Самат Сейтимбетов

Буревестник

Трилогия

Книга 1

Низкий старт

Закат раскинулся крестом поверх долин вершины грез;

Ты травы завязал узлом и вплел в них прядь моих волос.

Ты слал в чужие сны то сумасшедшее видение страны,

Где дни светлы от света звезд.

Господином Горных Дорог назову тебя;

Кто сказал, что холоден снег?

Перевал пройду и порог, перепутье,

Перекрестье каменных рек.

Я ухожу вослед не знавшим, что значит слово «страх».

О, не с тобой ли все пропавшие, погибшие в горах,

Что обрели покой там, где пляшут ветры под твоей рукой

На грани ясного утра?

Господином Горных Дорог назову тебя, облака

Кружат стаей перед грозой.

Наша кровь уходит в песок, позабудь ее, и она

Прорастет тугою лозой.

Я хотела остаться с тобой,

Я уже успела посметь.

Пахнет снегом прозрачная боль —

То ли даль, то ли высь, то ли смерть…

Пусть укроет цепи следов моих иней,

Чтоб никто найти их не мог.

Кто теперь прочтет подо льдом твое имя,

Господина Горных Дорог?

Мельница «Господин горных дорог»

Часть 1

Глава 1

17 августа 2305 года, к югу от развалин Старой Алма-Аты

По залитой солнцем горной дороге, серпантином петлявшей по ущелью, мимо покореженных елей, валунов и промоин, неторопливо ползла колонна из трех легких бронетранспортеров с открытым верхом. Первый, видавший виды «Еж», модель от 2260 года, опережал 2 новеньких «Дикобраза» на 200–250 метров. Благодаря этому, а также невысокой скорости, пыль, вздымаемая «Ежом» на грунтовке, не сильно беспокоила остальных. В самом «Еже» сидели трое, водитель и 2 стрелка, лениво обозревающих окрестности. Один из них, с нашивками старшего сержанта, светловолосый двухметровый гигант, выстукивал мускулистой рукой бодрый ритм на кожухе крупнокалиберного пулемета. Второй, невысокий сержант, с восточными чертами лица, молча курил, прислонившись к борту, и периодически бросал взгляды назад. Водитель, сгорбившись, непрерывно что-то бормотал, ловко манипулируя рычагами. Рычания, всхлипывания и низкий вой мотора полностью заглушали его бормотание, но водителю, собственно, и не требовалась аудитория: он разговаривал с техникой, уговаривая ее «не разваливаться до форпоста» и «поднажать ещё чуточку». Периодически в уговоры вплетались матюги в адрес некоего Мади.

Тряска на грунтово-каменистой дороге не располагала к беседам, и, скорее всего, экипаж так и молчал бы до самого форпоста, но тут рация, закрепленная на борту, заморгала лампочкой. Старший сержант, не вставая, выбросил руку, одним движением подцепляя гарнитуру и активируя рацию.

— Форпост вызывает «Ежа», прием. Форпост вызывает «Ежа», прием.

— «Еж на связи», прием.

— Андрюха, нас тут убивают!! — взвизгнул женский голос. — На помощь!!!

Старший сержант переварил информацию и, уже собрался было спросить, в чем же дело, как из гарнитуры раздался спокойный мужской голос.

Форпост — Ежу, код красный, 100. Повторяю, код красный, 100. Как слышите, прием.

— Код красный, 100, слышу вас Форпост. Мы в 5 километрах, ждите. Отбой.

Повесил гарнитуру и со всей силы хлопнул в ладоши.

Так, парни, код красный. Виталь, жми на полную! Дюша — готовь гранаты, сейчас будет весело!

Сержант отточенным движением пальца выстрелил бычок в речку, грохотавшую по дну ущелья в 30 метрах ниже по склону, и полез в один из ящиков. Невозмутимое выражение не покинуло его лица, в отличие от водителя, пришедшего в возбуждение. «Еж», яростно громыхая, сразу же понесся раза в полтора быстрее, подпрыгивая на камнях. Старший сержант вернулся к рации, покрутил ручки сбоку и начал бубнить в микрофон.

— «Еж» вызывает «Дикобраза», прием.

— «Дикобраз» — «Ежу», слышу вас. Что случилось, прием?

— Форпост атакован, повторяю, форпост атакован. Бой идет у стен форпоста, у тварей двукратное преимущество. Прием.

— Понял вас, «Еж». Идем за вами, сколько еще до цели, прием.

— До форпоста 5 километров, нужно пройти на максимальной скорости 4, встанем у озера треугольником, готовьте пулеметы, прием.

— Понял вас, «Еж», идем на максимуме. Ваша рухлядь не развалится по дороге, прием?

И не успел старший сержант ответить, как старый БТР, взвизгнув двигателем, застрял посреди одного из крутых подъемов и начал сползать назад. Старший сержант немедленно заорал, забыв обо всем.

— Руль вправо! Уходи с дороги!

— В промоину уйдем! — заорал в ответ водитель.

— Уходи с дороги!! Виталь, там наши гибнут!!

Водитель, сообразив, навалился на руль, но тот не поддавался. С неработающим гидроусилителем и массой БТРа проворот руля превратился в упражнение из разряда тяжелой атлетики. Двухметровый Андрей моментально оказался в кабине, навалились вдвоем, лица побагровели, у старшего сержанта затрещала одежда на спине. Под хриплый полусвист, полувой, руль начал поддаваться и БТР, откатываясь назад, уходил в сторону, освобождая дорогу.

— Гха!! — выдохнул Андрей, дернул и оторвал рулевое колесо. — Прыгаем!!

БТР катился вниз, все сильнее уходя с дороги, в трехметровую промоину справа. Полет — прыжок экипажа на дорогу сопровождался смачным хрустом — старший сержант, так и не выпустивший рулевое колесо, переломил его напополам. Со страшным грохотом «Еж» свалился в промоину, встав почти вертикально. Все содержимое кузова вылетело наружу, задний борт ощутимо промялся.

— [Цензура]!!! — разнесся над ущельем яростный вопль водителя.

— Спокойно, Виталь, зато дорога свободна. Я с «Дикобразами», вы — соберите боеприпасы и выдвигайтесь вслед. Спокойно, я сказал!! Потом вернемся за «Ежом», все, времени нет, погнали!

Первый «Дикобраз» уже практически подъехал, и старший сержант замахал рукой, показывая — не останавливайтесь! На подъеме БТР неизбежно сбросил скорость, и новый пассажир моментально оказался внутри, одним прыжком, едва коснувшись борта.

— Старший сержант Андрей Майтиев прибыл! После подъема будут камни, примите влево!

Сидевшие в кузове что-то ответили, но рычание мотора заглушило слова. Новые машины легко одолели горочку и, обдав оставшихся пылью и мелкими камушками, умчались по дороге.

Сержант, первым делом, медленно и вдумчиво прополоскал горло. Водитель рвал на себе волосы.

— Да вашу ж!! — Водитель, рядовой Виталий Лукин не выдержал и заорал. — Какого [цензура]!! Ну, командир, лось горный, я ж в прошлый раз полдня все варил, чинил и настраивал!! В следующий раз приварю вместо руля трубу пятисантиметровую. Цельную. Из стали. Пусть попробует ее сломать!!

— Хорош орать, Виталь, — отозвался сержант Андрей Мумашев, больше известный как Дюша. — Тебе техника дороже людей? Сам же слышал, код красный объявили — твари уже у форпоста.

— Да я поэтому так и рванул вперед, — виновато развел руками Виталий.

Потер усталое, будто мятое лицо, с щетиной на подбородке, посмотрел на Дюшу. Сержант, как всегда невозмутимый и гладко выбритый, уже достал из сумки бинокль и разглядывал дорогу ниже по ущелью.

— Кто-то едет.

— Да и [цензура] с ними! Побежали наших спасать! — взвился водитель.

— Погоди, погоди. Наших спасать — это хорошо, но вот то, что кто-то ехал за нами — крайне подозрительно, — неторопливо объяснил сержант, рассматривая столб пыли в ущелье. — Может и нас подбросит, а то ерунда получается: твари форпост дрючат, а мы тут загораем. Но все равно подозрительно.

— Если твари подошли к форпосту, наш «Еж» не помешал бы! Ух, как вдарили бы! — не слушая собеседника, говорил Виталий. Запнулся. — Почему подозрительно?

— Виталь, ну ты сам подумай: кто здесь ездит, кроме нас? Мы и то раз в неделю максимум катаемся. И все, в остальное время пусто и тихо, а тут нате, в один день комиссия из столицы и еще кто-то. Нее, подозрительно все это.

— И вправду подозрительно, — озадачился водитель. — Еще охрана для этих надутых полковников?

Сержант, по-прежнему рассматривающий ущелье в бинокль, ничего не ответил, да Виталий Лукин, бессменный механик-водитель и вечный рядовой и сам понимал абсурдность своего предположения. Два БТРа «Дикобраза» с крупнокалиберными пулеметами, усиленным бронированием уязвимых мест, плюс в каждом по полковнику из комиссии и пять человек охраны, не считая водителя и радиста. Получалось 16 вооруженных до зубов товарищей, да на броне. Весь гарнизон форпоста едва дотягивал до 50, из подвижной брони только этот дряхлый «Еж» (тут Виталь сплюнул, помянув старшего сержанта недобрым словом), а новое оружие не видели уже 2 года. Как только Вторая Волна закончилась, так и все. И получалось, что приехавшая в нелегкий час из столицы Федерации комиссия вполне равноценна по огневой мощи всему форпосту. «Хорошо столичным шишкам», уже беззлобно подумал Виталь, «нет бы, нам подкреплений прислать, таскают с собой целый взвод, лишь бы пальчик не прищемить. Какой-нибудь генерал, поди, с батальоном сюда явился бы».

— Это интересно, — протянул сержант, убирая, наконец, бинокль в сумку. — Похоже, проблемы откладываются.

— Дюша, ты чего? Мы по уши в проблемах! — снова заорал Виталь. — Собираем боеприпасы, бежим к форпосту, слышишь, какая там мясорубка идет?!!

По ущелью уже и вправду от души гуляло эхо выстрелов, показывая, что бой наверху пошел нешуточный. Ухнул миномет, и почти сразу же раздалось 4 взрыва. Шипение и рычание тварей, конечно же, не доносилось, но «код красный» на форпосте объявляли последний раз 2 года назад. Под конец Второй волны твари решили снести мозолящее им глаза укрепление людей, и, надо сказать, успешно с этим справились. Из всего гарнизона выжили только трое: сам Виталий, старший сержант Андрей Майтиев, уехавший на «Дикобразе», и стоящий рядом сержант-инструктор Андрей Мумашев, к тому времени 3 дня как прибывший на форпост.

Спаслась троица только благодаря сержанту, точнее говоря, его боевому опыту. Огрызаясь из пулемета и автоматов, они успели покинуть последний опорный узел обороны и сбить со следа погоню. Затем форпост № 99 начали спешно восстанавливать, покидать гарнизон никто из троицы не захотел, и с тех пор они были практически неразлучны, прикрывая спины друг другу в боях и стычках с тварями. Субординация в группе проявлялась только в том, что командиром был старший по званию: Андрей Майтиев. В остальном, чтобы не путаться в двух Андреях, старшего сержанта звали Дроном, а сержанта Дюшей.

Прибывшее на место уничтоженного гарнизона пополнение попыталось шутить на эту тему, но было немедленно облагодетельствовано видом огромных кулаков старшего сержанта, и парой 40-км кроссов от Дюши. На этом шутки со стороны сержантского и рядового состава закончились. Из офицеров же желания шутить на эту никто не высказывал. Может быть, дело было в том, что настоящим «понюхавшим пороху» среди них был только новый командир гарнизона, майор Леонид Прохоров, а может быть и в том, что 2 сержанта фактически взяли все обучение и командование в боях новичками на себя. Обучение шло тяжело: не хватало патронов, еды и желания личного состава. Зато практических занятий — хоть отбавляй, почти каждый день патрули в кого-то да стреляли.

Сержант Мумашев, как шутили его друзья — прозванный Дюшей за свое равнодюшие — сейчас, тем не менее, с интересом наблюдал за терзаниями Виталия. Водителя натурально раздирало, он одновременно не хотел бросать любимый БТР и сгорал от желания схватить автомат и бежать на помощь. Сержант кинул оценивающий взгляд на предгорные холмы, заросшие кустарником, с торчащими там и сям группами елей. Да, до форпоста по прямой не более двух километров, но ни тропинок, ни дорог, вверх-вниз по склонам холмов, через промоины, овраги и заросли. Поэтому Дюша только укрепился в желании подождать попутный транспорт, раз уж тот так удачно появился.

Был тут и еще один тонкий момент, не вполне осознаваемый механиком-водителем, в силу того, что к самокопанию и рефлексии Виталий Лукин относился пренебрежительно. Сержанты, имевшие на двоих общий боевой стаж в 32 года, при суммарном возрасте в 55, были несоизмеримо опытнее Виталия во всех отношениях. Два послевоенных года в обществе Андреев дали ему больше боевого опыта и мастерства, чем предыдущие пять военных лет. Только в одном он был на голову выше сержантов: в технике, ее ремонте и умении выжать из механизмов что-то сверх того, что закладывал производитель. Но, несмотря на всю любовь к технике, там, наверху гибли товарищи, и вне всякого сомнения, останься Виталий один, махнул бы он рукой на все и помчался, невзирая на жару, прямо вверх по склону. Но Дюша медлил, даже не пытаясь начать собирать рассыпавшееся из БТРа, и Виталь неосознанно медлил вслед за ним.

Сержант еще раз неспешно прополоскал горло, достал сигарету, размял и только после первой затяжки ответил.

— Понимаешь, сражение в любом случае закончится без нас.

— Но ведь там…

— Да, там наши боевые товарищи. Там форпост. Извини за банальности, Виталь, но «код красный» означает, что враг подошел вплотную к стенам и готов уничтожить укрепление. Цифра 100 — двукратное превосходство, и не просто в численности, а в разнообразии. Это значит, что там не куча тупых Преследователей, а как минимум Плеватели, Прыгуны и Крушители, при поддержке минимум десятка Птичек. И координация на уровне, то есть минимум Слуга, а у нас всей обороны на форпосте: хрен да маленько. А без нашего БТРа вообще просто хрен.

— Тем более! Там сейчас каждый ствол на счету!

— Ты меня огорчаешь, — заявил сержант, выпуская кольцо дыма. — Даже если мы побежим с максимальной скоростью по склону или по дороге, неважно, мы не успеем принять участие в сражении. Сейчас все решат Дрон и «Дикобразы». Либо они успеют выскочить к озеру и ударить из пулеметов, либо нет.

— А Птички?

— С комиссией 2 снайпера, не заметил? Птички — ерунда, вот ударить в тыл или фланг тварям, да обеспечить нашим отход из форпоста — это решит исход битвы.

— Ладно, — рассмеялся Виталь, — я и вправду не мастер-тактик. Но все равно — такой момент! — а мы просто стоим на дороге и болтаем. Надо что-то делать!!

— Через, — Дюша прищурился, — 3 минуты сюда подъедет легковой «Проходимец», с 2-мя крайне любопытными товарищами внутри. Нет, лиц я не разглядел, но сам факт того, что они вдвоем крайне уверенно сюда прут, не дрожа над каждым кустом, как эти из комиссии, делает их любопытными. С ними мы доберемся до форпоста, не ломая ног, и выясним, что случилось. В любом случае, «Ежа» придется пока бросить. Потом вернемся.

Виталь разочарованно вздохнул и уселся на ближайший камень. Дюша крайне редко ошибался в своих прогнозах, поэтому оставалось только ждать, благо недолго.

«Проходимец» добрался до друзей через 3 минуты и 9 секунд. Дюша, в обманчиво-расслабленной позе, и по-прежнему сидящий на камне Виталь даже не переводили оружие из походного положения в боевое. Люди не воюют с людьми. Когда до машины оставалось метров 5, сержант принял стойку «смирно» и отчеканил, отдавая честь.

— Здравия желаю, товарищ генерал армии!

Виталь, принявший стойку с опозданием, да и честь отдававший машинально, с удивлением покосился на Дюшу. Знаков различия на двоих в «Проходимце» не было, одинаковая камуфляжная униформа, такая же, как на сержанте и рядовом. Такие же штаны, ботинки, майки с рукавами, панамки и легкие бронежилеты сверху. Всей разницы, что водителю «Проходимца» лет 35, а его пассажиру за 60. Внедорожник набит оружием, но это и так понятно: поездка в горы без оружия стабильно занимает первые места в списке способов, как быстрее покончить с жизнью.

«Ладно, этот хилый лысый дедуган еще может быть генералом, хотя бы по возрасту», мысленно почесал затылок Виталь, «но наш сержант то откуда его знает? Хотя ладно, Дюша всех и вся знает — на то он и Дюша. Но генерал армии?! Без батальона охраны? Что он тут делает? Отстал от комиссии?! Или на пикничок прикатил?»

— Вольно, — скомандовал генерал.

Сильно щуря правым глазом, генерал рассматривал Виталя и Дюшу, непроизвольно пуская им зайчиков в глаза лысиной. Росту в генерале оказалось не сильно много, встань он из машины, наверняка оказался бы еще ниже сержанта. Спутник генерала с непроницаемым видом сидел за рулем. «Не иначе родной брат сержанта, такая же каменная морда», хихикнул про себя Виталь. Если бы он лучше разбирался во всяких психолого-физиогномических аспектах, то наверняка не удержался бы от смеха. Потому как водителю «Проходимца» и сержанту хватило одного взгляда, чтобы признать друг в друге братьев. Братьев по оружию, много воевавших, опытных, обретших равнодушие, чтобы не сойти с ума среди ежедневных мясорубок с тварями и похорон друзей, только вчера сидевших рядом.

Что касается внешности, то тут они действительно были похожи. Как похожи жители одной страны.

Генералу, в принципе тоже хватило парочки взглядов, чтобы составить мнение. Немного сгорбленную, но, тем не менее, выше среднего, светловолосую фигуру Виталя генерал разглядывал на секунду дольше. Рядовой делал вид, что ест глазами начальство.

— Представьтесь, сержант, и доложите, что у вас там за салют? — голос у генерала был резкий, бьющий по ушам. — И почему БТР в овраге валяется?

— Сержант-инструктор Андрей Мумашев! Получили сообщение, что форпост атакован, код «красный», 100! БТР «Еж» сломался, не выдержав ускорения и подъема, вынужденно спихнули в овраг. Командир экипажа — старший сержант Андрей Майтиев, отправился на помощь форпосту, сопровождая 2 БТРа «Дикобраз». Мною было принято решение остаться на месте и подождать попутный транспорт, то есть ваш внедорожник, товарищ генерал! С минуты на минуту ожидаю окончания боя. Связи с форпостом нет, исход боя неизвестен! Доклад окончен!

— Ладно, сержант, молодец. Разрешаю не тянуться в струнку, — повел рукой генерал. — Раз ты меня знаешь, значит знаешь, что я этого не люблю. Рядовой, представьтесь.

— Рядовой Виталий Лукин, механик-водитель!

— Да, это сразу видно, — ухмыльнулся генерал. — Ладно, меня вы знаете, прыгайте в машину, по дороге расскажете остальное. Это вот капитан Имангалиев за рулем╦ доедем быстро!

— Две минуты и мы там, — хмыкнул водитель.

— Кхгкм, — закашлялся Виталь, забираясь в машину.

— Да, да, горный серпантин не для гонщиков, — расхохотался водитель «Проходимца». — Пристегнись, рядовой!

И «Проходимец», как будто прыгнув с места, с ходу преодолел подъем. Легкая, новенькая машина буквально летела по дороге, и там, где старый «Еж» ревел бы мотором и буксовал, просто проезжала. Водитель виртуозно обходил камни, избегал промоин и непонятных луж, легко вписывался в повороты. А Виталия теперь терзало любопытство: откуда же Дюша знает генерала? Но не при генерале же это спрашивать!

Доехать за 2 минуты все-таки не получилось. Но через 3 минуты после старта машина уже была возле озера. Сама природа создала его здесь, на высоте 2500 метров, воздвигнув естественную плотину. Во времена Прежних, еще до ядерной катастрофы, озеро называлось Большим Алма-Атинским, но на форпосте его именовали просто — озеро. Вокруг чаши озера вздымались несколько бесснежных из-за летней жары пиков, на склонах которых во множестве росли знаменитые тянь-шаньские ели. Здесь, на срезе плотины, дорога раздваивалась. Направо, к форпосту шла более-менее накатанная колея, налево дорога резко теряла товарный вид, превращаясь в пару еле набитых тропинок. Со стороны, противоположной плотине, то есть на юге, ущелье продолжалось, и видно было, что там по камням скачет полноценная горная река.

Форпост стоял к северо-востоку от озера, на огромном холме, прочерченном серпантином дороги. На первом и втором отрезках серпантина стояли «Дикобразы», задрав пулеметы вверх. В южной стене форпоста виднелись проломы в двух местах, вокруг трупы тварей и людей. С противоположной стороны форпоста, не видной от озера, протяжно и торжественно работал пулемет, и доносились какие-то выкрики. В 15 метрах от «Проходимца» прямо на срезе плотины лежали двое в новеньких бронежилетах с проломленными головами. На расстоянии руки от них в агонии скребла лапами Ищейка, дальше валялись Птички, парочка пыталась взлететь.

— Это я удачно приехал, — заявил генерал, выпрыгивая из машины. — Тварей — добить, людей — в сторону, потом похороним. Асыл, мухой дуй на форпост, выясни, что там. Вы двое — со мной, клювом не щелкать, смотреть во все стороны. Сейчас разберемся, чьи в горах шишки.

Глава 2

«Проходимец» поддал газу и проехал прямо по голове Ищейки, во исполнение, так сказать, приказа о добивании тварей. Ищейки не имели защитного хитина и особо прочных костей, эти измененные потомки собак предназначались для поиска и погони, поэтому в бою от них было мало толка. Генерал довольно усмехнулся и повернулся спиной к озеру, дабы прикурить без помех. Это ли сыграло свою роль или то, что Дюша подошел вплотную к погибшим, лежавшим в метре от воды, так и осталось невыясненным. По факту же из озера полезли новые твари, которых Виталий никогда не видел, и поэтому растерялся, в отличие от сержанта.

— Жабы слева!! — заорал Дюша, давая короткую очередь из автомата.

Генерал моментально присел и развернулся. Плевки Жаб прошли выше лысины, твари прыгнули, но два выстрела из пистолета отбросили тела — шары обратно в озеро. Сержант медленно отступал, высоко поднимая ноги и давая короткие, по 2–3 патрона, отсечки, не столько целясь, сколько преграждая дорогу тварям. Три Жабы пытались подпрыгать поближе к нему и, в то же время, не попасть под выстрел.

На генерала, помимо двух убитых первоначально, выпрыгнуло еще четыре Жабы, но пистолет дернулся 2 раза, убив одну Жабу и сбросив вторую в озеро. Оставшиеся замешкались и были расстреляны как в тире. Пришедший в себя Виталь обнаружил, что и к нему тоже прыгает шар с огромными глазами и удивительно короткими ногами. Очередь из автомата — мимо! И тогда механик — водитель просто широко шагнул вперед и со всего размаха отправил Жабу ногой в озеро. Тварь удивленно квакнула, взлетая над водой.

— Бойся!! — немедленно заорал сержант.

Виталь, следуя вбитым в него навыкам, скатился с плотины, укрываясь в какой-то рытвине, полной неудобных камней. Попытка одновременно выставить вперед автомат успехом не увенчалась, но оружие уже не требовалось. Летящая Жаба начала вздуваться и увеличиваться в размерах, но генерал, презрительно усмехнувшись, прервал полет пулей. Дюша успел добить своих Жаб, и отточено скупыми движениями менял магазин в автомате. Генерал, продолжив прерванный процесс прикуривания, бросил в сторону Виталия.

— Вставай, футболист. Протри ботинки, осмотри одежду!

С пылающе-красными ушами Виталий выбрался из ямки. Ну не сталкивался он раньше с такими тварями, не сталкивался! Чтобы скрыть смущение, начал преувеличенно тщательно осматривать одежду. Генерал сменил магазин в пистолете и сказал подошедшему Дюше.

— Молодец, сержант! Только в следующий раз сразу бей прямо в пасть!

— Так точно, товарищ генерал! В прошлые столкновения мы их из огнемета чистили!

— Огнемет — это правильно, чистит хорошо. Кстати о чистках, а почему у вас в озере твари? Совсем расслабились?

— Никак нет! Озеро полностью очищено 1,5 года назад, проверки и дозачистки согласно графика. Ранее в пределах ответственности форпоста данные твари не появлялись!

— Так-так, — протянул генерал. — Интересные дела тут творятся.

И замолчал. Сержант, мысленно пожав плечами, пошел добивать Птичек и оттаскивать трупы людей в сторону. Виталь ему помогал, генерал невозмутимо курил, осматривая горы и озеро.

— Дюша, да я ж не знал, что их пинать нельзя! — прошептал Виталь, когда они оказались в 20 метрах от генерала.

— Я тоже вначале не знал, — невозмутимо ответил сержант. — Не боись, ничего тебе Лев не сделает!

— Кто?

— Генерал Лев Слуцкий. Ну, Римский Лев. Что, не слыхал?

Виталь помотал головой и даже развел руками. Сержант укоризненно смотрел, мол, как можно быть таким необразованным?! Но рассказа о том, чем так знаменит невзрачный лысый генерал, не получилось. Стрельба затихла, со стороны форпоста взлетели 2 зеленые ракеты. Стандартный сигнал общего сбора и отсутствия опасности. Посмотрев на генерала, так и не двинувшегося с места, Виталь и Дюша тоже не стали прерываться. Оттащив тела людей в сторону и прикрыв им глаза, они приступили к стаскиванию пинками мертвых тварей в одну кучу. Попутно Дюша показал Виталю, что Птички, этакие вороно-голуби, с увеличенным клювом и когтями, все имели перебитое крыло, левое или правое. То есть Птичек обработали правильно — вначале сбили на землю, потом добили. Но при этом лобовую атаку остановить не смогли, итог — вон он, в сторонке, с проломленными черепами лежит.

Лев Слуцкий так ничего и не сказал, только, сильно щурясь, курил и смотрел на панораму пиков.

«Проходимец» с капитаном вернулся быстро. Сержант мыл руки в озере, Виталь с любопытством рассматривал мертвую Жабу, развороченную выстрелом, а генерал делал пометки в блокноте.

— Ну? — не вынимая сигареты изо рта, выдохнул Лев.

— Все повержены. И наши, и твари. Все… сложно, — отрапортовал капитан.

— Майор?

— При смерти.

— Едем. Вы тоже, — бросил генерал через плечо.

«Дикобразы» уже втянулись внутрь, и машина, легко проскочив серпантин, оказалась внутри форпоста. Ворота — сдвигающиеся створки — не пострадали. Внутри стояла бестолковая суета, возле проломов оттаскивали трупы тварей, но работы еще хватало. Тела погибших людей складывали возле одной из стен, закрывая от вездесущих насекомых какими-то мешками. Рядом стоял старший сержант Майтиев, склонив голову. Форпостовцы, с разрешения генерала, спрыгнули с машины и порысили к нему. Лев Слуцкий, тем временем окинул взором внутреннее строение форпоста № 99, сравнивая реальность и схемы, просмотренные несколько дней назад.

Схематически укрепление представляло собой неправильный восьмиугольник, вписанный между двумя ущельями, ведущими к развалинам старой Алма-Аты. По конструкционному замыслу создателей форпост в первую очередь должен был перекрывать ущелья от тварей, движущихся снизу вверх. От развалин города к Иссык-Кулю, если уж обозначать полностью стратегическое направление.

В реальности получилось совсем наоборот. Развалины входили в территорию, принадлежащую людям, и тварей там не водилось. Может, конечно, и бегала по углам пара-тройка таковых, но исключительно так, чтобы никто не видел. Соответственно, снизу твари никогда не приходили, а вот сверху, со стороны Иссык-Куля — очень даже. За горной грядой протекала река, носившая раньше малопонятное (как, впрочем, многое у Прежних) название Чон-Кемин. Именно по ней проходила граница по результатам Второй Волны.

Возможно, в другом случае такая вот насмешка судьбы — ждали справа, а появилось слева — стала бы фатальной, но форпосты все-таки делали или старались сделать полностью автономными, с возможностью сражаться в полном окружении. На стыках ребер восьмиугольника воздвигли пятиугольные башенки, позволяющие вести фланкирующий и фронтальный огонь, стационарно устанавливать крупнокалиберные пулеметы, как в башне, так и сверху, с возможностью, как ручного, так и автоматического управления. В стенах трехметровой толщины удобно расположились коридоры, с возможностью установки на стены откидных коек для личного состава. Скрытые бойницы, обращенные как наружу, так и внутрь, позволяли простреливать все внутреннее пространство форпоста.

Помимо этого, ниже уровня земли заложили подземные ходы, связывающие весь форпост. Там же, в толще скал, находились склады и убежища. Стены и ходы строились по принципу отсеков в подводных лодках — любой участок можно было намертво изолировать и закрыть. Предусмотрена была и принудительная механическая блокировка, так как некоторые виды тварей имели достаточно мозгов и конечностей, чтобы использовать и вскрывать замки в дверях.

Ворота у форпоста были одни, но здесь просто удачно совпало. Выезжай на срез плотины и поворачивай. Направо, огибая озеро и дальше вверх по ущелью — это к форпосту № 100 и далее, по долине Чон-Кемина и через еще один перевал, прямо к Иссык-Кулю. Налево и вниз — это к развалинам Алма-Аты, и дальше, в степи. На 200 человек полного гарнизона по плану приходилось пять грузовиков, парочка внедорожников и бэтэров, способных «быстро и надежно передислоцировать 50 % личного состава». Причины, побудившие разработчиков указать именно 50 %, в схемах не указывались, но про себя Лев два дня назад подивился, мол, бывает же.

В реальности форпост не слишком отличался от схемы, такой же серо-бетонный восьмиугольник. На стенах, правда, местами виднелись, аляповатые из-за ярких красок, сцены живой природы. К башенкам приделаны самодельные лестницы, из дерева и железа, а вот пулеметов Лев так и не заметил, ни в стенах, ни на башнях. За зданием медпункта слева от ворот зияли два пролома в стене. В центре форпоста стандартный купол центра связи, с параболической антенной. Антенна, в ржавых потеках, засиженная птицами, сейчас, угрожающе накренившись, висела на одном креплении. Впечатанный в купол полулежал-полувисел труп Крушителя, как любили шутить твареведы, «помесь карликового слона с гигантским броненосцем». Длинное одноэтажное, хотя тут все было одноэтажным, помещение справа — столовая. Казармы у западной стены. Склады, плац, полоса препятствий и турники. Плоские крыши, ромбические окна, решетки, массивные двери. Отдельно боксы для техники, возле северной и северо-западной стен, связанные с башнями в единый узел обороны. Трупы тварей и людей, кровь, мухи, гильзы, запах выстрелов, суетливая беготня выживших дополняли картину.

Без всяких отчетов и докладов, просто осмотревшись, Лев понял, как протекал бой. Примерно с середины — то есть с момента, когда Крушители проломили стены — все было вообще очевидно, оставалось только понять, как твари вначале выманили людей за стены. Выманили, нанесли удар и прорвавшись внутрь, перевели все в фазу ближнего боя, почти обеспечив себе победу. Если бы не «Дикобразы» и подкрепление, то вполне возможно, что в конце пути ждала бы его ловушка. Намеренная или просто звезды встали не в той позиции? Сделав пометку поразмыслить об этом, Лев вернулся к текущим делам и заботам. План действий был прост и понятен, в отличие от всего остального.

Первым делом Лев накинул китель с генеральскими знаками отличия и сменил панамку на фуражку, после чего отправился к импровизированному медпункту, устроенному за столовой. Лев мысленно одобрил такое расположение — твари атаковали с юга и запада, и здание прикрывало собой раненых. Зайти в тень от кухни было приятно, ибо палящее горное солнце даже не думало снижать накала. На небе ни облачка, ветра нет, а есть куча раненых, самого неприглядного вида. Теми, кто остался жив, занимались двое: высокая черноволосая девушка, сосредоточенно вкалывающая что-то из шприц-тюбиков, и мужчина лет 35, заглядывающий в зрачки лежавшему без сознания парню.

Лев быстро сделал выводы. Девушка — из гарнизона форпоста, лейтенант — санинструктор, дело свое знает, но тем, у кого переломы и проникающие ранения — помочь не сможет. Мужчина — из приехавших, ага, точно — сержант, вторым профилем — медподготовка, также как и девушка: диагноз поставит, но не более. Первичная обработка ран проведена умело, но минимум половину из лежавших надо отправлять в госпиталь. Либо оперировать прямо на месте. Раненые, при виде генеральских погон и Льва, затихали, а он скользил взглядом по ним. Молодые и не очень лица, страх, растерянность, злость — все, как обычно. Девушка подскочила на месте:

— Лейтенант — санинструктор Алина Кроликова! Оказываю первую помощь раненым!

— Вольно, лейтенант. И ты, сержант, вольно. Где начальник форпоста, майор Леонид Прохоров?

— Вот, товарищ генерал! — девушка показала рукой за спину. — Проникающее ранение грудной клетки, кислотный ожог, откушена нога, внутренние кровоизлияния. Обработала раны и вколола стимуляторы, необходимо квалифицированное хирургическое вмешательство в течение часа, иначе…

— Где военврач?

— Капитан Мельников, военврач форпоста, убит!

— Сержант?

— Боевой санитар, сержант Амангельды Новиков! Навыками для проведения операции не обладаю! — сержант отрапортовал, потом развел руками и тихо добавил, — извините, товарищ генерал.

— Проклятье!!

Лев замер, пытаясь вспомнить, где находится ближайший госпиталь, способный провести операцию, и есть ли там вертолеты для эвакуации раненых. Ничего не вспоминалось, последний раз в этих краях генерал был лет 20 назад, проездом и тогда расположение госпиталей и военных частей волновало его меньше всего. Недостаток времени перед нынешней поездкой тоже сказывался — поверхностное изучение карты, не более, но кто ж знал? «Да — да, нет — нет, остальное от тварей», всплыло одно из изречений Прежних. Незачем пытаться вспомнить то, чего не знал, проще провести сеанс связи или спросить у местных, решил Лев.

К этому моменту адъютант генерала, капитан Асылбек Имангалиев, уже привел полковников, выяснил и доложил, что центр связи требует пинка для запуска, сама связистка лежит без сознания — пришибло куском стены, один из приехавших с комиссией снайперов берется обеспечить связь, отряд для спуска вниз за телами уже выходит, наблюдатели назначены, составление первичного списка раненых/мертвых/живых в процессе.

Лев одобрительно махнул рукой, мол, действуй и дальше, молодец, потом обратился к полковникам:

— Так, господа-товарищи офицеры, отойдем в сторонку, вон хотя бы к тому складу. Поговорим о делах наших общих.

При этом генерал старательно покряхтывал, как будто вот-вот и рассыплется от старости. На фоне представительных, высоких и румяно-сытых полковников, Лев смотрелся бедным сиротинушкой, согбенным и полысевшим от невыносимо тяжелой жизни. В тени склада, точнее говоря, бокса для техники, Лев неторопливо достал еще одну сигарету, медленно размял и закурил, делая вид, что не замечает недовольных взглядов.

— Ну что, полковник Галиев и полковник Новиков, поговорим, так сказать, без чинов и званий? — обратился Лев, прищурив правый глаз. — Закуривайте, пуговицу там расстегните, ко мне можете обращаться по имени и без звания.

— Хотелось бы заметить, товарищ генерал… Лев, — отозвался полковник Галиев, — что субординация и уважительное отношение к вышестоящим чинам…

— Тварям про это расскажи, — резко бросил Лев в ответ. — Те не смотрят, рядовой перед ними или полковник, одинаково рвут на части. Ладно, не будем спорить на вечные темы, времени нет, перейдем сразу к делу. Я знаю, что Штабом Среднеазиатского военного округа (САВО) было принято решение закрыть форпост № 99, и поэтому вас, как входящих в комиссию по демобилизации и сокращению, прислали сюда.

— Так точно! Никакой пользы в тактическом и стратегическом смыслах от форпоста нет, это просто осколок разгромленной структуры, которую во время Волны забыли ликвидировать.

— И это просто замечательно! — осклабился Лев, показывая ряд металлических зубов. — Читайте!

После чего небрежно достал из нагрудного кармана сложенную вчетверо бумагу и протянул полковникам. Пока длилось чтение и перечитывание, Лев снова достал блокнот и занялся пометками. Докурил, забрал приказ и сообщил:

— Как только заработает связь, я сразу вызову вертолет. Раненых и вас эвакуируют, «Дикобразы» останутся здесь.

— Но…

— И снайперов заберу, — жестко отрубил генерал, потом смягчился. — Один «Дикобраз» отправите обратно, но пулемет придется снять. Можете поехать на нем. На БТРе, конечно, а не на пулемете. За героическое спасение форпоста получите орден, представление напишу.

— Это взятка? — поинтересовался полковник Новиков.

— Это констатация факта. Ваши люди спасли форпост, но один БТР и пулемет со второго придется оставить. Не нравится вертушка — езжайте на броне, вон местные втроем на дряхлом «Еже» катаются и в ус не дуют!

— Так-то местные, тут у них в горах все по-другому, — но слабая попытка отстоять охрану не удалась.

— Мне еще раз показать приказ? У меня неограниченные полномочия, то есть я могу вообще всех вас оставить, записать в гарнизон, разжаловать в рядовые и никто не пискнет. Так что снайперы, БТР и пулемет останутся здесь. Если твари вас так пугают — не надо ездить на границу. Это понятно?

— Так точно, товарищ генерал, — скисли полковники.

— Вопросы?

— Приказ доведен до комиссии по демобилизации?

— А то как же! — радостно сообщил Лев. — В трех экземплярах! Бюрократия прежде всего! Вопросы?

— Разрешите идти? — спросил полковник Галиев, немного помявшись.

— Разрешаю! Стоп, еще момент. «Дикобраза», которого оставите, поставьте в 20 метрах от пролома, второй — после демонтажа пулемета — выведите за ворота, на серпантин. Обозначьте своим людям задачи по эвакуации, до этого момента пусть помогают местным в ремонте, охране и что там еще требуется. Все, приступайте!

Отпустив полковников, Лев задумался. Сиюминутные дела не требовали его участия, в этом вопросе генерал полностью полагался на своего адъютанта. Обиды столичных полковников? Да и хрен с ними, поморщился Лев, не до них сейчас. Ну да, произошла бюрократическая накладка, забыли предупредить комиссию, что форпост не закрывается. Подумаешь, прокатились зазря по предгорьям, зато спасли людей! Не всех, конечно, но и то неплохо — могло остаться вообще одно кладбище.

Намного неприятнее были две вещи. Во-первых, командир форпоста, майор Леонид Прохоров, сослуживец и друг Льва еще по военному училищу, находился при смерти, с шансами на выживание близкими к нулю. Во-вторых, из-за резкого уменьшения численности личного состава, под угрозой срыва находился очередной Хитрый План, измысленный неделю назад. Генерал любил строить таковые планы, многослойные, с интригами, внезапными ловушками, неожиданными ходами, а потом воплощать придуманное в жизнь.

При этом Лев понимал, что никто ему новых людей не даст. Полковников он, конечно, нагло и цинично обманул, надавил авторитетом, помахал грозной бумагой, но, увы, пополнить гарнизон так не получится. Двух снайперов отжал и радуйся, все равно, когда обман вскроется, никто их требовать назад не будет. При этом хитрый план предусматривал, что часть гарнизона уйдет добровольно, но в расчетах-то Лев опирался на цифру в 50 человек, а не 15! Армия сокращается, народ рвется по домам, не подозревая, какая задница творится по всей Федерации. После такого взвоешь и запросишься обратно, в армии хоть крыша над головой есть и кормят худо-бедно, но кормят, даже регулярно. Но назад уже никто не примет, экономика не тянет даже существующую, изрядно сократившуюся за 2 года после окончания войны армию.

И что самое обидное — нужны как раз упертые, готовые всю жизнь сражаться, а кто ж таких Льву отдаст? Только приказом из штаба округа, да еще с согласованием с Римом, и желательно, чтобы человечек сам искал повода перейти. Последний пункт, положим, не слишком важен, но все равно слишком уж утомительные и вычурные интриги получаются. Придется ездить, устанавливать связи, общаться, договариваться, а между тем план Льва предусматривал минимум годовое сидение на форпосте, а выезды предполагались только в логова тварей.

Генерал тяжело вздохнул и снял фуражку, протереть лысину. Понятно, что жара, но казалось, это от мыслей мозги закипают и начинают вытекать. Обдумывание и переделку плана придется отложить, ибо это дело минимум нескольких часов, а то и дней. Следовательно, надо перестать теоретизировать и перейти к практическим, сиюминутным вопросам, каковых — да сдохнут все твари! — вокруг хватало. Лев задал самому себе вопрос: «что сейчас можно сделать» и тут же ответил: «пойти выдать начальственного пинка связистам, а то время идет, а результата нет». И генерал отправился к центру связи.

Глава 3

Пока Лев общался с ранеными, «строил» полковников и перестраивал планы, остатки гарнизона форпоста вперемешку с выжившими из охраны комиссии продолжали напряженно трудиться. Всех погибших уже перенесли, теперь необходимо было спуститься в ущелье Алма-Арасан, находившееся к западу от форпоста, и поднять тела оттуда. Следовало стащить в одну кучу тварей и непонятно как вывезти подальше от форпоста. Проломы в стенах тоже не помешало бы заделать. Осмотреть озеро и понять, остались ли там твари. Перенести раненых в медпункт. Не проморгать новое нападение, ибо была у тварей такая гнусная привычка: накатиться волной, отступить, и запустить вторую волну в самый неподходящий момент, когда большая часть личного состава занята ранеными, убитыми и восстановлением укреплений.

Сержант Мумашев, прекрасно осведомленный о таковой привычке тварей, перехватил капитана Имангалиева и изложил свои соображения. Асыл, также знающий привычки тварей, покивал и отправил двух легкораненых рядовых на стены, наблюдать за озером на востоке и подступами к форпосту снизу, на севере. Юг в особом прикрытии не нуждался: возвышающийся там пик, некогда известный как Большой Алма-Атинский, прекрасно просматривался снизу. Проломами в южной стене уже занимался старший сержант Майтиев, в одиночку растаскивая бетонные глыбы. Получившие от него указания Виталь и второй механик-водитель, сразу побежали в боксы для техники, откуда вскоре донеслось громкое рычание универсального строительного комбайна.

— Значит так, сержант, — сказал Асыл, — твари отступили на запад, значит там самое опасное место. Возьмёте второго снайпера… Лейтенант Басов, бегом сюда! И вместе выдвинетесь в ущелье. Осмотритесь, заодно прикроете похоронную команду, мало ли что. Задача ясна?

— Так точно! — ответили оба.

Лейтенант Басов, среднего роста и телосложения, казался едва ли не ниже своей СВУ (снайперская винтовка универсальная), но при этом все равно превосходил сержанта на голову. Подвижное лицо, смешливые синие глаза, пальцы, немного нервно стискивающие винтовку, в целом лейтенант Влад Басов представлял разительный контраст со спокойно-равнодушным сержантом. Снайпер едва ли не приплясывал на месте, и Дюша понял, что вскоре придется отвечать на множество вопросов.

Положа руку на сердце, меньше всего сержанту сейчас хотелось общаться, но, попробуй, объясни это молодому лейтенанту, из столицы, да еще и возбужденному прошедшим боем! Пока они шли к юго-западной башне, догоняя «похоронную» команду, лейтенант еще сдерживал себя. Но едва они прошли через скрытую в стене дверь, как вопросы полились рекой. Дюша отвечал односложно, хотелось выпить залпом полфляжки грибного самогона и не думать о погибших. Едва приехав, попал в разгром форпоста, еле ноги унесли, и потом, за 2 года, от 100 человек нового гарнизона осталось 50. Даже сознательно очерствевшего сержанта пробирало повыть, что уж говорить об остальных! «Будет сегодня, завтра и весь месяц на форпосте уныние и депрессняк», отрешенно подумал Дюша, «разве что Лев всех расшевелит».

Невеселые думки не мешали сержанту односложно отвечать на вопросы, мысленно желать лейтенанту заткнуться, осматривать ущелье и присматривать за спускающимися вниз людьми. Тварей, живых тварей нигде не было видно, и это радовало. Возможно, все обойдется, и не будет второго набега. Лейтенант, в конце концов, закончил задавать вопросы. Дюша злорадно ухмыльнулся про себя — по всем признакам лейтенант схватил легкую форму горной болезни, и теперь станет немного апатичен, задышит поспокойнее и, самое главное, помолчит. Меньше шансов ляпнуть что-нибудь злое или глупое в ответ. Не тот момент, чтобы собачиться с кем бы то ни было. И Дюша начал думать о Льве, перебирая и складывая в картину все, что знал о прославленном лысом генерале.

В конце концов, определив для себя мотивы приезда Льва, сержант мысленно пожал плечами. В любом из возможных вариантов событий Дюша, как опытный сержант-инструктор, оставался в выигрыше. Сержанты-инструкторы всегда остаются в выигрыше, если они опытные — это, так сказать, аксиома той военной жизни, которую Дюша вел уже 17 лет. И собирался вести дальше, потому что своей целью выбрал изречение Прежних: «Делай, что должен — убей всех тварей!»

Лейтенант Влад Басов, в свою очередь, молча пытался привести дыхание в норму и с завистью поглядывал на Дюшу. Непроницаемое лицо сержанта, спокойствие движений, уверенность и четкость ответов — лейтенанту остро захотелось стать таким же. Тут следует заметить, что лейтенантом Влад Басов стал полгода назад, вследствие бюрократических игр, а не собственных заслуг. Их отряд снайперской поддержки расформировали, массово повысили в званиях и запихнули в структуру охраны высокопоставленных чинов. В чем соль интриги и почему рядовые не годились, Влад так и не понял, да и не сильно старался. Одна из благодетелей снайпера — терпение, и Влад мысленно еще тогда положил себе — унести ноги из структуры при первом благоприятном случае.

И вот он шанс! Граница, твари, Римский Лев собственной персоной, сержанты! Во множественном числе потому, что старший сержант Майтиев тоже произвел на снайпера неизгладимое впечатление. Особенно в момент лобовой атаки Птичек. «Попрошу генерала оставить меня здесь, людей не хватает, бла бла бла. Буду воевать на границе, пусть эта система охраны утрется — против Льва не забалуешь. Теперь надо только грамотно все оформить, и Спартака подбить», вспомнил он про напарника. И лейтенант, не забывая оглядывать окрестности, начал мысленно сочинять рапорт, изобилующий канцеляризмами и военными оборотами.

Вышеупомянутый Спартак в это время в поте лица трудился в центре связи. Насколько он понял, местного связиста ранило камнем, и теперь можно было не стесняться в средствах. Спартак не сомневался, что оборудование здесь устаревшее и полуизношенное, а значит, придется стучать, пинать и вообще обходиться по-варварски. Будь здесь местный связист, мог бы и не пережить, ухмыльнулся снайпер, метким пинком выравнивая погнутую стойку. Все они влюблены в свою рухлядь, а ему, закончившему Академию электроники, больно видеть таких мамонтозавров времен Прежних. «А девочки тут ничего, надо будет закрутить романчик, пока начальство бумаги оформляет», подумал он, быстро зачищая и скручивая поврежденный кабель. Еще несколько пинков, пара замеров тестером, и стало понятно, что необходимо поправить антенну. Все остальное в норме, хоть и дышит на ладан.

В свои 24 года, лейтенант больше всего любил 3 вещи: электронику, стрельбу по тварям и девушек. Первые две он уже удовлетворил, и теперь обдумывал, как бы реализовать третью. Ну и что, что пострижен налысо, лицом не красавец, и еще часа нет, как на форпосте произошла бойня? Зато язык подвешен хорошо, и ситуация располагает к утешению! «Сейчас осмотримся, пока буду антенну править», самодовольно подумал Спартак, «и выберу наиболее интересную кандидатуру». Под мысли о том, что поездка оказалась не так уж и скучна, как казалось вначале, он чуть не сбил с ног Льва. Мысленно облившись холодным потом, Спартак принял стойку «смирно» и заорал:

— Виноват, товарищ генерал! Лейтенант Спартак Десновский! Занимаюсь ремонтом центра связи!

— Вольно, лейтенант. Доложить о ремонте.

— Центр связи исправен! Необходимо поправить антенну на крыше! Направлялся на крышу!

— Не ори, лейтенант, — поморщился Лев. — Давай, бегом туда-обратно, еще вертолеты надо вызвать. Приказ понятен?

— Так точно, товарищ генерал!

Спартак выскочил из центра связи с мыслью «уф, пронесло» и полез на крышу. Прямо возле двери начиналась изогнутая лестница, ведущая в верхнюю точку купола. Поправить антенну и засунуть обратно вырванные «с мясом» болты крепежа было секундным делом. Планы Спартака растянуть ремонт на несколько минут, а заодно и оглядеться — присмотреться к девушкам оказались безжалостно растоптаны Львом. «Ууу, морда лысая», злобно думал снайпер, спускаясь, «такую малину обломал». Потом его пронзило: вертолеты! Пока прилетят, пока улетят, то да се, потом похороны, бумаги, генерал толкнет речь, бла бла бла, глядишь и вечер, а значит, выедут обратно они на утро. То есть время для любовных маневров будет, но в обрез. «Чтоб тебе пусто было», пожелал Спартак Льву, вбегая в центр связи. Кресло оператора, тумблер туда, тумблер сюда, микрофон поближе, так-так, модель знакомая, где тут таблица кодов? Ага, вон на стене, значит, вызываем… кого вызываем? Быстрый взгляд на экраны.

Спартак вдохнул. Выдохнул. Еще вдохнул, но помогло не сильно.

— Товарищ генерал! — обратился Спартак к спине Льва, пересиливая страх. — Сигнала нет. Видимо, кабели повреждены.

— Чтооо? — прошипел Лев, оборачиваясь. — Ты же говорил, что центр исправен!!

— «Убьет», понял Спартак. «Голыми руками прямо здесь убьет». По слухам, Римский Лев мог порвать Преследователя в рукопашной один на один, и сейчас как никогда эти слухи казались правдивыми. Лейтенант сглотнул и зачастил.

— Питание подается, аппаратура работает, но ни одного спутника не обнаружено. Без этого установление связи…

— Лейтенант, мне насрать, — свистящим шепотом перебил его Лев. — Делай, что хочешь, хоть сам в рупор кричи, но чтобы связь была!!!

Мысли Спартака скакали, он одновременно пытался следить за надвигающимся взбешенным Львом, шарил взглядом по центру связи, пытаясь найти запасные кабели, обдумывал, как бы дать деру отсюда, обзывал генерала «лысой мордой» и прикидывал свои шансы выжить. Неизвестно, чем бы все закончилось, но дверь скрипнула, пропуская внутрь капитана Имангалиева. Генерал мотнул головой, как будто стряхивая наваждение, и уже нормальным голосом приказал:

— Лейтенант, закончить ремонт. По окончании доложить. Бегом.

— Есть! — почти заорал Спартак.

Ноги сами понесли его из помещения. Бегом, бегом на крышу, и плевать, что основной кабель так просто не починишь, там, на крыше, нет Льва, и в этом сейчас заключалось для Спартака подлинное, не передаваемое никакими словами счастье. В спину ему донесся короткий диалог.

— Что?

— Майор Прохоров только что скончался.

— [цензура]!!!!

Удар и хруст чего-то, но Спартак не стал оборачиваться. Выскользнул за дверь, подумав «опять разминулся со смертью на волосок», и быстро полез на купол. Основной кабель, соединяющий электронику с антенной, оказался перерезан чем-то острым. Если бы в первый раз Спартак вдумчиво осмотрел все вокруг, то сразу заметил бы это. «Всё Лев виноват», злобно засопел снайпер, «бегом, бегом, вот и допрыгались». Присмотревшись, Спартак понял, что вполне в силах починить кабель — сделать скрутки на каждый из проводов, благо схема знакомая, потом замотать все целиком и закрыть от дождя и снега. Посильная задача, но время, время! Минимум два часа уйдет, и то, если носиться, как укушенный.

Ничего не поделаешь, пришлось слезать и докладывать, как есть. Пот от жары и страха заливал спину, но обошлось: Лев отреагировал на удивление равнодушно. Не то, что убивать не стал, даже не пригрозил ничем. Только уточнил, годятся ли для связи рации на «Дикобразах». Спартак уверенно ответил, что нет — слишком маломощные, максимум до 10 км и то на равнине. В бою или там на марше пойдет, а вот в такой ситуации, когда еще горы дополнительно искажают и глушат сигнал — бесполезны. Лев покивал и приказал продолжить ремонт. Вяло так приказал, без огонька. Тем не менее, Спартак ринулся вперед со всем усердием, лишь бы подальше ото Льва. Потухший, безжизненный генерал, с тихим голосом наводил на снайпера еще больше ужаса.

Мысли о быстром романчике окончательно покинули Спартака. Ему предстояло несколько часов ремонта под палящим солнцем.

Тем временем Лев молча курил под палящим солнцем. Гибель Леонида, разгромленный гарнизон — не так себе неделю назад генерал представлял приезд на форпост. Самым легким в такой ситуации было бы согласиться с комиссией: закрыть форпост, похоронить умерших, взорвать строения и уехать. Мало ли укреплений на границе! Когда требовалось, Лев мог и умел решать быстро, но именно сейчас интуиция ему шептала: «Не торопись!» В конце концов, решил Лев, если дела пойдут плохо — закрыть форпост всегда успеется. Хитрый План еще можно реализовать, и то обстоятельство, что воплощать оный план в жизнь будет личный состав, служивший под руководством Леонида, придавало Льву некоей мистической уверенности. Момент слабости — закрыть всё и уехать! — прошел.

Лев закрыл глаза, как бы отдавая дань памяти всем умершим. Сосредоточился, отодвигая печаль и скорбь в сторону. Потом, все потом! Всю жизнь ему приходилось задвигать эмоции в сторону, что ж, он сделает это еще раз. И помянет погибшего соратника потом, когда будет время. Сейчас же следовало подумать о живых. Связи нет и не будет, следовательно, нужно как можно быстрее отправить вниз остатки комиссии, пусть заберут раненых. Жаль, конечно, что при таком раскладе второй «Дикобраз» себе забрать не получится, но и [цензура] с ним. Техника будет, потом, но будет, а людей спасать надо сейчас.

И генерал отправился к раненым. Лейтенант Кроликова, закусив губу и низко склонившись над бумагами, заполняла карточки раненых. Помимо майора скончался еще один рядовой, их тела уже передвинули в сторону. Лев вдохнул-выдохнул — потом, все потом! — и обратился к Алине.

— Лейтенант Кроликова, подготовьте тяжелораненых к транспортировке на БТРах.

Она вскинула на генерала глаза, полные слез. Куснула губу со всей силы. Лев пояснил.

— Здесь им точно никто не поможет. Так у них будет хотя бы полшанса.

— Есть! А…

— Всех остальных, кого в состоянии вылечить — в медпункт, на перевязки, уколы, чтобы быстрее вставали на ноги. Остальную медицинскую отчетность — тоже представите, но потом. Сейчас — транспортировка. Готовьте тяжелораненых и поскорее. Приказ понятен?

— Так точно, товарищ генерал!

Время поджимало, но Лев все равно первым делом присел возле тела майора. Искаженное предсмертной агонией, оно ничуть не напоминало того веселого парня, вместе с которым Лев выпускался из училища 37 лет назад. Помолчал, закрыл мертвому глаза и прошептал: «Извини, Леонид, не успел. Покойся с миром». Раненые, кто оставался в сознании, старательно отводили глаза и делали вид, что разглядывают склоны ущелья.

Затем Лев направился к «Дикобразам» и стоящим рядом полковникам. Те о чем-то тихо переговаривались, наблюдая за ремонтом проломленной стены. Генерал ощутил мгновенный выплеск злобы — лучше бы помогали! — но подавил его усилием воли. Не время и не место злиться на столичных чистоплюев, вначале дела.

— Полковники, слушай мою команду! Собираете своих бойцов, грузите раненых и едете обратно! Вертолетов не будет, так что двигайтесь в темпе. Для тех, кто не понял, поясняю. Все делать бегом и это приказ!

— А как же работы? — полковник Новиков обвел рукой форпост.

— Сами справимся, — отрезал Лев. — Снайпера останутся здесь, остальных забирайте и мчитесь вниз.

— Часть ушла вниз, в ущелье, подымать тела, — как-то беспомощно ответил полковник.

Лев обернулся и жестом подозвал к себе капитана Имангалиева.

— Асыл, бегом, одна нога здесь — другая там, отзови из ущелья всех, кто приехал с полковниками. Пусть бросают все и бегут вверх. И сам готовься — поедешь вниз, я тут пока набросаю бумаги, передашь… кому нужно.

Асыл козырнул и умчался.

— Что стоим? — обратился Лев к полковникам. — Собирайте людей, сколько можно повторять!

— Товарищ генерал, но раненые! У нас бэтэр, а не медицинский транспорт!

— Знаю, знаю, не все доедут живыми, — отмахнулся Лев. — Связи нет, военврач убит, так что это — единственный шанс хоть кого-то спасти. С вами отправится мой адъютант, капитан Имангалиев, прикроет тылы. Но если вы и дальше будете тянуть время разговорами — клянусь своей лысиной, капитан поедет старшим по команде!!

Полковники, тяжело вздохнув, отправились по форпосту — собирать людей. Более чем прозрачная угроза Льва о разжаловании возымела действие. Формально генерал не имел такого права, но о Льве ходило столько безумных слухов, что полковники решили не рисковать. Ближе всех находились водители «Дикобразов», насмешливо рассматривающие универсальный строительный комбайн, все-таки сумевший выехать из бокса и отправившийся к проломам в стене. Устаревшая, повидавшая виды модель, чихала, лязгала, пофыркивала, но все же двигалась. Гордо восседавший в кабине Виталь ловко дергал рычагами, разгребая обломки и забрасывая их в утробу комбайна. Второй механик-водитель, с перевязанной ногой, стоял рядом с кабиной и стучал по частям комбайна гаечным ключом. То, что по правилам безопасности находиться вне кабины и стучать по работающей технике запрещалось, его не останавливало.

Только Лев, бросивший взгляд в сторону полковников, а, следовательно, и комбайна, сделал пометку в блокноте.

Трое, помогавших подымать тела из ущелья, примчались, подгоняемые Асылом. Тяжелое дыхание, расфокусированный взгляд, потные лица заставили Льва поморщиться. «Вечно Асыл забывает, что не все такие тренированные», подумал генерал, «надо будет поставить ему на вид». Сам капитан даже не запыхался, хотя и бегал туда-сюда, не расставаясь с оружием.

Водителей «Дикобразов» пригнали полковники. Восьмой и последний оставшихся в живых из комиссии (не считая снайперов) — сержант, помогающий Алине с ранеными. Лев критически осмотрел всех и решил, что справятся как-нибудь с обратной дорогой. Тем более, что сзади их будет прикрывать капитан Имангалиев. Даже 2 полковника в «Проходимце» не помешают Асылу учуять тварей, усмехнулся генерал. «Дикобразы» отправились за ранеными, а Лев мысленно пробежал еще раз ситуацию с ранеными. Убедившись, что ничего не упустил, подозвал Асыла. Вручил верному адъютанту листки из блокнота, корочку какого-то удостоверения и вполголоса дал пояснения, тыкая пальцем. Капитан покивал, что-то переспросил и отправился к «Проходимцу». БТРы уже выворачивали мимо угла столовой, и Лев вздохнул. Сколько доедет вниз живыми?

Полковники важно погрузились в «Проходимца», а Лев махнул рукой Асылу напоследок.

Товарищ генерал, а как же вы тут? — осторожно поинтересовался капитан.

— Ничего, Асыл, — усмехнулся Лев, — я уже большой мальчик, как-нибудь справлюсь.

Глава 4

Проводив взглядом машины, Лев занялся подсчетами живых и мертвых. Из имевшихся на утро 17 августа 50 человек личного состава форпоста 99 на текущий момент присутствовало 20. Себя, своего адъютанта и двух снайперов Лев включать в список не стал. В столкновении с тварями погибло 19 из гарнизона, и еще шестеро из состава приехавшей комиссии. Семь тяжелораненых отправились вниз, судьба еще четырех — двух дозорно-патрульных двоек оставалась неизвестна. Скорее всего, мертвы, но следует проверить — решил генерал.

Из 19 живых не ранены оказались только пятеро: команда «Ежа», не участвовавшая в бою. Местная повариха, уже деловито примеряющаяся к тушам тварей на предмет разделки, засолки и зажарки. И лейтенант Кроликова, которая была слишком занята оказанием первой помощи, чтобы лезть в бой. Четверо валялись без сознания в медпункте, остальные, получив свою порцию бинтов и стимуляторов, трудились или делали вид, что трудятся.

Едва генерал закончил подсчеты, как снизу подтащили новую порцию тел. Три трупа и один живой в бессознательном состоянии. Лейтенант Кроликова поцокала языком и добавила.

— Бедолаги. Все-таки не успели.

— Судя по форме — это разведчики, — заметил Лев, доставая сигарету.

— Ага, — кивнула Алина, — они самые.

Быстрый осмотр бессознательного показал, что тело вполне живо и даже не ранено. На всякий случай лейтенант вколола стандартный лечебный коктейль, потом приказала двум рядовым тащить тело в медпункт, к остальным бессознательным. Высокого и довольно плотного разведчика рядовые несли, ощутимо покряхтывая. Лев тем временем сложил два и два, и уточнил.

— Когда они бежали к форпосту за помощью, их было пятеро или четверо?

— Четверо, — ответила Алина, осматривая трупы. — Пятый остался на… Ой, а вы откуда узнали?

— Хе-хе, — осклабился Лев. — Разведчики обычно ходят пятерками, так называемой «звездой». Восстановить цепочку событий несложно — не вы первые, не вы последние попались на такое. Я все понять не мог, почему проморгали Крушителей — а тут все встало на места, оказывали помощь разведчикам?

— Да, почти все выдвинулись к ущелью, чтобы прикрыть разведгруппу огнем, — кивнула Алина, — но и сами вляпались в засаду. Побежали обратно, а тут твари как полезли со всех сторон, Крушители, шум, гам, стрельба во все стороны, паника. Хорошо, что Лиза… старший лейтенант Сафронова, наша связистка, она сейчас без сознания в медпункте, догадалась «код красный» дать.

Лев, выпятив челюсть, покивал с умным видом. Потом распорядился подготовить карточки на умерших, сочувственно повздыхав, мол, сам не люблю всю эту бюрократию, но куда ж деваться? Лейтенант Кроликова, помрачнев, но и собравшись, пошла в медпункт. Генерал же отправился к ущелью Алма-Арасан, по пути развернув и прихватив с собой сержанта Мумашева. Дюша, пожав плечами, отправился обратно в ущелье, гадая, зачем он потребовался генералу — не для охраны же, в самом деле?

По дороге Лев крутил головой, осматриваясь. Склоны, елки, кусты, камни, речушка внизу, синее небо вверху, трупы тварей по ущелью. Рутина. Повседневность. Во всяком случае, для Дюши. Генерал, если и ощутил прилив новизны — почти все горы на планете уже двести лет оставались вотчиной тварей — то ничем этого не выдал. Походил туда-сюда, не спускаясь вниз, в паре мест задержался, вглядываясь в землю. Покивал своим мыслям, а потом спросил сержанта.

— Где находились дозорно-патрульные двойки?

— Перевалы Проходной по этому ущелью, — Дюша незамедлительно махнул рукой, — и Озерный в соседнем.

— У них были с собой рации?

— Да, стандартные портативки «Граница 9». Раз в 2 часа отбивки с форпостом, центр связи как-то там хитро работал — не только со спутниками — технических деталей не знаю. В общем связывались случись чего, а в случае молчания ближайший из патрулей немедленно выдвигался на точку.

— И много было патрулей?

— Стандартно — 6 двоек, смыкающиеся маршруты, постоянное патрулирование. Иногда работали усиленно — тройками. Сегодня был оставлен самый минимум — 2 стационарно сидящие на перевалах двойки, из-за требования комиссии собрать весь личный состав в стенах форпоста. Скорее всего, обе двойки мертвы.

— Но сходить на разведку не помешает, — полувопрос-полуутверждение Льва заставил сержанта задуматься.

— Помешает, товарищ генерал. Живых и здоровых сейчас на форпосте — пальцев на одной руке хватит пересчитать. Сейчас соваться на перевал, куда отступили твари, обычной двойкой — чревато новыми трупами. Взять легкораненых для массовки — гарантированно не успеть сбегать туда-обратно до заката. Впрочем, могу сходить в одиночку, товарищ генерал!

— А как же техника безопасности, устав и здравый смысл, подсказывающий, что в горах в одиночку делать нечего? — усмехнулся Лев.

— Так же, как и все остальное, — пожал плечами Дюша. — Надо значит надо. Зачем рисковать всеми сразу? Проскользну тихо до перевала, осмотрюсь и обратно. Если там засада — то численность, хоть вдесятером, значения иметь не будет, все погибнут.

— Нет, так не пойдет! — решительно отрезал генерал. — Починят центр связи, тогда и подумаем. В любом случае, если дозоры мертвы — то мы ничем не поможем, а если живы — то сами найдут дорогу, так?

— Даже в полной темноте не промахнутся, — подтвердил Дюша.

— Хммм, тогда сделаем так. Прогуляйся, сержант, по ущелью вверх, но так, чтобы меня видеть. Осмотрись, понюхай, прислушайся, вдруг твари неподалеку затаились? И сразу обратно.

Дюша козырнул и начал спуск в ущелье. Лев задумчиво посмотрел в спину сержанту: автомат, пистолет, магазины, гранаты, легкий бронежилет. Стандартное оружие и снаряжение, не видно, чтобы что-то подгонялось или модифицировалось под горы. Лев пожевал губами, сделал себе пометку: потом отдельно расспросить на этот счет сержанта, и вернулся к осмотру местности.

Итак, дозорная двойка на перевале сообщила о том, что твари гонят разведгруппу. У Льва зашевелились подозрения: как-то уж чересчур все совпало. И твари успели хитро силы подтянуть, и патрули отозваны, и разведгруппа вовремя подбежала. Попахивало грандиозной ловушкой и обманом со стороны тварей. Но смысл? Разгром форпоста? Тогда почему именно сегодня, под ударами БТРов? Ловушка на него, на Льва? Тогда почему слишком рано сработала? Внедрение зараженного? Но уцелевшего разведчика обязательно проверят, и внедрение сорвется. Лев понял, что этот клубок с ходу не размотать, и достал блокнот. Записал все непонятные моменты, и, отодвинув пока построение гипотез в сторону, продолжил осмотр.

Дозорная двойка сообщает, с форпоста выдвигается, Лев повел взглядом, да, 12 человек. Три четверки, все как положено. Удар с фланга, сверху вниз все ущелье простреливается, как по учебнику. Затем, ага, пошла ответная атака тварей сверху, причем раздельная: одна часть рванула вслед за Крушителями в проломы, другая насела на вышедшую с форпоста дюжину. Люди толково перестроились и отступили, потеряв всего двоих. Лев прищурил правый глаз и померил склон взглядом: да, люди быстро среагировали, толково огрызнулись огнем и начали отступление к форпосту. Что ж, это неплохо, решил Лев, личный состав тут хоть что-то да умеет. Не придется учить с нуля.

Дальнейший ход боя Лев уже ранее прикидывал в уме и теперь убедился, что не ошибся. С юга через проломы твари полезли внутрь, с запада от ущелья напирала вторая половина, и люди отступили вглубь, на северную половину форпоста. Подъехали БТРы, ударили из пулеметов и твари бежали на запад, вниз в ущелье Алма-Арасан, там, где крупнокалиберные пулеметы не могли их достать. Если разведгруппа не подстава, то получается, что они добежали до форпоста как раз тогда, когда твари уносили ноги. Вот и объяснение, почему один из разведчиков выжил — твари спешили, им просто некогда было ворошить тела.

Сержант уже двигался обратно, но Лев еще успел обдумать царапнувшую его мысль. При неплохой тактической подготовке — наблюдение за окрестностями форпоста проморгало целую толпу тварей. Да и было ли оно — наблюдение? И в озеро всякой дряни твари успели понапускать, и выжили люди только чудом — не будь комиссии с БТР-ми, кто знает, чем бы закончилась эта поездка генерала? Получается, чего-то не хватило гарнизону форпоста? Но чего? И почему раньше хватало? Хотя нет, поправил себя Лев, ведь 2,5 года назад форпост уже громили. Значит и тогда чего-то не хватало. Тут следовало крепко поразмыслить, найти системный недостаток и устранить, дабы в следующий раз накрутить тварям хвосты!

Придя к такому выводу, Лев успокоился и закурил, перебирая в уме текущие, сиюминутные проблемы и задачи.

Похороны прошли в молчании. Злобно-угрюмом таком молчании, когда, глядя на тела погибших друзей и сослуживцев, засыпаемые землей, каждый из присутствующих дает себе клятву жить и уничтожить как можно больше тварей. Прощальное слово предстояло сказать Алине, как старшей по званию из тех, кто выжил и был в состоянии присутствовать на похоронах. Но лейтенант Кроликова к вечеру подрасклеилась и только хлюпала носом. Взгляды присутствующих скрестились на Льве. Генерал понял, что придется все-таки сказать пару слов, хотя из погибших он и знал только майора Прохорова, да и то — вживую они встречались последний раз лет 10 назад.

Поэтому Лев был лаконичен.

— Покойтесь с миром, бойцы и друзья!! Клянусь, ваш подвиг не будет забыт!!

И вскинул руку, давая троекратный салют. Секундой спустя его движение повторили остальные. Кладбище, находившееся ниже форпоста, в одном из распадков, увеличилось вдвое.

Ужин, состоявший из стандартных сухих пайков и жареных кусков тварей, также проходил в молчании. Но Лев, опытный, повидавший многое, легко уловил, что молчальное настроение переломилось с депрессивного (в полдень, после атаки) на сосредоточенно-злобное. Поэтому генерал ни слова не сказал про употребление самогона, даже сам рюмку опрокинул, хотя грибной самогон и не уважал. Только стотысячную за этот длинный, чересчур длинный день пометку сделал: самогонный аппарат отобрать, запасы спиртного изъять. Но это завтра, а пока что предстояло последнее, как рассчитывал Лев, на сегодня действие: собрание офицеров.

Свою ошибку генерал осознал несколько позже, когда рядовые и сержанты покинули столовую, и он остался наедине с тремя офицерами. Лейтенанты Алина Кроликова, Влад Басов и Спартак Десновский, закончивший-таки ремонт антенны, взирали на Льва по-разному. Спартак с некоторым страхом, Алина — устало, а Влад с восторгом ребенка, получившего огромную конфету. Поэтому Льва не сильно удивило, когда Влад достал рапорт, но смотреть бумагу генерал не стал.

— Молодец, что не поленился написать, но потом, — сказал Лев. — Все равно вы, ребята, нужны здесь. Именно здесь, а не в закисшей столице. Поэтому отпускать вас не собираюсь, будем вместе тварей по горам гонять.

Взгляд Влада теперь выражал просто обожание, зато Спартак набычился. Генерал наблюдал за этими реакциями с ностальгической усмешкой, мол, неужели и я был таким же? И был так молод и непосредственен? Спартаку, в свою очередь, очень сильно хотелось напиться, надеть парик и перебежать к тварям. Только понимание, что с Львом ему не тягаться, останавливало лысого снайпера.

— Так, лейтенант Кроликова, пока не забыл! Выжившего разведчика проверить на заражение, а потом…

— Уже, — устало отозвалась Алина. — Чист и непорочен. Ни заражения, ни ран. Только подзадохся чуток, под тушкой Преследователя.

— Бывает. Жив — здоров, это хорошо, разведчики нам пригодятся. Впрочем, господа-товарищи офицеры, остаться я вас попросил по другому поводу. Меня интересует ваше мнение о сегодняшней бойне. Начнем, пожалуй, с самого младшего, согласно завещанного Прежними обычая.

С этими словами Лев полуобернулся к Владу, мол, давай, расскажи, что думаешь. Влад немедленно вскочил, едва не роняя стул. Лев покачал головой.

— Нет, так дело не пойдет. Всем расслабиться, сесть вольно, обращаясь ко мне «товарищ генерал» добавлять не обязательно. Излагайте мысли, как есть, за правду не имею привычки убивать.

Спартак нервно дернул носом, вспомнив, что не далее, как сегодня днем Лев его чуть не пристрелил на месте за правду о неисправности центра связи. «Ууу, морда лысая, чтоб тебе Птички кислотного дерьма на лысину накидали!!» пожелал мысленно Льву снайпер. Влад тем временем уточнил.

— Именно бой? Просто мы, я и напарник, видели не так уж и много.

— Нет, сам бой пересказывать не нужно, — откинулся на стуле Лев. — Только впечатления и мысли по этому поводу. Например, способы отстрела Птичек, входящих в пике от солнца, меня не интересуют. Понятно?

— Так точно! — вскинулся Влад и тут же замялся. — Мне показалось, что твари совсем не ожидали нашей команды. Во всяком случае, когда выехали к озеру, никто из тварей не бросился сразу. Дали время пехоте спрыгнуть и рассредоточиться. Пулеметы ударили, ну тут этот двухметровый старший сержант сразу орать начал, мол, бейте по стенам, твари, мол, под стенами кучкуются. Сами мы может так быстро и не сообразили бы. Получилось, значит, быстро начали пулеметами тварей прижимать, твари и удрали. Хотя в момент атаки Птичек было страшно, но они как-то наспех пошли. Поэтому и считаю, что твари нас совсем не ждали, а как поняли, что уже не вырваться — там же все простреливалось — удрали через форпост. Вот и все.

— Понятно. Лейтенант? — обратился Лев к Спартаку.

— Аналогично. Еще неизвестно, чем бы все закончилось, не ударь мы с ходу. Старший сержант орал постоянно, правда, его не все слушали.

— Почему?

— Так не по званию команды отдавал! — искренне воскликнул Спартак. — Как будто он как минимум капитан, а то и целый полковник!

— Захотел бы, стал бы и капитаном, — зевнула Алина. — Будь Андреи на форпосте — еще неизвестно, как бы все повернулось. Дюша, конечно, учил всех, ну, кто хотел учиться, вот только никто кроме него тварей за километр чуять не умеет. И холодное спокойствие, как будто не в бою, а дома на диване лежит, только у него и получается сохранять.

— Дюша — это сержант Мумашев? Сержант-инструктор? — уточнил Лев.

— Да, он самый. В бою не человек, а машина. Тварей чует, все их ходы, ловушки заранее предсказывает, за спину не зайдешь, в лоб не атакуешь.

— И я так понимаю, тоже мог стать капитаном? — ехидно уточнил Спартак.

— Мог.

— Интересно получается, — протянул Лев. — Отсутствие двух сержантов и водителя, пусть даже опытных, и одного дряхлого БТРа едва не привело к гибели пяти десятков человек? Как-то неправдоподобно.

— Да уж как есть, — пожала плечами Алина. — Это мое личное мнение, все как просили.

— Да-да, именно это и просил, — мягко, даже как-то ласково улыбнулся Лев.

«Ууу, морда лысая», в тысячный, наверное, раз за этот день подумал Спартак. «Не успел приехать, а уже девок клеит, козел старый».

— В общем, каждый из нас делал, что мог, — подытожила Алина, — проблема состояла только в том, что каждый видел только свой участок, а общего командования не было.

— Как это не было? — вскинулся Лев. — А майор Прохоров?

— За эти 2 года, с момента принятия командования над форпостом, его состояние непрерывно ухудшалось. В последние полгода майор осуществлял только общее командование укреплением, но в боях и учениях участия уже не принимал. Также, товарищ генерал, хотелось бы заметить, что по требованию комиссии — собрать весь гарнизон — местность в тот день не патрулировалась. Были высланы только двойки наблюдателей на ключевые перевалы. Автоматическая система охраны вышла из строя еще год назад, но запчастей нам так и не дали, равно как не давали и нового оружия, нормальных вездеходов, пополнений, сколько бы капитан Маметов не старался.

— И это вполне объяснимо, — вздохнул Лев. — Впрочем, проблема решаемая. Всем спасибо, все свободны.

Оставшись один, Лев еще раз перечитал записанное, покурил и пошел туда, куда ходить сейчас совершенно не хотел. В кабинет, а точнее говоря, личные апартаменты начальника гарнизона, расположенные под центром связи. В кабинете, за тамбуром, положенным по технике безопасности, но выглядящим бессмысленно под землей, все было немного не так, как предполагал Лев. Обезличенная рабочая обстановка, без намеков на Леонида. Генерал быстро направился к рабочему столу, не всматриваясь по сторонам: нужно было накидать черновой отчет о случившемся по горячим следам, в процессе придут новые мысли о возможном развитии событий — их в отдельный блокнот, и, да, мысли о возможной ловушке — это отдельно, отдельно! Когда Лев входил в рабочий режим, мысли толкались в голове в несколько очередей, и поэтому родилась такая методика: каждый ряд в свой блокнот.

В тишине работалось просто замечательно, ничего не отвлекало. Исписав четыре десятка страниц в трех блокнотах, и поставив финальную точку, Лев поднял глаза на часы. Прошло полтора часа, как он здесь, и значит, за окном уже спустилась ночь. Стоило бы проверить дозоры-караулы, хоть сержант Мумашев и обещал заняться ими лично, но проверка не помешает! С этими мыслями Лев направился к двери, но остановился: его взгляд уперся в схемы форпоста. Одна — оригинальная, то, как форпост выглядел после постройки, вторая — фактическая. Под схемами, слева от двери, на тумбочке, лежали 3 книги.

— Боевой устав пехоты (до роты включительно), издание 2289 года. К этой Лев приложил руку и теперь только усмехнулся, прочитав название.

— Прежние: факты, мифы, догадки и вымысел. Издание 2304 года. Интересное чтиво, но потом, решил Лев.

— История форпостов № 1 — 100 озера Иссык-Куль.

На третьей, с историей форпоста, было рукой Леонида дописано: «от древнейших времен и до наших дней». Лев немедленно открыл, решив немедленно восполнить пробелы в знаниях. Хотелось понять, наконец, за каким овощем кто-то строил укрепления в горах. Все, что Лев знал о форпостах неделю назад, исчерпывалось двумя словами: «они есть». Перед поездкой он пролистал несколько старых информ-листков, но там тоже не объяснялось, зачем нужны форпосты, но сам факт их создания преподносился как одно из потрясающих достижений Федерации во Второй Волне.

Внутри книги обнаружилась подборка материалов, практически всех, в которых упоминались форпосты, включая старые информ-листки, которые Лев уже читал. Были тут и копии официальных приказов, распечатки газет, и даже парочка листовок. Перемежалось все это добро пометками майора Прохорова, местами попадались просто вложенные листы бумаги с размышлениями. Лев быстро сообразил, что это не официальное издание, а самодельная книга, которой его погибший сослуживец занимался на досуге. Радостно потерев руки, генерал ухватил книгу и помчался в спальню. На полпути остановился, вздохнул, отложил чтиво и отправился наверх.

Девизом Льва всегда было: «Вначале дела, потом развлечения!»

Глава 5

История форпоста № 99

В кабинет Лев вернулся почти бегом и первым делом выставил будильник. Привычка читать запоем, не обращая внимания на время, родилась еще в детстве, и к 15 годам окончательно закрепилась. В первой половине жизни она совершенно не мешала, зато во второй пришлось потратить немало усилий, чтобы избавиться. Безрезультатно. Тогда Лев придумал свой способ борьбы: ставить будильник на 1 час, и по сигналу закрывать книгу, методичку, приказы Верховного Главнокомандующего, неважно.

Подготовившись таким образом к борьбе с самим собой, Лев приступил. История форпостов начиналась издалека, с 2251 года, с первых выстрелов, ознаменовавших Вторую Волну. «А ведь мне тогда был уже год», неожиданно подумал Лев, «то есть получается, что я пережил ВСЮ Вторую Волну?!» Как-то до этого такая мысль ему ни разу не приходила в голову. Войны, голод, нападения тварей, стычки, обучение, выживание, первые ученики, разруха, удары тварей, контрудары, выживание — вся жизнь Льва была связана с Второй Волной. Сделав себе пометку поразмыслить об этом на досуге, генерал вернулся к чтению.

Итак, 2251 год, Земная Федерация первой наносит массовые удары по тварям. Благодаря внезапности, накопленным резервам и стянутым в ударные кулаки войскам, первые 5 лет проходят под знаком избиения тварей. Отвоеваны стратегически важные районы в Африке и Южной Америке, сокрушены анклавы в Азии, окончательно выбит укрепрайон в Сибири. Сырье, плодородные земли, ослабление тварей — казалось, люди крепко взяли врага за горло, и будут теснить до полного уничтожения.

К 2256 году твари оправились и нанесли всего один, но зато четко выверенный и рассчитанный контрудар. Из глубин фьордов Скандинавии устремилась волна тварей. Спешно стянутые флоты из Балтийского и Северного морей не помешали тварям пересечь проливы и достичь Европы. Более того, люди потеряли от трети до половины кораблей, поддавшись азарту избиения и заплыв на заранее заготовленные поля с биоминами. На севере Европы закипели сражения вокруг Рейнского и Висленского укрепрайонов. В Альпах спешно начали возведение нового укрепрайона, но потом, разобравшись, прекратили. Тем не менее, силы и ресурсы оказались потрачены.

Три года кипела битва в Европе. На севере тварей удалось остановить, но взамен пошло давление с юга. Из глубин разросшейся Сахары, песков Аравийского полуострова, радиоактивных пятен Малой Азии появлялись все новые и новые орды тварей. Совет Федерации, пребывая в полной панике и раздрае, пошел на крайние меры — стянул силы армии и флота с других материков. Как выяснилось, тварям только этого и нужно было. Пока на Средиземноморье люди воевали с песком и волнами, твари перешли в контратаки на оголенных участках других континентов. И менее чем за месяц вернули себе все ранее утерянное!

То есть через 8 лет, имея начальное преимущество во внезапности, силе ударов, мощи вооружения и отмобилизованности войск, люди допустили возврат в исходное состояние. Единственным плюсом можно считать только то, что тварям пришлось вскрыть свои заранее заготовленные козыри. В этом Лев был вполне согласен с авторами заметок — ударив в другой, более-менее критический для людей момент эти «засадные полки» тварей могли легко завоевать всю Европу. И тогда все вернулось бы к состоянию времен Первой Волны, когда государства людей дрались сами по себе, вместо того, чтобы выступать единым фронтом.

Девять лет после этого враги переводили дыхание, копили силы, наносили легкие локальные удары.

К 2268 году, как раз в год, когда Лев вышел молодым сержантом из военного училища, Федерация перешла в новую масштабную атаку. На этот раз было решено пойти по принципу сужения кормовой базы тварей. Перспективные, богатые биомассой места, вроде Иссык-Куля, плодородные земли Крыма, равнины Ганга и Нила, и даже верховья Амазонки — все это, и многое другое планировалось отнять у тварей по следующему принципу. Единый массированный удар, быстрая зачистка, возведение укреплений и потом работа «от обороны». «Пусть твари порасшибают лбы о стены укреплений, а потом, когда они выдохнутся, мы их окончательно добьем», решили в Генштабе.

Именно отсюда и начиналась история форпостов. Легко, в одно касание, выбив тварей с озера, люди соорудили цепь форпостов — укреплений, опоясывающих Иссык-Куль. При этом ставка делалась сразу на несколько пунктов:

— Иссык-Куль и поля вокруг него будут снабжать укрепления продовольствием.

— На озере будет построен флот, способный из тыла мобильно и эффективно поддерживать форпосты.

— Принцип «опорных пунктов» — форпосты занимали ключевые ущелья и перевалы в горах, и даже обойдя их, твари не смогли бы наладить нормальное снабжение.

— Принцип постройки двойками. Даже если один форпост будет сметен внезапной атакой, второй успеет изготовиться к обороне, ибо строились укрепления практически в пределах прямой видимости.

— Насыщение форпостов броней и пулеметами, дабы гарнизоны, по штату состоящие из 200 человек, могли устраивать тварям мясорубки.

— Центры связи, завязанные на группировку спутников, давали возможность всегда, в любых условиях, вызвать помощь.

Ниже шла приписка от руки:

«Чем выше номер — тем опаснее место, в котором располагался форпост. Поэтому наш 99, а за спиной 100-ый — развалины Старой Алма-Аты и степи вокруг практически всегда принадлежали людям, поэтому индекс поставили самый низкий».

Лев закурил, благо в кабинете оказалась вытяжка, и прищурил левый глаз, припоминая. Да, 2268, едва из училища, их сразу кинули в завертевшиеся мясорубки. Через год, ошалевший от постоянного смертоубийства, лейтенант Слуцкий получил свой первый орден Отваги, и обнаружил, что 10-ых из выпуска уже похоронили. Сумев выжить тогда, Лев уверенно пошел по пути военной карьеры, и, казалось ему, что он непобедим. «Да, хорошая была иллюзия, жаль недолгая», подумал генерал и вернулся к чтению.

Несколько лет все шло прекрасно. Территории у тварей отбирались, сами они уничтожались, укрепления возводились, пропаганда надрывалась и трубила об успехах. В 2274 году эта идиллия завершилась. Сразу 2 огромных котла, в середине Амазонки и на равнинах Индостана, вкупе с локальными, но мощными ударами по всем оазисам людей в Африке. Едва флот из Карибского моря выдвинулся на помощь к дельте Амазонки, как из глубин Мексиканского залива выскочило несколько десятков тысяч амфибий и помчалось вглубь степей и прерий Северной Америки. Там они устроили «развеселую» партизанскую войну, длившуюся два года.

В 2275 году, до этого успешно отбив попытки десанта в Индию и завершив ликвидацию котла, твари перебросили силы в Среднюю Азию. Сходящиеся удары из пустынь Монголии и Китая и горных хребтов Памира и Гиндукуша, были нацелены прямо на Урал! Но в этот раз твари решили откусить кусок, который им не удалось проглотить. Иссык-Куль, оставшийся в тылу, успешно сопротивлялся. Концепция обороны от опорных пунктов в сочетании с флотом оказалась неожиданно успешной.

Подрезав фланги тварям ударами от Каспийского моря и укрепрайонов Западно-Сибирской равнины, люди остановили наступление тварей и даже отбросили назад. К 2277 году прорыв был ликвидирован, но Иссык-Кульской обороне дорого обошлись эти 2 года. Вся южная дуга обороны, включавшая в себя форпосты 1 — 40, была срыта в ноль, верфи разрушены, флот уполовинен. Оставшаяся оборона еще держалась, но была изрядно покусана и измотана. На озере установилось хрупкое равновесие, потому что началось так называемое Десятилетие Отчаяния, и тварям, и людям стало попросту не до Иссык-Куля.

С 2278 по 2288 твари безоговорочно держали инициативу в войне. Все, завоеванное ранее людьми, было отобрано. Экономика Федерации оказалась подорвана, в десятках котлов перемолоты наиболее боеспособные части. Вырезано население многих крупных городов. Казалось еще чуть-чуть и человечество будет стерто с лица Земли. Местами только жалкие остатки гарнизонов в полуразрушенных укрепрайонах удерживали тварей от выхода на стратегический простор.

Осенним листопадом полетели головы генералитета, и на их место выдвинулась новая плеяда молодых, талантливых, закаленных в боях и озверевших от ненависти к тварям офицеров. В их числе оказался и Лев Слуцкий, тогда еще полковник. К концу десятилетия отчаяния человечество потеряло треть территории, причем самую перспективную треть, содержавшую стратегические залежи руды, нефти, наиболее плодородные и самые заселенные земли. Потери населения исчислялись уже десятками миллионов, и паника катилась впереди тварей.

Но за это же время были проанализированы стратегия и тактика тварей, сделаны правильные выводы о причинах неудачи. Многое стало понятно и в устройстве их общества. И недрогнувшей рукой новый Генштаб истратил все остатки ядерного оружия. Диверсионный спецназ, подготовленный по методикам Льва, и возглавляемый им, вручную доставлял бомбы прямо к укрытиям Мозгов. Прежние называли такие бомбы «рюкзачным вариантом». Увы, увы, до великолепия оружия Прежних, способных метать ракеты в любую точку планеты или взрывать бомбы нажатием кнопки за десять тысяч километров, нынешней Федерации было ой как далеко. Поэтому, жертвуя собой, чтобы спасти миллионы, диверсанты доставляли смертоносные посылки прямо адресатам. Взрывать приходилось едва ли не вручную, а иногда просто действовать в стиле камикадзе Прежних. Но дело того стоило. Оставшиеся без руководства твари резко теряли в стратегическом мышлении и легко, относительно легко, перемалывались в котлах артиллерией и танками.

Десятилетие отчаяния закончилось, но какой ценой! В радиоактивный шлак превратились многие квадратные километры наиболее удобных для людей территорий. Тварям плевать на радиоактивность, но человечество, образно говоря, само отрезало себе ногу, чтобы спасти остальной организм. Невозможно быть сильным везде, и в ходе этой мясорубки, и последующего зализывания ран, растянувшегося на 6 лет, Иссык-Куль был отодвинут в сторону. Пополнения гарнизонов не проводилось, только скупые поставки еды и боеприпасов, но не оружия и техники. Воспользовавшись этим, твари потихоньку разрослись, построили свою оборону, и начали тревожить форпосты набегами. За 18 лет, до момента возобновления масштабных боевых действий в 2295 году, твари потихоньку «сожрали» еще два с лишним десятка форпостов, практически уничтожили флот, и уполовинили гарнизоны в оставшихся.

Дебилы! Надо было планово уходить, напоследок проведя удар по тварям. Сохранили бы людей, технику, практически ничего не потеряв. Руководство или забыло про форпосты, или считало, что еще можно вернуть Иссык-Куль, но сядь хоть кто-то из них и крепко подумай, стало бы понятно, что план изначально бесперспективен. Горы, горы, горы вокруг, а твари традиционно сильны в горах. Чтобы сдерживать их тут, пришлось бы развивать наступление дальше, и так пока не завоюем все, включая Гималаи и иже с ними. Про Тянь-Шань, Памир и местные разнообразные Алатау можно и не заикаться, тут надо или хапать горы целиком, или вообще не лезть.

Лев отложил книгу в сторону и глубоко задумался. Леонид правильно обозначил проблему: горы — вотчина тварей. Люди в горах зависимы от поставок продуктов снизу, им нужны дороги для техники, а дороги тут идут только по ущельям. Мест для засады — море, и все не перекроешь. Под каждый камушек в поисках убежищ тварей не заглянешь, и они в любой момент могут зайти в тыл. Тем не менее, пример Иссык-Кульской обороны показал, что тварей можно бить и в горах, был бы крепкий тыл. Что-то такое, наметки нового плана, забрезжили в голове Льва. Мысль ускользала, но генерал упорно пытался схватить ее за хвост, понимая, что завтра озарения может и не быть. Задребезжал будильник, и Лев, мысленно сплюнув, отправился спать. Но пометку в блокноте: «Перечитать, пометки Леонида в систему, анализ, выводы» все же сделал.

Проснулся Лев еще до восхода солнца, быстро сделал разминку и вернулся к книге. Взгляд со стороны всегда полезен, пусть даже ты был активным участником и творцом происходящего.

По прошествии лет становится понятно, что не надо было начинать Вторую Волну. Или хотя бы согласиться на перемирие после Европейской мясорубки в 2257-59. Люди не смогли вовремя остановиться, не сумели проявить терпение для того, чтобы не наносить первого удара, и в 2295 твари попали в ту же ловушку. Не знаю, чем думало их руководство, возможно успехи десятилетия отчаяния кружили им голову. Не знаю. Но суть такова, что надо было остановиться и соглашаться на перемирие. Конечно, каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны, но в ходе ВВ твари неоднократно проявляли высокие стратегические таланты, и совершенно непонятно продолжение войны. Единственное объяснение этому я вижу в той ненависти, что твари питают к людям.

Возобновившиеся масштабные действия окончательно поставили крест на попытках удержать Иссык-Куль. Никому не было дела до возни на далеком озере, когда твари решили повторить хитрый план начала войны и снова перешли в атаку на Европу! Что там происходило, Лев и так отлично знал. Раздергав ударами в различных частях света войска, твари снова сумели незаметно подвести свои орды к Европе и ринулись в атаку. Средиземноморский флот удержал море, но кольцо вокруг столицы Федерации — Вечного Города, как его именовали Прежние, — неуклонно сжималось. Три года твари прогрызали себе путь, и к 2300 Рим стоял на краю гибели.

Генерал поморщился, вспоминать события того года ему совершенно не хотелось. В сущности, был повторен прием, прервавший десятилетие отчаяния. Только вместо закончившегося ядерного оружия и не оправдавшего себя химического, в топку были брошены лучшие силы спецназа. Его, Льва, ученики и ученики его учеников. Все, кого он тренировал, растил, учил и воспитывал. В одно и то же время группы спецназа высадились прямо в укрытия Мозгов. В живых остался в лучшем случае 1 из 10, но цель была достигнута. Тварей, потерявших управление, перемололи в фарш. Чуть позже последовали скоординированные удары по самым сильным укрепрайонам тварей на других материках. Снарядов, пуль, газов и огнесмеси не жалели. Операция «Огненное кольцо», итить её на все четыре стороны!

К 2302 году накал битв на уничтожение живой силы иссяк. В 2303 было заключено перемирие, ознаменовавшее собой окончание Второй Волны. За операцию в 2300 Лев получил генерала армии и прозвище Римского. Но Совету ту операцию он так и не простил.

Итоги Волны оказались крайне неутешительны для людей. Численность населения сократилась вдвое, экономика и города в руинах, потеряны районы и области с сырьем, растрачены запасы ядерного и химического оружия. Твари плодятся быстро, и неизвестно, успеет ли Федерация оправиться от такого. Надежное биологическое оружие так и не создано и вряд ли будет. Расплодившиеся «пораженцы», упрекающие Совет в бессмысленной бойне. Разросшаяся преступность, падение авторитета армии, подорванная демография — проблемы, которые сейчас приходится черпать полным половником, можно перечислять очень долго. Суть же проста, как молоток: если человечество не изменит подход к проблеме тварей, то Третья Волна станет последней.

Что же форпосты? К 2303 году в строю оставались еще 28 укреплений, обрамлявших север Иссык-Куля. Озеро безраздельно перешло к тварям, и, в сущности, само существование форпостов стало бессмыслицей. Их не закрыли только потому, что они сковывали на себе хоть какие-то силы тварей, не требуя особой помощи. За полгода до подписания перемирия, твари решили проблему форпостов кардинально — просто нанесли одновременный удар по всем. Выжить хоть кому-то удалось только на 4-х из них: 66, 72, 83 и 99-ом форпостах. Бюрократическая машина неторопливо поскрипела колесами и зубцами, и начала восстановление тех форпостов, где были выжившие.

Лев в очередной раз подивился бюрократическим извратам. Значит как людей и технику — так шиш, а как восстанавливать — так пожалуйте?! И это в то время, когда Федерация лежит в руинах?! Да какой хренов умник додумался до такого?!!

Грязная история — воспользовавшись неотмененными приказами времен начала Второй Волны, была подведена шаткая база. Чтобы база не так шаталась, залили ее денежно-вещевым раствором. И понеслась душа по трубам! По бумагам форпосты были восстановлены полностью, со всей техникой, оружием, зданиями, гарнизон якобы укомплектовали полностью. По факту, приехав сюда, я обнаружил, что 3/4 разворовали, людей только половина, и большинство из них согнаны сюда почти насильно. Никаких стратегических задач форпост решать не может, и не сможет. Отправился по инстанциям. Мне предложили «помочь материально», закатал в пару взяточных харь. Завертелась судебная мясорубка. На мое счастье расхитители не сильно трудились над упрятыванием концов, а статья о «хищении средств» после Второй Волны автоматически означало пристальное внимание сверху, расстрельные статьи и прочие суровые радости. Ушли под суд, но людей, техники и всего остального, положенного по бумагам, мне так и не дали. Буркнули, мол, скажи спасибо, что не закрываем, и всё. Единственная польза от восстановления форпоста — граница с тварями прошла не по развалинам Старой Алма-Аты, а по долине реки Чон-Кемин. Сомнительная польза на фоне многочисленных минусов.

Лев задумчиво прищурился. Теперь многое становилось понятным. Странно, конечно, что форпост сразу не закрыли, но если поразмыслить — это вполне объяснимо. Построили укрепление? Пусть стоит, в свой срок закроем. Глядишь, за это время и пользу какую-то принесет, хоть как-то оправдает вложенные средства. Тем более, что средства все старые и того и гляди развалятся. Погревшие руки на строительстве не мучились — взяли все списанное и сунули на форпост, проведя по бумагам как новенькое, в масле. Оставалось только подивиться, что в таких условиях гарнизон не разбежался сразу же, а технику сумели починить, и даже как-то наладить патрулирование и отпор тварям.

«Неудивительно, что Леониду становилось все хуже», подумал Лев, «таких условий и врагу не пожелаешь». Но сразу же генерал понял, что и сам оказался в схожем положении. Никто ничего ему не даст, и будет в своем праве. Выбил из Совета запрет на закрытие? Вот пусть Совет и обеспечивает, прямиком из Рима! Ну, это утрированно, конечно, а если брать применительно к жизни, то дело будет выглядеть так. Лев достал блокнот и ручку, и записал:

— Подкреплений никто не даст, ибо сокращения в армии продолжаются. Максимум, чего можно добиться, это выбить пару-тройку околовоенных специалистов. Следовательно, надо готовить людей так, чтобы никто не погиб. В целом плану соответствует.

— Положенное по штату довольствие, техника, оружие, и прочие приятные в быту мелочи. Натравить на них Асыла, также забрать списанное, для тренировок сгодится. С этой стороны только бюрократические проблемы, так что ерунда.

— Оборонительные системы. Построить новую систему, например, самодельную АСО. Тут будут проблемы, но зато можно расширить план тренировок. В целом плану соответствует.

— В случае нападения тварей никто не придет на помощь, просто не успеет. И вот это реальная проблема. Обсудить с Асылом и офицерами. Заодно посмотрим, кто тут что из себя представляет.

Перечитав вышеизложенное, Лев остался вполне себе доволен. Будет тренировочный лагерь вместо полноценного боевого укрепления, и 2 из 3 проблем сразу исчезают или становятся вполне решаемы. Быстро накидав план на день, генерал бодрым шагом отправился будить гарнизон форпоста, еще не до конца осознавший свалившееся на него лысое счастье.

Глава 6

Выйдя наружу, Лев с удовольствием втянул утренний и свежий до морозности горный воздух. С не меньшим удовольствием обозрел все еще темные склоны — солнце взошло, но освещало пока только верхушки пиков — и осознал, что просто так будить гарнизон неинтересно. Тренироваться так тренироваться, махнул рукой генерал и вернулся в центр связи. Искомая красная кнопка с надписью «Общая тревога» нашлась почти сразу же. Лев откинул крышку и с силой утопил кнопку. Немедленно взвыли сирены, звук шел одновременно отовсюду, показывая, что система тревоги не утратила работоспособности.

— Так-так, посмотрим, посмотрим, — проворчал под нос генерал, засекая время и покидая центр связи.

Первыми, секунд через 15 на юго-западной башне появились сержанты-Андреи. Полуодетые, но с оружием наизготовку. Маленькая фигурка махнула рукой большой, мол, я же говорил, что это генерал развлекается?! В течение следующих 30 секунд появились еще четверо: из юго-восточной башни высунулись две лохматые головы, и из ангара выскочили механики-водители, один с автоматом прикрывал второго, прилаживающего на плечи огнемет.

Возле лохматых возникла еще женская голова, и Лев сделал себе пометку разобраться, что за непотребство тут творится. Высунулась лейтенант-санинструктор, доставив генералу эстетическое удовольствие, ибо длинноногие красивые девушки в обтягивающем камуфляже — это всегда приятно глазу. Во всяком случае, генеральскому глазу — точно. Из столовой выскочили четверо рядовых, и вскоре весь гарнизон был на ногах. Последними вальяжно показались столичные снайперы.

— Четыре минут 45 секунд, — подвел итог Лев и уточнил. — Без снайперов — 4 минуты. Без учета раненых две с половиной минуты. Неплохо, но недостаточно!

Личный состав оказался равномерно рассредоточен по форпосту, выскакивали практически все с оружием в руках, что крайне понравилось генералу. Сразу видно, что тут не зажравшийся и обленившийся тыловой гарнизон, бойцов которого перебили бы раньше, чем они поняли, откуда взялись твари. Один из появившихся из медпункта направился к Льву.

— Товарищ генерал! Заместитель начальника форпоста капитан Мади Маметов!

Среднего роста, короткая стрижка, черные глаза, как говорили Прежние — «азиатские черты лица», слегка сутулится, движения немного рваные. Приветствие он отдал левой рукой, довольно таки неловко вскинув перевязанную конечность к виску.

— Генерал армии Лев Слуцкий! — небрежно козырнул в ответ. — Левша?

— Никак нет, товарищ генерал! Потерял правую руку в 2302 году, во время боев на востоке Каспийского моря. Поставили протез!

— Очень интересно. И как же вы, капитан, с таким ранением остались в строю, да еще и попали на самую границу?!

— Подал рапорт о переводе и желании остаться в армии! Рапорт удовлетворили и отправили сюда. Помогал майору Прохорову по организационным и хозяйственным вопросам!

Генерал понимающе усмехнулся про себя. Те, кто разворовывал средства на восстановление форпоста, явно сидели высоко в штабе округа. Получили рапорт и пихнули на форпост — гарнизон то тоже надо было комплектовать, а тут целый капитан-доброволец! И никого не взволновало, что ведущей руки нет, и следовательно, раз уж такая дикая нехватка людей, направлять капитана для дальнейшего прохождения службы следовало в тыловые, очень тыловые части. Или на курсы молодого бойца, гонять свежепризванных. Или еще куда-нибудь, но точно не на границу, в недоукомплектованный гарнизон с тварями под боком. В общем, повезло капитану, что Вторая Волна еще официально к тому моменту не закончилась. И теперь, получается, повезло — закрой комиссия форпост, списали бы однорукого в момент.

— Да вы не сомневайтесь, товарищ генерал! — по-своему истолковал паузу капитан. — Я может и непригоден для патрулирования и вылазок к тварям, но автомат держу уверенно и стрелять умею!

— А я и не сомневаюсь в этом, капитан Маметов, — с льдинкой в голосе отозвался Лев. — Иначе сейчас лежали бы на берегу озера, в братской могиле. Никто вас увольнять или списывать не собирается, это надо было делать 3 года назад, еще в госпитале. Раз уж все повыскакивали, объявите общее построение на плацу через 10 минут.

— Есть!

Глядя в спину Мади, генерал с раздражением подумал: «Как бы этот капитан не хорохорился, но с одной рукой много не навоюешь, даже с толковым протезом. Ладно, сумел выжить — пусть служит, но бюрократ — хозяйственник из него точно никакой. Придется все-таки Асыла засылать».

Построенный гарнизон вызывал у Льва неоднозначные чувства. Во всяком случае, на жиденький ряд из 20 рядовых и офицеров, генерал взирал с изрядным скепсисом. Только капитан Маметов, стоящий крайним справа, перевалил за 30 летний рубеж. Возраст моложе 30, пожалуй, был единственным общим фактором для стоявших на плацу. Во всем остальном, включая рост, образование, опыт и стаж в армии, разброс выходил чудовищный. Очень, очень неоднородная смесь. Генерал отметил, что появились новые лица — значит все, кто вчера валялся без сознания, уже встали в строй. Хорошо. Лев еще раз обвел взглядом строй, прищурил глаз и заговорил. Не слишком громко, но с большой силой и убежденностью.

— Я — генерал армии Лев Слуцкий и теперь возглавляю форпост 99. Вчера мы все потеряли друзей, соратников и товарищей. Случилось это потому, что каждый из вас — да-да, каждый, умело убивая тварей — не радел за общее дело!

При этих словах по губам Алины скользнула усмешка. Лев продолжал.

— Недостаточно просто уметь убивать тварей! Сила тварей — в количестве, сила людей — в сплоченности! Только сообща мы сможем победить! Запомните это — сообща, а не поодиночке! Я научу вас убивать тварей, быстро, эффективно, прямо в их логовах. Но толку с этого не будет, если каждый будет сам за себя. Учеба начнется уже сегодня, и предупреждаю сразу, она будет тяжела и невыносима. На каждую каплю крови тварей там, — Лев ткнул пальцем в сторону гор, — диверсант должен пролить литр пота здесь. Кто-нибудь скажет мне, почему? Сержант?

— Сержант Елана Иванова! — невысокая, черноволосая девушка сделала шаг вперед, отрапортовав звонким голоском. — Это потому, что тварей намного больше, чем людей!

— Абсолютно верно, спасибо, сержант. Если каждый человек, каждый, включая младенцев и дряхлых стариков, убьет прямо сейчас десяток тварей, то они, твари, просто закончатся. Но все люди не могут взять в руки оружие, поэтому и существует армия! Мы защищаем младенцев, стариков, женщин, тех, кто выращивает хлеб и делает нам оружие! Поэтому каждый из вас должен убить не менее тысячи тварей!

Сержант Мумашев, при упоминании тысячи тварей, поджал губы. «Ну да, этот свою первую тысячу давно разменял», подумал Лев, «как, впрочем, и я». Но речь еще не была окончена и Лев продолжил.

— И поэтому твари могут менять по сотне своих за одного солдата, и все равно оставаться в выигрыше! Отпор тварям начинается здесь, на тренировках и литрах пота, чтобы там, на их стороне, вы могли успешно убивать и возвращаться. Поэтому форпост 99 будет преобразован в тренировочный лагерь! Недостаточно просто патрулировать границу и сидеть в глухой обороне, теряя товарищей. Должны и будут проводиться ответные рейды, но вначале — тренировки, тренировки и еще раз тренировки, с литрами пота. Месть за погибших будет кровавой, но эта кровь — должна быть кровью тварей, а не людей! Вопросы есть?

— Товарищ генерал, а это не опасно готовить диверсантов прямо под носом у тварей?

— Очень хороший вопрос, лейтенант Десновский. Конечно, опасно. Так и изучать вы будете не лепку куличиков в песочнице!

Вопрос о диверсантах вызвал волну молчаливого недоумения, прямо физически ощущавшегося Львом. Не все на форпосте знали, кто такой Лев, а кто знал — не успел или не захотел рассказывать. В чем-то Лев понимал гарнизон: одно дело охранять границу, даже в таких ненормальных условиях, а другое — ходить в логово к тварям. «Две большие разницы», как говаривали Прежние. Но озвучивать свое недоумение и возмущение никто не стал, и это радовало. Значит не все безнадежно, доводилось Льву работать и с худшим материалом.

— Вопросов нет? Тогда — разойдись! Распорядок дня будет объявлен позже!

«Интересно, сколько будет рапортов о переводе?» подумал Лев, разглядывая расходящихся. Интерес, конечно, отстраненный, отпускать никого Лев не собирался. И так людей не хватает! Интуиция, которой генерал привык доверять, подсказывала, что большинство совершенно не против вначале как следует попотеть, чтобы потом пойти резать тварей. Но кто-то недовольный все равно будет. Не то чтобы Лев боялся пули в спину, просто считал, что ненависть и злобу следует направлять на благие дела: истребление тварей, например.

Поэтому генерал привычно прикинул план ближайших действий. Составить распорядок дня, а значит и тренировок. Хороших таких, плотных, чтобы лишних мыслей не оставалось. Просмотреть личные дела. Поговорить с сержантом Мумашевым. Если кто за эти несколько часов и решится принести рапорт о переводе — таких недовольных нагружать вдвойне. Быстро, почти моментально, прикинув все вышеизложенное, Лев скомандовал.

— Сержант Мумашев! Через три часа явиться ко мне!

И уже не слушая Дюшино «Есть!» отправился обратно к себе. Дел, особенно нелюбимой бумажной писанины, предстояло много. Уже на пороге центра связи Лев хлопнул себя по лысине и подозвал старшего сержанта Андрея Майтиева. Распорядился разобраться, что там с дозорными двойками на перевалах. Понятно, что раз на связь не вышли и не вернулись, практически 100 % мертвы, но разобраться надо. При подтверждении гибели — похоронить на месте. Одно дело тащить труп из ущелья в паре сотен метров от форпоста, и совсем другое — спускать с перевала.

Выдав задание, Лев попенял сам себе за такую забывчивость и отправился навстречу бумагам.

Спустя 2,5 часа

Из недр казармы у западной стены вынырнуло трое рядовых. Воровато оглянувшись, они змейкой устремились к центру связи. Тихо и пустынно было на форпосте, только копошение Виталия в недрах строительного комбайна сопровождалось редким полязгиванием металла о металл. Вчера из проломов убрали все обломки, выставили формы вдоль стен и подтащили остатки цемента, оставшиеся со времен восстановления форпоста. Но красиво восстановить стену не получилось: дряхлая строительная железка все-таки сломалась. Поэтому Виталий и рылся сейчас в недрах машины, ибо вручную замешивать раствор ему совершенно не хотелось. Компанию ему составлял сержант Мумашев, попутно присматривающий за проломами. Тварей рядом нет, но мало ли что?

Поэтому трое рядовых не заметили сержанта — его скрывал корпус строительного комбайна. А вот сержант их очень даже заметил и перехватил уже у входа в центр.

— Рядовые Бурнов, Ахметов, Смирнов — стой! Круууугоом! Смиррррнааа! — рявкнул Дюша. — Куда крадемся?!

— В центр связи, товарищ сержант!! Хотели отправить родным письма!

— Ага, и глазки такие честные-честные, — ухмыльнулся Дюша. — Письма, говорите? Или рапорта о переводе?

Рядовые непроизвольно попытались спрятать листки за спину. Все трое были выше сержанта на голову, а то и полторы, поэтому преданно выкаченные глаза смотрели поверх Дюши. Вынырнувший из недр машины Виталь с трудом сдерживал смех, наблюдая эту сцену. Дюша прошелся туда-сюда, потом забрал листок у стоявшего справа и начал читать.

— Так-так, рядовой Бурнов, это что за сочинение сопливой барышни? «Носильно зогнали» — за такую безграмотность будете рыть канал до самого Иссык-Куля! Голыми руками! А потом, когда выроете, лично утоплю вас в этом самом канале!! Два года тут служите, от занятий и патрулей бегаете, а теперь и вовсе решили удрать? Тварей испугались?

— Так точно, товарищ сержант!

— Ну и дураки! От имени Льва писаются твари от Атлантики до Тихого океана! А вы решили к нему в кабинет вломиться, ага, со своими рапортами и нарушением субординации! Радуйтесь, что не дошли — а то вынесли бы вас в медпункт ногами вперед, и правильно сделали. Ибо, что гласит нам первая статья боевого устава пехоты?

— Солдат должен стойко… стойко тяготеть… тяготеть и убивать тварей, товарищ сержант!!

— Упор лежа — принять! — рассвирепел сержант. — Двадцать отжиманий! Позорище!!

Дождавшись, пока рядовой завершит упражнение и вернется в строй, Дюша продолжил, свирепо-беспощадным тоном.

— Первая статья гласит: «Священный долг солдата — защита человечества! Во имя этого долга солдат стойко переносит тяготы и лишения воинской службы. Священная миссия солдата — убийство тварей! Во имя этой миссии солдат настойчиво овладевает навыками и умениями, блюдет воинскую дисциплину».

Пройдясь еще туда-сюда, Дюша продолжил уже равнодушным тоном.

— Рапорта — сдать. Устав — выучить. О переводе — забыть. Тридцать кругов по плацу — бегом марш!

После чего аккуратно сложил рапорта и сунул в нагрудный карман, дабы потом показать Льву. Пусть генерал сам лысину чешет, что с этими рядовыми делать. Закурив, Дюша задумался о вывертах человеческой психики. Значит, как служить 2 года на границе в тяжелых условиях, под ежедневной угрозой нападения тварей, так это нормально. Но от тренировок уворачиваться всеми силами, ибо «тяжело». А как в тыл тварям ходить — так сразу паника. И ведь скажи, что на форпосте находиться опаснее, чем в тылу тварей — не поверят! Еще и в драку полезут!

Попутно Дюша попенял сам себе, что вот мол, мало гонял рядовых, мало учил и нагружал. Повозражал сам себе. В общем, приятно провел время, оставшееся до визита ко Льву.

Лев, обложившись папками и бумагами, задумчиво чертил блок-схемы на исчерканном вдоль и поперек листке. Уползающая в вентиляцию струйка дыма и зажатая в зубах сигарета дополняли картину «Лев думает». На стук в дверь генерал буркнул: «Войдите» и махнул рукой Дюше, мол, присаживайся. Отодвинул листок и посмотрел на сержанта.

— Вот что, Андрей, мне нужен нормальный разговор, — Лев почесал лысину, — ну, учитывая разницу в возрасте, хотя бы как старшего с младшим, но не как сержанта с генералом. Понятно?

— Так точно. Такого добра в моей жизни хватало, — Дюша вольно развалился на стуле и немедленно закурил.

Лев одобряюще хрюкнул. Сержант хлопнул себя по лбу и достал изъятые рапорта.

— Только трое? — удивленно вскинул брови Лев.

— Самые молодые и дурные. Почти все молодые и дурные уже сгинули за эти 2 года, так что это можно сказать последние представители. Хотя, не исключаю, что будут и еще рапорта. Здесь тварей бить еще как-то согласны, но за границу ходить — сразу паника и ужас.

— Хе-хе, примерно об этом я и хотел поговорить, — потер руки Лев. — Личные дела — это одно, но вот ты, как почетный сержант — инструктор, сможешь охарактеризовать личный состав гораздо лучше. Письменно, в вольном стиле. Людей осталось не так уж и много, срок — сутки. Потом, сегодня должен вернуться мой помощник, капитан Асылбек Имангалиев, будете вместе с ним тренировать остальных, так что сразу начинайте плотно работать в паре.

— Не буду спрашивать, почему именно я, — растягивая слова, отозвался Дюша, — это было бы глупо. Но маленький вопрос у меня есть.

— Валяй.

— Капитан Имангалиев вернется один? На внедорожнике?

— Скорее всего, — пожал плечами Лев. — Это опасно?

— Не особо. Проблема в том, что больше транспорта на форпосте нет.

— Не понял.

— Вы в курсе, как восстанавливали форпост? Вот, значит, представляете, какую рухлядь сюда засунули. У нас даже танк в ангаре стоит, только движок оживить так и не удалось, и стрелять он не может. Но по официальным бумагам все в ажуре — танк в наличии! Так вот, по бумагам у нас три бронетранспортера, только два из них пошли на запчасти, третий — еле дышит, а вчера его в промоину уронили. По тем же бумагам, у нас пять грузовиков, только три из них сдохли, едва приехав сюда, четвертый твари разобрали на кусочки в одной из заварушек, а пятый рухнул на дно ущелья месяц назад. Личный внедорожник майора Прохорова тогда же сел на камни, и отремонтировать не удалось, хотя Виталь с Михалычем — это наши механики-водители — очень старались. Пришлось спихивать с дороги, а то бы и не проехать было. Так что весь подвижный транспорт на форпосте сейчас представлен вашим отсутствующим «Проходимцем». Честно говоря, в этой поездке думали прикарманить пару велосипедов, но столичная комиссия времени не дала.

— Велосипеды? Оригинально, — расхохотался Лев. — Будут вам машины и запчасти, но не сразу. Собственно, Асыл… ладно, это потом. Сейчас бери механиков — водителей, пусть идут к «Ежу» и чинят. Возьми парочку рядовых в охрану, заодно характеристики личного состава напишешь — это очень важно. Понятно?

— Так точно! Разрешите идти?

— Разрешаю, а по дороге найди лейтенанта Десновского, он вчера с комиссией прикатил. Лысый, вроде меня, только длиннее и снайпер. Пусть выдвигается в центр связи, и запустит все, что вчера начинил. Это приказ!

Дюша молча козырнул и вышел. Поразмыслить о состоявшемся разговоре можно будет и позже, а сейчас дела.

Спартак прибыл в центр связи, злой, как сотня тварей. Еще бы! Вчера генерал ему обломал все амурные похождения, и вот опять, извольте прибыть, запустить, а ну как опять что сломается? Не обнаружив Льва, лейтенант на всякий случай запустил аппаратуру, прогнал тесты, убедился, что спутник виден и канал стабилен. Генерал все не появлялся, и Спартак в расстроенных чувствах уселся в кресло поразмыслить.

Стрелять в тварей ему нравилось, и форпост на границе давал для этого больше возможностей, нежели сопровождение важных официальных лиц. Но вот нынешнее главное лицо на форпосте, то есть Римский Лев, Спартака решительно не вдохновлял. Пара замеченных вчера женских лиц оказались очень красивыми, но форпост на границе, и, значит, новых женских лиц тут не будет еще долго. В этом вопросе нахождение в столице представлялось более правильным, разнообразных красавиц там много. Горы вокруг необычайно красивы, но зато в столице электроники больше и она современнее.

В общем, Спартак не знал, что выбрать и страдал. Воля Льва, оставившего его и Влада в горах, Спартака не сильно пугала. Достаточно отправить пару сообщений, и его вытащат отсюда, благо лысый генерал на ножах с Советом. «Итак, я могу, но хочу ли?» подумал снайпер. Лев, конечно, ужасен, но у него есть чему поучиться. Пребывая в задумчивости, Спартак машинально брал в руки все, что лежало на столе, рядом с пультом и экранами управления. В конце концов, под руку подвернулся лист бумаги, с портретом на обороте. Чья-то уверенная рука простым карандашом, буквально в несколько штрихов, изобразила набросок женского лица. Очень такого приятного лица, с которым было бы неплохо пообщаться, да и все остальное тоже, признался сам себе снайпер. Лейтенант так увлекся любованием, что шаги за спиной услышал в последнюю секунду.

— Только не говорите, что пишете признание в любви моему портрету, — раздался женский голос.

Спартак вскочил, не веря своим ушам. Попытался одновременно развернуться, спрятать портрет и одернуть рубашку, и, конечно же, не получилось. Грохот упавшего стула заставил Спартака немного покраснеть, но девушка — девушка с портрета! — только мило улыбнулась.

Ниже Спартака на голову, длинные волосы, немного худощава, но зато какая милая улыбка! А глаза! Зеленые глаза, просто магнитом притягивающие к себе! Спартак ощутил, что задыхается. Нет, стоявшая напротив не выиграла бы конкурс красоты «Мисс Земля», но фигура ее просто дышала очарованием, уютом и женской загадкой. Домашней такой, милой загадкой. Лейтенант судорожно вдохнул воздух, сглотнул и попытался представиться, но добился только приступа кашля. Девушка незамедлительно переместилась к нему и похлопала по спине. Отчаянным, почти физическим, усилием воли Спартак прервал кашель, ибо удары по спине не помогли бы даже котенку.

— Лейтенант Спартак Десновский! Спасибо за помощь! Всегда к вашим услугам! Спасибо!

— Старший лейтенант — связист Елизавета Сафронова, можно просто Лиза, — девушка слегка наклонила голову. — Всегда рада помочь такому очаровательному молодому человеку.

Спартак ощутил повторный приступ кашля. Старший лейтенант! Очаровательный молодой человек! Его разрывало на части от желания сделать несколько вещей одновременно: упасть на колени и признаться в любви, убежать и там как следует прокашляться и извиниться за то, что трогал портрет.

Спас практически впавшего в ступор Спартака, как ни странно, Лев. Пока лейтенант колебался, генерал действовал: стремительно вошел в центр связи, с видом грозным и начальственным. Страх перед генералом вывел Спартака из ступора, но все, что он смог сделать, так это вскинуть руку к виску. К счастью, Лев не стал ничего требовать, а просто спросил:

— Все работает?

— Так точно! — полузадушено выдавил из себя снайпер.

Генерал отошел влево к терминалу отправки сообщений и защелкал там клавишами.

— Ой, вы починили всё, как это мило, — улыбнулась Лиза, и у Спартака опять засбоило дыхание.

«Возьми себя в руки, идиот!» прикрикнул мозг, и Спартак выдохнул.

— Я так вчера расстроилась, когда одна из этих ужасных тварей свернула антенну! — тем временем продолжала Лиза. — А потом меня что-то ударило по голове, и я пришла в себя уже в медпункте. Скажите, Спартак, а вы — связист?

— Ссснайпер.

— О, — Елизавета удивленно вскинула брови. — Так вы вдвойне специалист!

Тоска на сердце и страх перед Львом временно спрятались по углам, и Спартак с радостным предвкушением ежедневного общения с этой милой зеленоглазой связисточкой понял, что остается. К чему разнообразие столицы, когда перед ним практически идеал женщины?!

Глава 7

Покинув помещение, Дюша первым делом отправился к Виталю, все так же терзающему строительный комбайн. Троица провинившихся рядовых бегала по плацу, надсадно сипя и хрипя. Сержант прервал и ремонт, и бег. В несколько предложений объяснил, что к чему и поставил задачу на выход к «Ежу». Виталь — ремонтирует, рядовые охраняют, Дюша возглавляет процесс. Виталь немедленно выпросил еще 5 минут на «окончание ремонта» и заявил, мол, без второго механика починка «Ежа» затянется надолго. За два года проведенных на форпосте, Дюша твердо понял — проще дать Виталю эти самые «5 минут», чем потом несколько часов слушать о том, как не дали закончить ремонт и теперь всё, понимаете, всё пойдет по ветру и разрушится. Отдувающимся рядовым Дюша приказал привести в порядок снаряжение и быть готовыми к выходу в любую секунду, после чего отправился за вторым механиком.

В боксах для техники, просторных, высоких и полутемных стоял стойкий самогонный дух. Дюша поморщился, но палить в потолок не стал, а просто постучал гаечным ключом по броне танка. Из недр показалась вечно взъерошенная голова, принадлежащая рядовому Михаилу Шагову, механику — водителю по прозвищу Михалыч. Молодой, всего 24 года, слегка сгорбленный, но все равно выше Дюши на голову, механ выбрался из танка и сладко зевнул.

— Что, Михалыч, думал — генерал речь толкнул и можно дальше спать до обеда?

— Ну да! — беззаботно отозвался тот, потом подозрительно уставился на сержанта черными глазами. — Ой, нет, только не говори, что ты пришел заставлять такого усталого меня работать?

— Пришел, пришел. Ладно, вчера выпили за упокой погибших, но сегодня какого самогонку хлещешь?

— Да это со вчерашнего дня, просто у меня нога соскользнула, и я чуть с танка не упал. А емкость вдребезги!

— Угу, угу, — покивал сержант. — А емкость ты генералу нес, чтобы тот не давал вам злоупотреблять. Свежо предание, да верится с трудом. Михалыч, хочешь совет? Припрячь, а еще лучше разбери аппарат и закопай в подвале. Самогонку слей, да не здесь, а в озеро. А когда Лев придет с инспекцией — предъяви ваш прежний недоношенный агрегат, генерал его разобьет и успокоится.

— Как-то это. Чересчур. Вот. — задумался Михалыч, и даже палец к лбу приложил.

— Ну, дело твое. А сейчас собирайся, пойдем «Ежа» чинить. Эти многоклеточные, по недоразумению высших сил именуемые рядовыми, будут вас охранять. А вы — ты и Виталь — будете чинить БТР, и максимально быстро. А я буду руководить вами всеми, и писать доклад, будь он неладен.

Михалыч еще собирался поустраивать дальше шоу имени себя, но сержант, посмеиваясь, быстро пресек и приказал собирать инструменты. Подошел довольный и сияющий Виталь, похвастался успешным одолением комбайна и тоже взялся за сборы. Дюша тоже сходил за парой нужных мелочей, и прихватил панамку. Утро стремительно перетекало в полдень, и безоблачное небо прямо говорило: сегодня жара не закончится.

Колонна неторопливо выдвинулась из ворот и также неторопливо ушла вниз по дороге. Впереди, со строгим наказом бдить в оба глаза и слушать в оба уха, двигались рядовые, злые, уставшие и потные. В 100 метрах за ними, навьюченные инструментом и запасными железками, двигались механики. Попытки припахать к переноске Дюшу провалились. Сержант, изображающий в одиночку тыловой дозор, поулыбался и решительно отклонил предложение, напомнив, что по округе могут бродить недобитые твари. Потом сжалился над механами, дал пару советов по равномерному распределению груза и пожелал чаще ходить в патрули.

Виталь с Михалычем поогрызались, но Дюша не реагировал. Шел и шел сзади с равнодушным видом, и механики вскоре переключились на обсуждение любимых машин. Под разговоры километры дороги пролетели быстро, ни одной твари не попалось, только солнце окончательно поднялось над пиками и склонами и начало жарить во всю силу. «Еж» так и стоял торчком в промоине, и не верилось, что прошли всего сутки с момента нападения на форпост. Рядовых Дюша расставил треугольником — вверх и вниз по дороге и выше по склону, посоветовав найти тень, сидеть и не отсвечивать. Также приказал при малейших признаках тварей орать и палить в воздух, а сам отправился к «Ежу».

Виталь с Михалычем уже накинулись на несчастного «Ежа», залезли внутрь и под капот, и самозабвенно что-то обсуждали. Наружу торчали только ноги, все в тех же, однообразных для всего гарнизона, камуфляжных штанах. Спору нет, одежда получилась удобной, немаркой, практичной со всех сторон и в любую погоду, хоть летом, хоть зимой. Только девушки иногда, в основном в периоды затишья, страдали от однообразия одежды, требовали ознакомить их с веяниями моды, тачали юбки и блузки из все того же камуфляжа, но вроде как другого фасона, а потом успокаивались. Тварей красота человеческой одежды нисколько не волновала, рвали на части независимо от способа вытачки, выкройки и пошивки.

Дюша уселся на камень, благо тот уже вполне нагрелся, и не требовалось доставать «поджопник» — кусок теплоизолирующего материала, позволяющий сидеть практически на любой поверхности — очень актуальное приспособление для гор. Говорят, даже Прежние им не пренебрегали. Дюша закурил, предавшись любимому размышлению: как выглядели эти безжизненные горы, когда тут жили Прежние? Обычно воображение сержанта рисовало потоки могучих машин, носящихся туда-сюда по горам, с веселыми и беззаботными людьми внутри. Заросли прямых и высоченных елей, в которых гуляют животные и птицы, а люди ими любуются и кормят с рук. Вокруг все ухожено, пострижено, никто не носит оружия, улыбки на лицах. И тут воображение сержанта дорисовало выпрыгивающего из-за елей Преследователя. Картина вышла настолько неожиданной, что Дюша рассмеялся во весь голос.

— Дюша, мы что, как-то смешно ремонтом занимаемся? — немедленно проворчал Виталь.

— Да не, причем тут ваш ремонт? Это я так, о своем, — отмахнулся сержант. — Кстати, как дела?

— Да ничего так, бывало и похуже. Одну цепь придется заново варить, пока времянку заклепаем, до форпоста хватит. Колеса подшаманить, ну это как на дорогу выедем. А остальное — мелочи, пару шайтан-железок на движке поменять, да болты подкрутить. Задницу рихтовать после приезда будем, тут ее не выправить. Да еще запасной руль приклепать, посадим на пару болтов, до форпоста хватит, если за тварями не гоняться. В целом, удачно плюхнулись, хотя командир мог бы и поаккуратней.

— Виталь, не подоспей «Дикобразы», мы могли опять остаться единственными выжившими.

— Да знаю я! — последовал нервный ответ. — Просто и так задницу на британский флаг рвешь, чтобы все работало, а тут хрендакс! И здравствуй, ремонт! В прошлый раз полдня возился, и только потому…

— Виталь, — мягко перебил его Дюша — мы же вместе были тогда, месяц назад.

— А что такое британский флаг? — высунулась взлохмаченная голова Михалыча.

— Это от Прежних, — отмахнулся Виталь. — Была у них страна Британия, ее корабли плавали повсюду, всех били и заставляли работать. Да не просто работать, а изо всех сил. А тех, кто плохо работал — сажали на кол, разрывая задницу. Вот и пошло выражение: рвать задницу на британский флаг, то есть работать изо всех сил, чтобы на кол не посадили!

Несколько секунд стояла тишина, а потом Дюша просто натурально заржал, взахлёб, самозабвенно, до полного задыхания. Когда истерический смех перешел в легкие всхлипывания, водители в один голос спросили:

— Что смешного-то?

— Или скажешь неправда? — обиженно добавил Виталь.

— Скажу, скажу, да все равно ж не поверите. Лучше нашего нового начальника расспросите — уж целому генералу то вы, наверное, поверите?

— Мне так старший брат рассказывал, — окончательно обиделся Виталь и вернулся к ремонту.

Михалыч, наоборот, вылез из БТРа, вскарабкался на дорогу, стрельнул сигарету, приложился к фляге сержанта, не спеша размял ноги, закурил, усевшись на камень, и спросил:

— А что он за человек?

Дюша вопроса не понял.

— Кто, старший брат Виталя?

— Да не, старшего брата Виталя я прекрасно знаю, в конце концов, он мне фотографию показывал. И даже довольно свежую фотографию, — степенно начал пояснять водитель.

Сержант-инструктор смотрел на него насмешливо — понимающе. Знаменитое шоу «Михалыч увиливает от работы», спешите видеть! Имея золотые руки, любовь к технике, и задатки настоящего бойца — истребителя тварей, Михалыч всеми способами бегал от работы. Вот и сейчас — три минуты отыграл на ровном месте. Вроде и делом занят, а вроде и не занят. А если не остановить — будет рассуждать еще с полчаса, переберет всех родственников Виталя, потом своих, между делом стрельнет еще сигаретку, высосет всю воду из фляги, но к работе так и не вернется. Поэтому сержант рявкнул:

— Михалыч, вот ей-ей, порву твою сутулую задницу на британский флаг! Можешь на форпосте свое шоу устраивать, а здесь — не надо! Шевели шевелками, ремонтируйте эту рухлядь быстрее, пока чего не случилось!

— А ты разве чуешь тварей? — обиженно засопел Михалыч, но с камня все-таки встал.

— Нет, но я и вчера их не чуял. Так что, ключ в руки, рот на замок, и бегом в бэтэр!

— Да ладно, сержант, мы тебе верим, нет тварей, значит, нет, — опять завел песню Михалыч, но осекся. — Ладно, ладно, уже лезу, но все же расскажи — что за человек этот лысый генерал? Интересно же!

— Расскажу, но вначале проверю посты.

Обход постов занял буквально несколько минут. Все тихо, спокойно, никто не дезертировал, никого и ничего. Солнце припекало, но на горизонте виднелись перспективно-темные тучки. Стоило бы порадоваться, наконец-то хоть какая-то прохлада после двух недель жары, но сержант мрачно подумал, что заряди сейчас ливень и хрен они БТР выведут из промоины.

Как назло, возле БТРа не было ни одного деревца, даже самого чахлого, а верная панамка уже не спасала. Пришлось спускаться вниз, устраиваться в тени машины. Конечно, еще часик и от прохлады не останется и следа, раскаленный металл и все такое, но время еще было. Заодно оказалось, что можно рассказывать, не вставая с места и не сильно напрягая голос, а сержант всегда ненавидел лишние телодвижения.

— Ну, так вот, слушай, Михалыч. Генерал армии Лев Слуцкий появился на свет 55 лет назад, таким же лысым, как сейчас.

Со стороны водителей донеслось похрюкивание, шутку они оценили.

— Родился он в семье потомственных вояк, поэтому неудивительно, что для себя наш генерал выбрал стезю военного. Не знаю уж, чем он руководствовался, но путь свой начал рядовым, хотя вполне мог закончить всякие там престижные Академии и выпуститься сразу лейтенантом, а то и капитаном.

— Такое бывает? — недоверчиво спросил Виталь.

— Бывает, бывает, для особо талантливых и одаренных все бывает. А Лев оказался исключительно одарен в деле уничтожения тварей. Рубал он тварей в мягкую капусту настолько успешно, что к 2275 году стал капитаном и заимел полную грудь орденов и медалей. Осмотрелся, подумал и перешел в УСО — управление спецопераций. К концу десятилетия отчаяния, то есть в 2288 году, он был уже полковником и живой легендой. Взял подготовку спецназа полностью в свои цепкие ручонки, переделал процесс обучения, и десятилетие отчаяния закончилось тем, что ученики Льва надавали тварям ядерным веничком по сусалам. Ну и до кучи на месте Лев не сидел, а регулярно выезжал «в поле», совершая всякие там подвиги и бессмертные деяния.

— Например? — высунулся Виталь. — Дюша, дай флягу, а? Уффф, вот хорошо, а то скоро мозги из ушей от жары потекут. Так что там Лев бессмертного совершил?

— Лично уничтожил семь Мозгов. Захватил живым Слугу, хотя это считалось невозможным. Голыми руками забил Преследователя. Это из того, что первым вспомнилось.

— Дааааа, силен дедушка, а по виду и не скажешь, — удивленно протянул Виталь.

— Именно так, — закивал Дюша, — выглядит он неказисто, но спокойно мог бы вырезать весь форпост в одиночку. И это ни разу не шутка. Восемь лет назад, в лагере для инструкторов, он устроил показательное выступление. Набил морды пятерым одновременно, тут же одолел полосу препятствий на твердую десяточку, расстрелял кучу мишеней с невероятной скоростью, и на закуску исчез. На ровном месте отвлек внимание, спрятался, да так, что мы его полчаса искали. Твари, ориентирующиеся на запах, может и быстрее нашли бы, но не факт. В общем, мы были поражены. Мы были удивлены. Нам резко захотелось стать такими же.

— И что, стали?

— Ага, стали, — помрачнел сержант. — Посмертно. Непонятно откуда набежало немеряно тварей, была дичайшая бойня, но Лев и тут не растерялся. Собрал ударный кулак из тех, кто еще был в состоянии соображать и пошел на прорыв. Твари отвлеклись, и наша пятерка тоже убежала. Больше я Льва не видел до вчерашнего дня, но слухи о нем собирал.

— А нам ты такого не рассказывал, — немного обиженно заметил Виталь.

— Виталь, ты как, сильно любишь делиться воспоминаниями, неприятными до рвоты? Нет? А с какого перепугу я это любить должен? — разозлился сержант. — И да, в моей жизни много таких воспоминаний, но нет, я их не расскажу!!

— Дюша, Дюша, спокойно, спокойно, я не хотел тебя обидеть. Все, проехали, затупил, больше не буду. Вернемся лучше к Льву, что там дальше было?

— Сейчас, погоди, — сержант затянулся, вдохнул-выдохнул. — Гхм, на чем мы остановились? Ах да, конец Второй Волны. Лев готовил учеников, Федерация собиралась с силами, но тут, как вы все знаете, твари первыми нанесли удар. Началась финальная мясорубка, ученики Льва спасли Рим, правда и сами все при этом погибли, а наш генерал стал генералом армии. С Советом, судя по слухам, он знатно тогда разосрался, но генералом армии его все равно сделали. Так сказать, звезда первой величины.

— А к нам зачем припёрся, если он такая величина? — удивился Михалыч. — Все, вроде закончили. Сейчас болт затянуть и можно пробовать.

— Отлично, я как раз дорасскажу. Приперся он к нам готовить диверсантов, сам же слышал! А судя по его напряженным отношениям с Советом, Льва попросту выпихнули на обочину после окончания Второй Волны. И генерал уехал в глушь, подальше от интриг. Впрочем, это сугубо мои догадки, кому нужна правда — может спросить у Льва.

Желающих не нашлось. БТР чихнул, еще раз чихнул и заглох. Виталь с Михалычем яростно уставились друг на друга. Разборки о том, кто завалил свою часть работы, молчаливо признали несвоевременными, и две головы опять нырнули в брюхо бронемашины. Сержант, вспомнив о приказе Льва, извлек записную книжку, карандаш и начал ваять отчет, с частыми паузами и обгрызанием неповинного пишущего средства.

В трудах и заботах промелькнул еще час, и припекать начало так, что даже в тени стало душно. Водители, наконец, завершили ремонт и БТР, кряхтя и чихая, скатился вниз по промоине, чтобы через десять метров вернуться на дорогу. Сержант пошел собирать рядовых, а водители отогнали «Ежа» к скале в 100 метрах вниз по дороге. Там, все еще, оставалась какая-никакая, но тень. После чего развалились в креслах и предались блаженному ничегонеделанию, вдвойне приятному после нескольких часов ремонта. В желудках немного урчало, но механики уже предвкушали двойную порцию тварятинки в собственном соку, пальчики оближешь, особенно после сухих пайков. Потом синхронно вспомнили, почему на форпосте столько свежего мяса и опечалились. Но ненадолго, снизу пошло эхо от идущей по горной дороге машины.

Механики развернули пулемет, и сами пристроились рядом, укрывшись за бортом. Автоматы в руках, броня какая-никакая есть, сзади Дюша прикроет — в общем, есть от чего строить оборону. Ну и что, что твари не водят машины, а люди с людьми не воюют? Береженого ствол бережет, а не береженого тварь в овраге жует, как говорили Прежние!

Чуть-чуть не доехав до изгиба, за которым стоял «Еж», машина остановилась. Потом смутно знакомый Виталю голос крикнул.

— Эй, за поворотом! Я — капитан Имангалиев, вчера приехал вместе с генералом Львом Слуцким!

— А, точно! Вспомнил! — хлопнул по лбу Виталь. — Всё, оружие убрали!

Из-за поворота не спеша выехал «Проходимец», за рулем настороженный Асыл. Быстро окинул взглядом «Ежа» и водителей, немного расслабился. Виталий молча кивнул Михалычу, мол, свои, и автоматы окончательно отправились за спины. Тут уже и Дюша с тремя рядовыми подоспел, неспешным шагом. Асылбек немедленно подозвал сержанта и что-то добавил, для попутчиков в «Проходимце». Насколько успел разобрать Дюша — парень и девушка. «Пополнение? Сейчас узнаем» подумал сержант, подходя к внедорожнику.

Оттуда уже выскочил молоденький паренек, с отчаянно-наивными черными глазами и незагорелой кожей. Зацепился автоматом, но не упал, только покраснел, отдал честь сержанту и помчался к «Ежу». «На кой хер нам это молодое чудо?» задал риторический вопрос Дюша, но ответ и так был понятен — пополнение. «Надеюсь, девушка опытнее будет». Вблизи девушка превратилась в женщину, немного полноватую, где-то на полголовы выше сержанта. Очки, белая кожа, мирный вид, две огромные сумки, пистолет в кобуре, но видно, что к оружию непривычна, на удивление тщательно ухоженные руки — явно военврач!

— Сержант Андрей Мумашев по вашему приказанию прибыл!

— Вольно — улыбнулся капитан. — Поедешь со мной. Твоим орлам приказ — пусть грузятся в БТР и идут к форпосту. Рация на «Еже» жива?

— Была жива, пока старший сержант Майтиев ее не пнул.

Капитан хохотнул, вспомнив габариты старшего сержанта. Махнул рукой.

— Пойдем так, в пределах видимости, все равно тут недалеко. Идти так, чтобы бэтэр не сломался опять, но и не до нового года. Задача понятна?

— Так точно!

— Вот и отлично. Познакомьтесь, это капитан Екатерина Зайцева, она…

— Военврач, — вырвалось у Дюши.

Женщина улыбнулась, но промолчала, только слегка наклонила голову.

— Орёль, — с непонятным акцентом пробурчал Асыл. — Глаз — алмаз. Ну а парнишка — это рядовой Владимир Зайцев, будет служить у нас… рядом с сестрой.

— Наши судьбы связаны воедино, — важно произнесла военврач, — еще до нашего рождения!

Капитан молча возвел глаза к небу, а Дюша скорчил понимающее лицо и кивнул, как всегда, когда ничего не понимал в происходящем.

Глава 8

По прибытии на форпост, капитан Имангалиев сразу отправился к Льву. Связисты в лице Спартака и Елизаветы увлеченно разбирали какой-то прибор в углу центра, и на вошедшего капитана не обратили никакого внимания. Понимающе усмехнувшись, Асыл отправился дальше. Постучался и сразу зашел, услышав с порога.

— Молодец, что приехал. Как прошло?

Кресло отчаянно заскрипело, но оказалось довольно уютным. Капитан положил на стол картонную папку и корочку, выданную Львом, потом пояснил.

— Раненые — двое умерло, остальных быстро отправили в госпиталь, потом на демобилизацию. По связи с Римом — все не так гладко, как мы предполагали. Предложили работать через наш ЦС, все равно он на спутники выходит, но надо будет выбить всякие там частоты, согласовать, поставить блок шифрования и прочая-прочая.

— Это решаемо, — заметил Лев, делая пометки в блокноте. — Статус переоформил?

— Да, теперь мы официально тренировочный пограничный лагерь, тут все по плану. Документы в папке. Корочка ваша сильно помогла… против бюрократов и транспортников, иначе не успел бы за день все сделать.

— Для этого и вручал. Пополнения?

— Вот с этим все плохо. Массовая демобилизация, сокращения, да сами ж знаете! Просто так нам людей не дадут, только если вы напишете грозный-грозный приказ, а лучше два. И еще лучше будет, если Совет одобрит.

— Понятно. Настолько некомплект?

— Даже еще хуже, — весело подтвердил Асыл, вытягивая ноги. — Пришлось полчаса бегать и тыкать корочками в нос, чтобы хотя бы военврача выдали, согласно указа о минимальном штате!

— Кхе-кхе, судя по всему, подсунули какую-то некондицию?

— Ну как сказать. С одной стороны — да, а с другой стороны — нет. Зайцева Екатерина Кирилловна, капитан, 34 года, военврач, 15 лет стажа по специальности, только отличные отзывы и характеристики.

— Хммм, — Лев закурил и задумчиво выпустил колечко дыма в потолок. Выдержал паузу. — Ладно, в чем подвох? Страшна настолько, что твари писаются?

— Нет, вполне себе обычное лицо, ну полновата немного.

Лев сделал еще затяжку, прищурился.

— Пацифистка? Готова лечить даже тварей, лишь бы не страдали?

— Почти угадали, товарищ генерал. В смысле, что завихрения в голове присутствуют, и да, о пацифизме и любви, но это вторично, а главное, главное вот в чем. Девушка, хотя какая девушка, всего-то на год меня моложе! В общем, капитан Зайцева очень привязана к своему младшему брату.

Лев вопросительно-удивленно изогнул правую бровь.

— Брату 24, рядовой Владимир Зайцев. Кстати, да, соврал насчет пополнения — вот оно, целый рядовой! Правда довольно бестолковый, но вы же сами знаете — это лечится быстро и легко.

— Знаю, знаю. А чего это она — капитан и военврач, он рядовой и пехотинец и вместе?

— Вот! — обрадовался Асыл. — Короче, наш военврач вылечила целую кучу местных шишек от практически неизлечимых болезней, и выбила себе спецбумагу! Теперь рядовой Владимир Зайцев является ее — только не падайте на пол от смеха — телохранителем и обязан повсюду сопровождать свою сестру!

— Почему это я должен упасть от смеха? — нахмурился Лев.

— Как старшая сестра и как офицер, капитан Зайцева не одобряет и даже запрещает брату и рядовому брать в руки оружие. Поэтому он, телохранитель, за несколько лет в армии выучил только то, как надо правильно держать в руках оружие. Ну и как на курок нажимать. В остальном он выучил кучу невоенных специальностей, пока таскался за сестрой по госпиталям и гарнизонам.

Лицо Льва, и так несущее на себе кучу морщин, сморщилось еще сильнее, сжалось, а потом генерал заржал, аки боевой конь, как говорили Прежние. Асыл только молча разводил руками, мол, завихрения в мозгу — они такие.

— Да, за всю свою карьеру такого не встречал, — сообщил Лев, смахивая слезинку. — Ладно, рядовой-то, этот Владимир Зайцев, заниматься хочет?

— Насколько я уловил за время поездки — просто безумно жаждет. Но при этом не менее сильно не хочет огорчать сестру. Сразу скажу — во всем, кроме брата, она вполне вменяема, начитана, разумна и так далее.

— Хых, ладно, тогда это вопрос решаемый, — всхлипнул Лев. — Охохох, это ж надо такое, захочешь — не придумаешь. Фффух, не армия, а цирк на марше. С пополнениями, кхе-кхе, вроде разобрались. В общем, я тут посмотрел учетные бумаги, и, похоже, все не так радужно. Придется тебе еще не один десяток раз съездить вниз и хлестаться с бюрократами, интендантами и прочими складовщиками. А может и не придется хлестаться. В любом случае, для начала ресурсов хватает, но к зиме они точно все закончатся. И в первую очередь — патроны.

— Мало патронов?

— На какое-то время хватит, не спорю, — Лев встал и заходил по кабинету. — Мало в общем смысле, гарнизон патроны есть не будет. Следовательно, надо будет сделать 2 списка: идеальный — как будто стоит нам пожелать и оно тут же окажется, и реальный — что имеем в наличии на форпосте. Примерно посредине между ними будет точка, что мы можем выбить из местных, размахивая столичными корочками. Бери в помощь капитана Маметова и приступайте. Сроки — как обычно, нужно было еще вчера.

Лев бросил взгляд на часы.

— Так, до обеда еще время есть. Вон на столе — набросок, я тут поработал над планом перестройки обороны. На стене — схемы. Посмотри, почитай, подумай, потом доложишь. А я пока пойду, посмотрю, что там сержант родил.

И с этими словами Лев покинул кабинет.

Асыл, поджав губы, смотрел генералу вслед. Опять хозяйственно-наладочная деятельность! И так каждый раз, стоило Льву куда-то перебраться, как он приказывал адъютанту все наладить и обустроить. Спору нет, цели генерал ставил реалистичные, помогал, капитан развивал свои навыки, в общем одна сплошная унылая польза. Всё было понятно капитану — из него готовят преемника и целенаправленно обучают — но так тоскливо становилось временами! Хотелось пойти и напасть в одиночку на ближайшее логово тварей, лишь бы не видеть рожи интендантов и прапорщиков, не рычать и не строить придурковатых рядовых, и уж менее всего Асылу хотелось сейчас сидеть и думать над обороной форпоста, пусть даже и генерал уже обработал информацию. Повторив пять раз привычную мантру: «надо, потому что надо», капитан приступил. Листы, как обычно, были все в помарках, перечеркиваниях, пометках и сносках, но Асыл уже привык вычленять самое главное.

Текущее состояние обороны форпоста № 99 САВО: близкое к нулю.

Количество личного состава в гарнизоне: 25 (зачеркнуто) 27 человек.

Средства массового поражения, имеющиеся в наличии: 1 крупнокалиберный пулемет 14,5 мм, стационарный, нерабочий. 1 БТР «Еж» с пулеметом 12,7 мм.

Вооружение личного состава: автоматы, пистолеты, гранаты и прочее в количестве. (Количество и наименования уточнить. Разнообразить. Сделать запас.)

Построение обороны: восьмиугольник с опорой на пулеметно-минометные преграды, оборона «от стен», активное патрулирование местности. Рассчитано на гарнизон в 200 человек.

Сильные стороны: множество подземных ходов, способных привести в любую точку. Секторный принцип. Несколько независимых узлов обороны. Возвышенность — просматриваются оба ущелья, трудно подобраться незаметно.

Минусы: все это рассчитано на бОльший гарнизон и активную оборону.

Следовательно, имеется проигрыш в живой силе и огневых средствах. Площадь и построение форпоста при недостатке живой силы превращаются из преимущества в недостаток.

Задачи, стоявшие перед форпостом в изначальном варианте: удержание ключевых проходных ущелий, патрулирование и уничтожение малых групп и одиночных тварей, сдерживание и уничтожение крупных сил за счет превосходства в огневой мощи и выигрышной тактической позиции, работа в связке с форпостом 100.

Задачи, стоящие сейчас: патрулирование и уничтожение малых групп и одиночек — это часть учебного процесса. Своевременное выявление прохода крупных групп и обезвреживание таковых. Обеспечение учебного процесса без потери людей. Вылазки за границу. Потенциально — превращение форпоста в источник постоянного раздражения тварей — тактически это будет полезно для региона и одновременно также полезно для тренировок.

При этом следует учесть, что часть гарнизона — небоевая.

Асыл несколько минут вдумчиво изучал схемы форпоста, потом достал из стола карту местности. Долго вглядывался, мерил расстояния, начал набрасывать свое решение проблемы. Потом сравнит с тем, что предложил генерал, и станет понятно, пройден ли очередной тест. Записи Льва капитан пока что отложил в сторону. Невелика честь воспользоваться готовым решением, гораздо интереснее самому придумать.

Из того факта, что люди сильнее на средних и дальних дистанциях, вытекала и стандартная концепция обороны, больше известная как «раз-раз», от аббревиатуры РЗРЗ: «раньше заметил — раньше застрелил». Асыл начал перебирать в голове способы слежки, пригодные для гор. Получалось, что ничего не получалось. В том смысле, что площадь, формально контролируемая форпостом, была слишком большой, слишком изрезанной ущельями и слишком проходимой для тварей. Поставь средства активного наблюдения — так твари их сломают, едва увидят, а пока с форпоста кто-то примчится на своих двоих, твари уйдут. Дорогое и неэффективное решение. Идеальным вариантом стало бы обзаведение парком вертолетов, но и тут решение получалось дорогим и неэффективным: тварям ничего не стоит сменять вертолет на Птичку, заранее подготовив засаду. В горных условиях заранее Птичку не заметишь и привет, куча дорогущей техники и экипаж превращаются в кровавое месиво.

Итогом длительных размышлений Асыла стала следующая схема: на всех перевалах разместить тщательно замаскированные датчики движения. Снабдить их автономными перезаряжаемыми источниками питания. Раз в какое-то количество часов пусть «пищат» на форпост, причем по простейшей схеме: было движение или не было. Антенны также тщательно замаскировать. Источники питания менять по графику, совпадающему с графиком патрулирования. Заодно и тренировка личного состава — пусть побегают туда-сюда по горам.

Таким образом, благодаря датчикам можно будет решить проблему контроля над «точками входа» — перевалами. Еще нужны будут всепогодные датчики и достаточно емкие аккумуляторы к ним. В этом моменте план, конечно, выглядел слабовато, но как улучшить — Асыл так и не придумал. Сочетание датчиков и патрулирования худо-бедно прикрывало дальнюю зону и давало отличную возможность потренировать личный состав.

Средняя зона — территории на расстоянии часового марш — броска от форпоста. Тут Асыл не стал мудрствовать лукаво и вписал минирование и установку ловушек на самых твареопасных направлениях. Ну и конечно, применение прежней связки: датчики + патрули. Подумав, капитан дописал, что датчики в средней зоне необходимо ставить в сложнопроходимых и трудных местах. Еще подумав, поставил рядом три вопросительных знака. Осторожность осторожностью, но постоянно лазить и менять аккумуляторы в труднодоступных местах — это не решение. Кабели с форпоста не подтащишь, а если подтащишь, то твари разгрызут.

Ближняя зона — в пределах прямой видимости. Тут Асыл не стал стесняться. Ловушки и мины на наиболее опасных направлениях. Установка на форпосте полуавтоматической системы охраны, с привязкой к стационарным пулеметам и активным системам наблюдения. Автоматическая подача сигнала общей тревоги. Перестройка центра связи, работа с карманными и носимыми рациями. Плюс непосредственно на форпосте — модернизировать и отремонтировать один из узлов обороны. Объявить его основным. Отработать действия при внезапной атаке: заманивание тварей и подрыв секторов, планомерный отход в основной узел, внезапный прорыв.

Сделав перерыв и выполнив 50 приседаний, Асыл вернулся к плану Льва. План во многом совпадал с тем, что предложил капитан, но Лев делал бОльший упор на тренировочный процесс, рассматривал варианты подвижной обороны, и, самое главное отличие — предполагал активную работу гарнизона в средней зоне. Обнаружение тварей, сигнал, немедленное выдвижение группы с форпоста навстречу, обезвреживание. Практика, практика и еще раз практика — этот прием был и оставался любимым у Льва. Дальше генерал излагал свои соображения по поводу перспектив в ближайшем будущем.

Совершенно очевидно, что есть время на налаживание учебного процесса. Примерно полгода, до весны 2306 года. В апреле-мае нападение повторится, в том или ином варианте. Интересный момент — почему не было второй волны на форпост. Тварям ничего не стоило заблокировать ущелье ниже форпоста, и никто не ушел бы живым. Следовательно, целью нападавших был именно форпост, но сил не хватало (это, кстати, тема отдельного исследования), и они не рискнут повторять попытку осенью и, уж тем более, зимой. Следовательно — нет никакой необходимости в построении усиленной обороны, только и исключительно — средства обнаружения тварей, и чем дальше дистанция — тем лучше.

За эти полгода необходимо сделать следующее:

— Ядро группы — три, четыре человека, имеющие наиболее сильную мотивацию.

— К этому ядру необходимо еще 5–6 человек.

— Базовые навыки у всех должны быть одинаковы.

— Специализации развить.

Следовательно, необходим курс лекций с практическими занятиями, а именно:

— твари — виды, различия, устройство общества, способы уничтожения;

— ориентирование на местности, всеми видами и способами + умение читать и делать карты;

— умение двигаться быстро, бесшумно, долго;

— первая помощь, от и до, на уровне не ниже санинструктора;

— стрельба из всего, что есть, на уровне 90 %;

— техника и радиодело;

— умение делать взрывчатку;

— боевое слаживание;

Ну и там по ходу дела будет понятно, что еще, но в первую очередь — всем поднять физуху, чтобы могли целый день бегать с оружием. Системы обнаружения — требуют отдельной проработки. Возможна ли установка? Перекроет ли все подходы? Собственно, из этого тоже можно развернуть целую цепочку тренировок, как физических, так и умственных.

Резюмируя: первоочередные задачи — автоматическая система охраны и пулеметы на форпосте плюс системы обнаружения на дальних дистанциях. Подтягивание физической формы личного состава. Лекции и тут же практика. Ответственный за безопасность гарнизона на занятиях — капитан Имангалиев. Его заместитель — сержант Мумашев.

— Так я и знал! — сообщил Асыл потолку. — Чем же тогда Лев займется, если я тут все по форпосту буду делать?

Вопрос, конечно же, был риторическим. Бравый капитан и так знал, что Лев займется написанием учебника и осуществлением своего очередного Хитрого Плана. За 10 лет, что он провел возле генерала, этих Хитрых Планов — да, все с большой буквы — было очень много. В детали Лев никого и никогда не посвящал, сообщая только детали, необходимые в данный конкретный момент.

Официально Лев вполне натурально сыграл раздражение «старыми трусливыми перечницами из Совета», выбил необходимые бумаги и разрешения и поехал на границу, к своему давнему сослуживцу майору Прохорову, «проинспектировать дела и не дать себе закиснуть в столичном болоте».

При этом Асылбек ни капли не сомневался, что гибель майора, нехватка людей в гарнизоне и близость границы ничуть не помешают генералу продолжить осуществление своего плана. Просто скорректирует на лету детали и продолжит, как это неоднократно бывало. Одно время капитан развлекался тем, что пытался угадать конечную цель очередного плана, но быстро сдался. Играй Лев в шахматы — стал бы непобедимым чемпионом.

«Что ж, посмотрим, что ты за птица — сержант Мумашев», и Асыл достал личное дело Дюши. Первое впечатление сержант произвел хорошее, но официальные бумаги — тоже полезно. Личное дело сержанта лежало в верхнем ящике, с пометкой «Асыл — посмотри обязательно!» Капитан мысленно сплюнул — и тут старый интриган все просчитал! — и открыл папку.

Мумашев Андрей Агатович.

Дата и место рождения: 19.03.2277. Сибирь, г. Братск.

Рост 155 см, телосложение — среднее, глаза черные. Особые приметы — отсутствуют.

Психопрофиль: не составлялся.

Склад характера: флегматик.

Семейное положение: холост.

Дети: отсутствуют.

Родители: погибли в сентябре 2288, во время штурма тварями г. Братск.

Ближайшие родственники: 2 сестры, Мумашева Алия Агатовна, 10.04.2280 и Мумашева Асема Агатовна, 06.12.2282. Место проживания: Нью-Сидней. Оператор рыбной фермы 2-го класса и товаровед-логистик 1-го класса.

Текущее звание: сержант — инструктор форпоста № 99 САВО.

Общий армейский стаж: 17 лет.

Краткая военная биография:

Сентябрь 2288 — апрель 2291: «сын полка». Сибирский военный округ 77-го полк 93-ей мотострелковой дивизии.

Апрель 2291: подача документов на прием в действующую армию. Отказано. Отправлен в стандартное военное училище для подростков № 23, в г. Усть-Байкальск.

Май 2293: Досрочно выпущен из училища, присвоено звание: рядовой. Распределен в 12-ую стрелковую дивизию СВО.

Январь 2295: присвоено звание сержанта. Переведен в Ближневосточный Военный округ. Командир отделения в 231-й мотострелковой дивизии.

Март 2297: отправлен на курсы сержантов — инструкторов в 4-ый средиземноморский лагерь по личному представлению командира дивизии.

Май 2297: Досрочное присвоение звания «сержант — инструктор 3-го класса».

Декабрь 2297: Присвоено звание «сержант — инструктор 2-го класса». Переведен в Северо-Африканский укрепрайон, сектор 7.

Январь 2299: Присвоено звание «сержант — инструктор 1-го класса». Переведен в 1-ую роту 8-ой гвардейской дивизии «Истребители тварей» Римского Военного округа.

Июль 2301: Присвоено звание «Почетный сержант-инструктор». Переведен в Сибирский военный округ, г. Бийск., 55-ый батальон внутренних войск.

Май 2303: Подал рапорт о переводе в состав гарнизона форпоста 99 САВО. Рапорт удовлетворен.

Награды.

Орден Чести III и II-ой степени.

Орден Славы II и I-ой степени.

Орден Доблести всех степеней.

Орден Личной Отваги.

Орден Безнадежности.

Орден Краммера.

Три медали «За храбрость».

9 поощрений за умелые действия в бою.

8 похвальных листов.

Именное оружие.

— С таким списком я должен быть его заместителем, а не наоборот! — в сердцах вскричал Асыл.

Глава 9

Посмотрев на часы, капитан осознал, что формально обед уже давно прошел. Пожав плечами, Асыл отправился в столовую — все равно инспекцию проводить надо, почему бы и не совместить? Ну будут там вместо свежего мяса сухие пайки — к еде Асыл относился довольно безразлично, было бы чего съесть. Пустой центр связи и открытая настежь дверь заставили нахмуриться — непорядок! Потом капитан услышал доносящиеся снаружи крики.

— Стреляйте, [цензура] [цензура]!

— Сейчас тебя застрелю! Ушёл с дороги, сержант!!

«Что они там не поделили?» недовольно подумал Асыл, выбегая в дверь. Ворота втянуты в стену, рядом топчется кто-то из гарнизона. На стене возле ворот сержант Мумашев, но оружия в руках нет.

— Почему ворота настежь?!! — рявкнул Асыл, заодно привлекая внимание. — Совсем страх потеряли?!

Рядовой вздрогнул и нажал кнопку закрытия ворот, а Дюша чуть ли не подпрыгнул.

— Товарищ капитан! Тут целый генерал в опасности!!

После такого заявления капитан Имангалиев за несколько секунд добежал до стены и оказался наверху, без всяких лестниц. Сержант уже успел достать бинокль и молча протянул Асылу, поясняя.

— Полчаса назад товарищ генерал в сопровождении сержантов Валеевых и рядовой Бакашановой отправился в обход озера. Дойдя до места впадения реки, подвергся нападению амфибий, выскочивших из озера. Как видите, они отжимают его вглубь ущелья.

— Какого [цензура]?!

— Группа из пяти рядовых под руководством старшего сержанта Майтиева уже бежит на помощь. По моим расчетам они не успеют. Единственное, что можно сделать — беспокоить тварей, не давать прятаться за камнями. Снайперские винтовки достают, но товарищи лейтенанты решили тоже сбегать на помощь и мой совет проигнорировали.

Сержант оставался невозмутим и собран, но где-то глубоко в голосе чувствовалась обида. Асыл его прекрасно понимал — не время званиями меряться! — и поэтому только спросил:

— Где они?

— Они на дороге, — указал сержант. — Пока добегут, время уйдет.

Капитан немедленно перемахнул через парапет, мягко приземлился и большими скачками наперерез серпантину поскакал вниз. Не прошло и двадцати секунд, как донесся начальственный рык.

— Лейтенанты, стоять!! Заняли исходную позицию, прикрыли генерала!!

После пятисекундной паузы донеслись первые хлопки винтовок. Дюша вскинул бинокль, промазали, но совсем чуть-чуть. «И нахрен было куда-то бежать», с досадой подумал сержант, «отлично со стены бы пристрелялись и попали. Вояки хреновы из столицы, вечно гонору и понтов выше крыши». Еще хлопки, одна из тварей дернулась, высунувшись из-за камней, и моментально получила автоматную очередь в голову. Из двух десятков тварей Лев сотоварищи успели уложить или серьезно пятерых, но оставшиеся серьезно сократили дистанцию до генерала.

Оставшиеся твари потеряли еще троих, прежде чем решили сменить тактику медленного отжимания группы Льва от озера. Десяток синхронно выскочил из укрытий и резво помчался в атаку. Снайпера успели приголубить одну амфибию, но остальные вошли в зону клинча. По мнению сержанта, генералу уже давно следовало удирать со всех ног, благо на суше амфибии передвигались все-таки медленнее, чем в воде. Отбегать, расстреливать ближайших преследователей и так, пока твари не закончатся. Те, кто отправился с Львом, привыкли работать тройкой, и отлично знали, что делать. Следовательно, генерал им запретил отступать, но зачем? Дюша признался сам себе, что не знает, как не знает и того, чем закончится эта стычка. Хлопки снайперских винтовок, автоматные очереди, пистолетные выстрелы и рычание тварей разносились над озером.

Вплелся бас ручного пулемета, на группу старшего сержанта Майтиева, бежавшего вдоль берега, выскочил еще десяток тварей. Сержант утер холодный пот, выступивший, несмотря на жару. Совершенно очевидно, что эти амфибии — сдача со вчерашней бойни, но теперь точно придется чистить озеро заново! Неизвестно, каких еще гадостей твари успели туда натащить под шумок. Снайпера разделили цели, теперь каждый помогал своему отряду. Дюша оглянулся, да, те, кто остался на форпосте — заняли оборону и ждут.

— Что ж, чему-то я их все-таки научил, — пробурчал под нос сержант и вскинул бинокль.

Бой затихал. Снайпера вовремя ударили в тыл, отвлекая тварей, и группа Льва не упустила момент. Те же, кто выскочил на группу Дрона, уже уносили хвосты обратно в озеро. Бывший морпех не дал им ни единого шанса. В озеро полетели гранаты, и останки амфибий повсплывали брюхом кверху. Всадив для верности в каждую по десятку пуль, старший сержант скомандовал:

— Бегом!

И группа помчалась дальше, только от берега отодвинулись на десяток метров. Пожухлая трава скользила, корешки, камушки так и лезли под ноги, усложняя бег, но неизвестно — сколько еще тварей осталось в озере — и Дрон предпочел не рисковать зазря. Ладно, один раз он успел среагировать, спасибо прошлому опыту, но второй раз может и не повезти. Из рядовых никто не имел опыта борьбы с амфибиями, и вообще, положа руку на автомат, откуда они здесь взялись?

Ответ на этот вопрос прозвучал уже позже, вечером, на собрании, устроенном генералом в своем кабинете.

— Ну что, товарищи офицеры и сержанты, — резко пролаял Лев, — я вполне доволен результатами сегодняшней стычки. Тварей из озера выманили, личный состав показал весьма высокий уровень выучки и взаимодействия. Опять же, планы тварей стали понятнее.

Лев обвел взглядом собравшихся.

— По совокупности фактов не подлежит сомнению решение тварей уничтожить форпост, заселить озеро и оттяпать себе кусок территории. Вполне возможно с выходом к развалинам города и обустройству там. Это очень, очень серьезно для нас и мелко на мировом уровне. Поэтому, если кто рассчитывает, что сюда приедет бригада бронетехники — забудьте. Максимум, чего можно добиться — некоторой помощи в зачистке озера. Но есть и положительные моменты. Твари, получив такой щелчок по носу, будут выжидать нашей реакции. Таким образом, время подготовить оборону и потренироваться будет. А там и зима недалеко.

— Зимой твари тоже не дураки прийти в гости, — высказался капитан Маметов.

— Ну, так пусть приходят, — обрадовался Лев, — все равно по снегу бодро скакать не смогут. Перестреляем, как в тире, и потренируемся, и мяса свежего добудем. Ну а не придут — плакать не будем, есть чем заняться и без них. И знайте, что мы теперь не погранзастава, а тренировочный лагерь. Охранять границу мы будем, но это теперь — не главная задача. Запомните и доведите до остальных! Вопросов нет? Тогда все свободны, кроме лейтенантов Басова и Десновского.

Вполголоса обсуждая слова Льва, офицеры и сержанты покинули помещение. Лейтенанты, уже вскочившие было, переминаясь с ноги на ногу, остались. Обоим было понятно, что речь пойдет о стычке с тварями, и явно генерал им не медали дарить будет. Лев не торопился начинать разговор, только повел рукой, мол, садитесь. Не спеша закурил и только после этого вкрадчиво-проникновенно спросил:

— А скажите мне, лейтенанты, почему вы не последовали сегодня совету сержанта Мумашева? Отвечайте как есть, не надо тут тянуться или лихорадочно соображать, как бы красиво соврать. Никто вас есть не собирается.

— Стрелять со стены было слишком рискованно, — ответил Спартак, — ведь вы, товарищ генерал, и остальные были уже вплотную к тварям. Поэтому мы решили передвинуться поближе.

— А стрелять с дороги в 50 метрах от стены уже не было рискованно?

— Капитан Имангалиев отдал прямой приказ, нам оставалось только подчиниться. Всем очень повезло, что мы никого из своих не подстрелили. Надеюсь, в будущем, наша компетенция как снайперов не будет подвергаться сомнению, всякими там сержантами.

— Лейтенант Десновский, вы согласны с тем, что сержант лучше вас знает местные условия?

— Согласен.

— Согласны с тем, что сержант воевал больше вашего?

— Согласен.

— Когда вас обоих произвели в лейтенанты? Месяц назад? А до этого вы были рядовыми?

— Так точно!

— А вам, лейтенанты, не кажется, что прыжок в офицеры прямо из рядовых немного ударил вам по мозгам? Сегодня вы проигнорировали совет, завтра не подчинитесь приказу?!

— Товарищ генерал, — откашлялся Влад, — хотелось бы заметить, что совет больше напоминал приказ, и матерных слов в нем было больше, чем нормальных. Да, нас месяц назад произвели в лейтенанты в обход всех норм и уставов, но…

— Ну-ну, — поощрил его Лев, — что но? Смелее, лейтенант!

— Но это совершенно не дает права сержанту, каким бы местным умельцем он ни был, указывать, что и как нам делать, в качестве снайперов, — вмешался Спартак. — Мы совершенно искренне хотели помочь, но сделали это так, как считали нужным. Равно как офицеры, стоящие выше сержанта, так и как снайпера, в чем, как мне кажется, мы все же соображаем лучше этого сержанта, сколько бы лет он там не воевал.

— Кхе-кхе, что ж, это было правдиво и сильно, — проскрипел генерал. — Лейтенант Басов, вы согласны с только что сказанным вашим напарником?

Влад, с отчаянным видом ерзавший на стуле, кивнул.

— Что ж, можете быть свободны.

Лейтенанты встали, но Лев еще не договорил.

— И один совет напоследок. В команде не меряются званиями и амбициями. На первом месте — общее дело!

Подымаясь в центр связи, лейтенанты угрюмо молчали. Виноватыми себя не ощущали, но настроение Лев все же испортил основательно. И фоном так, издалека, намекнул, что, мол, обратный путь в рядовые будет коротким, и дал понять, что тренировки будет вести пресловутый сержант Мумашев, и что действовали они не лучшим образом, и могли погибнуть люди из-за нерасторопности снайперов. Влад и Спартак переглянулись и кивнули. Навык «пойми напарника без слов» неоднократно им пригождался в жизни, и вот теперь, они молча решили побить сержанта.

Мысль о том, что Дюша может им навалять в ответ, к снайперам не пришла.

Долго искать сержанта не пришлось, стоял себе возле центра связи и курил, любуясь полыхающим в полнеба закатом. Даже спиной к снайперам повернулся, как будто специально издеваясь.

— Сержант! Смирно! — гаркнул Спартак. — Круууугом!

Сержант вытянулся, развернулся, но проделал это так лениво-небрежно, что сразу можно было понять: лейтенантов он и в грош не ставит, а подчиняется исключительно по собственному желанию.

— Сержант, не просветите нас, какое наказание полагается за нападение на вышестоящих по званию? И что говорит дисциплинарный устав о матах в адрес офицеров? — издевательски протянул Спартак.

Дюша обозначил уголками губ усмешку. Спартак неожиданно понял, что сержант видит их обоих насквозь, и даже специально задержался, чтобы сразу решить вопрос. Понимание факта, что его прочли до последней запятой, только усилило желание как следует побить сержанта.

— А что говорит дисциплинарный устав об оставлении генерала в опасности? — задал встречный вопрос Дюша.

— Да он над нами издевается! — гневно воскликнул Влад. — Сейчас мы ему покажем, как издеваться над офицерами!!

— Это кто тут на кого собрался нападать? — вынырнула из сумрака Лиза. — Да еще рядом с моим домом?!

— Да вот лейтенанты решили, что я оскорбил их ранимые офицерские души, — отозвался сержант.

— Оскорбил, да! — почти закричал Спартак. — Сейчас последует наказание!

И уже шагнул к сержанту, сжимая кулак.

— А ну отставить!! — заорала Лиза. — Я — старший лейтенант и запрещаю вам!

Сержант нагло улыбался, мол, как вам ревнители субординации такой поворот? В другой ситуации Спартак бы и не обратил внимания — подумаешь какой-то связист-офицер, да еще и в юбке! — но… но… лейтенант и сам не готов был признаться, насколько глубокие струны в его душе зацепила старший лейтенант Сафронова.

— Ну а я, наоборот, разрешаю.

Капитан Имангалиев, появившийся из темноты, насмешливо обвел взглядом присутствующих.

— Спарринг без правил и без оружия, двое на одного, до победы. Лейтенанты, если у вас еще не прошло желание побить сержанта Мумашева, то вот он — ваш шанс!

Убрав или сняв оружие, противники дождались отмашки Асыла: «Бой!» и начали сближаться. Точнее говоря, сближались только Влад и Спартак, а Дюша, с ласковой улыбкой их рассматривал. Напав с двух сторон, снайперы едва не столкнулись лбами, Дюша ловко кувыркнулся вперед, уходя от ударов. Спартак уже развернулся и бросился в атаку, но промахнулся. Мягкий, едва заметный шаг сержанта в сторону и Спартак пролетает мимо, а в бок ему врезается кулак. Земля оказалась неожиданно жесткой, и у Спартака перехватило дыхание. Краем глаза он видел, что Влад тоже ринулся в атаку, но встать и помочь не получалось. Удар ногой Дюша пропустил над головой, приседая и тут же подрубая опорную ногу Влада.

Ринувшегося в бой Спартака, Дюша, уже начавший вставать, просто бросил через плечо, прямо на Влада. Оба снайпера покатились по земле, пытаясь остановиться и отплевываясь. Поднялись, кивнули друг другу и начали заходить на Дюшу с двух сторон. Даже немного пригибаясь, снайпера оставались выше сержанта на голову, но рост и вес решают далеко не все в схватке. В этот раз Дюша не стал уклоняться, просто спокойно отступил и столкнул Влада со Спартаком лбами, даже усилий особых не потребовалось. Удар прошел с глухим звуком, наступила временная дезориентация, и Дюша, памятуя о словах «бой до победы», быстро завершил схватку. Два коротких удара и снайпера упали без сознания.

— Вот всегда ты так, Дюша!! — тут же раздалось со стороны старшего лейтенанта. — Как, понимаешь, приедут удивительно милые мальчики… лейтенанты… так ты сразу их прибить готов!

— Ага, ага, еще скажи, что я тебя ревную, — засмеялся сержант, но тут же оборвал. — Извините, товарищ капитан, мы так, как старые сослуживцы шутим!

— Ну да, я так и понял, — покивал Асыл. — Что, в медпункт?

— Придут в себя минут через 5, даже голова болеть не будет, — отмахнулся сержант. — Стоило их бить, чтобы потом тащить в медпункт? Где тут воспитательный момент?

— И где?

— Нет его! Хотя в помещение их затащить все же стоит — вечерами земля слишком холодная.

Затащив тела в центр связи и оставив Лизу присматривать, капитан с сержантом вернулись на улицу. Солнце уже окончательно скрылось, но огромное звездное небо и половинка Луны давали достаточно света, чтобы не уткнуться носом в стену.

— Насколько мне известно, стандартный учебный цикл не включает в себя рукопашный бой.

— Так и есть, — отозвался Дюша. — Толку руками перед тварями махать? Нам давали курс при обучении на сержанта-инструктора. Потом сам тренировался, ну и жизнь постоянно подкидывала тренировки. Такие вот, как сейчас.

— После такого выступления Лев еще тренировок устроит, — хохотнул Асыл. — Он это дело любит! В смысле, курс рукопашки и так будет, но лично тебе устроит расширенный.

— Нельзя сказать, что я сильно удивлен. К этому все и шло.

— Поэтому и орал сегодня на снайперов?

— Увлекся мальца, — почесал затылок Дюша. — Они как-то вяло шевелились, вот и решил их… подбодрить. Да и рефлексы не пропьёшь, сколько раз в бою приходилось так подгонять тех, кто в ступор впадал. Некрасиво, конечно, получилось, но я и сам не ожидал, что из озера амфибии полезут! Прямо как 7 лет назад, когда подходы к Гибралтару охраняли.

— Там ты заработал Орден Безнадежности?

— Ага, — мрачно отозвался сержант. — Держались до последнего, потом чудом ушли через пролив. Десятка два нас осталось из всего сектора.

— А ты я смотрю, везунчик, тут выжил, там выжил, да еще и без особых ранений.

— В жопу такую удачу!! — рявкнул Дюша. — Извините, товарищ капитан! Отдал бы всю эту долбаную удачу, ордена и полжизни в придачу, лишь бы вернуть всех, кто погиб у меня на глазах. Кажется уже все, одеревенел по самую маковку, смертей перевидал целую тьму, сам под смертью ходил каждый день, людей и тварей убивал, ан нет, как вспомню друзей-товарищей погибших, хочется напиться до беспамятства и застрелиться.

— Людей убивал? — нахмурился Асыл.

— Мародеры, дезертиры, паникеры, насильники, всякое на войне бывало. Всего 102 человека. И 6293 твари, если вас интересует точная цифра.

Удивленный до глубины души Асыл промолчал. Конечно, он предполагал, что ордена и медали сержант заработал не за красивые глазки, но озвученные цифры потрясали. С таким кровавым багажом за спиной, сержант был вполне вменяем и рассудителен. «Или не вполне», шепнул ехидный внутренний голос, «может, поэтому и орал на офицеров? И поэтому законопатился добровольно в глушь, подальше от людей? Потому что знал — контроль над собой немного того, утерян, и едва полыхнет — перебьет кучу людей?» Асыл мог бы возразить, мол, раз сбежал именно по этой причине, значит с рассудком все в порядке, а мелкие и не очень вывихи сознания можно и вылечить. Или углубить и поставить на службу, в этом Лев великий мастак.

— Три наряда вне очереди на кухне? — неожиданно спросил Дюша.

— Нет, в порядке наказания будешь ездить со мной по складам, общаться с бюрократами и выбивать имущество из прапорщиков, — немного ехидно отозвался капитан Имангалиев. — И это не шутка.

Дюша отозвался «Есть!» и отправился к боксам для техники. Наказание, на взгляд обоих, вполне соответствовало проступку.

А тем временем в центре связи побитые лейтенанты пришли в себя. В качестве лечебных процедур им достались холодные компрессы на головы, в виде мокрых полотенец. Тем не менее, голова раскалывалась, и Спартак немедленно сел, собираясь отправиться за таблетками. Головокружение и рвотные позывы тут же уложили его обратно.

— Хе-хе, мальчики, лежите, не вставайте, — раздался голос Лизы. — Вот обязательно вам нужно было драться?

— Обязательно, — выдавил из себя Спартак.

— Могли бы найти кого-нибудь слабее в таком случае. Я сказала — лежите! Сейчас придет наш новый военврач и пропишет вам что-нибудь лечебное. Но все равно вы молодцы, хорошо держались.

Спартак, уже приступивший было к сеансу самоистязания, заворожено уставился на лицо связистки, маячившее сверху с милой улыбкой. Она не сердится? И даже хвалит? И не собирается язвить из-за такого позорного проигрыша? После своего дурацкого поведения — ведь сорвался, как мальчишка! — и позорного проигрыша, у Спартака были серьезные основания думать, что в его сторону больше и не посмотрят. А тут нате — молодец!

— Наш Андрей — лучший боец на форпосте. Ну, разве что второй Андрей, который старший сержант, иногда у него выигрывает. В прошлом году они ездили на какие-то соревнования округа и выиграли кучу призов!

Старший сержант, эта двухметровая гора мышц, иногда выигрывает у маленького сержанта. Иногда. Видимо, когда Дюша ему поддается, а так ни-ни, маленький и злой сержант его обязательно бьет, иронизировал Спартак, ощущая, как крыша потихоньку уезжает за горизонт. А потом пришла военврач, как-то по-особому сжала голову Спартака и боль исчезла. Потом ткнула под ухо и в шею, и сон мгновенно накрыл снайпера. Снились ему, что он приглашает Лизу на свидание, а та смотрит удивительно зелеными глазами и совсем не сердится, только настаивает, чтобы на свидание к морю их вез обязательно сержант Мумашев.

Глава 10

19 августа 2305 года, форпост № 99

Столовая форпоста особой оригинальностью не блистала. Типовая постройка, ну разве что стены толще, да окна поменьше размерами. Лев задумчиво потягивал местную разновидность чая — горячая вода на каких-то травах, и чертил блок-схемы на листе бумаги. Появился Асыл, вертя в руках брикет стандартного пайка.

— Что вертишь? — проворчал Лев. — Вон бойлер в углу, бери миску, наливай кипятка и возвращайся.

— Откуда у них здесь вода?

— Так из озера, товарищ капитан, — отозвалась проходившая мимо повариха. — Водоотвод через фильтры, и потом насосом поднимается к нам.

— Ну, Асыл, чего хотел спросить? — проворчал Лев через пять минут. — Дырку во мне просверлишь взглядом.

— А откуда здесь электричество и прочие радости жизни?

— Таблеточный реактор, — бросил Лев. — Типовой проект, автономность — 50 лет, кстати, надо проверить это чудо инженерной мысли. Или лучше сходи ты проверь, заодно узнаешь, что это такое.

— Спасибо, я знаю, что такое таблеточный реактор, — отшатнулся Асыл. — Проверю, конечно, все равно по плану инвентаризации обход предстоит. Капитан Маметов тут все толково вёл, в плане бюрократии, так что пара дней и представлю список.

— Ладно, это пока терпит. Тут все равно запасы на 50 человек были, так что запас времени есть. Лучше скажи что-нибудь умное про схему выездов-тренировок. Как ни крути, получается, на форпосте 5–6 человек остается.

— Так это, я ж вчера все подробно написал! — воскликнул Асыл. — Автоматическая система, все дела. Кто на форпосте будет — даст тварям хорошего леща, а потом бегом, бегом! Главное всем объяснить, что к чему. А как твари форпост разрушат, откочуем в другое место, разобьем лагерь.

— Разрушат, да? — ласково переспросил Лев. — Вот уж не дождутся.

И быстро начал рисовать новую блок-схему. Асыл мысленно хлопнул себя по затылку. Нашел кому брякать потаённые мысли! Капитану жутко не хотелось сидеть зимой в горах, скука смертная, только и остается, что тренироваться да травить байки, все равно спиртное Лев отберет и запретит. Асылу внезапно захотелось комфорта, ласкового солнца, а не местной мозговыжигающей лампочки в небе. Красивые девушки, отсутствие тварей, мирная жизнь, или, как любил говаривать генерал: «Жизнь овоща!»

— Хе-хе, устал, вижу, — не поднимая головы, сказал Лев. — Потерпи, завертим колесо процесса — станет легче. Сбегаете к Иссык-Кулю, окунетесь, перед девками мышцОй поиграешь. Ну, или интеллектом блеснешь. В общем, получается так, смотри.

Лев подвинул к адъютанту новую блок-схему.

— Вот смотри, первым делом сдвигаем выходы в сторону и работаем над безопасностью ближней зоны. Ставим ловушки, роем ямы, зачищаем озеро. Потом отправляешься вниз, выбиваешь все необходимое по списку. И обязательно запчасти, для починки пары грузовиков. Ну, или хотя бы одного. И колючую проволоку.

Асыл кивал, запоминая. На память капитан и так никогда не жаловался, а служба с Львом развила и отточила навыки мнемотехники. В принципе план Льва был прост и понятен, тем более что существенную часть сам капитан и предложил. То есть мины и ловушки, система автоохраны, но генерал, как и в прошлый раз, сместил акценты на тренировку. Гарнизон своими силами будет все это делать, устанавливать, настраивать, а заодно осваивать новые специальности. Тренировки идут, безопасность растет, и, достигнув некоего минимума, позволяет переходить к дальним выходам. Предполагается, что остающиеся в стенах форпоста смогут и сами отбиться, или, как минимум, после нанесения тварям значительного урона и вызова подкреплений, удерживать один из узлов обороны.

Положа руку на сердце, план имел кучу изъянов, но только в первой трети реализации. Потом пассивная оборона и тренированность гарнизона перерастали стандартные величины, и здесь все уже зависело от сообразительности тварей. Большую толпу, в 20–30 тысяч, твари пригнать не могут — это уже будет нарушение перемирия. Мелкие группы постучатся лбами в стены, да послужат мишенями для личного состава. Пусть даже несколько сотен тварей — лобовые атаки ничего не дадут, потребуется та самая сообразительность, изворотливость и тактика, чтобы уничтожить форпост. Рискнет ли Мозг своими элитными помощниками или просто зашлет толпу? Раздумья Асыла прервал вздох генерала.

— Эх, подосрали твари, конечно, с этим нападением. Ладно, за это мы с ними еще поквитаемся. Доешь, потом давай отмашку на тренировки и продолжай хозинвентарь работы, а я пока в медпункт прогуляюсь.

— Снайперов там нет.

— А на кой ляд они мне? Или ты забыл, что там лежит единственный выживший из разведгруппы, с которой и началась вся эта заварушка?

— Забыл, — покаялся Асыл. — Оставите его здесь?

— Почему бы и нет? Мотивация у парня есть, руки-ноги на месте, в разведке их чему-то да учили, пусть местным расскажет.

И Лев отправился в медпункт, оставив Асыла размышлять на тему того, что стандартные пайки — это классно, на фоне полуразрушенной и голодающей Федерации, свежее мясцо тварей — так вообще прекрасно! — а местные этого не ценят и не замечают.

Медпункт, несмотря на свое громкое название, представлял собой просто отдельно стоящую коробку, как и все на форпосте приспособленное в первую очередь к обороне. Ни о каких блистающих белизной стенах, стерильности и халатах речи не было. Закуток медперсонала, комната с койками для раненых, довольно тесная операционная и жалкое подобие кладовки с медикаментами. Новый военврач, капитан Зайцева, как раз переставляла там упаковки, когда пришел Лев. Узнав, что разведчик уже пришел в себя, генерал собрался немедленно отправиться к нему, но был остановлен.

Пухленькая рука военврача с неожиданно сильными пальцами схватила Льва за плечо. Спасло Екатерину только то, что генерал не ощущал опасности. В противном случае, он немедленно извернулся бы, ломая руку и бросая противника оземь. Или вообще не дал бы себя коснуться.

— Товарищ генерал, подождите, пожалуйста.

— Уберите руку, капитан, — не повышая голоса, ответил Лев. — Вы хотите поговорить о брате?

— Да, именно о нем. Он молод и жаждет сражений, а я несу за него ответственность.

— Это прекрасно, но я отвечаю за весь форпост. Ваш брат будет учиться сражаться, равно как и все остальные. Я не могу дать 100 % гарантию, что никого не убьют. В конце концов, все мы смертны. Но я могу твердо обещать, что учить всех будут на совесть.

— Этого достаточно, — прошелестело за спиной генерала. — Если не в моих силах удержать брата, то пусть его учит лучший. Спасибо, товарищ генерал.

Лев что-то неопределенно хрюкнул в ответ, мол, спасибо, и пошел дальше. Под влиянием ядерной катастрофы, выживания, тварей и бесконечных войн, мораль человечества изменилась. Общественное выше личного. Семейные узы неимоверно важны. Сам погибай, а товарища выручай. Честь превыше жизни. Поэтому произошедшая довольно мелодраматичная сцена ничуть не удивила Льва. Лично ему ситуация была понятна до последней запятой. Капитан Зайцева желала, во что бы то ни стало, сберечь брата и сдержать обещание, данное родителям, но при этом понимала, что ведет себя недостойно. «Вот и объяснение завихрений в голове, Асылу — неуд за то, что не разобрался», только и подумал генерал.

Пришедший в себя разведчик, долговязый парень с немного дергаными движениями, не рассказал ничего особо интересного. Стандартный разведвыход, оценка численности кормовых тварей на пастбищах Иссык-Куля. Группу засекли еще на подходе, отрезали пути отступления и несколько дней гнали вдоль гор. Командир «звезды» не растерялся и в нужный момент «нырнул в ущелье», чтобы достичь форпоста 99 и получить помощь. Увы, обстоятельства сложились так, что твари, готовившиеся к нападению на форпост, умело использовали разведгруппу в своих целях. Лев покачал головой, буркнул «Ладно, и то хлеб» и сообщил, что отправит официальный рапорт о включении рядового Дмитрия Чибисова в состав гарнизона форпоста 99. Рядовой не возражал, только уточнил, будет ли возможность ходить за границу?

Генерал заверил его, что будет возможность не только ходить, но и убивать.

В целом, рядовой ему понравился: спокойный, тренированный, соображалка не простаивает. В разведшколе, как говорили Прежние, «клювом не клацал», и пусть боевого стажа немного, это дело поправимое. Осталось только накатать официальную бумагу и поставить перед фактом. Недовольство будет, но «вызволять» рядового никто в такую даль не поедет. Довольный собой, Лев вышел на крыльцо и закурил. Но счастье длилось недолго, неожиданно резко и мощно стеной хлынул ливень.

Генерал, злобно засопев, посмотрел на потухшую сигарету и вернулся в медпункт. Изучив приколотый к стене листок с нарисованной от руки план-схемой, Лев быстро отыскал вход в подземную часть форпоста. До этого единственной частью подземелий, которую он посещал, был кабинет. Оттуда, чисто теоретически, можно было тоже попасть в подземные ходы, но у генерала все как-то не доходили руки и ноги. И тут такой шанс, совместить приятное с полезным!

Поэтому Лев с удовольствием раскурил еще сигарету, и, не спеша, двинулся по тоннелю, подсвечивая дорогу маломощным карманным фонариком. На удивление, в туннеле было хоть и грязно-пыльно, но не душно. Никакого старого барахла в двухметровом коридоре не валялось, а на потолке даже виднелись лампочки. Поразмышляв, стоит ли искать выключатель, Лев решил, что ну его нахрен, и продолжил осмотр. Тоннель, а по сути двухметровый квадрат, через равные промежутки прорезали щели дверей, возле которых в обязательном порядке присутствовали кнопки закрытия, блокировки/деблокировки и рычаги для того же самого, но в отсутствие электричества. Мысленно развернув в голове карту верхней и нижней части форпоста, генерал сориентировался и уверенным шагом направился прямо к своему кабинету. Но тут его ждал огромный сюрприз — подземные двери в кабинет, а точнее говоря спальню рядом с кабинетом, так и не открылись.

— Это разумно, но небезопасно, — наставительно сообщил Лев темноте.

После чего отправился в сторону боксов для техники. Поверхностная оценка местных механиков-водителей и богатый опыт общения с представителями данной специальности, подсказывали Льву, что уж там — то точно будет куча всяких вещей в коридорах и беспрепятственный выход наверх. Заодно и на танк посмотрит, и пару ценных указаний по ремонту грузовиков выдаст, не говоря уже о возможности в очередной раз проверить уровень бдительности местных. Асыл, в частности, в этом вопросе отозвался о механах сдержанно.

Дождь мощно барабанил по тенту над головой, а сержант Мумашев наслаждался. Восхитительная прохлада после стольких дней жары! И пусть зимой весь форпост будет дружно проклинать холода и требовать июльской жары, но то зимой. А сейчас сержант просто наслаждался моментом. Ну и заодно вроде как занимался охраной форпоста и наблюдением за окрестностями. Дюша спокойно мог обходиться без всего неделями, но из-за этого только сильнее ценил мелкие удобства и комфорт. Вот и сейчас, вместо того, чтобы изображать гриб-дождевик, сержант спокойно сидел на складном стуле. Простейшая треугольная распорка с брезентом прикрывала его на башне от прямого попадания влаги. Мелкие боковые брызги не в счет, они скорее прибавляли комфорта, нежели мешали.

Картины из жизни бегающего и ищущего укрытие от дождя гарнизона доставляли отдельное удовольствие. После того, как Спартак, делая круглые глаза и прикрывая лысину, промчался в центр связи, Дюша достал сигарету и чиркнул спичкой. Жизнь стала еще прекрасней. Сержант курил и наслаждался, полной грудью вдыхая влажный воздух, в перерывах между затяжками. Вокруг на многие километры не было ни одной твари, и это делало наслаждение природой просто незабываемым.

Тем временем упомянутый Спартак, решивший, что отсутствие начальства и дождь — это прекрасные предлоги для посещения центра связи, крыл себя последними словами. Ладно, образ промокшей жертвы ему удался на все 100, но вот момент с хлюпающими ботинками и лужицей воды, стекающей с одежды, снайпер как-то не додумал. Запасной формы у Лизы не имелось, а предложение переодеться в халат заставило Спартака поперхнуться. Нет, он, конечно уже понял, что прекрасной связистке как-то до одного места все эти уставные требования по форме и прочему, но если Лев увидит? Спартак и так уже дважды накосорезил за эти 3 дня, и рисковать совершенно не хотелось. Стоять у входа было как-то глупо, заходить внутрь — еще глупее, а переодеваться — граничило с безумством.

В общем, Спартак в очередной раз ощутил себя полным идиотом.

— Ну что ты будешь делать? — всплеснула руками старший лейтенант. — Вот тряпка, давайте, лейтенант, вставайте на нее, а я пока принесу полотенце.

— Да-да, я мигом, — смущенно пробормотал Спартак.

Потом Елизавета спокойно повернулась спиной и предложила ему отжать одежду в принесенный вместе с полотенцем тазик, раз уж он так стесняется и не хочет переодеваться.

— У нас в горах такое частенько бывает, — сообщила она, после того как Спартак завершил процедуры. — Погода меняется резко и внезапно, и не стоит стесняться переодеваться. Мокрая обувь и одежда — верная дорога к потертостям, сбитым ногам и простуде.

— Эээ, спасибо за совет. Я, конечно, поездил по миру, но вот в горах впервые.

— Сражались с тварями?

— И это тоже, но больше охранял всяких высокопоставленных шишек. Последние полгода, правда, пришлось провести в столице, вот и расслабился немного в тамошнем прекрасном климате.

— Ммм, — отозвалась Лиза. — А что сейчас носят в столице?

— Я это, как бы, не специалист по моде, вот, — растерялся снайпер.

— Неужели вы не рассматривали там девушек? — лукаво склонила голову набок его собеседница. — Разве в столице не самые прекрасные девушки?

Спартак не нашелся, что ответить. Рассматривал он девушек, а куда ж без этого? Ты в увольнительной, не надо сопровождать очередное важное лицо куда-то к тварям на кулички, идешь себе по улице, любуешься, а патрулям небрежно суешь в нос бумагу, и они отстают. И жизнь прекрасна, и воздух пьянит, и даже уныло-серые типовые коробки домов кажутся творениями древних зодчих, что уж там говорить про девушек! Но, положа руку на сердце, как вот признаваться той, от одного взгляда на которую у него дрожь в коленках, что разглядывал других девушек? Проще застрелиться, чем сказать такое! Голова раскалилась от хаотичного метания мыслей, и Спартак сказал, лишь бы хоть что-то ответить, а не сидеть молча с бараньим взором.

— Столица Федерации — город Рим, больше напоминает огромный муравейник, который разворошили палкой. Неподготовленного человека такое количество людей ошеломляет и сбивает с толку. В конце войны, когда бои шли уже чуть ли не под стенами Вечного города, население сильно уменьшилось, но затем снова выросло. Говорят, что в Риме живет более миллиона человек и это самый крупный город на планете.

— Прямо как по учебнику, — прыснула Лиза. — В общем, я сделаю вид, что все поняла, чтобы не смущать вас. Хотите чаю?

— Хочу, — немедленно согласился Спартак.

На самом деле, спроси Елизавета сейчас, хочет ли он прыгнуть в пропасть, снайпер точно так же согласился бы. «Соберись, соберись, тряпка» отвесил Спартак мысленную пощечину, «что ты как подросток расклеился? Как будто в первый раз женщину увидел?!» Когда чай принесли, снайпер уже более-менее пришел в себя, и уже мог нормально общаться. Рассказ об учебе в Академии электроники вышел вполне гладким и занимательным.

Но грызущий червячок досады за свое идиотское поведение в начале встречи остался.

И уже в конце разговора Спартака пронзила неожиданная мысль: «А почему, собственно говоря, у такой прекрасной девушки нет мужа? Или есть? Надо в этом разобраться!»

Тем временем Лев не без пользы проводил время. Виталь и Михалыч, вдохновенно рассказывали и показывали технику форпоста, поясняли, чего где не хватает, и как было бы классно, если бы товарищ генерал выдал им бесконечный набор запчастей. Между делом обнаружилось, что освещение в подземных тоннелях опять засбоило, и механики его в очередной раз выключили. Как пояснил Михалыч:

— Где-то опять коротит, изоляция на проводах старая уже и гнилая, расползается. Найдем, замотаем, перекрутим, перепаяем, до новой поломки. А те, кто в подземельях спит, уже привыкли и так свои уголки наизусть знают, и фонарики под рукой держат!

— А почему тогда в других местах все работает?

— Работает, да, только через раз, — закивали Виталий и Михаил в унисон. — Во всех критично-важных местах пришлось полностью проводку менять, представляете объем работы? Вот до второстепенных участков руки и не дошли!

— А менять пришлось потому, что она сгнила от времени или потому, что те, кто восстанавливал форпост, сэкономили на материалах?

— И так, и этак. Собственно, там восстановления-то было, больше ужасов на бумаге понаписали, — пояснил Виталь. — Ворота снесли, переломали мебель, изгадили помещения да проводку погрызли. Пайки все сожрали, окна и двери посносили, и умчались. А расписали все так, как будто твари тут до последнего куска подземку разломали. Ремонта того было — на неделю от силы, а так погано сделали, что до сих пор расхлебываем!

— К вопросу о расхлебываниях. Самогонный аппарат уже сдали?

— Сдали! Но если надо, товарищ генерал, вмиг новый соорудим!! — оживился Михалыч.

— Почему-то именно так я и думал. В общем, так, орлы, попробуете сделать новый — живьем в землю закопаю. На форпосте объявляется мораторий на спиртное на полгода.

Лев сказал это так обыденно и просто, что ему сразу поверили. Тем не менее, Михалыч рискнул спросить.

— А через полгода, товарищ генерал?

— Посмотрим на ваше поведение, — усмехнулся генерал. — И успехи в учебе.

Поэтому или нет, но когда через час Лев объявил, что будет читать лекцию, водители первыми заняли места в столовой. Пояснив, что всякий диверсант должен быть умен, образован и самое главное, представлять с кем и за что сражается, Лев приступил к чтению первой лекции под названием «Устройство общества тварей и его составляющие».

Глава 11

«Устройство общества тварей и его составляющие»

Перед тем, как рассказывать о тварях и устройстве их общества, следует все же дать небольшую историческую справку. Первые появления тварей и нападения на людей зафиксированы в районе 2100 года, то есть к концу Темных лет. Вначале их считали порождениями ядерной катастрофы, уничтожившей цивилизацию. Поэтому в обиход ввели понятия «м-фауна» и «м-звери», где «м», понятное дело, означает «мутировавший» или «мутацию». Также в ходу было название «мутанты». В официальных бумагах эти названия встречаются до сих пор, хотя и являются некорректными, о чем будет рассказано ниже. Жаргонное прозвище «твари», наоборот, оказалось очень успешным и после Первой Волны используется практически везде.

Вначале никто не воспринял диковинных зверьков всерьез. То есть их загоняли, уничтожали, расстреливали, но при этом относились именно как к дикому зверью, вроде волков или тигров. Нападения тварей воспринимались исходя из той же парадигмы диких зверей: «жрать хотели, вот и вломились в поселок, а те все проспали». Однако через 15 лет людям пришлось признать, что твари действуют планомерно и убивают людей не для того, чтобы пожрать. Точнее говоря, не только для пропитания, но и потому, что твари хотят и убивают людей. Данная конструкция вызвала мысленный ступор у тогдашних мыслителей и власти, и вопросы «что делать с тварями?» и «что за фигня вообще творится?» повисли в воздухе. Более-менее развитые государства дополнительно укрепили границы, увеличили численность пограничных отрядов, а тех, кто слабее, твари просто сожрали.

Попутно выяснилось, что испытанные веками тактические приемы и холодное оружие малопригодны против тварей. Они переплывали рвы и ловко карабкались по стенам свежеотстроенных замков, на раз-два проламывали стены щитов и копий, и, не зная страха, грудью бросались на мечи и топоры. Кстати, бронированную хитином грудь тварей, мечи и топоры чаще всего не брали, или, точнее говоря, не пробивали. Поэтому все, кто к концу Темных Лет, не успел вернуться к огнестрельному оружию, были ловко и быстро уничтожены тварями.

В 2125, то есть через 100 лет после ядерной катастрофы, произошло знаковое событие, позже объявленное началом Первой Волны. В Северной Америке, на месте того, что у Прежних называлось «Юг США» образовалось новое государство. Пережило Темные Года, за счет старых запасов сумело не так уж и сильно деградировать. Население потихоньку росло, выращивали скот, тягали рыбу из Мексиканского залива, строили флот, нагибали соседей, в общем, вели нормальную цивилизованную жизнь.

В один прекрасный летний день 2125 года со стороны Кордильер показались орды тварей. Накатывая волнами, они убивали всех подряд, ломали, что могли и мчались дальше. Прежде чем кто-либо в том государстве успел заорать «на помощь!», твари прошли через всю территорию с запада на восток. Неделя, максимум 10 дней, и одна из самых развитых на тот момент стран исчезла. Спаслось не более 3–4 тысяч человек, как правило, из числа тех, кто успел вовремя удрать по морю. Со связью в те года было похуже, чем сейчас, но все равно новость о неслыханной резне облетела всю Землю буквально за неделю. Государства начали снаряжать карательные экспедиции, выслали разведку, даже приостановили несколько вялотекущих локальных конфликтов.

Но великая и ужасная месть не свершилась. Последовали нападения тварей в Азии, Африке, Европе, а через полгода и в Австралии. Пылали города и поселки, тварей уничтожали тысячами, но на их место приходили десятки тысяч. Только объединение людей в 2156 году положило конец уничтожению. Стало понятно, что человечество имеет дело с сильным, упорным и умелым врагом, направляемым единой волей. Резко активизировались исследования в области биологии, генетики, появилась новая наука «твареведение». Трупы и живые твари вскрывались, препарировались, подвергались изучению в попытках понять, как такое появилось на свет и как это лучше всего уничтожить.

После окончания Первой Волны, фактически того, что у Прежних именовалось Мировыми войнами, началось изучение устройства общества тварей. Довольно скоро стало понятно, что они представляют аналог общественных насекомых, с разделением функций и обязанностей. Главную тварь, управляющую остальными, нарекли королевой или маткой. Таких королев у тварей обнаружилось множество, каждая управляла своей территорией. При этом, если в области прокорма или добычи сырья, среди тварей разных территорий возникали споры и драки, то во время боев они действовали как единый организм. Свое нынешнее название — Мозг, королевы получили уже после начала Второй Волны, когда были захвачены первые образцы. Внешнее сходство с содержимым черепной коробки было слишком велико, и теперь Мозг является общеупотребительным термином. Данная куча извилин, бугорков и шишек, плавает в питательном желеобразном растворе, куда специальные твари, так называемые Кормящие, регулярно заливают новые порции этого самого желе.

Большинство тварей не знает страха, он у них искусственно убран. Те же Мозги, при угрозе захвата, спокойно совершали самоубийство. Тем не менее, изучение захваченных образцов, пусть даже и мертвых, принесло свои плоды. Стало понятно, как именно Мозги управляют своими подчиненными на расстоянии. Была просчитана зависимость площадь контроля от размера Мозга, оказавшаяся линейной. Стало понятно назначение Слуг, а также отработаны механизмы эффективного выявления подвергшихся заражению так называемыми «паразитами» и ставшими невольными агентами тварей. Исследование Инкубаторов, этих роддомов тварей, не дало ответа, как именно Мозги ухитряются так ловко оперировать генами, скрещивать нескрещиваемое и получать тварей с заданными свойствами. Были получены косвенные доказательства того, что чем старее и больше Мозг, тем более высокое место в иерархии он занимает, и, соответственно, может приказывать нижестоящим Мозгам.

Так вот, следует четко, раз и навсегда уяснить себе следующие вещи.

— Твари — искусственно выведены кем-то, предположительно Мозгами. Предположительно потому, что непонятно откуда взялись сами Мозги. Искусственное выведение произведено на высочайшем уровне, нашим генетико-биологам такое и не снилось, и не приснится. Справедливости ради, даже Прежние такого не умели.

— Угрожать чем-либо тварям бесполезно, их надо просто уничтожать. Аналогично, бесполезно сдаваться в плен, в лучшем случае вас просто сразу убьют и пустят на корм для низших тварей. В худшем — посадят паразита, и будете пахать на тварей, лишившись воли.

— Общаться с тварями невозможно, разве что вы освоите феромоново — жестовые способы. В обратную сторону — процесс возможен, но даже самые лучшие лингвисты людей так и не сумели освоить «тварно-шипящий», самый простой из языков тварей.

— Численность тварей оценочно превосходит количество людей на порядок. В силу этого, а также устройства общества, тварей не сильно заботят потери, и они могут ходить в атаки неделями подряд, заваливая врага трупами в буквальном смысле слова.

— В разных частях света встречаются разные твари, и постоянно появляются новые. Они постоянно учатся и перенимают многое у людей, это сильный и умелый противник, который воспользуется малейшей вашей ошибкой.

— Совместное существование на Земле людей и тварей невозможно. Кто-то должен исчезнуть с лица планеты.

Ну и напоследок немного официальной, но не слишком распространяемой информации. По оценке лучших твареведов, перелом во Второй Волне и Десятилетие отчаяния связаны с тем, что твари вырастили себе истинную Королеву, способную управлять тварями по всей планете. Наши яйцеголовые немедленно окрестили это создание Сверхмозгом, упирая на то, что Прежние широко использовали аналогичный термин. Предположительно, толчком к его созданию послужило объединение людей в единую Федерацию в 2156 году. Предположительно, он получен слиянием нескольких десятков Мозгов. Также прогноз на Третью Волну, с учетом фактора Сверхмозга, выглядит крайне неутешительно. Если человечество не придумает что-нибудь новенькое, то еще 100, максимум 150 лет, и твари возьмут верх.

Что-нибудь новенькое — это, например, биооружие, действующее только на тварей. Или какой-нибудь ядовитый газ, опять же действующий только на тварей. Или еще какая-нибудь убойная штука, но чтобы обязательно действовала только на тварей. То есть, человечество имеет способы уничтожить всех тварей, например, при помощи ядерного оружия, но и планета при этом гарантированно погибнет. Поэтому способ убить всех плохих тварей, не затронув всех хороших людей, ищут уже больше 100 лет, но пока безуспешно.

Теперь, что касается пирамиды общества тварей. Во главе пирамиды — Мозг. На ступень ниже — Слуги. Они имеют право приказывать любым тварям, входящим в вертикаль данного Мозга, а также резко повышают эффективность таковых в бою. Этакие заместители, руки, ноги, глаза и уши Мозга. Забавный факт — чем выше стоит Мозг в своей иерархии, тем выше стоят его Слуги в иерархии Слуг, и в этом они очень напоминают людей.

Дальше, на ступень ниже, находятся так называемые Гвардейцы, составляющие охрану Инкубаторов и Мозга, и Смотрители — обеспечивающие работу и функционирование Инкубаторов. Это довольно узкоспециализированные твари, и третью строчку в иерархии они занимают исключительно в силу приближенности к власть имущим. Те же Гвардейцы, например, больше всего напоминают устрицу — переростка, и приспособлены только к боям в узких и тесных помещениях. Там их очень толстый хитин и газовые атаки становятся преимуществом, а низкая скорость передвижения не влияет на мощь. На свежем воздухе Гвардейцы крайне слабы, разве что по дурости подойти к ним вплотную.

Дальше две ступени занимают Вожаки и Возвышенные. Вожаки — это наиболее старые и опытные твари, в силу чего они возглавляют стаи таких же, как они. Численность стаи колеблется в широком диапазоне, но тут важнее знать следующее: Вожак, в силу опыта, это цель в бою номер один, после Слуг. Убей Вожака, и часть стаи обязательно растеряется, снизит эффективность действий и так далее. Визуально его можно отличить разве что по бОльшему количеству шрамов, но в бою — это малопригодный способ. В целом, умение анализировать движения тварей в бою и вычленять наиболее опытных приходит только с обширной практикой, но теоретические способы все равно разработаны, и они обязательны к изучению.

Возвышенные — это спецтвари, прошедшие Инкубатор второй раз. По оценкам твареведов, они занимают нишу аналитиков, помощников Мозга по хозчасти, надзирателей за тварями, то есть фактически разгружают Мозг от рутинных операций. Предположительно, с этими функциями и связано второе прохождение Инкубатора — твари (а в Возвышенные берут исключительно опытных, матерых, повидавших жизнь) получают дополнительные мозги, новый набор функций, который, в сочетании с прежним опытом, дает им возможность успешно трудиться. Ну, насколько слова «успешно трудиться» вообще применимы к тварям.

Кто выше — Вожаки или Возвышенные так и осталось непонятным, факты противоречат друг другу.

Оставшиеся ступени занимают последовательно: боевые, строительные, пастушьи, собирательные и кормовые твари. Назначение их понятно из названия, причем в тяжелых ситуациях Мозги не стесняются направлять всю эту живую массу на людей. Толку в бою от тех же, например, кормовых тварей нет, но огромная волна нападающих позволяет Мозгу выиграть время, и заставляет нападающих расходовать боеприпасы зря.

Особняком стоят редко встречающиеся, очень специализированные твари, такие, например, как Переговорщики. Эта помесь попугая с лемуром была выведена специально для переговоров в конце Первой Волны. Как правило, все эти редкие твари — не боевые, так что обычный, среднестатистический человек имеет шанс увидеть их только в «Большой Энциклопедии Тварей», снабженной массой картинок.

Теперь рассмотрим слабые и сильные стороны тварей. Итак, как уже говорилось выше, тварей больше людей на порядок. При этом они, получившиеся из скрещивания животных и насекомых, имеют не только новые умения, но и сохранили все недостатки, присущие родителям. Основной из них — твари, в большинстве своем, бойцы ближнего боя. Они отлично вгрызаются в плоть, сшибают с ног лапами, полосуют когтями и так далее. Но на дистанции в 50 метров их когти и зубы не стоят ничего против автомата, конечно, если вы умеете стрелять, а твари стоят неподвижно. Что радует, этот недостаток так и не преодолен до сих пор. Всякие там Плеватели и Жабы все равно оказались слабым подобием огнестрельного оружия. Соответственно, на средних и дальних дистанциях люди сильнее, несоизмеримо сильнее, учитывая самолеты, артиллерию, танки, и прочие механические средства, доставшиеся нам в наследство от Прежних.

Будучи не в силах придумать биооружие, сравнимое с огнестрельным, твари компенсируют этот недостаток следующими вещами. Прекрасная маскировка, то есть твари отлично умеют прятаться, а особо избранные даже менять цвет и сливаться с окружающей средой. Несомненно, внедрение генов хамелеона и прочих мимикрирующих зверушек и насекомых. Тогда как люди в основном используют глаза, твари больше полагаются на нюх. При помощи запаха, как известно, можно прекрасно посмотреть за угол или узнать, кто прячется за стеной. Зрение и слух они тоже не обходят стороной, но все же нюх имеет наивысший приоритет. Поэтому для тех, кто ходит за границу к тварям, очень важны навыки маскировки запаха. Или, как минимум, замены его на другой.

Как уже упоминалось выше, тварям неведом страх и они способны толпами мчаться прямо на пулеметы, пока те не сломаются. Да-да, неоднократно бывало так, что техника просто выходила из строя, и твари, по телам погибших, врывались и прорывали оборону! Этот боевой прием твари использовали обычно, когда им ну очень нужно было прорвать оборону, а такое случалось, сами понимаете, не каждый день. Тем не менее, на видевших и выживших, это произвело такое впечатление, что мировые войны стали Волнами.

Также твари способны закапываться в почву и ждать сутками, а то и неделями. Простой пехотинец такими способностями не обладает, а вот твари могут сидеть в засаде, пока рядом не окажется человек. То есть, фактически, они сразу разыгрывают два козыря: внезапность нападения и ближний бой. Разработанные и разрабатываемые сканеры пока что далеки от совершенства, и тварей засекают один раз через три.

Тварям не нужны дороги, чтобы добраться до места назначения. И их взаимодействие в бою просто идеально, при условии, конечно, что Мозг управляет ими непосредственно, ну или через Слугу. В результате имеем следующее: как только начинается глобальная или локальная заварушка, как твари бесстрашно мчатся в атаку, ломая, убивая и приводя в негодность все, что люди создавали годами и десятилетиями. Только тщательно построенная многослойная оборона и обученные бойцы могут остановить их в такой момент. Кстати, на этом — бесстрашии тварей и ненависти к людям — построен тактический прием, который так толком и не успели опробовать. Суть его в том, что вначале — внезапным ударом — выбивается все руководство тварей на данной территории, после чего рядовой состав выманивается на заранее подготовленные позиции. Ну и далее все как по учебнику — мясорубка.

Тут, конечно, может прозвучать вопрос, вида: «И все-таки, товарищ генерал, почему, если человечество настолько превосходит тварей в технике и огневой мощи, вы говорите, что Третью Волну мы проиграем?» Поясняю — что толку с той мощи, когда не знаешь, куда наносить удар? Залил ты напалмом тысячу квадратных километров, а потом выяснилось, что твари и не заметили — сидели по норам. А средства потрачены, напалм, топливо, износ техники. Чем могущественнее техника, тем дороже ее создание и применение — это еще Прежние понимали. Не говоря уже о том, что ракетой стоимостью в миллион бессмысленно швыряться в десяток кормовых тварей. Вот и получается — сила есть, а куда бить — чаще всего непонятно. Автомат сильнее когтей, но многие ли сумеют правильно среагировать, если в казарму ворвется десяток Преследователей? Вот и получается, что люди вбухивают кучу средств в технику, обучение и выращивание новых бойцов, тогда как даже новорожденные твари, выходя из Инкубатора, уже имеют безусловные инстинкты и рефлексы. И могут вот этого бойца, на которого потрачена куча денег и времени, убить одним ударом лапы. Всего лишь потому, что этот боец растерялся на долю секунды, из-за нехватки боевого опыта. А опыт можно набрать только в бою, и получается замкнутый круг. Поэтому превосходство людей, хоть и существует, но не должно внушать ложного чувства силы — нет, все наше превосходство, мало того, что является бледной копией мощи Прежних, так еще и позволяет только сдерживать тварей. Причем как показали последние 30 лет — не так уж и эффективно сдерживать.

Предлагались ли способы исправления этой проблемы? А как же! Например, изучение оружия начинается чуть ли не в детском саду. Но при всем притом, Федерации нужны инженеры, строители, фермеры, ученые — и нужны никак не меньше солдат. Поэтому Совет просто не может позволить себе поставить под ружье ВСЕХ. И, как я уже говорил ранее, знай ты свой автомат на пять баллов, и стреляй лучше всех в школе — это никак не поможет тебе, когда Преследователь окажется на расстоянии удара лапой.

Были и другие программы, выращивание суперсолдат, например. Или вот эта идея, результатом которой стали форпосты — отобрать у тварей корм и сесть над ним в оборону. Толковая была придумка, но реализована неудачно. Идеи рождаются постоянно, но некоторые не воплотишь в жизнь — как вам, например, идея расстреливать тварей со спутника из лазера? Некоторые просто откровенно идиотские — давайте мол, возьмем и придумаем тектоническое оружие, и будем гнобить тварей землетрясениями.

Да, вот еще к вопросу о том, как твари компенсируют недостаток огневой мощи. Летит птица — не орел, не синица — а вдалеке плавает в своем бульоне Мозг и смотрит ее глазами. При этом, заметьте, удачная универсально-боевая летающая тварь — практически одна, та самая пресловутая Птичка, помесь вороны с голубем и плюющейся коброй. Но вот птиц-разведчиков — великое множество. Парит орел на высоте 5 километров, да пехота внизу его просто не видит, а он видит всех! И там, где люди ползком подбираются, как у Прежних — «нос в грязи и в жопе ветка, впереди ползет разведка» — твари просто смотрят. Конечно, кто-то может напомнить мне про всякие там спутники и самолеты, и будет абсолютно прав. Проблема только в том, что спутники слишком часто падают и не предназначены для круглосуточной разведки, скорее выступают только ретрансляторами связи, а самолеты гонять на разведку по каждому мелкому поводу — слишком расточительно.

И напоследок, добавлю, что на море люди пока обладают несомненным преимуществом. Морских и океанских тварей не так уж много, и они не слишком боевиты. Тогда как корабли людей легко перевозят товары туда-сюда, а корабельная артиллерия громит берега. Пока неясно, почему твари не заселили еще океан, но сумей они это сделать, и единая Федерация опять превратится в разрозненные анклавы. Естественно, твари сожрут их с превеликим удовольствием. Следует заметить, что уже во Второй Волне твари активно работали в воде, ставили биомины, проводили внезапные высадки из-под воды, на те же острова в Тихом, например. Все это говорит о том, что для тварей вопрос освоения океанов и морей упирается только во время.

И здесь мы плавно переходим к главной задаче диверсионного спецназа. Правильно, уничтожать руководство тварей, и сдерживать эти порождения безумного генетика, пока человечество не придумает способ победить. Именно руководство, то есть Мозгов и их Слуг. Твари без руководства — просто мясо.

Глава 12

27-ое сентября 2305 года, форпост № 99

— Ну вот, а говорили — ремонту не подлежит! — удовлетворенно заявил Лев.

Стоявший рядом Асыл горестно вздохнул. Весь прошедший месяц он мотался туда-сюда, выбивая боеприпасы, запчасти, пайки, медикаменты и многое другое. Иногда ему казалось, что он обменивает все эти полезные товары на свою кровь, столько ее выпили бюрократы — интенданты и прочие складские крысы. Какая уж тут радость от того, что танк наконец завелся и даже поехал? Молодцы механики, конечно, но добывай они запчасти сами — танк бы так и остался пылиться в ангаре!

— Теперь тварей ждет приятнейший сюрприз! — продолжал радоваться генерал.

Асыл не удержал еще одного горестного вздоха. Генерал, не то чтобы помешался на будущем нападении тварей, но твердил о нем постоянно, придумывал какие-то безумные схемы, в перерывах между лекциями и написанием учебника, довольно потирал руки и выпячивал челюсть. Самое смешное, что с того нападения амфибий 18 августа, больше ни одна тварь в гости не приходила. Системы наблюдения на ближайших перевалах утверждали, что и там все тихо и пусто, как в давно заброшенном склепе. Озеро старательно зачистили, но больше никто кверху брюхом не всплыл. Даже Птички не прилетали погадить генералу на лысину.

Тем не менее, трудами гарнизона за это время местность вокруг форпоста была превращена в одну огромную ловушку. Преобладали ямы с кольями и самодельные мины нажимного действия. В паре мест натянули колючую проволоку, а с южной стороны выкопали ров, поперек гребня, ведущего к БАПу. Самый высокогорный противокрушительный ров, как пафосно заявил Лев, шепотом добавив, что для тренировок будет полезно. Гарнизон, каждый день бегающий или пытающийся забежать на этот самый пик, втихую матерился и спрашивал друг друга: «Ну и нахрен мы копали этот ров?»

В целом, распорядок дня уже устоялся за прошедшие со дня приезда Льва полтора месяца. Физические упражнения, вроде уже упомянутого бега на гору или вверх-вниз по дороге, рытье ям, разнообразные комплексы на развитие гибкости и выносливости, преодоление полосы препятствий, построенной гарнизоном собственноручно. Лекции механиков-водителей и тут же ремонт техники и настройка автоматической системы охраны — каждый получил возможность повертеть гайки, поразбираться в схемах и как следует полежать под грузовикам и бэтэрами. Теория и практика в одном флаконе. Учебные стрельбы по тому же принципу. Рукопашный бой, с упором на скорость ударов и уклонение от ударов противника. Изготовление мин и тут же их установка. Основы ориентирования на местности и умения маскироваться, читать следы, искать врага. Обучение языку жестов и радиоделу. Лекции Льва о разновидностях тварей, местах обитания и способах борьбы. Отработка взаимодействия в тройках и четверках. Выживание в дикой местности и попутно сбор ягод, трав и грибов для кухни. Гарнизон мало, но крепко спал, и много работал, Лев не давал расслабиться никому, повторяя, мол «на том свете все легко будет» и «интенсивное обучение — это хорошо».

— Сюрприз будет, когда танк выедет с форпоста и застрянет посреди дороги, — заметил Асыл, не столько потому, что считал именно так, сколько из желания перебить в зародыше ожидающийся монолог Льва о тварях.

— Не застрянет, — отмахнулся Лев, — потому что никуда не поедет. Это ж тебе не экономичный бэтэр или «Проходимец», на эту дуру топлива не напасешься! Да и за тварями на нем по ущельям не погоняешь. Так что поставим обратно, где стоял.

— А зачем тогда чинили? — удивился Асыл. — По принципу «шоб було»?

— И да, и нет. Иметь работающий танк — лучше, чем не иметь, не так ли? Это раз. Помимо увеличения огневой мощи форпоста, на танке всегда или почти всегда можно удрать. Это два. И самое главное, как говорили Прежние: «совместный труд, для моей пользы, он облагораживает!». То есть коллектив еще немного сработался, лучше узнал технику, ну и, в конце концов, всегда приятно посмотреть, как что-то починенное тобой начинает работать. Это три. Есть еще четыре, и пять, и шесть, но это несущественно. Главное тут то, что все этапы построения обороны завершены… более или менее. Пора сделать первый выход на границу, и для начала мы прогуляемся до развалин форпоста 100.

— Мы?

— Ну да, ты, я, ну и еще парочку перспективных личностей с собой возьмём.

— Сержанты Андреи?

— Молодец, угадал, — улыбнулся Лев. — Заодно еще раз оценим их вблизи, в полубоевой обстановке.

Несмотря на то, что время приближалось к полудню, рейд из 4-х человек все же вышел с форпоста. Налегке должны успеть, заверили Льва сержанты. Пусть даже связывавшая когда-то оба форпоста дорога за 2 с лишним года практически исчезла, люди все же не машины и пройдут где угодно. Первым шел сержант Мумашев, передвигавшийся медленнее остальных. В качестве компенсации идти мог часами, практически не сбавляя темпа. Замыкающим старший сержант Майтиев, прихвативший с собой РПС. Лев и Асыл, двигавшиеся посредине, также вооружились стандартно: автомат, пистолет, к каждому по десять магазинов и шесть гранат. В совокупности не такой уж и маленький вес, но только если не вспоминать, сколько небоевого надо тащить при выходе на неделю.

Адаптировавшиеся к повышенной высоте форпоста Лев и Асыл группу не тормозили, даже когда ущелье начало уходить вверх, на расстоянии пары километров от озера. Точнее говоря, здесь ущелье раздваивалось, и в первоначальном варианте для контроля развилки поставили сторожевой бункер. Свернув в левое ущелье, участники рейда смогли даже понаблюдать остатки этого самого бункера, уже изрядно скрывшиеся под травой и кустарником.

— Когда я прибыл сюда, лет пять назад, — сообщил сзади Дрон, — бункер уже стоял полузаброшенный. А когда наши форпосты атаковали в конце войны, заодно и его доломали.

— В сущности, задумка была неплохая, — прокомментировал Лев, — но предполагала наличие двух функционирующих форпостов. Интересно польза-то хоть от бункера была или только от начальства прятались?

Сержанты сделали вид, что вопрос риторический и ответа не последовало, да Лев его и не ждал. Остатки дороги еще угадывались, хотя туда уже успело насыпать камней, между которым разрослась трава. Молча отряд продолжил подъем.

— Свежих следов тварей не наблюдаю, — сообщил сержант перед самым перевалом. — Но все же стоит быть начеку, что-то такое носится в воздухе.

— Ничего не ощущаю, — втянул по-осеннему прохладный воздух Асыл. — Разве что запах дикой природы.

— Согласен, пометом тварей не пахнет, — кивнул Лев. — Но за перевалом уже граница.

— Там до границы еще спускаться и спускаться, — возразил капитан.

— И пограничники вдоль речки не стоят, я в курсе. Но все же, все же, стоит удвоить осторожность.

Поэтому на перевал группа вышла с оружием в руках, несмотря на то, что передвигаться стало крайне неудобно. Подразмытый недавними дождями склон скользил, а балансировать, взмахивая автоматом, удовольствие ниже среднего. Развалины 100-го форпоста обнаружились сразу же, собственно говоря, остатки укрепления полностью перекрывали ущелье в нескольких сотнях метров ниже перевала.

— Очень интересно, — сказал Лев, останавливаясь и закуривая. — И какой же умник догадался так мастерски расположить все тут?

— Это видимость, на самом деле основная часть форпоста располагалась справа, в толще скал, — махнул рукой, указывая на склон, старший сержант. — Эти фальшивые коробки возвели уже после постройки форпостов, когда Иссык-Куль оказался в осаде. Твари отменно клевали на наживку и мчались со всех лап в атаку. Тут-то им сбоку и прилетали свинцовые гостинцы. Потом, когда накал сражений поутих, эти фальшивки подлатали, утеплили, и даже использовали.

— В толще скал, говоришь? — Лев прищурился, оценивая позиции. — То есть форпост фактически держал под огнем два ущелья, и при этом был практически неуязвим для прямой атаки?

— Ну да, в лобовую 100-ку так никто и не одолел. Только в финальном сражении преимущество стало недостатком, твари таки нашли способ пробраться внутрь, и сработала система самоликвидации. Это исключительно мои предположения, — быстро добавил старший сержант, — официального расследования никто не проводил, но через какое-то время после бойни мы с сержантом сюда наведались. Входы были завалены, но следы взрывов прослеживались однозначно. Или гарнизон подорвал укрепление, или твари нашли способ это сделать, тут уже никто точно не скажет.

— Предположительно, работа Камнеедов, — добавил Дюша. — Какая-нибудь улучшенная разновидность, отвлекающие атаки, износ датчиков и сенсоров. Твари не спеша подготовились и в нужный момент просто ворвались и подорвали форпост вместе с гарнизоном.

— Если это и вправду были Камнееды, то либо местный Мозг отменно опытен и умен, а мне так не кажется, либо его курирует кто-то стоящий повыше в иерархии тварей, — мрачно сообщил Лев. — И это мне не нравится.

Камнееды, этакие червяки — переростки, представляли собой жуткую смесь десятка насекомых, грызунов и зверей. Взамен они могли грызть практически все, что можно, не слишком быстро, но уверенно. Из-за невысокой скорости и туповатости, являющейся следствием смешения несмешиваемого, Камнееды в обществе тварей занимали нишу строителей и копальщиков, и требовали постоянного присмотра. Пару раз были прецеденты, когда Мозги пускали бригады Камнеедов в атаку, но ничего хорошего из этого не вышло. Пока червяки соображали, где же еда, их расстреливали.

Лев еще раз оценил горы вокруг и скальные массивы. Получалось, что Камнееды грызли проход не менее двух-трех месяцев, и все это время их надо было контролировать, кормить и не давать делать глупостей. Потрясающая организация, прямо под носом у гарнизона вырыть подкоп и не попасться. Сколько там Иссык-кульскому Мозгу — лет 15–20, прикинул Лев, и то без особых сражений. Нееет, тут явно Мозг старше и опытнее стратегию и тактику продумывал. Интересно, чем же ему, кто бы там не стоял за разработкой операции, форпосты не угодили? Генерал сделал мысленную пометку: отдельно поразмышлять над вопросом — не является ли тихое и растянутое на года уничтожение форпостов частью какой-то глобальной операции тварей. Закладкой на будущее, ну или миной, способной рвануть спустя 40–50 лет. Твари терпеливы, это для них не срок, а вот люди, увы, быстро забывают прошлое.

Постояв на перевале, группа все-таки спустилась к развалинам, убедившись, что и там все пусто и тихо. Только старый помёт от тварей по углам. Был соблазн прогуляться до реки, означающей границу, но Лев решительно запретил. Предстоял еще обратный путь, и генералу совершенно не хотелось в темноте скакать по камням, рискуя переломать ноги.

Вернулись затемно, по дороге тварей так и не встретили. Быстро поужинали, и сержанты отправились по своим делам. Капитана же Лев попросил задержаться и озвучить выводы из проведенного рейда.

— Какие еще выводы, товарищ генерал? — спросил Асыл. — Сходили, посмотрели, тварей не увидели.

— Эх, Асылбек, — вздохнул Лев. — Ты чем сегодня занимался? На горы вокруг засмотрелся?

— Да, — искренне недоумевая, ответил Асыл. — Бдил, так сказать.

— Я что днем сказал? — генерал говорил ласково — угрожающе. — Оценить сержантов! А ты по сторонам смотрел, бдительность проявлял.

— Ну а вдруг бы твари выскочили, — яростно запротестовал капитан и тут же осекся.

— Какие еще твари? Или ты думаешь у меня чутьё на них хуже, чем у сержанта? Дюша, кстати, молодец, не зря насторожился. Были там твари в развалинах да удрали, пока мы на перевале лясы точили.

— Мы же следов не видели!

— Следы мы могли увидеть, только если бы твари там жили. А так, ну что мешает тварям тоже проводить разведрейды? На свой манер? Прибегать к развалинам и убегать, убедившись, что людей там нет? Вот примерно так. В принципе, с 90 % вероятностью можно утверждать, что твари не готовят очередной хитрый план по нападению на форпост. Но не это главное.

— Как, разве не для этого мы? А, понимаю. Главное — оценить сержантов. А то, что мы месяц уже на форпосте и было время оценить — это не считается? Хорошо, вот вам мое мнение. Думаю, что такие старые и проверенные вояки и так хороши для всего.

— Неправильно думаешь, — резко бросил Лев. — В той каше, которую я собираюсь заварить, нужна будет мотивация повыше, чем просто выполнение воинского долга. Умение сражаться и убивать тварей — это прекрасно, но недостаточно. И да, я не буду объяснять, что тут к чему. Можешь попробовать сам догадаться.

Асыл, в который уже раз за день, горестно вздохнул. Вот всем прекрасен Лев, но иногда просто прибить хочется! За все эти хитроумные планы, многослойные интриги, намеки, загадки, которые, как генерал считает, должны побудить окружающих «глубоко и вдумчиво мыслить». И при этом товарищ лысый генерал совершенно не хочет понимать, что разгадывание его загадок — не тянет на смысл всей жизни. Даже на развлечение на вечер не тянет, если уж быть честным.

— В общем, у сержантов эта мотивация есть? — обреченно спросил Асыл.

— Да я и сам не знаю, — безмятежно отозвался Лев.

Асыл ощутил сильнейшее желание проломить генералу череп. Даже рука потянулась к пистолету. И Лев так удачно повернулся спиной, что-то доставая из сейфа в стене! Останавливало отважного капитана только одно: в рамках тренировок за эти десять лет он уже неоднократно пытался, если и не проломить череп, то отправить генерала в нокаут. Но Лев, посмеиваясь, каждый раз уходил от удара. И в ловушки не попадался, и засады обходил стороной.

Так что удара не последовало, и Лев спокойно закрыл сейф.

— Не злись, Асыл, — посоветовал генерал. — Это был очередной тест, и ты его прошел. На троечку с минусом.

— А надо на пятерку? Или десятку? — ядовито осведомился адъютант.

— Да вообще никак не надо, я же еще жив. Но в будущем, возможно, и потребуется. Ведь жизнь не состоит из одних лишь тварей и их убийства. Люди вокруг разные, и каждого надо понимать и оценивать, в нашем случае. Вот, например, ты знал, что старший сержант Майтиев, наш могучий двухметровый красавец, служил раньше в морской пехоте?

— Да, он как-то упоминал. Или не он, а сержант Мумашев. Я их постоянно путаю.

— Хе-хе, да, в чем-то они похожи. Значит, знал, отлично, — потер руки Лев. — А как он оказался здесь, в горах?

— Эээ, вот этого не знаю, — задумался капитан. — Наверное, его прислали в батальон озерной пехоты?!

Лев секунд десять смотрел на адъютанта, потом осторожно спросил:

— Это что было? Шутка?

— Нет, какие уж тут шутки. Человек служил в морской пехоте. Потом оказался в горах. Рядом озеро. Вот я и предположил, что его прислали в озерную пехоту. Да, я знаю, что такой не существует, но ведь вы поняли?

— Да, я прекрасно понял тебя, — сухо ответил Лев. — Пять лет назад, гроза островов и пляжей Тихого океана, старший сержант морской пехоты, Майтиев Андрей Геннадьевич, 78-го года рождения, находясь в увольнительной в Новой Зеландии, впал в бешенство, сломал три столба освещения, киоск с напитками, вырвал с корнем два дерева в близлежащей аллее, напугал не менее трех десятков отдыхающих и едва не убил четырех патрульных, приехавших его успокаивать. К счастью для него и для них, у бравых охранников порядка был при себе шокер-парализатор. Последовавшее обследование показало, что звук набегающей волны прибоя крайне неудачно совпал с шипением плохо закрытых бутылок в киоске. Старшего сержанта переклинило и ему начало казаться, что он снова принимает участие в десантировании на очередной остров. Похожие звуки издает так называемая Прыгучая Лоза, полурастение — полумутант, которое твари используют для охраны берегов. В остальном Андрей Майтиев был здоров, как бык, и рвался продолжать свои подвиги.

— Это ж сколько…, — начал было Асыл, но генерал его перебил.

— Восемь лет в морской пехоте, и до этого два года юнгой. Принял участие в нескольких сотнях высадок на острова и не только, обороны, осады, в общем, сам знаешь — морская пехота — в каждой бочке затычка. Ордена, медали, 5 ранений, несколько тысяч лично убитых тварей.

— Это я знаю, — проворчал капитан, — вы ж мне все личные дела показывали. А там про это ни слова не было.

— Конечно, такие сдвиги всегда документируются отдельно. И Андрей уехал подальше от океана. И его отпустило или просто все спряталось глубоко, а при виде океана снова оживет, кто знает? Но за 5 лет на форпосте 99 его ни разу не клинило. Образцовый боец и командир, пример подчиненным, все дела.

— Товарищ генерал, а…

— К чему я все это тебе рассказываю? — обрадовался Лев. — Сам посмотри: минут 10 назад ты был в точно такой же ситуации, как сержант Майтиев лет пять назад.

— Это еще почему?! — возмутился Асыл.

— Ну как же, как же, ведь хотел мне по лысине врезать, а? Даже рука дернулась! — продолжал искренне радоваться Лев. — Только киоск с напитками Андрею сдачи дать не мог, а я так очень даже! Поэтому ты остановился, а он нет. И теперь взгляни с другого ракурса, как будто ты не знаешь про этот эпизод из жизни старшего сержанта. Опытный боец, куча орденов и медалей, красавец, пример подчиненным, добродушен и так далее. А потом оказался он снова возле океана, с девушкой на пляж приехал, например. Бабах! И куча трупов!

— Погодите! Если я не знаю про этот эпизод — следовательно, старший сержант не находится у меня в подчинении, а значит и за эту пресловутую кучу трупов — не отвечаю!

— Ну да, вот сейчас, например, ты же не знал, а старшим сержантом командовал?

— Исключительно в силу звания. А несущим ответственность в данной ситуации были бы вы, как истинный командир Андрей Майтиева. Ну что, не зря я учил основы логики?

— Не зря, — согласился Лев, — и даже избежал бы ответственности за ту самую «кучу трупов». Но, возвращаясь к началу разговора, Асыл, я просто хотел показать тебе, что у любого из нас в любой момент может съехать крыша. В силу специфики нашей профессии — мы очень опасны для окружающих, если ты вдруг не заметил. Поэтому окружающими тебя людьми надо интересоваться не для галочки, почитал там личные дела и все, а именно интересоваться.

— Чтобы знать, когда у кого крыша поедет и не попасть под раздачу?

— Чтобы даже такие особенности психики направлять в нужное русло, то есть в дело истребления тварей. Если каждый из нас не будет вносить маленький вклад, победа так и не наступит. И твоя задача сделать так, чтобы вклад каждого был как можно больше, и при этом не приносил вреда людям. Видишь, как все просто!

Асыл не удержал вздоха, подумав: «надо было все-таки проломить ему лысину!»

Глава 13

Осень — зима 2305–2306, форпост 99 и окрестности

Тренировки продолжились, как и раньше. И как и раньше, твари не беспокоили своим присутствием окрестности форпоста. Ежедневные разведвыходы и патрулирование показывали только наличие отсутствия тварей вокруг, даже на самой границе. Гарнизон потихоньку шалел, от непрерывных тренировок и отсутствия даже прежних, весьма скудных, развлечений. Пару раз даже начинались вялые разговоры, сводящиеся к мысли Асыла: «проломить лысину занудному генералу», но затихали, даже не успев как следует разгореться. Причиной были продемонстрированные на тренировках Львом умения чувствовать чужой взгляд и контролировать происходящее вокруг объемно. То есть, целиться в спину генералу было бесполезно — он моментально уходил в сторону, а в рукопашной демонстрировал чудеса уклонения от ударов с любой стороны. После чего, выведя из строя очередную тройку или четверку противников, наставительно повторял:

— Вы — команда! Должны действовать как команда! Вот тогда у вас будут шансы.

— Но ведь против тварей рукопашный бой бесполезен, — проворчал как-то Спартак, пытаясь отдышаться.

— В корне неверное мнение! — тут же вздел палец вверх генерал. — Бесполезно только для тех, кто с тварями в чистом поле толпа на толпу бьется. А вам предстоит проникать в подземные лабиринты и сражаться там. В таких условиях скорость реакции и сила удара могут решить очень многое. Зачастую проще сломать твари лапу, а потом шею, чем тянуться за пистолетом или автоматом. Не всегда есть возможность шуметь, и применять огнестрел просто физически не получается. И тогда на выручку приходит холодное оружие, луки, арбалеты и рукопашный бой. Зная уязвимые точки, поставив удары «на рефлекс» и не теряя головы, можно справиться практически с любой тварью один на один. Ну и конечно надо просто двигаться быстрее любой твари.

— Да, это очень просто, — простонали остальные.

— Сумеете меня побить, — осклабился Лев, — ну или хотя бы Асыла, считайте, что большинство тварей будет вам по плечу. Конечно, не все такие могучие башни, как наш старший сержант, и тут на первое место выходит командная работа. А теперь вперед, продолжим тренировку.

К некоторому удивлению Льва, гарнизон, несмотря на все свои ворчания и стенания, тренировался упорно и показывал весьма достойные результаты. Поэтому в день первого снега, в середине ноября, генерал объявил, что дает всем отдых на полдня, для медитаций над результатами и поедания копченой тварятинки. Сам Лев вместе с адъютантом засел в кабинете, хвастаясь уже написанными главами из учебника. В помещении было тепло и приятно. В рамках лекций и тренировок все электрополы и вытяжка на форпосте были приведены в рабочее состояние. Больше не было необходимости изолировать какие-то помещения, соскребать плесень со стен и заниматься прочей утомительной ерундой. Технология теплых полов, по слухам, применявшаяся даже Прежними, требовала только трех вещей: спецкабеля, при подключении электричества выделяющего тепло, собственно электричества и нормальной вентиляции, чтобы избежать духоты в нижних помещениях. Кабель уложили еще при постройке форпоста — все-таки зима в горах не шутки! — электричество исправно давал реактор, а остальное, как уже упоминалось, починили.

— Все-таки Прежние были мастера на всякие комфортные штуки, — зевнул Лев. — В этом тепле так и тянет в сон! Надо, наверное, снизить температуру по форпосту, а то слишком расслабляющий эффект получается.

— Мы все-таки под землей, вот в верхних помещениях больше тепла выходит через двери, окна, стены. Собственно, вы же сами отдали такой приказ!

— Да-да, надо себе в кабинет отдельный регулятор сделать. Ладно, это технические мелочи, которые могут и подождать. Как настроение по поводу полудня отдыха?

— Спят и едят, — махнул рукой Асыл, — и радуются. Только неутомимые влюбленные проводят свидания!

— А и нехай проводят, лишь бы аморалку не разводили. Любят друг друга, улучшают демографию и все такое. Что, Асыл? Ты по-прежнему считаешь, что будут мексиканские страсти и резня из-за девушек, которых у нас вчетверо меньше мужчин?

— Уже не считаю. Но раньше считал. Конечно, равноправный призыв девушек и парней на службу — это хорошо для демографии и численности армии. Но хорошо пока соотношение примерно равное. При перекосе, вот как у нас, рано или поздно начинаются мексиканские страсти. Кстати, почему мексиканские?

— А, это от Прежних, — отмахнулся Лев. — Была такая страна, в Центральной Америке. Вот залив рядом имя Мексиканский сохранил, а страны уже давно нет. И выражение осталось. Считается, что это из-за жаркого солнца и кактусов. В смысле, солнце у них там постоянно светило и очень жарко, сам понимаешь — почти экватор. А из кактусов они гнали какую-то мозговышибательную выпивку. Напьются, жара, ну и давай из-за любой мелочи ссориться, орать, убивать друг друга, вешаться. Прежние про это еще постоянно многосерийное кино снимали, мыльные оперы.

— Мыльные — потому что там постоянно веревку на виселице намыливают? — блеснул познаниями Асыл.

— Ага, значит в каждой серии мексиканские страсти: выпивка, жара, ссоры, драки, трупы, ну а где трупы, там и виселица для убийцы. Очень популярное кино у Прежних было, жалко, толком ничего не сохранилось.

— Лучше бы они и дальше кино снимали, чем ядерными ракетами друг в друга кидаться, — проворчал капитан. — И вам не пришлось бы собирать о них информацию по крупинкам.

— Что ты, Асыл, — лицо Льва озарилось мечтательной улыбкой. — Сбор информации о Прежних, построение гипотез и их проверка, разгадывание загадок трехсотлетней давности — это хобби. Ничего, однажды построят машину времени и проверят, где ложь, а где правда.

— Машину времени? Это же выдумка Прежних?!

— Нет в тебе, Асыл, романтизму! Должна ж быть у меня хоть какая-то мечта, помимо уничтожения всех тварей?!

Асыл ошарашено замолчал, и довольный как сытый удав, Лев вернулся к обсуждению учебника.

— Милый, а мы когда-нибудь поженимся?

— Конечно.

— И уедем куда-нибудь в Австралию, а? Теплый пляж, море, солнце, никаких тварей.

— Нееееет!!!

Старший сержант проснулся, с ужасом прислушиваясь. Но нет, вокруг все тихо, значит орал он только во сне. Вокруг привычные стены северо-восточной башни, пулемет под рукой, тепло, безопасно, привычно.

— Фффух, приснится же такое, — выдохнул Дрон.

— Жениться вам, батенька, надо, — посоветовал Дюша, заглядывая в комнату.

— Это еще почему?!!

— Ага, судя по реакции, женитьба и снилась! — заржал Дюша. — А ведь говорили Прежние «не ешьте на ночь сырых тварей!»

— Я и не ел! Просто… приснилось. И вообще, чего пришел? Свою смену я уже отстоял!

— Пойдем елку наряжать!

— Дюша, если это очередная шутка…

Сержант заржал еще сильнее, но потом все-таки соизволил объяснить.

— Совсем вы, батенька, страшный сержант, зарапортовались и затренировались! Новый год на носу! Выпьем компотика от Настены, с девочками пофлиртуем. Вон, Алинка давно на тебя смотрит, как кот на сметану.

— И пусть смотрит, — пробурчал Дрон, вставая. — В жизни не женюсь!

— В этой жизни или всех последующих?

— А что бывает несколько жизней? Вроде как жизнь штука такая, один раз дается.

— Эх, Андрюха, открою тебе страшную тайну: однажды ты проснешься, посмотришь в зеркало и увидишь совершенно нового человека. Это и будет началом новой жизни! Через пяток-другой таких жизней может и поймешь.

— Что пойму?

— Что жениться тебе надо!

— Тьфу, Дюша, хватит, а? Что, уже компотика перебрал?

— Да ладно, тебе бы тоже не помешало. Ходишь тут мрачный и злой, бурчишь, девушек отпугиваешь. Вот тебе кошмары и снятся! Пойдем, пойдем, елку уже нарядили, теперь Лев хочет мега-эпическую дуэль в снежки устроить!

«Компотиком от Настены» на форпосте обычно именовали ягодный самогон повышенной крепости.

Январь и февраль прошли также совершенно спокойно. Всё и вся планомерно развивалось, и в первый день весны Лев с Асылом решили подвести некоторые итоги. Точнее говоря, Лев решил, а капитан как всегда присутствовал в роли слушателя и критика.

— Ну что ж, ядром группы у нас будет троица: два Андрея и Виталий. Опытные товарищи, сработавшиеся, головы не теряют, от занятий не отлынивают.

— Не надо было тренироваться полгода, чтобы это понять, — ядовито заметил Асыл.

— Возможно да, а возможно и нет. Все-таки у нас как-то был разговор, что воевать — это одно, а воевать изо всех сил все-таки совершенно другое?

— Был.

— Ну вот, значит должен понимать разницу. Командиром группы сделаем нашего любимого здоровяка, то есть Андрея Майтиева. Командовать он любит и умеет, а это самое главное, остальному можно и научить.

— Многому учить придется.

— Конечно. Мы же только начали. Прогресс у ребятишек просто замечательный! Еще пара-тройка лет, и твари содрогнутся, хе-хе. Финальный экзамен, думаю, можно будет устроить и в этом году. И потом выезды на задания, для начала окучим местных тварей, потом можно будет и дальше копать, гор в мире много, есть чем заняться.

— Пара-тройка лет? Вы ж вроде решили не «мясо» готовить, а полноценную группу, чтобы твари содрогались? Как-то срок маловат. То есть для «мяса» — велик, а для тваресодрогательной группы — маловат, — поправился Асыл.

— Ничего, ничего, вот увидишь, это будет легендарная группа!

— Может и увижу, если вы расскажете мне, кого еще планируете туда включить?

— Расскажу, заодно может и ты что-нибудь присоветуешь, — кивнул Лев. Закурил. — Троих я уже назвал. Всего думаю, в группе будет 7 человек. Значит, снайперы, оба-два. Стреляют метко, головы не теряют, в остальных дисциплинах растут над собой. Боевой опыт, конечно, маловат, против сержантов, но те — товар штучный, так что и так сойдет. Весной-летом практики по отстрелу тварей у них, да у всех нас, будет хоть отбавляй! Еще включим туда разведчика, рядового Чибисова, и нашего прекрасного лейтенанта-санинструктора Кроликову.

— Не совсем уловил вашу логику, товарищ генерал, — осторожно заметил Асыл. — Ведь и снайперов, и разведчика вы, де — факто, своей властью удержали на форпосте. Не лучше было бы взять местных, так сказать, тех же сержантов Валеевых и Аиду? Тоже вполне себе сработавшаяся тройка, хоть и выглядят, как вы любите говорить, аморально. Хотя, если подумать, одна Алина на шестерых мужчин в группе будет выглядеть еще аморальнее, нет?

— Уел, уел, — рассмеялся генерал. — На самом деле я бурчу про аморалку, просто, чтобы из образа не выходить. Неважно. Итак, согласно моей новой идее, группа должна быть как можно разнообразней, в плане навыков, умений и основного оружия. Суть в том, что в дальнейшем, помимо наших тренировок, они еще будут учиться друг у друга. В результате, получим универсалов, и это будет только начало!

— Как-то слабовато звучит.

— Возможно, идея новая, на практике не проверялась. По крайней мере, мной не проверялась. Но сержанты Валеевы в эту схему никак не вписываются. И рядовая Бакашанова, при всех ее достоинствах, ни разу не санинструктор. Поэтому я и не стал их включать в список кандидатов.

Лев вскочил и начал прохаживаться по кабинету.

— Вот смотри, Асыл, какие перспективы открываются. Фактически, в исходной точке материал отбирали не мы, просто приехали на все готовое. Кандидаты показали высокую степень обучаемости и отличные результаты. Из них отбираем наиболее перспективных, способных действовать вместе и обучать друг друга. То есть группа и дальше растет в навыках, и быстро выходит на уровень, когда каждый в группе умеет все, что умеет любой из группы.

— Тут могла быть замешана цепочка случайностей, а вы ее уже хотите выдать за закономерность.

— Правильно! Потребуются еще тесты и перепроверки, но краткую брошюрку с новой методикой я уже наваял, в черновом варианте. Ведь необязательно полагаться на волю случая, можно создать похожие условия и самим! Впрочем, ладно, об этом пусть голова у начальников в УСО болит, если они примут методичку в дело.

— А разве вы им приказать не можете?

— Смысл? Пока не завершен основной эксперимент здесь, нет смысла приказывать. Зашлю методичку, может и родят что-нибудь, не идиоты же там сидят. Хм, да, не идиоты, все-таки и мои ученики, и сослуживцы там есть, — покрутил головой Лев. — Затем, через 2–3 года, если ребятки покажут свою профпригодность, будем учить их дальше.

— Я все-таки считаю, что 2 года — это мало.

— А я и не говорю, что 2 года — это нечто незыблемое. Итак, что у нас есть. Гипотетический основной состав. Утверждаем его. Начинаем натаскивать на слаженность в группе. Параллельно определяем резерв. После натаскивания и окончания первого блока учебы — финальный экзамен. Допустим, они прошли. Начинаем работать по окрестностям и смотрим на прогресс. Если все идет, как задумано, через год загоняем их на другие материки и горы. Смотрим на прогресс.

— А форпост в это время сидит без половины и так куцего гарнизона?

— Хе-хе, поверь мне, Асыл, если наши будущие спецназовцы отработают по окрестностям, как задумано, то здесь останутся только стайки бродячих тварей. С этим добром я или ты и в одиночку управимся. Так, на чем я остановился?

— Задания в других горах.

— Ага, точно. Смотрим на прогресс. Если все проходит по плану, натаскиваем их дальше, а предыдущие результаты суммируем и обобщаем. Вопросы?

— Всего два. На кой хрен столько возни и как будет называться группа?

— Группа будет называться «Буревестник», а вот зачем столько возни — попробуй догадаться сам.

— Понятно. Очередной Хитрый План?

— Почему очередной? Прежний хитрый план! — довольно ухмыльнулся Лев. — И если даже ты не понимаешь его смысла, то это просто замечательно! Так и должно быть!

А тем временем, не подозревая о хитроумных планах Льва, гарнизон просто наслаждался перерывом. Только мрачный лейтенант Десновский бараньим взором сверлил южную стену. Быстрые романчики «в поле», легкие победы над девушками, все это осталось в прошлом. За полгода ему подарили один поцелуй и три объятия, и все! Нет, его еще много — много раз называли «милым мальчиком» и «полным симпатяжкой», и прочими дурацкими и не очень эпитетами. Но это немного не то, и Спартак мрачнел день ото дня. И сам он был не в силах расстаться с очаровательной связисткой, и она не говорила, ни да, ни нет. Только мило улыбалась.

Посверлив взглядом стену еще с полчаса, Спартак все же понял, как следует поступить.

— Да, пойду и поговорю с Дюшей! — сообщил снайпер стене. — Уж он то, наверное, в курсе!

Сержант обнаружился в ангаре, травил очередную байку из своей жизни. Все байки, как правило, начинались со слов: «Сижу я, значит, в окопе/кабинете/туалете/столовой, и слышу шум». Дальше следовала в меру фантастическая история, но вот что именно придумал Дюша, а что было правдой — никто не знал.

— И вот, сижу я, значит, в бункере и слышу шум. Выглядываю, а на меня бежит три тысячи тварей, — размахивая руками, вещал сержант. — Я, конечно, сразу за пулемет, думаю, сейчас накрошу свежей тварятинки, ан не тут-то было! Патроны кончились, а эти горе-вояки рядовые побежали за новыми. И я один в бункере, а твари то бегут! И так, значится, подвывают на ходу, мол, сейчас мы свежей людской кровууууушки напьемся. Что делать и куда бежать — совершенно непонятно, в воздухе пыль столбом от тварей, набегают толпами. Заделал себе быстренько пояс камикадзе и автомат наизготовку. Хоть парочку, думаю, подстрелю, а как накинутся толпой, рвану пояс. И могилу рыть не надо. Прицелился, и давай строчить. Все патроны расстрелял, а твари — ноль внимания. Бегут и бегут мимо! Думаю, чозахрень? Дождался, пока пробегут, вылез из бункера, а эти скотины монструозные в море забежали и плещутся там. Прямо катаются в воде и по пляжу, и продолжают отчаянно подвывать. Ну чего делать, испортили им купание — покрошили в винегрет.

— Ну и здоров ты врать, Дюша! — сообщил Михалыч, просмеявшись. — Твари купаются, ага, и на людей внимания не обращают!!

— Не хочешь — не верь, — невозмутимо ответил Дюша, закуривая. — Только вот вся история — чистая правда!

— Да ты каждый раз такое говоришь, а потом выясняется, что и тварей было поменьше, и не такие страшные, и преследовали они не бордель на колесах, а передвижной хор, ехавший на передовую подымать дух бойцам, — посмеиваясь, добавил Виталий. — Что, было такое?

— Да это то же самое, только другими словами!

— А вон давайте Спартака спросим, он — знаток! Товарищ лейтенант, — обратился Михалыч, — вот, скажите, кто прав: мы или сержант? Ведь передвижной хор — это не бордель на колесах?

— Даже не знаю, — не сдержал улыбки Спартак. — Но раз такое дело, надо вначале опросить свидетелей, причем отдельно друг от друга. Предлагаю начать с сержанта. Пойдем, пошепчемся.

— Пойдем, пойдем.

Едва они вышли из ангара, как сержант ухмыльнулся и заявил Спартаку:

— Надо сказать, что вторая солистка из хора была очень такая… голосистая во всех смыслах!

— Дюш, извини, но я пришел не о сиськах говорить.

Сержант Мумашев, оценив вид Спартака, посерьезнел, согнал улыбку.

— О старшем лейтенанте Елизавете Сафроновой желаешь поговорить? Понимаю. Ничем помочь не могу.

— Даже советом? — с отчаянием в голосе воскликнул Спартак.

Дюша потушил сигарету, еще раз смерил взглядом снайпера. Потом твердо ответил.

— Даже советом.

Спартак скрежетнул зубами.

— Верю, ты в отчаянии, но в ваши обоюдные любовные дела лезть не собираюсь, даже советом. Обоюдные, да. За те три года, что я знаю Лизу, она ни с кем себя так приветливо не вела. И не надо так улыбаться, лейтенант, у тебя ж сейчас губы на затылке сойдутся!

— Я все понял, Дюша!!

Проследив взглядом за убегающим вприпрыжку Спартаком, сержант Мумашев сплюнул и сказал сам себе.

— Молодежь. Понял он, ха. Учишь вас, учишь, а толку как с тварей молока!

Глава 14

Март — начало апреля 2306 года, форпост 99 и окрестности

Юго-восточные и юго-западные склоны первыми избавились от снега, и стало понятно, что гарнизону предстоит повторная практика по теме «Мины и ловушки». Также Лев неоднократно упоминал, что скоро патрулирование будет возобновлено. Были замечены и первые признаки активности тварей, пока еще на границе, но сколько от той границы до форпоста — на полдня ходьбы.

Поэтому Лев обратил удвоенное внимание на слаживание еще не существующей группы, и усилил тактические тренировки. Патронов не жалели, благо осенью натащили целые горы. Старое, негодное снаряжение, патроны и вещи охотно отдавали со складов, лишь бы спихнуть головную боль по списанию. Все равно армию сокращают и это барахло не потребуется, а тут такой весь добрый капитан Имангалиев с бумагами о выдаче снаряжения на весь форпост, да еще и намекает, что старое сгодится! Интенданты грузовиками отдавали, Лев радостно потирал руки, все довольны, и только капитан Маметов грустно строчил бумаги о списании.

Но когда тебе выдают вещей на 200 человек, а у тебя в 10 раз меньше, из них всегда можно выбрать годное, и даже обеспечить запас. А остальное — списать, благо в горы никто не приедет проверять, правда ли коварные горные крысы сгрызли три бухты кабеля или тот просто изначально был гнилой?

Вообще, Лев был преисполнен амбициозных планов на эту весну. В частности, если твари так и не наберутся храбрости прийти в гости, он планировал нанесение ряда ударов в мае. С попутным обучением, конечно же. Вначале на кормовых тварях, а там и до Мозга рукой подать, говорил себе Лев. Понятное дело, не с двумя десятками человек выживать тварей с Иссык-Куля, но генерал знал — главное расшевелить осиное гнездо. А потом больно врезать тварям по носу пару раз. И уже можно привлекать помощь со своей стороны, хотя бы тот же артполк, базирующийся в 20 километрах к западу от развалин Старой Алма-Аты.

Конечно, такие действия можно было квалифицировать как злостное нарушение перемирия, но и на такой случай у Льва были свои заготовки. Во всяком случае, Асыл, посвященный в планы нанесения ряда ударов, предпочитал думать, что генерал все предусмотрел. Иначе все превращалось не в «хитрый план Льва», а в старую как мир игру «убейся сам и помоги подчиненным».

25-го марта пришли первые тревожные известия. 66-ой и 83-ий форпосты подверглись нападению, 72-ой сумел перехватить тварей на подходах. Примерно в это же время системы обнаружения засекли активность тварей в развалинах 100-го, и вдоль границы. Лев подумал-подумал и не стал ничего предпринимать. В течение последующих 6 дней, вплоть до начала апреля мелкие группки тварей пытались прорваться мимо форпостов, но особого успеха не добились. Затем наступило затишье, к 99-му так никто и не прибежал из тварей, даже активность исчезла. Лев радостно потирал руки. События вполне четко укладывались в его схему: «с приходом весны твари попробуют форпосты на зубок, заодно проведут разведку. Потом затихнут и ударят мощной ордой в мае».

Но среди гарнизона нападения послужили предметом яростных обсуждений. Раз в полгода происходил обмен опытом между форпостами, и пусть туда ездило только начальство и особо опытные бойцы (от 99-го почти всегда сержанты-Андреи), но все равно некая внутренняя связь ощущалась всем гарнизоном. Перефразируя Прежних, сказавших «мы с тобой одной крови», гарнизоны форпостов могли бы смело заявлять «мы с тобой одних гор». Поэтому неудивительно, что самые горячие головы в лице старшего сержанта Майтиева и рядовых Шагова и Бакашановой чуть ли не митинг устроили, требуя отправиться на помощь соседям.

— Командир, ну вот на кой ляд им наша помощь? — возражал Дюша, восседая на бочке в ангаре. — У них и так там более-менее все в порядке, и с гарнизоном, и с техникой. Прикрывают полустратегические направления, поэтому и выжили 3 года назад. Это у нас за спиной развалины старого города, а у них всякие важные рудники и поселения. Это нас хрен кто прикроет, а у них есть, кому жаловаться на жизнь. Поэтому нас и хотели закрыть, а их и пальцем не тронули!

— Ну да, их, зато, и не тренируют так, как нас! — горячась, возражал Дрон. — Пусть сидят себе на месте, кто спорит? А мы бы подъехали, да устроили пару рейдов к тварям! Нас же для этого готовят, вот и займемся делом, заодно и соседям поможем. А? Две цели одним выстрелом!

— Да, и в самом деле? — вставил реплику Михалыч. — Почему бы не помочь?

— А форпост кто охранять будет?

— А нафига его охранять? Все установлено минами, пулеметами, ловушками, растяжками, и прочей убойной взрывающе-стреляющей хренью! Мы же сами все делали, вот этими руками! — Михалыч грозно потряс руками над головой. — И знаем, что тут даже дивизия тварей не пройдет, ляжет, не добежав до стен!

— Гхм, Михалыч, ты меня извини, — улыбнулся Дюша, — но тебя трудно назвать знатоком в деле укладывания дивизий тварей.

— А тебя легко назвать? Подумаешь, Орден Безнадежности у него! Я в это время тоже не в кровати прохлаждался!

— Охотно верю, Михалыч, но это не дает тебе права бросать все и мчаться на помощь соседям. Ничьи заслуги здесь присутствующих не дают права бросать все и мчаться, куда мы захотим.

Невозмутимый, как всегда, Дюша был прав, но так просто сдаваться помогатели не хотели.

— Так мы даже не предложили еще эту идею генералу, вдруг согласится? — предположил старший сержант. — И внезапно окажется, что…

— Лев против, — закончил за него Дюша. — Будь иначе, мы бы уже мчались туда. Точнее говоря, мы бы сидели там еще до нападения тварей, и встретили бы их на подступах к 66-му. Или 83-му, неважно. Вот вы же верите в мои способности тактика?

— Верим, и что? — пожали плечами присутствующие.

— А то, что мне до Льва, до Луны пешком. И в тактике, и в стратегии. Вы думаете, он за красивую лысину живой легендой стал? Да ха три раза!

На этот раз сержант Мумашев, наконец, заставил спорщиков призадуматься. Сам Дюша был более чем уверен, что плевать Лев хотел на остальные форпосты, иначе не сидел бы на 99-м с тренировками, а скажем, приехал и возглавил бы округ целиком. Но рассказывать окружающим о своем видении Льва не стал.

Тем же вечером состоялась информационная беседа. Собравшаяся группа — де-факто их семерка немного обособилась от остальных — обсуждала будущие действия: что, как и почему. В принципе, твари Иссык-Куля не слишком отличались от своих собратьев в остальном мире. Основополагающие разновидности, распространенные повсюду, вроде Птичек, Крушителей или Ищеек. Таковых разновидностей специалисты насчитывали чуть больше двух десятков, и все они были достаточно хорошо изучены. Карта Иссык-Куля и горных хребтов вокруг лежала на столе.

— Если обратиться к истории, то можно предположить, что Мозг, управляющий тварями Иссык-Куля, сидит в одном из форпостов первой полусотни, — излагал свои мысли Дюша. — Большая часть из них не была взорвана, и почти все они скрывались в толще скал. То есть укрепленное убежище — лучше не придумаешь.

— Да, это разумно, — поддержал его Дрон. — Согласно рассказам Льва, скалы — не помеха для управления тварями, и получается, что люди сами построили для Мозга жилье. С другой стороны — это нам на руку. Парочка взрывов, и Мозга завалит скалами, нам даже особо напрягаться не придется.

— Конечно, всего лишь преодолеть систему охраны и патрулей, оббежать Иссык-Куль вокруг и найти убежище Мозга, — язвительно заметил Виталь. — Ерунда, плевая задачка.

— Вот тут ты глубоко неправ, Виталий, — заметил бывший разведчик. — Путем наблюдения, сбора и анализа информации можно значительно сузить круг поисков. Так что задача стоит скорее так: незаметно пробраться на южный берег и понаблюдать. Что известно о патрулях и системе охраны тварей?

— Стандарт, — отозвался Дюша. — Хаотически-свободная беготня кучи тварей, Ищейки в ключевых ущельях, возле важных для тварей пунктов — стационарные лежбища. Жалко, конечно, что человеческая концепция обороны через систему укрепленных пунктов — чужда тварям. Было бы легче пробираться. Из боевого опыта могу заметить, что мимо бегающих по своим делам тварей пробраться довольно легко. Это сотне человек — трудно, а всемером легко пройдем мимо. Опасность представляют именно спецпатрули Ищеек — с маскировкой запахов у всех нас, или почти всех — пока что не очень. И расстояние, конечно, до южного берега добраться — это не за грибами в соседнее ущелье бегать.

— То есть основной проблемой станет незаметно войти на территорию тварей, — подытожил командир группы, он же старший сержант Майтиев. — Чтобы за нами потом не бегали толпы разъяренных тварей.

— Да, это основная проблема, — подтвердил Дмитрий Чибисов, — ну и, конечно, таскание на себе припасов.

— Можно харчить кормовых тварей, не вижу никакой проблемы, — заявил Дюша. — Главное, замаскироваться, как следует, прежде чем их жарить. Сырая тварятинка не слишком приятна на вкус.

— А вообще, сколько тварей на Иссык-Куле? — озадачился Спартак. — Ну хотя бы примерно?

— Примерно сто тысяч, — отозвался Дмитрий. — Общество тварей довольно консервативно в некоторых вопросах и, зная численность определенной прослойки, можно примерно сосчитать, сколько их всего. Мы, собственно, в тот злополучный выход в августе и направлялись за сведениями о пастбищах кормовых тварей. Чтобы потом уточнить эти «примерные 100 тысяч».

— Странно, — повертел лысой головой Спартак, — их 100 тысяч, нас тут 23 человека, как-то неинтересно получается.

— Конечно, — спокойно пояснил Дюша, — все 100 тысяч тварей на нас, таких маленьких и беззащитных не ринутся. Да там боевых тварей от силы тысяч десять, и большинство не слишком опытны. Казалось бы, 10 тысяч — это все равно очень много. В принципе так оно и есть, если забыть о том, что эти 10 тысяч рассеяны вокруг огромного, в сравнении с форпостом, озера. Охраняют Мозг, Инкубаторы, шахты, полянки грибов и прочие важные для тварей вещи. Против нас хорошо если две сотни тварей соберут, и то большая часть будут чистыми лапо-когтемахателями, вроде Преследователей. С учетом обороны, тварям придется очень сильно постараться, чтобы хотя бы пальчик кому-нибудь из нас прищемить! Это самый наилучший и удачный для нас расклад.

— А наихудший? — нахмурился Влад.

— Совершив глубокий обход по территориям людей, твари в количестве пары тысяч, внезапно нападут со всех сторон. Такую атаку мы отразить не сможем. Нас сомнут и уничтожат. Предвосхищая вопросы, системы наблюдения твари обойдут, сделав изрядный крюк. Если поставить таковые системы в ущельях, ведущих вниз, то наши шансы повысятся. Процентов на 10, ибо те твари, которые будут планировать такую глубинную операцию, несомненно, учтут массу факторов, и наблюдение в том числе.

— И что нам в таком случае делать?

— «Курить бамбук», как говорили Прежние и верить в Льва, — пожал плечами Дюша.

Сержант посмотрел на остальных членов группы. Кажется, пятеро не совсем поняли, только Дрон, в силу опыта, уловил мысль. Дюша на минуту задумался, подбирая формулировки, потом начал объяснять. Про то, что форпост, будучи осколком уничтоженной системы, никому не нужен. Как тренировочный лагерь форпост уцелел исключительно по воле Льва. Соответственно, никто бегать и надрываться, спасая и защищая форпост, не будет. Перефразируя Прежних: «спасение форпостовцев — исключительно в руках форпостовцев».

Из вышесказанного вполне логично вытекает, что в противостоянии военной машины тварей Иссык-Куля и форпоста победят твари. Как и три года назад. И шансы уцелеть, и отразить нападение тварей, связаны единственно и исключительно с тем, насколько хорошо Лев сумел предвосхитить замыслы врага. При этом, заметьте, генерал довольно неплохо занизил силу укрепления. И патрулирования местности не было, и гарнизон дополнительно натренирован, и мины с ловушками, вкупе с полуавтоматической системой пулеметов. Есть все шансы, что твари либо не будут повторять попытку уничтожить форпост, либо пришлют недостаточно сил. Еще было бы неплохо вооружиться чем-нибудь тяжелым, но это потребовало бы увеличения гарнизона, что, смотри начало объяснения, невозможно. Но козырный туз в виде танка Лев все-таки припас.

Соответственно, гарнизону вообще и группе в частности, сейчас не надо фонтанировать «гениальными» идеями и рваться на помощь соседям. Следует спокойно продолжать тренировки и ждать хода тварей. Если такового не последует, то гарнизон форпоста приступит к выполнению задачи, ради которой его и тренируют.

— Все понятно? — закончил выступление сержант.

— Да, Дюша, сильно объяснил, — закатила глаза Алина. — Я не шучу!

— Ничего сложного. Если хотим успешно ходить к тварям в тыл, то каждый из группы в любой момент должен быть готов выступить в роли штатного тактика. И понимание происходящего вокруг должно присутствовать. Одной голой силы в тылу тварей недостаточно.

— Вот и Лев об этом постоянно твердит, — вставил свои пять копеек Спартак. — Да только практики что-то не видать.

— Кто про что, — вздохнул Дюша. — Будет тебе практика, будут тебе подвиги, только не пожалей об этом.

Фразу эту сержанту Мумашеву потом долго вспоминали, ибо оказалась она почти пророческой.

Глава 15

14 апреля 2306 года, форпост 99

Дыхание весны уже коснулось гор, и днем ощутимо припекало солнце. Все еще холодные ночи, неохотно тающий снег, грязь и слякоть не могли перебить ощущение прихода весны. Зелень, обновление жизни и по-новому вспыхнувшие чувства. В этот день Спартак не мог думать ни о чем другом. Хотелось бегать, прыгать и орать песни во все горло, попутно пританцовывая от избытка чувств.

Уроки Льва не пропали даром, и снайпер сумел удержать себя в руках. Сходил за первыми подснежниками, и потом долго отмывал ботинки от грязи. Тщательно причесался, наутюжил форму, жалея, что роскошный костюм-тройка остался в Риме. Сдерживая сердцебиение, глубоко вдохнул — выдохнул и отправился на стену, выходящую на озеро. Самое главное свидание! И плевать, что его будет прекрасно видно, пусть смотрят, кто хочет. Главное, говорить смело и решительно, а не заикаться, как порой бывало. И если она откажет — не сразу кидаться в озеро. Лучше сбегать к тварям и перебить парочку тысяч, так сказать, погибнуть с пользой для дела.

Спартак помотал головой, отгоняя лезущую в голову ерунду. Мысленно засветил сам себе прямой правой и прикрикнул: «Вперед, трус! Что за чушь ты обдумываешь, пока она ждет?» О свидании Спартак договорился еще вчера, правда, пришлось вначале написать приглашение, а потом вручать, ибо вслух сказать не получалось. Боялся, что тут же вывалит всё, а это неправильно. Должна быть торжественная, ну хотя бы минимально, обстановка. Старший лейтенант Сафронова уже стояла на стене, и Спартак облегченно выдохнул.

— Сегодня вы особенно прекрасны! — склонился он в галантном полупоклоне. — Это вам!

Лиза машинально взяла подснежники, потом пробежала взглядом по фигуре Спартака. Насчет «прекрасны», лейтенант, как всегда, преувеличил — мысленно поморщилась Лиза — та же форма, что и вчера, и неделю назад. Но вот это сочетание письменного приглашения, цветов, торжественного вида и комплиментов, наводило на подозрения.

— Спартак, — прищурилась Лиза, — ты же не хочешь сделать мне предложение руки и сердца?

— Эээ, почему это не хочу?!! Очень даже хочу!! И сделаю!! — взвился Спартак.

Лиза отвернулась обратно к озеру. Не так себе она представляла эту сцену! Совсем не так! Да вообще не представляла, если честно. Теперь предстояло сделать мучительный выбор, и Лиза отвернулась, невольно тяня время. Взгляд упал на серпантин, ведущий к форпосту. По предпоследнему отрезку перед форпостом важно вышагивал рядовой Зайцев, в сопровождении двух незнакомцев, крепко сбитых, высоких и заляпанных грязью с ног до головы. Скачущие шальным табуном мысли сразу подсказали нужные слова:

— Погоди, Спартак. Глянь, кто это?

— А? — Спартак подошел и встал рядом. — Не наши, в смысле не с форпоста.

— Нуржан, открывай ворота! — крикнул рядовой Зайцев.

Заметил Лизу и Спартака, и помахал им рукой. Старший лейтенант сразу начала махать в ответ, а влюбленный снайпер, наоборот, насторожился. Первым побуждением было дать сигнал общей тревоги, но быстро сообразил, что только дай сигнал — гарнизон сбежится, а он тут в таком виде! И все сразу всё поймут, и как тут предложение делать?! Поэтому Спартак решил повременить с сигналом. Хвала Льву, оружие семерка теперь не только везде таскала с собой, но и научилась быстро и ловко выхватывать! Это было практически единственное, что беспокоило Спартака в ту секунду: достать оружие, не запутавшись — опозориться перед Лизой не хотелось.

— Стоять! — крикнул Спартак и передернул затвор.

Незнакомцы вскинули головы, и Спартак замер на мгновение. Пустой взгляд. В бытность свою охранником важных персон, он несколько раз видел такой же пустой взгляд. Зараженные!! М-мать! И Спартак, не думая, нажал курок. Зараженный, который стоял справа, мгновенно схватил Владимира Зайцева и закрылся им. Пули Спартака пробили грудь рядового Зайцева, тело дергалось, и зараженный, вместе со свежим трупом в руках не устоял, покатился вниз. Второй рванул к открывающимся воротам, Спартак повел стволом.

— Дурак!! — Лиза ударила рукой по стволу, пули чиркнули по парапету. — Ты убил Влада!

Зараженный молча бежал, и Спартак сделал единственное, что оставалось — схватил Лизу в охапку и швырнул вниз, под прикрытие стены. Взрыв! Ворота взлетели на воздух, погребая под собой рядовых Карамурзу и Алавердыева, имевших глупость подпустить к себе агента тварей, обвешанного взрывчаткой. Ударная волна швырнула Спартака прямо на башенку, раздался хруст и снайпер потерял сознание.

— Спартак! — раздался голос издалека.

Удар по щеке. Еще удар.

— Очнись же, Ромео хренов!

Еще удар! Спартак пришел в себя и едва не заорал. Сильнейшая боль в груди и ногах, кровь пополам с бетонной крошкой во рту. Аида, бившая его по щекам, уже собиралась отвесить новый удар, но удержалась. Прямо над ухом бил пулемет, грохотал, как сотня водопадов. Чуть дальше по стене, встав на колено, один из Валеевых скупыми очередями бил из автомата куда-то в сторону ворот. «Вот же хрень», вяло подумал Спартак, «надо было бить тревогу». И тут же его пронзила мысль: Лиза!

— Вставай!! — заорала Аида. — Дима, уходим!!

— Лиза, — прохрипел Спартак, — где Лиза?

Рядовая Бакашанова мотнула головой вправо, и Спартак тоже повернулся. Старший лейтенант Сафронова, стиснув зубы, ползла в сторону центра связи. С севера и запада грохотали пулеметы, взрывались мины и доносился непрерывный рев раненых тварей. Из столовой выскочили Дрон и Дюша, озираясь по сторонам.

— Задраить люки! Твари по левому борту!! — немедленно заорал Дрон. — Медика на верхнюю палубу!!

В пролом на месте ворот ворвались шестеро Преследователей, двое бросились к сержантам, еще двое помчались прямо на Спартака. Аида, уже начавшая было приподнимать снайпера, грязно выматерилась и схватилась за автомат. Упавший Спартак едва не потерял сознание, и только усилием воли выплыл из кровавого забытья. Лиза, спасти Лизу, бил набат в голове. «Сломала ногу при падении, вот же сделал предложение», мелькнула мысль. Спартак попробовал встать, но острая боль в груди пронзила и швырнула обратно.

— Дима!! — взвизгнула Аида.

Преследователь, получивший от нее очередь в бок, смахнул рядовую со стены. Не обращая внимания на Спартака, тварь прыгнула прямо на башенку, ломая телом пулемет. Второй Преследователь напрыгнул на Дмитрия Валеева, но сержант вовремя подставил ручной пулемет. Немногим уступавший Дрону в телосложении, сержант отпихнул тварь ногой, сбрасывая со стены. Прямо над головой Спартака пронеслась очередь — Дюша, расправившийся со своим противником, приласкал Преследователя на башенке прямо в голову. Дрон добил того, которого сбросил сержант Валеев со стены. Спартак возликовал — враг отброшен!

Но ликование оказалось преждевременным.

Последним двум Преследователям из проскочивших никто не мешал, и они спокойно уничтожили еще один пулемет, на башне справа от ворот. Половина стены форпоста оказалась без защиты. В пролом на месте ворот хлынули твари. Одновременно с этим Спартак увидел, как на гребень северной стены лезут Хвататели. Лиза, по-прежнему молча, упрямо ползла в сторону центра связи. На помощь ей уже бежал Дюша, и… Спартак взвыл, увидев, что на сержанта наскочили последняя, из прорвавшейся шестерки, пара Преследователей. Дюша ловко упал на спину, пропуская удары лап, и очередью снес голову одному. Перекатился, выхватил пистолет, тут же выбитый лапой. Не растерявшись, крутанулся на спине, подбил лапу последнему Преследователю и катнул гранату под падающее тело твари. Толчок ногами, и Дюша, перелетев тело убитого до этого Преследователя, укрылся от взрыва.

— [Цензура]!!! Вы чё творите?!!! — взвыл Спартак, увидев, что Лизу отбросило и оглушило взрывом гранаты. — Дайте автомат, [цензура]!!!

Единственным следствием его истерических воплей стало то, что твари, рвавшиеся к центру и худо-бедно сдерживаемые пулеметом Дрона, теперь рванули во все стороны.

— Держись, дурак! — рявкнул Дмитрий Валеев, подхватывая снайпера.

Прыжок сотряс Спартака, боль рванула во все стороны, и он опять потерял сознание.

В себя он пришел от очередной вспышки боли. Сержант Валеев скинул его к стене медпункта, как мешок с тряпьем и вколол какой-то допинг. Слева лежала рядовая Бакашанова, залитая кровью, руки-ноги слегка подергиваются. «Как только дотащил обоих, лось здоровый», через силу подумал Спартак. От потери сознания его удержала все та же мысль: Лиза! Почему он валяется, как мешок с говном, вместо того, чтобы защищать её?!! Гнев на себя, охвативший снайпера, был настолько велик, что он ухитрился приподняться и теперь полусидел, опираясь на стену. За те два десятка секунд, что Дмитрий тащил его, на поле боя изменилось многое.

Из центра связи выскочили Лев и Асыл, немедленно метнувшие гранаты. Дюша успел подхватить автомат, и теперь оба Андрея быстро отступали к центру связи. Генерал и адъютант, прикрывали их убийственно метким огнем. Казалось, стреляют машины, а не люди. С северной стены исчезли Хвататели, замолчал один из башенных пулеметов. За стеной по-прежнему бухало, взрывалось, рычало и шипело. Кто-то на высокой ноте со стороны столовой вопил-матерился, а из развороченной стены ангара уже выползал танк. Прямо над головой Спартака разносились азартные выкрики лейтенанта Кроликовой, и только тело Лизы продолжало лежать на земле.

— Дим, — прохрипел Спартак.

Сержант Валеев, уже вколовший Аиду допинг, теперь быстро перезаряжался.

— Сержант!!!! — заорал снайпер изо всех сил.

И тут же понял, что еле шепчет. Не самая подходящая громкость, когда вокруг столько громких звуков! Из медпункта выскочила военврач, потащила тела внутрь, крикнув.

— Сержант, вы брата моего не видели?

Спартак ощутил прилив тошноты. Как теперь признаваться, что убил?

Но судьба временно оставила снайпера в покое.

— Взорвать сектор — 2!! — разнесся над форпостом крик Льва. — Все в укрытие! Взорвать сектор — 1!

И, подавая пример, молниеносно отступил на десять шагов, под ненадежное, но все же укрытие купола центра связи. Упал на колено, повернулся, приоткрыл рот, и тут же жахнуло, да еще как! Два пролета стены, сходившиеся у ворот, взлетели на воздух, разбрасывая тварей. Ударная волна дошла до медпункта, и Спартака потащило вдоль стены, стесывая кожу с лица. Наверное, только эта невыносимая боль не дала ему возможности в очередной раз потерять сознание. Левую половину лица как будто окунули в кислоту, но уцелевшим правым глазом Спартак все же успел увидеть немыслимое, невозможное.

Тварей, находившихся внутри форпоста, разбросало. Более-менее устояли на ногах только три Хватателя, Ищейка и Преследователь, которые рвались к центру связи и соответственно находились дальше всех от взрыва. Один из Хватателей подхватил тело Лизы, забросил на плечо и помчался к значительно расширившемуся пролому. Остальные ринулись в атаку на центр связи, и Лев сотоварищи потратили драгоценные секунды, отражая их атаку. Хвататель с Лизой на плече выскользнул наружу и исчез из поля зрения Спартака.

Обида, горечь, злоба, сводящее с ума отчаяние рвали снайпера на части. Буквально через пару секунд он понял, что сходит с ума и вцепился руками, левой в сердце, правой в лицо. Разодрать на части, вырвать из тела сводящие с ума мысли и боль! Волна безумия накрыла его с головой, и Спартак со всей силы драл ногтями лицо и грудь еще с десяток секунд. Затем сержант Дмитрий Валеев ударом приклада заставил его потерять сознание.

Как выяснилось позже, подрыв двух секций стены убил Слугу, координировавшего атаку со стороны ворот. Твари, отброшенные взрывной волной, на пару минут впали в панику и начали разбегаться. Полученный выигрыш во времени оказался решающим для всего сражения. Оставив Андреев зачищать внутреннее пространство форпоста, Лев с Асылом бегом устремились на северно-западную башню. Генерал моментально вычислил Вожаков и Слуг, и начал командовать.

Для начала Лев и Асыл взорвали западную и северную стены, предварительно скатившись с башенки в укрытие. В пролом на месте северной стены резво устремился танк, давя гусеницами полезших было тварей. Влад Басов, оказавшийся рядом с западной стеной, пришел на помощь Льву и Асылу. Втроем они быстро прихлопнули третьего Слугу, перебили Вожаков, и теперь задача состояла только в сдерживании тварей, потерявших командование.

Генерал быстро метнулся обратно на обломки стены, дал целеуказание танку и скатился обратно. Влад и Асыл прикрывали его огнем, генерал уверенно уклонялся, в общем, вылазка Льва обошлась ему буквально в царапину на руке. Ничтожная цена за выстрел танка, покончивший с третьим Слугой. Твари окончательно потеряли высшее командование. Конечно, еще оставались несколько Вожаков, и ненависть тварей к людям никуда не делась, но самое главное — организованные действия — ушло.

Оттянув танк и личный состав к центру связи, Лев получил прекрасную возможность массировать огонь на нужном ему направлении. Твари лезли в проломы беспорядочно, и тут же валились на бетонные обломки, сметаемые огнем пулеметов и автоматов и разрывами гранат. Самые храбрые твари закончились буквально через несколько минут, самые трусливые разбежались еще после первого взрыва стен. Наступила пауза, и гарнизон получил возможность перевести дух, утереть пот, перезарядиться и глотнуть воды. Тишина звенела в ушах сильнее грохота пулеметов.

— [Цензура], откуда они взялись? — проворчал Влад. — Я аж взмок весь, хоть выжимай.

Лихорадочно набивавший магазины Дюша проворчал:

— Ничё, в следующий раз даже глазом не моргнешь. Товарищ генерал, спасибо!

— Нема за що, как говорили Прежние, — добродушно ответил Лев, закуривая. — Это было очевидно.

— Да я не про патроны и оружие в центре связи, хотя и за это, конечно, спасибо, а то боекомплект уже подходил к концу. Я про стремительный бросок на северо-западную башню и подрыв стен.

— И это тоже было очевидно. Собственно, для этого и проводили минирование, — попыхивая сигаретой, отозвался Лев. — А вот с вопросом, откуда здесь взялись твари и как подобрались к воротам — предстоит разбираться отдельно. Потом, когда этот бой закончится. Что уставились? Да, мы получили передышку. Пополнили боеприпасы, глотнули воды и вперед! Помочь нашим раненым, а таковых же тварей — добить, местность вокруг форпоста зачистить — это первоочередные задачи. Трупы в кучу, проломы в стенах заделать, пулеметы — починить, если возможно. Потом патрулирование и прочесывание местности вокруг — всех тварей, что разбежались по округе, выловить и добить. Сейчас они остались без прямого командования, это будет несложно, но долго и утомительно. И никто за нас эту работу не сделает, так что набивайте магазины и вперед, на стены. И за стенами аккуратнее, в собственные мины — ловушки не попадитесь. Твари их, конечно, проредили, но мне только еще парочки трупов на ровном месте тут не хватало. Всем все ясно?

— Так точно, товарищ генерал! — устало, но с толикой энтузиазма отозвались присутствующие.

Облагодетельствовав всех своим приказом, сам Лев направился к медпункту. Сержант Дмитрий Валеев и лейтенант Алина Кроликова уже покинули домик, и внутри находилась только военврач Зайцева с двумя ранеными. В ответ на молчаливый вопрос Льва пояснила:

— Рядовая Бакашанова — сломана рука и 3 ребра, Преследователь лапой ударил и сбросил со стены. Лейтенант Десновский — сломана нога, шесть ребер, обильное внутреннее кровоизлияние, левая половина лица лишилась кожи, и, как мне сказал Дима, он сам пытался содрать кожу с лица, и разодрал грудь. Вколола стимуляторы, сделала перевязки, сейчас идет обеззараживание операционной. Через 4 минуты приступлю. Жить будут. Товарищ генерал… вы брата моего не видели?

— Нет, не видел, но уверен, что скоро все выяснится. Бой закончен, почти закончен. Сейчас, наверняка, будут еще раненые.

И Лев как в воду глядел. Почти одновременно с его словами появились носилки с капитаном Маметовым, залитым кровью, со страшными разрывами живота, груди, ног. Военврач Екатерина Зайцева моментально подобралась, вскочила.

— Товарищ генерал, покиньте помещение. Рядовой Опанасенко, лейтенанта Кроликову сюда — бегом! Всем остальным — покинуть помещение!

Но никто помещение покинуть не успел, хотя и собирались. Дверь распахнулась, влетел сержант Дмитрий Валеев, на плече рядовой Зайцев. Бежавшая следом Алина кричала, что сержант дурак, и так раненых не носят! Не слишком бережно уложив на ближайшую пустую кровать свою ношу, сержант буркнул.

— Товарищ капитан, вот ваш брат.

И выскочил из помещения. Вслед за ним, вспомнив ранее сказанное, повыскакивали и остальные. За исключением Алины и Льва. Генерал, собственно, уже тоже собирался уходить, но вспомнив слова Асыла об особой привязанности военврача Зайцевой к брату, решил остаться. Еще решит убиться, с такой-то привязанностью! То, что рядовой Зайцев — труп, Лев понял с первого взгляда.

Но Екатерина, быстро оглядевшая тело брата, провела рукой над головой и заявила.

— Мозг еще жив. Приступим!

Не успел Лев открыть рот для вопроса, а лейтенант Кроликова отправиться готовиться к операции, как военврач положила руки на грудь брату. Тело Владимира Зайцева выгнуло дугой, как будто ударил электроразряд. Лев отступил на шаг и положил руку на пистолет. Руки Екатерины засветились оранжевым светом, сама она вскинула голову вверх, монотонно гудя сквозь закрытые губы. Генерал ощутил, что в помещении стало неожиданно крайне неуютно находиться. Но с места не сдвинулся, только утер лысину.

Тональность гудения повысилась, и из тела Влада поползли пули. Выйдя наружу, с глухим цоканьем бились о пол. Раны затягивались на глазах. Разряд! Разряд! Разряд! Тело выгнуло дугой три раза, но безрезультатно. Военврач тяжело дышала, из носа закапала кровь. Она снова вскинула голову вверх, тональность гула стала басовитее. Руки сместились на голову брата, оранжевый свет начал мерцать. Тело дернуло ногой, рукой, снова ногой и бессильно вытянулось. Екатерина вскочила на ноги, грозно что-то выкрикнула, и с силой впечатала ладонь правой руки в грудь брата. Левую, с такой же силой, впечатала себе в грудь. Оранжевое свечение поползло по руке вверх, тело Влада билось в мелкой дрожи. Так прошла минута, потом другая, а потом военврач упала.

Лев успел подхватить падающее тело и аккуратно приземлить на пол. Перемены, произошедшие с Екатериной, были разительные. Исчезла вся полнота, сейчас она скорее напоминала девушку, усиленно истязающую себя голодом. Щеки ввалились, синие круги под глазами, дыхание прерывистое.

— Перенапряглась, — констатировал Лев. Потом подумал и добавил. — Дура.

— Ччччччто этттттоооо бббббыыыыллооо? — стуча зубами, спросила Алина.

— Спокойно, лейтенант, всего лишь обычный или не очень обычный псионик, — Лев поднялся. — Не видели ни разу? Завидую!

Алину продолжала бить крупная дрожь. Лев шагнул к ней и отвесил пощечину.

— Лейтенант! Прекратить истерику! Бегом готовиться к операции!!

— А каквака? — выдавила из себя Алина, показывая на лежащую без сознаия Екатерину.

— Полежит — отойдет, — махнул рукой Лев. — Я буду оперировать, ты ассистировать. Понятно?!

— Пппоннятно, — кивнула Алина. — А вввы сппрравитесь?

Вместо ответа Лев широко улыбнулся. И пошел мыть руки перед операцией.

Часть 2

Глава 1

14 апреля 2306 года, форпост 99

Поняв, что Лев вынужден проводить операции сам, капитан Имангалиев только покачал головой. Вот зачем, спрашивается, «добывал» военврача, если все равно в критический момент генералу приходится самому все делать? Остается только надеяться, что скудных познаний Льва в практической хирургии хватит на спасение жизней. Если бы речь шла об убийствах, Асыл не волновался бы — тут генерал был способен в одиночку превзойти весь гарнизон форпоста целиком, но спасение — нет, не профильная специализация. И сам капитан особо медицину никогда не учил, так, основы первой помощи и все. Не разорваться же! И без того постоянно что-то учит, отрабатывает, воплощает планы Льва в жизнь!

В общем, стоит заняться тем, что у него хорошо получается: убийствами тварей. И заодно попробовать отбить похищенную Елизавету Сафронову, благо шансы еще есть. Но много людей с собой не возьмешь, значит надо брать лучших. И еще при этом не оставить форпост без охраны, вдруг твари все-таки решатся на второй удар?

— Ты! — палец капитана ткнул в Дюшу. — Пойдешь со мной. Задача: освобождение старшего лейтенанта Сафроновой из лап тварей!

— Есть!

— Ты! — палец указал на Влада. — Остаешься тут за главного! Слушайся старшего сержанта, охраняйте форпост, вернусь — спрошу за всё! Сержант, бегом за мной!

И капитан сорвался с места, даже не пытаясь дослушать, что там говорят в ответ. Автомат АВС-89, пистолет, гранаты, фляга, что еще нужно для короткой пробежки за толпой тварей по горам? И плевать, что полувыцветший камуфляж с разгрузкой на фоне грязи и снега выделяется сильнее, чем огонь в ночи. Преследование и не предполагает необходимости прятаться! Мысли эти привычно бултыхались в голове капитана, пока он выбегал к озеру. Потом тело перешло в режим бега: оптимальная скорость, ни мыслей, ни чувств, только оценка ситуации.

Озеро Асыл огибал справа, там, на западном склоне, уже подтаял снег, и даже подсохла грязь, и бежать было легче. Сзади доносилось сопение Дюши. Здоровое такое, ровное сопение, не сопровождаемое лязгами оружия и зубов, стонами и прочим непотребством. Так что капитан, не оглядываясь, мог смело утверждать, что его напарник в этой погоне умеет бегать и обузой не будет. Оставалось только надеяться, что твари с телом Лизы побегут медленнее обычного, и их удастся догнать.

Мимо озера пробежали легко, по следам видно было, что твари удирали со всех ног. И в то же время, крейсерскую скорость не развивали, что порадовало Асыла. Есть шансы, есть! Выше озера снег еще не сошел, бежать сразу стало труднее. Местами твари легко проходили поверху, а капитан с сержантом проваливались. Радовало только то, что речка, сейчас журчащая слева, не замерзала, и риска провалиться в воду не было.

Добежав до места, где ущелье раздваивалось, капитан остановился.

Твари учуяли погоню и подготовились сбить таковую со следа. Огромная площадка была старательно вытоптана, и следы тварей с площадки расходились в двенадцати направлениях. Причем, четыре вели за речку, и, на первый взгляд, ничем не отличались от остальных восьми.

— Как они еще засаду не оставили, — пробормотал Дюша, впечатленный увиденным.

— Не каркай! — выдохнул Асыл. — Готов поклясться лысиной Льва, засада будет! Поглядывай по сторонам!

Дюша уже и сам взял автомат наизготовку и начал наблюдение. Капитан тщательно вглядывался в следы, медленно обходя вытоптанную тварями площадку. Не сказать, что Асыл был гениальным следопытом, но хорошим — точно. Практики не хватало, все-таки Лев не каждый день и даже не каждый месяц ходил за границу, в отличие от своих учеников. Но учил генерал на совесть, да и Асыл со своей стороны проявлял рвение. Соответственно, теперь капитан смог быстро разобрать, что половина следов — ложные. Оставшиеся четыре следа вверх по ущелью и два за речкой выглядели крайне правдоподобно.

«Эх, хотя бы час времени!» пожалел Асыл. Но часа не было. Твари потеряли время, готовя площадку, но зато теперь стремительно увеличивали дистанцию, пока капитан всматривался в их следы. И ведь убежали так, что ни хвоста, ни лапы не мелькнуло, ни в одном из ущелий. Плохой признак, чересчур предусмотрительные твари попались, подумал Асыл, в тоже время четко осознавая: нельзя бросать погоню. Связистка — чересчур ценный сотрудник и секретоноситель. За такую утечку секретов и расстрелять могут, если Лев не предусмотрел ситуацию заранее.

Предстояло принять быстрое решение, и капитан решил рискнуть. Четыре больше, чем два, а вверх по ущелью — ближе к границе, нежели по пути в ущелье за речкой. Да и тело там труднее пронести, тогда как по прямой вверх любая тварь пройдет.

— Вверх! — отрывисто бросил капитан.

И двое побежали, утаптывая и проламывая снег, огибая большие камни, и даже не пытаясь прыгать по маленьким. Поскользнуться легко, а ногу сломать — еще легче. Буквально через несколько десятков метров Асыл увидел, что следы уходящие вправо и дальше по склону — ложные. Еще один след влево обрывался на большом камне. Оставшиеся два следа сливались в один, только с площадки этого не было видно. Получается, твари просто рванули вперед, не тратя больше сил на маскировку, решил капитан. Либо тут будет засада, либо на перевале, либо не будет вообще! Чувство опасности о тварях не предупреждало, сержант сзади знаков не подавал, и капитан немного расслабился.

Может и не будет засады. По следам численность толком разобрать не получилось, но точно не больше трех десятков. Куда уж тут засаду оставлять, самим бы ноги унести с ценным грузом! Картина со стороны получается бредовая, думал капитан, пока тело привычно бежало, прыгало, топтало и сопело. Два человека преследуют три десятка тварей, в горах, в снегу! Расскажи кому — не поверят, да что там не поверят, в глаза лжецом обзовут! Все же знают, что в горах правят твари!

Шестое чувство подало сигнал, когда они почти достигли перевала. Уже потом, Асыл подумает, что место тварями было выбрано почти идеально. Усталость от затяжного и быстрого подъема, близость перевала, голая и открытая местность вокруг неизбежно должны были снизить внимательность и настороженность людей. Должны были, но не снизили, и выскочившие из-под снега Хвататель на пару с Ищейкой получили свое моментально. Две короткие очереди и твари упали. Дюша подошел и выполнил контрольный в головы, сообщив.

— Раненых оставили.

— Вполне в духе тварей.

Асыл обратил внимание, что сержант дышит уже немного запалено. Гонка вверх нелегко далась Дюше, да и сам капитан ощущал некоторую усталость в ногах. «Надо будет ему посоветовать бросать курить», подумал Асыл, «хотя вряд ли выйдет. Лев же не бросил?!»

— Так, на перевал подымаемся шагом. Не спеша.

— Есть! — обрадовался Дюша.

Вроде и невелика радость — шагом в горку подыматься, но все же лучше, чем бежать. Есть возможность перевести дыхание и прислушаться, не затаились ли твари в округе? Перевал утопал в лужах и грязи, противно чавкающей под ногами и тянущей ботинки вниз. Асыл махнул рукой, мол, давай влево по гребню, и там по склону пройдем, по границе между снегом и грязью. Дюша кивнул, но с места не сдвинулся. Губы шевельнулись, артикулируя «Твари».

На большой камень справа от людей выскочил Плеватель. Снег в ложбинке в пятнадцати метрах ниже по склону укрывал двух Преследователей, выскочивших одновременно. Слева по гребню появился Хвататель, сразу ринувшийся в атаку, растопыривая лапы. Асыл немедленно помчался навстречу, вскидывая автомат. Очередь, подрубающая нижние конечности Хватателя, прыжок и удар по голове. Капитан аки птица взмыл над тварью, ударом ботинка сверху вниз почти проломив череп Хватателя.

Дюша тем временем успешно уклонился от плевка, и скатился вниз с перевала, выходя из радиуса поражения Плевателя и поля зрения Преследователей. Вскочив на ноги, сержант немедленно метнул две гранаты вверх, к перевалу. Преследователи, ринувшиеся за пропавшей было добычей, выскочили как раз под взрыв. Плеватель прижался к камню, укрываясь от Дюши, но взамен подставился под выстрелы капитана. Раз-два, и четыре твари выведены из строя. Не до конца, конечно, но пристрелить каждую по отдельности труда не составило.

Тем не менее, несколько минут все это заняло, плюс, можно было не сомневаться, взрывы гранат прогремели на все ущелье. И на соседние тоже.

— Продолжаем погоню, — приказал Асыл.

— Твари в курсе.

— Твари изначально были в курсе. Если они будут вот так набегать, мы их перебьем!

Ниже по ущелью следы основного отряда тварей внезапно отвернули вправо.

— Если они засели в развалинах 100-го, то мы их не достанем, — сообщил Дюша.

— Не засели!

Асыл показал рукой. Твари, сделав резкий поворот, промчались толпой прямо на правый склон. Даже отсюда видны были следы: толпа достигла гребня и перевалила его. Ушли в соседнее ущелье. Но зачем? И только выскочив на гребень, капитан понял — зачем. Все это время твари водили их за нос. Старшего лейтенанта Сафронову утащил тот отряд, что переправился через речку на развилке ущелий внизу. Остатки ложного отряда, рассыпавшись посреди камней соседнего ущелья, стремительно уходили к границе. Преследование в таких условиях становилось бессмысленным и крайне опасным. Капитан покосился на Дюшу, тот резко дернул головой, видимо тоже все поняв.

— Моя ошибка, — ровным голосом сказал капитан Имангалиев. — Очевидно — один из них был Вожаком.

— И ушел он с отрядом за речку, — дополнил Дюша. — Возвращаемся?

— Возвращаемся.

И они повернули обратно к форпосту, промолчав всю дорогу.

Очень, очень хотелось помедлить, отдохнуть, но никак не получалось. И без того авантюру затеяли, повезло, что твари вначале переоценили погоню, а потом, наоборот, недооценили. Встреть их двоих на той площадке, на развилке ущелий, все сбежавшие твари, порвали бы в момент. Капитан мысленно перебрал все действия, и пришел к выводу, что, по большому счету, поступил верно. Верно, но авантюрно, даже чрезмерно. Хотя, сумей они освободить Лизу — никто не возмутился бы этой поспешной вылазкой.

Вот только, кто в ситуации на вытоптанной площадке, мог бы подумать, что твари потащат Лизу через речку? И кто смог бы это понять? Разве что Лев, и то не факт. Генерал, при всем опыте и выучке, все-таки давно не выезжал «в поле».

Приблизившись к форпосту, капитан показал жестами Дюше, мол, давай вверх по склону.

Отсюда, со склона Большого Алма-Атинского пика, форпост предстал в совсем уж невзрачном виде. Трупы, трупы, трупы тварей, взорванные и проломленные стены, фигурки людей, суетящихся вокруг. Дюша, стоявший рядом, показал рукой полукруг. Асыл кивнул.

— Да, пришли снизу и атаковали. Но что-то пошло не так. И с этим предстоит разобраться.

— Взрыв заложили как сигнал к атаке. А взрыв произошел слишком рано. Или вообще взорвалось не то и не там, где задумывали, — предположил Дюша. — Хотя слабовато получается, трое Слуг и такой провал?

— Ты еще скажи, что они не собирались побеждать, — язвительно отозвался Асыл.

— Собирались, почему нет, но вот с этим взрывом непонятно. Что мешало им взорвать стены? Зачем было лезть к воротам? Может, целью был кто-то на форпосте?

— Хочешь сказать, они пришли целенаправленно за старшим лейтенантом?

Дюша задумался, потом мотнул головой.

— Нет. Ее проверяли, паразита не было. И за пределы форпоста она практически не выходила, и уж тем более одна. Но! Мне тут вспомнился один диалог с нашим генералом.

— Приходили за Львом? — задумался Асыл.

— Даже не столько приходили, сколько проверяли: настоящий ли Лев, — дипломатично заметил сержант. — И на что он способен.

— Да, неплохо так проверили. Куча трупов и прочего.

— Если бы гарнизон соответствовал штатному расписанию, был бы другой итог.

— Дюша, ты же неглупый человек и настоящий сержант-инструктор, разве ты еще не понял?

— Да все я давно понял, но как же — Римский Лев! Легенда! Глыба! И не может пополнить гарнизон?

— Федерация в руинах. В заднице, — вздохнул Асыл. Подумал и добавил, — очень глубокой заднице. Мы здесь еще очень, подчеркиваю, очень неплохо живем по меркам обычных жителей. У нас тут полно еды, свежего мяса, есть крыша над головой и теплые помещения, оружие и даже платят немного денег. Любые рабочие руки на счету, и армию сокращают и сокращают. То, что форпост не закрыли, как раз заслуга Льва, но пополнения? Нет, сейчас их никому не дают.

— А как же тогда нам достался новый военврач? Да еще и с рядовым братом на сдачу?

— О, с этой историей нам… мне сейчас предстоит разобраться. Екатерина Зайцева, капитан и военврач, оказалась псиоником и очень неслабым. Думаю, ее просто рады были сплавить подальше. С прицелом на то, что твари ее тут убьют.

— Можно сказать, что убили, — еще раз пожал плечами Дюша. — С такой привязанностью к брату она все равно, что мертва!

— Сталкивался с псиониками раньше?

— Конечно. Один даже пытался залезть мне в мозги, но вместо этого расплескал свои по стенке. Вообще, за годы службы в армии я, кажется, повидал всё, что только возможно. Разве что этого… Сверхмозга еще не видел.

— Ничего, еще увидишь, — хмыкнул Асыл. — Ладно, давай спускаться. Поболтали-отдохнули, убедились, что твари не ударили второй раз, и хорош. Дел невпроворот.

— Да и вообще дело к обеду идет.

— Если не к ужину, — кивнул капитан.

Спуск занял неожиданно много времени. Навалилась усталость от погони, скользкий склон, ноги не держат, а валяться в снегу и грязи не хотелось. Поэтому Дюша и Асыл имели все возможности понаблюдать величественный, как всегда, полузаход солнца. Огромная тень от гребня ущелья, за которое, казалось, прячется светило, ползла по склону навстречу уставшим сержанту и капитану.

— Еще примерно полчаса будет более-менее светло, — ответил Дюша на невысказанный вопрос. — Ну и еще сколько-то минут сумерек, а потом всё.

— Да, надо поторопиться. Еще предстоит расследование.

— По поводу нападения?

— Конечно. Надеюсь, товарищ генерал уже закончил свои хирургические упражнения, — тяжело вздохнул Асыл.

За то время, что они отсутствовали, было сделано немало. И в то же время совершенно недостаточно. Лев еще не вышел из медпункта, и Алина по-прежнему ему ассистировала. Потерявшие управление твари — те, кто выжил после атаки — разбежались по окрестностям и сейчас рвали когти домой. Но, несколько групп решили рвануть напрямик через форпост, и оставшимся пришлось опять сражаться. Не слишком опасно, но неприятно. После этого пришлось еще раз осматривать окрестности, и затем каждую секунду ожидать нападения.

Капитан Имангалиев по возвращении немедленно отправился расспрашивать сержантов Валеевых, сейчас помогавших раненым механикам-водителям. Под конец боя твари завалили танк телами, не только заклинив гусеницы, но и слегка повредив мотор. Виталь и Михалыч, находившиеся внутри, имели глупость вылезти и попасть под удар. Оба получили ранения в правую руку и теперь щеголяли в самодельных повязках. Сержанты, собственно, пытались починить танк и освободить гусеницы, при помощи лома, матюгов и советов от механов. Получалось откровенно плохо, твари качественно пролезли внутрь, с полной отдачей.

— Пациент жив? — спросил Асыл.

— Скорее мертв, товарищ капитан, — тут же отозвался Михалыч. — Сегодня точно не заведем!

— Вот и отлично. Вы, — палец Асыла ткнул в механов, — доложите о повреждениях мотора и сроках починки. Письменно. Ничего, продиктуете кому-нибудь, пусть напишет. Полный список: запчасти, сроки, и, самое главное, почему это случилось и как сделать, чтобы не повторилось. Жду рапорт завтра. Теперь вы, сержанты.

Братья — сержанты бросили ломы и выпрямились.

— Вы были ближе всех к воротам, когда произошло нападение, так?

— Так точно! — ответил Дмитрий. — Еще ближе были рядовые Карамурза и Алавердыев, они сменили меня и рядового Опанасенко на посту возле ворот за полчаса до взрыва.

— И оба погибли, понимаю, — кивнул Асыл. — Почему пост возле ворот охраняли неопытные рядовые?

— Не знаю, товарищ капитан! Я уже докладывал лейтенанту Басову, что расписание постов составлял лично генерал Слуцкий, и оно не менялось уже два месяца.

— Понятно, — еще раз кивнул Асыл. — Дальше!

— Помимо рядовых, на стене возле ворот находились старший лейтенант Сафронова и лейтенант Десновский. О чем они говорили — не слышал, но думаю, что у них было свидание. Это мое предположение, товарищ капитан!

— Да не велика тайна. Дальше!

— Еще там точно был Влад Зайцев, потому что вначале прозвучал выстрел, а потом крик старшего лейтенанта «Убить Влада!»

— Убить Влада? — переспросил Асыл. — Точно?

— Нет, неточно. Возможно, рядовая Бакашанова, находившаяся рядом со мной в тот момент, расслышала точнее, но времени расспрашивать ее не было.

— А чем это вы в башне занимались? Оружие чистили? — ухмыльнулся капитан.

— Так точно! Как раз закончили чистить и снаряжать магазины. Поэтому после выстрела и крика сразу вскочили и побежали на помощь. Взрыв немного задержал, но мы смогли прикрыть огнем лейтенанта Десновского и замедлить вторжение тварей через пролом, оставшийся от ворот после взрыва. Вот только, рядовую Бакашанову сильно ранили.

— Да, я в курсе. Влад Зайцев убит, рядовые взорваны, Спартак и Аида сильно покалечились. Так что ты, сержант, самый осведомленный. То, что было после взрыва — все видели, кто выскочил. А вот до этого. Эх, придется ждать, пока раненые очнутся.

— Товарищ капитан, у меня есть версия!

— Так-так, — сделал поощряющий жест Асыл, — давай, выкладывай!

— Думаю, что вместе с Владом к воротам подошли зараженные, обвешанные взрывчаткой.

— Да, это вариант, — задумался Асыл. — Хорошо. Продолжайте трудиться, танк нам еще потребуется!

И капитан отправился обратно на форпост, в центр связи. Предстояло разобраться с наследием похищенной связистки и, самое главное, понять, сколько секретов потенциально могло утечь к тварям. Предстояло много грязной, неприятной и, самое противное, бюрократической работы.

Глава 2

14 апреля 2306 года, вечер. Форпост 99

Сержант Андрей Мумашев курил, выпуская колечки дыма и усевшись прямо на труп Преследователя. Усталый вид сержанта объяснялся утомительной предыдущей погоней за тварями, удиравшими со всех ног и лап. И ведь мало того, что пришлось бежать туда, так еще ж и возвращаться обратно. По мнению Дюши десяток убитых в ходе погони тварей того не стоили. Понятное дело, горячка боя, приказ Льва на разведку и преследование, но такие вот забеги за отступающими тварями часто плохо заканчивались.

Память сержанта-инструктора немедленно подсказала один подобный эпизод, потом еще один и еще один. На втором десятке Дюшу прервали.

— Ну, что там? — могучий Дрон присел рядом, на другой труп, и с удовольствием вытянул ноги.

— Да так, вспомнилось, как твари из засады преследователей харчили.

— Что, капитан в раж вошел?

— Ага, — кивнул Дюша на Асыла, — бегать дяденька умеет. И стреляет отменно. Тварей знает на десять баллов. Умён, внимателен, настойчив, вот только… осторожности немного не хватает.

— Засада?

— Да фигня, а не засада, — мотнул головой сержант, — но в следующий раз можем и напороться. Многих так похоронили, кто осторожность растерял. Два раза, помнится, чудом в живых оставался. Выяснили, кто ворота открыл?

— Да хрена, — сплюнул Дрон. — Известно, что Алихан с Нуржаном на воротах караулили, а Спартак Лизе на стене неподалеку то ли в любви признавался, то ли предложение делал. Ну, еще Влад Зайцев как-то за воротами оказался, с двумя пулями в груди. Вот и получается, что прямых свидетелей нет. Спартак на операционном столе, Лиза у тварей, рядовые на полях вечной охоты.

Дюша обвел взглядом руины, оставшиеся от взорванных стен, и почесал затылок. Весь форпост перепахало сражением, но ту часть, где находились ворота — особенно. Как все это восстанавливать? Разве что Лев что-нибудь придумает.

— Кстати, а на кой хрен твари Лизу утащили, спрашивается? — задумчиво спросил Дюша, туша окурок. — Ведь не могли же твари знать, что она связистка? Или могли?

— Утечка секретной информации?

— И не только, — вздохнул сержант. — После подсадки в мозг паразит вытягивает из человека всю информацию. Точнее говоря, человек сам ее рассказывает тварям, от и до, вплоть до мельчайших подробностей, где был, что видел, куда ходил. Тварям торопиться некуда, они могут годами выжимать данные. Вот помню однажды… натолкнулись, в общем, на такого. Тварей вокруг зачистили, а он все продолжал говорить и говорить о каких-то мелких событиях шестилетней давности. Душераздирающее зрелище, если выражаться цензурно.

— В общем, звездец, — подытожил Дрон.

— Ага. Сдаст всю систему обороны и прощай, форпост!

— Что-то вы рано сдались, сержанты, — раздался сзади насмешливый голос Льва.

Выглядел генерал не лучше своих подчиненных. Жестом попросил сигарету и моментально получил таковую. Сержанты молча ждали, пока Лев жадно затягивался, перхая дымом. Сделав последнюю затяжку, генерал отбросил бычок куда-то за спину, после чего помотал головой.

— Ну и гадость ты куришь, сержант!

— На что хватает денег и связей, товарищ генерал, — отозвался Дюша. — Как там?

— Жить будут, хоть хирург из меня хреновый. Отправить бы их в госпиталь, да хрен кто вертолет даст. А на машине везти, когда тут такое…, — Лев сделал полукруг рукой. — Пусть лейтенант Кроликова понаблюдает, может быть и не помрут сразу, а там наш военврач очнется.

— Товарищ генерал?

— Да [цензура] даже не знаю, что сказать, — махнул рукой Лев и присел на тушку Хватателя. — Как будто мало всей этой херни вокруг. Выяснили, из-за чего случился такой [цензура]?

— Вот как раз гадали, товарищ генерал. И твари Лизу утащили, — отозвался Дрон.

— Да видел я! — горечи в голосе Льва было столько, что хватило бы заново наполнить БАО. — Что-то старею, раз твари настолько легко обходят и побеждают! Придется неслабо поработать, чтобы нанести ответный удар. Да да, сержанты, никто не собирается сдаваться, кхех.

Капитан Имангалиев, помятый и уставший, как и все остальные, не торопясь, медленно приблизился к сидящей на трупах тварей троице. Помялся немного, потом тоже присел. Стало заметно, что забег за тварями дался ему не легче, чем Дюше. Неизменный камуфляж забрызган грязью и кровью, легкая сгорбленность стала очень заметной.

Как уже неоднократно упоминалось, в такие вот моменты твари обычно наносили второй удар. Только люди расслабятся и выдохнут после мощной атаки, как набегает новая волна тварей. И так раз за разом, пока люди не выдохнутся и не выронят оружие из рук. Или пока сами люди не закончатся. В любом случае сидящие понимали, что процент чуда в состоявшей мясорубке, оказался непривычно высоким. И если твари нападут по новой, то противопоставить им нечего. Следовательно, зачем дергаться, суетиться и зря бегать? Можно просто посидеть и перевести дух.

— Безвозвратные потери — 6 рядовых и старший лейтенант Елизавета Сафронова, — начал доклад Асыл.

— Как это безвозвратные?! — вскинулся старший сержант.

— Вот так! — отрезал Асыл. — Мы же так и не догнали тварей, хотя и гнались до самых перевалов! Или кто-то решил, что мне начальственная моча в голову ударила погоняться за тварями?! В общем, старший лейтенант, а по совместительству и секретоноситель 2-ой категории, может быть смело отнесена к безвозвратным потерям. Вопросы?

Сержанты не стали задавать вопросы, только Дюша помрачнел еще сильнее.

— Капитан Мади Маметов, лейтенант Спартак Десновский и рядовая Аида Бакашанова в очень тяжелом состоянии. Механики водители Виталий Лукин и Михаил Шагов получили средние ранения, и будут не в состоянии нести службу… какое-то время. Легкие ранения получили практически все остальные, за исключением присутствующих.

— Опыт не пропьешь, — пожал плечами Дюша. — Но как твари подобрались к воротам?

— Сержанты Валеевы утверждают, что был взрыв. И непосредственно перед взрывом старший лейтенант Сафронова кричала что-то вроде «Убить Влада!» Пока они выскочили из башни, твари ворвались, и пришлось немедленно отбиваться. Должен отметить: события разворачивались с такой скоростью, что теперь нам придется ставить памятник Спартаку. Есть версия, что там были двое зараженных. И пришли они вместе с Владом Зайцевым. Это вполне объясняет выстрелы, взрывы и то, почему врагу удалось подобраться так близко.

— Понятно, — пожевал губами Лев. — Да, старею, раз такой цепочки не предусмотрел. Вечером продолжим разбор полетов. Дух перевели? Вперед, за работу!

— Так точно.

Не слишком пылая энтузиазмом работы, сержанты и капитан Имангалиев оставили генерала.

Лев, пока окончательно не стемнело, еще раз подвел промежуточные итоги:

— минно-ловушечные заграждения вокруг форпоста — уничтожены.

— Стены — уничтожены наполовину, но от этого не легче: дыры такие, что обороны нет.

— Пулеметы — уничтожены.

— Гарнизон сократился еще на четверть.

— Тварями беспрепятственно захвачена связистка.

Вот последний пункт беспокоил Льва больше всего. В особо секретных случаях он сам проводил сеансы связи, но таких 1 из 20. То есть де-факто твари теперь могут получить целую кучу информации о самом Льве, о форпосте и обстановке вокруг, и хрен знает чего еще они вытянут. Всю мелочевку не упомнишь, для этого надо реально паразита в мозг сажать. И еще немаловажный момент: способности аналитиков тварей по-прежнему оставались темным пятном даже для матерых твареведов. Все упиралось в фундаментальный вопрос бытия: насколько хорошо твари представляют человеческое общество? Не говоря уже о втором фундаментальном вопросе: насколько хорошо люди представляют общество тварей?

Лев вскочил и начал ходить туда-сюда между трупов тварей. Мысли в такт шагам тоже скакали туда-сюда. Бросить форпост? Исключено! Восстанавливать стены, но как? Откуда брать новых людей в гарнизон? Уничтоженные три сотни или больше тварей — что они Иссык-Кульскому Мозгу, если идет охота на Льва? Генерал не льстил самому себе — твари уже неоднократно укладывали штабеля трупов, лишь бы добраться до него. Но почему тогда не примчались две-три тысячи тварей? К чему все эти авантюры?

Глубоким вечером, переходящим в полночь, «разбор полетов» продолжился в кабинете Льва. «Все те же, все там же», усмехнулся генерал, подразумевая, что офицеры и сержанты пришли в неизменном камуфляже. Ну и то, что новых лиц на форпосте уже полгода не появлялось. Дождавшись, пока пришедшие рассядутся вдоль стола, генерал предложил еще раз обобщить информацию о нападении тварей.

Каждый высказал, что видел, слышал, и общая картинка более-менее сложилась. Конечно, когда Спартак очнется и расскажет, все станет предельно ясно, но и без этого информации хватало с лихвой для безрадостных выводов.

— Полгода обучения тварям под хвост, — почти шипел Лев. — Вроде сейчас даже в детских садах рассказывают кто такие твари и кто такие зараженные! Как можно было подпустить их к воротам? Не надо отвечать, вопрос риторический! Сам знаю! Но все же как?!

Присутствующие сержанты и офицеры, то есть практически половина оставшегося гарнизона, разглядывали потолок кабинета, серый и неизменный. Лев вздохнул и провел рукой по лысине, успокаиваясь.

— Будем считать это уроком. Кровавым и жестоким уроком. Надеюсь, никто носы не повесил?

— Готовы рвать тварей зубами. Четыре сотни легло, отличный результат, — высказался Дюша. — Хотя оборону на таком форпосте держать практически невозможно.

— Это верно Дюша сказал, — поддержали вразнобой присутствующие. — Без стен невозможно!

Дальше каждый начал предлагать свой вариант решения проблемы, стараясь перекричать соседей. Буквально через минуту Льву пришлось со всей силы постучать по столу, дабы прервать крики. И потом приходилось еще не раз хлопать ладонью о столешницу, прерывая слишком горячие выкрики. Также неоднократно Лев напоминал собравшимся, что вести себя надо как культурные сержанты и офицеры.

Генералу довольно быстро удалось загнать спор в нормальные рамки. То есть за оружие не хвататься, с места не кричать, собеседников не перебивать и званиями не козырять. Лев отдельно заострил внимание на том, что в диверсионных вылазках каждому придется принимать самостоятельные решения, и делать это быстро. Какие же могут быть быстрые решения, если все время ожидать приказа командира? Тут генерал развел руками, мол, давайте, самостоятельно выскажитесь, с чувством, толком, расстановкой и обоснованием.

Отдышавшись, спорщики установили порядок.

Все, как завещали Прежние: в порядке возрастания звания и заслуг.

Дюша немедленно перешел в атаку (нимало не смущаясь тем, что ему стоило бы выступать последним из сержантов) и предложил переехать вниз, в развалины Алма-Аты. Сержант был не особо убедителен, и все его доводы сводились к тому, что, во-первых, в горах холодно, а на равнине жарко. А во-вторых, тренироваться в развалинах можно с таким же успехом, даже лучше чем в горах. Сам форпост, по мнению Дюши, следовало заминировать, и уносить ноги, пока твари не прихлопнули всех одним ударом.

— А в развалинах этого не получится? — неожиданно заинтересовался Лев.

— В целом, считаю, что нет! — воодушевился сержант. — Они ж старые, развалины то! Полезут твари, каааак все рухнет! Незаметно не подберутся. И нам сигнализация не нужна будет. Главное исходный лагерь в безопасном месте поставить. Акклиматизация? Да, бесспорно — непрерывное сидение на высоте дает нам всем плюс в выносливости, привычка к меньшему объему кислорода и все такое. Но, извините, с таким же успехом, можно из развалин бегать в горы. Патрулирование. Выходы на вершины. Точно такая же тренировка.

— Резонно, — кивнул Лев. Почесал лысину и добавил. — Но не годится.

После чего генерал был вынужден прочитать получасовую лекцию о бюрократии. Сержанты и офицеры слушали с неподдельным интересом: зверь по имени бюрократия был им знаком, но смутно. Вся мощь повелителей бумаги и подписей как-то прошла мимо, и теперь, раскрыв рты, они внимали Льву.

— Сейчас все бумаги на форпост в порядке, — рассказывал генерал. — Ну, насколько это возможно в наших скудных условиях. Однако если переезжать вниз, в развалины, то сразу первые несколько месяцев можно отводить на бюрократическую писанину. Бессмысленную и беспощадную. Всего лишь затем, чтобы оправдать то, что мы еще не сделаем к тому моменту. То есть, с бюрократическо-бумажной точки зрения проще не переезжать и оставаться на месте. Это раз. Есть еще и два. На новом месте никто нам реактора не даст, например. И складов под продовольствие. И крепких стен. Всё, буквально всё придется делать с нуля. И, так как мы — тренировочный лагерь, строительную технику и материалы придется добывать самим. То есть, вместо нормальных тренировок, обороны и убийства тварей, при переезде мы будем заниматься бумажками, беготней по складам и прочими скучным и не слишком полезными вещами. Соответственно, проще починить кусок стены и достать пару пулеметов, чем ехать непонятно куда, непонятно зачем, да еще и писать по этому поводу целую кучу бумаг.

Далее Лев не замедлил проехаться по присутствующим, мол, сидят за спинами капитанов Маметова и Имангалиева, как за каменной стеной и в ус не дуют! С изрядной ехидцей генерал предложил всем, желающим переезда вниз, вначале самостоятельно подготовить бумаги и документы, да добиться разрешений. Сержант Мумашев, как раз, в отличие от большинства присутствующих, не понаслышке знакомый с бюрократией, сразу признал полную несостоятельность своих доводов и сдался. После чего коротко уточнил, что никогда не смотрел на переезды с бюрократической точки зрения и замолчал до самого конца собрания.

Сержанты Валеевы, дружно, как и подобает близнецам, выступили за то, чтобы первым делом пополнить гарнизон. Дмитрий упирал на то, что оставшихся людей слишком мало для полноценной обороны. К чему стены, если их некому охранять? К чему пулеметы, если к ним некого поставить? Евгений Валеев немедленно и решительно поддержал брата, расширив ассортимент оружия. В совокупности сержанты предложили привезти на форпост много, очень много пулеметов, минометов, танков и бронетранспортеров. Все, разумеется, должно быть автоматизировано, и само по себе изничтожать тварей. Тех, которые проберутся через огромные минные поля, которые, по замыслу Валеевых, должны окружить форпост 99 в новом варианте обороны. Ну и пополнение гарнизона, предложенное в самом начале, тоже следовало произвести.

Лев, усмехаясь, ласково поинтересовался у Валеевых, как они представляют себе такое?

Близнецы, моментом смутившись, развели руками. Генерал, поглаживая подбородок, обвел взглядом кабинет.

— Ну что, кто еще поддерживает идею сержантов Валеевых?

— Я, например, — немедленно отозвалась сержант Иванова.

Увидев, что все смотрят на нее, Елана Иванова смущенно улыбнулась. Лев сделал поощряющий жест в сторону черноволосой девушки, мол, не стесняйтесь, сказали «а», говорите и «бэ»!

— Ведь как получается, — посверкивая карими глазами, пояснила девушка, — мы же использовали запасы, списанные с других складов и частей? Почему бы здесь не сделать также? Наши механики-водители, да и мы, теперь умеем многое. Наберем списанной техники, да восстановим, чем не вариант? Ведь не обязательно весь танк тащить сюда? Привезем ствол, зарядный автомат, пулеметы, запитаем все от нашего генератора, да приспособим блок автоматического управления.

— А что, я поддерживаю! — стукнул кулаком по столу старший сержант Майтиев.

Стол жалобно застонал и прогнулся. Даже Лев с уважением посмотрел на могучего Дрона. Старший сержант немного смутился, потер кулак и спрятал его под столешницу. После чего пояснил.

— Существуют же системы полного автоматического управления? Чтобы всем подряд управляли?

— Существуют, — ласково подтвердил Лев, — только стоят столько, что проще Иссык-Куль у тварей выкупить. Всё? Кто следующий?

— Идея неплохая — со списанной техникой — но кто ж нам столько всего даст? — серьезно уточнил лейтенант Влад Басов. Напарник Спартака задумался на мгновение и продолжил мысль. — Как мы все это потащим наверх, к форпосту? Кто-то даст нам транспорт? Кто-то даст нам эту бронетехнику? Товарищи, заковать форпост в броню и автоматику — это прекрасная идея, я сам за, но давайте будем реалистами — кто нам все это даст?

Лев молча изобразил аплодисменты и продолжил лекцию про бюрократию. О том что, можно добыть для форпоста списанную бронетехнику и артиллерию, и при этом изготовить все бумаги, да так, чтобы ни один бюрократ не возмутится. Но, продолжал вещать Лев, будь здесь капитан Маметов, например, то он прочел бы целую лекцию о бюрократии и правилах взаимодействия. Потом перечислил бы статьи уголовного и экономического кодексов с подпунктами, пояснениями и сроками. Потом притащил целую кучу бумаг и бумажек, и заставил бы все изучить. И когда раздался бы массовый крик: «За что?» капитан Маметов скромно пояснил бы «За бюрократию!» Нет, ну, правда, вопрошал Лев, вы представляете, сколько всяких бумаг надо заполнить, чтобы вам выдали танк? Пусть даже списанный? Пусть даже вы генерал и в вашем ведении целый тренировочный лагерь? И потом, наверняка, приедет еще несколько комиссий, проверить, на месте ли танк, используется ли по назначению и почему в графе «съеден тварями» стоит прочерк?

— Вот именно! — высказалась лейтенант Кроликова. — У нас ведь тренировочный лагерь? Что мешает заказать списанную бронетехнику под грифом «для тренировок»?

— Алина, — ласково осклабился Лев, — ты разве не слышала того, что я рассказывал минуту назад про бюрократию?!

— Слышала, а что?

Генерал вздохнул и еще раз в двух предложениях объяснил прекрасному лейтенанту-санинструктору сущность бюрократии. Алина поморгала и вынесла вердикт.

— Вот людям заняться нечем!

— Опять неверно, лейтенант Кроликова! — вмешался Асыл. Как всегда невозмутимый, капитан пустился в объяснения, давая Льву отдохнуть от разговоров. — Эти люди — да да, бюрократы тоже люди, представьте! — занимаются на первый взгляд бессмысленной и никому не нужной работой, но если взглянуть второй раз, то можно обнаружить удивительные вещи. Во-первых, что военную и прочую технику легко могут украсть, перепродать, перепрятать и сделать вид, что никогда никакого танка тут не было. Во-вторых, в государстве должны быть такие люди, которые роются в документах, сверяют, сажают, перепроверяют и отправляют на расстрел тех, кто подрывает экономическую мощь этого самого государства. В-третьих, без документов никуда. Статистика, нормы, учет, переучет и прочие радости позволяют лучше планировать, еще точнее организовывать производство, и даже перенаправлять освободившиеся мощности на прокорм голодающих. Или на постройку новых заводов после войны. Или еще куда.

— То есть без них вообще никуда? Что-то я запуталась, — помотала головой лейтенант.

Рыжеватые волосы в тусклом свете кабинета казались серыми. Как и вся обстановка вокруг. Лев поморгал, пытаясь разогнать потускнение в глазах. «Старею», сделал привычный вывод Лев.

— Без них никуда, но и ограничивать этих бумажных кровопийц тоже надо, — продолжал просвещать Асыл. — А то они со временем начинают считать себя становым хребтом государства, плодиться в невероятных количествах и мешать нормальной работе. Баланс нужен, некая золотая середина. Хотя об этом не у вас голова болеть должна. Ваше дело тварей как следует бить, правильно я говорю, товарищ генерал?!

— Правильно, товарищ капитан, — с самым серьезным видом кивнул Лев и прихлопнул ладонью. — Восстановим оборону и покажем тварям, где твари зимуют!

Дождавшись, пока все разойдутся, генерал еще раз прокрутил в голове разговор. Аргументы сержанта справедливы, равно как и предложение переехать. Доводы за переезд и против такового равноценны, что ни говори про бюрократию. И хотелось бы свалить принятие решения на подчиненных — вроде как задание на тренировке! — но, видимо, не получится. Оставить форпост — не означает трусливо сбежать, продолжал размышлять Лев. С другой стороны, вся концепция строилась именно на пограничном тренировочном лагере. С третьей стороны, повторить столь мощное нападение твари в ближайшее время не смогут. Могли бы — нанесли бы второй удар. Следовательно, можно и нужно успеть восстановить оборону и готовиться к новым боям. Восстановить стены в исходном виде? В сущности, без полноценного гарнизона и АСО сама суть форпоста теряется. Сделать обманку, как за перевалом сделали воины 100-го форпоста? Или просто восстановить стену из камней. Ворота сделать — невелика задача, транспорт ездит так редко, что можно и руками заслонку отодвигать. Осталось то — 20, да, Лев еще раз пересчитал, двадцать человек. Включая генерала. Из этих двадцати трое еще непонятно, умрут или выживут. И тут встает вопрос о капитане Зайцевой.

В прошлой мясорубке Лев отправил раненых на бронетранспортере. Двое умерло, четверо выжило. Сейчас бронетранспортера нет, но есть внедорожник. Риски по раненым примерно такие же, то есть один умрет, а двое выживут. Или можно рискнуть и подождать момента, когда капитан Зайцева очнется. И дополнительный риск: захочет ли она лечить? Особенно Спартака? Хотя она же и не знает, что Спартак убил ее брата, но что будет, когда и если она узнает? С триста тридцать третьей стороны мирный псионик лекарь — это очень полезно и очень познавательно. Может и стоит рискнуть, но разумно. Скажем, подождать еще сутки. Если в течение этого времени Екатерина Зайцева не придет в себя, то раненые поедут вниз, благо Асыл не ранен. При малейшем ухудшении состояния в течение суток — раненые опять же поедут вниз. И так плохо, и этак нехорошо, но вариантов не слишком много: медицинскую машину или вертолет никто не пришлет. И, следовательно, в первую очередь, надо посмотреть в каком состоянии капитан Зайцева.

И Лев, решительно махнув рукой «Завтра!» отправился спать.

Глава 3

15 апреля 2306 года. Форпост 99, медпункт, утро

В медпункте было тихо, темно и пыльно. Не самая лучшая атмосфера для желающих выздороветь. Помимо раненых и бессознательных, в медпункте присутствовала лейтенант Кроликова, фактически жившая здесь. Лев знал, что в прошлом, по замыслу создателей форпоста, медпункт создавался как вспомогательное помещение. Койки для десятка-другого легкораненых, тесная операционная для экстренных случаев, некоторый запас медикаментов. Такая вот «полевая медицина», быстрая обработка «на линии фронта», сортировка и отправка в тыл. Стационарные госпитали на берегах Иссык-Куля, хорошие дороги в крепкий и надежный тыл, возможность быстро получить медтранспорт. Система форпостов была хороша, пока она была системой. Как только из системы выпали элементы, все достоинства немедленно превратились в недостатки. Исправлять все это надо было еще лет тридцать назад, но десятилетие Отчаяния перечеркнуло все планы.

— Ну, как они? — спросил Лев, усаживаясь на табурет.

— Хуже стало только капитану Маметову, Спартак и Аида без изменений. Капитан Зайцева — аналогично. Поставила ей капельницу, эффекта нет.

— Перенапряглась, — кивнул Лев, — причем на нервной почве. Для псиоников хуже нет.

— Товарищ генерал, а откуда они вообще взялись, псионики? — осторожно поинтересовалась Алина. — Это следствие ядерной катастрофы?

— В какой то мере, — Лев пожевал губами. — Ладно, вот вкратце как было дело.

(рассказ Льва)

Псионики. Как известно, после ядерной катастрофы, сгубившей цивилизацию Прежних, рождалось очень много уродцев. Генетических мутантов. Собственно, они рождаются до сих пор. Необходимость борьбы за выживание подхлестнула развитие генетики. Диагностирование, выявление и коррекция заболеваний еще в зародыше. Второй толчок генетика и биология получили после столкновения с тварями и осознания, что оные твари выведены искусственно. Так вот, приблизительно один на тысячу получал не только физические искривления, но и слабые пси-возможности. Один из сотни псиоников получал достаточно силы, чтобы влиять на людей. Из них опять же один из сотни доживал до осознания и способности управлять своей силой. То есть 1 из 10 миллионов детей, родившихся с отклонениями, становился именно псиоником. Затем, когда первые из них вошли в полную силу, начался обратный процесс. По слухам и непроверенным легендам, именно сильнейшие из первых псиоников стояли за Эриком Краммером, основателем Федерации. Псионики совершенно не желали погибать от лап тварей, на которых, прошу заметить, их пси-силы действовали крайне незначительно. Также хотелось бы заметить, что информация о численном соотношении людей и псиоников получена от самих псиоников. Перепроверка не проводилась, по вполне понятным причинам, но вроде как в те времена люди и псионики жили дружно и друг другу не врали.

Во всяком случае, одна из версий гласит, что псионики объединили людей, дабы те выступили против тварей единым фронтом.

Если посмотреть на историю Федерации, то видно, что огромный ряд фактов противоречит этим слухам. Образуй псионики теневое правительство, разве подвергались бы они гонениям? Достоверно известно, что в промежутке между Первой и Второй волнами, убедившись в неприменимости псиоников против тварей, первые почти поголовно были истреблены. Под соусом борьбы с генетическими отклонениями. Даже самые могущественные из повелителей пси оказались не в силах противостоять подготовленным командам зачистки. После этого борьба из острой, хотя и по-прежнему, тайной, перешла в разряд вялотекущей. Но вот первопричины такой войны на уничтожение покрыты мраком. Если не умножать сущности, как заповедовали нам Прежние, то можно выдвинуть следующую версию. Вот есть псионики, они могут влиять на людей. Но твари им не зубам. Следовательно, псионики неприменимы в борьбе с тварями, но зато очень даже применимы в борьбе за власть. Осознав это, тогдашние власти просто истребили конкурентов. Конечно, это всего лишь неподтвержденная версия, но очень вероятная.

Ученики Краммера превыше всего ставили борьбу с тварями и единство Федерации.

Псионики же противоречили обоим пунктам, ну и понятно.

Сейчас, в наше время, ходят нелепые слухи, что тайные спецслужбы не менее тайно выявляют будущих псиоников еще в роддомах, после чего вербуют, развивают и используют. Но это, конечно, бред. Я бы даже сказал, элитный такой, тайный бред. Имей псионики возможность влиять на тварей, тогда да, были бы они почитаемыми и уважаемыми членами общества, элитой, даже больше боевой элитой. Надо заметить, что был и такой проект. Развитие у людей пси-способностей, влияющих на тварей. Окончился проект, понятное дело, полной неудачей. Зато было с почти стопроцентной достоверностью установлено, что на тварей псионика не действует. Слишком маленькие извилины, кхех. Слишком сильны рефлексы и то, что вкладывают в них Мозги еще до рождения.

Вот и получилось, что псионикам не нашлось места под солнцем. Одно дело — твари, но вот так, когда они могут псионить только людей? Неудивительно, что псионики скрываются, прячутся и не афишируют свое существование. Более того, огромное количество людей даже не слышали о них. Или слышали, но на уровне детских сказок, баек и слухов. Это все родом оттуда, из времен Первой Волны. Прежние пугали детей какими-то мифическими бабайками, мы же рассказываем о псиониках и тварях. Есть, кстати, версия, что для Прежних бабайка был таким же реальным персонажем, как для нас твари, но подтвердить или опровергнуть эту теорию так никто и не смог.

Вот еще о Прежних. У них были свои псионики, но 99,999 % таковых были шарлатанами. То есть, попросту говоря, делали вид, но ничего не умели. Поэтому можно смело утверждать что да, псионики — порождение ядерной катастрофы. Возможно единственная полезная мутация за все эти 300 лет. И то, полезность — понятие относительное. Да, уродств не вызывает, человека не портит, размножению не препятствует, и на том спасибо. Человек может всю жизнь прожить и умереть, не узнав, что являлся сильным псиоником, потому как сила силой, а все-таки нужно обучение. То есть наш военврач у кого-то училась, у кого-то толкового, раз столько лет свою силу использовала направо и налево, и никто ничего не заподозрил. Сила силе рознь, конечно, медицина вот — дело полезное.

Собственно, основное направление развития силы у псиоников — воздействие на мозги и тела окружающих. К счастью или нет, но твари со своими паразитами тут невольно помогли людям. Методики противодействия зараженным оказались действенны и против находящихся под пси-контролем. Не стоит удивляться тому, что люди не поладили с псиониками. Кому понравится, что тебе в любой момент могут промыть мозги или еще что похуже, а ты даже возразить не сможешь? При этом получается те, кто влиял на мозги окружающих, испортили жизнь своим собратьям — псионикам, работавшим с телами. Если подумать, ведь какие перспективы могли бы открыться, например, в случае целенаправленного выведения медиков? Прямо на поле боя возвращающих в строй солдат? Лечащих от старости и всех болезней?

— От старости наша сила не лечит, — прерывая эмоциональный рассказ Льва, раздался голос с крайней слева койки.

Военврач 1-го ранга, капитан Екатерина Зайцева все-таки пришла в себя. Может рассказ Льва дал дополнительный толчок, может просто суток хватило организму, дабы прийти в себя. Выглядела Екатерина уже не таким изможденным скелетом, как вчера. Просто обычная девушка, встретишь на улице такую и ни в жизнь не угадаешь истинную профессию и род занятий.

Лев, переставив табурет, удовлетворенно хмыкал, разглядывая капитана Зайцеву. Во-первых, как считал генерал, на красивую девушку всегда приятно поглядеть, а во-вторых, приход в сознание означал возможность вылечить остальную троицу. Пусть даже и придется поуговаривать и, возможно, даже как следует приврать. Но прежде чем «разговоры разговаривать», Лев хотел понять, сколько процентов правды о судьбе брата, следует выдать капитану Зайцевой.

— И от смерти, увы, тоже, — вздохнула военврач, садясь в койке и обнимая колени руками. — Почему убили моего брата?! Ведь я видела — пули выходили из него!

— Он привел с собой зараженных, за что и поплатился, — неожиданно для самого себя честно ответил Лев. — Так, капитан, вы не только лечить умеете?

— Да, — вздрогнули плечи, — но управлять этой способностью не могу. И стоит только начать волноваться, как оно само лезет! Сколько мест проживания пришлось из-за этого сменить! Потом уже догадалась, начала тренировать в себе спокойствие, жизнь сразу стала стабильнее.

— Очень интересно, — почесал лысину Лев. — То есть целенаправленно вызывать желание говорить правду не умеете?

— Не училась никогда. Не так уж это и приятно, всегда слышать только правду, — глухо отозвалась Екатерина. — Вот сейчас тоже самое! Какое счастье — услышать правду, что твой брат привел зараженных?! Кстати, зачем? И сколько погибло?

— Зачем, кхех. — Лев поерзал, как будто из табурета вдруг вылез гвоздь. — Вы уж извините, Екатерина, но в этом есть доля вашей вины. Ваш брат вырос в чересчур теплой и дружеской атмосфере. Ценности вы ему привили правильные, но наивный взгляд на жизнь убрать забыли. Мы не знаем, как точно там было дело, но могу предположить. Ваш брат поверил людям, которых видел первый раз в жизни. Поверил, потому что считал, что все люди — братья. И этих двух людей, скорее всего совравших, что они заблудились или что их настигли и атаковали твари, так вот этих двоих он привел к воротам. И своим присутствием усыпил и без того невысокую бдительность молодых рядовых, охранявших ворота. Зараженные, которые пришли с ним, оказались обвешаны взрывчаткой, и взрыв послужил сигналом к атаке тварей. В результате у нас имеется шесть трупов рядовых, включая вашего брата, похищенная тварями старший лейтенант Сафронова, и вот трое тяжелораненых на койках рядом с вами.

— Лизу? Похитили? — военврач вскинулась, показав заплаканное лицо.

— Увы, увы, — развел руками Лев, — все произошло слишком быстро, а нас было слишком мало. Я не утверждаю, что это полностью вина вашего брата, но свою долю, он внёс. Не будь того взрыва, неизвестно, сумели бы твари пройти внутрь форпоста или нет. Вариантов масса, но по факту имеем то, что имеем.

— Разве нельзя было просто ранить? Обязательно было убивать?

— Ответ на этот вопрос может дать только один человек, — Лев указал рукой на Спартака. — Только он был там и все видел.

— И он сможет ответить, кто убил моего брата?

— Скорее всего, — подтвердил Лев, не моргнув и глазом. — Возможно, и остальные раненые что-то да видели. Но у меня есть встречный вопрос: что вы, капитан, собираетесь делать дальше?

— Тоже что и всегда, — как-то устало и обреченно ответила Катерина, — лечить и спасать.

После чего заплакала, уже не скрываясь. Лев не торопил, вдумчиво ожидая окончания рыданий. А вот лейтенант Кроликова растерялась, потому что плакала капитан Зайцева как-то по-детски, с подскуливанием и всхлипываниями на высокой ноте. Проревевшись, капитан утерла слезы и виновато улыбнулась.

— Извините, товарищ генерал.

— Ничего, поплачьте еще, если нужно, — мягко откликнулся Лев. — Надеюсь, вы не собираетесь…

— Совершить самоубийство? О, нет. Я всегда знала, что однажды не смогу спасти Влада, и от этого заботилась о нем… не слишком разумно. Трудно быть разумной, когда речь идет о близких людях.

— А откуда вы это знали?

— Знала и все, — пожала плечами капитан. — С самого детства так. Вижу и чувствую судьбу окружающих… в общих чертах.

— Так-так, — оживился Лев. — И что ждет меня, например?

— Слава, подвиги, долгая жизнь, власть, гибель в пламени огромного взрыва, — последовал незамедлительный ответ.

— Ха-ха-ха, слава, подвиги, долгая жизнь и власть у меня были и есть! — расхохотался генерал.

— Значит, еще будут, — пожала плечами Екатерина. — Я же сказала, что чувствую судьбу… будущую судьбу.

— Очень интересно. А что вот ждет нашего прекрасного лейтенанта?

— Я — против! — немедленно выпалила Алина. — Не нужна мне предсказанная судьба!

— Ну и ладно, — не стал огорчаться Лев. — А что вот ждет моего помощника, капитана Имангалиева?

— Долгая жизнь, — капитан нахмурила брови, припоминая образ Асыла, — и не менее долгие скитания по планете. Странно, мы как-то с ним связаны.

— Поздравляю!! — вскричал Лев. — Неужели?

— О нет, погодите, мы практически не разговаривали, но даже так — это не любовь. Сплетение судеб — очень странно. Прошу вас, оставьте меня, мне надо побыть в одиночестве. Обещаю — никаких глупостей. Мне надо… пережить и осознать случившееся. Я вылечу раненых, только сил немного наберусь.

— Отлично! Вверяю их судьбу в ваши прекрасные руки! — обрадовался Лев.

И ушел. Алина немного задержалась. Помялась, потом спросила умоляющим тоном.

— Так я буду с Андреем, а?

— В твоей жизни будет все, чего ты пожелаешь, — покачала головой Екатерина. — А также кровь, убийства и тьма всю жизнь будут идти за тобой! Извини, Алина, я и вправду не знаю, просто чувствую.

— Да и ладно! Будет все, чего я пожелаю?! Отлично!!!

После чего лейтенант Кроликова тоже покинула медпункт, почти вприпрыжку, и не услышала, как капитан Зайцева прошептала под нос.

— Тут кого ни возьми — судьба двойным узлом завязана и вывернута, бррр. Жаль, что я так и не научилась красиво врать. Но Лиза? Не такой я видела твою судьбу!!

После медпункта генерал пересекся с Асылом и рассказал, потирая руки, о случившемся в медпункте. Асылбек пожал плечами и сообщил, что не верит в богов, чертей, судьбу, рай, ад, псиоников, инопланетян и прочую мистическую ерунду. А верит в силу человеческого разума и огнестрельного оружия, причем, что характерно, и то, и другое можно ощутить без всякой мистики. Генерал, который и сам не верил во всяческую мистику, хотя и сталкивался с таковой регулярно, покивал и поручил капитану Имангалиеву приглядывать за капитаном Зайцевой.

— Если вы решили, как там — сплести наши судьбы — то сильно промахнулись, — равнодушно отозвался Асыл. — Женюсь я только после убийства Сверхмозга.

— Я тебя и не прошу жениться. Прошу по-на-блю-дать. Не ровен час — повесится, останемся без отличного псионика-врача, которого я почти перевербовал.

— Мне показалось, что она и сама не прочь перевербоваться. Странно, так хлопотала вокруг брата, а теперь равнодушна.

— Думаю как раз сейчас и страдает. И будет убиваться еще долго, — тут же возразил Лев. — Встречал я и не такие выверты, но все же лучше подстраховаться. Поэтому и прошу понаблюдать за ней. Мало ли какие коники ее посетят завтра? Взбрыкнет, и останемся без военврача!

— Не боитесь, что она взбрыкнет и убьет всех?

— Не убьет, — отмахнулся Лев. — Что я, с псиониками не работал? У них у всех тварные тараканы в голове, похлеще чем у любого из нас, взбрыки и повороты настроения — легко, поменять решение — еще легче, зато если их пристроить к делу, то можно серьезно облегчить жизнь всем. Себе. Окружающим. Самому псионику.

— А что гласят законы Федерации о псиониках?

— Ничего не гласят. С натяжкой применима статья о генетических отклонениях, чем и воспользовались между Первой и Второй волной, о чем только что рассказывал. Ну и что, что не тебе? Тебе раньше рассказывал, должен помнить! Это я старенький генерал, мне можно и забывать, а ты — вона, молодой, здоровый и целый капитан, вся грудь в медалях, все девки завидуют и вешаются!

— И все-таки, — прищурился Асыл, — вы вознамерились сплести наши судьбы. Зря.

— У кого-то мания преследования и паранойя. Просто понаблюдай! Для моего хитрого плана — более чем достаточно!

Но капитан все равно не поверил генералу. И дал самому себе слово, что ближе, чем на 2 метра, к псионику-военврачу не подойдет. И плевать на планы Льва!

(А тем временем далеко на границе)

Группа тварей, тяжело и натужно высовывая языки, тащила бессознательное тело. Старший лейтенант Сафронова, несмотря на всю свою миниатюрность и хрупкость, порядком измотала тварей, не приспособленных таскать человеческие тела. Разрывать людей, грызть, кусать, сражаться — твари умели, а таскать людей, да так, чтобы не повредить, не получалось. Но Повелитель приказал — что может быть важнее? Будь на месте тварей люди, сейчас раздавались бы усталые стоны, матюги в адрес начальства, пожелания сдохнуть всем, кто придумал такую идиотскую затею и много-много других, «ласковых» слов. Но твари молчали, напряженно пытаясь отдышаться. За их спинами остался долгий и напряженный путь на пределе сил, по перевалам, ледникам и камням. Чон-Кемин пришлось проходить в верховьях, где не было бурного течения. И теперь, формально, твари были на своей земле. Если бы им было знакомо понятие «граница», они бы, конечно, врыли столбы и поставили заставы. Но в мире тварей все выражалось немного проще: за реку только по воле Повелителя!

Бывали и отступники. Уходили за реку и не возвращались. Если возвращались — их били и убивали. Но таких отступников мало — один из ста, остальные твари покорны воле Повелителя! Могучий и бесстрашный Повелитель дарует всем вкусное мясо и сочную траву, а взамен указывает на врагов. Враги Повелителя и раньше были врагами тварей, но только Повелители смогли добиться первых побед. И теперь враги трепещут повсюду! Они принесут Врага Повелителя, и тот поблагодарит их, даст вкусного мяса и толстую самку, и потом Повелитель съест своего врага. Так думали твари, напряженно дыша и не оглядываясь за спину. Они знали — погони нет, и не было. Враги Повелителя пошли по ложному следу, и убили нескольких, но не смогли освободить свою самку. Теперь смелые и бесстрашные бойцы принесут ее Повелителю! И будет пир!

Сменная четверка подхватила тело старшего лейтенанта, замотанное в подобие ткани. Четверка схватила углы ткани зубами, сжала. Было бы лучше, если бы с ними был хотя бы один Хвататель, те могли таскать людей просто так. Но Хвататели остались там, за речкой. Враги Повелителя убивали Хватателей в первую очередь. Теперь слугам Повелителя приходится тащить тело Врага очень неудобным способом. Велика мудрость Повелителя, он предусмотрел и такое! Скоро будет логово собратьев, они помогут, подадут сигнал, накормят и напоят. И еще немного, и потом долгий путь вокруг большой воды, и они придут к Повелителю. Но сейчас — логово собратьев! И два десятка тварей, синхронно, как единый механизм, поднялись и тронулись в путь. Четверка с телом Лизы по центру, остальные вокруг — охрана. Отряд тварей все дальше и дальше углублялся в свои земли, приближаясь к Повелителю — Мозгу Иссык-Куля.

Планы Мозга продолжали претворяться в жизнь.

Глава 4

19 апреля 2306 года. Форпост 99. Медпункт

Спартак купался в океане блаженства. И в прямом, и в переносном смысле. Ему казалось, что он плывет куда-то под водой, счастье окутывает его со всех сторон, и вечность, улыбаясь, смотрит сверху. Дыхание под водой кажется естественным, неотъемлемой частью организма, некогда потерянной, но теперь снова найденной в этом раю. Тело Спартака невесомо, тело плавно скользит вперед и вперед, навстречу еще большему счастью. И вот, в какой-то момент вечность сверху зовет, зовет. «Спартак, Спартаааааак», маняще и чарующе выводит вечность, и Спартак мчится вверх, не в силах устоять перед зовом. Он выныривает из океана и… обнаруживает, что находится в медпункте форпоста 99. Снайперу хорошо, он любит всех окружающих, и этого лысого старичка, и этого маленького недовольного сержанта, и эту медсестру с восхитительными формами, и даже врача, строгую женщину с усталым взором. Спартак любит всех, ему кажется, что все эти люди должны последовать за ним в океан счастья и познать истинное блаженство.

— Вот это номер, — прокомментировал Дюша, когда Спартак с идиотской улыбкой вцепился сержанту в рукав камуфляжной формы. — Какая-то странная реакция на психоподавители, первый раз такое вижу!

— Думаю, наш уважаемый военврач воздействовала на пациента напрямую, — высказался Лев. — Были причины?

— Да, товарищ генерал. Физическое лечение протекает нормально, но, к сожалению, следы на коже останутся навсегда, если бы удалось обработать в первые два часа, даже шрамов не осталось бы. Внутри пациент уверенно идет к полному выздоровлению, кости, мышцы срастаются, и после еще пары сеансов, можно прекращать воздействие, дальше организм сам справится. К сожалению, моему глубокому сожалению, некоторые вещи невозможно лечить, не затрагивая мозг. Даже не мозг, а не знаю, как сказать. Эмоции, чувства, реакции, сцепленные с телом. Приходится проходить через все это вместе с пациентом.

Екатерина замолчала, то ли перепроживая те ощущения, то ли собираясь с мыслями. Спартак пускал слюну и тянул Дюшу за рукав. Сержант делал вид, что его здесь нет, Алина же молча сострадала. Только Лев, как всегда, взирал на происходящее с ноткой любопытства и неким прищуром, как будто Спартак — слюнявый идиот отлично вписывался в один из хитрых планов лысого генерала.

— Так вот, — продолжила военврач, собравшись с мыслями. — Моменты атаки тварей и потери старшего лейтенанта Сафроновой слились у пациента в единый неразрывный сплав. Не приведи я его в крайне восторженное состояние перед пробуждением, сейчас Спартак бы уже разбил себе голову о стену. Или выскочил в окно и побежал топиться в озере. Откусил язык. Или еще чего придумал. Кто не хочет жить — всегда найдет способ умереть.

— О, как! — покрутил головой Лев. — И с этим можно что-то сделать?

— Можно, но расцепить связку «Лиза и твари» уже не в моих силах. Максимум — можно повернуть Спартака в сторону, которую Прежние называли: «Бороться и искать! Найти и не сдаваться!»

— Хммм, — почесал лысину генерал, — а будет ли он адекватен в ходе поисков? Или как говорили те же Прежние: «бросится в одиночку на тысячу тварей, прорубая путь к любимой?»

— Скажем так, такой поворот сделает его немного неадекватным на ближайшие три месяца после… операции. Затем он либо осознает все, с непонятным результатом, либо операцию можно повторить. Но итог всегда будет один и тот же. Спартак должен сам, без внешнего воздействия осознать, принять и обдумать произошедшее. Без этого он до конца жизни будет слегка… неадекватен.

— Сколько времени займет такой поворот?

— Неделю, — подумав, ответила капитан Зайцева. — И вначале мне надо немного успокоиться и отойти от недавних событий.

— Понимаю, — кивнул Лев. — Будете держать Спартака в эйфории?

— Нет, это крайне вредно. Психоподавители, в сочетании с подачей пси через мышцы шеи и затылка, почему-то срабатывают как сильнейший наркотик. Один раз еще ничего, пока будет лежать без сознания — организм отойдет, но если повторять сеансы каждый день — на третий 100 % привыкание, и потом без психоподавителей человек уже не сможет жить. Наркотик в чистом виде.

— Зачем же тогда было приводить Спартака в себя? Лежал бы себе и лежал, на слово я вам, товарищ капитан, верю.

— Растерялась, честно говоря, — развела руками Екатерина. — Начал приходить в себя, а рядом нет никого. Вместо того чтобы усыпить, привела в состояние эйфории. Вообще, копаться в мозгах запрещено, насколько я знаю, что будет, когда правда выйдет наружу?

— Кто сказал, что запрещено? — нахмурился генерал. — Негласный запрет и официальное наказание — две большие разницы, как говорили Прежние. И кто сказал, что правда выйдет наружу? Всей Федерации в целом и форпосту в частности данный индивидуум нужен в злом и боевом настроении, а не в состоянии меланхолии и желания самоубиться. Пусть борется за свое счастье! Заодно, глядишь, и пару лишних тысяч тварей убьет, совершит кучу подвигов, найдет себе новую любовь, женится, заведет детей. Одна сплошная польза для человечества, которого и так слишком мало, чтобы позволять всяким обученным снайперам и диверсантам распускать нюни и сопли!

На том и порешили. Спартака окунули обратно в океан и выключили лампочку. Уснул снайпер с улыбкой на лице.

22 апреля 2306 года

Старший сержант тренировался, с полной нагрузкой и самоотдачей. Могучие мышцы вздувались и ходили ходуном, струйки пота катились по спине, а неподъемные глыбы камня в руках выглядели легкими. Как разумный человек, и опытный солдат, Андрей Майтиев совмещал тренировку с полезной работой. В данном случае — он таскал камни для восстановления стены. Было решено не восстанавливать туннели в стенах, все равно не получится, а просто возвести сплошную каменную преграду. Сварить ворота из железного хлама и дополнительно укрепить — это Виталь и Михалыч брали на себя. Со стороны гарнизона — тех, кто не был занят в патрулировании и дозорах — требовалось только одно: таскать камни для стены и металлический хлам для ворот.

Вопрос о том — как соединять камни? — все еще оставался открытым. Такого количества цемента на форпосте не было, и самостоятельно приготовить, ну никак не получалось. Следует заметить, что будь на форпосте достаточные запасы, никто не стал бы возиться с камнями. Отлили бы стены нужной формы, да армировали как следует. Но чего нет, того нет, и следовало придумать другой способ сцепить камни. Предлагались различные варианты, навроде обработки камней в ровные кубы с последующей укладкой впритирку или заделки тонких бетонных стен с заполнением пустоты между ними камнями.

Но Лев каждый раз качал головой и спрашивал: «А ну как Крушитель опять скатится? Что тогда?»

Андрей Майтиев, таская камни, тоже задумывался — а как? — но в голову ничего не приходило. В морской пехоте стеностроение как-то не преподавали. Вот прыгать на песок, штурмовать острова и укрепления тварей — это да, зачеты по этим предметам шли каждую неделю. Строительство укреплений тоже разбирали на практических занятиях, где в роли экзаменаторов твари, но все те укрепления были временными. Завалы из деревьев, окопы и прочее, лишь бы отбиться или задержать тварей. А постоянные, долговременные фортификации возводили инженерные войска, с суровыми офицерами-инженерами и прекрасными помощницами, которые ловко управлялись со строительной техникой. К этим юным и не очень инженерицам неровно дышал практически каждый морпех, потому что в батальонах высадки девушки отсутствовали. Вообще.

Скинув очередную глыбу в кучу и оглядевшись, старший сержант остался доволен.

Завалы из камней уже представляли собой серьезное препятствие, ноги или лапы переломать можно легко и непринужденно. Но вот как делать из этих камней что-то заградительное против серьезной атаки? «Надо спросить Дюшу», решил старший сержант, как и всегда в подобных ситуациях. Дюша, несмотря на старательно поддерживаемый образ сержанта-балагура, самообразованию отдавал много сил, подходил серьезно и с рядовых, например, требовал того же самого. Когда же раздавались возмущения, мол, какое дело тварям — умеют рядовые писать грамотно или нет? — Дюша спокойно отвечал, что образованный солдат всегда убьет вдвое больше, чем необразованный, в силу своей образованности. И увеличивал учебную нагрузку. Сам Андрей Майтиев всю важность образования понимал, но дальше определенных пределов не пошел, рассудив, что программы средней школы хватит на всю недолгую жизнь морпеха. И жил себе, не тужил, пока лысый генерал не заставил заново взяться за учебу.

Впрочем, старший сержант не жаловался, но за разъяснениями всегда ходил к Дюше.

Вот и теперь, заслышав голос сержанта, Дрон устремился туда. Веселая компания из механиков-водителей и сержанта Мумашева, склонившись над самодельным рисунком, тыкали в него пальцами и спорили. Дрон осторожно подошел и заглянул через плечо Виталя. Рисунок, выполненный на каком-то мятом-перемятом листе, в первую секунду показался старшему сержанту нагромождением геометрических каракулей. Дюша махнул рукой, мол, давай, вчетвером думать будем.

Михалыч и Виталь немного сдвинулись в стороны, давая доступ к рисунку. Сержант провел пальцем по рисунку, поясняя. Старший сержант морщил лоб, вникая в идею. Предлагалось сделать стены не бетонным прямоугольником, а каменной трапецией. За счет того, что основание шире вершины — камни будут лежать более-менее устойчиво, и не потребуется особого крепежа. Похожее решение Дрон видел в египетских пирамидах Прежних, но там камни были отлично подогнаны плоскостями. Здесь же автор рисунка никак не пояснял, что собирается делать с камнями.

То, что с камнями нужно будет что-то делать — мог бы понять любой, осведомленный о том, что в природе прямоугольные ровные камни встречаются крайне редко. Но создатель рисунка — явно один из механиков-водителей — не заморачивался такими условностями. Вот камни, вот стенка, даже твари нарисованы, реалистично так, узнаваемо. Старший сержант поскреб щетину на подбородке и задал вопрос про обработку камней.

— Да вот вроде строительный комбайн их такое умеет, так ты говорил, Виталь? — кивнул Дюша.

— Да это не я, это Михалыч говорил, — смутился рядовой Лукин.

— Вон на комбайне всякие бурилки — сверлилки есть, меняем насадку на шлифовальную, и обрабатываем камень!

Михалыч, воодушевившись, вскочил, сразу оказавшись почти вровень с Дроном по росту, и начал бурно жестикулировать. Тыкал пальцем в рисунок, потом в строительный комбайн, и говорил, говорил, почти захлебываясь словами и спеша разъяснить идею. Сонное выражение лица, про которое Лев всегда говорил в стиле Прежних: «Вот Михалыч наш, простой армейский парень — спит, ест и работает, а потом снова спит!», в этот раз исчезло, сменившись горящим вдохновением.

В какой — то момент Дрон практически перестал улавливать слова и помотал головой. Почти одновременно с этим, Дюша вскинул руку, прерывая поток красноречия рядового Шагова. Михалыч еще успел по инерции выплюнуть целое предложение и только потом замолчал. Сержанты-Андреи переглянулись, Дюша слегка дернул правой щекой.

— Погоди, Михалыч! — выставил вперед огромную руку Дрон. — Давай уточним. Если комбайн так классно все подряд шлифует, зачем нам делать наклонную стену?

— Чтобы прочнее стояла, — шмыгнул Михалыч и вытер нос рукавом. — Ведь мы это, стену без раствора делать будем! Просто камни поставить — все рассыпется! Вон, как сейчас!

Михалыч уверенно ткнул рукой в кучу камней, живописно сваленных вместо стены.

— А если мы сложим эту стену трапецией — то твари по ней легко взберутся! — в сердцах выпалил Дюша. — И еще, сколько шлифовального инструмента потребуется на такую кучу? Ведь тут далеко не сотня камней! Или ваш комбайн умеет сразу обтесывать камни до нужного состояния?

— Нет, — синхронно помотали головой Михалыч и Виталь. — Но если над ним немного поработать…

— Отставить! — немедленно отреагировал старший сержант. — Знаю я ваши эксперименты! Стена сейчас нужна, а комбайн вы, дай вам волю, еще полгода улучшать будете! Лучше бы с таким же рвением камни таскали! Или придумали, чем цемент заменить!

— Никакого понимания текущего момента, — усмехнулся Дюша, не вставая с камня.

После чего они вчетвером опять склонились над рисунком. Сержант выровнял наклон стены, и, подумав, даже сделал таковой слегка отрицательным. В таком варианте стена все равно напоминала трапецию, но уже наоборот — основанием вверх. Посмотрел на остальных. Молчаливое сопение в ответ. Всем стало понятно, что Дюша дело предлагает, но тут одной шлифовкой камней уже было не обойтись. При всей устойчивости каменной конструкции требовалось что-то еще, чтобы скреплять между собой камни.

— Эх, — вздохнул Михалыч. — А ведь такая классная идея была!

— Михалыч, у тебя все идеи — где надо мало работать самому — классные. Только ты не додумал еще момент. Сколько твой стройкомбайн проработать должен, чтобы такую прорву камня зашлифовать? Откуда мы столько топлива возьмем?

— О чем спор, товарищи? — подошел рядовой Чибисов. — И, кстати, я только что из патруля вернулся, если вы понимаете, о чем я.

— О! Забыл! — вскричал Михалыч и умчался.

— Да, и вправду, — крякнул Дюша, подымаясь. — Поболтайте тут за нас. Еще есть идея — сходите к генералу, проект толковый, но требует доработки. Вот товарищ генерал вам и подскажет чего, может быть.

После чего сержант тоже покинул компанию. Виталь в паре слов пояснил бывшему разведчику, о чем шел разговор до этого. Дмитрий почесал нос и спросил, мол, обязателен ли цемент или любая смесь подойдет? После чего предложил использовать известковый цемент. И даже примерно припомнил технологию.

(Рассказ Дмитрича об известковом цементе)

Есть известняк, горная порода. Вполне возможны выходы на поверхность в окрестностях форпоста. Даже если не огромная жила, то просто найти образец, всем показать и организовать поиски. И запросить геологическую карту. Что-то да найдется, просто чем быстрее, тем лучше. После нахождения рубим ближайшие деревья, разводим огромный костер и скидываем туда глыбы известняка. В результате обжига из известняка получится негашеная известь, кусками по форме известняка. Эти куски следует раздробить, смахнуть пыль и кинуть в огромную емкость. Можно просто вырыть яму в земле, только стенки немного укрепить, чтобы вода не уходила. Затем подать в емкость той самой воды. В результате гашения извести получим известковое тесто, причем там количество извести должно увеличиться, в несколько раз.

Затем смешать с водой и песком в каких-то пропорциях, уж не помню каких, и вот получаем известковую штукатурку. Ею можно скреплять камни между собой, точно так же как цементной, только крепость будет пониже и качество похуже. Будет накапливать сырость. Но, в условиях отсутствия цемента — вполне дешевое и доступное решение. Осталось только известняк найти. Цемент, конечно, лучше, но долго не лежит, портится. Точнее говоря, влагу из воздуха набирает. Откуда я все это знаю? Ну, нахватался по верхам, хотел строителем быть, вот и изучал, всякое-разное по теме. Вот про известковый цемент вспомнил, что-то в голове еще осталось.

— И это замечательно! — хлопнул ладонью по колену Дрон. — Пойдем ко Льву или к Асылу, совместим два проекта: шлифовку камней и обмазку известью!

— Там быстро не будет, — добавил Дмитрич.

— Надо, чтобы было! Остальное — разберемся!

Оставив Виталя приглядывать за окрестностями, старший сержант Андрей Майтиев в компании рядового Дмитрия Чибисова отправились к генералу.

3 мая 2306 года. Берег Большого Алма-атинского озера

Спартак сидел на берегу, уставившись невидящим взглядом куда-то вдаль, то ли на водную гладь озера, то ли просто в небо. Дюша, как всегда собранный, гладко выбритый и с неизменной сигаретой, подошел и сел рядом. Повертел сигарету в руках, вдумчиво помял, закурил и начал душевно молчать. О, этим искусством сержант владел в полной мере. Дюша умел не просто душевно молчать, но и с различными оттенками, не менее выразительными, чем слова. Сейчас сержант транслировал мысль: «Спартак, ты, конечно, молодец, но не стоит так убиваться!» Не прошло и десяти минут, как Дюша докурил, а Спартак сдался и нарушил молчание.

— Со мной все в порядке!

— Ага, а я — Камнеед, — кивнул Дюша. — Такая же правда, как и твое заявление.

— Спокойно, Дюша, — вскинул руки Спартак, — со мной и вправду все в порядке! Видишь, сижу и думу думаю, как бы всех тварей перебить!

— Это дело нужное, — кивнул сержант.

После чего они душевно помолчали еще минут десять, под мерный шелест набегающих волн, обкатывающих мелкие камни в песок. Потом Спартак встрепенулся.

— Точно! Сержант, ты ж у нас самый опытный!

— Да, я такой, — не стал отнекиваться Дюша.

— Тогда расскажи, жива ли еще Лиза и если да, то где ее искать?!

— Спартак, Спартак… такой большой, а не знаешь, — Дюша достал и закурил еще одну сигарету. Не столько, потому что хотелось, сколько для того, чтобы создать нужную паузу. — Ведь старший лейтенант Сафронова — кто?

Спартак приложил палец к длинному носу, подумал, почесал и уверенно ответил.

— Самая прекрасная девушка на свете!

— И это тоже. Но в первую очередь она — связист и потенциальный секретоноситель какой-то там категории. Таких людей твари никогда сразу не убивают.

— А что?

— Сажают паразита и тянут информацию. Годами, а то и десятилетиями. И живут такие зараженные обычно неподалеку от Мозга. А уж как умеют эти хозяева тварей прятаться, ты и сам знаешь.

— Знаю. Так получается, мне нужно найти Мозга Иссык-Куля и Лиза будет неподалеку?

— Скорее всего. И еще тебе нужно будет найти способ избавить ее от паразита. Не сумеешь, так паразит ее убьет быстрее, чем ты успеешь признаться в своих чувствах. Ты же понимаешь, Спартак, что при таких раскладах твои шансы вернуть Лизу живой и невредимой настолько близки к нулю, что их можно рассмотреть только в микроскоп?

— Понимаю, — снайпер поднялся, — но и отступить не могу. Спасибо, Дюша, ты напомнил мне, что просто сидеть и планировать недостаточно. Надо делать и делать хорошо!!

Снайпер, отряхнувшись, не спеша побрел по склону обратно на форпост. Сержант удовлетворенно хмыкнул, не вставая с камня. Когда еще выпадет шанс посидеть на берегу озера?

Глава 5

19 мая 2306 года. Форпост 99, кабинет генерала Льва Слуцкого

Спартак, чуть ли не чеканя шаг, зашел в кабинет генерала. Лев удивленно смотрел на снайпера, вот уж кого, кого, а Спартака заподозрить в любви к уставу и строевой подготовке, можно было в последнюю очередь. Поведение снайпера отлично сочеталось с вольными порядками, установленными Львом, который и сам не слишком жаловал казенщину и уставной шаг. Поэтому генерал настороженно наблюдал, не ожидая ничего хорошего. «Встреча двух лысых», как сказал бы Дюша, началась в не слишком дружелюбной обстановке.

— Товарищ генерал армии! — вытянулся Спартак, подойдя вплотную к столу. — Прошу рассмотреть мой рапорт!

И протянул Льву отработанным движением папку с бумагами. Генерал, пожевав губами, взял и начал смотреть. Спартак стоял навытяжку и смотрел в стену над лысиной Льва. Висевший там портрет Эрика Краммера не слишком дружелюбно таращился на снайпера в ответ. Легендарный Объединитель и основатель Федерации смотрел высокомерно, как будто говоря: «А чего добился ты в сравнении со мной?» Спартак сверлил Краммера глазами, как будто отвечая: «Добьюсь и бОльшего!»

— Садись, лейтенант, — махнул рукой Лев через десять минут. — Обсудим твой рапорт.

После чего генерал отложил бумаги на край стола, достал сигарету и закурил. По лицу Льва нельзя было прочитать результат ознакомления с рапортом, да Спартак не слишком и пытался. При всех своих достоинствах, в физиогномике снайпер никогда не был силен.

— Итак, — прервал молчание Лев, — ты, Спартак, предлагаешь сделать аппаратно-программный комплекс, который будет рассчитывать местонахождение Мозгов?

— Точно так! Закладываем статистические данные, географию, то есть рельефы местности и прочее, пути передвижения и миграции тварей, обсчитываем и получаем на выходе наиболее вероятные места нахождения Мозгов!

— Ты думаешь, до тебя никто до этого не додумался? — Лев наклонился вперед и вперил взгляд в Спартака. — Пробовали и много раз! Точность прогнозов ни разу не превысила 40 %! При попытке работать с такими неточными данными, погибло слишком много хороших парней и девчат! И такое повторялось неоднократно.

— Это потому, что я еще не брался за эту задачу, товарищ генерал, — самоуверенно ответил Спартак. — Я прошу у вас только разрешения занять центр связи под аппаратуру и возможность работать на ней в свободное время. И, конечно, использовать центр связи для общения с другими людьми, которых придется привлечь к решению этой задачи.

— Придется?

— В одиночку я не справлюсь даже за 100 лет, слишком велик объем работы. Но если в рамках задачи выделить много мелких подзадач и поручить решать таковые разным людям, то можно будет резко ускорить работы. Окончательная координация — за мной.

— Предположим, я разрешил использовать центр связи. Но с чего ты взял, что эти люди согласятся работать на тебя. И где ты возьмешь… аппаратуру, о которой говорится в рапорте? Такое не купишь в передвижной автолавке посреди гор!

— Я знаю, товарищ генерал. Мой отец, Роберт Десновский, возглавляет компанию, являющуюся практически монополистом в области средств связи, равно как для гражданских, так и для военных.

— А, да да, слышал, — кивнул Лев, — но не думал, что это твой отец.

— Мы поссорились лет семь назад, — равнодушно объяснил Спартак. — Он слишком много говорил про карьеру, деньги, помощь в создании новых средств связи, долге перед Федерацией. Меня это все допекло, я встал и сказал: «Хорошо, я исполню свой долг!» И пошел в армию.

— Бывает. И что потом?

— И все. Больше мы с ним не встречались и не общались. Тем не менее, он регулярно присылал и присылает мне деньги, так что чем расплатиться с людьми не проблема. Аппаратура — тоже решаемый вопрос, так как компания отца тесно сотрудничает со всеми крупнейшими производителями электроники. Собственно, отец всегда видел во мне своего преемника, поэтому с раннего детства тренировал и учил, привлекал лучших учителей. За время в армии что-то позабылось, но с координацией и решением организаторских задач — уж как-нибудь справлюсь.

— Предположим. Предположим, я разрешил, и ты связался с людьми, и они все согласились работать, и аппаратуру ты заказал. И даже предположим, что ее привезли и правильно смонтировали, а твари нигде не подгадили. Собственно, когда ты этой задачей будешь заниматься? И сколько времени это займет?

— Заниматься буду в свободное время, и от сна отберу кусочек времени, там-сям, глядишь и наберется. Обдумывать детали можно и сидя в засаде на тварей, все равно заняться нечем, — улыбнулся Спартак. — А вот, сколько времени займет — не знаю. Пытался посчитать, но слишком много переменных.

— Официальное оформление бумаг?

— От имени форпоста, то есть тренировочного лагеря. Будь я гражданским, в этом вопросе было бы в разы проще. Разве что сложные счетные машины не продали бы.

— Зато сейчас можно прикрыться армией? — ухмыльнулся Лев. — И неким генералом?

— Я бы назвал это взаимовыгодным сотрудничеством, — возразил снайпер. — Армия вкладывает в это дело не слишком много, а вот если у меня получится, то можно получить методику нахождения Мозгов.

— Разведгруппы свой хлеб зря не едят, — заметил Лев. — И без всяких программ ловко управляются.

— Но Сверхмозга ведь так и не нашли?

— Ого, вон ты куда метишь! — воскликнул генерал. — А осилишь?

— Не сделав первый шаг — не узнаю. Но цель, или даже Цель с большой буквы — именно такая, да. Найти все Мозги, и Сверхмозга.

— И попутно спасти старшего лейтенанта Сафронову, не так ли? — Лев еще раз наклонился вперед, опять вперяясь взглядом в снайпера.

— Так, отрицать не буду, — не стал вилять Спартак. — Это — основное, но, не решив задачи с Мозгом, Лизу не спасти. Значит, буду творить добро направо и налево, а попутно спасу и девушку, которая мне нравится! Как у ваших обожаемых Прежних, спаситель на белой машине!

— И от паразита тоже спасешь?

— Спасу, — посмотрел прямо в глаза генералу Спартак. — Узнаю, что сделано по этой теме. Оплачу отдельные разработки. Опять, заметьте, решая свою задачу, я на выходе могу получить всеобщую выгоду!

— Вакцину от паразитов делали неоднократно, — сообщил Лев, закуривая новую сигарету. — Работает как часы. Убивает и паразита, и мозг, с которым тот сцеплен.

— Не знал, — опустил плечи Спартак. — Но все равно — сделаю, что в моих силах! Вы же сами нас учили, что не попробуешь — не узнаешь!

— Так говоришь, как будто я возражаю против твоей идеи. Нет, Спартак, я только за, тем более, что тратить на задачи ты будешь свое время и свои деньги. Тем не менее, сейчас стоит пригласить сюда двух капитанов, моих заместителей, и сообща помозговать, как нам лучше прикрыть задницы бумажками. Дело всегда полезное, иначе перед самым выходом на спасение Лизы, вполне можешь обнаружить себя в тюрьме. Или перед расстрельной командой. За непозволительную растрату средств Федерации, например. Так что давай, иди, найди Мади и Асыла, и возвращайтесь. И воды захватите, разговор, чувствую, будет долгий.

Снайпер, откозыряв, ушел, а Лев остался курить и пускать колечки дыма, размышляя, как причудливо пляшет судьба людей вокруг генерала.

12 июля 2306 года. Форпост 99 и окрестности

В один прекрасный июльский день, когда от палящих лучей стоящего в зените солнца хотелось спрятаться в подземелье, на форпост 99 с визитом прибыли гости из Рима. Лев, лично получивший неделю назад извещение о визите, не стал никого предупреждать, и ходил, посмеиваясь. Визитеры, оказавшиеся очередной столичной комиссией, права качать не стали, опознание прошли и спокойно въехали в проем ворот. Лев не слишком огорчился, хотя и была мысль подержать комиссию лицом в пыль на дороге, зато убедился, что гарнизон после бойни 2-хмесячной давности серьезно относится к незнакомцам возле форпоста.

Полковник, с серой, скучной и невыразительной внешностью, сопровождаемый двумя автоматчиками, вылез из внедорожника и сходу «взял тварь за рога».

— Полковник судебно-исполнительной комиссии Совета, Денис Еременко.

— Генерал армии Лев Слуцкий.

Руки пожимать не стали, просто встали рядом с машиной. Полковник, не слишком высокий (но все равно выше Льва на полголовы), какой-то нескладный, со следами давно заживших шрамов на шее, говорил тихо и не слишком выразительно. В ходе разговора генералу регулярно приходилось напрягать слух, чтобы понять собеседника.

— Как вы, товарищ генерал, наверное, догадываетесь, я приехал не просто так.

— И какое же обвинение предъявляет мне комиссия? — спросил Лев.

— Использование служебного положения в целях личного обогащения, нецелевое расходование средств, и еще пунктов десять экономического содержания мелким шрифтом.

— А если взаправду?

— После окончания Второй Волны экономические преступления входят в категорию тяжелейших.

— Я в курсе, — скучающим тоном ответил Лев. — Это была моя инициатива. Еще раз: правду об истинных мотивах приезда сюда.

— Экономические преступления, — полковник не моргнул и глазом. — Будете сопротивляться?

— Не буду. Капитаны Маметов и Имангалиев покажут вам все бумаги.

— Надеюсь, ваши подчиненные удержат себя в руках.

— Если не удержат, вы ничего не успеете сделать, — не удержался от ответной язвительности Лев.

— Значит, следующий проверяющий приедет с ротой автоматчиков.

— Которая тоже ничего не сможет сделать.

— Это угрозы, товарищ генерал?

— Это констатация фактов, товарищ полковник.

После такого «обмена любезностями» оба проследовали в кабинет Льва. Капитаны принесли бумаги. Начались долгие и занудные сверки, проверки и перетасовки, то есть то, от чего Лев в свое время и сбежал из столицы. Стоит ли удивляться тому, что на ужине лысый генерал сидел мрачнее тучи и ни с кем не общался? Из намеков и направления проверок стало ясно, что Льва, как выразились бы Прежние, «берут за хобот» за то, чего генерал не совершал. Спартак добился своего, и аппаратуру привезли и смонтировали, немало шокировав этим гарнизон. Снайпер вел переговоры, и ежедневно торчал в центре связи, обмениваясь письмами и сообщениями с парой сотен людей по всем миру. Эти переговоры и привлекли внимание Рима.

Лев грустно констатировал, что старые сказки о том, как лысый генерал спит и видит захват власти, никуда не делись. Старые параноики придумали себе призрака, поверили в него и теперь подгоняют мои поступки под свой же вымысел, размышлял Лев. То есть отъезд на форпост — бегство от наблюдения, граница — чтобы легче было общаться с тварями, переговоры Спартака — сбор армии для захвата власти. В другой ситуации Лев только посмеялся бы, но, увы, Вторая Волна закончилась, и теперь за «связи с тварями» или еще какую высосанную из пальца ерунду, легко можно было заехать под трибунал. Во время войны, поди, такое скажи — Лев предал Федерацию — кхех, да войска тут же взбунтуются. А теперь? Армию сократили и еще сократят на порядок, все силы на борьбу с голодом, холодом и разрухой, и тут опаньки, старый выдуманный призрак — Лев рвется к власти! — выполз из чулана. Неудивительно, что эти старички в Совете всполошились, продолжал мысль Лев, поглощая суп из кипятка, сухпая и кусков свежей тварятинки. Пора, пора Совет обновлять, а то с такими руководителями легко в новую Волну вляпаемся! Они, может, и были хороши, пока гремели взрывы, и петля тварей стягивала горло Федерации и Рима, но теперь нужно другое. И Совет, при всех своих достоинствах, так резко измениться не может.

В общем, грязное дело — политика, констатировал очередную «умную» банальность Лев. Та операция шесть лет назад развела дороги генерала и Совета в разные стороны. Льву не простили спасение Рима и получение прозвища Римский, такой вот выверт жизни. Следовательно, подытожил генерал, этот полковник будет рыть, пока не найдет. Не нарушение, так тень такового. Или вообще высосет из пальца повод. Что-нибудь формальное, не поприветствовали его с утра лейтенанты должным образом, и виноват в этом, конечно же, генерал Слуцкий! Придравшись, Льва арестуют и отправят в Рим на судилище. А если гарнизон форпоста встанет за Льва стеной — то вообще чудесно! Лев рвется к власти и противится решениям представителей Рима? Расстрелять вместе с подчиненными!

Придя к такому выводу, Лев подозвал взглядом капитана Имангалиева и указал, мол, садись рядом.

— Значит так, Асыл. Я тут пошевелил лысиной и пришел к выводу, что этот полковник не успокоится, пока не арестует меня.

— С ним всего два автоматчика и водитель.

— Ты не находишь странным такое количество людей? — прищурился Лев. — Обычно столичные чины сюда с десятком охраны и на броне ездят, а?

— Провоцирует? — подумав, спросил Асыл.

— Именно. Так что завтра подсуньте ему какое-нибудь нарушение, что у нас там, по мелкой бюрократии ничего не найдется?

— Найдется, как не быть. Посмотрим, покумекаем с капитаном Маметовым, может, на ходу чего сочиним.

— Вот — вот, сочините. Остальному гарнизону передай, да чтоб накрепко усвоили — за меня не заступаться. Пусть арестуют и везут, и чтоб ни одна живая душа, даже на миллиметр руку не подняла за оружием!

— Во избежание провокаций и обвинений?

— Да, да, Асыл, ты все правильно понимаешь. Начало этой интриги надо искать в Риме, и мы его найдем. Мы — потому что поедешь со мной. Всего-то год меня не было, а эти пни из Совета совсем страх потеряли! Гарнизону также внуши, что все будет в порядке, мол, Римский Лев накрутит, кому надо, хвосты в Риме и вернется. Пусть и дальше тренируются и ловят тварей.

— Главным останется капитан Маметов?

— Да, — кивнул Лев, отодвигая пустую тарелку. — Заодно придержит буйную группу, а то еще сорвутся в поход за скальпами тварей.

— Самый сезон, лето в разгаре. Да и год тренировок дает о себе знать, хочется им испытать силушку молодецкую.

— Как будто в апреле мало испытали, — проворчал Лев. — Ничего, надолго эта ерунда со столичными интригами не затянется. Максимум месяц и вернемся, и можно будет затеять парочку акций, по глубинному проникновению, кхех. Заодно понюхаем столичного воздуха, что и как, да новости узнаем. Неофициальные новости, если ты понимаешь, о чем я.

— Вполне понимаю, — Асыл не стал возмущаться и напоминать, что за столько лет рядом с Львом выучил почти все его стандартные присказки.

— Вот и отлично, что понимаешь. Давай, топай за кипятком и приступай к осуществлению прикрытия. А я еще пораскину мозгами, чего нас ждет и что предпринять в ответ. Совсем страх потеряли, пеньки столичные!

13 июля 2306 года. Форпост 99 и окрестности

Благодаря предупреждениям Льва, отъезд генерала прошел крайне скучно и обыденно. Гарнизон делал вид, что у них тут каждый день генералы армии под трибунал в столицу ездят, мол, подумаешь, видали мы зрелища интереснее! Полковник подозрительно косился на Льва, но высказывать ничего не стал. Поэтому два внедорожника просто и спокойно покинули форпост, без стрельбы, погонь и драк, а то и убийств. Командиром форпоста остался капитан Маметов, немедленно объявивший гарнизону благодарность «за проявленную выдержку и понимание момента».

После чего предложил заниматься и дальше тренировками и патрулированием, но без фанатизма.

13 июля 2306 года. Вечер. Форпост 99. Ангар с техникой

— Да, теперь в горах станет спокойно, — глубокомысленно заявил Дюша и тут же пояснил. — Думаю, что твари охотятся на Льва. Нет Льва — нет тварей.

— Да ладно, — тут же недоверчиво отозвался Виталь. — Не было Льва, на форпост еще как нападали!

— Так тогда Вторая Волна была, если вдруг кто не заметил, — немедленно парировал сержант-инструктор. — А сейчас войны нет, зато есть Лев!

— Так чего ж ты раньше молчал?! — вскричал импульсивный Дрон.

— Молчал? Точно молчал? — почесал затылок Дюша. — Вроде факт общеизвестный, казалось, что всем рассказал. Ладно, в любом случае мы в выигрыше. Смотри, есть Лев — твари бегут на него, мы стреляем тварей, и бегать по горам не надо, так?

— Так.

— Нет Льва — нет тварей, и опять бегать по горам не надо. Выгодно же, так?

— Так.

— Вот и получается, что генерал Слуцкий — хорош всегда, есть он рядом или нет!

— И почему у меня ощущение, что Дюша опять где-то нас надул в своей истории? — задумчиво пробормотал под нос Влад.

Но его услышали, и одобрительно загудели. Дюша, нимало не смущаясь, пожал плечами.

— В моих историях одна чистая правда, многолетней выдержки! Всегда это говорил, и буду говорить!

— Так что, Дюша, думаешь, теперь настанет затишье? — переспросил капитан Маметов, прерывая веселье.

— Думаю, что вероятность нападения на форпост новой орды бешеных тварей в отсутствие генерала Слуцкого — стремится к нулю. В остальном все будет как и прежде: мелкие группы и одиночные твари, следовательно патрулирование прерывать не стоит. И нагрузки на гарнизон стоило бы увеличить! Шутка, шутка!

— Дюше все бы зубоскалить, — вздохнула Алина. — Никакой серьезности.

— Серьезён я в бою, о прекраснейшая из лейтенантов! И перед боем, и после боя — серьёзен как никогда. А в остальное время — ну, извините, так и с ума сойти можно, если все время быть серьезным!

— Капитан Имангалиев, например, прекрасно справляется!

— Так он такой один на миллион. И заметь, не где-нибудь, а рядом с Львом, который, конечно, герой войны, человек-легенда и все такое, но очень даже любит, ценит и уважает хорошую шутку! А вы не цените! Такой прекрасный человек!

— Тебя послушать, Дюша, так вокруг одни прекрасные люди! — распалялась все сильнее Алина.

— Конечно. Не прекрасных людей вокруг себя я, как правило, убиваю. Или они сами умирают. Люди в этом плане очень разнообразны. Вот твари, те как горох в стручке — одинаковые до жути. Верны своим Мозгам до самого мозга, уж извините за тавтологию. Бегают стаями, бьются стаями, и никогда не предают своих. Или предают, но очень-очень редко. У людей же, в этом вопросе, все разнообразно и богато. Рядом с героем может быть предатель и подлец, который и сам завтра станет героем, не ожидая такого. Есть патриоты, жизнь кладущие за человечество, а за их спиной орудуют полные мрази, хуже тварей. И — самое обидное — в тяжелые годы, когда человечеству надо сплотиться, стать единее тварей, вся эта гнусь и мерзость человеческая лезет наружу. И даже суровые наказания, ненависть населения, возможность сдохнуть в мучениях в любой момент, не останавливает этих преступников. Вот помнится… хотя ладно, рассказ будет не слишком приятный. И весь правдивый, весь, до последнего слова!

— Трави, — махнул рукой Дрон, — как раз до отбоя успеешь! Если вообще решишь рассказывать!

— Расскажу, не волнуйтесь, — пообещал Дюша. — Устраивайтесь поудобнее, рассказ будет долгим. Итак!

Глава 6

13 июля 2306 года. Форпост 99

(Рассказ Дюши о том, как оно бывает в жизни)

Вот, помнится, лет десять назад дело было. Ну, или почти десять. Получил, значит, лычки сержанта-инструктора 2-ой категории в средиземноморском лагере, казалось, всё, море по колено. А море там, Средиземное которое, это я вам, скажу, ни разу не Иссык-Куль! Теплое, ласковое, прозрачное, видно все вглубь на 100 метров. Чем, собственно, наши и пользовались, чтобы тварей отслеживать. Эти уроды тогда сбегались к Риму со всех сторон, как будто им там запахОвую приманку поставили.

Ну и наш лагерь вниманием не обходили, мы на берегу Адриатики стояли, периодически всяческое лезло на берег. Выйдешь с утра на пляж, а песок белый-белый, небо чистое до горизонта, вода плещется, благодать! Рай на земле! Как гаркнешь «Эх, хорошо-то как!» тут же из воды парочка Жаб выскочит, или Акулка выпрыгнет, а один раз вообще Черепашка полезла. Вот с последней мы умаялись, пока не подтащили толпой тяжелое оружие, то есть цельную пушку калибра 100 мм. Да как вдарили практически в упор! Двоих кусками панциря убило, да еще начальство потом всем клизму поставило, мол, какого-растакого возле лагеря из пушек палите?! Жаб из огнеметов обрабатывали, там полегче было, и то, несколько погибло, плевки у них сильно ядовитые. Иссык-Кульские Жабы, кстати, послабее выступают, так что и тут средиземноморье впереди.

Так, ладно, что-то я отвлекся. В общем, коллектив в лагере подобрался замечательный, а уж как нас наставники любили. Даже кушать не могли, лишь бы еще тренировку провести, да капельку знаний передать после марш-броска. Богатая практика, сытная еда, отличный коллектив, новое звание — что может быть лучше? Так что из ворот лагеря выходил я с настроением, ну просто готов был весь мир обнять и полюбить. Даже тварей отлюбил бы, раз так по десять! Развернул предписание, оп-паньки, отправили меня в САУ, то есть североафриканский укрепрайон. Как раз туда твари напирали больше всего, просто набегали толпами каждый день. Хмыкнул, мол, признали инструкторы, что я хорош — в самое пекло отправляют! — и давай смотреть, где же мой персональный корабель побольше размерами?

Минут через десять подошел бывший инструктор-начальник и спрашивает, чего это я топчусь на пляже так долго, никак решил поднасрать всем напоследок в прямом смысле? А море, прошу заметить, ласковое и прозрачное, и видно, что корабля за мной не прислали, и подводной лодки тоже. Развожу руками, мол, так и так, а где транспорт? В ответ смех, вроде дурак ты, Мумашев, кто ж ради одного сержанта катер гонять будет? Предписание есть — вот оно тебе вместо билета на все виды транспорта. Сухопутного транспорта, разумеется!

Если таковой найдешь, ухмыляется инструктор.

И тут он, конечно, был прав. Транспорт в те года ходил хуже некуда. То твари рельсы разберут, то свои же идиоты из числа людей промахнутся и снарядами дорогу разобьют. Или еще какая-нибудь ерунда случится, что ни в сказке сказать, ни пером описать, как утверждали Прежние. Поэтому ездили обычно морем, то есть плавали, конечно, но моряки еще со времен Прежних постоянно утверждают, мол, плавает только дерьмо, а они, видите ли, ходят. Так что ездили и ходили в основном морем. А у нас еще и горы под боком, ну как горы, по сравнению с местными — холмы. Высшие точки гор ниже, чем наш форпост. Но, тем не менее, ущелья, рельеф изрезанный, самое то для тварей прятаться, а нам, соответственно, на этих тварях тренироваться. С дорогами, сами понимаете, полный швах, разве что тропинки, да и те тварями сделанные.

Вот и получается, природа райская, а присмотришься к содержимому — уноси ноги поскорее! Но бравых выпускников подготовительного лагеря такое никогда не останавливало. Сбились мы в кучку из 10 сержантов, сказали «идите на хер, ждать ваш катер» и потопали вдоль берега на север. Всего-то сотня с копейками километров и, здравствуй, цивилизация! Девочки, горячий душ и дороги, а на тех дорогах нормальный транспорт. По уму, конечно, стоило подождать катер, всего-то неделю в лагере посидеть, пока тварей из вод Адриатики вычищают. Но мы до того уже озверели от тренировок, что вполне обоснованно считали себя лучше всех. Мол, где там твари, давайте сюда, да побольше, порвем на холодец и зажарим на ужин! Вооружились, набрали патронов, гранат, припасов в дорогу и дернули, пока начальство в лагере не прочухало. Не знаю, высылали за нами погоню или махнули рукой, но в первый же день отмахали мы этак полста километров.

Остановились на окраине какого-то лесочка. Деревья, ну не местные елки, но тоже красиво. Буреломы, завалы из листьев и сучьев, видно было, что никто тут в последние года не проходил. Люди явно мимо просто плавали, а твари огибали лесок, и получалось, что никому это место не нужно. Тишина, спокойствие, и тут наш десяток приперся. Шум-гам, тарарам, давай костры жечь и смеяться. Свобода опьяняет, и мы в тот вечер просто упились этой самой свободой.

На шум и гам не замедлили подтянуться свободные личности. С оружием в руках и жаждой наших вещей в глазах. До сих пор не могу понять, то ли они прятались в той чаще и делали вид, что лес необитаем, то ли просто пробегали мимо, скрываясь от закона. Но в любом случае, эти бандюганы про то, что люди братья и не воюют, никогда не слышали. Сразу начали палить, шуметь и ругаться. Да их там было то, всего человек двадцать. Сущая мелочь против десятка свежеиспеченных сержантов. Убили и прикопали на опушке, предварительно изъяв все ценное.

Нельзя сказать, что я был сопливым юнцом, не нюхавшим жизни. Многое довелось повидать, испытать и перенести. Но вот с таким поведением людей — сходу стрелять и грабить — столкнулся впервые. Оружие у бандюганов было так себе, как сейчас помню, древнючие неухоженные дробовики и расшатанные пистолеты. Обывателей пугать, да и то, только самых робких. Может поэтому эти выродки и бегали по лесам, что с таким оружием ни в один населенный пункт войти не могли? Ладно, закопали, обобрали, и на следующий день под вечер добрались до первого признака цивилизации — разрушенный домик и рядом полотно железной дороги.

Запах разлагающихся трупов людей и тварей, сладковатый такой, мерзкий до блевотины. В домике засели шестеро, поставили два пулемета, обложились ящиками с патронами и бились до последнего. Тварей накидали в три слоя, гильзы по колено, то ли прикрывали кого-то, то ли отступать было некуда. Два ящика взрывчатки не успели израсходовать, видно твари броском ворвались, не дали подорвать себя. А может и не собирались взрываться, непонятно. Твари ящики погрызли и бросили, а мы прибрали. Нашли сломанную дрезину и всю ночь чинили. Трупный запах пропитал все и вся, и не будь мы все привычны к такому — точно блевали бы дальше, чем видели.

Отдали последние почести, похоронили этих шестерых, ну, то что от них осталось — поместилось в одном самодельном гробу-ящике. Погрузились на дрезину, закинули ящики с взрывчаткой и с ветерком покатили дальше на север. Двое качают, четверо присматривают за окрестными степями и холмами, четверо отдыхают на тележке-прицепе сзади. Видимость неплохая, едем с ветерком, к трупным запахам принюхались, в общем, лепота и благость неописуемая. Так бы ехали и ехали, но вляпались в очередную неприятность. Крупная станция впереди, потираем руки, предвкушая блага цивилизации, и вдруг слышим: пулемет работает. Да не один! А потом минометы по нам — кааак шарахнут! Землей до бровей засыпало, дрезина с рельс соскочила, прицеп тоже под откос, но все живые. И ящики не взорвались, потому что промахнулись наводчики, ну и мы не стали ждать второго залпа, как тараканы врассыпную и бегом к ближайшему оврагу.

Собрались, укрылись, со станции нас потеряли и перестали лупить. Стали держать совет, мол, чего, как и куда. Думали-думали, сообразили, что станция в осаде, а нас то ли за зараженных, то ли за новый вид тварей приняли. Там, откуда мы приехали — никого из людей быть не могло, вот со станции и жахнули, не разбираясь. Правильно, в общем-то, сделали, но нам легче не стало. Давай дальше думать, то ли станцию обходить, то ли как-то белым флагом помахать, то ли вообще в другую сторону убежать. И тут слышим, земля слегка гудит и дрожит. Бежит, значит, волна тварей, прямо повдоль железной дороги.

Километра два и выскочат прямо на нас, к гадалке не ходи. Мы, конечно, тогда были ребята резкие и самоуверенные, но тренировали нас на совесть. Гул и дрожание вполне соответствовали пяти сотням мелких тварей или трем сотням крупных. И до станции не добежать, просто не успеем. Единственное, что можно сделать — занять оборону и молиться, чтобы тварей больше интересовала станция, нежели мы. Можно, конечно, в порядке самоубийства, бежать к дрезине и ставить ее на рельсы. Как раз минометчики жахнут и твари добегут.

Слышим, машина подъехала, и громкий голос орет, мол, выходи по одному и сдавайся! Ну, чисто как у Прежних, машина из рояля — символ внезапного чудесного спасения. Вылезаем, а там, рядом с грузовиком стоит старый такой солдат, на нас автомат наставил и зыркает подозрительно. Я ему говорю, мол, папаша, не боишься, нас десять, а ты один? А он в ответ, мол, я уже пожил, всякой херни повидал вдоволь, и свою жизнь за десятерых зараженных разменять за честь посчитаю. Смотрю, наши подтянулись, вот только твари все ближе и ближе. Говорю, мол, давай уже поедем, а то щас набегут. А солдатик не торопится, говорит, мол, вы вообще, откуда взялись? Объясняю, что так и так, с лагеря тренировочного, невмочь было катер ждать, пошли сами, да дрезину нашли. Твари уже видны, а солдат не торопится, спрашивает, мол, какая кличка у замначальника лагеря по хозчасти? Старый Бульдог, говорю, потому что, как вцепится во что-то, хрен потом со склада достанешь.

Тут солдат прыгает в кабину и заводит машину. Мы шустро в кузов, а там, мама дорогая, взрывчатки не два, а целых двадцать ящиков! Солдат не промах оказался, собирался нас и тварей подвзорвать, когда поближе подойдем. Мол, пропадать, так не зазря! Твари уже практически за пятки кусают, прямо из кузова вдесятером строчим, половину боекомплекта враз сожгли, только тогда Преследователи прыть сбавили и отстали. Влетаем на станцию, а там уже твари с другой стороны ворвались. Остатки гражданских и семьи военных в поезд грузят, рядом рубилово чуть ли не врукопашную идет, начальник гарнизона, как сейчас помню, пожилой такой майор, с рубцом вдоль левой щеки, орет, мол, огнеметы давай, иначе не удержим!

И тут на нас выскакивает из переулка пятерка любителей грабежа. Я аж озверел, да и мои товарищи тоже. Расстреляли крест — накрест, да в битву ринулись. Отжали тварей от поезда, остатки патронов пожгли, и смотрю нас уже девять, а не десять. Только подумал, что кто-то голову сложил, как Пауль, парнишка еще моложе меня, мимо на грузовике проносится. И с разгону прямо в тварей! Вылетел из кабины вперед головой, да что-то орет грозное, как будто бессмертен. Взорвал себя и грузовик, тварей разметал просто в кровавый фарш. Еще одного из наших, Санька прибило кирпичом из стены, да из гарнизона десяток теми же кирпичами по голове получили. Насмерть или нет, уже не помню, но не слышал после того взрыва я еще долго. Орать приходилось или на листке рисовать.

Тут к нам майор этот пожилой подскакивает, что-то машет, говорит, а мы не слышим ни хрена! Тыкаю пальцем в уши, да бумаги из лагеря протягиваю. Ладно, объяснились кое-как, там уже и взвод огнеметчиков подвалил, да поезд отправился. Смотрю, майор плечи-то подрасправил, повеселел, да радостно руки потёр, мол, теперь мы тварям звезды дадим, да не раз! Переставили минометы, подтащили пулеметов, курева, жратвы, огнемётчики цели разобрали. Сидим, ждем, магазины патроны набиваем, да байки травим. Тоже своего рода лепота и благодать, в таких вот условиях атаки тварей ждать. Ну и что, что вокруг развалины да трупы? Пауля и Санька помянули чаркой… воды, да и все, не стали разговоры разговаривать, в такие минуты каждый решает сам, сможет ли он жизнью пожертвовать во имя друзей. Ну и от случайного кирпича в голову никто не застрахован.

Твари не стали тянуть сами себя за хвосты, напали быстро и со всей их тварной решимостью.

И вдоль железки, и с боков, и сверху зашли. Вот верхняя атака оказалась самой опасной. Вначале Преследователи пошли в лоб, ну мы давай отстреливаться. Естественно, раскрыли свои позиции, а тут хрендакс, Птички сверху, да в количестве! Стрелять опасно, в своих можно попасть, да и, поди, попади еще в такую, когда она в пике на скорости заходит! Так нас выбили с окраин, причем легко, в одно касание. Ну, потеряли твари пару Птичек да десяток Преследователей, разве то потери? Снова пошла битва между домов, тут уже накоротке с тварями пришлось сходиться. Начали было гады одолевать, да огнеметчики — молодцы, не растерялись. Один приманил Птичек, второй струей жахнул по стае, когда та в пике вошла. Повторили пару раз, Птички отвалили в сторону, помахивая горелыми перьями.

Стянули силы к вокзалу, подпустили тварей поближе, вдарили в упор из пулеметов, взорвали окрестные дома. Устроили тварям огромную могилу. Дома жалко было, да только самый последний дурак понимал — не удержим станцию. Еще одного из наших, Кристиана скосило, точнее Плеватель прямо в глаз попал. Ужасная смерть, хотя и быстрая. Еще с полчаса с тварями поиграли в тяни-толкай, ни мы их одолеть не можем, ни они нас с вокзала выбить. И потом твари ушли, а у нас практически закончили патроны.

Посовещались, заминировали вокзал, и пошли по рельсам к следующему городу. Осталось нас десятка два, семеро наших, включая меня, да парни из гарнизона под командованием все того же майора. Хорошо так пошли, даже парочка огнеметов осталась, правда без резервных баллонов огнесмеси. Идем, песни орем, да погибших добрым словом поминаем. Дали бой, да тварей кучу накрошили, чего еще? Только майор все сокрушался, что радио и проводной связи с другими станциями не было. Успел только отбить, мол, идут твари, и все прервалось. И переживал он так, переживал, пока мы не дошли до поезда. Ага, с гражданскими, которых со станции отправляли.

Поезд остановили, охрану расстреляли, всех убили, кроме женщин. Их изнасиловали и после этого убили. Материальные ценности и оружие собрали и удрали. Да да, это были ни разу не твари, а исключительно свои же, хомо [цензура] сапиенсы. Пока мы там держали оборону, эти двуногие твари тут грабили, насиловали и убивали. Один из парней из гарнизона станции сразу с ума сошел, остальные покрепче оказались, только половина проблевалась. Майор потемнел лицом, говорит, мол, кто-нибудь в чтении следов разбирается? Ну, там и читать особо не надо было, эти мрази не скрывались. Сделали свои дела, да подались на запад. Явно на берегу какое-нибудь суденышко их ждет.

Помчались со всех ног, настигли как раз перед посадкой. Вдарили со всех стволов и полезли в рукопашную, помню, хотелось рвать и резать, чтобы не пулей, а своими руками отомстить этим тварям. Схлестнулись ножи в ножи, да еще потом по кораблику покатались, побегали. Вырезали в корень всех, да за борт побросали. Помутнела, значит, прозрачная вода Адриатики, а мне как-то тошно от всех этих красот стало. Своих похоронили, еще двое из наших легло в рукопашной, да из гарнизона станции половина ушла. Нас пятеро, да этих шестеро, и на душе тяжесть такая, как будто сражались год без перерыва. Посовещались, да поплыли на суденышке вдоль берега. Криво, косо, пару раз чуть не разбились, но добрались до портового городишки, блин, забыл название. Рассказали все, как было, чуть под трибунал не ушли, да майор с нами был. Все подтвердил, доказательства предъявил, да вину на себя взял. Мол, так и так, действовали все по моему, майорскому приказу, и нечего тут!

Городишко этот… не, не помню название. Через год твари туда ворвались, да устроили мясорубку. Майор тот, эээ, Хосе Бергсен, оборону возглавлял. Говорят, трупы выше домов громоздились, а напоследок майор вместе с собой и тварями порт взорвал. У него в том поезде семья ехала, говорят, с тех пор все смерти искал, да чтоб не просто так, а кучу тварей с собой прихватить.

Ну а мы, добрались-таки до цивилизации, как и хотели. Помылись, наелись, отоспались, да поехали по местам назначения. Тоже не без приключений добирался, но такого разброса людских характеров, как в те два дня, больше не встречал. К счастью для людей, мрази встречаются все же сильно реже, чем герои, но как иногда хотелось бы, чтобы была возможность подкрутить начальные характеристики. Да, как у тварей. Чтобы мразей вообще не было, и все бились за общее дело, а не грабили и убивали в тылу. Собственно, к чему я все это рассказал? Как уже упоминал, в самом начале, просто показать, насколько разные люди бывают, да потому что речь о зараженных была. Нас на станции тоже зараженными посчитали вначале, ударили и проверили потом. Но вот представьте себе, что подпустили бы на станцию дрезину, а на ней двое или десяток зараженных? Да с взрывчаткой? Было бы не лучше, чем у нас на форпосте.

Так что никто из наших за тот минометный обстрел никогда обиды не держал.

Вот такая вот история о людях, тварях и мразях.

Глава 7

17 июля 2306 года. Столица Федерации, г. Рим, побережье р. Тибр

Лето в Риме всегда было жарким, но не душным — сказывалось влияние Средиземного моря. В ходе ядерной катастрофы Вечный город вполне оправдал свое название, выжив и уцелев. Справедливости ради, следует заметить, что успешно долетела всего одна ракета, да и та не слишком мощная. Тем не менее, Ватикан перестал существовать, так как именно он был целью той ракеты. Потом, со временем, радиоактивные развалины были вычищены, здания перестроены, а сам город сместился немного на север. Несмотря на всю прочность, с которой строили Прежние, многие их здания обветшали и пришли в негодность, а восстановление… иногда в нем просто не было смысла. Вот исторические и культурные места, с памятниками архитектуры и постройками чуть ли не трехтысячелетней давности, охраняли и пытались не допустить разрушения. Но, все, как и всегда, упиралось в силы, средства и время.

После ядерной катастрофы, в ходе Темных лет, длившихся почти век, никто особо не занимался зданиями. Потом, уже после создания Федерации, Римом занялись и очень серьезно, столица как-никак. Но упущенное время и потерянные знания делали свое черное дело. Центр Рима постепенно приходил в полную негодность. Свою гнусную, как всегда, роль сыграли и твари. Не до памятников было во время Первой Волны, скорее-скорее строить бункера, хранилища, убежища, форты и заслоны. Да и потом твари неоднократно подступали к Риму, угрожая захватом города.

Поэтому Лев с двойным удовольствием всегда, когда судьба забрасывала его в Вечный город, ходил по центру и созерцал старину. Здания, улицы, памятники, надписи, неважно. Мысль о том, что эти здания видели расцвет и упадок славы Прежних, возбуждала генерала. Казалось, что от такого соседства, тайны Прежних сами лягут в руки и раскроются. Воображаемые картины того, как здесь кипела и бурлила жизнь, будоражили Льва не меньше, а то и больше тайн Прежних. Генерал всегда видел предназначение человека в том, чтобы править Землей, и прилагал все силы к этому. Эта, можно сказать, тайная страсть, вела и поддерживала Льва на протяжении всей жизни, давала силы и мотивацию, спасала в самых сложных и невероятных ситуациях.

Поэтому неудивительно, что помимо эстетического наслаждения, памятники и здания, как символ величия человека, всегда задевали самые потаенные струны души генерала. Столичная суета, подзабытая за год сидения на форпосте, напрягала органы чувств и мышцы, и Льву пару раз приходилось сознательно останавливаться и преодолевать желание выхватить оружие. «Ладно я», невольно подумал генерал, «а как же бойцы после десятка лет в отдаленных гарнизонах себя ведут, попав в города?» Генерал принимал участие в разработках программ адаптации и социализации военных, получивших увечья, вышедших в отставку по старости или списанных медкомиссией, и прекрасно знал, что в этом вопросе сделано и делается немало. И вот такой поворот — хоть прямо сейчас иди в комиссию по социализации да записывайся на курсы!

От досады на себя Лев остановился и сплюнул в Тибр. Мутные воды изрядно обмелевшей и замусоренной реки равнодушно приняли плевок. В этот момент и появился капитан Имангалиев, еще более усталый и помятый, чем обычно.

— Правильно, товарищ генерал, плюйте на этот Рим, с его мелкими речками, мелкими жителями и мелкими проблемами!

— Да ты никак пошутил? Асыл, всё в порядке? — сделал встревоженный вид генерал.

— Лучше не бывает, если вы про мое здоровье!

— Видимо не шутил, — огорчился Лев. — Жаль. Ладно, что там по текучке?

— Никого и ничего. Даже намека на слежку нет, разве что они, как Прежние, за вами через спутник следят.

— Пропагандистская брехня, — отмахнулся Лев. — Такого даже Прежние не умели. А уж сейчас и подавно не могут.

— Провокация?

— Скорее всего. Странно, если я кому-то так крупно дорогу перешел или мое присутствие жить и кушать не дает, давно бы уже убили из-за угла. Так ведь нет, развели тут интриги мадридского двора.

— Кстати, я был в Мадриде, — сообщил Асыл и тут же поправился, — то есть на развалинах города. И никакого двора там не видел.

— А, — отмахнулся Лев, с досадливым выражением лица. — Очередная красивость времен Прежних. Двор — это не тот двор, который в домах бывает, а сопровождение тогдашнего короля, свита. Ну, как у нас за каждым из Совета толпа помощников и секретарей присматривает. Ну вот, эта свита плела интриги вокруг мадридского короля, а сам же знаешь, там жарко.

— Очень жарко, — охотно подтвердил Асыл.

— Во времена Прежних было еще жарче. Представляешь, по такой жаре еще и бегать, собирать и распространять слухи, общаться с нужными людьми и делать подлости ненужным? Конечно — тяжело, поэтому интриги шли вяло и были видны любому желающему. Пока там какой-нибудь дон Хуан Педро Лопес по жаре дойдет до соседа — все уже в курсе будут. Поэтому такую хрень и прозвали интригами мадридского двора.

— То есть, вы считаете, что вся эта возня вокруг нас не имеет смысла?

— Смысл есть, вот только возня слишком вялая, а хитрости слишком очевидны. И это демонстративное предоставление свободы! Вот кто так делает?

— А как надо?

— В изолятор и помариновать неделю. Дабы человек вспомнил все свои преступления и раскаялся.

— Может, они просто не верят, что с вами такое возможно? — неуверенно предположил Асыл. — Все-таки вы сами всегда говорили, что репутация страшная сила.

— Может быть и так, — согласился Лев. — Но все равно, как-то слишком уж мелко, слишком уж нарочито всё. Вот этого понять не могу и хожу, мучаюсь. Кстати, что там, эти «торопыжки» из комиссии Совета разродились?

— Да, собственно за этим и пришел. Завтра с утра, в десять часов, состоится первое заседание. Упрощенный состав: тройка и вы, товарищ генерал. Ну и я на подхвате, чтобы жизнь медом не казалась.

— Но прямого обвинения тебе так и не предъявили, — задумался Лев. — Ерунда какая-то!

18 июля 2306 года. Здание судебно-исполнительной комиссии Совета, кабинет 402

Кабинет, не зал суда, был слишком маленьким, слишком тесным на взгляд генерала, привыкшего за год к просторам форпоста и гор. Невольно хотелось вскочить и сломать одну из стен, расширяя помещение. Но приходилось сидеть и слушать бубнеж председателя тройки. Усугубляло положение еще то, что пришлось одеть парадно-выходную форму, а повседневный, привычный, разношенный и потертый камуфляж задвинуть глубоко в шкаф. Разглядывая пожилого и усталого майора, монотонно зачитывающего пункты, статьи и параграфы нарушений, бравый генерал продолжал размышлять об интригах в Совете. Когда Лев впервые объявился в этом высшем органе власти, там все было сложно. Десятилетие отчаяния, разруха в Федерации, наступление тварей и прочие общемировые процессы, казалось, парализовали работу власти.

Затем проще не стало, но люди дружно трудились, приближая общую победу. Длилась такая идиллия недолго. Стоило тварям поприжать людей в конце Второй Волны, а именно: взять Рим в кольцо и Совет за горло, как начался разброд и шатания. Именно тогда Льва и начали, за спиной, обвинять в желании узурпировать власть и установить «диктатуру лысых». Потянулся шлейф сплетен, слухов, Льву начали приписывать даже то, чего он не делал. А ведь всего то один раз встал и немного экспрессивно пообещал лично убить любого, кто заикнется о сдаче столицы. Ну, еще пистолетом помахал немного, ерунда какая!

И вот теперь Льву очень хотелось понять, какой же из призраков прошлого настиг его.

— В связи с чем, обвиняемому предоставляется слово в свою защиту, — закончил читать майор.

— Невиновен, — сложил руки на груди Лев. — Вся эта ерунда, что вы тут читали полчаса, не стоит и выеденного яйца.

— Доказательства?

— Пожалуйста. Капитан Имангалиев, предоставьте, пожалуйста, комиссии доказательства.

Асыл достал две папки с заранее подготовленными бумагами и вручил майору. Тройка погрузилась в чтение. Шелестели страницы, Лев размышлял, капитан немигающе смотрел перед собой и, похоже, спал. Ознакомившись с документами, майор — председатель тройки — поднял глаза и спросил.

— Почему вы не показали эти документы полковнику Еременко?

— Показывал. Но полковник их проигнорировал. В связи с чем возникает вопрос о мотивах, которыми руководствовался полковник Еременко. Был ли это преднамеренный умысел или просто глупость, включая его поведение на форпосте, полное провокаций и намеков.

— Возможно, полковнику приказали.

— Почему возможно? Так оно и есть, надо только определить — кто именно.

— Доказательства?

— Вот здесь, увы, бумаг представить не могу.

— Тогда не надо наговаривать, — отрезал майор. — Комиссия еще раз ознакомится с дополнительными документами. Ждем вас завтра, в это же время.

— И сопровождающих наблюдателей не отправите? — улыбнулся Лев. — И охрану не приставите?

— Зачем они вам? Хотели бы сбежать — еще бы на форпосте сбежали, не так ли? — невозмутимо ответил майор. — Поверьте, товарищ генерал, о ваших… и о капитана Имангалиева боевых возможностях, мы имеем самое полное представление. К чему наблюдение и охрана, если вы способны заметить их и перебить за минуту? Только людей зря гонять, да и вам лишнее беспокойство. Поэтому было решено оставить все на вашу добрую волю.

— Ну и зря. А вдруг и в самом деле сбежал бы?

— Тогда все преступления, описанные здесь, — майор похлопал по бумагам на столе, — были бы автоматически признаны состоявшимися.

18 июля 2306 года. Гостиничный номер. Вечер

Вначале в дверь вежливо постучались. Асыл было пошел открывать, но, не дойдя до двери, быстро прянул в сторону и присел, доставая оружие. Лев уже занял оборонительную позицию с другой стороны двери. Затем в дверь еще раз постучали, но уже сильнее. Лев жестами показал, мол, на счет три открываем огонь через дверь, и потом гранаты в коридор! Асыл кивнул и тут раздался громкий голос.

— Узнаю старого параноика! Лев, не кидайся гранатами! Это я, Фридрих!

Лев провел большим пальцем правой руки вдоль горла и затем сжал ее в кулак. Асыл кивнул.

— Не верю! — крикнул Лев, пригибаясь и пуская звук выше.

— Да ладно, Лев, неужели ты забыл старого друга?!

— С каких пор старые друзья приходят с взводом спецназа?!

— С тех самых пор, как возглавляют твое бывшее место работы!

Генерал подпрыгнул, как будто усевшись на гвоздь. Устремился к двери, и резко распахнул. В дверной проем еле втиснулся здоровяк, да такой, что старший сержант Майтиев пришелся бы ему даже не младшим братом, а максимум племянником. Дальним. На фоне здоровяка, тощий и лысый Лев вообще выглядел мелкой букашкой. Сразу за детиной полезли было упакованные в бронежилеты и маски бойцы, с автоматами наперевес, но Фридрих Гаудэ, новый глава УСО, отмахнулся.

— Да все в порядке! Видите, это же Лев! Кто не знает Римского Льва, хо-хо?!

— Мы все знаем Льва, но порядок есть порядок, — сказал глава отряда, снимая маску.

— Джон! — расхохотался Лев. — Подался в охрану?!

— Должен же кто-то заботиться о нашем новом командире, почему бы не я? За границу с вами, товарищ генерал, походил достаточно, теперь буду наедать пузо!

И с этими словами бывший ученик Льва похлопал себя по бронежилету, вызвав смешки присутствующих.

— Ладно, парни, — скомандовал Фридрих, — схема 3 и не расслабляйтесь!

— Есть!

И охрана главы УСО покинула помещение, оставив трех старых друзей наедине. Фридрих хлопнул Асыла по плечу, обвиняюще заметив:

— А ты, Асылбек, все капитан? Ой, непорядок! Когда мы встретились — ты был капитаном, а я майором. Теперь я генерал-лейтенант и глава УСО, а ты по-прежнему капитан! С каких это пор Лев зажимает звания своим ученикам?!

— Тебе же не зажал, — немедленно проворчал Лев. — Хочет человек быть капитаном, пусть будет. Поспешность нужна только при входе в Инкубатор, да и то не всегда. С каких это пор ты, Фридрих, ходишь по Риму с взводом спецназа? Пусть ты глава УСО, но даже в самые тяжелые годы никто из Совета себе такого не позволял!

— Наш план вступил во вторую стадию, — пожал плечами здоровяк.

Потом поискал глазами, куда можно сесть, но так и не найдя прочных вещей, аккуратно уселся прямо на пол. Лев незамедлительно плюхнулся рядом, глаза генерала загорелись, а лысина как будто сама засияла. Фридрих усмехнулся.

— Что, не верится? Да я и сам не поверил! Не все получилось, как мы предполагали… ладно, ты предполагал, но колесо завертелось!

— Так, давай по порядку, — потер руки генерал Слуцкий. — Во-первых, меня не было почти год, а во-вторых во время сеансов связи ты ни о чем таком не упоминал?!

— Не было гарантий, что не подслушивают. Да и сейчас нет, тут пришлось положиться на твою, учитель, осторожность и дотошность.

— Радостно слышать, что ученики в тебя верят, кхех. Итак?

— После громкого скандала с уходом из УСО и обиженного отъезда в дальние дали, — Фридрих ухмыльнулся, показывая, что «концерт» Льва тогда удался, — некоторое время царила настороженная тишина. А потом, как твари после дождя, в заготовленные заранее ловушки полезли шпионы. И всем им хотелось знать не только твое, учитель, местоположение, но и истинные причины ссоры с Советом. На этом мы раскрутили несколько цепочек, одна из них — зараженная.

— Оп-па! Все-таки?

— И да, и нет. В верхние эшелоны зараженные не пролезли, но по средним — изрядно. Начались аресты и убийства, заполыхала скрытая война. До сих пор полыхает, кстати, хотя основное кубло раздавили еще месяц назад. Вот и приходится с взводом ездить. Я-то своей роли не скрывал, как договаривались. Выступал громко, обличал еще громче, громил и рвал, не стеснялся брать штурмом дома прямо в Риме, в общем, теперь враг номер 1 для всех оставшихся шпионов зараженных в Вечном городе.

— Что ж, эта часть сыграла по полной, — похлопал в ладоши Лев. — А откуда уверенность про верхние эшелоны?

— Так борьба со шпионами ж, — улыбка Фридриха расползлась на пол-лица. — Проверки, перепроверки, компромат лился рекой, заодно вскрылись интересные моменты по ядерным делам, но об этом потом. Вкратце: чисто человеческие дела, никаких тварей там и близко не стояло. Сами, все сами.

— Да, от этого не легче, — вздохнул Лев. — Одно дело валить на тварей все грешки, а другое знать — что люди вокруг сами творят такую ерунду. Ладно, прозвучало банально, все старею и старею, кхех. Получается, что агентурная сеть тварей в столице разгромлена?

— Я бы не был так оптимистичен, — покривился Фридрих. — Какая-то часть легко могла сразу затаиться.

— Ладно, ладно. Не разгромлена, а изрядно прорежена, пойдет?

— Вполне. Теперь в вашем отсутствии в столице нет никакой необходимости, можете смело возвращаться!

— Если под трибунал не попаду, лет через пять обязательно вернусь, — кивнул Лев. — Как только так сразу, ты же меня знаешь!

— Какой еще трибунал? А, эта дурость с экономическими преступлениями? Ха, этого идиота Валленштайна мои парни уже взяли под белы рученьки, и сейчас вдумчиво допрашивают, на какого именно Мозга он работает!

— Валленштайн??! — прохрипел Лев. — Диего?! После всего, через что мы прошли вместе?!!

— Есть мнение, что он постоянно подозревал вас в желании отомстить за учеников, погибших, когда разжимали кольцо вокруг Рима. Также, по агентурным донесениям, он настолько глубоко переживал произошедшее тогда и ваши возможные планы мести сейчас, что и вправду был немного… не в себе, — сухо и бесстрастно сообщил Фридрих Гаудэ. Потом посмотрел на Льва. — Мне и вправду жаль, учитель, но правда такова.

— Тебе-то чего жаль? Не ты же предавал! — огрызнулся Лев. — Диего, ну кто бы мог подумать?!

Генерал армии Лев Слуцкий встал, пошел к окну, распахнул створки и, достав сигарету, закурил. Фридрих и Асыл сочувственно глядели ему в спину.

— Еще что-то? — глухо спросил Лев, не оборачиваясь.

— Нет, на этом все, — покачал головой Фридрих. — Но если вам нетрудно, учитель, задержитесь на пару недель. Надо довести план до конца, до логического финала! Чтобы весь этот шпионско-интриганский клубок получил по рогам, получил все, чего заслуживает, и больше не вылезал.

— Хорошо, — по-прежнему глухо ответил Лев. — Я задержусь.

08 августа 2306 года. Окрестности форпоста 99

Как и год назад, вздымая пыль, по горной грунтовке ехал джип «Проходимец». И те же двое, Лев и Асыл, ехали к форпосту 99. Генерал, последние дни работавший на износ, мирно похрапывал на заднем сиденье. Асыл, как всегда серьезный и собранный, сильно не разгонялся, чтобы Лев успел поспать. Как и год назад, стояла страшная жара, от которой плавился мозг, скалы и засыхала трава. И по-прежнему вокруг стояли горы, такие разные и в то же время одинаково величественные.

Нет, на дорогу не выскакивали твари или восторженный гарнизон. Тишина и пустота на дороге стояли практически абсолютные. Контраст с кипящей столичной жизнью разительный и ужасающий. Если вдуматься, случись тут прорыв тварей, кто узнает? Кого взволнует судьба затерянного в горах укрепления, жалкого остатка и молчаливого свидетеля амбициозных и неудавшихся замыслов? В лучшем случае день на третий, когда твари достигнут дальних поселков, начнется противодействие. И то непонятно, дальние поселки в степи — как правило малолюдны и не слишком-то оснащены средствами связи. Твари вполне могут незамеченными пройти до укрепрайона на юге Урала. Также вполне может быть, что они так и делают, бегая через дальние ущелья, не охваченные системой наблюдения и патрулированием форпоста 99.

Капитан, продолжая рулить и следить за дорогой, думал о том, что выход из подобной ловушки только один. Удар на упреждение. Как перебить сто тысяч тварей Иссык-Куля? Убрать верхушку и аккуратно зачистить остальных. Кто будет убирать верхушку? Конечно, группа «Буревестник». А кто будет следить, чтобы новоиспеченные диверсанты не наломали дров? Конечно же, капитан Имангалиев, в каждой задумке Льва затычка.

Лев проснулся перед самым форпостом. Асыл, как всегда серьезный и собранный, молча крутил руль.

Всё как всегда.

Глава 8

15 августа 2306 года. Центр связи форпоста 99

В рамках модернизации купола связи Спартак занял пару углов своей аппаратурой, потом еще появился дополнительная счетная машина, за терминалом которой в основном и сидел снайпер. Работа кипела, непрерывно что-то считалось, переобсчитывалось, Спартак каждый день получал какие-то распечатки программ, корректирующие данные, статистику по Иссык-Кулю за прошлые года. Загружал в машину, чертил блок-схемы, обсуждал, проверял и перепроверял. Потом пришел черед моделей, построенных известными и не очень твареведами. Этот участок прошел быстро, потому что, как уже говорил Лев, теорию прогнозов по тварям пытались построить неоднократно. Поэтому Спартак гонял модели и их описания больше для того, чтобы определить те кусочки, которые нормально работали.

Мысль о том, что из таких кусочков может и не получиться работающая модель, даже не приходила в голову Спартака. Он просто работал, подгоняемый злым нетерпением. Возможно или невозможно — это Спартак оставлял другим. Перед ним стояла задача — спасти Лизу, а для этого надо найти Мозг Иссык-Куля. Задача эта поглощала всё свободное и несвободное время лысого снайпера. И вот настал момент, когда заёмных данных перестало хватать. Требовалась свежая разведывательная информация. Поэтому в центре связи присутствовали двое: Спартак и Дмитрич. Практически одинаково высокие, они сидели друг напротив друга. При этом Спартак чуть ли не приплясывал от сжигающего его нетерпения, а Дмитрич, наоборот, расслабленно полулежал, изредка зевая и протирая уголки серых глаз.

— Вот вы ходили в разведрейды, так? — спрашивал Спартак. — И что там делали?

— Выходили в определенную точку, устраивались и наблюдали. Считали с какой периодичностью твари туда-сюда бегают, и какие именно. Однажды кормовых тварей сопровождали, отмечали пастбища и считали по головам. Потом подавали рапорта, и статистики что-то там считали.

— А какую модель ваши статистики использовали, ты не в курсе?

— Ну ты даешь, — рассмеялся Дмитрич, — какие же они наши? Отправляли куда-то в штаб округа, там вроде отдельный счетный взвод есть.

— Понятно, — задумался Спартак. — Такое мне в голову не приходило.

Подумав, Спартак отправился дальше нести службу. А вечером коварно напал на Льва, мирно ужинавшего в столовой. То есть взял и официально пришел с рапортом, к вящему удивлению даже поварихи, никогда не видевшей Спартака настолько «при параде».

— Товарищ генерал! Разрешите подать рапорт!

— Товарищ лейтенант, разрешаю! — покривился Лев и махнул рукой. — Садись, Спартак, не маячь. После твоего прошлого рапорта пришлось в Рим прокатиться, что на этот раз?

— Всего лишь подать официальный запрос в штаб округа, по поводу используемых статистических моделей.

— Я же говорил, хреновые у них модели, — прищурился генерал.

— Но ведь считают же?! — вскричал снайпер. — И зачем тогда считают? К чему этот бессмысленный труд?

— Кто тебе сказал, что бессмысленный? — взгляд Льва потяжелел. — Считают по самой совершенной из существующих на сегодняшний день моделей. Но сама модель несовершенна, неужели так трудно понять?

— Нет, нетрудно. Тогда мой рапорт бесполезен.

— А что там?

— Запрос на расчеты по имеющимся данным.

— Не вижу проблемы, — пожал плечами Лев. — Давай сюда рапорт. Так, ага, ага, нормально, вот тебе резолюция.

И Лев сверху, через рапорт начертал: «Выдайте ему данные, пусть считает!» и размашисто расписался. Покивал обрадовавшемуся Спартаку и продолжил ужин. Пока снайпер бегал отправлять запрос, Лев неожиданно сообразил, что можно совместить приятное с полезным. Группу потренировать, данных добыть и обстановку прощупать, а то что-то уж больно тихо в это лето в горах. Не могли же твари в апреле всех-всех своих боевиков пригнать под стены форпоста? Так только «дикие» поступают, а твари, которые ходят под Мозгом, дикими быть не могут по определению. Лев машинально начал чертить пальцем прямо на столе, потом опомнился и взял себя в руки.

Но мысли организовать группе выход не оставил.

16 августа 2306 года. Кабинет Льва

Асыл, позёвывая, следил за генералом Слуцким. Маленький, сухопарый и лысый Лев ходил туда-сюда по кабинету и подробно объяснял, что предстоит капитану. «Лучше бы жалованье повысили», с тоской подумал капитан, провожая взглядом подпрыгивающего генерала. Но, будучи реалистом, капитан Имангалиев знал, что повышения жалованья не дождется, да и не за этим он служит.

Подумаешь, сопроводить группу до Иссык-Куля и обратно, еще раз зевнул капитан. Все как обычно, увертки, прятки, наблюдение за тварями, мы убегаем — они догоняют, мы прячемся — они ищут. Деревья, кусты, горы, много-много злых тварей. Ах да, еще семеро обалдевших от тренировок напарников под боком, которых предстоит сдерживать от желания перестрелять всех окружающих тварей. И все это счастье недели на две, а то и больше. Тут Лев остановился и внимательно посмотрел на капитана.

— Понятно, — вздохнул Асыл. — И выходить надо было вчера?

— Нет, завтра, — удивился Лев. — Твоя роль тут самая простая: наблюдающий и поправляющий инструктор. То есть носы им вытирать, рюкзаки за них собирать, оружие проверять — не надо. Только в случае серьезных проблем можно делать подсказки и раздавать указивки, как говорили Прежние. Записывай, оценивай, смотри. Они уже должны все уметь, но на первый раз, понимаешь?

— Понимаю и прослежу, — с самым серьезным видом кивнул капитан Имангалиев.

17 августа 2306 года

Группа «Буревестник», официально еще не существующая, но де-факто уже родившаяся, молча бежала вдоль холмистых отрогов. Сзади бежал капитан Имангалиев и наблюдал. Семеро плюс один мчались к цели: границе с тварями. Предстояло ловко и незаметно пройти до самого Иссык-Куля, побегать вдоль озера, пособирать информацию, не попасться тварям и вернуться. Поэтому оружия взяли минимум, а вот маскировочных средств и припасов — максимум. Неизменно бежавший первый Дюша периодически вскидывал правую руку, сжатую в кулак, и группа синхронно уходила в сторону. На скорость доставались маскировочные накидки, распылялся спрей, отбивающий запах, чуть в стороне ловко вжимался в ямку или впадину караульный. После чего через неравные промежутки, Дюша делал новый жест, группа вскакивала и неслась дальше.

Ближе к вечеру, удачно избежав двух патрулей тварей, группа углубилась на их территорию уже на десяток километров. Никаких огней, лежанок и палаток разводить и ставить не стали. Достали теплоизолирующие коврики, руками подчистили камни и легли спать, чуть шире раскинув маск-накидки. Караульный в стороне — в этот раз первым выпало быть все тому же Дюше — сидел и бдил. Разговоры не велись, сухпаи поглощались в режиме максимальной тишины и скорости. Наевшись и подразмяв мышцы, группа сразу уснула. Сержант остался бдить и размышлять.

(Размышления Дюши)

Ровно год назад Лев приехал к нам в гости. Эх, чуть-чуть тогда бы поторопились, и глядишь, форпост был бы полон людьми. Тварерубка получилась бы знатная, благо Лев свое дело туго знает. Помнится, год назад, подумал, что [цензура] Федерации пришла, раз Римских Львов выгоняют! А теперь погляди-ка, оказывается, лысый свои интриги и хитрости не бросил, крутит планы, да так, что у Совета и тварей волосы заворачиваются. Непонятно, зачем генерал вернулся, дернул бы группу и остальных в Рим, там полигоны, говорят, как у Прежних, а то и лучше. Или решил довести эксперимент с нами до конца? Что за бред, 25-летний влюбленный снайпер создает программы, способные найти Мозга? Тут со спутников обламываются, с круглосуточным наблюдением, да лучшие разведчики мимо проходят, сколько раз наши в Африке матерились, прошли, мол, прямо по головам тварей и ни-че-го не заметили! Опять интриги Льва? Но ведь не мог он подстроить похищение Лизы? Ловко сыграл новыми картами? Вот в это верится, генерал — мастак в таких вещах, поэтому и выжил наверху, да всех нагнул.

Год. За год Лев сколотил, спаял и построил всех, да так, что никто и не пикнет. У меня так никогда не получалось, впрочем, на то он и генерал, чтобы его офицеры слушались. Замотивировал всех, хотя нет. Вспомнить апрельскую бойню, не всех. Правда молодые рядовые — всегда мясо, особенно, когда Вторая Волна уже закончилась. Начнется Третья, эта молодежь умоется кровью, а Совет опять будет чесать затылки — ну как так, твари опять сожрали нашу армию! Суки, нет бы всегда поддерживать высокую боеготовность, хотя это и не так легко. Но локальные конфликты постоянно же идут, вон мы к тварям в гости идем, до этого они к нам толпой прибегали. Пять сотен трупов, и никто не почесался, даже хотя бы комиссию прислать. Как железки списывать — слетаются бюрократы, как твари на падаль, а как поддержать пограничный гарнизон — так сразу ширинку расстегивают и достают понятно что.

Ладно, вернемся на исходную. За год генерал сколотил группу, и вполне толково их обучил. Ладно, не полностью сам, еще Асыл помогал, но все равно. Меня и Дрона можно вынести за скобки — опытные сержанты всегда в плюс, но остальные? Столичные снайперы, механик-водитель Виталь, бывший разведчик Дмитрич, и лейтенант-санинструктор Алина Кроликова. Ха, тварям на смех, как из такого коктейля группу делать? Да не просто группу, а чтобы ух, тварей за горло держала, все умела, и Мозги в горах нагибала. Ох, что-то генерал опять крутит и хитрит, как у него все это получается? Многоходовки на десятилетие вперед, блин, в голове не укладывается. И Асыл тоже, под стать генералу, вечно какие-то планы изобретает. Вообще, к чему вся эта история с форпостом? Я-то понятное дело, только за, чем больше тварей убьем, тем лучше, а остальные? Ведь не все видели свою судьбу в таком вот… режиме непрерывного избиения тварей и тренировок?

Переживем этот выход, а мы его переживем, если никто на рожон не полезет, и хвост перед Алинкой распускать не будет. Хотя сама Алинка хвост перед Дроном распускает, а тот все делает непонимающие глаза. Непорядок. Переживем этот выход, надо будет их заставить объясниться друг с другом. Тьфу, вот же мысль заело! В общем, после выхода, обязательно надо будет письмо родным написать, а то давно уже не брал в руки бумагу и ручку. Эх, задавить бы тварей да просто пожить мирно! Вот это была бы жизнь, это я понимаю, одни люди на планете, никаких тварей, разрухи, холода и голода. А кто попытается времена Прежних организовать — того к стенке!

Растолкав Влада, Дюша улегся на освободившийся коврик и моментально уснул. Ночь прошла спокойно, твари сезон охоты так и не открыли.

18 августа 2306 года

На следующий день начался спуск к Иссык-Кулю. Во времена Прежних практически все ущелья и перевалы в хребте были проходимы летом. Не требовалось никаких специальных приспособлений, чтобы просто взять и дойти до озера, любуясь видами заснеженных гор, горделивых елей и шустро скачущих по камням ручьев и речек. После ядерной войны все изменилось. Заброшенные горы, точнее ущелья, стали непроходимыми, зарастая кустарником и колючкой с огромной скоростью. Обвалы на основных маршрутах, ранее расчищавшиеся, теперь некому было убирать. Дикие звери и мутанты — натуральные мутанты, а не твари — скитались по горам, еще больше отпугивая всех, кто случайно сюда забредал. Да и не было поблизости крупных поселений, население Алма-Аты разбежалось в первый год после ядерной катастрофы, а крупные поселения со стороны Иссык-Куля обезлюдели еще раньше.

Так продолжалось вплоть до Первой Волны. Иссык-Куль внезапно стал стратегически важным объектом. Пусть и локально, но важным. Твари топтали тропинки и пути, люди старательно делали ущелья еще более непроходимыми, потом роли менялись, обе стороны вызывали обвалы и сели, кроя ландшафт по своему усмотрению. После Первой Волны партизанско-рельефная война приутихла, вспыхнув с новой силой уже после постройки форпостов. Тогда люди хорошо поработали, завалив массу ущелий и оставив только несколько основных, хорошо расчищенных подходов. Потом, когда твари заняли Иссык-Куль, они, наверняка, не раз сказали людям свое тварское «спасибо» за такой подарочек. Мозг Иссык-Куля не стал ничего менять, и рельеф ущелий, созданный людьми, теперь поддерживали твари.

Чем, собственно говоря, и собиралась воспользоваться группа «Буревестник».

Непроходимые для крупных сил людей ущелья слабо патрулировались тварями и не слишком сильно наблюдались на выходе к озеру. Но, непроходимые для крупных сил, для маленькой группы вроде «Буревестника», ущелья не представляли большой сложности. Прыгая с камня на камень, Спартак и остальные даже не подозревали, что прошли практически тем же путем, что и группа тварей, полгода назад тащившая старшего лейтенанта Елизавету Сафронову. Маршрут отличался в самом конце, там, где твари пошли хорошо проходимой тропой, люди отвернули к «живым» осыпям и отвесным скалам.

21 августа 2306 года

Завершив спуск, группа оказалась на берегу озера. Не прямо возле воды, конечно, но в пределах прямой видимости. На глаз пара километров, не больше. И теперь, под мудрым руководством Асыла, остальные обустраивали скрытый наблюдательный пункт. То есть твари не должны были видеть людей, ни при каких обстоятельствах, а те, наоборот, иметь возможность наблюдать за тварями круглосуточно. При этом не должны сидеть друг у друга на головах и иметь возможность поспать в более-менее нормальных условиях, то есть, постелив теплоизолирующий коврик и вытянувшись в полный рост. Соответственно, возможности проводить бункеро-строительные работы нет, и не предвидится. Поэтому выбор мест для укрытия — ограничен, и в рамках задачи, еще более ограничен. Маскируясь и обустраиваясь, Дюша ворчал, мол, хорошо, что твари в людях не разбираются, а то возле каждого такого укрытия оставляли бы наблюдателей и охрану. Возражать сержанту никто не спешил.

25 августа 2306 года

За прошедшие 4 дня группа сменила два убежища. Спартак наблюдал и записывал почти круглые сутки, остальные помогали ему в меру сил и разумения. На этом, северном берегу, наиболее многочисленными были кормовые твари. Пастухи-твари, охранявшие и перегонявшие кормовых с пастбища на пастбище, представляли немалую угрозу своим очень острым нюхом, поэтому решено было не гоняться за свежатинкой, отсидевшись на сухих пайках, благо таковых взяли с запасом. Один раз твари чуть не засекли убежище, но обошлось. Конечно же, твари не бегали толпами туда-сюда вдоль озера, но осторожность приходилось сохранять усиленную. Патрули Ищеек, регулярные облеты Птичек, да и в воде что-то такое подозрительно плюхало. Дюша и Асыл даже устроили вялую перепалку, споря о том, кто бы мог жить в высокогорном озере из стандартных, «типовых» тварей. Но Спартак сразу заявил, что водные твари в его модель не входят, и вообще, могут смело плыть куда подальше, Мозг-то сидит на суше!

С этим никто спорить не стал, и группа приступила к очередной передислокации. Впереди ждали еще две точки, где надо было провести замеры.

31 августа 2306 года

На тварей группа натолкнулась уже на территории людей. Перевал Озерный и развалины 100-го форпоста, если быть точным. То ли твари там лежбище устроили, то ли бегали от патруля и системы наблюдения, но факт остается фактом. Люди и твари столкнулись неожиданно, увидев друг друга на расстоянии метров десяти. Как опытные сержанты и Асыл не почуяли тварей, так и осталось загадкой. Предположение, мол, чутье притупилось за две недели у тварей, было с негодованием отвергнуто. Версию об ослаблении внимания на подходе домой, тоже признали лживой — уж кто-кто, а эта троица прекрасно знала, чем такое расслабление чревато.

В общем, так и осталась эта загадка неразгаданной.

Три Ищейки, два Хватателя, Преследователь и пять Птичек, как выяснилось чуть позже. Поисково-разведывательный отряд, с претензией на возможный захват пленных. Преследователь первым ринулся вперед, из людей быстрее всех отреагировал Асыл, выхвативший пистолет. Могучая тварь, созданная, чтобы неутомимо сутками вести погоню, врываться в ряды вооруженных противников и раскидывать их, бронированный хитином Преследователь не отреагировал на пистолетные пули. Асыл успел всадить две прямо в грудь, но тварь даже не сбавила темпа. Дрон пробил прямой в бок, отбрасывая тварь. Хрустнули кости на руке, старший сержант зашипел не хуже змеи от боли.

— Клин! — скомандовал Дюша, вскидывая автомат.

— Рррыыыааххх!! — кинулись в атаку твари.

Дрон быстро отступил назад, где за него немедленно взялась Алина с шприц-тюбиками, бинтами и прочими медицинскими вещами. Влад и Спартак тоже переместились назад, лихорадочно доставая винтовки. Либо они смогут подстрелить Птичек, либо минимум один из клина падет с проломленным черепом. Не самая приятная ситуация, но вот не ожидали снайпера встретить здесь тварей. Дюша уже палил из автомата, выигрывая время остальным. Асыл в упор бил по Хватателю, ловко уворачиваясь от захвата, но тем самым не давая остальным прицелиться и помочь капитану. И Андреи, и Асыл уже вознесли хвалу верховному лысому божеству, что тварей оказалось так мало. Скоротечный огневой контакт с десятком Преследователей имел бы совершенно другие итоги.

— Да жри, скотина! — заорал Дюша, вколачивая гранату в рот второго Хватателя.

Тварь немедленно выплюнула опасный подарочек, но было уже поздно. Хитрые люди разбежались и попрятались за камнями, и хлопок взрыва разорвал только тварей. Самого Хватателя и двух Ищеек, незначительно ранив встающего Преследователя. Виталь и Дмитрич, действовавшие с флангов, немедленно прижали оставшегося Хватателя и Ищейку, пока снайпера молотили Птичек, а Дюша с Асылом расстреливали Преследователя. За считанные секунды схватка завершилась безоговорочной победой людей. После чего наступила реакция, в основном издевательского характера.

— Ладно, — закуривая, начал Дюша, — я не буду спрашивать, какого [цензура] никто не почувствовал тварей, тут и я сам хорош оказался. Но вот почему никто не успел вовремя выхватить оружие? Как вы зачет на скорость выхватывания сдавали?

— Да ты ж сам его принимал! — немедленно раздалось в ответ. — С тебя и спрос!

— С меня не может быть спроса, потому что я успел выхватить автомат. Капитан успел вытащить пистолет. Дрон, с натяжкой, можно сказать успел вытащить оружие, все-таки при его габаритах — руки то еще оружие! Но остальные?

— Дюша, чего ты тут речь толкаешь, как на собрании? К чему атмосферу нагнетаешь? — немедленно окрысился Спартак. — Расслабились чутка, вон дом в паре километров, вот и не уследили. Где ваше хваленое чувство опасности было? В отпуске?

— А ну хватит! — прервал спорщиков Асыл. — Рассопливились тут, как барышни, твое-мое, был, не был, ё-моё! Все виноваты, все получат в должной мере. Сейчас собрались, подтянулись, заткнулись и продолжили движение к форпосту.

Капитан Имангалиев при всей своей невзрачной, незапоминающейся и «помятой» внешности мог быть очень убедителен, когда хотел этого. Поэтому группа «Буревестник» резко заткнулась, дождалась, пока Дрона наложат шину на руку, и скорым-скорым шагом продолжила движение к форпосту. «Разбор полетов» по результатам выхода предстоял знатный. Стоило бы, конечно, задержаться и разделать тварей, но даже мысль о свежем мясе не смогла перебить желание быстрее оказаться на форпосте.

Глава 9

17 сентября 2306 года. Центр связи

Дюша молча рассматривал читающего Спартака. Немного осунувшийся, но бодрый снайпер, листал страницу за страницей, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Только изредка почесывал шрамы на лице да передергивал плечами, поправляя камуфляж. В конце концов, сержант осведомился.

— Что читаем?

— Да вот, видишь, книгу новую откопали, — показал Спартак. — Отец по каким-то своим канала достал копию, и прислал, говорит, покажи своему начальнику — ему понравится. Учитывая, что с отцом мы уже лет пять или шесть не общались. Думаю, он очень обрадовался хотя бы тому, что я воспользовался его деньгами. Надо будет съездить, навестить его. Потом. Для начала решил хотя бы сам почитать подарок. И вот, как видишь, сижу, читаю.

— Вижу, вижу, — покивал Дюша, — прямо поедаешь книгу и страницы глазами, никогда такого не видел. Даже устав пехоты так яростно никто не читал на моей памяти.

— Ты не поверишь, но это книга Прежних!

— Почему же, поверю. У Прежних было очень, очень много книг, — пожал плечами сержант.

— Но эта книга о ядерной войне и том, как планета погибла! Не так, как у нас, но все равно крайне интересно читать! И твари там есть, только неорганизованные, но сильные — просто ужас. Реальные мутанты!

— Так, уже интересно, — Дюша подвинул стул и сел. — Трави дальше, люблю хорошо закрученные байки.

— Хорошо, — Спартак перелистнул книгу в начало. — Вот, значит, вся история начинается в 2111 году. На Земле закончилась нефть, точнее говоря, осталась она только в одном месте — глубоко под Тихим океаном. Во всем мире, разумеется, энергетический кризис. Топлива не хватает, ресурсы заканчиваются.

— Толково, — одобрил Дюша, — и Прежние, значит, сходятся в битве насмерть?

— Да не то слово! Глобальный ядерный удар все по всем, и в результате остатки человечества прячутся по глубоко закопанным бункерам, погода наверху в ноль, радиация зашкаливает, солнца нет, и не будет. Ну, еще и какая-то огромная орбитальная станция выжила и поселок на Луне.

— Ого, надо обязательно почитать! Кто, говоришь, автор?

— Сергей Тармашев, книга называется «Катастрофа». Но вряд ли ты ее найдешь в библиотеках, говорю ж, недавно только откопали, чудом экземпляр уцелел. И то, страниц не хватает, и, похоже, 2-ая часть не вся.

— Когда это я ходил по библиотекам? — отмахнулся Дюша. — Возьму твою копию!

— Так я сам еще не дочитал! Вот тут главный герой и еще куча народа сидят в бункере, а их подорвать пытаются. Не суть важно, сам прочитаешь. Меня больше другое заинтересовало. Вот у них состоялась куча ядерных взрывов, и биосфера планеты погибла, причем жестко так, да и сами люди из бункеров выйти не могут. Едва окажешься на поверхности, как сразу умрешь. От радиации, мороза и прочих прелестей. А почему в нашей истории такого не было? Я ведь сам видел записи Прежних, тот вариант, что описан здесь, — Спартак потряс прошитыми листами, — расценивался ими как наиболее вероятный!

— Прежние, конечно, были умными товарищами, — задумчиво протянул сержант, — но кто сказал, что они знали истину? История ядерной катастрофы дело темное и непонятное. Лучше спроси об этом у генерала. Или пошли вместе спросим.

— А пошли.

Поймав момент и обратившись за разрешением, Спартак и Дюша легко получили таковое. Извлеченная из кармана копия книги Прежних, вызвала у Льва нездоровый, но быстро потухший интерес. Во всяком случае, книгу он отложил и поинтересовался кратким пересказом сюжета. Выслушав, покивал, быстро нашел нужную страницу в книге и стал читать. Спартак и Дюша, с разрешения генерала сидели и молчали, дожидаясь ответа. Читал Лев быстро, легко, периодически кивал и хмыкал, отметил одну страницу. Книгу откладывал уже с отчетливо заметным сожалением, что не дали дочитать. Закурил и помолчал минуту, собираясь с мыслями, а потом задал неожиданный вопрос.

— Вы знаете, что за развалины находятся внизу?

— Да, — немедленно ответил Дюша. — Город Алма-Ата, построенный Прежними, пришел в упадок после ядерной войны и был оставлен жителями. На протяжении всех этих лет медленно, но верно разрушался, и, возможно, скоро исчезнет.

— А чем знамениты развалины Алма-Аты, знаете?

Спартак и Дюша переглянулись, но вынуждены были признать, что это им неизвестно.

Рассказ Льва о ядерной войне и версиях, почему таковая произошла

Да будет вам известно, что Алма-Ата единственный город — миллионник, который не исчез в ядерных вспышках войны Прежних. При этом существует достоверная информация: ядерная война началась именно из-за Алма-Аты. Степень достоверности — на все 104 %, как говаривали Прежние. Во всей этой истории с войной 2025 года факты постоянно противоречат друг другу. Сами понимаете, через почти 300 лет и каких лет, разобраться в истинной подоплеке случившегося тогда очень и очень сложно. Сколько информации сгинуло в ядерном огне, и еще больше после. Те, кто выжил, вряд ли занимались мемуарами, а даже если занимались, то, сколько людей на земле Прежних было посвящено в истинную версию происходящего? Хорошо, если хотя бы тысяча из 8 миллиардов наберется! Да не, тысяча много, пара сотен — и то, в лучшем случае.

Что, не может быть восемь миллиардов? Вы всегда считали, что это байки?! Ну да, ну да, понимаю. Рассказы из разряда, мол, и трава раньше была зеленее, и девки красивее, и твари добрее. Но, вынужден заявить — всё чистая правда. Прежних, перед началом ядерной войны, в самом деле, было восемь миллиардов. Или около того. Не забывайте, что Прежние не воевали с тварями — раз, заселили всю планету — два, уровень сельскохозяйственных технологий и техники был крайне высок — три. И все равно, есть свидетельства, что еды не хватало, и часть населения голодала. В любом случае, почти точно установлено, что 99 % населения Земли погибло в ядерной катастрофе. Из тех, кто остался, примерно 9 из 10 умерли за следующее десятилетие. Все это установлено «почти точно», то есть методами косвенных оценок и замеров, сами понимаете, перепись населения тогда не велась. И умерших отмечали, прямо скажем — как попало, не до того просто было. Удивлены? История тех лет дело настолько темное и кровавое, что общество и люди предпочитают помнить «в общем», без деталей. Была Катастрофа, это книга правильно названа, потом почти все умерли, но оставшиеся не сдались и выжили. А потом пришли твари и с тех пор мы воюем. Такова краткая версия, позволяющая не задумываться над тем, сколько людей погибло. Как они погибли. Во имя чего они погибли.

Кхех, ответ на этот вопрос жесток и прост, настолько, что большинство предпочитает не задумываться. Люди погибли во имя ничего, если можно так сказать. Представьте себе, 8 миллиардов умерли просто так. И все эти Темные годы, голод, холод и выживание потом — всего лишь потому, что у Прежних что-то где-то перемкнуло в мозгах. Вот кому понравится думать про такое? О, конечно, людям такое точно не понравится. Да, да, я тоже слышал эту версию, что, мол, на Прежних напал кто-то сильный и могучий. Они начали отбиваться и победили, вместе с врагом убив себя.

Но будем честны, это просто еще одна сказочка для успокоения совести. Кто там на Прежних мог напасть? Твари из космоса? Ага, всей толпой прилетели, высадились и погибли? Самим-то не смешно? Вот, судя по вашему озадаченному виду, вы в детстве слышали ровно такую же версию, о врагах Прежних. И никогда не подвергали услышанное критике. Нормальной такой, здоровой критике. Не буду вас томить, изложу свой взгляд на те события.

В общем, Прежние схлестнулись друг с другом, причем события были очень похожи на изложенное в книге Спартака. Нам, живущим здесь и сейчас, очень трудно вообразить, что тогда планета была поделена между целой кучей разнообразных государств. Все они имели массу претензий друг к другу, но наиболее сильные державы — так называемые сверхдержавы — не стеснялись рассылать войска по всей планете. Или нагибать соседей с позиции силы. Да, нам сейчас кажется это диким, но в те времена люди не стеснялись убивать других людей, повторяя «и так много расплодилось!» Конечно, и вы, и я способны такое представить, но мне, например, потребовалось немало времени, дабы осознать и принять такую концепцию. В общем, одна из таких сверхдержав находилась к востоку отсюда и называлась Китай. При этом население страны составляло едва ли не четверть от всех людей на планете. То есть каждый четвертый жил в Китае. Да, да, вот там, на востоке, где сейчас одни пустыни и твари до самого океана, жили два миллиарда людей. Причем, пустыни, вроде, и тогда там были.

Это к вопросу о мощи технологий и дурости Прежних.

В любом случае, государство было одним из сильнейших и не стеснялось нагибать соседей. Понятное дело, при таком количестве народа! Я больше удивлялся, как они не захватили всю планету! Впрочем, у Прежних проблем с ОМП не было, там толпа на поле боя не имела такого значения, как сейчас. ОМП — это оружие массового поражения, если кто не знает. Всякие там штуковины вроде ядерных ракет, способных в одиночку уничтожить город. Или боевых газов. Хотя, есть достоверные сведения, что Прежние не применяли боевую химию. При этом — парадокс! — уцелела масса складов с боевой химией. И постоянно новые находят.

Наиболее известные исследователи Прежних видят в этом еще один факт одержимости Прежних войной. Я с ними согласен. Прежние копили ядерное, химическое, биологическое, и твари знают какое еще оружие. Накопленного, даже по примерной оценке, хватило бы, чтобы уничтожить население Земли несколько десятков тысяч раз. Да да, те самые пресловутые 8 миллиардов и несколько десятков тысяч раз. Стоит скорее удивиться, что Прежние друг друга обстреляли только ядерным оружием, а остальное оружие даже не использовали! В общем, то, что я излагал до этого — более-менее проверенные факты. А дальше пойдут догадки, легенды и слухи. Да, те самые факты, которые противоречат друг другу.

И, разумеется, связаны эти противоречащие факты с поведением сверхдержав.

Итак, уже упомянутый Китай что-то там не поделил с Казахстаном. Вот здесь, где стоит форпост, была территория Казахстана, государство так называлось. Границы у него были отсюда и до самого Каспийского моря. На стране вроде бы сходились интересы всех сверхдержав, и территория, поэтому, была нейтральной. По первой версии, Китай решил-таки отщипнуть кусок от Казахстана и нанес внезапный удар. Целью они ставили захватить страну, прежде чем вмешаются остальные сверхдержавы: Россия, Европа и США. Кхех, что уже запутались? Ведите записи, как я делаю!

Но сейчас не заморачивайтесь, все равно информация непроверенная! По второй версии, кто-то в Казахстане сошел с ума и обстрелял Китай. Хорошо так обстрелял, ракетами да по мирному населению. В ответ немедленно прилетело и пошло-поехало! По третьей версии это была провокация одной из сверхдержав, чтобы разжечь здесь пламя локального конфликта. И погреть на этом конфликте руки, не силен в экономике Прежних, но меня уверяли, что возможности открывались просто бездонные. Куча фактов, указывающих на все три версии. Местами сплошная мистика, например, я, лично читал рапорт — оригинал времен Прежних, подумайте! — от командира одной из военных частей. О том, как посреди степи ночью появилось сильное сияние, оттуда по воздуху вышел мужчина и приказал немедленно покинуть пределы в/ч. Получив отказ, пожал плечами и ушел обратно в сияние. Мистика, а? И ведь больше ничего не известно, вот что самое ужасное! Что там было дальше, рапорт умалчивает. Где находилась та в/ч совершенно непонятно за давностью лет. Кто был этот мужик из сияния, чего хотел? Но, есть мистика и лучше, масштабнее.

Да-да, все правильно, мистика связана как раз с той самой Алма-Атой, чьи развалины находятся у подножия гор. В сущности, нельзя сказать, что я великий специалист — больше изучал другие периоды. Но! Информация о городе времен ядерной войны прямо захлебывается мистикой. В частности, утверждается, что китайские войска три дня не могли приблизиться к городу. Самолеты падали, машины и танки глохли, поезда сходили с рельс, а пехота падала прямо посреди дороги от сильнейшего истощения организма. Пройдя пешком всего два или три километра! Потом применили какой-то «Гнев глубин» или «Гнев богов», и все-таки заняли город. Вот такая вот мистика, кхех. Правда, по другой версии, Алма-Ата так и осталась незанятой, войска остались на определенном расстоянии от города. Вот как понять, где тут правда, а где вымысел?

Соответственно, не в силах взять город, Китай применил ядерное оружие. Это одна из версий, да. По другой версии, мистической, ракеты запустились сами. Есть еще версии, что ракеты запустила другая сверхдержава, а Китай просто выстрелил в ответ. В том числе и по ближайшим соседям. Ответа на вопрос — кто же выстрелил первый, подозреваю, мы уже не найдем. Но суть от этого не меняется. Стоило одной стране применить ядерное оружие, как все остальные сделали то же самое. И понеслась ядерная война, затронувшая всю планету. При этом, смотрите как интересно получается. То, что Алма-Ата не получила ядерного удара, косвенно подтверждает сведения о том, что техника выходила из строя, стоило приблизиться к городу. Косвенно, но все же. Вообще территория вокруг города не получила радиоактивного заражения, только потом нанесло вместе с осадками из других краев. Но вот представить себе силу, способную заставить технику выйти из строя, я что-то не в состоянии. И почему тогда эта сила не предотвратила ядерную войну? Вопросы и никаких ответов. Может, сила была недостаточно сильна, хоть и тавтология, но зерно смысла есть. Или вмешалась другая сила, и они взаимно уравновесили друг друга.

Тут мы достигли еще одного мистического момента, о силах и их влиянии. Прежние использовали немало атомных электростанций. Использовали, прошу заметить, по всей планете, в очень многих государствах. В момент начала ядерной войны плюс-минус час атомные электростанции вышли из строя. Есть подтвержденные данные по двум десяткам объектов. Часть электростанций потом была восстановлена и перезапущена, и они стали серьезным подспорьем в Темные годы. Отдельные экземпляры работали чуть ли не до Второй Волны, Прежние могли строить очень надежно, когда хотели. Казалось бы, что тут мистического? Узнали, что идет война, и заглушили. Но! Атомные электростанции не глушатся простым опусканием рубильника.

Реакции в активной зоне, контуры, да и нагрузка на электросети. В общем, технически невозможно, но это было сделано. Активные зоны в восстановленных электростанциях пришлось заново запускать, насколько мне известно. Не исключено, что кто-то планировал ядерную войну, но не хотел повреждения электростанций и заранее подготовился. Сомнительно, но возможно. В любом случае, АЭС не нанесли вреда выбросами из активной зоны. Облака не затянули небо на десятки лет и мощные ураганы не сдули остатки человечества, как в книге Спартака. Погоду бросало из стороны в сторону буквально полгода, потом пошло выравнивание. Остатки человечества, не успевшего ни вырыть глубоких бункеров, ни создать приемлемо безопасных зон, эти полгода легко пережили на запасах продуктов.

И тут, да, будет еще мистика. Угадали!

Некая благая сила заглушила АЭС, остановила часть ракет, не дала состояться ядерной «зиме», и… все. Когда через два года после ядерной войны заработали системы так называемого гарантированного возмездия, никто те ракеты уже не останавливал. О, Прежние были теми еще параноиками, и даже из могилы ухитрились ударить по несуществующим врагам, при помощи автоматических систем. К счастью, ракет было не так уж и много, часть из них не взлетела, так что сверхдержавы — как основные цели ракет — получили просто еще немного взрывов и радиации. Ведь ракеты летели не просто так, а по «списку основных целей», уже, как правило, уничтоженных в ходе войны. Казалось бы, раз уж ты частично останавливаешь ядерную войну, так останови потом и ракеты! Но нет. Можно ли сделать вывод, что эта сила погибла в ходе ядерной катастрофы? Или погибла, пытаясь предотвратить катастрофу?

Вполне можно. Это одна из версий. Есть еще версия, и она мне особенно нравится, хотя фактами подтвердить не могу. Согласно этой версии, мистика объясняется тем, что в те времена жил первый псионик Земли. Он погиб, пытаясь остановить взрывы, а его дар раздробился на тысячи мелких частей в потомках. Красивая и, скорее всего, неправдоподобная теория. Так вот, собственно к чему это все. Вот то, что описано в книге — которую прислали Спартаку — это суровая, но не состоявшаяся реальность. А то, что у нас, это неправдоподобное спасение всей планеты неким чудом. И то, скажем прямо, спасение-то оно спасение, человечество выжило, но какой ценой? То есть то, о чем говорили в самом начале. Восемь миллиардов погибших во имя непонятно чего. Может быть всего лишь потому, что Прежние не поделили квадратный километр территории с ценными ископаемыми.

Продолжая тему, появление тварей, кстати, тоже сильно попахивает мистикой и тайнами. Там вообще сплошные вопросы вида: откуда взялись твари? Кто спроектировал и воплотил самую первую из них? И зачем? Если смысл жизни тварей в уничтожении людей, то почему тогда они заключают перемирия между Волнами? Почему твари, даже искусственно выведенные, обладают такой устойчивостью к радиации? Мистика, куда ни ткни. И никому особо разгадки не нужны, мол, уничтожим тварей, после этого будем думать! Нет бы, остановиться и поискать разгадку.

Ведь ответ на вопрос — откуда взялись твари — вполне может оказаться наиважнейшим ответом. Или хотя бы содержать часть ответа на другой наиважнейший вопрос — как уничтожить тварей? Согласны, что это вопрос вопросов, самый главный среди них? Вот, согласны. Сообщество тварей иерархично, пирамидально и колоссально устойчиво. Казалось бы — уничтожь верхушку и дело в шляпе! — но как, если эта верхушка разбросана по всей планете?! Эх, в те времена, когда твари только появились, 200 лет назад! Знать бы тогда! Несколько точечных ударов, уничтожение первых Мозгов, которые и не прятались! Проблему ликвидировали бы в зародыше, а не так, что теперь и расхлебать не можем!

Конечно, если уж мечтать, так по полной! Изобрести машину времени, да сразу махнуть в 2025, предотвращать ядерную войну! Да, это было бы чудесно. Куча людей, технологии, никаких тварей! Глядишь, и в космос бы устремились, Марс там колонизовали, а то и к другим звездам полетели! Но, мечты, мечты. Предлагаю лучше помечтать о том, как мы доберемся до Сверхмозга и взорвем его. А потом убьем всех его приспешников и остальных Мозгов. И размолотим в мясной фарш тварей. Вот эта мечта вполне реальна и вполне нам по силам. Надо только тренироваться и воевать в полную силу!

Глава 10

29 сентября 2306 года. Ущелье Алма-Арасан в 4 километрах вниз по ущелью от форпоста 99

Дюша и Михалыч озадаченно смотрели друг на друга. Потом Дюша машинально полез за сигаретой, как всегда в сложных ситуациях. Лежавшие неподалеку двое рядовых форпоста не возражали, так как были мертвы. Кто-то вскрыл рядовому Опанасенко горло «от уха до уха», а потом раскроил череп его напарнику, Маркову Федоту. Рядовые, конечно, звезд с неба не хватали, но год с лишним под началом Льва — это кое-что, и вот так просто взять и погибнуть они не могли. Во всяком случае, именно так думал Дюша еще полчаса назад, когда прибежал Михалыч и сообщил, что вот, мол, слышал какую-то стрельбу ниже по ущелью.

Уточнив, что там должен быть патруль из двух рядовых, Дюша первым делом попробовал выйти с ними на связь. Но никто не отвечал, и Дюша, подхватив Михалыча, потащил того вниз по ущелью. Механик-водитель упирался и орал, что он вообще за грибами ходил, и хрена лысого теперь когда-либо что-либо сообщит Дюше. На что сержант советовал прекратить концерт имени себя и внимательнее смотреть по сторонам. К моменту, когда они вышли на прогалину с телами рядовых, Михалыч уже практически успокоился. И вот такой поворот!

— Форпост, я — сержант! — забубнил Дюша в рацию.

— Я — форпост, слышу вас, сержант! — отозвалась рация через минуту голосом Спартака. — Что там?

— Два трупа, не твари, следов нет, оружие на месте.

— О, как, — крякнул снайпер. — Идеи?

— Нужен толковый следопыт, не сами же они друг друга поубивали!

— Понял. Ждите, — и Спартак отключился.

Дюша поднял глаза на смущенного Михалыча. Тот еще почесал в затылке и спросил.

— А может они и вправду, того?

— Чего?

— Поубивали друг друга?

— О лысина Льва, Михалыч, да ты подумай своей лохматой головой, как они могли такое сделать? Пока один резал другому горло, тот его прикладом по голове, да так, что мозги всмятку? Или вначале Григорий разбил голову Федоту, а потом вскрыл сам себе горло? Сколько сырых грибов надо съесть, чтобы в такое поверить?

— Подумаешь, — проворчал Михалыч, — уже и спросить нельзя.

— Нельзя, Михалыч, нельзя. Самому нужно думать, а то разжижение мозга начнется, — наставительно ответил Дюша. — Ладно, пока там, на форпосте, телятся, давай еще раз осмотримся.

— Да я не силен в этих следопытских штучках, — развел руками рядовой Шагов. — Вот была бы тут техника, это запросто.

— Эх, Михалыч, сколько мы уже вместе в патрули ходим, а ты так и не научился?

— А зачем? Ты же умеешь! — простодушно отозвался рядовой.

Дюша от такой простоты, несмотря на то, что уже давно знал Михалыча, просто опешил. Не найдя подходящих слов, сержант выразительно сплюнул и закинул автомат за спину.

— Так, Михалыч, давай встань вон там и присматривай за окрестностями, — скомандовал сержант. — Надеюсь, это ты умеешь?

— Отож!

— Вот и присматривай. Я пока к следам еще раз присмотрюсь, может пойму чего.

Михалыч кивнул и поднялся немного выше по склону. Дыхание осени уже примяло даже вечнозеленые ели и кустарники, и просматривалось ущелье очень и очень неплохо во все стороны. Механик-водитель достал было бинокль, но затем передумал и повесил на грудь. Дюша просил присматривать за окрестностями, а с биноклем можно легко проглядеть движение неподалеку. Поэтому Михалыч просто смотрел в оба глаза, подмечая каждое движение. В основном пока двигался только сержант Мумашев, увлеченно расхаживающий туда-сюда возле тел. Дюша присаживался, осматривал, вскидывал голову и что-то высматривал в ущелье, потом снова склонялся к убитым, то к одному, то к другому.

Через некоторое время Михалыч заскучал и начал зевать. Кусты не шевелятся, деревья не качаются, только Дюша все ползает и ползает, что-то бормоча под нос.

— Дикие люди, — громко сказал Дюша, заставив Михалыча встрепенуться и открыть глаза. — Э, Михалыч, да ты заснул что ли?

— Нет, ты что. Просто задумался.

— Ох, прибьют нас когда-нибудь, из-за такой твоей задумчивости, — погрозил пальцем сержант. — Как и этих двух… раздолбаев. Вот ничему жизнь людей не учит!

— Так кто их? Твари? — заозирался Михалыч.

— Да не, свои же. В смысле люди. Уж на что я хреновый Соколиный Глаз — был у Прежних такой следопыт знаменитый — и то понял. Четыре человека поднялись по ущелью и устроили тут привал. Ходили, шумели, жгли костер, в общем, вели себя чересчур нескромно. Патруль из Федота и Григория, проходя по нижней дуге, враз обнаружил нарушителей. Зашли с двух сторон, наставили оружие. Поговорили. Ну, или просто постояли друг напротив друга.

— А что же они про нарушителей по рации не маякнули?

— Вот я и говорю, ничему жизнь людей не учит! — досадливо отмахнулся Дюша. — Не сообщили, не предусмотрели, полезли вперед, вот и получили. То ли в них камни кинули и оглушили, то ли еще что, тут моих познаний следопытства не хватает. Но факт остается фактом — прибили рядовых и все тут.

— Оружие не взяли, форму не взяли, ничего не взяли, — задумчиво указал Михалыч. — Зараженные?

— Не, эти бы как раз раздели до трусов. Я ж говорю, свои же, люди! Бежали от кого-то, забежали в горы и решили, что все, оторвались. То есть, понимаешь, бежали люди от людей, и эта четверка, поднявшись в горы, решила, что их преследователи туда не сунутся.

— Понимаю, вроде бы, — кивнул Михалыч, подумав. — И что потом?

— Да ничего. Убили и побежали вниз. Ерунда какая-то. Допустим, преступники сбежали, так? Но почему тогда оружие не взяли и побежали обратно вниз?

— Может, эти четверо просто заблудились? А тут поняли, что практически на границу забежали?

— Не исключено. Но кто тогда? Солдатики из артполка в жизни бы в эти горы не полезли, и уж тем более наших убивать не стали. Кто еще поблизости есть? Мотопехота к северу, сколько там до них?

— Километров восемьдесят, — припомнил Михалыч. — Но эти, как ты сказал — в жизни бы не пробежали бы столько по степи.

— И в горы не полезли бы, вот — вот. К востоку еще смешанная часть «поддержки штанов», но, сколько там до них по степи — еще больше, чем до мотопехоты. И пара поселков возле воинских частей, да пяток хуторов в степи, с самыми безбашенными жителями.

— Во, вот эти точно могли, — обрадовался Михалыч.

— Могли. Теоретически. Не та публика там селится, на этих хуторах. Одиночки, край двое. Умелые да безбашенные. Даже если сойти с ума и предположить, что они объединились, то валяться вот так тела не оставили бы. Да что там, думаю, они не попались бы нашему патрулю изначально.

— Тогда непонятно.

— Я и говорю, мистика и загадки, — покривился Дюша. — Не люблю эту гадость аж до зубовного скрежета. Вечно потом выясняется, что не было никакой мистики, а был придурок или кучка придурков, нарушивших инструкции или еще что, и начавших в меру своей придури заметать следы.

— Прогуляемся вниз, по следам этой четверки? — робко предложил Михалыч. — Может, и выясним чего?

— Прогуляемся. Непременно. Но потом.

Сержант уселся на толстый слой опавшей хвои под елью, прислонился к стволу и закурил. Михалыч присел неподалеку. Первые, самые смелые мухи и оводы уже крутились над трупами.

— Дюша, твой табак на все ущелье воняет! Демаскируешь позицию!

— Как по мне, так ваши вопли, Дрон, демаскируют нас еще лучше, — проворчал Дюша в ответ. — Что так долго?

— Осматривали ущелье по дороге, — пожал плечами Асыл.

— И как?

— Да никак. Окромя твоего табака ничего не учуяли.

— Дался вам мой табак! Я может специально курил, чтобы эти четверо идиотов случайно не полезли! — в сердцах огрызнулся сержант. — А то убил бы под горячую руку и поминай, как звали.

— А твари? — тупо спросил Дрон.

— Что твари? Нет их в ущелье! Уж я тварей лучше чую, чем вы мой табак. И вообще, раз такие умные, могли бы мне купить табачок получше, — заворчал Дюша.

Асыл тем временем пробежался по прогалине, несколько раз заглянул за кусты, осмотрел трупы и вернулся.

— В целом, все ясно, — заявил капитан, — но не хватает пары штрихов. За ними пойду я и сержант. Ты и ты, — палец ткнул в Дрона и Михалыча, — свяжитесь с форпостом, передайте, мол, код зелено-оранжевый, 257, и приступайте к переноске тел.

— Волокушами? — уточнил Дрон.

— Да хоть на вертолете, — хохотнул Асыл. — Мертвым все равно! Давай, сержант, побежали!

Оставив размышлять, как лучше перетащить трупы наверх, к форпосту, Асыл и Дюша побежали вниз. На ходу капитан успевал рассматривать какие-то следы, хмыкать под нос, бормотать что-то вроде «ну [цензура] вам, голубчики!» Сержант молча бежал следом. Придет время и все выяснится, ни к чему сейчас заводить расспросы и сбивать дыхание. Умение терпеливо ждать Дюша отлично постиг за свою недолгую (по меркам Прежних), но очень бурную жизнь.

Бег продолжался долго, пока двое не достигли развалин старой Алма-Аты.

— Да ладно? — недоверчиво уточнил Дюша.

— Именно, — кивнул Асыл.

И они осторожно, аккуратно даже, зашагали вдоль остатков одной из улиц. Годы и века, прошедшие со времен ядерной войны, не пощадили здания. Что-то разрушилось само от старости, что-то рухнуло во время очередного землетрясения, где-то поработали твари, а где-то люди, пару раз выбивавшие тварей из этих развалин. Печать забвения и уныния, как и во многих мегаполисах Прежних, царила над городом. Города оказались слишком хрупкими структурами, и там, где бежавшее население не вернулось обратно, все быстро пришло в упадок.

Ветер, лениво гоняя пыль туда-сюда, вызывал едва слышные потрескивания в редких уцелевших зданиях. Казалось, что сейчас все возьмет и рухнет.

Следы, четко различимые в пыли, вели куда-то вглубь города. Теперь даже Дюша мог различить, что четверо бежали, очень быстро бежали. Торопились так, что только пятки сверкали.

— Что же загнало их в горы? — пробормотал Асыл.

Дюша, тем не менее, расслышал, слишком уж тихо было вокруг.

— Гробокопатели?

— Они самые, — кивнул капитан. — Также известны как «черные археологи», с подачи Прежних.

— Дебилы. Черные дебилы, — отозвался Дюша.

Дальнейший путь до лагеря гробокопателей проделали в тишине. Впрочем, сразу стало ясно, что маскироваться было бесполезно. Растерзанные тела валялись посреди палаток, и только одинокий Плеватель глодал ногу одного из трупов. Хлопок! Плеватель постоял еще секунду и завалился набок. Дюша и Асыл выждали еще несколько минут, но другие твари так и не появились.

— Одной пулей Плевателя — это сильно, — заметил Дюша, пиная мертвую тварь.

— Когда твари просто стоят на месте, все становится слишком просто, вот такая вот тавтология, — отмахнулся Асыл. — Давай по палаткам пройдемся.

— Я слева, ты справа?

— Нет, двойкой, — приказал капитан. — Мало ли что.

Дюша заглядывал в палатки, Асыл страховал. Обнаружили шесть тел, из них двое были уже несколько суток как мертвы. Картина произошедшего стала практически ясна, может быть за исключением мелких деталей, но они не интересовали сержанта и капитана. «Черные археологи» в количестве шести или семи человек (не исключено, что твари утащили одно тело, так сказать, провиант в дорогу) пробрались в развалины старой Алма-Аты, с целью нарыть чего-нибудь этакого из запасов Прежних. Не исключено, что им продали «верную, старую» карту сокровищ, такой прием практически не изменился со времен Прежних. Некому было объяснить гробокопателям, что развалины города давно выпотрошены и вывернуты наизнанку, и найти здесь можно только бродячих тварей.

Впрочем, таковые, скорее всего, разбежались от людей. А вот диверсионная группа тварей мимо не прошла, и вломилась в лагерь. Четверо успели убежать, остальных убили и объели. Четверка — и как только такие неопытные дурни стали гробокопателями? — забежала в горы, в первое попавшееся ущелье. Бежали, пока хватило сил, потом обустроили «убежище» и принялись озираться. Диверсионная группа тварей не стала их преследовать, но гробокопатели об этом не догадывались. Сидели, ловили каждый шорох, вздрагивали и готовились биться. За что и поплатились.

Как выяснилось, Дюша ошибся в своих оценках. Не было никаких разговоров с патрулем. «Археологи» сразу начали кидать камни, и раскроили череп рядовому Маркову. Рядовой Опанасенко схватился за автомат, но был оглушен и сгоряча немедленно убит. Наложилось ожидание атаки тварей и страх перед патрулями военных, нещадно гонявших гробокопателей в хвост и гриву. Убив патрульных, четверка немного опомнилась, потом снова впала в панику и понеслась вниз, обратно в лагерь. Сбежавшиеся туда на запах крови бродячие твари с удовольствием закусили прибежавшими людьми. Оружие в лагере было, но при нападении диверсионной группы тварей никто не успел до него добежать.

— Из-за этих [цензура] погибло двое отличных парней, — сплюнул Дюша. — Вот что за уроды, а?!!

— И не говори, — кивнул Асыл. — Сами погибли, как [цензура], и другим подгадили.

— Пойдем?

— Пойдем. Маякну в артполк, пусть пришлют команду, и пойдем.

Рядовых похоронили на кладбище форпоста. Дали залп и проводили в последний путь.

«Да, такой глупой смерти и врагу не пожелаешь», подумал Лев, покидая кладбище. Остальной гарнизон молчаливо с ним согласился.

15 октября 2306 года

(доклад Спартака, сокращенная устная версия)

Итак, модель состоит из 128 модулей, каждый из которых имеет независимую расчетную формулу, как правило, зависящую от конкретной местности. То есть твари Иссык-Куля считаются по другим формулам, нежели твари верховьев Амазонки, и совершенно по другим, чем твари из пустыни Сахары. При этом наличествуют некоторые неизменные константы, а именно. Во-первых, в области тварей обязательно присутствует Мозг, Инкубатор и прочие полезные для тварей строения. Очаги радиоактивности, залежи урана и прочий излучательный хлам, тоже входит в константы. Пусть твари нечувствительны к радиации, и она им не нужна в жизни, но для циклов размножения и циклов активности Мозга — радиация обязательна. Причины неизвестны, сами знаете. Потом, по тварям, тем же Птичкам, одинаковым от полюса до полюса, сделаны поправочные коэффициенты, опять же в зависимости от типа местности.

Идем дальше. Чем обширнее модель, тем большее число параметров она учитывает и тем сложнее верификация и проверки. Что было сделано. Из моделей, разработанных до этого, взяты куски, дающие стабильные и точные прогнозы. Затем каждый из них еще раз перепроверен, методом двойной слепой верификации по известным историческим и статистическим данным. Те части, что давали точный прогноз выше 80 % были оставлены. Таким образом, было получено ядро из 20 модулей, каждый из которых давал прогнозы высокой точности. Скрещивание модулей друг с другом без потери точности прогноза — вот та, основная и неподъемная часть работы, — которая и предопределила успех начинания. Не буду вдаваться в тонкости процесса, скажу лишь, что несколько сот человек по всей планете трудились над моделью.

В дальнейшем, новые модули, в количестве 108 штук, просто подсаживались к ядру и скрещивались по отработанной методике. Проверки и перепроверки показывали сохранение высокой точности. Затем, по свежим данным, добытым самолично, были проведены еще расчеты. Модель целиком показала 70 с лишним процентов точности, а по отдельным модулям и за 90. Стало понятно, что задумка удалась и теперь требуется всего лишь расширить модель, дабы она была поистине универсальной, и провести еще одну апробацию на свежих данных. В связи с этим, группа «Буревестник» совершила в течение сентября 2306 года еще пять мелких выходов и один глубокий. Перед каждым их выходом делался прогноз по модели, причем результат группе не сообщался. Точность — 75 %! Это несомненный успех! Огромное количество людей не зря трудилось, теперь твари Иссык-Куля у нас вот где (Спартак демонстрирует сжатый кулак).

Почему твари именно Иссык-Куля? Так для других областей тварей нужно считать свои, уникальные коэффициенты. И тогда модель будет применима и там, после учета всех остальных сопутствующих факторов. Это, прямо скажем, технический вопрос, который при желании можно разрешить даже методом тыка и сравнения прогнозов с реальными данными. Теперь что касается Мозга и его присных. Южный берег, как и предполагалось. Твари оказались умнее, и не стали занимать территории бывших форпостов, но ловко превратили таковые в запасные опорные пункты. Это еще раз показывает, что мы имеем дело с опасным, хитрым и умным противником. Об этом, уж извините за банальность, не стоит забывать никому и никогда.

Поэтому модель должна и будет дорабатываться. Информация потихоньку собирается и накапливается, сотрудничество со всеми воинскими частями, имеющими непосредственный контакт с тварями Иссык-Куля, налажено. В первую очередь, конечно же, с оставшимися форпостами. Они нам данные, мы им прогнозы. И так до самой весны. А уж весной группа «Буревестник» сходит и пощупает Мозга. Данные за полгода будут уточнены, там останется только понаблюдать, благо твари в таком глубоком тылу не слишком осторожны. К тому времени как раз, думаю, решится, будет ли группа уничтожать «Мозг» или будут привлечены внешние силы?

— Вообще-то, странно, Спартак, что с такими точными прогнозами и моделями, тебя еще Совет к себе не забрал, — протянул Дюша.

— Сержант, как всегда, зрит в корень, — ответил вместо Спартака генерал Слуцкий. — Вообще-то это я помешал Совету. Ладно, не помешал, просто не стал доводить до них информацию. УСО, во главе которого теперь стоит мой ученик, засекретило Спартака в превентивных целях. Теперь наш снайпер как будто бы есть, а как будто бы и нет его. И все, кто попытается дополнительно чего-то узнать, будут немедленно взяты под наблюдение.

— Шпионы тварей среди людей?

— И эти тоже. Ох, заварилась каша после Второй Волны, еще лет двадцать будем расхлебывать, — вздохнул Лев. — Хотя это и не ваша проблема. Ваша проблема тренировки, подготовка и еще раз тренировки. Нормальных горно-диверсионных групп Федерации всегда не хватало, так что будете нарасхват. С учетом мира, будете вдвойне нарасхват, ведь где нет возможности раскатать тварей армией, всегда можно послать диверсантов. Будете ездить по всему миру, повидаете все области тварей, красота, кхех.

— Говорят, у Прежних тоже такое было, — добавил Спартак, — «экстремальный туризм» называлось, мол, чем опаснее, тем лучше!

— Хорошо люди жило, сытно и богато, — согласился Лев, — раз отдельно ездили себе приключений на одно место искать. Может, это их и погубило? Разве можно представить себе кого-то из нашего времени, кто развязал бы ядерную войну с другими людьми?

— Я знаю парочку таких, — немедленно сообщил Дюша.

— И как, они во власти, они допущены к ядерному оружию, командуют и могут отдавать приказы на уничтожение?

— Разве что в своем больном воображении, — рассмеялся сержант. — Понятно, признаю, был неправ. Наверное, у Прежних тоже хватало таких психов.

— О, их было в несколько сотен раз больше! — важно ответил Лев.

— Именно поэтому и случилась ядерная катастрофа, — поддакнул Спартак. — На Земле стало слишком много психов!

Глава 11

Ноябрь 2306 — апрель 2307, форпост 99 и окрестности

Ноябрь 2306

Зима в этом году выдалась ранняя и очень снежная. В первый же снегопад в конце октября замело все тропы и перевалы. Потом легкая оттепель превратила дороги в грязеснежное месиво, резко застывшее через неделю, когда стремительные холода с Гималаев обрушились на горы вокруг Иссык-Куля. Как выразился Виталь «Даже танк бы гусеницы на таком месиве сломал». Количество и качество патрульных выходов резко упало, но и твари по такой погоде лишались мобильности.

Рядовые твари и сами огибали окрестности форпоста, звериной своей сущностью усвоив, что здесь их ждет только смерть. Оставалось только строить догадки, почему Мозг не прислал еще толпу на добивание форпоста, но разведчики-твари вокруг точно присутствовали. Лев склонялся к мнению, что глава тварей просто изучает обстановку, дабы следующий удар точно не пропал зря. В целом с тварями-разведчиками достаточно успешно боролись, но кто знает, какие сведения они сумели доставить своему повелителю?

За исключением разведчиков, только один раз, в сентябре, большая группа тварей попыталась пройти мимо форпоста. Внаглую, днем, две сотни Копателей прошли вниз по ущелью Алма-Арасан, но были встречены на выходе и перемолоты в фарш артиллерией и пулеметами. Смысл акции остался загадкой, коих вокруг форпоста с каждым месяцем копилось все больше. Поэтому даже Лев встретил приход зимы с облегчением. Твари по норам, люди по казармам. Загадки откладываются до весны, можно спокойно писать мемуары и «курить бамбук».

Декабрь 2306

Передышка в патрулировании продолжалась ровно до момента, когда снег прочно лег, и морозы сковали горы. Патрулирование было немедленно возобновлено, еще и потому, что системы наблюдения поотключались или вышли из строя, заваленные снегом. Так что помимо расчистки двора и плаца, группы упорно пробивали маршруты вверх и вниз по ущельям. Местами, конечно, снег выдувало или уплотняло до такой степени, что по нему свободно мог пройти вооруженный человек, но в основном приходилось именно что утаптывать и пробивать тропинки.

— Все равно не понимаю! — тяжело выдохнул Спартак и опустился в снег.

— Да чего тут понимать, топтать надо! — немедленно отозвался Влад.

— Привал, слабосильная команда! — отдал приказ Дрон. — Это вам не тварей за километр в глаз бить! Тут эта самая, мышца нужна, во!

— Или нормальная техника, — прохрипел Виталь, опускаясь в сугроб. — На кой хрен мы тут топчемся? Завтра будет буран, все занесет и придется по новой тропить!

— Вот сразу видно, перед нами типичные рядовые, — наставительно ответил Дюша.

Сержант безошибочно выбрал кусок поверхности с настом покрепче и уселся, благо стационарные «поджопники», то есть куски теплоизолирующего материала, давно были нашиты прямо поверх камуфляжных утепленных штанов. Достал сигарету, не спеша закурил, и ровно в момент, когда возмущение рядовых достигло апогея, продолжил тираду.

— Вам бы лишь бы меньше делать да больше спать! Наверняка ж мечтаете, как во сне всему обучитесь! Лень лишний раз потренироваться! Я ж говорю, типичные рядовые, нет бы радоваться и скакать. Сам Римский Лев ими занимается, тренирует, от тварей охраняет! Вот помню, сижу я как-то раз в бункере, а туалет, значит…

— Дюша!!! — хором заорала группа. — Не надо!

— Вы бы так не орали, да, — усмехнулся сержант, — а то лавина сойдет, того-этого, долго откапываться придется.

— Ага, или твари услышат, — покивал Дрон, — замаемся всех хоронить!

— Вижу, товарищи рядовые, не доходит до вас высокий смысл топтания снега, — ехидно-назидательно продолжил Дюша. — А ведь, казалось бы, за полтора года рядом со Львом могли бы уже понять, что просто так ничего не делается.

— Ну и в чем тут высокий смысл топтания снега?

— Умение работать командой в тяжелых условиях, — безмятежно ответил сержант. — Кто не верит, может лично спросить у Льва. Ну что вы на меня так смотрите? Тяжелый совместный труд — он, как известно, объединяет!

— Вот вечно так, — проворчал Спартак, — знаю, что Дюша где-то приврал, а где именно — не пойму!

— Ничего, расчистим пару ущелий вместе — обязательно поймешь! — пообещал Дюша. — И это не шутка!

Спартак только тяжело вздохнул, встал и продолжил утаптывать снег.

Новый год и январь 2307

Как уже говорилось, в прежние года зимой на форпосте становилось вдвойне скучно. Может быть, в первые несколько лет после постройки и было весело, а потом зима за зимой протекали по одному и тому же сценарию. Вялое патрулирование, скука и отупение с ожиданием весны и отвращением к опостылевшим стенам. Но в этот год лысый генерал никому скучать не давал, одни только прогулки по заснеженным ущельям чего стоят! Лев твердо стоял на позиции, что диверсант должен быть готов действовать в любую погоду, в любых условиях и с неизменным успехом.

Осознавал ли генерал, что группа может погибнуть, даже не увидев тварей? О, конечно! Гарнизону пришлось сдавать массу зачетов: ориентирование на местности, умение вязать узлы, добыча еды и определение съедобности, выживание в суровых погодных условиях и многое — многое другое. Бойцы стонали, но сдавали, сдавали, и если капитан Имангалиев как-то более-менее снисходительно относился к процессу, то сам генерал обычно ворчал: «Криворукие!» и отправлял на пересдачу. С первого раза зачеты Льву ухитрялись сдавать только сержанты-Андреи, и то, лишь благодаря огромному боевому опыту и смекалке.

Зимним январским вечером, когда морозы достигли своего пика, Лев сидел в центре связи и размышлял. Находившийся тут же снайпер Спартак Десновский, погруженный в работу, не обращал на генерала внимания. Лев любил сидеть вот так вот и молча размышлять, и постепенно гарнизон привык не отвлекаться. Сидит себе генерал и сидит.

Спартак, склонившись над терминалом, быстро-быстро забивал данные, сверяясь с какими-то своими схемами. Лысина снайпера поблескивала, длинный нос подергивался, ноги, казалось, двигаются в такт рукам. Мысли генерала невольно свернули на размышления о судьбе окружающих, обычно перетекающие в мысли о судьбе всего человечества. Вот горы, и мы в горах, напряженно думал генерал, и этого достаточно, чтобы погибнуть. Без всяких тварей. Лавины, морозы, камнепады, экстремальные условия, отсутствие продовольствия и воды.

Конечно, будь против людей всего лишь погода — горы давно бы сдались. Пример Прежних — превративших восхождение на высочайшую точку планеты в коммерческое предприятие, доступное любому — прекрасно это показывает. Но твари, казалось, игнорировали все недостатки гор, легко используя все преимущества. Были бы бесконечные ракеты, вздохнул генерал, и то — это ж горы! Конечно, было бы прекрасно перебить всех тварей, не вылезая из теплого, уютного бункера, да еще желательно девушку на колени и полный холодильник продуктов, но мечты, мечты.

На таких условиях любой согласится воевать, подумал Лев. Но такие мечтатели, как правило, не идут в армию. Сидят дома, подымают экономику Федерации, благо крепкие рабочие руки всегда нужны, хотя бы завалы после тварей разбирать. Тоже дело, полезное, правильное, без которого не будет победы, но! Кому-то ведь нужно и тварей убивать, а в этих делах мечтатели не выживают. И погода — [цензура], местность — дважды [цензура], и куча тварей. И если вы все-таки исхитряетесь выполнить задачу, эта куча начинает гоняться за вами. Да да, в плохую погоду по плохой местности. Но! Если вы нормально подготовлены, всегда сможете убежать. Или спрятаться, а потом убежать. Только для этого надо тренироваться, а не мечтать.

Работать, работать и еще раз работать над собой, вот как лейтенант Десновский делает!

Мысли Льва от ракет скользнули к генетике и выращиванию измененных существ. Вот было бы классно, усмехнулся генерал, вырастил в инкубаторе стайку ракет, покормил их ураном, и так это рукой указал, мол, фас, взять тварей и убить! Потом он вспомнил проект выращивания «ручных тварей». Послушных воле людей. Ну и, соответственно, наши твари против вражеских, взаимное истребление и людям останется только собрать все призы. Увы, проект провалился. Скопировали Инкубаторы, генетики подготовили интересные образцы, в зародыши вшили какие-то там чипы и подготовили дрессировщиков с методиками. Дивизия специалистов, десять лет подготовки, океан средств и все мимо. Ничего жизнеспособного на свет не появилось.

Тогда решили выращивать просто немножко измененных животных. И начали с собак, как лучших друзей человека и вообще поддающихся дрессировке. Увы, увы, результаты опять оказались удручающими. Полученные образцы уступали даже Ищейкам, которые, как известно, получены из собак и не имеют хитиновой брони. Казалось бы, практически идентичные проекты, но… что-то там Мозги в своих тварях намешивают. В первую очередь на ум приходит отсутствие страха, но этим не ограничивается. Ищейки оказались и быстрее, и выносливее, и даже в чем-то умнее. Но проект нельзя было назвать совсем уж бесполезным. Стала ясно видна пропасть в знаниях и умениях между генетиками и биологами людей и тварей.

Зато старые добрые методы вроде диверсий, убийства высадок в тылу, очень даже действовали на тварей. Или стрельба из корабельной артиллерии с корректировкой огня. Затратный способ, но крайне действенный. Иногда только благодаря непрерывному огню крейсеров и линкоров людям удавалось удерживать ту или иную местность. Лев даже припомнил первое применение такого метода, в самом конце Темных Лет. Но, с очередным вздохом и почесыванием лысины, признался самому себе, что ядерное оружие все-таки куда действеннее. Пусть твари не слишком боятся радиации, но даже их выносливость недостаточна против буйства излучений и энергий в эпицентре и «красной» зоне поражения.

В финале размышлений Лев пришел к неожиданному выводу. Если твари не будут меняться, то через 100 лет люди научатся предсказывать поведение тварей и свойства новых, выводимых Мозгами. Соответственно, люди победят. А как оно там будет на самом деле, не увидит никто из ныне живущих. Но при этом все кто живет сегодня, включая самого генерала и группу «Буревестник», должны сделать все возможное, чтобы тем людям через 100 лет было легче победить. Если сегодня не прилагать все силы, мрачно подытожил Лев, то победа не состоится никогда. А так, может быть, наши внуки и смогут. Вообще, если вдуматься, человечество с древнейших времени бьется за будущее, которого не увидит. Но люди верят, что их дети и внуки будут жить лучше и бьются, бьются. Иногда устают и опускают руки, но потом снова лезут в гору. А иногда решают, что другие люди мешают будущему счастью их детей и устраивают мировые и ядерные войны.

Пожевав губами, Лев покинул центр связи, а Спартак этого и не заметил, погруженный в работу.

Февраль 2307

В феврале погода решила дать людям отдохнуть от выходов. Резкое потепление вызвало бурные потоки по дну ущелий, которые сметали все на своем пути. Грохотали лавины и скрежетали камни. Людям оставалось только сидеть на возвышении форпоста и наблюдать за ущельями и озером. Воды БАО перехлестывали через естественную плотину, усиливая и без того бешеные потоки ниже по ущелью.

— Ощущаю себя дедом Мазаем, — как-то проворчал Лев, глядя со стены на это водяное безобразие.

— Опять что-то из фольклора Прежних? — равнодушно спросил Асыл.

Бравый капитан и в самом деле был равнодушен к теме, которая будоражила ум его лысого начальника. Ну, были Прежние и были, а потом умерли. И оставили потомкам кучу проблем. «Как вообще можно приходить в восторг от такого поведения предков?» иногда искренне недоумевал Асыл. Вот если бы предки и в самом деле покорили космос, не допустили ядерной войны, вырвались вверх в развитии — тут было бы за что поклоняться. Но Прежние только говорили обо всем этом, но сделали совершенно противоположное. А капитан очень не любил людей, у которых слова расходились с делом, пусть даже эти люди и умерли три сотни лет назад.

— Ага, — потер руки Лев, — был у них такой герой народного фольклора. Во время разлива рек приплывал на острова, собирал там зайцев и загонял в свою лодку.

— Зайцев? Зачем?

— Мясо, наверное, заготавливал. Охотиться и бегать по лесу за живностью не надо, только приплыви, зайцы сами в лодку забегут. Сплошная польза!

— И кто на форпосте в роли зайцев? Гарнизон?

— Фу, Асыл, ну как можно такое думать? Твари, конечно! А форпост — это лодка, на который мы плывём к ним. Я — главный дед Мазай, а ты тоже дед Мазай, но рангом пониже. Вроде столько лет бок-о-бок сражаемся, а ты все равно такую ерунду про меня думаешь!

— Не думаю.

— Ладно, не думаешь, но все равно мог. Надо тебя разжаловать из дед-Мазаев!

— Товарищ генерал?

— Да в порядке я, в порядке, — отмахнулся Лев. — Блин, ну почему, если я старый, лысый и знаменитый, уже и шутку пошутить нельзя?! Сразу все напрягаются и становятся такими серьезными, как будто услышали приказ о немедленной атаке на Сверхмозга!

— Ваша жизнь и ваши деяния не предполагают у вас наличие чувства юмора.

— Эх, Асыл, да не будь у меня чувства юмора, разве смог бы я совершить все те, кхех, деяния, которые мне приписывают слухи? Или просто прожить ту жизнь, которую мне приписывают? Заметь, не ту, которая была в реальности, а ту, которая была по слухам?

— А есть разница?

— Есть, и очень большая. Когда это я бесстрашно кидался на тварей с ядерной бомбой в рюкзаке за плечами? Да, я спланировал «Огненное кольцо» и мои ученики шли в атаку. Но я то сидел в Риме! И в атаку шли только добровольцы, которые знали, что им предстоит. Слухи же… ну сам знаешь! Я-де совершал легендарные и неповторимые деяния, ха! Нормальные тренировки, хорошая команда, грамотная разведка и план нападения, вот и вся легенда. Но в слухах раздуто так, как будто я — военный гений во всем. Мол, пока Римский Лев с нами — твари дрожат и писаются от страха.

— Так при чем тут чувство юмора?

— Притом, что без него я легко мог бы загордиться и ощутить себя тем героем, которым никогда не был. И бесславно погибнуть где-нибудь или еще хуже, погубить целую кучу людей, поверивших в образ выдуманного Льва. Предвосхищая твои возражения, да, я отдавал приказы, бросая на заведомую гибель людей, но, Асыл, скажи — разве они погибли зря? Разве я когда-то выпячивал свой героизм и роль в спасении Федерации?

— Нет, — подумав, тихо ответил капитан. — Но людям нужны легенды.

— Правильно! Поэтому я никогда не протестовал против всех этих слухов. Нужен людям Римский Лев — пусть будет! Образ не из худших, в работе иногда помогает. Но внутри себя — Римским Львом — никогда не был. И эта разница помогла мне выжить и победить, и все благодаря чувству юмора!

— Неправдоподобно!

— Зато смешно, — ухмыльнулся Лев. — Эх, Асылбек, не быть тебе великим генералом и диктатором всея Земли! Это, если ты не понял, еще одна шутка, родом из моего прошлого. Хотя некоторые в Совете до сих пор уверены, что я хотел создать свою армию, взять власть и зверски убить всех, кто мне не подчиняется. В чем-то, конечно, они были и остаются правы: вот твари мне не подчиняются, и мне очень хочется убить их всех. Но власть? Это даже не смешно.

— Банально, но факт, люди до сих пор судят о других по себе. Даже такие умные головы, как в Совете.

— Слишком умные, — проворчал Лев, но тему развивать не стал.

1 марта 2307

Лев вдохновенно вещал, размахивая рукой. Прохладное мартовское утро на форпосте, в обрамлении пока еще снежных пиков и уже бесснежных гребней, способствовало красноречию. Собравшийся гарнизон внимал, поеживаясь. Утренние дрожики, обычное дело в горах, тем более ранней весной. Очень ранней весной. По всем прикидкам Льва выходило, что еще неделя оттепели и к маю точно вскроются все тропы и перевалы. Если, конечно, в марте не пройдут двухнедельные снегопады, но тут остается только уповать на удачу. Прежние, говорят, умели предсказывать и даже создавать погоду, но у нынешнего человечества были и более важные заботы. Какая-то сеть метеостанций и метеоспутников действовала, поддерживаемая военными, но точность прогнозов не достигала даже 50 %. По этому поводу ходила шутка, мол прогнозы погоды надо трактовать наоборот, и тогда точность повысится! Вот у Прежних точно такой проблемы не было! Хотя выражение «врет, как синоптик», иногда попадавшееся в записях и на информационных носителях, наводило на подозрения.

Группе предстояло в финале освоить прыжки с парашютом, чтобы гордо именоваться «герои-диверсанты слабообученные». Слабо — по меркам Льва, разумеется, который практически всех ровнял по себе, ну и еще немножко по капитану Имангалиеву. Об этом, собственно, и вещал Лев: мол, враг не дремлет, но и мы не спим, осваиваем новое, вот и пришел черед освоить десантирование. В идеале на высокой скорости со сверхмалых высот. Гарнизон, мягко говоря, обалдел от таких заявлений. Генерал грозно оглядел строй и добавил, что идеал — это дело будущего, а сейчас диверсантам было бы неплохо хотя бы мимо земли не пролететь в прыжке.

Следует заметить, что из всех оставшихся на форпосте с парашютом ранее прыгали только 4 человека. Сам генерал Слуцкий, его заместитель капитан Имангалиев, и, конечно же, сержанты-Андреи.

— Даже так неплохо, — резюмировал Лев, взглядом вернув сержантов в строй. — Умение прыгать с парашютом — неотъемлемая часть диверсанта. Если я вас до этого не учил прыжкам, то просто потому, что в горах этого не требовалось. Вначале поотрабатываем на земле, поизучаем теорию, потом построим парашютную вышку или с обрыва попрыгаем. Шучу. Все будет по правилам, освоите — ничего сложного там нет. Тем более за годы войны с тварями парашюты типа «малое крыло» довели практически до совершенства. Вопросы?

Гарнизон угрюмо молчал. Вопросов не было. Да и что тут можно сказать? Только повторить вслед за Прежними:

Бить тварей всегда и везде,

Бить их в воздухе и на воде,

И под водой, под землею их бей

В этом деле сил не жалей!

Глава 12

8 марта 2307 года

Прекрасным весенним утром Лев вышел из дверей центра связи, чтобы немедленно выматериться и зайти обратно. Подтаявшая прошлым днем грязь, за ночь застыла, прихватилась ледком, и теперь на этом творении древнего абстракциониста вполне могли себе сломать лапы твари, не говоря уже о людях. С грустью, генерал признал, что тут помогут только особо прочные горные ботинки, коих у него никогда не было. И желательно, чтобы ботинки были окованы шипами, иначе все равно можно поскользнуться и проломить купол центра связи головой.

— Ну, вот что за [цензура] в Международный женский день? — тоскливо спросил Лев у Спартака.

Снайпер, деловито шуршащий распечатками и периодически тыкающий пальцами левой руки в терминал, поднял голову. Спартак по-прежнему упорно каждую неделю брил сам себя налысо, даже зимой. Красные глаза, морщины на лице и лысый череп создавали пугающую картину. Как сказали бы Прежние «вампир-пенсионер в камуфляже вышел на охоту».

— Какой день, товарищ генерал?

— Международный женский день! — торжественно провозгласил Лев, подняв палец для пущей важности. — В этот день у Прежних было принято поздравлять женщин, отдавать им власть и все деньги, клясться в любви и носить на руках!

— Весь день?

— Да, а тех, кто не мог этого сделать — подвергали общественному порицанию!

— Ужас какой, — искренне ответил Спартак. — Прежние местами были ушибленные на всю голову, раз придумывали такие праздники!

— Да, в последний век Прежних это безумие достигло пика. Две мировые войны, дележ планеты, придумывание дурацких праздников, отказ от космической экспансии, и как апофеоз — ядерная война. Единственная толковая вещь была — построение коммунизма и ту слили в унитаз.

— Почему? Вроде ж просто временно приостановили? — удивился Спартак. — Ну, я читал где-то.

Генерал свысока посмотрел на сидящего Спартака. Презрительно выпятил челюсть, мол, ерунду ты читал, лысый лейтенант! Вот я, лысый генерал, знаю правду! Со стороны это всегда смотрелось крайне комично, но сейчас в центре связи присутствовали только «двое лысых».

— Ерунду ты читал, — сообщил Лев. — На теме Прежних паразитируют все, кому не лень. Пишут, придумывают, высасывают из пальца, а люди покупают, читают и верят. Тогда как есть свидетельства самих Прежних, ну, те, что уцелели за эти века. Следует заметить, что к вопросу сохранения информации Прежние подходили с одной стороны крайне сурово, а с другой крайне легкомысленно. Поэтому уцелело не все, но даже того, что осталось, вполне хватает, чтобы представить, какое безумие творилось в умах и сердцах в 20-м веке. И вначале 21-го, конечно, там вообще дурдом творился. Массовый такой, на всю планету. Так о чем это я?

— О безумии Прежних и праздниках, — пожал плечами Спартак.

Рассказы генерала о временах до ядерной катастрофы всегда были безумно интересны, но имели один недостаток. Лев всегда забывал, что его собеседники не так подкованы в теме, как сам генерал. В результате речь Льва скакала с предмета на предмет, и слушатели быстро теряли нить повествования, потому что генерал мог легко от Наполеона перескочить к Бреттон-Вудским соглашениям, оттуда на конкистадоров и потом заложить резкую петлю, переключившись на космическую программу в разрезе проблемы календаря майя. Даже Асыл, за годы работы рядом с Львом, понахватавшийся знаний о Прежних, в такие минуты пасовал и разводил руками, мол, дайте генералу выговориться.

Поэтому Спартак, пораньше с утра корпевший над модулем прогнозирования поведения Слуг в условиях отсутствия подчиненных, решил вернуть Льва на исходную тему. «Пусть лучше генерал задвигает о праздниках», решил снайпер, «чем скачет мыслью по всей планете, заодно сбивая с мысли меня». Генерал, надо сказать, повелся на слова Спартака, и вернулся к теме.

— Да, праздник Международного женского дня — стал торжеством феминизма, — пустился в разглагольствования Лев. — Ведь что такое феминизм, как не безумие Прежних? Вот у нас, в наши беспокойные дни и года, все правильно сделано. Полное не только равноправие мужчин и женщин, но и обязанности. Все трудятся, все служат в армии, все выполняют Долг перед Родиной, независимо от пола. А у Прежних феминистки хотели прав, но не обязанностей, и добились-таки! Хотя патриархат на планете тянулся еще со времен, когда кроманьонцы неандертальцев за хобот из пещер выгоняли. Или это были мамонты? Неважно. В общем, давным-давно женщины и мужчины поделили права и обязанности, и это было хорошо и всех устраивало. А потом феминистки придумали праздник, начали продвигать свои идеи, и Прежние им потакали.

— В учебниках истории этот вопрос не освещается, — заметил Спартак, доставая паяльник.

— Неудивительно, — пожал плечами Лев. — Начни освещать историю Прежних в учебниках, и ученики будут сидеть в школах по 15 лет. Впрочем, у Прежних к этому и шло в 21-м веке. Количество информации стало настолько велико, что человек вначале 20 лет получал общее образование, чтобы потом еще 10 лет получать профильное, и только потом начать работать по специальности. Безумное время!

— Но вы бы, товарищ генерал, не отказались в нем пожить?

— Не уверен, разве что это помогло бы разгадать загадку происхождения тварей. Видишь ли, Спартак, прошлое — это прекрасно, но жить надо в полную силу в настоящем, чтобы будущее стало лучше. Вот как-то так.

После чего Лев еще полчаса, забыв, что собирался в столовую, рассказывал о безумии и величии Прежних, но Спартак его уже не слушал. Бубнит там что-то Лев фоном и бубнит, снайперу это работать не мешало.

14 апреля 2307 года. Кладбище форпоста 99

Спартак стоял, бездумно разглядывая камни, призванные обозначать надгробия могил. «Вечный нестирающийся влагоустойчивый» карандаш, которым делали надписи на камне, уже местами поплыл и растекся. В этой небольшой впадинке, приютившей в себе тела защитников форпоста, почти постоянно была тень, и злое горное солнце не выжигало траву, скрывавшую могилы. Сами обитатели форпоста 99 не слишком любили ходить на кладбище, повторяя вслед за Дюшей, что, мол, «мертвые живут в нашей памяти делах, а не на кладбищах». Но сегодняшний день Спартак никак пропустить не мог. Годовщина нападения на форпост, годовщина потери. За прошедшее время боль потери приутихла, сменившись злобой мести тварям и нетерпением возможного возврата девушки.

Спартак и сам не взялся бы разделить ту эмоциональную смесь, которая кипела в груди и голове, на составляющие. Сложное варево, не сводящее с ума лишь благодаря регулярным сеансам у капитана Зайцевой. Сама капитан уверяла, что в голову Спартаку не залезает, и не умеет, и не нужно. Но снайпер, после сеансов, на которых он в основном говорил обо всем подряд, чувствовал изрядное облегчение. До этого еще был долгий и серьезный разговор по поводу брата капитана, и Спартак до сих пор радовался, что Екатерина не убила его на месте. Рефлексы рефлексами, а разъяренная женщина — псионик — это страшно! В общем, отношения с военврачом сплелись в какой-то сложный клубок, который Лев ехидно именовал почему-то «бразильским». Но объяснять смысл термина категорически отказался, а Дюша только разводил руками. Впрочем, личное в отношения с капитаном Спартак изначально не вкладывал и не собирался вкладывать, и поэтому смешки потихоньку сошли на нет.

В заключение Екатерина Зайцева «обрадовала» снайпера словами, что «судьба твоя — слепая, и никакие женщины этого не изменят».

Если бы мертвые могли слышать мысли, то мешанина в голове Спартака их изрядно позабавила бы. Тут и воспоминания о событиях годичной давности, и размышления о Лизе, и клубок мыслей-отношений с остальным гарнизоном, и резкие как вспышки воспоминания из детства о кладбищах. Как любил говорить Дюша, «мы тут все умственные инвалиды с богатым содержимым головы». Странная и нелогичная фраза сейчас лучше всего характеризовала мысли снайпера. Вроде и пришел сюда Спартак почтить память Лизы, а в результате чуть ли не обвинения начал кидать могилам тех, из-за кого старший лейтенант пропала. Каждый по отдельности, включая Спартака, чуть-чуть ошибся, и грустный итог: одни на кладбище, другие у тварей, а третьи думают ерунду о первых двух.

Постояв еще немного, снайпер побрел обратно в центр связи. От посещения кладбища у него осталось тяжелое, противное чувство, как будто съел что-то не то и оно внутри бродит, не может найти выхода. Во всяком случае, чувства одногруппников, не желающих посещать могилки, теперь стали понятнее Спартаку. Но легче от этого также не стало.

26 апреля 2307 года. Кабинет Льва

В кабинете присутствовали четверо. Генерал Слуцкий, капитан Имангалиев и сержанты-Андреи. День «В» потихоньку приближался, Лев потирал руки и лысину, и давал отдельные уроки «для избранных». Вот такой очередной урок должен был состояться сейчас в кабинете. Тема старая как мир — что брать с собой на задание? В силу специфики мероприятия и того, что группа шла в глубокий тыл первый раз, генерал хотел быть уверен, что сержанты все понимают правильно. И, соответственно, смогут объяснить остальным в группе, что да как. К таким вещам сержанты относились спокойно — хотя иногда весь урок заключался в «жевании пережеванного», как однажды выразился Дюша, то есть повторении того, что Лев уже объяснял год назад.

Сейчас сержанты яростно спорили на тему, брать с собой тяжелое оружие, вроде пулеметов или огнеметов, или обойтись стандартными автоматами АВС-89 (автомат военный стандартный 89 года). Дрон, как всегда могучий и мышцатый, показывал бицепсы и упирал, что утащит даже два пулемета ради такого случая. Дюша, как всегда маленький и хитрый, упирал на то, что в оружии нужно единообразие и облегчение веса. Бросать пулемет на берегу Иссык-Куля слишком расточительно, тащить — тяжело, драка со всеми тварями все равно не предусмотрена — лучше взять однотипное оружие, да полегче. В мелкой стычке отобьются, а в крупной никакой пулемет не поможет.

Лев самоустранился из спора, заявив, что группе бегать у тварей, следовательно сержантам и решить. При этом, правда, хитро поглядывал, мол, сейчас проверим, тому ли я вас научил.

— Насколько вообще можно верить расчетам Спартака, вот вопрос, — пробормотал Дюша, склоняясь над картой. — Потому что одно дело бегать от Преследователей, а другое — штурмовать цитадель Мозга. И потом бегать от Преследователей.

— Расчеты Спартака верны настолько, насколько вообще могут быть верны подобные вещи, — резче обычного пролаял Лев. — Вот что трагическая любовь с людьми делает, прямо-таки гениальную вещь наш снайпер сваял.

— И вы не боитесь отпускать его к тварям, товарищ генерал? — ехидно спросил Асыл.

— Да ладно, пусть бьется за свою любовь, все равно ее там не будет, — отмахнулся Лев. — Итак, вашей задачей будет следующее. Высадка в этом районе. Потом скрытное выдвижение в этот квадрат, наблюдение и выявление убежища Мозга, Инкубатора и «людского загона».

Палец Льва летал над картой, показывая и направляя. Стандартный «золотой треугольник», с вершинами в неудобных местах и дорогой, ведущей вначале в центр этой геометрической фигуры. Твари, что бы там твареведы не воображали, любят стандартные, апробированные решения. Но так как группа «Буревестник» не какая-то там портяночная пехота, то зайдете с тыла, скрытно, ловко, быстро, вещал Лев. Рельеф там сложный, но проходимый. Самое главное в этом процессе — преодолеть внешнее кольцо наблюдения, которое у тварей традиционно сильно. Соответственно, в непосредственной близости от важных объектов, уровень наблюдения и патрулирования сильно падает. Твари полагаются, в данном случае, на охрану самих объектов, из-за чего в их обороне возникают слабые и уязвимые места.

Дальше план предусматривал стандартную схему. Сделать убежище, отлежаться, понаблюдать. После выявления всего, что нужно, отбивка по радиомаяку, и в 3.00 следующих суток будет нанесен удар. Хороший, качественный удар, тут Лев давал полную гарантию. Перемешивание скал с землей и прочие радости, чтобы ни одна тварь живой не ушла. Разумеется, основная задача — уничтожение Мозга, Инкубатора, возможное выведение из строя Слуг и Приближенных. Обезглавливание тварей с последующей планомерной зачисткой.

Лев не стал говорить, что после апробации на Иссык-Куле, данная тактика планировалась к применению по всей планете. Уничтожение верхушки тварей во главе с Мозгом, потом аккуратная дочистка остатков тварей-управленцев, и неспешное выжидание. Низовые твари, оставшись без управления, за год-другой перебьют друг друга или растратятся в лобовых атаках на пограничные укрепления людей. Главное — не допустить появления нового Мозга, и, впоследствии, занять освобожденный от тварей район.

Генерал, разумеется, представлял, насколько сложна и объемна будет такая задача. В дальнейшем по замыслу разработчиков (одним из которых был сам Лев), предстояли еще более сложные задачи. И разнообразные. Смена тактик, приемов и подходов, должна была заставить тварей, а точнее Мозги, совершать ошибки. Применение шаблонных ответов должно было повлечь еще большее падение тварей. Образно говоря, пытаясь реагировать на людей, твари сами вырыли бы себе могилки.

Но Лев скромно промолчал, лишь немного заострив внимание сержантов на моменте «сопутствующей задачи». Так скромно обозначалась попытка возможного освобождения старшего лейтенанта Сафроновой. Сам Лев в возможность такового освобождения не верил, но решил не мешать. Спартак указал на месторасположение Мозга? Указал. Следовательно, заслужил попытку и право. Поэтому, дождавшись, пока сержанты наспорятся, Лев предложил компромиссное решение. Старший сержант берет с собой пулемет, раз уж все равно привык к нему, умеет и любит стрелять. Заодно на себе прочувствует, что такое отмахать несколько сот километров с тяжелым оружием и грузом.

Старший сержант Майтиев немедленно выдвинул предложение взять с собой огнемет и пару баллонов огнесмеси. Обоснование: акция отвлечения — например, нападение на Инкубатор — пока Спартак с напарником будут шерстить «людской загон». Огнемет вручить рядовому Лукину, раз уж тот мастерски с таковым обращается. Заодно и «тяжелое» оружие в пару к пулемету будет.

— Виталь-то как обрадуется! — мечтательно протянул Дюша. — Дополнительные 15 килограмм, просто сказка!

— Да основные принципы — мобильность, скрытность, незаметность — просто плачут кровавыми слезами, — кивнул Лев. — Не пообещай я Спартаку, что ему будет дан шанс вытащить Лизу, и тяжелого оружия не брали бы. Автоматы, пистолеты, ножи и чуток гранат. За глаза хватит. Диверсанты, вступившие рано в бой — уже не диверсанты. Впрочем, это я уже неоднократно рассказывал.

— Шанс, шанс, а насколько велик тот шанс? — задал риторический вопрос сержант Мумашев.

— Шансы есть, ведь твари рациональны, — пояснил Лев. — Даже выжав всю информацию из старшего лейтенанта — не будут убивать. Зачем, если она и так под контролем паразита? Соответственно, ее пока придержат в резерве, а потом к воротам какого-нибудь заморского форпоста подойдет девушка…, ну, вы поняли. Еще есть небольшой шанс, что секреты и тайны старшего лейтенанта окажутся настолько глобальны, что ее отправят к Мозгу рангом повыше.

— Даже так? — удивился Дюша. — А я всегда считал, что их там в плену жмут на информацию и в могилу.

— Даже так. В любом случае, Елизавета скорее всего жива, но освободить? Тут шансы Спартака, признаем честно, резко падают. То есть встретить старшего лейтенанта — шансы относительно высоки, но освободить — малы, просто исчезающе малы.

Лев попробовал изобразить насколько малы шансы Спартака, но быстро сдался. Обсуждение вернулось в прежнее русло и продолжалось еще очень долго. Конечно, генерал мог сразу подсказать и выдать готовые решения, но Лев искренне верил и разделял утверждение: «То, что получено собственным опытом — оно бесценно и незабываемо».

06 мая 2307 года. Берег БАО. Полдень

Лев прочно и твердо стоял на берегу, наблюдая, как волны озера подкатывают к его ботинкам. Закурив, генерал сообщил Асылу.

— В справочной литературе времен Прежних утверждается, что в этом месяце в горы лучше не ходить.

— Почему? — капитан как всегда остался равнодушен к теме Прежних и их писанины.

— Потому что в мае горах свирепствовал некий энцефалитный клещ! Все, кого он кусал — заражались энцефалитом!

— После чего умирали в страшных мучениях?

— Об этом литература умалчивает. Но прививки и предупреждения Прежние практиковали.

— Товарищ генерал, мы, поэтому стоим на берегу? — уточнил капитан. — В качестве прививки?

— Черствый ты человек, Асыл, — ответил Лев, выдержав паузу. — Посмотри, красота-то какая!

Вид водной глади, со снежными и не очень пиками на заднем фоне, прихотливо разбросанными холмами и отрогами, елями и речкой, и в самом деле, казалось, был способен пробудить восхищение у любого. Но когда вы полтора года видите день за днем один и тот же пейзаж, он как-то перестает вдохновлять. Вот и капитан Имангалиев не слишком вдохновился. Капитана больше заботил предстоящий выход группы и последствия этого выхода, нежели любование озером.

— Красивая красота, — равнодушно согласился Асыл. — Теперь я свободен?

— Увы и ах, но нет, мой дорогой помощник. Бери «Проходимца», бери одного из Андреев и Спартака, и езжайте вниз. Потом налево и прямо, потом снова налево и там посреди степи будет одиноко стоящее дерево, там будет связной, пароль «Все твари сдохли», отзыв «Наконец-то»!

— А если серьезно?

— А если серьезно, то езжайте в артполк, туда должна будет прийти посылка. С вакциной, разработки и заказа имени лейтенанта Десновского. Заказ, конечно, от моего имени, но тебе, как моему помощнику, все выдадут.

— Вакцина?

— Анти-паразитная смесь. Сам понимаешь, пришлось надавить в паре мест, кто ж лейтенанту даст биооружие заказывать? А вот для меня быстренько сделали, не прошло и двух месяцев. Есть чем гордиться, как думаешь?

— Вам виднее, товарищ генерал, — усмехнулся Асыл. — И разве это направление не признали бесперспективным?

— Что-то там наш Спартак намудрил, поменял. Пусть побалуется мальчик, хуже никому не будет, а пользы может выйти вагон и тележка. Пусть, пока им движет любовь к старшему лейтенанту Сафроновой, и пока он творит такие замечательные вещи, я его прикрою и поддержу.

— Смерть всем тварям, а остальное подождет, я помню ваше кредо, — кивнул Асыл.

— Вот и отлично. Съездите за этой антипаразитной прививкой, там, на месте, все предупреждены и построены. Во время выхода группа опробует, посмотрим, придется ли тварям по вкусу эта вакцина, кхех.

Глава 13

14 мая 2307 года. Форпост 99. Центр связи

Спартак еще раз повертел перед глазами шприц — тюбики с наклеенной оранжевой полоской. Прозрачная жидкость внутри больше всего напоминала обычную воду. Но как проверить? Зараженного под рукой нет и не предвидится. Снайпер заглянул в инструкцию. «Предполагаемый эффект — временный паралич паразита сроком от одной минуты до десяти. Вкалывать резким движением в основание черепа, выдавливать до упора». С этим проблем не будет, мрачно сообщил сам себе снайпер. Ударим — вколем — парализуем, но не этого он хотел, заказывая вакцину! Увы, убить паразита, не затронув мозга, не взялась ни одна лаборатория биооружия. Спасибо лысому генералу, что вообще взялись выслушать и сделать! Паралич паразита — в перспективе можно получить вакцину с нужным эффектом, но вначале — полевые испытания.

Спартак понял, что боится возможного будущего выбора. Колоть Лизе препарат или нет, вот в чем вопрос?

Так и не приняв решения, Спартак привычно пошел к Дюше. Весь форпост знал, что за решением сложных вопросов надо ходить к Дюше. Маленький сержант легко, изящно и непринужденно давал советы, решал проблемы и помогал окружающим. Как признавался сам Дюша: «Тут главное, что это не мои проблемы. Чужие проблемы решать всегда легко и приятно». Изложив сержанту сокровенную суть проблемы, Спартак ожидал чего угодно, но только не слов.

— А какая нахрен разница?

— Да ты что, Дюша, не понимаешь, что ли? — взвился снайпер. — Огромнейшая разница!

— Это для тебя, а для Лизы? — перебил Дюша. — А? Какая может быть разница для зараженного? И так она умрет, и этак тоже умрет.

— С чего бы это вдруг? Может Мозг и не заметит? А еще лучше — взорвем быстренько Мозг и вытащим паразита!

— Ага, самый умный в мире снайпер, — издевательски откликнулся сержант. — Было уже такое. Как только Мозг умирает, паразит сразу лапки вверх. А с ним и носитель, то есть зараженный. Так что, повторяю, разницы нет. В любом случае Лиза умрет, едва ты ее потащишь из плена тварей. А ты ее потащишь.

— Потащу, — приуныл Спартак. — Эх, правильно генерал предупреждал!

— Выход тут только один, но он тебе не понравится, — продолжил мысль Дюша. — Очень не понравится. Даже не знаю, сможешь ли ты. Я то точно смогу, а вот ты? Сомнительно, сомнительно.

— Это ты на что намекаешь? Что мне придется убить Лизу своими руками? — взъярился Спартак.

— Точно так. Или ты, или я. Или еще кто из группы.

— Да хрена! — стукнул кулаком по стене снайпер. — Какого [цензура]?!

— Такого, что если ты ее любишь — то не станешь мучить, оставляя в плену у тварей, — непривычно мягко ответил Дюша. — А вакцинка твоя поможет на пару минут, успеешь и в любви признаться, и все объяснить. И если руки марать не захочешь, зуб на холодец, Лиза сама застрелится!

Спартак вскочил, яростно раздувая ноздри. Дюша смотрел на него без всякой насмешки, с участием и жалостью в глазах. Так и не найдя слов, снайпер махнул рукой и побрел обратно в центр связи. Дюша молча провожал его взглядом, жалея, что нет слов, которые могли бы сейчас помочь снайперу осознать жестокую правду реальности.

19 мая 2307 года. Где-то там, около озера Иссык-Куль

Высадка прошла штатно. Настолько штатно, что Дюша заподозрил неладное. Явно дальше что-то пойдет не так. Группа выгребла из воды, вытащила ящики с грузом, образно говоря, переобулась и переоделась, а тварей все не было. Определившись примерно с точкой выхода на берег, сориентировавшись где юг, где север, бойцы осторожно начали пробираться в заданным направлении. Утро встретило их в десяти километрах от точки высадки, в маленьком овраге, идеально подходящем для того, чтобы спрятаться и не светиться перед глазами тварей. Ближе к вечеру стало понятно, что либо твари проигнорировали выброску, либо пустили погоню в другом направлении.

Глубокая тишина и спокойствие, царившие вокруг весь день, расслабляли и настраивали на мирный лад.

Но под вечер, когда старший сержант Майтиев поднял группу, никто жаловаться не стал. Впереди предстоял трудный участок, открытый и в то же время каменистый. Предстояло двигаться скорым шагом всю ночь, дабы достичь первых отрогов раньше, чем станет светло. Не сложнее тренировок Льва, как ободряюще заметил Дюша.

22 мая 2307 года. Форпост 99. Утро

Лев удобно расположился на одной из уцелевших башенок. По примеру Дюши сделал самодельный тент, Асыл притащил раскладной стул, и генерал, сидел, курил и размышлял, любуясь восходящим солнцем. Где-то там, на юге, группа «Буревестник» героически или не очень выполняла первое полностью самостоятельное задание. Волновался ли Лев? Ну, так, самую чуточку. За свою жизнь он воспитал и натренировал много групп, но вот эта, последняя, выбивалась из общего ряда. Неуловимый флёр странностей, случайностей и мистики, начиная с самого приезда Льва на форпост 99 полтора года назад. И вот теперь, когда группа отсутствует, пришла пора мысленно разложить все по своим местам. Поэтому на коленях Льва лежали блокнот и ручка, и на первом листе даже виднелся набросок блок-схемы.

Внезапно генерал понял, что ему совершенно не хочется заниматься «загадкой Буревестника». Страсть к тайнам и секретам всю жизнь была с генералом, и вот дала осечку. Тайны Прежних, секреты тварей, загадки Темных лет — над всем этим Лев ломал голову и не собирался сдаваться. А вот думать о загадках группы не хотел. Как будто внутренний запрет проснулся. И это тоже вошло в список странностей группы, который исподволь составлял генерал. Усилием воли Лев принудил себя к размышлениям на заданную тему, но добился только головной боли. Разгадка не находилась, хоть ты тресни. «То ли мало исходных данных, то ли не с той стороны захожу», решил Лев.

Генерал отложил блокнот. Потом, при появлении новых данных он вернется к этому вопросу.

24 мая 2307 года. Южный берег Иссык-Куля. Развалины форпоста № 37, В 100 километрах от убежища Мозга

Шедший первым, Дюша осторожно заглянул за край стены. Чувство опасности молчало, но все же сержант старался все делать максимально тихо и аккуратно. Если повезет, в этих развалинах можно будет славно заночевать, а заодно и провериться, идет за ними погоня или нет? Осмотрев внутренности форпоста, Дюша втянул воздух, принюхиваясь. Самих тварей так учуять трудно, а вот их свежее гуано — очень даже. Но нет, все было тихо и спокойно. Сержант вскинул правую руку, подняв указательный и средний пальцы, после чего скользнул внутрь.

Вход в подземную часть нашелся быстро, полузаваленный, но вполне проходимый. Сухие туннели, пол покрыт пылью, потолок паутиной.

— Да нахрен, — тихо выругался Спартак, — что эти пауки тут жрут?

— Как будто ты не знаешь, что пауки гадят паутиной и поэтому не могут не плести свои кружева, — отозвался Влад. — Как будто первый раз!

— В таких условиях — да, в первый. На свежем воздухе гораздо лучше, ветерок обдувает, паутины нет.

— И ласковые твари вокруг носятся, идиллия и красота, — подошел к снайперам Дюша. — Закончили жаловаться на жизнь?!

— Только разогреваемся, — проворчал Спартак, но все же замолчал.

Поставив Виталя возле входа, Андреи пошли дальше по туннелю. Вполне возможно, что уцелела вся подземная часть, и даже, например, склады. А то и реактор. Можно будет взорвать, прямо под боком у тварей. Правда, сержанты смутно себе представляли, как именно, но зато твердо знали главное — взорвать можно все! Одно из ответвлений туннеля оказалось наглухо завалено, второе вело в тупик, точнее говоря в уничтоженную башню наверху. Протопав еще, сержанты вышли в довольно большой зал.

— Центр форпоста, — покрутил носом Дюша. — Как если бы у нас кабинет Льва снесли и расширили пещерку.

— Поддай лучше света, — напряженно отозвался Дрон. — Что-то у меня нехорошее предчувствие.

Дюша, пожав плечами, быстро достал еще два осветительных флакона. Питательный раствор в основании флакона подкармливал микроорганизмы, начинавшие светиться, если их растрясти как следует. Дюша даже знал название процесса — биолюминесценция — и знал, что такие флаконы периодически нужно регенерировать, то есть менять раствор и подсаживать новых «светлячков». Что-то там еще было, про скрещивание идей природы, Прежних и тварей, но сержант тогда особо не слушал. Работает, если потрясти флакон? Работает! Опасность отравления, если флакон разбился? Отсутствует! По мнению Дюши этого вполне достаточно, а тем, кто хочет все подряд в голову запихивать, нужно идти в ученые, а не сержанты-инструкторы.

— Дай я, — немедленно отобрал флаконы Дрон и как следует тряханул. — Ох тыж мама дорогая!

— Да, богато, — потрясенно согласился Дюша.

Центральный зал оказался завален трупами людей и тварей, точнее говоря, скелетами тех и других, так как за столько лет все мясо было съедено, уничтожено или полностью разложилось. Видно было, что это не заготовленная заранее оборона. Люди сбегались сюда в панике или их гнали твари. И тут была не битва, а бойня. Людей убили быстро, массово и почти без потерь со стороны тварей. Во всяком случае, остатки тварей встречались раза в три реже, чем людей. Возле дальней двери обнаружилось подобие баррикады, раскиданной в стороны. Поверх валялся разломанный скелет довольно крупной твари.

— Чистильщик, — напряженно бросил Дюша, вглядевшись. — Не знал, что они уже были в те годы.

— Не сталкивался, — пожал плечами Дрон. — Опасен?

— В чистом поле или там, на пляже — не очень, а вот в закрытых помещениях крайне. Когда сидели в Африканском укрепрайоне, эти твари из нас кровушки вдосталь попили. Смесь Преследователя с Хватателем и хрен знает чем еще. Умен, хитер, конечностей шесть штук — видишь? — и все развиты. Легко пробирается внутрь строений, рвет, режет, кусает и орет. Да, да, не смейся, орет эта скотина так, что черепушка может лопнуть! Глушит на раз. В общем, уничтожает караулы, дозоры, охранников, открывает двери, ворота и заслонки и впускает сородичей. Понятно теперь, как твари в подземные туннели зашли. То-то мне всегда казалось, что первая полусотня форпостов слишком быстро пала. На них значит, прототипы Чистильщиков испытывали. [Цензура]!!

— Да ладно, Дюша, когда это было?

— Понятно, что сейчас сюда никто не прибежит, — зло ответил сержант, — но ты представь, каково было этим парням и девчонкам?

— Невесело, согласен, — кивнул Дрон. — Так мы, вроде, здесь затем, чтобы отомстить? Вот, в том числе и за них отомстим.

— Отомстим, — вдохнул-выдохнул Дюша. — Все, я спокоен. Продолжим осмотр.

На месте реактора обнаружилась пустая каменная емкость. Кто-то из тварей заглушил реактор, разобрал и вытащил. Подобный уровень владения человеческой техникой наводил на печальные мысли. Склады с едой оказались пусты, оружие твари переломали и растащили. Вещи, медикаменты и полезные в хозяйстве мелочи сгнили и испортились за эти годы. Убедившись, что ходы наверх завалены, но проходимы при сильном желании, сержанты вернулись. Дрон приказал выставить второго наблюдателя в глубине туннеля, не став углубляться в детали увиденного. Расспрашивать никто не стал, усталость от гонки и напряженного выглядывания несуществующих тварей сморили группу лучше любого снотворного.

Уже утром Дюша вкратце сообщил о результатах, но никто не испугался.

Как выяснилось, только сержант вживую сталкивался с ужасом укрепрайонов — тварью Чистильщиком.

26 мая 2307 года. Южный берег Иссык-Куля. Где-то по дороге к местонахождению Мозга

Чем ближе к убежищу Мозга, тем труднее становилось продвигаться. Нет, толпы тварей по-прежнему не бегали хаотично туда-сюда, но вот патрулирование района резко усилилось. Причем, как теперь осознавали все в группе, это патрулирование можно было обнаружить только вот так, вплотную. Никакие наблюдения со спутников, самолетов, воздушных шаров не дали бы эффекта. Только вживую, только ножками-ножками мимо патрулей. То есть разведгруппы в рейдах могут по усиленной интенсивности патрулирования засекать примерные квадраты расположения Мозга. Правда шансы таких разведгрупп уйти потом беспрепятственно обратно прикидывать никто не захотел.

— По-моему мы заблудились, — сообщил Дюша на одном из многочисленных привалов.

Прятанье от патрулей тварей единодушно решили засчитывать за привалы, после которых следовало двигаться с максимально возможной скоростью. Нет, по времени выполнение задачи никто не ограничивал, но каждый день и час нахождения так далеко во владениях тварей, увеличивали шанс, что людей просто случайно заметят. Вот свои шансы убежать в такой ситуации, группа охотно прикинула. Только у Дюши получилось что-то больше ноля, Влад, например, вообще досчитался до отрицательной величины.

— Как это заблудились? — возмутилась группа.

— Дюша шутит, — пояснил Дрон. — И делает это как всегда умело и тонко.

— Просто мы двигаемся слишком сложным «зигзюгом», как говорит Лев, — заметил Дмитрич.

— И не он говорит, а Прежние. Что ты, генерала не знаешь? Как какое непонятное слово — так обязательно у Прежних утащил! — добавил Дюша.

— В любом случае, далеко еще? Кто у нас главный по целям?

— Спартак, конечно! — бодро ответил Дюша. — Его прогноз, ему и отвечать.

— Тшшш! — зашипел Дрон. — Патруль!

Дождавшись, пока твари пробегут мимо, группа возобновила разглядывание карты.

— Вот смотри, этот район — наша цель, — тыкал пальцем в карту Дюша. — Горы, скалы, ущелья и твари, отличное место, чтобы спрятаться. Чем ближе к их носу, тем меньше они заметят. Сидел бы Мозг посреди равнины — хрен бы подобрались.

— Это ты называешь горами? — нахмурился Дрон. — Это ж предгорья!

— Я тонко и умело пошутил. Конечно предгорья, но все равно прятаться будет легче. Понятно, что Мозг хочет убежища покрепче, чтобы надежность все 120 %, но это и нам на руку. Сложным зигзюгом ровно выйдем к цели!

28 мая 2307 года. Южный берег Иссык-Куля, неподалеку от убежища Мозга

Укрытие нашлось не сразу. Настолько не сразу, что Спартак окоченел до неподвижности под маскировочной накидкой, пока дождался сигнала «вперед!» Зато потом все оказалось просто выше всяких похвал. Мало того, что внутри каменная щель резко расширялась в пещерку, так еще и находилась почти там, где нужно. Вид на предполагаемые окрестности убежища Мозга открывался отличный, притом, что сам вход изрядно маскировал кустарник. Все тот же низкорослый, вечнозеленый кустарник, труднопроходимый и неудобный, который в изобилии рос возле форпоста.

Спартак протиснулся в щель, первым делом потянувшись, до хруста костей. За что немедленно получил тычок в спину и предложение освободить проход. Забившись внутрь, группа не стала устраивать радостные пляски, но разминку провели все. Быстрый перекус, под туалет приспособили щель в углу, а за водой решили ходить двойкой по ночам. Оставалось только распределить дежурства.

— Я послежу, — махнул снайпер, доставая бинокль.

Через минуту за спиной раздавалось только слитное похрапывание. Спартак, приникнув к окулярам, рассматривал склоны, выискивая следы тварей. Попутно делал схематические наброски местности и ставил пометки. Через час уже стояли значки патрулей и времени прохождения. Как позже выяснилось, сменялись твари через неравные промежутки, и при этом старательно притворялись строительными, рабочими и кормовыми тварями. То есть Мозг был прекрасно осведомлен о методах удаленного наблюдения людей, и предпринимал меры против этого. Несмотря на то, что до границы с людьми много-много километров.

— Или местный Мозг параноик, или он ждет нас, — заметил Дюша, рассматривая заметки снайпера.

— Или просто у тварей так заведено, — добавил Дрон. — Переняли у людей системы безопасности и тупо повторяют, или не тупо, но повторяют. На свой, тварский, лад.

29 мая 2307 года. Те же, там же

— Вот, это Инкубатор, — тыкал пальцем Дюша в карту. — Вот тут и тут открытые, явные входы туда. Точно видел одного Охранника.

— Или это убежище Мозга. Охранники то одинаковые! — возразил Спартак.

— Эх, Льва бы сюда, тот бы точно разобрался, — вздохнул сержант. — Продолжим наблюдение, но все же зуб даю, это Инкубатор. Следует прошвырнуться по окрестностям, поискать «людской загон».

— Да что искать, вон она, — махнул рукой снайпер. — Вон, видишь, утес торчит, влево на ладонь и ниже, там вход. Еще вчера обнаружил.

— И молчал?

— Лизы я там не видел, — отрезал Спартак, — рано хвастаться успехами!

— И все же, — воодушевился сержант, — если там Инкубатор, а тут «людской загон», да прикинуть по карте ближайший форпост.

— Зачем?

— Надо, Спартак, надо. Так, что тут у нас, — Дюша зашелестел картой. — Ага, 25-ый неподалеку. Вот так и так, и вот тут, ага, ага, и это, отлично, отлично.

— Дюша, не томи!

— Давай свою карту с прогнозами! — махнул сержант. Развернул, вгляделся и хлопнул Спартака по плечу. — Молодец, снайпер! С первого выстрела точно в яблочко! Ну, с поправкой на ветер. Вот здесь, буквально в паре километров от указанного тобой места, убежище Мозга. Ночью сходим, понаблюдаем.

— Зачем?

— Затем, что нужна точная уверенность. И завтра ночью, скорее всего, придется сходить понаблюдать. Впрочем, тут все рядом, доплюнуть можно.

— Откуда такая уверенность?

— Лекции Льва надо было внимательно слушать, — туманно отозвался сержант, сворачивая карту.

30 мая 2307 года. Рядом с убежищем Мозга

Сержанты — Андреи лежали и наблюдали за тварями. От глаз тварей их скрывали заросли и маскировочные накидки. От ушей — полная неподвижность и тишина. От обоняния тварей — спрей «нейтрального» запаха. С каждой проведенной здесь минутой, Дюша и Дрон все сильнее убеждались, что действительно нашли убежище Мозга. Одна из самых охраняемых тайн тварей, но можно ли сомневаться, когда они сами видели, как в пещеру вошла дюжина Слуг? Для мистификации со стороны тварей как-то слишком уж грандиозно. По какой причине может собраться дюжина Слуг вне убежища Мозга? Сержанты думали, думали, но так и не придумали достойную причину, кроме посещения Мозга.

Дождавшись удачного момента, Андреи покинули пункт наблюдения. Согласно утвержденного с Львом плана, следовало еще доразведать Инкубатор, и можно передавать сигнал. Ночь с 31-го мая на 1-ое июня отлично подойдет для уничтожения Мозга, молчаливо согласились друг с другом сержанты. Символ начала нового лета, для всех тварей Иссык-Куля.

Спартака решили посвятить в происходящее непосредственно перед операцией.

Так всем будет спокойнее, уточнил Дюша.

Глава 14

31 мая 2307 года, южный берег Иссык-Куля, неподалеку от убежища Мозга

Сердце Спартака колотилось так, что, казалось, на шум должны были сбежаться все твари с южного берега. Третий день группа лежала в секрете, наблюдая за Инкубатором и примыкающей пещерой, где держали людей. Точнее говоря, люди держали там себя сами, повинуясь приказам паразитов. Люди, точнее зараженные, в течение дня входили и выходили из пещеры, но Лизу среди них так никто и не заметил. Поэтому час назад состоялось короткое совещание, с принятием решения. Ночью сымитировать нападение на Инкубатор, пока Спартак и Дюша зайдут в пещеру и проверят, что там и как.

— Инкубатор стандартный, там сюрпризов не будет, — сказал Дрон. — А вот в пещере людей очень даже могут быть. Поэтому пойдет Дюша.

— Да я и один…, — заикнулся было Спартак.

— Не сможешь, — отрезал командир группы. — Не дорос еще.

— Эх, командир, — вздохнул снайпер. — Не доверяешь.

— Потери в тысяче километров от дома мне не нужны. Итак, Виталь и я работаем по Инкубатору, Влад и Дмитрич прикрывают. Алина — ты резерв, медицинский и военный. Начинаем в 2.30. Через три минуты после начала, Дюша и Спартак выдвигаются к пещере, где держат людей. На все про все 7 минут. В 2.40 уходим по маршруту номер 3, и встречаемся вот здесь, — карандаш Дрона ткнулся в точку на побережье. — Сумели закончить раньше, значит уходите раньше. Дюша, на тебе вторая форма.

— Помню, — безмятежно отозвался сержант. — Сделаем в лучшем виде.

— И теперь самое главное. В 3.00 будет нанесен массированный ракетный удар по Инкубатору, Мозгу и окрестностям. Поэтому лучше оказаться отсюда как можно дальше, даже если вы потеряли остальных. Ночной бой мы практиковали, но всегда возможны накладки. Вопросы?

— А если мы не успеем спасти Лизу? — немедленно вскинулся Спартак.

— Спартак, тебе отдельно объясняли, что операция проводится ради уничтожения Мозга, а возможное спасение Лизы приятный, но все-таки побочный эффект.

— Объясняли. Извини, командир, не удержался.

— Итак, в три часа ночи последует одновременный удар. За эти три дня, что мы тут торчим, вскрыта система патрулей, секретов, расположений хранилищ и местонахождение Мозга. Удар должен гарантированно уничтожить 80 % целей, поэтому очень важно не попасться на обратном пути. Тогда твари не смогут выдвинуть обвинение в преднамеренном уничтожении.

— А кто-то будет слушать тварей? — удивленно спросил Дмитрич.

— Увы, будут. Не в том Федерация положении сейчас, чтобы начинать новую заварушку. Пусть даже локальную. А убийство Мозга и снос Инкубатора вполне тянут на… объявление войны, скажем так. Ракетный залп спишут на ложное срабатывание старых систем, а попадание в Мозг — на случайность. Конечно, все всё поймут, но формально тварям будет не придраться. Ровно также мы, люди, не можем предъявить ничего, когда стайка «диких тварей» нападает и уничтожает начальника округа прямо на рабочем месте.

— Это когда такое было? — тут же уточнил Дюша.

— Это абстрактный пример.

Дюша покивал с умным видом. Остальные взяли пример с сержанта. Задача поставлена, цели уточнены, осталось самое простое — прийти и сделать. Поэтому Спартак, волнуясь и вздрагивая, продолжал наблюдение за пещерой. Закатные тени уже прокатились по склону, скоро станет совсем темно и бинокль придется отложить. Останется только лежать и ждать сигнала. Терпение — первая добродетель снайпера, но сейчас Спартак отдал бы год жизни за возможность перенестись на час вперед. Или сразу десять лет за то, чтобы перенестись к началу атаки.

Оставалось только вздыхать и ждать, благо маскировка убежища получилась практически идеальной.

Дюша, в контрасте со снайпером, представлял просто образец невозмутимости и спокойствия. Сидел рядом, спокойно чистил оружие, перепроверял магазины, зевал и почесывался. Как ни странно, в длительных выходах пристрастие Дюши к курению никак не проявлялось. Молча шлепал рядом со всеми, нюхательный табак не использовал, пластыри себе не лепил, махорку в кисете не нюхал, на привалах не дымил. В ответ на расспросы, сержант пожимал плечами и уверял, что его организм настолько умен, что сам понимает, когда можно, а когда нельзя. И в длительных выходах просто не требует никотина, обходясь внутренними запасами.

Понять, где тут правда, а где вымысел, как обычно никто не сумел.

Вот и сейчас, Дюша не выказывал никакого желания закурить, хотя, сколько они уже здесь? В убежище три дня, да сколько еще добирались? Спартак неожиданно понял, что потерял счет дням. Началось уже лето или еще нет? Потом хлопнул себя лбу. Идиот! Завтра же 1-ое июня! Снайпер посмотрел на часы. 20.15. Время тянулось медленно, казалось, еще чуть-чуть и побежит обратно. Поминутный взгляд на часы говорил, что время атаки все-таки приближается, но, сколько еще? 21.01.

— Зря изводишь себя, — подал голос Дюша. — Сейчас ничего от тебя не зависит.

— Как это не зависит?

— Все что могли — мы уже сделали. За следующие пять с половиной часов ты не станешь сильнее, тренированнее или опытнее. Но извести себя до непригодного к бою состояния вполне можешь. Поэтому да, признаю ошибку. Кое-что от тебя все-таки зависит, а именно: в каком состоянии пойдешь в бой.

— Думаешь, будет бой? — вопрос глупый, но Спартак ляпнул лишь бы что-то сказать, убить время.

— Думаю, будет бойня. Перещелкаем тварей и попробуем допросить людей.

— Если твареведы не совсем наврали, то в момент перегрузки Мозга паразиты могут отключаться и у нас будет шанс. Маленький такой, но шанс!

— Да нихрена у нас не будет, — зевнул Дюша. — Что я, зараженных не видел? Срать они хотели, бдит где-то там Мозг или нет. С ходу начнут орать, брыкаться, кусаться и лягаться. Так что не стесняйся, коли сыворотку сразу. Заодно проверим, работает эта хрень или нет.

— До чего же ты Дюша, все-таки, циничен.

— Предпочитаю называть это житейским и военным опытом. Способствует длительной и здоровой жизни, знаешь ли. Нет, правда, Спартак, воды попей, таблетку скушай. Ты нервничаешь так сильно, что сейчас даже камни вокруг начнут биться в лихорадке.

— Можно подумать ты никогда так не нервничал.

— Было дело, отказываться не стану, — усмехнулся Дюша. — Был я тогда молодой и глупый. Спартак, хочешь нервничать — нервничай. Но ты сам подумай, сможешь ли ты в таком издерганном состоянии эффективно помочь Лизе, если она все-таки там внутри обнаружится?!

Мысль эта поразила снайпера в самое сердце. О таком повороте он не думал. Тело и мозг начали успокаиваться, и уже буквально через полчаса вместо нервного Спартака сидела практически каменная статуя, непробиваемая и молчаливая. Ткнув в часы и показав два пальца, Спартак привалился к стене и уснул. Дюша усмехнулся, старая, как мир, уловка снова сработала. О том, что шансы встретить в пещере, среди зараженных, старшего лейтенанта Сафронову равны примерно одной стотысячной, Дюша говорить не стал. Разволнуется снайпер по новой, опять успокаивай, а так спит и спит. Покараулит сержант, да разбудит его в два часа, и все пройдет отлично.

Равнодушие и спокойствие — немаловажные вещи, когда собираешься ночью залезть в логово тварей.

Без минуты два Спартак проснулся сам, как будто обладал встроенным будильником. А может и обладал, видал Дюша людей способных и не на такое! Перепроверили снаряжение, уложенные заранее рюкзаки с вещами. Если что забудут, вернуться не получится. Как по заказу ночь выдалась облачная, ни Луны, ни звезд. В этих условиях приборы ночного видения давали группе некоторое преимущество, если забыть о том, что слух и нюх у тварей развиты отменно.

Ровно в 2.30, едва секундная стрелка начала отсчет минуты, загрохотал пулемет Дрона. Затем с громким фшыханьем, темноту прорезала струя из огнемета. Истошно, на высокой ноте, взвыла Ищейка, охранявшая вход. Взвыла и тут же захлебнулась своим воем. Ночь оживала и наполнялась звуками, в основном, конечно же, грохотом пулемета, но и шипение пополам со стонами тварей присутствовали.

В 2.33 Дюша и Спартак рванули к пещере. Охрана тварей оттуда уже бежала к Инкубатору, где разгоралось сражение. Щелкала винтовка Влада, слышались отсечки из автомата Дмитрича, хлопки пистолета Алины. Дюша бежал впереди, вот и вход в пещеру. Из-за угла вынырнул Хвататель, в упор очередь на десятку патронов! Хвататель валится, мимо проносится Спартак, запуская осветительную ракету прямо в потолок.

— Лиза! — орет снайпер. — Лиза!

— Враги! Враги! — несется вой в ответ.

При свете ракеты Дюша осознает, что пещера невелика в ширину, но тянется и тянется. Куда она ведет? К Мозгу? На склады? Опасно, очень опасно! В любой момент может выскочить толпа тварей. И проход не завалишь, может рухнуть вся пещера, при таком тусклом свете невозможно оценить и найти слабое место. Какой-то мужчина выскакивает прямо на Дюшу, в руке зажат кусок камня. Сержант всаживает две пули в грудь, но мужик все еще пытается ползти и ударить. Как-то рывком возвращается понимание, что здесь только зараженные.

Дюша кидается на помощь Спартаку, того уже душат двое, а третий пытается грызть ногу. Удары ботинок расшвыривают душителей, грызун получает нокаутирующий удар. От души, со всего размаху, чтобы зубы веером по всей пещере. Затем сержант вытаскивает пистолет и сносит череп четвертому, крадущемуся вдоль стены. Все нападающие мужского пола, женщин не видно. С момента входа в пещеру прошло полминуты.

Спартак садится и мотает головой. Видно, что попытка удушения вправила снайперу мозги.

— В темпе! — рычит Дюша.

Хлопок выстрела. Грызун получает контрольный. Спартак уже выхватил два шприца и колет тех, кто его душил. Прямо в основание затылка, загоняя иглы без всякой жалости. Душители, до этого пытавшиеся встать, как-то обмякают и перестают дергаться. Глаза расфокусированы, мышцы обмякли. И тут ракета гаснет. Дюша выхватывает фонарь и включает, ругая себя последними словами, что не сделал этого сразу. Прошло буквально несколько секунд, но взгляд людей уже изменился.

— Кхто? — хрипит один из них. — Кхак?

— Ты глянь, работает! — крутит головой Спартак. — Так, мужики, вам вкололи новую сыворотку. Отключает паразита на несколько минут, потом, уж извините, вернетесь под контроль.

— Убей! — восклицают оба «вылеченных».

— Обязательно, — серьезно кивает Спартак, — но вначале вопрос: здесь была женщина? Худощавая, среднего роста, зеленые глаза, вот тут, ниже виска, небольшой шрам?

Один пожимает плечами, зато второй хмурится, потом хлопает себя по лбу.

— Точно! Была такая! Столько времени прошло, что уже практически забыл!

— Где? Где она?!! — кричит Спартак.

Хлопки выстрелов. Дюша добивает остальных зараженных.

— В тот же день отправили куда-то, — с трудом припоминает «вылеченный». — Вроде посадили паразита и сразу…

Глаза его стекленеют, речь превращается в хрипение и вой. Кидается на Спартака, снова пытаясь задушить, но получает пулю от Дюши в голову. И второй тоже, через полминуты, когда заканчивается действие сыворотки. Сержант задумчиво смотрит на часы: 2.38.

— Уходим!

— Куда ее могли отправить?! — голос Спартака наполнен страданием.

— К кому-то кто выше здешнего Мозга в иерархии! Уходим!

Спартак и Дюша выбегают из пещеры. Уже доносится топот лап и гул из дальних уголков, и стрельба разгорается все сильнее. Дюша показывает рукой, мол, давай к нашим, Спартак кивает. Что-то пошло не так, и остальную часть группы крепко прижали. Не стоило напрыгивать на Инкубатор, думает Дюша, хотя это и отличный отвлекающий маневр.

Приблизившись, сержант понимает, что именно не срослось. Из Инкубатора, через потайной обходной ход вылезла охрана. Не слишком подвижная, но отлично бронированная, охрана начала отжимать пятерых людей в сторону Инкубатора. Пару охранников вырубил Виталь, но потом огнесмесь закончилась. Только пулемет Дрона еще как-то сдерживал тяжелобронированных тварей. Сержант толкнул Спартака и показал, что надо запустить осветительную ракету прямо в охрану Инкубатора.

— Гранаты! — заорал Дюша. — Разом! По центру! Ориентир — ракета!

И первым метнул в центрального охранника, заодно дополнительно отвлекая нападающих тварей. Привычка выполнять приказы сержанта не подвела — гранаты полетели, как на учениях. Взрывы и ударная волна раскидали Охранников, не сильно повредив, но освободив проход.

— Бегом! — заорал Дрон.

И первым ринулся в лобовую атаку, подавая пример. Не прошло и полуминуты, как группа вырвалась из ловушки тварей. Дюша прямо кожей ощущал, как со стороны пещеры с уже мертвыми зараженными, и со стороны предполагаемого размещения Мозга, мчатся Ищейки и Преследователи, а в небо взмывают птицы-наблюдатели. Но пока твари не добежали, и кольцо Охранников прорвано, группа получала свободу действий. Стоило употребить эту свободу с умом, потому что до удара еще двадцать минут, и твари просто так не отстанут.

— Отходим налево, к одинокой скале, — сказал Дюша. — Там нас зажмут, и будем отбиваться.

— Дюша, ты в своем уме? — почти закричали остальные.

— Вас зажали, и уйти, просто уйти, замечу, тихо не удалось! Единственный шанс — дождаться удара и выбить тварей, потерявших управление. После этого уйдем! Сейчас — шансов нет, после удара — будут!

— Да, облажались, — проворчал Дрон, — и скидок, как новичкам, никто не сделал. Хорошо, делаем, как Дюша сказал!

Бегом-бегом группа цепочкой устремилась к одинокой скале. Там были какие-то склады тварей, в которых можно было засесть. Строительных и кормовых тварей перебить, погоню остановить на входе в склады. Продержаться до ракетного удара, и потом резко раствориться в ночи. Если на складах нет сильной охраны — шансы у плана есть, прикинул Дюша, но вот начальный план провалился. Засветились по полной, и… не надо было идти со Спартаком! Отлично бы ему Дмитрич поассистировал в пещере, ничего страшного не случилось бы.

Ближе к складам рельеф усложнился, пошли камни, и бег перешел в шаг. Погоня за спиной завывала и хрипела. 2.47. Охрана на складе была, но имела глупость выскочить прямо на «Буревестник». Кормовые твари — в минус. 2.49. Завалить вход и держать под прицелом! 2.51. Первый Преследователь скребется и получает пулю в глаз. Лезут еще пятеро. Завал тает, но очередь из пулемета делает новый — из тел тварей. 2.54. Твари призадумались и не лезут. Слышно как скребут землю, проделывая новые проходы. 2.57. Атаки возобновляются. Патроны к пулемету на исходе. Дмитрич и Виталь в унисон садят из автоматов, вроде твари отходят. 3.00. Тишина. Все напряжены, но взрывов не слышно. 3.01. Есть! Дюша победно улыбается и достает сигарету.

— Организм знает, что теперь можно, — пожимает сержант плечами в ответ на удивленные взгляды.

Из-под завала «Буревестник» откапывался два часа. Своды склада выдержали, но входы завалило. Снаружи все грохотало, гремело и тряслось. Выли и разбегались твари, а люди прислушивались к новым и новым взрывам. Обстрел продолжался минут десять, в три волны взрывов. То ли так и было задумано, то ли облажались при запусках. Какая разница, сказал сам себе Дюша, выбираясь на поверхность. Все равно на результат посмотреть не дадут. Надо уносить ноги и быстрее! Еще быстрее! Пять часов, уже светает, и твари, даже оставшиеся без управления, скоро тут будут бегать толпами. Огромными толпами. И в старом укрытии не отсидишься, его завалило при взрывах. Там все больше на наглости и правильных запахах было построено.

— Бегом, — скомандовал Дрон, выбравшийся последним. — Строго к озеру!

И они побежали на север. Вокруг валялись мертвые твари, но тут оставалось только благодарить разброс ракет. Две или три ударили в толпу, осаждавшую склад. Таким образом, если люди сейчас сумеют скрытно убежать, никто их преследовать не будет. И предъявить виновников твари не смогут. Если.

И группа бежала, напрягая все силы, чтобы это «если» таковым и оставалось.

Глава 15

2 июня 2307 года. В 80 километрах от бывшего убежища Мозга

Группа «Буревестник» мчалась по равнине, голой и открытой всем ветрам и взглядам тварей. Мчалась к точке, где их заберет все тот же невеликий самолет. Сзади, практически наступая на пятки, мчалась загонная команда тварей. Два десятка Преследователей, могучих, не измотанных предыдущими двумя неделями беготни и пряток. Группа, тяжело дыша, молча бежала вперед. Обвинять было некого, сами виноваты. Успешно пересидев бардак 1-го июня, ночью группа выскользнула из промежуточного убежища и понеслась на север, к точке встречи.

Расслабились, ослабили бдительность, даже Дюша не сразу почуял опасность. Впрочем, если бы не сержант, твари уже, скорее всего, рвали бы на части трупы. Успели выскользнуть из намечающегося кольца, закидав и ошеломив тварей гранатами. Потом два раза делали засады, кинжальным огнем в упор, отбрасывая и убивая самых дерзких Преследователей. Казалось еще чуть-чуть и твари все, выдохнутся и отстанут, но Вожак оказался опытен и уперт. Подключились еще две новые стаи, часть которых сейчас бежала за группой. Оставалось только одно — плюнуть на секретность и мчаться к точке встречи, попутно сообщив по рации, мол, забирайте нас скорее, сами мы не местные. После чего бежать, отстреливаться и надеяться, что на той стороне не подведут.

— Все, прибежали, — прохрипел Дрон, — стоять, команда!

— А где же самолет и девки? — не замедлил с вопросом Дюша.

— Оборону занять, в тварей зря не палить, — продолжал хрипеть Дрон. — Как отдышались, начали окапывание и маскировку!

Группа молча рассредоточилась. Посреди равнины все же попадались камни, небольшие промоины, местами росла трава, в общем, спрятаться было где. Спрятаться, разумеется, для первого неожиданного удара, не более. Серьезно укрыться от тварей здесь не получилось бы даже у Льва. Быстро распределившись, группа залегла, поджидая тварей. Дрон, устроившийся по центру с пулеметом, прикидывал шансы и возможности. Получалось, что шансы есть. На первый встречный удар патронов хватит, потом надо будет выйти на связь, и отбить второй натиск. После чего перейти в контратаку и добить Преследователей. Следующие твари прибегут только через полчаса, и то, можно будет ложных следов накидать. Старший сержант немного повеселел, бывали в его жизни высадки на пляжи и с меньшими шансами!

Преследователи бежали двойным клином, метрах в тридцати друг от друга. Стандартная, проверенная годами формула погони по равнине. Даже если противник огрызнется и собьет первый клин, второй успеет нанести удар. Поэтому старший сержант, высаживая остатки пулеметной ленты, сразу ударил по второму клину, нарушая строй и опрокидывая тварей. В первый клин полетели остатки гранат, потом ударили в упор из автоматов. Некоторая туповатость Преследователей сыграла на руку «Буревестнику». Прежде чем твари успели перестроиться и поменять рисунок атаки, дюжина выбыла из игры. Оставшихся добили быстро, благо они почти все ринулись на Дрона. Тот благоразумно отскочил в сторону, давая возможность остальным стрелять по тварям. Да и в целом не слишком благоразумно стоять на пути несущегося Преследователя, даже если ты двухметровый старший сержант, весом под сто килограмм, и все сплошные мышцы.

— Вот теперь точно маскировке [цензура], — заметил Дюша, проводя контрольное добивание раненых тварей.

— Ничего, может и не потребуется, — пробурчал Дрон, включая рацию. — Прилетит самолет, заберет нас, и прощайте твари!

— Мечты, мечты, — вздохнул сержант, закуривая.

— Дюша, вот давно уже хочу спросить, — подсел Спартак. — На кой хрен ты таскаешь с собой сигареты? Они же портятся, дают лишний вес и демаскируют всех нас. Не говоря уже о том, что ты себе жизнь укорачиваешь!

— Да ладно? Жизнь укорачиваю? Серьезно? Спартак, ты сам-то веришь, что с такой жизнью я доживу до старости, и буду жалеть, что сократил ее себе курением?

— Охотно верю, — серьезно кивнул Спартак. — Ты — самый вероятный кандидат на долгую жизнь.

— Хахахаха. Молодец, Спартак, отлично пошутил! Получишь двойную порцию за обедом! А по поводу того, зачем я таскаю с собой сигареты. У каждого должны быть маленькие слабости, чтобы жизнь была не так скучна.

— Но ты же реально нас всех демаскируешь!

— Да ну? — демонстративно удивился сержант, усаживаясь на труп твари. — И как, за две недели-то, сильно я вас демаскировал? Или сейчас мое курение выдает позицию группы? Не бой, не звук пулемета, автоматов и гранат, и два десятка мертвых тварей, а именно моя сигарета? Так?

— Ладно, признаю, меня немного занесло, — развел руками снайпер. — Что-то все от зараженных отойти не могу.

— Бывает. Пройдет.

Глядя, как Дрон терзает рацию и пытается выйти на связь, лейтенант и сержант примолкли. Помолчали. Остальные: Влад, Виталь, Дмитрич и Алина, даже не пытаясь прятаться, тоже молчали и следили за командиром. Или-или. Будет самолет — будут ждать, не будет — снова бежать. И значит надо набираться сил, твари скидок на усталость, как правило, не делают. Даже в байках Дюши такого ни разу не случалось. Но вот старший сержант, наконец, поймал волну, обменялся позывными. Побубнил, послушал, и устало выдохнул.

— Порядок, будет самолет через десять минут.

— Что-то прямо нам так везет, с самого начала операции, непорядок, — проворчал Дюша. — Явно или самолет мимо сядет, или твари раньше набегут.

— Кстати о, — поднял палец командир группы. — У меня вот патроны к пулемету закончились. И гранат — нет. Пистолет и два магазина.

— Что ж вы, батенька, за боекомплектом не следите, стреляете почем зря направо и налево? — продолжил ворчать сержант. — Как теперь отбиваться будем?

— У нас еще куча патронов, — хором сообщили снайперы. — Видимость тут отличная, перещелкаем тварюшек издалека!

— Даже бронированных?

— Даже бронированных! Может и не с первого выстрела, но, пуля в глаз — это всегда пуля в глаз! — довольно сообщил Влад.

— У меня один магазин, — сообщил Виталь.

— Полтора магазина и граната, — Дмитрич.

— Аналогично, — фыркнула Алина. — Остается только уповать на снайперов!

— Может, твари еще и не прибегут, чего вы заранее сдались-то? — удивился Спартак. — Или раз сержант сказал непорядок — значит непорядок? Не, я своей властью лейтенанта отменяю нехорошие предчувствия сержанта!

— Хрена, — огрызнулся Дюша. — Генерал ведь что сказал: «пока вы в группе — все равны! Только командир имеет право решающего голоса!» Так что, товарищ лейтенант, не получится отмена, вот.

— По-моему кто-то просто стравливает нервное напряжение пустыми разговорами и ворчанием, — выпрямился и сложил руки на груди Дрон. — Предлагаю помолчать и подождать. Так будет лучше.

Группа дисциплинированно замолчала, разойдясь в стороны и найдя себе занятие. Снайпера отошли немного в сторону, обустраивая позицию для стрельбы. Дюша курил, Дмитрич рассматривал небо, Виталь насвистывал «Марш механиков». Алина, как всегда, расположилась неподалеку от старшего сержанта, занявшегося осмотром оружия. Полубездумные действия, лишь бы убить время и скрасить ожидание.

— Летит! — первым самолет услышал и увидел Дмитрич. — Командир!

— Вижу! — Дрон вскочил на ноги и выпустил две красные ракеты.

Пятнадцать минут спустя самолетик, натужно подвывая, взлетел прямо перед носом тварей. Спартак, залезавший последним, расхохотался и погрозил Преследователю кулаком. Твари, жалобно подвывая, еще какое-то время бежали за самолетом, но быстро отстали. Группа вырвалась из объятий тварей, выполнив задание. Вот только вместо старшего лейтенанта Сафроновой Спартак нашел только хвостик информации. Но снайпер не собирался сдаваться. Нашел этот хвостик, найдет и остальное!

4 июня 2307 года. Форпост 99

Группа стояла навытяжку перед куполом центра связи. Сверкающий Лев, щурясь от бьющего в глаза закатного солнца, ходил туда — сюда и повторял.

— Молодцы! Ох, молодцы! Дали тварям прикурить!

После десятого повтора, Лев остановился и громко сказал.

— Молодцы, что вернулись! Все свободны на сутки! Сержанты Майтиев и Мумашев — завтра жду отчет!

— Есть, товарищ генерал, — устало отозвались сержанты.

— Ура, — вяло обрадовалась остальная часть группы.

Лев только поухмылялся, глядя на эту картину. Две недели в тылу у тварей — не семечки. Теперь тренироваться будут с бОльшим энтузиазмом, во всяком случае, генерал на это очень сильно рассчитывал. Пусть сейчас отдохнут, отойдут и переварят, и снова в бой! Результаты прогнозов и испытание вакцины — вот перспективные темы, которые надо развивать и поощрять.

— Поэтому, товарищ генерал, вы решили не покидать форпост? — спросил Асыл позже вечером. — Рассчитывали на зачистку?

— Не совсем на такую, но да, рассчитывал, — кивнул Лев. — В течение лета задавим остатки руководства тварей, потом еще пару ударов по боевым стаям, и зимой твари сожрут друг друга. На следующий год можно будет смело заходить и занимать Иссык-Куль.

— Ой ли?

— Да, да, так и будет. И к нам твари больше не полезут. Надо всего лишь выполнить еще одно маленькое дополнительное условие — не пустить сюда Слуг других Мозгов. И пережить ответный удар тварей. Скорее всего, на другом материке, но он будет. Сотрут или попытаются стереть с лица земли пограничный городок, тут уж к гадалке не ходи.

— Локальные войны никогда не заканчиваются?

— Именно. То, что Вторая Волна завершилась, еще ничего не значит. Будем драться с тварями до самой смерти, — обыденно отозвался Лев.

— Одна группа не сможет за лето зачистить тварей, — добавил Асыл.

— Так они и в этой операции не одни действовали, не заметил? — потер руки генерал. — Не, все нормально, найдется кому тварей резать, заявки на тренировки расписаны, цели распределены. Наш «Буревестник» тоже побегает от души. Всем дело найдется, будем резать, будем бить, будем тварей мы крушить. И потом приберем, как я уже сказал, Иссык-Куль к рукам. Создадим новый прецедент.

— А твари?

— Твари могут утереться. Спокойно, Асыл, все эти игры согласованы с самым верхом, — палец Льва ткнул в потолок. — Думаешь, я сюда зря приехал?

— Нет, не думаю, — вздохнул капитан, взамен в очередной раз подумав нехорошее о Хитрых Планах Льва.

8 июня 2307 года. Форпост 99. Центр связи

Спартак, уткнувшись в аппаратуру, молча крутил какие-то ручки и терзал распечатки. Нельзя сказать, что снайпером владело глубокое уныние, но некий упадок духа точно наблюдался. Поэтому Дюша, в очередной раз пришедший вправлять Спартаку мозги (на этот раз по заданию самого генерала), с места в карьер перешел в атаку.

— Спартак, бросай эту заумную хренотень, пошли грибного самогона вкатим!

— Ох, Дюша, ну откуда у нас самогон? — не поднимая головы, ответил снайпер. — Виталь за два дня собрал новый самогонный аппарат?

— Нет, ты не поверишь, Михалыч победил лень и уныние духа! И ты победи свои!

— Мое уныние самогоном не победишь, — вздохнул Спартак. — Ты же прекрасно это знаешь!

— Ну и что? — уселся рядом сержант. — Вдруг уже все прошло? Само собой?

— Дюша, кто тебя прислал? Лев? Не собираюсь я убиваться! — неожиданно вспылил Спартак.

— А вспышки гнева — это, конечно, плохое влияние июньского солнца, ага, — ничуть не испугался Дюша.

Снайпер вздохнул, поднялся и посмотрел на сержанта сверху вниз. Помолчал, подбирая слова.

— Запомни, Дюша. Я не отступлюсь и не сдамся. Пока не найду Лизу.

— А потом?

— Вначале надо найти. Распитие самогона к цели не приблизит, так что, извини, Дюша.

— Да ничего, понимаю и рад за тебя. Помощь требуется?

— Разве что ты в математическом моделировании разбираешься.

— Дальше основ не продвинулся, — рассмеялся сержант. — Ладно, не буду мешать.

И Дюша покинул центр связи.

— Вот — вот, — прошептал Спартак, сжав кулаки. — Не мешайте мне искать Лизу!!

Август 2307 года. Окрестности Иссык-Куля и форпост 99

Зачистка верхушки тварей продолжалась полным ходом. Уничтожались, отстреливались, взрывались все значимые твари уровня Вожака и выше. Подкрепления с полуострова Индостан терялись по дороге. Лев ходил и потирал руки, злобно хохоча. Спартак продолжал поиски.

К концу лета обозначились несколько возможных ниточек-следов, потянув и размотав которые, Спартак получил не слишком приятный, но вполне ожидаемый результат. Старший лейтенант Елизавета Сафронова отправилась к Сверхмозгу в гости.

— Нет, я не сдамся! Дострою модель, найду Сверхмозга и спасу Лизу! — пообещал небесам Спартак.

По небу равнодушно и быстро плыли ослепительно белые облака.

Часть 3

Глава 1

28 мая 2310 года. Полуостров Индостан. Развалины бывшей столицы бывшей Индии — г. Дели

Джунгли всегда полны звуков, шорохов, скрипа и скрежета. Тропические заросли на развалинах городов Прежних добавляли в эту какофонию еще и звуки разрушающихся зданий. Не каждую секунду, но регулярно, то там, то здесь, с зданий отваливались куски, сыпалась крошка, рушились сгнившие перекрытия и полы. Бывало, что зданию не давали рассыпаться подпершие деревья и опутавшие лианы, но все равно итог оставался одинаковым. С громким шумом здание рассыпалось, вздымая пыль и пугая местных галдящих птиц и редких животных.

Сейчас, спустя почти три столетия после ядерной войны, в развалинах Дели практически не осталось целых зданий. Только отдельные здания, построенные особо качественно, то там, то сям, редкими башнями прорезали зеленую толщу. От всех остальных построек остались только заросшие холмы, на которых так легко сломать ногу или провалиться в подземные полузасыпанные коммуникации. Оставшиеся целыми подвалы облюбовали себе животные и грызуны, ускоряя процесс разрушения. Можно было смело утверждать: еще пару сотен лет и последние следы некогда величественного и шумного города окончательно растворятся в джунглях. Только археологи будущего — если в будущем вообще будут археологи — смогут откопать культурный пласт, набитый не сгнившими вещами Прежних.

К одному из таких уцелевших зданий сейчас направлялись люди.

Молчаливые, в камуфляже под цвет джунглей, с рюкзаками за спиной и оружием на боку, они могли бы привлечь самое пристальное внимание тварей. Но в развалинах города обитали исключительно твари-одиночки, а люди были слишком умелы, чтобы их можно было засечь по запаху или неосторожно оставленным следам. Достигнув здания, семерка рассыпалась вокруг, оценивая и разведывая обстановку. Через десять минут трое вошли в здание, а еще через пять оттуда донеслись приглушенные хлопки выстрелов. И снова установилась тишина джунглей, прерванная через полчаса появлением одного из скрывшихся в здание. Обмен жестами, и остальные четверо втянулись в здание.

Шум вокруг даже не прервался, как будто и не прошли через весь город люди.

Оказавшись внутри, четверка быстро обменялась жестами с пятым. Затем четверка ушла вниз, аккуратно обходя провалы и вслушиваясь в поскрипывание остатков лестницы под ногами. Пятый слегка побрызгал чем-то в воздух, после чего забился в самый темный угол, затаился и стал ждать.

Спустившись вниз, четверка обнаружила вход в подземное убежище. Закрывавшая вход массивная стальная дверь изрядно подгнила и в какой-то момент десять или сто лет назад, просто рухнула. Коридор за дверью уходил вниз бесконечной спиралью пандуса, закручиваясь вокруг того, что некогда было шахтой лифта. Провалы и обвалившиеся пролеты, порвавшиеся тросы лифта, выщербины в некогда монолитных стенах. Пыль и грязь, очень много пыли и грязи, и застоявшийся, неживой воздух.

Подошли оставшиеся двое, обменялись жестами, и присоединились к процессу подготовки к спуску.

Из рюкзака появилась веревка, которую закрепили и сбросили в шахту лифта. Пятеро начали спуск, шестой остался наблюдать. Спуск шел по очереди, там, где веревка задевала обломки пандуса, раздавалось натужное потрескивание и скрип. Но наверху закрепили качественно, веревка новая, да и спускающиеся уже давно не были новичками. Обломки двери внизу аккуратно убрали, и пятерка зашла в еще один туннель. Сюда свет уже не добирался, и из рюкзака появились биолюминисцентные фонари. Энергичная тряска, и мертвенно-бледный свет залил проход, показывая, что коридор полузавален и пыли по колено.

Пятерка надела респираторы и начала спуск по наклонному коридору.

Пробирались через завалы, взбивая и вздымая пыль, периодически останавливаясь и вслушиваясь. Пятерка вела себя как единый организм. И вот очередная дверь в конце коридора. Здесь время подействовало слабее, и дверь все еще держалась. Под свет фонарей извлекли миниатюрный домкрат, затем еще один, и самый высокий и могучий из пятерки начал отжимать дверь. Хряск! Петли не выдержали и сломались, дверь, немного подумав, завалилась вперед. Пыль взлетела столбом до потолка, видимость упала в ноль. Пятерка, выждав несколько минут, вошла в помещение, и сразу пожалела об этом. Здесь пыль тоже поднялась и видимость близка к нулю. Пришлось выжидать, пока хоть немного прояснится.

Бойцы не стали терять времени и начали дискуссию.

— Вот обязательно да, обязательно надо было сломать дверь и уронить ее, да, командир? — проворчал Дюша.

— Спокойно, Дюша, — сделал жест могучий командир. — Дали в руки домкрат — теперь не жалуйтесь!

— Чего мы вообще вниз пошли? — Алина вступила в дискуссию, сняв респиратор. — Кхе, кхе, напылили!

— Здание подпадает под приметы из списка. Вполне возможно, что здесь было убежище или подвалы архивные. Видишь, даже счетчик показывает минимальную радиацию! Раз в десять ниже, чем наверху.

— И того много, — проворчал Виталь, добавив. — Ненавижу антирадиационные таблетки!

— Чего разворчались? — злобно прорычал Дрон.

— Да просто в режиме молчания почти сутки, вот и прорвало всех, в том числе и меня, — пояснил Дюша.

— Чего вы вообще респираторы поснимали? — невнятно из-под респиратора спросил Влад. — Вдруг тут зараза Прежних бродит?

— Да ладно, тут один СО2 и пыль, кхе-кхе, — отмахнулся Дюша. — Да и прививки нам Алинка вколола, от всякой столбнячной дряни. И вообще, хватит болтать. Пусть лучше командир объяснит, что за здания из списка и причем тут приметы.

— Задача ставилась на разведку и поиск Мозга по развалинам Дели, раз уж там Спартак чего-то в своих моделях насчитал. Это вы и так знаете. Перед выходом Лев сотоварищи предъявили мне список зданий и особых примет, которые, как они считают, могли сохраниться. Сюда давно уже никто не заходил, а сражения Второй Волны кипели южнее. Все, что можно в городе разграбили в Темные Года, ну, после того, как радиация и всякие там эпидемии чуть-чуть поутихли. Но что-то и осталось, по секретным убежищам и подвалам. Вот Лев и решил на всякий случай озадачить, вдруг чего найдем из наследия Прежних?

— Когда сюда забирались мародеры, двери еще стояли на месте, понятно, — задумчиво добавил Дюша. — Кхе, кхе, все равно ерунда какая-то. Ну, найдем мы архив и что? Потащим пять тонн бумаги на себе? Если она вообще уцелела, бумага эта?

— Нет, — удивился командир группы «Буревестник». — Наша задача найти и оценить. Вытаскивать будут другие.

— Хвала Льву, — скептически протянул Дюша.

На этом диалог двух Андреев как-то сам собой угас, и группа принялась за осмотр помещения. Пыль окончательно улеглась, но все равно двигались бойцы мягко и аккуратно, дабы не вздымать новые фонтаны пыли. Полукруглые столы с давно не работающими мониторами и приборами, кресла, два скелета, заржавевшие пистолеты. Охранно-наблюдательный пост, который так любили устраивать в своих помещениях Прежние. Из круглой комнаты расходилось пять коридоров, подталкивая к решению послать по человеку в каждый коридор и тем самым ускорить осмотр.

Тут сержанты-Андреи еще немного подискутировали на повышенных тонах, но точка зрения Дюши победила.

Каждый коридор исследовался отдельно, всей пятеркой. Не то, чтобы Дюша ожидал каких-то смертельных ловушек или угроз. Даже если таковые были, то давно протухли и сгнили за 300 лет. Нет, многоопытный сержант опасался именно бытовых вещей. Начни двигаться, а тебе по голове кусок раскрошившегося бетона прилетит и привет! Упал без сознания и задохнулся в пыли, а помощь оказать некому. За прошедшие три года Дюша стал еще опытнее, невозмутимее и так и не бросил курить.

Обследование решили начать с левого коридора, методично проверяя комнату за комнатой, помещение за помещением. Засевшие наверху Дмитрич и Спартак были заранее проинструктированы, так что по времени группу ограничивала только усталость и наличие воды. Лев озадачивал группу личными просьбами не чаще раза в год, и бойцы «Буревестника», как правило, относились к таким просьбам с пониманием. Пыль, грязь и запустение сопровождали бойцов в течение следующих шести часов. Видимо, когда разразился ядерный ураган, никто не успел добежать до убежища. Только охранники на посту уцелели, и то относительно. Более того, не нужно было быть гением, чтобы догадаться. Убежище строили в последние годы перед ядерной войной. Поэтому и простояло здание столько, не рассыпавшись в прах. Строили качественно, надежно, со всеми мерами безопасности и предосторожности на случай локального ядерного конфликта. Отсидеться годик, переждать и снова выползи на свет.

Но не успели. Не достроили. И помещения не успели заполнить.

Только кое-где попадались остатки какой-то мебели, то ли использовавшейся строителями, то ли сразу завезенной. Но ни шкафов, ни архивов, ни оружия, ни скелетов, вообще практически ничего не попадалось. Даже повышение радиационного фона не попадалось, оставаясь далеко за минимумом минимума. Количество помещений поражало, комнаты, комнаты, склады, коридоры, и везде пыль, грязь и запустение.

— Да какого [цензура]! — не выдержала Алина к концу десятого часа. — Тут же нет [цензура]!!

— Спокойно, лейтенант, — отозвался Дрон. — Никто и не говорил, что тут что-то будет.

— Но Лев…

— Генерал Слуцкий лишь попросил осмотреть. Или ты, Алина, думала, что он и вправду способен спустя 300 лет рассказать чего делали и чего не делали Прежние?

— Лев на все способен! — выпалила лейтенант Кроликова. — Но это еще не повод заставлять нас таскаться по пустым залам!

— О лысина Льва! — закатил глаза Дрон. — Алина, вернись к входу, посиди там. Почисти ржавый пистолет, расскажи скелетам, какой Лев — козёл! Только не надо этого нудного капанья на мозг!

— Заметь, десять часов я молчала, — нахмурились лейтенант-санинструктор. — Ты, конечно, командир, но у нас в группе каждый имеет право голоса!

— И мы все проголосовали за осмотр!

— Надо было разделиться сразу, — уже уступая, продолжала ворчать Алина. — Уже бы все осмотрели.

— Или погибли, — резонно возразил Дюша. — Кто же мог знать, что тут так пусто?

— Ты должен был знать! Ты же знаток Прежних!

— О лысина Льва! — подражая командиру, закатил глаза Дюша. — Алина, ты и вправду переутомилась. Сходи, наверх подымись, подыши чистым воздухом, а то пыль, похоже, на тебя плохо влияет!

Лейтенант-санинструктор Алина Кроликова, обиженно фыркнув, ушла. И, как будто ее присутствие мешало, буквально через пару комнат, нашелся архив. Точнее говоря, то, что от него осталось. Крысы, мыши, время — все вонзили свои беспощадные зубы в стопки бумаг. Теперь комната была наполнена бумажными огрызками, перемешанными с засохшим дерьмом грызунов. Даже ко всему привычный Дюша только сплюнул от общей безрадостности такого зрелища.

Осмотр продолжался еще два часа. Были найдены, помимо первоначальной, дополнительно три комнаты с чем-то наподобие архива. Все в истлевшей бумаге, следах грызунов и грязи. Перепачканным до ушей в пыли и паутине, бойцам «Буревестника» оставалось только материться. «Видимо не судьба», подвел итог матерной дискуссии Дюша, имея в виду, что Лев в этот раз останется без своих любимых бумаг Прежних. В прошлые года группа нашла для Льва два маленьких архива, которые подарили генералу огромную радость. Случались и «холостые» проходы, вот как сейчас.

Поэтому никто особо не унывал, разве что невозможность немедленно помыться немного угнетала.

Чистоплотность и отсутствие запахов за годы диверсий против тварей, вошли у бойцов «Буревестника» в жесткую привычку. Иногда это становилось границей, отделявшей их от смерти. Не учуяв запаха, твари проходили мимо, а группа, выдохнув, выбиралась из тайника и уносила ноги. Всякое бывало за эти три года. После уничтожения мозга Иссык-Куля и последующей дозачистки верхушки тварей, группу внесли в реестр УСО. Генерал Слуцкий, как и обещал, не дал группе легкой жизни, выбивая и выбирая самые тяжелые задания. Со стороны, конечно, могло показаться, что «Лев проталкивает любимчиков». Многие действия Льва со стороны выглядели именно так. Но в «Буревестнике» дружно ответили бы, что ну его, такое пристальное внимание со стороны Льва.

Курсы допподготовки в Альпах и первый уничтоженный Мозг в горах Скандинавии.

Группа выбралась оттуда просто чудом, в решающий момент сумев переплыть километровый залив и едва не потонув от холода и судорог. Затем последовали операции в Южной Америке, где все учились воевать не только в горах, но и джунглях. Оттуда группа выбралась, записав себе на счет еще 2 Инкубатора и 1 Мозг, и уйдя от масштабной погони только чудом. Твари гнали их несколько суток, «Буревестник» ускользал только за счет развитого чутья Дюши. К исходу четвертых суток, когда ни патронов, ни еды уже не осталось, а силы бегать окончательно иссякли, подоспела помощь. Огромный кусок джунглей был отрезан, зачищен и спалён дотла. Вместе с тварями, растениями и всем, что там находилось. «Буревестник» похлопали по плечу, выдали медалей и орденов, и предложили приводить еще тварей. Благодаря неутомимой беготне, они собрали на себя тварей с огромной площади, содержащей немало полезного.

Правда, сами бойцы «Буревестника» особого счастья не испытывали.

Но это был опыт, бесценный боевой опыт. И, выйдя из больницы, бойцы первым делом устроили «разбор полетов», где они ошиблись и что пошло не так. Лев, так и оставшийся сидеть на форпосте 99, подавал советы издалека. Когда группа приезжала на форпост, подавал советы напрямую. Вообще, видно было, что генерал доволен успехами «Буревестника». Группа стремительно продвигалась вперед в негласном рейтинге сил специального назначения. До зубров и «монстров твареуничтожения», выросших на Второй Волне, им было еще далеко, но группа не унывала. «Бей тварей всегда и везде, и тогда совместными усилиями победа станет ближе!», этот основополагающий принцип Лев вколотил в них намертво. Поэтому чужие успехи не вызывали дурной зависти, а скорее стремление сделать не хуже, а то и гораздо лучше.

Но что ни говори, своя слава все равно приятно согревала «Буревестник».

И без того знаменитые в узких кругах сержанты-Андреи, стали еще знаменитее.

Группа продолжала сражаться, лечиться, накапливать опыт и метаться по всему миру. Как уже говорилось, Лев, не стесняясь, использовал служебное положение и свое влияние на нынешнего главу УСО Фридриха Гаудэ, дабы выбить для «Буревестника» задания посложнее. И группа пока не подводила, блестяще справляясь с «горными загадками» и автономными длительными диверсионными выходами. Немалой долей своих успехов группа оказалась обязана Дюше и Спартаку. Сержант Мумашев не давал развиться «головокружению от успехов», вовсю использовал свое чутье на тварей, хранившее Дюшу все предыдущие годы, ну и, конечно, продолжал развивать и совершенствовать свой и без того немалый талант тактика. Лейтенант Десновский, в свою очередь, выступал в роли своеобразного стопора группы. Спартака интересовали только поиски Лизы, и все выходы и сражения он рассматривал исключительно с точки зрения: «собрать еще данных, достроить модель, спрогнозировать где Лиза». Тоже своего рода предохранитель от «головокружения».

Ну а могучий старший сержант Майтиев просто командовал. Успешно и уверенно.

Лев, в свое время, выбил из присутствующих желание меряться чинами, стажем или опытом. В группе все равны и у каждого есть право голоса, но нет демократии. Последнее решение всегда за командиром. Твой товарищ чего-то не умеет? Научи! Завтра он прикроет тебе спину и спасет в бою. И сам не стесняйся учиться, сегодня ты спас группу, завтра кто-то еще спасет. Команда едина, и только в этом залог успеха. Разумеется, не считая упорных и длительных тренировок. Никакое единство не спасет, если нет навыков и мастерства. Но тут Дюша, выпуская колечки табачного дыма, всегда был готов прийти на помощь.

После напряженного графика тренировок выезды на задания казались просто отдыхом.

Конечно, когда в процессе выполнения, начиналась беготня и суета тварей, всем хотелось обратно на тренировку. Твари экзаменовали жестче, чем капитан Имангалиев, хотя до Льва местами не дотягивали. Поэтому неудивительно, что время сливалось для бойцов группы в единую размытую полосу. Тренировки, тренировки, выезды, тренировки и еще раз выезды. Лев радостно потирал руки и лысину, и пророчил группе большое будущее. План занятий генерал расписал на десять лет вперед, и после периода «боевого обучения» должно было последовать обучение на умение обучать других. На умение командовать и организовывать.

В общем, Лев собирался сделать из группы нормальных, хороших, качественно подготовленных офицеров.

После чего двигать и обучать их дальше и еще дальше.

Вернувшись обратно в круглую комнату с двумя скелетами охранников, пятерка собралась подниматься. Но, как и положено, без приключений обойтись не удалось. Зашипела рация, и Дмитрич вышел на связь.

— Твари. Много. Обыскивают здания. Прием.

— Понял. Жди. Прием.

— Понял. Жду. СК.

— СК, — проговорил Дрон и оглядел остальных. — Что встали? Бегом! Бегом!

Спартак быстро закрепил и скинул еще веревку, дабы ускорить процесс подъема. Он тоже слышал сообщение Дмитрича и понимал, что если их зажмут в этом здании, то всем будет грустно. «Буревестник», конечно, заберет с собой тварей в количестве, но боеприпасы рано или поздно закончатся, и тогда твари возьмут верх. Поэтому все работали быстро и немного нервно, дабы успеть хотя бы выбежать из здания. Хотя Дюша грустно предчувствовал, что опять придется бегать, бегать, бегать. Ну и отстреливаться, сбивая самых настырных с хвоста. Убежище просто так не организуешь, и если сбить погоню хотя бы на час, уже можно будет затаиться. Но твари, в свою очередь, в курсе всех этих уловок и действуют загонным, охватывающим методом.

Ну и конечно Мозг координирует, на уровне Вожаков и Слуг, без этого никуда.

Поднявшись наверх, группа рассыпалась вдоль самой дальней стены и принялась наблюдать, обмениваясь знаками. По улицам шастали Ищейки, напряженно обнюхивая каждый камень. Облава из тварей, вопреки уверениям Дмитрича, оказалось вовсе не облавой. Готовился то ли проезд какой-то важной твари, то ли встреча таковых, вот и бегали рядовые твари, обнюхивая и охраняя. Никаких сомнений, данную процедуру твари позаимствовали у людей. Дюша даже смутно припомнил, что в одной из книг начало такого поведения тварей маркировали серединой Первой Волны. Тогда был нанесен единомоментный удар по слабоохранявшимся Мозгам Африки, в результате чего оказалось отвоевано южное побережье, начиная с Мыса Доброй Надежды и на несколько сот километров вглубь континента.

И вот теперь, группе выпал шанс понаблюдать за работой системы охраны тварей.

Если, конечно, твари их не найдут и не уничтожат.

Глава 2

Решение надо было принимать молниеносно. Дрон быстро крутанул цепочку: задание — возможный риск — возможный успех, и скомандовал.

— Бегом наверх!

— Толково, а уходить как? — немедленно поинтересовался Дюша.

— Завалим здание и растворимся в джунглях.

— Командир, до воды тут неделя непрерывного бега, не уйдем же!

— Да мы и сейчас не уйдем!

Вот тут Дрон, конечно, был прав как никогда. Находясь почти в центре города, группа «Буревестник» оказалась в кольце тварей. И оттого, что оные твари искали вовсе не их, легче не становилось. Собственно, командир группы предлагал забраться на самый верх здания и замаскироваться, исходя из следующего. В центре своих владений твари не будут прочесывать каждый уголок по миллиметру. И наверх особо не полезут, недолюбливают они людские строения. Группа, засев наверху, или переждет нашествие тварей, или, при удобном случае, убьет парочку высоких тварных «шишек». После чего выскочит из здания, взорвет таковое, да не просто взорвет, а так, чтобы завалить как можно больше тварей. И под шумок раствориться в джунглях и залечь в убежище. Убежища, правда, группа заранее не подготовила, но кто бы мог подумать, что твари назначат друг другу встречу в городе?

Конечно, можно было убежать и вниз, но тут уже в полный рост вставала психология.

В подвалы, укрытия и бомбоубежища людей твари забирались совершенно спокойно, не стесняясь и не боясь. Возможно, такие строения напоминали им норы и отнорки, в а также уютные камеры Инкубатора. Возможно, матерые твареведы знали ответ на этот вопрос, но группу «Буревестник» такие тонкости психологии тварей не волновали. Они четко знали только одно: твари очень сильно не любят подниматься на верхние этажи зданий.

Перед «Буревестником» такой психологической проблемы, конечно же, не стояло, но вот другая проблема очень даже возникала. Во-первых, подняться надо было максимально тихо, дабы не насторожить ни одну тварь. Ну и здание попутно не разрушить. Во-вторых, там, где бойцы спускались вниз, осталось столько следов, что было бесполезно их как-то маскировать. В-третьих, чтобы успешно убежать, следовало вначале успешно заминировать здание. И этот пункт, разумеется, был наиболее трудновыполним.

Кое-что взрывчатое с собой было, и расчет примерной точки подрыва для заваливания всего здания можно было сделать. Но время, время, время! Твари все ближе, а «Буревестнику» приходилось красться аккуратно, неспешно, присыпая за собой следы пылью и делая вид, что тут никто никогда не ходил. Оставалось только радоваться, что зрение у тварей не самый главный орган. В общем, хрупкая и трудновыполнимая затея, так что стоит ли удивляться, что к моменту, когда Ищейки вошли в здание, люди добрались только до середины пролета, ведущего на третий этаж? Не прошло и полуминуты, как бойцов, вжавшихся в стены и взявших оружие наизготовку, обнаружили.

И завертелась карусель. Как говорили Прежние «поздно пить лекарства, когда твари почки выгрызают». Группа ударила в семь стволов и понеслась на север, по длинному, зияющему пустыми дверными проемами коридору. Пол под ногами скрипел, разваливался, стонал, сзади завывали Ищейки, подзывая других тварей.

— Виталь, огнемет! — заорал Дрон. — Алина — в центр! Дюша, Дмитрич — взрывчатка!

— Хааа! — выдохнула группа.

Странными и безумными птицами все семеро вылетели со второго этажа, только Дмитрич и Дюша вначале катнули по коридору гранаты. Приземление, кувырок-перекат, Виталь уже выхватил жало огнемета, ему предстоит сдерживать самых ретивых, пока остальные достают гранаты. Мины с собой у группы были… целых две штуки, и те про тварей. Тяжело и неудобно таскать с собой такие игрушки, да еще и не всегда пригождающиеся. Впрочем, Дрон уже отказался от безумной мысли взорвать здание. Он и Влад быстро-быстро крепили вышеозначенные мины, стараясь поставить так, чтобы твари попали под максимальное накрытие. Как показывал боевой опыт: если тварей сразу оглушить мощным ударом, то некоторое время они будут в растерянности. Очень сильной растерянности. Не смогут ни преследовать, ни следы взять.

За это время следовало скрыться и затаиться. Один шанс из ста.

— Готово! — нервно крикнул Влад.

— Виталь — жарь! Потом бегом!

Рядовой Виталий Лукин, с наслаждением прошелся огненной струей по окнам двух этажей. Наслаждение было вызвано тем, что вес таскаемого на себе теперь уменьшится. Умом понимая всю необходимость огнемета, Виталь ужасно не любил таскаться с ним в дальние рейды. Сам огнемет тащи. Огнесмесь тащи. Вещи тащи. И никакой технической техники! Вот этот момент всегда больше всего расстраивал Виталя. Любил рядовой Лукин технику, очень любил, но увы, в дальних рейдах за границу никак не получалось таскать с собой танк или хотя бы БТР. И высаживать долго, и горючего негде взять. Да и снаряды заканчиваются быстрее, чем набегающие на шум мотора твари.

Так что Виталь жёг от души, не стесняясь.

Первые ряды Преследователей получили жареную корочку во все морды раньше, чем сообразили отступить.

Следующие сообразили обойти огненную завесу с краев, чтобы от души получить гостинцы взорвавшихся осколочных мин. Твари растерялись. Твари заметались. Через десять минут, когда подоспели Вожаки и один Слуга, группы уже не было. Ищейки, взвыв, ринулись в погоню. После чего они завывали каждую минуту, то получая пулю в бок, то нарываясь на хитрую растяжку, то теряя след. Погоня за «Буревестником» — занятие не для слабонервных, и тварям полуострова Индостан еще предстояло это узнать. Как-то так сложилось, что в данном регионе, несмотря на всю сравнительную близость форпоста 99, группе работать еще не приходилось.

Вот и теперь, первые, самые нетерпеливые и горячие Ищейки быстро получили свое.

Засыпав следы порошком, отбивающим нюх, группа устремилась на юго-восток. От вдыхания порошка у любой из тварей пропадал нюх на сутки, и это время следовало употребить разумно. То есть, убежать как можно дальше и как можно незаметнее. Но закон парной удачи/неудачи, когда-то сформулированный Дюшей, опять отработал. Час быстрого бега по джунглям, наполненным насекомыми, свисающей с деревьев всякой дрянью, прелой листвой под ногами, куда нога проваливается, не встречая опоры, измотали группу. Не стоит забывать, что до этого они практически от заката до рассвета обыскивали здание в развалинах Дели. Зверски хотелось завалиться и поспать, а вначале помыться и поесть.

В общем, даже Дюша немного снизил бдительность.

Группа вырвалась на небольшую прогалину ровно в тот момент, когда с другого конца, раздвинув толстые мясистые листья цветов, вышла охрана Слуги. И не просто Слуги, а Слуги старейшего Мозга Азии. Поэтому так суетились и бегали твари, из-за этого Слуги вокруг оказалось столько врагов. Старейший и доверенный Слуга старейшего Мозга «объезжал владения». Смотрел вживую как дела, моментально докладывал своему повелителю, в общем, организовывал еще один канал доставки информации. По мнению твареведов подобное появилось только после возникновения Сверхмозга, и такие поездки еще не успели устояться. Вот и носилось вокруг охраны больше, чем нужно, а чересчур ретивые твари переворачивали все вверх дном.

И на свою беду «Буревестник» угодил в самый эпицентр поездки.

Как сказал бы Лев: «Вам везет на сложные ситуации и сильных врагов. Цените!»

Здесь группа впервые столкнулась с Броненосцами. Названные в честь одноименного животного, эти твари имели хитиновые усиленные щитки по всему телу. От Крушителей они отличались размером (Крушители были намного больше) и многофункциональностью. Помимо основной функции — охраны в поле Слуг и прочих важных тварей — Броненосцы могли выпускать и втягивать иглы, кусаться, впрыскивая яд, и умело биться когтями. Согласно общепринятой версии, основой Броненосца послужило скрещивание одноименного животного с волком и добавлением шипов ежей и укуса змей. Многофункциональный организм ближнего боя, ориентированный на защиту. Будь здесь капитан Имангалиев или генерал Слуцкий, уж они бы знали, что делать, но, увы, оба упомянутых товарища сидели на форпосте 99 и занимались, первый — тренировками пополнения, второй — написанием мемуаров.

Поэтому группе «Буревестник» пришлось выкручиваться самим.

Испытанный прием: Виталь жарит из огнемета, твари занимают защиту или откатываются, и вслед Дрон уже молотит из пулемета. Летят гранаты от Дюши, ошеломленные твари добиваются остальной группой. И дальше или прорыв, или зачистка. Отлично работающий метод, только боеприпасов надолго не хватает. Но в данном случае, бойцы экономить не собирались. Пусть они не знали, что за Слуга перед ними, но вот то, что это Слуга — видели отлично. Человекоподобные силуэты Слуг перепутать с другими тварями было практически невозможно. Лев даже как-то прочитал отдельную лекцию о спорах твареведов, почему Слуги имеют человекоподобный облик. Является ли это насмешкой Мозгов над людьми, или они клепают Слуг из людей, прогоняя через Инкубатор, или это просто совпадение, но очень многозначительное? Долго спорили твареведы, да так и не пришли к единому мнению. Изучение захваченных Слуг особых результатов не дало. Мозгам же задавать такие вопросы никто не рискнул.

Охрана у старейшего Слуги, понятное дело, была не из зеленых новичков. Броненосцы сомкнулись и приняли огнеметную струю на хитин. Подвывая и рыча, они стали отступать, не размыкая строя и закрывая собой Слугу. Дрон повел пулеметом вдоль строя, но усиленный хитин выдержал, хотя и с трудом. Чуть приотставшая подвижная охрана, в лице стандартных Преследователей, Хватателей и Птичек должна была вот-вот прибежать на прогалину. Дрон ощутил холодок, бегущий по спине. Вот где пригодились бы мины! Разорвать стену хитина и убить Слугу, сразу снизив уровень командования.

Вариант того, что стоило бы изначально бежать в другую сторону, в голову старшего сержанта даже не пришел.

Положение спасли Спартак и Влад. Снайперски точно вогнали пули в щели между хитиновыми щитками, заставив одного Броненосца пошатнуться. Строй защиты тварей оказался нарушен, и Дрон не упустил момента. Очередь из пулемета распорола Слугу с ног до головы, моментально выбив дух. Броненосцы застыли на несколько секунд, видимо, Слуга управлял ими напрямую. При этом они забыли о защите, и снайперы успели убить троих.

Дальше началась свалка ближнего боя, твари бросились на людей, видимо, считая, что имеют преимущество на такой дистанции. Бойцы вертелись как волчки, пропуская удары тварей мимо и стреляя в упор. Привычное и даже немного где-то занудное дело. Генерал Слуцкий и капитан Имангалиев, во всяком случае, двигались быстрее тварей. И били сильнее. Не прошло и двух минут, как твари закончились.

— Контроль! — прохрипел Дрон. — Быстро! И валим отсюда!

— Андрей! Ты ранен! — подскочила Алина, доставая аптечку.

— Царапина! — отмахнулся командир группы «Буревестник». — Залей фиксатором! Дюша!

— Да, да, — отмахнулся сержант, добивая тварей. — Не первый раз!

Спартак тем временем подскочил к Слуге, напряженно обшаривая глазами тварь. Выхватил какие-то листы папируса из сумки на боку и развернул. Непонятные значки, каракули, волнистые линии наслаивались и переплетались, образуя бессмысленный и сводящий с ума рисунок.

— Захватил записи тварей? Молодец! — хлопнул Спартак по плечу Дюша. — Добивай Слугу, и побежали отсюда!

— Это записи?

— А что еще? Или ты думал твари на людском изъясняются? Было бы логично, конечно, учитывая, что саму идею записей и языка они слизали у людей. Но нет, свои какие-то закорючки, пиктограммки напридумывали. Лев же рассказывал!

— Слушай…

— Что вы возитесь?! — раздался крик Дрона. — Добили и побежали!

— Потом, — махнул рукой Дюша, добивая Слугу. — Будет еще время!

— Или не будет, — вздохнул Спартак, пряча папирус в рюкзак.

Оставив тела тварей валяться, группа быстро побежала дальше. Быстро, дерзко, эффективно. Лев готовил их к таким стычкам, где все решает скорость и вбитые в тело навыки. Но еще никогда бойцы не натыкались сразу на Слугу и его охрану. Бежали молча, вытянувшись цепочкой и не слишком оглядываясь. Скорость сказала свое слово, теперь в дело вступала выносливость. И тут в дело вступали «ножницы» управления тварей. Слуга убит — за него надо отомстить. Но он убит, организовывать всю толпу некому. Но в дело вступает Мозг и начинает собирать тварей. Но удаленно даже Мозг не слишком эффективен без своего эффектора — Слуги, и твари собираются медленнее, чем могли бы.

Вот и получаются «ножницы». Твари собираются мстить, но делают это медленно.

В образовавшуюся паузу по времени и надо проскользнуть, убежать, иначе твари поймают.

Поэтому группа «Буревестник» не слишком экономила силы в первом рывке. Они уже неоднократно исполняли этот трюк — убежать во время «ножниц» — и не сомневались, что получится и сейчас. Но, увы, увы, они затронули интересы главного Мозга континента, и поэтому вопрос масштабной облавы оставался лишь вопросом времени. Но пока что бойцы «Буревестника» бежали, не ведая, что их ждет.

30 мая 2310 года. Полуостров Индостан. Где-то посреди джунглей

— Привал! — прохрипел Дрон, падая.

— И не говори, — поддакнул Дюша, падая рядом.

— Какой умник вообще решил сходить так далеко на территорию тварей? — поинтересовалась Алина, отдышавшись.

Теперь она уже не была «прекраснейшей из лейтенантов», как иногда в шутку называл ее Дюша. Черные волосы свалялись в колтуны, перекошенный рот и закрывающиеся глаза окончательно стирали остатки красоты с лица. Твари неуклонно отжимали их куда — то в центр полуострова. Не в первый раз твари гнали группу, но в первый раз такими силами.

— Ладно, давайте не будем тыкать пальцами в лысые морды, — предложил Дюша. — Что нас может спасти?

— Отличный ливень, — заметил Влад. — Чтобы все следы смыло и нас вместе с ними.

— Нормальное убежище, чтобы твари не нашли, — предложил Виталь.

— У нас еды не так уж много, убежище отпадает. Твари что-то в этот раз слишком уж разозлились, видать важного Слугу грохнули, — покачал головой Дрон. — Но мысль Влада мне нравится. Что, если сплавиться вниз по реке и тем самым оторваться от погони?

— Можно подумать, твари не дежурят по рекам, — хмыкнул Дюша. — На плоту посреди реки мы никак не замаскируемся. Хотя…

— Что?

— Что, если нам замаскироваться под огромное бревно? В смысле взять огромное дерево, полое внутри, подломить и опрокинуть в реку и поплыть. Если не застрянем, то внутри отлично доплывем. Запахи тварям отобьем, внутри ствола они нас не увидят, а если сидеть тихо, да еще и обмазаться какой-нибудь глиной, вообще отлично проскочим. Не будут же они осматривать каждое бревно на реке?

— Кто их знает, этих тварей, — проворчал Дрон, но было видно, что идея ему по душе.

— Сколько у нас времени? — уточнил Спартак.

— Часа два, — ответил Дюша, зачем-то посмотрев на солнце. — И патронов на один нормальный бой.

— Ищем дерево? Или вначале оторвемся от погони?

— От погони мы не оторвемся, — просипел Дмитрич. — Никак. Видишь, мертво на хвосте сидят. Хорошо хоть дистанцию с ними держим, а то бы уже сожрали.

— И вот опять мы куда-то бежим, а твари нас гонят, — задумчиво заметила Алина. — Однако это входит в привычку, не так ли? Вроде мы, как диверсанты, должны быть незаметны, тихи и смертоносны?

— Расскажи это долбаному Слуге, [цензура и цензура], — выругался Дрон. — Чего он вообще на нашей дороге попался? Что ему стоило с другой стороны подойти? Чего он вообще в развалины Дели пошел?

— Слишком много вопросов и слишком мало ответов, — вздохнул Дюша. — Ну что, все отдохнули?

— Уууууу, — подвывая, ответили остальные.

— Тогда бегом, — усмехнулся сержант. — Вижу, что отдохнули.

31 мая 2310 года. Берег Ганга

— Нам везет, — заметил Дюша.

— Ага, как утопленникам, — отозвался Спартак. — Говорят, Прежние топили кучи людей в этой реке.

— Зачем?

— Вроде им дерева не хватало, все трупы сжигать, вот и топили, — почесал в затылке снайпер.

Появление недовольного Дрона прервало их «содержательный» разговор. Замечание Дюши о везении относилось к намечающемуся разливу Ганга. Под это дело уровень воды в реке поднялся, и по ней плыла масса разнообразного мусора, включая целые лабиринты деревьев. Не требовалось даже что-то валить, достаточно было забраться на любой из таких деревянных островов, замаскироваться и плыть до самой дельты реки. Насколько помнил Дрон, там должно было стоять поселение людей при поддержке пары боевых кораблей.

Погоня, дышавшая в затылок, вчера приотстала, после применения нескольких уловок.

И теперь отыгранный час должен был сыграть на руку «Буревестнику».

— Дюша, займись ложным следом. Дмитрич — помогай, подсказывай и указывай. Алина — займись медициной, нам плыть хрен знает сколько посреди грязной реки, полной хрен знает чего. Влад, Спартак, заняли позиции, наблюдаем за окрестностями. Виталь, ты со мной, будешь готовить вязальный материал… растительного происхождения.

— Есть, — устало отозвалась группа.

И завертелась карусель, только на этот раз работы, а не боя.

Погоня, висящая за плечами, подстегивала и стимулировала не хуже выданных Алиной таблеток. Через полчаса все приготовления завершились, и группа начала обустраиваться среди завалов ветвей, стволов, хлюпающего под ногами мха и сплетений плюща, обвивающего всю конструкцию целиком. Группа деревьев свалилась в реку относительно недавно, видимо из-за размытия берега. Никакой живности или мошкары пока вокруг не летало, и бойцы, замазав лица растительными красками (чтобы не бросаться в глаза), засели между стволов. Со стороны посмотреть, так и не отличишь, не опознаешь среди растительности.

Теорию маскировки в джунглях им читал Лев, а экзамен принимали, как водится, твари.

Мерно покачиваясь, деревья продолжали свой путь к морю.

?? июня, 2310 года. Дельта реки Ганг

Обеззараживающие таблетки подошли к концу вчера, и теперь группу мучила жажда. Легкая такая пока еще жажда. Еще их мучило неотвязное желание вылезти из лабиринта деревьев, походить по твердой земле, поспать, как следует. Хотя бы на подстилке из травы, но чтобы не качалась под тобой! Всё имеет пределы выносливости, и группа «Буревестник», в очередной раз, достигла своих. И своих пределов, и своих товарищей — людей.

Поселение людей уже вырисовывалось на горизонте, но никто не торопился вскакивать и кричать «Ура!» Пусть даже погоня отстала, и твари по берегам реки уже не бегают, и общего ажиотажа поисков не наблюдается, но рано. Вот подплывут поближе, убедятся, что люди это люди, вот тогда и вылезут из деревьев.

Группа «Буревестник» завершила очередную вылазку к тварям, еще не ведая, что судьба уже бросила кости.

Глава 3

12 июня 2310 года. Форпост 99

Ничуть не изменившийся за эти годы: все такой же маленький, лысый и энергичный, генерал Лев Слуцкий стоял на стене форпоста. Внизу, под руководством сержанта Еланы Ивановой, дружно отжималось двадцать человек. В заново отстроенные ворота входил очередной патруль, сновали туда-сюда сержанты и рядовые, в общем, жизнь кипела. На фоне все тех же гор, с неизменными снежными шапками и елями, форпост за эти годы стал для генерала вторым домом.

После разгрома и зачистки верхушки тварей в 2307 года, на Иссык-Куле начались веселые дни и ночи. Потеряв управление и сдерживающие центры, стаи тварей ринулись в атаку на людей, ведомые инстинктом. Заранее предупрежденные пограничные гарнизоны и стянутые из глубин мотопехотные части, перемололи основную массу в кровавый фарш. Небольшой части удалось прорваться и рассеяться в степях. Этих постепенно, за 2 года переловили.

Кормовых и прочих строительных тварей скушали в первую же зиму, а во вторую доели остатки.

Некоторая часть, организовавшись, ушли на три стороны. К горным хребтам Каракорума и Гималаев и в пустыню Гоби. Остальные же рассеялись и бродили вокруг Иссык-Куля, разыскивая, чего бы съесть и где размножиться. Люди, со своей стороны, не торопились осваивать озеро. Вот и получилось, что озеро стало как бы «ничейной» территорией. То есть, формально, там бродили твари, но твари неорганизованные, оставшиеся без руководства. Как предположил Лев, остальные Мозги решили бросить Иссык-Куль. Или закрутить многолетнюю операцию по выращиванию и внедрению нового Мозга.

В любом случае, группы разведки периодически ходили в рейды, но так и не нашли следов нового Мозга.

Группа «Буревестник», послужившая началом всего этого «безобразия», теперь могла со спокойной душой отправляться на задания по всему свету. Лев, довольно ухмыляясь, поглаживал лысину и уверял, что уж теперь-то «всем тварям каюк и придет!» Взамен выбывшей группы, на форпост приехало не менее сотни новобранцев. Конечно, со «старожилами» им было не сравниться, да и акклиматизация занимала время, но успехи уже были видны. Генерал Слуцкий, которому понравилось в горах (во всяком случае, он громогласно о таком заявлял), обещал, что еще лет десять и выбьет из гор всех тварей.

Надо заметить, что проект Льва отличался новизной только в одном аспекте: ему первому удалось удержать тренировочный лагерь на такой высоте. И не только удержать, но и успешно отвести от себя угрозу нападения тварей. Те жалкие и неорганизованные остатки, что бегали вокруг Иссык-Куля, нынешнему гарнизону форпоста были так, на один зуб. Или на минуту разминки. Но это же снижало мощь тренировки, ибо выживать в тех жестоких условиях, в каких побывали «старожилы», новому составу уже не требовалось.

Постепенно, не спеша, Лев подтягивал и остатки «старожилов», называя их то резервом «Буревестника», то дублирующим составом, то просто «спаскомандой». Конечно, на фоне основного состава они не смотрелись, но уже изрядно превосходили средний уровень по армии. Злые языки могли бы заметить, что не за каждой воинской частью стоит сам Римский Лев, и были бы абсолютно правы.

Но кто осмелился бы упрекнуть Льва в том, что генерал не работает на благо всего человечества?

Таких дураков уже давно не находилось.

Основой «резервного состава» стали братья-сержанты Валеевы. Как шутил Лев, имея в виду Андреев и Валеевых: «те были братья — близнецы, и эти братья — близнецы!» На место Алины в качестве медика подтягивал все ту же Елану Иванову, вот только с аналогом снайперов никак не срасталось. Но Лев не торопился, присматриваясь к новобранцам. Из «старожилов» за это время погиб лишь один рядовой, Котов Степан, и то больше по собственной глупости. Оступился и упал со стены головой вниз, прямо о камень.

Новобранцы, разумеется, гибли намного чаще.

Это расстраивало Льва, и сейчас он как раз обдумывал, как же все-таки снизить эту глупую смертность. По всему выходило, что вначале надо людей вывозить на тренировки в «детские» горы, чтобы и высота поменьше, и тварей не было. Показывать, водить, объяснять, тыкать носом в опасности, ибо в горах можно легко умереть просто так. Зазевался и труп. Может, поэтому твари так любят горы, размышлял Лев, что там людям трудно выживать?

Разумеется, теперь, когда гарнизон так разросся, хватало и хозяйственных забот.

Но генерал спихнул их на капитанов Маметов и Имангалиева, и только изредка подсказывал.

— Товарищ генерал! — размышления Льва прервали. — Группа вышла на связь!

— Сейчас, — махнул Лев и начал спускаться.

Вышли. Выбрались-таки из лесов Индии. Неделю назад Лев жутко пожалел, что вообще послал их туда. Задача для нормальной разведгруппы, а эти ученики из «Буревестника» разве могут тихо? Обязательно что-нибудь взорвут, кого-нибудь убьют, и за ними потом толпы тварей начинают бегать и прыгать. Не всегда это плохо, но вот то, что они физически не способны тихо и аккуратно пройти и уйти.

— Где-то я промахнулся, — пробормотал под нос Лев.

— Товарищ генерал?

— А, — отмахнулся Лев.

Вместо старшего лейтенанта Сафроновой прислали другого связиста, Артура Новикова. Спокойный, флегматичный, со всеми необходимыми допусками, Артур сидел на форпосте и за стены не высовывался. Тренировался как все, особо не выделяясь. Среднее телосложение и средние результаты. Не знай Лев, что прислали сероглазого связиста по линии УСО, так и поверил бы, что перед ним лейтенант связи обыкновенный.

— Ну что там? — поинтересовался генерал.

Артур молча протянул короткую распечатку. Лев прочитал, хмыкая под нос. Документы тварей? Ого! Кого же они убили в джунглях? Сбежали по реке? И по координатам пусто. Да, не слишком удачные дела для целого месяца… да какое там, больше! Лев задумчиво погладил лысину. Слуга! Не разворошили ли его ученики тварное гнездо? Где они там сейчас, в поселении на берегу засели?

— Карту, — приказал Лев. — Карту Азии!

Артур, собиравшийся было уточнить, что за карту, молча пошел за таковой. Расстелили на одном из столов, предварительно передвинув нерабочую аппаратуру, и Лев начал всматриваться в контуры и очертания. Какой-то неявный план забрезжил на горизонте сознания генерала. Не мысль, но её зародыш. Генерал думал, хмыкал, постукивал по карте.

— Так, — в конце концов, Лев оторвался от карты. — Давай, радируй этим остолопам следующее. Пусть с попутным водным транспортом перебазируются восточнее, есть там крупный анклав. Пополнят боеприпасы, отлежатся от качки, составят подробный отчет, кто кого, что и куда.

— И вышлют вам?

— Конечно! В шифрованном виде. По линии УСО отдельную отбивку дашь, пусть их там встретят, папирусы эти долбанные отберут и везут к твареведам. Письменность тварей — штука редкая, так что предварительно на месте пусть перечертят копии. Хотя бы одну, но качественную! Записал?

— Так точно!

— Вот, отправляй. И да, после отчета пусть ждут указаний. Посмотрим, что за кашу они заварили.

Выйдя из центра связи, Лев поморщился от жаркого летнего солнца и быстрым шагом направился в сторону столовой. Все та же неизменная Анастасия готовила все такие же вкусные блюда из сухих пайков, горных растений и свежего мяса тварей. Неспеша потягивая травяной чай, Лев вернулся мыслями к убитому Слуге.

Комбинация закручивалась интересная. Но вначале следовало посмотреть, что же за бумаги добыла группа.

Это если твареведы сумеют расшифровать, конечно.

12 июня 2310 года. Дельта Ганга. Безымянный поселок

— Ну вот, ответил ваш генерал, — улыбнулась Дрону прелестная смуглая связисточка.

— Спасибо, — улыбнулся в ответ старший сержант.

— Наш командир, как всегда, неотразим, — подколол Дюша. — Ну что там, наш лысый генерал сообщает?

— Так, выдвигаться на восток морем. Сделать копию этой гадости, что Спартак в рюкзаке таскает. Составить поминутный отчет и шифрованно выслать. Ждать указаний.

— Опять Лев интриги крутит, — немедленно огорчился сержант-инструктор. — Спартак, вот на кой ляд тебе сдались эти листы вонючей бумаги от тварей?

— А ты не нюхай, — немедленно огрызнулся снайпер. — Сходи лучше покури.

— И схожу!

Они втроем вышли из легкого на вид, с бамбуковыми стенами, здания. Море, от края до края, корабли и лодки, здания, люди, соленый воздух. В общем, мирная, тихая обстановка, и даже не скажешь, что двое суток назад они плыли где-то там посреди необозримых джунглей, полных тварей, инфекций и прочих насекомых опасностей. Дюша, выполняя свое обещание, немедленно закурил.

Несмотря на то, что в поселке они провели всего два часа, Дюша уже успел с кем-то подружиться и достать местного «индийского» табака. Сержант с удовольствием курил взатяг, ехидно поглядывая на Спартака. Снайпер и в самом деле не смог бы объяснить даже самому себе, зачем схватил эти «листы вонючей бумаги». «Сработал хватательный рефлекс», как сказал бы Лев. Завалили Слугу — надо собрать трофеи, не рядовая тварь, как-никак. Но за недели путешествия никто так ничего и не понял в этих закорючках, линиях и рисунках, только вещи Спартака намертво провоняли.

От желания выбросить в реку папирус его удерживали только насмешки Дюши.

И вот неожиданный поворот: сделать копию! Выслать для изучения! «Значит, не зря тащил?», спросил себя Спартак и мысленно пожал плечами. Зря, не зря, твареведы разберутся. Но шуточки Дюши точно были мимо, ибо Лев не стал бы просить выслать какую-нибудь ерунду.

— Андрюха!! — раздался могучий рык сзади.

— Антуан!! — зарычал в ответ Дрон, развернувшись и увидев кричавшего.

Огромный, не меньше двухметрового Дрона, такой же мышцатый и увешанный оружием, лейтенант морских пехотинцев направлялся к ним по улице поселка. Улиц, строго говоря, тут было целых две, и дома в основном были легко-бамбуковые, не приспособленные к обороне. Поселок следовало бы скорее назвать мобильным форпостом, переезжающим туда-сюда. Два боевых эсминца неподалеку и десантный корабль, с ротой морских пехотинцев, играли роль огневого прикрытия. Твари, соблазнившись демонстрируемой слабостью поселка, набегали в количестве, тут-то их и громила корабельная артиллерия. Морпехи добивали остатки.

— Андрюха! — еще раз прорычал лейтенант морпехов, сжимая Дрона. — Все такой же могучий!

— Да и ты, Антуан, не ослабел! — рассмеялся старший сержант.

— Сколько мы не виделись? Лет десять?! А ты все старший сержант?! Я же под твоим началом ходил! — вскричал на всю улицу Антуан. — Рядовым ходил, а теперь смотри — лейтенант!

— Молодца!! — искренне ответил Дрон и от души хлопнул бывшего сослуживца по плечу.

— Оооо, да ты без дела не сидел, — Антуан присел от хлопка. — Еще сильнее стал, чем раньше! Пойдете в бар?

— Тут есть бар? — удивленно вскинул брови Дюша.

— Твои сослуживцы? — уточнил морпех и тут же представился. — Лейтенант Антуан Клод! Служил когда-то под началом вашего старшего сержанта!

— Сержант Андрей Мумашев, — козырнул Дюша.

— Лейтенант Спартак Десновский. Так что там насчет бара?

— Да это мы так, в шутку его баром зовем, — отмахнулся Антуан и потащил всех дальше по улице. — Вон там, чуть в стороне, видите, домик стоит? Там можно обеззараженной холодной воды и прочих напитков накатить. Без алкоголя, конечно, тут с этим строго. Но в такую жару и холодной воды стакан — уже просто чудо! Торчим тут с прошлого года, хорошо, что твари закисать не дают! Регулярно по побережью ходим, даем им прикурить. А вы тут, какими судьбами?

— А мы тоже даем тварям прикурить, — усмехнулся Дюша. — На свой манер.

— Класс! — хлопнул себя по животу Антуан. — И как, много высадок на счету?!

— Антуан, мы не морпехи, — усмехнулся Дрон.

— А, я уже так давно вижу вокруг одних морпехов, что забываю об остальных! — экспрессивно воскликнул Антуан. — Но иногда, вот такие цветки красоты напоминают мне, что я все еще не женат!

— Этот цветок легко уложит тебя на лопатки, — усмехнулся Дрон.

По улице навстречу шла Алина, и именно ее Антуан назвал «цветком красоты». Лейтенант Кроликова, конечно, больше напоминала тигрицу, чем цветок. Стройная мускулистая фигура, ни грамма жира, цепкий взгляд, грудь, которую не скрывала ни одна униформа. В условиях «наличия отсутствия женщин», как говорили Прежние, Алина и вправду выглядела невесть откуда взявшейся «королевой красоты». Четверо рядовых морпехов следовали на расстоянии, пытаясь заигрывать с девушкой.

— Заняться нечем?! — немедленно возмутился Антуан. — Бегом до того холма на горизонте и обратно!

— Товарищ лейтенант, у нас увольнительная на берег! — пискнул один из них.

Здоровяки, не хуже Дрона или Антуана, они явно робели перед своим лейтенантом. Или это Алина на них так действовала? В любом случае, лейтенант морпехов немедленно построил рядовых, сообщил, что увольнительная отменяется, и отправил их бегать.

— Я и сама бы справилась, — сообщила Алина, после того, как ей представили бывшего подчиненного Дрона.

— Вы прекрасны, но четыре морпеха — это четыре морпеха.

— Со мной пистолет, и этого хватит на взвод морпехов, — похлопала себя по боку лейтенант Кроликова.

— Да-да, Антуан, ты с нашей Алиной не шути, — усмехнулся Дрон. — Она любого из нас, ну, кроме Дюши, побьет и уложит на лопатки!

— И тебя?! — еще экспрессивнее закричал Антуан.

— О да, его бы на лопатки я уложила, — плотоядно облизнулась Алина.

— Вот видишь! — развел руками Дрон.

После чего два здоровяка расхохотались и вошли в «бар».

Ждать попутного транспорта пришлось недолго. Дальше к востоку, в заливе, находился почти что городок с населением в несколько тысяч. Добыча полезных ископаемых, ценной древесины, рыбы и многого другого. Поселок, в котором сейчас пребывала группа, был лишь одной из уловок жителей этого городка, по отвлечению тварей. Соответственно, мелкие корабли, а-ля каботажные плоскодонные баржи, ходили туда-сюда вдоль берега. Медленно, но верно и почти безопасно.

Вот на одной такой барже и отправилась группа «Буревестник», попутно изобразив из себя охрану.

Сидя и лежа на стволах деревьев, которые перевозила баржа, они наслаждались тишиной и покоем. Путешествовать вот так, а, не скорчившись под маскировочной накидкой, было несоизмеримо приятнее. И тварей бояться не надо, и поболтать можно, да и морпехи на дорогу натащили всякого-разного. Лейтенант Антуан возглавлял, как выяснилось, всю роту морпехов, и почти ежечасно зазывал Дрона вернуться. Уверял, что опыт старшего сержанта неоднократно спасал их всех, и, несомненно, спасет еще не раз. И вообще, морпехи лучшие, как можно в этом сомневаться!

Остальные бойцы группы посмеивались в кулаки, глядя на такую «вербовку» Дрона.

Разумеется, ничего у Антуана не получилось. Старший сержант Майтиев не стал упоминать про инцидент десятилетней давности, с развороченными киосками и скамейками. Просто отказался, сославшись на пункты и статьи о секретности, важности для Федерации и невозможность просто так уйти из УСО. Что, разумеется, не помешало Антуану и дальше настаивать на своем. Следует заметить, что группа впервые оценила, насколько сдержан их командир. Если бы Дрон орал так же, как Антуан, вне всякого сомнения, в «Буревестнике» сейчас служили бы исключительно полуглухие инвалиды.

Массогабариты и телосложение у морпехов, лейтенанта и старшего сержанта, действующего и бывшего, совпадали. Но при этом Дрон никогда не орал просто ради того, чтобы поорать. Подбодрить, отдать приказ, выразить недовольство, ошеломить тварей, да, тут старший сержант не стеснялся использовать мощь своего голоса. Целенаправленно, с пониманием, какого результата хочет добиться. В остальном же Дрон общался спокойно, без лишних децибел.

Антуан же шумел просто так. Шумел, размахивал руками, шутил, пел песни, заигрывал с Алиной.

Неудивительно, что при всех смешках, группа все-таки устала от него и теперь наслаждалась тишиной.

13 июня 2310 года. Городок Маганма

— О, да тут цивилизация! — заявил Дюша, спрыгивая с баржи.

— Точно! — поддержал Спартак, приземляясь рядом. — Прямо Рим в миниатюре!

Дюша покосился на снайпера, но промолчал. Рим не Рим, но количество жителей было изрядным, строения, стена, корабли в порту, машины на улицах. По сравнению с форпостом, джунглями, и прочими малообитаемыми местами, где группе приходилось проводить большую часть времени, городок и вправду представал Римом в миниатюре.

— Чего застыли, как будто первый раз в городе? — усмехнулся Дрон. — Давайте вперед, нам еще надо отметиться в комендатуре, узнать, где тут представитель УСО, и да, самое ужасное — написать отчет для Льва.

— Уууу, — опять провыла группа.

— Не уууу, а каждый будет писать. И без того автомат увереннее держите, чем ручку! Совсем деградировали с этими тварями. Или вы думали, что Дюша каждый раз за вас писать будет? Всё! Хватит ныть! Вначале обустроимся, отметимся, заселимся в какие-нибудь местные казармы, а там и отчет напишем. Никто же не торопит.

— Рентген, — напомнил Дюша.

— Ах да. И на просвечивание сразу, — скривился командир.

Рентгеном обычно называли процедуру просвечивания и выявления паразитов. Использовался там другой принцип, но по аналогии с аппаратами Прежних, нелогичное название прижилось и укоренилось. Дрон махнул рукой, мол, давайте за мной, и группа направилась вглубь городка. Далеко им уйти не дали, немедленно подъехал внедорожник с тремя бравыми патрульными, после чего «Буревестник» под присмотром повели в комендатуру. То есть группа шла, а внедорожник медленно ехал сзади.

Будь у них с собой отметка о прохождении просвечивания, был бы другой разговор.

Но в прибрежном временном поселке кто будет ставить такой аппарат? Хорошо еще, что тянуть с проверками не стали, поверили на слово Антуану и ограничились легким перекрестным опросом. Теперь, разумеется, их покрутят-повертят по полной, но самое главное — убедиться, что «паразитов не нахватали». В общем, группу ждали скучные, занудные и совершенно необходимые формальные процедуры.

Поэтому в «Буревестнике» бюрократию не любили, хотя и признавали необходимость таковой.

Глава 4

15 июня 2310 года. Форпост 99. Кабинет Льва

Лев, откинувшись в кресле, курил, наблюдая, как дым изогнутой струйкой улетает в систему вентиляции. Мысли Льва, как и в прошлые два дня, крутились вокруг находки группы. Мозг перебирал и откидывал варианты, слишком все получалось расплывчато с исходными данными. Следовало подождать, пока снимут и перешлют копию, но Лев все равно продолжал строить гипотезы, попутно перебирая факты о строении общества тварей и взаимопроникновении людской и тварной культур.

Размышления Льва о тварях

Даже если принять за исходную точку появления тварей дату начала ядерной войны, то вся их история не насчитывает и 300 лет. Но более вероятным можно считать окончание 21-го века. То есть кто-то или что-то уже после ядерной войны и краха Прежних, вырастил и подготовил первые Мозги и первый Инкубатор. Не исключено, что эта была случайность, но пытался ли кто подсчитать, какова вероятность такой случайности? В любом случае, сразу после ядерных взрывов появились твари или 60–70 лет спустя, но официальной точкой отсчета их появления как общества можно считать исключительно дату первого масштабного нападения. 2100 год. То есть обществу тварей немногим более 200 лет, и практически все эти года проведены в битвах против людей или подготовке к таковым.

Разумеется, речь идет исключительно о верхушке тварей, тех, кто направляет и готовит рядовых, закладывает планы выращивания в Инкубаторы и указывает, куда бежать. Сами рядовые твари не слишком разумны и всегда готовы только на одно: рвать в клочья людей. Разумеется, если не рассматривать остальные инстинкты, вроде сна или еды. Размножение через Инкубатор — это ли не доказательство искусственного происхождения тварей? Возникни они естественным путем, то были бы способны к размножению, как все живое на Земле, начиная с микробов и заканчивая людьми.

Кто закладывал базовые установки в первые Мозги?

Кто вообще сумел создать такое, что люди до сих пор в массе своей не могут понять, чего ждать от тварей? Нет, конечно, все знают, что твари будут драться до последнего, лишь бы истребить людей. Но зачем? Кто вложил эту ненависть в тварей и первые Мозги? Как они программируют рефлекс на уничтожение людей в Инкубаторах? Как убирают страх? Одни лишь вопросы и загадки, на которые нынешние биологи и генетики разводят руками. Правда, что-то подсказывает, что и биологи с генетиками Прежних тоже развели бы руками. В силу того, что никогда не сталкивались с тварями. Хорошо было Прежним.

Но вернемся к началу. Итак, обществу тварей 200 с копейками лет.

Что достигнуто за эти годы? Они успешно отвоевали себе место под солнцем и расползлись по всей планете. Не уступили в двух мировых войнах. Показали свою приспособляемость и готовность договариваться, при необходимости. Продемонстрировали знания генетики и возможности скрещивания нескрещиваемого, да такого, что люди могут только руками разводить. Машинная цивилизация людей так толком и не поняла биологическое сообщество тварей, а вот наоборот — явственно заметен прогресс. Твари не стесняются перенимать у людей все, что кажется им полезным. Вот, например, записи. Если принять за основу гипотезу, что Слуг делают из специально подготовленных людей, пропущенных через Инкубатор, то многое становится понятным. Например, почему записи находили только у Слуг. Или почему они так человекоподобны, в отличие от всех остальных тварей.

Но возможны объяснения и проще. Например, то, что записи находили только у Слуг можно объяснить именно их высоким положением в обществе тварей. Мозг и так способен запомнить все, что ему нужно. Наверное, способен, ведь никто не знает, на что способны Мозги. Твареведы делают выводы по косвенным данным и строят модели по своим догадкам. Возможно, в этом кроется корень неудач: неверные модели тварного сообщества? Но как же тогда успешные прогнозы действий внутри тварного социума на основе моделей? Но вот военные прогнозы не слишком сбывались. Тут надо поразмыслить. Если отталкиваться от верных, проверенных моделей, может тогда и тварей будет легче победить? Но как определить, какие военные модели верные? Развязать еще одну Волну ради такого — нет уж.

Но вернемся к Слугам.

Отодвинем пока в сторону гипотезы о происхождении. Само появление Слуг — ведь известно, что они появились позже Мозгов — свидетельствует о влиянии людей на тварей. Твари переняли концепцию помощников и секретарей, убедившись, что один Мозг — при всей своей мощи — все-таки не способен неустанно нести волю всем своим подопечным. Есть неоспоримые доказательства того, что первые варианты Слуг создавались для управления войсками тварей. В принципе они и сейчас сохранили такую функцию, но скорее как уши и глаза Мозга, нежели военачальники. Теперь такую функцию генералов и командующих несут опытные Вожаки. Получается, можно сделать вывод, что Мозги изначально не умели воевать.

Со временем понятное дело набрались опыта, но и то, непонятно, насколько тот опыт хорош.

Слуги, своими инстинктами и рефлексами, получается, должны были изначально компенсировать слабость Мозгов в военном отношении. Твари быстро разобрались, что путь этот тупиковый и чересчур затратный. Но все равно свой вклад в победу в Первой Волне данная ошибка тварей внесла. Потом, когда уже сделали ставку на Вожаков, Слуги постепенно начали трансформироваться в то, что они представляют собой сейчас. Универсальных помощников и эффекторов воли Мозга, его глаза, уши и голос. Координаторов и управленцев. А военный опыт оставили за скобками. Несомненно, Слуги получают таковой, но насколько эффективно обрабатывают?

Да и сами Мозги в этом вопросе проявили себя не лучшим образом.

Не знаю, кто им закладывал базовые установки, но вот нормальное военное образование забыл вложить. Все эти тактики «завалим трупами» и «набежим Волной, пусть людишки выдохнутся», они ж не тянут даже на базовый тактический и стратегический уровень. Разумеется, мастерство тварей, то есть Мозгов, росло год от года, но и люди совершенствовались, придумывали ответные ходы, уловки, контрмеры. Теперь вот получается, Сверхмозг разыгрывает глобальную партию по всей планете. Может, поэтому и была такая вялая реакция на уничтожение Мозга озера Иссык-Куль? Сверхмозг пожертвовал пешкой, дабы отыграть преимущество? Нет, стоп, еще Прежние учили, что нельзя наделять противника чертами всезнания и всемогущества. Иначе остается только лечь и умереть, ибо победы, когда твой противник всеведущ, просто не добиться.

Хорошо, допустим, Сверхмозг пока еще учится, как учились первые Мозги.

Будет ли он при этом опираться на своих Сверхслуг по аналогии? Или его Слугами выступают сами Мозги? Вариант вполне вероятный. Плюс, если принять правильность гипотезы о получении Сверхмозга путем слияния сотни Мозгов, получается, что у него и военный опыт всех, кто участвовал в слиянии? Интересно, как Мозги вообще воспринимают битвы, если никогда в них сами не участвуют? Это, правда, отсылает к изначальному вопросу: насколько человек вообще способен понять тварь, как единичного представителя биологического сообщества? У Прежних, помнится, была даже книга о моделировании такой ситуации. Правда там дело происходило в космосе и, кажется, все закончилось плохо.

Прежние были мастерами строить гипотезы, но вот что было бы, столкнись они с цивилизацией тварей, вышедшей в космос с другой планеты? Нет, такое почти невозможно. Разве что твари, сумев развиться и подняться, начали бы изготавливать и выращивать биокосмические корабли. Биоцивилизация, она и есть био. Вот под влиянием людей Мозги пришли к выводу о мощи метательного оружия, и что? Появились Плеватели. Чистое биорешение, неэффективное в сравнении с механическим оружием. Но зато био, все в рамках привычного и доступного Мозгам. И тут стоит вернуться опять в начало. А что изначально было привычно и доступно этим правителям мира тварей?

Ведь у них нет органов чувств в привычном людям понимании.

Они воспринимают мир по-своему, вне привычных людям пяти чувств. Или в пределах пяти чувств, но своих слуг и подчиненных. На что это похоже, разумеется, никто не опишет и не расскажет. Возможно Прежние, подключавшиеся к роботам, смогли бы дать бледное описание того, что ощущает Мозг, когда одновременно слышит, видит и ощущает тоже, что и тысячи его подданных. Или не ощущает? Насколько человек способен себе представить процесс мышления Мозга? Наверное, настолько же, насколько какое-нибудь общественное насекомое способно вообразить мышление человека.

К вопросу о насекомых. Точнее говоря об общественных насекомых, муравьях там или пчёлах.

Хорошо, Мозги неспособны контролировать настолько мелких насекомых, в силу вполне понятных причин. Но что мешало им подрастить пчёл до макро-уровня, скажем так? Или выращивать насекомых обычного размера, но закладывать программу на уничтожение? Интересно, насколько такое возможно? Что вообще происходит в этих Инкубаторах, ведь, сколько их разобрали, а только и поняли, что нужны куски радиоактивных материалов для успешной работы и выращивания зародышей? Можно ли принять за истину, что Мозги не осилили контроль и выращивание насекомых? Или все же следует опираться на идею, что Мозги просто не додумались до такой идеи? В силу изначальной ограниченности, например?

Вообще, если подумать, насколько твари приспособлены к накоплению и переосмыслению опыта? В том числе и военного? Как они передают друг другу опыт? И передают ли вообще? Вот у людей все правильно организовано. Опыт боев и сражений записывается, сравнивается, изучается, типизируется и сводится в справочники, таблицы, фильмы и пояснения. Любой из военачальников может обратиться к опыту прошлого. Даже к опыту Прежних, благо их военные убежища оказались наиболее защищенными и сохранившимися. Просмотреть ход битвы, почитать комментарии, осознать типовые решения и ходы тварей. Если сам участвовал и командовал, тоже садись и пиши для будущих поколений. Курсы повышения квалификации, Академии и прочие училища, все для того, чтобы научиться убивать тварей лучше, чем предки, больше, чем предки.

Хотя насчет больше, это, конечно, сомнительно. Прежние чуть планету не убили, куда уж тут больше?

Но вопрос о передаче опыта опять возвращает к захваченным записям. Что в них? Явно не попытки вести личный дневник, таким твари не страдают. Тогда пометки для доклада Мозгу? Зачем Слугам вообще делать доклады, если они и так постоянно на связи со своим повелителем? Или Мозг перегружен и проводит сеансы связи со Слугами по расписанию, а в остальном Слуги действуют по заранее заданному алгоритму? Тогда смысл записей становится понятен — краткие пометки для доклада, например, чтобы в решающий момент не забыть и ничего не упустить. Но тогда получается, что это был Слуга одного из верхушки, элиты элит тварей. Иначе Мозг не был бы так нагружен, а его Слуга не путешествовал бы по джунглям. Проследить маршрут? Оттуда «Буревестник» плыл больше недели, сколько будут возвращаться? Или забросить самолетом?

Остается только покачать головой. Дожди, разливы рек, время, джунгли.

Кто сказал, что следы тварей сохранились? Кто сказал, что Слуга попался группе непосредственно после выхода от Мозга? Скорее всего, наоборот, он уже давно был в пути, не первый месяц даже. Поэтому и охрана расслабилась, и произошло то, что произошло. Опять глупая случайность или мистика или просто везение группы? Почему, кстати, везение? Успех! Только успех! Даже в таких сложных обстоятельствах сумели выкрутиться и нанести урон тварям.

Следовательно, нужно следующее.

Во-первых, расшифровать эти каракули. Или там не каракули? Нет, вроде ж ясно передали, что пласты нечитаемого текста. Хорошо, твареведы этим займутся, тут и подстегивать не надо, ведь письмена не каждый день и даже не каждый месяц попадаются. Во-вторых, попытаться понять, зачем этот тур-де-вояж, как говорили Прежние, совершал Слуга по джунглям? В-третьих, попробовать развить гипотезы о загруженности Мозгов, в конце концов, вроде такого еще никто не выдвигал? Или выдвигал, но отвергли в связи с очевидной смехотворностью? Хорошо, и, в-четвертых, следует обязательно попробовать отследить телодвижения тварей в районе убийства. Может, удастся выйти на след хозяина Слуги?

В конце концов, Спартак свою модель который год доделать не может, и то получаются верные прогнозы, то не получаются, а сам снайпер только руками разводит. На уровнях повыше модели Спартака вообще вызвали только приступы смеха. Ситуация с Мозгом Иссык-Куля, мол, чистое совпадение, ха! Забраковали и выбросили, идиоты. Спартак, конечно, не сдался, доделывает модель. Урывками между заданиями. Это вам не почти безвылазно сидеть на форпосте. Убегая от тварей по степям и джунглям, особо матмоделированием не позанимаешься.

А жаль. Запереть бы Спартака, да не получится. Не родит он тогда работающую модель, а так хочется! Да что там хочется, жаждется до скрежета зубовного, дожить до убийства Сверхмозга и лицезреть падение тварей! Ох, добраться бы до Сверхмозга, да поднять всю Федерацию после этого в ружье! Месяц-другой времени будет, пока твари разорванные связи восстановят, вот тут-то и давить, давить, давить верхушку. И потом не останавливаться, на предельном напряжении сил, но перевести потери Мозгов в раздел «критические». Чтобы опомниться не смогли. И потом рядовую массу тварей вырезать. Тут, конечно, повозиться придется, но без верхушки ничего они не смогут. Мечты, мечты.

Но вернемся к текущей ситуации.

Вполне возможно, что группа зацепила краешек чего-то по-настоящему важного. Но посылать их обратно в развалины Дели? Нет, решительно нет! Тут следует, несмотря на весь сумбур мыслей, принять безошибочное, единственно верное решение. Чтобы одним ходом победить двух зайцев, или как там говорили Прежние? Да неважно, главное, что группу обратно посылать никак нельзя. Возможно, даже наоборот, следует их услать куда подальше. А на полуострове спокойно пощупать обстановку разведгруппами. Аккуратно, издалека, без особого риска. Если речь и вправду идет о старых, сильно нагруженных Мозгах, ах, какие перспективы это открывает!

Любое убийство Мозга вырывает из копилки тварей огромный кусок опыта.

Вот только не у всех эти убийства получаются так легко и походя, как у группы «Буревестник». Честно говоря, напоминают меня в молодости, что греха таить, приятно наблюдать за новой сменой. Такой же успешной, боевитой, смелой, которой можно и нужно передавать опыт. Пусть даже не доживу, но хотя бы их руками угробить тварей! Эх, опять мечты! Старею, старею, все чаще мечтаниям предаюсь.

Итак, по пунктам действий понятно, теперь еще раз вернемся к тварям.

Насколько тварям свойственна мстительность? Насколько Мозги подвержены чувствам? Не слишком, а так можно было бы славно сыграть на желании мести «Буревестнику»! Показываем группу, твари набегают, а мы их — хлоп! — и в расход. И нехитрые расчеты, откуда прибежали и сразу туда пару десантных полков. Зачистка территории в ноль, Мозга на опыты, тварей в консервы и так далее, по стандартной процедуре.

Но, увы, на группу не подманишь.

Даже зачистка Иссык-Куля не произвела никакого впечатления. И ведь наверняка, оный Мозг докладывал, что тут неподалеку сидит целый Римский Лев. И что? Ноль реакции. Даже присылка новой элиты шла вяло и предсказуемо. Нет, Сверхмозг явно задумал какую-то комбинацию, поэтому так легко и сдал целый регион. Эх! Взять бы всю власть в одни руки, но… бессмысленно. Люди не твари, диктатура не поможет, не даст моментальной победы, впрочем, и тварям такой победы не видать, несмотря на все их единство.

Да и проблем диктатура сейчас не решит.

В другой ситуации, да, но тогда мало кто поддержал бы. Эх, ведь и вправду, устрой диктатуру перед Десятилетием Отчаяния! Сколь многое удалось бы сохранить, не допустить, а то и щелкнуть тварей по носу. Но нет, прощелкали, упустили все шансы. Чудом удержались на краю пропасти. Да и сейчас недолго свалиться, отползли от края лишь на шаг. И неясно, насколько успеем отползти, пока не начнется следующая Волна! Вот уж чего не желал бы видеть всей душой. Гораздо приятнее размышлять о возможной победе.

Интересно, предается ли Сверхмозг мечтаниям?

Надо будет уточнить у твареведов, какие есть теории на этот счет.

Если принять предельную рациональность верхушки тварей за истину, то можно ли на этом сыграть? И как? Кому вообще по силам перехитрить Сверхмозга? А нужно ли это? Найти, окружить и заровнять все на поверхности в пепел. Потом вглубь на несколько километров. И бегом уничтожать остальные Мозги, пока они не опомнились. Опять сплошные мечты. На практике, почти не сомневаюсь, сидит Сверхмозг под каким-нибудь горным хребтом в убежище Прежних, и смеется над всеми нашими уловками. О, Прежние умели отлично строить подобные убежища, даже не догадываясь во что их превратят твари. И никак оттуда не выкуришь, Прежние строили так, чтобы убежища выдерживали даже прямой ядерный удар.

Или сидит под горным хребтом, над головой несколько километров камня.

Вот как такое пробивать и уничтожать? И это не говоря уже о том, что изначальная проблема — найти убежище Сверхмозга — не решена! Твари допросу, видите ли, плохо поддаются. Ха! Вот и посмотрим, может с помощью этих каляк-маляк, что добыл Спартак, удастся зацепить хвостик. Хотя, сколько их этих хвостиков было за эти годы? И что толку? Твари перенимают черты людей, скоро научатся и дезинформацию подсовывать. И задействуют всех своих замаскированных шпионов. Сколько сил уходит на тотальное и периодичное просвечивание, и все равно шпионы проникают, инфильтруются в общество, встраиваются во власть и тащат своих. Хорошо, что я уже отошел от этой дурацкой борьбы!

Ладно, давайте представим, что все пройдет просто идеально, и составим схему.

Генерал Слуцкий, очнувшись от длительных и сумбурных раздумий, схватил ручку и лист бумаги. Следовало записать схему и мысли, пока таковые вертятся в голове. Вот так обычно и начинались Хитрые Планы Льва. Присутствуй здесь капитан Имангалиев, обязательно бы тяжело вздохнул. Как правило, именно ему, в последние годы, приходилось воплощать в жизнь мысленные изыски лысого генерала.

Глава 5

20 июня 2310 года. Городок Маганма

Группа «Буревестник» сидела на берегу Бенгальского залива. Отчеты написаны, копии и оригинал добытого Спартаком, уехали в Рим, новое задание так и не поступило. Проще говоря, группа маялась бездельем, официально именуемым: «восстановление между заданиями». За прошедшие пять лет, бойцы научились ценить такие вот редкие моменты, потому что обычно сразу за заданием следовал «разбор полетов», потом тренировки и «исправление ошибок». Или новое задание. Или еще что-нибудь. Лев оказался большим умельцем на такие вещи.

Справедливости ради, следует заметить, что следующее задание генерал выдавал, предварительно все-таки убедившись в том, что группа восстановилась.

И тут целая неделя безделья!

Группа купалась в прозрачных водах Бенгальского залива, грелась на солнце, отъедалась и отсыпалась, благо представитель УСО в городке предоставил все условия. Но вот неделя прошла, и стало понятно, что дальше бездельничать просто стыдно. И группа собралась обсудить создавшееся положение, потому что ото Льва не поступало никаких указаний. Можно было, конечно, обратиться к тому же представителю УСО и потребовать в категорической форме, но никаких гарантий, что «Буревестник» послушают и выполнят, просто не было. Точнее говоря, гарантия была одна: их выслушают. И все. Подчинение группе, наверняка, не входило в список задач представителя.

— Предлагаю махнуть обратно на форпост, — наконец прервал общее молчание Спартак.

— А Лев? — лениво спросила Алина, обмахиваясь самодельным веером.

— А что Лев? Поставим в известность и махнем обратно.

— Нарушение приказа, вообще-то, — заметил Дюша, доставая сигареты. — Генерал приказал сидеть тут, до получения нового приказа.

— И когда этот приказ будет? Махнем на форпост и получим приказ вживую! Знаю я Льва, наверняка уткнулся носом в ту хрень, что я со Слуги снял, и теперь, пока не расшифрует все, не успокоится. И будем мы тут сидеть до самой зимы, покроемся ржавчиной и умрем от скуки и безделья!

— Можно местным подсобить. Все равно сидят у тварей под боком, — примиряюще добавил напарник Спартака, Влад.

— Ха! Приказ был — сидеть и ждать, не так ли?! — подпрыгнул Спартак. — Следовательно, помогая местным, мы все равно нарушаем приказ Льва! Так какая разница, насколько нарушать, если все равно нарушать? Махнем обратно на форпост, там веселее!

— Да ладно, Спартак, — выпустил колечко дыма Дюша, — признайся, что тебе охота снова своими моделями заняться, покрутить туда-сюда, в надежде, что уж теперь результат точно будет! Стопроцентный и все такое.

— Есть такое, врать не буду, — согласился Спартак. — Но ведь если бесконечно бегать по горам, лесам и джунглям, то кто будет заниматься моими моделями?

— Никто? — приподнял бровь Дюша.

— Точно! Никто не будет! И так они и сгинут, недоделанные. Польза от такого? Никакой. Поэтому надо доделать.

— Как Спартак начинает думать о Лизе, так становится малость косноязычным, — усмехнулся Влад. — Дались вам всем эти модели. Три, вру, четыре года прошло. Какое уж тут спасение?

— Никто и не говорит о спасении, — хладнокровно парировал Спартак. — Но найти обязан! Попутно, как любит говорить Лев, обтяпав еще пару дел. Ну, там, спасти девушку и целый мир, все, как у Прежних.

— Только это все равно не повод нарушать приказ. Если бы нарушая приказы, можно было бы спасти мир, то наш любимый лысый генерал первым бы нарушил все что можно и все что нельзя.

— Верно замечено, Влад, — одобрительно кивнул командир группы. — Спартак, я вообще не понимаю, что тебе мешает заниматься своим моделированием прямо здесь? Бумагу и карандаш мы тебе дадим, сиди и строй модельки, потом воплотишь расчеты в жизнь. Только не бухти про вдохновение от стен центра связи форпоста и прочую ерунду. Если дело только в этом, достанем тебе портрет Лизы во весь рост и работай.

— Да я уже все придумал! — огрызнулся Спартак. — При чем тут вдохновение? Расчеты делать! Теория есть, надо пробовать! Центр связи — ерунда, глубже смотреть надо!

— Глубже только кабинет Льва, — с самым невинным лицом заметил Дюша, но его шутку не поддержали.

— В общем, вы поняли, — подытожил Спартак. — Хватит прохлаждаться и загорать! Отдохнули, поели, поспали, вернемся на форпост — потренируемся. Лев, опять же, может чего ценного посоветует.

— Или загонит на пробежку до Иссык-Куля и обратно, потом скажет «плохо» и ушлет в какую-нибудь Австралию, — вздохнул Виталь. — Но все равно, на форпосте хорошо. Горы, куча сломанной техники, и тварей теперь очень мало.

— А людей слишком много, — добавил Дрон, намекая на обучаемое Львом пополнение. — И вряд ли он будет так рад нас видеть, что простит нарушение приказа.

— Может он вообще приказ «сидеть на месте» отдал, чтобы нас не видеть? — добавил Дюша. — А что? Лев же сам нас учил рассматривать все версии и ничего не принимать на веру! Хотя да, если бы мы ему смертельно надоели, он скорее бросил бы форпост и перебрался обратно в Рим.

— Чего он вообще сидит на форпосте? Сидел бы в Риме, в самых верхах? — спросил Дмитрич, зевая. — Там же цивилизация, куча всего, никаких тварей и гор.

— Может Льву как раз хочется тварей и гор? Или ему надоели эти самые верхи? Представляю, какой там гадючник, недаром Лев так умело всякие разные интриги и комбинации крутит. Иначе в верхах просто не выжить, — неожиданно выдал Дрон. — В общем, давайте просто поверим в силу Льва и никуда бежать не будем. Так все будет проще и безопаснее. Но, Влад верно заметил, надо сходить к местным и подсобить. Или хотя бы узнать, требуется ли им помощь. Засели тут, понимаешь, как гости из столицы, сидим, едим, пьем и ничего не делаем.

— Почему это ничего не делаем? — возмутился Дюша, но тут их прервали.

Как говорится «только вспомни про Льва, тут он и появится!» Генерал Слуцкий прислал сообщение, даже не сообщение, а категорический приказ. Немедленно бросить все, найти подходящий транспорт и плыть на остров Шри-Ланка. На острове отправиться в тамошнюю крепость и заняться тренировками. С полной самоотдачей и выкладкой. Исследовать остров, тренироваться, сил не жалеть и ждать подъезда пары матерых твареведов. После того, как эти товарищи опросят группу, будет выдан новый приказ и новое задание. Напоследок Лев ехидно прошелся, мол, вы там уже, скорее всего, закисли и рветесь обратно на форпост, вот теперь побегайте по Шри-Ланке, сбросьте пар.

— Интересно, до Шри-Ланки местные баржи ходят? — риторическим вопросом выразил общее настроение Дюша.

24 июня. Остров Шри-Ланка. Северное побережье

Пляжи, огромные, бесконечные, дикие пляжи. Такое вот первое впечатление создавало побережье Шри-Ланки. Правда, присмотревшись, можно было обнаружить следы деятельности и людей, и тварей. Да и пляжи уже не так радовали глаз, ибо среди мусора внимательный взгляд заметил бы и опасных обитателей моря, выброшенных на берег, и растения, не слишком подходящие для отдыха. В общем, не зря говорили Прежние, что «первое впечатление — всегда обман».

— И что нам теперь, через весь остров топать? — проворчал Спартак, почесывая свежую лысину. Подстригся, пока плыли.

— Почему? — спросил Влад.

— Вот тут, — потряс Спартак ветхим и мелким справочником «Цейлон — жемчужина Индийского океана!», — пишут, что горы на юго-востоке. Мы же специализируемся на горах, не так ли? Правда, у них самая высокая вершина — как наш форпост, 2500 метров. Ну, чуть выше, но все равно мелко.

— Так крепость неподалеку, — заметил Дрон, разминая ноги, — а приказ был — двигаться именно в крепость. Но идея мне нравится, потом сбегаем до гор на юге.

— Так тут бежать неделю!

— Вот и замечательно, будет глубокая тренировка.

— Как будто в джунглях мало бегали, — продолжал ворчать Спартак.

— Мало, мало! Бегали бы больше, не пришлось бы в деревьях посреди реки две недели сидеть! Убежали бы и все! Так, все, хватит трепаться, еще сейчас твари прибегут в гости, вот будет весело!

— Насколько я помню, — немедленно подключился Дюша, — на острове нет тварей. Тех, что приходят в гости, регулярно зачищают и уничтожают. Люди удерживают остров еще со времен Первой Волны, и даже мост до материка не смог изменить этого факта.

— Какой еще мост? — удивились остальные.

— Да, какой еще мост? — добавил Спартак, потрясая ветхой книжицей. — Тут сказано, что это отмель, но не более. Тварям все равно несподручно добираться, тут в самом узком месте до материка полсотни километров.

— Во время Темных Лет природа подняла эту отмель обратно, попутно устроив хорошую тряску на несколько тысяч километров вокруг. Землетрясение тут было, что тут непонятного? — добавил Дюша. — Вот полоска суши до материка и поднялась. Вполне можно пройти, как мне рассказывали. Наверное, именно поэтому нас тут и высадили. И не проплыть, и крепость неподалеку. Будем искать?

— Будем искать, — кивнул Дрон. — Но не торопясь.

В переводе на обычный язык это означало, что группа будет двигаться вместе, не разделяясь. И без беготни по окрестностям. Просто медленное, но верное продвижение вдоль пляжа, с рассматриванием достопримечательностей и визуальными поисками людей. Или хотя бы следов людей. Что-то обязательно должно было попасться. Если люди удерживают остров уже 150 лет, и есть природный мост с материком, значит должны быть и какие-то укрепления, дозоры, гарнизоны. Уже потом, правда, выяснилось, что природный мост поднялся не везде, а местами так очень даже сильно углубился. И в самом узком месте все же оставалось километров 10, которые надо было плыть. Неподалеку там стоял дозорный бункер, в котором посменно дежурили наблюдатели, высматривающие: не плывут ли твари на остров? Это оказалось надежнее и дешевле, чем автоматические системы, выходящие из строя или попадающие под диверсии тварей.

Идти группе пришлось недолго, примерно с полчаса они топали на запад.

Местность на острове, согласно справочнику Спартака, была равнинная, горы исключительно на юго-востоке. Не слишком густые леса, кустарники, и прочие плантации — тоже в основном на юге. Здесь на севере острова ландшафт представлял собой практически голую равнину, лишь изредка прорезаемую оврагами. Редкие ручьи и группирующиеся вокруг них островки кустов. В меру безрадостное и унылое зрелище, как выразился Дюша.

Крепость, куда им надлежало прибыть, представляла собой скорее хаотичное нагромождение построек, стен, редутов, каких-то окопов и стен. Глаз терялся в мешанине и кривоизогнутости улиц, строений и дорог, ведущих к этому военному городку. Местным это не мешало, и тварям, почти наверняка, не мешало, а вот группа как-то растерялась, силясь понять, куда же двигаться? Тут их и «поймал» патруль, объезжавший окрестности. Точнее говоря, группу вели с самого момента высадки, а патруль лишь пришел на помощь. Трое патрульных, оказавшихся родственниками, были как один низкорослы, сильно загорелы и оптимистично смотрели в будущее. Во всяком случае, группе первым делом сообщили, что рады видеть дорогих гостей, которые, несомненно, внесут свой вклад в жизнь острова.

Бойцы группы мысленно заулыбались, сохраняя каменные лица.

Почему-то везде по миру считали, что «Буревестник» должен у них задержаться и внести свой вклад. Первые несколько раз командир группы, старший сержант Андрей Майтиев, еще пробовал что-то объяснять, но затем махнул рукой, смирился и перестал. Доходчивее всего это сформулировал Дюша, в перерыве между двумя затяжками: «Зачем тратить силы на объяснения, если все равно не поверят? Уедем после задания, и пускай страдают». Соответственно, ситуация на Шри-Ланке не выходила за пределы ранее виденного группой.

Нагромождения и завалы домов и строений, как выяснилось, оказались лишь данью традициям. Никакой значимой военной роли они не играли, ибо все сражения с тварями шли и идут на побережье, на природном мосту, но не в самой крепости. А крепость потому, что тут раньше было укрепление в средневековом стиле, с высокими каменными стенами и прочей атрибутикой. В Темные Года там вроде бы даже усиленно жили люди. Но землетрясение, изменившее рельеф природного моста, уничтожило эту самую крепость, оставив лишь название и горки камней. Стойкое, прижившееся название, до сих пор активно используемое.

Жилья в крепости или военном городке хватало, в свое время построили на вырост, перед Второй Волной.

Ветшать жилью не давали, следили, ремонтировали, и теперь группу заселили в крепкий одноэтажный дом на юго-западе городка. Жизнь потянулась своим чередом. Тренировки, исследование острова, обучение местных военных, по их же просьбе. Монотонная, скучная и необходимая рутина. Обучение взял на себя Дюша. Спартак пропадал над своими расчетами. Виталь копался в технике.

Каждый нашел себе занятие по душе (в дополнение к рутине), не стала исключением и лейтенант Кроликова. Она стала регулярно вытаскивать командира группы «на пробежки», по сути являющиеся завуалированной формой свидания. Остальные быстро поняли и не навязывались. Маршруты для бега составлять было просто. Беги к югу от крепости, там везде равнина, с редкими оврагами. Как устал, беги обратно. Во время бега особо не поговоришь, и Алина слишком поздно поняла эту свою ошибку. Могучий старший сержант не останавливался на привалы, а просто бежал, вначале туда, а потом обратно. Пришлось Алине брать все в свои руки, и тащить Дрона просто на прогулку, подальше от крепости и любопытных глаз и ушей.

Оставшись одни, Дрон и Алина еще некоторое время молчали.

— Ладно, не будем тянуть тварей за хвост, — пробасил командир группы. — Опять про любовь-морковь говорить будем?

— Ну что вы за дурни, все-то вам принизить и опошлить надо! — закричала Алина. — Обязательно пару пошлых шуточек, каких-то дурацких эпитетов, срифмовать любовь с каким-то овощем, лишь бы не разговаривать!

— Ну-ну, кричать не надо. Тут равнина, все далеко разносится и далеко слышно.

— А в горах слышно еще дальше, и что? — продолжала кричать Алина. — Что же теперь, молчать все время?

— Ох, ну вот опять, — вздохнул Дрон. — Ты же вроде поговорить хотела, так чего кричишь про молчание?

— Поговоришь тут, когда ты постоянно увиливаешь от разговора! — ткнула Алина пальцем в грудь старшего сержанта. — Да, да, увиливаешь!

— Мы и так все время вместе, чего тебе еще?

— Вместе, — фыркнула Алина. — Вместе! Вместе бегаем по горам и лесам, и убиваем тварей?! Это ты называешь вместе?!

— Конечно, — пожал плечами Дрон. — Мы все время вместе на заданиях. В таких условиях еще заводить семью?

— Да причем тут семья! — взвизгнула Алина. — Который раз разговариваем, и все одно да потому!

— Наверное, потому, что я нормальную семью хочу? — еще раз пожал плечами старший сержант. — Я знаю, что тебя и полевой романчик устроит.

— Хшшшш, — зашипела Алина. — Полевой романчик?

— Хорошо, хорошо, неверно выразился, — примиряюще выставил руки перед собой Дрон. — Любовь без отрыва от заданий устроит?

— Устроит!

— А меня нет. Повторяю это каждый раз, а ты все не хочешь поверить. Как ходить в бой, если за спиной любимый человек? В таких условиях оборону хорошо держать, а не в логово тварей соваться.

— Ох уж эта хваленая мужская логика! Ничего, однажды.

— Не будет этого однажды, пока мы ходим в одной группе, — спокойно возразил Андрей.

— То есть, как только тебя спишут из армии, так сразу можно?

— Да, но не раньше.

— Уже что-то, а то все отмалчивался да отнекивался, — улыбнулась Алина. — Еще какие-нибудь ограничения будут?

— Хорошо, — хмыкнул в ответ Дрон. — Как Сверхмозга убьем, так сразу, идет?

— Идет! Эй, да ты издеваешься!

— Нисколько. Ты хотела ограничивающих условий, вот они прозвучали. Что-то не устраивает?

— Нет, все устраивает, — процедила сквозь тесно сжатые зубы Алина. — Даже так не отвертишься! Сверхмозг будет нашим, Спартак работает над этим!

— И ты ему поможешь?

— Помогу, помогу, не отвертишься, — потерла руки лейтенант Кроликова. — Теперь уже не отвертишься.

Старший сержант Андрей Майтиев лишь пожал в ответ плечами. Если они убьют Сверхмозга, то можно и семью завести. Ну, или из армии спишут, тут уж и так все понятно. Вот только лейтенант Алина Кроликова все никак понимать и принимать такое не хотела. И продолжала с немного ненормальным упорством ломиться в закрытую дверь. «Надо будет проконсультироваться у кого-нибудь, что тут можно сделать», только и подумал Дрон.

Глава 6

28 июня 2310 года. Форпост 99. Кабинет Льва

Генерал сидел за столом, отполированном до блеска. Мемуары, будь они неладны! И ведь никуда не денешься, приходится писать, признавал Лев. Передача опыта, обучение молодежи, изложение мыслей и взглядов. Ха! «Как будто никогда эти взгляды не излагал, в проектных записках и прочих бюрократических вещах?!», мысленно ворчал Лев. Порядок есть порядок, все писали и пишут мемуары, согласно директиве № 312 за подписью легендарного Эрика Краммера, но кто сказал, что Льву это нравилось?

Да, генерал любил упоминать мемуары, любил ссылаться, мол, пишу, но в реальности дела обстояли иначе.

В конечном итоге все сводилось к тому, что Льву при написании мемуаров казалось, будто он допишет таковые, и его тут же похоронят. Вроде как некролог себе пишет, или историю жизни, по окончании которой придет смерть. Умом генерал Слуцкий понимал всю абсурдность такого, но вот подсознательно никак себя перебороть не мог. Поэтому мемуары писались уже шестой год, и конца, и края этому занятию не предвиделось.

Слишком уж бурная военная жизнь выдалась у Льва, чтобы просто так взять и всю ее описать.

Конечно, при всяком удобном случае, Лев немедленно задвигал мемуары в ящик, по вышеуказанным причинам. Задвинув, мчался решать очередную проблему, и только после «робкого и деликатного покашливания», как любили писать Прежние, капитана Имангалиева, возвращался к воспоминаниям. Точнее говоря, к перенесению таковых на бумагу. Генерал неоднократно порывался просто наговорить воспоминания, но инструкция предписывала именно бумагу и запись. Асыл, в порядке решения проблемы, предложил как-то нанять секретаршу из гражданских. Она мол, и запись расшифрует, и все запишет, да и Льву будет приятнее излагать воспоминания в компании красивой девушки.

Увы, тут уже пришлось самому генералу возражать.

Слишком многое из его дел попадало под грифы секретности, и просто гражданскую пригласить никак не получилось бы. Даже после кучи подписок о неразглашении и прочем. УСО, испытывающее нехватку кадров, секретаря присылать не торопилось, вот и приходилось генералу корпеть, вздыхая и жалуясь на жизнь. Сам капитан Имангалиев заниматься мемуарами генерала наотрез отказался, замотивировав так, что, мол, не всегда понимает замыслы Льва, где уж понять воспоминания? «Перевру все, перепутаю и испорчу мемуары», наговаривал на себя Асыл.

Пришлось и тут Льву, вздыхая, отступить.

Конечно, Лев мог бы и приказать. Но он столько времени провел рядом с Асылом, столько раз они сражались и спасали друг другу жизни, что капитан воспринимался уже не как подчиненный. Скорее как сын, ну или племянник. Вот и не поворачивался у Льва язык отдать приказ. Тоже кстати, абсурдные психологические выверты, но Лев когда-то давно решил для себя: пусть лучше будут такие выверты, чем те, которые могут повлиять на боевые качества.

Вообще, генерал иногда поражался, насколько забавно и широко устроен человек.

Иногда же Лев просто приходил в ужас от той же самой человеческой широты.

С тоской, отодвинув от себя очередной лист, Лев начал привычно изыскивать причину не заниматься мемуарами. Потом звонко хлопнул по лысине. Точно! Сводка по Федерации, должна была вчера прийти! Если вдумчиво и не спеша прочитать, то до вечера никаких мемуаров. И плевать, что сводка приходит раз в месяц, это вдвойне повод перечитать ее и завтра!

С такими мыслями Лев отправился за сводкой.

Сводка представляла собой нечто среднее между информационными листками и экстренными выпусками газет Прежних. Рассылалась только руководителям и военачальникам высокого уровня. Просто короткие, скупые строчки, забитые цифрами, фактами и оценками. Вроде бы нет места слухам и домыслам. Но справедливости ради следует заметить, что сводки сами порождали оные слухи только так. Типовой сценарий выглядел так: вначале руководитель интерпретировал цифры и факты, добавлял своих мыслей и рассказывал нижестоящим. Те добавляли еще отсебятины, и так волной сверху вниз расходился слух. Достигнув широких масс, слух, как правило, уже не нес в себе никакой полезной информации.

Еще ходили слухи, что тех, кто рождает слухи на основе сводки, берут «на карандаш».

Затем делают пометку в личном деле. Затем закрывают продвижение наверх.

В общем, бред, да и только. Уж Лев-то точно это знал, ибо и был одним из авторов слуха. Специально запускали, дабы руководители и военачальники больше думали и меньше болтали. Вот таких точно брали «на карандаш», с целью дальнейшего продвижения и поощрения.

Взяв в руки два листа, Лев начал неспеша вчитываться.

Посевная площадь зерновых достигла значения 2249 года.

Восстановлена в полном объеме работа оружейного комплекса на Южном Урале.

Нефтяные шельфы Северного моря полностью истощены. Добыча прекращена.

Тысяча убитых тварей за сутки. Противостояние нарастает.

Темпы строительства нового жилья крайне низки. Строительные фонды истощены.

Фруктовые сады Крыма. Двадцать лет на восстановление.

Химические заводы Малой Азии усиливают выпуск витаминов.

Вспышка чумы в Южной Америке. Район блокирован 1-ой дивизией биозащиты.

Полностью завершена дезактивация районов, пострадавших в ходе операции «Огненное кольцо».

Население Новой Зеландии сокращается на 25 человек в сутки. Твари на подозрении.

Триста убитых китов в Тихом Океане. Китобойная флотилия продолжает заготовку продовольствия.

Лев удовлетворенно похмыкал, посмаковал избранные моменты вроде «тысячи убитых тварей», и взялся перечитывать, размышляя над каждым пунктом. За этим занятием его и застал капитан Имангалиев. Конечно, Асыл все сразу понял — не первый год рядом с Львом! — и поэтому не стал ничего говорить, просто укоризненно посмотрел на генерала. Лев сразу проворчал.

— Посмотрим, как ты сам будешь писать мемуары!

— Да я не доживу, — как и в прошлые разы, беззаботно отмахнулся Асыл. — С моей-то жизнью, помру на тренировки или от бюрократической волокиты, лет через пять.

— Тоже самое я слышал и пять лет назад, — осклабился Лев. — А то и все десять. Да что там, это я слышу с тех самых пор, как ты стал моим помощником!

— Так, товарищ генерал, — кивнул Асыл, — вы же меня помощником затем и сделали, чтобы я за вас проводил тренировки и разводил бюрократию!

— Должны же быть у меня хоть какие-то привилегии, как у генерала. Да, да, я знаю, мемуары все равно писать надо, преемственность опыта и знаний вкупе с хитростью, ляляля тополя. Куда торопиться, пишу же потихоньку?

— И до какого года добрались? — вежливо поинтересовался Асыл.

— Закончил Десятилетие Отчаяния, то есть 2288 год.

Восточно-непроницаемое лицо Асыла слегка скривилось налево, а сгорбленные плечи подернулись вверх, что в переводе на обычный могло бы означать следующее. «Товарищ генерал, я вас очень уважаю, но как-то мало вы написали за шесть лет. Этак оставшиеся года будете еще шесть лет описывать. Вслух я вам этого не скажу, но обязательно выражу лицом и громко-громко подумаю».

— Эх, Асыл, Асыл, — преувеличенно громко вздохнул генерал, — молод ты и неопытен! Не знаешь проверенной еще Прежними истины: «Не торопись, а то успеешь!»

— Почему же, знаю, — как всегда вежливо отозвался капитан. — Только не понимаю, причем тут истина и ваше нежелание доделать скучную, но необходимую работу? Ведь других на такие занятия вы очень даже умело мотивировали? Группу «Буревестник», например.

— Эх, других-то оно завсегда легче, — еще раз вздохнул Лев. — Вот, например, недавно закончился разгром шпионской сети тварей в Риме, и знаешь, что я ощутил?

— Что?

— Ничего. Я придумал, но в жизнь воплощали другие. Осуществляли, бегали, дрались и умирали за мою идею. Как видишь, Асыл, других легче сподвигнуть. Если бы по замыслу мне пришлось бы самому что-то делать, еще бы сто раз подумал, браться или нет? А так, когда другие, оно завсегда легче. Может поэтому человека с древнейших времен так притягивает власть? Легче заставить других, чем делать самому? Что думаешь, Асыл?

— Думаю, что вы очень ловко увиливаете от темы мемуаров, товарищ генерал.

— Вот вечно ты, Асыл, так. Тебе о прекрасном, а ты о мемуарах! — немного досадливо заметил Лев.

— Вы же сами попросили меня об этом. Каждый день напоминать и заставлять.

— Да, да, попросил, даже, можно сказать, приказал, — отмахнулся генерал. — Трудно заставлять самого себя, гораздо легче заставлять окружающих. Что, уже говорил? Ну, извини, Асыл, старею. Проще отсюда крутить интриги в Риме, чем каждый день писать эти долбаные мемуары! И никакие уловки не помогут.

— Думаю, товарищ генерал, после того, как вы выговоритесь, станет легче, и напишете еще главу.

— Не исключено, не исключено, — задумчиво отозвался генерал. — Выговориться, говоришь? Ха, азы психологии не прошли мимо? Ладно, ладно, не отвечай, я же сам тебя обучал! Да, веселое было время.

— Да и сейчас не слишком скучное, — пожал плечами Асыл.

— Ну да, ну да, — покивал Лев. — Форпост восстановили по первоначальному образцу, стал еще лучше, чем был. Людей дали, оружия, средств — все для учебы и во имя учебы. Вот были бы Прежние, у нас тут все было бы еще и техникой завалено. Я, кажется, рассказывал уже о Прежних и технике?

— Раз десять, — немедленно отозвался Асыл.

— Значит, можешь особо не вслушиваться, кхех. Мне же надо выговориться?

Рассуждения Льва о технике Прежних, тварях и нынешнем состоянии дел

Прежние, надо заметить, были очень избалованы техникой. Она за них разве что еду не жевала, и то, по отдельным упоминаниям, было и такое. Не массово, но было. Сейчас такого, конечно, уже не увидишь. И людей меньше, и техника не такая изощренная. Но зато работает, работает и работает, не требуя особого отдыха и ремонта. Опять же у Прежних с этим все было строго. Отработало три года или пять лет, извольте пожаловать на свалку. Таким подходом они уверенно копали себе могилу, ведь в космос так и не вышли, но ядерный апокалипсис успел раньше. Вот было бы «смешно», потрать Прежние все ресурсы, а потом устрой ядерную войну. Сражались бы сейчас против тварей копьями да мечами.

Точнее говоря, не сражались бы. Еще в Первую Волну твари бы победили.

Уже тогда они убедительно показали, что холодное оружие их не сильно берет. Конечно, луки/арбалеты, строй щитов, и прочие изыски тактической науки дали бы человечеству продержаться какое-то время. Но без огнестрельного оружия, это время было бы недолгим. Конечно, оппоненты обычно кивают на то, что можно перерабатывать остатки цивилизации Прежних. Ну, так, сколько тех остатков — это раз, и находятся они в самых загрязненных местах — это два. Вот и получается, что борьбе за ресурсы суждено было разгореться вновь. Раньше это делали Прежние, теперь люди грызутся с тварями.

Тут уже не до изысков в технике, важнее, чтобы работала всегда и везде!

Красота, изящество, смена техники раз в три года, и прочие извращения Прежних остались в прошлом. Вынужденно остались. Не исключено, что после победы над тварями, выхода в космос и освоения новых источников энергии вкупе с сырьем, расточительство Прежних снова расцветет пышным цветом. Не исключено, но, как и все прогнозы, этот тоже маловероятен. Как уже упоминалось неоднократно, твари спокойно обходятся без техники и уверенно загоняют человечество в могилу.

Но, как мы все знаем, уничтожать легче, чем строить.

Цивилизация Прежних — прекраснейший пример этого тезиса.

Тысячелетия человечество шло и шло вверх, развивалось, поднималось, усложнялось. И в результате напридумывали оружия, которым сами себя и уничтожили. Стоило ли оно того? Или просто люди не смогли направить свою воинственность на сражение с космосом? По факту, мы теперь уже этого не узнаем. Но! Если люди смогут задавить тварей, то урок Прежних, надеюсь, не даст нам снова уничтожить самих себя. Да и ядерного оружия с возможностью доставки в любой уголок планеты у нас уже нет. Понятно, что человек, если захочет, сможет все, но лучше бы это «захочет» относилось к космосу. Да, да, я как всегда забегаю вперед. И тварей вначале надо победить, и технику потом усложнить, ибо человечество — все-таки техноцивилизация, а не био, но если не ставить дальние цели, зачем тогда вообще жить?

1 июля 2310 года. Остров Шри-Ланка. В 30 километрах к югу от северной оконечности острова

Посреди поросшей травой равнины двигались двое.

— Может, хватит уже? Идем, идем куда-то, — ворчал на ходу Спартак, потирая лысину.

— Да ладно тебе, Спартак, еще и не разогрелись толком, — отозвался Влад. — Еще столько же, и будет лесок. Поохотимся, отдохнем от остальных. И они от нас отдохнут.

— Это да, командир иногда бывает чересчур невыносим. С Дюшей на пару. Что на них находит?

— Как мне кажется, они забывают, что не все воюют с пеленок, — улыбнулся Влад и поправил винтовку за спиной.

— Да тьфу на них, — яростно сплюнул Спартак. — Не поедем на форпост, нас там злой Лев заругает. Вроде такие разные, эти Андреи, а посмотришь — ну чисто братья-близнецы, даром, что один большой, а другой маленький! Все чего-то ходят и нудят, тут тренируйся, там стреляй, того не делай, сюда не ходи, так не стой, тут не пей. Если бы Лев не уравнял нас всех в званиях…

— Кстати, все забываю спросить, зачем?

— Влад, ты меня пугаешь, — посмотрел на напарника Спартак. — Почти пять лет прошло, а ты только удосужился спросить? Боюсь представить, что было бы, иди речь о чем-то важном? Спросил бы лет через двадцать?

— Не исключено, — широко, открыто и дружелюбно как всегда улыбнулся Влад. — Но, скорее всего, спросил бы сразу. А тут вопрос был не слишком важный, вот и забывал. Вспоминал, потом забывал. И вот так раз двадцать или даже больше.

— В общем, уравнял он нас, чтобы мы на заданиях званиями не мерялись, — объяснил Спартак. — Чушь и детский лепет, конечно, но в тот момент прошло на ура. Потом прижилось и сейчас воспринимается, как само собой разумеющееся. Хотя, если бы мы не числились в УСО, давно бы нас за нарушение субординации и прочие дурацкие уставные штучки, посадили бы. Потом еще раз посадили бы. И еще раз.

— Да, да, я понял, — махнул Влад. — Остановись. Я понял, что мы сидели бы до скончания времен.

— А то и дольше. Какие-то у нас в группе собрались патологические несоблюдатели… начиная с самого генерала Слуцкого! — хохотнул Спартак.

— Да, не все выдумки Прежних одинаково полезны, — согласился Влад. — Хотя на их красивых девушек я бы посмотрел!

— У нас и сейчас не хуже есть.

— Есть, есть. Но! Это, так сказать, естественная красота. Мне же хотелось бы посмотреть на неестественную красоту, если можно так выразиться. Чтобы применили все уловки и ухищрения Прежних по приданию женщине красоты.

— Зачем?

— Чтобы посмотреть, на что были способны Прежние. Одно дело всякие там космосы — не бывал и вряд ли побываю — а вот женщины и красота всегда рядом.

Спартак внимательно посмотрел на напарника. При всей своей средней внешности, Влад Басов никогда не был обделен женским вниманием. Даже с учетом сумасшедших последних лет, всегда находились желающие повисеть на шее у бравого лейтенанта — снайпера. К Спартаку тоже вешались, но после известных событий, лысый снайпер всем давал от ворот поворот. В группе к этому относились с пониманием, до известного предела. Спартак и сам старался этот предел не переходить, но иногда так тоскливо на душе становилось, хоть тварью вой, и он заводил разговоры о Елизавете Сафроновой.

В такие вот минуты Спартак, как правило, переходил предел, и его отправляли «полечить мозги».

Снайпер и сам понимал, что постепенно сходит с ума, но ничего поделать не мог. Старался спасаться работой, тренировками и, по — первости, другими девушками. Но от последнего пункта пришлось быстро отказаться, совершенно не лежала у него душа ни смотреть, ни ухаживать, ни говорить о других девушках. Поэтому и остальные в группе старались со Спартаком о девушках не говорить. С чего бы Влад вдруг начал такой разговор? Но быстро выяснилось, что Владу не сильно то и нужен был собеседник. Просто болтал о красоте женщин, не вслушиваясь в «угу» и «ага» Спартака.

А на охоте они так ничего и не поймали. Одно дело охотиться на тварей, а совсем другое — искать добычу там, где ее уже давно не было. Вот если бы они прошли дальше к югу, то, возможно, настреляли бы много диких птиц или даже зверей. От дальнейших событий, конечно, группу это не спасло бы, но, вполне возможно, что-то да изменилось бы. Кто знает?

Глава 7

05 июля 2310 года. Остров Шри-Ланка, северное побережье

Группа «Буревестник», развалившись на камнях, наблюдала за облаками и волнами.

— Вот нахрена мы здесь, на Шри-Ланке, сидим, а, командир? — спросил Виталь. — Только время зря теряем.

— Зато все на халяву, — зевнул Дрон. — Ты, Виталь, не напрягайся. Понять интриги Льва может только сам Лев.

— Слепо верить во всемогущество Льва тоже нельзя, — рассудительно добавил Дюша. — Думаю, в данном случае все прозаичнее.

— Про кого?

— Прозаичнее. Проще. Не все так сложно. Лев просто не знал, что с нами делать.

— Да ладно?

— На форпосте он нас видеть не хотел, да и не нуждался, — продолжал развивать мысль Дюша. — И не хотел, чтобы мы долго сидели на одном месте. Зная нас, можно смело утверждать, что приключения сразу прибегут. Вот и отослал подальше, чтобы не просто так, а еще и вода нас от тварей отделяла. Возможно, Лев там что-то понял про этого злосчастного Слугу, которого мы убили.

— Больше месяца прошло! — нахмурился Дрон. — Думаешь, твари до сих пор бегают, пытаясь отомстить?

— Не думаю, а пытаюсь объяснить, чем руководствовался Лев в своих нелогичных решениях, — наставительно ответил Дюша. — Не надо приписывать Льву всеведение и продуманность всех действий от и до. Думаю, генерал сам немного растерялся от тех сюрпризов, что мы притащили из джунглей. Потом погонял нас туда и сюда, и обратно, чтобы не скучали. Теперь вот определился и вызвал. Сейчас уточнит задачу, и помчимся мы дальше в горы.

— В горы?

— Ну, или в джунгли. Или на еще какой-нибудь остров, — пожал плечами сержант. — Какая разница?

— Да в сущности никакой, — согласился Дрон. — Но горы лучше.

— Это да. В сущности, все зависит от того, что именно Лев понял или узнал, или сообразил. Нашими руками будет решать свои задачи.

— Разве ты против такого отношения Льва?

— Не слишком. Лев не для себя же старается. Работает, как может, на благо человечества, ну и нас за собой тянет.

Так они болтали еще с полчаса, старательно убивая время. Распоряжение Льва куда идти и что делать, по каким-то техническим причинам задерживалось, и группе оставалось только ждать, позевывая в кулак и разглядывая окрестности пополам с небом. Все та же семерка, но изрядно психологически повзрослевшая за прошедшие три года. За исключением, может быть, Дюши, но сержант, казалось, с самого рождения был таким: взрослым, опытным, способным всех спасти и поддержать.

Командир группы, старший сержант Майтиев, с высоты своих двух метров и пяти сантиметров обвел взглядом остальных. Дюша, высказавшись о непонимании планов Льва, беззаботно курил с непроницаемым выражением лица. Только острый взгляд слегка раскосых глаз выдавал полную готовность к действиям. Даже развалившись на камне, маленький сержант лежал так, что мог вскочить в любую секунду, и выхватить оружие. После чего, как Дрон неоднократно убеждался, сержант Мумашев моментально оценил бы остановку и начал командовать. Громко, уверенно и спокойно.

Второй напарник, рядовой Виталий Лукин, он же Виталь, сидел, слегка сгорбившись. Механик-водитель, хотя теперь уже, наверное, с приставкой «бывший», как будто держался за привычный руль. Простецкое лицо Виталя выражало некоторое нетерпение, как будто грядущее задание будет связано с техникой. При всей любви к таковой, на заданиях Виталь все же как-то обходился, и не требовал срочно выдать ему гаечный ключ и полуразобранный танк. Нормальный рядовой с крепкой, устойчивой психикой и богатым опытом. Это только на фоне сержантов — Андреев, Виталь смотрелся бледно. В любом другом месте был бы он самым опытным во взводе.

Лейтенант и штатный медик отряда Алина Кроликова. Высокая, сильная, уверенная в себе. Даже чересчур уверенная. Быстрая на решения в бою и неизменная в любви к нему, старшему сержанту. Дрон тихо вздохнул. Уверенность и внутренняя сила черноволосого медика здесь сыграли с ней дурную шутку. Старший сержант Майтиев совершенно не собирался рисковать и отвечать на чувства, но Алина и слышать об этом не хотела. Сражалась еще яростнее, тренировалась сильнее и заводила разговоры все чаще. В ней можно было быть уверенным, как и в любом другом из группы: в бою не подведет. Сейчас это было главным, но рано или поздно задание закончится, и тогда все повторится по новой. Как сказал бы Лев «Стабильность — признак мастерства».

Дмитрич, он же рядовой Дмитрий Чибисов. Бывший разведчик, попавший на форпост не в самый приятный момент. Почти не уступающий в росте Дрону, но вместо горы мышц — сухожилия, и вместо силы — выносливость. Бесстрастное лицо Дмитрича свидетельствовало, что он готов ко всему, но предпочел бы полежать и поспать. Молчаливый, спокойный и надежный, недаром Лев включил его в группу. Бывший разведчик почесал нос и взглянул на Дрона. Да, и чужие взгляды прекрасно чувствует, немалый плюс в таких делах.

Дрон перевел взгляд на оставшихся, то есть снайперов.

Лейтенанты Влад Басов и Спартак Десновский. С Владом, в принципе, сразу все было понятно. Как говорили Прежние «обычный парень, каких миллионы», с таким же обычным лицом, которое Лев почему-то иногда ехидно именовал «рязанским». Надежный напарник, меткий снайпер, выносливый боец. Влад сразу как-то тихо и незаметно влился в коллектив форпоста, став его неотъемлемой частью. Даже то, что он приехал из Рима и скакнул в лейтенанты из рядовых по прихоти вышестоящих начальников, Владу никогда не припоминали. Свой парень, и все тут, что еще можно сказать?

В противовес ему, Спартак Десновский, как-то изначально выглядел немного чужеродно.

Потом, конечно, «лысый снайпер» влился в коллектив, но вот вначале заработал немало косых взглядов. И оставаться на форпосте не хотел, и к девушкам подкатывал неумеренно, и вел себя именно как «столичный сноб», и лысиной чересчур светил. Да еще и высокий, с наглой улыбочкой. Потом лысину прикрыли кепкой, девушка стала постоянной, столичные замашки исчезли, и Спартак стал одним из своих. Именно благодаря ему, Мозг Иссык-Куля получил свое, хотя и не сразу. Но месть за погибших свершилась, и это было главное.

Дрон еще раз обвел взглядом группу. Да, «Буревестник» готов к любым заданиям!

И задание не замедлило наступить, без всякого Льва.

Пролив взбурлил и выплюнул на берег десяток Жаб. Это было настолько неожиданно, что даже опытные сержанты растерялись на несколько секунд. Жабы синхронно квакнули, показав иссиня-черные пасти и языки, и скакнули в разные стороны.

— Огонь! — запоздало взревел Дрон.

Но на берег уже вылезали трое Крокодилов, вытягивая за собой толпу каких-то амфибиеобразных то ли медуз, то ли мини-осьминогов. Крокодилы, в отличие от оригиналов, давших им название, имели шесть лап, усиленную броню, и бегали резво, что по суше, что в в воде. Интеллект у них, правда, был снижен, но «хватать и не пущать» они умели отменно. При этом даже пущенная в упор пуля могла срикошетить от их толстохитинового панциря. Инструкции предписывали заманивать Крокодилов в ямы, забрасывать гранатами под пузо, где слой хитина немного уменьшался, выжигать из огнеметов или бить точно в глаз, причем желательно пулей потяжелее. В случае невозможности совершения таких действий, рекомендовалось или быстро-быстро убегать, пользуясь тем, что на суше Крокодилы все-таки уступали человеку в скорости, или забраться на возвышенность, только без ступенек. По ступенькам Крокодилы могли отлично вскарабкаться куда угодно.

Снайпера еще успели застрелить одного Крокодила, а потом амфибии полезли густым слоем.

Отстреливая самых близко подползающих из автоматов, группа медленно пятилась от берега.

С севера доносилась перестрелка, похоже, что твари вылезали из пролива по всей длине береговой линии. Или целенаправленно шли в атаку на все укрепления и заставы людей. В любом случае, ничего хорошего ждать не приходилось, потому что сзади неожиданно тоже заухало и застреляло.

— Крепость! — выдохнула Алина. — Но почему?!

— Похоже, мы притягиваем тварей, как магнит, — проворчал под нос Дюша, но его никто не услышал.

— Бегом! — скомандовал Дрон.

Группа синхронно развернулась и побежала к городку. Смысла сдерживать вылезающих из пролива тварей больше не было. Раз уж бой загремел в главном укреплении, то создавать на берегу локальный очаг сопротивления — смерти подобно. Обойдут твари, зажмут в кольцо и сожрут. Или массой задавят. В любом случае, бесконечных боеприпасов и не ломающегося оружия, не смогли создать даже Прежние.

Бежавший последним Дрон пытался вспомнить, есть ли в городке тяжелая техника.

Дюша, бежавший впереди, точно знал, что нет. Только БТРы из подвижного.

Но на бегу никто не разговаривал, да и уже в пределах видимости строений, Дрон вспомнил, что основная сила в крепости — стационарная артиллерия, всегда громившая тварей на подходах. Теперь оставалось только понять, успели твари неожиданным рывком прорваться к артиллерии или нет? В первом случае, следовало запасаться патронами и уносить ноги, а во втором у крепости еще оставались шансы отбиться.

Как уже упоминалось, крепость, она же военный городок, представляла собой нагромождение строений, улиц, каменных складов и завалов. Четко выраженной линии обороны в городке не было, равно как и единой стены. Крепость условно делилась на семь районов, по числу артиллерийских дивизионов. Соответственно, каждый из районов, по плану, должен был быть автономен во всем, включая и все ту же оборону. То есть каждый из районов должен был сохранять способность обстреливать тварей, независимо от соседей.

Помимо этого, районы могли прикрывать друг друга перекрестным артиллерийским огнем.

Подземные коммуникации не прижились, но в каждом из районов стояла так называемая «связная башня». По высоте башня превосходила остальные строения минимум в полтора раза, и с каждой из башен были видны остальные шесть. По замыслу это должно было позволить поддерживать визуальную и сигнальную связь в любых условиях. Для ночных сигналов предполагалось использование прожекторов, костров и фонариков.

Но ни в одной инструкции не было написано, что делать, когда твари атакуют одновременно везде.

Выскочив на холм, группа замерла. Твари кишмя кишели уже в самом городке. Три из семи связных башен лежали, придавив дома. Пыль, грохот артиллерии, заполошная стрельба, рычание и крики. Видно было, как крупный отряд тварей огибает городок с запада. Свалка, хаос и неразбериха, царившие в крепости, навевали печальные мысли.

— Как? — вцепился в волосы Влад. — Почему?

— Очень своевременный вопрос, — согласился Дюша. — Ну что?

— Ударим в тыл тварям вон там, правее трехэтажного дома, — вытянул руку Дрон. — Пробьемся прямо, там пополним боеприпасы и узнаем, что к чему.

— А потом?

— А потом твари в дом, — отрезал Дрон. — Или у тебя, Дюша, есть другие предложения?

— Обогнем город и закрепимся на юге. Заодно свои вещи вытащим, и от тех тварюшек, что в спину нам бегут, подальше окажемся, — немедленно выпалил сержант. — Отбросим, поможем и ходу, ходу. Здесь ловить нечего, как только твари замкнут кольцо — городок падет.

— Помощь с соседних островов уже наверняка идет, — добавил Виталь. — Через сутки будут. А если самолетами, так вообще через два часа.

— Кто сюда самолетами помощь посылать будет? Виталь ты того, не заговаривайся, — постучал по голове Дрон. — Аэродрома здесь нет, и смысл самолетов неясен. Разве что бомбардировщики потом заутюжат. Потом. Когда твари тут всех и вся сожрут.

— Поэтому мы стоим? — сердито уточнила Алина. — Ждем, пока всех сожрут?

— Спокойно! — рыкнул старший сержант. — При вступлении в такую битву нельзя ошибиться. И не потому, что мы можем погибнуть. Помните, как Лев говорил: «все должно быть практично!» Вступив правильно — убьем каждый по полусотне тварей, и это будет правильно.

— Пока вы тут болтаете, твари нас уже догнали, — тихо заметил Дмитрич.

— [цензура!] — воскликнули оба Андрея, обернувшись.

Никто из них не признался бы, но оба сержанта немного побаивались лезть в город. Они то прекрасно знали, какая там сейчас идет свалка, и какая при этом царит неразбериха. Пулю в спину от товарища? Легко! Свернуть не туда и попасть в лапы к тварям? Элементарно! Попасть под удар своей же артиллерии? Запросто! Справедливости ради, следует заметить, что твари не реже становились жертвами неразберихи и свалки, как правило, сопровождающих бои в крупных населенных пунктах. Разве что собственная артиллерия тварей не разносила в пух и прах. Разумеется, по причине того, что артиллерия и тяжелая техника у тварей просто отсутствовали.

— Доболтались! — прорычал Дрон. — Бегом вперед! Ориентир — трехэтажный дом с красной крышей!

— Ха!

Одним из составляющих элементов обороны была разница в этажности и высоте зданий. Предполагалось, что даже если твари захватят здание, то из соседних, более высоких, это здание смогут расстрелять. Также предполагалось неявное использование закрытия поля зрения тварей. Мол, они не смогут толком осмотреться и будут совершать ошибки, а люди, так как они на своем поле и у них есть связь, отлично сориентируются.

Стоявший на краю городка трехэтажный дом с красной крышей, разумеется, тоже входил в комплекс обороны.

Одна беда, твари набежали так неожиданно, что слегка расслабившиеся люди не успели отреагировать и занять все опорные пункты. Высокие дома, по умолчанию, планировались на роль опорных пунктов, но сейчас дом стоял пустым. Впрочем, старший сержант о таких тонкостях здешней обороны не знал, и выбрал дом, просто потому что тот возвышался над соседями.

Тяжело пыхтя, волна амфибиеобразных тварей катилась по равнине, грозя захлестнуть группу, а затем и городок.

Поэтому группа рванула вперед очень резво, изготовившись к удару сходу. Чуть дальше дома скапливались Хвататели, готовясь к прорыву вглубь района. Откуда здесь взялись Хвататели в таком количестве — не менее трех десятков готовилось к удару — никто в группе задумываться не стал. И так слишком много времени потратили, думая, куда бы лучше убежать. Вот и «продумали» все выигранное время.

— Кзюзик!! — раздался резкий вопль сверху.

— [цензура!] — ругнулся Дрон.

Птица-наблюдатель с крыши одного из домов подала сигнал остальным тварям. Хвататели — это было, конечно, терпимо, сильный хитин у этих тварей только на груди и спине, а конечности и голова оставались вполне уязвимы. Остальным объяснять ничего не требовалось, маневр отрабатывался много раз. Трое кидают гранаты, прямо в толпу Хватателей. Бросают резко и с задержкой, чтобы гранаты взрывались сразу же, чтобы Хвататели не успели схватить и метнуть обратно. Взрывами толпа рассекается на две неравные части, плюс Хвататели своими телами гасят разлет осколков. Меньшая часть, та, что ближе к группе, немедленно получает полный залп из всех стволов.

Большая часть затем получает еще гранаты, от других троих бойцов. И залп из всех стволов.

Не слишком безопасный трюк, но позволяющий, при должном умении, избытке боеприпасов и растерянности тварей, резко сократить число последних. Прорваться сквозь противника или ошеломить и отступить без потерь. Как правило «должное умение» становилось ключевым в таких вопросах, иначе Хвататели успевали метнуть обратно гранаты или рывком сокращали дистанцию и навязывали рукопашный бой. Или просто укрывались от взрывов, а потом сокращали дистанцию, не обращая внимания на пули.

— Огонь! — скомандовал старший сержант.

К счастью, в группе «Буревестник» с должными умениями все было в порядке. Школа Льва, усугубленная удаленным положением форпоста. То есть, если в столице генерала еще отвлекали на разные дела, то в стенах форпоста 99, посреди гор и тишины, Лев имел полную возможность гонять группу практически непрерывно. В результате одно наложилось на другое и, соединившись с третьим, привело к взрывному росту навыков.

Поэтому гранаты метнули только сержанты.

Дрон, за счет огромного роста и мышц, перекинул гранату через группу Хватателей. Дюша, благодаря огромному опыту, вбросил кругляш почти под ноги тварям. Одновременный взрыв и сразу остальная пятерка начала стрельбу из автоматов. Ошеломить, напугать и убить как можно больше тварей, пока таковые в растерянности. Затем добить жалкие остатки. Скорость, маневренность, навыки и преимущество дистанции.

— На прорыв!! — скомандовал Дрон.

Смысла врываться в трехэтажный дом и занимать там оборону, не было. Накатывающаяся сзади волна тварей даже не заметит жалких потуг семи человек. Вот будь у группы пулеметы и огнеметы, тогда еще можно было бы сразиться, с шансами на победу 1 к 100.

Поэтому группа, стреляя на расплав ствола, ворвалась в ряды Хватателей, ошеломленных взрывами. Буквально несколько секунд и группа прорвалась мимо тварей, оставив за собой десяток трупов и несколько гранат. Взрывы бухнули, дополнительно ошеломив и разметав Хватателей. В результате «Буревестник» отыграл себе полминуты форы, позволившие оторваться от тварей на полторы сотни метров.

Путь внутрь городка оказался открыт, но легче от этого никому не стало.

Волна тварей, идущая от побережья, угрожала в ближайшее время захлопнуть ловушку вокруг городка целиком.

Глава 8

Дрон махнул рукой Дюше, мол, теперь ты — командир!

В плане тактики сержант-инструктор мог дать десять очков вперед любому из группы. Причем, сколько ни пытался Дюша все это передать, обучить и показать, как-то все равно обучение шло медленно. Как однажды выразился Лев: «не готовы они еще бегать за других», имея в виду, что бойцы не пытаются просчитать действия всей группы.

— Ну, спасибо, ага, — проворчал Дюша, — теперь если что, так я виноват буду!

— Командуй! — прерывисто бросил Дрон на бегу.

— Вперед — бегом! — немедленно скомандовал Дюша, заработав несколько удивленных взглядов.

Мол, мы и без того бежим вперед, чего ж командовать очевидное? Дюша усмехнулся. Группа наддала, благо отрезок улицы, по какой-то прихоти был ровным, широким и здесь еще не успели как следует повоевать. Дюша плавно перетек в голову группы, и через 100 метров сделал жест рукой, мол, уходим вправо. Серый и невзрачный двухэтажный дом, без ограды, особых укреплений или примет. Типовая постройка, точно такие же домики можно было встретить по всему городу. Оказавшись внутри, группа засверлила спину Дюше взглядами. Сержант повел головой вправо-влево, втянул воздух и отдал следующий приказ.

— Выбегаем с другой стороны!

И рванул вперед по длинному коридору, с серыми стенами и коричневым потолком. Коридор пару раз изогнулся, но как-то все равно быстро закончился. Дрон высадил дверь ногой, и группа оказалась в примыкающем к соседней улице небольшом саду. Низенькие, но крепкие фруктовые деревья с желтыми плодами распространяли одуряющий аромат. Пыль стеной справа и слева, и звуки выстрелов пополам с шипением тварей, померкли перед шипением снарядов, летящих, казалось, прямо в группу.

— Налево! — рявкнул Дрон, выводя всех из секундного ступора.

— Хщщаа, — раздалось шипение сзади.

Хвататели и иже с ними выскочили по следу группы с двадцатисекундным опозданием. Группа успела отбежать влево, а разорвавшиеся снаряды сделали видимость на улице нулевой. Схватки, кипевшие со всех сторон, замерли на какое-то время. На очень недолгое время. Дюша быстро махнул, мол, ныряем в очередной дом. Пыль на улице немного улеглась, и Хвататели, потерявшие цель, ринулись на противоположную сторону. Дюша показал жестами, мол, все замерли и не дышим, и нарушил молчание только через минуту, когда Хвататели скрылись из глаз.

— Настырные какие, а?

— Что дальше? — тут же спросил Дрон.

— Сейчас выждем полминуты, потом вернемся на ту улицу, где были. Там и места больше, и тварей меньше.

— И?

— Дай договорить! Бежим прямо и прямо, пока не упремся, потом сворачиваем налево и снова бежим прямо.

— И там сворачиваем налево?

— Нет, там сворачиваем направо. Получается бег «лестницей». Ступенька за ступенькой выбежим из города или натолкнемся на опорный пункт. Быстро возьмем там власть, пополним запасы и бегом из города, всей толпой.

— Не удержат город?

Дюша сделал отрицательный жест, мол, тут даже и говорить нечего, понятно, что не удержат! Давно не сражались в самом городке, паника, артиллерия лупит, куда попало, нет единой организации обороны. Шансы оборонявших город Дюша мысленно поставил чуть выше нуля. Один шанс из ста. Вдруг найдется грамотный организатор, быстро всех построит, объединит, цельными кулаками взводов нанесет удары, круша тварей по частям, пока можно. Себя и группу Дюша в этой роли не видел, просто потому, что здесь нужен был местный. «Буревестник» же выступал в роли приезжих. Опытные, умелые, известные, но приезжие. Пока будут что-то доказывать местным, все сроки пройдут, и твари успеют замкнуть кольцо вокруг городка.

— Бегом! — скомандовал Дюша.

Группа выскочила обратно на ту улицу, с которой они начали свой путь внутрь городка. Буквально за несколько минут тишина и спокойствие сменились шипением и рычанием. Группа из девяти человек отступала вдоль противоположной улицы, огрызаясь огнем из автоматов. Сверху пытался наседать десяток Птичек, по центру улицы катился вал амфибий. С громким треском вылетело окно соседнего дома, и наружу выскочил Преследователь, сразу обнаруживший группу. Мявкорев и тварь ринулась в атаку, безуспешную атаку. Бойцы расступились, а Дрон отвесил пинка могучей твари, придав дополнительное ускорение в стену.

— Влад, Спартак — Птички, — скомандовал Дюша. — Клин вокруг снайперов. Пятимся шагом. Гранаты через одного! Остальные огонь по готовности. Держим вал амфибий, пока Птички не уйдут. Глазами не хлопаем, работаем!

Дюша еще не успел договорить, а группа уже начала выполнение. Окончание приказа прозвучало на ходу. От срыва в яростный бег группу удерживали только Птички и необходимость помочь девятерым на противоположной стороне. Только побеги, и Птички тебе радостно прилетят в затылок! Поэтому вторая группа и не бежала, а медленно пятилась вдоль стены. Слишком медленно, вал амфибий двигался все-таки быстрее.

Влад и Спартак приложили четырех Птичек, прежде чем те сообразили, что появились новые враги.

Шестеро Птичек разделились, совершив роковую и последнюю ошибку. Снайпера быстро приложили тех, кто полетел на «Буревестник». Группа на противоположной стороне сняла своих летунов, входивших в пике, массированным огнем. Дрон вскинул руку, со сжатым кулаком, вторая группа повторила жест.

— Бе…, — начал командовать Дюша, но тут раздался свист. — Ложись!!

И, подавая пример, первым упал навзничь, даже не глядя, что под ним. Группа «Буревестник», твердо усвоившая, что в бою Дюша не шутит, упала вслед. Вторая группа немного замешкалась, и троих убило, когда начали рваться мины посреди улицы. Вал амфибий попал под плотное накрытие. Минометный огонь длился несколько минут, постепенно смещаясь к окраинам. «Буревестнику» повезло, так, пылью, землей да ошметками тварей присыпало, но никто не получил ранений или увечий.

— Это было… своевременно, — сказал Дюша, поднимаясь и отряхиваясь.

Перепаханная в ноль улица больше не напоминала тихий, зеленый проспект. Воронки от взрывов, кишки и кровища тварей повсюду, в домах повылетали окна и двери, а с деревьев сорвало все плоды. Гарь и вонь дополняли картину.

— Видимо, все-таки местные вояки пришли в себя, — не слишком вежливо добавил Спартак. — Кхех, кхех.

— Ага, вот только сейчас не помешала бы пара толковых приказов, куда бежать и чего делать, а то торчим тут, как верблюды в пустыне, — проворчал Дрон.

— Ты хотел сказать — тополи посреди океана?

— Хватит! — оборвал их Дюша. — Руки в ноги и валим отсюда, пока амфибии не вернулись!

— А с ними что? — показал головой в сторону второй группы Дрон.

Дюша уже собирался было сказать, что-то в духе «их берем с собой, и валим из города вместе», как из домов вокруг второй группы выломились три Крушителя, со стаей Преследователей, двумя Броненосцами и Слугой за спинами. «Буревестник» молча вскинул оружие, но, увы, автоматами Крушителей не взять. Тем не менее, плотный огонь заставил тварей слегка отшатнуться.

Из шестерых, оставшихся после минометного обстрела, в сторону Дюши побежали двое. Остальные четверо погибли почти моментально, успев убить только одного Преследователя. Твари зашипели и зарычали. Дюша прищурился. Еще секунда, и Слуга сообразит, что у группы нет тяжелого вооружения. Следовало быстро-быстро уносить ноги, но куда? Налево — толпа амфибий, назад — на соседнюю улицу — так там толпа Хватателей бегает. Направо? Если Крушители и Преследователи ринутся, то моментально настигнут. Получалось, что все же нужно отступать в дом, но Дюша неосознанно медлил. Погибать под завалами совершенно не хотелось. А завалы будут — местные домики Крушителям не преграда.

Дюша медлил и медлил… по своим меркам. По меркам группы, едва твари проломились на улицу, как сержант подобрался и дал отмашку на стрельбу. После чего моментально скомандовал.

— Все в дом! Гранаты к бою!

— Спасибо, — прохрипел один из двух уцелевших, подбегая.

— Бегом! — отмахнулся Дюша.

Один из Крушителей уже катился в их сторону, а Преследователи сделали пару прыжков. Если остатками гранат удастся завалить стену так, чтобы Крушители врезались в обломки, то появится шанс. При этом следовало не завалить остальную часть дома, как-то отпугнуть Преследователей и суметь выбежать на соседнюю улицу. Тогда будет фора, секунд в пятнадцать. И с глаз Слуги скроются — это дорогого стоит! Слуга! Дюша мысленно хлопнул себя по лбу.

— Снайпера! Валите Слугу!! — заорал сержант, срывая голос.

Влад и Спартак, почти вбежавшие в дом, молча развернулись и вскинули оружие. Слуга моментально пригнулся, а Броненосцы сомкнулись перед ним. Брови Дюши удивленно поднялись. Твари понимают язык людей? Или это им опять попался нестандартный Слуга? Стоявшие до этого Крушители покатились в сторону сержанта. «Не надо было орать», усмехнулся про себя Дюша. Атака на Слугу не удалась, но внимание на себя сержант отвлек.

— Уходите! Дрон — по пятой схеме!

— Угум, — невнятно буркнул старший сержант, скрываясь в доме.

Дюша остался один на один с тварями. Маленький сержант без особого трепета взирал на несущуюся толпу тварей. Видал Дюша зрелища и страшнее, вспомнить хотя бы «Кровавый пляж», измененная история которого занимала почетное место в первой десятке историй сержанта. Неоднократно стоял он в одиночку перед набегающими толпами тварей, и каждый раз душу разбирал азарт и злость. Казалось Дюше тогда, что надо больше тварей с собой забрать, тогда все будет прекрасно! Но судьба хранила сержанта, и вот опять повторился момент из прошлого, но теперь Дюша не ощущал ничего. Ни азарта, ни ярости, ни злобы пополам с тоской. Ничего. Какая-то всеобъемлющая душевная пустота.

Дюша внезапно ощутил, что ему уже 33 года, и 2/3 своей жизни он посвятил уничтожению тварей.

Если брать суммарно, то за свою жизнь сержант убил больше тварей, чем сейчас бежало и сражалось внутри городка. Но никогда еще Дюша не чувствовал такой пустоты внутри. С этим обязательно стоит разобраться, отстраненно подумал Дюша, готовясь отскочить в сторону. После этого Дрон сотоварищи подорвут стену дома, и Крушители, разогнавшиеся для атаки, врежутся в обломки. Дюше предстоит проскользнуть между лап Преследователей, отбиться и нырнуть в дом, желательно столкнув тварей лбами. В смысле, чтобы Преследователи врезались в Крушителей.

Но в этот раз Дюше не пришлось демонстрировать умения, преподанные Львом.

Раздался повторный свист, и на улице снова стали рваться мины.

Твари и люди бросились врассыпную. Дюша в дом, Крушители в сторону, Слуга отступил под защиту Броненосцев. Крайними остались Преследователи, слегка пострадавшие от взрывов и потерявшие ориентацию в пространстве. Неизвестный «доброжелатель» в этот раз тоже начал смещать обстрел, но уже в другую сторону. Группа «Буревестник» и двое спасенных, матерясь во весь голос, едва успели выскочить на другую улицу, прежде чем взрывы нескольких мин превратили их временное убежище в груду обломков.

— Как мне не хватало… этого дурдома, — первым делом заявил Дюша.

— Мне тоже, — подхватил Дрон, — но тебе не кажется, что не время и не место болтать?

— Точно! Парни, — обратился Дюша к спасенным, — куда бежать, чтобы там не было тварей?

— Туда! — махнул один из них налево, вглубь городка.

Но и в этот раз Дюша не успел скомандовать «Бегом!»

Положительно, сегодня для сержанта был просто неудачный день.

Справа новая волна амфибиеобразных тварей потекла по улице, намекая, что надо уносить ноги. Прямо перед группой из домов выкатились два Крушителя, с изрядно поломанным хитином. В небе, покрикивая, кружили птицы-разведчики, не предпринимавшие, впрочем, попыток снизиться. Слева надвигалась очередная стена пыли, а за спиной рвались уже не мины, а снаряды, постепенно придвигаясь ближе. Сержанта внезапно пронзило ощущение «дурного сна», как будто все происходящее уже было сотни раз, и теперь он всего лишь спит, заново переживая то, что происходило когда-то. В прошлом с Дюшей уже случалось такое, и ничем хорошим такие ощущения не заканчивались.

Гибли друзья и не только, воняло горелыми тварями, кружило воронье.

Будь у Дюши возможность, некоторые воспоминания, упорно не желающие забываться, он бы удалил. Без возможности восстановления. Навсегда и намертво забыть. Но возможности не было, и на Дюшу снова нахлынуло. Секунда слабости, вполне понятная в другое время, в бою могла стоить жизни всей группе, но сегодня этого не произошло. Наконец-то появилась техника. Стена пыли слева вздымалась от колес БТРов, спешащих на помощь.

И не просто бронетранспортеры, а с установленными огнеметами и пулеметами. Все дружно и шумно выдохнули, как будто одно появление столь мощного оружия могло остановить тварей. Противники людей растерялись на несколько секунд, и тут Дюшу, наконец, посетила нормальная идея.

— Бегом к броне! — скомандовал он.

— Застрелят! — усомнилась группа.

— Спасенных — вперед! — не растерялся Дюша.

Мысленно, правда, хлопнул себя по щеке. Ведь и вправду, легко могли принять их за зараженных, да поджарить. Местные военные — дело другое, наверняка тут все друг друга знают. Прорваться к броне, прикрыться, да вдарить по тварям! Судя по незатихающей канонаде и метким ударам, штаб сопротивления все-таки собрался, организовался и начал давить тварей. Волны не слишком помогли, расхлопали тварей на кучу мелких кусочков. Впрочем, одернул себя Дюша, расслабляться еще рано, до победы — не ближе, чем с Иссык-Куля до форпоста. То есть добраться пешком можно, но придется качественно попотеть.

Подбегая к БТРу, Дюша услышал за спиной треск.

Крушители прорвались сквозь обломки двух домов. «Да, придется попотеть», улыбнулся сержант и, как следует, притопнул по броне. Показавшемуся из люка небритому лицу с окровавленным шрамом поперек лица, Дюша молча указал на Крушителей. Лицо кивнуло, исчезая, и почти сразу башня БТРа закрутилась.

— Горите, твари! — прошептал сержант, поджигая сигарету от струи огнемета. — Горите!

— Дюша, самоубийственнее трюка придумать не мог? — проворчал сзади Дрон.

— Мог. Хватит ворчать. Давайте воевать!

Виталь ничего не сказал, просто дернул носом и вскинул автомат.

То, что потом назовут «Внезапной бойней на Шри-Ланке», вступило в заключительную фазу. Как совершенно верно предположил Дюша, вначале нападение тварей вызвало шок, оторопь и растерянность. Как так? Откуда? Ведь сеть наблюдательных постов охватывала все побережье, и незамеченными твари появиться не могли. Твари вломились в городок совершенно беспрепятственно, убивая, убивая и еще раз убивая. Как выяснилось, невзирая на многочисленные и регулярные проверки, трое зараженных в городке все же оказались. К счастью, всего лишь трое, и поэтому рухнули лишь три дозорные башни.

Чего именно твари хотели добиться, подрывая башни, так и осталось загадкой.

Но это лишь частично и на короткий срок помешало людям. Те, кто вступил в бой с тварями в первые секунды и минуты, погибли, но выиграли время. И вот уже загрохотали орудия, заревели моторы и сирены тревоги, и ушел сигнал на материк. Постепенно люди пришли в себя, организовались, и районы начали прикрывать друг друга. Орда амфибий, вылезшая на сушу, получила массу новых впечатлений прямо на подступах к городку. Артиллерия очень сильно изменила ландшафт, окружающий крепость. Внутри городка очаги сопротивления не дали тварям быстро дойти до центра. Люди, ценой жизни сотен людей и массы разрушенных домов, сумели вырвать шанс.

Организованный отпор, удары бронированными кулаками, огнеметы, минометы и дозачистки артиллерией. В окраины городка, равно как и ландшафт, было внесено много разрушительных изменений. При этом также было уничтожено много, очень много рядовых тварей. Потери пошли из расчета 1 к 15, что в принципе позволяло не так стыдиться пропущенного нападения. При таких внезапных атаках, твари ухитрялись обычно сводить потери к соотношению 1 к 3. То есть 1 погибший человек на 3 рядовых тварей. Того самого «мяса», которое Мозги вообще не считали и бросали в бой тысячами. Заваливали трупами, как будто начитались фантастических баек Прежних. Только Мозги эти байки воплощали в жизнь, легко и непринужденно.

Группа «Буревестник» в этой вакханалии сыграла свою маленькую роль.

Элитная подготовка слабо помогает, когда на тебя бежит пара тысяч тварей, а отсутствие тяжелого вооружения сводит на ноль всю подготовку при встрече с Крушителем. Да, они выжили, убили сколько-то там тварей, но не более. Группа можно сказать на собственной шкуре ощутила разницу между массовыми сражениями и точечными диверсионными мероприятиями. Как сказал бы Дюша: «уж лучше месяц ползти по джунглям, чем неделю сражаться с Волной».

Теперь осталось только разобраться, что за приказ собирался им отдать Лев.

Собирались ли они помогать пострадавшим на острове? Конечно, но только после ознакомления с приказом ото Льва. Ведь вполне могло получиться так, что приказ выдернет их на другую половину планеты, как уже один раз случилось. И получится тогда, что они подведут шри-ланкийцев, пообещав помощь и не выполнив. Однако быстро выяснилось, что никаких приказов Лев не присылал, да и вообще, кто сказал, что он собирался такое сделать?

Почесав в затылках, бойцы «Буревестника» принялись помогать пострадавшим.

Тоже своего рода тренировка, отлично знакомая по жизни на форпосте 99.

Глава 9

06 июля 2310 года. Остров Шри-Ланка. Военный городок — крепость

Как уже упоминалось, окраины городка очень сильно пострадали. Дорожные универсальные строительные комбайны заделывали ямы на дорогах, расчищали завалы и сносили дома, не подлежащие ремонту. За рычагами одного из них сидел вполне счастливый Виталь. Добрался до любимой техники, что еще нужно для счастья? Даже печальное зрелище трупов и развалин не слишком влияло на величину улыбки сгорбленного механика-водителя. Трупы и развалины он видел неоднократно, особенно на форпосте, а вот с любимой техникой не общался уже довольно давно.

Поэтому Виталь увлеченно насвистывал песенку под нос и управлял комбайном.

Довольно эффективно управлял, несмотря на долгое отсутствие практики. Трудившиеся неподалеку сержанты Андреи даже пару раз одобрительно похлопали, когда Виталь виртуозно заставлял комбайн совершать тонкие операции. Сами сержанты разбирали месиво из трупов тварей и людей, ну и Дрон, в силу своей могучести, еще и обломки в сторону отбрасывал.

Снайпера сидели на дозорных башнях, Алина в две смены работала в госпитале.

Все в группе при деле, все заняты, как и остальные оставшиеся в живых. Погибло полторы тысячи человек, треть от живущих в городке. Разрушена четверть зданий. Снесены все посты наблюдательной сети и мелкие укрепления на побережье, и природном мосту с материком. Там еще погибло несколько сот человек. Уничтожено примерно двадцать тысяч тварей. Примерно потому, что никто точными подсчетами не занимался и не собирался. Складывать фрагменты тел тварей, чтобы узнать точное количество убитых? Да кому такое в голову придет?

При этом, как уже упоминалось, 98 % погибших тварей представляли собой обычное рядовое мясо.

Среди твареведов уже шли жаркие споры на тему «что это было?» Выдвигались гипотезы о сезонной миграции амфибий, внезапно сошедших с ума. Или промахнувшихся пунктом назначения, и высадившихся вместо Индостана на острове Шри-Ланка. Им вполне резонно указывали, что если у тварей такое количество амфибий совершает «сезонную миграцию», то почему они еще не владеют морями и океанами? Численность то ого-го! Ведь не все погибли на острове, по самым скромным оценкам половина тварей беспрепятственно отступила в океан.

— Как думаешь, Дюша, сколько мы еще эту кровавую кашу разбирать будем?

— Думаю еще часа два, — отозвался сержант. — А то и два с половиной.

— Ладно, — устало махнул Дрон. — Тогда перекур и перепив. Что-то я приморился немного.

Дюша понимающе хмыкнул, и возражать не стал. Выбрал обломок стены почище и повыше, уселся, достал сигареты и закурил, с наслаждением смакуя табачный дым. Вонь от трупов сигарета перебить, конечно, была не в состоянии, но все же приятную нотку дыма вносила. Дрон, тяжело вздохнув, уселся рядом. Сержанты расчистили уже изрядный участок, но конца и края работе не было видно. Поэтому старший сержант спросил.

— А почему два часа?

— Так стемнеет уже, — пожал плечами Дюша, — а мы и без того уставшие. Завтра техника освободится, доберутся и до этого участка, наверное. В любом случае, предчувствие у меня, что завтра мы уже будем в другом месте.

— Лев?

— Конечно, кому ж еще. После такой бойни обязательно свяжется и даст новое задание. Или его старое задание всплывет. Или просто на форпост вызовет. Подробности узнать, пообщаться, выдать оздоровительных и укрепляющих люлей.

— Тебе не кажется, что мы подцепили «вирус Льва»? — задумчиво уточнил Дрон, вытягивая ноги.

— В смысле твари прибегали за нами? — удивился Дюша. — Командир, да у тебя мания величия! Видал, сколько из океана вылезло тварей? И что, на нас? Нет, атаковали остров, а мы просто под лапы подвернулись. Хотели бы нас убить, наверное, бросили бы всю толпу в нашу сторону.

— Так они намеревались и нас убить, и городок разгромить. Двух тварей одним выстрелом! Сам же знаешь, твари любят такое дело. То есть, когда двух тварей одним выстрелом — это люди любят, а твари просто любят, когда двоих. Блин, запутался.

— Ладно, я понял, — отмахнулся Дюша, делая последнюю затяжку. — Разумно, но необоснованно.

— Все равно, остров со времен Первой Волны стоял, особо никому нужен не был. Стоило нам приехать, как твари полезли в атаку. Не, все-таки какая-то связь с нашим присутствием есть!

— Да, командир, у тебя мания величия. Ничего, Лев такие вещи на раз лечит!

Старший сержант усмехнулся и не стал возражать. Андреи вернулись к работе.

Как и предсказывал Дюша, поздним вечером усталую группу все-таки настиг приказ ото Льва. Нет, не бросить все и не мчаться на другой конец планеты, спасая мир. Всего лишь закончить все дела на Шри-Ланке, написать подробный отчет, раз уж «Буревестник» стал очевидцем бойни, и выезжать на форпост 99. Мол, требуется личный инструктаж опять же ото Льва, а самому генералу ехать куда-то совершенно невместно.

В общем, ужин группе Лев успешно испортил.

Писать отчет, да еще со всеми подробностями. Это было наихудшее, что можно было себе представить в сложившейся ситуации.

— Может, в джунгли убежим? — зевнул Спартак. — Там никаких Львов нет!

— Ошибаешься, в джунглях есть Львы, — меланхолично ответил Влад, — только они не лысые.

— Давайте разыграем в карты или шахматы, — неожиданно оживился Дмитрич. — Все равно мы все вместе были, можно один отчет на семерых написать. Устроим мини-турнир, кто проиграет, тому и писать!

— А я в шахматы не умею, — немедленно надула губы Алина, — и что теперь?

— Хммм, — поскреб подбородок Дрон, — давайте тогда найдем то, что знают все. Сразимся, определим победителя, и он напишет отчет.

— Нет, командир, ты все перепутал, — вмешался Виталь. — Надо найти того, кто проиграл!

— Причем больше всех проиграл, получается? Значит, шахматы точно отпадают, тут надо что-то такое, чтобы все семеро могли сразиться.

— Давайте сразимся в сон, — зевнул Дюша. — Кто меньше всех проспит, тот и выиграл!

— Эээ нет, это нечестно! — тут же раздался хоровой возглас в ответ.

Дюша ухмыльнулся. Да, поспать он любил. Когда надо, мог сутками не спать, но когда не надо, точно так же мог сутками спать. С перерывами на туалет, еду и покурить. В песках Африки, лесах Европы, равнинах Азии и ущельях Южной Америки, в общем, буквально везде умение спать в любых условиях пригождалось Дюше. Поэтому он прикрыл глаза и даже немного похрапел, пока группа спорила, во что надо сразиться, чтобы выявить проигравшего, который напишет отчет.

Собственно, итог спора Дюшу не сильно удивил.

Группа так и не смогла прийти к единому мнению, поэтому Дюшу разбудили, наорали и предложили немедленно выдать вариант решения. Сержант зевнул, обвел взглядом друзей уставших от споров, с воспаленными красными глазами, пожал плечами и сказал.

— Сыграйте в знаменитую игру Прежних: «камень — ножницы — бумага». Что, не слышали? Хе, хе, это неудивительно, сейчас она известна как: «кулак — тварь — хлеб».

— Точно! — воскликнули остальные, но тут Дрон добавил.

— Погоди, погоди, Дюша, ты же всех на форпосте в нее обыгрывал! И в прошлых частях всех побеждал!

— Вот так вот и хвастайся подвигами, — притворно вздохнул сержант. — Сыграйте в чет-нечет!

— Точно! — еще раз воскликнули остальные.

Через полчаса, когда шестеро, наконец, выявили главного проигравшего, Дюша обнаружился похрапывающим в кресле. Взбешенные бойцы разбудили сержанта, который зевнул, потянулся и невинно уточнил.

— Ну что?

— Влад проиграл. Но мы играли без тебя!

— А, сделаем переигровку? Может, угомонитесь уже, дело за полночь, а вы все буяните. Натренировал вас Лев на свою лысину, дурная энергия так и прёт. Давайте я сразюсь или сражюсь с Владом, и успокоимся уже на этом.

Дюша быстро обыграл Влада, и группа, наконец, угомонилась, отправившись спать.

07 июля 2310 года. Где-то в Индийском океане

По прямой, «как птицы летают», до форпоста было не добраться. Все те же горные хребты и окрестности оных, кишащие тварями, делали невозможным прямой маршрут с острова Шри-Ланка до форпоста. Разве что самолетом, а оттуда пешком и на попутных машинах, но вот незадача, на острове не было аэродрома. И регулярных рейсов, соответственно, тоже. Мелочь, способная сесть где угодно, летала, но в эти «мелкие воздушные лодки» группа целиком не поместилась бы. Поэтому было решено сесть на попутный грузовоз, идущий мимо Шри-Ланки в направлении Африканского Рога. Там, или пересесть на другое судно до Черного моря, или, если получится, зацепить самолет до Урала. И оттуда уже на попутных машинах добираться.

— Неделю туда, неделю сюда, какая разница? — махнул рукой Дюша. — Тренируйся, спи, плыви!

— Угу, или свешивайся поперек борта, — добавил Спартак, сочувственно глядя на Влада. — Бедолага, ему ж еще отчет писать!

— Да ладно, Спартак, неужели ты всерьез собирался бросить напарника наедине с отчетом? — притворно удивился Дюша. — Ни в жизнь такое не поверю!

— У меня своих проблем хватает, — огрызнулся снайпер. Почесал лысину и добавил. — Играли честно? Честно. Пусть пишет отчет, мне и самому десять таких надо родить на коленке, еще до того, как достигнем форпоста!

— При такой качке ничего ты не родишь.

— Был бы мозг, а что написать — найдется, — огрызнулся Спартак и встал. — Злой ты, Дюша! Никого не жалеешь, ни своих, ни чужих!

— Не видел ты еще злых. Вот помнится, сижу я как-то раз в окопе…

С криком «Только не байки!» снайпер убежал, оставив хохочущего Дюшу в одиночестве. Сержант развалился на одном из грузоконтейнеров, которыми была уставлена палуба корабля. Специальные гнезда-крепления под размер контейнера, не давали ездить по палубе, а подпирающие по бокам соседи — опрокидываться. Было у Дюши смутное подозрение, что при сильной качке контейнеры все же опрокинутся и улетят всей толпой в воду, но пока что царил почти полный штиль.

Яркое тропическое солнце, прозрачная вода, рыбки в глубине.

Тишь, гладь и благодать, лежи и наслаждайся. Собственно, Дюша так и делал: лежал и наслаждался.

Впереди предстояла еще долгая дорога, с пересадками, перелетами, переплывами и пересаживаниями. Возможно, если повезет, с Африканского Рога они смогут улететь в Среднюю Азию, тогда путь станет короче в несколько раз. Но группе неоднократно везло со средствами доставки, и Дюша обоснованно считал, что такое везение не может быть бесконечным.

Вообще, самым надежным средством оставалась доставка по морю. Вот только до форпоста так добираться было проблематично. Железные дороги — тоже вариант, но маршруты были проложены к Уралу и Западной Сибири. Туда еще тоже нужно было добраться, и явно не по морю. Самолеты — если повезет, а свою, вышеизложенную, точку зрения на везение Дюша считал самой правильной. Машина? Вариант, если она есть. И еще в дополнение возможность заправлять таковую машину, и осуществлять прочие технические мелочи.

Это Льву было хорошо: довезли грузовым самолетом его внедорожник, и вуаля, как говорили Прежние.

Опять же, за рулем Асыл, о технических мелочах голова не болит, в общем, можно путешествовать на машине, если ты Лев. Группе для срочных заданий выделяли «срочный» транспорт, но сейчас то предстояло возвращение на форпост. Со всеми натяжками на миссию спасения мира не тянет. Поэтому, продолжал размышлять Дюша лежа на контейнере, следует признать справедливым и относительно честным, если они доберутся до форпоста к концу июля.

Пока грузовоз доплывет до Африканского Рога (память Дюши подсказывала, что там люди удерживают несколько хороших портов), пока выяснится с другим кораблем, чтобы шел в Черное море. Доплыть туда, суметь высадиться. Подняться к северу, зацепиться за нитку железной дороги. Достигнуть Западной Сибири, самого южного из укрепрайонов. Там попутным транспортом в степи, а если повезет, то до одного из ближних к форпосту гарнизонов. Там уже можно маякнуть на форпост, пришлют транспорт.

Помнится, года три назад, уже после избавления от Мозга Иссык-Куля, разговор зашел о том, чтобы проложить к форпосту нормальную дорогу, сделать все, как положено. Лев тогда рассмеялся и заявил, что все это ерунда и нерентабельная чушь. Да и для тренировок не полезно. Дюша, усмехнувшись, еще раз подумал, как хорошо быть Львом. Да, генералу не пришлось бы вот так, кругом через полмира добираться. Да и вот смысл «Буревестнику» добираться до форпоста? Что такого важного хочет сообщить генерал, чего нельзя доверить шифрованной связи?

Дюша закурил, представляя, как хорошо было Прежним.

Захотел, сел, поехал, полетел, куда угодно, в любую точку планеты! Не жизнь, а сплошной праздник, как обычно говорил Лев. «Когда победим тварей», подумал сержант, «обязательно накоплю денег и куплю себе личный самолет. И машину. Чтобы, если захотел, раз и сразу поехал или полетел. На пилота выучусь, дело хитрое, ну да ладно, мало ли этих хитростей в жизни приходилось учить?» Дюша представил, как летит среди облаков, один, а внизу расстилается земля, да причем свободная от тварей.

Как тут не задохнуться от восторга, от такой дивной картины?

29 июля 2310 года. В 25 километрах от форпоста 99, неподалеку от развалин Старой Алма-Аты

— Ну и где этот Асыл? — проворчал Спартак. — Долго что-то едет.

— Какой еще Асыл? Ха, будет за тобой целый капитан ездить, ага, размечтался, — немедленно подколол Дюша. — За нами едет какой-нибудь ржавый рыдван, починенный усилиями Михалыча, и без Михалыча ездить не способный в принципе.

— Почему это? — удивился Дмитрич.

— Потому что, если рыдван сломается, только Михалыч его способен починить! Чем наш разлюбезный рядовой Шагов и пользуется.

— Берет взятки самогонкой, — хмыкнул Виталь. — Продуктами, байками и прочими вкусностями. Потом берет в руки кувалду и с криком «я тебя породил — я тебя и убью!» кидается на неработающий агрегат.

— Да, да, для тех, кто видит в первый раз — вообще убойное зрелище. Они технику привезли чинить, а Михалыч с кувалдой! — расхохотался Дюша. — Как же, помню, помню! Сам чуть гранату в него не метнул, но вовремя остановился!

— А смысл? — продолжал недоумевать Дмитрич.

— Напугать технику и заказчика, разумеется, — пояснил Дрон. — Сам видел, после такого выпада с кувалдой, грузовик завелся. Хотя Михалыч и пальцем не притронулся, лишь кувалдой вдоль капота грозно помахал! Ну и конечно, стоило начальству хоть раз увидеть такое шаманство, как Михалыча больше особо не трогали, лишь бы чинил.

— Да это все от лени, — добавил Виталь. — Голова у него светлая, руки, откуда надо растут, а работать — чинить лень. Вот он кувалдой махать и начал, лишь бы к нему не приставали. Раз за разом повторялось, а потом привык и начал выгоду извлекать. Только Лев сумел Михалыча обломать, остальные предпочитали сплавлять в другую часть. Так он, собственно, к нам на форпост и попал.

— Ага, — кивнул Дюша, — пихали к нам всех «неугодных», из расчета, что наш форпост самая большая дыра во всей Азии. Или даже во всем мире. Пихали неугодных, твари их количество сокращали, вот и шла постоянная ротация кадров. Даже Лев не сумел переломить эту тенденцию.

— Так я не поняла, мы что, в разбитом грузовике в кузове поедем? — уточнила Алина.

— Разумеется, — сообщил Дюша. — А что, прическу боишься помять?

— Устала ездить в разбитых грузовиках! — спокойно ответила лейтенант Кроликова. — Мою же прическу никто не в состоянии помять, в связи с отсутствием прически как таковой.

Черноволосая лейтенант, конечно, немного лукавила. Длинные волосы все равно требовали прически, и поэтому она обычно скручивали их в пучок, закрепляя на голове. Попутно получалась неплохая броня-шлем, смягчающая удары тварей. Не вычурные фигурные прически Прежних, но тоже смотрелось неплохо. Но спорить с Алиной никто не собирался. Остальные в группе стриглись коротко, за исключением Спартака, который вообще еженедельно скоблил голову до лысины. В чем смысл, снайпер не взялся бы объяснить даже самому себе, но с маниакальным упорством скреб и скреб голову раз в неделю.

Собственно, Спартак ухитрялся проделывать это даже во время заданий у тварей.

Опасная бритва, немного холодной воды и много упорства. Первые несколько раз группу передергивало, потом привыкли. Спартак и сейчас сверкал свеженькой лысиной, «не хуже чем у Льва», как обычно ехидно говорил Дюша. Теперь оставалось только добраться до Льва, но высланный с форпоста транспорт что-то задерживался. И группа «Буревестник» не спеша побрела по дороге навстречу, оставляя развалины Старой Алма-Аты за спиной и правее.

Конец июля, как правило, означал пик жары, когда плавились мозги, одежда и стены.

Но в этом году лето выдалось дождливое и холодное, поэтому в тени, было, всего +32, практически весенняя свежесть по меркам этих мест. Поэтому группа, отвыкшая было, но быстро вспомнившая особенности климата вокруг форпоста, бодро шла по дороге, наслаждаясь приятной погодой и горами на горизонте. Казалось, что до гор и холмистых предгорий просто рукой подать.

Глава 10

29 июля 2310 года, в 21 километре от форпоста 99

Грузовик отчаянно скрипел, дребезжал и подпрыгивал, подтверждая гипотезу о «ремонте имени Михалыча». Сидевшая в кузове группа придерживалась руками за борта, чтобы не вылететь. После трех километров дороги Виталь не выдержал и со всей силы пнул кабину.

— А ну выходи, горе-воин! Выходи, кому говорю! Стоп, машина!!!

— Виталь, как созреешь, стреляй в мотор, один хрен эта колымага помрет по дороге, — поддел Дюша.

— Ыыых!! — Виталь обрушил обе руки на кабину, слегка смяв верх.

Машина тут же остановилась, из кабины вылез испуганный водитель. Молодой, едва достигший 20-летия парень, испуганными круглыми глазами смотрел на рассерженного Виталя. Механик-водитель бесновался, размахивал руками, кричал и утверждал, что так ремонтируют только дураки, а ездят так только полные дураки. В какой-то момент Виталь чуть было не перешел на полную нецензурщину, но Дрон откашлялся, прерывая концерт.

— Виталь? Излил душу? Может быть, поедем? — поинтересовался старший сержант.

— Да мы же концы отдадим по дороге с такой техникой и таким водителем! — пылко воскликнул Виталь.

Дрон подошел вплотную к Виталю и поинтересовался, сверху вниз.

— Предлагаешь соорудить прямо на дороге подъемник, а? И подождать пару суток, пока ты будешь колдовать над машиной? Виталь, ты меру-то знай в своей любви к технике! Не знаю, как остальные, а мне уже осточертела эта дорога, хочется, наконец, добраться хоть до какого-то конечного пункта!

— Да, командир, что-то меня занесло, — подумав, признал Виталь. — Но тогда я поеду за рулем!

— Валяй, — пожал плечами Дрон. — Твое право.

— А этого, — ткнул Виталь в сторону молодого водителя, — забирайте к себе. Придушу же, если он в кабине рядом сидеть будет.

— Хе-хе, Виталь в своем репертуаре, — подошел Дюша. — Рядовой, как там тебя?

— Рядовой Арсентьев!

— Ага, рядовой Арсентьев, дуй в кузов и садись. Будешь нам байки про форпост травить, пока Виталь за рулем тебя не убил, — усмехнулся Дюша.

Рядовой, понурив светловолосую голову, полез в кузов грузовика. Виталь, азартно потирая руки, полез в кабину. Дюша, усмехаясь, достал сигарету. Как тут не покурить, когда предстоит одно из любимых дел: слушать чужие байки и травить свои?

Рыкнув мотором, грузовик покатил дальше по дороге.

Скорость сразу упала, зато исчез риск вылететь из кузова. Виталь плавно и аккуратно объезжал ямки и камни, где надо тормозил, а где надо поддавал скорости. Грузовик, почуяв опытную руку мастера, сразу присмирел и перестал натужно подергиваться, скрипеть и вздрагивать. Виталь уже мысленно набрасывал речь, которую толкнет Михалычу. Разнообразные извращения при помощи гаечных ключей составляли 90 % текста.

Тем временем в кузове шел «допрос» рядового Арсентьева. Вел его, разумеется, Дюша.

— Ну что, как там наш любимый генерал Слуцкий? Все так же лыс и энергичен?

— Да, товарищ сержант.

— А капитан Имангалиев как? Все так же не понимает шуток?

— Да, товарищ сержант, — немного растерялся рядовой.

— И капитан Зайцева все так же прекрасна?

— Да, товарищ сержант.

— И отправлял тебя вниз, конечно же, капитан Маметов? Все такой же однорукий?

— Да, товарищ сержант, — окончательно растерялся рядовой.

— Узнаю нашего старого доброго капитана Мади Маметова, — усмехнулся Дюша, — конечно же, он не сказал тебе, кого ты будешь встречать?

— Нет, товарищ сержант. Сказал, что надо съездить вниз и забрать группу людей, очень важное и значимое задание! Описал приметы, сказал, что встречу вас по дороге!

— Понятно, все, как и ожидалось. Ну кто такие эта группа «Буревестник», чтобы давать им новую технику? Откуда вообще взялись в ведомостях капитана Маметова — непонятно. Зачем ездят в гости ко Льву — неясно. Почему генерал их не пошлет подальше — тайна из тайн. Ох, Мади, Мади. Зачем, спрашивается, мы ему жизнь спасали, а? Целых три раза? Чтобы он теперь выделял нам ржавые и скрипящие грузовики?

— Ооо, — удивился рядовой.

Его, в принципе, понять можно. Когда Дюша начинал «травить байки», даже самые близкие друзья не могли распознать где ложь, а где правда. Что уж говорить про молодого рядового, который группу ни разу и не видел? Дюша, ухохатываясь внутри и с каменным лицом снаружи, продолжал сокрушаться про несправедливость капитана. Мол, забыл товарищ Маметов, на чьих плечах стал капитаном, и кто его спасал в заварушках.

Зачем это было Дюше, сержант и сам не взялся бы объяснить.

Как Спартак с бритьем, так и Дюша с байками: просто делали то, что считали нужным, не слишком вдаваясь в глубинные причины. Неосознанная внутренняя потребность, или, проще говоря: «надо и всё тут!» Никакой материальной или иной выгоды в большинстве случаев Дюша из баек не извлекал и не планировал извлечь. Надо заметить, что эта особенность сержанта многих сбивала с толку и заставляла верить каждому слову.

Чем Дюша иногда совершенно бессовестно пользовался.

Когда грузовик через час с лишним все-таки доехал до форпоста, рядовой был напичкан байками по самые уши. Теперь он взирал на группу «Буревестник» с блеском в глазах, явно принимая всех за героев древности, совершавших, как известно, по подвигу на завтрак, на обед и на ужин. И в промежутках парочку подвигов вкупе со спасением принцесс. Прежние зачем-то выращивали специальных девушек, которых обязательно нужно было спасать. Тайну этой загадки не смог прояснить даже Лев, самый главный специалист по Прежним на тысячу километров вокруг.

Генерал Слуцкий тоже вышел встречать группу.

Это разом насторожило группу. Уж они то успели изучить повадки Льва! Только капитан Имангалиев, уже два десятка лет пребывавший возле генерала, смог бы опередить группу в знании привычек и повадок Льва. И теперь все приметы говорили, что ничего хорошего группу не ждет. Будет трудное, дурное задание, при этом с непонятным результатом. И, разумеется, жизненно важное для всей Федерации. У Льва по — другому никогда не бывало. Только важные, исключительно важные задания. Например, пройти через треть полуострова Индостан, разведывая и разнюхивая, а на закуску побегать по развалинам Дели, выискивая архивы Прежних. Ну и попутно набрать себе тварей и приключений полные рюкзаки.

— Размещайтесь, мойтесь и ко мне через час, — улыбнулся Лев. — Молодцы, что добрались!

— А уж как мы рады, — проворчал Спартак, до смерти уставший от поездок.

Еще никогда группа так долго не добиралась. В отсутствие приказов с грифами о срочности и важности, только и оставалось, что козырять принадлежностью к УСО и упирать на то, что Федерация в опасности. Собственно, это даже не было ложью. Федерация всегда была в опасности, с момента создания, и группе «Буревестник» в лице Дюши и Спартака оставалось только констатировать этот факт. Громко, твердо и с верой в собственную правоту.

Но даже это не сильно сократило срок поездки.

Поэтому Спартак имел полное моральное право ворчать, но все же старался делать это тихо и незаметно. Тяжелую руку Льва испытали все в группе. Невеликий размерами, старый генерал умел и двигался быстро, и бил со всем знанием анатомии. При этом неизменно повторял, что твари группу щадить не будут, в отличие от него.

Помывшись и разместившись, согласно приказа, группа явилась в кабинет Льва. Здесь, казалось, ничего не изменилось за прошедшие три года. Все тот же массивный коричневый стол с протертой столешницей. Шкафы с покосившимися дверцами, набитые разной «бюрократической ерундой», по выражению Льва. Портрет Эрика Краммера над головой Льва. Протертые стулья, неизменно запертая дверь за спиной Льва — выход в подземные тоннели. Пожалуй, только одно изменилось в кабинете Льва — сам Лев.

При ярком и резком свете лампы стали видны глубоко залегшие морщины.

Даже лысина Льва приобрела, казалось, какой-то седоватый, старческий оттенок. Спартак непроизвольно провел рукой по своей лысине, как будто на ощупь мог определить, изменила его голова цвет или нет? Лев тут же подозрительно уставился на снайпера, как будто заподозрил насмешку. Спартак же, с некоторой оторопью, увидел, что даже серые глаза генерала как-то выцвели и поблекли.

Еще раз метнув в Спартак подозрительный взгляд, Лев взял со стола бумажку и, пояснив, что это малость сумбурный черновик, зачитал вслух.

Краткий черновик отчета о расшифровке артефакта тварей № 578/06/23/01

Архивный номер № 438768696-96454/134. Хранить три года.

По результатам визуального и тактильного обследования сделан первичный вывод о растительном происхождении бумаги. Обработка ручная, грубая. При этом необходимые плотность и толщина бумаги достигнуты. Две гипотезы. Первая: бумагу сделали сами твари, под руководством Мозга. Вторая: бумагу делали люди, живущие удаленно от цивилизации. Твари, разгромив людей, захватили и бумагу, которую используют. Следы обработки бумаги четко видны под микроскопом. Детальное заключение о происхождении будет получено в течение 10 дней.

О содержимом папируса.

Первичный осмотр показал три смысловых слоя. Первый — грубые пиктограммки, могущие принадлежать как тварям, так и людям. Второй — поверх, несомненная клинопись тварей. Третий — отметки о маршрутах и посещении тех или иных мест. Маркировка мест и привязка ориентиров неясна. Клинопись частично расшифрована. Статистический отчет Слуги, о кормовых, строительных и пастушьих тварях в пяти различных местах. Отметки о численности рабов-людей, с дополнительными сносками об изменении численности.

Предположительно, Слуга посещал так называемые «людские лагеря».

Твари, согласно косвенным данным, возобновили проект «размножение зараженных». Не исключено, что речь в папирусе идет именно о таких лагерях. Проект, проводившийся между Первой и Второй Волнами, потерпел неудачу по ряду причин, одной из которых было активное противодействие людей. По результатам полной расшифровки, скорее всего, потребуется принятие решения о бомбежке или уничтожении лагерей.

На расшифровку и привязку маршрута следует отправить лучших специалистов, дать любые информационные мощности, какие только могут потребоваться. По ряду косвенных признаков, Слуга посещал в путешествии Мозги, и, следовательно, начало маршрута с вероятностью в 83 % будет местоположением старейшего Мозга Азии. Плюс, все точки, которые посетил Слуга — можно будет вывести из строя сеть Мозгов, накрывающую целый регион. Довольно обширный и богатый тварями. Операция по тихой зачистке Мозгов, в таком случае, должна сопровождаться последующим оцеплением региона. Постепенное, планомерное очищение, уже апробированное на районе озера Иссык-Куль.

Отчет о кормовых и строительных тварях должен быть тщательно прогнан через статистические модели. Корректировка и улучшение моделей подразумеваются. В случае успешного проведения зачистки появятся предпосылки для освобождения всего полуострова Индостан. В перспективе это позволит подобраться к горным цепям Каракорума и Гималаев, и начать их обработку. В перспективе — освобождение от тварей всей Азии.

Резюмируя:

— Расшифровать второй и третий смысловые слои. Средств, людей и техники не жалеть.

— В кратчайшие сроки, по результатам расшифровки, подготовить операцию по зачистке Мозгов и очистке региона.

— Подготовить стратегический план, опирающийся на пункт 2. Цель — очистка Азии.

В первую очередь — пункт 1, пока твари не опомнились и не сделали перестановки. Вероятность дезинформации со стороны тварей можно оценить в 0,5–1 %.

Генерал армии Лев Слуцкий. 06 июля 2310 года. Форпост 99 САВО.

После чего посмотрел на бойцов «Буревестника» и спросил загадочным голосом.

— Ну, родные вы мои, понятно, во что вы вляпались?!

— Смутно, — покрутил рукой Дюша. — Мозги, Слуги, скандалы, интриги.

— Смешно, — улыбнулся Лев. — Бойня на Шри-Ланке — твари пришли за вами, попутно решив поработить и весь остров. На ваше счастье, конечно, потому что попробовали проглотить кусок шире пасти.

— Тогда что получается, твари все-таки за нами охотились? — немного растерянно спросил Дюша.

— Или устроили глобальную дезинформацию в своих гнусных, тварских целях, — резко ответил Лев. — Кстати, кто-нибудь знает, когда люди столкнулись с коварством тварей в первый раз?

Асыл немедленно поднял руку. Лев сделал вид, что не заметил.

Остальные изобразили на лицах интерес: лекции Льва — как лотерея. Никогда не угадаешь, сколько продлятся.

Лекция Льва о коварстве тварей и хитрости людей

Итак, раз никто не знает, то расскажу подробно, от самого начала. Как вы сами понимаете, случилось данное коварство во времена Первой Волны. Времена эти, надо заметить, чем дальше, тем больше обрастают легендами и слухами. Ладно, там, Прежние, чей образ жизни нам теперь трудно представить, и мы можем только строить разрозненные догадки на основе противоречивой информации. Но Первая Волна то вот, всего ничего времени прошло. Можно сказать, практически на глазах наших прадедов.

И все равно, иногда просто вспотеешь, пока правду от вымысла отличишь.

Собственно, вот сама история. Во времена Первой Волны твари еще не были так хорошо изучены, как сегодня. Их считали мутантами, приписывали самые невероятные возможности, в том числе и разум. Собственно, в психологии или социологии, не помню уже, это явление называется антропоцентризмом. Наделение животных, инопланетян, тварей, всех подряд, чертами человека. То есть, если собака говорит, то под влиянием антропоцентризма, восприятие нами собаки искажается. Речь — прерогатива человека, следовательно, говорящая собака должна думать и действовать как человек.

Чудовищная, но вполне понятная ошибка.

С тварями, надо признать, получилась ровно та же система. Демонстрируют разум? Ведут себя социально? Умеют воевать? Значит, они разумны! Раз они разумны, значит должны вести себя как люди! Казалось бы, очевидная же дурость, но нет, многие попались на эту удочку. К счастью, твари не сумели разыграть этот козырь. Молодые они тогда были, наивные и глупые. Даже Мозги тогда не закапывались на двести метров под землю, а случалось, просто и открыто располагались в какой-нибудь пещере или впадине под самодельным навесом.

Это к вопросу о тех, кто сейчас представляет тварей этакими безжалостными и хитрющими исчадиями, совершенно непобедимыми и неуничтожимыми. Нет, просто они росли и набирались опыта, равно как и люди. Борьба щита и меча, как сказали бы Прежние. Твари набрались коварства у людей? Не исключено. Но и люди сплотились, в чем-то переняв модель общества тварей. Твари научились тактике и стратегии? Так и люди переняли у тварей тактические приемы. Тут, конечно, в военном деле многое вообще пришлось с нуля выстраивать. Прежние не оставили бесценного опыта, как бороться с биоцивилизацией в роли противника. Яды? Пробовали. Не помогло. Твари перестроились, научились защищаться, приобрели иммунитет. Химия? Аналогично. Газы? Ну, вы поняли. Биооружием, которое так восхваляли и которого так боялись Прежние, как выяснилось, бесполезно бороться с биоцивилизацией.

Зато огнестрельное, ядерное и прочее взрывательное оружие оказалось очень даже действенно.

Кстати, схема взаимообогащения двух цивилизаций четко и уверенно засбоила на оружии. Люди не обзавелись хитином, когтями и смертельными ядами в организме, твари не плюются пулями и не выдыхают огнесмесь. Хотя у Прежних такие зверушки часто упоминаются — драконы, кажется — но вроде как выдумка. Про устройство общества, ну тут понятно, уже упоминал.

Соответственно, не надо приписывать тварям того, чего у них нет и, возможно, никогда не было.

— И к чему была эта история? — растерянно спросил Дрон, когда Лев умолк.

— Как это к чему? — вскричал генерал. — Разве ты не слышал?!

— Так вы, товарищ генерал, историю времен Первой Волны хотели рассказать.

— И рассказал!

— Так в чем тогда заключается коварство тварей? Я не уловил.

— И мы не уловили, товарищ генерал, — тихо прогудела остальная группа. Только Дюша усмехнулся.

— Коварство тварей заключалось в том, что они притворились тем, чем никогда не являлись. Точнее говоря, люди приписали тварям то, что хотели. Но это хотение не являлось истиной. Понятно?

— Вроде бы, — почесал в затылке Дрон. — Так в чем коварство?

— Коварство в том, что вы приписываете врагу понятные вам качества! Твари же, между тем, про эти качества может, в жизни не слышали! Мы говорим, ладно я говорю, что твари пришли за вами. Тем самым ввожу вас в заблуждение. Это надо четко осознавать. То, что мы видим и то, чем руководствуются твари — это могут быть две большие разницы, как говорили Прежние. Вижу, что все равно не поняли. Вот смотрите, вы думаете, что твари бегают за вами, чтобы отомстить, а на самом деле они просто решают свои глобальные задачи, а вы случайно под руку подвернулись.

Лев распинался еще минут пятнадцать, пока окончательно не выдохся.

— Все равно не уловил глубинной идеи, — наморщил лоб Дрон. — Мы должны думать, что они не думают, хотя на самом деле думают, но не так, как мы думаем, а по-другому. При этом следует учитывать то, что они думают по-другому и про нас, которые думают, что они думают про нас, хотя они, возможно, и не думают, но мы не знаем наверняка, думают они или нет.

— Абсолютно верно, — подтвердил Лев, не моргнув глазом. — Ты, Андрей, можно сказать, уловил глубинную сущность моих рассуждений.

После чего расхохотался, глядя на вытянувшееся от удивления лицо старшего сержанта. В конце концов, группа, с помощью Дюши, поняла мысль Льва. Не надо приписывать тварям человеческих качеств. У тварей своя система ценностей, чувств и логики. Пытаться понять эту систему — надо, но если не получилось — ничего страшного.

Просто убивай всех встречных тварей, и это будет правильно!

Глава 11

9 августа 2310 года. Форпост 99. Кабинет Льва

Как говорили Прежние «те же и Лев». Группа «Буревестник» и генерал Слуцкий смотрели друг на друга. Все это время Лев молчал, зачем вызвал их на форпост. Молчал или уклонялся от ответа, предпочитая нагружать тренировками и лекциями. Генерал лично проверял каждого, называя все происходящее «пересдачей зачетов». Остальной гарнизон вздохнул с облегчением. Капитан Имангалиев, при всех своих талантах, по уровню жесткости изрядно не дотягивал до генерала Слуцкого. Но вот, Лев, хитро ухмыляясь, назначил совещание, заявив, что теперь то уж поставит задачу группе.

— Ну что, товарищи, — бодро начал Лев. — Все помнят лекцию о коварстве тварей?

— Это та, из которой мы ничего не поняли? — уточнил Дрон.

— Да, да, она самая. За эти дни я посмотрел на вашу подготовку. Неплохо, неплохо. Не идеал, но все равно неплохо. Теперь вы готовы поработать приманкой.

— Товарищ генерал?

— Приманкой! — повысил голос Лев. — Это означает, что вы будете ездить на границе, шумно и открыто вступать в стычки с тварями, как можно больше показывать и обозначать свое присутствие.

— А, смысл? На Иссык-Куле завелся новый Мозг?

— По границе — не всегда означает по границе с форпостом, чему я вас только учил? — разозлился Лев. — По границе с полуостровом Индостан и хребтом Гималаев.

— То есть мы плыли почти месяц, чтобы услышать, что нам надо вернуться туда, откуда мы приплыли? — вскочил, едва не ударившись о потолок, Дрон. — Товарищ генерал, это же…

— Да, знаю, это крайне нерационально, — на удивление спокойно отреагировал Лев. — Сядь, Андрей. Во-первых, я хотел лично убедиться, что вы готовы. Задача крайне трудная. Придется много бегать, много убивать и много-много подставляться под удары тварей. Мне совершенно не хотелось бы, чтобы вы сложили головы в этом необходимом — но не ценой ваших жизней! — задании.

— А во-вторых, товарищ генерал?

— Что? Да, во-вторых, кто дал бы вам отдыхать целый месяц? Останься вы на Шри-Ланке, пошли бы задания с высадкой на полуостров Индостан, а этого совершенно не требовалось. Пусть твари побесятся, побегают. Сейчас, кто бы там что ни говорил, самый сезон выставить вас как приманку. Отправитесь в артполк, там вас подбросят до аэродрома, самолет уже ждет. Все транспортные вопросы согласованы, так что уже послезавтра окажетесь в Маганме. День на перепривыкание к климату, и вперед!

— Так вы затем нас на Шри-Ланку отправили? Чтобы мы привыкли к климату?

— Скажем так, и за этим тоже, — уклончиво ответил Лев. — Представитель УСО в Маганме предупрежден. Если умело и правильно разыграем эту операцию, перспективы открываются, просто ух!

— А нам можно узнать про этот ух?!

— Иссык-Куль в увеличенном масштабе, — покрутил рукой в воздухе Лев. — Ваша роль тут простая, ответственная и ключевая одновременно. Будем тварей на вас приманивать. Кто там вас будет прикрывать — пусть местные УСОшники разбираются. Одно могу обещать твердо. Соответствующая накачка проведена, операции присвоен наивысший приоритет, перспективы и возможности все осознали. Техника, оружие, припасы — все будет предоставлено вам по первому слову…

— Но это не повод зазвездеть и не выполнить свою задачу, — хором закончила фразу группа за Льва.

— Молодцы, — усмехнулся генерал, — выучили мои любимые фразы. Вопросы?

— Карта маршрута?

— Получите на месте. Я и сам не в курсе тамошних поселков, укреплений и крепостей, но местные уже нарисовали маршрут. Местами горы, но вам-то не привыкать. Еще вопросы?

— Хотелось бы точную формулировку задания.

— Разведка боем вдоль государственной границы в пунктах, указанных на карте, — незамедлительно ответил Лев. Потом добавил. — Всех тварей уничтожать, пленных не брать, за границу, в случае необходимости, смело заходить. То есть прошли, выявили тварей, всех уничтожили. Ну, или почти всех. Парочку оставляйте, чтобы смогли доложить. Да, да, что именно вы уничтожили. Жизненно важно, чтобы твари поняли: группа «Буревестник» вышла за ними на охоту.

— То есть, это продолжение истории с папирусом, товарищ генерал?

— Да, именно так, — твердо сказал Лев. — Поэтому вам и отдуваться.

Спартак, в ответ на возмущенные взгляды, молча развел руками, мол, кто же знал?

11 августа 2310 года. Маганма. Дом на южной окраине

Группа, склонившись, рассматривала карту. Маршрут оконтуривал хребет Гималаев с юга, потом немного поднимался к северу, и, резкой петлей прыгал «вниз», на юг, к Бенгальскому заливу. Невзирая на близость величайшего горного хребта, люди прочно удерживали побережье залива, благодаря кораблям и их артиллерии. Группе предстояло пройти между Гималаями и побережьем. То есть почти то, что Прежние называли границей между Предгималаями и Малыми Гималаями. Высота по границе нигде не превышала двух километров над уровнем моря, так что группа могла действовать в полную силу.

Какого-нибудь жителя Рима даже два километра высоты ввергли бы в депрессию и упадок сил.

Но «Буревестнику», после форпоста 99 с его 2,5 километрами высоты, местные условия вполне могли сойти за легкую разминку. Легкую потому, что Лев за спиной отсутствовал. С лысым генералом за спиной любое действие превращалось в тяжелую тренировку на пределе сил. Иногда это сильно раздражало, но даже Спартак признавал: не тренируй их Лев так напряженно, давно бы группа сложила головы на очередном задании.

— Вот смотри, — ткнул пальцем в карту Дюша, — вот здесь придется пешком и пешком топать. Разве что УСОшники вертолет дадут.

— Это было бы замечательно, — немедленно расцвел Виталь, — но.

— Рассчитывать на такое не стоит, — закончил за него фразу Дрон. — Хмм, да, тут машинами подбросят, тут населенные пункты рядом, получается везде по маршруту можно быстро добраться, за исключением этого отрезка.

— Смотри, по прямой там всего 30 километров, — ткнул пальцем Спартак. — Дойдем в лучшем виде!

— Смотри, там весь район изрезан ущельями, — ткнул в ответ пальцем Дюша, — замаемся доходить!

— Если ширина не слишком большая, можно делать подвесные мосты, — заметил Дмитрич. — Арбалет или лук, нормальная, толстая леска, перебрасываем через ущелье, проверяем и вперед!

— Толково, — кивнул Дюша. — Но кто у нас умеет стрелять из лука или арбалета?

— По ходу переправы и научимся, разве нас кто-то торопит?

— Твари могут поторопить. Представь погоню за плечами, прижали к ущелью, нужно срочно переправиться, а у нас арбалет сломался или стрелять никто не умеет, или еще какая неприятность, — охотно пояснил Дюша.

— Еще идеи будут? — спросил Дрон. — Нет? Тогда давайте пока отложим эту проблему в сторону. Непосредственно перед этим отрезком еще раз обсудим. В конце концов, действительно, никто нас не торопит. Спокойно прогуляемся пешком или потратим пару дней, объезжая. Не вижу в этом страшной трагедии.

— А если погоня тварей за нами будет, а? — ехидно спросил Дюша. — Тоже пешком утопаем?

— Тогда не пешком, а бегом, — пожал плечами старший сержант. — Первый раз что ли?

На том и сошлись. В конце концов, всегда можно было отступить обратно по маршруту.

Лев, конечно, настоял бы на своем видении, но генерал остался в нескольких тысячах километров к северу.

15 августа 2310 года. Где-то южнее Гималаев

Твари настигали. Уверенная, слаженная боевая десятка гнала двух жалких человечков. Те пытались вначале огрызаться из своего оружия, но безрезультатно. Десятка знала, что скоро догонит и разорвет людишек, и как следует поест свежего мяса. Пусть даже оно не такое вкусное, как то, что дает Повелитель, но привкус добычи! О, этот сладкий привкус десятка отлично знала, и даже иногда специально нарушала границу, чтобы разорвать очередного человека.

Но в этот раз все пошло немного по другому сценарию.

Когда десятка практически догнала маленького человека, бежавшего вторым, с боков ударили пули. Еще пятеро поднялись из-за камней, стреляя и стреляя, загоняя пулю за пулей в бока и брюха десятке. Жалобно подвывая, твари метнулись влево, но безрезультатно. Горячая струя отрезала им путь, поджигая даже камни. Несмотря на всю искусственность происхождения, где-то глубоко в тварях, во всех тварях, сидел страх перед огнем.

Твари замешкались, и это послужило последней точкой.

— Вялые какие-то твари пошли, — заявил Дрон, опуская пулемет. — Побегали, но даже не размялись.

— Командир, а ты зачем всех убил? — спросил Влад. — Вроде же просили хоть одного в живых оставлять?

— А, когда мы с Дюшей подымали эту десятку, там еще пара мелких крутилась, они и расскажут, — махнул рукой старший сержант. — Главное что? Главное — участие! Это еще Прежние понимали! Вот мы и поучаствовали в жизни тварей данного региона.

— Тогда прогулка? — уточнил Спартак.

— Да, обязательно.

Прогулкой группа именовала неспешный пеший поход вдоль границы. Предварительное показательно уничтожение пары десятков тварей обязательно прилагалось. Предполагалось, что твари кинутся мстить или прибегут толпой, но пока такого не случалось. В любом случае, инструкции Льва выполнялись, и свидетели уничтожения оставлялись. Таким манером группа посетила уже два поселка, и теперь шла к третьему.

Поселки, конечно, справедливее было бы назвать форпостами, потому что выполняли они примерно схожую функцию. Патрулирование границы, присмотр за тварями, отлов и отстрел нарушителей. Разве что здесь поселки были в состоянии сами себя до известной степени обеспечивать сельским хозяйством. Ну и иногда прикрывали шахты и рудники с полезными ископаемыми.

Укрепления, ловушки, недостача людей в гарнизонах и прочие проблемы, прекрасно известные группе, прилагались в комплекте. Но, как и на форпосте, изрядную долю обитателей поселков составляли люди идейные, готовые лечь костьми, но не пропустить тварей. Поэтому «Буревестник» всячески приветствовали, и приглашали заезжать еще, да приводить больше тварей. Мол, в этот раз не получилось, но вы давайте, заезжайте, постарайтесь еще.

От такого отношения группа, можно сказать, испытывала моральный подъем.

Всегда приятно видеть, что делаешь нужное и полезное дело.

17 августа 2310 года. Где-то южнее Гималаев

Уже ставший привычным вид раскинулся перед группой. Там, впереди, величественные горы, подпирающие небо. По бокам зелень, деревья и сельскохозяйственные террасы на склонах. Немного в стороне укрепление оно же поселок. Как правило, опирающееся на природное укрепление из камня, с родником, бьющим из-под земли, и прочими вещами, позволяющими выдерживать осаду.

Пусть даже сейчас не средние века, и осада не может длиться годами, но даже такие мелочи, бывало, спасали гарнизоны от резни. Предусмотрительность в мелочах, надо заметить, вообще была характерна для здешнего края. Возможно, близость Гималаев давала о себе знать, а может быть просто многовековые традиции, сложившиеся задолго до тварей.

При этом, как с удивлением заметил Дюша, стратегической картины в поселках не знали и не хотели знать. Никто не держал в голове общую карту региона, не размышлял над задачами общей защиты. Соседям помочь — запросто, если попросят! Но и всё, не более, и даже такая помощь проходила по разряду традиций, а не стратегии защиты. Транспорт, то есть внедорожник-мини-автобус-все-в-одном от УСО, высадил группу километрах в десяти от поселка. По замыслу Льва и еще дюжины умников, в поселок следовало приходить пешком.

Поэтому группа сейчас, не торопясь и не ускоряясь, топтала дорожную пыль, наслаждаясь пейзажами.

— Вот скажи, Дюша, есть что-то, способное заставить тебя бросить курить? — проворчал Спартак.

— Отож, — отозвался сержант, выпуская колечко дыма. — Но это явно не ты.

— Это еще почему?

— Пол не тот. Мне как-то больше красивые, пышные женщины нравятся, а не лысые, худые снайпера.

— Ведь помрешь же от курения! — воскликнул Спартак.

— Угу, помру. Только не от курения, а от переизбытка когтей тварей в организме, — не согласился со снайпером Дюша. — И вообще, к чему это ворчание? Посмотри, какая красота вокруг!

— Вот-вот, красотища то какая! А ты ее портишь своими сигаретами!

— И ничего не порчу. Вот как можно испортить горы и холмы табачным дымом? Нет, я бы понял, если бы сюда прилетела ядерная бомба. Даже десять ядерных бомб. Вот тогда можно было бы говорить о порче, — со вкусом начал рассуждать Дюша, — а так, ха, подумаешь, немного табачного дыма. Вот, помню, сижу я однажды в окопе, а на нас бежит толпа тварей. И тут приехало высокое начальство! Вот там реально была порча… всего подряд. При этом тварей-то было, нашему Льву на один зуб, но тогда я не был еще знаком со Львом…

— Хватит! — рыкнул Дрон. — Дюша, хочешь травить байки, трави их на тему гор!

— Да легко! — согласился сержант. — Вот помню, однажды, сижу я в вагоне поезда, пересекающего Альпы. Едем, вокруг горы, красотища то какая, как говорит Спартак. И хрендакс! Заехали в туннель и сломались! Темнота, у некоторых паника, а у некоторых вообще нездоровая паника.

Дюша замолчал, мастерски растягивая паузу.

— И?? — не выдержал Спартак.

— И тут я закурил, и все сразу успокоились! — торжествующе закончил сержант. — И поезд поехал!

Спартак от возмущения побагровел, но так и не придумал, что возразить в ответ. Лысому снайперу только и осталось, что громко сплюнуть и воинственным жестом поправить кепку. Дюша, ухмыляясь, поправил оружие, рюкзак, потер руки и завел новую байку.

— Или вот однажды, отправили нашу часть под Алтай. Тоже горы, если кто собрался тут возражать.

— И ты выкурил оттуда всех тварей? — подколол Виталь. — Или дыхалки не хватило?

— Бери выше! — ничуть не смутился сержант.

— Ты всех победил в перерыве между двумя сигаретами?

— Еще выше! — усмехнулся сержант широко и беззаботно.

— По-моему, Дюша вошел в боевой баечный режим, — прошептала Алина. — И бесстыдно нам врет!

— Кто врет? Я вру? — изобразил удивление Дюша. — Все мои истории — кристально чистая правда! Вот будем на Алтае, обязательно сходим на гору Белуху, это высшая точка Алтая, если кто не в курсе. И там вы увидите следы человека, и этим человеком был я!

— Флаг Федерации оставил?

— Отож! Красотища там тоже была ого-го какая!

— Сейчас Дюша нам расскажет, что курение спасло его и там! — заявил Виталь.

— Да! Молодец! В точку! На обратном пути я заблудился и чуть не погиб. Но затем мне так захотелось покурить, что я сумел найти лагерь и добраться не только живым, но и невредимым. С тех пор я посвятил долгие годы тренировкам, но научился не хотеть курить на заданиях! Или хотеть, все на мое усмотрение!

— Тьфу, — еще раз сплюнул Спартак.

— Не плюйся, не плюйся, вместе же на задания ходим, — обратился к нему Дюша. — Что я, вру?

— Нет, но это просто говорит о развитой силе воли и о том, что курение для тебя не является ни психологической, ни физиологической потребностью, — выдал Спартак. — И куришь ты для развлечения, во!

— И опять мимо, хо-хо-хо, — потер руки Дюша. — Вот, помнится…

— Стоп машина! Задний ход! — скомандовал Дрон. — Молодец, Дюша, под твои байки практически дошли!

До поселка оставалось несколько сот метров, и обитатели укрепления уже наставили на группу «Буревестник» разнообразное оружие. Пришлось останавливаться, подавать условные сигналы, включать рацию и проводить прочие опознавательные процедуры. Хоть в УСО и уверяли, что всех и вся предупредили, но местные жители не расслаблялись. Спартак, вспомнив кое-какие события четырехлетней давности, тяжело вздохнул. Да, с годами горечь страдания немного приугасла, да и капитан Зайцева ему мозги пролечила. Но все же, вспоминать 14 апреля 2306 года, было невыносимо тяжело для снайпера.

«Найду и отомщу!» обычно шептал в такие минуты Спартак, подтверждая давнюю клятву.

В то, что Лиза жива, не верил уже даже он, самый преданный и неистовый поклонник.

Ворота тем временем распахнулась, явив взору группы встречающих. Местные жители, почти все, были не слишком высоки, смуглы, с короткими руками и ногами, и кучерявыми волосами. Не слишком богатая мимика, но выразительно гортанные голоса прекрасно дополняли картину. Приверженность традициям не восходила в абсолют, поэтому никто не стал устраивать ритуалы встречи дорогих гостей. Пожали руки, обменялись воинскими приветствиями, и группу пригласили к начальнику местного гарнизона, майору Корфу. Высокий, хмурого вида, с одной рукой, он приехал сюда недавно, уже после окончания Второй Волны. Майор жестом показал, мол, заходите сюда.

Здание, оказавшееся штабом, отличалось от окружающих только размерами. В остальном типовое исполнение, из камня, с маленькими окнами и толстыми дверями. В штабе было пусто и как-то не слишком уютно.

— Да, да, представители управления спецопераций говорили о вас, — повторил майор. — Вот карта нашего участка границы, взгляните. Здесь, здесь и здесь, за последнюю неделю активизировались твари. Думаю, это как раз по вашей части. Желаете выступить немедленно?

— Конечно, — кивнул Дрон. — Только запасы воды пополним.

Глава 12

17 августа 2310 года. Практически там же

Разумеется, государственная граница не была отмечена столбами, вышками, контрольно-следовыми полосами и прочими изысками Прежних. Для такого не хватило бы всего гарнизона пограничной заставы. Нерегулярное патрулирование и наблюдение, с несколькими стационарными «секретами», вот и все, что могли себе позволить в этом уголке планеты. Все этого опять же сильно напоминало форпост 99. Дюша даже припомнил, что пять лет назад в этот день генерал Лев Слуцкий приехал на форпост.

В общем, не слишком удачный день выбрала группа для провокаций тварей.

Твари, надо заметить, специально бегали и отмечались, чтобы привлечь внимание людей, а, следовательно, и группы «Буревестник». Да, да, незамысловатый первый слой плана Льва был легко прочитан тварями (как и замышлялось), и теперь группа старательно шла в ловушку, не подозревая о таковой.

Для группы вокруг расстилался пейзаж, одновременно напоминающий окрестности форпоста и не напоминающий. Предгорные холмы и снежные пики на фоне неба, ущелья, камни, стремительные речки. И в то же время, совершенно другая растительность, не величественные ели, а гордые лиственные дубы и каштаны. Трава пониже, кустарники не такие кустистые. Как ни крути, а глаз цеплялся за отличия, напоминая, что форпоста за спиной нет.

Вместо капитана Имангалиева присутствовал проводник из местных военных.

Спокойный, уже в годах капитан, неспеша шел впереди, изредка давая пояснения.

Подробную карту местности группа рассмотрела у майора Корфа, и в целом имела представление, что ждет впереди. Холмистая местность, прорезанная петлями нескольких ущелий. Не самая приятная местность для патрулирования, зато очень удобная для пряток. Граница была за холмами и проходила по речке, но это никогда не мешало тварям. Перебравшись через речку, прятались в холмах и потом неслись на свои тварские подвиги. Собственно, на этом участке границы и была отмечена наибольшая активность тварей, поэтому «Буревестник» и отправился туда в первую очередь.

Едва группа подошла к холмам и тонкой тропинке между оными, как события понеслись вскачь.

— Твари! — крикнул Дюша, вскидывая автомат. — Все назад!

— Назад! — продублировал Дрон. — Отходим клином! Виталь, отсекай, если что!

— Со всем нашим удовольствием, — отозвался Виталь, возясь с огнеметом.

Группа успела сделать несколько шагов назад, прежде чем твари перешли к ответным действиям.

— Сзади! — крикнула Алина.

Из соседних ущелий выскочили два десятка Преследователей.

— И с боков, — хмыкнул Спартак.

В небо взмыли Птички. Всего лишь дюжина.

— Да и впереди неплохо, — добавил Дюша.

Смешанная толпа из кормовых и рабочих тварей, подгоняемых Ищейками, понеслась вниз по склонам холма. Что делать в таких ситуациях, в группе прекрасно знали и неоднократно отрабатывали на практике. Фшшшух! Огромная струя перекрестила подножье холма, останавливая поток кормовых тварей.

— Дробовики! — скомандовал Дюша и тут же сам выполнил.

Группа, слишком часто сталкивавшаяся с Птичками, выработала собственный способ борьбы. Помимо снайперов, бьющих Птичек в глаз, теперь еще двое или трое дополнительно носили с собой дробовики. Совместный залп выставлял стену дроби, и, как правило, гасил ударное пике Птичек. Вот только требовалось для этого немалое хладнокровие и мастерство. Может поэтому «гашение дробью» и не получило широкого распространения в армии.

Пока снайпера отстреливали Птичек, а Дюша готовился к добитию, остальные метали гранаты в двадцатку Преследователей.

— Бегом! — еще раз скомандовал Дрон. — Виталь, отсекай!

— Есть!

Еще одна жирная струя пламени встала стеной на пути кормовых тварей. Ищейки, жалобно поскуливая, метались вдоль огня и пытались направить кормовых тварей в обход, но те лишь испуганно пятились. Снайпера отстреливали Птичек, и уже убили четверых, когда оставшиеся вошли в пике.

— На пол!! — заорал Дюша, лихорадочно стреляя.

Даданг! Даданг! Пожилой капитан схватился за рассеченную руку, Влад покатился кубарем по земле, прямо к набегающим Преследователям. Из этих крепышей разрывы гранат пережила половина, и они рывком сблизились с группой. Влад, после удара Птички о рюкзак, выкатился как раз под лапы набегающему Преследователю.

— Разом! По лапам!! — скомандовал Дрон, ударом в нос опрокидывая ближайшего Преследователя.

Группа в пять стволов начала обстреливать Преследователей. На таком близком расстоянии даже эти могучие твари не выдерживали, тем более что «Буревестник», подчиняясь приказу, сосредоточил огонь на передних лапах. Несколько секунд, и рука Дрона вздернула Влада, как пушинку, на ноги. Четверо Преследователей уже корчилось на земле, остальные тройками обходили группу с боков. Проход вниз, к погранзаставе открылся.

— Не спать! Бегом! — заорал Дрон, вскидывая пулемет.

— Птички, — хладнокровно заметил Дюша, молниеносно меняя автомат на дробовик.

И все равно сержант не успел. Оставшиеся шесть Птичек, воспользовавшись тем, что группа сражалась с Преследователями, зашли в повторное пике. Молча упал с рассеченной головой пожилой капитан, немного потерявшийся в слишком скоротечном бою. Упала, харкая кровью, Алина, получившая прямой в живот. Матерясь, схватился за выведенную из строя левую руку Спартак. На рефлексах вскинул, и получил по полной.

Еще трое Птичек промахнулись и сильно ударились о землю.

— Ну, вы и твари, — сообщил им Дюша, добивая прыгающих и ошалевших от удара о землю Птичек.

— Виталь, не спи! — заорал над ухом старший сержант.

Теперь Птички сыграли отвлекающую роль. Под их прикрытием Преследователи подобрались в упор с двух сторон, а стена огня на холме ослабела достаточно для того, чтобы полезли Ищейки. Вот старший сержант и напомнил огнеметчику Виталю, что пора бы и обновить огненную стену.

Схватка с Преследователями, была, как всегда, скоротечна и смертельна.

Но в этот раз твари сумели отыграться за прошлые стычки, из которых группа выходила невредимой. Дмитричу глубоко вспороли грудь, даже защитные пластины не помогли. Камуфляж моментально пропитался кровью, а бывший разведчик потерял сознание. Дрону слегка поцарапали ногу, но именно, что слегка. Буквально за минуту группа получила больше ранений, чем за весь прошлый год. Не считая убитого пограничника, пострадавшего просто потому, что оказался рядом с «Буревестником».

Дюша, выхвативший у Алины аптечку, уже метнулся к Дмитричу.

— Жить будет, но не сразу! — мрачно высказался сержант.

— Виталь?! Сколько огнесмеси?!

— Два баллона!

— Спартак — помогаешь Алине! Я тащу Дмитрича, Виталь — отсекай непрерывно. Отходим! Дюша — командуй!

— Есть! — мотнул головой сержант. — Ну, все слышали! Бегом, пока твари не сбежались!

Твари, к счастью, еще набежать не успели, ведь прошло не более двух минут. Но чуть подсказывало сержанту: бегут и торопятся. Недооценили группу и не просчитали окружение? Может быть. А может, твари специально подставились, чтобы измотать «Буревестник», заставить побегать, потратить боеприпасы. В полном соответствии с недавней лекцией Льва, сержант признался сам себе, что не осознает замыслов тварей. Тактически, пока что, группа находилась в более-менее нормальном положении.

Пока у Виталя не закончится огнесмесь, можно смело отступать и отстреливаться.

Но вот затем придется бежать со всех ног, и хорошо бы погранзастава была неподалеку!

Поэтому Дюша покрикивал, принуждая двигаться быстрее, и почти непрерывно призывал экономить патроны. Кормовые твари, подгоняемые Ищейками, наседали. Влад почти непрерывно стрелял в собакоподобных тварей, но те ловко прятались за кормовыми. Пули, вонзаясь в тела крупных кормовых тварей, вызывали у последних протяжное и жалобное поскуливание пополам с мычанием. За это, кстати, одно время кормовых тварей называли Коровами, но название как-то не прижилось. Тем не менее, при всей своей небоевитости, кормовые могли легко затоптать толпой группу. Уйти в сторону не получалось, Ищейки разворачивали стадо.

Оставалось только ставить стену огня, и гадать, зачем вперед пустили Преследователей и Птичек. Достаточно было спрятать и тех, и других, среди кормовых тварей, и группе уже пришел бы конец. Вожака среди Ищеек Дюша так и не заметил, и было очень заманчиво списать корявость засады на неумение тварей. Но потом внезапно сержант сообразил: ведь «Буревестник» так и не дошел до места настоящей засады.

Поэтому выскакивание Преследователей и Птичек вполне можно описать как жест отчаяния.

Это странным образом успокоило маленького сержанта. Значит, тварями командовал не дилетант, но и не гений стратегии с тактикой. Такого можно и нужно было обыграть, но вначале следовало добраться до погранзаставы. По примерным оценкам выходило, что огнесмеси у Виталя хватит, но огнемет может и не выдержать такой работы на расплав ствола. В буквальном смысле на расплав. И перезарядка нужна. Пулемет у командира группы — это хорошо, и Дрон даже сможет стрелять с одной руки, точность никакая будет, но это неважно. Но пулемет всего один.

Если кормовые твари толпой пойдут в атаку, то не удержим, с тоской понял Дюша.

Вот уж чего меньше всего хотелось сержанту, так это закончить свою жизнь под копытами кормовых тварей.

— Бегом! Бегом, черепахи! — заорал Дюша, надсаживая голос. — Виталь, шагом!

— А? — очумело обернулся закопченный механик-водитель.

— Дрон, Дмитрича — Владу, сам вставай за Виталем. Мы тройкой отходим шагом, остальные — бегом до заставы! Хоть как, но чтобы дотащили Дмитрича живым!!

— Ооо, — выдохнули остальные.

Влад и Спартак быстро подхватили Дмитрича с двух сторон, Алина отобрала у Дюши аптечку. С бессознательным товарищем на руках двигаться быстро они не могли. Но все же даже так, даже таким шагом, у них получалось вдвое быстрее, чем раньше. Не требовалось отвлекаться на тварей, их полностью взяли на себя сержанты-Андреи. Все твари, кто прорывался и пытался догнать четверку, немедленно получали пулю в бок.

— Как в старые злые времена, а, командир? — расхохотался Дюша.

— Это какие еще? — перекрикивая пулемет, заорал Дрон.

— Ну, обычно говорят, старые добрые, а у нас, как работаем тройкой — так обязательно твари! Вот я и говорю, старые злые! Помнишь, когда я первый раз появился на форпосте?

— Ага, помню, — пыхтя, ответил старший сержант. Вщелкнул новый магазин. — Помню, сразу захотел набить тебе морду! За снобизм!

— Да ну нах, — еще сильнее расхохотался Дюша. — Какие подробности раскрываются у смерти на краю!

— Э, Дюша, ты не каркай, — тут же возмутился Виталь. — Какой еще смерти?

— Тварей, конечно! А ты о чем подумал? Эх, Виталь, стыдно, стыдно!

Не прекращая болтать, смеяться и подбадривать товарищей, сержант стрелял и стрелял. Метко стрелял. Тройка постепенно забирала влево, оттягивая на себя кормовых тварей и давая четверке дополнительный шанс и время добраться до пограничной заставы. Буде кормовые твари помчались бы строго вниз, тройка: Андреи и Виталь отлично ударила бы им в бок. Пока же они просто убивали и убивали кормовых, попутно выщелкивая Ищеек.

Дюша же молчаливо ожидал подхода основной толпы с холмов.

Простейшая логика и огромный боевой опыт подсказывали сержанту, что в холмах сидело много тварей. Намного больше, чем изначально выбежало на группу. И теперь, если сержант правильно понимал происходящее, эта толпа должна была мчаться к пограничной заставе, обходя и замыкая кольцо. Любимая и проверенная тактика тварей. Кольцо окружения и штурмы до потери людьми сознания и жизней.

— Еще три раза и все, — прохрипел Виталь.

— Понял, готовим гранаты, — кивнул Дюша. — Виталь, делай отсечку и сразу меняй баллон!

— Понял!

Фшшшух! Струя пронеслась прямо в тварей, и Виталь резво отскочил за спины Андреев, сдергивая с пояса крепления огнемета. Процедура была, конечно, отработана до автоматизма, но все равно занимала примерно пятьдесят секунд. Сдернуть огнемет, достать отработанный баллон огнесмеси, достать новый, заменить. Сорвать пломбы, вдавить баллон до упора, дождаться, пока огнесмесь заполнит рабочий объем. Нацепить огнемет обратно, включить. Конечно, вдвоем это можно было проделать быстрее, но в том то и состоял парадокс ситуации. Именно сейчас те, кто мог бы помочь заменить баллон быстрее, должны были сдерживать тварей, чтобы Виталь вообще смог поменять оный баллон.

— Получайте! — Дюша со всей силы метнул почти пустой баллон в тварей.

После чего, в последней трети полета, метко прострелил его. Остатки огнесмеси разбрызгало на тварей, не сразу, но возгораясь на воздухе. Это, конечно, не причинило большого вреда тварям, но слегка затормозило и внесло сумятицу в и без того смешавшиеся ряды кормовых тварей. Рядом старший сержант высаживал диск пулемета, стараясь бить по ногам. То есть не столько убить, сколько затормозить напирающих тварей.

— Товарищи, шевелитесь уже, — прорычал за спиной старшего сержанта Дюша.

— Гранаты кидай! — ответно прорычал Дрон.

Последние три гранаты еще притормозили тварей, и Виталь успел завершить смену баллона.

Четверка, то есть снайпера, Алина и болтающийся без сознания Дмитрич, почти достигла пограничной заставы. Неожиданно дикая, невозможная мысль пронзила Дюшу. Если твари ждали здесь, то, что им мешало устроить засаду на силы поддержки, оставшиеся ниже? Замкнуть в кольцо не только погранзаставу, но и всех, кто собирался поймать тварей? Если они противостояли, по догадке Льва, старейшему Мозгу Азии, тот вполне мог просчитать такой план и предвидеть действия людей. Что ему пара сотен рядовых тварей, когда на кону ставки повыше?

— Командир! — побелевшими губами прошептал Дюша. — Командир!

— Чего? Виталь — отсекай! Дюша, ты ранен? Да на тебе лица нет! Что с тобой? Дюша?!!

— Командир, это ловушка.

— Ну да, ловушка на тварей.

— Нет, тех тоже взяли в ловушку, — Дюша, по мере произнесения, постепенно приходил в себя. — Охота на охотников, понимаешь? У меня что-то чутье совсем засбоило, раз сразу не распознал!

— Понимаю, — теперь побледнел и Дрон. — И у нас раненый на руках. Не прорвемся. Есть тут транспорт?

Тут твари, осознав, что добыча ускользает, пошли-таки в лобовую атаку. Некоторое время тройка просто отбивалась, не забывая усиленно отступать в сторону погранзаставы. Затем, потеряв три четверти состава, Ищейки все-таки разбежались, а вслед за ними и кормовые твари.

— Поверить не могу, отбились, — устало выдохнул Виталь. — Я уж думал все, сейчас копытом в лоб получу!

— Не ты один, — согласился Дрон. — Сколько мы тут уже прыгаем?

— Семь минут с секундами, — рассеянно отозвался Дюша. — Бежим к заставе?

— Погоди, как семь минут? Всего?

— Всего?!! — вскинул брови сержант. — Командир, окстись! Пусть даже это были кормовые твари, подгоняемые Ищейками, все равно повоевали знатно!

— Бррр, — помотал головой старший сержант. — Так, давайте шагом, а то меня что-то штормит. Ты, Дюша, про засады толковал?

— Ага, ага, — оживился Виталь, — я вот ничего не понял.

— Если мое чутье не врет, — мрачно ответил Дюша, доставая сигареты, — то скоро твари нам всем дадут прикурить. Нас ждут силы прикрытия в десяти километрах? Забудьте! Твари уже доедают их, смачно чавкая и отрыгивая.

— Два батальона?! Дюша, ты в своем уме? — воскликнул старший сержант.

— В своем, в своем. Еще как в своем!! Сожрав прикрытие, твари придут и сожрут заставу! И хрена лысого подмога успеет! Так что можете готовиться, в чистое там переодеться, письмо последнее написать, говорят, у Прежних это очень принято было.

— Да ладно, к чему такой пессимизм?

— Увидим, — помрачнел еще сильнее сержант. — Пока что мое чутье меня не подводило.

— Только иногда не срабатывало, ага, ага, — усмехнулся Дрон. — Выше нос, ну поранили Дмитрича со Спартаком, слишком уж мы все расслабились и уверовали в собственную неуязвимость! Не надо сразу нос вешать и вещать о смерти и тварях.

— Ладно, ладно, вот придем на заставу, попросим связать нас с прикрытием, сам убедишься, — проворчал Дюша и замолк окончательно.

Дрон и Виталь, переглянувшись, пожали плечами. Ну, нашло на сержанта, бывает, может, с утра съел чего-то не того, встал не с той ноги или ранения товарищей напомнили эпизоды из прошлого? Такое уже бывало. Добравшись до заставы, Андреи узнали, что гарнизон поднят «в ружье». Изготовились к бою, да не поспели, слишком быстро все прошло. Зато поспели встретить четверку, и Дмитрича уже разместили в местном медпункте.

Дюша с тоской подумал, что с таким «быстрым» гарнизоном самое время попадать в заварушки.

Но ничего не сказал, лишь уточнил, как бы им быстрее связаться с силами прикрытия, стоящими ниже погранзаставы. На выделенных для связи частотах никто не отвечал, и опознаваться не спешил. Тоска и еще раз тоска предчувствия обуяла сержанта. Согласно инструкции и уверениям Льва, силы прикрытия должны были быть круглосуточно на связи, готовые в любой момент выдвинуться на помощь. А также готовые ретранслировать запрос о помощи дальше.

Снедаемый дурными предчувствиями, Дюша вышел на южную стену заставы и достал бинокль.

Посмотрел, еще посмотрел, и с вздохом опустил бинокль. Сбывались наихудшие предчувствия. «Доигрался Лев, сгинем тут бесславно. Хотя почему бесславно?! Заберем много-много тварей!» ожесточенно подумал Дюша. Заметив манипуляции сержанта, на стену поднялся Дрон.

— И что там? — одновременно лениво и напряженно уточнил командир группы «Буревестник».

— На, сам глянь, — протянул старшему сержанту бинокль Дюша.

Дрон взял бинокль, подкрутил и всмотрелся.

Вздымая легкие облачка пыли, толпа тварей неслась к заставе. Огромная толпа тварей.

Глава 13

17 августа 2310 года. Где-то южнее Гималаев. Пограничная застава

— К бою! — разносилось над заставой. — К бою!!

— Думаешь, успеют? — почесал в затылке Дрон.

— Думаю, что да, — ответил Дюша. — Они же только что были в состоянии готовности.

— А мы вот не готовы. Надо бы боеприпасы пополнить.

— Надо, чего уж там. И транспорт не помешал бы.

— Зачем?

— Случись прорываться, опять Дмитрича на руках потащим?

— Куда прорываться? — ткнул пальцем Дрон. — Тут дорога только вниз, а там толпа тварей!

— Это да, — вздохнул Дюша, следя за тварями. — Надо что-нибудь тяжелое, типа танка. Или хотя бы БТР, пусть даже типа нашего «Ежа».

— С открытым верхом не прорвемся.

— Никто и не обещал легкой жизни.

Пограничная застава, как и прочие укрепления данного региона, представляла собой пятиугольник, обращенный острием в сторону границы. Каменные стены трехметровой высоты, с парапетом, пулеметными площадками и прочими стандартно-типовыми решениями. Гарнизон за сотню человек, в теории. На практике группа не успела и не собиралась заниматься подсчетами. Задача стояла проще.

— Давай, давай! — раздалось сзади. — Тащи быстрей!

Во двор, кряхтя и ругаясь, вытаскивали минометы. Подбежал Виталь, успевший уже отмыть лицо. Твари не стали атаковать в лоб, разойдясь полукругом и окружив заставу снизу. Сверху, как сообщил Виталь, тоже надвигалась толпа тварей, грозя замкнуть окружение. «Вот они, твари из холмов», с тоской подумал Дюша.

— Что тут с техникой?

— Два легких БТРа, с крупнокалиберными пулеметами. Вроде на ходу, — ответил Виталь. — Убежим?

— Да что вы все заладили, убежим да убежим! — разозлился Дрон. — Подраться не желаете?

— Желаем, — кивнул Дюша. — Только боюсь, что и драпать придется. Хотелось бы заранее подготовиться.

— Почему?

— Потому что здесь не форпост, а местный майор ни разу не Лев, разве неясно? — пожал плечами сержант. — Ни тебе предвидения, ни мин, ни ловушек. Сейчас твари сделают пробный рывок, мы ответим и обозначим свою оборону. Твари отступят и сделают повторный бросок по всему периметру. Мы ответим и покажем всю свою силу.

— Это еще почему?

— Потому что там, — показал головой Дюша в сторону тварей, — сидит толпа, схарчившая два батальона поддержки. Пусть даже они не ожидали атаки и не сидели за стенами. Здесь у нас и роты не наберется. И заметь, это нихрена не элита, обычные солдаты, давно уже не практиковавшиеся толком. Это нас Лев гонял в хвост и гриву, а здесь что? Обычная пограничная застава. Вот поэтому мы и покажем всю силу, ибо твари зайдут с пятикратным перевесом в атаку. Сам знаешь, они это очень любят.

— Знаю. И что дальше?

— Дальше твари будут тревожащими набегами крутиться вокруг заставы, пока их главный продумает план. Затем последует перегруппировка, два мощных удара с разных сторон, и прорыв обороны. Вполне возможно, что с гор скатится парочка Крушителей, прямо в пулеметные башни. Твари не будут слишком оригинальны, при таком-то численном перевесе!

— Ты уже успел и тварей посчитать? — скептически хмыкнул Дрон.

— Да я так, на глазок, — отмахнулся Дюша. — Вот, собственно, изысков не будет, но для нас в этой ситуации любой боец незаменим, а тварям и сотню потерять, как высморкаться. Поэтому надо бы уточнить планы майора Корфа. Если он не собирается прорываться, то надо думать самим.

— Вырваться в финальной свалке?

— Ага, — небрежно согласился Дюша, — и лучше всего на технике. Резко разорвать дистанцию и убежать! Перед этим, разумеется, убить как можно больше тварей.

— Что-то вы многовато болтаете, — заметил Виталь. — Нервничаете?

— Есть такое, — хором согласились Андреи-сержанты.

Гарнизон разбегался по стенам, занимая оборону. Тащили ящики с патронами, гранаты, огнеметы и пулеметы. БТРы выехали из боксов и заняли позицию по центру, держа под прицелом ворота на юге и острие пятиугольника на севере. Майор энергично распоряжался, покрикивая на всю заставу. По его приказу из складов потащили ящики с песком, складывая внутри заставы баррикады. Еще несколько человек полезли на крыши, готовя винтовки с прицелами.

— Ну вот, — показал Дюша, — видите? Майор будет драться до конца, тут и гадать нечего!

— Значит, будем драться и мы, — отрезал Дрон.

— Будем. Но план отступления никогда не помешает, — примирительно заметил Дюша. — И вообще было бы неплохо узнать, что там с нашим прикрытием и подмогой.

— Ты же сам сказал, что их твари перебили!

— Ну, может, кто выжил и уже зовет на помощь? Прилетит вдруг волшебник в боевом вертолете, знаешь, у Прежних была такая песенка. Как раз про нас, не находишь?

— Нахожу. Осталось только прилететь боевому вертолету. Ладно, схожу, пну снайперов. Пусть вылезают, если они в состоянии двигаться, и топают на южную стенку. Будем там держать оборону, возле пулеметной площадки.

— А с Дмитричем оставим Алину? — уточнил Дюша. — Что ж, толково. Виталь, ты тоже четвертинкой глаза поглядывай за бэтэрами.

Виталь молча кивнул. Твари еще кружили вокруг, но можно было не сомневаться: нападение последует в ближайшие минуты. До заката оставалось примерно два с половиной часа, и, если подкрепление не успеет до темноты, то твари могли уверенно праздновать победу. Никакие приборы ночного видения не спасут, да и не было их тут в потребном количестве. Стычка, ибо по меркам планеты, происходящее было не более, чем стычкой, вполне могла затянуться до темноты.

— Так, если за два часа ничего не решится, идем на прорыв, — шепнул Дюша Виталю.

— А командир?

— Думаю, к тому времени и он дозреет.

— То есть приглядывать за бэтэрами?

— Да, это наш единственный шанс уйти отсюда. Не будь Дмитрич ранен, можно было бы и пешком сбежать, в ночной свалке, благо Лев нас учил. Но, увы, увы. Так что бди. Ближе к финалу резко прорвемся и уйдем.

— У нас-то получится, а у них, — кивнул Виталь на бойцов — пограничников.

— Виталь, — задушевно сказал Дюша, беря механика-водителя за ворот, — к моменту прорыва, из них девять из десяти будут мертвы. Так что о пограничниках я бы беспокоился в последнюю очередь.

Твари, к тому моменту замкнувшие кольцо вокруг погранзаставы, попытались подойти ближе, всей толпой. Майор гаркнул: «Огонь!», и застава ударила из всех стволов. Грохот станковых пулеметов сплетался с хлопками и взрывами мин, перемежаясь татаканьем автоматов и хлопками пистолетов.

Твари немедленно откатились на пару сотен метров назад, залегли и выпустили вперед Крушителей.

Майор, ухмыльнувшись, сделал жест. На острие пятиугольника поднялись шестеро гранатометчиков. Разбившись на тройки, они дали слитный залп, выбив двух Крушителей еще на подходах. Третий Крушитель укатился вбок, и был сильно подранен из пулемета, пока вставал на ноги. Дюша восхищенно поаплодировал.

— Отобьемся? — немедленно уточнил Дрон.

— Неа, — растягивая букву «а», ответил Дюша.

Твари перешли к следующему пункту. Вообще, вокруг заставы собралось, насколько мог судить Дюша, не менее пяти тысяч тварей. Пограничная застава могла бы справиться с ними, только имей мощные фортификационные сооружения, и не менее трех танков. Еще, конечно, не помешала бы поддержка с воздуха, но сержант был согласен на танки. Хотя бы на один танк.

Но, увы, тяжелой техники поблизости не наблюдалось.

— Что теперь? — уточнил Виталь. — Птички с Преследователями?

— Обычно второй этап выглядит именно так, — кивнул Дюша. — Но не в этот раз! Гляди!

— Куда?

— Вон на тех тварей. Думаешь, они зря громили батальоны внизу? Теперь у них полно взрывчатки, а Хвататели вполне способны привязать ее к быстробегающим особям.

— Твари-камикадзе, — прошептал Дрон. — Ой-йо, да они же сейчас все стены в труху превратят!

— Ну-ну, если наши полтора снайпера не промахнутся, то пощелкаем взрывников на подходе, — уточнил Дюша. — А вот потом будет грустно.

— Волна вперемешку с взрывающимися?

— Точно так, молодец, командир, — усмехнулся Дюша уголками губ.

— Стоило бы сообщить майору, — оглянулся Дрон. — А, он и сам все видит.

— Бегут! — сообщил Виталь.

Как и предсказывал Дюша, первую атаку взрывающихся тварей отбили легко, но со второй пришлось попотеть. Гремели взрывы, падали люди и твари, вокруг все стреляли и кричали. Шипели твари, рычали люди, воздух стал кислым и вонючим, а камень под ногами скользким. В какой-то момент Дрон осознал, что атака закончилась и можно перевести дух. Тяжело дышащий рядом Дюша, дрожащими руками пытался достать сигареты, но не мог.

Виталь неподалеку склонился над окончательно вышедшим из строя Спартаком. Лысый снайпер, действуя одной рукой, стрелял из пистолета и довольно метко. Но рукопашной атаке тварей противопоставить ничего не смог, и получил лапой прямо по лысине. Влад стоял неподалеку, в изорванном камуфляже, и утирал лицо, не замечая, что размазывает кровь.

— Машу вать, это было близко, — вышептал Дюша, достав, наконец, сигареты.

— Не торопись, теперь нескоро побегут, — уселся рядом Дрон. — Или скоро?

— Теперь нескоро, ага. Минут через десять, когда адреналин схлынет.

— Не выдержим. И тут-то еле устояли, — вздохнул Дрон. — Но вот если стены взорвать… в нужный момент, можно тварей хорошо уполовинить.

— Ага, — выдохнул Дюша. — Только стены не заминированы. Но отступить внутрь придется. Думаю, майор будет драться до последнего. И только потом всех взорвет.

— И поэтому ты считаешь наиболее разумным сделать ноги, так?

— Прорыв в финале — да, это наиболее разумно. Вот только у нас еще одна бессознательная тушка образовалась. Виталь, что там со Спартаком?

— Минут через пять придет в себя, лапой сильно получил, но без последствий.

— Ну да, чему там в голове болеть, одна кость, — хохотнул сержант. — В общем, как придет, пусть идет в медпункт.

— Зачем? — насторожился Дрон.

— Пусть берет Алину, а та пусть берет Дмитрича и колет ему что-нибудь сильнодействующее. Пусть ни разведчик, ни снайпер не смогут толком бегать и стрелять, но пусть хотя бы в сознании будут! При прорыве любая мелочь в плюс и зачет пойдет.

— Разумно.

На том и остановились. И когда Спартак пришел в себя, его сразу отправили в медпункт, находившийся посреди заставы. Снабдили «секретной» инструкцией и посоветовали беречь голову. Твари, потеряв не менее тысячи своих собратьев, кружили в стороне. Вокруг всех пяти стен, внутри заставы и на стенах валялись трупы, трупы, трупы. Дюша и Дрон обвели взглядом заставу: да, примерно пять десятков людей валялось там и сям, не шевелясь. Еще некоторое количество делало перевязки, тянулось в медпункт или просто сидело, привалившись к стене.

— Все, стены не удержим.

— Ага, никакого массирования огня, — согласился Дрон. — Вон, смотри, майор рупор в руки взял.

— ВСЕ в центр!! ВСЕ в центр! — донеслись крики майора. — Всем оттянуться в центр заставы!!

— Ну вот, пожалуйста, — вздохнул Дюша. — Наступает финальный акт.

— Пойдем, пойдем, — подтолкнул его старший сержант. — Видишь, БТРы еще в строю?

— Пойдем, — вздохнул Дюша. — Я так понял, там будет ближе к БТРам?

— Думаю, там будет ближе к тварям!

— Командир, твои самоубийственные намерения меня слегка пугают.

— Мы выполним свой долг, Дюша, — закаменело лицо старшего сержанта. — И только потом отступим.

Сержант пожал плечами. По мнению Дюши свой долг они уже выполнили, и стоило бы, собрав остатки гарнизона в кулак, пойти на прорыв. Если застава минирована, то одним взрывом можно отсечь половину тварей, и затем быстро-быстро уйти на прорыв. Главное не теряться и массировать огонь, как учили.

Но майор, то ли не учился у Льва, то ли считал заставу важнее людей, и отступать не собирался.

Группа «Буревестник» собралась возле медпункта. Тоже почетное место для обороны, и БТРы неподалеку, всего метрах в двадцати. Пополнили боеприпасы, глотнули воды, и тут твари пустили новую волну, решив повторить трюк с взрывающимися тварями, идущими вперемешку с основной толпой. Майор Корф, безумно ухмыляясь, наблюдал за атакой с крыши штаба, благо до темноты еще оставалось не менее полутора часов, и все было прекрасно видно.

— Ты ошибся, — с укоризной обернулся к Дюше Виталь, когда на воздух взлетел первый фрагмент стены.

Вместе с фрагментом на поля вечной охоты отправился десяток тварей. Майор энергично махал рукой и орал что-то вниз, явно отдавая команды на подрыв. Куски стены взлетали на воздух вместе с тварями, осколки камней летели дальше, причиняя дополнительный урон. Твари упорно штурмовали, взрывы гремели, «Буревестник» скучал, отдыхая. Так продолжалось минут десять, потом стены закончились, в отличие от тварей.

— Сколько? — посмотрел на Дюшу Влад.

— Думаю, сотни четыре майор набил, — туша сигарету, ответил Дюша. — Густо лезли, не стесняясь. Но теперь придется и нам поработать.

— Недолго музыка играла, — сплюнул Дрон. — Интересно, здания минированы?

— Вот что-то сомневаюсь, — покачал головой Дюша.

И сержант-инструктор, как всегда, оказался прав. Тем не менее, твари потратили какое-то время, подбираясь к центру заставы. Там, вокруг треугольника: штаб — медпункт — центр связи были выложены баррикады, и засели остатки гарнизона. Дюша быстро пробежался взглядом. Три десятка с копейками на улице, еще с десяток в зданиях. Пятеро на крышах. И плюс группа «Буревестник». Очень даже неплохо получалось!

Не то, чтобы сержант приободрился, но опыт подсказывал: тяни время до темноты. В темноте на прорыв, и ноги, ноги уносить подальше от всех этих засад и тварей. Чем больше людей, тем больше шансов дотянуть до темноты. Спасти хоть кого-то, на большее Дюша уже и не рассчитывал. Ну и конечно перебить много тварей, все как учил Лев. Хотелось бы, еще, конечно, пожить, но шансы на успешный прорыв Дюша трезво оценивал как 1 к 4.

Слишком хорошо все было организовано со стороны тварей.

Слишком много времени потеряли люди. Надо было сразу идти на прорыв.

Твари не спеша, со вкусом смыкали кольцо. Первая, пробная атака, даже не атака, а так, подразнить людей, состоялась очень быстро. Люди, не экономя патроны, дали залп, и твари скрылись.

— Что теперь? — спросил Виталь.

— Теперь, — посмотрел в небо Дюша, — будут Птички. Крушителей уже запустить не получится, поэтому в дополнение к Птичкам, будет атака Преследователей или Плевателей.

— Или и тех, и других, — добавил Дрон.

— Или просто толпой побегут, — добавил Влад. — Что?

— Если они побегут толпой, то это будет просто замечательно, — пояснил Дюша. — Представь, их тысяча, они всей толпой сжимают круг, сжимают, сжимают…

— И????

— И начинают мешать друг другу. Круг то уменьшается, а тварей меньше не становится! Начинают пихаться локтями, образно говоря, и мешать друг другу. В какой-то момент останавливаются. Тут на сцену выходим мы, все в белом и с пулеметами, и трах-бах-тарарах, решаем проблему избытка численности тварей. Так что, если они все побегут в атаку, это будет идеально. И поэтому общей атаки не будет. Твари мелкими группами, по сто, сто двадцать тварей пойдут в атаку, с разных направлений.

Разумеется, твари ходили в атаку группами мельче размерами, но зато более маневренными. И сразу с нескольких направлений, не давая людям массировать огонь. Вначале люди еще отбивались, но затем упал один, второй, третий, твари с каждым разом прорывались все ближе и ближе. И Птички на окрестных зданиях не дремали, взмывая и пикируя в самые неподходящие моменты. Группе «Буревестник» пока что удавалось обходиться без новых потерей, но ряды сражавшихся пограничников скудели и скудели.

Бойцы пограничной заставы сражались остервенело, яростно и местами даже умело. Потери тварей росли и росли, но Дюша помнил слова Льва пятилетней давности. «Каждый должен убить тысячу тварей, и тогда, только тогда, счет пойдет в плюс! Пока вы не убили тысячу тварей, ваша гибель отбрасывает человечество назад и очень серьезно отбрасывает!»

Свою тысячу тварей Дюша убил еще пятнадцать лет назад, но остальные?

— Хватит! — прихлопнул рукой сержант. — Пора готовиться к прорыву!

— Рано еще, — хладнокровно отозвался Дрон. — Еще не стемнело и есть кому сражаться!

— Это вот эти два десятка выдохшихся и раненых людей, ты называешь — есть кому сражаться? Следующая атака станет последней. Странно, что твари еще не навалились толпой.

— Чего-то ждут, — кивнул Дрон. — Но чего?

Чего ждали твари, выяснилось буквально через несколько минут. Начавшие сгущаться сумерки прорезал человеческий голос. Женский голос. Спартак потряс головой, но голос — такой знакомый голос — предложил людям сложить оружие и не сопротивляться, обещая легкую и быструю смерть.

— Это что за предатель там гавкает? — яростно выкрикнул Дрон.

Вперед, раздвинув тварей, вышла женщина. Очень, очень знакомая всей группе «Буревестник» женщина.

— Лиза? — прохрипел Спартак, роняя и подхватывая оружие.

Глава 14

Остальные бойцы группы тоже смотрели на Лизу ошалевшими глазами. Вот уж кого меньше всего они ожидали здесь увидеть. Да еще в роли… командира тварей? Дюша быстро стрелял глазами, пытаясь оценить реакцию тварей. Да, они определенно подчинялись! Внешне Лиза совсем не изменилась, все такая же худощавая, с зелеными глазами и милой улыбкой. Неужели твари подчиняются зараженным?

Или Слуги действительно рождаются из людей?

Все нелепые теории Льва моментально перестали казаться нелепыми. Сержант ощутил холодок, пробежавший по спине. Получается, твари подтянули на операцию против группы того, кто знал их в лицо? И успешно разгадали все слои плана Льва? Стянули силы? Есть ли шансы вырваться из такой ловушки?

Дюша рукой за спиной сделал жест Виталю: «двигайся к машине».

Потом переглянулся с Дроном. Утвердительный жест бровями.

Оставалось только решить вопрос с Дмитричем. Мало пойти на прорыв, ведь вначале раненого товарища следовало перетащить в кузов БТРа. Впрочем, время еще было, и твари вроде не кидались. И два десятка пограничников, исключая скрывшегося в центре связи майора Корфа, изготовились к продолжению сражения. Дюша локтем пихнул Дрона, мол, давай, беги в медпункт. И тут Лиза как будто вышла из спячки.

— Да, это они, — проскрежетала девушка. — Цепные псы лысого Льва!

От этого голоса у Спартака снова заныли, зажившие было, шрамы, пятнавшие левую сторону лица. Казалось, что не прошло и дня, как он стесал там себе кожу о стену, пытаясь встать и спасти Лизу. Или покончить с собой. Казалось, только вот вчера, час, минуту назад, вокруг был форпост и кипело сражение. Падал мертвым Влад Зайцев, и в воздухе повисало так и не произнесенное признание в любви и предложение руки и сердца. Казалось, что вот мгновение назад он наблюдал, как молча и упорно ползет Лиза в сторону центра связи, а сержанты-Андреи отбиваются от насевших тварей. И не могут, не могут, опаздывают спасти Лизу, которую цепляет Хвататель, вскидывает на плечо и скачками утаскивает в пролом.

Утихшее было озеро кислоты, в душе снова закипело и взбурлило.

— Мерзкая тварь! — вскричал Спартак. — Освободи Лизу!

После чего вскинул руку с пистолетом и выстрелил. Мимо! Девушка дернула головой, и пуля прошла мимо. Дюша невольно восхитился реакцией, потом нахмурился. Полноте, да человек ли перед ними? С такого расстояния да уклониться? Или она знала, что Спартак выстрелит в голову?

— Спартак! Данная женская особь испытывала к тебе глубокие чувства, — хрипяще-шипяще выдала Лиза.

— Ах ты [цензура]!! — вскричал Спартак.

Резкий рывок на пределе скорости. Даже Дюша увидел только смазанное движение. Дадах! Снайпер, метнувшись на полной скорости, одновременно вскидывал пистолет. В конечной точке пистолет оказался в нескольких сантиметрах от лица бывшего старшего лейтенанта Елизаветы Сафроновой. Выстрел отбросил ее назад, расплескав содержимое головы на стоявших рядом тварей.

Спартак, весь вложившийся в рывок, не успел отреагировать на последующий рывок тварей.

Одновременно лапы двух Преследователей впечатались в Спартака, вышибая дух. Снайпер отлетел обратно, где его едва успел подхватить Дрон. Когти Преследователей вспороли Спартаку живот и лицо. Кровь заливала снайпера, но он упорно хрипел и рвался в бой, удерживаемые могучим старшим сержантом.

— Огонь! — заорал Дюша. — Мочи тварей!!

— Рааа!!! — зарычали в ответ твари.

— Дрон — коли этому Ромео стимулятор и тащи Дмитрича! Виталь — жги на полную! Валим отсюда! Эй, бойцы! Тащите своего майора, грузимся в БТРы и валим отсюда!

— Да пошел ты! — донеслось со стороны пограничников. — Сам вали отсюда, трус!

Твари, то ли услышав Дюшу, то ли предвидев такой шаг, немедленно вывели из строя БТРы. Из-за соседних домов вынырнуло несколько десятков тварей, увешанных взрывчаткой. Врассыпную, петляя и прыгая, они ринулись на бронетехнику. Добежали всего пятеро, но и этого хватило с лихвой. БТРы, жалобно взхрюкнув, подлетели вверх и рухнули, ломая мосты и колеса.

Дюша испытал сильнейшее желание стукнуть себя по лицу.

Ведь говорило же чутье: валим, пока не поздно!

Вот теперь это самое поздно и настало. К счастью — хотя можно ли употреблять в такой ситуации слова о счастье? — на устранение БТРов твари потратили последние запасы захваченной взрывчатки. Теперь оставалось только одно: сбиться в кучу в одно здание, собрать оставшееся оружие и надеяться, что подкрепление придет вовремя. Или бросить раненых, и здоровой частью попробовать пробиться к ущелью на западе. Резко переправиться и уйти. Нет, Дюша мотнул головой, не годится бросать своих. Взгляд сержанта невольно упал на лысого снайпера.

Спартак бился и хрипел, что-то пытаясь сказать, как будто заводная игрушка Прежних со сломанным динамиком. Дрон, вколовший три стимулятора подряд, развел руками, мол, тут ничем не поможешь. Оставалось только аккуратно выключить Спартака, что старший сержант и проделал, нанеся удар ребром ладони по шее.

— Засядем в медпункте? — вполне логично предложил Виталь.

— Нет, — решительно отказался Дрон. — Дюша, дуй в центр связи, что там майор притих? Мы пока тут толпу соберем и подъедем в гости.

— Понял, — кивнул сержант.

Центр связи тут представлял собой не вычурный купол форпоста, а обычное каменное здание, приземистое и широкое, с установленными на плоской крыше антеннами. Внутри никого не было, только майор и куча аппаратуры. Монотонное бубнение майора сливалось в какой-то невнятный гул. Возможно, звук просто резонировал от стен. Поэтому Дюше пришлось подойти ближе, чтобы разобрать слова.

— Вызываю огонь на себя! Повторяю, огонь на меня! Огонь на меня! Вызываю огонь на себя! — монотонно повторял в рацию майор Корф. — Огонь на меня! Огонь на меня!

— Нормально, — сообщил сам себе Дюша. — Кто-то уже сдался?

— Вас поняли, — неожиданно прохрипела рация в ответ. — Огонь на вас. Удар нанесен! Подлетное время — пять минут.

— Ага! — вскричал майор и, вскочив, сломал рацию. — Сержант! В атаку! За мной!

После чего майор достал пистолет и застрелился. Дюшу не покидало ощущение полной сюрреалистичности происходящего. Что за удар? Почему подлетное время? Какой еще огонь вызывал на себя майор? И тут Дюша неожиданно сообразил, вспомнив Мозг Иссык-Куля, и какой там случился разгром. Ракеты! Майор, почти наверняка, вызывал корабли в Бенгальском заливе.

Дюша взглянул на часы: 19.51.

— Не самое лучшее время, чтобы умереть, — сообщил трупу майора Дюша.

После чего достал сигареты и закурил. В помещение ворвался Дрон, таща за собой Виталя и что-то на ходу втолковывая об огнеметном огне с крыши. Виталь отпирался и уверял, что там остается слишком много мертвых зон, и, вообще, следует последовать совету Дюши и бежать, бежать, бежать!

— Так, так, — поощряюще заметил Дрон курящему сержанту Мумашеву. — И за что ты его?

— Он сам, — безразлично ответил Дюша. — Скажи, Андрей, ты как, готов умереть на посту, выполняя долг?

— Готов, а что?

— Через… четыре минуты здесь будет жарковато. Майор запросил ракетный удар по заставе, получил таковой, после чего радостно застрелился.

— Мда, — крякнул командир группы.

Старший сержант Андрей Майтиев давно знал сержанта Андрея Мумашева, и в данном случае было видно, что второй не шутит первому. Дюша, мертвенно-спокойный сидел и курил, не особо обращая внимания на антураж, в виде мертвого майора и нескольких тысяч тварей вокруг заставы. Дрон вцепился в волосы, лихорадочно пытаясь придумать выход. Бежать? Пешком? Не успеют выйти за пределы заставы, или твари порвут, или ракеты прилетят. Спрятаться в подземелья? Разве тут есть подземелья? Даже если есть, как туда попасть и какой мощности удар они смогут выдержать? Ракет явно не пожалеют, потому что, если командир гарнизона запросил «огня», то все, дело швах. Твари уже всех перебили и бегают вокруг, доламывая оборону.

Говорят, что у Прежних такое тоже практиковалось.

Выхода нет, понял Дрон.

Но потом неожиданно хлопнул себя по лбу и взревел раненой тварью. Как это нет выхода? Выход очень даже есть! Зачем сидеть и покорно ждать смерти? Надо, надо ринуться на тварей и опрокинуть их силой человеческого оружия! Не успеют прорваться — так погибнут в бою, а успеют — ракетный удар настолько ошеломит тварей, что группа и остальные успеют скрыться и уйти к побережью.

— Хорош сидеть, Дюша! — взревел старший сержант. — В бой!

— Точно! — подскочил сержант. — Хотя бы умрем на свежем воздухе! Одного жаль, никак не получится.

— Чего?

— Красивая дева не склонится над моей мужественной физиономией, и не оросит слезами грудь, полную орденов и медалей.

Дрон только безумно рассмеялся в ответ. Так они и вырвались из центра связи, один с сигаретой, другой безумно хохоча. Видимость на улице уже упала метров до двадцати, и пограничники начали запускать осветительные ракеты.

— Бойцы! Солдаты! Люди! — вскричал Дрон могучим и красивым голосом. — Через три минуты здесь будет огненная пустыня! Ракеты уже в пути и их удар не отменить! Не будем трястись от страха и ударим по тварям со всей нашей силой! Мертвые сраму не имут, как говорили Прежние! Выполним свой долг до конца!

— [Цензура]! — бодро раздалось со всех сторон.

— В атаку!! — взревела группа «Буревестник».

Уж они то прекрасно поняли своего командира. Шансов никаких, но борись до конца, как учил Лев. Прорыв и захватить с собой тварей. Много тварей.

— Раненых, значит, бросаем? — ехидно спросила Алина, выскакивая из медпункта.

— На том свете, если он существует, сочтемся, — отрезал Дрон.

Пятерка бросилась к южной стене, построившись клином. Спартак и Дмитрич, оставшиеся в медпункте, вряд ли одобрили бы такое, но, вот парадокс, признали бы целесообразным. Шансы выжить, у остатков группы, можно было принять как 1 из 1 000 000. В самом оптимистичном варианте. При наличии раненых, которых требовалось тащить, шансы плавно падали до нуля. Они бы и отрицательное значение приняли, будь такое возможно.

Поэтому Дрон даже не стал ничего командовать, просто зарычал.

— Мочи тварей!

— Ура!!! — поддержала группа.

— Ррыыы, — зарычали в ответ твари.

Чудес, разумеется, не произошло. Через минуту Алина и Влад уже валялись на земле, истекая кровью. Сержанты Андреи и Виталь встали над их телами, поливая тварей свинцом и огнем.

— Сдохни, тварь, сдохни!! — непрерывно рычал старший сержант.

— Подходи по одному, — вторил ему Дюша.

Виталь молча жарил тварей из огнемета, попутно рассеивая наступающую тьму. Разбегающимся в разные стороны пограничникам, троица со стороны виделась незыблемым утесом, подсвеченным языками пламени. Сколько бы ни билось море о такой утес, но скалы все равно крепче. Но, увы, море в этот раз состояло из тварей, а трое людей не были неприступной скалой. Первым пошатнулся Дрон, получивший ранение в ногу, затем схватился за руку Виталь. Стало понятно, что вот-вот и троицу раздергают в разные стороны и добьют.

— Зажжем напоследок? — усмехнулся Виталь и метнул огнемет с баллонами в тварей.

Сильнейший взрыв разбросал их и тварей в стороны.

Дюшу сильно приложило о землю, перевернуло несколько раз, ударило в стену, и затем острая боль пронзила грудную клетку. Сержант опустил глаза и увидел, что его пропорол насквозь непонятно откуда взявшийся кусок металла. «Нет, это же кусок панциря», внезапно понял Дюша. Мысли замедлялись с каждой секундой, на мозг упорно наползала пелена безразличия и темноты.

«Надо покурить», сказал сам себе Дюша и полез немеющими пальцами за сигаретами.

Голова его при этом немного запрокинулась, и сержант увидел, как в небе медленно перемигиваются звезды. Тени тварей также медленно двигались к сержанту, и в такт их движениям моргали звезды. Дюша все пытался и не мог достать сигареты, под поощряющее подмигивание небесных светил сверху.

«Последнюю затяжку бы», подумал он, прежде чем потерять сознание.

Эпилог

Операцию «Папирус» официально признали провалившейся.

Группу «Буревестник», пограничную заставу и два батальона сил поддержки, приданных по просьбе УСО, записали в официальные потери. Даже то, что ракетный удар уничтожил большинство тварей, просочившихся на территорию людей, не смягчило цифр потерь. Братскую могилу вырыли небольшую, после двойного ракетного залпа застава представляла собой равномерный слой земли, камней и трупов.

В тот же день, 17 августа 2310 года, форпост 99 был уничтожен неизвестными.

Проломы в стенах, кровь, трупы и огромные воронки свидетельствовали об ожесточенном бое. Но тело главного идеолога операции «Папирус», наставника группы «Буревестник» и просто Римского Льва так и не нашли. После предположений о захвате Льва тварями, и легкой паники в высших кругах, в сторону форпоста выехала авторитетная комиссия.

Было неопровержимо установлено, что твари на форпост не нападали.

Помимо отсутствующего тела Льва, пропали тела и остальных «старожилов» гарнизона.

Случай этот получил название «загадка 99-го», и стал довольно известным в узких кругах. Разгадку так никто и не нашел, но Льву, на всякий случай, памятник в Вечном Городе поставили. Форпост 99 так и не возродился, за ненадобностью. Второй группы с названием «Буревестник» тоже не появилось. Модели Спартака так и остались нерабочим хламом без самого Спартака. Впрочем, они и со Спартаком толком не работали.

В общем, не стоит удивляться тому, что о группе быстро и прочно забыли.

Конец первой книги.

Книга 2

Второй шанс

Почувствуешь в воздухе нездешние отзвуки,

И увидишь сквозь морок лжи,

Судьбы миражи.

Где руки сплетаются, где губы прощаются,

И в синий рассветный лед нас небо зовет.

Роса рассветная, светлее светлого,

А в ней живет поверье диких трав,

У века каждого на зверя страшного,

Найдется свой, однажды, Волкодав

Найдется свой однажды Волкодав

Дороги забытые, дороги разбитые,

Ложатся под стук копыт,

И сердце спешит.

И ветры попутные не связаны путами,

И утро не станет ждать,

Нельзя опоздать.

Роса рассветная, светлее светлого,

А в ней живет поверье диких трав,

У века каждого на зверя страшного,

Найдется свой, однажды, Волкодав

Найдется свой однажды Волкодав

Ты вышел из голода, из вечного холода,

Из горной, железной тьмы, из древней тюрьмы.

Из сумрака севера, соцветием клевера,

Последний весны росток

Вплетется в венок.

Роса рассветная, светлее светлого,

А в ней живет поверье диких трав.

У века каждого на зверя страшного,

Найдется свой, однажды, Волкодав

Найдется свой однажды Волкодав

Мельница «Волкодав»

Часть 1

Глава 1

04 мая 2399 года. Западные отроги Прованских Альп

Разрозненные остатки трех дивизий, численностью не более 1000 человек, расположились лагерем у подножия Альп. Усталые, оборванные и измотанные бойцы медленно жевали сухие пайки, отходя от недельного отступления. Расставленные дозоры и охранение не менее апатично рассматривали даль, ожидая появления тварей. Равнинная местность давала отличную возможность увидеть тварей издалека.

Но легче от этого не становилось: все и так знали, что за ними идет погоня. Не менее двух десятков тысяч тварей рвутся к Альпам, стремясь перейти их раньше, чем Федерация успеет достроить оборону. Жалкая тысяча людей вряд ли станет для них существенным препятствием. Тем не менее, два майора и капитан — новое командование сборной солянки, оставшейся от трех дивизий — сейчас строили план, как бы ловчее задержать тварей. Или вообще не пустить в горы. Каждый день, а иногда и каждый час, рация хрипела и выплевывала категоричные приказы из Рима.

«Стоять насмерть! Не отступать! Держаться за каждую пядь земли! Не пустить тварей в Альпы!»

Но твари, прорвавшие фронт обороны в Пиренеях, плевать хотели на командование людей в Риме. Вперед, вперед, быстрей перейти Альпы, пока люди их не закрыли! Флот Федерации удерживал Средиземное море, но твари не слишком-то подходили к берегу. И, гоня перед собой вал солдат из уничтоженных, смятых и ошеломленных гарнизонов, твари рвались к сердцу Федерации, городу Риму. Население не всегда успевало эвакуироваться, но тварей это задерживало ненадолго. Отступающие войска раз за разом давали бой, тщетный, безнадежный. Без подготовленных к обороне позиций, без тяжелой техники, без поддержки с воздуха, сдерживать волны атакующих тварей не получалось. Меняя одного солдата на пять тварей, войска давали какой-то части населения убежать.

Боеспособная часть населения пыталась организоваться в народное ополчение, а также пробовала вести партизанскую войну. Получалось не очень, но силы тварей все равно рассеивались, истрачивались и отставали. Два десятка тысяч тварей, сейчас находящиеся в пятнадцати километрах от Альп и преследуемых ими остатков трех дивизий, очень сильно вырвались вперед. По замыслу Генерального штаба в Риме следовало их задержать, связать боем и нанести ракетный удар. Уничтожение данной группировки тварей давало возможность выиграть от одной до трех недель, крайне необходимых для укрепления Альп. Сейчас в горы направлялись войска, составы с припасами, и многое другое, необходимое для построения дуги обороны.

Тех, кто сейчас отчаянно сопротивлялся тварям на равнинах Европы, штаб уже списал в неизбежные потери. Никакое возможности противодействия двум ордам, накатывающим от Пиренеев и вдоль Рейна, сейчас у людей не было. Оставалось только держать оборону в Альпах и выигрывать время, готовясь к нанесению контрудара. Поэтому два майора и капитан, сразу после отправки сообщения о достижении Альп, получили очередной приказ. Именно поэтому они, расположившись немного в стороне от остальных войск, сейчас совещались над картой.

— Какого хрена! Давайте сразу отступим до укрепления! — воскликнул капитан.

Этого двадцатипятилетнего здоровяка, сейчас похлопывающего рукой по карте, можно было понять. Приказ из Рима гласил, что следует дать бой тварям и задержать их не менее чем на два часа. После чего следовало отойти вглубь Альп на три десятка километров. Там, в старом укреплении времен Первой Волны, надлежало занять оборону до подхода свежих частей. Укрепление, разумеется, перекрывало одно из ключевых ущелий, позволяя также контролировать и соседние отроги. Дорога к самому легкому и проходимому перевалу этой части гор проходила непосредственно мимо укрепления.

Туннели Прежних, заваленные еще в Темные Года, в качестве дорог никем не рассматривались.

Все в приказе было разумно, за исключением времени, которое следовало продержаться. И не просто продержаться, а связывая тварей боем. Два часа! Чтобы усталые, испытывающие нехватку боеприпасов, и с отсутствующей бронетехникой, солдаты продержались два часа против 20-кратно превосходящего противника, должно было случиться чудо.

— Погоди, Жан, не торопись, — махнул левой (правая отсутствовала) рукой один из майоров. — Я хоть и тыловик, но прекрасно понимаю, что будет, если твари догонят нашу колонну в ущелье. Резня, трупы и хаос.

— Оставим заслон! — взмахнул руками капитан. — Сотня бойцов…

— Ничего не решит, — прервал его второй майор.

Как по возрасту, так и по боевому опыту он превосходил остальных. Пригладив изрядно побитые сединой волосы, Второй расправил карту и ткнул пальцем.

— Смотри, Жан. Посадим сюда, сюда и сюда по сотне бойцов, и выиграем полчаса времени. Ровно столько потребуется тварям, чтобы уничтожить эти три сотни. Сколько наши солдаты пройдут за эти полчаса? Километр? Два? Люди устали, и даже сообщение об укреплении не заставит их бежать. Два дня, не меньше, вот сколько нам потребуется, чтобы прийти к укреплению.

— А твари будут здесь через несколько часов, — добавил однорукий майор.

— Твари тоже устают! Через несколько часов будет уже ночь! Рывок! Мощный рывок и мы все будем за стенами, с едой, патронами, нормальными условиями отдыха!

— Рывок ночью? В горах? По незнакомой дороге?

— Даже так, потери будут меньше, чем от этой схватки с тварями! — горячился Жан.

— Погоди, — прервал его старший из майоров. — Ты, конечно, рассуждаешь верно. Своих людей вывести из-под удара и отбить тварей — дело почетное. Но сейчас речь уже не о нас.

— Как это не о нас? — капитан вскочил на ноги. — Что, нас уже списали, да?

— Сядь! Не кричи! Сам подумай, для чего штабу эти два часа?

— Бомбардировщики…

— Да, Жан, молодец. Пока твари будут доедать наши трупы, прилетят бомбардировщики и перемешают тут все с землей.

— Нет уж! — капитан опять вскочил на ноги.

Бурно жестикулируя, он начал бегать вокруг карты, пиная все, что попадалось под ноги. Майоры, сидящие на валунах, понимающе следили за этим забегом. Не так то просто смириться с мыслью, что всех, всех, кто сейчас ест, спит или караулит, уже списали в потери. Впрочем, капитан и не собирался смиряться. Побегав и матерно высказав все, что он думает о штабных стратегах, капитан выдвинул новое предложение.

— Тогда давайте уходить прямо сейчас! Организуем ложный след, пока остальные добираются. Несколько часов бегом — половину пути точно преодолеем!

— Жан, горы — это тебе не равнинные дороги, — последовал усталый ответ.

— Но надо же что-то делать?! Почему я должен жертвовать жизнью своих людей, чтобы стратеги там…

— Потому что они думают за всю Федерацию, а ты только за своих людей! Что будет, если каждый капитан начнет беречь жизни своих солдат? Все будут уклоняться от боя? Трусливо убегать?!

— Да я! А, чего тут объяснять! — махнул рукой Жан.

После чего, наконец, прекратил бегать и уселся на камень, злобно сверля взглядом карту. Майоры, переглянувшись, продолжили перебор вариантов, позволяющих продержаться два часа. Разумеется, такого варианта не обнаружилось. Предложение Жана нанести опережающий удар, и увести тварей за собой, было отвергнуто. В конце концов, офицеры пришли к напрашивающемуся выводу. Раз нет возможности построить укрепление, следует использовать то, что создала природа.

И закипела работа, вдвойне энергичная потому, что твари уже показались на горизонте.

Поперек самого узкого ущелья из пяти, выходивших к этой долинке, быстро устроили самодельную засеку, из редких и чахлых деревьев, украшавших склоны. За этой засекой залегла полусотня добровольцев. Еще две сотни расположились выше по ущелью, а остальные, за исключением сотни, отправленной вглубь ущелья, равномерно рассеялись по склонам. Таким образом, практически вся тысяча имела возможность вести одновременный огонь по тварям. Последние, наоборот, не могли всей толпой ворваться в ущелье, и, должным образом массируя огонь, люди вполне могли продержаться столько, сколько нужно.

В этом замечательном плане было всего 2 слабых места.

Во-первых, боеприпасов у людей хватало максимум на полчаса не слишком активного боя, а во-вторых, никто не мешал тварям обойти людей по соседним ущельям, и ударить в спины, замкнув кольцо окружения. Понимали это и майоры, поэтому сейчас сотня, отправленная вглубь ущелья, изо всех сил поспешала вперед. Следовало подобрать место, подходящее для засады и удара вбок. Если удастся найти место, позволяющее скатывать на тварей камни, будет вообще идеально. В любом случае, майоры и капитан решили связать тварей боем, одновременно сообщив в Рим о принятом решении. Тысяча будет держаться, сколько сможет, и, едва возникнет угроза окружения, отойдет вверх по ущелью.

Если бомбардировщики успеют прилететь раньше, и если все твари втянутся в ущелья, то может получиться отменная ловушка. И не надо будет класть жизни всех людей на алтарь победы. Так думали майоры и капитан, не подозревая, что паника в генштабе за прошедший час усилила накал. Специальный ракетный крейсер, сейчас курсирующий вдоль острова Корсика, получил новый приказ. Ракеты, несущие килотонные тактические ядерные боеприпасы, были приведены в полную готовность к запуску. Оставалось только получить координаты.

— Бегут, голубчики, — удовлетворенно заметил однорукий майор. — Пыль и хвосты столбом.

— Что-то маловато их, — заметил второй майор, не отрываясь от бинокля. — Тысячи две, не больше.

— Думаешь, с ними Слуга?

— Думаю, с ними целый взвод Слуг. И еще куча шпионов за нашими спинами стучат, как зайцы по барабану.

— Зайцы? — нахмурился однорукий.

— А, это из фольклора Прежних. Были у них такие дрессированные звери, зайцы, хлопали ушами и стучали лапами по барабану. Типа музыку создавали, для торжественных мероприятий. Прежние любили торжественность, иногда даже в ущерб здравому смыслу. О, а вот и остальные! — седой майор ткнул рукой вначале вправо, потом влево. — Классика. Охват, окружение и раздергивание сил, с навязыванием ближнего боя. Неужели нас так низко оценивают?

— Классика, — кивнул однорукий. — Надеюсь, Жан внизу выдержит первый удар.

— Выдержит или нет, уже неважно. Твари обозначили свою тактику. Лейтенант! Немедленно радируйте наши координаты и сообщите, что твари выбрали стандартную тактику котла. Будем сдерживать их полчаса, потом отойдем вверх по ущелью. Так что бомбардировщики могут смело работать по координатам, нас здесь уже не будет!

— Есть! — и лейтенант рысцой побежал к радистам.

— Думаешь, удержимся полчаса? — с сомнением в голосе уточнил однорукий.

— Нормально все будет. Первый удар отобьем массированным огнем. Потом с гребней вдарим по соседним ущельям, пусть твари почешутся. Снайпера еще есть, глядишь парочку Слуг выбьем, и застопорим гадов. Потом собраться в кулак, выбить тварей, успевших дальше по ущельям подняться, и бегом — бегом. Лишь бы лейтенанты на местах не оплошали, ну да я думаю, сейчас разойдемся, каждый на свой склон, присмотрим за ними.

Однорукий только кивнул.

Никто из людей, вцепившихся в землю и камни западных Альп, не знал о панике в генштабе. Если бы майорам сообщили, что от них требуется лишь скучить тварей в одном месте, план был бы совсем другим. Но одно наложилось на другое приплюсовалось к третьему, и в результате случилось событие, изменившее ход истории. Ракетно-ядерный удар последовал ровно через пять минут после передачи координат. Еще через несколько минут ракеты достигли цели.

Капитан Жан к тому моменту уже лежал мертвым на камнях ущелья. Твари прорвали заслон, и рвались вверх, норовя добраться до радистов. В соседние ущелья также втекал густой поток тварей, и люди вели огонь с гребня в обе стороны. Раздавались команды, шипели твари, трещали выстрелы и взрывались гранаты. Майоры, пока что, сохраняли управление, одновременно и синхронно жалея об отсутствии огнеметов и крупнокалиберных пулеметов.

Уже было понятно, что ни о каких «продержаться полчаса» и речи быть не может.

Твари, смело, решительно и умело одолевали, но реализовать изначально намеченный план отхода люди просто не успели. Ракеты, несущие килотонные ядерные заряды, одновременно ударили, каждая по своему ущелью, выжигая и сметая все подряд. Людей, тварей, деревья и камни. Горы тряслись и дрожали.

Через минуту от двадцатитысячной группировки тварей осталось несколько сот паникующих и израненных особей, с визгом улепетывающих обратно. В отсутствие управления, им суждено было хаотично бегать по окрестностям, пока раны, радиация или меткий выстрел не прервут мучения. Из людей уцелела только сотня, готовившаяся засаду выше по ущелью. И то, сотня легко превратилась в полусотню, так как дрожь и колебания гор сорвали с места камни, подготовленные к сбрасыванию на тварей. Тех, кто успел увернуться, и тех, кто находился выше по склону, опрокинуло последовавшей ударной волной.

Затрещавшие дозиметры придали выжившим дополнительного ускорения.

Если кто и поминал погибших, то делал это молча, дабы не сбивать дыхания.

Склон ущелья, где находился однорукий майор, получил прямой удар ракетой.

Всех, кто находился в ущелье, уничтожило. Пострадал и комплекс пещер, расположенный прямо под склоном. Триста лет назад, когда создавался этот комплекс, в него заложили и защитные механизмы, и достаточную прочность построек и все остальное, необходимое приличному подземному комплексу. Войны Темных лет прошли мимо комплекса, равно как и Первая, так и Вторая волны. Несмотря на то, что орды тварей и дивизии людей регулярно носились туда-сюда через Альпы, никто так и не обнаружил пещеры. Все входы и выходы были тщательно замаскированы, а проводить детальную разведку никто не счел нужным. Вот немного восточнее и севернее, там, где располагались подземные туннели Прежних, там исследовали основательно.

За прошедшие триста лет защитные купола (чтобы не сыпался мусор и камни на головы персонала и приборы) внутри пещер изрядно сдали. В случае возникновения серьезной угрозы должен был включиться экран силового поля, но, увы, автомат управления тоже изрядно сдал за эти триста лет. Где-то перемкнуло цепи, где-то заменили детали, в результате нескольких микросекунд не хватило для установки энергозащиты. Когда силовое поле заработало, часть энергии ядерного взрыва была уже внутри. Возможно, купола выдержали бы один удар, который затем рассеялся бы по пещере. Но силовой экран сконцентрировал все в малом объеме, и в результате строения не выдержали.

Трое сотрудников комплекса, находившиеся в центральном куполе, пострадали одновременно.

Одного сразу убило падающим куском купола, двух других вначале просто оглушило. Купол продолжал рассыпаться, и вскоре завалило всех троих. Также оказалась испорчена аппаратура, установленная в центре купола. Капсулы глубокого анабиоза, расположенные вдоль стен, не пострадали. Автомат управления, в виду отсутствия прямых приказов персонала, включил стандартную программу противодействия. Одним из пунктов программы были противопожарные мероприятия, в том числе и отключение всего и вся, в опасной зоне.

Капсулы, получившие приказ на отключение, тоже отработали по штатной программе.

Крышки поднялись, капсулы отключились, сообщение в никуда отправлено, аппаратура обесточена. Лежавшие в капсулах 14 мужчин и женщин, все еще бессознательные, не видели, как автомат управления пытался вытащить операторов из-под завала. Маячок на теле одного оператора упорно утверждал, что носитель еще жив. Автомат управления, действуя по штатной программе, пытался спасти живого. Завалы не поддавались усилиям роботов-уборщиков, но это человек бы все понял и начал действовать по-другому. Автомат управления, как и подобает истинному роботу, упорно продолжал тщетные попытки.

Это дало время людям в капсулах прийти в себя.

Первым очнулся самый крупный из присутствующих, бывший старший сержант, а ныне командир группы «Буревестник», Андрей Майтиев, в узком группу более известный как Дрон. Последнее, что помнил Андрей — стычку с тварями на пограничной заставе южнее Гималаев. Осознание ошибки — бежать надо было, когда Дюша предлагал! — пришло слишком поздно, и в результате группа погибла. Должна была погибнуть.

Поэтому Дрон первым делом ощупал себя, пощипал, пытаясь убедиться, что не спит и не находится в предсмертном бреду. Вообще присутствие неподалеку капсулы со Львом наводило как раз на мысли о том, что все это лишь причудливые видения. Даже если предположить невероятное: группу вытащили из под ракетного удара, который должен был уничтожить заставу. Даже в таком случае в капсулах должна была лежать группа, а Лев просто обязан был бы ходить рядом, попыхивать сигаретой и читать неподвижным телам лекцию о правилах поведения на границе.

Еще рядом обязательно должен был бы присутствовать невозмутимый капитан Асылбек Имангалиев, неизменный спутник и помощник генерала Льва Слуцкого. В сущности, Асыл присутствовал, но почему-то тоже в лежачем и бессознательном виде внутри очередной капсулы. Лицо его хранило обычное невозмутимое и непроницаемое выражение, и Дрон даже немного обрадовался: хоть что-то знакомое!

Переступив босыми ногами по холодному каменному полю, старший сержант понял, что неплохо было бы одеться. Да и остальных одеть, а то разлеглись тут голые! Привычная форма нашлась в соседнем куполе, за толстой стеклянной перегородкой. Вначале Андрей вежливо постучал туда стулом, потом столом, потом нашел некое подобие металлического сейфа и метнул его, подобно древнегреческому атлету. Такого издевательства переборка не выдержала, и раскололась, обдав Дрона порывом воздуха. Имей командир «Буревестника» нечеловеческую чувствительность, то мог бы сказать, что форма и оружие хранились в отсеке, наполненном инертным газом, под избыточным давлением.

Но так как Дрон был просто человеком, то он пошел и забрал форму, стараясь не наступать на обломки стекла.

По возвращении в купол, он обнаружил, что очнулись еще несколько человек, а именно: генерал Слуцкий, который уже стоял посреди купола, внимательно наблюдая за попытками роботов-уборщиков оттащить крупный кусок бетона в сторону. Очнулся рядовой Виталий Лукин, механик-водитель и непревзойденный виртуоз ремонта всего механического, а также напарник Дрона последние 10 лет. Задумчиво ощупывал грудь сержант — инструктор Андрей Мумашев, он же Дюша, он же боевой товарищ и напарник Дрона и Виталя.

Никто из девушек еще не пришел в себя, и Дрон первым делом прикрыл их обнаженные тела формой.

— Вот так всегда! — незамедлительно среагировал Дюша. — Продал нас командир за красивые си… красивую грудь!

— Тьфу на тебя, — отмахнулся Дрон. — Лишь бы на голых женщин смотреть!

— Еще бы я не отказался посмотреть на голую сигарету, а также узнать, каким это чудесным образом мы все тут собрались, и почему я жив-здоров?

— Тебе это не нравится?

— Очень даже нравится, но с той раной, которая была у меня в груди, не живут. А тут даже шрама не осталось!

Глава 2

Получив свою одежду, Дюша моментально вытащил сигареты и закурил.

Через полминуты к нему присоединился генерал Слуцкий. Пост возле роботов-уборщиков занял Виталь, немедленно схвативший и перевернувший одного механоида. Затем Виталь начал охлопывать карманы в поисках то ли отвертки, то ли ножа, чтобы разобрать робота. Старший сержант продолжал разносить одежду, а курильщики, быстро обменявшись информацией, затеяли яростный диспут на тему: «Что тут происходит и кто виноват?»

Не прошло и десяти минут, как в себя пришли все остальные.

Помимо группы «Буревестник» — полностью вылеченной, надо заметить — здесь присутствовали 7 человек с форпоста 99. Помимо генерала и его помощника, также присутствовали следующие товарищи. Капитан Екатерина Зайцева, штатный военврач форпоста. Иванова Елана, сержант и помощник Дюши в подготовке гарнизона. Валеев Дмитрий, почти не уступающий габаритами Дрону, сидел и пытался понять, куда делся брат-близнец Евгений Валеев. Также присутствовали рядовой Михаил Шагов, феноменально ленивый механик-водитель, некогда работавший в паре с Виталем, и рядовая Аида Бакашанова, высокая и весьма язвительная особа, переносить которую могли только флегматичные братья — Валеевы.

В общем и целом, все друг друга давно знали и не один бой прошли вместе.

Вот только ответа на исходный вопрос — как они все оказались вместе? — это никоим образом не давало. Вкратце, опуская маты и измышления Льва, история команды с форпоста выглядела примерно так. В тот злополучный день, 17 августа 2310 года, возле форпоста внезапно оказалось несколько тысяч тварей. Вот так вот просто, взяли и оказались. Ни один датчик не пискнул, ни один патруль не отозвался, и вообще никто тварей не видел, пока они не оказались возле форпоста.

Ворота не успели закрыть, за оружие схватилась хорошо, если половина, да и толку с того оружия, при 50-кратном превосходстве? Ангары с бронетехникой твари отрезали сразу, и собственно это был не бой, а бойня. Дольше всех огрызались как раз «старожилы», занявшие здание столовой и сплотившиеся вокруг Льва. Финал, разумеется, предсказать было несложно: твари ворвались в здание. Но вот подорвать себя и здание люди по непонятной причине не успели.

При этом — еще одна странность — здесь присутствовали не все «старожилы». Троих не было.

Лев неожиданно понял, что уже изрядно состарился, и такие загадки хотел бы решать в тепле кабинета. Привык за годы житья на форпосте 99, расслабился. Следовало что-нибудь да предпринять, и Лев не знал что. Пусть вокруг проверенные бойцы, которые хоть и ждут от него указаний, но и сами не дураки. Пусть даже им можно сказать правду, что генерал нихрена не понимает в происходящем. Но весь этот список «пусть» перекрывало одно маленькое «но». Интуиция Льва упорно шептала, что надо уносить ноги из этого непонятного круглого помещения с проломленным потолком.

И тут Дрон решил помочь роботам и просто, упершись всем телом, сдвинул в сторону кусок бетона.

Обнаружился самый край ботинка, и тут уже все кинулись на помощь: оттаскивать и спасать. Только Дюша и Лев остались в стороне на новый перекур и обмен тихими репликами об интуиции. Да, Дюшина «сигнальная система» просто вопила, что вокруг огромное количество тварей, и чем раньше они уберутся из этих пещер-ловушек, тем будет лучше для всех.

Остальная дюжина тоже испытывала какое-то непонятное беспокойство, но спасработы — успешные, надо заметить — заглушили тревогу. Ненадолго, правда. Ровно до момента, когда взглядам «Буревестника» и товарищей предстал раздавленный сотрудник подземного лабораторного комплекса.

— Если это не предсмертный бред, — заявил Дрон, — то перед нами мутант!

— Вроде ж доказали, что мутанты нежизнеспособны? — спросил то ли Влад, то ли Спартак.

— Значит это подземная правительственная лаборатория по исследованию мутантов! — не растерялся Дрон.

— Либо не правительственная, — добавил задумчиво Асыл. — Подпольная лаборатория, в которой ставят опыты над людьми. Персонал из зараженных, новый материал подтаскивают твари, и пытаются сделать Инкубатор для людей.

Так как природа обделила капитана Имангалиева чувством юмора, то его заявление все присутствующие приняли всерьез. За исключением капитана Зайцевой, которая подошла и просто засунула руку в кровавое месиво. Примерно в район груди, но так как не бывает людей с синей кровью и без ребер, то, что там было в оригинале никто даже не рискнул предполагать. Подержав руку, военврач без тени смущения заявила.

— Это не мутант и не человек. Как ни странно, мозг его еще жив, но физически он мертв.

— Погоди, погоди, — заинтересовался подошедший поближе Лев. — Инопланетянин, получается?

— Разве они существуют? — последовал ответный хор изумленных выдохов.

Лев усмехнулся и развел руками.

— Извините, но допуска у вас нет, и вряд ли будет в ближайшие лет двадцать. Поэтому я многозначительно промолчу.

— Это… этот… пострадавший точно не с Земли, — безаппеляционно заявила военврач Зайцева, вставая и оттирая руку. — Мои способности действуют на любого, кто в основе своей человек. Пусть даже он мутант или псионик, или вообще полумертвый древесный гриб. Здесь же, я ощутила отклик, но совершенно чужой. И вылечить его не получится.

— Значит все-таки…, — начал было Виталь, но осекся.

Автомат управления зафиксировал смерть последнего сотрудника, и перешел к следующей плановой процедуре. Включив механизм общего самоуничтожения, автомат начал серию подрывов, как сказали бы Прежние: «особо ценного оборудования по списку 1». То есть техника и оборудование, не существующие на Земле, подлежали отдельному, особому уничтожению. Дабы, даже если люди проведут раскопки, не нашли ничего подозрительного. С этой же целью комплекс пещер и строений в нём был стилизован под эпоху Прежних, времен начала 21 века, еще до ядерного конфликта, уничтожившего цивилизацию.

Хлопки микро-взрывов немедленно прервали дискуссию об инопланетянах.

Дружно и слаженно все 14 людей покинули помещение, благо ракета, как уже упоминалось ранее, разворотила склон, и выход в ущелье не представлял сложности. По крайней мере, если не обращать внимания на глубокую воронку, перепаханную землю, клубы пыли и зашкаливающий дозиметр. К счастью, в камуфляже группы нашлись анти-рад таблетки, полевые, на полчаса, но все же лучше, чем ничего. Поделились с форпостовцами, съели двойную дозу, замотали лица и бегом-бегом покинули пещеры. К несчастью, времени забрать оружие уже не было.

Более-менее организованно группа выбежала на равнину перед ущельем, и облегченно выдохнула.

Во-первых, дозиметры резко убавили писк, а во-вторых, за спиной что-то мощно и резко взорвалось. Разглядеть, что именно, не представлялось возможным, но всем и так все было понятно. И тут обнаружилась следующая проблема. Оружия нет, а вот трупы тварей вокруг присутствуют. И даже несколько живых тварей на горизонте маячит. Только и снаряжения, что в карманах камуфляжа было, на момент то ли гибели, то ли похищения.

— Тааак, — почесал лысину Лев, рассматривая горы. — А ведь это Альпы! Все чудесатее и чудесатее, как говорили Прежние! Ну что, дело к вечеру, мы каким-то хреном оказались все в Альпах, оружия нет, одежду надо бы на дезактивацию.

— Как и нас самих, — поддакнула Алина. — Для здоровья полезно.

— Вот-вот, лейтенант санинструктор Кроликова, — ухмыльнулся Лев, — дело говорит. Еды нет, снаряжение… ну что-то есть по карманам. Кто-нибудь ранен? Вот и отлично. Раз все живы-здоровы, и не обременены грузом, предлагаю пробежаться на юг. К Средиземному морю. Вопросами что, как и почему будем задаваться немного позже, когда доберемся до людей. Мне и самому хотелось бы знать, что тут творится.

— Может быть, спросим у этих милых тварей? — поинтересовался Дюша.

С южного направления в сторону людей бежал небольшой отряд тварей.

Мелочь и ерунда, десятка три, не больше. Будь у «Буревестника» оружие, все закончилось бы меньше, чем за минуту. Но голыми руками и ножами? Конечно, припри твари людей к стенке, и, почти наверняка, Лев сотоварищи взяли бы верх. Но какой ценой?

Генерал Слуцкий быстро окинул взглядом окрестности. Зеленеющая весенней травкой равнина мало подходила для укрытия от тварей. Будь тут холмы, овраги и лес, еще можно было бы побарахтаться, но, увы. Будь у Льва пулемет — равнина подошла бы идеально для стрельбы по тварям.

— Все обратно в ущелье! — скомандовал Лев. — Бегом вверх!

«Не хотелось лезть в эти унылые Альпы, а все равно пришлось», досадливо подумал генерал. «Ни оружия, ни связи, ни снаряжения, и хер пойми что происходит». Остальные думали примерно тоже самое, с одной лишь разницей. Все или почти все они верили в то, что Лев извернется и разрешит ситуацию. Генерал уже неоднократно демонстрировал умение строить Хитрые Планы, многослойные, с резервными подстраховками и поддержками, и неудивительно, что сейчас инертность мышления шептала, мол, Римский Лев разберется! Как-то смазалось то, что лысый генерал очнулся вместе со всеми, и также ничего не понял в происходящем. Факт наличия тварей в сердце Федерации тоже как-то отошел в сторону.

Ведь это ж твари! От них можно ждать любой гадости.

Впрочем, в данном случае людям повезло. Группа тварей просто носилась в панике туда-сюда, потеряв управление. В страшные ущелья никто из них не сунулся, и «Буревестник» тихо-мирно убежал вверх. По соседнему ущелью, там, где пыли было меньше, и дозиметр не так яростно верещал. Анти-рад таблетки еще действовали, и можно было надеяться, что дело обойдется просто «увеличенной разовой дозой», в пределах допустимого. Дезактивацию одежды, хотя бы полосканием в горной реке, произвести не представлялось возможным, и это тоже сильно беспокоило Льва.

После ядерного конфликта Прежних, убившего 99,9 % человечества, были достигнуты значительные успехи в борьбе с радиацией. Методы дезактивации и противодействия совершенствовались и улучшались, даже в Темные года на эту тему не жалели ресурсов и сил. Даже потом, когда с появлением тварей проблема — жить человечеству или умереть — снова встала в полный рост, на работу с радиацией и улучшением методов защиты продолжали бесперебойно выделять ресурсы и людей. Повышение общего радиоактивного фона Земли после конфликта тоже не добавило здоровья людям (а вот тварям очень даже, если верить слухам). Чудесные антирадиационные таблетки давали кучу побочных эффектов, и применение их было строго ограничено. Конечно, в будущем обещали всё и вся дезактивировать, избыточную радиоактивность уничтожить или свести на нет, и вообще сделать из Земли планету — сад. Требуется то всего ничего — уничтожить тварей, а потом еще сотню лет дружной совместной работы всего человечества.

Но пока что Лев был бессилен что-либо изменить, и оставалось только двигаться вперед.

04 мая 2399 года. В 20 километрах от столицы Федерации. Резиденция главы Совета

В огромном помещении, помпезно именуемом «зал совещаний и приемов», находились двое. Фельдмаршал Брайан Хорхе Антигес, в настоящее время возглавляющий генеральный Штаб, и, к слову сказать, ученик ученика Льва. Брайан трезво оценивал свои способности и понимал, что пора уходить в отставку. Ровно половина жизни отдана Третьей Волне, износились тело и мозг, и уже начались промахи. Взять хотя бы дерзкую прошлогоднюю высадку и полный захват тварями Пиренейского полуострова! Пришлось срочно организовывать цепь обороны в Пиренеях… благополучно прорванную тварями, едва погода сделала перевалы минимально проходимыми.

Понимая это, Брайан уже начал потихоньку передавать дела и готовить преемника. Большинству, конечно, застила глаза его слава блестящего стратега и тактика, сумевшего мастерски переиграть тварей в битвах начала Волны. «Я слишком много вложил в те дела», грустно констатировал фельдмаршал, глядя на трясущиеся руки. Чтобы не выказывать позорной слабости, Брайан крепко прижал трясущиеся руки к карте, расстеленной на большом столе. Взглянул на собеседника, нет, вроде не заметил. Не любил глава генштаба демонстрировать свою слабость, хотя и относился с пониманием, когда таковую выказывали окружающие.

«Если в человеке нет слабостей, то он тварь!» любил цитировать Брайан своего учителя.

Собеседник фельдмаршала, входил в Совет, управляющий Федерацией. Прежние назвали бы его должность «министр транспорта и логистики». Невысокий, с намечающейся лысиной, тихим, невыразительным голосом и отстраненным взглядом. Занимая одну из ключевых должностей в Федерации, Колин Макдауэлл стремился только к одному: делать свою работу качественно. Именно поэтому он и назначил встречу с Брайаном Антигесом, дабы уточнить самый важный вопрос. Вопрос вопросов, как любили говорить Прежние.

Эвакуация населения и перевозка войск. Процесс одновременный и в тоже время разнонаправленный.

В данном случае положение осложнялось еще и тем, что инициатива в войне принадлежала к тварям.

Вообще, обстановка на фронтах к 31-му году Третьей Волны складывалась крайне безрадостная для людей. Твари прочно удерживали инициативу с самого начала, пусть даже в первое десятилетие местами их удалось остановить и отбросить. Планомерно, организованно и четко твари разрушали основу противодействия: промышленный потенциал Федерации. Не жалея сил и средств, твари уничтожали заводы и фабрики. Потери 1 к 50 не утешали руководство. Завтра набегут новые твари, а встречать их будет уже нечем. Потому что те 50 тварей, погибших в расчете на 1 человека, позволили остальным ворваться и уничтожить оборудование, здания, да в целом технологические цепочки по производству оружия. Промышленные районы, разумеется, снабжались и оборудовались всем необходимым для обороны.

Оставалась только одна проблема: люди. Те, кто должен был держать оборону.

Невозможно в одиночку отбить набег тысячи Кусателей. Твари же умело раздергивали силы людей, наносили массу ложных ударов, маскировали истинную цель своих набегов, проходили сложными маршрутами там, откуда их не ждали. Потери? Твари с ними не считались, ведь гибло в основном рядовое «мясо», пополнение которого — лишь вопрос работоспособности Инкубаторов и подвоза органического материала к таковым. Именно так, неожиданным ударом с севера, был приведен в неработоспособное состояние Уральский промышленный район. Что касается Европы, то сейчас, буквально в эти минуты, твари ломали и доламывали Рейнский укрепрайон. Включающий в себя значительное число предприятий, как говорили Прежние, «военно-промышленного комплекса».

Резервы и подкрепления укрепрайону? Отправлены на Пиренеи и Балканы, где сейчас очередную орду тварей перемалывали в кровавый фарш. Зато другая орда, вынырнув прямо из моря, смело прошла вверх по течению Рейна, и после недолгой осады взломала оборону укрепрайона. В обороне закончились люди, и твари прошли до самых Альп. Печальный, но закономерный итог паники, обуявшей Совет в прошлом году. До этого момента положение на фронтах было тяжелым, но хоть как-то предсказуемым. После высадки тварей и захвата Пиренейского полуострова, причем ни Атлантический, ни Средиземноморский флота ничем не смогли помешать.

Вот тут и началась паника.

Побережье Северной Африки оказалось практически оголено. Количество войск уменьшилось на порядок, и если в тамошних укрепрайонах еще сидели люди, то только потому, что тварям было лень добираться до них через пустыню Сахара. Зато район Красного моря и Суэцкого канала твари атаковали яростно и самозабвенно, и выбили-таки людей оттуда. Впервые тварям удалось взять вверх над людьми в морских сражениях. Это был уже не тревожный звоночек, а настоящий похоронный колокол.

Начались метания и шатания, и в результате твари легко, изящно и непринужденно прошли по Рейну.

Как уже упоминалось, потери рядового «мяса» тварей никогда не волновали. Итог, собственно говоря, налицо. Основные силы Федерации связаны боями на Балканах и частично в районе Пиренеев. Частично потому, что твари прорвали фронт, и, в сущности, организовали людям классический «котел». Результат: туда пришлось отвлечь еще часть флота. Территория бывшей Франции стремительно превращается в слоеный пирог: где-то люди, где-то твари, резня, трупы, и в перспективе полное уничтожение района. Происходи дело в «тепличных условиях», флот вначале отрезал бы тварей с моря, а потом тех, кто высадился, методично смололи бы в кашу. Пусть даже на «затягивание мешка» размером с четверть Европы ушло бы несколько лет.

Теперь же получилось, что Средиземноморский флот оказался раздерган по всему морю на различные задачи.

Тактически верное решение — снять неиспользуемые североафриканские войска — в стратегическом плане легко могло привести к катастрофе. Удары тварей — выход на побережье — форсирование и захват Мальты с Сицилией — твари переходят через Альпы — Рим в осаде с двух сторон. Флот собирается в кулак к Апеннинам, и везде, откуда он ушел, твари одерживают победы и встают «твердой ногой». Впрочем, кто взялся бы предугадывать планы Сверхмозга?

— Итак, Брайан, что решил генштаб? — тихо спросил Колин. — Какая концепция возобладала? К чему готовиться моим транспортникам?

— После нанесенного сегодня удара по западным Альпам, у нас есть примерно неделя, чтобы превратить их в несокрушимый укрепрайон, — показал пальцем фельдмаршал. — Шучу, шучу. Но, использовав тактические ядерки, мы и в самом деле выиграли немного времени. Твоим транспортникам предстоит сделать следующее: все дороги через Альпы должны быть уничтожены. Взорваны, завалены, разрыты и закопаны. Тут объем работы небольшой, все равно там особо дорог нет, а тварям они и подавно не нужны.

— Не слишком хорошо получается, — покачал головой Колин. — Раз уж тварям все равно, зачем портить хорошие дороги?

— Чтобы хоть чуть-чуть, но замедлить тварей. Колин, извини, но нам нужно выиграть год. Не буду распространяться почему, просто прими как факт. Если мы устоим до следующего лета, то сумеем взять тварей за жабры и хвосты. Хотя бы в объеме Европы.

— Еще одна операция «Огненное кольцо»? — немного повысил голос Колин. — Как она вам поможет?

— Не угадали, — повеселел Брайан и даже азартно потер руки. — Но меня радует ход ваших мыслей! Пусть все так думают, и твари в том числе! В общем, приняли концепцию «крепость в осаде».

— В роли крепости…

— Да — весь полуостров. Пока мы еще сильнее на море, и вряд ли в ближайший год твари сумеют переломить ситуацию. Закрыться по Альпам, свезти войска и людей, и самое главное припасы. Морской транспорт — весь на перевозки. Активные контрудары десантами, и так далее.

— Балканы?

— Вторым этапом. Первое — Альпы. Медленное отступление, с эвакуацией.

— То есть все, кто вне Апеннин…

— Нет! Вывозить людей, эвакуировать и не бросать.

— Не потянем по транспорту.

— Тогда Федерации конец.

Глава 3

05 мая 2399 года. Где-то в западных Альпах

— А вот и оно — укрепление! — почти торжественно провозгласил Лев, поднимая руку.

— На наш форпост похоже, — заметил Дрон, задрав голову.

Ущелье в этом месте делало крюк, огибая выступающий скальный утес. На верху и в теле утеса, еще во времена Первой Волны, было устроено укрепление. Также оно выходило на гребень ущелья, позволяя простреливать и соседнее ущелье. Были подземные ходы и в другие стороны, и устроенные прямо под ущельем склады и казармы, почти недосягаемые для тварей. Обширное такое было укрепление, с размахом, боксами для техники и даже замаскированной площадкой для вертолетов, впрочем, так ни разу и не использованной.

Строили прочно, надежно и сразу на целый полк. Как и в концепции форпостов Иссык-Куля, предполагалось, что укрепление будет взаимодействовать с соседями, и, даже оказавшись в осаде, сумеет прорвать таковую собственными силами. На данный момент укрепление страдало всеми теми же болячками, что и форпост 99. Строили его конечно добротно и надежно, но прошло уже 250 лет с того момента. Без полного гарнизона, бронетехники и тяжелого вооружения укрепление превращалось скорее в ловушку, особенно в условиях гор. Склады, выдолбленные в скальном основании, ветхостью не страдали, но были пусты. Попробуй наполни их и привези все необходимое, когда на этом направлении и дороги нормальной уже лет 100 как нет.

Поэтому сейчас в укреплении находился разношерстный десяток людей, инженеров, снабженцев и интендантов, проводящих оценочные работы. Собственно, несмотря на приказ уничтоженной вчера тысяче, отступать к этому укреплению, еще ничего не было готово. Разумеется, когда государственная машина закрутит колесами и шестернями, все доставят и склады забьют, и полк мотострелков займет укрепление. Вопрос только в том, что нужно было «еще вчера», и де-факто Федерация запаздывала с реакцией на прорыв тварями фронта.

Но Лев сотоварищи этого, разумеется, не знали.

Просто генерал, который еще по операции спасения Рима помнил кое-какие детали горного рельефа Альп, вспомнил об этом укреплении. Привел он всех сюда, из расчета на маленький шанс, что на старых складах хоть что-то да уцелело. На предальпийские равнины соваться было никак нельзя, раз уж там твари бегают в количестве. И Лев уже решил, что надо добыть хоть немного оружия, и быстро уносить ноги через горы. Еды, спасибо мертвым тварям, хватало.

Конечно, оставалось еще много-много проблем, но Лев не собирался устраивать столь любимые Прежними долгие походы по горам, с преодолением трудностей в одиночку. Пройти Альпы насквозь, найти людей, установить связь с армией и УСО, и вперед — бить тварей! Попутно, разумеется, не забыв начать разгадку новой тайны: пробуждения как такового и места, где оное пробуждение произошло. Мысль о том, что «мерзкие инопланетяне» ставили над ним опыты, вызывала у Льва омерзение и желание залезть в ближайший ручей. И сидеть там в холодной горной воде до полного окоченения, судорожно оттирая тело глиной и травой.

— Стоять! Руки вверх! Кто такие?! — донесся оклик со стороны укрепления.

— Наши люди — сработаемся, — усмехнулся Лев. — Генерал армии Лев Слуцкий!

— Руки вверх! Отошли назад! — немедленно отозвался голос.

— Автомат, бойница в пяти метрах над землей, — прокомментировал Дюша. — Еще один странный тип целится в нас из пистолета сверху. Рывок вперед, в мертвую зону под стеной, и…

— Не будем обострять. Отойдите назад, — махнул Лев. — Шагов на двадцать.

Отошли. Постояли. Лев демонстративно закурил, и даже помахал рукой.

В конце концов вышли двое, с автоматами в руках, и очень напряженными лицами. Лев, вначале, привычно списал это на страх перед зараженными, но потом сообразил, что в таком случае выстрелы раздались бы сразу. Ожидай они увидеть кого-то другого, все равно не стали бы так напрягаться. В очередной раз за эти два дня Лев почувствовал себя озадаченным. Жизнь генерала уже много лет шла так, как он сам запланировал, и чувство непонимания происходящего изрядно злило Льва. Двое с автоматами, средне-неопределенного возраста, в какой-то полувоенной форме, принялись изучать генерала. «Буревестник», еще отходя назад, рассредоточился полукругом, и теперь группа ждала только отмашки Льва.

Рывком преодолеть десять метров и скрутить автоматчиков. Они, конечно, свои — в смысле тоже люди, но вот эти вот непонятные разглядывания и наставления автоматов на Римского Льва выглядели крайне двусмысленно. Да и сами автоматчики вполне могли быть зараженными.

— Похож, — вынес вердикт правый автоматчик. — Очень похож.

— Так, и давно вы, ребята и девчата, дезертировали? — спросил левый. — Не дергайтесь! За вами сейчас следят еще минимум три автомата!

— [цензура], — лениво заметил Дюша. — Да и вообще, оружие держать не умеют, стоят неграмотно, явно же не военные. А, мужики? Вы, поди, сами дезертиры, в школе прогуливали, из учебки сдриснули, и так и ныкаетесь по горам который десяток лет?

— Ты откуда такой умный взялся? Пристрелить тебя по законам военного времени? За саботаж и подрыв обороноспособности Федерации?

Неизвестно, куда бы завел этот откровенно идиотский разговор, но тут Лев расхохотался от души.

— Подрыв обороноспособности! — повторял Лев, утирая слезы.

— Ладно, покажите документы и разойдемся, работы еще много, а времени мало, — примирительно сказал левый автоматчик. — Я даже не буду упоминать в рапорте эту попытку выдать себя за Римского Льва.

Лев резко прекратил смеяться, и уставился на автоматчиков.

Тяжелый взгляд генерала выглядел немного комично… для тех, кто не знал, насколько опасен может быть этот маленький лысый «дедушка». Смугловатые, самоуверенные лица автоматчиков даже не дрогнули, только слегка покривились, мол, чего этот лысый выпучился? А вот сам генерал из этой фразы «выдать себя за Римского Льва» почти мгновенно сделал очень и очень много нехороших выводов. По совокупности с фразами о военном времени вообще нехорошо получалось.

Поэтому он сделал жест, мол, всем успокоиться и ждать команды, и завел разговор по-новой.

— Отлично! Признаться честно, мы не то, чтобы дезертировали, а скорее заблудились в горах. Слышали вчера взрывы?!

— Дык! — осклабились автоматчики.

— Вот, мы там тоже были. Как жахнуло, все пожгло, тварей раскидало, бум, гам, тарарам, две секунды и вокруг один трупы. Мы то за скалой прятались, дух переводили, вот и уцелели. Потом пришлось ноги уносить, бо дозиметры зашкаливать начали. Бегали-бегали всю ночь по горам, куда идти — непонятно, что делать — тоже.

— Складно, складно. А оружие куда дели?

— Вот так всегда, — тихо усмехнулся Дюша.

— Так там же и побросали, с перепугу, — развел руками Лев. — А потом ночью, пока по горам плутали, и все остальное побросали, потеряли.

— Выбросили оружие? Так, Гриша, давай их…

Бум! Бум! Автоматчики упали. Асыл за их спинами демонстративно отряхнул руки.

— Да, как-то все неправильно пошло, — кивнул Лев. — Дюша, Асыл, берите оружие. Разбиваемся на двойки, собираем остальных, кто тут в укреплении сидит. Потом сядем и поговорим.

Группа разбежалась, а Лев остался «охранять» валяющихся без сознания.

— Неужели и вправду Третья Волна? — спросил в пространство Лев.

05 мая. Пограничная крепость «Запад 212»

Спустя полчаса всех в укрепление переловили, аккуратно нейтрализовали и собрали внизу, в ущелье. Попутно группа обзавелась тремя автоматами, пистолетом, ракетницей и некоторым количеством патронов. Обнаружилась и еда, в виде просроченных сухих пайков, и даже не слишком мощная полевая рация, над которой сейчас колдовали Виталь с Михалычем.

— Все равно не понимаю, — заявил Лев «пленным». — Где хотя бы пяток солдат для охраны? Дело вы все делаете нужное, но раз воевать не умеете — зачем на нас полезли? С чего такая уверенность, что я не могу быть Римским Львом, спрашивать не буду. Лучше ответьте, какой сейчас год?

— 2399 с утра был, — проворчал кто-то из пленных.

— Вот! — торжествующе посмотрел Лев на «форпостовцев».

Прыжок на 89 лет вперед, надо признать, и вправду произвел ошеломляющее впечатление на «путешественников».

— И сколько уже Третья Волна идет? — продолжил расспросы Лев.

— Тридцать лет уже. Надо было сразу вас стрелять, паразитами зараженные!

— Ну-ну, не так яростно, — усмехнулся Лев. — Я ведь и вправду генерал армии Лев Слуцкий.

— Пособники тварей! Все знают, что Римский Лев героически погиб, спасая Федерацию через несколько лет после Второй Волны! И памятник в центре Рима не просто так стоит!

Группа «Буревестник» вышла из ступора и заинтересованно уставилась на Льва.

— Погиб, значит, угу, — покивал Лев. — И Третья Волна вовсю идет. Твари в Альпах. Интересные дела тут творятся.

После чего Лев закурил и замолчал, глядя вдаль. Остальные терпеливо ждали, «переваривая» тот факт, что они каким-то непонятным образом перенеслись из 2310 в 2399 год, ничуть не состарившись. Капсулы, конечно, все рассмотрели, но рассмотреть — не значит понять. Достоверно было известно только одно: что в 2310 году таких технологий на Земле не существовало. И раздавленный труп с ярко-синей кровью, и не слишком завуалированные намеки Льва.

Слишком фантастично все выглядело, чтобы просто взять и признать свершившееся. Опять же, просто признать и согласиться — недостаточно. Сразу возникает масса сопутствующих вопросов: кто стоит за всем этим? Для чего они это делали? Как вытащили и собрали всех вместе? Почему именно Льва сотоварищи, а не кого-то другого? Почему Альпы? Планировалось ли освобождение или все вышло случайно? Стоит только задуматься и начать погружаться в эти дебри, как мозги моментально раскаляются.

Лев, надо сказать, сейчас испытывал ровно такие же проблемы. Попытки увязать все в стройную единую теорию рассыпались, слишком уж много противоречивого произошло. Вздохнув, Лев решил пока отложить бесплодные умствования в сторону и, как говорили Прежние: «не знаешь с чего начать? Начни с начала!» Под началом в данном случае Лев имел виду ситуацию в мире. Понять, что происходит. Понять, где происходит. Обдумать стратегию и тактику действий, и уже потом ломиться в Рим.

— Ладно, это все лирика, — заявил Лев, докурив. — Вернемся к насущным проблемам. Если уж планировалось разместить здесь гарнизон, то где снабжение?

— Со дня на день должны были начаться поставки, — пожал плечами один из интендантов. — Первичный отчет и прогноз отправили еще три дня назад.

— Так, так, так, — поцокал Лев. — Дайте, угадаю: снабжение должно было идти с моря?

— Разумеется, — еще раз изобразил пожатие плечами тот же интендант. — Так проще и дешевле всего.

— Разве твари не перекрыли все дороги к горам? — не сдержал удивления Дрон.

— Согласно вчерашней сводке, твари прорвались, но разрозненно. Еще ничего не блокировано, и даже в наихудшем случае не будет еще с неделю.

— Этого хватит, чтобы перебросить гарнизон и часть припасов морем, — согласился Лев. — Остальные могут подойти чуть позже, прямо через Альпы. Что ж, смотрю еще не все старые планы потеряли в Риме. Кстати о нем. Как бы нам связаться с Римом или хотя бы ближайшей военной частью размером хотя бы с полк? Предупреждая гневные вопли о предательстве и желании уничтожить этот самый полк, сразу говорю, нам нужна только связь.

Стоявший немного в стороне Влад простодушно спросил у капитана Имангалиева.

— А почему генерал не построит их в три ряда и не прикажет?

— Потому что не может доказать, что он генерал. Документы все остались в кабинете, — досадливо ответил Асыл. — Нас зажали в столовой быстрее, чем кто-либо успел сказать «Твари!» Это оружие у нас всегда с собой, а вот документы — кому они нужны посреди гор? Лежало все у Льва в сейфе в кабинете, там же и осталось. За хрен знает сколько километров отсюда.

— А зачем тогда генералу военная…

— Стационарные гарнизоны от полка и выше, как правило, имеют в наличии представителя УСО. Хрена лысого мы чего докажем просто так, а вот через УСО очень даже может получиться. Скорее всего, дело Льва, со всеми приметами и анкетами, до сих пор лежит в архиве с пометкой «Хранить вечно». Достанут, сравнят, Лев докажет, что он — это он и все, дальнейшая легитимация проблем не составит.

— То есть…

— Да, — кивнул Асыл. — Нам всем придется доказывать, что мы — это мы, раз уж каким-то дерьмовым чудом нас перенесло на 90 лет вперед. И генерал первым это понял, все-таки Лев — это Лев, огромнейший опыт за плечами. Как докажем, тогда уже будет другой коленкор, а сейчас мы бесправные хрен знает кто, скорее всего дезертировавшие при прорыве тварей. Контрразведка хлеб зря не ест, но, скорее всего нас всех, целиком, возьмут за одно место, и будут крутить — вертеть, выяснять. То ли мы новая уловка тварей: группа зараженных, подтверждающих показания друг друга, то ли группа психов, то ли и в самом деле правду говорим. В любом раскладе, нужно как можно быстрее понять, что происходит вокруг, и произвести легализацию. Собственно, генерал этим и занимается, на свой лад.

— Понятно, — удивленно ответил Влад.

Удивление снайпера вызвала необычайно длинная речь Асыла. Как правило, капитан и правая рука Льва молчал, отделываясь одним — двумя предложениями, а то и вовсе ничего не говорил. Мол, думайте сами, упражняйте мозг, а то так и будете всю жизнь ждать чужих указаний. На резонное замечание Дюши, что тут — армия, и по статусу положено ждать чужих приказов, Асыл отмахнулся, мол, любимой группе Льва по статусу положено быстро вырасти в чинах, занять верхние посты и самим отдавать приказания. На следующее резонное замечание Дюши, что правой руке Льва еще быстрее положено вырасти во всем, Асыл даже отвечать не стал. И тут такая речь!

Подумав, Влад решил, что внешне невозмутимый капитан тоже немного нервничает, вот и разговорился.

Лев тем временем выяснил все, что хотел, и в очередной раз взял «паузу на подумать», как говорили Прежние.

— Так, — подытожил генерал. — Пленных развязать, оружие не возвращать. Будем сидеть здесь, и ждать транспорта с припасами. Все равно на своих двоих по незнакомым горам далеко не упрыгаем.

— Вы ответите за это самоуправство, — заявил все тот же интендант, растирая запястья.

Лев смерил интенданта оценивающим взглядом. Возраст — за 40, побитый жизнью и тварями, в глазах упрямство, на голове — копна черных волос. Видно, что воевал, но давно, и, скорее всего, после тяжелого ранения перешел в «тыловики». Но вот понять, болеет ли интендант за дело или просто власть пытается показать, Лев не смог. Поэтому подозвал взглядом Асыла и сказал.

— Капитан Имангалиев, примите жалобу у человека.

— Пшшш, — донеслось со стороны интенданта.

— Все как положено. В письменном виде, в трех экземплярах и прочая бюрократическая [цензура].

Ухмыляясь, Лев пошел осматривать укрепление, справедливо полагая, что раз здесь предстоит задержаться, то было бы неплохо знать диспозицию и местность. В том месте, где скальный утес выступал в ущелье, ширина такового падала до 200 метров, затем снова расширяясь до приблизительно полукилометра. Сухое, ровное дно ущелья располагало к устроению здесь дороги и, вполне возможно, что во времена Прежних так оно и было. Сделав пометку глянуть потом карту, Лев предварительно остановился на гипотезе, что соседние ущелья преднамеренно сделали малопроходимыми. Тогда простейшая система патрулей позволила бы гарнизону, не напрягаясь, удерживать всю эту область.

Сделать несколько стационарных блокпостов и, как говорится, «твари не пройдут»!

Опять же, выход на равнину близко. Если держать мотопехоту, то можно быстро и качественно ударять тварям в бок, тыл или просто высылать дальние рейды. Таким образом, для разгрызания этого орешка, тварям придется задействовать минимум 20-кратно превосходящие силы. Что бывает, когда так много тварей собирается в одном месте, Лев прекрасно знал. Не далее, как вчера, еще и на «повторный показ» попал. Один удар и тысячная орда тварей испарилась.

Поднимаясь на самый верх утеса, Лев подумал, что укрепление избыточно.

Если бы твари, как волны океана бьются об утесы, постоянно атаковали Альпы, тогда да, укрепление имело бы смысл. Стоило бы даже местами расширить и углубить, а местами даже вкопать старые танки и БТРы. Также имело бы смысл усилить ПВО, и там, чуть в стороне, расположить несколько батарей. Получился бы полноценный узел обороны, способный парализовать усилия тварей на огромном участке.

Вот только твари, как правило, Альпы просто пробегали.

Причем, как правило, в напряженнейшие моменты Волн, когда было уже не до постройки новых укреплений, и не до любовного вылизывания линий обороны. В остальное время твари в Альпах отсутствовали. Может быть, и пряталась по старым штольням, туннелям и пещерам сотня-другая, но наружу не лезли и на глаза людям старались не показываться. Альпы вообще считались самыми безопасными горами из тех, что условно контролировали люди. Условно потому, что горы сами по себе людей теперь не слишком интересовали. Вот всякие полезные ископаемые под горами или убежища Прежних, это да, тут люди были готовы рисковать.

Ну и, разумеется, в военных целях.

Да, поморщился Лев, в военных. Тогда, во время Первой Волны, это было неочевидно, зато теперь, спустя почти 300 лет отлично видно, что этот проект альпийских могучих укреплений изначально был мертворожденным. Даже с учетом всех опасностей и страхов, терзающих Рим, все равно получалось, что защищаться лучше от равнин за Альпами. Мобильность, связь и средства наблюдения, и твари замучаются преодолевать горы и пытаться вылезти из них. Пусть даже они нароют там себе пещер, и подготовят Инкубаторы и пещеры для Мозгов. Альпы слишком близко к Риму, и все эти тайники тварей обязательно будут найдены и вычищены.

«Может быть, поэтому в прошлые нападения, твари просто форсировали Альпы, не пытаясь вцепиться в них мертвой хваткой?», размышлял Лев, делая последние шаги подъема. Ровная площадка, специально вычищенная и подготовленная, за прошедшие с момента создания года, изрядно пострадала, и выглядела неестественно. Искусственно. Зато по ней было очень удобно ходить и наблюдать за окрестностями. Чем, собственно, и занимался уютно расположившийся на краю утеса Спартак.

— Товарищ генерал, у нас незваные гости! — сообщил снайпер, протягивая Льву бинокль.

Глава 4

05 мая 2399 года. В полукилометре от крепости «Запад 212»

Выжившая полусотня сократилась вдвое к моменту достижения укрепления. Едва ли не в открытую солдаты разбегались, а усталый и не слишком опытный лейтенант, единственный выживший офицер из трех дивизий, не препятствовал. Хоть и недолго воевал 23-летний лейтенант Свен, но все же видел однажды, чем закончилась неподготовленная попытка остановить дезертиров. Случилась бойня, на радость тварям.

«Пусть этим безопасники занимаются», думал Свен, глядя на приближающееся укрепление. «Сейчас дойти, рапорт, передать ответственность за людей командиру гарнизона, и все». Бремя ответственности давило и сгибало, и рождалось понимание, что вообще не стоило лезть в офицеры, и держать ответ за чужие жизни. Но как раз после той бойни с дезертирами, Свену просто насильно вручили лейтенантские нашивки, и какое-то время он справлялся. Пока вокруг была нормальная дивизия, и ротный помогал, давал наставления и учил уму-разуму.

Но вот стоило остаться Главным, и Свен сразу же понял, что задача не по его силам. Это вам не метко стрелять и не тяжести таскать, с чем, кстати говоря, Свен успешно справлялся. Поэтому лейтенант смотрел на приближающееся укрепление и молчаливо мечтал, что вот сейчас оттуда выйдет кто-нибудь, кто все знает и умеет, и снимет с могучих плеч Свена неподъемную тяжесть.

Поэтому появление Льва в сопровождении Асыла и Дюши, вызвало у лейтенанта неподдельную радость.

А уж когда Лев представился, в своей характерно-отрывистой и резкой манере, то Свен едва не пустился в пляс. Генерал армии! Все, теперь можно облегченно выдохнуть, завертятся колеса военной машины, и все станет привычно, как и раньше. То есть, по сути, Свен готов был нести ответственность и командовать людьми, но только когда общую линию определяет командование сверху. Самостоятельно строить эту линию и вести людей, лейтенант был не готов и, самое главное, отлично это понимал. Льву не потребовалось слишком много времени, чтобы разобраться и, отметив для себя эти моменты, генерал понял, что нашел источник сведений о состоянии дел в Федерации.

Скинув на капитана Имангалиева рутину, Лев взял в оборот лейтенанта.

Следует заметить, что с интендантами, инженерами и прочими товарищами была проведена разъяснительная работа. Лев, когда хотел, мог быть очень убедителен, и за ним признали право командовать и отдавать приказы.

Рассказ лейтенанта Свена Йохансона о том, что происходит вокруг

Тридцать один год назад, ровно 1 июня началась Третья Волна. Сам-то я к тому времени еще не родился, но рассказывали, что началось все с Мадагаскара. Вроде как твари решили, тихо-тихо выползая из воды, собраться в джунглях, а потом раз, и захватить весь остров! Вы, наверное в курсе, что Мадагаскар после Второй Волны перешел под управление людей, и на острове находились не только порты для флота, но и нормальные поселения, и военные части, и шахты, и много всего другого, что там обычно бывает в обжитых районах. Мне говорили, что тварям срочно потребовались мадагаскарские лемуры. Ну, останки этих лемуров, сами то лемуры вымерли то ли еще при Прежних, то ли в Темные года. Но, в общем, вымерли, а тут тварям потребовались их остатки, вроде как для выведения новых тварей.

И начали твари ночами делать ударные заплывы, а люди их ловить и отстреливать. Очень быстро все это перешло в массовые столкновения, весьма кровавые. Подтянули морпехов, ну те парни суровые, быстро всех зачистили. Флот же пошел громить африканские берега, ибо спускать тварям эти кровавые высадки никто не собирался. Очень быстро выяснилось, что именно это тварям и требовалось. На флот была устроена ловушка, и вырвалась из нее только четверть от всех боевых кораблей, базировавшихся на Мадагаскаре.

Немедленно последовал еще ряд ударов со стороны тварей. Шри-Ланка и флот, опиравшийся на остров, были уничтожены. Острова Индонезии и Филиппины, Австралия, побережные порты и юг Африки, везде, где располагались и находились корабли, везде твари наносили удары. В результате менее чем за месяц в Индийском океане осталась только треть кораблей. Получилось, что кораблей осталось слишком мало для противодействия тварям по всему океану, и в то же время чересчур много, чтобы собирать их в один порт.

Мудрые головы наверху решили разделить флот на 2 части, ну и заодно объявить начало Третьей Волны. Такой разгром флота ничем иным, кроме как началом новой мировой войны, быть не мог. Флот, разделенный на 2 части и опирающийся на какие-то там острова, должен был контролировать океан и наносить удары по берегам Африки и Индокитая. Попутно предполагалось восполнить численность флота за счет Тихоокеанского, и нанести ряд превентивных ударов по окрестностям Гималаев.

Однако неожиданно выяснилось, что твари и не думают останавливаться. Пока флот Индийского океана отходил к островам, твари переправились и вырезали Мадагаскар. Затем ударили вдоль течения Нила и захватили Суэцкий канал. Подтянувшийся Средиземноморский флот также попал в ловушку, и потерял половину кораблей. Детали операции мне неизвестны, но вроде бы было предательство со стороны кого-то из адмиралов. Эти два поражения на море определили течение первых десяти лет Волны. Внезапно оказалось, что флот уже не может просто так подойти к берегу и зачистить все на длину действия артиллерии. Твари в промежутке между Второй и Третьей Волнами все проанализировали, подготовились и нашли меры противодействия. Нет, моря и океаны не бороздят огромные твари, хватающие корабли. Просто теперь флоту приходилось и приходится принимать дополнительные меры предосторожности.

В результате, военная мощь Федерации упала, и твари сами ударили на опережение. Генштаб свернул все свои планы в трубочку и поджег, ибо внезапно выяснилось, что тварей хватает, дабы давить на позиции людей везде. По всей планете и одновременно. Как мне рассказывали, была ужасная паника, ибо теперь уже не получалось так ловко маневрировать резервами, как в Первой и Второй волнах. Сковав войска Федерации, твари принялись методично сгрызать промышленность. Шахты, заводы, промышленные районы и сельскохозяйственные. Производство оружия. В результате Федерация едва не проиграла Волну в первое же десятилетие.

Пришлось изворачиваться и объявлять не только всеобщую мобилизацию, но и вертеться изо всех сил, пытаясь компенсировать недостаток рабочих рук, сельхозугодий, заводов и многого другого. Тварей выбивали из промышленных районов, неся ужасные потери, и при этом, оказываясь перед необходимостью восстанавливать многое с нуля. Твари же просто разбегались, продолжая убивать и портить все, что попадалось им под лапы. Внезапно Федерация, хоть и готовившаяся к Волне, оказалась не готова к такому глобальному давлению. Почему-то всем представлялось, что Третья Волна будет в стиле двух предыдущих, когда люди спокойно маневрировали ресурсами, когда хватало старых запасов и когда твари действовали все-таки разрозненно.

Теперь же Сверхмозг демонстрировал всю мощь единого управления и оперирования. И, хотя никто в этом открыто не признавался, но 2 поражения флотов показали, что недалек тот день, когда твари будут доминировать и на море. И тогда человечеству все-таки придет конец, после трехсот лет противостояния тварям. Устрашенные такой перспективой, в Риме родили все-таки внятную стратегию и тактику «народной войны». Ополчение перестали бросать в бой «мясом», наладили быстро производство ТЯО, не слишком качественного, но для тварей сойдет, и выдвинули вперед фельдмаршала, а тогда еще полковника Брайана Хорхе Антигеса, сумевшего выиграть несколько ключевых сражений. Разгром трех орд тварей позволил сманеврировать ресурсами в пределах Северной Америки, и покатилась волна… не поражений, а скажем так, отбрасываний тварей.

К пятнадцатому году Третьей Волны, то есть на 2383 год, все формально вернулось в исходное положение. Формально. Де-факто, твари разгромили часть промышленности Федерации, подорвали обороноспособность, как следует испортили дела в сельском хозяйстве, и не слишком то много потратили своих «боевых единиц». Последствия пошли в виде голода и эпидемий, а также избыточной численности армии. Попытки маневра резервами, в условиях недостаточной численности, ни к чему хорошему не приводили: твари набегали в количестве, убивали, разрушали и убегали.

Запас прочности Федерации стремительно таял, и это без каких-либо глобальных сражений и проигрышей! Твари, умело выступив в начале Волны, теперь пожинали плоды. Чтобы стабилизироваться и начать накопление запасов, населению и территории Федерации предстояло сократиться, и в этом была еще одна грань замысла тварей. Поддерживать давление на границы людских анклавов, и ждать, а затем, когда Федерация сможет добиться устойчивой обороны и устойчивого состояния, обрушить новый удар. Разрушить еще сельскохозяйственных угодий, еще заводов, убить еще людей, и, подорвав Федерацию, снова терпеливо давить на границы и ждать. После нескольких повторов, государство людей окончательно утратит мощь и будет разрушено до основания. При этом инициатива в войне на всех этапах принадлежит тварям, и они решают, куда нанести удар. Просто, изящно и недостижимо без Сверхмозга.

Но твари не предусмотрели упертости людей. И того факта, что желание отбросить тварей превысит все остальное. Стиснув зубы, и щедрой рукой растрачивая резервы, Совет форсировал производство тактического ядерного оружия. Наплевав на потери среди населения, разрушенные города и поселки, испорченную почву и потери в растениях, Совет поставил во главу угла одну задачу: максимально снизить численность тварей. Неважно как, любыми способами, но снизить, не неся существенных потерь в численности армии людей.

То есть, в переводе на всеземной: газы, отравы, химобработка по площадям, выжигание лесов и применение ядерного оружия. Артиллерия и бронетехника, разумеется, тоже использовались, но там твари, как правило, успевали убежать. В целом, расчет Совета был прост и понятен. Ослабить давление на границы, и, не теряя территории, сесть в устойчивую оборону. Затем, одним рывком снизив численность тварей, перейти в ответное наступление, предварительно проведя мобилизацию. Маневрируя резервами, в едином рывке, отбросить тварей, вернуть промышленные районы, и в целом получить передышку лет на десять. Это позволило бы, по большому счету, свести Волну вничью и учесть уроки, преподанные тварями.

Разумеется, твари не сидели, сложа лапы. К тому, что с неба люди кидают всякие гадости, тварям было не привыкать, и в сущности тактика «выжженной земли» оказалась не так эффективна, как рассчитывали люди. Общее внешнее управление, позволяло тварям в полной мере применять тактику «роя», когда орда рассыпалась на много-много мелких отрядов, перед боем собираясь вместе. В результате удары людей уничтожали не так много тварей, как сообщалось в сводках, и Сверхмозг вполне успевал подтягивать резервы и готовить новый план. В сущности, новый план не отличался оригинальностью: захватить Рим и лишить Федерацию единого управляющего центра. Оригинальным тут было исполнение, ибо впервые твари блокировали войска по всей планете, не давая Риму подтянуть подкрепления.

Медленно, но верно удавка на шее столицы стягивалась тварями. Не спеша, методично, они перемалывали войска и флот. В прошлом году Сверхмозг совершил следующий, вполне логичный, но от этого не менее дерзкий шаг. Заблокировав Гибралтарский пролив биоминами, твари широким потоком ринулись из Африки на Пиренейский полуостров. Войска Федерации устремились навстречу и получили удар в тыл. Проведя еще одну орду под водой, потеряв 3 из каждых 5, твари сумели обеспечить успех высадки и закрепиться. Вопрос перемалывания войск Федерации становился лишь вопросом времени, но твари и тут сумели в рекордно короткие сроки захватить весь полуостров. Спешно возведенный в Пиренеях рубеж обороны на какое-то время остановил лавину тварей, дабы рухнуть под натиском последних уже этой весной.

И теперь, когда войска Федерации оказались скованы уже в Европе, твари ринулись к Альпам.

Лев задумчиво смотрел на лейтенанта. Откуда у тварей такие запасы «мяса»? Понятно, что Свен Йохансон вряд ли знает, но вопрос-то от этого не исчезает. Что-то не то, какая-то фальшь рассказа резала ухо. Поблагодарив лейтенанта и отправив знакомиться с укреплением и обустраиваться, Лев поднялся на утес, закурил и задумался. Камень приятно холодил спину, а вид на окрестные предгорья открывался просто вдохновляющий, но Лев невидящими глазами смотрел вдаль, прокручивая разговор повторно и пытаясь найти то, что резануло ухо. Нет, Лев не считал лейтенанта шпионом тварей, но рассказ его, искренний и вдохновленный, не давал покоя. Эффект «взгляда со стороны», то, что Свен считал само собой разумеющимся, у Льва вызывало настороженность.

Мимо ходили форпостовцы и свежеприбывшие солдаты, но Лев не обращал внимания.

Снова и снова крутил он в голове рассказ, и чутье шептало, что это очень, очень важно — найти ошибку.

— Какой у вас генерал суровый, — обратился к Дюше один из новоприбывших сержантов.

Собственно, сержантов было трое, но остальные два крутились вокруг Алины. Стоявший неподалеку Дрон тихо хихикал в кулак, наслаждаясь представлением: «Прекрасная и недосягаемая Алина общается с поклонниками». Представления такие были не внове «Буревестнику», ибо помотаться по миру пришлось, пришлось. Но сейчас даже железным ученикам Льва требовалась разрядка, и Дрон скромно молчал о том, что лейтенант Кроликова способна голыми руками прибить десяток таких сержантов. Последние, не зная об этом, всячески напыживались и демонстрировали готовность защищать прекрасную лейтенанта-санинструктора до последнего вздоха.

— За людей переживает, — вздохнул сержант и, спохватившись, представился. — Остап Вернеченко, бывший танкист и пулеметчик. В связи с отсутствием танка переведен в пехоту!

— Андрей Мумашев, сержант-инструктор, — небрежно отозвался Дюша.

— О, это почетно! — закивал Остап.

Дюша с легким оттенком любопытства взглянул на непрошенного собеседника. Был Остап из таких людей, про которых говорят «квадратный», то есть маленького роста при большой ширине. Заметно было, что вздувающиеся мышцы не спасли сержанта-танкиста от прелестей перехода в пехоту, а именно: сбитых долгими маршами ног. Поэтому смуглое, широкое и круглое лицо Остапа сейчас лучилось радостью. Дошли! Больше не надо долго и утомительно топтать бездорожье! Дюша в приливе веселости подумал, что рано, рано радуется молодой сержант (даже если не брать в расчет выпавшие из жизни 89 лет, все равно в свои 33 биологических года Дюша превосходил собеседника лет на десять). Лев тут никому спуску не даст, все набегаются по горам на три жизни вперед. Еще и плакать будут от счастья и радости.

— Да, да, почетно, — все также небрежно отмахнулся Дюша. — И весьма утомительно. Но все же, если не секрет, то, как твари взяли ваши танки? Заклинивали гусеницы телами?

— Нет, — дернул щекой Остап. — Ночью взяли, прямо в постелях. Стояли мы…

Сержант Вернеченко повертел головой, пытаясь определить стороны света, но быстро сдался.

— В общем, там стояли, недалеко от Пиренеев, — махнул он рукой. — Типа дырки в обороне затыкали, а фактически железку прикрывали, чтобы если твари прорвутся, так не сразу все поезда под откос спустили.

— И что, охрана все проспала? — не поверил Дюша. — Прямо никто и ничего не заметил?

— Да если бы, — еще досадливее ответил Остап, — хотя бы не так обидно было. В общем, прорвали твари ночью оборону, снесли к хренам два батальона и по ущелью вниз скатились, давя друг друга. Пока наши в горах промаргивались и пытались понять, что это было, твари в количестве прямо на нас выскочили. И с ходу давай рвать и кусать. Тревога, стрельба, все помчались тварей отбивать, а тут и второй их отряд подоспел. Аккурат с тыла зашел и прямо в самодельные ангары. Помню, забежали туда, а там тварей — хрена и больше, и все шипят, скачут, что-то рвут и кусают. Я их в таких количествах только через прицел и видел. Ну, понятно, растерялся малость… как и все остальные. Только капитан наш — эх, редкой отваги был человек! — как закричит: «Огонь по тварям!» и сам первый в бой ринулся. Твари волной вперед, мы навстречу, все в кровище и говнище, не прошло и минуты, как полный ангар трупов и все. Какие там танки, на ногах еле стоим, да и погибли почти все. Пока сражались, твари с Пиренеев уже оборону проломили и тоже к нам всей толпой. Едва ноги унесли, уж и не помню как, все в тумане. Ночь, стрельба, твари, кровь, крики как вспоминаю — так вздрагиваю.

— Это да, — понимающе кивнул Дюша. — Ночная свалка не для слабонервных. Сам в свое время… впрочем, неважно. Откуда взялись твари в тылу?

— Да хрен его знает! — едва ли не подпрыгнул Остап, что при его квадратных габаритах смотрелось как-то угрожающе. — Взялись откуда-то! То ли флот проспал, и они на побережье высадились, то ли с севера прибежали. Я бы обязательно разобрался, но твари крепенько в нас вцепились. Враз разогнали по округе, и начали охоту. Пока отходили от паники, пока сообщали наверх, то да се, твари уже окончательно вцепились в брешь в обороне, и давай толпами набегать. Подошли еще мотострелки, ну как подошли, подъехал грузовик, а в нем десятка два сидит. Соседний батальон в полном составе выживших, все драные, очумелые и злые. Не успели отдышаться, как твари набежали и погнали, погнали нас все дальше и дальше. Мы цеплялись за каждую речушку и гарнизон, прикрывали поселки, но твари катились лавиной, сметая все на своем пути. Точнее говоря, если бы они не задерживались, дабы что-нибудь сломать, кого-нибудь загрызть или поохотиться, то нас бы уничтожили еще в первые три дня. А так, удавалось отступать и огрызаться. Теряли товарищей, подходили новые остатки из разгромленных гарнизонов, народные ополченцы прибивались, и так вот катились и катились до самых Альп. И тут взрывы! А потом блуждания по горам в поисках людей.

— Сурово, — совершенно искренне сказал Дюша, однажды тоже переживший подобное.

После чего оба сержанта замолчали, каждый о своем.

Очнувшийся от раздумий Лев медленно, с искренним наслаждением встал и потянулся. Да, очень интересные расклады получаются, подумал генерал. В этом свете ситуация с ядерными ударами «по своим» становилась более понятной. Перед Львом во весь рост встала задача из разряда тех, которые он наиболее любил. Схватка в почти безнадежных условиях с несоизмеримо сильнейшим врагом, которого, тем не менее, можно и должно победить силой ума и оружия. Призом в этой схватке выступала вся Федерация, и Лев ощутил привычной злой азарт, как всегда перед началом очередной смертельной операции.

Потирая руки, Лев начал спуск. В первую очередь следовало узнать, что со связью.

Глава 5

08 мая 2399 года. Крепость «Запад 212»

— Итак, нам приказано, что называется, стоять насмерть, — мрачно сообщил Лев Асылу. — Делать активные вылазки, тревожить тварей, убивать всегда и везде, и при этом не требовать подкреплений.

— Полусотней людей держать границу? — уточнил Асыл. — Без бронетехники и тяжелого вооружения? Без каких-либо запасов?

— Завтра утром на побережье высадится батальон мотопехоты. Грузовики и прочее в наличии. Там же и техника, с почти нулевым ресурсом. Только приехать сюда и остаться в качестве стационарной точки. Предполагается, что к концу дня они доберутся до нас.

— А фактически?

— Знаешь, как Прежние говорили? — прищурился Лев. — «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить!» Думаю, хорошо если дня за три доберутся. То техника сломается, то твари на горизонте проскачут, то грузовики застрянут. В целом, идея, конечно, добрая. Мобильность, мощь и патрули, и сотню километров границы удержим запросто. Главное, чтобы не забывали топливо и новых людей вовремя присылать. В теории. На практике, думаю, будет так. Как только твари дожмут «котел» в Пиренеях, как сразу побегут сюда. Пройдут горы насквозь, и нам попутно выдадут.

— А как бы вы сделали, товарищ генерал? — вежливо-безразлично уточнил Асыл.

Собственно, с такими же успехом, генерал мог бы общаться и сам с собой. Но, произнося вслух, Лев оттачивал сам для себя идеи и формулировки, и поэтому нещадно эксплуатировал капитана Имангалиева в качестве собеседника. Отсюда и безразличие Асыла, ведь в подобных монолого-диалогах он участвовал почти каждый день.

— Взял бы самую новую технику, лучшие части, инициативных и толковых командиров, и пустил бы погулять в тыл тварям. Боеприпасы, мобильные мастерские из расчета мелких и средних поломок. Флот работает по берегам, и если что подкидывает запасов, техники и людей. В результате в тылу тварей кочует бронированный кулак, разносящий в пух и прах всех тварей по дороге. Попытки догнать — против техники лапы не играют. Общая облава и сбор многотысячной орды? Ракетные удары и мотогруппа едет дальше. Понятно, что это потребует высокоинициативных бойцов, умелых, решительных, готовых рисковать и действовать нестандартно. Но, думаю, уж один такой батальон, на полтысячи человек, могли бы и собрать. Обеспечить связь, взаимодействие с флотом и ракетчиками, и прочие необходимые в жизни вещи. Пока у такой мотогруппы сохраняется возможность маневра — твари в проигрыше.

— Почему же такое не практикуют? Инициативы не хватает?

— Конечно. Вот смотри, — воодушевленно продолжил монолог Лев. — На чем строится военная доктрина противостояния и сдерживания тварей? Правильно, на концепции самодостаточных опорных пунктов, с мобильными соединениями, бьющими тварей, когда те пытаются пройти мимо опорных пунктов. В теории все прекрасно: твари не в силах захватить опорный пункт сразу, и начинают осаду. Им тут же прилетает куча технологических гостинцев, остатки добиваются мобильными соединениями. Твари пытаются пройти мимо? Мобильные соединения бьют мелкие группы, крупным опять прилетает куча подарков, артиллерийских, ракетных и прочих дальнобойных вещей. Опорные пункты выступают наводчиками и корректировщиками. Остатки заутюживаются броней. Твари ставят осаду на опорные пункты и одновременно пытаются пройти мимо? Значит их очень много, и, следовательно, опять смотри пункт про прилет кучи подарков. В результате твари, де-факто, попадают в ловушку при любом раскладе. Их собралось много? Прилетает что-нибудь убойное и дальнобойное. Их мало? Подъезжает мобильная команда и зачищает местность. Их много, но идут рассеянным строем? Пулеметы решают эту проблему, главное стволов запасных запасти, как следует. И что же получилось на практике из этой прекрасной доктрины?

— Да, что получилось на практике? — переспросил Асыл, и так прекрасно знающий, что.

— Получилось, что не получилось. Как и во всякой системе, для успешного функционирования необходимо, чтобы все элементы работали слаженно и четко. Выпал элемент — система засбоила. Выпало несколько — система не работает. Из этой доктрины по итогам практической апробации выпал элемент мобильных соединений. Твари, не будь они твари, быстро уловили слабый элемент, неучтенный создателями. Техника. И ладно бы просто износ, тут дело поправимое. Крепкую, надежную, пригодную к ремонту в любых условиях технику умели делать еще Прежние.

— Твари стали целенаправленно портить технику?

— Да! — обрадовано хлопнул ладонью по стене Лев. — Именно! Несколько лет твари несли повышенные потери, но затем стало ясно, что промышленность не справляется. Мобильные соединения, потеряв мобильность, чаще всего запрашивали артиллерийский удар, в результате которого сломанная техника превращалась в груду железа. Проще новое сделать, чем это починить. Вот с этим постоянным изготовлением нового промышленность уже не справлялась. В конце концов, умные головы сели и посчитали. Максимум, который могла потянуть Федерация, это предоставить всем велосипеды. Сам понимаешь, против тварей это совершенно не помогало. Без колес — мобильные соединения сразу перестали быть мобильными. Основной элемент преимущества оказался утрачен. Попытка построить стену из опорных пунктов — тоже провалилась. Мобильность и еще раз мобильность — иначе с тварями бороться бесполезно. Сидеть в обороне — не отсидишься, и никакое превосходство в вооружении не поможет. Элемент с опорными пунктами прижился нормально, прошел проверку временем, а вот затыкание прорывов мобильными соединениями провалилось. Но! Что-то с прорывами делать все равно надо было. Как ни крути, а тратить, условно говоря, тонну снарядов там, где отлично справится 100 грамм патронов, совершенно нецелесообразно.

— И тогда была придумана стратегия подвижной границы? — зевнул Асыл.

— Так, — пожевал губами Лев. — В который раз я тебе это рассказывал?

— В десятый, — пожал плечами капитан. — Мне нетрудно.

— Да, совсем старый стал, — почесал лысину генерал. — Что ж, тогда ты, наверное, понял, к чему был этот рассказ?

— Немедленно и бегом выдвинуться к побережью, в стычки с тварями не вступать, встретить мотопехоту и провести сюда, по возможности сохранив технику хотя бы до состояния: «еще один рывок?»

— Молодец!! — расцвел Лев. — Не зря ты уже больше ста лет мой лучший ученик!

И они синхронно рассмеялись, после чего Лев добавил.

— Возьми с собой сержантов — Андреев и Виталя. Вчетвером отлично пройдете, а буде на нас тут нападут, роли они все равно не сыграют. Только и останется, что удирать со всех ног. И еще, посмотри на комбата, пойми, что за человек, присмотрись к батальону. Что-то мне эти панические телодвижения Рима совершенно не нравятся, как бы не пришлось удирать по горам всей толпой.

Асыл только молча кивнул и отправился на поиски Андреев.

09 мая 2399 года. В среднем течении р. Дюранс

Вопреки опасениям Льва, тварей по дороге им не попалось. Группа, покинув крепость «Запад 212», бежала до самой темноты, и еще чуть-чуть. Асыл собирался бежать всю ночь, но как назло небо затянуло тучами и о свете от Луны и звезд пришлось забыть. Поэтому просто распределили дежурства и попадали, кто где стоял, моментально проваливаясь в сон. Оставшийся дежурить первым Дюша посветил фонариком, нашел нормальное место, обустроился со всеми удобствами, разлегся и закурил.

Мысли, как будто взболтанные долгой пробежкой, беспорядочно всплывали в голове. То опасения, что твари унюхают дым, и тут же уверение от «чуялки», что вокруг на много километров нет ни одной твари. Вспоминались последние мгновения до пробуждения в странной капсуле, и снова ныла пробитая насквозь грудь. Скакала бешеный танец мысль, что надо бы выяснить судьбу сестер, и кто знает, вдруг он уже прадедушка? На подтанцовке выступала шальная мыслишка, что было бы неплохо собственную семью завести. Нарезала круги по голове навязчивая картинка того, как твари в их отсутствие берут штурмом «крепость 212», и всех вырезают.

Неожиданно Дюша осознал одну нехитрую истину.

Не торопясь вернуться к людям, и сознательно задерживаясь в каком-никаком, но горном укреплении, Лев давал остальным дополнительные шансы на адаптацию и осознание. На принятие факта того, что вокруг — будущее. Мрачное и тяжелое, но все равно будущее. И что все, кого они знали, давно умерли, и что вокруг — Третья Волна, и они в самом ее центре. Дюша восхищенно покрутил головой, и от факта осознания, и от очередной скрытой мудрохитрости Льва.

После чего, совершенно успокоившись, Дюша стал ждать окончания своей смены.

09 мая 2399 года в нижнем течении р. Дюранс

Раздражающие тварей человеческие запахи топлива, масла, раскаленного железа, потных тел далеко разносились ночным ветерком. Батальон расположился треугольником, одной из сторон опираясь на реку, с караулами и дозорами, и повышенной бдительностью. Что творилось на отрезке между Альпами и Пиренеями, точно не мог сейчас сказать никто. Флот контролировал бывший «Лазурный берег», но не далее, чем на пять — семь километров вглубь. Метались отряды тварей и народного ополчения людей, паниковало и пыталось убежать население, передвигались остатки разбитых военных частей и орд тварей, и все это кипело, бурлило, сталкивалось друг с другом, разражаясь кровавыми схватками. Трупы никто не убирал, и вскоре можно было ожидать очередных вспышек эпидемий… если твари не сожрут все лишнее.

Поэтому, несмотря на все уверения, что твари застряли возле Пиренейского «котла», мотопехота слегка нервничала. Одно дело в чистом поле посреди белого дня давить тварей, а вот так вот ночью, не имея возможности маневра. От таких мыслей спокойствия не прибавлялось даже у бывалых солдат. Самые безбашенные рассчитывали покрыть себя неувядаемой славой, встав «нерушимым горным щитом» на пути потока тварей, но даже их безбашенность не хотела бы встречаться с тварями накоротке ночью.

И плевать на уверения твареведов, что твари ночью не слишком опасны. Да, нюх и слух работают независимо от света, но все равно твари ночью атаковали крайне редко. И, разумеется, каждый такой случай порождал волны и валы страшилок, рассказов, баек, в стиле «сидим мы у костра, твари цап Лёху и больше мы его не видели, и тишина вокруг!» При этом, вне всякого разума, тварям приписывались способности ходить и бегать под землей, совершенно бесшумно передвигаться, оставаться невидимыми для тепловизоров и приборов ночного видения, не говоря уже о способностях выманивать людей из укрытия, действуя на подсознание ультразвуком.

В одной из таких страшилок Дюша с удивлением мог бы узнать собственное творение, когда-то затравленное взводу огнеметчиков в джунглях Южной Америки. Сержанту было скучно, и он скоротал полчаса, рассказывая о «ужасной горной твари», которая, якобы любит есть человеческую обувь. Мол, Сверхмозг хотел подорвать силы людей, уничтожая их обувь, и вывел новую тварь. Та получилась туповата и ходит-бродит по горам, и не только, и везде, как увидит обувь, так и ест. Чаще всего вместе с ногами тех, кто носит эту обувь. Дюша затравил байку и забыл, а она взяла и разошлась по всей планете. Смесь нелогичного и бытового ужаса обеспечила страшилке долговечность.

Но наблюдавшие за батальоном твари совершенно не собирались нападать. Скорее заботливо пересчитать и запомнить, чтобы потом передать Вожаку, который передаст дальше по цепочке, вплоть до Повелителя. Надо сказать, что одно из своих самых слабых мест — централизованное управление, зависящее от расстояния до Мозга и от присутствия Слуг и Вожаков — твари так и не преодолели. И сейчас те остатки тварей, что рыскали вокруг, находились на грани потери управления. Как правило, после потери управления твари начинали творить то, к чему их подталкивали инстинкты, и самым мощным из них оставалось убийство всех людей, кто попадется на глаза и кто подвернется под лапу.

Но, как уже неоднократно говорилось, потеря управления также снижала тактические и стратегические таланты тварей практически до нуля. И таких вот бродячих, потерявших управление, легко и непринужденно перемалывали в кровавый фарш и консервы войска людей. Даже народные ополченцы справлялись, слегка потрудившись. Одно время, еще в Первой Волне такие вот «управленческие потери» составляли до 40 % от общего количества. Из этого были сделаны выводы, выведены новые твари, и даже выращен Сверхмозг (во всяком случае, часть твареведов была уверена в этом).

Но, вопреки досужим россказням и слухам, Сверхмозг не мог взять под контроль любую тварь. В силу особенностей размножения и построения самой пирамиды подчинения тварей. В сущности, появление Сверхмозга не решило проблемы потери контроля на низовом уровне. Работы велись, но не слишком активно. Твари оказались слишком близки к победе, и сейчас Сверхмозг совершенно не собирался отвлекать ресурсы на выведение какого-нибудь, условно говоря, Надсмотрщика, способного командовать тварями и не съедающего столько ресурсов на выращивание, как Слуга. Как сказали бы Прежние, дешевизна и массовость, но пока такого твари добились только при выращивании низовых, не боевых особей. Даже «мясо», как обычно люди именовали нескольких самых массовых тварей, представляющих, как правило, разноразмерный набор клыков, когтей и хитина, требовало для выращивания уже затрат. Будь иначе, твари, как насекомые, заполонили бы Землю, и смели всех и вся одной только массой.

Но пока твари продолжали наблюдать и запоминать.

10 мая. По-прежнему где-то возле р. Дюранс

— Не дураки, да, — одобрительно заметил Дрон, поднимая бинокль. — Вдоль реки оно вернее.

— Только едут медленно, — добавил Виталь, — видимо и вправду рухлядь старую выдали. Если там будет «Еж», то можно будет славно поностальгировать.

— У меня такое чувство, что кое-кто рад старой технике, — медленно и вдумчиво добавил Дюша. — А, Виталь? Прямо не терпится добраться до техники и покопаться в ней?

— Конечно, — пожал плечами рядовой Лукин. — По джунглям и горам бегать не так интересно, как с техникой возиться. Никакого сравнения, я бы сказал.

— Мне всегда казалось, что Лев отбирал в группу «Буревестник» только добровольцев, — с удивлением заметил Асыл. — Да и вообще не в привычках генерала давить в таких вопросах.

— Ну да, добровольно, — пожал плечами Виталь. — Должен же кто-то бегать и давить тварей в зародыше? Но копаться в технике все равно интереснее. Или это потому, что теперь редко выдается возможность?

— Теперь у тебя будет сколько угодно возможностей! — расхохотался Дрон. — Зная Льва, думаю, никто не будет спорить, что генерал не успокоится, пока вся техника не будет на ходу? Как он это называет?

— Дополнительный шанс для дураков, — проворчал Асыл. — Никогда этого не понимал.

— Да, да, — вклинился Дюша, — вот тут недавно с сержантом из спасшихся перекинулся парой слов. Танкист, представляете? Твари настолько быстро напали, что они не успели добежать до танков. Пришлось им драпать от Пиренеев до Альп.

— И что, по дороге не было танков? — удивился Виталь.

— Я бы спросил, какого непечатного слова там делала охрана? И почему пара танков не стояла на дежурстве? И еще много чего бы спросил, но тут и гадать не нужно. Проспали все товарищи танкисты, понадеялись, что твари не пройдут через границу, — Асыл демонстративно сжал руку, показывая, что бить надо было таких разленившихся товарищей, и бить серьезно.

— Вообще, надо заметить, уровень разгильдяйства и раздолбайства превышает все мыслимые пределы, — еще добавил Дюша. — Сколько мы уже тут стоим? Не скрываемся, в бинокли смотрим, а эти мотопехотинцы даже глазом не ведут. Совсем страх потеряли, да. Во времена второй Волны такие долго не жили.

— Сделай скидку на близость Рима, — простодушно заметил Дрон. — Вспомни, Влада и Спартака, когда они только на форпост приехали, и ведь столичности в них было ну совсем чуть-чуть!

— Не буду делать скидок, — отмахнулся Дюша. — Не буду и все. Тридцать лет Волна идет, а в войсках по-прежнему непуганые идиоты? Не верю! Тут что-то другое, и что-то глобальное. Что касается же Влада и Спартака, то было это так давно, как будто…

— В другой жизни, да! — еще раз расхохотался Дрон. — И вообще, все как в сказке. Очнулись, какие-то капсулы, синекровные уроды, ядерные взрывы, трупы тварей, беготня и пыль столбом. Как будто на съемках одного из фильмов Прежних.

— Интересно, что сказали бы Прежние, на картину сражения с тварями?

— Да известно что, — добавил Асыл. — Или вы не знали, что у Прежних хватало фильмов про всяких выдуманных существ? В том числе и таких, до которых нашим тварям — как пешком до Луны?

— Да ладно? — хором воскликнули остальные.

— Именно так, сам видел. С фантазией у Прежних было все в порядке, Сверхмозг может нервно покурить в сторонке, и неоднократно. До такого буйства он никогда не доходил и не дойдет. Надо признать, что и к лучшему. Сумей Сверхмозг реализовать хотя бы четверть фантазий Прежних, человечество уже давно бы кончилось. Вообще.

Затем они ненадолго замолчали, наблюдая, как приближается колонна грузовиков и легких БТРов. Внедорожники охранения прикрывали тыл колонны, благо дорожная пыль тут столбом не стояла, и все было отлично видно. Тихо-мирно стоявших в сторонке мотопехотинцы заметили не сразу. Пожелай представители группы открыть огонь, то уже могли бы бить в полную силу и без всяких снайперов.

Асыл только покачал головой от такой беспечности, и ведь твари уже прорвали фронт! Уже подходила первая орда к Альпам, а эти едут как на пикнике. Беспечно, спокойно, как будто пулеметы БТРов гарантируют им неуязвимость. Дюша скептически хмыкнул, но тоже промолчал.

От все-таки остановившейся колонны к четверке на холме устремился легкий БТР. Сидевшие внутри, тоже четверо, как-то напряженно и чересчур серьезно целились в форпостовцев. «Проморгали, теперь еще пальнут сдуру», подумал Дрон, выходя вперед. Огромный рост и размеры, вкупе с добродушным лицом, делали командира группы «Буревестник» этакой большой, располагающей и притягивающей к себе мишенью. Психологический прием ото Льва, пока еще ни разу не пригодившийся. По замыслу лысого генерала, пока внимание врага нацелено на Дрона, остальная группа успевает нанести удар первой.

К счастью, и в этот раз прием ото Льва тоже не потребовался.

Глава 6

Внедорожник притормозил в тридцати метрах, и на четверку форпостовцев нацелились автоматы. Обменялись условными фразами, и напряжение ощутимо спало, после чего Асыла сотоварищи повезли к командиру батальона. Капитан батальона мотопехоты оказался энергичен, молод и оптимистичен. По сравнению с его жизнерадостным, веселым лицом, с которого не сходила улыбка, форпостовцы смотрелись крайне угрюмо.

— Капитан Анджей Высла, комбат. Мой заместитель, старший лейтенант Макар Рогов, — размахивая руками, как будто пытаясь создать ветер, представился комбат. — Вы, надо понимать, представители крепости «Запад 212»?

— Капитан Асылбек Имангалиев, — сухо ответил Асыл. Представил своих спутников.

— Отлично, просто отлично! — не прекращая улыбаться, вскричал Анджей. — Теперь проедем напрямую, а то я уже начал думать, что свернул не туда! Тут все такое одинаковое, недолго и заблудиться!

Сержанты-Андреи обменялись ироничными взглядами. Капитан Высла явно ни разу не был в горах. Либо просто его недоучили нормальной прокладке маршрутов и ориентированию на местности. Или сюда отправили новичка, мол, все равно ловить нечего и долго крепость не продержится. Правда, перечисление капитаном Анджеем того, сколько всего везет с собой батальон, поневоле заставляло думать, что на крепость возлагают большие надежды.

— Вам сообщили, что вы переходите в подчинение коменданта крепости? — уточнил Асыл.

— Так точно, сообщили. Майор Кротов должен был принять командование!

— Майор, к сожалению, погиб, героически отражая атаки тварей, — не моргнув глазом, ответил Асыл.

В этот раз тройка форпостовцев не стала переглядываться или хмыкать. Немного блефа, как сказал Лев. В конце концов, он настоящий генерал, и форпостовцы это знают. Так что просто заранее правильно настроить прибывающие подкрепления, а там будет видно, кто кого предал и что творится в Риме. Последнюю фразу, правда, Лев выразил гораздо туманнее, мол, не нравится ему то, что витает в воздухе Федерации.

— Командование сейчас взял на себя генерал армии Лев Слуцкий.

— Ахаха, вот это правильно! — еще сильнее заулыбался Высла. — В каждой крепости в Альпах по Римскому Льву! Пусть твари заранее боятся!

Асыл кивнул, как будто подтверждая «догадки» комбата. Этот момент тоже согласовали с Львом заранее.

— Да, когда твари подойдут к крепости, они будут бояться. Теперь же, капитан, предлагаю все-таки ускорить движение колонны. Несмотря на то, что в округе замечены только мелкие группы тварей, дело тут не только в тварях.

— Быстрее никак, техника не выдержит. И без того вчерашний день потратили на исправление поломок.

«Лев, как всегда, был прав, а мне теперь отдуваться», мелькнула у Асыла раздраженная мысль.

— Вся техника находится в таком состоянии? — бесстрастно уточнил капитан Имангалиев.

— Грузовики. БТРы в более-менее приличном состоянии.

— Это хорошо. Выделите 2 легких БТРа, оставьте заместителя и прокатимся на запад. Уточним местность и планы, нам еще тут воевать и воевать.

— А как же крепость? — удивился Анджей.

— Стояла, стоит, и будет стоять. Невозможно обороняться, только сидя в крепости. Поэтому ваша мотопехота будет работать по специальности: мобильные контрудары, засады, ловушки и обходы на равнинах и в предгорьях. А крепость — лишь опорный пункт и склад, — пояснил Асыл. — Который, к слову, еще надо окончательно подготовить, к нормальному размещению.

Вот момент с разведывательной поездкой был личной инициативой Асыла. Но так как форпостовцы привыкли, что правая рука Льва, незаметный и незаменимый, лишенный чувства юмора, но с неизменно высоким чувством долга, капитан Имангалиев ничего просто так не делает, они даже не подумали волноваться. Подумаешь, чуть-чуть тварей по округе бегает, на то БТРы и берут с собой. Всегда бесстрастный, с восточно-непроницаемым лицом, Асыл все равно любую засаду тварей за километр почует. Лучший ученик Льва, и этим все сказано.

Поэтому тройка из группы «Буревестник» спокойно продолжила путь вместе с колонной. Проплывающие мимо красоты зеленых равнин и не менее зеленых предгорий, заросших помимо мелкого кустарника, еще и мелкими деревцами, чем-то неуловимо напоминали горы вокруг форпоста 99. Может быть самим фактом, что это горы, ибо природа и вершины вокруг форпоста были неизменно суровы, величественны и слегка приглушены в красках. Здесь же, в предгорьях Альп, все было ярким, даже чересчур ярким. Трава, деревья, даже синее небо было чересчур синим. А горы, точнее предгорья выглядели игрушечными.

На таком контрасте в голову Дюши не могли не закрасться мысли о том, что же все-таки случилось в прошлом, и почему оно так случилось. Наблюдая за Виталем, который уже готов был на ходу прыгать под капот, и плевать, что машины двигаются, и за Дроном, который уже демонстрировал мотопехоте мощь морпеха (пусть и бывшего), Дюша достал сигарету и погрузился в размышления.

С самого момента гибели родителей, когда 11-летний Андрей чудом спасся и сумел вытащить двух младших сестренок, он считал, что живет в долг. Вначале неосознанно, потом, уже лет через 10, с пониманием самого себя. Вначале Дюшей двигала нерассуждающая месть и слепая ярость, два качества, которые многие на Земле тогда испытывали в отношении тварей. Затем ярость схлынула, и осталась холодная месть. Затем и она ушла, и пришло чувство долга. В отношении себя, и Дюша занялся и не прекращал заниматься самообразованием и подготовкой, и учить других. В отношении Федерации, и Дюша не прекращал уничтожать тварей и людей, не слишком от них отличающихся. В отношении семьи, и Дюша помогал сестрам, как мог.

Выпуская колечки дыма, Дюша признался сам себе, что последний пункт — семья — его и беспокоит. Хрен с ним, с переносом во времени, основополагающий принцип — тварей надо бить всегда и везде! — никто не отменял. И Федерация все та же, и люди все те же, только вместо Второй Волны — Третья. «Буду ветераном двух Волн», скептически покривился сержант в свой адрес, «сподобился же!» Конечно, группа «Буревестник» за прошедшие годы стала Дюше второй семьей, но он и о первой не собирался забывать! Сержант размышлял о том, что 89 лет срок слишком большой, и сестры, конечно, уже отошли в мир иной, как говорили Прежние.

Но у них вполне могли остаться дети, и дети детей, думал Дюша, осознавая, что он вполне может быть дядей или даже дедушкой. И вполне может по возрасту оказаться наравне с внуками или внучками. Мозг отказывался принимать такое, и знание выглядело некоей абстракцией. Повертев туда-сюда мысли о родственниках, Дюша все-таки сдался и признал, что не в силах заставить себя поверить. Одной силы мысли оказалось недостаточно, и организм требовал подтверждений. Узнать, остались ли у него родственники, съездить на могилы сестер, пообщаться вживую с племянниками и внуками, если таковые найдутся.

Потом мысли Дюши вполне естественно перескочили на перенесшихся форпостовцев и их родственников. Правда первым, что пришло в голову сержанту, была сцена, состоявшаяся незадолго до… Тут Дюша затруднился с определением. Вроде как на заставе они все погибли, и ракетный удар должен был перепахать все на метр вглубь. А вроде как и живы. В общем, для себя Дюша решил считать случившееся длительной потерей сознания. Итак, сцена предшествовавшая длительной потере сознания, а именно: Спартак и Лиза.

По виду и лицу Спартака после… пробуждения никак нельзя было сказать, что та сцена его тревожит. Дюша повертел в голове эту головоломку и пришел к единственному нехитрому выводу. Если считать, что Спартак не притворяется, то он сейчас в состоянии «эмоционального тормоза». Мало того, что любовь свою убил, так еще и всякие переносы в будущее. И теперь непонятно, сумеет ли лысый снайпер переварить в себе случившееся или в один прекрасный день тормоза сорвет, и хрен пойми, что тогда случится?

Получается, продолжал цепочку Дюша, мы все сейчас находимся в заторможенном состоянии. И хрен пойми, чего случится, когда форпостовцев отпустит. Разве что Лев, в силу возраста и опыта все понял, принял и осознал? И теперь ждет, благо на отдаленной крепости в горах справиться с эмоциональным безумием (если оно будет) всяко легче и безопаснее для окружающих. Скрутят буяна, посадят в каменную каморку, и займутся психотерапией. Не будет Лев разбрасываться людьми, особенно своими учениками, просто так. Вот для дела, да, там Лев никого не жалел, ни себя, ни окружающих. Но какое там может быть дело, если пойдут эмоциональные срывы?

Правда, Дюша признался сам себе, за эти годы видали они столько всего, что скорее всего группа «Буревестник» скушает и эту гадость от судьбы. Особенно, если Лев нагрузит задачами и работой, в своем любимом стиле. Да и твари не дадут заскучать, с облегчением признал Дюша. Грозная внешне проблема при внимательном рассмотрении оказалась не такой уж и грозной. Но все равно, признал сержант, следует навести справки и найти родственников. И остальным тоже, ненавязчиво посоветовать или подкинуть мысль в форме очередной байки.

10 мая 2399 года. Лев Слуцкий

В самой крепости «Запад 212» дела обстояли не так уж и плохо. Стационарный мини-реактор, разумеется, отсутствовал, но Лев уже прикинул, что, вряд ли крепость удастся удерживать больше двух месяцев. Такой срок можно было посидеть и без электрических удобств. Еду, какое-то количество должна была доставить колонна, а потом уже твари обеспечат непрерывными поставками мяса. С водой вот получалось сложнее, но тут первостроители выручили. Ими, в толще скал, были устроены огромные каменные резервуары, с подачей в основное «тело» крепости, то есть внутрь утеса. Теперь оставалось найти источник воды для этих резервуаров, и на какое-то время забыть о проблеме.

Разумеется, все это было минимально приемлемо только в рамках заданного Львом срока, то есть двух месяцев. Дальше уже такие вот поделки начали бы подрыв физического и морального состояния гарнизона. Не говоря уже о нормах санитарии и гигиены, каковые Львом весьма уважались. В этом смысле форпост 99 избаловал всех своих обитателей, о чем, кстати, капитан Имангалиев неоднократно заявлял, но так и не был понят. Попутно решались и прочие хозяйственные вопросы, временами гораздо более важные, нежели организация обороны. Лев, уже успевший осмыслить рассказ лейтенанта Йохансона (правда еще раз расспросить Свена это Льву не помешало), и уточнить детали через остальных солдат, пришел к выводу, что наверх, во власть, придется не просто идти.

Туда, скорее, придется запрыгнуть одним махом, дерзко и нагло. И придется натаскивать свою команду — то есть форпостовцев. Тех, кто верит Льву и кому не надо доказывать, что он действует на благо Федерации. Ибо действия придется совершать идущие в разрез с планами тварей и их шпионов во власти. То есть, попросту говоря, в любой момент свои же, повинуясь приказам предателей, могут схватить и расстрелять Льва сотоварищи. Генерал, увидевший и осознавший глубину пропасти, над которой зависла Федерация, можно сказать внутренне рвал и метал, мечтая оказаться в Риме и всех перестрелять.

Но внешне Лев стал еще выдержаннее, еще спокойнее. Действуем медленно и методично, выверяя каждый шаг, повторял себе Лев, раздавая указания и фронты работ. Всем форпостовцам нашлось дело и задачи, и все они требовали умения командовать, общаться, понимать, что за люди перед тобой и понимания, как наилучшим образом выполнить поставленную задачу. Тренировки с пользой для общего дела, как всегда в духе Льва.

В это же время где-то в Риме

— Итак, совершенно достоверно установлено, что твари открывают третье направление атак, с востока.

— Хорошо еще, что флот пока удерживает Средиземное море!

— Вот именно — пока! Если мы удержим тварей в этом году, они, пожалуй, отберут у нас все северное побережье Африки и тогда никакой флот их не удержит.

— Собственно, а что нам с того побережья? Пустыня Сахара, которую не могли победить даже Прежние, скоро поглотит там все и вся. Можно закатать там все в стекло, а если кто из тварей сунется на побережье, расстреливать.

— Твари не слишком боятся радиации…

— Зато слишком боятся голода. Как они будут снабжать себя, через пустыню? Или кормовых тварей разведут на радиоактивных пастбищах? Нет! Они съедят друг друга, на радость всем нам!

— Или убегут, поджав хвосты!

— Тогда чего же мы ждем? Давайте разбомбим побережье заранее, и снимем оттуда патрульные корабли?!

— Нельзя, там же еще остатки гарнизонов, да и ядерки нам потребуются, если твари прорвут Альпы.

— Когда твари пройдут Альпы, вы хотели сказать?

— Разве линия обороны не остановит их? Сколько уже вложено средств и сил?!

— Конечно, конечно! Самые лучшие, самые опытные войска, новое оружие и техника, совершенные укрытия и бесперебойное снабжение! Альпийская линия станет для тварей неразгрызаемым орешком. Они думали, что нам нечем их встретить, глупые, глупые твари. Пусть постучатся своими хитиновыми лбами в каменные стены, может хоть это их вразумит?

— Нет, они как всегда попытаются навалить столько трупов, чтобы гора стала выше Альп, и только тогда смогут пройти!

Оба собеседника синхронно захихикали над глупостью тварей.

Лев задумчиво рассматривал окрестности. Генералу остро не хватало карты местности, с указанием хотя бы основных ущелий и дорог. Конечно, основную и самую легкую дорогу перекрывала крепость, но твари — не техника, могут пройти везде. И проходили, с совершенно дикими цифрами потерь, неприемлемыми для людей, но совершенно обычными для тварей, ставивших во главу угла лишь выполнение приказов Мозга и ненависть к людям. Собственно, генерал не собирался изобретать велосипед, ведь, как уверяли Прежние, единожды изобретенный, велосипед уже не мог быть забыт.

Опыт форпоста 99 применительно к сложившейся обстановке, давал на выходе следующее. Система наблюдательных стационарных постов, на день ходьбы вокруг, и с регулярными отбивками в эфире. Ротация и замена людей на постах, попутно пока идут туда или обратно — патрулирование местности. Плюс еще патрули на полдня вокруг крепости. Мобильная ударная группа на равнине, разведка, отвлечение тварей и уничтожение мелких групп. В результате крепость как центр, и вокруг паутина дозоров — патрулей, позволяющая легко выявлять и уничтожать группки тварей. В случае крупных сил, из крепости выходит ударный кулак и делает тварям больно. В случае очень крупных сил тварей, раскинутая паутина позволит вовремя среагировать.

Ну и, конечно, подготовка к осаде крепости и прочие полезные в хозяйстве вещи.

Весь личный состав напряженно трудится на общую задачу, твари уничтожаются, одна сплошная польза… в теории. На практике, именно такую задачу Льву решать не приходилось. Все-таки Вторая Волна, ровесником которой был генерал, шла немного в другом ключе. Тогда еще казалось, что вот-вот и твари будут раздавлены. Сейчас, если Лев все правильно понял, верхушка Федерации была готова задрать руки и сдаться тварям.

— За что, за что мы все клали жизни? — проворчал под нос Лев. — За что погибли мои ученики? Чтобы кучка старых [цензура] сдала человечество?

— Товарищ генерал? — обеспокоено обратилась лейтенант Кроликова.

— Что тебе, Алина? — задал встречный вопрос Лев, совершенно не желая объясняться.

— С медпунктом разобрались. Правда, ничего нет, ни персонала, ни инструментов, ни лекарств, ни условий, но помещение хорошее. Еще потребуется отдельный генератор, для ламп в операционной, или какой-то иной способ освещения. И еще сами лампы. И горячая вода нужна будет.

— Стоп, стоп, стоп, — поднял руку Лев. — Значит так, какая задача ставилась?

— Капитану Зайцевой — подготовить медпункт, мне — подготовить…

— Неправильно, — оборвал ее Лев. — Вы должны были подготовить списки. Понимаешь, Алина, списки того, что вам нужно для обеспечения минимального уровня работоспособности. И уже с этими списками работали бы дальше. Вы же взялись все решать сами, и, разумеется, выяснили, что у нас ничего нет и взять неоткуда. Вы понимаете свою ошибку, лейтенант Кроликова?

— Так точно, товарищ генерал, — приуныла и даже как-то сгорбилась Алина.

— Тогда озвучьте ее, — бесконечно терпеливым тоном продолжил Лев.

— Задачу нужно решать так, как ее поставили! Не придумывать свое!

— Почти верно. Инициатива, изобретательность и изворотливость — очень полезны при решении в рамках поставленной задачи. Вы же, с капитаном Зайцевой, за эти рамки вышли. И выйдя за них, столкнулись с нерешаемыми вопросами, и знаешь, что самое ужасное?

— Что, товарищ генерал? — на автомате ответила уже практически раздавленная Алина.

— То, что вы даже не представляли, что такие вопросы бывают и не знали, как их хотя бы начинать решать. Разбаловал нас всех форпост 99, ох разбаловал. И капитан Маметов, вечная ему память, вас разбаловал вдвойне. Причем он просто и честно делал свою работу, и не начнись этот водоворот странностей, кто знает?

Лев замолчал, припоминая последний день на форпосте. Да, это было местами чересчур даже для него, закаленного в боях и старающегося регулярно выезжать «в поле». Тем больше гордости можно было бы испытать за гарнизон форпоста, который бился до последнего, являя миру новые образцы героизма и мужества. Вот только мир что-то не заметил, да и перенеслись вместе с Львом только шесть человек. Случайность? Намек? Лев мог только догадываться.

Но сразу после спасения Федерации в плане Льва следующим пунктом стояло найти и разобраться с теми, кто все это проделал. Ибо твари не могли сами оказаться под стенами форпоста, не будучи замеченными. Кто-то их туда привел, и этот кто-то с вероятностью в 4/5 стоял за тварями. И, скорее всего, (5/6) создал самих тварей.

Во имя всех погибших в тот день, во имя всех своих учеников, погибших задолго до этого. И во имя нынешних учеников, особенно группы «Буревестник», к которой Лев сильно привязался. Во имя самого смысла всей жизни, Лев собирался найти этих загадочных существ с синей кровью, обезоружить и вызнать правду. А потом убить, тихо, спокойно и милосердно. Ибо, при всем своем желании запытать сто тысяч раз насмерть тех, кто создал тварей, Лев все же обладал крайне необходимым при его жизни качеством: умением убивать врагов, не зацикливаясь на всепоглощающей мести.

Глава 7

12 мая 2399 года. Крепость «Запад 212»

Лев удовлетворенно взирал на рабочую суету прибывшего вчера батальона. Хоть и добирались дольше — вместо одного дня три — но хотя бы добрались. Теперь уже можно начинать раскидывать сеть, по горам да по равнинам. Благо комплект карт капитан Высла привез, а ведь мог и не привезти. Батальон, по рассказам Анджея собирали в «ужасной спешке», все бегом и на ходу. На удивленный вопрос Льва, к чему это все было, капитан развел руками и честно признался, что сам не понимает.

В общем, еще фактик в копилку размышлений Льва о предательстве.

Тем не менее «сдавать границу» Лев не собирался, и настроен был удерживать огромный участок столько, сколько сможет. Просидев вчера полдня над картами втроем: Лев, Асыл и Анджей, выработали стратегию действий. Увы, о контрударах на равнине пришлось забыть, БТРы требовали капитального ремонта, и уймы запчастей. Хотя бы старых и изношенных, но чтобы были. Виталь и Михалыч совместно с ремонтниками батальона разводили руками и обещали, что все починят, дайте только нормальные запчасти. Или хотя бы месяц в спокойной обстановке, на перебор и рихтовку движков, исправление ходовой и так далее.

Лев даже начал обдумывать запрос на запчасти, а потом мысленно хлопнул себя по лысине.

Мол, сам же отводил крепости максимум два месяца, какой уж тут капитальный ремонт? Поручив составить опись, Лев вычеркнул БТРы из стратегического плана. Теперь им отводилась роль стационарных пулеметных точек возле крепости. В целом на план «паутины» вокруг крепости это не влияло, только значительно снижало мощь контрударов и мобильность групп на равнинах. После жаркого обсуждения, генерал и капитаны пришли к выводу, что крепость надо было относить вглубь гор еще километров на 50. Чтобы и высоты повыше, и ущелья поглубже, и проходимость исключительно на своих двоих.

В результате пришли к выводу, что мобильность нужна, и на роль «бронетехники» назначили грузовики. Переставить пулеметы, переделать крепления, и отработать взаимодействие, благо мотопехота должна быть привычна к такому. Вот уровень тактической единицы размером в отделение капитан Высла решительно забраковал. Не та подготовка у людей, чтобы десятком давить группы тварей. Минимум — взвод, и минимум два пулеметчика и два огнеметчика на каждый. На вопрос Льва, как же тогда обеспечить покрытие, Анджей ответил, что никак. Не тот уровень подготовки у людей.

Лев в ответ только пожевал губами и сделал себе еще мысленную пометку о предателях и врагах.

Пока Анджей рассказывал об уровне подготовки и навыков батальона, Лев мысленно матерился, рвал и метал. Нет, генерал не рассчитывал, что ему пришлют дивизию элитных горных стрелков, инициативу создания которых сам Лев и пропихивал после Второй Волны и опыта форпоста 99. Но рассчитывать на хотя бы минимально знакомых с горами ведь можно было? Вот Лев и рассчитывал. А прислали чистых «равнинников», в горах не бывавших и видевших их только издалека или вообще на картинке. Ничем, кроме предательства, это быть не могло, учитывая рассказы капитана Выслы о спешке, с которой батальон собрали и отправили.

Хорошо, хоть оружие и прочее выдать не забыли, мрачно подумал Лев.

И уровень подготовки. Патрули размером со взвод, да, это ж просто уму непостижимо, рвал несуществующие волосы генерал, и тут же в сотый раз спрашивал сам себя, как в таких условиях держать границу? План Льва предусматривал прочную и успешную оборону до тех пор, пока это будет возможно и еще немного дальше. И только потом планомерный отход из Альп, с постоянными контрударами, активной обороной и уничтожением как можно большего количества тварей. После выхода на равнины за Альпами, по замыслу Льва, следовало отвести полк (генерал рассчитывал вначале на 100 % возможный гарнизон крепости) на отдых и пополнение личного состава. Сам генерал в это время собирался посетить Рим, причем по распоряжению оттуда, для раздачи наград и прочих рабочих моментов.

Разумеется, Лев отдавал себе отчет, что «команды поддержки» в Риме у него больше нет, но это не отменяло необходимости самому посмотреть, что там происходит. Понюхать, что там в воздухе носится, как говорили Прежние. И, разумеется, понять, за что его так прославили и каковы возможности на легализацию и восстановление имени. В другой ситуации Лев бы сразу помчался в Рим, дабы «встать в строй», но в свете все того же предательства и шпионов тварей в верхних эшелонах Федерации. Вероятность получить пулю в спину и ничего не добиться равнялась практически 100 %. При всей своей любви к рискованным ситуациям и победам в безнадежных ситуациях, Лев не стремился покончить жизнь самоубийством.

«Все одно к одному», думал Лев, «но и границу бросать нельзя».

Там же, после двух часов споров и обсуждений

— В общем, так, товарищи офицеры, — подытожил Лев. — Придется нам совместить, что не есть хорошо, но другого выхода не вижу. Итак, группе «Буревестник», капитану Имангалиеву, да и всем остальным бойцам форпоста 99, придется все отставить в сторону и учить, учить, учить. Разве что капитана Зайцеву не будем трогать.

— Это такая? — Анджей показал руками обводы полного тела. — Потрогал бы со всем уважением!

— Руки оторву, капитан, — рыкнул Лев. — Итак, группа «Буревестник», как имеющая максимальный полевой опыт, будет выезжать и выходить на равнины. Один на взвод — итого семь взводов. В процессе патрулирования пусть обучают мотопехотинцев, что и как.

Быстро записывающий Асыл заметил, не поднимая головы.

— Не справятся. Учителя из них… так себе.

— Пусть возьмут пару уроков у Дюши, — отрезал Лев. — Пришло время не только самим учиться, но и других учить. Столько лет они учились и схлестывались с тварями, так что пусть теперь передают опыт.

— Сержанта Мумашева, наверное, разумнее поставить на общее обучение? — по-прежнему не поднимая головы, предложил Асыл.

— Нет уж, пусть ездит по полям, по лугам. На его чутье одна надежда, — усмехнулся Лев.

Немного обалдевший капитан Высла рискнул уточнить.

— Товарищ генерал, вы ставите успех патрулирования в зависимость от чутья какого-то сержанта?

— Вижу, товарищ капитан, вы немножко недопонимаете, — усмехнулся Лев. — Итак, как уже говорилось, я генерал армии Лев Слуцкий.

— Да, но…

— Вы не поняли, товарищ капитан, — пригвоздил Анджея к месту взглядом Лев. — Настоящий генерал. Римский Лев, если это известнее и понятнее.

— Но… ведь герой Второй Волны Римский Лев погиб в 2310, героически спасая Федерацию от подлых тварей, об этом во всех учебниках написано! — растерянно воскликнул Анджей. — Льву Слуцкому было 60, значит, сейчас ему было бы 149, а вы, товарищ генерал, максимум на 50 выглядите.

— Вот уж чего не ожидал в этой жизни, так это комплиментов своей внешности, — хрюкнул Лев. — Вижу, математику вам преподавали хорошо, капитан. На слово вы мне не верите, это еще лучше. Доказать, что я это я, можно только в Риме, так что сами понимаете.

— Почему в Риме? — не удержался от в сущности глупого вопроса капитан Высла.

— В архивах УСО, в одном из подземных хранилищ, лежит мое дело, с подробным описанием всех заслуг, промахов, физиологических и прочих параметров организма. По совокупности параметров каждый человек уникален и неповторим. Проверка и все будет доказано.

— Почему же тогда вы, товарищ генерал, сразу не отправились в Рим?

— Ответ на этот вопрос зависит от предыдущего. Либо вы, капитан, верите мне на слово, либо не верите.

Асыл, уже давно бросивший писать, внимательно наблюдал за разыгрываемой сценкой. Капитана интересовал не замысел Льва — тут и так все было понятно — но построение разговора, не слишком характерное для генерала. Какое к тварям, верю — не верю? К чему это упоминание архивов УСО? Асылу доводилось наблюдать, как Лев давит, убеждая, и убеждает, давя, так что никаких проблем с «захватом» капитана Выслы не видел. Но генерал почему-то пошел иным путем, и совершенно непонятно почему. В подмену генерала Асыл не верил, слишком уж специфичен Лев и слишком много времени капитан провел рядом с ним. Поэтому оставалось только предполагать очередной Хитрый План и слушать, пытаясь понять, почему Лев поступил именно так.

Это входило в так называемые «неявные уроки», которые Лев давал регулярно.

Тем временем двое из группы «Буревестник», не подозревающие о том, что для них запланировал Лев, мирно беседовали о том, что случилось и о том, что случится. Старший сержант Андрей Майтиев и безнадежно влюбленная в него лейтенант Алина Кроликова. Спокойный, могучий старший сержант, бывший морпех и по совместительству командир группы «Буревестник», за свои 32 года повидал всякого и научился многому. Даже спокойно беседовать с девушками и женщинами, которые, бывало, влюблялись в него с первого взгляда. Правда, большого успеха не имели, как потому, что Андрей был противником мимолетности, так и потому, что постоянно присутствующая рядом Алина сразу впадала в боевую ярость влюбленной женщины.

Собственно, как уже говорилось, Алина и сейчас присутствовала рядом.

С годами лейтенант становилась все красивее, а копна черных волос все пышнее. Сейчас рядом со старшим сержантом стояла зрелая, уверенная в себе женщина. Как однажды непонятно пошутил Лев: «тварь на скаку остановит и в горящую воду зайдет». Выбор Льва — кого из женщин включать в группу — оказался крайне удачен, а сама лейтенант Кроликова, получившая возможность повсюду следовать за своим избранником, просто радовалась этому. Даже сейчас.

Даже здесь, в подземельях необустроенной крепости.

— Как думаешь, зачем нас спасли? — спросила Алина.

— Чтобы ставить опыты. Дюша так считает, и я с ним согласен. Никто же не собирался нас освобождать, ты же сами видела, что все произошло случайно.

— Ничего я не видела! — дернула головой Алина.

— Зато я видел, — пожал плечами старший сержант. — Или ты думала, что вас раздели, упаковали в капсулы и потом сверху положили комплекты одежды?

— Ааа, так ты видел меня голоооой, — почти замурлыкала лейтенант. — Теперь как честный человек ты обязан на мне жениться!

— Мое слово тверже лысины Льва! Как только победим Сверхмозга, так сразу и поженимся, — без тени насмешки ответил Дрон.

— Кстати о Льве, что он тебе такое поручил, и почему мы ходим-бродим по этим подземельям?

— Поручил осмотреть, видишь, даже мощный фонарь выдали, и оценить пригодность к минированию. И поручали только мне, ты сама, добровольно пошла.

— Ну так! Подземелья, сумрак, романтика и никаких людей или тварей! Чем не свидание? Прошлые разы нам постоянно кто-то мешал! И зачем минировать, мы что, собираемся подорвать сами себя, кстати чем?

— Эти мотострелки с собой привезли, а по поводу прошлых свиданий — так это тебе мешали. Я никогда не рассматривал совместное сидение в группе вывороченных деревьев, плывущих по реке, как свидание. Даже с учетом того, что мы все были намазаны глиной и привязаны лианами друг к другу.

— Ах, негодяй, затащил честную девушку на середину реку, а теперь еще и говорит, что это было не романтическое свидание! — изобразила притворную ярость Алина, вызвав улыбки у обоих. — И вообще…

— Мы столько времени катались по миру вместе, уничтожая тварей, что твои возмущения по поводу «видел голой» совершенно непонятны, — оборвал Дрон. — И никто тут сам себя подрывать не собирается. Если мы правильно поняли, то удерживать крепость долго не получится. И Лев уже сейчас готовится к отступлению, с попутным преподнесением смертельных сюрпризов тварям.

— А вот кто-то не готовился к отступлению, и в результате нас зажали на той погранзаставе!

— Алиночка, солнышко ты наше, неужели ты думаешь, что только лысый генерал умеет составлять Хитрые Планы? На нас открыли целенаправленную охоту и поймали, благо мы даже не подозревали об этой охоте. Как думаешь, далеко бы мы убежали при таком раскладе? Правильно, недалеко и недолго, отловили бы по дороге, и точно так же упаковали в эти загадочные капсулы.

— Лев говорил, что это такое?

— Да он и сам не знает, и мы не знаем. Дюша считает, что это мутанты с мозгами, которых так любили Прежние. Прячутся себе по горам, по пещерам, эволюционируют и ставят опыты на людях. Мне кажется, что это какие-то тайные эксперименты Совета, и Лев о них был прекрасно осведомлен, в свое время. Виталь вот уверен, что это были злобные инопланетяне, которых тоже очень любили Прежние. И что именно они стоят за тварями.

— Лев вообще-то намекал на инопланетян, — задумчиво так добавила Алина.

— Но ты сама подумай, если бы они стояли за тварями, то почему устроились почти в самом сердце Федерации? Сидели бы у тварей, и все, не было бы ударов ракет и прочих пошедших нам на пользу случайностей. Нет, тут явно какой-то сговор Совета и мутантов с псиониками!

И весь остаток осмотра подземелий, к вящему неудовольствию Алины, старший сержант рассуждал о заговорах, тайных сговорах и прочей далекой от романтики ерунде. Тем не менее, лейтенант решила считать свидание условно состоявшимся, в конце концов, их и вправду никто не потревожил на протяжении всей прогулки. Мрачные, пыльные и темные подземелья в качестве антуража Алину не смущали. За годы существования группы «Буревестник» видали там и не такое, и даже больше, такие тихие и уютные подземелья на любом из заданий вызвали бы только радость.

Тварей нет, и можно спокойно отсидеться, отдохнуть и отоспаться.

Твари, тем временем, активно действовали. Уничтожение 20-тысячной орды, попутно освободившее Льва и остальных, четко показало тварям, на что пойдут люди, обороняя столицу. Сеть Мозгов, координирующих операцию, возглавлял (если так можно выразиться по отношению к неописуемой твари, которую никто не видел) Сверхмозг, планомерно реализующий то, что замыслил еще сотню лет назад. Тогда операция «Огненное кольцо», блестяще проведенная учениками Льва, разом сломала все усилия Сверхмозга. Для повторного зажатия Рима не было ни времени, ни средств, и Сверхмозг, нехотя, позволил Второй Волне закончиться.

Не спеша, аккуратно подорвав промышленность и сельское хозяйство Федерации, блокировав войска и апробировав противофлотские приемы, Сверхмозг вернулся к тому, что не получилось в прошлый раз. И вот люди снова применяют ядерное оружие, значит повторение «Огненного кольца» вполне возможно. И поэтому управление тварями осуществляет сеть Мозгов, территориально расположенных далеко и надежно упрятанных. Орды тварей насыщены Слугами, пусть это далось нелегко, но союзники свою часть договора выполнили.

Теперь Сверхмозг собирался заставить людей потратить все свои запасы ядерного оружия.

После этого столица людей падет в течение месяца, в течение полугода развалится Федерация, а затем еще в течение десяти лет будут уничтожены последние анклавы людей. Без единого центра управления и координации, люди сразу начинали резко проигрывать в силах. После захвата столицы, Сверхмозг планировал уничтожить корабли людей, или свести их количество к минимуму. И, разумеется, уничтожить все заводы по производству ядерного оружия и убить всех специалистов по производству такового.

Сейчас вот Сверхмозг отдал команду на запуск следующей орды тварей. Нагнетание паники и страха, вкупе с работой союзников, должно было заставить генеральный Штаб людей наносить удары ядерным оружием направо и налево, лишь бы обезопаситься. Будь у Сверхмозга руки, лапы или щупальца, он бы сейчас потирал их, в предвкушении. Еще немного, еще чуть-чуть и мерзкие людишки исчезнут с лица планеты, оставив таковую истинным хозяевам — тварям! При этом, уже готовясь праздновать победу, Сверхмозг не использовал и половины заготовок и задумок. И даже если что-то пойдет не так, как планировалось, ему есть чем еще наносить удары.

При этом люди никак не смогут до него добраться, ибо не знают, где он находится.

Будь у Сверхмозга рот, то сейчас ширина улыбки такового могла бы поставить рекорд всей Земли.

Лев, не догадывающийся о замыслах Сверхмозга (но априори знающий, что твари способны только на гадости), определив план действий, не стал терять ни минуты. Разведка и дополнительное картографирование местности, тропинки, проходы, завалы, потенциально возможные места прорыва тварей, все-все в радиусе 50 километров должно было быть изучено. Правда, генерал быстро осознал грандиозность задачи и «все-все» сменилось на «все, что успеете».

Попутно шли тренировки, лекции и натаскивания личного состава.

Ремонтники во главе с Виталем делали все, что могли. Впрочем, в те дни все делали, что могли. Лев, когда хотел, мог быть очень убедителен, зажигателен и вдохновляющ. Капитан Анджей Высла, успешно переубежденный, после того разговора два дня ходил подавленный. Подчиненные капитана (а теперь уже подчиненные Льва) истолковали, как водится, по-своему, мол, шибко тяжелая задача досталась, вот и ходит капитан, думу думает, как тварей через горы не пустить.

Лев, в свою очередь, торопил и торопил всех окружающих.

Интуиция шептала ему, что на счету каждая секунда. Промедли, и все рухнет, и твари возьмут верх. Подобные умствования преследовали Льва и раньше, но тут они стали особенно навязчивы. И Лев с утроенной энергией набрасывался на работу, строил, организовывал, учил и налаживал связи с соседями. Дальше к северу и глубже в горах, находилась крепость «Запад 177», и ей придавалось большее значение, нежели 212-ой. К югу вроде должны были окопаться морпехи, с опорой на флот и надежным закрытием всего побережья.

За спиной, там, где Альпы переходили в равнины Апеннинского полуострова, планировалась еще одна дуга укреплений, подобная цепи форпостов Иссык-Куля. Местами даже уже начались строительные работы, и сообщалось о стягивании войск. К разочарованию Льва радио доносили больше пропаганды, умелой, качественной, но все же пропаганды, нежели информации о реальном состоянии дел. Как тут было не пожалеть о форпосте 99 и тамошнем центре связи, дающим возможность общаться практически со всем миром?

Тем не менее, 19 мая, через неделю после начала тренировок, дошло дело и до реальной информации.

По донесениям разведки, твари ежедневно снимают часть войск с блокады наших войск в Пиренеях, и перебрасывают в сторону Альп. Примерные сроки появления первых групп тварей: 21–22 мая, полномасштабное наступление: 30–31 мая. Рим.

Глава 8

23 мая 2399 года. Возле Западных Альп

— Вон они!

— Загоняй!

— Дай я стрельну!

Выкрики, полные азарта и радости. Взвод пехоты, под управлением сержанта Мумашева, вчера спустился с гор. По условиям задачи, взводу предстояло неделю петлять по равнинам, холмам и предгорьям, изучая местность и тренируясь. Попутно, разумеется, патрулируя местность и отстреливая тварей. Первые группки тварей уже подбирались к Альпам, и сейчас взвод загонял одну из них. Под руководством Дюши была устроена засада, и определены пути, по которым будут отходить твари, и все прошло бы успешно, стреляй пехотинцы лучше. Две раненые Ищейки сумели вырваться, но не сумели убежать. Пехотинцы, улюлюкая и подбадривая себя криками, побежали следом. Азарт погони и охоты пьянил и отшибал разум.

Дюша, не спеша, шел следом, готовясь наказывать, ругать и отчитывать.

Впрочем, пехотинцы быстро сумели взять себя в руки и остановиться. Немало этому поспособствовало то, что Ищейки выдохлись, остановились и были все-таки застрелены. Остановившись и оглядевшись, пехотинцы осознали, какую глупость совершили. Последовавший за этим десятиминутный разнос от Дюши «закрепил материал», и позволил запомнить, что нельзя, сломя голову, бегать за тварями. Вполне можно влететь в засаду или просто бесславно сгинуть, подведя еще и всех остальных.

Под суровым и неодобрительным взглядом Дюши взвод продолжил забег по местности.

Действовавшему южнее взводу, под управлением старшего сержанта Майтиева, повезло меньше. Или повезло больше, если смотреть с точки зрения Дрона. Заметив следы тварей и пройдя по ним, взвод обнаружил стоянку или лежбище, небольшой — примерно с сотню голов — группы тварей. Высунув языки и тяжело дыша, лежали Преследователи. Чуть поодаль в кучку сбились Плеватели, устроившись в тени двух каких-то шарообразных тварей. Ищейки вяло побрехивали на кормовых тварей, пытающихся грызть сухую траву. Мирная идиллическая картина, если бы не наличие кормовых и странных, никогда не виданных Дроном, шарообразных тварей.

К тварям подобрались почти незаметно, и время на принятие решения было. Не слишком много, но было. Конечно, будь вместо взвода с Дроном группа «Буревестник», даже колебаться не пришлось бы. Стремительный удар, напугать кормовых и дать им отбежать в сторону, выбить Преследователей, и далее по ситуации. Плеватели, конечно, опасны, но слабоваты сами по себе. За время удара себя проявят или не проявят шарообразные тварюшки, и карусель завертится дальше. Впрочем, даже если это оказалась бы новая модификация Крушителя, группа успела бы отступить.

Но вот беда, взвод мотопехоты не обладал подготовкой и навыками «Буревестника».

Пока Дрон колебался и прикидывал варианты, а пехотинцы и твари отдыхали, в дело вмешались твари воздушные. Сиплый клекот и хрыканье, диссонансом бьющее по ушам, раскатилось над головами людей. Взгляд наверх и старший сержант вскочил на ноги — разведптички, чтоб им пусто было! — теперь оставалось только драться.

— Где морпехи, там победа! — заорал Дрон. — Мочи тварей!

Порядок действий старший сержант разъяснял заранее, и неоднократно, но все равно всё моментально оказалось забыто, и пехотинцы вместо слаженной работы, начали беспорядочную пальбу, несущую больше устрашающий эффект, нежели убойный. То есть против тварей, практически лишенных чувства страха, бесполезно и даже вредно. Не будь с пехотинцами Дрона, взяли бы твари верх, рано или поздно.

— Сосредоточить огонь! — орал Дрон, указывая цель. — В небо не палить!

Первоначальная паника и адреналин отпускали людей, огонь сосредотачивался, и первым делом был выбит Вожак, ведущий всю эту разношерстную компанию. Твари начали действовать вразнобой, тогда как взвод людей наоборот, все слаженнее и увереннее следовал указаниям Дрона. В принципе, ничего нового или оригинального, старший сержант не делал. Классика тактики, с элементами ото Льва. Выбить командование, заставить тварей растянуться, чтобы нападали не все сразу, и не тратить время на добивание. «Добить успеете после боя», объяснял Лев, «в таких столкновениях накоротке важнее всего быстро сократить количество активных тварей». То есть неспособных активно бегать и маневрировать, и поэтому вполне пригодных, чтобы потом застрелить их, не подходя вплотную.

Скорость и маневренность — иначе вас съедят, не уставал повторять лысый генерал.

Пехотинцы, не пройдя суровой школы Льва, действовали, как умели, но и противостояли им твари в соотношении 1 к 2. Дрон, в прошлой жизни как-то более привык к столкновениям вида «1 человек против 10, 20, 30 тварей», и теперь не слишком волновался. Точнее даже совсем не волновался. Солдатам же, не имевшим большого опыта, казалось, что тварей слишком много и что они сейчас набегут и сомнут. Старший сержант, невозмутимо раздающий команды и уверенно стреляющий в тварей, казался им недостижимым совершенством.

Дюша в таких случаях всегда пожимал плечами и предлагал завести «питомник тварей», для тренировки молодых бойцов. Приводил в пример Прежних, которые специально обстреливали молодых бойцов и заставляли ползать в грязи под ездящими танками. Мол, у них была обкатка танками, а у нас будет обкатка тварями. Лев всегда ухмылялся и требовал не держать предков за идиотов, с намеком, что идея была уже апробирована, неоднократно и неудачно.

Дрон же, отпихивая ногой Ищейку, жалел об отсутствии дробовика.

Против такой вот «небронированной мелочи» отлично пошло бы. И плевать, что ближний бой с тварями никем и нигде не рекомендован. После школы Льва, стычки с тварями грудь в грудь уже не представлялись никому из группы чем-то невозможным и бессмысленным. Наоборот, при правильном тактическом подходе, сами твари оказывались в проигрыше, из-за того, что имели глупость напасть на «Буревестник».

Под финал боя, когда пал последний Плеватель, шарообразные твари неожиданно резко сжались, зашипели и взорвались, исторгнув из себя струи пламени. Взвод и твари уже удалились от стоянки, и поэтому пламя никого не задело, но все равно старший сержант на несколько секунд опешил. Вот такого точно не было 90 лет назад!

«Нужно срочно доложить Льву», решил Дрон и приказал разворачивать рацию.

Похороны и «сбор трофеев» могли и подождать десять минут.

23 мая 2399 года. Крепость «Запад 212»

— Итак, вот уже первые результаты, — потер руки Лев. — Старший сержант Майтиев обнаружил новую разновидность тварей, с весьма любопытными свойствами. Жаль, конечно, что сейчас не времена Прежних, когда видеосъемка велась повсюду и непрерывно.

— Непрерывно? — охнул Анджей. — Это ж какие мощности надо?

— Да, мощности Прежние тратили совершенно не на то, — согласился Лев. — Зато даже теперь мы полностью в курсе их интимной жизни. Три четверти найденных видеоматериалов посвящены спариванию, разнообразному и местами весьма извращенному. Это прямо доказывает, что Прежним было нечем заняться, и безделье сгубило их цивилизацию, приведя к ядерной катастрофе.

— Да, разумный труд на благо общества — это всегда благо и самого трудящегося, — кивнул Анджей. — Но я думал, что Прежние очень боялись вымереть и поэтому размножались при каждом удобном случае?

— И это тоже, но тут существуют различные теории. — Лев помолчал. — Говорить о Прежних можно часами, это моя самая любимая тема, после мысли о победе над тварями. Но сейчас лучше вернуться к сообщению старшего сержанта. В общем виде…

— Вызывали, товарищ генерал?! — появился Асыл.

— Да, да, значит так, срочно бери грузовик, и езжай к старшему сержанту, заберешь там две горелые тушки, и срочно вези их обратно. Будем вскрывать и любоваться.

После чего Лев все-таки предался обсуждению Прежних, особенностей их быта и жизни, и, самое главное, различным теориям, объясняющим, почему же все-таки произошла ядерная катастрофа. Капитан Высла внимал, открыв рот, и местами даже лихорадочно записывая.

Тем временем, пока первые группы тварей пытались преодолеть западные Альпы, на востоке обозначились новые орды тварей. Десять долгих лет, под носом у людей, твари готовились и теперь пещеры и шахты Карпат извергали одну орду тварей за другой. Уничтожая все на своем пути, твари неслись к Альпам, и Федерации было уже нечего им противопоставить, кроме местного ополчения. Люди отчаянно дрались за свои дома и семьи, но без тяжелого оружия и бронетехники проигрывали. Гарнизоны в городах твари обходили и блокировали, не слишком отвлекаясь. Спасти ситуацию мог только фланговый удар от Балкан, но и там Сверхмозг увеличил нажим.

Перебросить войска можно было, но тогда твари гарантированно выходили к Адриатическому морю, и десант к Риму становился реальностью. Под угрозой десанта пришлось бы держать флот в самых узких местах, и, как уже показали твари, количество кораблей сократить они сумели бы. Натуральная вилка, выражаясь шахматным языком, и генштаб предпочел не перебрасывать войска.

Было решено усилить оборону Альп, в том числе и за счет разгромленных гарнизонов и местных ополченцев. Догоняющий удар в тыл, от Среднерусской Возвышенности, должен был расплющить тварей об Альпы. Обороне необходимо было продержаться месяц или два, пока готовится удар. Одновременно с этим, со стороны полуострова к Альпам выдвигали и выдвигали все новых ополченцев, стараясь численностью перекрыть недостаток качества.

Все или почти все взрослое население Федерации умело держать в руках оружие, а также стрелять из такового. Но не все имели опыт масштабных сражений, когда волна тварей катится на позиции, а ты со страху забываешь, как стрелять и как дышать. Затем, обученные стрелять люди не всегда умели водить бронетехнику, обращаться с орудиями, минометами, да даже огнеметами, в конце концов. Не умели водить самолеты, и запускать ракеты, и так далее. То есть не хватало квалифицированных специалистов как раз в тех областях вооружений, которые и давали людям решающее преимущество над тварями. Это тоже снижало качество обороны.

Про основы тактики и стратегии можно вообще не упоминать. Обученность крайне низкая.

Обе Первые Волны проходили под знаком маневра резервами. Мобильность и флот давали людям возможность быстро, качественно и эффективно перебрасывать войска по всей планете. Твари, конечно, тоже пытались повторить, но на лапах бегать — это не на огромном транспорте плыть. Сверхмозг учел эту ошибку, и, блокировав войска Федерации, фактически уже выиграл Третью Волну. Слабые трепыхания Федерации в виде массовости ополчения могли только продлить агонию. Массовость без качества — это конёк тварей, и людям на этом поле выигрыш не светил.

Удары по Альпам с запада и севера готовились, и Сверхмозгу оставалось просто ждать. Удары от Пиренеев и захваченного укрепрайона в верховьях Рейна, при скованных на востоке Альп силах, обрушат оборону людей. Начнется паника и суматоха, а даже если не начнется, то люди все равно не смогут сконцентрировать нужное количество сил. И тогда в ход пойдет ядерное оружие, и люди будут помогать Сверхмозгу выиграть Третью Волну.

Так что повелителю всех тварей было от чего заходиться в беззвучном хохоте.

Одноразовый биологический огнемет, условное название «Горелка». Предполагается, что тварь способна вырабатывать и накапливать в себе горючие газы. Срок жизни — непонятно, но условно короткий, условно зависит от прочности шкуры и скорости накопления газов. Для точного ответа требуется неповрежденный экземпляр. Предположительная область применения — проплавление стен, укрытий, бронетехники. Предположительный способ транспортировки — при помощи других тварей. Опасность — средняя, при дистанции свыше пятидесяти метров — низкая. Предположительная способность регулировать толщину факела, для усиления воздействия. Предположительно, в экстренном случае способен к самоподрыву. Предположительно, возможно создание не одноразового организма.

— Последнее предложение вычеркни, — указал Лев Асылу. — До многоразового огнемета тварям еще скакать и скакать.

— Да и строение тела другое будет.

— Вот-вот, — кивнул Лев. — Здесь, похоже, в него сразу запас питательного жира вкачали, заодно усилив стенки шара и продлив срок жизни. На многоразовых такое не пройдет, придется всякие там пищеварительные системы ваять, и огонь откуда-то изрыгать, будет большой и не слишком рациональный организм.

— Говорят, у Прежних такие были, драконы назывались. А потом их истребили.

— Угу, я ж говорю — нерациональный организм получается. Жрет много, а выхлоп слабый. Даже жаль, что эту сгоревшую оболочку в нормальную лабораторию не отправить, — встал и потянулся Лев. — Уж там бы точно сказали, правы мы в своих догадках или нет.

Генерал зевнул и потер глаза. Асыл тоже зевнул. Так они перезевывались минуты две, потом Лев махнул головой, как будто разгоняя сон, и сказал.

— Ладно, давай добавим еще вот что.

«Предположительно, после штатного срабатывания, шкура твари быстро разлагается на составляющие. Предположительно, при помощи таких тварей или их родственников, были уничтожены корабли флотов Индийского океана. Рекомендуемые меры противодействия: отход от берега на значительную дистанцию, непрерывное наблюдение за поверхностью воды, возможно установка сетей и прочие противодиверсионные мероприятия Прежних».

Лев помолчал и добавил.

— Хотя, наверное, в воде все-таки другая модификация используется. Эти шарики на волнах слишком заметны, и на кораблях, при всей расслабленности экипажа, тварей бы заметили. Ведь их должно было быть много, чтобы разом и быстро утопить, дабы никто среагировать и ничего понять не успел.

— Но принцип, получается, тот же?

— Наверное, — пожал плечами Лев. — Либо твари незаметно вырастили страшилку Прежних, километрового кракена, способного, не напрягаясь, утащить любой корабль по воду. Хотел бы я посмотреть отчеты водолазов, если вообще таковые спускались к утопленным кораблям.

— По инструкции должны, значит спускались.

— В теории, да. На практике твари могли и не дать, и флот оттуда сразу ушел. Ладно, не самая важная тайна современности, потерпит.

— А какая самая важная тайна современности? — встрепенулся Анджей.

— Да все та же, что и сто лет назад. Откуда взялись твари, и где прячется Сверхмозг, — небрежно махнул рукой лысый генерал. — Вот этими вопросами я бы занимался круглосуточно, без перерывов на сон, еду и отстрел тварей, но, увы, никак не получается.

25 мая 2399 года. Крепость «Запад — 212»

Группа «Буревестник», впервые после переноса в 2399 год, собралась вместе. Без Льва и прочих. На повестке дня, разумеется, стояли вопросы обсуждения того, что случилось на пограничной заставе в 2310 и того, кто что видел сразу после пробуждения. Обменявшись информацией, ученики Льва крепко задумались. Ракетный удар должен был уничтожить заставу вместе с людьми и тварями, и получалось, что таинственные незнакомцы выдернули их из-под удара раньше. Из чего вполне логично вытекало, что незнакомцы могут приказывать тварям. Или сотрудничают с тварями. Нашлись, конечно, противники и у этой версии, в лице Дрона — сторонника теории тайных экспериментов. Но командира группы разбили на голову и положили на лопатки логикой рассуждений, и он отступил.

Затем перешли к событиям пробуждения, и тут уже мнения разделились. Синяя кровь и внутренности раздавленных давали две возможности. Мутанты против инопланетян. Но разгоревшийся было спор признали неконструктивным, сойдясь на том, что и так, и эдак — все равно враги Федерации и человечества.

— И хорошо, что успели оттуда убежать до взрыва, — подытожил Дрон.

— Правда радиации поймали, — добавила Алина, — и пришлось за вами бегать!

— Да ладно, антирада наелись и доза была в пределах, — завозмущались остальные, — видишь не лысеем, не чахнем!

— И все равно, нельзя увиливать от обязательных осмотров! — насупилась лейтенант. — Ваше здоровье — уже не ваше, а общее! Кто учить этих пехотинцев будет?

— Можно подумать, нас не стало, и сразу в Федерации все учителя закончились, — язвительно заметил Спартак, сдвигая кепку на затылок, — и вообще как-то же они дожили до этого года? Девяносто лет без нас жили.

— Без нас то они может быть и проживут, а вот без Льва точно нет, — возразил Дрон. — Сам же видишь, какая у них тут каша творится. В наше время такого не было!

— Ха, можно подумать, есть разница, 2310 или 2399, — проворчал Дюша. — Там были горы и тут горы. Там были твари и тут твари. Как сидели мы в далеком от цивилизации укреплении в горах, так и тут сидим. Даже оружие не слишком изменилось… да вообще не изменилось! И все тот же Лев! Ну была тогда Вторая Волна, сейчас Третья, в остальном разницы вообще не вижу! Как ели недожаренную тварятину без соли, так и едим, как бегали по глухим уголкам, так и бегаем. Разве что людей вокруг больше, да Рим ближе.

— В чем-то ты, конечно, Дюша прав, — задумчиво ответил Дрон.

— А в чем-то лев? — скаламбурил Дюша в ответ. — Или что? Какая нахрен разница, какой год за окном, если в Федерации считай, ничего и не изменилось, и наша задача осталась прежней: убить всех тварей?

— Да, это верно Дюша сказал, — закивали остальные.

И на этом вопрос переноса был закрыт. Твари рядом, война за окном, некогда загадки разгадывать. Живы? Целы? Вот и отлично! Оружие в руки и бегом — бегом спасать Федерацию.

Тем временем, твари, не подозревая, что сам Лев Слуцкий решил не пустить их через Альпы, готовились атаковать крепость «Запад 212». Конечно, дойди до Сверхмозга визуальная информация о том, КТО находится в крепости, и вся история сложилась бы совсем по-другому. И вместе с ней и судьба всей Федерации, да и Сверхмозга тоже. Но союзники повелителя тварей не делились с ним своей служебной информацией, а сеть Мозгов, нацеленная на Рим, с Львом не сталкивалась. Да и с учениками Льва тоже не сталкивалась.

Это были отборные, специально выращенные в промежутке между Второй и Третьей Волнами Мозги. Выращенные под конкретную задачу: координация и управление войсками тварей в Европе. Сверхмозг заложил в них очень многое, но, разумеется, чувство осторожности в отношении лысого генерала в эти закладки не входило. Вот, что было известно сети: укрепление людей, находящееся примерно там-то, с примерно таким-то гарнизоном, активно действует и уничтожает разведгруппы в таком-то радиусе. Стандартные рекомендации: ослабление гарнизона серией мелких атак, с попутной оценкой численности гарнизона, вооруженности и умения действовать.

Поэтому, через минуту после принятия решения, в сторону крепости развернулась и полетела стая разведптиц. Один из отрядов, рыщущих по равнинам бывшей Франции, в поисках уцелевших людей, сменил направление и помчался к Альпам. Второй отряд, пробирающийся вдоль побережья и ведущий наблюдение за человеческим флотом, повернул вглубь суши. Отрядам предстояло соединиться и под руководством одного из Слуг атаковать крепость «Запад 212».

Глава 9

28 мая 2399 года. Крепость «Запад 212». Лев и капитаны

— Буду краток, — Лев встал. — Твари, не будь они твари, решили пощупать нашу крепость на крепость. Что особенно возмутительно, под эту операцию они выделили всего лишь две тысячи голов и одного Слугу. Судя по составу отряда — о нем чуть позже — предполагается одна из стандартных тактик тварей. Уничтожение патрулей, раздергивание сил, провокации и съедание мелких отрядов. После появления крупных отрядов, твари переходят к тактике, уходящей корнями в глубокую древность. Называется «нассать врагу в тапки». Уничтожение складов, порча имущества и прочие мелкие гадости, не вступая в решающее сражение. Выяснив численность, испортив запасы и съев сколько-то людей, твари отступают. Свои потери их при этом не волнуют, Слуга постоянно передает информацию.

— То есть к нам мчится разведотряд, который не будет вступать в крупное сражение? — уточнил Анджей. — И будет всячески бегать от нас?

— Не всячески, — пожевал губами Лев. — Мелкий отряд твари уничтожат, от крупного убегут. Будут кружить вокруг да около, всячески изматывая. Противопоставить этому можно только высокую подготовку и маневренность. Либо очень, очень много техники. В целом, все стандартно и более-менее изучено. Все это начиналось еще во времена Первой Волны, да.

— До основания Федерации?

— Да. Тогда люди еще надеялись отсидеться за крепкими и высокими стенами, надеялись, что укрепления и убежища их спасут. Твари очень быстро доказали, что пассивность в обороне — не лучшее качество. Они быстро разработали способы и приемы проникновения, взятия и уничтожения крепостей. Со временем, разумеется, этот опыт дополнялся и передавался, как уж там у тварей это принято делать. И человечество оказалось вынуждено атаковать и уничтожать тварей. Как уже говорил, дистанция и маневр — вот основы превосходства человека над тварями. Мы можем убивать их издалека, передвигаться быстрее, чем они, и наше оружие способно уничтожать их толпами. То-то думаю, твари радовались, когда от них запирались в стенах крепостей! Делать ничего не надо, ворвись и ты уже на дистанции удара лапой, как говорится.

— А как же современные укрепрайоны, товарищ генерал? — хитро прищурился Анджей.

— Да так же, как и раньше, — пожал плечами. — При постройке всегда упор делается в первую очередь на маневр, возможность добраться до любой точки укреплений, связанность опорных узлов друг с другом. В результате, даже если твари захватывают какую-то часть, их легко можно обойти, ударить в тыл, отсечь от основных сил, заманить вглубь и уничтожить. Система укреплений там делается в первую очередь, чтобы обезопасить маневры людей, а не укрыть их от огня тварей.

— Получается, твари переняли некоторые свои тактические приемы у людей?

— А люди у тварей, совершенно верно, — кивнул Лев. — Невозможно сотни лет сражаться друг с другом и не обогатить взаимно военную науку. Еще бы договориться с ними можно было бы, так и войны бы давно закончились.

— Так с ними можно же, — немного растерялся капитан Высла. — Ведь как-то Волны заканчивались?

— Это были не договора, а констатации фактов. Тех фактов, что твари тоже измотаны, их численность сократилась, и что их Мозги растратили все запасы. Уж я то был на переговорах по окончанию Второй Волны, и отлично видел, что твари просто тянули время! Даже сорвись тогда переговоры, почти год отсрочки дал им время слегка подкопить сил и запасов. Федерация, при всем своем желании, тоже не могла давить. Отбросив врага, мы исчерпались, в первую очередь морально. Поэтому договор о перемирии был не договором, а констатацией того факта, что обе стороны устали воевать, и крайне истощены. Будь у тварей силы, никогда бы они не пошли на переговоры. А будь у Федерации силы, люди бы не согласились на эти переговоры. То есть сам факт начала переговоров ознаменовал, что обе стороны констатировали свое бессилие. Вот так вот. Понятно, что для широкой общественности все преподносилось в нужном ключе, даже без особого искажения фактов. Федерация тогда очень сильно надорвалась, вполне возможно, что это и аукается сейчас, — уже задумчиво закончил длинную тираду Лев.

— Нас уверяли…, — пискнул Анджей, но тут же сам себя оборвал. — Понятно.

— Вот-вот, — улыбнулся Лев. — Эх, ведь хотел быть краток, но опять разнесло на получасовую лекцию! Старею, старею. Вернемся к исходному вопросу. Противопоставим мы тактике тварей следующее, благо у нас в гостях сегодня знаменитая группа «Буревестник».

И генерал с капитанами склонились над картой, прорисовывая маршруты и намечая удары.

29 мая 2399 года. Группа «Буревестник»

Быт в крепости сложился поистине спартанский. Как пояснял Дюша, была у Прежних такая безумная то ли страна, то ли секта, именуемая «Спарта». Там ни у кого не было имущества, все ходили голые, постоянно дрались с врагами и побеждали, и кричали при этом «Это Спарта!!» Также сержант уверял, что имя Спартак пошло от древних спартанцев, но все сочли это очередной байкой сержанта. За исключением крика и ходьбы голышом, в остальном все в крепости соответствовало рассказу Дюши.

Хорошо хоть с едой проблем не было, благо твари постоянно сами прибегали.

Лев, а точнее Асыл, обещал в следующей поставке больше вещей быта, дабы боевой дух не падал в промежутках между патрулями, но кто знает, когда она будет — эта поставка? И будет ли вообще? Пройти вдоль гор от побережья — дело быстрое, но твари уже скоро закроют маршрут. Тащить через горы — никто не будет, и уж подавно присылать самолетом. Это группу «Буревестник» могли возить самолетом, когда за ними стоял УСО и Лев, и то, даже тогда, никто не злоупотреблял полетами.

— И вообще, — философствовал Дюша, развалившись на камнях на вершине утеса, — кто сказал, что воевать нужно обязательно с полным комфортом?

— Твари, — уверенно ответил Спартак.

— Лев, — добавила Алина.

— Неправильно, — торжествующе посмотрел на собеседников Дюша. — Это сказали Прежние. Согласны, что уж кто-кто, а они воевать умели? Вооот, согласны. Раз Прежние погубили сами себя, следовательно их высказывания нельзя рассматривать как руководство к действию. Согласны? Согласны. Следовательно, воевать нужно без комфорта!

— Почему, товарищ лейтенант, у меня ощущение, что нас опять где-то обманули? — надула губки Алина.

— И не говорите, товарищ лейтенант, — сверкнул лысиной Спартак. — Развелось в армии сержантов инструкторов обманщиков, честным лейтенантам и не отдохнуть спокойно в перерывах между патрулями!

— Кстати, Дюша, раз воевать нужно без комфорта, — добавил подошедший Лев, — сдавай сигареты!

— Да какой же это комфорт, товарищ генерал? Одно неудобство и здоровье портится!

— Да, сейчас я вам здоровье-то попорчу, — Лев взял сигарету. — В общем, дорогие вы наши бойцы группы «Буревестник», придется вам опять всемером побегать. Что у вас получается лучше всего?

— Злить тварей так, чтобы они всей толпой за нами месяц бегали?

— Правильно, Спартак, не зря десять лет учился. В общем, к нам бежит отряд, сущая мелочь, тысячи две тварей. Их необходимо разозлить и заставить побегать за вами пару дней, и в оконцовке привести в нужную мне точку. Там мы этот отряд прихлопнем, и не пустим в горы.

— Да, сущая мелочь, — выпустил колечко дыма Дюша. — А Слуга среди них имеется?

— Конечно. И с ним полный комплект свиты. Но, думаю, с этим вы разберетесь, — кивнул Лев.

Что оставалось делать ученикам Льва? Только согласиться и начать уточнять детали.

В это же время где-то в Риме

Фельдмаршал Брайан, с задумчивым лицом, просматривал принесенные материалы. Изредка поправлял очки, хмыкал, делал пометки карандашом. Присутствующие: 2 генерала и их помощники, терпеливо ждали, лишь изредка косясь на огромные часы на стене. Обстановка в кабинете фельдмаршала была очень скромной, а стулья жесткими. Генералы, больше привыкшие к мягким креслам, неслышно страдали. Крутой нрав Брайана был широко известен, и только намекни, что жестковато, так моментально вспомнит соответствующие статьи из устава, и о несении тягот, и о том, что нельзя отрываться от рядовых, и результаты переэкзаменовки поднимет.

Проще потерпеть, тем более что чтение подходило к концу.

Дочитав, Брайан Антигес отложил папку в сторону, снял очки и потер лицо.

— Итак, вы предлагаете потратить 60 % наших запасов ядерного оружия, всего лишь на то, чтобы остановить одну из атакующих орд тварей?

— Разрешите, товарищ фельдмаршал? — решительно встал один из генералов.

— Давайте, Стефан, и попроще, без чинов, — махнул рукой главнокомандующий. — Сколько прошли вместе, к чему эта официальность?

— Тогда вот, — Стефан подошел к карте. — На текущий момент ситуация обстоит следующим образом.

— Я в курсе, — прервал его Брайан. — Покажите наглядно, к чему такая растрата ядерного оружия, в непосредственной близости от столицы?

— Кхм, кхм, конечно. При разработке плана я исходил из того, что необходимо продержаться год, и в условиях нехватки войск, ядерное оружие — правильно примененное — станет решающим фактором. Одним ударом уменьшая численность тварей, мы выигрываем время. Затем, при необходимости, удар повторяется. В горах все равно никто не живет, и поэтому загрязнение потом можно устранять только вдоль дорог. Отражения от склонов усилят удары, и тварям будет некуда бежать. Успешно проведенный тройной удар, уничтоживший 20-тысячную орду в предгорьях Западных Альп, показывает всю успешность применения подобной тактики.

— Напомните, Стефан, — голос Брайана напрягся, — ведь этот удар уничтожил еще и тысячу людей?

— Да, — не стал запираться генерал, — они героически задержали тварей на одном месте и поэтому удары получились особенно эффективными!

— Нет, — моментально взъярился фельдмаршал. — Пока я жив, ни одна [цензура] не будет творить подобного!

— Но, товарищ фельдмаршал, ведь в этом весь смысл тактики! Люди будут наводить ракеты на себя, обеспечивая невиданную ранее эффективность! В бой пойдут только добровольцы! Вспомните операцию «Огненное кольцо», ведь там, в сущности, была применена такая же схема! Добровольцы высадились возле Мозгов и взорвали их, вместе с собой!

— Иди речь о Мозгах, я бы подписал, не задумываясь!! — заорал в ответ Брайан. — Наверное, Лев Слуцкий был не глупее нас с вами, и бил не рядовых тварей, а тех, кто ими командует!! Вы же предлагаете тратить ядерные заряды на пушечное мясо тварей! Которого они наклепать могут сколько угодно, и наклепают, и вам спасибо скажут за такое!!

Выпалив все это, почти багровый фельдмаршал упал обратно в кресло, отдуваясь. Вспышка гнева еще не прошла, и он продолжил отчитывать генерала, застывшего перед столом.

— Мало того, что никто не проверял эффективность ядерных ударов в горах, так вы еще и предлагаете непрерывно жертвовать людьми, во имя такой сомнительной цели, как уничтожение нескольких тысяч тварей из разряда «мяса»! Куда смотрит разведка, где логовища Мозгов? Вы же предлагаете Федерации самой уничтожать свои земли на радость тварям?!

— Товарищ фельдмаршал! Повторюсь, я всего лишь хотел выиграть время, пожертвовав не особо ценной территорией! Что же касается людей, то идет война, и так каждый день гибнут тысячи по всей планете! Сотня-другая людей, вполне могла бы ценой своих жизней уничтожить сотню-другую тысяч тварей! Разве это не достойная цена?! Отбросив угрозу от столицы, мы вполне могли бы перейти к поиску управляющих Мозгов.

— Вообще это надо делать одновременно! Товарищ Семенов, почему ваша разведка до сих пор ничего не нащупала? Или твари придумали способ, как управлять ордами без использования Мозга?

— Никак нет, товарищ фельдмаршал! — встал второй генерал. — Разведка более чем уверена, что Мозг, точнее говоря, кластер Мозгов находится на Британских островах.

— Даже так?

Фельдмаршал огорчился. Британские острова твари заняли еще в начале Третьей Волны и упорно отказались отдавать. Несмотря на всю мощь флота и морпехов, твари уперлись, окопались и показали мастерство стратегии и тактики. Теперь становилось понятно, почему. Также становилось понятно, что твари еще три десятка лет назад планировали нынешнее состоянии дел. Ну да, что такое для бессмертного Сверхмозга всего лишь три десятка лет? Было отчего закручиниться.

И ведь теперь не возьмешь и не уничтожишь кластер Мозгов просто так. Вначале надо их найти, а как? За тридцать лет, твари наверняка там все окопали, укрыли и засекретили так, что муха не пролетит. Только наблюдение долгое и тщательное поможет. Но у Федерации нет пяти лет, чтобы осуществлять такое наблюдение. Конечно, сумей кто сразу угадать, зачем тварям острова — то и расклад был бы другой. Да, существуй такой гений, война с тварями давно бы закончилась — полной и безоговорочной победой людей.

Усилием воли Брайан взял себя в руки. Еще ничего не проиграно!

— Вот и отлично. Засыпьте тогда Британские острова ядерками! Пусть там все твари передохнут, и Мозги вместе с ними.

— Но товарищ фельдмаршал, это не даст эффекта! Бить нужно прицельно, а как осуществлять прицеливание? И не все наши ракеты с ядерными зарядами способны достать вглубь островов.

— Но берега то флот способен обстрелять? — сдерживая раздражение, уточнил фельдмаршал.

— Берега способен. С непонятным результатом. Высаживать десант вглубь островов на поиски Мозгов?

— Можете не продолжать, я понял.

Фельдмаршал задумался еще раз. До сих пор все, и он сам, были уверены, что удастся повторить столетней давности операцию и, выбив Мозги, смять орды тварей, оставшиеся без управления. Теперь же получалось, что твари будут и дальше набегать, не теряя управления. Перемалывать орды тварей, выигрывая время? Имело бы смысл, останься противники без управления, тогда тактика «оборона и уничтожение» самая лучшая. Сейчас же, твари просто проломят эту самую оборону, к гадалке не ходи.

Но и соглашаться с таким массированным применением ядерного оружия Брайан не собирался.

«Бесполезно перемалывать тупую массу низших тварей», вспомнил он слова учителя. «Тварей, в отличие от алкоголя, нужно уничтожать сверху вниз, тогда и только тогда потребуется минимум сил». Брайан неожиданно сообразил, что при таких условиях, все надежды на перелом ситуации через год можно просто выбрасывать. И сдерживание ядерным оружием тоже ничего не даст. Но что-то делать все равно нужно, ибо еще чуть-чуть и может посыпаться все, то есть одна критическая ситуация потянет за собой другую, та третью, и так далее.

И раз отыгрыш года ничего не решает, то и весь план Стефана можно вычеркнуть, продолжал размышлять фельдмаршал. Тянуть время можно и не растрачивая все запасы ядерного оружия, но вот для чего тянуть это самое время? Где-то должна быть возможность победы, надо только найти ее.

— Итак, товарищи генералы, — твердым голосом произнес главнокомандующий, — несмотря на то, что ваш план утвержден не будет, сама ситуация требует от нас решительных и чрезвычайных мер. Поэтому представляется необходимым сделать следующее

03 июня 2399 года. Где-то возле Западных Альп

Группа «Буревестник» вполне могла бы собой гордиться, если бы не падала от усталости. Трехсуточный марафон с тварями за спиной наконец-то закончился. Пока ученики Льва пытались отдышаться, пулеметы БТРов и гарнизон крепости громили тварей. Командовавший Лев не дал двухтысячной орде ни единого шанса вырваться, умело отрезав все пути отступления и предугадывая каждый шаг. Без Слуги, убийство которого послужило началом погони, орда изначально была обречена на проигрыш.

Лев, злорадно улыбаясь, смотрел на разгром и прикидывал.

За время с момента занятия крепости, гарнизон усиленно тренировался и сумел сбить волну мелких разведгрупп тварей. Девять из десяти таких групп оставались гнить в ущельях или притаскивались в крепость в качестве еды. Уже не было нужды выставлять целый взвод против равнозначного количества, и твари, каждый день прибегающие к Альпам, ощущали это на себе. Без тени сомнения Лев мог сказать, что если бы у него был год на тренировки, то потом пехотинцы разгромили бы и тридцатикратно сильнейшую орду.

Но даже сейчас, они уже истребили общей численностью порядка десяти тысяч тварей, включая и сегодняшнее побоище. Уже не зря сидели в крепости, подытожил генерал, делая также и еще один вывод. Теперь, после разгрома такого отряда, можно смело требовать присылки еще подкреплений, еще припасов, еще всего, дабы окончательно запереть границу на замок. Особенно, если соседи не подведут, то можно, можно, прикидывал Лев и тут же оборвал сам себя. Обозвал лысым дураком, и еще кое-чем похуже. Ведь столько времени размышлял о предательстве, а теперь размечтался, что ему дадут запереть границу на замок. Ха!

Лев от досады на самого себя, злобно сплюнул.

Бойцы удвоили усилия, ведь Лев обещал, что они нагнут тварей — и Лев сделал! Ну как тут не стараться и не идти в бой за таким бравым и умелым начальником? Твари получают пулю за пулей, а потерей в гарнизоне — единицы! Раненые почти на следующий день уже в строю, спасибо Льву и капитану Зайцевой! В общем, в отличие от Льва, боевой дух у солдат находился на стабильно высокой отметке.

Тем временем группа «Буревестник» продышалась, а Дюша даже закурил и завел байку.

— И вот, сижу я, значит, в окопе, а погода, надо сказать, стояла мерзкая и под ногами вместо твердой и надежной земли хлюпала с неприличным звуком глина. Мокрая и холодная!

— Так надо было поменять окоп! — засмеялся Дрон. — Где твоя сержантская смекалка была?

— Как где, забыл в казарме в тот день, — невозмутимо парировал Дюша. — Взял с собой только сержантскую наглость и умение кричать.

— Это неотъемлемая черта каждого сержанта, — с самым серьезным видом кивнул Спартак. — Вот только непонятно, в чем мораль данной истории?

— Да тьфу на вас, — беззлобно выпустил колечко дыма Дюша, — даже рассказать не даете!

— Да и так понятно, что ты спасся, — продолжал хохотать Дрон. — Дюша, ну правда, я слышал столько твоих баек, что даже могу предсказать, чем закончится эта! Используя забытую в казарме сержантскую смекалку, ты заманил тварей в окопы, где они и увязли в глине, простудились и умерли?

— Не угадал, — ухмыльнулся Дюша. — В тридцать девятый раз, хотелось бы заметить! И это после… сколько мы там уже лет сражаемся бок о бок?

— Ты хотел сказать, сколько лет мы были без сознания бок о бок?

— И это тоже, — важно подтвердил Дюша, вызвав улыбки у остальных. — Ну вот, видите! Вы уже улыбаетесь, жизнь прекрасна, моя задумка удалась! Выше головы, подумаешь, всего-то трое суток побегали, зато теперь Лев жарит тварей! Жизнь уже прожита не зря!

— Дюша, а ты не боишься, что в один прекрасный день твари отжарят Льва? — серьезно спросил Влад.

— Неа, — ухмыльнулся Дюша. — Не родилась и не родится та тварь, которая сможет сожрать Льва!

Глава 10

08 июня 2399 года. Крепость «Запад 212»

Лев еще и еще раз перечитывал сухие строчки, как будто надеясь найти там скрытый смысл.

Оборона восточных Альп прорвана. В ближайшее время ожидается прорыв обороны на севере и западе Альп. Настоящим крепости «Запад 212» предписывается продержаться еще семь дней, до 15 июня. Затем, согласно плана эвакуации гарнизону покинуть крепость и выдвигаться к побережью либо через Альпы, в зависимости от обстановки на момент эвакуации. Приоритеты задач: сохранить людей и оружие, нанести тварям максимальный ущерб, сделать ущелье крепости труднопроходимым, путем подрыва крепости и склонов.

О начале отступления доложить заранее, за 24 часа.

Перечитав еще раз, Лев задумчиво почесал лысину. Ладно, прорвали Альпы. В каждую Волну их прорывают, с чего бы этой быть исключением? Но вот эта непрекращающаяся тихая паника генштаба и генералитета, рвущаяся между строчек сообщения, она раздражала Льва. Казалось, будто в Риме не все в порядке, и надо срочно бежать туда и наводить порядок. Генерал с силой потер ладони друг о друга, потом резко вдохнул и выдохнул. Рим никуда не денется, стоял и будет стоять. Рано или поздно Лев туда доберется, а сейчас следует заняться эвакуацией.

В крепости можно было бы продержаться до самой зимы, прикинул Лев. Лишь бы патронов, еды и всего остального не забывали присылать вагонами. И подкрепления, конечно. И разного оборудования на обустройство. Если же что-нибудь вырабатывающее электрический ток смонтировать, да пару систем АСУ поставить, была бы просто песня.

Но даже так в целом позиция крепкая, и тварей можно было бы удерживать долго. Беспокоящие рейды, боковые удары, засады и прочие правильные дела так сами и просились в руки, благо инструмент осуществления — группа «Буревестник» — так и рвалась в бой. Но без поддержки Федерации ловить нечего, и теперь следовало выбрать путь отхода.

Лев откинулся на спинку стула, закурил и начал мысленно прикидывать плюсы и минусы.

По всем раскладам получалось, что нужно уносить ноги через горы. Не дадут твари прорваться к побережью, только люди зря погибнут. Но здравый смысл и опыт подсказывали, что при переходе через горы люди тоже погибнут. Идти ого-го, и все пешком. Сто раз твари догонят, обгонят и зажмут в каком-нибудь ущелье, не отстреляешься. Будь Лев один, с группой и форпостовцами, то просто прорвался бы на равнины и дал ходу на север. Там бы затаился и начал партизанить, сочетая маневр с неожиданностью.

«Может сейчас так и сделать?» подумал Лев. «Приоритет сохранить людей, а этого ни на побережье, ни в горах не добиться». Пришлось доставать карту, и начать прикидки по новой. Люди в крепости подобрались инициативные, с выдумкой и ненавистью к тварям, вполне можно было бы, как следует попартизанить, со сбором спасшихся людей и ударом тварям в бок, с идеей освободить Рейнский укрепрайон. Но… изначально не хватало моторесурса, чего уж теперь, после месяца стычек! Если вырваться на равнины еще можно было, то удрать за сотню километров уже не получалось. Устраивать же забеги на своих двоих с тварями Льву совершенно не хотелось. Чревато все той же проблемой: люди зря погибнут.

Генерал ласковым матерным словом помянул «экономистов» из Рима, и снова глубоко задумался.

13 июня 2399 года. Крепость «Запад 212» и окрестности

Нельзя сказать, что твари все ловко подстроили и спланировали. Все было проще и гораздо печальнее одновременно. «Котел» возле Пиренеев прекратил свое существование. Месяц он сковывал значительные силы тварей, и теперь все они примчались к Альпам. Общее командование тварей решило заодно устранить и мешающую крепость.

— Да, тут одной стратегией не обойдешься, — глубокосмысленно заявил Лев, обозревая окрестности.

Тремя ордами, по десять тысяч тварей в каждой, твари двигались по трем ущельям, собираясь охватить и разгромить крепость «Запад 212». Разумеется, Лев не собирался просто так сдаваться, но 30-кратное превосходство сводило на нет большинство тактических изысков. Особенно в сложившихся условиях. Лев просто физически не мог взять и перекинуть бронетехнику в соседние ущелья. А прорываться на легких БТРах и грузовиках вниз — равносильно самоубийству. Тут следовало крепко подумать, но времени уже не оставалось.

В ближайший час твари пойдут на штурм, и тогда останется только стрелять изо всех сил.

Лев задумчиво достал сигарету. Отступить никогда не поздно, решил генерал, и начал прикидывать стратегию защиты. Основную массу 30-тысячной орды составляли так называемые Кусатели. Обычный четвероногий хищник, сказали бы Прежние. Одна из ударных единиц «пушечного мяса» тварей, говорят в Федерации. Легкое бронирование хитином — прикрыты уязвимые органы. Усилены лапы — для рывка вперед. Усилены челюсти — автомат легко перекусить может. Мозги ослаблены, взамен усилен слух. В свое время даже предполагалось глушить Кусателей акустическими ударами, пока не выяснилось, что механизм защиты слуха тоже предусмотрен.

Преследователи — улучшенные Кусатели — тоже присутствовали в пропорции 1 к 10.

Будь в крепости больше патронов, можно было бы просто перестрелять основную массу Кусателей. Пока снайперы выбивают командование, массированным огнем БТРов и станковых пулеметов можно было бы, можно. На ближних подступах отбивать автоматчиками и огнеметчиками, и… не сбавлять темпа стрельбы часа два. Вполне решаемая задача, если вынести за скобки тварей в соседних ущельях.

Впрочем, гораздо больше Льва занимал другой вопрос. Птички.

В конце концов, ущелья готовили к обороне, ибо было бы глупо считать, что твари никогда не придут устранять неудобное укрепление. Тут Лев решил сразу выложить на стол один из козырей, и серией рассчитанных взрывов завалить и рассечь основную массу тварей. Затем гранаты и отход, с расстрелом всех, кто полезет следом. Таким образом, продвижение тварей по соседним ущельям будет замедлено, и у Льва будет возможность нанести удар от крепости, сверху вниз. Расстроив и рассеяв, таким образом, все три орды, можно было переходить к фазе 2.

Но Птички портили всю картину. Даже если вынести за скобки боевых особей, сама возможность воздушной разведки и координации сил, портила все замыслы Льва. Досадуя на себя, что как-то упустил из виду такой важный момент, Лев лихорадочно пытался найти способ одним ударом прихлопнуть всех летающих тварей. Не прихлопнешь, разлетятся и всё, уже близко не подойдут.

Испытанный способ: посадить снайперов и поставить вокруг взвод пехоты, в данном случае не годился. Не так уж и много их было, едва ли с десяток, и не слишком опытных. Будь у Льва хотя бы взвод Владов и Спартаков, он бы рискнул, но тут даже и пробовать не стоило. Не менее трехсот Птичек — и возможность нанести только один удар (и то, если тварей удастся заманить). В былые времена Лев бы рискнул выйти и попробовать подманить Птичек на себя, но не было никаких гарантий, что Мозги до сих пор помнят лысого генерала.

Тикали секунды и минуты, а решение все никак не находилось.

Уже заняли исходные позиции обе роты в соседних ущельях, и в крепости закончилась суета развертывания, а Лев все думал и думал. И только когда Асыл, получивший распоряжения начинать фазу 1 без оглядки на генерала, отдал приказ взорвать соседние ущелья, Лев очнулся. Увы и ах, приемлемого выхода не нашлось. Поэтому Лев плюнул и решил воспользоваться неприемлемым.

— Снайперов на утес! Приманку вверх по ущелью! Стрелять всех Птичек без оглядки на бой. Дюша, головой отвечаешь за сохранность снайперов! Бери полусотню, стреляйте, жгите, не жалейте патронов и огнесмеси, но чтобы эти гадкие летуны держались за километр отсюда! А еще лучше за десять!

— Так точно! Сделаем в лучшем виде, товарищ генерал, — немедленно отозвался Дюша.

Из соседних ущелий доносились крики и грохот, вкупе со стрекотанием автоматов. Фаза 1 шла как по нотам, не зря Лев столько готовился и заставлял остальных трудиться. Теперь лысый генерал спускался с утеса, дабы возглавить атаку сверху вниз по ущелью. Замысел был прост и труднореализуем одновременно. Предстояло спихнуть огромные валуны, которые по расчету должны были скатиться вниз по ущелью, примерно на километр, давя и калеча тварей. Предполагалось, что волна атаки побежит следом за камнями, на ходу добивая тех, кто ускользнул от камней.

Затем минирование камней и отход. Едва твари полезут обратно, взрыв камней, дабы усилить неразбериху и дать время атакующим отойти. На обратном пути повторная зачистка уцелевших тварей. Одновременно с этим вниз по ущелью должны выдвинуться легкие БТРы, дабы прикрыть огнем атакующих и расстрелять как можно больше тварей, пока те будут мчаться к крепости.

По замыслу Льва данную операцию следовало повторить три раза, прежде чем твари отступят из ущелья.

Не слишком изящно и красиво, но тут уж приходилось сражаться тем, что под рукой. Можно было только мечтать об установке корабельной артиллерии, и слегка вздыхать о танках, но вот отсутствие минометов уже изрядно раздражало. Мотопехота, не могли сразу с собой привезти? Конечно, в следующий, почти мифический подвоз обещали, но теперь уже и этого не дождаться. Привычно мысленно повздыхав об отсутствии мега-убивающего оружия, чтобы нажал, и все твари попадали мертвыми, Лев залез в ближайший БТР, достал там ракетницу и выпустил красную ракету.

— Фаза 2! — надсаживаясь, заорал генерал. — В атаку!

— Аааа!!! — донесся крик сверху.

Взрыв! Еще один! Подпорки выбиты, и валуны покатились вниз, вначале по склонам, а затем по центру ущелья. Лев уже собирался бежать вперед, воодушевляя бойцов, но его самым циничным образом опередили. Сотня в сопровождении могучих сержантов Андрея Майтиева и Дмитрия Валеева, уже неслась вперед, размахивая оружием и истошно крича то ли «ура», то ли просто «аааа», от избытка адреналина и чувств.

Все равно на тварей подавление боевыми кличами не действовало, и со времен Первой Волны бойцы скорее поддерживали себя, нежели пытались психологически подавить. Не успевших среагировать тварей смелО, как в любимой забаве Прежних — кегельбане. Как утверждали авторитетные источники, игра эта была призвана снизить агрессивность у Прежних, и заменить боевое метание гранат катанием шаров. Сработало средство слабо, отмечали источники, а некоторые даже выводили из этого целые теории: мол, надо было Прежним строить много кегельбанов, и не было бы ядерной войны.

Разметав тварей и размазав их по дну ущелья, камни с веселым грохотом и скачками понеслись дальше.

Сотня, и устремившийся за ними Лев, обнаружили, что большинство тварей успело забежать на склоны. Генерал весело осклабился. Все это командование, планы, заговоры и интриги в конце концов утомляют, а Льву внезапно захотелось отдохнуть душой, расслабиться и пострелять тварей. Общим ходом битвы по-прежнему дирижировал Асыл, и дирижировал весьма умело, твари в соседних ущельях завязли и не рвались в бой. Поэтому Лев всей душой отдался упоенью битвы, не забывая, впрочем, посматривать по сторонам и командовать сотней, дабы урон тварям наносился максимально эффективный.

На десяток секунд сотня даже сумела остановить вал тварей, и это сопровождалось громкими матюгами и выкриками в адрес созданий Сверхмозга. Выкосив передние ряды Кусателей, солдаты открыли путь более бронированным и более вертким тварям. Самый удачливый из пяти Преследователь ворвался в ряды людей, успев раскроить две головы, и как следует грызануть за ногу третьего, прежде чем очередь из пулемета в упор прервала его порыв. Наверху замелькали тени, и вниз начали падать Птички. Хлопки снайперок не были слышны, но стрелки явно не справлялись. Еще трое солдат схватились за глаза, четвертый получил прямое попадание и так и упал с застрявшей в черепе Птичкой.

Вперед уже рвались Плеватели, и еще какие-то новые, а может быть и не новые твари. Лев даже остановился на секунду, пытаясь вспомнить, видел ли он эти помеси обезьян с медведем ранее? Твари резко рванули вперед, подпрыгнув выше голов людей, и тут Лев с ужасом осознал, что именно таких тварей не видел. Но с их прародителем — Чистильщиком, во времена Второй Волны очень даже сталкивался.

— Огонь по прыгунам!! — срывая голос, заорал Лев. — Огонь!!

— Огонь по прыгунам!! — немедленно продублировал Дрон.

Голос у старшего сержанта был могучий, под стать размерам. На Чистильщиков обрушился массированный огонь, разрывая неосторожно вырвавшихся вперед тварей в клочья. И все равно они успели свернуть шеи десятку людей… и еще столько же пало от панического огня своих же. Лев задохнулся от ярости, увидев такое. Все преимущества атаки оказались сведены к нулю, и теперь следовало восстановить статус-кво. БТРы уже выехали и встали почти в два ряда, готовясь залить пулями все ущелье.

— На склоны! — отдал следующую команду Лев. — Расступись!!

Этот маневр, в отличие от предыдущего, оговаривался и был всем разъяснен заранее. Твари не стали щелкать клювами, и пустили Птичек. Собственно, примерно этого Лев и добивался от тварей, дабы те подставились под огонь снайперов и огнеметы с автоматами сидящих в БТРах. Генерал рассчитал все безукоризненно, но как выяснилось, все же промахнулся. Жизнь на форпосте 99 расслабила и его, и Лев переоценил психологическую устойчивость пулеметчиков.

И теперь, вместо того, чтобы расстреливать толпу тварей в ущелье, пулеметчики истошно, почти панически, стреляли, задрав стволы. Птички, яростно клекоча, не сбавляли напора, и тот, кто командовал ордой, не стал упускать шанс. Последовала неслышная команда, и толпа тварей устремилась вверх.

— Вот это [цензура], — сообщил сам себе Лев и опять закричал. — Бегом к крепости! Бегом, бегом!!

Но сам, вместо того, чтобы подавать пример, начал пятиться спиной вперед, стреляя в тварей.

— Бегом! Бегом! — щедро раздавая пинки людям и тварям, орал Дрон. — Все в укрытие!

— Шевелись! — покрикивал Дмитрий.

Перезаряжая автомат, Лев досадливо отметил, что твари его переиграли. Надо было поставить возле БТРов Дюшу, у него никто бы паниковать не стал! Маленький сержант, скорее всего, демонстративно медленно закурил бы, и так же спокойно заставил бы экипажи делать то, что нужно. Фаза 2, успешно начавшись, сорвалась исключительно по его, Льва, вине. Впрочем… хитрые планы генерала потому и были хитрыми, что предусматривали практически все на свете. В данном случае, Лев предусмотрительно объяснил Асылу, что если фаза 2 сорвется, немедленно переходить к фазе 3, и плевать, кто там будет в ущелье, хоть сам генерал и вся группа «Буревестник».

Поэтому капитан Имангалиев, бесстрастно наблюдающий за сражением с утеса, скомандовал.

— Подрыв точек 5 и 6.

— Есть!

Ущелье, чуть ниже крепости, дрогнуло и земля, вперемешку с травой, камнями и кустарником, устремилась с обоих склонов к центру. Мгновением позже дрогнули склоны еще ниже, и еще ниже, и так пока не взорвалась вся цепочка из 10 зарядов. Тварей не столько завалило, сколько ошеломило и засыпало. Разумеется, не обошлось и без жертв, но на фоне общей численности тварей потеря сотен мелкого «мяса» выглядела смешно.

— Бегом! Отступаем! Бегом! — надрывались Дрон и Лев.

Они, как и остальные, были изрядно оглушены и засыпаны землей, но Долг и ответственность за других не давали просто убежать. Или упасть, закрыть глаза и притвориться, что ничего нельзя было сделать. Поэтому они тормошили, тащили, стреляли и пинали, и вытащили десятков шесть мотопехотинцев к БТРам.

— Пехоте — огонь по Птичкам!! — немедленно отдал новую команду Лев. — БТРам — стрелять по ущелью! Всех покрошить в фарш, патронов и тварей не жалеть!!

Но Лев все-таки опоздал. Вал тварей, катящийся по ущелью, было слишком поздно останавливать. Да и не слишком то его расслышали, за грохотом пулеметов. И все, фаза 3 оказалась в мгновение ока проиграна. Всего лишь потому, что Лев не учел психологических моментов и не поинтересовался, насколько экипажи БТРов устойчивы к атакам сверху. За эту ошибку твари взяли кровавую цену, и генералу оставалось только бежать. Точнее говоря, Лев изрядно разозлившись, никуда бежать не собирался, но Дрон схватил и поволок генерала.

— Пусти!! — немедленно захрипел Лев. — Пусти!! Убью!

— Хрена лысого, — огрызнулся старший сержант. — Еще не все проиграно, товарищ генерал.

Лев извернулся и вырвался, отчаянными глазами глядя то на моментально взмокшего Дрона, то на бойню в двадцати метрах ниже по склону. Старший сержант вскинул пулемет, сшибая очередью двух самых нетерпеливых Хватателей, и Лев пришел в себя.

— Хорошо же, отходим, — проворчал Лев и устремился вверх по склону.

Старший сержант побежал следом, регулярно разворачиваясь и сшибая короткими очередями самых наглых тварей. Внизу волна тварей захлестнула людей, прижавшихся к стене утеса, и начала рвать в клочья. Почти одновременно прозвучали три взрыва, и Дрон тяжело вздохнул. В прошлой битве, на погранзаставе, он не догадался подорвать с собой парочку тварей.

Сверху, с утеса, уже хлопали винтовки, и два автоматчика вместе с Асылом спешили навстречу.

— Все, уходим, — немедленно бросил Лев Асылбеку. — Командуй фазу 4, и пусть эти твари захлебнутся кровью! Уходим через горы, гори оно все огнем.

— Вы ранены…

Лев вытер рукавом лицо и повторил.

— Командуй фазу 4. Минуту на отход с утеса.

А про себя генерал подумал, что слишком стар, слишком беспечен и слишком самоуверен стал, чтобы проворачивать такие операции. Сколько людей погибло и погибнет из-за одного генеральского промаха?! Ведь все могло получиться… проработай он этот вопрос заранее. Продолжая заниматься самоедством, генерал не забывал ловко карабкаться на гребень ущелья. Чуть ниже пыхтел Дрон и откуда — то вынырнувший Дюша. Асыл двигался левее, не обращая внимания на то, что творилось в ущелье. Помимо кровавого пиршества, твари рвали и ломали (ну, как умели) технику, карабкались по склонам и на утес, и также рвались вверх по ущелью.

Несмотря на все укоры в свой адрес, Лев предусмотрел и такое.

И фаза 4 началась с грандиозного взрыва, обратившего крепость «Запад 212» в кучу заваленных пещер. Дно ущелья дрогнуло и просело, увлекая тварей вниз и заваливая обломками утеса. Одним махом Лев остановил наступление и выиграл достаточно времени, чтобы объединиться с остальными отрядами. Ошеломленные, буквально раздавленные твари, волна пыли и каменных осколков, крики и шипение оглушающим фоном заполнили ущелье.

— Вот и повоевали, — подытожил Лев. — Отходим!

Глава 11

19 июня 2399 года. Где-то в Альпах

— Говорят, что Прежние этим путем даже слонов водили, — вздохнул Дюша, — но что-то не верится.

— А кто такие слоны? — заинтересовался Михалыч.

— Это у Прежних такие огромные животные были. На них можно было ездить, еще они умели танцевать и таскать бревна. И кататься на маленьких велосипедах.

— Огромные животные на маленьких велосипедах? Зачем?

— Прежние развлекались и любили ставить опыты на животных. Наверное, прочность велосипедов так проверяли.

— Нет, на велосипедах катались тигры, а слоны прыгали через горящий обруч, — заметил подошедший Асыл. — Так их приучали не бояться огня, и смело идти в атаку на любого противника. Но после появления танков слоны вышли из употребления, потому что их бивни броню танков не пробивали.

— Что такое бивни? — продолжал расспросы Михалыч.

— Кости такие, торчали прямо изо рта. Слон ими протыкал врагов и деревья, и скашивал траву. Хотя нет, траву они рвали хоботом. Хобот — это такой огромный нос, многофункциональный. В общем, неудивительно, что слонов использовали в войнах, и таскали по всему свету. Сам движется, может таскать груз, топтать и протыкать врагов, и еще и раненых выносить. Только жрет много и тепла требует. Ну и дрессировать долго, это ж тебе не танк, который завел, прогрел и поехал.

— Вот не надо, — возмутился Михалыч, — сел и поехал! А кто лазает под танками и ремонтирует их? Знаешь, сколько сил и труда, и терпения требуется, чтобы можно было просто сесть и поехать?! Да ты знаешь…

— А ты знаешь, сколько труда требуется, чтобы вы могли лежать под танками и чинить их, рассуждая о слонах, бивнях и самогоне? — сразил Михалыча ответным вопросом капитан Имангалиев.

— Нет, не знаю, и не надо рассказывать о бюрократии! — помотал головой Михалыч.

Дружный хохот встретил это заявление. Лень Михалыча вошла в поговорки на форпосте 99.

Всего с крепости «Запад 212» спаслось примерно четыреста человек. Часть осталась в ущельях, как следствие первой атаки тварей. Еще часть легла заслоном, обеспечивая остальным возможность отойти. Под командованием Льва остальные дружно дотопали до заранее приготовленного склада с едой, теплой одеждой, патронами и прочим необходимым для перехода через Альпы. Пока доставали, распределяли, делили и перекладывали, твари успешно настигли людей.

Лев, моментально сообразив, что это передовой отряд, первым ринулся в атаку, увлекая за собой «Буревестник» и остальных. Твари были безжалостно опрокинуты, рассеяны и истреблены. Еще три десятка людей остались лежать под камнями, изображавшими могилы. Конечно, твари найдут и раскопают, но последний долг — пока есть возможность! — все же стоило отдать.

Передовой отряд был истреблен полностью, и птичья разведка тварей нашла людей только на следующий день. Догнавшие людей, вытянувшихся цепочкой по очередному ущелью, Кусатели чересчур выдохлись в рывке. И были безжалостно биты пулями, ногами и прикладами, уничтожены и разбиты. Правда, задержать людей они смогли, и на следующий день прибежала толпа уже поболее числом и поэлитнее тварями. Удар Преследователей в голову и хвост колонны, хоть и стоил тварям многих, все же заставил людей сбиться в клубок.

Этот клубок твари не слишком легко, но запинали в ближайший скальный тупик. Даже Лев, злобно почесывая лысину, признал, что место выбрано тварями почти идеально. Высокие, почти отвесные скалы, перегораживали все, и единственный выход был через ряды тварей, численность которых росла ежеминутно. Лев приказал, в свою очередь, людям строить каменную баррикаду вдоль ущелья и задумался. Выход нашелся почти моментально.

Через минуту Асыл, Дрон и Дюша, закрепив на спине огромные мотки веревок полезли наверх, прямо по скальной стене. Твари выли и бесновались, но поделать ничего не могли. Слетевшихся было разведптичек, легко постреляли снайперы. Забравшись на стену, бойцы «Буревестника» закрепили и сбросили вниз веревки. Все веревки, что нашлись, были подняты наверх, закреплены и начался массовый подъем. Без жертв, разумеется, не обошлось, и с десяток людей сорвалось. Также вполне очевидно встал вопрос: а кто толпу тварей сдерживать будет, пока остальные поднимаются?

«Я верю вам, генерал», заявил капитан Высла и остался с полусотней.

Лев собирался их спасти, прикрыв огнем сверху, но в какой-то момент терпение тварей лопнуло. Они взвыли и ринулись на отчаянный приступ. И те, кто поднялся, и те, кто еще оставался внизу, открыли огонь, но не успели буквально на несколько секунд. Первая волна тварей прошла до импровизированной баррикады и навязала ближний бой. После чего, заваливая ущелье трупами и прыгая прямо по телам своих собратьев, прорвались к веревкам. С Львом наверху остались две сотни людей, остальные легли, забрав с собой в могилу множество тварей. Все ущелье оказалось завалено трупами и забрызгано кровью.

Поняв, что наверх им быстро не забраться, твари взвыли и умчались искать обходные пути.

Но тут тварям не повезло, и Лев, быстро проведя людей по хребту, сумел стряхнуть погоню тварей с хвоста. Это стоило жизни еще пяти сорвавшимся, но твари, потеряв след, не сумели организовать и нормальную погоню. Если бы Лев мог взглянуть сверху на всю эту часть Альп, его бы немало порадовала бестолковая беготня и суета тварей, поиски вслепую и прочие трудности врагов.

Люди же продолжили переход через Альпы, слегка забрав к северу, но затем вернувшись на намеченный Львом маршрут. Вроде бы именно по нему когда-то Ганнибал шел на штурм Рима, но в памяти людской остались только слоны. Четыре дня все было спокойно, и Лев уже решил, что окончательно сбил погоню со следа. В принципе, так оно и было, но генерал не учел того, что со второго направления удара — вдоль Рейна — твари успеют так быстро достичь этих краев.

Это были мелкие отряды, но доставлявшие массу хлопот. Каждый день гибли люди, и, хотя тварей удавалось истреблять, птичья разведка сверху выводила на Льва все новые и новые отряды. Подходили к концу боеприпасы, и продвижение сильно замедлилось.

В последний день, когда уже было видно, что Альпы вот-вот и закончатся, крупный отряд, в сотни три тварей, настиг бредущих людей. От прежнего количества осталось только 47 человек, и если у них еще не закончились патроны, то исключительно потому, что с погибших забирали всё. Усталость, вымотанность, безразличие одолевали, всем хотелось упасть и не вставать. Более-менее бодро держались только форпостовцы, и то, «бодро» — исключительно на фоне остальных. Вчера съели последние крошки, и поэтому в первое мгновение тварям даже обрадовались. Мол, мясо само бежит в гости. Но, разглядев какое количество бодрых тварей мчится, солдаты упали духом.

— Не было печали, твари прискакали, — зло сплюнул Лев и закричал. — Слушай мою команду! К бою!

24 июня 2399 года. Долина неизвестной реки

Подобно неудержимо несущимся машинам, группа «Буревестник» врезалась в воды реки. Некогда было делать плот или искать удобную переправу. Твари наступали на пятки, и грозили эти самые пятки напрочь откусить. Патронов осталось только застрелиться, все остальное истратили, и даже еда кончилась позавчера. Дрон и Дима практически несли на себе капитана Зайцеву, которая в очередной раз полностью выложилась, пытаясь спасти раненых. Устало и почти обреченно начался заплыв. Течение тащило и тащило людей, и моментами только воздух в заплечных мешках не давал уйти на дно. Лев, плывущий последним, постоянно оглядывался, как будто пытаясь взглядом отпугнуть тварей.

Вчерашняя стычка на выходе из ущелья дорого обошлась группе. Фактически спаслись только чудом. И потери, потери, потери. «Войско» Льва опять сократилось до 14 человек, включая самого генерала. В сущности, сейчас бывший гарнизон форпоста 99 плыл навстречу чуду. Да, боевой опыт и слаженность спасли их, но если твари успели форсировать реку, то все. Ни отбиться, ни убежать, разве что Лев с Асылом сумеют спастись, и то вряд ли. Но, получившие второй шанс и вторую жизнь, форпостовцы сдаваться не собирались. И упорно плыли, каждым гребком приближая противоположный берег.

Твари, преследовавшие людей, выскочили на берег через 10 минут после начала заплыва. К тому моменту группу и даже Льва уже унесло вниз по течению, и прикрыло изгибом. Твари, пометавшись на берегу, помчались вдоль русла, повинуясь приказу Вожака. Но на берегу торчали скалы, кустарник лез под ноги и, при попытке бежать вдоль воды, оказалось, что берег местами заилен, и поэтому твари сильно отстали. К моменту, когда они догнали группу, те уже выбрались из слегка мутноватой воды, и вытаскивали последнего — Льва.

Отжатие одежды и проверка мешков прошли молниеносно, и группа побежала вперед, удаляясь от реки. Твари взвыли, заметались и затем начали массово забегать в реку. Сообразить, что течение их унесет еще на несколько километров, твари не смогли. И теперь, высоко задрав головы и отчаянно работая лапами, Ищейки плыли. Плеватели почти сразу утонули, а Преследователи выбрались обратно.

Можно сказать, что «Буревестник» успешно сбросил погоню с хвоста.

Ищейки, в силу небронированности тел и специфики выведения, боевой опасности не представляли. Десяток, плывущий через реку, группа способна была забить голыми руками. Здесь тварям очень помогли бы Птички, но все боевые ресурсы сейчас направлялись Мозгами к Адриатике, где кипела и бурлила схватка за порт Новой Венеции. Поэтому максимум, что было предпринято — птица-разведчик сделала два круга и, не обнаружив людей, улетела обратно к Альпам.

— Ну вот, вроде улетела, тварюга, — заявил Дюша, выбираясь из укрытия. — Продолжим забег? Или вначале обогреемся, поедим и перекурим?

— Да да, привал, — неопределенно махнул рукой Лев. — Основную погоню отсекли рекой… рекой… а, не помню названия, их тут много и все одинаковы! Твари вроде еще речку не форсировали массово, так что можно передохнуть часок. Нет никакого смысла загоняться насмерть, условия и твари не те. Можно, думаю, даже костерок запалить, если сухого дерева найдете.

— Где?

Вокруг расстилалась живописная равнина, местами несущая на себе следы сельскохозяйственных работ. Видимо кто-то из местных пытался начать работы, но быстро свернулся, когда твари поперли через Альпы. Деревья, сухостой и вообще горючие материалы, соответственно, отсутствовали.

— Значит, не найдете, — пожал плечами Лев. — Грейтесь так, благо солнце зверствует!

— Все же было бы неплохо добраться до людей, а то как-то мы поиздержались в дороге, — сообщил Дюша, доставая последнюю сигарету. — Да и помыться и поесть по-человечески не помешало бы.

— По-человечески — это как? — тут же заинтересовалась Аида. — На манер того, что было у Прежних? Большой зал, куча непонятных ложек и вилок, а также каких-то странных людей в дурацких костюмах? И чинное такое поедание, как будто не едят, а священную церемонию проводят?

— Ну ты, Аида, и сильна загибать, — выпустил струю дыма сержант. — Нет, для нас по-человечески это всего лишь возможность поесть, сидя в помещении и без необходимости вскакивать на каждый шорох. Чтобы точно было известно, что даже если твари нападут, то у нас все равно будет время допить компот и как следует перекурить после сытной трапезы.

— Компот! — расхохотался Асыл. — Однако вы и зажрались, товарищи! Вы бы еще потребовали… какие там у Прежних были кулинарные извращения?

— Языки лягушек, запеченные в собственном соусе?

Группа весело болтала, как будто пытаясь отодвинуть эти нелегкие дни потерь, бегства и дышащих в спину тварей. Очень напряженно дышащих, но так и не сумевших передышать учеников Льва. Правда, происходи дело лет сто назад, то твари бы костьми легли, но не дали никому сбежать. Тогда на Льва и его учеников шла безумная охота, это уже после окончания Второй Волны твари слегка поумерили пыл.

25 июня 2399 года. Неподалеку от северных Апеннин

Затем последовал длительный забег по пересеченной и пустой местности. Следы деятельности людей были повсюду, но самих людей нигде не было видно. Резонное предположение, что всех эвакуировали, дабы очистить приграничную полосу для сражений с тварями, привело к вполне логичному выводу. Где-то тут должны быть пограничники или те, кто занимается эвакуацией, или разведка, в общем — люди.

Эта мысль придавала всем сил и выносливости, ибо тащить и дальше уставшую Екатерину не было сил.

Встреча с людьми состоялась уже на следующий день, но прошла совсем не так, как представляли себе форпостовцы. Первыми обнаружив пограничный патруль, Лев сотоварищи не спеша направились к нему, показывая, что все в порядке, свои — люди, и так далее. Можно было ожидать всякого, включая обвинения в зараженности и дезертирстве, но только не того, что в форпостовцев с ходу начнут стрелять. Только решительный жест и окрик Льва остановил группу от ответных выстрелов. Патронов как раз хватило бы перещелкать патруль и отобрать их оружие.

Пули прошли выше, и прозвучало ультимативное требование бросить оружие и сдаваться.

И еще раз Льву пришлось скомандовать, чтобы остальные подчинились. Затем форпостовцев повели куда-то на юг. Руки-ноги не вязали, только оружие отобрали и проехались словесно, мол, богатый улов сегодня. Патрульные, переквалифицировавшись в конвоиров, шли по бокам, перебрасываясь шуточками и замечаниями. Лев, желая прощупать почву, обратился к ним.

— Эй, вы чего, мы же свои!

— Кому это вы свои? Нам? — возмутился один из конвоиров. — Слышали, мужики, эти дезертиры утверждают, что они нам свои!

Остальные конвоиры дружно засмеялись.

— Эти штрафники — такие шутники, — заметил другой конвоир. — Прямо передвижной цирк, на гусеницах.

— На колесах, — проворчал Лев. — У Прежних все цирки были на колесах, чтобы успеть удрать, если публике не понравится выступление!

— Ха-ха, мужики, смотрите, мы историка поймали. Эй, лысый, затрави нам еще про Прежних!

— Я — генерал армии Лев Слуцкий, — бесстрастно заметил Лев.

— Ха-ха-ха, не ну вы слышали, мужики, вот историк дает! Шутит как из пулемета! — продолжали хохотать конвоиры.

Идущие в хвосте Асыл и Дюша обменялись тихими репликами.

— Что с ними потом Лев сделает? — уточнил Дюша.

— Отправит на передовую, раз такие бойцы-удальцы, — безразлично ответил Асыл.

— И не расстреляет, не прибьет, не сошлет на урановые рудники?

— За что? За исполнение инструкций и дурость?

Больше вопросов у Дюши не возникло.

Их даже не допрашивали. Не пытались что-то узнать. Молча, изредка подпихивая в спины автоматами, повели к общей площадке с пойманными. Ожидавшие команды Льва, чтобы начать действовать и скрутить конвоиров, форпостовцы так и не дождались. Генерал решил пока не форсировать события, собираясь вначале понять, что же такое происходит? Во Второй Волне ничего подобного не было, зато у Прежних очень даже, и сейчас Лев мысленно систематизировал все читанное о «штрафниках».

Конечно, скрутить охрану, отобрать оружие и убежать, можно было легко. На всех хватило бы одного Асыла. Но Лев, как уже говорилось, решил не торопиться и отдаться на волю событий. Площадка с пойманными представляла собой просто квадрат, слегка огороженный переносными конструкциями из колючей проволоки и бревен. Ни навесов, ни укрытий, ничего на площадке не было, и только вонь, доносящаяся с противоположной стороны, подсказывала, что некое подобие туалета там все же сделали.

На самой площадке — утоптанная земля, с редкими пучками травы — сидело или бродило примерно две сотни человек. Наблюдавшая за ними из-за проволочных ограждений охрана — два пулеметчика и десяток автоматчиков — весело обменивалась шутками-прибаутками и курила. Дюша, моментально сделавший стойку, тут же устремился в ту сторону. Охранники, насторожившиеся было, совершили одну крупную ошибку. Дали Дюше заговорить. Байки полились из сержанта-инструктора подобно реке, и вскоре охрана уже сама предложила ему закурить.

На обратном пути к группе, к Дюше подошли было два амбала. Постояли и улеглись без сознания на землю, а Дюша, не вынимая сигареты изо рта, продолжил прогулку.

— Итак, — без промедления начал он, дойдя до Льва и отдав генералу половину сигарет, — это так называемый пункт первичного сбора. Сюда ловчие команды, попутно патрулирующие территорию на предмет тварей, сгоняют всех пойманных дезертиров, нарушителей, преступников и уклонистов.

— Кого-кого?

— Уклонистов. Это те, кто сбегает перед важными битвами. Уклоняется. А потом снова прибивается к армии, ибо здесь хоть поесть можно, — невозмутимо пояснил Дюша, — да и покурить тоже. Еще они ловят всяких там преступников, ибо приграничная полоса срочно выселяется, а дураков, желающих на халяву поживиться, хватало во все времена.

— Да, да, мародеры, грабители, насильники, от них и Прежние страдали, — подтвердил Лев.

— Эту полученную смесь, каждые двое суток отправляют к ближайшей железке и везут куда-то. По слухам, там штрафникам дадут оружие и позволят сразиться с тварями. Кто выживет — с того снимут обвинения. Не спрашивайте, не знаю какие обвинения. Охрана твердо уверена, что кто сюда попал, тот виновен. Охранять их, кстати, не слишком учили, обычная пехтура. Поставили, сказали — вон шваль, отбросы и преступники, стреляй, если что на поражение — и все.

— Даже так? — почесал лысину Лев. — Ладно. Что-то еще?

— Отправка будет через пару часов, так что халявной еды не будет. Вода в бочках, в том углу. Туалет — там, общая яма без ничего и никому.

— Ладно, тогда наберите воды и будем ждать.

Как и говорил Дюша, через 2 часа их отвели на километр на юго-восток, к полустанку. Загрузили толпой в несколько вагонов, пустых и со следами предыдущих пассажиров. Лев сотоварищи, оккупировали один угол и расположились там дружной компанией. После подвига Дюши на площадке никто особо к ним не лез, и сам сержант даже успел немного похрапеть, привалившись к мерно покачивающейся стенке.

Ехали недолго, часа три, в почти полной тишине.

Остановка и дверь вагона отъехала в сторону, и в тусклом вечернем, почти ночном, сумраке, стало видно, что поезд прибыл на какой-то крошечный полустанок. Две покосившиеся хижины поодаль, небольшой огородик с забором и все. Даже с учетом наползающей темноты, было четко видно, что больше строений здесь нет. «Электричества нет, горячей воды нет, справедливости нет, планета населена тварями», пробормотал Дюша фразу, приписываемую (как и все не слишком понятное) Прежним.

Тем временем появилась охрана, и начали раздаваться крики.

— Приехали, нарушители! Выгружайся, не толпись, умереть не торопись!

Глава 12

27 июня 2399 года. Северные Апеннины

— Где это мы?

— Апеннины, — пожал плечами Лев. — Где-то между Северными и Центральными. Тварям выгодно работать по центру полуострова, чтобы успевать реагировать, если флот где-то в тылу выбросит десант. Да и горы здесь выше, дорог меньше.

— Так обороняться же удобнее? — недоверчиво переспросил Спартак.

— Охохо, — вздохнул Лев. — Кому удобнее? Людям? А складки местности, ущелья и скрытые подходы ты руками заровняешь? Это на равнине хрен спрячешься, и то твари ухитряются, а здесь в горах им самое раздолье. И не слишком высоко, и всяких холмов, лесков, укрытий — просто великое множество на каждый квадратный километр. Тут не Альпы, ключевые ущелья держать не получится, твари могут пройти где угодно.

— Почему же тогда…

— Видимо генштаб уже окончательно выжил из ума, — пожал плечами Лев.

— Эй, ты! Умник лысый! — раздался окрик одного из сержантов.

Лев и Спартак синхронно повернулись, к кричавшему. Раздувая щеки и брызгая слюной, наливаясь кровью, молодой еще сержант, лет 20-ти, кричал, что не даст поганым дезертирам и штрафникам позорить Рим и родной генштаб, и что прямо сейчас расстреляет тут этих «лысых паникеров». Со стороны, именно сержант и нагнетал панику, но кто ж себя со стороны видит? Лев, ухмыляясь, молча стоял и этим еще больше раззадоривал сержантика. Выстрелов генерал не слишком боялся, знал, что успеет отпрыгнуть в сторону, а потом резко сблизиться и отобрать оружие.

Не чувствовалось в сержанте настоящей хватки и выучки. Впрочем, тогда бы и Лев вел себя по-другому, да и, скорее всего, никто ни на кого орать бы не стал. Шепчутся штрафники, да и хрен с ними, пусть душу отведут, все равно завтра 9 из 10 на прокорм тварям уйдут. Но вот что-то где-то не срослось, и в мозгах у сержантика перемкнуло, а опытных товарищей рядом не оказалось.

Лев также знал, что едва сержант вскинет оружие, как терять станет окончательно нечего, и в ход пойдет обсужденная вчера с группой тактика. Моментальный забор оружия у ближайших сержантов, расстрел остальных, объединение и прорыв-уход в сторону тварей. Пока паникующая и мечущаяся толпа будет рваться на юг, Лев с командой уйдут на север, там дадут крюк и выйдут к побережью. Никто особо искать не будет, на фоне проблем с десятитысячной толпой штрафников и дезертиров.

Прооравшись, сержант все-таки привлек к себе внимание непосредственного начальства, и получил, как говорили Прежние, «на орехи». Дабы не накалял и не распалял толпу. Провожая взглядом младшего лейтенанта, уводящего сержанта, Лев машинально достал сигарету, закурил и задумался. Ситуация с этими «штрафбатами», точнее «штрафполками», выглядела надуманной и высосанной из пальца. Никогда Федерация не испытывала нехватки добровольцев, желающих убивать, рвать, душить и топтать тварей. Да и смысл старательно ловить дезертиров, штрафников и уголовников, чтобы потом, вручив оружие, бросать их в клинч с тварями?

Лев помотал головой, отгоняя лезущие в голову матюги. Не может быть, чтобы такое придумали Прежние, а даже если и может, то, что Прежние понимали в тварях? Ровным счетом ничего, за неимением таковых. Следовательно, это надуманная причина, широко растиражированная, дабы скрыть истинную причину. Еще как побочная цель — посеять раздор и недоверие в умах, всколыхнуть еще панику. Лев вскочил и зашагал туда — сюда, пытаясь энергичным шагом унять дрожь в теле. Ведь простейшим, элементарным выводом из ситуации с «штрафполками» получался следующий: враги засели на самых верхах Федерации. Там, где принимаются такие ключевые решения. И сколько там врагов — кто знает? — но раз они способны проталкивать такие решения, то получается немало.

Льву внезапно захотелось что-нибудь сломать и разорвать.

За что, за что он и его друзья бились во Второй Волне? Ведь тогда, после десятилетия Отчаяния тоже все висело на волоске. И шпионы тварей пролезли повсюду, и предателей было не счесть, и пришлось все это железной рукой останавливать. Ведь были составлены четкие и подробные инструкции, описания, методички! Обязательное изучение! Подготовка отдельного, 7-го управления, которое бы работало исключительно по шпионам тварей, читай зараженным! Перекрестные проверки и перепроверки всех, кто забрался выше определенной черты власти. И это дало результат, зараженных уничтожили, шпионов вычистили, предателей расстреляли. Правда, потом Совет все равно превратился в сборище старых идиотов, но тут уж Лев ничем помочь не мог. Он и сам моложе с годами не становился, хотя… Лев остановился и стукнул кулаком прямо по лысине.

Ведь сбежал же, сбежал в глушь, стыдил сам себя генерал. Надо было не бегать от проблем, а в Риме сидеть и механизмы противодействия идиотизму Совета отрабатывать! Лев прямо как на картинке, одной мгновенной вспышкой увидел и осознал, что в перерыве между Волнами, Сверхмозг не сидел без дела. Твари, схроны, новые Мозги, ха! Все думали, что твари будут копить силы по старинке, а Сверхмозг опять всех обманул. Внедрял и внедрял зараженных, расшатывал ситуацию, лез во власть, где только можно ослаблял и снижал меры предосторожности. И вот, пожалуйста, результат налицо! Люди гонят людей на убой, прямо в пасти тварям! Внезапно, Лев осознал, зачем судьба (про инопланетян генерал и думать забыл) предоставила ему второй шанс.

Снова спасти Рим! Стать дважды Римским Львом, и спасти столицу, а с ней и всю Федерацию.

И попутно найти тех нехороших личностей, что раздули всю эту истерию и панику. Найти, и пытать насмерть, и кто знает, может быть и найдутся подходы к истинному хозяину предателей: Сверхмозгу. Лев не отдавал себе отчета, но с момента, когда аналитики Федерации предположили создание сверхсущности, объединяющей тварей, генерал просто мечтал встретиться с ним. И вот такой зыбкий и призрачный, но шанс! Шанс не только спасти Федерацию, но и победить тварей. Уничтожить раз и навсегда, стереть в порошок, растоптать и забыть.

Лев остановился и выдохнул, успокаиваясь.

Дело оставалось за малым: снова взять власть в свои руки. Сейчас на это рассчитывать не приходилось: сопровождающие штрафников показали, что слушать-то они слушают, но за людей не считают. С таким же успехом Лев мог бы просить помощи у тварей, или у камней в окружающих скалах. Поэтому первоочередной становилась задача уцелеть в предстоящей бойне. То, что это будет бойня, сомнения не вызывало. Лев осознал или считал, что осознал замыслы обоих сторон. Люди будут подманивать тварей на «мясо», в виде штрафников, с целью собрать всех в одном месте. И потом зачистить, замкнув окружение вокруг тварей, и перемешивая их с землей издалека.

Твари, в свою очередь, делали вид, что идут прямо в ловушку.

И окружали ловушку людей своей ловушкой. В этом им подыгрывали те, кто принимал решения наверху. Местность вокруг играла больше на лапу тварям, позволяя практически везде навязывать ближний бой. Лев вполне обоснованно считал, что пехота и штрафники не смогут мобильно и слаженно наносить контрудары в таких условиях. Будь здесь подготовленная дивизия, можно было бы отлично проредить тварей, прикидывал генерал. Но именно что подготовленная, потому как работать пришлось бы группками по 5–6 человек, при этом прикрывая спины соседям.

Лев жестом подозвал появившегося Дюшу и сразу спросил.

— Ну что?

— Все нормально, — пожал плечами маленький сержант. — Завтра из нас сделают отбивную.

— Давай по порядку.

— Вон там, — ткнул Дюша пальцем в самую высокую сопку, — находится так называемая высота 1503. На ней располагается штаб, куча колючей проволоки, минометы, огнеметы, пулеметы и куча прочей еты, необходимой для успешного измолачивания тварей. Высота, в сущности, представляет собой центр построения наших войск, ну заодно и нам, штрафникам, завтра будет в спину дышать. И следить, чтобы не разбежались.

— Так-так, — покивал Лев, — понятно. И на чем они собираются ловить тварей?

— Там, за высотой долинка, как раз нам всем разместиться, и еще места на сто тысяч тварей хватит, — Дюша небрежно очертил руками размер долины. — Предполагается, что орда тварей, следуя по пересохшему руслу реки, выбежит прямо в долинку. Немедленно взрывами будут запечатаны выходы. Боковые холмы — минированы, на обратных скатах огнеметчики. Вон там и там артполки. Авиация за спиной в полной готовности. За теми двумя холмиками слева от нас сидит танковая рота. Чуть дальше минометчики. Вроде как по холмам нарыты пулеметные гнезда, а то и оборудованы тваренеприступные доты.

— Такие бывают? — изогнул бровь Лев.

— Когда над головой топчется взвод огнеметчиков — вполне, — пожал плечами Дюша. — В общем, тут народу и техники богато и без нас.

— И зачем тогда?

— Вроде как мы должны героически вскинуть оружие и кинуться на тварей. Заставить их увязнуть в той долине, чтобы твари потеряли темп и дали отработать артиллерии.

— Даже так? Откуда такая уверенность во всеобщем героизме?

— Тех, кто попытается сбежать — пристрелят на месте.

— Да, ну и бред же, — почесал лысину генерал. — С такими раскладами уцелеть будет совсем непросто.

— Вообще есть одна идея, — вздохнул Дюша. — Совершенно безумная и авантюрная.

— Так-так, давай. Покури, соберись с мыслями, заодно и меня угостишь.

— Последние, и весьма дрянные, — сообщил Дюша, доставая сигареты. — Мысль такая. Сегодня ночью пробраться на высоту 1503 и захватить ее.

— Грк, — едва не подавился Лев.

— Ну, или хотя бы засесть там, притворимся, что нас ночью перевели, для усиления. Пока разберутся, там уже твари подбегут, и станет не до нас. Да, я говорил, что мысль безумная и авантюрная.

— Настолько безумная, что из нее ничего не выйдет, — проворчал Лев. — В конце концов, раз там штаб, то и процедуры по охране несколько иные. Вариант тут только один: пробраться и затаиться, намертво спрятаться в каких-нибудь пустых бочках. Но это не наш метод.

— Откуда вы знаете, что там есть пустые бочки?

— Там, где много народа, особенно не слишком боевого, всегда есть пустые бочки, — удовлетворенно заявил Лев. — Но, как я уже сказал, это не наш метод.

— Хорошо, — не стал спорить Дюша. — Что тогда наш метод.

— Вот! Это отличный вопрос. Собери всех остальных, чтобы дважды повторяться не пришлось, и устроим очередной урок.

Пока Дюша собирал остальных, пока устраивались немного в стороне от толпы «штрафников», Лев рассматривал местность и проигрывал варианты завтрашней заварушки. Теперь генерал ставил перед собой задачу не просто выжить, но еще и взметнуться наверх, так сказать, заявить и заявить очень громко: Лев вернулся!

— Итак, смотрите, — указал Лев рукой на землю.

Там схематично, пучками травы и линиями была изображена карта местности. Лев пояснил, что вот, мол, высота 1503, тут и тут будут такие-то войска, а вот тут поставят штрафников. В достоверности полученных сведений генерал не сомневался, ибо Дюша был и оставался мастером по извлечению информации из слухов и разговоров. В принципе, Лев тоже так мог, но возраст и лысина увеличивали время вхождения в контакт. Или уменьшали, но это было в прошлом, где все кому надо знали, что Лев — генерал.

— Теперь, собственно, схема завтрашней бойни, — перешел к следующей мысли Лев. — Да, да, вы не ослышались, будет бойня. Люди расставили ловушку на тварей, а твари расставили ловушку на ловушку.

— Тогда надо немедленно сообщить! — вскочила капитан Зайцева.

— Тихо, тихо, не надо кричать, — повел рукой Лев. — Сядь, Екатерина, и пойми, что никто нас тут слушать не будет. Мы проштрафившееся мясо в их глазах. У нас есть только одно право — умереть завтра во имя Федерации.

— То есть это все серьезно? — с каким-то детским и наивным удивлением уточнил Михалыч. — Те, кто командует операцией, и вправду убьют десять тысяч человек, чтобы достичь тактического преимущества?

— Предполагается, что эти десять тысяч будут активно защищаться, и убьют много-много тварей, — усмехнулся Лев. — Я, конечно, не великий знаток работы с толпой, но даже мне понятно, что эти десять тысяч не ринутся героически в бой. Будет паника и неразбериха — это раз. Будет много стрельбы в своих — это два. Будет разворот и попытки убежать — это три. Твари рывком сократят расстояние и смешаются с штрафниками — это четыре. Какие отсюда можно сделать выводы?

— Артиллерия будет бить по площадям, не разбираясь, люди там или твари, — тут же добавил Асыл. — Таким образом, твари не смогут использовать людей в качестве прикрытия, а заодно и не смогут убежать, когда начнут говорить орудия. Тех, кто убегает, можно достаточно легко образумить. Допустим каждый двадцатый из штрафников — ложный.

— Как это? — не поняли окружающие.

— Берем пятьсот добровольцев, знающих, что их ждет, и говорим, что это все во имя победы Федерации, — пояснил Лев. — Смешиваем с остальными. После получения оружия, все пятьсот следят не за тварями, а за соседями. Едва кто-то начал паниковать и бегать, как они сразу — хлоп! — и пресекли это дело. Оружие, понятное дело, есть у всех, но эти пятьсот имеют четкую цель, поддерживают друг друга, да и в целом настроены на победу. Главное задавить панику в зародыше, и на выходе может получиться более-менее управляемая толпа. Дальше, действуя из инстинкта самосохранения, эта толпа начнет сражаться с тварями, ну и собственно все понятно. Разумеется, это красивый расчет, не слишком работающий в реальной жизни. Тем не менее, для нас неважно, будут ли штрафники разбегаться или будут массой напирать на тварей. В любом случае судьба сражения решится на высоте 1503, точнее говоря, в умах тех, кто там сейчас сидит. Подозреваю, что мысленно там уже проиграли битву, иначе не стали бы маяться всей этой ерундой со штрафниками. Какой из этого следует вывод?

— Следует уносить ноги, пока нас не размазали по земле?

— Нет, — широко осклабился Лев. — Следует самим возглавить сражение! Вашу идею надо доработать, и сделаем мы вот что…

Лев, склонившись, начал рисовать на земле схему. Форпостовцы, придвинувшись ближе, внимательно следили. Тут следует заметить, что генерал, всегда отличавшийся некоторой параноидальностью, обучал «Буревестник» борьбе не только с тварями, но и с людьми. И так как Лев все и всегда делал основательно, группа была вполне готова к тому, что предложил Лев. Просто, дерзко и непонятно насколько эффективно.

Под покровом ночи пробраться на высоту 1503 и затаиться. После начала боя, когда твари дадут людям прикурить, и во всеобщей суматохе будет уже не до формальных процедур, группа во главе с Львом захватит штаб и возьмет управление на себя. В том, что будет предательство, активное и не очень, генерал теперь практически не сомневался.

— Вообще расстрельная статья, — заметил Дюша вполголоса, — вот так вот штабы в разгар сражения захватывать.

— Конечно, а ты как хотел? — свирепо рявкнул Лев.

— Чтобы две красивые девушки делали мне массаж, а я, попивая коктейль, лежал на диване и командовал, — не замедлил с ответом Дюша. — Хотя… могу командовать и сидя.

— Лентяи, — уже беззлобно фыркнул Лев. — В общем, да, расстрельная статья. Ровно такая же, какая положена и за предательство Федерации. Поэтому мы всего лишь выполним наш воинский долг, убив предателей, а потом еще раз выполним — в силу старшинства я возьму командование, а вы — добьете предателей.

— Думаете, их много?

— Не слишком, — отмахнулся Лев. — В самый раз вам хватит. Заодно паникеров и не желающих выполнять мои приказы проредите. Это всегда полезно и правильно. Никакого слюнтяйства, действуем смело, быстро, решительно и затем не менее смело вырываем победу в этом сражении. Твари и предатели получат урок, которого заслуживают, а мы получим прекрасную возможность одним прыжком достичь Рима. Победителей не судят, как было сказано давным-давно! Федерация, смотрю, изрядно подгнила.

— Но стоит ли начинать…

— С таких вот захватов, за которые положен расстрел? — улыбнулся Лев. — Конечно же нет. Но времени опять двигаться по карьерной лестнице вверх и сколачивать новую команду, просто нет. Откуда я это знаю? Дюша, не у тебя одного развита интуиция и чутье. Либо мы не дадим тварям захватить Рим, либо Федерация падет. Быстро и неотвратимо, и остаток своих дней мы проведем, пытаясь собрать несобираемое и заново склеить осколки государства. Сам понимаешь, Сверхмозг нам такой возможности не даст.

— Чутье — это серьезно, — кивнул Дюша.

Затем, основываясь на богатом опыте, Лев начал чертить примерную схему штаба. Типизация и унификация, еще со времен Первой Волны, и вряд ли что-то изменилось, как пояснил генерал. В предрассветной темноте и тишине, следовало выдвинуться к высоте 1503, обойти патрули и охрану, и, проникнув за периметр, затаиться. Твари пойдут в атаку с первыми лучами солнца, по своей неистребимой тварной натуре. В этот момент, когда твари возьмут людей в оборот и начнется паника пополам с неразберихой, следовало быстро и решительно захватить комнату связистов, снять внутреннюю охрану и скрутить непосредственно командование.

Затем, пока никто ничего не понял, Лев собирался получить информацию о состоянии дел и на ее основе переиграть тварей. Информация, обработка, оповещение о смене командования, и все следовало сделать быстро, но Лев, не без оснований, верил в свои силы. Разумеется, на захват с Львом отправлялись не все, а примерно половина форпостовцев. Самые опытные и способные выстрелить в человека, не дрогнув и не замешкавшись. Конечно, еще оставался вопрос мотивации и убежденности, но выкладки Льва о предательстве были как всегда убедительны и точны.

Оставалось, как обычно, прийти и сделать, да так, чтобы операция не сорвалась.

Поэтому Лев, отпустив остальных, остался сидеть над схемой и обдумывать детали.

Глава 13

28 июня 2399 года. Все там же

Битва, как и предполагал Лев, началась рано утром. Солнце только — только первыми лучами осветило вершины, как твари выбросили на стол первый козырь. Как внезапно выяснилось, не только люди готовили себе место для битвы заранее. В самом сердце лагеря штрафников, еще не получивших оружие, с ухающим звуком обрушилась земля и из провала мощным потоком хлынули Кусатели. Выяснять, кто отвечал за разведку местности и почему туннели тварей (несомненно вырытые заранее) не обнаружили, было слишком поздно.

Позиции людей представляли собой территориально один огромный ромб. Его северная вершина, обращенная к тварям — высота 1503. Южная — обоз и госпиталь. На востоке и западе в вершинах находились артполки. Лагерь штрафников находился посредине ромба, запечатанный с двух сторон мотострелками и с третьей — все той же высотой 1503. Часть пехоты и огнеметчиков уже выдвинулась в сторону холмов, окаймлявших долину севернее высоты 1503. Другая часть неторопливо готовилась к раздаче оружия штрафникам, позевывая и почесываясь.

Оставшиеся пехотинцы просто готовились к битве, а самые оптимисты к звездопаду орденов и медалей, который, несомненно, последует после разгрома тварей и спасения Рима. Ведь после разгрома тварей, должно было начаться вытеснение тварей из Апеннин, и десанты в тыл, с целью рассеять и отогнать тварей обратно за Альпы. Во всяком случае, так утверждала армейская пропаганда, дабы укрепить и воодушевить граждан Федерации. Начать трубить о «штрафниках» предполагалось после успешной операции, в духе, мол, вот так предатели и дезертиры все равно помогают спасти Федерацию.

Твари, конечно же, этого не знали, но ход прорыли удивительно точно.

Моментально весь лагерь безоружных бедолаг вскочил и бросился врассыпную. Никто и не помышлял бросаться на тварей, предпочитая смерть от пули, нежели от клыков тварей. Мотострелки, стоявшие в дозорах, растерялись. Не каждый день на тебя мчится безоружная толпа людей, которая вот только что вела себя спокойно. Приказ на этот счет был однозначен: «отпугнуть толпу выстрелами, вычислить и убить зачинщиков бунта, затем применить водометы и иные нелетальные средства».

Вот только в этот раз толпа отпугиваться совершенно не собиралась.

Пулеметчики, дав очередь, медлили и медлили. И тут кто-то, то ли разобрал вопли паникующих и приближающихся штрафников, то ли заметил тварей в центре лагеря, и не замедлил дать сигнал: три красные ракеты. В общем смысле это соответствовало сигналу «Код красный, три нуля!» То есть враг уже ворвался в самое сердце лагеря/расположения/укрепрайона, и близок к победе. И следует немедленно бросать все и уничтожать тварей, иначе они уничтожат людей.

Позиции людей забурлили, поднялась суматоха и местами даже паника, и все это играло на лапу тварям. Передовые позиции мотострелков оказались смяты набегающей толпой, на плечах которой твари прорвались и сумели навязать ближний бой. Разумеется, часть штрафников кинулась спасаться на высоту 1503, но основная масса бежавших на север стремилась просто обогнуть высоту и оказаться подальше от тварей. Все это усугублялось и усиливалось криками, стонами, заполошной стрельбой, взлетающими ракетами и забитым руганью эфиром.

Одним точным и расчетливым ударом твари обрушили хаос на позиции людей силами самих людей.

— Не могу не выразиться нецензурно, — пробормотал Дюша в укрытии.

— Значит, пора атаковать? — уточнил Виталь.

— Тихххо, — почти прошипел Дрон. — Ждем команды Льва и наблюдаем.

Затаившаяся почти на самой вершине тройка, уютно окопалась под одним из огромных валунов, невесть как попавших на высоту. Позиция их открывала отличный обзор на позиции людей, и случившееся не могло не ужасать опытных бойцов. У каждого чесались ноги вскочить и помчаться истреблять тварей, попутно командуя, ведь сверху было отлично видно, что прорыв тварей — крайне хилый, и никакой существенной угрозы не несет. Но зато паники и неразберихи на три лагеря людей хватит, и, в теории, штаб, с высоты 1503, должен был уже давно все увидеть, разобраться и всех успокоить/направить на борьбу с тварями.

На практике же паника продолжалась, а группа ждала приказа Льва.

Твари, не теряя инициативы, умело использовали панику и суматоху. Отряды тварей, которых ждали и к которым готовились, вырвались в долину… чтобы сразу устремиться к холмам. Две волны растекались по долине: тварей и людей, и обе не обращали друг на друга внимания. Твари рвались к холмам, дабы смять сидящих там в засаде. Штрафники, огибавшие высоту 1503, стремились просто убежать куда-нибудь. Но пехота, засевшая в холмах, об этом не знала, и в результате были потеряны драгоценные минуты и секунды.

К моменту, когда артполки и минометчики начали обстреливать долину, большинство тварей уже штурмовало холмы, с засадами людей. Сверху, с высоты 1503, лежащим в укрытии снайперам, Владу и Спартаку, было отлично видно, что люди не справляются. Только огнеметчики пока еще сдерживали тварей, волнами захлестывающих холмы. Запах поджаренных тварей заполнил долину, вызывая обильное слюноотделение у опытных людей. Огнеметчики умело менялись местами с пехотой, отходили, стреляли, выпускали струи огня и снова отходили, меняясь в смертельной карусели. Твари, оставляя на каждом квадратном метре трупы, продолжали волнами накатывать, оттесняя пехоту все дальше и дальше.

Изначальный план зажать тварей в долине и истребить, фактически провалился.

— Чего ждет Лев? — прошептал Влад, сжимая кулаки. — Ведь проигрываем же!

— Тихо, еще не все войска втянулись в сражение, — прошептал Спартак.

— Когда все втянутся — проиграем!

— Да хрена лысого, готов поклясться своей лысиной, что лысый генерал побреет тварей налысо!

Влад не нашелся что ответить на такое количество слов о лысых, и замолчал.

Но Спартак все сказал совершенно верно: Лев ждал, когда твари выложат все козыри и втянут в сражение все части, что здесь собрались. Пока что ход сражения шел примерно так, как и прикидывал Лев. Тварям, в силу особенностей военной тактики и стратегии, просто не оставалось ничего другого. Теперь, по прикидкам генерала, твари должны были исхитриться и вывести из строя танки, уничтожить узел связи и атаковать госпиталь. Причем сделать это быстро, иначе паника в штабе все-таки пройдет, и разрозненные части начнут действовать совместно, координируемые с высоты 1503.

Тут Лев чуть шевельнул плечами в укрытии и понял, что на высоту никто не нападал.

Похоже, твари были прекрасно осведомлены, кто есть кто, и ударят по высоте, только если первоначальная паника спадет. Пока же она и не думала спадать, и твари не лезли. Некоторое время Лев боролся со своей паранойей, но потом мысленно махнул рукой и сдался.

— Готовность — минута! — сообщил он Асылу.

— План 1? — шепнул в ответ капитан.

— Да.

Пока Лев готовился и осуществлял захват штаба, твари, в полном соответствии с предположениями лысого генерала, сделали следующий шаг. Правда, этот этап для тварей прошел крайне неудачно. Танкисты, на фоне общей паники и суматохи, первым делом залезли в танки и завели их. Поэтому прибежавшая тысяча тварей… нет, они, конечно, попробовали выполнить поручение и заклинить гусеницы бронемашинам. Но наадреналиненные танкисты на эти самые гусеницы тварей и намотали, а если кто где и застревал, то взаимовыручку еще никто не отменял. Тем не менее, на какое-то время танковая рота увязла в своем сражении, вне общего.

Госпиталю просто повезло: мотострелки притащили раненого командира взвода всем взводом, ввязались сразу в бой, и дали время остальной охране подтянуться и начать действовать. Затем на крики «Госпиталь в опасности!» сбежались все, кто был неподалеку, и нападавших тварей размазали по земле. Даже те раненые, которые должны были поступить в госпиталь, бежали на защиту в первых рядах. Вообще отношение к врачам, госпиталям и всему медицинскому среди воевавших было крайне уважительным, невзирая на все проблемы тянущейся войны. То есть нехватку персонала, лекарств, помещений, недостаточную мобильность и прочее, и прочее.

Узел же связи находился на высоте 1503, и Лев захватил его первым, опередив тварей.

Сделать это было очень просто, ибо все связисты, кроме одного, уже лежали мертвыми. Последний выживший, сделав испуганное лицо, повернулся к вошедшим, чтобы получить пулю в лоб ото Льва.

— Зараженные совсем охренели! — возмутился генерал. — Давай, Асыл, ты знаешь, что делать.

— Сделаем в лучшем виде, товарищ генерал, — кивнул Асыл.

После чего капитан, переступив убитого, подошел к столу и начал изучать таблицы кодов. Лев, не сомневавшийся в способностях Асыла правильно передать сообщение, уже стремительно покинул помещение. Захват штаба, судя по времени, уже должен был начаться. Лев отставал от самому себе назначенных сроков на полминуты, и в сложившихся условиях это было очень, очень много. Конечно, возникает резонный вопрос: зачем Лев ждал, теряя минуты? Генерал, при всей своей недопустимо огромной для его маленького роста паранойе, все же не мог вот так просто взять и напасть. Требовалось подтверждение измены, то есть в данном случае бездействие штаба.

Теперь же, после захвата узла связи, всякие сомнения отпали, исчезли и улетучились.

Поэтому в помещения штаба Лев врывался, уже зная, что увидит. Да, ряд мертвых тел, и рядом скрученные предатели. Дюша и Дрон вовсю проводили экспресс-допрос, но зараженный только шипел в ответ и плевался. Лев окинул взглядом помещение, но никаких признаков потасовки или драки не нашел. Взглянул на трупы — никаких ран.

— Отравлены какой-то то биодрянью, — не поворачиваясь, заметил Дюша. — Вон чашка на столе.

Лев подошел и понюхал остатки чая в бокале. Еле-еле уловимый запах, знакомый и отвратительный.

— Парализующий токсин, — ухмыльнулся генерал. — Понятно, значит еще хотели интригу с подставой толкнуть, и своих еще выше поднять. Какие толковые нынче зараженные пошли, хех. Так, Андрей, хватит мучить бедолагу, всех выключить и давайте уже начнем спасать…

— Всем лежать! — ворвался в помещение какой-то рядовой, наставив автомат.

За его спиной возник Асыл и аккуратно отобрал оружие. Рядовой, даже не успев ничего понять, получил толчок в спину и влетел в помещение. Сборно-разборный модуль, более известный как «щитовой домик», хоть и не защищал от тварей, но зато очень быстро монтировался. Проблему подслушивания решали, как правило, запретом подходить ближе, чем на 10 метров, но в данном случае зараженные сами себе все испортили. Заранее скрутили караульных, и в результате «Буревестник» и Лев с Асылом беспрепятственно захватили штаб.

— На узле связи оставил Дмитрича, — пояснил Асыл. — Все оставшееся доделает в лучшем виде.

— Пойдет, — махнул рукой генерал. — А этот чего?

— Увидел, наверное, чего, — пожал плечами капитан, — и помчался спасать начальство от злыдней. А, рядовой, чего молчим, когда с тобой целый генерал разговаривает?

— Тварьским генералам не подчиняюсь! — выпалил рядовой. — Еще чего! Пытайте меня, мучайте, но все равно не сдамся вам, твари!

— Пх, — фыркнул Лев. — Пытать его. Асыл, дай этому извращенцу пинка, пусть летит с крыльца [цензура] и не возвращается. Нам тут сто тысяч человек спасти надо, некогда с каждым рядовым объясняться.

— А если он приведет с собой товарищей? — усомнился Асыл. — Давайте его свяжем!

— Да делайте, что хотите, — отмахнулся генерал, — лишь бы не мешался!

И завертелась карусель, в которой, честно признаем, бойцы группы «Буревестник» мало что понимали. Лев их этому не учил, самим им было некогда, в постоянных миссиях и операциях. Разве что Дюша кое-что понимал, благодаря прошлому опыту. Он же и посоветовал всем покинуть помещение, дабы не мешать работе штабного Льва. Судя по азарту, с которым Лев накинулся на карту, одновременно разговаривая, ставя отметки, гоняя Асыла и еще что-то успевая высматривать, шансы на победу были.

Поэтому Дюша сотоварищи, покинув помещение, устроились снаружи. Вроде как охрана штаба. Дрон встал у дверей, нацепив на руку самодельную повязку. Дюша чуть в стороне курил, Виталь осматривал окрестности. Разговоров о зараженных и предательстве не было, решили, что успеют после боя, ибо сейчас непонятно, сколько агентов тварей на высоте и где бы взять рентген-установку?

Тем временем обстановка на поле боя стабилизировалась. Прорыв в центре лагеря ликвидировали, штрафники разбежались, засада вокруг долины или отступила, или погибла. Артполки потеряли половину орудий, минометчиков уничтожили, мотострелки, растянув фронт, выстраивали дугу, охватывающую тыл высоты 1503. Твари в долине и на холмах готовились к штурму высоты, и стороннему наблюдателю могло показаться, что ситуация, наконец, перешла к противостоянию «стенка на стенку».

Но твари так не думали, и в ход пошел последний из заготовленных на сегодня козырей.

Зараженные, собранные сюда, наверное, со всего полуострова, получив приказ, начали самоподрывы. Как правило, вначале подойдя к чему-нибудь ценному. Большой группе людей, технике, боеприпасам. Взрывы загремели по всему ромбу, и, начавшее было усилиями Льва налаживаться, взаимодействие моментально развалилось. Паника и подозрительность, ведь где гарантии, что твой сосед не зараженный, если только что целая толпа их совершила подрывы? «Это было дьявольски умно», как сказали бы Прежние, и всецело играло на руку тварям. Теперь орда, охватывающая высоту, могла смело идти в лобовую атаку и врываться к мотострелкам.

Точнее говоря, к мотострелкам врываться вначале, а потом, закончив окружение высоты 1503, приступать к постепенному «съедению». Несколько выстрелов прозвучало и на склонах высоты, но похоже, что основная масса все-таки действовала в штабе и на узле связи. «Это мы удачно решили их захватить», мог бы сказать Лев, будь у него время на изречение банальностей.

Почти сразу к «Буревестнику» выглянул Асыл и посоветовал пойти занять места в окопах. Желательно поближе к тварям, чтобы не пропустить все веселье. Мол, сейчас твари каааак бросятся, вы только успевайте их ловить и отстреливать! Асыл скрылся, а бойцы группы, переглянувшись и пожав плечами, пошли занимать места.

— Как думаешь, Лев справится? — сомневающимся голосом уточнил Спартак.

— Справится, конечно, это же Лев, — усмехнулся Дюша. — Иначе не стоило вообще все это затевать.

— Вообще не мешало бы понять, что нам теперь делать, — вставил слово Дмитрич. — Мы, конечно, сильны и могучи, но мало чего стоим, когда тысячные толпы сходятся.

— Это ты верно заметил, — кивнул Дюша. — Вот, сейчас сядем в окопе и поболтаем.

Окоп, в сущности, представлял собой траншею, на скорую руку отрытую строительным комбайном. Без укрепления стенок, без утрамбовки земли, и без оборудования минно-ловушечной полосы впереди. Даже проволоку не натянули. Сразу было видно, что готовились впопыхах, без общего плана и стратегии. Лишь бы успеть вырыть хоть что-то. Дюша отметил, что чуть ниже по склону расположилось пулеметное гнездо, а левее вообще что-то вроде зародыша ДОТа.

Не бог весть что, но случалось сержанту оказываться и в гораздо худших ситуациях.

О чем он, собственно, и заявил Спартаку с Дмитричем. Маленький, худощавый сержант объяснял снайперу и разведчику в обычной своей неторопливой и уверенной манере. Одинаково высокие, Спартак и Дмитрич нависали над Дюшей и внимательно слушали, ибо в «Буревестнике» уже давно усвоили одну нехитрую истину. Когда Дюша что-то объясняет, даже тонкости нарезки сырой тварятинки, следует слушать и запоминать. А когда Дюша начинает травить байки, слушать тоже надо, но запоминать уже необязательно.

Разницу между «Дюша объясняет» и «Дюша травит байки» каждый усваивал самостоятельно.

Сейчас вот сержант объяснял. Что да, группу готовили как диверсантов, способных быстро и толково забежать в тыл к тварям, взорвать, убить, уничтожить, выкрасть и убежать. Причем убежать, как правило, от все тех же тысячных толп тварей, с которыми, разумеется, бессмысленно устраивать честный бой. И, опять же разумеется, специфика действий малых групп в тылу радикально отличается от бойни толпа на толпу. И опыт снайпера, равно как и опыт разведчика, не предполагают умение сходиться с тварями лицом к лицу.

— Дюша, это все здорово, — не выдержал Спартак через десять минут, — но все же причем тут мы? Помимо того, что ты рассказываешь очевидные вещи, было бы неплохо понять, что делать в данной конкретной ситуации.

— О лысина Льва! — шутливо воздел руки к небу Дюша. — О чем я вам тут толкую?

— Да, о чем? — заинтересованно ответили Дмитрич и Спартак, хором.

— О том, что ситуация ничем не отличается от диверсантской работы! Просто бегать от тварей не надо, а так все один в один: их тысячи, нас мало, но у нас лучше оружие и подготовка. Бей, стреляй, руби, кусай, прикрывай соседа! Конечно, не помешали бы еще бетонные бункера, но и так, думаю, будет неплохо. Вон там пулемет, а там вроде огнеметчики засели. Кстати, не помешало бы Виталя рядом посадить, с тремя заряженными огнеметами и двумя грузовиками баллонов огнесмеси.

— И все?

— И все, Спартак. Сиди, стреляй на расплав ствола, и молись, чтобы у тварей закончилось «мясо». Потом молись, чтобы артиллерия не промазала, и пулеметы не заклинило. Потом нюхай жареную тварятинку, после огнемета, кстати, очень даже ничего получается. Ну, после второй недели привыкаешь. И так день за днем, и, если месяц спустя, будешь еще жив и не сойдешь с ума, то считай себя офигенным везунчиком.

Дюша рассказывал о «прелестях» сидения настолько обыденно, что и Спартак, и Дмитрич ему сразу поверили. Как правило, сержант не слишком любил рассказывать о прошлом, маскируя таковое под байки и прибаутки. Но все равно то, что он кучу времени провел в разных укрепрайонах, причем в разгар конца Второй Волны, было известно. Равно как и то, что без дела там Дюша не сидел, успешно воюя и защищая Федерацию.

— Впрочем, — улыбнулся сержант, — нам тут такое все равно не грозит. И двух суток не пройдет, как твари будут убегать, смазывая пятки салом, как говорили Прежние. И не спрашивайте, почему они так говорили, сам не знаю. Сало надо есть, а не пятки им мазать. Впрочем, это дела Прежних. Впрочем, если командиры среднего звена не прогнутся, то, думаю, Лев управится за несколько часов.

— Да ладно? — точно, как Лев, почесал лысину Спартак. — Мы же уже проиграли?

— Почти проиграли, да, — кивнул Дюша, указывая рукой на долину. — Но это же Лев! Он без Хитрого Плана даже в туалет не ходит!

Глава 14

Надо заметить, что в этот раз Дюша ошибся. Такое бывало крайне редко, и поэтому вполне простительна вера сержанта в Хитрый План. Но Лев и вправду не собирался крутить никаких сложных комбинаций. Связь, взаимодействие, массирование удара и удары на опережение. Сверху если не Льву, так его помощникам было отлично все видно, радиосвязь работала на «ура», и теперь оставалось только совершить элементарную двухходовку. Вначале выровнять положение, а затем победить.

Чем Лев с удовольствием и занялся.

Повинуясь его приказам, военные подразделения переставали метаться хаотично, отражали тварей и протягивали руку помощи соседям. Хриплые, отрывистые команды, и вот уже сбит кулак, успешно громящий расползшихся по позициям людей тварей. Паника практически прекратилась, всем уцелевшим штрафникам — кто еще не сподобился — спешно выдавали оружие, и ставили в строй. Если и находились сомневающиеся в таком шаге, то голос Льва их быстро разубеждал.

И тогда руководство тварей предприняло вполне логичный и естественный шаг.

Твари начали сбиваться в свой кулак, при этом точкой сбора определили высоту 1503. Возможно, тварям казалось, что оборону высоты можно легко сломить. Возможно, командование тварей недооценило или было введено в заблуждение своими агентами, совсем недавно заседавшими в штабе. Но факт остается фактом: твари промахнулись и очень крупно. Лев, когда увидел замысел тварей, от радости ударом кулака сломал складной столик.

После чего отдал еще два приказа и вышел наружу, прихватив рупор.

Солдатам на высоте предстояло на себе испытать всю силу убеждения лысого генерала.

— Ну все погнали наши тварей! — заметил Дмитрич, услышав выкрики Льва.

— И не говори, — сплюнул Дюша. — Готовьтесь, сейчас полезут.

— Уже лезут, — кивнул Спартак. — Эх, размахнись рука, раздави плечо!

Дюша от такого коверканья поговорок Прежних только и смог, что сплюнуть еще раз. Но уже через минуту ему стало не до плевков. Твари полезли так густо, что кольцо обороны высоты было прорвано почти мгновенно. По естественным причинам бронетехника на высоту не залезла, но уж стационарных пулеметов — на взгляд сержанта — могли бы и больше поставить.

— Виталь, отсекай! — привычно заорал Дюша.

И завертелась карусель, в которой группа, часть группы «Буревестник» выступала этаким центром, опорой, точкой кристаллизации сопротивления. Хладнокровно командовал Дюша, азартно стрелял Спартак, Виталь и Дмитрич косили тварей, и вокруг группы сбивались уцелевшие солдаты. Атака тварей — контратака людей — посмотреть что с пулеметами — держатся, и снова бежать на помощь — атака тварей.

— Убивай тварей!! — доносился громовой выкрик Дрона, придавая сил, и карусель вертелась дальше.

В какой-то момент Дюша понял, что полностью потерял картину боя. Остановившись осмотреться и немного отдышаться, сержант с удивлением обнаружил в руках легкий пулемет, вместо привычного автомата. Кровь тварей на лице и руках местами даже засохла и неприятно тянула кожу. Весь склон был завален трупами, трупами и еще раз трупами тварей, вперемешку с людьми. Память услужливо подсунула эпизод, когда он и Дрон бок о бок бежали на тварей, размахивая какими-то железками, а рядом неслась ревущая толпа, с штыками наперевес.

Только было это до или после приказа Льва бронетехнике стрелять прямой наводкой по высоте? И когда Виталь успел получить огромный, в пол-лица синяк? Дюша помотал головой, понимая, что случилось то, чего с ним не было уже лет десять… или сто, если учитывать лежание в капсулах. Он не только потерял картину боя, но и сам впал в боевую ярость, при которой мозг просто выключался. Вместо сержанта Мумашева оставалась боевая единица, видевшая своей целью только истребление тварей всеми доступными способами. А способов Дюша — хвала Льву и не только! — знал превеликое множество.

Сержант ощутил, что он уже не тот молодой удалец, и что ребра ноют, и ноги как-то чересчур болят, и умыться бы не помешало, и руки дрожат. Обругав себя старой развалиной, Дюша попытался принять бодрый вид, но внезапно обнаружил, что красоваться не перед кем. На этом склоне высоты, обращенном к позициям людей, оставались на ногах только бойцы группы «Буревестник». Дюша кое-как вытащил сигаретницу — во времена Прежних более известную как портсигар — и с неудовольствием увидел, что коробочку дважды сминали.

— То-то ребра болят, — проворчал Дюша, доставая и закуривая единственную целую сигарету. — Совсем твари озверели! Что с ними случилось? Лев им задницу показал?

— Хуже, — подошел и присел рядом Дрон. — Лев им объявил, что он — это он. Дюша, фу, что за гадость ты куришь?

— Что нашел, то и курю, а ты думал, штрафникам кубинские сигары выдают? — печально ответил сержант. — И что, твари от этого взбесились?

— Не сразу, — пожал плечами командир группы. — Я как раз рядом был, все видел. Лев им в рупор, мол стоять, тут Римский Лев, всем лечь на пол, лапы вверх и не сопротивляться!

— Так и сказал? — восхитился, несмотря на боль во всем теле Дюша. — Любовь Льва к Прежним временами просто пугает. Ладно, и что потом?

— Твари замерли на полминуты, а потом полезли вверх, не разбирая дороги. Это было страшно, только в трех десантах видел такое, и каждый раз потом кусок побережья был красным и скользким. Как видишь, горы не стали исключением, и уж не знаю, в чем был план Льва, но теперь твари нас крепко прихватят.

— Может, в этом и был план, — заметил Дюша, выпуская дым. — Пусть лучше на нас и Льва набегают, сам знаешь, генерала голыми лапами не возьмешь, по головам пройдет, всех убьет — один останется.

— Ээээ…. Кстати, по поводу голов. Дюша, скажи, это было обязательно — прыгать по головам тварей, и кричать, что ты Сверхмозга прямо в мозг… того?

— Не помню, — простонал Дюша. — Последний раз такое было, когда наш лагерь инструкторов громили, сто лет назад! У меня тоже все отключилось, и только потом товарищи рассказали, что же было. Так что не помню, я просто сражался и стремился убить всех тварей! Что хоть было то?

— Сам я всего не видел, но слушай, — охотно ответил Дрон.

Лев, сложив руки за спиной, ходил туда-сюда по высоте 1503, бросая частые взгляды на север, в сторону долины, заваленной трупами тварей. Асыл, сидящий неподалеку, терпеливо ждал, пока генерал сформулирует очередную мысль.

— Таким образом — тварям [цензура]!

— Так и писать? — невозмутимо уточнил капитан Имангалиев, и уже поднял ручку.

— Вот жеж, старость — не радость, постоянно забываю, — проворчал Лев, намекая на чувство юмора Асыла. — Не пиши! Лучше так:

«и благодаря установленным фактам (факты, в количестве 3 трупов прилагаются), вынужденно пришлось сместить командование. После устранения зараженных…»

— Записал?

— Да, — кивнул Асыл. — Собираетесь взять командование на себя, товарищ генерал?

— Почему собираюсь? — обиделся Лев. — Уже взял! Здесь мы долго не продержимся, но если откатиться к средним Апеннинам, и затребовать подкреплений с техникой, то можно тварям изрядно лапы оттоптать! Пусть горы там хилые, но все равно, есть на что опереться. Ладно, пиши дальше

«…принял командование по старшинству, после чего было предпринято следующее»,

Тут оставь пропуск, потом перечислишь в три абзаца, как мы тварей нагибали. Дальше:

«После чего твари хаотично отступили, неся большие потери (цифры прилагаются). Список людских потерь прилагается. Будет предпринято следующее»,

Тут тоже оставь место, надо будет подумать. И подпись:

«Лев Слуцкий, генерал армии Федерации».

— Думаете, поверят?

— Думаю, что нет. Но теперь события надо форсировать, и эта радиограмма просто придаст дополнительного ускорения. Начнутся разбирательства кто и куда, а мы попутно еще немного подвигов совершим, и собьем волну, прущую на Рим. Таких бравых героев, разумеется, пригласят в гости в столицу, проверят и вот тут начнется самое веселье!

— Нас же убьют, — констатировал Асыл.

— Несомненно, попробуют, — весело потер руки Лев. — Но это я учел в расчетах! Раз уж эти твари сделали из меня такого героя, пусть теперь пожинают плоды, ха! Ты бы видел сегодня, как твари застыли! Явно Мозги за пару тысяч километров отсюда вскипели и забулькали, ха-ха-ха! Пусть Сверхмозг дрожит в своей норе, и снова шлет за мной охотничьи команды, я покажу этому бурдюку слизи, что зря он меня не убил 90 лет назад!

— Вы узнали, где находится Сверхмозг?

— Обязательно узнаю потом, — отмахнулся Лев. — Так, давай сюда текстовку. Ага, ага, ну вроде все в пределах получилось, смело засылай, хотя нет, стоп! Так, давай еще сформулируем, что нужно из техники, людей, припасов и прочих вещей.

К моменту, когда вернулись мотострелки, преследовавшие остатки тварей, Лев уже сформулировал все необходимое, и теперь предвкушал грядущие победы над тварями. Замысел генерала отличался размахом и полетом фантазии. Затребовав длинный список всего, Лев заодно набросал и план летней кампании. Мобильный, жесткий и кровавый. Через полгода по плану все твари оказывались отброшены за Альпы, а люди весело и безудержно побеждали.

Июль 2399 года. Лев и компания на севере Апеннинского полуострова

Разумеется, всего затребованного Льву не дали. Будь у Федерации такие силы в резерве, их бы уже давно отправили на фронт. Но все же припасов и техники подкинули, и даже похвалили за инициативность. Генерал усмехнулся, прочитав похвалу, и засел с Асылом за переработку плана. Раз уж удерживать тварей не требовалось, а полностью побеждать не получалось, Лев вернулся к идее кочующей моторизованной группы, которой теперь предстояло кататься по равнинам севернее Апеннин. Подходящая местность, полно тварей, можно не сдерживаться, и самое главное — эффект можно получить не хуже, чем от первоначального плана!

— Вот так то Асыл, был ты просто капитан, а теперь будешь подвижный капитан!

— Не вижу особой разницы, — пожал плечами Асыл.

— Увидишь, когда бегать начнем. Сколько у нас народу?

— Четыре тысячи плюс-минус взвод. Настроены решительно, вот только с горючим будут проблемы.

— Нормально, никто и не собирается такую толпу держать в движении на колесах. Смотри, — палец Льва ткнул в карту, — вот здесь и здесь делаем опорные пункты. Пока подвижная часть катается и сражается с тварями, гарнизоны в опорных пунктах вычищают местность и собирают припасы. Случись чего — друг друга прикрывают и усиливают. При должной подвижности — все равнины наши, а твари могут заранее копать могилки. Главное — на одном месте долго не засиживаться, и поэтому ты будешь подвижный капитан!

— А вы, товарищ генерал?

— А я спокойно посижу в одном из опорных пунктов, покомандую издалека. Пора, пора Асыл и тебе покомандовать чем-нибудь крупным.

— Вы меня учили, — бесстрастно ответил капитан Имангалиев, — и я неоднократно практиковался, в том числе и в реальных боевых условиях, например в…

— Ладно, ладно, уже и посклерозничать немного не дают, — проворчал генерал. — В общем, идея понятна? Кочуем по равнинам, вышибаем тварей, а если те соберутся в крупную орду, быстро уносим ноги. Проинструктируй наших, чтобы сильно не зарывались, или лучше скажи Дюше, чтобы он этих героев расхолаживал вовремя. Выскочат один на один против орды, и все, шлите письма, а где я сейчас таких подготовленных возьму?

Капитан ушел, а Лев еще долго размышлял на тему «шлите письма», а точнее говоря — испорченной инфраструктуры. Ведь реально кучу людей эвакуировали, но когда это останавливало тварей от разрушения? Нет людей, так сожрут здания, сады, мосты сломают, а поля обгадят. Повалят столбы электропередач, где они еще остались, и так далее, и тому подобное. Да, Федерация давно научилась минимизировать такие потери, но только в пограничных районах. Здесь же, в данной конкретной местности тварей сто лет не видели, и вот результат. Богато понастроено всякого разного, и будет очень жаль, если твари все испортят.

Лев закурил, затянулся и еще раз мысленно пробежал пункты плана.

Да, все получалось довольно неплохо, и даже насыщенная — по меркам других регионов — инфраструктура, должна была сыграть на руку Льву. Генералу было конечно жаль, что столь многое будет разрушено, но не меньше было уже разрушено, после высадки тварей в Европе. И еще не меньше будет разрушено, но при этом, если люди выживут и столица устоит, то все разрушенное можно построить заново. А вот если люди падут, то какой тогда толк в уцелевших зданиях?

Выделив два опорных пункта в центральной части севера полуострова, Лев посадил в каждый по тысяче человек, а оставшиеся две тысячи пошли в набег на восток. Твари, честно говоря, не ожидали такого от уже, казалось бы, сломленных людей, и первые удары удались на славу. Солдаты врывались в населенные пункты, расстреливая всех встреченных тварей, настигали орды на марше и давили их гусеницами, огнем и яростными атаками. Устраивали засады на преследователей, убивали и сами падали убитыми, но за каждого человека твари отдавали пятьдесят, а то и шестьдесят особей.

Сливали топливо из хранилищ и разбирали брошенные склады, привозя в опорные пункты, а заодно и меняясь составом. Неделя на выезде — неделя в населенном пункте. Асыл и группа «Буревестник» катались бессменно, и тактика выжженной земли, в планировке Льва, начинала приносить первые плоды. Твари уже не бегали мелкими группками, минимальным размером отряда было установлено количество в две тысячи особей. Пришлось начать подгонять кормовых тварей через Альпы, что тормозило и приостанавливало напор. В затылок с востока уже жарко дышала свежесозданная армия, получившая название Ударной Восточной. И тогда твари, точнее Мозги, ими управлявшие, решились.

Под покровом ночи, как любили писать Прежние, твари широкой сетью сбегались к опорным пунктам войска Льва. Для полного сбегания им потребовалась неделя, но зато никакой ядерный удар не смог бы накрыть такую разрозненную толпу. Было забыто даже правило крупных отрядов, и часть пробирающихся отловили патрульные мотогруппы. Небольшую часть, заметим сразу, ибо в один прекрасный день в непосредственной близости от опорных пунктов 1 и 2 (Лев не стал напрягать фантазию), оказались пятьдесят тысяч тварей.

Примерно поровну возле каждого из пунктов.

Мозги, мысленно потирая щупальца за тысячи километров отсюда, отдали приказ идти в атаку. Предвкушение мести и победы над Львом было так велико, что никто из повелителей тварей как-то даже не задумался, а почему собственно их подчиненным удалось так легко подобраться? И почему Лев, действовавший до этого на опережение, как-то не спешил контратаковать?

Загадка разъяснилась очень скоро и очень быстро. Четыре тактических ядерных заряда, небольшое минирование на местности, и своевременные удары в тыл убегающим тварям. Раз-два-три, и за полдня Лев очистил примерно 70 % северо-запада полуострова от тварей. Самого генерала в опорных пунктах, разумеется, не было, равно как и остальных солдат. Были имитационные взводы, укрывшиеся перед взрывом. Лев, разгадавший ловушку тварей, хохотал, потирал лысину и руки, и кричал, что на таких условиях готов непрерывно бить тварей.

Опорные пункты, теперь, пришлось менять, но Лев и без того собирался это делать. Слишком долгое сидение на одном месте неизбежно притягивало тварей… чем генерал ловко и умело воспользовался. Мозги получили щелчок по носу, Сверхмозг удостоверился, что Лев настоящий, ну заодно и порадовался применению ядерных зарядов. Получился этакий мини-парадокс: в результате поражения двух орд тварей, и Лев, и Сверхмозг остались довольны.

— Итого, потери на сегодняшний день составляют 512 человек, — ровным голосом докладывал Асыл. — Твари выработали контртактику, это видно по характеру потерь.

— То есть теперь уже нам надо группы сбивать минимум в сотни две людей, — растягивая слова, протянул Лев, полулежавший в кресле. — Что ж, это было ожидаемо. Будь твари так глупы, как их иногда изображает пропаганда, все кончилось бы еще в первую Волну. Сворачиваем опорные пункты и отходим, все по плану, пусть и на неделю раньше. Что там ополченцы?

— Тренируются и весьма усердно. Для огневой массовки уже годятся, через месяц смогут действовать в отрыве от укрепления, еще через полгода — станут самостоятельной силой.

— Хех, и останется их к тому моменту, из десяти тысяч — одна, — усмехнулся Лев. — Ладно, объявишь этой вольнице, что через три дня мы уходим, и если кто хочет — пусть идет с нами. Но уже на условиях дисциплины, подчинения и всего остального.

— Обещать как обычно? Орды тварей и славные победы?

— Обещай просто тварей, — подумав, ответил Лев. — Сам же видишь, людей просто распирает от желания убить их всех, на этом и сыграй. Пока будем отходить вдоль Апеннин, много чего может случиться, и лишние стволы будут совсем не лишними. Эх, мне бы всего три опытных дивизии! Я бы тут до самой зимы тварям на хвост наступал!

Асыл промолчал, а Лев не стал дальше развивать тему. Не прислали Льву подкреплений, хоть и очень обещали. Ополченцы, при всем их энтузиазме и желании рвать тварей голыми руками, все же не годились для планов генерала. Подучить полгода — но кто их даст? Поэтому генерал собирался отвести своих людей к центральной части Апеннин, на так называемую линию Краммера. Сдать ополченцев на обучение, взамен набрать, если получится, опытных солдат и вернуться. Идея кочующей туда-сюда мобильной группы оказалась очень удачна, и Лев уже мысленно прикидывал, как бы все это описать в краткой методичке.

Лев знал, что дальше к востоку дела шли не так блестяще, и твари уверенно вытесняли людей. Медленно, методично, без прорывов и без откатываний назад. Поэтому генерал, совершив рейд на юг и сбросив «балласт» людей, собирался вернуться и развернуться во всю ширь. Достичь настоящей мобильности, утром — громим тварей на востоке Альп, вечером — на западе. Давить тварей везде, вызывать их злобу и ярость, стягивать в группы и орды, и сразу бить на поражение.

Протянуть таким образом до зимы, отойти на линию Краммера и закрепиться.

Десанты в тыл и во фланг тварям, чтобы зимой не скучали. Твари хотят захватить столицу? Отлично, на это их и приманим, и перебьем. Пусть твари, напрягая все силы, тянут и тянут новые орды, пусть Сверхмозг напрягается. Активная оборона, совместные с флотом маневры, отработка по крупным целям и, по замыслу Льва, в результате можно уравнять силы. Выровнявшись, отдышаться, накопить сил и ударить по Сверхмозгу. Или еще куда, но по верхушкам. И так потихоньку, полегоньку, переломить ситуацию и полностью реализовать предоставленный судьбой второй шанс.

— Товарищ генерал! Сообщение, только что получили! Командование выражает благодарность и приказывает отойти к линии Краммера! А вас, — Асыл замялся, — и старших офицеров вызывают приказом в Рим!

— Понятно, — пожевал губами Лев. — Ну что ж, товарищи, потрудимся теперь на юге.

Глава 15

28 июля 2399 года. Линия Краммера (центральные Апеннины)

Успешно отведя войска, напоследок как следует ударив по тварям, Лев в сопровождении Асыла и двух полковников мотострелков отбыл в Рим. Сборной группе, спаянной Львом и боями в единое целое, выделили для размещения небольшой городок, даже скорее поселок, в свое время появившийся для обслуживания расположенных неподалеку угольных шахт. Уголь давно уже закончился, а поселок остался, и теперь, после эвакуации жителей, его заполнили военные.

Группа «Буревестник», следуя урокам, полученным ото Льва и тварей, заняла скромный и неказистый домик на окраине. Отсюда легко можно было обозревать окрестности поселка, при необходимости ударить тварям во фланг или просто сбежать на юг. Хоть и раздавал Лев им постоянно задания и указания, но после его отбытия группа оказалась не у дел. Отдыхали, отъедались, стирали форму и болтали о том, что было и что будет.

Разумеется, велись разговоры и об уехавшем генерале.

— И вот теперь будет у Льва триумфальный въезд в Рим! — усмехнулся Дюша.

— Это когда кусок стены разбирали, и победитель заезжал внутрь на огромном деревянном коне? — уточнил Виталь. — Мне брат рассказывал!

— Нет, это когда все вставали и хлопали, а победитель танцевал Танец Победы, да, — вставил Дрон. — И чем дольше танцевал, тем прочнее становилась победа.

— Погоди, командир, это что-то из совсем уж древних времен, — наморщил лоб Дюша. — Когда еще динозавры бегали.

— И саблезубые львы, — расхохотался Дрон. — Шучу! Нам бы тут без него не испортить все, вот это была бы действительно неуместная шутка.

Дюша, сидевший на крепко сколоченной деревянной семье, изобразил пару хлопков, мол, молодец командир, удачно пошутил. Нагретая солнцем каменная стена приятно грела спину, и сержант, откинувшись, наслаждался разговорами и покоем. Нечасто группе удавалось вот так вот побездельничать, чтобы вообще никто и никуда не слал и не дергал, и не приказывал. Дюша, конечно, знал, что уже завтра Виталь, например, найдет сломанную машину и начнет чинить, а Дрон совершит кросс вокруг поселка, оценивая местность и принятые меры по обороне. Но то завтра.

А сегодня все наслаждались бездельем. Подошел и присел рядом Влад, тоже откинувшись на стену.

— Слушай, а куда Спартак делся?

— Да в местную больничку пошел, — хохотнул снайпер, — там как раз взвод медсестричек приехал.

— А, опять мероприятия против вшей, грязи и болезней, проверки и просвечивания, — понимающе протянул Дюша, не открывая глаз. — Что ж, думаю, Спартак найдет, что им показать.

— Он жаловался, что у него спина болит, — добавил Влад.

— Ладно, ладно, — проворчал Дрон. — Понимать же надо, что Спартак не железный. После убийства Лизы он как будто замкнулся в себе.

— Ха, конечно, замкнулся, пять лет он за ней гонялся, а тут бац! И она сама его нашла, да еще и захотела любовь до гроба. Разве мог Спартак не выполнить пожелание Прекрасной Дамы? Конечно, после такого надо обязательно пройти полный медосмотр, — съязвил Дюша. — При всем моем, Влад, уважении к твоему напарнику, есть подозрение, что теперь в его буйной лысой голове заведутся новые твари. И тащить его надо на промывку мозгов, а не к медсестрам!

— Мы тут все взрослые люди, — пожал плечами Влад. — Спартак в порядке, в таком же порядке, как и любой из нас. Пусть сходит, развлечется, раньше он постоянно за девушками бегал. Или они за ним.

— Ловелас, — с непонятной интонацией протянул Дюша. — И ведь совсем не думает о товарищах!

— В бою Спартак не подведет, — парировал Влад.

— В бою, ха! Вот если он в мирной жизни не подведет, и сейчас приведет с собой пять прекрасных медсестричек, вот тогда можно будет говорить, что он небезнадежен. О товарищах думает, и вообще. Вот помню, сижу я как-то раз в бункере, а лейтенант Громов мне и говорит…

— Отставить байки! — рыкнул Дрон.

— Да, именно это он и сказал. Что, уже рассказывал эту историю? Ладно, тогда послушайте другую, времен моей молодости!

02 августа 2399 года. В 10 километрах от Рима, генерал Лев Слуцкий и фельдмаршал Брайан Антигес

Фельдмаршал Брайан Хорхе Антигес, смотрел на Льва с таким обожанием, что лысый генерал даже немного смутился. Ну, насколько вообще Лев умел смущаться. Теперь, после тщательной проверки, показавшей что Лев — это Лев, или как минимум полный двойник Льва, фельдмаршал собирался выдать герою своего детства столько власти и войск, сколько тот пожелает. Учитель Брайана столько рассказывал о Льве, что будущему фельдмаршалу тот запомнился могучим героем, повергающим орды тварей в прах мановением руки. Повзрослев, Брайан сообразил, разумеется, что не мог один человек повергать орды тварей, но все же ощущение чего-то героического, могучего, высокого и недостижимо умелого всегда сопровождало образ Льва.

Сидевший перед Хорхе невысокий лысый старичок, горбящийся, с хриплым, резким голосом, походил на тот образ не больше, чем твари походят на человека. И все равно перед Брайаном сидел герой детства, и фельдмаршал продолжал обожающе рассматривать его. Точно так же дети Прежних могли бы смотреть на внезапно оказавшегося перед ними супергероя, из популярных книжек.

Пусть у Брайана не было ответа, как Лев смог прожить столько, но зато фельдмаршал отлично знал, что лысый генерал совершил за эти месяцы. Несмотря на разгром крепости «Запад 212», твари потеряли время и силы, много сил на ее взятие. Практически проигранную битву при высоте 1503, Лев сумел завершить победой и попутно зачистить предателей. Потом сковывал огромные силы тварей на севере-западе полуострова, и малыми силами успешно остановил наступление. Можно даже сказать, разгромил орды тварей, и теперь те не смогут возобновить наступление еще пару месяцев.

Как тут не поверить в рассказы, что Лев может все?

Сам Лев, надо заметить, так не считал, и браться за оборону всей Федерации совершенно не собирался. Но Рим пооборонять вполне был согласен, и Брайана это более чем устраивало. Даже больше, под соусом защиты столицы, Льву вручили власть над обороной всего полуострова, и, подумав, генерал не стал отказываться. Защищать столицу следовало комплексно, а не тогда, когда твари встанут под стенами.

— Итак, вам, образно говоря, вручаются ключи от обороны Рима, — радостно подытожил Брайан. — На самом деле, конечно, это не ключи, но раз уж так принято говорить.

— К этим ключам войска прилагаются? — мрачно спросил Лев. — Или только народные ополченцы?

— Ну, вы же сами видели…

— Как предатели уничтожают войска Федерации, следуя указаниям тварей? Конечно, видел. Но это не значит, что я буду поступать также. И хотелось бы понять границы врученных мне полномочий. Могу я, например, сместить Совет?

Фельдмаршал, от такого неожиданного предложения, поперхнулся воздухом и долго не мог прокашляться. Лев, с самым мрачным видом, сидел и ждал. Потом генерал заговорил. И говорил он долго, очень долго, буквально на пальцах объясняя, откуда что взялось, почему сделаны такие выводы и куда все это может привести. Брайан потел и сомневался, но Лев был крайне убедителен. Тонкая, почти незаметная нить паутины, сплетенной Сверхмозгом, охватывала верхушку Федерации и лиц к ним приближенных. О нет, никто не занимался открытым саботажем, просто слегка искажались данные, слегка изменялись составы войск, отправляемых на передовую, слегка медлили с приказами, как это видел сам Лев. И вуаля, виноватых нет, а твари гнут и ломят Федерацию.

И при этом, зараженные поддерживают и прикрывают друг друга. Нашли способы обхода проверок. Наверняка исказили инструкции, набрали себе охраны, и прочее, и прочее, идущее лишь во вред Федерации. Косвенный, скрытый, напрямую не обнаруживаемый, но вред. Человечеству, напрягая все силы, едва-едва удавалось сдерживать тварей в прошлых Волнах, так стоит ли удивляться, что теперь твари берут вверх?

— Я вам верю, но все же непонятно, почему 7-ое управление допустило такое? — с горечью прошептал Брайан. — Ведь это их прямая обязанность — противодействие, выявление и уничтожение зараженных!

— Значит с них и начали, — пожал плечами Лев. — Внедрились, пролезли в начальство, и уже потом прикрыли своих. Поэтому подозревать можно всех, включая самых проверенных людей. Потребуются войска, и скорее всего «семерку» придется брать штурмом.

— Так это же центр города!

— Я знаю, — безмятежно ответил Лев и полез за сигаретами. — Я знаю.

Тем временем Сверхмозг, убедившийся, что наступление от Альп дало свои плоды, хоть и не столь обильные, как он рассчитывал, перешел к следующему пункту программы. Североафриканское побережье наводнили твари, добивая остатки гарнизонов и уничтожая редкие поселки и шахты. Переброшенный туда флот ничего не смог сделать, кроме как прикрыть отход войск, отвезенных на транспортах на Сицилию. Цепочка кораблей Средиземноморского флота неприлично растянулась. Попытки прикрыть полуостров с трех сторон привели к тому, что флот теперь был одинаково слаб везде. В патрулировании возникали «окна», местами побережье оставалось вообще неприкрытым. Ни с моря, ни с суши.

Но Сверхмозг совершенно не собирался устраивать десантирование.

Нет, он всего лишь создавал угрозу такового, дабы войска и флот Федерации пребывали в постоянном напряжении, готовясь отразить несуществующее. Разумеется, если бы войска или флот оттянули на другой участок, то Сверхмозг любезно воспользовался бы «приглашением». Но даже в самом наихудшем (для Сверхмозга) варианте войска Федерации бездействовали, давая тварям возможность продвигаться вглубь полуострова.

Кампания этого года оказалась чересчур успешна, и местами твари зашли слишком далеко. Дальше плана Сверхмозга, рассчитывавшего взять полуостров лет через пять. Пусть вначале люди потратят все свои ядерные заряды, потом потратят войска, потом растеряют оборону. И вот тогда, твари, наконец, возьмут свое. Нехитрые расчеты ясно показывали, что без единого управляющего центра люди не смогут долго сопротивляться. От десяти до пятнадцати лет. Еще столько же Сверхмозг отводил на подавление попыток создать новую столицу. Практически все пригодные для этого места были уже у тварей под негласным наблюдением. Через месяц-другой, когда его подчиненных частично потеснят с Альп, Сверхмозг собирался предъявить еще один сюрприз. И уже в следующем году, сохраняя напряженность и наращивая численность, орды тварей ринутся к Риму, и люди сделают то, чего от них добивается повелитель тварей.

03 августа 2399 года. Рим. Лев Слуцкий и Асылбек Имангалиев

— Итак, Асыл, спешу тебя обрадовать, теперь ты возглавляешь оборону Рима!

— Товарищ генерал?

— А я возглавляю оборону всего полуострова! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул Лев. — Ты только представь себе, какие возможности перед нами открываются!

— Какие?

— Теперь можно будет не просто бить тварей, а делать это с размахом!

— Вам поверили? Утвердили вашу кандидатуру? Никто не против?

— Поверили — да, а остальное — нет. Утвердят, куда они денутся. По поводу же против — о, это ты верно заметил. Будут, будут против, и много кто, и это замечательно! Нужна нормальная охрана, нужны люди, все нужно. Будем ловить противников на живца в виде меня. Это, разумеется, не считая прочих мероприятий по очистке Рима. Будем ловить, давить, душить и одновременно строить оборону.

— То есть вначале обезопасим тыл, — кивнул Асыл. — А нас не пристрелят в процессе?

— Могут, но это не так просто, сам знаешь. И охрана пусть поработает, а то что-то многовато окопалось противников людей в столице этих самых людей. Так, еще нужна будет хорошая реклама, управление пропаганды надо хорошо озадачить.

— Например?

— Например, — протянул Лев. — Например, нужна излишняя реклама меня. В духе, мол, Римский Лев спасет Рим, трепещите твари и прочая ерунда. Это очень повысит мою привлекательность как живца, и, несомненно, ускорит процесс выявления врагов. Попутно еще поднимем дух населению, и посмотрим, насколько хорошо про меня в школе рассказывали. Убьем трех тварей одним выстрелом, короче говоря.

— Вызывать в Рим группу «Буревестник»?

— Обязательно. Всех вызывай, и группу, и форпостовцев. Хватит почесываться за моей спиной, всем найдется дело и всем придется, как следует, потрудиться на общее дело. Для начала — захват седьмого управления.

— Думаете, они еще не в курсе?

Лев широко и радостно-зловеще улыбнулся, и потер руки. Игра по-крупному, все как хотел генерал, началась.

03 августа 2399 года. Линия Краммера

Устоявшийся было быт группы оказался нарушен в один прекрасный полдень сообщением из столицы. «Буревестник» как раз собрался на совместный обед, и поэтому отдельно собирать и объяснять что-либо не потребовалось. Но вначале состоялся весьма бурный диалог.

— Вот и все, началось в деревне утро, — присвистнул Дюша, прочитав сообщение из Рима.

— Не свисти — патронов не будет, — машинально выдал Виталь, хотя и сам считал это суеверие, пришедшее от Прежних просто выдумкой. — Что там?

— Лев теперь командует обороной всего полуострова. Вроде ему и всю Федерацию хотели отдать, но он не согласился!

— Ну все, опять Дюша заливать начал, — вздохнул Дрон и отобрал сообщение. — Ну вот, пожалуйста, ни слова об этом! Когда Дюша ты уже устанешь выдумать всякую ерунду?

— Не выдумал, а додумал, используя орган, данный человеку природой еще от рождения. Если не слышали, то мозг называется! — огрызнулся Дюша. — Вот твари активно Мозгами пользуются, а у людей все с этим очень плохо. Даже у самых лучших представителей человечества! Ведь даже тварям ясно, что раз Лев настоящий, то надо срочно дать ему много и всего, и люди спасены! Это мы знаем, что Лев не всесилен, а эти нынешние не знают. И не надо быть гением, чтобы понять, что они предлагали генералу, и почему он согласился оборонять полуостров.

— Это да, — закивал Виталь, — не надо быть гением, вот только не пойму — мы здесь причем?

— О, это великая тайна, — зловещим шепотом начал Дюша, — и если ты узнаешь ее, то тебя сразу придется убить, за то, что ты узнал, то, что тебе никак нельзя было знать! Ведь ты же знаешь, что бывает с теми, кто знает, то чего знать не должен?

— Дюша — стоп! Ты чего такой злой и нервный?

— А то ты не знаешь. Не люблю большие города и не люблю всю эту столичную шушеру. Работать с тварями гораздо приятнее. Всегда можно убить и никто и слова тебе не скажет поперек, — проворчал Дюша. — Ну что уставились, родные вы мои? Неужели не понятно, что в условиях, когда верить нельзя никому, Льву только и остается, что опереться на нас? Сейчас генерал в своей излюбленной манере ухватит Рим за яйца, да сожмет покрепче, чтобы все предатели, трусы и паникеры взвыли и побежали убивать Льва. И не только убивать, но и разводить беспорядки, совершать диверсии, подрывать оборону и так далее. Список расстрельных статей вы и так знаете. Кому все это расхлебывать? Правильно, нам. Будем прикрывать лысину Льва 24 часа в сутки, и попутно, вот зуб на холодец, на нас навесят и еще кучу административных функций!

— Мы же в них ничего не понимаем?!

— А Льва это волнует? На нас он может положиться на все 100, и значит, будет ставить на все важные посты. А то, что не умеем — так он же недаром всегда призывал нас учиться и учиться? Вот и теперь, пригладит лысину и небрежно так скажет, мол, вот вам пара экспертов в помощь, учитесь на ходу. И придется нам работать со всякой столичной шушерой, нырнуть с головой во все это столичное [цензура] по самую макушку и даже глубже. И разгребать, разгребать завалы этого самого, не забывая прикрывать Льва и самих себя. А вы как думали, что Лев вас в свои хитрые планы не включит? Ха, наивные диверсанты!

И Дюша злобно расхохотался, всем своим видом показывая, насколько глубоко Льву плевать на всех, кто по своей наивности считает генерала добрым дедушкой. Но то, что нервировало Дюшу, лежало даже немного глубже озвученных причин. Там, в жизни, которую он теперь решил считать прошлой, Дюше приходилось убивать людей, и данное занятие ему никогда не нравилось. И с каждым убийством — даже абсолютно верным, даже с приговором трибунала — сержанту все меньше хотелось общаться с людьми вообще. Сам Дюша никогда себе не признавался, но данная неприязнь к роду человеческому, была одной из главных причин перевода на форпост 99. Там, среди гор и в узком кругу, мизантропия Дюши постепенно слабела и сходила на нет, и вот теперь Лев намекал. Да что там, просто прямым текстом сообщал, что придется убивать людей. Много, часто и для общей пользы.

И самое обидное, что Дюша понимал: Лев действительно для всех старается.

И если Лев собирается утопить Рим в крови, то это будет кровь предателей, изменников и зараженных. Но все равно Дюшу заранее мутило, и он старался скрыть свое раздражение за издевками и шуточками, грубыми, почти откровенно хамскими. И ничего с собой сержант поделать не мог. Тварей готов был убивать хоть каждый день, по десять часов без перерыва на обед, а вот с людьми как-то готовность не появлялась. При этом мизантропия Дюши никуда не делась, и большие сборища людей — вот как в столице — он искренне ненавидел.

Осознав это, Дюша замолчал и решил сходить «проверить голову». Тоже не слишком любимое сержантом занятие, но надо, надо, как любил говорить Лев. Значение слова «надо» было сержанту прекрасно известно, да, собственно, Дюша примерно эту же максиму «надо — делай!» постоянно вколачивал в обучаемых.

— Так мы что, в Рим переезжаем? — как будто очнувшись, уточнил Спартак. — Надолго?

— Пока Лев всех не заооборонит, — пожал плечами Дрон. — Думаю, тут даже сам генерал не скажет, насколько, чего и куда. Правда, вон Дюша уверяет, что у нас будет столько работы… ну столько работы, что прямо и поспать будет некогда!

— Поговорим через месяц, — усмехнулся Дюша, но тему развивать не стал.

— Это плохо. Очень плохо, — приуныл Спартак. — Мы там, а она здесь. Как быть? Что делать?

— И куда бежать, — кивнул Дрон. — Извечные вопросы человечества. Спартак, ты влюбился что ли?

— Да, — расплылся в широкой улыбке снайпер. — И даже больше, час назад мы поженились!!

Тишину немой сцены нарушил щелчок. Это Дрон сломал одновременно ложку и вилку, которые держал в руках.

— Ээээ… как ее зовут хоть? — первым нашел в себе силы Дюша.

— Петрова Анна, — снайпер продолжал улыбаться «шире лица», — и прекраснее ее нет никого на свете!

Часть 2

Глава 1

04 августа 2399 года. Рим и Римский Лев

Рим, за свою многотысячелетнюю историю, видел всякое. Взлеты, падения, расцвет и упадок, и нынешнее его состояние, в качестве столицы всех людей на планете, не шло ни в какое сравнение со временами Прежних. Да, сейчас Рим являлся крупнейшим городом планеты, и даже единственным городом с населением свыше миллиона человек, но и только. Рим Прежних, то, что от него осталось, постепенно ветшало и рассыпалось, слишком уж много усилий и материалов требовалось на консервацию и восстановление. В условиях непрекращающихся войн, человечеству было не до сохранения исторических памятников, и уж тем более не до сохранения развалин городов Прежних.

Наоборот, эти самые развалины, склады, материалы Прежних, несмотря на почти четыре века, прошедших со времен ядерной войны, продолжали до сих пор подпитывать людей. Не в той мере, как в первое столетие — Темные Года, но все же, то там, то тут, продолжали всплывать те или иные «заначки» Прежних.

Лев, глядя на Рим, с высоты одной из башен Октагона, размышлял на тему того, что именно отправка группы «Буревестник» за одной из таких заначек привело к операции «Пергамент», и, скорее всего, к разгрому форпоста 99. Мысли Льва скользили по событиям, пытаясь вычислить «слабое звено» и увязать всё в единое целое. Но оно никак не увязывалось, и стало понятно, что задачу надо отложить на потом. Запросить выписки из архивов, посмотреть, почитать и понять, где произошел прокол. И был ли он проколом, или просто его наконец-то подловили твари?

Но пока решения этой задачи не было, и Лев Слуцкий переключился на текущие дела.

Мысли его о заговоре и предательстве крепли час от часу. Чего стоит защитный восьмиугольник (Октагон) вокруг здания Совета, если предатели засели изнутри? Никакие стены и башни, пусть даже самые высокие в Риме, не спасут от глупых приказов и предательства, и даже теперь, когда у Льва вся полнота власти, он все равно местами бессилен. Генерал посмотрел на часы. Пора уже спускаться вниз, и ехать в центр города, к зданию «семерки». Седьмое Управление, борьба с зараженными, шпионами тварей (бывали такие идиоты, которые добровольно продавались тварям), и прочей нечистью, во времена Льва переживало расцвет.

Что там творится сейчас, можно было только предполагать, глядя на хаос, вызванный предательствами. Тут еще надо пояснить, что Лев считал глупость на высоких постах тоже формой предательства. Полез во власть, собрался командовать и управлять, не будучи к этому готов? Предал Федерацию и все человечество, на урановые шахты таких, пусть там пользу приносит. Так думал Лев, особенно укрепившись в мнении после событий конца Второй Волны.

Противодействие «зараженным», в сущности, предельным предателям, было выстроено тогда на основе пирамидального принципа, то есть чем выше человек, тем чаще его проверяют, тем больше за ним следят, тем пристрастнее разбираются все его сомнительные действия. Сюда же относился и допуск к информации, без проверки «Семеркой» некоторые вещи вообще становились невозможны.

Соответственно, исходной точкой действий Льва становилось именно Седьмое Управление.

Квартал уже оцеплен, и скоро в комплекс зданий войдут солдаты, и офицеры из одной части, выбранной случайно и снятой с фронта. Хоть какая-то минимальная гарантия, что в ней не будет зараженных или, что там не будут сговариваться с сотрудниками «семерки». Группы по пять человек, чтобы присматривали друг за другом, задача проста и непринужденна. Уложить сотрудников «семерки» на пол, и ждать подхода проверяющей группы. Переносные детекторы, личная преданность фельдмаршалу Антигесу, и Асыл в качестве надзирателя и приглядчика.

После проверки и перепроверки людей, и отделения зараженных, очередь дойдет до документов, и подчисток в них. Лев рассуждал так, что вначале агенты тварей пробрались в «семерку», а потом прикрывали своих, пробиравшихся в другие структуры. Организовывали им липовые отчеты о ежегодных просвечиваниях, ставили высшие допуски и вообще подделывали документы направо и налево во славу Сверхмозга.

Очистив «семерку» и посмотрев, кто чего стоит, Лев собирался создать точку опоры, отталкиваясь от которой можно было уже действовать. Следующим шагом стояло напрыгивание с проверкой на Генеральный Штаб, подчиненные тому структуры, и потом Совет, опираясь на силу армии. Генерала в прошлом времени неоднократно обвиняли в попытках узурпации власти, и теперь эти обвинения пришлись бы точно в цель. Нет, Лев не собирался устраивать диктатуру, но противозаконно нагнуть власть, во имя этой самой власти, очень даже собирался.

Придумал ли Лев что-то новое? Конечно же, нет. Похожим образом действовали он и его единомышленники после Десятилетия Отчаяния, точнее говоря, в конце такового. Прежние назвали бы это «мягким переворотом», Лев и компания называли те события «очисткой власти от тварей». Разница была в том, что тогда они действовали дружной группой, опираясь на лично преданных им людей, в которых были уверены на все сто. Здесь и сейчас у Льва таких не было, за исключением капитана Имангалиева, и пока еще не приехавшей группы «Буревестник». Но уверенность генерала в заговоре и том, что зараженные пробились во власть, была настолько велика, что он сумел убедить Брайана, и тот включился в действие.

Лев начал спуск с башни.

Прежние непременно назвали бы город Новый Рим, невзирая на то, что он включал в себя часть прежнего Рима. Помимо Октагона, защищавшего непосредственно комплекс Совета, присутствовали и другие элементы защиты города. Переменная высота зданий, варьировавшаяся от трех до семи этажей, с непременной наблюдательно — оборонительной башней десятиэтажной высоты. Подземные ходы на основе метро Прежних, единой цепью, связывавшие как башни, так и районы. Возможность переброса бронетехники также присутствовала, в теории. На практике, некоторые туннели изрядно захламились, а другие обветшали. Но так как Рим еще ни разу не штурмовали всерьез, то и отношение, даже во время Волн, к оборонительным мероприятиям было халатное.

Широкие улицы и проходы между домами, позволяли повсюду проезжать той же бронетехнике, а пехоте давали запас расстояния от внезапного выскакивания тварей из домов. В результате площадь Рима подросла, но оборона строилась по модульно-районному принципу, и не слишком страдала. Каждый район предполагался к автономной обороне, и все элементы повторялись. Унификацию городской обороны вообще старались соблюдать по всей планете, дабы не приходилось переучивать солдат, при перебросе таковых на другое место. Тварям это, с одной стороны, было на лапу, так как слабые места унифицированной обороны почти неизбежно повторялись и в других городах, но с другой стороны, что противопоставить нормально действующей обороне людей в городе, твари так и не придумали. Ну, кроме излюбленного своего приема: «набегаем толпой, всех сразу не убьют, а там прорвемся».

Шагая по широким улицам города, и скользя взглядом по зданиям, Лев одновременно вспоминал историю, размышлял в пол-извилины, как бы улучшить оборону, и слушал доклады с места событий. Генерал решил, что не стоит вот так сразу появляться в «семерке», лучше под занавес действия, и поэтому пошел пешком. От Октагона до центра города (окраина прежнего Рима) было километров пять, и Лев особо не спешил. Как раз примерно час неспешно-прогулочного шага генерала, за которым, правда, не всегда могли угнаться люди вдвое моложе, если уж Льву требовалось двигаться быстро.

Редкие прохожие и машины не обращали внимания на Льва, а он на них.

Шел себе, курил, смотрел и слушал доклады.

— Квартал оцеплен! Все по расписанию, транспорт перенаправлен по схеме 3, — докладывали Льву.

— Вошли в здание. Сопротивление отсутствует.

— Взят первый этаж, начата проверка.

— Второй этаж.

— Архивное крыло.

— Третий этаж.

— Корпус поверки детекторов. Сопротивление отсутствует.

— Четвертый этаж. Охрана начальника управления открыла огонь.

— Начата проверка сотрудников «семерки» на первом этаже.

— Подвал взят, при попытке бегства схвачен неизвестный.

— Пятый этаж.

— Здание полностью под контролем. Трое убиты, двое ранены. Охрана сдалась после приказа начальника Седьмого Управления.

— Склады захвачены, еще один раненый.

— Начата проверка второго этажа.

— Медицинская помощь всем пострадавшим оказана. Убитые проверяются.

— Начата проверка третьего этажа. Трое зараженных. Покончили с собой. Парализаторы не действуют.

Когда Лев достиг комплекса зданий Седьмого Управления, все было уже завершено. Не слишком профессионально, но зато в срок, и с вполне ощутимым результатом. Выявлено семеро зараженных, и не менее двух десятков «подозрительных». То есть паразит внутри отсутствует, но вот поведение такое, как будто они под контролем. Входя в массивное пятиэтажное здание, так хорошо сохраняющее прохладу летом, Лев даже ощутил некоторый приступ ностальгии. Сто лет назад «семерка» располагалась в этом же здании, и на первый взгляд ничего не изменилось.

На второй взгляд, у Льва сразу закончилась ностальгия, и он включился в работу.

Еще через час стало понятно, что замах был на рубль, а удар в сто раз хуже, если обращаться к мудрости Прежних. Выявленные зараженные были приняты на работу недавно, особого доступа никуда не имели, хотя как они прошли проверку, пока что оставалось непонятно. В принципе, Лев не сомневался, что в итоге окажется нечто вроде: один пролез и остальных притянул, но все же слишком мелкий улов. Не могли эти твари ничего серьезного в рамках Федерации сделать, и сидели слишком низко, и работали в «семерке» недолго.

Поэтому Лев переключился на «подозрительных».

Начальник «семерки», хоть и прошедший проверку, пока что выпадал из раскладов, будучи чересчур вышестоящим и, следовательно, по логике Льва и самого Седьмого Управления, требовал еще проверок и проверок. Поэтому генерал отправился в отдел кадров, за личными делами, решив, что такое надо изымать и смотреть лично, во избежание. В отделе кадров генерал застал очень интересную картину.

Молодой солдат, открыв сейф, вмурованный в стену, что-то вытаскивал оттуда.

Больше в отделе кадров никого не было, а охрана на входе — двое рядовых — имела строгий приказ никого не впускать. Лев достал сигарету, и специально громко чиркнул спичкой. Солдатик подпрыгнул на месте, едва не вмазавшись головой в потолок сейфа, и быстро развернулся, выпрямляясь. «Лет двадцать, не больше», подумал Лев, демонстративно закуривая. Солдата он не боялся, из оружия у того был автомат за спиной, и пока он его будет доставать, Лев его успеет голыми руками забить. Свои возможности генерал отлично представлял, и проверял регулярно на тварях, которые в массе своей быстрее людей будут.

— Руки вверх, и быстро рассказывай, кто такой.

— Отвали, дедуля, меня нет, — нахально ответил солдат и махнул рукой.

Лев моментально сдвинулся вперед, заламывая руку и швыряя солдата на пол. Подсечка, удар, и противник валяется, а Лев быстро вяжет ему руки шнуром от лампы с ближайшего стола. На грохот заглянул один из охранников.

— Товарищ генерал?

— Иди сюда, рядовой, поможешь связать нарушителя, — пропыхтел Лев.

— Вы здесь один, товарищ генерал! — немедленно отчеканил охранник, выпрямляясь. — В помещении больше никого нет!

Лев, помедлив секунду, тюкнул грабителя сейфов в затылок, лишая сознания. Прищурившись, посмотрел на рядового, вытянувшегося в струнку возле двери. В глазах рвение и полное отсутствие сомнений, и смотрит то ведь прямо на нарушителя, лежащего между столов. Генерал быстро сообразил, что к чему, и приказал.

— Так, рядовой, немедленно найти капитана Имангалиева и передать мой приказ — идти в отдел кадров, прихватив набор номер пять! Повтори!

— Найти капитана Имангалиева и передать ваш приказ идти в отдел кадров с набором номер пять!

— Молодец, иди! — похвалил Лев.

— Есть!

Рядовой побежал выполнять приказ, не забыв, впрочем, закрыть массивную дверь, а Лев обратился к лежащему на полу бесчувственному телу.

— Так ты, значит, псионик? Эвона как все интересно закручивается!

Генерал как раз успел выкурить сигарету, когда появился Асыл с малым пыточным набором. Вероятность экспресс-допроса для кого-то из «семерки» была достаточно высокой, и Лев подстраховался, правда, не подозревая, что вот так повернется. Капитан Имангалиев вопросительно поднял бровь, как бы спрашивая, кто это такой на полу, почему его надо пытать и почему это надо делать лично?

— Псионик, и копался в сейфе, — пояснил Лев. — Кстати, изыми оттуда личные дела, пока еще кто-нибудь не прибежал.

— Как-то чересчур нагло, копаться в сейфе, когда вокруг такое, — Асыл пошел к сейфу.

— Этот из самых мерзких, на сознание людям действует. Охрана у дверей его в упор не видела и не видит. Это тебе не наша мирная капитан Зайцева, с ее лечением. Тут матерый зверек действует, и в свете всего происходящего очень даже интересно получается, а?

— Псионики стакнулись с тварями? — удивился Асыл. — Не верю!

— И я тоже не верю, тут какая-то хитрая карусель крутится, — кивнул Лев, раскрывая набор. — И не только хитрая, но и масштабная. Если за этими делами стоят псионики, то все еще хуже, чем я думал.

— Разве «подразделение 23» уже прекратило свою деятельность? — уточнил Асыл, доставая картонные папки из недр сейфа. — Или все совсем плохо?

— Не знаю, не уточнял, — бросил Лев. — Вот уж на кого не думал, так это на псиоников! Ведь сидели же смирно, чего в драку полезли? Да еще в такой критический момент! Или они сами этот критический момент создали? Ну, тогда вообще, нет слов, останется только расстрелять всех. Ну, или почти всех.

— А почему его внушение на вас не подействовало?

— Верно, — Лев почесал лысину, — и странно.

— Вам не кажется, товарищ генерал, что количество загадок вокруг нас продолжает множиться?

— Кажется, кажется. Некогда загадки решать, дело делать надо. Так, сейчас приведем этого голубчика в чувство, и посмотрим, подействует на тебя или нет. Есть одна мысль, хотя у тебя же высокий коэффициент сопротивления, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — подтвердил Асыл. — Не верю в псионику.

— Ладно, хрен с ней, с гипотезой. Предупреди охрану, чтобы не дергалась, и приступим. И без того много времени потеряно, послушаем, что эта птичка нам споет.

Уже вечером Лев рассказывал фельдмаршалу Брайану Хорхе Антигесу, чем все закончилось и почему все как обычно закончилось совсем не так, как планировали. Правда, фундамента размышлений Льва это не поколебало: наличие заговора против Федерации осталось константой. Просто исходные враги изменились, вместо привычных тварей вроде бы побежденные псионики.

Собственно, из «подозрительных» в Седьмом Управлении половина — десять человек — оказались под чужим контролем. Подразделение 23, кодовое обозначение спецчасти при Совете, для противодействия псионикам, и само состоящее из таковых. Неспособных внушать, но способных ощутить, что человек находится, что называется, «под влиянием». Когда-то давно, на заре создания этого подразделения, еще при живом Эрике Краммере, было решено, что подконтрольные Совету псионики, способные внушать и захватывать, непременно превратятся в орудие разборок и захвата власти. Поэтому было сделано вот так, и сотрудники подтвердили, что десяток из «семерки» неблагонадежен.

И десяток этот обладал как раз всем тем, в чем подозревал их Лев.

Возможности, влияние, приписки и ложь, подделка документов — что ставило вопрос о генеральном Штабе и Совете просто ребром. Захват молодого псионика, собиравшегося не столько изымать личные дела, сколько внести в них пару исправлений, и потом затереть память «подконтрольным», обострял вопрос до чрезвычайной ситуации. После часа допроса псионик раскололся, до самого дна, но никаких конкретных личностей указать не смог. Приказы ему приходили телепатически, и единственное, что он мог подтвердить на все сто, так это то, что отдающий приказы находится в Риме.

— То есть наши поражения дело рук псиоников? — нахмурился Брайан. — Они держат под контролем генералов и внушают им ложные приказы? Зачем?

— Не совсем так, — поморщился Лев. — Верхушку они как раз не трогают, но умело нагнетают там панику, пораженческие настроения, воздействуют на психику, усиливая медлительность и желание сдаться. А вот по среднему звену, как видно из операции, держат под прямым контролем, некоторое количество ключевых специалистов.

— Памятуя о событиях Первой Волны, можно сказать, что речь опять идет о захвате власти.

— Непонятно, — возразил Лев. — Не настолько же они безумны, чтобы вначале довести Федерацию до ручки, а потом брать власть под крики об исправлении положения? Сверхмозг в преддверии Рима не станет ни с кем договариваться, это самый распоследний идиот способен понять.

— Но тогда зачем все это, если не для захвата власти? — удивился Брайан. — Скоординированные действия, умелые, раз уж они не первый год действуют, а пока никто ничего не заподозрил.

— Сам не знаю, — пожал плечами Лев. — Не хочу даже допускать мысль, что псионики работают на тварей, но видимо придется. Либо подыскивать другое объяснение, навроде летающих зеленых инопланетян, которые зачем-то играются с нами, вместо того, чтобы просто захватить.

— Фантастично, — улыбнулся Брайан. — Но если псионики не заодно с тварями, то, что тогда?

— Раз этому молодому приходили приказы, значит, подобие организации у них существует, так что могло быть сочетание факторов. Самый главный продался тварям, а остальных поднял на борьбу под лозунгом мести людям, которые не ценят псионов.

— Было бы еще, за что их ценить, — фыркнул собеседник Льва.

— Да нет, ценить их как раз есть за что, — возразил генерал Слуцкий, — но раз им не сидится спокойно, то придется вспомнить прошлое и напомнить о таковом этим дурням. Это я еще мягко выражаюсь, сами понимаете. В целом, тотальные проверки Генштаба и Совета можно пока отложить, но вот доскональные скрытые проверки на подконтрольность устроить стоит.

— Это можно, но займет время, — кивнул фельдмаршал, — и вряд ли удастся удержать в тайне.

— Да? Хотя вообще то да, «два-три» подконтрольны Совету, и наверняка по той же «семерке» будут вопросы, хоть они и дали нам подразделение на попользоваться, — потер лысину Лев. — Ладно, я что-нибудь придумаю!

Глава 2

05 августа 2399 года. По дороге в Рим

Добирались до Рима весело. Основным источником веселья служил Спартак, который все вздыхал об оставленной медсестричке и рассказывал какие у нее объемные глаза и прекрасная шея. Прямо смотришь и не можешь оторваться!

— Это ненормально, — уже без улыбки заявил Дюша Владу, выйдя в тамбур покурить.

Снайпер и напарник Спартака, хоть и не курил, но с Дюшей был согласен.

— Абсолютно ненормально. Может у него от воздержания того, немного ум за разум заехал?

— Это вопрос к медсестре.

— Объемные… глаза, — сделал жест от груди Влад. — И сзади прекрасная… шея, ага. Немного в теле, на нашего доктора Зайцеву немного похожа.

— Не пообщался?

— Да куда там, сбегал галопом глянуть, что ж за чудо-юдо такое в халате, Спартака в момент приворожило?

— Может в Риме его отпустит? — предположил Дюша, делая затяжку. — А если нет, вот тогда мы эту… Анну за ее объемную шею и прихватим.

Влад некоторое время непонимающе смотрел на Дюшу, потом хлопнул по лбу.

— Ты думаешь, что она псионик?

— Не исключаю, — выдохнул сержант и выбросил бычок. — Раз уж Льву мерещатся глобальные заговоры, почему бы нам, не вообразить, что нашего красавчика Спартака решили завербовать таким вот способом? Почему бы, не вообразить, что медсестра просто решила развлечься или не рассчитала силу? Почему бы, не организовать ей отдельную проверку после приезда в Рим? Хотя да, времени у нас не будет.

— Почему?

— Так Лев же теперь снова большой начальник, обороняет весь полуостров.

— И?

— Что и? Я же сказал, — вздохнул Дюша, — ему кажется, что в руководстве Федерации заговор, что там повсюду враги и шпионы тварей. На кого ему опираться в таком разе? Только на нас, нам он доверяет безоговорочно. С остальными местными надо работать и смотреть, а времени у Льва нет, вот он и того, вызвал нас в Рим.

— Разве мы спасем Льва? Нас мало и чего там делать в Риме? Руководство, ну кто предателями окажется, замещать? Так тоже квалификации не того, — почесал в затылке Влад. — Мы ж там такого наворотим.

— Обязательно наворотим, — согласился Дюша, — и раз мы это понимаем, то и Лев понимает, а значит, будет нас использовать уровнем пониже.

— Назначит в заместители руководству? — засмеялся Влад.

— Нет, восстановит по линии УСО, — не поддержал шутку Дюша, — и разошлет по разным уголкам. Будем трудиться, воевать, а заодно и планы Льва в жизнь воплощать, и докладывать, чем люди вокруг дышат, о чем думают, чего хотят и так далее.

Влад молча смотрел в окно на проносившиеся мимо поля. Древний, но еще крепкий вагон покачивался, Дюша раскуривал очередную вонючую сигарету сомнительного качества. Обсуждать, стоят ли планы Льва их воплощения, не хотелось, ибо лысый генерал по умолчанию считался правым во всем. И Влад, и Дюша уже имели возможность убедиться, что Лев действует исключительно в интересах Федерации, пусть даже иногда чересчур жестоко, но действует.

И добивается результата.

Если же не добиться, то вот эти поля за окном, редкие полустанки за окном, и пару раз показавшиеся поселки, все будет вытоптано тварями, сожрано, сломано, испохаблено и приспособлено под логова тварей. Мирная природная идиллия, в принципе сохранится, тварям чужды заводы, рудники и прочая технохозяйственная деятельность. Будет на Земле тишь да гладь, одни только орды тварей, выполнивших свое предназначение — уничтожать людей — будут носиться туда-сюда, доламывая остатки всего.

Лет пятьдесят, а то и меньше, и не найти будет на Земле следов человека, и что тогда будут делать твари?

Образуют новую цивилизацию и выйдут к звездам? Или перемрут и обратятся обратно в животных, из которых однажды появится новый человек? Но какая, в сущности, разница, если это то ли будет, то ли нет, и в глубоком будущем, а действовать надо в настоящем?

— Что задумался, Влад?

— Да вот, что будет, если твари победят. Куда они пойдут дальше?

— К звездам? — предположил Дюша. — Ээээ… искать новых людей? Ну, раз в них такая ненависть, то не успокоятся, пока всю Галактику не обшарят. Или Мозги придумают им нового врага.

— Интересно, кто придумал самих Мозгов?

— Все-таки, думаю, это были Прежние, — озвучил Дюша уже неоднократно высказанную им точку зрения. — Отсюда и ненависть ко всем людям. Вот уж кто, кто, а Прежние отлично умели ненавидеть всех людей! Что их и погубило, в итоге.

— С оружием Прежних придумывать Мозгов?

— А они мутировали за сто лет, — парировал Дюша. — И вообще, происхождение Мозгов не поможет нам разобраться со Спартаком.

— Да, верно, — кивнул Влад. — Что предлагаешь?

— Для начала просто понаблюдать. Как он себя будет вести, что изменится в Риме, и так далее. А там видно будет, кого брать за объемную шею, — пожал плечами Дюша.

После чего они вернулись в вагон. Спартак все еще продолжал рассказ.

06 августа 2399 года. Рим. Генерал Лев Слуцкий

Генерал Слуцкий смотрел в окно, курил и прикидывал. Тех, на кого он мог положиться на все двести процентов, в этом времени оказалось очень немного. Точнее говоря, только те, кто был на форпосте 99 и вместе с кем он совершил путешествие сквозь время. Как бы ни хотелось Льву заняться этой загадкой, но вначале следовало, как минимум, отбросить тварей на безопасное расстояние. И одно вытекало из другого, раз уж генералу требовался крепкий тыл, то вручить его укрепление он мог только тем, кому доверял. Да вот загвоздка, не учил он еще ни группу, ни остальных форпостовцев таким вещам, чтобы сразу брать и вручать им бразды правления.

Разве что капитан Имангалиев, но его он и так ставил комендантом Рима.

Мнение самого Асыла в расчет не принималось. Лев дал ему достаточно, чтобы он сумел приступить к выполнению задачи, и соответственно обучиться остальному в процессе. Да, прикидывал лысый генерал, пусть и остальные учатся в процессе, а ставить их на руководящие должности необязательно. Разослать по Риму, по специализации, пусть будут глазами и ушами, и обо всем докладывают Асылу, а при необходимости и вмешиваются.

Вернувшись за стол, Лев на скорую руку накидал план.

Капитана Екатерину Зайцеву, несомненно, в главное медуправление. Пусть посмотрит на чиновников, на их будущие судьбы, и оценит, делают они что-то для госпиталей и больниц или нет. Правильных людей пусть сразу вербует и лечит, либо просто лечит. Лев сделал пометку о дополнительных занятиях на эту тему. Если даже Екатерину выпихнут оттуда интригами в какой-нибудь медицинский центр — не критично, лечить она умеет, а расклады станут ясны.

Соответственно, лейтенанта Алину Кроликову, в один из полевых госпиталей, благо в медицине на группе «Буревестник» она тренировалась регулярно, и, если что, может не только лечить, но и убивать. Лев пожевал фильтр сигареты, и зачеркнул. Написал «инспекция по полевым лазаретам, скрытно, быстро», потом удовлетворенно покивал. Да, так будет лучше, посмотрит, оценит, на это ее квалификации хватит. Обиды выслушает, где там и что с лекарствами и поставками. Картинка примерно приоткроется.

Лев прикрыл глаза, еще раз взвешивая. Да, все правильно. Красивая, стройная и стремительная Алина как раз подойдет для такой вот инспекции, тогда как спокойная и вдумчивая капитан Зайцева позволит оценить чиновников от медицины. Подумав, генерал решил, что подобную же схему можно применить и к механикам-водителям. Ленивого рядового Михаила Шагова отправить на один из промышленных узлов, обеспечивающих ремонт техники, там Михалыч будет как рыба в воде, все осмотрит и узнает. Тогда как рядовой Виталий Лукин сможет пробежаться по полевым ремонтным базам, благо он стремителен, как и все в «Буревестнике», а технику любит и знает не хуже Михалыча.

Лев потер руки, выражая жестом удовлетворение.

Стоило правильно взглянуть на задачу, как таковая начала сама решать себя. Теперь следовало решить, что делать с еще двумя лейтенантами, то есть друзьями-снайперами Спартаком Десновским и Владом Басовым. По логике вещей выходило, что одного надо оставить в Риме, а другого заслать на передовую, но смысл держать боевого снайпера и одного из группы в Риме? «Буревестник» больше привык действовать за линией границы, в тылах у тварей… тут Лев задумался. Он давал группе обзорно приемы и принципы войны в городе, но, во-первых, относительно тварей, а во-вторых, в лекциях речь шла о полуразрушенных городах.

С третьей стороны, не устраивать же войну прямо в Риме?

С «семеркой», ладно, обошлись без особого шума, но кто знает? Мысли генерала начали съезжать в сторону все того же заговора против Федерации. Поразмыслив, Лев почесал лысину, и оставил обоих снайперов в городе. Рим они знают, охраной занимались, стрелять умеют, вот пусть самого Льва и охраняют! Заодно подучатся городской тактике, раз пошло такое, вероятностью того, что твари все-таки доберутся, и будут штурмовать столицу, пренебрегать не стоило. Единственный вопрос — насколько Спартак и Влад готовы стрелять в людей? — особых проблем не представлял. Отсюда же вытекало оставление в Риме и сержанта Андрея Мумашева.

Уж кто-кто, а Дюша в людей пострелял богато, вот пусть и поделится со снайперами опытом, а заодно присмотрит за обучением городского ополчения, пособирает слухи, вольется в среду и вообще, поработает своим чутьем. Глядишь, и нащупает ниточки заговора, саботажа, слухов и домыслов. Второго Андрея, а именно старшего сержанта Андрея Майтиева и командира группы «Буревестник», наоборот, имеет смысл отправить обратно в морскую пехоту. От «морской болезни» Дрон вылечился, хотя не исключен и рецидив, после энного количества высадок. Генерал задумался. Если будет рецидив, и снова начнет крушить и ломать, вообразив, что вокруг твари, то одним сломанным киоском тут дело не обойдется. Нынешний Андрей легко перебьет половину окружающих, пока вторая половина будет разбегаться.

«Держать на особом контроле», сделал пометку Лев, но от решения с морпехами не отказался.

За сухопутную оборону полуострова Лев практически не волновался, линия Краммера надежна, войск хватает, теперь вот подключит еще нормальное управление, и, заняв оборону, «съедать» орды тварей одну за другой. Но вот удар тварей через море, вот здесь можно крепко сесть в лужу. Войск для обороны всей береговой линии не хватит, а сигнал о высадке… да толку с него? Место обозначить? Толку-то, твари высадились и убежали, тут надо оперативно и резко реагировать.

Лев побарабанил пальцами по столу.

Концепция обороны полуострова, к которой он приложил руку еще сто с лишним лет назад, предусматривала, во-первых, доминирование на море. Как минимум ослабление на порядок вторгающихся через море тварей, или вообще полную остановку. Тогда это было вполне реально, сейчас уже не очень. Ряд опорных пунктов на территории полуострова и сигнальная сеть, вкупе с флотом, позволяли оперативно выдвигать силы на перехват десанта. Просто и сердито, ведь основную работу выполнял флот.

Сейчас, в условиях ослабления всех гарнизонов полуострова, кроме тех, что находились на линии Краммера, морская пехота, в сущности, превратилась в береговую. Порты и забазированные там морпехи со своими транспортами, выступали в роли опорных пунктов, и должны были противодействовать десантам тварей. В теории все выглядело красиво, на практике получалось уже не все так радужно. Во-первых, мясорубка на Балканах и не думала заканчиваться, и удары морпехами в тыл и бок тварям, то там, то сям прорывавшим фронт, имели очень большое значение. Откуда брать морпехов? Правильно, с полуострова, отдохнувших и пополнивших ряды в тылу. То что, тем самым обнажалась и без того хлипкая оборона береговой линии, обычно выставляли как неизбежное зло. Мол, флот прикроет, да не дадим тварям прорваться, они и не десантируются, и прочие натяжки, которые Льва совершенно не устраивали.

Нащупает Сверхмозг пару таких дырок, или агенты его донесут — какая разница, если твари прорвутся в тыл и начнут носиться туда-сюда? Придется срочно снимать войска, перебрасывать, и можно поклясться, Сверхмозг этим умело воспользуется! К гадалке не ходи, как говорили Прежние! Что делать с этой проблемой, Лев пока не решил — ведь резервы войск на ровном месте не появятся, а народное ополчение — смешно, смешно. Поэтому и собирался генерал послать Андрея Майтиева обратно в морпехи, пусть тоже посмотрит, послушает, ощутит, что там и как, пахнет ли предательством и заговорами, или это прерогатива исключительно Рима?

С последним нераспределенным из группы «Буревестник», а именно рядовым Дмитрием Чибисовым, молчаливым высоким разведчиком, проблем не возникло. Дальний разведрейд, от моря до развалин крепости «Запад 212», с попутной оценкой, как численности тварей, так и насыщенности их орд Слугами. В конце концов, раз уж Мозги попрятались или далеко-далеко укрылись, кто мешает перенести воздействие на уровень ниже? Перебить всех Слуг, и вызвать точно такой же управленческий хаос, какой требуется для скорейшего превращения орд тварей в мясной фарш.

Оставалось распределить еще троих. Сержантов Елану Иванову и Дмитрия Валеева, и рядовую Аиду Бакашанову, и тут раздумья Льва прервал звонок.

— Товарищ генерал! Только что получено сообщение, твари высадились на острове Сицилия! Крейсера «Решительный» и «Ливси» потоплены, береговая охрана вступила в бой и уже уничтожена. Аэродром на острове Мальта блокирован тремя стаями Птичек, уже есть потери в самолетах!

— Быстро сообщение мне на стол, — рявкнул Лев в трубку. — Связь со штабом на Сицилии и Мальте, немедленно! Найти капитана Имангалиева и доставить сюда! Собрать оперативную группу, связь с эскадрой «Средиземье»!

— Есть!! — прохрипело в ответ.

Лев швырнул трубку обратно на телефон. Дождались, блин, борща в ясный день, или как там Прежние говорили? Оголили, [цензура], побережье Африки, теперь придется генералу Слуцкому отдуваться! Завертелась карусель, и уже через полчаса стало ясно, что сбросить десант в море никак не получится. Разве что сбросить туда энное количество ядерных зарядов, но твари умело выбрали место десанта. В двадцати километрах от городка Пиаццо, жителей которого уже вовсю ели твари, располагались два химических завода. Разбомби, и чуть ветер не так пойдет, как там пол-острова ляжет от рук своей же химии.

Войска с севера и центра острова уже мчались, но и поток высаживающихся тварей не ослабевал. Потеряв два крейсера, эсминец и толпу легких катеров, огрызки флота отошли в сторону, докладывая о «реке из тварей» и изредка постреливая в сторону таковой. Эскадра «Средиземье» от Корсики уже шла, но все равно не успевала. По оценочным прикидкам, еще два-три часа, и твари наберут необходимую численность, чтобы справиться с гарнизонами Сицилии. Авиацией было уже не перебить, упустили момент.

Было над чем подумать и наморщить лоб.

Ну не успел Лев еще реорганизовать и перестроить оборону, ведь всего-то второй день, как приступил, но чего уж там, для сожранных живьем это утешением не станет. Генералу стало тоскливо и понятно, что придется лететь туда лично. Тоскливо от того, что не признавал Лев такого метода, лично во все влезать, было это, по мнению генерала, неправильно и неверно в корне. Но пока не наработана команда проверенных людей, придется, вздыхал Лев, вознося мысленные просьбы повременить с прорывами тварей на других участках фронта.

— Вот тебе намётки, действуй, и не забывай, чему я тебя учил!

— Да, товарищ генерал, — кисло отвечал Асыл.

— Встряхнись, Асыл, да я знаю, что ты не подходишь на эту должность, — жестко заявил Лев, — но мне некому больше доверить прикрытие спины. Пройдет неделя, месяц, станет понятно, кто есть кто и сразу тебя передвину. Пока же прикрывай мне спину, иначе туда быстро вонзится что-нибудь несовместимое с жизнью!

— С неотмеченными что делать? — быстро пробежал глазами наброски капитан Имангалиев. — На мое усмотрение?

— Да, — отмахнулся Лев. — Знаешь же, на что они способны, вот и действуй!

И Лев стремительно покинул кабинет, совсем как в иные времена, озадачив Асыла неприятными действиями и тут же убежав. Очень капитан Имангалиев не любил такое, особенно, когда речь шла о бюрократии. Комендант Рима означало двойную, тройную, удесятеренную бюрократию.

Асыл тоскливо смотрел на список и думал, что Лев мог бы и напрячься. Пообщался с людьми, посмотрел на их дела, сделал просвечивание — если уж совсем паранойей страдать — и вот список примерных кандидатов уже есть. Да что там, зачем смещать и передвигать, посмотрел на деяния тех, кто уже работает, и только потом начал двигать, смещать, поощрять и наказывать! Но нет, Льву обязательно надо было совместить, чтобы не просто так, а капитан, видите ли, еще чему-то научился!

И группа, и остальные тоже чему-то научились, и вот это угнетало Асыла. Ну не то сейчас время и условия, чтобы изображать учебный процесс, но, пойди, объясни это Льву! Прыгнул в самолет и улетел, а ему отдуваться. Лезть в эту бюрократическую систему, выстраивать вертикаль помощников, проверять, смотреть, сравнивать.

Асыл еще раз посмотрел на листок с пометками Льва.

— Так, Елану — в пропаганду, пусть плакаты там рисует, например, а вот эту сладкую парочку…

— Товарищ комендант? — заглянул назначенный Львом в помощники Асылу парнишка.

Выдвигаясь на новое рабочее место, капитан Имангалиев продолжал мысленно ругать Льва и присматривался к обстановке в городе. Собственно, для этого он и отправился пешком, вызвав некоторый ступор у помощника. Но ничего, пусть привыкает, решил капитан, еще набегаемся по городу, ведь надо понимать, кто тут чем дышит и живет. Дмитрия Валеева он уже мысленно решил отправить обратно на линию Краммера. Рим Римом, а умелый пулеметчик там не помешает. Аида, конечно, чересчур импульсивна, чтобы быть помощницей, но выбора нет. Помощница, дополнительный умелый стрелок рядом и человек, которому можно доверять.

Аида Бакашанова удовлетворяла всем этим условиям.

Асыл шел по Риму, смотрел, слушал и запоминал. Прохожие, патрули, праздношатающиеся граждане и целеустремленные служители порядка проходили мимо. Не особо запоминающая внешность, потухший взгляд, сгорбленные плечи — никто и не думал, что новый комендант Рима осматривает поле будущих действий.

Глава 3

07 августа 2399 года. Остров Сицилия

Перелет из Рима не занял много времени, но все равно занял, и твари не дремали. В воздухе Лев ознакомился с ситуацией, и все выглядело еще поправимо, но все равно генерал как мог, торопил и войска на Сицилии, и корабли эскадры, чтобы они ликвидировали десант. Но, твари не думали и продолжали действовать, а время уходило.

Твари лились рекой, переплывая по наикратчайшему пути из Африки на Сицилию. Всего-то сто тридцать километров расстояния, да потери на уровне семидесяти пяти процентов. Это, разумеется, с условием, что заранее выпущенные в море твари поддержки осуществляют оную поддержку на всем протяжении. Иначе вообще никто не доплыл бы. Собственно, ранее твари такие операции не практиковали, даже двадцать-тридцать километров воды становились почти неодолимой преградой.

Но Третья Волна изменила многое, и вот теперь твари делали очередной шаг к захвату Рима.

Южная оконечность острова была уже захвачена, несмотря на оставшиеся очаги сопротивления, там, где ополченцы вели бой за дома и поселки. Твари знали, что вторая волна подкреплений сметет этих людей, и просто дразнились, заставляя расходовать невосполнимые боеприпасы впустую.

Передовая орда тварей, численностью в пять тысяч голов, бежала наперерез дивизии мотострелков, идущей от центра. По замыслу Сверхмозга твари должны были массово разбежаться по острову, ломая сопротивление и уничтожая людей. Затем, попытаться выбраться на полуостров, а когда подойдет флот, не давать себя поймать. Оттянутые силы, дырки в обороне, и прочие радующие тварей моменты. Опять же, Сверхмозг рассчитывал на уничтожение некоторого количества кораблей. Флот, по замыслу повелителя тварей должен был становиться слабее день ото дня, и так оно и происходило.

Сверхмозг, к тому же, умело воспользовался стереотипным мышлением людей. Привычка к тому, что море принадлежит людям, и к тому, что острова — как правило вотчина людей, привела к тому, что оборона Сицилии была построена кое-как, многие сооружения не обновлялись со времен Первой волны, а гарнизоны утратили бдительность и, помимо всего прочего, еще и четыре пятых личного состава. Остров же, какие твари? Вот и отправили 80 процентов солдат в Рим, дабы обороняли столицу и линию Краммера.

Как сказали бы Прежние: «где тонко, там и рвется».

Сверхмозг умело раздергивал оборону людей, нанося точечные удары в оголенные участки, усиливая панику и вынуждая перебрасывать еще войска, и еще, и в конце вся оборона людей должна была прийти в упадок. Повелитель тварей не торопился, усвоив уроки прошлых Волн, когда излишняя скорость приводила только к поражениям. Медленно и методично, с отступления и откатами, и потерями массы тварей от ТЯО и таких вот операций десанта. Собственно твари никогда не жалели «мяса», только не всегда успевали пополнять таковое с достаточной скоростью.

Но теперь, по расчетам Сверхмозга, накопленных запасов должно было хватить на всё.

Прибывшего на место Льва, посадили в Палермо, точнее говоря, неподалеку от развалин Палермо. Бывший город Прежних, и новый городок, носящий тоже имя, встретили Льва не слишком радушно. Бестолковая суета, беготня и паника наглядно показывали, что, во-первых, начальства из Рима тут боятся больше, чем тварей, и во-вторых, что самих тварей тут не видали уже много-много лет.

Тем не менее, приказы Льва из Рима и из самолета, кое-как, но выполняли, и пока что волну тварей удалось приостановить, до захлестывания всего острова и ключевых точек. Приятного, конечно, было мало, и поэтому Лев даже не пытался скрывать своего раздражения.

После приезда в штаб, лысый генерал сходу заявил собравшимся.

— Что, проморгали все? — рыкнул Лев. — Расслабились? Зажрались, сидючи на острове? Что завтра, твари у вас прямо под носом вынырнут, а вы будете паниковать и в Рим телеграммы слать?

— Да.

— Почему юг острова не был прикрыт усиленными гарнизонами? — ласково спросил Лев. — Ведь известно же было, что твари вышли на северное побережье Африки, доблестно оголенное нами самими. Или вы думали, что сто километров воды станут непреодолимой преградой?

— Так точно!

— Ладно, все понимаю, — выдохнул Лев, — но вот в прошлом году твари высаживались на Пиренейский полуостров, разве это ничему вас не научило?

— Товарищ генерал! Там расстояние было вчетверо меньше, и погибло не менее двух третей переправлявшихся! Все расчеты показывали невозможность преодоления 140 километров между нами и Африкой!

— Расчеты показывали, — передразнил Лев пожилого офицера. — Полковник Варго, вам голова дана для чего? Первый принцип всей войны с тварями: всегда жди от тварей подвоха! Всегда! Вы же расслабились и понадеялись на флот. Два крейсера, два! Вы же не думаете, что новые появятся по щелчку моих пальцев? Тридцать лет идет Третья Волна, твари стоят практически у стен Рима, а вы мне про расчеты!

Собравшиеся потели, накаляя и без того душную атмосферу в зале, но возражать Льву никто не посмел. В сущности, генерал говорил чистую правду, только кому же нравится признавать собственные ошибки? Особенно такие, приведшие к критической ситуации? Лев закурил, выдерживая паузу, после чего уже не так злобно предложил доложить ему о состоянии дел на текущий момент.

— Городок Пиаццо полностью захвачен и уничтожен. Очаги сопротивления сохранились здесь, здесь и здесь, и самый большой вот, на химических заводах.

— Большая охрана?

— Твари особо не лезут, заводскому ополчению удается пока сдерживать вялые атаки.

— Дальше, — отрывисто бросил Лев, рассматривая карту.

— В остальном, в радиусе пятидесяти километров все захвачено тварями, по линии от бывших Сиракуз и далее на запад. В центре контратакой была остановлена спешно переброшенная дивизия мотострелков, идет маневрирование. По вытянутой линии побережья, с запада на восток, идет неспешное наступление. Орда до трех тысяч, неспешно продвигается вперед, зачищая рыбацкие поселки. От бывших Сиракуз, с юга на север, продвижение тварей остановлено. Полк пехоты окапывается, только это все без толку. Обойдут их, с флангов, а заткнуть эту дыру нечем. Пока нечем. С полуострова перебрасывается танковая рота, оборонявшая пролив, и с севера выдвинут батальон огнеметчиков, правда, занимавшийся береговой охраной и неполного состава. Сюда батальон был отправлен на пополнение и отдых, после битвы за Пиренеи.

— Понятно, — покривился Лев. — Еще резервы?

— Стандартно. Два полка здесь, готовые нанести контрудар в любом направлении, народное ополчение, плюс ожидаются подкрепления с полуострова и высадка бригады морской пехоты, с эскадры «Средиземье».

— Так, — пожевал губами Лев. — Возьмите один полк и десантируйте его с воздуха сюда, на химзаводы. Что? Не обучены десанту?

— Так точно!

— Слушайте, чем вы здесь занимались? Вино пили и баб щупали? Да у вас тут должна быть крупнейшая тренировочная база в Федерации, столица рядом, остров, климат, а вы сидите и ничего не умеете! Так, наискорейшим образом объявите, что нужны бойцы, умеющие прыгать с парашютом. Наберется тысяча — всех в самолеты и десант в помощь.

— Но…

— Никаких но! Ладно, вы не можете сбросить тварей обратно в море, так делайте хоть что-нибудь! Вторая волна тварей скоро пойдет, и она подавит все очаги сопротивления, а первая волна захлестнет ваши силы, обойдет их, и растечется по острову. Народное ополчение — это хорошо, но против тварей они все-таки слабоваты, без поддержки армии. Бронетехника?

— Есть десяток БТРов.

— Так, стоп, а транспортный самолет у вас есть, для десанта? — насторожился генерал Слуцкий.

— Нет, товарищ генерал! Никак нет!

Лев вдохнул и выдохнул, пытаясь понять, почему его правильные и толковые планы должны разбиться о действительность с некомпетентными исполнителями. Лев впился глазами в карту, пытаясь найти выход. По всему выходило, что, не применяя ядерного оружия, быстро сбросить тварей в море не удастся. Рассечь поток тварей в море… а как они вообще оказались способны пересечь такое расстояние? Почему флот оказался настолько бессилен? Неужели и здесь предатели сидят, докладывают тварям о каждом шаге людей? Сможет ли эскадра вообще отсечь поток тварей из Африки?

Лев с грустью признался самому себе, что как-то упустил из виду морской аспект этой заварушки. Слишком уж привык к сухопутным делам и диверсионным группам, а ведь море тут на первом месте. Отсечь поток, и уже потом давить тварей, иначе это будет походить на затыкание голыми руками трубы высокого давления. Эффект вроде есть, но до конца заткнуть не удастся.

Злость на «местных» не то чтобы ушла, но скорее перешла в конструктивное русло.

— Итак, — Лев уткнул палец в карту. — Один полк на помощь мотострелкам, второй в помощь танкистам на восточное побережье. Ополченцев концентрировать здесь, неподалеку от Палермо. Будут резервом. На этом все, и теперь мне хотелось бы увидеть заключение о том, как тварям удалось проплыть такое расстояние.

— Первичную высадку осуществляли амфибии-Крокодилы. Остальное неизвестно, так как людей сразу оттеснили от побережья. Возможно, остатки флота знают что-то, но они вне нашего подчинения.

— Я знаю, — оборвал его Лев, — так, срочно мне прямую линию с адмиралом Березенко!

В результате длительного и довольно утомительного общения выяснились прямо таки шокирующие подробности, которые ставили с ног на голову все представления об обороне полуострова в частности и о перспективах морской войны в целом. Сверхмозг, наконец, закончили разработку тварей поддержки на море, то, чего так не хватало рядовому и пушечному мясу. Вариации паромов, барж и буксиров на базе китов и кашалотов, дельфины-камикадзе и просто огромные плывуны неопределенного облика, за бока которых твари цеплялись и плыли, экономя силы.

Теперь, в сущности, тварям ничего не стоило форсировать Адриатическое море и высадиться на полуострове в любом месте. Лев потел и утирал лысину, сбывались самые страшные кошмары аналитиков Второй Волны. Твари не только перешли к уничтожению кораблей, но и научились форсировать водные пространства. Во время Второй такие операции проходили на минимальные заплывочные расстояния с максимальными потерями, использовались амфибии, не слишком поворотливые на суше, но общая тенденция прослеживалась четко.

Лев ощутил, как паника тихо разрастается и сжимает желудок и сердце.

До подхода эскадры — еще сутки, не говоря уже о высадке морпехов, которая неизвестно как пройдет, ибо твари они такие твари, что все могут испортить. Генерал дошел в панике до того, что начал обдумывать мысль выехать к танкистам, и лично возглавить прорыв на броне до самого Пиаццо. Потом окопаться в городке, использовав танки как неподвижные огневые точки, и героически держаться, с одной стороны не давая тварям высаживаться, а с другой сдерживая попытки уничтожения танков.

— Совсем старый дурак стал, — сказал сам себе Лев, утирая лысину. — Вот жеж…

— Товарищ генерал?

— Связь с особым ракетным крейсером «Тайфун», быстро!

Пока устанавливали связь и обменивались кодами, Лев немного трясущимися руками достал сигарету и закурил. Теперь он немного лучше понимал, что творилось в головах местных генералов после обработки псиониками. Это ж надо, запаниковал на ровном месте, расскажи кому — на смех поднимут! А верный и неизменный помощник капитан Имангалиев, лишенный чувства юмора, наклонит голову и посоветует чаще бывать в критических ситуациях.

— Товарищ генерал, связь установлена!

Лев взял гарнитуру, и начал ставить задачу. В конце концов, рыбу можно не ловить какое-то время, и делать регулярные замеры на зараженность радиацией, и карта течений известна, и все это преодолимо. В отличие от толпы тварей на острове, на которых пока что не скинешь ядерную бомбу, а когда можно будет кидать — будет уже поздно и не нужно. Поэтому особый ракетный крейсер получил задачу на удар тактическим ядерным оружием по морю, точнее говоря по кратчайшей прямой между Африкой и Сицилией.

По расчету Льва это должно было раскидать тварей, и если не перетопить, так лишить тварей поддержки — ведь те были велики и могучи, а значит, должны были в полной мере получить урон от взрывов. Дальше особо делать уже ничего не надо будет. Те твари, что останутся живы — перетопнут сами, новых тварей поддержки перехватит подошедшая эскадра, а тех, кто уже высадился на острове постепенно перебьют. Задача решена, нападение отбито… ценой заражения Средиземного моря.

Требовалась новая стратегия отражения десантов тварей, и Лев собирался этим заняться уже в Риме.

Знал ли он, что ракеты «Тайфуна» де-факто выпустили его и группу «Буревестник» на свободу, попутно уничтожив тысячу людей? Не знал, но в скором времени ему предстояло узнать. Лев намечал целый комплекс мероприятий, по выявлению и наказанию виновных, без особых скидок на псиоников. Попутно, разумеется, можно было хотя бы косвенно зацепить и самих псиоников, или их агентов, кого-то входящего в круг общения или подчиненных тех, кто подвергся воздействию. Если теория о прямой инфильтрации в среднюю прослойку пирамиды власти окажется верна, то можно будет нескольких аккуратно прижать, за другим проследить, вскрыть всю сеть псиоников и уничтожить ее одним ударом.

Предварительно, разумеется, информационно выпотрошив.

В сущности, Лев не придумал ничего нового, просто ему повезло наткнуться на истинных виновников происходящего. Случайность, не более, но Лев собирался ее умело использовать, и вырвать если не победу у тварей, то вырвать хотя бы десятилетие передышки и относительно мирной жизни, для восстановления сил и запасов.

— И зачем мы следим за Спартаком? — проворчал Дмитрич.

— Потому что он ведет себя подозрительно, — наставительно ответил Дюша.

Вдвоем они неспеша прогуливались по Риму, сопровождая Спартака до железнодорожного вокзала. Снайпер все утро тщательно брился налысо, перебрал винтовку и, насвистывая какой-то фривольный мотивчик, удалился. Группа внаглую пользовалась тем, что Лев еще не вернулся, а капитан Имангалиев сходу увяз в комендантских задачах. Минимум сутки безделья, и сержант Мумашев решил посвятить их поставленной задаче по слежке за Спартаком.

Заодно прихватил с собой Дмитрича, аргументировав это тем, что тот бывший разведчик.

Спартак же, ни о чем не подозревая, не проверяя наличие слежки и вообще не оборачиваясь по сторонам, шел и шел себе в сторону вокзала. Организм влюбленного требовал растрат энергии, угрожая в противном случае лопнуть от переизбытка счастья.

Поэтому вся слежка свелась к тому, что соратники Спартака шли за ним в некотором отдалении.

— Вообще, я не специалист по городской разведке, — продолжал ворчать Дмитрич, — да и не нужна она тут, иди себе и иди за ним, никаких хитростей.

— Вот почему вы, высокие парни, такие ворчливые? — тут же спросил Дюша. — Вот смотри, у меня маленький рост, а не ворчу же! Ты же, Дмитрич, размером со Спартака, разве что налысо не бреешься, и постоянно или молчишь, или ворчишь. Вот почему так?

— Потому что нам сверху видно больше всякого нехорошего, если выражаться цензурно, — подумав, ответил Дмитрич. — Или потому что у нас жизнь тяжелее. В тебя такого маленького поди еще попади, а на нас высоких каждая тварь облизывается, и маскироваться тяжело.

Дюша засмеялся самым неприличным образом, но Спартак не обратил внимания. В ушах у него гремели симфонии любви, заглушая все вокруг. Жители Рима казались ему сейчас самыми красивыми людьми на свете, а дома столицы — шедеврами архитектуры и зодчества. И это было неудивительно, ведь Спартак шел на вокзал встречать свою новую любовь, медсестру Петрову Анну, получившую двухдневный отпуск за особые заслуги.

— Мир прекрасен, ля-ля-ля, слезу я да с корабля, — напевал Спартак, фальшивя и выдумывая слова на ходу. — Я надену на тебя драгоценности любя!

— Вот видишь, — наставительно заметил Дюша сзади, — совсем неадекватен!

Дело в том, что Спартак не только пел во весь голос, но еще и пытался делать какие-то прыжки и танцевальные па на ходу. Потом купил букет, отдав за него половину месячной зарплаты, и без того скудной. Дюша ужаснулся, и пихнул Дмитрича в бок. Тот пожал плечами, мол, армия и так нас всем снабжает, зачем еще деньги? В чем-то он был, конечно, прав, ибо на форпосте деньги им не требовались — просто негде тратить, а потом, уже в качестве группы спецназа, деньги опять не требовались. Прилетел — задание — улетел, разве что редкие сувениры покупать или экзотический алкоголь пробовать, в тех редких случаях, когда Лев давал им передышку с официальным отдыхом.

Здание вокзала и попутно один из узлов городской обороны, встретило Спартака изрядным запустением. После подхода тварей к линии Краммера, многое изменилось, и в том числе не только количество пассажиров, но и количество поездов, изъятых в большинстве своем на нужды армии. Спартака это ничуть не взволновало, равно, как не встревожился бы он, будь вокзал битком набит.

Только одно волновало Спартака: не опоздал бы поезд!

Санитарный поезд, с ранеными и медперсоналом, совмещение так сказать полезного с приятным. Госпитали в столице всегда были лучшие, это еще и у Прежних так было, и поэтому тяжелых раненых всегда отправляли прямо в Рим. Обратно на передовую, в том же поезде должны были направиться свежие новобранцы, плюс припасы, не слишком обильные, бо сам Рим сидел на скудном пайке, но все же.

Впрочем, как уже говорилось, Спартака это не волновало.

Именно эта черта поведения снайпера и вызвала подозрения у Дюши. Спартак был безответно влюблен — хорошо. Лизу похитили твари, Спартак долго ее разыскивал, страдая местами ерундой, местами выдвигая мудрые мысли — принимается. Они встретились, и он ее убил — бывает. Но чтобы вот так сразу помчаться в новую влюбленность? Вот в это Дюша уже поверить не мог, по себе помня, как выжигает сердце и душу ситуации, подобные той, в которую попал Спартак. И самое главное, ни разу, ни разу Спартак тогда не заводил пространных разговоров о своей любви и счастье, и страданиях вдали от любимой.

Здесь же лысого снайпера было практически не заткнуть.

Чутье сержанта подсказывало ему, что дело тут не просто в попытке компенсировать смерть Лизы.

Глава 4

10 августа 2399 года. В 15 километрах от Рима, резиденция Льва

Лысый генерал, прикрыв глаза, полулежал в кресле. Смотреть на документы и бумаги, горой заваливавшие огромный стол, совершенно не хотелось. И ведь еще в кабинете находились пять шкафов, набитых аналогичными бумагами, которые Льву тем более не хотелось смотреть. Увы, доверить обычной секретарше не получалось, не было ее у Льва, да если бы и была, то допуска к документам грифа «Совершенно секретно», никто бы ей не дал.

Лев, вернувшийся вчера с Сицилии, готовился к схватке с Советом.

Словесной, разумеется, в обычной схватке вооруженных людей Лев бы в одиночку половину Совета перебил, не запыхавшись. Следовало не просто оправдаться в применении ядерного оружия по акватории Средиземного моря, но и увязать это с предательством в Совете, перейти в решительную словесную атаку и выбить карт-бланш на любые действия. Для этого Лев обложился бумагами, пытаясь понять, что такого случилось в самом начале Третьей Волны, попутно еще смотрел бумаги времен Краммера, разбираясь с вопросом псиоников, и готовил доклад.

Помимо этого, еще предстояло навязать новую стратегию Генеральному Штабу, и здесь дело не могло ограничиться простым приказом Брайана. Генералы, по замыслу Льва, должны были осознать до глубин души и ринуться выполнять, вкладывая все рвение в задачу. Для того, что задумал лысый генерал, простого выполнения приказа, было недостаточно. Потом, лет через десять, по прикидкам Льва, военная машинка будет вертеться так, как нужно, а сейчас все же следовало зацепить, склонить на свою сторону.

Римский Лев — это, конечно, здорово, но недостаточно.

— Слишком много бюрократии, — пробормотал Лев, не открывая глаз. — Асыла бы сюда!

Но о верном помощнике приходилось только мечтать. Капитан Имангалиев, осыпая Льва отборными мысленными матами, вникал в устройство столицы и размышлял, зачем все это потребовалось генералу. На ощупь нащупав зажигалку, Лев закурил, вспоминая слова Брайана о начале Третьей Волны.

Мы готовились, но оказались не готовы. Нам казалось, что Третья Волна будет еще нескоро, это было как умопомрачение какое-то. Никто не ждал, что твари так ловко и аккуратно смогут решить вопрос флота. Никто не ждал, что тварей окажется столько, что они окажутся в силах блокировать все наши силы. И, пожалуй, основной просчет, мы недооценили замысел тварей на уничтожение промышленности. Это аукается нам до сих пор. Мы дергаемся, отражая удары тварей, а они бьют, куда захотят, и все сильнее раздергивают наше внимание, силы, возможности.

К сожалению, и сам это поздно понял, все казалось, что еще чуть-чуть, еще вот-вот, и мы перехватим инициативу, отобьем тварей, накопим сил и ударим! Но нет, твари не дали нам такой возможности, единожды захватив инициативу, они прочно удерживают ее до сих пор.

Лев открыл глаза. Точно! Инициатива и всеобщая координация, вот что дает тварям преимущество. Но это означает… означает, что всего лишь надо вернуться к проверенному временем методу! То, что Лев сформулировал еще сто лет назад, и то, что было до него известно, еще в Первую Волну. В первую очередь — выбить руководство тварей. На этом надо сосредоточиться, а не кидаться ядерными ракетами в тварей, растрачивая бесценные ресурсы!

Лев ухмыльнулся и быстро начал писать.

Совет это, конечно, не убедит, но для генералов будет просто отлично. Фразы сами ложились на бумагу, Лев ощущал вдохновение, одно увязывалось на другое, и становилось просто удивительно, как все это раньше не пришло в голову? Фоном генерал подумал, что, наверное, общая атмосфера в Риме давит, нехорошее что-то такое носится в воздухе, и надо бы почитать доклады о настроениях среди горожан. Не иначе, работа псиоников, решил Лев и отодвинул пока эту тему на задворки сознания.

Дописав, Лев перечитал и осклабился.

— Вот, то, что нужно! Теперь же вернемся к бюрократам.

С бюрократами дело шло хуже, и до самого конца дня Лев возился с этим докладом. Он и рад был бы бросить все и вернуться к более важным и насущным делам, но, увы, никак не получалось. Убедив Совет, Лев рассчитывал одним ударом наполовину выиграть партию. Опираясь на разрешение, проверить сам Совет, и далее по нисходящей пирамиде, заодно выстраивая вертикаль единомышленников и полезных людей.

Выявить, обнаружить и подавить заговор.

Поменяв стратегию, как минимум остановить тварей на текущих рубежах. В среднем результате, методичное выдавливание из Европы. Это даст избыток сил и время, ну и так далее, и так далее, вплоть до перехвата стратегической инициативы.

Доклад Льва Совету. Черновик

Вопреки распространенному мнению, что Сверхмозг может контролировать каждую тварь на планете, он не может. Пирамидальность сохраняется, ведь, в сущности, Мозги тоже не управляют каждой тварью в отдельности, ну за исключением может быть Слуг, Кормящих и своей охраны, в какой-то мере. А, ну и Вожаков, но все равно получается, что Мозг контролирует, допустим, сто Слуг, те контролируют тысячу Вожаков, а те, в свою очередь, сто тысяч тварей из своих стай. В результате, Мозг, контролируя всего лишь сотню Слуг, обеспечивает, направляет и указывает ста тысячам тварей, и те ведут себя, как единый организм, повергая людей в ужас.

Сверхмозг в этой схеме стоит просто на ступеньку выше. Контролирует Мозги по планете, а уж те обеспечивают остальную пирамиду, буквально создавая вертикаль власти. Так как у тварей не бывает предательства, страха, желания сходить в отпуск, то Сверхмозг может быть уверен, что любой его приказ будет выполнен в наикратчайшие сроки, со всем старанием, а если не будет, то ему сразу сообщат.

Что из этого следует?

Как Сверхмозг стремится уничтожить Рим, так и мы должны стремиться уничтожить Сверхмозга! Ситуации практически равнозначны, потеря верхушки пирамиды управления гарантированно дает огромное преимущество, пусть и немного краткосрочное, но при правильной реализации… думаю, не надо продолжать. Поэтому, как все твари будут стремиться защитить Сверхмозг, так и нам надо пойти на всё, чтобы защитить Рим.

То, что Совет в такой критической ситуации не готов к решительным действиям, ведет к тому, что мы практически уже проиграли. Только смелость, решимость, натиск, а не вялое обсуждение, где бы взять войск? Сила людей в технике и массовом уничтожении тварей, и численность войск тут дело десятое! С имеющимися войсками отлично можно если и не победить, то, как минимум, изгнать тварей из Европы, но это будет невозможно, если меня будут дергать по каждому пустяку, вроде применения ТЯО.

Да, это пустяк! Немного расчетов, и проверок выловленной рыбы, и радиацию просто разнесет по морю, и она станет неопасна. В отличие от орд тварей, которые могли уничтожить всё на Сицилии и перебежать на полуостров, угрожая тылам Рима! И что же? Вместо того, чтобы решительно развивать успех операции, я вынужден лететь в Рим и отчитываться, теряя время и упуская благоприятные возможности. Это все приводит меня к одной мысли.

Предатели в Совете! Заговор против людей зашел так высоко, и замечу не без вашего попустительства!

Где решимость? Где храбрость? Тридцать лет идет Волна, а в Совете все по-прежнему мыслят категориями мирного времени. Это недопустимо! Для победы требуется не долгое обсуждение, а быстрые действия, и я предлагаю Совету вручить мне карт-бланш на эти действия. Это не узурпация власти, как тут наверняка многие думают. Что ж, это не ново, и в прошлом меня постоянно упрекали в попытках захватить власть, но как видите, это все оказалось ложью! Если уж вы хотите, чтобы Рим выстоял и не был разграблен тварями, и человечество не погибло, то мне необходима возможность действовать, не согласовывая каждый чих с десятком инстанций!

11 августа 2399 года. Рим. Здание Совета

Все вымученные пассажи Льва пропали зря. Едва Лев вышел для выступления, как раздался гром овацией, с криками «Ура Римскому Льву!» и прочее в том же духе. Лев даже немного смутился, от неожиданности. Потом, правда, списал такое на недооцененный уровень паники среди Совета. То есть, попросту говоря, дела обстояли еще хуже, чем предполагал генерал.

Но был в этом и огромный положительный момент.

Никаких докладов не потребовалось. Совет почти единогласно утвердил все, что просил Лев, и даже более того. С такими полномочиями уже можно было брать отдельных членов Совета (особенно, кто голосовал против) и тащить на проверки. Да вообще можно было практически все, но взамен с Льва требовался результат. Даже не так — Результат. Победить тварей, отбросить их от Рима в кратчайшие сроки, и еще лучше, вообще вырвать инициативу и добиться перелома в войне.

Вера Совета в Римского Льва, показалась самому Льву несколько… иррациональной, но возражать он не стал. Пожал руки почти половине Совета, еще задвинул про инициативу и теорию, и ушел. Единственное, что Лев досадливо подумал, что знай он будущее, не стал бы полдня корпеть над бюрократической бумажкой. Правда, еще оставались разработки по псионикам, но теперь это пришлось отодвинуть в сторону. Предстояло в кратчайшие сроки «обеспечить и наладить», и Лев, посмеиваясь, именно этим и собирался заняться.

Доклад Льва Генеральному Штабу. Черновик.

Итак, на Балканах сражение, можно сказать, практически проиграно. Либо можно назвать это вялотекущим патом. Смотря откуда смотреть. Проигрыш тут в том, что мы точно не можем ни выбить тварей из ключевых точек, ни подавить их, ни переломить ситуацию. Правда, следует признать, что огромная масса тварей сидит, лежит и бегает, скованная, и Мозгам приходится изрядно ломать свои Мозги, снабжая их продовольствием. Флот не дремлет, и местами уже отмечены факты поедания тварями своих раненых собратьев.

Правда, уповать на то, что твари съедят друг друга — совершенно не стоит.

Прежде, чем это случится, лет пять пройдет, а тут буквально дело месяцев, и с Римом решится. В общем, тварей бьем, территории потихоньку сдаем, и так оно может еще долго тянуться. Плохо то, что твари в свою очередь, сковывают наши войска, но хорошо то, что это на Балканах. Можно особо не стесняться в метании всякого ядовитого и разрушительного, но плохо то, что в горах оно не так эффективно. При отбирании гор назад, можно и самим потравиться. Ну и так далее, вялотекущий пат, в котором, чтобы достичь преимущества, потребуется много времени. Тогда как ситуация на других фронтах разрешится раньше, и соответственно вопрос Балкан решится сам собой.

Поэтому предлагаю оставить там все, как есть, без изменений.

Что делать, если твари прорвутся к побережью и форсируют Адриатику? Да ничего не делать, ибо прорыв такой толпы с последующим десантом, ну, в общем, ТЯО наготове, ждем. Поэтому твари и не лезут толпами на побережье, знают, что мы сделаем и чего ждем от них, и поэтому твари не делают того, что мы ждем.

Поумнели за 300 лет конфликта, очень поумнели. Самое обидное, что это как раз следствие противостояния с человечеством. От каждого своего поражения твари умнеют, делают выводы, изобретают новые тактики и стратегии, и все давят, давят, давят. Заметьте, никто уже и не верит, что в ближайшем будущем можно одолеть тварей. Все мысленно отводят на это пару сотен лет исключительно благоприятных условий, а если таковых не будет, то и все четыреста.

Так вот, все это, повторяю, и буду повторять, в корне неверно!

Плевать на Балканы, не трогаем их. Как есть — так есть, не на Балканах все решается.

Где? В Альпах? Нет, в Альпах тоже ничего не решается, хотя выбить оттуда тварей было бы заманчиво. Как это зачем? Остатки Рейнского укрепрайона еще держатся, да и армия с востока идет. Нет, Альпы — это ерунда, пока линия Краммера держится, ну и пока Сицилию еще не сдали. Дело то в другом. Вы разве не видите, что еще немного и твари прорвутся с моря?!

Да плевать на Альпы, сказал же уже. В обе Прошлые Волны твари ходили через Альпы, и потом уносили ноги, лапы, хвосты, с такой скоростью, что земля дымилась! Во второй Волне твари под стенами Рима стояли, и ничего, дали им прикурить, да так, что потом соли для заготовки мяса не хватало.

Так что вот, пока ТЯО хватает и есть куда флот ставить, продержимся.

За это время — год-полтора при нынешнем давлении тварей, необходимо сделать следующее. Найти и уничтожить группировку Мозгов, отвечающих за вторжение в Европу. Да, на Британских островах, а кто сказал, что будет легко? Хотите чего-то реальнее? Найти убежище Сверхмозга и уничтожить таковой. Что, тоже нереально? Ну, извините. Но вернемся к управлению. Хрен с ним, что малореально, искать, искать и еще раз искать, без управления твари нам не противники! С этой же целью, отправлен запрос на снайперов и усиленные винтовки. Слуги. Готов поклясться, войска тварей перенасыщены Слугами, и их надо уничтожить всех.

Да, и при этом варианте прольются реки крови и будут горы трупов, но никак.

Либо мы выбиваем управление тварей и потом давим рядовой состав, либо они давят нас. Так было в Первую Волну, и во Вторую, и теперь видно, что и в Третью. Вы же, как будто забыли, что бесполезно изничтожать орды тварей, расходуя бесценных людей, технику, патроны, горючее, запчасти! За половину потерянного за прошлые три года можно было все Британские острова в стекло раскатать, и на 100 метров вглубь земли убить все, вплоть до червяков и тараканов.

Так что не туда вы усилия направляете, совершенно не туда.

Оборона? Да будет вам крепкая оборона! Не выиграем мы это сражение, сидя в обороне, как вы не поймете! Что, подойдут подкрепления на следующий год? Да откуда? Ах, вам обещали… плюньте и забудьте. Никто ничего не пришлет, а если пришлет, то твари все равно сделают контрход. Почему мой план лучше? Слуги — штучный товар, в отличие от орд тварей. Не знаю, где Сверхмозг взял столько ресурсов, но он явно перенапрягся. Отстрелим этих Слуг — новых еще долго не будет, это раз. Даже если Сверхмозг подгонит новых, то, значит, он снял их с других фронтов и континентов, это два. Вот тогда можно будет рассчитывать на внешнее подкрепление, ибо там, где стало меньше Слуг, стала хуже управляемость, и там люди могут без особых потерь подавить тварей и отправить нам эшелон транспортов.

Пока же Сверхмозг сохраняет управляемость везде — бесполезно метаться.

Поэтому вот наша новая стратегия.

Убивать Слуг всегда и везде, даже если это будет вести к потерям. Потеряв одного солдата сегодня, мы спасем десятерых завтра. Организовать снайперские взвода Охотников, с приданными им средствами усиления, вплоть до артиллерии, ракетчиков и флота. Не может быть сейчас дела важнее, чем уничтожение Слуг. За следующие два месяца необходимо сократить их численность минимум наполовину, но я ожидаю результата в три четверти. К концу осени не менее девяноста процентов Слуг должно быть уничтожено, даже если они будут прятаться за спинами наступающих орд.

И тогда мы нанесем следующий удар.

Зимнее наступление и освобождение Апеннин, Альп и Балкан, а также выход к Пиренеям!

Еще потом состоялся разговор Льва с Брайаном, который радостно «сдавал дела», и вообще стремительно отходил в тень, ощущая сильнейшую усталость и не желая совершать еще критических ошибок, способных погубить Федерацию. Разговаривали в рабочем кабинете Брайана, прямо сразу после доклада Льва, встреченного, как и в Совете, на ура. Как иронично заметил Лев, это все потому, что теперь есть на кого свалить все неудачи и промахи. Мол, мы не при делах, это все Римский Лев нас заставил, навязал и ошибся, а мы чисты, аки ангелы Прежних.

Потом заговорили об освобождении Европы. Льву пришлось пояснять.

— Да, жизненное пространство — это важно, но это не цель, — говорил Лев. — В данном случае — это лишь следствие того, что мы собираемся совершить.

— То есть?

— Уничтожая орды тварей, оставшиеся с минимальным управлением, мы, так или иначе, отберем обратно все то пространство, где твари не успели закрепиться, — пояснил Лев. — Но в этой войне пространство не цель, а скорее следствие наших действий.

— Понятно.

— Судя по бумагам времен Первой Волны, с псиониками… все сложно. Думаю, до конца года получим результат, и там станет понятно, что делать ними и почему их занесло в конфликт с людьми.

— Вообще, насколько мне известно, они никогда не позиционировали себя как людей.

— Только их радикально настроенная часть, — возразил Лев. — Умеренные, к коим, как правило, относилось и руководство псионов, выступали за то, чтобы никуда не лезть. В сущности, после событий двухсотлетней давности это неудивительно. Также среди них есть те, кто считает, что с людьми нужно жить в мире и помогать им. Вон как капитан Зайцева… в сущности именно такие, как она и добились смягчения в сознании людей, и теперь за слово псионик не убивают на месте.

— Как же вы…

— Ну, я всегда был чересчур рационален, — усмехнулся Лев. — Да и встретился с капитаном Зайцевой уже в конце жизни, привыкнув смотреть на то, что делают окружающие, а уже потом на то, чем или кем они являются. И раз уж она лечила, спасала и помогала, никаких претензий к ее деятельности не возникло. Хотя вначале и была слежка, не давшая, разумеется, результатов. Не все псионики — предатели, проблема в том, что их руководство совершает поступки, по которым судят о всех.

— И?

— И это не отменяет того факта, — вздохнул Лев, — что псионики предали Федерацию. Неважно, считают ли они себя следующей ступенью развития или просто хотят жить отдельно, никому из них не позволено предавать людей. Предали? Значит враги, не хуже тварей, и обращаться с ними надо соответственно.

— Значит? — приподнял бровь Брайан.

— Псиониками будем заниматься в параллель к тварям, и как только наберем фактов и ниточек, так сразу и прихлопнем! — Лев с силой стукнул по столу.

Брайан кивнул, а Лев не стал уточнять, что за это время псионики вполне могут и сами прибежать.

Прямо в расставленную на них ловушку.

Глава 5

25 августа 2399 года. Побережье Северной Африки и Средиземное море

Сорванная попытка вторжения на Сицилию, была лишь пробным шаром от тварей. Опробовав массивных тварей поддержки, они перешли к тестированию легких и средних. Уже не такими ордами, а отрядами по десять — пятьдесят тварей, кучки начали переплывать Средиземное море, пытаясь высадить на Сицилии, Корсике, Апеннинском полуострове. Часть перехватывали, часть тонула, но все равно не менее трети удавалось выбраться и даже нанести некоторый ущерб. С такими мелкими отрядами полуамфибий жители прибрежной зоны кое-как справлялись своими силами, но все равно угроза четко проявилась.

Поэтому Лев, получивший неограниченные полномочия, решил не просто перестроить систему патрулей и кораблей, чтобы вылавливать тварей-нарушителей, но и нанести контрудар. Не подлежало сомнению, что за координирование африканских тварей отвечает своя партия Мозгов, и вот ее то Лев и собирался вычислить. Десант морской пехоты, очистка куска побережья, проведение научных замеров с всякими там биодетекторами и расчетчиками, и указание примерного направления на оптимальные убежища.

После чего проверка мест предполагаемых убежищ Мозгов и зачистка.

В идеале, по расчету Льва, это позволило бы снизить давление со стороны африканского побережья на порядок и сроком минимум на полгода, пока происходит переорганизация и переподчинение тварей. Во всяком случае, Льва заверили, что такие расчеты возможны, надо лишь собрать больше тварей на большой площади, и дать время на проведение замеров и расчетов. Генерал, усмехаясь, заверил, что с этим проблем не будет.

После чего последовал ряд приказов, и военная машина Федерации устремилась к Африке.

27 августа 2399 года. Старший сержант Андрей Майтиев, временный командир взвода морской пехоты

— Пошел!! — заорал Дрон. — Давай, давай, не спим, тварей высматриваем!

Все было как раньше, как будто и не было этих десяти лет вне морской пехоты. Сердце старшего сержанта заходилось от восторга и адреналина, руки-ноги сами несли его вперед, а голова успевала замечать все и отдавать приказы.

— Кусатели справа! Пулеметчик, не спи! Медузы, обходим! Первое отделение — рывок на пляж, второе — прикрываем, третье — вверх, работаем по Птичкам!

Морские пехотинцы послушно разворачивались, стреляли, отходили и вновь накатывали, и Дрон с упоением отдался стихии берегового боя. Совсем не то, что бежать по джунглям неделю подряд без остановки, с парой дивизий тварей на плечах, когда даже ссать приходилось практически на ходу, ибо один хрен маскировка уже не нужна.

В какой-то момент Дрон осознал, что командует уже ротой, точнее остатками роты, и что эти остатки почти единственные, кто выгрыз себе плацдарм. В полукилометре виднелось еще укрепление, и дальше что-то на горизонте, и все! Твари же кишмя кишели, и не успел Дрон подумать, почему спит корабельная артиллерия, как та ударила, засыпая морпехов песком и трупами.

— Вперед, вперед! — заорал Дрон. — Занять холм впереди!

Навскидку вокруг было человек семьдесят, но из его взвода — не больше десятка. Холмик впереди не представлял собой ничего особенного, просто выпирал, и вполне мог служить прицельной точкой для кораблей. По замыслу старшего сержанта, надо было занять холм, выяснить, сколько осталось боеприпасов, скорректировать огонь корабельной артиллерии при необходимости, и то ли закрепиться, то ли откатиться обратно к берегу. Продвигаться вглубь пока было бессмысленно, твари, в сущности, сорвали десант.

Два плацдарма на полкилометра — ну, это несерьезно. Конечно, берег простреливался артиллерией, но где там окопались твари — не было видно. Остались ли раненые среди раскиданных тел? Это требовало проверки, и Дрон выделил десяток, приказав медленно осмотреть берег, подобрать раненых. Медленно, чтобы не попасться в возможную ловушку тварей.

Также он выделил еще десяток для сбора патронов, гранат и прочего вооружения, с погибших.

Радиосвязь с кораблями работала, и оказавшаяся за холмом пара сотен тварей была моментально уничтожена. Это позволило выиграть время, и провести первичные оборонительные мероприятия. Копать окопы здесь было бессмысленно, но воспользоваться складками местности, тем, что холм немного, но возвышался над местностью, и сложить заграждения из камней и земли никто не воспрещал. Трупы тварей пришлось бы сгребать техникой, поэтому никто особо с ними не возился, так самые мешающиеся под ногами убрали.

— Так, — скомандовал Дрон, — расчистить вот здесь площадку. Ты и ты, на берег, встречайте научников. Проверите весь путь, чтобы ни одной даже минимально живой твари там не было!

— Есть!

— Товарищ старший сержант, — обратился к нему один из солдат в возрасте. — Разрешите уточнить?

— Уточняйте! — усмехнулся Дрон.

— Правда, что эти приборы помогут засекать, где главные твари сидят?!

Дрон помолчал, потом ответил.

— Неправда. Но все вместе они помогут нам найти Сверхмозга!

Признаться честно, Андрей и сам не знал, что там за научная машинерия к ним плывет. Приказ Льва был категоричен и резок. Высадиться, закрепиться, держать оборону, пока научники делают замеры. Для чего это и куда, генерал не объяснил, а старший сержант не стал уточнять, опасаясь, что Лев начнет объяснять детали своего очередного Хитрого Плана. Дело, конечно, всегда полезное — перенять немного мудрости Льва — но иногда генерала заносили на четырехуровневое планирование, и тогда никто, даже Дюша, не в силах был его понять. Как говорил все тот же Дюша: «Совершенно нечеловеческая логика!», после чего, выдержав обязательную паузу, добавлял, мол, именно поэтому Лев так эффективен против тварей — умеет думать как они и думать на их уровне.

Вечером, после высадки основных сил, Андрей узнал, что предварительное десантирование вообще не предполагало успешного закрепления на берегу. Демонстрация для тварей, дабы привлечь их больше, по требованию научников. Но морские пехотинцы дрались яростно, и был отдан приказ: поддержать огнем артиллерии с кораблей.

— Странные дела творятся, — сказал он своему помощнику.

Сержант Тропов, немногословный мужчина лет сорока, только кивнул в ответ.

— Думаю, ночью твари подберутся и попробуют атаковать нас сонными, — продолжал рассуждать Дрон. — Даже если успеем вызвать артиллерию, та в темноте вполне может и нас сровнять с землей.

— Корректировка.

— Да непонятно, пятьдесят на пятьдесят, если экипажи, — старший сержант показал головой в сторону моря, — умеют, да и с нашей стороны все будет грамотно, то может, выживем, а может, и нет. После нескольких десятков ночных обстрелов, у меня пропало всякое желание с ними связываться. Слишком много друзей и товарищей погибло, и все для чего? Чтобы несколько тварей погибли на полсуток раньше, чем должны были.

— Местность не та.

— Это точно, — выдохнул Андрей, — только на это и надежда.

Местность вокруг и вправду была самая подходящая для уничтожения тварей. Ровная, плоская как стол, с еле заметными редкими пупырышками недохолмов, ничего не скрывающих. Видимость — во все стороны, почва под ногами глинопесчаная, особо не зароешься и не посидишь сутками в подземных норах. С водой вот небольшие проблемы, но самодельный опреснитель уже работал, в дополнение к доставленным вместе с научниками емкостям с пресной водой.

Но все равно тревожное и зыбкое ощущение ночных проблем продолжало тревожить Андрея.

У всех у них, кто учился у Льва и был в группе «Буревестник», обострилось со временем чутье и предвидение. Дюша, к примеру, изначально имел «чуялку» на тварей, и со временем таковая проявилась у всех, в той или иной степени. Иначе было не выжить, в походах и заданиях Льва, и теперь тревожная заноза ощущения будущих проблем беспокоила Дрона. Андрей прикрыл глаза, пытаясь разобраться, но ничего не вышло.

Опять же Дюша, дававший уроки остальной группе, утверждал, что у него ушло не менее десяти лет на то, чтобы освоиться со своим чутьем, прорезавшимся еще в детстве. Ложные сигналы, и осознание по факту, когда проблемы уже пришли, а к чутью не прислушались — только самые легкие из проблем по развитию умения чуять.

Сдавшись, старший сержант открыл глаза и приказал удвоить караулы, решив также бодрствовать вполглаза всю ночь, для подстраховки. Тоже умение, которое развилось благодаря Льву и его заданиям, на грани выживания. Иногда приходилось не спать неделями, и пришлось развить в себе навык такого вот полусна. Мозг вроде и дремлет, а вроде и фиксирует, что вокруг происходит, и готов вмешаться в любой момент. Это нельзя назвать полноценной заменой сна, но все же усталость и измотанность подступали медленнее в разы, и пару раз такой полусон спасал группу.

Затем он долго всматривался в темноту, адаптируя глаза после костра, и только начав различать детали местности вокруг, Дрон позволил себе закрыть один глаз и погрузиться в осознание прошедшего дня. По всему выходило, что возврат в морскую пехоту, если выпадет случай, будет очень болезненным и тяжелым. Сместились навыки, и хотя прошлое не забылось, действовал он сегодня, скорее как командир группы диверсантов, нежели комвзвода морпехов.

Мысль о том, что возможно именно это и позволило отбить плацдарм, Андрей отогнал, как недостойную.

Что ж, подумал Дрон, я уже давно пережил уход из морпехов, переживу и то, что вернуться не удастся. Судьба, предложенная Львом, в конце концов, не хуже, и тварей можно убить больше, не слишком подвергая опасности окружающих.

То, что Андрей изжил в себе «морскую болезнь», даже не пришло ему в голову.

В начале пятого утреннего часа, за час до очередной смены караулов, твари пришли.

Потом уже было оценено, что подкрадывались они не менее шести часов, прежде чем сделать рывок. Караулы, откровенно просмотревшие подползание, были моментально уничтожены. Неизвестно, что случилось бы с батальоном, в конце концов, морпехов было много, они были отважны, а твари все-таки нашумели.

Но моментально проснувшийся Андрей вскочил и заорал, не хуже громкоговорителя.

— Твари! К бою!

И подавая пример, первым начал стрелять, обозначая направление атаки тварей. Лагерь ожил, началась стрельба, и порыв тварей натолкнулся на непреодолимое сопротивление. Уже на следующий день было установлено, что погибло пять сотен Кусателей, сопровождавших не только полсотни Преследователей, но и трех Горелок в тылу. Корабли, стоявшие близко к берегу, для прикрытия морпехов и снабжения, в сущности, избежали скорой и позорной гибели. На линии корабли-берег, противодиверсионные мероприятия не проводились, и наблюдение осуществлялось формально.

В общем, попытка одновременно съесть несколько целей, в очередной раз неудавшаяся.

Твари, как уже неоднократно говорилось, не блистали тонким воинским искусством и тактикой на уровне орд и стай. Стратегически — да, там все было отлично, пока бдил Сверхмозг. На уровне тактики отрядов, большей частью сводилось к ударам в лоб и давлению массой. Вот и сейчас, даже те минимальные шансы на успех, которые были у нападавших, Андрей свел к нулю.

— Бей!! — разносилось по лагерю.

— Ррааа, — рычали твари.

Стрельба, грохот, неразбериха. Так что без потерь не обошлось, от «дружественного огня» пострадали двадцать три морпеха, и стоило только радоваться, что погибло из них только пятеро. Остальные отделались ранениями в те или иные части тела. Также Андрей составил и отправил Льву отдельное сообщение, о случившемся.

Еще научникам сломали часть аппаратуры, но те ожидали такого, и самые ценные приборы заранее спрятали, а то, что сломали — легко можно было заменить.

Некоторое время спустя, после нападения. Эскадра «Средиземье»

— Из Рима получено распоряжение: отвести корабли на безопасную дистанцию, но не менее десяти километров от берега.

— Мы не сможем прикрыть огнем на такой дистанции наши части. Точнее говоря, сможем, но рассеивание снарядов, и отсутствие визуальной корректировки… вероятность ударить по своим резко возрастает.

— Предлагается, — заглянул в телеграмму, — также осуществить полный комплекс противотварных мероприятий, а также указывается, что потери кораблей недопустимы.

— Расстрел или урановые шахты?

— Не указано! Но вы же знаете Льва!

— Кто ж не знает Римского Льва? — риторически изогнул бровь кап-один. — Вот только чтобы он понимал в морских делах?

— Тут сказано, что потери флота — ставят под угрозу всю Федерацию, и будут рассматриваться соответственно, в отличие от батальона морпехов.

— Да, вот только чую за потерю батальона морпехов, нам тоже не пряник с наградой выдадут. Какие будут предложения?

— Задержать отход флота на несколько часов, скажем, капитан одного из кораблей высадился на берег, чтобы скажем… наградить. Да вон хотя бы старшего сержанта Майтиева! Который, несомненно, спас всех морпехов, вовремя подняв тревогу! Награду… ну там что-нибудь из флотского диапазона, чем там капитаны кораблей могут награждать.

— Разумно, разумно.

— Ну и вот, ведь важное дело — награждать людей, которые спасли всех? А без капитана корабль уйти не сможет, натяжка, конечно, но сойдет в нашем случае. И в результате все корабли задержались, скажем, на шесть часов. Церемония награждения, связи не было, то да се, неизбежные на море случайности.

— И что в итоге?

— Научники закончат программу, точнее говоря, будут близки к ее завершению, и во избежание ненужных потерь, мы, то есть вы, просто задержите выход своей властью. На один — два часа, не более, вот сообщение от научников!

— Что они там ищут хоть?

— По тварям, их следам, численности, содержимому желудков и прочему высчитывают, где тут у них ближайшие базы, чтобы потом по ним найти местный Мозг.

— Надо же, до чего наука дошла, — удивленное покачивание. — И что, получается?

— Более-менее. Насколько мне известно, как правило, они указывают диапазон убежищ и баз, а уже потом разведка работает по координатам. Всяко легче, чем пустыню целиком обшаривать.

— Если же Мозг находится далеко?

— Не знаю, там уже диверсанты работают, наше дело — высадился, закрепился и всех убил. Мозги если и прятались на берегу, то, наверное, еще во времена Темных Лет.

— Хорошо! Так и сделаем! Риск, конечно, есть, но раз дело идет к тому, чтобы увести и корабли, и людей, оно того стоит!

Вот так Андрей Майтиев получил еще одну медаль в дополнение к уже имеющимся у него. Отнесся к этому старший сержант равнодушно, ибо считал, что просто исполнил свой долг. Не дают же медали за то, что люди чистят зубы по утрам? Конечно, кого-то могло бы и покоробить такое отношение, но Андрей слишком давно воевал, чтобы принимать такие ситуации — как с тварями, так и с чужим отношение — близко к сердцу.

Что касается ситуации с научниками, то здесь получилось двояко. Следов присутствия поблизости Мозгов обнаружено не было (и в принципе это было ожидаемо, в той или иной степени), но зато был сделан любопытный вывод, что твари идут на побережье напрямую через пустыню Сахара. Величайшая пустыня мира, с которой не смогли справиться Прежние, за прошедшие четыре века еще более разрослась, продвинулась на все четыре стороны, и никто уже с ней не боролся, не исследовал, даже не пытался замерить скорость, с которой пески поглощали Африку.

Сахара воспринималась как данность, есть и все тут!

Из-за выросших размеров, пересечь в один присест пустыню не смог бы никто, и твари не являлись исключением. Поэтому был сделан следующий вывод: твари либо тащат с собой кормовых и воду, либо организовали цепочку подземных убежищ. Днем в них отлеживаются твари, а по ночам бегут дальше. Скорее всего, в местах бывших оазисов, там, где еще сохранились подземные линзы с водой, способные поить прибегающих.

Отсюда следовал вполне закономерный вывод: разрушив цепочку подземелий, можно прервать поток тварей.

Отдавая себе отчет в том, что войска Федерации — несмотря на громкую высадку — не в силах сейчас вернуть побережье Африки, Лев инициировал поиски подземных убежищ тварей в Сахаре. Самоубийственная затея, как сказали бы Прежние. Укрыться в песках, и вести наблюдение за набегающими тварями, продвигаясь по цепочке убежищ вглубь пустыни, не забывая картографировать их и определять координаты, а также не попадаясь на глаза тварям. В условиях пустыни, чистой воды самоубийство, много припасов с собой не утащишь, под землю к тварям не сунешься, а оазисы людей давно засыпал ветер. В более-менее приличном состоянии они были только у побережья, но и там оазисы скорее притягивали тварей, нежели служили жильем людям.

— Ситуацию в Сахаре нужно и должно решить, — твердил Лев, указывая на карту. — Неужели нет возможности совершить дальний рейд, скажем, сбросив заранее контейнеры с водой или условившись о расписании такового сброса? Только не говорите мне, что твари слушают радиопередачи!

— Конечно же, нет, товарищ генерал, но дальность слишком велика. Любой пролет самолета — твари начинают рыскать по округе. То есть даже если наши… мои люди, получат посылки с водой, то им придется быстро убегать вглубь пустыни. Смогут ли они вернуться? Сомневаюсь. Одно дело идти по ориентирам тварей, зная, что здесь у них караванная тропа, грубо говоря, и совсем другое просто идти по пустыне, не зная, где твари, сколько их и каковы твои координаты.

— Это очень плохо.

— Несомненно, — кивнул представитель разведки, — но пока ученые не создали воду в таблетках, мы ничего не можем сделать. Мои парни готовы идти без еды, но без воды толку от них мало!

— Можно отбомбиться по наиболее вероятным дорогам, — предложил представитель от авиации. — Может быть, сотрясениями почвы удастся обрушить несколько убежищ?

— Зная тварей, можно смело утверждать, что там тройная дорога, и обрушение одного убежища ничего не даст, отроют и снова пустят в дело, — задумчиво произнес Лев. — Слежка из космоса?

— Увы, не получится, потому что…

— Нет, так нет, развалились ваши спутники и ладно, — отмахнулся Лев. — Понятно, что нехорошо, но это потом. Сейчас мы что-то можем сделать по разведке?

— Только совершить рейды от побережья, на какое-то количество километров, — твердым голосом заявил представитель разведки. — Мои парни готовы, добровольцы готовы рыть землю и песок, если это поможет победить тварей.

— Поможет — не поможет, но точно задержит и снимет угрозу, — пробормотал Лев. — Нам бы год простоять да месяц продержаться. Хорошо, так и сделаем! Разведка работает, авиация с Мальты потом добивает.

Лев решительным жестом прихлопнул карту и закрыл совещание.

Глава 6

Тем временем в Риме

Трущобы, как и положено большим городам, в Риме были. Другой вопрос, что никогда они не именовались трущобами, а просто и честно назывались окраинами города. Расползшийся территориально город породил и поглотил массу поселков, деревень и городков, включив их в свою орбиту, слегка урбанизировав, но, не избавив от узких улиц, плохого освещения и прочих сопутствующих проблем.

Нельзя сказать, что здесь прямо пышным цветом цвел криминал, подпольные лаборатории, смелые бандиты, стреляющие с двух рук, как в фильмах Прежних, и прочий антураж, остававшийся скорее выдумкой производителей фильмов, нежели правдой жизни. Во всяком случае, после трехсот лет войны с тварями, организованной преступности приходилось прикладывать массу усилий, чтобы делать вид, что таковой не существует.

В противном случае машина государства обрушивалась, подобно карающему мечу, не слишком разбирая, кто прав, кто виноват. Преступления людей против людей еще во время Первой Волны были вынесены в раздел «особо тяжких», и даже за простое воровство — подрыв мощи Федерации — можно было легко съездить на полгода на урановые шахты. Рассуждения при этом использовались самые простые: человечество, напрягая все силы, ведет войну с тварями. И, следовательно, преступления людей против людей подрывают мощь всего человечества, и наказание должно быть соответствующим.

Что уж тут говорить об организованной преступности?

Тем не менее, преступления совершались, и чем дальше уходила война, тем больше их становилось. Центры управления располагались по окраинам города, но фокус все больше и больше смещался к центру. Работа за еду, постройка оборонительных сооружений, сезонная сельскохозяйственная работа, за которую платили сущие копейки, и прочие последствия вторжения тварей, приводили к тому, что все больше и больше горожан предпочитали грабить других горожан, проникать на склады, разворовывать и совершать прочие противоправные деяния.

С криминалом боролись, но итог все равно оставался печальным: люди убивали людей и люди мешали другим людям бороться с тварями. Все это очень плохо сказывалось на состоянии дел в городе, ибо одно дело, когда ты сидишь внутри Октагона и думаешь о судьбах Федерации, не особо нуждаясь ни в чем, и совершенно другое, когда ты обычный житель, готовый с оружием в руках биться против тварей. Но почти всех таких готовых уже забрали в армию, а те, кто остался, оказались или не готовы стрелять, или боялись, или сами примыкали к растущим бандам.

— Тут дело вот в чем, — словоохотливо докладывал Асылу начальник милиции Рима.

Был он низок, толстоват, с круглым, румяным лицом и сильной залысиной. Этакий Колобок из сказок Прежних, глянешь, и не скажешь, что уже второй десяток лет охраняет покой жителей столицы. Асыл внимательно слушал, сверяясь попутно с докладами других ведомств и подразделений.

— Мало кому нравится по двенадцать часов топтаться, охраняя склады, или, скажем, день за днем заниматься рутинной бумажной работой, или обходить свой участок, поддерживая порядок. Все такие энтузиасты уже у нас работают, но их мало. Набираем добровольцев — не идет, по разнарядке — работают, спустя рукава.

— Привлекали армию?

— Конечно! А как же! — всплеснул рукам начальник милиции. — Как эта неприятность… с Альпами и Пиренеями произошла, так сразу в город дивизию Внутренних Войск загнали. Теперь они охраняют все стратегические объекты, и это хорошо, просто отлично, люди высвободились, ну сами понимаете, вот только мало этого, мало!

— Что предлагается? — не поднимая головы от рапортов, уточнил Асыл. — Сжечь окраины? Провести массовую облаву?

— Нам бы, извините, спецназ не помешал бы, — потер руки колобок.

— Не понял, — поднял голову Асыл. — На кой хрен вам спецназ, обученный работать против тварей?

— Есть же группы, которые против людей обучены?

— Да, милиция и ваш этот… ОМОН, так? Любому спецназу фору дадут! Я не шучу, — серьезным голосом давил Асыл на собеседника. — Ни одну группу не учат тактике противодействия толпам людей, не говоря уже об оперативно-розыскной работе, и прочим хитростям вашего ремесла. Вот тварей искать и противодействовать, но мы же говорим о горожанах?

— Да, да, — закивал начальник милиции, — вы, видимо, меня неправильно поняли.

— Слушаю, — Асыл отодвинул в сторону рапорта. — Объясняйте.

— Просто увеличивая численность милиции, мы не добьемся эффекта, это будет все равно что толпа на толпу сходиться, и это будет неустранимо, пока не закончится Волна, я знаю. Но мы можем ограничить, сбить волну, если нагоним страху и выбьем руководство.

— Совсем как с тварями? — задумчиво уточнил Асыл.

— Да, да, все верно! Введите военное положение в городе, комендантский час, дайте спецназовцев, готовых стрелять в преступников, и чтобы не оставляли следов.

— Без суда и следствия?

— Скажем так, мы можем проводить суды постфактум, над трупами. Если вы дадите людей, которые будут похищать главарей, не оставляя следов, не возражаю. Нагнать страха, изъять или убить, да так, чтобы не осталось следов, и начнется не только передел власти в бандах, но и управленческий хаос. В этот момент мы и ударим, и окоротим их, собьем волну. Заметьте, я не прошу огромных людских ресурсов и дивизии войск, всего лишь немного помощи.

— И противозаконных действий.

— Почему же? — пожал круглыми плечами колобок. — Для этого и нужно военное положение, ведь согласитесь твари уже в преддверии Рима, и предлога даже не нужно?

— Допустим, — откинулся в кресле Асыл. — Допустим. Но это же не устранит первопричины бурного роста преступлений?

— Вот проект, — немедленно на свет появилась папочка. — Часть милиционеров, помимо участковых, будет распределена по районам города, и займется организацией дружин самообороны. С правами милиции, но из местных жителей. Может быть, потребуется немного поддержки властей, ну, официального заявления, вы же понимаете?

— Понимаю, — кивнул Асыл. — И что в итоге? Дружины перестреляют всех преступников?

— Конечно же, нет, что вы! — замахал руками начальник милиции. — Это практически невозможно, но уменьшить их численность, сбить волну, отпугнуть тех, кто еще колеблется — вполне возможно! Разумеется, потребуется какая-то компенсация, усиленные продовольственные пайки там, не знаю, грамоты, медали особо не поешь, а вот если бы помочь.

Он потел и вытирал залысину платком, глядя преданными глазами на Асыла. Капитан Имангалиев смотрел в ответ, обсчитывая в уме, будет ли предложенная тактика и стратегия выигрышной, или ему подсовывают привлекательно пахнущую ловушку? Сунешься, а потом как полыхнет в Риме, и ладно бы смещение с должности, не рвался он на неё! Но вот Льва изрядно так подведет, не говоря уже об общем осложнении обстановки в Федерации, если в Риме вдруг массовые волнения начнутся.

Асылу тоже вдруг захотелось утереть пот платком.

Оставить все, как есть, не получится. Рапорты и отчеты однозначно свидетельствовали: сгнила ситуация в Риме, непонятно когда упустили момент или не тому противодействовали, и теперь получите последствия. Можно, конечно, ввести десяток дивизий в город, но для этого надо их снять с фронта, и какой тогда будет эффект? Находящиеся на пополнении и отдыхе части тоже не слишком пригодны, хотя их можно и нужно потрясти. Пусть хотя бы одну десятую от состава выделяют, попеременно, и на отдыхе не слишком отразится, и милиции станет спокойнее.

Но вот то, что предлагал Пауль, это было… радикально, скажем так.

Суть Асыл уловил, но ведь люди Пауля будут указывать, кто тут преступник, а кто нет, и что из этого получится?

— Доказательная база полностью собрана, — как будто уловив его колебания, добавил Пауль. — но, как я уже говорил, просто арестовать, расстрелять и прочее — недостаточно. Слишком далеко зашла ситуация. Необходимо скрыто их убить или изъять, нагнать мистики и страха. Простая операция такого эффекта не даст, на следующий день встанет новый главарь.

— А если арестовать всех-всех руководителей? — уточнил Асыл.

— Тоже эффекта не будет. Среднее звено станет высшим, и всего то, — пожал плечами колобок. — Все это ими предусмотрено, записано, доведено до рядового состава. Переломить ситуацию можно, только сведя ее к такой, на которую у них нет опыта реакции.

— Ну, хорошо, вот мы похитили или убили кого-то из главарей. Следов не оставили. На следующий день встанет новый главарь, как вы тут описывали. И все. Где целебный эффект?

— В таинственности случившегося, — немедленно ответил Пауль. — Пусть поломают головы! Один раз — еще ничего, два — уже испугаются, три — начнут разбегаться!

Асыл внимательно посмотрел на Пауля, и тот, похоже, не шутил и сам верил в ожидаемый эффект. Капитан Имангалиев, конечно, мог бы себе представить, сколько «таинственных» смертей должно произойти, чтобы подействовало, но этого и не требовалось. Гораздо проще было провести упомянутую облаву и арестовать всех разом. А потом следующую верхушку. И так повторить несколько раз, пока не подействует.

С чего бы людям, готовым убивать и грабить других людей, бояться смерти? Своей — еще понятно, но чужой? Ну, исчез он там каким-то непонятным способом, усилят охрану, удвоят меры предосторожности и только. Видимо, начальник милиции совсем отчаялся и готов был забыть о стандартных, проверенных, дающих результат мерах противодействия, проверенных еще Прежними. «Или на него воздействовали», шепнул внутренний голос.

Асыл удивился, как эта очевидная мысль не пришла ему в голову раньше.

— Хорошо, — кивнул он Паулю. — Оставьте проект, я его посмотрю. Три дня, и вы получите ответ.

— Отлично! Отлично! Спасибо! Я знал! — вскочил Пауль.

Пожав руку Асылу, он вышел. Капитан Имангалиев посидел, задумавшись, потом решительно начертил на папке с проектом: «Отказать. Подразделению 23 провести проверку автора в кратчайшие сроки». После чего отдал распоряжение вызвать к нему сержанта Мумашева и лейтенанта Десновского, где бы они не находились и чем бы ни занимались.

1 сентября 2399 года. Рим

Лейтенант Десновский занимался прогулкой с любимой девушкой по любимому городу. Как только в Риме появилась Анна, теперь уже на постоянной основе, как город окрасился для снайпера в тона привлекательности. Намеки того же Дюши, что дело тут нечисто, Спартак пропускал мимо ушей или гордо игнорировал, уверяя, что на этот раз уж он ух! Женится, заведет кучу детей и вообще утрет всем нос! А в подарок преподнесет любимой уши Сверхмозга!

Поэтому неудивительно, что за Спартаком старались приглядывать, хотя бы вполглаза.

— А вот здесь у нас центр города и памятник Льву! — гордо заявил Спартак, обводя рукой площадь.

— Какой красавец! — восхитилась Анна.

— Да, скульптор ему изрядно польстил, — снисходительно бросил Спартак. — И роста добавил, и лысину облагородил, да и в целом лицо слишком красивое и мягкое. Опять же сигарета отсутствует, а это в корне неправильно!

— О, ну это же некрасиво! — надула губки Анна.

— Зато правильно! — напыщенным тоном ответил Спартак. — Ведь сколько раз я видел Льва, и никогда он не был таким красавцем! Разве это Римский Лев? Это какой-то слащавый красавчик, неспособный ударом руки перебить хребет любой твари! А потом, не обращая внимания на кровь и кишки вокруг, скомандовать атаку и самолично повести людей против тварей!

— Фу, как это ужасно.

— Зато правда! Историческая правда!

— Думаю, ты, дорогой, смотрелся бы на этом месте гораздо лучше, — улыбнулась девушка.

— Возможно, но еще не заслужил. Вот когда я повергну во славу твою Сверхмозга, тогда мне обязательно поставят тут памятник. На голову выше Льва!

Слушавший этот разговор Дюша сплюнул и заявил сам себе под нос, мол, остатки разума у снайпера еще есть, но не более. Вообще сержант никогда не имел ничего против воркования влюбленных, но здесь это чересчур отдавало мелодраматичностью и фальшью. Кто такая эта Анна, что крутит и вертит Спартаком? Медсестра. Тут у Дюши родилось ужасное подозрение на несколько секунд… ведь Алина проводила перепроверку Спартака, замаскировав под текущий осмотр. Никакой химии никто снайперу не колол, препаратов, угнетающих или расширяющих сознание не вводил, и вообще был Спартак чист, свеж и здоров, как будто и не жил все эти годы, а только вчера родился идеально здоровым.

Но если не препараты, то что?

Псионики, согласно рассказам Асыла, на них действовать не должны были. Или должны? Так, Дюша, прислушиваясь вполуха к воркованию Анны и Спартака, выстраивал еще раз цепочку. Псионики — воздействие на разум — у Льва иммунитет — на Асыла не подействовало — отсюда был сделан вывод, что у всех с форпоста иммунитет. Попросить Катюху проверить? Нет, она специалист по физическому воздействию. Значит, нужен спец по пси, но кто даст бедному сержанту привлечь подразделение 23 к проверке? Разве что Асылу нажаловаться, а через него Льву?

Использование служебного положения в личных целях, или что-то вроде того. Точная формулировка выскочила из головы Дюши, но это было неважно. Суть для самого себя он сформулировал, остальное могло подождать. Итак, Анна Петрова, медсестра, 28 лет, родители остались в Сибири, переведена сюда четыре года назад. На отличном счету у руководства, награды, поощрения, длинный список спасенных. Участвовала в военных действиях, прямо на передовой оказывала медицинскую помощь, один орден, две медали. К суду не привлекалась, взысканий нет, не замужем, детей нет, чиста со всех сторон и вне всяческих подозрений.

Если принять, что она глубоко внедренный агент псиоников, то, что отсюда следует?

Дюша задумался, и упустил из виду влюбленных, но это было неважно. Спартак будет водить ее по центру города, распускать перья и надувать грудь, девушка будет ему активно поддакивать и куда — то склонять. Куда? Если бы ее интересовал секс, то для этого не надо вести такие фальшивые разговоры.

Следовательно, ей зачем-то нужен Спартак.

Дюша присел на скамейку и закурил. Допустим, она агент псиоников, но Спартак неуязвим к пси. Что тогда? Какая-то химия, которую проморгала Алина? Допустим. Но к чему тогда разговоры и склонение… куда? Вторая версия: она не агент, а подконтрольна псионикам, и те ведут игру… так, мимо. Гораздо проще обработать непосредственно снайпера. Если он неуязвим к пси, то такая обработка имеет смысл, но небольшой. Ведь основное — чтобы Спартак потерял голову, и опять же проще самому снайперу вручить химии.

Так, Дюша ощутил, что начинает путаться.

Все эти версии — принимая неуязвимость Спартака к пси — не объясняли, как так быстро он влюбился и потерял голову. Дюша курил и думал, и так и не мог ничего придумать. Подозрения к делу не пришьёшь, ведь он уже видел, как Спартак терял голову от любви… и что мешало ему сделать это еще раз? Поведение медсестры? Ну, Спартак парень видный, хоть и лысый, от него и раньше девушки голову теряли, почему бы не повторить? Вот и ведут себя, как два влюбленных идиота, а Дюше заговоры мерещатся.

Сержант почесал в затылке и признал, что окончательно запутался.

Ну не специализировался он никогда в расследованиях, и на войне все было просто и ясно: тут твари, там свои, и нечего тут думать! Насильники там всякие, мародеры и убийцы — тоже все понятно, поймал на месте преступления и убил, составив протокол под роспись присутствующих. Но здесь? Схватишь медсестричку, да на допрос третьей степени, а окажется, что ни в чем не виновата. И Спартак умом опять тронется, только-только начал в себя приходить!

— Ты за ней следил, за этой медсестрой? — спросил Влад. — Ну, в смысле, не когда они со Спартаком, а когда она одна?

— Работа — дом, в смысле госпиталь, да обратно, — пожал плечами Дюша. — Но особо не следил, да.

— Тогда надо установить круглосуточную слежку!

— С каких шишей? Кто нам даст людей и аппаратуру?

— Ты же думал, что она псионик, в этом и обвини. Лев же продвигает эту тему?

— Ага, и Спартак ей тут же сообщит, что вот, мол, так и так, любовь очей моих, тебя обвиняют в псионизме, а та похлопает так глазками, — Дюша изображал, Влад ухохатывался, — и скажет, мол, да как ты мог меня заподозрить? Бери меня, я вся твоя, проверь до самого донышка, ни капли псионизма нет!

— Класс! Но ты и вправду думаешь…

— Да, не будем привлекать кого попало, попробуем сами разобраться. Вначале Спартака сводим к нашему врачу, пусть посмотрит, что там у него в мозгах, все ли в порядке, — начал набрасывать план Дюша. — Потом, попробуем пригласить его девушку к нам, пообщаемся, посмотрим, что там за чудо, а то Спартак все скрывает.

— Толково, — одобрил Влад. — А дальше?

— Дальше не знаю, вначале должны появиться какие-нибудь улики или дополнительные подозрения. Опять же, может она со всеми так идиотски разговаривает, а мы уже себе заговор придумали?

— Может быть. Слушай, а с чего ты решил, что она от Спартака пытается чего-то добиться? Может у них игры такие?

— Не знаю, — вздохнул Дюша. — Не знаю. Просто чутье подсказывает, как с тварями, что тут дело нечисто. С другой стороны, все утверждают, мол, Спартак сам по себе такой, без чужого влияния. Вот и, получается, начни резко зажимать девушку, опять с ума сойдет, а после всего, что мы вместе пережили, как-то не сильно хочется Спартаку такого финала.

— Все равно бабы его погубят, — вздохнул Влад. — Либо он вырастет и поумнеет.

— Ага, а пока он еще не поумнел, ты за ним присмотришь.

— Почему я? Мне завтра обратно на линию Краммера, — удивился Влад, — не знаю уж, зачем меня дергали.

— Мда, нехорошо, — поморщился Дюша, — следить кому-то надо, а меня Асыл отрывает от ополченцев. Мол, хватит их учить, есть спецзадание.

— Я и говорю, надо привлечь специалистов, а сами мы так не справимся, у всех дела, — заявил Влад.

— Может быть, может быть. Ладно, еще месяц понаблюдаем, а там, если эта дурь влюбленных не пройдет, подключим всех, кого сможем.

Немного успокоив себя разговором, Дюша отправился получать новое задание, недоумевая, что в такие времена может быть важнее, чем дополнительное обучение городского ополчения?

Глава 7

Помимо очевидных проблем, вроде ограничения передвижения, ограничения в продовольствии и исчезновении целой кучи рабочих мест, были в Риме и другие проблемы, не ограничивающиеся криминалом. Масса эвакуированных с севера полуострова, часть из них осталась в городе. Раненые солдаты и переполненные госпитали. Слишком много всего, и слишком мало тех, кто готов положить жизнь за Федерацию. Таковые товарищи, как правило, уже были на передовой, а в тылах и столице оставалось то, что Лев называл «осадком».

Но выбора у Асыла не было, и он, продолжая проклинать генерала, продолжал работы.

С каждым днем механизм города становился ему все понятнее, и с каждым днем становилось понятнее, что тут нужна не просто команда, а тысячная команда. Чтобы прикрыть все направления, обеспечить везде максимальную эффективность и работоспособность, и где взять эту тысячу человек, Асыл совершенно не представлял. Механизм города поскрипывал, но работал, и капитану Имангалиеву просто не оставалось ничего другого, как опираться на существующий аппарат.

Почему Асыл хотел заменить если не всех, то основной костяк? Потому что этот аппарат, этот механизм, крутящий бюрократические и прочие колеса, существовал как будто сам по себе. Издал Асыл распоряжение, механизм, поскрипывая, запустил выполнение по инстанциям. Хотя можно было все сделать вдвое, втрое быстрее! Но для этого… да, да, нужно обновить систему, заполнить ее своими людьми, ну и так далее.

Также постепенно капитан начал понимать, почему Лев поручил ему такое. Каждый день Асыл узнавал что-то новое, придумывал новые приемы и осваивал старые, работал не просто с подчиненными, а с целой Системой, и означать это могло только одно. Следующую ступень обучения, причем Лев, практически наверняка, считал, что ошибки, которые Асыл совершит, как комендант Рима, будут неважны и малозначительны. Зато обучение даст выигрыш в будущем, и оставалось только дивиться хитрости генерала, закладывающего фундаменты планов на десятилетия вперед, когда тут неизвестно, доживет ли город до Нового Года?

От осознания такого, Асыл еще больше невзлюбил своего начальника, но, стиснув зубы, вгрызся в работу еще яростнее, стараясь не допускать ошибок вообще. Круговорот событий, докладов, ситуаций, на которые надо реагировать, поглотил его целиком, и только редкие встречи с форпостовцами, хоть как-то снимали напряжение. Лев вообще появлялся в столице набегами, но эту ситуацию Асыл собирался злорадно исправить в ближайшее время.

— Если провести диверсии, затрагивающие водную систему города, то столица быстро обезлюдеет, — Дюша, как всегда говорил неторопливо и уверенно. — Даже в минимальном результате — вспышки болезней и эпидемий, отвлечение сил, потери личного состава и далее букет проблем по нарастающей. Перегрузить медицину, которая и так загружена, и не надо забывать, что твари выходят из Инкубатора сразу с рефлексами, в количествах десятикратных людям. Тогда как подготовка нормального солдата длится много лет, и съедает кучу ресурсов.

— Прямые диверсии тварей в госпиталях невозможны, — ответил Асыл.

— И слава Льву, что так! Представляю, что было бы, запрыгни в госпиталь хотя бы один Преследователь! — воздел руки к потолку сержант.

— Может, поэтому госпитали строят так, чтобы в них не запрыгивали твари? — серьезно спросил капитан. — Но сейчас диверсии будут, или, по крайней мере, мы должны считаться с угрозой таковых.

— Слухи? — уточнил Дюша, и Асыл кивнул в ответ.

Слухи, слухи ползли по Риму, затекая в каждый дом, канаву и бункер. Слухи о том, что Римский Лев отправит весь Рим на передовую. Слухи о том, что слава Льва дутая, и город падет со дня на день. Слухи о неизбежном поражении и голоде, и о том, что припасов на зиму не сделано никаких и город замерзнет, потому что зима эта будет самой суровой за тысячу лет. Слухи о том, что твари уже в городе, сидят в канализации и только и ждут, чтобы вылезти наружу и устроить резню.

Слухи пугали, вызывали панику, отбивали всякое желание работать.

Слухи забрасывали в головы мысль, что во всем виноват Лев, и только он. Все, мол, было прекрасно и шло как обычно, но затем откуда-то взялся Римский Лев и все пошло наперекосяк. Уж не шпион ли тварей этот самый Лев, ведь всем известно, что твари способны на всё? Достоверность слухов была никакая, но массовость делала свое дело. По городу поползла паника, и обычными средствами тут было не обойтись.

Во всяком случае, капитан Имангалиев попробовал запускать контрслухи, но как-то ничего не вышло. Чистая правда о жизни и подвигах Льва воспринималась как «топорная правительственная пропаганда», тогда как слухи, дескать, вещали чистую правду и ничего кроме правды. Разумеется, «силовики» Рима были в полной готовности, но если толпа хлынет на улицы, размахивая оружием… ничего хорошего из этого не выйдет, качал головой Асыл.

Поэтому приказ стрелять на поражение получили только охранники Октагона, тогда как остальным, наоборот, внушалось, что нужно дважды подумать, а уж потом лезть в заварушку, если таковая начнется. Источник слухов засечь никак не удавалось, они как будто сами по себе возникали во множестве голов разом. Каждый новый день — новый слух, и масса людей, пересказывая его другим, придавала видимость достоверности из разряда «все говорят! Все не могут сговориться!»

— Сам понимаешь, — заметил Асыл, — как выгодно в таких условиях проводить диверсии. Раз, и тут же слухи, мол, это Лев гадит!

— С чего бы Римскому Льву гадить Риму? — удивился Дюша. — Где здравый смысл и прочие штуки?

— Какого здравого смысла ты ждешь от слухов? Тем более таких идиотских, какие сейчас гуляют по городу? Нет, здесь все одно к одному, диверсии против толпы, и разжигание толпы, и все это сходится в одну точку, точнее говоря, к одному человеку, нашему любимому лысому генералу.

— Причем, как быстро сориентировались, — дипломатично заметил Дюша, — вот только — только появился Лев, и уже пошла подрывная работа против него!

— Скорее, у них появился символ, — прищурился Асыл, — осязаемый такой, увесистый символ. Кто не знает Римского Льва? Все знают! Никому не надо объяснять, кто это такой, и, следовательно, с таким символом работать гораздо легче и труднее одновременно. Но эти слухачи, смотрю, трудностей не боятся, работают как на конвейере, и все это может плохо закончиться.

— Насколько плохо?

— Настолько, что столица взорвется, и все твое ополчение, Дюша, окажется не в силах помешать.

Примерно в таком вот духе Асыл и доложил Льву. Мол, товарищ генерал, псионики заели, подрывают вашу репутацию, будоражат столицу и в ближайшем времени полыхнет, если вы не вмешаетесь. А если вмешаетесь, тоже полыхнет, но чуть позже. Ненависть ко Льву, внушаемая Риму, витала над городом и временами была почти осязаема, как будто темное облако, опускающее свои щупальца в голову каждому горожанину.

— И что ты предлагаешь? — спросил Лев, складывая руки на животе.

Он и Асыл находились в бункере, в десяти километрах от Рима. Обставлено все было предельно функционально, и не мешало ни работать, ни мыслить. Лев очень любил такие места, и кабинет его на форпосте 99 был очень схож с убежищами. Здесь можно было спокойно работать, а не носиться взад-вперед по Федерации, чем чаще всего и приходилось теперь заниматься генералу.

— Думаю, надо давить псиоников, — осторожно ответил Асыл, сидевший на стуле напротив.

— Правильно думаешь, — кивнул Лев. — А как?

— Ээээ… взять спецподразделения, и прочесать город.

— Миллионник? Эх, Асыл, разочаровываешь!

— Извините, товарищ генерал! Не специалист по крупным городам, все больше по диверсиям в тылу тварей работал! — вскочил Асыл, изображая преданного и тупого служаку. — Не обучен! Прошу снять меня с должности коменданта Рима!

— Ну-ну, — грозно отозвался Лев. — Снять его! А работать тогда, кто будет? Я один за вас всех что ли? Нет уж, так дело не пойдет! Голова тебе для чего дана?

— Чтобы думать, — вздохнул Асыл.

— Правильно! — наставительно указал пальцем Лев. — Вот и думай! Если невозможно взять и оцепить весь город, и просеять каждого жителя через сито проверок на пси, то что?

Асыл задумался. Лев терпеливо ждал, попыхивая неизменной сигаретой.

— Необходимо, чтобы псионики сами пришли?

— Правильно, правильно. А как этого добиться?

— Ээээ… дать им возможность действовать, совершать ошибки и так далее?

— В точку! Пусть накаляют атмосферу, они же персонально против меня работают? Вот, это замечательно. Пару раз подставлюсь, «Буревестника» в охрану, пусть заодно опыт набирают, и все. Псионики сами прибегут, или натравят кого-нибудь, неважно. Появятся следы. Зацепки. Хвосты. Ухватившись за них, вытащим всю сеть псиоников на свет, упакуем, допросим и ликвидируем.

— Так просто?

— Я разве сказал, что это просто? — нахмурился Лев. — Рим и в самом деле может полыхнуть, и уже за одно это накаливание настроений в столице во время Волны, разжигателей можно ставить к стенке без суда. Собственно, на этом и сработаем. Псионики знают, что и так уже массу всего нарушили, и пощады им не будет. Надо будет, кстати, еще речь по этому поводу в прямом эфире высказать. Мол, так и так, негодяи псионики, всех к ногтю, зажать и расстрелять!

— Подталкиваете их к выступлению?

— Подталкиваю, а что делать? — развел руками Лев. — Надо, надо форсировать события, эту внутреннюю заразу и вправду следует выжечь, и нет ни сил, ни времени проводить аккуратную инфильтрацию, разыскивать хвосты, сопоставлять. Нет уж, спровоцируем их, схватим за горло, допросы, выбивание информации и пошли, пошли, пошли. Чем раньше — тем быстрее я смогу вздохнуть спокойно, не опасаясь удара в спину.

— То есть слухам не мешать?

— Не мешай, продолжай работать на противодействие, держи охрану в состоянии тревоги. Буквально на днях выступлю с провокационным заявлением, потом вернусь в Рим и буду открыто ходить по улицам, ну или там паркам — скверам, вроде как прогуливаюсь.

— Чересчур нарочито, — поморщился Асыл.

— Этим сойдет, — отмахнулся генерал. — Думаешь, там матерые спецы сидят? Да ха три раза! Привыкли прятаться, потеть, аккуратно захватывать людей и подбирать к ним ключики. Нет уж, я их заставлю действовать быстро, резко и на этом они совершат кучу ошибок, и мы их возьмем вот так!

Лев стиснул кулак, показывая, как они возьмут псиоников за горло.

— А столицу, вы тоже за горло возьмете? — уточнил Асыл.

Так как капитан Имангалиев никогда не шутил, то Льву оставалось только ответить на вопрос.

— Нет, но аккуратную удавку на горло накину.

— Товарищ генерал?

— Для начала выступлю в Совете, пусть почешутся, — улыбнулся Лев.

12 сентября 2399 года. Выступление генерала Слуцкого в Совете

Выступление в Совете, разумеется, не могло быть спонтанным, хотя Лев и постарался создать такое впечатление. Мол, ему доложили, и он тут же помчался разбираться, весь в гневе и страданиях. С таким вот настроем Лев начал свою речь. Мол, доколе, вы — власть предержащие, будете вкусно есть и сытно решать судьбы, когда там, за стенами Октагона, целая столица готова взорваться бунтом, и все потому, что нету вам дела до людских нужд?

Не сказать, что генерал был таким великим оратором, но основные принципы знал, и сейчас давил на эмоции. Факты? Да, Лев густо вплетал в речь факты, и приводил слухи, самого общего свойства, но все равно в основе лежало давление на эмоции. Точнее говоря, на одну из них — страх. Еще в самом начале, когда ему сразу, без разговоров, вопросов и обсуждений вручили самые обширные полномочия, Лев убедился, что бОльшая часть Совета подавлена и находится в скрытой панике.

Иначе никак нельзя было объяснить ту легкость, с которой он взлетел обратно на вершину властного Олимпа.

Конечно, здесь можно было бы заметить, что Совету требовался козел отпущения, на которого можно было бы взвалить все неудачи, да только Лев понимал, что в случае его неудачи, Риму и Совету придет конец. Можно эвакуироваться, можно перенести часть документов, но разрушенные структуры интеграции людей, разбросанных по планете, так легко не перетащить. Собственно, на этом и основывался эффект кратковременного преимущества, от уничтожения, неважно, Рима ли или Сверхмозга.

Но, в любом случае, слишком легко все прошло, и Льву, волей-неволей, приходилось признавать в глубине души, что обязан он этим своим врагам. В данном случае, псионикам, которые, создав общий панический настрой, и, исподволь воздействуя на Совет, облегчили ему задачу. Теперь вот они пытались исправить собственную ошибку, нагнетая атмосферу в столице, и Лев не собирался упускать такой шанс.

Широкими мазками он рисовал перед Советом картину, можно сказать, Апокалипсиса.

Как возмущенные народные толпы, размахивая оружием, которого всегда было в изобилии, пойдут на штурм Октагона. Сметут охрану и стены, и разорвут на кусочки «негодную власть», и только потом опомнятся, может быть, но будет уже поздно. Робкие возражения, что Октагон неприступен, Лев безапелляционно отмел в сторону, заявив, что паника и агрессия, несомненно, захлестнут всех, включая воинские части, стоящие в городе. И тогда у бунтовщиков будет и тяжелое вооружение, и бронетехника, и подготовленные солдаты. В наилучшем случае, не будет солдат, но то, что войска не смогут остановить толпу, Лев заявлял со всей уверенностью.

В качестве обоснования он приводил такие факты, что режиссеры бунта, те, кто разжигает панику в столице, несомненно, в первую очередь, нанесут удар по войскам в городе. Те не успеют среагировать, в силу понятных причин, и закончится все это плохо.

— Что же вы предлагаете?! — раздался выкрик с мест.

— Предлагается следующее, — тут же ответил Лев. — Все войска, находящиеся в городе, скрытно привести в полную боевую готовность. Ввести еще войск, скрытно или под видом отправленных на переформирование. Закрыть город. Спровоцировать выступление будет очень легко, и дальше подавить. Раз, два, несколько тысяч трупов и все, можно зачищать город спокойно.

— Или несколько десятков тысяч трупов, а? Или несколько сот тысяч? Насколько войска готовы к подавлению бунта горожан?

— Не готовы, — признал Лев. — Но именно для этого и нужна провокация, чтобы толпа поперла в атаку, и тогда все сведется к привычной ситуации: там враги, тут друзья. Стреляй или убьют.

— Какое-то хлипкое обоснование!

— Извините, у меня нет под рукой десятка дивизий, личный состав которых готов стрелять в людей без всяких колебаний. Разрядить ситуацию в городе не получится, а силы охраны правопорядка будут сметены, если мы проморгаем начало. А мы его проморгаем, потому что режиссеры этого выступления выберут удобный им момент, и будут бить туда, куда им удобно.

— Где гарантии…

— Никаких гарантий! Но заметьте, войска будут в полной боевой готовности, и будут знать, что в городе бунт против власти. Также все структуры будут готовы реагировать на выступления. И так далее, и так далее. Еще раз повторяю, те, кому выгоден бунт в столице, не остановятся, а мы не можем остановить их. Поэтому все произойдет, хочется вам того или нет. Но только от вас будет зависеть, будем мы готовы к этому выступлению или нет. Количество трупов здесь за скобками, ибо вопрос стоит…

— Почему нельзя тянуть время, вычисляя главарей и режиссеров бунта, и затем аккуратно погасить верхушку?

— Потому что мы не знаем, кто они. И не сможем вычислить их.

— Как такое может быть?!

— Потому что, — Лев выдержал многозначительную паузу, — нам противостоят не просто люди. Нам противостоят псионики!

В зале поднялся шум, впрочем, весьма сдержанный. Лев с удовлетворением ощутил, что аура страха в зале сгущается. Все равно состав Совета надо было обновлять полностью, почему бы и не ускорить процесс, для пользы дела? О, разумеется, Совет, как вершина пирамиды власти Федерации, требует особого подхода и особых методов, но этим Лев собирался заняться немного позже. Сейчас ему предстояло совместить не слишком приятное с полезным. Разрядить ситуацию в столице, и, наконец, ухватить этих проклятых псиоников за хвост или иную часть тела.

Пока что все ниточки, ведущие к псионикам, рвались при первом прикосновении.

Пусть даже они не были бойцами, но отлично научились скрываться.

— Да, да, псионики!! — возвысил голос Лев. — Они долго ждали, чтобы отомстить! Долго скрывались, делали вид, что дружелюбны, и готовили удар в спину Федерации!

Лев улыбнулся в зал, показывая, насколько наивны были псионики в этом вопросе.

— Но теперь, теперь они перешли черту! Они чувствуют угрозу, и поэтому ускорили свои действия и начали совершать ошибку! Не подлежит сомнению, что они вошли в сговор с тварями!

Вот теперь зал полыхнул выкриками. Эффект неожиданности сработал на все сто процентов. Лев, ухмыляясь, смотрел прямо перед собой. Да, теперь надо будет только убедиться, что слова выйдут за пределы Совета, и достигнут ушей… скажем так, массовой общественности, и тех, кто этой массой дирижирует. Вот тогда следующий шаг из запланированных будет успешно сделан. Пусть Лев и не думал, что враги возьмутся за разжигание столицы, но это никогда не мешало ему использовать планы врагов, обращать эти планы против них самих, и уж тем более, поворачивать планы к своей выгоде, а значит и выгоде Федерации.

— Да, пока твари бьются о неприступные твердыни войск Федерации, псионики решили вонзить нож в спину человечеству! Поэтому я требую принять мой план, и требую наиболее жесткого подавления бунта! Это позволит не только полностью исключить вероятность повторного восстания, но и позволит уничтожить тех, кто предал людей! Я обещаю это!

Под гром аплодисментов, пропитанных страхом, Лев получил санкцию на требуемую войсковую операцию. Разумеется, к нему приставили наблюдателей и координаторов от Совета, ибо с всевластием Льва были готовы мириться, пока он обращал его против тварей. Всевластие в столице, под боком Совета, уже вызывало подозрения у власть предержащих. Но, тем не менее, псионики и их заговор настолько всех напугали, что пока Лев получил, то, что хотел.

Но это была только половина плана Римского Льва, явная его часть.

О второй половине плана: под это дело обновить Совет минимум на три четверти, Лев скромно умолчал.

Глава 8

Своим политическим устройством Федерация оказалась обязана во многом Прежним. Во-первых, те имели потрясающую привычку не только делиться на государства, но и постоянно этими государствами воевать, восхвалять самих себя, унижать противников. Строить планы по построению государства, которое охватило бы всю планету, пытаться достичь положения сверхдержав, и многое-многое другое, в искаженном виде прошедшее через Темные Года.

Ведь что делали в первую очередь тогда люди? Правильно, объединялись вокруг какого-нибудь жирного куска, оставшегося от Прежних, и не слишком радиоактивного, и так возникали зародыши государств. Потом они разрастались, соприкасались, поглощали друг друга, при существенной разнице в откопанных технологиях, и в целом, как в кривом зеркале, копировали то, что было при Прежних.

Затем на арену вышли твари, и государства людей начали съедать одно за другим. Стало понятно, что наследие Прежних в таких условиях становится просто гибельным грузом, но привычка перевесила. Был реализован промежуточный вариант, по лекалам Прежних. Государство, но единое, охватывающее всю планету. Это дало свои плоды… правда, перед этим твари успели изрядно проредить человечество. Даже перед лицом гибели не все были готовы отказаться от власти и привилегий и прочей мишуры Прежних.

Дальше дела пошли быстрей и веселей, под приглядом Краммера и его учеников.

Какое-то время все утрясалось, и окончательное формирование было завершено уже после Первой Волны, и так и прошло через следующие двести лет. Каждый из материков представлял почти независимое образование, автономное в управлении. Азия, Европа, Африка, Австралия, Южная Америка и Северная Америка. Жизнь, конечно, потом внесла коррективы, и та же Африка, например, просто выпала, но суть осталась неизменной. Каждый из материков выдвигал представителей в Совет, и там они все вместе занимались тем, что объединяли, скрепляли, организовывали общие связи и управляли войсками, и помогали перемещать товары, и так далее.

Верховная власть Федерации, Совет, выступал той скрепой, которая соединяла всех.

Разумеется, существовали и горизонтальные связи между материками, это всячески поощрялось и одобрялось, но все равно бОльшая часть глобальных вопросов решалась через Совет. При этом, на местах, материки делились на свои округа, районы, области, там существовала своя вертикаль, на каждом материке своя. Но Совет в роли регулятора и модератора, умело перераспределял, направлял и объединял усилия. В результате человечество получило возможность массировать силы по желанию в любой точке планеты, и это тоже принесло свои плоды, не всегда, впрочем, съедобные. Возгордившись, Совет начал Вторую Волну, так позорно проигранную, чтобы там и не думали историки на этот счет.

Соответственно, те три ветви власти, которые так любили Прежние, видоизменились, и продолжали меняться. Все это наслаивалось на не слишком высокую численность людей — всего то миллионов двести, разбросанных по всей планете, и на то, что во время Волн было не до усложненных процедур и массовой бюрократии.

Собственно, вопрос стоял так: откуда взять новых людей в Совет? В прошлой Волне эти места заняли единомышленники и соратники Льва, тогда они действовали командой. В этой реальности проблема верных людей и единомышленников стояла остро и продолжала стоять. Не было у Льва ни пяти, ни десяти лет нарабатывать команду, твари и псионики давили. С другой стороны, менять состав Совета надо было… исходя из длительной перспективы.

— Вот так вот, Асыл, — сказал Лев, отодвигая в сторону папки с делами. — Люди есть, и люди деятельные, но где гарантия, что они не обработаны нашими врагами? Вынужденно тяну время, и в то же время под этот кризис, можно было бы замечательно обновить Совет.

— Вообще, это противозаконно, — заметил Асыл.

— Как и половина того, что мы делаем. Никто не мешает и дальше манипулировать информацией.

— Ведь вы действуете во имя высшего блага, — вздохнул капитан. — Вообще-то так нельзя. Другой под высшим благом поймет совсем другое и, вдохновляясь вашим примером, такого наворотит!

— Знаешь, как говорили Прежние? Если нельзя, но очень хочется — то можно! Ты же сам видишь, что эти товарищи наворотили.

— Не сами, — перебил его Асыл. — Здесь все поработали.

— Неважно, — отрезал Лев. — Они стояли и стоят у власти, и нет никаких оправданий такому [цензура] Волны в целом. Можно сколько угодно твердить про Сверхмозга, но что, разве они не знали о нем, когда шли во власть? Разве они не знали, что высший долг — уничтожение тварей, и что для этого им даются такие привилегии и власть, и право вершить судьбы других людей? Они не справились — их нужно заменить!

— Есть утвержденные процедуры для таких случаев.

— Да, Асыл, но чтобы они сработали, вначале нужно, как минимум, уничтожить Сверхмозга, а если это произойдет, то к чему будут процедуры? Понимаешь, в глубине души никто или почти никто из них не верит, что я и вправду Римский Лев. Но они притворяются, что верят, потому что так легче, потому что теперь есть на кого свалить ответственность и потому, что им кажется, что за моей спиной они становятся вдвойне неуязвимы. Им почему-то кажется, что я буду сражаться за Совет до последней капли крови.

— Разве это не так?

— За человечество — да, за Совет — не за этот, точно. Даже за Совет из прошлой Волны не стал бы, хоть он наполовину состоял из моих знакомых и товарищей.

— Почему?

— Власть — лишь инструмент, а не цель, — спокойно ответил Лев. — Эти же, почти поголовно, воспринимают свое положение в Совете как вознаграждение, и застыли на месте. Да, они борются с тварями, но делают это… по инерции, по привычке, что ли. Те, кто входит в Совет — должны пылать, пылать борьбой и ненавистью к тварям. Каждую секунду, каждую мысль свою они должны направлять на дело уничтожения, и значит придумывать новые способы взаимодействия, новые способы производства, новое оружие, новые методики обучения, новые способы связи между континентами, чтобы еще вернее разить тварей, еще быстрее, экономичнее. Вот тогда кресло в Совете будет принадлежать такому Человеку — Человеку с большой буквы! — по праву.

— Ну, вы хватанули, товарищ генерал! Да нет на Земле таких людей! — воскликнул Асыл.

— Я понимаю, и как видишь, подавляю в себе желание взять пулемет и застрелить всех, — спокойно ответил Лев. Подумал и добавил. — И раньше подавлял. Но все равно это не снимает проблемы Совета и проблемы того, что там могут неверно понять мои действия.

— И что с того? — пожал плечами Асыл. — Объясните им.

— С того тут только то, что ситуация не располагает к объяснениям и разговорам. Все это лишь цветочки, и пока еще ресурса решений Совета хватает. Но когда начнутся ягодки, и дела пойдут быстрее, и сражения станут масштабнее, Совет будет тормозить всё. Просто самим фактом своего существования. В результате можем упустить момент, если такой подвернется.

— Что-то я запутался.

— И это неудивительно, — важно кивнул Лев. — У этой проблемы нет решения… пока что нет. Поэтому необходимо заняться вначале другими факторами, косвенно влияющими на Совет. А именно: решить пару проблем столицы, которыми ты мне все уши прожужжал.

Асыл улыбнулся уголками губ, делая вид, что понял шутку.

Следует заметить, что у генерала были все основания заняться Римом.

Ситуация на фронтах, усилиями Льва, наконец-то стабилизировалась. Линия Краммера остановила поток тварей, а руководство Льва не дало тварям преодолеть линию сходу. Сыграл свою роль и фактор логистики: как ни крути, а доставлять хотя бы новых тварей, но требовалось, и через Альпы делать это все было гораздо сложнее, нежели вольготно бегать по равнинам возле родного логова. Армия, шедшая с востока, была Львом остановлена и завернута к югу, на Балканы.

В результате, к текущему моменту, к осени 2399 года, сложилась следующая ситуация вокруг Рима.

Твари полностью захватили североафриканское побережье, но после разрушения цепи подземных убежищ в Сахаре, приток тварей к берегу резко упал. Прогноз давал от трех до шести месяцев, пока орды доберутся в обход пустыни или исправят подземные убежища, или накопают новых. Имевшиеся на текущий момент силы тварей на побережье были неспособны ни на какие акции, в связи с отсутствием возможности перебраться через море.

Тем не менее, твари прочно удерживали проливы Гибралтара и Суэца, при помощи биомин и концентрирования сил на суше. Попытки разминировать проливы и высадить десанты, не только встречали крепкий и организованный отпор, но еще и ставили под угрозу уничтожения и без того поредевшие силы Средиземного флота. Возможность внешней деблокады зависела от обстановки на других материках, и там она складывалась почти аналогичная Европе. Пат. Тупик. Силы тварей блокировали людей, и сковывали флот, без поддержки которого твари сразу получили бы неоспоримое преимущество.

Разумеется, и тут существовали входы и выходы, и возможности тактического маневрирования, и стратегического, проблема была только в глобальности задачи. Следовало не просто выдавать указания полкам и дивизиям на микроуровне, но и привязывать это к макроуровню всей Федерации, и просчитывать планы на пять лет вперед. Чтобы потом, даже получив избыток войск и отправив его на помощь Риму, не получить разгрома на местах. В связи с отсутствием военных гениев на других материках, ситуацию было не переломить, и оставалось только уповать, что хоть где-то, но получат люди перевес.

Лев вообще рассматривал ситуацию так, что твари постепенно подходят к пределу.

Заблокировав силы Федерации по всей планете и выдав резервы, для контрударов, остальные орды тварей Сверхмозг направил к Риму. Отсюда и кажущаяся избыточность атакующих тварей, внушающая страх. Но проблемы питания, снабжения, подкреплений никто не отменял, и Лев мог радостно потирать руки. Сведя к нулю опасность десанта тварей со стороны Африки, он дополнительно усилил острова в Средиземном море, просто переконфигурировав войска там, в формацию «Остров в осаде». Да, теперь островные войска не получилось бы использовать для подкреплений, но и опасности десанта туда можно было не бояться.

Линия Краммера пока держалась, и тут тоже Львом был предпринят ряд шагов, дабы исключить вероятность резкого прорыва и выхода тварей к Риму. Позиционная война вполне устраивала генерала, до определенного момента. С помощью дополнительной армии Лев рассчитывал усилить давление на тварей на Балканах, и тем самым исключить вероятность прорыва к Адриатике с последующим десантом. Это позволяло уменьшить там количество кораблей, и тем самым увеличить давление на побережье Ближнего Востока, тем самым, затрудняя снабжение Балканских орд тварей.

Затем Лев рассчитывал еще отбить Проливы, между Черным морем и Средиземным, при помощи десанта морской пехоты и пары дерзких ударов. Получалось, что тварям будет чем заняться, и к Риму они не полезут. Соответственно, самую главную проблему составляло направление вдоль Рейна, на Британские острова. Мало того, что твари успешно доедали там укрепрайон, так еще и по этой линии они осуществляли бесперебойное снабжение. Но одного массирования сил было недостаточно против линии Краммера, и можно было ожидать появления либо батальона Слуг, либо пары-тройки передающих Мозгов в Альпах.

В любом случае, это было дело не одного месяца, и в совокупности с проблемой побережья Африки, можно было уверенно заявлять следующее. Твари предпримут следующий решительный штурм весной 2400 года. Накопят сил, доедят остатки Сопротивления в тылах, и так далее, и так далее. У Льва образовалось время для решения проблемы внутренних врагов.

Поэтому генерал и приехал в Рим, собираясь лично провести операцию.

Попутно это позволяло ему, образно говоря, держать руку на пульсе Совета, чтобы те не выкинули какой-нибудь фортель, вроде запрещения операции. Понятно, что они доверяют Льву, но это доверие зиждется на страхе и, следовательно, крайне зыбко и ненадежно. Но, как уже говорилось, сейчас проблема была неразрешима, и Лев вернулся к идее провокации и зачистки Рима.

Замысел был прост и убивал двух тварей одним выстрелом. Позиционный тупик, в который зашли твари, не мог не подтолкнуть их повелителя, Сверхмозга, к активизации своих агентов в тылу людей. Тем более, что работы по зачистке и перепроверке на паразитов шли и днем, и ночью, и агентура Сверхмозга уменьшалась с каждым днем. Тем более, он захочет потратить агентов с хоть какой-то пользой, и тут Лев подставится во всей красе своей лысины.

Ведь как соблазнительно решить все проблемы одним выстрелом?

Ну, или двумя, в сущности, неважно, думал Лев, потирая руки. Войска готовы, директивы розданы, теперь еще нужно будет поработать с общественным мнением, пусть даже топорно, но зато со всей мощью государственной машины пропаганды. Самое смешное, продолжал размышлять генерал, что, даже понимая, что перед ними ловушка, враги все равно в нее сунутся. Ведь все будет по-настоящему, и шанс достать Льва у них будет, иначе какой смысл затевать провокацию?

— Думаю, обставим это дело так, что у меня отпуск, — говорил Лев. — Хожу туда-сюда по Риму, прогуливаюсь, в парки захожу, смотрю на жизнь простого народа.

— Не чересчур? — уточнил Асыл.

— Сойдет для сельской местности, как говорили Прежние, — махнул рукой генерал. — Вот если не сработает, тогда можно будет начать удивляться, и переводить противостояние на виток выше.

— Выше чего?

— Выше по мозгам.

— Не боитесь вражеских снайперов?

— Не слишком, — Лев подумал и добавил. — Чутье у меня развито не хуже, чем у остальных, взгляд в спину почувствую. В конце концов, тварей же ощущал, чем местные стрелки лучше?

— Тем, что они будут дальше?

— Резонно, — кивнул Лев. — Значит тогда нужно вначале провести эксперимент.

— Какой?

— Видишь ли, Асыл, я собираюсь ограничиться минимальной охраной, допустим три-четыре человека из наших, в смысле с форпоста 99. Это дополнительно спровоцирует врагов, но это же не даст перекрыть и проверить все точки, с которых будет возможен выстрел снайпера. При этом маршрут прогулок, согласись, должен быть постоянным, иначе враги могут и не понять намека. Раз охрана не может проверить все точки, значит, либо маршрут должен быть таким, чтобы обеспечивать максимальную скрытность против снайперов, либо необходимо убедиться, что я ощущаю взгляд в спину через оптический прицел.

— Как-то сложно все, — подытожил Асыл.

— Почему же, пока не началось, все очень просто, — возразил Лев. — Пока еще никто не знает замысла, только мы двое, все еще можно изменить, переделать, переиграть, так чтобы шансы были максимальны.

— Поэтому вы лично подставляетесь?

— Конечно. Разве ты не видишь, что продолжается ситуация из прошлого? Моя скромная персона заедает врагов настолько, что они забывают об осторожности и лезут вперед, совершая ошибки? На этом мы их всех и поймаем, двух тварей одним выстрелом… ну а что касается лично моего риска. Странное дело, последнее время чувствую себя намного лучше, работоспособность поднялась, и реакция улучшилась.

Асыл помолчал, потом осторожно уточнил.

— Работа тех… из пещеры?

— Думаю, да, и это пугает. Сам знаешь, инопланетяне существуют, и пусть нам доставались одни трупы, но они были. Кто знает, на что они способны? Что вложили нам в головы и тела?

— Проверка?

— Прошел. Полную. То ли разрешающей способности и опыта не хватает нашим медикам, то ли фокус тут в другом, но ничего не нашли, диагностировали «полностью здоров» и долго жали руку, уверяя, что зачитывались историями о моих подвигах в детстве.

Асыл еще помолчал, припоминая, но тут ему организм никаких подсказок не дал. Он всегда был здоров, быстр, силен, умен, иначе работать в паре с Львом было просто невозможно. Поэтому особых изменений в своем состоянии Асыл не заметил, он и раньше был способен трудиться на износ месяцами. Поэтому капитан ничего не ощутил, но все же уточнил на всякий случай.

— А что наша доблестная капитан Зайцева?

— Пощупала лоб, сказала, что все в порядке, судьба прежняя, и вообще не стоит волноваться. Вот только все равно это не показатель, Екатерина всегда с телами работала, но разницы не ощутила, говорит, мол, ваше это тело, товарищ генерал, как и раньше.

— И что?

— А то, что эти изменения есть! Есть! — стукнул по столу Лев. — И раз никто их не видит, не ощущает, значит, дело еще глубже, и меня это пугает. Уровень технологий несопоставим, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Асыл. — Вас пугает, что нас могут завоевать в любой момент?

— Немного. С таким уровнем — это только вопрос желания. Немного успокаивает то, что до сих пор не завоевали, значит, что-то мешает или не хотят, или не могут. И значит, время на решение собственных проблем у нас есть, а там посмотрим.

— Может, они не хотят разбираться с тварями?

— Вот тут ты неправ, — усмехнулся Лев. — Во-первых, если уж мы им на один зуб, то твари и подавно, у них все-таки очень плохо с господством в воздухе, не говоря уже о том, что эти инопланетные товарищи наверняка имеют биосканеры, которые видят всех тварей на планете.

— Дали бы нам! — вырвалось у Асыла. — Указали бы, где Сверхмозг!

— Вот, вот, — кивнул генерал, — они могли бы явиться во всем блеске спасителей человечества от тварей, но не сделали этого. Почему?

— Им это неинтересно?

— В точку! Думаю, на нас ставят опыты, как на муравьях или там дрозофилах Прежних. Ты бы стал договариваться с муравьями или спасать их от разборок с соседней кучей, ну, например, жуков? Понаблюдал бы, как максимум, и все!

— Тоже неплохо, — заявил Асыл. — Значит, к нам не полезут, и будет время победить тварей.

— Да, формально ты прав, но… мы же были подопытными муравьями. Лабораторные образцы, так сказать.

— Так лаборатория погибла!

— Да, но когда они разберутся в первопричинах, могут захотеть вернуть сбежавшие образцы.

Асыл не стал ничего говорить, и так генерал обрисовал все предельно точно.

Поэтому они погрузились в обсуждение «провокации ото Льва», пока еще есть время и возможности.

Глава 9

После официального выступления об опасности псиоников, растиражированного всеми средствами массовой информации, и еще дополнительно десять раз повторенного министерством пропаганды, в жизни Льва наступил спокойный период. Также официально было сообщено, что генерал находится в отпуске, в связи с достигнутой стабилизацией фронтов и в преддверии огромного наступления, с применением всего арсенала доступных человечеству средств.

Эта часть была сомнительной, но все же и ее решили задействовать.

Опосредованная угроза, так сказать. Мол, сейчас немного переведем дух, да как врежем по тварям, и те побегут, а уж потом займемся их приспешниками, в тылу. Сомнительной же она была, по мнению Льва, который, анализируя действия тварей за прошлые два года, пришел к выводу, что в половине случаев орды намеренно подставлялись под удар. Зачем Сверхмозгу удары ядерным оружием, объяснять никому не надо было. Пока повелитель тварей отсиживается в своем неизвестном убежище, ему выгодны любые растраты дорогостоящего оружия, а рядового «мяса» он себе еще наклепает, у тварей с этим просто.

Но угрожать — не значит пускать в ход и Лев, скрепя сердце, согласился. Не хотелось ему верить в связь псиоников и тварей, хотя от некоторых документов времен Первой Волны волосы дыбом вставали. Несмотря на официально объявленный отпуск, Лев продолжал напряженно трудиться каждый день, прорабатывая вопрос псиоников в исторической перспективе и выстраивая стратегию Волны на ближайшие десять лет.

Именно столько генерал отводил на перелом ситуации вокруг Рима, перехват инициативы и отбрасывание тварей. Затем, как и во всякой приличной Волне, должен был последовать перерыв на накопление сил, отдых и вообще перевод духа. В этом перерыве, на который Лев отводил от пяти до семи лет, следовало окончательно разобраться с вопросами внутренних врагов и, единым монолитом, сразить тварей, да так, чтобы они опомниться не смогли.

В сущности, удайся такое, и Лев счел бы свой долг выполненным, а второй шанс реализованным.

В тех условиях, которые выставил Сверхмозг, возвращение свободы маневра и возможности оперировать резервами, означало практически победу, но вот воспользоваться ей, чтобы не надорваться и одновременно все-таки выбить тварей «на перспективу», так сказать.

Потому что возможность глобально победить тварей в этой Волне была уже эпично потеряна.

Для прогулок и провокаций Лев выбрал себе парк в центре Рима, достаточно большой, чтобы в нем можно было гулять не менее часа. Достаточно заросший, чтобы при некотором контроле движения, можно было не подставляться под пули возможного снайпера из ближайших зданий. Собственно, размеры парка позволяли не приближаться к зданиям менее чем на полкилометра, а такую дистанцию не всякий снайпер возьмет. В основном же расстояние составляло плюс минус километр, то есть на пределе обученного и тренированного талантливого снайпера с обычной винтовкой.

Что касается тяжелых противотварных винтовок, то таковые были под особым контролем, и о пропажах за последний год не сообщалось. Самоделки… ну что ж, Лев отводил на них те проценты риска, которые существовали. Туда же входили обстрелы из чего-то тяжелого, применение противником людей-бомб и прочие «площадные» удары, которым генерал мало что мог противопоставить, кроме чутья и умения предвидеть ситуацию.

29 сентября 2399 года. Парк в центре Рима

Лев задумчиво прогуливался по парку, размышляя о том, что сидеть на форпосте 99 было не в пример приятнее. Связь есть, природа вокруг, людей мало, и твари особо не лезут. Пиши мемуары, крути удаленные интриги, занимайся тренировками и лекциями, веди здоровый образ жизни. Красота и удобство в одном флаконе! Здесь же, постоянно какая-то беготня, интриги, выстраивание заново вертикали и горизонтали единомышленников, твари, псионики, Совет — какой-то сумасшедший клубок.

Стар я уже для всего этого, со вздохом признался самому себе генерал.

И тут же прыгнул в кусты, уходя от мелькнувшего невдалеке стрелка. Пуля ударила в дорожку, звонко срикошетив, а стрелок ринулся к Льву, зигзагом и не прекращая стрельбы.

— Мазила! — крикнул ему Лев.

— Умри! — раздалось в ответ.

Вот тут Лев пожалел, что не стал разводить многочисленную охрану. Ибо со всех сторон к нему бежало не менее двух десятков человек, все с оружием, а снайперов что-то не было слышно. Деревья и кусты в парке неплохо закрывали обзор, но Лев и не предполагал, что тут такое массовое выступление произойдет. С собой у него был пистолет, с запасным магазином, и одна граната, на всякий случай. У бежавших наблюдались автоматы, и, самое главное, на лицах полная решимость умереть, но Льва с собой захватить.

— Суки псионические, — пробормотал Лев, — что ж вы делаете, а?

После чего генерал отбросил все сомнения, и принялся действовать так, как будто попал в засаду тварей. То есть на полной скорости выскочил обратно на дорожку, прямо под первоначального стрелка, с ходу наградив его пулей в лоб. Затем, вихляя, как пьяный, Лев на огромной скорости устремился обратно к входу в парк, не глядя метнув гранату за спину. Бабах если и упокоил кого, то генерал оглядываться не стал. Чутьем и спиной ощутив опасность, перемахнул кусты и упал, укрываясь за толстым дубом.

Шквал огня замолотил по дереву и кустам, засыпая Льва щепками и землей.

— Вы еще танк подгоните, суки! — заорал Лев.

После чего обозвал себя старым дураком и хлопнул по рации.

— Товарищ генерал, мы тут немного заняты, — раздался невозмутимый голос Спартака. — Воюем с нехорошими людьми, решившими вас переехать на танке.

— [цензура] [цензура]!! — донеслись выкрики Дмитрия Валеева. — Отходим, отходим!

— Вот, слышите? Рекомендую и вам сделать также, Аида вас прикроет.

Лев выключил рацию, понимая, что от Аиды толку будет немного. Через десять минут здесь будет полно солдат и техники, но эти десять минут еще надо выжить и желательно обойтись без ранений.

— Бойся!!! — раздался крик Аиды, и мимо Льва пролетела горсть камней.

Сообразив, что к чему, генерал вскочил и сделал следующий рывок, пока введенные в заблуждение террористы падали, укрываясь от «гранат». Аида молча кинула Льву автомат, и три снаряженных магазина. Генерал, широко улыбнувшись, поймал и заорал.

— Сдавайтесь!

— Сам сдавайся, предатель!

— Вот, слышишь? — дернул головой Лев. — Бей насмерть, эти куклы псиоников сами не понимают, что делают.

Бабах! Бабах! От окраины парка донеслось два мощных взрыва, земля ощутимо вздрогнула.

— Убить! Убить! Убить! — раздавались крики.

— Вот… дураки, — пробормотал Лев. — Аида, отходим, ты первая, я — второй.

— Есть!

Прикрывая друг друга огнем, они начали перебежки назад, от дерева к дереву. Кто-нибудь с менее богатым опытом не сумел бы проделать такое, но Лев и Аида сумели разорвать дистанцию, убить семерых и отделаться всего лишь двумя ранениями. Внезапно атакующие начали падать со скоростью скошенной травы, а из-за их спин появился Дюша.

— Вот надо было бегать, да? — крикнул сержант, добивая раненых.

— Надо было! — рыкнул Лев, вкалывая стимулятор и делая перевязку Аиде. — Так бы ее совсем убили!

— Да ладно, нас из пушки не убьешь, где уж этим дилетантам, — сержант достал сигарету и сплюнул. — Вот уж воистину, хочешь испортить задачу — поручи ее новичку!

— Ты бы, конечно, предпочел, чтобы они по всем правилам подкрались и изрешетили меня из 20 стволов, — ядовито заметил Лев. — Нехай любимое начальство погибнет профессионально?

— Все равно вы бы, товарищ генерал, насторожились быстрее, чем они сделали коробочку.

— А ты что тут делал?

— Гулял, цветочки нюхал, — развел руками Дюша. — Тут смотрю, вас убивают! Ну думаю, надо вмешаться, все-таки двадцать на одного — как-то маловато для вас будет, возьму на себя.

— Поязви, поязви, — беззлобно заметил Лев. — Молодец, ловко зашел с тыла, а теперь рассказывай, что там делал на самом деле.

— Да за Спартаком следил, — досадливо дернул головой сержант. — О, слышите, помощь уже в пути!

— Без них справились, — проворчал Лев, — хотя толку-то?

— А что, толку не было?

— Да это же подконтрольные, что с них взять? Где кукловод-псионик?

— Вон там, в кустах за двести метров отсюда, — махнул рукой Дюша.

Аида Бакашанова и Лев Слуцкий уставились на него, широко раскрыв глаза. Сержант пожал плечами.

— А чего он спиной ко мне поворачивался?

— Да, это была непростительная ошибка, — глубоко язвительным голосом ответил Лев. — Надеюсь, у него хотя бы руки целы?

— Конечно, товарищ генерал! Всего лишь сознания лишил, ну немножко кости на ногах повредил, чтобы не сбежал резво, подумаешь, мелочь, наша Катюха такое на раз-два лечит, — отозвался Дюша.

Несмотря на из рук вон плохую подготовку покушения, оно имело бы все шансы на успех, не будь Лев сам по себе таким резвым и подготовленным. В сущности, произошла ошибка, вызванная стремлением убрать Льва как можно быстрее. Выход генерала в парк предоставлял настолько удобную возможность, что даже осознавая наличие охраны, псионики решили рискнуть. Нейтрализовать охрану и навалиться толпой, стараясь не убить, так ранить, а потом убить.

Чуть-чуть не хватило, совсем чуть-чуть.

К вопросу о том, стоило ли подставлять свою голову, Лев отнёсся равнодушно, ведь ему и так было понятно, что стоило. Обошлось без «площадных» ударов, и этого было достаточно. Остальное же… ну что ж, псионики были не первыми, кто попадался на провокации и Хитрые Планы Льва.

— Вы ничего от меня не добьетесь, — спокойно заявил захваченный.

Лев, посмеиваясь, смотрел на него. Мужчина, лет тридцати, волосы черные, но, если присмотреться, видно, что перекрашены. Черты лица — никакие, не запоминающиеся, рост средний, одежда обычная, в общем, классика из книг Прежних: наблюдатель неприметный. Имя и фамилию захваченный называть отказался, документов при себе не имел, равно как и оружия, да и вообще чего-либо из вещей, по которым можно было бы что-то о нем сказать. Лев про себя прозвал его «Тихим».

— Я умею останавливать сердце, — заявил Тихий. — Пока сюда приедет бригада медиков, я уже буду мертв.

— У меня есть с собой скальпель, рассеку тебе грудину и проведу прямой массаж сердца, пока не приедет реанимационная бригада, — равнодушно отозвался Лев. — Но что-то сомневаюсь, что ты умеешь останавливать сердце.

— Это почему? — заинтересовался Асыл.

— Ты вспомни, что нам Екатерина толковала, либо психика, либо физика. Этот умеет работать с мозгами, внушать и контролировать, и, следовательно, с физиологией не работает. Зашитых в одежду капсул с ядом не наблюдается, вены себе перегрызть мы ему не дадим, а что касается откусывания себе языка…

Тихий дернулся, но Лев пока просто перечислял.

— То пока он откусит, пока будет захлебываться кровью, мы кое-что успеем предпринять, и медики успеют его спасти. А второй раз откусывать будет нечего.

— Но все равно тогда я вам ничего не скажу! — с некоторым вызовом в голосе заявил Тихий.

— Это не означает, что не сможешь написать, — улыбнулся Лев уголками губ. — А для пыток сойдет и левая рука, там достаточно пальцев. Будешь заявлять, что нечувствителен к боли?

— Не буду, — ответил Тихий, — что ж, вы правы. Сердце я себе останавливать не умею, и боль чувствую, и прекрасно осведомлен о методах экспресс-допросов, и понимаю, что даже если ничего не скажу, вы будете ломать меня долго и качественно.

— Это да, — кивнул Лев, — умельцев хватает.

— В детстве я верил, что люди не воюют с другими людьми, — заявил Тихий.

Учитывая, что он лежал связанный и частично парализованный, заявление его выглядело, как минимум, смешно. Но Лев не стал смеяться, ибо в детстве тоже верил. Действительность оказалась жестче детских мечт, но все же, по мнению Льва, это означало лишь, что к идеалу мечты еще не пришли. По мнению Тихого, которое он не замедлил озвучить, это означало, что люди лживые и подлые существа.

— Но скоро вам всем придет полный конец, — заявил Тихий. — Придут твари и уничтожат вас всех!

— Вас? — приподнял бровь Лев. — То есть то, что ты человек…

— Я не человек! Я лучше! Выше!

— О, даже так? — Лев закурил и дал отмашку помощнику. — Так, Асыл, приступай, а то уже бессвязный бред пошел, сейчас заявит, что псионики будут владеть Землей.

— Да, именно так! Мы будем владеть Землей, но вначале уничтожим людей, уничтожим навсегда, чтобы вы, лживые и мерзкие создания, не смели нас уничтожать.

— Какой любопытный экземпляр, — равнодушно заметил Лев.

— Товарищ генерал, думаю, этот тоже с промытыми мозгами.

— Контроль контроля? Интересно.

— Никто меня не контролирует! — Тихий начал биться, пытаясь высвободиться. — Никто не контролирует!

Он бился, извивался, но это быстро закончилось. Заявив в третий раз, что его никто не контролирует, Тихий внезапно замер, расслабился и вытянулся.

— Какая интересная методика, — заметил Лев, брезгливо морща нос. — Спусковой крючок на повтор фразы, которую ему, несомненно, придется сказать во время допроса. Думаю, он и сам не догадывался о таком.

— Что будем делать? Его еще можно реанимировать, и медики вон уже бегут, — указал рукой Асыл.

— Бесполезно. Этот хвост тоже обрубили, что доказывает наличие у нас в противниках, если не боевиков, так хотя бы думающих людей точно. Даже реанимируй его, думаю, обнаружили бы, что в мозгах все стерто, до состояния овоща. Тот, кто ставил словесные капканы, не мог не предусмотреть такого момента. И все же, кое-что мы узнали.

— Товарищ генерал? — немного вытянул шею Асыл.

Он всегда так делал, когда Лев, по его мнению, делал чересчур резкие и не подтвержденные ничем заявления. Официальное обращение тоже было из того же разряда, мол, чего это вы, товарищ генерал, тут ерунду заявляете? Льва это всегда забавляло, вот и сейчас он не преминул улыбнуться капитану Имангалиеву, своей «фирменной» улыбкой вида: сейчас буду словесно издеваться, и ездить по мозгам.

— Видишь ли, Асыл, противостоящего нам сейчас противника никак нельзя назвать обычным. И подходить с обычными мерками, как к тварям или даже, скажем, как к обычным горожанам никак нельзя. Но именно это мы и делаем, воспринимая псиоников, как таких же, как мы.

— Физиологически они такие же, люди как люди.

— Это и сбивает с толку. Вообще, на месте тварей, вывел бы тварей, которые выглядели бы как люди, вот это было бы действительно неожиданно и шокирующее! — расхохотался генерал. — Но я хотел сказать немного о другом.

— А именно?

— Видел контроль контроля? — посерьезнел Лев. — Придется отложить операцию.

— Принимать меры против такого?

— Не только. Ладно, парализовать подозреваемых, связать, не давать шевелиться, говорить, хотя и тут возможны нюансы, в том плане, что мы не знаем, что они выставят как спусковой крючок. На месте псиоников как раз и выставлял бы условием либо захват, либо начало допроса.

— Тогда может и в обычной жизни сработать, — заметил Асыл.

— Может, но если уж подстраховываться, то следует идти на некоторый риск, не так ли? Но это ладно, не могли они всем в мозги зашить предохранители, — почесал лысину Лев. — Себе то уж точно не зашивали, но получается, что такое контролирование дело распространенное и какой отсюда следует вывод?

— Те, кто во главе, лучше всех контролируют других? — выдал Асыл, подумав.

— Точно! И раз они такие умелые менталисты, раз берут других псиоников под контроль, то обычных рядовых солдатиков точно будут взводами под свое управление ставить.

— Так уж и взводами.

— Ладно, отделениями, — снисходительно отозвался Лев. — Но фокус в том, что нам тоже потребуется контроль контроля, а именно: надзирающие незаметно за поведением солдат, и готовые вмешаться, в случае воздействия или неадекватного поведения. То есть, нужно будет разработать процедуру, которой солдаты должны будут неукоснительно следовать, и в случае отклонения от которой будут вмешиваться наблюдатели. Следует проинструктировать личный состав, чтобы следовали этой инструкции. Сами действия должны провоцировать псиоников на взятие солдат под контроль. И, разумеется, все это должно выглядеть просто инструкцией по проверке, а не скрытым способом выявления псиоников.

— И тогда, получается, — задумчиво протянул Асыл, — они сами себя обозначат, и нам даже не придется что-либо делать? Псионики выдадут сами себя, сэкономив нам время и силы?

— Точно! Точно! Молодец! Подразделение 23 на весь Рим не растянешь, а здесь все будет просто! — вскричал Лев, от избытка чувств хлопая рукой по бедру. — И знаешь, что самое смешное?

— Не знаю.

— То, что они сами подсказали нам, как их поймать и победить, даже не желая этого!

Асыл же, про себя подумал, что для получения такой подсказки надо иметь немного повернутые мозги Льва Слуцкого, ибо озвученные им извращения никогда не пришли бы в голову обычному человеку. Ведь ему, капитану Имангалиеву, в голову такое не пришло? Не пришло. Следовательно, и среднестатистическому горожанину, военному, и так далее, такое бы тоже не привиделось.

Потом Асыл осознал объем задачи.

Переподготовка личного состава, разработка инструкций и методик, обучение проверяющих — а где еще набрать столько устойчивых, наблюдательных, внимательных и так далее? Это у тварей все просто: вырастил с нужными свойствами, проверил, испытал и запустил в серию. И ведь еще будет масса подводных камней, в массовых операциях без них никак, а массовость нужна, иначе псионики просто будут бегать из одной части Рима в другую, притворяясь уже проверенными горожанами.

По мнению Асыла следовало разом накрывать весь город, и масштаб задачи соответствовал размерам столицы. Также из этого условия вытекало и все остальное, навроде участия огромного количества войск, которых сейчас было просто неоткуда взять. Собственно, Асыл и раньше задумывался, как Лев собирается силами пары дивизий проверить и зачистить весь город, но только сейчас грандиозность задачи была осознана им в полном объеме.

— Так что операцию придется отложить, — задумчиво сказал Лев, — но покушение нам пригодится!

Глава 10

История с покушением не получила громкого резонанса, уж генерал постарался. Но теперь, когда окончательно оконтурилось, что необходимо сделать, для подготовки операции, Лев, радостно потирая руки, приступил к осуществлению. В отличие от прошлых своих планов, которых он за свою жизнь разработал и воплотил немало, в этом присутствовал элемент новизны. Операции против псиоников проводились в Первой Волне и не слишком документировались. Больше общие моменты, с чего все началось, а детали исполнения то ли забыли указать, то ли преднамеренно изъяли.

Но работа шла, в параллель к основным делам, и Лев все больше убеждался, что уже скоро спокойная жизнь в осаде для всех закончится. Вырисовывались грандиозные перспективы, и это радовало генерала. Он, конечно, смутно подозревал, что остальным больше хочется спокойной жизни, хотя бы такой, какой она была на форпосте 99, до того, как туда приехал генерал. Это не говорилось явно, но сквозило из строчек докладов и отчетов.

Что ж, думал Лев, немного напряжемся, а там пускай отдыхают.

30 сентября 2399 года. В 10 километрах от линии Краммера

Полевая ремонтная база, несмотря на всю легковесность и временность названия, представляла собой солидное сооружение. Вырытые ямы были укреплены, установлены три подъемника, а также эстакады, для легковых и грузовых машин. Под бронетехнику была отведена вторая половина базы, и как раз на ней сейчас находился Виталий Лукин.

Если кто и отдыхал душевно в эти дни, так это Виталь.

Масса техники вокруг, отсутствие необходимости убегать куда-то от тварей, или, наоборот, пробираться вглубь их территории, возможность спокойно есть и не менее спокойно работать, в общем все условия. Попутно Виталь изучал, что нового появилось за прошедшее время, и это, пожалуй, было единственное его разочарование. Техника практически не отличалась от той, с которой он работал в конце Второй Волны.

Оружие мешало работать, и поэтому Виталь просто держал его неподалеку.

Остальной персонал рембазы посмеивался над Виталем, мол, раз тут у нас технику чинят, так надо держать под рукой собственный бронетранспортер! Рядовой Лукин, не отказавшийся бы от нового «Ежа» неподалеку, пропускал подколки мимо ушей. В конце концов, если уж волею случая или судьбы, или Льва, он стал диверсантом, это еще не означало, что таким надо хвастаться или пускать пыль в глаза. Будь здесь Дюша, о, тот бы сумел нагнать ужаса и мистики, и рассказывал бы свои байки в заботливо подставленные уши.

Но Виталю это было неинтересно, и он просто чинил технику.

О своем прошлом он особо не распространялся, умело поддерживал разговоры о бабах и политике, и в целом влился в коллектив. Тем более, что руки у Виталя росли откуда надо, технику он любил и понимал, и после него переделывать не приходилось.

— Слушай, Виталь, сегодня в кабак пойдешь? — раздался голос сверху.

Виталь выглянул из-под бронетранспортера, и покачал головой.

— Не, тут варить надо, и серьезно, до полуночи провожусь.

— Завтра доваришь, — махнул рукой Джон, один из техников, — все равно на фронте затишье.

— Вот поэтому и нужно заварить быстрее. Из опыта знаю, как затишье, так потом кааак ударит, не будем успевать ноги уносить!

— Да ладно, кто тут может ударить, до тварей километров сорок, и те…

— Прорыв! Прорыв! — раздался вопль системы оповещения. — Твари прорвали периметр! Всем укрыться и занять оборону! Повторяю…

Джон моментально побледнел, а Виталь усмехнулся и вылез наружу.

— Ну вот, я же говорил, — сообщил он Джону. — Пойдем, посмотрим.

— Нет, ты же слышал, надо занять оборону!

— Тогда укройся в бэтэре, там заодно можешь глянуть, что с пулеметом, а то в жалобах написано, что иногда заедает, а что заедает — не указано.

— Раздолбаи, — согласился Джон и полез внутрь.

Виталь не стал указывать ему, что оборону было бы неплохо занимать с оружием, да и неплохо было бы иметь план этой самой обороны и куда бежать, и что делать. Сам-то он знал, а вот техники как-то легкомысленно относились к этим вопросам. Может, наличие рядом бронетехники отрицательно влияло? Или потому что к этой технике, как правило, прилагалось еще какое-то количество солдат? Или просто потому, что в техники попадали или совсем не воевавшие, или настолько уставшие от войны?

Вопросы эти были чисто умозрительны, и возникали у Виталя только потому, что он привык задавать самому себе такие умозрительные задачки. Очень помогало скрашивать время в засадах, в процессе тяжелой, нудной работы, в погонях и убеганиях от тварей.

Прорыв, как Виталь и предполагал, оказался просто отрядом в пару десятков тварей. Разношерстным и не слишком опасным, но кому-то показавшимся только началом атаки бесконечной орды тварей. Тем не менее, для невооруженных твари представляли опасность, и Виталь присоединился к обороне. Их таких набралось с десяток, но и этого хватило. До подхода Виталя, тварей просто сдерживали, загнав между строениями. Ближе подходить опасались, так как затесавшиеся среди них два Плевателя, хоть и не доставали до людей, но и к убежищу тварей приближаться не давали.

— Давайте подгоним танк, да задавим их гусеницами! — предложил один из них.

— Точно! Полная база техники, а мы тут с автоматами наперевес.

— Товарищи, как сюда вообще попали твари? — поинтересовался Виталь.

— Да, убегали от кого — то, а наша охрана, не будь дураки, начали стрелять. Все как положено по инструкции. Ну твари поняли, что дело швах, и попрятались внутри.

— А охрана что?

— Говорят, что ждут подхода основной орды, а внутри, мол, десяток тварей, вы уж сами справляйтесь.

— Основной орды? Был прорыв? — насторожился Виталь.

— Уверяют, что не было, но все равно никто не верит.

Виталь почесал в затылке. Прорыв не прорыв, но откуда-то же взялись тут твари? Сорок километров — это, конечно, Джон преувеличил, максимум двадцать, если брать по прямой. Но по прямой, через горы, твари не бегали, ландшафт был искусственно изменен, а в уязвимых местах воткнуты башни наблюдения. Как правило, ближе к вершинам, полностью автономные, со средствами наблюдения и связи.

Это позволяло «высоко сидеть, далеко смотреть» по заветам Прежних.

Правда, если сами наблюдатели не теряли бдительности, ибо твари тоже наловчились снимать таких наблюдателей. В таких вот холмисто-гористых местностях, вполне доступных и людям, и тварям, на высотах от километра до полутора над уровнем моря, разгорались иногда многодневные сражения, буквально на пустом месте. Вокруг одиноко стоящей башни. Вокруг просто удобной позиции. Вокруг скалы, позволяющей контролировать кусок дороги.

Сомнения Виталя были обусловлены тем, что состав группы тварей не походил на разведывательную и уж тем более диверсионную. Уж на них Виталий насмотрелся, и на форпосте 99, и потом, в составе группы. Три Ищейки, два Преследователя, несколько Птичек в порядке наблюдения и связи. Скорость, скорость и еще раз скорость, вкупе с незаметностью и некоторой мощью. Два Преследователя позволяли одолеть одиночный патруль, если тот не был усиленным и не передвигался на технике. Три Ищейки позволяли обнюхивать и исследовать большие площади, и разбегаться в разные стороны, наподобие передовых дозоров. Птички сверху дополняли картину, и выступали в роли связных для группы, до определенного момента.

На территории людей Птички были уже не так эффективны, ибо на подкорку каждому, с первых дней вбивалось: увидел летающее — сбей! Правда, в отстреле Птичек этот постулат помогал слабо, двигаться и летать воздушные твари умели превосходно, но сам факт. Летающие привлекали слишком много внимания, поэтому стандартной тактикой являлось следующее: после пересечения границы и некоторого сопровождения, Птички отворачивали и летели вдоль границы.

Стандартная тактика разведки со стороны тварей, и поэтому излишнего внимания к разведгруппе на земле не привлекалось. Разнюхав и разузнав все, что им нужно было, твари делали крюк и убегали к себе. Или не убегали, по-разному бывало. Но из-за отказа от концепции постоянной границы, как правило, условную черту между территориями людей и тварей пересечь было легче легкого.

Так вот, в составе десятка тварей, забившихся между ангарами, было два Плевателя, один Преследователь, три Хватателя, одна Ищейка и три Кусателя. Совершенно не разведывательный набор, ибо быстро передвигаться Плеватели не умели, а Хвататели были слишком заметны и слишком себе на уме. При этом то, что этот десяток не попер в лобовую атаку свидетельствовало о наличии Вожака среди них, способного обуздать рефлексы остальных тварей. Виталь задумался, а не в этом ли причина появления тут такой странной группы? Вытаскивали раненого Вожака, углубились на территорию людей и думали проскочить… куда-нибудь и укрыться?

Но разве были крупные штурмы в последние дни?

Правда, Виталь почти сразу одернул себя. Какая, в сущности, разница, откуда взялись эти твари, куда бежали и чего хотели? Уничтожить их и точка! Можно было, конечно, подождать, пока охрана рембазы свяжется, уточнит и узнает, что никакие орды тварей в их сторону не бежит, и потом придут уничтожить проникших на территорию.

— Слушай, а где второй десяток? — уточнил Виталь у ближайшего техника.

— А, вон там, в другой дыре, — махнул рукой тот, — их там парни из третьего взвода придерживают.

— Понятно, — кивнул Виталь, потом повысил голос. — Ну что, забросаем их гранатами?

— Как бы стенки ангаров не попортить!

Виталь уже открыл было рот, чтобы предложить свои услуги, но передумал. В принципе, ничего сложного, обычная задача на проникновение в Инкубатор или убежище Мозга, и бой в узком коридоре, который сейчас имитировали стенки ангаров. Рывок, уклон от плевков, очередь в упор в Преследователя, уход за спину одного из Хватателей, и потом, оттолкнувшись от стенки, просто веером очередь, и выскочить обратно.

Твари по инерции ломанутся за ним, и тут-то их и расстреляют.

Главное — двигаться быстрее, чем твари, и уж этому Виталь был обучен. Но, внезапно он понял, что не стоит демонстрировать умения. Он здесь, чтобы ремонтировать технику, и присматриваться к настроениям в рабочей среде. Покажи сейчас таланты диверсанта, и его перестанут воспринимать как своего. Как одного из механиков-водителей, и в сущности, можно будет сразу переводиться в другую часть или обратно в Рим.

Поэтому Виталь промолчал, и просто постоял в сторонке, вместе с остальными, не давая тварям убежать.

Затем прибыли специально вызванные «Истребители Тварей», как обычно именовали элиту штурмовых отрядов, призванных вскрывать оборону и проникать в убежища тварей. Правда, Виталь в свое время наслушался негативных отзывов от Дюши, которого не только зазывали в «Истребители», но и едва не погубили эти самые «Истребители». После этого сержант всегда кривился и сообщал свое мнение.

— Эти ребята, они, конечно, элита, — сообщал Дюша собеседникам и делал паузу. — Вот только любой из нас может быть такой же элитой, если его упаковать в броню, выдать тяжелого вооружения и направить в атаку против неподвижного убежища тварей. Они, конечно, мастера, вот только в спокойной обстановке, когда за спиной стоят обычные войска, и никто не мешается. Тут и я не хуже их мастер, сходить в атаку в лоб на тварей, ха, не надо ведь больших познаний?

Тут обычно слушатели кивали и соглашались, и воодушевленный Дюша продолжал.

— Когда же на поле боя все меняется ежесекундно, от этих «Истребителей» толку никакого нет. Топчутся на месте, реагируют вяло, картины боя не видят. Ну, тварей бьют, а кто их не бьет? Все их бьют, и вот я с взводом иду на прорыв, резко прорубаем стенку тварей, вот он Слуга, прямо рукой подать, и что же? Нам прямо в бок выкатывается Крушитель, а за ним с пяток Броненосцев! Заметьте, прямо мимо «Истребителей»! Те стоят, хлопают глазами, мол, что это такое мимо нас так быстро пробежало? Я то думал, они нам фланг прикроют, в конце концов, кому гнобить охрану Слуг, как не этим парням с тяжелым вооружением? И что же? Они пропускают тварей мимо себя, не успевая среагировать. Дают им врезаться в бок взводу, и Броненосцы оказываются на расстоянии удара когтем.

Тут Дюша обычно закатывал рукав и показывал огромный шрам на левой руке.

— И все, атака считай, захлебнулась, ну хорошо, Слуга ушел, начинаем откатываться, разрывая дистанцию, и тут эти «Истребители» наконец приходят в себя и наносят удар! Да, прямо по тварям, и, разумеется, часть промахнулась, и попала в моих парней. И сам едва успел уклониться, когда эта [цензура] элита, жахнула из всех стволов!

После многозначительной паузы, Дюша добавлял.

— Мы им, конечно, морды набили потом, но с тех пор этих «Истребителей» на поле боя видеть не могу.

Дальнейшая зачистка интереса не представляла. Выдвинувшись вперед, в броне, выдерживающей плевки, Истребители методично расстреляли тварей, которые так и не рискнули сунуться вперед. Второй десяток, наоборот, выскочил прямо под пули, и рефлексы присутствующих отработали как надо. Все начали стрелять.

Итог: два мертвых техника, одному в затылок, другого рикошетом прямо в сердце.

Тварей, конечно, тоже перебили, но убитых было уже не вернуть, и Виталь даже расстроился, от осознания, насколько все нелепо и случайно вышло. Все хотели, как лучше, а получилось, мягко говоря, не очень. Руководство рембазы собрало всех техников, выдало словесных матерных подарков на два часа, отобрало оружие и усилило охрану. Но все равно, теперь в списке умозрительных вопросов Виталя появился еще один: погибли бы те два техника, если бы он, Виталий Лукин, зачистил первый десяток тварей, не дожидаясь штурмовиков?

Ответа, как обычно, на такой вопрос не было.

А тем временем, в Риме, продолжалась обычная жизнь. Но Лев уже пришел к выводу, что всех-всех форпостовцев нужно собрать обратно в столицу, и готовить к операции, на правах наблюдателей и участников. Поступавшие от них сведения были важны, для учета психологической атмосферы, слухов, баек, настроений, но ради такой глобальной операции можно было, по мнению Льва, и отвлечься на неделю.

Правда, мнение самих форпостовцев он, как обычно, забыл узнать, привычно проводя в жизнь формулу, что операции генерала важнее всего.

— Зачем вы так упорно дистанцируетесь от форпостовцев, товарищ генерал? — спросил Асыл. — Делаете вид, что они рядовые граждане, запускаете бюрократические интриги, чтобы мы выписали отпуска на неделю, в течение которой они примут участие в операции. Не проще сделать из них особую группу, подчинить приказом лично вам, засекретить по линии УСО и совать в те дыры, которые вам нужны?

Лев заинтересованно посмотрел на своего помощника. Не так уж часто Асыл выказывал интерес подобного рода, чаще всего безразлично относясь к тому, как и какие цепочки взаимоотношений, подчинения и приказов выстраивает генерал. Относился к этому Асыл философски, мол, раз Льву так надо, значит надо, и нечего тут обсуждать. Здесь же, в предложении, сквозила явная забота, и генерал выдержал паузу, прежде чем ответить.

— Понимаешь, Асыл, сейчас, как и в прошлые сто раз, судьба моя зависла в шатком равновесии. Если я постараюсь и добьюсь успеха, никто не оспорит создание особой группы. Если провалюсь — их не будут так уж сильно угнетать из-за связи со мной. Понимаешь?

— Не особо, — пожал плечами Асыл. — Все, кому надо, и так знают вашу историю.

— Кому надо! Кому надо!! — расхохотался Лев. — Кому надо — это человек десять от силы! Для остальных есть только я, в образе Римского Льва, и только потому, что это играет на образ чуда. Образ спасения, если можно так выразиться. При этом, заметь, мне не задают неудобных вопросов, откуда вы взялись, и как все это случилось. Все ждут спасения, и уже потом, после отвода угрозы, будут задавать вопросы.

— Но, — Асыл подумал и все же продолжил, — если сейчас создать из них особую группу, они получают все преференции от вашей победы, не так ли? А если вы, товарищ генерал, проиграете, то какая разница, будут их угнетать или нет? Ведь ваш проигрыш равнозначен победе тварей, не так ли?

— Не так, — решительно взмахнул рукой Лев в жесте отрицания. — Совсем не так! Еще раз, повторяю, Асыл, то, что мне вручили власть — это всего лишь надежда на чудо. На образ Римского Льва, который спас город и спасет его еще раз! Понимаешь, здесь нет логики, здесь есть только вера, скажем спасибо за это нашим заклятым друзьям псионикам. Они настолько старательно убивали здравый смысл у власть предержащих, что те радостно вручили мне карт-бланш, даже не особо проверяя и не задумываясь, а как так все получилось? Им хочется верить в спасение, они боятся тварей, и тут тоже постарались наши «друзья».

— То есть… получается, псионики сами создали себе проблему в вашем лице? — растерялся Асыл.

— Именно! Именно! Это, кстати, косвенно свидетельствует о том, что они не умеют прозревать будущее! При чем здесь это? Так ведь это одна из версий! Мол, они увидели в будущем, что твари победили и решили переметнуться к победителям заранее. Теперь можно утверждать, что это не так. Также, благодаря такому косвенному выводу, можно не волноваться о судьбе операции по зачистке.

— Она пройдет благополучно, потому что псионики не умеют видеть будущее? — еще больше растерялся Асыл.

— Нет! Она просто пройдет, и псионики о ней ничего не будут знать заранее, и это главное! — ликующим тоном заявил Лев. — Понимаешь? Дальше уже чисто технические моменты, которые я обеспечу. Но то, что они не будут знать заранее — позволит нам накрыть их одним ударом!

— И что тогда?

— Вот тогда, — Лев радостно потер руки, — вот тогда мы не только накроем и раздавим внутреннего врага, опасного, упорного, давнего и готового вонзить нам нож в спину. Нет, тогда мы еще и перебросим мостик, нащупаем нить к местоположению Сверхмозга!

— Это как?

— Совершенно секретную историю учить надо! — ухмыльнулся Лев.

Асыл не стал уточнять, что там такого накопал генерал в старых хрониках. И без того было понятно, что раз уж план псиоников повернулся против них, усилиями Льва, то у Сверхмозга вообще нет никаких шансов.

Глава 11

04 октября 2399 года

Лев смотрел на карту полуострова, отмечая места будущих ударов. Пока шла подготовка к операции в Риме, Льву требовалось чем-то занять мозг. Мемуары писать ему было скучно, текущие задачи были практически все решены или находились в стадии исполнения, а мозг требовал работы. Тогда, будучи занятым, он переставал генерировать дурные мысли о поражении людей и победе тварей.

В силу своей увлеченности и страсти, желания победы людей, мысли о поражении Лев воспринимал крайне болезненно. При этом у него не было никакой возможности спрятаться за иллюзиями, незнанием или нежеланием знать. Увы, в силу своего положения, Льву приходилось знать правду, и, как сто лет назад, это порождало мысли о поражении, и те приводили Льва в бешенство, и он с удвоенной энергией набрасывался на планы победы над тварями.

Так генерал обращал свою слабость в силу, совершенно сознательно.

Вот и теперь, придя в очередное бешенство от мыслей о возможном близком проигрыше, Лев начал строить очередной Хитрый План. В основу его он положил удар по Балканам при помощи всего наличного арсенала и высадку десанта с полуострова. Все внутренние гарнизоны и вся морская пехота переправлялись через Адриатическое море, высаживались, и заходили тварям в тыл.

Одновременно с этим Средиземноморский Флот дерзким ударом отбивал и блокировал Проливы, ведущие в Черное море. Получался мешок с трех сторон, и стремительные удары — Лев нанес на карту еще несколько стрелок — выбивание тварей из пары ключевых районо и оттеснение за Дунай и дальше. Там, следовало аккуратно сбить тварей в огромную кучу и вывалить сверху кучу, Лев пометил в скобках «три четверти», ядерных бомб. Оставшуюся четверть Лев отводил на уничтожение группировки тварей на самом полуострове.

Удар в направлении Балтийского Моря, с последующим обходом.

Одновременно с этим флоты Атлантики и Средиземноморский отбирают Гибралтар. Твари отрезаны, и следуют операции рассечения и отъема территории. Вслед за этим — Лев подумал и пометил «два года» — операция на Британские Острова, на которую генерал отвел полгода.

Завершал операцию аккуратный, изящный удар вглубь Африки, с отъемом плодородных земель, богатых всякими разными ископаемыми. Затем избыток флота отвоевывал плацдарм на юге, от мыса Доброй надежды, а войска завоевывали Черный Континент. И так далее, и так далее, опрокидывающей волной, избыток войск и флота катился по Земле, стирая тварей в порошок. Чем дальше заходила операция, тем легче становилось действовать, и уже через час Лев с удовлетворением наблюдал отвоеванную планету.

После чего вздохнул, поставил дату, пометку «в личный архив» и отодвинул в сторону.

Как ни крути, а следовало возвращаться в реальность и продолжить рассмотрение операции в Риме. Тем не менее мозговая разминка пошла на пользу, и Лев сразу увидел пару ошибок в первоначальном плане. Придвинув карту города, генерал начал делать наброски карандашом, постоянно замирая и смотря в потолок.

Сотрудник «подразделения 23» посмотрел на Дюшу и сквозь него, и сообщил.

— Влияние было. Очень, очень тонкое, практически на грани того, что можно почувствовать. Это даже не столько псионика, сколько небольшое растормаживание воспоминаний и ощущений определенных точек, с визуальной перепривязкой реципиента к себе.

— То есть, — почесал в затылке Дюша, осмысливая, — она пробудила в нем старые чувства, всколыхнула их по-новой, и привязала к своему образу?

— Точно так. Очень тонкое воздействие, как уже сказал, и позволяет проходить большинство проверок на подконтрольность, внушения и тесты на химию, которая тут не используется. Разумеется, сама основа этой техники ограничивает ее очень и очень сильно. Те чувства, к которым аппелирует воздействие должны были быть крайне, предельно сильны, чтобы можно было обойтись очень легкими, едва заметными воздействиями.

— Да, такое не у каждого встретишь, — кивнул Дюша, мысленно вспоминая безумие Спартака и Лизы. — Но тут в самую дырочку попали, там такой ураган страстей был, что и посейчас не улегся до конца. Но ладно, это можно вылечить?

— Пока ему внушают и обновляют чувства — нет, но всегда можно арестовать внушателя. Как ни крути, но это псионическое воздействие, с вмешательством в сознание, и за такое пряников не выдают, как правило. Вот официальный протокол проверки, можете использовать его в качестве доказательства. Вам известно, кто воздействовал? Арестуйте его или ее, и пригласите нас, нам нужны такие умельцы, а уж перепромыть мозги мы найдем способ.

— Разве вам разрешено воздействие?

— Нам нужны новые сотрудники, и никакая вербовка не заменит псионика, способного воззвать к сильным чувствам. Ведь кто из нас в детстве не испытывал желания отдать жизнь за Федерацию? Разве что те, кто воспитывался псиониками, но это не наш контингент. Наше пополнение идут от случайных людей, которые сами не осознают своих возможностей, или открывают их случайно в зрелом возрасте.

— Понимаю, — улыбнулся сержант, — но сами понимаете, это не в моей власти.

— Хотя бы намекните вашему внушателю на такую возможность, вряд ли ему…

— Это она…

— Вряд ли ей понравится перспектива расстрела или урановых шахт, или иной каторжной работы, в условиях одиночества, не говоря уже о возможности попасть под удар тварей. Так что… просто передайте, этого будет достаточно.

— Если поймаем, то обязательно! — заверил его Дюша.

Дюша долго обдумывал сказанное, перечитал еще раз записи, выпил литр дрянного кофе и скурил пачку сигарет, доставшихся на халяву, и поэтому отличавшихся крайне мерзким вкусом, но все равно не пришел к единому выводу. Единственное, что он смог уверенно констатировать, так это то, что Петровой Анне от Спартака нужна была не только большая и чистая любовь, но и что-то еще. Но что? Здесь мысль Дюши буксовала.

Поэтому он пошел к командиру, который как раз разговаривал с вернувшимся Виталем.

— Отлично! — воскликнул Дюша, закрывая дверь в кабинет. — Предлагаю, как в старые недобрые времена, посидеть втроем и подумать. Крепко подумать.

— Что, опять Спартак? — вздохнул Дрон.

— Точно, и в этот раз прошу заметить, с доказательствами псионического воздействия! — Дюша кинул на стол протокол от сотрудника подразделения 23. — Не голословные обвинения!

Андрей и Виталий ознакомились с протоколом, затем вдумчиво перечитали еще раз, пока Дюша, не торопя никого, молча курил, уставившись в потолок. Собственно, поведение Спартака всех немного удивляло, но только немного, ведь подобное они уже видели, в другое время, в другой жизни. Только Дюша считал это подозрительным настолько, чтобы регулярно ходить следить за Спартаком, и таскать остальных. Эти самые остальные относились к поведению Спартака и Дюши… ну как к причудам, блажат люди, а кто сейчас полностью здоров, после таких событий? Вон, даже Лев нет-нет, а выкинет что-нибудь безумное, почему группа «Буревестник» должна быть исключением?

И тут такой оборот дела!

Дюша не спешил радоваться оттого, что оказался прав, а два его старых друга не спешили вскакивать и бежать арестовывать Спартака, да и саму Анну. Тут стоило не спеша, вдумчиво разобраться и, возможно, даже привлечь «старших товарищей», в лице капитана Имангалиева и генерала Слуцкого.

— В общем, дело ясное, что дело темное, — для затравки разговора сказал Дюша. — Но все равно хотелось бы вначале разобраться, чего же хочет эта медсестричка от Спартака.

— А самого Спартака спрашивать бесполезно, — кивнул Дрон. — Опять наплетет пятьсот бочек про свою внеземную любовь и чудесные глаза, и как они скоро поженятся.

— Кстати, насколько скоро? — вмешался Виталь. — А то я эту фразу про женитьбу слышу уже… долго. С момента, как мы вообще впервые услышали о ней.

— Да, кстати, — оживился Дюша, — ведь зачем-то это тоже потребовалось? Могла бы просто пробудить былые чувства, а там Спартак бы еще год вокруг мялся, и только потом сделал признание, и, следовательно, еще можно было бы год тянуть время. Итого — два года чистого выигрыша, при тех же спецэффектах. Вывод?

— Ей нужно выйти замуж за Спартака?

— Допустим, но зачем? В смысле, наш лысый снайпер сразил ее настолько, что медсестра в это нелегкое и неспокойное время не постеснялась засветить свои пси-способности?

— Ну, насчет засветить — это ты погорячился, — рассудительно заметил Дрон, складывая руки на стол. — Только ты сумел до чего-то докопаться, остальные проверки показывали, что Спартак чист, как стеклышко, здоров и не подвержен ничьему влиянию.

— Ладно, принимается, — кивнул Дюша. — Но тогда, если ей нужно было замуж, то давно бы вышла? Спартак то был не против?

— А что сам Спартак на этот счет говорит? — спросил Виталь. — Какие-то дополнительные условия насчет вступления в брак? Ну, там, выдержать два года для проверки чувств? Добыть ей голову редкой твари?

Вот тут Дюша и выронил сигарету, чего с ним на памяти его друзей, никогда не случалось. Он вскочил и начал лихорадочно рыться в принесенных бумагах, отбрасывая листы один за другим. Дрон и Виталь, с немного удивленными лицами наблюдали за вспышкой активности. Дюша, отбрасывая листы, бормотал под нос, мол, как он мог быть так слеп и так туп, ведь все же было под носом! В конце концов, сержант не выдержал и заорал.

— Голову редкой твари! Редкая тварь — Римский Лев, в мире всего один экземпляр остался!

Пауза. Дрон покачал головой.

— Ну, ты это… хватанул через край. Спартак — убийца Льва? Да они оба свои лысины надорвут со смеху, услышав такое!

— И только поэтому Лев еще жив! — ударил по листам Дюша, разбрасывая бумагу. — О, как я мог быть так слеп и глух, ведь у меня на глазах шла обработка!

— Дюша, ты не забывай, что мы — не псионики и мысли твои не читаем, — миролюбиво заметил командир группы «Буревестник». — За Спартаком мы особо не следили, записи твои не читали. Объясни все с самого начала, подробно, чтобы мы смогли проследить за ходом твоей мысли.

— Она оживляет в людях былые чувства и делает перепривязку на себя, — глухо проговорил сержант, садясь. — С чего я решил, что эти чувства ограничиваются только любовью и прочими милыми вещами? Помните, первое время после приезда Льва и Спартака с Владом, они чуть ли не поубивали друг друга?

— Ну было да, — согласились его собеседники, — только не слишком долго. Спартак ударился в любовь к Лизе, тренировки пошли бесконечным потоком, ну и так далее, и так далее. Не до вражды стало.

— Да и Лев взялся за мемуары, — добавил Дюша. — Но ведь ненависть была? Искренняя, до глубины души. Если бы она сумела вытащить ее из Спартака, вдохнуть новый огонь, перепривязать к текущей обстановке, как думаете, что случилось бы? Ну же! Девушка — псионик, с редким даром, Спартак — охраняет Льва, и тот доверяет охране свою спину, а Лев — враг псиоников! Ага, поняли?! Не правда ли, коварный план? С дальним прицелом, глубоким внедрением, хитрым замыслом. Ведь любому из нас Лев доверяет и почему-то верит, что мы неуязвимы к пси-воздействиям.

— С чего бы это вдруг? — тут же спросил Виталь.

— Сам у него спроси, верит и все тут, — отмахнулся Дюша. — А теперь представим, что Анна всколыхнула в Спартаке эту ненависть, и вуаля! У нас есть мертвый Римский Лев, одна штука. Никакое чутье Льва не помогло бы, с учетом навыков Спартака и того, что бил бы он в спину. Угроза для псиоников уничтожена, все пляшут, поют и танцуют, и продолжают бить Федерацию в спину, сдавая тварям.

— Можно подумать, кроме Льва тут некому больше сражаться, — пожал плечами Дрон. — Вот был я у своих, в морской пехоте, так скажу тебе, ребята бравые, готовы…

— Сколько в мире людей, а сколько псиоников? — перебил его Дюша. — Их мало, и работают они по тем, с кого наибольшая отдача. По верхушке Федерации.

— Разве меры по их защите не были внедрены еще в Первую Волну?

— Были, но Асыл как-то намекнул, что там все ослабло и не выполнялось, — пояснил Дюша. — Представляете? Верхушка Федерации поражена страхом и паникой, и безволием, и на их фоне Лев смотрится просто эпическим героем. Он готов действовать, и действует, и нарушает при этом все их планы.

— Хорошо, — подумав, сказал Дрон. — Допустим. Но тогда, в момент их первого знакомства, ведь вспомни, мы еще были никто, и звать никак. Только прошли сквозь Альпы, едва отбились от этой дурнины со штрафниками, и Лев еще тогда не уехал в Рим.

— Тут я вижу два объяснения, — подумав, ответил Дюша.

Пока объяснял, он уже успокоился и теперь сел обратно, закурив по-новой.

— Так вот, — продолжал сержант. — Во-первых, это мог быть подход издалека, по приказу тварей, ведь Лев незадолго до того явил себя во всем блеске, и думаю, связать одно с другим, то есть, что мы с Львом было несложно. Соответственно, внедрение в окружение, через самое слабое звено, либо через того, кто сам подставился под удар.

— А второе?

— Второе: все вышло случайно. Ну, понравилась ей лысина Спартака, и поняла, что жить без нее не может! Сунулась к нему внутрь, а там ураган, как раз по ее способностям! Ну и в порыве страсти окрутила, а там уже приказы подоспели, извести Льва, причем желательно чужими руками, чтобы к псионам ниточки не тянулись. И ведь, согласитесь, убей Спартак Льва, что бы мы все подумали в первую очередь?

— Что Спартак таки сошел с ума, после убийства Лиза своими руками, и обвинил в том Льва, который навлек тварей на форпост 99 в свое время, — почти отчеканил Дрон. — Да, дела. Тогда, получается, нужно бежать и хватать эту медсестричку.

— Думаю, что не стоит торопиться. Раз за это время она еще не обработала Спартака, время обдумать все детали у нас есть, — перебил его Дюша.

— Вижу третий вариант, — добавил Виталь. — Ее заранее подвели в нужную точку, Сверхмозг тупо просчитал действия Льва и куда тот отступит, и там выставил агента. Уязвимость Спартака ему была известна от Лизы, и всё, раз-два, и комбинация налицо.

— Тоже может быть, — согласились Андреи.

Наступила пауза, во время которой в голову старшего сержанта пришла могучая, как и он сам, идея. Разумеется, он не замедлил поделиться ей с соратниками. Суть идеи была очень проста и незамысловата. Известно, что Лев начал войну с псиониками, по каким-то своим неведомым никому, кроме Льва, причинам. Объявления и приказы, официальные призывы и прочая словесная мишура, но если всмотреться вглубь, то, что можно увидеть? Известно, что Льву так и не удалось выйти за пределы круга рядовых псионов, потому что все ниточки дальше аккуратно обрубались или обрывались сами по себе.

И, следовательно, раз уж пошли такие дела, и предположение о специальном подводе Анны к Спартаку верно, с прицелом на Льва, то, следовательно, верна и обратная цепочка. Тут Дрон немного запутался, но все же сумел выбраться из словесных лабиринтов и объяснить. Кто мог быть заинтересован в устранении Льва, когда тот еще не вышел на арену, согласно выражению Прежних? Только кто-то из старых врагов, либо Сверхмозг, либо руководство псиоников, которое могло иметь неизвестные группе счеты с Львом со времен Второй Волны.

В любом из этих случаев, они вряд ли бы послали на задание рядового агента, не так ли? Следовательно, по мнению Дрона, засланная медсестра была из круга Приближенных, имея выход на руководство. Прямой выход. Следовательно, схватив ее, можно в два шага достичь цели, которую преследует Лев.

— Вот так вот, — победно посмотрел Дрон.

— Это если наши предположения верны, и вся выстроенная цепочка соответствует, — заметил Виталь. — А если это и вправду случайность?

— В рамках борьбы с псиониками будут брать всех, — пожал плечами Дрон. — Мы просто ускорим этот процесс для одной отдельно взятой девушки.

— Либо она подведена к нам, как маркер, — задумчиво добавил Дюша. — Как ее арестуют, так все, псионики начнут разбегаться и прятаться по норам. А что, вполне ведь может быть?

Тут три старых друга опять крепко задумались. Внезапно как-то вся ситуация, усилиями сержанта Мумашева, скакнула вверх, выходя на горизонт операций Льва. Одно дело назойливую девушку от Спартака отгонять, и совсем другое сорвать операцию Льву, из самых благих побуждений, но все же сорвать. Поразмыслив, они пришли к вполне очевидному выводу, который напрашивался сразу, во всяком случае, для Льва это было бы очевидно.

— С Асылом я и так вижусь через день, по вопросам тренировок городского ополчения, — сказал Дюша. — Так что даже если за каждым нашим шагом наблюдают, то визит подозрений не вызовет.

— То есть ждем до завтра? — уточнил Дрон.

— Ждем. Можешь вытащить Спартака на тренировку, съездить к морпехам, в конце концов, замаскировать это под уроки стрельбы. Зная твою биографию и то, что всю душу вкладывал тогда, будучи морпехом, никто ничего не заподозрит. Решат, что ты протекционистски…

— Откуда только ты, Дюша, такие сложные слова берешь, — проворчал Виталь.

— Из головы, а туда они попадают из умных книжек. В-общем, решат, что ты помогаешь «своим», то есть в данном случае морским пехотинцам. Да, в сущности, неважно, что там решат эти гипотетические наблюдатели, которые еще не факт, что существуют! Главное, что ты уберешь Спартака из города, на пару дней, а я тем временем поболтаю с Асылом. Он у нас помощник Льва, обучен всей этой их противоразведочной ерунде, пусть и скажет, что нам делать с Анной, чтобы не испортить планы генерала, и вообще, — покрутил рукой в воздухе Дюша.

— Хорошо! — подвел итог Дрон. — Так и сделаем! Соберу всех, кто свободен, и поедем к морпехам! И за Спартаком будет кому приглядеть, и подозрений будет меньше.

Глава 12

Уставший и замученный Асыл, с кругами под глазами от недосыпа, с нецензурными мысленными выражениями в голове в адрес Льва, обрадовался Дюше, как спасительному кругу. В конце концов, беседа с сержантом — это не такой геморрой, как решение ежесекундных и ежедневных городских дел, с выстраиванием стратегии на перспективу. Поэтому Асыл решительно отодвинул в сторону проект огромной крепостной стены, которая, по замыслу проектировщика, должна была остановить тварей раз и навсегда, и указал Дюше.

— Садись, рассказывай, не стесняйся.

Дюша, который и так не стеснялся, пожал плечами и завел разговор о Спартаке и Анне. Асыл слушал внимательно, не перебивал и даже не задавал вопросов. В какой-то момент сержант уж было подумал, что капитан уснул с открытыми глазами, но это было бы настолько невероятно, что он сам себе не поверил. Асыл, который и вправду немного отключился, можно сказать спал вполглаза, тут же отметил паузу и поощрил сержанта.

— Давай, давай, я слушаю.

— Ну, собственно, и все. Собрались, обсудили, решили к тебе сходить. Вдруг операцию Льву испортим?

— Вот уж сомневаюсь, — усмехнулся Асыл, — операция настолько глобальна, что от одного человека или псионика тут уже ничего не зависит. Но… тут вот возникает интересный вопрос. Дюша, а с чего ты вообще полез в это болото? С чего решил, что должен ходить и наблюдать за Спартаком, ведь остальные как-то не выказывали энтузиазма?

— Не выказывали. С чего решил, тут надо собраться с мыслями.

— Покури, соберись, — разрешил Асыл. — Вопрос частный, но важный.

Размышления Дюши о судьбе

Это, значит, опять про мои сержантские времена, ну что поделаешь, был я тогда близок к народу, открыт и всем понятен. Это теперь, говорят, я такой загадочный, закрытый и зажрался. Сигареты, мол, курю дорогие и тварей убиваю элитных, как есть буржуй по меркам Прежних. Тогда же, был я простым сержантом и командовал десятком таких же простых парней. Что нам тогда нужно было? Правильно, жрать, спать и убивать. Ну, иногда еще и размножаться, по праздникам.

Один раз у меня состав десятка сменился, другой, третий, ну и надоело мне это, говорю взводному, мол, так и так, Ганс, какого хрена? А он мне в ответ — у меня уже пятый состав взвода меняется, видишь, постоянно нас в самую мясорубку суют, а мясорубка эта непрерывна. Ну и что, говорю, какого хрена не дают людям научиться? Один опытный всего моего десятка стоит, какого мол хрена, опять же? Ганс посмотрел на меня и говорит, убьют тебя здесь, слишком умный стал. И отправил на курсы сержантов-инструкторов, мол, иди учись и шли нам опытный контингент.

Отправился, чего уж там, а Ганса убили через неделю. И участок тот зачистили в ноль.

Судьба? Не знаю.

Много такого в жизни было, смерть самым краем проходила, вот еще чуть — чуть и всё! Да чего там, вон на форпосте и в «Буревестнике» сколько раз такое бывало? Про эту клятую погранзаставу вообще молчу, опять на волосок не дотянулась, проклятая, а ведь точно помню — грудь была пробита, а теперь и шрама не осталось. Все остальные на месте, а этого нет, как будто причудилось!

Опять же, судьба или нет?

Вон наша Катюха говорит, что судьбы видит, и что? Сильно помогло ей спасти брата?

Теперь вот получается судьба то ли Рима, то ли всей Федерации от нас зависит. Хочется вам быть чьей-то судьбой? Мне лично нет, спасибо, как-то слишком уж много всего этого было в жизни. И потом, в лагере инструкторов тоже, бывали инциденты. Разумеется, Лев нас приучил не прятать голову в песок и, если уж что-то в твоих силах, то иди и делай! Трудись, так сказать, на общее благо. Решай чужие судьбы.

Вот я и того, решил в меру сил присмотреть за Спартаком.

Асыл покивал, делая какие-то записи в своем блокноте. Явно же решает, куда направить на повышение, с тоской подумал Дюша. Надо заметить, что в этом он ошибся. Асыл просто отметил, что сержант Мумашев, как и раньше, готов брать на себя ответственность за судьбы других, готов командовать и, следовательно, вся группа «Буревестник» должна быть готова к росту над собой.

Вслух капитан сказал совершенно другое.

Просто рассказал Дюше о готовящейся операции, с чего все началось, и почему потребовались такие сложные телодвижения. Рассказал о подозрениях Льва о заговоре, и к чему все это привело. В детали Асыл не вдавался, да это и не требовалось. Сержант и без того о многом догадывался, в силу того, что умел не только сопоставлять слухи, но еще и пользоваться головой. И если Дюша не лез выше, то потому, что понимал: чем выше должность — тем больше ответственности, а сержант, при всех его достоинствах, все-таки был изрядно ленив.

Да, и не хотелось ему вертеться как белка в колесе, становясь офицером, командуя большими группами людей. Ему хватало и маленькой группы. Асыл тоже это понимал, но все же счел нужным рассказать об операции, дабы через Дюшу исподволь подготовить «Буревестник» и остальных к мысли, что им тоже придется участвовать. Лев считал, что нужно просто перед операцией поставить задачу, и форпостовцы справятся, но Асыл решил еще подстраховаться.

Что же касается медсестры Анны Петровой, то и здесь капитану было что сказать.

В рамках того, что часть группы занималась охраной Льва, были проверены ближайшие контакты, в том числе и Анна. Добропорядочная медсестра, одни похвальные отзывы, никаких подозрительных контактов, в общем, не человек, а просто ангел в белом халате. Для инициации детальной, тщательной проверки требовались минимальные подозрения, которых не было. Поэтому никто Анну ни в чем не подозревал, но и предположить то, что вылезло на свет усилиями Дюши, это надо было быть параноиком не в квадрате, а в кубе.

— Разве псионику не проверяют у младенцев еще при рождении? — уточнил Дюша.

— В теории — да, на практике — возможны дыры и проколы. В конце концов, сколько борются с генетическими отклонениями, а все равно нет-нет, да и проскальзывает, — парировал Асыл. — В общем, хотите — берите медсестру, не хотите — не берите, теперь, после предупреждения, это уже не критично. Из охраны Льва Спартака уберут, и какой-либо возможности достать генерала у него не будет.

— Все равно риск, Спартак.

— Я знаю, что любой из нас не младенец с леденцом в руке, — отрезал Асыл, — но и ты, Дюша, не забывай, что Лев на всех этих делах не одну тварь съел. Молодец, что проверил, молодец, что рассказал. Кто предупрежден — тот вооружен, как говорили Прежние. Меры будут приняты. Медсестра — ваша головная боль. Понятно?

— Так точно, — вяло отозвался Дюша.

Он, конечно, догадывался, что это всего лишь очередной урок от Асыла, который перенял такую манеру у Льва. Сама медсестра, возможно, попадет под наблюдение, а возможно и нет, но решать задачу придется группе, и в первую очередь самому Дюше. От этого у сержанта немного испортилось настроение, ибо, как уже говорилось, в первую очередь он был умным, а уже потом деятельным. Такими делами, как с Анной — в свете открывшихся обстоятельств — следовало заниматься профессионалам, а не любителям в лице сержанта-инструктора.

Покурив и подумав, Дюша пришел к некоему компромиссу.

Асыл ведь не ставил сроков? Не ставил. Следовательно, можно сообщить Дрону, и когда тот притащит группу обратно в Рим, взять напарника Спартака, Влада Басова и с ним провести захват или гражданский арест. Дрон в это время присмотрит за Спартаком, расскажет ему все, чтобы тот не наделал глупостей и был в курсе происходящего. Вроде как и проблема будет решена своими силами, и вся группа будет задействована.

Возвращение заняло какое — то время, но все же через три дня после разговора с Асылом, как и запланировал Дюша, он и Влад направлялись в госпиталь, куда перевели Анну. Тоже, кстати, подозрительный момент, запоздало отметил сержант. По дороге он подробно рассказал Владу, с чего все началось и чем закончилось, и почему они теперь совершают эту прогулку. Часть истории Влад знал, но только часть, и поэтому слушал сержанта внимательно.

— Итак, думаю, что все-таки нашу медсестричку надо брать за мягкую задницу и порасспрашивать, на кого она работает, — подвел итог Дюша. — Это все зашло слишком далеко.

— И поэтому прямо сейчас идем к ней? — почесал в затылке Влад.

— Отож! Взялись решать чужие судьбы, не будем медлить, — усмехнулся Дюша.

— Все равно, не понимаю.

— Да что тут понимать, — досадливо махнул Дюша, — и так понятно, что эта… Анна, воздействовала на Спартака, усилив то, что и так было в нем. Не будь в Спартаке этих чувств после Лизы, ничего бы она не смогла с ним сделать. Но оно было, и медсестра разожгла в нем этот пожар заново, попутно сводя с ума.

— А что же ей требовалось?

— Доступ ко Льву, — Дюша закурил, пытаясь унять волнение, — и не просто доступ, а со стороны доверенного человека, которому Лев доверяет и снизит уровень своей паранойи.

— Лев? Да ладно? — расхохотался Влад.

— Вот, вот, — усмехнулся Дюша, — наивные товарищи, но шансы были.

— И ладно, получила она доступ к Льву, и что потом?

— Вот это мы и должны узнать, но явно ничего хорошего! Яды, оружие, воздействие на разум, можно придумать массу способов, но все они сводятся к одному. Лев, как минимум, надолго утратил бы способность руководить событиями.

— То есть…

— Да, эта история теснейшим образом связана с беспорядками в Риме, точнее это другая грань той же истории, направленной на устранение Льва, — кивнул Дюша. — Раньше твари подгоняли орды, и это было как-то честнее, но теперь, раз мы не на границе, они сменили клыки на яд, перефразируя Прежних.

Прибыв в госпиталь, они узнали, что медсестра Анна Петрова пять минут назад завершила смену, и отправилась домой, в один из пригородов Рима. Пожав плечами, Дюша и Влад пошли по следу, но и тут они немного опоздали. Соседка Анны сообщила, что та десять минут назад покинула дом, явно отправившись на работу. Расспросы не дали ничего.

Оставленная в квартире засада не дала результатов.

Анна вышла и ушла, не оставив следов. Мелкие зацепки, которые можно было выжать из жилья, давали слишком большой простор для поисков. Не оставляло сомнений, что ее предупредили, и предупредили вовремя. Поразмыслив, Дюша пришел к парадоксальному выводу.

— Итак, Спартак, зачем ты рассказал своей пассии…

— А чтобы с вас спесь сбить, — пробурчал Спартак. — Задолбали, ходите и ходите вокруг, не успеешь влюбиться, как сразу тебя начинают осаждать завистники, и каждому хочется почему-то именно твою девушку, хотя вокруг полно свободных. Хрен вам, понятно?

— Да ты понимаешь, что наделал? — взвыл Дюша.

— Не дал вам схватить свою девушку, — ответил Спартак, зевая. — Или что?

— Ты уже забыл, как обещал на ней жениться? Или всем нам мозги полоскал, каждую минуту поминая ее?

— Ну поболтал немножко, подумаешь, что такого?

— Так, — прихлопнул по столу Дюша. — Твоя… девушка хотела увидеть Льва?

— Да, а что такого? — поднял недоумевающий взгляд Спартак. — Все хотят увидеть Льва!

Дюша взвыл и начал рвать на себе волосы, попутно высказывая Спартаку, какой тот… инфантильный телок, и повелся на такую разводку, и что пора бы уже перестать думать чем попало, а начать все-таки использовать голову по назначению. Спартак слушал, слушал, потом пожал плечами.

— Да ладно тебе, Дюша, можно подумать она первая, кто хочет убить Льва. Думаю, ей пришлось бы занять место в хвосте очень длинной очереди, пожелай она убить Льва. И кто сказал, что генерал бы сидел и смотрел? Ты вспомни, хоть кому-то из нас на тренировках удавалось его достать?

— Так ты знал?

— Нет, не знал, — еще раз пожал плечами снайпер, — но разве это важно?

— Да ты вообще замечаешь, что вокруг происходит?

— Волна идет, а что?

— Да то, дурья твоя башка, — вскричал Дюша, — что Лев не только символ, но и реально противостоит тварям, псионикам, хрен знает кому еще, и убери его, эффективность сопротивления сразу упадет в разы. Что после этого ждет нас, учитывая общую обстановку?

— Осада Рима?

— И его падение, увы, неизбежное. Ты же своей влюбленной глупостью чуть не приблизил этот момент!

— Да ладно, Дюша, все бы тебе сгущать краски!

— Тогда объясни, куда делать твоя девушка, что ее никто найти не может, и заметь, исчезла она только после твоего предупреждения!

Спартак еще раз пожал плечами, мол, исчезла и исчезла, подумаешь. В чем-то он был, конечно, прав, один человек или псионик на таком уровне не решал ничего. Никаких доказательств злонамеренности действий, за исключением самого воздействия, найдено не было. Дюша, тем не менее, продолжал подозревать, что квартира у Анны была подставная, специально для таких вот проверяющих, вроде него. А сама она сейчас докладывает о провале операции или, наоборот, обдумывает, как бы оказаться наедине со Спартаком, усилить внушение и продолжить то, что собиралась.

Примерно так он и высказал Спартаку, даже местами чересчур эмоционально. Кричал, размахивал руками, достал заключение эксперта о псионическом воздействии, и тыкал в него пальцем, потом в Спартака. Тот взирал сверху вниз на Дюшу, с грустным видом, но в ответ ничего так и не сказал. В конце концов, час спустя, Дюша выдохся и упал на стул, доставая сигареты. Все его жемчужины красноречия, похоже, пролетели мимо ушей Спартака, иначе объяснить такое отсутствие реакции Дюша просто не мог.

Снайпер, в свою очередь, помолчав и дождавшись, пока Дюша отойдет, сказал.

— Я все понимаю, Дюша. Спасибо тебе. Да, я был неправ, предупреждая ее, но повторись эта ситуация, опять бы предупредил.

— Да как…

— Эх, да как ты не поймешь, что она снова пробудила во мне жизнь. Понимаешь, жизнь! После похищения Лизы я был не в себе, натворил кучу глупостей, и как будто замерз, в конце концов, утешая себе несбыточным обещанием найти и спасти Елизавету. Нашел и спас, ага, ты сам видел, как там все повернулось!

— Видел, и был очень удивлен, что у тебя рука повернулась.

— Решил, что лучше уж так, одна острая вспышка боли, чем бесконечное терзание. Сам понимаешь, после такого если чего и хотелось, то повыть на Луну, но все некогда было. Твари, застава, снова твари, пришли в себя, опять твари, беготня, крепость, оборона, твари, твари, твари, опять беготня, сражения, беготня, твари, и это, надо заметить, реально помогало не думать. А потом появилась она, и ты знаешь что?

— Что?

— Я снова пережил тот взрыв, ту вспышку, которая несла меня вперед, и которая окрашивала все вокруг в цвета радости. Дюша, ты не представляешь, насколько… я даже не могу подобрать слов… насколько это все было возвышенно, снова пережить эту вспышку, только без боли утраты. Ведь она была рядом, слушала, улыбалась, ходила под руку, я дышал с ней одним воздухом! И после этого ты предлагаешь сдать ее на каторгу за то, что она чего-то там растормозила в моей голове и снова подарила мне эту бесконечную радость? Да ты издеваешься, не иначе!

— Нет.

— Пусть бежит, — продолжал Спартак, не слушая, — пусть, устроится где-нибудь, я не буду за ней гоняться, и никогда не вспомню плохим словом!

— Ты, романтик фигов! — вскричал Дюша. — Да ты понимаешь, что она через тебя хотела Льва достать?

— Да ладно? Хотела бы и достала, невелик труд, ей достаточно было бы попросить, но знаешь что? Она никогда не спрашивала о Льве, а если я сам заводил разговор о нем, всегда смеялась моим шуткам!

— О да, твои шутки про Льва — это, конечно, повод не сдавать ее, ага. И плевать на Льва.

— Конечно, плевать. Лев и сам способен о себе позаботиться, у него есть персональная нянька в лице Асыла. Почему я должен жертвовать своим счастьем во имя Льва? Нет, я понимаю там, во имя всего человечества, и то я бы вначале немного подумал, — горячно и быстро говорил Спартак, — но во имя Льва? Дюша, ты реально издеваешься! Чтобы жертвовать чем-то во имя Льва, надо быть…

— Стоп, я понял, — прервал его Дюша. — Я понял!

После чего сержант надолго задумался. После чего вынес вердикт.

— Жениться тебе надо, Спартак!

— Я и собирался, пока вы свои шпионские игрища не развели!

— На нормальной женщине, — нанес добивающий удар Дюша. — Ладно, будем надеяться, операция Льва не сорвется, иначе можно смело утверждать, что ты во всем виноват.

— Я?

— Ты, ты. Предупредил? Предупредил. Сбежала? Сбежала. Могла доложить руководству? Могла. Вывод:

— Я не виноват, — перебил его Спартак. — Такой вот вывод. Ничего я не знал об операции и не говорил о таковой никогда, и она не спрашивала! Так что можете все свои мега-гениальные выводы засунуть Льву… в лысину.

— Хорошо, так и сделаем, — кивнул Дюша и вышел.

Все, что он хотел услышать и узнать, он услышал и узнал. Теперь оставалось только надеяться, что все эти… случайности, не сорвут глобальных замыслов генерала. Конечно, Дюша мог бы еще очень долго распространяться на тему, что случайности не случайны, и появление Анны было началом длительной операции. Мог бы долго рассказывать о том, что с Львом теперь связано слишком много и это вызывает вполне естественное противодействие, и теперь всем им предстоит быть вдвойне настороже.

Но, заглянув в Спартака, он понял, что это бесполезно, и поэтому просто встал и ушел.

Глава 13

Линия Краммера, построенная, разумеется, уже после смерти самого Краммера, представляла собой комплекс опорных пунктов и крепостей, проходивший через весь полуостров, и надежно прикрывавший наиболее проходимые направления. Рокадные дороги, припасы, укрепленность — все это позволяло вести маневренную войну вблизи линии, опираясь на эти самые крепости. В отличие от Альп это была действительно почти непроходимая оборонительная система, которая, опираясь на Рим и его ресурсы, в прошлые Волны надежно сдерживала тварей.

Пусть тварям не слишком нужен подвоз боеприпасов, но питаться им все равно чем-то да нужно, а кормовых тварей через Альпы много не протащишь. Держаться, и у тварей начнется голод, и они начнут поедать сами себя. Вот, в сущности, и вся бесхитростная концепция. Сдерживай прорывы и тяни время.

Опиралось все это на ту же теорию опорных пунктов и мобильных групп, затыкающих прорывы, в совокупности с войсками второй линии. Которые вроде как отдыхали, а по факту не только выдвигались к местам прорывов, но и самим фактом своего расположения прикрывали все опасные и уязвимые направления. Переконфигурация и перемещение войск заняли какое-то время, но в итоге Лев сумел высвободить три дивизии, практически не ослабив оборону.

С этими дивизиями начались плотные учения, по тактике и основам работы в городе.

Лев собирался одним ударом накрыть все цели, а для этого нужна была массовость. Помимо этих дивизий привлекались воинские части, находящиеся в Риме на постоянной основе, а также выведенные туда на пополнение и отдых, и силы УСО, и органов охраны правопорядка, и даже частично городского ополчения. При таком размахе сохранить в тайне саму операцию было практически невозможно, но возможно было засекретить дату, хотя и ненадолго. Едва начнется активная подготовка, как всем заинтересованным станет известно, слишком уж много людей начнет перемещаться.

Но Лев тоже это осознавал, и поэтому старался представить все происходящее, как операцию против криминала. Мол, будет тотальная зачистка всего полуострова, и пойманные отправятся в штрафные войска, которые будут голыми руками бить тварей. Смешав ложь и правду, Лев также озаботился выпуском массы слухов, полуправды, противоречащей друг другу информации, сообщенной людям, которые непременно донесут таковую в массы. Информационный шум должен был скрыть в себе истинную цель операции, во всяком случае от псиоников.

Пусть себе лезут в головы рядовых, думал Лев, ничего путного не узнают, кроме инструкций по ловле криминальных элементов. Проверок и перепроверок документов, и прочего, призванного отделить добропорядочных горожан от не слишком добропорядочных. Разумеется, после объявления истинной цели операции перед самой операцией, псионики узнают и задергаются, продолжал убеждать сам себя в сотый раз Лев, и на этой панике мы их и поймаем! Дальше все будет просто, если их руководство воспримет операцию в ложном свете, и немного сложно, если они поймут истинную цель в ходе операции. Сложным все станет, если руководство псионов заранее все узнало и просчитало, но и на этот случай у Льва был Хитрый План.

В конце концов, «масса баранов, возглавляемая львом, всегда сильнее массы львов, возглавляемых бараном», припомнил генерал изречение Прежних. А в том, что руководство псиоников — бараны, можно было не сомневаться. Только истинно упертые, тупоголовые бараны могли натворить то, что было сделано, и здесь речь идет не о плохом исполнении. Наоборот, со стороны рядовых исполнителей, псионики сделали все грамотно, но сама постановка вопроса: предать человечество, свидетельствовала, по мнению Льва о том, что руководство — бараны.

Не говоря уже о том, что они предали людей и за одно это заслуживали самых жестоких пыток и трехдневного расстрела. Очень Лев не любил такого, и ладно бы твари, с теми генералу все было понятно. Явные, так сказать, враги, от которых ничего кроме мерзостей не ждешь. Но здесь, в сердце Федерации, собрать такую толпу предателей! От таких мыслей Льву хотелось на Рим сбросить много-много бомб, чтобы выжечь всех предателей на глубину в сто метров. А потом еще пройтись пешком и всех найденных уцелевших пристрелить собственноручно.

Очень Лев не любил предателей, и поэтому в операцию вкладывал удвоенную энергию.

С каждым днем, пока близился срок начала операции, Лев ощущал, что время утекает, как песок сквозь пальцы. Интуиция шептала, чутье подсказывало, страх подталкивал, и все вместе они говорили Льву, что операцию надо провести до зимы, иначе никто никуда не успеет. И тогда человечеству конец, конец, и не сказать, что Лев просыпался от такого посреди ночи, но все равно видение было крайне навязчивым.

Он не успевает провести операцию, и псионики наносят удар первыми. Взяв под контроль столичные войска и Совет, они издают безумные указы, запираются в городе и наносят удары ядерным оружием по людям. По линии Краммера, стирая ее в порошок. По кораблям Средиземного флота, оставляя вместо них просто круги на воде. По Балканам, изничтожая отборные войска. И орды тварей несутся к Риму, где им радостно раскрывают ворота. В городе к тому моменту уже давно царит бойня, хаос, мрак и ужас, но опираясь на укрепление Октагона предатели держатся и зовут тварей на помощь.

Столица захлебывается в крови, и уже на следующий день, по всей планете неисчислимые орды тварей лезут, лезут из-под земли, и бесконечными волнами идут в атаку на укрепления людей. Территория человечества и его численность тают, тают на глазах, и вскоре твари захватывают всю планету. Последний очаг сопротивления, во главе с самим Львом, по какой-то иронии судьбы, оказывается на форпосте 99. Гарнизон умело и отчаянно бьется, в осаде, но живой ковер из тварей повсюду, куда ни брось взгляд, покрывает собой горы и ущелья, и даже озеро полностью в тварях.

Разбив гарнизон, твари уничтожают укрепление.

Лев сидит в кабинете и слушает, как твари долбятся в дверь. Он знает, что он последний человек на Земле, и все равно держит оружие наставленным на дверь. Желание застрелиться велико, как никогда, ведь исключительно из-за его, Льва, ошибки, твари победили.

— Медики назвали бы это умным длинным словом, боязнью не справиться или ощущением ответственности, или влиянием подсознательного, — проворчал Лев. — Но я то знаю, что ничего такого не будет! Вполне уверен в своих силах! Мои ошибки — это мои ошибки, при чем тут судьба всего человечества?

— Может потому, что она и вправду в ваших руках, товарищ генерал? — мягко спросила Екатерина Зайцева.

Лев, пришедший «полечить голову», фыркнул с кушетки.

— Конечно она в моих руках! Она была в моих руках и в Прошлую Волну, но что-то такие ужасные картины ужасного будущего, меня не терзали и не заедали!

— Но ведь что-то тогда вы про будущее думали? Расскажите.

— В целом, — Лев задумался, — можно сказать, что мы не слишком уверенно смотрели вперед. Вторая Волна близилась к проигрышу, и мы прилагали все усилия, чтобы исправить это.

— Мы. Вы сказали «мы». Может быть, в этом все дело? Тогда ответственность была разделена вами с друзьями, на которых вы могли положиться. Сейчас этого нет.

— Нет, — махнул рукой Лев, — я всегда был волком-одиночкой в этом плане. Если уж делал планы, так полностью свои собственные. Реализация, ну там помощь была, но успех плана, в конечном итоге, зависел только от меня. Эти причины я уже все перебрал, и они все не подходят. Что-то еще есть, что-то помимо всего, что-то неосознаваемое мной.

— Физически вы здоровы, так что это не может быть влиянием плохо работающего тела. На чужое влияние проверялись?

— Проверялся. Моя лысина закрыта для псиоников, и всегда была, да. В наше время это был немаловажный критерий, чтобы пролезть на верхушку власти, может, поэтому тогда в Риме было мало предателей и было много храбрых горожан.

— Тогда, может быть, вы воспринимаете в себе атмосферу города?

— Это, скорее, надо адресовать капитану Имангалиеву, он же работает с Римом двадцать четыре часа в сутки, — проворчал Лев, не вставая, — но ему то, как раз ничего и не снится! Спокоен и непрошибаем… как всегда.

— Значит, вы просто слишком много думаете, — сделала вывод Екатерина.

— Я всегда много думаю.

— Во сне… предатели захватывают контроль над Советом, над войсками, наносят удары ядерным оружием по людям… ведь этого не может произойти в реальности?

— Конечно же, нет! — энергично отозвался генерал. — Все меры приняты, Совет под присмотром, войска под наблюдением, насчет ядерного тоже откомандированы проверенные товарищи.

— Вот, а вам все равно снится. Вы слишком много думали о таких вариантах, поэтому приняли меры, но при этом настолько ярко представляли их реализацию, что она теперь лезет вам в голову и во сне.

— Возможно, — проворчал Лев, — но это все равно не объясняет, почему мне раньше такого не снилось. Я всегда стараюсь учесть все варианты, учитываю, насколько они реализуемы, и, разумеется, представляю последствия реализации того или иного варианта, почему бы и нет? Голова на плечах есть, воображением я не обделен, так что все это привычная процедура, которую я проделывал сотни раз.

— Тем не менее, — мягко, но настойчиво сказала капитан Зайцева. — Либо непрерывно думайте и представляйте варианты, в которых вы побеждаете тварей. Всех тварей на планете. Либо ускорьте проведение операции.

— Успешное проведение поможет избавиться от снов, переведя их окончательно в плоскость нереализованного? Интересная мысль, но ускорить, никак не получится. Через неделю и ни минутой раньше!

Лев встал и начал собираться. Казалось, какая-то неожиданная мысль его посетила, но генерал всего лишь «проветрил голову», поговорил, убедился, что в целом ничего страшного с ним не происходит, ну а сны. Что ж, бывали с ним ситуации и страшнее, и наяву. Взять хотя бы навязшую в зубах операцию «Огненное кольцо»! Вот уж там был кошмар так кошмар, а здесь так, мелочь, не стоящая даже потраченного на визит времени.

И вот 29 ноября 2399 года началось.

В день «Х» были вскрыты конверты, и командиры, думавшие, что будут учения, с удивлением узнали, что учения будут, скажем так, чересчур реальны. Выдвинуться в Рим, перекрыть такие-то и такие-то улицы, занять такие-то перекрестки, никого не пропускать, взаимодействовать с соседями, таблица кодов и пропусков прилагается, и так далее. По замыслу Льва, и в полном соответствии с мудростью Прежних, «слона следует есть по частям». Поэтому часть войск блокировала все въезды и выезды из города, получив приказ стрелять на поражение в любого.

Другая часть взаимодействовала с проверяющими группами, и, продвигаясь, с севера на юг, постепенно охватывала весь город. Третья часть заранее блокировала основные магистрали и дороги внутри города, делая перемещения больших масс горожан невозможным.

Город оказался полностью парализован, и жизнь замерла.

Объявления в громкоговорители, что проводится военная операция и всем следует оставаться в своих домах, мягко говоря, не добавляли спокойствия горожанам. Как и было задумано Львом. Ему как раз требовалась взбудораженность, чтобы псионики поддались общему настроению и начали суетиться и паниковать, выдавая себя. Для отдельных проверок еще присутствовали сотрудники подразделения 23, но их было слишком мало. Поэтому генерал заранее распорядился водить к ним на проверки только «подозрительных», выдав их за следователей по особо важным делам.

Все во имя того, чтобы псионики, их руководство, не прочло в головах солдат и оперов истинную причину операции. Одно время Лев размышлял на тему того, чтобы заранее довести до всех истинную причину, рассуждая так, что раз псионики будут о причине знать, то будут нервничать вдвойне и выдадут себя. Потом он сообразил, что в первую очередь тогда псионики надежно спрячутся или сбегут из города, и начал разрабатывать планы маскировки.

Управляющая компонента столицы в виде Совета не должна была пострадать: Октагон зачистили вчера, и пока что никого оттуда и туда не впускали и не выпускали. Паралич города, по планам Льва, должен будет продолжаться минимум двое суток, и как сократить это время, генерал так и не придумал. Неизбежны будут перестрелки, трупы, бюрократические накладки, неразбериха и прочее, но это все будет оправдано достижением цели.

Если. Если цель будет достигнута, думал Лев, жуя сигарету.

Потом понял, что от начала операции прошло всего пять минут, а он уже успел передумать все мысли на сутки вперед, и если так пойдет и дальше, то он просто измотает сам себя, и в нужный момент не успеет среагировать так, как должно. Поэтому Лев встал, надел легкий бронежилет, проверил оружие и патроны, и покинул бункер.

— Выдвигаемся на полевой КП возле Октагона, между шестой и седьмой башнями, — распорядился он на ходу. — Машину мне, БТР «Дикобраз — 3», и трех сопровождающих в охрану.

— Товарищ генерал…

— Бегом! Связь организуйте!

Попутно, пока БТР ехал, а Льву поступали краткие отчеты, он оценивал расположение войск, как организованы пропускные пункты, как действуют солдаты и наблюдатели. Подобные операции не проводились уже давно, так что опыта ни у кого особого не было. Зачищать и защищать города от тварей немного не то же самое, что аккуратно взаимодействовать с горожанами, ожидая противодействия. При эвакуациях и выселении тоже все по-другому проходило, не говоря уже о том, что город — миллионник на планете был один, и его эвакуацию еще ни разу не проводили.

Максимум, отводили часть населения, и то, это было давно и в других условиях.

Поэтому Лев спокойно смотрел на то, что запланированное расходилось с воплощением на практике. Только бросал короткие, отрывистые замечания, мол, исправьте, переделайте и так далее. Глубокие теоретические познания из материалов, оставленных Прежними, помогли Льву в разработке этой операции, и позволяли подмечать самые грубые ошибки. Но можно было не сомневаться, что там, где он не проезжал и не видел, дела обстоят примерно также. Лучше, чем можно было ожидать, но хуже, чем требуется.

Оставалось уповать только на психологические расчеты, наблюдателей, и на то, что у противной стороны тоже нет опыта противодействия таким операциям. Как говорится, кто больше совершит ошибок, тот и проиграл. Расходясь часовыми стрелками, с севера, из позиции 12.00 две волны должны были поочередно проверить весь город и схлопнуться на 6.00, на юге. Разумеется, город по площади не являлся кругом, но такие мелочи никогда не смущали Льва в изобретении образов и аналогий.

«Полевой» командный пункт, оказался огромным зданием, в котором, подобно муравейнику, носились люди. Видимый хаос изнутри оказывался четко упорядоченной структурой, в которой сведения и данные доставлялись с максимально возможно скоростью. Доставлялись в центр здания, где в огромном зале группа офицеров их обрабатывала, сводила, отправляя потом Льву, управляла перемещениями войск и реагировала на обстановку.

Огромная карта Рима на стене, на столе, гул, шум, экраны, донесения, и Лев с удовольствием окунулся в эту стихию. Здесь его хотя бы не осаждали чрезмерные мысли, так как мозг получил достаточную нагрузку и сосредоточился на сиюминутных аспектах операции.

— Полностью проверена седьмая линия…

— Выдвинуть полевые кухни рокадно, вот здесь.

— Взрыв на…

— Проверяющие обстреляны вот здесь, двое погибли…

— Обнаружено убежище в подвале на углу Гарибальди и двадцатой, идет проверка…

— Десять убитых, подрывник — смертник…

— Выдвигаются резервы второй волной, перехвачены трое подозрительных личностей…

— Медики развернулись полностью, парк и озеро имени двадцатого августа полностью оцеплены.

— Перехвачены двое, пытавшиеся проникнуть за периметр Октагона. Ведется допрос.

Лев дирижировал операцией, как оркестром, успевая реагировать, и не следя за временем. На седьмой час операции, во второй половине дня, появились первые признаки недовольства горожан. Сопротивление помаленьку нарастало, темпы продвижения снизились. Лев учитывал это в расчетах, но без конкретных цифр.

К исходу десятого часа операции, генерала вызвали в Совет.

Лев вначале отмахнулся, в конце концов, полный доклад о том, что происходит, и будет происходить, он отправил сразу после начала операции. Этого, по мнению генерала, было достаточно, но его продолжали вызывать, и Лев, с огромным раздражением, оторвался от операции и ответил на вызов.

Начало разговора было спокойным, но уже через пять минут Лев почти кричал.

— Да, я осознаю, что делаю! Осознаю! Не будет бунта в Рима, не будет, я сказал! Ничто вам не угрожает, а даже если бы угрожало, вы за стенами Октагона! Там можно полноценную осаду против кого угодно держать! Да, я направлю вам еще батальон охраны, и танковый взвод, да, и роту огнеметчиков, вы и вправду отдадите приказ стрелять по горожанам?! Что значит у меня то же самое? Войска проинструктированы, никто из солдат не стреляет первым. Только в ответ, да, только в ответ! Что значит трупы? Где вы видели операции такого уровня без трупов? В фильмах Прежних? Да мне плевать, что там вам навоображалось, я один отвечаю за результат! Да, отвечу, если его не будет! Да насрать мне, что горожане возмущены, они бы раньше активно псиоников сдавали, не потребовалась бы операция! Да, против псиоников!

Из трубки что-то долго выговаривали, и Лев, в конце концов, не выдержал.

— Да не угрожает вам ничего! Октагон — самое безопасное место! Да, я могу отправить к вам половину подразделения «Пси», только это затянет сроки операции вдвое, и вот уж тогда горожане точно взбунтуются! Что? Вас это не устраивает? Тогда не мешайте мне делать свое дело! Да, по результатам операции Рим будет очищен от псиоников, а кто останется, потом переловим! Нет, вам ничего не угрожает! Как это почему? Они мне будут мстить, а за себя я вполне в состоянии постоять! Да, вам не о чем волноваться! Все проблемы будут у меня, да! Да, я сделаю официальное заявление, потом, когда операция закончится! Не мешайте мне ее довести до конца!

Бросив трубку и утерев пот, Лев прошел в другой конец здания, плюхнулся в кресло и закурил, ощущая, как отступает раздражение. Мысли невольно соскользнули на псиоников и их историю, то, что запечатлели бумаги из архивов Совета.

Глава 14

Первые псионики, если верить слухам, появились еще при Прежних, но должного развития они тогда не получили. Только в Темные Года, когда человечество вымирало, псионики вошли в силу, и тогда они работали в симбиозе с людьми, рука об руку, помогали друг другу выжить. Что же случилось такого, едва не приведшего к их уничтожению, и то, почему псионики стали восприниматься как зло априори?

Псионики решили, что они следующая ступень эволюции человечества, и что твари подают пример, как все должно быть устроено. То есть псионики, подобно Мозгам, должны править обычными людьми и вести их в светлое будущее. И все бы ничего, но главы псиоников имели неосторожность высказать это вслух. Нравы во времена Первой Волны были суровые, это сейчас они немного смягчились, и вначале к затылку прикладывают детектор, а уже потом пистолет. Тогда же церемониться не стали, и псионики были восприняты как пособники тварей.

На самом деле, там, конечно, все было сложнее, но Лев не стал проходиться по всем хитросплетениям тогдашней политики. Самое главное, что тогда руководство псиоников повело себя неправильно, в сущности, было готово предать человечество, за что и поплатилось. Лев не мог не провести аналогию с текущей ситуацией, и, как говорили Прежние, предавший один раз — предаст и второй.

Мысли Льва продолжали скользить по истории, и генерал даже не догадывался, что в этот момент как раз о нем беседуют двое в Риме. Двое, занимающие верхние места в иерархии псиоников, и сейчас немного злые, что не уделили Льву должного внимания в свое время.

— Почему все, что мы предпринимали, не подействовало на Льва?

— Видимо, он нечувствителен к нашему влиянию, — пожал плечами собеседник.

— Такого не бывает.

— Не бывает. Но люди, слабо восприимчивые к псионике, бывают. И представьте себе, что это ослабленное воздействие наталкивается на стальную волю генерала и его ненависть к нам. Неудивительно, что оно не действует. А если бы Лев Слуцкий мог ощутить наше воздействие, то ненавидел бы нас еще больше!

— Это не объясняет, почему его ближайшее окружение тоже нечувствительно к нашему влиянию.

— Возможно последствия… кстати, а как им удалось прожить столько?

— Судя по отчетам, они сами не знают. Просто в один прекрасный день, полгода назад, пришли в себя.

— И сразу сориентировались и помчались действовать?

— Это же Римский Лев, что тут удивительного?

— Хорошо, Лев и те, кто был с ним сто лет назад, вне зоны нашего влияния. Почему бы не подействовать на других людей… скажем, просто парочка рядовых, решивших сбежать и убить Льва?

— Его охрана не даст приблизиться, уже пробовали. Первое покушение было самым результативным… нам удалось его ранить, хоть нашим людям и не хватило подготовки. Потом Лев насторожился, и теперь его уже так просто не достанешь, при всем желании. Верхушка Федерации также отпадает, Лев стремительно принял меры противодействия. Средние звенья чистятся, и мы не успеваем обрубать хвосты.

— Плохо.

— Очень плохо, — бесстрастно согласился собеседник. — В сущности, мы проиграли партию, и нам остается только смириться с поражением. Уйти в подполье. Спрятаться. Надеяться, что Льву будет не до нас, пока он будет сражаться с тварями.

— Не согласен! Что с нами сделает Сверхмозг, узнав об отказе от договора?

— А что он нам сможет сделать, пока мы на территории людей?

— Где нас быстро достанет и найдет Лев, а?

— Да, ловушка, ловушка. Значит, надо бежать морем… хотя да, ни один военный корабль сейчас отсюда не уйдет, а транспортник могут легко потопить. Значит, надо ждать транспортного конвоя, а он еще непонятно когда будет!

После чего оба собеседника из руководства псионов погрузились в напряженное молчание. Выхода из ситуации не виделось, точнее говоря, они не хотели и думать о том, чтобы прийти и сдаться Льву. Да, также им не хотелось обращаться за помощью к тому, кто создал такую ситуацию, кто сподвиг псиоников вмешаться в дела людей. К Сверхмозгу. Да, можно бежать к тварям, но что там делать? Переработают их там всех, вот и всё. В лучшем случае переправят на другой материк и отпустят к людям, только там уже не выйдет сладкой жизни. Придется внедряться, придется отрабатывать, придется ускользать от проверок и жить в вечном страхе.

Вот если без помощи тварей ускользнуть, как добропорядочные люди, на человеческом транспорте и по-человечески, то тут ни у кого подозрений не будет, и обустроиться можно будет со всем комфортом. Одна проблема: выскользнуть из кольца тварей вокруг Рима просто так не получится. Можно — самолетом, но кто его им даст? Можно через войска на Балканах, и там дальше, вдоль Черного моря, по полосам ничейной земли, рискуя каждую секунду получить пулю или ядовитый плевок. Пешком — более тысячи километров. То есть абсолютно неприемлемо для руководства псиоников.

Либо затаиться и спрятаться так, чтобы никто и никогда не нашел. Но как?

— Канализация!

— Коллега, меньше смотрите боевиков Прежних. Канализация, водозабор, водостоки и прочие водные дела на особом контроле всегда были и будут. В канализации невозможно спрятаться, она вся под отдельным наблюдением, на случай тварей и диверсий.

— Замаскированное убежище с водой, едой и вообще полностью автономное!

— Которое мы забыли построить заранее, а теперь уже слишком поздно.

— Бежать подальше от Рима, осесть в поселке на конце полуострова.

— Только никого из города не выпускают.

— С каких это пор патрули и пропускные пункты стали проблемой?

— С тех самых, когда были приняты меры против псиоников, и уже с десяток решивших выскользнуть были убиты на месте. Как сообщают «за попытку несанкционированного доступа в чужой мозг».

— Спрячемся в Октагоне!

— Он нашпигован следящими системами, там мышь не спрячется!

— Прикинемся мертвыми, и будем отводить глаза проверяющим!

— Повторяю, они приняли меры против псиоников. Тем более, что нас обязательно сдаст кто-нибудь из своих, и войска Федерации не успокоятся, пока не получат наши тела.

— Изготовить поддельные тела, и подбросить! Самим сменить внешность и прикинуться добропорядочными горожанами из респектабельного района!

— Коллега, я же говорил… меньше смотрите фильмов Прежних.

А между тем кольцо облавы сжималось и сжималось. Методично, спокойно, уверенно войска продвигались вперед, следуя указаниям. Рядовые псионики паниковали и подставлялись. Люди с нечистой совестью тоже паниковали и подставлялись. Всех их аккуратно упаковывали и, лишив сознания, свозили в центр. Тех, кто сопротивлялся, убивали и к середине дня, набралось уже полторы тысячи мертвых горожан. Еще столько же отделались ранениями. Потери среди солдат были примерно сопоставимы.

Горожане, так и не сумели собраться в критическую массу, чтобы массовой волной бунта выплеснуться на улицы. Те, кто будоражил их и разжигал ненависть ко Льву, внезапно сами оказались в роли дичи или роли хищника, которого обложили охотники и методично оттесняют туда, куда им нужно. Хищник огрызается, рычит, пытается вырваться, но тщетно.

Расчеты Льва оказались верны примерно наполовину, но и этого хватило. Рядовой состав псиоников, конечно, было бесполезно допрашивать, приказы и распоряжения, полученные мысленно или по почте, не давали никаких зацепок и ниточек к руководству. Но пирамида не ограничивалась только рядовым составом, и там, и сям попадались уже те, кто отдавал приказы рядовым.

Отчаянное сопротивление и попытки внушения пасовали перед массой и вмешательством наблюдателей. Немедленно, тут же, устраивались экспресс-допросы, и отработка «по горячим следам», и затем уже глубокий, вдумчивый допрос, на предмет любых деталей о других псиониках. Заранее оставленный Львом резерв работал в тылах, там, где уже прошлись гребнем проверок, вылавливая тех, на кого указывали допрашиваемые и кто сумел притвориться добропорядочным горожанином.

Работали быстро и жестко, попутно сбивая настрой у горожан выйти побунтовать.

Лев, наконец, получил то, что хотел. Зацепки, улики, указания на руководство псиоников. Подсказки, где таковые могут быть, как выглядят, где прячутся, если вообще прячутся, но этого было и это все требовало вдумчивого анализа буквально «на ходу». Операция шла по графику, и следовало опередить ее ход, успеть до окончания, и аналитики не справлялись.

Но здесь вмешался его величество случай, в лице Дюши.

Собственно, сержант просто проезжал мимо, направляясь в следующую точку, согласно плану Льва. И тут он увидел, как одна из застав пропускает троих. Дюша знал, что есть приказ вообще никого не выпускать из города, невзирая на пропуска, лица и должности. Притормозив машину, Дюша с десятком солдат направился к заставе. Цепкий взгляд сержанта тут же приметил убитого наблюдателя, даже двоих, валявшихся поодаль.

Мысли Дюши сразу ускорились. Получалось, что вся застава взята под контроль, и если он ничего не предпримет, то эти трое убегут, а то еще и возьмут под контроль его вместе с десятком. Поэтому он, не сбавляя шага, выхватил пистолет, и прострелил этим троим плечи и колени, совершив это с такой скоростью, что солдаты заставы не успели среагировать. Получилось, конечно, все равно крайне некрасиво и кроваво.

Закончив стрелять, Дюша немедленно бросился на землю, доставая гранату. Через полсекунды ответный огонь взятых под контроль солдат заставы ударил по его десятку. За одним из тел Дюша укрылся и метнул навесом две гранаты, изо всех сил, чтобы зоны разлета осколков поразили заставников, но не псиоников.

— К бою! — заорал Дюша, повернувшись назад.

Вместе с ним ехало два взвода, и поэтому участь «подконтрольных» была предрешена. Они отчаянно сопротивлялись, но после десятиминутной перестрелки были побеждены, рассеяны, убиты или взяты в плен. Не пострадавший Дюша, попыхивая сигаретой, уже докладывал напрямую Льву, о важных пленных, требующих не только медицинского ухода, но и немедленного допроса.

Самого Дюшу позывы псиоников не брали, и поэтому сбежать у них не получилось.

Прибывшие сотрудники подразделения 23, еще не доезжая, начали требовать, чтобы эту троицу лишили сознания, и немедленно, иначе произойдет ужасное. Дюша пожал плечами, вколол припасенные на такой случай медикаменты, и вышел пообщаться. Как выяснилось, троица с перебитыми конечностями утратила контроль и «фонила» пси-силой на километр вокруг.

— Как, как вы это сделали? — спрашивали у Дюши.

— Надо было, вот и сделал, — пожал плечами в ответ сержант.

Это был перелом. Ловушка Льва захлопнулась, отработав именно так, как рассчитывал генерал. Чего он не учел, так это, что при объединении, силы псиоников возрастали нелинейно. И если они не делали этого раньше, так только потому, что становились уязвимы друг для друга. Но операция Льва подтолкнула троих из руководства к объединению, и они легко проскользнули мимо наблюдательных постов, внушив, что все пусто. Прошли через кордоны. Взяли под контроль заставу, заставив убить наблюдателей, которые пытались сопротивляться пси-воздействию.

Случайность, что мимо проезжал Дюша, знавший о приказе Льва.

Случайность, что он оказался устойчив к пси-воздействию.

Вот то, что он успел всех троих вывести из строя, и потом сориентироваться по обстановке, уже не было случайностью, а следствием тренировок у Льва. Троицу немедленно изъяли, поместили в специально оборудованный зал под землей, и начали вдумчиво «колоть» под присмотром генерала.

Операция, тем временем, шла своим чередом.

Потери в людях и потери темпа нарастали, но теперь это было уже не критично.

Через сутки после начала операции были найдены и убежища руководства псиоников, по прямым указаниям пойманных и допрошенных. Не выдержав воздействия, они рассказали все, фактически сорвав планы остальных отсидеться. С огромным внутренним сожалением Лев был вынужден признать, что операция могла и сорваться. Ну, не совсем сорваться, в конце концов, рядовой состав и тех, кто повыше, поймали и зачистили.

Но поимка руководства могла и сорваться.

Будь Лев фаталистом, он мог бы подумать об очередной счастливой случайности. Но Лев не был фаталистом, и всегда считал, что держит свою судьбу в своих руках. Поэтому генерал продолжал выкачивать сведения, пока отдельные особы отряды выдвигались на захват остальных высших псиоников.

К вечеру второго дня операция была завершена, жизнь в Риме снова отмерла, но не закипела.

Горожане приходили в себя от грандиозного шоу, продемонстрированного Львом.

Лев, в свою очередь, занимался пойманными. Их собрали в отдельном помещении, тоже под землей, отдельно экранированном. Под охраной группы «Буревестник» и подразделения «Пси». Лев не собирался никому из захваченных ни малейшего шанса на то, чтобы убежать или взять кого-то под контроль. Над загадкой, почему он приобрел пси-устойчивость, можно было поразмыслить и позже, тем более, что мрачные догадки у генерала уже были.

— Не волнуйтесь, — осклабился Лев. — Ваши фокусы не действуют на мою лысину, а уж толк в пытках я знаю, поверьте. Мой ассистент, капитан Имангалиев, тоже псионически устойчив, и с радостью составит компанию. Видите ли, он — мой ученик, и разделяет мои взгляды на то, что самые мрази — это предатели людей. Не твари, которые бьются в открытую, а те, кто помогает им исподтишка.

— А как же зараженные? — пискнул кто-то из-за спины.

— Проявив достаточную силу воли, можно заставить паразита убить вас, — тут же парировал Лев, не оборачиваясь. — Это изучалось, было доказано, и так далее. Что, один из сотни имеет такую силу воли? А остальным что мешало ее развить? Так что не надо тут забалтывать меня, вы самые наигнуснейшие мрази на планете, и поэтому пытать вас буду с удовольствием.

— Мы не боимся пыток!

— Да ладно? — удивленно приподнял бровь Лев. — Что, все физически неуязвимы или умеете отключать боль в теле? На этот счет, скажу вам по секрету, тоже есть методы, действующие на органы чувств, на мозг, сводящие с ума, и так далее. Прежние были мастера по этой части, в наше время вот искусство их немного позабылось, но ничего, действует на тварей, подействует и на вас.

— У тварей нет чувства страха!

— И мозгов в голове, — кивнул Лев. — Прямо как у вас. Поэтому твари тоже думали, что им не страшны пытки, и были ужасно удивлены, когда поняли, что ошибались.

— Вы пытали тварей?

— О, чем я только в своей жизни не занимался! — расхохотался Лев. — Теперь вот приобрету новый опыт, попытаю высших псиоников, чтобы узнать, что вы [цензура] этакие замыслили, и как именно вы предали человечество. В том, что вы его предали, у меня сомнений нет, но вот как именно — было бы очень неплохо узнать. Что там такого вам Сверхмозг посулил, что вы решили вонзить нож в спину людям?

Лев прошелся, заглядывая в лица прикованных к стенам псиоников, после чего буднично добавил.

— Если же вы думаете, что я чего-то не умею в области допросов, то вы глубоко ошибаетесь. Я и вправду Римский Лев, и родился сто пятьдесят лет назад.

Запугивание Льву удалось. Особенно на это повлиял тот факт, что едва псионики пытались объединить силу, чтобы пробить защиту, как начиналось противодействие этому. Свет моргал часто и резко, раздавались скрежещущие звуки, врывались устойчивые к псионике люди и били всех подряд, сбивая концентрацию. Потребовалось четыре попытки, чтобы заключенные усвоили урок, и вот тогда Лев от слов перешел уже к настоящему делу.

Асыл, утирая пот, не успевал записывать.

Информация вызывала дрожь в коленках от осознания, насколько глубоко и далеко все зашло. Лев, в перерывах между вопросами и рассказами, приказал сразу поставить штампы «совершенно секретно» и сходил, отдал еще пару распоряжений, насчет секретности и мер по ее обеспечению. Генерал уже изрядно устал, и даже не потому, что приходилось в кого-то тыкать раскаленным прутом.

Нет, до такого не дошло, и псионики «кололись» один за другим.

Но количество информации, приправленное страхом, возможной ложью и прочими вещами, было настолько велико, что превышало возможности Льва по обработке. И в то же время, услышанное им, однозначно свидетельствовало: другим это не доверишь. Рано.

Поэтому прошло десять дней после операции «Чистый Рим», прежде чем Лев собрал Генеральный Штаб, для доклада. Беспокоить Совет Лев счел преждевременным, отправив им неполный отчет об операции. Причем там не было ни слова неправды. Указывалось, сколько псиоников поймано, и какое это будет иметь влияние на будущие события. Приводились цифры, и погибших, и раненых, и зачищенных бандитов, в число которых были записаны все, кто имел глупость сопротивляться операции с оружием в руках. Израсходованные патроны, горючее, медикаменты, и так далее. Генерал старательно утопил доклад в подробных цифрах, просто часть не стал указывать.

В выводах Лев указал, что город очищен, и локальные дальнейшие операции по зачистке псиоников на полуострове такого глобального характера носить уже не будут. И вообще, мол, угроза отведена, все радуйтесь, дальше все будет еще лучше.

Также Льву пришлось озаботиться созданием отдельного огромного лагеря для пойманных псиоников. В свете вновь открывшейся информации получилось, что просто расстрелять их будет нецелесообразно. Смерть их должна была принести пользу, о чем, собственно и собирался рассказывать генерал. К настоящему моменту он уже настолько устал от всех этих псионических и обеспечивающих дел, что сама возможность просто поболтать, выглядела счастьем.

Генералитет, не посвященный в тонкости операции, оптимизма не испытывал.

Положение на фронтах оставалось прежним, стабильно патовым и не несущим перспектив для людей. Некоторые даже раздраженно говорили вполголоса, что лучше бы Лев эти войска использовал на Балканах или чтобы зачистить территорию до Альп, забывая о том, что твари не дали бы этого сделать. В создавшихся условиях генералам казалось, что надо уже переходить в атаку и отбирать территории людей обратно. Внутренние враги — дело важное, но ведь есть специальные управления, созданные, чтобы бороться с ними!

Поэтому Льва встретила не слишком радостная атмосфера, но он только усмехнулся.

Не видя всей глубины проблемы, генералы хотели, чтобы он действовал привычными методами. Собственно, Лев так и собирался сделать, пока не получил информацию от руководства псиоников. Теперь время поджимало, и в тоже время нельзя было торопиться. Сохраняя в себе два этих чувства, Лев начал доклад.

Глава 15

Убедившись, что все смотрят на него, Лев перешел в атаку.

— Итак, господа товарищи, как говорили Прежние, — Лев оперся о массивную столешницу, как будто наклоняясь к собеседникам, — наконец — то вся картина стала ясна до последнего мазка. Заговор, как я и предполагал, имел место, но заговор очень необычный. Принудительный и искусственный. Попутно вскрылись крайне интересные обстоятельства, делающие все происходящее еще более интересным.

— Вы о чем?

— Сейчас все подробно расскажу! — усмехнулся Лев. — Еще устанете слушать!

И Лев начал рассказывать, да такое, что у присутствующих начали «весело» вставать волосы дыбом и дымиться извилины. При том, что часть этой истории — то, что случилось в Первую Волну — хоть и проходило под грифом «секретно», но все равно было известно половине присутствующих.

Итак, вся история началась в Темные Года, когда первые выползшие из своих убежищ Мозги ощутили нехватку помощников и начали смотреть и прикидывать, что такого можно сделать? Путем долгого перебора, опытов, ошибок и откровенных неудач, был найден выход. Особые люди… псионики, послужили наилучшим сырьем для Слуг. После прохода Инкубатора, человек превращался в Слугу. Потом методика была усовершенствована, использовались отдельные фермы для выращивания людей, и отбор младенцев — псиоников, и похищения таковых, и приманивание, и самое главное — в какой-то момент псионики на стороне людей установили плотный контакт с тварями. Произошло это во второй половине 22-го века, да, да, как раз во времена разгрома и изгнания.

Вот что послужило первопричиной.

Занявшись темой Слуг и осознав силу, которую они собирались ставить себе на службу, Мозги обезопасили тварей от пси-воздействия, точнее говоря, снизили его эффективность на два порядка. Взамен им, правда, пришлось сильно отупить своих созданий, свести все к рефлексам и инстинктам, но зато псионики в дальнейшем оказались бессильны против тварей. Соответственно, войдя в плотный контакт, Слуги предложили псионикам платить дань своими товарищами, слабыми или ослабевшими, ранеными, старыми, дряхлыми и так далее. Надо понимать, что для Инкубатора годились любые, лишь бы имели хоть какие-то пси-способности.

Взамен твари брали на себя ряд обязательств, последнее из которых оказалось самым привлекательным. После истребления людей, твари обязывались помочь псионикам построить новую цивилизацию, в которой все будут псиониками. Учитывая познания Мозгов в генной инженерии, можно было не сомневаться, что что-то да получится. Руководство псиоников изрядно заколебалось, ибо люди — убедившись, что псионы непригодны для войны с тварями — резко поумерили восторги и начали подозрительно поглядывать.

И вот в какой-то момент, когда руководство псиоников уже почти склонилось в сторону тварей, внеся в свои требования массу поправок, один из молодых псионов сдал все руководству Федерации. И завертелась карусель, причем завертелась очень быстро. Тогдашние ученики Краммера вообще были быстры на слово и дело, и отреагировали крайне резко и жестко. Руководство псиоников было истреблено, а самым «неуловимым» на голову упало по паре ракет. Как выяснилось, способность внушать что-то людям, плохо действует на технику.

Не прошло и года, как основная масса желающих договориться с тварями, была уничтожена, псионики рассеяны, а руководство Федерации занялось комплексом мер, дабы предотвратить подобное в дальнейшем. Попутно пришлось организовать системы проверки на «подконтрольность», составлять методики и подразделения, способные на противодействие, и кто знает, до каких высот бы все это поднялось, окажись псионики хоть немного бойцами.

Ветераны Первой Волны растерли мирных псиоников в кашицу, потери, конечно, были, но после мировой войны уже никого не удивляли и не пугали. Псионики были объявлены врагами государства, те, кто выжил, начали скрывать свои способности, ну и так далее, все это вы знаете, если хоть немного учили историю в школе. Засекречена была лишь первопричина, почему не поладили люди и псионики.

Само слово «псионик» стало неким синонимом ругательства, и еще долгие годы продолжалась охота.

Уже потом, когда стерлась первопричина, а псионики привыкли маскироваться и жить в подполье, постепенно по чуть-чуть стало меняться отношение, ну, впрочем, все это вы тоже итак знаете. Перед Третьей Волной Сверхмозг не только вошел в переговоры с псиониками, но и показал свою силу. Сверхпси, так сказать, и как же хорошо, что сила их ограничена расстоянием! Иначе Сверхмозг, не вставая с места, мог бы усилием мысли подчинить себе всех людей на планете.

Так вот, продемонстрировав силу и возможности, Сверхмозг предложил возобновить переговоры.

Он подтвердил все обязательства времен Первой Волны, даже расширил их, и вообще предложил псионикам отдать на выбор два любых материка, и строить новый мир параллельно. Попутно он припугнул их, что после победы над людьми, никаких переговоров уже не будет. И попросил то всего ничего — постоянных поставок старых и дряхлых псиоников, думаю, понимаете, к чему клоню? Правильно, Сверхмозг получил не только исходные материалы для расширения количества Слуг — крайне актуального в преддверии плана захватить Европу, не подставляясь под ядерные удары. Но еще он, видимо, сумел сохранять Слугам опыт исходного носителя.

Плюс, как предполагается, при перерождении им передается так называемая военная база, по тактическим и стратегическим действиям, так сказать, коллекция от Сверхмозга. В результате, на выходе получилась толпа опытных, умелых Слуг, которые принесли ему первые успехи в Третьей Волне. Попутно, Сверхмозг обкатал их, добавил практического военного опыта, и потом, в нужный момент, инициировал операцию против Рима.

Раз уж руководство псиоников ввязалось в эти переговоры и подписало договор со Сверхмозгом, смысла останавливаться не было, и начались масштабные действия против людей. Нагнетание паники и страха, отупление, прямое взятие под контроль, и только старые механизмы проверок и контроля, заложенные еще двести лет назад, уберегли Федерацию от немедленного падения. Ситуация, тем не менее, обострялась с каждым днем, повинуясь невидимому дирижеру, который подгонял пик паники под сроки выхода тварей к Риму.

Просто, изящно, элегантно.

Признаем честно, нас переиграли вчистую, и только чистая случайность, оплошность одного из исполнителей, мелкая промашка дала зацепку и позволила размотать этот клубок. Попутно, разумеется, свою роль сыграл фактор случайности. Сверхмозг немного не туда завернул, и задействовал силы псиоников для моей ликвидации. Это дало основной след, а не те зыбкие и рвущиеся веревочки, за которые мы тягали до дня покушения. Тут уже был могучий след, прочный канат, по которому мы добрались до руководства псиоников, не успевших обрубить хвосты.

Ну а дальше, все по накатанной. Выбили информацию, обобщили и подготовили доклад.

Так что вот, не только твари стали воевать лучше, но и людей предали и ударили в спину. И знаете, что самое смешное? Теперь, с помощью этих предателей, мы наконец-то обнаружим, где логово Сверхмозга!

Лев постоял, наслаждаясь ошарашенными лицами и гулом взбудораженных выкриков. Да, дело того стоило, не зря трудились, сражались и ломали головы! Дождавшись, пока установится более-менее спокойная атмосфера, Лев начал объяснять, не вдаваясь в детали.

— Сверхмозг, желая подавить руководство псиоников и произвести впечатление, вышел с ними на связь удаленно, демонстрируя пси-возможности. Так что все, что нам осталось сделать, это соорудить пси-локатор, накрывающий всю планету, и определить его точное местонахождение.

— Как вы собираетесь его сооружать, ведь люди не псионики?

— Привлечем к этому делу самих псиоников, — невозмутимо ответил Лев. — Принудительно, разумеется.

— Как?

— Механизмы, — улыбнулся генерал. — И люди, нечувствительные к пси, и сами псионики, готовые работать на Федерацию. Мы построим этот пси-локатор быстро — ведь это не механическое устройство, а нечто вроде линзы, фокусирующей и передающей, и настроенной на поиск. Выплеск энергии от подопытных, и засечка места, все очень просто.

— Но…

— Да, те, кто будут принимать такие всплески энергии — погибнут. Вам жалко предателей? Псиоников в требуемых количествах мы набрали, зачистив Рим, а ведь еще есть вся Федерацию. Портативные пси-локаторы, на основе которых будет строиться глобальный, вполне доступны, просто их редко используют. Но чертежи, немного труда и так далее. Остальных же предателей можно смело отправлять в утиль, и пусть своей смертью хоть отчасти искупят предательство.

— Но ведь можно поставить их таланты на службу людям!

— На службу людям, — сразу похолодел голос Льва, — встанут только те таланты, которые добровольно будут служить. Ровно до тех пор, пока мы не найдем и не уничтожим Сверхмозга, и не переловим всех псиоников на планете, и не научимся выявлять таковых еще до рождения.

— То есть вы предлагаете их всех уничтожить?

— После сокрушения тварей, окончательного и полного, каковое сокрушение, — быстро и яростно заговорил Лев, — потребует предельного напряжения усилий всех людей, вот тогда и только тогда можно будет говорить о воспитании новых псиоников, о привитии им патриотизма и любви к Федерации. Вначале люди должны стать безоговорочными хозяевами планеты, без всяких там тварей, псиоников, зеленых человечков. Только тогда можно будет говорить о выращивании чего-то или кого-то еще. Пока человек не отвоевал обратно себе планету, не может быть и речи о выращивании конкурентов под боком. Обнаружение, аборты, корректировка, уничтожение, все эти механизмы отлажены на мутантах и людях с нарушением генома. Мы просто добавим сюда еще и работу по псионикам.

— Вы понимаете, что, приняв такое решение, станете врагом номер 1 не только для тварей, но и для псиоников?

— Все, — Лев обвел взглядом зал, — подчеркиваю, все, кто встает на пути у людей — для меня априори являются тварями. Неважно, ходят ли они на ногах или бегают на лапах, есть у них хвост или они выглядят как обычные люди. Мешаешь людям — значит ты тварь, и только так я буду относиться к псионикам, пока они не докажут обратного. Тем более, что врагом номер один я уже де-факто стал, зачистив Рим. Возможно, я не доживу до того дня, когда псионики будут служить людям, но зато сейчас человечеству никто больше не ударит в спину, не предаст, и самое главное — при помощи предателей мы сокрушим Сверхмозг. Остальное это уже технические детали, не слишком интересные.

— Почему?

— Потому что они сводятся к одному и тому же. Массирование сил, подавление локальных Мозгов, переброска в другие районы, где идет сдерживание тварей. По частям, во все ускоряющемся темпе, мы разобьем их, и особенно важны тут будут первые два года, пока у Мозгов будет отсутствовать всепланетная связь. Потом они, конечно, вернутся к своим прежним методам, как то же они воевали в Первую Волну без Сверхмозга? Но за эти два года по плану их потери в численности Мозгов станут критическими, а сами твари потеряют ключевые территории, которые поставляют им сырье, еду, жизненное пространство.

— Сколько вы отводите на уничтожение тварей?

— Пять лет предельного напряжения, пока не перейдем критическую черту, и потом еще лет двадцать неспешного добивания, — не задумываясь, ответил Лев. — Попутно с добиванием человечество будет расти, осваивать новые территории, так что не думайте, что речь идет о почивании на лаврах. Самое главное здесь — та самая критическая черта, после которой твари уже не смогут восстановить управление и связность, и потеряют темпы размножения настолько, что мы будем уничтожать их быстрее, чем они будут рождаться. Вот, собственно, и всё, как видите — очень просто.

Дальше Лев опять включил режим монолога, и долго, занудно перечислял, что потребуется, какие материалы и силы, и какова будет роль в этом армии, и что потребуется от того же Совета, и что от просто горожан. Также Лев отдельно заострил внимание и предложил начать разработку планов уничтожения Сверхмозга. Исходя из гипотетических вариант обустройства его убежища, навроде пары километров скал над головой, или глубокого подземного убежища, чтобы выдерживало прямой удар самой мощной ядерной бомбы Прежних. Учесть возможную охрану, и так далее, и так далее. Для всех климатических зон и для всех вариантов укрытия. Потом, когда местоположение Мозга будет установлено, один из планов станет основой.

Небольшая переработка под практические детали, и всё!

Дерзкая операция, и Сверхмозг отправляется на тот свет, а твари готовятся к поражению.

Примерно тоже и в тоже время, рассказывал капитан Имангалиев форпостовцам. Двенадцать мужчин и женщин заворожено слушали капитана, ведь они не знали вообще никаких подробностей истории псиоников. Ну, может быть, Дюша краем уха и глаза что-то где-то видел и слышал, но даже он впитывал новые сведения.

История с ударом по Сверхмозгу вызвала бурный восторг и вопросы.

— Насколько это реально, построить такой локатор? — уточнил Спартак.

— Ты не понял, его не надо строить, — ответил Асыл. — Он создается из псиоников, и в основе своей имеет уже существующий прибор. Просто будет усиление.

— Почему же раньше этого не делали?

— Потому что, кто-то плохо учился в школе. На тварей не действует псионика, и все попытки их искать, при помощи таковой, были признаны бесполезными. Даже врущий на каждом шагу биодетектор и то точнее работает! Вот ты, Спартак, мог бы предположить, что Сверхмозг владеет псионикой, исходя из таких данных?

— А…

— Правильно, не смог бы. И никто и не предполагал такого, пока… сам Сверхмозг не вышел в эфир, скажем так. Расчет его был безупречен, не вмешайся Лев, и то случайно, и никто ничего не узнал бы.

— Так этим локатором можно любого псионика на планете найти? — заерзал Спартак.

— Можно, — Асыл посмотрел на него в упор. — Но имей в виду, что твоя загадочная медсестра нашлась в списках, скажем так, сотрудников псиоников, замышлявших предательство. Так что ориентировки уже разосланы, и она включена в список преступников, подлежащих ликвидации на месте.

— Вот так всегда, — сложил руки на груди Спартак, — захочешь человеку сказать «спасибо», а его уже в расстрельные списки включают!

— На ее счету двадцать один убитый, мастер бесшумных убийств и перевербовки определенного сорта людей, ну вроде тебя, Спартак. Так что или она действительно влюбилась в тебя, или мы успели раньше.

— Ты о чем, Асыл? — недоуменно уставились на него присутствующие.

— О том, что она не убила Спартака, хотя имела для этого все возможности!

— Она же должна была завербовать Спартака, чтобы тот убил Льва, нет? — уточнил Виталь.

— С чего вы это взяли? Сами придумали? Молодцы, — похвалил Асыл ядовитым тоном. — Хотели бы завербовать, подвели бы другого, то есть другую.

— Тогда чего она хотела?

— Как найдете ее, перед тем, как расстрелять — обязательно поинтересуйтесь, — посоветовал капитан. — Может вам и поведает, потому что в бумагах, захваченных нами, отсутствуют намеки на эту операцию. Следовательно, все было оформлено в устной или мысленной форме, а тот, кто являлся ее начальником, был убит в ходе задержания. Но вернемся к глобальной задаче, а то опять сбились на девушек Спартака.

Асыл продолжил рассказ, но такого бурного внимания уже не было. Да и оставались, в сущности, технические детали, а это всегда скучно, если не надо бежать осуществлять. То, что Лев выдвигал их на острие удара, никого не удивило. Пси-устойчивость становилась немаловажным фактором в борьбе со Сверхмозгом, раз уж он обладал пси-способностями. Все присутствующие понимали, что победу придется добывать обычным оружием, ибо предполагать, что повелитель тварей, побеждающий людей по всей планете, не предусмотрел защиты от ядерного оружия.

Ну, чтобы такое предполагать, надо было быть совсем идиотом.

Также капитан высказал свои соображения по поводу того, что стоит подтянуть из тренировок и навыков. Основной упор, конечно же, следовало сделать на бой в узких коридорах, и неважно, будут ли они вырублены в скале или прорыты под землей. Огромным плюсом было то, что Сверхмозг не мог просто взять и убежать. Поэтому, обнаружив его убежище, можно было сровнять окрестных тварей с землей, и потом, медленно, методично, как будто обрывая капусту, снять все слои обороны, пройти внутрь и убить Сверхмозга.

— Завтра будет приказ, — сказал Асыл напоследок. — Теперь вы снова группа «Буревестник»!

— Все мы? — уточнила Аида.

— Да, все. Одни — основной состав, другие — в резерве, но сути это не меняет. Подчиняетесь лично Льву, в целях «выполнение особых заданий особой сложности», и прочие милые и приятные вам вещи.

— Например?

— Усиленный режим тренировок, отдельное обучение у лучших инструкторов, присвоение офицерских званий, и так далее. Сами почитаете, — махнул рукой Асыл. — Ну, вы же понимаете, что льготы и преференции для своих у Льва они… как бы это помягче выразиться, своеобразные?

— Так что теперь, опять по джунглям бегать? — поморщился Виталь.

— Вот уж сомневаюсь. Сказано же «особой сложности», — философично заметил Дюша. — О спокойной жизни можно смело забыть.

— Можно подумать, у нас она когда-нибудь была, — проворчал Виталь.

На этом мини-заседание закончилось, и они вышли на свежий воздух, обсуждая услышанное. Здесь, за пределами столицы, еще можно было говорить о таком, не боясь, что секреты услышат не те уши. Асыл, выходящий последним, сразу сел в машину и укатил. Он понимал причины, по которым Лев доверил этот разговор именно ему, и понимал, что никто другой не смог бы провести его.

Но все равно это не отменяло того факта, что дел по горло, а он тут с группой прохлаждается!

Поэтому машина ехала быстро, подгоняемая приказом Асыла. Группа и остальные смотрели ему вслед, испытывая смешанные чувства. Только Дюша воспринимал все равнодушно — философски, остальные все же нервничали, в той или иной степени. Командир группы, старший сержант Андрей Майтиев, бессознательно расправил плечи, как будто уже встречая тварей в упор, пробиваясь к логову Сверхмозга. Смотревшая на него Алина Кроликова неожиданно поняла.

Сверхмозг будет повержен.

«Хорошо, мы поженимся сразу после падения Сверхмозга», вспомнила она. И улыбнулась.

Часть 3

Глава 1

23 июня 2400 года. Юго-Восточная Африка, побережье

Десантный корабль «Новый Рим» подошел почти вплотную к берегу Юго-Восточной Африки. В этот раз можно было не торопиться, и не выплевывать торопливо моторные лодки с морпехами, не простреливать горячно берег из многочисленных пулеметов, прикрывая высадку или отход десанта. В этот раз морская пехота высаживалась вальяжно и неторопливо, с полным осознанием своего превосходства и отсутствия живых существ на десять километров вокруг. После трехдневного артобстрела силами двух эскадр, все твари в округе или разбежались, или были уничтожены.

Что, конечно же, не помешало старшему сержанту Андрею Майтиеву соблюсти все меры предосторожности при высадке. Но перепаханный снарядами берег, весь в воронках, и дальше изломанный лес молчали. Никаких проблесков жизни, и старший сержант дал отмашку отделению: оборону занять, вперед не лезть, а сам доложил по рации, что можно высаживаться.

Поэтому, как уже говорилось, высаживались морпехи вальяжно и неторопливо.

Дел предстояло много. Организовать укрепленный плацдарм, базу для дальнейшего наступления к логову Сверхмозга, который еще не осознал всей тяжести положения, но уже начал догадываться. Поэтому, по мнению Дрона, можно было не сомневаться, что в ближайшее время плацдарм подвергнется массированным атакам тварей. И это не говоря уже о попытках достать корабли людей, а также усиленном давлении на других материках, с целью вынудить руководство Федерации отозвать десант.

В общем, не было предела коварству тварей, по мнению старшего сержанта, и поэтому, после передачи охранения другому взводу, он собирался устроить пробежку в тылы тварей, посмотреть, что да как вокруг. За прошедший с момента возникновения в этом времени год, никому из форпостовцев скучать не приходилось, и Лев Слуцкий не уставал подкидывать им новые и новые задачи.

Основным и приоритетным, конечно же, оставался проект «Логово Сверхмозга», координаты которого удалось вычислить в феврале 2400 года, после окончательной доводки пси-локатора. На испытаниях погибло немало псиоников, и еще больше в ходе перепроверки данных. Впрочем, материала хватало, а тех, кто выжил, расстреляли после подтверждения сведений о убежище Сверхмозга. Лев целенаправленно давил предателей, и яростно маневрировал силами и резервами, выкраивая войска для уничтожения повелителя тварей.

Пробные запуски ракет с ядерными боеголовками проводить не стали. Чтобы не насторожить Сверхмозга раньше времени, и чтобы не терять зря драгоценное оружие, каковое в текущих условиях не возымело бы действия. Закопавшийся в землю у подножия Килиманджаро, Сверхмозг, несомненно, предусмотрел все, в том числе и удары самым мощным оружием людей. Поэтому Лев и остальные генералы пришли к неизбежному выводу: вначале следует окружить логово Сверхмозга, повергнуть всю его охрану, и уже потом, браться за осаду пещер, разрывать землю и вообще пытаться достать сверхприз из скорлупы.

Вот тогда то, в непосредственной близости от убежища, можно было и рвануть что-нибудь мощное, по мнению Льва. Оставался еще вопрос псионического воздействия самого Сверхмозга, но тут ничего конкретного сказать было нельзя, без замеров на местах. Поэтому были собраны силы, выкроены резервы, проведена еще мобилизация, и Федерация напряглась в очередной сверхусилии, за пределами возможностей, чтобы дать своим сынам возможность уничтожить, наконец, самого страшного врага человечества.

По мнению Дрона, которое он благоразумно держал при себе, это привело к созданию сборной солянки войск, которую по уму следовало бы слаживать годик-другой, а уже потом набегать на Африку. Но время поджимало, ведь твари никуда не делись и продолжали давить и наступать. Лев крутился, как мог, изыскивая даже эту солянку, и поэтому Андрей помалкивал.

Он не был против уничтожения Сверхмозга, но считал сильнейшей авантюрой идти в бой такими сборным войском. Еще большей авантюрой ему виделся второй удар вдоль африканских рек, который сейчас осуществлялся от дельты Нила к его устью. Признавая все умение Льва изыскивать шансы на ровном месте и вырывать победу в безнадежных ситуациях, Дрон считал, что риск можно было бы и уменьшить. В конце концов, миссия настолько высока, что не следовало пренебрегать ни единым шансом, ни долей процента увеличения этого самого шанса. Примерно так он и сказал командиру роты морпехов, молодому капитану Гимадиеву, успевшему уже повоевать на пляжах Средиземного моря, и рвавшегося вписать свое имя в историю.

Никто не сомневался, что тех, кто будет уничтожать Сверхмозг, навсегда впишут в историю и поставят памятник, не хуже того, что стоял в Риме Льву. Благодарные римляне собирались поставить еще один, за события прошлого года, мол, дважды Римскому Льву положены два памятника, но все это пока оставалось на уровне слухов. Но даже если не памятник, так вечная слава уничтожителям Сверхмозга считалась вопросом решенным, и войска рвались в бой, как будто не осознавая лежащих впереди трудностей.

Зато их прекрасно осознавали форпостовцы, с которыми Лев провел отдельную беседу.

По мнению Льва, треугольник кратчайших расстояний между Сверхмозгом и берегом просто обязан был быть нашпигован тварями, ловушками, подземными укрытиями, Мозгами, и всем прочим, что только могли измыслить твари. При соблюдении достаточного режима скрытности, твари могли даже остаться незамеченными и потом выскочить в тыл, когда начнется осада непосредственно Килиманджаро.

— Что задумался, командир? — плюхнулся рядом Дюша. — Маршрут меняешь?

— Не, маршрут прежний, — отмахнулся Дрон. — Крюком зайдем, посмотрим на обстановку.

— Кстати, если взять линейку и прочертить на карте прямую: Мадагаскар — Килиманджаро, то этот лагерь будет на прямой.

— И что? — удивился Дрон.

— То, что логичнее было бы действовать на кратчайшем отрезке между Сверхмозгом и океаном, — пояснил Дюша. — Да, там самые сильные укрепления тварей, вот и отлично, не спеша их перемалываем и вместе с ними набегающие резервы. За полгодика смололи всех в пыль, и пошли дальше. Снабжаться с моря опять же легче. Создали локальную точку напряженности, и на нее подманили тварей и всех перебили.

— Ты не забывай, Дюша, что здесь Сверхмозг будет близко — близко, — усмехнулся Дрон. — Тупые тактические бодания здесь не сработают.

— А кто говорил, что там будут одни тупые бодания? — возразил Дюша, доставая сигарету.

— Спрячь, скоро выдвигаться, — бросил Дрон.

— Успею, не в первый раз, — возразил Дюша, закуривая.

Помолчав, они возобновили разговор.

— С учетом того, что в этих краях уже хрен знает сколько не ступала нога человека, можем здорово влипнуть.

— Да ладно, командир, можно подумать местные джунгли хуже тех, что были в Южной Америке? — возразил Дюша. — А твари, сам знаешь, везде твари. Тем более, что мы не собираемся местных Мозгов бить, просто глянем.

— Просто глянуть — это со спутников, и аэрофоторазведкой. Нам как раз придется смотреть сложно, раз уж сверху почти ничего не разглядели, — огрызнулся Дрон.

— Ну и глянем. Нас тут таких глядельщиков сотни будут, кто-нибудь что-нибудь да заметит.

— С нашим везением обязательно в самую гущу событий вляпаемся!

— Как вляпаемся, так и выляпаемся, — невозмутимо ответил Дюша. — Первый раз, что ли?

На Мадагаскаре, тем временем, кипела жизнь. Остров был сделан главной опорной базой вторжения, и туда спешно свозились припасы на все случаи жизни, размещались войска, оборудовались аэродромы и станции слежения, вырубались леса и готовились линии обороны на всякий случай. Лев совершенно не собирался рисковать «уходом» Сверхмозга в другое убежище, и планировал одним ударом, пусть и растянутым на год — полтора, накрыть цель.

Поэтому на Мадагаскар был переброшен капитан Имангалиев, набираться дальше управленческого опыта, а также выступать в роли доверенного лица Льва. Истребление внутренних предателей в Риме совершенно не гарантировало отсутствие таковых на местах. Даже более того, в условиях осознавания угрозы, можно было не сомневаться, что Сверхмозг всех своих агентов бросит на противодействие вторжению, и поэтому следовало быть, по мнению Льва, вдвойне бдительным и осторожным.

Асыл, которому хотелось взять автомат и бездумно побегать по джунглям, только матерился про себя.

После сообщения об организации плацдарма, от берегов Мадагаскара отошли еще транспорты. Вторжение в Африку стартовало, и теперь все зависело от того, насколько быстро Сверхмозг осознает истинную угрозу, и соответственно насколько быстро леса выплеснут первую волну тварей.

Ночь с 24 на 25 июня 2400 года. Плацдарм на побережье Юго-Восточной Африки

— Держаться! — орал Дрон изо всех сил. — Дюша, три красных!

— Есть! — крикнул сержант, выпуская ракеты.

Дрон его не расслышал, так как снова начал стрелять из пулемета. Твари лезли густой волной, и если вначале их удавалось сдерживать огнеметами, то теперь запасы смеси закончились. Три башни и огромный кусок стены укрепления твари уже захватили, и теперь беспрепятственно лезли внутрь. Морпехи отошли к баракам и времянкам внутри укрепления, организованным так, чтобы составлять вторую линию обороны, и пока еще держались.

— Связь! Связь! — Дрон прекратил стрелять и снова начал орать. — Где броня?

— В пути, трщ кмндир! — заорал в ответ радист.

— В пути, — сплюнул Дрон. — [цензура], подстраховались! Поймать того умника, который технику на ночь спрятал, и скормить тварям! Огонь! Огонь не ослаблять!

Дюша, расположившийся возле соседней бойницы, отставил автомат и начал готовить гранаты.

— Мелочь лезет, никаких патронов не хватит, — пояснил он.

— Какого хрена огнеметчики так мало смеси припасли?!

Отвечая на ругань и крики Дрона, в пролом в стене вполз огнеметный танк, сходу сбивший струей тварей, лезущих к баракам. Развернулся, давя гусеницами раненых тварей, и плюнул огнем еще два раза, в сторону ворот, попутно отползая и освобождая место для следующего танка.

— Хвататели! — заорал Дюша. — Закрыть бойницы!

И сам резко отпрянул, захлопывая самодельный щиток. Тут же в него глухо ударило. Окружающие не успели так резво среагировать, и мощные руки Хватателей, просунувшись в бойницы, убили троих на месте, а еще пятерых тяжело ранили. Дрон быстро переносил огонь с бойницы на бойницу, отпугивая тварей, а Дюша захлопывал щитки.

— Долго их эти бревнышки не удержат, — тяжело дыша, сказал кто-то из морпехов.

— Ха, — выдохнул Дюша, — нужны мы им! Они щас на танки запрыгнут, и капут.

— Если кто-то пустил танки без пехоты, то так и будет, — кивнул Дрон.

— Прорвемся к танкам?

— Три десятка Хватателей? — почесал в затылке Дрон. — Без шансов. Но попробовать можно.

Обвел взглядом собравшихся и возвысил голос.

— Морпехи! По команде открываем двери, кидаем гранаты и прорываемся к танкам!

— Бей тварей!! — раздался ответный клич.

Но самоубийственная мера не потребовалась. Танки шли с прикрытием, и Хватателей отогнали, ценой немалых потерь. После этого мелочь тварей была вынуждена бежать, сжигаемая и расстреливаемая в непомерных количествах. Тяжелый запах опустился на плацдарм, и долго потом еще все в округе пахло «недокопченой тварятинкой», по выражению Дюши.

30 июня 2400 года

После попытки взять внаглую, нахрапом, твари отступили и перешли к диверсионной тактике. Появляться за пределами захваченной людьми области численностью менее взвода никак не получалось. Мелкие отряды хищных тварей рыскали вокруг днем и ночью. Также особо ядовитые твари в одиночку пробирались в лагерь, лезли растения, по воде пробиралась всякая пакость, и постепенно потери людей росли.

В ответ люди выжигали тварей и растения, где только видели, не стеснялись стрелять на любое подозрительное движение или звук, и регулярно проводили облавы силами не менее батальона. Артиллерия работала по целям, кружились самолеты — корректировщики, подходили и разгружались корабли с припасами на спешно оборудованных причалах. Склады и базы внутри плацдарма стояли за четвертой линией обороны и охранялись вдвойне усиленно. Тем не менее особо ловкие твари ухитрялись пробираться даже туда.

Но, тем не менее, это были лишь булавочные уколы, проба сил.

Разведка докладывала, что с запада, юга и севера уже движутся крупные силы тварей, и будут здесь через неделю. По этому половодью тварей уже готовились работать ракетные крейсера, включая те, что несли тактическое ядерное оружие. Лев, подумав и получив разрешение Совета, санкционировал широчайшее применение ТЯО, буркнув напоследок, мол, сотни лет тут одни твари, нехай все вокруг будет в отходах и радиации, лишь бы Сверхмозг сдох.

Также в ближайшие часы ожидался подход транспортов с пятью дивизиями пехоты, и соответствующим количеством техники. По расчетам этого должно было хватить, чтобы, после ракетных ударов, рассечь орды тварей, уничтожить их и начать наступление в сторону Килиманджаро. Как раз к тому моменту войска, наносящие удар вдоль Нила должны были добраться до места.

— Слушай, командир, — Дюша закурил и прислонился к огромному бревну, будущей опоре будущей стены. — Тебе не кажется, что твари как-то вяло работают?

— А, тебе тоже это показалось? — оживился Дрон. — Не показывают всей силы или нападают заведомо недостаточным числом, вот такое впечатление.

— Это плохо, очень плохо.

— Создают иллюзию сопротивления, которое, дескать, мы героически преодолеваем?

— И не только. Сюда бегут орды тварей, слышал новости разведки?

— Слышал, и что? А, ты думаешь, что это тоже ловушка? Мол, войска разобьют тварей, и ринутся вперед, а тогда основные силы Сверхмозга ударят… откуда кстати ударят? Не забывай, Дюша, что не так просто скрыть орду тварей.

— Не забывай, командир, что Сверхмозг сидит здесь полторы сотни лет, и хрен кто его нашел, пока Льву не подфартило с псиониками. Не, я считаю, что эти «ужасные орды» лишь фикция, а основные силы пробираются сейчас подземными ходами, готовясь ударить по нам снизу. Не здесь, конечно, а когда основная масса войск пойдет к Килиманджаро. Обвалы, провалы и завалы, и твари навязывают ближний бой, и приветственно машут нам лапами. Никто не вернется обратно.

— Допустим, — подумав, кивнул Дрон. — Ты сообщил об этом Льву?

— Конечно, прямой связью, все, как положено, — выпустил клуб дыма Дюша. — Раз уж мы теперь такие привилегированные, чего бы ни позвонить Льву в Рим?

— И что он?

— Хрюкнул в трубку и сказал, что все под контролем.

— Узнаю Льва, — стукнул по бревну Дрон. Бревно ощутимо треснуло. — И что дальше?

— Сообщил Асылу. Сообщил местному начальству. Меня вежливо поблагодарили и сказали, что этот вариант учтен в расчетах, — пожал плечами Дюша. — Сам же знаешь, как оно бывает.

— Ага, знаю.

Твари нередко опрокидывали все расчеты, да и план может быть выполнимым только на бумаге. В реальности вполне может оказаться, что чего-то не учли мудрые генеральские головы, а расплачиваться придется рядовым пехотинцам. О себе Андреи как-то не задумывались, за прошедшие годы привыкли, что опасность всегда ходит рядом, и привыкли выпутываться из ловушек тварей, ну или просто убегать. Способы, годящиеся для маленькой диверсионной группы, совершенно не подходили огромной массе войск, и что тут предложить, сержанты не знали.

— Разведка что говорит? — спросил Дрон.

— Язвят, мол, без нас ни разу с обязанностями не справлялись, — вздохнул Дюша.

— Понятно, — кивнул командир группы «Буревестник». — Значит, ничего делать не будем?

— Почему же? Мы уже сделали, предупредили, и Лев может сколько угодно хрюкать в трубки, но предупреждение, то он получил, не так ли? — совершенно серьезно спросил Дюша. — Так что тут два варианта: либо становиться мега-командирами и генералами, что ни тебя, ни меня не устраивает, либо вот так предупреждать, благо возможность есть.

— Это да, — вздохнул Дрон. — Тут вами шестерыми командуешь, и то хлопот выше крыши.

— Да ладно, шестерыми. Я тут один, остальных Лев разбросал по фронтам и задачам. Странно, как еще нас вместе отпустил?

— Может, предполагал, что вдвоем мы эффективнее будем?

— Ага, и заборем стотысячную орду, — усмехнулся сержант Мумашев. — Ох, опять Лев что-то темнит.

— Пусть темнит, лишь бы на пользу делу.

Дюша подумал, докурил сигарету и спокойно возразил.

— Не согласен. Слишком многое тогда на Льве завязано, а он ведь все-таки тоже местами человек. Ошибется, не доглядит, и последствия воспоследуют для многих тысяч людей. Правда, как это предотвратить, не становясь мега-командиром и генералом, не знаю.

— Так для этого Лев нас и натаскивает, себе на замену!

— Нет, себе на замену он готовит Асыла, а вот телодвижения в нашу сторону, тут что-то другое.

Так и не придя к единому мнению, Андреи вернулись к повседневным делам. Предстоящая атака тварей не так пугала, как необходимость участвовать в высадке и размещении огромной толпы пехоты, за которой, несомненно, придется еще и отдельно приглядывать, чтобы раньше времени в джунгли не пошли, в лапы к тварям.

Глава 2

30 июня 2400 года. Где-то возле верховьев Нила

Экспедиционный корпус Федерации, численностью в тридцать тысяч человек, не спеша двигался против течения Нила, на юг. Река катила свои воды на север, и веяла прохладой, что в такую летнюю жару было совсем не лишним. Разумеется, ни одна машина не смогла бы пройти пять тысяч километров вдоль реки, и поэтому люди воспользовались самой рекой, как дорогой. Говорят, у Прежних были особые животные, которые могли плавать по пустыням, но померли все в Темные года, или твари съели.

В любом случае, огромная вереница барж с людьми, припасами и снаряжением пока справлялась не хуже. В какой-то момент людям придется покинуть корабли и передвигаться пешком, таща припасы на себе, но пока что до этого не дошло. Со стороны все это выглядело одной огромной авантюрой: пуститься в такое длинное путешествие через половину Африки, которую прочно удерживают твари. Каковые регулярно прибегали в количестве, происходили стычки и сражения, гибли люди и твари, портились корабли и чинились, но корпус продолжал движение вперед.

Высокая миссия: зайти в тыл к Сверхмозгу и обрубить ему щупальца, вдохновляла солдат.

Пожалуй, только двое руководителей корпуса знали, что вся их миссия — одна большая обманка. Лев, предвидя огромное количество охраны Сверхмозга, также предвидел и то, что на выручку своему Повелителю будут сбегаться твари со всего континента. Еще и с других прибегут, если затянуть уничтожение на годик-другой, что тоже конечно неплохо, ибо ослабнет давление тварей в других областях и регионах.

Но по сравнению с уничтожением Сверхмозга — полная ерунда.

Вот и плыл экспедиционный корпус, стягивая на себя тварей, освобождая тем самым другие пути и дороги, раздергивая силы, создавая ложную угрозу. Конечно, никто не собирался приносить бессмысленных жертв, и после достижения истока Нила, озера Виктория, следовало закрепиться там, организовать лагерь и прибегнуть к тактике: «Бей, маневрируй, беги и вызывай ракетчиков». После чего, отступить обратно по реке, с неизвестным результатом, но вообще Лев рассчитывал, что к тому моменту все твари уже будут мчаться спасать Сверхмозга, и река будет более-менее чистой. В общем, туманно там все было, и Лев, проводя разговор о целях, скрывать этого не стал.

Равно, как не стал скрывать и того, что твари в такую лакомую добычу — корпус, оторванный от людей — будут вцепляться всеми лапами, клешнями и когтями. Но цель, все та же Цель: уничтожение Сверхмозга окупала все, и корпус выступил. Твари немного растерялись и не смогли оказать достойного сопротивления, а потом стало поздно. Продвигаясь в день на триста с лишним километров, корпус наглядно доказывал превосходство технических способов передвижения над биологическими. Хлипкие заслоны прорывались, пытавшиеся было нагадить сверху Птички, отстреливались еще на подлете, периодически рассылались патрули вдоль обоих берегов, и топлива на продвижение не жалели.

В качестве «людей Льва» здесь присутствовали напарники-снайперы, Влад со Спартаком. Но, опять же, осведомлены об этом были только старшие офицеры, а сами снайперы вперед не лезли. Стреляли по тварям, наблюдали, загорали и бездельничали, если выпадала такая возможность. Игрищ Льва и римских приключений им обоим хватило с лихвой, и теперь они даже не затрагивали в разговорах эту тему.

— Как местные твари по такой жаре двигаются? — ворчал Влад, безуспешно ища прохлады в тени. — Их же тепловой удар должен хватить через пять минут, в хитине и толстой шкуре?

— Поэтому они обычно действуют вечером и утром, или прячутся глубоко в воде, — заметил Спартак, лишь бы что нибудь ответить.

— Нет, я к тому, что раз твари выведены искусственно, то почему нет пустынных тварей?

— Почему это нет? Очень даже есть. Только ты о них не знаешь.

— Да ладно, Лев нам все рассказал о тварях. Нет таких, которые выведены для пустынь, ага! — торжествующе заявил Влад.

— Может потому, что в пустынях люди не живут?!

— Твари по правому борту! — раздался предупреждающий крик.

— О, блин, — проворчал Влад. — Откуда они взялись, там же час назад патруль ездил, никого не видел?

— Да потому что это десяток кормовых, отбившихся от стада, — заметил Спартак, вглядываясь вдаль. — Пришли к реке попить воды, тут-то их…

Захлопали выстрелы, твари, не пытаясь убежать, попадали на берегу.

— И убили, — закончил Спартак, — чтобы не пили где попало.

— Тьфу ты, — Влад сплюнул, слюна зашипела на металлическом поручне, — навели панику.

— Ничего, ближе к вечеру опять полезут, — «утешил» его Спартак.

— Надоело уже. Как в тире.

— Адреналин не щекочет нервы?

— Дичь слишком мелкая, — пояснил Влад. — Портят вечер.

Конечно, все обстояло не столь радужно, и за попытками пошутить, снайпера скрывали некоторую тревогу. Недавно твари приняли на вооружение новую тактику. В вечерних сумерках пускали по реке особо тяжелые предметы, несовместимые с кораблями, а сами толпой высыпали на берег, пытались доплыть до кораблей и так далее. В вечерних сумерках все сливалось, и разглядеть огромные бревна, низко сидящие в воде или иной мусор, не всегда удавалось. Начали включать прожектора, но затем вдоль их лучей, начали налетать Птички. Пытались распихивать бревна, твари начали сажать туда своих десантников, которые массово перепрыгивали на баржи, учиняя резню и хаос.

В общем, шла борьба щита и меча, и пока что никто не мог получить перевеса.

— Слушай, Спартак, тебе не приходило в голову, что твари могут ждать нас в конце пути?

— Да они нас и в середине ждут, — проворчал лысый снайпер.

— Нет, я к тому, что известно где река заканчивается. Там озеро. Может там посадили целую толпу подводных тварей, и они нас ждут?

— Нелогично, — заявил Спартак, подумав. — Если она нас ждут, к чему эти вечерние концерты? И кто сказал, что верховья Нила судоходны? Может, мы и не доплывем туда, раньше все на мель сядем или просто подняться не сможем? У Прежних были схожие проблемы, и они всячески извращались, пытаясь их решить.

— Тоже верно, — вздохнул Влад. — И вообще во всем Лев виноват.

— Ага.

Путешествие продолжалось.

Надо заметить, что в кои-то веки Сверхмозга удалось застать врасплох. Как сказали бы люди, ничто не предвещало беды, пока не появился Лев и не начал портить планы. Сорвал удар через Альпы, не дал прорваться через линию Краммера, потом сорвал высадку на Сицилии, да еще и разгромил тех, кто работал на Сверхмозга в столице. Конечно, еще оставались зараженные и псионики, но все они слишком низко сидели, были разобщены, напуганы и обладали крайне жалкими возможностями в плане влияния на глобальную ситуацию.

Среднее звено «подконтрольных» и зараженных стремительно зачищалось, верхние эшелоны тоже пришли в движение и начались перестановки, и двигателем всего этого, идейным вдохновителем выступал Лев. Информационно его свалить уже никак не получалось, с физическим устранением дела обстояли еще хуже, и Сверхмозг вынужденно, на какое-то время отступился. О, повелитель тварей отлично умел ждать, и вполне мог продолжать прежнюю политику давления на всех континентах, а даже если она сорвется, всегда можно вернуться к этому плану через несколько десятков лет, когда о нем все забудут, а Лев давно будет в могиле.

Твари отлично умеют ждать, а потенциально бессмертные вроде Сверхмозга могут ждать бесконечно.

Поэтому «телодвижения» людей, вначале Сверхмозга не обеспокоили. Восстанавливают Мадагаскар? Ну, это нормально, остров — база, тем более, что флот в Индийском океане был потрепан тварями, и теперь, получив передышку, люди должны спешно восстанавливать равновесие. Экспедиционный корпус тоже вначале воспринимался как попытка отобрать плодородные земли и продолжение прошлогодне истории с Сахарой. В конце концов «черный континент», как изобилующий плодородной землей, живностью, лесами и прочими полезными ископаемыми, давно манил людей, и они периодически отгрызали себе куски земли, спешно организуя добычу всего вышеперечисленного.

Но затем начали звенеть тревожные звоночки, а потом поступила информация из одного источника, потом из другого, потом были захвачены несколько пленных и глубоко допрошены. Сверхмозг глубоко задумался. Как ни пытался Лев удержать информацию, но сама миссия: убить Сверхмозга, не только вдохновляла бойцов, но и сподвигала их нарушать режим секретности. Со временем количество перешло в качество, и секрет вырвался наружу, дойдя до Сверхмозга. Повелитель тварей теперь совершенно по-другому взглянул на телодвижения людей, и перемещения войск.

Самое страшное для него было то, что взять и отступить Сверхмозг не мог.

Исключительно в силу особенностей своей конструкции, слишком уж много места он занимал, слишком зависел от правильного режима, поставок питательной смеси и массы других факторов, включая невозможность самостоятельного передвижения. Поглотив в себе огромные куски от сотни Мозгов, и развившись, повелитель тварей оказался вечным пленником подземной пещеры. Впрочем, сам он рассматривал это иначе, но неважно. С точки зрения людей он был пленником, и теперь они собирались завалить его в пещере навсегда.

Поразмыслив, Сверхмозг увязал поражение псиоников с осведомленностью Льва, и сделал парадоксальный вывод, в духе тварей. Люди оказались слишком слабыми союзниками, и не стоило с ними связываться изначально. Сверхмозг признал свою ошибку и признал то, что он лишился главного козыря: секретности местоположения. Теперь надо было выиграть время, подготавливая переезд, и Сверхмозг начал готовить контр-ловушки для людей. В сущности, пара убежищ у него было заготовлена, включая одно на другом материке, но все равно их следовало не только вскрыть, вывести из состояния консервации и подготовить к приему, но еще и озаботиться самим процессом переезда.

Даже с учетом всех возможностей Сверхмозга, процесс должен был занять не менее года, даже в идеале.

На практике он отводил на это полтора, и теперь запустил один из давних планов, времен конца Второй Волны. Тогда он прокололся в паре мест, и казалось, что люди сейчас вот-вот и узнают о его местоположении, но обошлось. Тем не менее, планы эвакуации, прикрытия, отбития атак, даже создания ложного, фальшивого Сверхмозга, чтобы люди уверились в его гибели, все было аккуратно подготовлено. Прошло сто лет, и теперь все эти приготовления пригодились, просто для их реализации Сверхмозгу потребуется немного больше времени.

Повелитель тварей начал борьбу за собственное существование.

02 июля 2400 года. Рим — Мадагаскар

— Мадагаскар на связи, товарищ генерал!

— Докладывай, — сразу буркнул Лев, не дожидаясь длинных приветствий от Асыла. — Что там у вас?

— Докладываю, — голос Асыла слышался четко, как будто он находился в соседней комнате. — Организованы три плацдарма, сейчас выдвигаю вперед дивизию, все по плану — опорный пункт и построение треугольника. Флот отгоняет тварей, тут тоже все по плану.

— Оборона самого острова?

— Патрули, мины, донные заграждения, круглосуточное наблюдение, три линии обороны вдоль складов, все по плану.

— Что-то у тебя все по плану, — проворчал Лев. — Значит, где-то тварей проморгал.

— Разведка сообщает о трех больших ордах, идущих с юга и двух с запада. Как и планировалось, твари стягивают силы, оголяя…

— План «Пустыня» отменяется, — перебил его Лев. — Работаем по второй версии.

— Для нее возводится треугольник обороны, основанием к океану, эскадра «И — 1» в полной готовности, — тут же сообщил Асыл. — С моей стороны все идет по плану, без осечек.

— Будут тебе осечки, когда бои начнутся, — обрадовал его генерал. — Что там с плацдармами?

— Все как планировали: изматывающие наскоки, диверсионные отряды, попытки отравить людей. Противодействие в штатном режиме. По флоту — аналогично.

— То есть у тебя все по плану? — ехидно уточнил Лев.

— Так точно, товарищ генерал! Все, как и должно быть!

— Уже завтра оно все будет не так, как оно должно быть, — серьезно сказал Лев. — Поторопись с треугольником, и не двигай пока войска вперед.

— Люди и так работают на пределе. Дадите больше людей — будет быстрее и точнее.

— Дам, дам, но не сразу. Можно не сомневаться, что отсчет всей операции уже пошел. Завалишь плацдармы, и все, улетит Сверхмозг, ищи-свищи его потом по свету.

— Вы мне это уже говорили, товарищ генерал.

— И еще много раз скажу! — рявкнул Лев. — Оборону острова организовал?!

— Так точно, то…

— Так и не сиди там, как будто корни пустил! Сдал дела, выехал на передовую! Мне результат нужен, а не ваши рапорта, что все идет по плану! Давай, давай, пошевеливайся!

— У меня нет опыта командования такими крупными соединениями войск в боевой обстановке, — как всегда омерзительно бесстрастно заметил Асыл.

— Там и без тебя командиров целый десяток! Мне наблюдатель нужен, в самых верхах, а то эти чистоплюи Андреи сидят внизу, руки умыли, и докладывают, что им чего-то там чудится!

— Дюша и мне докладывал, и считаю, что в его словах есть резон.

— Вот-вот! — рявкнул Лев. — Ему чудится, а мы бегай — организовывай! Так что давай, сдавай дела, и шустрой Птичкой лети на передовую, у тебя сутки. Только не говори, что у тебя дела не в порядке, и ты не способен сдать их за час.

— Сутки, товарищ генерал.

— Сутки так сутки, — согласился Лев. — Передовые орды подойдут через трое суток, так что время еще есть.

— Так в чем будет заключаться моя задача, товарищ генерал? — неуверенно уточнил Асыл.

— Смотреть. Наблюдать. Оценивать. Советовать. Докладывать мне о происходящем.

Генерал выдержал паузу, но Асыл просто молча ждал продолжения.

— И если случится полный [цензура], то ты возьмешь командование на себя, — закончил фразу Лев. — Можешь даже не пробовать отказаться, все равно не приму. Мне нужен кто-то, кто сможет спасти людей, если все развалится на части, и это будешь ты. Соответствующие полномочия и приказы будут у тебя завтра.

— Флот и эвакуация? — уточнил Асыл.

— Точно. Под прикрытием флота уйдете, а то знаю я тамошних генералов, упрутся рогом и будут держаться зубами за землю до последнего солдата, как будто это поможет уничтожить Сверхмозга. Никакой гибкости в этом вопросе.

— Их можно понять, товарищ генерал.

— Можно, но не нужно. Результат должен быть, а не трупы солдат и рассказы, что они держались до последнего патрона. Такое хорошо здесь, на линии Краммера, там у вас, в Африке, все должно быть по другому. Все, действуй, жду сообщения о готовности, понятно?

— Так точно, товарищ генерал, — ответил Асыл и отключился.

В Риме Лев положил трубку, потом посмотрел на присутствовавшего при разговоре безопасника. Тот покачал головой, мол, никто не пытался подслушать или перехватить разговор. По мнению Льва это было очень, очень плохо. Во-первых, не давало ниточек к зараженным, а во-вторых, еще одна возможность слить дезинформации тварям была упущена. Конечно, генерал и без того сливал таковую дезинформацию через несколько других каналов, но раз есть возможность одной пулей убить двух тварей, то почему бы и нет?

— Продолжайте искать, — сказал Лев безопаснику, имея в виду шпионов тварей.

После чего еще раз задумался о глобальном Хитром Плане уничтожения Сверхмозга. Вроде все предусмотрено, вероятности учтены, люди подготовлены и расставлены, на возникающие в процессе натяжки и неполадки сразу следует реакция, и даже провал плана приведет к успеху на других направлениях, но все равно грызла генерала неудовлетворенность. Она грызла его каждый раз, когда он запускал Хитрые Планы, и все Льву казалось, что чего-то недоглядел, не предусмотрел и не обозначил.

Практика каждый раз успешно опровергала эти сомнения, но затем все повторялось.

На самом деле и дивизии, и полковники с генералами на плацдармах в Африке были готовы встретить орды тварей, имели указания и инструкции Льва, и сами ходы Сверхмозга на этой стадии угадывались довольно легко. Тут генерал сообразил, что эта легкость его и грызла, мол, повелитель тварей должен действовать хитро и непредсказуемо. Самообман, как ни крути, сообщил сам себе Лев, ибо вполне может быть, что в такой ситуации Сверхмозг растеряется, и в любом случае неясно, как он себе поведет, и как поведут себя твари. Да, у них отсутствует страх и умение воевать, а у их повелителя? Насколько Сверхмозг готов биться до конца, или уже готовит отступление, и если да, то куда и сколько времени это займет.

Лев сделал мысленную пометку о дополнительной разведке и на этом отложил пока вопрос в сторону.

Глава 3

05 июля 2400 года. Плацдарм № 1 (центральный) на побережье Юго-Восточной Африки

Часто и неуместно звонко хлопали картечные пушки, расстреливая набегающих тварей. Джунглевая мелочь, как ее обозначил Дюша, имела крайне неприятную привычку, добравшись до человека кусаться, впрыскивая какие-то яды. Раны гноились, плохо заживали и почти гарантированно выводили человека из строя. Решение с расстрелом картечью набегающих волн было вынужденным, и можно было смело утверждать, что уже скоро твари сменят тактику.

Сидевшие в охране батареи сержанты-Андреи лениво наблюдали за избиением тварей.

Зрелище было для них чересчур обыденным, чтобы проявлять хоть какие-то эмоции. Особенно Дюша, который на такие вот набеги насмотрелся еще во время сидения в укрепрайонах все той же Африки, только на севере. Правда, тогда больше использовали огнеметы и пулеметы, но и картечь тоже неплохо справлялась.

— Что будет дальше? — спросил у Андреев сержант из охранения.

Сержант Николай Бауэр тоже повоевал изрядно, но опыта Дюши и Дрона не имел. Остальные во взводе охраны, относительно опытные, с тремя годами войны за спиной, даже не брались угадывать. Правда, делали ставки, угадает ли Дюша и в этот раз, что будет, но не на деньги. Старший сержант Майтиев строго запретил любые развлечения подобного рода, и после того, как он пинком проломил грудь Преследователю, никто не осмеливался нарушить запрет.

Строго говоря, запрет на азартные игры был, но всегда и везде на передовой эти запреты нарушались, слишком уж близко ходила смерть, и слишком уж мало было развлечений, кроме сражений с тварями. Дрон активно насаждал игру в шахматы, но получалось плохо, и поэтому он смотрел сквозь пальцы на эти «угадайки», строго следя лишь за тем, чтобы не использовались деньги.

— Минуты через три поток тварей схлынет, — лениво ответил Дюша, попыхивая сигаретой, — а я как раз докурю. Потом прилетит полстаи Птичек, и пока вы будете щелкать клювами, глядя в небо, твари атакуют снизу.

— Как снизу? — подпрыгнул Николай. — Подкоп?

— Вроде того. Прошлой ночью твари закопались в землю во время одного из штурмов, наверное, во время третьего, когда они подломили южную стену, и теперь ждут приказа.

— Какого?

— Выпрыгнуть наружу и всех нас съесть, конечно же, — пожал плечами Дюша. — Но так как местный Мозг не слишком опытен, то он плохо командует, и не полностью использует все возможности.

— Плохо командует?

— Ага, — кивнул Дрон, вступая в разговор. — Слабо координирует атаки, не в полную силу задействует Слуг и Вожаков, это заметно. Но он быстро учится, благо мы ему каждый день уроки даем. Еще годик и был бы здесь умелый Мозг.

— А почему мы тогда не расстреливаем тех тварей, что закопались в землю?

— Потому что сейчас их не видно под атакующими. Говорю же, слабоват местный Мозг в войнушках, давно тут люди не высаживались, сразу видно. С теорией у него все прекрасно, только на практике все не так гладко выходит. Твари выскочат, выяснится, что до нас метров двести, они побегут в атаку, мы их расстреляем. Пока Мозг сообразит, что к чему, уполовиним их, и от оставшейся половины еще три четверти в спину добьем.

— А если они продолжат идти в атаку?

— Тогда перебьем всех, — отрезал Дюша.

Но через несколько минут выяснилось, что сержант недооценил тварей и руководство. Нападавшая мелочь и не подумала прекращать атаки, просто в одной из них к ним вдруг присоединились окопавшиеся Хвататели и Преследователи, за которыми бежали Плеватели. Мелочь приняла на себя картечь, и внезапно возле разряженных пушек оказался отряд опасных крупных тварей.

Под стенами основного укрепления тоже началась какая-то крупная возня, затем раздались крики «Воздух», и очередной штурм плацдарма начался. Приманка в виде картечных пушек не слишком сработала, успел подумать Дюша, слишком мелко все, слишком предсказуемо. Он привычно стрелял, прыгал, уворачивался, командовал, рядом не менее привычно мощным ледоколом продвигался Дрон. Стрельба, крики, шипение тварей, автоматический анализ что было и что будет, в общем, все было настолько привычно, что Дюша даже не сразу сообразил: чего-то не хватает.

Отклониться влево, плевок проходит мимо. Очередь в Плевателя, сместиться вправо, подбить Хватателю опорную лапу, очередь в шею. Шаг вперед и влево, сбить траекторию Кусателю, идущему в спину Дрону, гранату вперед, очередь, перезарядиться, шаг, уклон, рывок, выстрел, гранату. Дюша и Дрон вертелись на пятачке, убивая, убивая и еще раз убивая тварей, и стягивая на себя их силы.

Возле пушек тоже кипела драка, правда там больше гибли твари, пытавшиеся повредить орудия. Пока они увлеченно ломали зубы о металл, отделение под руководством Бауэра расстреливало их, заодно прикрывая отход артиллеристов. Правда, далеко отойти не удалось, основное укрепление тоже было под атакой, но все же в стороне. Артиллеристы, конечно, выставили пистолеты, но толку от них в такой драке было бы немного. Джунглевую мелочь валить, не более.

— Воздух! — внезапно заорал Дюша.

Попутно он понял, чего не хватает. Группы «Буревестник», а точнее говоря снайперов, которые обычно следили за Птичками и не давали им приблизиться. Правда, на группу никогда не выделяли силы больше одной стаи, что обычно становилось последней ошибкой в жизни Птичек. Но так как здесь не было ни снайперов, привыкших работать по Птичкам, ни Виталя с огнеметом, Дюша откатился за спину Дрона.

— Прикрывай!

— Работай, — прогудел Дрон в ответ.

Сержант Мумашев сдернул дробовик, специально подготовленный под такой вот случай, и начал хладнокровно выжидать приближения Птичек. Дрон расстреливал тварей и отбрасывал их пинками, не забывая вполглаза следить за Птичками.

— Виталь нужен! — выдохнул он во время короткой паузы.

Дюша не стал отвечать, а вскинул дробовик. Два выстрела, брешь в атакующих Птичках, перезарядка, Дрон держит тварей, повторить, затем еще раз. Птички откатились, треть взвода выбита, мелочь отступает. Отделение возле пушек выбили с позиции, и теперь твари активно портили технику, попутно приближаясь к артиллеристам, а также добивая раненых людей. Радовало только то, что из напавшей полусотни не менее тридцати тварей тоже были убиты, ранены или покалечены. Слов не требовалось, и Андреи рывком сблизились с тварями.

Сержанты, конечно, предпочли бы кинуть по паре гранат, но боялись испортить пушки.

— Льва на вас нету, — сообщил Дрон Хватателям, переворачивающим орудие.

Последовал мощный пинок, сломавший хребет твари. Второму Дюша всадил очередь прямо в затылок.

— И капитана Маметова, — добавил Дюша. — Он бы научил бережно с вещами обращаться!

Твари, ошеломленные натиском, упустили драгоценные секунды, и Андреи завладели инициативой. Расстреляв тварей, как в тире, и сорвав атаку, Андреи обратили внимание на то, что происходит вокруг. Артиллеристы уцелели, были испорчены две пушки, но ненадолго, повреждения вполне поддавались ремонту. Из взвода охраны погибли пятеро, больше по собственной глупости, еще четверо были ранены.

Сами Андреи тоже получили несколько царапин.

— Дилетанты, — сплюнул Дюша на тварей и достал сигареты. — Ну кто так атакует, а?

— Радуйся, что руководство тварей неопытное, — заметил Дрон. — Вот Спартак бы радовался.

— Чего это ты Спартака вспомнил?

— По ассоциации с Львом, типа лысые, вредные и все такое. И еще подумал вот что. Наверное, нелегко им там с Владом.

— Э?

— Ну, мы тут со складами, поддержкой, кораблями, припасами и [цензура] каждый день с тварями, представляешь как им там нелегко, в отрыве от людей?

05 июля 2400 года. Озеро Виктория

Спартак мощно икнул, выпил еще глоток воды и растянулся, блаженствуя, в тени. Полуденный зной смягчался прохладой озера и отсутствием тварей. Снайпера блаженствовали, руководство получало новые инструкции, личный состав готовился к пешему марш-броску по окрестностям озера. Пострелять тварей, нажарить мяса, пополнить запасы, и вообще отдохнуть от жизни на воде, перед новым отрезком речного подъема.

Твари, как будто сговорившись, исчезли, и корпус беспрепятственно вошел в озеро. Никаких мощных тварей, поджидающих в засаде, тут не было, и теперь кто мог, наслаждался отдыхом, рыбачил, пел песни и проверял оружие. Спартак с Владом просто бездельничали, лениво переговариваясь о погоде и обстановке в мире. Женскую тему Влад специально не затрагивал, а Спартак не показывал вида, что заметил это. Встретить Анну на передовой нечего было и мечтать, но Спартак никуда не торопился.

Пока разделаются со Сверхмозгом — в чем он ничуть не сомневался, так сильна была вера во Льва у всех, кто знал генерала лично — пока будут зачищать его подручных, то да се, несколько лет пройдет. Ориентировки разосланы, срока давности не имеют, где-нибудь да попадется, а уж там Спартак найдет способ изловить девушку и объяснить, как он ей признателен. Во всяком случае, таков был предварительный план снайпера.

Будет ли он реализован, Спартака не волновало.

— Вот мне всегда было интересно, — тем временем говорил Влад, — а как твари через океаны перебирались? Ну, на заре времен, так сказать, они же плавать не умеют? Не умели, точнее говоря. Да и сейчас не особо плавают, ну там километр-другой проплыть, не более.

— Так ведь есть же океанические твари и морские, только мало, — возразил Спартак.

— В Темные года их не было, точно. Что там историческая наука говорит по этому поводу?

— Да хрен ее знает, — отозвался Спартак, — я сбежал раньше, чем дошел до этого курса. Впрочем, насколько мне известно, существует масса версий на этот счет. Например, одна из них гласит, что зародыши Мозга, типа семечек, разносят по свету специальные Птички. Найдя нужное место, пробираются туда, гадят семечком, из которого вырастает Мозг.

— Брехня! — тут же заявил Влад. — Его же обслуживать надо, откуда помощники Мозга берутся тогда?

— По суше прибегают, к тому времени Мозг как раз подрастает до нужного размера в укромной пещерке. Но, заметь, это лишь одна из версий, и не самая достоверная. Тут важнее другое, — и Спартак замолчал.

— Ну, что там?

— Да вот, действительно, ведь никто не видел детского Мозга, так сказать, в недоразвитом состоянии. Откуда же они тогда берутся?

— Сразу взрослые выходят из специнкубатора? — почесал в затылке Влад. — Ну, раз есть Инкубаторы для тварей, то должен быть такой же для Мозгов.

Спартак задумался, потом замотал головой.

— Не, не пойдет. Такой инкубатор ни разу не находили, но допустим, он возле логова Сверхмозга, хорошо укрыт и так далее. Принимается. В него грузят биомассу, на выходе получают взрослый Мозг и упираются ровно в ту же проблему, что ты озвучил в самом начале.

— Попасть на место через половину планеты и океаны? Да, тогда специнкубатор отпадает. Значит, Мозги должны выращиваться на местах!

— Но при этом никто не видел их в зародышевом состоянии. Интересно, что по этому поводу думают твареведы, хотя и так понятно, что они наплодили версий, и сами не знают, какая из них истинная, — задумался Спартак. — А вот наш бравый генерал наверняка имеет на этот счет свое мнение, но нам не скажет.

— Да, много тайн хранят в себе Темные года, — немного невпопад добавил лейтенант Басов. — Которые мы, пожалуй, никогда не узнаем.

— Пффф, — фыркнул под нос Спартак, — оно тебе надо, тварьи тайны узнавать? Пусть у Льва на эту тему лысина болит, в конце концов, именно он со своими тайнами нас девяносто лет назад в ловушку загнал.

— Зато теперь идем бить Сверхмозга.

Спартак лишь усмехнулся, показывая свое отношение к перспективе добраться до повелителя тварей.

В целом, обстановка в мире складывалась в пользу Льва. На волне подъема он сумел выкроить войск и кораблей, и припасов, провести дополнительную мобилизацию, и так далее, и так далее. Теперь требовалось только победить, как говорили Прежние «с разгромным счетом». Что ж, именно это Лев и собирался сделать: разгромить врага, вбить его в землю, растереть в порошок и попрыгать сверху.

Генерал потер руки, встал и прошелся по кабинету.

Огромная карта Земли, с пометками, занимала половину стены. Испытывал Лев слабость к таким картам, чего уж там, хотя для работы они и не годились. Больше, чем огромную карту, ему хотелось только интерактивную карту, как в фильмах и книгах Прежних. Чтобы занимала всю стену, и там, в режиме реального времени, отображалось все-все, что происходит на планете.

При нынешнем уровне электроники о таком оставалось только мечтать и с вздохом смотреть на творения Прежних. Иногда в такие минуты Лев ощущал такую злость на предков, что готов был их сам убивать голыми руками. За то, что погубили сами себя и откровенно говоря, просрали все возможности. В другие разы Лев равнодушно взирал на «чудеса» Прежних, а иногда ему даже хотелось оказаться в том перенаселенном, дуреющем мире, каковым выглядели последние десятилетия жизни планеты перед ядерной войной.

Лев потряс головой, отвлекаясь от прошлого.

В настоящем же ему предстояло решать судьбу планеты, и генерала все это уже крайне утомило. Понятно, что больше некому, но Лев трудился над решением этого вопроса. В конце Второй Волны было легче, там генерал просто отошел в сторону, воспитав плеяду учеников, и занялся своими делами, на благо Федерации. Главное, что не было ощущения ежесекундной ответственности за судьбу мира, от которого у Льва начинала нестерпимо чесаться лысина. При этом Лев не решался решать все задачи сам, он лишь руководил и направлял, и все равно ощущал усталость и желание все бросить, выхватить пистолет и слетать, высадиться в тылу у тварей, пострелять и размяться.

Генерал походил по кабинету и вернулся к карте.

Долго всматривался в очертания Африки, как будто пытаясь взглядом помочь своим и загипнотизировать тварей. Теперь, после обнаружения логова Сверхмозга, становились понятнее некоторые вещи, например, почему твари так ловко и умело оккупировали весь континент. Явно же там и раньше была повышенная концентрация Мозгов, раз такое провернули, и следовательно дело было не только в слабости людских государств на материке перед началом Первой Волны.

— Либо они были слабы, и твари расплодились ураганом, а потом просто закрепили позицию, — сказал вслух Лев.

Сейчас ему хотелось обладать мифическим тектоническим оружием Прежних. Разбудить вулкан Килиманджаро, дать ему уничтожить всех тварей на поверхности, а потом прийти на застывшие лавовые потоки и начать бить шахту прямо в убежище Сверхмозга. Понятно, что повелитель тварей ловко использует и тепло спящего вулкана, если конечно верить сведениям Прежних, что вулкан именно спящий, а не потухший. И ловко прикрывается кратером вулкана, стенки которого служат дополнительной защитой от ядерного оружия. Опять же гора, самая высокая в Африке, а твари любят горы.

Лев вздохнул и еще раз посмотрел на Африку.

План был построен надежно, прочно и увесисто, только не учитывал один огромный фактор, который генерал никак не мог просчитать и измерить. Насколько сильна оборона тварей там и сколько орд они смогут подтянуть со всех концов материка? Это предстояло «измерить на бегу», в боях и тут твари могли, да нет, просто обязаны будут преподнести сюрпризы. Хотел бы Лев сейчас оказаться там, хоть и не числил себя никогда в мастерах стратегии и тактики. Умелец, не более, так самокритично оценивал он себя, но все равно хотелось быть на передовой и вести войска.

Вот только никак не получалось, некому было передать дела. Пока некому.

— Ничего, убьем Сверхмозга, можно и в отставку уйти, — проворчал Лев.

Правда, при этом в глубине души он знал, что не уйдет. Во всяком случае, не сразу. Подготовит смену, убедится, что тварей планомерно уничтожают, и можно на покой. Навроде того, который был на форпосте 99, чтобы и деятельность присутствовала и подальше от судеб мира. Против удаленных интриг чужими руками Лев ничего не имел, но вот самому, день за днем, тянуть этот воз совершенно расхотелось.

Еще походив по кабинету, Лев признался, что ему не хочется работать.

Покопавшись в себе, проведя сеанс самоанализа, Лев пришел к выводу, что все дело в операции против Сверхмозга. Всю жизнь он стремился его уничтожить и теперь, когда операция разворачивается, вынужден сидеть в жаркой столице и заниматься важными, но очень скучными делами. Подумав, Лев прибег к уловке, пообещал сам себе, что на заключительном этапе, когда речь будет идти уже о непосредственном уничтожении Сверхмозга, обязательно прилетит на место и поучаствует лично.

Возможно, даже перережет ленту, которая инициирует взрыв, как было принято у Прежних.

Глава 4

07 июля 2400 года

Экспедиционный корпус удалялся от озера Виктория, и Спартак не успевал ворчать и ругать тварей. Как будто в порядке компенсации, их внезапно стало столько, что не успевали отбиваться, и пару раз приходилось отступать и с новой силой штурмовать русло. Хорошо, что патронов взяли в достатке, но все равно такая неожиданная настойчивость тварей удивляла, поэтому неудивительно, что пошли разговоры о приближении к логову Сверхмозга.

Снайпера, знавшие примерные координаты, пока помалкивали, ибо предстояло пробиваться и пробиваться через тварей, и не стоило охлаждать пыл окружающих заранее.

— Это, наверное, не про нас твари, — заметил как-то Спартак после очередной стычки.

Трупами тварей был завален берег, они плыли и плыли по реке, вперемешку с телами людей, и вода приобрела кроваво-красный оттенок. Находившиеся в конце каравана снайпера — их перевели, потому что твари завели привычку подкрадываться и подлетать, и отрезать последнюю из барж от каравана. И затем, пока остальные разворачивались на помощь, твари торопливо уничтожали экипаж, портили судно и бросались в воду, уплывая по течению. Так было потеряно пять судов, пока не наладили меры противодействия.

Теперь же снайперам приходилось ждать, пока все трупы проплывут мимо. Смотреть на все это не хотелось, но приходилось, потому что твари в любой момент могли ринуться в новую самоубийственную атаку.

— Ну да, толпы то маловаты, — язвительно-устало отозвался Влад.

— Толпы в самый раз, — не дал себя сбить Спартак. — Просто и мы, и они бежим в одну сторону, вот и происходят столкновения.

— Предлагаешь притормозить и подождать, пока они пробегут и выстроят оборону?

— Либо ускорить ход, обогнать их, а потом разгромить по частям, — подумав, ответил Спартак. — Но тут немного другое. Орды тварей бегут в ту же сторону, что и мы. Значит план Льва уже не секрет, в смысле для тварей не секрет, нам то он сразу все сообщил.

— Можно подумать, Лев собирался удержать все это в секрете.

— Не скажи, сумей он удержать истинную цель в секрете еще месяц, и эти орды прибежали бы на месяц позже. Представляешь, насколько легче было бы сражаться? — Спартак поднял голову, еще раз осмотрел реку и сплюнул за борт. — Не говоря уже о том, что доплыли бы в лучшем виде.

— Не факт. Возможно тогда все окрестные твари вместо того, чтобы бежать на помощь Сверхмозгу, накинулись бы на нас и растерзали корпус. Или заставили бы отступить еще в середине пути.

— Не, там бы мы прорвались, да и потом стычки были больше из-за того, что твари сбегались к воде, нежели из-за их желания остановить нас.

— Да, были же приятные времена, — вздохнул Влад. — Лучше бы диверсантами туда высадились.

— И что?

— Побегали, пошустрили, нашли вход к Сверхмозгу, подложили бомбу или яду залили и убежали бы.

— Наивный ты человек, Влад, — вздохнул Спартак. — Кто бы нас так близко туда подпустил? А пробиваться с боем в пещеры Сверхмозга… не, пусть Лев такой ерундой страдает.

— Да ладно, я ж не говорил, что надо будет прямо до Сверхмозга ногами доходить, залили бы отравы или бомбу рванули и ходу, ходу, ходу!

— Ага, а на Сверхмозга упала бы пара камушков непонятно откуда, которые он и не заметил бы? Не, тут я с Львом согласен. Надо брать всю территорию под контроль. Срывать оборону тварей в ноль. Зачищать всех окрестных Мозгов, Слуг, Инкубаторы, кормляторы, всю инфраструктуру. Потом вставать в круговую оборону и держаться, держаться, пока инженеры прорывают ходы к Сверхмозгу. Тоже все планомерно, слой за слоем, вглубь и вглубь, уничтожая охрану, завалы, барьеры, ловушки, все подряд. И только потом, когда доберемся до самого Сверхмозга, выстроиться толпой и дать салют в его честь. Затем скинуть на него сто тысяч бомб, чтобы заодно и землей навсегда завалило, и можно с триумфом возвращаться домой! Вначале только обезумевших тварей проутюжить, ну это ерунда после таких-то подвигов. Вот так вот.

— Этак мы тут до самой зимы провозимся.

— Да не, твари нас раньше уничтожат, — «успокоил» его Спартак.

08 июля 2400 года. Будущая опорная крепость «Ки», в 20 километрах от плацдармов на берегу

Андреи, в кои-то веки одетые и снаряженные по всей форме, стояли у подножия холма, наблюдая за юго-западным сектором. Еще вчера тут были только леса и твари, но разведка нашла отличное место для опорной крепости и доложила. Руководство собралось, подумало, почесало носы и отдало приказ флоту. Начался интенсивный обстрел, последовали ракетные удары, потом прошла авиация, и в результате выдвинувшееся посмотреть результаты начальство вынуждено было оставить машины и идти пешком.

Завалы, воронки, камни, поваленные и разломанные деревья, все это создавало такую полосу препятствий, что легко можно было переломать ноги, не пройдя и ста метров. Полковник Райагэ справился, и, несмотря на почтенный возраст, относительно легко. Сопровождала его рота охраны, в том числе и Андреи, которые могли бы весь маршрут и бегом пробежать, в полной выкладке, но ехать в БТРах им понравилось больше.

Технику пришлось оставить, как уже было сказано, но так как тварей в округе не наблюдалось, полковник решил, что бойцы и так справятся с охраной. Тем более, что половине роты все равно предстояло остаться здесь и охранять круг холмов, пока от плацдармов, сходящимися направлениями, выдвигаются инженерные части. Построение треугольника обороны, с опорой основанием на берег, было давно отработано войсками Федерации, еще в Первую Волну. Расчищались полосы, копались рвы и пробивались грунтовые дороги. Ставились вышки наблюдения, опорные пункты, приспособленные к круговой обороне, и так далее. По центру основания на берегу ставились основные склады и командный пункт, оттуда же проводилась прямая дорога к опорной крепости.

Таковая находилась на острие и была максимально выдвинута на территории тварей, и поэтому возводилась особо тщательно. Камни, бетон, подземные укрытия, прострел всей территории из пулеметов, и возможность секторной обороны, особо опытные части, и усиленное вооружение. В результате получалась самодостаточная система, устойчивая в обороне и представляющая базу для действий на расстояния, на порядок превышающие размер самого треугольника. Флот, прикрывающий с моря треугольник, придавал особую устойчивость.

При необходимости из этой базы наносились удары во всех направлениях, отгоняя и убивая тварей, расчищая местность, позволяя добывать ценные ресурсы или обеспечивая задел на будущее. Сама концепция «двигаемся вперед при помощи огромных баз» себя не оправдала, так как в глубине материков твари все-таки ломали таковые базы, но зато на побережье система работала почти идеально. Снабжение по морю и прикрытие кораблями, если бы была возможность обеспечивать их в глубине суши, то люди давно бы победили тварей. И наоборот, будь на планете только суша, твари, возможно, уже праздновали бы победу.

Полковник ходил по холмам, осматривая местность и делая наброски.

Андреи скучали в охранении, посматривая по сторонам. Быстро подобраться здесь твари не могли, разве что заранее закопались бы. Точнее говоря, закопались бы после ракетного обстрела, предвидя приезд людей, но такого не произошло по причине неопытного здешнего Мозга. Уже близок был час, когда Сверхмозг его отстранит, но пока что твари вереща бегали где-то вдалеке, не представляя никакой угрозы. Оружие с двойным боекомплектом, бронежилеты, шлемы, рации, ничего из этого Андреям не пригодилось.

Вечером полковник отбыл, оставив сотню человек окапываться и держать оборону. На следующий день должны были выдвинуться строители и закипеть работа на всем протяжении двух сторон треугольника и в вершине, на этих холмах, которые отлично подходили под оборудование опорной крепости. Десять секторов, по числу холмов, доступ к воде, обзор местности и прочие достоинства, которые еще предстояло раскрыть. Полевой импровизированный лагерь на пару дней, дозоры, легкая оборона, с опорой на «естественные преграды», вот и все мероприятия по обустройству.

Задачей этой сотни было просто сидеть на месте, постреливать в пробегающих мимо тварей, а если подойдет орда, то сигнализировать и отступать. Ничего сверхъестественного, просто работа. Во всяком случае, на взгляд Андреев, и работа необходимая, но скучная. Неудивительно, что Дюша немедленно предался своему любимому времяпрепровождению. Начал травить байки, ну и раз уж дело происходило в Африке, то и байки были об этой самой Африке.

Дело было в полупустынях Африки, в те роковые и ужасные года, когда судьба Федерации висела на волоске, и только бравые рядовые, из последних сил сдерживающие тварей, отделяли человечество от смертной мглы. Возглавлять этих «бравых рядовых», заметьте, это не мой термин, а пропагандистов, приходилось, разумеется, мне. Ну, всем известно, что сержанты-инструкторы это бессмертные сволочи, которых ни одна тварь не берет, вот меня и совали в самые горячие места, не забывая каждый раз подсовывать самых «бравых рядовых» в кавычках. То есть, это были самые-самые. Не лентяи и не трусы, нет, таких к тому времени твари всех сожрали, облизнулись и попросили добавки.

Совет, крайне предусмотрительно, добавки не давал, и сидели мы в укрепрайонах хорошо если половинным составом, а то и четвертью от необходимого, но зато без трусов, паникеров и лентяев, о да. Так вот самые-самые, это в смысле те, у которых была обратная болезнь. Самые храбрые, самые безрассудные, самые сошедшие с ума на почве ежедневных атак тварей. То с бутылками с напалмом в руках выскочат и давай эти бутылки о головы тварей бить, то соревнования устраивают, кто дальше безоружный от бункеров отбежит и сумеет вернуться, то значит споры, кто больше тварей убил и прямо маниакальное стремление этот счет увеличить, а значит и подвести своих товарищей.

Полусошедшие с ума, готовые убивать и убивать тварей, рвать им глотки, без оглядки на то, что творится вокруг. Честно сказать, мы все там были немного не в себе, но мне, как особому везунчику, доставались самые-самые. Ладно, соревнования, кто больше убьет, я быстро обуздал, просто им выдержку из своего личного дела показал, а потом еще и итоги пары дней подвел, и парни поняли, что им меня не переплюнуть.

Не в этой жизни, как говорили Прежние.

От остальных безумств тоже потихоньку отучал, потом люди заканчивались, меня переводили на новое место, там все повторялось с самого начала, и потихоньку это начало меня утомлять. Мне, понимаешь, тоже хотелось бы бездумно бить тварей, курить сигареты и не думать о завтрашнем дне, а вместо этого приходилось следить за толпой отморозков, воспитывать их, обучать, следить, как они погибают, и затем повторять цикл.

Мало приятного, не правда ли?

Хотелось куда-то отвлечься, перевестись, помыться, в конце концов, а то песок, песок, песок, кажется, половину рациона тогда составлял песок, не знаю уж, как мы им не потравились. Возможно потому, что были молодые и желудки могли переварить даже песок, а может, просто нам казалось, что в еде слишком много песка? В конце концов, хруст могли издавать не только песчинки, не так ли?

И вот, в один прекрасный день судьба расщедрилась.

К нам, в смысле в наш укрепрайон направили «развлекательную группу» для поднятия настроения и боевого духа. Не знаю, как насчет настроения, но то, что у рядовых топорщились штаны от мыслей, что там будут красивые девушки, это бесспорно. Понятно было, что никто им ничего не даст, во всех смыслах, но кто бы мог подумать, что охранять их припашут именно меня? Вызывают и говорят, мол, вы сержант ну чисто зверь, все вас боятся, в землю на пять метров видите, все ходы предугадываете, вам и охранять значит выступающих.

Так-то с ними малость охраны всегда ездило, но в этот раз поднялась буря, и им пришлось задержаться, в наших краях. Ну понятно, отдельный бункер то да се, только начальство отлично знало, какие бывают эксцессы, пусть даже и по обоюдному согласию, и значит выставило преграду в лице меня. Мол, там еще охрана есть, все путем, ты самых отморозков отгоняй, а взамен значит, они завтра еще концерт дадут.

Концерт, надо заметить, был на уровне, как и девушки, и местами даже гордость пробирала за своих подчиненных. Не ринулись толпой в атаку, как на тварей, а ведь могли бы, как уже говорил, в тех головах в основном были слабоумие и отвага. Но не ринулись, только хлопали изо всех сил и вообще всячески выражали восторг. Что, программа концертная? Ну попели, поплясали, почитали нам стихи, какие мы тут молодцы, сдерживаем тварей, и так далее. Сколько ни посещал концертов, везде примерно одно и то же, другой вопрос, что посиди полгода в умирающем укрепрайоне, там не то, что концерт, даже новый рисунок на стене за представление и новость сойдет.

И вот, стою на охране, артистки в бункере, вход один и там я.

Покрутились, повертелись добры молодцы, и поняли, что ничего им не перепадет. Хорошо меня знали, ха-ха, если уж встал в оборону, так хрена лысого подвинешь. Опять же им сразу говорил, только не поверили, ну тут посмотрели на такого грозного меня и отступились. Отбой, все дела, ну и я внутрь зашел. Комнатка, даже не комнатка, а тамбур, мимо не пройдешь, так что смело вытянул ноги, оперся на стену и спать пошел. Никто дверь наружную открыть, меня не разбудив, не смог бы. Но то наружную, а вот про внутреннюю как-то не додумал.

И вот, посреди ночи, напала на меня девушка. Смешно, правда?

Спасло ее только то, что резких движений не делала и вообще начала с поцелуя, так что удар в висок успел вовремя остановить, ну и потом сообразил, что происходит, в конце концов, не надо быть гением, чтобы понять. Даже на ощупь и на запах, ибо свет она включить не дала, и говорить тоже не давала, мол, не надо и все такое. Ну ладно, отказываться не стал, в конце концов, охраняемый контингент под охраной, а запрета на добровольные отношения не было. И понеслось, тамбур маленький, но все равно извернулись и как следует укрепили связь армии с искусством. Три раза. А потом она ушла, шепнув искаженным голосом, чтобы не искал ее на следующий день.

Я то в принципе и так не собирался, но тут стало интересно.

Что ж за страстная такая девушка, да еще и желающая остаться неузнанной? Потом забеспокоился насчет любовных заболеваний, но там все обошлось, как выяснилось потом. Да и стандартные средства защиты мы использовали, невзирая на ситуацию, в которой о таковых было бы очень легко забыть. И вот, на следующий день, представьте себе мое удивление, когда все распухло внизу, покраснело и начало болеть! Бегом в медпункт, а там меня спрашивают, не перепутал ли я орган с оружием, иначе никак не объяснить, зачем надраивал его песком?

Понимаете, песок попал, ну а так как двигались мы энергично, то натерли друг другу от души.

Успокоился я, вышел из медпункта, закурил и чувствую — жизнь удалась! И тут она идет, еле ноги передвигает, да так широко, что к гадалке не ходи — натерто все изнутри. Посмотрела на меня, я аж сигарету выронил. Таким лицом только тварей пугать, помощница артисток оказалась, по оформлению и музыке, страшная, как моя жизнь, вот и не показывалась на глаза. Приспособилась так вот выходить из положения.

С тех пор на посту больше ни-ни!

— Зная сержанта, могу даже предположить, как на самом деле все было, — посмеиваясь, заметил Дрон.

— Рассказывай, а то и вправду, как-то все чересчур сказочно!

— Стоял значит сержант Мумашев на посту, или охранял бункер, неважно. В общем, что-то охранял в вольном режиме. Днем перед этим с девушкой он договорился о свидании, сами видите, язык у него подвешен хорошо, болтать умеет. То да се, слово за слово, и девушка согласилась. Приходит, а там Дюша на посту!

— Бдительно стережет все, что должно быть сбережено, — добавил Дюша.

— Вот-вот, бдительность и все такое, враги кругом, что делать? — продолжил Дрон. — Отошел он с девушкой в тень, поставил ее как нужно и полюбил несколько раз, не отрывая руки от оружия.

— Зачем?

— Ну как же, вдруг враги нападут? Дюша тогда сразу их и пристрелил бы! Не прерываясь! Старинная методика Прежних, по совмещению нескольких дел в одно! Правда, вот насчет песка, наверное, прихвастнул. При натирании таким абразивом, они бы там друг от друга отпрыгнули еще на первых движениях.

Дружный хохот разнесся над холмами. Дюша пожал плечами и сказал, как всегда.

— Все мои истории — чистая правда! А кто не верит — тот сам такой!

Глава 5

12 июля 2400 года. Экспедиционный корпус

— Опять лезут! — раздался крик. — Ждать команды!

— Спартак, у тебя вода осталась? — крикнул Влад.

Стоящий на коленях, укрывшийся бортом баржи и перезаряжающий винтовку Спартак только помотал головой. Твари лезли вторые сутки, и не всегда была возможность пополнить припасы.

— Будет передышка, мечи флягу за борт, — процедил Спартак. — У меня где-то еще осталась обеззараживающая смесь.

— Ладно, еще потерпеть пока можно. Это какая?

— Двадцатая атака за день, у меня уже глаза слезятся и руки дрожат.

— И у меня, — вздохнул Влад. — Как думаешь, что дальше будет?

— Сомнут нас, и побежим на баржах обратно, аки древние троянцы.

— Это которые на огромном деревянном коне ущелье удерживали?

— Типа того, — кивнул Спартак. — Вот только…

— Лезут! Лезут! Огонь! Огонь!

Высунувшись за борт, снайпера начали стрелять, пытаясь выцеливать Вожаков. Слуги не показывались, кроме того, которого Влад вчера зацепил, и то не до конца. Охрана сразу сомкнулась и утащила Слугу, не дав добить. Подняться корпусу до самых верховьев реки не удалось, но все же изрядно продвинулись на юг. Пороги стали непреодолимым препятствием на пути. Взорвать их не получилось, твари, наконец, решили нанести ответный удар.

Выждав, пока корпус высадится и построит временный лагерь, твари полезли в атаку.

Не сказать, что все было рассчитано безошибочно, но погрузиться и уплыть обратно у людей уже не получалось. Точнее говоря, это можно было сделать только тем составом, который оставался на баржах. Слишком густо лезли твари, и начни переправлять бойцов обратно на корабли, вполне можно было не удержать атаку. И тогда, опрокидывающей волной твари прокатились бы по всему лагерю, устраивая резню.

При этом уходить вниз по течению требовалось большой группой.

Разведка докладывала о большом скоплении Крокодилов, и еще каких-то амфибий, и твари продолжали прибывать и прибывать. Все это вполне укладывалось в первоначальные выкладки и планы, разве что твари насели раньше, чем ожидалось, но тут уже ничего нельзя было поделать. Пороги на фотографиях, сделанных самолетами-разведчиками, были незаметны, ибо еле-еле выступали из воды или вообще скрывались под ней. Торчащие посреди реки два транспорта, пропоровшие дно о такие камни, спасли остальные корабли, успевшие притормозить.

— Слева! — крикнул Спартак.

— Вижу! — отозвался Влад. — Разом! В левый!

Синхронный выстрел из двух винтовок, и Слуга, имевший неосторожность выдвинуться ближе к передовой, получил в левый глаз две пули. Охрана немедленно сомкнула ряды, и снайпера вздохнули. Убить таким образом Слугу было невозможно, но хотя бы вывести из строя на какое-то время. Ослабить натиск на позиции людей, снизить качество управления, и так далее.

Потом они пытались выцелить Вожака Плевателей, но как назло медлительные твари сегодня слишком быстро маневрировали, а главное поворачивались то бронированной спиной, то скрывались за своими сотварниками. Потом твари попытались забросать людей какими-то своими биобомбочками с пыльцой, вызывающей резь в глазах и неудержимый кашель, но быстро откатились.

Меткость солдат, конечно, упала после того, как они надели противогазы, но зато патронов уже никто не жалел. Также спешно подтянули огнеметчиков, выжигая тварей и пыльцу, и очередная атака закончилась. Зачерпнув воды и вдоволь напившись, Влад дрожащими руками закинул флягу еще раз.

— Ведро нужно, — посоветовал Спартак.

— Нужно, да где его взять? Все ведра уже расхватали.

— Шлем закинь и зачерпни. Заодно потом голову холодить будет!

— Не, веревку толком к шлему не привяжешь.

— Опять лезут! Гранатометчики!

— Что там?

Спартак выглянул.

— Крушители бегут… а не, уже катятся. И за ними Хвататели клином.

— Ждем?

— Ждем.

— Надо было брать с собой танки, — вздохнул Влад. — А еще лучше — самолеты!

— Вертолеты тогда уж, — пожал плечами Спартак. — Сейчас бы вверх и к нашим махнули бы! Посидел бы рядом с Дюшей, понюхал дым его вонючих сигарет и как будто не уезжал никуда!

— Ты еще скажи, послушал бы его байки?

— А то!

Высунувшись, снайпера начали аккуратно отстреливать Хватателей, а также выцеливать тварей на второй линии, из начальственного состава. Безрезультатно, твари либо Мозг, управляющий ими, быстро учились. Отогнав довольно хлипкую волну атакующих тварей, снайпера вернулись к разговору.

— И что, слушал бы Дюшины байки?

— Конечно! — уверенно заявил Спартак. Почесал лысину. — Какое-то время. Но сейчас Дюша не помешал бы нам, чтобы разъяснить обстановку. Уж он бы точно сказал, что дальше будет.

— Чего гадать, когда и так понятно, что нас берут на измор. Сколько мы еще сможем воевать без отдыха? Сутки? Двое?

— От тварей и дольше, бывало, бегали.

— Вот именно, бегали, — наставительно поднял палец Влад. — Бежишь, как в полусне, и все. А здесь стрелять надо, выцеливать, думать и расклады прикидывать, хотя бы тактические! Вот для чего нам Дюша точно пригодился бы, давал бы целеуказания и все такое.

— Да ладно, если нас не снабдили корректировщиками, наблюдателями и целеуказателями, так только потому, что они тут нафиг не нужны. Тварей столько, что стреляй — не промахнешься! Хотя да, Слугоуказатель не помешал бы, чего уж там.

— Тут и без нас охотников за Слугами хватает, — вздохнул Влад. — Вот и не лезут те вперед. Местный Мозг как будто уже воевал с людьми, ловко так работает.

— Либо наше командование не до конца ориентируется в ситуации.

— Да ладно? Стал бы Лев в такую автономку посылать дураков?

— Дураков? — дребезжащим смехом отозвался Спартак. — Дураков нет. Как было бы прекрасно, будь в противниках одни дураки! Нееет, здесь состязание умов, и кто кого переиграет, вот что плохо. Где-то не додумали, не доглядели, и все. Никаких явных ошибок и все равно проигрыш!

Влад не успел ответить, так как снова раздались крики об атаке, в этот раз и по воде.

Ниже по течению Крокодилы приступили к штурму связанных вместе, на манер понтонного моста, барж. Снайпера переглянулись, но сделать ничего не могли. Оставалось только прислушиваться к выкрикам, выстрелам, низкому шипению тварей, разносящемуся над водой и взывать к лысине Льва, чтобы амфибий отогнали или перебили, или еще что-то сделали, но не пустили вглубь построения кораблей.

Однако, как выяснилось, снайпера недооценили руководство корпуса.

В принципе, это понятно и простительно, пусть даже они видели каждый день Льва и учились у него, но искусство стратегии и планов генерал им передавал ровно в том объеме, который требуется диверсантам. В масштабных военных операциях свои нюансы, которые снайпера знать не могли, и поэтому им казалось, что всё, твари захлопнули ловушку. Мол, будут теперь атаковать и сотрут нас с лица земли, взяв на измор. Дело-то тварям привычное, а крепкой обороны нет.

Твари думали примерно то же самое, и радостно помчались портить корабли.

Пороги на реке можно было взорвать, не высаживаясь, но по плану следовало оттягивать войска тварей на себя. Расстояние до логова Сверхмозга было как раз, чтобы твари начали серьезное противодействие, но и только. Тщательно созданное впечатление, что караван не может идти дальше по реке, сработало, и твари поспешили окружить добычу. Каковая добыча, выждав, пока вокруг скопится побольше тварей, превратилась из жертвы в хищника.

По слухам, трупы Крокодилов запрудили Нил и тот вышел из берегов, но так как это обычно рассказывал Дюша, который в том сражении даже не участвовал, то, правда это или нет, так и осталось тайной. Точно установленным фактом было то, что специальные глубинные бомбы, рассчитанные на поражение водных тварей, сработали как надо, перебив всех амфибий. Раз удар, два удар, и только речная живность, включая тварей, брюхами кверху плывет вниз по течению. Снайпера этого видеть не могли, но слышали радостные вопли.

— Похоже, отбились, — заметил Влад.

— И с минимальными потерями, судя по тональности, — добавил Спартак.

После чего вернулись к стрельбе.

Но события еще только начинались. Убедившись, что твари повсплывали кверху брюхом, вниз по течению, вслед за потоком трупов, отправилась добивающая экспедиция. Мост из барж был развязан и переформирован, и теперь стремительно превращался в настоящий понтон. На противоположном берегу, до того нетронутом, спешно высаживался батальон, отгоняя редких тварей. Уже скоро раздались хлопки минометов, а рация прохрипела приказ на отход.

По огромному мосту лился человеческий поток, под прикрытием нескольких специальных транспортов, оборудованных по последнему слову оборонительной мысли. В походе они притворялись просто грузовыми транспортами, и даже среди личного состава корпуса, мало кто имел представление об истинном назначении корабликов. Тварей сметало, как будто крошки веником, и снайпера поняли, что теперь можно сделать перерыв.

Свою ошибку они поняли, когда метавшиеся по берегу реки орды кинулись вплавь. Прежде чем реку залили огнесмесью и закидали глубинными бомбами, пришлось стрелять на износ, и все равно два десятка барж оказались захвачены тварями, разломаны, потоплены, а их экипажи и солдаты разорваны на месте. Твари еще продолжали метаться, а река гореть, когда последовал тщательно выверенный ракетный удар, попутно уничтоживший и пороги. Случайно вышло, но отказываться от такого «подарка» никто не стал, и уже на следующий день, 13 июля 2400 года, корпус двинулся дальше, вверх по реке.

По примерным оценкам, было уничтожено не менее двух орд тварей, общей численностью до пятидесяти тысяч особей. Потери корпуса составили две тысячи убитыми и еще полтысячи ранеными. Также оказались смешаны планы тварей по получению подкреплений из этих районов. Рассеявшихся тварей, лишенных управления, еще предстояло собрать, и это давало людям выигрыш во времени.

— Вот видишь, не зря надрывались.

— Можно подумать, я утверждал, что мы зря надрываемся! — фыркнул Спартак.

Транспорт лениво плыл, солнце спряталось за тучами, а твари в лесах, в общем, было чему радоваться. Свежая тварятинка приятно разнообразила рацион, хотя оба снайпера были не слишком прихотливы в плане еды. Жизнь приучила есть, что дают, а то и этого может не оказаться, и мясо тварей еще не самый худший вариант.

— Не утверждал. Но все равно же не зря?

— Ну, мы еще не приплыли в конечную точку, — почесал в затылке Спартак. — Не будем говорить гоп, деля шкуру неубитой твари?

— Что-то тебя на пессимизм пробивает, — вздохнул Влад.

— Отвык я от таких масштабных дел, — пожаловался Спартак. — Вот как раньше бы, прилетели, нагадили тихо тварям и убежали, вот это был бы разговор! А тут шум, гам, толпа на толпу, стреляй не стреляй, один хрен всех тварей не убьешь, и вообще. Устал, хочу обратно на форпост 99, под теплый бок к Екатерине Зайцевой.

— Ээээ…

— Шучу, шучу, — рассмеялся Спартак. — Не было ничего, просто она столько сеансов мозготерапии со мной провела, что вспоминаю теперь с ностальгией. Как старшую сестру, эх!

— Наверное, она в тебе замену младшему брату видела, — осторожно сказал Влад.

— Которого я убил, помню, — кивнул Спартак. — И все-таки она меня вылечила, свела шрамы, выправила душу, спрашивается, зачем?

— Может она сама себя во всем винила? Ведь ее же пригласили на форпост, а она повсюду за собой брата таскала, хотя тому и не слишком хотелось?

— Может быть. Чем дольше живу, тем меньше понимаю женщин, — глубокосмысленно заметил Спартак. — Не говоря уже о женщинах — псиониках, мрак, ужас и полный хаос.

— Ээээ, ты точно уверен, что хочешь поговорить на эту тему?

Спартак сплюнул в реку, помолчал, обозревая окрестности, и ответил далеко не сразу.

— Не слишком, — признал Спартак, — но и не вижу причин старательно ее замалчивать. Наверное, все-таки я перегорел, переболел, и не хватало только этой искусственной вспышки, чтобы понять и осознать. Хватит жить прошлым, хватит бесконечно перебирать крупицы драгоценных воспоминаний. Надо повернуться вперед, идти вперед, а не оглядываться непрерывно назад, хватаясь за воспоминания и пытаясь не замечать реальности.

Голос его звучал спокойно, как будто он уже неоднократно все это произносил и свыкся со звучанием этих слов. Влад искренне радовался за напарника, хотя и признавал, что такого душевного ужаса не вынес бы. Спартак же выдержал, переплавил в себе, переварил и даже частично усвоил. Немного с ума, правда, сошел, но кто в наше время без тварей в голове? Даже сами твари сумасшествия избежать не могут, где уж людям выдержать?

— Так что можно смело говорить на эту тему, но лучше в настоящем времени, — подытожил Спартак. — Вот у тебя сейчас кто-нибудь есть?

— Ну… эээ…

— Влад, чего ты стесняешься?

— Не знаю, как определить. С одной стороны, есть, а с другой стороны — нет, и вот задумался, а как же все это определить?

— Смотря с какой стороны подходить к девушке, — ухмыльнулся Спартак. — Если сзади, то точно нет!

— Да не в этом дело. Она мне нравится, а я ей не слишком. Но как тренер по стрельбе я ей очень даже нужен, а дальше ни-ни, и не замужем она.

— Тэээк, это ты ту симпатичную капитаншу из смежников заарканил что ли?

— Кого ж еще, нас же с базы не выпускали, а тут она подходит и говорит, мол, хотела бы поучиться, и все такое. Слово за слово, выстрел за выстрелом, и вот теперь сижу и думаю, что же это все-таки было?

— Как сказал бы Дюша, вернешься из командировки, приди в гости и объяснись.

— Не ври! — воскликнул Влад. — Дюша другое советовал!

— Ну, думаю рукопашкой твоя женщина владеет, так что завалить и последовать совету Дюши в точности не получится, да и для здоровья будет полезнее просто объясниться!

— Спартак, ты же сам только что признался, что ничего не понимаешь в женщинах и тут же даешь советы! — уличил напарника Влад. — Нет уж, я как-нибудь сам разберусь, если там будет, в чем разбираться.

Спартак пожал плечами, мол, ладно, так и быть, все равно советы другим давать легче, чем когда сам влетаешь во все эти влюбленные дела. Будущее в этом плане виделось ему неопределенно и расплывчато. Почему-то было устойчивое ощущение, что после уничтожения Сверхмозга все твари возьмут и осыплются пеплом, а планета в мгновение ока расцветет и наполнится людьми. И тогда можно будет сесть, выпить чая и подумать о жизни, и что дальше в ней делать. Может быть даже попытаться найти избранницу сердца, или она сама его найдет.

Умом Спартак понимал, что даже после уничтожения Сверхмозга придется трудиться и трудиться, и пройдет не один десяток лет, прежде чем твари окончательно будут побеждены, загнаны в угол и повержены. Вполне возможно, что никто из форпостовцев и не доживет до этого дня, ведь Федерация дралась с тварями и до того, как появился Сверхмозг, и нельзя сказать, что твари сильно проигрывали. Близость ко Льву гарантировала только одно: сражения будут, и будут продолжаться, пока твари не будут повержены.

Из этого почти неизбежно следовали две вещи, если уж затрагивать чувства, любовь и романтику. Во-первых, круг женщин, которые попадутся снайперу, будет ограничен военными делами, а во-вторых, хочет того Спартак или нет, жизнь его будет определяться Львом, а какие у Льва цели и так известно. Убить всех тварей, возвысить все человечество, и в этой глобальной задаче места для мелких вещей уже не остается, так и Лев уже старенький.

И тут неожиданный довод стукнул Спартака по лысине.

Ведь Лев теперь главнокомандующий и уж точно возглавляет операцию против Сверхмозга! Значит, кого он сунет на острие удара? Кому он доверит уничтожение повелителя тварей, ну или прикрытие тылов, пока сам будет уничтожать этот бурдюк слизи? Правильно, группа «Буревестник», и остальные форпостовцы, и значит можно не сомневаться, что уж с таким козырем без женского внимания никто из них не останется. Победители Сверхмозга, ха! Да эти военные дамочки сами на них будут запрыгивать, после такого эпического деяния! Конечно, Дрона и Алины это не коснется, а вот остальных очень даже. Представив, как ленивого Михалыча окружают барышни, отбирают инструменты и делают ремонт за него, требуя рассказать о подвиге, развеселило Спартака.

Он от души расхохотался, откинувшись назад, и тут же стукнулся затылком о какую-то железку.

— Ты чего? — приподнял бровь Влад.

— Задумался о влиянии лысины Льва на нашу личную жизнь! — снова расхохотался Спартак.

Влад в ответ только пожал плечами, мол, бывает.

Глава 6

20 июля 2014 года. Где-то в Юго-Восточной Африке

Группа «Тайфун» в количестве 9 человек и приданные им в качестве «сил усиления», как любил выражаться Лев, Андреи, молча крались через джунгли. Удачно проскользнув между двумя ордами тварей, весь прошлый день они бежали, углубляясь на территорию тварей, и теперь находились недалеко от цели. Разведка с воздуха и расчетные модели показывали, что с высокой вероятностью в этом районе кроется убежище Мозга. Предстояло установить точные координаты, не нашуметь, дать наводку войскам и уйти, также тихо и скрытно.

Собственно, Дрон пытался объяснить, что если его и сержанта Мумашева включат в рейд, то тихо не выйдет. Да и профильно-диверсионные дела, хоть и предполагали разведку и бесшумное проникновение, и проведение акций без привлечения излишнего внимания тварей, но все равно почти каждый раз заканчивались шумом, гамом, беготней и привлечением крупных сил. Как людей, так и тварей.

На что их похлопали по плечу, и сообщили, что такой вариант тоже возможен.

И сейчас, идя замыкающим, огромный и могучий старший сержант думал, что для проникновения в логово Мозга у них маловато огнесмеси, которой так чудесно выжигаются коридоры с тварями. Но, так или иначе, а заломать местного Мозга, точнее цепь Мозгов, было необходимо. Начавшееся было наступление людей, резко захлебнулось. Неся огромные потери войска откатились к опорной крепости, пытаясь отдышаться. В ход пошла артиллерия и ракеты, но помогло слабо. Второе наступление, аккуратное, осторожное, с привлечением бронетехники, тоже благополучно захлебнулось.

Твари умело маневрировали, организовывали ловушки, портили технику, убивали людей из засад и убегали, и в целом показали, что являются прилежными учениками. Перенятые у людей приемы были творчески переосмыслены, применительно к «живой силе», а также использовались не тупо по шаблону, именно что адаптировано к текущим условиям. Все это ставило один из изначальных вопросов, о руководстве тварей и о том, что таковое надо выбить, и только потом штурмовать укрепрайон.

Следует заметить, что это был первый укрепрайон тварей, который штурмовали люди за всю историю Волн.

Так что ошибки, недооценка противника и возможностей, промахи и прочее следовали со стороны людей, ведь специфическому опыту взяться было просто неоткуда. Война с тварями почти всегда проходила по принципу «бегай и бей», при этом люди использовали опорные пункты, а твари никогда. Саперы и инженерные войска, при поддержке двух дивизий пехоты сейчас медленно, очень медленно пробивались сквозь заграждения тварей, засыпая рвы, дезактивируя биоминные поля и прокладывая дороги для бронетехники и артиллерии. Предполагалось зайти на какое-то расстояние вглубь укрепрайона, организовать опорный пункт и концентрически, кругами, начать разрушать оборону тварей.

Разумеется, это был не лучший выход, и действие могло занять массу времени и сил.

Поэтому Асыл, с разрешения Льва, дал отмашку на план номер два, с привлечением диверсионных групп и разведки. Попытаться уничтожить руководство тварей, внося хаос и неразбериху. Вообще это планировалось сделать позже, вначале проломившись к Сверхмозгу, и затем аккуратно «съесть» все Мозги вокруг. Но недооценка способностей тварей к строительству и защите укреплений привела к тому, что Андреи теперь пробирались через джунгли. Слишком все было рискованно и натянуто в плане два, из-за слишком раннего запуска, и присутствие «Буревестников» должно было повысить шансы на уничтожение хотя бы одного из Мозгов.

Также с Мадагаскара спешно вышел третий караван с грузами, людьми и техникой.

Потихоньку начиналось то, чего Лев стремился всеми силами избежать. Людей втягивали в позиционное противостояние, в котором требовалось наращивать и наращивать силы, и здесь у тварей по определению было преимущество. Генерал же хотел одним стремительным ударом пробить оборону тварей на всю глубину, выйти к убежищу Сверхмозга, и создав хаос и неразбериху добить кольцо Мозгов, и потом браться за их повелителя.

Шедший впереди Дюша подал условный знак, вскинув руку со сжатым кулаком, и все остановились.

— Под нами твари, — пояснил сержант, когда группа собралась. — Много тварей.

— В Риме научились делать нормальные биодетекторы? — спросил командир «Тайфуна».

Его порядком раздражало, что ему навязали еще двоих в группу, пусть даже и с отличными рекомендациями. Группа это группа, спаянный и слаженный организм, и нечего к нему пришивать дополнительные руки и ноги. Андреи вели себя мирно, не задирались, но все равно командир «Тайфуна», капитан Ченг, поставил Дюшу вперед, ожидая, что сержант ошибется. Ничего критичного, пока отряд пробирается по джунглям, так, по мелочи. От маршрута отклонится, нашумит, закурит и так далее. Но Дюша, улыбаясь про себя, уверенно и быстро вел всех вперед, как будто всю жизнь этим занимался.

Поэтому Ченг не смог сдержать раздражения, просквозившего в вопросе.

— Нет, не научились, — спокойно ответил Дюша. — Но я чую тварей, и сейчас их под нами целая куча.

— Будем рыть землю?

— Проблема в том, что раз я чую тварей, значит, они готовятся напасть, — продолжал спокойно пояснять Дюша. — Мы в глубоком тылу, на поверхности никого, от Птичек скрывают деревья. Следовательно, они засекли нас по шагам, точнее по колебаниям почвы в своих туннелях. Раз они готовятся напасть, под нами что-то важное, что-то, что охрана должна защищать в любом случае, иначе твари не стали бы демаскировать позицию.

— Возможно, они просто давно не ели человечинки, — добавил кто-то из «Тайфуна».

— Твари готовятся напасть и они уверены, что не дадут нам уйти и отправить сообщение.

— Следовательно, сообщение нужно отправлять прямо сейчас, — подхватил Дрон. — Тут либо Инкубатор, либо Мозг, либо один из узлов обороны. В любом случае, важная цель, так что сообщение будет не лишним.

— Вы, два столичных умника, — начал Ченг, собираясь высказать все, что он думает о тех, кто «чует» и на основе этого чутья собирается наносить удары.

Не исключено, что капитан собирался много чего сказать, но твари не дали ему этого сделать. Дюша резво отпрыгнул в сторону, закричав.

— Берегись!

Земля осыпалась под ногами, как будто крик сержанта нарушил целостность. В провал рухнули все, кроме сержанта Мумашева, которому сверху было видно, что твари просто обрушили потолок над одним из своих тоннелей. Опытные солдаты все равно растерялись на секунду, но Дюша метким огнем сверху сбил первых тварей, давая время остальным выхватить оружие.

— Бойся! — рявкнул Дрон, метая гранаты в провал перед собой.

Пулемет забасил, отбрасывая лезущих тварей, и взрыв обрушил часть тоннеля, вместе с растущими сверху цветами и кустами. Дюша, убедившись, что отпор тварям набрал силу, уже вязал веревку к ближайшему дереву, сбрасывая в провал. Бойцы «Тайфуна» один за другим выбирались, последним капитан Ченг, и за ним, в пару прыжков, почти не касаясь земли и веревки, выбрался Дрон.

Огнеметчик сразу дал струю в провал, заливая подбегающих тварей с лап до хвоста огнем.

Столб огня выплеснулся из ямы, и капитан уже командовал.

— Связь, быстро!

К счастью, обвал прошел мягко, люди как будто съехали вниз, ничего не сломав и не испортив. Оставалось только отряхнуться от земли и уносить ноги, надеясь, что фора во времени окажется достаточной, чтобы твари отстали. Координаты примерно известны, а если промедлить, то здесь будет не протолкнуться от тварей. Все это мог бы сказать Дрон, но не стал, просто начав проверять оружие и ожидая действий «Тайфуна».

Дюша, в свою очередь, спокойно закурил, не обращая внимания на окружающих, каковые все-таки сообразили, что твари и без того знают о группе, и смысла в маскировке больше нет.

— Туннели. Много тварей. Да. Предположительно важный объект, — тем временем докладывал Ченг.

— Сколько у нас времени? — спросил один Андрей у другого.

— Минут десять, — безмятежно ответил тот. — Добегут до ближайших выходов и начнут окружать.

— Убежим?

— Думаю, что не потребуется.

— Не понял.

— Сейчас капитан запросит ракетный удар, — пояснил Дюша. — Мы отбежим в сторону, и будем держать оборону, а потом прилетят ракеты и убьют всех тварей. Ну и нас заодно, кто ж их знает, с какой там точностью наводятся? Вот, твари, значит, упадут духом, мы всех перебьем, и выиграем войну.

— А если без шуток?

— А если без шуток, — сержант затушил сигарету. — То сейчас будем долго и занудно бегать от тварей. После ракетного удара повернемся и перебьем погоню, а потом опять будем долго и занудно бегать.

— Понятно. Пока не начали бегать, скажи…

— Да?

— Как у тебя получается курить и бегать?

— С трудом, — улыбнулся Дюша. — Но если не взатяг, то все в порядке.

— Бегом отсюда!! — раздался крик капитана. — Колонной по одному, оружие не прятать, глазами не хлопать!

Дюша усмехнулся, мол, видишь, все как и положено. Начальство орет, твари атакуют, сейчас будем долго и занудно бегать, и вообще, все как в старые добрые времена.

Вечером, успешно перебив остатки погони (надо заметить, что основная масса повернула обратно, после массированного удара людей), группа «Тайфун» перешла на быстрый шаг, а потом, уже ночью, найдя подходящее убежище, остановилась. Капитан подсел к Андреям.

— Ладно, вижу, что был неправ и вы ребята опытные, — сказал Ченг. — Вот только один маленький вопрос. Вы случайно не псионики?

— Нет, а что? — безразлично спросил Дрон.

Даже задумай капитан недоброе, он находился в невыгодной позиции. После школы Льва и особенно мастер-классов от тварей они вдвоем могли перебить «Тайфун», даже не доставая оружия. Точнее говоря, в случае вот этой не слишком уютной, но хорошо упрятанной пещеры, использование ножа и рук было предпочтительнее, чем огнестрельное оружие. На всю драку Дрон отводил секунд десять, после чего следовало покинуть пещеру и вдвоем с Дюшей на полной скорости, ну насколько таковая возможна ночью, уносить ноги на север, к плацдармам.

— Странное рассказывают о событиях прошлого года в столице, — прищурился капитан. — Да и псиоников теперь ловят и уничтожают чересчур активно.

— На тварей не действует псионика, — заметил Дюша, — иначе люди давно бы победили. Умение чуять тварей вообще не относится к псионике.

— Да? Я бы не был так уверен, — покачал головой капитан.

— То, что мы спасли вашу группу в зачет не идет?

— Конечно же, нет. Коварство тварей безгранично, кто знает, на что они готовы, дабы упрочнить позиции своих агентов в рядах людей? Вдруг вы тайно замышляете убить главнокомандующего?

— Льва то за что? — удивился Дюша. — Он, конечно, тот еще лысый [цензура], но за общее дело радеет лучше всех нас вместе взятых.

— Уже ближе, — усмехнулся капитан.

— Давайте уже объяснимся, а то смотрю, нежелание говорить лишние слова вызывает лишние проблемы, — вмешался Дрон. — Командир группы «Буревестник» Андрей Майтиев, мы подчинены лично Льву Слуцкому, и также лично он нас тренировал. Этого достаточно, чтобы перестать подозревать нас во всякой ерунде?

Капитан задумался, устремив взгляд внутрь себя, как будто что-то переосмысливая и вспоминая. Конечно, особых доказательств, того, что он говорит правду, у Дрона не было, ну так и Ченг не торопился предъявлять им обвинения. Вообще, по мнению старшего сержанта, ситуация была донельзя глупой. Не доверяешь — так не бери в тылы тварей. Начальство навязало? Так требуй с того начальства полную информацию, кого с тобой отправляют и зачем. Ну и так далее, и так далее. А посреди похода проверки устраивать, и потом подозрения разводить — верный путь к общей гибели.

— Допустим, вы говорите правду…

— Послушай, капитан, — перебил его Дюша, — чего ты от нас хочешь? Нам сдать оружие? Так предупреждаю сразу, что мы и голыми руками кое-что можем, командир вон пинком Преследователей убивает, если что.

— Мне навязали вас силой, — нахмурился Ченг. — Теперь вот вы демонстрируете непонятные возможности. Уверяете, что главнокомандующий лично вас тренировал. Все это мне не нравится.

— Поэтому посреди рейда на территории тварей надо устраивать допросы?

— Допросы никогда не поздно устраивать, — осклабился капитан.

— Если допустить, что мы предатели, тогда получается ваше руководство, навязавшее нас к вам в группу силой, тоже предатели?

— Они могли не знать о вашей истинной сущности.

— Оу, оу, полегче, — возмутился Дрон. — Какой еще истинной сущности?

— Она в том, что вы демонстрируете возможности за пределами человеческих. Уверен, что вы считаете себя людьми, и если бы хотели уничтожить меня и группу, то давно бы так и сделали. Следовательно, вы не будете уничтожать… по крайней мере, сразу, и поэтому мы просто говорим, а не наставив друг на друга оружие.

— Особенно, если учесть, что оружие вам не помогло бы, — пистолет Дюши уже смотрел в лицо капитану.

— Вот и я тот же, — Ченг не моргнув и глазом, смотрел на пистолет. — У людей не бывает такой скорости. Я даже не успел пошевелить и пальцем, а вы уже изготовили оружие. И сегодня, прыжок в сторону от провала, что это было? Поймите, парни, я очень не люблю то, чего не понимаю: тварей и большие города, например. Вот джунгли люблю, и могу авторитетно заявить, что так, как вы шли сегодня, ходят только те, кто всю жизнь в них прожил. Или прошел спецподготовку, но я знаю всех мастеров подобного уровня, потому что «Тайфун» специализируется на джунглях. Также я никогда не слышал о группе «Буревестник», а если судить по вашему уровню, то специалисты там должны быть изрядные, и слава гремела бы по всей планете, пускай и в узких кругах спецназа. Теперь вы понимаете, что сами себя выдаете?

Капитан встал, а Дюша спрятал пистолет.

— Когда мы вернемся, вы вольны провести любую проверку, — заметил Дрон.

— Конечно, в пределах своих допусков. Что-то мне подсказывает, что на вас информация будет закрыта похлеще, чем на высших лиц Федерации, — заявил капитан. — Также что-то мне подсказывает, что только начни перепроверять информацию, как ко мне подойдет невзрачного вида человечек и возьмет расписку о нераспространении информации. Или еще что-нибудь произойдет, после чего мой интерес к вам аккуратно угаснет, и больше мы не встретимся.

Андреи переглянулись. Такая постановка вопроса им в голову не приходила. Лев своей публичностью затмил всех остальных, кроме, разве что, Асыла, которого сам и пихал в большую управленческую политику. Остальные двенадцать человек, объявленные спецгруппой Совета, с подчинением лично Льву и полным засекречиванием всей информации, в поле «распространения информации» не попали. Про них не ходили слухи, не рассказывали глупых историй и не делились друг с другом историей их подвигов. Группа «Буревестник» продолжала существовать как бы в небытие, прятаться в тени Льва, который в качестве компенсации стал резко всем известен, втройне популярен, не говоря уже об историях его переноса во времени, каковые плодились с бешеной скоростью.

Фантазия авторов этих историй не знала границ, и чего только не приписывали Льву, начиная с того, что он удалился в горы, сидел голый на вершине и жрал тварей девяносто лет, и, заканчивая тем, что он силой воли вернул себя к жизни, будучи не в состоянии видеть разгром Федерации. Форпостовцы даже пытались собирать эти истории, но каждый день появлялись новые, едва ли не десятками, и пришлось бросить это занятие, требующее слишком много времени и совершенно не волнующее Льва. Генерал считал, что раз кому-то хочется сочинять, пусть сочиняют, в конце концов, основные моменты: ненависть к тварям и битва на благо всех людей подчеркивались и оставались неизменными.

И вот теперь, внезапно, какой-то там капитан, заявляет им, что они не принадлежат к роду человеческому.

Андреи не полезли в драку и не стали разводить долгие уговоры и доказательства. Пожали плечами, мол, всякое в жизни бывает, и поинтересовались, поверит ли Ченг на слово ближайшему помощнику Льва, капитану Имангалиеву? Подумав, Ченг кивнул.

— Вот и отлично! — хлопнул себя по колену Дрон. — Выйдем, свяжемся с Асылом, и он все подтвердит!

— Либо скажет, что капитан Ченг не имеет соответствующего допуска, — улыбнулся Дюша. — Асыл тот еще педант в этом вопросе, что положено — то положено, а что не положено — то не положено, и все тут.

— Совершенно правильный подход, — одобрил Ченг.

— Думаю, капитан, вы поймете друг друга, — кивнул Дюша. — Отлично поймете друг друга!

Глава 7

01 августа 2400 года. Рабочий кабинет Льва Слуцкого

Лев удовлетворенно взирал на свежую карту окрестностей Килиманджаро. Войска Федерации, ослабив управление тварей, вчера проломили укрепрайон и спешно продвигались вперед. На карте это выглядело как линия, выходящая из треугольника плацдарма и упирающаяся в гору. В реальности, как знал из сводок Лев, войска пробивали коридор шириной в полтора десятка километров. Не было смысла и сил зачищать всю территорию тварей, и поэтому было принято решение сделать вначале дорогу.

Добраться до Килиманджаро, закрепиться там и пробить вторую дорогу.

Кусочек за кусочком зачистить всю необходимую территорию и перейти уже к извлечению из земли ценной добычи. Пока еще рано было говорить о раскопках, но сведения обнадеживали. После второй линии обороны тварей началась нормальная поверхность, не оборудованная против бронетехники. Это означало, что теперь люди смогут использовать главный козырь против численно превосходящих орд.

Джокера в виде ядерного оружия Лев решил пока придержать, ведь неизвестно, как пойдет заражение и не придется ли потом спешно дезактивировать местность, теряя драгоценные месяцы? В любом случае, задачи выполняются, пусть и немного медленнее, чем планировалось. Тут Лев почесал лысину, признавая, что укрепрайона тварей никто предвидеть не мог. Вскрыть убежища Мозгов и аккуратно их подавить или обвалить, или отравить и то было легче, в конце концов, диверсионные группы стянуты со всей планеты. Легче послать группу, чем отправлять войска, и теперь это пригодилось.

В сторону Африки, по океанам, устремлялись караваны с грузами.

Когда стало понятно, что Сверхмозг разгадал план, Лев выступил с обращением ко всем людям. В короткой, но насыщенной речи, Лев обрисовал ситуацию и сказал, что уверен в победе, но нужны солдаты, оружие, припасы, и мол, только совместными усилиями удастся не только уничтожить Сверхмозга, но и не дать тварям увильнуть от полного разгрома. Не сказать, что вся Федерация как один поднялась в приливе энтузиазма, но все равно задача, стоящая перед Львом резко облегчилась.

Отрывая от себя последнее, опустошая склады и оголяя не слишком важные участки фронта, к Африке и Мадагаскару потянулись корабли. Дополнительно отмобилизованный флот, спешно строящиеся корабли, с трудом, на пределе, но удалось обеспечить непрерывность грузопотока. Гибли корабли, гибли люди и грузы, особенно когда в океан выходили не слишком подготовленные для этого суда, и все равно поток продолжался.

Убить Сверхмозга! Победить тварей! Избавиться от висящих вечной угрозой на шее тварей!

Месть, месть, месть за всех, погубленных тварями, за всех нерожденных по их вине, за человечество, которому твари не дали толком подняться после краха. За погибших родственников, за убитых друзей, за растерзанных детей, за всех, кого твари задели. За столетия войны с тварями было накоплено столько ненависти и жажды убийства, что материализуйся она, как планета треснула бы пополам.

Лев еще раз посмотрел на маршруты кораблей, и начал считать.

Теперь и только теперь предоставлялась возможность реализовать стратегию непрерывного опрокидывания, но требовалось все точно рассчитать, и прибытие людей, и поставки грузов, все должно быть как часы Прежних, не дающие сбоев. Иначе твари опомнятся и начнутся сплошные жертвы. Еще в качестве дополнительного средства воздействия оставался экспедиционный корпус, изрядно помятый и ослабевший, но продолжающий упорно двигаться к цели. Тем самым корпус ослаблял тварей, давящих на основную группу войск, а те в свою очередь притягивали к себе тварей, облегчая выполнение задачи корпусу.

Очень даже неплохо для тех, кому Лев изначально пророчил недохождение до верховьев Нила.

Корпус и его задачи ставились как попытка дезинформации, запутывания Сверхмозга, с целью скрыть истинную цель людей. Но как-то не получилось, ни того, ни другого. В смысле, и корпус забрался намного дальше, и цель людей вскрылась намного раньше, чем рассчитывал Лев. Но зато теперь можно было, как следует пустить корпус в дело и даже влить в ряды основной армии, следовало только все рассчитать и спланировать.

Лев вздохнул и отстранился от карты.

Этого спланировать у него было пять материков. Везде твари помогали Сверхмозгу, как могли, а именно: наращивали давление на области людей, не считаясь с потерями. Оборона и без того еле державшаяся, а теперь еще и ослабленная отправками войск, трещала и рвалась. Народные ополчения и старые солдаты, снова вставшие в строй, держались изо всех сил и за их пределами, и все равно каждый день Льву на стол ложились новые сводки. Прорывы тварей. Массовые убийства. Уничтожены еще такие-то поселки и селения. Трижды сообщалось о резне в крупных городах. Твари, подобно океанскому прибою, бились в линию Краммера и высаживались на Апеннинском полуострове.

По всей планете твари давили и напирали, и каждый день приносил все новые и новые жертвы.

Как любили говорить Прежние: «Казалось, будто настал конец света». Но Лев сразу озвучил мысль и не переставал ее повторять: «Ресурсы тварей не бесконечны, и бОльшая их часть ушла на атаку Рима. Поэтому держаться, держаться, держаться и твари закончатся». Потом добавлял, мол, смотрите, твари сами набегают, так бейте их вдвойне, втройне сильнее! Не жалейте патронов и техники, убьем Сверхмозга, подавим вал тварей и все равно такой избыток военной продукции не потребуется!

Твари, продолжающие оккупировать Европу, в данном контексте даже радовали Льва.

Чем больше их здесь, тем меньше их там, а линия Краммера надежна, тем более, что поток ополченцев из жителей города позволял удерживать все позиции, не помышляя об отступлении или сдаче. Оставался только вопрос времени и запасов, и с тем, и с другим был полный порядок. Хотя, конечно, Лев не отказался бы от армии боевых автоматов, так любимых Прежними либо от войска, лишенного страха, как у тварей. А еще лучше от своих агентов под боком у Сверхмозга, чтобы залили ему яду в питательную смесь и помахали ручкой над могилой.

Псионики, после прошлогодней акции и разгрома в столице, повели себя очень по-разному. Кто-то впал в буйство, и начал крушить и ломать, и всячески вредить Федерации. Таких отлавливали сразу, и к текущему моменту почти всех переловили. Желание гадить и портить очень редко совпадало с возможностями анализировать и думать. Кто-то затаился, привычно, как и раньше, и таких не трогали. Дел хватало и без отлова тихих псиоников, коих было очень, очень много, относительно общего их количества. Кто-то приходил и предлагал свои услуги, таких обычно отправляли в «подразделению 23» на проверку. И самая опасная категория, те, кто затаился, обрубил все прежние контакты, замаскировался, спрятался и, желая отомстить, начал или продолжил слив информации тварям.

В свою очередь сеть из зараженных была переориентирована Сверхмозгом, не только на причинение Федерации максимального ущерба, но и поиск уцелевших псиоников, желающих сотрудничать. В стратегическом плане Лев мог только радоваться, повелитель тварей рушил наработанные связи и системы, во имя тактического преимущества. Но вот в этом самом тактическом смысле, генералу оставалось только морщиться. Из-за общей запущенности ситуации зараженных на низовых уровнях оказалось много, и поэтому гремели взрывы, взлетали на воздух мосты и здания, гибли незаменимые работники, саботировались задания и много чего другого происходило.

Обновленное Седьмое Управление, с увеличившимся за прошлый год вчетверо штатом сотрудников, сбивалось с ног, предотвращая, координируя и выявляя и пытаясь предусмотреть, где еще враг нанесет удар. Можно сказать, что шла война внутри Федерации, в которой численность агентов противника стремилась к нулю. Причем силами самих агентов. Ущерб же, ущерб при этом наносился иногда совершенно несопоставимый. Лев видел, к чему все идет, и это ему сильно не нравилось.

Очень простая цепочка.

Войска, атакующие область, где сидит Сверхмозг, не успевают, скажем, до нового года. Истинные сроки знает только сам Сверхмозг, но Лев всегда в расчетах исходил из полугода. Не успевают, и повелитель тварей успевает убежать, либо скапливает огромные силы и отбивает атаки людей. Но все-таки сбежать, по мнению Льва, вероятнее, ибо убежище раскрыто, и значит, его можно закидать бомбами и всякой гадостью. И потом повторить атаку столько раз, сколько потребуется или насколько хватит сил, но главное, что известно, куда идти.

Сбежав, Сверхмозг возвращает себе главный козырь: тайну местоположения.

После этого он, разумеется, производит переоценку сил Федерации и своих, и наносит удар там, где ему выгодно. Учитывая, что весь этот временной отрезок твари давили и грызли людей, а оборона трещала, то уязвимых мест будет много. Здесь же повреждения, нанесенные самоубившимися зараженными, могут сыграть роковую роль, и может возникнуть цепная реакция. Рухнувшая оборона одного региона повлечет за собой обвал обороны в другом месте и так по всей планете, либо пока человечество не даст отпор. Но для этого надо будет успевать реагировать, то есть заранее предсказать места ударов Сверхмозга и туда вести войска, которые штурмовали его убежище.

Что, в свою очередь, означает лишь возможность для Сверхмозга нанести удары в других местах.

Таким образом, он получает бесценное преимущество, инициативу и все остальное, что при умелом использовании даст ему возможность победить в Волне. Надорвавшаяся Федерация окончательно утратит преимущество, и к Четвертой Волне твари завладеют и морями с океанами. Звучит траурная музыка, занавес. Это, разумеется, при самом плохом развитии событий, но Лев не обольщался. Либо победа, либо дела пойдут совсем плохо, вот и все, третьего не дано.

Эта нехитрая жизненная позиция всегда выручала Льва в сложных ситуациях.

Вызвав Асыла и коротко переговорив о текущих делах, и убедившись, что «все идет по плану», Лев вернулся было к общей карте мира, но здесь его злобно и бесцеремонно прервали.

— Товарищ генерал! Только что поступило сообщение! Линия Краммера прорвана! Уничтожены крепости 15, 27 и 32, твари развивают успех и массово рвутся. Вторая линия обороны приведена в полную готовность, столкновение ожидается с минуты на минуту!

— Тааааак, — процедил Лев сквозь зубы. — Карту того района сюда, и кто там отвечает за вторую линию? Генерал-майор Леднев? Связь с ним, быстро!

Лев курил, глядя на карту и делая пометки, и слушая торопливый доклад.

— Подрывы изнутри, предположительно последняя серия атак служила отвлекающим маневром.

— Ясно же было сказано, проверки личного состава каждый день, — проворчал Лев. — Понятно, взорвали изнутри ворота, потом?

— Чистильщики, плюс в это же время начался общим штурм линии. Никто не обратил внимания на то, что крепости не отвечают. Спохватились, когда твари нашей же взрывчаткой взорвали и разворотили стены, и начали массовый проход.

— Так, так, понятно, кто-то расслабился, — продолжал ворчать Лев. — Вот жеж люди, а? Твари под боком, а все равно ухитряются ушами прохлопать и глазами проморгать. У аналитиков все?

— Предполагается, что…

— Генерал Леднев на проводе!

Переговорив с ним, Лев узнал, что битва за вторую линию в самом разгаре, но волноваться, мол, нечего. Войска стянуты, и как раз в данную минуту танки утюжат самых наглых тварей. Положив трубку, Лев распорядился.

— Соседние укрепления?

— Атакованы с тыла. Это и были предположения аналитиков, что твари используют шанс, чтобы сломать первую линию обороны, имитировав атаку на вторую.

— Понятно, — Лев выдержал паузу. — Меры приняты?

— Так точно! Предполагается ликвидация прорыва в течение трех суток, затем еще неделя на восстановление линии. Предлагается общая ответная атака на тварей, с целью снизить количество тварей на участках прорывов. Также предлагается изменение режима оповещения, а также…

— Стоп! — поднял руку Лев. — Меры приняты, этого достаточно. Общий рапорт в течение дня, и затем подробный в течение недели.

Оставшись один, Лев побарабанил пальцами по столу. Постоянное давление тварей начало сказываться. Люди начали совершать ошибки. Тут крепость, там крепость, замучаешься раз за разом их восстанавливать, никаких же ресурсов не хватит! Но все равно, первый крупный прорыв линии прозвенел тревожным звоночком. Запас времени медленно, но верно истекал, хотя следует признать, что не начни Лев акцию против Сверхмозга, тот не начал бы в ответ растрачивать своих подчиненных так широко и бездумно.

Стоило ли рассчитывать, что этого не будет?

Лев помотал головой, мол, совершенно не стоило. Твари еще не проломили оборону, а даже если бы и прошли насквозь вторую линию, то все равно их ждала бы пара сюрпризов. Но тревожный звоночек, и Лев сделал пометку. Предстояло немного изменить планы, ведь он ожидал первого прорыва только в сентябре. Хорошо еще, что климат Африки позволял круглогодичное ведение операций, хоть здесь можно было не ждать зимы с напряжением и ужасом.

Лев представил, что Сверхмозг забрался бы, к примеру, под Гималаи и его передернуло.

Высочайшие горы в мире, бомбами не проломить, подкопы не сделать, дороги не проложить, снабжения не организовать. Надо полагать, именно эти соображения — в области снабжения — и остановили тварей от «выгодного» расположения Сверхмозга. Лев пошарил мысленно по горным цепям планеты, и пришел к выводу, что лучше всего было бы прятаться под Андами, но там океан слишком близко. После обнаружения убежища ничто не помешало бы флоту людей захватить область возле Сверхмозга и удерживать таковую.

В текущей ситуации, несмотря на относительную близость к Индийскому океану, все же до логова повелителя тварей предстояло добираться по суше, и оставалось только гадать, какую цену твари за это возьмут. Генерал вдохнул, выдохнул и постарался переключиться, так как понял, что мысли пошли уже даже не на второй, а на десятый круг. Непрерывно обдумывать и строить варианты будущего, не имея на руках фактов, по мнению Льва, это было все равно, что мозг заставлять работать вхолостую. Тревога за операцию, внешне незаметная, прорывалась в сознание, и генерала это тоже беспокоило. Одно дело полностью сосредотачиваться на операции, думать о ней денно и нощно, быть в курсе всего, реагировать на ходы тварей, придумывать свои и так далее, такое вот в порядке вещей. Бесцельно же растрачивать умственную энергию, паникуя и тревожась… Лев встал и вышел из кабинета.

Час бездумных физических упражнений на пределе концентрации внимания, силы и ловкости, с последующим холодным душем, освежили генерала, заставили его отбросить навязчивый бег мыслей по кругу. Вернувшись к задаче, он внезапно увидел упущенный компонент. Если Сверхмозг целенаправленно развивал в себе псионические силы или органы, отвечающие за таковые, то какова его мощь? Что смогут противопоставить ей солдаты, когда спустятся в его убежище? Не начнется ли там под землей неконтролируемая бойня людей против людей? То есть бойня, конечно, будет контролироваться Сверхмозгом, но кому от этого станет легче?

Понятно, что заранее выстроить вокруг Сверхмозга камеру против псиоников не получится.

Лев протер полотенцем еще мокрую лысину и начал напряженно думать и прикидывать, что же такое получается из этого нового аспекта? Самое очевидное и первым приходящее в голову, это то, что на передовую придется отправить сотрудников подразделения «Пси» или «23», как его еще именовали. Пусть не будут ходить в бой, но зато смогут вовремя засечь и оценить первые выплески пси-силы. Если это случится… Лев чертил, черкал и думал. Допустим, Сверхмозг настолько могуч, что его можно будет засечь через всю ту толщу земли, скал, грунтов и вод, под которой он спрятался. А он спрятался, можно даже не сомневаться, что его убежище выдержит сколько угодно прямых попаданий даже самых разрушительных бомб Федерации. Эх, сюда бы мифические стомегатонные ракеты Прежних! Да одну за другой, с десяток да прямо над головами тварей. Лев усмехнулся, мол, мечты, мечты.

Итак, если Сверхмозг настолько могуч, то сотрудники «Пси» смогут точно определить местоположение его убежища. Если же он маскирует свою силу или не в состоянии преодолеть толщу земли над головой, то все становится еще веселее. По мере продвижения вниз, к убежищу, можно будет делать засечки, и триангулировать убежище, по все той же пси-силе. Основная проблема — воздействие на войска, и что тут можно сделать, Лев совершенно не представлял. Исходя из предполагаемой сверхсилы Сверхмозга, допустим, он в состоянии контролировать… Лев остановился и отодвинул бумаги, почувствовав, что снова углубляется в область догадок.

Подумав, генерал придвинул блокнот и начал формулировать задачу.

Пусть псиониковеды и твареведы сядут вместе, подумают, почешут головы и выдадут, хотя бы уровне высосанных из пальца теоретических моделей, чего можно ожидать от Сверхмозга. Подумают над защитой, все-таки какие-то, пусть вялые и полумертвые, но разработки средств против псиоников велись? В общем, все, что только можно придумать в этой области, пусть дикое и фантастичное, но чтобы было. Затем приблизить модели к реальности, и тогда, к моменту достижения убежища Сверхмозга, не надо будет бегать, и драть волосы на голове.

Ручка так и летала по бумаге, формулировки сами возникали в голове. Лев испытывал приступ вдохновения.

Глава 8

21 августа 2400 года. Экспедиционный корпус, точнее его остатки

Торжественную встречу никто не устраивал, не играл оркестр, и не раздавали всем бесплатно алкогольные напитки, как в фильмах Прежних. Просто в один прекрасный момент остатки корпуса вышли на открытое пространство, зачищенную километровую полосу вдоль дороги. Инженеры поработали прекрасно, и мало того, что местность просматривалась до самого горизонта, так еще и пройти по ней, даже пешком, было проблематично. Усталые и грязные люди, численностью в одну десятую от начального количества, медленно побрели по камням, ямам и завалам.

Заранее выставленный батальон войск плацдарма, а точнее 32-й пехотной дивизии, был готов встретить атаку тварей, буде таковые выбегут вслед за людьми. Но твари исчезли еще позавчера, при входе в зону, в которой не было войск плацдарма, но ощущалось их присутствие. Патрули, разведка, удары по группам тварей, вылазки, постепенно отучили тварей бездумными толпами бегать в этом районе. Теперь они предпочитали скрытное проникновение и внезапные удары, в стиле «сломал и убежал», что, разумеется, для трехтысячной толпы было совершенно не критично. После кровавой мясорубки, продирания сквозь заслоны тварей, стычек, стычек и еще раз стычек, мелкие отряды тварей уже никого не пугали и не вызывали желания лезть в драку.

— [цензура]! Добрались! — выдохнул Спартак, отчаянно почесываясь. — Горячую ванну, матерно послать Льва и спать, спать, спать!

— Приятно видеть, что твой напарник не теряет оптимизма даже после всего случившегося, — усмехнулся Влад.

Был он не менее грязен, чем Спартак, и устал так же, как и все остальные в корпусе. Даже если бы они просто шли и шли через джунгли, это было бы крайне утомительно, что уж говорить о ситуации, когда этот поход сопровождался постоянными атаками тварей? Спору нет, все знали, на что идут и зачем они это делают, но даже осознание величия миссии не всегда помогало против физической усталости. Снайпера вообще оказались в проигрышной ситуации, в лесах их умения резко теряли в цене, из-за целой кучи деревьев, кустов и цветов, ограничивающих поле зрения. Пришлось переквалифицироваться в бойцов ближнего боя, благо практика в «Буревестнике» на этот счет была богатая.

Прошедшие бои и дорога вспоминались как тяжелый, дурной сон. Тягучий, липкий, который хочется смыть с себя и не вспоминать. Медленное продвижение вперед, с непрерывным истреблением набегающих тварей, гибелью товарищей, прорубанием дорог и сном урывками.

— Да, пусть Лев проставляется! — гаркнул Спартак. — Сколько народу в землю легло!

— И не зря, сколько тварей легло вместе с ними, — добавил Влад.

— Все равно Лев заигрался!

Влад не стал отвечать, и разговор этот продолжился уже вечером, после того, как остатки корпуса разместили в специально подготовленном лагере, расположенном неподалеку от опорной крепости. Поели, помылись, немного отдохнули, и накал застилающей глаза и разум злобы сильно спал. Тем более, что в гости подъехали Андреи. Бойцы «Буревестника» долго ржали над внешним видом друг друга, хлопали по плечам, и вспоминали самые яркие эпизоды. Но затем возбуждение встречи схлынуло, и разговор пошел в более деловом русле.

— Можете собираться, — говорил Дрон. — Выспитесь и дуйте к нам, на передовую.

— Это приказ?

— Это приказ. Лев потихоньку всех наших там собирает, да и право дело, Килиманджаро уже в полный рост встает, половину неба занимает, скоро перейдем к основному делу!

— И Лев бросит нас в самое пекло, понимаю, — кивнул Спартак. — Мало ему было издевательств.

— Кто сказал, что это были издевательства? — приподнял бровь Дрон. — Разве ты не видишь, что генерал на что-то нас натаскивает, или мы просто вышли на следующую ступень обучения? Не видишь?

— Нет, — развел руками Спартак. — Вижу, что он раздергал нас, засунул в разные части и корпуса, и заставил еще отчеты писать ему каждый день.

— Так это еще в Риме было!

— Ну да, что я дурак, что ли, в таком пешем походе еще и отчеты писать, — фыркнул снайпер. — Начальство есть, пусть оно Льву докладывает!

— Ну и зря ты так, — миролюбиво заметил Дюша, попыхивая сигаретой. — Ты должен не только уметь писать отчеты, но и читать таковые, и заставлять других их составлять, и уметь обрабатывать, и делать выводы, а также уметь перекладывать работу по отчетам на окружающих, контролируя лишь исполнение.

— Должен? — Спартак почесал свежевыбритую лысину. — Кому это я должен?

— Льву, конечно! А ты как думал, генерал бесплатно учит? Не, теперь ты у него в долгу до конца жизни, и не только этой, но и всех последующих! — развеселился Дюша.

Остальные уставились на него весьма подозрительно. Дюша пожал плечами и пояснил, мол, это Прежние верили, что человек живет кучу жизней, одну за другой, и при определенных условиях вполне может помнить, что было с ним в прошлых жизнях. Брехня, конечно, пояснил Дюша, но все равно было бы весело, родился ты заново, а там подходит Лев и говорит, мол, ты мне еще с прошлой жизни должен!

— В общем, хотим мы или нет, а я так думаю, что мы хотим, — продолжил Дюша. — В общем, поставит нас Лев на острие атаки и будем мы убивать Сверхмозга. В принципе, думаю, нас там таких дивизия наберется, но Лев нас в первые ряды вытолкнет.

— Для славы и опыта, надо полагать, — усмехнулся Влад. — Что ж, если нас там будет целая дивизия, то почему бы и нет? Толпой, как мы уже убедились, весьма приятно сражаться.

— Ни хрена не приятно, одна радость, что твари от тебя бегают, а не ты от них, — тут же возразил Спартак. — Толпой хорошо в укрепрайоне сидеть, поплевывать на тварей с высоты бункеров и стен, а когда та же толпа…

— Да, думаю, на марше вы больше толпу напоминали, а не дисциплинированное воинское соединение, как сказал бы Асыл, — вставил Дюша.

— Та же толпа прется через джунгли, изничтожая растительность и тварей, это ни разу не приятно!

— Может тебе еще и дорогу асфальтированную и кресло в танке мягкое? — продолжал ехидничать Дюша. — А то и коврик под ноги, чтобы по земле не ступать?

— Отож! Не откажусь!

— Фиг тебе! Будешь, как и мы бегать по земле, жрать полупрожаренных тварей, спать на камнях и восхвалять Льва каждый вечер!!

Дружный хохот разнесся над лагерем.

22 августа 2400 года. Спартак и Дюша с видом на Килиманджаро

— Пфе, а говорили, полнеба закрывает! — скривился Спартак.

— Ну, если подойти поближе, да лечь на землю и закрыть один глаз, то реально полнеба будет! — тут же отозвался Дюша. — Командир же не уточнял, как именно эта горушка полнеба закрывает? Главное — смотри, красотища то какая! Простор от горизонта до горизонта!

— Это да, — кивнул Спартак. — Саванна. А что насчет тварей?

— Как известно, — тоном школьного учителя тут же начал Дюша, — Африку населяло множество животных, теперь же фауна материка состоит из множества тварей, каковые могут быть отнесены к следующим типам…

— Стоп! — поднял руку Спартак. — Тварей здесь много?

— Мммм, вот если бы дело было на форпосте…

— Дюша!

— [цензура] тварей, так устроит? Причем никакой видимой линии обороны. Просто все в ловушках и тварях, и стоит начать двигаться, как они сбегаются толпами со всех сторон, особенно снизу и начинается кровавое месилово. Потом раз! И тварей нет, а нам оттаскивать поломанную технику и трупы.

— Что сам думаешь?

— Думаю, — прищурился Дюша, — стоит три дня и три ночи расстреливать тут все из особо мощных пушек, чтобы окончательно завалить все ходы и туннели тварей на глубину в сто метров. И потом уже спокойно идти дальше.

Спартак посмотрел на равнину, и без того перепаханную следами боев, взрывов, наступлений и задумчиво почесал в затылке. Предложение Дюши было донельзя разумным, но начальство ему не последовало. Почему? Ведь вот она цель, Килиманджаро возвышается на горизонте, ну сколько там до горы, несколько десятков километров и можно начинать раскопки. Но вместо этого войска, окопавшись на окраине джунглей, елозят который день туда-сюда, как будто не в силах преодолеть оборонительную линию тварей.

Спартак чувствовал, что ответ где-то рядом и не мог его найти.

Изрядно намозолив мозг, он все-таки сдался и спросил у Дюши.

— Ладно, в чем тут хитрость?

— А она обязательно должна быть?

— Конечно! — гневно воскликнул снайпер. — Проведя все эти операции, мы теперь бесцельно топчемся в преддверии цели? Не верю!

— Мы, — хмыкнул Дюша. — Нормально. В общем, нет тут никакой хитрости, кроме истребления тварей. Мы их убиваем, они нас, мы устремляемся вперед, а они толкают нас назад.

— Все равно неправильно, — подумав, заявил Спартак. — Совершенно не в стиле Льва вот так тупо лбом в стенку ломиться. Наверное, готовится хитрый обход с двух сторон, пока мы тут тварей на себя стягиваем. Или нет, это просто отвлечение внимания, чтобы твари все здесь собрались, а главный удар будет нанесен с противоположной стороны!

Дюша аж закашлялся, от такого мега-вывода. Прокашлявшись, спросил, сдерживаясь, чтобы не засмеяться.

— С противоположной это откуда? Из самого сердца Африки что ли?

— Да тьфу на тебя! — возмутился Спартак, только сейчас осознавший ошибку. — Уже блин и промахнуться немного нельзя! И вообще, надо бы высадить прямо туда всех десантников, да с техникой!

— Куда?

— Прямо внутрь Килиманджаро! Выбьют тварей, закрепятся, а тут мы такие на лихой бронетехнике примчимся! И все, шах и мат тварям в два хода!

Дюша помолчал, потом осторожно уточнил.

— Спартак, я понимаю, что Лев нам не читал курс лекций по стратегии и тактике, но что-то же ты должен был выучить за все эти годы?

— Ладно, — вздохнул снайпер. — Перед высадкой закидать там все бомбами и ракетами.

— Нет, ты не понял. Сама идея высадки в корне неверна. Твари просто всех перебьют, потом зароются обратно под землю, и толку с тех жертв, что будут принесены? Чтобы этих жертв не было, надо бомбить и закидывать ракетами, как ты выразился, прямо во время десанта. Сам догадаешься, почему это невозможно или обратимся за подсказкой?

— Ладно, ладно, — проворчал Спартак. — Нет, так нет, непонятно только на кой хрен нам десантные войска, если их толком никуда не высадишь?

— Да с чего ты взял? Просто есть разница, высаживаться где-то и высаживаться прямо в середине мощнейших оборонительных сооружений тварей, напичканных ордами тварей? Да, да, теперь можно не сомневаться, что там вся местность один огромный укрепрайон, ранее замаскированный. Но теперь то тварям особо прятаться не надо, и сейчас стаи строительных тварей строят, роют и копают, уже на поверхности. Не говоря уже о том, что они делают внутри, и хрен его знает, как мы вообще сумеем добраться до Сверхмозга.

— Я слышал, пробьем прямую шахту над его головой, потом туда сбросим ядерную бомбу и тут же засыпаем шахту, или взрывом ее засыплет, неважно, — припомнил Спартак слухи, ходившие в корпусе.

— Эх, мячты, мячты, — вздохнул Дюша. — Я бы тоже не отказался от такого варианта, да разве ж твари дадут? Вот представь себе, что ты взял под контроль определенную местность. Представил?

— Допустим.

— Тебе известно, что под тобой огромная куча тварей неизвестно насколько вглубь земли. Также известно, что вокруг все кишит тварями на поверхности, а те, что под землей, могут иметь ходы к ним. Твои действия?

— Окопать вглубь… нет. Завалить взрывами… нет. Расширить область влияния?

— Не получится, — покачал головой Дюша. — Твои силы и время ограничены.

Спартак задумался. Дюша терпеливо ждал, так как собственно для этого урока и пригласил Спартака полюбоваться на разбитые сражениями равнины. Старший сержант сейчас проводил аналогичную беседу с Владом. Требовалось, чтобы человек сам осознал глубину и масштаб задач, и представлял, к чему все идет, и почему. Когда-то этого требовал Лев, когда он самолично занимался группой. Теперь же этого требовали сержанты, правда, не в такой приказной форме, как Лев, а вот так вот, в разговорах и объяснениях.

Спартак хлопает себя по лбу.

— Туннели картографируете?!

— Точно, молодец, возьми с полки пирожок! И не только мы, но и еще в трех местах туннели выявляют, записывают и составляют карту. Сидят в джунглях научники, что-то там пишут, а батальон Истребителей их охраняет. Как все нанесут и запишут, так все и начнется.

— Что именно?

— Сам понимаешь, генералы мне свои планы не докладывают, но думаю, зальют туннели какой-нибудь злостной отравой да минируют. А мы помчимся на полной скорости к горе, и вот тогда можно будет делать немножко десанта, чтобы раз и удвоить силы в финальной точке. Ох, жестокая будет драка, умоемся кровью по самую макушку, плавать в этой крови будем, — серьезным голосом рассказывает Дюша. — И что самое обидное, это только начало всей операции, до главного еще копать и копать.

— Как думаешь, не планируется по тоннелям добраться до Сверхмозга?

— Думаю, что тут нихрена не ясно. Насколько устойчивы туннели? Ни в жизни не поверю, что Сверхмозг не предусмотрел возможности обрушения ходов. В лучшем случае упремся в непробиваемую стену, да еще и под землей, а в худшем завалит там всех, кто войдет, и вернемся на исходную точку.

— Да, опять я не подумал, — признал Спартак.

— Вот так всегда, — не замедлил подколоть Дюша. — Вначале не думаете, потом не делаете, а мне за вас всех отдуваться, и ладно бы просто отдуваться, так ведь нет, перед Львом держать ответ приходится, а ты же знаешь Льва, он как грозно сверкнет лысиной, как надуется, как…

— Хватит, Дюша, хватит!!! Я понял! Да слабоват в стратегии, чего уж там. У меня, между прочим, подчиненных нет, и даже о тактике, кроме своей собственной, думать не надо!

— Уже есть.

— Что есть?

— Подчиненные.

— Ты шутишь? Из меня командир, как из тварей танцоры!

— И все же, — настаивал Дюша. — Ты и Влад, будете обучать местных снайперов скоростной прицельной стрельбе. Сам догадаешься, зачем это нужно?

Спартак опять задумался, и опять безрезультатно. Но в этот раз, памятуя прошлые промахи, ничего говорить и высказывать версии не стал. Просто пожал плечами, мол, не знаю, и вопросительно посмотрел на Дюшу.

— Э, нет, так дело не пойдет, — усмехнулся сержант. — Сам ищи ответ, и все равно знаешь ты его или нет, но местных обучай.

— Можно подумать, они и без меня не умеют, — проворчал Спартак.

— Скоростной прицельной стрельбой по Птичкам местные не владеют или владеют очень плохо. Вот и подумай, зачем таковая нужна, и как ее преподнести, чтобы в кратчайшие сроки все усвоили. Думай, потом выдвигайся вооон туда, видишь огромный камень?

Дюша, насвистывая какой-то протяжный марш ушел, а Спартак остался думать. Мозг, и без того перегретый, отказывался выдавать новые версии, мотивируя тем, что устал и хочет спать. Но в то же время заедало Спартака, что ошибся в прошлые разы, что в этот ничего в голову не идет, и он продолжал упорно думать, и строить версии, пытаясь совместить скоростную стрельбу по Птичкам и обучение. Для чего нужно такое умение Спартак представлял, группу оно не раз спасало или давало выигрыш во времени. Но в массовых то количествах зачем? Когда много людей, огневую завесу против Птичек можно ставить более дешевыми и более эффективными методами, нежели стрельба снайперов навскидку, с быстрыми перемещением винтовки и практически без прицеливания.

Не говоря уже о том, что результативность неизбежно падала в разы, хотя и оставалась выше той, которую можно было получить стрельбой из автоматов, даже нескольких. Получалось, что соберут толпу снайперов, высадят в тылу тварей и заставят отбиваться от Птичек. Но зачем?! Ответ на этот вопрос Спартак искал и не находил, чувствуя, что упускает что-то. Нечто такое, что Дюша видел или просто знал, а ему даже в голову не могло прийти. И в то же время было неважно, будет это знать Спартак сейчас или узнает по факту, иначе Дюша сразу бы все рассказал.

— Ну вас ко Льву с вашими загадками!! — прорычал снайпер и пошел в направлении камня.

Глава 9

31 августа 2400 года. Все те же и все там же

Огромная цистерна, с вызывающе яркой красно-оранжевой маркировкой, стояла посреди дороги, порыкивая мотором. Водитель ждал отмашки, потому что взвод «химиков», как обычно именовали бойцов химико-биологических подразделений, надевал защитные костюмы, готовясь немного залить норы тварей отравой. Специально разработанной, надежно убивающей все живое отравой, которую, правда, твари в обычных условиях начисто игнорировали. Но вот так, в подземельях, чтобы не проветрить быстро и не вычерпать, и не избавиться, отрава должна была сработать надежно.

Либо заставить тварей обрушить часть туннелей, закрываясь от яда, и это тоже устраивало людей.

Предстоял рывок к подножию Килиманджаро, и поэтому сейчас спешно готовились травить тварей. Чтобы они сами закрылись под землей и не вылезали. По оценочным прикидкам, рытье новых выходов на поверхность в полном объеме должно было занять у тварей не менее месяца, а с учетом противодействия, и все два. Дополнительно готовились саперы, причем не только здесь, но и в остальных «точках соприкосновения». В результате, как и было запланировано Львом, стрела или коридор до Килиманджаро, должен был продолжиться, и войска второй линии готовились занять позиции и начать строить и крепить оборону.

При виде этой картины Лев был бы доволен, и обязательно улыбнулся бы.

— Куда лезешь, дурень? Влас, плесни туда огоньку!

Огнеметчик выпускает струю в зев тоннеля.

— Вот, теперь лезь, да дышать почаще не забывай!

— Дурак ты, Питер, и шутки у тебя такие же!

— Полезли, шутники!

— Давай сюда эту кишку!

— Это шланг, дубина!

— Какая на хрен разница?

— Рядовой Джонсон, что за разговорчики?

— Держи крепче, а то порвется!

— Где охрана, разгильдяи? Огнеметчик, не спи!

— Давай-давай, навались!

— Ох и тяжелая же хреновина, фффух…

— Не хухры — мухры, мега-отраву лить будут!

— А шланг потом кто сматывать обратно будет?

— Дык там движок есть, чудила.

— Заткнулись оба!

— Товарищ сержант, а зачем мы тогда сейчас его тащим? Пусть бы машина размотала!

— Ох и дурак ты, Питер! Как она его тебе размотает? Только нашим пердячим паром и пролезет.

— По сторонам посматривай.

— Ага, сейчас твари как высунутся, как цапнут тебя!

— Все, хорошо, видишь дырку? Сувай туда, да отойти не забудь.

— Кран крутить не надо?

— Дурак, как увидишь, что полилось, уходи быстрее. Отрава тяжелая, но лучше все равно близко не подходить.

— А что с тварями будет от нее?

— Сдохнут и свернутся клубком.

— Зачем?

— Затем, чтобы ты спрашивал. Шевели ногами, мало ли что тут в тоннелях живет.

— Да ладно, тут же все прочистили на три раза!

— Йопт!

— Что там?

— Об камень задел… коленом!

— Какого хера фонари выключены?

— Включено, да тут пылищи и дымищи.

— Ногами шевелим, выбираемся!

— А нас не завалят в туннелях?

— Вначале выйдем, потом цистерну сольют, шланг смотают, и потом рванут, чтобы все наглухо.

— Хочу на свежий воздух!

— Дыши чаще, ты и так в кислородной маске!

— Вон выход!

— Урааа!!!

Глядя, как из туннелей выбираются немного нервные рядовые и сержанты, Дюша усмехнулся. Вроде и защита на них, и куча тренировок за плечами, а все равно, в таких вот боевых ситуациях мандраж разбирается, ноги гнутся, а руки дрожат, и ком к горлу подкатывает. О, как их прекрасно понимал Дюша, которому каждый раз вспоминались его подростковые годы и первые эпичные битвы, когда он был уже сержантом. Также знал он, что этот страх можно использовать с умом и на пользу, но учить никого не собирался.

Не то время, не то место, не те люди.

Сейчас Дюше, как и еще тысяче отборных солдат и офицеров предстояло возглавить долгожданный удар, поставить, так сказать, флаг Федерации над головой Сверхмозга. Все было готово: люди, техника, разведана дорога и намечены места ударов, и оставалось только дождаться заливки отравы и затем саперов с их взрывной частью. И вперед, вперед, и так уже все лето возятся, сколько можно?

— Сержант Мумашев?

— Так точно!

— Идите за мной.

Сверхмозг не сидел, сложа руки. То есть он сидел, конечно, ибо двигаться не умел, но в то же время и не сидел, организовывая оборону и собирая своих подданных. Ходы с прочный обороной и заливкой туннелей отравой сюрпризом для него не стали. Разве что корпус, сумевший вырваться, но и там, уничтожение девяти десятых личного состава состоялось, и Сверхмозг счел это приемлемой ценой. Каждый убитый сейчас означал, что нужно будет вести нового, а это время, и если удастся отыграть таковое до следующего лета, то Сверхмозг сбежит, устроив напоследок пару гадостей.

Собственно, люди убивали тварей и считали, что прореживают живую силу врага, и Сверхмозг делал ровно то же самое. Потери среди рядового «мяса» и даже среди верхних составов его ничуть не волновали. Мозги можно вырастить, Слуг создать новых, и так далее, а вот самого Сверхмозга создавали полвека. Хотя он теперь управился бы с выращиванием нового быстрее, лет за сорок, но все равно, случись чего, потеря будет невосполнимой. При этом двигал Сверхмозгом не страх за свою судьбу, и не инстинкт самосохранения, а всего лишь банальный, голый и скучный прагматизм вкупе с расчетами, которые гласили, что разрушение руководящего центра резко повышают шансы на общую победу.

Поэтому он стремился разрушить Рим.

Поэтому люди сейчас подбирались к его логову, не жалея жизней.

Именно поэтому Сверхмозг сейчас пустил в ход очередной козырь. С юга, бежавшие все это время орды, наконец добежали и бесконечной рекой пошли в атаку на плацдармы. Весь юг материка, за который некогда бились шесть лет люди и твари, теперь был полностью свободен. Ну, немного замаскированных Мозгов с охраной осталось, да прислуги и кормовых тварей. Остальные все убежали к плацдарму.

Аналогично, дела обстояли и на востоке.

Расчет Сверхмозга был прост и незатейлив. Все равно у людей сейчас нет сил на еще одну масштабную высадку, не говоря уже о захвате земель. Так что можно и оголить временно половину материка, завалить мясом, а заодно заложить и еще один кирпичик в здание грядущей победы. Если перемолоть войска на плацдарме, то можно смело говорить, что твари одолели самых лучших, самых инициативных, самых боевитых. Не говоря уже о том упадке духа, который вызовет такое масштабное поражение.

И поэтому живые реки тварей текли к плацдарму, повинуясь воле Сверхмозга.

01 сентября 2400 года. Южный фас плацдарма, неподалеку от опорной крепости

Дюша спокойно затушил бычок о череп возвышающегося валуном Крушителя, и втянул воздух.

— День знаний! Сегодня дети пойдут в школу!

— Угу, а мы куда пойдем? — мрачно отозвался Дрон.

Старший сержант растаскивал тварей, расчищая сектор обстрела своему пулемету. Кучки тварей валялись по полю, чем ближе к оборонительному валу, тем больше. Построенный в параллель дороге, оборонительный вал был рассчитан на стандартные атаки, а не то безумие, которое творилось здесь второй день. Твари лезли и лезли, совершая новую атаку каждые полчаса. Вокруг Андреев уже три раза сменился личный состав, а мертвых тварей приходилось оттаскивать, иначе получался дополнительный вал из трупов.

— А мы пойдем, пойдем, пойдем, — пропел Дюша, — и много тварей там найдем!

— Удивляюсь я с тебя, — проворчал Дрон. — Помог бы лучше!

— Да ладно, тут тваресгребальный бульдозер надо. Он большой и мощный, а я маленький, слабый и уставший.

— Да ладно, мы ж здесь всего-то шестую атаку сидим, — язвительно отозвался Дрон. — С чего бы ты устал?

— Ну как же, и до этого ночные атаки отражали, и до этого дневные. Неее, все, я устал и хочу в тыл.

— Отступим еще, потом еще и упремся в спины тех, кто с севера оборону держит. Нет уж, нафиг не надо такого счастья. Лучше бы еще техники подогнали!

— Да вон все поле в технике, — хмыкнул Дюша.

Танки и огнеметные танки, БТРы, даже самоходная артиллерия — все присутствовало на поле, заваленное трупами тварей и немного людей. Остановив технику — как правило заклинив гусеницы или колеса телами — твари кидались рвать, кусать, грызть и доставать экипаж. Вскипала схватка, мчались на помощь своим и люди, и твари, и начинали громоздиться тела друг на друга. Дюша представил, какая тут будет вонь через неделю и его передернуло.

— Всем «Южным», — забубнила рация, — повторяю, всем «Южным» — доклад, по очереди! Сигнал «Оранжевый — 20», повторяю «Оранжевый — 20!»

— Ну вот, у нас еще двадцать минут, — обрадовался Дрон. — Как раз успеем баррикаду из тварей сложить!

— Не, без меня, староват я стал для подобной [цензура], — отозвался Дюша.

Пожав плечами, старший сержант продолжил таскать трупы тварей в одиночку. Могучее телосложение и развитые годами упражнений мышцы позволяли Дрону даже катать Крушителей, если те перед смертью не вышли из «крушащей» формации. Ну и если местность ровная, а лучше уклон вниз. Дождавшись своей очереди, Дюша медленно и отчетливо начал говорить в рацию.

— Здесь «Южный — 29», повторяю «Южный — 29»! Потери личного состава — 95 процентов, потери техники — 100 процентов, боекомплект — одна треть от положенного. Настроение боевое, ждем обеда!

— «Южный — 29», вас понял, к вам выдвигаются резервы, — прохрипела рация.

— Ну вот видишь, — сказал Дюша, отключаясь. — Скоро нам пришлют еще солдатиков.

— Которые опять сразу лягут в землю!

— Ну не сразу. Последнее пополнение продержалось пять атак, отличный результат для битвы в чистом поле!

— Возвели бы укрепления, — проворчал Дрон.

— Это ж не так быстро все делается, нормальный укрепрайон построить время нужно, а ненормальный тут не нужен, ибо твари просто проломятся и все равно всех сожрут. Уж лучше оставить место для маневра и возвести полевые укрепления из земли и дерева.

— Да знаю я, — с досадой отмахнулся Дрон. — Просто… можно было бы избежать гибели людей, и так каждый человек на счету.

— И не только, — Дюша, набивающий магазины, резко стал серьезным. — Каждый человек, каждая единица техники, все здесь просто на весь золота! Федерация поедает сама себя, присылая нам все это, так что не так просто все с возведением долговременных укреплений! Опорную крепость же заделали?

— Все равно люди важнее материалов, — огрызнулся Дрон. — Вот сейчас пойдут твари в новую атаку, и что? Смогут их эти укрепления остановить, если людей не будет?

— Конечно нет, но и люди без укреплений быстро закончатся. Тут важен баланс, и, как по мне, так здесь баланс почти идеален. Малыми силами вторые сутки мы держим оборону, и успешно держим! Еще бы немного поддержки с воздуха, и вообще бы всех тварей прочно взяли за горло.

— Может быть, Лев ждет, пока твари втянутся?

— Может быть, — пожал плечами Дюша. — О, а вон и подкрепления мчатся!

Две роты пехоты, срочным маршем бежали из глубины обороны. Дрон посмотрел, вздохнул.

— Опять без техники! — и вернулся к тасканию тварей.

Дюша даже не стал комментировать, и так понятно, что в одиночку техника за ротами ездить не будет, а больше одного танка на такую толпу не положено. Нет, сержант всем сердцем одобрял текущий подход: концентрирование техники и удары бронированными кулаками из глубины обороны на различных участках. При поддержке пехоты потери техники сводились к минимуму, если учесть какое количество тварей обычно набегало в атаку. Каждые полчаса, причем.

Жизнь на позициях сразу закипела, тварей оттаскивали в сторону, устанавливали пулеметы и огнеметы, распределялись по фронту, звучали команды и бегали солдаты. Андреев не трогали, только подбросили патронов и уважительно округлили глаза, узнав, что сержанты тут вторые сутки воюют. Суета и беготня не успела еще закончиться, как полился новый ковер из тварей.

Как обычно в первой и второй линиях бежали низовые твари, но все равно людям приходилось их расстреливать и уничтожать, не подпуская близко и растрачивая патроны, снаряды, время и силы.

— Пошли, родимые, — удовлетворенно сказал Дюша, наблюдая за разрывами.

Батарея минометов посылала «гостинцы» тварям, но разрывы в атакующих колоннах сразу затягивались, как будто мины не убивали тварей десятками. На дистанции триста метров командир роты скомандовал огонь из пулеметов, и сразу зачастили очереди, нервы у людей оказались изрядно натянуты таким зрелищем. Дюша мысленно одобрил решение комроты, дистанция получилась в самый раз. До отметки в сто метров вначале добегали единицы, и тут же получали пулю из автомата Дюши.

Затем начало прорываться больше, затем еще больше тварей. Где-то заклинило пулемет, где-то произошел перегрев, закончились ленты и круги с патронами. «Стена огня» дала сбой и пошла трещинами, в которые начали прорываться группы тварей. Огонь из автоматов возрастал, равно как и напор тварей. Первые линии были уже выбиты начисто, и вперед рвались бронированные твари, которых не завалишь одной пулей. В дело вступили огнеметы и гранаты.

— Десять минут, — прохрипел сбоку Дрон.

Дюша сморгнул. В прошлый раз твари за десять минут проломились на расстояние вытянутой руки, а сейчас все еще топтались на рубеже сотни метров. Выдыхаются?

— Сигнал «Черный, три девятки! Черный, три девятки!» — разнесся громовой голос над позициями.

Дюша невольно обернулся. Комроты, с громкоговорителем, вещал с выражением полнейшего удовольствия на лице. Еще бы! Сигнал означал, что личному составу лучше найти себе укрытие, ибо сейчас начнет работать артиллерия, причем едва ли не по позициям людей. Затем огонь смещался от оборонительно вала, сметая тварей и отгоняя их. За прошедшие сутки арт-огонь открывали четырежды, и каждый раз в тяжелейшей ситуации.

Дюша приободрился. Похоже, дела налаживаются, раз артиллерия заранее пошла в дело?

— Что-то не верится, что всех тварей уже убили, — задумчиво сказал Дрон.

Укрывшись за телом Крушителя, они слушали, как дрожит земля, и свистят над головой снаряды. Дюша регулярно выглядывал из убежища, отстреливая самых шустрых тварей, успевших убежать из под залпов и рвущихся в безопасную зону к людям.

— Есть мнение, что это была очередная ловушка, — подумав, ответил Дюша.

— Так что, теперь мы выдвинемся к Килиманджаро? Или там уже штурмуют?

— Хрен его знает, меня сдернули в последний момент и сюда послали. О, слышишь шум?

— Даааа. Танки от крепости идут?

— Они, родимые. Неужели отбились?

— Все равно, как-то мало тварей было.

— Мы же не видели картину в целом, — возразил Дюша. — Может, твари рассредоточились по всей длине обороны, и везде умылись кровью?

— Может быть, но все равно странно. При таком количестве несколько орд должно было отрезать дорогу вглубь материка, а они все бегут на нашу оборону. Сверхмозг — слабый стратег и тактик? Не верю!

— Может Лев сильный стратег и тактик? — предположил сержант.

— Ну не настолько же, чтобы вчистую переигрывать Сверхмозга, да еще и находясь при этом в Риме?

Но здесь Андрей Майтиев глубоко ошибался. Лев уже вылетел из Рима, отдав распоряжение на реализацию следующей фазы плана. Заманивание тварей, их сбор отовсюду, и бешеные атаки на оборону, были успешно предсказаны, предвидены и отражены. Сутки тварям дали на то, чтобы втянуться и подойти ближе, еще ближе. В данную секунду уже были подняты в воздух самолеты специальной эскадрильи, переброшенной на Мадагаскар в августе. Разворачивались крейсера, несущие тактическое ядерное оружие.

Высаживались на плацдарме свежие дивизии, оголяя оборону Мадагаскара.

Лев резко форсировал План, и твари попались в ловушку. Буквально через час девять из десяти тварей будут мертвы, а оставшиеся будут бежать, или в джунгли, или в неуправляемую атаку на людей, которая окончится смертью. Генерал Слуцкий, поняв, что Сверхмозг ждет от людей использования ядерного оружия, с легким сердцем пошел навстречу пожеланиям тварей. Правда, речь там шла о Риме и окрестностях столицы, но генерала такие мелочи никогда не смущали. Разгром подкреплений тварей, и высадка свежих сил, открывали прямую дорогу к Килиманджаро, и генерал не собирался тянуть с этим вопросом.

Ведь мало отвоевать, еще нужно откопать, и этот вопрос глубоко волновал Льва. Настолько глубоко, что разгружающиеся транспорты также несли в себе оборудования для битья шахт, рытья земли и всего прочего, что могло пригодиться в задаче прихода в гости к Сверхмозгу.

— Огонь! — скомандовал Лев, утопляя пресловутую «красную кнопку».

Глава 10

03 сентября. Подножие Килиманджаро. Группа «Буревестник»

— И нахрена нам лезть в эту дыру? — ворчал Спартак. — Может, лучше батальон пехоты на помощь позовем?

— Почему обязательно надо ворчать перед началом операции? — проворчал Дрон.

— Примета такая!

— Ладно, вдохнули — выдохнули. Пошли!

Группа углубились внутрь неприметной расщелины, в глубине которой проходил один из ходов к одному из Мозгов «последнего оборонительного круга», то есть находящихся вблизи от Сверхмозга. На всей поверхности южного и юго-восточного склонов Килиманджаро и на подходах к горе кипело сражение. Твари, пользуясь преимуществами обороняющихся и заранее подготовленных позиций, пока что сдерживали натиск.

Поэтому Лев, появившийся вчера на передовой, вызвал к себе диверсионные группы и поставил задачу. Каждой группе по Мозгу, и хоть на пупе извертитесь, но будьте любезны, уничтожить или хотя бы ослабить, дабы войска на поверхности смогли действовать в нормальной обстановке. Ядерных зарядов не дали, особо мощных бомб, ядов, пары батальонов в помощь тоже не дали. Хоть примерное местоположение Мозгов указали, и на том спасибо.

Спрашивать, откуда у Льва такие данные, никто не рискнул.

Первую тварь группа встретила, уже изрядно углубившись под землю. Тоннель шел под маленьким углом, почти параллельно земле, постепенно углубляясь. Нарастала жара, мелькали перекрестки и ходы, отводки к другим тоннелям и тишина. Казалось, будто все твари выбрались на поверхность и теперь сражаются там, бросив подземелья на произвол судьбы. Поэтому вышедшего из-за поворота Кормящего бойцы встретили едва ли не аплодисментами. Во-первых, хоть кто-то живой, в кого можно пострелять, а во-вторых, Кормящие далеко от Мозгов не отходят, даже в самых чрезвычайных ситуациях.

В три ствола Кормящего быстро изрешетили.

— Так, теперь бегом! — скомандовал Дрон.

После такой стрельбы, гулким эхом отдающейся в коридорах, можно было ожидать появления тварей. Хотя бы той же охраны Мозга, которая тоже никогда не покидает своих постов без особого приказа. Группа перешла на бег, стремясь достичь логова Мозга как можно быстрее, подбросить туда мину и уносить ноги на поверхность. Не было у них времени прорабатывать подходы и отходы, проводить разведку и наблюдать за тварями, и оставалось только полагаться на опыт и карту тоннелей, выданную Львом.

— Справа! — крикнул Влад, стреляя.

Невесть как забредшая кормовая тварь немедленно упала и больше не вставала.

— Противогазы! — рявкнул Дрон, заметив движение.

Охрана уже выдвигалась из боковых ходов, подставляя под выстрелы бронированные части и выпуская удушливые газы. Вперед выдвинулся Виталь с огнеметом, и покатились гранаты. Группа отошла, прикрывшись изгибом коридора, потом снова накатила на охрану, стреляя в хитиновые сочленения, газовыпускные отверстия, поливая огнем и пытаясь поразить тварей в глаза.

— Слуга сзади! — сообщил Дюша. — С ним трое!

— Поднажали, — прорычал Дрон. — Теряем время!

— Бросай в них мину! — закричала Алина.

— Как же Мозг?

— Сожжем из огнемета!!

— Молодец!

И Дрон, наподобие могучих метателей диска, каковые были в древности Прежних, раскрутился и метнул мину, выставив взрыватель. В последний момент что-то отчетливо хрустнуло, и Дрон испугался уже было, что повредил руку или ногу, но времени разбираться не было. Стремительно отскочив в боковой тоннель, проверил себя, нет, все целое. Разбираться, что хрустело — времени не было, волна от взрыва прокатилась по коридору, опаляя лицо.

— Бегом!! — зарычал Дрон, срывая обжигающий противогаз.

Одно время ему даже кошмары на эту тему снились, как противогаз плавится и прилипает к лицу.

— [цензура], командир, дозиметр зашкаливает! — раздался возглас Виталя.

Стрекотание доносилось от всех бойцов. Дрон быстро глянул, похоже мина проломила стену склада с радиоактивными материалами для Инкубатора, или это просто ловушка от тварей для людей. Мощность излучения нарастала, и Дрон не колебался.

— Бегом обратно! Антирад на ходу принять! Дюша, добей Слугу.

— Сделаем, командир!

Группа понеслась обратно очень быстро, как будто твари наступали на пятки. С радиацией не шутят, каждый усваивал это еще в детском садике… равно как и основы обращения с дозиметрами и прочими вещами. Бежавший последним Дюша на ходу перечеркнул голову Слуги очередью, ухмыльнувшись в ответ на полный ненависти взгляд твари. Хоть какой-то результат, не зря вниз спускались, хотя мину и жалко. Вторую такую не дадут, а за выполнение задачи Лев обязательно спросит.

Выбежав на поверхность, группа обнаружила, что в бою произошли значительные перемены.

Тварей окончательно оттеснили от подножия на склоны горы, и теперь подъехавший артиллерийский полк прямой наводкой расстреливал все, что видел. А виделось на голых склонах очень хорошо, и твари разбегались и гибли не в силах прорваться. Прикрывающие артполк мотострелки во главе с бравым Львом, заняли оборону. Генерал уже что-то командовал, указывал, отправлял сообщения и гонцов, управлял войсками энергично, с огоньком.

Расходящимися волнами тварей оттесняли и оттесняли, в самом кратере Килиманджаро слышались непрерывные взрывы. Одна за другой волнами накатывали эскадрильи самолетов, и бойцы «Буревестника» ошеломленно взирали на это зрелище. За всю свою службу в армии, никто из них, кроме разве что Дюши, не видел такой массированной штурмовки самолетами. Да что там, вообще не видели такого количества самолетов одновременно.

— Ура, мы ломим, гнутся твари! — заорала Алина.

— Меж тем задача с Мозгом еще не решена, — напомнил Дрон.

— И не будет. Командир, ты как хочешь, а в радиоактивное пятно я не полезу, — заявил Виталь. — Ну его нахрен, я свинцовые трусы на базе в Риме забыл!

— Да, точно! — поддержала его остальная группа.

— Давайте попробуем обойти, — предложил Дрон. — Глянем карту тоннелей, обойдем, все дела.

— Может попросим подкреплений? Ну, раз уж наши побеждают? И не будем ломиться, как на обед? — высказался Дюша. — Толку с того, что мы опять сейчас спустимся под землю?

— Пока Мозги управляют тварями…

— Знаю, знаю, твари сражаются лучше, — перебил командира Дюша. — Ты глянь вокруг, сильно похоже на организованное сопротивление тварей? Пошли к Льву, доложим о результатах, пусть он свою лысину чешет, или хотя бы антирадиационные костюмы выдает!

— В них же невозможно толком двигаться! — удивился Дмитрич.

— Вот-вот, и я про то же, — обрадовался Дюша. — Задача немножко невыполнима в текущих условиях!

Подумав и обдумав, Дрон признал правоту группы, и они отступили из расщелины. Твари в атаку не лезли, преследовать не собирались, и от этого уже становилось легче. Обычно от выходок группы твари приходили в такую ярость, что готовы были бежать через полматерика, лишь бы отомстить. Навстречу уже рысцой выдвигался батальон Истребителей тварей, и удивленные бойцы остановились понаблюдать, что же происходит?

— Рассыпались! — раздался крик. — Шагом вверх!

Батальон начал движение вверх по склону. Мерное, неспешное, с заглядыванием в каждую дырочку и трещину.

— Лев решил почистить склон? — высказал очевидное Спартак. — Зачем?

— Чтобы было? — предположил Дюша.

— Хватит болтать! — прикрикнул Дрон. — Битва в разгаре, а они поговорить задумали!

— Да ладно, мы только что разнесли вдрызг два десятка элитных Охранников и застрелили Слугу, что этого мало?

— Немало, но лучше все-таки не стоять на месте! — заявил Дрон.

Группа двинулась ко Льву, с еще большим удивлением увидев, что в направлении Килиманджаро идут и идут войска. Инженеры еще не успели проложить дороги, и техника с людьми шла просто напрямик. Спешно наведенные мосты, и пламенеющий дух, казалось, солдаты готовы технику вперед на руках тащить, лишь бы поучаствовать в самой важной битве со времен Третьей Мировой и гибели цивилизации Прежних. Вал накатывал и рассыпался по окрестностям, повинуясь указаниям Льва.

Генерал спешил, и ему было не до группы.

Один из его бесчисленных помощников принял доклад, указал, куда выдвигаться за боеприпасами и выдал новую задачу. Следовало выдвигаться на помощь другим диверсионным группам, которые обнаружили логовища Мозгов, но взять не смогли, и сейчас там шел открытый штурм. При поддержке пехоты, и в одном месте даже техники, там, где нашелся широкий тоннель.

— Вообще-то не мешало бы пообедать, — заявил Дюша.

— Конечно! Победим и поедим!

Возразить на такое было нечего, и «Буревестник» отправился вперед, на северо-восток. Транспорта им никто не выделил, а в такой суматохе договориться с кем-то не получалось. Все носились, бибикали, кричали, угрожали застрелить тех, кто будет мешать, и творили другие обычные для бардака наступления вещи. Поэтому группа в порядке тренировки устроила незапланированный марш-бросок, уйдя немного в сторону от общей суматохи.

— Ну и что там? — поинтересовался Дрон, глядя в провалы тоннелей.

— Твари, — лаконично ответил огнеметчик, держа левой рукой бутерброд и смачно жуя.

В совокупности с запахом поджаренных тварей, это вызывало беспокойство в желудке. Чтобы отвлечься, Дюша сказал Виталю, обводя рукой окрестности.

— Эх, какую красоту загубили!!

— Ну, это ты, конечно, погорячился, — подумав, ответил Виталь. — Африка как Африка, что мы тропиков, саванн, джунглей, и пышной растительности не видели? Не, мне суровая красота форпоста как-то милее была.

— Это да, — признал Дюша. — Хорошо было на форпосте!

— И холодно! — тут же вмешался Спартак. — Здесь тепло круглый год и бананы растут!

— Росли, ты хотел сказать?

— Зато бананы!

— Спартак, признайся, — прищурился Дюша, — ты прогуливал географию и биологию?

— Конечно! Бегал в тир на дополнительные занятия!

— Вот-вот, — ухмыльнулся сержант, — оно и видно.

Красоты окружающего пейзажа можно было оценивать в мирное время, или хотя бы в отсутствие тварей. Сейчас все превращалось в очередной «лунный пейзаж», с оборонительными валами, разбитыми дорогами, воронками, окопами, трупами тварей горками и полностью уничтоженной растительностью.

— И что твари? — продолжил расспросы Дрон.

— Лезут.

— Лезут?

— Лезут, — невозмутимо подтвердил огнеметчик.

— А вы?

— А мы жарим!

— Хммм, толково, — хмыкнул Дюша. — Так и я бы не отказался. Стоишь на месте, жуешь, а твари сами на тебя лезут и лезут, да еще и поджариваются в процессе. Ладно, боец, поведай нам, где тут Мозг штурмуют?

— А, это там, вон за моей спиной видите грузовик? От него налево, и там широкий тоннель будет, рядом еще химики чего-то химичат.

Группа выдвинулась в ту сторону, а потом Спартак неожиданно заявил.

— Ха! Я вот только сейчас понял! Ведь здесь зараженных нет!

— С чего бы им тут быть? — удивился Влад. — Они ж среди людей трутся!

— Воооот, и я о том же!

И Спартак удовлетворенно потер руки. Что он хотел этим сказать, так и осталось невыясненным, потому что группа уже пришла и включилась в работу. Анклав вокруг Мозга был уже обрисован, туннели завалены — во всяком случае, все известные, и сейчас внизу шла штурмовка основных помещений. Сильно мешало то, что рядом располагался Инкубатор, и оттуда в режиме нон-стоп выбегали твари, сразу кидаясь в атаку.

Продвижение стопорилось, потому что ничего действительно тяжелого из вооружения люди применить не могли, а огнеметы не всегда помогали. Вот и толкались люди с тварями туда и потом обратно, потом растаскивали трупы, и толкание повторялось. Можно было конечно и так продолжать, брать тварей «на измор», но начальство торопило, и поэтому люди кидались и кидались вперед.

— Что же у вас, ни бомб, ни мин не осталось? — почесал в затылке Дрон, пока спускались.

— Приказано добраться до Мозга и уничтожить, с подтверждением, так что никаких мин, — сообщил лейтенант, сопровождающий группу вниз. — Обвалятся своды, где гарантии, что Мозга завалит?

— Ага, — Дрон покосился на свою группу, — и вправду, кто бы мог подумать?

— Поэтому сейчас пытаемся закупорить Инкубатор, а потом прорваться в основной зал.

— Ну и зря, — заявил Дюша. — Провозитесь, а толку не будет. Надо сразу бить в Мозг, а потом уже чистить помещения!

— Вот и покажите пример, — обиделся лейтенант, — прорвитесь, а мы уж за вами.

— И прорвемся, — усмехнулся Дюша.

Прибыв на место, он минут десять изучал поле боя, потом смотрел карты, потом еще раз на поле боя и тварей, и задумался. Как говорил Дюша «тактика на одну сигарету», то есть пока он курил, план боя складывался окончательно. Сам сержант уверял, что выражение это было в ходу у Прежних, но ему никто не верил.

— Итак, товарищи, — палец Дюши уперся в карту. — Действуем так. Здесь взорвем стенку, пройдем, потом рывок по этому отрезку. Виталь, отсекаешь боковины, Дмитрич, Алина — по бокам, командир — впереди. За нами входят два взвода Истребителей и начинают чистить здесь, здесь и здесь. Мы прячемся.

— Допустим, — процедил Дрон. — И что дальше?

— Твари сбегаются, и выдавливают Истребителей. Мы проходим здесь и здесь, и потом оказываемся вот тут, — палец Дюши уперся в точку на карте. — Основной зал, но с другого ракурса. Общая атака, и твари попадают под огонь с двух сторон. Даже если они выдавливают солдат, мы бьем в тыл.

— А потом они зажимают нас и делают кусь-кусь, ага, — хмыкнул Спартак.

— Уйдем так же, как пришли, — отмахнулся Дюша. — Ну, мы же все это проходили!

— На практике ни разу, — немного медленнее обычного ответил Виталь.

— Но Мозгов же зачищали?

— Ага, в стиле «забежал, убил и убежал»! Ладно, до…

— Отставить говорильню! Время не ждет! Действуем, как Дюша показал! — приказал Дрон.

Вопреки всем опасениям, операция прошла отлично. Группа, действуя слаженно, как единый механизм, прокатилась по подземельям тварей, ухитрившись проникнуть куда надо. Молниеносный удар, затем общий, затем еще удар в бок тварям, и вуаля, общий зал захвачен. Разделенные силы тварей, сопротивлялись также раздельно, и их перебили по частям. После чего спустились еще ниже, сожгли Мозг и его охрану, и убили всех, кто шевелился. После чего, уже без всякой опаски, взорвали Инкубатор и дочистили по углам.

Потом финальный общий взрыв с завалом тоннелей, и задание завершено.

Концентрирование сил возле Сверхмозга теперь обернулось против самих тварей. Стремительно расширяя захваченную территорию, войска Федерации также активно зачищали и то, что было под землей. Оказались уничтожены все Мозги, расположенные рядом со Сверхмозгом. Административно-управленческий ресурс резко упал, и вместо битвы получилось избиение тварей. Не жалея патронов и снарядом, войска сметали все, стреляли во все, что двигалось, и расслабленность тварей, сотни лет не знавших здесь войн, сыграла с ними плохую шутку.

Уже к середине следующего дня войска Федерации полностью зачистили всю требуемую территорию.

Внутри еще патрулировали отделения Истребителей, по периметру только-только приступили к возведению угловых опорных крепостей, а в центре уже разгружали бурильное оборудование. Лев сиял начищенной лысиной и радостно потирал руки, прохаживаясь в разные стороны, не в силах унять возбуждение. Потом подозвал к себе одного из помощников, и приказал, в своей отрывистой и безапелляционной манере.

— Телеграмму в Совет! Пиши: «Прибыл на место и приступил к изысканиям». Записал.

— Так точно!

— «Бурение начнется в кратчайшие сроки. Генерал армии Лев Слуцкий, четвертое сентября 2400 года, у подножия горы Килиманджаро». Записал?

— Так точно!

— Шифруй и отправляй!

Немного в стороне, Дюша и Дрон внимательно смотрели на генерала.

— Что-то слишком все легко прошло, — заявил Дюша.

— Твари расслабились, чего уж там. Не ожидали, что мы раз и напрыгнем на них!

— Мы все лето на них напрыгиваем, было время подготовиться, — возразил Дюша. — Нет, тут явно дело глубже закопано, и не в буквальном смысле, хахахаха!

— Думаешь, твари готовят огромную пакость?

— Не думаю. Просто знаю. Это же твари.

— А Лев знает?

— Конечно, — пожал плечами Дюша, — это же Лев.

— Но мы ему скажем?

— Конечно, скажем. Все равно нам тут еще долго сидеть. Пока соберут эту бурильную установку, да не одну, пока начнут бить шахты, пока будут пытаться прорваться по имеющимся тоннелям. Не, месяц точно пройдет, а то и все полгода. К тому времени сбежится еще тварей с материка, и начнется очередное кровавое месиво, а потом и Сверхмозг сбежит.

— Дюша, ты сам-то в это веришь?

— Конечно, почему нет? Но, учитывая, насколько Лев ненавидит тварей… мммм, думаю, к концу сентября вопрос будет закрыт.

— Вот это мне по душе! — искренне воскликнул Дрон.

И сержанты дружно рассмеялись, заслужив настороженный взгляд Льва.

Глава 11

Ночь с 9 на 10 сентября 2400 года. Опорная крепость 3, командный пункт Льва Слуцкого

Дюша проснулся от неясного шума, и его тут же пронзило чувство острой опасности. Толкнул Дрона, да и остальная группа начала просыпаться. Раздался чей-то крик, потом началась заполошная стрельба из автоматов и пистолетов, взрывы, хлопки гранат, и сверху, перекрывая все, громовой рык Льва: «Ни шагу назад! Держать шахту!»

— Накаркали! — рявкнул Дрон, быстро собираясь.

— Сейчас Лев-то озвереет, — поддакнул Дюша.

Группа выскочила из своего подземного укрытия, замаскированного под отдельный неприметный склад, и сходу врубилась в мясорубку. Выстраивая опорную крепость вокруг своей «любовницы», как, посмеиваясь, форпостовцы называли шахту, Лев старался предусмотреть все. Не говоря уже о том, что он реально развел такую бурную деятельность вокруг шахты, как будто обихаживал будущую жену. Выбираемую землю и грунт вначале ссыпали в виде валов и тут же трамбовали, а потом, когда Лев решил, что достаточно, сверху еще возвели забор и опутали все колючей проволокой и заминировали, и таким образом шестиугольник опорной крепости получил свои стены.

Затем добываемую породу развозили по другим опорным крепостям, составлявшим пока что пятиугольник по периметру отхваченной у тварей территории. Продолжались бои за кратер Килиманджаро, но это был лишь вопрос времени. Как только инженеры дорежут горно-серпантинную дорогу и поднимут артиллерию наверх, так и все. С господствующей высоты люди будут давить и вытеснять тварей, захватывать новые высоты, и развивать успех. В этом никто не сомневался, равно как и в том, что Лев знает точное местоположение Сверхмозга, и бурит шахту, чтобы свалиться прямо на голову повелителя тварей.

Лев, разумеется, не знал, ибо требовалась точная пеленгация, а для проведения таковой требовалось, чтобы Сверхмозг обратился к пси-силе. Ибо просто обнаружение давало огромный район, включающий весь кратер Килиманджаро и окрестности. Так что Лев, подумав и почесав лысину, возвел крепость в понравившемся ему месте, и начал бить шахту, искуссно создав впечатление, что все знает.

Гарнизон крепости, помимо спешно изготовленных средств индивидуальной защиты от пси-воздействия, был укомплектован сборной солянкой из людей, имевших повышенную устойчивость. Также были предприняты иные защитные меры, исходя из возможности защищаться одновременно от людей и тварей. Лев рассуждал так, что здесь, внизу, у Сверхмозга должен быть огромный комплекс, и поэтому можно смело бить шахту вниз, а там, на глубине, уже уточняться, по колебаниям почвы, куда двигаться, чтобы попасть в систему тоннелей, пещер и пустот. Дополнительным соображением тут служило то, что Килиманджаро в роли вулкана не потух окончательно. Поэтому расположение тварей виделось Льву этаким цилиндром, где в центре подземный вулкан, дающий жар и тепло, и прочие необходимые Сверхмозгу вещи.

Так что единственным способом противодействия у Сверхмозга оставалось подчинение людей.

Что, собственно, и требовалось для точной засечки его местоположения. Не подчинит людей — значит, те пробьются вниз и нанесут сокрушительный удар. Шахта углублялась с каждым днем, бесперебойно бурили, рыхлили, вытаскивали землю, крепили стены, и вообще весь комплекс работал как часы. Дежурная рота как внизу, так и вокруг шахты пребывала в полной готовности отразить атаку тварей, буде таковые захотят выскочить из-под земли. Также, в порядке инициативной осторожности, весь гарнизон комплектовался неприметными знаками, дабы ночью и в пылу боя своих от чужих отличать. Многие задумывались, а кто же враг, что себя помечать надо, ведь человека с тварью никак не перепутаешь, но молчали, ибо верили Льву.

И вот теперь это пригодилось.

Дело дошло до озверелой рукопашной возле шахтного оборудования. Дежурная рота и неизвестные бойцы сцепились, забивая друг друга насмерть. И те, и другие рвали прямо на себе гранаты, били прикладами, кололи штыками, резали ножами и просто вцеплялись в лица и горла врагов. Огромное, тяжело ворочающееся месиво, из которого то и дело взлетали фонтаны плоти, осколков и земли.

А вот и Лев, уже командует, стреляет, кричит.

Взвод охраны окружил генерала, стреляет по врагам и прикрывает генерала. Но группе дела до того нет, их задача, как и оговаривалось заранее, они рвутся к шахте. Опасно лезть в такую свалку, особенно ночью, но выбора нет. И группа врезается в дерущихся, успокаивая всех подряд. Скорость, тренировки и знание приемов, а также практика с тварями приводят к тому, что группа идет сквозь толпу, как по чистому полю. Падают оглушенные, но не убитые — ведь Льву потребуются пленные для допроса.

— Сдавайтесь! Бойцы, вас обманули! — завывает кто-то в рупор.

Но нападающие не реагируют, и продолжают бессмысленную бойню. «Буревестник» пробивается к оборудованию, Лев командует, гремят взрывы, но видно, что наши одолевают. Разрезав толпу напополам, группа разворачивается и начинает методичный отстрел «не своих». В свете прожекторов, освещающих шахту и ведущиеся круглосуточно работы, отлично видно, кто есть кто.

И уже через десять минут бойня стихает. Вытоптанная до каменной твердости и местами забетонированная земля завалена трупами и ранеными, раздаются стоны и крики, и уже бегут на помощь медики. Лев, тяжело дышащий и утирающий лысину, раздает указания и не имеющих отдельного опознавательного украшения вяжут и ведут на допросы. На сегодня шахту удалось отстоять, и генерал доволен.

Немного позже, там же

— Молодцы! — похвалил Лев группу. — Вовремя ударили!

— Что вообще это был за ночной ужас?

— Пока не знаю, — Лев закурил и с наслаждением выдохнул струю дыма. — Но подозреваю, что Сверхмозг купился. У вас, конечно же, нет допуска, так что и знать вам необязательно!

— Пфе, — не удержавшись, фыркнул Спартак. — Извините, товарищ генерал, но тут и без допуска все понятно!

— Ну-ну, излагай, гений ты наш лысый, только кричать на всю крепость не надо, да?

— Явно же продолжение истории с Римом. Людей подчинили! Но раз здесь псиоников поблизости не наблюдается, это сделал сам Сверхмозг, а раз так, то наверняка где-то сидит подразделение с приборами и уже рисует стрелки, указывающие как пройти к искомой цели.

Лев помолчал, потом сказал.

— Ну что ж, чему-то я вас все-таки сумел научить. Но никому не слова! Никаких гарантий, что сработает с первого раза!

— Товарищ генерал! Пленные начали приходить в себя! — подбежал один из помощников Льва.

— Откусывают языки? Бьются в корчах? Ругаются? — сразу засыпал его вопросами генерал.

— Никак нет, — Лев с помощником удалялись, в сторону одного из строений. — Но говорить пока не говорят.

Группа молча посмотрела им вслед, и включилась в работу по уборке территории. Попутно обсуждали случившееся, раз уж первопричина: подчинение Сверхмозгом людей прояснилась. Также вставал вопрос: почему Сверхмозг не подчинил себе всех? Почему он не подчинил себе тех, у кого в руках тяжелое вооружение? Почему не скоординировал атаку людей и тварей? И как теперь бороться, если повелитель тварей будет подчинять себе еще и людей? Ответов, разумеется, не было и не могло быть.

Оставалось только ждать результатов расследования и выводов.

10 сентября 2400 года.

Лев посмотрел на собравшихся, потом вздохнул и начал рассказывать.

— Итак, есть две новости и обе отличные, хотя и не слишком веселые. Во-первых, расставленная ловушка на Сверхмозга сработала отменно, и он купился на возможность подчинить себе несколько сот наших бравых солдат.

— Разве это отличная новость?

— Конечно! — Лев сердито посмотрел на спросившего. — А что, кто-то сомневался, что Сверхмозг пустит в ход все, чем владеет, на пороге смерти? Не сомневались? Тогда к чему вопросы? И так было ясно, что он будет подчинять, искать слабину и лазейки, и это могло бы стать весьма неприятным сюрпризом. Поэтому были сформированы несколько подставных соединений, из солдат, с повышенной пси-восприимчивостью. Таковые соединения регулярно лазили под землю, доставали тварей, и вообще вели себя очень активно и нагло. Надеюсь, нет нужды пояснять, для чего это было сделано?

— Никак нет, товарищ генерал!

— Так вот, в продолжение первой отличной новости, или скорее это следствие первой новости. Сверхмозг в состоянии подчинить себе примерно четыре сотни людей с повышенной пси-чувствительностью. В пересчете на обычных солдат, это, пожалуй, будет сотня, а для тех, кто у кого высокая сопротивляемость, вообще неясно, ну пусть будет два десятка. Сочетание средств защиты и высокой сопротивляемости отлично работает, чтобы там ни говорили скептики. Поэтому уже сегодня начнется массовая раздача средств защиты и объяснения, как ей пользоваться. Основная идея, конечно же от Прежних.

— У них же не было псиоников!

— Зато были отличные идеи! — рявкнул Лев. — Шапочка из фольги стала прообразом защиты, и теперь, зная пределы сил Сверхмозга, можно смело планировать операции дальше.

— Почему пределы?

— Потому что, — осклабился генерал, — будь у него возможность, он захватил бы не четыреста человек, а все шестьсот или тысячу. Сверхмозг не смог захватить всех с повышенной пси-чувствительностью, какой тут еще может быть вывод? Только один: он действовал на пределе сил. Не исключено, что по мере приближения к Сверхмозгу его воздействие будет нарастать, но даже если так, то специалисты «подразделения 23» уверяют, что максимум вдвое.

— Но это же все равно опасно?

— Конечно, если пытаться захватить Сверхмозга в одиночку. Массой — не страшно, особенно если все усвоят, что даже спать надо в средствах защиты! Так вот, захватив, сколько смог людей, Сверхмозг вырезал остальных их руками, и они устремились к опорной крепости. Убив часовых, прошли внутрь и вступили в схватку с дежурной ротой, охранявшей шахту. В результате имеем тысячу убитых, это всего.

— Включая самих подконтрольных?

— Именно, — кивнул Лев. — Допросы пленных, разумеется, ничего не дали, но все же Сверхмозг не смог выжечь им мозги, и они смогут со временем вернуться в строй.

— Либо он не счел нужным их убивать.

— Не исключено, ведь наверняка Сверхмозг и без того знает, что мы знаем, и что там могут рассказать подконтрольные? Как рвались в битву, выпучив глаза? Это мы тоже знаем, и без них. Но, в нынешних условиях, чтобы Сверхмозг пренебрег возможностью убить немножко людей? Нееет, тут вывод однозначный: подчинив себе такое количество, он элементарно выдохся или надорвался. Теперь ему потребуется некоторое время для восстановления сил.

— Какое?

— Неизвестно. По меркам руководства псиоников, самых высших и самых сильных из них, захват и контроль одновременно такого количества людей невозможен. То есть они, те из псионов, кто согласился сотрудничать, даже приблизительно не смогут сказать, сколько нужно времени на восстановление. Там нет линейных зависимостей, и вполне может оказаться, что уже к этому вечеру Сверхмозг захватит еще партию людей под контроль. Поэтому наиважнейшим делом сейчас становится организация раздачи средств личной защиты и обучения, как ими пользоваться. Также у всех вас есть конверт, с пометкой ПП.

— Есть, есть такой, — раздалось несколько головой.

— Сейчас вы придете к себе, вскроете конверты и начнете действовать. С этой минуты вводится план противодействия псионике, как будто бы они, а не твари, толпами идут на нас в атаку. От всего можно защититься, и угроза воздействия Сверхмозга не такая уж и угроза, при правильно принятых мерах и тщательном их выполнении и соблюдении правил. Теперь о второй новости, ну тут она скорее исключительно приятная, хотя и связана с хлопотами. Итак, точное местоположение Сверхмозга запеленговано.

Гул голосов и радостное возбуждение.

— Да, запеленговано! — повышает голос Лев. — С точностью до десяти метров!

Генерал подошел к километровой карте местности, висящей на стене. Палец его уперся в юго-западную часть Килиманджаро, за пределами кратера. Потом Лев взял фломастер и очертил в той точке жирный круг.

— Вот! Здесь, на глубине двух с половиной километров, да, да, вы не ослышались, двух с половиной километров! Находится огромная пещера искусственного происхождения, и в ней находится Сверхмозг собственной персоной, в плоти, как сказали бы Прежние. Бить сверху ракетами и бомбами бесполезно, здесь проходит скальный километровый пласт, едва ли не тектоническая плита, как меня заверили. Бурить и бить шахту там бесполезно.

— Что же тогда?

— Нужно или бить шахту сбоку от этого скального «языка», как бы поднырнуть под него, или воспользоваться дорогами тварей. Туннелями и шахтами самих тварей, если кто не понял. Там должна быть вентиляция, там должны быть выходы на поверхность, связь со складами, Инкубаторами, казармами тварей, и так далее. Даже если твари обрушат свои ходы, мы просто пробурим их насквозь и пройдем, ведь там будет земля, а не сверхпрочные скалы! Пройдем прямо в логово Сверхмозга, схватим его и убьем!

Бурные продолжительные аплодисменты, но Лев еще не закончил речь.

— Также нам придется сместить основной лагерь, на все тот же скальный «язык», только сверху. Зато не надо будет опасаться, что твари сделают подкоп, или как-то атакуют снизу. Теперь, собственно о мерах воздействия. Итак, помимо перебазирования, которое еще дополнительно растянет наши позиции и сделает дорогу уязвимее, необходимо полностью захватить кратер.

— Зачем?

— Аналитики дают высокую степень вероятности, что именно там находятся продовольственные базы тварей, там же выходят вентшахты, и многое, многое другое.

— Зачем тогда захватывать? Давайте обработаем кратер ядерным оружием!

— Проблема в том, — недобро улыбнулся Лев, — что нам нужно вниз, а дважды фокус с выманиванием тварей и бойней на одном месте, для вскрытия системы туннелей, не пройдет. Нужно новое решение, и кратер отлично для этого подходит. Да, мы не сможем его охранять полностью и не будем этого делать! Но удерживая господствующие высоты и гребень кратера, вполне сможем при необходимости прикрыть войска, осуществляющие миссию поиска.

— И потом начнем пробиваться вниз?

— Конечно. Пока будут вестись поиски, инженерные войска пробьют стену кратера, проложат дорогу и так далее. Сейчас, пока у нас есть короткая передышка во времени, необходимо сделать очень многое. Примерно к концу месяца, к тварям подойдут подкрепления, усиленные теми, кого мы не добили в прошлый раз. И на этот раз Сверхмозг применит иную тактику, да и мы будем в других условиях. Опорный треугольник плацдарма никто уже штурмовать не будет, и под удары не подставится. Как бы мы не крепили здесь оборону, но все равно этого недостаточно и еще раз недостаточно! В условиях находящегося рядом Килиманджаро, а также возможной переброски массы тварей под землей, Сверхмозг получает богатую гамму тактических решений, и предугадать точно, что именно он применит, практически невозможно.

— Но ведь можно просто закидать орды…

— Уже нельзя. Еще раз повторяю, второй раз этот трюк не пройдет, ибо теперь Сверхмозг будет бороться за свою жизнь. Как бы он ни желал применения нами ядерного оружия по ордам, но когда на кону стоит его жизнь, решения будут другими. Лично я вижу тут только один выход. Заставить тварей сконцентрировать атаки на одной точке, в одном месте. Этим местом, совершенно логично, станет площадь, с которой мы пойдем вниз, ходами тварей, и к Сверхмозгу. Твари, даже завалив ходы, не смогут перекрыть все километрами сверхпрочных скал, и Сверхмозг это отлично понимает. У него будет только один выход.

— Какой?

— Биться за эти туннели до последней твари. И пытаться отогнать нас от входа, подавляя численно. Тут следует учесть, что в этой перспективе мы не можем позволить себе атаки ядерным оружием, и поэтому тварей придется давить обычными способами. Они вполне могут одолеть численно, просто захлестнуть и пересилить за счет толпы. Тем более что гора трупов послужит дополнительным прикрытием входам в туннели.

— Разве твари не засыпали уже входы в те туннели, что выходят в кратер?

— Конечно засыпали, — пожал плечами Лев. — Но из этого не следует, что надо разбегаться по джунглям и искать другие входы. В кратере мы сможем устроить новую ловушку для тварей, в джунглях — уже нет. Будь у нас хотя бы три месяца — смогли бы, но их нет. Еще неизвестно, сколько мы провозимся, а операцию желательно закончить до Нового года. И вовсе не потому, что мне хочется домой, чтобы мифический Дедушка Клаус притащил мне новый пистолет в подарок!

Смешки, перешептывания.

— Есть серьезные основания полагать, что Сверхмозг готовит свой переезд. Побег, если хотите. Перетянув сроки, мы рискуем получить огромные потери и пустую пещеру. Чем это грозит для людей, думаю пояснять не надо. Если Сверхмозгу удастся сбежать, он уж точно не подставится второй раз. И на фоне наших потерь на безуспешную операцию, снова завладеет инициативой и в этот раз уж точно дожмет Федерацию.

Тишина была ответом на это заявление Льва. Тишина, полная решимости не дать Сверхмозгу ускользнуть.

Глава 12

19 сентября 2400 года. Кратер Килиманджаро

Лев задумчиво смотрел на выжженное пятно, радиусом метров двадцать. Как уверяли приборы, и опытные следопыты, совсем недавно здесь был замаскированный выход на поверхность. Оставалось только понять, главный выход или второстепенный, или вообще ложный? Но все же вентиляция внизу нужна? Нужна! Не построили же твари биовентиляторы? Или они ухитрились наладить регенерацию воздуха, прямо как на подводных лодках Прежних? Поняв, что вопросов много, а ответом на них никогда не будет, Лев махнул рукой.

— Начинайте!

Подъехала техника, и взревели строительные комбайны, вгрызаясь в почву. Лев, отошедший в сторонку, просматривал сводки о замеченных движениях групп тварей в окрестностях. Работа кипела, охрана бдила, твари не атаковали, и даже солнце убавило яростного накала. Ветерок относил в сторону пыль, в общем, можно было бы смело утверждать, что жизнь удалась, если бы не тот факт, что вскрытием туннеля, Лев фактически начинал самую тяжелую, финальную часть.

В какой-то момент земля начала проседать и осыпаться, вначале с тихим шорохом, потом громче и сильнее, и вот уже весь круг рухнул вниз. Техника, не рассчитанная на такое зверское обращение, затихла и застыла, скособочившись на земле. Зев туннеля, широкий и могучий, показался более чем достаточно, чтобы можно было смело утверждать: тут пройдут даже танки.

— Роту огнеметчиков внутрь! — тут же начал командовать Лев. — Инженерам — сделать спуск и вытащить технику. Разведка — вперед, обследовать ближайшее пространство под землей. Сигнал «Зеленый, три пятерки по войскам», телеграмму в Совет.

— Не рано ли, товарищ генерал?

— Не рано. Таких туннелей даже Прежние не строили, так что теперь мы точно тварей ухватим за их лапы!

После чего генерал радостно потер руки.

24 сентября 2400 года

Лев хмуро рассматривал финальную сводку по потерям. Твари напирали с каждым днем все сильнее, уже не блистая тактическим мастерством, а просто заваливая людей телами. Выходила из строя техника, гибли люди, уже было два прорыва с попыткой разрушения центральной дороги, и тварей с трудом загнали обратно в джунгли. В туннелях продвижение шло медленно, с постоянными обвалами, необходимостью крепить каждый пройденный метр, с атаками тварей, что называется «из-за угла».

Но главное — туннель ведет к Сверхмозгу! — это никак не меняло.

По примерным прикидкам до повелителя тварей оставалось не более десяти километров по прямой, а то и того меньше, но туннели петляли, как будто их прокладывали пьяные твари. Широкий зев на выходе, подобный засасывающей трубе, постепенно сужался, туннели ветвились, петляли, заканчивались тупиками, и Льву приходилось отправлять под землю все больше и больше солдат, чтобы охранять все проходы. Не говоря уже о том, что в воздухе через километр туннеля начинал ощущаться недостаток кислорода, так ведь всех людей внизу надо было еще снабжать едой, давать передышку и возможность полежать. Почти каждый день твари перегрызали кабеля энергоснабжения, и аккумуляторы лишь частично разрешали эту проблему, ведь в туннелях было темно и приходилось использовать лампы постоянно.

Но все равно, воодушевление и порыв людей вели их вперед, невзирая на сопротивление тварей.

Казалось, еще чуть-чуть, вот-вот и откроется прямая дорога, и Сверхмозг падет, и твари будут перебиты, и война закончится, и дальше все будет просто замечательно! Лев не препятствовал таким настроениям, просто не уставал напоминать пропагандистам, чтобы упирали на возможное затягивание осады и необходимость прикладывать все-все силы, так сказать, на износ.

Сам же он готовил ударный кулак.

Когда пещера Сверхмозга приблизится еще, Лев собирался резким рывком пробиться туда, собрав диверсионные группы вместе, и как следует «потолковать» с повелителем тварей. Этим решением можно было закрыть сразу же массу проблем и тактических недостатков, особенно, если считать, что Сверхмозг свою пещеру заваливать не будет.

Внезапность, быстрота, натиск, все в соответствии с заветами Прежних.

Попутно решалась проблема пси-воздействий от Сверхмозга, каковые и вправду усилились, да так, что не проходило и часа, чтобы кто-то не выстрелил в соседа. Напряженность росла, и надо полагать, это и была цель Сверхмозга. Имей он возможность подчинить большую группу людей, мог бы и бойню подземную устроить, но Лев не дал ему такого шанса, даже четвертинки шанса не дал. И все же, проблема оставалась, и резким ударом она решалась лучше всего. Диверсанты, и без того отлично устойчивые, получат утяжеленные средства защиты, и пусть Сверхмозг хоть что-то попробует сделать!

Конечно, оставался риск, что Сверхмозг завалит туннели и отрежет ударный кулак от основных частей, но Льва это устраивало, ибо он верил, что сможет пробиться и уничтожить повелителя тварей. Если же последний завалит сам себя… ну, что же, это тоже устраивало генерала, и цена в собственную жизнь и еще нескольких сот диверсантов казалась ему ничтожной за такой итог. Все необходимые инструкции Асылу оставлены, да и надо полагать, сумеют разобраться, как бить тварей, в отсутствие их лидера?

В конце концов, не может же быть все завязано на Льве, как-то же сражались люди и до этого, и храбро сражались, раз твари так и не взяли окончательно верх? Так что с этой стороны генерал был совершенно спокоен. Три сотни лет войны с тварями не могли пройти зря, и теперь оставался только финальный штрих. Чтобы все было красиво и шедеврально.

Лев подумал, покурил и понял, какого штриха не хватает в этой картине.

Кинокамеры и фотоаппаратов! Если все удастся. Если все пройдет по плану. Если, если, если, то потом эти бесценные кадры гибнущего Сверхмозга, обязательно войдут в историю. Пусть детишки на уроках смотрят, и знают, как их прадеды, деды и отцы сражались за их жизни, и победили, и втоптали в землю тварей, чтобы человек владел планетой безвозбранно.

К тому же была еще одна очень весомая причина торопиться. Очень весомая.

Запасы всего и вся, тщательно собираемые со всей планеты, начали подходить к концу. Еще немного, и не будет подкреплений, а если и будут, то ценой уничтоженных областей, огромных областей, где твари опрокинут оборону. Боеприпасы и техника перестанут поступать в нужном объеме, и твари, уже бегущие сюда, вторая волна, так сказать, просто возьмут на измор.

Поэтому Лев прямо чувствовал, как утекает отведенное время.

Нетерпение до дрожи в пальцах толкало его вперед, чутье подсказывало, что еще немного и момент будет упущен. И только здравый смысл пока не давал слишком уж разогнаться, шепча, что момент для удара надо выбрать единственно верно, чтобы потом не жалеть долгие годы. Подумав, Лев еще раз вызвал к себе Дюшу, эксперта в области чуяния. Генерал, конечно, предпочел бы, чтобы верный и неизменный помощник, капитан Имангалиев был рядом, но Асыл сидел на Мадагаскаре, и это было правильно.

— Что скажешь? — спросил Лев, когда Дюша ознакомился с планом.

— Нормально, — пожал плечами сержант. — Вот только несколько деталей.

— Давай. Кури и излагай.

— Почему бы не попытаться доразведать туннели до самого Сверхмозга? Втихую подрезать тварей или попробовать пройти мимо?

— Пробовали, не вышло.

— Тогда не вижу смысла маскировать и саму атаку, — указал Дюша. — Раз твари все равно все туннели перекрыли патрулями, то надо, наоборот, делать общее наступление.

— И под шумок прорваться?

— Да, или даже заранее прорваться, а потом затаиться и доразведать туннели.

— Пробовали, не вышло, — повторил Лев. — Точнее говоря, никто из разведчиков не вернулся.

— Если у тварей в преддверии пещеры Сверхмозга устроен лабиринт, мы можем в нем плутать очень долго, или по крайней мере, пока твари сами на нас не набегут в количестве.

— Предусмотрено. Вышибные заряды, и прочие изобретения человеческого разрушительного гения. Будет тяжеловато тащить, но дело того стоит.

— Конечно стоит, — согласился Дюша. — Ну, тогда у меня последний вопрос. Что будет, если Сверхмозг размещен отдельно, в бронированном бункере, так сказать, отдельно от основной пещеры, а проход к нему вообще через три километра из других туннелей? А взрывчаткой стену к нему не пробить?

— Эк, — крякнул Лев. — Ну, у тебя и фантазия!

— Я же помню, как вы нас учили, что не надо свои представления натягивать на тварей.

— Чтобы принять такое, — задумчиво произнес генерал, — надо признать, что Сверхмозг всерьез готовился к захвату своего убежища и битве на пороге. Что-то я в этом очень сомневаюсь, ведь он всегда делал ставку на скрытность. Но даже допустим, что будет именно так, как ты говоришь. Тогда мы просто дадим сигнал, или пробьемся обратно к основным силам, и притащим столько взрывчатки, сколько будет необходимо. Думаю за те день-два-три, что мы провозимся, никуда Сверхмозг от нас не сбежит, хотя, конечно же, хотелось бы уже решить этот вопрос, раз и навсегда.

— Вот еще момент! — оживился Дюша. — Вдруг у него там особо прочный скальный бункер, и он просто завалит все подходы к себе вместе с нами, а сам сбежит через подземный туннель, уходящий вертикально вниз?

Лев усмехнулся, давая понять, что оценил полет фантазии.

— Не будет этого. Мог бы, Сверхмозг давно бы все завалил и убежал, так мне говорит мое чутье. А твое что тебе подсказывает?

— Ничего, — пожал плечами Дюша. — Ну твари вокруг, так это и понятно, а в остальных вопросах молчит. Не чувствую никакой опасности.

— Вот и отлично, — потер руки Лев. — Расскажи группе, что их ждет, хотя я думаю, вы и так уже там обо всем догадались?

— Частично, товарищ генерал. Зная вас и вашу ненависть к тварям, трудно было бы предполагать, что будете просто сидеть на месте и ждать, пока вам принесут голову Сверхмозга на блюдечке.

Лев расхохотался, отпустил Дюшу и начал перепроверять план. Усиленные запасы, каждый второй с тяжелым вооружением, моральная накачка, запасы еды на день и воды на неделю, таблетки, медикаменты, в общем, много чего предстояло предусмотреть, и Лев еще и еще раз проходился по списку. Движение будет небыстрым, но уверенным, и каждый боец из-за ограниченной ширины туннелей будет важен, и поэтому он собирался брать только элиту, с наилучшей подготовкой. Здесь придется брать качеством, а не количеством, и поэтому каждый отыгранный метр вглубь так важен.

И еще одна аналогия не могла не прийти в голову Льва.

Операция «Огненное кольцо» и отведение угрозы от Рима ценой жизни учеников и учеников учеников Льва. Очень, очень похожая складывалась ситуация, пусть теперь здесь из учеников присутствовали только форпостовцы, а ценой стояла вся планета, а не только столица. Но сам мотив — смертями вырвать победу, очень даже повторялся и пересекался. Лев пожевал губами, и решил, что в этот раз все будет иначе, и он сам поведет спецназ вперед, и будь что будет!

Еще подумав, Лев отправил Асылу запрос на «изделие номер один», в количестве одной штуки.

То, что Прежние называли «портативной ядерной бомбой» или «рюкзачным вариантом».

29 сентября 2400 года. Возле входа в подземные туннели

Лев молча смотрел на две сотни бойцов, построившихся у входа в горловину туннеля. За прошедшее время инженеры проложили туда чуть ли не автостраду, обеспечив возможность быстрого спуска и подъема, и возможность доставки всего необходимого тем, кто воюет под землей. Медлить далее было нельзя. Передовые орды тварей несколько часов назад достигли крайних опорных крепостей и давили так, что уже дважды приходилось вызывать авиацию и отправить на помощь резервную танковую роту.

Прошедшие пять дней приблизили людей еще к логову Сверхмозга, и теперь по всем расчетам оставалось не более пяти километров. Удалось даже провести две частично успешные разведки боем, позволившие определить, что туннели дальше пока еще не засыпаны. Тут в принципе Лев и не сомневался, но проверить стоило. Не сомневался же генерал потому, что засыпь твари туннели, так люди просто пробурились бы по прямой, без помех. Так что нехитрый план Сверхмозга: держать людей в туннелях, пока подошедшие орды не уничтожат всех на поверхности, был вполне понятен Льву. Также генералу было понятно, что козыри людей исчерпаны, и теперь предстояло либо победить, либо бежать с позором.

Это, кстати, был еще один довод за как можно скорейшее проведение операции: даже в случае неудачи еще будет время организованно отступить, не превращая операцию в разгром. Отступить, свернуть плацдарм и уплыть, сохраняя силы. Так или иначе ордам тварей нанесен значительный ущерб, и равновесие в войне может быть удастся удержать. Во всяком случае, Лев отводил на это четыре шанса из десяти, то есть довольно высокие по меркам генерала цифры.

И поэтому сейчас перед Львом стояли собранные группы диверсантов, в той или иной степени обученные лучше рядового солдата. Снабженные дополнительно усиленными средствами пси-защиты, увешанные оружием и боеприпасами, и готовые умереть, но выполнить свою задачу. Глядя на них, Лев вспоминал свою молодость и ощущал странное волнение. Сама мысль, что уже скоро он будет вместе с ними бежать, стрелять и не думать о заботах Главнокомандующего, странным образом веселила и горячила кровь.

Лев откашлялся и повысил голос.

— Бойцы! Братья и сестры! Сегодня вам предстоит сделать то, о чем много лет мечтали миллионы людей! Сегодня мы спустимся под землю, чтобы уничтожить Сверхмозг, чтобы прервать ту цепь злой воли, что направляет тварей по всему миру! Сегодня мы отомстим за всех людей! За наших предков! За тех, кто сражался до последнего, даже перед смертью сжимая руки на горле твари! За тех, кто работал на износ, чтобы приблизить победу! За всех, кто не думал о собственной выгоде, и жертвовал собой, лишь бы в мире стало меньше тварей! Все человечество сегодня смотрит на вас и вверяет вам свои надежды! Сынки, я верю в вас, что вы не подведете! И мы не остановимся на этом! Удушив Сверхмозга в его голове, мы обрушимся карающим мечом на остальные Мозги, уничтожим всех тварей на планете, чтобы они больше не смели отравлять планету своим присутствием!

— Вот Лев разошелся, — шепнул Спартак Дюше.

— Имеет право, — шепнул сержант в ответ. — Уж кто-кто, а Лев точно жизнь положил на алтарь победы!

— Ничего, что он Главнокомандующий? Вообще — то он управлять должен?

Дюша иронично посмотрел на Спартака. Иногда снайпер выдавал что-то, вроде правильное, но настолько наивное, что хотелось расхохотаться и упасть на землю.

— В бою не теряться, поддержи соседа, он поддержит тебя! — рубил Лев.

— Должен, — ответил Дюша Спартаку, — но это ж дело всей жизни для генерала, кто его сейчас удержит? Правильно, никто.

— Пять минут на перепроверку снаряжения, оправку и перекур! — скомандовал Лев. — Командирам групп проследить! Потом спуск!

— Ну вот, — выдохнул Спартак, — понеслась.

Дюша занялся перепроверкой оружия и перекуром.

— Льва охранять надо, — задумчиво заметил сержант. — Ненавязчиво так, а то полезет вперед, а там твари. Цапнут, а нам потом за Льва придется трудиться.

— Не, такого нам не надо, — согласился Спартак, протирающий лысину. — Надо командиру сказать.

— Надо — говори! — раздался сзади голос Дрона.

Ему изложили идею об охране Льва.

— Да ладно, с чего бы Лев вперед лез? Да и не родилась еще та тварь, что нашего генерала бы достала, — пожал плечами командир группы.

— Но проследить все равно надо.

— Надо так надо, сам и прослежу, — согласился Дрон. — Мысль здравая, только Лев и без нас об этом подумал.

— Неважно, — отрезал Дюша. — Думал — не думал, знал — не знал, не на пикник на природе едем. Сколько Лев в поле не выходил? Пусть он умнее и опытнее любого из нас, но практика это практика. Да и шестьдесят лет, это вам не тварь чихнула!

— Да я не спорю, — миролюбиво ответил Дрон. — Пойду рядом, если что закрою генерала, только боюсь ох, и нарубите вы дров без моего командования.

— Ничего, — дернул щекой Дюша, — справимся, да и не собирается никто далеко от тебя отбегать. Пойдем коробочкой вокруг Льва, и командир… ты саперную лопатку взял?

— Тварям головы рубить?

— Из-под завала выкапываться!

— Взял, взял, — усмехнулся Дрон. — Мне нетрудно.

Могучему двухметровому старшему сержанту было нетрудно все, что касалось физической работы.

— Ну что, погнали наши тварей, — выдохнул Дюша и затушил сигарету. — Вперед!!

Глава 13

План Льва не отличался большой оригинальностью. Средняя численность групп колебалась от семи до девяти человек. Четыре группы вместе — примерно тридцать человек. Атака через три туннеля, поддержка друг друга, и затем вторая волна такой же численности. Пополнить ряды атакующих, прикрыть тылы, отбросить тварей. Большее количество людей уже просто мешало бы друг другу или стояло бы балластом за спинами тех, кто впереди.

Так же, как и предложил Дюша, была скомандована общая атака, по всем направлениям.

Лев не стал искать легких путей, и три туннеля по центру, с минимальным расстоянием до Сверхмозга и максимальным количеством тварей защитников, были намечены точкой входа. Говорить уже ничего не требовалось, все получили карты туннелей, цели и задачи поставлены, и атакующая волна пошла, под дружный крик.

— Урааа!!!

Твари отхлынули, пропуская струи из огнеметов, и давая как можно большему количеству людей втянуться в туннели. Затем они собирались отрезать их от основных сил и сделать ням-ням, но в этот раз привычный сценарий не сработал. Люди мчались вперед, сами сближаясь с тварями и стреляя в упор, отбрасывая тварей и тут же добивая, и в сущности сейчас по туннелю катилась волна, только в исполнении людей. Командовать голосом было бесполезно, стрельба, взрывы, шипение тварей в замкнутых условиях туннелей оглушали, даже через затычки в ушах, и общаться можно было только жестами и затычками. Льва это ничуть не останавливало, и он продолжал командовать.

— Завалить вон тот боковой проход!

— Огнеметчики — вперед!

— Взрывай стену!

— Замена с атакующими.

— Продолжать движение в том же темпе.

По совокупности факторов, спецназ двигался вперед со скоростью быстрого пешехода, и это было очень, очень хорошо. С такой скоростью можно было рассчитывать на достижение убежища Сверхмозга за час, но конечно Лев о таком и не мечтал. Как только фактор неожиданности исчерпает себя, да и пойдут неразведанные коридоры, как скорость сразу упадет, не говоря уже о том, что вполне может стать отрицательной.

Но пока что твари бежали, и это было здорово.

Лев прямо летел вперед, увлекая за собой остальных. Твари, как будто испугавшись такого натиска, до сих пор откатывались, не делая попыток серьезного сопротивления. Генерал посмотрел на часы. Вторая волна спецназа уже выдвинулась, и теперь за тылы можно было быть совершенно спокойным. В первую линию, вопреки опасениям Дюши, генерал не лез, упиваясь пока что общей атмосферой и не забывая командовать.

Несмотря на весь восторг, переполнявший его, голова Льва продолжала холодно рассчитывать, взвешивать, оценивать и принимать решения. Опыт подземных битв у Льва был, пусть даже с такими обширными и протяженными туннелями сталкиваться не приходилось. Были и опытные полигоны, и реальные образцы туннелей тварей, на которых отрабатывались тактики и нарабатывались общие решения по прохождению.

Поэтому сейчас Лев видел, что ничего принципиально нового твари в конструкцию не внесли.

То ли Сверхмозг не верил в возможность атаки, то ли не счел необходимым усложнять жизнь своих подданных, но общая картина уже вырисовывалась, и Лев уверенно вел группы вперед. Твари, не ожидавшие такой наглости, пока что наскакивали мелкими группками, которые моментально гибли. Перенасыщенность тяжелым вооружением, и заваливание части боковых проходов, пока что позволяли бить тварей по частям.

Лев еще раз посмотрел на часы. Уже бегут основные силы тварей, можно не сомневаться.

В ногу что-то вцепилось. Издыхающая тварь, недобитая, теперь тщилась прокусить сапог Льва. Отбросив ее в сторону, Лев приказал добить и скомандовал.

— Перейти в формацию «Решетка», темп движения не снижать!

Буквально через три минуты накатились Преследователи, резко, на таран попытавшиеся сломать строй. Откуда-то нахлынули Броненосцы, начала подтягиваться охрана Инкубаторов, на заднем фоне замаячили Плеватели. Движение прекратилось, и пришлось как следует попотеть. Высокая индивидуальная выучка, на которую сделал ставку Лев, оправдала себя. Первый ряд вжался в стены, пропуская Преследователей и ударяя им в бок, и затем сразу снова перекрыв туннели. Оставив разборку с Преследователями тем, кто шел вторыми, в том числе и Льву, первый ряд людей ударил на опережение по Броненосцам, заставив их рассеяться.

Бой шел вплотную, практически нос к носу по всему пространству туннеля, и проходил на высоких скоростях. В какой-то момент даже Лев потерял общее видение происходящего, но затем снова поймал целостную картинку. Ловко рассеивая тварей, отбрасывая их и заставляя мешать друг другу, спецназовцы снижали общее давление тварей и постепенно отстреливали одну за другой. Без потерь, понятно, не обходилось, и когда тварей отбросили, оказалось, что десятерых убили или сильно покалечили. Очень выручили «соседи» из бокового туннеля, ударившие в тыл Плевателям, иначе потерь могло бы быть больше.

— Вперед! Вперед! — командовал Лев. — Формация «Решетка», темпа не снижать! Раненых оставить!

Вторая волна спецназа должна была о них позаботиться и выслать подкрепление.

Затем густо полезла какая-то подсобная мелочь, которую пришлось жечь из огнеметов, давить сапогами, стрелять в упор, и разумеется, останавливаться. Тут их догнало подкрепление, и дела пошли веселее. Твари лезли и лезли, но мелкими группами, и спецназ быстро их опрокидывал или рассеивал, и отбрасывал в боковые туннели. Иногда приходилось отгонять тварей огнеметами и тут же взрывать боковые отнорки, рискуя обрушить весь свод.

Но в целом продвижение шло по графику, и это не могло не радовать Льва.

Теперь оставалось еще понять, будут твари заваливать туннели или нет, ну и самим себя не завалить. Повеселевший генерал уже начал прикидки, когда чутье внезапно завопило: «Угроза! Угроза! Угроза сзади!»

— Все к стенам! Развернуться! Отразить атаку с тыла! — скомандовал Лев, но было уже поздно.

Огромный Крушитель, легко и весело набирая скорость, катился по туннелю. Как выяснилось позже, он пробил стенку между туннелями, вырвавшись между первой и второй волнами спецназа, и покатился, собираясь раздавить людей. Что ж, можно сказать, что план его удался, тварь сумела покалечить и задавить двадцать одного спецназовца, не ожидавших такой атаки и не успевших увидеть приказ Льва.

Надо сказать, что и сам генерал был изрядно шокирован. Крушитель в подземельях, это было что-то новое в тактике тварей, и как-то до этого ни разу такое не встречалось. Уже потом генерал сообразил, что и такие глубокие подземелья, с таким изрядным уклоном тоже людям не встречались, и поэтому Крушителей там не применяли. Просто условий не было, а здесь были, и теперь Лев ругал себя, за то, что не сообразил.

Прокатившегося Крушителя расстреляли в спину, когда он перешел из круглого состояния в развернутое, но потерь это возместить не могло.

— Вперед! — скомандовал Лев, стиснув зубы.

Пройдена только одна пятая, самая легкая часть пути, а потери уже зашкаливают. Что же будет дальше?

Час спустя. В полукилометре от пещеры Сверхмозга

Лев стрелял из автомата, укрывшись за поворотом туннеля. Твари напирали со всех сторон, и вторая волна спецназа испытывала бы аналогичные проблемы, но, увы. Ее уже больше не было, группы слились, и потери на текущий момент составляли половину личного состава. Больше сотни спецназовцев уже погибло, и твари постоянно кружили вокруг оставшихся. Но, тем не менее, люди пробивались и пробивались вперед, ведомые Львом и его железной волей.

Никто не собирался отступать или сдаваться.

Снятые с погибших боеприпасы позволяли сражаться дальше. Гибель товарищей ожесточила оставшихся в живых настолько, что попытки Сверхмозга воздействовать псионически просто прошли незамеченными. Накал сражения то возрастал, вплоть до стояния в крови по колено, то падал, и тогда спецназ едва ли не бегом преодолевал сотни метров. Сверхмозг продолжал биться за свою жизнь, но и не думал обрушивать туннели. Некому было это делать, все силы оказались брошены на дерзких людишек, осмелившихся забраться так глубоко.

Испытывай твари человеческие чувства, можно было бы сказать, что Сверхмозг в панике.

Здесь повелителя тварей подвело желание как можно лучше и быстрее уничтожить людей. Для того, чтобы понимать людей, он нарастил себе органы чувств, добавил псионики, регулярно ему доставляли пленных и он копался в их головах, пытался осмыслить военное искусство людей и что ими движет. В общем, испытывал чувства, включая страх, который сейчас затмевал даже всепоглощающую ненависть к людям.

Увы, процедура отключения чувств не была предусмотрена, и времени проводить обратную операцию уже не оставалось. Конечно, сумей Сверхмозг предугадать, что его убежище раскроют, он бы озаботился вопросом, но, увы, прозревать будущее у него не получалось. И теперь ему оставалось только давить и давить, посылать в атаку все новых и новых тварей, пытаясь остановить людей.

Будь у Сверхмозга руки и ноги, сейчас бы он достал портрет Льва и рвал бы таковой на кусочки, а потом топтал и топтал, в бессильной злобе и ярости. Опять, опять лысый генерал встал на пути, да что там встал, он еще имел наглость вторгнуться и угрожать жизни повелителя тварей. Все это усиливало ненависть Сверхмозга, и та толкала вперед тварей с удвоенной мощью.

— Дальше не пробиться! — показал Дюша Льву жестами. — Боеприпасы на исходе!

— Понял! — показал Лев. — Пробивайтесь назад, а я взорву изделие номер один!

— Приводите его в боевую готовность, нам осталось не больше десяти минут!

Лев, доставая портативное устройство, и покряхтывая под его весом, плакал от злости. Как так, ведь вот, рукой подать, два стандартных противоударных изгиба туннеля и будет главная пещера! Не могла судьба Льва, давшая генералу второй шанс, так жестоко подшутить! Просто не могла! Лев, стиснув зубы, приводил бомбу в готовность и плакал, оттого, что не сам убьет Сверхмозга. Нет никаких гарантий, что и эта бомба надежно настанет, но если Дюша говорит, что не пробиться, то значит, так оно и есть. Да что там, генерал и сам все видел. Просто не хватит боеприпасов перебить всех тварей, лезущих напролом.

И все равно, отчаянно хотелось вцепиться в глотку Сверхмозга! Смерти Лев не боялся, он подсознательно был готов к тому, что погибнет во время этого спуска, и полностью был готов использовать бомбу ценой своей жизни. В искупление «Огненного кольца», как сказали бы Прежние, но Лев сейчас не думал о прошлом. Хотелось прорваться к Сверхмозгу, да так, что просто пальцы сводило, и поэтому Лев вдвойне осторожно проделывал все необходимые процедуры.

Прошло пять минут, и Лев уже почти закончил, когда земля под ногами затряслась.

«Все, пошли завалы и обвалы», понял генерал, и начал двигаться быстрее. Успеть взвести бомбу и произвести взрыв, пока не засыпало! Быстрей! Еще быстрей! Все время сопровождавший генерала старший сержант Майтиев, и сейчас возвышающийся стреляющей башней, тронул Льва за плечо.

— Наши!

— Какие еще наши? — отшатнулся Лев. — Вы что там, от недостатка воздуха с ума сошли?

Насчет недостатка Лев, конечно же, лукавил. У всех были дыхательные маски и баллон со сжатым воздухом за спиной. Это позволяло игнорировать духоту и спертость атмосферы, удушливые газы и дым, а второй мини-баллон с чистым кислородом, при необходимости давал силы двигаться быстро и еще быстрее.

— Наши атакуют!!

Как выяснилось позже, общее наступление неожиданно получило успех, и пошло вглубь, и умные головы сделали правильный вывод. Спецназ со Львом оттягивали на себя силы тварей, и командование людей стремительно ввело в бой еще войска. Ударный кулак, идя по следам, проломился вглубь и теперь ударил по тварям с тыла. Солдаты тащили и катили на руках небольшие пушки, и теперь ударили «на картечь», как говорили Прежние. Твари пытались атаковать и взять массой, но обломились. Две массы, людей и тварей, схлестнулись, и грызли, кусали, кололи друга с невиданной яростью, и люди вышли победителями. Солдаты взрывали себя вместе с тварями, сами кидались вперед, кричали артиллеристам, чтобы те стреляли, и волна людей пробилась к Льву.

Утерев пот со лба и лысины, Лев выпрямился.

— Изделие на тебе! — просигналил он Дрону.

После чего, надсаживаясь, заорал, даже не зная, услышат его или нет. Но это было и неважно, слова рвались из груди Льва, и он дал им выход в яростном крике.

— В атаку! Вперед! На Сверхмозга!!!

— Уррраааа!!! — раскатилось по туннелям.

Спустя полчаса. Пещера Сверхмозга

Твари еще пытались сопротивляться, но тщетно. Надвигаясь по всем туннелям, люди давили и топтали тварей, поддерживали друг друга, наносили боковые удары, отражали таковые от тварей, и шли, шли, шли вперед. Теперь, даже если бы Сверхмозг захотел, обрушить туннели он не смог бы при всем желании, и это предопределило судьбу битвы.

Выскочив на простор огромной пещеры, люди получили свободу маневра, и уничтожение тварей пошло втрое веселее. У противоположной стены возвышалась огромная гора органики, опутанная какими-то отростками, выступами, снующими вокруг тварями, прозрачными цистернами, и даже самый глупый мог бы догадаться, что это емкость, в которой плавает Сверхмозг.

— [цензура], какой огромный! — крикнул Лев. — Да тут любой Мозг против него, как муха против человека!

— Поэтому он Сверхмозг, товарищ генерал!! — заорал Дрон в ответ.

— Поднажали, поднажали!! Дави тварей! — подбодрил солдат Лев. — Где оператор? Оператор где?

— Убили его!

— Все равно, камеру тащите, фотоаппараты, давайте! Жмем!

Люди уже отвоевали половину огромной — даже потолок терялся где-то на высоте ста метров — пещеры, залитой бледно-мертвенным светом, несомненно, биологического происхождения. Конец Сверхмозга был уже близок, когда на его емкости появились несколько Переговорщиков, в унисон закричавшие.

— Остановитесь! Вы совершаете ужасную ошибку!

Дружный хохот был им ответом.

— Мы можем договориться!! Мы перестанем атаковать вас! Мы можем жить в мире!

Дружный хохот усилился. Ну да, договориться с тварями! Все равно, что вычерпать дуршлагом океан или голыми руками спустить с неба Луну! Сверхмозг продолжал что-то там орать через Переговорщиков, но люди его не слушали. Окончательно вытеснив тварей из пещеры, они ринулись ломать панцирь емкости, в которой плавал Сверхмозг. Стрекотала ручная камера, чудом уцелевшая, хлопали вспышки фотоаппаратов, и в пещере стоял радостный, неумолчный рев.

— Вот это я понимаю, спаслись только чудом, — заявил Дюша Дрону, присаживаясь на ближайшую тварь, закуривая и сильно волнуясь при этом. — Еще б немного, и все!

— И не говори, — согласился Дрон. — Но мы бы громко отомстили!

Он похлопал по кожуху «изделия номер один». Дюша опасливо покосился на бомбу, но встроенный дозиметр показывал, что радиация вокруг бомбы отсутствует. Немного успокоившись, сержант указал на Льва.

— Эх, теперь генералу точно второй памятник поставят!

— Заслужил, — пожал плечами Дрон, — чего уж там.

— И эту речь с записью будут будущие поколения учить наизусть и проходить в школе, — напророчил Дюша, глядя, как Лев толкает речь. — Не хочешь попасть в историю?

— Нет, спасибо, и так уже попал, — Дрон огляделся, и даже немного понизил голос.

Правда, тут же пришлось повысить, ибо приходилось кричать, чтобы собеседник тебя расслышал, такой шум и гул стояли в пещере.

— Ведь я обещал Алине жениться на ней после победы над Сверхмозгом!

— Когда?

— Девяносто лет назад!

— Ну, раз до сих пор помнишь обещание, — расхохотался Дюша, — то обязательно женись!

Дрон только сплюнул и махнул рукой, мол, тут все серьезно, и шуточки неуместны. Потом они помолчали, глядя, как из дыр хлещет питательный бульон, а Сверхмозг предпринимает отчаянные попытки захватить под контроль хоть кого-то. Пострадало и погибло с полтысячи человек, но зато повелитель тварей окончательно выдохся, и уже только побулькивал в своей цистерне.

Дюша подумал было, что генерал прикажет подложить Сверхмозгу бомбу, но ошибся.

Генерал скомандовал общую атаку, и в издыхающего Сверхмозга, огромного, размером с пятиэтажный дом, полетели гранаты, начали подтаскивать мины, подкатили пушки. Взрывы рвали на кусочки верхнюю оболочку повелителя тварей, стирая сходство с человеческим мозгом. Сам Сверхмозг заходился в беззвучном крике ярости, диктуя последнюю волю тварям, но те были не в силах пробиться в пещеру. Заслоны стояли насмерть, давая остальным время на убийство.

Из обычного огнестрельного оружия в Сверхмозга тоже стреляли вовсю, нанося дополнительные повреждения. И все равно потребовалось с полчаса, прежде чем огромный кусок органики перестал шевелиться и трепыхаться. Затем для верности в него высадили все остатки взрывчатки, и едва ли не просверлили огромную дыру насквозь.

— Победа! Победа! — гремело по пещере.

Заслоны подтвердили: твари ослабили натиск и находятся в растерянности от потери управления.

— Бегом на поверхность! — скомандовал Лев ближайшему бойцу. — Объяви всем: Сверхмозг мертв! Начинается эра человека!!!

После чего подпрыгнул вверх и заорал вместе со всеми.

— Победа!!!

Глава 14

31 декабря 2400 года. Рим. Лев и остальные

В здании было тепло и уютно. Подведение итогов года, для которого Лев собрал всех форпостовцев, переросло просто в посиделки. Сам Лев решил, что заслужил один день отдыха, и поэтому собрал всех, кого смог. Увы, двое из четырнадцати отсутствовали. Сержант Елана Иванова навсегда осталась в подземных туннелях под Килиманджаро. Капитан военврач Екатерина Зайцева собрала вещи и дезертировала из армии, заявив, что не простит Льву ту бойню, которую генерал устроил среди псиоников. Лев своей властью демобилизовал Екатерину по факту, и запретил преследование. Куда именно она удалилась, пока никто не узнавал, не до того было.

Прошедшие три месяца выдались крайне напряженными.

Не успев отойти от битвы под землей и уничтожения Сверхмозга, Лев сразу повел войска в новую атаку. Весь Особый район тварей, в котором находился Сверхмозг и обслуживающая инфраструктура, был зачищен в ноль. Дополнительно оказались уничтожены еще пять Мозгов, огромное количество кормовых и строительных тварей, сотня Слуг, два десятка Инкубаторов.

И все это ценой мизерных потерь.

Орды тварей, прибежавшие спасать Сверхмозга, были подвергнуты повторному избиению остатками ядерного оружия, распылены в атомы и уничтожены. Без тактических и стратегических указок, твари просто перли напролом, и Лев радостно потирал руки, видя, как тает численность противника. В сущности, одним ударом Лев убил сразу двух тварей: и Сверхмозга уничтожил, и под это дело уменьшил численность тварей на порядок на территории половины Африки.

Но генерал и не думал останавливаться.

Поток полился обратно, к плацдарму, на корабли, на Мадагаскар и оттуда в Средиземное море. Был выделен особый корпус, который занялся убежищами тварей в Сахаре. Теперь, без общей координации и подкреплений, можно было смело разрушать цепочки и выходить в центр материка. Там еще сидели твари, там еще были Мозги, и их следовало дожать. Но в первую очередь Лев повернул войска на север.

Рим встречал победителей торжественно и шумно, и Льву и вправду начали возводить второй памятник.

Затем стремительным ударом Лев прошелся по Балканам, уничтожая тварей и высвобождая еще войска. Ударил в тыл ордам, осаждавшим линию Краммера, и по методу молота и наковальни расплющил тварей в кровавый блин. Теперь на очереди стояло освобождение всей Европы, но вначале Лев собирался выйти к Северному морю, и попробовать достать группировку Мозгов, засевшую на Британских островах.

Ликование катилось по планете, гремели праздничные салюты, и пусть твари на местах не слишком утратили управление, но они потеряли главное. Связность в пределах планеты. Теперь уже никто не сомневался в близкой победе над тварями, и каждый верил, что Лев ого-ого, всем покажет! Запись уничтожения Сверхмозга, бережно вывезенная и растиражированная, несмотря на свое откровенно плохое качество, пользовалась огромной популярностью. Каждый хотел приобщиться к легендарному деянию, прочувствовать, как уничтожали повелителя тварей.

Группа «Буревестник», скромно постоявшая в сторонке и не попавшая на видеозапись и фотографии, не приобрела огромной популярности, в отличие от Льва. Форпостовцы рассудили, что так будет лучше, пусть Лев за всех отдувается, ему не привыкать. Как умные люди они отлично представляли минусы популярности, и не стремились, чтобы про них судачила вся Федерация. Получили записи в личных делах, ордена и продолжили воевать, куда Лев пошлет.

— И все-таки, год выдался отличный! — заявил Влад, потом подумал и добавил. — Но очень тяжелый!

— За это надо непременно выпить, — ухмыльнулся Дюша. — Ну и за молодоженов, конечно!

— Кстати, да, командир, — зашумели присутствующие, — ты свадьбу зажал!

— Фиг вам, а не свадьба! — тут же возмутилась Алина. — После войны, и то не факт!

— Что не помешало тебе выйти за командира прямо посреди войны, — подначил Спартак.

— Он обещал! — гордо заявила Алина. — И сдержал обещание!

Форпостовцы дружно похлопали Дрону. Брак зарегистрировали буквально несколько часов назад, с отдельного разрешения Льва, что еще долго потом служило источником шуточек в группе. Никаких пышных церемоний и празднований на манер Прежних не было, и теперь начались подколки на эту тему. Послушав, Лев взял слово и заявил.

— Давайте лучше выпьем за то, чтобы следующие года прошли успешно. Мы все выполнили трудную задачу, но теперь будет задача еще труднее. На всех накатывает эйфория, кажется, что мы уже победили тварей, и люди расслабляются и не так яростно сражаются. Тогда как сражаться сейчас надо вдвое, втрое сильней, дабы не дать тварям воспрянуть! Не дать им возможности породить нового Сверхмозга!

— Это да, это верно, — зашумели присутствующие, поддерживая Льва вразнобой.

— Так вот, в этих условиях какое может быть празднество? Федерация почти что в руинах, и сверхнапряжением сил вырвали победу в Африке у тварей. Даже после победы над всеми тварями, которая, верю придет к нам еще при нашей жизни, предстоит много, долго и отчаянно трудиться, дабы восстановить потерянное. И я верю, что если не ваши дети, так ваши внуки обязательно, — Лев улыбнулся молодоженам, — уже не будут учить оружие больше, чем чистописание, и не будут просыпаться от звуков сирен по ночам и от выстрелов. Верю, что они будут учиться, жить, трудиться на мирной, цветущей Земле, заселенной людьми от края до края!

Все встали и дружно сдвинули походные кружки, после чего залпом выпили.

Лев вышел подышать свежим воздухом и полюбоваться на звездное небо. Закурив, генерал долго смотрел вверх, а мысли его привычно скользили по текущим делам и прогнозам на будущее. Сверхусилие Федерацией сделано, и теперь будет откат. Надо восстанавливать промышленность, сельское хозяйство, отбирать у тварей захваченные области, восстанавливать флот, а где взять на все это ресурсы, если и так выскребли запасы до самого донышка, лишь бы Сверхмозга убить? Продолжать работать в перенапряженном состоянии и заставлять всех дальше никак нельзя. Несмотря на победу, твари еще сильны и держат лапы у горла человечества.

Необходимо вернуть все в состояние, как оно было год назад.

Вернуть войска по местам, организовать отпор, там, где просела оборона, перебросить людей на восстановительные работы, и на порядок снизить темпы давления на тварей. Лев досадливо дернул головой. Время, опять время! Дай тварям сейчас передышку, они восстановят связность в пределах планеты, и все вернется в состояние Первой Волны. И это значит, что опять потянется позиционная война, маневрирование — только теперь флот не сможет уже так свободно рассекать по морям и океанам — и десятилетия затяжных битв с непонятным результатом.

В то же время позиции тварей пошатнулись, и теперь можно бить по частям, с нарастающим эффектом. Освободил область, войска, державшие там оборону влились в ударный кулак, который уже наносит поражение тварям в следующей области. Казалось бы, все просто, но ведь эти войска надо снабжать, поддерживать, перевозить, а это значит опять логистика, опять переброски, опять нужны резервы, которых нет. И где взять — вообще непонятно. Опять же главный козырь массового уничтожения — ядерное оружие — уже выкинут на стол и растрачен. Восстанавливать — если удастся наскрести средств и туда — придется не один десяток лет.

В общем, не стал Лев посвящать форпостовцев, кроме Асыла, в такие тонкости.

Не доросли еще, хотя им и предстоит. Управлять, водить войска, добивать тварей, восстанавливать планету, а там, чем Прежние не шутят, может и космос покорять? Чертежи, фильмы, описание космических программ, оставшееся от Прежних, все это требовало другой степени сложности техники и высот механики.

— Полтора года, а как все изменилось, — тихо сказал Асыл, появляясь рядом.

— И не говори, ради этого стоило умереть от лап тварей.

— В последнее время у меня стойкое ощущение, что никто там не умирал, товарищ генерал. Ни вы, ни я, ни кто-либо другой с форпоста. Нам внушили это, как псионики внушали подконтрольным делать то или иное.

— Ты же вроде устойчив до предела?

— Значит, это был кто-то уровнем выше, — Асыл поднял взгляд к небу, — может быть даже те, кто создал псиоников.

— Опять версия «Творцы с неба»? — усмехнулся Лев. — Что же, думаю, у тебя будет шанс проверить.

— После победы над тварями полезем в космос?

— Дожить бы до той победы, — проворчал Лев. — Придется тебе, Асыл, опять за всех отдуваться.

— Новая должность и новое обучение? Что на этот раз?

— В Федерации, как ты знаешь, критическое положение. Перенапряглись немного, добивая Сверхмозга. Деяние нужное, до сих пор прилив сил испытываю, как вспомню этот подземный забег! Но! Сейчас нам как воздух нужна передышка. Лет пять, а минимум года два. Накопить резервов, собраться с силами, ну сам знаешь, как оно бывает.

— Так и тварям нужна передышка.

— Вот!! Эти два года они используют, чтобы прийти в себя, может быть даже запустить проект нового Сверхмозга, не знаю, возможно ли это и сколько они предыдущий делали, но это все равно риск. Пусть даже один процент, но совершенно не желаю давать тварям даже такого шанса! — загорячился Лев. — Поэтому пока Федерация будет переводить дух и наращивать производственные мускулы, тебе придется трудиться за десятерых.

— Не давать тварям передышки?

— Не совсем так. На фронтах будет позиционная война, с медленным выталкиванием тварей из Европы, все-таки небольшое, но преимущество у нас есть и его нужно реализовывать, — Лев сблизил пальцы, показывая размер этого самого «преимущества». — Так что основные орды вряд ли удастся затронуть, хватит и того мяса, что мы набили в Африке. Но мясо оно и есть мясо, без руководства ничего не стоит.

— Ага, — прищурился Асыл, — кажется, начинаю понимать. Мне предстоит занять ту должность, которую вы занимали в УСО после Десятилетия Отчаяния? Диверсии в тылу тварей и приоритетное уничтожение Мозгов малыми силами?

— Точно так! — довольно улыбнулся Лев. — Раз уж нужна передышка — она будет, а чтобы твари не расслаблялись, мы их иголкой спецотрядов потыкаем. Разумеется, группа «Буревестник», да что там, все наши форпостовцы примут в этом участие. Будешь персонально вести их и натаскивать дальше. Как подрастут, дашь каждому учеников, и пусть натаскивают свои группы. В перерывах между операциями.

— Не хотят они учить никого.

— Меня это не волнует, — отрезал Лев. — Будут учить и будут трудиться, это не обсуждается. Теперь о целях, и не только твоей учебы.

— Слушаю внимательно, товарищ генерал, — бесстрастно отозвался Асыл.

Лев внимательно посмотрел, но по лицу капитана нельзя было сказать ничего. Оставалось только предположить, что он или и вправду слушает, раз уж с чувством юмора нелады. Принципиальная серьезность и вдумчивость отличали Асыла, но иногда генералу хотелось врезать ближайшему помощнику за то, что тот не понимает шуток.

— Итак, — медленно произнес Лев. — Ранее не имело смысла просто убивать Мозги, следовало сразу чистить районы и области под их контролем, и вообще не давать тварям опомниться. Было так, потому что Сверхмозг немедленно вмешивался, подтягивал новых слуг, перекрывал воздействием от других Мозгов, и в целом не давал тварям особо потерять управление. Приходилось выгрызать подконтрольные области шаг за шагом. Теперь мы можем позволить себе больше.

— Раз Сверхмозг не координирует, то можно просто уничтожать верхушку тварей, и желательно быстрее, чем та будет восстанавливаться?

— Где-то так, — Лев достал новую сигарету. — Как-то же они справлялись без Сверхмозга, так что можно не сомневаться — и в этот раз не оплошают. Цели будут следующие. Не желая повторять ошибку Второй Волны, Сверхмозг сделал очень удаленное управление тварями в Европе, с Британских островов, и в качестве компенсации насытил войска Слугами. Теперь, когда идет полная зачистка псиоников, у тварей начнутся проблемы с данным ресурсом, но для этого надо вначале…

— Перебить как можно больше Слуг из тех, что находятся в Европе? — подхватил Асыл.

— Именно! Это будет цель номер один. Второй целью будут сами Мозги, но не просто так. Чем старше и опытнее, тем приоритетнее. Пускай, кто там у них теперь главный по иерархии, восстанавливает численность, но молодые и не набравшие практического опыта Мозги будут действовать намного хуже. И когда Федерация поднимется в новый поход против тварей — это спасет много жизней.

— Может уничтожать Мозги там, где твари не смогут их быстро восстановить?

— Это имело бы смысл, если бы мы сразу захватывали контроль над территорией, — покачал головой Лев. — Но не в данных условиях.

— Вы серьезно, товарищ генерал?

— Серьезно, куда уж серьезнее, — проворчал Лев. — Мы надорвались со Сверхмозгом, куда уж тут на новые территории лезть, нам бы сейчас имеющееся удержать! Вот пройдет года два, накопим сил, восстановим военные мышцы, придадим обороне устойчивую форму, и пойдем крушить — валять тварей, хватать новые территории, да вычищать оттуда гадов.

— Понятно, — кивнул Асыл. — И чем слабее будет управление тварей, тем меньше потерь понесут войска и тем легче пройдет захват.

— Чисто теоретически можно вообще ничего не делать. Враг отброшен, угрозы нет, разместить войска дополнительно у Рима, да объявить передышку. Даже в таком раскладе, даже отдыхая пять лет мы победим тварей, но какой ценой? Опять же риск того, что они вырастят нового Сверхмозга, резко повышается.

— Как в боксе, понимаю, — еще раз кивнул Асыл. — Можно прервать бой и объявить матч реванш через полгода, за это время восстановив силы, но и противник успеет прийти в себя. Мы же отходим в угол на минутный перерыв, чтобы отдышаться, а когда прозвучит гонг, снова пойдем бить тварей.

— Верно, — немного изумленно отозвался Лев. — Хорошая аналогия, только больше к временам Прежних подходит.

— Знаю, товарищ генерал. Но разве мы не стремимся вернуть те времена?

— Стремимся, да.

Разговор затих сам собой. Обоим было понятно, что предстоит трудиться, трудиться и еще раз трудиться еще много лет, не давая расслабиться ни себе, ни окружающим. Впрочем, Лев уже много лет жил так, вкладывая все силы и желания в победу над тварями или то, что ослабит их, или то, что усилит людей. А чаще всего сразу во все три вещи. Но это никак нельзя было сравнить с ситуацией полтора года назад, когда они только очнулись непонятно где, и обнаружили, что Федерация на краю гибели. Тварей удалось остановить и отогнать, предателей выявить и зачистить, и уничтожить Сверхмозга.

Настолько немало сделано почти с нуля, что можно даже гордиться, и Лев гордился.

Пусть там жители столицы бегают, и что-то бормочут о втором памятнике, лучше эти средства вложить в восстановление зданий, заводов, производство нового оружия. Пусть Совет пишет постановления и присваивает различные пышные звания и титулы, плевать, а если эти звания помогут в войне, то так даже лучше! Пусть беснуются твари, но их орды возле столицы уже разбиты и отогнаны, и это замечательно.

Но главное, главное то, что сам Лев был доволен своими поступками. Нередко его посещало ощущение, что он стоит с голыми руками перед огромной горой, которую надо срыть до основания. И пускай генерал не сдавался, и образно говоря, катал голыми руками валуны, дробил скалы и оттаскивал обломки, но все равно ощущение неподъемности и грандиозности задачи подтачивало изнутри. Ощущение того, что он не увидит результатов своей работы, тем более обессиливало.

Но теперь это все было в прошлом.

Лев собственными руками изменил историю, добился успеха, выстроил здание победы, и можно было гордиться, и пускай впереди стояли не менее масштабные задачи, но с высоты сделанного они уже не казались такими неподъемными. Мнилось Льву, что все ему по плечу, и он, в сущности, был недалек от истины.

— Ждите, — сообщил Лев звездам. — Мы придем!

Конец второй книги.

Книга 3

Долететь до звезд

Никогда не сходи ты с тропинки прямой,

Не снимай в пути кольцо с руки.

Не ступай за порог над холодной водой,

Береги себя, береги.

Береги себя…

Сердце ястребом гордым бросается ввысь.

Не кори себя, за ним беги.

Между волком и псом выбирать торопись,

Береги себя, береги.

Береги себя, береги себя,

Береги себя, береги…

А у дуба с рябиной попросишь тепла,

Не примнут травы твои шаги.

Сохрани же себя от любого от зла,

Береги себя, береги.

Береги себя, береги себя,

Береги себя, береги…

Мельница «Береги себя»

Часть 1

Глава 1

12 июня 2403 года, в пяти километрах к югу от острова Великобритании

Прислонившись к борту десантного транспорта и невозмутимо попыхивая сигаретой, Андрей Мумашев заметил.

— Можно будет поставить еще значок на карте, на этом острове ни разу не воевал. Даже как-то удивительно.

— А на остальных Британских островах воевал, значит? — усмехнулся Влад, глядя мимо Андрея в сторону берега.

— Было дело пару раз, по мелочи.

— Ну, теперь, значит, будет по-крупному, — философски заметил Спартак, сидящий рядом прямо на палубе и протирающий винтовку. — Командир пусть бьется врукопашную в первых рядах, а мы сзади прикроем, это будет прогулка, как по бульвару в Риме!

Сержант Мумашев, нахмурившись, посмотрел на Спартака и Влада. Ему совершенно не нравилась эта уверенность, заразившая большую часть войск, что битва за остров будет легкой прогулкой. Даже командир группы «Буревестник», Андрей Майтиев поддался общему настроению и предвкушал высадку с последующим истреблением тварей. Конечно, размышлял Дюша, командира можно понять, когда-то он был гордостью и украшением морской пехоты, и ностальгия по высадкам на острова дает о себе знать, но все же, все же нельзя настолько недооценивать врага.

Сильная группа Мозгов, находящихся во взаимодействии, и не менее сильная группировка тварей, еще недавно рыскавших по Европе, угрожая уничтожить всех и вся, включая столицу государства людей, Рим. Пускай Сверхмозг, три года как уничтожен, кто сказал, что твари без него стали беспомощны? Они потеряли координатора, направлявшего общие действия, что есть, то есть, но как раз на этом огромном острове с управлением у тварей все в порядке. Уверенность в легкой победе, заразившая войска Федерации, может дорого встать, думал сержант, поглядывая за борт и на медленно, но верно, приближающийся берег. Рапорт вышестоящим командирам и лично Льву Слуцкому он отправил еще до того, как транспорты отчалили от континентального берега Ла-Манша, но никаких усилий по перелому настроений Дюша так и не заметил.

Оставалось только напоминать окружающим о бдительности, да размышлять, чем вызвано такое бездействие: то ли командование и само уверено в легкой победе, то ли десант просто прикрытие для другой операции, которая поразит тварей на острове в самое сердце? Точнее говоря, в самый Мозг, усмехнулся он.

— Дюша, рассуди нас, — прервал его размышления голос Спартака, — ты же спец по Прежним! Вот это вот все впереди Британские острова, а мы высаживаемся на самый большой из них, поэтому он Великобританский остров, так?

— Ничего не так! — возразил Влад. — Здесь жили бритты, которые покорили весь мир, и поэтому остров называется Великобритания! Они владели всей Землей, в литературе так и указано «над их империей не заходило Солнце!», а такое возможно, только если они захватили всю планету. И часовые пояса у Прежних отсчитывались от этого острова, и заметь, часовые пояса охватывали всю планету!

— Если они были такие великие, то почему нам известно о куче других могучих государств Прежних? — яростно воскликнул Спартак.

— Так именно потому, что были, — парировал Влад. — Были, а потом не стало! Раскололась империя, а осколки начали воевать друг с другом, так и закончились Прежние!

— Это неподтвержденные данные! — усмехнулся Спартак. — Давай, Дюша, рассуди нас!

— Готовность номер два! — прокатилось над кораблями. — Всем занять свои места!

Разговор пришлось прервать, снайперы отправились к отряду прикрытия, Дюша остался на месте, докуривать сигарету и ожидать своей очереди на высадку. Короткий артобстрел берега — ошеломить тварей и прикрыть первую волну высадки, десант на судах на воздушной подушке, и транспорты с легкобронированной техникой. Сержанту же предстояло идти во второй волне, основной, которая начнет захват основного плацдарма и обустройство укрепленных лагерей. Влад и Спартак высаживались вместе с тяжелой техникой, после захвата плацдарма, как говорится не спеша и на все готовое.

Интуиция нашептывала Дюше, что легкой высадки не будет.

Тут сержант опять вздохнул, уже скорее в свой адрес. Легкая высадка? Три года, после уничтожения Сверхмозга, человечество напрягает все силы, чтобы как можно быстрее одолеть тварей. Отдают последнее, работают на пределе и за пределами сил, не жалуясь, ибо возможность избавиться от кошмара тварей стала как никогда реальной. Стыдно, стыдно жаловаться на трудности, подумал Дюша, когда тебе дают все, лишь бы ты выполнил свою часть работы, и тут же возразил сам себе.

Все это время группа «Буревестник» не сидела без дела, сражалась, уничтожала Мозги и элитных тварей, совершенствовала навыки, в общем, выполняла свой долг. Собственно, усилия приносили плоды, и десант, массовый десант и операция, призванная очистить Британские острова от тварей — зримое воплощение этих самых усилий. Первая массовая операция после битвы со Сверхмозгом, не точечные удары и зачистки, не массированные обстрелы, а именно что возвращение территории, принадлежавшей людям.

Наверное, командование все предусмотрело, ведь срыв операции недопустим, боевой дух упадет и все такое, продолжал размышлять Дюша. Возможно, ловушки в глубине острова? Но это известная тактика, контрмеры давно выработаны. Выявление мест, где находятся Мозги, и зачистка ядерными зарядами, и уже после этого зачистка острова? Андрей ощутил, что мысли его ходят по кругу, в который уже раз, и внезапно осознал причину.

Зачем Льву нужно было разделять группу и отправлять их сражаться в рядах десанта первой волны?

Едва к берегу устремились транспорты, как твари ударили со всех сторон.

— Гранаты! — рявкнул Дюша, тут же подавая пример, что надо делать.

Взрывы в воде, всплески, глухое постукивание и всплывающие брюхом кверху Обгрызайки, мелкие и прожорливые рыбки, числящие в своих предках пираний. Против кораблей они были бессильны, но тут же раздался крик, объяснивший присутствие рыбок.

— Мины!!!

— Началось [цензура]! — выругался Дюша. — Проморгали!

Тут он, конечно, был несправедлив, ибо разведка прибрежных вод проводилась, и проходили тральщики, пусть один раз и ночью, но проходили. Просто твари, несмотря на отсутствие Сверхмозга, совершенно не собирались сдаваться и бросали в бой все новые придумки, изначально призванные вытеснить людей с морей и океанов, запереть их в портах и бухтах, а теперь служащие делу обороны.

В данном случае твари применили самонаводящиеся мины, прячущиеся на дне, в расселинах, зарывающиеся в ил и песок, и терпеливо ждущие появления кораблей. Затем стремительное всплытие, за счет заранее сжатого внутри мины воздуха, и попытки проломить дно или разъесть кислотой, или даже испортить винты. В противоположность прошлым минам и тварям, громоздким, огромным, легко засекаемым и уничтожаемым, новые творения Мозгов были маленькими. Относительно маленькими, конечно.

Взбаламученный ил и песок, грязь, волны от транспортов, плюс выпускаемые маскировочные облака из чернил, все это скрывало всплытие мин, и для многих атака стала сюрпризом. Пускай в полуметровом шаре не было особой мощи, но их было много, и толчки от взрывов и ударов раскачивали транспорты, сбивая с ног, мешая командам борьбы за живучесть затыкать дыры. Не говоря уже о том, что команды просто не успевали, потому что твари брали количеством дыр, а не качеством.

Запрыгивая на борт и цепляясь к подходящей железке, Дюша успел кинуть взгляд на берег. Опрокинутые в воду, перевернутые навстречу волнам, колесами кверху, лежали БТРы и легкобронированные грузовики. На бортах техники стояли огнеметчики, сжигая Крушителей практически в упор, и дальше на песке пляжа кипела едва ли не рукопашная. Какие-то серые длинные твари лезли из воды, покачивались на волнах брошенные транспорты, и доносился грохот пулеметов с отходящих от берега судов-амфибий.

— Подготовились, твари! — сплюнул Дюша, стреляя и стреляя, пытаясь сбивать всплывающие шары-мины. — Тащите гранаты, что встали? Полный назад! Все к бортам, расстреливать мины!

Не только он командовал, раздавались приказы, и первоначальная растерянность сменилась организованным отпором. Транспорт слева накренился и начал уходить под воду, с бортов прыгали люди, пытаясь спастись и добраться до своих. Откуда-то вынырнула стая Обгрызаек, вода окрасилась кровью, и Дюша ощутил, что ярость ударяет в голову, туманит рассудок. Но сделать ничего нельзя было, разве что закидать гранатами или залить огнем, убивая не только тварей, но и своих.

— Сдохните, твари! Сдохните! — рычал он сквозь стиснутые зубы.

С шумом и свистом вылетели моторные катера, торопясь успеть и спасти. Пока водитель вытаскивал раненых, второй с кормы катера поливал воду из распылителя, шланг от которого тянулся к баллонам ядовитого оранжевого цвета. Чем бы это ни было, ядом или какой-то химией, оно действовало, Обгрызайки порскнули в стороны, ушли на глубину, под радостные крики вокруг, заглушившие на секунду даже шум выстрелов.

Сразу после этого все утонуло в грохоте, броненосцы, оставшиеся сзади, начали обстрел берега, вздымая фонтаны грязи, деревьев, песка и тварей, оглушая и убивая. Дюша видел, что десант, высадившийся было на берег, стремительно отступает, точнее говоря, отплывает, расстреливая тварей, пытающихся удрать из-под обстрела. В ход шли все подручные средства, включая доски и спасательные круги с переломанных транспортов, и сержант Мумашев недовольно цокнул от такой неорганизованности и неподготовленности, и даже собирался задвинуть пару матерных предложений по поводу «легкой прогулки», что вот, мол, аукнулось.

Но твари уже отступали, удирали и поток мин закончился.

— Высадились! — сплюнул Дюша с отвращением.

После чего занялся перезарядкой и приведением в порядок оружия.

— Ну что, командир, не удалась высадка? — мрачно спросил один Андрей у другого.

Андрей Майтиев почесал щеку, пожал плечами и ответил.

— Такое бывало неоднократно. Твари успели подготовиться, что с того? Если бы высадили десант «с ходу», то они не успели бы подготовиться. При желании можно повторить высадку, мин теперь нет, да и твари отступили.

— Ты недооцениваешь идеологического момента, — прищурился Дюша.

— Зато ты его переоцениваешь, — отмахнулся Андрей Майтиев. — Близость ко Льву и работа по Мозгам, привилегированное положение и все такое, отдалили нас от обычной армии.

— Намекаешь, что Лев нас сунул сюда, чтобы мы вспомнили будни рядовых пехотинцев?

— Почему намекаю? Прямым текстом говорю! Вот и сейчас мы болтаем, обсуждая стратегию уровня армии, вместо того, чтобы помогать остальным и не задаваться вопросами, которые находятся в компетенции командиров.

— И то верно, — хмыкнул Дюша.

Повторное траление, обстрел и высадка заняли еще два с половиной часа, и в этот раз твари атаковали с воздуха, но безуспешно. Тем не менее, высадившийся отряд опять был сброшен в море, и обстрел берега возобновился.

— Отплыли бы в сторону да высадились в другом месте, нет? — проворчал Спартак. — Уже все вокруг перепахали, кучу народу и техники уложили, а толку ноль!

— Ну не скажи, — возразил Влад. — Тварей тоже изрядно потрепали. Третья попытка высадки точно будет успешной, да и духом падать никто не спешит. Нам-то точно не стоит жаловаться, сидим сзади, стреляем вволю.

— Это точно, — хмыкнул Спартак. — Хотя продуктивнее было бы точечно пару батальонов на Мозги скинуть, да залить там все напалмом в их пещерах!

— Ага, а самим сидеть, поедая сладкие булочки, — добавил подошедший сержант Мумашев. — Прав был командир, зажрались мы и оторвались от народа!

— Попрошу! — возмущенно ответил Спартак. — Или не мы три года без перерывов скакали по миру, уничтожая не самых слабых тварей, а? Да, может, мы и не ходим в атаку дружной толпой, хотя вон командир на берегу развлекается, то есть спасает безнадежное положение, да. Но! Свою часть мы делаем и делаем хорошо, так что не надо вот этих вот песен про то, что мы зажрались!

— Ну, все, Спартак завелся, — хмыкнул Влад, — теперь целый час до темноты будет рассказывать, что он не такой, и девушки на него просто так вешаются, и вообще каждый норовить обидеть бедного снайпера.

— Именно! — со значением сказал Спартак, но тему развивать не стал.

Дюша, который уже понял, что второй волны высадки в этот раз не будет, пожал плечами и просто остался стоять рядом. Несмотря на готовность тварей сражаться и срывать высадки, несмотря на общую неподготовленность и, чего уж там, экономию на подготовке к десанту, все равно было видно, что люди одолевают. Общую блокаду вокруг островов не поставишь, но и редкая тварь переплывет через океан. Высадиться, закрепиться и планомерно зачистить всех и вся, обозначая перелом в войне.

Еще он подумал, что возможно эта высадка лишь отвлекающая, а основной десант высаживается, скажем, севернее, но тут же отбросил мысль как глупую. Твари по-прежнему намного превосходили людей в численности, Мозги отнюдь не потеряли навыков управления, так что дробить силы и производить несколько десантов имело бы смысл в обычных условиях. Но в нынешней кризисной ситуации, создавшейся после перенапряжения сил в операции со Сверхмозгом, наоборот, даже этот единственный десантный кулак получился хилым.

Дюша помотал головой, осознав, что опять зацикливается в мыслях.

С другой стороны, как тут не зацикливаться, когда обстановка располагает? Немедленной опасности нет, сражаться не надо, а что стреляют и орут вокруг, так, когда это мешало? Да и сводится все, в сущности, к одному и тому же. Успеет ли человечество раздавить тварей по частям или те успеют скоординироваться по новой? Слухи о выращивании нового Сверхмозга циркулировали все эти три года, с неослабевающей силой и упорством. Если Европу еще удалось зачистить, то, допустим в Африке и Южной Америке дела обстояли далеко не радужно, твари пожирали людей, уничтожали города, захватывали целые области, пользуясь общей слабостью Федерации.

Наносились контрудары, трупы тварей громоздились холмами и горами, все же господство на море и возможность массировать силы, а также нарушенное глобальное взаимодействие тварей, давали людям стратегическое преимущество. С этой точки зрения операция по захвату Британских островов снимала угрозу атаки Европы, и позволяла перебросить часть войск в Азию и Африку, не говоря уже о флоте. Минимальное прикрытие со стороны океана и патрулирование, более чем достаточно. Но это и даже приближающийся перелом в войне, все равно не отвечали на изначальный вопрос: зачем засовывать часть группы в ряды десанта? Предположение об «оторванности от обычных рядовых» было хорошо в качестве шутки, и только.

В то же время, зная Льва и его любовь к многоходовым планам и действиям, направленным на достижение сразу нескольких целей, можно было не сомневаться, что причина всему происходящему была. Самого Льва спрашивать бесполезно, в лучшем случае почешет лысину, и предложить поработать головой, так как думать, мол, полезно.

— Опять жареная тварятина, фаршированная осколками, — скривился Спартак, и тут же добавил с вызовом. — Да, это потому что я зажрался!

— Это потому, что тебя заставили работать руками, — хмыкнул Дюша, проверяя готовность мяса.

Конечно, они получили ужин, но дополнительно поесть никогда не помешает, особенно если это жареное мясо, а не безвкусная серая масса стандартного рациона.

— Так это командир виноват! — добавил Влад. — Надо было ему выбивать тварей с пляжа? Завтра бы высадились, не спеша, с полным нашим удовольствием.

— Вот и твари думали так же, — заявил Андрей Майтиев, выныривая из темноты и усаживаясь возле костра. — Что, пользуемся своим привилегированным положением, а?

Спартак лишь застонал тихо, остальные расхохотались.

— Ладно, ладно, не надо кривиться, мне тоже надо развеяться и пошутить. После этого рукопашного месива на пляже, что-то подергивает. Да, да, Дюша, не надо сверлить меня взглядом, так все и было задумано, притвориться, что у нас не все готово, попасться в пару ловушек, чтобы твари предъявили все заготовленные сюрпризы. Всего-то десяток транспортов, немного техники, да пара сотен погибших, мелочи, по сравнению с тем, что могло бы быть, если бы твари применили те же мины, скажем неделю спустя.

— Что-то как-то слишком просто, — недоверчиво прищурился Дюша.

— Все претензии к штабным умникам, нам сообщили уже по дороге на пляж. И то, половину сообщили, половину уже сам додумал, по факту. Главное, что сработало, а будут дальше использовать тактику «притвориться слабым» или ударят сразу вглубь острова, нас уже не касается.

— Ммм?

— Развлечения закончились, и нас ждет работа, — вздохнул Андрей Майтиев. — Угадайте, кто срочно вызывает нас в Рим, просто безотлагательно. Так что сейчас поедим и поедем, придется всю ночь провести в дороге, и там еще потрястись в самолете.

— Ого! — присвистнул Спартак. — И после этого меня обвиняют, в том, что я зажрался! Кстати?

— Да, да, зажирайтесь, — хмыкнул Дюша, снимая котелок с огня. — Зажирайтесь. Видимо, это просто не судьба мне повоевать на этом острове. В четвертый раз мимо.

Глава 2

13 июня 2403 года. В воздухе над Европой

Самолет трясло и болтало, было холодно, шумно и тесно.

— Ну, хотя бы не воняет, как в тот раз, помнишь? — крикнул Дюша.

— Стараюсь забыть! — крикнул в ответ Дрон, удобно расположившийся на мешках с чем-то мягким.

— Чего вы шумите? — сонно пробормотал Влад.

Спартак просто храпел в сторонке, сказывалась бессонная ночь, проведенная в дороге. Ужасной, тряской и противной дороге, в не самых лучших транспортных средствах, мог бы добавить Спартак, и получить в ответ очередную подколку об избалованности и изнеженности.

— Обсудим? — спросил Дюша, придвигаясь ближе.

— Зачем? Прилетим, Лев все расскажет, не так ли? Зачем гадать?

— Хотя бы затем, чтобы понять, что такого важного и срочного могло случиться, что Лев отменил свои же планы. Не говоря уже о том, почему он вызвал именно нас?

— Ты уверен, что он вызвал только нас? — усмехнулся командир группы, делая акцент на слове «только». — Наш бравый генерал, хоть и не главнокомандующий, но может вызвать кого угодно, прямо с передовой. Как вот нас.

— Неважно, хоть всю первую армию, — отмахнулся Дюша. — Ну, рассказывай, Дрон, чего там нам Лев готовил на острове? Стремительный марш-бросок и высадка в логово Мозгов?

— Определение местонахождения основного кластера Мозгов с последующим ядерным ударом, — после паузы ответил Андрей Майтиев. — Только не думай, что мы такие уникумы, планировалась масштабная операция, еще должны были подъехать группы «Гром» и «Каскад», не говоря уже о разведывательном батальоне Второго корпуса.

— И зачем это было секретить?

— Чтобы вы смотрели по сторонам, а не думали о задании. При всей нашей подготовке, войну выигрывает обычный рядовой пехотинец, и Льва интересовал взгляд со стороны на все происходящее в армии. Десантная операция, настроения в войске, отработка и взаимодействие с флотом, и так далее.

— То есть писать очередной отчет, — вздохнул Дюша, — и готовиться командовать какой-нибудь ротой в джунглях Амазонки. Бестолковость высадки — тоже идея Льва?

— Нет, здесь уже самодеятельность и нестыковки. К вопросу о подготовке и организованности, — усмехнулся командир группы. — В целом, неплохо, видал я десанты и похуже, даже участвовал в таковых. Помню, однажды твари вообще исхитрились сломать два крейсера прикрытия, и мы, по колено в воде, сражались с тварями, зная, что отступать просто некуда. Отжали на берег, потом еще неделю резались, под конец уже без патронов и снарядов, думали, что все, но сумели отступить на самодельных плотах.

— Твари нанесли удар в другом месте, флот перебросили и о вас забыли? Как знакомо, — пробормотал Дюша, — помнится, в северной Африке мы тоже регулярно развлекались подобным образом, разве что без десантов. В общем, Лев ничего такого глобального не замышлял, просто очередной тест и очередное задание?

— Ну да, в общем-то, — пожал плечами Дрон. — Кого ему толкать вверх, как не нас?

Оба Андрея замолчали, припоминая события прошедших трех лет, восхождение по карьерной лестнице и обучение, в перерывах между заданиями. Награды, звания, смертельно опасные миссии и разъезды по всему миру, жизнь группы была насыщенной и бурной.

— Значит, будет миссия, в которой Льву нужны именно мы, — уверенно сказал Дюша. — Не как специалисты, их хватает и без нас, а как люди, которым он доверяет безраздельно.

— Совместный сон длиной в восемьдесят лет сближает, — усмехнулся Дрон. — Но мне неизвестны детали, так что все это лишь догадки.

— Как обычно, как обычно. Всю жизнь приходится пробавляться загадками и догадками. Думаю, что все-таки речь пойдет о новом Сверхмозге, зародыше, так сказать. Прибить его, пока маленький.

— Твари сумели вырастить первого Сверхмозга в тайне, — напомнил Дрон, — так что и второго смогут, если захотят, нет, если времени хватит, так будет правильнее.

— Ну да, в этом все и дело! Твари убедились в эффективности Сверхмозга, значит, будут выращивать нового. Раз мы знаем наверняка, что они будут его выращивать, то можно направить все усилия на поиск нового логова, не говоря уже о всяких там псиониках, чью силу можно использовать для поиска! Пускай их осталось мало, но они есть, умники, которые строили антенну для поиска, могли изобрести что-нибудь не столь опасное, в общем, когда задача ясна, то и методы находятся, все по заветам Льва. При этом вот ты сам говоришь, мол, если времени хватит, значит, выращивание Сверхмозга — дело долгое, а он нужен тварям позарез.

— К чему все эти очевидности?

— К тому, что если твари не дураки, а они не дураки, то начали выращивать нового сразу же, если не держали зародыш наготове, так? За три года Сверхмозг мог подрасти, а наша разведка нарыть его местоположение.

— Допустим, — пожал плечами Дрон. — Факты нам неизвестны.

— Ставлю на Анды! — энергично заявил Дюша. — С континентальной стороны. Горы — защита от бомбардировок, тут же пастбища тварей, десант придется вести через горы, в общем, все условия!

— Еще одно уничтожение Сверхмозга Федерация не потянет.

— Полноценного, с огромной системой обороны, конечно, не потянет, а маленького вполне потянет! Налетим толпой и запинаем.

— Дюша, нам всем уже немало лет, — хмыкнул Дрон, — откуда такие детские представления, что оборона Сверхмозга растет вместе с ним? Если там где-то под Андами и растет зародыш, то уверяю, вокруг него на сто километров десяток оборонительных линий и сотня Мозгов с элитными тварями, и все они сидят тихо, замаскировавшись по самые уши.

— Хммм, — Дюша задумчиво почесал подбородок. — Уел. Ну, тогда не знаю, зачем еще Лев мог нас так срочно вызвать. Готовит переворот и свержение Совета? Смысла нет, вся власть и так у него. Дополнительные курсы? Вполне можно было провести после операции на Британских островах. Новый мятеж псиоников? Маловероятно, девяносто процентов их истребили, остальные либо забились в норы, либо сотрудничают с Федерацией.

— Может, и нет глобальной проблемы, а просто нужны доверенные люди? Жениться там, Лев, надумал, или умирает и собирает всех нас, с кем переместился из прошлого.

— Да не, — ответил Дюша, подумав, — тогда все в армии были бы в курсе, хотя бы на уровне слухов. Да и чтобы Лев занялся личной жизнью, когда твари еще не уничтожены? Не верю и никогда не поверю! Только не наш лысый Лев, женатый на истреблении тварей и возвышении всех людей.

— Да, — помрачнел Дрон, припомнив обстоятельства своей личной жизни, и разговор как-то сам собой увял.

Кто-то назвал бы их семью счастливой и крепкой, и в чем-то так оно и было. Ходить вместе на опасные задания, рука об руку штурмовать пещеры Мозгов, уносить ноги от стаи разъяренных Преследователей, делить похлебку из одного котелка, тренироваться, жить и спать вместе. Все вроде было как раньше, и влюбленность Алины не слабела, но оттенки и нюансы отношений изменились. Или дело было в том, что раньше он был командиром, она подчиненной, а теперь к этому примешивались личные отношения и физическая близость? Может, влияло периодически прорывающееся желание завести не просто семью, но и детей, и понимание невозможности вот так бросить все? Андрей Майтиев не слишком задумывался о первопричинах, но факты упрямо говорили сами за себя: отношения с женой становились все сложнее и сложнее. Пока это еще не влияло на боевую эффективность группы, но кто знает, что может произойти в будущем?

— Лев наверняка соберет всю группу, — сказал Дюша, машинально доставая сигарету.

— Дело же не в том, что я не могу с ней встретиться, наоборот, мы видимся слишком часто, — насупился Дрон.

— Но вы не знаете, что сказать друг другу, как же, как же, — хмыкнул Дюша, закуривая.

— Если бы дело было только в словах, если бы. Дюша, у тебя есть полное право давать мне советы, но поверь, все, что ты можешь посоветовать, я и сам в силах представить. Даже советы сходить к психологу и провести сеанс семейной терапии в стиле Прежних.

— Да, да, я понял, вам мешают твари! — хохотнул сержант Мумашев.

— Глупая шутка!

— Это не шутка! — посерьезнел Дюша. — Просто ты, командир, ответственный человек, поэтому и командир, уж прости мне этот повтор. Ты чувствуешь ответственность за семью, и знаешь, что нужен дом, дети и счастливая жена. Из всего этого у тебя только последний пункт, и то исключительно потому, что Алина была одержима тобой еще сто лет назад, и пламя страсти в ней так и не угасло. Также ты чувствуешь ответственность за группу, за ее боеспособность и жизни всех нас, и слава Льву, что это так, иначе давно бы уже кто-то из нас погиб на очередном задании. Также ты невольно перенял установки Льва на пожертвование всем во имя полной победы над тварями, и ты знаешь, что у Льва слова не расходятся с делом. В результате тебя раздирает на три части, причем две из частей связаны с тварями, а одна с Алиной, и в результате получается ваше «все сложно».

— И где же ты раньше был? — проворчал Дрон.

— Ну, командир, ты же и сам все это в силах представить! — съязвил Дюша. — Добавим к этому, что Алина затащила тебя в семейную жизнь, вырвав невыполнимое обещание, и плевать она хотела на все проблемы, потому что она счастлива. А ты, как ответственный человек, не можешь ей сказать «Проваливай», и это вносит в вашу семейную жизнь диссонанс.

Они помолчали, потом Дрон спросил.

— Скажи, друг, ты давно готовил эту речь?

— Нет, конечно, у меня всегда все экспромтом, на бегу и на ходу, — серьезно ответил Дюша. — Всегда готов помочь другу советом.

— Да уж, начали с коварных замыслов Льва и глобальных угроз, а закончили моей личной жизнью.

— Ну, не все же обсуждать политику и проблемы Федерации. Да, даже несмотря на шутки, что Спартак зажрался, жизнь вокруг тяжела и мрачна, но постепенно переламывается к лучшему, и у людей есть надежда. В том числе, и благодаря нашим усилиям. Тут все просто, в отличие от твоей личной жизни.

— Ладно, посмотрим вначале, что нам там Лев приготовил, а уже потом будем делить шкуры неубитых тварей, — проворчал Дрон, закрывая разговор.

13 июня 2403 года. Столица Земной Федерации, город Рим

— Такое ощущение, что Октагон стал еще больше, — проворчал Спартак.

— Просто мы давно тут не были, да и стены перекрасили, — заметил Влад.

Андреи просто переглянулись. То, что Лев хотел их видеть в Октагоне, разбивало в прах версию, что у него личное дело, требующее присутствия узкого круга лиц. Конечно, в этой огромной восьмиугольной крепости — здании, легко можно было найти укромный уголок, способный вместить полтора десятка человек. Но смысл? Если уж требовался приватный разговор, проще его было провести где угодно, но только не в здании, где заседает Совет и где всегда полно людей, вооруженной охраны, систем слежения и наблюдения.

— Общая взбудораженность присутствует, — отметил Дюша, пока они вчетвером шли по коридорам первого этажа Октагона. — Что-то глобальное случилось, но что именно, окружающие не знают.

— С каких это пор ты, Дюша, стал таким хорошим псиоником? — проворчал Спартак.

— Для такого не надо быть псиоником, рядовые ведут себя примерно также, перед приездом высокого начальства или общим наступлением. Слухи, слухи, слухи, правды никто не знает, но все встревожены.

— Начальство знает, — добавил Дрон.

— Знает, но всей своей начальственной задницей удерживает информацию, хмм, — Дюша почесал нос. — Хммм, что-то ничего такого не приходит в голову, что могло случиться такого глобального и страшного, чтобы начальство пыталось придержать информацию. При этом видело достаточно народу, чтобы удержание не сработало до конца, и слухи просочились.

— Прорыв тварей куда-то в очень опасное место? Точечный такой прорыв и захват, ну не знаю чего, чего-нибудь опасного? — предположил Влад.

— Меры против такого давно отработаны, и никто бы не взволновался, просто кинули бы пару ядерных зарядов, из неприкосновенного запаса, созданного для таких случаев, — возразил Дрон. — Ну, послали бы потом обеззараживающие команды, обычное дело.

— Разумно, ну тогда не знаю, — развел руками Влад. — У кого какие еще идеи будут?

— Что-то из арсенала Прежних, — бросил Спартак. — Раскопали, пока поняли, что нашли, слухи уже распространились. И вот там действительно может быть что-то опасное, поэтому и пытаются придержать информацию, дабы не началась паника. Какое — нибудь биооружие Прежних, не протухшее за четыреста лет.

— Ну да, ядерное оружие вряд ли бы вызвало такое, — согласился Дюша, — дело привычное. Отличная версия, хотя и не припоминаю, чтобы у Прежних было нормальное биооружие.

— Так, может в этом все и дело? — предположил Влад. — Все думали, что биооружия нет, не приняли мер предосторожности, а оно там вырвалось на волю или еще чего.

— Эта проблема тоже решается парой ядерных зарядов, были прецеденты, — парировал Дрон. — Да и в биооружии мы разбираемся лучше Прежних, спасибо тварям.

— Тогда нашли какие-нибудь документы о том, откуда взялись твари! — азартно предположил Дюша. — Допустим, там указано, что их вывели Прежние, а в бумагах записан способ уничтожения, просто им не успели воспользоваться!

— Тогда об этом бы уже трубили на каждом углу, а на полигонах шли испытания, — хором возразили остальные.

Слово за слово они прошли почти до центра Октагона, извилистыми, высокими коридорами. Миновали три пункта охраны, насмотрелись на снующих туда-сюда молодых помощников и важно вышагивающих чиновников, на плакаты на стенах, какие-то памятки, заметки, указатели, нарисованные краской прямо на полу и стенах. Спустились на четыре пролета на минус первый этаж, еще два раза предъявив свои пропуска и пройдя дополнительную процедуру опознания.

— Чтобы это ни было, они прячут это под Октагоном, — шепнул Дюша громко.

— Значит оно неопасно, — шепнул Спартак в ответ.

— Хватит строить теории, — одернул их командир, — почти пришли.

В маленьком круглом зале, однако, не было Льва, только оставшиеся трое из группы «Буревестник». Алина, покачивающаяся на стуле, глядя в серый потолок. Дмитрич, вдумчиво изучающий агитационный плакат на стене. И Виталь, что-то рисующий в записной книжке.

— Давно не виделись, — сказал Спартак, придвигая ближайший стул и садясь. — Алина, ты все свежеешь и молодеешь от встречи к встрече!

— Ты нахватался дурных манер, Спартак, — прищурилась она, — впрочем, это неудивительно, учитывая, что ты долгое время провел среди морской пехоты.

— Но-но, чтобы вести себя дурно, мне никто не нужен, я сам кого хочешь научу, — с наглой ухмылкой заявил Спартак, откинувшись на спинку стула.

Алина фыркнула, но вступать в пререкания не стала.

— Ладно, кто-нибудь в курсе, зачем нас сюда вызвали?

— Срочное дело, — ответил Дмитрич.

— За личной подписью Льва, — добавил Виталь, оглаживая бородку. — Сами только прибыли, погадали немного, да успокоились, потому что ничего правдоподобного в голову не приходит. У вас какие версии?

Дюша уже раскрыл, было рот, чтобы вывалить версию про оружие Прежних, но тут дверь распахнулась и в комнату почти влетел Лев, мрачный и чем-то рассерженный.

— Вольно, — скомандовал он, и с силой провел по лысине. — Бюрократы хреновы, сил моих нет!

После чего выдохнул и обвел взглядом группу. Дюша в очередной раз подумал, что долгий сон пошел Льву на пользу, и уж он-то точно свежел и молодел от встречи к встрече. Конечно, не юноша, но и его шестьдесят с гаком никак не дашь, скорее сорок пять, с поправкой на лысину. Роста во Льве, конечно, не прибавилось, все те же «ниже среднего», но общее впечатление точно изменилось.

— Итак, не сомневаюсь, что вы уже тут построили десяток версий, зачем это вас всех выдернули посреди других заданий и отдыха, и внезапно притащили в Рим, не стесняясь в средствах, — отрывисто, резко заговорил Лев, — да еще по моему личному приказу. Но что бы вы ни придумали, вы все равно не угадали.

Он посмотрел на молчащую группу и сказал просто, как будто речь шла о чем-то обыденном.

— Три дня назад, неподалеку от Рима приземлился космический корабль, и представители неземной формы жизни вошли в контакт с Земной Федерацией.

Глава 3

13 июня 2403 года. Рим, Октагон, минус первый этаж

— Причем не первый раз, — первым вышел из ступора и нервно хохотнул Дюша. — Что? Или вы все еще верите, что четыре года назад мы очнулись в секретной лаборатории Сверхмозга, построенной под Альпами, чтобы никто не догадался?

— Точно! — воскликнул Виталь. — Какого цвета кровь у этих инопланетян?

— Если они прилетели нас завоевывать, то скоро узнаем, — добавил Спартак, тоже нервно.

— Пошутили? Сняли напряжение? Молодцы, — хмыкнул Лев. — Теперь перейдем к делу, ради которого я вас, собственно, и вызвал. Располагайтесь удобнее, разговор будет долгим.

Лев посмотрел на группу и подал пример, придвинул ближайший стул и сел, поставив локти на стол. Семерка задвигалась, сели, кто еще не сидел, и Лев, прищурившись, посмотрел на потолок. Вздохнул.

— Нет, меня не хватятся в ближайшее время, потому что у Совета очередной приступ бессмысленной говорильни. Нет, нас никто не подслушивает и это не заговор против Совета, и то, что я вам скажу, конечно, секретно, но умеренно, если тут применимо такое слово. Вы и без того знаете столько секретов Федерации, что еще один ничего не изменит.

— То есть, сведения о контакте будут засекречены, товарищ генерал? — вежливо уточнил Дрон.

— Конечно, — Лев свирепо посмотрел на командира группы. — А ты как думал, что Совет запустит широковещательную трансляцию, мол, возрадуйтесь, люди, прилетели инопланетяне и привезли каждому кусок космической халявы?

— А что, так бывает? — оживился Дмитрич, длинные тонкие пальцы его пробарабанили по столу.

— Бывает, — усмехнулся Лев. — Во второсортных романах Прежних, из тех, что до нас дошли, конечно.

Он достал сигареты и закурил, как будто собираясь с мыслями. Зная Льва уже много лет, группа «Буревестник» немного напряглась. Чем длиннее была пауза, которую генерал держал перед рассказом о миссии, тем более пакостной выдавалась эта самая миссия. Дым уходил под потолок и исчезал в вентиляционном отверстии, решетке, врезанной в серый потолок.

— Три дня назад, десятого июня, космический корабль, в форме летающей тарелки, которую так любили описывать Прежние, приземлился на одну из военных баз неподалеку от Рима.

Лев опять обвел взглядом группу и сказал с досадой в голосе.

— Несмотря на все принятые меры, силы ПВО так и не смогли повредить корабль.

— А… почему вообще открыли огонь? — уточнил Дюша, задавая вопрос, который пришел в голову всем. — Думаю, там даже невооруженным взглядом было видно, что это не твари.

— Есть инструкции, — ответил Лев. — В данном случае речь шла об инструкции, предписывающей, что делать, если зараженные угнали самолет и направили его в таранную атаку на военную базу. Гарнизон был поднят в ружье, объявлена общая тревога по базам вокруг Рима, но инопланетяне даже не отреагировали. Приземлили свою тарелку на плацу посреди базы и объявили, что они пришли с миром и дружбой.

Лев замолчал, докуривая сигарету, и в комнате воцарилось нервное молчание.

— Ну, может они и вправду пришли с миром? — нарушила молчание Алина. — Ну, не знали, куда летят, приземлились не там, но ведь не стали отвечать огнем на огонь?

— При этом они не поленились изучить наш язык, структуру общества и не стали включать маскировку, — ответил Лев после паузы. — Нет, как бы ни хотелось верить в миролюбивость этих инопланетных совсем нам не товарищей, но это была четкая демонстрация сил и возможностей. Первые два часа была паника и призывы кинуть на них ядерный заряд, но обошлось. Особенно в этом помогла трансляция с борта тарелки, из которой стало ясно, что это всего лишь мелкий разведчик, шлюпка, если переводить на наши корабли, отчалившая от борта авианосца.

— Сам авианосец, надо полагать, где-то там? — ткнул пальцем в потолок Спартак.

— Сутки непрерывно изучения околоземного пространства показали, что инопланетный корабль — матка, если оперировать терминами Прежних, недоступен для обнаружения доступными нам средствами, — голос Льва изменился, как будто он цитировал кого-то. Цитировал с издевкой.

— На что были потрачены еще двое суток, товарищ генерал? — с любопытством в голосе спросил Дюша.

— На постройку укрытия для тарелки, организацию охраны, попытки скрыть секрет и бесплодную говорильню. Хорошо хоть возгласы с призывами заслать на тарелку группу спецназа, вырезать всех и завладеть секретами, прекратились.

Лев фыркнул.

— Идиоты! Но высокопоставленные идиоты! Честно говоря, меня не раз за трое суток разбирало желание разогнать Совет и объявить себя диктатором всея Земли.

Дюша посмотрел на генерала. Насколько он мог судить, Лев ничуть не шутил.

— Но это не помогло бы, разве что сократило бы количество говорильни. Ладно. В общем, эти карлики инопланетные объявили, что не только пришли с миром и дружбой, но и желают вступить с нами в переговоры. Но так как они всего лишь представители некоего галактического сообщества, то не могут вести переговоры здесь и сейчас, так как это противоречит их уставу.

— Тогда зачем они прилетели? — удивилась Алина.

— Чтобы вступить с нами в переговоры, но не здесь и не сейчас, — пояснил Влад. — Кстати, к вопросу о демонстрациях и намерениях, они вполне могли связаться с нами с орбиты или где они там летают. И никто ни в кого не стрелял бы, и не стремился скинуть ядерную бомбу. При этом демонстрация разницы в уровнях технологий, раз уж она так им была нужна, все равно была бы впечатляющей.

— Поддержу, — заметил Виталий. — Достаточно было бы явить их основной корабль и на Земле.

— Началась бы паника, — насмешливо подхватил Спартак. — Но вообще поддержу Влада, могли бы выйти на связь, раз уж они такие все технологичные, и секрет бы сохранился, и паники бы не было.

— Возможно, они знали, что им не поверят? — предположил Дюша. — Если они, скажем, профессиональные переговорщики, летают туда — сюда, вступают в контакты с разными мирами, и знают типовую реакцию на их появление? При этом они карлики, чтобы занимать меньше объема и потреблять меньше ресурсов при перелетах ведь вы сказали, что они карлики, товарищ генерал?

— Гуманоиды метрового размера, — ответил Лев. — Из нескольких оговорок можно сделать вывод, что в Галактическом сообществе большинство гуманоиды, то есть имеют человекообразные формы. Прежние неоднократно обсасывали эту теорию, обычно сводящуюся к тому, что кто-то посеял семена жизни на планетах Галактики, а разница в виде — следствие разницы планет. Но при этом общие очертания, все эти «две руки, две ноги» сохраняются. Кожа слегка синеватого оттенка, насчет крови не скажу, хотя меня и самого этот вопрос очень интересует. Тот, кого мы видели после пробуждения, был других размеров, но все же, это более чем подозрительно. Собственно, вторые сутки после контакта были потрачены на обсуждение их предложения о переговорах, и когда решение было принято, я немедленно отправил за вами.

— Мы будем вести переговоры с инопланетянами? — не удержал смешка Дмитрич.

— Охранять тех, кто будет вести переговоры, — отрезал Лев.

В комнате опять воцарилась нервная тишина. Было понятно, что никто не рискнул послать инопланетян, продемонстрировавших такую мощь, и все это порождало еще больше вопросов, которые и озвучил Дюша.

— Если они такие могучие, то зачем переговоры? Удар с орбиты и все, ну или два удара с орбиты, все равно нам нечем их отражать, не так ли? Почему они не вступили в переговоры с тварями? Или, скажем, не выступили в роли миротворцев, попробовав усадить нас и тварей за стол переговоров? И, самое главное, — Дюша тяжело вздохнул и с ненавистью в голосе выдохнул. — Где этих [цензура] инопланетных носило все эти четыреста лет?

— Да, было бы логичнее, если бы они вступили в контакт с Прежними, те хоть на соседние планеты летали, — поддержал его Дрон. Подумал и добавил, — и вообще, активно космос осваивали.

— Эти вопросы были заданы, едва ли не в первую очередь, — одобрительно хмыкнул Лев. — Конечно, в более дипломатичной форме, но заданы. Ответ инопланетяне, караханибы, как они себя назвали, дали, но лучше бы не давали.

— Сказали, что их не волнуют наши проблемы, так что земляне могут засунуть свои вопросы в задницу, заткнуться и бегом нестись на переговоры? — предположил Спартак.

— После вступления в Галактическое содружество мы получим доступ к интересующей нас информации, это если вкратце, — пояснил Лев. — Но если брать без политесов, то да, примерно то, что высказал Спартак. Давить на них мы не можем, поэтому пока пришлось сделать вид, что ответ караханибов нас устраивает. Говорильня сейчас и прошлые сутки связана с вопросом переговоров, что нам предложат, что мы предложим и так далее. Бесплодное, в общем-то, занятие, потому что мы ничего не знаем об этом Галактическом Содружестве, кроме нескольких коротких предложений.

— Не говоря уже о том, что еще неизвестно, Содружество это или совражество, — проворчал Дрон под нос.

— Вкратце дело будет обстоять так. Земля формирует делегацию, инопланетяне везут ее куда-то на переговоры, там, то ли на специальной планете, то ли на огромной космической станции, делегацию встретят и начнут эти самые переговоры. Суть их: обсуждение условий вступления Земли в Галактическое содружество, торговля, культура и прочая инопланетная хрень.

Лев выдержал многозначительную паузу, постучал пальцами по столу и продолжил.

— Не мне вам объяснять, насколько все эти рассказы подозрительны. Начиная с вопроса: «где ж вы были, когда человечество бились насмерть с тварями?» и, заканчивая «на кой хрен вообще куда-то лететь?» Конечно, возможно, что они обнаружили нас, скажем год назад и крутились тут, изучая язык и общество. Но почему бы об этом так сразу и не сказать? При таком превосходстве технологий, зачем им вообще с нами договариваться? Все это мне сильно напоминает истории из жизни Прежних, точнее говоря, две истории. Первая: как жители Европы, получив превосходство в технологиях, отправились исследовать мир и выгодно торговали с дикарями Африки и Америк. Бусы и зеркальца в обмен на золото и людей, грубо говоря. Улавливаете аналогию?

— Еще бы, мы в роли дикарей, — ответил за всех Дрон. — За инопланетные бусы будем отдавать наше золото, грубо говоря. Какие-нибудь бесполезные для нас руды, которые там, наверху, стоят бешеных денег.

— Точно, — кивнул Лев. — И торговля бы это ладно, в конце концов, за оружие, которое позволит быстро добить тварей, не перенапрягая Федерацию, не жалко отдать чего-нибудь бесполезного для нас. Песка там, например, или земли из эпицентров ядерных взрывов, не обеззараженных до сих пор. Но! Опыт Прежних убедительно показывает, чем сопровождается подобная торговля. Даже без работорговли обойдутся, если захотят. Разница в уровнях жизни, оплата работы и — самое главное — возможность жить где-то далеко от тварей. Чтобы не допустить такого, надо внезапно и очень быстро победить всех тварей, резко поднять уровень жизни на Земле и вообще встать вровень с технологиями инопланетян. Сами понимаете — нереально.

Лев пожевал губами и продолжил, помрачневшим тоном.

— Не буду скрывать, во всем сказанном есть и моя личная паранойя, и даже обида. Эти инопланетные твари, палец о палец, не ударив, не внеся пока что вообще никакого вклада в будущую победу над тварями, уже заранее обесценили. И победу, и свою помощь. С качественно новым оружием, пусть даже оно устаревшее по инопланетным меркам, люди победят быстрее, но это будет уже не победа людей. Этим инопланетным карликам ничего не стоило ударить по Мозгам, например, или хотя бы по скоплениям тварей, и тогда и вопроса бы не стояло, друзья они или враги.

— Может им не положено, товарищ генерал? — предположил Влад. — Ну, мол, тут у нас локальный конфликт, они не знают, кто прав, кто виноват, вот и не лезут? Поэтому и переговоры, чтобы все прояснить?

— Воспринимай они нас и тварей как равных участников конфликта, предложили бы переговоры обоим сторонам, но этого нет, — ответил Лев. — Был задан вопрос и получен внятный ответ, что твари — это проблема людей.

— Так, так, так, — подался вперед Дюша. — Они не считают тварей стороной, с которой можно вести переговоры? Или на эту тему заявлений не было?

— Не было, но вопрос тоже был задан, — усмехнулся Лев. — В ответ нам повторили, что твари — проблема людей, все после переговоров, они не уполномочены, и так далее. Слова «бесполезная говорильня» включали в себя и общение с караханибами в течение этих трех суток. Уже появились первые эксперты по инопланетянам, пыхтят, стараются и интерпретируют, в меру сил. Полетят вместе с вами, кстати, не все, конечно, двое экспертов.

— А сколько всего будет людей в делегации? — уточнил Дрон. — И какова будет наша роль, помимо охраны?

— Молодец, верно мыслишь, — одобрил Лев. — Проблема в том, что изложенные мной ранее подозрения в адрес инопланетян, разделяют далеко не все. Практически никто не разделяет, если уж быть совсем точным. Перспектива победы над тварями без дальнейшего перенапряжения сил, возможность летать в космос и наслаждаться благами развитых технологий, превзойти Прежних — это слишком сильное искушение. Самые здравомыслящие исходят из неравной торговли, но указывают, мол, избавившись от тварей, человечество сможет подняться, освоить Солнечную Систему и в целом рвануть вперед. Оптимисты думают, что инопланетяне утрут нам носы, дадут пачку своих инопланетных ружей и в целом помогут, потому что у них Содружество, в таком вот духе. Повторюсь, если бы они хотели завоевать нас, то завоевали бы. Все эти разговоры о переговорах только укрепляют во мне подозрения и паранойю. В чем смысл — мне неизвестно, но и полететь с делегацией я не могу. Потому что еще неизвестно чем там закончится, и независимо от исхода надо давить тварей здесь, на Земле. Если сейчас две крупные операции сорвутся, и твари не будут щелкать пастями, то можем получить затяжную войну на десятилетие, и кто знает, что там, у тварей с новым Сверхмозгом? Поэтому я созвал вас и поэтому веду этот разговор, и поэтому вы полетите в космос без меня, без Асылбека, без всех остальных наших. Группа «Буревестник» охраняет делегацию — это я могу организовать и организовал, и никто особо ничего не заподозрил.

— Вы же — Лев Слуцкий, товарищ генерал! — воскликнула Алина и улыбнулась. — Кто вас будет подозревать?

— Тем не менее, мои подозрения и слова уже вызвали неодобрение, сильное неодобрение. Как уже сказал, почти никто не разделяет мою точку зрения, разве что и вправду власть захватить.

Он задумчиво почесал лысину и откашлялся.

— В общем, что-то я отвлекся. Итак, состав делегации — пятьдесят человек, из них половина — охрана, переговоры будут вести пятеро, остальные двадцать подносить им чай, готовить бумаги и заносить хвосты на поворотах. Понятно, что хватило бы и троих, в смысле вся делегация могла бы состоять из трех человек, осознающих интересы Земли и человечества, и обладающих здравым смыслом. Результат был бы не хуже, но Совету внезапно захотелось надуть щеки на манер Прежних, и вот, собственно, такое вот получилось. Конечно, ваша специализация далека от охраны делегаций, поэтому вы будете в подчинении у полковника Краузе. Ваша задача, помимо охраны, слушать, смотреть, наблюдать и запоминать. Всё. Кто знает, что из увиденного и запомненного пригодится?

— Инопланетное оружие?

— Если сможете раздобыть и освоить, то, пожалуйста, — усмехнулся Лев. — Вся делегация будет проинструктирована на эту тему. Тащить все подряд, уподобляясь дикарям, конечно, не стоит, вначале разузнать, стоящий ли образец. Если мои подозрения верны, то эти образцы вам и так подсунут, и переговоры пройдут, как по маслу, и все будет прекрасно, восторги и крики радости.

— Но почему тогда, — запальчиво начал было Виталь, и осекся.

— Я не собираюсь устраивать мятеж и раскалывать Федерацию только потому, что инопланетяне кажутся мне подозрительными, — мрачно ответил Лев. — Смотрите и слушайте, держите свои подозрения при себе, с помощью инопланетных тварей победим земных, а потом подумаем, что делать дальше. Не исключено, что я ошибаюсь, и все не так страшно. Но от моих подозрений хуже никому не будет, а вот благодушие и вправду может плохо закончиться. На этом пока все, подумайте, обсудите, завтра явитесь к полковнику Краузе, он расскажет все остальное о службе. Послезавтра, может быть, поговорим еще раз, перед вылетом.

— Послезавтра? — упавшим голосом спросил Спартак.

Лев посмотрел подозрительно в его сторону, но расспрашивать не стал, кивнул.

— Послезавтра. Дольше затягивать просто невозможно, но и кидаться вперед, особого смысла нет. Поэтому не потратьте это время зря, подготовьтесь, как следует. Разговор этот держите в уме и не распространяйтесь особо, просто будьте готовы к самому худшему. Всё, все свободны!

Глава 4

13 июня 2403 года. Столица Федерации, город Рим

Покинув Октагон, группа разделилась на несколько частей. Раз уж не надо никуда уезжать из Рима, да еще Лев выделил свободный вечер, этим было бы глупо не воспользоваться. Не затем, конечно, чтобы бегать и всем рассказывать об инопланетянах. Возможно, когда-то эта мысль даже показалась бы привлекательной, благо очередное соглашение о неразглашении было еще не подписано, но с тех пор прошло много лет и много заданий.

Троица из двух Андреев и Виталия, переглянувшись, отправилась в одну из столовых Октагона, собираясь бесплатно поужинать и обсудить все то, что случилось за последние дни.

— Столица, — сказал Дрон, то ли осуждая, то ли восхищаясь, и вонзил вилку в красно-серую котлету.

— Да ладно, в морской пехоте тоже неплохо кормят, — хмыкнул Дюша.

— Лучше всего кормят дома, — философски заметил Виталь, — но иногда я все же скучаю по форпосту и стряпне Настены.

В огромном помещении столовой было практически пусто, и можно было разговаривать, не опасаясь, что за соседним столом тебя услышат. Конечно, еще оставалась служба внутренней безопасности Октагона, прослушка и системы наблюдения, и протоколы противодействия зараженным, но это было более-менее привычным. В конце концов, группа теперь регулярно посещала Октагон, из-за Льва и его действий, в частности неуклонного подталкивания группы все выше и выше, и выдачи самых опасных заданий.

— Так заведи себе дом и жену, — сказал Дрон. — Мужчина ты видный, с хорошей подготовкой и положением, девушки на тебя должны десятками вешаться.

— Только личный пример командира, — ехидно ответил Виталь, — подвигнет меня на такое.

— Подколол, подколол, — признал Дрон. Вздохнул тяжело. — Хотел бы я оставить Алину дома и не беспокоиться о ней! Да, да, мы все отлично подготовлены, прикрываем друг друга, группа — единое целое, но все же. Дом это дом, а форпост, как ни крути, был им, и поэтому тоска по стряпне Настены.

— И самой Настене, — тут же хохотнул Дюша.

— Вот не надо, если вы там и стряпали с ней что-то по ночам, то я таким не занимался, — парировал Дрон, и тут же добавил. — Кстати, Дюша, ты же у нас единственный с живыми родственниками, сходил бы к ним.

— И схожу, после того как полетаем, — пожал плечами Дюша. — Смысл сейчас приходить? Что я им скажу? Дорогие правнучки, я вас очень люблю, но ничего больше не могу сказать, потому что нельзя? И потом, чем мы все не семья?

Собеседники молча кивнули, общее прошлое, в буквальном смысле слова прошлое, связывало их всех в единую семью. Если не по крови, так по духу и Лев отлично подходил на роль главы семейства.

— Это да, — Виталь хмыкнул и огладил бородку, — но все же думаю, еще успеем друг другу надоесть.

— На заданиях же не надоедали? Будем думать, ситуации не сильно отличаются? — сказал Дрон.

Он не стал договаривать «неделями пробираться по территориям тварей, прятаться совместно и терпеливо выжидать», это и так было очевидно.

— Зависит от длительности миссии, — заметил Дюша.

— Ну, будем думать, несколько лет на дорогу не потратим, не пешком же пойдем?

— Это да, — Дюша задумчиво посмотрел на кусок хлеба в руке, провел им по тарелке. — Но ты же сам знаешь, командир, войти всегда легко, а вот выйти иногда трудно, почти невозможно.

— Да, не везде есть реки, по которым можно сбежать, — добавил Виталь.

— Необязательно же всегда драться, не все же вокруг твари. Пришли, поговорили, ушли, все довольны, поют и пляшут, в конце концов, Прежние тоже практиковали переговоры, даже со злейшими врагами, — заметил Дрон.

— Прежние практиковали их, как правило, с равными по силе врагами или чувствительно получив по носу, так, во всяком случае, гласит история войн Прежних. Эти парни знали, как не упустить выгоду, и если они дрались, а потом разговаривали, то сами понимаете, — Дюша откинулся на спинку стула и посмотрел вокруг. — С теми, кого Прежние называли дикарями и туземцами, как правило, дело обстояло просто, не так ли? Или они делали так, как им приказывали, или им демонстрировали превосходство в технологиях, а потом они делали то, что им приказывали. Либо дикари просто исчезали с лица Земли, за неимением тварей, Прежние легко и весело резали друг друга, устраивая геноциды.

Дюша подумал и добавил.

— Возможно, будь Прежние не так воинственны и более склонны договариваться, то и не уничтожили бы сами себя, а жили, здравствовали, летали в космос и вообще. Кто знает, как бы сейчас выглядела Земля?

— Точно лучше, чем Земля с тварями, — тут же ответил Дрон. — Не знаю, что может быть хуже Темных лет и последующих столетий резни с тварями? Но вопрос ты, Дюша, поднял интересный, хотя бы в том плане, что с тварями велись переговоры и неоднократно.

— Но мы не Прежние, — возразил Дюша. — Это разные переговоры и разный подход. Оставайся к концу Волн силы у Федерации, то и Волна бы не заканчивалась, вот такой вот парадокс. Имей люди возможность раздавить тварей движением пальца, кто бы ни сделал этого движения? Это нормально, а странно было, как раз в таком вот случае: у людей сила и возможности, но они все равно непонятно зачем начинают переговоры с тварями, вместо того, чтобы их раздавить.

— Возможно, что в этом случае, если твари не страшны, то и подход меняется? — спросил Виталь. — Раз не надо биться на смерть, то почему бы и не поговорить?

— Возможно и так, — почесал подбородок Дрон. — А возможно и нет. Не исключаю, что Прежние завоеватели, приплыв к туземцам, тоже заводили ласковые речи, а потом, получив отказ, уже палили из пушек и ружей.

— И получали отпор, неоднократно, в меру сил и возможностей, но все же отпор, — сказал Дюша. — Есть разница, между неодолимой силой, то есть раздавить движением пальца, и переговоры, с последующей войной, с технологически более сильным противником. Твари же справляются?

— Плохой пример, у тварей численное преимущество, — парировал Дрон.

— Завоеватели Прежние горстками людей покоряли целые страны! — возразил Дюша.

— Покоряли, но не резали насмерть, не так ли? Если бы они сотней человек попробовали вырезать миллион, то не справились бы.

— Поэтому Прежние придумали массу способов ненасильственного завоевания!

— Которые не работают против тварей, — вмешался Виталь. — Будь у нас возможность культурно внедряться и разлагать общество тварей изнутри, мы бы, наверное, так и делали?

Андреи посмотрели на него и кивнули.

— И все же это возвращает нас к вопросу применения силы, — сказал Дюша после паузы.

— Которая будет явлена после того, как переговоры не устроят ту из сторон, что сильнее, — улыбнулся Дрон. — Все по заветам Прежних!

— Тогда Прежним не пришлось бы изобретать тысячу способов ненасильственного завоевания, если бы превосходство в технологиях и силе не давало осечек, — добавил Дюша.

При этом про себя он подумал, что Земля в роли туземцев, а инопланетяне в роли завоевателей Прежних слишком уж хорошая аналогия. Неудивительно, что Лев с его паранойей так в нее вцепился, и передал свои подозрения группе. Но туземцы могли быть сколь угодно бдительны на своих островах или в глухих уголках Земли. Не имея возможности добраться до государств завоевателей, они могли лишь безнадежно, отчаянно и упорно обороняться, борясь со следствиями, но не с причиной. Это объясняло мрачность и озлобленность Льва, в какой-то мере. Конечно, за Землю человечество будет сражаться до последнего, со всей своей яростью, но инопланетяне не твари и вопрос возвращается к «ненасильственному завоеванию» и мыслям об обоснованности паранойи Льва.

Дюша сделал над собой усилие, отгоняя мысли. Все это были лишь догадки, ничем не подтвержденные. Без понимания мотивов инопланетян, без ответов на вопросы: чего они хотят, зачем им переговоры, почему не применяют силу, такие вот догадки могут завести в неправильном направлении. Еще Дюша подумал, что и Лев это понимает, возможно, поэтому и отстранился от переговоров, и группе не дал никаких полномочий, только рассказал о подозрениях.

— В общем, все сложно, — улыбнулся Дрон. — Давайте сменим тему, все равно никто из нас не специалист по этому вопросу.

«А говорить намеками я уже устал», мысленно добавил командир группы.

— Точно, — подхватил Дюша, как всегда все понявший с полуслова. — Трави Виталь как ты там тварей и новобранцев гонял без нас?

— Все было сложно, — хохотнул Виталь, и начал рассказ.

Спартак брел по Риму, разглядывая прохожих, дома, улицы, проезжающие автомобили, деревья, все, на что падал взгляд. Про себя же Спартак размышлял вовсе не о красотах Рима, и не о красотках на улицах Рима, хотя таковых здесь хватало. За три года после событий со Сверхмозгом и едва не состоявшимся уничтожением Рима, тварей практически изгнали из Европы, и столица Федерации опять считалась самым безопасным городом на планете. Повреждения залатали, гарнизон усилили, возвели новые оборонительные сооружения, так ни разу и не пригодившиеся.

Соответственно, и концентрация красивых женщин на улицах столицы была выше, чем в других городах, и Спартак знал, что о нем подумали остальные из группы. Что, дескать, сейчас пройдет Спартак по улице, подцепит мимоходом девушку на вечер, и удалится развлекаться на всю ночь. Собственно, обычно так все и происходило, но в кои-то веки Спартак не реагировал на сигналы от красавиц вокруг, и продолжал брести в одиночестве.

Речь Льва и его подозрения внезапно всколыхнули в нем воспоминания о Лизе, задвинутые было в дальний угол памяти, но теперь вернувшиеся во всей своей остроте и жестокости. Спартак невольно перебирал те события и думал, что явись инопланетяне на землю раньше на сто лет, и твари были бы уничтожены, и ничего бы не случилось. Ни похищения, ни заражения, ни сводящих с ума поисков, ни последней встречи и того, что он сделал после разговора.

От этих мыслей в Спартаке закипала ненависть к инопланетянам, которых он еще не видел, но уже заранее ненавидел. За то, что они могли сделать, но не сделали. Ненависть к тварям, привычная и тяжелая, ставшая частью жизни, теперь перемежалась радостными картинками мести. Получить новое оружие и испепелить тварей, всех, всех, до последней, самой мелкой и захудалой кормовой, безобидной, но все же твари.

И ненависть к самому себе, не сумевшему спасти и уберечь.

Спартак уже проходил все это, но все равно периодически накатывало, и он знал, что можно было остаться с друзьями, просто поболтать и развеяться. Ответить на взгляды одной из девушек и приятно провести вечер. Отправиться на полигон и тренироваться до изнеможения. Выпить, в конце концов, или даже смешать все эти методы в чудовищную смесь, вышибающую горечь и сожаления как молотом. А там и полет в неведомые дали добавит впечатлений и перебьет все всплывшие воспоминания, которые вернутся на дно памяти, чтобы выскочить потом в неподходящий момент. Но сегодня Спартак был не в силах выбрать, растерявшись перед всколыхнувшейся волной, и поэтому брел вперед, невольно перебирая жемчужины воспоминаний и опять погружаясь в боль и ненависть, не в силах отрешиться и не в силах забыть, выбросить из головы.

И это добавляло Спартаку ненависти к самому себе за слабость.

Полковник Асылбек Имангалиев внимательно посмотрел на генерала Льва Слуцкого, и тот улыбнулся в ответ на безмолвный вопрос ученика учителю.

— Будут бдительнее там, в небесах, — пояснил он, сплетая пальцы.

— Они и так бдительны, миссия за миссией и ни одного провала, — сухо ответил Асылбек. — Конечно, все мы изменились после пробуждения, но стоит ли так непрерывно испытывать их на прочность?

— Почему бы и нет? — небрежно бросил Лев. — С нами что-то сделали за это столетие сна, и помимо явно прослеживаемых физических изменений, могут быть и умственные, не так ли? Мы же об этом неоднократно говорили?

— Они результативны, никаких признаков заложенных программ не выявлено, ни у них, ни у нас, — пояснил Асыл, — так стоит ли.

— Стоит! — рявкнул Лев свирепо. — Я [цензура] не знаю, что эти [цензура] инопланетные делали с нами, и теперь представь, что все это сработает в неподходящий момент? К [цензура] такие риски! Поэтому я не лечу туда, а «Буревестник» летит.

— Думаете, там сработает?

— Асыл, — вздохнул Лев, складывая руки на животе. — Мы приходим в себя в какой-то лаборатории под Альпами, с инопланетянами, ставящими над нами опыты. При этом внезапно прошло девяносто лет, и мы оказываемся на соседних столах рядом с группой, которая была за полконтинента от нас. Случайно, по-твоему, все это получилось, а? За возможность переломить Вторую Волну и уничтожить тварей я бы добровольно лег на этот стол, но этим инопланетным [цензура] не нужна была победа людей, им нужны были опыты!

— Может это были разные инопланетяне?

— Возможно, в сортах [цензура] не разбираюсь, — парировал Лев. — А они все там [цензура], если в своем Содружестве не знают, что происходит вокруг. При этом смотри, тварям они переговоры не предлагают, и при этом из описания захвата группы можно сделать вывод, что эти инопланетяне либо управляют тварями, либо могут воздействовать на них. Ты вспомни, они вызвали огонь на себя, и был нанесен ракетный удар! И что? Все целы и живы, руки-ноги на месте. Возможно, поэтому и не предлагали переговоров тварям, что и так ими управляют, а? Выращивают биооружие и на нас тестируют, такое тебе в голову не приходило?

— Нет, — честно ответил Асылбек. — Почему вы не сказали этого группе?

— Сказал, что мог, — проворчал Лев, отдуваясь. — Не маленькие, сами додумаются, а если и не додумаются, то хотя бы настороже будут. Все эти образы с туземцами, попавшими в большой город, и раззявившими рты на чудеса цивилизации, порождают плохие предчувствия. Пусть хотя бы группа сильно слюни не пускает, и то неплохо будет. Мы имеем полное право не доверять инопланетным тварям, но попробуй, убеди Совет!

— Может, и вправду надо было того… захватить Октагон? — спросил Асыл. — По плану четыре?

— Прибережем планы и верных людей, — отмахнулся Лев. — Вдруг и вправду Содружество от слова друг, а все мои подозрения лишь паранойя, и у нас тут на Земле орудовали какие-нибудь отщепенцы, которым в галактике выписан смертный приговор? Вот если окажется, что инопланетяне — твари, покажут свое настоящее рыло, тогда и разберемся с этим вопросом. Пока сохраняются шансы руками одних тварей победить других, придержим свои планы.

— А если заложенные программы вылезут из группы там, — Асылбек показал головой вверх, — то они же легко перебьют всю делегацию!

— Точно так же инопланетяне это могут сделать, прямо на своем корабле, — хмыкнул Лев. — Нет смысла везти полсотни человек через треть галактики, чтобы там убить. Если что и вылезет из группы, то будем знать, что программы есть, и пустим в дело соответствующие контрмеры. Даже если они там перебьют всю делегацию, права подписывать договора, у них нет, так что инопланетяне вернутся на второй раунд переговоров.

— А…

— Нет, мне не жалко группу, — перебил его Лев. — Я отношусь к ним точно так же, как к себе. Представляют угрозу Земле и человечеству? Убить нахрен! Конечно, хотелось бы обойтись без этого, но давай взглянем фактам в глаза. Мы приходим в себя, подгорный комплекс уничтожается, через три года появляются инопланетяне и предлагают переговоры. Хотя до этого сидели на Земле минимум сотню лет, а если немного подумать, то возможно и с самых Темных лет.

— Либо они создали тварей и обкатывают биооружие, как вы сказали, — кивнул Асыл.

— Инопланетные твари, конечно, но тут есть пара слабых моментов. Во-первых, твари так и не уничтожили человечество, во-вторых никаких следов инопланетных технологий так и не было обнаружено, и в-третьих, если выводить тварей как оружие, то имеет смысл обеспечивать им эволюцию против инопланетного оружия, какое бы оно ни было, не так ли? Не против наших автоматов — пулеметов, а всяких там плазм и лазеров.

— Гхм, — кашлянул Асыл. — Может поэтому и прилетели? Пришло время нового этапа эволюции? Нам дадут оружие, и мы ринемся уничтожать тварей, а те будут эволюционировать?

— Тогда им стоило прилететь до уничтожения Сверхмозга, — отрезал Лев. — Какие бы ни были переговоры, но если инопланетяне выдвинут условие, что твари должны жить, никакой договоренности не будет.

— Это хорошо, — ответил Асыл.

Глава 5

14 июня 2403 года. Рим, Октагон, заседание особой комиссии по контакту

Сама идея Октагона была подхвачена у Прежних, и когда Рим стал столицей Федерации, началось строительство. Со временем здание росло, и вниз, и вверх, и ширину, добавился пояс стен, затем еще один, и к настоящему времени Октагон являлся одним из семи основных узлов внутренней обороны города. При всех попытках сохранить понятную и единую структуру с лучами-коридорами, расходящимися от центра, все равно местами Октагон представлял собой мешанину коридоров, переходов, лестниц и тупиков, способную привести в замешательство даже опытного следопыта. Особенно в части между вторым и третьим, наружным, поясами стен.

Ходила даже шутка, что случись нечто чрезвычайное, твари не смогут зайти в Октагон, а его обитатели выйти, просто потому что заблудятся. Соответственно, в здании можно было найти помещения на любой вкус и размер, было бы желание и возможность его занять. В данном случае, спешно созданная четыре дня назад особая комиссия имела практически неограниченные возможности, ибо вопрос инопланетян, на какое-то время, затмил собой даже проблему тварей.

Огромный и комфортный зал на пятом этаже, плюс окрестные кабинеты, и два зала на четвертом этаже были постоянно заполнены людьми. Шли непрерывные обсуждения и заседания, периодически перемещающиеся в общий зал заседаний Совета в центре Октагона, на третьем этаже. Носились секретари и курьеры, бдительно стояла на постах охрана, что-то постоянно приносили и уносили, поступала свежая информация, велись удаленные переговоры с караханибами, и вокруг всего этого Комитет Безопасности небезуспешно удерживал завесу секретности.

Во всяком случае, за пределами Октагона об инопланетянах никто не трубил, даже на уровне глупых слухов.

Председатель комиссии, ровесник Льва, правда не такой энергичный, но зато сохранивший шевелюру, откашлялся и сказал громким, поставленным голосом.

— Начинаем заседание.

Он не стал говорить, что это последнее заседание перед отлетом, назначенным на завтра, на десять утра. Десятеро собравшихся, основной состав комиссии, и так знали, не говоря уже о том, что пятерым предстояло лететь, вести переговоры и представлять Землю. Столы были составлены буквой П, председатель во главе, пятеро тех, кому предстояло лететь, по правую руку от него.

— Это было уже неоднократно сказано, — продолжил председатель, — но все же повторю. Джим Строуд возглавляет делегацию.

Он сделал жест рукой в сторону Строуда, тот вежливо поклонился в ответ. Мощный и массивный, Джим возвышался над коллегами на голову, и выглядел больше могучим телохранителем, нежели членом Совета.

— Тем не менее, все основные решения и договоренности принимаются только после общего совещания. Право подписи у вас коллегиальное, и за или против, должно быть минимум четыре голоса из пяти. Если мнения разделились, и вы не в силах принять решение, то действуйте по обстановке. В общем случае — выкидываете пункт, по которому разошлись мнения, из общего списка. Если пункт выкинуть нельзя, требуйте переформулировать его, чтобы вы могли прийти к согласию. В таких вопросах, внутренних споров и согласия — последнее слово за Строудом, но не в противовес остальным.

Председатель указал на разложенные на столе папки с бумагами.

— Все это неоднократно проговаривалось в течение четырех дней, но слова — это одно, запись на бумаге — другое. На этих двадцати листах — краткая выжимка позиции Земли, то, к чему мы пришли за это время, чего хотим и чего не хотим. Так как все вы принимали активное участие в обсуждениях, пересказывать нет смысла, просто держите под рукой и в случае споров обращайтесь к документам. Все это будет также на электронных носителях, на всякий случай.

— Разве это не дополнительный риск? — спросил сидевший ближе всех к председателю Мао Фаллистер.

— Эксперты уверены, — ответил председатель, — что программное обеспечение наше и инопланетян несовместимо, если вы об этом. Утечка информации с электронных носителей представляет собой риск не больший, чем изложение позиции Земли на бумаге. Инопланетяне знают наш язык, вы полетите на их корабле, так что пожелай они — смогут прочитать во время полета.

Мао снял очки и начал протирать их, подслеповато щурясь.

— Если они хотят обмануть нас с переговорами, то могут потребовать изложить эту самую позицию, — заметил Авраам Шмидт, один из пятерки, которой предстояло остаться на Земле. — Что опять возвращает нас к так и не решенному вопросу: чего именно хотят добиться инопланетяне переговорами?

— Правильно, — кивнул председатель, — именно поэтому, потому что мы не знаем, чего хотят они, нужна четкая позиция, понимание того, чего хотим мы. Основополагающий камень всего — твари. Инопланетяне не оказывают помощи тварям, не вступают с ними в переговоры, и не мешают нам уничтожать их. Как минимум. Лучше всего, если помогли бы, но кто знает, что у них там, в Содружестве за принципы? Поэтому, твари — это наше внутреннее дело, они могут не помогать, но пусть и не мешают, и не возражают против их уничтожения. По поводу всего остального можно обсуждать и торговаться.

— С инопланетным оружием можно было бы уничтожить тварей быстрее.

— Справимся и так, — ответил председатель. — Еще четыре дня назад никто ничего не знал об инопланетянах, и все планы по победе над тварями, строились без их участия. Держите это в уме, мы способны уничтожить тварей и сами, теперь, когда Сверхмозг уничтожен и в войне наступил перелом.

— А он наступил? — уточнил Строуд.

— Операция на Британских островах развивается успешно, еще месяц и группировка тварей там будет уничтожена. После этого остальные слабые очаги сопротивления тварей в Европе будут легко подавлены и зачищены. Затем переброска войск и поддержка там, где твари прорвались или угрожают промышленным районам, — ответил председатель. — Все идет по плану, с учетом возможностей Федерации. Так что инопланетное оружие и помощь желательны, но не любой ценой, помните об этом.

Председатель вздохнул и сказал.

— Я знаю, что повторяюсь, и все это звучало не то что неоднократно, стократно, тысячекратно, но все же. Инопланетяне превосходят нас во всем, в численности, силе, технологиях, и они могут давить с позиции силы, думаю, все здесь помнят примеры подобного из истории Прежних. Поэтому никаких уступок в вопросе тварей, просто никаких и все. По поводу всего остального, как уже сказал, можно торговаться, опять же не забывая об интересах Федерации и человечества. Заводы, перерабатывающие радиоактивные отходы в съедобную еду, нам бы не помешали, например.

Присутствующие вежливо заулыбались в ответ. Конечно, было бы превосходно, продай или подари инопланетяне промышленные линии, новые заводы, какие-нибудь синтезаторы пищи, но здравый смысл подсказывал, что такого не будет. Никто не завалит Землю подарками с неба, за все спросят цену. То, что инопланетяне предлагают переговоры — непонятная пока прихоть, но силой не отбирают, уже хорошо, надо с этим работать. Эти мысли, в той или иной вариации, витали в головах всех присутствующих.

— Опять же, из истории Прежних, мы помним примеры мягкой колонизации, такое тоже недопустимо. Заводы, промышленность, добыча, все это прекрасно, но не такой ценой, что наша земля отравляется, ресурсы перерабатываются, а человечеству достаются лишь крохи. Теперь, что касается состава делегации, здесь без изменений, за исключением состава охраны.

— Количество увеличено? — поинтересовался кто-то.

— Изменился состав, — обозначил улыбку председатель. — По настоянию известного всем нам генерала Льва Слуцкого, защитника Рима, победителя Сверхмозга, и так далее, и так далее. Сами понимаете, отказать ему мы не могли, и такая уступка небольшая цена за то, что он прекратил свои демарши с подозрениями и паранойей.

— Определенная доля правды в его словах есть, — заметил Шмидт.

— Кто спорит, — развел руками председатель, — кто спорит. Но всего лишь доля, и никто из присутствующих не собирается продавать Землю в рабство или уступать тварям, и не только он один понимает все риски переговоров. Если никогда не рисковать, сидеть и ничего не делать, то и Земля никогда не будет свободной. Лев же ведет себя так, как будто он один защищает Землю, а все остальные уже мчатся наперегонки продавать планету за инопланетную сытую жизнь.

— И в этом Лев прав, — упрямо возразил Шмидт, — не все готовы до последнего самоотверженно сражаться. Если бы твари вступали в переговоры, не уничтожали всех людей подряд, то пообещай они нормальную жизнь, сколько бы к ним перебежало?

— Если бы, — усмехнулся председатель. — Если бы так было, то и стратегия в отношении тварей была бы другая, до чего-то да договорились бы и развивались без этих мировых боен.

— Ну, вот инопланетяне вступают в переговоры, не так ли?

— Поэтому мы и держим все в секрете, — парировал председатель, — что осознаем окружающую действительность, и понимаем, к чему может привести открытый и широкий контакт. Это, кстати, очко в пользу инопланетян, не стали вещать на всех доступных волнах и устраивать шоу в небе. Подготовились, тихо приземлились, вошли в контакт.

Он откашлялся, сказал.

— Что-то мы отвлеклись на Льва, вернемся к исходной теме. Итак, генерал Слуцкий включил в состав охраны группу «Буревестник», своих учеников и протеже, одну из лучших групп спецназа Федерации.

— Сколько их всего?

— Семь человек, будут подчиняться полковнику Краузе, как заверил меня Лев, — пояснил председатель.

— Тогда не вижу проблемы, — ответил Строуд.

— А я вижу, — вмешался молчавший до того Жан-Филипп Блум, сидевший как раз напротив Строуда. — Группа специализируется на длительных рейдах в тылах тварей, поиске и уничтожении Мозгов и Инкубаторов, диверсиях, саботаже и убийствах. Конечно, речь идет о тварях, но и в людей они тоже стреляли, без особых раздумий. Если посмотреть личные дела, то за каждым небольшое кладбище… людей, и огромное кладбище тварей.

— И почему они тогда еще не в тюрьме? — хмыкнул Строуд.

— Мародеры, грабители, насильники, предатели, зараженные, военно-полевой суд и так далее, не за что отправлять в тюрьму, — ответил Блум. — Но речь идет о том, что группа привыкла действовать самостоятельно, без чужих подсказок и приказов, не имеет проблем с убийством людей, в отличие от какого-нибудь рядового, отлично подготовлены, и при этом они ученики Льва, значит, разделяют его взгляды и систему ценностей.

— Вы намекаете, что если их — то есть Льва, стоящего за ними — не устроит результат переговоров, они перебьют всех?

— Почему намекаю? Прямым текстом говорю! — воскликнул Блум. — Лев говорит, что они будут подчиняться? Самому Льву они точно подчиняются, а остальным? Все они капитаны и майоры, увешаны наградами, имеют особые полномочия, и повторяю, привыкли решать самостоятельно и тут же претворять свои решения в жизнь. Восемнадцать бойцов охраны их вряд ли задержат больше, чем на минуту, про остальную делегацию вообще молчу.

— Как-то до сих пор ни на кого не нападали, — с любопытством заметил председатель. — Наоборот, постоянно уничтожали тварей, сыграли решающую роль в столкновении в Карпатах, зачистке Кипра, не говорю уже о Сверхмозге и событиях в Риме.

— Во всех этих событиях на кону не стояло благополучие Земли, — возразил Блум, — а мы все знаем, на чем зациклен генерал Слуцкий!

— Так никто и не будет посягать на это самое благополучие, наоборот, — заметил председатель.

— Это знаем мы, но кто знает, что придет в голову группе, а? Добывать информацию они, будем думать, умеют не хуже, чем резать глотки тварям?

— И вы еще обвиняете Льва в паранойе и подозрительности? — удивился председатель. — Он заранее подозревает в инопланетянах физических и духовных родственников тварей, вы заранее считаете, что ученики Льва вырежут всю делегацию Земли, просто потому что им там чего-то покажется.

— Но ведь зачем-то Лев пропихнул их насильно в состав охраны?

— Нет, это и вправду паранойя, — громыхнул голосом Строуд. — Возможно, Лев и перегибает палку, но уж он точно радеет за уничтожение тварей и возвышение людей! Поэтому и продвинул группу «Буревестник», зная, что его ученики сделают все возможное, чтобы миссия увенчалась успехом?

— Да, это больше похоже на правду, — сказал председатель. — Но все же приглядывать за ними стоит, сохраняя здоровую подозрительность, поэтому, собственно, и поднял этот вопрос. Теперь, вернемся, собственно, к вопросу переговоров, а точнее говоря, к тем, с кем они будут вестись. Галактическое содружество. Наши эксперты предполагают, что объединение включает в себя минимум несколько десятков цивилизаций, отсюда и все эти танцы с переговорами где-то за сотни световых лет. То есть процедура формализована до предела, от нее нельзя отклоняться, и так далее. Соответственно, в этом случае, можно ожидать точно такой же, формализованной процедуры по переговорам. И каких-то требований, утвержденных уставом этого самого содружества. Было бы идеально прочитать устав до переговоров, но вряд ли успеете изучить язык за время перелета.

— Возможно у них там несколько языков?

— Возможно. Но опыт Прежних подсказывает, что в объединениях подобного рода существует один или несколько официальных языков, на которых ведется общение и делопроизводство. Почти наверняка вам предоставят переводчика, раз уж прилетевшие к нам знают земной язык, но никаких гарантий, что там будет и возможность читать с его помощью. Не исключено, что это будет просто коробочка с динамиком, переводящая в обе стороны, и это еще не самый плохой вариант. Всего-то надо будет найти того, кто согласится прочесть устав на языке оригинала и надеяться, что перевод не слишком исказил смысл. В идеальном случае процедура переговоров и вступления предусматривает выдачу этого самого устава для ознакомления, на языке вступающих. В том самом идеальном случае, где нам за просто так дадут много всего, сами понимаете.

Он помолчал и добавил.

— Наихудший случай, когда вас поставят перед ультиматумом, какими-то неприемлемыми требованиями, и скажут решать немедленно за всю Землю. Такой сценарий противоречит тому, что мы видели, потому что по факту предполагает силовое решение вопроса и завоевание Земли. Приглашение на переговоры и давление на делегацию просто лишние, ненужные звенья, проще прилететь и ставить ультиматум прямо на месте. Но все же держать его в уме стоит, чтобы не впадать в благодушие и не думать, что инопланетяне несут нам только добро.

— Тем более что пока они ничего еще не принесли, даже тварей не помогли уничтожить, — добавил Строуд.

— Вот-вот, — кивнул председатель. — Думаю, на этом закроем заседание. Конечно, можно было бы сказать еще много слов, но их и так было сказано немало за эти дни, а все важные вопросы перебрали, обсудили и еще раз освежили в памяти. Время до завтра еще есть, так что если что-то важное придет в голову, обращайтесь. Организационные вопросы — к моему заместителю, ну и полковник Краузе, думаю, отдельно проведет инструктаж по своей области.

В кабинете повисла тишина на несколько секунд, затем члены комиссии задвигались, начали вставать, брать папки, что-то обсуждать друг с другом вполголоса, в общем, создавать бессмысленный (если в него не вслушиваться) шум. К председателю подошел Джим Строуд, остановился, нависая как скала.

— Я верю, что вы справитесь, — сказал председатель, вставая.

Даже так, он не доставал двухметровому Строуду даже до плеча.

— Спасибо, — хмыкнул Строуд, — но я по другому вопросу.

— Группа «Буревестник»? Подозрения Блума чересчур… сильны, он перегибает палку, просто в другую сторону.

— Нет, я их не знаю, но верю Льву Слуцкому, — отмахнулся Строуд.

— Хммм, что тогда?

— А что если предложить им провести переговоры на Земле? Ну да, формальные процедуры, вы говорили, но мы прилетим туда и предложим, мол, давайте организуйте трансляцию с Землей и проведите переговоры со всем Советом, а не делегацией из пяти человек.

— Они могут сказать, что технологии связи это не позволяют, хотя и сомнительно, объединение цивилизаций по галактике невозможно без сверхбыстрой связи, по мнению экспертов, — задумчиво ответил председатель. — Или заявить, что раз вас выбрали, то вам и решать, тут уже особо не проверишь. Но мысль здравая, странно, что никому она в голову не пришла за эти дни.

— Просто караханибы заявили, что нужно лететь через полгалактики, вот все и решили, — развел руками Строуд. — Так что думаете?

— Хорошая идея, — кивнул председатель, подумав. — Пока будете лететь, с остальными обсуди и предложи. Согласятся инопланетяне — хорошо, не согласятся — хуже не будет, да и на реакцию их посмотрим.

Председатель посмотрел снизу вверх на Строуда и поправился.

— Вы посмотрите. И решите, что с их ответом делать.

Глава 6

14 июня 2403 года. Военная база номер 6, в 50 километрах к северо-востоку от Рима

Капитан Андрей Мумашев сидел за столом, курил, рассматривал фотографии инопланетного корабля и самих инопланетян и размышлял. Периодически он отвлекался и бросал взгляд в окно, как будто сравнивая оригинал с фотографиями. Охранять все равно было пока некого, основная часть делегации должна была прибыть на базу завтра с утра, перед отлетом, а в Риме было кому их охранять и без Дюши. Собственно, полковник Краузе, после того как группа прибыла к нему, примерно так и заявил, что все могут быть свободны до 24:00, но вот потом никаких вольностей он не потерпит. Даже от учеников Льва Слуцкого, которого он очень уважает.

После получаса молчаливого разглядывания, Дюша отодвинул фотографии и постучал пальцами по столу.

— Что скажешь? — поинтересовался Дрон.

Он качнулся на стуле, жалобно заскрипевшем под его могучим телом, и, оторвавшись от книги, вполоборота посмотрел на Дюшу. Уже начинало темнеть, и вокруг лампочки вились какие-то мелкие насекомые, радостно жужжа и закладывая виражи. Лицо Дюши, сидевшего прямо под лампочкой, свисающей на проводе с потолка, оставалось в тени, Дрон и так знал, что старый друг сейчас щурит и без того немного раскосые глаза.

— Скажу, что если основной корабль построен под их размеры, то тебе там придется нелегко, командир.

— Ничего, пригнусь, — ухмыльнулся Дрон. — Либо буду передвигаться ползком.

— Как бы всем нам там не пришлось передвигаться ползком, — вздохнул Дюша. — Или лежать в каких-нибудь специальных ложах всю дорогу. Экономия пространства и максимальное использование объема предполагает, что корабль имеет форму шара, а высота коридоров в нем ненамного превышает рост экипажа. В сущности, те же подводные лодки, только в космосе и с еще большим минимумом пространства. Но если это будет, как ни странно, это будет хорошо.

— Хочешь сказать, это будет знаком того, что инопланетяне просто пролетали мимо и решили подружиться?

Дюша кивнул и постучал по фотографии.

— Малый разведчик, назовем его так, сделан в форме «летающей тарелки», но это ни о чем не говорит. Возможно, им нет нужды экономить энергию, или наоборот, такая форма позволяет минимизировать утечки энергии при полете и максимально повысить скрытность. Или у них просто традиция такая, раз даже Прежние упоминали о подобном. Вот если на основном корабле все будет роскошно и удобно для нас, а состав экипажа не изменится, то вот тогда можно будет задуматься. Состав — в смысле, что все они будут метровые и синие.

Тут Дюша слегка погрешил против истины, кожа караханибов имела синий оттенок, но не была полностью синей. Прежние, с их изобилием людей с разным цветом кожи, не придали бы такому вообще никакого значения, разве что удивились бы слегка.

— Тогда это будет означать, что корабль специально переделали под людей, — продолжал Дюша, — а коротышек прислали… ну, может, они ко всем летают?

— Прилетают и твердят «все на переговоры», пока с ними не соглашаются? — хмыкнул Дрон.

— Такое тоже не исключено, — развел руками Дюша, смахивая часть фотографий со стола. — Сам посуди, что у нас или там, не знаю, жителей Марса, может быть такого уникального? Элементы во Вселенной одинаковые, техника у нас отстает, людей у них и своих хватает, так что тогда? Ради чего им разводить политесы и перестраивать корабли?

— Потому что разум и жизнь слишком редки во Вселенной и их надо ценить и оберегать?

— Прежние могли так думать, предаваясь антропоцентризму, — парировал Дюша, — но нам как-то не с руки, вон за окном опровержение стоит, замаскированное под ангар. Так что да, могут посылать самых твердолобых, которые будут твердить и которые выживут, если аборигены — то есть мы — решим принести их в жертву.

— Для этого не нужны какие-то особые представители, — вяло возразил Дрон. — Энергооружие и щиты, это не должно быть проблемой, при той энергооснащенности, которая требуется для путешествия сквозь космос. Хотя, как нам объяснял Лев, невозможно ко всему подходить с меркой Прежних и их кораблей, но…

— Все же это единственные примеры, которые мы знаем, согласен, — подхватил Дюша. — Не говоря уже о том, что их корабль сумел противостоять атакам системы ПВО. Не самые мощные из атак, но все же летающим тварям и самолетам должно было хватить.

— Что скажешь насчет разницы в силуэтах?

— Может одежду меняли, а может и броня, не знаю, — ответил Дюша, закуривая и выпуская струю дыма. — В движении их так толком и не сняли, из корабля не выходили, на сеансах связи стоят статично, да и видно там не все тело. Может это броня, генерирующая силовое поле, только выключенная, пока они внутри корабля? Тут можно только гадать, но, думаю, в полете будет возможность посмотреть вживую. В любом случае они гуманоиды, значит конечности и особенно места, где они сгибаются, локти и колени, отличный выбор для прицеливания. Глаза, конечно же, вне конкуренции, рот, хотя может он у них и разнесен с дыхательной функцией. Ну и голова в целом, хотя опять же, та же проблема, что и с остальным. Физиология их неизвестна, а предполагать, что они схожи с людьми, может быть ошибочно. Не фатально, пока драка не началась.

— Можно предложить им спарринг, пока летим, — задумался Дрон.

— Да, будет неплохо, если полковник не запретит.

— А с чего бы ему запрещать? Льва я так понял, он очень уважает.

— Решит, что мы покалечим инопланетянина и поставим миссию на грань срыва, и запретит, — пожал плечами Дюша. — Ты, командир, недооцениваешь нашу репутацию. Это Лев — герой, спасший Федерацию, в сиянии лысины и блеске оружия, а мы — кровавые головорезы, особенно после той истории с шахтерским поселением в Карпатах. Поэтому, скорее всего, прикажет он нам сидеть на попе и не дергаться, ходить в караулы и стоять на посту, и даже не думать ничего плохого в сторону инопланетян.

— Прикажет — сделаем, — пожал плечами в ответ Дрон, — а не прикажет — попробуем. Лев же не зря делился с нами подозрениями, будем смотреть, пробовать, щупать в пределах дозволенного. Все равно мы там ничего не решим.

— Почему же, нам читали спецкурс по переговорам, — возразил Дюша.

— Конечно, — рассмеялся Дрон, — это же одно и то же, сумасшедшие, маньяки и твари ничем не отличаются от инопланетян и переговоров о судьбе Земли!

Дюша внезапно захохотал, громко и от души.

— Представляешь, а вдруг и вправду одно и то же? — выдавил он сквозь смех.

— Ну, тогда мы обречены, — предельно серьезно ответил Дрон.

14 июня 2403 года. Рим

Получив свободный вечер, капитан Алина Кроликова подумала, подумала, и отправилась к капитану Екатерине Зайцевой, в военный госпиталь на юге Рима. После истории со Сверхмозгом и псиониками, фактически закончившейся геноцидом этих самых псиоников, капитан Зайцева оставила было армию, ушла, чтобы найти душевное спокойствие и заниматься лечением обычных людей. Так она говорила, так она представляла себе будущее, но этого не случилось.

Вернувшись, не без помощи Льва, Екатерина теперь фактически жила на работе, всегда радуясь визитам старых друзей и соратников, но сама не ища контактов. При мысли об этом Алина тяжело вздохнула, как всегда. Их было четырнадцать, и Алина еще могла принять и понять уменьшение количества друзей из-за смерти, но чтобы добровольно? Даже зная обстоятельства жизни Екатерины, все равно ей оставалось непонятно такое отдаление. Да, теперь вокруг сильно не любят псиоников, но в кругу своих никто и никогда не попрекнул бы капитана Зайцеву этим. Не говоря уже о том, что все они, особенно входящие в группу, не раз побывали у нее на столе, под лечебным воздействием и светом.

— Тебе стоило бы полететь с нами! — без обиняков заявила Алина.

Высокая, под стать мужу, майору Майтиеву, гибкая и мускулистая, она едва ли не с вызовом смотрела на Екатерину, уперев руки в боки. Округлая, полная капитан Зайцева, смотрела на нее с мягкой улыбкой, никак не реагируя на вызов. Разница в возрасте в десять лет только способствовала спокойствию. Привыкнув заботиться о младшем брате, Екатерина, после гибели Влада, перенесла такое отношение и заботу на остальных обитателей форпоста 99. Неосознанно, конечно, и не в такой сильной степени, как она заботилась о Владе, но все же оно было.

— Зачем? — повела рукой Екатерина. — Вы все здоровы, а количество людей в делегации ограничено.

— Вот именно! — воскликнула Алина.

— Тихо, тихо, не надо кричать, скоро отбой.

— Извини, — Алина понизила голос. — Тогда может, пойдем домой?

— Сегодня я дежурю в ночь, — спокойно ответила капитан Зайцева.

Алина только вздохнула. Конечно, все они не дети, у каждого своя голова на плечах, Катя — отличный врач, работающий с самыми сложными случаями, и она искренне хочет помогать людям и лечить их, но все же такая самоотверженность заставляла капитана Кроликову хмуриться и бормотать ругательства под нос. К чему так усиленно бежать от жизни и зарываться в работу? Алина подбодрила себя мыслью, что как раз за тем и пришла, и возобновила атаку.

— Вот именно, ты дежуришь и сидишь на работе, и завтра, и послезавтра будет работа и еще раз работа.

— Круглогодично, — улыбнулась Екатерина. — Чаю?

— Было бы неплохо, — кивнула Алина. — А полетишь с нами, увидишь новых людей и не только…

Тут она осеклась и посмотрела на собеседницу.

— А ты откуда знаешь?

Капитан Зайцева тихо рассмеялась, разливая кипяток по чашкам.

— Наш генерал не поленился лично приехать с просьбой принять участие.

— А нам не сказал! Проклятье! — Алина с силой стукнула по столу и тут же ойкнула. — Извини, я не хотела шуметь, само вырвалось. Ведь он с нами вчера такую долгую беседу провел, и ничего не сказал. Хотя нет, сказал, что мы полетим одни из наших, значит, к тебе до этого приходил?

— Позавчера, да. Вам он не сказал бы, даже если бы я согласилась.

— Почему?

— Потому что он просил полететь, чтобы приглядывать за вами и вашим состоянием, в первую очередь, и во вторую, чтобы лечить там кого-то, — спокойно пояснила Екатерина.

— Ох, Катя, — выдохнула Алина, — и он не приказал молчать о вашем разговоре?

— Нет, просто попросил, я сказала, что у меня хватает работы и здесь, и все, Лев развернулся и ушел.

— Ой-ой, Андрюхе это не понравится, — пробормотала Алина.

— Которому из них?

— Обоим, вот уж друзья не разлей вода, — махнула рукой капитан Кроликова. — В смысле, все мы вместе прошли через многое, но эти иногда прямо мыслят в унисон. Хорошо хоть не забывают объяснять, а то иногда прямо страшно делается. Несколько невнятных возгласов и мычаний, кивок Дюши и Дрон кричит «Новый план!» Но сейчас речь скорее о Льве, интересно, зачем ему это понадобилось? Нет, зачем он разговаривал с тобой, понятно, но вот зачем эти разные разговоры и умолчания, без запрета молчать?

— Общение с мужем плохо на тебя влияет, — не удержавшись, хихикнула Екатерина, вскинула руку. — Нет, нет, не надо предлагать срочно найти мне мужа. Когда потребуется, я и сама справлюсь, спасибо, и там, наверху, тоже никого подыскивать не надо. Я все-таки больше по человеческим телам.

Алина, не удержавшись, рассмеялась в ответ.

— И тему сменила, и на все мои невысказанные вопросы ответила, да, сразу чувствуется подготовка.

— Просто все это уже не в первый раз, и не только от тебя, и никак не хотите понять, что все вы тяжело трудитесь на общую победу, так и я занимаюсь тем же самым! На свой лад, разумеется. Вам же никто не говорит возмущенно, что вы перерабатываете на заданиях, когда сутками и неделями не вылезаете с территории тварей? Да, не совсем корректное сравнение, но думаю, ты поняла?

— Интересная мысль, не буду спорить, думаю, по возвращении приду с разгромными аргументами, а пока не буду, ибо есть более интересная тема для размышлений. Лев, значит, опасается, что изменения в наших организмах могут повлиять на нас, при этом прямо в лицо об этом не говорит, но не стесняется донести эту мысль окольными путями.

— Правильно опасается, вообще-то, — вздохнула Екатерина, отставляя чашку.

— Ты о чем? — насторожилась Алина. — Ну, стали мы немного сильнее и быстрее, так что с того? Все тесты показали, что мы — люди, нам ничего не пересадили внутрь, не напихали инопланетных паразитов, не вкрутили в головы всяких там контролирующих железок. На нас так долгая заморозка повлияла, не так ли?

Капитан Зайцева, как всегда в таких ситуациях, подумала, что не знает, как объяснить происходящее. Никаких очевидных и явных следов вмешательства не было, это так, были перепробованы все методы, известные людям, но разница не обнаружена. При этом организмы постепенно молодели, повысились и продолжали повышаться сила и скорость не только физические, но и умственные. Если группа еще и не заметила этого, то через несколько лет точно обнаружит. Лев, конечно, не преминул извлечь выгоду и из этого, работая за троих, и попутно обучая группу в бешеном темпе, засылая на самые опасные задания. Да что там, сама Катя ежедневно ощущала разницу, теперь она могла лечить, не пережигая саму себя, не доходя до истощения, берясь за случаи, которые раньше сочла бы безнадежными.

И при этом работая в две смены.

— Да, конечно, — улыбнулась Екатерина, — но ты же знаешь Льва, паранойя — его фамилия, постоянная бдительность и подозрительность — отчества.

— Это да, — хихикнула Алина, — мне иногда кажется, что он даже ванну принимает с пистолетом наперевес, заранее подозревая, что сейчас из крана и слива полезут твари.

Капитан Зайцева лишь улыбнулась понимающе, мрачно думая, что в данном случае просто нельзя быть достаточно подозрительным. Учитывая, что и сам Лев прошел через заморозку, и что он тоже меняется, стоя если не во главе Федерации, то близко к этому. Лев наверняка предусмотрел страховку и на этот случай, подумала Екатерина, какой-нибудь неизвестный Льву снайпер держит его на прицеле, на случай, если предполагаемые программы в голове запустятся, и генерал станет угрозой человечеству. Остальным не расскажешь, даже то, что про эти изменения знают трое: она, Лев и Асылбек, и этого уже слишком много.

— Если будет возможность пройти безопасно обследование там, наверху, — сказала Екатерина, — то пройдите. Может тогда Лев хоть немного смягчится?

— Это мысль, да, это мысль, — закивала Алина, — не знаю, правда, как там насчет «безопасно», получится или нет. Все полны подозрений, после слов Льва, и тому есть основания, конечно же, но ты права, если земные методы не помогают, то…

Она оборвала сама себя и помотала головой. Мысль, конечно, была хорошей, но наверняка Андреи до нее уже додумались, и нагородили вокруг несколько десятков «если», рассмотрев разные гипотетические ситуации. Гадать, не зная, можно до бесконечности, и в случае Алины требовалось особое настроение и немного алкоголя.

— В общем, я поняла, — продолжила она. — Жаль, конечно, что ты не хочешь лететь.

— Так поздно уже, состав утвержден.

— А, Лев бы что-нибудь придумал, — отмахнулась Алина, — или выяснилось бы, что для тебя зарезервировано место, любит наш генерал обстоятельные планы, учитывающие все варианты. Да и нам было бы спокойнее, с персональным универсальным врачом, способным вылечить что угодно.

Екатерина лишь улыбнулась слабо в ответ, махнула рукой.

— И не думай, что мы от тебя отстанем! — пригрозила Алина. — Ты одна из нас, и совершенно не дело отдаляться и замыкаться в себе!

— Ты помнишь, что тебе пообещал Андрей, в ответ на твои многочисленные просьбы о женитьбе?

— После уничтожения Сверхмозга, да, помню, и знаю, что он сказал это, чтобы я отвязалась, и что? — с вызовом в голосе ответила Алина. — Все получилось!

— И у меня все получится. Не сразу, после победы над тварями. Видишь, все просто, я даю обещание, и когда твари будут уничтожены, сдержу его. У тебя есть возражения?

— Нет, у меня нет возражений, — усмехнулась Алина. — Обещание есть обещание.

Глава 7

15 июня 2403 года. Военная база номер 6, в 50 километрах к северо-востоку от Рима

— Однако, — заметил Спартак вполголоса.

— Да, на фотографиях она выглядела меньше, — ответил, также вполголоса, Влад.

Они стояли позади делегации в ангаре с «летающей тарелкой». Диск, многометрового диаметра, на трех толстых ногах-опорах. Утолщенный в центре, сплющенный по краям, типичная «летающая тарелка», как ее изображали Прежние. Достаточного размера, чтобы туда поместились и пятьдесят человек делегации, и вещи, и контейнеры со всем необходимым. Спартак подумал и предположил мысленно, что инопланетяне заранее освободили требуемое пространство, или, наоборот, выставили Совету численность людей и объемы припасов, которые смогут принять на борт. Второе выглядело более вероятным, желающих вкусить инопланетной «экзотики» было много, несмотря на все риски, и будь возможность, делегация насчитывала бы и сто, и двести человек.

— Если это малый разведчик, — пробормотал под нос Виталь, — то какой же тогда большой?

Дрон рассерженно посмотрел на группу, как бы намекая «разговорчики в строю!», но в данном случае это было бессмысленно. Все в делегации и без того переговаривались, наполняя ангар шумом, и что там вполголоса бормочет охрана за спинами никого не интересовало.

Часть борта тарелки откинулась, ударила о пол ангара, образуя пандус. По нему спустился один из караханибов, одетый в нечто вроде обтягивающего комбинезона, черного цвета.

— Приветствую вас, — механическим голосом сказал он. — Прошу следовать за зеленой линией.

На пандусе немедленно появилась зеленая линия, толстая, переливающаяся, и как-будто убегающая внутрь корабля. Стоявшие впереди охранники, во главе с полковником Краузе, начали заходить, за ними не спеша потянулись члены делегации. Контейнеры с вещами и припасами в это время исчезали внутри корабля, загружаемые через люки по бокам от пандуса. Погрузчики действовали автономно, без живых операторов.

— Роботы, — хмыкнул Дюша. — И коробка-переводчик на груди, видишь, командир?

— Вижу, вижу, вот только непонятно, они не успели заложить туда интонации или это просто уловка, призванная создать ложное впечатление, что они прилетели недавно?

— Либо они сами роботы, — пробормотал Дюша. — Инопланетные.

Дрон кивнул в ответ, такая возможность была, и с учетом обстоятельств отбрасывать ее никак нельзя было. Один из малых кораблей, да с роботами, не жалко потерять, если аборигены разозлятся и начнут стрельбу. Можно, летая над планетой и попивая инопланетный чаек решить, что делать с дерзкими обитателями. Еще, как вариант — инопланетяне очень ценят свою жизнь, чересчур ценят, было такое у Прежних, но быстро закончилось после известных событий.

Но даже если они роботы, то такого уровня, который невозможно представить с нашими знаниями, размышлял Дюша, наблюдая за караханибом возле пандуса. Естественное поведение, живая мимика, плавные жесты, даже синеватый оттенок лица, все это выглядело слишком живым. Еще вариант — удаленное управление, когда оператор находится где-то там наверху, в специальном костюме, а робот-оболочка здесь лишь повторяет его жесты, с задержкой, неуловимой человеческим глазом. Но в таком случае, инопланетяне все равно метровые и синие, ибо кто же будет делать оболочку, не повторяющую оригинал? Чтобы запутать глупых аборигенов, ответил самому себе Дюша, и тут же возразил, что это имело бы смысл, проводи инопланетяне колонизацию и заселение Земли, например. В случае полета землян к ним, какой смысл вот так скрываться? Только если замыслили что-то нехорошее и захотели подставить другую расу, но раз переговоры с представителями Содружества, то обман сразу вскроется.

Пока Дюша размышлял, делегация не спеша поднялась и снаружи, в сущности, осталась только охрана, группа «Буревестник» и еще пятеро крепких парней из спецназа флота, группы «Дельфин». Дюшу, который рвался налаживать контакты и обмениваться историями, майор Майтиев пока придержал, сказав не торопить события. Мол, служба службой, а торопиться не надо, за время полета и так все станет понятно.

Внутри корабль выглядел… безлико, если не сказать уныло. По краю диска проходил коридор, опоясывая корабль, и зеленая линия вела и налево, и направо, как будто указывая, что нет разницы, в какую сторону идти. Линия отчетливо выделялась на сером, как будто сделанном из бетона, полу. Дюша шаркнул ногой, пожевал губами, как будто смакуя ощущения. Плотный материал, нога не скользит, не бетон, конечно же, но и не металл, не пластик, хотя может и пластик, но неизвестный на земле.

В ответ на ироничный взгляд Дмитрича, Дюша только пожал плечами.

— Вы направо, мы налево, — сказал Дрон «Дельфинам», те кивнули в ответ.

Стены коридора, круглые, как будто подстроенные под изгиб внешней стены — место, в котором диск «сплющивался» — производили неуютное впечатление. Как будто внешняя стена тонкая, ткни пальцем — прорвешь, и цвет стен и потолка — белый, вносил диссонанса, контрастом с полом.

— Да это экраны! — громко сказал Спартак, ткнув пальцем в ближайший иллюминатор, через который было отлично видно опустевший ангар.

Андреи обменялась взглядами, придя к одной и той же мысли одновременно. Иллюминаторы создавали ложное впечатление тонкой стены, но зачем они вообще инопланетянам? Скопировали облик «тарелки» Прежних, чтобы землянам было привычно? Но сколько же тогда лет они наблюдают за Землей? Было во всем этом что-то, возможно логичное для инопланетян, но странное для людей. Не исключено, конечно, что никакого злого умысла в этом не было, но странность присутствовала точно.

— Либо проекция на стену, — тут же подошел ближе Виталь.

Андреи обменялись еще одним взглядом, и Дрон скомандовал.

— Отставить тыкать пальцами в инопланетные экраны! Еще сломаете, и накроется вся миссия!

— Да эта стена полет в космос выдерживает, — начал было Виталь, и осекся под взглядом командира.

Майор Майтиев, сжав кулак, думал, что самостоятельность и неформальные отношения в группе — это прекрасно, но вот сейчас как нельзя некстати. Полезет Виталь в инопланетные механизмы, Дюша начнет приставать с разговорами, Спартак запустит руки в инопланетные системы, Дмитрич прокрадется в рубку, а Алина в медпункт, и останется только отдать команду на захват, чтобы окончательно провалить все, что еще не провалено.

— Так, — сказал Дрон, — представьте себе, что вы в Инкубаторе, но ваша цель — за ним.

Дюша хмыкнул одобрительно. Инкубатор следовало либо громить и сжигать, либо проходить, не оставляя никаких следов, не трогая вообще ничего, даже не дыша в сторону родильных кладок, ибо на любое несоответствие твари, обслуживающие Инкубатор, реагировали вызовом Слуги и охраны. После чего оставалось только уносить ноги, либо сжигать Инкубатор, если хватало сил, чтобы прикрыть отступление и хоть как-то сгладить провал основного задания.

Аналогия подействовала, и группа отправилась дальше по зеленой линии.

— Мы же вроде должны охранять, а делегации и след простыл, — заметила Алина громко.

— Не надо беспокоиться, — вспыхнул экран на внутренней стене коридора, появилось изображение головы еще одного инопланетянина.

— Двусторонняя передача видео и звука в реальном времени, это и нам знакомо, — пробормотал Спартак под нос, — вот если бы в трехмерном виде, то была бы разница.

Дюша же подумал, что весь корабль прослушивается, и караханибы даже не пытаются скрывать это.

— Все находятся в помещениях, приспособленных для полета, — вещал механический голос. — В них вас не потревожат перегрузки. Разбейтесь на две группы и заходите.

Две двери дальше по коридору отъехали, прячась в стены, и открывая небольшие комнаты. Группа разделилась по привычной схеме, Дюша вместе с Владом и Дмитричем зашли в первую из комнат. Белые стены, серый потолок, почти кубическая форма, и кресла — кровати с откинутыми спинками. На стене вспыхнул еще один экран.

— Просим вас оставаться в креслах до окончания перегрузок. Взлет через три минуты.

Экран выключился, Дюша озадаченно хмыкнул. Сколько «g» будет во время взлета, как бы проверить? Помещения, приспособленные для полета — переделывали под землян? Не в силах компенсировать перегрузки всякими там силовыми полями и энергощитами? Насколько все это применимо к самой «тарелке»? Никаких ремней и страховок, уверены в здравомыслии землян? Или это просто перестраховка, и даже если кто свалится, то, например, полтора «g» переживет? Охранять, конечно, тут некого, но все же такое разделение на мелкие группы. Приспособили имеющиеся помещения? Перепланировали корабль, чтобы наблюдать за мелкими группами во время полета? Изучили язык, но не поняли социальной структуры людей?

Нет, подумал Дюша, все они поняли и успешно вступили в переговоры. Тогда что? Или все дело в том же, что с иллюминаторами? Караханибы старательно копируют какой-то образец, подсмотренный четыреста лет назад? Старательно, но неумело, не понимая мелких деталей?

— Ну, так что? — хмыкнул Влад.

— Хочешь быть добровольцем измерителем перегрузок? — притворно удивился Дюша. — Садитесь в кресла, расслабьтесь и получайте удовольствие. Если кому невтерпеж, вон экран — тыкайте пальцем, а то в коридоре лимит по тыканью не выбрали.

— Ладно, ладно, Дюша оседлал любимого конька — инструкции, мы заранее сдаемся, — ответил Дмитрич.

Влад уже обустраивался в кресле, подергивал плечами, повернулся на один бок, на другой.

— А ничего так, мягко, — сказал он.

— Вот только ремней не вижу, — проворчал Дюша, тоже устраиваясь. — И часов тоже.

Но опасения его были напрасны. За десять секунд до старта опять вспыхнул экран, на котором зажглась надпись «Старт через» и пошел отсчет секунд. В это же время Дюша ощутил, что что-то невидимое мягко прижимает к креслу, не давая встать.

— Очень интересно, — пробормотал он, ожидая наваливающейся тяжести, рева, гула, потряхивания.

Но нет, все оставалось тихо, разве что надпись на экране изменилась на «Просим оставаться на своих местах до сигнала».

— Да они издеваются, — немного нервно хохотнул Влад.

— А, ты тоже заметил? — спросил Дюша.

— Еще бы! Я, конечно, не такой великий знаток Прежних, но уж такое знаю!

— Если вы о том, что они копируют стиль и представления Прежних об инопланетной жизни, — заметил Дмитрич.

— Да!

— То возможно они просто взяли устаревшую базу со сведениями о Земле, созданную на основе радио и телепередач Прежних. За четыреста лет волны как раз могли долететь до планет Содружества, после чего они, собственно, и заинтересовались Землей. Как вам такая версия?

— Неплохо, если не считать затухания волн за эти четыреста лет, и их неизбежного искажения, — ответил Влад.

— Была такая версия вчера, но нет, не складывается. Поймай они передачи Прежних, то и говорили бы на их языке. Языках, ибо их тогда было много, — спокойно пояснил Дюша. — В результате имеем странный гибрид нашего языка и представлений Прежних обо всем происходящем.

При этом он подумал, что раз корабль прослушивается, то инопланетяне услышат, поймут и что-нибудь сделают. Или ничего не сделают, неважно. Из любого развития ситуации можно сделать выводы, не факт, что верные, но возможно приближающие к пониманию странностей, стоящих за всей этой историей.

— Поймали передачи, изучили, а язык заново освоили, когда прилетели сюда, увидев разницу, а?

— Вариант, конечно, — ответил Дюша, — но опять и опять нет. Если они изучали язык заново, то должны были изучить и современное состояние дел на Земле.

— Так правильно! — оживился Дмитрий, хотел было даже вскочить, но не получилось. — В современном состоянии дел на Земле полеты в космос не производятся, вот они и взяли недостающее из базы знаний о Прежних!

— А теперь, внимание, вопрос! — мрачно ответил Дюша. — Откуда взялась эта самая база знаний, и почему контакт состоялся только сейчас?

Конечно, это было немного за гранью, но Дюша решил рискнуть. Мало ли, вдруг кто из коротышек соизволит снизойти с объяснениями? Потом Дюша подумал, что, наверное, так же могли бы чувствовать себя люди, первыми вступившие в контакт с тварями, при условии, что твари были бы не так агрессивны. Смотрели бы друг на друга, подозревали, не в силах понять, не зная, что стоит за каждой из сторон. Не зная, кто и что, подозревать каждое движение, искать по три смысла в каждом слове, и только потом, при благоприятном исходе, может быть, когда-нибудь постепенно прийти к пониманию друг друга.

Но при этом инопланетяне были уверены, что переговоры нужны, не так ли? Большой опыт соблазнения юных цивилизаций? Выгода от переговоров, независимо от исхода? Или просто типовые попытки вовлечь всех, кого встретят? А как же предполагаемый культурный и технический шок? Появись они на Земле несколько тысяч лет назад, контакт бы и не состоялся, приняли бы инопланетян за богов и поклонялись бы, наставили статуй, наделали изображений, ну и так далее. Тогда что — Земля перешагнула некий порог и стала готова к контакту? Не технологический точно, иначе контакт предложили бы Прежним. Убийство Сверхмозга? Но тогда это означало бы, что инопланетяне наблюдали за Землей, с полным осознанием процесса и даже пальцем о палец не ударили, чтобы помочь. Конечно, это объясняло бы несоответствие языка и представлений Прежних, которое только обсуждали, но. Но это все равно не отвечало на вопрос: «Почему контакт не с Прежними?» Точнее говоря, ответ тут мог быть только один: «мы создали тварей и Сверхмозга, и поставили эксперимент над вами, кто выжил и победил, с тем и контактируем. Ах да, мы тут еще ставки на вас делали, вот вам процент от выигрыша, так что срочно сделали любезные лица и заткнулись».

— Слишком много вопросов, слишком мало ответов, — глубокомысленно заметил Влад. — И слишком поздно поднимаются некоторые вопросы.

— Бесполезно гадать о численности тварей, пока не спустишься к ним в логово, — парировал Дюша. — К тому же некоторые вопросы необходимо ставить, несмотря на отсутствие фактов. Просто потому что потом они могут и не прийти в голову.

— Да и в целом не то место, где это стоило бы обсуждать, — добавил Дмитрич.

— Неважно, — отмахнулся Дюша, умолчав, что и без того вчера вечером с командиром группы намозолили языки на год вперед, перебрали все возможные варианты, включая список, предложенный Львом.

Поэтому, теперь невозможно было не думать об этих самых вариантах, не перебирать по пять-шесть штук при каждом новом событии, виде, поведении инопланетян. Дюша понимал, что это контрпродуктивно, но остановиться уже не мог. Казалось, что еще немного, и факты сложатся в красивую, стройную теорию, объясняющую все и вся.

— Нервозность и говорливость — это нормально, — сообщил Влад.

Нервозность, подумал Дюша, и мысленно кивнул самому себе, мол, да, пожалуй в этом дело. Но почему? Ответ тут же пришел сам собой, как будто ждал с нетерпением, когда же зададут правильный вопрос. Нервозность, вызванная непониманием, что делать, кто враг, а кто друг, неясностью будущего и отсутствием опыта работы с инопланетянами. От такого осознания Дюша даже озадаченно хрюкнул, не сдержавшись. Казалось бы, испытано в жизни все, в любой ситуации известно, что делать, даже в полной неясности слепой заброски в тыл тварям. Но нет, все равно нашлось нечто, способное удивить и заставить немного понервничать. Не бояться, нет, свое Дюша отбоялся еще во времена сидения в Северной Африке, именно что понервничать и именно что немного. Подвести группу, друзей, не справиться с заданием, в той части, что означала потом проблемы для всех людей.

— Да, думаю, если бы контакт состоялся после победы над тварями, нам всем было бы легче, — сказал Дюша, как бы размышляя и в тоже время, отвечая на реплику Влада. — Разговаривать, воспринимать ситуацию, относиться к происходящему миролюбивее.

— Это вообще возможно, в нашем-то случае? — недоверчиво хмыкнул Влад. — Относиться миролюбиво, выращивать там цветочки, мир, дружба и все такое?

— Конечно, — уверенно ответил Дюша. — Представь, что твари побеждены, воевать ни с кем не нужно, вокруг мир и созидательный труд по восстановлению планеты. Плодитесь и размножайтесь, так сказать, по заветам Прежних!

Дюше показалось, что комнату тряхнуло, но потом он сообразил, что это исчез невидимый ограничитель. Надпись на экране опять изменилась «Нажмите сюда, чтобы увидеть свою планету». Дюша немедленно встал и нажал на указанный квадрат.

— Оооо!! — восхищенно воскликнул Влад, когда их глазам предстал вид на Землю сверху, во всю стену.

— Это прекрасно, — сдавленным голосом поддержал его Дмитрич.

Рука Дюши шарила в кармане, пытаясь нащупать сигареты, ибо вид на Землю был настолько великолепен, что его срочно требовалось перекурить, дабы не задохнуться от счастья. Затем Дюша обратил внимание на надпись в углу экрана, которая гласила: «Оставшееся время полета: 12 минут 32 секунды» и обратный таймер.

Глава 8

15 июня 2403 года, корабль глубинной разведки «Пронзающий», где-то возле Земли

Как выглядел корабль-матка снаружи, оставалось только догадываться, ибо за время подлета показывали только Землю, но не глубины космоса. Обезличенные коридоры, несколько лениво ползающих мелких полусфер, роботы-уборщики, в каютах экраны, на которые при желании можно было выводить те самые глубины, но не вид на корабль со стороны. Как объяснили инопланетяне, выделенный делегации отсек был серьезно переделан, увеличены коридоры, создана кольцевая структура с каютами и центральным залом, и всем необходимым, чтобы «скоротать время в дороге».

По неизмененным коридорам можно было ходить, пригибаясь, ибо высота их составляла полтора метра. Ну и требовался сопровождающий, имеющий доступ в помещения, либо универсальная карточка-пропуск, вкупе с маскировкой под метрового гуманоида. Поэтому об истинных размерах корабля оставалось только гадать, чем собственно и занимались бойцы группы, в очередной раз, заступая на пост охраны. Постов было несколько, посменная и круглосуточная охрана, пускай и понятно, насколько малы шансы отбиться, вздумай караханибы внезапно напасть. Но порядок есть порядок, и охранники заступали на посты.

18 июня 2403 года, корабль глубинной разведки «Пронзающий», в 37 световых годах от Земли

— Все это мне напоминает очередной рейд к тварям, — от души зевнул Дюша.

— В смысле? — лениво уточнил Влад. — Стояние на месте?

— И это тоже, как будто в укрытии пережидаем, пока кормовых тварей мимо прогонят.

Непонятно было, установлены в отсеке подслушивающие устройства или нет, точнее говоря, земляне ничего обнаружить не смогли. Так что оставалось только гадать и строить предположения, в меру личной паранойи и подозрительности. Разумеется, караханибы заявили, что ничего подслушивающего и подсматривающего в отсеке нет, только «системы корабля, предназначенные для обеспечения нормальных условий полета». Вот и понимай, как хочешь, ибо под обеспечением вполне могло пониматься штатное наблюдение за всем объемом, чтобы случись чего, можно было отреагировать.

Поэтому было отдано негласное распоряжение, поощряющее разговоры о тварях и их плохом поведении. Так сказать, намек, если слушают, а если не слушают, то все равно разговоры о тварях безопасны. Не выдавать секретов Федерации, хотя тут, конечно, пятерке дипломатов приходилось труднее всего. Обсуждение предстоящих переговоров, да расспросы приставленного к делегации караханиба, который вроде бы и отвечал на расспросы, но, не зная всей истории Содружества, непонятно было, насколько полны ответы и насколько правдивы. Но все же, информация от Майкла, как он сам попросил себя называть («так вам будет привычнее», и не смотри, что собеседник метровый и синеват), служила второй темой для разговоров и первой по популярности. Если тварей обсуждали по привычке и следуя распоряжению, то информацию об инопланетянах, любой ее кусочек, охотно обмусоливали на все лады.

Включая даже особенности поведения роботов-уборщиков.

— И вот, — продолжал Дюша, — мы медленно, но верно стоим, потом подбираемся, потом снова стоим, а потом добираемся до логова Мозга, и десант дипломатов вступает в бой, а мы тихо и мирно курим в сторонке. Или стреляем, не суть важно.

— Неверная аналогия, — покачал головой Влад. — Но я уловил ваш намек, товарищ капитан.

Дюша хмыкнул, и машинально потянулся за сигаретами, отдернул руку. Нет, инопланетянам было все равно, курит кто-то или нет, а роботы — черепашки так же охотно убирали пепел, как и любой другой мелкий мусор. Они бы и крупный убирали, но размеры — полусфера радиусом в десять сантиметров — не позволяли. Курение на посту не одобряло начальство, то есть лично полковник Краузе, несмотря на все логические доводы капитана Мумашева. Дюша мог сколько угодно быть первым в рукопашном бою, стрельбе, тактике, скорости реакции, но все равно «курение на посту не положено». Поэтому Дюша лез в карман, вспоминал, одергивал сам себя, опять обводил взглядом переходник-тамбур, между отсеком земной делегации и остальным кораблем, и тихо вздыхал. Белоснежный и пустой коридор не давал особой пищи для взглядов, разве что когда там проходил кто-то из инопланетян или проползал очередной робот.

Вместо сигарет Дюша достал часы и удовлетворенно хмыкнул. Еще час на посту. Еще неделя в пути. На вопрос о продолжительности полета «Майкл» охотно ответил, даже пояснил почему, не вдаваясь в технические подробности. Центральные планеты и системы Содружества соединялись системой стационарных порталов, позволяющих моментально переходить на расстояние до пятидесяти световых лет. Почему именно до пятидесяти, как раз входило в технические подробности, которые остались нераскрыты. Конечно, земляне не отказались бы послушать, особенно с чертежами и деталями, ссылками на законы физики и принципы работы, но Майкл заявил, что и сам не знает. Собственно, он всегда так заявлял, и непонятно было, уклоняется от ответа или и вправду не знает.

Второй вариант частично подтверждался, если можно назвать подтверждением рассказ Майкла об обстоятельствах прилета на Землю. Точнее говоря, пролета мимо, ибо изначально караханибы прибыли в Солнечную Систему с совершенно другой целью, а именно: разведка, обследование пространства, расширение портальной сети. Портал, при всей мгновенности перемещения, работал только в паре с другим порталом, и хотя лучшие умы бились над построением многосвязной системы, пока ничего особо не выходило.

Если рассматривать на примере, то грубо говоря, объяснял «Майкл», представьте, что есть порталы на Земле, Альфа Центавра, возле Сириуса, и возле Проциона. Портал на Земле работает на связь с Альфой Центавра, но может связываться и с двумя другими, но не со всеми тремя одновременно. Только с одним и перестройка направления (так называемое «переключение портала») занимает время, поэтому порталы в основной, самой обжитой части Галактики, работают по расписанию. Скажем, час на Альфу Центавра, час на Сириус, час на Процион, и опять по кругу. Не успел в нужное время? Жди возле портала. Были и маршруты через половину Галактики, учитывающие время прохода через порталы, чтобы нигде не задерживаться, и в целом путешествие порталами было просто, удобно, доступно, даже в таком варианте. Многосвязь порталов — когда портал связан со всеми в радиусе своего действия, должна была сделать Галактику сверхдоступной, мгновенной в перемещении, но пока что все это оставалось лишь многообещающим проектом.

Помимо порталов, корабли могли путешествовать через космос и просто так, с известными ограничениями. Чем дальше перелет, тем больше времени на расчеты, траекторию, учет влияния всех факторов, вроде гравитационных возмущений от звезд, запыленности пространства, входа-выхода в гиперпространство, и соответственно больше расход топлива, энергии, на этот самый прыжок. Поэтому на мелком корабле было трудно улететь куда-то далеко, хотя и можно было, прыгая из системы в систему, заправляясь по мере необходимости. В таком формате были очень распространены мелкие корабли для полетов по солнечной системе и запасом топлива для экстренного прыжка в соседнюю систему.

Поэтому полет «обратно» должен был продлиться неделю, и потом еще сколько-то времени на переходы порталами. Собственно, под полетом обратно подразумевалось как раз достижение ближайшей системы с порталом. В общем виде, система с порталом считалась «входящей в Содружество». Окрестные «ближайшими». Через две-три системы — уже «пограничными», и дальше забирались только корабли разведчиков и исследователей, ну и, разумеется, тех, кто решил бежать из Содружества, по тем или иным причинам. Корабль караханибов находился в дальнем исследовательском рейсе, который оказался, свернут на полпути после обнаружения Земли. После чего была осуществлена стандартная процедура подготовки к контакту и произведен сам контакт.

Так, во всяком случае, рассказывал Майкл.

Разумеется, до группы его слова доходили в пересказе, ибо инопланетянин общался с верхушкой делегации, пятеркой дипломатов, но все же. Не настолько много людей было в делегации, и не те условия, чтобы из рассказов Майкла делали секрет. Тем более, что группа «Буревестник» и без того знала этих секретов больше всех, во всяком случае, из числа той половины делегации, что занималась охраной второй половины. Не говоря уже о том, что все в делегации были посвящены в самый большой секрет: что инопланетяне существуют, освоили космос и умеют разговаривать.

— Вот интересно, — сказал Влад, — если они там все так повязаны порталами, то, как они воюют? Мгновенное перемещение армий — это ж даже не знаю, какое преимущество.

— И недостаток, — хмыкнул Дюша. — Когда ты можешь моментально подскочить к врагу, то и он может по тебе проехаться, не так ли?

— Это если считать порталы вещью в себе, которые просто есть, — парировал Влад. — Отключить порталы и враги будут ломиться через пространство, а там их и засечь можно. Ну и враги у себя тоже отключают порталы, в общем, никто ни к кому моментально в гости не заглядывает.

— Допустим, но тогда продолжение: отключили порталы, флоты не летят, чтобы не угодить в ловушку.

— Погоди, погоди, какую еще ловушку?

— Ну как же, — начал объяснять Дюша, — вот ты отключил порталы на связь с вражескими системами, но со своими-то продолжаешь оставаться в контакте. Моментальная переброска войск, они же в приоритете, не так ли? В результате, пока враги летят к тебе, проламывая пространство, ты собираешь все наличные силы и спокойно ждешь, потягивая пиво. Враги прилетают и уже не улетают. После чего, разбив флот врага, спокойно идешь к нему в гости и побеждаешь.

— Так, понял, — задумался Влад. — Обе стороны сидят в обороне, кто атаковал — проиграл, следовательно, и войну никто начинать не будет, ибо это бесперспективно? Ну а как тебе такая концепция: внезапный первый удар, захват системы, отключение портала и сидение в обороне?

— Тогда все сидели бы с отключенными порталами, ибо нет смысла мириться и включать порталы, раз противник тут же может ударить через них. Проще летать через пространство, дороже, но проще и безопаснее. Следовательно, раз система порталов работает, тут что-то другое. Либо действительно не воюют, либо это проходит по каким-то строго оговоренным правилам, не затрагивающим порталы. Например, собираются в отдаленной или специально выделенной системе и воюют, по правилам.

— Воюют по правилам? — Влад поперхнулся и закашлял. — Дюша, ты здоров?

— Здоровее вас всех, — пожал тот плечами. — Что, ты забыл историю Прежних? Это мы с тварями рубимся без правил, даже перемирия вызваны общей слабостью, а не желанием помириться. У Прежних же было все наоборот, древние люди друг друга без затей дубинками по голове отоваривали, а потом началось усложнение. Армия, ритуалы, турниры, вызовы, объявления войны, в мирных не стрелять, медиков и раненых не трогать, города не жечь и так далее. Почему бы не предположить, что у инопланетян этот процесс пошел еще дальше, и они просто воюют отдельно от мирных планет и порталов? Или решают вопросы без войн, турниры там проводят, по шахматам, например?

— Но это не значит, что у них нет оружия, — кивнул Влад.

— Конечно, конечно, иначе какие-нибудь молодые и агрессивные дикари, едва вышедшие к звездам, их тут же захватили бы, — ответил Дюша.

— Опять аналогии из жизни Прежних?

— Ну не из современности же мне их брать? Мы и твари, как-то немного не то.

— Проблема в том, — вздохнул Влад, — что девяносто пять человек из ста даже не поймут твоих отсылок к истории Прежних, в которой мы разбираемся, в первую очередь, благодаря Льву.

— Если так глубоко копать, — хохотнул Дюша, — то у нас много чего благодаря Льву, начиная с его решения устроить шпионскую многоходовку и спрятаться в стенах форпоста номер девяносто девять. И потом, эти девяносто пять человек здесь отсутствуют, в отличие от тебя, вполне разбирающегося в истории Прежних, во всей ее неприглядной красоте.

— Вот, кстати, можно будет проверить теорию Прежних, что цивилизация, вышедшая к звездам, не может быть агрессивной, иначе давно уничтожила бы саму себя.

— Как причина не воевать — вполне, фактов все равно нет, — кивнул Дюша. — Но вот вопрос, ха, а вот такое мне в голову не приходило!

— Что?

— Технологическое превосходство не помогает, если жители страны не желают воевать и отказываются сражаться, это опять отсылка к истории Прежних, — начал Дюша. — В данном случае еще вмешивается расстояние, между звезд так просто не полетаешь, но достаточно упустить пару кораблей и все, агрессоры прилетят, захватят еще кораблей, и все, потом не остановить. Но! Берем таких же агрессивных товарищей с молодой планеты, едва вышедшей в космос, предлагаем выгодный договор, всякие блестящие инопланетные штучки, и отправляем воевать. Дикари любят воевать, чтут договора, ну а снабжать их красивыми вещами для развитой промышленности проще простого. Держать на подряде несколько таких планет, и если одна взбунтуется и попробует обратить свое оружие против инопланетян, то прилетают остальные и объясняют, что почем, на языке силы. Разделяй и властвуй, в чистом виде.

— Интересная мысль, — задумчиво почесал в затылке Влад. — Объясняла бы поспешность вступления в контакт и упора на переговоры с полетом хрен знает куда.

— Но не объясняет, почему караханибы заявили, что твари — наши проблемы. Если бы мы были нужны им в качестве военной силы, то они заверяли бы нас, что, мол, только подпишите договор, дадим оружия, бейте, крушите, уничтожайте.

— Может они и на тварей нацелились, как на оружие? Создай контролируемый Сверхмозг, и управляй тварями, потягивая коктейли на мостике корабля.

— Тогда нет объяснения, зачем они вступили в контакт с нами, — пожал плечами Дюша. — Какую версию ни придумай, все равно нестыковка находится, возможно, связанная с тем, что мы судим инопланетян по своему опыту и своей логике, а у них может быть все по-другому. Гуманоидный вид не означает человеческой логики, знаешь ли.

— Знаю, — хмыкнул Влад, — и знаю, что раньше ты таких умных слов не употреблял.

— Никогда не поздно поумнеть и измениться, — спокойно ответил Дюша, — благо Лев создал нам все условия. О, вот и смена, за разговорами и время пролетело незаметно!

Сменявшие их Василь и Диего, из группы «Гамма», занимавшейся объектами стратегического назначения (все, связанное с ядерным оружием и атомными электростанциями), сообщили, что в отсеке все тихо, Майкл прибыл, полчаса назад через другой вход и разговаривает с дипломатами, как всегда. Инопланетянин приходил два раза в день, по расписанию, всегда неизменно спокойный и равнодушный, из-за чего некоторые в делегации шептались, что караханибы все же роботы, только хорошо замаскированные.

Дюша и Влад пошли обратно, Василь и Диего остались стоять в тамбуре, точно так же привалившись к стене. Прятаться там было особо негде, баррикаду не возведешь, хотя пару отработок и прикидок по заданию полковника провели. Накидать мебели и простреливать коридор, подкидывая гранат, пока достается тяжелое вооружение, и остальная делегация приходит в боевую готовность. В целом предполагалось, что основное сражение будет внутри отсека, ближний бой, где всякие энергоштучки, лазеры и плазма, не будут иметь особого значения. Да, предполагалось, что инопланетяне вообще не рискнут применять энергоооружие внутри корабля, да и самого оружия пока еще никто в глаза не видел. Но планы строить это не мешало, тем более что пули переборки и внешний корпус корабля точно должны были выдержать.

В отсек, где разместилась делегация, вели два тамбура-переходника, и возжелай земляне перейти в контратаку, по кораблю бы им пришлось бегать, согнувшись. Дюша крепко подозревал, что коридоры можно запечатать толстенными перекрытиями, непробиваемыми для земного оружия. Или включить какие-нибудь силовые поля, хрен знает как, но раз уж предполагать энергооружие, то почему бы и не энергозащиту? Но пока что инопланетяне не нападали, и делегация варилась в собственном соку. Тренажерный зал, бассейн, двадцать кают, каждая на пять человек, даже кухня с синтезатором, умеющим выдавать блюда земной кухни. Ограниченный список, Майкл пояснил, что в этом виноват короткий срок изучения Земли, но все же сам факт подобного вызывал легкую оторопь. Не столько фактом синтеза, сколько фактом, что можно закидать чего попало, и оно превратится в еду.

Конечно, у делегации были с собой припасы, караханибы оборудовали кухню плитами и наборами инструментов. То ли создали, то ли позаимствовали, но при желании можно было представить, что находишься на самой обычной кухне. Где-то в подземном бункере, раз окон нет, но именно, что в подземном, а не в глубинах космоса, где до ближайшего кусочка почвы несколько световых лет.

На кухне сидел Спартак и пил чай, пока стенографистка строила ему глазки.

— Стоило лететь через половину Галактики, чтобы не реагировать на прекрасных девушек, — заметил Дюша, усаживаясь рядом. — Диана, не надо бояться, он не кусается, просто выглядит так.

Стенографистка улыбнулась смущенно и ретировалась.

— Эх, Спартак, Спартак, — притворно вздохнул Дюша, — не умеешь ты работать с потенциальными источниками информации, которые можно сказать, жаждут припасть к тебе и излить душу!

— Конечно, не умею, — спокойно парировал Спартак, — покажи мастер-класс, ты же сержант-инструктор, не так ли?

Дюша хмыкнул, отхлебнул чая и подумал, что было бы неплохо, если бы остальной полет прошел также мирно и тихо.

Глава 9

20 июня 2403 года, корабль глубинной разведки «Пронзающий», в 60 световых годах от Земли

— Транспорт определяет все, — негромко говорил Виталь, тыкая пальцем в схематичную трехмерную карту кусочка Галактики, в который входила и Земля.

Карта, голографическая проекция, мерцала, звезды то приближались, то уменьшались, повинуясь движению пальцев Виталя. Сам неизменный механик группы как будто не замечал этого, слегка горбясь и смотря на стол, в котором и был установлен проектор. Установлен он был после просьбы дипломатов Майклу, мол, хотим ознакомиться, что вокруг происходит, кто, чем владеет и вообще. А просьба эта прозвучала после расспросов о будущих переговорах, мол, все Содружество соберется или как? И тут внезапно выяснилось, что собрание будет региональным, если можно так выразиться. Ближайшие к Земле цивилизации, все кто находится на расстоянии «пяти порталов» и входит в Содружество.

— Видимо, не все так благостно в Содружестве, и цивилизации стараются селиться компактно, чтобы поддерживать друг друга.

— Если подобрать время, то за сутки можно пересечь двадцать четыре портала, это грубо говоря, тысячу двести световых лет, — заметил Дмитрий, обводя руками голографическую карту-сферу. — Это много, очень много.

— Если считать предположение Дюши о ритуальных войнах первым, то оторванность от, — Влад замялся, — не знаю, материнского пула планет, метрополии, родной системы, вообще не должна играть никакой роли. Даже если планета синих хрен знает где, в глубокой дыре Галактики, и напали зеленые, то ритуальность все равно сведет все к тому, что прилетит флот синих, сразится с флотом зеленых, и потом, ну не знаю, планета перейдет к зеленым, например.

— Это верно для ядра Содружества, оснащенного порталами, — пробасил Дрон. — Судя по всему, не такое уж дешевое дело их строить и поддерживать.

— Либо они ставятся в системы, отвечающие определенным условиям, — оживился Спартак. — Скажем, не менее трех населенных планет, производства там, пассажиропоток, продовольствие и руда.

— Кстати, чьих населенных планет? Все три синих, или синие, зеленые и красные, а? — уточнил Дюша. — Если они разные, но портал ставит Содружество, то к чему деление? Если одинаковые, и синие сами ставят себе портал, то к чему Содружество?

— Надстройка, координирующая усилия цивилизаций, может быть? — вмешалась Алина. — Как раз в вопросе порталов, которые одна цивилизация не потянет, а вот вместе очень даже?

Собравшиеся члены группы переглянулись и рассмеялись.

— Меньше надо строить теории заговора, други, — сказал Дюша. — Очень хорошая версия, Алина. Из совместной работы зародилось Содружество, и пошли другие совместные проекты, и выяснилось, что жить дружно выгоднее, чем воевать.

— Это не объясняет компактного расселения, — уперся Виталь. — Если не имеет значения, где селиться, то почему… ааа, точно! Точно!

После чего он вздохнул и пробормотал.

— Но так даже хуже получается.

— И?

— Содружество зародилось где-то там, в Галактике, на этой карте не показаны звезды, но более чем уверен, если мы глянем на ядро Содружества, то там увидим такую же картину. Компактные расселения — ядро цивилизации, и потом хаотичное расползание, когда пошли порталы. Эти вот, на карте, сами открыли межзвездные перелеты, но не такие совершенные, и поэтому селились компактно. Шли от системы к системе, допустим, перелет у них занимал год или два, не слишком-то полетаешь. И связь медленная, в общем, как и говорил, все упирается в транспорт.

— Что, все сразу взяли и открыли перелеты? — недоверчиво переспросил Влад.

— Может они обменивались технологиями? Или воровали их друг у друга? — пожал плечами Виталь. — В любом случае, Содружество пришло в наш сектор недавно, то есть по сути — это периферия, сама граница. Но уже с порталами. После чего началась разведка окружающего пространства, и эти караханибы натолкнулись на Землю. Раз они из другого сектора, то может у них межзвездные двигатели лучше или у местных, как уже сказал, плохие движки, или и то, и другое, и поэтому ближайшие к нам цивилизации нас не нашли. А эти исследователи нашли.

— Ну, допустим, — почесал подбородок Дрон, глядя на сферу. — Но почему это плохо?

— Агрессивное расселение, — пояснил Виталь. — Помнишь, нам курс читали по Прежним, но суть примерно та же. Их сдерживали медленные перелеты и трудная работа над перестройкой планет. Теперь у них порталы и транспортная сеть и технологии Содружества, но при этом все еще та энергия, если не сказать агрессивность, которая вела их к другим звездам.

— А, ты в этом смысле, — понимающе протянул Дрон.

— Ну да, не про военные завоевания, а что они сохранили тягу к расселению, к увеличению численности планет, не к захвату, сейчас, подберу слово…

— К включению в орбиту своего влияния всех соседей, — усмехнулся Дюша. — Виталь прав и не прав одновременно. Да, наши будущие соседи — ведь мы предполагаем, что войдем в Содружество, не так ли? — стремятся расселяться и все такое, но при этом до транспортной связности еще очень далеко. Порталы, когда еще построят, и, если предполагать, что их строят в населенных и развитых системах, то сами понимаете — у нас тут глушь, в которой нет дорог, а есть направления, выражаясь земными терминами. Собственные их технологии межзвездных перелетов недостаточно развиты.

— Они могут воспользоваться технологиями Содружества, — возразил Виталь.

— Могут, но и эти технологии недешевы, будем думать, — заметил Дюша. — Будь все так просто, давно бы уже заселили Галактику, не так ли?

— Возможно, экспедиции, разведывательные корабли, как раз ищут выгодные для заселения системы? Выгодные в том смысле, что туда имеет смысл посылать корабли с материалами и специалистами, которые смонтируют портал и потом начнется заселение? — предположил Влад. — Скажем портал на предельный шаг, в пятьдесят световых лет, а окрестные системы уже корабликами, тут форпост, там поселение, глядишь, и расселились, можно еще портал монтировать. С учетом того, что дело происходит в объеме, в трех измерениях, а не двух, как на Земле, все это медленно, очень медленно.

— Либо нам чего-то недоговаривают, либо Содружество нашло технологию порталов, научилось воспроизводить, но все равно сами не понимают, как оно работает, — заметил Виталь, и тут же пояснил. — Все технологии развиваются, с учетом того, сколько тысяч лет прошло после выхода в космос первых цивилизаций Содружества, межзвездные перелеты должны быть, ну не знаю, как транспорт у Прежних. Простой, дешевый, доступный, на все вкусы и возможности.

— Не исключено, что у первых цивилизаций Содружества так и обстоит дело, — задумчиво ответил Дюша. — Было бы глупо предполагать бесплатную раздачу технологий всем желающим, не так ли? Но Виталь прав, даже порталы должны были становиться лучше, если только это не связано с каким-то ограничением, которого мы не знаем. Допустим, эн-мерное пространство или как оно там работает, не дает перемещаться мгновенно дальше, чем на пятьдесят световых лет, а? Поэтому порталам просто некуда дальше развиваться, все надежно, технологично, вылизано тысячелетиями практики, просто работает. И все равно недешево в постройке. Конечно, тогда должны были развиться перелеты, но может здесь тоже ограничение, как с порталами? Вот и уперлись в транспортный потолок, если это можно так назвать.

— Ну да, — пробормотал Виталь, — нам до того потолка расти и расти.

— Может они, поэтому и бросили свою разведку, а? — вмешалась Алина. — Возле заселенной планеты, даже если это отсталая по их меркам планета, едва выползшая в космос, проще строить портал? И уже через него, как Влад предположил, расселение во все стороны.

— Ага, коварный план инопланетян разоблачен! — рассмеялся Дюша. — Чтобы мы не попросили слишком много, они преподнесут постройку портала как благодеяние, и люди с радостью ринутся трудиться, тогда как на самом деле инопланетянам этот портал нужен самим до дрожи в синих пальцах. В результате мы радостно строим то, что нужно им, думая, что это нужно нам.

— А что, не нужно? — хохотнул Спартак. — Портал возле Земли, а?

— Мда, — откашлялся Дюша. — Ты думаешь оттуда, как из рога изобилия, на человечество прольется дождь бесплатной халявы?

— Тем не менее, Спартак прав, — вмешался Дрон. — Даже в самом худшем случае, портал возле Земли позволит человечеству совершить рывок вперед.

— Либо мы будем завоеваны.

— Ничто не мешает инопланетянам сделать это и без портала.

— Если мы не видим причины, это не значит, что ее нет, — парировал Дюша. — Правда, нам ее все равно не расскажут, ибо знание — сила. Нет, кто спорит, идея, что интерес инопланетян — транспортный, очень хороша, но это не означает, что нас немедленно завалят дарами, я об этом. За возможность войти в Содружество нам придется заплатить транспортный налог, если вы понимаете, о чем я.

— Понимаю, — кивнул Дрон, — но это не самый плохой вариант, к тому же не нам решать, будет он осуществлен или нет.

— Как я и сказал в самом начале, транспорт определяет все! — победно заявил Виталь.

В таких вот разговорах, группа коротала время полета. Обсуждения слов Майкла, разговоры и догадки, гадания на воде, за неимением фактов, выстраивание теорий, на все случаи жизни. Тренировки и обучение в меру ограниченности пространства, возможностей и учебного материала. Можно сказать, практически отдых, по сравнению с обычным ритмом жизни, в котором Лев загружал группу так, что «Буревестник» в полном составе радостно рвался на миссии. Посидеть в укрытии и отдохнуть немного, размяться, спустить пар, убивая тварей, и вернувшись, с новой силой вгрызаться в учебу и тренировки. Которые, по милости Льва, становились все более напряженными, интенсивными, сложными.

Конечно, группа не знала, что виной тому изменения в их организмах, и паранойя Льва по этому поводу.

В этом регионе Содружества, сфере, к которой формально относилась и Земля, располагались пятнадцать цивилизаций, из числа тех, что владели более чем одной системой и входили в Содружество, соответственно. Было еще несколько совсем молодых, едва вылезших в железный век, с десяток тех, кто, как и земляне летали в пределах своей солнечной системы. Уже вышли в космос, но не достигли звезд, упрощенно говоря, и по правилам Содружества, с такими цивилизациями происходил контакт. Влиять втайне, подталкивать развитие или наоборот замедлять, грабить в той или иной форме было категорически запрещено. Разумеется, как всегда и везде, во все времена, находились и пираты, и контрабандисты, и много кто еще, плевавшие на запреты, но в целом все держалось в более-менее культурных рамках.

Группу так и подмывало отправиться с расспросами и описанием увиденного четыре года назад под Альпами, но приходилось сдерживаться. Общий градус подозрительности, конечно, упал, но не сильно, потому что в схему «контрабандисты и пираты» не укладывался отрезок в почти сто лет, которые группа провела в замороженном состоянии. Никак это не тянуло на возможности тех, кто действовал в рамках «пограбил и улетел, тут купил, там продал, подвез запрещенного и обогатился». Основные подозрения, конечно же, падали на четыре цивилизации из пятнадцати, как самые сильные, распространенные, летавшие между звезд еще до Содружества, и которые вполне могли осуществлять какой-то свой проект на захолустной планете.

В подробности вида, технологий и быта Майкл не вдавался, заявив, что земляне все увидят сами, когда прилетят. Цель полета — небольшая планета на расстоянии двухсот с лишним световых лет от Земли, нечто вроде дипломатического регионального центра. Все, кто будет участвовать в переговорах, держат там представительства, дипломатов, и даже выйди земляне первыми на контакт, все равно пришлось бы лететь туда, по правилам.

— Какая-нибудь Альфа Треугольника, или как там их Прежние называли, — проворчала Алина, расчесывая волосы.

— Насколько я помню, они так называли звезды, — задумался Дрон.

— Ну, а планеты будут Треугольник — один, два и так далее, какая разница?

— Кстати, — Дрон быстро записал мысль, — должна быть стандартная база Содружества, с одинаковыми для всех названиями. Ее надо найти, соотнести земные названия и вручить астрономам, пусть радуются. Тогда будет понятно, куда мы летали, а то название Энхорн-6 ни о чем не говорит.

— Вот я и говорю, типичная Альфа Треугольника, — повторила Алина, не глядя на мужа.

— Сердце Змеи, тогда уж.

— Скорее пасть, и мы в нее залезем. Хорошо хоть в скафандрах там скакать не надо будет.

— Это да, — вздохнул Дрон, — повезло. Хотя вон, наши дипломаты уже жалуются, хотя прошло всего несколько дней полета и всего лишь чуть-чуть увеличенная гравитация. Один и один от земного, практически мелочь, а вот.

— Ну, раз их так много разных цивилизаций в Содружестве, то у них там должны быть условия на любой вкус, — заметила Алина, увязывая волосы в «хвост». — Если не на планете, так на станциях вокруг. Или огромных кораблях на стационарной орбите, вроде этого, на котором летим.

— Кстати, да, в перепевах слов Майкла от Дюши что-то такое было, про космические станции и микроклимат, с искусственной регуляцией. Хотя не думаю, что дойдет до таких крайностей, раз они там большей частью гуманоиды.

— И гуманоидки, — добавила Алина.

— Уже ревнуешь заранее? — удивился Дрон.

— Ну а что, мужчина ты видный, — притворно задумалась она, — особенно по сравнению с синими коротышками, наверняка будешь пользоваться бешеным успехом.

— Не собираюсь я там ничем пользоваться. Пустим Спартака в разведку, пусть проверяет совместимость с инопланетянками.

— Ага, а потом ему подбросят детей… десятерых, минимум, вот смеху то будет! — мрачно заявила Алина. — И не надо сверлить меня взглядом, я прекрасно помню наш предыдущий разговор о детях! Пусть хотя бы Спартак размножится, понянчим детей группы, сам он их в жизни не признает, но думаю, мы с этим справимся.

— Еще неизвестно, сможет ли он… размножиться, — проворчал Дрон в сторону.

— Поспорим?

— А давай! — воскликнул Дрон, вставая, почти упираясь головой в потолок.

Алина встала напротив, вызывающе глядя прямо в глаза. Дрон уточнил.

— На что будем спорить?

— О чем спор, о детях? Значит, и спорить будем на детей! — заявила Алина. — Сумеет Спартак полюбить инопланетянку, значит, нам пора заводить детей.

— Стоп, стоп, стоп, не так быстро. Полюбить, ха! А если он там себе найдет, эээ, инопланетянку легкого поведения?

— О лысый Лев, — закатила глаза Алина, — что за детство? Так и скажи, найдет себе шлюху!

— Заметь, ты сама это произнесла, — ткнул пальцем Дрон, — и нам обоим прекрасно известно, что такое вполне соответствует выставленному тобой условию. Не говоря уже о том, что на дипломатической планете найти их можно будет без труда. Надо же как-то инопланетным дипломатам скрашивать досуг, а? Так что не надо вот таких вот слабых попыток настоять на своем через Спартака.

— Раз в лоб тебя не пронять, почему бы и не зайти с фланга? — усмехнулась Алина. — Хорошо, убедил, выдвигай свои условия, если не струсил и еще не передумал спорить!

— Опять жалкие подначки, ха-ха, — деревянным голосом отозвался Дрон. — Нет уж, я выше этого, и не надо так отчаянно сверкать выступающими частями тела, я ж не говорил, что мне не нравится твое тело, очень даже нравится, но здесь речь идет о детях! Заметь, я даже не отказываюсь, просто прошу подождать до победы над тварями!

— Триста лет не могли победить, и Лев знает, сколько еще придется ждать, — пробормотала Алина вполголоса.

— Ну, теперь-то, с новым оружием мы их точно быстро задавим!

— Тварей по выходу из Инкубатора считают. И не уводи разговор, давай свои условия!

— Хорошо, хорошо, мои условия. Мои условия. Мои условия такие, что все должно быть одинаково! Пускай инопланетянка полюбит Спартака, погоди ухмыляться, влезет к нему в постель, все равно еще рано смеяться, и забеременеет от него, родит и отправится вслед за ним на Землю. Можешь начинать смеяться.

— Считаешь, что выставил невыполнимое условие? — вкрадчиво протянула Алина. — Не боишься наступить второй раз на одни и те же грабли, как со Сверхмозгом?

— Нет, не боюсь!

— На Спартака не влиять, условия не рассказывать, а то знаю я его, он же из принципа начнет трудиться, лишь бы тебе помочь, — заявила Алина.

— Конечно, — кивнул Дрон.

— Ну что, так как я уже почти победила, проведем репетицию? — усмехнулась Алина, напрягая мышцы тела.

Глава 10

22 июня 2403 года, Энхорн-6, сектор МО/1212

Энхорн-6 оказался планетой земного типа. По информации, выданной Майклом, планета была терраформирована, чтобы соответствовать условиям, приемлемым для большинства рас Содружества. Кислорода чуть меньше, чем на Земле, гравитация чуть выше, но в целом можно ходить без скафандров. Если мерить по Солнечной Системе, то Энхорн-6 находился чуть дальше орбиты Марса, и год его оборота составлял полтора земных. Климат близкий к земному, за счет того, что местное Солнце было ярче.

— Готов поспорить, первые четыре планеты необитаемы, — пробормотал Спартак, спускаясь по пандусу.

Яркие солнечные лучи заливали все вокруг, на небе, густо-синем, ни облачка. Отличный вид на космопорт, на краю футуристично выглядящего города вдалеке. Шпили зданий, летающие машины, какие-то всполохи и движения, деталей не различить из-за расстояния. Но все равно, общее впечатление более чем ошеломляющее. Серая гладь космопорта, взлетающие и садящиеся корабли, мелкие и средних размеров, и огромная туша, космический танкер, на краю поля, визуально в десять раз выше, чем здание космопорта рядом. Какие-то красно-фиолетовые поля на земле, четкими квадратами, уходящие за горизонт, и вполне земного вида зеленые деревья аллеями.

— Душно и жарко, и гравитация повышенная, — задумчиво изрек Дюша почти в ухо Спартаку. — Сражаться здесь будет сложнее, чем на Земле.

После чего закурил, с удовольствием затянулся и добавил.

— Придется усилить тренировки.

— Дюша, нам вообще-то отправляться сейчас, — нахмурился Дрон. — Спрячь сигарету, пока полковник не увидел.

— Неа, — хмыкнул Дюша, — отправляться нам минут через десять, когда прилетит специальный транспорт, предназначенный для встречи делегаций, вроде нашей.

— Специальный транспорт, специальная планета, коллеги, вам не кажется, что нас обманывают? — вступил в беседу Влад, попутно с любопытством осматриваясь. — Не считая того, что нас зачем-то выгнали из корабля раньше времени?

— Чтобы вы охраняли, а не трепались, — заметил Дрон, тоже оглядывающийся по сторонам.

Правда, спроси его, от кого охранять, он затруднился бы с ответом. Все движения к кораблям и от них, какие-то мелкие летающие штуки, и передвигающиеся по поверхности, вроде крупных бронетранспортеров, высадка и посадка происходили вдали от малого разведывательного корабля караханибов. Конечно, несколько сот метров не расстояние для хорошего снайпера, но укрытие здесь можно было найти только на другом корабле, или за опорой такового, и видно было, что никто не строит коварных планов по отстреливанию землян. Непонятно было, работает ли интуиция Дюши против инопланетных угроз… и командир группы предпочел бы и дальше не знать этого.

— Думаю, затем и выгнали, что порядка и дисциплины от нас не дождешься, — пробормотал под нос Спартак.

— Обманывают в чем? — спросил Дюша у Влада, который сделал шаг в сторону от пандуса трапа, пропуская Алину к командиру группы.

Влад посмотрел сверху вниз на Дюшу, сделал лицо «ну а то ты не понимаешь?» и махнул рукой.

— А, что все обширней, чем кажется, и на самом деле тут не пятнадцать цивилизаций, а больше? И независимых планет, вроде нашей Земли, как зубов у Кусателя? — уточнил Дюша. — Знаешь, Влад, а какая на хрен разница?

— Как это какая разница? — вмешался Спартак. — Обманули в одном, обманут и в другом, все просто и незамысловато.

— Все просто и незамысловато, когда у тебя в руках пулемет с бесконечными патронами, — хохотнул Дюша, тут же закашлявшись.

— Это тебе за юмор во время курения, — тут же подначил Спартак. — И знак, что ты не прав.

— А Лев, — ответил Дюша еще одной расхожей шуткой. — Что, друзья-снайперы, прикрываете друг друга?

— Дюша, я понимаю твою радость, ты первый из землян покурил на другой планете, в другой солнечной системе, но все же, соберись и отставь в сторону плоские шутки и каламбуры, — добавил Дрон. — Сделайте хотя бы вид, что мы тут по делу!

— Да перед кем? — Дюша махнул рукой. — Одни мы высадились, ну «дельфины» вон торчат у другой опоры, их наш вид вообще не волнует. Ты бы, командир, предложил еще строевым шагом пройтись до здания, чтобы впечатлить инопланетян нашей выправкой, точнее ее отсутствием.

— Ладно, ладно, так почему нет разницы?

— Потому что Влад предположил, что численность инопланетных цивилизаций вокруг превосходит в разы то, о чем нам рассказали, — ответил Дюша, докуривая и оглядываясь в поисках урны. — Что из этого следует? Из этого следует, что мы еще в разы не уникальнее, чем предполагали, и значит все эти танцы с переговорами лишь заформализованная процедура, а не злобный инопланетянский заговор.

— Инопланетный, — поправил его Дрон.

— Да хоть инопланетоняньский, — огрызнулся Дюша, — не в том дело! Сунут нам в зубы типовой договор, устаревшие технологии и оружие за ресурсы, преференции в торговле и полетим обратно. Не будет никаких нездоровых сенсаций и порталов, Землю не завалит халявой, да что там, четыре шанса из пяти, что рядовой Хуан в Южной Америке даже не узнает, что мы вступили в контакт с инопланетянами. А если и узнает, так сплюнет, глянет вокруг и увидит, что нихрена не изменилось.

— Но ты говоришь, что это хорошо?

— Конечно! Конечно! — Дюша обвел всех взглядом. — Ну что вы? Раз все такое типовое и формализованное, то никому мы на хрен не нужны! Ни завоевывать нас, ни строить против нас интриги, типовой договор, торговля, постепенное вплывание в Содружество планетой третьего разряда. Спокойно добьем тварей и начнем возвышение человечества, все как Лев хотел.

— Да вы [цензура] уже своей говорильней! — крикнула Алина. — Разговоры, разговоры, теории заговора, разговоры, голова уже от вас болит! Очнитесь, люди, мы на другой планете! В другой звездной системе! Среди живых инопланетян! А вы… вы… тратите слова на какую-то ерунду!

Раскрасневшись от гнева, Алина потрясала руками, как будто не находя слов, чтобы выразить свое возмущение. Остальные посмотрели вопросительно на Дрона, тот развел на два метра руками, как будто говоря «я тут не при чем». Алина фыркнула, топнула ногой и отвернулась, скрестив руки на груди, устремила взгляд в сторону космического танкера.

— А потом она закатит сцену во время переговоров, — прошептал Дюша, — и Лев нас превратит в буревестника, избитого в собственном соку.

— Не закатит, — прошептал Дрон, — полковник не будет ставить нас туда в охрану.

— Я все слышу! — дернула плечом Алина, не оборачиваясь.

— Как и все мы, — улыбнулся Дюша, — но это же не повод кричать на все взлетное поле?

Гневный ответ Алины так и остался при ней, ибо на взлетном поле появился еще один летающий транспорт, устремившийся прямо к кораблю караханибов. На бреющем полете, на высоте пяти метров над землей, со скоростью примерно в двести километров в час, или иначе говоря, шестьдесят метров в секунду. Тем не менее, группа успела рассредоточиться, приготовившись к бою. Влад и Спартак отступили по пандусу, приготовившись к стрельбе из коридора. Алина и Дмитрич укрылись за ближайшими опорами, Виталь присел за пандусом, доставая гранаты. Встречающая двойка из двух Андреев, как обычно, просто вскинула оружие, приготовившись действовать по обстановке.

Но тревога оказалась ложной, это всего лишь прибыл обещанный специальный транспорт, точнее говоря, первый из них. Малый скутер охраны, на пять человек, с водителем, могучим и двухметровым, не уступающим командиру группы «Буревестник» в размерах.

— Хвархавахах! — заявил водитель, вскидывая руку.

— И вам не хворать, — вежливо ответил Дюша, традиционно отвечающий за переговоры, вскидывая руку в аналогичном жесте. — Бронежилет, бластер, еще один за спиной.

— Да, было бы интересно с ним поспарринговать, — задумчиво ответил Дрон, тоже разглядывающий водителя.

Тот, ничуть не обеспокоенный, что-то еще пробормотал, и затопал по пандусу.

— Или трапы здесь хилые, — прищурился Дюша, — или он плотнее, чем выглядит.

— Или вообще робот, — подал голос Спартак. — Хвархвах?

— Хвархвах! — донесся громкий возглас.

— А корабль его без присмотра, — сказал Виталь, намекающе подмигивая.

— Внутрь не входи, загляни только, — посоветовал Дрон. — Ну что там?

— Прошел внутрь! — отозвался Влад. — Как будто, так и надо!

— О, еще летят, — заметил Дюша, указывая рукой на взлетное поле.

— Хвархарвар! Вархар! — раздалось из прилетевшего корабля, едва Виталь приблизился.

— Подумаааешь, уже и посмотреть нельзя, — хмыкнул Виталь, но в сторону все же отошел.

Через минуту водитель выскочил обратно из корабля караханибов, и началась погрузка и перегрузка, подготовка к полету уже в выделенное для делегации Земли здание. Никто не спешил нападать, и группа скучала, поглядывая по сторонам. Караханибы раздали новоприбывшим инопланетянам коробочки, осуществляющие автоперевод с земного и на земной, и контакт, если и не наладился, то стал хотя бы возможен.

Три малых скаута для охраны, и два средних транспорта для перевозки делегации, объемных, обтекаемых, как будто воздушный шарик надули и слегка вытянули с двух концов. В каждый из транспортов Краузе определил по пять охранников, потом о чем-то начал спорить с Майклом и прилетевшим вместе с транспортами гуманоидом, тело которого покрывала густая шерсть. Гуманоиду явно было жарко, он часто встряхивал головой, и размахивал руками так яростно, как будто хотел создать ветер и немного охладиться.

— О чем спорят, как думаешь? — спросил Влад у Спартака.

Их определили во второй транспорт. Дюша, Дрон и Виталь отправились по скаутам, Алина с Дмитричем взяли на себя первый транспорт. Спартак посмотрел нехотя на спорящего с инопланетянами полковника и лениво сдвинул кепку на затылок.

— Да как обычно о всякой ерунде, — ответил Спартак, сделав вид, что думает. — Заняться людям и инопланетянам нечем, вот и спорят ромбом нам лететь или крестиком.

Влад закашлялся, пытаясь скрыть и подавить рвущийся наружу смех.

Дюша размышлял. Коробочки-переводчики, их едва ли не демонстративное вручение водителям, несло в себе несколько смыслов, и именно над ними размышлял капитан Мумашев. Вид шерстистого гуманоида пробуждал далекое эхо опасности, и Дюша не знал, интуиция ли это шепчет, или память и опыт ассоциируют «густая шерсть — не человек, значит новая тварь», порождая то самое эхо.

Виталь подмигнул, и двое «гаммовцев» сдвинулись, прикрывая его от возможных взглядов водителя. Капитан Лукин извлек верную отвертку и, увлеченно высунув язык, попробовал добраться до чего-то. Вряд ли это был двигатель, но возможность запустить руки и посмотреть на инопланетную технику казалась такой соблазнительной. Во время полета Виталь внимательно изучил все, до чего смог добраться на корабле, и теперь предвкушал новые виды. Конечно, покопаться в этой самой технике, было бы в десять раз чудесней, но тут уже требовалось разрешение, руководство пользователя и одобрение руководства. И ладно бы речь шла о том, что его стукнет током или еще чем, это бы Виталь пережил, но срывать полет, переговоры, ставить под удар жизни остальных было неприемлемо.

Поэтому он собирался просто посмотреть, а потом поставить крышку на место. Даже это было неправильно, но Виталь рассуждал так «крышки делают, чтобы прикрыть что-то, что должно работать и без крышки. Поэтому если открыть ее, то работать все равно будет, и можно будет посмотреть». Тем более, по опыту исследований на корабле он знал, что практически ничего не поймет в увиденном. Но думать о возможных вариантах, зачем нужны эти схемы и пучки проводов, и непонятные коробочки, и трубы, как все крепится и работает, было приятно. Гораздо приятнее мыслей о заговорах инопланетян, тварях, о том, что возможно случится, а возможно и нет.

Алина размышляла о медицине, и о том, что планета, где они сейчас находятся, была переделана «чтобы соответствовать условиям, подходящим большинству рас Содружества». Следовательно, земляне не слишком отличались от «большинства рас», легкие вариации гравитации, температуры, воздуха, все это было в пределах допустимого. Чтобы создать похожий эффект, на Земле достаточно было бы подняться в горы, на высоту примерно в пять километров над уровнем моря. Следовательно, медицина инопланетян подойдет и людям, может, потребует некоторой адаптации, но это мелочи. Наверняка, тут есть всякие комплекты скорой помощи, которые будут просто бесценны на поле боя. Пускай в группе пока никто не погиб, но если все эти опасные миссии продолжатся, то кто знает? Пока что капитану Зайцевой удавалось убирать пост — эффекты тяжелых ранений, пока что обходились без оторванных конечностей, пока что еще удавалось вытаскивать раненых, но кто знает, сколько продлится такое везение? Наборы экстренной помощи, по лучшим стандартам высоких технологий, были бы просто неоценимы.

Дмитрич думал о том, что люди триста лет продержались против тварей за счет превосходства в технологиях. Тем, кто держал их в лаборатории в Альпах, не надо было идти столь сложным путем, с атакой тварей и похищением. Достаточно было объявить о себе и желании дать человечеству оружие и технологии, и они могли бы легально ставить свои опыты. Даже продажа оружия все равно дала бы неизвестным инопланетянам кучу добровольцев, которые сами пришли бы и легли на столы, лишь бы твари были побеждены.

Вывод: тех инопланетян не интересовала война человечества и тварей. Подвывод: их интересовала именно группа и те, кто жил в стенах форпоста девяносто девять. Еще один подвывод: они не хотели привлекать внимания не только людей, но и других инопланетян, следовательно, действовали незаконно. Если бы они не пытались скрывать свое присутствие, а просто нагло делали, что хотели, то положение сильно бы усложнилось. Землянам было нечего противопоставить инопланетным технологиям, что оставляло версию «инопланетяне управляют тварями» под вопросом. Определенно, они могли остановить ту ракетную атаку и резко разогнать всех тварей, и захватить группу, не привлекая ничьего внимания. Кроме тварей, но те точно никому не рассказали, хотя… памятуя о пси-способностях Сверхмозга, мог ли он воздействовать на инопланетян? Подвержены ли они были заражению? Если инопланетяне разводили тварей как биооружие, то почему не помогли сокрушить человечество? Чтобы твари эволюционировали и дальше, и значит близкая победа лишь призрак? Могли ли те, кто держал их в лаборатории, разыграть многоходовку в стиле Льва? Слить информацию о Земле в Содружество, чтобы Земля получила инопланетное оружие, но при этом не вошла в это самое Содружество? Сыграть на гордости людей, дернуть за ниточки, чтобы договор остался только и исключительно торговым?

Твари эволюционируют и могут противостоять инопланетному оружию, заражение тоже работает, новый Сверхмозг уже подрастает в лабораториях. Захват Галактики? Твари — бойцы ближнего боя, эволюция с биолазерами и биоплазмой? Или выращивание толп «мяса» для каких-то целей, например захвата планет? Сами инопланетяне работают издалека, в безопасности, на планету высаживаются твари и Мозги, и идет захват? На эти вопросы не было ответа, и Дмитрич решил, что надо поговорить с остальными, и направить все усилия на идентификацию тех, кто держал их в плену. Пускай это не даст ответов на все вопросы, но хотя бы позволит перейти от бесплодных разговоров и теорий к делу.

А уж кровавым или не очень будет это дело, зависело от того, найдет группа виновников или нет.

Командир группы, майор Андрей Майтиев, в свою очередь размышлял о том, что охрана делегации не нужна. Замысли инопланетяне недоброе, так двадцать пять бойцов погоды не сделают. Ну перебьют, да даже вдесятеро больше врагов, допустим, что толку? Но смысл везти делегацию хрен знает куда, чтобы убить? С таким же успехом можно было сделать это и на Земле, убив не пятьдесят человек, а пятьдесят тысяч или даже миллионов, разбомбив крупнейшие города.

Смысл тащить делегацию был только один: договор и его подписание. Последствия договора могли отличаться, от рабства для всей планеты, до заваливания подарками, за красивые глаза землян. Но вот здесь и сейчас охрана была не нужна, в интересах самих инопланетян было обеспечение полной безопасности делегации. По крайней мере, до момента, когда договор будет подписан и Земля будет извещена. Нет, когда делегация прилетит обратно, чтобы никто не усомнился в договоре.

Андрей подумал, что с Земли многое виделось по-другому, и хотя паранойя Льва была более чем обоснована, здесь и сейчас зарождались сомнения. Стоило обратить усилия на технику, оружие и установление тех, кто держал их в заморозке, если конечно будет доступ к информации. Ситуация с переводчиками четко показывала «блага тем, кто свой», и возможно была продемонстрирована специально, чтобы подтолкнуть рвение дипломатов. Когда тебе наглядно демонстрируют красивые и технологичные вещи, которые могут стать твоими — только заключи договор! — устоять в разы тяжелее.

И все это навевало нехорошие мысли о Прежних и покупке дикарей за блестящие бусы.

Глава 11

22 июня 2403 года, особняк делегации Земли, Энхорн-6

Полет продолжался недолго, корабли начали набирать высоту, прошли над городом, сверху еще больше поражающем воображение, и почти вертикально рухнули вниз, как будто падая. Внизу быстро росло здание, напоминающее средневековый замок Прежних — цель полета. Три этажа, внутренний двор с фонтаном, деревья и пустота вокруг. В том смысле, что здание стояло отдельно, вокруг деревья и поля, на километр вокруг, и ни следа дорог. На фоне небоскребов города, высоких, сияющих, улиц, наполненных жизнью и движением, особняк выглядел вымершим и заброшенным.

— Прошу отнестись с пониманием, — раздался механический голос одновременно во всех кораблях, — это стандартная мера предосторожности. Несмотря на переданную караханибами информацию, риск биоугрозы все равно сохраняется. Вам будет предоставлен набор стандартных иммуномодуляторов, ваши болезни будут изучены дополнительно, удаленность от города поможет избежать ненужных контактов, пока проходит иммунизация. Здание снабжено и оборудовано всем необходимым для жизни, первые дни переговоров пройдут в режиме удаленной связи. Это стандартная процедура, позволяющая избежать ненужных рисков, болезней, смертей и шока от контакта со слишком расходящейся культурой Содружества.

Пауза.

— Информация по Содружеству будет предоставлена, в пределах открытого доступа, по мере перевода. Просим отнестись с пониманием, возможны неточности перевода, любая помощь в улучшении перевода будет принята с благодарностью.

Пауза.

— Курсы и изучение официального языка Содружества доступны только тем, кто подписал договор или входит в Содружество. Просим отнестись с пониманием к этому.

Дюша, увлеченно слушавший и одновременно пытавшийся что-то записывать, тихо хмыкнул. «Просим отнестись с пониманием», видимо не все относились с пониманием. В принципе, начальная картинка уже складывалась: кто подписал договор с Содружеством, тому технологий и преференций. Кто вошел в Содружество, тому еще больше преимуществ, а уж кто сумел стать старожилом, тому вообще хорошо. Политика огромного пряника, за которым все тянутся добровольно. И воевать лишний раз не надо, рисковать жизнями, взаимовыгодный симбиоз, сразу купирующий угрозы. Кто отказался подписывать договор, тому никаких технологий и наблюдение за потенциальным агрессором, или просто игнорирование. Пока еще «молодая цивилизация» сама разовьется до межзвездных перелетов, столько лет пройдет, что вокруг будут сплошь системы Содружества, ну и собственно все на этом.

Часть внутреннего двора предназначалась для стоянки воздушных кораблей, как у Прежних было заведено для автомобилей. Это объясняло и отсутствие дорог — сообщение по воздуху и только по воздуху.

— И еще отсюда хрен сбежишь, — хмыкнул Дюша.

— Да ладно, — недоверчиво нахмурился Влад, смерил взглядом небоскребы, прикинул. — Два часа и мы в городе!

— Может, местные власти считают, что если кто способен два часа пешком топать, то и в городе выживет? — не замедлил Дюша с ответом. — Или просто проверяют нас, а может и вправду карантин на недельку, чтобы никто никого не заразил. Хотя, так подумать, умереть можно и в этом огромном здании, легко.

— Да уж, на месте не экономили, — зевнула Алина. — Ну, так что, куда нам?

Но, как моментально выяснилось, делегацию уже ждали, и никто не собирался бросать землян в одиноко стоящем здании. Процедуры по встрече, приему и переговорам были отработаны столетиями, и оставить делегацию одну означало гарантированное получение проблем. Как верно заметил Влад, до города было рукой подать, и «соблазны блестящей жизни», можно сказать, маячили перед глазами. При этом Дюша уже практически не сомневался, что пройдет несколько дней, им вколют какой-нибудь инопланетной гадости в качестве прививок, и отпустят в город. Пряником нужно не только манить, его нужно дать укусить, распробовать мягкость и сладость, манящий запах и вкус.

Особняк и удаленное, но не слишком, местоположение, этому только способствовали. Несколько тварей одним выстрелом, восхитился Дюша, глядя на здание. Оттуда уже выходили очередные инопланетяне, трое, в сопровождении огромного бочкообразного робота, неспешно плывущего над землей в нескольких сантиметрах.

— И этот летает, — пробормотал Виталь. — Это должно быть что-то дешевое и доступное всем.

— Ага, как автомобиль у Прежних, — заметил Дюша, тоже понизив голос. — Волшебная повозка, только без запчастей, бензина и технического обслуживания волшебство в повозке быстро заканчивалось.

— Ммм, — промычал Виталь задумчиво.

Очевидная технологическая пропасть. Даже заполучив летающий катер, это будет просто летающий катер. Как он работает, еще допустим можно понять, разобрав его, но на каких принципах построен двигатель уже нет. Даже завод по сборке катеров на Земле ничего не даст, инструкция по сборке это отнюдь не глубокое понимание принципов работы. Без понимания принципов и законов, воспроизвести технологию не удастся, и, следовательно, нужно будет покупать, и покупать новые катера, оружие и прочие вещи. Просто копировать, без понимания принципов, тоже не получится, опять разрыв технологий. Одно дело, когда все вокруг на более-менее одном уровне, и совершенно другое, когда ты, отложив свой каменный топор в сторону, пробуешь скопировать автомобиль.

Получится тяжелый каменный автомобиль, который в жизни не поедет. Но внешне будет похож, да. Впрочем, эта проблема стояла в списке предполагаемых, и пути ее решения были стандартны: изучать, покупать, воровать, всеми способами добывать инопланетные знания, осмысливать их, перерабатывать, применять в земных технологиях. Одновременно с этим изо всех сил развивать науку на Земле, так что в конечном итоге все упиралось в вопрос победы над тварями. Слишком многое поглощала война, слишком многое было утеряно, и в конечном итоге даже нынешний уровень был скорее повторением Прежних, нежели развитием.

Инопланетяне приближались легким шагом, и Дрон смотрел, оценивая их возможности. Уплотненная сероватая кожа, развитые мышцы, глаза как будто утоплены в глазницах, но при этом размер их больше обычного. Из — за этого лицо выглядит непропорционально, глаза явно чересчур чувствительны к свету… носят какие-то фильтры — линзы? Одежда подчеркивает бочкообразную грудь — мышцы или увеличенные легкие? — нечто вроде обтягивающей футболки. Штаны, карманы, пояс, какие-то приспособления на нем и коробочки переговорников. Оружия не видно, но в рукопашной явно не новички, а что рост полтора метра, так достаточно вспомнить Дюшу.

Потом, если предположить, что эта трехметровая бочка-робот напичкана оружием, то собственно и все. Дрон не сомневался в скорости своей реакции, но тягаться с роботом? Командир группы тут же привычно подумал, что раз тут так много роботов, то и способы борьбы с ними должны быть отработаны, и не менее привычно закончил мысль выводом, что никто ему о таком не расскажет, разве что завербоваться в местную армию.

— Приветствую вас, — сказал ближайший из инопланетян, и тут Дрон заметил, что чуть выше троицы и за их спинами парят небольшие шары.

Камеры? Охранные мини-роботы?

— Наша раса называется арэлги, — продолжал вещать инопланетянин, остановившись в пяти метрах от дипломатов, и соответственно, метрах в двадцати от Дрона. — Мы поможем вам освоиться здесь.

Он развел руками, и Дрон увидел, что шары за его спиной тоже разлетелись шире. Как будто он управлял ими через невидимые нити.

— Вы можете называть меня Паэтр, это упрощенная форма моего имени. Это Дондриек и Аст, мои помощники.

Дрон увидел, как ухмыльнулся Дюша, и даже знал почему. Инопланетяне выглядели одинаково, как братья — близнецы, которых в жизни не отличишь друг от друга. Все равно, что неопытным взглядом пытаться увидеть разницу между двумя тварями, например. Имена-то ладно, видимо какая-то специальная адаптация под землян, именуемая «упрощенной формой».

Но что с биологической угрозой, о которой толковали во время полета?

— Наша раса отличается повышенным естественным иммунитетом, — сказал Паэтр, как будто прочитав мысли майора Майтиева, — и мы находимся под постоянным наблюдением, на всякий случай. За вами будут присматривать персональные помощники.

Он сделал жест рукой, и шары вылетели вперед.

— Малый универсальный помощник «Арлау», седьмая модель. Через него вы всегда сможете связаться с одним из нас, задать вопрос, попросить о помощи или получить совет. В случаях, связанных с угрозой вашему здоровью, арлау автоматически сообщит и вызовет помощь.

— А также он будет шпионить за вами, собирая информацию, — пробормотал Спартак.

Он и Виталь понимающе переглянулись. Обоим хотелось запустить пальцы в шарик, разобраться с начинкой и управляющими программами, понять, как в такой крохотуле — шарик был сантиметров пять в диаметре — может прятаться столько всего. С делегацией приехали «широкие специалисты», эксперты в разных областях знаний, целью которых было не только помогать и советовать дипломатам, но и осуществлять по возможности то, о чем думали сейчас Виталь со Спартаком.

Но все равно, раз каждому, по словам Паэтра, будет придан такой вот шарик, то почему бы и не организовать одному из мелких роботов «несчастный случай»? Наверняка же идут как расходные материалы, вон их полсотни летает, и еще сотня вполне может здание патрулировать. Арэлги еще вещали, рассказывали о том, как все устроено, и в принципе можно было признать, что устроено все разумно.

Минимальный контакт, как на корабле, где приходил в гости один лишь Майкл, и можно было сделать вывод, что помимо контакта и рассказов, он выполнял еще и функцию подопытного кролика. Заболеет или нет, и тут явно крылась какая-то история (а то и не одна) из жизни Содружества. Скорее всего, думала Алина, неодобрительно поглядывая на остальных, не раз и не два контакты заканчивались эпидемиями и мертвыми кораблями, и должны были придумать какую-то универсальную вакцину, комплекс мер по обеззараживанию, или не смогли? Или просто не хотят рисковать даже на тысячную долю процента, ибо это тысячи трупов? Но что тогда? Удар с орбиты, выжигающий отдельно стоящее здание, и Земля никогда не узнает, что случилось? Или будут присланы извинения и закрыт контакт? Эти летающие шарики — арлау, скорее всего тут же включат тревогу, едва кто-то пересечет границу здания. И можно не сомневаться, что кто-то из группы проделает это еще до полуночи.

Вон и полковник хмурится, бросает взгляды, явно готовит разговор с группой, и вовсе не о наградах, нет.

— Итак, господа офицеры, — мрачно сказал полковник группе «Буревестник», — настало время серьезного разговора. Хоть вы и герои Федерации, но все же у вас проблемы с дисциплиной. Генерал Слуцкий, еще на Земле, превозносил это как достоинство в будущем полете, и в чем-то он, конечно, был прав.

Группа подавила смешки, хотя каждый мысленно произнес расхожую шутку: «а во всем остальном он был Лев». Кабинет, который занял полковник, по земным меркам вполне мог сойти за огромную благоустроенную квартиру. Находился он на втором этаже, и окна кабинета выходили во внутренний двор. Сам полковник сидел за огромным столом, уже занятым различными бумагами, папками и фотографиями. В уголке стоял привезенный с собой с Земли портативный компьютер, рядом с инопланетным собратом — тонкой пластиной-экраном, в который надо было тыкать пальцами.

Группа сидела на двух диванах, расположенных перпендикулярно столу и все, кроме Алины, смотрели на полковника, повернув головы. Капитан Кроликова удостоилась кресла, расположенного напротив стола. Нельзя сказать, что это была земная мебель, до таких высот имитации инопланетяне решили не опускаться. Но все же диван и кресла, и стол, и окна, и в целом мебель напоминала земную, и само построение здания тоже было интуитивно понятно. Можно было сделать вывод, что этот особняк, как и планета — типовой, рассчитанный на широкий класс гуманоидов, в который, как и в случае с планетой, вполне вписываются земляне.

Полковник в свою очередь хмуро смотрел на группу и думал не столько о них, сколько о Льве Слуцком, лысом генерале, спасителе Федерации и Рима, победителе Сверхмозга, человеке, с которым все связывали грядущую победу над тварями. Ученики явно пошли в учителя, и это было как достоинством, так и недостатком. В полете группе просто некуда было деваться, но теперь, когда вокруг ширь полей и город на горизонте, будут ли они слушаться приказов? Нет, не так, поправил сам себя полковник. Приказы группа выполняла, и службу несла формально не хуже остальных, но при этом постоянно по мелочи что-то нарушала, пробовала границы, действовала самостоятельно, даже не думая просить разрешения у кого-то, кроме майора Майтиева.

— Пять дней делегации придется провести в этом здании, — сказал полковник Краузе. — Затем стандартная медицинская программа будет завершена, и можно будет вступать в контакт с кем-то, кроме арэлгов.

Андреи обменялись взглядами. За пять дней станет понятно, будут люди подписывать договор или нет, и если нет, то их вежливо отправят домой, приправив сказкой о биологический угрозе. Разница технологий, полет на корабле караханибов, даже сама высадка на Энхорн-6 показывали, что не несут земляне в себе никаких смертельных вирусов и бактерий. Или несут, но технологии обеззараживания вполне справляются. Иначе их оставили бы на какой-нибудь станции, на орбите планеты, или даже на корабле караханибов, почему бы и нет? Какая разница, откуда удаленно вести переговоры?

Но как предлог — отлично придумано, тут Андреи были согласны.

Опять же ограничение в передвижении, изучение под видом заботы и охраны, медленное проведение пряником перед носом, образно говоря. Не заговор, просто обработка, чтобы увеличить успешность переговоров. Ну а пойдет что не так, из особняка наружу мало что выйдет.

— Соответственно, в эти пять дней у вас будет слишком много свободного времени, — сообщил Краузе. — Я бы поставил вас в караул на все пять суток бессменно, но боюсь, что вы и там натворите дел. Поэтому я заранее выпишу вам дисциплинарное взыскание, за прошлые дела, и определю на пять суток на гауптвахту. Посидите под присмотром роботов, их вы точно заболтать не сможете, и уж точно не сможете сорвать переговоры своими выходками.

Он оценивающе посмотрел на группу и продолжил.

— Не сомневаюсь, что вы сможете бежать, но в этом случае вы уже не в делегации, и будете расцениваться, как преступники и дезертиры. С учетом важности миссии, с вами поступят как с дезертирами в военное время. Возможно, вы сумеете сломать местный охранный комплекс, перебить всех людей, но… что вы скажете потом Льву? Если увидите его, конечно, после такого срыва переговоров. Ну что, сами отправитесь или сразу начнете сопротивляться?

— Куда? — спросил майор Майтиев.

— Помещение на третьем этаже, угловое, с отличным видом на инопланетный город. Оружие можете сдать прямо здесь, ничего с ним не случится, даю в том слово.

— Почему бы не отстранить нас сразу до конца миссии? — дерзко спросил Спартак.

— Будете плохо себя вести на гауптвахте, так и сделаю, — сухо ответил полковник. — Ваш наставник спас Федерацию, а вы своими выходками вполне можете ее погубить. За время полета все стало предельно ясно и очевидно, поэтому я принимаю меры по охране вверенной мне делегации. Мы поняли друг друга?

— Предельно ясно, — ответил Дрон, кивнул группе. — Сдать оружие.

Процедура заняла некоторое время. Полковник Краузе молча наблюдал за выкладываемыми на стол, прямо поверх его бумаг, автоматами, ножами, пистолетами и гранатами.

— Остальное — в нашей комнате, тяжелое вооружение — на складе.

— Я в курсе, — по-прежнему сухо ответил полковник. Прищелкнул пальцами. — Проводить группу на гауптвахту.

Подлетевший к ним шарик начал издавать тихое попискивание и вылетел в коридор, дверь отъехала в сторону, выпуская робота.

— Ах да, сдайте пропуска, — указал рукой на стол Краузе.

Пропуск — гладкий кусок пластика — определял, в какие помещения может попасть его владелец, а в какие нет. Привязка к владельцу, возможность отслеживать передвижения владельца карточки в пределах комплекса, задавание разрешений, и масса других возможностей. Теперь, после сдачи пропусков, группа не смогла бы даже выйти из помещения гауптвахты. Конечно, всегда оставался побег, как предложил полковник, но и остальные его слова о срыве миссии тоже были верны.

Во взгляде полковника ясно читалось: «хотите нарушать? Делайте это сами по себе», и майор Майтиев прекрасно его понимал. Но… был разговор с Львом, и поэтому особой вины за собой Дрон не чувствовал. Приказали отсидеть — отсидим, тут полковник в своем праве. Чего не знал командир группы «Буревестник», так это того, что Лев в своем разговоре с Краузе более чем пространно намекнул, что если его ученики начнут выходить за рамки, так их сразу нужно изолировать. При этом Лев, конечно, держал в уме творящиеся с ним и группой изменения в телах и мозгах, и хотел снизить риск, если вдруг все же окажется, что в них заложили какие-то программы.

Полковник Краузе понял Льва именно так, как хотел Лев, и поэтому группа отправилась на гауптвахту.

— Что будем делать, командир? — спросил Дмитрич, когда дверь захлопнулась.

— Как обычно, — пожал плечами Дрон. — Представьте, что мы убили Мозг, но не успели отступить, и пришлось укрыться, пока твари не угомонятся. Сидим и ждем, все как обычно.

Глава 12

25 июня 2403 года, особый тренировочный комплекс номер три, в 78 километрах к югу от Рима

Генерал Лев Слуцкий и полковник Асылбек Имангалиев наблюдали за проникновением и штурмом условного убежища Мозга. Три группы специального назначения успешно вошли, но дальше увязли, в имитаторах тварей и ловушек.

— Несколько лет и они будут не хуже «Буревестника», — заметил Асылбек.

— Не будут, — усмехнулся Лев. — Никто не превзойдет старую гвардию, да и нагрузок таких уже ни у кого не будет.

— Никто не превзойдет? Поэтому вы послали их в космос, с тремя шансами из пяти не вернуться?

— Ничего, — ответил Лев, доставая сигарету и закуривая, — посидят под замком, им полезно будет. Вот эти.

— Группа «Тайга», — подсказал полковник Имангалиев.

— Потренируйте проход парами, видишь, слабое взаимодействие, потеря времени, уязвимость к внезапным атакам с трех направлений. Хотя противогаз надевать умеют, молодцы.

Палец Льва почти упирался в один из экранов, где отображалась одна из пещер комплекса Мозга. Твари всегда были сильны в ближнем бою, и в комплексе пещер, многоуровневом, часто это становилось фатальным для людей. Внезапный наскок из-за угла, из-за трех углов, сверху и снизу, твари очень любили подобные фокусы.

— Так вот, возвращаясь к «Буревестнику», — сказал Лев. — Послал ли я их на смертельное задание? Да. Чем это отличается от миссий к тварям, таким же смертельным?

— Тем, что с тварями все зависело от мастерства самой группы, — спокойно ответил Асыл. — Твари изучены, известны, группа в их тылу полагается только на самих себя, зная, что делать и зная, за что они сражаются.

— Отсутствие опыта общения с инопланетянами как повод не посылать группу?

— Вы же знаете, что они обязательно нарушат и их арестуют, по вашей же просьбе, — пожал плечами Асыл. — Изучить влияние инопланетян можно было и менее экстремальным способом, потом, во время вторых и третьих контактов, без отсылки за полгалактики.

— Вот этим, — Лев ткнул в другой экран, — подтянуть рукопашный бой в закрытом пространстве. Счастье еще, что друг друга не перестреляли!

— Отбились же, — пожал плечами Асыл.

— И потеряли половину оружия, толковый результат, — язвительно отозвался Лев.

— Вы забываете, товарищ генерал, что к моменту, когда вы начали тренировать будущую группу «Буревестник», они умели не сильно больше как группа. В плане же индивидуальной подготовки там были Андреи, которые как раз превосходили средний уровень.

— Менее экстремальным способом, говоришь, — прищурился Лев. — Как думаешь, что будет, если я позвоню в часть номер двести один и прикажу атаковать цели первого десятка?

— Скажу, что там выполнят приказ, после того как вы произнесете нужные коды и пароли, — ответил Асыл. — Не уверен, что все поймут, зачем нужен ядерный удар по Риму, но приказ выполнят.

— Хрена лысого! — рявкнул Лев. — Не выполнят! Я убрал такую возможность и знаешь почему? Потому что вот здесь, вот в этой лысой башке (он постучал по голове) возможно, тикает бомба замедленного действия, и кто знает, что будет, когда она рванет? Не надо смотреть, если я сейчас оставлю пост, это вызовет упадок духа по всей Федерации. Как раз то, чего нам не хватает в эти тяжелые дни! Поэтому за мной наблюдают, мои действия перепроверяют, и твои, кстати, тоже. Поэтому группа «Буревестник» полетела в космос, хотя они последние, кто там нахрен нужен! Их дело уничтожать тварей, и дело свое они знают, но при этом они тоже были там, в заморозке под скалами, и они тоже ходячие бомбы! Рискуют жизнью? Ничего, полсотни делегатов не страшно за выявление такой опасности. Полсотни погибнет, миллионы сохраним, вот так вот!

Лев замолчал, гневно сопя, потом продолжил уже спокойнее.

— Конечно, группу надо было бы использовать на полную катушку, миссия за миссией на территории тварей, но и мне тогда следовало бы уйти в отставку. Даже если группа внезапно предаст, не будет такого ущерба, как от моих внезапных… приказов, назовем их так. Но как видишь, я сижу на прежнем месте, и раз я сам себе даю шанс, то почему «Буревестник» должен его лишаться?

— О, прорвались! — заметил Асыл.

— Шесть минут громкого прорыва? — покачал головой Лев. — За это время успеет сбежаться половина тварей подчиненных Мозгу, и заметь, они вывели из строя всего одного Слугу!

— Подорвут Мозг и уйдут, пока твари в растерянности, стандартно, — ответил Асыл.

— Стандартно, — хмыкнул Лев в ответ. — Если бы все рейды заканчивались взорванными Мозгами, твари давно бы остались без управления. Даже наши птички — буревестники в половине случаев успевают только сбежать, и это заметь после стольких лет опыта, и с изменениями тела и ума!

После чего Лев остановился на секунду и добавил.

— То, что эти изменения пока играют в нашу пользу, не означает, что потом внезапно все не переменится. Если бы мы понимали, что и как с нами сделали, можно было бы предсказывать последствия.

Он еще помолчал, глядя на сцену штурма пещеры Мозга. Условная охрана пустила газ, закупорила своими телами все проходы, и атакующие внезапно оказались перед стеной из хитина, костей и мяса. В обход уже бежали группы тварей, и можно было с вероятностью в восемьдесят процентов утверждать, что штурм провалился. Следовало уносить ноги, пока не поздно, но группы решили выбить охрану Мозга, увязав гранаты и собираясь использовать их как вышибные заряды.

— Меня самого все это ужасно бесит, — продолжил Лев, — и знаю, что говорил об этом уже десятки раз, так еще скажу! Если бы можно было воспроизвести все эти изменения с телами, то пара дивизий улучшенных солдат завершили бы войну за год. Навсегда, в связи с полным уничтожением тварей.

— Да, товарищ генерал, и об этом вы тоже уже неоднократно говорили, — заметил Асыл.

— Ладно, в целом неплохо, потенциал есть, — заметил Лев, глядя, как условные твари окружают группы спецназа и условно уничтожают, заваливая телами.

Настоящий имитатор тварей был бы таким подарком, что просто не передать словами.

Но где его взять? Имей люди возможность делать роботов, имитирующих тварей, так первым делом этих роботов пустили бы в атаку. Всякие там голограммы Прежних требовали массы точного и тонкого оборудования, которое в имитаторах ломалось в первую очередь. Вот и приходилось использовать доступные методы: составные пещеры и туннели из блоков, легко перестраиваемые в новый рисунок, неизвестный атакующим. Люди, в костюмах тварей, имитирующие атаки, условности, что одна тварь — отряд из двадцати особей, например. Что уж говорить о холостых патронах или индикаторах повреждений, или знатоках тварей, в костюмах Слуг, «координирующих оборону».

Но самое главное условие было соблюдено: польза и толк от таких имитаторов были несомненные и огромные. Вкупе с выездами в реальные подземные комплексы тварей, обстрелами, тактическими играми, выживанием в тылах тварей и прошлым боевым опытом подготавливаемых, на выходе получались минимально готовые боевые группы, способные штурмовать логовища Мозгов и Инкубаторы. После трех выходов группа получала статус «готовой», но доживали до него не все.

Тем не менее, в условиях ослабленности армии и Федерации, такие вот «точечные удары» по верхушке тварей, по Инкубаторам, с десантами и ударами, все равно позволяли медленно, но верно ослаблять врага. Количественное превосходство тварей мало что значило в условиях плохого командования. Надо заметить, что это была давняя и несбыточная мечта сотрудников имитирующего комплекса: ручной Мозг, который бы управлял армией ручных тварей, и позволял воспроизводить полностью боевые условия.

При этом подчиняясь людям без попыток бунтовать.

Несбыточной же эта мечта была по одной простой причине: имей люди такую возможность, так первым делом подчинили бы себе десяток Мозгов, и армии тварей сражались бы против армий тварей, и в имитаторах, и в штурмах подземных комплексов просто не было бы нужды. Сиди и жди, пока твари перебьют друг друга, захватывай новых Мозгов, поедай убитых, в жареном виде, и все. По сравнению с Волнами, войнами на уничтожение, просто сказка. Но если заглянуть чуть дальше, то и война бы не потребовалась. Возможность контролировать Мозг означала бы понимание, что там внутри происходит, как все устроено, и откуда что взялось внутри твари. Расширить метод контроля, и вот уже твари преданно служат человеку без всякой войны.

Ну, или покорно ждут, пока их уничтожают, что вероятнее.

— Но все же, — сказал Лев, уже после всех церемоний, выдачи замечаний и разбора ошибок, — в следующий раз приглашай меня на нормальное сражение. Чтобы раз — два, все разнесли и ушли, пока твари поскуливают в углу, пытаясь понять, что это было.

— Да вы же сами, товарищ генерал, скажете, что так не бывает, — хмыкнул Асыл, — и что все это подстроено и отрепетировано.

— Конечно, скажу, но зато хоть боевое прошлое вспомню, — проворчал Лев, — а то засиделся что-то, и не надо советовать мне, съездить на боевой выезд. Заранее все причешут, покрасят, была бы возможность и тварей бы подставили ручных, чтобы сами набегали и падали. Но даже так, все равно никакой радости сражаться, когда за тобой два десятка амбалов прет, расстреливающих все живое вокруг быстрее, чем оно успевает из нор выбежать.

— Вернется «Буревестник», сходите с ними на задание, — предложил Асыл и добавил, — в стиле «десант сверху, расстреливаем и тут же улетаем».

— Да то же самое будет, — проворчал Лев.

— Ну, вы им прикажите стоять и не атаковать, пока вы развлекаетесь, только спину прикрывать.

— Издеваешься, да? Ладно, ладно, имеешь право, что-то я и вправду разворчался, по стариковски, осталось только согнуться, сгорбиться, зашамкать и ходить, постукивая палочкой, — расхохотался Лев.

Асыл, который всегда ходил, чуть сгорбившись, вежливо улыбнулся в ответ.

— В общем, пока мы еще в здравом уме, продолжим давить тварей, — заявил Лев, отсмеявшись. — Благо ключевая операция на Британских островах развивается успешно. Плацдарм захвачен, твари выбиты с берега, разведка уже работает по основному логову Мозгов. Если предположения насчет морских ловушек и стай верны, то скоро эта кучка порождений Сверхмозга их пригонит, тут то флот их глубинными бомбами и забросает! Но даже если это не так, то все равно, уничтожить этот специальный кластер будет приятнее, чем выдернуть занозу из задницы.

— Вы же читали специальную записку по этому поводу, товарищ генерал?

— Что Сверхмозг создал еще несколько подобных особых кластеров, в качестве подстраховки? — уточнил Лев, и, получив кивок Асыла, пожал плечами. — Возможно. Что это меняет? Рассматривая теоретические модели наши аналитики, как всегда упустили практический аспект. Будь так легко вырастить Сверхмозга, вырастили бы его твари к Первой Волне?

— К Первой? Вряд ли, — ответил Асыл. — Тогда и Мозги были без убежищ, и твари не такие крепкие.

— Вот, — удовлетворенно кивнул Лев. — Значит, твари вырастили Сверхмозга так быстро, как только смогли, и все равно опоздали к началу Второй Волны, не так ли? Хотя, кто знает, что было бы, потяни люди с атакой? Ты представь, мы копим силы, а твари успели дорастить Сверхмозга, и тому не пришлось переламывать ход Волны в условиях превосходства людей? Но это так, отступление в сторону. Сверхмозг появился на свет, но за сто с лишним лет второго себя не подготовил. Почему? Боялся конкуренции? Вряд ли, иерархия у Мозгов есть, почему бы не быть ей и уровнем выше? Следовательно, дело это долгое и безумно дорогое, появление Сверхмозга на свет. Не говоря уже о такой штуке, как накопление опыта, не так ли? Поэтому все эти разговоры о зародышах уместны как игра ума, не более того. Если в ближайшие двадцать лет мы не сумеем уничтожить тварей, то грош цена нам и нашей ненависти.

— Не все пылают как вы, товарищ генерал.

— Всем и не нужно, — привычно возразил Лев, — достаточно общей ненависти к тварям и работы на благо человечества. Да даже если возродится этот долбаный Сверхмозг, то, что с того? Псиоников истребили, количество Мозгов падает, как искать и бороться — известно.

— Если только это не будет учтено в новом повелителе тварей, — добавил Асыл.

— Сверхмозг без пси? Значит, не сможет влиять на людей, — ответил Лев. — Ладно, не возродился пока, и не будем об этом. О чем мы говорили?

— О том, что ключевая операция на Британских островах развивается успешно. Могу я предположить, что вы посылали туда часть группы, чтобы проверить их в условиях, отличающихся от привычных?

— Можешь, — проворчал Лев. — Не получилось с разделением и стрессовой нагрузкой, инопланетяне — марсиане не вовремя вмешались. Ладно, пусть полетают в космосе, посидят под замком, по возвращении посмотрим на результат. Все равно переговоры важнее, группа — это так, побочный выхлоп, выстрел наугад. Привезут наши дипломаты оружие и технологии, можно будет смело уходить в отставку.

— Даже так?

— Даже так, — кивнул Лев. — Негласно вроде бы останусь на посту, полномочия все сдам, вообще все, буду типа генерал-консультант на пенсии. Или ты думаешь, что я шутил, когда говорил про тикающие бомбы?

— Вы это спрашиваете у меня каждый раз, товарищ генерал, — терпеливо ответил Асыл. — Нет, это не потому, что я не понимаю всей серьезности положения, просто… что мешает вам сейчас быть генерал-консультантом?

Лев рассмеялся, потом резко оборвал смех и посмотрел на Асыла. Хоть генерал и был ростом пониже своего лучшего ученика, но все же в такие секунды Асылу всегда казалось, что Лев ростом минимум метра два вместо имеющихся полутора.

— Вот как раз такой вопрос и свидетельствует о непонимании.

Лев выдержал длинную паузу, заняв ее неторопливым прикуриванием, после чего сказал.

— Я не говорю, что в нашем Совете сидят трусы, отнюдь. Это храбрые и мужественные люди, по-своему радеющие о Федерации. Но… никто из них не пылает, как ты выразился. Может быть, это и хорошо, не знаю. Пылатели вполне могут профукать Федерацию или развалить экономику, в погоне за целью.

— Но при этом Совет держится за вас, потому что вы как раз пылаете и рветесь к цели, а они обеспечивают вас средствами?

— Что-то вроде того, я все-таки не главнокомандующий, хотя и близко к тому, — махнул рукой Лев. — Как мне обосновывать свой уход? Извините, ребята, меня тут злобные инопланетяне держали сто лет в заморозке, хрен знает чего, вложили в тело и голову, но я все равно решил немножко повоевать, а теперь вот меня совесть загрызла? Такое надо было говорить сразу, еще четыре года назад.

— И сидели бы мы тогда в психушке, — усмехнулся Асыл, — или сгинули где-нибудь под стенами Рима в рядах штрафных батальонов.

— Ну да, лысый старик, выдающий себя за Льва и твердящий об инопланетянах, такое просто не могло закончиться хорошо. Чудо псионики, что вообще не пристрелили на месте. Так что бесполезно сейчас говорить о таком, решат, что сошел с ума от перенапряжения… хмм, нет, теперь как раз можно говорить, да.

Лев озадаченно почесал лысину и добавил.

— Мда, обстоятельства изменились, теперь точно все кому надо поверят в инопланетян. Не скажу за психушку, но признание, что у нас был контакт за сто лет до сегодняшних событий, это тоже, наверное, будет нехорошо. Вообще, я предполагал так: будет инопланетное оружие, выдвину его как обоснование, что мое горение и пылание не сильно-то и нужно. Падения духа не будет — формально сижу на месте. Де-факто генерал-консультант, занимаюсь тем, что нравится в свое удовольствие.

— Не жизнь, а сказка, — хмыкнул Асыл. — Сбылись мечты, так сказать.

— Сбудутся, когда тварей дожмем. Ну и если это (он постучал по лысине) не вылезет, можно будет сидеть в кресле — качалке, курить, попердывать и писать мемуары. Даже название придумал «Две Волны», так, расскажу о своем боевом пути, а потомки, когда будут читать, потратят немало времени на опровержения и рассказы, что все это пропагандистские байки, выпущенные для поднятия настроения!

Посмотрев друг на друга, и представив описанную Львом картину, учитель и ученик в голос рассмеялись, даже не зная, что где-то там далеко, за двести световых лет, группа «Буревестник» поминает их недобрыми и нецензурными словами.

Глава 13

26 июня 2403 года, особняк делегации Земли, Энхорн-6

Спартак задумчиво ковырял пальцем стену. Та успешно сопротивлялась.

— Это ненастоящее дерево, — задумчиво объявил Спартак.

— Настоящее дерево всегда поддается ногтям Спартака, потому что они у него крепче алмаза, — тут же пояснил Дюша.

— Или потому что он их не стрижет, — отозвался Виталь. — Но думаю, ножовка по металлу должна справиться.

— Это же не дерево, а имитация, — дружелюбно пояснил напарнику Влад.

— Эй, я так и сказал! — возмутился Спартак.

— Ну да, а я поддержал, — кивнул Влад, — а то сейчас бы начали развивать тему алмазных когтей!

— Будь у Спартака алмазные когти, можно было заработать немного денег, — задумчиво заметил Дрон.

— Или сделать мне украшения! — поддержала Алина. — Только как Спартак без когтей будет?

— Ничего, новые отрастит, и можно будет еще заработать, — зевнул Дмитрич.

— Сами себе алмазные когти заведите и рвите! — парировал Спартак.

— Да, это было бы неплохое развлечение, — поддержал Дюша. — Мы сидим здесь всего два дня, а уже скучно. Ни тебе тварей, бегающих снаружи, ни даже книжек никаких, а, командир?

— Вам же четко сказали: никаких инопланетных устройств. Читайте уставы и наставления по стрелковому оружию! Да мне все равно, что вы их наизусть знаете, все равно же не соблюдаете, — устало вздохнул Дрон и махнул рукой. — Других книжек вам… нам, все равно не выдадут. Можете вон на город посмотреть или еще поспать. Условия здесь хорошие, каждому отдельная кровать, кормят от пуза, чего вам еще надо?

— Тренажеров для ума и тела, — ответил за всех Дюша.

— Считайте, что это тренировка на бездействие и усидчивость, — хмыкнул Дрон.

— Или можно и дальше чесать языками и колупать стены, — хихикнул Дюша.

— Можно и так.

Группа дисциплинированно сидела в четырех стенах, если так можно было назвать огромное помещение, выделенное под гауптвахту, где нашлось место и под отдельную спальню, и зал, и даже небольшую кухню. Группа подозревала, что так положено по мягким инопланетным стандартам, и даже обсудила это, вдумчиво, часа на два, но мнения все же разделились. Все это не слишком отличалось от выходов к тварям и недавнего полета на корабле, так что группа скучала больше напоказ. Чтобы полковник, если он за ними наблюдает, чувствовал удовлетворение. Конечно, для пущего результата следовало бы изображать раскаяние и дисциплину, но группа решила, что это будет уже чересчур.

Вид на город был прекрасен и неизменен в своей статичности. Поля и желто-зеленые деревья вокруг тоже. Единственным изменением были пролетающие вблизи (редко) летающие машины, вроде автомобилей Прежних, и кружащиеся вдалеке на фоне небоскребов города. Но те, что кружились вдалеке, были еле-еле видны, как мелкие точки, и если бы не обострившееся зрение, возможно никто из группы и не разглядел бы их. Самым глобальным развлечением, не связанным с разговорами, была вспыхивающая в небе раза три в сутки реклама чего-то там. Или не реклама, надписи были непонятны, но картинки, целые объемные фильмы, просто завораживали.

Каждый раз потом звучало предложение изучать инопланетный язык, но материалов никто не давал. Не положено, переговоры еще идут, позиции согласовываются и уточняются, и так далее. Попутно поступала информация о самих переговорах, что тоже становилось предметом жарких споров, подозрений и построения теорий. В основном бесплодных, разумеется, за неимением фактического материала.

Но группу это и раньше мало смущало, и уж тем более не останавливало сейчас.

— Ты бы, конечно, предпочел, чтобы Содружество захватывало всех силой? — язвительно спрашивал Дюша. — Ну, там без всякого лицемерия прилетела бы сотня кораблей, вбомбила нас и тварей в каменный век или еще лучше того, вообще уничтожила? Потом инопланетяне бодро заселили бы Землю, а мы бы радовались в могилках: «ух, какие честные попались, не стали лицемерить, а просто сделали, что хотели и могли?»

— Вот не надо доводить до абсурда, так можно договориться, что и твари благо, — возражал Спартак.

— Вот у тварей, кстати, все по-честному, как тебе хочется. Не нравятся люди — убьем их всех и сожрем, и будь уверен, сожрали бы, если бы сил хватило, — победно заявил Дюша. — Но тебя почему-то не устраивает, что инопланетяне лицемерно хотят дружить?

— Какая еще дружба?! — подпрыгнул Спартак. — Это же натуральная колонизация!

— Добровольная, — подчеркнул Дюша. — Не хочешь — не соглашайся. Хочешь иметь доступ к пряникам Содружества, выбирай себе покровителя и руководителя, который будет тебя представлять. Достигнем определенного уровня, глядишь, и Земле будет кому покровительствовать, а? Разумная мера, чтобы мы не совали пальцы в галактические розетки, не играли с межзвездными спичками и не садились за руль галактического корабля без прав и пьяными.

— Это если считать, что этот покровитель будет нас чему-то учить, а не грабить и эксплуатировать!

— Ну, понятное дело, что подтирать задницу и сопли нам никто не будет, — хмыкнул Дюша. — Грабеж будет тоже добровольным, на который мы согласимся с радостью и по условиям договора. Скажем, там, тридцать процентов покровителю, и прочее бла-бла-бла в стиле Прежних. Как говорится, ничто не ново под Луной. Но так как до этого еще не дошло, могу только предполагать.

— Точно так же, как раньше ты предполагал заговоры, захват Земли и заманивание нас в ловушку.

— С подачи Льва, исключительно с подачи Льва, — миролюбиво заметил Дюша. — И потом, кто сказал, что я от них отказался? Просто предлагаю объяснение, почему лицемерие Содружества в тысячу раз выгоднее для Земли, чем открытость и честность.

— Все равно не согласен, — проворчал Спартак. — Кто сказал, что открытость и честность будут сопровождаться уничтожением человечества? Скорее игнорированием или сообщением, мол, не хотите дружить, ну и валите [цензура], как подрастете — приходите? Как тебе такая аналогия? Вместо того, чтобы лицемерно протягивать конфетку ребенку в обмен на, не знаю, на ящик урана пусть будет. Так вот, вместо этого, ты честно проходишь мимо и все. Не набрасываешься, не бьешь и не убиваешь ребенка, не отбираешь у него ящик, а просто проходишь мимо. Когда и если ребенок подрастет, читай — выйдет к звездам, то и понятно, думаю дальше развивать тему, смысла нет.

— Конечно, потому что с таким же успехом можно предположить, что не отбери ты ящик с ураном у ребенка, он им начнет в твои окна кидаться, переколотит их, вытопчет огород, разрисует дверь, если не нагадит под ней, или не прирежет тебя во сне, — парировал Дюша. — Это возвращает нас к моей теории разумного контроля и обучения, когда юная цивилизация получает технологии и знания, взамен платит цивилизации — наставнику. Когда в Содружестве видят, что обучение прошло нормально, что никто не будет бить планеты и гадить под звездами, цивилизацию принимают в ряды, так сказать. Следующий этап — возможность получить юную цивилизацию под крыло и потренироваться в наставничестве. Ну и так далее.

— Как-то слишком благостно, — усомнился Спартак.

— Прагматично, — усмехнулся в ответ Дюша.

Слушавшая группа яростно закивала.

— Засчитаем техническую победу за Дюшей, — заявил Дрон, выступающий в роли арбитра. — Пока что слова переговорщиков подтверждают его версию. Да и с жизненной точки зрения так проще, мы сами будем все делать, а инопланетяне лишь снимать сливки, за предоставление своих устаревших вещей и технологий. Договор, при котором выигрывают обе стороны, самый выгодный и бесконфликтный. Подозрения Льва хороши, но они не выдерживают проверки фактами, и будь здесь сам Лев, он первый бы изменил свою точку зрения. То, что можно отказаться от договора, получив статус «наблюдаемой планеты» только подтверждает… прагматичность подхода.

— Старый трюк морковки и ослика в межзвездном масштабе, — вздохнул Виталь. — Но хотя бы не злобные инопланетяне, тянущие свои злобные щупальца к беззащитной Земле.

— Да, потому что мы сами к ним тянемся и добровольно сдаемся, — не удержался Спартак.

— Ты так говоришь, как будто от нас тут что-то зависит, — вмешалась Алина. — Привыкли на Земле к своей важности и поддержке Льва, вот и доигрались, сидим тут, рассуждаем.

— Ошибаешься, Алиночка, — широко ухмыльнулся Дюша. — Без поддержки Льва мы бы тут не сидели. Если бы он не хотел, чтобы мы нарушали, то не пропихнул бы нас в эту экспедицию. Или Лев не знал о нашем поведении? Да ладно, все он знал и готов поспорить шепнул полковнику, мол, чуть, что сажай смутьянов, пусть не портят переговоры. Так что да, мы важные птицы — буревестники, у нас поддержка Льва, и от нас тут не зависит разве что дипломатическая часть. Но, мы как бы и не по этой части, не так ли?

— Вот, кстати, странно, что Лев не нагружал нас еще и уроками дипломатии, — неожиданно сказал обычно молчащий в таких спорах Дмитрич. — Могли бы сейчас в жарких и полезных дебатах отстаивать права Земли.

— Да перестреляли бы всех, какие переговоры, — возразил Дрон. — Это вы в своем кругу сдерживаетесь, да в тылу у тварей, там все равно на вас жаловаться некому. Зато на чужих набрасываетесь, как будто в бой идете, или вам напомнить случай с той столовой и артиллеристами?

— Да ладно! — искренне возмутился Дюша. — Так нагло приставать к жене командира — это оскорбление всей группы, правильно я говорю? Вот, и Алина согласна! Да и подумаешь, подрались немного на кулачках.

— Дюша, ты, когда такое произносишь, — наставительно изрек Дрон, — хоть лимон в рот клади, что ли, а то лицо слишком честное и приторное. Тебе сорок лет, из них тридцать в армии, личное кладбище за плечами, рейды в пещеры к Мозгам, спецобучение ото Льва и ты, не моргнув глазом, ровняешь себя с артиллеристами? Которые и из пистолета то толком стрелять не умеют, что уж там говорить о рукопашном бое?

— Ну, — Дюша изобразил задумчивость, потом просиял. — Зато их было вдвое больше!

— Дюша, Дюша, где лимон? — покачал головой командир группы. — Обученные биться с превосходящими силами тварей в ближнем бою и необученные артиллеристы, как, улавливаешь разницу?

— Попытки подражать Льву тебе плохо удаются, — хмыкнул Дюша. — Могу повторить то же, что и в прошлый раз. Численное превосходство не повод вести себя так нагло. Ладно, мы там оружие сдали, но они-то этого знать не могли. Вытащил бы Виталь автомат и все, уносите дюжину трупов!

— Чего это я?! — возмутился Виталь под дружный смех. — Тогда уж сама Алина!

— Ха, для этого у меня есть муж!

— Будь я там, и не было бы всей истории, — вздохнул Дрон. — Мы же вечно нарушаете в мое отсутствие, и вообще речь была о другом!

— О чем же?

— О том, что любой из вас мог в одиночку эту дюжину артиллеристов раскидать, убить, в конце концов, можно было воспользоваться тем, что вы все там стояли капитаны. Но что получилось? С криком «наших бьют!» вы группой ринулись в атаку. Я понимаю, что это залог выживания на земле тварей, но там, в Риме, вы разве выживали? Нет, вы, сплотившись, нарушали, и ваше счастье, что никто не умер, не оказался тяжело ранен и не стал предъявлять никаких обвинений.

— Почему это счастье? Что бы вы там с Львом ни думали, — возразил Дюша, — но мы вполне осознавали, что происходит и сдерживались. Размялись немного. Может это зараженные были, откуда нам было знать? И вообще, к чему тут артиллеристы?

— К тому, что вы могли и должны были сдержаться, но не сдержались, — сузил глаза Дрон. — В случае с дипломатами и переговорами получилось бы точно также. Вы бы сплотились группой и напали на тех, кто не согласен с вашей версией договора. Если в случае с артиллеристами все закончилось синяками, то, что будет в случае нападения на инопланетян — переговорщиков? Вряд ли они захотят с вами кулачные бои устраивать, а?

— Скандал, срыв переговоров, высылка обратно, запрет на контакт, скорее всего, — перечислил Влад, загибая пальцы.

— Казнь виновников, — мрачно добавил Спартак. — Или здесь, за убийство, или на Земле нас Лев подвесит немножко за шею.

— Лев — не факт, после всех его подозрений, — обнадежил Дюша, — а вот Совет — да. За срыв переговоров нас голыми скинут в атаку на ближайший Инкубатор. Хотя нет, у нас будут шансы, ну, в общем, с нами сотворят чего-нибудь такого, что еще сто лет помнить будут. За разрушенные надежды на красивую жизнь, что-то такое.

— Ладно, в любом случае нам не давали уроки дипломатии, разбираемся мы в ней на уровне того, с чем сталкивались на заданиях, и на переговоры нас никто не зовет, — подытожил Виталь.

— Могли бы заслать Дюшу и Спартака, один бы заболтал всех, а второй соблазнил, — заметила Алина.

Выглядело все так, что ее хитрый спор с мужем накрылся, ибо сидеть им здесь до окончания переговоров. Потом обратный перелет, в котором тоже сидеть в замкнутом отсеке. Никаких шансов выиграть, и оставалось только иррационально верить и кидать такие подзуживающие реплики. Дрон кинул понимающий взгляд, но промолчал.

— Ну, с инопланетянами, будем думать, такое не пройдет, — заметил Дюша. — Стандарты красоты другие, хотя можно Спартака принизить, покрасить в синий, обернуть в меховую шкуру и вставить распорки в глаза.

— Сам вставляй себе распорки, — лениво ответил Спартак. — Можешь туда же напихать меха и залить его синей краской.

— Но все же, будь у нас возможность вести переговоры, на чем бы мы настаивали? — спросил Влад.

Наступила тишина, все задумались.

— Да, сложный вопрос, — первым хмыкнул Дюша. — Прямая торговля — знания за ресурсы, так понимаю, не пройдет?

— Только вещи, и то старый хлам втридорога и незаконно, через контрабандистов, — кивнул Влад.

— Даже так — хорошо, — вмешался Виталь. — Смотрите, отказываемся, получаем статус «наблюдаемой планеты», что значит, возможность дипломатического контакта сохраняется. Разбираемся с тварями, попутно за ресурсы торгуем оружие, вещи и косвенные знания. Язык, конечно же, плюс там художественная литература, какие-нибудь устаревшие версии устава Содружества, в общем, все то, что у них в свободном и бесплатном доступе. Смотрим, читаем, строим теории, пытаемся получить еще знаний, пристроить наших в инопланетные университеты, инфильтрация на пограничные планеты через контрабандистов, например. После уничтожения тварей Земля делает рывок вперед, и за это время нам уже известны все расклады по Содружеству. Не говорю, что войдем без покровителя, но можно будет уже торговаться со знанием дела, не вслепую. Если следовать линейно, то надо выбирать себе покровителем сильнейшую из региональных цивилизаций, но может это дутое могущество? Или они расположены невыгодно? Или наоборот, надо брать слабейших, те и процент меньше возьмут, и помогут сильнее. Да, не будет новейших технологий, но кто их нам даст в любом случае? А базис и там, и там одинаковый. Что с завоеваниями и захватами планет?

— Эта информация, кстати, предоставлена дипломатам, — заметил Дюша. — Надо полагать, поэтому переговоры и застыли на месте, изучают материалы.

— Выбирают, кому бы продаться выгоднее, — хохотнула Алина.

— Вот, кстати, интересно, а за нас торговаться будут? Предлагать лучшие условия? — задумался Виталь. — На этих противоречиях можно было бы неплохо сыграть, уйдя в нейтралитет.

— Если это не предусмотрено инопланетянами, которые видели сотни хитрецов вроде нас, — отозвался Дюша. — Я бы поставил в таком случае на другой вариант. Базовый договор, выдается краткая информация и мы, то есть молодая цивилизация, выбираем себе покровителя. Торгуемся с ним. Не сходимся по каким-то пунктам, например, выбрали себе самого могучего, а он нам в ответ, мол, половина доходов моя. Например, все это условно, сами понимаете. Выбираем следующего, торгуемся с ним. Если ни с кем не столковались, то все, автоматически уход в «наблюдаемые планеты», повтор контакта лет через пятьдесят.

— Это было бы ужасно, — ахнула Алина и пояснила. — Представляете, ведь так можно несколько лет здесь просидеть?

— Ну, не под замком же, — неуверенно возразил Дюша.

— Чтобы не допустить срыва переговоров, и все по новой, раз за разом.

— Тогда остается только надеяться, что наши дипломаты быстро продадут Землю, — с нервным смешком воскликнул Спартак и постучал три раза по лысине.

Глава 14

26 июня 2403 года, особняк делегации Земли, Энхорн-6

Полковник Краузе поморгал, повращал глазами, поводил ими из стороны в сторону, с усилием и напряжением. Жжение в глазах отступало, и он придвинул к себе инопланетную экран — пластину, неловко провел пальцем. Никакой реакции. Полковник надавил сильнее и когда на экране появился текст, облегченно выдохнул. Да, для инопланетян это были «расходные материалы», те же арэлги на эти экраны разве что не садились, но для землян все это было в новинку. Казалось, ткни пальцем и тонкое стекло сломается. Но все же это было удобно, и дипломаты первыми начали, обмениваясь между собой документами. Точнее говоря, пересылая документы между экранами, которые сами находили другие экраны и устанавливали с ними связь.

Короткие подписи на земном и понятные картинки облегчали задачу. Немного, но облегчали. Аст прочитал две короткие лекции о принципах использования экранов, пояснив, что оные адаптированы под людей. Но все равно, сама концепция того, что надо водить пальцами по экрану, и что сам экран — это мини-компьютер, умеющий чуть ли не все на свете, приживалась с трудом.

Не успел полковник вчитаться в присланный документ, как пластина завибрировала и начала наигрывать энергичный марш. Полковник торопливо ткнул пальцем, экран заполнило лицо Строуда.

— Приветствую! — прогромыхал глава делегации.

Экран передавал звук четко, как будто Джим Строуд стоял в метре от полковника.

— Приветствую, — кивнул в ответ Краузе.

— Вы ознакомились с материалами?

— Никак нет, — коротко ответил полковник, не акцентируя того, что материалы ему прислали пять минут назад.

— Отлично! — с энтузиазмом взревел Строуд.

Полковник невольно подумал, что система фильтрации звука была бы кстати. Экран передавал все слишком хорошо, и громоподобный рев оглушал.

— При изучении обратите особое внимание на цивилизацию Друньдау! Нас интересует ваше мнение об их вооружении!

Краузе помолчал несколько секунд, обдумывая ситуацию. Похоже, что после четырех дней изучения, дипломаты все-таки выбрали цивилизацию, с которой начнут торги и переговоры о покровительстве. При этом эксперты в делегации должны были и так разъяснить про оружие, следовательно, их интересовало мнение полковника о вооружении с практической точки зрения. Что, конечно же, было глупо, ибо, откуда взяться практике?

Но что тогда?

— Я понимаю, что никто из вас не специалист! — сказал Строуд, истолковав молчание полковника по-своему. — Но у них там, в условиях указана возможность полевых испытаний. Не всего оружия, конечно, тяжелая техника под запретом, но стрелковое оружие можно будет испытать, как мне объяснили. Нужно ваше мнение, что испытывать в первую очередь, с точки зрения специалиста по работе в поле.

— Вы ошибаетесь, — сухо ответил Краузе. — Я не специалист по работе в поле.

— Ну, среди ваших подчиненных есть такие! Привлеките их! Жду вашего ответа завтра утром, как раз успеем ознакомиться перед началом переговоров с друньцами!

— Разве они не друньдайцы? — позволил себе полюбопытствовать полковник.

— Друньдуанайцы! До связи!

И экран моргнул, лицо Строуда исчезло, и появился документ. Краузе задумчиво смотрел на буквы и слова, не вчитываясь в них. У него были специалисты по работе в поле, целых семь специалистов, смирно сидящих уже четверо суток под замком. При этом «Дельфины» работали в море, по островам и побережьям, а «Гамма» по секретным объектам. Крепкие бойцы, повидавшие тварей, но вот именно с полевым опытом и выездами в тылы тварей даже вместе они не дотягивали и до половины «Буревестника».

Но, но, но, выпускать группу в поле, с инопланетным оружием, да еще после сидения взаперти? Нет, полковник не боялся, что группа перестреляет делегацию, но вот вероятность мелких нарушений и попыток заступить за черту, возрастала многократно. Подсунуть им описания, а оружия не давать? Краузе поджал губы, ибо в таком случае, и он сам сказал бы, что без испытаний ничего не скажешь.

— Вот навязал же Лев на мою голову, — проворчал полковник, тут же сообразив, что всю группу брать необязательно. — Точно! Выдам материалы, пусть обсудят, а в поле выпущу только их командира, он и представительный, и дисциплинированный, и явно стреляет не хуже, чем остальные.

Затем его внимание вернулось к присланной записке, касающихся возможных будущих покровителей.

Цивилизация Друньдау.

Цивилизация Варгхт.

Цивилизация Эрс.

Цивилизация Ооало.

Все четыре цивилизации/расы — гуманоиды, со своими особенностями, определенными материнскими планетами. Сильнейшие по количеству планет и населению цивилизации в этом секторе Содружества. У остальных одиннадцати количество систем колеблется от двух до десяти,

(полковник тут же начал записывать вопросы и ремарки: «уточнить статус владеющих одной системой. Чем определяется владение? Можно ли войти в Содружество, владея одной системой? Можно ли отобрать такую систему у владельца, и если да, то, что с расой-владельцем происходит дальше?»)

хотя и они имеют право выступать покровителями, и выступают.

Полковник прошел по сноске и удовлетворенно кивнул. Да, пятнадцать цивилизаций — именно те, что могли наставлять и обучать новичков, помимо них в данном секторе проживали еще примерно столько же входящих в Содружество. Еще одна пометка легла на бумагу: «сколько не вышедших в космос на одну цивилизацию Содружества? Контакты? Сроки? Статистика?» Просто входящие в Содружество тоже не могли похвастать высокой численностью, до десяти систем, в половине случаев владение чисто формальное: первыми застолбили за собой или держали станцию с парой десятков жителей. Краузе опять закивал, увидев, что и дипломаты это отметили. Те, кто успел выйти в космос, до контакта с Содружеством, имели наибольшую силу и влияние, и самое главное не прекращали распространяться.

«Подрыв силы цивилизации через договор? Или заваливание технологиями убивает собственный прогресс?» Полковник подумал и вычеркнул последний вопрос. Желание размножаться и заселять новые планеты, системы, как его могли убить технологии? Или Содружество что-то добавляло в еду, в духе теорий Прежних?

Краузе моргнул и подумал, что паранойя заразна.

Базовая помощь в рамках Содружества: помощь в освоении собственной системы. Получение межзвездных кораблей после прохождения аттестации. Продовольствие и медицина, образование, транспорт — помощь в развитии технологий. Вступление в Содружество — цивилизация должна соответствовать критериям (см. приложение 1), проверку осуществляет независимая комиссия Содружества.

Полковник заглянул в приложение и удивленно присвистнул, не сдержавшись. Да это просто рай на Земле, выражаясь словами Прежних. Собственно, и Прежние не потянули бы этот список, что уж говорить о нынешней Федерации? Так, что там с оружием?

Для разрешения внутренних конфликтов цивилизация использует свое оружие, без ограничений. Внешние конфликты адресуются к расе-покровителю, которая имеет исключительные права в этом случае. Цивилизация на испытательном сроке не имеет права сама начинать конфликты, раса-покровитель имеет право наказывать за нарушения.

Краузе задумчиво хмыкнул. Твари — внутренний конфликт или нет? Конечно, если вопрос всплывет, то дипломаты будут настаивать на внутреннем, а если нет? Тогда люди могут лишиться права уничтожить тварей, потому что эти друньдайцы так решат?

Полковник пролистнул дальше и выдохнул.

Конфликты на исходной (материнской) планете считаются внутренними по умолчанию. Раса-покровитель может вмешиваться только по особой просьбе, смотри устав Содружества, пункт 523, подпункты 5 и 7. При этом пункты 8 — 11 регламентируют условия, при которых раса-покровитель может вмешиваться без согласия, но с уведомлением Содружества.

Полковник не стал заглядывать в подпункты, примерно и так было понятно, что там прописаны всякие угрозы вроде взрыва звезды или гражданская война, грозящая уничтожением всего и вся. Предотвращение исчезновения цивилизации, что-то в таком духе. Разумно, хотя и немного унизительно. Молодые цивилизации, едва вышедшие в космос, в сущности трактовались как дети, которые не знают окружающего мира (Галактики) и которых надо учить, чтобы они не поранили сами себя и окружающих.

Использование оружия Содружества допускается в ограниченном количестве случаев, сдавшими экзамен, принятыми на службу армии расы-покровителя.

Полковник нахмурился и начал тыкать в экран пальцем.

— Да, полковник? — на экране опять появилось лицо Строуда.

— Что это за чушь с оружием после экзаменов и вступления в армию расы-покровителя? Зачем нам их помощь, если мы не сможем использовать инопланетное оружие?

— О, все в порядке! — заверил Строуд. — Мы отдельно обсудили этот вопрос с представителем друньцев, и собираемся обойти это ограничение. Стандартный прием: Совет выдвинет особую просьбу, к нам пришлют отряд для погашения конфликта. Оружие будут использовать друньцы, мы лишь указывать цели.

— Что-то как-то слишком просто, — нахмурился Краузе.

— Также это подпадает под пункты ограниченного использования, и наша армия тоже получит оружие! — с энтузиазмом заверил Строуд. — Вы уже определились с тем, какие образцы заказывать на испытания?

— Еще нет, решил вначале уточнить некоторые моменты. Так, стало быть, наша армия получит инопланетное оружие на время операции против тварей, а потом оружие отберут? И основную часть будут выполнять сами инопланетяне?

— Нет, основную часть сделаем мы, и под словом мы я подразумеваю люди. Вы недопонимаете, полковник.

— Так объясните мне, и желательно вживую, — ответил Краузе. — Пока что я вижу только, что никто не даст нам никакого оружия. Давать его будут только своим, тем, кто получит гражданство другой цивилизации. И как в таком случае развиваться Земле?

— Хорошо, ждите, — и экран погас.

Ожидая прихода Строуда, полковник сердито подумал, что вообще-то это не его область. Но раз уж дипломаты и эксперты решили поинтересоваться мнением, то надо проработать все возможности. Окажется потом, что мог изменить ситуацию и ничего не сделал, и как с этим жить? Было бы, конечно, намного проще, не появись инопланетяне вообще, а еще лучше, вообще не существуй. Жизнь есть только на Земле, в таком вот духе. Победили бы тварей, не спеша вышли в космос, и сделали бы все сами.

Обидно узнавать, что ты не уникален, и что Вселенная полна жизни, которая даже не заметит, если Земля погибнет. Взяли бы твари верх, и инопланетяне точно так же предлагали бы им переговоры. Или пролетели мимо? Не важно. Главное, что никому не было бы дела до Земли и земных дел. Как, собственно, и сейчас нет, инопланетяне исполняют формальный номер, результат которого им не слишком важен.

Сторонникам же антропоцентрической модели Вселенной теперь вообще, хоть в петлю лезь.

— Полковник, — без предисловий начал Строуд, вваливаясь в кабинет, — возникло недопонимание!

— Хорошо, просветите меня, — сухо ответил Краузе.

Джим Строуд почти упал на стул, затрещавший под ним, оперся локтями на стол и, наклонившись к полковнику, начал объяснять, горячо и громко.

— Во всех этих документах, когда речь идет об оружии, подразумевается то, что на Земле называется тяжелым вооружением! Начиная с гранатометов и дальше к танкам, грубо говоря. То, что классифицируется как стрелковое оружие, пистолеты и автоматы, под действие ограничений не подпадает.

— То есть любой из нас может получить плазменный пистолет и стрелять из него?

— Да! — с энтузиазмом подтвердил Строуд. — Как только заключим договор, так сразу! Служба в армии расы-покровителя нужна, чтобы наши люди могли получить допуск на управление тяжелой техникой! Разумеется, новейшие модели нам не дадут, ни танков, ни пистолетов, но даже устаревшие модели, в рамках ограничений Содружества, полковник!

— Тогда нам и особое обращение, и экспедиционный флот не потребуются, — ответил Краузе.

— О! Это еще лучше! — Джим достал платок и промокнул лоб. — Просто решили подстраховаться, а то знаете, пистолеты пистолетами, но если против тварей будут действовать тяжелые плазменные танки, то уничтожение гарантированно!

— Нет, это необязательно, — покачал головой полковник. — Мы и без того берем верх над тварями, медленно, но верно, впервые за триста лет.

— Благодаря уничтожению Сверхмозга?

— Так точно. С энергооружием мы уничтожим тварей в разы быстрее, без чужой помощи. Раз правила Содружества оговаривают вмешательство расы-покровителя только в особых случаях, то пусть так оно и будет.

— Контакт все равно придется обнародовать, — заметил Строуд, еще раз утирая лицо.

— Несомненно, и я бы не ждал вспышек энтузиазма по этому поводу, — ответил полковник.

— Все равно Федерации станет легче, с этим можно работать. Получим оружие, разберемся с тварями, подтянем сельское хозяйство и медицину, вычистим зараженные области, может, начнем расселение по Солнечной Системе. Мирный, созерцательный труд, без войны — почти мечтательно сказал глава делегации. — А там и остальные критерии подтянем, войдем в Содружество уже как полноправные участники, будем развиваться дальше и летать к звездам!

— Вы видели статистику по численности систем у цивилизаций, входящих в Содружество, — сказал Краузе, решив, что раз уж зашла речь, так было бы глупо не спросить. — Вам что-то объясняли по этому поводу?

— Да, нам объяснили, что это стандартное явление. Сектор наш лишь недавно вошел в Содружество, и молодые цивилизации, сумев получить полные права, наслаждаются благами нового положения. Те, кто летал к звездам до Содружества, продолжают распространяться. Пройдет немного времени, и молодые цивилизации тоже ринутся в бой, начнут расселение и заселение, и не уступят старым цивилизациям. Закон неравномерного расселения, кажется, так он называется.

— И нам тоже обещают перспективы широкого расселения? — усмехнулся полковник.

— Галактика велика, нужды толкаться локтями нет, и Содружество будет расширяться и дальше, — пожал плечами Строуд. — На самом деле, Земля еще за пределами сектора, и большую часть времени мы будем сами по себе, несмотря на формальный договор.

Он наклонился к полковнику и прошептал доверительно.

— Мне тут птичка шепнула, что у нас есть отличные шансы стать первой цивилизацией Содружества в новом секторе. Получить полные права, поставить портал и так далее.

— Серьезно?

— Абсолютно, — кивнул Строуд. — Я ж говорю, Земля за границами сектора, Содружество расширяется, конечно, но не моментально же! Сектор, где мы сейчас находимся, новый, быстро расширяться не будет. Получим полные права, оплатим постройку портала, вначале для статуса, а потом и пригодится.

— Статуса… а, ограничение на дальность, понимаю. Но как тогда планируется постройка портала?

— Производство из местных материалов, прилетит рабочая бригада, и будет жить там же, на портальной станции. Да, это займет несколько лет, но перспективы! Перспективы! Теперь вы понимаете, почему я запросил ваше мнение об оружии именно с точки зрения работы в поле?

— Так точно, теперь все предельно ясно.

— Тут я тоже немного виноват, не сообразил, что передаю недостаточно информации, — развел руками Строуд, вставая. — Так что жду ваши рекомендации утром, как договаривались, тут же передадим их, и уже завтра вечером можно будет посетить стрельбище-полигон, оборудованное как раз для таких целей.

— Посетить?

— Да, карантин снимают через сутки, как и ожидалось, ничего серьезного у нас нет, и это хорошо. Думаю, на полигон отправимся все вместе, всем будет интересно посмотреть на мир вокруг, и новое оружие, и вообще выбраться из четырех стен. Вот так, да!

Попрощавшись, Строуд ушел, а полковник лишь откашлялся озадаченно. Всех на стрельбище? И «Буревестник» тоже? Краузе внезапно осознал, что его план взять туда только майора Андрея Майтиева, внезапно оказался под угрозой срыва. Вообще не брать группу? Или спросить рекомендации, а на полигон не брать? Нет, это бессмысленно, решил полковник, оружие выбрать и он сам может, а вот полевой опыт взять неоткуда.

— Да чтоб тебя! — стукнул кулаком по столу полковник, посылая проклятия в адрес Льва. — Зачем я вообще согласился принять эту группу?! Ведь знал же, что будут одни проблемы! Хмм.

Он выдохнул и сосредоточился. Знал Лев, что будут проблемы? Знал, сам же и посоветовал держать группу под замком. Значит, не обидится, если их мнения о полевых испытаниях оружия не будет. Будет группа пытаться сбежать? Нет, пусть сидят и дальше, они даже не узнают, что делегация ездила на полигон. Нет, узнают постфактум. Обидятся? Их проблемы. Попытаются сбежать? Отличное разрешение ситуации. Можно будет запереть до конца всей истории, и потом предъявить генералу Слуцкому, с полным списком прегрешений, пусть сам разбирается с этими вольными птичками.

— Да, так и надо, нечего с ними раскланиваться, — пробормотал Краузе. — Плевать на прошлые заслуги, никакого срыва переговоров я не допущу! Пусть сидят и сидят! Нечего было колебаться с самого начала, тем более, что Лев меня предупреждал!

Он вдохнул и выдохнул, придвинул к себе экран, заново активируя его.

— Старею, видимо, — сказал сам себе полковник. — Ладно, зато теперь точно проблем не будет.

Особняк содрогнулся, свет погас и тут же включился, и снова погас. Раздался шум, выстрелы, что-то протяжно и громко бабахнуло. Экран продолжал светиться, и полковник перевернул пластину, чтобы свет его не демаскировал.

— Накликал тварей, — спокойно сказал он в темноту, доставая пистолет.

Глава 15

26 июня 2403 года, особняк делегации Земли, Энхорн-6

За окном было уже темно, и группа, беспечно позевывая, обсуждала ужин.

— Что-то готовится, — внезапно сказал Дюша, вставая. — Командир, вышибай дверь!

— Твоя, — начал говорить Дрон, но было уже поздно.

Удар сотряс здание, швыряя группу к стенам и на пол. Еще взрыв и стена помещения разлетелась, осыпая всех пластиковой крошкой, снося ударной волной, ослепляя и оглушая. Шум, выстрелы, шипение, как будто стравливают воздух. Вспышки взрывов и темнота в комнате прошли мимо группы, рефлекторно прикрывшей глаза в первое же мгновение.

— Темное логово! — бросил Дрон, нащупывая рукой дверь за спиной.

Бац! Кланг! Глухой удар и вскрик Алины. Дрон рывком ударил спиной об дверь, и тут же ощутил, что немного промахнулся. Левое плечо ударилось в косяк, дверь затрещала, но устояла.

— Руки! — крикнул Виталь.

Дзззанг! Удар металла о металл, и тут же возглас Дюши.

— Какого хрена!

БАБАХ!! Здание сотряслось от нового удара. Хлопки выстрелов и взрывы гранат доносились со всех сторон.

— Аааа! — взвизгнула Алина. — Какие-то [цензура] роботы!

Щелчок. Дрон еще раз ударил спиной и вышиб в этот раз дверь. Что-то тяжелое и неживое ударило его в левую ногу, и отпрянуло.

— В коридор! — рявкнул командир группы.

Глухой удар. Кто-то врезался в стену. Кланг! Кланг! Кланг! Удары металла о металл. Искры прорезали темноту, но не добавляли видимости. Вшшшшшух! Взлетели три осветительные ракеты, и комнату залило мертвенно-бледным светом.

— [Цензура]!!! — заорал Влад. — Их там сотни!!!

Дрон увидел, что в комнату, сквозь пролом в стене, лезут метровые роботы, размахивая металлическими конечностями, гибкими и твердыми одновременно. Парочка их собратьев уже лежала на полу, поверженная трубой, которой размахивал Дюша. Остальные отбивались руками и ногами, роботы пытались оплести, но оружия не применяли. В проломе видны были вспышки каких-то красных и желтых лучей, стреляющие из окон бойцы «Дельфина» или «Гаммы», доносились крики полковника Краузе.

— В коридор! — повторно рявкнул Дрон. — Дюша, жахни!

Не теряя времени, он схватил ближайшего — Виталя, и метнул его в коридор, робот сорвался с ноги и глухо звякнул о стену. Виталь тут же приложил его ногой по голове, а Дрон тем временем уже выдергивал Влада. Дюша размахивал трубой, как пропеллером, Дмитрич ему ассистировал, приспособив стул.

— Кажется, мы нужны им живыми! — крикнула Алина, пинком сбивая «горячего поклонника» в воздухе. — Ай!

— А они нам нет! — рявкнул Дюша. — Давай, командир!

В одно мгновение Дюша и Дмитрич выскользнули из помещения, отбив вглубь комнаты ближайших роботов, и Дрон тут же вбил дверь на место. Группа рывком отскочила от двери, упала на пол. ДАДАХ!!! Дверь выбило в коридор, здание затряслось, и группу опять припорошило пластиком, каким-то пухом, и пылью с потолка. Отчетливо потянуло горелым, слышно было лязганье и скрежет.

— Чего разлеглись?! — рявкнул Дрон. — Бегом в оружейную!

— Даже не буду спрашивать, где ты прятал гранату, — сказал Спартак Дюше.

— Три, — улыбнулся тот в темноте.

— БЕГОМ!!! — донесся рев Дрона.

Бабабабабабабабабабамммммм!!!! Россыпь мелких взрывов дробным стаккато, сливающимся в единый удар, прокатилась по внутреннему двору, вышибая стекла и двери, отбрасывая обороняющихся вглубь здания. Дюшу и Спартака бросило друг на друга, и сбило с ног, прокатило по полу коридора.

— А потом окажется, что это демонстрация оружия, — не удержался Дюша, спихивая Спартака. — И за побег нас посадят еще.

БАБАХ!!!

— Тьфу, тьфу, — потрясая звенящей головой, отплевывался Дюша. — Что?

Спартак беззвучно открывал и раскрывал рот, и Дюша внезапно понял, что свет в здании снова горит. Спартак тыкал пальцем куда-то, и Дюша увидел, что за их спиной часть здания просто отсутствует, как будто кто-то очертил сферу и забрал все, что было в этой сфере. Одновременно с этим Дюша увидел, что во дворе идет ожесточенная и беззвучная перестрелка. Шары — роботы испускали из себя тонкие лучи, с крыши били какие-то установки взрывающимися шарами, видно было, как со второго этажа стреляет пулемет, и во дворе бочкообразный трехметровый робот буквально испепелял накатывающих на него метровых собратьев.

— Да не слышу я тебя! — заорал Дюша и убедился, что и сам себя не слышит.

Но видимо кричал он очень громко, потому что часть метровых роботов, сразу направилась к ним. За их спинами хаотично перемещались в воздухе несколько летающих кабинок, пытающихся подавить охрану поместья. Одна из кабинок направила сверкающие лучи в сторону Дюши и Спартака, и те едва успели отпрыгнуть. Спартаку опалило лицо, взрезало и тут же прижгло, Дюша отделался разрезом на одежде.

С третьего этажа спрыгнул один из арэлгов, что-то рявкнул, но Дюша и Спартак его не слышали, и инопланетянин обернулся, начал стрелять из длинного ружья с толстым дулом, откуда вылетали сгустки белоснежного цвета, от попадания которых роботы тут же падали и замирали.

Дюша дернул Спартака за рукав и указал рукой. Там, во дворе, под стеной, лежали двое из делегации, с оружием в руках. Летающая кабинка залила лучами арэлга, и вокруг того вспыхнула белоснежная пленка, заливая двор светом. Дюша и Спартак рванули вперед, в секунду добежав до мертвых и хватая оружие. Затем Спартак начал хватать гранаты и запасные магазины, а Дюша развернулся ко двору, готовясь отражать атаку волны роботов. Он уже прикинул, что надо будет отходить вдоль стены к ближайшему выбитому окну, и быстро уносить ноги, пока в ход не пошло более серьезное оружие.

И немедленно с небес ринулись огромные огненные капли, темно-багровые, почти сливающиеся с ночной тьмой, и в тоже время сверкающие на ее фоне. С протяжным шуршаньем капли ударили в особняк, сметая пушки, ломая крышу и перекрытия, выплескивая из здания струи ревущего огня.

Спартак отдал ему два магазина, и Дюша подал знак «прорыв через тварей на скорости».

И они понеслись через двор, прямо по головам метровых роботов, через развалины фонтана, уклоняясь от выстрелов, лучей кабинок и белоснежных вспышек, залпов трехметровой бочки — робота. Дюша ощущал, что волосы на его голове трещат, что-то обжигало и резало, он стрелял в ответ и орал, не слыша сам себя, пинками отбрасывал роботов, прыгали по их головам, вертелся и пригибался, не думая, и все-таки прорвался, ощущая, что дыхания уже не хватает. Не замедляя движения, Дюша рыбкой влетел в оконный проем, прокатился по полу, ощущая, как все осколки и обломки впиваются в него, и тут же перевернулся, держа проем под прицелом.

Туда птицей впорхнул Спартак, ловко пригнул голову, уворачиваясь от удара об косяк, и Дюша немедленно выстрелил, сбивая робота, пытавшегося заскочить следом. Спартак пролетел комнату, развернулся, приседая и тоже беря под прицел окно. Дюша вскочил и начал отход, и тут здание снова затряслось. Багровый огонь ударил с потолка, разламывая все и вся, и Дюша схватил Спартака, дернул следом, и они помчались по коридору, наперегонки с огнем, заскочили в какое-то помещение и закрылись.

Спартак тут же ударил Дюшу по спине, пытаясь сбить огонь, не видя, что сам горит, но ощущая боль, понимая, что нужно бежать дальше и не зная куда. Противопожарная система под потолком скрипнула, пшикнула, исторгнув из себя комок серебристой пены и умерла. Дюша тут же швырнул Спартака в ком пены, и сорвал с себя ветровку, дополнительно сбивая огонь на товарище и избавляясь сам от горящей одежды.

Здание начало трещать и разваливаться, и два бойца метнулись обратно, во двор, потому что видели как там, снаружи, в полях и лугах, мелькают огоньки. Проверять, свои это или нет, совершенно не хотелось, особенно после удара огнем по зданию. Дюша понимал, что и во дворе не сильно лучше будет, пока что они метались, как загнанные твари, но что будет, когда здание развалится? Кто бы ни атаковал, но он действовал странно, и Дюша сохранял надежду, что или сумеют отбиться (маловероятно, но все же), или все же прибудут официальные силы правопорядка (вероятнее всего). Сражались они уже пару минут, наверняка арэлги отправили сигнал тревоги, так что можно ожидать прибытия кучи летающих машинок с мигалками и оружием.

Навстречу им рвался поток метровых роботов, и Дюша вздохнул. Откуда их столько? Почему роботы без вооружения, пытаются хватать руками и ногами, и в чем тут смысл? Руки его при этом уже срывали гранату с пояса, кидая навстречу.

— Наружу! — прохрипел Дюша, пнул Спартака.

Тот зло обернулся, не прекращая стрелять, Дюша мотнул головой в сторону города, Спартак кивнул. Отскочили, взрыв метнул роботов вглубь комнаты, и Дюша тут же добил их, зарядил последний магазин. Спартак стрелял в дверной проход, пятился к наружной стене, и пролому возле окна. Метнул свою гранату, и тут же выскочил из здания, Дюша следом. Помчались в поля, в здании за их спиной бахнуло, негромко, мягко, на фоне непрекращающихся взрывов, треска разваливающегося здания, и криков.

— Слух вернулся! — крикнул Дюша.

— Не ори, слышу, — выдохнул Спартак. — Выстрелов не слышно!

Тут же пинок Дюши бросил его в траву, очередь лучей прошла выше. Дюша метнул гранату, не жалея патронов начал стрелять туда, откуда вылетали лучи, Спартак подхватил, и тут же впереди что-то взорвалось, громко, с выбросом разноцветных искр.

— Влево! — крикнул Дюша, но было уже поздно.

Со стороны особняка раздалось стрекотание пулемета, фонтан белоснежного огня взметнулся выше здания и опал, а сверху донесся гул моторов. Дюша и Спартак припали к земле, пытаясь замаскироваться, но сверху ударили столбы света, прямо в них, и тут же рядом оказались какие-то массивные фигуры, в сине-черной броне.

— [Цензура], где Дрон, когда нужна сила? — прохрипел Дюша, отступая.

Пробный выпад показал, что фигуры в броне может и неповоротливы, но голыми руками их не взять. Спартак выстрелил, и пуля срикошетила, лязгнув и оставив царапину. Ближайшая фигура вскинула оружие, и Дюша ощутил, что его левый бок немеет.

— [Цензура]!! — Дюша выхватил и вколол себе шприц-тюбик с адреналином.

Помогло слабо, и были потеряны две драгоценные секунды. Фигуры — их было восемь — вскинули свои ружья, и Спартак метнулся вперед, принимая на себя удар и стреляя. Почти сразу упал, роняя автомат, но успел прикрыть Дюшу, который выхватил нож, просчитывая тактику. Найти сочленения или дырки, или щели, ударить ножом, работать на опережение, прикрываясь одним от других. Шансов мало, но выбора нет, и тут огромный кусок стены врезался во врагов.

— На землю! — раздался крик, и Дюша повиновался.

Мгновение спустя выстрел из гранатомета ударил в фигуры, разметал их взрывом, и Дюша попрощался с жизнью, слишком близко он находился. Фигура в броне прикрыла его от осколков, ударила прямо в Дюшу, выбивая дыхание и наваливаясь неподъемной тяжестью. Что-то горело и жгло в ногах, смывая слабость и паралич, и Дюша злобно оскалился.

— Жив? — фигуру отбросило, и показался Дрон. — Алина!

— Сейчас! — крикнула та, коля что-то Спартаку.

— Виталь!

— Спокойно, командир!

Еще один выстрел из гранатомета, залязгал пулемет, засверкали шары белоснежного цвета. Дрон брошенным ранее куском стены уже молотил фигуру в броне, одну, другую, стремясь добить, пока те не встали. Свет сверху, ушедший было в сторону группы и здания, вернулся, опять осветил все ярко, и Дюша машинально прикрыл лицо рукой.

Ярко-оранжевый луч ударил в прожектора, прочертил небо, и сияние погасло.

— Так, — рядом оказалась Алина, — проклятье! Андрюха, хватай Дюшу на плечо, у него… три осколка в ногах!

— Понял! — Дрон оказался рядом. — Коли его и уносим ноги!

— Куда? — прохрипел Дюша.

— Туда, куда Лев никогда не заглядывал! — рявкнул Дрон. — Еще минута и нас тут всех накроет!

Влад и Дмитрич уже тащили Спартака, на каких-то носилках, Виталь, матерясь, перезаряжал гранатомет. Дрон отстреливался куда-то в темноту, придерживая Дюшу на плече. Капитан Мумашев, с усилием, сквозь боль, вскинув голову, увидел, что особняка уже и нет, одни развалины, на которых танцевали шары багрового огня, переплетаясь с пучками белоснежных лучей. Доносилось лязганье и шкворчание, в небесах метались огоньки, крики и вопли, какие-то команды.

— Ходу, ходу, ходу!!! — рядом затормозило летающее корыто, в котором сидел окровавленный полковник.

Левой рукой, утирая кровь с лица, размазывая ее, правой Краузе крепко держал руль и орал группе.

— Бегом! Бегом!

Пфффух!! Шар темно-зеленого цвета окутал корыто и тут же схлопнулся через пару секунд, оставив идеально круглую выемку в земле. Лучи света опять вспыхнули, освещая место действия, и Дюша прохрипел.

— Командир, отпусти меня! Дай умереть, сражаясь!

Группа медленно пятилась, отстреливаясь, на развалинах особняка вспыхивали фонтаны багрового огня, из темноты наступали метровые роботы, вращая конечностями. Лучи света сверху прочно удерживали группу в фокусе, слепили, и Дюша внезапно понял, что это ему напоминает.

— Дрон! — прохрипел он, пытаясь встать и падая. — Ловушка в Гималаях!

Майор Майтиев метнул в Дюшу безумный взгляд, и тот увидел, что командир группы окровавлен, обожжен, находится в состоянии ярости. Дюша только и успел подумать: «как же он меня тащил?», когда из темноты вылетело нечто вроде тонких нитей, вонзилось в Дрона, заставляя биться в судорогах. Алина немедленно ухватила нити, выдернула, сама подергиваясь. Виталь жахнул, отбросил гранатомет и тут же упал, без движения.

— Гранату! — заорал Дюша. — Дайте мне гранату!

Мысль о том, что им предстоит опять отправиться в заморозку, совершенно не вдохновляла капитана Мумашева. Подорвать себя вместе с врагами и дело с концом! Все равно, похоже, остальная делегация уже перебита, и хрен знает, был прав Лев в своих подозрениях, или это и вправду старые враги с Земли вылезли, чтобы завершить начатое. Но и так, и этак, проще было умереть, сражаясь, и прихватив с собой противников, сколько получится.

Стена багрового огня встала позади, отрезая группе отступление, и тут же Дюша ощутил онемение в теле.

— Врешь, — прохрипел он, пытаясь вскинуть автомат, но не получалось.

Руки и ноги уже не слушались, и Дюша видел, как падают остальные, теряя сознание. Он еще держался, то ли из упрямства, то ли благодаря вколотому адреналину и тому, что ввела Алина. И мысли его, несясь потоком, были об одном. Та же ловушка, что и на Земле, но смысл? Какой во всем этом смысл? Неужели нельзя было просто облучить их парализующими лучами и все? Зачем было устраивать такую бойню, рисковать жизнями, ведь зачем-то они нужны были этим тварям живыми? В чем смысл? Неужели нельзя было сделать то же самое на Земле? С превосходством техники даже нападение на центр Рима сошло бы им с рук, и жаловаться было бы некому.

— Твари… инопланетные, — прошептал Дюша, и тоже потерял сознание.

Группа была быстро связана и поднята в одну из летающих кабинок, следы боя никто и не подумал зачищать. Наоборот, были раскиданы дополнительные вещи и оружие, добавлены еще несколько роботов, застывших изломанными статуями. Удар напоследок багровым огнем, и летающие кабинки взмыли в небо.

Все находившиеся в особняке, за исключением группы «Буревестник» были перебиты и уничтожены.

Поле подавления, поставленное заранее, дало преступникам время скрыться.

Часть 2

Глава 1

26 июня 2403 года, грузовик «Ралдан», Энхорн-6 — система Оэ, сектор КН/2050

Корабль, перестроенный и модифицированный космоатмосферный малый грузовик, ревел и скрежетал, взмывая вертикально на скорости, не предусмотренной его создателями. Усиленные движки и отчаянная спешка, виной которой была все та же группа «Буревестник». Взорванный Дюшей и Спартаком генератор поля подавления, один из цепочки, привел к тому, что тайная атака на особняк с делегацией Земли стала не такой уж и тайной.

Поэтому корабль, в котором в бессознательном состоянии, наспех закрепленные, валялись бойцы группы, взмывал на пределе и за пределами. Нужно было успеть до того, как закроют портал, до того, как объявят боевую тревогу и перехват. Конечно, возле Энхорна — 6 не было слишком уж больших сил, но все равно присутствовала орбитальная крепость, несколько крейсеров, сеть спутников обороны. Просто потому что так было положено, держать возле дипломатической планеты оборону, на случай, если переговоры с цивилизацией, уже вышедшей в космос, пройдут неудачно, и та решит отомстить.

Прецеденты были.

Несмотря на весь накопленный опыт, несмотря на отработанность процедуры и мастерство дипломатов, все равно нет-нет да случалось, что спонтанный жест или слово становились смертельным оскорблением. Переговоры срывались, делегация улетала, а потом из гиперпространства вываливались эскадры боевых кораблей и транспорты, набитые бойцами, жаждущими смыть кровью оскорбление.

Поэтому орбитальная крепость висела возле портала, и на ней же базировались корабли охраны системы. Просто и надежно, отработано и проверено веками. Грузовик, разумеется, не пережил бы и одного залпа крейсера, не то, что стационарных пушек крепости. Превышение скорости и нарушение установленных трасс автоматически включали тревогу, «желтую», и те, кто вел грузовик, об этом знали.

Сигнал «Тревога! Экстренная необходимость!» и специальная сирена, орущая на всех диапазонах, за незаконное владение и применение которой можно было на несколько лет уехать на каторгу на одну из планет Пограничья. Разумеется, тех, кто управлял грузовиком, это не волновало, за одно нападение на посольство их ждало, как минимум, пожизненное, в случае поимки. Сирена должна была всего лишь выиграть несколько секунд, необходимых грузовику, чтобы выйти на прямую линию с порталом.

Затем водитель грузовика совершил еще одно нарушение: включил сверхсветовые двигатели рядом с обитаемой планетой. Грузовик на полной скорости вонзился в энергетическую завесу портала, оставив после себя след из разлетающихся кусочков, и исчез. Энергетические помехи, вызванные таким маневром, парализовали работу портала и сверхдальней связи на полчаса, едва не приведя к взрыву всей конструкции.

Едва была восстановлена связь, как изображение и описание грузовика, вкупе с номерами, начали транслироваться через систему портальной связи. «Красная тревога», «немедленное задержание», «попытка уничтожения портала». В Содружестве, построенном на порталах, такой сигнал подавался нечасто. Все понимали важность мега — конструкций для быстрого перемещения и связи, а кто не понимал, быстро отправлялся на тот свет или на каторгу, и неизвестно еще, где было хуже.

За эти полчаса, пока восстанавливали связь, грузовик успел проскочить еще шесть порталов, каждый раз совершая переходы на максимальное расстояние в пятьдесят световых лет. В половине случае порталы были просто открыты в нужную сторону, в двух диспетчеры были подкуплены и просто переключали переход не по расписанию, и еще в одном грузовик просто в наглую притерся к огромному лайнеру, пройдя вместе с ним.

Это вызвало дополнительное возмущение в портале, не настолько сильное, чтобы сбить настройку или угрожать взрывом, но все же достаточное, для помех связи. Сразу после прохода, грузовик отлепился от лайнера, выбрасывая за собой новый шлейф поврежденных деталей и частей, и, описав петлю, сделал вид, что ушел в новый прыжок. На самом деле, вместо этого грузовик ушел в гиперпространство.

Благодаря модифицированным двигателям и расширенным емкостям, грузовик мог пройти в гипере до двухсот световых лет. Вкупе с «невыходом» из портала это должно было убедить тех, кто будет вести расследование в гибели корабля в момент прохода портала. Достичь одной из ненаселенных систем, и переждать/отремонтироваться или совершить еще один переход в безжизненную систему, но другую, на одну из заранее обустроенных баз — складов.

В сущности, детали плана были не важны, так как сводились к одному и тому же: затеряться или сделать вид, что корабль исчез в гиперпространстве, и потом тихо уйти, переждав шумиху. В исходном плане вообще предусматривался тихий отлет с Энхорна — 6 и уход с «грузом» через цепочку порталов, с прыжками, сменой кораблей и снова порталами и прыжками. Система Содружества в этом вопросе была выстроена четко: переход через порталы только кораблям Содружества, все переходы записываются автоматически, любое нарушение включает тревогу, степень которой зависела уже от обстоятельств.

Были, конечно, и пробелы в этой системе, пару раз особо агрессивные неприсоединившиеся цивилизации захватывали корабли Содружества и пытались просочиться на них вглубь систем, захватывали порталы и еще больше кораблей. После таких инцидентов орбитальная станция и портал были разнесены в пространстве, а также введены дополнительные проверки и тесты. Поэтому грузовик сумел проскочить портал, но тревога был объявлена и установлено, что количество живых на борту расходится с заявленным экипажем на семь единиц.

Экстренный проход через портал на сверхсветовой скорости повредил грузовик, ускорения и дальнейшие порталы усилили поломки, и гиперпрыжок на предельную дальность рядом с энергополем портала поставил финальную точку в этом вопросе. Поломка корабля стала лишь вопросом времени, очень недолгого времени. Экипаж грузовика, четыре гуманоида разного вида и облика, едва-едва немного пришел в себя от бегства и собирался заняться ремонтом, когда гипердвигатель с громким треском и дымом вышел из строя.

Грузовик вышвырнуло в нормальное пространство, неподалеку от системы Оэ, соседней с Брабусом, где корабль имитировал уход в портал. Не слишком населенная система, но планета-заповедник и старатели в поясе астероидов присутствовали. Экипажу грузовика, понятно, даже такое было чересчур, но от них уже практически ничего не зависело. Громкий треск продолжился, и двигатели вместе с рулевой системой тоже вышли из строя. Грузовик на огромной скорости несло прямо на планету — заповедник, и корабль разваливался на ходу.

— Ну, они хотя бы не смогут идентифицировать корабль и на планете можно передвигаться без скафандра, — с усмешкой сказал капитан.

— Как мы будем объяснять егерям… груз? — его помощник мотнул длинной, вытянутой головой в сторону трюма. — Они вообще переживут удар?

Капитан посмотрел на него, прошипел что-то на родном, громко фыркнул. Короткие и толстые пальцы забегали в пространстве, вызывая трехмерную модель грузовика и повреждения. Да, «груз» был хорошо и надежно закреплен… для обычного перелета. Даже если за время подлета к планете скорость упадет вдвое, то она все равно останется достаточно значительной, чтобы при входе в атмосферу и ударе перегрузки достигли пятикратного значения.

— Не могли бы пережить, не интересовали бы лидеров, — заявил капитан, — но подстраховаться не помешает.

Модель выглядела малоутешительно. Моторный отсек разрушен, реактор сброшен из-за угрозы взрыва, охладительная система может и выдержит быстрый пролет через атмосферу, а может, и нет. Два трюма разрушены, три частично, системы компенсирования нагрузок не работают. В сущности экипаж пока еще не чувствовал ничего, потому что жилой отсек имел автономные системы двойной надежности.

— Похоже, что ремонтировать уже нечего, — с хохотом — клекотом заявил помощник.

— Тогда у нас нет выбора, — цокнул капитан. — Аск, Вент, за дело! Открываем двери, быстро затаскиваем «груз» в жилой отсек, задраиваемся и молимся лидерам, чтобы все пережили удар.

Аск встал, груда мышц и усердия, и пробасил.

— Чт если разгермтизация корпс?

— В процессе переноски? Тогда нам всем [цензура], — ответил капитан. — Давайте, не тяните время!

Аск подошел к двери шлюза, начал толстым пальцем тыкать в сенсорный экран, набирая код открытия. Капитан же подумал, что если они все тут погибнут, может даже лучше будет, не придется объяснятся перед лидерами, как он не справился с доставкой груза. За недоставку груза, ради которого лидеры рискнули атаковать дипломатическую планету, его точно ждет вечность мучений и страданий.

Капитан передернул узкими плечами, головой.

— И почему высоколобые никак не изобретут энергоскафандр? — проворчал он на родном.

Помощник бросил на него взгляд, но переспрашивать не стал. Аск и Вент, которые и на Общем говорили через пень-колоду, вообще не повернулись. Шипит себе командир что-то, ну и пускай шипит дальше, дело привычное.

27 июня 2403 года, бывший особняк бывшей делегации Земли, Энхорн-6

Тем временем на Энхорне, на дымящихся развалинах особняка, в ярком свете прожекторов, трудились роботы и инопланетяне.

— Третий, — меланхолично заметил старший следователь по особо важным делам, по имени Вандрек.

Был он родом из системы Куорсканта, расположенной в другом секторе Содружества и входящей в государство караханибов. Низенький, с синевой на лице, в переливающемся костюме и остроконечной шапке, Вандрек смотрел на развалины, наблюдал за помощниками и вел подсчет улик. «Третий» относилось к телам арэлгов, относительно неповрежденным. Вандрек сделал пометку, и тут коммуникатор осветился, завибрировал.

— Комиссар, — вежливо — нейтрально сказал Вандрек, отвечая на вызов.

— Что там у вас? — спросил комиссар, чья голова сейчас плавала перед Вандреком в виде трехмерной голограммы.

— Роботы Эрса, оружие Варгхта, поле подавления от Кленгоров, дорогая штука, но того стоит. Еще с пяток наименований, но суть примерно ясна: все продается массово, все нельзя идентифицировать и однозначно привязать к покупателю. Разброс решений от разных цивилизаций — с той же целью. Вместо роботов Эрса можно было использовать более боевых от Кленгора, но нет. Одна раса — одно решение.

— Понятно. Что еще?

— Стандартная система обороны, три арэлга, пятерка боевых роботов, комплекс «Арлау — 7», стационарные орудия, все уничтожены и перебиты. Применялись выжигающие капсулы, лазерные боты среднего размера, и что-то из гравитационного. Если у нападавших и были погибшие, то они их унесли с собой и подчистили за собой следы. Пока что рано говорить о восстановлении хода боя, но ясно, что схватка развивалась стремительно, и те, кто нападал, знали, с чем имеют дело. Не исключено, что у них были коды.

— Не было, — перебил комиссар. — Коды были только у арэлгов.

— Понятно, — кивнул Вандрек, — значит, не было.

Он ткнул три раза в экран, потом провел пальцем горизонтальную линию.

— Стандартная система особняков делегаций не такая уж и великая тайна, — заметил он.

— Но все же тайна, — ответил комиссар. — Обычный гражданин Содружества в Космонете никогда такого не отыщет.

— Направлю к вам Блаблага, пусть переберет тех, кто имеет доступ, кто делал запросы, не было ли взлома.

— Ему придется работать рядом с представителем от Совета Содружества, — уточнил комиссар.

Вандрек поморщился. Ну да, политика, смешно было бы ожидать, что Совет не вмешается, когда кто-то громит особняк с делегацией с неприсоединившейся планеты.

— Друньдау рвут и мечут, — продолжил комиссар, и Вандрек скривился еще сильнее. — Завтра должна было состояться демонстрация оружия, на одном из полигонов.

— Вряд ли особняк разгромили из-за оружия, — тут же сказал следователь. — Нападавшие применяли более технологичные вещи, на пару уровней, чем те, что могли показывать неприсоединившимся.

— Я не говорю, что на делегацию напали грабители, которым не хватало оружия, — вздохнул комиссар. — Это… просто показатель, что делегация и Друньдау договорились, понимаешь, Вандрек? Друньдау амбициозны, сильны, а новая планета далеко, твои сородичи их привезли из глубокой разведки. Договор, вложить средств, построить портал, и новый сектор будет под Друньдау, не сразу, но будет.

— Понятно. Сильно давят?

— Сильно, — вздохнул комиссар.

Потом он понизил голос, протер залысину и выступающий костяной гребень тряпочкой, сказал доверительно.

— Что-то пошло не так у нападавших.

— Да, — тут же кивнул Вандрек. — Они построили стандартное кольцо генераторов подавления, но кто-то разбил один из них. Поле оказалось нарушено, и сигнал тревоги прошел наружу или система наблюдения из космоса отработала по признакам.

— Хорошо, хорошо, — закивал комиссар, — обязательно включи в отчет, обязательно. Так вот, за пределы системы ушел всего один корабль. Многоцелевой грузовик, с сиреной «экстренной важности», в нарушение всех норм и правил, и вошедший в портал на сверхсвете.

В ответ на вопросительный взгляд Вандрека комиссар пояснил.

— Скажем так, информация не для всех. Не настолько секретная, чтобы давать подписку о неразглашении, но опять не для широких масс. Энерговозмущения в портале вывели его из строя на полчаса, равно как и связь.

— Так, — прищурился Вандрек, — надо полагать это не вся история?

— Попытка разрушения портала, — повторил комиссар и до следователя, наконец, дошло.

— И где они?

— Последний раз их видели входящими в портал у Брабуса-3, и тоже были возмущения и помехи, но меньшие. Ни из одного портала грузовик не появился. На борту грузовика было четыре члена экипажа и семеро неустановленных живых.

Вандрек задумался. Количество трупов и вправду не сходилось со списочным составом на семь тел, но он считал, что просто еще не разобрали все завалы. Да и по следам было видно, что нападавшие применяли аннигиляционные сферы, в которых тела могли просто превратиться в воздух. Но совокупность фактов меняла картину.

— Предательство изнутри? Мы не знаем этого наверняка.

— Но учитывать обязаны, — кивнул комиссар. — Это ведь не первый раз, когда попавшие в Содружество теряют голову от красот, изобилия и свободы. Но точно первый, когда при этом уничтожается вся делегация, с чужой помощью.

— Вот-вот, когда они успели бы сговориться? — спросил Вандрек. — Будь их планета набита сокровищами, мои сородичи никого никуда не повезли бы.

— Но и представлять, что кто-то напал на делегацию неприсоединившихся и устроил бойную на Энхорне, чтобы что? Похитить семерых неприсоединившихся? Вздор! — фыркнул комиссар. — Слишком большие усилия и риски во всем этом деле, а значит семеро пропавших априори считаются соучастниками. Переройте остатки здания, Вандрек, а потом и космос, но найдите как можно быстрее этих беглецов.

— Разве они не сгинули при повторном сверхпрыжке в портал?

Комиссар помолчал секунду, потом сказал.

— Слишком хорошо все было подготовлено. Нападавшие собирались сохранить все в секрете, но даже когда поле подавления оказалось, нарушено, не растерялись. Успешно довели атаку до конца и сумели уйти, кто куда. Техника и роботы — это больше, чем ничего, но толку с них немного, это ясно уже сейчас. Никаких следов, никаких зацепок. Все продумано и организованно, не говоря уже о этих прыжках в портал. Нет, те, кто нападал, были готовы ко всему, и значит, не могли просто сгинуть в гиперпространстве. Возможно, есть способ отсидеться там, не совершать портальный переход моментально. Возможно, они ушли в обычный прыжок, у грузовика вроде бы была изменена конструкция. Поднимите результаты сканирования с орбитальной крепости, берите экспертов, пусть скажут.

— Друньдау пусть выделят людей и корабли, — добавил Вандрек.

— Конечно, конечно, но не позволяйте им сесть себе на шею, — ответил комиссар, игнорируя тот факт, что шея у караханибов фактически отсутствовала. — Друньдау вполне могут попробовать замять их участие, заботясь только о своем договоре, но мы… вы должны точно установить, кто нападал! Совет Содружества не намерен терпеть такого, и тоже желает, чтобы наглецы были найдены как можно скорее. Любая помощь, любая техника, но следствие ведете вы, Вандрек, и спрос будет с вас. И с меня, конечно, думаю, и мой начальник не усидит в кресле, если следствие ничего не даст.

— Понятно, комиссар, — кивнул Вандрек, и сеанс связи прервался.

Караханиб вздохнул и вернулся к списку обнаруженного и съемкам боя. Хорошие следователи везде нужны, так что за свою карьеру Вандрек не переживал. Но вызов в случившемся чувствовал. Они думают, что сумели замести следы? Ничего, старший следователь Вандрек докопается до истины!

27 июня 2403 года, малый грузовик «Ралдан», система Оэ

По идее грузовик должен был мчаться вперед, как брошенный камень, но из-за того, что часть корабля уже отвалилась, все пошло не так. Грузовик кувыркало и вместо идеальной прямой он теперь мчался по расходящейся спирали. Куски продолжали отваливаться, скорость падать, но планета все еще оставалась в прицеле, так сказать. Поэтому единственной «радостной» новостью было то, что перегрузки при падении будут меньше.

В остальном же все было безрадостно.

— Времени нет, — сказал капитан. — Отстегивайте их, тащите в жилой отсек, да быстрее! Загерметизируемся, да проколем их, как следует, а там уже будем думать, что делать дальше.

— Да и так понятно, — хмыкнул помощник. — Надо сдаваться местным, затереть про внезапное крушение, портала в системе нет, про нас еще не знают. Корабль, и валить, пока нам морды не набили.

Глаза Спартака открылись, и кулак его врезался в лицо помощника.

Глава 2

27 июня 2403 года, малый грузовик «Ралдан», система Оэ

Уколы, тряска, время, усилившийся за эти годы организм, все это привело к тому, что Спартак, первым потерявший сознание, первым же в него и пришел. Свою роль сыграло и то, что он получил меньшую, по сравнению с остальными, дозу парализующих лучей. Накладка, вызванная в первую очередь поспешностью бегства. Предполагалось, что группу спокойно разместят в медицинских капсулах, вколют полную дозу обездвиживающих средств. С гарантией и в дополнение к диагносту капсулы.

Неспешный полет без встрясок, а потом сразу в криосон, без шансов прийти в сознание.

Спартак, конечно, об этом не знал, он помнил бой, стрельбу, крики, и все еще был там, в сражении, рядом с Дюшей. Придя в себя и обнаружив, что кто-то его связывает, Спартак отреагировал незамедлительно. Первый удар вышел слабым, но Спартак тут же добавил ногой и соскочил с полки, на которой лежал.

— Варбам бамбрам! — заорал стоявший рядом коротышка, вытаскивая что-то похожее на пистолет.

Спартак машинально отобрал оружие, тут же развернул пистолет и выстрелил. Ничего не произошло. Двое громил и длинноголовый, которого Спартак пнул ранее, начали надвигаться. Коротышка отскочил, костяной гребень на голове налился красным.

— Бамбарабам! — заорал он.

Спартак, увидевший, что громилы бросили на пол тела Андреев, тут же заорал в ответ.

— Барабан так барабан!

Рукоять собственного лазерного пистолета врезалась в нос капитана, и Шверк Тот выругался. Варвары, [цензура]! Ну, кто бьет рукоятью, там же батарея! Громыхнет, малейший пробой и декомпрессия, не успеют добежать до жилого отсека!

Варвар, высокий, не ниже помощника Джаджы, что-то заорал в ответ на своем варварском. Шверку хотелось выть и расцарапывать грудь от злости, из всех самых неудобных моментов для прихода в сознание варвар выбрал наиболее неудобный! Еще несколько минут, и ему вкололи бы убойную дозу снотворного, лежал бы бревном десяток дней!

— Аск, Вент, утихомирьте его! — рыкнул капитан, отскакивая. — Джаджа! Тащи шприц!

— Сюда?!

— Нет, [цензура], в черную дыру! — заорал капитан. — Бегом давай, времени нет!

Капитан снял с пояса раскладной парализатор. Конечно, это вредно для мозга… но лидеры его поймут! В конце концов, это всего лишь один варвар, а их еще шесть. Да и после полноценного заряда парализующих лучей варвар пришел в себя меньше, чем за час, так что один удар… нет, три, для надежности, вряд ли подействует на его варварский мозг.

Каждый из громил был размерами не меньше Дрона, и Спартак машинально дернул щекой. Сражаться с любым из Андреев врукопашную было тяжело, но с двумя Дронами сразу? Оставалось только надеяться, что они не так сильны в рукопашной и что у них нет еще пистолетов. У таких громил просто так не отберешь, вон коротышка, как беснуется и что-то орет. Тощий тоже что-то заорал, коротышка еще сильнее взъярился, и Спартак понял, что надо нападать первым, иначе они приведут помощь или принесут оружие, или еще что-то произойдет.

Тощий развернулся, и Спартак метнул пистолет, все равно стрелять из него не получится, а отвлечение хорошее. Правда, он не ожидал, что пистолет, встретившись с головой тощего, внезапно взорвется и забрызгает все вокруг содержимым вытянутой черепушки. Но момента не упустил, и когда громилы и коротышка отвлеклись, ринулся в атаку.

— Джаджа!! — заорал капитан, не в силах поверить увиденному. — Да…

Но договорить не успел, нога варвара врезалась ему в голову, и капитан отлетел к стене, ударился спиной о приоткрытую полку и почти потерял сознание. Сквозь вспышки боли и слабости он наблюдал, как варвар отобранным у него парализатором избивает Аска и Вента. Как обычной дубинкой, не применяя парализующий режим.

Варвар что-то орал, и капитан подумал, что он еще и падение переживет. Прилетит охрана заповедника, и варвары улетят к себе, как ни в чем не бывало, а он… а он подвел лидеров и не справился с заданием. Нет, варвары не должны уйти живыми! Преодолевая себя, капитан начал вставать, держа в мыслях активацию системы самоликвидации корабля.

Оружие все осталось в жилом отсеке, и до него еще надо было дойти.

— Льва бы сюда! — орал Спартак, размахивая дубинкой. — Эй, Дрон, вставай, тут как раз твой размерчик!

Пока что ему везло, и он успешно нападал, держа краем глаза коротышку. Но решающего преимущества получить никак не удавалось, одна небольшая дубинка слишком мало против двух громил. Спартак подозревал, что дубинка не просто дубинка, но после фиаско с пистолетом даже не пробовал искать тайные кнопки, сосредоточившись на тычковых ударах и попытках вывести из строя конечности противников.

Физиология, конечно, могла отличаться, но руки и ноги у громил гнулись в ту же сторону, что и у людей, и Спартак атаковал, угрожал ударами в глаза, и кричал, пинал Дюшу и Дрона, пытаясь хоть так привести их в сознание.

— Давай, сержант! — орал Спартак, пиная Дюшу. — Давай! Ты столько раз нас гонял, погоняй этих двух бугаев!

Спартак помнил, что был ранен, но боли не чувствовал и времени не было осматривать себя. Вначале решить эту проблему, потом можно будет удивляться или выяснять, чем его накачали, что все зажило. И сколько времени прошло. Вокруг явно был не особняк, тот не трясло и не раскачивало, и не потряхивало, и Спартак был уверен, что они куда-то летят.

— Морская пехота — неудачники! — орал Спартак, но Дрон не реагировал.

Капитана швырнуло еще раз о край спальной полки, и он прикусил себе язык. Рот наполнился кровью, в глазах вспыхивали звезды, и тело орало просто от боли, и было понятно, что вот еще немного и варвар возьмет верх над Аском и Вентом.

— Офрушие тавште! — заорал им Шверк невнятно, пересиливая сам себя.

Могучие парни его не поняли, продолжали наскакивать с кулаками на варвара, вместо того, чтобы разделиться. Один держит варвара, второй бежит за чем-нибудь. Да пускай даже за плазменником, пристрелить нахрен, а потом сказать, что погиб при посадке. Сейчас Шверк был согласен на что угодно, лишь бы уже завершить эту ситуацию.

— Нуифлафно, — проворчал он, вставая.

Прикрывшись Аском и Вентом, проскользнуть мимо и привести в действие систему самоликвидации! Потом схватить оружие и застрелить варвара! Шверк чувствовал, что готов на все, лишь бы поквитаться с варваром, и невольно подумал, что понимает желание лидеров захватить этих семерых. Наверное, тоже где-то разозлили руководство, и теперь их всех ждут пытки! Точнее, ждали бы, поправил сам себя капитан, и попытался побежать вперед.

Что-то дернуло его и вонзилось в череп.

— Маленький, а шустрый, — проворчал Дмитрич, скатываясь с полки.

Ему было плохо, мутило, шатало, в глазах двоилось, но Спартак бился, и Дмитрич, как следует, прицелившись, успел достать коротышку короткой заточкой в затылок. Скатившись с полки, Дмитрич выдернул заточку, и крикнул, хотел крикнуть, но вместо этого просто проблевался.

— Давай! — крикнул Спартак. — Всем плохо!

Дмитрич встал, моргнул, ощущая, что ему становится легче, и метнул заточку, тут же ринувшись в атаку. Начальное состояние «как будто Пожиратель съел, а потом высрал» быстро проходило, и вдвоем они быстро запинали оставшегося громилу. Дмитрич походя, выдернул из глазницы первого громилы заточку и вонзил второму в шею.

В этот момент пришла в себя Алина.

— Вам же говорили — никого не убивать! — крикнула она.

— Слушай, а здесь не трясет, — заметил Спартак, зайдя в жилой отсек. — Тащим всех сюда!

— А трупы?

— Да что с ними случится?

Освещение замигало, и пронзительный голосок, визгливый и проникающий в каждую клетку заорал.

— Вамбарабам! Вамбарабам!

Включились экраны, вспыхнула трехмерная проекция и зрачки Спартака расширились в ужасе.

— [Цензура]! [Цензура]! [Цензура]!!!

— Что там, мы в космосе? — в отсек, таща Дюшу и пыхтя, ввалился Дмитрич.

— Мы были в нем! — заорал Спартак. — Смотри!

— Ой-йооооооо, — протянул Дмитрич, роняя Дюшу на пол.

Капитан Мумашев упал с глухим стуком, а Дмитрич, с не меньшим ужасом, чем Спартак, смотрел на картинку приближающейся планеты.

— Эй, забияки! — донесся крик Алины. — Помогите!

Дмитрич и Спартак даже не подумали шутить про то, что Алина не справляется с мужем и какой важной птицей стал майор Майтиев. Не в этот раз. Дверь отсека начала закрываться, и они вдвоем бегом подперли ее каким-то ближайшим ящиком, в мгновение ока затащили внутрь Дрона и Виталя, под выкрики Алины.

— О-го-говорил нам Лев, — тяжело дыша, сказал Спартак, пока Дмитрич выдергивал ящик. — Не доверяйте инопла… инотварям!

Теперь он ощущал все свои ожоги и раны, и ушибы, и отбитые кулаками громил места. Дыхания не хватало, и пронзительный голосок продолжал что-то верещать. Алина что-то орала в ответ, а Дмитрич, тоже тяжело дыша, просто прислонился к стене.

— Да когда ж я сдохну, — раздался голос Дюши.

Капитан Мумашев смотрел на экран, потом начал охлопывать себя по карманам.

— Дюша, ты же не думаешь закурить? — спросил Дмитрич устало и спокойно.

— Да, я знаю, перед смертью не накуришься, — щелкнула зажигалка, поплыл дымок, — но что я еще могу сделать? Курение убивает, как говорили Прежние!

Алина, учуявшая дым, подпрыгнула, развернулась и заорала.

— Дюша! Ну, хоть ты что-то сделай!

— Оружие есть?! — заорал Дюша в ответ.

— Зачем?!!!

— Пристрелю эту верещалку!!

— У коротышки снаружи был пистолет, но я кинул его в голову другому и тот взорвался! — крикнул Спартак.

Наступила тишина, даже верещалка заткнулась на секунду.

— Спартак, — с самым серьезным лицом сказал Дюша, — похоже, тебе нельзя давать оружие в руки!

Верещалка взорвалась новыми криками, другими, экраны погасли, свет тоже, слышался лязг и скрежет, и что-то свистело, давление на тела изменилось. Дюша продолжал попыхивать сигареткой, думая о том, что знание языка не помешает в будущем. Алина что-то шептала Дрону, и слышалось нервное хмыканье Спартака.

— Льву это точно, — начал говорить Дмитрич, но договорить не успел.

Система автоматического спасения, так и не дождавшись команды, начала действовать по заранее заложенному алгоритму. Отстрел жилого отсека, дополнительные бронеплиты на самые уязвимые места корпуса. Промежуток между стенами заполнить пеной, отстрелить амортизирующие парашюты, подать обратную тягу одноразовыми мини-двигателями. Еще раз напомнить экипажу о том, что надо находиться в противоперегрузочных креслах. Приземлиться.

Половина из перечисленного не сработала, но система просто отрабатывала, что могла, топорно и надежно.

Падающим и вращающимся болидом (на экран в отсеке выводилась отфильтрованная картинка) жилой отсек мчался к поверхности планеты — заповедника Оэ-5. Вслед за ним огненным метеоритным дождем летели, вспыхивали, сверкали остатки грузовика. Разумеется, все это не осталось незамеченным, но на запросы охраны заповедника грузовик не отвечал, идентификационные запросы не проходили.

Меры предосторожности во имя секретности миссии, и все прекрасно работало, пока экипаж был на своих местах. Но так как экипаж отвлекся на переноску и дальнейшую драку с группой «Буревестник», все опять пошло не так, как планировалось. Да, у местных егерей не было моментальной связи с Содружеством через порталы, но зато были инструкции, направленные на борьбу с контрабандистами. Заповедник — зоопарк диких и редких зверей привлекал множество любителей живой природы, и не все из них хотели просто полюбоваться на животных в естественной среде.

Поэтому молчание грузовика в ответ на стандартные запросы сразу подняло флаги тревоги.

27 июня 2403 года, Орбита — охранно-наблюдательная космическая станция возле Оэ-5

— Пытался подкрасться в гипере, но перегрел двигатели и вывалился, на полной скорости, прямо на нас.

— Хотел трюмы набить зверьем и свалить по-быстрому, смотри, как корму разворотило, явно усиленные движки!

— То-то и оно, что усиленные. Движки форсировал, а остальное забыл, ну разве что трюмы еще расширил. Вот и взорвалось все от нештатного режима.

— Оп! Еще кусок отвалился! Смотри, как его закручивает!

— Джорни, что там?!

— Тишина! — донесся ответ. — Вызываем на всех диапазонах, в ответ автоматические тики!

— И?

— Грузовик с рудой, с Брабуса-2 на Олелло!

Дружный хохот наполнил комнату, слышно было, как посмеивается Джорни. Мимо пролетал, любимое словосочетание и оправдание контрабандистов.

«Мимо пролетал, движок забарахлил».

«Мимо пролетал, выбросило из гипера непонятно где».

«Мимо пролетал, смотрю дикая планета, дай думаю, посмотрю, а то все города да механизмы».

«Звери и птицы? Сами в трюмы набились! Я мимо пролетал, смотрю пожар, ну зверушек жалко стало, решил спасти».

При этом обычные маршруты, разумеется, пролегали мимо, хотя бы, потому что в системе Оэ не было портала. Не в последнюю очередь из-за планеты-заповедника, хотя и общая не заселенность системы тоже играла свою роль. С Брабуса ходил стандартный туристический транспорт, к Оэ-5 и обратно, по кругу. В общем, кто хотел мирно попасть на планету, тот попадал, но проблема была в том, что с собой обратно редкую птицу вывезти не получалось.

Хотя, некоторые умельцы ухитрялись воровать яйца прямо во время экскурсий, ловко отбиваясь от группы, и потом ловко прибиваясь обратно. За каждого такого умельца охрана получала отдельную премию, потом способ действий отдельно разбирался, принимались меры, так что дважды один и тот же трюк провернуть ни у кого не получалось.

Поэтому основным способом действий контрабандистов оставалось подкрадывание к планете, тихая посадка и взлет, и уход в глубины космоса. Тут тоже существовало многообразие способов, и именно поэтому падение грузовика вызывало такое бурное обсуждение на станции наблюдения, мирно вращающейся вокруг планеты. Никто не собирался спешить на помощь контрабандистам, ибо будь это мирные граждане и нормальный корабль, они бы вопили на всех диапазонах о помощи.

Грузовик же молчал и разваливался на глазах.

— Десятку, плюхнется в квадрате тридцать — двадцать два!

— Забились, уйдет в двадцать восемь — пятнадцать!

— Ха! Брякнется о Рипейские горы, даже хоронить не надо будет!

— Да не, смотри спираль, как закручивается, уйдет в пятнадцатый квадрат и в океане утонет!

— Нам же лучше, меньше отчетов набирать.

— Да сейчас, сразу видно, что ты, Корни, первый раз на вахте! Брат тебе не объяснял? Придется поднять, произвести опись, сопоставить номера, и вполне может оказаться, что это не контрабандисты.

— Но… тогда… почему мы не спешим им на помощь?

— Потому что у нас заповедник, а не база перехватчиков — спасателей, и будь там честные граждане Содружества, разве они молчали бы в ответ?

— Значит там либо контрабандисты, либо трупы?

— Либо и то, и другое вместе. Сейчас, узнаем, куда плюхнется, с ближайшей базы выдвинется команда егерей и проверит, что там и как.

— О! Смотри! Жилой отсек отстрелило! Ха! Я ж говорил — двадцать восемь — пятнадцать! Вот так!

— И откуда ты узнал?

— Да это ж стандартная процедура на грузовиках, сам на подобном три года отъездил. Эвакуация не пригодилась, но учения были регулярно. Начальство не хотело платить за погибших, вот и натаскивали!

— Ха-ха-ха, можно подумать, где-то начальство любит платить за погибших!

— Да, если окажется, что это действительно мирный рудовоз, кому-то шкуру-то снимут без виброножа!

— Сейчас, в смысле скоро узнаем. Кто там ближайший, ага, база три. Корни, вызывай их, да заряжай по полной процедуре.

— Почему я?

— Потому что ты первый раз на вахте! Традиция такая.

— Эээ… понятно. База-3, База-3, вызывает Орбита!

— База-3 на связи, — раздался ленивый голос. — Что там у вас?

— А то вы не видите? Корабль вошел в атмосферу и развалился?

— У вас там два истребителя, а ловить воришек нам?

— На запросы не отвечали, стандартные процедуры…э… в общем, жилой отсек отделился и приземлится в квадрате двадцать восемь — пятнадцать. Эээ… высылаю запись!

— Корабль?

— Малый грузовик, экипаж…эээ… четверо по стандартному расписанию. Или пятеро.

— Понятно, Орбита. Высылаем стандартный патруль через… десять минут. Еще что-то известно?

— Двигатель развалился, корабль вышибло из гипера. Возможно, это…эээ… мирный грузовик, не контрабандисты.

— Стандартные протоколы в действии, понял вас, Орбита. Туристов не видно?

— Все чисто, База-3.

— Замечательно. Конец связи.

Диспетчер на Базе-3 ткнул пальцем в панель и сказал лениво.

— Рарни, патруль Коулса еще не вернулся?

— Нет, им еще три часа и четыре точки.

— Лови координаты, Орбита только что прислала, какой-то грузовик развалился при выходе из гипера и врезался в нашу несчастную планету. Пусть Коулс с парнями туда сгоняет, посмотрит, выжил ли кто и что в целом происходит. Протоколы стандартные, как долетит — пусть свяжется, а то Орбита пузырит.

— Есть!

Глава 3

27 июня 2403 года, планета-заповедник Оэ-5

Темнота и падение в неизвестность продолжались недолго, Дюша даже не успел докурить сигарету. Удар! Треск, грохот и тишина.

— Спартак, хватит щупать меня, — раздался голос Алины.

— Почему сразу Спартак?

— Ну а кто тогда?

— Эээ, — раздался голос Дрона, — а с каких это пор мои руки путают с руками Спартака? Почему мы в темноте, и что тут вообще происходит?

— Мы только что ударились о неизвестную планету, и кажется, весьма удачно, — ответил Дюша.

— Удар был какой-то слабенький, — заметил Спартак. — На экране все выглядело страшнее.

— Может у них амортизаторы новые? — попробовал пошутить Дюша.

— Варамбарам! — торжественно объявил голос. — Бамбарам!

— Вот говорила мне мама — учи языки, а я в армию пошла, — нервно хихикнула Алина.

Со скрежетом и воем дверь попыталась приоткрыться и застряла или сломалась. Голос что-то взвизгнул и замолчал. Снаружи потянуло жаром, чем-то вонючим и острым, пробилось немного света.

— Хммм, меня одного тянет в сторону двери? — задумчиво спросил Дюша.

— Нет, меня тоже, — ответил Дмитрич. — Кажется, мы приземлились под углом, поэтому и дверь открылась не до конца.

— Есть желающие первыми ступить на новую планету? Нет? Ну, я пошел, — сказал Дюша.

— Погоди, — сказал Спартак, — мы же не знаем, что там!

— Там чужая планета, — хмыкнул Дюша. — Поищите пока тут оружие, а я осмотрюсь.

— А вдруг там ядовитая атмосфера?

— Дверь-то все равно уже открыта, — пожал плечами Дюша. — Поздно надевать противогазы, которых у нас все равно нет.

Сразив остальных этих аргументов, Дюша скользнул в щель и исчез.

— Поздравляю, мы в каком-то лесу! — донесся его крик.

— В тылу у тварей, — проворчал Дрон, садясь и ощупывая затылок. — Ух, такое ощущение, что в меня въехал танк! Или даже два!

Он помотал головой и сказал.

— Так, Алина, осмотри всех, медицинская часть на тебе. Кто без сознания — вколоть чего-нибудь реактивного, сейчас нам потребуется каждый ствол и каждая голова. Кто первый пришел в себя?

— Я, — ответил Спартак, — вас куда-то тащили, а меня вязали.

— Понятно, рассказывай и ищи оружие. Всем искать оружие, медикаменты, припасы, все, что может нам пригодиться. Не могли же они летать без ничего?

— Не могли, — ответил Дмитрич, — да вот только одна проблема, мы не знаем, что где находится, и инопланетного не знаем!

— Когда я попытался выстрелить из пистолета, отобранного у коротышки, у меня ничего не получилось, — тут же добавил Спартак. — Не исключено, что инопланетное оружие будет нам бесполезно!

— Найдите хотя бы наше оружие! — рявкнул Дрон, после чего тише добавил. — Если они, конечно, его взяли с собой!

— Да ладно, большую часть боекомплекта расстреляли, а новый тут взять негде, — просунулся обратно Дюша.

Он машинально коснулся двери в движении, используя ее как опору, и тут же отдернул руку.

— Сильно раскалилось от падения?

— Терпимо, но лучше не прикасаться, — бросил Дюша. — В общем, вокруг лес, ни следа цивилизации. На дерево пока не залазил, направление, откуда мы прилетели, примерно понятно, но толку с того? Деревьев не сильно много насбивали, но все же, можно будет посмотреть, не задавили ли кого?

— Ты же не собираешься с ходу жрать инопланетное мясо, а, Дюша? — тут же начала сверлить его взглядом Алина.

— Нет, конечно, Алиночка, как ты могла такое на меня подумать? — возмутился капитан Мумашев. — Вначале дадим кусочек Спартаку, и посмотрим, что будет!

— Вот почему сразу Спартак? За что вы меня не любите?

— Да ты сам подумай! Облезут волосы — бриться не надо будет!

— Что-то ты подозрительно весел и здоров, Дюша, — укорил его в ответ Спартак.

— Слушай, сам удивляюсь! Как будто не бегали в полях как два таракана под инопланетным сапогом!

Под удивленными взглядами, Дюша развел руками.

— Сами знаете, на нас теперь все заживает быстрее, может еще скачок произошел? Космическая радиация, долгие перелеты, вакуумная болезнь.

— Какая?!

— Ну, есть же морская болезнь, почему бы не быть вакуумной? — хохотнул Дюша. — В общем, нормально у меня все, чего и вам желаю! Давайте, ищите оружие и выходите, снаружи красиво, хоть и воняет упавшим кораблем!

Он опять исчез, а Дрон заметил вполголоса.

— Алина, осмотришь Дюшу отдельно. Мало ли, чего он там снаружи нахватался, наглотался и надышался.

— Если надышался, то и нас всех прохватит, — добавила Алина.

— Может там концентрация высокая, какой-нибудь наркотической пыльцы, а здесь нет. Хмм, так, нам нужен контрольный Спартак для выхода наружу!

— Да тьфу на вас! — сплюнул Спартак и пошел наружу под общий хохот.

— Что, выгнали тебя? — спросил Дюша сочувственно. — Ну и дураки, будут сидеть в своем темном корабле, когда вокруг такая красота!

Спартак огляделся, стараясь не обращать внимания на и вправду сильный запах горелого пластика и металла. Высокие деревья, с белыми стволами, чем-то напоминающими земные березы, раскидистыми кронами и желто-красными листьями, трепещущими под слабым ветерком. Синее небо с легким зеленоватым оттенком придавало окружающему немного сюрреалистичный вид. Ближайшие деревья были повалены, но огромного следа и просеки не наблюдалось, и Спартак подумал, что земные стереотипы из глупой фантастики все же лучше отбросить.

— Слышишь? — спросил Дюша.

— Нет, — ответил Спартак, старательно прислушиваясь. — Тишина вокруг.

— Вот то-то и оно, что тишина! Где крики зверей и птиц, беготня и паника?

— Планета совсем без живности? Местные перестреляли, и теперь это просто лес?

— Ага, либо зверье слишком хорошо знакомо с воем и гулом кораблей, — кивнул Дюша. — Но ты не спеши расслабляться, вполне может быть, что нас привезли на планету этих, кто посольство атаковал.

— Они разные были, — покачал головой Спартак. — Надо было их тоже затащить… а, так вот чем они занимались! Они тащили нас всех в эту банку, чтобы спасти!

— То есть падение, и развал корабля в их планы не входили, — хохотнул Дюша. — Молодец, Спартак, будешь настоящим следопытом!

— Ты погоди язвить, это означает, что вокруг точно не планета захватчиков, раз все внезапно… развалилось. Нет, они были разные и не слишком похожи на того уродца, что мы видели после пробуждения в Альпах.

Дюша посмотрел в его сторону, но не стал ничего уточнять. И так было понятно, что все стало только запутаннее. Да, похищение вроде бы вело к тем же таинственным тварям, что и на Земле, но и все, дальше завеса тайны не приоткрывалась. Дюша достал последнюю сигарету, настраиваясь на режим «в тылу у тварей», где приходилось не курить неделями, и вздохнул. Осознание ситуации ударило его вспышкой.

Он на другой планете, хрен знает, где и за сколько миллиардов километров от Земли, сидит на поваленном инопланетном дереве рядом с куском инопланетного корабля, который только что шваркнулся с неба. Делегацию Земли перебили, если не всю, то почти всю, их взяли в плен, но упустили, и что теперь делать? Ни оружия, ни языка, ни транспорта, ничего, кроме верных друзей рядом и понимания, что миссия еще не закончена.

Ищут ли их или записали мертвыми? Населена ли планета? Почему и он, и Спартак так бодро себя чувствуют? Может им вкололи галлюциногенов и все это просто мерещится? Дюша тут же попробовал вообразить себе целый блок в рюкзаке, а рюкзак вон там, за тем кустом, выбросило при падении, в конце концов, все дело в силе воображения, если поверить, то оно должно появиться, не так ли?

Но нет, ничего не появилось.

Дюша вздохнул и сделал еще затяжку. Конечно, тест еще ничего не доказывал, ни за, ни против, но все же.

— Спартак, что ты думаешь о Льве?

— Что этот лысый старикашка нам здесь не помешал бы, а что?

— Да так, — махнул рукой Дюша, думая, что словесный тест тоже не помог.

Пока не доказано обратного, считать, что вокруг реальность, простейший выход, наименее затратный. Не без последствий, если это все же галлюцинации или наведенные ложные мысли, но как докажешь? Слишком все другое вокруг, и в то же время более-менее в рамках. Воздух вот, листья, деревья, да, цвет и форма отличаются, но в целом, вполне в рамках земного.

— Ладно, восторженный понос меня вроде не прохватил, — сказал Спартак, еще осмотревшись, — пойду обратно.

— Ммм?

— Да там, как всегда, приступы паранойи, когда не надо у некоторых. Мол ты тут надышался пыльцы и теперь бегаешь восторженный и боли не чувствуешь, так что надо бы проверить на добровольце. Ну, конечно же, Спартак, он же у нас самый лысый! Пойду, разочарую командира и Алину, пусть уже выходят, сами посмотрят на эти белые дубы!

— Хммм, и вправду дубы, — улыбнулся Дюша, глядя на деревья.

Правда, улыбка его тут же пропала, так как Дюша опять подумал о припасах и всем прочем. Летает тут кто-то или нет — непонятно, а значит надо рассчитывать, что не летает. Корабль можно рассматривать как металлическую пещеру, особенно если удастся дверь закрывать и открывать — механически. Судя по писку и прочим делам, сдохло все в корабле или отключилось после посадки, как положено. Наловить местного зверья… нет, нужно брать еще кого-то, Дмитрича, например и отправляться в рейд по окрестностям. Родники, зверье, деревья, что и как, следы инопланетян, все это осмотреть и увидеть, ягоды и грибы, если есть, по экземпляру на пробу, по типовой методике. Если есть хищники и крупные травоядные, то следы будут. Зверье могло обосраться, и попрятаться, птицы разлететься, но следы не скроешь. Хуже всего, если тут местный аналог тварей: умные, стайные, ненавидят гуманоидов и любят ими закусить.

Дюша подумал и отбросил эту мысль вместе с бычком.

Конечно, вариант, что это планета тварей и поэтому здесь так тихо оставался. И если он был правдив, то на помощь можно было не рассчитывать, за исключением варианта, который тоже был не сахар. В смысле, что те, кто пытался захватить группу, прилетят на повторный захват и спасут от тварей… понятно какой ценой. Еще раз лежать овощем в заморозке Дюше совершенно не улыбалось, особенно с учетом, что в прошлый раз их спасла случайность. Если бы не та ракета, то может, до сих пор лежали бы мороженой человечиной, когда снаружи твари пировали бы на развалинах Рима. Человечество еще сражалось бы, но финал уже был бы виден, как виден он сейчас для тварей.

В общем, это был плохой вариант — что группу занесло на планету тварей — и Дюша пока отложил его в сторону. Да, вариант был возможен, но Содружество — в целом гуманоидное — вряд ли потерпело бы у себя под боком планету поедателей гуманоидов. Или, как минимум, окружило бы такую планету тройным кольцом вакуумной проволоки, всяких там спутников с лазерами и прочих предупредительных табличек. Кораблю просто не дали бы упасть на планету или расстреляли бы заранее.

Тут Дюше в голову пришло, что может, поэтому корабль и упал, что пытался проскользнуть мимо охраны вокруг планеты и те залепили от души? Помотал головой, думая, что опять впадает в паранойю, чрезмерную, неудержимую и самое главное неопровержимую.

— Спартак! — заорал он во весь голос.

— А?!

— Те, которые нас везли! Как они выглядели?!

— Коротышка, типа этих синих, что нас увезли с Земли! Тощий с длинной головой, наверное, местный умник! Двое громил вроде нашего командира!

— Понятно!

Дюша выдохнул и немного расслабился. Не то, чтобы от паранойи следовало избавляться, но иногда она здорово портила жизнь и мысли. Вот прямо как сейчас, когда Дюша сообразил, что посадка — падение была незапланированной, и корабль вообще-то направлялся куда-то еще.

— Да чтоб тебя, [цензура]! — выругался он. — Вот так с ума и сходят!

— Да скорее небо упадет на землю и твари станут ручными котятами, — раздался бас Дрона. — Держи, дружище!

Он метнул что-то длинное и блестящее, и Дюша машинально поймал. Дрон тем временем покрутил такую же штуку в руках, изучил, вскинул полутораметровую палку одной рукой, как будто она ничего не весила. Выстрелил и кора на дереве неподалеку разлетелась с треском. Отдачи, толчка в руку при этом не было.

Дюша внимательно посмотрел на точно такую же винтовку в руках, выстрелил, направив ствол в землю.

— Эгей! Отдачи нет! — воскликнул он. — Но дырка в земле есть!

— Понятно, — Дрон подошел, всмотрелся. — Давай в дерево.

Дюша молча ткнул в сторону ближайшего поваленного дерева и выстрелил, еще, еще, зажал пластину.

— Не пули, — констатировал он, — но кусочки металла?

— Вроде того, — согласился Дрон, подходя к поваленному стволу. — Поэтому и ствол такой длинный, разгон в электромагнитном поле, про такое Прежние писали.

Он заглянул дальше и добавил.

— Но дерево не пробило, так что можно условно принять все это за пули.

— Нужно будет расстрелять пару магазинов, приноровиться к стрельбе без отдачи, — заметил Дюша, почесав в затылке. — Вообще, до этого все оружие, что видели, стреляло разной энергетической фигней, а тут пульки… да и Прежние рельсовое оружие вроде применяли. Наверное, по меркам Содружества, эти винтовки относятся к устаревшим моделям.

Андреи переглянулись, командир крутанул в руках винтовку, пожал плечами.

— Но, разумеется, это не повод отказываться даже от такого, — торопливо добавил Дюша, — любое оружие — это оружие. Пусть Влад со Спартаком бьют врагов прямо в глаз, или там больше ружей?

— Десяток будет, — отмахнулся Дрон. — Наверное, просто запас на всякий случай. Раз устаревшее, то и таможня местная, наверное, не придиралась? Эх, знать бы еще, какие тут законы в отношении оружия?

— Раз тут такая цивилизация и прогресс, то явно нужно разрешение на ношение, — дернул щекой Дюша, — но монета против лысины Льва, что эти инопланетные гады его не прихватили! Да и толку нам с того разрешения, если оно было выписано на какого-нибудь инопланетного Хуана?

— Или прилагалось к кораблю, — хмыкнул Дрон, — типа аптечек в автомобилях Прежних. Как ты уже сказал, оружие — это оружие, так что все в наших руках.

— Да я понимаю, — вздохнул Дюша, — теперь будем посреди этой цветастой красоты выживать, а?

— Ну, оружие есть, базу устроим на корабле, — ответил Дрон. — Закончатся патроны, так дубинки сделаем из дерева, пробежимся по окрестностям, что да как, может, кто прилетит посмотреть на обломки. Это было бы идеально, ибо не хотелось бы застрять тут до конца жизни.

— Эй! Андреи! Хорош языки чесать! — донесся возглас Алины. — У нас проблема!

— Большая?

— И красная! — выскочил Спартак.

Недовольно посмотрел на все еще горячую дверь и крикнул.

— Там все моргает красным!

— Голос визжит?

— Пытался, но тут же сдох!

— Так валите оттуда быстрее! — рявкнул Дрон. — Стой! Быстро подкопали землю, еще дверь немного приоткроем, и ящики пройдут! Две минуты на эвакуацию, выбрасывайте наружу все, что есть! Давай, Дюша, навалились!

— Может это аварийная батарейка включилась? — спросил, пыхтя, Дюша, отбрасывая землю.

Ботинок Виталя, которого тащили наружу, больно врезался в бок Дюши.

— Может! — крикнул Дрон, укладывая Виталя за деревом. — Скоро узнаем!

— Умеешь подбодрить! — Дюша подпрыгнул, навалился, дверь приоткрылась вниз еще немного.

Наружу летело все подряд, что можно было выбросить, Спартак вытащил Влада. Дюша краем глаза заглянул в мерцающую красным полутьму корабля и подумал, что обстановка та еще. Даже если это всего лишь предупреждение о переходе на аварийную батарею, которой надолго не хватит, все равно сидеть внутри просто не хотелось.

— Интересно, а в космосе как? Прыг в скафандры и наружу разбегаются? — хихикнул сам себе Дюша.

Глава 4

27 июня 2403 года, Оэ-5

Группа Коулса летела по новым координатам. Два малых катера, по два егеря в каждом, легкое вооружение и большая скорость — этого хватало для предотвращения девяти из десяти проблем. В десятом случае из ангаров Орбиты вылетал эсминец или один из спутников давал залп. Как правило, такое происходило с молодыми и неопытными грабителями заповедника, которые решали, что раз у них корабль, а у егерей две легкобронированные лоханки, то можно прибегать к силе.

В ответ на силу демонстрировалась еще большая сила, а прилет эскадрой, способной уничтожить Орбиту и проломить оборону, был просто невыгоден. Даже самые дикие и ценные звери, собери их со всей Оэ-5, не окупили бы такого налета. Да в и целом заповедник не слишком приносил прибыль, скорее с трудом дотягивал до самоокупаемости за счет туристов.

Поэтому катера и оружие были не слишком новыми, а егеря не слишком молодыми. Запрыгивать в гущу проблем, не говоря уже о том, чтобы лететь, сломя голову, не торопились.

— Отбомбились кораблем прямо по тукайским острокрылам, — заметил помощник Коулса, елозя пальцами по карте. — Хорошо, если кладки яиц не побили, иначе на следующий год будут проблемы.

— На следующий год! Ха! Острокрылы за свои яйца начнут кидаться на окружающих, — заметил Коулс, глядя вперед, по курсу полета. — Не вижу столба дыма, наверное, жилой отсек сбросило нормально.

— Или все взорвалось и тут же погасло.

— Тут же белолесье, загорелось бы все в момент, сушь стоит третью неделю.

— Или они выбежали и потушили, — меланхолично заметил помощник. — Вот смех будет, если упали на тропу алатозавров, а те их затоптали!

— Ага, — мрачно кивнул Коулс, — особенно если это и вправду окажутся мирные рудовозы. Смеху будет, особенно когда начальство нас сношать начнет. Отправим тебя Бварни, посмеешься за всех.

— Да ладно, сумели упасть и выжить, сумеют и от алатозавров убежать, — отмахнулся помощник.

Коулс еще мрачнее посмотрел на помощника, но говорить ничего не стал. Бварни, как и многие в заповеднике, был жителем и уроженцем соседней системы, Брабуса. Поветрие давать сыновьям имена, заканчивающиеся на «ни» не проходило уже который год, не говоря уже о привитии «веселого взгляда на мир». Энтрейо, цивилизация и раса, к которой относился мир Брабуса, в целом не были такими уж выдающимися весельчаками. Да, рост чуть выше обычного, два метра с копейками, отсутствие волос на теле, уши не той формы, в целом по Содружеству ничего такого уж необычного. Характер тоже в пределах стандартного, обычаи, обряды, история, какие-то свои табу, религии, штришки и особенности. Коулс, выходец с пограничной планеты, недавно присоединившейся к Содружеству, видел разницу, но не видел особой разницы между обитателями этого сектора.

Поэтому оставалось только считать Бварни неистребимым оптимистом и весельчаком по жизни. Что бы ни случилось, помощник Коулса находил в этом смешное или повод для шуток, иногда весьма черных. Неизменно считал, что дела идут просто отлично, могло быть и хуже, и так далее, иногда просто выводя из себя Коулса всеми этими улыбочками.

— Да, было бы неплохо, — кивнул командир патруля. — Меньше отчетов.

— Даже в наихудшем случае не больше десяти документов, на тела, контрабанду, корабль, запросы по номеру, грузу, траектории, — начал перечислять Бварни, но Коулс его перебил.

— Вот ты и займешься!

— Да я всегда занимаюсь бюрократией! — жизнерадостно осклабился Барни, демонстрируя крепкие белоснежные зубы.

— Вот и отлично!

Сканер запищал, и где-то за горизонтом ударил в небо столб черного дыма.

— На два документа меньше, — тут же улыбнулся Бварни.

— Катер — 7, скорость на максимум! — рявкнул Коулс в интерком.

После срочной эвакуации из корабля какое-то время ничего не происходило. Моргали красным лампочки, и тишина, группа ждала, ждала… и ничего.

— Наверное, это просто ложное срабатывание, сломалось что-то после посадки, — заметил Виталь. — Надо бы поковыряться в движке, так сказать, устранить поломку.

— Слушайте, а точно, можно же всю эту инопланетную хреновину разобрать по винтику! — поддержал его Дюша.

— Не знал, что ты стал энтузиастом — механиком!

— Ну, вдруг они тут чего ценного спрятали, а если все разберем, то все найдем, а все, что найдем, то наше, ибо нам все сгодится! — выпалил Дюша.

— Погоди, если мы все разберем, то, как улетим? — забеспокоился Виталь.

— На этой ерунде мы точно никуда не улетим, — вздохнул Спартак, — это часть корабля, в которой мы спаслись.

Виталь, только пришедший в себя, помотал головой, еще раз посмотрел на жилой отсек недоверчиво.

— Даже если это спасательная шлюпка, то тут должен быть передатчик, — заявил он после раздумий. — Всегда ставят передатчики, так что…

— Можно разбирать все по винтику, ибо мы не знаем языка, — кивнул Дюша.

Виталь вздохнул огорченно и махнул рукой.

— Вот-вот, а говорили же полковнику — давайте курсы языка организуем, — хмыкнул Дюша. — Но нет, так не положено, надо чтобы все по правилам шло.

— Ты несправедлив, Дюша, — заметил командир группы, имея в виду, что у полковника Краузе просто не было на руках обучающих материалов, ибо ему самому не выдали.

— Конечно! Конечно [цензура] я несправедлив! — вскричал Дюша.

Потом он картинным жестом обвел рукой белые деревья, показал на небо, на остатки корабля и спросил, с точной отмеренной дозой пафоса и трагизма в голосе.

— Или обстановка располагает к справедливости? Мы в какой-то жопе мира, остальная делегация — мир их праху! — мертва, а какие-то [цензура].

Договорить Дюша не успел, со стороны жилого отсека послышался писк, и группа быстро отскочила подальше. Они и так стояли поодаль, и теперь быстро укрылись в ямках, оставшихся от упавших деревьев. Туда же, в рыхлую и жирную почву были скиданы ящики и вещи, что вытащили из корабля во время быстрого бегства и после него. В сущности, вытащили все, что не было закреплено, просто на всякий случай.

— Кажется, — начал говорить Спартак, и в этот момент жилой отсек взорвался.

Стандартная модель грузовиков не предполагала такого, но в этот, в рамках модификации, была установлена система самоуничтожения. Предполагалось, конечно, что экипаж сам активирует ее, чтобы скрыть все, но был предусмотрен и механизм автоматической активации при определенных условиях. Собственно, красные лампы должны были сопровождаться эпизодическими предупреждениями, что скоро все взорвется, но динамики поломало в процессе приземления. С другой стороны, толку группе с предупреждений все равно не было бы, ибо озвучивались они на всеобщем, который им еще предстояло изучить.

Заряды расплавили всю электронику, места в корпусе с выбитыми номерами, разбросали и измельчили все, что могло бы идентифицировать корабль. Дополнительная мера предосторожности в дополнение к покупке через пять рук украденного грузовика и к модификации, не предусмотренной заводом — изготовителем. Группа «Буревестник» об этом не знала, и поэтому сделала неправильный вывод.

— Бежим отсюда! — заявил Дюша. — Раз рвануло, рванет и второй!

Бабах! Запоздавший заряд выбросил фонтан огня, и густой липкий дым потянулся в небеса.

— Отступаем! — крикнул Дрон.

И они начали отступать.

— Разбегаются! — крикнул Бварни. — Семеро живых!

— Откуда семеро, когда экипаж четыре? — покривился Коулс, бросая катер в новый заход к месту взрыва. — Ну все, точно контрабандисты! Давай, предложи им сдаться!

— Может сразу их того, заставим потанцевать?

— База сказала — стандартные протоколы, значит стандартные, — махнул рукой Коулс.

— У них квантовые винтовки, — внезапно сказал Бварни, улыбаясь. — Еще минус документ!

— Все равно предложи сдаться, или объясняйся с Мануарни сам!

— Ладно, ладно, — задорно ответил Бварни, — сейчас я им предложу!

Он включил систему громкого вещания и затараторил.

— Контрабандисты! Сдавайтесь! Вы окружены! Флот из двадцати тяжелых катеров уже на подходе! Сотня егерей окружает вас! Ваш корабль взорвался, вам некуда бежать! Сдавайтесь и сотрудничайте! Это для вашего же блага!

— Так и знал, что добром это не кончится, — проворчал под нос Спартак.

— Чего он орет? — спросил Влад.

— Да как обычно, сдавайтесь и нагнитесь, а еще лучше застрелитесь сами, сэкономьте нам патроны, а то так лениво вас ловить, — ответил Спартак.

— Что, правда?

— Угу, пока мы спали в плену, я чудесным образом выучил язык! Конечно неправда! Откуда мне знать, что эта тварь крякает там, в рупор? — разозлился Спартак.

— Что-то не спешат они сдаваться, — подначил Коулс помощника. — Может, не стоило про двадцать тяжелых катеров врать?

— Не вижу у них сканера, только винтовки и стандартные лазерные пистолеты, и это хорошо, — ответил Бварни, — потому что избавляет нас от необходимости вести с ними переговоры!

— Предлагаешь застрелить при сопротивлении? — нахмурился Коулс.

— Нет, зачем же, — радостно заявил Бварни, разводя руками, — все по протоколу! Предупредительный залп, а вот когда они выстрелят в ответ, тогда уже и застрелим их! Меньше отчетности, все как вы хотели, командир!

— Не надо грубого подхалимажа, — парировал Коулс. — Давай, поверх голов лазерами на половине мощности, и посмотрим на реакцию, а то может, они и не соображают ничего от падения и взрыва.

— Ох ты [цензура]! — донесся возглас Спартака до Дюши. — Ты смотри, как садит!

— Кажется, это не наши друзья, — хмыкнул Дюша. — Что будем делать, командир?

— Попробуем отобрать у них транспорт, для начала, — ответил Дрон. — Или хотя бы прогнать.

— Понял, — кивнул Дюша.

Он вскинул винтовку, ближайший катер тут же ударил слепящими лучами, и Дюша едва успел присесть, а потом откатиться в сторону, когда дерево начало заваливаться прямо на него.

— А они не шутят! — крикнул он Дрону.

— Вижу! — огрызнулся тот. — Рассыпались! Цельтесь в двигатели!

— Они пытаются нас сбить! — расхохотался Бравни.

— Лазерные пистолеты нас, конечно, не пробьют, — ответил Коулс, поднимая катер выше, отводя назад. — Но эм-винтовки могут, теоретически! Немного везения и все.

— Тогда может вплотную с ними сойтись? Винтовка на три километра бьет, нет?

— Бьет, но…

Раздался перезвон.

— Двигатель поврежден, — сообщил мягкий женский голос. — Падение мощности на двадцать процентов.

— Верткие! — одобрил Бравни.

— Полосуй широким лучом! — посоветовал Коулс. — Плевать на батареи, давай!

— Кажется, не надо было в них стрелять, — пробурчал Спартак.

— ЧТО?!!

— Кажется, они разозлились!! — крикнул Спартак в ответ.

Неумолчный треск падающих деревьев, шипение лазерных лучей, крики остальных бойцов группы, все это заставляло двух напарников орать друг другу. Катера вертелись и стреляли, группа била в ответ без особого успеха, уже никто никому не предлагал сдаться.

— Нужно что-то более мощное! — крикнул Влад в ответ.

— Падение мощности двигателя! — еще раз сообщил женский голос. — Отказ систем! Заглушаю двигатель во избежание взрыва!

— Стой! — рыкнул Коулс. — Это приказ!

Но система его не слушала, Коулс метнулся к панели управления, ударил по большой кнопке, переводя управление на себя. Двигатель немедленно ожил, взвыл, катер клюнул носом и понесся к земле под углом. Коулс, матерясь, дергал руль и пытался отвернуть, Бварни стрелял и стрелял, пытаясь попасть хоть в кого-то, кроме деревьев и земли.

— Ага!!! — донесся восторженный рев Спартака. — Лети сюда, биться будем!!!

— Неужели он его слышит? — хихикнул Дюша, глядя как катер устремляется в пике на Спартака.

— Не спи! — крикнул Дрон.

Дюша отскочил, нырнул, перекатился, выстрелил в ответ, и крикнул.

— Сам не спи!

— Да нахер эти пукалки, толку с них нет! Виталь!

— Да!!!

— Где твоя борода?! — крикнул Дюша и покатился по земле, хохоча и уклоняясь от выстрелов с катера.

— Наделаю дырок, заряди из пистолетов! — не поддержал шутку Спартак.

— Понял! — заорал Виталь.

— Толковый план, — одобрил Дюша под нос, перекатываясь еще раз. — Я в деле!

— Если это контрабандисты, то я индранийский червь! — прорычал Фыфарни, один из егерей во втором катере.

— Точно! Командира уже подбили!

— И орут что-то на своем! — крикнул напарник.

— Наемники с пограничных планет, не иначе! Подписали дикарей за копейки, а мы теперь [цензура] с ними!!! Они даже всеобщего не знают!!! — орал Фыфарни.

— Да убей их всех! За командира порвем их на лоскуты!

— Давай! Тащи большой калибр!

— Ох ты! — Дрон метнулся вперед, уходя из-под удара. — Кажется, они разозлились по-настоящему! Дюша, работаем! Алина, Дмитрич — упавший катер! Влад, Спартак, все в одну точку, где сопло начинается! Только давайте без промахов!

— Жену свою поучи стрелять, командир! — с нервным смешком отозвался Спартак расхожей шуткой.

— Давай-давай!

— Начали! — крикнул Дрон, уходя от еще одного залпа.

— [Цензура]!! Шустрые! Снижайся еще!

— Опасно!

— Давай, иначе не попадаю!

— Размажь их!

— Смотри, лезет! — крикнула Алина.

— Вот на хрена было орать? — укоризненно спросил Дмитрич. — Я бы зарядил ему между глаз как в тире! Теперь доставай его из катера!

— Ничего, сама достану, — хмыкнула Алина.

Она и Дмитрий перебежками, прикрывая друг друга, приближались к люку катера.

— Они все ближе!

— Ничего, — сказал Коулс, проверяя бластер. — Пусть подойдут, в упор не промахнемся! Затем сразу, слышишь, сразу вызывай Базу, пока тут все не сдохло!

— Так может…

— Держи вход под прицелом, не отвлекайся! Эти гады слишком шустрые, стреляй сразу!

— Слушай, а как они подбили катер командира?

— [Цензура]!!!

— Критические повреждения двигателя! Отказ системы управления! Экстренная посадка! Включаю автоматическую…

— Заткнись! — Фыфарни хлопнул по кнопке, перехватил управление. — Давай! Прыжок с малой высоты!

— А…

— Прыгай!

— Ага! Есть второй! — крикнул Дрон.

— Еще нет! — тут же добавил Дюша, кидаясь вперед.

Катер, летевший было вниз, выровнялся, и пошел на бреющем среди деревьев. Спрыгнувшего с катера уже атаковал Дюша, перешел в ближний бой, не давая напарнику Фыфарни применить оружие. Егерь ловко отбивался, используя преимущество роста и одежды, дававшей ему какую-то защиту.

Дрон не стал демонстрировать мощь мышц, просто метнул камень.

— Сразу не мог, да? — укорил его Дюша.

— А ты не мог его сразу вырубить?

— Да надо было сразу в глаза пробивать, пошел по привычной схеме, лишь бы не дать ему вас всех перестрелять! — Дюша передернул плечами.

— Странно, что он не уклонился, с такой подготовкой, — заметил Дрон.

Дюша дернул его вниз, обжигающий шар прокатился над головами. К ним бежал инопланетянин, ростом с Дюшу, не такой, как вырубленный сейчас. Бежал и что-то страшно орал, надувая шею.

— Да что за варварство! — орал Фуфарни. — Отошли прочь! Стрелять буду!

И он стрелял, в две фигуры, стоящие рядом с его напарником, забыв о том, что он на земле, а не в бронированном катере. Виталь выскользнул из-за спины и одним выстрелом в затылок вывел Фуфарни из сражения. Алина и Дмитрич тем временем осаждали первый упавший катер, не в силах продвинуться дальше. Коулс с помощником удерживали вход, но и только. Патовая ситуация.

Дюша тут же подхватил оружие Фуфарни, просунул его в люк и выстрелил. После чего ворвался внутрь, но можно было уже не торопиться. Шар плазмы случайно и очень удачно убил обоих, и Коулса, и помощника, заставив детонировать их оружие. Собственно, Дюша ворвался, и его тут же вынесло волной из катера, протащило по земле, без особого, впрочем, вреда.

— Виталь, ты его убил, — сообщила Алина.

— Да и хрен с ним, он хотел убить нас, мы его, все по-честному!

— Кто спорит, кто спорит. Но… вы, парни, всех убили. Кто теперь нам объяснит, что тут к чему?

— Сами разберемся! — ответил Виталь.

— Объяснит? Ты же слышала их тарабарщину, — заявил Спартак. — Они явно не знают земного!

— Ну, на языке жестов объяснились бы!

— Значит, следующего возьмем в плен, — заметил Дрон. — Давай, Виталь, увози нас отсюда, на тебя одна надежда!

— О, кажется, работает! — заявил Виталь, дергая руль. — Сейчас, надо только разобраться, как тут что устроено!

— Кажись, нас ждет еще одно падение, — хмыкнул Дюша, заглядывая в люк и затаскивая тело инопланетянина. — Будем надеяться, этого хватит, чтобы обмануть врагов.

Глава 5

27 июня 2403 года, Оэ-5

Конечно, это было чистым безумием, забегать в инопланетную технику и пытаться ей управлять, не зная ничего. Вполне могло оказаться так, что катера полетят обратно туда, откуда они прилетели. Вполне можно было предположить, что там база тех, кто пытался захватить группу и перебил делегацию. В конце концов, это было предельно логично: захватчики летели к себе на базу, но чуть-чуть не справились и разбились, группа спаслась случайно. Теперь «Буревестник» на одной планете с теми, кто пытался их захватить, и обе стороны знают друг о друге.

Поэтому набор идей был не велик, и Виталь пытался реализовать самую очевидную. Завести катер, поднять в воздух, заклинить управление и направить куда-нибудь вверх. Взлетит — упадет и разобьется — дополнительно запутать следы. Не велика уловка, но хоть что-то. Трупы инопланетян в катере — следы органики, костей, мяса и крови, выиграть хоть какое-то время.

Собрать припасы, все, что хоть немного выглядит съедобным. Оружие. То, что из ящиков с разбившегося корабля работало исправно. Из отобранного у врагов работали два пистолета, швыряющие обжигающие шары. Остальное или сломалось, или не желало работать, сколько бы ни давили на аналогичные первым двум пистолетам выступы.

— Вот! — многозначительно заявил Спартак. — С пистолетом у коротышки на корабле было то же самое!

— Видимо, какая-то опознавательная система, — задумчиво заметил Дюша, вертя пистолет. — Отпечатки пальцев, или какой-нибудь мелкий маячок на теле, чтобы отнес пистолет на метр от хозяина и все, перестало работать.

— Наверное, неправильно называть их пистолетами? — вставил свои пять копеек Влад, пронося мимо коробку.

— Если оно выглядит как пистолет, то оно и будет называться пистолетом, — ответил Дюша.

Он задумчиво крутанул в руках «пистолет», пожал плечами и присоединился к остальным в работе. Утащить на себе можно было только ограниченный груз, и сколько придется бегать по лесам, никто не знал. Возможно, окажись группа посреди инопланетного мегаполиса, то растерялась бы и… ну, не сдалась бы, но точно не знала бы, как бороться дальше, куда бежать и что делать. Сейчас же все это очень напоминало привычную картину: миссия в тылу тварей с непонятным результатом, когда была допущена ошибка, и кольцо окружения уже сжимается. Слышно, образно говоря, завывание гончих тварей, лай, рев, в общем, охота, на которой группа в роли добычи. Кусачей, огрызающейся, но все же добычи.

Непонятно, сколько будут работать эти «пистолеты», думал Дюша, обшаривая катер под матерки Виталя. Батарея в рукояти, ствол, кнопка — курок, все это понятно без слов, но вот запасных батарей что-то не видно. Энергооружие, винтовки, что угодно в драке лучше, чем ножи и дубины. По-хорошему, засесть бы неподалеку, да засадить, как следует тем, кто прилетит на место стычки, но опасно. Чудом спаслись — раз, два, три, но лимит чудес не бесконечен, не так ли?

Те, кто прилетят, будут настороже, вооружены до зубов, и все это закончится грандиозной перестрелкой, с неизвестным результатом. Нет уж, прав командир, уйти в леса, затаиться, выждать пару недель, пока твари утихнут, отсидеться и уже, потом аккуратно прихватить одинокого инопланетянина. Попытаться хоть как-то объясниться, может освоить управление летающим корытом. Вряд ли кто-то будет тут ногами бегать, значит, пленный или пленные будут на летающем корыте. Тарелке. Катере. Главное, освоить управление, непонятно, конечно, куда лететь, вообще ничего непонятно, но тут надо будет осваивать язык. Опять же, хоть как-то.

В этом вопросе Дюша был согласен с мнением, которое изложил Лев еще на Земле. Множество цивилизаций, разбросанных по космосу, пусть даже гуманоидных в той или иной степени, но все равно, каждая со своими языками и особенностями. Так вот, Содружество не могло не создать единый язык, понятный всем, простой в изучении и освоении. Пусть даже это упрощенный и примитивный вариант вида «Моя твоя ходить. Твоя моя говорить», но все равно, такой всеобщий язык просто обязан существовать, и, как уже было сказано, должен быть очень прост в освоении.

Цивилизаций много, коробочки — переводчики вряд ли есть у всех, а объясняться как-то надо. Поэтому шансы, мизерные, но все же шансы были. Тут захватить, там подучить, прокрасться и… нет, подумал Дюша, управление космическим кораблем так просто не выучишь. Прокрасться и подать сигнал, да, так будет вернее. Правда, непонятно где они сами находятся, но зато адресат известен: Энхорн-6 и там по обстоятельствам. Вряд ли те, кто приглашал людей на переговоры, счастливы от бойни устроенной… опять же неизвестно кем, но в процессе выяснится.

— Если бы Лев дал нам больше полномочий, — говорил Дрон Алине, — то сейчас не пришлось бы скакать по лесам и горам.

— Неужели ты думаешь, что отбились бы в посольстве? — пожала плечами капитан Кроликова в ответ. — Ох, сомневаюсь, сам же видел, как там стреляли, стычка с катерами и рядом не стояла!

— Изучили бы язык, совершили пару вылазок в город, и скрылись бы там, — отмахнулся Дрон. — У нас же была возможность уйти!

— Бросив Дюшу и Спартака?

— Если бы Дюша хоть раз побывал в том городе, что дразнил нас своим видом, я тебя уверяю, он туда бы и ушел, — усмехнулся Дрон. — В развитой цивилизации надо прятаться в городах, а вот в неразвитой как раз в лесах и горах. У нас же все наоборот получается, и это плохо. Ничего, пожили бы на городском дне, в трущобах, или как там они у местных называются.

— Неважно, я поняла идею, — кивнула Алина.

— Чуть-чуть переждали бы, убедились, что погони нет, и попытались аккуратно выйти на связь с дипломатами Содружества, с кем там Строуд переговоры вел. Но вместо этого мы потеряли четыре дня, сидя под замком, и теперь будем биться за свои жизни с шансами один к тысяче.

— Если это и вправду те же, что схватили нас на Земле сто лет назад, то жизнь нам точно сохранят.

— Она тебе нужна, такая жизнь? Лежать замороженной рыбой на столе, пока в тебе что-то меняют, неизвестно что и неизвестно как?

— Я к тому, — встряхнула Алина копной волос, заново увязывая их в «хвост», — что если это одни и те же, у нас есть прекрасный шанс взять их за горло и узнать, к чему все это было? Столько лет ставить над нами опыты, держать в заморозке — такое предполагает цель уровнем выше, чем простая вивисекция.

— Да, но сама понимаешь, это-то и плохо, — вздохнул Дрон. — Раз у них такая серьезная нацеленность на нас, что не постеснялись разгромить посольство, то и здесь не отстанут. Прилетят толпой, ну, в общем все как обычно, разве что враги на порядок сильнее, да поддержки Федерации и Льва за спиной нет. Но ты права, как всегда, дорогая. Будет шанс, прихватим тварей за причинные места и сожмем, как следует, все узнаем.

Андреи проводили ревизию.

— Итак, у нас есть: десять условно электромагнитных винтовок.

— Гауссовок, — заметил Дюша.

— Плюс обоймы к ним, в удесятеренном количестве.

— Против катеров хорошо пошли, — заметил Дюша, — врукопашную непонятно, но ствол вроде крепкий. Точно лучше самодельной дубины будет.

— Оружие в любом случае нельзя бросать, не в нашем положении, когда эти твари бросили наше родное оружие на другой планете, — вздохнул Дрон, сожалея больше всего об именном пистолете.

— Да уж, — хмыкнул Дюша, думая о том, что оружие вполне может иметь какие-то свои маркеры, по которым его можно найти и отследить. — Не надорвемся?

— На пару дней нас точно хватит, а там уже будет видно, найдут нас по оружию или нет, что тут за твари обитают, что с едой и с нами, — отмахнулся Дрон. — Да нет, какие пару дней. Марш-бросок и затаиться, посмотреть, что дальше будет. Найдут быстро, так не успеем устать, не найдут, ну тут понятно. Так, что там дальше. Два пистолета с лазерными лучами и два с обжигающими шарами. Три ножа.

— Это скорее мачете, — заметил Дюша, осматривая огромные ножи-тесаки.

— Все равно, пригодятся. Обоймы, батарейки, ремни, наборы по ремонту, с непонятными закорючками.

— Ну, картинки есть, можно будет на винтовках потренироваться.

— Брикеты непонятной фигни, предположительно смесь для кухонного синтезатора.

— Которого у нас нет, — вздохнул Дюша.

— Еще непонятная фигня, на вид вроде нашего сахара. Какие-то баночки с зернами. Еще брикеты с черной и твердой фигней. Короче, куча брикетов непонятного назначения.

— Добровольцу Спартаку придется потрудиться, — хмыкнул Дюша.

— Несколько рабочих комбинезонов, не наш размерчик, но сгодится. Какие-то веревки и зажимы, тоже пригодится. Средства гигиены или отсутствуют, или настолько технологичны, что нам не понять.

— Если это патрульные катера, то никто там свои зубные щетки держать не будет, как и одежду, так что тут все логично. Что там еще?

— Два набора непонятных инструментов.

— Для ремонта катеров?

— Скорее всего, — пожал плечами Дрон. — Вряд ли в лесу нам потребуются гаечные ключи, но как источник знаний об инопланетной технике не помешает. Виталь будет счастлив опять же.

— Для полного счастья ему нужен катер и возможность его разобрать, потом собрать, понять, как работает, и как чинить, и вот тогда он потребует себе чего-нибудь тяжелое и могучее.

— Вполне в духе Виталя, но второй катер все же придется бросить, — усмехнулся Дрон. — Попробуем его взорвать, ну, это уже детали, да. Так, что там у нас дальше?

— Кресла пилотов, какая-то фигня вроде аптечки, экран, требующий чего-то странного, кругляши — жетоны, ну и все, какая-то непонятная мелочевка из одежды этих, что были на катерах.

— Чипы, допуски, карточки, как в посольстве?

— Ничего похожего. Может, в тела зашиты или у них тут просто другие системы, — ответил Дюша.

— С таким набором мы точно не надорвемся, — укорил его Дрон.

— Здесь у нас нет удобных разгрузок и специальных рюкзаков, — парировал Дюша. — С ящиками на плече по лесу сильно не поскачешь, не говоря уже о марш броске.

Дрон лишь вздохнул, возвращаясь к мыслям о засаде на месте крушения. Заманчиво затаиться в кустах, подождать и одним ударом обзавестись пленными, транспортом, может быть даже едой и уж точно новым оружием. Простое, очевидное и ошибочное решение.

— Хорошо хоть одежду с нас не сняли, — вздохнул он в ответ.

— Итак, — негромко сказал Дрон группе. — Все вы знаете глубину задницы, в которой мы оказались. Хорошо, хоть оружием немного разжились, но все это, выражаясь земными терминами, легкое стрелковое оружие. Где-то здесь база наших врагов, и они будут нас искать, чтобы снова захватить. Подножный корм и местное зверье нам неизвестны, поэтому несколько дней придется пожить впроголодь, пока будем выяснять, что и как. Сейчас нам предстоит марш-бросок в неизвестность, и потом поиск или рытье укрытия, по всем правилам маскировки от тварей и людей. Придется много трудиться, подтянув пояса и ожидая атаки местных тварей. Если бы не незнакомая планета, можно было бы даже не тревожиться, но здесь и сейчас нам неизвестно ничего, кроме пары очевидных вещей. Гравитация примерно земная, воздух тоже. Небо синее, деревья как деревья. Пускай это сходство не вводит вас в заблуждение, но все же, все же, можно ожидать, что земные условия будут и во всем остальном. Припасов у нас с собой практически нет, поэтому долго сидеть в лесах все равно не получится.

— То есть мы пережидаем облаву тварей, — добавил Дюша.

— Вот именно. Наша цель — вернуться обратно на Энхорн и потом на Землю.

— А что если все остальные из делегации мертвы? — спросил Спартак с вызовом.

— Тогда мы закончим переговоры и вернемся. Мы еще живы, значит, миссия еще не провалена. Как учил Лев: всегда нужно биться до конца, и мы будем биться. Ближайшие цели — переждать, не дать себя найти, чтобы потом устроить засаду и попробовать поймать одного или двух инопланетян. Транспорт и язык, обстановка на планете. Подать сигнал на Энхорн и ждать. Многого мы не можем, но что можем — должны сделать, вот и все.

— Опять ни помыться, ни пожрать, — тихо вздохнула Алина.

— Что касается груза, укрытия и прочего, — продолжал Дрон. — Тащить все это будет не слишком удобно, предлагаю разрезать комбинезоны на ленты, сделать из них ремни, подвязки, тюки за спину. Ящики тащить будет еще не удобнее, их придется бросить, достав содержимое.

— Чем разрезать?

— Вот этим, — Дрон продемонстрировал нож — мачете. — Жмете кнопку, лезвие вибрирует и режет. Все просто и незамысловато, к пальцам лезвие лучше не подносить. Камни и дерево режет отлично, так что и вас разрежет, не заметив. Нашли еще что-то вроде прозрачной пленки, надо будет попробовать связать из нее тюки, которые можно было бы лентами-ремнями приторочить к спине. Не получится — бросим, потому что все равно непонятно, что это за брикеты и можно ли их есть. Оружие унесем и так, в руках, на ремнях, по карманам распихаем. Сейчас Виталь заведет эту летающую шарманку и направит ее куда-то вдаль, запутаем следы.

— Может, вместо этого полетим на летающей шарманке, а? — спросил Дмитрич. — Низко-низко, чтобы никто не заметил.

— Чтобы летать между деревьев и прятаться, надо уметь водить, — парировал Дрон. — Направить катер вверх, подкинув туда трупов, можно и не зная тонкостей вождения. Если полетим, вполне можем все погибнуть, от неумелого маневра или еще чего. Поэтому не будем поддаваться соблазнам и побежим по старинке, ножками, ножками, не высовываясь. Шансов, конечно, очень мало, все мы это понимаем. Но если не биться, то зачем тогда вообще все это? Можно было и дальше лежать замороженными брикетами на Земле и не знать ничего, пока твари доедали бы человечество.

— Не слишком ли самоуверенно считать, что мы спасли человечество? — усомнился Спартак.

— Внесли свой вклад, поддержали Льва, это уже детали. Факт тот, что раз решили бороться, то будем бороться и дальше. Погибнем, так не жалко, а может, и вырвемся из пасти тварей, как было со всей этой историей с Альпами, Римом и Сверхмозгом.

— Может, не может. Все-таки у Льва более зажигательные речи получаются, — подначил его Дюша.

— Так я вас и не вдохновляю, а просто рассказываю, — ответил Дрон, развел огромными руками по сторонам. — В такой обстановке смысл рассказывать о коварстве тварей? Без рассказа все видно.

Катер взмыл вверх, из люка выскочил Виталь, приземлился мягко, перекатился. Пару секунд казалось, что катер сейчас врежется в один из белых стволов, но обошлось. Только ветки проскрежетали по корпусу, но зашелестев, но катер и не подумал отклоняться от курса.

— Не слишком острый угол? — спросил Дрон.

— Как получилось, — дернул плечом Виталь.

Он уже встал и отряхивался.

— Эй! — крикнул Спартак, указывая вверх.

Катер завис на месте и начал крутиться, как будто пытаясь догнать собственный хвост. Все посмотрели на Виталя, тот пожал плечами, мол, хрен его знает, я такого н планировал.

— Там еще визжалка чего-то опять говорить начала, — добавил Виталь.

— И?

— Может это просто предохранитель, какой сработал? Живых на борту нет, вот система и пустила в круговой полет, не знаю уж зачем.

— Может быть, — Дрон засопел громко и недовольно. — В любом случае хитрый план отвлечь внимание катером провалился. Дюша! Пристрели взбесившуюся технику!

— С удовольствием! — крикнул Дюша.

Он тщательно прицелился из плазменного пистолета, но выстрелить не успел. Катер взорвался, громко, шумно, со вспышкой и в этот раз поваленными деревьями. Группу разбросало, хорошо хоть стояли вдалеке, вал белых деревьев просто не дошел.

— Предупреждать надо! — злобно прошипела Алина, вставая с земли.

— Да, так нам надолго одежды не хватит, даже нашей, — поддержал ее Дмитрич. — Изорвем все, о кусты, землю и камни.

— Значит, будете ходить в набедренных повязках, — отрезал Дрон. — Лямки и тюки не порвались? Проверить, и выступаем, бежать не получится, шаг держать широкий. Дюша — первый, смотри в оба.

— Как обычно, — слабо улыбнулся Дюша, закидывая две винтовки за спину.

Глава 6

27 июня 2403 года, система Обтрайс, сектор КМ/2400

Здесь, за сотни световых лет от Оэ-5, проходило совещание. Трое «лидеров», Хранителей, которых все вспоминал Шверк, слушали четвертого. Один из лидеров был не гуманоидом, мыслящий кристалл в робокостюме, имитирующим гуманоидные формы. Второй лидер — сородич злополучного Шверка, сверкал сияющим золотистым костяным гребнем, стучал короткими пальцами по столешнице. Третий, сидевший по центру, больше всего походил на людей, в сущности, на Земле он мог бы у Прежних сойти за необычного азиата, переболевшего чем-то кожным.

Они втроем сидели за изгибающимся волной столом, вольготно и уютно устроившись в огромных креслах. Квар`гвэк, так звали разумный кристалл, конечно, не видел смысла во всех этих гуманоидных удобствах, просто следовал правилам. Четвертого, который держал ответ перед лидерами, звали Форнэнс Тривт, друньдаец, курировавший всю операцию на Энхорне — 6.

Невысокий, широкий, как все Друньдау, с выпирающей грудной клеткой и черными глазами. Голову его закрывала шапочка с париком, скрывая шрамы и лысину. По правилам Друньдау надо было носить полный парик, и Тривт его носил, хотя по факту служил не родной цивилизации, а делу Хранителей, и уже давно. Во властной структуре Друньдау он поднялся не настолько высоко, чтобы отменить переговоры с Землей, но достаточно, чтобы быть в курсе и чтобы суметь организовать всю операцию, прямо на «дипломатической» планете.

Теперь, собственно, Тривт докладывал о результатах ночного сражения.

— Не было времени, поэтому грузовик «Ралдан» забрал пленных, а я объявил отход, — рассказывал Тривт.

— Потери?

— Десяток рядовых, техника, три убежища, все по плану, — ответил Тривт. — Ложные следы и улики оставлены были заранее, сработали или нет — мне неизвестно. После отхода, я покинул Энхорн-6, как и было предусмотрено планом.

— «Ралдан» так и не появился, корабль объявлен в особый розыск, — механическим голосом сообщил Квар`гвэк.

— Это моя вина, — виновато ответил Тривт. — Генераторы поля подавления были повреждены, я растерялся и отдал приказ на экстренный отход.

— При этом грузовик смог покинуть орбиту Энхорна, — сказал сородич Шверка, постукивая пальцами, друг о друга.

— То есть, нас подвел капитан Шверк, — подытожил Хранитель, сидевший в центре.

Звали его Фронсс, и был он родом с другой стороны Содружества, если так можно выразиться. Давным-давно Фронсс покинул свою родную планету, оставил позади голубую звезду, и начал путешествие по просторам космоса, на службе делу Хранителей. Сам стал Хранителем, со временем, и жил только интересами их дела, забыв о доме. Поэтому в голосе его, тихом и слегка скрипучем, не слышалось интонаций. Он просто констатировал факт, из которого уже шли выводы и следствия.

— Какие инструкции были даны Шверку? — спросил его сородич — Хранитель, продолжая постукивать пальцами и пристально глядя на Тривта.

— Стандартные, Хранитель Зорк, — тут же ответил Тривт, поворачиваясь вправо. — Проход через портал на сверхсвете, чтобы заблокировать его работу, несколько проходов на максимальной дальности, имитация прохода через портал, с уходом в гиперпространство. В зависимости от местонахождения, ведь порталы могли быть разными, достижение одной из баз в ближайшей к нему системе. Имитация смерти, отправка сигнала по возможности.

— Базы не выходили на связь, — тут же сказал Квар.

— В общем, рано еще говорить, что он нас подвел.

Фронсс даже не стал поворачивать головы, лишь слегка наклонил ее, показывая, что аргументы приняты.

— Сколько нужно времени?

— Десять дней, Хранитель Фронсс. Возможно «Ралдан» поврежден, скоростной проход через портал очень опасен, и хотя грузовик специально готовили к этому, все равно, возможны накладки. Скоростную…

Фронсс шевельнул рукой и Тривт замолчал, поклонился, отступив на шаг.

— Квар`гвэк, — сказал Хранитель, — организуй поиски, не привлекая внимания. Зорк, Содружество и их поиски на тебе. Особый розыск — не шутки, надо поторопиться. Переговоры мы сорвали, но за Друньдау надо приглядывать, я сам займусь этим.

— Прошу прощения, Хранитель Фронсс, а мне что делать? — робко спросил Тривт.

— Если выяснится, что были утечки информации, указывающие на нашу организацию, убрать всех виновных. Если не было — будете в подчинении Хранителя Зорка, работы найдется много.

Тривт еще раз поклонился молча.

— Пока что вас никто не обвиняет, — продолжил Фронсс спокойно, — но по итогам всей операции будет проведен еще один разбор. Кто-то где-то недоработал, была получена недостоверная информация, неправильно оценено развитие наших подопытных, в итоге Хранителям приходится принимать экстренные меры. Виновные будут найдены, ошибки устранены.

Тривт, повинуясь жесту Хранителя, покинул помещение.

— Судя по информации, представленной адептом Тривтом, — сказал Квар`гвэк, — фигуранты вполне могли достичь третьей ступени развития.

— Значит, тогда мы не зря провели операцию, — ответил Фронсс.

Он не стал говорить, что теперь надо не повторить прошлой ошибки, не упустить группу, закончить начатое. После появления караханибов и дальней разведки, продолжать эксперименты на Земле становилось слишком опасным, и надо было отзывать оттуда всех. Вывезти биоматериал, затереть следы, чтобы ни один инспектор Содружества ничего не унюхал. Приступить к размножению, попробовать довести до ума группу, если получится. Скрытый повторный захват, вдвойне скрытый, опять же из-за Содружества. Много чего можно было бы провести, подопытные показали потенциал, начав рушить планы и эксперименты Хранителей, едва вырвавшись на свободу.

Как все это было не вовремя!

Еще чуть-чуть, и Содружество схлестнется с Полосатыми, не говоря уже о разрастающейся проблеме Независимых. Еще чуть-чуть после этого и Содружество само начнет разваливаться, по всем прогнозам, под собственной тяжестью и под бременем войны, и что стоило караханибам подождать это самое чуть-чуть? У караханибов свои дела, своя игра, раз они сдали Землю Друньдау, но этим синим коротышкам не прикажешь. Сильные, из числа центральных цивилизаций… нет, были и там, конечно, агенты у Хранителей, но все же не прикажешь.

Понятно, что Земля была даже не сто первой в числе экспериментов и исследований, которые пришлось свернуть из-за Содружества. Но удачный эксперимент — третья фаза — и насколько проще было бы работать с последующими фазами, не мешайся под ногами Содружество? Терпение, напомнил себе Фронсс. Проблемы Содружества никуда не делись, всего лишь чуть-чуть потянуть время, еще немного поработать с таким ценным материалом, и, в случае успеха, ни одна сила в галактике уже не будет иметь значения для Хранителей.

Терпение. Выдержка. Спокойствие.

— После доставки сюда, — продолжил Фронсс, — внедрение управляющих программ. После этого мы отправим их обратно и спокойно завершим эксперимент с их Землей.

Делегация перебита, группа откажется от договора, по стандартной процедуре. Правда, спешно подброшенные подручными Тривта фальшивки как раз указывали на виновность группы в случившейся бойне… Фронсс задумчиво сплел пальцы, глядя перед собой. Нет, решил он, все было сделано правильно, бойня не планировалась, быстрое подавление обороны, паралич, изъятие группы подопытных и сваливание вины на них. Тогда Содружество не проводило бы активных поисков, а с Друньдау всегда можно было бы договориться, случись чего. Да, вначале внедрение управляющих программ, потом разобраться с уликами. Биоматериал с Земли все равно придется изъять, конечно, но при поддержке подопытных открываются отличные перспективы.

— Зорк, если Содружество доберется до подопытных первым, — Фронсс выдержал паузу, — то по возможности произведите повторный захват. Если это невозможно без раскрытия организации, то ничего не делайте.

— Но тогда все усилия, — вскинулся Зорк и тут же осекся. — Понял вас, Хранитель Фронсс. Сделаем все, что в наших силах.

27 июня 2403 года, Энхорн-6

Старший следователь Вандрек задумчиво ходил кругами, поглядывая на огромный, в половину стены, экран. Размещенные там схемы смешивались с изображениями улик, вопросами, схемой особняка, где располагалась делегация Земли. В принципе случившееся в особняке было примерно понятно. Не хватало записей внутренних систем, уничтоженных то ли в ходе атаки, то ли после нее, и еще не были получены результаты сканирования. Мотивы нападавших тоже оставались загадкой.

— Итак, случившееся делится на два разных события, наложившихся по времени друг на друга. Часть охраны делегации, так называемой Земли, сбежала из заключения, и, завладев оружием, начала убивать сородичей. Причины неизвестны, возможно, это был какой-то внутренний конфликт. Не исключено, что бешенство вызвано заключением, в условиях контакта с Содружеством, необходимо отправить запрос в Совет, были ли прецеденты подобного.

Вандрек сделал жест, и система остановила запись. Мысли вслух, упорядочивание описания, повторное прослушивание всегда помогали ему в работе. Заметки, что уточнить, это была уже скорее лень. Вместо того, чтобы набивать текст, озвучить и потом прослушать. Рапорт, конечно, все равно придется подавать в набранном виде, но для этого надо было все упорядочить и описать. Личное мнение в рапорт, конечно, можно внести, но на то оно и личное, чтобы не учитываться. Только факты, только улики, анализы, записи и выводы.

Вандрек щелкнул пальцами.

— Не исключено, что нападавшие спровоцировали вспышку агрессивности у охраны, распылив, добавив в воду или иным способом добавив какие-то токсины. Уточнение: избирательного действия, на арэлгов не подействовало.

Он провел рукой вдоль экрана, расширил текст.

— Уточнение: добавление токсинов — если оно вообще было — производилось точечно, в воздух, пищу или воду той части охраны, что находилась в заключении. Взять стандартные пробы после поимки. Уточнение: токсин мог быть быстродействующим и уже разложиться в их телах.

Вандрек еще раз провел рукой по экрану, обращаясь к массиву информации, представленной караханибами. Память его не подвела, те не проводили никаких медицинских обследований землян. Обзор планеты, язык, оружие, уровень технологий. Записи с полета. Стало быть, те, кто, возможно, распылял токсин, должны были взять какой-то общего действия, рискуя, что реакция окажется не та, которая им требовалась. Это следовало из общей схемы медицинского обследования людей уже на Энхорне. Доступ к записям имели только арэлги и компьютеризированный псевдоинтеллект, определяющий и синтезирующий на основе полученных медицинских данных вакцины для землян. Вандрек еще раз промотал записи. Прививки делегация Земли еще не получила.

— Версию о нападавших и токсинах пометить как маловероятную.

Кто бы ни нападал, отличное знакомство с системами обороны, особенностями порталов, разнообразное вооружение. Нападавшие просто не могли не знать об иммунизации и всем комплексе мероприятий по недопущению эпидемий. Если их целью был вывоз части охраны, то можно было подождать сутки. Если они собирались подставить эту часть, напустив их на остальную делегацию, то где тела? Или тела специально вывезли, чтобы напустить тумана и не дать провести анализ? Все это плохо согласовывалось с общей обороной особняка — даже напади люди все вместе, они бы не одолели комплекс «Арлау», не говоря уже об арэлгах. Даже об одном арэлге.

— В этот момент неустановленная группа произвела нападение, — продолжил Вандрек, — предварительно установив поле подавления. Мотивы нападавших неясны. Применяемое вооружение, роботы и действия нападавших и защитников посольства смотри в дополнении один бис.

Вандрек еще раз отключил запись. Мотив, мотив, мотив. Зачем было нападать? Никаких личных счетов нападавшие к делегации неприсоединившейся планеты просто не могли иметь. Далеко за границей, никаких контактов до этого, никаких претензий со стороны караханибов, быстрый перелет в здание, выделенное делегации и все. Контакты только с дипломатами Совета, только удаленно. Предварительная договоренность с Друньдау. Никаких признаков срыва переговоров.

— Проверить арэлгов, — сказал Вандрек. — Возможно, нападавшие имели личные счеты с одним из них.

Вандрек вывел документ. Неважно, мотивы или нет, но часть делегации убивала другую часть. Бегство без иммунизации. Нарушения, нарушения и еще раз нарушения, и весьма серьезные. В дополнение к разыскиваемому грузовику «Ралдан» можно было объявить в розыск и пропавших, благо на записях караханибов они присутствовали. Но была одна тонкость: они были неприсоединившимися. Не-граждане Содружества. Конечно, без гражданства они не могли… да ничего практически не могли, но и с розыском их возникали огромные сложности.

Точнее говоря, объявить их в розыск можно и нужно было, и это был уже вопрос решенный. Сложность была в другом, в том самом не-гражданстве. Нет гражданства, нет записей, нет документов, нет отметок в официальных системах, и так далее, и так далее. Портреты и описания, но толку с них, когда в Содружестве триллионы живых разумных и сотни тысяч систем и планет? Самым верным делом была бы регистрация при прохождении портала, но… смотри пункт о не-гражданах.

Следователь задумался, и тряхнул головой.

— Так, посмотрим, что нам скажет полномочный представитель Друньдау, — фыркнул Вандрек, производя вызов.

27 июня 2403 года, Земля, остров Великобритания

Вокруг грохотало и гремело, ухало, завывало, взлетали осветительные ракеты, кричали люди и шипели в ответ твари. Неразбериха ночного нападения, усугубленная тем, что тварям было уже нечего терять. Группировка Мозгов в горах так и не получила подкрепления. Наступление по суше развивалось стремительно, и все попытки тварей выползти из глубин океана были отражены флотом в проливах и возле островов.

Конечно, взамен твари доедали тот же Мадагаскар, но это была приемлемая жертва. Размен. И все же Лев не утерпел, прибыл лично, желая ускорить разгром, чтобы войска и флот могли вернуться по местам, удержать оборону, дать Федерации возможность еще раз перевести дух и подготовить новую операцию.

На пороге возник Плеватель, и Лев метким выстрелом между глаз пристрелил тварь.

— Твари прорвались! — донесся секунду спустя чей-то крик.

— Сразу в трех местах! — рядом возник Асыл. — Уходим!

— Куда? — поинтересовался Лев. — На броне в тыл?

— Конечно!

В помещение влетел солдат, без головы, следом заскочил Преследователь, тут же ударил лапой по Льву, хвостом в Асыла, прыжком скакнул дальше, исчез в глубине дома. Снаружи застучал пулемет, темнота озарилась клубами огня.

— На улицу! — бросил Лев.

Пинком отбросил еще одного Плевателя, Асыл добил. Со второго этажа дома кто-то стрелял, и видно было, что Хвататели пятятся, разбегаются, пытаясь скрыться от струй огня.

— Птицы! — рявкнул Лев, но было поздно.

Одна из Птичек ударила прямо в бак с огнесмесью, взрыв, огромный факел, стало видно, что чуть дальше по улице стоят два внедорожника с пулеметами. Крики и треск слева усиливались, и послышался свист.

— В темноте из минометов? — проворчал Лев, прикуривая. — Воздух!

В этот раз налет Птичек прошел неудачно, пожгли два десятка, тут же выскочили Хвататели, повалили огнеметчика. Снова началась стрельба, в попытках спасти, в небеса устремился еще один ревущий факел. Залп! Несколько десятков осветительных ракет зависли над развалинами безымянного поселка, где шло сражение.

— Выдыхаются, — опытным взглядом определил Лев. — Не сумели прорваться!

— Может, они за вами охотились? — предположил Асыл, меняя магазин.

Не дожидаясь ответа, снова начал стрелять. Лев невозмутимо курил, спрятав пистолет обратно в кобуру. Ему было уже все совершенно ясно. Жест отчаяния со стороны тварей, попытка убить как можно больше людей, пока еще есть возможность. Завтра начнется наступление, и все эти отряды тварей будут зажаты в трех горных долинах и расстреляны, пущены на колбасу и жаркое, чтобы ни одного следа твари не осталось здесь, на Британских островах! Заселить их, конечно, быстро не получится, но главное — начать.

Затем удар по Индийскому полуострову, и постепенное слияние нескольких областей, полукруг вдоль Гималаев, и контакт с Европой и Сибирью. С каждым ударом люди будут сильнее, а твари слабее, и когда делегация со звезд привезет оружия, то процесс только ускорится.

— Все мои враги уже мертвы, — ответил Лев.

С соседней улицы раздался взрыв, потом крики.

— Броню сюда!

— Аааа!!

— Танки! Танки!

— Стреляй!

— Не пускайте их к складу!

— Отжимай!

— Гранатометы! Тащите гранатометы!

Еще несколько громких взрывов, еще крики. Твари возле Льва отхлынули под натиском огнеметчиков, на соседней улице, судя по крикам тоже справлялись.

— А как же? — Асыл ткнул пальцем в звездное небо.

Звезды мерцали, от того, что в небе носились Птички. Слышно было, как рвутся снаряды зениток, но без особого успеха. Птички, впрочем, тоже атаковали как-то бессистемно, кидались и метались из стороны в сторону, и Лев подумал, что даже Мозги ночью не всесильны.

— Ты уверен, что это враги? — уточнил Лев.

— Держись!

Волна Плевателей внезапно хлынула из развалин дома, где первоначально находился Лев, и соседних зданий, со вторых этажей послышались крики, быстро затихшие. Генерал ощутил, что звереет, приходит в боевую ярость, ибо вид домов и гибнущих в них людей всегда будил в нем неприятные воспоминания. Очень неприятные, до дрожи в сердце.

— Развернулись! — рявкнул Лев огнеметчикам. — Разом! Асыл, держим!

Лев уже держал в руках автомат, передвигаясь быстрым шагом навстречу бегущим обратно огнеметчикам. Прямо на бегу он начал стрелять, стремясь не столько попасть, сколько отпугнуть Хватателей и Кусателей, пытавшихся ударить в тыл. Асыл бил с колена одиночными, Лев перезарядился и тоже начал бить прицельно, метнул две гранаты, и удовлетворенно засопел, слыша пронзительные вопли поджариваемых Плевателей.

— Ничего, мы вас всех, в пепел, — бормотал Лев.

Пинком отбросил Кусателя, быстро выдернул пистолет, расстрелял обойму, отступил под прикрытие Асыла. Но это и вправду был последний порыв тварей, не отступивших, погибших, но все же сумевших ощутимо ударить по людям. По крайней мере, Лев считал, что твари так считают, и спорить с ним никто не собирался.

— К тварям такие выезды на передовую! — заявил он Асылу. — Я уже слишком стар для всего этого!

— Так точно! — обрадованно заявил Асыл.

— В следующий раз, — продолжал Лев, не слушая, — полечу в космос, там точно будет интереснее!

— Думаю, они там скучно стоят в караулах.

— Но под инопланетным небом. Тем более, что я, — Лев пошевелил ногой валяющуюся Птичку, выстрелил, добивая, — не собираюсь стоять там в карауле.

— Дипломаты были бы очень недовольны, вы бы точно не дали им вести переговоры.

— О да, — вздохнул Лев. — Ладно, помечтали и хватит. Свяжись с другими частями, что там и как, где был прорыв, где нет. Операция по расписанию, за один день подавим всю группировку, не будь я Лев!

Асыл привычно подумал, что для всего этого можно было и не выезжать на передовую. Потом он не менее привычно подумал, что Льва, наверное, распирает вторая молодость под влиянием изменений в организме, хочется мчаться в атаку, сбросив груз генеральских забот.

И еще он подумал, что после возвращения «Буревестника» мечта Льва вполне может сбыться.

Глава 7

27 июня 2403 года, Оэ-5

Группа «Буревестник» цепочкой пробиралась через густой лес. Белые и могучие деревья, растущие привольно, сменились низкими, изломанными деревцами, листья, на ветках которых скрывали колючки и плоды. Пока что никакой реакции на обнюхивание плода, облизывание, капельку сока на кожу не было.

— Яблоки напоминает, — заметил Дмитрич, пряча плод обратно в импровизированную упаковку.

— Пока что никаких реакций? — тихо уточнил Дрон у Алины.

Он заметил, что бессменно идущий первым Дюша слегка повернул голову, как будто услышав его вопрос. Или и в самом деле услышав, расстояние-то всего метров двадцать, пустяк для Дюши, который и раньше демонстрировал способности за гранью человеческих.

— Насколько я вижу — нет, — также тихо ответила Алина.

— Это все очень подозрительно.

Алина кивнула в ответ. Вопрос уже поднимался, о том, что никто из группы не получил обещанных прививок и иммунизаторов, и что вполне возможны всякие реакции на инопланетную флору и фауну. Из фауны, правда, за два часа попался всего лишь один зверек, похожий на зайца, и умчавшийся с подпаленной спиной, истошно повизгивая. Но флора вокруг была богатая, образцы предположительных грибов, ягод и орехов тоже поступили в испытания. И никакой реакции группы, более того, все чувствовали себя бодро и энергично, раны, синяки и царапины не беспокоили или уже зажили.

Поэтому Дрон склонялся к мысли, что полет с Энхорна продолжался дольше, чем несколько часов, и что по дороге группе просто вкололи необходимые препараты и подлечили. Не найдены следы уколов? Может просто вливали? В конце концов, группа почти сто лет пролежала на столах и ничуть не изменилась, так что обойтись без уколов инопланетяне, наверное, уж как-то да смогли. По описанию Спартака выходило, что везла их сборная группа, и это еще больше запутывало дело. Версия, что какая-то раса инопланетян просто ненавидит людей, объясняла бы многое, если не все, в этой таинственной и мистической истории.

Дюша думал примерно о том же самом, но с другого угла. Сколько бы Лев не делал вид, что ничего не происходит, и не игрался в секретность с Екатериной Зайцевой, не заметить изменения в телах и мозгах было просто невозможно. Ход мыслей Дюши был прост и незамысловат. Какие-то инопланетные твари схватили группу и держали в плену, что-то делали. Группа сбежала, по случайности. Какие-то инопланетные твари схватили группу и что-то активировали, заложенное еще тогда, в десятилетия заморозки. Что? Неизвестно. Было ли это целью Льва, когда он посылал группу в космос? Возможно. Что делать? Наблюдать за собой и остальными, любые изменения в поведении — сразу включать внутренний сигнал тревоги.

Дюша подумал мрачно, что если им всем активировали одну и ту же программу, то можно и не успеть заметить изменения. Мало ли, вдруг их всех разом потянет на север и будет это выглядеть всего лишь естественным желанием, порывом, подсказкой интуиции? Ведь трудно что-то заподозрить, когда твое же поведение кажется тебе самому вполне естественным? Так-то вроде все на месте. Воспоминания о Земле и боях. Ненависть к тварям. Легкое сожаление, что так и не завел семью, и теперь уже вряд ли что-то получится. Друзья и боевые соратники рядом, это хорошо. Поведение их — в норме, все согласны, что есть миссия и нельзя сдаваться.

Но все же, если какая-то внутренняя программа, продолжал размышлять Дюша, одновременно поглядывая по сторонам и выбирая путь, то, как определить расхождения? Если она внушает, что инопланетные твари — друзья, то, как заметить разницу? Ловушка сознания, можно ли ее вообще определить и заметить? Если же такие ловушки существуют, то почему их не активировали раньше? Ладно, группа бежала из подземной лаборатории, но потом у инопланетян было четыре года, и с учетом их технологического преимущества, активировать программу несложно. Или сложно, и поэтому группу держали в заморозке так долго? Но зачем? К чему это столетнее внедрение… чего? Что бы ни умела группа, инопланетяне могут это лучше, без вариантов.

Поэтому Дюша пока молчал о своих подозрениях и наблюдал.

— На ягодах с орехами мы далеко не уйдем, — заявил вечером Влад.

— Так за нами вроде никто и не гонится, — ответил Спартак.

— Несколько часов прошагали и уже сдались? Инопланетная красивая жизнь разлагающе на вас действует, бойцы! — с притворной суровостью заявил Дюша. — Берите пример с меня, я же не жалуюсь, хотя эти гады сперли все мои сигареты!

— Прямо все? — хохотнул Виталь. — После трех гранат, которые ты протащил с собой на гауптвахту, не верю!

— Кстати, Дюша, ты так и не объяснил, где их спрятал! У нас же отбирали оружие!

— Не отбирали, а мы сами сдавали, — вставил свои пять копеек Дмитрич. — Так что кто-то просто не все сдал.

— Это у вас от голода и усталости в голове помутилось, — продолжил с самым серьезным видом обвинять Дюша. — Или вы не видели, как Краузе за нами наблюдал? Показалось бы ему, хотя бы тень намека появилась, что мы не все сдали, и прощай комфортные условия. Ну, что вы как маленькие? Он нас посадить под замок мечтал еще, когда мы с Земли не взлетели, да с разрешения Льва, а вы протащил, не сдал. Можно подумать окружающие вчера родились и всех этих уловок не знают!

— Заменяете ужин разговорами? — подошел Дрон. — Молодцы, хвалю! О чем спор?

— Как Дюша протащил три гранаты на гауптвахту, — сказал Спартак.

— Спрятал заранее, не так ли? А потом просто не показывал никому.

Дюша хохотнул и кивнул в ответ.

— Так, — продолжил Дрон, — Луны у местной планеты не наблюдаю, поэтому двигаться ночью будем по открытой местности, при свете звезд. Аккуратно и спокойно.

— Разве мы не собирались рыть убежище? — уточнил Виталь. — Или еще рано?

— Рано. Риск, конечно, продолжать движение, но это как с тварями. Рано прятаться тоже опасно, нужно четко совместить дистанцию и время, хорошо спрятаться, и тогда получится пересидеть облаву.

— Да, а было бы неплохо посидеть у костра, пожарить мяса и попеть песни под гитару, — внезапно сказал Дюша. — Что? У Прежних это был очень популярный вид отдыха! Ну, они еще с собой алкоголь ящиками привозили и пили, это называлось — единение с природой!

— Возвращаясь к мясу, — оживился Влад. — Как я уже сказал, на ягодах и орехах мы далеко не уйдем! Один жалкий заяц за полдня пути — это несерьезно!

— Вообще-то зверья вокруг хватает, — заметил Дюша. — Но оно осторожное и ловко прячется, разбегается заранее от нас. Так как все равно сейчас костер не разведешь, тушу не разделаешь, то я не стал акцентировать. Да и должны были вы все следы заметить!

— Заметили бы, но ты ж все следы затоптал! — тут же укорил в ответ Спартак.

— Ладно, ладно, разворчались, — сказал Дрон, — как будто не вы неделю без еды бегом от тварей уходили, когда нас в Андах прижали? Тут же всего пару часов, и уже вопли и жалобы, как будто нужно непременно свежего мясца на ужин, да с единением с природой!

— Это все инопланетный воздух виноват, пробуждает аппетит, — с самым невинным видом ответил Влад.

Группа расхохоталась.

— В общем, топаем ночью, потом завтра до полудня, если найдем густой лес, в котором можно будет двигаться. И там уже ищем и роем убежище, по всем правилам.

— Лучше всего скальную пещерку, с логовом какого-нибудь местного хищника, — заметил Дмитрич. — И от тепловизоров прикроет, и лесники местные не слишком вглядываться будут.

— Если местные лесники с тепловизорами, то ночью нас засекут во время перехода, — отозвался Виталь. — Посветят с орбиты и все.

— А как они узнают, что это мы? Ну, теплокровные, стайка из семи особей скачет по равнине не спеша, кто сказал, что это мы? — спросил Дмитрич.

— Температура не такая, как у зверья!

— Знаешь, Виталь, если местная техника позволяет различать температуру тела до градусов, измеряя с орбиты и засекая такие мелкие объекты, то проще сразу сдаться, — спокойно ответил Дмитрич. — Да, я понимаю, что наш прошлый опыт беготни по тылам тварей говорит, что надо всего лишь грамотно укрыться и будет все в порядке. Я понимаю, что это ошибочное мнение, потому что наш прошлый опыт не включает в себя бегство от технологически превосходящего противника. Но! Давайте не будем приписывать нашим врагам всеведение и всемогущество. Будь у них такое, мы бы даже не поняли, что нас захватили. Просто попадали бы парализованными еще там, на Энхорне, и все.

— Да, верно сказано, — одобрил Дюша. — Еще бы знать, как называется планета, где мы находимся, и было бы вообще все замечательно!

— Почему?

— Не знаю, наверное, это в природе человека, называть все вокруг, давать всему имена, — философски заметил Дюша. — Вспомните, на Земле, практически каждая местность, река, гора имели свое название, и название это сумело дойти через Темные года, то есть было продублировано миллионократно Прежними. Поэтому знание того, что мы были на Энхорне-6, а оказались на какой-нибудь Апекате-2, вносит немного иррационального спокойствия в наши человеческие мозги.

— Дюша, когда ты начинаешь философствовать, ты меня пугаешь, — заметила Алина.

— Почему Апеката? — улыбнулся Виталь.

— Просто так. Звучит аппектитно, — хохотнул Дюша.

— Ладно, дух перевели, выступаем, пока окончательно не стемнело, нужно выйти на равнину, — сказал Дрон.

— Вот так мы опять остались без мяса, — проворчал Влад себе под нос, но тихо, чтобы никто не услышал.

Передвижение в почти полной тьме, в свете звезд, под мягкое шуршание травы под ногами несло в себе привкус чего-то сюрреалистичного, в буквальном смысле слова неземного. Нет, здесь не было воспетого Прежними звездного сияния, освещающего ночь, но рисунок созвездий все же был другой. Немного, но другой, чуть-чуть чужой привкус. Запахи, которых группа не встречала на Земле, но приносимые неотличимым от земного теплым ветерком.

Затем Дюша учуял опасность.

Ее приносил ветер, и Дюша принюхался, пытаясь что-то понять в запахах. Он вскинул руку, помахал ей, даже думал щелкнуть зажигалкой, но группа уже остановилась. Придвинулись к Дюше, хотя и без того группа шла плотно, не разрываясь. В темноте было чревато держать дистанцию, хотя связываться веревкой все же не стали.

— Что там? — шепотом спросил Дрон.

— Не знаю. Опасность, — шепотом же ответил Дюша.

— Ночные хищники?

— Не чувствую движения, — тут же вмешался Дмитрич.

— У нас есть фонарики, — добавил Влад, — их можно ослепить, раз охотятся ночью.

— Нет, это не хищники, — покачал головой Дюша, хотя жест в сущности был бесполезен. — Просто что-то впереди опасное.

— Обойдем, — решил Дрон.

— Слева, — добавил Дюша.

— Принять влево!

— Все бы вам налево ходить, — проворчала Алина.

28 июня 2403 года, место падения грузовика «Ралдан», Оэ-5

После того, как связь с группой Коулса пропала, тревога поднялась не сразу, но все же поднялась. В ночь никто не полетел на розыски, но с утра поисковая группа отправилась на место падения неизвестного корабля, место, куда должна была отправиться группа Коулса.

— Орбита, вместо того, чтобы командовать, лучше бы записывала нормально, что происходит.

— Да я тебе и так расскажу, что тут было. Жилой отсек отстрелило, и он приземлился почти вертикально, остальные части грузовика пролетели дальше, в следующий квадрат.

Кларни махнул рукой, указывая куда. Молодой помощник проследил взглядом и уважительно спросил.

— Вы это поняли из траектории падения?

— Нет, из записей, которые прислала орбита, — ответил Кларни.

Он покосился на парящие над головами четыре тяжелых катера и дюжину штурмовых шаровых дроидов, присланных Орбитой, и хмыкнул. Сразу бы такую силу прислали, глядишь и не случилось бы ничего. Но нет, вначале надо, чтобы с егерями что-то случилось, а потом начинаются крики, усиление и создание условий. Кларни закинул плазменное ружье за спину, в захваты на поверхности бронежилета. Снял шлем-сферу, вдохнул вонь и гарь, смешивающиеся с лесными запахами.

— Сэр, это не положено по инструкции, — забеспокоился помощник.

— По инструкции я уже отработал, контрабандисты давно уже убежали, — ответил Кларни и добавил с непонятной усмешкой. — Я так чувствую.

Помощник тут же заткнулся. О чутье старшего егеря Кларни ходили легенды, с которыми молодого Мохни познакомили, еще до того, как он прилетел сюда с Брабуса-3. Говорили, что он видит под землю на сотню метров, ощущает опасность за три дня до того, как она случится, и способен голыми руками убить апкайского быка. При первой встрече, правда, впечатление поколебалось, потому что легенда-Кларни внезапно оказался стариком, с торчащими из головы двумя седыми прядями и немного дрожащими руками. Но… никто кроме Кларни не рискнул высадиться на место падения и предположительной гибели группы Коулса, и молодой Мохни самоотверженно вызвался ассистировать и прикрывать спину.

— Контрабандисты выбрались, все семеро, причем шустро выбежали и начали вытаскивать вещи. После этого активировали систему самоуничтожения и отбежали подальше. Когда полыхнуло, прилетели парни Коулса и с ходу начали стрелять. Вон, видишь следы за деревьями и вот тут в ямах.

— Да, сэр!

— Ты не ори, а всматривайся. Видишь, они попрыгали в ямы, и тут же отстреливались. Коулс дал предупредительный залп, а эти на взводе были… что? Они нервно выгрузились из отсека и тут же его уничтожили, так что после предупредительного залпа начали отстреливаться. И весьма успешно, сбили один катер, потом другой — это было на записях с Орбиты. Затем собрали вещи и куда-то скрылись.

— Куда, сэр? — осторожно спросил Мохни после минутной паузы.

— Не знаю, не знаю, — Кларни прошелся туда-сюда, вглядываясь в землю. — Может эти контрабандисты не слишком разбирались в космических полетах, раз набились всемером в четырехместный грузовик, но вот в работе на земле… да, неплохо понимают. Любопытно, любопытно.

— Сэр?

— Я так думаю, что к нам прислали группу длительной заброски, — не сразу, но ответил Кларни. — Пытались подкрасться и тихо сесть, чтобы потом раствориться в лесах.

Он присел, ощупывая ствол дерева и землю вокруг, и добавил.

— А может и не одну группу. Вал, ты меня слышишь?

— Записываю каждый вздох! — рявкнуло из шлема-сферы, который Кларни прицепил на пояс.

— В общем, надо пошерстить планету, может под шумок кто к нам в гости заглянул? Пока все операторы на Орбите делали ставку на квадрат, в котором разобьется корабль, второй, мог проскользнуть без проблем.

— Понял, Кларни! Ох, придется парням полетать!

— Не надо было так подставляться, — отозвался Кларни. — Зная характер Коулса, могу предположить, что едва эти выстрелили в ответ, как он полез в драку. И получил, вполне закономерно. Что у нас тут ближайшее самое ценное? Садки ситтайского иглобрюха? Поставьте туда двойную смену. Окрестные квадраты надо пошерстить, но думаю, никого мы не найдем.

— Значит, притащим оборудования с Орбиты, — ответил голос из шлема. — Ты точно уверен, что Коулс и его парни мертвы?

— Так же, как слышу тебя, Вал.

— Значит, будет оборудование, если стандартные меры не помогут. Егерей убили в заповеднике и спрятались там же, начальство будет в ярости! Думаю даже, повесят корабль на орбиту и будут следить.

Мохни осторожно спросил.

— Сэр, но мы же не видели тел. Точнее, тут фрагменты тел, но…

— Почему я уверен? — помрачнел Кларни. — Говорю же, смена подхода. Или это какие-то новички, решившие разово заработать денег. Обычные контрабандисты сдались бы и прикидывались жертвами крушения, доказать ничего не получилось бы, после уничтожения жилого отсека грузовика. Эти же моментально вступили в бой, выиграли его, пусть даже катера были всего лишь легко бронированы и оснащены парой лазерных пушчонок. Это не добытчики, это бойцы… привыкшие работать по земле и скрываться. Там, где их поджимало время, они оставили следы, и не стали их затирать, потому что их опять поджимало время.

— Сэр?

— Если бы Коулс прилетел минут на десять позже, ничего кроме дымящегося отсека он не застал бы. И следов не нашел бы. Но он прилетел удачно или неудачно, смотря с какой стороны смотреть, и атаковал. Убив Коулса и уничтожив катера, контрабандисты ушли в спешке, не убирая следы, так как в любой момент могли прилететь еще катера. Так что будем искать по старинке.

— Сэр?

— Ножками, ножками, — усмехнулся Кларни, — и высматривать след глазами.

Глава 8

2 8 июня 2403 года, Оэ-5, где-то к юго-востоку от места падения грузовика «Ралдан»

Дюша, зажав кнопку выстрела, держал лазерный пистолет направленным на камень. Камень потихоньку прожигало, но больше накаляло до красноты. Еще немного и полумрак подземного логова озарил огонь. Вначале занялись тоненькие веточки, потом средние, и Дюша выключил луч.

— Толково придумано, — одобрил Виталь, подвигая полено потолще к трещащему огню. — Что теперь?

— Все по плану, свежуем и жарим, коптим и поедаем, потом сыто взрыгиваем и идем ловить следующего, — пожал плечами Дюша. — Одним кроликом мы вряд ли наедимся, даже если он размером с собаку и у него шесть ног.

— Почему кроликом? — Виталь ухватил тушу и начал снимать шкуру самодельным ножом.

Наборы инструментов пригодились, металл порезали все тем же лазерным пистолетом, потом лезвия насадили на деревянные рукоятки, и обточили об камни. Здесь, в холмах, поросших пышными кустами, камни торчали повсеместно, черные, крепкие, блестящие на изломе.

— Ну, — задумчиво отозвался Дюша, доставая свой нож. — Мех, как у кролика, мясо, как у кролика, Алина не даст соврать! Уши опять же, длинные.

— А разве оно не должно быть насекомым, с шестью ногами?

— Хрен его знает, может и насекомое. Но с мясом, так что, какая разница?

— Это да, мясо — это хорошо, — вздохнул Виталь. — Сколько мы уже здесь?

— Второй день, даже двух суток еще не набралось, — хмыкнул Дюша. — Ты чего, Виталь? Потерялся во времени?

— Вроде того, такое ощущение, что мы здесь уже целую вечность, — подергал куцую бороденку Виталь. — И еще подумал, что, наверное, не стоило лететь Лев знает куда, чтобы пожрать там жареного мяса.

— Не скажи, Виталий, не скажи, — вздохнул Дюша.

— Вот только не надо опять апеллировать к Прежним!

— Ну почему же, — Дюша с удовольствием вдохнул дымок от костра, и продолжил. — Если большинство инопланетян гуманоидны, то можно предположить, что у них и у людей общие предки. Поэтому не «Лев знает куда», а всего лишь дань нашему происхождению. Прежние вот регулярно летали на другую половину планеты, чтобы там пожрать, выпить алкоголя и полапать красивых девушек.

— Можно подумать, ты отказался бы от такого! — хохотнул громко Виталь.

— Эй, вы там, дымители, — глухо и малопонятно тут же раздалось с потолка, — тише давайте!

— Только не говорите, — крикнул Дюша, — что нас слышно даже на орбите!

Он и Виталь расхохотались.

— Тихо! Опять какая-то хреновина летает! — рыкнул голос.

— Тьфу ты, — Дюша понизил голос, — я-то думал, что командир опять сломал один из дыморассеивателей.

Виталь невольно бросил взгляд под потолок, но вытяжка, основанная на разнице высот, работала отменно. Труднее всего было замаскировать выходные отверстия, устроить их так, чтобы дым рассеивался прямо на выходе, теряясь среди камней. Но зато система работала, а сам холм, в котором обустроили пещеру, скрадывал тепло и свет костра. Вход в пещеру был завешен сплетенной травой, но все равно костер разводили в расширении за поворотом, чтобы напрямую свет от огня не был виден. Занавеска из травы и каменный валун — козырек с тенью скрадывали отсветы.

Неизвестно, помогало ли это или просто удача, но пока что мелькавшие эпизодически в небе корабли так ни разу и не приземлились для проверки. Группа нарыла в окрестностях убежищ для таких случаев, хорошо замаскированных, по меркам прошлого опыта. Насколько земля и камни скрывают от обнаружения с воздуха, было неизвестно. Точнее говоря, от визуального обнаружения убежища точно скрывали. От запахового не очень, особенно с учетом нынешних обстоятельств, отсутствия моющих и отбивающих запах средств (группа, конечно, мылась в ручье неподалеку, но это было немного не то). Это что касается органолептики, обнаружения органами чувств, здесь все было привычно и апробировано на тварях, не говоря уже о том, что инопланетяне вживую рядом не высаживались.

Но вот что насчет всяких технологий сканирования? Биосканеры, теплосканеры, датчики движения, сверхдальние камеры, позволяющие рассматривать все прямо из космоса. Что из этого применяли инопланетяне и применяли ли вообще? Что у них есть подобные технологии, сомнению не подлежало, раз уж даже Прежние могли все это.

— В общем, хорошо сидим, — подытожил Дюша. — Хотя некоторые удобства цивилизации не помешали бы.

— Вы когда планируете засаду устраивать? — спросил Виталь. — Получится так, что инопланетяне улетят, решив, что нас потеряли, и толку с той засады уже не будет.

— Тоже так подумали, поэтому сейчас будем жрать мясо и набираться сил. Потом выберем двух добровольцев, меня и Спартака, и побежим делать засаду.

— А если серьезно?

— А если серьезно, — ответил Дюша, насаживая первый кусок мяса на прут, — то я и Дмитрич отправимся на легкую пробежку ночью. Не успеем за ночь, отлежимся днем и побежим дальше следующей ночью. Я буду изображать жертву, Дмитрич сядет в засаду. Легко, просто, незамысловато, скоротечный огневой контакт при попытке захватить меня, и там уж как попрет.

— А если с неба расстреляют?

— Поэтому я изображаю жертву, — вздохнул Дюша. — Ну и будем думать, что делать дальше. Я лично сильно сомневаюсь в расстреле с неба, сам посуди, стоило творить все то, что они сотворили на Земле и здесь нас воровать, чтобы потом просто пристрелить?

— Это, конечно, мы нужны им живыми, — Виталь ловко резал и кромсал мясо, нанизывал кусочки на прутья и подавал Дюше.

Дюша ловко орудовал прутиками, поджаривая импровизированный шашлык. Капли срывались с мяса, с шипением испарялись, наполняя пещеру ароматами. Дрова, нарезанные все тем же лазером (на большей мощности), горкой лежали вдоль стены. Еще предстояло избавиться от шкуры и требухи, но «кролика» только что убили, торопиться не было никакой нужды.

— С этим никто и не спорит, — продолжал Виталь, — но что если они будут стрелять парализующими лучами? Как там, в особняке?

— Есть такая проблема, — согласился Дюша. — Не было бы ее, сходил бы на захват один.

Он поднес к лицу кусок мяса, понюхал, задумчиво укусил и поставил к остальным собратьям дожариваться. Виталь уже не подавал новых прутьев, просто складывал куски в сторону, потом, дорезав самые вкусные части из туши, начал нанизывать кусочки и присоединился к поджарке.

— Улетели и очень быстро, — появился Дрон. — Как будто увидели и сразу побежали за подмогой.

— С такими мыслями, — Дюша протянул прут с куском мяса, — ты долго не протянешь.

— Да и ты тоже, — вмешался Виталь. — Представляешь, командир, он хотел на захват в одиночку сходить!

— Угу, и потом в в одиночку тащить пленного сюда! Ммм, неплохо! — Дрон впился в мясо.

— Да ладно, сам побежал бы, подкалываемый ножом в спину, — усмехнулся Дюша. — Что же касается неплохо, то это все субъективно.

— Да ладно, — Дрон еще раз укусил и проглотил остатки куска, вытер губы. — У тварей в тылу жрали гадость и похуже, сырую вообще. Так же, без соли и без нихера. Одно преимущество там точно знали, что жрем.

— Да ладно, если оно выглядит как мясо, пахнет как мясо и на вкус как мясо, то какая разница, что это? — тут же ответил Дюша.

— Вот пронесет нас, узнаешь, что за разница.

— А, разговоры завистников, которым мяса не достанется, — отмахнулся Дюша. — Сам же видишь, Андрюха, ни у кого даже прыщик на носу не вскочил! Или мы крепки сами по себе, и тогда хрена лысого нас пронесет, или те гады с небес нам все-таки что-то вкололи, и тогда нас опять же не пронесет.

— Это хорошо, не хотелось бы переводить продукт зазря, — невнятно ответил Дрон, впиваясь в следующий кусок. — В общем, эта летающая штука улетела, есть немного времени до следующей.

— Все-таки патрулирование? — уточнил Дюша.

— Угу, регулярные облеты, график, равные неравные промежутки времени, и нас не засекли пока еще чудом.

— Или засекли, но не подают вида, — добавил Виталь.

— Нет, Виталь, тут ты как раз не прав. Никаких патрулей и полетов, мы расслабились и тогда точечный удар. Или скрытое окружение и удар. Но самое главное — никаких летающих тарелок в поле видимости. Выждать месяц и схватить расслабленными. Что? Никто не хочет ждать месяц, потому что мы кого-то там убили? На Земле это им не помешало выждать три года и дождаться, что мы сами к ним прилетим, чтобы напасть. Но не убить, а взять в плен!

— Ладно, ладно, — проворчал Виталь, — но все равно, Дюша, в одиночку на захват?

— В условиях гарантированного отсутствия паралича, — еще раз напомнил капитан Мумашев. — Ничего, справился бы, не такие уж они тут и бойцы в ближнем бою.

— Мы еще не видели всех технологий, — упрямо сказал Виталь, — да и роботы, не забывайте о роботах!

— Никто и не забывал, но что-то местные не слишком пользуются роботами, не бороздят шары с камерами лесные просторы. Угомонись, Виталь, если не рисковать, то так и просидим в лесу недолгий остаток жизни. В бою, там, на Энхорне, чувство опасности вполне работало, так что провел бы захват в лучшем виде.

— И первым наложил бы лапу на все сигареты, какие нашел бы, — подмигнул Дрон.

— Обязательно, — важно кивнул Дюша, — если эти инопланетяне вообще курят.

Неподалеку от холмов находились горы. Едва заметные на горизонте, не слишком высокие, но все же горы. Поэтому было решено рвануть туда, и устраивать засаду с другой стороны гор. Конечно, пленных будет не слишком удобно тащить, но на то и расчет. Психологические уловки непонятной степени эффективности, но все же, все же, думал Дюша, ритмично дыша в такт бега. Прошлые разведывательные вылазки показали, что равнина тянется до самых гор, так что можно было не опасаться вбежать во что-нибудь со всего размаху. Только подвернуть или сломать ногу, если та провалится в нору, но и выбора особого не было. Ночь коротка, расстояния велики, нужно добежать до гор и на следующий день скрытно перебраться на ту сторону, чтобы потом уже устраивать засаду.

Еще, конечно же, Дюша не мог не думать, навязчиво и надоедливо, одну и ту же мысль. Что вся эта их возня с прятками и беготней со стороны выглядит глупо, и изнутри выглядит глупо. Сидят инопланетяне на орбите, пьют чай, ржут, тычут пальцами в экран и делают ставки на «крысиные бега» по планете. И сдаваться глупо, и от мысли не избавишься, и возможности вроде невелики, но не сидеть же, сложа руки? При этом непонятно где застряли, и до выхода в космос еще как до Луны пешком. Одно и то же, навязчиво и бесполезно, думал Дюша, и не избавишься, ибо обстоятельства такие дурацкие, и мысли, стало быть, соответствуют.

29 июня 2403 года, Мертвые горы, Оэ-5

— Жидковаты горы, — заметил Дмитрич на следующий день.

— Да, уловка может и не сработать, — ответил Дюша.

Горы скорее стоило бы назвать скальными выходами. Конечно, кого другого высота в километр может, и впечатлила бы, но с точки зрения Дюши и Дмитрича это были просто еще одни холмы. Высокие и с кучей камней. Поэтому они просто продолжили движение по прямой, с минимальными предосторожностями. Особо не шумели, обходили осыпи, но в остальном перли «в лоб», периодически просто залезая на скальные стены.

— Живности мало, — заметил Дмитрич три часа спустя.

— Сплошные камни, — согласился Дюша.

— Ничего, что мы днем?

— Да тут даже в небе живности нет!

— Жарко.

— Точно.

— Все равно странно.

— Не говори, целый день перебирались через какую-то скальную соплю, — согласился Дюша.

— Нет, я о другом. Камни, камни и еще раз камни. Ни мха, ни травинки. Дожди же здесь бывают? Леса вон какие растут, и трава на равнине, — сказал Дмитрич.

— Есть такое. Вон там роща впереди, в ней заночуем. Жрать охота.

— Не говори, — отозвался Дмитрич. — Так вот жизни вокруг полно, а в скалах одни камни.

— Понял, — цокнул Дюша. — Жаль, освинцованные трусы не надел!

— Радиация такого уровня убила бы и нас за время прохода, — не поддержал шутки Дмитрич.

— Кто знает, кто знает, — хмыкнул Дюша, но развивать тему не стал.

Что бы это ни было, но горы они уже прошли. В случае удачи засады можно будет посмотреть на реакцию пленных. Будут сильно дергаться и орать свою тарабарщину, сходить в обход… нет, перелететь… тогда вся идея уловки оказывается бесполезной. Тогда можно будет уже не стесняться, лететь в открытую и вступать в последний бой. Ну а не удастся засада, так и беспокоиться о возможном отравлении или облучении совершенно не нужно, не так ли?

29 июня 2403 года, к северу от Мертвых гор, Оэ-5

— Кажется, мы взяли ложный след, — спокойно сказал Кларни молодому напарнику, — но он все равно привел нас к цели. Только к другой.

— Вы были правы, сэр, они и вправду высаживались в два корабля! — восхищенно ответил Мохни.

— Да, удачная догадка, не более. Но эти — добытчики, не бойцы, смотри, видишь оружие?

— Нет.

— Вот именно. Они поохотились и теперь обрабатывают добычу. Оружия под рукой не держат. Стандартная сигнализация, достаточная мера в большинстве случаев, но полагаться только на нее не стоит. Эти же сидят спокойно, в полной уверенности, что вокруг никого. Если сейчас нашуметь, то они от переполоха потеряют голову.

— А мы будем шуметь?

— Нет, конечно. Отойдем немного, пошлем сигнал и заляжем. Утром прилетят и скрутят этих охотников со всеми уликами. Заодно и нас перебросят на другую сторону Мертвых гор.

— Разве там есть что-то опасное, сэр? — спросил Мохни, морща лоб и пытаясь вспомнить, что говорилось в справочнике о Мертвых горах.

— Да нет там ничего, кроме камня, — махнул рукой Кларни, — просто… не люблю. Как на кладбище попал. Мертвое все вокруг и безжизненное.

Они отодвинулись вглубь леса, увеличивая дистанцию между собой и контрабандистами. Примерно возле линии сигнализации залегли, тихо и бесшумно. Мохни старательно делал, все что ему показывал наставник, не стесняясь спрашивать. Вот и теперь он уточнил.

— А с ними что будет?

— Ну, лет на десять каторги их художества потянут, — задумчиво ответил Кларни. — Хотя нет, вру. Там же серебристый кваарл был, значит все двадцать. Тех, кто их направил… ну, может и поймаем, если удастся все быстро сделать. Не так-то просто подловить контрабандистов на месте преступления, да еще и запугать потом так, чтобы они все выложили, и оформить при этом все документы и записи, чтобы суд принял, и потом успеть схватить того, кто их послал. По отдельности каждый этап не слишком сложен, но вместе получается, что проще хватать тех, кто прилетает и лепить по всей строгости.

— Чтобы отпугнуть следующих?

— Конечно. Лучше и проще всего было бы казнить их на месте по упрощенной процедуре и запись, потом транслировать в Космосеть, с предупреждением, что вот так бывает с теми, кто жаждет легкой наживы.

— Сэр? Если это так выгодно, то почему никто не разводит… эээ… серебристых кваарлов у себя дома? Не в смысле дома, я помню, что они не размножаются в неволе! На какой-нибудь дикой планете! Присматривай и отстреливай, вот!

— Так и делают, — пожал плечами Кларни. — Крупные цивилизации, и планеты держат монополию, регулируют отстрел, из нашего заповедника регулярно запрашивают особей на размножение. Система налажена и работает, только в ней нет места мелким игрокам. И цены соответствующие. Вот и лезут, периодически, и к нам, и в охотничьи угодья, и в другие заповедники, потому что вот так тихо прилетел, настрелял и улетел. При удаче заработал столько же, сколько за десять лет обычного труда.

— И что потом, сэр?

— Потом? Потом они быстро спускают эти деньги, прилетают еще, попадаются и едут на каторгу, вздыхая о своей неудаче. Выходят, если выходят, и снова лезут за легкими деньгами, если здоровье еще не подорвано окончательно. Вторую каторгу переживают единицы, как впрочем и второй удачный налет на заповедник. Мы ловим девять из десяти, так что шансы… сам можешь их посчитать.

— А кому-то удавалось провести больше трех удачных налетов?

— Если и были такие, то молчат о своих подвигах. Завтра этих схватим, можешь их расспросить.

— Понятно, сэр.

— Все, давай спать, завтра будет масса дел.

Глава 9

30 июня 2403 года, База-3 системы охраны заповедника, Оэ-5.

— Ну что там? Очередной обломок этого тупого грузовика, будь он неладен?

— Очередной, ага, — раздался ответ с подвыванием и зевком. — Прогревай сканер.

— Нахрен мы вообще с ними возимся?

— Начальство хочет знать, что это был за корабль.

— А начальству не насрать? Массовый грузовик, их сотнями тысяч производят, ну установят, что куплен он за полгалактики отсюда каким-нибудь ибернойцем, закутанным по самые брови.

Оба сотрудника головного офиса заповедника усмехнулись. Ибернойцы всегда закрывали лица, и поэтому те, кто пытался купить что-то тайно, всегда пытались косить под них. Чем, конечно же, привлекали излишнее внимание, но все же, «купил иберноец» было расхожей фразой в Содружестве.

— И все же начальству не насрать. По инструкции не положено.

— А, ну да, ну да, когда уже этот формалист Швабварни покинет нас?

— По инструкции — никогда!

Они оба еще раз расхохотались, сканер басовито пикнул, показывая, что готов анализировать все, что в него засунут. Огромный кусок грузовика «Ралдан», поломанный и подгоревший, с трудом, но все же влез в камеру, под углом. Нажатие кнопки, еще зевки, но в этот раз результат отличался от прошлых семидесяти четырех сканирований.

— О, так, есть сигнал, ага, расшифровка.

— Что там?

— Многоцелевой космоатмосферный малый грузовик.

— Это мы знали и без сканера! Ты по делу давай.

— Номер 875047560605-34/пр-25, порт приписки Торэра — 8, название «Ралдан»… и он в розыске Содружества!!!

— Что??? — второй сотрудник едва не пролил на себя горячий арх, но удержал кружку.

— Особый розыск, — первый сотрудник бешено стучал по сенсорной клавиатуре, сопровождая жестами и мимикой, для ускорения работы. — Объявлен — три дня назад!

— Точно, тогда же грузовик и вывалился у нас!

— Энхорн-6, это где? Ой-йооооо, дипломатическая планета? Попытка разрушения портала?!

— Жми общую, — упавшим голосом сказал второй сотрудник. — Все, плакал наш отпуск.

— Ха! — первый сотрудник уже манипулировал значками, выбирая и нажимая, отправляя сообщения и активируя сигнал общей тревоги. — Отпуск! Кого, как ты думаешь, назначат виновными во всей этой истории?

— Орбиту!

— Точно! Давай, пару минут есть, пока все по тревоге не подскочат, набросаем рапорт!

— Вообще в тот день не наша смена была!

— Отлично! Так, давай сюда расписание, сейчас, сейчас, мы все сделали по инструкции, Швабварни будет доволен, может и обойдется без головомойки!

30 июня 2403 года, к северу от Мертвых гор, Оэ-5

— Кларни, ты как всегда на высоте!

— Это не те контрабандисты, которых мы ищем, — вздохнул старый егерь. — Если там вообще контрабандисты.

— Да? — удивленно округлил глаза Вал. — А кто?

Кларни еще раз вздохнул, посмотрел на окруженных и сдавшихся контрабандистов. Корабль их, умело накрытый маскировочной сетью и слабым полем подавления, уже вскрыли и вытаскивали незаконное добытое и настрелянное, выводили живых зверей и птиц. Шла опись и запись, сами контрабандисты, пятеро педженгов, смирно сидели в стороне, скованные, под прицелами двух охранников.

Когда с небес рухнули три тяжелых глидера, и заорали со всех сторон громкоговорители, педженги даже не подумали сопротивляться. Тут же вскинули руки и сдались, не хватаясь за оружие, не попытавшись экстренно взлететь и скрыться. Конечно, можно было не сомневаться, что самую ценную и увеличивающую срок добычу, они попрятали в окрестностях, но все равно, поведение их было в рамках привычного.

— Вот контрабандисты, — сказал Кларни, тыкая рукой в педженгов.

— Ну да, — кивнул Вал, — это они.

— Знаешь, дружище, — доверительным тоном сказал Кларни, — иногда мне кажется, что ты надо мной издеваешься.

— Да нет, это Швабварни на нас плохо влияет, что ты! Я и не думал издеваться!

— Ладно, — отмахнулся Кларни. — В общем, дай глидер, пусть забросит меня и помощника на ту сторону Мертвых гор, продолжу поиски.

— Так я все равно не понял, что не так, — развел руками Вал. — Ну не смог ты их сразу найти, так что теперь?

— То, что типовые контрабандисты — это вот, сидят под деревом и не дергаются. У них тут полные охотничьи наборы, снаряжение, корабль под боком, но они даже не подумали дернуться против глидеров. А те, кого мы ищем, не постеснялись атаковать катера. Даже имея эм-винтовки, ими еще надо уметь пользоваться. Не в смысле нажимать кнопки, а именно что разбираться в оружии и тактике таких вот боев.

— Понял, — Вал погладил щетинистый подбородок. — Может тогда тебе помощников выделить?

— Я еще не сошел с ума на семерых боевиков нападать в одиночку, — хохотнул Кларни. — Как только поймаю уверенный след, сразу вызову помощь! Пока ничего нет, предпочитаю работать в паре, так проще и ближе к природе.

— Понял. Так ты думаешь, это какие-то опытные боевики?

— Уверен. Сказал бы преступники, бежавшие на грузовике, но эти слишком хорошо разбираются в работе на земле и оружии. Подготовка, навыки. Скорее всего, группа наемников с пограничной планеты.

— Ого! Так это же.

— Правильно, почти наверняка они с окраины сектора, может даже вообще из другого сектора. Их наняли для какой-то грязной работы, потом попробовали убрать или подставить. Они отбились и бежали, не справились с управлением или их подбили во время бегства. Корабль пока не установили?

— Сам знаешь, такие грузовики массово производятся, жилой отсек они выжгли, обломки вот собираем и на Базу-1 таскаем, на сканирование.

— Плохо, плохо, — вздохнул Кларни. — Хотя бы примерно понять, с кем имеем дело, было бы уже легче. Ладно, хотя бы этих педженгов заловили, все польза, так могли бы, и ускользнуть, пока мы отвлеклись.

— Думаешь, они не в паре сработали?

— Была у меня такая версия, — не стал отказываться Кларни. — Но теперь думаю, что она неверная.

Он пригласил вихрь седеющих волос, пояснил.

— Работай они вместе — что мешало бы им прилететь вместе? Педженги смогли скрытно проскользнуть, взяли бы с собой семерку в качестве прикрытия. Было бы все тихо и скрытно, а наткнись патруль случайно, семерка бы просто уложила патрульных на месте. После чего быстрый старт и все, ищи их в космосе! Совершенно не было бы никакой нужды в этом спектакле с двумя кораблями, но даже допустим, что это все было разыграно специально. Какой смысл высаживаться и браконьерствовать в зоне поисков? Педженгам надо было высаживаться на противоположной стороне планеты, там-то все тихо и внимание сейчас ослаблено.

— То есть мы, возможно, имеем дело с группой отлично подготовленных боевиков, возможно, с пограничной планеты, возможно оказавшихся здесь случайно, — подытожил Вал. — Замечательно, убиться от счастья!

— Добавь, что высадившиеся, не возможно, а наверняка будут отстреливаться насмерть, — усмехнулся Кларни.

— Ну, мы тут тоже не мирные садоводы, — парировал Вал.

— Но Орбиту все же предупреди.

— Конечно. Еще раз спасибо, Кларни, потом нужен будет рапорт о том, как ты нашел педженгов.

— Будет вам рапорт, — зевнул Кларни. — Так что, дашь глидер?

— Бери любой! Здесь все равно три не нужны, все уже сдались!

— Пойдем, Мохни.

— Да, сэр!

Дюша и Дмитрич обменивались репликами.

— Корабль!

— Какая-то супница с пушками.

— И летит слишком быстро.

— В сторону гор, неужели вчера засветились?

— Лев их знает, но в любом случае пора браться за работу.

— Не нравятся мне эти пушки.

— Да ладно, может это воздуховоды, чтобы тарелка летала быстрее!

— Вечно ты, Дюша, на все чересчур оптимистично смотришь!

— Когда тебя постоянно колет в мозг и в жопу чувство опасности, остается только шутить или становиться угрюмым безумцем.

— Предлагаю побыть для разнообразия жертвой.

— Ты уже подготовил все ловушки?

— Конечно. Пролети супница минут на десять позже, успели бы их поймать!

— Ладно, Дмитрич, как скажешь. Пойду изображать жертву.

— Главное, не сиди на камне в слишком трагичной позе.

— Почему?

— Устанешь.

30 июня 2403 года, Энхорн-6

— Скажи, Тривт, где ты достал эти материалы?

— Подкупил двух сотрудников при помощи нашего агента в местном управлении, Хранитель Зорк!

— Ты их читал?

— Да, Хранитель Зорк! Два моих агента непрерывно следят за сообщениями в Космонете и каналами связи, третий отдельно наблюдает за следователем Вандреком! Корабль и группа захвата в полной готовности вылететь в любую точку ожидают в системе Брабуса.

— Разумно, разумно. Никто не подозревает нас, вы хорошо сработали, Тривт, в прошлый раз.

— Спасибо, Хранитель!

— Но все же, грузовик спрятался слишком хорошо, — задумчиво продолжал Зорк. — Твои соображения, Тривт, по этому вопросу после полученной информации о ходе расследования?

— Капитан Шверк совершил прыжок в безжизненную систему и затаился. Он знает, что грузовик будет объявлен во всеобщий розыск, возможно «Ралдан» поврежден, ко всему прочему. Когда грузовик будет отремонтирован, капитан совершит прыжок, серию прыжков к ближайшей базе, Хранитель Зорк. Системой порталов Шверк точно пользоваться не будет, равно, как и входить в системы Содружества, где его моментально опознают. Возможно, задержка по времени вызвана именно этим — капитан осторожно, окольными маршрутами, на малой скорости пробирается к одной из баз.

— Возможно, но наблюдение все же ведется?

— Нельзя пренебрегать ни малейшей возможность, Хранитель! С учетом обстоятельств, Содружество может успеть захватить грузовик первым, если мы упустим момент.

— Очень хорошо, Тривт, очень хорошо. Продолжайте трудиться во благо общего дела.

— Слушаюсь, Хранитель! Все для дела!

Оставшись один, Хранитель Зорк вздохнул и послал сигнал вызова. Защищенный канал связи устанавливался долго, и Зорк нервничал. Несмотря на уверения специалистов, что те, кто попробует подслушать беседу, устанут расшифровывать, все равно Зорку было не по себе. Одно дело отправлять заранее оговоренные сообщения через Космосеть, выглядящие безобидной ерундой, тонущие в миллионах похожих. И совершенно другое, вот так в открытую беседовать с другим Хранителем о делах, касающихся Содружества. Мгновенная связь и обширность Космонета была построена на порталах Содружества, поэтому использование каналов связи того, кого ты недавно атаковал, и вызывало нервозность у Зорка.

Да он неоднократно пользовался такими каналами, ни разу не было проколов, но все равно Зорку казалось, что однажды все это плохо закончится. Пускай в этом деле Содружество не подозревает Хранителей, но организация обширна, интересы простираются далеко за границы цивилизованных планет, так что чем меньше внимания со стороны властей — тем лучше.

На экране появилась картинка.

— Хранитель Фронсс.

— Хранитель Зорк. Что-то изменилось?

— Получены материалы следствия. Содружество не подозревает нас, грузовик так и не найден. Помощник Тривт считает, что «Ралдан» отсиживается в безжизненной системе, но все же считаю необходимым предупредить вас, Фронсс, и предложить принять меры.

— Насчет самостоятельного прохода третьей фазы? — моментально уловил все недосказанное старый Хранитель и прищурился. — Не слишком ли самонадеянно?

— Я бы сказал, что нет, Хранитель, — провел рукой перед собой Зорк. — Сбитая вторая фаза, отклонения, самостоятельный проход третьей, может это то, что нам нужно в плане развития?

— Это уже было, Хранитель Зорк, — обозначил легкий намек на улыбку Фронсс. — Самостоятельное вырастание, переходы, искажения методики, и все это плохо заканчивалось. Не сейчас, так потом. Подопытные сходили с ума, шли вразнос, пару раз происходили ужасные бойни, к счастью для Содружества на неприсоединившихся планетах. Загляните в Архивы за прошлое тысячелетие, все это уже было.

— Тогда приказ на ликвидацию?

— Нет, — отрезал Фронсс. — Мы можем отступить и подождать, если потребуется.

— Но вы же сами сказали, Хранитель, что это опасно!

— Потенциально опасно. Мы еще не знаем, что случилось и как, и отдавать приказ на ликвидацию… не окажется ли, что мы сами все испортим?

— Если они захватили капитана Шверка и остальных.

— То ничего не произойдет. Кроме того, что капитан умрет в ходе допроса, но это не страшно для общего дела. Остальные в экипаже — то же самое, разве что знают еще меньше.

— Но…

— Захват корабля — это всего лишь захват корабля, — опять перебил его Фронсс. — Даже самые умные из людей не справятся с управлением и разобьются, или погибнут, или не выйдут из гиперпространства, неважно. Капитан погибнет, включится система самоликвидации. В любом случае, люди или погибнут, или объявятся в Содружестве, и тогда мы узнаем. Преждевременный приказ на устранение может создать проблемы. Но группа захвата должна быть предупреждена и готова. Я вышлю вам еще один корабль, из своей вертикали.

— Это не создаст проблем?

— Все они будут подчиняться вам, Хранитель Зорк. Задача остается прежней: захват подопытных.

— Хранитель! — вспыхнул экран рядом, Тривт почти орал. — Они объявились!

— Что?

— Три дня назад грузовик «Ралдан» разбился на планете Оэ-5! Это заповедник, соседняя система с Брабусом, где грузовик видели последний раз!

— Все это время… у нас под носом?!! Высылайте корабль!

— Уже, Хранитель!

— Молодец! — Зорк закрыл экран с Тривтом. — Хранитель Фронсс, прошу меня простить.

— Летите. Я отправлю свой корабль сразу туда, к Оэ-5. Может, будет уже поздно, но зато ваши люди точно рядом.

— Да, кто бы мог подумать! Никто даже не сообщил, агенты Тривта проверяли рапорты!

Хранитель Фронсс махнул рукой и отключился. Зорк вскочил и помчался к выходу. Предстояло быстро взлететь с Энхорна, не возбуждая подозрений, и переместиться к Брабусу, пока там не закрыли портал. Умом Зорк понимал, что даже особый розыск не причина закрывать портал, но все же не мог отделаться от ощущения, что внимание всего Содружества устремлено туда.

Надо взять перерыв и отдохнуть, подумал он, кажется, у меня развилась деломания. Да, Хранители посвящали все свои помыслы, силы и время общему делу. Да, это было, в сущности, их жизнью. Но те, кто соскальзывал за грань, у кого развивалась так называемая деломания, переставали быть Хранителями. Искажение восприятия, неверная оценка, зацикленность и в результате провалы, из-за неверной подготовки. Например, Хранитель думал, что все ближайшие системы пришлют помощь для борьбы с метеоритным потоком, и думал он так, потому что на планете было нечто, работающее на общее дело, и поэтому Хранителю казалось, что все осознают сверхценность данной планеты. И сделают все, чтобы ее защитить.

По факту: наполовину уничтоженная планета, еще одна сорванная операция и недоумевающий: «ну как же так?» Хранитель. Миллионные потери во всем, в людях, деньгах и времени того Хранителя не так заботили, как непонимание: ну почему никто не пришел на помощь? Теперь все Хранители помнили или делали вид, что помнят о деломании, но все равно первые симптомы подкрадывались незаметно, казалось, что мысли и поступки лишь на благо.

Да, провел рукой по лицу Зорк, после операции — сразу на реабилитацию.

30 июня 2403 года, к югу от Мертвых гор, Оэ-5

— Следы, — задумчиво почесал в затылке Кларни. — Вот так вот, просто, да? Нас высаживают возле Мертвых гор и мы сразу находим следы?

— Я ничего не вижу, сэр!

— Я нахожу следы, — поправился Кларни. — Двое, пробежали в сторону Мертвых гор. Они были там, на месте падения. Не понимаю.

Он наклонился, посмотрел, ощупал, потом еще раз окинул взглядом равнину вокруг.

— Так. Понял. Мохни?

— Они очень торопились, сэр?

— Точно! Они торопились пробежать равнину за ночь и укрыться в скалах. Но к чему такая спешка? Понял. Мохни?

— Сэр?

— Они не хотели попадаться на глаза патрульным катерам. Видимо, знают, что биосканеры и тепловизоры у нас не применяют, может быть в курсе наблюдения с орбиты. Поэтому ночью… за ночь они пробежали всю равнину, так-так.

Он достал походную модель экрана и начал тыкать в нее пальцем.

— Холмы, вот эти вот холмы — там мы найдем, откуда они пришли.

— Мы тоже побежим, сэр?

— Конечно же, нет! Я обещал Валу, так что полетим на глидере, благо они еще не улетели. И остальных предупредить надо, что вроде бы поймали след.

— Думаете, они скрываются в Мертвых горах?

— Не исключено, но сомневаюсь. Какие-то вылазки, неважно. Раз они не пытались скрыть следы, мы найдем их возле холмов точно так же, как возле Мертвых гор. И уже тогда посмотрим, что и как.

— Может они бежали, чтобы выйти на связь с педженгами?

— Может, — кивнул Кларни, — но тогда я ошибся и, значит, пора уже в отставку.

Глава 10

30 июня 2403 года, к северу от Мертвых гор, Оэ-5

— Смотри, еще одна супница летит!

— Ха, работаем!

— Главное, всех сразу не убивай.

— Не учи сержанта-инструктора!

— Бывшего.

— Все равно не учи.

После сообщения от Кларни, еще один глидер вылетел в сторону Мертвых гор, просканировать округу и посмотреть внимательнее. В обычном расписании полетов и облетов Мертвые горы тоже значились, но в силу их безжизненности, никто в них особо не вглядывался. Камни и камни, ни травы, ни деревьев, ни животных, ни птиц, вообще ничего. Но Кларни — это Кларни, и поэтому экипаж глидера не слишком удивился, обнаружив признаки жизни неподалеку от Мертвых гор. Приняли как должное, отдавая дань опыту и чутью старого егеря.

— Один. Не педженг — точно. Лежит на земле без движения лицом вниз.

— Оружие? — спросил Вал.

— Не вижу ничего. Энергосканер тоже ничего не показывает.

— Возможно, не сумел отбиться от зверей или поймал обезвоживание в Мертвых горах, — неуверенно предположил Вал. — Подберите его, со всеми предосторожностями и везите сюда. Кларни говорил о двоих, возможно, второй рыщет где-то поблизости. Или один погиб, а второй забрал у него оружие и убежал. Просканируйте окрестности.

— Это займет время. Тело лежит без движения.

— Сканируйте. Потом забирайте тело, но помните об осторожности.

— Тут открытая местность, думаю, нам ничего не угрожает.

— Коулс также думал, парни, наверняка перед своей гибелью он был уверен, что ему ничего не угрожает. Так что давайте без этих.

— Есть второй! Сидит в засаде… скрытно… энергоследы… так, расстояние в пятьдесят метров… ловушка на живца, понятно. Неужели думали, что камни и земля скроют от энергосканера?

— Так, вяжите обоих, — скомандовал Вал, — и везите их сюда!

Предупредительный залп по укрытию ничего не дал, энергосканер четко показывал, что оружие никуда не сдвинулось. Глидер приземлился на поляну, на расстоянии метров двадцати от тела, так, чтобы то находилось на прямой с укрытием второго неизвестного. Системы вооружения глидера нацелились на камни, под которыми укрывался этот второй, взяли на прицел и тело. В глидере находилось восемь сотрудников охраны заповедника, шестеро начали высадку, страхуя друг друга. Еще один, не считая пилота, который тоже сидел в полной готовности, остался охранять глидер и поглядывать по сторонам.

Разбившись на три двойки, бойцы начали охват предполагаемого убежища. Двойка по центру должна была заковать тело в наручники на руках и ногах, если таковое тело еще живо. Под прицелами системы глидера и оружия других двоек даже возможная ловушка (притвориться лежащим без сознания, чтобы потом атаковать) выглядела бесполезной.

Тот, кто сидел в засаде, должен был высунуться, когда центральная двойка подойдет к телу, иначе смысл засады терялся. Не высунется, значит, заранее проиграл. Так рассуждали бойцы охраны, и точно так же, немногим ранее, рассудили Дюша и Дмитрич, и спланировали свою засаду с учетом всего этого.

Из заранее вырытого убежища, почти под одной из ног-опор глидера змеей выскользнул Дмитрич, и метнулся к трапу, тут же кидая самодельный нож. Не успел оставшийся охранник осесть на пол, как Дмитрич промчался мимо, выдергивая нож из горла убитого, устремляясь к пилоту. Тот поймал краем глаза какое-то движение, но среагировать не успел. Дмитрич сбил руку пилота, потянувшуюся к кнопке тревоги, провел захват и немного придушил, пока пилот не перестал дергаться. Рискованно, конечно, но другого способа заставить потерять сознание ни он, ни Дюша так и не придумали. Убивать нельзя — нужен кто-то, гарантированно умеющий пилотировать, бить — можно проломить череп или повредить что-то важное в голове. Можно было, конечно, приковать или связать, не лишая сознания, но здесь все упиралось в проблему скорости действий и того, что отсутствовали наручники. Веревки можно было сделать из одежды, но прочность?

В общем, лучшее из худшего, как сказал Дюша.

Сам капитан Мумашев, конечно же, уловивший приземление корабля и понявший, что их с Дмитричем план вполне успешно сработал, ждал лишь сигнала от чувства опасности. Он слышал приближающиеся шаги, он примерно представлял, что происходит вокруг, но точной картины не было. Теперь ему предстояло моментально разобраться с врагами, ибо задача Дмитрича — летающая супница. Может, поможет, может, нет, рассчитывать не приходилось. Дюша лежал, ждал сигнала и думал о том, что у кого-нибудь из прилетевших точно должны быть сигареты.

Егеря приближались, переговариваясь.

— Живой.

— Так, ткни его парализатором.

— Держи его на прицеле.

— Держу, держу, давай, парализатором прямо в затылок.

— Не учи, наручники-то не забыл?

— Надо было брать ружье с парализующими дротиками.

— Хватит умничать, где ж ты раньше был с такими идеями?

— Да я только сейчас об этом подумал.

— Ну и заткнись тогда и держи его на прицеле.

Дюша лежал, слушал непонятную тарабарщину и думал о том, что с тварями такой фокус не прошел бы. Какие там разговоры, сразу кинулись бы рвать и метать. Как тогда, в дельте Нила, где их взвод, пошатываясь, пытался добраться до моря, а твари рвались следом. Николас, шедший последним, упал и на него тут же набросились, начали рвать на части. Началась перестрелка, твари ринулись в новую атаку, были отброшены, но Николаса было уже не спасти. Неожиданно Дюша понял, что не помнит, чем закончилось то отступление. Твари убежали? Или подоспела помощь на моторных лодках, с подкреплением и пулеметами? Усталость и безразличие, желание упасть лицом в землю и лежать, как сейчас помнил, а как именно тогда спаслись — нет.

Чувство опасности дернуло, и Дюша перекатился, подбивая ближайшего инопланетянина по ногам, закрываясь его телом от его же товарища. Метнул нож, тот скрежетнул по бронежилету, без особого вреда для врага. Дюша уже перехватил парализатор, рывком вскочил, качнулся влево, уходя от выстрела. Парализатор, как и остальное оружие, были настроены на владельцев, но Дюша, помнивший о рассказе Спартака и событиях на корабле, использовал парализатор как палку. Серия тычковых ударов по суставам, глазам, рукам, перехватить падающее оружие, быстро сместиться, прикрываясь стоящим на ногах как живым щитом.

Две двойки, вскинули оружие, стреляют, но с с опаской, хорошо. Еще удар, ошеломить стоящего, крутиться возле него, того, который на земле еще раз уронить обратно, не дать подняться. Оружие — не работает, так, Дмитрич явно отработал, пробить прямой в голову, уронить на встающего, пробить тому ногой, метнуть оружие в двойку слева. Рывок! Зигзагами, стелиться, скорость, скорость, скорость!

Ага, не ожидали! Дюша нырнул за камни, подхватывая два пистолета: плазменный и лазерный. Теперь немного перевести дыхание, выругаться, увидев, что все-таки зацепили вскользь лазерами и сосредоточиться на следующей атаке. По крайней мере, никто не рискнет рваться к кораблю, подставляя спину его выстрелам, а если рискнет, то сильно пожалеет. Шестеро вооруженных — многовато на одного Дмитрича с ножом, но в целом неплохо получилось.

— Залегли!

— Отходим к глидеру!

— Стреляйте в него!

— Да бесполезно, уклоняется!

— Что за хрень творится?

— Ведь предупреждали же!

— Эй, вы там живы?

— Какого хрена! Я даже понять ничего не успел!

— Хорош истерику разводить! Заткнулись! Дварни, твоя двойка — к глидеру! Я прикрываю! Водл, помоги раненым!

Крики и приказы помогли, все заткнулись и начали действовать. Того, что глидер захвачен, охранники не знали и не ожидали. Сейчас в их понимании ситуация выглядела как подготовленная засада от одного противника. О том, что их было двое, о словах Кларни просто забыли. Бездействие глидера списали на такой же шок от скоротечной стычки и боязнь попасть в своих.

Дюша слушал крики, сменившие громкость и тональность, и мрачно ухмылялся. Теперь предстояло выскочить из-за камней и ринуться в новую атаку, давая Дмитричу возможность атаковать с тыла. Оружие на корабле он вряд ли найдет, но тут главное — выскочить и сблизиться, наверняка Дмитрич все видел, так что главное не поубивать всех сразу, а там уже видно будет.

— Мы можем перехватить удаленно контроль? — напряженно спросил Вал.

— Нет, только с разрешения пилота!

— Неужели нет никаких мастер — ключей, кодов и прочей дребедени?

— Нет. Чтобы контрабандисты о них не узнали, не перекупили и не применили в решающий момент.

— [Цензура]!

— Если бы заранее не приняли меры, то мы бы и не видели, что происходит, — осторожно заметил помощник Вала.

— Да… насрать!!! Глидер захвачен! Сейчас повторится история Коулса! Связь с Орбитой!

— Сэр, по инструкции…

— И Базу — один тоже в связь. Конференцию, быстро, быстро!

— Сообщение от первого глидера! Они нашли остальных! Запросили Базу — один о поддержке!

— Пусть.

— Они уже вступили в бой!

— Орбиту!

— База-один сообщает — грузовик идентифицирован. Он в розыске Содружества!

— [Цензура], будет связь или нет?!

— Сэр! Сообщения в приоритете, я обязан их принять и сообщить!

— Теперь давай связь, — почти ласково сказал Вал, доставая оружие, — или, клянусь, я пристрелю тебя прямо здесь и скажу, что так и было!

Дюша выглянул из-за камня, и тут же рванул в атаку. Один инопланетянин так и валялся там, где Дюша его вырубил, второй сидел на земле, держась за голову. Третий помогал, четвертый держал убежище Дюши под прицелом. Еще двое быстрым шагом направлялись к кораблю, собственно из-за них Дюша и выскочил. Сократить дистанцию, ударить в спины или хотя бы сорвать заход в корабль, заставить отвернуть. Раз корабль молчит, значит, Дмитрич выполнил свою задачу, и значит тех, кто в поле можно убивать смело. Минимум один пленный в корабле есть — бросить его без присмотра просто не могли.

Поэтому Дюша, виляя, помчался к раненым, держа их между собой и четвертым. Пытавшийся оказывать помощь и державшийся за голову тоже схватились за оружие, и Дюша перестал сдерживаться. Луч безвредно скользнул по бронежилету, и тут же плазменный шар ударил в узкую щель между шлемом и наплечником, взорвался. Еще шарик плазмы в голову лежащему на земле, чтобы точно не встал, сместиться в сторону, ослепить лазером еще стоящего на ногах, плазмой по ногам и тут же метнуться назад, вправо.

Из корабля выскочил Дмитрич, помчался к двойке, которая развернулась и смотрела на Дюшу, поднимая оружие. Капитан Мумашев, ощущая, что Дмитрич не успеет, нырнул на землю, ушел перекатом и тут же выстрелил снизу вверх в ослепленного инопланетянина, который стрелял наугад и пятился. Череда плазменных шаров ударила в шлем, прожгла его, разорвала, и Дюша тут же отбросил раскалившийся пистолет. Взрыв! Дюша метнулся вперед, стреляя из лазерника в четвертого, который что-то кричал, командовал, но было уже поздно. Дмитрич уже крутился рядом с последней двойкой, пытался достать их ножом, сбивал оружие, не давал выстрелить.

— Живьем их бери! — крикнул он Дмитричу.

Дюша метнулся к четвертому, стреляя, уворачиваясь, подавляя психологически. Лазерные лучи скользили по броне, по шлему, но Дюша уже вошел в клинч, подбил ногу противника, уронил, срывая шлем. Тот не поддался, но Дюша просунул в образовавшийся зазор дуло и выстрелил, прожигая противнику голову. Тут же кинулся к Дмитричу, но тот и сам справлялся. Уронил обоих врагов и не давал им встать, выбил оружие, отбросил в сторону.

— Ну вот, уже что-то, — сказал он Дмитричу.

— Трое пленных, — кивнул тот, — и один раненый капитан.

Дюша осмотрел себя и выругался.

— Где мне теперь брать новую одежду? В прошлый раз-то испортили, в этот добили! Буду теперь сверкать голым пузом на страх врагам!

— Эээ… ничего, что ты ранен?

— Ничего. Видишь, прижгло все сразу? Заживет, — отмахнулся Дюша. — Давай в корабль, берем пленного и валим отсюда.

— С тремя пленными и тобой, с простреленной ногой, рукой и прочей требухой? — скептически спросил Дмитрич.

— Да нормально все, выглядит страшно, но особой боли не чувствую, — сказал Дюша, прихрамывая направляясь к кораблю. — И про требуху ты загнул, так, царапина вскользь, не более.

Когда они уже почти подошли к кораблю, тот вздрогнул и зашумел. Дмитрич тут же забежал на трап и скрылся внутри корабля, Дюша запрыгнул на трап, который поднимаясь, закатил его внутрь корабля. Услышал звуки ударов, похромал влево, инопланетная тарабарщина и возглас Дмитрича «Нна!»

— Что тут?

— Эта… тварррь пришла в себя! — Дмитрич указал на валяющееся на полу тело пилота. — Что-то нажал, и перекатывался к двери, собирался ее закрыть!

— Понятно, — Дюша присел, пощупал шею и голову инопланетянина. — От души приложил.

— Так! — с возмущением воскликнул Дмитрич. — Придушил, связал, а он все равно напакостить умудрился! Хоррррошо, хоть дверь не успел закрыть!

— Толку-то, — вздохнул Дюша, садясь в кресло пилота и потирая ногу. — Летит корабль куда-то без нашего ведома и летит, какая разница, по какую сторону двери находиться?

— Давай нажимать все подряд! — предложил Дмитрич и тут же привел угрозу в исполнение.

Корабль не реагировал, только мягкий голос с потолка что-то сообщил. Дмитрич еще раз пощелкал тумблерами, понажимал кнопки, подергал рычаги, мягкий голос с потолка продолжал что-то бубнить. Дюша усмехнулся.

— Похоже, этот летун заблокировал управление, — он ткнул ногой в тело пилота.

— Значит, надо привести его в чувство! — Дмитрич приподнял тело и начал трясти.

— Не надо было так сильно бить, — хохотнул Дюша. — Вряд ли он будет сотрудничать с нами, лучше приготовиться к новой схватке!

— У меня нож, а у тебя?

— Лазерник, — спокойно ответил Дюша.

— И простреленная нога.

— Поэтому бери лазерник себе, а я и ножичком управлюсь, — Дюша замолчал и засопел. — Все там остались, откуда мы улетели, не успел переодеться. Раздевай этого… героя!

— Да он выше тебя на две головы!

— Ну ладно, нарежь его одежду, хоть перевязку себе сделаю.

— Не поддается!

— Ну, прекрасно, — Дюша рухнул обратно в кресло. — Придется победить и в следующей стычке, чтобы добыть одежды.

— Надо было сразу переодеваться.

— Точно! В следующий раз вместо того, чтобы спешить тебе на помощь, буду раздевать ближайший труп, и производить мародерку, — ответил Дюша. — Ладно, еще побарахтаемся.

— С чего вдруг такой оптимизм?

— Видишь, летим параллельно земле? Значит, летим туда, откуда катер прилетел, наверное, этот бессознательный герой врубил автопилот с обратным возвращением. Ты, кстати, не спеши его трясти, вдруг тут голосовое управление? Прикажет кораблю что-нибудь нехорошее, и привет Льву!

— Точно! — подражая Дюше, воскликнул Дмитрич, бросил пилота.

Тот мягко, почти плавно улегся обратно на пол, практически без стука. Голос под потолком опять что-то сказал. Потом другой голос, грубый, почти кричащий, начал тарабарщину. Быстро, гневно.

— Хмм, кажется начальство пилота недовольно его поведением, — хохотнул Дюша.

— Смеется, — засопел Вал, глядя на картинку с камер глидера. — Ничего, мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним!

— Орбита выводит корабли! Базы — два и три высылают еще глидеры, но у них какая-то техническая заминка!

— Просто превосходно! Курарни, рискуя жизнью, сумел отправить глидер обратно, и теперь все это пойдет прахом из-за того, что у кого-то там задержка!

— Сэр, враги не управляют глидером, — робко заметил помощник. — У них один лазерник на двоих, ранения, что они могут?

— Вот что они могут! — ткнул пальцем в экран Вал. — Тяжелый глидер и восемь бойцов, предупрежденных дважды о том, что нужно быть осторожнее! Если бы этот высокий убил пилота, то нам осталось бы только сидеть и ждать подкреплений с Орбиты и Баз. Так что не надо недооценивать противника! Они могут разыгрывать перед нами сценку, как это было вначале, с неподвижным телом!

— Тогда мы сразу их атакуем?

— Конечно! Едва они войдут в зону поражения, сразу атакуем!

— Тогда может, встретим их на полпути? Атакуем в воздухе, они все равно не управляют глидером?

— А этих куда денем? — Вал кивнул в сторону педженгов. — Их корабль? У нас один глидер, что если их «не управление» лишь уловка? Нет, готовимся к обороне здесь и ждем подкреплений с Орбиты и Баз! Когда боевые корабли встанут на дежурство на орбите, тогда и только тогда можно будет что-то делать, а сейчас ждем. Что там у Кларни?

— Ведут бой, — вздохнул помощник.

— Надеюсь, там все пройдет успешнее, — передернул плечами Вал.

Глава 11

30 июня 2403 года, «Воля Звезд», Оэ-5

Корабль Хранителей, замаскированный под обычный пассажирский транспорт, вывалился из гиперпространства в системе Оэ, максимально близко к Оэ-5. Риск, во имя общего дела и выигрыша времени. Опередить корабли Содружества, стартовавшие с Брабуса, во всем. По правилам техники безопасности те выйдут из гипера за пределами системы, и значит, потратят еще от получаса до часа, пока будут добираться до пятой планеты.

Неизвестно, сколько будет этих кораблей, но то, что они вылетят — сомнению не подлежало, общий розыск означал немедленную реакцию. Чуть позже прибудут силы с Энхорна, не говоря уже о том, что друньдайцы не поленятся выслать пару боевых кораблей. В общем, часа через три на орбите Оэ-5 будет не протолкнуться от кораблей, и всем им нужен будет грузовик «Ралдан», то, что от того осталось, и экипаж с пленными. То, что от них осталось.

Поэтому капитан Вонденбронг, подчиненный Тривта, пошел на рассчитанный риск.

30 июня 2403 года, Орбита, Оэ-5

— Возмущения гиперпространства возле нас!

— Кто?

— Одиночный корабль, вот и все, что можно сказать.

— Могли с Брабуса так быстро прислать корабль?

— Могли, но сфера выхода находилась бы за орбитой восьмой планеты.

— Ты прав. Корабли покинули ангары?

— «Лес» вышел, «Озеро»… еще пять минут, «Гора» — техническая задержка.

— Истребители?

— Первое крыло на боевом дежурстве, выход и развертывание — минута.

— Поднимай! «Лес» к сфере выхода, первое крыло — туда же.

— Системы обороны станции, сэр?

— В желтый уровень, там все-таки один корабль. И… сообщи вниз, на Базы, пусть там аккуратнее.

— Сэр?

— Если это друзья контрабандистов, то это очень наглые друзья, так выскакивать из гипера. Значит вполне способны с ходу нырнуть вниз и начать стрелять, по мирным егерям и глидерам.

— Капитан! Они нас ждали! Крыло легких истребителей! Малый эсминец и еще один выходит из ангара!

— Спокойно! Во славу общего дела — истребители расстрелять, общий залп по второму эсминцу, не дать ему выйти из ангара! Штатные маневры уклонения, третья цель — станция.

Капитан Вонденбронг сложил четыре руки на груди. Хранители дали ему шанс и он их не подведет!

— Неопознанный транспорт, повторя…

Неопознанный транспорт, он же корабль Хранителей дал залп, подбив один из шести истребителей. Остальные немедленно заложили петлю, меняя курс и уходя из под удара. Лидер крыла быстро отдавал команды, поглядывая на все еще не вышедший из ангара «Озеро». Судя по мощи и ширине удара, неопознанный транспорт вполне может уничтожить всю станцию и корабли.

— На истребители не отвлекаться! Вторая цель! — скомандовал Вонденбронг.

Транспорт, уже даже не пытаясь притворяться транспортом, резко рванул вперед и в сторону, уходя от залпа «Леса» и выходя на дистанцию удара всеми орудиями, едва ли не тараня Орбиту. «Лес» выстрелил еще раз, на транспорте вспыхнули щиты, истребители атаковали, едва сияние исчезло, ударили и тут же разлетелись.

— Общий залп! — скомандовал Вонденбронг.

Транспорт и станция содрогнулись, «Озеро» загорелось, выходной створ ангара начал рушиться, полностью перерывая всякую возможность выйти. «Лес» немедленно переключил двигатели, начал разрывать дистанцию и взмывать над станцией, как будто паря в прыжке в вакууме.

— Ангар для третьего корабля на противоположной стороне, капитан!

— Выпустить перехватчики, — скомандовал Вонденбронг. — Щиты на переднюю полусферу, полный залп по станции, потом атаковать ракетами.

Раз враги думают, что он будет гоняться за кораблями, то их ждет смертельный сюрприз! Уничтожение станции отключит сеть спутников, наземные базы ничего сделать не смогут. Один удар — три цели, но все же не помешает подстраховаться, чтобы потом не терять время.

— Сканеры — на планету, полная карта всех кораблей, что находятся в воздухе.

30 июня 2403 года, Энхорн-6

— Старший следователь Вандрек? Следуйте за мной, да, вот сюда.

— Сколько займет полет? — угрюмо и сонно осведомился Вандрек.

— Сорок минут до системы Брабуса, затем прыжок в соседнюю систему и там минут тридцать до планеты.

— Тогда я еще успею поспать, — ответил Вандрек, откидываясь в кресле.

Он закрыл глаза, но сон не шел. Расследование зашло в тупик. Были тела, обломки особняка, грузовик в розыске, портреты и описания охранников, исчезнувших из здания. Но ни одной значимой улики не было. Не было свидетелей. Не было тел нападавших. Даже несмотря на сорванный план с полем подавления, нападавшие нашли время и силы прибраться за собой. Все образцы крови принадлежали кому-то из посольства или арэлгам. Роботы неизвестного происхождения, точнее говоря, известного, но толку — то? Часть партии бросили старатели в поясе астероидов у второй звезды Крзага, и найти их мог кто угодно. Другая часть была отозвана из-за дефектов, но так и не вернулась на завод. И так далее, и так далее, ни одного значимого следа и улики.

Вот как с этим грузовиком, будь он неладен! Не ответил на сигналы станции у Оэ-5, заблокированный автоматический ответ, выжженный жилой отсек, и вот, пожалуйста, недельная задержка с опознанием. Недельная! Те, кто осуществлял атаку на Энхорне, за это время уже давно покинули планету. Конечно, усиленный режим контроля, и прочая бюрократическая ерунда, но скажите, что толку пытаться так поймать тех, кто сумел атаковать посольство на самом Энхорне и потом бесследно раствориться? Если бы не повреждение поля подавления, если бы не это экстренное бегство грузовика, то вообще никаких следов и зацепок не было бы. Смотрели бы на развалины особняка, выделенного делегации Земли, на трупы, и разводили бы руками, под яростное шипение Друньдау.

Да, Друньдау. Чем больше Вандрек заходил в тупик, чем чаще он почесывал затылок и шею, тем больше он обращался к мысли, что вся эта ситуация — один огромный выпад в сторону Друньдау. Не дать им захватить новый сектор, сорвать переговоры. Это автоматически делало подозреваемыми остальные три цивилизации-соперника Друньдау в этом секторе. Варгхт, Эрс, Ооало, любой из них мог провернуть такое нападение и не оставить следов. Проблема была только во времени, в организации подобной операции. Это оставляло только один вариант: Эрс, давние противники и враги Друньдау, прячущие ненависть под вежливыми улыбками в Совете. Трижды они развязывали войну и трижды проигрывали, после чего война перешла в холодную фазу, тайную. Подгаживание и подсиживание, дипломатические игры плаща, снайперов и грязного белья, в рамках неписанных правил Содружества.

Сказать, что Вандреку это не нравилось, значит, ничего не сказать. Одно дело расследовать убийства и нападение, другое влезать в грязные дипломатические игры. Конечно, от всего этого дела изначально смердело грязной дипломатией, с учетом на кого и где нападали. Но Вандрек думал, что обойдется без нырка в самые глубины, в конце концов, работать на Энхорне и не сталкиваться с дипломатической грязью просто невозможно.

Вандрек вздохнул и опять прикрыл глаза. Сон все не шел. Нехорошее предчувствие, что и там, на Оэ-5 не будет значимого следа, терзало его. Но ведь грузовик разбился? С планеты никто не улетал. Значит, что-то там да есть, с прилетом кораблей Друньдау, силового давления на него никто оказывать не будет. Конечно, придется все рассказать и сдать местным, системе Брабуса, если уж быть точным. Внезапное соображение пришло в голову старшему следователю, и он улыбнулся. Раскрутить свидетелей и участников, признания, записи, копии, и, если он прав, улики причастности Эрса ко всему этому делу. Абсолютно все сбросить на Брабус, и улететь обратно. Другой сектор, другие цивилизации, пусть Эрс с ними разбирается, а он сам, Вандрек, и дело раскроет, и в глубину дипломатии не занырнет. Всего лишь сделал свое дело, вот и все. Друньдау прикроют от слишком сильных врагов, раз уж он сработал в их пользу.

Успокоенный, он все же уснул и спокойно проспал весь путь до системы Оэ.

30 июня 2403 года, Орбита, Оэ-5

— Как, как можно было запихать в один корабль столько огневой мощи?!

— Щиты на тридцати процентах!

Неопознанный транспорт вспыхнул новым залпом.

— Щиты на двадцати пяти процентах!

— Пять процентов щита за один залп! Пассажирский транспорт с мощью крейсера?

— «Лес» докладывает о критических повреждениях! Стрельба «Горы» не дает результатов!

— У нас остались еще ракеты?

— Чтобы выстрелить ими, надо убрать щиты.

— Но они же стреляют?

— Если бы смогли непрерывно их атаковать и держать поле, то этот корабль…

— Послушайте, у нас орбитальная станция, три малых эсминца, три крыла истребителей и один корабль с обводами гражданского транспорта фактически уничтожает нас!!!

— Щиты на двадцати процентах!

— Вот! Еще четыре залпа и щиты исчезнут, тогда вы рискнете выстрелить ракетами?!

— Противник запустил ракеты!

— В третьем крыле осталась одна машина!

— Если мы выживем, над нами будет смеяться все Содружество!

— Может, сдадимся?!

— Чтобы они все равно нас расстреляли?

— Что тогда?

— Не знаю, все, что у нас было, мы уже израсходовали. Они слишком сильны для нас!

Капитан Вонденбронг утер холодный пот. Реактор корабля грозил взорваться в любую секунду, половина орудий вышла из строя от такой интенсивной стрельбы. Перехватчики уничтожены, многочисленные повреждения, последний залп ракет, отчаянная попытка перегрузить щиты станции и взорвать ее до того, как сам транспорт, он же мини-крейсер «Воля звезд» взорвется или выйдет из строя.

Конечно, еще оставался вариант — протаранить станцию, взорвать ее вместе с собой и остальными кораблями, и Вонденбронг не колеблясь, так и сделал бы, если бы выигрыш времени вел к победе общего дела. Но нет, корабли Содружества, уже наверняка летящие через гипер, прибудут раньше второго корабля, Хранителя Фронсса. Если бы не отчаянная спешка с вызовом, два корабля Хранителей в минуту уничтожили бы станцию и всю систему охраны заповедника.

Теперь же оставалось только стрелять и стрелять, перегружая щиты станции и не давая им выстрелить ракетами в ответ. Против стрельбы одного вражеского эсминца щиты еще держались, но ракетный залп орбитальной станции верная смерть, и самое ужасное — бесславная, задание будет провалено. Но вот если успеть дожать станцию, то победа на девяносто процентов гарантирована. Вражеские истребители уничтожены на две трети, из эсминцев стреляет только один, да, с таким «Воля звезд» справится и в нынешнем состоянии, просто передохнуть минутку, слегка отремонтировать системы охлаждения и подкопить энергии для залпов.

30 июня 2403 года, База-1, Оэ-5

— Как это? Орбита атакована? Что вообще происходит?

— Сумасшедший дом какой-то! Одни контрабандисты захвачены, другие сами захватывают наши глидеры и несутся в атаку, еще одни держат оборону против превосходящих сил, наших сил! Еще немного и у нас закончатся силы на первых трех базах, а с других слишком долго добираться!

— Может война началась?

— Была бы война или, как минимум, войсковая операция, никто здесь не летал бы. Из гипера вывалился бы десяток тяжелых оружейных платформ, в один залп снесли бы Орбиту и все наши Базы, и потом вынырнул бы корабль подавления. Электроника не работает, ничего не работает, корабли не летают, все уничтожено, патрульные егеря сидят под пеньками и гадают, что случилось. На планету высажен десант, который отстреливает алатозавров десятками. Вот так оно выглядело бы в случае войны. То, что происходит сейчас, это же какой-то… сумасшедший дом!

— Наверное, грузовик не просто так объявляли в общий розыск, а? Что они там натворили?

— Что-то ужасное, наверняка, криминальное и чудовищное. И теперь друзья или заказчики прибыли на помощь тем, кто был в грузовике. Их же там семеро было вместо четырех? И по сообщениям с поверхности, отличные бойцы.

— Ах ты!

— Точно! Смерть Коулса и его парней была предопределена в тот момент, когда его направили туда!

— И сейчас наши парни штурмуют их убежище, а Вал Юз собирается захватить двоих из них!

— Это добром не кончится.

— Это закончится еще кучей трупов! Особенно, если Орбита не справится!

— Мы можем им чем-то помочь?

— Только наблюдать, все глидеры в поле, на Базах минимум охраны.

— Вознесем хвалу всем, кому можно, что единственный туристический корабль сейчас на другой стороне планеты и там всего-то сотня гражданских!

— Ты же не думаешь, что они прилетели за ними?

— Нет, все завязано на этом грузовике, чтоб я сдох!

— Так и будет, если с небес решат ударить по Базам.

— Наши щиты… в одиночку уничтожает Орбиту? Может и пробьет! Или сбросит мега-бомбу.

— Эвакуация?

— Немедленно!

— Патрули в поле, особенно те, кто уже вступил в схватку?

— Проклятье! Пусть отступят! Да, отступят, не теряя контакта! Скоро ситуация разрешится, сегодня буквально, нужно всего лишь не дать сбежать и скрыться!

— А если сверху?

— Тогда пусть отступают, ну что неужели надо все до мелочей разжевывать?!

— Всем сотрудникам Орбиты, кто еще не успел — эвакуация! Немедленная! Станция проживет еще минуту, мы сделали все, что смогли, теперь — спасайтесь!

Капитан Вонденбронг облегченно выдохнул и еще раз утер пот. Секунду спустя последовал доклад о том, что он и так видел на мониторах.

— Спасательные капсулы и шлюпки отстреливаются с орбитальной станции!

— Огня не открывать, не отслеживать, ничего не предпринимать! Весь огонь на оставшийся эсминец!

— Капитан, десять процентов мощности на щитах, двадцать на орудиях. Первый эсминец дрейфует в сторону.

— Вижу, — поджал губы капитан. — Хвала Хранителям, что здесь не было второй станции! Вести огонь экономно, не допускать перегрева и опустошения, маневры по возможности. Добить станцию! Добить оставшийся эсминец! У нас мало времени, скоро здесь будут корабли Содружества, и нам сильно повезет, если они будут не боевыми!

Да, это будет сильное везение. Капитан знал, что у него есть фора, благодаря мгновенному перехвату сигнала тревоги и немедленному старту, но фора эта не так уж и велика. Чтобы впихнуть в объем транспорта мощь орудий и щитов, достаточную команду, много чем пришлось пожертвовать. Скорость перехода в гипере уступала, из-за малых размеров двигателя искривления. Это сейчас был самый значимый фактор, с учетом потерянного на бой со станцией времени. Не будь этого боя, возможно, уже определили бы, где упал грузовик, и куда везут тех, кто на нем был. Или не везут, неважно, «Воля Звезд» был оснащен мощными сканерами, так что результат точно был бы, как минимум от прослушки переговоров местных смотрителей заповедника.

Поэтому капитан приказал.

— Группе десанта — немедленный старт вниз после установления координат цели!

«Воля Звезд» дала залп, и кусок орбитальной станции вырвало из общего комплекса, и это стало началом конца. Выбросы воздуха, взрывы двигателей и вспомогательных установок, разламывание частей станции относительно друг друга, все это сопровождалось беззвучной феерией вспышек, фонтанов огня и снопов плазмы, и — самое главное — оставшийся эсминец изменил курс!

— Залп! — крикнул капитан.

«Скала», совершавший маневр, чтобы уловить спасательные капсулы, которые выбросило по направлению от планеты, содрогнулся.

— Огонь! Огонь! — орал Вонденбронг, стуча кулаком по столу с голокартой.

То, что он уже фактически сломал карту, его ничуть не волновало. Добить эсминец и залп мимоходом во второй, и все, космические силы врага подавлены. Три оставшихся истребителя не в счет! Хватать всех, кто нужен Хранителям и быстро улетать.

— Переговоры на планете расшифрованы! Стандартный код Содружества! Есть картинка!

— Так! — рявкнул Вонденбронг. — Это те, кто нам нужен.

Бот с группой десанта уже отделился и мчался вниз.

— Семеро!

— Вечная память капитану Шверку! — громко заявил Вонденбронг. — Он отдал свою жизнь ради общего дела, так не дадим же пропасть зря его усилиям!

Вот, еще немного и «Воля Звезд» останется здесь единственным боевым кораблем! Сканеры еще не улавливали возмущений гипера, так что время захватить и забрать с планеты тех, кто нужен Хранителям, было. Но капитан Вонденбронг не учел одну вещь, один из трех оставшихся истребителей.

— За Орбиту и всех, кто там был! — яростно, горячо выплюнул лидер второго крыла, бросая истребитель в стремительный таран.

«Воля Звезд» держала щиты на передней полусфере, истребитель устремился к хвосту, прямо к двигателям. Истребители и до этого делали попытки зайти сзади, атаковать, повредить вражескому «транспорту» ходовую часть, но этому мешали две вещи. Истребители, во-первых, стреляли, а во-вторых уворачивались от ответного, заградительного огня. Да и щиты тогда еще функционировали на большей мощности.

В сущности, пилот — лидер второго крыла — был мертв к моменту, когда его истребитель врезался, смял и сломал, почти пробил насквозь мини-крейсер, за счет скорости, массы и отсутствия силового щита на корабле. Ответный огонь убил пилота, прожег кабину насквозь, но остановить таранный удар не смог, и реактор «Воли Звезд» и без того балансировавший на грани, моментально пошел вразнос. Предохранительные системы были повреждены, и космос озарился еще одной яркой вспышкой.

Капитан «Скалы» утер пот и снял фуражку.

— Это было близко. Вечная память герою!

— Капитан, двигатели вышли из строя!

Глава 12

30 июня 2403 года, убежище «Буревестника» к югу от Мертвых гор, Оэ-5

После ухода Дюши и Дмитрича, группа усилила меры предосторожности, ожидая проблем примерно на четвертый день от их ухода. День по равнине, день на горы, день на ловушку, четвертый — засада. Затем вполне ожидаемое увеличение активности летающих тарелок, и спад дней через пять. Появление Дюши с пленным к концу второй недели.

Пока будут сидеть в укрытии, подучат язык, хотя бы язык жестов. Таков был предварительный план. Конечно, он мог и должен был измениться на ходу, поэтому и отправился Дюша, и с ним для подстраховки Дмитрич, который всегда делал больше, чем говорил. Несмотря на всю подготовку, несмотря на все прошедшие годы и миссии, все равно, изначальная специализация, то, чем они были, до того, как Лев сбил, сплотил и спаял из них группу, все равно оставалось.

У Дюши, разумеется, была на этот счет теория, но он предпочитал о ней помалкивать.

Поэтому появление очередной летающей тарелки на второй день после ухода было воспринято в обычном ключе: патруль, облет и улет. Либо на кораблях не использовали всякие высокотехнологические штучки, либо укрытия работали как надо. Майор Майтиев склонялся к идее, что работает смесь первого и второго. Тарелки сканируют небрежно, не вдаваясь в детали, широчайший поиск, лишь бы зацепить хоть что-то, и если зацепили — сразу увеличение разрешения и повторный скан. Но когда группа прячется, широчайший скан просто не цепляет, что там они могут мерить? Биологическую активность? На дикой планете, конечно, вряд ли, слишком много целей. Разве что задавать параметры поиска вида «искать гуманоидов».

В любом случае, обшаривать им надо было огромнейшую площадь, и это служило некоторой гарантией. Дрон был уверен, что они надежно замели следы, когда отходили с места падения, и потом петляли и заметали, а там, где следы все же оставались, надо было выйти точно на них, зная начальную и конечную точку движения. В условиях же, когда группа могла скрыться в любом направлении, площадь, которую надо было осмотреть, росла в квадратной пропорции, согласно формуле для вычисления площади круга. Идеально было бы добавить еще третьего измерения, но, увы, слишком заметно. А будь у группы космический корабль, и умение им управлять, то никто не сидел на этой планете, прячась в самодельной пещере.

— Завис. Неужели что-то нашли? — шепотом спросила Алина.

— Дюша и Дмитрич могли оставить следы, им надо было успеть пересечь равнину за ночь, — шепотом же ответил Дрон. — Вряд ли они петляли в темноте, а продлить прямую в обе стороны способны даже инопланетяне.

— То есть они вполне могут быть захвачены.

— Вполне, — согласился Дрон. — Чувство опасности дергает Дюшу, когда опасность уже рядом, а с учетом местных скоростей и оружия, это может быть недостаточно. Сейчас узнаем.

— Как?

— По поведению тарелки, конечно же! Если они поймали наших, то знают о нашем убежище.

— Вряд ли.

— Я и не говорил о пытках, — перебил ее, помрачнев, Дрон. — Наркотики правды были известны даже Прежним, а уж инопланетянам сам Лев велел такое иметь.

— У них же тут вроде законность и порядок, процедуры и бюрократия, — парировала Алина.

— Для граждан Содружества — несомненно, — все так же мрачно ответил Дрон. — Мы не граждане, вторглись сюда незаконно, перебили местную охрану, это если, разумеется, рассматривать планету как часть Содружества. Если же здесь база наших инопланетных врагов, то им тем более нет никакой нужды соблюдать порядок и законность в отношении нас. На Земле не соблюдали, а здесь почему-то начали?

— Ты прав, но тогда лучше живыми им в руки не попадаться, — засопела Алина.

— Об этом и речь, об этом. Так, кажется, садятся и… ага, не спеша выходят. Все сходится!

— Будут искать следы?

— И обшаривать холмы, несомненно, — кивнул Дрон. — В общем, придется вступить в бой. Желательно напасть первыми и захватить пленных.

— Прилетят еще.

— Да, придется уходить. Но атаковать все равно нужно — выиграть время, разжиться оружием, может даже удастся полетать. В этот раз катер на земле, нет нужды его дырявить. Хотя нет, тогда пилот просто поднимет тарелку и улетит. Хмм, попробовать подобраться и захватить кораблик изнутри?

Он и Алина смотрели на приземлившийся корабль, где-то в пещере был Виталь, и Влад наверняка уже держал на прицеле инопланетян из своего снайперского гнезда. Но все ждали решения командира группы, его знака и сигнала. Дрон не то чтобы колебался, но вот так вот атаковать ему очень не хотелось. Любой шанс на то, что обойдется, пройдет мимо, что инопланетяне высадились отлить или цветочки собирать, за все это Дрон был готов и ухватился бы. Атака означала раскрытие убежища, необходимость бежать дальше, и самое главное — неполным составом. Оставь знаки и следы для Дюши и Дмитрича, так и инопланетяне их увидят и смогут расшифровать. Плюс им двоим, даже в случае полного успеха, все равно придется тащить пленного еще кучу километров, по неизвестной местности, ловя обрывки следов группы.

Поэтому атака, несмотря на заявления Дрона, все же оставалась крайней мерой.

Кларни махнул рукой, и люк глидера закрылся. Мохни поежился, неуверенно оглянулся. Вначале Мертвые горы, теперь эти холмы. Никакой видимости, казалось, что в спину уже целятся и вот-вот выстрелят.

— Сэр, разве не было бы надежнее, если бы охранники тоже высадились?

— Нет, — бросил Кларни, вглядываясь в землю.

Быстрым шагом он шел вдоль линии холмов, и глидер все удалялся, от чего Мохни нервничал еще больше и не выпускал оружия из рук. Ему казалось, что за каждым кустом и кочкой притаился кровожадный убийца, уже взявший его на прицел. Одно нажатие и он, Мохни, даже не успеет понять, что его убило. Не увидит отца и обоих матерей, и пятерых братьев. Наставник Кларни, конечно, скажет над его могилой несколько хороших слов, но сам Мохни их не услышит.

— Да не трясись ты так, — бросил Кларни на ходу. — Если кто решит нас убить, я тебе сразу скажу.

— Вы… их видите, сэр?

— Я обычно хорошо чувствую желание убивать, направленное в мою спину, — ответил Кларни. — Твой страх, конечно, забивает все вокруг, но пока что никаких следов тех, кого мы ищем, нет.

— Может, их здесь и не было никогда?

— Были, были, линия следов выходит из этих холмов. Вначале еще скрывались, здесь вот ничего не вижу, хотя должны быть, — пробормотал Кларни под нос, вглядываясь в землю. — Это означает, что они где-то здесь, не за нашими спинами, конечно, но близко, близко. Где-то в этих холмах. Хороший выбор, есть, где укрыться, есть вода, видимость, и дальше равнины Брее, наверное, поэтому они и пошли к горам.

— Укрытие?

— Да, быстрые ночные переходы с заметанием следов, хмм, у них ночное зрение? Приборы не дают точной картинки, у них точно нет с собой никакого транспорта. Или есть? Пара платформ на антиграве, перевозка грузов и пролет без оставления следов? Нет, техносканеры бы их засекли.

— Возможно, улучшенное зрение?

— Да, может быть, — одобрительно ответил Кларни. — Все с собой, можно действовать при свете звезд, без риска засечки техносканером. Кстати, надо бы проверить холмы подробнее. Может, с малого расстояния возьмет, оружие у них точно есть. «Полет — 3», слышите меня?

— Четко и ясно, сканер уже запущен. Он у нас не слишком мощный, импровизированные тайники контрабандистов через раз засекает.

— Ничего, главное хоть какой-то след поймать, если, конечно, наши враги не спрятали оружие как следует.

— Сэр, так вы… постоянно были на связи с глидером? — запнувшись, все же спросил Мохни.

Кларни бросил на него быстрый взгляд, стариковское лицо его озарилось усмешкой.

— Конечно, ты же не думал, что я решил героически пойти навстречу опасностям? Ловля на живца, камеры в броне и шлеме регистрируют все вокруг, стандартный трюк, для ловли трусливых контрабандистов.

— Трусливых, сэр? — заморгал Мохни, пытаясь совместить все факты в систему.

Он быстро обдумывал то, что знал и то, что услышал. За эти дни Мохни немного привык к системе, которую использовал легендарный Кларни, и знал, что система в сказанном есть. Просто старый егерь знал всю совокупность фактов, и преподносил часть из них, поэтому все выглядело так, как будто он сказал нечто парадоксальное.

— Самые опасные контрабандисты — трусливые, — кивнул Кларни. — Все предусмотрят, заранее три пути отхода подготовят, ловушек наделают, не поймаешь. Но зато если обхитрил их и схватил, то сражения не будет. Сразу сдадутся, как вон те педженги, и даже не подумают в тебя стрелять или еще что-то. Ударить в спину могут, это да, а прямого боя никогда не дождешься. И вот, иногда бывает так, что они сидят в кустах, укрывшись, а ты знаешь, что они там, но найти не можешь. Начинаешь бряцать оружием, патрули летают, пару раз эсминцы с грохотом проносятся. У контрабандистов нервы начинают сдавать, они же трусливые, не забываем. Поэтому, когда они видят одиночный пеший патруль или из двух егерей, но главное — пеший, без техники, без тяжелой огневой мощи, без прикрытия. То в двух случаях из трех устоять перед искушением не могут, нападают и захватывают патруль, чтобы быстро допросить, поймать окно в расписании и улететь.

— Разве контрабандисты не знают про камеры в снаряжении, сэр? — подумав, уточнил Мохни. — Они должны сразу все обнулять, раз они такие трусливые и предусмотрительные!

— Они и обнуляют, — усмехнулся Кларни.

Мохни задумался, потом просветлел лицом.

— Все дело в самих патрульных, верно, сэр? Оказавшись рядом с контрабандистами, они смело идут в атаку и захватывают их корабль?

— Нет, — усмехнулся Кларни, провел рукой по голове. — Ладно, следов нет, значит, возвращаемся к глидеру и будем действовать немного по-другому.

Он на долю секунды замолчал, потом заговорил чуть ниже и чуть быстрее.

— «Полет — 3», они здесь, слышите меня, они здесь!

— Слышу вас, но техносканер так ничего и не нашел. Никого не видно!

— Кто-то целится в меня с намерением убить, — ответил Кларни. — Запустите еще раз сканирование!

— Есть сигнал! — раздался удивленный возглас полминуты спустя.

Кларни и Мохни прежним прогулочным шагом уже направлялись обратно к глидеру. Старый егерь и вправду шел спокойно, а вот его молодой ученик лишь имитировал. Старательно, но не слишком умело и заметно со стороны. Ощущение прицела исчезло, и Кларни не пытался одергивать помощника. Пускай те, кто наблюдает за ними, видят, что о них знают. Что они предпримут в ответ? Ясно, что не сдадутся и бой будет, но если их спровоцировать, то можно будет добиться кое-какой выгоды.

— Они знают о нас, — сообщил Спартак спокойно.

— Зачем ты достал ружье? — прошипела Алина.

— Потому что там есть прицел, вот так и так нажимаете, и здесь пимпочку, и оп, прицел!

— Спартак!!

— Да ладно, уже поздно, — спокойно сказал Дрон.

Корабль выпустил трап, по которому сбежали шесть фигур. Рассыпались. Двое высадившихся первыми спокойным шагом направлялись обратно, к месту высадки. Корабль втянул трап и взлетел, завис на высоте пятидесяти метров, казалось, нацеливаясь прямо на группу.

— Не надо было доставать винтовку, я понял, — вздохнул Спартак. — Но Влад же сидел в укрытии с такой же!

— Готов поспорить, он держал ее выключенной, и до сих пор держит, — хмыкнул Дрон.

— Так что, выключать?

И в этот момент корабль начал стрелять, прямо в них. Мощным рывком, отдергивая Алину в сторону, Дрон, уже не пытаясь скрываться, понесся с ней в сторону другого укрытия. Он видел, что Спартак успел уйти в сторону и теперь целится в корабль. Еще залпы, лучи били в землю и воздух вокруг Спартака, какие-то ракеты или гранаты, взрыв, фонтаны земли и камня, оглушительные взрывы.

— Сразу с боевых зашли! — крикнула Алина.

— Ага, и наводятся по энергооружию! — крикнул Дрон в ответ. — Кажется, все наши меры предосторожности пошли по [цензура]!

Виталь внизу и точно его не услышит, Влад вдалеке, в полукилометре отсюда. Но точно прикроет, если потребуется. Пусть у них нет связи друг с другом, но общая схема и без того ясна. Влад и Спартак стреляют по кораблю, пытаясь повредить двигатели, посадить летающую тарелку или хотя бы ограничить ее подвижность. Виталь — ударная засада, раз уж на момент начала действий он был в пещере. Значит, ему и Алине разбираться с теми, кто на земле.

— Эх, поторопились, — жестом огорчения стукнул себя по щеке Кларни. — Ладно, их можно понять, перенервничали.

— Сэр? — Мохни уже держал оружие наготове.

— Что вы, молодые, так охотно за боевое оружие-то хватаетесь, а? — укорил Кларни, глядя на плазменный пистолет в руках помощника. — Еще гранатомет за спину, силовую броню, пару танков в поддержку, да?

Мохни моргнул, неожиданно сообразив, что он так ни разу и не видел, чтобы старый егерь доставал оружие. Да, у него в кобуре на поясе было что-то похожее на пистолет. Но что именно? Кларни улыбнулся и достал. Арбалет, стреляющий дротиками с транквилизаторами. Мохни не то, чтобы содрогнулся в ужасе, но все же не сразу воспринял. Враги — обучены воевать, с настоящим оружием. Тяжелый глидер и восемь, нет, семь человек подготовленных охранников с оружием. А легендарный Кларни все это время ходил с арбалетом и дротиками?

— Видел бы ты свое лицо, сынок, — усмехнулся Кларни.

— Но, сэр!

— Не собираюсь никого убивать, даже если эти в холмах убили Коулса и его парней.

— Но хотя бы что-нибудь более скорострельное! Дальнобойное! Есть же винтовки, тоже стреляющие дротиками! Кассетные иглометы, с парализующими составами!

— Со скорострельностью в пятьдесят игл в секунду, и жертва чаще всего просто умирает от передозировки парализующего состава. Либо берется кассета с ослабленным действием, и тогда, чтобы наверняка, в жертву высаживаются сотни игл, и жертва все равно умирает. Потому что сотни игл за несколько секунд, это просто шокирует и убивает.

— Но, сэр!

— Да ладно, ладно, пока не началось, скажу по секрету, что у меня есть еще оружие, но я не слишком люблю им пользоваться, — Кларни подмигнул.

Мохни облегченно выдохнул, и тут же вспомнил, что надо внимательно отслеживать ситуацию, завертел головой. Глидер стрелял, шестеро высадившихся бежали в сторону холмов.

— Давай назад и вправо, вот за эти камни, и дальше пригибаясь, — скомандовал Кларни. — Зайдем им в бок!

Мохни бегом рванул выполнять приказ, и уже в укрытии за камнями спросил, невольно понижая голос.

— Сэр, их пятеро, а у нас глидер!

— Это ты, верно, заметил, ага, а теперь заткнись и пригнись к земле. Ползком вон до того куста!

— Сэр, не окажется, что мы опоздаем?

— На свою смерть никогда не опоздаешь. Теперь бегом на полусогнутых вон к тому камню! Пригибайся! Пригибайся!

— Сэр, они же все равно нас видели, какой смысл прятаться?

— Такой, чтобы они нас не видели. Давай, огибаем вот этот холм, аккуратно, спокойно, пешочком, вдоль камней и кустов.

Бой проходил почти бесшумно, за исключением взрывов двух ракет доносилось только эхо, тень шипения лазеров. Наступавшие общались через систему связи, с глидера подавалась картинка сверху и сигналы энергосканера. Защищавшиеся вроде бы не использовали ничего электронного, по крайней мере «Полет — 3» сразу засек бы сигналы. Просто засек, не подавил, не расшифровал, но факт наличия у противника связи установил бы.

Следовательно, решил Кларни, защищающиеся действуют по заранее оговоренному плану или общаются жестами, или совмещают и то, и другое. В любом случае маневр с обходом будет не лишним. В лучшем случае побегают и поползают немного, всегда полезно, в худшем — спасут глидер и охранников от разгрома и убийства. Кларни еще успел подумать о том, что надо бы предупредить «Полет-3» о постановке оружия на персональные идентификаторы, но предупредить уже не успел. Раздались истошные крики слева, визжание, что-то ухнуло, взорвалось, глидер метнулся вперед и тут же получил серию шариков из плазмы в нос, крылья, хвост, задымился, зачадил, взмыл выше и под острым углом ушел, вращаясь, на равнину.

Охранники что-то кричали, и крики эти были далеки от победных.

— Такова цена поспешности, — мрачно сообщил старый егерь Мохни. — Давай вперед, тихим шагом.

— Но, сэр!

— Все, кто хотел торопиться, уже поторопились, — сказал Кларни, активируя арбалет. — Теперь наша очередь.

Глава 13

30 июня 2403 года, Оэ-5

Дрон жестами показал: «Алина, берешь двоих, что идут в обход». После чего помчался вперед, практически в лобовую атаку. Откуда-то сбоку вынырнул Виталь, начал расстреливать шестерых высадившихся. С корабля тут же начали обстреливать и Виталя, и Дрона, которые заметались из стороны в сторону, уклоняясь и сближаясь с врагами. Влад и Спартак вроде бы тоже стреляли, во всяком случае, должны были, но если и так, то корабль никак не реагировал на их стрельбу, висел на месте.

Алина сосредоточилась на секунду, сводя воедино то, что видела из действий первых двух высадившихся, несомненно, следопытов, их дальнейшее поведение, и что они могут предпринять в общей свалке, куда пойдут. После чего пригнулась и побежала назад, собираясь зайти во фланг тем, кто собирался зайти во фланг группе.

— Так и знал, что бронированный грузовик подгонят, — пробормотал Влад, опуская винтовку.

После чего он выпрыгнул из укрытия и помчался со всех ног к месту схватки. Идея с удаленным снайперским гнездом и возможной ловлей на живца провалилась, как собственно Влад и предполагал с самого начала. Судя по стрельбе с корабля там видели всех с оружием, и следовательно видели и Влада. Но не стреляли. Значит, не считали опасным, вывод — подобраться поближе, может отобрать оружие у врагов и пострелять от души, помочь своим соратникам.

— База-2! База-2! Полет-3 запрашивает подкрепления!

— Слышу вас, Полет-3, Полет-6 и Полет-7 уже направляются к вам!

— Передайте, чтобы заходили…

Треск, взрывы, крики.

— Полет-3?! Полет-3?! Полет-3?!

Но вызываемый не отвечал.

Дрон метнулся вперед, держа взглядом глидер, уворачиваясь от выстрелов и жалея, что стреляют лазерами. Вместо прожигаемой земли и ямок лучше подошли бы фонтаны пыли, дым и гарь, легче было бы сближаться с высадившимися. Виталь атаковал вовремя, переключил на себя внимание, заставил десантников прижаться к земле. Стремительными зигзагами и прыжками Дрон сблизился с шестеркой, первому просто и без затей вбил лицо в череп, тут же подхватил руку с оружием, зажимая ее в своем могучем кулаке и заставляя нажимать на кнопку стрельбы. Какое-то удлиненное оружие, вроде пистолетов-автоматов, но сработало не хуже. Очередь шаров плазмы врезалась в корабль, вспорола брюхо от носа до хвоста, и атаки сверху моментально прекратились.

Дрон присел с разворотом, продолжая удерживать врага, закрываясь им. Тела плазмошары конечно прожигали насквозь, но на противнике — мелком, как Дюша, была и броня, закрывающая торс и частично ноги, шлем на голове. Вполне достаточно, чтобы прикрыться и продолжить атаку, сжимая вражескую руку и оружие. Пистолет — пулемет изрыгнул еще с десяток шаров и перестал работать. Некогда было разбираться, в чем дело, и Дрон метнул тело врага в его товарищей, стремительно помчался следом, краем глаза видя, как в небе падает наискось дымящийся корабль.

Один из оставшейся пятерки приподнялся, тут же рухнул, Виталь выстрелил и не промахнулся. Дрон сделал еще рывок и в прыжке едва ушел от выстрелов, откатился, чувствуя, как нестерпимо жжет левую руку. Донесся крик Виталя, лазерные лучи, и шары чертили воздух, десантники врага вроде бросились в атаку и тут же залегли. Дрон начал быстро смещаться вправо, пока Влад и Спартак не дают врагу атаковать, зайти с фланга и ударить. Собственный плазмопистолет Дрон не спешил пускать в ход, пускай враги думают, что он безоружен. Нож в правой руке, конечно же, но в условиях интенсивной перестрелки из энергооружия, полоска металла не воспринималась как оружие.

Пятерка сбилась в кучу, энергично отстреливаясь и отходя обратно, к чадящему за их спинами кораблю. Дрон подхватил камень с земли и метко метнул, со всей своей неистовой силы, попал в шлем одному из десантников, но тот лишь покачнулся и тут же начал стрелять в ответ. Виталь атаковал, отвлекая внимание, и Дрон успел укрыться, продолжая обход. Упал на землю, скатился в промоину, пропуская над головой атаку с упавшего корабля. Рывком ушел за камень неподалеку, метнулся наискось, укрываясь холмом от орудий корабля, и рванул в новую атаку. С пятеркой надо было покончить до того, как они отступят к кораблю, иначе придется бежать, не имея возможности разорвать контакт с врагом, уйти от наблюдения.

Неподалеку возник Влад, с ходу начал стрелять, упав на колено, прижимая градом металла врагов и давая Виталю и Дрону возможность сблизиться. Гребень холма простреливался орудиями с корабля, пятерка отступала, двое несли того, которому Дрон сломал голову, придерживая тело и стреляя одновременно. Даже не целясь особо, просто стреляя на подавление, лишь бы не дать врагам — группе «Буревестник» — атаковать. Пятерка скрылась за гребнем, и Влад что-то крикнул, не слишком цензурное и не слишком подходящее к обстановке.

— У нас серьезная нехватка огневой мощи, — пробормотал Дрон, останавливаясь на секунду.

Достал плазмопистолет, вздохнул. Второй ушел вместе с Дюшей, и случись что с этим, добить вражеский корабль уже не удастся, не говоря уже о тех, кто прилетит следом. С первыми двумя катерами откровенно повезло, и сами кораблики выглядели хлипкими и не слишком боевыми. Поэтому Дрон пытался сэкономить ресурс и атаковать руками врага, практически в буквальном смысле. Затея удалась, но добраться до следующего ствола будет непросто.

— Виталь! Отвлеки их на секунду! — крикнул Дрон. — Влад, со мной!

Он быстро объяснил задачу.

— Сближаемся с ними, не даем кораблю стрелять в своих же, представь, что мы врукопашную на стаю Плевателей идем.

— Понял.

— Я займусь кораблем, остальных удерживать тебе, потом добиваем оставшихся.

Виталь проскочил по расщелине между холмами, намеренно подставляясь под выстрелы с корабля, и одновременно полосуя воздух выстрелами из лазерника.

— Вперед! — рявкнул Дрон, моментально ускоряясь.

Они проскочили гребень, на корабле не успели или не смогли заново навести орудия. Дрон стрелял из плазмопистолета, не особо целясь, но, все же стараясь зацепить хоть кого-то из врагов. У него получилось, один из пятерки получил плазмошар в ногу, упал, выронив оружие. Его товарищи подхватил раненого, в результате четверо тащили двоих, скорость передвижения упала, меткость стрельбы тоже. Корабль отгонял Виталя обратно в расщелину и одновременно обстреливал Дрона и Влада, несущихся вниз по склону.

Дрон и Влад врубились в ряды врага, несколько ударов, подсечки, броня и шлемы прикрывали десантников, но недолго. Руки и ноги оставались открытыми, ученики Льва не жалели силы и не давали стрелять в себя.

— Удерживай! — рявкнул Дрон, беря одного из врагов в захват.

Руку на излом, лицом в землю, прижать ногой, одна рука в плечо, вторая удерживает кулак и оружие, направляет их в нужную сторону, сдавливает, чтобы оружие стреляло. Ранее раненых уже вырубили, Влад наскакивал на трех остальных десантников, двигавшихся вяло, без огонька. Огонь с корабля прекратился, и Дрон контратаковал, пусть не слишком прицельно, но, совершенно не экономя заряды. Две длинные очереди плазмошаров осыпали корабль, подожгли, и почти сразу внутри что-то еще взорвалось и зачадило. В оружии что-то щелкнуло, и Дрон едва успел отдернуть руку, прежде чем оно взорвалось. Не слишком сильно, всего лишь разнесло кисть, которая удерживала оружие, но и этого хватило. Тело под Дроном заорало, вывернулось, сам Дрон вскочил, тут же провел удар ногой по шлему и метнулся вправо.

Левая рука, простреленная, горела огнем и гнала боль по всему телу, и держать ей упор в плечо врага было настоящей пыткой. Впрочем, Владу уже не требовалась особая помощь, он уронил двоих и дожимал третьего. Корабль не стрелял, только чадил, внутри что-то тихо рвалось. Из корабля выскочили двое, тут же скрылись в клубах дыма. Не успел Дрон перевести дух и подумать, что там с Алиной, как раздался крик Спартака. Напарник Влада стоял на вершине холма и тыкал рукой в небо.

— Эй, у нас еще гости!

Дрон посмотрел, приближались еще два корабля, идентичных тому, с которым они только что сражались. Ощущая жжение в левой руке, правой он опять достал плазмопистолет и крикнул.

— Влад, Спартак, Виталь, каждому — по пленному, без них оружие не работает! В темпе, в темпе, схватили и отходим!

Вздохнув, он побежал вниз по склону, навстречу приближающимся кораблям. Одна рука или две, но плазмопистолет сейчас был только у него, и надо было выиграть время для остальной группы. С четырьмя стволами и тремя пленными уже можно будет и отбиться надежно. Может даже перебить всех и попробовать разобраться, что с Дюшей и Дмитричем.

Об Алине командир группы на какое-то время забыл.

— Ну вот, собственно, и все, — сказал Кларни скучным голосом, останавливаясь над телом Алины. — Первый есть, теперь…

Он отпрыгнул, нога Алины ударила в воздух. Используя инерцию движения, Алина тут же оказалась на ногах, присела, пропуская дротик над головой, подбила ноги Мохни. Тут же метнулась вбок, в движении ударяя все того же Мохни, не давая ему аккуратно приземлиться. Кларни тоже уже смещался, арбалет выстрелил еще раз. Алина рявкнула.

— Ах, ты засранец! Только мой муж может тыкать в меня, чем попало!

Кларни спокойно ответил.

— Не понимаю вашего языка, но явно речь не о погоде.

— Не хрен тут непонятно оправдываться! — Алина наседала.

Она чувствовала как вялость и сонливость разливаются по телу, и очень жалела, что нет под рукой верной аптечки на все случаи военной жизни. Приходилось злить саму себя, прогонять волны по телу, и жалеть, что методики Кати так и остались неосвоенными. Сейчас возможность сбросить лишнее из тела очень пригодилась бы, не говоря уже о прочих пси-штучках.

— Вот так! — орала Алина, нагнетая злость. — Получи, седой хрен! Нна! Это тебе за всех наших! Ах, ты еще и броне?! Вот тебе по яйцам! Вот так!

Она качнулась влево, пропуская мимо себя выстрел молодого. Перехватила руку «старика», взяла на излом, перехватывая дротик и метая его в молодого. Мохни ухватился за шею, выронил оружие и упал, не сразу, но в битве уже участия не принимал.

— Ты — андроид? — спросил Кларни.

— Сам ты такое слово! — ответила Алина.

Каждому слышалась тарабарщина, но это не мешало им общаться на выдохах, в промежутках между обменами ударами. Алина никак не могла достать «старика», но и разрывать дистанцию не собиралась. Не имея приличного оружия, она могла атаковать только врукопашную. Или винтовкой, сообразила Алина, но было уже поздно. Не было сейчас времени бегать за винтовкой, разве что Влад или Спартак прикроют издалека, но сомнительно. Основная бойня там, возле корабля и высаженного десанта, а здесь всего лишь двое, и это ее и только ее задача. Если сейчас она позволит слабости завладеть телом, если упадет без сознания, то этот старик с седыми волосами аккуратно зайдет в тыл остальным и может, сорвет всю операцию.

Он может и сражался хуже, чем бойцы группы, но тело, колени и локти были прикрыты броней, а удары в голову старик парировал или уклонялся. Алина подумала даже, что он специально не надел шлема, чтобы создать видимость уязвимости, но тут же сменила мнение. Несколько выстрелов из дальнобойной винтовки, вряд ли старик успел бы их заметить или отклонить.

— Да твою ж мать, еще один херов Лев на мою голову! — выпалила Алина, сбивая дыхание и отскакивая.

Кларни немедленно вскинул арбалет и достал станнер. Алина зигзагом метнулась к телу Мохни, подхватила пистолет того, начала давить на кнопку.

— Интересно, — заметил Кларни, водя дулом станнера. — Откуда же вы, что не знаете о персональных чипах?

Вал Юз раздраженно ходил туда и сюда, кидая злобные взгляды на плененных контрабандистов — педженгов. Затем его раздражение выплеснулось на собственного помощника и представителей Баз.

— Послушайте, зачем вы раздаете охране такое мощное оружие?

— Тут скорее вопрос, почему наши глидеры не могут противостоять выстрелам из плазменного оружия!

— Потому что у нас есть Орбита!

— У нас уже почти нет Орбиты! Базы сообщают, что Орбита ведет бой и проигрывает!

— Тогда нам тем более нет смысла идти в атаку на этих сумасшедших!

— Почему оружие еще не отключено?

— Может потому, что это должна делать Орбита? У них основной комплекс!

— Первая База…

— Первая База ничего не сможет! У каждой Базы ретранслятор на десять километров вокруг себя! Напомнить, сколько нам лететь до Базы два?

— Тогда тем более нет смысла ходить в атаку! Запрашивайте подкрепления!

— Ничего и никого нам не вышлют!

— Запрашивай!

— Проклятье! Расстреляем их издалека!

— В холмах?

— Подойдем поближе.

— Полет-3 уже подошел.

— Прикрывая друг друга, выкурим их из холмов под удары глидеров.

— Михаэлс думал так же, и поэтому приказал высаживаться. А ведь старый Кларни его предупреждал.

— Где он, кстати?

— Где-то в холмах. На связь не выходит.

— Тааааак, не хватало еще его потерять!

— Да брось, чтобы Кларни просто так погиб? Наверняка в тыл гадам заходит, он же об их опасности первый предупреждал, значит, зазря не полезет!

— И все равно, давай, попробуй связаться с ним!

— Он выключил коммуникатор.

— С ним кто-то еще был.

— Стажер с Орбиты.

— Ну, так вызови его!

— Тоже не отвечает! Представляешь? Что будем делать?

— Как что? Ждать и придумывать новый план! Главное к холмам пока не приближаться, а сами они на нас не полезут.

— Готов поклясться, Коулс думал точно так же!

— Если бы Коулс отлетел в сторону и не ходил в атаку, был бы жив! Видишь, эти обучены сражаться против кораблей? Полета-3 вам всем мало? Сидим и ждем, полезет кто — бьем со всей мощи. Вызывай Кларни.

— Которого мы считай, что бросили в холмах!

— Да, давайте полезем его спасать всей толпой и там же и останемся, да? План нужен! Что нам вообще известно о тех, кто нам противостоит?

— Их семеро, но двое по ту сторону Мертвых Гор, там их Вал Юз уже скрутил, вроде бы. Хорошие бойцы, предположительно с пограничной планеты. Затем…

— Так, Виталь — за старшего, я метнусь за Алиной. Если эти твари дернутся к холмам — стреляйте на поражение!

— Не дернутся, — самоуверенно заявил Спартак, но командир группы уже скрылся.

— С холмами — удачно получилось, — заметил Влад, разглядывающий в прицел врагов. — Но если они поднимут в воздух корабли и начнут расстреливать с предельной дистанции, на подавление, и прикрывать своих, то нас просто выдавят на равнину. Или пристрелят.

— Не если, а когда, — отозвался Виталь. — Воевать эти парни умеют, просто не ожидали от нас такой прыти. Знаете, как «наглый рывок» у тварей? Ну и эти также, их больше, у них броня, у них корабль, прыгнули, поймали ответный удар и откатились. Если бы не эти два свеженьких корабля, уже бы праздновали победу и делили трофеи.

— Да, без мародерки, конечно, никуда, но все же это ненормально, держать пленных и сжимать их руки, — хмыкнул Влад. — Придут в себя, и будет нам побоище на ровном месте!

— Наверняка есть стандартные методики обнуления привязки, есть способы отключения, в конце концов, часть оружия же работает? — риторически спросил Виталь. — Проблема в том, что мы нихрена не знаем, да что там! Мы даже в плен сдаться не можем, нас просто не поймут!

— Тогда остается только перебить всех, — заметил Спартак.

— Не смешная шутка.

— А кто сказал, что я шучу? — почесал бывшую лысину Спартак. — Эх, побриться бы не помешало! В общем, всех убить, сесть на корабль и улететь.

— А управление кораблем в космосе изучить по щелчку пальцев, конечно же?

— Ладно, не всех. Ну что? Мы же делимся мечтами, нет? Виталь вон уже трофеи мародерит, я в космос улетел, а ты о чем, Влад, хотел бы помечтать?

— Чтобы у нас внезапно появилась коробочка — переводчик, — ответил Влад спокойно. — Думаю, три четверти текущих проблем от невозможности объясниться.

— То есть ты не думаешь, что это те же твари, что нас на Земле хватали?

— Конечно же, нет. Те, кто нас хватали и ставили опыты, отлично осведомлены о наших возможностях. Эти же не знают ничего, действуют стандартно, без учета наших способностей и умений. И еще коробочка помогла бы нам в освоении пилотажа хотя бы этих мелких кораблей. Можно было бы слетать и забрать Дюшу с Дмитричем.

— Да, Дюша нам бы пригодился, — согласился Виталь.

— Готов поклясться, он уже всех победил и курит на телах врагов, — пробормотал Спартак.

Глава 14

30 июня 2403 года, Оэ-5

— Сэр! Орбита уничтожена! Базы ставят защиту, подкреплений не будет!

Вал Юз, ранее выплеснувший раздражение, встретил новость всего лишь парой матов, затем задумчиво поскреб уши. Прав был Кларни, старый друг, что все это ни разу не контрабанда. Вляпался мирный заповедник и его охрана в какие-то разборки уровнем выше обычного. Все это было настолько нелогично и бредово, что Вал просто не мог увязать концы с концами. Факты не сходились, либо он просто не знал всех фактов.

— Ладно, меньше знаешь — меньше напишешь в рапорте, — ослабился он. — Уничтожить «Полет-2»!

— Как?

— Быстро! Огонь из всех орудий! Уничтожить!

Дюша и Дмитрич сидели в полной готовности и ждали. Шансы — минимальные, но они есть, значит, сражение продолжается. Собственно, даже не будь шансов, сражение бы продолжалось. Все, как Лев учил: бьешься с тварями — бейся в полную силу и до конца. Сэкономил патрон? Одной тварью больше осталось на Земле. Собственно, и Дюша, и Дмитрич уже мысленно пришли к согласию. Продать жизнь как можно дороже, забрать с собой на тот свет как можно больше врагов. Отвлечь внимание и силы от остальной группы, раз уж так дело повернулось.

Дюша перебирал мысленно действия и не находил изъяна. Никто не мог знать, что придушенный пилот так быстро придет в себя. Или было какое-то внешнее воздействие? Кораблем могли управлять удаленно, а может, и прямо сейчас управляют, здесь не проверишь. Да и неважно, в сущности. Недостаток информации подвел — все, точка. Теперь нужно действовать дальше, исходя из текущей обстановки.

— Кажется, подлетаем, — заметил Дмитрич, глядя в окно.

— Кажется, нас сейчас будут убивать, — добавил Дюша, тоже посмотрев в окно.

От первых же залпов корабль начало швырять и кидать, пронзительный голосок под потолком заверещал что-то, завыла сирена, от звука которой тут же заложило уши и противно заныло в зубах. Корабль крутило, как будто его засасывало в водоворот, устремляющийся к земле. Голосок верещал, с потолка вывалились какие-то мешки, и на экране замигала какая-то надпись. Дюша и Дмитрич молниеносно метнулись к мешкам и нацепили на спины. Спустя несколько секунд часть кабины вырвало направленными взрывами, и поток воздуха выбросил Дюшу и Дмитрича наружу.

— Если окажется, что это не парашюты, то это будет самый короткий полет в моей жизни! — хохотнул Дюша.

— Может, это…

Плюх! Мешок за спиной Дмитрича раскрылся, и он резко замедлился. Для Дюши, продолжавшего лететь вниз, это выглядело, как будто Дмитрич резко рванул ввысь. Плюх! Купол за спиной Дюши распахнулся, и его тоже рвануло. Дюша видел, как корабль спиралью уходит вниз, и видел, что чуть поодаль уже готовится жаркая встреча. Те же, кто подбил корабль, готовились к дальнейшей атаке.

— Интересно, — сказал Дюша, нащупывая в рюкзаке за спиной нечто, похожее на оружие.

Вообще-то он искал кнопку отключения парашюта, чтобы резко уйти вниз и раскрыть уже перед самой землей, организовав экстренное приземление. Но вместо кнопки Дюша нащупал оружие, какую-то металлическую коробочку, и два свертка. Он моментально понял, что происходит. Автономный генератор — приземлиться в любой ситуации, оружие, чтобы было, два свертка — лекарства и еда, какие-нибудь высококонцентрированные пилюли, вредные при долгом приеме, но незаменимые при экстренной посадке. Выжить и продержаться несколько дней в местных лесах и холмах.

Стало быть, и кнопки не будет, во имя безопасности того, кто нацепил комплект. Возможно, что пилотам их нацепляли насильно и пинком катапультировали из корабля. Это усложняло дело, в плавном неуправляемом падении и Дюша, и Дмитрич представляли собой отличные мишени. Просто превосходные.

— Наборы экстренной эвакуации, — прошипел Вал, глядя на две фигурки в небе. — Почему не отключили?!

— Так мы же не управляли глидером! — изумленно воскликнул его помощник. — Только через камеры наблюдали и ждали… возвращения.

— Ладно, допустим. Убить всех, кто в воздухе!

— Это…

— Я беру всю ответственность на себя! — прошипел Вал. — Это. Приказ. Расстрелять. Всех. Кто в воздухе! Выполнять! Бегом!!!

И все равно стрелки промедлили несколько долгих секунд. Просто подбить глидер, ранить и задержать, это было понятно. Но хладнокровно расстреливать? Пусть даже эти в воздухе убили Коулса и его команду, расстреляли команду «Полета — 2», но все равно.

Пока стрелки собирались с духом, Дюша все-таки нащупал кнопку выключения купола. Конечно, по большому счету, это была кнопка экстренного запуска купола, на случай если генератор сразу не сработает. Но при запуске генератор перезапускался, купол исчезал на несколько секунд и падение Дюши резко ускорилось. Залп прошел выше. Затем купол снова раскрылся, и следующий залп прошел ниже. Дюша зажал кнопку и начал двигаться неравномерными рывками, генератор сходил с ума, но работал, вытягивал, кидал купол, тормозящий падение.

Дюша тихо хихикал.

Рухнув с двадцати метров, мягко, спокойно, Дюша отпустил кнопку и хрустнул шеей.

— Не знаю, что эти инопланетные [цензура] с нами сотворили, но пока что одни только преимущества.

Он умел прыгать с высоты, тренировки у Льва и миссии к тварям развили и закрепили навык, но не двадцать же метров! И не с ощущениями, как будто в песочницу в детстве с дерева спрыгнул! Дюша подозревал, конечно, что все это неспроста, начиная со скоростного заживления, но все же настолько зримое и ощутимое доказательство изменений в организме потрясло даже его. Смешно, честно признать, думал Дюша, падая на землю и бегом-ползком, уходя влево. Наши чувства обострились, мы стали сильнее, умнее, выносливее, быстрее, но все равно прыжок с двадцати метров — шок и потрясение.

С этими мыслями Дюша кинул взгляд за спину. Никого. В небо. Дмитрич, обвисая на стропах, продолжал планирование вниз. Дюша выругался мысленно. Между ним и противником был небольшой лесочек, редколесье, в сущности, но все же укрытие. Дмитрич должен был упасть перед обломками корабля, на котором прилетели он и Дюша. Какое-никакое, но прикрытие. Оставалось только понять, знают ли о позиции самого Дюши враги, и если да, то проверить, чем таким стреляет оружие? Дюша предполагал, что нечто громкое и бабахающее — дополнительно зверье отгонять, а в отсутствие рядом цивилизации никто в суд за нарушение тишины не подаст. Но проверять сейчас означало гарантированно выдать себя, тогда когда может быть, враги потеряли его след. В конце концов убежище группы за эту неделю они же так и не нашли, не так ли?

— Ладно, хотя бы одного убили, — выдохнул Вал. — Где второй?

— Вон за той рощей!

— Так чего вы ждете?

— Но это же гискайский…

— Вся ответственность на мне! Сровняйте рощу с землей! Убейте! Пока враг жив, наши жизни в опасности!

— Есть, сэр! Огонь по роще!

Вал утер пот и опять задумчиво и нервно поскреб уши. Один. Пускай Орбита сражается, и Базы не пришлют подкрепления, но один противник — это вполне по силам. Главное — не подпускать его близко. Потом взять корабль педженгов… нет, если враг снес Орбиту, то все, в воздух уже не поднимешься. Значит, залечь и затаиться, благо маскировку от наблюдения с воздуха и из космоса с корабля педженгов еще не снимали.

Если же Орбита возьмет верх, то сразу на выручку к Кларни, точнее, хватать и делать ноги. А потом разбомбить на километр все вокруг, чтобы никто не выжил. А потом вызвать флот с Брабуса и спросить, что за хрень здесь происходит, и что это за военные учения, что гибнут егеря и охрана заповедника. И разносится орбитальная станция, которая как раз и должна была уничтожать чересчур воинственных контрабандистов.

— Враг приближается! — донесся крик.

— Усилить огонь!

— Враг отступает!

— Огонь не ослаблять! Убейте его!

— Враг исчез!

Вал подбежал к помощнику, который задумчиво водил стволом автомата из стороны в сторону.

— Энергосканер? — и тут же вспомнил, что в комплект выброса энергооружие не входит. — Как?

— Зуварни увидел его в роще, он отступил за дерево и начал бежать, потом исчез.

— Пневмошокер и дротики с сонным составом, кассета на сотню и запасной картридж в рюкзаке, — пробормотал Вал сам себе.

— Сэр?

— С места не сходить! Смотреть во все глаза! Стрелять по всему, что движется!

Дюша быстро и одновременно ползком обходил позиции инопланетян, забирая левее и левее. Что хотел — проверил, инопланетяне видели его глазами, а не приборами, и, потеряв из виду, сразу начали стрелять не туда. Никто не бросился в погоню, значит… ничего не значит. У них преимущество позиции и численности, и самое противное, что нет возможности дожидаться выгодного часа или просто понаблюдать. Пока он будет искать слабые места, Дмитрич просто истечет кровью и умрет. Или его возьмут в плен, например. Неважно. Место падения Дмитрича простреливается, да и не побегаешь по лесам с раненым на руках.

Вывод. Разгромить врагов, потом помочь Дмитричу. Подвывод: разгромить надо быстро.

Вал Юз колебался. Отправить группу за вторым врагом или нет? Вроде бы рядом с ним никого, группа выступит в роли приманки, а если враг не рискнет — это уже будет что-то да значить. Ну а вдруг это ловушка? Но ведь никто не пробегал? Мало ли, вдруг не добили и упавший вскочит? Но в одиночку, что он сможет? Пневмошокер — вещь сильная, но бойцы в броне и страхуя друг друга… хотя в «Полете-2» тоже так думали. И там как раз приманкой было неподвижное тело.

— Удвоить внимание вокруг упавшего! — приказал Вал. — Занять круговую оборону!

Тут он сообразил, что можно всем забраться в глидер, посадить педженгов под дулами корабля снаружи, в пределах прямой видимости. Пневмошокер точно не пробьет обшивку, а вечно сидеть в засаде враг не сможет. Или сможет? Просто убежит, пока они будут сидеть? Вал уже собирался отдать новый приказ, когда сообразил, что глидер как раз и не укрыт ничем. И если враг там где-то в небесах уничтожит Орбиту, то первой его целью станет все летающее на планете. Может купола Баз и не пробьет, но глидеры и скутеры точно сожжет.

— Всем покинуть глидер! — скомандовал Вал.

— Сэр, там только пилот и стрелок, и обзор систем корабля…

— Покинуть глидер!!! Вы что сегодня, все смерти ищете?! — уже не сдерживаясь, заорал Вал. — Выжгут сверху, кто вас всех хоронить будет?!

Он обернулся, указывая рукой в сторону глидера и замер. Там, на крыше, стоял чужак и махал ручкой.

— Вот он! — заорал помощник Вала. — Огонь!

— Не стрелять по глидеру! — заорал Вал, но было поздно.

Все бросились к кораблю, стреляя на ходу, спеша убить и уничтожить, и Вал с тоской подумал, что отсутствие дисциплины их сегодня погубит. Но когда шквал лучей и пуль стих, выяснилось, что глидер и не поврежден, а чужак исчез.

— Он за опорой! — заорал кто-то. — Окружаем! Ему некуда отступать!

— Из глидера не выходить, — тут же скомандовал Вал в коммуникатор. — Повторяю, из глидера не выходить!

— Но, сэр…

— Задраить все люки! Никого не впускать! Запустите обзор по камерам нижней полусферы!

— Да, сэр, он внизу, за опорой! — раздался радостный возглас.

Вал облизал губы, беря автомат наизготовку. Их шестеро, местоположение врага известно, за пределы круга под дном глидера он не выйдет, чтобы не попасть под огонь пушек. И тут Вала стукнула мысль: а как же он тогда оказался на верху корабля?

— Сэр, сзади! — раздался крик в наушниках.

Дюша на долю секунды удивился, увидев Дмитрича, а потом мрачно осклабился. Рванул вперед, в ту секунду, когда все обернулись посмотреть на Дмитрича, и в результате получилась синхронная атака с двух сторон. Дмитрич иглой прибил одного, Дюша двух, подскочил к третьему, провел быструю серию ударов, тут же выстрелил практически в упор. Оставшиеся двое продержались еще секунд пять, пытались стрелять, но не осилили скоротечного огневого контакта на ближней дистанции.

— Давай вот этого, он тут больше всех орал, — указал Дюша на Вала, — тащим ближе к кораблю.

— Эй, мы ж не знаем языка! — воскликнул Дмитрич.

— Ничего, слова и не потребуются, — мрачно ухмыльнулся Дюша.

Подтащили тело к глидеру, немного прикрываясь им же. Дюша в принципе был уверен, что стрелять корабль не будет, но все же поглядывал зорко, пытаясь уловить возможный залп. Обошлось. Дюша вытащил самодельный нож, сдернул шлем с Вала, приставил лезвие к горлу и немного надавил.

— Собирай оружие, вяжи всех, — приказал Дюша.

Он провел ножом в воздухе, изобразил другой рукой жест, как будто перебирает ногами.

— Думаешь, поймут? — хмыкнул Дмитрич, отправляясь за оружием и тут же остановился. — А с этими что делать?

— Со связанными?

— Ага.

— Пообщайся, может они вытащат нас отсюда, — ответил Дюша, продолжая делать жесты в сторону корабля. — Враги наших врагов не обязательно наши друзья, но столковаться можно. Только развязывать не спеши, хрен знает, может психопаты местные, бегали голышом по лесам, друг друга в жертву приносили, а мы их освободим.

— Эээ, а как же тогда мне с ними общаться?

— Жестами, конечно же! Покрути руками, может, где коробочка заветная найдется?

— Ага, а потом решат, что я с ними интимно заигрывал, — хохотнул Дмитрич.

Он остановился перед связанными педженгами, которые все так же сидели в сторонке, изумленно наблюдая за происходящим. Конечно, Дмитрич не понимал о чем они говорят, а они не понимали Дмитрича, но сама ситуация подталкивала к взаимопониманию.

Команда Дрейна, те самые пленные педженги, обменивались быстрыми репликами.

— Кажется, кто-то нанял серьезных парней разобраться с местными егерями.

— Наверное, синдикат Малуна, их вроде прокатили с серебристым кваарлом, и кто-то из ближников Малуна вляпался.

— Какая разница, это наш шанс!

— Да ты что, не видишь, даже всеобщего не знают!

— Ну да, взяли дикарей из — за границы, зато как они их, а?

— Я так думаю, из-за них и нас прихватили, шерстили район и на нас наткнулись!

— Да, давайте подадим официальную жалобу на Брабус!

— Слушайте, чего он показывает?

— Вверх, ну вот, я же говорил! Киваем и говорим «да», разом — разом!

— Слышь, Дюша, кажется, они согласны.

— Если это жест согласия, а то знаешь ли, культурные особенности и все такое.

— Ну, тогда не знаю, как еще им можно показать?

— Нарисуй, — ответил Дюша.

Из глидера вышли пилот и стрелок, бросили оружие на землю и отошли в сторону. Дюша не стал стесняться и аккуратно подстрелил их из пистолета. После этого отпустил заложника и подошел к Дмитричу. Совместно они нарисовали круг, ракету, улетающую с круга, и другие планеты, и звезды, и схематично изобразили человечков в ракете. Потом Дюша потыкал пальцами в себя и Дмитрича, показал два пальца, потыкал в ракету. Показал еще пять пальцев к двум, потыкал в круг и ракету.

— Кажется, я понял, их больше. Есть еще и они все хотят улететь.

— Учитывая, что они не знают всеобщего, они подозрительно осведомлены о межзвездных перелетах.

— Какая разница? Наша добыча все еще в трюмах! Берем этих и сваливаем с планеты.

— Может, бросим их?

— После того, как они вдвоем тут все разнесли? Я еще жить хочу!

— Слушай, и боссу пригодятся такие отличные бойцы, даже если они из конкурирующего синдиката! Ну наемники же, типичные! Дадим денег, много, бойцы нам пригодятся!

— Наше дело тихо пробраться, набить добычи и смыться!

— Сейчас наше дело просто смыться, так что давайте рисуйте в ответ!

— Чем?

— Если они не дураки, то сейчас освободят одного из нас.

— О, точно!

— Рисуй, давай, наш корабль вокруг их, и показывай на нас и на них, и кивай. Только не улыбайся, а то неправильно поймут!

— Че-то он как-то подозрительно спокоен, — заметил Дмитрич.

— После того, что мы тут натворили, они даже перднуть лишний раз побоятся, — спокойно ответил Дюша. — Так, в общем, кажется, мы договорились. Они берут нас с собой.

— И что дальше?

— Дальше мы будем учить их язык, как и собирались, — пожал плечами Дюша. — А там разберемся. Тебе не кажется, что учить язык лучше с теми, кому интересно, чтобы ты его выучил, чем с пленными?

— А они точно будут нас учить?

— Надо же нам как-то объясняться, чтобы не перестрелять друг друга, — хмыкнул Дюша.

Глава 15

30 июня 2403 года, Оэ-5

— Но все равно, оружия им пока не давай, и внимательно следи за ними, — добавил Дюша. — Мало ли чего.

— Я, кстати, так и не понял, как ты его освободил и так быстро спустился, — заметил Дмитрич, отходя в сторону.

Освобожденные инопланетяне потирали руки и ноги, скалились страшно, обнажая огромное количество зубов. Лица их при этом страшно перекашивало, глаза, и без того узкие, сужались еще больше. Все это больше всего напоминало и Дюше, и Дмитричу оскалы Кусателей. Инопланетянам оставалось только встать на четвереньки, сбрить пышные гривы волос и начать издавать лающие звуки, чтобы сходство было полным. Хотя, в принципе, речь их вполне могла сойти за лай, раз уж люди ее не понимали.

Понятно, что никто не путал инопланетян с тварями и не собирался их отстреливать, тем более, что они вполне нормально, как обычные люди, ходили на двух ногах, понимали жесты и сами крутили и вертели руками и головами вполне по — земному. Но мозги все равно подыскивали привычные сравнения и образы, можно сказать из «прошлой» жизни, потому что все вокруг очень уж отличалось. Дюша еще в прошлые дни, в холмах, думал на эту тему и пришел к выводу, что весь этот карантин в особняке был не только медицинским, но и социальным. Отдельное стоящее здание, но в то же время с технологиями и обитателями Содружества, привычные лица землян и в то же время инопланетяне рядом. Постепенное привыкание, как будто в реку медленно шаг за шагом входишь, привыкая к температуре, течению, а не ныряя резко и ударяясь головой о камни на дне.

— Да принцип простой — жми на все подряд, что-то да сработает.

— А как же техника безопасности?

— Когда в тебя стреляет толпа инопланетян? — ухмыльнулся и пожал плечами Дюша. — Даже не знаю.

— Как-то они недобро скалятся, как будто слопать нас хотят, — заметил Па Дворг, разминая руки.

— Хотели бы — сожрали, — ответил лидер контрабандистов, Дрейн, поглядывая на неизвестных спасителей. — Так что сейчас резких движений не делайте, будем объясняться.

Он ткнул рукой в сторону глидера и сделал жест отрицания, потом ткнул рукой в другую сторону, где стоял их корабль и пошевелил пальцами, пытаясь воспроизвести жесты незнакомцев. Получалось не так ловко, но в целом похоже. Еще Дрейн подумал, что как-то же с ними объяснялись, значит, язык известен, сконвертирован в принятый в Содружестве формат, и надо лишь достать файлы, чтобы загрузить их в стандартный переводчик. Правда, тут же он сообразил, что файлы могли и не выкладывать в открытый доступ, раз уж это тайная операция, а не открытое присоединение.

Тот из спасителей, что был поменьше ростом, кивнул и ткнул рукой в сторону корабля педженгов.

— Так, спокойно и медленно идем к кораблю.

— В принципе все сходится, — заметил Дюша, разглядывая корабль инопланетян, угловатый и неказистый. — За исключением версии, что здесь планета и база наших недругов.

— Не вижу противоречий, кроме недооценки наших способностей, но это вполне понятно, — ответил Дмитрич.

— А я вижу, вижу, — хмыкнул Дюша, но развивать тему не стал. — Так, вроде никто никого обманывать не собирается, но все равно момент неловкий. Ну как они не поняли, что надо еще наших захватить и рванут сразу в космос? Как мы их останавливать и возвращать будем?

— Будем еще рисовать?

— Конечно. Чтобы нас поняли.

Дюша привлек внимание лидера пятерки, ткнул пальцем в себя, провел черту по земле. Ткнул пальцем в Дмитрича, провел еще черту по земле. Потом добавил к ним еще пять черточек и ткнул пальцем в сторону Мертвых гор. Лидер закивал и что-то залопотал, потрясая руками.

— Слушай, у них по четыре пальца на руках, а? — сказал Дмитрич, наблюдая за пантомимой.

— Или нам просто попались неправильные инопланетяне, — не преминул тут же добавить Дюша. — Слушай, кажется, он все понял.

Лидер начертил свои пять черточек, показывая на себя и остальных, затем обвел все двенадцать в единый круг и ткнул в сторону корабля, что-то опять залопотал, показывая в небо и разводя руками, как будто показывая размеры пойманной вчера рыбы.

— Будем думать, потом он с нас спросит за свою помощь, — продолжал Дюша, — но в целом задание командира выполнено. Транспорт есть, инопланетяне есть, теперь язык подучить и будет вообще хорошо.

— И оружие, — добавил Дмитрич.

— Вот уж за этим точно дело не станет, — ухмыльнулся Дюша.

— Почему?

— Что мы умеем хорошо? Драться, выживать и убивать. И наши новые узкоглазые и четырехпалые друзья отлично это видели. Так что они сами дадут нам оружие и попросят сражаться на их стороне, когда с языком немного разберемся.

— А мы будем сражаться на их стороне?

— Как Дрон скажет, — дернул щекой Дюша. — Подвязки с инопланетянами дело хорошее, но у нас еще своя миссия не закончена, не говоря уже о том, что разборки инопланетных тварей между собой никак не пересекаются с интересами Земли.

— Ну да, а кто нашу делегацию перебил?

— Вот и я о том же! С теми, кто перебил и надо разбираться, а где гарантии, что освобожденным нами это вообще интересно? Явно же они сюда прилетели не в плен сдаваться, чтобы мы могли их спасти? У них свои интересы, у нас свои, и вряд ли они пересекаются. Хотя, думаю, на торговле чем-нибудь да сойдемся.

— Очень хорошо будет, если их заинтересуют радиоактивные пески и развалины, — добавил Дмитрич.

— Кажется, они спорят, — сказал Да Дворг, брат Па.

— Или думают, как нас лучше убить, — добавил Па.

— Эй, не выдумывайте! — прикрикнул Дрейн. — Они просто общаются. Давайте, время поджимает, заводите нашу пташку, еще нужно подобрать пятерых непонятно где.

— Может местных спросим? — предложил Да. — Они-то точно в курсе, что это за незнакомцы, вон как метались и орали, и стреляли, и размахивали оружием.

— Хорошая мысль, но времени нет. Гварх с ними, с местными, и без того теперь обиду затаят на долгие годы!

— Да и в небе какие-то вспышки нездоровые были, — еще раз добавил Па.

— Слушай, командир, какая-то нездоровая ничья получается, — сказал Влад. — Ни мы их, ни они нас.

— Дождемся ночи и атакуем, — мрачно ответил Дрон.

Алина все еще лежала без сознания, и Дрон подергивал головой, вспоминая, что успел в последнюю секунду. Инопланетянин утащил своего, Дрон утащил Алину, пострелялись немного, но все равно, запоздай и кто знает, как повернулись бы дела? Алина в плену, без возможности объясниться, все это просто не могло закончиться хорошо. Собственно, и сейчас дела обстояли не слишком весело. Часть оружия просто перестала работать, и штурмовать с тремя стволами два корабля и дюжину солдат противника было чистым самоубийством. Точно таким же, как вся эта история с первым кораблем, до сих пор дымившим в небеса.

— Если они не атакуют раньше, — добавил Виталь. — Дождутся, пока мы тут перенервничаем, и с двух сторон зайдут, со всей огневой мощи.

— Очень может быть, — вздохнул Дрон, — отключили же они часть оружия? Или помощь им, какая прилетит или приедет. Сейчас то они явно напуганы или осторожничают, и поэтому мы сами в атаку не пойдем.

— Давайте их перестреляем издалека, — безапелляционно заявил Спартак.

— Много ты стрелков из первого корабля перестрелял своими пульками из металла? — уточнил Дрон. — Вот то-то и оно, что никого.

— Раз винтовки выпускают, значит, применение есть, катера же сбили, сразу после падения? — парировал Спартак. — Вон часть оружия не работает, все равно им можно кидаться, при удаче противнику взорвет голову. Так что шансы есть, не сидеть же на месте?

— Без Дюши никто никуда не пойдет, пока не станет темно, — ответил Дрон. — Это вам не на тварей напрыгивать, здесь своих стрелков хватает. Если они и не поспевали за нашей скоростью перемещения, то просто, потому что не знали, чего ждать. Теперь знают, не говоря уже о том, что у нас в тылу бегает еще противник и весьма опытный. Не каждый смог бы утыкать Алину дротиками, да еще и схлестнуться врукопашную и успешно уйти после перестрелки.

— Он же напарника тащил, надо было его в этот момент и подстрелить.

— Я тащил Алину, мне почему-то показалось, что это важнее, чем подстрелить еще одну инопланетную тварь, — немедленно ответил Дрон.

— Раз уж пленные для нас бесполезны, давайте дадим им пинка, выставим наблюдателя, поедим и переведем дух, — рассудительно добавил Виталь. — Смысл нам всем пялиться на эти три корабля и бесплодно гадать, что будет дальше?

— Заложники — наша слабая гарантия от удара по площади, да и кто нас будет языку учить?

— Командир, ты и вправду думаешь, что мы сумеем разорвать дистанцию с этой толпой, скрыться и уйти, имея на руках трех пленных? — удивился Виталь. — Да еще и залечь потом в глуши, так, чтобы не нашли, на время достаточное, чтобы изучить их язык?

— Нет, не думаю. Надо удирать, но тогда Дюша и Дмитрич найдут тут что? Разгромленное убежище, толпу инопланетян и ноль следов?

— Мы, кстати, для них тоже инопланетяне, — внезапно сказал Спартак.

— Сразу стало легче жить, — саркастично отозвался Дрон и вернулся к прежней теме. — Будь группа в сборе, сделали бы ноги, но опять же ночью. И предварительно разгромили бы этих, с их кораблями, или имитировали атаку, чтобы до утра сидели и тряслись. Потом ушли бы куда-нибудь на равнину, чтобы точно не искали, и залегли в схроны на пару дней. Если бы.

Если бы знали, что случится, подумал Дрон саркастически, то не сидели бы здесь. Еще там, в особняке на Энхорне заранее подготовились бы к нападению. Или вообще не полетели бы никуда с Земли. Внезапно командир группы подумал, что Лев, наверное, как раз и предвидел, поэтому и послал своих учеников. Предвидел не конкретные события, разумеется, а то, что все пойдет плохо. Как Дюша со своим чувством опасности, почему бы Льву не иметь нюх на неприятности? Вся его биография если и не подтверждает, то точно не противоречит такому предположению.

— А вот и помощь, — меланхолично заметил Спартак. — Смотри, как забегали! Кажется, сейчас нас будут давить.

— В этот раз сразу прислали крупный корабль, чтобы наверняка, — добавил Влад.

— Пускай подойдут ближе, и проверим, насколько у них прочные иллюминаторы, — ответил Дрон, проверяя плазмопистолет. — Виталь, работаем в паре, Влад, Спартак — обстреливайте его из винтовок, может, удастся как-то…

— Смотри! — крикнул Виталь, тыкая рукой в сторону равнины, хотя в том не было никакой нужды, все и так смотрели.

Корабль, крупный, угловатый, выстрелил, сбивая один из корабликов, пытавшихся взлететь с равнины. Тут же грянул второй залп, и враг остался без транспорта. От сбитых корабликов стреляли, тянулись лучи и взлетали шары, какие-то ракеты и багровые капли, взрывающиеся фейерверком. Кораблик ловко крутанулся, закрутил спиральную траекторию и метнулся к холмам, зависнув прямо над группой.

— Отставить стрельбу!!! — тут же загремел с небес голос Дюши. — Все свои! Не сломайте еще и этот корабль, хрен улетим куда!

— Я, конечно, знал, что Дюша — гений, но не до такой же степени, — пробормотал Спартак озадаченно, — чтобы за двое неполных суток найти и захватить корабль, и освоить управление!

— Уффф, кажется, сработало! — утер пот со лба Дюша.

— Да, это было очень неосторожно с их стороны так резко подлетать, — поддакнул Дмитрич.

— Ладно, хоть с оповещателем разобрались, и то хлеб, а то и вправду дымили бы здесь в холмах на пару.

— Ну, эти на мелких корабликах стреляли, вроде корабль цел, так что может и обошлось бы.

— А может, и нет, группа в осаде, понятно теперь почему против нас так мало врагов было. В общем, подошли бы ближе, и привет Льву, у Дрона и наших все основания стрелять во все, что летает и делать это метко и быстро.

— Да, надо было заранее объяснить нашим инопланетным приятелям.

— Сами поняли, не дураки, зря, что ли мы им палочки и черточки чертили? О, смотри! Они тоже пленных нахватали! — ткнул Дюша пальцем в экран.

— Дрейн, кто-то разгромил орбитальную станцию, можно улетать свободно, — выдохнул Па.

— И куда делся этот кто-то?

— Взорвался, судя по обломкам, и куску… эээ… это, наверное, был корпус?

— Один корабль?

— Один.

— Разгромил орбитальную станцию и все корабли на ней.

— Один эсминец дрейфует рядом, да.

— Отлично, просто отлично, бабушку их в черную дыру! — выругался Дрейн.

— Так бы по нам уже стреляли!

— Да явно же за нашими незнакомцами прилетели те, кто их нанимал, как вы не понимаете? Кто, по-вашему, может одним кораблем такой разгром устроить? Кто может нанять для операции дикарей из-за границы? Кто-то из сильных цивилизаций крутит свои дела втайне от Содружества, и значит, от всего этого дела смердит дерьмом!

— Еще не поздно оставить их на планете.

— Поздно, уже поздно, — клацнул зубами Дрейн. — Нужно улетать, раз такой шанс, а там посмотрим. В конце концов, нам же не впервой возить дерьмовую, но ценную добычу? Не впервой. Хорошие бойцы нам и самим пригодятся, тут вопрос только правильной цены и торговли. Для этого надо, чтобы они изучили всеобщий, иначе на языке жестов ничего мы им не объясним!

— Это да, скорее они нас перестреляют за неправильные жесты, — вздохнул Па.

Охрана заповедника не рискнула атаковать по земле, так и остались возле уничтоженных глидеров. Пятеро погрузились, пленных Дрейн приказал вытолкать взашей. Неизвестные спасители что-то быстро залопотали между собой, тот, что пониже, объяснял что-то пятерым, и, в общем, пленных отпустили. Дрейн незаметно перевел дух. Хватит и имеющегося дерьма со всей этой гипотетической операцией сильной цивилизации, и бегства с Оэ-5, не стоит злить местных еще и убийствами. Конечно, эти дикари убивали, и педженги улетят с ними, но все же это не то же самое, что Дрейн и его команда убивали бы. Нет, они сдались и все это зафиксировано, и если что всегда можно сказать, что педженги уступили силе и наоборот смягчали кровожадных дикарей, не дали застрелить охрану заповедника. Нюансы, отделяющие жизнь от смерти, хотя все случившееся вполне повод сменить сектор и заняться, наконец перевозкой и доставкой на грани закона.

Перевести дух, заработать еще денег, а если эти дикари согласятся работать с Дрейном, то вот и силовое прикрытие, которого всегда не хватает в транспортных делах. Особенно в тех, что касаются перевозок мимо портальной сети. Спасители разместились прямо в рубке, пренебрегая правилами безопасности, и Дрейн махнул рукой на это. Не было времени объясняться жестами, проще было лететь и улетать, надеясь, что ничего не случится. И что те, кто атаковал орбитальную станцию, не успеют отремонтироваться.

— Они уходят, капитан!

— Вижу, — скрежетнул Тривт. — Мы не успеем их догнать?

— Если бы они пролетели мимо, то можно было бы подстрелить, а так… никак.

— Возмущения гиперпространства на окраине системы!

Тривт еще раз скрежетнул зубами. Чуть-чуть не успели! Еще бы минут десять, и мини-крейсер, присланный в помощь, успел бы подойти к месту схватки, не дал бы кораблю педженгов уйти! Теперь оставалось только утешаться тем, что груз, нужный Хранителям, ушел с планеты и не достанется Содружеству.

— Уходим! — скомандовал Тривт. — Курс на систему Тапкаты!

Контрабандисты умеют прятаться, а Хранители умеют ждать. Не имеет смысла взрывать ценный корабль, особенно потому что тогда некому будет сообщить, кто именно увез груз. Конечно он, Тривт, провалил задание и за этим последует наказание, но он хотя бы не дал грузу погибнуть!

Кинув прощальный взгляд на то, что осталось от «Воли Звезд», Тривт махнул рукой.

— Они точно заодно, — заметил капитан «Скалы», глядя на экран сканера. — Разгромили Орбиту и дали своим уйти с планеты! Прислали затем еще корабль, для страховки. Ну, ничего, на Брабусе это так просто не оставят!

— Возмущения гиперпространства на окраине системы!

— Поэтому они и сбежали. Какой расчет! Какое хладнокровие!

После чего пробормотал под нос расстроенно.

— И обо всем этом мне придется писать долгий и занудный рапорт.

Часть 3

Глава 1

4 июля 2403 года, астероидный пояс в безжизненной системе Майкрас, сектор КН/2050

— Способные варвары, — заметил Па.

— Я бы тоже не отказался, — ответил Да. — Сиди себе, изучай язык, пока остальные трудятся, как кварнайские пчелы!

— Трудись, если не хочешь провести два месяца в гипере!

— Да поменяли бы идентификаторы и все, ну считали эти егеря ложные данные, вглубь же не залезли? Не успели, так что просто перекинули бы метки да ушли порталами и все!

— Заткнитесь оба! — крикнул Дрейн. — Лишь бы побездельничать! Ну-ка, какая первая заповедь контрабандиста?

— Ленивый значит мертвый! — выкрикнули братья в унисон.

— Вот, молодцы, так что давайте, перешивайте и не ленитесь!

— Опять местный Лев молодежь строит, — заметил Дюша.

— И правильно делает, — отозвался Дрон. — Ну что, понял из их разговора что-то?

— Что-то про метки и язык, который надо поменять.

— Это да, — вздохнул Дрон.

Зайзур, обучающий группу языку, вывел на экран следующую группу картинок, и началось показывание — повторение — бубнеж — письменные символы — слова в предложения. Контрабандисты, разумеется, не были мастерами обучения, а группа просто не знала всеобщего, но, тем не менее, дело шло на лад. Всеобщий, единый, универсальный язык, по вполне понятным причинам был прост и незамысловат. То, что у Прежних называлось пиджин-языком, упрощенный и исковерканный до неузнаваемости, но зато понятный обеим сторонам суррогат. В случае Содружества речь шла о сотнях сторон, если так можно выразиться, и поэтому упрощение было еще большим.

Коробочки-переводчики, в свою очередь, работали с базами языков, переводя с одного на другой, минуя всеобщий. Это позволяло избежать неточностей в важных разговорах, ибо всеобщий все равно упрощал какие-то понятия. В целом процесс двигался в обе стороны: всеобщий разрастался вместе с Содружеством, при этом оставаясь простым в освоении. Коробочки-переводчики становились все меньше и получали все больше баз языков, что в свою очередь помогало развивать всеобщий. Который, в свою очередь, постепенно вытеснял и родные языки разных рас, превращаясь из средства межпланетного общения в нечто большее.

Группе «Буревестник», разумеется, было об этом пока неизвестно, но их учили и они учились. Здесь, на этом безжизненном астероиде, заняться все равно было больше нечем. Четверо инопланетян — педженгов, как они представились — занимались кораблем, что-то стучали, облучали, латали и вертели уже вторые сутки. Пятый, посменно, обучал группу при помощи картинок и жестов.

— Вурбур ваша делать вурбур вурбур?

— По-моему он спрашивает, какого Льва мы делали на той планете, — задумчиво заметил Дюша.

— Плен захват падение, — ответил Дрон и добавил на земном, — Зачем — неизвестно, но хотелось бы вернуться и выяснить.

— Вот теперь он тоже слышит вурбур, — еще заметил Дюша.

— Ну, извини, что я не успел выучить их язык!

— Спокойно, Андрюха, это не претензия, просто, — Дюша задумался на секунду. — У караханибов была коробочка с нашим языком, понимаешь?

— Плен вурбур? Захват кто? Падение вурбур?

— Сплошной вурбур, — вздохнул Дрон, потом обратился к Дюше. — Намекаешь, что нужно достать коробочку и общение сразу наладится?

— Почему намекаю, прямо говорю! — усмехнулся Дюша. — Иначе можно долго вурбуркать друг на друга. Это хорошо, что у нас один учитель, иначе он тоже с друзьями-инопланетянам по пять минут вурбуркал бы, прежде чем что-то ответить.

— Захват нет, — ответил Дрон, тут же поправился. — Захват нет знать. Плен нет знать. Язык нет знать.

— Ничего нет знать, — добавил Дюша. — Учить нет.

— Союз нет? — спросил Зайзур, обводя рукой вокруг.

Андреи переглянулись.

— У нас с ними союз, это точно, — сказал Дюша, морща лоб, — кажется, он спрашивает о чем-то другом.

— Содружество, может быть? — предположил Дрон и спросил. — Союз планета звезда много?

— Союз да много вурбур вурбур вурбур, — закивал педженг.

Жесты у инопланетян отличались, но вот кивки как обозначение согласия и улыбки были вполне в земном ключе. Не то, чтобы это сильно облегчало жизнь группы, но все же облегчало. И без того вокруг все незнакомое, так что хоть что-то привычное среди звезд уже помогало.

— Точно Содружество, — сказал Дюша.

— Союз нет, — твердо и уверенно сказал Дрон. — Союз говорить, дружба да союз нет.

— Мастер дипломатии и красноречия, — одобрительно хихикнул Дюша.

— Говорить, вурбур вурбур нет?

— Говорить, да время нет, — ответил Дрон. — Плен да союз нет. Да [цензура] как будет, по-ихнему не успели?!

— Вурбур выучить, — весело ответил Дюша. — Ладно, командир, не горячись, мы тут всего пару дней, а ты хочешь с ними переговоры вести?

— Союз говорить да, союз нет! — тут же заявил Дрон. — Говорить — да, делать — нет! Время нет. Слова да, дело нет время нет.

— Вурбур вурбур вурбур вурбур! — тут же замахал руками педженг. — Изучать вурбур!

Он вывел на экран новый блок картинок и ситуаций, и быстро пошел к остальным.

— Кажется, командир, ты зря ему это сказал, — задумчиво протянул Дюша. — Ставлю дохлую тварь против автомата, что этот хитрый педженг все понял и теперь думает, как нас поработить.

— С [цензура] ли? — вмешался Спартак, внимательно слушавший «переговоры», но не принимавший участия.

— Лысина твоя заросшая его возбуждает, — огрызнулся Дюша. — Эй, птица пять, вызывает база! Вызывает база, мы в космосе, птица пять, как поняли меня, прием?

— И что? В космосе можно порабощать? — нахмурился Спартак.

— Спартак, о чем, по-твоему, мы общались, сидя взаперти где-то там в неведомых инопланетных далях? — спросил Дрон. — О Содружестве, верно. И о том, что гражданам Содружества можно все, а остальным нет.

— Аааа, — протянул Спартак, — теперь понятно.

— Слава Льву!

— Только непонятно, зачем было об этом сообщать инопланетянам.

— Спартак, такое ощущение, что твои мозги были в лысине, как она заросла, так ты сразу того, стал задавать массу глупых вопросов, — усмехнулся Дюша. — Нет, если хочешь, можешь сходить изобразить гражданина Содружества, как получится, сразу требуй доставить тебя на Энхорн-6, и нас прихвати.

— Ну, можно было не говорить, — ответил Спартак.

— Да ладно, — отмахнулся Дюша, — все равно всплыло бы. Не сейчас так еще через пару дней занятий. Лучше уж здесь, если что просто набьем им инопланетные морды, возьмем в плен и продолжим сидеть на астероиде, пока язык не изучим. Запасов много, синтезатор работает, бурду выдает съедобную, раз никого еще не понос не прохватил.

— Либо мы стали крепче желудком, — уточнил Дрон.

— Какая разница? Главное, что мы живы — здоровы, при конечностях и новых союзниках. Так что давайте учить язык дальше, а в следующий сеанс переговоров, командир, задвинешь ему о языковой коробочке.

— Нет, погоди, Дюша, если он все понял, то и сам поймет про коробочку, — сказал Спартак.

— Верно подмечено, — кивнул Дрон.

— Но вопрос в том привезут ли они эту коробочку, — улыбнулся Дюша.

— Это скорее вопрос сотрудничества. Они сейчас не могут нас пленить, мы же не улетим без них, — добавил Дрон, размышляя. — Но когда мы прилетим к ним на базу, на планету, в общем, туда, где у них все козыри на руках, то, что будет? Мы не знаем, а чтобы знать, надо учить язык, так что вперед, за работу, все равно журналов с голыми бабами здесь никто не раздает!

Группа захохотала, Алина возмущённо ткнула мужа в бок кулаком.

— Что случилось, Зайзур?

— Если я правильно понял, то эти варвары с неприсоединившейся планеты!

— Ну, это было и так понятно, будь они с любой из планет Содружества, то сотню слов на всеобщем знали бы. Эти же совсем ничего не знают, так что вывод очевиден.

— У них были переговоры! — торжествующе объявил Зайзур, и тут же добавил. — Если я правильно понял.

Дрейн задумчиво посмотрел на Зайзура, потом на «варваров», что-то объясняющих друг другу.

— Переговоры?

— Переговоры о вступлении в Содружество, да, — закивал Зайзур. — Но подписать ничего не успели, переговоры дальше разговоров не ушли. Потом кто-то захватил их в плен, и так они оказалась на Оэ-5.

Дрейн отложил в сторону инструмент и надул щеки, погружаясь в раздумья. Информация, полученная Зайзуром, конечно проясняла многое из случившегося на планете-заповеднике, но порождала при этом еще больше вопросов. Кто-то рискнул сорвать переговоры и захватить варваров в плен? Что в них такого сверхценного, чтобы рисковать гневом Содружества? А гнев будет, ибо Содружество очень не любило, когда ему мешали мирно расширяться. Нет, поправил себя Дрейн, гнев и розыск уже есть, это объясняет события с орбитальной станцией Оэ-5.

На варварской планете не могло быть ничего такого, чтобы идти на риск нападения на дипломатическую планету и делегацию в процессе. Состав Вселенной и Галактики давно изучен, никаких волшебных камней на планете варваров, где бы она ни находилась, не может быть. Продукция? Нет, робозаводы Содружества всегда впереди тех, кто не присоединился. Сами варвары? Тоже нет. Они, конечно, хорошие бойцы, но тем же арэлгам уступают. Разработка варварских планет запрещена, равно как и контакты, за исключением случаев, когда контакт нужен для предложения договора. Правда там, обычно, выдают коробочки — переводчики, но может у этих варваров они потерялись во время захвата, а времени использования прошло слишком мало, чтобы запомнить хоть одно слово на всеобщем?

— Переводчики, — многозначительно сказал Дрейн.

— Да! Именно! Где-то есть их язык, и если прикупить пакет, то можно будет нормально общаться!

— А ты их спрашивал, куда делся автопереводчик?

— Нет, — виновато развел руками Зайзур.

Варвары издавали громкие звуки, как будто крича друг на друга. В первый раз смех варваров перепугал Дрейна, который уже решил было, что сейчас его и остальных педженгов все же будут убивать. Но ничего, объяснились, обошлось, и все же момент был опасный. Переводчик позволил бы снизить риски если не до нуля, то до минимума, да и не пришлось бы тратить силы на обучение варваров.

Зайзур уже шел к ним, и мысли Дрейна вернулись в прежнее русло. Переговоры и кто-то их сорвал. Варвары не знают о Содружестве, но отлично управлялись с энергооружием и, кажется, их не беспокоит ни бездна вакуума вокруг, ни сами педженги, ни полеты на космических кораблях. Были знакомы до этого? Не исключено. Нет, исключено. Ритуал и церемонии вступления в Содружество — цивилизации, самостоятельно вышедшие к звездам, не ведут переговоров на дипломатических планетах. Представители Совета сектора сами прилетают к ним, согласовать формальности. Либо получить отказ, но это один раз на сто, и каждый раз потом долго муссируется в Космонете. Да, возможность заглянуть сейчас на новостные порталы была бы кстати, но чего нет того нет.

Дрейн опять надул щеки, перебирая воспоминания. Нет, в секторе КН/2050 уже пять лет не было новых планет. И границы сектора исследованы на шаг портала — никаких новых звездных цивилизаций не найдено. Значит, остается что? Варвары делают вид, что им все нипочем, вполне укладывается в стиль жизни на диких планетах. Не говоря уже о том, что бойцы они умелые, значит, повидали всякого, вполне возможно, что у них равнодушие из опыта и пресыщения чудесами Содружества.

Но это не отменяет фактов, значит остается одна единственная версия. Игры сильных цивилизаций, тех, что негласно управляют сектором. Им, сильным, ничто не указ, и они вполне могли окучивать варварскую планету, ради своих прибылей. А когда варвары возмутились и пошли на поклон к Содружеству, то сильные просто перебили всех. Дрейн поморгал. Нет. Как варвары могли пойти на поклон, если их контролировала сильная цивилизация. Кто? Первыми на ум Дрейну пришли, конечно, Кварги. Маленькие гуманоиды, как-то связанные с караханибами, то ли беглецы от них, то ли Сеятели специально подобрали одинаковые планеты. Но маленькими они был только в высоту, метр и меньше, а вот в смысле звездных владений никто не назвал бы Кваргов мелкими. Планеты в четырех секторах, сотня звездных систем в единоличном владении, мощь, сила, расширение.

Но как раз в силу размеров и развитости, Кваргам точно были не интересны варвары. Подгрести новичков под себя — такое бывало не раз, но при этом кто мог рискнуть и поломать Кваргам переговоры? Только кто-то из более старых и сильных цивилизаций, секторов так за десять ближе к ядру Содружества. Нет, в таком варианте еще менее вероятно. И варвары им там неинтересны, и добычу бы не выпустили.

Ушли бы порталами, и никто бы их не остановил.

Но кто тогда? В секторе КН/2050, как он официально именовался, по неизвестным Дрейну причинам, помимо Кваргов было еще пять сильных цивилизаций. Стройную картину ловкого заговора портил факт нападения во время переговоров. Сильные на то и сильные, что, как правило, забирают себе найденных новичков. Негласные правила, чтоб их! Да что там, педженги и сами ходили под рарайцами, пока те не развалились внезапно сотню лет назад. Да, то были тяжелые времена, но не о том речь. Дрейн попробовал вернуть мысли в прежнее русло, но все равно картинка не складывалась. Ну не могло быть такого, что кто-то из сильных тайком работал с варварами, а потом кто-то другой вмешался и организовал, переговоры или насильно вытащил варваров в Содружество, просто не могло! Такие интриги могли идти внутри Содружества, но с варварами?

Нет, нет и еще раз нет, этого просто не могло быть, потому что не могло быть никогда. Единственный случай, когда с варварами так возились бы и разводили интриги — это когда варвары сами по себе не уступали бы Содружеству. Были и такие прецеденты в истории, были, и Дрейн мог даже описать парочку, не заглядывая в экран. Но, как уже было сказано, тогда комиссия Содружества выезжала к открытой цивилизации, и тут Дрейн понял, что зациклился.

Со вздохом взял инструмент и продолжил работу. В конце концов, можно будет спросить самих варваров, когда те изучат язык. Если все это игры Сильных, то достать языковой пакет не получится, но все же попробовать стоит. Тут Дрейна осенило, и он фыркнул возмущенно на самого себя. Срыв переговоров! Пускай даже Содружество засекретило все, но шум пошел, и не меньший шум пойдет, уже пошел, с нападением на заповедник. Сопоставив шумы, можно будет вычислить источник, хотя бы сузить круг поиска. Языковой пакет, варвары и чьих все это рук дело. Конечно, это обойдется в копеечку, но учитывая, что благодаря варварам удалось уйти с Оэ-5 живыми и с богатой добычей, можно и потратить немного.

Не говоря уже о том, что при известной удаче можно влезть повыше, на новые рынки и новые территории. Раз сильные проявляют столько интереса к варварам, то и контрабандистам найдется кусочек пирога. Риски, конечно, растут, но куда же без риска в таком деле? И без того каторги Содружества заждались и его, и экипаж, да и варварам, скорее всего, придется помахать отбойным молотком. За убийства охраны заповедника еще никому медалей не давали, хотя конечно не Дрейну жаловаться на такое вот решение Содружества. Очень удобно, все собрано на одной планете, главное тихо прилететь и потом тихо улететь, не попавшись.

— Ну что, все готово, — объявил Па чуть позже.

— Да, я устал, — заявил Да.

— Тогда полетели, нужно быстрее попасть в зону Космонета и кое-что проверить, — потер руки Дрейн. — Касательно наших новых знакомых и вообще, устал уже сидеть вдали от цивилизации.

— Да, сбудем добычу и гульнем, — зевнул Зайзур.

— Вот, насчет прибыли, — добавил Дрейн. — Часть надо будет потратить на наших… спасителей.

— Какую часть?

— Большую, — не стал увиливать Дрейн, — но оно окупится. Мы же вольные, хорошо нас тень репутации Кваала прикрывает, но по факту, захочет нас кто-то прижать и прижмет. Зато если за нами будет семь бойцов, такой фокус уже не пройдет. Да и насчет экспедиции к Сантьяне-2 можно будет подумать, давно же собирались!

Команда призадумалась. Деньги отдавать не хотелось, но и будущие сверхприбыли — это хорошо.

Корабль взмыл с астероида и незамеченным ушел в гиперпространство, держа курс на систему Брабуса.

Глава 2

1 июля 2403 года, Оэ-5

— Дело касается сорванных переговоров, — в сотый уже, наверное, раз повторил Вандрек.

— Но в другом секторе.

— Да, в секторе МО/1212, вниз и вправо в разрезе Галактики, — устало повторил Вандрек.

— Но это все равно другой сектор.

— Но это дипломатическое дело, оно не имеет границ и секторов! Экстерриториальность дипломатических дел особо оговаривается в Конституции Содружества!

— То, что случилось, случилось на планете-заповеднике, экстерриториальность и особый статус которых тоже оговариваются в документах Содружества!

— Корабль и люди на нем были объявлены в особый розыск!

— Информация по разбившемуся грузовику будет предоставлена в ближайшее время.

— Но мне нужен полный отчет о событиях на Оэ-5! Дело касается сорванных переговоров на дипломатической планете! Погибли люди!

— Послушайте! — рявкнул собеседник Вандрека, хлопая по столу. — У меня здесь тоже погибли люди! Хорошие люди! Отличные егеря! Охранники! Сотрудники орбитальной станции! Бежали опасные преступники! Это дело Оэ-5, и оно таким и останется!

Вандрек поджал губы. Этому следователю, прибывшему с Брабуса, достаточно информации из объявленного розыска, а вот ему, Вандреку, такого недостаточно. Информация по грузовику, да три ха-ха, зачем она? Вот что было найдено внутри, кто остался жив, как развернулись события — это важно, это нужно, время и без того бездарно потрачено. Из-за сотрудников заповедника, кстати, говоря, чего спрашивается, тянули с идентификацией грузовика? И главное вот же Брабус, рядом, но никому даже в голову не пришло связать мелкий грузовик и инцидент возле портала! Собственно, не развались «Ралдан» внутри соседней системы, план бегства мог и осуществиться. И тогда Вандреку ничего не осталось бы, как после месяцев бесплодных поисков закрыть дело.

И мучиться от его незавершенности еще какое-то время.

— Хорошо, — вздохнул Вандрек, — предлагаю обмен. Информацией.

— И что именно?

— Описание событий на Энхорне — 6, кроме того, что было засекречено.

— А засекречено там все, умно, умно.

— Не все, — возразил Вандрек. — Интересующее вас — кто нападал — не засекречено, но там почти ничего и нет.

— С чего бы мне тогда интересоваться?

— Потому что нападали те же, кто атаковал Оэ-5, — пояснил Вандрек. — Мощь, подготовка, расчет и в то же время торопливость, желание успеть, желание все сделать до прибытия полиции и армии, и самое главное — желание остаться неопознанными. Очень сильное желание.

— Да, потребовалась неделя, чтобы идентифицировать корабль и не потому, что он так сильно разбился при падении, — задумчиво отозвался собеседник Вандрека.

Собственно, следователь Гварни уже прилетал на Оэ-5 несколько дней назад, по поводу убитого старшего патруля Коулса и его команды. Поэтому и отправили его во второй раз, хотя Гварни упирался, но с начальством не поспоришь. С обстановкой знаком, в курс дела уже наполовину вошел, так что давай, старайся, тем более, что там ничего скрытого, нужно просто свести все факты и улики воедино, написать отчет и передать тем, кто уже дальше по другим системам гоняться за убийцами будет.

Все более-менее богатые системы держали команды «оперативников на выезде», занимавшихся преследованием и поимкой, оставаясь при этом более-менее в рамках законности. Разумеется, выезжали не за каждым мелким воришкой, да и за крупными только в случаях, когда те вывозили определенную сумму, обычно измеряющуюся в процентах годового бюджета всей системы. Но в данном случае, Вандрек практически не сомневался, выезд будет. Убийства, много убийств, да еще и в заповеднике, и в придачу ко всему этому уничтоженная орбитальная станция.

— Хорошо! — еще раз мощно хлопнул по столу Гварни. — Информация на информацию и в дальнейшем полный обмен! Наши интересы в целом общие — поймать тех, кто был на корабле и тех, кто им помогал.

— Меня интересуют только те, кто был на корабле, — сразу открестился Вандрек. — Но думаю, вы правы, где одно, там и другое.

— Если начальство будет спрашивать, то я буду все отрицать, — улыбнулся Гварни, — поэтому для прикрытия советую вам провести беседу с нашим старым егерем, легендой, можно сказать, Кларни Опэйром. Тем более что он был там, на месте одного из сражений, и до этого несколько дней искал следы приземлившихся и сам первым высаживался на месте падения грузовика.

— Благодарю за совет, я так и сделаю, — Вандрек движением пальца скинул документы на экран Гварни.

При этом старший следователь мысленно позлорадствовал. Пускай посидит над документами, поломает голову, пытаясь установить ниточки! Если сможет — честь ему и хвала, и самому Вандреку тоже «за умелый ход в расследовании», если нет — то документы все открытые, просто в Космонете их нет. А так, сделай Гварни запрос на Энхорн, получил бы эти документы без вопросов. Точнее с одним вопросом: где связь? И после предоставления доказательств связи — грузовика «Ралдан» — были бы и документы.

Выходя из домика, Вандрек подумал, что ему не помешает хорошая силовая поддержка, раз уж дело дошло до уничтоженной орбитальной станции. Обратиться к Друньдау — это был хороший, надежный, правильный способ сэкономить деньги Энхорна. Подозрений в искажении информации в интересах Друньдау можно было не бояться, цивилизация, стоящая на пороге подписания договора, не стала бы рушить такое. Тем более, что после подписания всегда можно организовать захват планеты, уже полностью законно и не боясь наказания из глубин космоса.

Да и захотят неизвестные посчитаться с чересчур настырным следователем, тут-то им и придется столкнуться с Друньдау, пусть справятся вначале с ними! Что же касается Гварни… пусть сам разбирается. Брабус богатая система, Цахоиды сильны, пусть сами защищаются. Не начни Гварни всего этого нажима, Вандрек может и просто так бы рассказал все, хотя теперь чего жалеть? Конечно, начальство придется поставить в известность о договоренности, об обмене информацией, но его поймут. Не первый раз. Время и успех расследования, вот что главное.

Вандрек достал экран и начал набрасывать рапорт. Кларни или как там его подождет.

— И вы не стали вмешиваться, — уточнил Вандрек.

— Будь у меня нормальное плазменное ружье, а не эта пукалка с дротиками, может и вмешался бы, — спокойно ответил Кларни.

Он сидел, развалившись и прихлебывая местное пиво темно-зеленого цвета, гадостное на вкус и цвет, по мнению Вандрека. Сам Кларни, разумеется, так не считал, прихлебывал с удовольствием и поглядывал на следователя. Особо не запирался, отвечал на вопросы, но не более. Вандрека это устраивало.

— А может и не вмешался бы, — продолжил Кларни. — Эти инопланетяне оказались не промах подраться, а у меня на руках был напарник без сознания.

— Как вам показалось, что ими двигало? — задал Вандрек главный вопрос вечера.

— Они выживали, — без промедления ответил Кларни. — В незнакомом месте, с незнакомым оружием и без понимания, что происходит. Коулс, да летает он вечно среди звезд, конечно, действовал по инструкции, но это его и погубило. Эти…

— Земляне.

— Земляне только что плюхнулись с небес, и посадка была жесткой, не понимают, что происходит и тут прилетает кто-то, кричит что-то и стреляет.

— То есть вы считаете, что они не виноваты в убийстве егерей?

— Почему же, виноваты, — пожал плечами Кларни, отхлебнул еще пива. — Как бывают виноваты алатозавры, растоптавшие туристический лагерь, потому что туристам приспичило сфотографироваться с ними. Алатозавры испугались вспышек, пятнадцать трупов, двадцать раненых, просека в зарослях ценнейшего желтого родопейского остролиста, который на родной планете уже и не встречается. Так же и эти…

— Земляне.

— Земляне. Их зажали в угол, и они, как дикие звери, начали защищаться. Я уже говорил об этом нашему дорогому следователю Гварни, и тот ответил, что это не смягчает их ответственности.

— А вы думаете, что смягчает?

— Скажите…

— Вандрек.

— Вандрек, если вас завтра похитить прямо из дома, с шумом и пальбой, и потом сбросить в разваливающемся корабле, в заповедник в одном из секторов в противоположной стороне Галактики, причем перед этим отбив мозги, чтобы вы забыли всеобщий и Содружество, то что, по вашему мнению, произойдет?

— Я сдамся охране.

— Это вы сейчас так говорите, — улыбнулся Кларни, — потому что помните все и знаете процедуры, и знаете, что никто вас убивать не будет. Но когда вы не будете помнить ничего из этого, я вас уверяю, вы будете сражаться за свою жизнь. Отчаянно, упорно, не жалея врагов. Потому что вы обучены сражаться, а вокруг враги, который взяли вас в плен, но чуть-чуть не довезли.

— Понятно, — кивнул Вандрек, лихорадочно занося информацию в экран. — То есть они действовали сами по себе, не ожидали помощи, как считаете?

— Да, конечно, сами по себе, — ответил Кларни. — Бежали, заметая следы. Укрылись, очень грамотно. Они были не в курсе, какие у нас есть сканеры, но все равно, их укрытие отлично спасало от широкополосного поиска. Нарыли мелких убежищ вокруг, тоже защищавших от биосканирования. Затем послали двоих, самых боевитых, брать пленных.

— Они же не знают языка!

— Поэтому и послали брать пленных, — захохотал Кларни, — иначе просто захватили бы катер Коулса и выдвинулись к Базе — 3. Что? Они хотели покинуть планету, это ясно, как восход солнца! План отсидеться и тихо расспросить пленных сорвался, но это не помешало им, даже разделенным, дать бой, освободить педженгов, тут же договориться с ними и улететь.

— Но как?

— Жестами, как же еще. Разумеется, далеко они не улетели бы, но так как Орбита уже была разгромлена, педженги ушли и те, кто нападал на Орбиту тоже ушли, до того как прибыла помощь с Брабуса. Так что да, они не ждали помощи, просто выживали, явно думая, что оказались в логове врагов. И улетели, как смогли. Ищите их теперь у контрабандистов, если сможете, конечно!

— Если знать, кого искать, то будет легче, — осторожно заметил Вандрек.

— Дрейн и его шайка, — отмахнулся Кларни, — есть у нас в архивах. Скользкие, осторожные, хитрые. В этот раз не ушли бы, конечно, серебристый кваарл — это доооолгая каторга, но если бы не история с этими землянами, то мы бы и не узнали, что Дрейн здесь был. Тихо пришел, взял и ушел, таков его стиль. Никогда не сражается… хотя теперь это может перемениться.

— Понятно, — Вандрек продолжил терзать экран, занося информацию. — Не хотите принять участие в их поимке?

— Нет, — усмехнулся Кларни и тут же посерьезнел. — Многие умерли, пока еще пришлют замену, пока новичков обучим, есть чем заняться. Ловите, только в угол их не зажимайте, а если зажмете, уж будьте готовы, что они будут драться насмерть.

— Понятно, — повторил Вандрек, вставая. — Благодарю за беседу.

— Надеюсь, мы больше никогда не встретимся, — грубовато ответил Кларни.

Вандрек лишь усмехнулся, оценив подтекст, и кивнул напоследок. Это было хорошее предупреждение, да и разговор кое-что прояснил. Теперь оставалось только найти группу раньше тех, кто на них охотится… кто бы ни были эти охотники. Возможно, даже поймать охотников на живца в виде землян. Впрочем, в начале все равно надо ознакомиться с тем, что произошло на Оэ-5, точнее говоря с тем, что попало в отчеты и рапорты, и дождаться ответа начальства, после чего связаться с Друньдау.

Собственно, будь в системе Оэ портал, связь была бы мгновенной, а так приходилось ждать. Канал через гипер снова работал, зависшие на орбите корабли Брабуса выступали в роли ретрансляторов, но все же, это было не мгновенно. Быстро, как и все в гипере, но не мгновенно. Увы, еще никто не придумал способа мгновенной связи, хотя в зоне действия порталов, казалось, что так и есть. Переброс через порталы, потом гиперканалами по системе. Порталы перенаправлялись в разные системы, но как совокупность они всегда были на связи друг с другом, и для конечного пользователя Космонета не было разницы, через десять порталов прошел сигнал или через двадцать.

2 июля 2403 года, Апдау-1, центральная система Друньдау

В большой и светлой комнате, в самом ее центре стоял друньдаец. В воздухе перед ним висели два экрана, с которых на него смотрели еще два друньдайца. В возрасте, с потертостями носов и лба, полосами на шее.

— Итак, господа, давайте обсудим сложившуюся ситуацию и решим, что делать дальше.

— Считаю, что проект освоения нового сектора надо продолжать, — отозвался собеседник с экрана, висевшего левее. — Все равно два портала за шагом почти достроены, а с ними — достаточно построить портал возле Земли, и считайте, что новый сектор наш.

— Уничтожение всей делегации — это слишком серьезно, вряд ли мы сможем построить нормальные отношения после такого. Они замкнутся в себе, получат статус наблюдаемой планеты, — заявил Правый. — Как мы тогда сможем построить портал?

— С учетом расстояния до их планеты в сотню световых лет, толку с тех наблюдений не будет. Практически каждый проект Содружества за пределами шага портала проваливался. Так что постройка портала — лишь вопрос нашей готовности к такому. Грузопоток будет большой, но системы наблюдения можно перенастроить, это технические детали. Главное здесь — политическая воля, насколько мы готовы к реализации проекта и последствиям возможного провала? — сказал друньдаец, находящийся в центре между двух экранов.

— Еще было бы неплохо понять, зачем караханибы сообщили о них, и скинули нам предложение, не говоря уже об информационном пакете, — добавил Левый.

— Возможно, потому что мы хотим выйти за шаг портала? — спросил Центральный. — Предложение продолжать или намек, что им все известно, хотя мы особо и не прятались. В любом случае непонятно, в чем их интерес, за исключением того, что этот самый интерес есть.

— Интерес такой же, как с дальней разведкой окрестностей Содружества. Не зря же ходят слухи, что цивилизации ядра поддерживают караханибов, чтобы те успели вовремя обнаружить угрозу. Любую, — заметил Левый.

— С учетом запрета атаки на материнские планеты, любая угроза не проживет и дня. Просто откроется дыра и из нее точно так же вывалится флот, угроза устранена, флот уходит. Слухи может и правдивы, но не угрозы там, в глубинах неосвоенного высматривают караханибы! — воскликнул Центральный.

— А как же слухи о врагах Содружества? — удивился Левый. — Полосатые? Альянс независимых?

— В любом случае, господа, — вмешался Правый, — это не имеет отношения к обсуждаемому вопросу! И без того понятно, что проект освоения потребует значительных вложений. Цепочка порталов — это серьезное напряжение для любой цивилизации. Так что лучше свернуть проект и тихо прибить тех, кто остался от делегации. Больше туда караханибы не прилетят, естественным путем Содружество к ним за пару сотен лет приблизится, к тому времени следы первого контакта уже затеряются в глубинах истории.

— И все же новый сектор — полностью наш сектор — это очень серьезно, в это стоит вложиться, — сказал Левый, покачивая головой. — Да, затраты будут, но растянутые во времени и потом они окупятся. Ну, вы понимаете, что подразумевается под словом «потом»? Я не знаю, что за игру ведут караханибы, но более чем уверен — они хотят, чтобы мы продолжали и окажут нам поддержку. Полет в семь дней — чтобы запутать остальных, нам-то они сообщили истинное расстояние до Земли. Зато теперь все уверены, что планета очень далеко, хотя она по факту у нас под боком! Не на шаг портала, конечно, а на два, но… караханибы знают о наших внешних порталах, вот и все. Нужно продолжать и нужно строить портал возле Земли.

— Да, но для этого нужны земляне, знающие язык и желающие сотрудничать, — сказал Центральный. — То есть прямо противоположное, тому, что предлагает наш уважаемый коллега. Не резать их и отправляться за новой делегацией, а найти истинных виновников того, что случилось на Энхорне.

— Так семеро выживших из делегации сами всех там и порезали, разве нет?

— И арэлгов? После чего бежали на неизвестном им корабле, используя приемы, которых не знает девяносто девять и девять в периоде процента жителей Содружества? Нет, они невиновны в том, что случилось на Энхорне, это понятно, но вот что делать с ними дальше — это полностью зависит от того, берем ли мы проект нового сектора, решаемся ли работать и осваивать его.

— Я — против, — сказал Правый. — В космосе хватает места, зачем нам новый сектор? Это же не только права, но и обязанности. И мы будем должны караханибам, не так ли? Не проще ли остановиться на прежнем плане, тем более, что право ставить порталы у нас есть?

— Это хорошо подмечено, про права, — тут же добавил Левый. — У нас, как у первых в секторе будут права на планеты, и затем, не забывайте, бонус за два сектора, а то и три. В будущем. Больше технологий, больше населения, больше всего. Вложиться сейчас, чтобы усилиться потом. Потом — потом, и тогда поддержка караханибов будет очень ценна, не так ли?

— Значит, нападение совершили наши противники, — тут же сказал Правый. — Они сами собираются разрабатывать сектор. Либо хотят сорвать нам освоение.

— Нет, тогда никто не ушел бы живым оттуда, — веско бросил Центральный. — Они же с риском для жизни хотели вывезти семерку живыми. И нашим противникам невыгодно разрабатывать именно этот сектор, вверх и влево от нас. Так что надо решить, и действовать сообразно с этим.

— Разве такое большое решение, — начал было Правый, но Центральный его перебил.

— Нет, как мы решим, так и будет. Плюсы и минусы рассмотрены, взвешены и так далее. И в том, и в другом случае цивилизация Друньдау возвысится, просто разными путями.

— Но в случае с новым сектором? — спросил Правый.

— Риска больше, больше и награда.

— Тогда я все же сниму возражения. Надо найти, тех, кто остался от делегации и договориться с ними, или послать на Землю, чтобы организовать новые переговоры. Величие нашей расы важнее моей неприязни! И, разумеется, снять с них все обвинения.

— Кажется, судьба идет нам навстречу, господа, — ответил Центральный, проводя рукой по личному экрану. — Следователь Вандрек хочет получить от нас помощь.

Глава 3

16 июля 2403 года, Бирнам-7, сектор КН/2050

— Наконец-то, — Дюша демонстративно похрустел пальцами, — наконец-то можно нормально общаться!

— Все равно надо и дальше учить всеобщий, — тут же педантично заметил Дрон, вертя в руках коробочку. — Где, ага, вот оно: «Учить»!

— Обучение — это хорошо, — Дюша достал сигарету и зажигалку, прикурил.

Строго говоря, это не было, конечно, сигаретой в земном понимании. Но сушеная трава, тление и дым наличествовали. Насчет никотина пока было неясно, но Дюшу устраивало и такое. Неделя вдумчивого употребления не выявила никаких побочных эффектов, потом еще неделю Дюша воздерживался, дабы проверить насколько сильно привыкание. Как он сам сказал «земной табак, конечно, лучше, но у этих инопланетян все не как у людей».

— Но вот земной язык — еще лучше, — продолжал Дюша. — Теперь педженгам не удастся открутиться, что они нас не понимают или у них нет связи с Энхорном.

— Мы и не собирались выкручиваться, — заявил Дрейн, стремительно входя в зал. — Это наш подарок в благодарность за спасение с планеты-заповедника. Но сейчас я покажу вам кое-что, и вы поймете, что лучше не возвращаться.

Он достал экран, потыкал в него пальцами и положил на стол. Проекция на стену, подхваченная висящим там большим экраном, красивая и наглядная демонстрация. Портреты группы и подписи, непонятный текст.

— Вот так наводите переводчик и вот здесь: «Режим чтения», — показал Дрейн, тыкая костлявым пальцем.

Дюша же опять подумал, что человек ко всему привыкает. Вот перед ними инопланетянин, пусть и гуманоидного облика, но все же с людьми не перепутать. Дополнительные наросты костей, четыре пальца, другие глаза и волосы, плечи шире, рост ниже, хотя такое в принципе и на Земле встречается, но все же по совокупности — не перепутать. Одежда опять же, на Земле такого не делают. И дело даже не в ткани, гладкой, прочной, много к чему упорной. Сам покрой, стиль одежды кричал и вопил, что это нечто для развлечения и отдыха, без утилитаризма. Допустим, члены Совета или Лев могли бы позволить себе такую одежду и выехать куда-нибудь на отдых, на тропический остров, под охраной батальона морпехов и пары кораблей на причале. Но представить, что Совет или Лев отдыхают в эти тяжелейшие годы, никак не получалось.

И все же, вот он инопланетянин и они, группа «Буревестник», с ним общаются, при помощи непонятной техники, невиданной на Земле. Спокойно так все, буднично, тычет Дрейн пальцем, подумаешь, неужели вы никогда педженга не видели? Да ладно, все же знают эту расу хитрецов — контрабандистов, которые пошли вразнос после того как соскочили с договорной зависимости! Ну и что, что выглядят страшно, вам товары нужны или внешность?

— Очень интересно, — сказал Дюша, когда переводчик закончил озвучивать текст. — Это так и читать, можно научиться?

— То, что нас разыскивают, тебя не волнует? — тут же возмутился Дрон.

— Да ладно, ты думал, нам призы за меткую стрельбу дадут? — отмахнулся Дюша. — Нехорошо, конечно, получилось, не спорю, но чего уж теперь? Надо было поднять руки и сдаться?

— Вообще-то да, — добавил Дрейн, внимательно слушающий спор. — Конечно, ваши личности установить не смогли бы, раз вы не граждане Содружества, но информация о розыске всплыла бы, и был бы отправлен запрос на Энхорн.

— Где нас и объявили в розыск, понятно за что, — усмехнулся Дюша, выпуская дым из ноздрей. — Расстреляли бы неделей позже, какая разница?

— Нет, никто вас расстреливать не стал бы, — начал возражать Дрейн и осекся.

— Ага, — улыбнулся Дюша. — Не гражданин — можно и расстрелять, не так ли?

— Вообще-то на этот счет есть целый отдельный раздел. Взаимодействие с не-гражданами Содружества, административные и уголовные наказания, и так далее, — серьезно ответил Дрейн.

— И что нас ждало бы за то, что мы не совершали, но то, что нам вменяют? Или, проще говоря, за убийство делегации и егерей на Оэ, которые уж точно были гражданами? — вкрадчиво спросил Дюша.

— Какое еще убийство делегации? — возмутился Дрон. — Мы его не совершали, и все об этом прекрасно знаем! Посмотрели бы наши воспоминания и все увидели бы!

— С этим проблема, — вздохнул Дрейн. — Если бы технологии работы с мозгом и воспоминаниями были бы в нормальном состоянии, то вот эти переводчики не требовались бы. Просто закладывали бы знание языка прямо в голову, и все, никаких проблем.

Андреи переглянулись, одна и та же мысль пришла им в голову. Мрачная и не слишком приятная, о том, что именно делали с ними инопланетяне там на Земле. Также они подумали, что официальная версия «технологии не отработаны» еще не означает, что все плохо, и кто знает, может все действия группы — это как раз и есть следование программе? В чем тут выгода инопланетян — непонятно, но ведь возможен такой вариант? На гражданах Содружества не потренируешься, схватят и спросят, а диких варваров с неприсоединившейся планеты никто и за людей считать не будет. Тем более, с планеты, которая далеко-далеко, куда регулярная разведка не летает.

Опыты и работа с такими технологиями на «подопытных крысах» вне Содружества — это была версия. Жирная, правдоподобная и от того, более чем пугающая. Стрелять в голову было еще рановато, но перекрестный контроль друг друга стоит усилить, подумали Андреи и тут же одинаково усомнились. Если программа заложена во всех, то что толку контролировать друг друга? Нужен кто-то вне группы, гарантированно не контактировавший с инопланетянами, или вступивший в контакт недавно, когда корабль караханибов приземлился возле Рима.

— Но есть же детекторы лжи, сыворотка правды, какие-то другие способы проверки?

— Есть, — кивнул Дрейн. — Но их можно обойти, при желании.

— А если желания нет, наоборот, может, мы хотим всю правду рассказать?

— Но те, кто вас будет проверять, не будут знать, правду вы им говорите о своем желании рассказать правду или намеренно лжете, чтобы потом солгать и на детекторе. Это так называемый «парадокс истины», его очень любят показывать в шпионских голофильмах. Можно сказать, что детекторы и все остальное применяются, но как дополнение к другим методам. Только с добровольного согласия гражданина… мда.

— Неужели это не регулируется кодексами? — удивился Дюша. — Я так понял, что в Содружестве все в порядке с законами, бюрократией и официальным бумажками.

— Регулируется, но вот так навскидку не вспомню, нужно посмотреть отдельно материалы.

— А вы нам их дайте, — спокойно сказал Дюша, — мы сами и посмотрим. Конституцию Содружества, законы, кодексы, всякие там сборники неписанных правил. Краткую историю Содружества, разумеется, чтобы почитать, как все развивалось.

— Вообще-то эта информация «только для граждан», если можно так выразиться.

— Да, но это не помешало выдать нам оружие, которое тоже только для граждан, не так ли? — спокойно возразил Дюша. — Вряд ли нам в так и не состоявшейся поездке на полигон показали бы что-то кроме устаревших лазерников, электромагнитных винтовок и самонаводящихся мин. Ну может что-то с плазмой, и показали бы, с разрядом батареи за три выстрела и риском остаться без руки.

— Конечно, конечно, но это оружие вам выдают только на встречи с такими же, как я и моя команда. Контрабандисты и преступники как-то не привыкли спрашивать документы и проверять гражданство, в отличие от полиции Содружества. За незаконное владение даже шокером или иглометом — я уж молчу о гравипистолетах и плазменных ружьях! — сразу на каторгу. Уж эту часть кодекса (Дрейн усмехнулся) я хорошо помню, ибо первые мысли и стремления, вступивших в контакт, но еще не присоединившихся, или не получивших права — это оружие. Хорошее, современное оружие, за которое на каторгу могут отправить и гражданина, если нет разрешений. Что уж говорить о не-гражданах?

Андреи опять переглянулись. Вопрос этот они уже обсуждали, и теперь было самое подходящее время сделать пробный заход. Собственно, этот вопрос поднимал еще Лев там, на Земле, давным — давно, до отлета, который случился, казалось, целую вечность назад. Оружие. Разумеется, оружие, чтобы еще быстрее выжечь тварей.

— Но ведь можно купить, а? — вкрадчиво и спокойно, даже как будто безразлично, так, как умел спрашивать только он, задал вопрос Дюша.

— Были бы деньги, купить можно почти все, — улыбнулся Дрейн. — Языковой пакет неприсоединившейся планеты, служебную информацию о розыске, новое оружие.

— Гражданство? — тут же спросил Дрон.

— Можно, конечно, хотя и тут есть свои тонкости.

Дюша кивнул понимающе. Раз все права гражданам — то и следить за этим должны строго. Автоматические системы и перекрестный контроль, мгновенный обмен информацией, съем биометрических параметров, которые не слишком-то изменишь, разве что все тело менять, начиная с черепа. Но, как и все системы, их можно обойти, просто в случае Содружества — это сложнее. В случае же землян еще сложнее и сложнее, можно конечно вписать их гражданами какой-нибудь планеты Вурбур-4, но где след из документов? Родился, учился, женился, прививки, полеты, покупки, отметки, даже Прежние приближались к единой глобальной сети, чего уж говорить о инопланетянах и их Космонете, охватывающем десятки тысяч систем и тысячи парсеков? Так что тонкости — это скорее сложности, вписывание всего этого следа или создание фальшивки — обманки, которая не пройдет глубокой проверки, но позволит успешно притворяться гражданином Содружества на всяких там таможнях или если остановят за превышение скорости. Главное тут — войти в систему, а потом она уже сама нарастит вокруг тебя гору документов, подлинных, разумеется, хоть и покоящихся на фальшивом основании.

— В вашем же случае, — продолжал Дрейн, — все осложняется розыском.

— То есть это невозможно? — уточнил Дрон. — Или дело в количестве денег и времени?

— Поймите правильно, — осторожно начал педженг, — мне и без того нелегко вести команду, не ложась ни под одну из крупных банд, и извлекать прибыль, из таких опасных занятий.

— Кажется, я понимаю, — мрачно отозвался Дюша. — Нужно поработать бесплатно на инопланетного дядю, а он сделает нам в ответ документы.

— С которыми вы сможете скрыться от розыска и предъявляемых вам обвинений, — тут же добавил Дрейн, машинально потирая пальцы. — Очень серьезных обвинений, охрана планеты — заповедника и сами планеты имеют особый статус, в силу своего положения. Они имели право стрелять в вас, не до смерти, разумеется, но у вас не было права отстреливаться. В сущности, у вас было только право сдаться, после предупреждения и выстрелов в воздух с их стороны.

— Ага, только нам об этом забыли сообщить.

— И не просто скрыться, а с деньгами, оружием и социальным статусом! — продолжал Дрейн. — С вашими навыками вы не останетесь без работы, вся Галактика будет перед вами!

— Если мы такие ценные, то чего ж не предлагаете остаться у вас? — тут же уточнил Дюша, пристально глядя на педженга. — И работа, надо полагать, будет серьезнее, чем стояние с суровым видом за вашей спиной на каких-то очередных купи-продай сделках?

— Ваш суровый вид был очень кстати, еще никогда товар не продавался так легко! Бедного и мирного контрабандиста каждый считает своим долгом припугнуть… но в этот раз все было иначе! На эту прибыль я и совершил незапланированные покупки, понимаете же, будь у меня хороший доход, я бы не летал и не занимался не совсем законной деятельностью.

Андреи опять переглянулись. К чему клонит Дрейн было понятно, какие-то незаконные делишки с силовой поддержкой группы. То есть еще добавление обвинений в лист розыска, и гарантированное отрезание пути назад. С прицелом на то, что группа помыкается и вернется к нему, в привычные условия. Или, наоборот, разово выполнят и уйдут, и Дрейн потом будет всю вину валить на «Буревестник», прикрывая себя.

В другое время, в других условиях, предложение приняли бы, не задумываясь. Гражданство и свобода перемещения, оружие, техника, в конце концов, нет разницы между инопланетными тварями, по большому-то счету. Но здесь и сейчас условия были неприемлемыми. Что толку с гражданства, если группу ждут на Земле? Координаты ладно, еще как-то можно вычислить, сопоставить звезды, но, сколько времени и сил на это уйдет? На то, чтобы заработать на корабль, научиться летать на нем, и не просто корабль, а способный долететь до Земли? Явно же Содружество не близко, иначе первый контакт состоялся бы давным — давно. Следовательно, корабль так просто не купишь, это не на пикник в соседнюю систему слетать. Скорее всего, вообще не купишь, значит, надо будет опять красть, добывать, еще глубже погружаясь в преступный мир Содружества. И кража такого корабля будет сопряжена с огромным риском, трудностями, не говоря уже о том, что след потом приведет к Земле и все, прощай мирное присоединение.

Со всем этим присоединением следовало еще отдельно разбираться, ясно было, что тут намазано далеко не медом, и только проскочив уже в полноценные члены Содружества, можно будет извлекать какие-то выгоды из ситуации. Но становление преступниками и усугубление явно никак не помогли бы ускорить переговоры. Поэтому Андреи, понимали, что Дрейн за бесплатно для них не пошевелится, и даже оружие и переводчик — это подготовка, вложения в будущие операции. Благодарность за спасение? Несомненно, но и Дрейн в ответ спас группу, в общем, ясно было, что надо заходить со стороны возможной прибыли. Информация, доставленная им, не слишком меняла планы группы, и без того ясно было, как уже озвучил Дюша, что за убийства награды за меткую стрельбу давать не будут.

— Понятно, — кивнул Дрон. — Хороший доход будет. Торговля оружием всегда приносила хороший доход, не так ли?

— С неприсоединившейся планетой? — посерел Дрейн. — Пожизненная каторга.

— Но и прибыль будет соответствовать риску, не так ли? Оружие нам очень нужно, и мы, наша планета, готова за него хорошо платить. Что же касается термина «неприсоединившаяся», то это вторая часть нашего предложения. Нужно будет вернуться на Энхорн и урегулировать вопрос, закончить переговоры или дать знать на Землю, чтобы те прислали новых дипломатов. Двойная выгода — будут известны координаты Земли, и планета станет присоединившейся.

— Да, это резко снижает сроки наказания, — дернул головой Дрейн, цвет лица его постепенно возвращался к нормальному. — Если не считать вопроса, что вас тогда возможно упекут на пожизненную каторгу и плакали мои прибыли.

— Информацию мы передадим, — спокойно ответил Дрон, — будете торговать с Землей, а каторга нам или казнь, это уже дело пятое. У нас есть задание, и оно должно быть выполнено.

— Но никаких гарантий того, что вам поверят и еще раз отправят экспедицию на вашу планету — нет! И меня за компанию прихватят, после дела с Оэ-5. Нет-нет, это слишком рискованно!

— Тогда мы отправимся сами. У нас есть задание.

— Понятно, — вздохнул Дрейн, — ну что ж, что-то такое я и предполагал. Прибыль…

— Наше предложение в силе, оружие Земле нужно будет, — перебил его Дрон. — Координаты — ну, достали же вы языковой пакет, думаю, и информацию о координатах сможете прикупить.

— Перелет до Энхорна не будет простым, — заметил Дрейн.

— И мы готовы за него заплатить, — отозвался Дюша.

— Отлично! — просиял Дрейн. — Завтра будет еще одна сходка вживую, потребуется ваше участие, и потом вылет на Сильвану через три-четыре дня, как корабль будет готов. Никаких убийств!

— Зачем тогда наша помощь?

— Природа на планете больно дикая и смертоносная, даже оружие не спасает. А поживиться есть чем. Содружество приглядывает, конечно, за планетой, но не трогает и заповедником не объявляло. Тихо придем, тихо уйдем, а что на планете — так этого никто и не увидит.

— Никаких людей? — уточнил Дюша.

— Если там и были аборигены, то их давно сожрали, — хохотнул Дрейн, — а из четырех экспедиций туда три не возвращаются!

— И что тогда там такого ценного? — недоумевающе спросил Дрон.

— Как что?! Корабли, которые там остались стоять — в первую очередь! Добыча в их трюмах! Есть там и ценные минералы, зверье опять же, но это все ерунда по сравнению с уже добытым! Набьем полный корабль и улетим, с вашей поддержкой никакое зверье не страшно!

Андреи переглянулись. То, что Дрейн недоговаривает, было понятно без слов. Будь там все так просто, что семь бойцов позволяют вести добычу, не пропадали бы три экспедиции из четырех. Явно же туда не детишки безоружные летали. Но разницы, в сущности, не было, и Дрон кивнул.

— Хорошо. Договорились.

Глава 4

17 июля 2403 года, Бирнам-7

— Ну вот, я так и знал! — воскликнул Дюша, обрывая скороговорку переводчика.

Коробочка, которая уже третий час что-то визгливо и неразборчиво тараторила, послушно заткнулась. Остальная группа вздохнула с облегчением.

— Наушники надо, — сказал Спартак, — чтобы это порождение инопланетных извращенцев скулило нашему ненаглядному Дюше в уши!

— Долго рифму подбирал?

— Ага, пару последних часов, пока ты наполнял комнату визгом!

— А что не сказали? — искренне удивился Дюша. — Я бы вышел, послушал бы перевод в другом месте!

— Да ладно, Дюша, все были заняты делами, а визг твой слушали только минут пять, — пришла на выручку капитан Кроликова. — И то, Спартак уже пару раз порывался отобрать у тебя игрушку.

— Удивительная несдержанность для того, кто должен уметь часами сидеть в засаде!

— В засаде тихо, — огрызнулся Спартак. — Нет, ну правда, такое визгливое бормотание на высокой ноте, прямо по ушам бьет!

— И по лысине, — хохотнул Влад.

— Всего полтора месяца в космосе и выдержки уже нет, — резюмировал Дрон. — Спартак, что за истерика?

— И вообще это было не бормотание, а чтение на предельной скорости.

— Надо осваивать письменность! — тут же укорил Спартак.

— Да-да, за неполные сутки, с момента вручения переводчика. Я вам, что Лев и Асыл, смешать и возвести в степень? — хохотнул Дюша. — Нормально и так. В общем, слушайте.

— Не-не-не, давай своими словами!

— Да тут всего-то на пять минут визга!

Дюша и Спартак расхохотались.

— Клоуны, — проворчал Дрон. — Надо вернуть тренировки в двойном режиме, ибо у вас много сил остается.

— Мы качаем мозги, командир! — тут же воскликнул Дюша. — Ладно, своими словами так своими словами, слушайте. В общем, давным давно, так давно, что никто не знает, когда это было, но были в Галактике, а то и во Вселенной некие Сеятели Жизни.

— Старо предание, Прежние такое в фантастике сочиняли, — тут же заметил Дрон.

— Ну, видимо черпали сюжеты из общего поля Вселенной, или как там это у них называлось. В общем, эти Сеятели, как понятно из названия, сеяли жизнь по всей Галактике. Есть еще версия, что все гуманоидные формы — потомки Сеятелей, их колоний, вначале одичавших, а потом вернувшихся к цивилизации. Но уже не такой развитой, как предки.

— Ну да, раньше трава была зеленее, тоже старо предание, — хохотнул Виталь. — Извини, Дюша, продолжай, просто невозможно было удержаться!

— Но в этот раз трава и вправду была зеленее. Рассылали они жизнь или колонии, в сущности, неважно, это просто объяснение, почему в Галактике так много гуманоидов и некоторых из них просто не отличить от людей. Есть и другие формы жизни, которые развились уже после падения Сеятелей. Причины падения, разумеется, неизвестны, то ли просто уехали куда, а может, жить устали и покончили жизнь самоубийством. Я думаю, что уехали куда-то, потому что после себя они оставили очень интересную штуку! Автоматическую систему охраны жизни на исходных, материнских планетах.

— АСОЖИП, если сокращенно, — не преминул добавить Спартак.

— Смех смехом, а система в чем-то страшная. В общем, материнскую планету любой расы невозможно завоевать силой. Даже если там бегают голозадые товарищи с каменными копьями наперевес, тыкая ими в хобот мамонтов. Едва флот захватчиков подходит, как открывается огромная дыра. Из нее вылетает флот сияющих шаров, умножает на ноль захватчиков, прикрывает планету от последствий взрыва, после чего уходит обратно. Дыра закрывается, охота на мамонтов продолжается. Да-да, товарищи Сеятели очень любили жизнь, поэтому я и думаю, что они просто ушли куда-то.

В комнате воцарилась тишина, потом Дюша продолжил.

— Где находится этот флот, и кто следит за всей Галактикой — неизвестно. Но система работает без осечек уже охулиард лет, никто эти сияющие шары одолеть не смог, и в дыру проскочить тоже.

— То есть они все-таки не настолько любят жизнь, раз уничтожают наглецов.

— Ну, думаю, если бы кто-то попробовал пройти в дыру, превратив материнскую планету в корабль, то может и получилось бы, — хохотнул Дюша. — Но умельцев не нашлось. Порталы, судя по намекам, это следствие попыток повторить все эти мгновенные переходы. Представляете, раз и ты на другом конце Галактики! И связь мгновенная — как-то же они наблюдают и реагируют? В общем, ученые Содружества и рядом не стояли, и, похоже, еще долго стоять не будут. Есть у меня подозрение, что эти сияющие шары не только исходные планеты защищают, но и чересчур развитым по носу щелкают. До смерти.

Он достал сигарету, закурил и сказал.

— Бред, конечно же, но все равно мысль не идет из головы. Как Прежние погубили сами себя, чересчур развив средства уничтожения, так и цивилизации — поднялись выше определенного уровня, решили пощупать шары и дыры, и все. Нет больше цивилизации.

— Необязательно же щупать?

— Нелюбопытные и не выходят за тот порог, за которым они считают себя в силах потягаться с сияющими шарами Сеятелей, — пожал плечами Дюша. — Но это все мои догадки и предположения, не более. В общем, шары могут прыгать куда угодно мгновенно, а Содружество только через порталы. Шаг портала это называется, пятьдесят световых лет, не больше.

— Может что-то связанное с принципом работы самого портала? — уточнил Виталь. — Ну, как с космическими скоростями, без набора которых от Земли не улететь и из солнечной системы тоже. Просто странно, столько сотен лет, а порталы без изменений, я правильно же понимаю?

— Да, конструкция порталов и шаг практически неизменны уже много — много лет, — кивнул Дюша. — А сияющие шары, получается, по другим законам и принципам действуют и прыгают мгновенно, да, вполне может быть.

— Не отвлекайся, Дюша, — ласково сказала Алина. — Чем нам помогут сияющие шары?

— Не дадут завоевать Землю? — ответил вопросом на вопрос Дюша. — Что вы возмущенно морщитесь? Это основа, необходимая для дальнейшего рассказа. Из этих сияющих шаров родилась дипломатия Содружества и дальнейшее поведение. Как вы думаете, почему нас так охотно приглашали на переговоры и танцевали вокруг, предоставляя условия?

— Потому что сияющие шары не считают это завоеванием силой, — без раздумий ответил Спартак. — Так они, получается, не только наблюдают, но и оценивают ситуацию?

— Какой-то искусственный интеллект, превосходящий опять же, все созданное в Содружестве на несколько порядков, — согласился Дюша. — Поэтому путем проб и ошибок хитрожопые умники Содружества нашли обходной путь. Договор и планета добровольно сдается. Непрямое завоевание, так сказать. Затем обучение и интеграция в Содружество и вуаля, можно двигаться дальше. Правила, законы, регламенты, все это наросло уже потом, и в результате завоевание выглядит добровольным договором. Да собственно и завоеванием не назовешь, все чинно и культурно, блага, образование и так далее.

— А что если планета не соглашается никуда войти?

— Ей дают статус «наблюдаемой», ибо сияющие шары пресекают завоевания, но не контрабанду и не грабеж, особенно когда те осуществляются одиноким маленьким кораблем. Которому, разумеется, нипочем смешные ракеты и выстрелы из танковых хлопушек.

— Ну, хорошо, вот цивилизация подросла, вышла в космос.

— Ей предлагают договор.

— Отказ.

— Оставляют одних и продолжают наблюдать.

— Освоили свою систему, и вышли к звездам.

— Ахаха, вот тут их и ждет новый подвох! — хохотнул Дюша. — Вокруг уже все занято! Содружеством, разумеется, которое просто шлет молодых покорителей звезд на хер, ибо они не граждане. С ходу придумать средство для прыжков молодая цивилизация не может, никто еще не смог.

— Кто сможет — сможет диктовать условия Содружеству, — задумчиво добавил Виталь.

— Ага, будут их облизывать с ног до головы и все такое. Отправим тебя, Виталь, на курсы гиперфизики, глядишь и изобретешь, — усмехнулся Дюша.

— Нет, я больше по практической части, — просто ответил Виталь.

— Ну и, в общем, молодым и звездным выбор небогатый, или сиди в своей системе, или вступай в Содружество. Еще можно попробовать организовать гонку с Содружеством — добраться до незаселенных планет и систем раньше Содружества. Шансы есть, но пока никто не справился. Да и условия для тех, кто самостоятельно вышел к звездам мягкие, мягче тех, что предложили Земле. Поэтому в целом Содружество можно представлять как монолит, пятно или облако, расползающееся по Галактике. Присоединение и договора идут во фронте облака — на расстоянии шага портала от границ Содружества. Корабли справляются, и сохраняется целостность всего этого образования. Если что-то страшное — из ядра подъезжают флоты самых старых, самых первых цивилизаций Содружества.

— А что если кто-то решает выйти из Содружества?

— До этого я еще не дошел, но мне и самому интересно, — усмехнулся Дюша. — Спартак, правда, вряд ли вынесет еще пару часов визга.

— Умру мучительной смертью, а как же.

— Но, в общем, возвращаясь к начальному вопросу, поэтому нам так охотно предложили переговоры.

— Ты говоришь — в шаге портала, а чего ж тогда нас караханибы неделю везли и рассказывали про глубинную разведку космоса?

— Хороший вопрос, командир, очень хороший, — кивнул Дюша. — Как встретим — обязательно надо спросить. Тут у меня две версии — либо мы ближе к Содружеству, чем нам пытались внушить, либо это и вправду была дальняя разведка, а на нас наткнулись случайно. Но, следуя формальностям, тут же потащили на переговоры, забыв о том, что портал к нам не протянешь, и корабли не долетят.

— То есть можно войти в Содружество и сидеть отдельно от него? — обрадовался Влад. — Высидеть пятьдесят лет стажа и стать сразу полноправными, так сказать права без обязанностей?

— Эх, если бы. Стажировка в Содружество — это, в целом, правильный этап. Иначе это было бы все равно, что дать ребенку заряженный автомат и ожидать, что играясь с ним, он не покалечится сам и не покалечит других. Завуалированный налог, конечно, сдирают, куда ж без него? Но в целом это не тупое ограбление, раздевание и выбрасывание на мороз. Те, кто начинал и продолжает строить Содружество, действуют правильно, вовлекают всех, кого можно, развивают, хотя пирамида власти и технологий, конечно, сохраняется.

— То есть…

— Да, то, что Дрейну кажется новейшим оружием, на самом деле устаревшие образцы для тех, кто сидит в ядре Содружества. А то, что кажется нам новейшим, устаревшее для Дрейна. В общем и целом, мы в каком-то смысле муравьи под гусеницами этого галактического трактора.

— И ты все это вычитал из книг и успел прослушать перевод на максимальной скорости, осмыслить и понять? — недоверчиво спросил Спартак.

— Кое-что прочитал между строк, кое-что и так было понятно, — пожал плечами Дюша. — Да, они тут не особо прячут правду, поэтому разного рода официальные документы доступны только гражданам и то не всем.

— Но что-то все равно не сходится, — задумчиво изрек Дрон. — Вот стали мы, Земля, гражданами, получили документы, узнали, обиделись и вышли, не так ли?

— С чего бы это обиделись? — заморгал Дюша. — А, что нас завоевали? Нет, это как раз то самое, что между строк. Прямо такое нигде не пишут, везде все гладко и благообразно, но ей-ей, мы же не первый день на белом свете живем! И дипломаты наши, земля им пухом, все это понимали и уточнили, готов поспорить. В том то и сила, что оно вроде завоевание, а с другой стороны ты сам добровольно подбегаешь и ставишь подпись.

— То есть нам лучше подписать договор, если до этого дойдет?

— Нет, — тут же ответил Дюша.

Группа возмущенно посмотрела на капитана Мумашева.

— Я знаю, Дюша, что ты не издеваешься, — сказал Виталь, — но ей-ей, иногда ощущение, что ты издеваешься!

— Да что непонятного то? — развел руками Дюша. — Да, договор с Содружеством придется подписать, если Земля не сделает резкого технорывка, одним прыжком накрыв тысячелетия развития. Вы в это верите? Ну, вот и я нет, значит, договор придется подписывать. Но сейчас — это невыгодно. У Земли есть все шансы усилить позиции до входа в Содружество, а почему я уже только что объяснил.

— Нет, не объяснил.

— Объяснил, объяснил. Ладно, смотрите. Нас никто не завоюет — это раз. Мы знаем о Содружестве, и к чему все идет — это два. Будь мы обычной делегацией, что узнали бы это? Да никогда! У нас есть знание всеобщего и контакты с Дрейном — это три. Земля находится от Содружества дальше обычного — это четыре. Пускай мы и не успеем выйти к звездам, но статус «наблюдаемой» планеты у нас точно будет только на бумаге. Кто-то прилетит этим воспользоваться? Зарядим из оружия, которое нам продаст Дрейн. Добьем тварей и рванем вперед, пусть не к звездам, но у нас будет фора. Это немало, Земле еще подниматься и подниматься, триста лет с тварями — чудо, что мы вообще удержались.

— И удержали технологии, — добавил Спартак.

— Это как раз связано одно с другим. Кто после Темных лет не сохранил технологий, пал под тварями быстрее собственного визга.

— Эх, с нашим бы оружием и опытом, да в те года. Задавили бы тварей в зародыше, — мечтательно вздохнул Спартак. — Так погоди, получается, никто из Содружества не летал к нам и ничего не делал?

— Официально? Нет. Неофициально же — на Земле ставили опыты по загрузке информации напрямую в мозг, и угадайте, кто были подопытными? Так что фора нам нужна будет еще, чтобы вычистить с Земли этих гадов и разобраться, чего они там у нас в мозгах наделали.

— Если нас не прихватят на Энхорне и не упекут на каторгу, — добавила Алина.

— Алиночка, — улыбнулся Дюша, — ты недооцениваешь всю силу бюрократии. Нам достаточно будет доказать, что нас силой увезли оттуда, и все остальное автоматом спишется. Потому что тот, кто повез не-граждан Содружества на другую планету, без иммунизации, языка, адаптации, да просто повез не-граждан! Все, этого достаточно. Тот, кто сделал это — виноват во всем и его ждет каторга.

— А нас?

— А нас пинком под сраку отправят на Землю, в общем случае. Высылка без права возвращения, что-то такое. Но! Это в общем случае, а у нас случай особый, так как вся эта история с переговорами немного нестандартна. Возможно, все дело в том, что караханибы сделали, как хотели, а наши инопланетяне попытались это хоть как-то обыграть. Или им и вправду очень-очень нужен новый сектор, правда, на хрена ума не приложу, места в Галактике сколько угодно.

— То есть ты думаешь, что с нами попытаются договориться, как с оставшимися представителями Земли?

— Конечно. И попытаются задурить голову. А когда мы пошлем всех нахрен, нам припомнят прошлые прегрешения, вышлют, припечатают Земле статус «наблюдаемой» и успокоятся. Так что все козыри у нас на руках, друзья, надо только добраться до Энхорна.

— Дрейн же сказал, что вначале какая-то Сильвана.

— А как ты думаешь, командир, с чего он вообще все эти виляния начал? Знает, что нас не ухватишь, вот и пытается поиметь хоть какую-то пользу. Конечно, согласись мы остаться, он бы тоже нас облизал с ног до головы.

— Короче, опять мы всем нужны, но не просто так, — хмыкнул Спартак и погладил лысину.

— Просто так мы не нужны даже Льву, — усмехнулся Дюша. — Конечно, всем нужны наши дела, умения, но в целом ситуация разворачивается выгоднее для Земли, чем в начальном варианте.

— Строуд бы с тобой не согласился.

— Думаешь? Он вообще-то тварей всегда не меньше Льва ненавидел и за Федерацию, и возвышение человечества радел, — спокойно ответил Дюша. — Может, наоборот, порадовался бы за нас и похлопал по плечу, мол, не зря он жизнь отдал, так держать.

— Ну, это ты загнул!

— Как знать, как знать. В общем, надо съездить, куда там педженги хотят, и лететь на Энхорн, и без того времени потеряно слишком много.

— Это да, Лев, наверное, на Земле волосы на голове рвет, — внезапно захохотал Дмитрич и остальные его поддержали.

Глава 5

17 июля 2403 года, Бирнам-7

Встреча контрабандистов проходила вполне респектабельно и чинно, в клубе «Пляшем вместе», как и в прошлые разы. Располагался клуб на окраине города Ландрабонга, на материке Еврест, на планете Бинрам-7, самоназвание Земля, если переводить с местного. Система принадлежала педженгам, находилась в нижне-правой части их владений, включавших в себя двадцать две системы. Вниз — вверх и прочие вправо — влево были следствием отсчета и ориентации по центру Галактики. Соответственно центр имел условные нулевые координаты, а все остальные системы — нет. Универсальная система координат включала в себя тридцатизначный цифро-буквенный код, и была стандартом в системах кораблей Содружества.

Группе, естественно, все эти названия и координаты особо ничего не говорили, и оставалось только гадать по звездному небу. Рисунок созвездий, конечно, изменился, но главное было правильно сопоставить хоть одно, чтобы уже достроить и дополнить остальные. Вид с Земли на различные созвездия был затвержен намертво, вбит в подкорку, и оставалась сущая мелочь и ерунда. По возвращении на Землю предельно точно изобразить измененный вид созвездий и потом, сопоставив две картинки, рассчитать местонахождение Энхорна, Бинрама и Оэ, систем, где у группы было время смотреть на звезды и сопоставлять.

В прошлые разы группа просто стояла со скучающим видом «за спиной» Дрейна, но в этот раз с ними были переводчики. Пускай переговоры велись на родном языке педженгов, коробочки будут исправно транслировать перевод прямо в уши группе. Зачем это нужно Дрейну, он так и не сказал, и группа решила, что это просто символический жест. Показать доверие и все в таком духе, как с теми же переводчиками. Конечно, Дрейн вроде и не обязан был доставать пакет земного языка, но с другой стороны за прошедшие две недели группа сделала разительные успехи в изучении всеобщего, так что вскоре смогли бы объясняться и так.

В целом, отношение Дрейна к группе стало окончательно понятно после недавнего разговора. Он не отказался бы от силовой поддержки «Буревестника», но боялся давить чересчур сильно и пытался зайти со стороны взаимной помощи, обогащения и поддержки. Получилось не слишком, но исключительно потому, что у группы было задание. Как уже говорилось, в другое время, в других условиях, все прошло бы.

— Интересно, эти крохотульки пишут наши разговоры? — задумчиво вопросил Дюша.

— Слышат, переводят и транслируют, почему бы и нет, — пожал плечами Виталь. — А что, ты хотел что-то неприличное сказать, но внезапно застеснялся?

Дюша усмехнулся. Они шли последними, прикрывая так сказать тыл Дрейна и его помощников, братьев Па и Да. Никакой особой опасности педженги не ожидали, но как объяснил Дрейн — так внушительнее, и влияет на какие-то там внутренние расклады. Какие именно было непонятно, так как на прошлых переговорах земляне просто слушали, но не понимали слов. Единственное, что оказалось понятным, так это то, что там было семь сторон, включая Дрейна. Но кто и что, педженг не говорил.

— Если я захочу что-то неприличное сказать, то так и скажу, не маленький уже. Просто подумал, что такому устройству цены бы на Земле не было. Маленькое и все записывает, можно было бы подкинуть тварям, а потом изъять.

— А, ты в этом смысле, — понимающе кивнул Виталь. — Да, такие устройства пригодились бы.

Коридор, по которому они шли, с мягким, глушащим шаги, полом закончился. Круглый зал, все остальные уже на месте, педженги сели, группа осталась стоять, с ленивым видом привалившись к стене. Телохранители или бойцы или то и другое вместе других сторон тоже стояли или сидели, по желанию. В воздухе под потолком плавали три робошара, полуметрового диаметра, тихо гудя и перемещаясь хаотично. Педженги — контрабандисты, числом в двадцать, сидели за круглым столом.

— Итак, Дрейн, — заявил один из педженгов, сидящий напротив Дрейна, — хорошо, что ты привел своих гостей, они будут предметом нашего сегодняшнего разговора.

Никто из группы, как и было, оговорено, не подал и вида, что понимает, о чем идет речь. Продолжали стоять, лениво привалившись к стене.

— Вот теперь все понятно, — тихо сказал Дюша Дрону. — Дрейн просто прикрывает свою задницу.

— Видимо с него спросили еще на первой встрече, вот он и засуетился, — так же тихо ответил Дрон.

— Валим всех?

— Конечно, Дрейн — наш, остальные — нет. Зачем-то же он выдал нам новое оружие?

— С чего бы это вдруг? — притворно удивился Дрейн.

— Их разыскивает Содружество и очень интенсивно.

Дрейн удивленно щелкнул пальцами.

— Я понимаю, когда свободные контрабандисты, вроде меня, вынуждены делать вид, что соблюдают закон, но чтобы представители синдикатов, вроде вас, уважаемый Малун, внезапно прогибались под Содружество? Всех нас разыскивают, и что с того? Разве это мешало нам вести дела?

— Теперь мешает, — сухо ответил Малун, и остальные кивнули. — Вначале, когда ты только появился, Дрейн, вроде бы было все в порядке, но теперь нет. Наши корабли хватают, едва они выходят из гипера, и громят склады, хватают наших внедренных агентов и не берут взятки. Кто-то из сильных не жалеет кораблей и денег, чтобы найти тех, кого ты привез с Оэ-5!

Он бросил взгляд на группу «гостей», но те с ленивым видом подпирали стену. Нельзя сказать, что Малун ощущал холодок страха на спине или что-то в таком духе, нет. Меры были приняты, ловушка расставлена, гости о ней не подозревают, это хорошо. Но и недооценивать их нельзя, без ничего бегать по заповеднику и еще и перебить кучу егерей, такое требует серьезной подготовки. Неудивительно, что кто-то в Содружестве очень зол, очень-очень зол. Пока еще неясно кто, похоже, подтянулся кто-то из Сильных соседних секторов, потому что местные Сильные ничего не предпринимают. Конечно, не стоит обольщаться, Сильные с Сильными всегда договорятся и продадут своих подчиненных, но пока что информаторы Малуна и представителей других синдикатов ничего не смогли разузнать об источнике проблем.

В принципе, требовалось просто время, чтобы разузнать, но представители синдикатов решили, что оно того не стоит. Был бы Дрейн уважаемым контрабандистом, если бы за ним стояла организация, то еще можно было бы обсуждать и думать, но он был вольным. И обычно летал тихо, ниже радаров, но после возвращения с Оэ стал вести себя нагло, хотя надо признать, что один только груз серебристого кваарла стоил многого, а Дрейн привез полные трюмы добычи.

— Пошумят и успокоятся, — отмахнулся Дрейн.

— Помимо этого, — мрачно повел плечами Малун, — кто-то ищет их же по неофициальным каналам. И тоже портит нам дела и репутацию, кто-то хорошо подготовленный и не стесняющийся убивать и пытать.

— Это… плохо, — моргнул Дрейн. — Но все равно не вижу проблемы!

Он хотел добавить, что скоро улетает, и пусть те, кто ищут, побегают за ним по Галактике. Сильвана в соседнем секторе, путь туда неблизкий, особенно если избегать порталов, да и в системе не один месяц придется провести. Остальные педженги могут распространять информацию, что Дрейн, мол, сбежал, и давать ложные следы, а за год — другой все утихнет и забудется. Но рассказать все это Дрейну не дали.

— Зато мы видим, — сказал Малун. — И решили, что эту проблему надо устранить.

— Погодите, погодите, они в моей команде, или кодекс уже не действует?

— Не надо уверток, Дрейн, кодекс распространяется только на педженгов, так что они просто не могут быть в твоей команде. Максимум — наемники на контракте, но тут мне мышка шепнула, что они еще и не-граждане Содружества, так что и контракт отпадает.

Дрейн посерел, кровь отхлынула от конечностей и головы, а страх, наоборот, прихлынул. Он напомнил себе, что подготовился и к такому варианту, что у людей есть переводчики и оружие, и раз они не показывают вида, значит, тоже все понимают. Но прямой конфликт с синдикатами — это чересчур. Дрейн укорил себя, что поддался жадности, не залег на дно, а решил сбыть дорогой груз и взлететь выше. Но иначе было не купить всего, да и экспедиция на Сильвану, заветная мечта последних десяти лет, сияла перед глазами, казалось, протяни руку и все будет! И все было бы, не отправься он на эту встречу. Надо было сразу улетать, но кто мог знать? Все информаторы Дрейна молчали, как будто ничего не происходит, как будто не сгущаются над его головой тучи.

О внешних поисках группы Дрейн, конечно, знал, но потому и собирался улететь на Сильвану, одна из главных причин. А там время, время и добыча, глядишь, и передумают, бросят свое непонятное задание. Когда еще выпадет шанс так надежно себе спину прикрыть? О да, есть наемники, их много, но тут и возникал логический парадокс. Чтобы держать наемников в узде, Дрейн и его команда должны были быть не слабее, а будь они не слабее, будь они боевитыми, то и наемники для прикрытия спины не потребовались бы. При этом нельзя сказать, что Дрейн был трусом, он просто не был бойцом. Ловким контрабандистом, да, но не бойцом.

И теперь синдикаты собираются все это отобрать!

— Они со мной, — упрямо повторил Дрейн, — и точка!

Он сам не понимал, сколько в этом было игры на публику — показать группе, что Дрейн их не предает, и сколько от вспышки упорства, и сколько от озлобления, что едва решил подняться выше, как сразу набежала кучка подрезать крылья и отбирать!

— Уже не с тобой, Дрейн, уже не с тобой, — ответил Малун. — Кодекс как раз такое регулирует, и раз они мешают общему делу, то они будут устранены. Награды за их головы пойдут в счет убытков, которые мы понесли за эту дюжину дней. Мелочь, конечно, поэтому тебе, Дрейн, придется доплатить остальное. Твой корабль и команда, конечно, не покроют всех убытков, но у тебя наверняка есть тайный счет где-то, а? Накопления на черный день, да и у остальных тоже.

— У своих отбираем, да? — тут же вскинулся Па. — Это вот как раз нарушение кодекса!

— Не тогда, когда это покрытие убытков от того, что вы нарушили кодекс, — тут же ответил Малун. — Не надо валить с камня в воду, Дрейн притащил разыскиваемых и тем нарушил все. Если бы не было шума, то на это посмотрели бы сквозь пальцы, но теперь? Нет. Убытки несут все, и это надо прекратить.

— Мы популярны, — шепнул Дюша.

— Ага, со всех сторон, — ответил Дрон. — Дипломаты и те, кто держал нас в плену?

— Без сомнений. Еще одно доказательство, что наши враги действуют негласно и втайне от властей.

— Тем удивительнее нападение на посольство.

— Значит, они наглы, сильны, умелы и закон им не указ, вот и все.

— Опасное сочетание, — признал Дрон.

— Как будто мало нам проблем в жизни, — поддержал Дюша. — Как думаешь, нас сразу перестреляют или вначале предложат сдаться?

— С учетом этих робошаров я бы предложил нам самим начать стрелять первыми.

В прошлые разы они тоже тихо переговаривались между собой на земном, так что удивления и подозрения их разговор не вызвал. Ну, стоят, о чем-то между собой общаются непонятно, главное же, что языка педженгов не знают, не так ли? Переводчиков в первые встречи с группой не было, да и не обыскивали их особо. Конечно, существовали техносканеры, но тут оставалось только предполагать, что и Дрейн об этом подумал.

— Тоже мысль, — ответил Дюша. — Дрейн вряд ли сможет предъявить какие-то неопровержимые аргументы.

— Вот только, думаю, если его попросили нас пригласить, то и к захвату подготовились. Стоит нам дернуться, как начнется пальба.

— Как обычно, ага, — безмятежно ответил Дюша, извлекая сигарету. — Как чиркну зажигалкой, валите роботов, потом охрану.

О том, что он тоже не останется в стороне, Дюша ничего говорить не стал, и так подразумевалось, что лениво покуривать не будет. Шансы на победу, как всегда были, но здесь оставалось и неизвестная переменная: системы охраны самого клуба. Дрейн, конечно, выдал оружие, но против роботов и стационарных пушек шансы оставались невысоки. То, что случилось на Оэ, было больше удачей и тем, что тамошние егеря не ожидали такой наглости. Да и то, не подвернись под руку педженги с целым кораблем, зажали бы группу в угол и перестреляли. Первый наглый удар прошел, но вот второй уже не удался бы.

И все же, нападать вот так, первыми, было немного страшновато. Не в смысле перестрелки, смерти и ранений, нет, страшновато было в смысле новой неизвестности. С Дрейном все было обговорено, и можно было рассчитывать, что педженг выполнит свою часть, в силу ряда причин. Здесь же? Все неясно, особенно то, насколько готовы к их захвату. Так-то вариантов немного, всех перестрелять и делать ноги с планеты на корабле Дрейна, которому все равно уже никаких перспектив не светит. Даже в мирном случае корабль отберут, накопления тоже, а самого его продадут в рабство, если оно существует в Содружестве. Конечно, гражданам все права, но все же, все же, история Земли пестрит примерами, чего уж там. Раз все от одних Сеятелей произошли, то почему бы не повторяться и истории?

Тем временем Малун сказал Дрейну.

— Никому не нужны лишние жертвы, даже несмотря на наше полное превосходство. Поэтому сейчас будет включено поле подавления, и скажи своим… гостям, чтобы они сдавались. Наше оружие…

Но рассказать, что оружие охраны настроено на работу в поле подавления, Малун не успел. Влад и Спартак, сдернув плазменные ружья, начали стрелять по шарам под потолком. Те уклонились, система охраны успела среагировать на слишком резкие движения людей. Дрон рывком оказался возле Дрейна, швырнул его и Па с Да на пол левой рукой. В правой Дрон держал игломет, кажущийся детской игрушкой. Малун и его помощники, Парлэль и Агватха, представители еще двух синдикатов, упали, нашпигованные иглами.

Остальные нырнули под стол, выхватывая оружие. Туда же рыбкой нырнул Дмитрич, стреляя в прыжке, из лазерника. Виталь строчил из автомата, прижимая охрану к полу, Алина метнула две дымовые гранаты, а Дюша, демонстративно попыхивающий сигареткой, помогал всем и сразу, заряжая с двух раз из гравипистолетов, ловко манипулируя шириной и створом луча, сбивая с ног сразу нескольких или продавливая голову или грудь кому-то одному.

Попутно Дюша успевал гравиударами отбрасывать шары и сбивать им настройки. Дроиды недовольно гудели и молотили лазерными лучами, прожигая столешницу, стены, пол. Земляне скакали и уворачивались, стреляли, шары и охрана лупили в ответ, расползался дым, и было совершенно неясно, кто победит. Но затем прошел сигнал, и включилось поле подавления. Оружие группы моментально перестало действовать и переводчики тоже.

— Так и знал! — крикнул Дюша весело и зло, ныряя в дым.

Следом занырнул Дрон. Стук тел, удары, крики. Система здания включила вытяжку, разгоняя дым, и тут же из клубов полетели выстрелы в дроидов. Шары упали, дымясь, что-то заквакал голос под потолком.

— Эй! Сдавайтесь! — крикнул Дрон.

Дубинка — парализатор в его руке крутилась и вертелась, за несколько секунд он приложил трех охранников. Остальные в группе тоже обзавелись оружием, быстро отняв его у охраны. Персональными идентификаторами контрабандисты не баловались, а того, что противники быстро перейдут в рукопашную не ожидали.

— Дрейн? Твоя мало-мало живой? — крикнул Дюша.

— Живой! — донеслось откуда-то из-под стола.

— Мало-мало вылезай, будем нога уносить! — продолжая кривляться и коверкать слова, сказал Дюша.

Расчет был прост и незамысловат: слегка разрядить обстановку и замаскировать знание всеобщего. Ерунда, конечно, по большому счету, но сейчас речь шла о куче мелких счетов, чтобы добраться до большого, надо было улететь с планеты.

— Погубили, — вздохнул Дрейн, — вылезая.

— Твоя не плакать, моя твоя много денег давай!

Вылезшие следом Па и Да мрачно дернули плечами, подхватили и себе оружия. Голос под потолком продолжал надрываться, педженги были либо перебиты, либо парализованы, либо валялись ранеными.

— Кричалка затыкай, однако!

— Теперь ее только полиция выключит, — махнул рукой Дрейн.

Он обвел взглядом побоище, и хотел заорать, мол, погубили и разорили, но сдержался. Ведь он предполагал такое, предполагал, что группа прикроет ему спину, не так ли? Чего ж теперь жаловаться на то, что сам сотворил?

— Идем, — бросил он всем, — пора уходить.

Глава 6

17 июля 2403 года, Бирнам-7

Прорываться наружу пришлось с боем. Пускай ожидавшие ожидали увидеть вовсе не группу, это не помешало им начать стрелять секундой позже. Система охраны клуба выпустила еще роботов — охранников, Дрейн метнул отобранную у кого-то гранату, длинную и узкую, рявкнув.

— Назад!

Группа отскочила и укрылась, но взрыва не было, и не успел Дюша спросить, как Дрейн пояснил.

— ЭМП-граната, действует на очень близком расстоянии. В этих проклятых Гайзалом роботов пихают столько защиты, что скоро их вообще ничего брать не будет!

— Вперед! — крикнул Дрон, уловивший главное, и группа помчалась дальше.

Поле подавления действовало только в зале, где проходила встреча, и в коридоре переводчики работали нормально. Равно как и оружие. Собственно, крича «Назад», Дрейн как раз хотел избежать повреждения электроники оружия электромагнитным импульсом гранаты. Это роботам ничего не будет с расстояния в пять метров, а оружие могло и пострадать. Но обошлось, дистанция осталась достаточная, и группа мчалась вперед, стреляя и убивая, к восхищению и ужасу Дрейна. Ясно было, что назад дороги теперь не будет, только бежать и еще раз бежать, секторов этак за пять, молясь, чтобы не нашли.

Прижиться на новом месте будет проще, когда с тобой такие бойцы.

Дрейну даже стрелять не приходилось, да он и не рвался. Не боец во всем, не подготовь он заранее ситуацию с переводчиками и группой, вышел бы из зала под охраной и отправился отрабатывать долг на один из транспортов Малуна. В лучшем случае. В худшем его бы вынесли из зала и продали на органы, чтобы хоть как-то покрыть убытки.

— Связь с Зайзуром! — приказал Дрейн на бегу. — Готовь корабль к взлету!

— Э, капитан, еще не все…

— Немедленно! Готовь все и стой, пока мы не появимся!

— Топливо…

— Нет времени!

— Понял.

Зайзур отключился, а Дрейн подумал, что помощник что-то чересчур пессимистичен. В конце концов, подготовка к полету на Сильвану шла, так что нормально все, за добычу на Сильване можно будет отлично устроиться в любом секторе. Правда, неясно, что с основной ударной группой, захотят ли они теперь вообще лететь куда-то или потребуют везти их домой?

Тут Дрейну пришла мысль, и он чуть не захохотал на бегу. Да, опасно, но что сейчас происходит? Его едва не убили, а если бы не убили, так все отобрали! Нет, земляне спасли его раз, два, спасут и третий! Торговля оружием? Будет им оружие! Сколько угодно, за твердую валюту! И тогда он, Дрейн, купит всех педженгов, продаст и еще раз купит, и будет сидеть, попивая квэлл и поплевывая в потолок! А чтобы не было проблем, попросит у землян охрану, и те ему дадут, хоть сотню бойцов!

Ведь им очень нужно оружие, да, а Дрейну нужны деньги и положение!

— А ведь зарекались от такого! — крикнула Алина на бегу.

— Зарекался Лев в тварей не стрелять! — хохотнул Спартак в ответ. — Прикрой!

Он на бегу выдернул батарею, тут же отдернул пальцы, блок упал на пол, дымящийся и воняющий. Спартак ловко выхватил новую батарею, почти вбил ее в приклад. Влад стрелял с максимальной быстротой, не целясь, просто прикрывая и отгоняя летающих дроидов.

— Спартаку лишь бы оружие портить! — крикнул Дюша. — Экономь заряды, стреляй в правильном режиме!

Спартак не стал отвечать, дымящаяся батарея говорила сама за себя. Увлекся, перегрел, потерял на этом до двадцати выстрелов, судя по наставлению к оружию. Конечно, взрыв батарее от стрельбы не грозил, это Спартак уточнил отдельно, припомнив события на корабле похитителей. Но все же, все же, Дюша был прав, и Спартак не стал спорить. Ссылаться на обстоятельства было бесполезно — осваивал оружие? Осваивал. Используй с умом, применительно к ситуации, вот и все.

— Итак, наши жадные друзья провалились, как и ожидалось, — задумчиво заметил Тривт, глядя на экран, на котором в режиме реального времени транслировалось происходящее возле клуба «Пляшем вместе».

Отлично было видно, как группа вырвалась из клуба, сразу с нескольких направлений, из окон, дверей, со второго этажа и одновременно ударили по контрабандистам, боевикам синдикатов, оставленных вне клуба. Те начали стрелять в ответ, но с запозданием, потеряв инициативу. Сверкание и вспышки, разрывы, грохот.

— Ага, и трусливый Дрейн им помогает, — заметил Тривт, постукивая пальцем по центру экрана.

Изображение увеличилось, стало видно, как Дрейн и Па лезут во флайер, пытаются его завести. К транспорту, на котором они прилетели, земляне даже не подумали идти, более того. Кто-то из них пальнул плазмой, прямо в двигатель, и флайер рванул, разбросав боевиков рядом. Тривт задумчиво покивал, ловушку ставили на Дрейна, на всякий случай. В общем, педженги даже не предполагали, что все может пойти не по плану, и теперь растерянно проигрывали. Группа «Буревестник» стреляла и двигалась на скорости, явно превышающей среднюю по Галактике, и Тривт вывел на другой экран запись с Земли. Группа и еще две дюжины спецназовцев штурмовали логово Мозга, знаменитый в узких кругах Андский прорыв, спасший зажатую в предгорьях шестую южноамериканскую армию.

— Сравнительный анализ скорости и взаимодействия, — сказал Тривт.

Возле клуба уже почти ничего не было видно. Дым, гарь, огонь заслоняли картинку. Видно было, что сражение еще продолжается, на вспомогательных камерах, контролирующих другие сектора возле клуба, мелькали боевики синдикатов. Раненые, разбегающиеся, что-то кричащие друг другу.

— Сэр! Минута до прибытия полиции!

— Хорошо, — Тривт улыбнулся, складывая руки вместе перед собой. — Посмотрим.

Памятуя о прошлых неудачах и, особенно о провале капитана Вонденбронга, в этот раз Тривт решил не лезть на рожон. Пускай, мол, педженги сами их скрутят и нам доставят, а мы им двойную сумму денег, в таком вот ключе решил действовать Тривт и не прогадал. То есть, прогадал, конечно, в том, что педженги не справились, но зато своих сохранил и получил еще несколько записей.

Он жестом погасил правый экран, где Дрон броском огромной глыбы камня придавливал Слугу. Сравнительный анализ система сделает и так, а запись отвлекала. Вместо нее, Тривт вывел туда вид с другой камеры, направленной вдаль. Полицейские машины уже виднелись на горизонте, вооруженные до зубов, что называется. То, что было в клубе, в клубе же и осталось, но стоило группе вырваться наружу и применить тяжелое оружие, как сработали автоматические системы города. Чтобы сигнал остался без реакции, контрабандисты должны были контролировать весь город, либо иметь хорошие системы подавления. Такие, как например у Тривта, который не собирался пускать их в ход. Он сделал выводы из прошлых неудач, и решил, что будет захватывать группу, только если те будут надежно зафиксированы и закрыты где-то.

Надежно — это не так, как на Энхорне, а именно что надежно. Или проводить захват в космосе, где группе будет некуда деваться с корабля. Необходимость захватить их живыми сильно усложняла все дело, но приказ Хранителей есть приказ, ничего не поделаешь. Корабль, присланный Хранителем Фронссом, ожидал на окраине системы, и Тривт решил, что будет брать группу в космосе.

Конечно, возможен вариант, что местная полиция их скрутит и посадит, но…

— Скорость движений возросла на сорок пять процентов, — оповестила система. — Количество результативных выстрелов возросло на пятьдесят два процента. Взаимодействие улучшилось на семнадцать процентов.

— И это в незнакомых условиях и с незнакомым оружием, — хмыкнул Тривт. — Пусть меня сожрут водлаки, если это не третья фаза!

— Сэр, полиция уже возле клуба!

— Не вмешиваться! — приказал Тривт. — Вести запись… по возможности!

Полицейские корабли представляли собой обычные флайеры — летающие машины, легкобронированные и с усиленным двигателем. В дополнение к этому на них не действовали общие ограничения скорости, и была смонтирована лазерная турель малой мощности. В случае необходимости вызывалось подкрепление, уже не флайеры, а катера с нормальным бронированием, военная модель, с оружием и прочим. Этого хватало на все задачи, при этом не слишком перегружало бюджет и не создавало дополнительных расходов.

А то вон, в соседнем городе поставили систему централизованного отключения двигателей, и мало того, что извели кучу денег, так еще и закончилось все это плохо. Хорошо еще, что все флайера комплектуются неотключаемыми системами безопасности, пассивными и активными! Иначе, в тот момент, когда система выдала сигнал на остановку всех флайеров, город остался бы без трети населения.

— Это полиция! Немедленно сложите оружие и сдавайтесь! Вы окружены!

— Слушай, как будто в боевик Прежних попали, — восхитился Спартак, стреляя в ближайшую машину полиции.

— А ведь зарекались, да, — прошептала Алина.

— Командир, давай уже уносить ноги, пока все это плохо не кончилось! — крикнул Влад.

— Дрейн!

— Да, да, уже почти, — крикнул педженг, — я не специалист в этих делах!

И тут же флайер сдался, затарахтел.

— Бегом, бегом, бегом! — заорал Дрон. — Двигатели прострелить и уходим!

— Нежно прострелить, — хмыкнул Дюша.

Полицейские, впрочем, уже отлетали, натолкнувшись на слишком сильный заградительный огонь. Группа металась, не останавливаясь ни на секунду, успевая стрелять и уклоняться. Боевики синдикатов уже разбежались, и теперь оставалось только уйти от полиции, суметь взлететь и суметь вылететь за пределы системы.

— Жми на полную! — крикнул Дюша, последним заскакивая в угнанный флайер.

— Да это корыто тогда развалится! — ответил Дрейн.

— Влад, Спартак, если кто погонится — роняйте сразу, — скомандовал Дрон.

— Тут с обзором все плохо, — отозвался Спартак.

Бах! Бах! Дюша сделал две дырки в корпусе, туда сразу ворвался и засвистел холодный ветер.

— Эй!!! — крикнул Дрейн, подпрыгивая. — Вы что творите?!

— Все путем! — отозвался Дюша. — Я изучал строение флайеров, ничего важного гарантированно не задел бы! Все равно здесь толком не развернешься!

Десять живых, три педженга и группа все же втиснулись во флайер, Дрейн в конце концов выбирал машину повместительнее. Плюс стандарты Содружества все же превосходили земные, и сама по себе группа отлично разместилась бы внутри четырехместного флайера. Лучше всего было бы взять транспорт боевиков или флайер, на котором прилетели в клуб, но, увы, обстоятельства не позволили. Пришлось брать то, что было под рукой, и Дрейн, вопреки своим же словам, выжимал все, что мог из машины.

Флайер визжал протестующе, моргал лампочками и даже пытался что-то укоризненно говорить, но Дрейн его тут же заткнул. Запуск напрямую, в обход систем безопасности, делал его хозяином положения. Из-за дырок в корпусе и перегруза скорость, конечно, упала, но все же оставалась выше той, что была разрешена в городе. Сигнал ушел в полицию, но те и так были в курсе. Не обслужат нигде и тут же сообщат о нарушении? Да плевать, все равно либо успеют улететь с планеты, либо суд и каторга. Можно было бы отделаться чем-то мягким, но Дрейн не сомневался, что группа перестреляла не только боевиков синдиката, но и полицейских.

Иначе они бы уже гнались за флайером.

— Сэр?

— Хорошо, хорошо, — одобрил Тривт. — Глушите им связь и дальше.

— Но мы же помогаем тем, кого должны поймать, сэр?

— Именно, — удовлетворенно кивнул Тривт помощнику. — Дадим им возможность уйти с планеты и взлететь, а потом в космосе ухватим за двигатель. Сигнал на «Пылающую Волю»?

— Передан, сэр!

— Тогда ждем и наблюдаем.

— А если полиция все же подтянет силы и сообщит о закрытии воздушного пространства?

— С чего бы им сообщать? — удивился Тривт. — Они же не знают, что наши подопечные готовятся улететь с планеты? В перечень стандартных мер предосторожности закрытие космопорта не входит, тут нужно объявление чрезвычайного розыска и прочих мер. Обычный полицейский патруль, даже попавший под обстрел, такое санкционировать не сможет. Группа же никого не убила и не ранила, из полицейских, так, по машинам постреляли и улетели.

— Почему же тогда они не ведут преследование, сэр?

— Потому что мы глушим их сигнал, — довольно улыбнулся Тривт. — Как раз, чтобы они не вызвали тяжелые катера. Не хотелось бы штурмовать полицейский участок и разносить еще одну орбитальную станцию. Сейчас же, пока полицейские сообразят, что их не слышат, пока выйдут из зоны действия глушилки, трусливый Дрейн успеет взлететь, тут — то мы его и прихватим. Хотя нет, не тут. В соседней системе. Стандартная тактика контрабандистов — гипером в соседнюю систему и там уход порталом.

На лице помощника Тривт прочитал вполне понятное сомнение. Слишком много если и слишком много случайностей. А ну как Дрейн рванет порталом? И проскочит их с десяток заранее составленным маршрутом? Транспортную службу Содружества не запросишь о перемещениях просто так, полномочия нужны. Тем более, если Дрейн сообразит — а он сообразит, трусы всегда самые сообразительные в деле выживания! — проскочить зоны разных цивилизаций, заглянуть к парочке сильных, а то и выскочить в соседний сектор, то преследование будет сильно осложнено.

Конечно, запрос о корабле — типовой, но пока каждый портал обработает его, пока ответят, пройдут часы, а значит, корабль Дрейна успеет скрыться. Тем более что запросы может посылать та же полиция, но отнюдь не Тривт с помощником. Значит подкуп, еще потеря времени, и в каждом секторе, в каждой цивилизации нового подкупать, не хватит ни денег, ни времени.

Тривт, конечно, мог бы сказать, что нападать здесь, в системе с порталом, не то же самое, что там, на Оэ. Да, «Пылающая Воля» сильнее, чем корабль капитана Вонденбронга, но здесь нужен был целый флот. Педженги, пусть и не относились к Сильным, но и слабыми не были. Флот держали, и регулярно отбивались от соседей, которых сами же и злили своей разнузданной контрабандой, почти открытым пиратством и прочими нарушениями на грани.

Еще Тривт мог бы сказать, что скоро здесь будут корабли Друньдау, которые вели свои поиски группы. Заход с официальных позиций среди педженгов работал хуже, чем с неофициальных, поэтому Тривт успел подготовиться. Но все равно, легкое сопоставление и информация уйдет к друньдайцам, которые не поскупятся на награду. Им хорошо, они относятся к Сильным, пускай и из соседнего сектора, но все же, и могут работать с педженгами с этих позиций. Тривту приходилось вертеться самому, пускай и опираясь на ресурсы Хранителей, но все же это неофициально и значит, возможностей было меньше.

Но он ничего этого не сказал, и помощник ничего не спросил.

— «Пылающая Воля» передает, что полностью готова! Даже если они уйдут в гипер посреди системы, след будет взят надежно и точно. Помех никаких, все сканеры в полной готовности!

— Хорошо, продолжаем смотреть и наблюдать, — кивнул Тривт. — Как только полицейские выйдут из зоны действия глушилки — сразу ее отключай. Не хватало еще, чтобы нас нашли или установили какую-то связь со всеми этими событиями.

— Но они все равно будут искать, сэр, — робко заметил помощник.

— Пускай ищут, завтра уже нас здесь не будет.

И это тоже было частью недосказанного. Не надо много ума, чтобы атаковать открыто, но вот при этом остаться неопознанным — намного сложнее. Чтобы никто не смог найти улик, привязать случившееся к Хранителям, ничего не заподозрил, вторая половина задачи. Мало захватить группу живыми, еще при этом не оставить следов, и с каждым разом делать это все сложнее и сложнее. Внимание Содружества в двух секторах, и не по рядовым поводам, а убийства на дипломатической планете, попытки разрушения портала, атаки на заповедник. Теперь еще и внимание контрабандистов, которые хотели поживиться, передав пленных агентам Тривта.

Где лишние легкие деньги, там всегда нежелательное внимание.

— Они успешно достигли космопорта!

Тривт и сам это видел, в космопорту был тайком смонтирован еще модуль слежения, за кораблем Дрейна. Но помощник ощутимо нервничал, а занятие делом и выкрики его успокаивали, и Тривта это устраивало.

— Взлетают!

Еще спустя полминуты он крикнул.

— Отключаю глушилку, как вы приказали, сэр!

— Отключай, — кивнул Тривт. — Свое дело она сделала.

— Что дальше, сэр?

— Ждем сигнала от «Пылающей Воли», что они поймали след и уходим с планеты.

— Это не будет подозрительно, сэр?

— С чего бы? — усмехнулся Тривт. — Ну, постреляли бандиты друг друга, да сгоряча пару полицейских машин подбили, из-за такого никто планетарной тревоги объявлять не будет. Так что улетим штатно, ничего, никуда они от нас теперь не денутся!

Глава 7

17 июля 2403 года, система Бирнам

— Есть! — торжествующе крикнул Зайзур, не удержавшись. — Успели!

И тут же замолчал, виновато повернул голову, под яростным, гневным взглядом Дрейна. Капитан «Мелкой покупки» (так назывался корабль Дрейна) еще не отошел от перестрелки в клубе, дикой гонки по городу и лихорадочного взлета. Да, корабль успел уйти в гипер до того, как запретили взлеты, и спутники не брали на прицел, но разве от этого легче? Дрейн не обвинял кого-то конкретно, он сделал ставку на боевитых чужаков, и ставка эта разрушила его жизнь, такое бывает. Но это не мешало ему злиться, просто злиться, и радостные возгласы не улучшали настроения.

— Что случилось, то случилось, — сказал Дрейн, взяв себя в руки. — Теперь надо жить дальше.

Он отдал приказ открыть дверь и одновременно обратился к мирно сидящей в кают-компании группе.

— Андрэй, предлагаю обсудить создавшееся положение. Зайзур, продолжай пилотирование.

Пилотирование в гиперпространстве не являлось пилотированием как таковым. Корабль просто летел по заранее рассчитанным координатам, и все, что требовалось — просто ждать. Но традиции есть традиции и процесс все равно назывался пилотированием, только в гипере. В общем случае, это было разновидностью ленивой вахты, когда нужно и можно просто сидеть в кресле и читать книгу, играть во что-то, смотреть фильм или развлекаться иным способом. Столкнуться с иным кораблем, звездой или планетой, метеоритом или астероидом, в гиперпространстве было невозможно, потому что оное пространство не соотносилось с обычными тремя измерениями. Кто-то называл его четвертым, кто-то пятым, кто-то просто N-мерным пространством, но в целом все сходились на том, что это не место для человека. Сильные цивилизации, по слухам, непрерывно вели серьезные исследования гипера, благо сияющий пример «Шаров Сеятелей» был перед глазами, строили огромные двигатели, позволяющие выходить в гипер целым станциям, напичканным аппаратурой, специально разработанной для функционирования в других размерностях.

Дрейн же, как и прочие обитатели Содружества, просто знал, что гипердвигатель позволяет кораблю входить в гипер и создает вокруг себя поле, удерживающее корабль в области привычной трехмерности. При остановке или разрушении гипердвигателя, корабль немедленно вышибало в обычное пространство, и это, пожалуй, предопределило массовое использование мини-двигателей, позволяющих добираться в соседнюю систему. Было доказано (правда, Дрейн этого не знал, так как не интересовался), что живое существо в гипере немедленно погибает, без поля двигателя, удерживающего привычную трехмерность. Поэтому приводи использование межзвездных двигателей к гибели граждан, Содружество оказалось бы еще сильнее ограничено в передвижении. Конечно, при «выбивании из гипера», в случае непредвиденных обстоятельств, корабль портился, бывало, что даже разрушался. Но эта проблема решалась модулем жилого отсека, призванным спасти экипаж любой ценой. В гипере же не помогали ни какие ухищрения, или до них просто еще не додумались, тут Дрейн тоже был не в курсе последних достижений науки.

Он просто использовал гипердвигатель и знал некоторые эффекты, как и остальные жители Содружества. Знал, что делать, если происходят те или иные поломки, какие блоки при этом надо менять. Ремонт гипердвигателей (помимо замены блоков) осуществлялся на специальных заводах, на планетах, и в целом процесс был поставлен на поток. За небольшую доплату сломанный гипердвигатель меняли на работающий, потом на заводе устраняли поломку — девять из десяти были связаны с блоком входа-выхода из N-мерности — и двигатель становился снова работающим, уходил другому покупателю. Единая политика в пределах Содружества, совместимость двигателей и модулей, повышали мобильность и связность огромного полурыхлого конгломерата систем, рас, цивилизаций и планет. Конечно, в пропаганде Содружество всегда представало этаким монолитом, радостным союзом веселых цивилизаций, но только в пропаганде. В принципе такой вот союз, технологическая пирамида и система секторов с Сильными всех устраивала, ибо ясно показывала, к чему стремиться и куда развиваться.

В общем, Зайзуру предстояло просто сидеть и наблюдать. Какие-то действия от него потребовались бы, только если корабль внезапно выбьет в обычное пространство, да еще и рядом со звездой/планетой и придется экстренно садиться или еще что-то в этом духе. Собственно говоря, в просторах и безднах космоса с гипердвигателем не происходило ничего, а вот вблизи массивных тел свойства размерностей гипера менялись, и на этой разнице двигатель, как правило, и ломался. Ходили страшилки про корабли, застрявшие где-то в вакууме, из-за того что у них сломался двигатель в середине полета, но это были именно что страшилки, на уровне городских легенд. Вкупе с жилыми модулями, предназначенными спасать жизнь, корабли комплектовались (по правилам Содружества) еще и вторичным мини-гипердвигателями, просто добраться до ближайшей системы.

Дрейн летал на десятке кораблей, но ни разу вторичные двигатели не пригодились.

— Следи, в общем, — сказал он Зайзуру и вышел.

Заходя в кают-компанию он подумал, что оставление Зайзура можно расценивать как легкое наказание в ответ на легкое раздражение, которое тот вызвал своими радостными возгласами. Да, успели улететь, но теперь-то придется все начинать заново, неужели верный помощник этого не понимает? Даже Па и Да понимают, а Зайзур нет? Или он просто пытается так подбодрить своего капитана?

— Вы все вместе будете говорить? — уточнил Дрейн.

— Слушать, — улыбнулся Дрон. — Не вижу смысла пересказывать, все равно секретов у нас особых нет друг от друга.

— Но решение за вами?

— Но решение за мной, — согласился Дрон. — Что-то изменилось? Не надо возмущаться, я прекрасно помню, что случилось полчаса назад. Это меняет наше соглашение?

Дрейн мысленно вздохнул. Всю жизнь ему испортили, и сидят с видом, как будто ничего не случилось! Возможно, конечно, что для них, все случившееся — лишь привычная повседневность. Драки насмерть, перестрелки с превосходящими силами, бегство от полиции, подавление систем роботизированной охраны. Да, подумал Дрейн, вот оно. Эти варвары подавили робоохрану клуба и сами не получили ни царапины. Пара ожогов, разрезы на одежде, ерунда в целом, просто невероятная, если вспомнить условия. И при этом с неприсоединившейся планеты. Если там все такие, то лучше бы Содружеству их и дальше не трогать, завоюют же нахрен.

Но с другой стороны — эти точно на оплате за оружие скупиться не будут, возьмут все самое лучшее, а потом еще лучше, и кораблями будут брать, целыми партиями, можно сразу под это дело средний грузовик брать, окупится за один рейс.

— Не буду скрывать, — сказал Дрейн, — на меня давили из-за этих поисков, но я не ожидал, что все зайдет так далеко. Я рассчитывал сообщить синдикатам, что отбываю в экспедицию, дать ложный след, и после этого отбыть на Сильвану. Богатая добыча — после событий в клубе в этом можно не сомневаться — позволила бы сгладить проблемы по возвращении.

— И время отсутствия, — неожиданно сказал Дюша. — Сколько вы планировали пробыть там, уважаемый Дрейн?

— Год, — Дрейн дрогнул и, сам того не ожидая, ответил честно. — И еще полгода в дороге, без порталов.

Он тут же мысленно дал себе пинка, за такую искренность, но никто не спешил кидаться на него с обвинениями. Группа переглянулась, как будто молчаливо беседуя. А может и вправду, беседуя без слов, хрен их разберет этих варваров. Пси-сил у них точно нет, только повышенная сопротивляемость, это Дрейн проверил тайком, но в бою возле клуба и раньше, в заповеднике, варвары показывали такую сработанность и умение понимать друг друга без слов, что молчаливое общение вполне могло быть. Такое взаимопонимание объясняло многое… кроме прохождения системы робоохраны. В заповеднике такие системы, допустим, только на Базах, куда варвары так и не попали, так что набраться опыта им было просто негде.

— Скажите, уважаемый Дрейн, — без тени угрозы в голосе, опять взял слово Дюша, — а как вы планировали нам объяснять столь длительный срок?

Дрейн моргнул.

— У нас же соглашение, — выдавил он из себя.

— А, то есть мы вроде как держим слово, как положено варварам с окраинных систем, несмотря на то, что это ставит нас в крайне невыгодное положение, — как будто размышляя, проговорил Дюша. — И потом не мстим вам, за доставленные проблемы.

— Проблемы? — взорвался Дрейн. — Это вы доставили мне проблемы! Всю жизнь испортили!

— Ничего, мы испортили, мы и наладим, — спокойно сказал Дрон. — Итак, предлагаю сменить курс и выдвигаться в систему Энхорн. Либо высадите нас в ближайшей системе, оставив денег и координаты, и летите дальше, уважаемый Дрейн, куда вы там собирались? После того, как наша планета не войдет в состав Содружества, нам потребуются ваши услуги контрабандиста. Особенно в сфере доставки оружия. На этом вы безопасно заработаете столько, что сможете купить себе какой-нибудь астероид и потягивать там мартини под куполом. Как же статус наблюдаемой планеты, скажете вы?

— Скажу, — кивнул Дрейн.

— Земля далеко, системы наблюдения можно обойти, ведь как-то вы пробрались в тот заповедник? Тщательно охраняемый в сердце Содружества?

— Оэ не сердце, а задница Содружества, — буркнул Дрейн.

— Неважно, все равно вряд ли кто-то ради дальней планеты в глухом и далеком уголке будет монтировать что-то изящное, высокоточное и высокотехнологичное. Поставят какой-нибудь дубовый маяк, срабатывающий, скажем, на возмущения в гипере, надежный, чтобы сотни лет проработал, и все. Я прав?

— В рассуждениях — да, но я не в курсе деталей, — ответил Дрейн. — Как-то не интересовался никогда этой темой, уж извините. Не-граждане Содружества дальше пограничных планет обычно не встречаются, хоть в голофильмах любят обыгрывать такие моменты. Вроде сериала «Принц-варвар», хотя да, откуда бы вам о нем знать. Ладно, не думаю, что вас интересует сюжет.

— Не интересует, — вставил Дрон.

— В общем, в голофильмах обычно показывают добротные такие станции наблюдения.

— А еще есть реальность, в которой четко соблюдается закон или принцип технологической пирамиды, от ядра Содружества к его окраинам, — заметил Дюша. — И предполагать, что на неприсоединившиеся планеты ставят нечто технологичное — просто глупо. Варварам — варварскую технику, все равно эти дикари ничего не поймут, что-то в таком духе. Да и мы будем знать об установке таких систем, а вы о том, что они стоят.

— Вот именно, — кивнул Дрон. — Так что эта проблема вполне решаема. Нам потребуются товары Содружества, а вы сможете их обеспечить, за хорошую плату.

— Думаете, вы первые такие умные? — тоскливо протянул Дрейн. — Много таких умников было, да все плохо закончили. И те, кто товары возил, и те, кому они возили. Кто в стагнацию впал, кто сам себя уничтожил, ничем хорошим не заканчивалось, особенно когда пытались на Содружество нападать с оружием же Содружества.

— Если вы опасаетесь за собственную жизнь, то зря, — ответил Дрон. — Вам всегда будет предоставлено убежище на Земле, а знания и выходы на других контрабандистов позволят вам существовать в полной роскоши.

— Просидеть всю жизнь на варварской планете, трясясь, что появится группа преследования? — еще тоскливее заявил Дрейн. — Нет, никакие деньги — которые у вас будет просто негде тратить — не решат такой проблемы.

— Раз деньги решают проблемы, то наша планета не поскупится и вернет вас обратно. Новые документы, новая личность, новые заказы. Охрана из числа подготовленных бойцов, уступающих, конечно, нам, но лишь самую чуточку. Сможете слетать и на Сильвану, и в Нирвану, куда захотите, расширите дело.

— И на этом меня и прихватят.

Группа опять обменялась взглядами. В принципе они и так уже поняли, что Дрейн далеко не герой, но такое вот нытье могло иметь под собой нечто большее, чем страх. Или нет? Может он просто не верил, что разбогатеет? Но и других контрабандистов теперь не найдешь, да и принцип Льва: «Работай с тем, что есть под рукой» всегда соблюдался группой.

— Как вам такой вариант, уважаемый Дрейн, — начал Дюша заход с нового козыря. — Земля даст вам драгоценностей и людей в охрану, вы совершите экспедицию на Сильвану, как собирались. На полученную прибыль — все операции внутри Содружества, значит все в порядке, не так ли? — вы легализуете пару наших людей. И будете продавать «товары» им.

— Ммм, — задумчиво передернул плечами Дрейн.

— А уже они возьмут на себя все остальные риски, по доставке, обходу систем наблюдения и прочему.

Дрейн задумался, Андреи обменялись взглядами. Заход с «позиции труса» вроде приносил плоды. Такой вариант устраивал Дрейна, который даже не задумывался, что легализация землян даст им права граждан. Что доставка товаров потребует обучения землян пилотированию кораблей. Что охрана из землян вполне сможет если не контролировать Дрейна, то точно прихватить его за нежные части тела, вздумай контрабандист выйти из бизнеса и сдаться полиции. И так далее, и тому подобное.

Да, риск для Дрейна меньше, даже если землян прихватят на незаконной торговле — педженга точно никто не сдаст. Хотя, с этими технологичными инопланетянами ничего не скажешь заранее, но в целом, кто сказал, что за Дрейна надо будет держаться? Создать свои каналы поставки и покупки, вовлекать и легализовать все больше землян, технологии, шпионаж, освоение, перекачка данных, для грядущего рывка Земли после уничтожения тварей сгодится все. Конечно, Дрейн верно заметил, люди не первые такие умники, но раз уж шанс подвернулся — надо его использовать на полную. А схватят — ну что же, тем, кто стал гражданами, придется ответить по всей строгости закона Содружества, но эта кучка людей — не Земля, далеко не Земля. Планета останется сама по себе, а наложат карантин… что же, и на этот случай можно подготовиться. И пройти свой путь без Содружества, пускай это еще никому не удавалось, но надо же кому-то быть первыми, не так ли?

Главное — разобраться с тварями и отложить вопрос с Содружеством, обдумать, доставить информацию и технологии на Землю. Если планета и вправду так далеко, как пытались изобразить караханибы, то еще лучше будет. Да лететь придется долго, от системы к системе, это не то же самое, что мгновенный проход порталами, но в данном случае это преимущество Земли. Шаг портала, к которому привязано Содружество, все что за ним — неинтересно и далеко. Ну а Земле как раз на пользу, Содружество, конечно, не вселенское зло, но вот это неумолимое расползание и подчинение, вкупе с отсутствием внутренних конфликтов, наводило на нехорошие мысли.

И не стоило забывать о том, что группа случайно заглянула за парадный фасад Содружества. Пройди все по обычной процедуре, делегация подписала бы договор и вернулась на Землю, так и не увидев ничего, кроме Энхорна и тщательно отобранных там мест. Не было бы конфликта, смертей, беготни, и Содружество представлялось бы неким единым галактическим братством, которое охотно принимает к себе новичков, после того, как те изучат правила поведения в приличном обществе.

Тишь, гладь, идиллия, но что дальше?

Этот вопрос следовало изучить, после получения доступа к документам, пусть даже в открытых источниках. Статистика, анализ, исследования, ничего нового, старые, проверенные временем методы, с поправкой на инопланетность объектов изучения. Главное — начать, а чтобы начать, нужен был Дрейн, ну и связь с Землей, конечно. О возможной каторге группа между собой особо не говорила, и без того было понятно, что в таких условиях сражаться — чем-то придется жертвовать. Ну и конечно, если сотрудничество с Дрейном пойдет, то и с каторги можно сбежать, не так ли?

В общем, все для дела, и Дрейн тоже сгодится. Хочет чего-то? Дадим. Пообещаем. Главное зацепить и начать крутить маховик, раз уж появилась возможность. Неизвестные враги остаются, но из разговора контрабандистов в клубе «Пляшем вместе» уже многое прояснилось. Значит можно взять след, нащупать ниточки, размотать весь клубок, и чем Лев не шутит, прибрать к рукам еще один подпольный синдикат. Раз работают неофициально, то… и ответу лучше быть таким же.

— Мне надо подумать, — сказал Дрейн. — Такое мне в голову не приходило.

— Когда мы прибудем в соседнюю систему? И прибудем ли?

— В смысле?

— Разве нет возможности прервать полет между системами? — спросил Виталь. — Вывалиться в пустоту, а потом по новой завести двигатель и проложить новый курс?

— Есть. Но зачем? — удивился Дрейн. — Нас никто не преследовал, а там, куда мы летим, можно будет пополнить припасы, перелет до Энхорна будет неблизким.

— Если не использовать порталы.

— Не уверен, что после всего случившегося мы, я и вы, успеем рассказать свои объяснения, прежде чем нас расстреляют на выходе из очередного портала.

— Тогда мы полетим сами, как уже было сказано.

— Но для этого все равно надо лететь, а не прерывать полет, — сказал Дрейн растерянно.

Группа переглянулась.

— Думайте, уважаемый Дрейн, — сказал Дрон, не договаривая, но подразумевая «и побыстрее, иначе мы примем решение за вас и тогда ничем хорошим это не закончится».

Глава 8

17 июля 2403 года, система Бирнам

— Итак, разыскиваемые сейчас в системе Сэйсу. Совместное владение педженгов и глойлов.

Вандрек смотрел на плавающее в воздухе изображение системы.

— Педженги владеют Сэйсу-1, Глойлы — Сэйсу-2, обе планеты прошли терраформирование. Никаких особых условий, вроде непригодной к дыханию атмосферы, или увеличенной силы тяжести, там нет. Еще в системе две планеты, на Сэйсу-3 рудники и грязная добыча всего подряд, Сэйсу-4 на окраине системы, замерзший шарик без атмосферы. Портал расположен у Сэйсу-2, это нам на руку.

— Разве корабль этого Дрейна пришел порталом? Не прилетел через гипер?

— Дрейну пришлось бежать с Бирнама — 7, так что можно сделать вывод, что он в отчаянном положении, иначе не сунулся бы на Сэйсу-1. У него там, скорее всего нечто вроде запасной базы или вещи, которые он не может бросить.

Друньдаец посмотрел на Вандрека и пояснил, глядя в упор бесцветными глазами.

— Педженги оповестили нас по факту появления корабля Дрейна, и, надо заметить, все это нам недешево обошлось. Не сказал бы, что они на него особо злы, но желание расспросить о событиях и потом отправить в тюрьму явно повышенное.

— На что тогда рассчитывает Дрейн? — удивился Вандрек.

— Наглость, отчаянная наглость, порожденная отчаянными условиями и трусостью. Он схватит максимальное количество припасов, сколько влезет в корабль, и улетит, за десять систем, сядет где-нибудь на границе, в безжизненности, будет сидеть полгода, потом вылезет, еще упрыгает за десять систем, и там уже порталами уйдет за десять секторов. Он рассчитывает, что пока власти раскачаются, он успеет, запреты ему сейчас нипочем, лишь бы взлететь и уйти в гипер. Никто из-за него гонять эскадры не будет, улетел и кварл с ним, чего уж. Улетит, спрячется, за пределами пространства педженгов никто его особо хватать не будет, так что вот так. Готов поспорить, успей он подготовиться, рванул бы с Бирнама в другую сторону, за пределы Содружества и там отсидевшись, по дуге вошел бы в другой сектор и ушел, растворился.

— Запросы на чрезвычайный розыск не имеют срока давности, — заметил Вандрек.

— Да ладно, — отмахнулся друньдаец, — ерунда все это. Все имеет срок давности, и через год этот Дрейн никому не будет нужен. Ясно же, что он чего-то не поделил со своими дружками — контрабандистами, скорее всего добычу с Оэ-5, и если в другой раз все закончилось бы мирно, то в этот с ним были наши разыскиваемые.

— Возможно, не стоило продавать языковой пакет, — заметил Вандрек.

— Удайся комбинация, мы бы сразу вышли на Дрейна и взяли его без промедления, так что дело того стоило. И без того удалось ухватить ниточку, а теперь это уже не ниточка! Целый мономолекулярный трос! Да и нам проще будет предложить им сдаться, когда до этого дойдет. Они хотя бы гарантированно нас поймут.

— Если они захотят сдаваться. Пока что такого желания незаметно, да и улики на Энхорне говорят против них. Не говоря уже о убийствах на Оэ-5, теперь на Бирнаме-7, и сколько их будет на Сэйсу-1? — покачал головой Вандрек. — Они же будут сражаться до последнего, всегда сражались.

— Поставят поле подавления и закидают транквилизаторными дротиками, с порцией, рассчитанной на алатозавров, — отмахнулся друньдаец. — Наша задача просто поспеть туда вовремя и не дать их убить. А потом поговорить и выяснить их точку зрения на случившееся той ночью.

— Это не избавит их от обвинений в убийствах.

— Следователь Вандрек, вас никто не просит преступать закон, — чопорно и сухо ответил друньдаец. — Но в случае, если будет установлена невиновность людей и их непричастность к событиям, связанным с уничтожением делегации Земли на Энхорне, я, от имени цивилизации Друньдау, буду настаивать на их полной невиновности и в остальных событиях.

— Вы хотите сказать, что им все сойдет с рук? — устало вздохнул Вандрек.

— Нет, почему же, их вышлют из Содружества, с пожизненным запретом на появление здесь. На Землю вышлют. На каторгу и в тюрьму они не отправятся.

Вандрек кивнул не менее устало, чем до этого вздыхал. Если все будет так, как говорит друньдаец, то да, наказание для оставшихся в живых будет в рамках. Вот только для самого Вандрека это все равно будет означать незаконченное дело. Потому что вся вина пойдет на тех, кто атаковал делегацию… так и оставшихся неизвестными. Будь воля Вандрека, он бы на этих людей половил атакующих — раз вторым так нужны первые. Подготовившись к рискам и подготовив засаду, чтобы взять с поличным. Возможно, удалось бы выявить каналы утечки информации, ведь даже во время следствия информация уходила на сторону от кого-то. От кого, так и осталось невыясненным, Вандрек слишком поздно спохватился, а факт утечки больше не повторился. СБ, конечно, наблюдала, да толку теперь, когда уже все прошло?

Те же Друньдау в новом расследовании помогать не будут, им люди важнее, заключить договор, пролезть и образовать новый сектор, еще расширить влияние. Ну напали на дипломатическую планету, да, ну не нашли, полиция плохо искала, примем меры, и прочая говорильня. Или не только говорильня, подвесят на орбиту еще станцию, с задачей слежения за полями подавления, а толку? Станция дело не раскроет, и чем дальше, тем меньше шансов, что эти таинственные нападавшие вообще будут найдены. Уж очень они озабочены мерами по сохранению инкогнито. Что здесь, что на Оэ, где при всей наглости нападения, установить, кто нападал, так и не удалось.

В общем, Вандрек предпочел бы, чтобы выжившие оказались все-таки причастны, и тогда можно было бы попробовать найти их сообщников, совершивших два нападения, да и педженгов подтянуть, за прошлые преступления. Вскрыть, так сказать, целую преступную организацию и разом всех закрыть, и закрыть дело.

— Итак, Сэйсу-1, — сказал Тривт задумчиво.

Он полулежал в кресле, закрыв глаза и задумчиво шевеля пальцами правой руки. Потом открыл левый глаз, посмотрел на помощника и сказал.

— Что-то такое было в добытых нами сведениях, если не ошибаюсь.

— Да! — с готовностью подтвердил тот. — По слухам, у Дрейна там запасное логово, в котором он отлеживался, когда дела на Бирнаме слишком накалялись. Он все-таки вольный, и в войны синдикатов старался не влезать. За исключением последнего дела.

— Это можно объяснить его желанием быстрее сбыть добычу из заповедника, — заметил Тривт, закрывая глаз и делая жест помощнику продолжать. — Или влиянием наших подопечных, уж слишком они воинственные и независимые.

— Больше никаких деталей никто не сообщил, только слухи о логове.

— Аренда чего-бы то ни было в соседней системе? Неужели дела у Дрейна шли настолько хорошо?

— Он был удачливее, точнее говоря осторожнее других, поэтому крупно ни разу не попался, — тут же отрапортовал помощник. — Предпочитал отступить, там, где другие шли напролом и шли на каторгу или возвращались с добычей. Операция на Оэ, по слухам, пьяным пересудам в барах, если уж быть точным, была в некотором роде жестом отчаяния со стороны Дрейна. Ему нужен был крупный успех, и он решил рискнуть, то есть подготовился вдвое больше обычного. Если бы не розыски наших подопечных, Дрейна в заповеднике никто бы не обнаружил, и он вернулся с богатой добычей.

— Значит либо слухи распускал сам Дрейн, тут возможны несколько вариантов, почему он так делал, либо у него там родственники, у которых он и вправду отсиживался, либо он арендовал что-то по минимальным цене в самом глухом углу планеты. Чтобы цены были ниже просто некуда. Если он, конечно, отсиживался, — задумчиво повторил Тривт, — а не крутил какие-то свои делишки вдали.

— Сэр?

— Тебе не кажется, что для вольного контрабандиста наш трусливый Дрейн чересчур труслив? Чтобы летать в одиночку и не закатиться под синдикаты, надо все-таки хребет иметь и умение сражаться, а Дрейн старательно изображает из себя мелкого труса. И при этом продолжает кататься вольным шаром, а? Может у него и вправду база на Сэйсу, где он предстает в образе Сильного и Смелого Дрейна? Или он внедренный агент, которому на голову свалились семь несчастий, и теперь просто плывет по течению? Нет, не сходится. Такой агент не стал бы доставать языковой пакет, просто тихо сплавил бы куда-нибудь группу, пользуясь их невежеством.

— В слухах муссировалась Сильвана.

— Хороший способ скрыться и обогатиться, — усмехнулся Тривт, открывая глаза, — но думаю, что теперь Дрейн передумает. Итак, что нам еще известно о Сэйсу-1, помимо общеизвестных фактов?

— Эээ… ничего? — развел руками помощник. — В зону интересов Хранителей планета не попадала, после инцидента с рарайцами.

— Да, да, точно, вспомнил, было решено не разрабатывать этот сектор, — кивнул Тривт. — Так, все данные, стало быть из Космонета, ага, глойги, оборона, промышленность, население, климат, растения, экономика, понятно. Не слишком богатая пограничная планета, да еще и контрабандисты тут не особо орудуют, из-за глойгов, да, хороший выбор, чтобы арендовать сто квадратов бетона и сидеть в собственном корабле, поедая пакеты с пищевыми рационами четвертого класса.

— Будем проводить захват, сэр? Или еще раз проследим в гипере?

— Портал у Сэйсу держат глойги, — ответил Тривт, — значит, Дрейн может рискнуть уйти через него. Но и оборона у Сэйсу-1 повыше, все-таки пограничная система с двойным владением. Значит надо брать на поверхности без шума, но для этого надо еще найти. Запросы производить не получится, разве что залезть в местные системы и отследить, где зарегистрировалась «Мелкая Покупка». Приземлиться рядом и зарядить из парализатора и в наглую улететь. Да, это хороший план. Примем его как основной.

— Есть, сэр! — и он бросил в коммуникатор. — Команде Азахейна — полная готовность!

— Второй план, — потер лицо Тривт, — на случай, если не найдем в приемлемый срок или увидим, что они взлетают.

Он задумался. План не приходил в голову. Да, можно атаковать портал и вынудить Дрейна уйти в гипер или просто не дать уйти. Но что потом? Здесь не Оэ — атаку снимут со всех ракурсов, не говоря уже о том, что выведение из строя портала потребует массы времени и сил. Корабли с планет и служба охраны порталов успеют среагировать. Перехватывать по дороге? Дрейн начнет орать на весь эфир о пиратстве. Нет, брать надо на поверхности, а если контрабандисты успеют взлететь, то не брать.

— Стоп, — сказал он сам себе. — Стоп, стоп, стоп и еще раз стоп. Так, имитируем малую поломку, встаем возле портала. Взлом сетей. Разведбот и группу захвата на Сэйсу-1. Если «Мелкая Покупка» успеет взлететь и уйдет в портал, уйдем вслед за ней, пока канал не переключен и попробуем перехватить, имитируя случайное столкновение. Вроде как починились, а оно тут же сломалось.

— Гиперкурсор, сэр, — подсказал помощник. — Мы попробовали починить его сами, стало понятно, что не сможем и отправились порталом.

— Это детали, — отмахнулся Тривт. — Предложим им ремонт за наш счет, главное — войти в плотный контакт. Вариант третий — если они опять уйдут в гипер. Отслеживаем и идем следом. Тут возможны два варианта. Они идут в систему без портала. Обгоняем их и берем в плен. Они идут в систему с порталом. Значит, они собираются уйти порталом, просто запутывают следы. Опять же берем на выходе из гипера, за пределами системы. Быстро и четко, после чего уходим. Самый опасный, понятное дело, второй вариант, если педженги не примут мер… хмм, это мысль, мысль, мысль.

Он подергал носом, складывая воедино мысль, затем начал говорить быстро, отрывисто.

— Запись событий возле клуба «Пляшем вместе», выделение Дрейна, записи, что он владелец «Мелкой Покупки», записи его взлета, даты везде, все смонтировать в единую запись, приготовить к анонимному вбросу в портальную сеть. Команде Азахейна придется потрудиться вдвойне, но никто не должен связать вброс пакета и «Пылающую Волю». Хватит и того, что мы выйдем из гипера, пусть не одновременно, но близко.

Помощник уже отдавал распоряжения.

— Тогда служба охраны портала остановит корабль Дрейна. Прорваться его грузовичок не сможет, класс не тот. Даже с учетом всех контрабандистских примочек, какие он мог туда установить.

Тривт остановился и усмехнулся.

— Вот если улетит, тогда будем считать Дрейна засланным агентом. И да, обвинение в попытке уничтожить портал, такое же, какое висит на наших подопечных. Нет, не пойдет Дрейн порталом, но все же подстраховаться не помешает. Итак, мы не успели, они взлетают с Сэйсу-1, и идут ко второй планете, а не к окраине, и тогда сразу запускаем пакет. Если получится вломиться в портальную сеть, то напрямую письмо с пометками о важности и немедленной реакции.

17 июля 2403 года, система Сэйсу

— Так, второй план отпадает, — сказал Тривт, глядя на экран. — Да и остальные тоже. Все-таки педженги разозлились.

— Сэр?

— План с поломкой остается, идем ко второй планете.

— Сэр, там корабли Друньдау!

— Ничего страшного, они же не знают, что мы — это мы.

— Наши дальнейшие действия?

— Раз все планы отменились, просто ждем и наблюдаем. Возможно, Дрейну и нашим подопечным удастся опять выкрутиться, и тогда мы пойдем за ними дальше. Никаких боев в системе.

Про себя Тривт подумал, что даже прибудь сюда личный кластер Хранителя Фронсса, победа не была бы гарантирована. Раскрытие Хранителей — да, а победа — нет. Все таки Друньдау относились к сильным, пусть и в пограничном секторе. Общее дело требует сохранения инкогнито, значит, так и будет. Да, задание по захвату будет провалено, но… но куда стремятся все живые существа? Домой. Значит, никуда группа не денется, даже без возможности прямого захвата. Однажды они вернутся к звездам, и тогда Хранители будут готовы.

В том же, что группа вернется, Тривт не сомневался.

— Наглецы, ох наглецы, прилетели и сели, как ни в чем не бывало, — восхищенно говорил педженг-наблюдатель. — Нам такие храбрые парни не помешали бы в армии, а, Жуж?

— Ага, — сонно отозвался тот, даже не глядя на экран.

— Разнесли полгорода, обстреляли полицию и улетели… в соседнюю систему! Нет, ну наглецы!

— Пост двадцать три, доложите ситуацию по… кораблю.

Перед напарником Жужа, молодым и честолюбивым Майдроном, раскрылся экран. С него нетерпеливо поглядывал и постукивал начальник смены, тут же вертя головой, видимо, опрашивал сразу несколько постов, сводя информацию воедино.

— Фигурант розыска, грузовик «Малая Покупка», совершил посадку в космопорту Ноны. Из корабля пока никто не выходил. Заявленный экипаж — пять педженгов.

— Продолжайте наблюдение!

И экран погас.

— Ух, сейчас нагонят техники и вояк, будет бах! Трах! Тарарах! Захват, надо будет заснять видео, а потом тайком выложить в Космонет! Слышишь, Жуж?

— Начальство тебе потом выложит [цензура], неделю сидеть не сможешь и вылетишь с работы, быстрее, чем лазерный луч из пульсатора. Устроишься в лучшем случае старшим помощником младшего уборщика, и то, если взятку сунешь.

— Эээ, в контракте о таком ничего не было!

— А кто не способен сам себя сдерживать, здесь и не сидит, — сонно продолжал отвечать Жуж. — Если же тебе хочется выложить запись, то ни один запрет тебя не остановит, так? Вот и думай, что тебе интереснее.

— Нет, мне еще рано увольняться с белым билетом, — замотал головой Майдрон.

— Тогда расслабься и откинься на спинку кресла. Как кто выйдет из корабля, сразу сообщай. Потом наблюдай за дракой, коли интересно.

— А ты?

— А я сто раз такое видел, — ответил Жуж, не открывая глаз.

На самом деле он был приставлен еще и наблюдать за «молодым», чтобы не дать нарушить. Прямые запреты действовали на таких вот Майдронов как блестящие ручки флайеров на птиц сойгу, из-за чего собственно в свое время оные птицы чуть не вымерли. Кидались в отчаянные атаки на ручки флайеров и гибли. Всякие запреты Майдроны ловко обходили, пока начальство не сообразило брать тех, кто достаточно сообразителен, чтобы самостоятельно удерживаться от выкладок записей в Космонет.

— Так, так! Кто-то выходит! — вскрикнул Майдрон. — Один, два, три, четыре, пять… шесть? Семь?

— Ну вот тебе и ответ, — заметил Жуж. — Контрабанда живых и рабство, от пяти лет каторги.

— Нет, они еще и с оружием!

— Провоз бандитов, еще плюс пять к сроку, — спокойно ответил Жуж, по-прежнему делая вид, что ему неинтересно.

Майдрон, фыркнув, уже жал кнопки вызова.

Глава 9

17 июля 2403 года, Сэйсу-1

— Вообще, отлично живем, — усмехнулся Дюша. — Сытно едим, хорошо одеваемся, долго спим, оружием вот новым разжились и перспективы впереди потрясающие.

Дрейн, возившийся с системой охраны корабля, метнул в Дюшу изумленный взгляд, но нет, тот не шутил. Это не то, чтобы не укладывалось в голове Дрейна, просто навевало нехорошие мысли о том, с кем он связался. Если варвары считают такое отличной жизнью, то, что у них на планете творится? И тут же другой голосок, вкрадчивый, искушающий, начал разворачивать перед Дрейном заманчивые картины. Как с такими бойцами он построит собственный синдикат, и уже не будет нужды летать куда-то. Он будет сидеть в своем роскошном кабинете и умело и мудро руководить, потягивая дорогие напитки и диктуя распоряжения помощнице. Красивой, знойной Лалэ с шестой планеты, да, теперь она ему не откажет!

Дрейн моргнул.

Всю свою жизнь он боролся с этим голосом, с собственной безрассудной храбростью, которая была настолько безрассудна, что только поддайся ей и все, из тюрьмы уже не вылезешь. Зная о последствиях, Дрейн смирял сам себя, ограничивал, не рисковал, и что толку? Все равно встретил отчаянно безголовых варваров, которые убивали легче, чем он вскрывал пакеты с едой быстрого приготовления. И голос окреп, стал подталкивать его сильнее, дальше, больше, вот как сейчас. Надо было бросить все и лететь к глойгам, оттуда уйти порталам в соседний сектор, благо накопления позволяли. Провернуть операцию по снятию денег с очень тайного счета, ибо просто тайный уже наверняка под наблюдением синдикатов, которые точно не простят того, что случилось.

Но нет, на Сэйсу-1 ведь тайный склад под Сильвану, любовно обустраиваемый уже который год. Подумаешь, что соседняя система, мы же быстро, метнемся туда — обратно, заберем два трюма добра, и просто улетим, все равно же улетать, так что немного наглости и все получится, нашептывала храбрость. И Дрейн поддался. О чем теперь жалел, но отступать было уже поздно. Посадка осуществлена, благо космопорт Ноны, самый ободранный и дальний (от столицы) из всех шести космопортов Сэйсу-1 имел соответствующий персонал. Прилетел? Садись, сдай деньги и делай, что хочешь, никому ты не интересен. Это было одной из двух причин, почему в свое время Дрейн создал здесь логово. Второй причиной была сама Нона, мелкий городок в десяти километрах к северу от космопорта.

Мелкий, бедный, живущий непонятно с чего, имеющий соответствующие цены и жителей, которым, в сущности, плевать на то, что происходит вокруг. Конечно, найди местные жители тайник Дрейна, разграбили бы его, не задумываясь, но он не поскупился на маскировку, это все равно в итого обошлось дешевле, чем аренда самого дешевого контейнера на складах, которые, к тому же, регулярно грабили. Единственное, что утешало Дрейна — силы правопорядка в Дрейне состояли из трех полицейских и одного дряхлого «Баглера-2», который вышел из обращения еще двадцать лет назад. После продемонстрированного в клубе на Бирнаме, можно было не сомневаться, что старый робот не задержит семерку даже на одну секунду.

Дрейн сделал жест, отгоняющий привязчивые мысли. Нет, если бы с Бирнама сообщили, то здесь была бы уже полиция из других городов и тяжелые корабли барражировали в воздухе. Семерка сказала, что не убили никого из полицейских, синдикатам вмешивать власти не с руки и не по кодексу, значит, наглость оправдана, продолжала нашептывать храбрость. Так что можно взять два транспортных катера и рвануть в Нону, за один рейс собрать все и увезти в наглую, и тут же взлететь, а если не стесняться, то и уйти ко второй планете, как и собирался порталами глойгов, в соседний сектор и еще через один, раз уж решил забрать ухоронку.

Да, вот только поддайся голоску и раз, ты уже торгуешь оружием с неприсоединившимися, два, из тебя лезут волосы, так как ты на каторжной планете и подхватил заразу в шахте или просто живешь в ужасных условиях, три, тебе уже ничего не нужно, потому что ты умираешь, из-за жадности. Дрейн моргнул и постарался подавить голос. Невозможно бесконечно наглеть, а против флота не помогут никакие боевые навыки семерки. Поэтому тихо забрать спрятанное, тихо улететь, пока все вокруг тихо. И тихо уйти в гипер, как раз вверх-вперед есть безжизненная система. Присесть там, на пару дней, посмотреть, не придет ли кто следом, и уже потом выходить в систему с порталом.

Опасно, опасно, опасно, зашептал голосок. Если предупреждение пойдет, то за два дня и педженги, и глойги примут меры, а скакать гипером за шесть систем к соседям глойгов не получится, «Мелкая Покупка» на такое не рассчитана. Все равно придется где-то остановиться и тогда все. Если же сразу выскочить в соседний сектор, то никто гоняться не будет, слишком мелкая добыча, а команды синдикатов сразу не доберутся. Будет время уйти и залечь на дно, или воспользоваться предложением землян и взять их охрану. С таким прикрытием боевики синдикатов не страшны, а флот просто не доедет. И возможно Дрейн бы уже согласился, если бы не два обстоятельства. Торговля с неприсоединившимися входило в число самых тяжелых преступлений Содружества, это раз. К принятию предложения землян подталкивал голосок, а Дрейн привык сопротивляться ему, не принимать подсказки, это два.

Но ответ придется давать, не сейчас, так после возвращения катеров.

— Па, со мной, — скомандовал Дрейн, — Зайзур — за старшего. Да — корабельные системы проверить, трюмы четыре и шесть подготовить. Вайн, как катера?

— Все в полной готовности, кэп, — тут же ответил техник.

Дрейн усмехнулся. Конечно, можно было не спрашивать. Вайн настолько жил техникой и кораблем, что про него обычно все забывали, и даже тогда, в заповеднике, его повязали последним. Добрались в двигательный отсек и там связали на месте очередного ремонта. Зато «Покупка» и все на ней работало без сбоев, несмотря на довольно почтенный возраст корабля. Вайн мог починить и чинил все, даже пару раз покушался на гипердвигатель, единственную новую часть корабля.

— Итак, — обратился Дрейн к группе, — вот еще более потрясающие перспективы. Слетать в соседний городок, нагрузить транспортные катера и вернуться.

— А у вас есть робопогрузчики? — тут же заинтересованно спросил Виталь.

— Конечно, — почти оскорбленно ответил Дрейн. — Ваша задача, как и прежде, вмешиваться в случае проблем. Если проблем не будет, то просто слетаете туда-сюда, посмотрите на городок, хотя смотреть там, в общем-то, не на что, дыра дырой.

— Проблем, конечно же, не ожидается? — безразлично уточнил Дрон.

— Нет, там три полицейских и один старый робот, ну у населения может пара стволов найдется, какие-нибудь дряхлые импульсники, с посаженными батареями, — отмахнулся Дрейн.

Андреи переглянулись, Дюша мрачно кивнул. Что-то будет. Поэтому стоит вооружиться до зубов и смотреть по сторонам вдвое внимательнее. В этот раз стоило взять парализаторы, чтобы не устраивать новую бойню. Вообще, по-хорошему стоило уже лететь на Энхорн, но Дрейн пока еще не дал ответ. Не то, чтобы у группы заканчивалось терпение, но все же решение затягивалось. Дрон даже подумал, что можно поставить вопрос ребром. Вот космопорт, пусть Дрейн выдаст денег и летит, куда хочет, группа и сама доберется, но тут же передумал. Проклятое гражданство Содружества и связанные с этим формальности и документы. Ни билета купить, ни оружия, ничего. Полная зависимость от Дрейна, который стесняется или трусит принять роскошный и опасный подарок от землян.

— Так мы далеко не уедем, — заметил Дюша, пока катер мчался над каким-то мрачно-зеленым болотом. — Без гражданства мы никто.

— У Дрейна еще есть время, — спокойно ответил командир группы, — и оружие у нас в руках.

— После этих фокусов с полем подавления, уже ни в чем нельзя быть уверенным, — проворчал Дюша.

— Неспокойно?

— Ага, как будто мелкий прыщ на заднице выскочил. Вроде и не мешает, а все равно раздражение. Понятно, что наш дорогой педженг юлит, хочет и приз получить, и тварь прибить.

— Мы ограничены в перемещениях, — напомнил Дрон.

— Да нифига, — спокойно возразил Дюша. — Мы же в розыске? Прийти, сдаться, потребовать депортации на Энхорн, нас отвезут в лучшем виде, за казенный счет. Какая разница, где нам предъявят обвинения? Здесь может даже лучше, педженгам наши дела до одного места.

— Не считая убитых в клубе «Пляшем вместе», — уточнил Дрон.

— А, это да, это прокол. Но ты же сам слышал, что они собирались сделать!

— Это как раз тот вариант, когда какое решение не возьми, все равно будет плохо. Если бы изначально не допустили такой ситуации, тогда еще где-то как-то выкрутились бы без убийств.

— Если бы Дрейн быстрее готовился к своей обожаемой экспедиции на Сильвану? — усмехнулся Дюша.

То, что их могут слушать и наверняка слушают, Дюшу не особо волновало. Пускай слушают и думают, что «варвары» о том не догадываются. Мол, отключили переводчики, перешли на родной земной и говорят от чистого сердца, выбалтывают тайны.

— Тогда мы полетели бы, да, без трупов, — продолжал Дюша, — но к концу первого месяца у нас закончилось бы терпение, и все. Да, мы не умеем пилотировать, но чем ситуация отличалась бы от того, что мы планировали сделать в заповеднике? Так что, как ни странно, но Дрейн поступил наиболее выгодно для себя, ибо в любом раскладе он оставался бы без корабля, в любом, кроме этого. И у него еще есть шансы подняться наверх и разбогатеть на торговле с нами.

— Это ты к чему?

— К тому, что чувство опасности у Дрейна работает не хуже, чем у меня, и оно подскажет ему единственно верный вариант, как выкрутиться с минимальными потерями.

— Это может включать и предательство нас, — возразил Дрон. — Мы полным составом улетели, может настоящий тайник там, в космопорту, а здесь лишь отвлекающий маневр? Помощники Дрейна все погрузят, взлетят, поставят вокруг нас поле подавления и под дулами «Покупки» принудят остаться на планете. А Дрейн улетит.

— Да и Лев с ним, — хмыкнул Дюша. — Пойдем, сдадимся по первому варианту, и потом, есть еще момент, о котором ты забываешь, а вот задница Дрейна, подсказывающая ему опасности, никогда не забудет.

— И?

— Кто-то из нас все равно успеет свернуть ему шею, даже такую толстую, как у него. Голыми руками, вполне работающими и в поле подавления, не говоря уже о том, что само такое поведение моментально насторожит нас. И соответственно, хорошо все это просто не сможет закончиться, и Дрейн неосознанно учтет это.

— Предвидит будущее? — задумчиво спросил Дюша.

— Не более, чем твое чувство опасности.

— Но все же, то, что мы считаем наилучшим исходом — это для нас, а у Дрейна может быть и другое мнение в подсознании.

— Тогда найдем других, — пожал плечами Дрон. — Дрейн же убежит и помрет где-то в страхе и неизвестности, и если даже его не поймают, до конца дней будет трястись, что за ним придут. Думаешь, его чувство опасности такое устроит? Нет, оно выберет верно, хочет Дрейн того или нет, но он уже слишком замазался с нами, чтобы теперь отмыться и делать вид, что ничего не было. Единственный выход — держаться нас и жить долго и счастливо. Опасная жизнь? Так и он не выпечкой булочек занимается, а?

— Вот это-то и странно, — вздохнул Дюша, — впрочем, мы все это уже обсуждали раз эндцать.

— Ага, так что прислушивайся к чувству опасности и чуть что, сразу бей тревогу!

— Если не будет уже слишком поздно, — мрачно отозвался Дюша, не подозревая, что попал в самую точку.

Нона, городок с населением в полторы тысячи жителей, складывался из десятка улиц, привольно стоящих одно и двухэтажных домов, и центральной площади в форме овала. История городка была неразрывно связана с изначальным космопортом, который теперь покоился под болотами. Когда-то здесь добывали варраниум, был построен космопорт (площадка посреди болот для приема и отправки кораблей) и при нем поселок добытчиков. Добыча росла, поселок обрастал сопутствующими заведениями, увеселительного и деньгоспускательного характера. В поселок вольных шахтеров прилетели облеченные властью люди, все стало официально, поселок превратился в городок.

Затем произошло землетрясение, похоронившее жилу и космопорт, да и городок тоже. Но зато открылись пещеры Сияющих Камней, и какое-то время Нона переживала новый рассвет. Потом все угасло, болото росло, космопорт хирел, хотя и закрывать его не собирались. В конце концов, площади оборудованы, почему бы и не принимать корабли? Отсюда всяко лететь ближе, чем с космопорта Дрэльны, который располагался изрядно севернее. Конечно, и оборудован был лучше, но все же корабли худо-бедно летали, и как-то вся эта система существовала в шатком равновесии. Убрать что-то, и город опустеет окончательно, может, останется сотня живых, занимающихся показом пещер туристам, которые прилетают все реже и реже. Космопорт закроется, так никто особо и не расстроится, ну и так далее.

Соответственно, и педженги здесь жили под стать обстановке.

Никуда особо не стремящиеся, просто живущие по привычке. Изо дня в день, неспешно, размеренно, как будто впереди вечность. Поэтому Дрейн и называл городок «дырой».

— Вполне по земному, — отметила Алина, вылезая из катера и оглядываясь.

Два педженга на противоположной стороне улицы смотрели на нее, о чем-то переговариваясь.

— Ага, милый провинциальный городок, — отозвался Влад.

— Только оружия ни у кого не видно, — вставил свои пять копеек Спартак, передергивая плечами. — В земных милых городках даже дети с оружием, как правило.

— С каких пор, Спартак, — Дюша немедленно закурил, — ты стал знатоком провинциальных городков, это не говоря уже о детях? Дай угадаю — твои многочисленные подружки, которых не успевает проверять служба безопасности, рассказали?

— Конечно. Я же весь в подписках, чистый и гладкий, как моя лысина, вот и приходится молчать, — тут же ответил Спартак, — а подружкам, соответственно, болтать за двоих. Воинственных женщин мне на службе хватает, поэтому своим благосклонным вниманием меня наделяют милые и мягкие девушки, которые разумеется, хотят детей.

— И которые приехали из милых маленьких городков, надеясь устроиться в столице, ну а тут такой блестящий Спартак, как его не ублажить и не потрепаться о доме, ага, — закончил Дюша.

— Ни одной военной тайны я не выдал в постели! — гордо заявил в ответ Спартак.

— Потому что ты их не знаешь, — подколол в ответ Дюша. — Ну разве что численность Мозгов в Африке, но вряд ли шпионов это интересует.

— Вообще-то, Дюша, мне непонятна твоя уверенность в том, что мои подружки обязательно должны быть шпионками. Какой страны, разреши поинтересоваться?

— Земной Федерации, у нас одна страна, если ты вдруг не в курсе, — невозмутимо попыхивая, ответил Дюша.

Педженги, и те двое, что стояли на улице, и те, что проезжали мимо, и во дворах, и выглядывающие из домов, наблюдали за разговором «инопланетян». Дрейн и Па что-то объясняли сморщенной мелкой тетке, возле дома которой приземлились катера, прямо посреди улицы. Тетка ворчала и махала руками. Группа поглядывала по сторонам, но трое полицейских не спешили набегать с штрафами за неправильную парковку. В целом все было тихо и мирно, и отсутствие оружия у горожан только усиливало ощущение сонной идиллии.

В целом же, смотреть было не на что. Ну инопланетяне вокруг, да, так группа их и без того уже насмотрелась. Домишки как на Земле, ну архитектура и материалы другие, так что с того? Летающие автомобили? Тоже не новость. Вот был бы вокруг столичный город, да еще желательно с кучей разных инопланетян, то возможно что-то и удивило бы. А здесь оставалось только посматривать и пребывать в некоторой готовности.

— Все в порядке! — заявил Дрейн. — Летим дальше!

— Разве не здесь все хранится, зарытое в землю? — не сдержал любопытства Спартак.

— Нет, конечно, — засмеялся Дрейн, — это так, троюродная тетка одного моего знакомого, который еще года три назад просил ей привет передать, когда в Ноне буду.

Группа переглянулась и пошла к катерам.

— Дрейн! Не заводится! — в панике выскочил из первого катера Па. — Никак! Ничего не работает!

Дюша вытащил лазерник и пальнул в воздух, убедившись, что там пусто. Пистолет не реагировал.

— Поле подавления, — посерел Дрейн. — Это конец.

Глава 10

17 июля 2403 года, Сэйсу-1

— Итак, мы опять без переводчика, — вежливо улыбнулся Дюша. — Педженгский вурбур, надеюсь, сменится всеобщим.

— Кто-нибудь видит корабли? — спросил Дрейн, лязгая зубами.

— Нет, а что?

— Значит это проекция с орбиты, накрыт весь город и нам не уйти! Ах, ну зачем, зачем я послушался?!

Он охватил голову руками, сел на дорогу и начал раскачиваться. Педженги выскакивали из домов и что-то кричали, размахивали руками.

— Моя твоя не понимай, но если что моя твоя ногой в голову ударяй, — усмехнулся Дюша.

— Вот уж будет достижение в личном деле: драка с инопланетными обывателями врукопашную, — в тон ему усмехнулся Дрон. — Главное черепа и грудины не ломайте, только ноги.

— Не думаю, что нам дадут напасть, — заметил Дмитрич, поигрывая ножом. — Наше привычное оружие тут пригодилось бы, раз уж поле подавляет энергетические процессы.

— Так что, ждем десантников с небес? — сердито спросила Алина. — Или все-таки сделаем ноги и попробуем скрыться в местном болоте?

— Угу, засядем как партизаны Гиндукуша, на три года в пещерах, а по ночам будем воровать еду у местных, которые насочиняют легенд о вечно голодных призраках, — вздохнул Дрон. — Нет уж, давайте постоим и подождем.

— Командир, ты не заболел? — поинтересовался Виталь. — Прихлопнут нас с орбиты, как мелких тварей.

— Дюша, что тебе говорит твоя интуиция?

— Без изменений, мелкое раздражение, но ничего крупного.

— Мне кажется, мы чересчур полагаемся на Дюшу, — тут же сказал Спартак. — Ну как разок его подведет интуиция и все, туши свет, зови Льва!

— Не мы, а я, как командир группы, — спокойно ответил Дрон, — и не чересчур, а в ситуациях, когда всё неизвестно, а делать что-то надо. Можно, конечно и монетку бросать.

— Но Дюшу бросать надежнее, — хохотнул сам Дюша. — Нет, ну, правда Спартак, куда ты собрался бежать? Мы не на дикой планете, где живет много-много диких тварей. Раз они способы с орбиты накрывать часть планеты, и накрыли, включая городок с собственными гражданами, то значит, настроены серьезно. Не дадут скрыться из вида, это там, на Оэ нам повезло скрыть начальные следы, да и потом не слишком нас искали.

— Вообще-то искали, — возразил Спартак.

— Три егеря на одном катере, ага, — саркастически возразил Дюша, и перешел на всеобщий, обращаясь к Дрейну. — У нас есть что-то против поля подавления?

— Мы не знаем, какими частотами они давят, — ответил Дрейн, отрывая руки от головы. — Понимаете, любое поле подавления давит энергопроцессы, но при этом комбинация частот, на которых идет подавление, является уникальной и бывает, что меняется по плавающему алгоритму. Соответственно, те, кто ставит поле, могут защищать свое оружие и двигатели специальными блоками, нейтрализующими воздействие поля.

— То есть обычное оружие не может работать в поле подавления, нужно дооборудование?

— Может, — сказал Па, — но не каждое. Там есть свои хитрости, но в общем виде, все стандартное оружие гасится. Плазма, лазера, гравитационное, антиматерия, квантовое, электромагнитное, остается что-то маломощное, вроде станнеров и парализаторов. Или да, специально дооборудованное, но там обычно батарейный отсек обшивают дополнительно, и если это делать самостоятельно, то сразу каторга.

— Такое ощущение, что здесь на любые преступления один ответ — каторга, — проворчал под нос Влад, но его все равно услышали.

— Это просто, потому что мы по мелочи не нарушаем, — усмехнулся Дюша, — ну и к тому же не-граждане Содружества. Но что — то мы все болтаем, а нас никак не летят задерживать.

— Кто же будет сбрасывать боты в поле подавления? — удивился Па. — Ладно бы, вояки, у них специальное все, для таких случаев.

— Ага, значит, нас летят задерживать обычные местные силы охраны правопорядка, — Дюша ловким прыжком оказался на заборе и достал еще сигарету. — Вот еще один довод, что можно никуда не бежать. Все равно боты сбросят вокруг города, оттуда выбегут бравые пехотинцы и с парализаторами наперевес пойдут нас парализовывать. Я правильно понимаю?

— Не знаю, — ответил Па. — В такие ситуации мы ни разу не попадали.

— Зато мы чересчур часто, — проворчал Спартак.

— А они не боятся, что мы возьмем заложников из числа местных? — продолжал расспросы Дюша.

— Вон, летят! — ни к кому конкретно не обращаясь, ткнул пальцем в небо Дмитрич.

— Заложников? — удивился Па. — Зачем?

— Ну как же, — Дюша посмотрел на небо. — А сколько в каждом боте бойцов?

— Капитан?

— Малый транспортный бот, прозвище «Умри в полете», до пяти человек штатно, до восьми нештатно, если тяжелую броню не надевать, — ответил Дрейн, взглянув в небо.

— Значит от пятидесяти до ста живых, — удовлетворенно кивнул Дюша. — По четырнадцать на каждого. По-моему нас не уважают, командир, а?

— Не кажи гоп, пока не сдохли твари, — мрачно ответил Дрон. — Так что с заложниками?

— Раз вы угрожаете жизни живых, то и церемониться с вами не надо, — пояснил Па слегка дрожащим голосом. — Расстреляют на месте, предъявят запись и полетят обратно.

— А как же жизни заложников?

— Ну, вы же угрожаете их убить? Значит, они уже считаются мертвыми и их можно расстреливать, не опасаясь последствий. Выживут — их счастье, нет — они и так уже были мертвы, нечего жалеть.

Группа изумленно вылупилась, иначе и не скажешь, на Па. Тот передернул плечами смущенно, сказал.

— Это обычная практика, благодаря которой никто не берет заложников. Все знают, что это бесполезно. Периодически находятся дураки, их показательно расстреливают, а выжившие из числа заложников празднуют второй день рождения и записываются на курсы самообороны.

Он подумал, еще раз передернул плечами.

— Так, во всяком случае, там, где я видел и слышал. Но я бывал всего в двух секторах, и там по большей части работали по профилю, а не в права и кодексы заглядывали.

— Точнее говоря, заглядывали, но в статьи, касающиеся нашего профиля, — добавил Дрейн. — Так что, вы собираетесь сражаться?

— Было бы глупо сдаваться еще до боя, хотя иногда и приходится, — пробасил Дрон.

— Нет, конечно, мы сможем их побить, не вижу проблем, — добавил Дюша. — Отходим на одну из окраин, наша толпа против их толпы, и у нас куча парализаторов и станнеров. Разделились, тремя группами по трем направлениям подбили, сбили их атаку. Затем хаос и свалка городского боя, всех перебили и свалили в кучу на площади. У нас сотня парализаторов, плюс выход из города свободен, это если они, конечно, всей толпой пойдут в поле.

— Снайпера?

— Конечно. По одному на бот оставь, и хрен кто высунется за периметр. Наблюдение и координирование действий, вид сверху, хотя это они и так могут сделать.

Па не стал спрашивать, почему же тогда семерка так уверена в победе. Он бы назвал это самоуверенностью… но не после клуба на Бирнаме.

— В общем, вопрос только в том, будем ли мы сопротивляться, и если да, то до каких пределов? На транспортном боте можно взлететь?

— Если бы, — мрачно усмехнулся Дрейн.

Перед его глазами снова встало бегство на Ноэру, стрельба, вид из окна падающего бота, и тянущиеся снизу лучи залпов турелей планетарной обороны. Страшное зрелище, и страх, липкий страх, обессиливающий и лишающий не только подвижности — толку с нее в бесхитростно падающем боте со стенками тоньше бумаги? — но и воли к жизни. Повезло, не зацепили, системы прицеливания пометили невооруженный бот как неприоритетную цель и забыли. Повезло, приземлился в болото, выплыл, выжил. Повезло, прибыли Салдарги и объяснили задирам, что драться нужно по правилам, пускай теперь педженги и не под покровительством Сильных.

— Ну вот, значит, взлететь мы не сможем, но сможем отправиться на катерах в космопорт. Или пешком через болота. В сущности, неважно, — продолжал говорить Дюша, — наверняка в этот момент «Мелкую Покупку» уже взяли штурмом и всех повязали. Командир, что думаешь?

— Думаю, что в болотах нас и утопят, без вариантов, — ответил Дрон.

— Вы не могли бы общаться на всеобщем? — попросил Па. — А то я не понимаю ничего, кроме тех вопросов, которые вы нам задаете.

— Да легко, но медленно, — тут же ответил Дюша. — Мы теперь страсть как способные к языкам, но все же срок коротковат. В общем, речь о том, что «Мелкая Покупка» уже захвачена, скорее всего.

— Ой! — опять схватился за голову Дрейн.

— Что, на другом корабле мы не взлетим? — уточнил Дюша, сказал остальным землянам. — Я, конечно, чудо-мальчик, но все равно не мог выучить все вопросы за эти две недели! Скажите спасибо за то, что уже выучил!

— Спасибо! — хором гаркнула группа, испугав педженгов.

Они и без того уже прятались, сообразив, наконец, что происходит, и что сейчас случится нечто. Все это говорило о тихой, мирной жизни, спокойной, пускай не слишком сытой, но без потрясений, стрельбы, беготни, необходимости биться не на жизнь, а на смерть, и прочих составляющих. Дюша еще подумал, что понятно, как трое полицейских справляются, когда они сами и появились.

Поигрывая дубинками, они остановились в десяти метрах от катеров, и один из троицы вышел вперед, что-то говоря и указывая дубинкой на Дрейна, потом на группу. Говорил он, разумеется, на педженгском и земляне уловили из его речи только пару слов и общий упрек.

— И чего он? — спросил Дюша.

— Говорит, что раньше я возил хорошие и дешевые товары, а теперь привез негодных инопланетян, из-за чего у всего города проблемы, — ответил Дрейн.

— Я все понимать! — рявкнул полицейский. — Сержант Враброк! Вы стоять! Не шевелиться! Моя вас арестовать!

— Моя с вами не согласиться, — без тени улыбки ответил Дюша.

— Тогда моя твоя дубинка парализовать!

— Я бы, кстати, на это не рассчитывал, — заметил Дрон. — Пример Алины и дротиков, и других событий на Оэ показывает, что отличия есть.

— Эй! Ваша говорить всеобщий!

— Наша говорить плохо, свой язык говорить хорошо, обсуждать сдаться, — тут же пояснил Дюша.

Полицейские расслабились, даже дубинки опустили.

— Так вы что, не собираетесь драться? — возмущенно уточнил Дрейн.

Полицейские тут же насторожились.

— Сдаваться! — крикнул Враброк. — Ты привозить плохих живых! Флот орбита выходить! Сильные приходить! Большой флот! Угрожать уничтожить планета, система, портал! Требовать твоих выдавать!

— О, а вот, кажется и наши таинственные враги появились, — хмыкнул Спартак.

— Мой автомат против твоей винтовки, что это те, с кем наши дипломаты вели переговоры на Энхорне, — тут же отозвался Дюша. — Наши же таинственные враги очень любят таинственность и не появятся.

— Почему?

— Из-за Оэ. С кем там наши дипломаты договаривались, Друньдау?

— Друньдау! — воскликнул Враброк, уловив знакомые звуки. — Говорить всеобщий!

— Извинить нас увлекаться, — ответил Дюша спокойно. — Флот Друньдау орбита?

— Да! Огромный Флот! Могучий! Педженги злиться!

— Зачем пускать? — спросил Виталь, вытягивая шея вперед, делая ерзающее движение, как будто отсутствующий воротник натирал ему шею.

— Друньдау — сильные.

— Они другой сектор, — добавил Дюша.

— Они сильные, — повторил Враброк, чуть повышая тон. — Сильные получать что хотеть.

Группа посмотрела на Дюшу, тот развел руками. Да, понятие Сильных присутствовало везде, и отлично вписывалось во всю пирамиду Содружества, как прослойка выше обычных. Но о таком вот наглом отжиме нигде не говорилось, да, кто-то сильнее, кто-то слабее, но Содружество преподносилось как Содружество. При этом нельзя сказать, что Дюша читал какие-то специальные пропагандистские материалы, нет, таскал из Космонета все подряд, за и против, никто из педженгов особого интереса не проявлял, и так сказать не направлял. Показали, как выходить в Космонет с терминала, да что тыкать в переводчике, чтобы коробочка сразу захватывала нужный кусок изображения и переводила только его.

Так что и плохого, и хорошего Дюша начитался, можно сказать его переполняло знание, но вот чтобы такой наглый отжим происходил, ни разу нигде не встречалось. Войны велись цивилизованно, в специальных системах, а кто был не согласен, и получал в ответ… нецивилизованно. Как с заложниками, в общем. Хочешь сражаться, вот тебе противник уровнем выше, не сияющие шары, конечно, просто флот одной из цивилизаций уровнем выше подъезжал в гости. Как правило, одной демонстрации хватало, чтобы чересчур буйные (даже после обучения) входили в цивилизованные рамки.

— Сильные говорить педженг: вот тебе деньги, сырье, система. Педженг отдавать плохих живых, получать приз.

При этом Враброк передернул плечами, и Дюша хмыкнул.

— Кажется, часть премии достанется нашему словоохотливому гостю.

— Не исключено, — ответил Дрон, — но это не значит, что мы будем на него кидаться.

— Думаешь, настала пора сдаться? — спросил Дюша. — А зачем тогда вся предыдущая беготня была? Крики, пальба, убийства?

— От незнания, от обстановки, — пожал плечами Дрон.

— Эй, говорить всеобщий! — еще раз напомнил Враброк, но как — то неуверенно.

Возможно, он нервничал из-за того, что обещанные шесть десятков грозных солдат в броне и с парализаторами еще не появились и как будто не собирались появляться. Но он же видел боты, все их видели, не так ли? И ему же обещали… ну как обещали, сказали сидеть тихо, но ведь оружие не действует, а у него парализатор, верно? Награда огромная, явно этот контрабандист Дрейн привез каких-то своих дружков-преступников. Возил бы, как все, ткани, алкоголь, ювелирные украшения, всякие там запрещенные материалы да легкую наркоту, делился с Враброком, было бы все прекрасно. Нет же, понесло его не туда, теперь засадят и надолго, иначе Друньдау не пригнали бы флот.

Если бы были рарайцы, никто бы и не прилетел, не посмели бы. Сильные уважают сильных, а вот педженгов не уважают, потому что еще пока не Сильные. Но и чтобы отказать, нужно поддержку иметь, а какая поддержка у педженгов? Соседи не любят, так и норовят гадость, какую сделать. Ладно, глойги сидят смирно, зато портал себе забрали, система больше их считается, чем педженгов. Тяжело отказывать тем, кто и так может прийти и взять силой, а потом сделать вид, что ничего не было. Останется только утереться и смолчать, войну не объявишь, ибо результат и так понятен. Вот и остается прогибаться и брать справедливую цену за допуск на свою территорию. Это правило Сильные соблюдают, лучше торговать, чем воевать, но чтобы получить свой кусочек от этой торговли ему, сержанту Враброку, надо поучаствовать в захвате.

— Вы сдаваться! Руки подставлять! Вам разница нет, мне награда есть!

— Ну вот, я же говорил, — тут же усмехнулся Дюша. — Наш правоохранительный друг хочет денег, причем законных.

— Слушайте!!! — заорал Дрейн. — Хватит! Там, где надо было говорить, вы всех убили! Сейчас надо сражаться, а вы болтаете!

— Смотри-ка, — восхищенно и иронично одновременно ответил Дюша, — прямо Сунь-Цзы на педженгский манер! Сержант Враброк! Ваша успокоить буйный педженг, наша мирно сдаваться!

— Это произвол! — взвизгнул Дрейн. — Убивали только они!

Затем он затараторил что-то на педженгском, обращаясь к полицейским.

— А правда, чего мы такие мирные сегодня? — спросила Алина.

— Флот над нами располагает к спокойствию, и потом, это флот Друньдау. Шансы конечно пятьдесят на пятьдесят, но в нашем положении и этого очень-очень много.

— Шансы на что?

— На то, что они прилетели не вязать нас, а с почетом отвезти на Энхорн-6, по дороге целуя в задницы, чтобы мы подписали договор, как последние оставшиеся в живых представители делегации Земли. Или просто прилетели восстанавливать справедливость, в сущности, без разницы. Если они захотят подраться, то мы всегда сможем подраться, не сходя с места. В той толпе, которая здесь будет, самое милое дело нырнуть в глубину и проверить их навыки, умеют они не стрелять в своих или нет.

— Думаю, нам это не поможет, смотри! — Спартак вытянул руку.

На улице, метрах в ста от группы и катеров появилась фигура.

— Антипарализаторная броня, молодцы, молодцы, — усмехнулся Дюша, — значит, надо будет бить в глаза и по иным открытым точкам.

Глава 11

17 июля 2403 года, Сэйсу-1

Дюша, прищурившись, посмотрел по сторонам и сказал:

— А еще его товарищи под невидимостью окружили нас, пока мы тут болтали.

— Ну и плевать, — пожал плечами Дрон.

Дрейн тихо скулил, опять сжав голову и упав на дорожное покрытие. Па мрачно, недоверчиво смотрел на группу.

— Твой капитан слишком много думать, — усмехнулся Дюша. — Сразу принимать решение быть богатым теперь не быть никем…

— Жители Земли! — крикнула фигура, на земном же. — Мы не причиним вам вреда!

— Поэтому мы собрались здесь сотней, чтобы наверняка, — ехидно прокомментировал Дюша.

— Мы пришли с миром и дружбой!

— И полем подавления, — кивнул Дюша.

— Мы отвезем вас обратно на Энхорн-6!

— Кстати, — сказал Спартак, — а как они собирались нас везти обратно? Раз уж тут все привязано к порталам, а Земля в неведомых [цензура]?

— Отличный вопрос, — хмыкнул Дрон и закричал. — Мы не собираемся никого атаковать.

После чего посмотрел на группу и добавил.

— Не знаю, повод это для гордости или нет, но, похоже, все эти меры связаны с нашими прошлыми подвигами.

Он посмотрел на Па и вздохнул, сказал.

— Улетайте отсюда.

— Что?

— Наша говорить Друньдау — ваша улетать, — добавил Дюша.

— Снимите поле подавления и дайте педженгам улететь! — крикнул Дрон.

— Минуту! — крикнула фигура после паузы.

— Интересно, насколько Друньдау могут приказывать местным властям? — без коверканья слов, на всеобщем, спросил Дюша.

Па посмотрел на него с каким — то изумлением, как будто не веря, что им дадут улететь.

— Ну что смотришь? — вздохнул Дюша. — Вы вытащили нас, мы вытащим вас. Друньдау вы до задницы, так что бери своего капитана, прыгай в катер и гони, как будто у тебя за спиной сейчас Сверхновая взорвется. Прыгайте в корабль и взлетайте, в наглую, как и хотели. Затем уносите ноги и если решите разбогатеть, то привозите оружие на Землю, понятно?

— Понятно, — механически кивнул Па и направился к Дрейну. — Капитан! Улетаем!

— Они запрашивают возможность убрать поле и дать педженгам улететь.

— Это уловка?

— Нет, прозвучало «дайте педженгам улететь».

— Очень интересно. Что там происходит?

— Два педженга, которые их сопровождали, сам Дрейн и Па, его помощник, садятся в катер.

— Что в космопорту?

— «Мелкая Покупка» захвачена без проблем, никто не оказывал сопротивления, трое педженгов из экипажа Дрейна сразу сдались.

— Значит вся их боевитость — следствие контакта с людьми, как и предполагалось. Дайте им улететь.

— Снимать поле подавления?

— Да, снимите поле.

— Сэр!

— Гва, это опасно. Если это уловка, чтобы начать стрелять?

— То мы поставим поле обратно, и сдадим их Вандреку, пусть закатает их на самую дрянную каторгу в этом секторе, и забудем о них. Сообщим на Землю о террористах, предложим новые переговоры, начнем все с нуля. Никакого риска нет, кроме того, что они подстрелят десяток наших парней там, внизу, но все они в броне, на службе, и должны уметь стрелять. Зато если они и вправду хотят дать педженгам улететь, то тут открываются интересные перспективы. Снимайте поле подавления!

— Есть, сэр!

— Когда эти Дрейн и как его… Па, прибудут в космопорт, дайте им улететь. Предупредите педженгов наверху, пусть их скрутят… потом. Мы свое слово сдержали, и они получат, кого хотели. Да, пусть Арра сразу намекнет им, что мы не прочь выкупить Дрейна с экипажем.

— Зачем нам этот педженг?

— С птицы Ппух хотя бы перо, — усмехнулся руководитель. — Земляне за его спиной больше не будут стоять, а синдикаты никуда не делись. Будет сотрудничать в лучшем виде, даже перевербовка не потребуется.

— Силовики Сэйсу тоже не откажутся.

— Конечно. Но все равно Арра пусть предложит.

Руководитель операции подумал, что свой в среде контрабандистов — педженгов не помешает. Мелочь в масштабах Содружества, но все же. Друньдау собираются открывать новый сектор, это сразу скачок в табели о рангах, так что надо сканировать обстановку в соседних секторах. Сильные, конечно, всегда договорятся с сильными, но они же друг друга и подсидят тем охотнее, чем ты сильнее.

Тем и хороша операция с Землей, что она очень далеко идущая и маскирует сама себя. Конечно, придется делиться с караханибами, у которых какой-то свой интерес в этом деле. Но такое тоже хорошо, тень караханибов прикроет, если станет совсем уж жарко. Конечно, они вряд ли будут пачкать свои синеватые лица в процессе работы, тут придется трудиться самим Друньдау, но таков уж порядок, благодаря которому же Друньдау могут оперировать не в своем секторе.

В общем, привычная политика, извилистая, переплетенная, удерживающая Содружество вместе, где каждый может подняться вверх или опуститься вниз, но гарантированно выживет и сумеет удержаться на плаву.

— Катера поднялись в воздух и летят к космопорту!

— Хорошо, в Ноне?

— Без изменений. Кажется, они и вправду не собираются сражаться.

Руководитель задумался. Это отвечало планам операции, но все же, такая резкая смена настроений группы его настораживала. Почему? Поле подавления? Оно не помешало им в клубе на Бирнаме-7. Превосходство вооружения противников? Это не остановило группу ни на Энхорне, ни на Оэ. Превосходство в численности? Аналогично. Отсутствие транспорта? Оэ-5. Или там они не понимали, что делают, а здесь все поняли? Собственно, для этого Дрейну и подсунули языковой пакет, но не слишком ли быстрый прогресс?

С другой стороны, Вандрек наготове, заартачатся спасаемые, так и поедут на каторгу, без вопросов!

Временное гражданство Друньдау, бла-бла-бла, обойти закон всегда можно, от цели зависит. И потом вторые переговоры с Землей, позиции, конечно, будут хуже, но если правильно польстить — варвары очень падки на лесть и восхваления — то все удастся. Так или иначе, Друньдау будут в выигрыше, и это главное.

— Все равно не могу поверить, что их отпустили, а мы просто так сдаемся, — провел рукой по лицу Спартак.

Опустевшие улицы городка, серое небо и стоящие на крышах домов безмолвные фигуры. Десяток, и по уверениям Дюши еще пять раз по столько же неподалеку под невидимостью. На вопрос, как же он их видит, Дюша загадочно закатил глаза и сказал, что это сами звезды ему нашептывают, потому что его помыслы чисты, а деяния велики, как никогда. В общем, понес стандартную чушь, которая менялась от случая к случаю, но, в общем, выражала желание Дюши не рассказывать правду.

— Еще не поздно начать сражаться, — безмятежно заметил Дюша. — Поле отключено, атакуем этих на крышах, рывок влево, захват оружия, контратака, смешаться с остальными, и много-много акробатики и стрельбы.

— Они нас слышат, — заметил Дмитрич.

— И понимают, конечно, но это ничего не меняет, — Дюша оставался безмятежен. — У них просто скорости не хватит.

— У орбитальных хватит, — сказал Дрон.

— А это уже второй вопрос, который наш дорогой Спартак просто не учитывает.

— Ну, неужели ничего нельзя было сделать?

— Можно было, можно было, но как видишь, поле убрано и Дрейн улетел.

— И что?

— И все, — ухмыльнулся Дюша. — Ну, Спартак, зачем тебе лысина дана? Используй ее по назначению!

После чего добавил быстро.

— Только не вслух, ладно?

— Ладно. И что дальше будут?

— Мы полетим на Энхорн, это очевидно же, — Дюша продолжал изображать безмятежность.

— Что-то они слишком умные, — заметил руководитель, слушающий разговоры группы.

— Сэр?

— Ну, они нас проверяли, отпустим мы педженгов или нет. Исходя из нашего поведения, они сделали выводы, и теперь торговаться будет трудней.

— Они знают, что мы в них заинтересованы?

— Конечно, знают. Догадаться нетрудно, когда появляется целый флот. Вот причины интереса, это дело другое, тут они ничего знать не могут.

Про себя руководитель операции подумал, что возможно идея с передачей языкового пакета была не такой уж и хорошей. Да, Дрейн смог общаться с землянами, и в итоге это все обернулось на пользу, но что-то они слишком много знают. Выучили за две недели? Почти исключено, но не невозможно. В лоб спросить, будут ли они подписывать договор, и, исходя из реакции, определить все остальное? Но что если нет? Несмотря на решимость пугать Вандреком и каторгой, начальство все же недвусмысленно намекало, что не примет ничего, кроме подписания договора. Поэтому вопрос так и не прозвучал, хотя руководитель операции подумал, что стоило бы плюнуть на инструкцию и все же начать действовать. А еще лучше плюнуть на эту семерку, слишком уж буйные и непредсказуемые.

Не говоря уже о том, что еще предстоит разбор событий на Энхорне — 6.

— Связь с Хранителем Зорком, — приказал Тривт и добавил без нужды. — Защищенный канал.

— Вы их взяли? — минуту спустя спросил с экрана Хранитель Зорк.

— Нет, Хранитель, и в том исключительно моя вина. Я не рискнул провести прямой захват в системе Бирнама, а теперь уже поздно. «Пылающая Воля» не одолеет три тяжелых крейсера Друньдау. И системы Сэйсу-1 приведены в полную боевую готовность. Глойги пока ничего не предпринимают, но охрана портала заняла боевые посты.

— Значит, вы ничего не можете сделать?

— Прикажите, Хранитель, и мы возьмем на таран крейсер Друньдау, убьем там всех и сами погибнем во славу общего дела.

— Общее дело требует, чтобы подопытные остались живы, ибо проект еще не завершен. Стандартный сбор информации, ничего не предпринимайте, прибудете на базу… шесть. Там Хранители решат и отмерят степень вашей вины в случившемся, Тривт.

— Как прикажете, Хранитель, — склонился Тривт.

Зорк, не дожидаясь стандартного прощания, отключился.

— Группе Ахайзена — отбой, — скомандовал Тривт. — Ботам — отбой. Кораблю — готовность к отлету через три часа.

Да, три часа, подумал Тривт. За это время Друньдау завершат свою операцию, а он сам успеет подготовить полный отчет об операции. Все записи и файлы собрать, распределить, разбить, составить хронометраж и приложить объяснения ко всем шагам операции. Не потому, что это поможет ему избежать наказания, а потому что это лучше поможет Хранителям понять, что происходило в эти дни.

— Итак, Хранители, попытка захватить группу все же провалилась.

— Но зато тайна сохранена, и мы всегда сможем предпринять вторую попытку, — заметил Фронсс. — Это сейчас важнее, и конечно операция по вывозу биоматериала. Лаборатории готовы, тут осечек не будет.

— Если нас не опередят, те же Друньдау в рамках договора.

— Не опередят. Агенты на Энхорне в полной готовности, а сигнал об эвакуации был отправлен еще два дня назад, — спокойно ответил Фронсс.

— Хранитель! Но зачем тогда…

— Независимо от того, захватил бы ваш помощник группу, Зорк, или нет, операцию на Земле следовало свернуть. Люди начали побеждать, и теперь, в условиях, когда Содружество вступило в контакт, какую-либо масштабную помощь биотам мы оказать не сможем. Поэтому я принял решение изъять биоматериал и зачистить следы. Никто не скажет, что мы были там… кроме наших подопытных, которыми теперь можно заняться плотнее.

— Если Друньдау поставят там системы наблюдения, мы просто не достанем их на Земле.

— Достанем, конечно, через самих Друньдау, — спокойно ответил Фронсс. — Операция будет долгой, да, но я считаю, что это позволит нам подготовиться. Ваше мнение, Зорк?

— Они откажутся от договора, а так как формальности соблюдены, то Друньдау ничего не смогут сделать… кроме вмешательства в процесс наблюдения. Систему лучше, мощнее поставить, возможно, какие-то лазейки для контактов себе оставить. Формально выпустив контрабандистов — педженгов с планеты, они тут же взяли их в плен. Несомненная перевербовка на случай контакта.

— Отлично, — одобрил Фронсс, слегка постукивая пальцами по столу. — Пусть работают, мы воспользуемся плодами их трудов. Даже более того, думаю, следует спланировать операцию по ускорению присоединения. Простейшая комбинация — караханибы и Друньдау зачем — то хотят получить договор с Землей. Подбрасываем через наших агентов материалов по Земле, и начинаем подталкивать к ускорению контакта.

— Особая просьба? — уважительно спросил Зорк.

— Конечно, конечно, — обозначил легкий намек на улыбку Фронсс. — Мы уходим с Земли, борьба с тварями облегчается, контрабанда оружия — борьба еще легче, власть захочет красивой жизни. Подкупаем Совет, Друньдау тоже получают толчок. Особая просьба, экспедиционный флот, ловушка захлопнулась. Конечно же, там будут и наши агенты, и они спокойно захватят подопытных, особенно если им предъявят обвинения сейчас и вышлют из Содружества. Формально после прилета экспедиционного флота — Земля станет частью Содружества, и группа будет подлежать дальнейшей высылке, что нам на руку. Также Друньдау получат планету с тварями, так что дальнейшее применение биоматериала можно будет списывать на них. Также это избавляет нас от неопределенности — с кем Земля будет заключать договор потом, и позволяет остаться в тени, как всегда. Немного усилий, и подопытные сами придут к нам, даже не подозревая ничего. Остальная же Земля нас не интересует, пусть Друньдау развлекаются и усиливаются. Чем сильнее они будут, тем легче будет потом свалить на них применение биотов.

— Это план не на одно десятилетие.

— Как и первоначальный, который провалился из-за случайности. И захват, который не достиг цели из-за случайности. Информация, собранная Зорком и его командой, свидетельствует о третьей фазе. Так что все наши прямые планы могут просто не осуществиться, или пройти с ошибками, как мы уже наблюдали.

— Тогда тем более следует ускорить процесс! — вскричал Зорк. — Если они пойдут дальше? Мы сможем с ними справиться.

— Несомненно, — прогудел кристалл. — Планы есть на любую фазу, надо только понять, в какой они находятся.

— Но все же, Зорк прав, — кивнул Фронсс. — Тянуть не стоит. Непрямые действия и захват Земли… методами Содружества, этого будет достаточно. Мы недооценили свое же творение, и такое бывало. В дальнейшем такую ошибку повторять не стоит, но сейчас надо просто перестроить планы.

«Консультации с начальством» затянулись, и группа ждала терпеливо, а педженги даже начали выглядывать из домов. Сержанта Враброка и его подручных отправили обратно в участок, вручив что-то, то ли взятку, то ли официальную премию за труды и беспокойство. Дюша, не ощущавший никакой опасности, курил невозмутимо. Влад и Спартак сели, укрывшись за опорой оставшегося катера, и о чем-то тихо переговаривались. Виталь ковырялся в катере, решив, что другого шанса не будет, а владельцы все равно улетели. Алина нервно ходила туда-сюда, поглядывая то на фигуры, то на Дрона, который, в свою очередь стоял, скрестив могучие руки на груди, и смотрел куда-то вдаль.

— Стоило бегать, — проворчала, не выдержав, Алина. — Могли бы точно так же сдаться еще там, на первой планете.

— Не могли, и мы это обсуждали уже сотню раз, — мягко ответил Дрон. — Сейчас, с высоты послезнания, наши действия выглядят именно тем, чем являются: одной большой ошибкой.

— И метаниями таракана по раскаленной сковородке, — добавил Дюша с забора.

— И это тоже, конечно. Тогда, в той обстановке, они выглядели нормально или являлись единственными возможными. Все нормально, не стоит паниковать из-за этого.

— А кто паникует?

— Ты, Алина, паникуешь, и это очень заметно. Думаешь, что нас сейчас скрутят и потащат на столь любимую гражданами Содружества каторгу. Прикидываешь, как бы сходить на прорыв и понимаешь, что это бесполезно. Без нашей помощи во всяком случае.

— Я все понимаю, задание, миссия, Лев и Земля, но меня что-то не прельщает перспектива махать кайлом в ближайшие двадцать лет неизвестно где!

— Сдохнуть в красивой атаке всегда успеем, — невозмутимо подсказал Дюша. — Пока что все карты у нас на руках, ясно, что будет, почти ясно, как будет, и даже примерно понятно, где и когда.

— А мне вот что-то ничего не ясно!

— Ничего, скоро пришлют специального человечка, и все сразу станет понятно.

— Почему?

— Потому что это будет обвинитель, — зевнул Дюша, — он зачитает нам длинный перечень наших преступлений, мы сдадим оружие и последуем на Энхорн-6, где началась эта чудесная история.

— Понятно, — моргнула Алина. — Поэтому мы сдались без сопротивления? Чтобы гарантированно попасть на каторгу? Я зря волнуюсь?

— Ну, конечно же, Алина, ты зря волнуешься, — успокоил ее Дюша. — Гарантий в таком деле быть не может, так что может быть придется посидеть в обычной тюрьме.

Алина гневно фыркнула, метнула в Дюшу испепеляющий взгляд, тот лишь усмехнулся в ответ.

— Вон, летят, — спокойно сказал Дрон. — Сейчас проверим, насколько наш Дюша пророк.

Глава 12

19 июля 2403 года, Сэйсу-2

— Итак, вы утверждаете, что непричастны к нападению?

— Конечно, — спокойно ответил Дюша, — мы находились на гауптвахте, практически с самого момента прилета, и вступить с кем бы то ни было в контакт или подготовить атаку, были не в состоянии.

— Поднимите записи, и вы сами все увидите! — добавил Дрон.

Как командир группы, «ответственный за подчиненного», он присутствовал на допросе. Сочетание инопланетной «сыворотки правды» и инопланетного же полиграфа, каковое сочетание внезапно, оказалось, очень легко применить в силу того, что земляне были не-гражданами Содружества. Заполнить втрое меньше бумаг, плюс полная готовность Дюши сотрудничать. У группы, разумеется, тут был свой интерес: посмотреть, как вообще действуют все эти инопланетные способы и вещества. После истории с зараженными и псиониками на Земле группа прошла несколько курсов по противодействию, но то земные техники, а тут целые инопланетяне готовые к применению своих приемчиков.

К тому же, по задаваемым вопросам тоже многое было понять.

— Записи уничтожены вместе со зданием, — бесстрастно ответил Вандрек, делая жест.

Один из помощников — Друньдау покрутил рукой в воздухе, что-то калибруя в установке.

— Как выглядели нападавшие?

— Как метровые роботы с гибкими руками и ногами.

Вандрек издал горловой звук.

— Видели ли вы похитивших вас потом, на малом грузовике «Ралдан»?

— Да.

— Как они выглядели? Опишите подробно.

Дюша описал, и от Дрона не ускользнуло, что в паре мест капитан Мумашев исказил описания или умолчал, но Вандрек, ведущий допрос, и его помощник-Друньдау, так и не представившийся, ничего не сказали, как будто не заметили. Или и вправду не обнаружили лжи?

— Что произошло дальше?

Дюша описал.

— Почему вы напали на егерей?

— Скольких вы убили?

— Как вы договорились с педженгами?

— Что происходило на Бирнаме?

— Почему вы прилетели сюда?

— Опишите Дрейна и его экипаж.

Вопросы следовали один за другим, при этом Вандрек регулярно возвращался к событиям на Энхорне, задавал вопросы оттуда, иногда повторяющиеся. Ответы Дюши тоже повторялись, слово в слово. Предъявлялись улики, показывались портреты, трехмерные модели, Дюша отвечал спокойно и безразлично, и так продолжалось два часа.

— Уффф, — шумно выдохнул Вандрек. — На сегодня — все.

— На сегодня? — немного иронично переспросил Дрон. — На второй сеанс вам разрешения никто не давал.

— Нет, нет, что вы, — широко улыбнулся следователь, — я просто задам несколько уточняющих вопросов всем вам, и на этом покончим. Хорошо?

— Хорошо, — не стал возражать Дрон.

После сеанса «допроса», группу погрузили в корабль Друньдау, отправившийся на Энхорн-6.

— Итак? — спросил Дюша.

— Ну, думаю, можно смело сказать, что они и сами не знают, кто им такую плюху нанес. И кто орбитальную станцию на Оэ атаковал, и что происходило, кроме того, что корабль с нашими парализованными телами прыгал, бегал и метался, как раненый в хвост Преследователь. Более-менее понятна им только часть с педженгами, и то, исключительно потому, что наши таинственные недруги там так и не проявили себя. Вели поиски, но в открытую уже не нападали. То ли сил не хватило, то ли скрытность выше успеха поставили, и в их случае это оправданно, — задумчиво ответил Дрон.

— Что теперь — новые допросы? — поежился Виталь.

Три старых друга собрались вместе обсудить случившееся, и Виталь нужен был в качестве свежего взгляда со стороны. Мало ли что могли упустить, вдруг заметит? К тому же, Виталь был слабоват в понимании без слов, и следовательно нужно было все проговаривать, облекать в понятные формулировки. Давний прием: выскажи вслух, как будто говоришь с человеком, не знающим ничего о сути дела, и сам увидишь прорехи в мыслях, недодуманное или, в данном случае, недоделанные моменты.

— Теперь этот Вандрек опросит остальных, попытавшись поймать на противоречиях. У них есть улики против нас, но видимо, улики слабоваты, — усмехнулся Дюша. — Как и их препараты и полиграф.

— Да, да, я заметил, — кивнул Дрон, но вслух пояснять не стал.

Виталь, впрочем, и сам сообразил, кивнул. Ведется слежка или нет, неизвестно, поэтому некоторые вещи лучше не произносить и не показывать. Собственно, вопрос упирался в краеугольный камень Содружества: гражданство. За своими шпионить не полагалось, без специального разрешения. В отношении не-граждан процедуры были проще, но в то же время и запутаннее. Сумятицы вносило и то, что группа без гражданства оказалась в глубине Содружества, так как обычно не-граждане дальше пограничных систем и секторов не уезжали. Соответственно, пограничные планеты исходили обычно из системы прецедентов, каковые, разумеется, не охватывали то, что случилось с группой.

Открыто же высказывали Андреи свое мнение как раз затем, чтобы спровоцировать Вандрека и понять, ведется ли слежка или нет. Ну да, Дюшу не взяла сыворотка и полиграф, но ведь настраивали? Какие претензии, что неправильно настроили? Раз дали разрешение и хватит, нечего баловать инопланетян. Хотят что-то предъявить, пусть предъявляют, но пока что все ограничивалось словами и завуалированными угрозами. И это тоже позволяло сделать выводы.

— И что теперь? — спросил Виталь.

— Вот, — оживился Дюша. — Теперь самое интересное! Нам предъявят обвинения!

— Кстати, мы можем рассчитывать на дипломатическую неприкосновенность? — уточнил Виталь.

— Нет, — ответил Дрон. — У них тут все это трактуется немного по-другому, и относится к?

— Гражданам Содружества.

— Правильно. Странная система у них тут построена, очень странная, — заметил Дрон. — Вся эта пирамида, власти и технологий, добровольно — принудительное вступление, разбиение на Сильных и не очень, сектора, и ядро, не говоря уже о самом имени: Содружество.

— А вот тут ты прав, — задумался Дюша. — Перед кем они маскируются? Назвали бы Галактической империей и не мучились.

— То, что мы не знаем об их соседях, как раз ничего не говорит, — добавил Виталь. — Может здесь тыл, да и вредно варваров вроде нас волновать новостями, что Империя с кем-то сражается.

— Не согласен, — возразил Дрон. — Наоборот, оружие в зубы, в строй и сражаться, варвары это любят. Вдали от родной планеты, будут держаться друг за друга и вряд ли чего умыслят, а насмотревшись на красоты Содружества, останутся гражданами навсегда. Высасывание лучших кадров через разницу уровня жизни, Прежние очень любили этим заниматься.

— Но это все равно бессмысленно, — сказал Дюша. — Зачем создавать имидж, не соответствующий начинке, просто так? Либо и вправду у Содружества много врагов, либо мы чего-то еще не знаем обо всей этой системе.

— А ты встречал упоминания о врагах там, в сети? — спросил Дрон и сам ответил. — Не встречал. Если они и есть, тогда мы и вправду тыл, глубокий, мирный и спокойный, и, кстати, это вполне объясняет дальние полеты караханибов. Если исходить из того, что нужны новые люди, планеты, рудники, то многое становится понятнее.

— Либо мы чего-то не знаем, — повторил Дюша.

— Да, — согласился Дрон, — но когда это мешало нам строить догадки? И для нашей миссии разве это важно? Мы видели то, что видели и слышали то, что слышали, так что не вижу смысла что-то менять.

19 июля 2403 года, Энхорн-6

— Итак, мы прибыли на место, — услышал Вандрек.

Он пожал плечами. И так было понятно, что проход порталами до Энхорна займет у Друньдау не больше часа. Даже без права экстренного прохода и прокладывания «зеленого коридора». Это не по гиперу днями… ну ладно, часами в соседнюю систему летать. Раз — два, полтысячи световых лет позади, здравствуй Энхорн, и Вандрек неожиданно понял, что соскучился по рабочему месту и рутине происшествий Смауртвела, города, рядом с которым располагался тот злополучный «дипломатический особняк».

— Ваше слово, следователь Вандрек?

— Они, — Вандрек замялся, — они невиновны в нападении на собственную делегацию. Улики были сфабрикованы и подкинуты теми же, кто атаковал, с целью ввести следствие в заблуждение. Остальные их преступления остаются, и сами они остаются под следствием.

— Хорошо, то есть «временное заключение» в дипломатическом здании будет приемлемо?

— Да, пока я готовлю отчет, и собирается суд.

Он не стал говорить о том, что улики неопровержимы, факты налицо, и обвинения, предъявляемые группе очень серьезны. Он знал, что собираются делать Друньдау и признавал за ними право это делать. Пока что обе стороны соблюдали договоренность, и это было хорошо. Да, за эти сутки можно успеть подписать договор — это право Друньдау. Что же, тогда можно будет обращаться с семеркой на суде как с гражданами Содружества, и легкая договоренность «за сценой» позволит все-таки поймать таинственных атакующих методом «на живца».

Но это будет уже после.

— Тогда садимся и начинаем, — улыбнулся представитель Друньдау.

20 июня 2403 года, Энхорн-6

— Договор? — переспросил Дрон. — Нет, договор мы не подпишем. Собирайте, кстати, представителей вашего Совета, сразу всем объявим, что договора не будет.

— Вы же понимаете, что это единственное, что может защитить вашу планету и вас от ваших таинственных врагов? — уточнил представитель Друньдау.

— Конечно.

— Но что же тогда?

— Для Земли, нашей родной планеты, будет выгоднее побыть под наблюдением, — улыбнулся Дрон. — Тысячи лет ничего не происходило, и думаю, еще полсотни не произойдет.

— Но тогда мы ничего не сможем вам гарантировать! Вас осудят за совершенные преступления, и вы застрянете здесь навсегда!

— Да неужели? — иронично хмыкнул Дрон. — А мне так не кажется.

— Ваши враги найдут и достанут вас!

— Смерти мы не боимся, а то, что враги придут — так замечательно, погибнем, сражаясь, и их с собой заберем.

— Ваша планета получит санкции!

— Еще не присоединившись? — хохотнул Дрон, и тут же посерьезнел. — Раз уж тут у нас обмен угрозами, то вот вам ответная. Земля никогда не примет новых контактеров, если вы не привезете нас обратно. Именно нас, потому что наш учитель — командует всеми вооруженными силами планеты, и сами понимаете, какое у него будет отношение, когда мы не вернемся.

— Вы лжете! Если вы так высоко стоите в обществе, то, как вас могли держать в заключении?

— По приказу нашего учителя, конечно же, — пожал плечами Дрон. — Он считает, что это поможет нам в обучении. Зря, конечно, но у него свои методы.

— И все же…

— И все же, — перебил его Дрон. — Собирайте Совет сектора, давайте официально завизируем наш отказ. Земля получит статус «наблюдаемой планеты» и покончим на этом.

— Мы спасли вас.

— Не припоминаю вас на Энхорне, Оэ и Бирнаме. Что же касается Сэйсу, опасность нам там не угрожала.

— Зря вы так считаете. Педженги собирались захватить своего сородича, за события на Бирнаме-7.

— Допустим, вы говорите правду. Допустим, — с нажимом повторил Дрон, видя, что его собеседник не согласен с такой постановкой вопроса, — потому что знаем мы об этом только с ваших слов, а слова ваши пристрастны, исходя из первой половины беседы. Вам нужен договор и теперь вы раздосадованы или еще что, но в целом верить вам на слово нельзя. Это никак, в сущности, не повлияет на наше решение. Мы представляем Землю, и от имени Земли говорим, что договора не будет. Наша судьба — это наша судьба, а для Земли будет лучше немного постоять в сторонке и посмотреть.

— Да вы не понимаете!

— Конечно, конечно мы не понимаем, — с готовностью согласился Дрон. — Истекая кровью, человечество билось с тварями и не раз стояло на краю гибели. Что, кто-то пошевелил инопланетным пальцем, чтобы нам помочь? Во время ударов тварей в Первой Волне, в конце Второй Волны, в разгроме Третьей, в любой из этих моментов вас бы на руках носили за обещание разобраться с тварями. За обещание! За надежду, которую вы могли подарить людям! Где вы и остальные инопланетяне были? Сидели в своем Содружестве, точно. У вас не было возможностей? Все права только гражданам? А нас, почему это должно волновать? Вас же не взволновали наши проблемы, с чего бы нам интересоваться вашими? Караханибы оказались честнее, сразу заявили, что твари — исключительно наша внутренняя проблема. Уже это настораживало, но ладно, ради шанса получить оружие против тварей продолжили полет.

— Ваши дипломаты говорили иное.

— На то они и дипломаты, — пожал плечами Дрон. — А мы — солдаты, и знаем теперь, что не поможете вы нам с тварями. Ну и не нужны вы тогда нам. Справимся без вас и подумаем еще дважды, входить в Содружество или нет, как раз полста лет, думаю, нам на все хватит.

— Мы не можем оказывать такую помощь по первому слову!

— Нет помощи — нет и всего остального. Пальцем не пошевелили, а хотите, чтобы вся планета перед вами согнулась в ожидании будущих возможных выгод.

— Почему же, мы пошевелили! — возразил представитель Друньдау. — Вот договор, который должны были подписать ваши дипломаты. Там отличнейшие условия!

— И опять же все это известно только с ваших слов. Чтобы сравнить условия, надо собрать статистику по договорам, посмотреть типовые, посмотреть, что стало со схожими цивилизациями после того, как они вошли в Содружество, — невозмутимо отвечал Дрон. — Но на это просто нет времени, потому что завтра будет суд и там все будет страшно, как вы мне и рассказывали. Улики неопровержимы и так далее. Возможно, опять всплывет вопрос о нападении на делегацию Земли, не так ли?

— Возможно, — не стал отрицать Друньдау. — Улики есть, а ваши слова — лишь ваши слова.

— Но пока что это наши слова как представителей Земли, так что будьте любезны, соберите Совет, — без тени улыбки сказал Дрон. — Иначе завтра суду придется заняться еще одним нарушением.

— Это угроза?

— Предупреждение. Как и ваши слова были лишь предупреждением, а не угрозой, не так ли?

— Вы так уверены, что несете своей планете лишь добро и тут же рассказываете о тяжелых годах и временах.

— Вы видите тут противоречие? — удивился Дрон. — Вся проблема в том, что мы преодолели свои трудности сами, а вы, которые могли помочь, сидели и ничего не делали. Последние четыреста лет Земли посвящены борьбе за выживание, так что наше отношение к тем, кто не помогал вполне понятно.

Представитель Друньдау прикусил язык, жестом отчаяния. Там, в другом секторе, люди уверяли, что все подпишут и вообще очень благодарны за спасение. Искренне уверяли, без дураков, и Вандрек не отказался задать пару вопросов, пока допрашивал одного из землян.

Казалось, все шло как нужно, и вдруг такое!

И ведь, как хитро все обставили, сейчас земляне в дипломатическом здании на «временном заключении», это казалось хорошей идеей и самим Друньдау. Теперь же получалось, что землян не достать, разве что разнести это самое здание в пух и прах, всех убить и фактически повторить историю первого нападения.

— Тогда и мы не будем помогать вам, — с угрозой в голосе сказал представитель Друньдау.

— Предупреждаю, мы будем защищаться, — ухмыльнулся в ответ Дрон.

22 июля 2403 года, Энхорн-6

Процедура была недолгой. Дрона и Дюшу, как заместителя, отвели в отдельную комнату. Вспыхнули экраны, появились представители Совета. Все гуманоиды, тех или иных оттенков цвета кожи, волос и прочих деталей. Но гуманоиды, несомненно, по крайней мере в области голов. Чуть-чуть замаскировать и любой из них по виду сошел бы за землянина. Более наглядного свидетельства гипотезы о Сеятелях было трудно себе представить.

— Имейте в виду, что все происходящее записывается и может служить официальным свидетельством в суде или в иных обстоятельствах. Подтвердите ваши права говорить от имени Земли.

— Остальная делегация уничтожена, — сказал Дюша, — поэтому в силу вступает параграф 274/2 — бис, кодекса о переговорах. В силу своего положения, майор Майтиев, командир нашей группы, автоматически становится главным представителем Земли, с правом заключения и разрыва договоров.

Тут, конечно, Дюша не то, что лукавил, врал в открытую. Не давал им никто никаких прав, но только заикнись об этом, и все, притащат с Земли новую делегацию, и те, радостно дыша в пупок Друньдау, тут же подпишут договор и помчатся открывать блестящие подарки. К тому же, по праву Содружества Дрон как раз был уполномочен. То, что он не гражданин, Андреев не смущало. Раз начали, нечего останавливаться на полдороге.

Приняли решение и осуществили, во благо Земли, как они его понимали.

— Протоколы следствия, описание делегации и тел, того, что от них осталось, должно быть в официальных документах, — продолжал Дюша, — к которым мы не имеем доступа. Но вы имеете. Проверьте, и убедитесь в наших правах.

Лица на экранах замерли. Через минуту отмерли.

— Ваши права подтверждены. Ваше решение.

— Параграф 18 переговорного кодекса, от имени Земли, я, майор Андрей Майтиев, и мой заместитель, капитан Андрей Мумашев, входящие в особую группу Совета Земной Федерации, отказываемся вступать в Содружество и согласно параграфу 21, требуем присвоить Земле статус «наблюдаемой планеты» и выслать систему наблюдения как можно скорее.

— Принято и зафиксировано, — ответил председатель. — Кто-то желает взять на себя расходы по установке системы? Друньдау? Хорошо. Приоритетное право второго контакта за вами. Срок наблюдения?

— Предельный — пятьдесят лет, с правом контакта в любой момент.

— Принято и зафиксировано. Желаете еще что-то добавить?

— Нет.

— Тогда на этом все.

И экраны погасли.

— Ну что же, теперь суд и домой, — усмехнулся Дюша.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — мрачно сказал Дрон.

Глава 13

22 июля 2403 года, Энхорн-6

— Тебя что-то беспокоит? — спросил один Андрей другого.

— Да не то, чтобы, — пожал плечами Дюша. — Просто… как-то слишком просто эти Друньдау отступились. А ведь они Сильные, лезут в другие сектора и все такое. Что им мешало схватить нас и убить?

— Но ты же сам сказал про Льва.

— Да лааааадно, — протянул Дюша. — Языковой пакет от караханибов, что они, не разобрались в устройстве Земной Федерации? Совет — власть, а не Лев, и даже маленькие синие человечки в состоянии это понять. Предложить сразу кучу халявы Совету, параграфы о втором контакте, бла-бла-бла, и никто не пикнет. Вот вам компенсация за убитых, соболезнования, бла-бла-бла, такого больше не повторится, а вот и договор, мы почти подписали, смотрите, все такое хорошее и вкусное, жуйте быстрее и подписывайте, не глядя. С учетом наших монологов, вполне могли добавить пункт про тварей, теперь в принципе понятно, чего они Содружеством не учитываются, и не то, чтобы выиграть все, но вернуть назад репутацию, подмоченную гибелью первой делегации.

— Тогда два вопроса. Первый: с чего ты говоришь это сейчас?

— Потому что решение по Земле уже зафиксировано и не может быть изменено… по крайней мере, пока мы не вернемся на Землю, и сам представляешь, какой размер говорильни и работы потребуется Совету, чтобы переиграть все назад.

— А они захотят переиграть, — задумался Дрон.

— Ничего, предоставим информацию, привлечем Льва и иные… источники, а потом будем присматривать.

— Понятно, ладно, стратегию действий на Земле уже обсуждали, — кивнул Дрон. — Второй: с чего ты взял, что они отступились?

— Вот, — обрадовался Дюша. — Я и говорю — слишком просто! В принципе, простейшая развилка, мы или принимаем договор или не принимаем.

— Или принимаем с уточнениями, — добавил Дрон. — Но это подпункты первого варианта, продолжай.

— Стратегия действий на оба случая, возможно, им и самим выгодно пока понаблюдать? Девяносто девять процентов из ста с происходящим скрыто от нас, и остается только гадать и брести на ощупь, руководствуясь благом Земли, так сказать, в качестве маяка.

Они помолчали.

— Сюда надо было ехать Льву.

— Сюда надо было ехать Льву.

И снова тишина.

Группа сидела в выделенном им помещении. Когда три дня назад корабль Друньдау приземлился на Энхорне, группу посадили в скутер, привезли в огромное здание, посадили в помещение, поставили охрану и на этом все успокоились. Летали снаружи шарообразные роботы — наблюдатели, демонстративно стояла охрана, по поводу которой Спартак не преминул заметить, что микрокамеры и общий охранный комплекс справились бы в сто раз лучше, ибо не видны. На что ему возразили, что все эти комплексы наверняка давятся теми же полями подавления, и спор быстро укатил в далекие дебри. Что ставили враги на Энхорне? Как они выборочно давили энергооружие на Сэйсу и раз можно заизолировать батарейный отсек, то почему нельзя заизолировать оружие?

При этом все апеллировали к Дюше, который внезапно стал крупнейшим специалистом и знатоком Содружества, а капитан Мумашев вяло отмахивался, наслаждаясь отдыхом. Две недели чтения документов на предельной скорости и освоения Космонета, Дюша эксплуатировал проснувшиеся способности, что называется, в хвост и в гриву. Правда, временами дико болела голова, и не все удалось охватить, например, оружие и системы защиты. В открытых источниках было не так уж много информации, да и приоритетными все же оставались другие направления исследования.

Но это не мешало группе — тоже учившейся и изучавшей, но в разы меньше — апеллировать к Дюше, как к сакральному источнику знания. Терминалы с выходом в Космонет в «дипломатическом здании» были, но возможности были очень сильно урезаны, учеба и изучение резко замедлились. Вот и оставалось скучать, ибо вопрос с неприсоединением Земли решился за две минуты Андреями. Развлечения оставались все те же: обсуждение и споры, с учетом увиденного, услышанного и пощупанного.

Ну, Вандрек еще приходил, развлек группу вопросами, но ничего не добившись, удалился восвояси.

Поэтому будущего суда, в целом, ожидали, особенно потому, что после его окончания должно было закончиться и заточение группы. Дюша уверял, что все поедут домой. Спартак в противовес считал, что придется ему сверкать лысиной на каторге. В целом было понятно, что группу не посадили сразу только потому, что Друньдау придержали всех, в надежде на договор, и поэтому Андреи уверяли Друньдау, что договор будет. Дабы выиграть время, вернуться на Энхорн, убрать возможность силового давления со стороны Друньдау. В ответ же на расспросы, Дюша пожимал плечами и говорил, что бюрократия и формальности Содружества — это сила.

По крайней мере, здесь, на Энхорне, «дипломатической планете» и месте заседаний Совета сектора.

22 июля 2403 года, Апдау-1

Трое Друньдау опять совещались.

— Итак, они отказались, за нами наблюдательная система и право второго контакта, — сказал Левый.

— Ну вот, отказались, а мы все равно хотим чего-то от них добиться! — в сердцах воскликнул Правый.

— Все нормально, пусть мы и нацеливали исполнителей на договор, но такой вариант тоже был учтен. Теперь следующая развилка: они отправятся в тюрьму, и тогда будем работать с Землей напрямую. В процессе монтажа наблюдательной системы поработаем с их властью, и установим контакт. Они отправятся домой, и тогда в процессе монтажа наблюдательной системы поработаем с их властью, и установим контакт. Через Дрейна, который уже выразил готовность сотрудничать, будем контролировать их каналы контрабанды, возможно даже поможем расширить поставки, особенно товаров, относящихся к роскоши, за половинную цену.

Центральный посмотрел на Левого и Правого и добавил.

— Это не моя прихоть, а приказ с самого верха. Разрабатывать направление изо всех сил, и надо заметить, вариант с отложенным договором устраивает начальство даже больше.

— Да, нормально доделаем порталы за шагом! — обрадовался левый.

— И все же? — усомнился правый. — Тянуть порталы так далеко за границы Содружества? У них там что, вся планета, не знаю, из антиматерии состоит, что готовы столько труда вкладывать?

— Распоряжение сверху. Работаем.

— Так постойте, нам же тогда выгоднее, чтобы они отправились домой! — воскликнул Левый. — Разве мы не?

— Давить на суд — плохая идея, — тут же возмутился правый. — После такого у нас все и отберут!

— Спокойно, спокойно, никто ни на кого давить не собирается. В разговорах между собой они неоднократно выражали уверенность, что отправятся домой. Они имели доступ к материалам… с нашей помощью и помощью педженгов, так что так даже лучше. Мы нашли их и беспристрастно сотрудничали со следствием, все в рамках, никто не придерется. Наблюдательная система и право второго контакта — аналогично, так что все возможное мы сделали, и с учетом начальных переговоров никто не обвинит нас в искажении, — ответил Центральный.

— Но строительство трассы порталов? — ткнул пальцем Правый.

— А вот это самое смешное — мы в своем праве. Да, нам никто не будет помогать, кроме друзей сверху, но и запрета на такое нет. Есть прецеденты, из секторов АА/300 и ВД/1950, и еще других, в принципе неважно. Мы хотим строить порталы — мы их строим, это наше право как Сильных. Обязанности по охране полностью на нас.

— Но цель практически сразу станет очевидной! — обвиняюще сказал Правый.

— А мы ее и не скрываем, — развел руками Центральный. — Все в рамках, все законно, а право второго контакта за нами.

— Но все же, наш интерес чересчур очевиден и другие начнут копать в этом же направлении.

— Это их право, — широко улыбнулся Центральный. — Когда ничего не найдут, может и успокоятся, решат, что Друньдау спятили и выкидывают массу денег на ветер. Версия с новым сектором хороша и заткнет всех остальных.

— А на самом деле? — напряженно спросил Левый.

— А на самом деле нужно делать, что скажут и помалкивать о подоплеке. Решение, скажем так, спущено нашему начальству его начальством, которое получило его с самых-самых верхов.

— О нет, — почти прошипел Правый.

— О да, — в тон ответил Центральный. — Так что потрудимся, господа, оно все окупится стократно. Потом, если вы опять же не забыли, к чему мы готовимся?

23 июля 2403 года, Энхорн-6

Заседание суда происходило в том же общем зале, где группа собиралась поболтать. Мелкую комнату слева окрестили кухней и отнесли туда комбайн, душевые — туалеты стояли отдельно, а две спальни поделили неравномерно. Одну отдали командиру с женой, в остальную набились впятером, благо размеры позволяли. Дюша сделал себе пометку почитать про инопланетные стандарты жилья, потому что в четырехместной спальне легко разместился бы взвод и даже весьма привольно разместился бы. Поэтому «набились» произносилось со смехом, и понятно, что в любой из спален, поместилась бы вся группа, но собираться предпочитали все же в общем зале. Там были экраны, которые, правда не реагировали на команды, и окна, через которые было видно глухую стену соседнего здания.

На экране справа присутствовал «адвокат», выделенный группе.

Также на экранах присутствовали еще несколько лиц. Судья — темнокожий, массивный мужчина, с полуприкрытыми глазами и заплетенными в три косы волосами. На груди его, поверх одежды из плотной темно-серой ткани висела коробочка-переводчик. Невозможно было понять, куда направлен его взгляд, и глубокие морщины на лице только усиливали сокрытие. Вандрек, поминутно бросающий взгляды на группу, все такой же серый, сонный и усталый, как и в прошлые дни. Обвинитель: женщина с милыми карими глазами и заостренным, буквально, носом, на левой щеке рисунок из разряда геометрических абстракций. Также, на самом большом экране по центру менялись лица свидетелей и появлялись материалы дела.

Механический, лишенный интонаций голос, объявил об открытии судебного заседания и предупредил, что ведется автоматическая запись всего в совокупности, и вообще все официально. Затем были перечислены обвинения в адрес группы, предоставлены улики и факты, и записи, с Оэ и Бирнама.

— Очень хорошие улики, — взглядом показал Дюша, не рискуя писать или произносить вслух.

— Да, такое мог подбросить только тот, кто хорошо нас знал, — взглядом ответил Дрон.

— Значит, факты сходятся, это все те же твари с Земли, и они опасаются Содружества, не хотят раскрывать себя.

— Это еще не повод падать в объятия Содружества, которое не видит тварей у себя под носом.

— Никто и не падает, но они враг врага — это уже немало.

— На Земле надо будет усилить меры безопасности, особенно Льва, — моргнул Дрон.

— Надо брать педженгов за яйца и ставить собственные системы.

— Если мы так далеко, никто не полетит.

— Тем лучше, еще двести лет их не видеть, — моргнул в ответ Дюша.

— Так что там с полетом домой?

— Сейчас все будет.

— Я бы хотел обратить внимание, что мои подзащитные — не граждане Содружества, — сказал адвокат Трой.

Дюша написал что-то на бумажке и показал адвокату, тот кивнул с экрана.

— Тем тяжелее наказание за их преступление — убийство граждан Содружества, — ответил обвинитель и тут же добавил. — Записи отчетливо и неопровержимо показывают убийства, и опознать людей на этих записях можно безошибочно. Показания свидетелей. Отпечатки пальцев. ДНК. Волосы.

— Были ли найдены такие же улики на месте нападения на Энхорне-6? — тут же спросил адвокат у Вандрека. — Записи. Свидетели. Отпечатки. ДНК?

— Здание было уничтожено, — ответил Вандрек, — вместе с записями, и утверждать что-либо…

— Прошу вас дать ответ на мой вопрос, — мягко прервал его Трой.

— Нет, прямых улик не было найдено, — ответил Вандрек. — Косвенные все указаны в материалах, предоставленных суду.

— Тогда у меня больше нет вопросов, — улыбнулся адвокат. — Думаю, дело ясное.

— Косвенные улики все равно остаются уликами!

— Параграф 987, подпункт 5, — прикрыв глаза, сказал адвокат. — Мои подзащитные, как я уже сказал, не граждане Содружества, и вряд ли станут ими в ближайшее время.

— Следователь Вандрек — вы провели допрос, — адвокат вывел на экран запись допроса Дюши. — И затем перекрестный опрос остальных (на экране добавились еще тексты), и как сказано в отчете, противоречий не было выявлено.

— Да, это так, — мрачно подтвердил Вандрек.

— Вот материалы Совета сектора, уцелевшие, так как не хранились в здании земной делегации, — продолжал спокойно говорить адвокат, выводя на экран (и автоматически рассылая всем) материалы дела. — Стандартная процедура приема, как мы видим, никаких материалов по всеобщему языку делегации предоставлено не было. Могла ли делегация получить эти материалы, откуда — то? Нет, здание охранялось арэлгами, а стандартная процедура четко регламентирует, что можно, а что нельзя. У кого-то есть сомнения, что арэлги выполнили свой долг до конца?

Он посмотрел на молчавших и продолжил.

— Вот материалы медицинских исследований, показывающих, что не была проведена даже иммунизация. Все мы знаем стандартные процедуры, и вот запись официального допроса, на которой признается, что никто не учил землян всеобщему. Вот время нападения. Вот время первых событий на Оэ-5, вот восстановленная запись с подбитого катера. Как видите, переводчики отсутствуют, так называемая группа Коулса не понимает, о чем им говорят земляне.

— Это не снимает с них вины за убийства! — вспылил обвинитель. — На Бирнаме — 7! Там у них было все! Вот записи, вот материалы, вот показания из того же допроса!

— Чистая самооборона, вот, — сказал адвокат, выводя текст. — Их собирались убить и выдать кому-то за вознаграждение, что вы бы сделали на их месте?

— Неважно, что сделал бы я, они напали первыми! — заявил обвинитель.

— Забавно, что они не сомневаются в точности улик и не допускают подделки фактов.

— Возможно, все проверки уже были проведены, в конце концов, использование таких автоматизированных систем все упрощает, — ответил Дрон.

— Лучше бы они усложняли системы, тогда и наши были бы живы.

— Но Земля заключила бы договор.

— Это же не смертельное зло, — подвигал бровями Дюша, — да и не деться никуда.

— Уверен, у Льва будет свое мнение на этот счет.

— Тогда ему и надо было лететь. Доверил нам, пускай не жалуется.

— Но так же лучше?

— Относительно. Труднее будет налаживать контакты, и эти Друньдау с нас не слезут.

— Жалеешь? — удивился Дрон.

— Нет. Устал. Надо быстрее возвращаться домой.

— С чего такая уверенность?

— Написал адвокату статью кодекса, и он согласился.

— Значит, будет что?

— Слушай, видишь, тут все быстро, и сейчас нам все расскажут в картинках.

Адвокат с обвинителем препирались еще минут десять, тыкая бумажками, потом начали вызывать свидетелей. Каждый задавал по паре вопросов, и вызывали следующих. Группу не спрашивали, но к записи допроса Дюши апеллировали постоянно, указывая те или иные моменты. Дюша мрачно хмыкал, глядя со стороны и вспоминая ощущения. Инопланетяне, конечно, знали толк в химии и датчиках, и с учетом общей гуманоидности землян, должно было взять от и до (вспомнить хотя бы подходящие атмосферные условия на всех планетах, где побывала группа, или отсутствие болезней и аллергии, несмотря на так и не проведенную иммунизацию). Но не взяло. Дюша отлично помнил легкий туман в голове, как будто перебрал «ерша» на основе неочищенного самогона, и все. Контролировал себя, в паре мест (где можно было, случись что, списать на субъективность восприятия) соврал или умолчал, и ничего, прошло все нормально.

Вкупе с ускоренным восприятием и обработкой информации, все это наводило на размышления. Собственно, изрядную часть времени в Космонете Дюша искал информацию по модификациям, пытаясь разобраться, что же такое к ним применили. Нашлось не слишком много, но все равно материал на «подумать» образовался. Все это требовало контактов с Содружеством, работы в Космонете, стационарных, так сказать, представителей, добывающих информацию, и желательно без договора. В общем, ясно было, что надо быстрее дожимать тварей на Земле и сразу после возвращения собирать консилиум умных людей и думать, как бы хитрее войти в Содружество. Очевидным было сыграть на желании Друньдау, тем более, что покровитель и наставник из числа Сильных котировался выше, но в чем интерес самих Друньдау? Без выяснения этого вопроса бежать подписывать договор, было рано. Опрометчиво.

Сорок три человека умерли, и пускай этот факт немного затерся и отошел в сторону, на фоне прочих злоключений, но Дюша помнил. И группа помнила. Все эти таинственные враги требовали выяснения, дополнительной разведки и попыток разобраться. В том, что майор Майтиев высказал одному из Друньдау, было слишком много правды, чтобы от нее можно было просто так отмахнуться. Да, дипломаты готовы были подписать договор, но не получилось. Не сумели предотвратить? Теперь не жалуйтесь, что никто не хочет вступать в ваше Содружество.

Так размышлял Дюша, и мысли его окрашивались в мрачные тона будущих смертей.

Глава 14

23 июля 2403 года, Энхорн-6

Приговор был прост, краток и суров. Высылка группы за пределы Содружества с пожизненным запретом на появление, отправка согласно процедуре, и прочее, и прочее, и прочее. Просто в какой-то момент адвокат и обвинитель остановились, а поток свидетелей и документов закончился. Судья приоткрыл глаза, начертил приговор, со ссылкой на параграфы, статьи, факты и записи. Группа внимательно ознакомилась, адвокат и Дюша кивнули друг другу, и на том все и закончилось. Экраны погасли, и группа оказалась предоставлена сама себе. Опять.

— Серьезно? — спросил Спартак.

— Ха, а ты сомневался? — пожал плечами в ответ Дюша. — Я же говорил, что бюрократия Содружества — это бюрократия Содружества. Положено по закону высылать «плохих варваров» на родные планеты, раз уж вред им причинен гражданами Содружества, то вот, пожалуйста. Получите и распишитесь.

— Ты знал об этом заранее?

— Ну, скажем так, я читал не только местные новости, — слабо улыбнулся Дюша. — С учетом формализации и бюрократии, ясно было, что все придет к суду над нами, ибо нападение на особняк делегации это одно, а вот убийства егерей — это совершенно другое.

— И мирных контрабандистов.

— Это уже другое.

— Но это же было основным пунктом! — воскликнул Спартак.

— После признания исходного положения: что мы ничего не знали, ни обстановки, ни языка, и что нас силой втянули в это дело — все остальное было уже неважно. Можно было только свести все к максимальной мере, и ее мы и получили. Немедленная высылка и пожизненный запрет появляться в Содружестве.

— Это вообще бред, — фыркнула Алина. — Вчера мы от имени Земли заключаем договора, а сегодня уже персоны нон грата и с нами не хотят иметь дел.

— Это нормально, — усмехнулся Дюша. — В этом смысле у Содружества богатый опыт и хорошие законы с прецедентами. Примем мы решение не то, так нас дома и повесят, за нежные части тела.

— Но все же, — упрямо сказала Алина. — Представь, что мы действительно простые охранники, и что, решать за всю планету? Правда?

— Конечно, конечно. Это же делегация, собранная представлять Землю во время первого контакта. Наши инопланетные не совсем друзья в Содружестве упрощают ситуацию и считают всех, кто в делегации, имеющими право. Выступает кто-то один от имени и согласия остальных? Это устраивает Содружество, ту его часть, что посвящена формальным процедурам. И в данном случае это нам на руку, раз уж мы решили пойти против официальной политики Совета.

— За что нас на Земле подвесят за нежные части тела, — вздохнул Спартак.

— На что, собственно, и расчет у Содружества. Приняли неверное решение? Вот вам год, повесьте делегацию и присылайте новых. Перебили делегацию, выжил дурачок, который отказался? Приходите через год, это называется второй контакт. Если кто-то в делегации решил не так, то там, на планете, всегда могут передумать, на это расчет. Ну и еще немного на то, что те, кого прислали в делегации, все способны представлять свою планету. В общем, упрощенный подход, с саморегулирующейся системой. Содружество может позволить себе ждать и давить всей своей массой.

— Так что нам теперь делать?

— У нас есть год, — махнул рукой Дюша, — Лев нас поддержит и одобрит, после того, как покажем, все что есть. Уж он-то знает, что мы не врем и не ищем мимолетной выгоды. Ну а потом пусть Лев думает, как Совет нагнуть и что делать дальше. Хотя вру, что делать как раз понятно, но это будет зависеть от поведения наших очень дорогих друзей.

Он выделил голосом «очень дорогих», подмигнул.

— Ага, — сказала Алина.

— Ага, — ответил Дюша.

— Эге, — сдвинул кепку и почесал лысину Спартак.

— И самое приятное в этом то, что нас это уже касаться не будет. В любом раскладе — нам въезд в Содружество запрещен.

И он еще раз подмигнул собравшимся.

24 июля 2403 года, Земля

Тем временем на Земле разговаривали двое Посвященных.

— Итак, Хранители все-таки прислали приказ.

— И корабль, — кивнул прилетевший. — Полная эвакуация и вывоз биотов.

— Понятно. Жаль. Свыкся с этой планетой за два десятка лет.

— Общее дело требует.

— А я и не оспариваю приказ и мудрость Хранителей, просто… отвык от Содружества. Как оно там?

— Да все так же, растет по чуть-чуть. Ничего особо не изменилось.

— Это хорошо, хорошо. И все же… что там дальше?

— Будете и дальше работать с биотами, уже без особой маскировки, если я правильно понял волю Хранителей.

— Это хорошо, хорошо, — повторил посвященный Ювр. — Привык уже как-то здесь.

Прилетевший посвященный Уэгадеро сдержал раздражение. Влияние варваров, ничего не поделаешь. Пускай даже Ювр не вступал ни с кем в контакт, но попробуй, просиди двадцать лет на варварской планете, сохранив устои веры! Из-за большой удаленности Земли от границ Содружества сюда невозможно было летать на выходные. Это сейчас расстояние всего лишь в сотню световых лет, два шага портала — и то много! Когда же проект начинался, границы Содружества были намного, намного дальше. Даже с учетом всех технологий тогда полет занимал неоправданно долгое время. Двадцать дней, если уж быть точным, но даже не это было главным. Износ двигателей, а Хранители все же еще не владели Галактикой.

Поэтому заброски проводились сразу на много лет, с обустройством подземных лабораторий и систем, с регулярной посылкой сообщений, из которых доходили не все. Да и даже назвать это сообщениями было трудно, тики, показывающие, что на базе есть еще кто-то живой. Для надежной связи нужно было разворачивать сеть ретрансляторов, рискуя привлечь внимание Содружества. Пускай никто в сытом и отяжелевшем Содружестве не совался за шаг портала, но зато шаг портала регулярно обследовался. Вылеты — на глубину половину шага, прослушивание и необычную активность гиперсвязи поймали бы.

Поэтому накопленные данные отправляли вместе с кораблями, которые навещали Землю раз в пять лет. Правда, три года назад многое изменилось, после того, как была разгромлена одна из лабораторий, но даже это не повлияло на ситуацию. Прислали, правда, еще один резервный бот, непонятно зачем, ну корабли за данными стали приходить раз в год. И все, все изменения. Когда караханибы высадились возле Рима, жизнь в лабораториях замерла, чтобы не выдать себя, не показывать никакой активности. Конечно, помещения были надежно экранированы, но и лаборатория в Альпах была надежно экранирована! Ни одно оружие землян не смогло бы ей повредить, даже обрушение скалы… в теории, но вот как выяснилось, практика с теорией все же расходились.

Но обошлось, караханибы улетели, увозя с собой часть подопытных.

Ювр не знал, что с ними сделают Хранители, но верил в их мудрость. Вот теперь это подтвердилось. Хранители заранее прислали корабль с распоряжениями, все предусмотрев. Да, жаль покидать Землю, он и до этого работал здесь, потом улетал на Юминию, вернулся и еще проработал двадцать лет. Серьезных лет, работы, исследований, доработки методик, методов и способов, и теперь можно сказать, работа была практически завершена. Еще лет десять, но раз на новом месте работа будет продолжена с отборными экземплярами, то, следовательно, работа будет не только продолжена, но и завершена.

— Грузите все быстрее, — приказал Уэгадеро, — неизвестно, когда прибудут корабли Содружества и что они смогут обнаружить. Особенно, если прибудет флот Друньдау.

— Понятно, — моргнул Ювр.

Не стоит враждовать с Сильными, вообще ни с кем не стоит враждовать. Делай в тени общее дело, и успех придет. Конечно, что Хранителям мощь односекторной цивилизации из пограничья, пусть даже Сильной? Но здесь и сейчас противопоставить флоту Друньдау будет нечего, а значит проект, в который вложено столько сил и времени, будет загублен. Собственно, еще одно подтверждение мудрости Хранителей: свернуть проект и перенести в безопасное место. Да, там, рядом с Содружеством и вне его, можно будет заниматься любимыми исследованиями и в то же время вести цивилизованную жизнь.

Хотя бы раз в месяц.

— Еще потребуется экранированный бот, чтобы вывезти данные и материалы из других лабораторий.

— Есть пять ботов, — ответил Уэгадеро.

— Тогда управимся за сутки. Вариант «Тихое уничтожение», я правильно понимаю?

— Конечно, — кивнул Уэгадеро. — Не стоит привлекать лишнего внимания.

Сутки спустя корабль взлетел незамеченным с Земли и скрылся в глубинах космоса.

28 июля 2403 года, Земля

Пять дней спустя после суда группа «Буревестник» вернулась на Землю. Без особых фанфар и криков, стука и воплей. Друньдау оказались оттерты в сторону мощным пунктом «кто доставил, тот пусть и возвращает». Группа приготовилась сидеть взаперти еще полгода в неопределенном статусе, но караханибы внезапно шустро примчались, погрузили группу в какой-то транспортный трюм, набитый железками. Объяснили, что это будущая система наблюдения, привезли, высадили и улетели.

Без шума, гама, пыли, криков и ажиотажа.

Ровно там же, откуда забирали — посредине военной базы. На все попытки установления контакта караханибы никак не реагировали, выдали автоматическое предупреждение о недопустимости контактов и улетели. Оставив группу стоять посреди базы, без ничего — все технологии Содружества изъяли, записи, документы, файлы, даже сделанное на бумаге мелким почерком.

— Вот этот момент мы, кажется, не продумали, — заметил Дрон.

— Нам все равно не дали бы никаких вещественных доказательств, — ответил Дюша. — Только в том случае, если бы мы согласились подписать договор, и это возвращает нас к той же проблеме, тому же выбору, что с тюрьмой и этой их хваленой каторгой.

— Почему хваленой? — спросил Спартак.

— Столько о ней говорят, что поневоле начинаешь думать — страшилка и выдумка. Сидят где-нибудь на планете без Космонета, рулят автоматизированными добытчиками руды, а иногда о ужас даже работают руками, и за окном дикая природа — это ж каторга какая-то!

— Ну, тут ты загнул.

— Зачем тогда им планеты-заповедники? — спросил Дюша.

Но ответа не последовало, стало не до того. Набежали толпой, и началось длинное и унылое разбирательство.

29 июля 2403 года, военная база номер 6, в 50 километрах к северо-востоку от Рима

— Я, — Лев сделал паузу, — лично я понимаю, чем вы руководствовались. Но Совету нужны другие результаты.

— Странно, что нас еще не пытают, — невпопад и с вызовом ответил Дрон.

— А вам очень этого хотелось бы? — метнул взгляд Лев. — Нет уж! Не для того я вас посылал в космос!

— А для чего, товарищ генерал? — мягко спросил Дюша.

Они несколько секунд мерились взглядами, потом Дюша наклонил голову, улыбнулся.

— Ваше счастье, — проворчал Лев, — что часть Совета вполне разделяет мои взгляды на инопланетных тварей. Мягкое завоевание, говорите?

— О, там много всего, — восторженно воскликнул Влад и осекся.

— В общем, берите ручки в руки, садитесь и пишите обо всем. Сутки, двое, неделю, без разницы! Все до мельчайших деталей.

— Это займет пару лет, — не удержался Дюша.

— И все это будет перемежаться медицинскими исследованиями и допросами… пока что устными, — выпятив челюсть, сказал Лев, вперив взгляд в Дюшу, как будто стараясь просверлить насквозь. — И это только потому, что вас вообще вернули назад и потому что я верю, что даже в космосе твари остаются тварями. По-хорошему сейчас закатать бы вас сейчас к тварям на полгода, но толку не будет. Ведь не будет?

— Не будет, — кивнула группа.

— Все, что там случилось — мы знаем исключительно с ваших слов, а это сами понимаете, очень подозрительно, когда улетало пятьдесят, а вернулось семеро, да еще не выполнив задания.

— Нашей миссией было охранять интересы Земли, — угрюмо ответил майор Майтиев.

— Вашей миссией было охранять посольство! — гаркнул Лев.

— Нашей миссией было охранять интересы Земли, — повторил майор Майтиев. — Вы сами нас так обучили. Мы защищали интересы Земли, и после прочтения отчетов вы сами в этом убедитесь, товарищ генерал.

— Тем более что нам было трудно охранять интересы Земли, сидя на гауптвахте, — добавил Дюша.

— Как и ожидалось, а? — усмехнулся Лев. — Вели себя неподобающим образом?

— Вы же знали, что так будет, товарищ генерал. Зачем?

— Пройди все штатно — поучились бы немного дисциплине, да переговоры не испортили. Случись же все нештатно, ну вот они вы, и вроде даже пользу Земле принесли, если не врете. Не надо вскидываться! Вы же сами понимаете свое положение. Кто может подтвердить ваши слова?

— Вообще найдется парочка таких, из педженгов, — неожиданно широко улыбнулся Дрон, — а с их помощью и в Космонет можно будет залезть, убедитесь, что такое не подделать.

— Погоди, командир, у нас же все отобрали! — воскликнули остальные.

— Псст, — неожиданно цыкнул майор Майтиев в ответ. — Вообще-то я договорился с Зайзуром, за хорошую прибыль тот согласился прилететь к нам в гости через месяц, взяв корабль в кредит. Паренек не прочь рискнуть, но трусливый Дрейн его ограничивал, а Па и Да не давали настоять на своем. Координаты примерные определили, а маячок с блокирующим покрытием и не активированный, я заранее проглотил. Через неделю капсула растворится, и он выйдет естественным путем. Активировать и ждать, Зайзур прибудет примерно в наш район, поймает сигнал, сориентируется и подлетит. С ним и будет вести дела, и все такое.

— Гхм, — кашлянул Виталь. — И зная все это, Дюша согласился пройти проверку на полиграфе?

— А я и не знал ничего, — усмехнулся и подмигнул Дюша, — но даже если знал бы, все равно нужных вопросов не задавали, все про Дрейна выспрашивали. Тем более что, сами знаете — даже если сыворотка подействовала, нужный вопрос еще нужно суметь задать. Все равно прокол, конечно.

— Это потому, что вы боевики, а не хитроумные контрразведчики, — укорил Лев. — Теперь буду гонять вдвое больше.

— Впятеро можно, товарищ генерал. Вы же за этим нас посылали?

— В том числе, — прищурился Лев. — Поумнели, хмм, что ж, это обойдется вам в двойную дозу медицинских обследований. Ладно, идите и пишите, не теряйте время.

— Так нас не будут вешать?

— Только после того, как отработаете все, что натворили, — без тени улыбки ответил Лев. — Или вы думали, что можно вот так просто вернуться и сделать вид, что ничего не было? Нет уж, если ваш инопланетянин не появится, то я лично вас расстреляю. За то, что слишком умные.

— Но договор…

— Срать! Оружие — твари — свободная Земля! Потом все остальное!

— Так мы об этом же, товарищ генерал! Не быть Земле свободной под инопланетными тварями!

— И, как я уже сказал, вы еще живы, — прищурился Лев. — Теперь давайте разберемся, зря все это было или нет.

Конец третьей книги

Content

Самат Сейтимбетов
Буревестник
Трилогия

Книга 1 Низкий старт

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Книга 2 Второй шанс

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Книга 3 Долететь до звезд

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14