Дуглас Стоун

Неудобные разговоры. Как общаться на невыносимо трудные темы

© Наумова В., перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Отзывы о книге «Неудобные разговоры»

«Удобное руководство по ведению переговоров, которых мы так боимся… По-настоящему стоит места на ваших книжных полках».

– журнал Fast Company

«О применении эмоционального интеллекта в самые трудные моменты жизни».

– Дэниел Гоулман, автор бестселлера «Эмоциональный интеллект на работе»

«Единственные люди, которым не нужно читать «Неудобные разговоры», – это те, кто никогда и ни при каких обстоятельствах не работает с другими людьми».

– Питер М. Сенге, автор бестселлера «Пятая дисциплина»

«Как общаться с бывшим супругом, который не в состоянии вовремя забрать детей из школы или детского сада? Как сказать клиенту, что работа над его проектом заняла больше времени, чем ожидалось, а счет за услуги получился в два раза больше? Как сказать: «Мне очень жаль»? Начните с прочтения книги «Неудобные разговоры».

– Citizen

«Неудобные разговоры» оценят по достоинству те читатели, которые хотят улучшить навык устного общения во всех сферах повседневной жизни».

– Library Journal

«Стоун, Пэттон и Хин иллюстрируют свои тезисы шутками, диалогами и знакомыми примерами в понятном, удобном для чтения формате».

– Publishers Weekly

«Основные идеи «Неудобных разговоров» настолько перекликаются со здравым смыслом, что легко упустить из виду, насколько замечательна эта книга… Обязательно к прочтению».

– Harvard Negotiation Law Review

«Невероятно ясные примеры и точные советы, каких мы никогда не видели раньше».

– Dallas Morning News

«Стоун, Пэттон и Хин чрезвычайно понятным и непредвзятым языком изложили то, как следует развивать навыки эффективного общения, а также предоставили руководство о том, как достичь открытости и конструктивности в ходе диалога… Эта книга задает тон отдельному научному направлению».

– Southern Communication Journal

Дуглас Стоун – преподаватель Гарвардской школы права и основатель консалтинговой фирмы Triad Consulting Group (www.triadcon-sultinggroup.com). Среди его клиентов – Citigroup, Honda, HP, Merck, Shell и Turner Broadcasting. Стоун работал с журналистами, педагогами, врачами, дипломатами и политическими лидерами в Южной Африке, Кашмире и на Ближнем Востоке, а также с ВОЗ и Объединенной программой ООН по ВИЧ/СПИД в Женеве. Он обучал высокопоставленных политических деятелей Белого дома и руководителей Министерства юстиции и Комиссии по ядерному регулированию. Его статьи появлялись во многих изданиях, включая The New York Times и Harvard Business Review, а в 1999 году он появился на шоу Опры[1]. Стоун является выпускником юридического факультета Гарвардского университета, где в течение многих лет он занимал должность заместителя директора Гарвардской школы переговоров. Вместе с Шейлой Хин он написал и издал книгу «Спасибо за отзыв. Как правильно реагировать на обратную связь» (Попурри, 2015). С Дугласом Стоуном можно связаться по адресу dstone@post.harvard.edu.

Брюс Пэттон – соучредитель и выдающийся сотрудник Гарвардской школы переговоров, а также основатель и партнер компании Vantage Partners, LLC (www.vantagepartners.com), клиентами которой являются некоторые из крупнейших корпораций мира. Вместе с Роджером Фишером Пэттон стал одним из первых, кто начал преподавать искусство ведения переговоров в Гарвардской школе права, где он работает с 1981 года. На общественной арене он участвовал в разрешении конфликта с Захватом американских заложников в Иране 1979–1981 гг., сотрудничая с правительствами обеих стран. Также он работал с Нобелевским лауреатом Оскаром Ариасом над автоматическим осуществлением плана по установлению мира в Центральной Америке. Брюс Пэттон сотрудничал со всеми сторонами конфликта в Южной Африке, организовывал и обучал посредников, которые работали над развитием конституционного процесса, положившего конец апартеиду. Он продолжает работать над улучшением системы урегулирования конфликтов на Ближнем Востоке и в других точках планеты. Выпускник Гарвардского колледжа и Гарвардской школы права, Пэттон вместе с Роджером Фишером и Уильямом Юри является автором бестселлера «Переговоры без поражения. Гарвардский метод». С ним можно связаться по адресу bpatton@post.harvard.edu.

Шейла Хин – преподавательница права на юридическом факультете Гарвардского университета и основательница консалтинговой фирмы Triad Consulting Group (www.triadconsultinggroup.com). Ее клиентами являются Time Warner, Федеральный резервный банк, высокопоставленные политические деятели Белого дома, HSBC, MetLife, Novartis, PwC, Standard Chartered и Unilever, New England Organ Bank, Верховный суд Республики Сингапур. Хин часто работает с высшим исполнительным руководством над налаживанием продуктивного взаимодействия, восстановлением рабочих отношений, принятием обоснованных решений и успешным внедрением изменений в крупных организациях. Более того, Хин успела поработать с религиозными деятелями, которые борются с разногласиями относительно сути Истины и Бога. Она публиковала статьи в The New York Times и Harvard Business Review, а также появлялась на шоу Опры, Fox News, Power Lunch на канале CNBC и на NPR[2]. Вместе с Дугласом Стоуном она стала автором книги «Спасибо за отзыв. Как правильно реагировать на обратную связь» (Попурри, 2015). Выпускница Гарвардской школы права, Шейла Хин ежедневно практикуется в искусстве ведения переговоров, воспитывая троих детей. С ней можно связаться по адресу heen@post.harvard.edu.

Нашим семьям с любовью и благодарностью, а также нашему другу и наставнику Роджеру Фишеру за его видение и целеустремленность

Предисловие ко второму изданию

Когда десять лет назад мы закончили писать книгу «Неудобные разговоры», мы надеялись, что она поможет представителям бизнеса в работе и простым людям в построении личных отношений. К счастью, ей удалось и то, и другое.

Мы регулярно получаем по электронной почте рассказы о судьбоносных разговорах, а также письма с содержанием вроде следующего: «Жена подарила мне эту книгу, и она оказалась очень даже неплохой». Мы слышим истории о спасении браков, трещавших по швам, о восстановлении отношений между братьями и сестрами, о разговорах с детьми о ночных кошмарах и с умирающими друзьями о смерти, любви и тех, кто остался позади. С помощью этой книги родителям удается разобраться, как отличаются друг от друга разные стратегии воспитания, а также достучаться до своих детей-подростков. Соседи тем временем благодаря этой книге выясняют, что считать «слишком громким», а что – нет. Мы чрезвычайно благодарны всем тем, кто нашел время рассказать нам свои истории.

Реакция бизнес-сообщества оказалась невероятно теплой. Нашу маленькую книгу по искусству ведения переговоров читатели восприняли как руководство по урегулированию самых сложных задач – начиная ситуациями, когда разные стороны с противоположными интересами принимают жесткие, но мудрые решения, заканчивая опытом деликатной критики собеседника и умением добиться нужных результатов от того, что разваливается на ходу, а хорошие команды сделать великолепными. От недавно нанятых сотрудников до генеральных директоров – эта книга помогла многим сломить барьеры и поднять моральный дух людей, показав, как перейти от культуры хорошего к культуре эффективного, к атмосфере открытости и уважения.

Самым удивительным оказался охват аудитории «Неудобных разговоров». Инструктор по танцам использовал книгу для обучения аргентинскому танго. Палестинские преподаватели выстроили целые программы коммуникации вокруг арабского издания книги. Израильские посредники использовали издание на иврите для помощи в разрешении внешних и внутренних конфликтов. Послевоенные лидеры народов хуту и тутси в Бурунди собрались вместе, чтобы разработать программу урегулирования конфликтов для своей молодежи, используя при этом французское издание. Международные организации использовали эту книгу для решения проблем в рамках взаимодействия различных культур и работы с каждой из них по отдельности. Эта книга, переведенная на двадцать пять языков (и это число постоянно растет), как нам сказали, была загружена даже на борт Международной космической станции, где пребывание в замкнутом пространстве запросто может породить конфликт.

«Неудобные разговоры» использовали для обучения операторов нефтяных вышек в Северном море. К ее помощи также обратились переговорщики с инупиатами в богатом нефтью регионе Аляски под названием Норт-Слоуп и бизнес-лидеры компании Saudi Aramco. Эта книга пригодились в Бостонском кризисном центре по борьбе с насилием, а также в штаб-квартире и региональных отделениях Объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИД. Врачи, медсестры и администраторы в больницах по всей территории США использовали эту книгу для того, чтобы улучшить качество ухода за пациентами и создать более человечную обстановку на рабочих местах. В правительстве США ее распространяют в Министерстве юстиции, Налоговой и Почтовой службах, а также в Федеральном резервном банке. Во время работы одной из администраций Белого дома чтение «Неудобных разговоров» стало обязательным условием для 1600 главных политических фигур Америки. В качестве домашнего задания эту книгу дают преподаватели юридических факультетов, бизнес-школ и колледжей, а также учителя старших классов, коучи, психологи и священники.

Как все это можно объяснить? Очень просто: люди есть люди.

Мы обладаем восприятием, у нас есть мысли и чувства, и мы работаем и играем с другими человеческими существами, которые обладают собственным восприятием, у которых есть свои мысли и чувства:

• Организация, в которой вы работаете, подходит вам по всем параметрам, но вы все равно терпеть не можете своего начальника.

• Вы пролетаете почти пять тысяч километров на самолете и еще два часа едете на машине, чтобы навестить своего престарелого овдовевшего отца, и первое, что вы слышите из его уст: «Ты опоздал!»

• У вас четыре адреса электронной почты, два аккаунта голосовой почты, ваше рабочее место расположено всего в паре метров от пяти ваших ближайших коллег, но ни один из них не придумал, как поговорить о вашем «конфронтационном стиле», как они его, по-видимому, называют.

• Как бы вы ни старались, у вас не получается заставить отделы продаж, производства и разработки продуктов своей компании считать друг друга членами одной команды.

Люди есть люди. Так было десять лет назад, так есть сейчас и, вероятно, десять тысяч лет назад обстановка была примерно такой же: «После всего, что я сделал, чтобы устроить эту охоту и добиться ее успешного исхода, я получаю всего лишь такую долю добычи? И это вы считаете справедливым?!»

Необходимость в ведении неудобных разговоров не проходит с возрастом, и мы не становимся выше них. Неудобные разговоры приходится вести даже на самой лучшей работе на свете и в самых эффективных организациях. Они случаются в семьях, которые выглядят идеальными. С ними сталкиваются и любящие пары, и лучшие друзья. На самом деле мы можем с уверенностью сказать, что погружение в неудобные разговоры (а именно основательное погружение) – это признак здоровых отношений. Отношения, которые успешно справляются с неизбежными жизненными неурядицами, длятся значительно дольше. Люди, которые хотят и могут «продержаться вместе даже в самые трудные времена», сильнее доверяют друг другу и верят в свои отношения, потому что после таких моментов у них появляется целый послужной список тех препятствий, которые они прошли вместе и поняли, что их союз выжил.

Таким образом, главным объяснением такого обширного интереса к данной книге является обыкновенный восторг каждого отдельно взятого человека, который счастлив найти выход из лабиринта взаимоотношений – дома или на работе. Но мы полагаем, что существует более широкая организационная потребность, определяющая интерес в бизнес-сообществе: признание того факта, что долгосрочный успех и даже выживание многих организаций могут зависеть от их способности вести неудобные разговоры.

Почему? Потому что это умение является необходимым условием организационных изменений и адаптации. А также потому, что глобальная конкуренция в сочетании с технологическим развитием сделала быстрые изменения и адаптацию неотъемлемыми факторами выживания организации.

Конечно, представители делового мира проявляют определенный цинизм, когда речь заходит об «очередной большой инициативе по внедрению изменений». В последнее время заметна тенденция к усиленному обучению работников различных организаций, тотальному управлению качеством, реинжинирингу и многим другим инновационным движениям, и мы, слыша обо всем этом, непроизвольно закатываем глаза. Консультанты предлагают исследования, которые показывают огромную потенциальную ценность очередного инновационного подхода. Огромные усилия тратятся на его внедрение, но в конце концов эта затея растворяется в воздухе, а участникам удается достичь лишь небольшой доли обещанного успеха.

На наш взгляд, это происходит не потому, что исследования оказались ошибочными или их слишком переоценили. Ценность действительно есть, однако критически важно ее уловить. Также причиной нельзя назвать тот факт, что вовлеченные в это дело люди ленятся или не уделяют должного внимания цели. Многие из нас страстно заботятся о каждом своем детище и вкладывают в него массу усилий.

Мы считаем, что главная причина, по которой усилия по внедрению изменений так часто идут насмарку, заключается в том, что их успешная реализация в конечном итоге требует от людей проведения неудобных разговоров, но не все могут умело ими управлять. Люди неизбежно по-разному смотрят на приоритеты, уровни инвестиций, показатели успеха и на то, что именно должна повлечь за собой правильная реализация плана.

Поскольку каждый считает само собой разумеющимся, что его собственная точка зрения правильна, и охотно допускает, что несогласие других людей эгоистично по своей природе, прогресс в скором времени сходит на нет. Момент принятия решения откладывается в долгий ящик, а когда он все-таки наступает, то в нем не участвуют люди, которым впоследствии придется взять на свои плечи осуществление поставленных задач. Отношения портятся. В конце концов люди впадают в отчаяние и сдаются, а те, кто стоит у руля, отвлекаются на новые вызовы или на следующее большое дело.

Таким образом, способность эффективно справляться с неудобными разговорами является основой для достижения практически любых существенных изменений.

И, помимо поддержки крупных инициатив по внедрению таких изменений, эти навыки все более необходимы просто для поддержания бизнеса в нормальном состоянии. Безжалостное давление конкуренции заставило большинство предприятий вырасти в масштабах, чтобы стать эффективнее и иметь возможность посоревноваться с ближайшими соперниками. Многие отрасли промышленности к настоящему времени обрели глобальный масштаб. В то же время потребность быть чутким к изменениям рынка – проворным, гибким, способным адаптироваться – привела к тому, что иерархия во многих организациях начала разрушаться. Теперь они работают в матрице, которая все более усложняет процесс принятия решений и уменьшает возможность добиться поставленных целей.

Это рецепт приготовления более крупного конфликта – и более неудобных разговоров.

Только задумайтесь: справляются ли сотрудники вашей организации с конфликтами напрямую, в штатном режиме и без нареканий? Или же их болтовня по электронной почте и возле кулера продолжает вращаться вокруг проблем организации, даже когда при этом избегаются действительно важные темы? Поработав с бесчисленным количеством компаний, мы склонны полагать, что единственная причина, по которой некоторые из них выживают, заключается в том, что соревнование, в котором они участвуют, не затрагивает самого важного.

А давление, которое подталкивает к тому, чтобы работать эффективнее и результативнее, только растет. Предприниматели потратили последние двадцать лет на совершенствование процессов и технологий, а также на снижение издержек, так что к настоящему моменту урезать уже практически нечего. В течение следующих десяти (или пятидесяти) лет пробивной рост производительности будет зависеть от того, научатся ли люди более эффективно справляться с конфликтами и использовать их для обретения конкурентных преимуществ. В идеале конфликты и различные точки зрения, если с ними хорошо и эффективно работать, должны стать конкурентоспособным преимуществом – двигателем быстрого обучения и внедрения инноваций.

В этом и кроется обратная, положительная сторона: компании, которые способствуют развитию подобных коммуникативных навыков в качестве основной компетенции своих лидеров, заткнут за пояс своих конкурентов.

* * *

Во втором издании мы решили не трогать основной текст оригинала. Однако мы опирались на то, что узнали от читателей этой книги, а также на свой собственный опыт в области коучинга и консультирования, поэтому мы включили несколько дополнительных комментариев по ряду ключевых тем. Они представлены в виде ответов в разделе «Десять вопросов, которые люди задают о «Неудобных разговорах»». Надеемся, что новый материал поможет углубить и расширить ваше понимание и способность справляться с потенциально неудобными разговорами, и с нетерпением ждем новых вопросов, которые возникнут после прочтения книги.

Хотелось бы выразить особую благодарность Рику Коту, редактору издательства Viking Penguin, который всегда восхищал нас своим умом, чувством юмора и кулинарными талантами. Каждый раз, когда какая-нибудь неясная мысль или неуместное слово проникали в нашу рукопись, Рик вылавливал каждую из них. Мы завершаем предисловие ко второму изданию рассказом об одной из многочисленных переписок с читателями, которые тронули нас сильнее всего за последние несколько лет. Мы стараемся отвечать на каждое полученное письмо, а в некоторых случаях вступаем в довольно оживленный разговор, как вы сможете заметить далее.[4]

В начале 2002 года Шейла получила электронное письмо от Али, который не знал, как разрешить сложившуюся ситуацию со своим одиннадцатилетним сыном. Его сын, как он полагал, крал у него деньги, а когда его на этом ловили, мальчик все отрицал. Что же делать в такой ситуации? «Из вашей книги я понял, – писал он, – что попытки найти виноватого – это не совсем правильный подход. Я с этим согласен, но бывают моменты, когда отцу и сыну просто необходимо выяснить правду».

Сначала Шейла хотела просто подбодрить родителя и заверить его, что да, иногда родителям приходится открыто говорить со своим ребенком и/или призывать его к порядку, особенно если ребенок ворует и обманывает. И она действительно так и написала, однако добавила еще пару предложений: чтобы Али продолжал расспрашивать своего сына о его чувствах и взглядах на мир и допускал возможность, что он, Али, еще не знает всей правды.

Несколько дней спустя Шейла получила вот такое письмо:

«Здравствуйте, Шейла!

Я очень ценю то время, которое вы потратили на ответ…

С большим трудом я завел разговор с сыном и смог выяснить причину случившегося. Судя по всему, после теракта 11 сентября над ним начали издеваться в школе и, чтобы избежать неприятностей, его заставляли платить.

Он боялся нам рассказывать об этом по двум причинам: во-первых, поскольку мы с женой дружили и регулярно общались со своими американскими друзьями, и сыну казалось, что мы этого не поймем. Во-вторых, эти хулиганы его просто запугали, и он боялся, что ему не поздоровится, если он на них настучит.

После событий 11 сентября мы правда пытались объяснить ему всю ситуацию и понять его чувства, но он всегда отмахивался от подобных разговоров и говорил, что все в порядке. К сожалению, я поверил ему на слово и не стал копать глубже…

Изначально я колебался из-за того, что знаю, какой он любящий, заботливый и честный ребенок, и даже после нескольких инцидентов с кражей мне казалось неправильным выставлять его преступником. Мы провели долгую беседу и теперь пытаемся внушить ему уверенность в том, что он может обратиться к нам за помощью, какой бы сложной ни была ситуация.

Мы искренне благодарим вас за помощь.

С наилучшими пожеланиями,

Али».

Спасибо тебе, Али, за то, что поделился с нами этим прекрасным опытом разговора с сыном. Мы посвящаем это второе издание тебе и всем тем, кто поделился своим мужеством и своими историями.

Дуглас Стоун

Брюс Пэттон

Шейла Хин

Предисловие

Гарвардская школа переговоров наиболее известна благодаря книге о ведении переговоров и решении проблем «Переговоры без поражения», которая разошлась тиражом более трех миллионов экземпляров. С момента ее публикации в 1981 году читатели со всего мира узнали, что переговоры проходят наиболее эффективно, когда стороны не занимают оборонительных позиций по отношению друг к другу, а работают сообща, стремясь удовлетворить интересы всех участников процесса.

Гарвардский метод, как его иногда называют, основывается на важности открытого двустороннего общения. Тем не менее, как во время переговоров, так и в повседневной жизни, по тем или иным причинам, мы зачастую не разговариваем друг с другом и даже не хотим это делать. А иногда, когда мы все-таки решаем поговорить, все становится только хуже. Наши чувства – гнева, вины, обиды – накаляются все сильнее и сильнее. Мы все более уверяемся в своей правоте, как и наши оппоненты.

И здесь на сцену выходит книга «Неудобные разговоры» – полезная и такая необходимая в подобной ситуации. В ней исследуются причины, почему именно разговоры становятся трудными, почему мы их избегаем и зачастую довольно плохо с ними справляемся. Изначально авторы стремились помочь людям, которым приходится часто вести переговоры, однако сфера применения этой книги оказалась гораздо более широкой, чем ожидалось. «Неудобные разговоры» затрагивают важнейший аспект человеческого взаимодействия. Книга применима к тому, как мы общаемся с детьми, родителями, арендодателями, арендаторами, поставщиками, клиентами, банкирами, брокерами, соседями, членами команды, пациентами, подчиненными и коллегами.

В этой книге мои коллеги, Дуг, Брюс и Шейла, берут каждого из нас за руку и показывают путь к достижению максимального удовлетворения в отношениях любого рода. Они задают нужный настрой для ума и сердца, а также обучают навыкам самовыражения, необходимым для эффективной коммуникации, которые помогают преодолеть пропасть реальных различий в опыте, убеждениях и чувствах, идет ли речь о личных, деловых или международных отношениях.

Эти навыки необходимы для того, чтобы побороть серьезные разногласия внутри организации и превратить препятствия, тормозящие развитие, в двигатель инноваций. Именно эти навыки помогают сделать брак приятнее и крепче и улучшить отношения между родителями и подростками, которые часто напоминают зону военных действий. Эти навыки помогут залечить раны, которые порой отдаляют нас друг от друга. Каждому из нас они обещают лучшее будущее.

Во время Второй мировой войны я несколько лет служил в ВВС США и, вернувшись домой, узнал, что мой сосед по комнате, два моих самых близких друга и десятки одноклассников погибли в боях. С тех пор я неустанно работаю над совершенствованием навыков, которые помогают людям справляться с различиями, над улучшением перспектив для наших детей и над привлечением других людей к этому важному делу. Эта блестящая и убедительная книга, написанная моими молодыми коллегами по Гарвардской школе переговоров, наполняет меня оптимизмом и уверенностью в успехе всех наших начинаний.

– Роджер Фишер

Кембридж, Массачусетс

Слова благодарности

Эта книга опирается на множество источников.

Истории и беседы, которыми мы делимся на ее страницах, были взяты из нашей собственной жизни и из нашего опыта работы с группами студентов, коллег и клиентов. Для создания разнообразия и защиты личных данных некоторые истории представляют собой смесь опыта разных людей, которых объединяет определенное сходство, в том числе и с точки зрения динамики развития. Большинство фактов, которые позволили бы идентифицировать авторов, были изменены. Мы до глубины души благодарны тем людям, с которыми нам удалось посотрудничать, за то, что они так бесстрашно делились своими проблемами. Именно благодаря их открытости и желанию попробовать что-то новое мы узнали много того, о чем раньше не догадывались.

В дополнение к нашим собственным исследованиям и размышлениям эта работа включает и развивает некоторые идеи из других дисциплин. Изначально мы занимались переговорами, посреднической деятельностью и юриспруденцией, но эта книга как минимум в той же мере опирается на такие сферы познания, как организационное поведение, когнитивная, клиент-центрированная и семейная психотерапия, социальная психология, теория коммуникации и на бурно развивающиеся исследования идеи «диалога».

Эта работа началась в образовательном сотрудничестве с преподавателями Кембриджского института семьи, которые внесли неоценимый вклад в наше детище. Доктор Ричард Чейзин и доктор Ричард Ли совместно с Брюсом Пэттоном и Роджером Фишером разработали так называемое «упражнение на развитие навыков общения». На это их вдохновила демонстрация, предложенная специалистами по психодраме Карлом и Шерон Холландерами. Данный метод подразумевает, что участники тренируются проводить самые сложные переговоры. Это упражнение уже более десяти лет служит основой семинара по ведению переговоров Гарвардской школы права и нашего курса обучения. Обучая нас этому упражнению, Дик, Рик, Саллиан Рот, Джоди Шайер и их коллеги из Института семьи рассказали нам о динамике семейных отношений, влиянии, общих причинах, по которым люди «оказываются в тупике», и о том, как заботиться о людях, которые страдают.

Также мы благодарны Крису Аргирису и партнерам Action Design: Дайане Маклейн Смит, Бобу Патнэму и Филу Макартуру. То, как они трактуют дилеммы организационной жизни и межличностных структур, внесло бесценный вклад в наше восприятие бесед – как они идут наперекосяк и как вернуть их в прежнее русло. Многие интересные концепции, представленные в этой книге, например идеи совместного вклада, противопоставления намерений реальным действиям и межличностных пересечений, вытекают из их работ. Кроме того, они являются источником двухколоночного метода, метафор лестницы и следа, а также методологии составления карт. Боб Патнэм, в свою очередь, – автор двух правил выражения чувств. Благодаря трудам Дона Шена и Дайаны Смит о фрейминге и представлению Джона Ричардсона о ролях мы смогли значительно глубже понять, как человеку лучше всего рассказать свою историю и начать разговор. Дайана и наши коллеги из Vantage Partners предложили множество полезных примеров, которые иллюстрируют, как эти идеи объясняют проблемы организационной жизни и помогают их решать.

В области когнитивной терапии мы извлекли пользу из исследований и трудов Аарона Бека и Дэвида Бернса. Больше всего мы обязаны им за исследования о том, как когнитивные искажения влияют на наше представление о себе и на наши эмоции. Основатель направления семейной терапии и Института семьи Дэвид Кантор помог нам разобраться в вопросе так называемого Разговора об идентичности и его роли в групповой динамике.

Невозможно перечислить количество идей, которые мы почерпнули из социальной психологии и теории коммуникации. Главным свидетельством силы этих инсайтов является то, что многие из них вышли за пределы деятельности узконаправленных специалистов. Однако мы в большом долгу перед покойным Джеффом Рубином за то, что он привлек наше внимание ко многим идеям, а также за его неустанную поддержку и вдохновение. Карл Роджерс, Шейла Рейндл и Сюзанна Репетто оказали огромное влияние на наше исследование о силе аутентичности и важности умения слушать. Джон Гриндер познакомил нас с концепцией трех точек зрения, или «позиций», к которым относятся ваше мнение, мнение вашего собеседника и мнение стороннего наблюдателя.

Что касается правил ведения диалога, то мы в долгу перед Лаурой Чейзин и ее коллегами по Проекту публичных бесед, нашими друзьями из Группы управления конфликтами и Эрикой Фокс. От них мы узнали, какой преобразующей силой наделено умение рассказывать свою историю и трогать до глубины души. Огромную работу по этой теме проделали Билл Айзекс, Луиза Даймонд, Ричард Мун и многие другие.

За моральную поддержку с самого начала нашей научной деятельности и предоставленную возможность обучать тому, чему научились сами, мы хотим поблагодарить Роджера Фишера, Боба Мнукина, Фрэнка Зандера и Дэвида Гервица из Гарвардской школы права; Роба Ричильяно, Джо Стэнфорда и Дона Томпсона из Группы управления конфликтами; Эрика Корнхаузера из отделения Управления конфликтами Австралазии[5]; Ширли Найт из канадского банка CIBC; Арчи Эппса, декана Гарвардского колледжа; полковников Дэнни Карпентера и Джо Треза из военного колледжа «Цитадель» в Южной Каролине; Гэри Джузелу и Нэнси Энн Стеббинс из компании Boeing (и Кэролин Геллерман, которая нас с ними познакомила); Дебору Колб из Программы по ведению переговоров; а также наших коллег из компании Confl ict Management, Inc. Наш друг и партнер Стивен Смит помог нам расширить рабочие связи со многими семейными предприятиями и фондами. Он же познакомил нас с нашим литературным агентом Эстер Ньюберг, которая вместе со своей командой из компании ICM проделала потрясающую работу. Мы благодарны им за доверие и поддержку на протяжении многих лет.

Нам необычайно повезло с талантливыми и заботливыми друзьями и коллегами, которые откладывали все свои срочные дела, чтобы пробежаться по нашим черновикам, внести свои предложения и поддержать нас морально на этом нелегком пути. Роджер Фишер, Эрика Фокс, Майкл Моффит, Скотт Пеппет, Джон Ричардсон, Роб Ричильяно и Дайана Смит прожили с нами и нашей работой, возможно, дольше, чем им бы этого хотелось. Критикуя, переписывая, предлагая альтернативные разделы или целые главы, каждый из них вносил значительный вклад в развитие этой книги и оказывал воздействие на получившийся труд. За рассказы, отзывы и поддержку мы благодарны Денису Ачакозо, Лайл Бейкер, Бобу Бордоне, Биллу Бреслину, Скотту Брауну, Стивенсону Карлбаху, Тони Чейзу, Дайане Чигас, Эми Эдмондсон и Джорджу Дейли, Элизабет Ингленд, Дэнни Эртелю, Киту Фитцджеральду, Рону Фортгангу, Брайану Гэнсону, Лори Голденталь, Марку Гордону, Шерлоку Грэму-Хейнсу, Эрику Холлу, Терри Хиллу, Эду Хиллису, Теду Джонсону, Хелен Ким, Стю Климану, Линде Клуз, Дайане Коскинас, Джиму Лоуренсу, Сьюзен Маккафферти, Шарлотте Маккормик, Патрику Маквинни, Джейми Моффиту, Линде Нетш, Монике Паркер, Роберту и Сьюзен Ричардсонам, Дону Рубенштейну и Сильви Карр, Кэрол Рубин, Джеффу Сьулу, Дрю Тулумелло, Робину Уэзериллу, Джеффу Вайсу, Джиму Янгу, Луизе Хакетт и многим другим.

Наши родственники годами ждали момента, когда эта книга появится на свет. Они читали наши черновики и критиковали их, давали ценные советы, морально поддерживали нас, а также вежливо соглашались с нашими версиями семейных историй. За это мы им глубоко благодарны и с тех пор полюбили их еще больше. Среди них Робби и Дэвид Блэкетты, Джек и Джойс Хин, Джилл и Джейсон Греннан, Стейси Хин, Билл и Кэрол Пэттон, Брайан Пэттон и Девра Сисицки, Джон и Бенджамин Ричардсон, Дайана Смит, Дон и Энн Стоун, Джулия Стоун и Деннис Доэрти, Рэнди Стоун.

Лучшего редактора и лучшей команды, чем те люди, с которыми мы работали в издательстве Viking Penguin, и представить себе трудно. Наш редактор, Джейн фон Мерен, не только умна и проницательна, с ней увлекательно и просто работать. Джейн, Сьюзен Петерсен, Барбара Гроссман, Айвен Хельд, Алиса Уайатт и вся остальная команда сразу поняли, над чем мы трудимся, и мы очень ценим их стремление передать этот труд в руки как можно большего числа людей. Наш линейный редактор Бина Камлани и выпускающий редактор Джанет Ренар набрались смелости поработать над нашей рукописью, от чего она стала только лучше, даже несмотря на то что мы настаивали на использовании слов, поддерживающих гендерную нейтральность всего текста. (Поскольку в последнее время этот прием распространяется в речи все активнее, молодые читатели сочтут его вполне естественным. Однако мы заранее приносим извинения тем, кому это кажется необычным или даже раздражает.) Наконец, мы выражаем благодарность Мэгги Пайетт и Франческе Белангер, нашим дизайнерам, которые сделали обложку и текст выделяющимися, понятными и красивыми.

Как это обычно бывает, всем хорошим в этой книге мы во многом обязаны другим людям, а все ошибки и упущения лежат исключительно на наших плечах.

– Дуг, Брюс и Шейла

Кембридж, Массачусетс

Введение

Попросить о повышении заработной платы. Сообщить партнеру о разрыве отношений. Подвергнуть критике эффективности работы подчиненного или коллеги. Отказать тому, кто нуждается в вашей помощи. Ответить на проявление неуважения или оскорбление. Не согласиться с большинством. Попросить прошения.

На работе, дома и во дворе – неудобные разговоры поджидают нас повсюду, и только за нами остается выбор: решиться и поговорить или до последнего избегать этого момента.

Неудобный разговор – это любая беседа на тему, которую вам непросто обсуждать

Что такое «неудобная тема»? Наверняка первым делом у вас в уме всплывут вопросы сексуальности, расы, пола, политики и религии – и для многих из нас они действительно являются сложными. Но дискомфорт и неловкость не ограничиваются темами первой газетной полосы. Всякий раз, когда мы чувствуем себя уязвимыми, когда наша самооценка оказывается под угрозой, когда речь идет о важных вопросах, а исход неясен, когда мы до глубины души озабочены обсуждаемой темой или судьбой людей, о которых идет речь, мы считаем такой разговор потенциально трудным.

Все мы время от времени сталкиваемся с необходимостью обсудить те темы, которые нас пугают и вызывают неприятные чувства. Мы стараемся их избегать, как горькое лекарство, либо смело встречаемся с ними лицом к лицу:

Один из старших инженеров вашей компании, ваш старый друг, перестал справляться со своей работой. Руководство поставило перед вами задачу сообщить ему об увольнении.

Вы случайно услышали, как ваша теща (или свекровь) говорит соседке, что ваши сыновья избалованы и не умеют себя вести. Вам предстоит провести отпуск у нее дома, и вы не уверены, что сможете прожить с ней целую неделю без ссор.

Проект, над которым вы работаете, занял вдвое больше времени, чем было обещано клиенту. Вы не можете не выставить счет за затраченное сверх нормы время, но боитесь сообщить об этом заказчику.

Вы хотите сказать своему отцу, как сильно вы его любите, но боитесь, что эта близость заставит вас обоих чувствовать себя неловко.

Недавно вы узнали, что несколько ваших темнокожих коллег из полиции называют вас Дядей Томом. Вы в бешенстве, но не уверены, что разговоры об этом дадут хоть какой-то результат.

И конечно же, не стоит забывать о мелочах повседневной жизни, разговорах и ситуациях, которые кажутся более привычными, но тем не менее вызывают беспокойство: когда вам необходимо вернуть купленный товар без чека, попросить секретаря сделать несколько копий документа, потребовать от строителей не курить в подъезде. Это те взаимодействия, которых мы избегаем настолько долго, насколько можем, но они все равно происходят в нашей жизни, и мы, запинаясь и смущаясь, ждем их окончания. Мы снова и снова репетируем их в своей голове, пытаясь заранее решить, что лучше сказать, а после придумываем еще сотню вариантов того, как еще можно было выразиться.

Что же настолько усложняет восприятие подобных ситуаций? Наш страх перед последствиями – перед тем, что произойдет после того, как мы поднимем насущный вопрос, и что произойдет, если мы этого не сделаем.

Дилемма: драться или уклоняться? Кажется, лучшего выхода не существует

Нам всем знакома эта дилемма. Снова и снова в голове возникает один и тот же вопрос о том, как лучше поступить. Стоит ли вообще поднимать волнующую тему? Или лучше придержать язык?

Допустим, вам не дает спать по ночам лай соседской собаки. «Может, мне стоит поговорить с соседями?» – думаете вы. Сначала вы решаете этого не делать: «Возможно, лай скоро прекратится. Может быть, я даже сам к нему привыкну». Но тут собака снова начинает лаять, и вы решаете завтра же пойти к соседям и раз и навсегда решить этот вопрос.

Теперь вам не спится по другой причине. Мысль о том, чтобы ввязаться в ссору с соседями из-за собаки, заставляет вас нервничать. Вам хочется, чтобы они вас любили. Возможно, вы просто слишком остро реагируете. В конце концов, вы возвращаетесь к мысли, что лучше ничего никому не говорить, и это успокаивает ваши нервы. Но как только вы засыпаете, эта проклятая собака снова начинает выть, и ход ваших мыслей повторяется заново.

Кажется, будто нет такого варианта, который позволил бы вам спокойно заснуть. Почему же так трудно решить, стоит ли поднимать волнующий вас вопрос или лучше с ним повременить?

Потому что подсознательно мы знаем истину: если мы попытаемся убежать от проблемы, пострадает наше самолюбие, мы начнем задаваться вопросом, почему мы не можем постоять за себя, и лишим оппонента возможности исправить ситуацию. Но если мы столкнемся с этой проблемой, все может стать только хуже. Нас могут отвергнуть, на нас могут накинуться. Мы можем нечаянно причинить человеку боль, и наши отношения от этого пострадают.

Не бывает дипломатичных ручных гранат

Отчаявшись найти выход из сложившейся ситуации, мы задаемся вопросом, возможно ли быть настолько тактичным и донельзя приятным человеком, чтобы все закончилось хорошо.

Тактичность – хорошее качество, но оно не поможет найти выход из неудобного разговора. Тактичность не сблизит вас с отцом и не убережет вас от гнева клиента, которому придется выложить больше денег, чем предполагалось. Не существует и простого, и дипломатичного способа уволить своего друга, дать понять теще, что она сводит вас с ума, или противостоять обидным предрассудкам коллег-полицейских.

Начало неудобного разговора похоже на бросок ручной гранаты. Как бы вы ее ни бросили, она все равно нанесет урон, даже если вы покроете ее сахарной глазурью. Как бы вы ни старались, последствий этого броска избежать невозможно. Но и при себе ее лучше не держать: уклоняться от неудобного разговора сродни тому, чтобы крепко зажать в руках гранату с вытащенной чекой.

Поэтому мы оказываемся в тупике. Нам нужен более действенный совет, чем фразы вроде «Будьте дипломатичнее» или «Старайтесь сохранять позитивный настрой». Проблемы кроются гораздо глубже. Там же прячутся и ответы.

Эта книга вам поможет

Надежда есть. В рамках Гарвардской школы переговоров нам удалось поработать с тысячами людей над всеми видами неудобных разговоров, и мы придумали, как сделать их менее напряженными и более продуктивными. Нужно творчески подходить к решению проблем, относясь к людям со всей порядочностью и честностью. Такой подход пойдет на пользу вашему душевному спокойствию, независимо от того, захотят ли к вам присоединиться другие люди.

Мы поможем вам забыть об этих «гранатах», избавив вас от необходимости доставлять (и получать) неудобства. Мы покажем, как превратить разрушительную битву противоборствующих посланий в более конструктивный диалог, который мы называем познавательным диалогом.

Награда стоит затраченных усилий

Конечно, подобные перемены потребуют от вас немалых усилий. Пробуете ли вы изменить замах во время игры в гольф, привыкаете к езде по другой стороне дороги или изучаете новый язык – поначалу всегда чувствуешь себя неловко. Вам даже может быть немного страшно: вырваться из зоны комфорта зачастую бывает нелегко. Это всегда подразумевает под собой некоторую долю риска. От вас потребуется пристально приглядеться к самому себе, а иногда измениться и начать расти. Но лучше уж боль в мышцах от непривычно тяжелых тренировок, чем жжение ссадин после бессмысленной драки.

А потенциальные выгоды порадуют своей щедростью. Если вы начнете следовать шагам, описанным в этой книге, то обнаружите, что неудобные разговоры становятся легче и вызывают меньше беспокойства. Вы станете эффективнее в общении и счастливее от достигаемых результатов. По мере снижения тревожности и роста удовлетворенности вы начнете понимать, что вам даже нравится вступать в дискуссии и решать накопившиеся проблемы.

На самом деле люди, которых мы обучили новым подходам к разрешению самых сложных ситуаций, сообщают, что они стали меньше беспокоиться, и теперь все их разговоры оказываются гораздо продуктивнее. Они осознают, что теперь они меньше боятся того, что скажут люди. Они свободнее действуют в сложных ситуациях, обладают большей уверенностью в себе и более сильным чувством целостности и уважения к себе. Также они узнали, что чаще всего конструктивное отношение к неудобным темам и неловким ситуациям укрепляет взаимоотношения между людьми. А такую хорошую возможность наладить контакт грех упускать.

Настроены скептически? Вот еще несколько мыслей

Ваш возможный скептицизм вполне объясним. Возможно, вас уже несколько недель, месяцев или даже лет мучают какие-то проблемы. Они весьма сложны, а с теми, кто в них замешан, нелегко иметь дело. Как чтение книги может что-то изменить?

Безусловно, мы не сможем раскрыть перед вами все тонкости человеческих взаимоотношений. Мы не знаем специфики сложившейся в вашей жизни ситуации, что поставлено на карту и в чем заключаются конкретно ваши слабые и сильные стороны. Но мы обнаружили, что, независимо от контекста, то, что делает разговоры трудными, и еще больше осложняющие их ошибки в мышлении и действиях – по сути одно и то же. Мы все разделяем одни и те же страхи и попадаем в одни и те же ловушки. Независимо от того, с чем или с кем вам прошлось столкнуться, в этой книге есть методы и идеи, которые могут помочь.

Стоит признать, что некоторые ситуации не станут лучше, сколько бы навыков вы ни приобрели. Участники процесса могут быть настолько эмоционально неустойчивы, ставки могут быть настолько высоки, а конфликт настолько напряжен, что ни книга, ни какое-либо профессиональное вмешательство не смогут помочь. Однако на каждый действительно безнадежный случай приходится тысяча таких, которые лишь кажутся безнадежными. Люди, которые к нам обращаются, часто говорят: «Мне нужен совет, но я должен предупредить вас, что ситуация сложилась просто непоправимая». И они ошибаются. Вместе мы сможем найти хотя бы какой-то путь к изменениям, которые в конечном итоге окажут значимое положительное влияние на разговор.

Конечно, возможно и такое, что вы не готовы или не в состоянии целиком и полностью вникнуть в возникшую сложную ситуацию или отношения. Вы можете горевать, зализывать раны или просто нуждаться в отдыхе. Возможно, ваши желания повергли вас в гнев или сбили с толку. Но даже если вы еще не готовы вступить в настоящий разговор, эта книга поможет вам разобраться в своих чувствах и найти свой путь к более здоровому самоощущению.

Нужно поискать где-нибудь еще

Что мы можем предложить такого, что вам еще не приходило в голову? Наверное, совсем немного. Потому что вопрос не в том, достаточно ли усердно вы искали «ответ», а в том, где вы его искали. По сути проблема заключается не в ваших действиях, а в вашем мышлении. До тех пор, пока вы сосредоточены только на том, что нужно изменить в своих поступках, вы не сможете начать новую жизнь.

В этой книге вы найдете множество советов о том, как лучше вести неудобный разговор. Но, что самое важное, она поможет вам понять, с чем именно вам пришлось столкнуться и почему имеет смысл перейти от «позиции доставки сообщений» к «позиции обучения». Только тогда вы сможете понять, из каких шагов состоит «познавательный разговор», и внедрить их в свою жизнь.

Неудобные разговоры – это нормально

Независимо от того, насколько вы хороши, неудобные разговоры всегда будут следовать за вами по пятам. Авторы познали это на своем собственном опыте. Мы знаем, каково это – до глубины души бояться причинить человеку боль или испытать боль самому. Нам знакомо всепоглощающее чувство вины за то, как наши действия повлияли на других людей, или за наше собственное поведение. Мы знаем, что человеческие отношения могут разрушиться или зайти в тупик, даже если обе стороны будут руководствоваться самыми лучшими намерениями. И, положа руку на сердце, мы сами не всегда ими руководствуемся. Мы знаем, насколько хрупкими могут оказаться сердце и душа.

Так что лучше всего оставаться реалистами. Избавиться от страхов и тревог насовсем – нереалистичная цель. А вот уменьшить уровень страхов и тревог и научиться с ними справляться – вполне реально. Невозможно достичь идеальных результатов без риска. В то время как задача улучшить свои результаты имеет неплохие шансы на успех.

И для большинства из нас этого вполне достаточно. Ведь при всей нашей хрупкости мы удивительно живучи.

Часть 1. Проблема

Три разговора

Джеку предстоит неудобный разговор.

Вот что он рассказал: «Однажды поздно вечером мне позвонил Майкл, мой хороший друг, который по совместительству стал моим клиентом. «У меня кое-какие проблемы, – сказал он мне. – К полудню завтрашнего дня мне нужно подготовить и напечатать финансовую брошюру». Он объяснил, что дизайнер, к которому он обычно обращается, сейчас временно не работает, а сроки поджимают.

У меня в тот момент шла работа над другим проектом, но Майкл – мой друг, поэтому я бросил все и работал над его брошюрой до поздней ночи.

На следующий день рано утром Майкл просмотрел макет и дал добро на печать. К полудню копии уже лежали у него на столе. Я был измотан, но рад, что помог другу.

Однако, вернувшись в свой офис, я обнаружил голосовое сообщение от Майкла:

«Что ж, кажется, ты все испортил! Послушай, Джек, я знаю, что ты работал под давлением времени, но… [вздох]. График доходов вышел нечетким и плохо читается. Это просто катастрофа. Буклет нужен для очень важного клиента. Надеюсь, ты сможешь быстро все поправить. Позвони мне, как только окажешься на работе».

Можете себе представить, как я отнесся к такому сообщению. Да, график был немного расплывчатым, но всего лишь чуть-чуть. Я сразу же позвонил Майклу».

Разговор развивался примерно так:

Джек: Привет, Майкл, я получил твое сообщение…

Майкл: Да, послушай, Джек, все это надо переделать.

Джек: Подожди секунду. Я согласен, что вышло не идеально, но график виден четко. Всем все будет понятно…

Майкл: Да ладно тебе, Джек. Ты не хуже меня знаешь, что мы не можем отправить все в таком виде.

Джек: Ну, я думаю, что…

Майкл: Здесь даже спорить не о чем. Слушай, мы все облажались. Просто исправь этот недочет и давай двигаться дальше.

Джек: Почему ты ничего не сказал об этом сегодня утром, когда принимал макет?

Майкл: Я не корректор, это не моя работа. Джек, я нахожусь под огромным давлением. Мне просто нужно сделать это и сделать правильно. Либо ты в команде, либо нет. Мне нужен четкий ответ. Ты собираешься переделывать или нет?

Джек: [пауза] Хорошо, хорошо. Я все сделаю.

Этот обмен репликами демонстрирует все признаки неудобного разговора, который вот-вот готов сорваться с катушек. Несколько месяцев спустя Джек все еще чувствовал себя паршиво из-за этого разговора, а его отношения с Майклом оставались напряженными. Он решил выяснить, что можно было сделать по-другому и как ему вести себя дальше.

Но прежде чем перейти к делу, давайте подумаем, как разговор Джека и Майкла может раскрыть нам схему работы неудобных разговоров.

Разбор структуры сложных разговоров

Удивительно, но, несмотря на бесконечные вариации, все неудобные разговоры можно свести к общей структуре. Когда вы с головой окунаетесь в подробности конкретного неудобного разговора, и вас охватывает волна беспокойства, эту структуру бывает трудно разглядеть. Однако понимание этой структуры очень важно для улучшения навыка ведения самых сложных бесед.

Все не так просто, как кажется на первый взгляд

В представленном выше диалоге между Джеком и Майклом слова лишь поверхностно раскрывают то, что происходит на самом деле. Чтобы обнажить структуру неудобного разговора, нужно понимать не только то, что было сказано напрямую, но и то, что не было высказано. Нужно понимать, о чем думают и что чувствуют люди, участвующие в процессе, но не говорят вслух. Именно там, между строк, прячется настоящее действие.

Взгляните, что думает Джек и что он чувствует, но не произносит во время беседы:

Между тем Майкл тоже о многом переживает, но не говорит вслух. Майкл размышляет, что, может быть, ему вообще не следовало нанимать Джека. В прошлом он был не очень-то доволен работой Джека, но решил пойти на риск, вопреки мнению своих партнеров, и дать своему другу еще один шанс. Теперь Майкл разочарован в Джеке и сомневается в том, разумным ли было его нанимать – как с личной, так и с профессиональной точки зрения.

Итак, первый вывод очень прост: в разговоре Джека и Майкла происходит ужасно много того, о чем не говорят вслух.

Это типичная ситуация. На самом деле разрыв между мыслями и словами – одна из причин, по которым разговор становится трудным. Все, что происходит внутри человека, отвлекает его внимание. Он не уверен в том, что можно высказать, а что лучше оставить при себе. Всем известно, что, если просто говорить все, что приходит на ум, разговор вряд ли станет легче.

Каждый неудобный разговор на самом деле состоит из Трех разговоров

Изучая сотни всевозможных бесед, мы обнаружили, что существует некая глубинная структура происходящего, и понимание этой структуры само по себе является мощным первым шагом в улучшении навыка, который помогает нам справляться с такими разговорами. Оказывается, независимо от обсуждаемой темы, наши мысли и чувства можно разделить на одни и те же три категории, или «разговоры». В каждом из этих разговоров мы совершаем предсказуемые ошибки, которые искажают наши мысли и чувства и приносят нам неприятности.

Все, что говорят, думают и чувствуют Майкл и Джек, попадает в категорию одного из этих Трех разговоров, как и все, что происходит во время ваших неудобных разговоров.

1. Разговор о том, что случилось. Самые неудобные разговоры связаны с разногласиями по поводу того, что уже произошло или что должно произойти. Кто что сказал и кто что сделал? Кто прав, кто что имел в виду, и кто виноват? Джек и Майкл бьются над этими вопросами как вслух, так и про себя. Нужно ли переделывать график? Неужели Майкл пытается припугнуть Джека? Кто должен был взять на себя вину?

2. Разговор о чувствах. Любой неудобный разговор содержит в себе вопросы и ответы на тему чувств. Обоснованы ли мои чувства? Уместны ли они? Стоит ли мне признать их или лучше отвергнуть, открыться им или выставить за дверь? Что я делаю с чужими чувствами? А что, если мой собеседник рассердится или обидится? Мысли Джека и Майкла переполнены чувствами. Например, вопрос «И это я получаю вместо благодарности?!» сигнализирует о боли и гневе, а утверждение «Я нахожусь под огромным давлением» – о тревоге. Об этих чувствах не говорят, но они все равно просачиваются наружу.

3. Разговор об идентичности. Это разговор каждого из нас с самим собой о том, что эта ситуация означает для нас. Мы ведем внутренний спор о том, что означает эта ситуация: что мы компетентны или, наоборот, некомпетентны, что мы – хорошие люди или плохие, достойные любви или недостойные? Какое влияние это может оказать на наше самовосприятие и самоуважение, на нашу жизнь и благополучие? Наши ответы на эти вопросы в значительной степени определяют то, насколько «гармонично» мы чувствуем себя во время разговора, на своем ли мы месте находимся, не испытываем ли мы чувство тревоги. В вышеупомянутом разговоре Джек борется с ощущением своей некомпетентности, что выбивает его из колеи. А Майкл задается вопросом, не поступил ли он глупо, попросив Джека выполнить работу.

Любой неудобный разговор неизбежно делится на эти три категории, поэтому успешное их окончание требует умения работать эффективно в каждой из них. Это может показаться чем-то трудным, однако все же гораздо легче приобрести этот навык, чем сталкиваться с последствиями слепого участия в неудобных разговорах.

Что мы не можем изменить, а что можем

Какими бы навыками мы ни обладали, как бы много ни учились, каждый из Трех разговоров будет неизменно вызывать у нас те или иные непреодолимые трудности. Мы неизбежно будем сталкиваться с ситуациями, когда происходящее будет оказывается гораздо запутаннее и сложнее, чем изначально предполагалось. Мысли и чувства человека навсегда останутся загадкой для собеседника. Выяснить и понять чувства друг друга всегда было и будет нелегкой задачей. В жизни то и дело происходят эмоционально сложные события, которые, на первый взгляд, могут нести угрозу, подвергая риску важные аспекты вашей личности.

Однако мы можем изменить свою реакцию на каждую из этих проблем. Как правило, вместо того чтобы разобраться, какой новой для нас информацией обладает собеседник, мы делаем вид, что знаем все, что нам нужно, чтобы понять сложившуюся ситуацию. Вместо того чтобы конструктивно управлять своими эмоциями, мы либо пытаемся их скрыть, либо даем волю чувствам, о чем впоследствии сожалеем. Вместо того чтобы изучить проблему идентичности, которая может оказаться очень важной, в том числе и для других людей, мы продолжаем разговор так, будто он нас не касается, и не приходим к пониманию, что лежит в основе нашей тревоги.

Разобравшись в этих ошибках и том хаосе, который они сеют, мы сможем вырабатывать более удачный подход. Давайте рассмотрим каждый разговор более подробно.

Разговор о том, что случилось: в чем суть?

Разговор о том, что случилось, – это то, на что мы тратим большую часть своего времени в ходе неудобных разговоров, пытаясь разобраться в том, кто прав, кто что имел в виду и кто виноват. На каждом из этих трех фронтов – поиска правды, изучения намерений и установления виновников – мы руководствуемся общими и весьма ограниченными предположениями. Исправляя каждое из таких предположений, мы учимся справляться с неудобными разговорами все лучше и лучше.

Предположение о собственной правоте

Когда мы громогласно отстаиваем свою точку зрения, зачастую нам не удается поставить под сомнение одно важнейшее допущение, на котором строится вся наша позиция: я прав, а ты – нет. Это простое предположение вызывает бесконечное множество неприятностей.

В чем же я прав? Я прав в том, что ты едешь слишком быстро. Я прав в том, что ты не способен выступать в роли наставника для своих младших коллег. Я прав в том, что твои замечания в День благодарения были неуместны. Я прав, что после такой болезненной операции пациенту нужно было дать более высокую дозу лекарства. Я прав в том, что подрядчик выставил мне завышенный счет. Я прав в том, что заслуживаю повышения зарплаты. Я прав в том, что брошюра и так хороша. Список того, в чем я прав, вышел бы длиной в целую книгу.

Есть только одна загвоздка: я не прав.

Как такое могло случиться? Кажется, будто это невозможно. Конечно же, иногда я бываю прав!

А вот и нет. Суть вот в чем: неудобные разговоры почти никогда не сводятся к поиску правды. Речь идет о конфликте представлений, интерпретаций и ценностей. Не о том, что указано в контракте, а о том, какое значение несет его содержание. Не о том, какая книга по воспитанию детей самая популярная и советам какой книги на подобную тему мы должны следовать. Не о том, что истинно, а о том, что важно.

Давайте вернемся к Джеку и Майклу. Спор идет совсем не о том, испорчен ли график. Они оба признают, что так оно и есть. Спор идет о том, стоит ли беспокоиться об этой ошибке, и если да, то как с ней нужно поступить. Здесь нет места разговорам о том, кто был прав, а кто – нет, вопрос лишь в восприятии толкований и суждений. Очень важно их тщательно изучить. Стремление определить, кто прав, а кто нет, напротив, заводит в тупик.

В разговоре о том, что случилось, нужно отказаться от мыслей о собственной правоте, чтобы избавиться от необходимости ее доказывать. На самом деле следует понять, как обе стороны воспринимают и интерпретируют происходящее и каковы их ценности. Это позволяет отойти от подхода «донесения истины» и начать задавать вопросы, при этом изучая, как каждый человек воспринимает мир. Тогда мы сможем представлять свои взгляды в форме своего собственного восприятия, своих интерпретаций и ценностей, а не «абсолютной истины».

Выдуманные намерения

Второй конфликт в разговоре о том, что случилось, касается намерений – ваших и моих. Вы кричите на меня, чтобы задеть мои чувства или просто хотите подчеркнуть свою точку зрения? Вы выбросили мою пачку сигарет, потому что пытаетесь контролировать мое поведение или всего лишь хотите помочь мне бросить курить? Мои мысли о ваших намерениях влияют на то, что я думаю о вас и в конечном счете на ход нашего разговора.

Когда дело касается намерений, мы совершаем простую, но серьезную ошибку: нам кажется, что мы знаем, каковы намерения другого человека, хотя на самом деле это не так. Что еще хуже: когда мы не уверены в том, каковы намерения человека, мы часто приходим к выводу, что они исключительно плохие.

Правда заключается в том, что намерения невидимы. Мы делаем выводы из поведения людей. Другими словами, мы их изобретаем, придумываем их самостоятельно. Однако эти выдуманные истории о чужих намерениях соответствуют реальности гораздо реже, чем мы думаем. Почему? Потому что намерения людей, как и многое другое из того, что приводит к сложным разговорам, запутанны и многогранны. Иногда люди руководствуются смешанными намерениями. Иногда у них и вовсе нет никаких намерений или их злой умысел не имеет никакого отношения лично к нам. А иногда они действуют из добрых побуждений, которые тем не менее причиняют нам боль.

Необоснованные выводы могут обернуться катастрофой, поскольку наш взгляд на чужие намерения (как и чужой взгляд – на наши) очень важен при ведении неудобных разговоров.

Установка на обвинение

Третья ошибка, которую люди совершают во время разговора о том, что случилось, касается обвинений. Мишенью самых неудобных разговоров чаще всего становятся люди, виновные в том, как сложилась ситуация. А винят обычно те люди, которые в ней оказались. Например, когда компания теряет своего самого крупного клиента, мы знаем, что вскоре начнется безжалостная игра в рулетку обвинений. Не важно, кому кинут мяч – главное, чтобы не нам. В личных отношениях все то же самое. Не ладите с мачехой? Это она во всем виновата. Она должна прекратить приставать к вам из-за того, что вы не убрали свою комнату или тусуетесь с детьми, которые ей не нравятся.

В конфликте между Джеком и Майклом первый считает, что проблема возникла по вине Майкла: о своей обостренной чувствительности к ошибкам в форматировании нужно говорить до того, как брошюра уйдет в печать, а не после. А Майкл, конечно же, считает, что проблема возникла по вине Джека: он сделал макет, и за ошибки отвечает тоже он.

Но разговоры о том, кто виноват, подобны разговорам о правде: они только усугубляют разногласия, заставляют оппонентов принять позицию отрицания и мало чему учат. Из-за них у людей возникает страх наказания, они ищут ответ в формате «или-или». Никто не любит, когда его в чем-то обвиняют, особенно если обвиняют беспочвенно, поэтому наша энергия уходит на самозащиту.

Родители маленьких детей хорошо с этим знакомы. Когда близнецы начинают ссориться и кричать, сидя на заднем сиденье машины, нужно понимать, что попытка вменить им чувство вины всегда приводит к бунту: «Но она ударила меня первой!» или «Я ударил ее, потому что она назвала меня плаксой». Каждый из них будет отрицать свою вину не только ради того, чтобы не лишиться десерта в обед, но и из чувства справедливости. Никто из детей не готов признать, что виноват только он, потому что это и правда не так.

Оглядываясь назад с переднего сиденья, легко заметить, какой вклад оба ребенка внесли в эту ссору. Гораздо труднее понять, что мы сами подливаем масла в огонь тех проблем, которые напрямую касаются нас. Однако в ситуациях, которые приводят к неудобным разговорам, произошедшее почти всегда оказывается результатом того, что сделали или, наоборот, не сделали оба человека. А наказание редко бывает уместным или хотя бы справедливым. Когда компетентные, здравомыслящие люди совершают глупый поступок, самым разумным выходом для них будет выяснить, во-первых, что помешало предотвратить сложившуюся ситуацию и, во-вторых, как не допустить ее повторения в будущем.

Разговоры о том, кто прав, а кто виноват, отвлекают нас от сути: разобраться, почему все пошло не так и как можно это исправить. Если вместо этого сосредоточиться на понимании, что каждая сторона конфликта поучаствовала в его развитии, мы поймем реальные причины и сможем поработать над его разрешением. Разница между перекладыванием вины с одного человека на другого и попытками разобраться, какой вклад в возникновение проблемы внесла каждая из сторон, может показаться еле различимой. Но эту разницу стоит постараться понять, потому что она существенно влияет на вашу способность вести неудобные разговоры.

Разговор о чувствах: что нам делать с эмоциями?

Неудобные разговоры связаны не только с тем, что произошло, но и с эмоциями. Вопрос не в том, возникнут ли сильные чувства, а в том, как с ними справиться, когда это произойдет. Следует ли вам рассказать своему начальнику, как вы на самом деле относитесь к его стилю управления или к коллеге, который украл вашу идею? Стоит ли делиться с сестрой своими переживаниями из-за того, что она продолжает общаться с вашим бывшим? И что делать с гневом, который вы, вероятно, испытаете, решившись высказать тому продавцу свое возмущение относительно его сексистских реплик?

Обуреваемые сильными чувствами, многие из нас упорно стараются не потерять рассудок. Не стоит слишком глубоко погружаться в чувства – ни к чему хорошему это не приведет. Чувства иногда затуманивают разум, а в некоторых случаях, например на работе, они просто неуместны. Изливая душу, можно испытать неприятные чувства дискомфорта, страха и уязвимости. В конце концов, что, если наши чувства окажутся не нужны собеседнику, если он будет слушать нас, не стараясь понять по-настоящему? Либо он может принять наши чувства слишком близко к сердцу, и это ранит его или безвозвратно испортит наши отношения? И едва мы выплеснем свои эмоции, настанет черед собеседника сделать то же самое. Готовы ли мы принять на себя его гнев и боль?

Все эти рассуждения подводят нас к выводу, что лучше вообще держаться в стороне от разговоров о чувствах: что Джеку лучше было не делиться своим гневом и обидой, а Майклу – своим разочарованием. Лучше ограничиться обсуждением самой брошюры. Лучше не отходить от «темы разговора».

Или нет?

Опера без музыки

Главная проблема этих рассуждений заключается в том, что в них не учитывается один простой факт: неудобные разговоры не просто связаны с чувствами, они по своей сути и являются обсуждением чувств. Чувства – это не какой-то назойливый побочный эффект от участия в неудобном разговоре, они – неотъемлемая часть конфликта. Вести неудобный разговор, не говоря о чувствах, – все равно что ставить оперу без музыки. Сюжет вроде бы есть, но суть будет упущена. Например, Джек ни разу не говорит Майклу об обиде и несправедливости, однако даже спустя несколько месяцев Джек продолжает ощущать эти чувства в отношении Майкла.

Вспомните свои неудобные разговоры. О каких чувствах идет речь? Об обиде или гневе? О разочаровании, стыде, растерянности? У вас возникало ощущение, что к вам относятся несправедливо или не проявляют уважения? Для некоторых из нас даже такие фразы, как, например, «Я люблю тебя» или «Я горжусь тобой» могут прозвучать рискованно.

В краткосрочной перспективе неудобный разговор без обсуждения чувств может сэкономить вам время и уменьшить уровень тревожности. Может показаться, что это отличный способ избежать серьезных рисков для вас, ваших собеседников и отношений с ними. Но остается вопрос: если проблема заключается в чувствах, то чего можно достичь, если о них не разговаривать?

Понимание чувств, их обсуждение, управление ими – одна из самых сложных задач для любого человека. Работа с чувствами не бывает легкой и безопасной, и ничто другое на свете не способно улучшить ситуацию. Однако большинство из нас может научиться говорить о чувствах. Может показаться, что это не так, но такой навык действительно можно приобрести.

Конечно, не всегда имеет смысл обсуждать чувства. Как говорится, не буди спящую собаку. К сожалению, неумение обсуждать свои чувства может привести к тому, что вы начнете избегать не только спящих собак, но и всех остальных – даже тех, что не дают спать вам.

Разговор об идентичности: что это говорит обо мне?

Из всех Трех разговоров именно беседа об идентичности может оказаться самой сложной и деликатной. Но именно она дает нам рычаги для управления тревожностью и улучшения навыков ведения двух других разговоров.

Разговор об идентичности направлен вовнутрь: он о том, кто мы есть и кем мы себя видим. Как произошедшее влияет на мою самооценку, мое представление о себе, мое осознание своего места в мире? Какое влияние оно окажет на мое будущее? Какие сомнения меня мучают в последнее время? Короче говоря, разговор об идентичности – это наши слова о нас самих до, во время и после неудобного разговора.

Возможно, вы думаете: «Я просто пытаюсь попросить у начальника прибавку к зарплате. Причем тут мое ощущение того, какое место я занимаю в этом мире?» А может быть, Джек думает: «Речь идет о брошюре, а не обо мне». На самом деле всякий раз, когда разговор затрудняется, это происходит отчасти именно потому, что речь идет о Вас, с большой буквы В. Что-то за пределами видимой субстанции разговора стоит на кону именно для вас.

Вероятно, это что-то простое. Когда вы с соседями обсуждаете их собаку, что это говорит о вас? Возможно, что вы как человек, выросший в маленьком городке, считаете себя дружелюбным и добрым соседом, и мысль о том, что кто-то может увидеть в вас агрессора или нарушителя спокойствия, вызывает у вас дискомфорт.

Просите прибавку к жалованью? А что, если вам откажут? На самом деле, что делать, если начальник приведет вам ряд веских причин для отказа? Как это повлияет на ваше представление о себе как о компетентном и уважаемом сотруднике? Речь якобы идет о деньгах, но тот факт, что на кону стоит ваша самооценка, является истинной причиной, почему вас бросает в пот.

Даже когда вы сами приносите плохие новости, разговора об идентичности избежать не удастся. Представьте себе, например, как вам приходится отказаться от предложения о новом привлекательном проекте от креативного отдела. Перспектива рассказать о своем решении всем причастным людям вызывает у вас беспокойство, даже если вы не несете ответственности за принятое решение. Отчасти это происходит потому, что вы боитесь тех чувств, которые этот разговор заставит вас ощутить: «Я не из тех людей, которые любят спускать коллег с небес на землю. Меня уважают за то, что я нахожу способ выполнить ту или иную задачу, а не за то, как я захлопываю двери прямо перед носом». Ваше представление о себе как о человеке, который помогает окружающим сделать дело, противоречит реальности, в которой вы вынуждены сказать «нет». Если вы перестанете быть героем, не станете ли вы злодеем?

Сохраняя равновесие

По мере того как вы начнете осознавать влияние этого разговора на ваше самовосприятие, равновесие начнет ускользать из ваших рук. Энергичный молодой руководитель креативного отдела, который так сильно напоминает вам себя в его возрасте, выглядит растерянным и обманутым. Внезапно вы ощущаете чувство смущения, а уровень тревоги стремительно возрастает. Вы задаетесь вопросом, действительно ли стоит отказаться от этой идеи так уж сразу. Не успев сообразить, вы, заикаясь, начинаете говорить о том, что, возможно, вы пересмотрите свое решение, хотя у вас нет абсолютно никаких оснований полагать, что такое возможно.

В самой мягкой форме потеря самообладания может привести к утрате уверенности в себе и способности концентрировать внимание. Вы можете даже забыть, что собирались сказать. В крайних случаях вам может показаться, будто земля уходит у вас из-под ног: вас охватывает паника, а порыв убежать куда подальше чередуется с желанием сесть и замереть на месте, могут появиться даже проблемы с дыханием.

Помочь может только знание о том, что разговор об идентичности – неотъемлемая часть неудобных разговоров. И, как и в случае с двумя другими категориями, вы можете сделать нечто гораздо большее, чем просто осознать этот факт. Хоть иногда потеря равновесия и неизбежна, разговор об идентичности не должен вызывать у вас столько беспокойства, сколько он обычно вызывает. С развитием определенных навыков вести разговоры об идентичности становится легче, как и разговоры о чувствах. На самом деле, как только вы найдете свою точку опоры в этом диалоге, вы сможете превратить источник беспокойства в источник силы.

Переходим к познавательному разговору

Как бы мы порой ни притворялись, наша первоначальная цель в неудобном разговоре зачастую заключается в том, чтобы доказать свою точку зрения, поделиться частичкой своего разума с собеседником или заставить его сделать то, что нам хочется, или стать таким, как нам хочется. Другими словами, донести до него определенное сообщение.

Как только вы поймете, какие сложности скрываются за этими тремя разговорами и какие ошибки мы при этом совершаем, то, вероятно, обнаружите, что ваши цели в каждом из них начинают меняться. Вы начнете понимать всю сложность связанных с ними восприятий и намерений, свое участие в возникновении проблемы и то, какими последствиями эти проблемы могут обернуться для самооценки и идентичности каждого человека. Вы увидите, насколько важную роль во всем этом играют чувства. А еще вы обнаружите, насколько бессмысленно пытаться просто донести до людей информацию. На самом деле, возможно, вы обнаружите, что вам больше нечего «доводить до сведения». Вместо этого вам захочется поделиться интересной информацией и задать определенные вопросы.

Вам уже ни к чему будет пытаться кого-то переубедить и добиться своего. Вы захотите понять произошедшее с точки зрения другого человека, объяснить свое мнение, поделиться чувствами, а также совместно придумать способ решения проблемы в будущем. Поступая таким образом, вы повышаете вероятность того, что собеседник окажется гораздо восприимчивее к вашим доводам, и вы узнаете нечто такое, что существенно изменит ваше понимание проблемы.

Изменение позиции состоит в том, чтобы пригласить оппонента к разговору и помочь вам разобраться в происходящем. Если вы хотите достичь своих целей, то вам придется многому научиться у него, а ему – у вас. Вам нужен познавательный разговор.

Различия между типичной битвой посланий и познавательным разговором приведены в таблице на следующих страницах.

Эта книга поможет вам превратить неудобные разговоры в познавательные, более продуктивно справляться с каждым из Трех разговоров и улучшить вашу способность справляться со всеми из них сразу.

В следующих шести частях мы подробно рассмотрим те ошибки, которые люди обычно совершают в ходе каждой из трех бесед. Это поможет перейти к позиции обучения, когда вам предстоит неудобный разговор, а вы замкнулись в себе. В частях 2, 3 и 4 изучаются три предположения из «разговора о том, что случилось». В части 5 обсуждается «разговор о чувствах», в части 6 – «разговор об идентичности». Эти главы помогут разобраться в своих мыслях и чувствах. Такая подготовка очень важна для ведения неудобных разговоров.

В последней части мы перейдем к самому разговору и начнем с обсуждения того, когда стоит его начинать, а когда лучше отпустить ситуацию, чего можно достичь в итоге такого разговора, а на что не стоит и надеяться, и какие цели вообще имеют смысл. Затем мы обратимся к механизму продуктивного обсуждения важных вопросов: как лучше всего начать разговор, как задавать вопросы и слушать ответы, чтобы что-то узнать, как выразить свои мысли четко и ясно, а также как совместно решать проблемы и возвращать разговор в нужное русло, когда обсуждение заходит слишком далеко. Наконец, мы вернемся к тому, как именно Джек мог продолжить разговор с Майклом, чтобы проиллюстрировать, как все это будет выглядеть на практике.

Часть 2. Переход на позицию обучения. Разговор о том, «что случилось?»

Перестаньте спорить о том, кто прав: изучите истории друг друга

Версии одной и той же истории отличаются друг от друга в зависимости от того, кто их рассказывает: Майкл или Джек:

«Последние пару лет я действительно изо всех сил старался помочь Джеку, но то одно, то другое вечно шло наперекосяк. И вместо того чтобы признать, что клиент всегда прав, он начинает спорить со мной! Я просто не знаю, как с ним дальше работать.

Но что действительно меня разозлило, так это то, как Джек начал оправдываться относительно ошибок в графике вместо того, чтобы просто их исправить. Он знал, что это идет вразрез с профессиональными стандартами. А графики доходов являются важнейшей частью финансовой презентации».

Разговор о том, что случилось, отличает расхождение во мнениях. Как лучше всего откладывать деньги на пенсию? Сколько денег следует вложить в рекламу? Возьмут ли соседские дети мою дочь поиграть вместе с ними в стикбол? Соответствует ли брошюра профессиональным стандартам?

В разногласиях нет ничего страшного, они не всегда приводят к неудобным разговорам. Мы все время в чем-то не соглашаемся с разными людьми, и чаще всего это никого особо не волнует.

Но бывает и такое, что волнует и очень даже сильно. Такие разногласия кажутся причиной конфликтов между нами и другими людьми. Окружающие не соглашаются с тем, в чем мы хотим их убедить, и отказываются делать то, что нам нужно. Независимо от того, добьемся мы своего или нет, с нами останутся чувства разочарования, обиды, будто нас неправильно поняли. Очень часто случается так, что разногласия нас долго не покидают и впоследствии сеют хаос при каждом обострении.

При возникновении разногласий спор может показаться чем-то естественным и даже разумным. Но делу он вряд ли поможет.

Почему мы спорим, и почему это не помогает

Вспомните один из тех неудобных разговоров в вашей жизни, который был вызван разногласиями по поводу того, что происходит сейчас или что нужно сделать в будущем. Как объяснить причину подобной проблемы?

Мы думаем, что проблема в них

Пребывая в хорошем настроении, можно думать: «Ну, у каждого человека свое мнение» или: «У медали две стороны». Но большинство из нас в это просто не верит. В глубине души мы считаем, что проблема, проще говоря, в ком-то другом.

• Она эгоистична. «Моя девушка не хочет идти со мной к семейному психологу. Она говорит, что это пустая трата денег. Я говорю, что для меня это важно, но ей все равно».

• Она наивна. «У моей дочери большие планы насчет того, чтобы поехать в Нью-Йорк и «добиться успеха» на театральной сцене. Она просто не понимает, на что замахивается».

• Он пытается контролировать все на свете. «Мы всегда все делаем так, как хочет мой начальник. Это сводит меня с ума, потому что он верит, что его идеи самые лучшие, даже когда не знает, о чем вообще говорит».

• Она ведет себя неразумно. «Моя двоюродная бабушка Берта спит на старом продавленном матрасе. Она страдает от ужасных болей в спине, но что бы я ни говорила, она все равно отказывается от нового матраса. Все родственники говорят мне: «Рори, тетя Берта просто выжила из ума. С ней бесполезно спорить». Наверное, в этом есть доля правды».

Если размышлять именно так, то неудивительно, что в конце концов все закончится спорами. Рори, например, заботится о своей тете Берте. Она хочет помочь, и у нее есть возможность это сделать. Поэтому Рори делает все то же, что и все мы: если человек упрямится, мы наседаем сильнее, пытаясь прорваться сквозь преграду, которая мешает ему прозреть. («Если бы ты только попробовала поспать на новом матрасе, ты бы поняла, насколько он удобнее!»)

Если человек наивен, мы пытаемся раскрыть ему глаза на то, как на самом деле устроена жизнь, а если он ведет себя как эгоист или пытается нами манипулировать, мы можем попробовать поговорить с ним начистоту и напрямую указать на его недостаток. Мы упорствуем в надежде, что наши слова в конечном счете возымеют действие.

Но вместо этого наша настойчивость приводит к спорам. А эти споры ведут в никуда. Разногласия не пропадают. Обеим сторонам кажется, что их не слышат или плохо к ним относятся. Мы расстраиваемся не только из-за неразумности человека, но и из-за бессилия что-либо с этим поделать. Постоянные споры не делают наши отношения лучше. Однако мы не знаем, что еще можно сделать. Мы не можем просто притворяться, что никаких разногласий нет, что все это не имеет значения или что нам все равно. Это действительно важно, ведь нам не все равно. Вот почему мы так сильно переживаем по этому поводу. Но если спор ни к чему нас не приведет, то что еще можно сделать?

Первым делом нужно выслушать тетю Берту.

Они думают, что проблема в нас

Тетя Берта вперед всех готова согласиться с тем, что ее матрас и правда очень старый и потрепанный. «Этот самый матрас я делила со своим мужем целых сорок лет. «Он дарит мне чувство безопасности», – говорит она. – В моей жизни и так хватает перемен, и мне так приятно, что у меня есть свое маленькое убежище, в котором ничего не меняется». Кроме того, он позволяет Берте ощутить чувство контроля над своей жизнью. А жалуется она не потому, что нуждается в помощи, – она просто хочет почувствовать связь с людьми, которым она рассказывает о своей жизни.

Вот что тетя Берта говорит о Рори: «Я люблю ее, но с ней бывает очень трудно. Она не хочет слушать, и ее не очень-то заботит мнение других людей, а когда я ей об этом говорю, она начинает сердиться». Рори думает, что проблема в тете Берте. Тетя Берта, похоже, считает, что проблема в Рори.

В связи с этим возникает интересный вопрос: почему именно кто-то другой всегда наивен, эгоистичен, неразумен или пытается контролировать ситуацию? Почему нам не приходит в голову, что проблема в нас самих? Если во время неудобного разговора собеседник спрашивает вас о причине разногласий, почему вы никогда не отвечаете: «Потому что в моих словах нет никакого смысла»?

В каждой из историй есть своя доля здравого смысла

Мы не видим проблемы в себе, потому что это и правда не так. Наши слова действительно имеют смысл. Зачастую бывает трудно понять, что слова собеседника тоже по-своему верны. Как в случае с Рори и тетей Бертой, у каждого из нас своя версия происходящего. С точки зрения Рори, ее мысли и действия абсолютно разумны. С точки зрения тети Берты, ее мысли и поступки разумны ровно в той же степени. Но Рори – не просто персонаж своей собственной истории, она еще и гостья в истории тети Берты. В рассказе тети Берты Рори кажется слишком напористой и бесчувственной. В рассказе Рори слова тети Берта звучат неразумно.

При обычном ходе вещей мы не замечаем, насколько наша картина мира отличается от картины мира других людей. Однако неудобные разговоры возникают именно тогда, когда важные стороны нашей истории сталкиваются с историей другого человека. Мы приходим к выводу, что конфликт происходит из-за характера другого человека, а он предполагает, что все это из-за нас. Но на самом деле он является результатом того, что наши истории попросту разные, и никто, к сожалению, этого не осознает. Как будто принцесса Лея пытается поговорить с Геком Финном. Неудивительно, что мы в итоге начинаем спорить.

Споры мешают изучить позиции друг друга

Споры – это не только последствие нашей неспособности заметить различия между своей историей и историей оппонента, отчасти это еще и причина. Споры подавляют способность узнать, как видят мир другие люди. Во время спора мы склонны обмениваться выводами – «итогами» своих размышлений: «Давай купим тебе новый матрас» против «Перестань пытаться контролировать меня». «Я уеду в Нью-Йорк, чтобы добиться успеха» против «Ты наивна». «Консультация у семейного психолога пойдет нам на пользу» против «К семейному психологу ходить нет смысла».

Но ни один из этих выводов не имеет смысла в истории противника. Поэтому оба человека отвергают доводы противоположной стороны. Вместо того чтобы помочь разобраться в противоборствующих взглядах, споры приводят к битве идей. Вместо того чтобы сблизить людей, споры только отдаляют их друг от друга.

У споров без понимания нет будущего

Споры порождают другую проблему неудобных разговоров: они препятствуют переменам. Если сказать человеку, что он должен измениться, то вероятность того, что это действительно произойдет, скорее всего, только уменьшится. Такое происходит потому, что люди практически никогда не меняются, пока не почувствуют, что их, прежде всего, понимают.

Давайте рассмотрим разговор Тревора и Карен. Тревор – сотрудник финансового управления Департамента социальных служб штата. Карен – социальный работник из того же департамента. «У меня не получается заставить Карен сдавать документы вовремя, – объясняет Тревор. – Я снова и снова повторяю, что она нарушает сроки сдачи, но это не помогает. А когда я в очередной раз поднимаю эту тему, она раздражается».

Конечно же, у этой истории есть и другая сторона. К сожалению, Тревор не знает о ее существовании. Тревор указывает Карен, что она должна делать, но ему ни разу не приходило в голову вызвать ее на двусторонний разговор по этому вопросу. Когда Тревор меняет свои цели и перестает пытаться изменить поведение Карен (аргументировать, почему нельзя опаздывать) и вместо этого сначала старается понять Карен и сделать так, чтобы она поняла его, ситуация резко улучшается:

«Карен рассказала, насколько она перегружена рабочими делами. Она вкладывает всю энергию в своих подопечных, которые очень нуждаются в ее помощи. Ей казалось, что я не ценю ее усилий, и, честно признаться, я и правда этого не делал. В свою очередь, я объяснил ей, сколько лишней работы мне приходится выполнять, когда она слишком поздно сдает документы, и подробно рассказал, в чем эта работа заключается. Ей стало ужасно стыдно, ведь было ясно, что она просто не задумывалась об этом с моей точки зрения. Карен пообещала мне уделять более пристальное внимание своевременному выполнению своей работы, и с тех пор ей это всегда удавалось».

Наконец-то каждый из них чему-то научился и заложил основу для значимых изменений в будущем.

Чтобы к чему-то прийти в споре, нужно узнать историю своего оппонента и понять, как его выводы соотносятся с ней. Также мы должны помочь ему понять нашу историю и объяснить смысл своих выводов. Само понимание этих историй не всегда «решает» проблему, но, как в случае с Карен и Тревором, это важный первый шаг.

Разные истории: почему каждый из нас видит мир по-своему

Переходя от споров к попыткам понять историю другого человека, не помешает разобраться, почему у людей вообще складываются разные истории. Наши истории не появляются из ниоткуда. Это не случайный набор слов. Зачастую они строятся неосознанно, но последовательно. Сначала мы получаем информацию. Мы переживаем окружающий мир разными способами: смотрим, слушаем, испытываем различные чувства. Затем мы интерпретируем то, что только что увидели, услышали и почувствовали, наделяем это определенным смыслом. Затем мы делаем выводы о том, что происходит. И на каждом шагу существует вероятность возникновения расхождений у разных людей.

Откуда берутся наши истории

Проще говоря, наши истории о мире различаются, потому что каждый из нас воспринимает разную информацию, а затем по-своему ее интерпретирует.

Во время неудобных разговоров мы слишком часто обмениваемся только выводами, не касаясь того, где происходит большая часть действий – области, в которой мы находим и интерпретируем информацию, а затем строим свое восприятие мира.

1. У нас разная информация

Существует две причины, по которым мы все обладаем различной информацией о мире. Во-первых, чем дольше мы живем и чем больше сложных ситуаций переживаем, тем шире и шире становится объем доступной нам информации. Мы просто не можем обработать все сигналы, связанные с одним событием, которые одновременно поступают из разных источников. В конечном итоге мы неизбежно замечаем одно и игнорируем другое, и у каждого из нас этот набор будет отличаться. Во-вторых, у каждого из нас разные источники информации.

Мы обращаем внимание на разные вещи. Дуг повел своего четырехлетнего племянника Эндрю смотреть ежегодный парад. Сидя на плечах у своего дяди, Эндрю радостно кричал, когда мимо на роскошных платформах проплывали футболисты, чирлидеры и школьный оркестр. После этого Эндрю воскликнул: «Это был лучший парад грузовиков, который я когда-либо видел!»

Каждую платформу, очевидно, тащил грузовик. Эндрю, который был просто одержим этим видом транспорта, не мог смотреть ни на что другое. Его дядя Дуг, равнодушный к грузовикам, не заметил ни один из них. В каком-то смысле Эндрю и его дядя смотрели совершенно разные парады.

Как и в случае с Дугом и Эндрю, то, на что мы обращаем внимание, связано именно с нами и с тем, что нас волнует. Кто-то больше внимания уделяет чувствам и отношениям. Но есть и такие люди, которых больше волнуют статус и власть или факты, их достоверность и логичность. Одни становятся художниками, другие – учеными, третьи – прагматиками. Одни любят доказывать свою правоту, а другие стремятся избежать конфликта или сгладить любые шероховатости. Некоторые из нас склонны считать себя жертвами, другие – героями, сторонними наблюдателями или выжившими. Информация, к которой все мы обращаемся, соответственно, меняется.

Конечно, ни Дуг, ни Эндрю, покидая парад, не думали: «Как же мне понравился мой взгляд на парад, основанный на той информации, на которую я обратил внимание». Каждый уходил с мыслями: «Как же мне понравился этот парад». Каждый из них считал, что именно то, что заметил он, было самым важным в этом событии. Каждый предполагал, что он обладает «фактами».

Возьмем более серьезную ситуацию. Рэнди и Дэниел, коллеги по конвейеру, переживают подобный опыт, но при совершенно других обстоятельствах. Они не раз напряженно обсуждали расовые проблемы общества. Рэнди, белый американец, полагает, что компания, в которой они работают, в целом часто нанимает представителей различных меньшинств и продвигает их по службе. Он замечает, что в его команде из семи человек двое человек – афроамериканцы, а один – латиноамериканец, как и глава их профсоюза. Кроме того, он узнал, что его начальник родом с Филиппин. Рэнди верит в разнообразие на своем рабочем месте и одобрительно замечает, что в последнее время несколько «цветных» получили повышение.

Дэниел, кореец по происхождению, придерживается другого мнения. Ему постоянно задают странные вопросы о его профессиональных навыках. Он не раз слышал расистские оскорбления со стороны коллег и даже от бригадира. Полученный опыт не дает ему покоя. Также он знает, что несколько коллег из числа нацменьшинств остались без внимания, когда решался вопрос об очередном продвижении по карьерной лестнице, и замечает, что непропорционально большое число представителей высшего руководства компании – белые. У Дэниела частенько складывалось впечатление, будто для начальства существуют только две расовые группы, которые имеют вес в обществе, – это белые и афроамериканцы.

Несмотря на то что Рэнди и Дэниел отчасти обладают некоторой общей информацией, довольно во многом их источники расходятся. И все же каждый из них считает, что факты очевидны, а его взгляды – объективная реальность. Создается впечатление, будто Рэнди и Дэниел работают в разных компаниях.

Часто мы проводим весь разговор или даже целые отношения от начала до конца, даже не осознавая, что каждый из нас обращает внимание на разные вещи, что наши взгляды основываются на разной информации.

Все мы знаем себя лучше, чем кто-либо еще. Помимо того что мы выбираем разную информацию, мы имеем доступ к разной информации. Например, у каждого человека есть доступ к информации о самом себе, которого нет у других. Другие люди знают, под какими ограничениями они находятся, а мы – нет. Они хорошо знают свои надежды, мечты и страхи, а мы и понятия не имеем об этом. Мы действуем так, будто обладаем полным объемом информации о своем собеседнике, но это далеко не так. Их внутренний мир гораздо сложнее, чем мы можем себе представить.

Давайте вернемся к Джеку и Майклу. Когда Майкл описывает случившееся, он ни слова не говорит о том, что Джек всю ночь не спал. Он мог и не знать об этом, а даже если бы он и был в курсе, то его «данные» были бы весьма ограничены по сравнению с тем, что знает Джек. Джек был в центре событий. Джек знает, каково работать, когда ты изо всех сил стараешься не заснуть. Он на своей шкуре познал все неудобства того, что в полночь отключили отопление. Он знает, как злилась его жена из-за того, что ему пришлось отменить их совместный ужин. Он знает о беспокойстве, которое ему пришлось испытать, отложив другую важную работу, чтобы выполнить проект для Майкла. Еще Джек знает, как он был счастлив, выручая своего друга.

Но есть много того, о чем Джек даже не подозревает. Он не знает, что клиент Майкла в то утро был просто вне себя от ярости из-за той фотографии, которую Майкл выбрал при подготовке другой брошюры. Джек не в курсе, что график доходов является больной темой для клиента в связи с недавними бизнес-решениями. Джек и подумать не мог, что графический дизайнер, с которым обычно работает Майкл, взял незапланированный отпуск по семейным обстоятельствам в самый разгар сезона, что повлияло не только на этот проект, но и на все остальные. Джек не знает, что Майкл был недоволен некоторыми его работами в прошлом. А еще он не знает, как счастлив был Майкл оказать услугу своему другу.

Конечно, мы не можем заранее знать, чего именно мы не знаем. Но вместо того чтобы предполагать, что мы уже знаем все, что нужно, лучше допустить возможность того, что какая-то существенно важная информация нам не доступна. И эта ставка наверняка окажется выигрышной.

2. Мы по-разному интерпретируем одни и те же события

«Мы совсем не занимаемся сексом», – жалуется Элви Сингер в фильме «Энни Холл». «Мы постоянно занимаемся сексом», – говорит его девушка. «И все-таки, как часто вы занимаетесь сексом?» – спрашивает их психотерапевт. «Три раза в неделю!» – отвечают они хором.

Вторая причина, по которой мы рассказываем разные истории об одном и том же событии, заключается в том, что, даже обладая одинаковой информацией, мы интерпретируем ее по-разному и придаем ей разное значение. Мне кажется, что чаша наполовину пуста. Вы же увидите в ней метафору хрупкости человечества. Я просто хочу пить, а вы – поэт. На то, как мы интерпретируем то, что видим, влияет два особенно важных фактора: (1) наш прошлый опыт и (2) имплицитные правила о том, как все должно и не должно быть, которые мы усвоили на подсознательном уровне.

Мы находимся под влиянием прошлого опыта. Прошлое придает смысл настоящему. Зачастую лишь в контексте прошлого опыта нам удается понять, почему то, что говорит или делает человек, имеет какой-то смысл.

Чтобы отпраздновать окончание долгого проекта, Бонни и ее коллеги решили собрать деньги и угостить своего руководителя Кэролайн ужином в хорошем ресторане. На протяжении всей трапезы Кэролайн только и делала, что жаловалась: «Здесь все такое дорогое», «Как им сходят с рук такие цены?», «Вы шутите, что ли? Пять долларов за десерт!» Бонни вернулась домой смущенная и расстроенная. Она думала: «Мы, конечно, знали, что Кэролайн – та еще жадина, но это просто уму не постижимо! Мы сами все оплатили, чтобы ей не пришлось беспокоиться о деньгах, а она все равно жаловалась на цены. Она испортила весь вечер».

Несмотря на то что в голове у Бонни вертелась мысль о том, что Кэролайн – просто скряга и зануда, в конце концов она решилась спросить ее о том, почему она так бурно реагирует на цены в ресторанах. Поразмыслив, Кэролайн объяснила:

«Наверное, это связано с тем, что я росла во времена Великой депрессии. В голове до сих пор звучит мамин голос. Когда я, будучи маленькой девочкой, собиралась утром пойти в школу, она говорила: «Кэрри, на стойке лежит пять центов – это тебе на обед!» Она так гордилась тем, что может каждый день покупать мне обед. Когда мне исполнилось восемь или девять лет, пяти центов перестало хватать. Но у меня все не хватало духу сказать ей об этом».

Годы спустя даже еда по умеренной цене иногда кажется ей излишней роскошью из-за образов и чувств, перенесенных через всю жизнь из тех времен.

Каждое ваше твердое убеждение глубоко зависит от вашего прошлого опыта. Где отдыхать, наказывать ли своих детей физически, сколько тратить на рекламу – все это зависит от того, что вы наблюдали в своей собственной семье и чему научились на протяжении всей своей жизни. Зачастую мы даже не осознаем, как эти переживания влияют на наше восприятие мира. Мы просто верим, что так оно и есть.

Мы применяем различные негласные правила. Весь наш прошлый опыт частенько превращается в «правила», по которым мы живем. Осознанно или нет, но все мы следуем этим правилам. Они говорят, как устроен мир, как должны вести себя люди и как вообще все должно быть. Правила также значительно влияют на нашу версию истории о том, что происходит, которую мы рассказываем во время неудобного разговора.

Когда наши правила сталкиваются друг с другом, случается беда.

Олли и Тельма, например, запутались в сети противоречивых правил. Как торговые представители, работающие в паре, они проводят много времени вместе. Однажды вечером они договорились встретиться в 7 часов утра в вестибюле отеля, чтобы закончить подготовку к презентации. Тельма, как обычно, приехала ровно в семь. Олли появился в 7:10. Олли уже не в первый раз опаздывал, и Тельма была так расстроена, что первые двадцать минут их встречи ей было трудно сосредоточиться. Олли расстроился из-за того, что расстроилась Тельма.

Эта ситуация помогает прояснить скрытые правила, которые каждый из них неосознанно пытается соблюдать. Правило Тельмы гласит: «Опоздания – это непрофессионально и нетактично». Правило Олли гласит: «Непрофессионально – зацикливаться на мелочах настолько сильно, что ты не можешь сосредоточиться на том, что действительно важно». Поскольку и Тельма, и Олли интерпретируют ситуацию через призму своего собственного негласного правила, каждый из них считает поведение другого неадекватным.

Наши негласные правила зачастую начинают диктовать нам, что человек должен делать, а что не должен. «Ты должен тратить деньги на образование, а не на одежду». «Никогда не критикуй коллегу в присутствии других людей». «Не оставляй сиденье унитаза поднятым, не дави на тюбик с зубной пастой прямо посередине и не позволяй детям смотреть телевизор больше двух часов подряд». Список этот может продолжаться бесконечно.

Нет ничего плохого в том, чтобы иметь такие правила. На самом деле они нужны нам, чтобы привести свою жизнь в порядок. Но в конфликтной ситуации будет полезно четко сформулировать свои правила и призвать собеседника сделать то же самое со своими. Это значительно снижает вероятность того, что вы попадете в дуэль противоречивых правил.

3. Наши выводы отражают наши личные интересы

Размышляя о том, почему у каждого из нас свое собственное восприятие мира, невозможно обойти стороной тот факт, что наши выводы корыстны, что они часто отражают наши личные интересы. Мы ищем информацию в подтверждение своей точки зрения и интерпретируем ее наиболее благоприятным для себя образом – так мы еще больше убеждаемся в том, что наша точка зрения верна.

Профессор Говард Райффа из Гарвардской школы бизнеса продемонстрировал этот феномен, рассказав ряд фактов о компании разным группам людей. Одним группам он сказал, что они будут вести переговоры о покупке компании, а другим – что им предстоит продавать компанию. Затем он попросил каждую группу оценить компанию настолько объективно, насколько это возможно (не по той цене, по которой она будет предлагаться для покупки или продажи, а по той, которую, по их мнению, она действительно заслуживает). Райффа обнаружил, что «продавцы» в глубине души полагали, что стоимость компании в среднем на 30 % превышает независимую оценку ее рыночной стоимости. «Покупатели», в свою очередь, оценили ее на 30 % дешевле.

Члены каждой команды развивали свое корыстное восприятие, сами того не осознавая. Они больше сосредотачивались на вещах, которые соответствовали тому, во что им хотелось верить, и были склонны игнорировать, превратно истолковывать, а вскоре и вовсе забывать те нюансы, которые не отвечали их интересам. Наш коллега Роджер Фишер остроумно подметил этот феномен в своих воспоминаниях о работе судебным адвокатом: «Иногда мне не удавалось убедить суд в своей правоте, но я никогда не упускал случая убедить самого себя!»

Эта тенденция к бессознательному развитию предвзятого восприятия очень свойственна людям и может представлять опасность. Требуется некоторая доля смирения касательно «правильности» нашей истории, особенно когда речь идет о чем-то важном.

От уверенности к любопытству

Есть только один способ понять историю другого человека – проявить любопытство. Вместо того чтобы задаваться вопросом: «Как они могли так подумать?!» – спросите себя: «Интересно, какая у них есть информация, которой нет у меня?» Вместо вопроса: «Как можно быть такими неразумными?» – спросите: «Как нужно смотреть на мир, чтобы их взгляд имел смысл?» Самоуверенность не подпускает нас близко к их истории, а любопытство, наоборот, помогает попасть внутрь.

Любопытство – путь к пониманию позиции оппонента

Давайте рассмотрим, какие разногласия возникли между Тони и его женой Кейко. Сестра Тони только что родила первого ребенка. На следующий день Кейко готовилась навестить ее в больнице. К ее удивлению, Тони заявил, что не поедет к сестре, а вместо этого будет смотреть футбольный матч по телевизору. Когда Кейко спросила, в чем дело, Тони пробормотал что-то о том, что предстоит «большая игра», и добавил: «Я заеду в больницу завтра».

Кейко это очень обеспокоило. Она подумала про себя: «Кому вообще могло прийти в голову, что футбол важнее семьи? Это самое эгоистичное, поверхностное, нелепое из всего, что я когда-либо слышала!» Но она тут же поймала себя на проявлении излишней самоуверенности и вместо того, чтобы спрашивать: «Как ты можешь так поступить?», – она постаралась найти место для любопытства. Ей стало интересно, что такого знает Тони и чего не знает она, как он так смотрит на мир, что подобное решение кажется ему разумным.

История, которую рассказал Тони, отличалась от того, что напридумывала себе Кейко. Снаружи кажется, будто Тони просто смотрит игру по телевизору. Но для Тони это вопрос его душевного здоровья. Всю неделю он работает по десять часов в день в крайне напряженных условиях, а затем приходит домой и играет со своими двумя сыновьями, выполняя все их пожелания. С трудом уложив их в постель, он проводит время с Кейко, в основном слушая о том, как прошел ее день. Наконец он засыпает. Для Тони просмотр матча – это единственный шанс за неделю по-настоящему расслабиться. Уровень его стресса снижается, как во время медитации, и эти три часа наедине с самим собой значительным образом влияют на его способность взять себя в руки и пережить предстоящую неделю. Поскольку Тони считает, что его сестре все равно, когда он приедет, сегодня или завтра, то он делает выбор в пользу своего психического здоровья.

Конечно, на этом проблемы не заканчиваются. Кейко должна поделиться своей историей с Тони, а потом, когда все карты окажутся на столе, они смогут решить, что делать дальше. Но этого бы никогда не случилось, если бы Кейко продолжала думать, что знает историю Тони.

Какова ваша история?

Чтобы избавиться от излишней уверенности в том, что вы обдумали ситуацию со всех возможных точек зрения, не помешает начать интересоваться тем, чего вы не знаете о себе. Может показаться странным, но об этом действительно стоит побеспокоиться. В конце концов, вы столько времени живете с собой. Разве вы еще недостаточно хорошо познакомились со своим внутренним миром?

Если вкратце, то нет. Мы так быстро выстраиваем свои истории о мире, да еще и в автоматическом режиме, что иногда даже не осознаем всего, что влияет на наши взгляды. Например, когда мы узнавали истинные мысли и чувства Джека во время разговора с Майклом из его собственных уст, то не услышали ни слова об отключении отопления или о гневе его супруги из-за отмены ужина. Даже Джек не осознавал всего, что стоит за его реакцией.

А какие негласные правила он считает важными? Джек думает про себя: «Я не могу поверить в то, как Майкл со мной обошелся». Однако он не знает, что эта реакция основана на негласном правиле о том, как люди «должны» относиться друг к другу. Правило Джека звучит примерно так: «Человек всегда должен выражать признательность другим людям, несмотря ни на что». Многие из нас согласятся с этим правилом, но это не истина в последней инстанции, а просто правило. Правило Майкла может звучать так: «Хорошие друзья могут быть недовольны друг другом и говорить об этом вслух, но не воспринимать это близко к сердцу». Дело не в том, чье правило лучше, а в том, что они разные. Но Джек не поймет, что они разные, если перед этим не задумается над тем, какие правила лежат в основе его собственной истории о произошедшем.

Вспомните историю Эндрю и его дяди Дуга на параде. Мы сказали, что Эндрю «одержим грузовиками». Таким он выглядит с точки зрения своего дяди. Дядя Дуг знает, чем увлекается Эндрю, но ему пошло бы на пользу разобраться и в своих собственных увлечениях. Эндрю действительно одержим грузовиками, если отталкиваться от уровня интереса дяди Дуга, который равен нулю. Однако, с точки зрения Эндрю, дядю Дуга можно назвать «одержимым болельщиком». Среди четырехлетних мальчиков мнение Эндрю, скорее всего, будет считаться нормой.

Примите обе истории: займите позицию «и»

Бывает ужасно трудно проявлять любопытство к чужой истории, когда есть своя собственная, особенно если считать, что только одна из них самая правильная. В конце концов, ваша история так отличается от его и столько для вас значит. Излишний стресс от постоянного проявления любопытства можно снять, приняв так называемую позицию «и».

Обычно мы предполагаем, что должны либо принять, либо отвергнуть историю собеседника, и что, приняв одну, должны отказаться от другой. Но кто же прав: Майкл или Джек, Олли или Тельма, Бонни или ее начальница Кэролайн? Тот, кто любит спать с открытым окном, или тот, кому больше по душе, когда оно закрыто?

Ответ заключается в том, что такой вопрос вообще не имеет никакого смысла. Не стоит выбирать между историями, просто примите обе. Это и есть позиция «и».

Предложение принять обе истории, может прозвучать двусмысленно. В этих словах можно услышать: «Притворись, что считаешь верным и то, и другое». Но на самом деле суть совсем в ином. Притворяться не нужно вовсе. Не стоит беспокоиться о том, принять или, наоборот, отвергнуть историю другого человека – сперва постарайтесь в ней разобраться. Само стремление ее понять не требует от вас отказа от своей собственной. Позиция «и» позволяет осознать самое важное: то, как каждый из вас смотрит на вещи и ощущает себя. Независимо от того, что вы в конечном итоге будете делать и влияют ли друг на друга ваша история и история вашего оппонента – они обе имеют значение.

Позиция «и» основана на предположении, что мир сложен, что вы можете испытывать чувство боли, обиды и злости, и ваш оппонент может ощущать то же самое. Он может делать все, что в его силах, а вам может показаться, что этого недостаточно. Возможно, вы совершили какую-то глупость, а другой человек внес свой весомый вклад в возникновение этой проблемы. Вы можете злиться на него, но при этом испытывать к нему чувство любви и признательности.

Позиция «и» дает возможность утвердить всю силу своих взглядов и чувств, не умаляя при этом взглядов и чувств другого человека. Точно так же вам не нужно ни от чего отказываться, чтобы понять и услышать чувства и взгляды собеседника, отличные от ваших. Поскольку вы можете обладать разной информацией или по-разному ее интерпретировать, обе стороны могут быть правы одновременно.

Возможно, что по мере того как вы будете делиться своими историями, они будут меняться в ответ на поступающую информацию и знакомство с различными точками зрения. Но даже если ничего не изменится, это тоже нормально. Иногда люди искренне не могут прийти к единому мнению, но даже в таком случае вместо вопроса о том, кто прав, лучше спросить: «Как нам теперь лучше решить эту проблему, когда мы по-настоящему поняли друг друга?»

Два исключения, которые ими вовсе не являются

Возможно, вы думаете, что совет перейти от самоуверенности и споров к проявлению любопытства и позиции «и» в общем и целом имеет смысл, но должны быть и исключения. Давайте рассмотрим два важных вопроса, которые могут показаться исключениями, но таковыми не являются: (1) Как насчет случаев, когда я абсолютно точно знаю, что я прав? и (2) Всегда ли нужно стремиться понять историю оппонента – даже когда я, например, увольняюсь с работы или расстаюсь с партнером?

Я действительно прав

Существует одна очень старая история о двух священнослужителях, которые спорят о том, как нужно вершить богоугодные дела. Охваченный стремлением примириться, один из них наконец говорит другому: «Мы с тобой по-разному смотрим на вещи, и это нормально. Нам не обязательно нужно соглашаться. Ты можешь творить богоугодные дела по-своему, а я – по-своему».

Подобному образу мысли бывает сложно противостоять. Даже если вы войдете в положение другого человека и постараетесь понять его чувства, на следующем шаге вы все равно можете оступиться, полагая, что вы все равно «правы», а ваш собеседник – нет, сколько бы смысла ни имела его история для него самого.

Например, как насчет разговора с дочерью о том, что она курит? Вы убеждены в своей правоте касательно вреда курения для ее организма и в том, что чем скорее она бросит курить, тем лучше. Справедливое утверждение. Вы правы от начала и до конца. Но вот в чем загвоздка: на самом деле разговор совсем не об этом. Речь идет о том, как каждый из вас относится к тому факту, что ваша дочь курит, что ей следует делать и какую роль должны сыграть вы. Дело скорее в ужасном страхе и печали, которые возникают в вашей душе, когда вы представляете, как она заболевает чем-то страшным, и в вашей ярости – ведь вы чувствуете, что вы не в силах остановить ее. Дело в том, что она испытывает потребность в независимости, ей хочется вырваться из образа «хорошей девочки», в котором ей, кажется, стало совсем тесно. Дело в ее противоречивом характере, который заставляет ее искать то, что приносит ей удовольствие и пугает одновременно. Этот разговор состоит из множества вопросов, возникающих между вами, сложных и важных для изучения. Речь идет не об истинности утверждения о том, вредно ли курение для здоровья человека – вы оба с ним согласны.

Даже когда спор идет о чем-то истинном, вы можете с удивлением обнаружить, что правота не очень-то помогает вам продвинуться. Ваш друг может отрицать, что он алкоголик и что пьянство пагубно сказывается на его отношениях с женой. Но даже если весь мир будет согласен с вашей точкой зрения, настаивая на своей правоте и заставляя своего друга это признать, вы вряд ли ему поможете.

Что действительно может помочь, так это ваш рассказ о том, какое влияние оказывает его пьянство конкретно на вас. Также нужно все-таки попытаться понять его историю. Что удерживает его в позиции отрицания? Что значило бы для него признание в том, что у него и правда есть проблемы? Что этому мешает? Пока вы не поймете его историю и не поделитесь с ним своей, вы не сможете помочь ему найти способ переписать следующую главу своей жизни на нечто более счастливое. В этом случае вы, возможно, и правы, а ваш друг может ошибаться, но правота сама по себе не принесет особой пользы.

Сообщая плохие новости

Что делать, если вам предстоит уволить сотрудника, разорвать отношения или сообщить поставщику, что вы сокращаете объем заказов на 80 %? Во многих неудобных разговорах ни одна из сторон не обладает правом единолично навязывать результат. Однако в тех случаях, когда вы увольняете человека, разрываете с ним отношения или урезаете объем закупок, такое право у вас появляется. В таких ситуациях разумно задать себе вопрос, имеет ли история другого человека прежнее значение для вас.

Большая часть трудностей, связанных с увольнением или разрывом отношений, возникает в ходе «разговора о чувствах» и «разговора об идентичности», которые мы рассмотрим чуть позже. Однако вопрос о различиях между точками зрения не менее важен. Помните, что само понимание истории другого человека не подразумевает, что вы должны согласиться с ней и отказаться от своей собственной. А то, что вы готовы попытаться понять его точку зрения, не умаляет той силы, которая позволит воплотить ваше решение в жизнь, и от этого оно не будет выглядеть менее твердым.

На самом деле позиция «и» как ничто другое укрепляет ваше положение в неудобном разговоре, когда вам предстоит сообщить плохие новости. Расставаясь с человеком, вы получаете возможность сказать: «Я хочу расстаться с тобой, потому что так будет правильнее для меня [потому что…], и я понимаю, как тебе больно, наверняка ты думаешь, что нам нужно попробовать еще раз, и я не передумаю, и я понимаю, что, по твоему мнению, мне следовало яснее говорить о своих претензиях раньше, и я не думаю, что от этого я становлюсь плохим человеком, и я понимаю, что некоторые мои поступки причинили тебе боль, и я знаю, что ты причинял боль мне, и что, возможно, пожалею об этом решении, и я все-таки должна стоять на своем… И, и, и…»

«И» помогает проявлять любопытство и высказываться яснее.

Чтобы двигаться вперед, сначала определите, где вы находитесь

Совершенствуя свой навык ведения неудобных разговоров, вы заметите, что вопрос о том, как каждый из нас выстраивает свое восприятие мира, следует за вами, как Луна в ночном небе. Это маяк, на который вы можете ориентироваться, независимо от своего местонахождения и степени сложности проблемы.

Углубленное понимание своего собеседника и самого себя не означает, что исчезнут все различия, что вам больше не придется решать реальные проблемы и делать реальный выбор. Это совсем не означает, что все мнения одинаково верны или что твердо стоять на своем – неправильно. Однако с его помощью вы сможете оценить, имеют ли смысл ваши взгляды в свете поступающей информации и различных ее интерпретаций, и подтолкнуть других людей к анализу своих точек зрения.

Куда бы вы ни отправлялись, первым делом вы должны понять человека – представить себя на его месте. Прежде чем понять, как и куда двигаться дальше, нужно выяснить, где вы находитесь сейчас.

В следующих двух частях мы более глубоко изучим два проблемных аспекта нашей собственной истории – нашу склонность неверно толковать чужие намерения и тенденцию сосредоточивать свое внимание на поиске виноватых.

Не думайте, что он сделал это нарочно: Отделяйте намерение от действия

Вопрос о намерениях участников неудобного разговора занимает центральное место в нашем толковании происходящего. Именно намерения значительным образом влияют на наши суждения о людях: если человек причинил нам вред специально, мы относимся к нему более строго, чем если бы он сделал это по ошибке. Мы готовы терпеть плохое отношение со стороны тех, у кого есть на это веская причина. Однако нас раздражает сама мысль о том, что человека просто не волнует, как его действия влияют на нашу жизнь. И машина «скорой помощи», и BMW могут одинаково преграждать нам путь на узкой улице, но реагировать мы на них будем по-разному.

Спор о намерениях

Давайте рассмотрим историю Лори и Лео, которые состоят в отношениях уже два года и постоянно ссорятся, что болезненно сказывается на них самих. Однажды, когда они пришли на вечеринку к друзьям, Лори потянулась за очередной порцией мороженого, как вдруг Лео сказал: «Лори, может быть, тебе уже хватит мороженого?» Лори, которая борется с лишним весом, бросила на Лео злобный взгляд, и некоторое время они избегали друг друга. Позже тем же вечером разговор пошел из рук вон плохо:

Лори: Как ты мог со мной так поступить на вечеринке, в присутствии всех наших друзей?

Лео: А как я с тобой поступил? Что ты имеешь в виду?

Лори: Твое замечание насчет мороженого. Ты ведешь себя так, будто ты мой отец. Словно у тебя какая-то непреодолимая потребность контролировать меня или опускать с небес на землю.

Лео: Лори, я вовсе не хотел тебя обидеть. Ты сказала, что ты на диете, поэтому я просто пытался помочь тебе ее соблюдать. Ты вечно все воспринимаешь в штыки. Даже в моей помощи ты высмотрела попытку накинуться на тебя, когда я всего лишь пытался оказать тебе помощь.

Лори: Помощь?! Унизить меня перед друзьями – это по-твоему помощь?

Лео: Знаешь, с тобой просто невозможно разговаривать. Стоит мне что-то сказать, ты сразу думаешь, что я пытаюсь тебя унизить, а если молчу, ты спрашиваешь, почему я позволяю тебе переедать. Я так устал от всего этого. Иногда мне начинает казаться, что ты специально затеваешь все эти ссоры.

Этот разговор вызвал у Лори и Лео чувство гнева, обиды и непонимания. Что еще хуже, этот разговор повторяется снова и снова. Они устраивают классический спор о намерениях: Лори обвиняет Лео в том, что он намеренно делает ей больно, а он это отрицает. Они попали в круговорот, из которого не могут выбраться.

Две ключевые ошибки

Выход есть. Этот разговор делают трудным две важнейшие ошибки: одна со стороны Лори и другая – со стороны Лео. Когда Лори говорит: «Словно у тебя какая-то непреодолимая потребность контролировать меня или опускать с небес на землю», – она имеет в виду намерения Лео. Ее ошибка заключается в том, что она думает, что знает их, хотя на самом деле это не так. Эту ошибку легко совершить, а ее последствия могут быть просто катастрофическими. Мы все постоянно ее совершаем.

Ошибка Лео заключается в предположении, что, узнав о его истинных благих намерениях, Лори больше не имеет права на него обижаться. Он объяснил, что «не пытался причинить ей боль», а просто хотел помочь. После чего он думает, что на этом весь конфликт должен закончиться. В результате он даже не пытается узнать, что на самом деле чувствует Лори и почему эта ошибка столь же распространена, сколь и пагубна.

К счастью, с некоторой долей осознанности обеих ошибок можно избежать.

Первая ошибка: наши предположения о чужих намерениях зачастую оказываются неверными

Чтобы разобраться, в чем заключается «ошибка Лори», мы должны понять, каким образом наш разум придумывает истории о чужих намерениях, и научиться распознавать набор сомнительных предположений, на которых эти истории строятся. Несмотря на то, как сильно нас беспокоят намерения других людей в наш адрес, мы и понятия не имеем, каковы они на самом деле. Мы не можем этого знать. Намерения людей существуют только в их сердцах и умах. Для нас они невидимы. Какими бы реальными и правильными ни казались нам наши предположения о чужих намерениях, они зачастую оказываются неполными или попросту ошибочными.

Мы судим о намерениях по их воздействию на нас

По большей части причиной первой ошибки может быть другое базовое заблуждение: мы делаем выводы о намерениях другого человека, основываясь на том, как его действия повлияли на нас. Мы обижаемся – значит, человек намеревался нас обидеть. Мы чувствуем, что он ущемляет наши права, и начинаем думать, будто именно в этом и заключалась его цель. Наше мышление настолько автоматизировано, что мы даже не осознаем, что наши выводы – это всего лишь предположение. Нас настолько увлекает своя собственная сказка о том, что задумал наш оппонент, что мы даже не можем себе представить, что может быть как-то иначе.

Мы предполагаем худшее. Выводы о чужих намерениях, основанные на том, какое воздействие они возымели на нас, редко оказывается положительным. Когда друг опаздывает на встречу в кино, мы ведь не думаем: «Ну и ну, наверное, ему срочно нужно было кого-то выручить». Скорее всего, у нас в голове промелькнет: «Вот придурок. Ему вообще наплевать, что я пропустила начало фильма». Когда кто-то причиняет нам боль своим поведением, мы склонны делать худшие выводы.

Маргарет тоже попалась на эту удочку. Ей делал операцию на бедре один известный хирург, с которым ей было трудно общаться. Когда Маргарет, прихрамывая, пришла на первый прием после операции, секретарь сказала ей, что доктор неожиданно продлил свой отпуск. Разозлившись, Маргарет нарисовала в голове картину, как ее богатый доктор резвится на Карибском море со своей женой или девушкой – слишком самоуверенный и невнимательный, чтобы вернуться вовремя. От этого она разозлилась еще сильнее.

Когда через неделю Маргарет наконец увиделась с доктором, она лишь коротко спросила, как прошел его отпуск. Он ответил, что все прошло просто чудесно. «Еще бы», – сказала она, раздумывая, стоит ли высказывать свое раздражение. Но доктор продолжил: «Это был рабочий отпуск. Я помогал организовать госпиталь в Боснии. Условия там просто ужасные».

Узнав, чем на самом деле был занят ее врач, Маргарет не избавилась от чувства, которое посетило ее в прошлый неудавшийся визит. Тем не менее, зная, что он действовал не из эгоистичных, а из благородных побуждений, Маргарет спокойнее взглянула на тот факт, что ей пришлось прождать лишнюю неделю.

Мы все время приписываем придуманные намерения другим людям. Поскольку деловые и даже личные отношения все чаще поддерживаются посредством электронной, голосовой почты, факсов и конференц-звонков, нам часто приходится читать между строк, чтобы понять, что человек на самом деле имел в виду. Когда клиент пишет: «Не думаю, что вы уже приступили к моему заказу…» – что он имеет в виду? Это сарказм? Или, может быть, он злится? Или пытается сказать вам, что знает, что вы заняты? Не слыша тон голоса, который мог бы послужить подсказкой, мы с легкостью предполагаем худшее.

К себе мы относимся гораздо снисходительнее. Забавно, насколько иначе мы относимся к самим себе. Когда ваш муж забывает забрать вещи из химчистки, он, по вашему мнению, ведет себя безответственно. Когда вы забываете забронировать билеты на самолет, это все из-за переутомления и стресса. Когда коллега критикует вашу работу в присутствии других сотрудников отдела, он пытается унизить вас. Когда вы выдвигаете предложения на том же собрании, вы пытаетесь быть полезным.

Когда речь заходит о наших действиях, мы уверены, что в большинстве случаев мы никого не собирались раздражать, оскорблять или спускать с небес на землю. Мы поглощены своими собственными заботами и часто не осознаем, что оказываем негативное влияние на других людей. Однако, когда действия совершают над нами, мы слишком быстро делаем выводы о том, что причина этого кроется в плохих намерениях и скверном характере нашего обидчика.

Неужели плохих намерений не бывает? Конечно, иногда причиной наших страданий становится чье-то желание причинить нам боль. Наш противник отвратителен или невнимателен, он хочет выставить нас в плохом свете или поссорить с лучшим другом. Но такое случается гораздо реже, чем мы себе представляем, и мы не можем точно знать, каковы были намерения человека, пока не спросим его об этом напрямую.

Ошибки в толковании чужих намерений могут вам дорого обойтись

Намерения имеют большое значение, и неверная их интерпретация опасна для межличностных отношений.

Мы предполагаем, что плохие намерения – признак скверного характера. Возможно, самым опасным следствием предположения о том, что человек руководствовался плохими намерениями, является то, что мы легко переходим от мнения «у него были плохие намерения» к мнению «у него плохой характер». Мы упираемся в суждения о характере, которые бросают тень на наше представление о человеке и фактически влияют не только на любой наш разговор, но и на наши отношения в целом. Едва нам покажется, что мы раскусили человека, как мы начинаем смотреть на все его действия через эту призму, и ставки возрастают. Даже если мы не поделимся с ним сложившимся впечатлением, последствия наших суждений останутся надолго. Чем хуже оказывается наше представление о характере другого человека, тем легче оправдать то, что мы избегаем общения с ним или говорим гадости за его спиной.

Поймав себя на мысли «Этот дорожный инспектор помешан на том, чтобы все контролировать», или «Мой начальник постоянно пытается всеми манипулировать», или «С моим соседом невозможно общаться», спросите себя, почему вы так считаете? На чем основано ваше мнение? Если на чувстве бессилия, страхе перед манипуляциями или разочаровании, обратите внимание, что ваш вывод опирается исключительно на то, какое влияние поведение человека оказало на вас – это не является достаточным основанием для того, чтобы с полной уверенностью говорить о его намерениях или характере.

Обвиняя человека в том, что он действовал из плохих побуждений, вы занимаете оборонительную позицию. Наши предположения о намерениях других людей также могут оказывать значительное влияние на наши разговоры. Самый простой и распространенный способ выразить подобные предположения – задать обвиняющий вопрос: «Почему ты захотел причинить мне боль?», «Почему ты меня игнорируешь?», «Что я такого сделал, что ты меня ни во что не ставишь?»

Мы думаем, что делимся своей болью, разочарованием, гневом или замешательством. Мы пытаемся начать разговор, к концу которого мы должны прийти к взаимопониманию. Возможно, наш собеседник захочет изменить тактику поведения или даже попросить прощения. Он же на самом деле подумает, что мы пытаемся его спровоцировать, обвинить в чем-то или оклеветать. (Другими словами, они совершат ту же самую ошибку в оценке наших намерений.) А учитывая то, как часто наши предположения оказываются неполными или неверными, наш оппонент может почувствовать себя не просто обвиненным, но еще и ложно обвиненным. Мало что на свете может оказаться хуже для решения проблемы.

Поэтому мы не должны удивляться тому, что собеседник попытается защитить себя или атаковать в ответ. С его точки зрения, он защищается от ложных обвинений. С нашей точки зрения, он просто занимает оборонительную позицию: мы правы, а ему просто не хватает смелости, чтобы это признать. В результате получается полный бардак. Никто ничему не учится, никто не просит прощения, ничего не меняется.

Между Лори и Лео сложилось точно такая же ситуация. Лео все время пытается защищаться от нападок Лори, а в конце концов он говорит, что иногда задается вопросом, не «затевает ли она эти ссоры специально», тем самым обвиняя ее в плохих намерениях. И так он запускает цикл обвинений. Если бы после этого их обоих расспросили об их отношениях, они оба заявили бы, что стали жертвой дурных намерений другого. Каждый из них взялся бы утверждать, что его собственные слова были использованы в целях самообороны. Таковы две классические характеристики этого цикла: обе стороны думают, что именно они – жертва, и обе думают, что все их действия были предприняты лишь в целях самозащиты. Именно так люди, которые прежде руководствовались самыми благими намерениями, втягивают самих себя в неприятности.

Приписанные намерения могут стать настоящими. Наши предположения о чужих намерениях частенько сбываются, даже если изначально они не имели ничего общего с правдой. Вам кажется, что ваш начальник недостаточно вам доверяет, когда дело касается личной ответственности. Вы предполагаете, что это все из-за его сомнений в том, что вы способны хорошо выполнить свою работу. Такое положение дел лишает вас мотивации, и вам начинает казаться, что вы никак не сможете повлиять на мнение своего босса. Страдает качество вашей работы, и тогда ваш руководитель, которого прежде не волновала ваша производительность, начинает очень сильно беспокоиться. Поэтому он дает вам еще меньше ответственных заданий, чем раньше.

Мысли о том, что люди действуют из самых худших побуждений по отношению к нам, влияют и на наше поведение. А, в свою очередь, то, как мы ведем себя, влияет на то, как относятся к нам. Не успеем мы это осознать, как наше предположение сбывается.

Вторая ошибка: благие намерения не оправдывают причиненные проблемы

Как мы уже заметили, ошибка, которую совершила Лори, предположив, что она знает о намерениях Лео, хотя и кажется незначительной, однако имеет большие последствия. А теперь давайте вернемся к Лео, который совершает столь же дорогую ошибку. Он полагает, что Лори не должна на него обижаться, поскольку у него были только самые добрые намерения. Мысль звучит примерно так: «Ты сказала, что я хотел причинить тебе боль. Я объяснил, что это не так. Так что теперь ты должна чувствовать себя прекрасно, а если нет, то это твоя проблема».

Мы не слышим, что нам на самом деле пытаются сказать

Проблема в том, что, концентрируя внимание только на выяснении намерений, мы в конечном итоге упускаем из виду значимую информацию, которую пытается донести до нас собеседник. Под вопросом «Почему ты пытался причинить мне боль?» на самом деле подразумеваются две мысли: «я знаю, что ты хотел сделать» и «мне больно». Когда обвиняют нас, мы фокусируемся только на первой мысли и игнорируем вторую. Почему? Потому что мы чувствуем необходимость защищаться. Поскольку Лео так занят самообороной, он не слышит, что Лори больно. Он не понимает, что все это значит для нее, как ей неприятно и почему эти вопросы вызывают такую болезненную реакцию.

Работа над пониманием того, что действительно говорит собеседник, особенно важна, ведь под словами «Ты намеренно сделал мне больно» имеется в виду совсем не это. Буквально расценивая подобного рода заявления, люди еще сильнее запутывают друг друга. Мы часто говорим: «Ты намеренно сделал мне больно», на самом деле имея в виду: «Ты недостаточно заботишься обо мне». Это очень важное различие.

Отец, который слишком занят на работе и не может присутствовать на баскетбольном матче своего сына, не хочет его обидеть. Если бы у него был выбор, он бы предпочел не причинять ему никакого вреда. Но его желание не обижать сына не настолько сильное, как необходимость уделить время работе. Большинство из нас не видит большого различия между словами «Он намеренно сделал мне больно» и «Он не хотел сделать мне больно, но и в числе его приоритетов меня нет». Больно будет в любом случае. Когда отец реагирует на жалобу своего сына словами: «Я не хотел причинять тебе боль», – он обращается не к тому, что на самом деле беспокоит его сына: «Возможно, ты и не хотел сделать мне больно, но знал, что именно это ты и делаешь, и все равно продолжал».

Действительно, полезно будет попытаться прояснить свои намерения. Вопрос только в том, когда это произойдет. Если сделать это в начале разговора, то, скорее всего, вы не до конца будете понимать, что на самом деле хочет сказать собеседник.

Мы игнорируем сложность человеческой мотивации

Еще одна проблема, вытекающая из предположения о том, что добрые намерения нейтрализуют негативное воздействие, заключается в том, что сами намерения чаще всего оказываются сложнее, чем просто «хорошими» и «плохими». Разве намерения Лео были исключительно ангельскими? Он действительно просто пытается помочь Лори соблюдать диету? Возможно, его самого смущала ее склонность к перееданию, и он считал своим долгом что-то сказать. А может быть, он хочет, чтобы она похудела не столько для себя, сколько для него. Если он и правда заботится о ней, то не должен ли он лучше думать о том, как его слова влияют на нее?

Как это часто бывает, намерения Лео, вероятно, были не так однозначны. Он может даже не вполне осознавать, что на самом деле им движет. Но ответ на вопрос о том, что действительно его мотивирует, не так важен, как его готовность задать этот вопрос и узнать ответ. Если первой его реакцией на слова Лори будет: «Нет, у меня были одни лишь хорошие намерения», то он установит барьер, который помешает ему узнать что-то новое из этого разговора. Он как бы посылает Лори сообщение: «Мне интереснее защитить себя, чем разобраться во всех сложностях того, что может со мной произойти в наших отношениях».

Когда человек по-настоящему серьезно задумывается о своих собственных намерениях, это сигнализирует его партнеру или другу о том, насколько для него важны их отношения. Ведь мы готовы взяться за тяжелую работу только ради тех, кто нам дорог.

Мы ухудшаем отношения своими действиями – особенно между группами

Тенденция приписывать намерения другим людям, заниматься самозащитой и отрицать то влияние, которое мы оказываем на окружающих, особенно часто отмечается в ходе конфликтов между различными группами, будь то члены профсоюзов и руководство, жильцы и застройщики, административный персонал и специалисты, которых они обслуживают, либо моя семья и ваша. Желание загладить свою вину за нанесенный вред особенно распространено в ситуациях, когда причиной конфликта выступают такие различия, как расовая принадлежность, пол или сексуальная ориентация.

Несколько лет назад в редакции одной газеты прошли расовые волнения среди работников. Афроамериканские и латиноамериканские журналисты жаловались на то, что голоса меньшинств не учитывают на редакторском уровне, и угрожали устроить бойкот, если ничего не изменится. В ответ на это руководство собралось за закрытыми дверями и обсудило, что делать дальше. На эту встречу не были приглашены сотрудники из числа расовых меньшинств. Узнав об этой встрече, они пришли в ярость. «Они в очередной раз показывают нам, что им плевать на наши слова», – сказал один из журналистов.

Одна из редакторов, услышав об этом, сочла, что их неправильно поняли, и попыталась объяснить цель прошедшей встречи: «Я понимаю, почему вам показалось, что вас игнорируют. Но этого совсем не было в наших планах. Это была обычная встреча редакторов, на которой мы пытались придумать, каков будет наш следующий шаг на пути к тому, чтобы учитывать мнение меньшинств». После этого она решила, что, прояснив свои намерения таким образом, вопрос о «смысле встречи» был исчерпан. В конце концов теперь ведь все стало понятно. Однако так просто не бывает никогда. Намерения редакторов белой расы, конечно, очень важны, но важно и то, что, несмотря на них, многие люди в очередной раз почувствовали себя исключенными из рабочего процесса. И на то, чтобы пройти через подобные чувства, может потребоваться время и мыслительные усилия со стороны каждой из сторон.

Избегая этих двух ошибок

Хорошая новость заключается в том, что ошибок, связанных с намерениями и влиянием, можно избежать.

Как избежать первой ошибки: отделяйте намерения от воздействия

Как Лори может избежать ситуации, когда она приписывает Лео те намерения, которых у него может и не быть? Первым делом она должна просто признать, что существует разница между влиянием поведения Лео на нее и тем, что он действительно намеревался сделать. Она ничего не добьется, не отделив одно от другого.

Чтобы отделить воздействие от намерений, мы должны осознать существование автоматического скачка от «Мне было больно» к «Ты намеренно причинил мне боль». Для этого нужно задать себе три вопроса:

1. Действие: Что на самом деле сказал или сделал другой человек?

2. Воздействие: Как это повлияло на меня?

3. Предположение: Основываясь на оказанном воздействии, какое предположение можно сделать о намерениях другого человека?

Воспринимайте свою точку зрения как гипотезу. После того как вы четко ответили на эти три вопроса, нужно до конца удостовериться, что вы действительно признаете тот факт, что ваше предположение о чужих намерениях – это предположение. Это всего лишь догадка, гипотеза.

ОТДЕЛЯЕМ ВОЗДЕЙСТВИЯ ОТ НАМЕРЕНИЯ

Ваша гипотеза не безосновательна. Вы знаете, что именно было сказано или сделано. Но, как мы уже заметили, этих «вещественных доказательств» недостаточно для продолжения. Ваше предположение может оказаться верным, а может, и ошибочным. На самом деле ваша реакция может сказать о вас столько же, сколько и действия вашего обидчика о нем самом. Возможно, ваш прошлый опыт придает его действиям особое значение в ваших глазах. Многие люди считают определенные виды шуток проявлением грубости и враждебности, например из-за плохого опыта общения с братьями и сестрами, в то время как другие воспринимают их как способ установить контакт и продемонстрировать свое расположение, но при условии умеренного их использования. Однако, учитывая, что стоит на кону, не позволяйте себе выдвигать обвинение, основываясь на столь слабых данных.

Рассказывайте о том, какое влияние вы на себе испытываете, и расспрашивайте собеседника о его намерениях. Можно использовать свои ответы на три вышеперечисленных вопроса, чтобы начать неудобный разговор: проговорите, что именно сделал другой человек, расскажите ему, как это повлияло на вас, и объясните свое предположение о том, каковы были его намерения, обязательно акцентируя внимание на том, что это ваша гипотеза, которую вы хотите проверить, а не то, что вы считаете истиной.

Подумайте, как тогда изменилось бы начало разговора между Лори и Лео. Вместо того чтобы начать с обвинений, Лори, возможно, обозначила бы, что именно сказал Лео и какое влияние это на нее оказало:

Лори: Помнишь, как ты сказал: «Может быть, тебе уже хватит мороженого?» Что ж, меня это немного задело.

Лео: Правда?

Л ори: Да.

Лео: Я просто пытался помочь тебе придерживаться диеты. Почему это тебя так расстроило?

Лори: Мне было стыдно, что ты сказал это в присутствии наших друзей. Еще мне интересно, нарочно ли ты это сказал, чтобы вогнать меня в краску или обидеть? Не знаю, с какой стати тебе вдруг захотелось бы это сделать, но именно об этом я и думаю, когда происходит что-то подобное.

Лео: Ну, конечно, я сделал это не нарочно. Наверное, я не понимал, что это так тебя расстроит. Я не совсем понимаю, что ты хочешь от меня слышать в тех случаях, когда я вижу, что ты нарушаешь диету…

Это только начало разговора, но уже гораздо более удачное.

Не притворяйтесь, что у вас нет гипотезы. Обратите внимание, что мы не предлагаем вам избавиться от своих предположений касательно намерений других людей. Это просто нереально. Также мы не предлагаем вам скрывать свое мнение. Вместо этого признайте свои предположения такими, какие они есть, – простыми догадками, которые подлежат изменению или опровержению. Лори не говорит: «Не имею ни малейшего понятия, почему ты так сказал» или «Я знаю, что ты не хотел причинить мне боль». Это было бы неправдой. Когда вы будете делиться своими предположениями о чужих намерениях, просто четко осознавайте, что вы делитесь догадками, и делаете вы это для того, чтобы проверить, насколько они соответствуют реальности.

Совсем без самозащиты не обойтись.

Безусловно, независимо от того, насколько умело вы управляетесь с подобными беседами, вам придется столкнуться с защитной реакцией. Вопрос о намерении и воздействии весьма сложен, а в некоторых случаях различия между ними едва уловимые. Поэтому лучше всего немного перестраховаться и приготовить объяснения, что вы пытались сказать, а чего вы даже не подразумевали.

Чем больше вы избавляете человека от необходимости защищаться, тем легче ему становится воспринимать ваши слова и размышлять о сложности своей мотивации. Например, вы можете сказать: «Я удивилась, когда вы сделали это замечание. Оно показалось мне чем-то совершенно вам не свойственным…» Предположив, что это правда (что это нечто несвойственное для человека), вы в некоторой степени уравновешиваете информацию, которую доводите до его сведения. Если к его словам был примешан какая-то злой умысел, то благодаря этому балансу ему станет легче признаться в этом.

Как избежать второй ошибки: прислушивайтесь к чувствам и размышляйте о своих намерениях

Если мы оказываемся в положении Лео – когда нас обвиняют в том, что мы действовали из плохих намерений, – у нас появляется сильное желание защитить себя: «Это не то, что я имел в виду». Мы защищаем свои намерения и свой характер. Однако, как мы уже видели, если начать с этого, есть риск попасть в неприятности.

Прислушайтесь к чувствам, которые скрываются за обвинениями. Помните, что обвинения о плохих намерениях в наш адрес всегда состоят из двух отдельных мыслей: (1) мы действовали из плохих побуждений и (2) другой человек расстроился, обиделся или смутился. Не притворяйтесь, что первой части обвинения не существует. Вам придется на нее ответить. Но и вторую тоже не стоит игнорировать. И если вы начнете с того, что прислушаетесь к своим чувствам и признаете их, а затем вернетесь к вопросу о намерениях, то это значительно облегчит ваш разговор и сделает его более конструктивным.

Подумайте о сложности своих намерений.

Когда наступит время обдумать ваши намерения, постарайтесь избежать фразы: «Мои намерения были исключительно чисты». Мы склонны думать так о себе, и иногда это оказывается правдой. Но, как мы уже заметили, намерения зачастую оказываются более сложными.

Мы можем себе представить, как изначально могла бы сложиться беседа, если бы Лео последовал этому совету вместе с Лори:

Лори: Как ты мог со мной так поступить на вечеринке, в присутствии всех наших друзей?

Лео: А как я с тобой поступил? Что ты имеешь в виду?

Лори: Твое замечание насчет мороженого. Ты ведешь себя так, будто ты мой отец. Словно у тебя какая-то непреодолимая потребность контролировать меня или опускать с небес на землю.

Лео: Ничего себе. Похоже, мои слова действительно тебя задели.

Лори: Конечно, они меня задели. А чего ты ожидал?

Лео: Ну, в тот момент я подумал, что, раз ты сидишь на диете, возможно, я мог бы тебе помочь ее придерживаться. Но я понимаю, что говорить об этом перед всеми было неуместно, и мои слова заставили тебя почувствовать себя неловко. Интересно, почему я этого не заметил?

Лори: Может быть, тебе было неловко от самой необходимости что-то сказать.

Лео: Да, возможно. Я мог подумать, что ты перестала себя контролировать, а это для меня большая проблема.

Лори: Это правда. И я, вероятно, немного потеряла контроль.

Лео: В любом случае мне очень жаль. Мне не нравится причинять тебе боль. Давай подумаем, что я должен буду делать или говорить в подобных ситуациях.

Лори: Хорошая идея…

* * *

Понимание того как мы искажаем намерения других людей и тем самым еще больше усложняем и без того неудобные разговоры, имеет решающее значение для анализа произошедшего между людьми. Однако существует еще одна сторона разговора о том, что случилось, которая может доставить нам неприятности, – это вопрос о том, кто виноват.

Откажитесь от обвинений: Определите систему соучастия каждого человека

Руководство рекламного агентства, в котором вы работаете, поручает вам отправиться в Боулдер, чтобы познакомиться с владельцами процветающей компании по производству спортивных товаров ExtremeSport, потенциально важным клиентом вашего работодателя. Вы переходите к презентации и обнаруживаете, что взяли с собой совсем не те раскадровки. Клиент-то тот же, но кампания совсем другая. В растерянности вы неуверенно начинаете свою речь. Всего один промах вашей помощницы, которая собирала вас в командировку, подорвал целые недели напряженной работы.

Виновник сложившейся ситуации очевиден

Вы обвиняете свою помощницу не только по той причине, что она кажется самой удобной мишенью для вымещения разочарования, и не для того, чтобы донести до коллег, что именно она напортачила, а не вы, и таким образом, возможно, спасти свою репутацию. Причина в простоте самой истины: это была именно ее вина.

Как только вы с ней наконец обсудите произошедшее, то сможете выбрать один из двух подходов. Вы можете обвинить ее напрямую: «Я не знаю, как вы могли такое допустить!» Или, если вы не склонны к столь вызывающим высказываниям (а также если вас учили, что обвинять людей бесполезно), можете выразиться несколько иносказательно и чуть менее агрессивно: «Давай попробуем справиться лучше в следующий раз». В любом случае она поймет, что виновата сама.

В паутине обвинений

Вопрос вины занимает видное место во многих неудобных разговорах. Именно на нем строится вся беседа вне зависимости от того, в какой форме он поднимается. Кто же играет роль «плохиша» в наших отношениях? Кто совершил эту ошибку? Кто должен извиняться? Кто имеет право возмущаться?

Фокусироваться на поиске виновных – плохая идея. Не потому, что об этом трудно говорить. И не потому, что это может навредить отношениям, причинить боль и вызвать излишнее беспокойство. Многие темы трудны в обсуждении и могут иметь негативные побочные эффекты, но тем не менее о них важно говорить.

Сосредотачиваться на поиске виновных – плохая идея, потому что это мешает нам узнать, что на самом деле послужило причиной возникновения проблемы, и принять необходимые меры, чтобы исправить ситуацию. А еще потому, что поиски виноватого зачастую оказываются неуместны и приводят к несправедливым результатам. Подобное стремление основано на непонимании причины, из-за которой возникли проблемы между людьми, и на страхе услышать обвинения в свой адрес. Зачастую обвинения только усложняют прямой разговор об оскорбленных чувствах.

Но совет «Не вини других» – не выход. Прежде всего необходимо понять, что такое вина, что подталкивает нас обвинять друг друга, и как найти подход, который поможет нам приблизиться к нашим целям в рамках неудобного разговора. Этот иной подход и есть понятие «соучастия». Разницу между обвинением и соучастием бывает не так легко понять, однако это важно сделать, особенно тем, кто хочет научиться справляться с неудобными разговорами.

Чем вина отличается от соучастия?

По своей сути вина связана с осуждением, а соучастие – с пониманием.

Вина связана с осуждением и направлена назад

Задавая вопрос «Кто виноват?», мы на самом деле задаем целых три вопроса. Во-первых, возникла ли проблема по вине именно этого человека? Послужили ли действия (или бездействие) вашей помощницы причиной того, что у вас при себе оказались не те раскадровки? Во-вторых, если это так, то как следует оценивать ее действия относительно некоего стандарта? Продемонстрировала ли она свою некомпетентность, неразумность, недобросовестность? И в-третьих, если вы отрицательно оцениваете ее поступок, то как ее стоит наказать? Поругать? Предупредить? Может быть, даже уволить?

Словами «Это была ваша вина» мы вкратце высказываем свое осуждение и даем ответ на все три вопроса сразу. Мы имеем в виду не только то, что человек сам виноват в случившемся, но и то, что он сделал нечто плохое, за что его следует наказать. Неудивительно, что вина представляет собой настолько тяжелый вопрос и что мы сразу же пытаемся защитить себя, чувствуя, что нас вот-вот в чем-то обвинят.

Обвиняя человека в чем бы то ни было, ожидайте защитной реакции, проявления сильных эмоций. Вас будут перебивать, вы будете спорить о том, что должен делать «хороший помощник», «любящий супруг» или «любой разумный человек», а что не должен. Возлагая вину на человека, мы предлагаем ему роль «подсудимого», поэтому он и поступает соответствующим образом: пытается защитить и оправдать себя любым доступным способом. Учитывая, что именно поставлено на карту, не составляет труда понять, почему пляски с уставленными друг на друга пальцами зачастую превращаются в реальную угрозу.

Соучастие подразумевает понимание и направлено вперед

С соучастием связан другой набор вопросов, похожий на предыдущий. Первый вопрос заключается вот в чем: «Каким образом каждый из нас поучаствовал в создании текущей ситуации?» Или сформулируем по-другому: «Что именно каждый из нас сделал или не сделал, чтобы попасть в эту передрягу?» Второй вопрос звучит так: «Определив систему соучастия, как мы можем ее изменить? Что мы можем сделать по мере продвижения вперед?» Короче говоря, соучастие идет на пользу, когда наша цель состоит в том, чтобы понять, что произошло на самом деле, и улучшить качество совместной работы в будущем. Как в деловых, так и в личных отношениях нам слишком часто приходится сталкиваться с обвинениями, в то время как на самом деле нам нужны понимание и перемены.

В качестве иллюстрации давайте используем историю, которая произошла с компанией ExtremeSport, и рассмотрим два разговора между вами и вашей помощницей противоположных друг другу по своей сути. Первый разговор строится вокруг обвинения, второй – вокруг соучастия.

Вы: Я хотел поговорить с вами о своей презентации в Extreme-Sport. Вы положили мне не те раскадровки. Я оказался в невероятно неловкой ситуации и выглядел просто ужасно. Дальше так работать просто невозможно.

Ассистентка: Я понимаю. Мне очень жаль. Я просто… Что ж, вы, вероятно, и не захотите слушать мои оправдания.

Вы: Я просто не понимаю, как вы могли такое допустить.

Ассистентка: Мне правда очень жаль.

Вы: Я знаю, что вы сделали это не нарочно и что вы сожалеете, но я не хочу, чтобы подобное повторилось в будущем. Вы понимаете, о чем я говорю?

Ассистентка: Не повторится. Я обещаю.

Здесь присутствуют все три элемента вины: вы сами виноваты, я вас осуждаю и негативно оцениваю ваш поступок, и под своими словами я подразумеваю, что так или иначе вы будете наказаны, особенно если подобное произойдет еще раз.

Для сравнения разговор, направленный на выявление степени соучастия каждой стороны, может прозвучать так:

Вы: Я хотел поговорить с вами о своей презентации в ExtremeSport. Приехав на встречу, я обнаружил в своем портфеле не те материалы.

Ассистентка: Я понимаю. Мне очень жаль. Я ужасно переживаю из-за этого.

Вы: Я это ценю. Мне тоже жаль. Давайте вернемся на несколько шагов назад и подумаем, как это могло произойти. Я подозреваю, что каждый из нас внес свой вклад в возникновение этой проблемы. Как вы считаете, что в этот раз я сделал не так, как обычно?

Ассистентка: Я не уверена, что именно. Мы работали сразу над тремя проектами, и когда я спросила, какие раскадровки мне нужно для вас упаковать, вы рассердились. Я знаю, что это моя обязанность – знать, какие раскадровки вы хотите взять с собой, но иногда, когда наваливается слишком много хлопот, я могу запутаться.

Вы: Всегда переспрашивайте, если вы не уверены. Но, судя по вашим словам, от меня не всегда легко добиться ответа.

Ассистентка: Ну, иногда я и правда побаиваюсь спрашивать. Когда у вас много дел, мне кажется, будто вас лучше не трогать. В тот день вы были раздражены. Я старалась не мешать, потому что не хотела еще больше портить вам настроение. Я планировала еще раз уточнить, какие раскадровки вам нужны, когда вы закончите разговаривать по телефону, но потом мне пришлось бежать в копировальный центр. После того как вы ушли, я вспомнила, что хотела сделать, но не стала вас тревожить, зная, что вы всегда перепроверяете свой портфель, поэтому и решила, что все будет в порядке.

Вы: Да, обычно я так и делаю перед отъездом, но на этот раз на меня навалилось столько дел, что я забыл. Думаю, будет лучше для нас обоих, если мы будем лишний раз перепроверять. А я и правда бываю не в настроении. Я знаю, что со мной бывает трудно общаться в такие моменты. Мне нужно поработать над своей терпеливостью и постараться быть менее резким. Но если вы в чем-то не уверены, задавайте вопросы независимо от того, в каком настроении я нахожусь.

Ассистентка: То есть вы хотите, чтобы я задавала вопросы, даже если мне кажется, что этим я могу вывести вас из себя?

Вы: Да, хотя я постараюсь быть менее раздражительным. Вы можете это сделать?

Ассистентка: Ну, если мы договоримся, мне будет гораздо легче задавать вопросы. Я осознаю, насколько это важно.

Вы: При случае вы даже можете ссылаться на то, что мы это обсуждали. Можете сказать: «Я знаю, что вы испытываете стресс, но вы взяли с меня обещание, что я спрошу вас о…» Или просто сказать: «Эй, вы же обещали перестать вести себя как придурок!»

Ассистентка: [смеется] Хорошо, это мне подходит.

Вы: Еще было бы неплохо подумать, какую систему можно использовать для отслеживания, что и к какой кампании относится…

В ходе второго разговора вы с ассистенткой начали определять, в какой степени вы оба поучаствовали в возникновении проблемы, а также то, как именно ваши реакции вписались в общий паттерн: вы чувствуете беспокойство и давление ввиду предстоящей презентации и иногда слишком резко отвечаете своей помощнице. В такие моменты ей кажется, что вы не хотите ее видеть, поэтому она старается не попадаться вам на глаза. Дела идут наперекосяк одно за другим, вы раздражаетесь еще больше, а при подготовке к следующей презентации вы перестаете доверять своей ассистентке и сомневаетесь, что на нее можно положиться. Поэтому вы становитесь все резче и неприступнее, что пагубно влияет на качество вашего общения. Количество совершенных ошибок растет, как грибы после дождя.

Как только вы разберетесь с системой, которую вы создавали вместе, то сможете увидеть, что конкретно нужно изменить, чтобы избежать попадания в ту же самую ловушку в будущем, или как подправить уже имеющуюся систему. В итоге второй разговор с гораздо большей вероятностью, чем первый, приведет к устойчивым изменениям качества вашей совместной работы. Действительно, первый разговор повышает риск усугубить проблему. Обвинения, скорее всего, сделают только хуже, а не лучше, поскольку одной из характерных черт системы является чувство обескураженности со стороны вашей помощницы от одной только мысли о разговоре с вами и страха, что такой разговор может вас разгневать. Если вы пойдете таким путем, она в конце концов придет к выводу, что с вами невозможно работать, а вы заявите ей, что она бездарна.

Соучастие – процесс взаимный и интерактивный

В построении диалога решающее значение имеют направление внимания на то, какой вклад внесли обе стороны – как начальник, так и помощница – и поиск понимания, а не осуждения. Такой подход корректен не только с этичной точки зрения, но и больше гармонирует с действительностью. Как правило, когда в человеческих отношениях что-то идет не так, виноватыми оказываются обе стороны.

Конечно, соучастие мы обычно воспринимаем несколько иначе. Одна из распространенных ошибок мышления заключается в том, чтобы целиком возложить вину на одну из сторон – либо на себя, либо (что случается еще чаще) на другого.

Но так просто все бывает только во второсортных фильмах. В реальной жизни причинно-следственные отношения почти всегда оказываются гораздо сложнее. Существует система соучастия, и эта система состоит из поступков обеих сторон. Представьте себе противостояние бейсбольного питчера и бэттера. Промазав в критической ситуации, бэттер может начать оправдываться тем, что он плохо видел в момент удара, что его продолжает беспокоить травма запястья или что он попросту не смог справиться с волнением. Питчер, однако, мог бы объяснить аут так: «Я знал, что он ждет крученый мяч, поэтому решил подать высокий фастбол», или так: «Я был в ударе. Я знал, что он у меня в руках еще до того, как он добежал до домашней базы».

Кто же прав – бэттер или питчер? Конечно же, оба – по крайней мере частично. Независимо от того, посылает ли бэттер мяч в аут или выполняет хоум ран – и то, и другое будет результатом взаимодействия между ним и питчером. В зависимости от того, какая точка зрения вам ближе, вы можете сконцентрировать внимание на действиях одной или другой стороны, но на полученный результат в любом случае повлияли оба человека.

То же самое происходит и в неудобных разговорах. В основании практически любой ситуации, которая приводит к серьезному разговору, лежит система соучастия, за исключением крайних случаев – таких как жестокое обращение с детьми. Сосредоточение внимания только на одном из участников мешает распознать эту систему и скорее затуманивает взгляд.

Цена фрейма обвинений

Бывают ситуации, когда поиск виноватых не только важен, но и необходим. Наша правовая система – как уголовная, так и гражданская – создана для того, чтобы выявлять и наказывать виновных. Публичное обвинение человека, вопреки четко сформулированным правовым или моральным нормам, говорит людям о том, чего от них ожидают, и позволяет обществу вершить правосудие.

Когда обвинение является целью, страдает понимание

Но даже в ситуациях, требующих четкого выявления виновного, издержек не избежать. Как только появляется призрак наказания – юридического или иного, – становится все труднее узнать правду о произошедшем. Понятно, что люди менее откровенны, менее открыты, менее склонны извиняться. Например, после автомобильной аварии производитель авто в ожидании, что ему предъявят иск, может отказаться от доработки системы безопасности, опасаясь, что это будет выглядеть как признание своей ошибки и того факта, что улучшения следовало внести до аварии.

«Комиссии по установлению истины» зачастую создают из-за подобного компромисса между поиском виновного и получением понимания того, что произошло на самом деле. Комиссия по установлению истины предлагает помилование в обмен на честность. В Южной Африке, например, вряд ли бы сейчас знали так много о былых злодеяниях в рамках системы апартеида[6], если бы уголовные расследования и судебные процессы были единственными средствами поиска.

Сосредоточение внимания на поиске виноватых мешает решению проблем

Кто виноват, когда пропадает собака? Тот, кто открыл калитку, или тот, кто не успел схватить ее за ошейник? Стоит ли нам спорить об этом, или лучше отправиться на поиски собаки? Когда ванна переполняется и затапливает гостиную квартиры этажом ниже, должны ли мы винить забывчивого купальщика? Или супругу, которая попросила его спуститься вниз? Производитель, который спроектировал слишком узкое сливное отверстие? Сантехник, который забыл об этом упомянуть? Ответ на вопрос, кто внес свой вклад в возникновение этой проблемы, заключается во всем вышесказанном. Если ваша настоящая цель – найти собаку, починить потолок и предотвратить подобные инциденты в будущем, сосредоточение внимания на поиске виноватого – пустая трата времени. Это не поможет вам понять проблему, оглядываясь назад, и исправить ее, двигаясь вперед.

Обвинения не позволяют распознать неправильную систему

Даже если наказание кажется подходящим, оно не поможет выяснить, что на самом деле пошло не так и почему. Вице-президент компании Commodity Corp. настаивал на строительстве нового промышленного предприятия для увеличения прибыли. Однако это не только не помогло увеличить прибыль, но и вызвало рост предложения на рынке, что фактически привело к снижению прибыли. Изначально, во время принятия решения о строительстве завода, несколько человек в частном порядке предсказывали такой исход, но ничего не говорили.

Вице-президент был уволен, а на его место пришел новый стратегический планировщик. Устранив человека, который принял неправильное решение, и заменив его тем, кто был «лучше» него, руководство сочло, что проблема решена. Но несмотря на то что компания заменила одну «деталь» системы соучастия, она не смогла взглянуть на нее целиком. Почему молчали те, кто предсказывал неудачу? Были ли какие-то скрытые стимулы, которые этому способствовали? Какие структуры, стратегии и процессы по-прежнему позволяют принимать неверные решения и что потребуется для их изменения?

Удаление одного из игроков бывает оправдано. Но если делать это вместо того, чтобы тщательно изучить более крупную систему соучастия, зачастую приходится заплатить довольно высокую цену.

Преимущества от понимания системы соучастия

В целом использование фрейма обвинений затрудняет общение, в то время как понимание системы соучастия делает неудобный разговор легче и продуктивнее.

Вопрос о соучастии поднимать легче

Джозеф руководит зарубежным офисом многонациональной корпорации. Его самое большое разочарование связано с нежеланием или неспособностью руководителей из штаб-квартиры эффективно общаться. Джозеф узнает об изменениях в регламенте организации только после того, как они внедрены, и зачастую от клиентов (или, как произошло однажды, из газеты!), которые рассказывают ему о работе его собственной фирмы в его регионе. Джозеф решает поднять этот вопрос во время совещания в главном офисе.

Перед этим один из менеджеров Джозефа указал на его собственную роль в возникновении этой проблемы. Джозеф установил компьютерную систему, несовместимую с той, что установлена в штаб-квартире. А еще он слишком редко проявляет инициативу и не задает те вопросы, которые ему, вероятно, следовало бы задавать. К сожалению, вместо того, чтобы задуматься о своем собственном вкладе как части системы, Джозеф попадает во фрейм обвинений и начинает сомневаться, действительно ли вина лежит на нем, а не на штаб-квартире. В конце концов он решает не поднимать этот вопрос, и его разочарование продолжается.

Фрейм обвинений – тяжелое бремя. Вы должны чувствовать уверенность в том, что виноват кто-то другой, а не вы, чтобы оправдать постановку вопроса. А поскольку, как мы уже говорили, соучастие выражается в различных формах, скорее всего в конечном итоге вы не сможете поднять тот самый важный вопрос. Это будет обидно, потому что тогда вы не сможете понять, почему общение между вами не складывается, как надо, и каким образом его можно улучшить.

Соучастие способствует обучению и переменам

Представьте себе супружескую пару, в которой жена изменяет мужу. Обвинения летят, как только поднимается вопрос о виновности. После долгих мучений муж решает сохранить брак при условии, что подобное никогда больше не повторится. Здесь решение очевидно, но что каждая сторона извлекла из этого опыта?

Какой бы односторонней ни казалась эта интрижка, раскаяние необходимо с обеих сторон. До тех пор, пока система соучастия не будет определена, проблемы и паттерны поведения в браке, которые привели к измене, будут продолжать вызывать трудности. Необходимо задать несколько вопросов: прислушивается ли муж к своей жене? Задерживается ли он на работе допоздна? Не чувствует ли его жена себя грустной, одинокой, нежеланной? Если так, то почему?

И чтобы понять эту систему, супружеская пара должна ответить еще на один вопрос: если муж не прислушивается к своей жене, то что она сама делает, что к этому приводит? Что такого она говорит или делает, что заставляет его замолчать и удалиться? Она работает каждые выходные или уходит, когда расстроена? Как складываются их отношения? Если необходимо понять и устранить факторы, поспособствовавшие ее неверности, эти вопросы следует тщательно изучить – нужно четко определить систему соучастия.

Три заблуждения о системе соучастия

Три распространенных заблуждения могут помешать людям до конца понять концепцию соучастия и извлечь из нее пользу.

Заблуждение № 1: Я должен сосредоточиться только на собственном вкладе

Совет о необходимости изучить систему соучастия, которая привела вас к проблеме, иногда слышат так: «Нужно игнорировать вклад другого человека и сосредоточиться на своем собственном». Это ошибка. Определение своего вклада никоим образом не отрицает важность вклада второй стороны. Вам обоим понадобилось время, чтобы вляпаться в эту историю. Вероятно, вам обоим потребуется время, чтобы выбраться из нее.

Признание того, что каждый человек, вовлеченный в ту или иную ситуацию, внес свой вклад в возникновение проблемы, не означает, что вина распределяется между ними в равной степени. Возможно, на вас лежит лишь 5 % ответственности, а может, все 95 % – это все равно совместный вклад. Конечно, дать количественную оценку степени участия нелегко, и в большинстве случаев это делать не очень полезно. Нашей целью должно быть не правильное распределение процентов, а понимание.

Заблуждение № 2: Отбросить обвинения – значит отбросить свои чувства

Стремление понять систему соучастия вместо того, чтобы сосредотачиваться на обвинениях, не означает отказа от сильных эмоций. Как раз наоборот. Очень важно поделиться своими чувствами в тот момент, когда вы и другие участники конфликта пытаетесь разобраться, в какой степени каждый из вас виноват.

Действительно, сам порыв кого-то обвинить зачастую возникает из-за того, что человека обуревают сильные эмоции, которые он никак не выражает. Узнав об измене жены, вы, возможно, захотите сказать: «Это ты виновата в том, что наш брак теперь разрушен! Как ты могла сделать нечто настолько глупое и обидное?!» Здесь вы сосредотачиваетесь на обвинении как на посреднике своих чувств. Если говорить о своих чувствах более прямолинейно («Я просто опустошен из-за того, что ты сделала» или «Я потерял всякое доверие к тебе»), то можно и правда устоять перед импульсом к обвинению. Со временем вы сможете общаться с большим комфортом с точки зрения соучастия и достигать гораздо более впечатляющих результатов.

Если вы поймали себя на том, что вас не покидает желание обвинить другого человека или заставить его признать свою неправоту, возможно, вам станет немного легче, если вы зададите себе вопросы: какие чувства у меня не получается выразить? Признал ли он мои чувства? По мере изучения такого подхода, возможно, вы обнаружите, что естественным образом перешли от фрейма обвинения к фрейму соучастия. Вы можете даже осознать, что на самом деле вы ищете понимания и признания. Вы хотите услышать не «это я виноват», а скорее: «Я понимаю, что причинил тебе боль, и мне очень жаль». Первая фраза содержит в себе суждение, а вторая – понимание.

Заблуждение № 3: Изучать степень соучастия каждой стороны – значит «обвинять жертву»

Обвиняя жертву, человек предполагает, что она «сама виновата», что она это заслужила или даже сама захотела быть жертвой. Зачастую это кажется ужасно несправедливым и болезненным как для самой жертвы, так и для окружающих.

Изучение системы соучастия не предполагает какого-либо рода обвинений. Представьте себе, что вас ограбили, когда вы одни шли по темной улице поздно вечером. Обвинение спрашивает: «Вы что-то сделали не так? Вы нарушили закон? Вы поступили безнравственно? Стоит ли вас наказывать?» Ответ на все эти вопросы – нет. Вы не сделали ничего плохого, вы не заслужили того, чтобы вас ограбили. В том, что вас ограбили, совершенно нет вашей вины.

Соучастие задает другой набор вопросов. Оно спрашивает: «Что я сделал такого, что помогло спровоцировать подобную ситуацию?» Вы можете найти соучастие даже в ситуациях, когда на вас нет никакой вины. Ведь вы не грабили самого себя. «В чем же моя вина?» – спросите вы. В том, что вы решили прогуляться ночью в одиночестве. Если бы вы были где-то в другом месте, если бы вы были не одни, вас бы вряд ли решили ограбить. Если мы захотим обязательно кого-нибудь наказать за произошедшее, то это будет грабитель. Если мы захотим помочь вам почувствовать свою силу в этом мире, то будем подталкивать вас к тому, чтобы вы задумались над своей долей участия. Возможно, вы не в состоянии изменить отношение других людей, зато вы можете изменить свое собственное.

В своей автобиографии «Долгий путь к свободе» Нельсон Мандела[7] приводит пример того, как люди, ставшие жертвами, все равно порой стремятся понять, каков их собственный вклад в возникновение проблем. Он описывает, как он узнал об этом от африканца:

Преподобный Андре Шеффер был проповедником Голландской реформатской церкви Африки… Он обладал своеобразным чувством юмора и любил подшучивать над нами. «Знаете, – говорил он, – белому человеку в этой стране гораздо труднее, чем черному. Когда возникает проблема, мы, белые, вынуждены искать решение. Но всякий раз, когда у вас, черных, возникают проблемы, у вас находится оправдание. Вы можете просто сказать: «Ингабилунгу», – выражение на языке хоса, которое означает: «Это все белые виноваты».

Он говорил, что мы всегда готовы свалить все свои беды на белых. Этим он хотел сказать, что мы должны почаще заглядывать внутрь себя и брать на себя ответственность за свои поступки – и я с этим искренне согласен.

Мандела не считает, что чернокожие виноваты в том, в каком положении они оказались. Однако, по его мнению, они должны искать, в чем заключается их вклад, и брать на себя ответственность за решение имеющихся в Южной Африке проблем, если страна хочет успешно продвигаться вперед.

Определив, что делаете именно вы для сохранения сложившейся ситуации, вы узнаете, каким образом вы можете повлиять на систему. Просто изменив свое собственное поведение.

Определяя свою долю: четыре примера скрытого соучастия

«Концепция соучастия имеет смысл», – вероятно, думаете вы. Тем не менее, размышляя о своей самой насущной проблеме, вы озадачены: «В этой конкретной ситуации я просто не вижу, какой вклад я вношу». Определить свой собственный вклад со временем становится легче. Но не будет лишним познакомиться с четырьмя распространенными видами соучастия, которые мы часто не замечаем.

1. Избегание

Один из самых распространенных видов соучастия и один из самых простых, которые легко упустить из виду, – это обыкновенное избегание. Вы позволяете ситуации бесконтрольно развиваться и усложняться, не уделяя ей должного внимания. Возможно, ваш бывший муж постоянно опаздывает, забирая ваших детей, в течение последних двух лет, но вы никогда не говорили ему, что считаете подобное поведение проблемой. Возможно, ваша начальница, сама того не замечая, топчет вашу самооценку с тех самых пор, как вы устроились на работу четыре года назад, но вы предпочитаете не делиться с ней своими мыслями о том, как это на вас влияет.

Один из менеджеров вашего магазина заслуживает предупреждения или даже увольнения за то, что он совершенно не справляется со своими обязанностями. Однако в его личном деле за последние годы одни лишь «удовлетворительные» отзывы о работе. Почему? Отчасти потому, что вы ленились записывать все его промахи, но главным образом из-за того, что ни вы, ни другие супервайзеры не хотели ввязываться в неудобный разговор с этим любителем поспорить. А еще потому, что менеджеры в вашей компании терпят и считают нормой избегать подобных бесед.

Особенно проблематичной формой избегания являются жалобы третьим лицам, а не тому человеку, который вас расстроил. Так вы выпускаете пар и начинаете лучше себя чувствовать, но при этом вы вмешиваете постороннего человека, который не может никак помочь в решении вашей проблемы. Он не сможет поговорить за вас, а если попытается, то второй участник конфликта поймет, что проблема настолько ужасна, что вы не в состоянии обсудить ее с ним лично. С другой стороны, если он будет молчать, то в его распоряжении будет лишь ваша версия истории, необъективная и неполная.

Мы не имеем в виду, что искать совета у друга о том, как вести неудобные разговоры, – это неправильно. Мы лишь хотим сказать, что если вы посоветовались с другом, то вам придется сообщить ему о том, как прошел разговор и как изменились ваши чувства, чтобы он имел полное представление о произошедшем.

2. Неприступность

Если вы не будете вовремя поднимать волнующие вас вопросы на обсуждение, ваш стиль общения может показаться отталкивающим для окружающих. Ваш вклад заключается в том, что вы проявляете свою незаинтересованность, непредсказуемость, вспыльчивость, недружелюбность, сверхчувствительность и любите выносить суждения о людях, искать виновных и спорить по поводу и без. В данном случае не так важно, такой ли вы на самом деле человек, или, возможно, вы намеренно оставляете подобное впечатление о себе. Если у человека после общения с вами сложится такое мнение, он вряд ли станет обсуждать с вами что-то в будущем – и этот итог станет частью системы избегания.

3. Культурные противоречия

Противоречия возникают из-за простой разницы в происхождении, предпочтениях, стиле общения или представлениях о том, как должны развиваться отношения.

Тоби и Энг-Ан женаты уже около четырех месяцев. Их ссоры начали складываться в привычку. Обычно именно Тоби начинает разговоры о том, кто больше занимается домашним хозяйством, почему Энг-Ан не заступилась за него во время его спора с тещей, стоит ли потратить годовую премию или лучше положить ее на сберегательный счет. Когда ситуация слишком накаляется, Энг-Ан заканчивает спор словами: «Послушай, я просто не хочу это обсуждать прямо сейчас», – и уходит.

Когда Энг-Ан замолкает или выходит из комнаты, Тоби остается в одиночестве. Его одолевает чувство, будто его бросили решать проблемы, возникшие в их отношениях. Он жалуется друзьям, что «Энг-Ан не в состоянии справиться с чувствами, своими или моими. Она уходит в отрицание, как только ее расстраивает какая-нибудь мелочь». Тоби все больше расстраивается из-за того, что им не удается принимать трудные решения или просто выплеснуть свои эмоции.

Тем временем Энг-Ан изливает душу своей сестре: «Тоби буквально не дает мне продохнуть. Все на свете кажется ему чем-то чрезвычайным и требует обсуждения здесь и сейчас. Его не волнует мое мнение и вообще, есть ли у меня время на то, чтобы это обсуждать. Он хотел выяснить, откуда взялась разница в три доллара на нашем расчетном счете в ночь перед моим важным выступлением перед советом директоров! Он постоянно раздувает из мухи слона, и нам приходится обсуждать эти ничтожные проблемы часами».

Когда Тоби и Энг-Ан наконец открыто обсуждают, что происходит, то понимают, что их жизненный опыт стал причиной противоречий, возникших между ними в последнее время. У матери Тоби были проблемы с алкоголем, постепенно обострявшиеся по мере его взросления. Тоби был единственным членом семьи, готовым открыто говорить о происходящем. Его отец и сестры начинали все отрицать, делая вид, что ничего не случилось, и игнорируя непредсказуемое поведение матери, без сомнения подсознательно цепляясь за надежду, что все как-нибудь само наладится. Но ничего не наладилось. Возможно, как следствие, у Тоби возникла глубокая убежденность, что непосредственная постановка и решение проблем являются залогом сохранения его отношений с Энг-Ан.

В семье Энг-Ан все было совсем иначе. Ее брат страдает слабоумием, и жизнь всей семьи вращалась вокруг его расписания и потребностей. Хотя Энг-Ан очень его любила, иногда ей требовалась передышка от постоянных эмоциональных потрясений, беспокойств, кризисов и забот, которые возникали вокруг него. Она научилась не реагировать слишком резко на потенциальные проблемы и упорно трудилась над тем, чтобы установить необходимую дистанцию в атмосфере эмоционального напряжения, которая царила в ее семье. Реакция Тоби на их разногласия нарушает это тщательно выстроенное пространство.

Мы видим, как столкновение двух мировоззрений создает систему взаимодействия, в которой Тоби говорит, а Энг-Ан уходит. Оперируя фреймом обвинений, Тоби пришел к выводу, что трудности в их отношениях возникли по вине Энг-Ан, потому что она «уходит в отрицание» и «не может совладать с чувствами». Энг-Ан решила, что в виноват Тоби, потому что он «слишком остро на все реагирует» и «не дает ей продохнуть». Перейдя к фрейму соучастия, пара смогла собрать воедино все те элементы системы, которые приводили их к ссорам, и поговорить о том, как со всем этим справиться. Только тогда связь между ними стала налаживаться.

Тоби и Энг-Ан повезло, что они вовремя сообразили, в какой точке сталкиваются их мировоззрения, и исправили ситуацию. Если этого не сделать, может разразиться катастрофа. На самом деле, если относиться к вопросу столкновения мировоззрений как к вопросу о правильном и неправильном, это может привести к завершению отношений.

Определяем систему соучастия

В начале отношений влюбленность мешает партнерам увидеть друг в друге недостатки. Позже, когда отношения становятся глубже, каждый из них замечает незначительные раздражающие черты в том, как партнер совершает то или иное действие, но его это пока не беспокоит. Мы предполагаем, что со временем, по мере наблюдения за нами, партнер научится проявлять свои чувства, быть более спонтанным или начнет больше беспокоиться о том, чтобы укладываться в семейный бюджет.

Проблема в том, что ничего не меняется, потому что обе стороны ждут, пока изменится другой. Мы начинаем задаваться вопросом: «Неужели он недостаточно любит меня и поэтому не хочет поступать так, как надо? Любит ли он меня вообще?»

До тех пор, пока каждый из нас будет воспринимать этот вопрос как противостояние правильного и неправильного, а не как культурное противоречие, мы так и не научимся избегать крушения поезда. Напротив, успешные отношения, будь то в личной жизни или с коллегами по работе, строятся на осознании того, что на перекрестках некого винить. Люди просто разные. Если мы надеемся провести длительный период времени с одним и тем же человеком, иногда нам придется идти на взаимные уступки.

4. Проблемы с распределением ролей

Четвертый вид соучастия, который трудно распознать, включает в себя предположения, зачастую неосознанные, о своей роли в той или иной ситуации. Если они отличаются от предположений окружающих, между вами могут возникнуть противоречия, например, как у Тоби и Энг-Ан. Но предположения о распределении ролей могут вызывать трудности даже тогда, когда они совпадают.

Все члены семьи Джорджа, например, знали свои роли в однообразных семейных отношениях. Семилетний Джордж обычно делал что-нибудь раздражающее, например стучал ложкой по собачьей миске. В итоге его мать говорила мужу: «Неужели ты не можешь заставить его прекратить?» После чего отец Джорджа кричал: «Хватит!» Джордж подпрыгивал и иногда даже плакал, а его мама поворачивалась к мужу и говорила: «Ну, кричать было не обязательно». Отец вздыхал и возвращался к чтению газеты. А через несколько минут Джордж находил другой раздражающий способ привлечь к себе внимание, и картина повторялась. Хотя никто из членов семьи особо не любил подобное стечение обстоятельств, оно помогало им установить эмоциональную связь.

Очевидно, что эта форма связи – борьба за проявление любви – имеет свои границы. И все же эти и многие другие далеко не идеальные формы отношений удивительно распространены как дома, так и на рабочем месте. Почему? Во-первых, потому что, несмотря на присущие проблемы, придерживаться знакомого паттерна очень удобно, ведь тогда члены группы следят за тем, чтобы каждый человек играл свою роль. Во-вторых, потому что для изменения системы соучастия требуется больше, чем просто ее выявить и признать ее границы. Людям, вовлеченным в этот процесс, придется поискать другой способ получения тех же самых преимуществ, которые предлагает старая система. Джордж и его родители должны найти более удачные способы продемонстрировать свою привязанность друг другу и поддерживать близость. И для этого, вероятно, придется потрудиться во время Разговоров о чувствах и об идентичности.

В рамках организации этим объясняется, почему людям бывает трудно изменить стиль взаимодействия на рабочем месте, даже когда они видят, насколько их ограничивают привычные предубеждения о распределении ролей, как, например, «лидеры выбирают стратегию, а подчиненные воплощают ее в жизнь». Чтобы добиться ощутимых изменений, людям нужна как альтернативная модель поведения, которая всем покажется лучшей, так и навыки, чтобы эта модель начала работать, по крайней мере настолько же хорошо, как и действующий подход.

Два инструмента для выявления соучастия

Если вы все еще не научились распознавать свой вклад в появление проблемы, попробуйте один из следующих двух подходов.

Смена ролей

Задайте себе вопрос: каким мой вклад видят другие люди? Представьте, что вы – это не вы, и ответьте на вопрос от первого лица, используя такие местоимения, как «я» и «мой». Взглянув на себя чужими глазами, вы сможете понять, что именно вы делаете, чтобы подпитать систему.

Взгляд стороннего наблюдателя

Сделайте шаг назад и посмотрите на проблему с точки зрения незаинтересованного наблюдателя. Представьте себе, что вы являетесь консультантом, который призван помочь людям понять, почему они оказались в тупике. Как бы вы описали в нейтральном, непредвзятом ключе вклад каждой из сторон?

Если у вас не получается поставить себя на место другого человека, попросите друга попробовать сделать это за вас. Если его идея вас удивит, не стоит тут же ее отвергать. Лучше представьте себе, что он прав. Спросите, как это могло произойти и что бы это значило.

Переход от обвинений к соучастию: пример

Переход от позиции обвинения к позиции соучастия происходит не в одночасье. Для этого потребуются ваш упорный труд и настойчивость. Вы будете то и дело снова соскальзывать на позицию обвинения, и тогда вам придется постоянно корректировать свой курс.

Сидни узнала об этом, когда стала руководителем группы инженеров, которые проводили консультации в Бразилии. Она оказалась единственной женщиной на этом проекте, да еще и на пятнадцать лет младше своих коллег. Один из членов команды, Мигель, враждебнее всех воспринял тот факт, что именно она возглавила их группу. Тогда она решила завоевать его расположение, поручив ему поработать вместе с ней над рядом задач. Вдвоем они успешно выполнили несколько заданий, и каждый из них удостоверился в стиле работы и компетентности другого.

И вот однажды вечером, работая за ужином в ресторане отеля, Мигель решил сменить вектор развития их отношений. «Ты такая красивая, – сказал Мигель Сидни. – А мы так далеко от дома». Он наклонился через стол и погладил ее по волосам. Сидни почувствовала себя неловко и предложила «вернуться к нашим цифрам». Она старалась не встречаться с ним взглядом и постаралась побыстрее закончить дела.

Мигель продолжал вести себя провокационно еще несколько дней. Он вставал близко к Сидни, уделял ей гораздо больше внимания, чем другим членам команды, искал ее при каждом удобном случае. Хотя он и не предлагал напрямую перейти к чему-то большему, Сидни задавалась вопросом, хочет ли он этого.

Поначалу, как и многие поступили бы на ее месте, Сидни скатилась к обвинениям. Поведение Мигеля показалось ей неуместным, а она сама чувствовала себя его жертвой. Но вместе с обвинением ее посетили и сомнения. Едва Сидни набиралась смелости сказать Мигелю, что он ведет себя неподобающим образом, она начинала беспокоиться, что слишком остро реагирует или неправильно понимает его действия. Возможно, дело было попросту в культурных различиях.

Сидни также опасалась, что, обвинив Мигеля, она все испортит. «Ситуация, конечно, неприятная, но с ней вполне можно справиться, – подумала она. – Если я скажу Мигелю, что он ведет себя неправильно, он может взорваться, разрушить команду или сделать то, что поставит под угрозу весь проект. А этот проект для меня на первом месте». Продолжая придерживаться позиции обвинения, Сидни продолжала считать, что поднять этот вопрос – неимоверно рисковая затея.

Определите систему соучастия

Первый шаг, который стоит сделать для того, чтобы уйти с позиции обвинения, – это переориентировать свое мышление и уделить внимание самой ситуации. Можете начать с диагностики системы и выяснить, какой вклад в создание проблемы внесла каждая из сторон. Некоторые люди склонны сосредотачиваться на чужом вкладе, отчего им становится труднее разглядеть свой собственный. Превратившись в «оборотней», мы начинаем считать себя невинными жертвами: когда что-то идет не так, виноват всегда кто угодно, но не мы. А кто-то склонен к противоположной тенденции: все мы слишком хорошо осознаем негативные последствия своих собственных действий. В свете этого чужой вклад кажется чем-то незначительным – «человек-губка» склонен взваливать на себя ответственность за все на свете.

Осознав свою предрасположенность, вы сможете попытаться ее побороть и понять, что каждый человек вносит свой вклад. Чтобы понять систему соучастия, нужно понять все ее составляющие.

Поставьте себя на место Сидни, и давайте разберем ситуацию подробно.

Какой вклад привносит он? Вклад Мигеля относительно легко разглядеть. Он выражает романтическую привязанность, но не может толком прояснить свои намерения и показать степень своего интереса. Он предпочитает находиться рядом с Сидни, тратить больше времени и энергии на разговоры с ней, чем с другими своими коллегами, чтобы намекнуть на влюбленность. Он решает (сознательно или бессознательно) игнорировать невербальные сигналы, которые посылает ему Сидни. Она меняет тему разговора. Она меняет план распределения штатных должностей. Она отодвигается. Он идет за ней следом. Он решил не интересоваться, как она относится к происходящему.

Мигель может знать или не знать о том, сколько неудобства он доставляет Сидни. Его действия могут порицаться, а могут и нет. И наказывать его будет уместно, а может, и не будет. Но это уже другие вопросы, не связанные с соучастием. Здесь важнее, что это часть головоломки, которая исходит от Мигеля.

Какой вклад вношу я? Вклад Сидни становится заметен, как только мы выходим за рамки обвинительной позиции. Она уделила особое внимание замечаниям Мигеля о составе команды и постаралась изо всех сил с ним сработаться. Возможно, он воспринял это как проявление интереса с ее стороны. Сидни боялась сказать Мигелю – по крайней мере, напрямую, – что она чувствует себя неловко. Независимо от того, насколько оправданы и понятны действия Сидни, именно эти действия, с одной стороны, и ее бездействие – с другой, способствовали возникновению нынешней ситуации. Они объясняют, почему Мигель продолжает себя так вести.

ОПИШИТЕ ВКЛАД КАЖДОЙ СТОРОНЫ

Кто еще вовлечен в ситуацию? Зачастую на систему влияют и другие важные факторы. Например, в случае с Тоби и Энг-Ан важную роль сыграли их семьи. В случае с Сидни их с Мигелем коллеги могли непреднамеренно поощрять его поведение или упускать возможность помочь девушке. Изучая систему соучастия, подумайте, могут ли третьи лица вносить весомый вклад в развитие ситуации.

Берите на себя ответственность за свой вклад с самого начала

Поднять вопрос о соучастии во время самого разговора может быть на удивление легко. Добиться того, чтобы человек перешел от обвинений к соучастию, может оказаться гораздо труднее. Если вы хотите донести до собеседника, что вы не намерены искать виноватых, лучший способ – признать свой собственный вклад в самом начале разговора. Например, Сидни может сказать Мигелю:

«Прости, что не подняла этот вопрос раньше, до того, как он приобрел такую важность для меня. Я понимаю, что, организовав нашу совместную работу в начале проекта, я, возможно, послала сбивающий с толку сигнал, хотя все, что я хотела, – это улучшить наши рабочие отношения. А как ты отреагировал?»

Еще она могла бы спросить: «Может быть, и какие-то другие мои поступки выглядели двусмысленно или давали понять, что я хочу чего-то большего?» Сидни смогла бы узнать важную информацию о том, какой вклад внесла она сама, а также подготовить почву для обсуждения вклада Мигеля.

Возможно, вы опасаетесь, что, признав свой вклад первым, вы окажетесь в уязвимом положении до конца разговора. Что делать, если собеседник продолжает фокусироваться на обвинении, если он более чем счастлив признать ваш вклад в возникновение проблемы (по сути, говоря: «Я согласен, что это ваша вина»), а затем настаивает на том, что он ничего не сделал?

Это очень важная проблема, особенно если вы склонны «поглощать» конфликты, как «человек-губка». Признание своего вклада – это риск. Но его непризнание также сопряжено с риском. Если Сидни сразу начнет акцентировать внимание на вкладе Мигеля, то он скорее всего займет оборонительную позицию и будет считать, что разговор совершенно несправедливо приобрел односторонний характер. Вместо того чтобы признать свой вклад, Мигель может постараться отвлечь от него внимание, используя самый простой способ – указать на роль Сидни в сложившейся ситуации. После того как вы примете на себя ответственность за свое участие в конфликте, собеседник не сможет использовать это в свою защиту и избежать обсуждения собственного вклада.

Если вы чувствуете, что центр внимания каким-то образом сместился только на вас, можно сказать вот что: «Рассматривать только мой вклад не совсем правильно. Я вижу ситуацию несколько иначе. Мне кажется, стоит взглянуть повнимательнее на нас обоих. Может быть, какие-то из моих действий мешают тебе приглядеться к своим?»

Помогите собеседнику распознать свой вклад

Помимо того чтобы взять на себя ответственность за свой вклад, вы можете сделать еще кое-что, чтобы помочь ему разглядеть свой.

Ясно излагайте свои наблюдения и рассуждения. Чтобы убедиться, что вы работаете с одинаковой информацией и понимаете, как каждый из вас ее интерпретирует, перескажите максимально подробно, насколько вы только сможете вспомнить, какие именно действия или слова собеседника вызвали вашу реакцию. Например, Сидни могла бы сказать: «Когда ты гладил меня по голове или предлагал уединиться на пляже, меня смутило то, как ты представляешь себе будущее наших отношений. И я начала волноваться, что у меня возникнут реальные проблемы, если тебе захочется романтики».

А Тоби мог бы сказать Энг-Ан: «Когда ты вчера вечером ушла из дома в разгар нашей ссоры, я почувствовал себя брошенным и злым. Думаю, именно поэтому я и сцепился с тобой сегодня утром из-за апельсинового сока. Мне было необходимо заново установить с тобой связь, пускай и в такой форме». Проговорив, что вызвало у вас такую бурную реакцию, вы начнете понимать действия и реакции, из которых и состоит система соучастия.

Уточните, каких изменений вы ждете от собеседника. Вы должны не только объяснить свою реакцию, но и быть заранее готовым сказать, каких перемен вы ожидаете от человека в будущем, и объяснить, как это поможет вам изменить свое поведение. Муж, который хочет возродить отношения со своей неверной женой, может сказать:

«Впредь я хочу лучше прислушиваться к тебе и твоим просьбам, а не отступать и уходить в себя. В этом ты бы очень мне помогла, если бы перед тем, как что-то сказать, спрашивала, как прошел мой день и подходящее ли сейчас время для разговора. Иногда мои мысли слишком заняты рабочими заботами, и когда ты начинаешь рассказывать мне о своих проблемах с боссом, мой мозг просто не выдерживает нагрузки и отключается. А иногда я злюсь, потому что меня одолевают мысли, что тебе наплевать на то, что происходит со мной. Так что, если бы ты сначала задавал мне этот простой вопрос, думаю, мое настроение становилось бы гораздо лучше, и я бы с удовольствием слушал тебя. Тебе ведь нетрудно выполнить эту просьбу?»

Когда вы просите собеседника изменить его вклад ради того, чтобы помочь вам изменить свой, вы используете мощный инструмент, который позволит ему понять, что именно он делает для создания и разрастания проблемы. А это лежит в основе понимания системы соучастия – увидеть, что каждый из вас должен изменить, чтобы повлиять на ситуацию и улучшить ее.

* * *

Независимо от того, о чем идет речь: о различиях во взглядах, о намерениях или о том, какой вклад внесла каждая сторона, – смысл совсем не в том, чтобы собеседник признал вашу правоту. Цель заключается в том, чтобы разобраться в произошедшем и начать конструктивный диалог о том, в каком направлении двигаться дальше.

Но помимо Разговора о том, что случилось, стоит коснуться еще двух запутанных тем. В следующих двух частях мы рассмотрим Разговор о чувствах и Разговор об идентичности.

Часть 4. Разговор о чувствах

Приручите свои чувства (Или они приручат вас)

Мать слышит грохот в гостиной. Вбежав в комнату, она видит своего четырехлетнего сына с бейсбольной битой в руке, а рядом с ним – разбитая ваза. «Что случилось?» – спрашивает она. Раскаиваясь и отводя взгляд, мальчик отвечает: «Ничего».

Когда дело доходит до признания сложных эмоций, зачастую мы выбираем стратегию этого юного бейсболиста. Нам кажется, что отрицание этих эмоций поможет нам избежать последствий их переживания. Но у нас примерно столько же шансов скрыть свои эмоции, сколько у мальчика – убедить маму, что ваза цела. Чувства обладают слишком большой силой, чтобы их можно было просто разлить по бутылкам и надежно закупорить. Так или иначе их услышат – будь то в результате утечки или взрыва. А если попытаться сгладить их исподтишка, забыв о честности, они будут портить все общение.

Чувства имеют значение: они часто оказываются в основании сложных разговоров

Чувства, конечно, являются одним из тех факторов, которые делают хорошие отношения такими насыщенными и приятными. Такие чувства, как страсть и гордость, застенчивость и душевная теплота, даже ревность, разочарование и гнев, позволяют нам понять, что мы живы на все 100 %.

В то же время управлять чувствами бывает чрезвычайно трудно. Неспособность признавать и обсуждать чувства сводит на нет поразительное количество неудобных разговоров. А неспособность открыто и правильно справляться с чувствами может подорвать качество и здоровье наших отношений.

Макс и его дочь Джули обсуждают затраты на ее предстоящую свадьбу. Должен ли этот разговор касаться только лишь денег? Если да, то они могут просто перечислить свои пожелания и придумать, как их удовлетворить. «Решено. Мы потратим две тысячи долларов на бальный зал, пятнадцать тысяч – на оркестр, семь тысяч двести – на еду» и так далее. Конец разговора.

Но не все так просто. Разговор кажется трудным и напряженным как для отца, так и для дочери. Они оба нетерпеливы, чувствительны и готовы бесконечно придираться друг к другу. В конце концов, вопрос не столько в деньгах, сколько в чувствах. Например, Макс испытывает глубокое чувство печали и радости одновременно, когда думает об этом событии, – ему грустно, потому что теперь Джули будет уделять ему меньше внимания, но радостно оттого, что она повзрослела и стала такой замечательной женщиной. Макс воспринимает планирование этого события как последнюю возможность для его дочери побыть просто его дочерью, а не чьей-то женой. Он хочет, чтобы она задавала ему вопросы и обращалась за советом, как раньше.

Как бы там ни было, но этот разговор не заладится, пока они не проявят свои чувства. Почему? Потому что эффективная дискуссия невозможна без обсуждения главных проблем, а в упомянутом выше разговоре чувства лежат в основе того, что может пойти не так. Не важно, насколько умело отец и дочь договорятся о том, сколько денег им стоит потратить, результат их не удовлетворит, если они не упомянут свои чувства.

Мы пытаемся вывести чувства за рамки проблемы

Изначально Макс описал свою проблему так: «Мы с дочерью не можем решить, сколько денег мы должны потратить на ее свадьбу. Она хочет определенных вещей, и я уважаю ее выбор, но, как мне кажется, бывают и более дешевые варианты». Только после разговора с ним мы поняли, что на самом деле на карту были поставлены их чувства, связанные с этим событием.

Эта схема довольно распространена. Мы рассматриваем проблему исключительно как несогласие по существу и полагаем, что если бы только мы могли более ловко справляться с трудными ситуациями, то смогли бы добиться определенных успехов. Решать проблемы на первый взгляд проще, чем говорить об эмоциях.

Выведение чувств за рамки проблемы – это один из способов справиться с дилеммой: поднять тот или иной вопрос или нет. Одна возможность столкнуться с негативными последствиями, когда человек делится своими чувствами, заставляет его воспринимать всю ситуацию как азартную игру. Изливая душу, мы рискуем причинить боль другому человеку и разрушить отношения. Кроме того, мы ставим себя в уязвимое положение. Что делать, если собеседник не воспримет наши чувства всерьез, или если нам не понравится услышанный ответ? Придерживаясь принципа «обсуждения насущных вопросов», мы, как нам кажется, избавляемся от подобных рисков.

Проблема заключается в том, что именно чувства являются насущным вопросом, если они лежат в основе происходящего, и игнорировать их практически невозможно. Проблемы многих неудобных разговоров в действительности можно решить только на уровне чувств. Вынесение чувств за рамки разговора скорее всего приведет к такому результату, который не понравится обеим сторонам. Истинная проблема не будет решена. Кроме того, эмоции обладают сверхъестественной способностью пробивать себе путь обратно в разговор, как правило, не самым приятным способом.

Невыраженные чувства могут просочиться в разговор

Эмма была в шоке, когда узнала, что ее подруга и наставница Кэти сказала Исполнительному комитету, что не считает Эмму подходящим кандидатом на повышение, способным справиться с такой ответственностью. «Это настоящее предательство, – говорит Эмма. – Меня обидело то, что Кэти так обо мне думает, а самое неприятное во всей этой ситуации – это тот факт, что она сказала об этом руководству, а не мне». В дальнейшем Эмма сама начала сомневаться в своих силах. «А что, если я и правда не готова?» – задумалась она.

Ближе к вечеру Эмма и Кэти вкратце обменялись мнениями о сложившейся ситуации:

Эмма: Я слышала, что ты сказала Исполнительному комитету. Что я не смогу справиться с новой ответственностью.

Кэти: Подожди-ка. Я не говорила, что ты не сможешь справиться с такой ответственностью. Я просто сказала, что, по моему мнению, тебя повышают слишком быстро. Я не хочу, чтобы тебя подталкивали к провалу.

Эмма: Ну, если у тебя были какие-то сомнения, ты могла бы поговорить со мной напрямую.

Кэти: Я собиралась поговорить с тобой об этом. Но, кроме этого, я обязана была поговорить с руководством.

Эмма: Ты обязана была сначала поговорить со мной. Не могу поверить, что ты поставила мою карьеру под такую угрозу.

Кэти: Эмма, я всегда тебя поддерживала, в том числе и в плане карьеры! Вопрос в том, когда тебя стоит повысить, а не стоит ли вообще.

Вместо того чтобы поделиться своими чувствами, Эмма спровоцировала спор о правилах профессиональной коммуникации. Эмма ни слова не сказала о том, что ей было неприятно, что она злилась или боялась, что подруга может оказаться права, однако эти чувства оказали значительное влияние на их разговор.

Невысказанные чувства могут по-разному окрашивать диалог. Они влияют на эмоции и тон голоса. Чувства находят выражение в языке тела или мимике, а также могут принимать форму длительных пауз или странной и необъяснимой отрешенности. В вашей речи могут зазвучать нотки сарказма, агрессии, нетерпения, непредсказуемости, а у собеседника может возникнуть впечатление, что вы приняли оборонительную позицию. Согласно исследованиям, в то время, как немногие люди умеют распознавать фактологическую ложь, большинство из нас способно определить, когда человек искажает, придумывает или скрывает эмоции. Все потому, что, засорившись, ваши эмоциональные трубы начинают протекать.

И действительно, невыраженные чувства могут создать такое напряжение, что вы просто решите отключиться: не работать с конкретным коллегой, потому что вас обуревает множество неразрешенных чувств по отношению к нему, или отдалиться от своего супруга, детей или друзей.

Невыраженные чувства могут взорваться прямо во время разговора

У некоторых из нас возникают проблемы не с неумением выразить свои чувства, а с неумением этого не делать. Мы приходим в ярость и проявляем ее в самых постыдных и разрушительных формах. Мы плачем и переживаем вспышку гнева, когда предпочли бы действовать спокойно и уверенно. Конечно, существует множество возможных объяснений беспричинного гнева или слез, и некоторые из них имеют глубокие психологические корни. Однако есть одно распространенное объяснение, которое прямо противоположно нашим привычным ожиданиям. Мы плачем и теряем самообладание не из-за того, что слишком часто выражаем свои чувства, а из-за того, что делаем это слишком редко. Подобно газированному напитку, который открывают, хорошенько взболтав, – итог может оказаться не самым приятным.

Эдвард, например, славился своей вредной привычкой кричать на жену, когда его что-то расстраивало. Он сказал нам, что теперь он учится контролировать свои чувства. Как бы его ни расстраивало поведение жены, он отчаянно старался не показывать своих эмоций. Но в конце концов он каждый раз взрывался. Он объяснял это своей излишней эмоциональностью, однако его попытки сдержаться только усугубляли эту привычку.

Невыраженные чувства мешают слушать

Невыраженные чувства могут стать причиной возникновения еще одной, менее очевидной проблемы. Две самые сложные (и самые важные) коммуникативные задачи, с которыми сталкивается каждый участник неудобных разговоров, – это слушать и выражать свои чувства. По мере развития в сфере коучинга мы стали наблюдать одну закономерность, которая проявляется в порой неуловимой связи между этими двумя навыками. Если человеку не удается слушать, зачастую это происходит не из-за неумения. Парадоксально, но это может происходить потому, что он не умеет толком выражать свои чувства. Невыраженные чувства мешают слушать.

Почему? Потому что для того чтобы хорошо слушать, нужно быть открытым и проявлять искреннее любопытство по отношению к другому человеку, а также быть готовым и уметь фокусировать свое внимание на нем. Скрытые эмоции притягивают наше внимание обратно к себе. Вместо того чтобы спросить себя: «Какой смысл скрывают его слова?» – и попросить: «Позвольте мне попытаться узнать больше», – у нас в голове снова и снова играет одна и та же пластинка: «Я так зол на него!», «Мне кажется, ей просто на меня плевать», «Я сейчас чувствую себя такой слабой». Трудно прислушаться к кому-то еще, когда нам самим кажется, что нас не слышат, даже если причиной тому служит наше нежелание поделиться своими чувствами. Способность слушать значительно улучшается, как только мы выражаем свои собственные глубокие чувства.

Невыраженные чувства отрицательно сказываются на нашей самооценке и отношениях с людьми

Когда глубокие чувства не находят выражения, человек может потерять уважение к себе, задаваясь вопросом, почему он не пытается себя защитить. Он лишает своих коллег, друзей и родственников возможности учиться и меняться в ответ на его чувства. И возможно, самым пагубным образом, он вредит взаимоотношениям. Отделяя свои чувства от отношений, вы отделяете от них важную часть себя.

Решение проблем, связанных с чувствами

Проблемы, связанные с чувствами, возможно решить. Стремление включить чувства в разговор почти всегда полезно, если делать это целенаправленно. В то время как избегать чувства и не сталкиваться с недостатками подобного выбора практически невозможно, делиться чувствами можно без всякого страха. Имея такой навык, вы сможете избежать многих неприятностей, вызванных скрытыми чувствами, и даже получить неожиданную выгоду. Это и есть решение проблемы с чувствами.

Следуя нескольким ключевым рекомендациям, вы можете научиться проявлять ваши чувства во время общения, от чего отношения станут более здоровыми, значимыми и приятными. Во-первых, вам придется разобраться с тем, что именно вы чувствуете. Во-вторых, вам нужно провести переговоры со своими чувствами. И в-третьих, вам нужно поделиться своими реальными чувствами вместо того, чтобы приписывать их другим людям или высказывать в форме суждений.

В поисках чувств: узнайте, где скрываются ваши чувства

Большинство из нас полагает, что знать, как мы себя чувствуем, не сложнее, чем определить, жарко нам или холодно. Мы просто знаем. Но на самом деле мы чаще всего даже не подозреваем, что чувствуем. Многие из нас ориентируются в своих собственных эмоциях не лучше, чем в незнакомом городе. Мы можем узнавать определенные ориентиры, но не понимать тончайших ритмов повседневной жизни. Мы можем ходить по главным улицам, но не обращать внимания на лабиринт из закоулков, где происходит настоящее действие. Прежде чем добраться до цели, нам нужно понять, где мы находимся. Когда дело доходит до понимания своих собственных эмоций, большинство из нас теряется.

Это происходит не из-за глупости, а из-за того, что распознавание чувств – довольно сложная задача. Чувства гораздо сложнее и тоньше, чем мы обычно себе представляем. Более того, чувства очень хорошо маскируются. Неприятные нам чувства маскируются под эмоции, с которыми мы лучше справляемся. Связки противоречивых чувств маскируются под единую эмоцию. Что самое главное – чувства трансформируются в суждения, обвинения и приписывания.

Изучите следы своих эмоций

По мере взросления у каждого из нас развивается характерный «эмоциональный след», форма которого определяется тем, какие чувства, по нашему мнению, можно испытывать и выражать, а какие – нет. Вспомните свое детство. Как ваши родственники справлялись с эмоциями? Какие чувства было легко обсуждать, а какие они предпочитали не замечать? Какова была ваша роль в эмоциональной жизни семьи? Какие эмоции вы сейчас легко признаете и выражаете? По отношению к каким людям? Что вам кажется самым трудным? По мере того как вы будете обдумывать свои ответы на эти вопросы, начнут вырисовываться контуры вашего эмоционального следа.

У каждого из нас свой уникальный след. Вы можете искренне верить, что чувствовать тоску или печаль – это нормально, но не нормально испытывать гнев. Мне может быть легко выражать гнев, а признание стыда или неудачи может быть мне недоступно. И здесь подразумеваются не только так называемые негативные чувства. Некоторым из нас легко выразить разочарование, но трудно выразить любовь, гордость или благодарность.

Несмотря на наличие общих тем, ваш эмоциональный след будет отличаться во взаимоотношениях с разными людьми. Ваша осознанность и способность выражать эмоции будут варьироваться в зависимости от того, с кем вы находитесь рядом: с матерью, лучшим другом, начальником или незнакомцем, который сидит рядом с вами в самолете. Изучать контуры вашего следа в рамках различных отношений может быть чрезвычайно полезно для повышения вашей осознанности касательно того, что вы чувствуете и почему.

Примите тот факт, что чувства – это нормально и естественно. Следы многих людей включают в себя одно предположение: в том, чтобы иметь чувства, изначально есть что-то неправильное. Как заметил Рик, судья на пенсии, «в нашей семье не было принято обсуждать проблемы или чувства, которые их сопровождают». Некоторым людям достаточно просто иметь чувства, любые чувства, чтобы начать испытывать стыд.

Чувства могут привести к большим неприятностям – в зависимости от того, как мы с ними справляемся. Но сами чувства просто есть. В этом смысле они подобны рукам и ногам. Если вы бьете или пинаете человека, то ваши руки или ноги создают проблемы. Но с самими руками и ногами по сути все в порядке. То же самое и с чувствами.

Признайте, что хорошие люди могут испытывать плохие чувства. Еще одно предположение, которое многие из нас включают в свой след, состоит в том, что существует определенный список эмоций, которые «хорошие люди» никогда не испытывают: хорошие люди не сердятся на тех, кого они любят, они не плачут, они не терпят неудачи и они никогда не бывают в тягость. Если вы хороший человек, то у нас для вас хорошие новости: все люди испытывают гнев, хотят плакать, терпят неудачу, а еще все нуждаются в других людях.

Вы не всегда будете довольны своими чувствами. Например, вы считаете, что вам должно быть грустно на похоронах брата, но вместо этого понимаете, что чувствуете только гнев. Вы знаете, что должны испытывать восторг от того, что наконец-то получили работу своей мечты, но вместо этого вы теряете мотивацию и плачете. Независимо от того, имеет ли это смысл или нет, вы есть. И безусловно, испытывать только хорошие чувства к своей матери гораздо приятнее, однако бывают моменты, когда вы ощущаете раздражение, обиду или стыд. Мы все переживаем подобные конфликты, и они не имеют никакого отношения к тому, хорошие ли мы люди или нет.

Бывают случаи, когда отрицание чувств выполняет более глубокую психологическую функцию: перед лицом непреодолимой тревоги, страха, потери или травмы избегание своих чувств может помочь нам справиться с повседневностью. Как говорится, не разрушайте стену, пока не узнаете, зачем она была возведена. В то же время реальность такова, что непризнанные чувства будут влиять на общение. При прочих равных условиях лучше стремиться к пониманию своих чувств – возможно, спустя некоторое время после общения с психотерапевтом или близким другом. По мере того как вы начнете чувствовать все, что скрывалось в вашей душе, и разбираться с глубинными причинами возникновения этих чувств, вам станет легче общаться с людьми, в том числе проводить неудобные разговоры.

Поймите, что ваши чувства не менее важны, чем чужие.

Некоторые из нас не способны воспринимать свои собственные чувства, потому что мы когда-то услышали, что чужие чувства важнее наших.

Например, вы считали само собой разумеющимся, что ваш отец переедет к вам, когда его здоровье начнет ухудшаться. Но теперь, когда он это сделал, его постоянные требования и капризы начинают сказываться на атмосфере в доме, особенно в том, что касается приема лекарств и частых визитов врача. Вы измучены, расстроены и еще удивляетесь, почему ваш брат не хочет выполнять свою долю обязательств. И все же вы не поднимаете эту тему ни с отцом, ни с братом. «Это трудно, но не настолько же, – рассуждаете вы. – Кроме того, я не хочу раскачивать лодку».

Ваша девушка звонит и говорит, что все-таки не сможет поужинать с вами в пятницу. Она спрашивает, сможете ли вы встретиться в субботу, и добавляет, что ее подруга приехала в город и приглашает ее сходить в кино как раз в пятницу. Вы отвечаете: «Конечно, если так будет лучше для тебя». Хоть вы и сказали «да», на самом деле суббота не так уж вам и подходит, потому что вы планировали пойти на бейсбольный матч. И все же вы предпочли бы увидеться со своей девушкой, так что решаете отдать свой билет.

В каждой ситуации вы предпочитаете ставить чужие чувства превыше своих собственных. Есть ли в этом смысл? Разве душевное спокойствие вашего отца или вашего брата важнее вашего? Важнее ли желание вашей девушки посмотреть фильм со своей подругой, чем ваше желание посмотреть бейсбольный матч? Почему они выражают свои чувства и предпочтения, а вы справляетесь со своими в одиночестве?

Есть несколько причин, по которым вы уважаете чувства других людей даже в ущерб своим собственным. Правило, которому вы следуете, гласит: счастье других людей – превыше вашего. Если ваши друзья, близкие или коллеги не добьются своего, то они расстроятся, и тогда вам придется иметь дело с последствиями. Возможно, это и правда, но это несправедливо по отношению к вам. Их гнев ничуть не лучше и не хуже вашего.

«Ну, просто мне легче не раскачивать лодку, – думаете вы. – Мне не нравится, когда они злятся на меня». Если вы так думаете – значит, вы недооцениваете свои собственные чувства и интересы. Друзья, соседи и начальство поймут это и начнут видеть в вас человека, которым они могут манипулировать. Когда вы начинаете заботиться о чужих чувствах в ущерб своим, вы учите окружающих игнорировать ваши чувства. И помните: одна из причин, по которой вы решаете не поднимать этот вопрос, заключается в том, что вы не хотите подвергать опасности свои отношения. И все же, если вы его не поднимете, обида, которая поселится в вашей душе, будет расти и медленно разрушать ваши отношения.

За одним чувством ищите целый комплекс эмоций

Брэд часто ссорился с матерью из-за того, как он ищет работу. Она нередко звонила, пытаясь подтолкнуть сына отправить очередное резюме, сходить на собеседование, завести новые знакомства. Брэд же был не слишком заинтересован. Он пропускал мимо ушей ее советы или пытался сменить тему разговора.

Брэд обсудил эту проблему с подругой, и она посоветовала ему не отворачиваться от матери, а рассказать ей, какие чувства он испытывает. «А что толку от этого? – спросил парень. – Все, что я чувствую, это злость. Она сводит меня с ума». Но подруга настаивала, призывая его задуматься о том, что еще он чувствует, помимо гнева. Брэд принял этот вызов и в тот же вечер составил список всех своих чувств – касательно поиска работы, матери и себя самого.

Он был потрясен. В рабочей сфере он чувствовал себя безнадежным, растерянным и испуганным. Откладывать поиски работы – это его способ немного отвлечься от беспокойства. Что же касается матери, то его чувства оказались еще более сложными. С одной стороны, ее постоянное подталкивание действительно его раздражало. С другой стороны, он воспринимал это как форму проявления любви и заботы, и это очень много значило для него.

Относительно себя Брэд чувствовал в основном стыд. Он считал, что подводит свою мать и что по крайней мере до нынешнего момента он пускает по ветру свой потенциал, как и свое образование. Но, несмотря на стыд, он испытывал и некоторую гордость. Несколько его друзей получили работу в сфере подготовки управленческих кадров, и Брэд тоже мог бы пойти этим путем. Но это было не то, чего он хотел, и он был готов столкнуться с давлением вечных поисков, чтобы ухватиться в итоге за то, что подходит ему больше. При этом он перескакивал с одной работы на другую и никогда не просил у матери ни копейки.

Предположив, что Брэд испытывает нечто большее, чем просто гнев, подруга Брэда подарила ему мощный инсайт. Изначально мужчина видел лишь одну эмоцию, но, приглядевшись повнимательнее, он обнаружил целый спектр чувств.

Во многих ситуациях нас ослепляет одно сильное чувство, которое затмевает все остальные со всей их сложностью. В случае с Брэдом это был гнев. В других ситуациях и у других людей это может быть другое чувство.

Простое знакомство со всем спектром труднодоступных эмоций может вызвать у вас вспышку озарения. Далее приведен неполный список некоторых чувств, которые бывает трудно заметить в себе или выразить в общении с другими людьми, несмотря на то, что все с ними знакомы.

Не позволяйте скрытым чувствам подавлять другие эмоции. Другой распространенный паттерн заключается в том, что в нашей жизни присутствует чувство, о котором мы сами даже не подозреваем, но оно тем не менее оставляет свой след в любом нашем переживании.

Джамиле было трудно выразить чувство любви к мужу. «Я знаю, что люблю его, – сказала она. – Он щедрый и хороший, всегда терпит все мои выходки. Но мне так трудно дать ему понять, что я люблю его». Что-то блокировало проявление чувств, и она не могла понять, что именно.

Поначалу Джамила винила себя: «Возможно, это очередное проявление моей неадекватности. Хорошая жена способна сказать своему мужу, что она его любит». Пытаясь помочь, мы спросили, приходилось ли ей выражать какие-либо другие чувства по отношению к своему мужу, в особенности гнев или разочарование. «Вы упускаете главное, – заявила она. – Я пытаюсь научиться выражать свою любовь. Если кто-то и имеет право сердиться, так это мой муж, которому все время приходится меня терпеть».

Этот комментарий нас насторожил. В любом браке, в любых отношениях люди иногда испытывают хотя бы каплю гнева по отношению к партнеру. «Вы когда-нибудь испытывали гнев по отношению к своему мужу?» – спросили мы. «Иногда я встаю в позу», – наконец призналась она. «Что бы вы сказали своему мужу, – спросили мы, – если бы смогли полностью ослабить защиту и выплеснуть на него все свои чувства без страха каких-либо последствий?»

После некоторой раскачки Джамила оказалась на удивление откровенна: «Конечно, я не самая лучшая жена, но в том, что я убегаю от тебя при каждом удобном случае, нет совершенно ничего удивительного! Мне надоело, что ты все время изображаешь из себя жертву, надоели твои мелкие страхи и постоянные жалобы! Может быть, я и не идеальна, но и ты не божий подарок, приятель! Ты хоть когда-нибудь задумывался о том, какое влияние оказывает на меня твое постоянное нытье?!»

В конце Джамила добавила: «Конечно, я бы никогда не решилась сказать ничего подобного, и, честно говоря, я не знаю, насколько это справедливо…» Не имеет значения, справедливо ли это, разумно или рационально. Важно лишь то, что эти чувства есть. Вы можете себе представить, какое влияние оказывал этот скрытый гнев на ее способность выражать любовь к мужу? Или, если уж на то пошло, на ее попытки выразить хоть какие-то чувства вообще. Гнев, пусть даже и скрытый от самой себя, мешал ей. Джамила правильно выразилась: «Если бы я могла просто поделиться своими эмоциями, то мне стало бы легче уравновесить их любовью, которую я тоже ощущаю».

Давайте на мгновение остановимся на важном вопросе о том, следует ли выражать такие чувства, как гнев, и как это лучше сделать. Мы вернемся к этому примеру в следующем разделе, который посвящен переговорам со своими чувствами.

Отыщите чувства, которые скрываются под приписываемыми намерениями, суждениями и обвинениями

Арахис – не орех. Кит – не рыба. Помидор – не овощ. А приписываемые намерения, суждения и обвинения – не чувства.

Сорвите покров с приписываемых намерений и суждений.

Как мы успели заметить, приписывание намерений другим людям чревато тем, что может привести к сопротивлению и непониманию со стороны собеседника. Вторая опасность заключается в том, что эти приписывания сами по себе настолько затягивают, что мы перестаем замечать реальные чувства, которые мотивируют людей.

Что и произошло с Эмили и ее подругой Роз. «Роз просто не слишком добросердечна, – объясняет Эмили. – Я помогала ей справляться с проблемами, все время разговаривала с ней, составляла ей компанию, когда ей было одиноко. Я всегда была рядом. И не услышала от нее ни слова благодарности». Эмили утверждает, что она уже поделилась своими чувствами с подругой, но это не помогло.

Что именно она сказала? «Я в точности описала Роз свои чувства. Я была с ней предельно откровенна и сказала, что временами она ведет себя слишком эгоцентрично и легкомысленно. И, не изменяя себе, она пошла в атаку. Она ответила, что я слишком чувствительна. Вот что можно получить, если заговорить о своих чувствах с человеком вроде Роз. Оно того просто не стоит».

Обратите внимание на то, что попыталась донести Эмили. Она сказала: «Ты поглощена собой. Ты легкомысленна». И то, и другое – ее суждения о Роз. Ни одно из них не является выражением чувств. Благодаря этому замечанию Эмили смогла лучше сосредоточиться на своих чувствах: «Наверное, мне больно. Меня сбивает с толку наша дружба. Я злюсь на Роз. В каком-то смысле я чувствую некоторое смущение из-за того, что вложила столько усилий в дружбу, которая, очевидно, оказалась не так уж важна для нее. Какая же я глупая!»

Разницу между суждениями о других людях и проявлениями наших собственных чувств бывает трудно увидеть. Суждения кажутся чувствами в тот момент, когда мы о них говорим. Их мотивируют гнев, разочарование или обида, а человек, на которого они направлены, очень ясно понимает, что мы что-то чувствуем. К сожалению, этот человек, вероятно, не знает, что именно мы чувствуем, и, что более важно, сосредотачивает свое внимание на том факте, что мы его осуждаем, приписываем ему ложные намерения и заставляем чувствовать свою вину.

Это вполне естественно.

Существует огромная разница между «Ты легкомысленна и поглощена собой» и «Я чувствую обиду, смущение и стыд», несмотря на внешние сходства. Распознавание чувств, которые скрываются повсюду под гневными приписываниями и суждениями, является ключевым шагом к эффективному обсуждению этих чувств.

Используйте желание кого-нибудь обвинить как подсказку для открытия в себе важных чувств. Когда мы просим людей вести разговор с позиции соучастия, а не с позиции обвинения, мы часто слышим одну и ту же жалобу: «Последующий разговор не приносит удовлетворения!» Это как если бы им вручили миску обезжиренного йогурта, когда им хочется настоящего мороженого. В результате эти люди склонны делать вывод, что разговоры о соучастии не имеют смысла, что им и правда стоит винить своего оппонента.

Однако неудовлетворенность рождается не от неспособности определить виноватого, а от неумения выражать свои чувства. Стремление искать виноватых возникает тогда, когда человек рассматривает систему соучастия отдельно от чувств. Когда нас не покидает желание сказать: «Просто признай! Это ты виноват!» – мы должны принять тот факт, что само это желание служит важным ключом к осознанию невыраженных эмоций. Чувство незавершенности, которое порой сопровождает разговоры о соучастии, должно быть стимулом не для осуждения, а для продолжения поиска скрытых чувств. Как только эти чувства найдут выражение («Вот мой вклад, а вот каким я вижу ваш вклад, и, что самое важное, я почувствовал себя брошенным на произвол судьбы»), желание искать виноватых отступит.

Не относитесь к чувствам как к Священному Писанию: ведите с ними переговоры

Наш коллега придерживается двух правил выражения чувств. Он всегда начинает рассказывать о них со второго правила: старайтесь вложить в разговор все свои чувства. Большинство людей приходит в ужас от этого правила. Конечно, думаем мы, есть много чувств, которые выражать не стоит. Это подводит нашего друга к первому правилу: прежде чем заговорить о своих чувствах, договоритесь с ними.

Большинство из нас полагает, что наши чувства статичны и не подлежат обсуждению и что, желая поделиться ими по-настоящему, мы должны выкладывать их «как есть». На самом деле наши чувства основываются на нашем восприятии, а наше восприятие (как мы поняли из предыдущих трех глав) поддается обсуждению. Когда мы начинаем воспринимать мир иначе, наши чувства меняются соответствующим образом. Поэтому, прежде чем делиться своими чувствами, крайне важно провести переговоры – с самим собой.

Что значит вести переговоры со своими чувствами? В основе своей это предполагает признание того факта, что наши чувства формируются в ответ на наши мысли. Представьте себе, что во время погружения с аквалангом вы вдруг видите акулу. Ваше сердце начинает бешено колотиться, а уровень тревоги взлетает до небес. Вы напуганы, и это совершенно рациональное и понятное чувство.

А теперь представьте, что ваши познания в области морской биологии позволяют вам понять, что это рифовая акула, которой неинтересны столь крупные цели, как вы. И тогда тревога растворяется. Вместо этого вы начинаете испытывать возбуждение и любопытство, наблюдая за поведением акулы. Это не акула изменилась, а версия происходящего, которую вы рассказываете самому себе.

В любой конкретной ситуации чувства следуют за мыслями. Это означает, что путь к изменению чувств лежит через изменение мышления.

1. Наше мышление зачастую искажается вполне предсказуемым образом, создавая богатую почву для переговоров со своими эмоциями. Прежде всего, нам нужно изучить свою собственную историю. Что же это за история, которую мы рассказываем самим себе, влияя при этом на свои чувства? Чего ей не хватает? Как может звучать история другого человека? Почти всегда осознание чужой истории меняет наши собственные чувства.

2. Далее нам нужно изучить свои предположения о чужих намерениях. В какой степени наши чувства основаны на непроверенных предположениях о чужих намерениях? Может быть, наш оппонент действовал без злого умысла или руководствовался множественными противоречивыми намерениями? Какое влияние на наши чувства оказывает наше мнение о его намерениях? А как насчет наших собственных намерений? Что же тогда двигало нами? Как наши действия могли повлиять на этого человека? Меняют ли они наши чувства?

3. Наконец, нужно изучить систему соучастия. Способны ли мы заметить свой собственный вклад в возникновение проблемы? Можем ли мы описать чужой вклад, не обвиняя человека? Осознаем ли мы, каким образом каждый наш вклад подкрепляет тот паттерн, который только усиливает проблему? Каким образом это меняет наши чувства?

Определенные ответы на эти вопросы нам не нужны. На самом деле до тех пор, пока мы не побеседуем с человеком, мы сможем лишь гадать. Достаточно будет поднять нужные вопросы, разобраться с ними, осмотреть «скульптуру» наших чувств и понаблюдать за ней со всех сторон. Если мы вдумчивы и честны, если мы будем отвечать на вопросы открыто и в духе справедливости, наши чувства начнут меняться. Гнев потеряет свою остроту, обида поутихнет, мы научимся лучше справляться с чувством одиночества, стыда и тревоги.

Вспомните ситуацию, в которой оказались Джамила и ее муж. Обратившись к нам, она смогла наладить контакт со своим чувством гнева. Но гнев – это еще не все, что она ощущала, и, поразмыслив, она перестала воспринимать себя как жертву, а своего мужа – как совершенно жалкого человека. Когда Джамила взглянула на ситуацию с его точки зрения, задалась вопросом, каковы могут быть его намерения, и сосредоточилась не на обвинениях, а на том, какой вклад внесли они оба, ее восприятие стало более сложным, как и ее чувства.

Она смогла занять позицию «и», удержать в голове сразу несколько факторов и поделиться всем этим со своим мужем. «Я знаю, что внесла свой вклад в возникновение проблем между нами, – сказала она ему. – Я думаю, что гнев и разочарование, которые я испытываю в ответ на твой вклад, заставили меня больше думать о проблемах, чем о всем хорошем, что есть в наших отношениях. Но, сделав шаг назад, я поняла, что очень сильно люблю тебя и хотела бы, чтобы все наладилось». Джамила поняла, что, работая над выражением гнева, пусть и медленно, она расчистит путь для выражения любви, которая изначально побудила ее обратиться за помощью.

Не срывайтесь: тщательно опишите чувства

Как только вы обнаружите свои чувства и договоритесь с ними, перед вами встанет задача решить, как с ними справиться. Будут моменты, когда вы решите, что делиться своими чувствами бесполезно и даже вредно. А временами, конечно, ваши чувства начнут занимать центральное место в разговоре.

Слишком часто мы путаем эмоциональность с ясным выражением эмоций. Это совершенно разные вещи. Вы можете хорошо выражать эмоции, будучи неэмоциональным человеком, и наоборот. Чтобы четко и ясно делиться своими чувствами, вам потребуется подходить к этому более осмысленно. Ниже приведены три рекомендации по выражению чувств, которые помогут вам снизить уровень тревоги и повысить шансы на проведение эффективного разговора.

1. Верните чувства в обсуждение проблемы

Чтобы научиться правильно выражать свои чувства, первым делом нужно запомнить один простой факт: чувства – это важно. Практически любой неудобный разговор пробуждает сильные чувства. Проблему всегда можно определить без привязки к чувствам. Но для настоящего решения проблемы этого недостаточно. Если чувства и есть реальная проблема, то такую проблему нужно решить.

Чувства не всегда бывают рациональными, но это не должно мешать их выражению. Одна мысль о том, что вы не должны испытывать те чувства, которые вы испытываете сейчас, редко оказывает на них хоть какое-то влияние. Ваши чувства, по крайней мере на данный момент, являются важным аспектом отношений. Перед тем как их выразить, вы можете признать тот факт, что они вам неприятны или что вы не уверены в их обоснованности, но после этого обязательно их выразите. Ваша цель – просто вытащить их из глубин своей души. Позже вы сможете решить, что с ними делать, если это вообще возможно.

2. Выражайте весь спектр своих чувств

Давайте вернемся к разговору о поиске работы, который состоялся между Брэдом и его матерью. Нетрудно понять, почему Брэд не решается проявлять свои эмоции, когда он осознает лишь свой гнев. Он представляет, как говорит своей матери, что сердится на нее, а она отвечает ему тем же самым. В лучшем случае разговор ни к чему не приведет. Скорее всего, каждый из них станет злиться еще больше, чем раньше.

Но что, если Брэд найдет время, чтобы нарисовать более полную картину? Вместо того чтобы заявить: «Мама, ты сводишь меня с ума!» – Брэд может сказать: «Когда ты спрашиваешь меня, как продвигаются мои поиски, меня наполняют несколько чувств. Первое из них – это злость. Наверное, все потому, что я просил тебя не поднимать эту тему, но ты все равно это делаешь. В то же время отчасти я благодарен за твою заботу и уверен, что все будет хорошо. Твое участие очень много для меня значит».

А когда мама спрашивает его, почему он не ищет работу активнее, вместо того чтобы сказать: «Хватит мне надоедать», – Брэд может сказать: «Мне трудно с тобой это обсуждать. Всякий раз, когда я думаю об этом, мне становится стыдно, как будто я растрачиваю свой потенциал или подвожу тебя».

Включив в беседу более широкий спектр своих чувств, Брэд изменил характер разговора. Гнев перестал руководить этой битвой. Брэд придал некоторую глубину и сложность их диалогу и подкинул маме несколько тем для размышления. Она стала понимать, что движет поведением ее сына, и как ее поступки на него влияют. Разговор не закончился тем, что Брэд выразил свои чувства. На самом деле это было только начало. Кроме того, выражение всего спектра эмоций не делает разговор «легким». Однако он вполне может стать менее спорным, привести к взаимопониманию и вовлеченности, а также указать на различные модели взаимодействия, которые в дальнейшем будут подкреплять друг друга.

3. Не оценивайте – просто делитесь

Прежде чем вы начнете разбираться, вам понадобится собрать воедино чувства всех сторон, выслушать их и признать. Если вы скажете: «Мне было больно», – а в ответ услышите: «Ты слишком остро реагируешь», – то процесс борьбы за более глубокое понимание собеседника и самой проблемы прервется. Преждевременная оценка уместности чувств помешает их выразить и в конечном счете повредит отношениям. Создайте зону, свободную от оценок, в которой будут соблюдаться следующие принципы: делиться чистыми чувствами (без осуждения, приписанных намерений или обвинений), откладывать решение проблем на потом и не монополизировать чувства.

Выражайте свои чувства без оценочных суждений, приписывания намерений и обвинений. Люди часто говорят: «Я раскрыл свои чувства, а это привело лишь к ссоре». Вспомните историю Эмили и Роз. Эмили сказала Роз, что считает ее «легкомысленной и эгоцентричной», потому что та не поблагодарила подругу за все, что она сделала для нее во время ее развода. Неудивительно, что Роз рассердилась и начала себя защищать.

Эмили, осознав, что высказала суждение о Роз, а не свои собственные чувства, начала сначала: «Вместо того чтобы осуждать ее, я просто объяснила, что мне было неприятно. Я не понимала, на какой стадии находится наша дружба. Я был поражена. Она очень раскаивалась и не переставала благодарить меня за то, как я ей помогла».

Для успешного разговора о чувствах требуется, чтобы вы со всей скрупулезностью извлекли из своей речи суждения, приписанные намерения и обвинения и вложили в нее только чувства. Очень важно взглянуть на то, какие слова вы используете на самом деле, чтобы понять, действительно ли они передают то, что вы хотите донести с их помощью. Например, утверждение «Ты чертовски ненадежна!» – это суждение о характере другого человека. В этом заявлении нет ни слова о чувствах говорящего. Не стоит удивляться, если последует такой ответ: «Я вполне себе надежна!»

И наоборот, утверждение «Я расстроен. Вы так и не отправили письмо» лишено обвинений и сосредотачивается на чувствах, скрывающихся внутри. От такой формулировки ваши проблемы не исчезнут сами собой, зато, скорее всего, благодаря ей вы придете к продуктивному обсуждению.

Более тонкая, но столь же распространенная трудность возникает, когда мы смешиваем чистое выражение чувств с обвинениями. Мы говорим: «Ты не позвонил мне, как обещал. Это ты виноват, что мне было обидно и больно». Это утверждение содержит чувство («мне было обидно и больно»), но, кроме того, оно содержит вывод о причинно-следственной связи: кто виноват в том, что мне было обидно и больно. Ваш собеседник, скорее всего, сосредоточится на том, что вы его в чем-то обвиняете, а не на ваших чувствах. Лучший способ выразить свое разочарование – прежде всего сформулировать чистое выражение ваших чувств: «Когда ты не позвонил, мне было обидно и больно». А затем изучить, какой вклад в этой ситуации внесли вы оба (без обвинений).

Не монополизируйте право на чувства: обе стороны могут испытывать сильные эмоции одновременно. Если вы отправитесь в супермаркет вместе со своей второй половинкой, маловероятно, что только один из вас будет складывать продукты в тележку. Наоборот, вы оба будете подбрасывать то, что вам пришлось по душе. То же самое верно и при обсуждении чувств. Вы имеете право злиться на свою начальницу за то, как она обошлась с вами, когда вы опоздали на работу, а она имеет право сердиться на вас за то, что вы вовремя не сделали доклад. Если вас переполняют сильные чувства, то вполне вероятно, что и у вашего собеседника они тоже есть. И точно так же, как не отменяют друг друга противоположные чувства, с которыми приходится бороться человеку, ваши чувства не отменяют чужие и наоборот. Важнее всего – поместить сильные и, возможно, противоречивые эмоции обеих сторон в «разговорную тележку», прежде чем отправиться к кассе.

Не забывайте говорить: «Я чувствую, что…» Удивительно, сколько людей предпочтут, чтобы стоматолог поставил им пломбу без новокаина, чем произнесут простые слова: «Я чувствую». Однако эти слова могут оказать мощное воздействие на вашего слушателя.

Простая фраза, начинающаяся со слов «я чувствую», несет в себе необычайную пользу. Она помогает удерживать внимание на чувствах и дает понять, что вы говорите только со своей точки зрения. Она позволяет избежать ловушку осуждений и обвинений. «Почему ты постоянно пытаешься унизить меня перед детьми?!» – выглядит как многообещающее начало для спора. Ваш супруг, очевидно, услышит, что вы расстроены или рассержены, при этом вы не выразили вообще никаких эмоций – только осуждение его намерений и родительских навыков. Если вместо этого вы начнете со следующих слов: «Когда ты споришь со мной по поводу воспитания детей в присутствии самих детей, у меня возникает ощущение, будто меня предали, а еще меня беспокоит, какой посыл они при этом слышат», – то ваш супруг не сможет поспорить с вашими чувствами. С меньшей вероятностью он попытается себя защитить и с большей вероятностью решит обсудить ваши чувства, чувства детей и дисциплинарные стратегии, которые вы можете разработать вместе.

Важность признания чувств

Описание чувств – важный первый шаг на пути к разрешению проблем. Однако сразу перейти к их разбору нельзя: каждая сторона должна убедиться, что ее чувства признали, прежде чем вступить на этот путь. Признание – это тот шаг, который попросту нельзя пропускать.

Что значит признать чьи-то чувства? Это означает дать собеседнику понять, что его слова произвели на вас впечатление, что его чувства важны для вас и что вы стараетесь их понять. «Ничего себе, – можете откликнуться вы, – я и не представлял, что вы испытываете такие чувства», или «Я, конечно, предполагал, что вас наполняют подобные чувства. Очень рад, что вам достаточно комфортно со мной, чтобы ими поделиться», или «Похоже, это и правда важно для вас». Донесите до человека, что вы считаете важным, понять его точку зрения, и что именно это вы и пытаетесь сделать: «Прежде чем я расскажу, что чувствую я, мне хотелось бы узнать побольше о вашем ощущении, будто я слишком высокомерен по отношению к вам».

Пропустить обсуждение чувств бывает очень заманчивой идеей. Мы хотим поскорее двигаться дальше, решать проблемы, исправить ситуацию. Зачастую мы пытаемся избавиться от чувств, «фиксируя» их: «Что ж, давай посмотрим. Если тебе одиноко, я постараюсь проводить с тобой больше времени». Или даже: «Ты права. А что я еще могу сказать?» Возможно, это и есть честный ответ на ваши чувства, и хорошо, что ваш собеседник решил поделиться своей реакцией. Но он сделал это слишком рано.

Чтобы избежать этого «короткого замыкания», перенаправьте цель разговора обратно к поиску понимания: «Я не имела в виду, что ты хотел причинить мне боль. Я не знаю, были у тебя такие намерения или нет. Для меня важно, чтобы ты знал, что я чувствовала, когда ты критиковал мою работу перед всем отделом». Прежде чем перейти к решению проблем, вы должны взять на себя ответственность перед собой и своим собеседником и убедиться, что он признает, насколько важна эта тема для вас, что он действительно понимает ваши чувства и ценит то, что вы решили ими поделиться. Если человек всего этого не делает, а вы решаете закрыть на это глаза, тем самым вы подводите самого себя.

Признание чувств имеет решающее значение в любых отношениях, в особенности когда речь идет о так называемых «неразрешимых конфликтах». Однажды простое признание чувств помогло преобразить целую общину, которую раздирали расовые противоречия. Небольшая группа полицейских, политических лидеров, бизнесменов и местных жителей собралась обсудить недавнюю серию столкновений между полицейскими и представителями расовых меньшинств. После этого одного чернокожего подростка спросили, удалось ли ему, по его собственному мнению, изменить чью-то точку зрения. Заливаясь слезами, он ответил: «Вы не понимаете. Я не хотел менять их точку зрения. Я просто хотел поделиться своей историей. Я не хотел слышать о том, что все будет хорошо или что в этом нет их вины, или слушать их рассказы о том, что им тоже пришлось несладко. Мне захотелось рассказать свою историю, поделиться своими чувствами. Почему я вообще плачу? Потому что теперь я знаю: они способны хотя бы просто выслушать меня».

Иногда только чувства имеют значение

Как только Макс, отец нашей будущей невесты, поделился своими чувствами утраты и гордости со своей дочерью, им стало легче решать, как распределить деньги на свадьбу. Они откровенно обсудили тревожные предпосылки своих предыдущих бесед: чувство неприятия со стороны Макса и возмущение Джули из-за его очевидной потребности контролировать свою дочь – и они перестали мешать решению логистических проблем. В итоге эти двое начали формировать отношения, основанные на честном выражении того, кем они являются друг для друга и кем они хотели бы стать.

Однако иногда чувства – это еще не все, что имеет значение. Иногда они вызывают трудности и заставляют поволноваться, а ведь вам еще вместе работать или воспитывать детей. Процесс работы над отношениями и решением проблем, с которыми вы будете сталкиваться, может оказаться долгим и трудным. Тем не менее это тот случай, когда способность эффективно общаться с людьми – обсуждать свои чувства и проблемы – имеет решающее значение.

Часть 5. Разговор об идентичности

Укрепите свое чувство идентичности: Спросите себя, что поставлено на карту

Я уже принял предложение о переходе на другую работу, и все, что мне осталось сделать, это сказать своему боссу, что я ухожу. Мне не нужны никакие рекомендации, после меня не останется незакрытых сделок, и никто не сможет повлиять на мое решение. И все же от одной мысли рассказать об этом своему боссу меня охватывает ужас.

– Бен, вице-президент компании по разработке программного обеспечения

Если смотреть со стороны, то Бену, похоже, нечего бояться: у него на руках все карты. Но Бен все равно не может спокойно спать по ночам.

Он объясняет: «Мой отец всю свою жизнь работал в одной компании, и я всегда восхищался его преданностью. В своей жизни я всегда старался поступать правильно, и это для меня в значительной мере заключается в том, чтобы быть рядом с близкими мне людьми: родителями, женой, детьми, коллегами – и сохранять им верность до конца. Если я скажу боссу о своем уходе, то в моей голове сразу же возникнет вопрос о собственной лояльности. Мой начальник тоже был моим наставником и всегда очень поддерживал меня. Все это заставляет меня задуматься: действительно ли я такой верный солдат, каким я люблю себя считать, или все-таки очередной жадный придурок, готовый предать человека за хорошие деньги?»

Неудобные разговоры угрожают нашей идентичности

Проблема, с которой столкнулся Бен, проливает свет на важнейшую причину того, почему некоторые разговоры могут настолько усложняться. Тревога возникает не только из-за необходимости лицом к лицу столкнуться с другим человеком, но и из-за необходимости столкнуться лицом к лицу с самим собой. Такой разговор может пошатнуть наши представления о собственном месте в этом мире или обратить наше внимание на то, кем мы хотим быть, но боимся, что это не так. Он представляет угрозу для нашей идентичности – истории о себе, которую мы рассказываем себе сами. А угроза идентичности может вызвать у нас глубокую тревогу.

Три главных идентичности

Вероятно, идентичностей бывает столько же, сколько и людей. Но три из них, как нам кажется, распространены в особенности. Зачастую они лежат в основе того, что нас больше всего беспокоит во время неудобных разговоров: Компетентен ли я? Хороший ли я человек? Достоин ли я любви?

• Компетентен ли я? «Я долго и мучительно размышляла, стоит ли поднимать вопрос о повышении зарплаты. Коллеги давно меня к этому подталкивали, поэтому я и решилась. Едва я успела открыть рот, как мой начальник сказал: «Удивлен, что вы решили это обсудить. По правде говоря, ваша работа в этом году меня разочаровала». У меня закружилась голова. Может быть, я и не такой талантливый химик, каким себя считала».

• Хороший ли я человек? «В тот вечер я собирался расстаться с Сандрой. Я начал издалека, и как только она поняла, что происходит, то заплакала. Мне было настолько больно видеть ее в таком состоянии. Самое трудное для меня – это причинять боль людям, которые мне небезразличны. Это идет вразрез с тем, кто я есть с духовной и эмоциональной стороны. Чувства, которые меня переполняли, были просто невыносимы, и через несколько мгновений я уже начал говорить, как сильно я ее люблю и что между нами все наладится».

• Достоин ли я любви? «Я завел разговор с братом о том, как он относится к своей жене. Он смотрит на нее свысока, а я знаю, что это ее сильно беспокоит. Я ужасно нервничал, поднимая эту тему, из-за чего язык заплетался все сильнее. После этого он закричал: «Кто ты вообще такой, чтобы указывать мне как себя вести?! У тебя никогда в жизни не было настоящих отношений!» После этого я едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Все, о чем я мог думать, это как бы поскорее выбраться оттуда».

Внезапно наше представление о самих себе, когда мы только начинали разговор, оказывается под вопросом.

Сотрясение идентичности может выбить из равновесия

Внутри нас разговор об идентичности идет полным ходом: «Может быть, я и правда посредственность», «Как я мог причинить боль другому человеку?» или «Мой брат прав. Ни одна женщина в жизни не любила меня». В каждом случае затеянный разговор сообщает нам нечто такое о нас самих, что, кажется, выбивает у нас почву из-под ног.

Потеря равновесия может даже привести к тому, что ваша физическая реакция превратит разговор из трудного в невозможный. Представления о самом себе или о будущем тесно связаны с реакцией надпочечников, а воздействие на них может вызвать неуправляемую вспышку тревоги или гнева либо сильное желание убежать подальше. Благополучие заменится депрессией, надежда – безнадежностью, продуктивность – страхом. И все это время вы пытаетесь выполнить чрезвычайно деликатную задачу – общаться ясно и эффективно. Ваш руководитель объясняет, почему вас не повышают в должности, а вы все это время переживаете свое собственное «землетрясение идентичности».

Быстрого решения проблемы не существует

Вы не можете защитить свое самоощущение от потрясений. Борьба с проблемами самоидентичности нужна для жизни и роста, и никакое количество любви, никакие достижения или навыки не смогут оградить вас от этих проблем. Видеть, как ваш муж плачет, когда вы сообщаете ему, что не хотите еще одного ребенка, или слышать, как ваш тренер отвечает: «Повзрослей!» – когда вы рассказываете ему о дискриминации в коман де, – все это может поставить под сомнение ваше самовосприятие в тех или иных отношениях и восприятие мира в целом.

Не все проблемы идентичности сотрясают землю у вас под ногами, но некоторые из них способны это сделать. Неудобный разговор может подтолкнуть вас к пересмотру столь драгоценного аспекта своего «я». В самом глубоком смысле это может оказаться утратой не менее сильной, чем смерть любимого человека. Нет никакого смысла притворяться, что существует быстрое решение, что вы никогда больше не потеряете равновесие или что самые трудные жизненные проблемы можно преодолеть, освоив несколько простых шагов.

Но есть и хорошие новости. Вы можете улучшить свой навык распознавать надвигающиеся проблемы идентичности и успешно с ними справляться. Ясное и честное представление о себе поможет вам снизить уровень тревожности во время разговора и значительно укрепит вашу уверенность в себе после него.

Уязвимое самовосприятие: синдром «все или ничего»

Чтобы лучше справляться с разговором об идентичности, нужно для начала понять, каким образом мы становимся уязвимее, вследствие чего теряем равновесие. Уязвимее всего идентичность делает мышление в стиле «все или ничего»: я либо компетентен, либо нет, либо добр, либо зол, либо достоин любви, либо не достоин.

Главная опасность такого мышления заключается в том, что оно делает личность крайне неустойчивой и сверхчувствительной к обратной связи. Когда мы сталкиваемся с негативной информацией о себе, синдром «все или ничего» дает нам лишь два варианта дальнейших действий, и оба они вызывают серьезные проблемы. Либо мы пытаемся отрицать информацию, которая несовместима с нашими представлениями о себе, либо мы делаем обратное: воспринимаем ее таким образом, что ее важность возрастает до невероятной степени. Личность, подверженная синдрому «все или ничего», устойчива примерно настолько же, насколько устойчив табурет на двух ножках.

Отрицание

Если вы будете отчаянно цепляться за исключительно положительный образ самого себя, то в концепции вашего «я» не останется места для негативной обратной связи. Если воспринимать себя как суперкомпетентного человека, который никогда не ошибается, то обратная связь о совершенном промахе станет для вас настоящей проблемой. Единственный способ защитить свою идентичность – это отрицать обратную связь. Необходимо выяснить, почему сказанное не совсем соответствует действительности, почему оно не имеет никакого значения или почему ваш поступок в действительности не был ошибкой.

Вспомните девушку-химика, которая просила прибавки к зарплате. Босс ответил ей: «Удивлен, что вы решили это обсудить. По правде говоря, ваша работа в этом году меня разочаровала». Теперь ей предстояло решить, как переварить эту информацию и что она говорит о ее личности. Ответ с отрицанием может звучать примерно так: «Мой босс знает, как устроен бизнес, но не химия. Он не понимает, насколько важным был мой вклад. Жаль, что моему начальнику не суждено оценить, насколько я хороша в своем деле».

Стремление предотвратить попадание негативной информации в неудобный разговор подобно попытке поплавать и не промокнуть. В неудобных разговорах или, если уж на то пошло, в жизни нам приходится сталкиваться с той информацией о себе, которую нам не очень приятно слышать. Отрицание требует огромного количества психологической энергии, и рано или поздно история, которую мы рассказываем сами себе, перестанет быть столь же убедительной, как в самом начале. И чем больше разрыв между тем, на что мы надеемся, и тем, чего мы боимся, тем легче нам потерять равновесие.

Преувеличение

Альтернативой отрицанию является преувеличение. В рамках мышления в стиле «все или ничего» принятие отрицательной обратной связи требует от нас не только подстроить под нее свое самовосприятие, но и изменить его. Если я не компетентен, то я не компетентен на все 100 %: «Возможно, я не такой творческий и особенный человек, как мне казалось. Я, наверное, никогда ничего не добьюсь. Может быть, меня даже уволят».

Мы позволяем мнению окружающих определять, кто мы такие. Преувеличивая, мы действуем так, будто чужое мнение – это единственная информация о нас самих, которая у нас есть. Мы выставляем свою жизнь на всеобщее обозрение и позволяем тому, что о нас говорят, влиять на наше мнение о самих себе. Мы можем вовремя сдать сотню отчетов, но, если нас пристыдят за опоздание со сдачей 101-го, мы подумаем: «Вечно у меня ничего не получается». Одна лишь эта информация заполняет весь экран нашего самосознания.

Этот пример может показаться смешным, но иногда мы все так о себе думаем, и не только после важных или травмирующих событий. Если официантка, забирая чаевые, бросает на вас странный взгляд – значит, вы в ее глазах выглядите скрягой. Если вы не помогаете друзьям покрасить дом, вы эгоист. Если ваш брат говорит, что вы недостаточно часто видитесь с его детьми – значит, вы недостаточно о них заботитесь. Нетрудно понять, почему преувеличение настолько утомляет.

Укрепите свою идентичность

Для улучшения способности управлять разговором об идентичности нужно предпринять два ключевых шага. Во-первых, вам нужно ознакомиться с проблемами идентичности, которые имеют значение именно для вас, чтобы уделить им особое внимание во время беседы. Во-вторых, нужно научиться встраивать новую информацию в свою идентичность здоровыми способами – это тот шаг, который требует, чтобы вы отпустили мышление в стиле «все или ничего».

Шаг первый: осознайте свои проблемные точки

Зачастую во время неудобного разговора мы даже не осознаем, что он затрагивает нашу идентичность. Мы знаем, что испытываем тревогу, страх или неуверенность в себе и что способность к искусному общению давно нас покинула. Обычно мы четко формулируем свои мысли, однако сейчас мы спотыкаемся и заикаемся. Обычно чуткие к другим людям, мы не перестаем перебивать и спорить. Обычно спокойные, мы кипим от гнева. Но мы не знаем точно, почему так происходит. Связь с идентичностью в этот момент для нас не очевидна. Можно подумать: «Я разговариваю с братом о том, как он относится к своей жене. Какое это имеет отношение к моей личности?»

То, что заставляет идентичность пошатнуться в вашем случае, может не вызвать никакой реакции у других. У каждого из нас свои больные места. Чтобы поближе познакомиться со своими, понаблюдайте, нет ли определенных паттернов, которые выводят вас из равновесия во время неудобных разговоров, а затем спросите себя, почему так происходит. Какая часть вашей идентичности попадает в зону риска? Что это значит для вас? Как бы вы себя чувствовали, если бы то, чего вы боитесь, оказалось правдой?

Возможно, придется немного покопаться в себе. Приведем в пример историю Джимми. Повзрослев, он приобрел репутацию человека эмоционально отстраненного. Эта позиция помогала ему защититься от осколков эмоций, которыми осыпала его домашняя жизнь. Все вокруг быстро слетали с катушек, но только не Джимми. Он всегда был рационален до предела.

Но спустя несколько лет одиночества Джимми изменился. Он начал понимать, как важно признавать свои эмоции и делиться ими с друзьями и коллегами, и это сделало его жизнь еще более насыщенной. Он хотел рассказать об этой перемене своим родственникам, но ему было страшно. Паттерны его прошлого поведения в присутствии родных засели глубоко внутри и были для него удобны и предсказуемы, хотя и далеко не идеальны. У его отстраненности были свои недостатки, но это были привычные недостатки.

Он поделился своими страхами с другом, который задал Джимми несколько трудных вопросов: «Чего ты на самом деле боишься? На чем основаны твои страхи?» Первой реакцией Джимми была опора на чувство долга перед своей семьей: «В моей семье должен был быть хотя бы один рациональный человек. Иначе воцарился бы хаос. При нынешнем положении вещей все работает более или менее хорошо».

Все это было правдой, но Джимми продолжал раздумывать над вопросами друга в поисках более глубоких ответов. В конце концов он обнаружил страх, который присутствовал все это время, и он это чувствовал: «А что, если они меня отвергнут? Что, если они будут смеяться? Что, если они подумают: что это на него нашло?» Джимми знал, что его ждет серьезное «самосотрясение», если его родители плохо отреагируют, и он не был уверен, что хочет рисковать.

На осознании личных проблем Джимми не закончил эту историю. Он решил, что будет чаще проявлять эмоции в кругу своей семьи, и поначалу все шло не так уж гладко. Случались неловкие моменты, и некоторые члены семьи удивлялись переменам в его поведении. Но Джимми не сдавался, и со временем на смену прежнего формата отношений пришел новый, более искренний.

Шаг второй: усложните свою идентичность (примите позицию «и»)

Как только вы определите, какие аспекты вашей личности являются для вас самыми важными или кажутся вам наиболее уязвимыми, вы сможете приступить к усложнению своего самовосприятия. Это значит, что вам придется отказаться от ложного выбора между «я совершенен» и «я ничего не стою» и попытаться обрести как можно более ясную картину того, что на самом деле вам присуще. Как и все остальные люди, вы окажетесь сочетанием хорошего и плохого поведения, благородных и менее благородных намерений, а также мудрых и неразумных решений, которые вы сделали на своем пути.

Даже в случае с самыми лучшими и худшими из нас установка «все или ничего» чрезмерно упрощает наше описание. «Я всегда рядом со своими детьми». «Когда дело доходит до свиданий, я начинаю плохо соображать». «Я всегда внимательно слушаю людей». Ни один человек не носит в себе постоянный набор характеристик. Каждый из нас представляет созвездие качеств, положительных и отрицательных, и постоянно борется с тем, как реагировать на сложные жизненные ситуации. И мы не всегда реагируем именно так, как нам бы хотелось.

Страх Бена сказать своему боссу, что он уходит на другую работу, – хороший тому пример. Бен – преданный человек или все-таки продажный? И то, и другое – упрощающие ярлыки, которые не могут охватить всю сложность бесконечных взаимодействий Бена со многими людьми на протяжении всей его жизни. Он принес много жертв ради своей семьи и ради своего босса. Он работал по выходным, отклонял другие предложения о работе, упорно трудился, чтобы привлечь в компанию лучших специалистов. Список того, что сделал Бен, чтобы доказать свою лояльность, действительно может продолжаться бесконечно.

Кроме того, Бен увольняется со старой работы ради более высокооплачиваемой. Вполне разумно, что начальнику будет обидно. Но это не значит, что Бен плохой человек. Это не значит, что Бен сделал выбор, основываясь на собственной жадности. Он хочет, чтобы его дети учились в колледже. Он уже много лет получает недостаточно высокую зарплату и не жалуется.

В чем же тогда суть его проблемы? Суть в том, что ее нет. Бен может гордиться одними своими действиями и выборами, но испытывать смешанные или даже отрицательные чувства по отношению к другим. Жизнь слишком сложна, чтобы любой разумный человек мог думать иначе. Действительно, представление о самом себе, которое допускает сложность вашей личности, является здоровым и надежным. Оно обеспечивает прочный фундамент, на который можно положиться.

Три утверждения о себе, которые нужно принять

Несомненно, с некоторыми аспектами своего «я» вы будете бороться до конца жизни. Когда вы заглядываете внутрь себя, вам не всегда нравится то, что вы видите, и тогда вы понимаете, что для принятия этих сторон своей личности вам потребуется усердно поработать. Но по мере того, как вы будете избавляться от самовосприятия в стиле «все или ничего» и переходить к более сложному образу себя, вы начнете замечать, что вам становится легче принять те части вашей личности, которые беспокоили вас в прошлом.

Существует три характеристики, которые особенно важно принять в себе перед тем, как приступить к неудобному разговору. Чем легче вы признаете, что вы сами можете иногда ошибаться, можете руководствоваться довольно противоречивыми намерениями и что вы тоже вносите вклад в возникновение проблем, тем более уравновешеннее вы будете себя вести во время разговора и тем выше шансы, что он пройдет хорошо.

1. Вы совершаете и будете совершать ошибки. Если вы не можете признаться самому себе, что иногда совершаете ошибки, вам будет гораздо труднее понять и принять некоторые детали чужой версии произошедшего, которые тоже имеют право на существование.

Приведем в пример отношения Риты и Исайи. «Для меня важно быть надежным человеком, таким, которому друзья могут по-настоящему доверять, – объясняет Рита. – Для меня это один из признаков хорошего друга. Исайя, один из моих коллег, признался, что борется с алкоголизмом, и я пообещала сохранить этот секрет в тайне. Но я знала, что наша общая подруга сталкивалась со многими подобными проблемами в прошлом, поэтому я решила обсудить с ней проблему Исайи и попросить у нее совета.

Когда Исайя узнал об этом, он пришел в ярость. Сначала я пыталась объяснить ему, что пытаюсь помочь и что моя подруга может послужить ценным источником информации для решения его проблемы. В конце концов я осознала причину спора: я просто не могла признаться самой себе в том, что потеряла доверие Исайи по своей вине – вот так просто и ясно. Я не сдержала своего слова. Как только я призналась себе в совершенной ошибке, мы с Исайей смогли двигаться вперед в нашем неудобном разговоре».

Когда человек придерживается стандарта «все или ничего», даже мельчайшая ошибка может показаться катастрофой, которую практически невозможно признать. Если вы то и дело пытаетесь укрепить свой образ человека, который не совершает ошибок и не знает провалов, вы не сможете провести полноценный познавательный разговор. А если вы не сможете этого сделать, то, скорее всего, снова будете совершать те же самые ошибки.

Одна из причин, по которой люди неохотно признают свои ошибки, заключается в том, что они боятся показаться слабаками или непрофессионалами. Тем не менее, как правило, компетентных людей, которые спокойно воспринимают свои ошибки, считают уверенными в себе, надежными и «достаточно крутыми», чтобы не быть совершенными. Тогда как тех, кто всеми силами сопротивляется и не признает саму возможность совершения ошибки со своей стороны, считают ненадежными и неуверенными в себе. Людей не обманешь.

2. Ваши намерения сложны и запутанны. Иногда мы нервничаем из-за предстоящих разговоров, потому что знаем, что в прошлом наше поведение не всегда было мотивировано благими намерениями.

Рассмотрим ситуацию, в которой оказались Салли и ее бойфренд Эван. Салли хочет порвать с Эваном, но боится обвинений с его стороны в том, что она просто использовала его, чтобы пережить период одиночества. Прежде, чем заявить, что ее намерения были исключительно благими, Салли должна тщательно подумать о том, действительно ли они были таковыми. Хотя в целом Салли не хотела причинять Эвану боль и не имела злого умысла, в ее поведении была как минимум капелька эгоизма.

Честно признавшись самой себе в сложности своих мотивов, Салли вероятнее устоит на своих двоих, если у Эвана возникнет желание обвинить ее в злодеянии. Она сможет искренне ответить: «Мне кажется, кое-что из твоих слов имеет отношение к реальности. Мне было одиноко, и то время, которое мы провели вместе, пошло мне на пользу. Я не думаю, что это была единственная причина, по которой мне хотелось быть с тобой. Я очень надеялась, что у нас все получится. В моей жизни происходило слишком много всего».

3. Вы внесли свой вклад в возникновение этой проблемы. Третий решающий шаг для укрепления своей идентичности требует оценить масштабы своего вклада в возникновение проблемы и принять на себя ответственность за это.

Такое не всегда легко сделать. Уокер недавно узнал, что его дочь Энни Мэй борется с расстройством пищевого поведения. Ему позвонил куратор дочери и сообщил, что Энни Мэй обращалась по этому вопросу в университетскую клинику. Уокер позвонил ей, чтобы узнать, как у нее дела, но, похоже, не смог продвинуться дальше поверхностного обмена фразами: «Как поживаешь, малыш?» и «Со мной все будет в порядке, папа».

Уокер хотел бы поговорить более откровенно, но он боится. Он подозревает, что как минимум несколько проблем, с которыми борется Энни Мэй, вызваны их взаимоотношениями. Он подозревает, что Энни Мэй считает его плохим отцом, и боится, что она впервые заявит ему об этом. И эта перспектива приводит его в ужас.

До сих пор, не зная наверняка, что думает его дочь, Уокер мог жить с надеждой, что он – хороший отец. Больше всего на свете он хотел бы, чтобы это было правдой. Однако он подозревает, что истина гораздо сложнее. Все-таки его часто не было дома, он не поддерживал ее настолько, насколько мог бы, и не всегда выполнял обещания, данные дочери.

У Уокера два варианта. Он может попытаться завести разговор издалека, надеясь, что Энни Мэй все же не станет поднимать вопрос о сложностях в их отношениях и их влиянии на ее нынешнее заболевание. Или же он может заранее проработать свои личностные слабости и всем сердцем принять тот вклад, который он внес в появление этих проблем.

Ему придется нелегко. На самом деле, возможно, это будет самое трудное, что Уокеру когда-либо приходилось делать. Но если он сможет принять себя и свои поступки такими, какие они есть, и взять на себя ответственность за них, как в своем собственном сознании, так и во время разговора с Энни Мэй, вероятно, он обнаружит, что со временем ему станет легче общаться с дочерью. И, что еще важнее, Уокер поймет, что ему больше не нужно прятаться. Перспектива разговоров с Энни Мэй не будет вызывать у него страха потенциального удара по его идентичности хорошего отца, которая страдает от синдрома «все или ничего». Он может сказать дочери: «Мне жаль, что я проводил с тобой так мало времени. Очень грустно, что так получилось», – обращаясь к ней с сочувствием, а не со страхом.

Во время разговора: учитесь восстанавливать равновесие

Наблюдая за тем, как О-Сенсей, создатель боевого искусства айкидо, спаррингует с опытным бойцом, молодой ученик сказал мастеру:

– Вы никогда не теряете равновесия. В чем же ваш секрет?

– Ты ошибаешься, – ответил О-Сенсей. – Я постоянно теряю равновесие. Мое мастерство заключается в том, что я умею его восстанавливать.

Так бывает и с неудобными разговорами. Работа с проблемами идентичности приносит чрезвычайную пользу. И все же разговор не обойдется без сюрпризов: он будет проверять вашу самооценку таким способом, к которому вы не были готовы. Вопрос не в том, собьют ли вас с ног – это обязательно случится. Настоящая загадка заключается в том, сможете ли вы снова встать на ноги и продолжить разговор в продуктивном направлении.

До и во время неудобного разговора для сохранения и восстановления равновесия будет полезно выполнить четыре шага: оставить попытки контролировать чужую реакцию, подготовиться к ответу оппонента, представить, что вы оказались в будущем, и сделать перерыв, если вы потеряли равновесие.

Оставьте попытки контролировать чужую реакцию

Если в разговоре будут затронуты важные вопросы идентичности, у вас могут заранее появиться чувства напряжения и стыда, вам захочется избежать дополнительного давления из-за негативной реакции со стороны собеседника. «Что бы ни случилось, – думаете вы, – я просто не хочу, чтобы он расстраивался, особенно из-за меня». Вам и без того тошно от самого себя, а негативная реакция способна сделать ваше существование и вовсе невыносимым. В результате вы всеми силами будете стараться избежать в разговоре «плохой» реакции.

Нет ничего плохого (как и хорошего) в том, чтобы не желать человеку зла или стремиться ему понравиться даже после того, как вы сообщите ему плохие новости. Тем не менее такая цель приводит к неприятностям. Контролировать реакцию другого человека невозможно, как и изменить его – не нужно даже пытаться.

Если вы скажете своим детям, что вы разводитесь с их матерью, они, скорее всего, очень расстроятся. Как же им не расстраиваться? Поскольку вы о них беспокоитесь, естественно, вам захочется минимизировать боль от этой новости. Но в самом этом стремлении, вероятно, также присутствует элемент самозащиты. «Я лишь надеюсь, что они не заплачут, не рассердятся, не убегут от меня и не начнут спорить, – думаете вы, отчасти из-за того, какие чувства тогда на вас нахлынут. – Может быть, отец из меня так себе, да и муж я паршивый». Попытка контролировать реакцию детей может выглядеть как способ избежать работы над принятием своего вклада в происходящее со всеми его сложностями – с последующим болезненным воздействием на вашу идентичность.

Но попытка сгладить или подавить реакцию другого человека только ухудшит ситуацию, а не улучшит ее. Ваше желание вполне объяснимо. Вы хотите, чтобы детям ваш развод не казался таким уж плохим событием, или вы стремитесь убедить свою сотрудницу, что увольнение – это возможность найти более подходящую вакансию для ее навыков. Но даже если ваши радужные прогнозы сбудутся в долгосрочной перспективе, не стоит списывать со счетов те чувства, которые испытывает собеседник в данный момент, иначе это обернется катастрофой. Возможно, вам хочется донести до человека, что «все будет хорошо», но он, скорее всего, услышит в этих словах: «Я не понимаю, что ты чувствуешь», – или еще хуже: «Тебе нельзя расстраиваться из-за этого».

Когда вы сообщаете плохие новости, да и просто участвуете в неудобном разговоре, не пытайтесь контролировать чужую реакцию. Вместо этого примите позицию «и». Выберите своей целью сообщить детям о разводе, дать им понять, насколько вы их любите и заботитесь о них, что вы искренне верите, что все будет хорошо, и позвольте им пережить все те чувства, которые они захотят пережить, сказав, что они имеют полное право их испытывать, что это нормально. Так вы обретете контроль над всем, что вы действительно можете контролировать (над собой прежде всего), и дадите оппоненту пространство для честного ответа.

То же самое относится и к сообщению плохих новостей на работе. Если вы решите уволить одного из своих подчиненных, этот человек, скорее всего, расстроится и, возможно, обидится на вас. Не ставьте успех разговора в зависимость от того, расстроится ли собеседник или нет. Он имеет на это право, и это разумная реакция. Лучше вместо этого поставить перед собой цель сообщить сотруднику о вашем решении, взять на себя ответственность за свою долю вины в том, что произойдет дальше (но не более того), показать, что его чувства вам не безразличны, и попытаться помочь ему в будущем.

Осознав, что вы не можете контролировать реакцию окружающих людей и что это может обернуться разрушительными последствиями, вы сбросите груз со своей души. Вы не только позволите собеседнику реагировать так, как ему нужно, но и снизите давление на самого себя. Вы многое узнаете о себе из этой реакции и, возможно, не в самой приятной форме. Однако, если вы готовы учиться, вы почувствуете, как освободились от отчаянной потребности в том, чтобы люди реагировали определенным образом.

Подготовьтесь к ответу оппонента

Вместо того чтобы пытаться контролировать реакцию другого человека, подготовьтесь к ней. Потратьте время и заранее представьте себе этот разговор. Не думайте о том, насколько плохо, должно быть, пройдет беседа: вы можете обнаружить у себя такую склонность, если однажды поздно вечером начнете переживать, стоит ли вообще поднимать волнующий вас вопрос. Лучше предположите, какой может быть реакция человека, с которым вы хотите поговорить, на основе информации о нем. Есть ли шанс, что он заплачет? Начнет дуться и уйдет? Притворится, что все в порядке? Атакует в ответ или отвергнет ваши обвинения?

Затем подумайте, не связаны ли какие-либо из полученных ответов с вашими проблемами идентичности. Если да, то представьте себе максимально трудный ответ вашего собеседника из всех возможных и задайте себе вопрос: что эти слова говорят обо мне?

Проработайте вопросы идентичности заранее. Нормально ли для меня то, что я заставляю человека плакать? Как мне реагировать? А что, если он начнет критиковать мой характер или мотивы, которые мною движут? Как я буду реагировать тогда? Чем лучше вы подготовитесь к встрече с чужой реакцией, тем меньше вы будете удивлены. Если к моменту разговора вы успеете заранее продумать, какие последствия эта реакция окажет на вашу личность, то с гораздо меньшей вероятностью будете сбиты с толку в момент беседы.

Представьте, что вы оказались в будущем

Взглянуть на себя со стороны бывает довольно трудно, когда мир вокруг выглядит таким унылым, а вы сами растеряны и подавлены, когда вам кажется, что вы никому не нравитесь и никто не готов взять вас на работу. Иногда, чтобы изменить свое мнение о происходящем сейчас, стоит представить себя в будущем. Тогда вы с уверенностью сможете сказать, что в конечном итоге вам станет лучше и что когда-нибудь текущие события могут показаться не столь важными.

Размышления о своем будущем «я», которое оглядывается назад, также позволяют определить направление. Если сейчас вы переживаете по-настоящему болезненный период своей жизни, подумайте о том, как вы будете его воспринимать, оглядываясь назад лет через тридцать? Как вы думаете, что вы вынесете из этого опыта? Как вы будете относиться к тому, как вы с ним справились? Какой совет вы можете дать через тридцать лет той версии себя, которая столкнется с этой болью?

Сделайте перерыв

Иногда кажется, что вы находитесь в эпицентре проблемы, что вы слишком подавлены тем сотрясением идентичности, которое происходит у вас внутри, чтобы эффективно участвовать в разговоре. Вы находитесь не в том состоянии, чтобы воспринимать большие объемы информации или разбираться в своих мыслях. В такие моменты поддержание подобных разговоров вряд ли хоть кому-то идут во благо.

Попросите собеседника дать вам время на то, чтобы обдумать услышанное: «Меня удивила ваша реакция, и мне хотелось бы в течение некоторого времени подумать о том, что вы сказали». Даже десять минут способны скорректировать ситуацию. Прогуляйтесь. Подышите свежим воздухом. Убедитесь, нет ли искажений восприятия. Успокойтесь, соотнесите чужой выпад со своими суждениями, сравните то высокомерие, которое собеседник проявил по отношению к вам, с тем, что вы знаете о себе. Проверьте, не пытаетесь ли вы или ваш оппонент уходить в отрицание. Какое отношение к истине имеют его слова? Удостоверьтесь, что никто не преувеличивает реальность. Что такое ужасное может произойти? И что вы можете сделать прямо сейчас, чтобы повернуть разговор в правильное русло?

Некоторым людям неловко просить о перерыве. Однако если вы отложите разговор до тех пор, пока не восстановите равновесие, то сможете обезопасить себя от гораздо более страшных вещей в будущем, чем смущение.

Личность собеседника не остается в стороне

Погрузившись в обсуждение собственной идентичности, мы порой забываем, что наш собеседник, возможно, в тот же самый момент борется со своими проблемами идентичности. Когда Уокер попытается поговорить с Энни Мэй о ее болезни, она будет поглощена своим собственным Разговором об идентичности. Простое обращение в клинику из-за того, что с ней что-то «не так», может подтвердить самый большой страх в ее сознании – что она никогда не будет достаточно хороша или не достигнет больших высот, чтобы угодить своему отцу.

Самая большая помощь, которую Уокер может оказать своей дочери, – это увести ее подальше от мышления в стиле «все или ничего». Он может помочь ей уравновесить свои представления о самой себе, давая понять, что каждый человек иногда нуждается в помощи. Еще он может напомнить ей о ее положительных чертах, которые считает важными: «Я горжусь тобой, потому что ты решила обратиться за помощью», – может сказать он Энни Мэй. Также он может напомнить ей, что любит ее не за пятерки в школе, а лишь потому, что она его дочь. Что так было, есть и будет всегда.

Открыто поднимайте вопросы об идентичности

Иногда ваши личностные проблемы, которые кажутся очень важными для вас, выглядят малозначительными для собеседника или даже для ваших с ним взаимоотношений в целом. Не стоит говорить новому коллеге, что он смахивает на вашего бывшего парня, с которым у вас был неудачный сексуальный опыт. Может быть, для вас эта информация имеет смысл, однако открытое ее обсуждение навряд ли продвинет ваш разговор вперед. Очертите проблему у себя в голове и признайте, что вам лучше заняться ей самостоятельно.

В других случаях откровенный Разговор об идентичности поможет вам непосредственно проникнуть в суть происходящего: «Я считаю, что все завязано на том, хороший ли я супруг или нет. Тебе так не кажется?»; «Я до сих пор жалею, что ничего не сказала на папиных похоронах. Вот почему мне так важно выступать с речью на маминых»; «Я очень чувствительна к критике того, как я пишу. Я знаю, что обратная связь мне необходима, но мы оба должны помнить об этом, когда будем работать над записями».

Вы удивитесь, насколько часто сложные разговоры запутаны среди реакций обеих сторон на то, в каком свете они предстают в текущей беседе.

Найдите в себе мужество попросить о помощи

Иногда жизнь наносит нам такой удар, с которым мы не можем справиться в одиночестве. Для каждого из нас этот удар свой. Это может быть нечто столь же опустошающее, как изнасилование, либо столь же ужасное, как война. Это может быть физическое или психическое заболевание, зависимость или большая утрата. Или же это может быть то, на что большинство других людей не обращает внимания, однако это очень сильно беспокоит вас.

Иногда мы наделяем доблестью тех, кто страдает в тишине. Но когда страдание затягивается или мешает нам достичь желаемого, оно скорее служит признаком безрассудности, чем смелости. Как бы то ни было, если вы пытались преодолеть стоящее перед вами препятствие и не смогли, мы рекомендуем обратиться за помощью. К друзьям, коллегам, родственникам, специалистам. К любому, кто может протянуть руку помощи.

Для многих из нас это не так уж просто сделать. Наш внутренний Разговор об идентичности громко и ясно заявляет нам, что просить о помощи нехорошо – что это постыдное занятие, достойное слабаков, которое создает неудобства для окружающих. Эти мысли обладают большой силой, однако все же спросите себя: если бы ваш близкий и любимый человек – дядя или дочь, любимый коллега – оказался в вашей ситуации, вы бы сочли нормальной просьбу о помощи с их стороны? Почему вы должны придерживаться другого стандарта?

Если ваша личность хотя бы отчасти верит, что вы не нуждаетесь в помощи, то просить о ней вам будет совсем не легко. А когда вы все-таки это сделаете, не все поспешат вас спасать, и от этого может стать еще больнее. Но многие все-таки протянут вам свою руку. Доверившись, вы предложите этим людям необыкновенную возможность сделать что-то важное для человека, который им дорог. Тогда в один прекрасный день у вас может появиться возможность вернуть свой «долг».

Часть 6. Перейдите к познавательному разговору

Какова ваша цель? Когда стоит взяться за ее осуществление, а когда ее лучше отпустить

Невозможно поучаствовать во всех неудобных разговорах, с которыми вы сталкиваетесь на своем пути. Жизнь слишком коротка, а список таких разговоров слишком длинен. Так как же решить, когда стоит начать разговор: когда ситуация происходит в первый раз или в пятнадцатый? И как опустить те вопросы, которые вы решили не поднимать?

Именно эти вопросы мучают нас по ночам, когда мы лежим без сна и слушаем лай соседской собаки. В первой половине этой книги мы обсудили, какие вопросы можно поднимать. Во второй половине мы разберемся, как это сделать. Но, прежде чем перейти к делу, давайте подумаем, нужно ли нам обсуждать, когда это сделать?

Поднимать вопрос или нет: как решить?

Было бы гораздо легче, если бы существовали какие-то конкретные и понятные правила о том, когда стоит поднимать животрепещущие вопросы, а когда их лучше отложить в сторону. «Никогда не обсуждайте политику за обеденным столом», «Что бы вы ни делали, до 8 утра не поднимайте важные темы» и «Никогда не спорьте с начальством» – это четкие правила. Бессмысленные, впрочем, поэтому особенной пользы от них не будет.

Следует ли обсуждать ту или иную проблему со своим мужем, агентом, который продает вашу квартиру, или механиком, которому вы поручили ремонт своей машины? В конечном счете решать только вам. Поскольку все ситуации обладают различной спецификой, мы не сможем предложить вам единое правило, которое поможет принять мудрое решение. Что мы можем предложить, так это несколько способов самостоятельно разобраться, стоит ли заводить разговор и как это лучше сделать.

Как понять, что я сделал правильный выбор?

Пытаясь решить, стоит ли поднимать тему, мы зачастую думаем: «Как жаль, что мне всегда так непросто принимать решения. Если бы я только был умнее, мне было бы не так трудно это делать». Правда в том, что никакого «правильного выбора» не существует. Невозможно заранее предугадать, как все обернется в реальности. Так что не тратьте свое время на поиски единственно верного ответа, что вам делать. Это не просто бесполезное клише – оно может привести к неприятностям.

Вместо этого поставьте перед собой цель мыслить трезво и сделать обдуманный выбор. Это самая лучшая тактика.

Мысленно проработайте все Три разговора

Что бы ни произошло, как можно тщательнее проработайте эти три разговора. Научитесь справляться со своими чувствами, ключевыми проблемами идентичности, а также возможными искажениями или пробелами в восприятии. Подумайте хорошенько о том, что вы знаете (свои собственные чувства, опыт, жизненная история, проблемы с самоопределением), и о том, что вы не знаете (чужие намерения, взгляды или чувства).

Этот подход поможет вам осознать процесс общения и понять, что именно усложняет ваши разговоры. Иногда те озарения, которые приходят вам в голову, могут дать вполне ясный ответ: «Важно поднять этот вопрос, и теперь у меня есть соображения, как обставить все несколько иначе» или «Теперь я начинаю понимать, почему разговорами делу скорее всего не помочь».

Три вида разговоров, которые не имеют смысла

Размышляя о том, стоит ли вступать в разговор, вы обнаружите, что у этого далеко не всегда есть смысл. Для того чтобы сделать мудрый выбор, нужно ответить на три ключевых вопроса.

Не скрывается ли истинная причина конфликта внутри вас?

Иногда самые трудные аспекты ситуации гораздо теснее связаны с тем, что происходит внутри вас, чем с тем, что происходит между вами и вашим собеседником. В этом случае разговор, сфокусированный на взаимодействии, не покажется таким уж информативным и продуктивным, по крайней мере до тех пор, пока вы не проведете более тщательную беседу с самим собой.

Проникновение в суть Разговора о своей идентичности помогло Кармен разрешить давний спор с мужем по поводу распределения ответственности за заботу о детях, например, кто и когда отвозит детей в школу и забирает их домой, то же самое с приемами у врачей и уроками фортепиано:

«Несмотря на то что я работала полный рабочий день, чтобы обеспечить семью, в то время как мой муж Том сидел дома с детьми, большая часть планирования и беготни все еще лежала на мне. Мне казалось, что Том берет на себя недостаточно ответственности. Как мне казалось, он все время бросает начатое. Мне же приходилось «подбирать», чтобы убедиться, что все прошло гладко.

Но когда я начала разбираться в Разговоре о собственной идентичности, я поняла, насколько активно пытаюсь контролировать эту часть жизни своих детей – возможно, из-за своего двойственного отношения к работе на полный рабочий день. Я люблю свою работу. У меня хорошо получается ее выполнять, и я зарабатываю приличные деньги. Но меня все еще мучает чувство вины, и порой я завидую Тому из-за того, что наша дочь чаще всего обращается за советом к нему, а не ко мне».

Как только Кармен поняла, что брать на себя ответственность за распорядок дня своих детей помогало ей убедить себя, что она все еще хорошая мать – такая же внимательная и нужная своим детям, – она смогла отпустить обиду, которая ее мучила, когда дела пошли в гору: «Я передала некоторые обязанности Тому и изменила свое отношение к ним. Некоторые из них я решила оставить себе, чтобы не утратить чувство вовлеченности, а не из страха, что у Тома опять ничего не получится».

Существует ли более подходящий способ решить проблему, чем ее обсуждение?

Когда вы разберетесь в своих чувствах или определите, каков был ваш вклад в развитие ситуации, вам станет ясно, что требуется не обсуждать сложности во взаимодействии, а менять свое поведение. Иногда действия лучше слов.

Уолтер пережил несколько неудобных разговоров со своей матерью по поводу семейной фермы, расположенной на севере штата Миссури. Вот что он рассказал:

«С тех пор как умер папа, мои братья помогают маме вести хозяйство. Всякий раз, когда мы с ней созваниваемся, она спрашивает, когда я вернусь домой и присоединюсь к семейному бизнесу или хотя бы займу место старика Денни – городского врача.

Мне нравится жить в Сент-Луисе, где у меня есть свой педиатрический кабинет, поэтому разговор, который, как мне казалось, должен был решить наши проблемы, стоило направить на то, чтобы мама оставила этот вопрос в покое и смирилась с тем, что я не вернусь – по крайней мере, в ближайшее время.

Но по мере того как я разбирался в Трех разговорах, я узнал кое-что интересное. Я понял, что в дополнение к чувству разочарования и отвращения к этому вопросу я чувствую благодарность за то, что мама скучает по мне, что у меня есть корни и возможность вернуться к ним в любой момент. А еще мне было грустно, что у моих детей нет таких близких отношений со своей бабушкой, как у моих племянниц, и что они упускают шанс вырасти на ферме, что для меня казалось чудесным опытом.

Одно из самых важных озарений пришло, когда я представил, что думает и чувствует мама. Внезапно мне пришло в голову, что на самом деле она хочет сказать, что скучает по тем временам, когда она была в курсе того, что происходит в моей жизни, была ее частью. Она хотела, чтобы я привез свою семью обратно, чтобы она смогла обрести более тесную связь с нами и участвовала в нашей жизни. Но когда она выражала это в виде вопроса о том, когда я вернусь домой, я резко обрывал разговор. Тогда я неделями не звонил ей просто потому, что боялся снова затрагивать эту тему. Так что в конечном итоге я сам способствовал тому, что она чувствовала себя еще более отстраненной, что, в свою очередь, заставляло ее говорить, как сильно она по нам скучает, и тогда все повторялось по старой схеме».

Разобравшись с системой соучастия и сложностью своих чувств, Уолтер понял, что ему не стоит обсуждать с матерью то, с какой частотой она спрашивает о его возвращении домой. Для начала ему нужно было что-нибудь сделать со своим вкладом в возникновение этой проблемы.

«Я стал чаще звонить маме, посылать ей короткие сообщения о том, чем занимаются дети, и приглашать ее в гости в Сент-Луис просто так, а не на отдых или семейные мероприятия. Когда она в очередной раз подняла вопрос о том, когда я вернусь домой, вместо того чтобы прерывать беседу, я поделился тем, сколько удовольствия мне приносит моя работа. Еще я честно признался, как я сожалею и расстраиваюсь из-за того, что не могу проводить больше времени с семьей, и выразил пожелание, чтобы мои дети проводили с ней больше времени. Это послужило поводом для приглашения моих дочерей провести лето со своими двоюродными братьями и сестрами на нашей семейной ферме. Постепенно она стала реже спрашивать меня о возвращении».

Неудивительно, что Уолтер все больше сближался со своей матерью. Иногда разговор просто не стоит затраченного времени либо его вовсе невозможно провести. Но вам все равно хочется сделать хоть что-то. Фрэн, успешный лоббист по правам трудящихся, по пути на работу неоднократно сталкивалась с неприятным «обменом любезностями» во время общения с контролером на платном отрезке дороги. Фрэн предпочитала держать у себя в бардачке только четвертаки, чтобы было удобнее оплачивать пошлину в 50 центов и не копаться в кошельке в кромешной тьме, при этом отрывая взгляд от дороги. Соответственно, расплачиваясь долларовой купюрой, она хотела, чтобы в качестве сдачи ей давали четвертаки. Когда сборщик пошлин сдавал ей пяти- и десятицентовые монеты, Фрэн возвращала их обратно и просила четвертаки.

Обычно к таким просьбам сборщики относятся спокойно, но вчерашний сотрудник резко ответил ей: «Откуда у таких богатых людей, как вы, берется это чувство всемогущества? Неужели вам даже не приходит в голову, что я могу сдавать десятицентовыми монетами не просто так?» Растерявшись, Фрэн ответила: «Да, но мне просто казалось, что вам гораздо удобнее иметь разные разменные монеты, чем мне». На что сборщик ей ответил, вложив в ее руку два четвертака: «Вы даже не представляете, насколько моя работа «удобная». Да вам вообще все равно! Езжайте дальше». Потеряв дар речи, Фрэн поехала дальше вне себя от ярости.

Вспоминая этот разговор у себя дома, Фрэн поняла, что ее гнев главным образом был вызван попыткой отрицания нескольких неприятных истин: она определенно считала, с некоторой долей справедливости, что имела полное право требовать свои четвертаки; ей не приходило в голову задуматься, в каких условиях работает сборщик пошлин; с его точки зрения, она действительно выглядит богатой. Все это противоречит с тем образом самой себя, который она выстроила в своей голове. Ей по-прежнему не нравилось поведение сотрудника дорожных служб, однако она смогла представить себя на его месте в конце долгого рабочего дня, проведенного перед бесконечной вереницей машин.

В результате Фрэн перестала злиться и представлять себе, как она поведет себя перед этим человеком, когда в следующий раз встретится с ним на дороге. Кроме того, она стала воспринимать этот опыт как часть более сложной картины. Она все еще хотела что-нибудь предпринять, но теперь ей казалось, что нужно подойти к делу с иной стороны. Поэтому она написала письмо в транспортную организацию, в котором объяснила, почему в качестве сдачи она хочет получать четвертаки, но при этом не ставить сборщиков пошлин в затруднительное положение, и спросила, что можно для этого предпринять. К своему приятному удивлению она получила ответ, в котором говорилось, что сборщикам пошлин разрешается брать в будку лишь определенное количество мелочи и что им запрещено покидать будку вне назначенного времени. Администрация поблагодарила Фрэн за то, что она подняла этот вопрос, и объяснила, какое творческое решение было найдено, чтобы удовлетворить ее просьбу и облегчить работу сборщиков.

Есть ли у вас цели, которые имеют смысл?

Представьте себе, как вы спрашиваете главу НАСА о цели конкретной космической миссии и получаете ответ: «Хм, не знаю. Мы просто хотели запустить кого-нибудь в космос, а дальше действовать по обстоятельствам».

Вряд ли такое вообще возможно. Тем не менее мы часто начинаем разговор примерно таким же образом. Посреди беседы мы понимаем, что ни одна из сторон не уверена, в чем смысл и что делать.

Иногда мы пытаемся вести разговоры, когда наши цели просто ошибочны. В таких случаях ничего из того, что вы говорите или делаете, не поможет (а возможно, даже ухудшит ситуацию), потому что вы выбрали место назначения, до которого невозможно добраться.

Помните, что других людей изменить невозможно. Во многих ситуациях перед началом разговора цель инициатора состоит в том, чтобы заставить собеседника измениться. Нет ничего плохого в том, чтобы надеяться на перемены. Стремление изменить других людей носит всеобщий характер. Мы хотим, чтобы нас больше любили, больше ценили наш труд, давали нам больше личного пространства или были общительнее на вечеринках. Принимали наш выбор в плане карьеры или нашу сексуальную ориентацию. Верили в того же бога или в наши взгляды на важные вопросы современности.

Проблема в том, что мы не можем ничего сделать, чтобы это произошло. Мы не можем изменить чужое мнение или принудить человека пересмотреть свое поведение. Если бы мы могли, многие неудобные разговоры попросту бы никогда не произошли. Мы бы говорили: «Вот причины, по которым ты должен любить меня сильнее», – а в ответ слышали бы: «Теперь, когда я о них знаю, я и правда буду любить тебя сильнее».

Но мы знаем, что так не работает. Изменения в отношении к окружающему миру и в поведении редко происходят из-за того, что человек услышал убедительные аргументы и факты. Как часто вы сами меняете свои ценности и убеждения (возлюбленных, цели в жизни и так далее), основываясь на том, что вам говорят? И насколько вероятно, что вы так и поступите, если человек, который пытается изменить вас, кажется, не полностью осознает причины, по которым вы изначально смотрите на вещи по-другому?

Мы можем оказывать влияние, но здесь нам следует проявлять особую осторожность. Парадокс заключается в том, что попытка изменить человека редко приводит к настоящим изменениям. С другой стороны, приглашение человека к разговору, целью которого является взаимное обучение, часто приводит к переменам. Почему? Потому что при попытке изменить человека мы с большей вероятностью будем спорить и придираться к его аргументам и с меньшей вероятностью слушать. Такой подход увеличивает шанс того, что собеседник начнет обороняться, а не рванет навстречу новым знаниям. Перемены гораздо более вероятны, если человек будет думать, что его понимают, и считать, что его слышат и уважают. Он с гораздо более высокой вероятностью изменится, если будет чувствовать себя вправе этого не делать.

Не соглашайтесь на краткосрочное облегчение в ущерб долгосрочным интересам. Другой распространенной ошибкой являются действия, направленные на то, чтобы снять психологическое напряжение в краткосрочной перспективе ценой ухудшения ситуации в будущем.

Джанет узнала это на собственном горьком опыте. Имея двадцатилетний опыт работы в сфере управления финансовой деятельностью некоммерческой организации, она и подумать не могла, что член совета директоров может довести ее до слез, поставив под сомнение ее компетентность. Но именно так и произошло. Наконец, доведенная регулярными нападками на себя во время презентации бюджетных выкладок, Джанет решила противостоять члену совета директоров, женщине по имени Сильви. Встреча прошла не очень хорошо. Джанет говорит:

«Оглядываясь назад, я думаю, что на самом деле мне просто хотелось ее осадить, несмотря на то что я сказала вполне правильные вещи о том, что нужно брать на себя ответственность за свою долю вины и так далее. Я хотела, чтобы она чувствовала себя такой же униженной, как и я в подобных ситуациях. Я хотела дать ей понять, что она не имеет права так со мной обращаться.

О, я высказала все, что думаю. После собрания я чувствовала себя просто чудесно… примерно пятнадцать минут. Потом я начала сожалеть о некоторых фразах и поняла, что только усугубила ситуацию, подпитывая конфликт между нами. Дело в том, что она имела право так со мной обращаться, и мой поступок этому только способствовал».

Если ваша цель – изменить другого человека или его поведение, выпустить пар или выговориться, то такой разговор, скорее всего, приведет к многочисленным негативным последствиям, которых вы и боитесь. Если вы скажете: «У тебя совсем нет чувств/ На тебя нельзя положиться/Твое поведение неприемлемо», – то поставите под угрозу свои отношения с человеком. Вероятнее всего, вы заденете чувства собеседника, спровоцируете защитную реакцию или добьетесь своего увольнения.

Это не означает, что Джанет никак не может повлиять на отвратительное отношение к ней со стороны Сильви. Они могли бы провести конструктивный разговор, если бы Джанет удалось немного изменить свои цели. Если она сумеет заставить себя поинтересоваться, почему Сильви так на нее реагирует, это может весьма благотворно сказаться на их разговоре. Джанет может использоваться его как возможность узнать версию событий, которой придерживается Сильви, поделиться с ней своей собственной, а затем выяснить, что им нужно сделать, чтобы сработаться в будущем. Проблема скрывается в действиях Джанет? Знает ли Сильви, какое влияние она оказывает на Джанет? Неужели именно так Сильви добивалась результатов в прошлом? Какой совет Джанет может дать Сильви касательно того, как можно добиться от нее более удачной реакции?

Если Джанет может вступить в разговор, исходя из такой любопытной позиции по отношению к мнению Сильви, то с гораздо меньшей вероятностью она спровоцирует негативную реакцию с ее стороны или испортит их отношения. Джанет будет вкладывать время в эти отношения, пытаясь сработаться с Сильви, чтобы понять, почему между ними все так усложнилось.

Переговоры с самим собой с целью изменить свои цели могут снизить порог риска и повысить шансы на конструктивный результат.

Избегайте брошенных невпопад реплик. Зачастую, когда нам нужно сказать что-то важное, мы говорим это сразу же, потому что именно в данный момент эта мысль вызывает у нас неприятные чувства. Большинству из нас хватает рассудительности, чтобы правильно выбрать время и избежать самых вопиющих ошибок. Если человек говорит, что он только что вернулся с приема у доктора и что ему все-таки придется делать ту операцию, мало кому придет в голову сказать: «Мне очень жаль это слышать. Да, кстати, ты все еще должен мне 500 долларов».

Однако есть еще одна ошибка, которую многие допускают при выборе момента для разговора. Это реплики, брошенные невпопад. Ваш сотрудник постоянно опаздывает на работу, и вы давно хотели с ним это обсудить, поэтому вы говорите: «Опять опаздываем?» – и оставляете все как есть. Или вы сами приезжаете к своему сыну на выходные, замечаете пустые пивные бутылки в мусорном ведре и говорите: «Вижу, ты до сих пор пьянствуешь».

Такие комментарии используются с целью помочь. Вы надеетесь, что ваш сотрудник или сын прислушается к голосу разума. Ваши комментарии могут помочь вам самим почувствовать себя немного лучше («по крайней мере я хоть что-то сказал»), но в то же время они заставляют собеседника принять защитную позицию и расстроиться, что вряд ли приведет к необходимым изменениям.

Есть одно хорошее правило, которому стоит следовать: если вы хотите поговорить, сделайте это. Действительно, поговорите. Но не стоит делать это на ходу. Вы должны запланировать время для разговора. Вы должны четко заявить, что вам нужно десять минут или целый час, чтобы обсудить кое-что важное. Вы не можете уместить настоящий разговор в тридцать секунд, но ничто меньшее, чем настоящий разговор, вам не поможет. Если все, что вы можете сделать, – это обронить нечаянную фразу, то лучше вообще не поднимать вопрос.

Отпускаем разговор

Подход, описанный в этой книге, может помочь вам достичь ряда ошеломляющих результатов. Вы будете принимать более удачные решения касательно того, когда поднимать вопрос просто не имеет смысла, по крайней мере до тех пор, пока не разберетесь в своих собственных проблемах или не попытаетесь изменить свой вклад в проблему. А когда вы решите рвануть в бой, постепенно перестанете вставать на пути у самого себя – вы научитесь обнаруживать те ловушки, в которые то и дело попадались раньше, и обходить их стороной. Со временем вы станете меньше бояться, а ваши самые важные отношения обретут новую глубину.

Однако этот подход не имеет ничего общего с магией. Иногда, несмотря на все наши усилия, ничего не помогает. Невозможно привить другому человеку желание вкладывать усилия в ваши отношения или решать проблемы. Независимо от того, сколько раз вы объясните своему сыну, как вы беспокоитесь, когда он не звонит, он может так и не принять ваше замечание к сведению. Ваш начальник может продолжать выходить из себя. Ваша мама, возможно, никогда не поймет, насколько брошенным вы себя чувствовали в детстве.

Иногда люди обдумывают свои цели и возможные стратегии и решают не заводить разговор. Цепляться за проблемы внутри отношений становится слишком больно и утомительно, поэтому они двигаются дальше. Им удается просто отпустить.

Но не всегда это бывает так просто. По той или иной причине, даже если вы считаете, что в решение очередного трудного вопроса лучше не ввязываться, сама ситуация крепко хватает вас за горло. История, которая сложилась у вас в голове, все еще несет в себе эмоциональный заряд. Вы испытываете поток эмоций каждый раз, когда о ней вспоминаете. Вы решили двигаться дальше, но эмоции упрямо не хотят вас покидать.

Говорят, что отпустить – значит сделать выбор. Другие полагают, что это происходит только в нужных условиях – после раскаяния, после того, как вы вступили в новые отношения, либо же после того, как вас простили. Что нужно для того, чтобы отпустить по-настоящему? Разжать ладонь и позволить горечи, раздражению, боли и стыду покинуть вас, просочившись сквозь пальцы?

Мы, авторы, даже не претендуем на то, чтобы обладать таким знанием. И мы с подозрением относимся ко всем, кто считает, что существует какой-то простой способ. Наверное, для каждого из нас это что-то свое.

Но мы знаем наверняка, что для того чтобы отпустить ту или иную ситуацию, обычно требуется время, и что это редко походит на легкую прогулку. Найти место, где вы смогли бы освободиться от боли или стыда, которые следуют за вами из предыдущего опыта, непросто. Место, где вы смогли бы рассказать другую версию истории из своей головы, где вы смогли бы отказаться от роли жертвы или злодея и наделить себя и своего оппонента более сложными ролями, более освобождающими. Место, где вы можете принять себя таким, каким вы были и кем вы являетесь сейчас.

Если вам говорят, что вам уже давно пора пережить былые события или расставание с важным человеком, не верьте. Вера в существование четких временных рамок для того, чтобы что-то пережить, – это всего лишь очередной способ загнать себя в угол. Но кроме того нельзя верить в то, что вы ничего не можете поделать, чтобы отпустить плохое, или что на это просто требуется время. Есть много всего, что вы можете сделать, чтобы помочь себе на этом нелегком пути.

Найдите более снисходительные утверждения

Хорошим началом может послужить Разговор об идентичности, который бросает вызов некоторым распространенным предположениям, способным помешать вам отпустить ситуацию и примириться со своим выбором. Ниже представлены четыре утверждения, которые дарят чувство свободы.

Я не несу ответственность за то, чтобы все становилось только лучше. Моя обязанность – делать то, что в моих силах.

В случае с Каренной ключом к успеху было расстаться с фантазиями о том, что все может быть лучше:

«Я и раньше терпела неудачи в отношениях, и мне так хотелось, чтобы на этот раз все сработало. Но я не просто хотела, чтобы все сработало. Где-то в процессе я решила, что все должно сработать, несмотря ни на что, и что моя работа – сделать так, чтобы это произошло. Я перепробовала все, и, возможно, мне следовало поскорее распрощаться с этими отношениями. Но мне было трудно отделаться от мысли, что наши с Полом отношения могли наладиться, если бы только я была более хорошим человеком, или говорила нужные вещи в нужное время, или усердно работала над достижением взаимопонимания, или еще что-то делала…»

В ситуации Каренны для избавления от чувства вины и печали, которые ее терзали все это время, понадобилось принять тот факт, что всему есть пределы – не всегда возможно сделать отношения более удобными, насыщенными, близкими и прочными. Самое лучшее, что вы можете сделать, это попытаться.

У всех есть свои пределы. Бывает, что вы рассказываете человеку о своих чувствах и взглядах или о том влиянии, которое он на вас оказывает, он говорит, что понимает вас, и каждый из вас соглашается поменять свое поведение. Затем он снова делает то, что вас раздражает, и вы думаете: «Ну вот, теперь-то он знал, что это меня раздражает. Так в чем же дело? Разве я недостаточно важна для него? Он что, пытается меня довести? И что мне с этим делать?»

Единственное, что вы можете вынести из этой ситуации, – это признание того, что этот человек такой же несовершенный, как и вы. Независимо от того, насколько ясно вы излагаете свои мысли о том, сколько боли причиняет вам пристрастие любимого человека к алкоголю, как вас раздражает его забывчивость, или то, как вас печалит его невосприимчивость к вашим просьбам, он вполне может не обладать необходимыми возможностями измениться, по крайней мере сейчас.

Спустя долгие годы, проведенные в роли старшей сестры, Элисон не могла за одну ночь избавиться от любви покомандовать людьми, даже если бы очень захотела. В какой-то момент ее младшему брату может оказаться легче принять ее несовершенное, властное «я», чем продолжать с ней бороться. Он может поработать над проблемами личности, которые помогут Элисон достучаться до него, и полюбить в ней те черты, которые ему нравятся и которые его восхищают.

Этот конфликт никак не характеризует мое «я». Важный барьер на пути к освобождению возникает тогда, когда мы встраиваем конфликт в свое самоощущение. В своем сознании мы оказываемся самым нелюбимым сыном своих родителей, самой настрадавшейся женой, частью некой угнетенной группы. Мы характеризуем себя на основании наших конфликтов с другими людьми.

За последние четыре года руководство фирмы Роба разделилось по нескольким ключевым стратегическим вопросам. Роб был частью «проигравшей» фракции, и его профессиональное самоопределение было почти полностью поглощено тем, что он стал одним из немногих, кто все еще противостоит руководству. Теперь, после внезапного слияния, фракция Роба получила контроль над делами, и его удовлетворенность смешалась с беспокойством. Перестав играть в оппозицию, Роб утратил уверенность, как он воспринимает самого себя. Возможно, самоощущение Роба было слишком тесно связано с его ролью в этом конфликте.

Такая динамика играет важную роль в межэтнических конфликтах. Наше восприятие себя как части некого сообщества зачастую определяется через то, кем мы не являемся, против кого мы выступаем и какие трудности нам пришлось пережить. К сожалению, перспектива примирения может нести в себе угрозу, поскольку она потенциально лишает нас не только своей роли, но и идентичности нашей группы в целом.

Такие ситуации, как известно, с трудом поддаются контролю, потому что мы не хотим отказываться от того, кто мы есть, пока не появится нечто лучшее, способное его заменить. Обнаружив, что вас поглощает некоторый конфликт, заметив, что сама ваша личность связана с борьбой, попытайтесь сделать шаг назад и вспомнить, почему вы вообще начали эту борьбу. Бороться нужно за то, что правильно и справедливо, а не из-за того, что для выживания вам нужен хоть какой-нибудь конфликт.

Отпустить – не значит перестать беспокоиться. Зачастую мы не можем отпустить ситуацию из страха, что таким образом мы как бы заявим, будто теперь нам все равно. Если бы вы с сестрой не были в ссоре, как бы вы продемонстрировали, насколько она важна для вас, и поняли, что вы для нее так же важны? Можно ли отпустить ситуацию и по-прежнему безумно за нее переживать?

Дэвид столкнулся с этим вопросом на более глубоком уровне, чем большинство других людей:

«Когда моего брата убили, я не думал, что смогу когда-нибудь простить того человека, который его застрелил, да еще и из-за такой глупости, как выпивка во время игры в покер. И, должен признаться, на брата я тоже злился за то, что он вообще оказался на этой игре.

Я не присутствовал на суде. Я просто не мог. Долгие годы каждый раз, когда мне о нем напоминали, меня с головой накрывали ярость и боль от несправедливости его смерти. Я мысленно беседовал с братом, рассказывая ему не только о том, как мне грустно, но и о том, как я зол на него за то, что он так глупо поступил и покинул меня.

Только в последнее время я начал видеть силу в том, чтобы простить каждого из них – и брата, и человека, который его убил. Отпустить ярость и негодование не означает, что я должен отпустить свою любовь к брату или чувство потери. Я ничего не могу с этим поделать, поэтому я наконец-то просто смирился с произошедшим. Я никогда не переживу потерю брата. Я все еще иногда разговариваю с ним. Но разговоры эти уже не так сложны. Я могу ужасно скучать по нему, не испытывая других неприятных чувств».

История Дэвида показывает нам, какой силой обладает способность отпустить гнев, при этом продолжая любить и вспоминать дорогого нам человека. Дэвид не может и не хочет забывать произошедшее. Он многое вынес из этого опыта, каким бы болезненным он ни казался, и теперь он применяет этот опыт в своих отношениях с детьми и другими людьми. И все же, отпустив и простив, он немного ослабил эмоциональное бремя, которое нес с тех пор, как произошла трагедия.

Даже в ситуациях гораздо более повседневных, чем у Дэвида, отпустить эмоции и проблемы идентичности, связанные с неудобным разговором, может быть одной из самых сложных задач, которые вам придется решить. Неудобные разговоры находятся в самом центре нашей сущности – там, где самые важные для нас люди и принципы пересекаются с нашими представлениями о себе и с нашей самооценкой. Отпустить – значит изящно и мастерски справиться с непростой ситуацией, не обращаясь к неудобному разговору.

Конечно, чем лучше будет ваш навык проведения неудобных разговоров, тем меньше вам придется отпускать. Один из ключевых способов достичь видимых улучшений – обзавестись разумными целями.

Если все-таки решили поднять вопрос: три полезные цели

Мы уже говорили о целях, которые могут привести вас к неприятностям. Но как насчет разумных целей? В данном случае золотым стандартом служит стремление к взаимопониманию. Не обоюдное согласие, а понимание историй каждой стороны, которое помогает принимать взвешенные решения (в одиночку или совместно) о том, что делать дальше.

Всякий раз, когда вы думаете, что разговор может вызвать затруднения, держите в голове следующие три цели.

1. Изучите чужую версию истории

Изучение противоположной точки зрения проводит нас через все Три разговора. Какой информацией обладает этот человек? Какие именно данные я упустил, какие из них мне теперь не доступны? Как на него повлиял прошлый опыт? Как он объясняет свой поступок? Каковы были его намерения? Как мои действия повлияли на него? Каким он видит мой вклад в возникновение этой проблемы? Что они чувствует? Что значит для него эта ситуация? Как она влияет на его идентичность? Что поставлено на карту?

2. Выражайте свои взгляды и чувства

Ваша цель должна состоять в том, чтобы выразить свои взгляды и чувства ради своего собственного удовольствия. Вы надеетесь, что человек поймет ваши слова, и, возможно, они его тронут, но нельзя всецело рассчитывать на это. Что вы можете сделать, так это рассказать максимально подробно, что для вас важно, о своих взглядах, намерениях, вкладах в развитие ситуации, о своих чувствах и проблемах идентичности. Можете даже поделиться своей версией истории.

3. Решайте проблему вместе

Учитывая то, что вы узнали друг от друга, подумайте, что может изменить ситуацию к лучшему в будущем? Можете ли вы провести творческий мозговой штурм и найти решение, которое удовлетворит обе ваши потребности? Можете ли вы использовать справедливые стандарты для поиска такого же справедливого и действенного способа разрешить конфликт в той точке, где ваши потребности сталкиваются друг с другом?

Позиция и цель идут рука об руку

Эти три цели учитывают тот факт, что вы и ваш собеседник воспринимаете мир по-разному, что каждый из вас испытывает сильные чувства по поводу происходящего и что каждый из вас обладает своей собственной идентичностью, которая нуждается в проработке. Короче говоря, у каждого из вас своя версия истории. Вам нужны цели, которые будут считаться с этой реальностью.

Это цели, которые проистекают из позиции обучения, из работы над Тремя разговорами и смещения своей внутренней ориентации от уверенности к любопытству, от споров к изучению, от простоты к сложности, от «или/или» к «и». Они могут показаться простыми – возможно, даже примитивными. Но под их прямолинейностью скрываются как трудности, связанные с их постановкой, так и сила, которая помогает им изменить ваши привычки, когда дело касается ведения разговоров.

Оставшаяся часть этой книги подробно рассматривает, как провести познавательный разговор от самого начала до преодоления тупика, держа в голове перечисленные выше цели и стремясь к новым знаниям.

Начинаем работу: Приступите сразу к «третьей истории»

Самый напряженный момент неудобного разговора – это чаще всего его начало. В первые же секунды мы понимаем, что сейчас нам сообщат не самые хорошие новости, что собеседник совсем иначе воспринимает вещи, что мы вряд ли получим то, что хотим. Наш собеседник может рассердиться или расстроиться, а мы можем обнаружить, что он вообще не хочет с нами разговаривать.

Однако начало разговора представляет не только опасности, но и возможности. Это тот момент, когда у вас в руках оказывается самый большой рычаг влияния на все направление разговора. Конечно, можно начать с того, чтобы швырять свои мысли в кирпичную стену – мы все хоть раз этим занимались. Но все не обязательно должно происходить именно так. То, что вы говорите с самого начала, может поставить вас прямо на путь понимания и решения проблем. Существуют легкие в освоении методы, которые позволяют воспользоваться всеми возможностями начала беседы, а также простые принципы, которые помогают понять, почему привычные подходы так часто все портят.

Как начать разговор? Давайте сначала рассмотрим, как этого делать не стоит.

Почему типичные вступительные фразы нам не помогают

Так или иначе, если мы собираемся вступить в беседу, для начала нужно сказать хотя бы что-то. Поэтому, возможно, вспоминая совет тренера по плаванию из своего детства, мы закрываем глаза, делаем глубокий вдох и прыгаем в воду:

Если ты оспоришь завещание отца – это разорвет семью на части.

Меня очень расстроило то, что вы сказали начальнику.

Ваш сын Натан иногда очень плохо себя ведет на уроках, пытается их сорвать и много спорит. Вы говорили, что дома все в порядке, но что-то ведь должно его беспокоить.

Не успеваем мы оглянуться, как оказываемся по уши в беде. Собеседник начинает обижаться или злиться, а мы защищаться, вся наша подготовка улетает в окно, и тогда мы удивляемся, почему же изначально этот разговор казался хорошей идеей?

Что же пошло не так?

Мы начинаем со своей собственной истории

Вступая в разговор, мы обычно начинаем двигаться изнутри своей же истории. Мы описываем проблему со своей собственной точки зрения и, поступая таким образом, запускаем именно те виды реакций, которых надеялись избежать. Мы начинаем именно с того места, которое, по мнению собеседника, является причиной возникновения проблемы. Если бы он согласился с нашей версией, мы, вероятно, вообще не стали бы даже начинать этот разговор. Наша история посылает сигнальные ракеты, предупреждая его о необходимости защищаться или атаковать в ответ.

Мы с самого начала провоцируем собеседника на разговор о собственной личности

Наша история неизменно (хотя зачастую и непреднамеренно) передает суждения о другом человеке, о его характере, а также о том, что в нашей версии событий именно он является источником проблем. Выдать нас может даже нечто настолько простое, как вступительная фраза. Давайте взглянем на предложенные выше утверждения:

Можно придумать и более неудачные способы начать разговор, но нетрудно понять, почему они провоцируют оборонительную реакцию. Мы с самого начала обращаем внимание на личность другого человека, и в наших планах нет места для его истории. Вполне естественно, что он отвергает нашу версию и хочет выложить свою собственную: «Я не пытаюсь разорвать семью на части, я просто отстаиваю желание отца». Или: «Натан – не проблемный ребенок. Люди, которые знают, как обращаться с детьми, видят, что он очень милый мальчик».

Не уделяя должного внимания чужой истории, мы тайком пытаемся найти компромисс между чужой версией событий и своей, между нашими чувствами и чувствами собеседника.

Вопрос в том, что лучше сделать вместо этого. Ниже мы изложим два мощных приема, которые помогут задать правильное направление разговору: начните разговор с «третьей истории» и предложите обсудить проблемы вместе.

Шаг первый: начните с «третьей истории»

В дополнение к своей и чужой истории каждый неудобный разговор включает в себя незаметную «третью историю». «Третья история» – это та, которую рассказал бы внимательный наблюдатель, человек, не имеющий никакого отношения к вашей конкретной проблеме. Например, в битве между велосипедами и автомобилями за улицы города «третью историю» расскажут градостроители, которые понимают проблемы каждой из сторон и причины их разочарования друг в друге. Когда в браке возникают разногласия, в качестве автора «третьей истории» может выступить брачный консультант. В споре между друзьями «третья история» может прозвучать из уст общего друга, который видит, что у обеих сторон есть обоснованные проблемы, которые необходимо решить.

Думайте, как посредник

Градостроитель, консультант по вопросам брака и общий друг – каждый из них занимает позицию нейтрального наблюдателя или посредника. Посредники, или медиаторы – это третьи лица, которые помогают людям решать их проблемы. Однако в отличие от судей или арбитров посредники не имеют права навязывать свое решение. Они существуют для того, чтобы помочь обеим сторонам более эффективно общаться и исследовать возможные пути продвижения вперед.

Одним из самых полезных инструментов посредничества является способность идентифицировать эту невидимую «третью историю». Это значит описать проблему, возникшую между сторонами, таким образом, чтобы она была верна для обоих одновременно. Легко описать проблему так, чтобы с ней согласился только один из спорящих – фактически так делает каждый из нас, начиная разговор из своей собственной истории. Хитрость заключается в том, чтобы заставить двух людей с разными историями согласиться с одним и тем же описанием происходящего.

Посредники не обладают магической интуицией, которая позволяет им это делать. Они полагаются на определенную формулу (а также множество практических знаний), и эту формулу может изучить кто угодно. Чтобы начать с «третьей истории», вовсе не обязательно быть непредвзятым третьим лицом: вы можете начинать свои разговоры таким же образом.

Не «правильно или неправильно», не «лучше или хуже» – просто по-другому

Главное – научиться описывать разрыв, или разницу, между своей историей и историей собеседника. Что бы вы ни подумали, наверняка вы согласитесь как минимум с тем, что вы оба смотрите на вещи под разным углом. Рассмотрим такой пример.

История Джейсона. Джилл, соседка Джейсона по квартире, оставляет грязную посуду в раковине по несколько дней подряд. Это сводит Джейсона с ума, потому что ему в конце концов приходится брать на себя большую часть обязанностей по уборке дома, так как он просто не выносит беспорядок. Джейсон уже поднимал этот вопрос: «Почему именно я должен делать все в этой квартире? Нельзя оставлять посуду настолько долго в раковине – это просто опасно для здоровья».

Очевидно, Джейсон исходит из своей истории. Джилл явно была не в восторге от таких претензий с самого начала разговора, и чаще всего в ответ она пыталась защититься или напасть на Джейсона. Так происходило даже тогда, когда Джейсон начинал более тактично: «Джилл, нам нужно поговорить с тобой о мытье посуды». Тактично или нет, но все равно здесь слышна его история.

История Джилл. Если бы Джилл пришлось поднимать подобный вопрос, она бы выбрала другие слова: «Джейсон, нам нужно поговорить о том, с каким раздражением ты относишься к мытью посуды. Вчера вечером ты взялся убирать со стола, когда я еще даже не успела доесть. Тебе нужно расслабиться». Такой вариант, конечно, устраивает Джилл, но не Джейсона.

«Третья история». В «третьей истории» из описания будут удалены суждения, а вместо этого проблема будет описана в виде разницы между Джейсоном и Джилл. Она может прозвучать примерно так: «Джейсон и Джилл имеют разные представления о том, когда нужно мыть посуду, а также разные стандарты того, что из себя представляет надлежащая или навязчивая чистота. Каждый из них недоволен подходом другого». Именно так мог бы описать проблему посредник или наблюдательный друг. И Джейсон, и Джилл могут принять эту разницу.

Очевидно, что существует разница, и в «третьей истории» нет никакого суждения о том, кто прав или чья точка зрения более широко распространена. «Третья история» просто ее фиксирует. Это то, что позволяет обеим сторонам сойтись на одном и том же описании проблемы: каждая сторона чувствует, что ее история признается законной частью обсуждения.

Как только вы найдете эту разницу, то сможете самостоятельно начать с «третьей истории». Поэтому Джейсон мог бы сказать: «Джилл, у нас с тобой, похоже, разные мнения относительно того, когда нужно мыть посуду. Может быть, мы могли бы это обсудить?» Джейсону не пришлось бы жертвовать своими взглядами, если бы он выразился именно так (после этого он узнал бы о том, как ситуацию воспринимает Джилл, и рассказал бы свою версию), а его соседка смогла бы с ним согласиться без необходимости защищаться.

Важно отметить, что совсем не обязательно знать историю другого человека, чтобы учесть ее в начале разговора. Все, что вам нужно сделать, – это признать ее существование, тот факт, что вы, вероятно, много чего не понимаете в чужой точке зрения, и что вы хотите поговорить в том числе и для того, чтобы в ней разобраться. Вы можете начать с «третьей истории», сказав: «Мне кажется, что мы воспринимаем эту ситуацию по-разному. Я хотел бы поделиться своим видением и узнать побольше о вашем».

ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ ФРАЗЫ

Большинство разговоров можно начать с «третьей истории», в которую будут включены обе точки зрения, а затем предложить собеседнику вместе подумать над ответом. Рассмотрим вступительные фразы, о которых мы говорили ранее, и как они могут зазвучать, если начать с «третьей истории».

Отступить на шаг назад от своей версии истории не означает отказа от своей же точки зрения. Ваша цель в начале разговора – предложить собеседнику вместе найти ответ. В ходе этого процесса вы погрузитесь в чужое мнение, а затем вернетесь к своему, чтобы скорректировать свои взгляды на основании того, что вы узнали и чем поделились.

После разговора с братом о том, как, по мнению каждого из вас, нужно разделить имущество вашего отца, откуда берутся эти взгляды и как вы относитесь к текущему конфликту, возможно, ваш взгляд на то, что действительно справедливо, изменится. Взгляды вашего брата тоже могут измениться. И вы оба можете найти способ решить этот вопрос справедливо для вас обоих.

Или же вы оба можете по-прежнему не соглашаться друг с другом. Вы считаете, что недвижимость нужно поделить поровну между тремя детьми. Ваш брат говорит, что папа хотел разделить ее поровну между семью внуками, чтобы его ветвь семьи с тремя детьми получила больше, чем вы и ваша единственная дочь. Даже если вы не согласны по существу спора, у вас была возможность выразить, насколько сильно вас огорчает, печалит и тревожит этот конфликт, и получить более глубокое понимание того, почему у вашего брата сложилось такое мнение. Возможно, вы сумеете найти способ справиться с этими разногласиями, одновременно защищая свои семейные отношения от разрушительной борьбы. Открытое общение и понимание чувств и взглядов участников разговора посылает важный сигнал о том, что даже когда мы не согласны, мы заботимся друг о друге. Что мы будем идти на контакт друг с другом, даже когда будем решать вопросы, по которым мы не можем договориться, перед третейским судьей или судом по делам о наследстве. По крайней мере вам будет легче отделить существенные разногласия от важности отношений.

Если разговор начинает другой человек, вы все равно можете перейти к «третьей истории»

Конечно, у вас не всегда будет возможность подумать о том, как стоит начать разговор. Иногда неудобные разговоры просто обрушиваются на вас, появляясь в вашем офисе или на пороге дома, независимо от того, готовы вы к ним или нет.

Вы можете следовать рекомендациям касательно «третьей истории», даже если вы не являетесь инициатором разговора. Вот что нужно сделать. Используйте слова своего собеседника для составления «третьей истории». Поскольку «третья история» включает в себя чужую версию истории, начало разговора с точки зрения другого человека не означает, что вы сбились с пути.

Если Джилл придет к Джейсону и скажет: «Нам нужно поговорить о том, как ты портишь каждый прием пищи своей одержимостью посудой», – Джейсон может ощутить желание ответить с позиции своей истории: «Что? Это из-за тебя у нас возникают проблемы. Ты самая большая неряха из всех, кого я знаю!» Но, сделав это, он направит разговор прямо в стену.

Вместо этого Джейсон может воспринять вступительную фразу Джилл как ее часть «третьей истории». Он мог бы сказать: «Похоже, ты очень недовольна тем, как я отношусь к посуде. Мне тоже не нравится, как ты относишься к мытью посуды, поэтому я думаю, что у каждого из нас свои предпочтения и предположения о том, как это стоит делать. Похоже, нам бы не помешало это обсудить…»

Джейсон не только признал версию Джилл важной частью разговора, но и включил свою собственную точку зрения в процесс понимания проблемы. И при этом Джейсон успешно сместил цель разговора от спора к пониманию.

Шаг второй: вручите приглашение

Второй шаг подготовки к хорошему началу разговора заключается в том, чтобы вручить своему собеседнику обычное приглашение: я описал проблему так, чтобы каждый из нас мог ее принять. Теперь я хочу предложить вам выбрать в качестве своей цели взаимопонимание и решение проблемы, узнать, имеет ли это смысл в вашем случае, и пригласить вас присоединиться ко мне в разговоре.

Опишите свои цели

Если человек собирается принять ваше приглашение, он должен знать, на что он соглашается. Если вы заранее дадите ему понять, что ваша цель состоит в том, чтобы лучше понять его точку зрения, поделиться своей и поговорить о том, как вам вместе двигаться вперед, то разговор станет значительно менее таинственным и угрожающим. Зная, что его точке зрения отведено свое место в разговоре и что его никто не будет пытаться изменить, человек с большей вероятностью примет ваше приглашение.

Предлагайте, не навязывайте

Приглашение, конечно, может быть отклонено. Ни один человек не может заставить другого вступить с ним в разговор. Если вы будете представлять свою задачу как «поиск описания проблемы и целей разговора», даже хорошо продуманная вступительная фраза может встретить некоторое сопротивление, потому что тогда это будет ваша версия «третьей истории». Таким образом, ваше предложение должно быть открытым, а собеседник должен иметь возможность внести в него изменения.

Воспринимайте поставленную перед собой задачу скорее как «предложение и обсуждение возможного описания проблемы и цели» вашего разговора. Другими словами, задача описания проблемы и постановки целей сама по себе является совместной.

Сделайте собеседника своим партнером

Ваше приглашение с большей вероятностью будет принято, если вы предложите человеку привлекательную роль в решении проблемы. Постарайтесь избежать искушения обвинить человека в том, что именно он был источником «проблемы», и не выставляйте его в неприглядном свете, так как это послужит причиной Разговора о его идентичности и сведет разговор к нулю. Поэтому, если в ходе переговоров по контракту вы говорите: «Я вижу, что у нас разные представления о том, какая зарплата будет считаться приемлемой», – пока все идет хорошо. Но если вы затем добавите: «И поскольку вы новичок в этом деле, я могу рассказать вам, как это обычно делается». Вы выразите сомнения в компетентности собеседника и потопите корабль.

Если для принятия вашего приглашения требуется, чтобы человек признал, что он наивен, бессердечен, что он манипулирует людьми или каким-либо другим образом проявляет свою сомнительность или неадекватность, он будет значительно менее склонен с вами соглашаться. Если же вы, наоборот, скажете: «Не поможете ли вы мне понять…?» – то предложите ему роль советника. «Давай подумаем, как это сделать…» – такая фраза приглашает к сотрудничеству. «Интересно, возможно ли это…» – бросает вызов, который предлагает другому человеку потенциальную роль героя.

Роль, которую вы предлагаете, должна быть настоящей. Но не обманывайте себя, думая, что ваше оригинальное изображение (история, в которой другой человек предстает, например, как злодей) является хоть сколько-нибудь более подлинным, чем другие роли, которые вы можете найти для своего собеседника. Возможно, для того чтобы наделить его более привлекательной ролью, необходимо осознать, что для получения более полной картины происходящего вам нужна его помощь.

Иногда самое искреннее, что вы можете сделать – это поделиться чувствами, которые борются внутри вас, пока вы пытаетесь наделить собеседника более позитивным образом. Вот что вы можете сказать: «История в моей голове заключается в том, что ты бываешь нечутким и невнимательным. На определенном уровне я знаю, что это несправедливо по отношению к тебе, и мне нужно, чтобы ты помог мне взглянуть на вещи с более позитивной точки зрения. Мне нужна твоя помощь, чтобы понять, как ты пришел к своему мнению». Это звучит искренне, и в то же время вы предлагаете человеку роль «того, кто может помочь мне скорректировать свою точку зрения».

Будьте настойчивее

Настойчивость не противоречит совету приглашать, а не навязывать. Возможно, вам понадобится приложить некоторые усилия, чтобы помочь человеку понять, что именно вы предлагаете сделать.

Рут хочет поговорить со своим бывшим мужем о том, как он проводит время с их общей дочерью Алексис. В прошлом их встречи всегда приводили к ссорам. На этот раз Рут начинает с «третьей истории» и предлагает несколько полезных целей. Но даже в этом случае, чтобы донести мысль до своего бывшего мужа, ей приходится устраивать переговоры:

Рут: Брайан, мне кажется, у нас то и дело возникают какие-то трудности, когда мы договариваемся о твоих встречах с Лекси.

Брайан: Знаю, знаю. Прости меня, хорошо? У нас в отделе был полный завал, и я постоянно бегал по совещаниям, пытаясь его разгрести.

Рут: Я понимаю, что иногда такое случается. Я скорее имела в виду проблему в более широком смысле, потому что за последние несколько месяцев было несколько таких случаев, когда я думала, что мы договорились провести день с Лекси, а позже выяснялось, что ты представлял наши планы по-своему. Ты подумал, что приедешь, если сможешь, и что то же самое представляли себе мы.

Брайан: Именно это я и сказал. Если бы я смог, я бы заехал.

Рут: Видишь ли, а я думала, что мы договорились об определенном плане – что ты появишься, несмотря ни на что. Так что мы с тобой, очевидно, неправильно понимаем друг друга. Я бы хотела разобраться со всем этим, потому что от наших разногласий и недомолвок страдает прежде всего Алексис. Можем ли мы потратить время на то, чтобы разобраться с этой ситуацией?

Брайан: Конечно. Я не хочу расстраивать Лекси…

Обратите внимание, что в самом начале Брайан не принял или, возможно, даже не понял то, как Рут описала проблему и цели. Он ожидал, что на него накричат за то, что он не пришел, и отреагировал соответствующим образом. Но Рут проделала хорошую работу, будучи одновременно настойчивой и открытой для ответа Брайана.

Некоторые конкретные виды разговоров

В дополнение к общим советам о том, что разговор начинать стоит с «третьей истории», мы можем предложить более конкретные советы, в зависимости от ожидаемого характера неудобного разговора.

Передаем плохие новости

Как мы уже говорили во 2 части, даже донесение плохих новостей должно происходить в форме разговора, и обычно именно с них лучше всего и начать. Не пытайтесь обмануть собеседника, вынуждая его сказать об этом первым, например через вопрос: «Итак, что ты думаешь о наших отношениях?» – имея при этом в виду, что вы хотите расстаться. И не стоит по два часа распыляться о некоторых «проблемах», которые возникли между вами, если вы знаете, что в итоге вы хотите именно расстаться.

Если вы собираетесь сообщить родителям, что вы с семьей не приедете на Рождество, можно сказать: «Мы много обсуждали то, как важно для вас, чтобы мы приехали домой на праздники, а также то, как трудно нам это сделать в финансовом и эмоциональном плане. Я звоню, потому что мы с Хуаном много говорили об этом и решили, что проведем это Рождество с детьми здесь. Это было действительно трудное решение, и мне жаль вас разочаровывать. Я хотела сказать вам об этом как можно раньше и, если хотите, немного поговорить о том, что вы будете делать дальше, и о наших мыслях».

Это не значит, что при наличии и хороших новостей вы обязательно должны начать с плохих. Лучше четко обозначить, что у вас есть и те, и другие. На самом деле можно даже обсудить, с каких лучше начать. Или можно логически выстроить порядок сообщения вестей и поделиться им с собеседником.

Выражаем просьбу

Некоторые неудобные разговоры строятся вокруг нашего желания что-то получить. Распространенный пример – просьба о повышении зарплаты. С чего начать?

«Интересно, есть ли смысл в том, чтобы…» Простой совет о том, как обращаться с просьбами, звучит так: не делайте из нее требование. Вместо этого изучите вопрос о том, справедливым ли будет это повышение, имеет ли оно смысл. Это не значит, что нужно быть пассивным. Это значит, что нужно лучше соприкасаться с реальностью. У вашего начальника есть такая информация о вас и ваших коллегах, которой нет у вас. Это может звучать как придирка, но на самом деле вы можете и не знать, что заслуживаете повышения, пока не изучите этот вопрос со своим боссом.

На каком-то уровне вы знаете об этом, и потому просьба о повышении зарплаты вызывает беспокойство. Попробуйте заменить фразу «я думаю, что заслуживаю повышения» на что-то подобное: «Я хотел бы узнать, уместно ли будет в моем случае просить о повышении зарплаты? Судя по имеющейся у меня информации, я думаю, что заслужил. [Вот как я рассуждаю.] Интересно, как вы на это смотрите?» Казалось бы, такое небольшое изменение в том, как вы начинаете разговор, однако оно не только способно снизить давление, но и вывести беседу на ровный лад. В итоге вы можете узнать, что не заслуживаете повышения или что заслуживаете даже большего, чем изначально предполагали.

Возвращаясь к разговорам, которые совсем не задались

Иногда вы знаете наверняка, возможно, даже из прошлого опыта, что ваш собеседник скорее всего отреагирует негативно, как только вы поднимете проблемную тему. Ваш сын не хочет обсуждать свои школьные оценки, жена не хочет говорить о финансах, а в ту самую минуту, когда вы поднимаете вопрос о проявлении расизма в вашем отделе на работе, коллеги закатывают глаза. Как же начать более конструктивную беседу, когда в прошлом разговоры шли не очень хорошо, и сам факт поднятия старого вопроса ставит вас в тупик?

Поговорите о том, как об этом говорить. Самый простой подход – сначала договориться о том, как обсуждать волнующий вас вопрос. Отнеситесь к «тому, что обычно происходит, когда мы пытаемся завести этот разговор» как к проблеме и опишите ее исходя из «третьей истории»: «Я знаю, что в прошлом, когда я поднимал вопрос о роли расового фактора при распределении повышения, вы чувствовали, будто я вас обвиняю, и тем самым я очень вас раздражал. Я не хочу никого обвинять или ставить в неловкое положение. В то же время мне кажется очень важным это обсудить. Интересно, можем ли мы поговорить о том, как каждый из нас реагирует на эту тему, и существует ли более удачный способ ее обсудить?»

Или представьте, что у вас есть подруга, которая, по вашему мнению, настолько перегружена обязательствами, что это бьет по ее здоровью. Только она так не считает, и всякий раз, когда вы пытаетесь заговорить с ней об этом, она начинает оправдываться. Возможно, вы начинаете разговор так: «Я определенно считаю, что тебе не нравится обсуждать свой распорядок дня, по крайней мере так, как это делаю я. Моя проблема заключается в том, что это меня очень беспокоит, и я хотела бы поделиться с тобой причинами, но так, чтобы это пошло тебе на пользу. Кажется, я толком не знаю, как это сделать, и мне было интересно, можешь ли ты мне что-нибудь посоветовать».

Ваша подруга может опять попросить вас оставить эту тему. Но в той же степени возможно, что ее заинтересует ваше предложение: «Знаешь, я более или менее согласна с тобой. Но сейчас меня с этой темой атакует столько людей с разных сторон, что мне правда нужен человек, который просто поддержит меня, не пытаясь давать советы. Просто послушай, как я обдумываю и решаю, что стоит выбросить из своих планов. Понимаешь, о чем я?»

План продвижения вперед: «третья история», история собеседника, ваша история

«Третья история» благополучно доставит вас к подножию горы. Но есть еще и сама гора, на которую нужно взобраться. Как только вы проясните описание проблемы и свои цели, нужно будет потратить время на изучение Трех разговоров с каждой из точек зрения. Собеседник поделится своими взглядами и чувствами, а вы вернетесь к своей истории и поделитесь своими.

Что стоит обсудить: Три разговора

Пока вы делитесь своими историями, каждый из Трех разговоров предлагает новый путь, который будет полезно изучить. Вы можете обсудить свой прошлый опыт, который заставил вас обоих обратить внимание на сложившуюся ситуацию именно так, а не иначе: «Думаю, я так остро отреагировал из-за того, что в последний раз, когда мы не получили оплату от поставщика, ситуация только ухудшилась».

Вы можете спросить собеседника о намерениях и поделиться с ним тем, как его поведение повлияло на вас: «Не знаю, осознаешь ли ты это, но, когда ты не позвонил, я была вне себя от беспокойства». Вы можете сопереживать его чувствам: «На твоем месте я была бы очень расстроена в тот момент». Или поделитесь тем, как обстоят дела с вашим «Разговором об идентичности»: «Думаю, что это так трудно потому, что справедливость очень важна для меня. Мне неприятно думать, что то, как я справился с этой ситуацией, возможно, выглядело нечестно по отношению к тебе». В конечном счете то, чем вы решите поделиться, будет зависеть от контекста и самих отношений, а также от того, что выглядит подходящим и полезным.

Как это стоит делать: слушать, выражать свое мнение и решать проблемы

Эти Три разговора позволяют наметить план того, что стоит обсудить. В следующих частях мы более глубоко рассмотрим, как это стоит сделать.

Чтобы изнутри изучить историю другого человека, вам понадобится умение спрашивать, слушать и признавать. Чтобы поделиться своей собственной историей со всей возможной ясностью и силой, вы должны ощущать, что вы вправе это сделать, и точно изъясняться, говоря только за себя. Далее мы рассматриваем эти проблемы и предлагаем основные принципы их эффективного решения. Конечно, переход с «третьей истории» к истории собеседника, а затем к вашей вряд ли будет таким уж гладким. Настоящий разговор – это интерактивный процесс, в ходе которого вам придется постоянно слушать, делиться своим мнением, задавать вопросы и вести переговоры, чтобы вернуть разговор в нужное русло, когда он начнет выходить из-под контроля. В этой части даны рекомендации по управлению этим интерактивным процессом и решению проблем. Наконец, Мы вернемся к одной из наших первых историй о Джеке и Майкле и предлагает расширенный пример того, как все может выглядеть на практике.

Процесс познания: Слушайте от начала до конца

Эндрю приходит в гости к своему дяде Дугласу. Пока тот говорит по телефону, Эндрю дергает его за штанину и говорит:

– Дядя Дуг, я хочу погулять.

– Не сейчас, Эндрю, я разговариваю по телефону, – отвечает Дуг.

– Но дядя Дуг, я хочу выйти на улицу! – настаивает Эндрю.

– Не сейчас, Эндрю! – с некоторым раздражением говорит Дуглас.

– Но я хочу на улицу! – повторяет Эндрю.

После еще нескольких таких повторений Дуг решает попробовать другой подход:

– Эй, Эндрю. Ты и правда хочешь на улицу, не так ли?

– Да, – говорит Эндрю. Затем, без лишних слов, Эндрю уходит играть сам с собой. Эндрю, оказывается, просто хотел знать, что дядя его понимает. Он хотел знать, что его слышат.

История Эндрю демонстрирует то, что верно для всех нас. Мы горячо желаем, чтобы нас услышали, и хотим знать, что окружающим не все равно, что нас действительно слушали.

Некоторые думают, что они – хорошие слушатели по определению. Другие знают, что это совсем не про них, но им все равно. Если вы принадлежите к одной из этих групп, у вас может возникнуть соблазн пропустить эту главу. Не делайте этого. Умение хорошо слушать – один из самых мощных навыков, которые вы можете использовать во время неудобного разговора. Оно помогает вам понять собеседника. И, что немаловажно, оно помогает ему понять вас.

Способность слушать преображает разговор

Год назад мать Греты узнала, что у нее диабет, и ей было предписано строго соблюдать режим приема лекарств, придерживаться диеты и выполнять физические упражнения. Грета обеспокоена тем, что ее мать не следует указаниям врача, и ей не удается повлиять на ее поведение. Типичный разговор между ними звучит примерно так:

Грета: Мама, тебе нужно придерживаться плана тренировок. Я боюсь, что ты не осознаешь, насколько это важно.

Мама: Грета, пожалуйста, перестань мне об этом говорить. Ты не понимаешь. Я делаю все, что в моих силах.

Грета: Мама, я понимаю. Я знаю, что выполнять все упражнения бывает трудно, но я хочу, чтобы ты была здорова. Я хочу, чтобы у твоих внуков была бабушка.

Мама: Грета, мне очень не нравятся такие разговоры. Все это очень тяжело для меня – все эти диеты и физические упражнения.

Грета: Я знаю, что это тяжело. Заниматься физкультурой не так уж и весело, но дело в том, что через пару недель становится легче, и ты начнешь с нетерпением ждать каждой следующей тренировки. Мы можем найти для тебя какое-нибудь занятие, которое тебе и правда понравится.

Мама: [задыхаясь] Ты не понимаешь… Это очень большой стресс для меня. Я не собираюсь больше об этом говорить. Вот и все!

Неудивительно, что после таких разговоров Грета чувствует себя подавленной, бессильной и глубоко опечаленной. Грета гадает, как ей стать более настойчивой, чтобы убедить маму поменять свой образ жизни.

Однако проблема Греты не в настойчивости. Чего ей не хватает, так это любопытства. Во время следующего разговора Грета меняет свою цель, и теперь она пытается узнать побольше о позиции своей матери вместо того, чтобы переубеждать ее. Для этого она решает ограничиться тем, что слушает, задает вопросы и признает чувства своей матери:

Грета: Я знаю, что ты не любишь говорить о своем диабете и физических упражнениях.

Мама: И правда. Меня очень огорчают такие разговоры.

Грета: Что ты имеешь в виду, что именно тебя огорчает? Каким образом?

Мама: Грета, сама эта тема целиком! Думаешь, для меня это повод для веселья?

Г рета: Нет, мам, я знаю, что это очень тяжело. Я просто не очень много знаю о том, что ты думаешь по поводу своей болезни, что она значит для тебя, что ты чувствуешь.

Мама: Я скажу тебе: если бы твой отец был жив, все было бы по-другому. Он так мило себя вел, когда я заболевала. Следовать всем этим сложным правилам – вот в чем он был так хорош. Он бы обо всем позаботился. Моя болезнь заставляет меня так сильно скучать по нему.

Грета: Похоже, тебе очень одиноко без папы.

Мама: У меня есть друзья, и ты обо мне очень заботишься, но вся эта помощь и близко не сравнится с тем, что делал твой отец. Наверное, мне и правда одиноко, но мне совсем не хочется об этом говорить. Я не хочу быть обузой для вас, своих детей.

Грета: Тебе кажется, что, рассказав нам о том, как тебе одиноко, ты станешь для нас обузой? Что мы будем волноваться?

Мама: Я просто не хочу, чтобы тебе пришлось пройти через то же, через что прошла моя мама. Ты же знаешь, что твоя прабабушка умерла от диабета.

Грета: Я не знала. Вау.

Мама: Слышать, что ты заболела тем, от чего умерла твоя бабушка, очень страшно. Мне трудно с этим смириться. Я знаю, что лекарства сейчас лучше, поэтому я должна следовать всем этим рекомендациям врача, но тогда я буду чувствовать себя больной старухой.

Грета: То есть соблюдение режима означает для тебя принятие того, что ты еще не до конца готова принять?

Мама: Это какой-то иррациональный страх. Я не буду отрицать, что все так и есть. [вздыхает] Просто все это сильно меня пугает.

Грета: Я знаю, мама.

Мама: Я тебе еще кое-что скажу. Я даже не понимаю, что должна делать. Еда, физические упражнения. Когда делаешь одно, оно влияет на другое, и нужно все тщательно отслеживать. Это сложно, а доктор не очень-то хорошо объясняет. Я не знаю, с чего начать. Твой отец точно бы нашел ответ.

Грета: Может быть, я могла бы тебе с этим помочь.

Мама: Грета, я не хочу быть обузой.

Грета: А я хочу помочь. От этого мне действительно стало бы лучше. Я бы перестала чувствовать себя такой бессильной.

Мама: Если бы ты мне помогла, это было бы для меня как гора с плеч…

Грета была поражена и восхищена тем, насколько лучше они стали понимать друг друга после того, как она начала по-настоящему слушать маму. Она научилась смотреть на проблемы с ее точки зрения, узнала, насколько они глубже, чем она подозревала, и как можно ей помочь с учетом того, какой помощи она хочет. Это, пожалуй, самое очевидное преимущество умения слушать: оно дает возможность изучить другого человека. Но есть и второе, более удивительное преимущество.

Способность слушать помогает собеседнику слушать вас

По иронии судьбы, когда Грета перестала уговаривать маму заниматься спортом, начала просто слушать и признавать ее позицию, она в конечном итоге достигла своей цели, которая все это время ускользала от нее. Это произошло не случайно. Одна из самых распространенных жалоб, которую мы слышим от людей, вовлеченных в неудобные разговоры, заключается в том, что собеседник не хочет их слушать. И когда мы слышим это, мы даем стандартный совет: «Вам нужно больше слушать его».

Когда вас не слушают, вы можете подумать, что всему виной упрямство вашего оппонента или его неспособность понять, что вы пытаетесь до него донести. (Иначе он бы понял, почему ему следует к вам прислушаться.) Поэтому вы можете попытаться достучаться до него, повторяя одно и то же, пробуя новые способы объясниться, говорите еще громче и так далее.

На первый взгляд эти стратегии могут показаться вполне себе рабочими. Но это не так. Почему? Потому что в подавляющем большинстве случаев человек вас не слушает не потому, что он упрямится, а потому, что он не чувствует, что его слушают. Другими словами, он не слушает вас по той же самой причине, по которой вы не слушаете его: он думает, что это вы медленно соображаете или упрямитесь. Поэтому он начинает повторять одно и то же, перефразирует одну и ту же мысль, повышает голос и так далее.

Если человек не может прислушаться к вам, так как, по его мнению, вы не слушаете его, то для устранения этого препятствия вам придется его переубедить: лезьте из кожи вон, чтобы выслушать его, и обязательно демонстрируйте, что вы понимаете его слова и чувства.

Если вы не до конца верите в это, просто попробуйте. Найдите самого упрямого человека, которого вы только знаете, который никогда не воспринимает ваши слова всерьез, который повторяется из одного разговора в другой, – и просто слушайте его. Особенно тщательно прислушивайтесь к чувствам, таким как разочарование, гордость или страх, и признавайте эти чувства. Приглядитесь, не станет ли этот человек в конце концов лучше вас слушать.

Позиция любопытства: как слушать изнутри наружу

Что конкретно Грета изменила во второй беседе? Она начала задавать вопросы. Она перефразирует то, что говорит ее мать, чтобы убедиться, что она ее правильно понимает, и чтобы убедиться, что ее мать понимает, что Грета ее понимает. Грета также прислушивается к чувствам, которые могут скрываться за словами своей матери, и признает их.

Каждый из этих пунктов чрезвычайно важен для хорошего слушателя. Но этого недостаточно. Самое важное, что сделала Грета – она изменила свою внутреннюю позицию с «я понимаю» на «помоги мне понять». Все остальное вытекает из этого факта.

Забудьте слова, сосредоточьтесь на аутентичности

Десятки семинаров и книг по «активному слушанию» научат вас тому, что нужно делать, чтобы быть хорошим слушателем. Их советы относительно схожи: задавайте вопросы, перефразируйте слова собеседника, принимайте его точку зрения, внимательно слушайте и смотрите ему в глаза. Все это, безусловно, правильно. Закончив эти курсы, вы стремитесь опробовать новые навыки и разочаровываетесь, когда друзья или коллеги начинают жаловаться, что вы звучите слишком фальшиво или ненатурально. «Не испытывай на мне эту штуку из активного слушания», – говорят они.

Проблема вот в чем: вас учат, что нужно говорить и как сидеть, но вся суть умения хорошо слушать заключается в искренности. Люди «считывают» не только ваши слова и движения, но и то, что происходит внутри вас. Если вы будете вести себя наигранно, слова потеряют свое значение. Но что ваш собеседник заметит почти в любом случае, так это то, действительно ли вам любопытно, действительно ли он вам не безразличен. Если ваши намерения обманчивы, то никакие аккуратные формулировки и никакая правильная поза вам не помогут. Если вы руководствуетесь добрыми намерениями, то вам не помешает даже самый неуклюжий язык.

Умение слушать проявляет всю свою силу и эффективность только в том случае, если оно исходит от самого вашего сердца. Искренность означает, что вы слушаете, потому что вам любопытно и потому что вам не все равно, а не только потому, что вы должны это делать. Вопрос, таким образом, заключается вот в чем: Вам любопытно? Вам не все равно?

Комментатор в вашей голове: познакомьтесь поближе со своим внутренним голосом

Вы можете понять, что происходит внутри вас, если прислушаетесь к себе. Найти свой внутренний голос (услышать свои мысли, которые вы не решаетесь произнести вслух) и обратить на него внимание – означает сделать решающий первый шаг в преодолении самого большого барьера на пути к умению слышать собеседника. Оставленный без внимания, этот голос мешает слушать. Чем сильнее слышен ваш собственный внутренний голос, тем хуже вы слушаете собеседника.

Выделите время, чтобы выловить комментатора в своей голове. Он наверняка скажет что-то вроде: «Хм, этот внутренний голос – интересная концепция» или: «О чем они? У меня нет внутреннего голоса» (это и есть он).

Не выключайте его – лучше сделайте громче

Возможно, вы удивитесь, но мы посоветуем не выключать свой внутренний голос и даже не приглушать его. Вы не сможете это сделать. Вместо этого мы призываем вас сделать обратное – включить свой внутренний голос погромче, по крайней мере на время, и узнать, что он говорит. Другими словами, прислушайтесь к нему. Только когда вы полностью осознаете свои собственные мысли, вы сможете начать управлять ими и сосредотачиваться на другом человеке.

В вашей голове могут крутиться бесконечные мысли и чувства, пока вы пытаетесь слушать, но теперь вы знаете закономерность: ваш внутренний голос будет болтать во время каждого из Трех разговоров. В разговоре «о том, что случилось?» вы поймаете себя на мыслях о собственной правоте, или что вы «не собирались причинять ему боль», или что это «не ваша вина». Вы заметите многообразие чувств («Не могу поверить, что она такое думает обо мне! Я в ярости!») и проблемы идентичности («Неужели я действительно вел себя настолько легкомысленно? Такого не может быть»). Или, что не редкость, вы можете просто начать витать в облаках («Интересно, хватит ли мясного рулета родителям мужа») или готовить свой ответ («Когда наступит моя очередь говорить, я сделаю четыре замечания»).

Неудивительно, что человек, которого вы слушаете, не чувствует, что он полностью завладел вашим вниманием.

Управляйте своим внутренним голосом

Как же тогда уделять человеку все свое внимание и с любопытством слушать, когда ваш внутренний комментатор болтает без умолку? Есть два варианта. Во-первых, попробуйте уговорить его проявить любопытство. Подумайте, сможете ли вы перевести свой внутренний голос в режим обучения. Если это не сработает, а такое бывает, вам, возможно, придется сначала выразить свой внутренний голос, прежде чем попытаться выслушать собеседника.

Уговорите свой внутренний голос проявить любопытство. Предположение о том, что внутренний голос не может измениться, ошибочно. Если вы понимаете, что ваше любопытство ослабевает, можно поработать над тем, чтобы оживить его. Напоминайте себе, что понять мир другого человека всегда сложнее, чем кажется. Напоминайте себе, что, если вам кажется, будто вы уже понимаете чужие чувства или мысли, вы заблуждаетесь. Вспомните случаи, когда вы были уверены в своей правоте, а затем обнаруживали один маленький факт, который все переворачивал с ног на голову. Всегда есть что-то, чему можно поучиться. Напомните себе о глубине, о сложностях, противоречиях и нюансах, из которых состоят истории каждой жизни.

Шестилетняя дочь Одри, Джоси, разбудила ее посреди ночи. Джоси испугал фильм, который они недавно посмотрели – о матери щенка, которая убежала и больше не вернулась. Одри предположила, что Джоси тоже боится, что ее бросят, и сказала ей: «Я никогда не убегу и не оставлю тебя одну».

Но оказалось, что Джоси беспокоилась вовсе не об этом. Ее тревожил ее новый питомец – черепаха. Фильм заставил ее задуматься о том, может ли ее черепаха оказаться чьей-то мамой, и вдруг где-то есть черепашка, которая нуждается в своей матери. На самом деле черепаха Джоси сама была ребенком, но она этого не знала, поэтому ее поглотил страх и чувство вины. Одри попала в ловушку, прислушавшись скорее к своему внутреннему голосу, чем к голосу дочери. Ее внутренний голос заявил: «Я знаю, что все это значит», – этим ее любопытство и ограничилось.

Еще один способ разжечь свое любопытство – сосредоточиться на своей цели в разговоре. Если ваша цель – убедить, победить или заставить человека что-то сделать, ваш внутренний голос будет говорить то, что соответствует этим целям, например: «Почему бы тебе просто не сделать это – очевидно, что это лучший ответ». Если же вместо этого вы ставите одной из своих главных целей понять своего собеседника, это побудит ваш внутренний голос задавать вопросы, например: «Что еще мне нужно знать, чтобы это обрело смысл?» или: «Интересно, как я могу понять мир таким образом, чтобы эти слова имели в нем смысл?»

Не слушайте, говорите. Иногда можно обнаружить, что ваш внутренний голос попросту слишком силен, чтобы его одолеть. Вы пытаетесь договориться с ним о том, чтобы проявить любопытство к собеседнику, но никак не можете до него достучаться. Если вас переполняют чувства боли, возмущения или предательства, или, наоборот, радость или любовь, то все попытки выслушать человека могут оказаться тщетны.

Умение слушать покинуло Далилу, когда она узнала, что Хизер, ее соседка по комнате, с которой они живут уже шесть месяцев, бисексуалка. Когда Хизер что-то говорит, Далила сидит смущенная, растерянная и даже немного сердитая. Вместо того чтобы притворяться, будто она слушает, Далиле нужно высказаться. Для сохранения искренности в разговоре ей нужно сначала честно рассказать о том, что она думает и чувствует: «Я рада, что ты достаточно сильно мне доверяешь, чтобы рассказать об этом, и я действительно хочу тебя выслушать. В то же время это очень расстроило меня. Я чувствую себя неловко, как будто не знаю, как теперь вести себя рядом с тобой, и я просто в шоке от того, что это значит».

Далиле и Хизер предстоит провести тяжелый разговор. Мало того что каждой из них придется разобраться в своих чувствах и поделиться ими, у них еще и очень различаются взгляды на сексуальность. Критически важно, чтобы во время обсуждения дружбы и сложившейся ситуации они имели возможность выслушать друг друга. Иногда, чтобы суметь выслушать, им придется сначала выговориться.

Оказавшись в такой ситуации, дайте собеседнику понять, что вы хотите его слушать и что вам небезразличны его слова, но что прямо сейчас вы это сделать не можете. Зачастую бывает достаточно вкратце изложить, что вы думаете: «Меня удивляют ваши слова. Я скорее не согласен с ними, но мне хотелось бы узнать побольше о том, как вы воспринимаете этот вопрос» или «Я должен признать, что, как бы сильно я ни хотел услышать то, что вы собираетесь сказать, сейчас я в некоторой степени нахожусь в оборонительной позиции». Выложив эти мысли перед собеседником, вы можете снова начать слушать, зная, что вы обозначили свои несогласия и со временем собираетесь вернуться к своему мнению.

В некоторых случаях вы, возможно, решите, что не можете ни слушать, ни говорить. Это может случиться потому, что вы слишком расстроены, смущены, либо просто потому, что вам нужно сделать кое-что еще. Вместо того чтобы уделить человеку половину своего внимания, лучше сказать: «Это важно для меня, я хочу найти время, чтобы все обсудить, но прямо сейчас я не в состоянии это сделать».

Управлять своим внутренним голосом нелегко, особенно на первых порах. Но этот навык лежит в основе хорошего слушания.

Три навыка: спрашивать, перефразировать и признавать

В то время, как ваша внутренняя позиция является ключом к умению хорошо слушать, существуют конкретные методы, о которых мы можем вам рассказать, определенные инструкции, которые люди находят полезными. В дополнение к позиции любопытства существует три основных навыка, которые используют хорошие слушатели: спрашивать, перефразировать и признавать. Ниже приведены несколько правил, относящиеся к каждому из них.

Спрашивайте, чтобы узнать

Заголовок говорит сам за себя: спрашивайте, чтобы что-то узнать. И только для этого. Можно понять, поможет ли вопрос разговору или, наоборот, навредит, если вы подумаете, зачем его задали. Единственный подходящий ответ: чтобы научиться и узнать что-то новое.

Не делайте заявлений, замаскированных под вопросы

Любой человек, который когда-либо был ребенком, сидя в машине родителей, капризничал: «Мы уже приехали?» Вы сами знали, что еще не приехали, и ваши родители знали, что вы знаете, поэтому они отвечали таким же капризным тоном, как у вас. На самом деле вы хотели сказать: «Я беспокоюсь», «Хотелось бы, чтобы мы уже добрались» или «Это слишком долгое путешествие для меня». Любая из этих формулировок, скорее всего, вызовет более продуктивную реакцию со стороны мамы и папы.

Этот пример иллюстрирует важное правило: если у вас нет настоящего вопроса, не задавайте его. Никогда не наряжайте утверждение в вопрос. Это приводит к замешательству и возмущению, потому что такие вопросы неизбежно воспринимаются как нечто саркастическое, а иногда даже злонамеренное. Рассмотрим несколько примеров утверждений, замаскированных под вопросы:

«Ты собираешься закрывать дверцу холодильника или нет?» вместо «Пожалуйста, закрой дверцу холодильника» или «Я расстраиваюсь, когда ты не закрываешь дверцу холодильника».

«Неужели ты не можешь сосредоточиться на том, что я говорю, хотя бы раз?» вместо «Мне кажется, что ты меня игнорируешь» или «Хотелось бы, чтобы ты уделял мне больше внимания».

«Тебе обязательно так быстро ехать?» вместо «Я нервничаю» или «Мне трудно расслабиться, когда я не контролирую ситуацию».

Обратите внимание, что эти примеры замаскированных утверждений относятся либо к чувствам, либо к просьбам. В этом нет ничего удивительного. Делиться своими чувствами и обращаться с просьбами – две вещи, которые многим из нас трудно высказывать напрямую. Из-за них мы порой чувствуем себя уязвимыми. Превращение своих слов в нападки или саркастический вопрос может показаться нам безопаснее. Но эта безопасность – иллюзия, и мы теряем больше, чем приобретаем. Фраза «Хотелось бы, чтобы ты уделял мне больше внимания» с большей вероятностью приведет к конструктивному разговору (и удовлетворительному результату), чем «Неужели ты не можешь сосредоточиться на том, что я говорю, хотя бы раз?»

Почему? Потому что вместо того чтобы прислушаться к глубинному чувству или просьбе, собеседник сосредотачивается на том, как ответить с таким же сарказмом и агрессией. Тогда он услышит, что, по вашему мнению, он ведет себя легкомысленно, вместо того чтобы понять, что вам одиноко. Настоящий смысл до него не доходит, потому что он отвлекается на необходимость защититься. На самом деле он скорее всего ответит тем же: «Ну, конечно, я могу сосредоточиться на твоих словах разок». И с этого момента все становится только хуже.

Не устраивайте перекрестный допрос с помощью вопросов

Вторая ошибка, из-за которой мы попадаем в неприятности, заключается в использовании вопросов, чтобы пробить брешь в аргументации собеседника. Например, «Ты, кажется, думаешь, что это я виноват. Но ведь ты согласишься с тем, что совершил больше ошибок, чем я, не так ли?»

«Если ты и правда сделал все, что мог, чтобы заключить сделку на продажу, как ты объяснишь тот факт, что Кейт смогла сделать это сразу же после того, как ты сдался?»

Такие вопросы доставляют неприятности с самого начала. Они возникают из стремления убедить собеседника в том, что вы правы, а он – нет.

Чтобы конструктивно использовать идеи таких вопросов, извлеките вложенные в них утверждения и выразите их, но не в виде фактов. Вместо того чтобы выдавать их за истину, используйте их в формате открытых вопросов и узнайте реакцию собеседника. Вместо того чтобы делать вывод, что человек проигнорировал ваши аргументы, предположите, что он их обдумывал и теперь готов рассказать другую историю. Например, вы можете сказать: «Я понимаю, что, по вашему мнению, вы сделали все возможное, чтобы завершить продажу. Мне кажется, это не согласуется с тем, что Кейт закрыла сделку сразу после того, как вы сдались. Что вы об этом думаете?»

Задавайте вопросы, которые требуют развернутого ответа

Вопросы с развернутым ответом обеспечивают человека широкой свободой действий в том, как стоит ответить. Они позволяют получить больше информации, чем вопросы, требующие ответа «да» или «нет», или те, которые сопровождаются списком вариантов. Например: «Вы пытались сделать А или Б?» – вместо этого лучше спросите: «Что вы пытались сделать?» Таким образом, вы не будете оказывать давление на ответ и отвлекать собеседника необходимостью обдумывать ваши идеи. Это позволяет человеку направить свой ответ на то, что важно для него. Типичные вопросы с развернутым ответом – это вариации на тему «Расскажи мне больше» и «Помоги мне понять лучше».

Запросите более конкретную информацию

Чтобы понять, каким образом человек пришел к таким выводам, и понять, в каком направлении он собирается двигаться, полезно попросить его более четко и ясно излагать свою позицию. «Что побудило тебя это сказать?», «Не могли бы вы привести пример?», «А как это будет выглядеть?», «Как это будет работать?», «А как мы проверим эту гипотезу?»

Росс получил флаер с приглашением на профессиональный семинар, который очень хотел посетить. Этот семинар помог бы ему улучшить свою работу в качестве менеджера по продуктам, поэтому он решил поговорить с боссом о том, чтобы отпроситься с работы на время мероприятия и оплатить курс за счет средств компании, что показалось ему гениальной идеей. Но он ошибался. Разговор развивался примерно так:

Босс: На мой взгляд, даже сама мысль о том, чтобы компания оплатила вам посещение этого семинара, требует доказательств того, что вы намерены проработать у нас в течение длительного времени, а сейчас я просто не уверен в том, что так и произойдет.

Росс: Что? Я целиком и полностью предан нашей компании. Я уже говорил вам об этом. В этом и есть смысл моего желания принять участие в этом семинаре.

Босс: Я так не считаю. У меня такое чувство, что вы воспринимаете эту работу как ступеньку к чему-то более важному.

Росс: Ну, я не знаю, что еще сказать, кроме того, что мне здесь очень нравится, и я планирую задержаться надолго. И этот семинар был бы очень полезен мне в работе…

Нетрудно понять, почему этот диалог не продуктивен. В нем практически нет никакой информации, которой бы обменивались обе стороны, кроме «Так и есть!» и «Нет, это не так!». По сути, начальник говорит Россу: «Я не думаю, что вы достаточно преданы своему делу, но не скажу вам почему». И к сожалению, Росс даже не спрашивает.

После небольшого разговора с нами Росс снова поднял этот вопрос, но на этот раз попросил у начальника чуть больше информации:

Росс: Расскажите, пожалуйста, поподробнее о том, как вы оцениваете преданность сотрудников, и о том, что заставило вас подумать, что я не так лоялен, как вам бы хотелось.

Босс: Ну, очевидно, дело во множестве факторов. Во-первых, вы, кажется, не заинтересованы в наших культурных мероприятиях. По моему опыту, это всегда было довольно ярким показателем преданности сотрудника. Люди, которые хотят надолго задержаться на рабочем месте, знают, насколько важно выстраивать и поддерживать хорошие отношения со своими коллегами, поэтому они обязательно посещают как можно больше общественных мероприятий.

Росс: Что ж. Я очень удивлен. Я считал, что вы оцениваете преданность своему делу, основываясь на таких факторах, как работа допоздна и хорошее выполнение своих задач.

Босс: Это тоже очень важно. Но иногда люди делают это специально, чтобы улучшить свое досье на тот случай, когда они решат перейти на другую работу. По моему опыту, аспект социализации наиболее тесно связан с долгосрочными интересами…

Наконец-то Росс и его начальник пришли хоть к чему-то. К концу разговора они осознали, почему каждый из них пришел к разным выводам касательно преданности Росса своей компании.

Задавайте вопросы о Трех разговорах

Каждый из Трех разговоров дает благодатную почву для проявления любопытства:

• Не могли бы вы рассказать чуть поподробнее о своей точке зрения?

• Какой информацией, недоступной мне, вы обладаете?

• Что отличается в вашем восприятии?

• Какое влияние оказали на вас мои действия?

• Не могли бы вы рассказать чуть больше о том, почему, по вашему мнению, вина лежит на мне?

• Вызвали ли какие-либо из моих действий реакцию с вашей стороны?

• Как вы относитесь ко всему этому?

• Расскажите подробнее о том, почему это важно для вас.

• Если бы это действительно случилось, что бы это значило для вас?

Если ответы ничего не прояснили, продолжайте копать. Если необходимо, скажите, что вам все еще непонятно или что вы не видите связи между аргументами, и попросите разъяснений: «Хорошо, вы считаете, что Кейт завершила продажу, потому что она могла предложить сниженную цену по контракту на обслуживание. Я понимаю, как это могло изменить ситуацию. Но вот чего я до сих пор не понимаю, так это почему вы не смогли сделать такое же предложение или спросить разрешения на это. Не могли бы вы рассказать подробнее?»

Сделайте так, чтобы собеседник решил не отвечать

Иногда даже самый искусный вопрос провоцирует желание защитить себя. Вы задаете вопрос исходя из чувства заботы о другом человеке и искреннего желания учиться, и все же в ответ он закрывается, защищается, контратакует, обвиняя вас в дурных намерениях или меняя тему.

Один из вариантов – сказать, что вы пытаетесь помочь и что ему не нужно защищаться, а затем давить дальше, чтобы получить ответ. Однако такую тактику можно счесть за попытку контролировать человека, провоцирующую дальнейшее сопротивление. Лучше сформулировать свой вопрос в виде приглашения, а не требования, и выразиться как можно яснее. Разница в том, что приглашение может быть отклонено без последующих неприятностей. Оно дарит чувство безопасности, и это укрепляет доверие между вами и вашим собеседником, особенно если он отказывается отвечать, а ваша реакция говорит ему, что все в порядке.

Независимо от того, разговариваете ли вы со своим начальником или с восьмилетней дочерью, предоставив им выбор, отвечать или нет, вы увеличиваете вероятность того, что они ответят и ответят честно. Даже если сейчас вы не получите ответ, возможно, вы услышите его позже, когда ваш собеседник все обдумает. Зная, что это их выбор, они убедятся, что вы о них заботитесь, и им не придется размышлять над вопросом.

Перефразируйте для большей ясности

Второй прием, который активно использует хороший слушатель во время разговора, – это перефразирование. Этот прием заключается в том, что вы пересказываете своими словами то, как поняли слова другого человека. У перефразирования есть два существенных преимущества.

Вы проверяете, насколько хорошо понимаете услышанное

Во-первых, перефразирование позволяет вам проверить, насколько хорошо вы все поняли. Неудобные разговоры становятся еще труднее, когда возникает важное недопонимание, и такие недопонимания встречаются гораздо чаще, чем мы себе представляем. Перефразирование позволяет собеседнику сказать: «Нет, это не совсем то, что я имел в виду. На самом деле я хотел сказать вот что…»

Вы показываете, что услышали человека

Во-вторых, перефразирование позволяет собеседнику понять, что его услышали. Обычно люди повторяют сказанное, потому что не видят, что вы действительно поняли, что они хотели сказать. Заметив, что ваш собеседник говорит одно и то же снова и снова, примите это как сигнал, что вам нужно перефразировать лучше. Как только он почувствует, что его услышали, он с гораздо большей вероятностью прислушается к вам. Он отвлечется от своего внутреннего голоса и сможет сосредоточиться на том, что вы хотите сказать.

Рассмотрим разговор между Рейчел и Роном, супругами, которые часто спорят о том, как строго стоит соблюдать Шаббат (еврейский священный день отдохновения) и его традиционные правила, ограничивающие поездки:

Рон: Я сказал Крису, что приду завтра.

Рейчел: Рон, завтра суббота. Ты же знаешь, что не можешь поехать к Крису в Шаббат. Кроме того, утром мы должны идти в синагогу.

Рон: Я знаю, но я обещал ему прийти. Это был единственный свободный день.

Рейчел: Ну, я думаю, что ходить на службу всей семьей очень важно. Почему бы тебе не съездить к нему в воскресенье?

Рон: Крис не может в воскресенье – ему нужно идти церковь и все такое.

Рейчел: О, значит, его религиозные обряды важнее наших?

Ни Рейчел, ни Рон не чувствуют, что их слышат в этом разговоре. Если они хотят разорвать этот порочный круг, один из них должен принять решение слушать и перефразировать слова собеседника. Предположим, что Рон решил попробовать:

Рон: Я сказал Крису, что приду завтра.

Рейчел: Рон, завтра суббота. Ты же знаешь, что не можешь поехать к Крису в Шаббат. Кроме того, утром мы должны идти в синагогу.

Рон: Похоже, мои планы тебя не устраивают.

Рейчел: Еще бы. Я думала, что мы едем вместе в синагогу.

Рон: Значит, отчасти проблема заключается в том, что я выстроил свои планы, не посоветовавшись с тобой?

Рейчел: Нет, больше всего мне не нравится быть тем человеком, который постоянно пилит тебя и заставляет ходить в синагогу.

Рон: Тебе кажется, что я возлагаю на тебя ответственность за нашу религиозную жизнь?

Рейчел: Ага. Ненавижу ощущать себя полицейским Шаббата. Кроме того, я беспокоюсь о том, какой пример мы подаем детям.

Рон: Значит, ты боишься, что дети, увидев, как я нарушаю Шаббат, перестанут воспринимать его всерьез?

Рейчел: Отчасти да, но здесь замешано много всего. Мне одиноко ходить туда без тебя. И я хочу, чтобы ты ходил в синагогу, потому что ты этого хочешь, а не потому, что я заставляю тебя.

Рон: Я понимаю, что тебе бывает одиноко в такие моменты. Я и правда хочу ходить по своей воле. Я думаю, что иногда, ощущая давление, я сопротивляюсь, потому что мне не нравится, когда мне указывают, что нужно делать. Кроме того, иногда мне кажется, будто я следую духу закона, делая что-то другое.

Рейчел: [скептически] Например?

Рон: Ну, например, когда помогаю Крису. Он сейчас переживает не самые лучшие времена в браке, и я хотел попробовать провести с ним какое-то время. Благодаря этому у меня появляется ощущение, что я обретаю связь с участниками нашего сообщества – отчасти во время того, как я оказываю кому-то услугу. И я хотел бы, чтобы дети увидели, что забота о людях занимает значительную часть всей сути религии. Может быть, мы могли бы поговорить с ними об этом.

Рейчел: Что ж, было бы неплохо…

Рон: Но это может идти вразрез с твоим желанием посещать службы вместе или нежеланием нести груз ответственности за религиозную жизнь нашей семьи. Не могла бы ты рассказать об этом подробнее?

На этот раз Рейчел и Рон начинают что-то понимать в этом сложном и эмоционально заряженном вопросе. Благодаря перефразированию Рона Рейчел понимает, что ему небезразличны ее чувства. Он перестает повторять самого себя, и она начинает слушать.

Признавайте чужие чувства

Заметьте, что, перефразируя, Рон отвечает не на слова Рейчел, а на то, что она не проговаривает вслух – ее чувство расстройства. Это основополагающее правило: чувства жаждут признания. Подобно свободным радикалам, чувства окружают разговор, бродят вокруг него в поисках признания, за которое они могли бы зацепиться. Они не успокоятся, пока его не получат, и ничто другое им не поможет. До тех пор, пока они не получат необходимого признания, чувства будут создавать проблемы в разговоре – словно ребенок, нуждающийся во внимании, положительном или отрицательном. И, оказывая им такую услугу, вы дарите людям и отношениям нечто очень ценное – возможно, даже то, что они могут получить только от вас.

Ответьте на скрытые вопросы

Почему признание настолько важно? Потому что к каждому проявлению чувств прилагается набор невидимых вопросов: Приемлемы ли мои чувства? Ты их понимаешь? Тебе они не безразличны? Важен ли я для тебя? Эти вопросы важны, и нам трудно продвигаться в разговоре, пока мы не узнаем ответы. Выделяя время на то, чтобы признать чувства другого человека, вы громко и ясно отвечаете на каждый из вопросов: «Да!»

Как их признавать?

Признавать чувства очень просто. Для этого нужно любым образом показать, что вы стараетесь понять эмоциональное содержание слов собеседника. Если человек говорит вам: «Меня смущает тот факт, что ты мне солгал», – можно ответить одним из следующих вариантов:

Что ж, такого больше не повторится.

Я должен объяснить, что я тебе не лгал.

Похоже, ты немного преувеличиваешь.

Каждый из этих ответов вполне понятен. Первые два относятся к самому существу сказанного, а третий судит о чувствах. Но ни один из приведенных вариантов попросту не признает это чувство либо не отвечает на скрытые вопросы. Напротив, любая из фраз, приведенных ниже, будет считаться признанием:

Похоже, тебя это действительно расстроило.

Кажется, для тебя это очень важно.

Будь я на твоем месте, то, наверное, тоже бы растерялся.

Идеального варианта нет. На самом деле, возможно, вам и не нужно ничего говорить. Иногда в качестве признания подойдет простой кивок или даже взгляд прямо в глаза.

Порядок имеет значение: признавайте, прежде чем решать проблемы

В конечном счете, конечно, люди стремятся к решению проблем. Такие вопросы, как «Что нам с этим делать?», «Почему ты это сделал?», «Как вы объясните произошедшее?», очень важны. Но порядок имеет значение. Независимо от того, говорят вам это напрямую или нет, зачастую люди нуждаются в простом признании своих чувств, прежде чем они смогут перейти к вопросу о том, «что случилось?»

Слишком часто в неудобных разговорах, руководствуясь наилучшими намерениями, мы переходим прямо к решению проблем, не признавая ничьих чувств, а затем терпим значительные потери. «Ты слишком много работаешь, – говорит ваш муж. – Я практически тебя не вижу». Вы понимаете, что он прав, и отвечаете: «Ну, в следующем месяце моя рабочая нагрузка станет намного легче. Я приложу все усилия, чтобы приходить домой каждый вечер к шести часам». Муж, кажется, не доволен вашим ответом, и вам остается только гадать, что еще можно было бы сказать.

Но жалобы вашего мужа – это не математическая задача. Вы можете подумать, что «решили» проблему, однако он так и не получил ответы на свои скрытые вопросы. Ваш муж хочет, чтобы вы признали его чувства. «Последние несколько месяцев были непростыми, не так ли?» или «Похоже, ты чувствуешь, будто тебя бросили» – такие варианты были бы гораздо уместнее. Решать проблемы важно, но с этим нужно немного подождать.

Признавать чувства – не значит соглашаться с ними

Самая распространенная сложность с признанием чужих чувств заключается в следующем: а что, если я не согласен с тем, что говорит мой собеседник? Это очень важная проблема. Здесь полезно провести черту между Разговором о чувствах и вопросом о том, «что случилось?» Вы можете не соглашаться с сутью того, что говорит другой человек, но все же вам по силам признать важность его чувств.

Например, начальница перевела одного из своих подчиненных в другой отдел, а он пришел к ней в кабинет, чтобы пожаловаться.

Обратите внимание, как руководительница признает его чувства, не соглашаясь с его выводами:

Подчиненный: Я столько проработал на вас, а теперь вы меня отправляете в другой отдел. Это просто нечестно. Я был преданным игроком нашей команды, и что теперь со мной будет?

Начальница: Похоже, вы и правда чувствуете, будто вас обидели и предали. Я понимаю, почему это так вас расстраивает.

Подчиненный: Значит, вы согласны, что это несправедливо?

Начальница: Я хочу сказать, что вижу, насколько вы расстроены, и мне больно на это смотреть. Но еще мне кажется, что я понимаю, почему вы считаете этот перевод несправедливым и почему вам могло показаться, что я вас предала. Из-за этих факторов решение о вашем переводе далось мне с большим трудом. Я упорно трудилась, чтобы все сработало. Мне неприятно, что все так обернулось, но я действительно думаю, что это было правильное решение, и в целом я не считаю это чем-то несправедливым. Мы должны обсудить причины.

Нужно приложить немало сил, чтобы провести подобное различие, но это может оказать неимоверную помощь. Зачастую мы предполагаем, что должны либо согласиться, либо не согласиться с собеседником. На самом деле мы можем признать силу и важность чувств, не соглашаясь с сутью сказанного.

Последняя мысль: эмпатия – это путешествие, а не пункт назначения

Самая глубокая форма понимания другого человека – это сопереживание. Эмпатия включает в себя переход от моего наблюдения за тем, как вы выглядите снаружи, к моему же представлению о том, каково это – быть вами изнутри, в вашей коже с вашим набором переживаний и жизненной историей. После чего я смогу взглянуть на мир вашими глазами.

Как чуткий слушатель, вы отправились в путешествие с определенным направлением, но без какой-либо цели. Вы никогда никуда не «доберетесь». Вы никогда не сможете сказать: «Я действительно вас понимаю». Мы все – слишком сложные существа, а наша способность ставить себя на место других людей слишком ограничена. Но в каком-то смысле это даже хорошая новость. Психологи обнаружили, что каждый из нас больше заинтересован в том, чтобы убедиться, что собеседник пытается нам сопереживать, что он готов бороться за проникновение в наши чувства и взгляды. Удалось ли нам этого достичь – уже не столь важно. Как отмечалось ранее, умение хорошо слушать оказывает невероятное влияние на процесс общения. А ваш оппонент, уловив ваше стремление его понять, получит самое позитивное впечатление о вас из всех возможных.

Самовыражение: Выражайте свою позицию со всей ясностью и силой

Самым продуктивным способом начать разговор является «третья история». Следующий важный шаг заключается в том, чтобы выслушать историю человека с реальным желанием узнать, что он думает и чувствует. Но на простом понимании дело редко заканчивается. Собеседник тоже должен услышать вашу историю. Вам нужно выразить себя.

Отложите в сторону ораторские навыки

Умение выразить себя в неудобном разговоре не имеет ничего общего с тем, насколько велик ваш словарный запас, насколько вы красноречивы или сообразительны. Уинстон Черчилль[8] и Мартин Лютер Кинг-младший[9] были великими ораторами, но в неудобных разговорах их ораторские способности не особенно помогали.

В неудобном разговоре ваша главная задача не убедить, не произвести впечатление, не обмануть, не перехитрить, не обратить в свою веру и не расположить к себе другого человека. Ваша главная задача заключается в том, чтобы донести до слушателя, каково ваше мнение и почему вы так считаете, каковы ваши чувства и, возможно, кто вы есть. Самопознание и вера в важность того, чем вы хотите поделиться, продвинут вас значительно дальше, чем красноречие и остроумие.

В первой подчасти мы рассмотрим вопрос о праве на самовыражение. Чтобы донести свои мысли до собеседника со всей возможной ясностью и убедительностью, вы должны сначала переговорить с самим собой. При этом вы должны по-настоящему верить, что ваши взгляды и чувства так же важны, как и чьи-либо еще, и что их действительно стоит высказать.

Во второй подчасти мы поговорим о том, как понять, что вы хотите выразить и как лучше всего это сделать. Мы рассмотрим несколько распространенных, но существенных ошибок самовыражения, а также способы их избежать и правильно изложить свои мысли.

Вы имеете право (Да, вы!)

Джон, студент второго курса юридического факультета, готовился ко встрече с уважаемым федеральным судьей, чтобы обсудить проблемы, связанные с его предстоящей стажировкой. Судья обладал репутацией человека вспыльчивого и склонного к спорам, и Джон боялся, что растеряется, едва войдет в кабинет судьи.

Любимый профессор Джона решил дать ему несколько советов: «Всякий раз, когда мне становилось страшно либо когда ко мне плохо относился человек, находящийся на более высоком положении, я вспоминал такую фразу: все мы все равны в глазах Господа».

Не больше, но и не меньше

Независимо от того, кем мы являемся, насколько высокими и могущественными мы себя воображаем или насколько низкими и недостойными ощущаем себя, мы все заслуживаем уважительного и достойного отношения. Мои взгляды и чувства имеют такое же право на существование, такую же ценность и важность, как и ваши – не больше, но и не меньше. Для некоторых людей это совершенно очевидно. Для других это становится настоящим открытием.

После того как поэтесса и активистка Одри Лорд[10] узнала, что у нее рак молочной железы, она задалась вопросами самовыражения и права на самовыражение. Вот как она размышляла на эту тему в своей книге «Сестра аутсайдер»:

«Я пришла к убеждению… что самые важные для меня вещи нужно произнести вслух, выразить в словесной форме, нужно ими поделиться, пускай меня в ответ ударят или неправильно поймут…

Когда я убедительно и плотно осознала свою смертность, а также поняла, чего я желала и чего хотела от своей жизни, какой бы короткой она ни была, все мои приоритеты и упущения предстали передо мной в безжалостно ярком свете, и больше всего я сожалела о молчании… Рано или поздно я умру, независимо от того, высказалась ли я о чем-то или нет. Мое молчание меня не защитит. Ваше молчание не защитит вас…

Работать и говорить, даже когда нас переполняет страх, можно научиться точно так же, как когда-то мы научились это делать в изможденном состоянии. Ибо общество заставляет нас уважать страх больше, чем свои собственные потребности в самовыражении и самоопределении, и пока мы молча ждем, когда на нас снизойдет эта последняя роскошь бесстрашия, тяжесть молчания продолжит нас душить».

Лорд видела существенные риски самовыражения. Но она осознавала, что цена молчания еще выше. Признание своих прав поможет вам найти свой голос в любом разговоре и подарит мужество постоять за себя, даже когда вам будет страшно и когда у вас не останется сил.

Остерегайтесь самосаботажа

Иногда мы оказываемся в ловушке между убежденностью в том, что должны постоять за себя, и скрытым чувством, будто мы не заслуживаем, чтобы нас услышали, что мы не имеем на это права. В такой ситуации наше подсознание может предложить коварное и в то же время иллюзорное «решение»: мы пытаемся, но безуспешно, так что в итоге терпим поражение.

Мы ждем удобного момента, чтобы высказаться, пока не кончится время разбираться со своими проблемами. Мы «как назло» забываем взять приготовленные материалы. Все наши аргументы, как по волшебству, исчезают из нашей головы. И вуаля! Все наши интересы удовлетворены: мы довольны тем, что попытались, и втайне удовлетворены тем, что у нас не получилось. В этом и заключается искусство самосаботажа.

Если этот трюк кажется вам знакомым, то вам, возможно, придется уделить больше внимания тем моментам, когда вас одолевают противоречивые чувства. Когда вы ощутите это еле уловимое, порой даже болезненное чувство, представьте себе огромный знак «STOP», который заставит вас остановиться. Прежде чем продолжить, проведите Разговор о своей личности. Почему вам кажется, что вы не имеете права? Кому принадлежит тот голос из прошлого, что вы слышите в своей голове, который отговаривает вас каждый раз в самый неподходящий момент? Что вам нужно, чтобы почувствовать себя вправе высказаться?

Неспособность выразить себя мешает вашим отношениям с людьми

Билеты на паром до острова Мартас-Винъярд, штат Массачусетс, выглядят так же, как и многие другие проездные билеты: небольшой листок бумаги с перфорацией посередине, содержащий предупреждение о том, что он будет аннулирован, если от него оторвать «корешок».

В неудобных разговорах мы идем на тот же риск. Не имея возможности поделиться самым важным, мы отделяемся от других людей и разрушаем отношения.

Большинство из нас на самом деле предпочитает быть рядом с человеком, который будет высказывать свое мнение. Анджела разорвала помолвку, потому что ее жених был «слишком приятным». Он никогда не высказывал никаких предпочтений, никогда не спорил, никогда не повышал голоса, никогда ни о чем не просил. Хоть она и ценила его доброту, она чувствовала, что чего-то не хватает – его самого.

Если вам бывает одиноко или просто грустно, и вы не делитесь этим с близкими вам людьми, то вы лишаете их шанса узнать одну из сторон вашей личности. Вы предполагаете, что вас перестанут уважать и любить, вами перестанут восхищаться как прежде, узнав, что вы на самом деле думаете и как себя чувствуете. Однако трудно постоянно выставлять лишь эту очищенную версию самого себя. Зачастую, пытаясь скрыть часть своей личности, мы в конечном итоге скрываем всего себя. И таким образом мы начинаем выглядеть безжизненными и оторванными от реальности.

Выражать себя бывает трудно и утомительно, но так мы даем отношениям шанс измениться и окрепнуть. Калли, коренная американка, не чувствовала особой близости со своими коллегами по школе для трудных подростков. Отчасти из-за того, что все они были белыми, она подозревала, что они никогда по-настоящему не поймут ее. И действительно, она частенько сталкивалась с равнодушием с их стороны.

Но однажды Калли рискнула и поделилась несколькими историями. Она рассказала, как в детстве ее обзывали и дразнили и как долгие годы ей хотелось стать «нормальной». Эти откровения существенно изменили ее отношения с коллегами, которые стали относиться к ней с большим восхищением. Они, в свою очередь, сочли, что теперь обязаны поделиться своими историями о том, как им было неловко и как их обделяли вниманием. Если бы Калли не поделилась своей историей, то лишила бы своих коллег возможности опровергнуть стереотип, который она сама так долго лелеяла: что «белые люди равнодушны по своей природе и не понимают друг друга». А еще она, вероятно, так и не предоставила бы им возможность понять ее и позаботиться о ней.

Отношения укрепляются и развиваются, когда оба участника переживают свой и чужой опыт как нечто подлинное. Такие отношения одновременно более комфортны (для того чтобы быть самим собой, не требуются лишние усилия) и питательны для души («Мой начальник знает о некоторых моих недостатках, но по-прежнему думает, что со мной все нормально»).

Ощущайте за собой право, вдохновляйтесь, но не взваливайте на себя обязанность

Вы имеете право на самовыражение. Если вы не верите в это до глубины души, вам придется над этим поработать.

Но право не означает обязанность. Обязательство всегда выражать все, что приходит на ум, превращается в один из способов лишний раз себя поругать: «Я должен был сказать о том, что думаю, но слишком испугался последствий. Я просто ничего не могу сделать как надо!» Зачастую выразить себя бывает чрезвычайно трудно. Найти в себе мужество сделать это – процесс, который длится всю жизнь. Если вы практикуете это не так часто, как вам бы хотелось, то вам нужно поработать над этим навыком, а не наказывать себя за промахи.

Говорите по существу дела

Первый шаг к самовыражению – найти в себе желание высказаться. Следующий шаг – выяснить, что именно вы хотите сказать.

Начните с самого важного

Невозможно представить себе более удачный рассказ, чем тот, который начинается с описания всего, что есть у вас на душе: «Как я считаю, настоящая проблема заключается в том, что…», «Вот что я чувствую…», «Для меня важно другое…».

Делиться тем, что важно для вас, – проявление здравого смысла, и все же этим советом мы часто пренебрегаем. Давайте рассмотрим историю Чарли, старшего из четырех братьев, который хочет улучшить отношения с младшим братом, шестнадцатилетним Гейджем. Гейдж страдает дислексией, что дается ему особенно трудно с учетом того факта, что все его старшие братья закончили среднюю школу и отучились в колледже по стипендии. Гейджу сложно даются уроки, он склонен к различным выходкам и все чаще обращается к выпивке в поисках утешения.

Чарли хочет помочь с высоты своего опыта и дать пару советов: «Тебе определенно не помешает вступить в дискуссионный клуб. Его ведет просто потрясающий учитель, а еще это поможет тебе поступить в колледж». А еще он хочет сказать ему вот что: «Знаешь, Гейдж, не переусердствуй с выпивкой. Она правда до добра не доведет». Но все, что говорит Чарли, вызывает у Гейджа впечатление, будто его постоянно критикуют и пытаются защитить. В результате братья все больше отдаляются друг от друга.

Когда мы спросили Чарли, почему эти отношения так важны для него, история приняла другой оборот. Чарли восхищается тем, как упорно Гейдж старается добиться успеха. Ему стыдно за то, как он обращался с Гейджем, когда они были чуть младше. И в конечном итоге оказывается, что Чарли глубоко нуждается в том, чтобы его считали хорошим братом, который любит и которого любят в ответ. Осознав это, Чарли заплакал.

Когда Чарли наконец поделился своими мыслями с братом, Гейдж был потрясен. Чарли нуждался в нем. Чарли нуждался в помощи Гейджа, чтобы почувствовать себя хорошим братом. Это стало поворотным моментом в их отношениях.

Гейдж смог бы уловить хотя бы тончайший намек на это в словах Чарли, только если бы был телепатом. Суть послания просто отсутствовала. Не было и намека на то, что речь идет об огромной глубине чувств. Вместо этого Гейдж слышал: «Ты неудачник, который нуждается в моей помощи и слишком глуп, чтобы попросить об этом».

К сожалению, это слишком типичная ситуация для многих неудобных разговоров. Мы говорим наименее важное из того, что хотим сказать, порой повторяя себя снова и снова, и удивляемся, почему человек не понимает, что мы на самом деле думаем и чувствуем.

Вступая в неудобный разговор, спросите себя: сказал ли я самое главное? Поделился ли я тем, что стоит на кону? Если нет, задайтесь вопросом почему и подумайте, сможете ли вы найти в себе мужество попробовать.

Скажите, что вы имеете в виду: не заставляйте собеседника гадать

Зачастую вместо того чтобы прямо сказать, что у нас на уме, мы встраиваем самые важные для нас вещи в подтекст разговора.

Не полагайтесь на подтекст. Вспомните Введение, в котором мы обсуждали дилемму: вступить в разговор или попытаться его избежать. Один из распространенных способов справиться с этой дилеммой – особенно если вы не уверены, что имеете право поднимать какую-либо тему, – это общение через подтекст. Вы пытаетесь передать свое сообщение косвенно – с помощью шуток, вопросов, бесцеремонных комментариев или телодвижений.

Обсуждение вопроса в завуалированной форме кажется самым удачным вариантом между избеганием и участием. Это способ одновременно сделать все и не сделать ничего. Проблема в том, что вы делаете все настолько же плохо, насколько вы не делаете ничего. В итоге, не проговаривая четко то, что вам хотелось сказать, вы сталкиваетесь со всеми теми проблемами, которых надеялись избежать, не поднимая вопрос.

Представьте себе свой обычный субботний день с мужем: вы валяетесь в кровати, хлопочете по дому, выгуливаете собаку или вместе бегаете по делам. Однако недавно он открыл для себя такую игру, как гольф, и начал проходить все восемнадцать лунок каждое субботнее утро. Привычный субботний режим раньше не казался таким важным – он не напоминал свидание или что-то в этом роде, – однако теперь, когда он изменился, вы начали скучать по нему. Вы проводите не слишком много времени вдвоем в течение рабочей недели и в результате все больше и больше ссоритесь из-за нового хобби.

Можно было бы полностью избежать конфликтов, просто не произнося ни слова, хотя, как мы уже узнали, ваше недовольство, скорее всего, так или иначе просочилось бы наружу вопреки всему. Или вы можете попытаться обсудить этот вопрос издалека: «Дорогой, в эти выходные у нас будет очень много дел по дому», или «Неужели гольф так важен для тебя, что ты играешь в него так часто?», или «Дорогой, ты ужасно много играешь в гольф!»

Ни одна из этих реплик не передает того, что вы на самом деле имели в виду, а именно: «Я хочу проводить с тобой больше времени». Давайте рассмотрим текст каждого утверждения и подтекст, который под ним скрывается:

«Дорогой, в эти выходные у нас будет очень много дел по дому». Это предложение не соответствует действительности по нескольким причинам. Во-первых, в нем упоминается совсем не та тема. Работа по дому имеет отношение к обсуждаемому вопросу, но это не одно и то же, что совместное времяпрепровождение. Во-вторых, даже если бы речь шла о работе по дому, это утверждение воспринимается как «истина». Ваш муж может ответить: «Дел ведь не так уж много, мы можем обсудить это, когда я вернусь».

«Неужели гольф так важен для тебя, что ты играешь в него так часто?» Это классический пример утверждения, которое маскируется под вопрос. Очевидно, что смысл комментария передается в подтексте. Что менее очевидно, так это то, каким должен быть смысл. Ваш тон передает гнев или разочарование. Но неясно, что вызвало этот гнев и что ваш муж должен сделать дальше. Вы сердитесь, что ваш муж занимается бессмысленным спортом, а не делами, важными для общества или вашей семьи? Вы злитесь, что он не берет вас с собой? Вы злитесь, что вы не проводите достаточно времени вместе? Как он может догадаться?

«Дорогой, ты ужасно много играешь в гольф!» Это утверждение – мнение, поданное как факт. Вашему мужу остается только гадать: «Слишком много играю в гольф по сравнению с чем?» «Слишком много – это сколько?» «А сколько нужно играть в гольф, чтобы было достаточно?» «Даже если я и правда слишком много играю в гольф, что с того?» Конечно, даже если бы он знал ответы на эти вопросы, то все равно бы не понял, что хотела сказать его жена. Разрыв между фразами «Ты слишком много играешь в гольф» и «Я хочу проводить с тобой больше времени» слишком велик.

Будет гораздо лучше, если вы разберетесь, о чем вы на самом деле думаете и что чувствуете, а затем прямо скажете: «Я хочу проводить с тобой больше времени, а утро субботы было одним из немногих случаев, когда нам это удавалось. Из-за этого меня так раздражает твое увлечение гольфом».

Иногда мы ловим себя на мечтах о том, чтобы нам не приходилось говорить о некоторых вещах напрямую. Вы хотите, чтобы собеседник заранее знал, что существует проблема, и что-нибудь с ней сделал. Это вполне распространенная и понятная фантазия – наш идеальный партнер или идеальный коллега должен уметь читать мысли и удовлетворять наши потребности без лишних вопросов. К сожалению, таких людей не существует. Со временем мы можем лучше узнать, как развивается ход мыслей человека и что он чувствует, однако нам никогда не стать идеальными. Разочарование в том, что кто-то не способен прочитать наши мысли, является частью нашего вклада в возникшую проблему.

Избегайте намеков. С этим связан и способ коммуникации через подтекст, который зачастую несет за собой одни неприятности – намеки, как их называет профессор Крис Аргирис из Гарвардской школы бизнеса. Намек – это когда вы пытаетесь смягчить сообщение, передавая его косвенно через подсказки и наводящие вопросы. Очень часто этот прием используется во время анализа результатов работы: «Итак, что вы сделали, по вашему мнению?» «Вы действительно думаете, что сделали все, что смогли?» «У меня та же проблема, но, наверное, было бы немного лучше, если… Разве вы не согласны?»

Намеки передают три смысла: «у меня есть мнение», «это слишком неловко обсуждать напрямую» и «я не собираюсь с вами откровенничать». Неудивительно, что подобные скрытые смыслы повышают агрессивность и желание защититься у обеих сторон. И в воображении слушателя практически всегда эти смыслы звучат хуже, чем на самом деле.

Лучше всего сделать предмет разговора ясным и поддающимся обсуждению, прямо изложив свои мысли, а также честно указав, что вас интересует, не смотрит ли ваш собеседник на ситуацию как-то иначе, и если да, то в чем это проявляется: «На основании имеющихся у меня данных, я сделал вывод, что вы могли бы сделать больше. Однако вы больше осведомлены о произошедшем. Чем отличается ваш взгляд от моего?» Затем, если вы не согласны, можете прямо спросить о том, как это можно проверить или согласовать, либо о способах справиться с различиями во взглядах.

Не упрощайте свою историю: используйте принцип «я это и я то»

Мы все знаем, что для того чтобы нас поняли, нужно выражаться максимально ясно и просто. Вполне справедливо, если уж на то пошло. Проблема заключается в следующем: то, что происходит в нашей голове, часто представляет собой мешанину из сложных мыслей, чувств, предположений и восприятий. Когда мы пытаемся быть проще, мы часто что-то упускаем.

Представьте, что вы получили отчет от подчиненного, который оставил вас в замешательстве. Вы думаете: «В этом отчете продемонстрирована невероятная креативность, но в то же время он настолько плохо составлен, что с ума можно сойти». Пытаясь выражаться как можно яснее, вы говорите: «Ваш отчет составлен настолько плохо, что с ума можно сойти». Или того хуже: «Ваш отчет ужасен, он буквально сводит меня с ума».

Вы можете избежать чрезмерного упрощения, используя принцип «я это и я то». Позиция «и» признает, что любой способ восприятия, любое чувство и предположение важно обсуждать. Это верно и в отношении чужого восприятия, и вашего собственного, и чужих чувств, и ваших. То же самое верно в отношении различных способов восприятия, чувств и предположений, которые происходят непосредственно внутри вас. «И» в данном случае соединяет два аспекта того, что вы думаете или чувствуете. Несмотря на всю присущую сложность, такая позиция одновременно ясна и точна. Высказывания, построенные по принципу «я это и я то» звучат примерно так:

Я действительно думаю, что вы умны и талантливы, и считаю, что вы недостаточно усердно используете свои навыки.

Я ужасно сожалею, что вам пришлось пережить такие тяжелые времена, и в то же время я разочарован в вас.

Я злюсь на себя за то, что не замечала, как вам было одиноко. И у меня тоже были проблемы в тот период.

Я чувствую облегчение и счастье, что наконец-то развелась – это было правильное решение. И в то же время я иногда скучаю по нему.

Принцип «я это и я то» также полезен для преодоления весьма распространенного препятствия к началу неудобного разговора – боязни быть неправильно понятым. Вы думаете, что ваша команда лучше всех справится с работой для нового клиента, но боитесь, что это прозвучит эгоистично, будто вы примкнули к этой группе лишь ради славы и премий. Если дело в страхе, поделитесь им вместе со своим аргументом: «У меня есть мнение на этот счет, я хочу им поделиться, но должен сказать, что очень нервничаю по этому поводу, потому что боюсь прозвучать слишком эгоистично. Поэтому, если вы услышите в моих словах нечто не совсем хорошее, пожалуйста, дайте мне знать, и мы все обсудим». Вот другая ситуация: «Меня переполняют чувства, которыми я хотел бы поделиться, и я беспокоюсь, что мне станет стыдно, если поначалу я не смогу выражаться ясно и без лишних эмоций. Я надеюсь, что, если это случится, вы отнесетесь ко мне со всей терпеливостью и поддержите меня, пока я не смогу выразить свои мысли сжато и точно».

Ясно опишите свою историю: три рекомендации

Очевидно, что способы самовыражения имеют значение. То, как вы решите высказаться, определит, в частности, как на ваши слова отреагируют окружающие и как будет развиваться дальнейший разговор. Поэтому, решив поделиться чем-то важным, сделайте это так, чтобы максимально увеличить вероятность, что собеседник поймет вас и ответит продуктивно. Главный секрет успеха – ясность.

1. Не представляйте свои выводы как истину

Некоторые аспекты неудобных разговоров будут даваться со скрипом даже тогда, когда вы научитесь мастерски общаться с людьми: когда вы будете откровенно признавать, что чувствуете себя уязвимым, сообщать плохие новости, узнавать неприятные подробности о том, как вас воспринимают окружающие. Но такую катастрофу, как представление своей истории в виде истины, вполне можно предотвратить, как и возникновение чувств, которые за этим последуют: негодования, желания защитить себя и поспорить.

Эту ошибку очень просто совершить. Она основывается на ошибке мышления: мы часто воспринимаем свои убеждения, мнения и суждения как факты. Если вы спорите о любимом фильме, блюде или спортсмене, выдавая свое суждение за истину, – прекрасно. Но в неудобных разговорах это звучит неубедительно. Факты есть факты. Все остальное – это все остальное. И вы должны скрупулезно изучать различия.

Если вы и ваш друг не согласны с тем, можно ли иной раз шлепнуть ребенка, вы только усугубите конфликт, если подадите свою точку зрения как истину: «Шлепать детей абсолютно недопустимо». Это утверждение внесет лишнюю смуту, и ваш друг может услышать в этих словах обвинение или проявление высокомерия. Вместо того чтобы дальше обсуждать этот вопрос, ваш друг может отреагировать следующим образом: «Кто ты такой, чтобы заявлять, что допустимо, а что нет?!»

Гораздо лучше сказать: «Я считаю, что шлепать детей неправильно», «Я прочел несколько книг, в которых говорится, что шлепать детей вредно», «Меня шлепали в детстве, и мне грустно и страшно, когда я слышу, что детей до сих пор воспитывают таким образом». Или даже так: «Я не знаю, почему у меня сложилось такое мнение, но я абсолютно убежден, что шлепать детей неправильно». Каждый из этих вариантов четко различает, что вы считаете или чувствуете, а что представляют собой факты.

Некоторые слова, как, например, «привлекательный», «уродливый», «хороший» и «плохой», несут в себе очевидные суждения. Но будьте осторожны с такими словами, как «не подходит», «должен» или «профессионал». Суждения, содержащиеся в этих словах, не так очевидны, но все же они могут спровоцировать вопрос: «Кто ты такой, чтобы говорить мне…?!» Если вы хотите отметить, что какое-либо действие «неуместно», предварите свое суждение словами: «Мое мнение таково…» А еще лучше вообще избегать этих слов.

Это не означает, что никакой истины не существует или что все мнения одинаково верны. Просто, когда вы отличаете мнение от факта, вы даете себе возможность провести тщательную дискуссию, которая позволит лучше понять проблему и найти лучшее решение, а не пытаться себя защитить и бессмысленно спорить.

2. Скажите, как вы пришли к таким выводам

Итак, первый шаг к ясности состоит в том, чтобы поделиться своими выводами и мнениями, выдавая их за свои выводы и мнения, а не за истину. Второй шаг заключается в том, чтобы рассказать, что лежит за вашими выводами – об имеющейся у вас информации и о том, как вы ее интерпретировали.

Как мы узнали из части 2, зачастую мы просто обмениваемся своими выводами и так и не доходим до изучения того, откуда берутся эти взгляды. У вас есть информация о себе, к которой собеседник не имеет доступа. Такая информация может оказаться очень важной. Подумайте, можете ли вы ею поделиться. А еще у вас есть жизненный опыт, который влияет на ваши мысли и чувства. По мере того, как вы рассказываете эти истории, скелет ваших взглядов обрастает живой плотью.

Вы с женой спорите, стоит ли отдавать вашу дочь Кэрол в частную школу. Супруга говорит вам: «Я действительно считаю, что лучше всего отдать ее в этом году. Она сейчас как раз в подходящем возрасте, и я уверена, что мы сможем найти деньги». В ответ вы говорите: «Я думаю, что она отлично себя чувствует и в государственной школе. Мне кажется, ей лучше остаться там».

Если вы хотите, чтобы этот разговор к чему-то привел, вы оба должны поделиться тем, как вы пришли к этим выводам: какая именно информация находится у вас в голове? Какой опыт из прошлого оказывает влияние на ваше мнение? Поделитесь своим собственным опытом обучения в частной школе – страхом, который вы испытывали первые несколько месяцев, чувством, что никогда не сможете приспособиться до конца. Как вы чувствовали за собой вину из-за того, что ваши родители не смогли купить машину, потому что платили за ваше обучение в течение стольких лет. Расскажите эту историю со всей яркостью и подробностями, которые сможете вспомнить, обсуждая свои опасения по поводу такого решения. Все остальные ваши слова не будут иметь смысла, если ваша жена не знает о переживаниях, которые влияют на ваши чувства по этому вопросу.

3. Не злоупотребляйте словами «всегда» и «никогда»: оставьте место для изменений

В пылу момента нетрудно сорваться и выразить разочарование через небольшое преувеличение: «Почему ты всегда критикуешь мою одежду?»; «Ты никогда никого не благодаришь и не подбадриваешь. От тебя можно что-то услышать, только когда что-то идет не так!»

Слова «всегда» и «никогда» довольно хорошо передают разочарование, но у них есть два серьезных недостатка. Во-первых, очень редко случается так, что человек постоянно критикует других или что он хотя бы раз не сказал что-нибудь позитивное. За такими словами следует спор по поводу того, с какой частотой человек выполняет то или иное действие: «Неправда! Я сказал тебе несколько приятных слов в прошлом году, когда ты выиграла межофисный конкурс новых идей», – ответ, от которого ваше раздражение, скорее всего, только вырастет.

«Всегда» и «никогда» снижают, а не повышают шанс, что другой человек изменит свое поведение. На самом деле эти слова предполагают, что меняться будет трудно или даже невозможно. Подразумевается вот что: «Да что с тобой не так, что ты вынужден критиковать мою одежду?» Или даже такое: «Ты явно неспособен вести себя как нормальный человек».

Лучший подход – действовать так, будто собеседник просто не осознает, какое влияние его действия оказывают на вас, как бы трудно в это ни было поверить, и, будучи хорошим человеком, он наверняка захочет изменить свое поведение, как только это осознает. Вы могли бы сказать что-то вроде этого: «Когда ты говоришь, что мой костюм напоминает тебе старые мятые занавески, мне становится обидно. Я воспринимаю твою критику относительно моей одежды как нападки на мое мнение, от чего я чувствую себя некомпетентной». Если у вас есть вариант того, что вы хотели бы услышать вместо этого, поделитесь им: «Я хотела бы почаще ощущать твою веру в меня. Было бы и правда здорово услышать даже нечто такое простое, как: «Я думаю, что этот цвет очень хорошо на тебе смотрится». Все, что угодно, лишь бы эти слова были позитивными».

Главное – донести свои чувства до адресата таким образом, чтобы он придумал новые способы поведения, а не пришел к выводу, что он тупица, который ничего не может с этим поделать, вызывая лишь сожаление.

Помогите собеседнику вас понять

Поставить себя на чужое место нелегко. Особенно трудно, когда проблема эмоционально заряжена, когда ваши взгляды восходят корнями в разные поколения, либо когда корпоративная культура вашего собеседника радикально отличается от вашей. Вам понадобится помощь, чтобы понять его. А ему понадобится помощь, чтобы понять вас. И только вы двое можете помочь друг другу.

Если вас переполняет тревога, когда вы оставляете своих детей с няней, а ваш муж говорит, что вы должны «просто научиться расслабляться», можете выразить свою тревогу словами, которые он сможет понять: «Это чувство похоже на твой страх перед авиаперелетами. Ну, знаешь, это как в те моменты, когда я прошу тебя расслабиться во время взлета, но ты пропускаешь мои слова мимо ушей, а на самом деле тебе становится еще страшнее? Так и тут примерно то же самое».

И признайте, что разные люди воспринимают информацию с разной скоростью и разными способами. Например, некоторые люди лучше всего обрабатывают визуальную информацию. При общении с ними можно использовать визуальные метафоры и ссылаться на картинки или, если общение происходит в деловой обстановке, диаграммы. Некоторые люди предпочитают сначала охватить всю проблему, и они не смогут слушать ничего из того, что вы говорите, пока этого не произойдет. Другим нравится сначала вдаваться в детали. Обращайте внимание на эти различия.

Попросите собеседника перефразировать ваши слова

Перефразирование слов собеседника помогает проверить, насколько хорошо вы его поняли, а ему позволяет понять, что вы его услышали. Можете попросить его сделать то же самое для вас: «Позвольте мне проверить, насколько ясно я выражаюсь. Не могли бы вы просто воспроизвести то, что только что от меня услышали?»

Спросите, чем отличается его точка зрения и почему

Ясное объяснение своей истории – первый шаг к пониманию. Но не ждите мгновенного успеха. Чтобы понять по-настоящему, возможно, понадобится несколько раз пройтись вперед и назад. Если собеседник выглядит озадаченным, или же вам кажется, что ваша история его не убедила, вместо того чтобы стараться рассказать ее еще убедительнее или пытаться изложить ее как-то иначе, спросите, как он ее воспринимает. В частности, спросите, чем отличается его точка зрения.

Весьма распространенное явление – спросить согласия. Возможно, потому что оно обнадеживает: «В этом ведь есть смысл?»; «Разве вы не согласны?» Но полезнее будет спросить собеседника, что позволяет ему взглянуть на ситуацию под другим углом. Если вы просите согласия, люди неохотно станут делиться своими сомнениями и опасениями. Они не уверены, действительно ли вы хотите их слушать. Они говорят: «Да, полагаю, что так». Но вы не знаете, что они думают на самом деле: «Да, в ограниченном, искаженном виде это похоже на вас». Если вы прямо спросите, чем их взгляд отличается от вашего, то с большей вероятностью получите истинную реакцию. Тогда вы сможете начать настоящий разговор.

* * *

Секрет мощного самовыражения кроется в признании того, что вы сам себе хозяин. Вы эксперт в своих мыслях и чувствах, а также в причинах, по которым оказались здесь. Если вы так думаете или чувствуете, вы имеете полное право сказать об этом, и никто по закону не сможет вам противоречить. Вы только окажетесь в неприятностях, если попытаетесь что-то утверждать о том, в чем вы не являетесь полноправным авторитетом – в чужой правоте, намерениях, в том, что произошло. Говорите в полной мере исходя из своего опыта, и ваши слова прозвучат ясно. Говорите за себя, и обретете силу.

Решение проблем: Возьмите инициативу в свои руки

Возможно, ваш собеседник прочитал эту книгу и понимает, как вести познавательный разговор. Но не рассчитывайте на это слишком уж сильно.

Скорее всего, вы будете говорить о понимании, а он – о том, кто прав. Вы будете говорить о совместном вкладе, пока он застрял на этапе обвинений. Вы будете лезть из кожи вон, чтобы выслушать его и признать его чувства, а в ответ на вас будут нападать, перебивать вас и осуждать. Вы делаете все возможное, чтобы улучшить свои навыки общения, а он делает все возможное, чтобы между вами никогда не случилось конструктивного диалога. Возможно, он все еще боится, что его в чем-то обвинят, или не понимает терминологии, которую вы используете. Возможно, он еще не доверяет вам и вашему новому поведению, которое все-таки отличается от того, как вы вели себя с ним в последний раз.

Что же делать в такой ситуации?

Навыки ведения беседы

Если вы хотите, чтобы ваши разговоры имели хоть какой-то смысл, вам придется взять инициативу на себя. Существует ряд мощных приемов, которые вы можете использовать во время разговора. Они помогут поддерживать разговор в нужном русле, независимо от того, идет ли собеседник на контакт или нет.

Когда человек движется в деструктивном направлении, рефрейминг возвращает разговор в нужное русло. Он позволяет перевести бесполезные утверждения в полезные. Умение слушать – это не только навык, позволяющий проникнуть в мир другого человека, это еще и самый мощный прием, который можно применить для поддержания конструктивной беседы. А называть динамику полезно, если вы хотите обратиться к самому проблемному аспекту разговора. Эта стратегия особенно помогает, если собеседник доминирует в разговоре и, похоже, не желает следовать вашим указаниям.

Рефрейминг

Рефрейминг означает принятие сути слов собеседника и их «перевод» в более полезные концепции – в частности, в структуру Трех разговоров. Вы отправляетесь в путешествие по новому пути и приглашаете другого человека присоединиться к вам. Вы освещаете этот путь.

Давайте вернемся к ситуации между Мигелем и Сидни. Напомним, что Сидни возглавляет команду инженеров в рамках проекта в Бразилии. Изначально выступающий против ее руководства Мигель стал ее ярым сторонником. К несчастью для Сидни, энтузиазм Мигеля, по-видимому, перерос в романтический интерес. Он стал повсюду ходить за ней, говоря о том, как ему нравится проводить с ней время, и приглашая ее на тихие прогулки по пляжу вдвоем.

Когда Сидни перестает сосредотачиваться на обвинениях, то начинает замечать, что, возможно, она посылала Мигелю смешанные сигналы. Она поняла, что, не выражая своего дискомфорта напрямую, она вносила свой вклад в ситуацию. Сидни решает поднять этот вопрос с Мигелем. Она знает, что для достижения цели разговора ей следует настойчивее менять ориентир беседы с обвинений на совместный вклад. Мы застаем их диалог в самой середине:

Сидни: Я должна была обсудить это с вами раньше, поэтому для меня очень важно поговорить об этом сейчас…

Мигель: Конечно, нужно обсудить это, если что-то доставляет вам неудобства! Вот почему вы чувствуете себя неуютно. Руководитель группы должен знать, как лучше справиться с такой ситуацией.

Сидни: Должен или нет, однако я скорее всего не знаю. Для меня имеет смысл тот факт, что, не поднимая эту тему, я, вероятно, усугубляю проблему. Вместо того чтобы сосредоточиться на том, кто из нас виноват, я пытаюсь понять, как мы вообще попали в такую ситуацию. Думаю, каждый из нас что-то сделал или не сделал – и от этого стало только хуже.

Мигель: Ну, я думаю, все это потому, что вы – американка. Американские женщины слишком чувствительны к таким вопросам и находят проблемы там, где их нет.

Сидни: Мы с вами, наверное, могли бы целый день проспорить о том, слишком ли чувствительны американские женщины или нет. Возможно, важнее всего то, что мы с вами подходим к этому вопросу с очень разных культурных точек зрения. Поэтому ваши комментарии показались мне неприличными и некомфортными, а вы, кажется, считали, что наше общение не является неуместным в рамках рабочих отношений. Верно?

Мигель: Так и есть. Для меня мои действия выглядели нормально и не имели большого значения.

Сидни: Когда вы используете слово «нормально», вы имеете в виду нормальные отношения между двумя людьми только в рамках работы? Или вы имеете в виду, что это нормально, когда двое коллег могут выбрать нечто большее?

Мигель: Что угодно. Мы можем дразнить друг друга. Я могу говорить вам, как сильно вы мне нравитесь. Если вы в этом не заинтересованы, можете просто игнорировать эти слова. Если да, то можете ответить тем же. Проблема в том, что вы слишком остро реагируете, и вам следовало бы поднять этот вопрос гораздо раньше.

Сидни: Как я уже сказала в самом начале, я согласна с вами, что если бы я обсудила с вами этот вопрос чуть раньше, то мы могли бы избежать некоторых неприятностей. Мне кажется, меня расстроило то, что я пыталась вас игнорировать, а вы продолжали настаивать на своем. Например, когда я постоянно отклоняла ваши приглашения выпить в баре или прогуляться по пляжу.

Мигель: Знаете, иногда мне казалось, что что-то не так. Полагаю, я мог бы также спросить вас, все ли в порядке, или не обидел ли я вас по какой-то причине. И, может быть, нам стоило просто обсудить свои ожидания заранее…

С этим последним утверждением Мигель, наконец, начинает ощущать разницу между совместным вкладом и обвинениями, и ему становится достаточно комфортно, чтобы признать свой собственный вклад в возникновение проблемы. Но чтобы добраться до этого момента, Сидни пришлось проявить настойчивость, пытаясь отвлечь его от обвинений.

Можно переосмыслить что угодно

Рефрейминг работает на всех фронтах. Можно переосмыслить и перефразировать все, что говорит собеседник, чтобы перейти к познавательному разговору. Рассмотрим следующие примеры:

Вам говорят: Я прав, и другого здесь не дано!

Вы перефразируете: Я хочу убедиться, что понимаю вашу точку зрения. Вы, очевидно, очень сильно переживаете по этому поводу. Еще мне хотелось бы поделиться своим мнением об этой ситуации.

Вам говорят: Ты меня нарочно обидел!

Вы перефразируете: Я вижу, что ты и правда злишься из-за того, что я сделал, и это меня расстраивает. Это не входило в мои планы. Расскажи, пожалуйста, чуть поподробнее о своих чувствах?

Вам говорят: Это ты во всем виноват!

Вы перефразируете: Я уверен, что внес свой вклад в эту проблему. Думаю, мы оба постарались. Вместо того чтобы сосредотачиваться на поиске виноватых, я хотел бы просто разобраться, как мы здесь оказались – как каждый из нас поспособствовал возникновению этой ситуации.

Вам говорят: Ты самый противный человек, которого я когда-либо встречал.

Вы перефразируете: Похоже, тебе и правда обидно.

Вам говорят: Я не плохой сосед!

Вы перефразируете: Боже мой, я тоже так не думаю. И я очень надеюсь, что вы не считаете меня паршивым соседом. Мы пока не пришли к единому мнению, что со всем этим делать, и я думаю, что это вполне нормально для двух хороших соседей. Вопрос в том, сможем ли мы поработать вместе над решением обеих проблем.

Конечно, одно предложение само по себе вряд ли поможет, но эти примеры дают вам представление о том, с чего стоит начать. Как и Сидни, вам нужно проявить настойчивость, и вы должны быть готовы к тому, что вам придется постоянно перестраивать разговор, чтобы сохранять его в продуктивном русле.

«И вы, и я»

Второй прием для рефрейминга – это переход от «или/или» к «и». Если человек делает выбор между тем, что вы думаете, и тем, что думает он, между вашими чувствами и своими, вы можете повлиять на этот выбор, переведя собеседника к позиции «и».

В предыдущей части мы рассмотрели принцип «я это и я то». С точки зрения управления интерактивным разговором, принцип «и вы, и я» имеет решающее значение. Это «и» не внутри нас, а между нами. Это «и» провозглашает: «Я могу слушать и понимать то, что говорите вы, и вы можете слушать и понимать то, что говорю я».

Принцип «и вы, и я» очень помог Стейси найти свою биологическую мать. Приемная мать Стейси, Джойс, утверждала, что поиски Стейси вряд ли увенчаются успехом и принесут ей лишь боль. Стейси избегала споров о том, правда это или нет, используя позицию «и», чтобы связать между собой оба взгляда: «Возможно, ты права. Возможно, все мои усилия ничего не дадут, и даже если я найду ее, то могу разочароваться. Возможно, она вообще не захочет меня видеть. И все же для меня важно хотя бы попытаться. Вот почему…»

Когда Джойс сказала: «После всего, что мы сделали для тебя, любили и растили, давали тебе все, что было нужно, что ты теперь хочешь получить от своей биологической матери?» Стейси в своем ответе использовала принципы «я это и я то» и «и вы, и я». Если это кажется вам сложным, вы не ошибаетесь. И именно поэтому ответ Стейси оказался таким конструктивным и эффективным: «Похоже, тот факт, что я хочу заняться поисками своей матери, и правда сложно тебе дается. Ты самая лучшая мать в мире и единственная, которая у меня когда-либо будет. Это не изменится. Мне тоже непросто, потому что мне тяжело видеть, как ты обижаешься, – иногда я кажусь себе эгоисткой и неблагодарной дочерью. В то же время у меня есть вопросы, на которые я правда хочу получить ответ. Я надеюсь, мы сможем продолжать говорить о том, что это значит для каждой из нас, когда я наконец приступлю к делу». Стейси сумела заявить о себе, не умаляя силы и важности материнской заботы.

Всегда самое время слушать

Независимо от того, насколько хорошо вы справляетесь с рефреймингом, самое важное правило управления взаимодействиями заключается в следующем: невозможно продвинуть беседу в более позитивном направлении, пока собеседник не почувствует, что его услышали и поняли. А он не почувствует, что его услышали и поняли, пока вы его не выслушаете по-настоящему. Когда человек становится слишком эмоциональным, слушайте и принимайте то, что он говорит. Если он скажет, что его версия истории – единственная из всех имеет смысл, перефразируйте услышанное и задайте несколько вопросов о том, почему он так считает. Если он выдвигает против вас обвинения, прежде чем защищаться, попытайтесь понять его точку зрения.

Всякий раз, когда вы ощущаете давление или неуверенность в дальнейших действиях, помните, что всегда самое время слушать.

Слушайте настойчиво

Мы часто предполагаем, что слушатель играет пассивную роль в разговоре, но это не всегда так. С помощью своих ушей вы можете направлять разговор.

Рассмотрим телефонный разговор между Харпритом и его женой Монишей. Мониша работает торговым представителем крупной фармацевтической компании и проводит значительное количество времени в дороге. Дистанция особенно обостряет тот больной вопрос, который уже давно отравляет их отношения.

Мониша: Ладно, мне лучше немного поспать. С самого утра у меня будет важная презентация.

Харприт: Значит, увидимся в четверг?

Мониша: Да, в четверг вечером. Я буду дома около семи.

Харприт: Ладно, спокойной ночи… [тишина] Я люблю тебя.

Мониша: Спокойной ночи. Увидимся в четверг.

Харприт обиженно и разочарованно вешает трубку. «Она никогда не говорит, что любит меня, – жалуется он. – Всякий раз, когда я завожу разговор об этом, она говорит что-то вроде: «Ты же знаешь, что я люблю тебя, так зачем мне все время это повторять?»

Этот вопрос, очевидно, важен для Харприта. По этой причине имеет смысл настойчиво его поднимать. Многие люди думают, что быть настойчивым – значит отстаивать свою точку зрения, другими словами, что Харприт должен просто повторять одно и то же. Однако это не работает.

Вы должны придумать, как проявить настойчивость, и при этом помнить, что вы участвуете в двустороннем разговоре. Настойчивость в неудобном разговоре означает, что вы сохраняете столь же глубокую заинтересованность в том, чтобы выслушать мнение собеседника, как и в том, чтобы отстаивать свое собственное.

Обдумывая все Три разговора, Харприт начал интересоваться, почему Мониша так реагирует. В следующий раз Харприт решил, что его целью главным образом является выслушать, задать вопросы и попытаться понять, как Мониша воспринимает эту проблему.

Харприт: Когда я говорю, что люблю тебя, о чем ты думаешь?

Мониша: Я думаю: «Окей, он ждет, что я скажу ему то же самое в ответ». А я не хочу это говорить, потому что чувствую давление, будто ты меня вынуждаешь это сказать. Кроме того, ты же знаешь, что я люблю тебя.

Харприт: Иногда я уверен, что ты любишь меня. Но иногда моя уверенность тает. Ты говоришь, что я знаю, но что я, по твоему мнению, должен знать?

Мониша: Ну, я ведь все еще с тобой, верно?

Харприт: Это довольно слабый аргумент! Кроме того, мои родители прожили вместе много лет, а потом уже разлюбили друг друга. Может быть, поэтому я иногда нервничаю…

Мониша: Хм. А я, кажется, имела противоположный опыт. Мои родители были без ума друг от друга и всегда говорили все эти глупости перед нами. Мне было неловко это видеть. Просто мне кажется, если люди действительно любят друг друга, им не обязательно все время про это говорить. Можно просто показать это.

Харприт: А как это показать?

Мониша: Ну, не знаю, например проявлять доброту друг к другу. Например, когда я бросила все и улетела в Финикс в те выходные, когда твоя мама заболела. Я сделала это, потому что знала, как тебе тяжело, и хотела быть рядом, чтобы помочь…

Харприту и Монише предстоит еще много работы. Однако просто слушая, какие объяснения и аргументы высказывает его жена, Харприт позволяет им провести гораздо более интересный и конструктивный разговор на трудную для них обоих тему.

Обозначьте динамику: выявите проблему

Рефрейминг и умение слушать позволяют направлять разговор в необходимое вам русло. Эти инструменты обладают невероятной силой, и большинство разговоров будут обращаться к обоим из них. Но иногда их бывает недостаточно. Независимо от того, насколько хорошо вы слушаете, независимо от того, сколько раз вы перефразируете, собеседник продолжит вас перебивать, атаковать или отмахиваться от ваших доводов. Каждый раз, когда вы начинаете сдвигать проблему с мертвой точки, у него появляется очередной аргумент в пользу того, почему проблема таковой не является. Или, возможно, он притворится, что расстроен, но каждый раз, когда вы будете об этом спрашивать, он будет отвечать: «Нет, ничего, все в порядке. Я совсем не расстроен».

В такие моменты может помочь обозначение динамики. В качестве темы для обсуждения нужно упомянуть, что, по вашему мнению, происходит в самом разговоре. В некотором смысле вы действуете как свой собственный «разговорный врач», который диагностирует проблему и назначает лечение, чтобы вернуть ваше здоровье. Подобные диагнозы и предположения звучат примерно так:

Я заметил, что у нас каждый раз заканчивается время, когда мы начинаем это обсуждать. Может быть, нам следует назначить час, когда мы оба сможем хорошенько сосредоточиться на этой теме и уже тогда о ней поговорить.

Я уже трижды пытался высказать свои мысли, и каждый раз ты начинала говорить обо мне. Я не знаю, осознаешь ли ты происходящее, но меня это расстраивает. Если в твоих словах есть что-то важное, чего я не понимаю, пожалуйста, поделись этим. А потом я хочу закончить то, что начал говорить.

Вот как я это вижу. Я спрашиваю, не обидели ли тебя мои слова, и ты отвечаешь: «Нет, нет, конечно, нет. Я не такой человек». Но потом ты продолжаешь вести себя со мной так, как ведут себя люди, когда им больно или когда они злятся. По крайней мере, я так себе это представляю. Мне кажется, лучше всего для меня будет понять, что я делаю такого, что тебя расстраивает. Иначе, я думаю, мы ничего не добьемся.

Подожди секунду. Уже который раз, когда я начинаю говорить важные для меня вещи, ты начинаешь злиться до такой степени, что я чувствую угрозу. Я не знаю, чем вызвана твоя реакция. Если ты расстроена, мне интересно узнать почему. Если ты пытаешься запугать меня, чтобы я передумал, это не сработает. Я действительно хочу знать, что тебя расстраивает, и я хочу, чтобы мы нашли менее устрашающий способ обсудить это.

Открыто говоря, что происходит между вами, вы разряжаете атмосферу. Подобное обсуждение позволяет акцентировать внимание на том, что каждый из вас думает и чувствует на самом деле. Еще оно может на корню пресечь надвигающиеся конфликты. Зачастую собеседник не осознает, что его действия вас расстраивают. Тем не менее, этот прием действительно отвлекает разговор от сути, а иногда даже усиливает напряженность. Так что вербальное обозначение динамики разговора, вероятно, лучше всего воспринимать как прием, который уместен только в тех ситуациях, когда больше ничего не работает.

И что теперь? Начинайте решать проблемы

Зачастую простой анализ Трех разговоров и выяснение сути вопроса для каждой стороны проясняет разногласия между людьми. Однако так происходит не всегда. Вы прошли долгий путь, пытаясь понять версии друг друга и распутывая клубок произошедших событий. Теперь вы имеете представление о соответствующих чувствах. Но в конце концов вам все равно нужно будет решить, как вам двигаться вперед рука об руку, и вы можете не согласиться с тем, как это сделать.

Приходит время для решения проблем. По сути решение проблем состоит в сборе информации и проверке ваших представлений, перечислении вариантов, которые отвечали бы основным интересам обеих сторон, и, если это невозможно, в попытках найти справедливые способы устранения различий.

Чтобы договориться, нужны обе стороны

Неудобные разговоры требуют компромиссов и взаимного приспособления к нуждам друг друга. Если решение проблем кажется вам чем-то трудным и вызывающим беспокойство, это может быть связано с тем, что вы сосредоточены на попытках убедить оппонента. Люди, попавшие в эту ловушку, дергаются в разные стороны, как рыба на крючке, отчаянно пытаясь удовлетворить, казалось бы, ненасытные требования другого человека и достичь хоть какого-то разумного согласия в том, как двигаться дальше. И в этом нет ничего удивительного. Этот фрейм передает контроль в руки другой стороны: до тех пор, пока собеседник не будет доволен, вы должны продолжать бороться.

Описывая этот паттерн таким образом, мы обнаруживаем его недостаток: в нем участвуют два человека, и никакого согласия не получится достичь, если оба его не одобрят. Вам нужно убедить собеседника не больше и не меньше, чем ему нужно убедить вас. У вас всегда есть возможность поменяться ролями, предложить оппоненту убедить вас и настоять на том, чтобы он это сделал. До тех пор, пока вы открыты для всего нового и готовы, если это абсолютно необходимо, жить дальше, так и не достигнув никакого согласия, можете действовать настолько твердо, насколько вам хотелось бы: «Я понимаю, что вы полны решимости получить рецензию на свою статью уже на этой неделе, но я все еще сомневаюсь, что должен провести свой отпуск, выполняя эту задачу».

Для многих людей осознание того, что они не обязаны соглашаться, приносит чувство великого освобождения, облегчения и расширения возможностей.

Собирайте информацию и тестируйте свое восприятие

Генри планировал провести эти выходные с друзьями еще несколько месяцев назад. Он всю неделю работал сверхурочно, чтобы закончить все свои дела. Утром пятницы начальница Генри, Росарио, подошла к нему с просьбой о служебном одолжении.

«Хэнк, у меня огромные проблемы с этим поставщиком. Мы должны разобраться с ними за выходные, чтобы успеть пополнить запасы на складах для праздничной лихорадки в следующем месяце, – объяснила она. – Мне очень жаль, потому что я знаю, что у вас были планы на эти выходные. Но мне нужно, чтобы вы остались. Я уверена, что вы можете перенести свою встречу с друзьями, не так ли?»

Предложите провести тест. Вместо того чтобы взорваться от негодования или начать спорить, Генри решил узнать побольше о том, что так беспокоит Росарио. По мере того как они разбирались в своих историях, они обнаружили, что по-разному представляли себе отношения с тем поставщиком, о котором шла речь. Генри полагал, что даже если они столкнутся с проблемами в будущем, поставщик пойдет им навстречу и отправит их заказ в одночасье. Росарио имела слишком большой опыт неудачного взаимодействия с поставщиками за последние годы и не могла поверить, что есть еще способы пережить праздники без проблем, кроме как сделать все правильно с первого раза.

Расхождения во взглядах часто коренятся в одном или нескольких противоречивых предположениях или гипотезах. Если их можно идентифицировать, тогда вы сможете определить, в чем будет заключаться справедливая проверка того, какое предположение эмпирически верно и в какой степени. Генри предложил позвонить поставщику и спросить о наличии соответствующих запасов, а также о том, будет ли кто-нибудь готов с ними поработать, если они столкнутся с проблемами в ближайшие недели. Росарио хотела убедиться, что они зададут ряд необходимых вопросов типа «что, если» и установят личные отношения с человеком на другом конце провода, который сможет взять на себя ответственность за то, чтобы все получилось. Для большей уверенности такая проверка должна убедить обе стороны в своей справедливости и адекватности.

Скажите, чего еще не хватает. По мере того как вы боретесь с противоречивыми представлениями и выводами, каждый из вас должен однозначно сказать, в каких точках история собеседника по-прежнему не имеет для вас смысла. Когда будете следить за ходом его рассуждений, подумайте, чего не хватает, чтобы его версия обрела этот смысл? Поэтому Генри мог бы сказать: «Думаю, что теперь понимаю, почему проблемы со складскими запасами заставили нас потерять столько денег в прошлом году. Похоже, нам действительно нужно разобраться со всем этим пораньше. Но сейчас у нас есть тридцатидневная фора, так что я не понимаю, почему эти выходные должны иметь такое большое значение».

Скажите, что вас может убедить. Открытость к сотрудничеству – очень мощная позиция. Она позволяет вам быть честным и твердым в своих текущих взглядах и прислушиваться к чужим. «Мне кажется, мой помощник Билл, достаточно подготовлен, чтобы провести инвентаризацию в эти выходные, что позволяет мне заняться решением этой проблемы на следующей неделе. Вы согласны со мной? Может быть, у вас есть соображения насчет Билла, которые могли бы меня убедить».

Спросите, что могло бы убедить вашего собеседника, если такое вообще возможно. «Я предложил ряд, как мне кажется, веских причин, почему мне не имеет смысла отменять свои планы и работать в эти выходные. Но вы по-прежнему настаиваете, чтобы я остался. Может быть, есть еще причина, которую я упускаю? Если нет, то могу ли я сказать что-нибудь такое, что убедило бы вас в обратном, и если да, то что именно?»

Спросите совета. «Помогите мне понять, что бы вы чувствовали и думали об этой ситуации, если бы были на моем месте? Как бы вы поступили? Почему? Можете ли вы представить план действий, который убедил бы меня в том, что нечто подобное не произойдет снова?»

Наш опыт показывает, что люди, которые осознают, что убеждение должно представлять собой улицу с двусторонним движением, редко оказываются в подобных ситуациях. Репутация людей, которых не назовешь слабаками, помогает им завоевать всеобщее уважение, а также держит на расстоянии тех, кто в противном случае попытался бы ими воспользоваться.

Придумывайте варианты

Давайте вернемся к соседям с лающей собакой. Когда вы, наконец, решаете поднять этот вопрос, вы узнаете, что, по их мнению, важно, чтобы собака лаяла из соображений безопасности, и ночью они оставляют ее на улице, потому что боятся, что она может случайно ранить их новорожденного ребенка (которого она обожает). Вы все это понимаете и тем не менее можете поделиться тем, как вам неприятно засыпать под ее лай и как вас утомляет это вынужденное бодрствование. Когда настанет время решать, что со всем этим делать, вы можете оказаться в тупике. Ваше решение (избавиться от собаки) не так привлекательно для них, а их решение (надеть беруши или закрыть окна) покажется вам просто смехотворным.

Многие сложные ситуации поддаются творческим решениям, которые отвечают большинству потребностей каждой из сторон, но могут быть не совсем очевидными и порой требуют определенных усилий, чтобы их найти. Для этого потребуется провести совместный мозговой штурм и не опускать руки, пока выход не будет найден. «Интересно, сможем ли мы найти творческий способ решения этой проблемы, который удовлетворит нас обоих? Как вы думаете? Вы готовы попробовать?» Скорее всего, настойчивость окупится.

Мозговой штурм может подкинуть несколько полезных идей. Например, ваш сын может проводить время с соседской собакой, чтобы она больше двигалась и общалась в этот напряженный период, когда ваши соседи возятся с новым членом своей семьи. Этот вариант, к слову, может удовлетворить интерес вашего сына, и он перестанет просить вас завести собственную собаку. Или ваши соседи могут завести вторую собаку, чтобы та составила компанию первой, или заводить собаку в дом после 10 часов вечера и закрывать дверь в комнату, в которой спит ребенок. Или, возможно, они могут попросить вас звонить, когда вы будете слышать лай, чтобы они сразу же могли решить проблему, а вам тогда не придется проводить очередную ночь без сна.

Важнее всего, чтобы обе стороны понимали: если вы собираетесь продолжать жить по соседству, вам нужно сообща работать над поиском решения, которое удовлетворит всех – вас, их и собаку.

Спросите, какие критерии нужно применять

Как правило, лучший способ решить конфликт и не испортить отношения заключается в поиске критериев или справедливых принципов, которыми можно руководствоваться при выборе дальнейших действий, а не в попытках торговаться или запугивать собеседника. Если вы не можете найти творческий способ решения проблемы, спросите, какие критерии оценки следует применять и почему. В случае с собакой может существовать местное постановление касательно шума или уловка, которой пользовались другие владельцы собак в вашем районе. Отраслевая или местная практика, юридические прецеденты и этические принципы – все это предлагает свои способы решения проблемы без необходимости сдаваться или падать в грязь лицом.

Конечно, не все критерии будут одинаково убедительны. Некоторые из них покажутся более точными, общепринятыми или релевантными с точки зрения времени, места или обстоятельств. Это еще одна тема для обсуждения по мере того, как вы будете исследовать относительную справедливость различных критериев.

Принцип взаимной заботы. На этой стадии неудобного разговора следует помнить о том, что все мы склонны верить в исключительную «правильность» нашего способа действий. Это может привести к тому, что мы начнем описывать проблему как нечто неправильное – с использованием фразы вроде «так, как делают они» и предлагать «решение», которое сводится к тому, что все должны поступить по-нашему: «Если бы вы просто изменились, то и не было бы вовсе никакой проблемы».

Разочарование вполне объяснимо, но этот аргумент звучит неубедительно. Как сложность, так и пикантность человеческих взаимоотношений кроются в различиях между людьми. Случайное расстройство – цена за «вход». И, как мы уже отмечали, никакие отношения не продлятся долго, если одна сторона постоянно подстраивается под другую. Хорошее решение обычно требует, чтобы стороны в какой-то мере учитывали различия или, возможно, отвечали взаимностью – при решении различных вопросов сначала делали «по-нашему», а затем – «по-вашему». Это принцип взаимной заботы.

Если вы все равно не можете согласиться, подумайте об альтернативах

Не каждый конфликт может быть разрешен по взаимному согласию. Иногда даже после очень техничного диалога вы и ваш собеседник просто не сможете придумать вариант, который будет выгоден для вас обоих. Тогда вы встанете перед выбором: согласиться на меньшее, чем вы хотите, или принять последствия несогласия?

Давайте вернемся к Генри и Росарио. Росарио – начальница. Генри – ценный работник. Если они не могут найти ответ на вопрос, будет ли Генри работать в выходные, то каждый из них сталкивается с выбором. Они должны подумать о том, что будут делать, если они не смогут прийти к решению вместе.

Если вы собираетесь уйти, не придя к соглашению, вам нужно будет учесть две вещи. Во-первых, нужно объяснить, почему вы уходите. Какие ваши интересы и проблемы не удовлетворяют те решения, которые вы обсуждали? Давайте представим, что Генри решил взять выходной, несмотря на настойчивое требование Росарио остаться. Вместо того чтобы просто броситься наутек, Генри должен открыто объяснить свои чувства, интересы и решения. Он мог бы сказать: «Росарио, мне очень жаль. Я очень хочу быть хорошим сотрудником и помогать, когда есть возможность. Обычно я с удовольствием работаю по выходным и вечерам – надеюсь, вы замечали это в прошлом. Это просто для справки. Мне очень неловко оставлять вас в беде. В то же время эти планы и правда важны для меня. Я много раз предупреждал вас и усердно работал всю неделю, чтобы потом хорошенько отдохнуть. Поэтому, хоть мне и не нравится этот выбор, я все-таки хочу уйти».

Теперь Генри нужно второе: готовность принять последствия. Он может прийти в понедельник и обнаружить, что у него больше нет работы. Если он может смириться с этим или даже хочет этого, тогда вечер с друзьями имеет смысл. А возможно, он вернется и обнаружит, что Росарио не рада его решению и тем не менее проявляет больше уважения по отношению к нему самому и его времени. Возможно, она даже попросит прощения или поинтересуется, как избежать подобных ситуаций в будущем.

Если Генри не может смириться с возможностью потерять работу, то лучший выбор для него – поработать в выходные. Он расстроится из-за того, что не смог провести время со своими друзьями, зато будет знать, что умело вел разговор и в конце концов сделал мудрый выбор.

На это нужно время

Самые неудобные разговоры на самом деле представляют собой не один разговор. Они представляют собой серию обменов репликами и открытий, которые происходят с течением времени. Если предположить, что на этот раз Генри и Росарио уладят свои дела, между ними возникнет множество других проблем. Требования к работе будут по-прежнему высокими, и им придется сотрудничать, чтобы найти баланс с личными обязанностями Генри. Майкл и Джек, друзья, которые поспорили из-за брошюры, должны будут придумать, как восстановить свою дружбу, и решить, будут ли они сотрудничать в будущем и как они собираются это делать. Вам и вашим соседям придется попробовать сделать так, чтобы ваш сын заботился об их собаке, или чтобы они позволяли собаке ночевать внутри дома, а затем понаблюдать, как вам это удается. И как бы то ни было, вам придется проводить последующие беседы, чтобы проверить и, если это необходимо, найти новые способы решения проблем.

Сложим все вместе

Джек хотел еще раз поговорить с Майклом. «Я думал, что как только мы разберемся с брошюрой, между нами все наладится», – объясняет он. Но спустя несколько месяцев Майкл по-прежнему держится на расстоянии, а их дружба превращается в нечто несуразное. Джек знает, что должен поговорить с Майклом, но о чем? По мнению Джека, причина в том, что Майкл просто ведет себя как придурок.

Шаг первый: подготовьтесь, проработав Три разговора

Чтобы подготовиться к разговору, Джек сел и прошелся по всем Трем разговорам, делая заметки о том, как Майкл, возможно, воспринимает эту ситуацию, и каким образом каждый из них поспособствовал возникновению проблемы (сокращенная версия заметок Джека приведена далее). По пути Джек сделал несколько открытий. Он понял, что Майкл вряд ли мог знать, что Джек отложил все свои дела и работал всю ночь. Джек и правда не знает, хотел ли Майкл его припугнуть или нет. Он понял, каким образом внес свою лепту, когда решил не рассказывать Майклу о своих чувствах ни перед тем, как приступить к работе, ни сразу после того, как брошюра была закончена.

От этого решимость Джека сейчас же все исправить и рассказать о своих чувствах только окрепла. «Переосмыслив свои предположения о произошедшем, я перестал быть так уверен в своей правоте и в том, что вся проблема – в Майкле, – говорит Джек. – Наверное, самое большое мое осознание состоит в том, что я совсем не понимаю, как на эту проблему смотрит Майкл. Я готов попробовать».

ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕТКИ ДЖЕКА

Расшатать вашу уверенность – вам, возможно, покажется, что это забавный способ подготовки к разговору. Но в результате Джек оказался открыт и готов к тому, чтобы услышать мнение Майкла. Ему стало еще любопытнее, чего именно он не знает (например, о намерениях Майкла или о том, что он думает по поводу того вклада, который внес Джек). И в определенном смысле Джек стал более уверен в себе. Приняв собственную роль в этой ситуации, он смог чуть лучше понять самого себя. Несмотря на то что Джек больше не уверен в «правильности» своей истории и «неправильности» истории Майкла, он абсолютно убежден, что каждая из них имеет значение.

Шаг второй: Сверьтесь со своими целями и решите, стоит ли поднимать этот вопрос

Самое главное, Джек теперь чувствует уверенность в том, что поднимать такие вопросы можно и нужно, независимо от того, как отреагирует Майкл. «Сначала, когда я размышлял, стоит ли снова поднимать этот вопрос, я подумал: «Ну, а что, если Майкл решит, что это не имеет значения, или просто отмахнется от меня? Тогда я буду чувствовать себя глупо, будто я потерпел неудачу». Я со всех сторон рассмотрел идею об этом разговоре, но, если бы я принял решение отпустить эту ситуацию, то выглядел бы скорее трусом, чем человеком, который сделал обоснованный выбор.

Так что я все-таки решился, хоть и очень нервничал. Затем я вспомнил совет: не пытайся контролировать чужую реакцию. Я решил поднять этот вопрос, потому что я считаю его важным и собираюсь сделать это настолько хорошо, насколько смогу. Если Майкл не заинтересован в разговоре или вовсе не открыт для него, что ж, по крайней мере, я попытаюсь и почувствую облегчение из-за того, что постоял за себя».

Ниже мы приводим фрагменты разговора между Джеком и Майклом в таком виде, в каком он мог бы состояться в реальности – с одной лишь разницей: чтобы ярче показать то, что Джеку удается хорошо, а что – чуть хуже, мы нашли для него консультанта, который поможет ему, когда он окажется в тупике. Также мы позволим Джеку начинать, останавливаться и возвращаться в самое начало, если что-то пойдет не так.

Шаг третий: Начните с «третьей истории»

Ниже представлена первая попытка Джека начать разговор и ее результат.

Джек: Послушай, Майкл, что бы ты ни говорил, но проблема с той финансовой брошюрой возникла из-за того, что после всего, что я для тебя сделал, ты плохо со мной обошелся, и ты это знаешь!

Майкл: Проблема заключалась в том, что мне хватило ума вообще к тебе обратиться. И я больше никогда не повторю эту ошибку!

Джек: Ладно, стоп. Что-то идет не так.

Консультант: А что именно?

Джек: Я не знаю. Он не слишком хорошо отреагировал.

Консультант: Обратите внимание, что вы начали разговор исходя из своей истории.

Джек: Мне следовало начать с «третьей истории». Точно.

Начну все сначала.

Джек: Майкл, я много думал о том, что произошло между нами, когда мы работали над финансовой брошюрой. Меня разочаровал этот опыт, и, подозреваю, тебя тоже. Больше всего меня беспокоит, что, как мне кажется, это повлияло на нашу дружбу. Давай поговорим об этом? Я хочу понять, что с тобой происходит, как ты относишься к совместной работе, а еще поделиться тем, что меня расстроило.

Майкл: Что ж, Джек, проблема в том, что ты просто недостаточно внимателен, а совершив ошибку, ты не готов признать это. Из-за этого я не на шутку рассердился, когда ты начал оправдываться.

Джек: Окей, он начал обвинять меня в ответ. Я думал, что если начну с «третьей истории», то он отреагирует мягче.

Консультант: Ну, реакция Майкла оказалась далеко не такой агрессивной, как в первый раз. На самом деле вы неплохо начали. Вы проделали большую работу, начав с «третьей истории». Помните – настойчивость. Майкл не сразу поймет, что вы пытаетесь вести познавательный разговор. Вы должны быть готовы к тому, что он будет защищаться.

Джек: И что нужно делать в таких случаях?

Консультант: Он уже начал рассказывать свою версию. Лучше всего будет подойти с позиции истинного любопытства, задавать вопросы и обращать особое внимание на чувства, которые кроются за словами.

Шаг четвертый: исследуйте чужую историю и свою

Джек: Тебе показалось, что я оправдываюсь? Расскажи об этом подробнее.

Майкл: По правде говоря, Джек, тебе не стоило спорить со мной о графике. Надо было просто переделать брошюру.

Джек: Итак, ты думал, что, поскольку график выглядел не так, как нужно, я должен был исправить и перепечатать брошюры. И похоже, когда я задал этот вопрос, ты расстроился.

Майкл: Да, это было неприятно. Клиентка дышала мне в затылок, и без того не слишком довольная нашей компанией.

Джек: Почему?

Майкл: Потому что она думала, что фотография в одном из других изданий была не та. Просто не стоило спорить в такие моменты. Вот что меня на самом деле расстроило, Джек. Ты, кажется, не понимаешь, что клиент всегда прав.

Джек: Значит, клиент уже искал повод для недовольства?

Майкл: Мне точно так и казалось. А если и можно что-то испортить, то первое, на что будет обращено ее внимание, – это график доходов. Ее инвесторы уже недовольны некоторыми из ее последних решений. Да, график отличался совсем чуть-чуть, и обычно в таких случаях мы оставляем все как есть, но тогда, с учетом ситуации, нам нужно было все сделать правильно.

Джек: Я и не думал, что может быть такая предыстория. Похоже, за это время с тобой многое произошло.

Джек: Тайм-аут.

Консультант: У вас отлично получается!

Джек: Да, возможно. Вообще-то, это помогает. Я начинаю понимать, как он смотрит на вещи. Но он не узнает о том, как это делаю я. Когда я смогу рассказать свою версию истории?

Консультант: Вы хорошо и много слушали. Майкл, возможно, уже готов выслушать вас.

Джек: С моей точки зрения, Майкл, проблема была в том, что я оказал тебе услугу, а ты ко мне не очень хорошо отнесся. Ты, честно говоря, поступил плохо.

Консультант: Стоп! Да, вы хотите перейти к своей точке зрения, но сначала вам нужно произнести переходное предложение, которое продемонстрирует, что вы начинаете его понимать и хотите поделиться своим мнением. И когда это сделаете, если захотите, расскажите о своих чувствах. Однако то, что вы сказали выше, – это суждение о Майкле, которое вряд ли поможет исправить ситуацию. Лучше опишите свои чувства.

Джек: Я начинаю понимать твою точку зрения, и это мне очень помогает. Еще я хочу попытаться дать тебе представление о том, что я думаю и что чувствую по этому поводу.

Майкл: Хорошо.

Джек: Хм. У меня не всегда получается говорить о своих чувствах, но я постараюсь. Некоторые из твоих слов меня задели…

Майкл: Джек, я не хотел тебя обидеть, мне просто нужно было, чтобы брошюра была сделана как надо! Иногда мне кажется, что ты слишком чувствителен.

Джек: Ладно, после того как я выслушал его от начала и до конца, он взял и перебил меня с самого порога. Он даже не дал возможности закончить первое предложение. Просто Майкл такой и есть. Он всегда перебивает, и мне никогда не удается выложить на стол то, что я думаю.

Консультант: Именно здесь вам стоит проявить настойчивость и рассказать свою историю. Можно прервать его, чтобы освободить место для своих мыслей. Вы должны прямо заявить, что все еще объясняете свою точку зрения, и что вам хотелось бы, чтобы он вас выслушал.

Джек: Подожди секунду. Прежде чем мы перейдем к тому, как ты относишься к моим чувствам, я просто хочу рассказать тебе чуть подробнее о том, как я вижу эту ситуацию.

Майкл: Это прекрасно, но я хочу сказать, что ты принимаешь этот вопрос о нашем деловом взаимодействии слишком близко к сердцу…

Джек: Он опять это сделал. Видите? Вот как он постоянно поступает.

Консультант: Он хорошо умеет перебивать. Итак, как вы себя чувствуете в данный момент?

Джек: Я очень расстроен.

Консультант: Итак, у вас несколько вариантов. Вы можете сдаться, но я думаю, что еще слишком рано. Можно еще немного послушать Майкла, это никогда не помешает. Но предположим, что в данный момент вы не хотите этого делать. Вместо этого вы можете попробовать два других приема. Во-первых, вы можете просто повторить, что хотите высказать свое мнение, и я подозреваю, что в конечном итоге это сработает. Во-вторых, вы можете поделиться своим разочарованием из-за того, что вас перебили.

Джек: Если я это сделаю, он перебьет меня и скажет, что я не должен расстраиваться. Пожалуй, я еще раз попробую проявить настойчивость.

Джек: Майкл, я понимаю, ты думаешь, что я принимаю все слишком близко к сердцу. Мы до этого еще дойдем. Но сначала я хочу, чтоб ты получил представление о моих мыслях.

Консультант: Блестяще! Сначала вы выслушали и перефразировали его мнение о том, что вы принимаете все слишком близко к сердцу. Ему это помогает избавиться от необходимости повторять эту информацию. И теперь вы имеете возможность продолжить свой рассказ.

Джек: Кажется, у меня получается.

Джек: Так что потерпи немного. Хм, вот в чем дело. Когда ты позвонил, я подумал: «Боже, я уже перегружен. Мне нужно подготовить материалы для Андерса к завтрашнему дню, а сегодня вечером я отправляюсь на ужин с Шарлоттой». А потом я решил: «Просто позвоню ребятам Андерса и скажу, что материалы они получат на день позже, а потом позвоню Шарлотте и отменю ужин». Потому что, Майкл, твой голос звучал так, будто это чрезвычайная ситуация, и я действительно хотел помочь тебе.

Майкл: И я оценил это…

Джек: Но так и не сказал об этом. С моей точки зрения, после всех этих жертвоприношений первое, что я услышал, было: «Ну и ну, Джек, ты реально все испортил!» Ты понимаешь, почему я расстроился из-за этих слов?

Майкл: Мне не следовало этого говорить, Джек. Я хотел сказать тебе спасибо. Наверное, в тот момент я был перегружен собственными разочарованиями. Это даже интересно. Честно говоря, я не думал, что ты делаешь мне одолжение, хотя теперь я воспринимаю это именно так. Я думал и думаю до сих пор, что тоже делал тебе одолжение. Ну, знаешь, дать тебе работу и деньги. Я мог бы позвонить и другим людям, но подумал, что ты оценишь это.

Джек: Так я и сделал. Думаю, меня настолько поглотили попытки сделать все необходимое, что мне это не казалось одолжением с твоей стороны. Но, очевидно, я действительно ценю эту возможность заработать.

Джек: Становится все забавнее и забавнее.

Консультант: Вы отлично справляетесь. Продолжайте.

Майкл: Джек, я все еще хочу поговорить с тобой кое о чем другом. Если мы выкладываем все карты на стол, я очень расстраиваюсь, когда ты пытаешься отрицать, что ты кое-что сделал не так. Знаешь, ты говоришь, что с графиком все в порядке, когда это не так.

Джек: Ладно, все опять становится только хуже.

Консультант: Вот какие они – неудобные разговоры. Они то идут в гору, то катятся к ее подножию. Продолжайте работать над этим.

Джек: Майкл, я ничего не отрицал. Я не совершал никаких ошибок!

Консультант: Ладно, давайте притормозим. Вы находитесь в сложном положении, и перед вами стоит выбор: либо затеять большой спор, либо аккуратно исправить кое-что.

Джек: Я верю вам, но не понимаю, о чем вы.

Консультант: Вспомните, что сказал Майкл. Он сказал, что очень расстраивается, когда вы пытаетесь отрицать, что сделали что-то не так. Он совершает одну из самых больших ошибок, связанных с результатом и намерением, а вы совершаете другую. По словам Майкла, он предполагает, что знает, что вы пытались сделать и каковы были ваши намерения.

Джек: Что на самом деле не так.

Консультант: Верно. Поэтому он совершает ошибку, предполагая, что знает о ваших намерениях, хотя в действительности он этого не знает. Когда люди так делают во время разговора, происходит то же самое, что и сейчас. Человек пытается защитить себя, а вы вступаете в бессмысленный спор.

Джек: Как мне не защищать себя?

Консультант: Лучший способ справиться с путаницей вокруг результата и намерения – это не защищаться. Во-первых, вы должны принять чувства собеседника, и только затем вы должны попытаться выяснить, каковы были ваши намерения.

Джек: Я понял, что мой ответ разочаровал тебя.

Майкл: Это правда. Я не пытаюсь изображать плохого парня. Я просто пытаюсь сделать все правильно.

Джек: Позволь мне объяснить свой ответ. Я не притворялся, что все в порядке, и не пытался переложить вину на тебя. Я искренне считал, что график и так хорош. После всего, что мы обсудили, я понимаю, что моя реакция была основана на неполных данных. Я не уверен, что именно я думаю о графике сейчас. Но я точно знаю одно: если бы я считал, что его нужно переделать, я бы первым это признал.

Майкл: Не знаю. Мне все еще кажется, что ты иногда пытаешься огородиться от ошибок.

Джек: Это неправда.

Консультант: Вы проделали большую работу по изучению вопроса о намерениях. Это не так просто. Теперь мы вступаем в другой сложный этап. Правда ли, что в глубине души у вас нет проблем с тем, что вы совершаете ошибки?

Джек: Конечно, нет! Ненавижу совершать ошибки. Я просто этого не выношу. Я схожу с ума, когда совершаю ошибки, особенно глупые.

Консультант: Так почему же вы сказали, что у вас нет с этим проблем?

Джек: Наверное, я не хотел признавать, что у меня есть небольшие сложности с признанием своих ошибок.

Консультант: Так вот в чем дело. Майкл, по той или иной причине, чувствует, что вам непросто признавать ошибки. Вы могли бы добиться больших успехов, если бы поделились с ним некоторыми своими личностными проблемами. Это рискованно, но в данном случае не так уж и сильно, поскольку он, кажется, уже обо всем знает.

Джек: На самом деле, Майкл, как я думаю, у меня действительно иногда возникают проблемы с признанием ошибок. Даже это мне трудно произнести вслух.

Майкл: Что ж, я ценю твои слова. Я бы хотел, чтобы ты просто признал это, и тогда мы сможем приступить к работе над ее исправлением.

Джек: Ну, я не хочу путать два вопроса. Я действительно ошибся с графиком, и в момент нашего разговора я был твердо убежден, что проблема была настолько незначительной, что ее не нужно было исправлять.

Консультант: Потрясающе. Вы признались, что у вас есть реальная проблема, а еще проделали большую работу, используя позицию «и» для прояснения того, что в этом случае вы считали свои суждения правильными.

Джек: Так что же делать дальше? Мы почти закончили?

Консультант: Вы уже практически у цели. Что еще вы считаете важным сказать? Что еще вам важно узнать?

Джек: Мы говорили о том, что я ошибся в брошюре, но ни слова не сказали о том, что Майкл сделал неправильно.

В конце концов, он просмотрел эту брошюру и дал добро на ее печать.

Консультант: Это очень важный вопрос. Подумайте, сможете ли вы поднять эту тему как вопрос о совместном участии, а не обвинениях.

Джек: Майкл, я хочу поднять еще один вопрос. У меня такое чувство, будто, по твоему мнению, заказчик не принял брошюру только лишь по моей вине.

Майкл: Джек, давай не будем снова это обсуждать. Я не собираюсь и дальше капать тебе на мозги. Я понимаю, что ты много работал над этой брошюрой, и я ценю это.

Джек: Я знаю. Я просто хочу предложить другую точку зрения на вопрос о том, кто виноват. Твоя реакция состояла в том, что проблема с графиком лежит на моих плечах, поскольку я выполнял эту работу. А моя первая реакция – в том, что отчасти виноват был и ты, поскольку ты посмотрел и принял брошюру…

Майкл: Нет, я не говорил, что я ее вычитал. Это была твоя работа. Я дал понять, что если в ней нет ошибок, то можешь печатать и не бояться.

Джек: Это всего лишь моя точка зрения. Я хочу сказать, что мы оба приложили руку к этой проблеме. Мы не поняли друг друга. Я не имею в виду, что здесь хоть что-то можно назвать правильным или неправильным. Если бы мы лучше понимали друг друга, у нас было бы меньше шансов попасть в эту передрягу.

Майкл: Это, конечно, правда. Ну и что с того?

Джек: Дело в том, что мы с большей вероятностью избежим подобных проблем в будущем, если будем более осторожны в общении. Мне следовало бы прямо спросить тебя, внимательно ли ты проверил брошюру, и ты смог бы ясно ответить, что нет. Это было бы полезно в тот момент и будет в следующий раз.

Майкл: Думаю, это имеет смысл.

Джек: Ух ты. Обсуждать было гораздо легче, чем обвинять, и гораздо полезнее.

Консультант: И заметьте, что разговор о совместном участии естественным образом фокусирует ваше внимание на решении проблем. Давайте еще немного поработаем над этим. У каждого из вас есть свой взгляд на то, нужно ли было переделывать брошюру. Займитесь решением проблем по этому вопросу.

Шаг пятый: Решение проблем

Джек: Майкл, давай подумаем о том, как нам следует отнестись к различиям в наших суждениях, если такое повторится в будущем. Например, когда начнем спорить, нужно ли переделывать брошюру.

Майкл: Думаю, если клиент находится в таком расположении духа, нужно просто сделать все по-моему. Я не вижу смысла в поиске совместного решения.

Джек: Согласен, с точки зрения принятия окончательного решения. В подобном случае тебе понадобится настаивать на своем. Думаю, мне интересно, как можно донести до тебя свое суждение, прежде чем ты придешь к окончательному решению. Могу представить, что будут случаи, когда у тебя будет определенное мнение, а потом, после разговора, ты, возможно, его изменишь.

Майкл: Это правда. Так что, может быть, если мы яснее будем определять цель нашего разговора, то мне не будет казаться, что ты пытаешься принять окончательное решение. Я буду знать, что ты просто высказываешь свое мнение.

Джек: В этом есть смысл.

Майкл: Но иногда у меня просто нет времени на долгие рассуждения.

Джек: Я понимаю. Мне бы очень помогло, если бы ты мне об этом сказал. Иначе я не понимаю, почему ты так расстраиваешься во время разговора.

Майкл: Значит, я могу просто сказать: «У меня нет времени это обсуждать»?

Джек: Да, а еще почему именно. Например, что до полудня тебе нужно что-то доделать, что этот вопрос о графике доходов – очень щекотливый, или что мы можем поговорить об этом позже. Это займет всего пять секунд, зато избавит меня от разочарования из-за того, что ты меня не слушаешь.

Майкл: Я понимаю, почему от этого бывает неприятно.

Консультант: Джек, вы с Майклом уже почти у цели. Отличная работа!

Джек: Пока я в ударе, хочу обсудить с Майклом в некотором смысле самый трудный вопрос – о нашей дружбе. Я хочу убедиться, что весь этот разговор не повредит нашей дружбе.

Консультант: Сверьтесь со своими целями. «Убедиться, что весь этот разговор не повредит нашей дружбе» – звучит так, как будто вы собираетесь самостоятельно вложить слова в его уста. Это будет выглядеть так, будто вы немного пытаетесь контролировать ситуацию. Если вы хотите задать этот вопрос, убедитесь, что он подразумевает развернутый ответ. Просто спросите его, как он относится к вашей дружбе. Если проблема действительно навредила вашей дружбе, будет лучше, если он открыто об этом скажет.

Джек: Я рад, что мы работаем над этими вопросами. Думаю, с друзьями работать нелегко. Мне даже интересно, как, по твоему мнению, эта ситуация повлияла на нашу дружбу.

Майкл: А как бы ты ответил на этот вопрос?

Джек: Честно? Теперь, когда мы все обсудили, я чувствую себя намного лучше. До нашего разговора я был очень зол. И вероятно, мне было немного больно. Если бы мы не поговорили, я бы с легкостью сделал вывод, что мы больше не будем друзьями.

Майкл: Удивительно. Мы с тобой, конечно, по-разному реагируем на подобные вещи. Я был не совсем доволен нашими рабочими отношениями, но думал, что с дружбой все в порядке. Я разделяю эти стороны своей жизни. Но поскольку ты, очевидно, воспринимаешь это иначе, я рад, что мы поговорили.

Джек: Похоже, мы снова друзья!

Консультант: Вы мастерски справились с этим разговором.

Джек: Спасибо. Подозреваю, что в будущем у нас не будет таких проблем.

Консультант: Не знаю. На самом деле, полагаю, лучше допускать возможность того, что это повторится. Теперь, однако, вы знаете, что говорить о них – это нормально, так что будущие недопонимания, возможно, не настолько сильно истощат вас в эмоциональном плане и с гораздо меньшей вероятностью будут угрожать вашим отношениям. Разве это последний неудобный разговор с Майклом? Я в этом сомневаюсь.

Как говорится, жизнь – это сплошная череда проблем. В этой фразе, конечно, есть доля правды. И теперь у вас есть навыки, которые помогут справиться с этими неприятностями.

ЧЕК-ЛИСТ ДЛЯ НЕУДОБНЫХ РАЗГОВОРОВ

Десять вопросов, которые люди задают о неудобных разговорах

1. Звучит так, будто вы утверждаете, что все относительно. Разве не бывает такого, что что-то просто является правдой само по себе, разве человек не может просто ошибаться?

2. Что делать, если человек и правда руководствуется злыми намерениями – лжет, издевается или намеренно срывает разговор, чтобы получить то, что он хочет?

3. Что делать, если собеседник – действительно трудный человек, возможно, даже психически больной?

4. Как это работает с людьми, которые обладают большей властью, чем я, например с начальством?

5. Если я начальник/родитель, почему я не могу просто так взять и сказать своим подчиненным/детям, что им нужно делать?

6. Не слишком ли это американский подход? Работает ли он в других культурах?

7. А как насчет разговоров, которые проходят не лицом к лицу? Что мне следует делать иначе, когда я разговариваю по телефону или переписываюсь по электронной почте?

8. Почему вы советуете людям «приносить чувства на работу»? Я не психотерапевт, и разве деловые решения не должны основываться на конкретике?

9. У кого в реальном мире есть время на все это?

10. Мой разговор об идентичности постоянно застревает на этапе «или-или»: «я совершенен» или «я ужасен». Кажется, будто я просто не могу продвинуться дальше. Что с этим делать?

1. Звучит так, будто вы утверждаете, что все относительно. Разве не бывает такого, что что-то просто является правдой само по себе, разве человек не может просто ошибаться?

Некоторые читатели нашей книги задаются вопросом, не намекаем ли мы на то, что факты не имеют к делу никакого отношения или что все взгляды одинаково разумны. Подобный вопрос возникает как в ходе практических дискуссий («Мы должны закрыть завод в Ньюарке»; «Я должен быть первым автором»; «Джаспера нужно наказать на месяц»), так и в рамках более глубоких обсуждений о ценностях и убеждениях человека («Каждый человек имеет право на получение медицинских услуг»; «Аборт – это убийство»; «Мой Бог – единственный истинный Бог»).

Факты не относительны, но их бывает трудно определить

Факты существуют, и люди могут быть правы относительно них либо же ошибаться. Давайте начнем с обычного повседневного примера. Если счет за ужин составляет 30 долларов, и вы подсчитываете, что чаевых нужно оставить 15 %, то есть 6 долларов, то вы ошибаетесь. 15 % от 30 долларов – это 4 доллара 50 центов. Но если, по вашему мнению, 15 % – это слишком мало, а 20 % – «в самый раз», то это будет лишь вашим суждением, а не фактом, несмотря на то что оно может быть основано на проведенном опросе, который показывает, что 20 % – это вполне обычная сумма для чаевых в данной сфере и в данной местности. Это будут факты, но они не всегда делают чаевые в размере 20 % единственной правильной суммой.

Для того чтобы разговор складывался продуктивнее, особенно в контексте сильных эмоций, высоких ставок и комплексного восприятия, критически важно первым делом четко разграничить факты, с одной стороны, и разнообразные мнения, предположения, ценности, интересы, прогнозы и суждения – с другой. То, что ваш пятилетний ребенок бросил всю свою еду на пол, – это факт. Стоит ли его за это наказывать и как это сделать – это уже суждение. Время, в которое вы пришли на работу сегодня утром, – это факт. Мнение вашего начальника о том, что опоздание свидетельствует о низком уровне трудовой этики, – это его предположение. Сотни тысяч жертв руандийского геноцида – это факт. Должны ли были Соединенные Штаты вмешаться в разрешение конфликта между тутси и хуту[11] – это вопрос интересов, ценностей и предположений.

Факты можно прояснить, проверить и измерить, хотя иногда даже факты бывает трудно определить. Посмотрите любую судебную драму, и вы увидите примеры. Видеозапись, которая была приведена среди вещественных доказательств, судя по всему, свидетельствует о том, что в указанное время никого в поле зрения камеры не было, но точна ли временная отметка? Не было ли это видео отредактировано? На эти вопросы существуют фактические ответы, однако нам может быть трудно их найти.

Более того, когда определяющим фактором становится память, уровень неопределенности резко возрастает. Исследования показывают, что люди – в целом не самые надежные свидетели, даже если они необычайно внимательные сами по себе. Зачастую случается так, что те воспоминания, в правдивости которых мы уверены на все сто, на самом деле оказываются ошибочными. Мы можем даже бессознательно трансформировать воспоминания, неправильно распределяя события на временной шкале и в пространстве и забывая действующих лиц, даже если само воспоминание остается ярким. Ученые, которые исследуют мозговую деятельность, начинают понимать, как этот процесс работает с точки зрения неврологии, и подтверждают, что это не редкость. Некоторые из последних исследований, например, показали, что каждый раз, когда вы вспоминаете или пересказываете воспоминание, вы фактически переписываете его, возвращая обратно в хранилище. Даже всего лишь сутки спустя ваше воспоминание о произошедшем может стать восемнадцатой версией реального события – в зависимости от того, сколько раз вы о нем думали.

Поэтому даже при обсуждении фактов, когда возникают разногласия, крайне важно выяснить, как видит ситуацию собеседник и как он ее понимает. Не закралась ли обыкновенная ошибка, достаточно ли у вас информации, может быть, вас вовсе дезинформировали? Или же вы руководствуетесь выборочными и пересмотренными воспоминаниями? Возможно, сами факты гораздо более двусмысленны, чем вы предполагали?

Не все истории одинаковы, но для того чтобы это выяснить, требуется провести познавательный разговор

Потребность в том, чтобы понять, на чем основывается история собеседника, усиливается, когда речь идет о разногласиях по поводу различных интерпретаций и суждений – о том, что означают факты. И это еще одна область, в которой возникает вопрос об относительности: «Вы хотите сказать, что его интерпретация настолько же верна, как и моя? Это вообще не так!» Нам всем хотя бы иногда так кажется. «Я понимаю, на чем основываются его ожидания, просто я не считаю их разумными. Я думаю, что они отражают его «проблемы» и неврозы, в них нет справедливости».

Стоит уточнить: мы не утверждаем, что все интерпретации и истории равны. Некоторые интерпретации действительно разумнее остальных, или же, по крайней мере, так кажется большинству людей. Для этого есть целый ряд причин. Некоторые истории отражают более полное понимание данной ситуации – то есть они учитывают больший объем доступной информации. Другие полагаются на менее радикальные предположения или на меньшее их количество либо на предположения, которые более тесно связаны по времени или местоположению с текущей ситуацией. Третьи демонстрируют меньше логических скачков и внутренних противоречий.

Но опять же, чтобы получить возможность соотнести все истории с подобными стандартами – и увеличить шансы на изменение чужих взглядов, – сначала нужно поучаствовать в познавательном разговоре. Необходимо изучить каждую историю, ее происхождение, на чем она основывается и как пересекается с другими. Это одинаково верно во всех случаях, и не важно, кого вы пытаетесь убедить: противника, товарища по команде или просто наблюдающих.

К чему же все это сводится? Когда вы думаете, что чужая точка зрения «попросту ошибочна», найдите время на то, чтобы пересмотреть свои выводы. Всегда есть шанс, что ваш собеседник знает что-то, чего не знаете вы, и нет ничего зазорного в том, чтобы проверить свою собственную точку зрения и попытаться понять чужую. Зачастую оказывается так, что все многочисленные интерпретации одного и того же события имеют смысл, как в случае со знаменитым рисунком, на котором можно увидеть как старую женщину, так и молодую девушку. Поэтому изучайте чужие точки зрения, ищите в них скорее смысл, чем его отсутствие. Перефразируйте ее, расскажите, в чем и как ваше восприятие отличается, и узнайте мнение оппонента по этому поводу. Ищите различную информацию, изучайте различные интерпретации неоднозначных данных, а также предположения о недостающих фактах, которые помогут объяснить различия во мнениях.

В конце концов, вашего собеседника, возможно, просто не удастся убедить, несмотря на всю обоснованность вашего познавательного разговора, или, может быть, он решит не признавать то, что видите вы или другие люди, и вам придется решить, в какой момент вам будет лучше перейти к альтернативному варианту с отсутствием согласия. Но большинство из нас сдается слишком рано – прежде чем удастся действительно понять и взвесить достоверность чужой истории.

Прежде чем сдаваться, полезно будет задаться вопросом, что вашему собеседнику необходимо узнать, чтобы вы смогли убедить его в необходимости изменить или пересмотреть свою точку зрения. Даже если он скажет, что его ничто не сможет убедить, вы получите ценную информацию: вы узнаете, что любые дальнейшие попытки изменить его точку зрения могут оказаться пустой тратой сил. С другой стороны, если его ответ окажется более подробен, вы сможете определить проблему и оценить свою способность ее решить. (Кстати, стоит также спросить себя, чему бы вам пришлось научиться, чтобы изменить свое мнение.)

Независимо от того, абсолютны ли некоторые истины или нет, наша человеческая способность воспринимать подобные истины ограничена

Наконец, мы подошли к вопросу о том, что делать с людьми – с самим собой или с кем-то другим, – которые придерживаются определенных убеждений как совершенно точной, абсолютной истины. Это могут быть люди с религиозными взглядами, основанными на Священном Писании, например на Библии, Торе или Коране. Или же это могут быть люди, которые отвергают любые подобные верования и настаивают на превосходстве очевидных, поддающихся измерению фактов и доказательств.

Несмотря на наши собственные убеждения, вопрос заключается в том, как продуктивнее всего говорить о подобных взглядах или даже с их помощью. Возможно, в данном контексте это покажется еще более трудным, но наш ответ такой же, как и в случае с любым познавательным разговором: проявляйте уважение и стремитесь понять смысл чужого мировоззрения. Возможно, вам есть чему поучиться, и понимание чужой истории поможет вам решить, как лучше всего помочь в обучении своему оппоненту.

Считая убеждения абсолютной истиной, мы склонны думать: «Без всяких сомнений, должно быть, это исключение из общего правила взаимопонимания. Если истина абсолютна, то разве не нужно просто помочь человеку ее заметить?» Если вкратце, то нет. Мы не в силах заставить других людей увидеть то, что видим мы, и наши настойчивые попытки в одностороннем порядке кого-то убедить обычно приводят к росту сопротивления, а не взаимопонимания.

Проблема, конечно, в том, что люди расходятся во мнениях относительно сути истины. Как бы мы ни были уверены, человек с иными взглядами ровно настолько же в них уверен, насколько и мы. Даже в сообществе, члены которого искренне верят в определенные абсолютные истины, могут существовать разногласия относительно их значения и того, что они под собой подразумевают. Наш собственный опыт, который поспособствовал обсуждению этих вопросов в духовной семинарии, позволил нам стать свидетелями глубокого и всестороннего осознания трудностей, с которыми сталкивается каждый нравственный лидер и пастырь, в то же время сохраняя подобающее смирение в отношении человеческой способности воспринимать голос Божий. «Хотя мы и сотворены по образу и подобию Божьему, все же мы обладаем ограниченным человеческим разумом, – заметил один богослов. – Мы все – тысячеваттные души с сорокаваттными лампочками[12]».

Ученые также серьезно воспринимают эту проблему. Хоть они и настаивают на существовании наблюдаемых фактов и предположений (например, законов физики), большинство ученых, работающих на передовой современной науки, проявляют здоровый скептицизм относительно текущего ее состояния. Они знают, что очередное научное открытие может перевернуть с ног на голову то, что мы прежде считали истиной, – будь то исследования космоса, достижения медицины или изучение физики элементарных частиц.

В этом смысле главный вопрос заключается не столько в том, существует ли абсолютная истина, сколько в том, насколько мы готовы ее воспринять. Возможно, единственное, в чем человек может быть по-настоящему уверен, так это в том, что он не может быть ни в чем полностью уверен. Царство Божье существует, даже если вы в него не верите.

Это не означает, что мы не можем спорить со всей присущей нам страстью и убежденностью по вопросам, которые нас глубоко волнуют. Но при этом мы должны избегать высокомерия и сохранять некоторое смирение и уважение к собеседнику. В конце концов, даже наши собственные взгляды иногда меняются со временем. Точно так же те, кто с нами не согласен, не всегда оказываются плохими или глупыми людьми, и не факт, что они не обдумали обсуждаемый вопрос до конца.

Если поиск истины похож скорее на путешествие, чем на пункт назначения, то оживленный разговор с теми, кто воспринимает вещи иначе, – это именно то, что нам нужно. Такой разговор поможет пролить свет на наши слепые пятна, изучить и проверить наши представления, расширить и углубить наше собственное понимание.

Мы можем справляться лучше

В тот момент, когда мы пишем эти строки, наш уголок мира, как и многие другие, сталкивается с непростым набором социальных, политических, религиозных и моральных разногласий. В их числе необходимый размер правительства и его роли, реформа здравоохранения, реформа образования, аборты, однополые браки, иммиграционная политика, национальная безопасность, климатическая и энергетическая политика и, конечно же, экономика. По крайней мере, существует мнение, что все меньше и меньше людей придерживаются умеренных взглядов и что разрыв между людьми с расхождениями во взглядах только растет. Гнев и даже ярость доминируют по обе стороны пропасти. Наша собственная праведность, как думаем мы, обоснована тем, что так много всего поставлено на карту, столького стоит бояться, а также тем, что мы ужасно устали от того, что оппонент нас не слушает и совсем о нас не заботится. Мы устали от коррупции, лжи, глупости, эгоистичной чепухи, которая выдает себя за всесторонне обоснованное мнение и публичную политику.

На каком же выводе сошлись авторы этой книги? Наши расхожие мнения по существу этих дебатов не имеют никакого отношения к делу. Но у всех из нас есть твердые взгляды на этот процесс. По мере того как разногласия становятся все шире и насыщеннее, качественное общение все более осложняется и приобретает особую важность. С появлением активной точки зрения приходит ответственность за то, чтобы быть в курсе связанных с ней проблем и прислушиваться к людям, которые придерживаются другого мнения. Не обязательно с целью договориться или хотя бы найти общий язык. Но как минимум чтобы понять, как ваш сосед на все это смотрит. Не СМИ, не интернет и не блогосфера, не наклейки на бамперах и не плакаты, а ваш сосед, будь то через улицу или через всю страну.

Подумайте над этим утверждением: чем больше мы увлечены важными для нас вещами, тем выше вероятность, что у нас возникнет карикатурное представление о людях, которые воспринимают их иначе. Это заявление может привести вас в бешенство. Возможно, подобное нелепое обобщение может вызвать у вас чувство раздражения. Но взгляните на это с другой стороны: когда другие люди считают ваши взгляды эгоистичными или поверхностными, низкими и, возможно, даже злыми, вы думаете, что они отчетливо вас видят? Является ли то, что они слышали и читали, точным отражением того, что видите и ощущаете вы? Нет. Они превратили вас в карикатуру, которую они могут мысленно опустить и избавить себя от необходимости признавать тот факт, что вам не наплевать точно так же, как и им, что вы человек принципиальный и последовательный, что вы упорно трудитесь во имя своих идеалов и сталкиваетесь с теми же самыми человеческими ограничениями и слабостями, с которыми сталкиваемся мы все.

И они тоже[13].

2. Что делать, если человек и правда руководствуется злыми намерениями – лжет, издевается или намеренно срывает разговор, чтобы получить то, что он хочет?

Мы не можем знать наверняка, что движет другим человеком. То действие, которое кажется нам продуманным и стратегически преднамеренным, может оказаться горячей эмоциональной реакцией в ответ на триггер, о котором мы ничего не знаем, или бездумной реакцией человека на пределе его способности оставаться конструктивным. Удивительно часто «очевидная» и своекорыстная ложь оказывается тем, во что человек действительно верит.

Тем не менее, люди действительно лгут и иногда руководствуются довольно плохими намерениями по отношению к нам. И конечно же, существуют ситуации, когда люди – намеренно или нет – пытаются вами манипулировать, угрожают вам, медлят с выполнением своих задач, сбивают вас с толку, издеваются или пускают под откос все ваши старания, изо всех сил стараясь добиться своего.

На случай подобных ситуаций мы можем дать три основополагающих совета. Во-первых, будьте осторожны и не вознаграждайте человека за плохое поведение. Если вы сдадитесь и дадите ему то, что он хочет, просто «чтобы избежать лишних хлопот», вы в конечном итоге научите его, что плохо себя вести – это выгодно, и вскоре вы увидите еще больше подобных поступков.

Во-вторых, старайтесь не реагировать в том же духе или «играть в его игру». Помните, что ваше поведение может повлиять на вашу репутацию не только в рамках этого единственного взаимодействия. Так что даже если вам лгут, ответная ложь не поможет, а только подорвет вашу репутацию честного человека.

Обратите внимание, что быть человеком, который заслуживает доверия, и тем, кому просто доверяют, – это две разные вещи. Если человек не заслужил вашего доверия, вы не обязаны его предлагать. Если вам «бросят вызов», вспомните позицию «и»: «Разве ты мне не доверяешь?» – «На самом деле мы недостаточно хорошо знакомы, чтобы я был уверен в твоих словах, и если ты говоришь правду, то, полагаю, для тебя не составит проблемы все проверить и предоставить мне гарантии». Вместо того чтобы просто реагировать в том же духе, сосредоточьтесь на своей цели и на том, как к ней можно приблизиться.

В-третьих, постарайтесь понять, почему он считает свои намерения и действия оправданными. Мы склонны списывать плохое поведение на скверный характер: человек лжет, потому что он плохой. К сожалению, после такого предположения ничего нельзя поделать – он безнадежен. На самом деле люди чаще всего считают, что их намерения можно оправдать (например, тем, как, по их мнению, вы с ними обошлись), и что в данных обстоятельствах их поведение необходимо для того, чтобы не позволить собой пользоваться. Мы можем не соглашаться с их взглядами, но понять их логику будет полезно. Поскольку логика есть, есть и вероятность того, что вы сможете убедить их в том, что другой подход имеет смысл.

Давайте рассмотрим один пример.

История Колина

Колин и Мэтт – совладельцы фирмы, которая занимается веб-дизайном. Каждый из них обладает равной долей. Колин говорит:

«Мэтт обычно достаточно рассудителен, но, когда он чего-то хочет по-настоящему, он не скрывает свой гнев и не жалеет угроз. Недавно мы обсуждали наш бренд, и вдруг он взорвался. «Нужно все переделать! Меня тошнит от того, что ты вечно перестраховываешься!» Я сказал, что мне нравится наше нынешнее направление. Он ответил угрозой: «Я прикрою всю эту лавочку и продам свою долю, если мы не сделаем все по-моему». Раньше, когда он вытворял что-то подобное, я просто уступал. Какое-то время это помогало, но Мэтт, разумеется, впадал в ярость каждый раз, когда ему хотелось, чтобы все было сделано так, как надо ему, и чувство обиды усиливалось. Так что в последнее время я стал отвечать ему тем же: когда он начинает орать, я ору еще громче. Но это только обостряет конфликт, и теперь, кажется, ситуация вот-вот выйдет из-под контроля».

Колин пытался справиться с проблемой и уступая, и реагируя так же, как и его партнер. Ни то, ни другое не помогло.

Уступки. Бывают моменты, когда стоит уступить – когда вы убеждены в правоте другого человека; когда он сильно беспокоится о результате, а вам до него нет особого дела; когда хотя бы какое-то решение лучше, чем его отсутствие, и вам срочно нужно получить ответ. Но такой подход как долгосрочная стратегия борьбы с трудным поведением ничем хорошим не кончится. Уступая, вы вознаграждаете человека за его поведение, и он повторяет одно и то же снова и снова.

Реагируя в том же духе: играем по правилам собеседника.

Существуют отношения, для которых взаимная неустойчивость является нормой. Она обеспечивает равновесие, которое удовлетворяет обе стороны. Иногда мы слышим: «Мы с мужем постоянно кричим и ссоримся, а после весь конфликт сходит на нет. Вы хотите сказать, что это не нормально?» Мы хотим сказать, что это нормально, если на вас обоих такой подход действует. Важно, чтобы обе стороны чувствовали себя комфортно при любом уровне взаимодействия и придавали ему одинаковое значение.

Многие люди считают такие отношения неприемлемыми. Они рассуждают: «Подобное обращение для меня – признак неуважения. Он ведь знает, как это меня расстраивает». Как и Колин, таким людям может потребоваться несколько часов или даже дней, чтобы оправиться от жаркого спора или личных нападок.

Что может помочь

Чувства Колина можно понять. Если уступки помогают редко, а копирование реакции оказывается не лучше, что делать тогда?

Во-первых, конечно, не помешает представить, как Мэтт воспринимает ситуацию, и выявить возможное образование замкнутого круга, который состоит из действий и реакций – вкладов каждой из сторон в развитие конфликта. Например, Мэтту может показаться, что Колин издевается над ним, специально накладывая вето на любые изменения. Мэтт может даже воспринимать его действия как преднамеренную – и поэтому приводящую его в ярость – пассивно-агрессивную стратегию.

Подобные соображения представляют собой один из потенциально плодотворных новых путей для проведения дискуссий. Но, что касается наших целей, давайте предположим, что Мэтт придерживается своего ультимативного подхода, исходя из убеждения, сознательного или бессознательного, что это сработает. Что еще может сделать Колин?

Скажите, что происходит: поднимите проблему на поверхность. Ранее мы объясняли, в чем сила этой техники. Попробуйте проговорить проблему вслух, если настойчивые добросовестные усилия, направленные на то, чтобы выслушать человека и решить проблему, потерпели неудачу.

Для этого нужно выложить как на духу все, что, на ваш взгляд, происходит в ваших отношениях, и хорошенько все обсудить. Особенно ценным будет определение того, каким правилом руководствуется другая сторона при принятии решений. В данном случае Мэтт, кажется, хочет, чтобы Колин усвоил следующее правило: «Когда я расстраиваюсь, то все становится так, как я хочу». Попросту говоря, очевидно, что это не самый удачный способ вести бизнес или поддерживать рабочие отношения. Проблема приобретает еще большую остроту, если обратиться к тесту на взаимность: а что, если бы мы оба использовали такую стратегию? Ни одно предприятие не добьется успеха, если решение о распределении ресурсов или выборе маркетинговой кампании будет приниматься исходя из того, кто громче всех кричит.

При проговаривании проблемы Колину стоит избегать навязывания намерений. Ему не следует говорить: «Ты пытаешься добиться своего злостью». Мэтт может не признать или не осознать, что он злится в такие моменты, и с большой долей вероятности будет возражать против того, что он просто пытается получить свое, устраивая истерики. Такой разговор, скорее всего, превратится в бессмысленный спор о реальных намерениях Мэтта.

Вместо этого Колину будет лучше описать возникшую дилемму с помощью «третьей истории» и предложить совместно решить проблему: «Ты твердо решил, что нужно с самого начала переделать наши материалы для брендинга. Мне нравится текущий вариант. Мы с тобой сильно расходимся во мнениях. Как нам решить, что делать дальше?» Если Мэтт ответит: «Ну, если мы не сделаем это по-моему, то я ухожу», – Колин может проговорить вслух это действие своими словами: «Итак, один из способов найти выход из сложившейся ситуации основан на том, кто больше другого захочет уйти. Это не совсем похоже на рациональный процесс принятия решений, и он вряд ли сможет привести к выбору оптимального варианта. Я думаю, что лучше всего – сделать шаг назад и еще раз взглянуть на наши цели в отношении этих материалов, а затем…»

Проговаривание действия одновременно звучит нейтрально («третья история») и действует нейтрализующим образом (Колин не может заставить Мэтта поверить в то, во что он не верит, и наоборот). Колин тверд и сосредоточен: «Я открыт для твоих аргументов, но пока ты меня не убедил. И только я сам определяю, когда это произойдет. Твой гнев подчеркивает, насколько сильно это тебя беспокоит, но он не влияет на сухие данные, обоснования и принципы, которые могли бы меня убедить».

Объясните последствия. Судя по его описанию, трудно сказать наверняка, насколько расстроен Колин. Может быть, поведение Мэтта просто его раздражает, или же Колин чувствует себя мальчиком для битья? Во втором случае Колин испытает соблазн произнести речь о том, что «с него хватит», и потребовать от Мэтта, чтобы он что-нибудь сделал со своим изменчивым настроением: «С меня хватит твоих криков и угроз. Я не собираюсь больше с этим мириться! С меня довольно!»

Звучит неплохо, но только в голове, пока Колин мысленно будет репетировать эту сцену, чтобы Мэтт услышал все как надо. Проблемы начинаются тогда, когда он начнет тщательно изучать, окажется ли это достаточно эффективной стратегией. Только подумайте, что будет происходить в голове Мэтта, пока Колин произносит свою речь. Возможно, он подумает: «Ты с ума сошел, я вообще не злюсь», или «Очередное доказательство того, что ты слишком чувствительный», или «Не указывай мне, что делать», или «Я более вспыльчивый, чем ты – и что с того?» И заметьте, с точки зрения Мэтта, он уже произносил речь про «С меня хватит», когда говорил Колину, что ему надоело осторожничать. Это не очень хорошо повлияло на Колина, и нет никаких оснований полагать, что Колин добьется большего, попробовав то же самое с Мэттом.

Поэтому мы бы порекомендовали кое-что другое. Колин может решить про себя, что с него хватит – в чувстве решимости нет ничего плохого. Но вместо того чтобы пытаться контролировать Мэтта (в самом деле говоря о том, что с него хватит), он должен сосредоточиться на своих взглядах, мыслях, желаниях и будущих действиях. Ниже – несколько примеров того, как можно себя выразить:

• Вот что я вижу.

• Вот как это повлияло на меня.

• Ты можешь не соглашаться с моими представлениями или считать свое поведение оправданным.

• И не важно, кто из нас прав в этом случае. Наш нынешний способ взаимодействия меня не устраивает.

• Я прошу тебя пересмотреть свое поведение.

• Если ты продолжишь в том же духе, вот что я сделаю.

Колин не настаивает на своей правоте. Он думает, что он прав, но не может знать это наверняка. Однако он уверен, что все идет не так, как ему хотелось бы. Колину нужно, чтобы Мэтт понял это, он совсем не хочет его контролировать. Он хочет дать ему информацию, необходимую для принятия осознанного решения о том, следует ли ему что-то менять в своем поведении и как это лучше сделать. Конечно, чтобы воспользоваться этим подходом, Колину придется тщательно продумать реальные последствия того, что Мэтт ничего менять не захочет, и четко их описать.

Те же самые стратегии пригодятся при общении с людьми, чье поведение нас не устраивает. Если человек постоянно меняет тему или переводит цель разговора на вас, постарайтесь понять его точку зрения и будьте открыты к искреннему решению проблемы. Но если ваш оппонент продолжит совершать такие действия, которые напоминают преднамеренные попытки сорвать договоренность или просто раззадорить вас, скажите ему, к чему все движется, и при необходимости объясните, каковы будут последствия, если с его стороны не последует никаких изменений.

3. Что делать, если собеседник – действительно трудный человек, возможно, даже психически больной?

Суть этой книги заключается в том, что человеческие взаимодействия сложны по своей природе. Проблемы возникают из-за пересечения стилей поведения, предположений и интересов, а не из-за того, что один человек хороший, а другой – плохой.

Тем не менее, с некоторыми людьми действительно сложнее иметь дело, чем с остальными.

Депрессия, тревога, биполярное расстройство, зависимости, обсессивно-компульсивное расстройство, нарциссизм, синдром дефицита внимания и другие сопутствующие патологии (которые могут варьироваться по степени выраженности от легкой до тяжелой[14]) могут способствовать возникновению множества межличностных проблем, которые вызывают беспокойство, лишают продуктивности, приносят разочарование и становятся причиной отчаяния у друзей и коллег. Любой, кто живет или работает с психически больным человеком, знает, как это бывает непросто. Развитие навыков общения может помочь, особенно при разного рода разговорах, напрямую связанных с подобными проблемами. Но еще самую большую роль сыграет поддержка со стороны семьи, коллег, общества, а также специалистов в области психического здоровья.

Важно помнить как минимум о двух вещах. Во-первых, несмотря на то что взгляды и поведение психически нездоровых людей нам часто кажутся чем-то «сумасшедшим» или «нелогичным», на самом деле многие синдромы обладают внутренней логикой. Человек с обсессивно-компульсивным расстройством уверен, что ему нужно следовать определенным ритуалам, иначе он столкнется с потенциально серьезными (хотя и воображаемыми, как обычно оказывается) негативными последствиями. Несмотря на то что такие ритуалы иногда несут в себе разрушение и выводят больного из строя, они являются одной из форм самолечения от повышенной тревожности.

Зависимость также содержит в себе внутреннюю логику: зависимый человек выбирает кратковременное удовольствие (или уменьшение боли) вместо кратковременной боли. Он игнорирует тот факт, что, скорее всего, на следующий день ему будет еще больнее. Получение кратковременного удовольствия имеет для него определенный смысл, ведь его цель состоит в том, чтобы протянуть до конца дня. От этого логика не становится правильной или рациональной. Но если мы сможем понять болезнь изнутри, то поймем, почему наши близкие или коллеги ведут себя именно так, можем ли мы им помочь, и если да, то как это сделать, а также мы узнаем, какие наши действия могут непреднамеренно ухудшить их самочувствие.

В конце концов тем, кто борется с депрессией, фобиями, психическими и эмоциональными расстройствами, нетрудно намеренно причинить боль или расстроить окружающих. Они часто делают все возможное, чтобы справиться с искаженным мировоззрением, которое навязывает им болезнь. Это не освобождает их от ответственности за свои действия. Но напоминая себе о том, что именно болезнь заставляет их вести себя вызывающе, вы поможете себе не принимать их поступки слишком близко к сердцу.

И давайте не будем забывать, что, помимо клинически диагностированных психических заболеваний, менее серьезные проблемы могут также вызвать помехи в общении. Некоторые люди ведут себя непредсказуемо эмоционально, быстро впадают в ярость, нервничают, зацикливаются на себе или просто бывают не совсем готовы для того, чтобы взглянуть на вещи под другим углом. Представьте себе такую ситуацию: вы спрашиваете свою коллегу, как прошел ее отпуск, а она отвечает, что «ее не было всего три дня!» Может показаться, что она заняла странную оборонительную позицию, пока вы не поймете, что она «услышала» в вашем вопрос обвинение: «Почему ты так долго была в отпуске?» Все мы иногда приписываем людям чрезмерно негативные намерения. Эту точку зрения мы выразили в Части 2. Но некоторые люди делают это чаще других и с гораздо большей уверенностью («Я знаю, что это было обвинение!»). В итоге мы получаем самоисполняющиеся пророчества, сумасшедшие по своей сути, от которых трудно избавиться.

Перед лицом таких трудностей важно помнить, что нет никакого способа гарантировать конкретный исход. Невозможно заставить другого человека измениться или сделать то, что вы хотите. Кроме того, если успех, в вашем представлении, означает, что вы можете заставлять людей делать все, что вы хотите, то вы отдаете им власть над результатом и настраиваете себя на обострение ситуации. Вашей целью должно быть сделать все возможное, чтобы обеспечить продуктивный обмен информацией и как можно скорее убедиться в том, что ваши собственные действия не влекут за собой проблем и не вызывают негативной реакции у других людей.

Учитывая эту оговорку, подберите такой подход, который поможет вам повернуть ситуацию к лучшему. Подробности зависят от конкретного контекста, но в каждом случае первым делом стоит постараться вникнуть в чужую точку зрения, чтобы понять именно тот смысл, который ей придает человек, каким бы странным или необычным он вам ни казался. В качестве иллюстрации давайте рассмотрим три примера.

История Эдди

Эдди оказалась в центре скандала между своей матерью и ее сестрой, тетей Робин:

Тетя Робин говорит мне, насколько эгоистичная и ужасная у меня мать, и пытается заставить меня с этим согласиться. В течение последних пяти лет я мягко, но твердо защищала свою мать, пытаясь внести некоторую ясность в ее точку зрения. Но Робин каждый раз буквально кричит в трубку. Она говорит абсолютно нелогичные вещи, например: «Твоя мать говорит, что я постоянно забываю отправить поздравительные открытки ее внукам! Что ж, твоя мать – чертова лгунья!» Я спокойно объясняю ей мамину точку зрения. Но это не помогает. Также я пыталась поделиться своими чувствами: «Робин, когда ты говоришь что-то подобное о моей маме, ты меня расстраиваешь». И это не помогает. Я пытаюсь проявить сочувствие, признавая, что она переживает трудные времена. И это не помогает. Я указываю на тот вклад, который она сама внесла в эту вражду. И это не помогает. А иногда я теряю самообладание: «Как ты смеешь так говорить о моей матери». И это тоже не помогает.

Что может помочь

Отличайте помощь от попыток изменить человека. Эдди знает, что ее тете одиноко, а еще что с ней довольно трудно общаться. Отчасти цель ее общения с Робин состоит в том, чтобы помочь самой себе облегчить эти чувства. По крайней мере, если бы Эдди спросили, то она ответила бы именно так, ведь именно так она и считает. Но если она посмотрит чуть глубже, то обнаружит, что ее мотивация заключается не только в том, чтобы помочь тете Робин, но и в том, чтобы исправить ее, сделать так, чтобы тетино поведение соответствовало ее представлениям о том, как люди должны общаться и взаимодействовать.

Но такие перемены не подвластны Эдди. По ее мнению, Эдди похожа на Макса из фильма «Там, где живут чудовища» – мальчика-короля, который отправился в плавание и потерпел кораблекрушение на острове, населенном непослушными и страшными «чудовищами». Макс взмахивает палочкой и произносит: «Замрите!» – и они замерли.

Увы, наш мир устроен иначе. Как бы трудно ни было отказаться от иллюзии контроля, в этом и заключается первый шаг на пути к поиску подходящего решения.

Подумайте, что может происходить в жизни Робин. В этих разговорах поставлено на карту нечто очень важное для Робин, иначе она не стала бы тратить на них время. Сама связь очень важна для нее. Негативное взаимодействие лучше, чем его полное отсутствие. Робин, вероятно, хочет почувствовать себя любимой, что она на своем месте и что она играет ценную роль в семье. Кроме того, по уровню ее разочарования можно предположить, что она не чувствует себя услышанной. Она хочет сказать, что расстроена из-за поведения своей сестры, но никто не желает ее слушать. Эдди нужен такой подход, который признает эти основополагающие интересы и в то же время направит разговор в нужное русло.

Как насчет Большого Рефрейминга? Этот подход призван сбить прицел разговора. Так поступать, как правило, не совсем хорошо, но, если дело зашло в тупик или все уже идет наперекосяк, иногда не помешает привнести в беседу немного энергии из другого направления.

Например, вот что могла бы сказать Эдди: «Ну, моя мама, конечно, может быть той еще занозой в заднице! Видит Бог, она не идеальна! Может быть, в нашей семье и все такие. Но я знаю одно: мама любит тебя, а ты любишь ее, и это очень много значит для вас обеих».

Подобное утверждение может пойти на пользу по нескольким причинам. Во-первых, в этом есть доля юмора, чувство легкости, которое служит напоминанием о том, что происходящее – не конец света. Во-вторых, с самого начала чувствуется сильное сопереживание. Согласие с тем, что мать Эдди иногда ведет себя, как заноза в заднице, может показаться предательством, но высока вероятность, что это правда (любой человек иногда может быть занозой – особенно в рамках одной семьи). Робин потратила годы, пытаясь заставить хоть кого-нибудь выйти за рамки, прекратить защищать ее сестру и услышать наконец ее разочарование.

В-третьих, оно выражает любовь. Словами «Мама любит тебя, а ты любишь ее, и это очень много значит для вас обеих» Эдди убеждает Робин, что ее любят, и что она играет важную роль в семье – это должно снизить ее страх одиночества[15].

История Питера

Питер – начальник Лучеры, которая работает в крупной фармацевтической фирме. Вот что говорит Питер:

«Лучера – блестящий ученый, она проявляет настоящее чутье во время работы в лаборатории и чрезвычайно трудолюбива. Но с ней очень трудно работать. Когда кто-то пытается поделиться с ней обратной связью, она ее отвергает с некоторой агрессий, объясняя, почему все сказанное неверно, предвзято, политизировано и так далее. Недавно я поговорил с ней о двух ее непосредственных подчиненных, которые пожаловались, что она их чрезмерно критикует, и в каждом случае она им отвечала: «Загляните в источник». Затем она добавила, что в последнее время на самом-то деле она стала меньше их критиковать, стараясь проявлять больше уважения к своим коллегам, поэтому ей было в особенности неприятно, что они пытаются ее вот так подставить. Я спросил, не может ли она найти хоть какое-то оправдание их эмоциям, и она ответила «нет». Очевидно, по ее мнению, их нападки связаны с профессиональной завистью».

Что может помочь

Признайте слепые пятна. История Питера наводит на мысль, что Лучере, возможно, не хватает осознанности. Эти взаимоотношения подают те же самые сигналы, которые отвечают за гнев, желание защитить себя, отвращение или уязвимость. Они находятся вне поля зрения говорящего, попадая в так называемое слепое пятно. Три крупных слепых пятна: тон голоса, мимика и язык тела. Слушатель очень четко их воспринимает, а говорящий – нет. «Да, меня возмутила их неудача, но я ничего не сказала об этом, так что откуда они могли это узнать?» Они узнали, потому что для них это было очевидно из-за невербальной стороны общения, вне сознания говорящего.

Для Лучеры это означает, что она упускает большой объем информации о том, почему люди делают именно то, что они делают. С ее точки зрения, «новая Лучера» проявляет дружелюбие и терпимость, даже несмотря на всю царящую вокруг некомпетентность. Она не замечает, какой вклад она постоянно делает в проблему – более тонкий, но столь же действенный (например, как она передает отвращение, закатывая глаза и меняя тон голоса). Когда люди впоследствии говорят, что она с ними плохо обращается, Лучера думает: «Но ведь я нормально с ними обращаюсь». И тогда ей остается только удивляться, почему они так говорят. Ответ она находит в том, что их мотивирует на отрицательную обратную связь – они просто завистливые, честолюбивые, мелкие либо сами по себе трудные людишки.

Таким образом, Лучера объясняет подобное явление своей искренней верой в его несправедливость. Это единственное объяснение, которое она смогла придумать.

Две вещи могли помочь Питеру преодолеть растущий дефицит восприятия Лучеры.

Дать Лучере недостающие данные. Лучера смогла бы увидеть, как она ведет себя, если бы она понаблюдала за собой – посмотрела видеозапись. Предполагая, что Лучера чувствительна к подобному поведению со стороны других людей, когда оно направлено на нее[16], она должна суметь распознать его, наблюдая за собой, хоть это и может принести ей болезненное осознание. Затем Питер может поговорить с ней и помочь переосмыслить то, что произошло между ними, и придумать, как с этим справиться.

Рассмотрите, что подразумевает под собой альтернативная точка зрения. Вот что еще мог бы сказать Питер: «Давайте на минуту отложим вопрос о том, является ли эта жалоба правдой, и вместо этого спросим себя, что, если бы это было правдой? Что бы это могло значить? Какие последствия это имело бы для вас?»

Как мы знаем, люди спорят о произошедшем среди всего прочего из-за того, что чужой взгляд угрожает их идентичности. Такой подход напрямую затрагивает этот интерес. Возможно, Питер поможет Лучере придумать, как снизить градус угрозы, исходящей от перспективы узнать, что ее поведение имело непредвиденные последствия.

История Матамбы

Матамба работал в отделе, сотрудники которого не очень жаловали своего нового начальника:

Наш старый босс был к нам очень внимателен и старался принимать решения по существу. А если кто-то из нас был с ним не согласен, то он был открыт к обсуждению и как минимум был готов нас выслушать. Новый парень очень старательно соблюдает иерархию, даже проявляет некоторые диктаторские замашки. Ему можно задавать вопросы, но это вряд ли вообще приветствуется. Но иногда он ведет себя очень жестко, и у нас возникает ощущение, что если ему ответить, то последует возмездие. Мы не хотим поощрять его плохое поведение, поэтому коллеги пытаются противостоять ему в такие моменты, но это всегда приводит к очень быстрой и деструктивной эскалации конфликта. «Проговаривание происходящего» и просьбы о том, чтобы все обсудить, кажется, тоже не работают!

Что может помочь

Признайте, что агрессия может проистекать из страха. Один из друзей Матамбы, консультант по профессии, предположил, что в подобные трудные моменты новый начальник действительно испытывает страх. Матамба знал, что его босс довольно амбициозен и очень беспокоится о том, чтобы всегда казаться успешным, а вопросы консультанта подчеркивали тот факт, что подобные конфликтные ситуации, как правило, происходят, когда подчиненные предлагают непроверенный курс действий. Консультант предположил, что он опасается того, что из-за идей своих подчиненных он может потерять лицо, испытать стыд и пережить публичный «провал».

Выясните, что беспокоит человека, и подтвердите свои догадки. Вместо того чтобы копать еще глубже и все более решительно противостоять начальнику, как коллеги Матамбы, консультант порекомендовал им спросить, о чем он беспокоится: «Какие возможные последствия из тех, что могут возникнуть, если мы пойдем в этом направлении, вас беспокоят?» Они были удивлены, насколько он был готов к ответу. Он изложил весьма правдоподобный сценарий развития проблемы, хотя, по мнению группы, его развитие было маловероятно. Поняв его страх, они смогли подтвердить его и начать работу над его устранением: «Ух ты, меня бы это тоже беспокоило! Так что давайте постараемся, чтобы такого не произошло. Что, если мы все-таки сделаем по-нашему, но при этом постараемся предотвратить негативные последствия?» За этим последовал неожиданный ответ: «О, это было бы просто прекрасно. Пока вам ясен дальнейший путь, делайте все, что хотите».

Две мысли напоследок

Помните о совместном участии. С осознанием того, что одни люди действительно сложнее других, приходит одна опасность, которая заключается в том, что мы снимаем с себя все обязательства. Даже по-настоящему сложная личность может стать еще сложнее, если ее спровоцировать. Как говорится, тот факт, что он параноик, не означает, что его никто не хочет убить. Всегда думайте о том, как вы, умышленно или невольно, можете поспособствовать возникновению или сохранению сложной ситуации. Возможно, вам придется обратиться за помощью к сторонним нейтральным наблюдателям, которым безразличен результат, поскольку увидеть, какой вклад вы внесли в развитие проблемы, может быть довольно трудно.

Терпение и настойчивость окупаются. Люди часто отказываются признавать, какой вклад они внесли в развитие ситуации, потому что это ставит под угрозу их идентичность. В такие моменты им может понадобиться ваша помощь, чтобы взглянуть на себя со стороны или придумать, как сформулировать суть личного вклада и при этом сохранить их идентичность.

Для многих из нас понятия множества правильных точек зрения, совместного вклада в развитие проблемы, вклада без вины и идентичности без стремления к совершенству могут оказаться непривычными. Им может потребоваться некоторое время, чтобы понять и усвоить эти идеи. Не сдавайтесь слишком быстро и не удивляйтесь, если с течением времени перемены будут происходить медленно. Слишком часто случается так, что к тому времени, как человек начинает проявлять некоторую открытость к проведению диалога, мы настолько теряем дух, что оказываемся не в состоянии распознать все его тонкие намеки.

4. Как это работает с людьми, которые обладают большей властью, чем я, например с начальством?

Независимо от ситуации, будь то конфликт с начальником на собрании или личная беседа для уточнения задания, использовать описанные в этой книге навыки наверняка будет сложнее, если подниматься по иерархии, чем спускаться. Многие руководители заявляют, что от своих сотрудников они ждут вызова, но гораздо меньшее их количество на самом деле этого хочет. Если сотрудников даже чуть-чуть наказывать за то, что они поднимают сложные вопросы, то они перестанут это делать. Люди приводят свои действия в соответствие со скрытыми стимулами, а не с официальными заявлениями.

Мы не призываем вас рисковать ради получения острых ощущений или даже потому, что так «будет правильно». Эта книга не про то, чтобы сказать правду и попадать за это под увольнение. Это вопрос рентабельности. Бывают редкие случаи, когда за неосторожные высказывания действительно увольняют и по заслугам, но в большинстве случаев это не так. Последствия подобных поступков редко оказываются столь строгими, и зачастую за ними скрывается неочевидная польза. Высказав все, что у вас на духу (с уверенностью и мастерством), вы можете вызвать у собеседника сильное раздражение в краткосрочной перспективе, однако же в долгосрочной этот поступок принесет вам уважение со стороны коллег, а зачастую даже и от самого начальника. А во многих случаях разговор напрямую вообще не становится причиной для возмущения.

Существуют определенные перцептивные связи, которые повышают сложность задачи. Опросы показывают, что подавляющее большинство начальников считают своих подчиненных эффективными, компетентными и заботливыми, однако лишь меньшинство сотрудников имеют столь позитивное мнение о своих руководителях. Оно и неудивительно: когда работник получает негативную обратную связь или слышит, как плохие новости продвигаются вверх по организационной иерархии – это все равно что поворачивать течение водопада вспять.

Что же делать в такой ситуации?

Используйте силу влияния. Власть делится на два вида: контроль и влияние. Контроль – это однонаправленная способность добиваться желаемого. Влияние – это способность менять чужое мышление. В определенных рамках ваш начальник обладает силой контроля. Вас могут уволить или перевести в другой офис, дать вам не особо привлекательный проект без возможности оспорить решение. (Конечно, ситуация немного утрированная. Обычно существуют формальные либо неформальные ограничения на возможность принимать подобные решения в одностороннем порядке.)

В свою очередь, вы не сможете уволить своего начальника или перевести его в другой офис. И в самом деле, открытое признание того, что именно он принимает решения, может сделать его более восприимчивым к вашим словам. Поэтому вы можете сказать руководителю: «Я знаю, что вам приходится принимать во внимание множество факторов, и я, в конце концов, буду согласен с любым вашим решением. Я просто хочу убедиться, что, обдумывая этот вопрос, вы осознаете, что…»

Тогда на вашего босса, скорее всего, будет легче повлиять, потому что ему не придется давать отпор, защищать свою территорию или заявлять, что это его решение. Вы дали ему четкий сигнал о том, что вы признаете его статус, и это поможет ему расслабиться и стать восприимчивее.

А теперь скажите ему, что для вас важно и почему. Удивительно, как часто люди говорят, что они «перепробовали все», пытаясь повлиять на своего босса, но на вопрос «А вы сказали ему, что это очень важно для вас?» они отвечают: «Ну, я предполагаю, что он сам должен об этом знать». Они ни разу не сказали: «Это важно для меня». Давая человеку понять, что для вас важно и почему, вы оказываете на него влияние. Вы можете убедить его, а можете и не убедить – все будет зависеть от вашей силы убеждения и конкурирующих соображений, – но какое-то влияние вы окажете. Не нужно пытаться запугать своего начальника, нужно предоставить ему информацию, необходимую для принятия обоснованного решения.

Нас часто спрашивают, как лучше обсуждать «совместное участие в возникновении проблемы» со своим начальником, если он является той самой сопричастной стороной. В большинстве случаев, вероятно, не стоит говорить своему начальнику: «Конечно, я внес свой вклад в возникновение этой проблемы, но ваш вклад был еще больше!» В то же время, это не значит, что вы должны вовсе ничего не говорить на эту тему. Признает ли это ваш босс или нет, но он действительно внес свой вклад в развитие проблемы, какой бы она ни была. Возможно, с ним трудно найти общий язык, или же он слишком фанатично доверяет собственным взглядам, ожидает, что вы прочтете его мысли, или дает вам понять, что вы не должны задавать лишних вопросов. Возможно, за его «политикой открытых дверей» скрываются наказания для тех, кто действительно заглянет к нему в кабинет поговорить.

Используйте язык просьб. Как вообще говорить о подобных проблемах? Можно, например, использовать так называемый язык просьб вместо языка совместного участия. Вместо «Я не смог выполнить задачу вовремя отчасти потому, что вы попросили меня поработать над ней только в полдень пятницы» скажите: «Я абсолютно убежден, что такого больше не повторится. Мы определили, какие три изменения мне нужно внедрить в свою работу: [А, Б и В]. Мне было бы действительно полезно уделять больше времени сложным проектам. Если у меня получится приступать к задачам на пару дней раньше, например в среду вместо пятницы, то я смогу балансировать между новыми и текущими проектами и другими обязательствами. Я не знаю, насколько это возможно с вашей стороны. Что вы думаете по этому поводу?»

Слушайте! Парадоксально, но в процессе изучения и слушания значительную долю также занимает сила убеждения. Как мы уже говорили ранее, слушание – это не просто восприятие информации. Если вы будете внимательно слушать своего собеседника, то его внутренний голос успокоится. Когда он почувствует, что его мнение слышат и принимают, ему станет легче услышать вас. Также вы сможете узнать, что его волнует, а это послужит основой для творческого решения проблем.

Расскажите, в чем выгода для начальника. Объясните, какую пользу вашему боссу принесет грядущая беседа: «Эта идея должна принести огромный успех. Мне нужно убедиться, что я достаточно хорошо понимаю всю логику процесса для достижения максимальной эффективности в работе, а для этого мне понадобится помощь». Конечно, чтобы этот подход сработал, вы должны быть открыты для восприятия новой информации. Если ваша истинная цель в разговоре – показать начальнику, что он не прав, то вы ходите по тонкому льду и, скорее всего, столкнетесь со всеми типичными проблемами, пытаясь донести свои мысли с позиции уверенности.

Быть открытым для восприятия новой информации не подразумевает под собой отказа от своей точки зрения. Если вы не можете представить, как именно должна сработать идея вашего нового руководителя, то вам необходимо выяснить, каких данных не хватает вам, а каких – вашему начальнику. В конце концов, если ваш нынешний босс – уже третий новый управленец на вашей памяти, который пришел и начал внедрять один и тот же определенный подход, то, вероятно, его мнение имеет под собой обоснования, даже если все ветераны отдела считают его сумасшедшим.

Если перспектива «долгих разговоров» не вызывает у вас энтузиазма, несмотря на их огромную роль для коллективного успеха, вы можете признать оба интереса, оформив разговор так: «Я уверен, что все мы хотели бы поскорее двинуться дальше. В то же время я думаю, что для всех нас это важнее, чем данная работа. Я бы очень хотел, чтобы эта инициатива увенчалась успехом, но пока я не уверен в своей способности ее осуществить. В частности, мне бы очень помогло, если бы мы определились с возможным ответом на пару возражений, которые, по моим представлениям, мы можем услышать в свой адрес. Например…»

А что, если мой босс просто откажется говорить о моих проблемах/наших с ним отношениях?

Во-первых, имея дело с трудным человеком в лице вашего начальника, в процессе работы очень важно не вступать с ним в разговоры «между делом». Вы должны зарезервировать конкретное время в его расписании. Вам нужно его безраздельное внимание и определенное количество времени.

С чего начать подобную встречу? Выложите, что у вас есть на уме, начиная с третьей истории, и обязательно упомяните, почему эта проблема должна волновать вашего босса. Например: «Я хочу поговорить о том, как мы поднимаем вопросы на собраниях, поскольку я думаю, что это влияет на общий моральный дух и производительность труда»; «Я хочу поговорить о том, как лучше всего спорить с вами на собраниях. Что вы могли бы мне посоветовать?»

Вы не можете заставить начальника поговорить с вами о конкретной проблеме, но вы можете напористо подвести его к беседе. Это бывает особенно трудно, когда руководитель настаивает на том, что дальнейшее обсуждение вопроса само по себе является признаком некомпетентности или слабости с вашей стороны. Здесь очень важно хорошо подготовиться. Прочитайте необходимые материалы по теме или проведите небольшое исследование и попробуйте все, что только придет к вам в голову, чтобы справиться с этой проблемой самостоятельно. В таком случае, когда вы обратитесь к своему боссу, вы сможете с уверенностью сказать, что перепробовали все варианты и пришли к нему за помощью, потому что это именно тот человек, который может вам помочь.

А что, если мой начальник проявляет агрессию?

В своей книге с провокационным заголовком «Не работайте с м*даками. И что делать, если они вокруг вас» профессор Стэнфордской школы бизнеса Роберт Саттон показывает читателям, как бороться с «агрессорами, отморозками, придурками, тиранами, мучителями, деспотами, предателями, эгоистами и всеми другими [людьми]» на работе, которые могут хорошенько испортить нам жизнь[17]. Ссылаясь на эмоциональный, физический и финансовый хаос, который сеют такие люди, автор дает следующий совет: независимо от того, насколько важными для вашего бизнеса кажутся такие люди, не нужно их терпеть. Но, конечно же, во многих компаниях вынуждены делать это по разным причинам – от страха потерять конкурентоспособность на рынке до всех сложностей с разбором противоборствующих требований и представлений.

Есть множество причин, по которым люди третируют окружающих. (Кстати, агрессоры не всегда оказываются начальниками. Также исследования показывают, что на их месте с равной вероятностью могут быть и женщина, и мужчина.) Они могут страдать от психического или аффективного расстройства. Или же они могут «усвоить», что такое поведение – попросту лучший способ получить желаемое, а также предположить, что этого требует их специфическая деловая культура. В некоторых случаях такое отношение проистекает из убеждения, что право полностью потакать своему плохому настроению является залогом успеха.

Усугубляет эти проблемы тот факт, что зачастую человек с проблемным поведением отказывается это признавать. Рассмотрим следующий пример: вы сообщаете своему боссу, что ваша команда не выполнила поставленные перед ней задачи на третий квартал. Тот просто взрывается от гнева. Он словесно атакует вас, ваших товарищей по команде и ваших клиентов – всех, кто только придет на ум, на кого можно возложить ответственность за такую оплошность. Вы указываете ему на то, насколько рассерженным он выглядит. Он отвечает: «Я не злюсь. Показатели были плохие», – как будто одна правда исключает любую другую. И вот как на самом деле все выглядит со стороны босса. Для него гнев – это эмоция, которая оправдывает саму себя: есть «причина» или ее нет – почему-то это «не считается». Что еще больше затрудняет попытки решить эту проблему.

В большей степени ссора с агрессором зависит от вашего собственного разговора об идентичности. Его тактика гнева и стыда может подорвать ваше чувство уверенности в собственной компетентности, в самом себе и в своих ценностях. Не стоит принимать его отзыв за чистую монету, но и отвергать его целиком тоже не нужно. Вместо этого попытайтесь найти способ оценить свою работу, который не будет зависеть от мнения абьюзера. Мы знаем, что легче сказать, чем сделать. Но это помогает.

Иногда лучшая стратегия – поискать обходной путь. Общайтесь с человеком только тогда, когда это необходимо, развивайте как можно больше связей с другими людьми и старайтесь избегать любых очевидных триггеров. В связи с этим следует признать, что в большинстве ситуаций принцип «все или ничего» не действует. Возможно, вы не получите неделю отпуска, как хотелось бы, зато сможете продлить себе выходные на один день. Может быть, вы и не выбьете себе лакомое задание, которое, по собственному мнению, заслуживаете, зато вам позволят внести свой вклад. Небольшие победы, которые будут накапливаться с течением времени, будут иметь большое значение для вашего душевного спокойствия.

Будьте внимательны к структурным и формальным каналам внутри организации. Если ваш начальник труден в общении или даже жесток, вы можете обратиться в отдел кадров или подать официальную жалобу в профсоюз. Если он отказывается от реального общения, несколько сотрудников могут объединиться в группу, чтобы поднять этот вопрос на обсуждение. Если поведение босса кажется вам невыносимым, вы можете поставить его перед фактом: если он не изменит свое отношение, то вы уволитесь или предпримете другие действия.

В конце концов вы можете столкнуться с такими вопросами: «А какие у меня альтернативы?» и «Стоит ли это того?» Мы не призываем вас уйти с работы, если вы не видите других вариантов на горизонте (особенно если вы содержите семью). Но иногда одна мысль о том, что хоть какой-то выход есть, делает вас увереннее и позволяет противостоять агрессивной тактике оппонента. Ничто не укрепляет уверенность больше, чем осознание того, что вы переживете даже самое худшее, что может случиться.

Профессор Саттон красноречиво излагает всю сложность решения подобных сложных вопросов. Если вы чувствуете, что вы в тупике, попробуйте «…защитить свое тело и разум, переосмыслив насилие как нечто такое, что происходит не по вашей вине и не исчезает волшебным образом… А еще вы можете… искать и сражаться в тех маленьких битвах, в которых у вас есть хорошие шансы на победу. Эти скромные победы помогут вам ощутить контроль над собой и просто немного улучшить обстановку, а если вы продолжите постепенно ослаблять противника и заручитесь поддержкой других людей, то в конечном итоге всем может стать намного лучше… Но у этих идей есть и темная сторона. Соперник может оказаться достаточно хорошо защищен… чтобы не позволить людям избежать… безжалостных, унизительных ситуаций – даже когда у них есть запасные варианты».

5. Если я начальник/родитель, почему я не могу просто так взять и сказать своим подчиненным/детям, что им нужно делать?

Можете. Одно из самых неприятных заблуждений, которые касаются «Неудобных разговоров», заключается в том, что авторы выступают против людей, принимающих решения и претворяющих их в жизнь; что говорить важнее, чем делать; что каждый имеет равное право голоса; что, пока все не окажутся на борту, вперед никто не продвинется. Это не наша точка зрения. Кем бы вы ни были, генеральным директором или родителем, мы рекомендуем вам принимать решения как можно быстрее и эффективнее, четко их объяснять и брать на себя ответственность за их реализацию и действенность.

В равной степени верно и то, что независимо от ваших действий – принимаете ли вы решение самостоятельно, реализуете уже готовое или устраняете возникшую проблему, – вам не всегда или даже почти никогда не удастся преуспеть, если вы будет просто «говорить». На самом деле в процессе принятия решений полезно различать те моменты, когда вы находитесь в позиции:

• командира (я решаю, я говорю вам свое решение) от тех ситуаций, когда вы являетесь:

• консультантом (я хочу услышать ваше мнение, а затем принять решение и сообщить вам, к чему я пришел);

• напарником или переговорщиком (мы решаем вместе);

• тем, кто делегирует свои полномочия (решать вам)[18].

Какую бы категорию вы ни выбрали, обязательно говорите людям, чего вы от них ожидаете. Если вы выберете роль консультанта, а собеседник подумает, что вы решили выступить в роли напарника, он может удивиться, узнав, что вы не приняли его совет, хоть и внимательно его выслушали. Ключ к успеху – четкость в определении ролей. Пускай вам потребуется провести небольшой неудобный разговор, если вы определите человека не в ту категорию, в которую определил себя он сам, вам будет гораздо проще все обговорить заранее, чем ждать, пока вы дойдете до точки принятия такого решения, которое ему не понравится.

Но давайте признаем свое разочарование. Нам всем знакомо это чувство: «Я здесь главный. Я должен иметь возможность говорить людям, что им делать, а они должны выполнять мои задания». Выполните это задание, качественно и вовремя. Будь дома к полуночи и трезвый. Приведите свою команду в соответствие с моим видением и мировоззрением.

Независимо от того, должно ли все это произойти, зачастую попросту оказывается, что это не так. Это как автомобиль, который не трогается с места, когда вы нажимаете на педаль газа. Ему все равно на ваши правила о том, что должны делать автомобили. Ему все равно, что вам нужно куда-то ехать. Все равно, если вы злитесь. Но мы точно знаем, что нам не помогает – это просто продолжать давить на педаль газа. Тем не менее, именно этим мы часто и занимаемся, выступая в роли начальника или родителя. Мы продолжаем «говорить», даже когда не получаем ожидаемых результатов.

Если бы у вас заглохла машина, первое, что вы бы сделали, это постарались определить причину: у вас закончился бензин? Может быть, неисправна трансмиссия? Неужели аккумулятор разрядился?

Именно этот шаг мы чаще всего пропускаем, когда пытаемся повлиять на чье-то поведение. Почему они не делают то, что мы хотим? Ответ, который мы выделяем в основном тексте, – это совместное участие. Когда что-то идет не так, редкий человек может взять ситуацию под свой полный контроль и все исправить. Если вы и ваш сотрудник оба внесли свой вклад в появление этой проблемы, то односторонние команды вряд ли помогут ее решить.

Однако участие в двустороннем обсуждении не означает, что вы отказываетесь от своей роли, прав и обязанностей начальника или одного из родителей. Все это возвращает нас к позиции «и». Рассмотрим пример ситуации между родителем и ребенком. Следует ли вашему подростку пить алкоголь и водить машину? Нет. Это не тот вопрос, по которому вам нужно советоваться с подростком. Однако ясно и твердо донести эту мысль – еще не конец разговора. Вы должны прислушиваться к мыслям, чувствам и вопросам вашего ребенка. Не потому, что вы обсуждаете то или иное правило, а потому, что с ним связаны вопросы – особенно касательно уверенности в том, что его действительно нужно придерживаться, – которые могут потребовать дальнейшего разъяснения и, возможно, решения определенных проблем. Неужели кайфовать и пить – одно и то же? Неужели поездка длиной всего три квартала и правда считается поездкой на машине? Каким образом вашему сыну или дочери удобнее всего с вами связываться? Что вы будете делать с дисциплиной, если ваш ребенок выпьет в несовершеннолетнем возрасте и позвонит вам с просьбой отвезти его домой? Какое давление испытывает ваш ребенок в связи с употреблением алкоголя, популярностью и близостью, и как с ним можно справиться?

Давайте рассмотрим рабочую ситуацию в качестве примера. Вы решили принять сотрудника на испытательный срок. Кроме того, чтобы сообщить ему об этом, что еще можно с ним обсудить? Это ведь окончательное решение.

Отдавайте приоритет позиции «и». Как начальник, вы приняли ясное, твердое и окончательное решение. И чтобы понять разнообразные причины возникновения проблемы, наладить человеческие связи и улучшить рабочие отношения, а также убедиться в том, что ваше решение и его последствия действительно ясны, вам нужно провести двусторонний разговор. Вот как может звучать одна из его частей: «Я понимаю, что вы, возможно, считаете несправедливым, что вам придется пройти испытательный срок. Давайте обсудим эту ситуацию. Я хочу услышать ваше мнение и поделиться своим. Однако перед этим я хочу уточнить, что это не обсуждается. Я уже принял решение. Цель нашего разговора – выяснить, почему у нас произошло расхождение в этом вопросе, чтобы мы попытались избежать повторения подобной ситуации в ходе дальнейшей работы, и тогда я, возможно, смогу провести для вас более эффективное обучение».

Это пример того, как можно принять решение и все равно нуждаться в двустороннем обсуждении. Давайте рассмотрим противоположный вариант: двусторонний разговор проведен, но принять решение так и не получается. Представьте себе, что вы только что провели эффективный, глубокий познавательный разговор с сотрудником о том, почему он постоянно тратит в два раза больше времени на то, чтобы выполнить задание, чем его коллеги. Вы определили, какие из ваших и его собственных поступков этому способствуют и рассмотрели некоторые организационные и структурные проблемы, связанные с его производительностью. Вы «определили систему ролей», как описано в части 2.

Теперь пришло время принимать решение. Ваш сотрудник в качестве предпочтительного варианта предлагает позволить ему поработать над тем, чтобы не допускать больше подобных задержек. Он изменит свою долю вклада в проблему, вы измените свою, и тогда организационные и структурные препятствия будут устранены. Он уверен, что его производительность резко возрастет.

Вы думаете иначе. Серьезно обдумав этот вопрос, вы приходите к выводу, что, несмотря на существование важных факторов, влияющих на решение проблемы и не поддающихся контролю, ваш сотрудник играет в организации такую роль, которая не задействует его сильные стороны. Его предложение кажется эффективным, но недостаточно. Вы считаете, что его нужно перевести на ту должность, которая предполагает меньшую ответственность.

Что же делать в такой ситуации? Если принятие решения зависит от вас, просто сделайте это. Разговор о совместном участии проясняет картину того, какие основные факторы влияют на развитие проблемы, и помогает принять мудрое решение. Здесь не требуется принимать конкретное решение или менять ответственного за его принятие.

Всегда ли я должен начинать с того, чтобы выслушать и расспросить собеседника?

Нет. Во 2 части мы сказали: «Никогда не поздно выслушать». Здесь имеется в виду, что на это всегда можно найти время. И действительно, при прочих равных условиях лучше сначала выслушать собеседника. Но условия не всегда равны, поэтому есть и исключения. Читатели, которые воспринимают наш призыв к тому, чтобы прислушиваться к людям, как полный запрет на высказывание своих взглядов, неизбежно оказываются в замешательстве. Давайте рассмотрим разговор, который мог бы завести руководитель, столкнувшись с проблемой: один из его сотрудников никогда не укладывается в отведенное время, выполняя поставленные задачи.

Босс: Насколько хорошо, по вашему мнению, вам удается сдавать работу вовремя?

Сотрудник: Просто отлично.

Босс: Разве вы не помните те несколько случаев, когда вы опаздывали со сдачей важных проектов?

Сотрудник: На самом деле нет.

Босс: Ну, а как насчет Ванкуверского проекта?

Сотрудник: Я думал, что с ним все прошло хорошо.

Босс: А вам не кажется, что вы его сдали поздно?

Вместо того чтобы задавать ряд этих абсурдных наводящих вопросов, ему следовало заявить: «Давайте поговорим о Ванкуверском проекте. Вы сдали его на три дня позже положенного. Давайте выясним почему, оценим последствия и решим, как можно избежать этого в будущем». Выложив проблему на стол и поделившись своим мнением, если вам, конечно, есть, что сказать, можете перейти к вопросам, не забывая чередовать их с утверждениями.

Точкой отсчета, как всегда, оказывается цель. Можно было бы представить себе разговор, в котором единственной целью босса было бы узнать точку зрения сотрудника, но в приведенной выше беседе она совершенно другая. Используйте вопросы, если хотите что-то узнать, и утверждения, если вам есть что сказать. В конечном счете именно сочетание настойчивости и пытливости помогает нам набираться идей, узнавать что-то новое и закладывать фундамент для творческого и эффективного решения проблем.

Здесь мы подчеркиваем процесс слушания, потому что именно оно гораздо чаще всего остального «проседает» в разговоре, чем способность высказывать свои утверждения. Когда мы вступаем в разговор, полный гнева, обиды, страха или давления, наш внутренний голос ревет во всю мощь, а любопытство исчезает. Поэтому, чтобы заставить себя хорошенько прислушаться к собеседнику во время неудобного разговора, вам нужно снова и снова напоминать себе (и, возможно, просить окружающих, чтобы они тоже напоминали вам об этом в нужный момент): «Может быть, я и огорчен, может быть, я уже знаю его точку зрения, но мне всегда есть чему поучиться. Мне понадобится не только говорить, но и слушать, а затем еще немного слушать».

6. Не слишком ли это американский подход? Работает ли он в других культурах?

Люди, проживающие вне Соединенных Штатов, часто упрекают книгу «Неудобные разговоры» в том, что в ней предлагается слишком «американский» метод работы над этой темой. «В Корее/Казахстане/Колумбии/[вставьте название своей страны] так не говорят», – заявляют они.

«Что ж, большинство американцев тоже так не говорят», – отвечаем мы. Язык, который мы используем в своих примерах, не отражает то, как жители какой-либо страны обычно разговаривают. Мы используем стилизованный язык для концептуальной ясности – например, чтобы помочь читателям распознать разницу между вопросом из истинного любопытства и вопросом с подтекстом, который скрывает под собой обвинение. Мы предполагаем, что как только вы ее поймете, то переведете слова на более комфортный и уместный для вас язык с учетом того, как на самом деле говорят в вашей семье, организации или части света.

Тем не менее, с учетом влияния глобализации вопрос о том, каким образом эти идеи применимы в различных культурных условиях, важен как никогда.

Мы обнаружили, что базовая структура неудобных разговоров – то, чем занят ваш внутренний голос во время беседы, – очевидно, одинакова во всем мире. Жители Южной Африки и Южной Каролины одинаково сосредоточены на том, чтобы выяснить, кто прав, а кто виноват. И в Индии, и Айове люди пытаются побороть обуревающие их чувства. Как в Турции, так и в Теннесси люди не могут не реагировать, когда их идентичность проходит зону турбулентности (иногда этот процесс описывают как борьбу за «сохранение достоинства»).

Феномен внутреннего голоса и Трех разговоров, которые он провоцирует, представляется универсальным и фундаментальным аспектом человеческого бытия. Что действительно отличается в разных культурах, так это то, когда и как этот голос находит свое выражение.

Американцы славятся своей прямолинейностью и тем, что не уделяют особого внимания вопросам иерархии. Мы не стесняемся критиковать своих политических лидеров и признаваться в своих грехах и чувствах на реалити-шоу. Британцы же, напротив, имеют репутацию относительно застенчивых людей в плане выражения чувств, а жителей многих стран Азии считают весьма строгими в отношении того, уместно ли вообще когда-либо не соглашаться с теми, кто находится выше в той или иной иерархии, или высказывать свое мнение. Поэтому легко воспринимать как неотъемлемую часть нашего погружения в американскую культуру наше стремление поднимать вопросы напрямую, а не избегать неудобных тем, позволяя им усугубляться все больше и больше.

Но, конечно, любая культура на самом деле оказывается гораздо сложнее стереотипов. Можно заметить значительные расхождения в том, насколько непосредственно люди общаются в разных частях Соединенных Штатов и даже в одном и том же квартале. В некоторых американских компаниях есть четкая иерархия, но есть и такие, которые гордятся тем, что все их сотрудники равны между собой. В некоторых отраслях промышленности придерживаются определенной культуры, которая предполагает вежливое и уважительное общение, а в некоторых вполне нормально взаимодействовать в прямолинейной и агрессивной форме. Гендерное равенство утверждено законодательно, но на практике эти законы не всегда соблюдаются, и предположения о распределении гендерных ролей продолжают варьироваться в значительных масштабах.

Вдобавок ко всему этому зачастую сторонние наблюдатели попросту неверно интерпретируют коммуникативные нормы другой культуры. Например, американец может прийти к выводу, что в Японии людям запрещено высказываться слишком дерзко при разговоре с начальством. Однако многие японцы утверждают, что, хоть и не высказываясь напрямую, они посылают четкие сигналы своему начальнику, когда принятие решения зависит не от них. Иногда эти сигналы передают через язык тела, тщательный подбор слов или простое молчание. Коммуникация все еще происходит – просто она переведена на соответствующий культуре язык. Американец, присутствующий в этот момент в комнате, пропускает эти сигналы и предполагает, что «никто ничего не говорит». Все дело в выборе подходящего времени, места и способа выражения мыслей.

Степень прямоты или иносказательности, которую люди находят подходящей, часто оказывается связана с предположениями о том, что необходимо для поддержания отношений (или о том, имеет ли это вообще какое-то значение). В некоторых странах (и в некоторых семьях) нормой является вести громкие и порой жаркие споры: «Забудь про всякие розовые сопли. Если ты мне нравишься и если я тебя уважаю, то скажу тебе прямо все, что думаю. Это признак здоровых отношений!» В других случаях поддержка и защита отношений выражается в хождении вокруг да около любого конфликта. Люди могут намекать, передавать информацию через третьих лиц или использовать метафоры, опасаясь, что любая более прямая формулировка приведет к катастрофе. В некоторых контекстах и для некоторых людей отношения полностью подчинены выводу «Если ты хочешь продолжать со мной общение, то ты должен дать мне то, что я хочу». Но бывает и наоборот: «Вместо того чтобы рисковать отношениями, я просто дам тебе то, что ты хочешь».

Однако, по нашему мнению, не стоит выбирать между защитой отношений и тщательным обсуждением сложившихся проблем. Можно проявлять уважение и быть настойчивым в отношениях, даже если (и когда) вы не согласны. Именно способность искренне слушать, проявлять эмпатию и быть открытым для всего нового помогает сохранить и укрепить отношения, а не степень совпадения мнений. Вы можете обосновать свою точку зрения, объяснить, как, в какой степени и почему аргументы собеседника меняют вашу точку зрения, и согласиться только в том случае, если услышанное вас убедит, даже если оппонент не успеет сказать или подумать: «Я прав, а вы – нет». Вместо этого вы можете подумать: «Возможно, вы правы, и я вполне могу что-то упускать из виду (далеко не в первый раз), но пока я не могу это понять».

Для этого, независимо от того, к какой культуре вы себя причисляете, вы должны сначала произвести те ментальные сдвиги в своем внутреннем голосе, о которых мы говорим в частях 2–6:

Без подобных сдвигов простая прямолинейность не поможет. Невозможно бросить ручную гранату дипломатично, независимо от того, говорите ли вы по-французски, по-арабски или на языке майя. Вываливать все свое самодовольство на собеседника и обвинять его во всех смертных грехах, никак не фильтруя свою речь, – ни к чему хорошему это не приведет.

С другой стороны, как только вы совершите эти сдвиги в мышлении, вам станет легче высказываться напрямую в любой культуре, даже при общении с теми людьми, которые находятся выше вас в иерархии. За последние десять лет мы успели поработать на шести континентах, мы прислушивались к внутренним голосам людей, помогали им изменить мышление и успешно решить важные вопросы. Иногда наши клиенты действительно беспокоятся, что мы ставим под угрозу их репутацию, но впоследствии расслабляются, когда понимают, что мы поднимаем на рассмотрение их общую проблему (с «третьей истории», конечно же) без намека на обвинения.

Эти навыки оказались критически важными для успешного решения задач межкультурной коммуникации – возможно, даже еще более важными как раз из-за различий между людьми. Поскольку все больше и больше людей работает в многонациональном контексте, особенно в виртуальных командах по всему миру через электронную почту и конференц-связь, они постоянно наступают друг другу на пятки. Возможность говорить о непреднамеренном влиянии, которое мы постоянно оказываем друг на друга, становится критически важной для поддержания хороших рабочих отношений. Поняв, как мы сами повлияли на возникновение неразберихи и чувства разочарования у всех причастных, а также испытывая любопытство по поводу того, почему наши коллеги из Уругвая или Уганды так серьезно относятся к вопросу, который нам кажется незначительным, мы можем разобраться, как различаются наши интересы, ценности, суждения и негласные правила.

7. А как насчет разговоров, которые проходят не лицом к лицу? Что мне следует делать иначе, когда я разговариваю по телефону или переписываюсь по электронной почте?

Электронная почта и различные мессенджеры стали для многих из нас основными каналами общения как в профессиональной, так и в личной жизни. Самое интересное заключается в том, что это утверждение верно вне зависимости от того, где находятся наши коллеги: в нескольких часовых поясах от нас или в нескольких шагах вдоль по коридору. Электронная почта обладает своими преимуществами и недостатками: мы должны научиться использовать ее с умом и избегать ситуаций, когда она только усугубляет конфликт.

Электронная почта – необычайно эффективный способ поддерживать контакт. Она позволяет поразмышлять и тщательно продумать ответ, а также вести учет тому, как развивается диалог. Если вы сердитесь, то можете подождать некоторое время и дать чувствам поутихнуть, прежде чем написать сообщение. Если вы устали, то можете ответить позже. Если у вас правда нет времени на разговоры, вы можете отправить электронное письмо и как минимум дать своей маме понять, что думаете о ней. Многие люди используют электронную почту, чтобы начать неудобный разговор, на который они не могут отважиться лично. Для повседневных задач, связанных с поддержанием дружеских отношений или продвижением проекта, этот способ связи просто идеален.

Но воспользуйтесь электронной почтой, чтобы сделать нечто чуть более сложное в ваших взаимоотношениях, и вы быстро нарветесь на неприятности. Почему? Именно из-за упомянутых выше преимуществ. Общение по электронной почте – это не диалог, а серия монологов. Она не позволяет прервать собеседника, чтоб объясниться, увидеть его реакцию и направить его мысли в верное русло. Вы даже не можете проверить свои предположения о его намерениях, прежде чем пуститься интерпретировать его слова и эмоционально реагировать на них.

Электронная почта не передает интонацию голоса, мимику или язык тела – все это помогает понять истинные намерения отправителя (что, как мы выяснили в части 4, трудно даже тогда, когда мы общаемся лицом к лицу). Получив электронное письмо со словами: «Я надеялся получить ваше служебное письмо к этому времени», – что вы подумаете о намерениях отправителя? Ему не терпится его прочитать, или он на вас злится? Соседка пишет вам записку заглавными буквами, потому что она злится, волнуется, не знает, как правильно общаться, или просто немного сошла с ума? Когда ваш друг пишет: «Ну, что ты за неудачник такой! ☺» – это игривая шутка или попытка уколоть? Тогда вы спрашиваете, что он имел в виду, и друг отвечает: «Если бы я на самом деле считал тебя неудачником, то никогда бы не написал этого по электронной почте – или написал бы?;-)» Хм. Даже смайлики не всегда помогают определить намерения человека.

Электронную почту многие воспринимают как зону, свободную от эмоций. Ведь это всего лишь текст. Но на практике она может оказаться самым эмоциональным каналом коммуникации в компании. Эмоции часто наполняют текст, вызывая эмоциональную реакцию у получателя, хоть их и не так часто выражают напрямую. Затем получатель, напрямую или косвенно, открывает ответный огонь. Со временем всего лишь имена определенных людей, мелькающие в почтовом ящике, начинают вызывать у нас страх или тревогу. Открывая само письмо, мы читаем слова отправителя через призму своего собственного разочарования, обиды и приписанных намерений.

И это часто происходит «на сцене». Электронную почту обычно используют для общения с несколькими членами команды, семьи или компании друзей, поэтому у диалога появляется аудитория, что повышает ставки и выдвигает личность каждого участника еще дальше на линию фронта. «Только не делай вид, что это я тут все усложняю!» – думаем мы про себя, прежде чем выстрелить в ответ «правильной» историей, чтобы угодить боссу, чей адрес стоит в копии письма. Даже когда беседа происходит между двумя людьми, обе стороны осознают, что их письмо в любое время могут переслать дальше, сопроводив комментарием: «Ты представляешь?»

Но в остальном электронная почта – отличное средство, не так ли? Обмен сообщениями тоже скрывает под собой определенные проблемы. Использование оборванных предложений и аббревиатур увеличивает вероятность возникновения двусмысленности и недопонимания.

Итак, как же избежать нисходящей спирали из навязанных и неверных представлений?

При чтении электронного письма или сообщения

1. Подвергайте сомнению те качества, которые вы приписываете собеседнику. Как только сработает триггер, ваши представления о намерениях и личности отправителя затопят ваше сознание. А если вы к тому же устали, испытываете стресс или чувствуете себя хоть немного уязвимым, то будете еще более склонны замечать только плохое. Напоминайте себе, что на самом деле вы не знаете, каковы их намерения. Велик шанс, что при первом прочтении вы не поймете истинную цель письма. Отправитель может иметь смешанные, позитивные намерения или, как чаще всего и происходит, вообще не иметь никаких особых намерений в ваш адрес. Если в течение недели от него ничего не слышно, скорее всего, это означает, что он занят, а не пытается заставить вас поволноваться. И то, что вы воспринимаете как нападение, в его сознании может выглядеть как защита от нападения с вашей стороны. Что? Вы хотите сказать, что никогда не пытались на него нападать? Ах, вот в чем загвоздка.

2. Нажмите на «паузу». Если электронное письмо вызывает крайне негативную реакцию, остановитесь. Ничего не делайте. Если только у вас нет настоящего повода дать ответ немедленно. Вариант «потому что я сейчас и правда очень злюсь» не принимается – лучше подождите. Как минимум час или в идеале ночь. Возвращайтесь к электронной почте, когда успокоитесь. У вас может возникнуть странное ощущение, из-за которого вы будете задаваться вопросом, почему в тот момент вы так разбушевались. Но если даже спустя некоторое время вы все еще взволнованы, переходите к третьему шагу.

3. Возьмите трубку или обсудите все с глазу на глаз. Главный вывод: невозможно разрешить конфликт, возникший во время общения по электронной почте, через электронную почту. У этого правила нет исключений, какой бы ни была практическая цель. Как только на арену выходят эмоции – раздражение, замешательство, обида, тревога, – самое время переключиться на другой способ общения. «Но я вполне хорошо и понятно пишу», – думаете вы. – Я очень осторожно и вдумчиво буду подбирать слова, и даже буду вести себя достойно». Не поддавайтесь на уловки. Все, что вы пишете во время конфликта, может быть воспринято неверно. Ваш коллега, получив от вас длинное, аргументированное и прекрасно оформленное электронное письмо, может подумать: «Как мило». Или же он может подумать: «Это так типично для нее: отправлять подобные бредовые электронные письма со всей этой чушью на тему «я спокоен и рационален». Меня от нее тошнит!» Так что избавьте себя от кучи неприятностей и поднимите трубку телефона или поговорите лично.

При написании ответа

1. Будьте предельно откровенны в своих намерениях, рассуждениях и эмоциях, если они уместны в этом разговоре.

Изо всех сил старайтесь объяснить свою точку зрения. Сохраняя ясность в своих целях, рассуждениях и чувствах, вы сможете избежать недопонимания, будь то при написании электронного письма близкому коллеге или подрядчику, который живет на другом конце света: «Я спрашиваю, потому что мой босс потом спросит об этом меня, и я хочу быть уверен, что мы сходимся во мнении». Или: «Я не знаю, когда это нужно сделать и нужно ли вообще…» Или: «Думаю, в том, чтобы сделать это сейчас, не будет ничего плохого, потому что если мы отложим это дело на более поздний срок, то нам это вылетит в копеечку». Или: «Меня расстраивает, что это произошло снова, поэтому для меня действительно важно, чтобы мы потратили время на анализ произошедшего и придумали какой-нибудь надежный способ снизить вероятность повторения подобной ситуации». Даже если вы скажете: «Я расстраиваюсь, когда такое происходит», – это будет лучше, чем отрывистое «ОТЛИЧНО! КАК СКАЖЕШЬ». Если вы собираетесь выразить свои чувства, то откровенность побуждает к продолжению разговора, в то время как резкость воспринимается как осуждение, которое наверняка вызовет негодование, тем самым еще больше разрушая отношения.

2. Дайте знать собеседнику, если собираетесь ответить с задержкой – не заставляйте его ждать. Одной из наиболее распространенных ошибок в коммуникации через электронную почту является задержка с ответом. Одна сторона задает вопрос. Человек, который его получил, думает: «Хороший вопрос. Я не уверен, как лучше ответить. Мне придется немного подумать или спросить кого-нибудь». Поэтому он ждет момента, когда узнает необходимую информацию и сможет ответить, что зачастую занимает больше времени, чем ожидалось. При этом человеку, который изначально задавал вопрос, остается только гадать, что означает это молчание: «Почему мне не отвечают?» Страх заставляет его искать свой ответ: «Я, должно быть, чем-то его расстроил», или: «Ему явно все равно», или: «Он меня избегает». Возможно, он подытожит: «Я не могу работать с этим человеком». Эта закономерность предсказуема, но ее можно избежать. Если вы не собираетесь давать ответ сразу же, отправьте короткое объяснение, упомянув, когда вы рассчитываете вернуться к этому вопросу. «Мне нужно поговорить с Дэном. Я свяжусь с тобой через несколько дней. Если не получишь от меня никаких известий до вторника, пожалуйста, пришли мне напоминание. Спасибо!»

3. Двигайтесь шаг за шагом. Если вас интересует тон или намерения, которые скрываются за последним электронным письмом вашего собеседника, вместо того чтобы искать ответы самостоятельно, напишите короткое письмо и спросите напрямую, прежде чем ответить. «Я не могу понять, раздражен ты или нет. Неужели мне следовало ответить раньше?» Проясните эту двусмысленность, прежде чем сделать выстрел, который еще сильнее обострит беседу.

4. Спрашивайте о реакциях, мыслях и о том, что вы упустили из виду. Учитывая монологический характер электронной почты, работайте над тем, чтобы вызвать человека на честный диалог и искреннюю реакцию. Принимая всерьез возможность того, что вы не знаете чего-то важного, и проявляя подлинную открытость всему новому, вы позволяете оппоненту дать волю своему внутреннему голосу и помогаете исправить возникшие недоразумения и упущенные предположения, пока еще не совсем поздно.

При разговоре по телефону

Телефон как средство проведения неудобных разговоров менее опасен, чем электронная почта, но все же опасен. Хотя телефон позволяет передать тон голоса (в этом отношении у него есть значительное преимущество перед электронной почтой), он не передает мимику. Из-за этого более тонкие эмоции и значения бывает труднее понять. Вы слышите, как человек жалуется, но не увидите уязвимости и печали в его глазах. Если вы разговариваете со своей пожилой матерью о том, как она справляется с деменцией отца, то легко переключиться в режим решения проблем («Ты должна обратиться за помощью») или черлидинга («Все будет хорошо!»). Вам потребуются дополнительные усилия и лишние напоминания самому себе, чтобы вы проявили сочувствие («Мама, я даже не могу себе представить, как тебе тяжело!») и понимание («Учитывая все, через что ты проходишь, ты так удивительно справляешься. Это меня очень вдохновляет»).

8. Почему вы советуете людям «приносить чувства на работу»? Я не психотерапевт, и разве деловые решения не должны приниматься по существу?

Для каждой организации характерны такие чувства, которые все принимают и часто выражают, и такие, которые все предпочитают оставлять при себе. Стресс, гордость, преданность и энтузиазм нередко являются общепринятой частью культуры организации. Разочарование, неуверенность в себе, ревность и обида обычно менее приемлемы, и непосредственно выражают их гораздо реже.

Но каковы бы ни были негласные правила, официальная позиция многих организаций гласит: фокусируйтесь на задачах, а чувства оставляйте за дверью. Они отвлекают нас от выполнения поставленных задач.

Но мы, как обычные человеческие существа, не можем просто так оставить свои чувства где-то позади. Они являются неотъемлемой частью работы нашего мозга и тела. Поэтому мы читаем свои электронные письма, сидим на собраниях или слушаем, как люди обсуждают нашу работу, и у нас каждый раз возникает эмоциональная реакция. Удивление, гнев, смятение, тревога, страх, негодование… список можно продолжать бесконечно.

Тогда, вопреки официальной позиции, ваше рабочее место оказывается уже достаточно пропитанным чувствами. На самом деле мы бы сказали, что не пускать эмоции на рабочее место (если бы это вообще было возможно) – на самом деле не лучшая затея. Именно из-за таких чувств, как решимость, гордость, удовлетворенность, приверженность и даже тревога и разочарование люди приходят на работу, упорно борются с неразрешимыми на вид проблемами и находят творческие решения. А с другой стороны, не негативные чувства сами по себе отвлекают нас от продуктивного труда, а неспособность признать их и иметь с ними дело напрямую, эффективно и честно.

Более того, для принятия решений необходимо определенное количество эмоций. Люди, чей доступ к чувствам нарушен в результате черепно-мозговой травмы, часто не могут сделать даже самый простой выбор, например на какое время назначить встречу. Они могут перечислить последствия различных вариантов действий, но будут не в состоянии сформулировать свои предпочтения.

Учитывая, что чувства уже присутствуют на рабочем месте, возникает вопрос, как с ними бороться. Обычно мы позволяем им управлять энергией разговора – повышаем голос, коротко отвечаем по электронной почте или бросаемся завуалированными оскорблениями, не обсуждая их напрямую. Мы часто переводим свои чувства в споры, обвинения или просто молчим и отстраняемся от собеседника. Когда мы переводим чувства на другой язык или даже игнорируем их, нам не удается напрямую поработать с тем, что происходит на самом деле (чувствами и причинами их возникновения). В результате людям кажется, что с ними плохо обращаются, рабочие отношения становятся напряженными, моральный дух падает, а чувства начинают мешать настоящей работе.

Почему? Потому что к тому времени, когда это становится темой для неудобного разговора, у вас обычно возникает по меньшей мере две проблемы: некая рабочая задача или разногласия по поводу ведения бизнеса (какая стратегия лучше, кто должен заниматься тем или иным вопросом, сколько нужно заплатить подрядчику с учетом совершенных ошибок?) и вопрос о том, как люди себя чувствовали во время разговоров вплоть до настоящего момента (их игнорировали, они при всех смущались, оставались в стороне, либо же их в чем-то несправедливо обвиняли).

Трудно решить проблему в области бизнеса и приступить к работе, если вы не понимаете, что пошло не так в отношениях с коллегами и подчиненными, и не пытаетесь решить вопрос. Решение может оказаться настолько же простым, как сказать: «Я расстроен. Похоже, мы ходим по кругу», «Меня разочаровал тот факт, что на выполнение этого задания выбрали другого человека» или «Я не знаю, почему нам так трудно это сделать». Но может потребоваться и гораздо больше усилий: изучить варианты восприятия произошедшего и смысл различных историй в глазах обеих сторон, учитывая их прошлый опыт.

Мы не ратуем за рабочее место, где люди сидят и праздно болтают о каждой эмоции, которая приходит им на ум. Мы хотим сказать, что зачастую более непосредственное отношение к чувствам позволяет быстрее добраться до сути вопроса – и с большей вероятностью найти удовлетворительное решение.

Разве не рискованно делиться своими чувствами на работе?

Бывает и так – в зависимости от того, какими именно чувствами, когда и как вы делитесь. Если в вашей корпоративной культуре не принято говорить прямо о своих чувствах, то нарушение этого шаблона может вызвать чувство дискомфорта. Иногда даже говорится напрямую, что разговоры о чувствах считаются признаком слабости, непрофессиональности и пустой тратой времени.

В такой культуре важно использовать приемлемый язык и заранее дать понять собеседникам, что смысл любого обсуждения, связанного с чувствами, заключается в продвижении бизнес-цели. Если слова «Я обижен, и мне кажется, что мою работу принимают как должное» вряд ли найдут положительный отклик, перефразируйте свои мысли примерно так: «Я хотел бы найти способ выполнять эту задачу раньше каждый квартал. Я знаю, что эти совещания часто меня разочаровывают, и думаю, что вы тоже периодически испытываете это чувство. Можем ли мы поговорить о том, почему так происходит и как мы могли бы придумать более удачную схему действий?»

Время, место и контекст также имеют значение. Время перед дедлайном – вероятно, не лучший момент для начала дискуссий о том, как вы относитесь к своей работе. Как и случайная встреча в коридоре. Но ежеквартальная сессия коучинга в паре со своим боссом вполне может пойти на пользу.

В конце концов, то, как вы поднимаете вопрос о чувствах, имеет решающее значение. Разговоры об эмоциях с помощью эмоций – слез, криков, надутых губ, закатывания глаз или топанья ногами – часто выставляют нас слабыми, неуправляемыми или непрофессиональными[19].

С точки зрения того, чем вы хотите поделиться, одни чувства будут менее рискованными, чем другие. Выражение искренней признательности за работу, проделанную вашими коллегами или подчиненными, редко находит резко негативную реакцию. Поделиться тем, как вас распирает от энтузиазма перед выполнением нового проекта, или гордостью за хорошо проделанную работу – практически всегда хорошо. Даже признание того, что вас сбивает с толку ваша роль или масштаб задачи, что вы тревожитесь о потенциальном влиянии принятого вами решения на своих товарищей по команде или интересуетесь перспективами других людей, скорее всего будет воспринято как приглашение к совместному участию в конструктивном решении проблем.

Если вы начнете делиться подобными чувствами, то это может послужить очень рискованным способом поменять ваши взаимоотношения с коллегами, включая способы общения. Ваш пример может побудить остальных сделать то же самое, и вскоре вы повлияете на маленький уголок вашей команды в более широкой корпоративной культуре. В конце концов, «корпоративная культура» на самом-то деле состоит из множества индивидуальных отношений, и изменения в каждой паре взаимоотношений положительно влияет на культуру в целом.

Разве деловые решения не должны приниматься рационально и основываться на конкретике? Как разговоры о чувствах могут в этом помочь?

Люди часто боятся, что разговоры о чувствах приведут к плохим решениям. Такое может случиться, если вы не будете проявлять должную осторожность.

Рассмотрим обсуждение инженеров NASA и Morton Thiokol в 1986 году о том, было ли безопасно запускать космический челнок Challenger, учитывая плохие погодные условия. В ходе телеконференции инженеры компании Morton Thiokol сначала сообщили NASA, что, по их мнению, это небезопасно. В ходе последовавшего обсуждения данных о безопасности полетов один из ведущих членов команды NASA заявил, что он согласен с решением Morton Thiokol, однако его «потрясло» их восприятие информации, как и тот факт, что данные о холодной погоде были переданы так поздно. Само это слово – «потрясло» – столь сильное и интуитивное, казалось, сыграло значительную роль в том, что Morton Thiokol окончательно поменяли свою точку зрения. Хотя, как сторонние наблюдатели, мы знаем, что описание эмоционального состояния одного человека не имеет никакого отношения к безопасности запуска[20].

Однако отсутствие разговоров о чувствах также может привести к плохим решениям. Признание того, что чувства играют свою роль в этой игре, и их обсуждение позиционирует их соответствующим образом как очередной фактор, который должен быть рассмотрен по существу.

Например, стоит знать и понимать предпочтения клиента в отношении кадрового обеспечения, прежде чем принимать решение о внедрении изменений. Выявление страхов и опасений людей по поводу того, как реорганизация может повлиять на их карьеру, может способствовать поиску творческого решения проблем или простого разъяснения, что значительно снижает сопротивление. Или же это может привести к негативным долгосрочным стимулирующим эффектам, которые помогут избежать ненужных последствий. Если, например, работники чувствуют, будто их наказывают за риск, а такие наказания наносят ущерб моральному духу и будущей способности идти на риск, руководство должно быть в состоянии инициировать подобную дискуссию. Если работники сидят, словно в закупоренной бутылке, и им не позволено обсуждать тему несправедливого обращения, руководство не узнает, что существующая система мешает проявлению того самого поведения, к которому они стремятся.

В таких случаях само по себе наличие чувства может и не быть основанием для принятия конкретного решения, зато оно может послужить ключом, указывающим на законную деловую причину для рассмотрения других подходов. Его следует изучить и проследить. Например, в разговоре о запуске шаттла Challenger специалисты Morton Thiokol могли бы ответить на «потрясенный» комментарий не изменением своих рекомендаций, а подтверждением обеспокоенности и дальнейшим вопросом: «Что касается сроков информирования, то сейчас уже действительно поздно играть в эту игру, и это оказывает огромное давление на всех нас. Мы только что узнали об ожидаемой температуре запуска, которая оказалась ниже, чем когда-либо прежде, но наши опасения нарастали с течением времени. Мы должны взглянуть на свой коммуникационный процесс в будущем и убедиться, что это не повторится снова. Что касается нашей интерпретации данных, расскажите нам, пожалуйста, поподробнее, что вам кажется проблематичным и почему вы прочли те же данные иначе».

И конечно, инженер NASA мог сделать то же самое: «Я слышу, что вы обеспокоены, и знаю, что вы находитесь ближе всего к источнику данных, поэтому мне не дает покоя, что данные кажутся мне гораздо менее ясными. Я хочу знать, что видите вы и что не замечаем мы. Почему бы вам снова не провести нас через свою цепочку рассуждений шаг за шагом?» Эмоция является частью обсуждения, однако одно лишь присутствие сильной эмоции не должно влиять на принятие решения.

Возможно, существует еще более важная причина для того, чтобы внедрить чувства в деловой разговор, и заключается она именно в том, чтобы они не подавляли мышление людей. Слушать, понимать и проявлять эмпатию к чужим чувствам – это те вещи, которые помогают их рассеять, позволяя человеку успокоиться и стать открытым для других взглядов.

Например, если сотрудник не получает повышения, он, скорее всего, будет разочарован и обижен, несмотря ни на что. Но если он не может обсудить с вами свою реакцию, то в его душе также может поселиться чувство, будто его предали, будто его не ценят и игнорируют, что спровоцирует еще большее разочарование. Тогда он, скорее всего, начнет приписывать вам то, что не соответствует реальности – что с вами трудно работать, что вы его не любите и, возможно, выбираете себе любимчиков. С другой стороны, если вы обращаете внимание на его чувства и показываете, что вам небезразлична его реакция, он с гораздо большей вероятностью сможет принять ваши объяснения, почему вы не продвигаете его по службе, и работать с вами дальше, улучшая свои показатели. Прислушиваясь к чужим чувствам и искренне стремясь их понять, вы помогаете отношениям и моральному духу, даже если это не меняет вашего решения. И конечно, вполне возможно, что вы узнаете нечто такое, что изменит ваш взгляд на происходящее.

Помимо дискомфорта при выражении чувств, главным образом мы беспокоимся об их внедрении в деловые (или личные) разговоры: это инстинктивный страх, что единственный способ справиться с чувствами – дать собеседнику то, что он хочет. Например, единственный способ «исправить» гнев сотрудника – это продвинуть его на ступень выше.

Но это, конечно, не так. Ключ к правильному управлению чувствами заключается в том, чтобы отделить признание от принятия решений и отказаться от ответственности за их исправление. Это поможет четко сформулировать ваши намерения: «Я хотел бы поговорить о том, как каждый из нас относится к этой ситуации, и о том, что каждый из нас думает, чтобы у меня было как можно больше информации для принятия решения. Конечно, в конце концов, я должен буду принять решение, основываясь на своей оценке вашей работы, критериях, предъявляемых для этой должности, и моем понимании того, что будет лучше для компании». Это позволяет выслушать сотрудника и понять, насколько он разочарован и зол, и тем не менее решить по существу, стоит ли его повышать.

9. У кого в реальном мире есть время на все это?

Ни у кого.

Никто не хочет тратить время на попытки понять, почему кто-то не согласен с его (очевидно) блестящим стратегическим решением. Никто не хочет посвящать даже небольшую часть своего дня общению с трудным коллегой или, что еще хуже, с двумя трудными людьми, которые не могут поладить, мешают вашей команде эффективно функционировать и наслаждаться праздниками.

В конце концов, вам еще предстоит обработать данные, сделать презентации, провести эксперименты, ответить на электронные письма и забрать детей из школы. Это неотложные задачи, которые имеют осязаемые результаты, а еще их можно с удовольствием вычеркнуть из своего списка дел. Развязать неприятный разговор, напротив, не кажется такой уж привлекательной идеей. Сопутствующая эмоциональная энергия лишает сил, а положительный исход совсем не обеспечен. Неудивительно, что в краткосрочной перспективе мы предпочитаем сосредоточиться на менее неприятных задачах и избегать безумных бесед.

Но это неправильный выбор. Мы представляем себе, что процесс принятия выбора выглядит так.

Должен ли я:

(a) потратить время на решение этой сложной проблемы? или

(b) сэкономить себе время и нервы и подождать, пока она волшебным образом не исчезнет?

Если бы выбор выглядел именно так, что ж, нам бы тогда не понадобилась эта книга. Вот более реалистичная оценка этой ситуации.

Мы уже тратим время и силы, чтобы все это обдумывать.

Неразрешенный конфликт на работе и в личных отношениях поглощает энергию и внимание, и мы часто этого даже не замечаем. Нужно сложить время, которое мы тратим на то, что злимся на самих себя, выплескиваем гнев на коллег, жалуемся своим супругам, ищем обходной путь, лежим без сна, думая о том, что надо было сказать, и ищем «компромат» на своего обидчика на его страницах в соцсетях, чтобы подтвердить свои догадки.

То, как мы тратим свое время, на самом деле делает ситуацию только хуже. Триангуляция, втягивание еще одного коллеги в существующий конфликт, позволяет вам выплеснуть свое разочарование и, возможно, избавиться от необходимости решать проблему напрямую. В итоге человек оказывается вмешан в чужие взаимоотношения либо из-за того, что нам удалось передать ему свое негативное мнение о своем оппоненте и свое раздражение, либо потому, что на него давят с обеих сторон, из-за чего он оказывается в самом эпицентре проблемы. Жалобы окружающим зачастую подкрепляют наше и без того однобокое мнение о том, почему с нашим противником «невозможно» общаться, а мы – всего лишь невинная жертва. Даже если друг понимает, что мы только усложняем ситуацию, очень редко мы позволяем ему указать нам на взгляд с другой стороны и на то, как мы сами поспособствовали возникновению конфликта. Поэтому мы еще сильнее убеждаемся, что друг на нашей стороне, что, в свою очередь, служит очередным оправданием нашего «праведного гнева». В результате это склоняет нас к тому, чтобы извергать искаженный набор обвинений и утверждений, когда нам приходится вступить в настоящий диалог.

Вместо этого направляйте энергию в полезное и эффективное русло. Учитывая, что мы уже обдумываем эту проблему, можно использовать ускользающее время и силы таким образом, чтобы помочь себе, а не навредить. Вместо того чтобы просто обращаться к третьим лицам и (завуалированно) просить их согласиться с нами, почему бы не заручиться их искренним советом и поддержкой? Друзья и коллеги могут помочь нам оценить точку зрения противоположной стороны, понять свой собственный вклад в проблему и подумать, каковы были намерения нашего обидчика, а также какие личностные проблемы заставляют нас так остро реагировать. Они могут помочь нам продумать, что лежит в основе волнующего нас вопроса и как нам четко донести свою точку зрения.

Когда вы привыкнете использовать приведенный в этой книге чек-лист для подготовки к неудобным разговорам и адаптируете его к своему собственному стилю поведения и привычкам, вы научитесь быстрее и эффективнее готовиться к беседе. Довольно скоро вы сможете пробегаться по чек-листу по дороге на работу утром или во время минутной паузы в ходе конференц-звонка. Внезапно вы начнете использовать время для того, чтобы лучше понять ситуацию и сформулировать план действий, а не для того, чтобы погрязнуть в страданиях.

Потратьте семь минут сейчас, и вы сэкономите семь часов

Мы опасаемся, что у читателей может появиться впечатление, будто мы предлагаем им браться за любой разговор, который имеет к ним хоть какое-то отношение, и что каждый из них должен идти непрерывно, возможно, даже бесконечно. Давайте внесем ясность: жизнь слишком коротка, и ни у кого нет столько эмоциональной энергии.

На самом деле мы предполагаем, что многие из этих разговоров могут закончиться быстро. Чем раньше вы поднимете вопрос, предотвратите недоразумение или проясните намерения собеседника, тем скорее вы все урегулируете и двинетесь дальше. Чем дольше вы позволяете тлеть этому огню, тем больше возникает проблем. Таким образом, потратив семь минут сейчас на то, чтобы разобраться, почему у вас и вашего клиента оказались разные ожидания относительно объема проекта, вы сэкономите себе семь часов (или даже семь месяцев) сплошной путаницы, разочарований и перерасхода средств.

И чем искуснее вы поднимете и обсудите тот или иной вопрос, тем эффективнее и действеннее окажется ваш разговор. Если вы спросите поставщика, почему ваш запрос представляет собой проблему, а не просто будете настаивать на том, что он должен быть доволен, это поможет прояснить, почему он сопротивляется, и позволит вам обоим встать на одну сторону, решая проблему. Вам не придется спорить об этом по десять минут, бросать трубку с чувством разочарования, а затем делать еще несколько звонков своему боссу, боссу клиента или другим поставщикам услуг.

Наконец, как говорит наш коллега Стивенсон Карлебах, время, которое мы проводим в легких разговорах в противопоставлении трудным, подобно разнице между годами человеческой жизни и годами собачьей жизни. Может показаться, что разговор длится в семь раз дольше, чем на самом деле. На самом деле у некоторых людей из числа наших клиентов начало исправляться внутреннее ощущение потраченного времени. После тяжелого телефонного звонка, который, кажется, длился целую вечность, они, повесив трубку, смотрят на дисплей телефона и точно отмечают, сколько длился звонок. Снова и снова они обнаруживают, что «вечный» телефонный звонок фактически длился всего четыре минуты – и касался реальных проблем.

Это и есть время, проведенное с пользой.

10. Мой разговор об идентичности постоянно застревает на этапе «или-или»: «я совершенен» или «я ужасен». Кажется, будто я просто не могу продвинуться дальше. Что с этим делать?

Давайте начнем с примера.

История Антонио

«Когда меня критикуют, будь то на работе или дома, я обычно реагирую критикой в ответ. Ситуация обостряется, либо же мой собеседник просто удаляется. Самое печальное, что это происходит даже тогда, когда я знаю, что мой критик прав! Я все время хочу ответить просто: «Это было полезно, я обязательно поработаю над этим» или «Спасибо, давайте это обсудим». Но, когда наступает нужный момент, схема повторяется, как будто я никогда раньше об этом не думал. Я знаю, что это вредит моим отношениям с людьми, но я никак не могу на это повлиять».

Поразмыслив над этим, Антонио пришел к выводу, что такое поведение уходит корнями в убеждение, что хороший и ценный человек не разочаровывает людей и никогда их не подводит. Он боится, что если все-таки подведет кого-то, то от него отвернутся или даже отрекутся близкие люди. И возможно, что еще важнее, он боится, что не сможет ужиться с самим собой: «Если я что-то и знаю о себе, так это то, что я не причиняю вреда и не расстраиваю других». Чтобы избежать чувства невыносимой вины или стыда, Антонио решает, хотя бы в текущий момент, что критика должна быть неправильной или злонамеренной. Теперь, разозлившись, он пытается показать, что ситуация на самом деле была результатом ошибок, совершенных другими людьми, в частности тем человеком, который изначально поднял вопрос.

Позже, когда его эмоции утихают, Антонио понимает, насколько провокационной и неуверенной выглядела его реакция, но он не замечает этого в моменте, когда это происходит, и не думает, что еще можно сделать. Он осознает, что даже у хороших, компетентных и высокоценных специалистов иногда бывают не совсем удачные дни, когда они принимают необдуманные или эгоистичные решения или просто ведут себя безрассудно. Но эмоционально он не чувствует, что в данный момент ему можно быть не совсем идеальным. Его сердце колотится от страха и отчаяния, а проверенные временем инстинкты берут верх.

Нам всем знакомо подобное чувство разочарования.

Почему так трудно изменить такое поведение и те представления о себе и взаимоотношениях с окружающими, которые им движут? И можно ли что-нибудь с этим поделать?

Откуда берется идентичность

Идентичность развивается из сложного взаимодействия нашего воспитания[21], жизненного опыта и того, что мы выбираем из этого опыта (другими словами, из истории, которую мы рассказываем). Мы не можем изменить свое воспитание (хотя последние исследования в области нейропластичности очень удачно ставят под сомнение это предположение) и свой прошлый опыт. Но мы можем изменить свое восприятие этого опыта.

Будучи младенцами и маленькими детьми, мы считаем само собой разумеющимся тот факт, что мы заслуживаем всего, что получаем от своих родителей – хорошего или плохого, – и выстраиваем историю, которая объяснит, почему мы этого заслуживаем. «Меня отшлепали, потому что я плохой». «Мои родители любят меня, потому что я такая милая». «Я хорошая, потому что я всегда добра к своей сестре».

Еще не успев научиться говорить, мы начинаем создавать образы самого себя в рамках взаимоотношений с другими людьми[22]. Например, будучи средним ребенком в семье, которую раздирали конфликты, одна из наших коллег заметила, что ее хвалили за то, что она всех мирила. Она создала себе образ «разумного человека, который никогда не теряет самообладания». Повзрослев, она стала очень популярна среди друзей, которые ценят ее беспристрастный подход в стрессовых ситуациях, однако ей трудно отстаивать свои настоящие желания или выражать сильные эмоции. Она воспринимает себя как человека, благодаря которому конфликты исчезают, а не появляются.

Эти образы могут возникать из нашего повседневного опыта и отношений, а также из травмирующих, меняющих жизнь событий. Антонио, чьи родители развелись, когда ему было пять лет, считал, что именно он стал причиной их разрыва. Урок он усвоил такой: «Мой отец ушел, потому что я был плохим. Я никогда больше не позволю себе быть плохим». Это объясняет, почему Антонио так опасно чувствовать, что он не совершенен. Другой человек, конечно, мог бы извлечь из опыта развода родителей другой урок: «Быть хорошим мне не помогло. Люди уходят, так что не стоит на них полагаться». Это может способствовать становлению яростно независимой личности или, наоборот, жертвы.

Поскольку жизнь продолжает подбрасывать Антонио новые переживания, он будет пытаться – как и все мы – интерпретировать эти переживания в соответствии с тем, как он себя воспринимает. Когда ему говорят, что он облажался, это угрожает ключевому столпу его личности: «Я никогда больше не буду плохим». Когда этот столп будет разрушен, то его уже ничто не удержит на ногах. Чтобы защитить себя, он выпаливает: «Это был не я! Этого не может быть!»

Несмотря на то что теперь Антонио осознает недостатки этого фрагмента своего самоопределения, ему по-прежнему трудно его изменить. Он хорошо знаком, глубоко укоренен в его характере, почти бессознателен – и альтернативы кажутся непонятными и пугающими. Хоть Антонио и не до конца это осознает, он видит перед собой лишь два варианта: беречь этот столп (впадать в отрицание) или позволить рухнуть всему этому образу (начать преувеличивать).

Что может помочь?

Как мы уже говорили ранее, полезно пролить свет на эту дилемму, признать нереалистичные предположения в стиле «все или ничего» и отбросить наши ожидания относительно самих себя до более правдоподобного уровня. Но что, если, как и в случае с Антонио, этого будет недостаточно, потому что этот прием его «не вдохновляет»?

Корень проблемы заключается в том, что Антонио на самом деле не нашел способа принять себя как человека, который может иногда разочаровывать других, хоть он и признает свои проблемы с самоопределением и их последствия. Есть несколько приемов, которые помогут справиться с такого рода вызовом.

Исследуйте корни проблемы и переосмыслите их. Зачастую бывает полезно задуматься о том, где и как мы научились быть такими, какие мы есть. Помимо развода, Антонио размышляет о двух других важных воспоминаниях, которые, вероятно, сформировали его как личность. Одно из них относится к тому времени, когда его старший брат Гектор получил такие плохие оценки, что был вынужден уйти из приходской школы. Антонио слышал, как его отец говорил о своем разочаровании и называл брата «неудачником», и как тот плакал перед сном последующие несколько дней. Второе воспоминание восходит к тому моменту, когда Антонио выиграл школьный приз за работу, которую он написал в пятом классе. Антонио был удивлен и обижен, когда его родители отреагировали на его успех короткой похвалой: «Хорошо, Антонио». Исходя из этих двух переживаний, Антонио пришел к выводу, что любовь зависит от успеха и что даже блестящей работы может оказаться недостаточно, чтобы ее завоевать.

Представьте себе, насколько потрясен был Антонио много лет спустя, когда спросил свою мать о реакции родителей на его награду: «Мы так сильно гордились тобой! Никто в нашей семье никогда не достигал таких успехов в учебе. Но мы старались не придавать большого значения вашим достижениям, потому что школьный психолог сказал нам, что одаренные дети, которых слишком много хвалят, могут подумать, что их любят только за их достижения». Что же касается реакции отца на неудачи брата, то тут все было гораздо сложнее. Позже папа признался, что сожалеет о своей резкой реакции: «Я просто не хотел, чтобы Гектор совершил те же ошибки в своей жизни, что и я», – признался он.

Итак, любовь была не такой уж случайной эмоцией, как полагал Антонио, ее просто выражали такими способами, которые он не совсем понимал. Антонио продолжал жить в рамках узких правил о том, как работают отношения, которые он узнал еще в детстве. Обращая на это внимание, а также находя различные способы интерпретации ключевых воспоминаний, он смог добиться гармонии в вопросе своего самоопределения.

Брат Антонио столкнулся с другой проблемой. Внутренне приняв решение отца о том, что он «неудачник», Гектор отказывался выдвигать себя на руководящие посты на работе и в своей общине, а также от предложений занять подобную должность. Со временем он понял, что его проблемы в школе были вызваны отчасти дислексией, а отчасти стилем обучения, который предполагал, что нужно охватить картину в целом, прежде чем детали обретут смысл. Но на каком-то уровне Гектор все еще воспринимал себя как того же пятнадцатилетнего подростка, который так неловко «провалился» в плане учебы. В результате он был полон решимости никогда больше не ставить себя в такое положение и не видел в себе человека, которому можно было бы доверить ответственное дело.

Коллеги, которые видели в Гекторе вдумчивого и мудрого человека и часто обращались к нему за советом, с трудом понимали его скрытность. Озарение пришло только тогда, когда Гектор открылся близкому другу, который хотел, чтобы он вступил в местный совет. «Гектор, – сказал друг, – что бы ты сказал пятнадцатилетнему подростку в такой ситуации? Ты бы сказал, что он обречен на вечные неудачи? Или же, что он должен извлечь из этого опыта урок и лучше стараться в следующий раз? Ты совсем не похож на того ребенка, каким был тогда». Благодаря этому толчку Гектор смог по-новому взглянуть на себя как на человека, в которого превратился этот мальчик. Затем с некоторым удивлением и зарождающейся гордостью, хотя и не без трепета, он начал брать на себя лидерские роли, которые ему предлагали. С каждым успехом уверенность Гектора росла, и испуганный мальчик понемногу отступал.

Но все это не так просто. Некоторые из нас подвергаются физическому или эмоциональному насилию со стороны родителей, учителей, одноклассников или соседей, и влияние этих событий на личность может быть очень глубоким. Особенно в случае травмы могут наблюдаться физиологические изменения, которые мешают нам с большим вдохновением и оптимизмом воспринимать произошедшее.

И даже при отсутствии травмы невозможно бесконечно притягивать позитив к событиям прошлого. У того, как можно переосмыслить переживания, есть свои пределы. Если в старших классах у вас было мало друзей, то бессмысленно спустя годы думать, что вы были настоящий Мистер Популярность. Если вы получали паршивые оценки в школе, то вряд ли вам пойдет на пользу «воспоминание» о том, что вы были отличником на момент выпуска.

Чтобы разобраться в своем опыте, нужно не выдумывать небылицы, а заглянуть под упрощенные ярлыки идентичности, которые мы на себя вешаем, взглянуть на события в контексте и, если это необходимо, погрустить из-за того, что все произошло именно так. Если вы решили, что плохие оценки в школе говорят о вашей «глупости», что ж, это безумное и бесполезное обобщение. Точно так же и, возможно, самым удивительным образом ярлык «умный» заставляет некоторых избегать рисковых задач и легко раздражаться при решении проблем. Такие люди беспокоятся, что их репутация оказывается на грани при каждом новом вызове. По правде говоря, все мы – быстрые или медлительные, сильные или слабые, целеустремленные или ленивые тысячу крошечных раз в течение всей жизни, и обобщения здесь неуместны.

Точно так же и «правильные уроки», извлеченные из нашего опыта, автоматически не становятся ясными и очевидными. Один человек может объяснить свой крепкий брак тем, что он очень рано обрел эмоциональную устойчивость в своем непростом детстве, в то время как другой может воспринимать свои беспокойные взаимоотношения с подругой как неизбежный результат нехватки подобного опыта.

В случае с Антонио его размышления позволили ему ослабить хватку идентичности «или-или» и снизить градус паники, которую он традиционно испытывал при мысли о разочаровании людей. В более спокойной обстановке он несколько лучше запоминает альтернативные ответы, которые он хотел бы использовать при взаимодействии с другими людьми. И чем больше позитивных переживаний он испытывает, тем легче становится каждое последующее усилие.

Создавайте позитивные переживания. В дополнение к переосмыслению прошлых переживаний можно создавать новые, которые предлагают положительное подкрепление для иного поведения и самовосприятия. Например, вы можете действовать так, будто то или иное позитивное утверждение о вас верно, даже если вы не уверены, что так оно и есть, просто чтобы посмотреть, что произойдет дальше. Антонио может выискивать негативную обратную связь в словах своих коллег, имея в виду, что он – «тот человек, который отлично учится на отзывах окружающих». Он знает, что это не совсем точное описание его как личности, но в качестве эксперимента он может попробовать действовать так, будто это и есть правда. И если он будет слушать и работать над собой, это действительно станет правдой, по крайней мере в этот раз – и тогда у него появится некий положительный опыт, который можно будет развивать. Искусственно созданный, но реальный.

Заручитесь помощью, чтобы стимулировать и укреплять новые модели поведения. В состоянии стресса мы, что очень вероятно, возвращаемся к старым привычкам. Нейронные связи просто слишком крепки. Без внешней помощи мы ничего не заметим и не сможем надолго прервать устоявшиеся паттерны. Чтобы противостоять этому, зачастую бывает полезно заручиться поддержкой друга или коллеги. Антонио попросил помощи у двух своих коллег: «Я работаю над своим восприятием обратной связи. Для меня это не так уж легко и естественно, но вы можете помочь мне, обращая мое внимание на те моменты, когда я принимаю оборонительную позицию. Я даю вам открытое разрешение обучать меня в этом вопросе и быть прямолинейными. В то же время я прошу вас проявлять терпение. Я обязательно иногда буду все портить, и когда это будет происходить, пожалуйста, помните, что я очень стараюсь».

Проявите немного сочувствия к самому себе. Все мы из последних сил старались осмыслить свой опыт как можно лучше, и чаще всего нам никто в этом не помогал. После этого мы делали выбор, который мог сработать или не сработать.

Жизнь – нелегкая штука. Что нам нужно, так это немного сочувствия к самим себе. Принятие всего себя целиком: ошибок, неудач и недостатков, моментов слабости, эгоизма и глупости – и прощение себе этих негативных моментов являются важными шагами на пути к обретению равновесия сейчас и росту в будущем. К некоторым это чувство глубокой заботы о себе приходит во время вспышки озарения. Но для большинства из нас это путь длиною в жизнь, который состоит из небольших корректировок и ежедневных напоминаний. Дело не в том, чтобы придумывать оправдания или перекладывать ответственность на других. Нужно просто стремиться принимать свои несовершенства и заботиться о том, что действительно важно.

Если мы чем-то не довольны, то можем попросить прощения и немного погоревать, а еще можем попытаться стать лучше прямо сейчас.

* * *

Последняя мысль

К нам часто обращаются читатели, которые делятся с нами тем, насколько невыносим их ребенок-подросток, брат, начальник или деловой партнер. На первый взгляд, они очень хотят помочь. Мы задаем несколько вопросов и предлагаем несколько вариантов действий, каждое из которых наш собеседник быстро отклоняет: «пробовал», «нет», «не сработает». Прошло несколько лет, прежде чем мы поняли, что на самом деле они просили не совета, а разрешения сдаться. «Я очень устал. Мне это уже надоело. Нормально, если я уволюсь?» Поэтому мы начали давать ответы другого рода: «Похоже, что вы сделали все возможное и перепробовали почти все варианты».

Людям очень нравился этот ответ, и многие едва могли скрыть свое ликование. Мы могли предсказать тот разговор, который они собирались завести, вернувшись домой: «Дорогая, я решился на этот разговор и получил на это одобрение профессионалов: с твоей матерью официально невозможно общаться!»

Неудобные разговоры требуют тяжелой и зачастую приводящей в уныние работы – особенно когда вы не встречаете той же открытости со стороны своего собеседника, либо когда вашу готовность нести ответственность за свой вклад в развитие проблемы не оценивают по достоинству. Во многих случаях вам приходится постараться, чтобы вырваться из глубоко укоренившихся стерео типов и облегчить многолетние трения. Перемены грядут, но совсем не торопятся.

Но затем, спустя несколько месяцев попыток достучаться до человека, когда ваши усилия то и дело пресекают, вы замечаете легкие подвижки. Дело все-таки двигается с мертвой точки. Вы получаете короткое сообщение о проведенных каникулах или голосовое сообщение с менее раздраженной интонацией. Вы ощутите проблески теплоты или заметите, что начало разговора, которое обычно приводит к спорам, понемногу теряет накал.

Если вы считаете, что эти жесты действительно имеют значение, можете договориться с самим собой и проявить терпение, то этих первичных небольших изменений может быть достаточно для того, чтобы вас поддержать.

Но мы не имеем в виду, что вы должны биться головой о стену или бесконечно оставаться в отношениях, которые наносят ущерб вашей самооценке. Возможно, вы и добились некоторого успеха в отношениях со своим параноидальным начальником, но ваша семья все еще страдает от того, что страх перед наступлением понедельника только углубляется в вашей душе. Вы проявляете сочувствие к тому, что ваша сестра оказалась в бедственном положении, однако ее созависимость продолжает разрушать ваш брак. Вы старались изо всех сил. Но это не помогло.

Вы можете сдаться.

Как мы уже говорили, невозможно изменить других людей. Когда вы в конце концов отказываетесь от мысли, что вы обладаете силой менять других людей, вы отказываетесь от того, чего у вас никогда и не было – от контроля. Если человек не желает и слышать о том, что он внес свой собственный вклад в возникновение проблемы, или взять на себя ответственность за последствия своих действий, вы не сможете его заставить. Все, что вы можете сделать, – это внимательно взглянуть на себя, открыться для чужого взгляда на вещи, исправить свой собственный вклад и честно признаться в том, что для вас важно.

Вы можете предложить собеседнику помочь вам в работе над исправлением ситуации. И он сам решит, стоит ли отвечать на ваше предложение.

Сдаваться очень тяжело. Возможно, вы хотите быть преданным человеком, всегда готовым поддержать, заботливым коллегой и любящим сыном или дочерью. Вы глубоко привязаны к другому человеку, к компании, соседской общине и школе. Перед тем как сдаться, вам придется провести неудобный разговор с самим собой о том, как сделать здоровый выбор – ради себя и ради тех, кого вы любите, – и суметь себя простить. Это может быть самый неудобный разговор из всех, но он того стоит.

Удачи.

Информация о некоторых релевантных организациях

Гарвардская школа переговоров

Гарвардская школа переговоров (ГШП) – исследовательский проект, основанный в 1979 году в Гарвардском университете для разработки и распространения усовершенствованных методов урегулирования конфликтов. Она способствовала созданию Программы по ведению переговоров в Гарвардской школе права и стала ее частью. Программа представляет собой межуниверситетский консорциум ученых и специалистов с междисциплинарным подходом к теории и практике ведения переговоров и управления конфликтами. Деятельность ГШП включает в себя экспериментальные исследования, построение теорий, ведение образовательной деятельности, программы профессиональной переподготовки, а также написание публикаций.

Экспериментальные исследования. ГШП работает с людьми, которые сталкиваются с реальными проблемами, и предлагает им свою помощь. Исследователи и специалисты извлекают уроки из опыта обратившихся к ним людей и развивают новые теории. Этот проект, например, способствовал разрешению американо-иранского конфликта с заложниками в 1980 году, помог существенно улучшить отношения между Соединенными Штатами и Советским Союзом, а также был задействован в структурировании переговорных и миротворческих процессов в Центральной Америке и Южной Африке.

Построение теорий. Среди разработок ГШП числятся однотекстовая процедура посредничества, которую Соединенные Штаты использовали во время ближневосточных мирных переговоров после саммита в Кэмп-Дэвиде в 1978 году, метод «принципиальных» или «взаимовыгодных» переговоров, система выделения «основных проблем» для управления эмоциями в ходе переговоров и подход к продуктивному разговору. Данные наработки были обобщены в этой книге.

Образовательная деятельность и программы профессиональной переподготовки. ГШП заложила основы для программы семинара по ведению переговоров, который преподается в Гарвардской школе права. Он повлиял на работу преподавателей со всего мира. Ежегодно в июне Проект предлагает интенсивные однонедельные курсы по ведению переговоров и сложных разговоров для юристов и широкой общественности в рамках Гарвардского института переговоров. (Для получения дополнительной информации свяжитесь с ГИП по телефону 617-495-7703 или через веб-сайт www.pon.harvard.)

Публикации. Работа над Проектом породила множество публикаций, в том числе International Mediation: A Working Guide, «Переговоры без поражения. Гарвардский метод» (Издательство «Манн, Иванов и Фербер», 2012), Getting Together: Building Relationships as We Negotiate, Getting Ready to Negotiate, «Как победить НЕТ, или Переговоры с трудными людьми» (Издательство «Эксмо», 2020), Beyond Machiavelli, Coping with International Confl ict, The Third Side, Getting It Done: How to Lead When You’re Not in Charge, «Эмоциональный интеллект в переговорах» (Издательство «Манн, Иванов и Фербер», 2014), The Power of a Positive No, в том числе эта книга, а также статьи, руководства для учителей, учебные планы и упражнения по ведению переговоров. (Для получения информации об учебных материалах обратитесь к сотрудникам «Программы по ведению переговоров» по телефону 800-258-4406 [если вы находитесь на территории США] или 1-781-239-1111, по электронной почте: chouse@law.harvard.edu или через веб-сайт www.pon.org.) Последние идеи и разработки в этой области вы сможете узнать, подписавшись на Журнал о ведении переговоров или информационную рассылку (перейдите по ссылке www.pon.harvard.edu/publications).

Следующие две организации были основаны участниками Гарвардской школы переговоров и авторами «Неудобных разговоров». Несмотря на отличия в стратегической направленности, они являются единственными лицензированными поставщиками курсов и тренингов Diffi cult Conversations®.

Vantage Partners, LLC

Брюс Паттон – один из пяти основателей Vantage Partners, глобальной консалтинговой фирмы по вопросам управления. Он является признанным лидером в области оказания помощи компаниям в достижении измеримых, прорывных результатов в бизнесе путем изменения приемов ведения переговоров и управления отношениями с ключевыми деловыми партнерами. Vantage не только предлагают услугу стратегического консультирования по ведению переговоров, но и дают советы о заключении стратегических альянсов и управлении их работой, об управлении снабжением и поставками, о регулировании аутсорсинга и взаимоотношений, о переговорах в сфере продаж и работе с ключевыми клиентами, о разрешении внутренних конфликтов и корпоративном образовании.

Партнеры Vantage уже более двадцати пяти лет сотрудничают с компаниями из списка Fortune 500/Global 1000, принося миллиарды долларов и увеличивая прибыль с применением комплексного подхода, который учитывает, каким образом стратегия, организационная структура, бизнес-инструменты и процессы, культурные предпосылки, лидерские послания и поведенческие навыки сообща способствуют или, наоборот, мешают успешному течению переговоров, созданию устойчивых отношений, кроссматричной эффективности, внедрению инноваций и достижению конкурентных преимуществ. Между тем индивидуальные семинары по корпоративному образованию от компании Vantage позволили более чем ста тысячам участников стать более уверенными и эффективными специалистами в сфере ведения внутренних и внешних переговоров и поддержания отношений, а также в том, чтобы сделать неудобные разговоры продуктивнее.

Партнеры Vantage преподают в Гарвардской школе права, Дартмутской школе бизнеса и Военной академии США в Вест-Пойнте. Их материалы регулярно публикуются в профессиональных и отраслевых журналах, в Harvard Business Review, а также в соавторстве они написали такие книги, как «Переговоры без поражения. Гарвардский метод» (Издательство «Манн, Иванов и Фербер», 2012), Getting Ready to Negotiate, The Point of the Deal: How to Negotiate When Yes Is Not Enough и «Неудобные разговоры». Кроме того, они участвуют в безвозмездной миротворческой деятельности через подразделение управления конфликтами «Корпуса милосердия».

* * *

Для получения дополнительной информации позвоните по номеру 617-354-6090 или посетите сайт Vantage Partners по адресу: www.vantagepartners.com.

Triad Consulting Group

Дуглас Стоун и Шейла Хин основали консалтинговую компанию Triad Consulting Group, которая специализируется на корпоративном образовании и коммуникациях. Лидеры в области проведения неудобных разговоров и обучения управленческим коммуникациям во всем мире, они считают, что ключевые организационные инициативы преуспевают или терпят неудачу постепенно, один разговор за другим, от коллеги к коллеге, внутри и между командами и отделами. Независимо от того, предстоит ли вам сделать сложный стратегический выбор, создать культуру, в которой важна честная обратная связь, разрешить конфликт между членами команды, предложить инициативу по внедрению масштабных изменений или улучшить повседневные управленческие навыки старших сотрудников, специалисты Triad готовы вам помочь.

Список клиентов компании Triad охватывает шесть континентов и дюжину отраслей промышленности. Среди них есть такие организации, как Boeing, Capital One, Citigroup, Fidelity, General Mills, Honda, Merck, Microsoft, Prudential, PwC, Ropes & Gray, Time Warner и Unilever. В государственном секторе сотрудничали с Белым домом, Министерством юстиции, Верховным судом Республики Сингапур, Парламентом Эфиопии, Объединенной программой ООН по ВИЧ/СПИД, некоммерческой организацией The Nature Conservancy, военным колледжем «Цитадель» и New England Organ Bank. Консультанты Triad выступали в качестве медиаторов и преподавателей в Южной Африке, на Ближнем Востоке, в Кашмире, Ираке, Афганистане и на Кипре, а также преподавали в Гарвардской школе права, Джорджтауне, Висконсине, Дартмуте и Школе управления Слоуна при Массачусетском технологическом институте. Также они написали десятки популярных и научных книг и статей в этой области.

Triad наращивает потенциал за счет корпоративного обучения, выездных презентаций, системного проектирования, коучинга руководителей, консалтинга, медиации, фасилитации и командных вмешательств. Компания разрабатывает свои программы таким образом, чтобы они отвечали потребностям и условиям работы каждого клиента, гарантируя, что этот подход является актуальным, реалистичным и полезным.

* * *

Для получения дополнительной информации позвоните нам по телефону 617-547-1728 или посетите сайт компании Triad по адресу: www.diffcon.com.

* * *

Сноски

1

Популярное в США ток-шоу Опры Уинфри. Выходило в эфир с 1986 по 2011 год, оказывало большое влияние на общественную жизнь Америки.

2

Fox News, CNBC – американские телеканалы; NPR – радиостанция США.

4

Али разрешил нам поделиться его историей. Мы немного сократили нашу переписку.

5

Австралазия – регион, включающий в себя Австралию, Тасманию, Новую Зеландию, Новую Гвинею и прилегающие острова в Тихом океане.

6

Апартеид – политика расовой сегрегации, проводившаяся в ЮАР с 1948 по 1994 год. Характеризуется жестоким ущемлением прав людей негроидной расы.

7

Нельсон Мандела – южноафриканский государственный и политический деятель, один из главных борцов с апартеидом, в 1993 году был удостоен Нобелевской премии мира.

8

Уинстон Черчилль – британский государственный и политический деятель, премьер-министр Великобритании в 1940-1945 и 1951–1955 годах.

9

Мартин Лютер Кинг – младший – американский баптистский проповедник, общественный деятель и активист, боролся за гражданские права афроамериканцев в США с 1954 года до своей смерти в 1968 году.

10

Одри Лорд – американская писательница и поэтесса, феминистка, активистка борьбы за гражданские права.

11

Геноцид в Руанде произошел 6 апреля – 18 июля 1994 года. По приказу правительства хуту (народность, проживающая в Центральной Африке) были убиты, по разным оценкам, от 500 000 до 1000 000 тутси (народность, проживающая в Центральной Африке) – до 20 % от всего населения страны.

12

Отец Доминик Хольц в беседе с Селестой Мюллер, Эриком Вагнером, Скоттом Стейнкерчнером, Домиником Макманусом, Энн Гарридо и Шейлой Хин от 27 февраля 2009 года, в связи с Проектом симпозиума истины в Аквинском Институте, Сент-Луис, штат Миссури.

13

Это один из важнейших уроков «Проекта публичных бесед», который способствует поддержанию уважительного диалога между сильными сторонниками противоположных взглядов по таким вопросам, как аборты и однополые браки. Снова и снова участники этих познавательных разговоров с удивлением обнаруживают, насколько их глубинные ценности совпадают с ценностями их давних «оппонентов». Зачастую они обнаруживают, что их расхожие выводы зависят от тончайших различий в весе, который они придают одним и тем же общим проблемам. И им всегда удается увидеть человеческое лицо своего соперника. В поисках дополнительной информации обратитесь к веб-сайту проекта Public Conversations по адресу: www.publicconver-sations.org.

14

Мы склонны думать, что люди либо психически больны, либо нет, что у них либо «что-то с головой», либо все в порядке. Но дело не в «или-или». В своей книге «Теневые синдромы» Джон Ратей и Кэтрин Джонсон утверждают, что люди, которым не был поставлен клинический диагноз о наличии психического заболевания или расстройства личности, все же могут страдать от физиологически индуцированных патологических состояний – «теневых» форм хорошо известных нам расстройств: обсессивно-компульсивного расстройства, депрессии, тревоги, зависимости, ярости и пр. Такие патологии встречаются не так редко, как мы предполагаем.

15

В номере The New Yorker от 13 октября 2003 года есть статья Тэда Френда о людях, которые прыгают с моста «Золотые Ворота», намереваясь совершить самоубийство. В статье упоминается Кевин Бриггс, мотоциклист-патрульный, который «обладает талантом вовремя замечать “прыгунов” и отговаривать их уже на самом краю. Он уговорил более двух сотен потенциальных самоубийц не прощаться с жизнью…» Бриггс не говорил в лоб о том, стоит ли им прыгать или нет. Вместо этого он использовал прием Большого Рефрейминга: «Какие у вас планы на завтра?» Если их нет, он говорил: «Ну что ж, давайте какие-нибудь придумаем». (Эта история впервые привлекла наше внимание в песне Gatekeeper Мэг Хатчинсон.)

16

Если Лучера не чувствует подобных сигналов со стороны окружающих, то, возможно, что она как минимум страдает расстройством аутического спектра наподобие синдрома Аспергера. Поскольку в целом она показывает довольно высокие результаты в работе, вполне вероятно, что с помощью той же работы она могла бы повысить свою осведомленность о таких симптомах у себя и у других.

17

Роберт И. Саттон, «Не работайте с м*даками. И что делать, если они вокруг вас» (Манн, Иванов и Фербер, 2015).

18

Эти различия, или так называемые «категории», придумал Марк Гордон – старший советник Гарвардской школы переговоров и директор компании Vantage Partners.

19

Однако мы утверждаем, что в некоторых контекстах слезы – это не просто нормально, а даже хорошо. Например, нередко футболисты плачут, когда объявляют о своем уходе из спорта. Такая реакция видится людям очень настоящей и человеческой. Точно так же и на рабочем месте печаль и другие поглощающие человека эмоции, связанные с личной или профессиональной жизнью, могут привести к тому, что двое людей объединятся благодаря своим слезам или окажут друг другу важную поддержку. Однако контекст имеет значение. Не так уместно, например, плакать из-за того, что адвокат по другую сторону стола «ведет себя подло».

20

Решение о старте закончилось катастрофой – взрывом шаттла через 73 секунды после запуска. Этот отрывок взят из онлайн-статьи Роджера М. Божоли, инженера компании Morton Thiokol и ключевого участника процесса принятия решения (http://www.onlineethics.org/ Topics/ProfPractice/PPEssays/thiokolshuttle/shuttle_telecon.aspx).

21

См., например, Джерома Кагана, который утверждает, что сила «реакции вздрагивания» у детей является важнейшим фактором, позволяющим предсказать, вырастет ли человек отважным или замкнутым, общительным или застенчивым. The Long Shadow of Temperament, авторства Джерома Кагана и Нэнси Шидман (Belknap Press, 2004).

22

См., например, Inside the Family, авторства Дэвида Кантора и Уильяма Лера (Meredith Winter Press, 2003).

Content

Дуглас Стоун
Неудобные разговоры. Как общаться на невыносимо трудные темы

Отзывы о книге «Неудобные разговоры»

Предисловие ко второму изданию

Предисловие

Слова благодарности

Введение

Неудобный разговор – это любая беседа на тему, которую вам непросто обсуждать

Дилемма: драться или уклоняться? Кажется, лучшего выхода не существует

Не бывает дипломатичных ручных гранат

Эта книга вам поможет

Награда стоит затраченных усилий

Настроены скептически? Вот еще несколько мыслей

Нужно поискать где-нибудь еще

Неудобные разговоры – это нормально

Часть 1. Проблема

Три разговора

Разбор структуры сложных разговоров

Все не так просто, как кажется на первый взгляд

Каждый неудобный разговор на самом деле состоит из Трех разговоров

Что мы не можем изменить, а что можем

Разговор о том, что случилось: в чем суть?

Предположение о собственной правоте

Выдуманные намерения

Установка на обвинение

Разговор о чувствах: что нам делать с эмоциями?

Опера без музыки

Разговор об идентичности: что это говорит обо мне?

Сохраняя равновесие

Переходим к познавательному разговору

Часть 2. Переход на позицию обучения. Разговор о том, «что случилось?»

Перестаньте спорить о том, кто прав: изучите истории друг друга

Почему мы спорим, и почему это не помогает

Мы думаем, что проблема в них

Они думают, что проблема в нас

В каждой из историй есть своя доля здравого смысла

Споры мешают изучить позиции друг друга

У споров без понимания нет будущего

Разные истории: почему каждый из нас видит мир по-своему

1. У нас разная информация

2. Мы по-разному интерпретируем одни и те же события

3. Наши выводы отражают наши личные интересы

От уверенности к любопытству

Любопытство – путь к пониманию позиции оппонента

Какова ваша история?

Примите обе истории: займите позицию «и»

Два исключения, которые ими вовсе не являются

Я действительно прав

Сообщая плохие новости

Чтобы двигаться вперед, сначала определите, где вы находитесь

Не думайте, что он сделал это нарочно: Отделяйте намерение от действия

Спор о намерениях

Две ключевые ошибки

Первая ошибка: наши предположения о чужих намерениях зачастую оказываются неверными

Мы судим о намерениях по их воздействию на нас

Ошибки в толковании чужих намерений могут вам дорого обойтись

Вторая ошибка: благие намерения не оправдывают причиненные проблемы

Мы не слышим, что нам на самом деле пытаются сказать

Мы игнорируем сложность человеческой мотивации

Мы ухудшаем отношения своими действиями – особенно между группами

Избегая этих двух ошибок

Как избежать первой ошибки: отделяйте намерения от воздействия

Как избежать второй ошибки: прислушивайтесь к чувствам и размышляйте о своих намерениях

Откажитесь от обвинений: Определите систему соучастия каждого человека

Виновник сложившейся ситуации очевиден

В паутине обвинений

Чем вина отличается от соучастия?

Вина связана с осуждением и направлена назад

Соучастие подразумевает понимание и направлено вперед

Соучастие – процесс взаимный и интерактивный

Цена фрейма обвинений

Когда обвинение является целью, страдает понимание

Сосредоточение внимания на поиске виноватых мешает решению проблем

Обвинения не позволяют распознать неправильную систему

Преимущества от понимания системы соучастия

Вопрос о соучастии поднимать легче

Соучастие способствует обучению и переменам

Три заблуждения о системе соучастия

Заблуждение № 1: Я должен сосредоточиться только на собственном вкладе

Заблуждение № 2: Отбросить обвинения – значит отбросить свои чувства

Заблуждение № 3: Изучать степень соучастия каждой стороны – значит «обвинять жертву»

Определяя свою долю: четыре примера скрытого соучастия

1. Избегание

2. Неприступность

3. Культурные противоречия

4. Проблемы с распределением ролей

Два инструмента для выявления соучастия

Смена ролей

Взгляд стороннего наблюдателя

Переход от обвинений к соучастию: пример

Определите систему соучастия

Берите на себя ответственность за свой вклад с самого начала

Помогите собеседнику распознать свой вклад

Часть 4. Разговор о чувствах

Приручите свои чувства (Или они приручат вас)

Чувства имеют значение: они часто оказываются в основании сложных разговоров

Мы пытаемся вывести чувства за рамки проблемы

Невыраженные чувства могут просочиться в разговор

Невыраженные чувства могут взорваться прямо во время разговора

Невыраженные чувства мешают слушать

Невыраженные чувства отрицательно сказываются на нашей самооценке и отношениях с людьми

Решение проблем, связанных с чувствами

В поисках чувств: узнайте, где скрываются ваши чувства

Изучите следы своих эмоций

За одним чувством ищите целый комплекс эмоций

Отыщите чувства, которые скрываются под приписываемыми намерениями, суждениями и обвинениями

Не относитесь к чувствам как к Священному Писанию: ведите с ними переговоры

Не срывайтесь: тщательно опишите чувства

1. Верните чувства в обсуждение проблемы

2. Выражайте весь спектр своих чувств

3. Не оценивайте – просто делитесь

Важность признания чувств

Иногда только чувства имеют значение

Часть 5. Разговор об идентичности

Укрепите свое чувство идентичности: Спросите себя, что поставлено на карту

Неудобные разговоры угрожают нашей идентичности

Три главных идентичности

Сотрясение идентичности может выбить из равновесия

Быстрого решения проблемы не существует

Уязвимое самовосприятие: синдром «все или ничего»

Отрицание

Преувеличение

Укрепите свою идентичность

Шаг первый: осознайте свои проблемные точки

Шаг второй: усложните свою идентичность (примите позицию «и»)

Три утверждения о себе, которые нужно принять

Во время разговора: учитесь восстанавливать равновесие

Оставьте попытки контролировать чужую реакцию

Подготовьтесь к ответу оппонента

Представьте, что вы оказались в будущем

Сделайте перерыв

Личность собеседника не остается в стороне

Открыто поднимайте вопросы об идентичности

Найдите в себе мужество попросить о помощи

Часть 6. Перейдите к познавательному разговору

Какова ваша цель? Когда стоит взяться за ее осуществление, а когда ее лучше отпустить

Поднимать вопрос или нет: как решить?

Как понять, что я сделал правильный выбор?

Мысленно проработайте все Три разговора

Три вида разговоров, которые не имеют смысла

Не скрывается ли истинная причина конфликта внутри вас?

Существует ли более подходящий способ решить проблему, чем ее обсуждение?

Есть ли у вас цели, которые имеют смысл?

Отпускаем разговор

Найдите более снисходительные утверждения

Если все-таки решили поднять вопрос: три полезные цели

1. Изучите чужую версию истории

2. Выражайте свои взгляды и чувства

3. Решайте проблему вместе

Позиция и цель идут рука об руку

Начинаем работу: Приступите сразу к «третьей истории»

Почему типичные вступительные фразы нам не помогают

Мы начинаем со своей собственной истории

Мы с самого начала провоцируем собеседника на разговор о собственной личности

Шаг первый: начните с «третьей истории»

Думайте, как посредник

Не «правильно или неправильно», не «лучше или хуже» – просто по-другому

Если разговор начинает другой человек, вы все равно можете перейти к «третьей истории»

Шаг второй: вручите приглашение

Опишите свои цели

Предлагайте, не навязывайте

Сделайте собеседника своим партнером

Будьте настойчивее

Некоторые конкретные виды разговоров

Передаем плохие новости

Выражаем просьбу

Возвращаясь к разговорам, которые совсем не задались

План продвижения вперед: «третья история», история собеседника, ваша история

Что стоит обсудить: Три разговора

Как это стоит делать: слушать, выражать свое мнение и решать проблемы

Процесс познания: Слушайте от начала до конца

Способность слушать преображает разговор

Способность слушать помогает собеседнику слушать вас

Позиция любопытства: как слушать изнутри наружу

Забудьте слова, сосредоточьтесь на аутентичности

Комментатор в вашей голове: познакомьтесь поближе со своим внутренним голосом

Не выключайте его – лучше сделайте громче

Управляйте своим внутренним голосом

Три навыка: спрашивать, перефразировать и признавать

Спрашивайте, чтобы узнать

Не делайте заявлений, замаскированных под вопросы

Не устраивайте перекрестный допрос с помощью вопросов

Задавайте вопросы, которые требуют развернутого ответа

Запросите более конкретную информацию

Задавайте вопросы о Трех разговорах

Сделайте так, чтобы собеседник решил не отвечать

Перефразируйте для большей ясности

Вы проверяете, насколько хорошо понимаете услышанное

Вы показываете, что услышали человека

Признавайте чужие чувства

Ответьте на скрытые вопросы

Как их признавать?

Порядок имеет значение: признавайте, прежде чем решать проблемы

Признавать чувства – не значит соглашаться с ними

Последняя мысль: эмпатия – это путешествие, а не пункт назначения

Самовыражение: Выражайте свою позицию со всей ясностью и силой

Отложите в сторону ораторские навыки

Вы имеете право (Да, вы!)

Не больше, но и не меньше

Остерегайтесь самосаботажа

Неспособность выразить себя мешает вашим отношениям с людьми

Ощущайте за собой право, вдохновляйтесь, но не взваливайте на себя обязанность

Говорите по существу дела

Начните с самого важного

Скажите, что вы имеете в виду: не заставляйте собеседника гадать

Не упрощайте свою историю: используйте принцип «я это и я то»

Ясно опишите свою историю: три рекомендации

1. Не представляйте свои выводы как истину

2. Скажите, как вы пришли к таким выводам

3. Не злоупотребляйте словами «всегда» и «никогда»: оставьте место для изменений

Помогите собеседнику вас понять

Попросите собеседника перефразировать ваши слова

Спросите, чем отличается его точка зрения и почему

Решение проблем: Возьмите инициативу в свои руки

Навыки ведения беседы

Рефрейминг

Можно переосмыслить что угодно

«И вы, и я»

Всегда самое время слушать

Слушайте настойчиво

Обозначьте динамику: выявите проблему

И что теперь? Начинайте решать проблемы

Чтобы договориться, нужны обе стороны

Собирайте информацию и тестируйте свое восприятие

Придумывайте варианты

Спросите, какие критерии нужно применять

Если вы все равно не можете согласиться, подумайте об альтернативах

На это нужно время

Сложим все вместе

Шаг первый: подготовьтесь, проработав Три разговора

Шаг второй: Сверьтесь со своими целями и решите, стоит ли поднимать этот вопрос

Шаг третий: Начните с «третьей истории»

Шаг четвертый: исследуйте чужую историю и свою

Шаг пятый: Решение проблем

Десять вопросов, которые люди задают о неудобных разговорах

1. Звучит так, будто вы утверждаете, что все относительно. Разве не бывает такого, что что-то просто является правдой само по себе, разве человек не может просто ошибаться?

Факты не относительны, но их бывает трудно определить

Не все истории одинаковы, но для того чтобы это выяснить, требуется провести познавательный разговор

Независимо от того, абсолютны ли некоторые истины или нет, наша человеческая способность воспринимать подобные истины ограничена

Мы можем справляться лучше

2. Что делать, если человек и правда руководствуется злыми намерениями – лжет, издевается или намеренно срывает разговор, чтобы получить то, что он хочет?

История Колина

Что может помочь

3. Что делать, если собеседник – действительно трудный человек, возможно, даже психически больной?

История Эдди

Что может помочь

История Питера

Что может помочь

История Матамбы

Что может помочь

Две мысли напоследок

4. Как это работает с людьми, которые обладают большей властью, чем я, например с начальством?

Что же делать в такой ситуации?

А что, если мой босс просто откажется говорить о моих проблемах/наших с ним отношениях?

А что, если мой начальник проявляет агрессию?

5. Если я начальник/родитель, почему я не могу просто так взять и сказать своим подчиненным/детям, что им нужно делать?

Всегда ли я должен начинать с того, чтобы выслушать и расспросить собеседника?

6. Не слишком ли это американский подход? Работает ли он в других культурах?

7. А как насчет разговоров, которые проходят не лицом к лицу? Что мне следует делать иначе, когда я разговариваю по телефону или переписываюсь по электронной почте?

При чтении электронного письма или сообщения

При написании ответа

При разговоре по телефону

8. Почему вы советуете людям «приносить чувства на работу»? Я не психотерапевт, и разве деловые решения не должны приниматься по существу?

Разве не рискованно делиться своими чувствами на работе?

Разве деловые решения не должны приниматься рационально и основываться на конкретике? Как разговоры о чувствах могут в этом помочь?

9. У кого в реальном мире есть время на все это?

Потратьте семь минут сейчас, и вы сэкономите семь часов

10. Мой разговор об идентичности постоянно застревает на этапе «или-или»: «я совершенен» или «я ужасен». Кажется, будто я просто не могу продвинуться дальше. Что с этим делать?

История Антонио

Откуда берется идентичность

Что может помочь?

Последняя мысль

Информация о некоторых релевантных организациях

Гарвардская школа переговоров

Vantage Partners, LLC

Triad Consulting Group

Сноски