Джек Уильямсон

Зеленая девушка

«The Green Girl» журнал «Amazing Stories» № 3 и 4, 1930

«The Lady of Light» журнал «Amazing Stories» № 9, 1932

«The Moon Era» журнал «Wonder Stories» № 2, 1932

© ООО «Издательство «Северо-Запад», 2020

© Перевод А.Федотова, 2020

© Перевод В. Яковлевой, 2020

Зеленая девушка

(научно-фантастический роман)

Глава I. Необходимое предисловие. 4 мая 1999 г.

В ПОЛДЕНЬ 4 мая 1999 года, солнце померкло! Но взошло оно, яркое и сияющее, как и положено солнцу. Майское небо было непривычно прозрачным. Восходящее дневное светило заливало мир потоками света, сияя, как будто, намного ярче, чем обычно. Но в десять часов утра, нематериальный туман заволок небо! Купол хрустальных небес скрылся за таинственным фиолетовым занавесом. Небосвод посерел, солнце превратилось в мрачное багровое пятно. В течение пяти минут цвет неба изменился от мягкой и прозрачной синевы до интенсивного сочетания фиолетового сумрака с багровым сиянием! В его ужасных, кровавых, сумеречно-малиновых глубинах крылось мрачное знамение судеб Земли!..

В тот день я встал на рассвете, для того чтобы окунуться, и все утро бродил по пляжу, за которым раскинулся девственный лес — уголок нетронутой природы. Я наслаждался запахом земли и трав, шепотом ветра, а взгляд мой радовали зеленые заросли. Я валялся на хрустящей траве в прохладной тени, довольный жизнью, наблюдая за длинными мягкими гребнями волн зеленовато-голубой Атлантики, набегающих на кристальную белизну песчаного пляжа. Небо были чистым и пустынным, если не считать воздушных кораблей белые крылья которых сверкали в солнечных лучах. Я наслаждался тихим и спокойным, неоскверненным царством красоты. Сонный, я пребывал в гармонии с далеким мягким перезвоном церковных колоколов. Я лежал, лениво погружаясь в сладостную апатию…

Хотя я все еще мог считаться молодым человеком несколько младше тридцати, я не чувствовал ни энергии, ни страсти, свойственных молодости. Я скорее плыл по течению жизни, повинуясь ритму природы. Не испытывая страстей, я вел жизнь, лишенную сжигающих душу эмоций; я предавался созерцанию вечных чудес простой жизни Природы. Но я всегда был мечтателем.

Я был паломником в храме Жизни, пришедшим в этот храм в последний раз. Над миром сгущалась угроза! Но я был избавлен от знания о чужеродной силе, которая вскоре омрачит сияние солнца! У меня не было предчувствия того, что в течение несколько часов побережье Флориды обратится в ледяную пустыню под ударами арктического шторма, станет мертвым берегом ледяного океана!..

И вот я, наконец, встал и побрел по белому песку в направлении нашего коттеджа, праздно слушая пение птиц — пение накануне гибели. Домик, увитый плющом, почти полностью утонул в зелени. К нему вела узкая, извилистая тропинка, мощеная гравием.

Доктор сидел на маленькой веранде, сонно глядя на море, с его непременной трубкой в зубах, положив руки на подлокотники кресла. Доктор Сэмуэль Уолден был единственным человеком в мире, за исключением порождений моего воображения, к кому я испытывал привязанность. Он обладал необычным характером. Родился он в 1929 году, и ему было сейчас семьдесят лет. Его жизнь была посвящена науке, и он обрел славу и богатство, изобретя атомный двигатель — гидродин.

Но в последние двадцать лет он не вел никакой научной работы — или так думал я, поскольку никогда не был за маленькой дверью, которую он держал всегда запертой.

Близкий друг моих родителей, он был мне больше, чем отец. А родных я потерял в кровавом водовороте последней вспышки восстания против Совета, когда я был в возрасте трех лет… Теперь мы жили в старом домике на холме, на территории природного парка на побережье Флориды. Доктор Уолден любил природу. На протяжении многих лет его интересовала только жизнь растений и животных, о которых он заботился больше, чем о человеческом обществе. Цветы, собака, звук прибоя — вот что радовало его.

Хотя волосы доктора поседели много лет назад, его худое загорелое лицо не пересекали морщины, и он был самым сильным человеком среди моих знакомых. В самом деле, два года назад он занял второе место по классической борьбе на Олимпийских играх. Он довольствовался простыми радостями жизни. Он любил готовить пищу — и превратил кулинарию в науку, а также искусством. Был заядлым курильщиком — и сохранял эту привычку даже тогда, когда пришлось получать табак контрабандой из Азии за огромные деньги. У него был старинный музыкальный проигрыватель с пластинками, устаревший полвека назад, который он привык слушать часами.

Мало что в повседневной жизни Сэма Уолдена свидетельствовало о том, что он — величайший ученый Земли и единственная надежда мира в той странной битве, которая надвигалась на человечество. Старый отшельник-философ мало походил на молодого покорителя атомной энергии, каким он был когда-то. Никто бы не заподозрил в милом старом ворчуне героя.

В дни моей юности мы путешествовали по всему миру. Мы жили бесцельно — просто радовались жизни. Горы, пустыни и море всегда были увлекательным вызовом для меня и доктора, и мы принимали этот вызов, иногда попадая в странные места и странные истории. Но прошло целое десятилетие, с тех пор как мы последний раз покидали наш сельский дом. Наша жизнь стала тихой и спокойной, а мир потерял борца и новатора, каким когда-то был Сэм. Ему было скучно заниматься рутинными вопросами науки и техники. Наука, став сугубо прикладной и прагматичной, перестала интересовать его, пока не наступил кризис и пока Сэм не оказался единственным человеком на Земле, кто смог понять происходящее и справиться с ним.

К концу ХХ века организация промышленного производства достигла совершенства. Работали машины. Люди присутствовали на работе пару часов в день, остальное время было свободно. В мире не было ни богатых ни бедных. Промышленная продукция справедливо распределялась. Все люди были акционерами и получали долю от прибыли, и все были также работниками. Конфликты на почве расы, языка и религии тоже ушли в прошлое. И после мирного покоя этого счастливого, процветающего века на нас обрушилась беда, опасность, казавшаяся непостижимой. В прошлые эпохи нашлись бы тысячи добровольцев для решения проблемы, со всей силой ясных, динамичных умов. Теперь же нашелся только один человек, кто смог понять!

Наверное, поэтому не так уж удивительно, что научные знания приходили в упадок. Люди все еще учились и понимали язык науки. Автоматическое производство требовало того. Однако никто более не стремился к познанию нового, никто не спешил бросить вызов неизвестному. Наука превратилась в музейный экспонат, в памятник самой себе, в бездушный механизм.

Глава II. Девушка и радио

Я СКАЗАЛ УЖЕ, что был мечтателем, живущим в грезах больше, чем в реальном мире. Возможно, мое воображение оказалось аномально развито. Новые миры всегда ожидали меня в грезах, и я мог сбежать туда, когда жизнь становилась скучной или непривлекательной. Фантазии привлекали особой реальностью, настолько детальной, что иногда казалось, что они материальнее окружающего мира.

Истории, вышедшие из-под пера Герберта Уэллса и Жюля Верна, а также писателей-фантастов первой половины ХХ века, имели надо мной странную власть. Я собрал обширную коллекцию древних томов и разодранных журналов, этих старых странных историй, которые читал и перечитывал со страстным интересом. Остальной мир забыл о них с кончиной эпохи развития науки, но я нашел в них бесценную пищу для фантазии.

Психологи говорят, что многие дети имеют воображаемых друзей. Для детей они совершенно реальны — товарищи из страны фантазии. Они обычно исчезают и забываются, когда подросток, ребенок начинает пытаться вписаться в социум, и воображение атрофируется. Так вот я ещё в юности поселил в мире моей мечты невероятную девушку. Это была девушка, с темно-каштановыми волосами, бездонными, сияющими фиолетовыми глазами, ее кожа имела странный зеленоватый отлив, у нее были очень красные губы. Я всегда думал, что она очень красивая, и она была очень реальной для меня.

С течением лет видение нисколько не поблекло! Едва я представил себе Зеленую девушку, как я уже был с ней, в моей фантазии. Именно благодаря ей я всегда был счастлив когда молчал и когда оставался один, это из-за моей мечты я был склонен избегать человеческого общества.

Странный мир мечты, где я поселил ее, был весьма реальным для меня — место странных чудес, иногда чужеродных кошмаров, в которых Зеленая девушка и я проходили рука об руку сквозь череду бесконечных, поразительных приключений. И я был убежден, что это реальный мир, существующий где-то в ином измерении, куда странным образом путешествовал мой разум.

Двадцать лет назад, когда мне было всего пять лет, Зеленая девушка впервые вступила в мир моей мечты. Тогда для моего обучения Сэм соорудил старомодное радио с наушниками. В длинные тихие и теплые ночи Флориды, когда менее снисходительные опекуны загнали бы меня в постель, я сидел в старинных наушниках, изучая эфир, чувствуя, что где-то рядом сокрыты невероятные тайны пространства. Я вслушивался в треск помех, жадно ожидая сигналов с других планет.

Во время одной из таких долгих ночей, я впервые соприкоснулся с миром фантазии и нашел там Зеленую девушку! Казалось, тогда я взвыл от восторга. Серебряный голос… А затем она была со мной. Она возникла передо мной в виде крошечной призрачной фигурки. Она стояла возле меня, улыбаясь мне. Её темные кудри струились по плечам, светом пытливого разума сверкали ее сине-фиолетовые глаза. Я полюбил её с первого взгляда. Она была очень красива. Ее кожа была с оттенком зеленого цвета, как тонированные фотографии; странный цвет не казался мне неприятным или отталкивающим.

Видение было очень реальным. А когда она говорила — и я был уверен, ее слова действительно звучали в эфире — в её голосе зазвучали детские нотки, но тут была также уверенность и мужество. Её слова были странными, но вскоре я понял их смысл, понял интуитивно…

Ночь за ночью, когда я надевал наушники и ловил странные шумы эфира, я ждал, когда видение вернется. Вскоре я уже свободно болтал на ее языке.

Я не говорил Сэму ничего о моей прекрасной мечте до тех пор, пока в один прекрасный день он не услышал меня, болтающего на языке, который я узнал от своей таинственной подруги. Он допросил меня с нетерпением; и я робко рассказал ему обо всем об и даже объяснил грамматику языка. Сэм же сильно заинтересовался моим рассказом, лишь когда я упомянул, что мои видения возникали только при включенном радиоприемнике. Тогда он начал формулировать теорию телепатической связи и контроля разума через эфирные волны.

Потом собранный им материал был передан известному психологу. Появилась публикация в хорошо известном научном журнале, с комментариями о странном языке, который, как ни странно, не имел ни малейшего сходства с любым известным языком Земли и был слишком совершенным, чтобы приписать его изобретение малолетнему сорванцу. Автор упоминал идею Сэма о том, что я установил телепатические контакты с другой планетой, или, возможно, с далеким-далеким прошлым или будущим. Однако теория телепатической связи получила малый отклик в дни, когда наука прозябала, и даже предположение, что язык, ввиду его простоты, мощности и красоты, станет долгожданным международным языком, было вскоре полностью забыто.

Но я не забыл Зеленую девушку. Я был убежден в ее реальности. Поиск ее стал моей страстью. Под опекой Сэма я участвовал в нескольких географических экспедициях, напрасно пытаясь отыскать некий затерянный мир. Под руководством Сэма изъездил весь мир — тщетно! Но оставался тот факт, что язык, на котором говорила моя фантазия, существовал, но, по-видимому, не на Земле.

Мой интерес сместился в область межпланетных путешествий, со страстным желанием исследовать пространство и отправиться в другие миры в поисках девушки моей мечты; но звездолеты были возможны пока лишь теоретически, как и сто лет назад. Правда, мы с Сэмом изобрели омнимобиль — машину для перемещения в любой среде — по земле и по воздуху, по воде и под водой.

Но юность прошла, я постепенно отказался от надежды найти Зелёную девушку в реальности и решил довольствоваться ее обществом в грезах. Именно тогда в мой ум закралась мысль, что я просто слишком много читал фантастики. Это только в течение первых нескольких лет я мог найти ее только по радио. Шло время, она стала неразлучной спутницей лишь моих грез.

Однажды я попытался с головой окунуться в науку. Я уговорил Сэма обучить меня химии, но это не могло заменить мои грезы.

Вместе Зеленая девушка и я прошли через десять тысяч фантастических приключений. Как будто наши разумы встречались в мире грез, где мы всегда находили друг друга. Конечно, виной всему, наверное, были удивительные истории, которые я читал. Да и девушка из грез рассказывала мне в основном странные и захватывающие повествования — эпос, рассказы о мифических героях её расы, которые боролись со странными кошмарными тварями.

Она выросла вместе со мной, стала принцессой несравненной красоты. Часто я жалел, что не талантливый художник, иначе я мог бы попытался запечатлеть на холсте ее прелестный облик. Но даже если бы я был таким, ее совершенство свело бы на нет все мои усилия. Она была стройной, изящной, сочетая в себе бессознательное достоинство равновесия с живостью и непосредственностью. Ее волосы были мягкими и вьющимися, каштанового цвета. Ее бледно-зеленая кожа была очень нежной; ее полные губы очень красными. И ее сверкающие фиолетовые глаза были мудрыми и честными — яркими звездами, сияющими любовью и человечностью.

Мог ли я поверить, что такое Совершенство было просто сном?

Глава III. Алая тень

УЖАС ЯВИЛСЯ К нам медленно и постепенно — пришел безмолвный и неотвратимый, как могила!

Любуясь волшебной красотой летнего дня, я приближался к увитому плющом домику, где на веранде в полудрёме пребывал Сэм. Безучастно глядя в бесконечность лазурного неба, я наблюдал начало ужасных событий, не понимая, что происходит!

Бледно-розовый туман, казалось, внезапно затянул всё небо! Вездесущая малиновая дымка возникла из ниоткуда! Пока я стоял с открытым от изумления ртом, с внезапным холодком ощутив ужас от происходящего, оттенок неба быстро стал ярко-лиловым. Казалось, небо залито кровью. Свет дня сменили кровавые сумерки, тихий ужас зародился в моей душе от этой багровой мглы! Когда-то синее море обрело теперь цвет крови, мигая миллионами бликов ужасного малинового света, когда багрово-красное солнце отражалось на его волнах! Знакомые предметы становились таинственными и жуткими в этом багряном мраке!

И это было лишь начало!

Неизвестное всегда пугает, но если когда-либо Земле и угрожала неведомая опасность, то это и была Алая тень. На миг страх перед неведомым сковал меня. Но доводы рассудка возобладали, и я поспешил домой, убеждая себя, что происходящее не более чем забавное метеорологическое или астрономическое явление.

Конечно, я знал, что красный свет проникает сквозь облака много лучше, чем другие цвета. Я знал, что красный свет неоновых маяков виден за многие мили в море, затянутом туманом. Я знал, что солнце выглядит красным в мрачный день, потому что все, но не красные лучи, поглощаются атмосферой. У меня была идея, что облако прошло неожиданно между Землей и солнцем, возможно, облако метеорной пыли. Но я не сумел успокоить себя.

Взглянув на солнце, которое тускло горело в зените большой красной луной, я поднялся на веранду, все еще чувствуя слабость в коленях. Сэм вышел мне навстречу. Он остановился, молча глядя на восточный горизонт, где интенсивно пылающее небо тонуло в кровавых водах. Не было ни удивления ни страха в выражение его лица — только боль и отчаяние.

— Что происходит, Сэм? — спросил я.

Он осмотрелся вокруг с видом обреченного.

— Не знаю, Мел, но это означает конец Земли! Я знал в течение многих лет, что подобное случится, но надеялся, что это не так скоро.

— Вы знали, что это будет! И вы не сказали никому! Даже мне!

— Это не принесло бы ничего хорошего. Будет ли благом для человечества знать, что ему суждено погибнуть, попав, как крыса, в ловушку? Еще несколько лет — и я, возможно, был бы готов спасти Землю. Даже сейчас есть шанс — мизерный, но шанс!

— Однако что все это значит?

Доктор сел. Выглядел он устало. На его лице впервые проступили морщины. Но даже этот жуткий красный свет не смог убить энергию и решимость, написанную на его лице.

— Я никогда не говорил тебе, Мел, но с тех пор как радио принесло в твои грезы Зеленую девушку, я работаю — пытаюсь создать особый аппарат для изучения эфира. И я обнаружил таинственную силу — силу, которая борется за управление эфиром! За пятнадцать лет я узнал, что цель этой Силы — заморозить Землю!

— Заморозить Землю?

— Кажется, так. Это — загадка, решению которой посвящены все мои усилия. Я едва ли могу понять причины происходящего. Но я знаю, что кто-то или что-то пытается отрезать нас от солнца! Ты знаешь, что световые волны различных фаз, но одинаковой частоты гасят друг друга — дифракционные решетки созданы, исходя из этого факта. И при помощи этого явления нас пытаются отрезать от излучения солнца! Принципы этого явления немного заумны. Даже сейчас, конечно, процесс завершен лишь частично. В самом деле, красные и инфракрасные лучи несут большую часть солнечного тепла…

— То есть для нас нет непосредственной опасности?

— Ни один человек не знает, в какой момент лучи могут быть синхронизированы. Вот тогда в течение короткого времени температура Земли упадет до абсолютного нуля. И даже сейчас жизнь не сохранится долго под этим красным покровом, без лучей ультрафиолетового спектра.

— И вы хранили это в тайне много лет?!

— Это бы сделало мир неуютным. Представь, что случилось бы с человечеством, если бы люди знали, что любой день может стать последним днем. Я не жалел никаких усилий, чтобы найти способы предотвратить эту катастрофу. Ужасное ощущение. Каждый день, что я ходил среди наших деревьев, слушал птиц или смотрел на чудесное море, мне было известно, что в этот же день все это может быть замороженным, погруженным в холод смерти!

— Но вы говорите, что есть шанс? Есть что-то, что можно сделать, чтобы спасти Землю?

— Я построил машину для создания вибрации, чтобы вмешиваться в работу этой силы. Это нарушит планы неведомых врагов — я надеюсь! — возможно, на несколько дней. Но, думаю, Мел, все это ничего не значит! Подумай о могуществе того, кто может отрезать планету от солнца! Земля, человечество — букашки в сравнении с подобной силой, кто или что бы ей ни владело! Вскоре оно аннулирует результат моего вмешательства! Я должен сохранить мою машину для последнего мгновения!

Глава IV. Ночь в полдень

ЕДИНСТВЕННОЕ РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ красным и синим светом — это то, что волны красного вдвое длиннее.

Выходит, неведомая сила создала в эфире таинственный экран, который блокировал или преобразовывал все волны, короче или длиннее той узкой полоски частот, которую мы называем «красным». Длина волн при прохождении сквозь этот экран подгонялась к установленному шаблону, и сам этот шаблон смещался в сторону более коротких волн.

Другими словами, цвет неба медленно, но верно менял цвета — от красного к голубому и далее! Солнце из кроваво-красного ненадолго вновь стало золотым, но лишь для того, чтобы вскоре начать пылать изумрудным пламенем! Небеса и море залил тусклый и призрачный зеленый блеск! Зеленый превратился в холодный и зловещий голубой! Затем мир залила ледяная сапфирная синева, превращавшаяся в фиолетовый сумрак! И солнце превратилось в фиолетовую тень самого себя — превращения продолжались до тех пор, пока оно не померкло окончательно!

В полдень небеса стали черными!

Небо стало пустым, превратилось в беспредельную бездну тьмы! Ночь была почти ощутима — она легла на мир, словно огромная тяжесть. Мрак был чернее, чем темнота в фотолаборатории любого фотографа. Деревья, коттедж, море исчезли! Не было никакой разницы — открыты глаза или закрыты. Головокружение охватило меня. и я нащупал стену веранды и прижался к ней беспомощно, когда нашел ее.

Звуки, которые я слышал, звучали странно, но они были единственным, что оставалось нормальным в этом обезумевшем мире. Шелест ветра в листве и жалобный щебет нескольких птиц на деревьях, невидимый, печальный и непрерывный грохот волн. Затем я услышал тяжелый вздох Сэма и скрип его башмаков. Зажглась спичка, её крохотное пламя озарило веранду, и передо мной предстало лицо Сэма, как-то странно постаревшее и озабоченное.

— Слава Богу, мы можем видеть огонь! — пробормотал он. — Если бы они уничтожили эфир, от моих машин не было бы проку.

— Они! Господи! Как вы думаете, кто-то …

Он посмотрел меня, подняв спичку.

— Есть возможность, даже вероятность, что нам приходится иметь дело с силой чужого разума!

— Кто мог сделать такое?

— Я не сказал человеческого разума.

— Марсиане? Какие-то другие инопланетяне?

Он улыбнулся в слабом свете догорающей спички.

— Нечто непостижимое! Человеческое воображение ограничивается человеческим опытом. И есть много такого, что люди никогда не испытывали!

— Что вы подразумеваете, Сэм? — я задохнулся в крайнем недоумении.

— Я не знаю, кто нападает на Землю. Возможно, это что-то столь странное, настолько чуждое человеческому разуму, что можно сойти с ума! — Внезапно он повернулся к двери. — Я должен идти и поработать на компьютере.

Спичка сгорела, и мрак вернулся, столь же непроницаемый, как раньше. Я слышал, как старый ученый взбежал по лестнице. Он щелкнул выключателем, и дом затопило холодным белым сиянием. Яркий, тонкий луч, пробившийся из комнаты на веранду, успокоил меня. Но я все еще стоял столбом, тщетно пытаясь осознать то, что Сэм только-что сказал.

Ветер стал прохладнее. Через десять минут он превратился в холодный северный ветер. Я инстинктивно попытался закутаться, что было затруднительно в моей легкой летней одежде, и задрожал от холода. Какое-то время я стоял на месте. Я почувствовал холодный туман и ветер. Внезапно снежинка упала мне на лицо — знак судьбы, что ожидает Землю! Я встал и шагнул в дом, чтобы избежать ледяного дыхания ветра. Через несколько минут начался дождь — из-за охлаждения воздуха и конденсации влаги.

Внезапно я испытал приступ жгучего любопытства, желая узнать о том, как мир воспринимает странную катастрофу. Я подошел к радиотелефону в гостиной и снял трубку. Мертвая тишина! Даже треск помех исчез! Эфир был абсолютно мертв! Это означало, что странной силе уже удалось рассечь нашу цивилизацию на тысячи беспомощно изолированных островков!

Затем из задней части здания я услышал пульсацию гидродина. Сэм уже трудился в своей запретной даже для меня маленькой лаборатории. Я подошел к двери и постучал, прося разрешения войти.

Сэм позвал меня, и я шагнул внутрь. Я остановился на пороге в изумлении. Крошечная комнатка была заполнена сложными электрическими аппаратами современной конструкции. Большая часть их была новой и незнакомой для меня. Тут были атомные генераторы, огромные электронные пушки, катушки, коммутаторы, циклотроны, антенны и множество других таинственных приборов. Я сразу увидел, что лаборатория обошлась Сэму в огромную сумму денег и потребовала многих лет напряженного труда.

Сэм, одетый в промасленную спецовку, с залитым потом лицом, сосредоточенно работал над огромным комплексом аппаратуры в центре комнаты. Очевидно, он недавно и поспешно собрал эту установку из подручных материалов и еще не закончил сборку. Письменный стол у стены по-прежнему был завален планами и расчетами, на основе которых она была создана.

Это явно был гидродин, великое изобретение Сэма, сделанное им лет сорок назад, хотя и очень странной конструкции. Гидродин — устройство, использующее реакцию термоядерного синтеза ядер водорода. Водород при этом получается методом электролиза из воды, излишки же водорода и кислород сгорают в цилиндре, приводя в движение нужные механизмы. Получившийся пар вновь подвергается электролизу. Машина столь экономична, что трансокеанскому стратолайнеру хватает для перелета с континента на континент пол пинты воды.

Гидродин был лишь частью новой машины Сэма. К нему прилагались индукционные катушки чудовищных размеров. От них тянулись толстые кабели к электронным пушкам и устройству в шесть футов высотой в форме подковы. Ловкие пальцы Сэма заканчивали монтаж соединений.

— Это займет несколько часов, быстрее никак, — пояснил он, рассеянно глядя в пустоту.

Долгое время я стоял, глядя на него, пока он работал в лихорадочной спешке, полностью поглощенный своим занятием. Я ничего не мог сделать, чтобы помочь ему, и едва мог понять, что он делает. Как странно было оказаться в мире, обреченном на смерть от холода, смотреть, как один одинокий человек пытается спасти его!

Холодный дождь громко барабанил по крыше, и рев моря усилился. Ветер достиг силы шторма, но не было грозы. На улице было темно, как в царстве теней. В лаборатории становилось всё холоднее. Я закрыл двери и включил обогреватель. Затем я сделал чашечку кофе и принес ее Сэму. Тот выпил, рассеянно и молча. Я уселся в кресло и, думаю, уснул.

Глава V. Эфирный шторм

Я ПРИШЕЛ В себя, оттого что Сэм тряс меня за плечи. Я сел, протирая глаза, немного ошеломленный, пытаясь понять, не померещилась ли мне катастрофа. Но когда я посмотрел на усталое и встревоженное лицо старого ученого, я осознал, что это был не сон.

— Я приступил к калибровке, — пояснил Сэм. — Надо, чтобы ты вышел на улицу и посмотрел. Мы должны знать, что именно происходит. Иначе мы можем потерпеть неудачу.

Как только я неловко встал, разминая затекшие мышцы, Сэм тоже поднялся со стула, подошел к сложному комплексу приборов на стене и начал манипулировать переключателями и кнопками.

— Я просто глушу их частоты, — объявил он усталым голосом. — В течение пяти минут мы будем знать. С этими приборами я могу блокировать излучение любой части спектра — от радиоволн до гамма-излучения. Я могу блокировать даже те частоты, о которых наука нашей эпохи знает лишь теоретически! Я проанализировал, нашел длину волны, которая используется нашими врагами, а затем направил мои вибрации против их излучателя. Я надеюсь заглушить их, хотя бы временно.

Через две минуты я стоял снаружи, во мраке, который казался мне реальным, ощутимым. Ледяной ветер по-прежнему завывал над миром, но дождь прекратился. Земля замерзла, и снег хрустел под ногами. Осторожно ступая по снежному ковру, я вышел во двор, думая о страданиях и смерти, что холода уже принесли на Землю, в первый раз осознав, насколько зависит благосостояние человека от капризов природы.

Несколько минут я ждал, замерев в ледяной тьме, но ничего не случалось. Затем началась фантастическая игра света, настоящая буря в эфире!

Слабый живой свет, фиолетовый — счастливая заря возрождения дня! — возник на юге; тонкие туманные всполохи фиолетового пламени блеснули, разрывая невыразимую полночь небес! Фиолетовый пожар замерцал надо мной, всполохи полярного сияния вспыхнули по всем сторонам света! Огни танцевали, колебались, превращались в блестящие острые копья пульсирующего пламени!

А затем фиолетовый стал фоном для пожара многоцветного пламени, охватившего все небо! Неожиданно большое лезвие яркого, пламенно-зеленого света прорезало фиолетовый пылающий полумрак, блеснуло через все небо в удивительном блеске и распалось на сотни пылающих шаров, бриллиантов и изумрудов, которые скатились, оставляя туманный след, к пламени на горизонте!

Мерцающий, трепещущий язык янтарного пламени родился на востоке, рванулся в фиолетовое небо, рассыпался шафранными искрами и превратился в розовый туман. Апельсиновые, синие и пурпурные молнии бесшумно били в зенит, сплетаясь в пламенную корону.

Вся эта фантасмагория бушевала в гробовом безмолвии. Холодный ветер стих. Воздух был прозрачным как никогда. Заснеженные земли лежали вокруг, странно озаренные отсветами пылающих небес. Даже море утихло, отражая чудесное пламя в своей зеркальной глади. Весь мир притих, как будто солнце совершенно исчезло и мир оказался и в самом деле заморожен!

А оранжевые, синие и алые фонтаны пламени продолжали вздыматься в небеса! Это было сверхъестественным пиротехническим шоу; огонь охватил небеса и сиял с невероятным великолепием, живым блеском, всеми цветами спектра — чистым расплавленным светом!

Тонкие, пушистые языки мягких призматических цветов, столпы интенсивного и яркого огня, огромные и струящиеся листы ослепляющего блеска, огромные шары и расплывчатые формы яркого и туманного пламени — все переплеталось в буре небесного сияния! Словно забавляющиеся титаны кидали в небо пригоршни сверкающих самоцветов, заливали мир потоками расплавленного золота! Пульсирующий туман, сотканный из трепетных радужных разводов, повис меж небом и землей!

И вдруг в зените возник островок нормального голубого неба! Прекрасный вид! Он превратился в растущий круг счастливого света! В тот же момент на северном горизонте исчез последний слабый оттенок малинового огня! Небо было синим снова!

Солнце висело над самым горизонтом! Его не было тридцать часов! Его ясные, теплые лучи заливали снег, сверкающе белый на морозе, танцевали на волнах безмолвного моря. Это было замечательно — снова увидеть мир, залитый дневным светом, почувствовать добродушное тепло вернувшегося солнца!

Сэм выиграл! Он сорвал эфирные шторы и вернул солнце!

Я пошел обратно в дом. Доктор спал, сидя за столом, и на лице его застыла счастливая улыбка. Тридцать часов он работал, словно машина, без еды и без сна. Он ужасно устал. Он не проснулся, когда я перенес его в постель.

В час ожило радио. Теперь эфир зажужжал, как растревоженный улей, передавая отчеты о катастрофе и множество спекуляций относительно её причины. Красный мрак, потом абсолютная темнота — эти природные феномены наблюдали во всех уголках мира. Все линии электропередачи и системы связи перестали работать, как при сильной магнитной буре, безумие паники охватило мир. Каждый человек воображал себя единственным выжившим в немыслимой катастрофе.

Одеяло холода накрыло Землю. Случились катастрофические наводнения. В некоторых районах были страшные метели, и тысячи людей замерзли до смерти. Огромный ущерб был нанесен посевам, и возникла угроза голода. Но в большинстве мест положение спасли плотные облака.

Разнообразные и фантастические теории были выдвинуты относительно причин уникального явления. Самым популярным объяснением было то, что Солнечная система прошла через маленькую, но плотную газопылевую туманность.

Сэм сделал краткое заявление несколько дней спустя, что он нашел причину — обнаружил некие силы, оградившие Землю силовым экраном, но Сэма не услышали; и его предупреждение, что этот экран может вновь возникнуть в любое время и остаться навсегда, осталось без внимания. Кроме того, он не упомянул о том, что сделал, чтобы спасти Землю.

Глава VI. Омнимобиль

ТЕПЕРЬ ПОРА РАССКАЗАТЬ об омнимобиле, машине, которую Сэм разработал для межпланетных перелетов. Доктор работал над ним, конечно, больше для меня, чем по любой другой причине; и мы оба знали, что у омнимобиля мало шансов стать более чем грубым прототипом настоящего межпланетного корабля.

На следующий день после того, как сила солнечного света была восстановлена, Сэм снова уединился в лаборатории, пытаясь отыскать источник странных сил в эфире и предотвратить следующее нападение. Я бродил по пляжу, радуясь яркому теплому солнцу, наслаждаясь запахом плавуна, моря и свежий соли, сожалея, что все это может быть заморожено снова. И тут у меня родилась неожиданная идея.

Почему бы не построить омнимобиль, предназначенный выдерживать мороз и абсолютный вакуум открытого космоса, пережить потрясение посадки на замороженных мирах, оборудованный для путешествий среди страшных гор Луны и пустынь Марса, или исследования обширных морей Венеры? Даже если он не сможет на самом деле оставить Землю, может, он поможет сохранить нашу жизнь, когда ледяная ночь придет снова.

Конечно, страшно быть запертым в металлическом цилиндре среди холода и мрака, путешествуя среди руин замерзшего мира. Но у меня были мои книги и… Зеленая девушка! Я мог бы жить с прекрасной принцессой моей мечты и забыть о гибели моего рода! Казалось, эгоистично думать об этом, но моя любовь к Зеленой девушке была настолько велика, что я был готов отдать все за право просто грезить о ней!

Когда я добрался до коттеджа и рассказал Сэму о моей идее, то он согласился с готовностью, что меня удивило. Мы протестировали маленькую модель снова, и он сделал изменения и дополнения в конструкции. Через несколько дней мы начали строительство на пляже, в двухстах метрах от коттеджа. Не испытывая недостатка средств, мы работали со всей возможной скоростью. У нас было около сотни рабочих, и магазины по всей стране обеспечивали поток необходимых нам частей и инструментов, которые доставлялись нам по воздуху. Я управлял работами сам, так как Сэм по-прежнему проводил большую часть своего времени в маленькой лаборатории, работая с таинственной силой.

Омнимобиль, задуманный и разработанный Сэмом, был достойным фантазии Жюля Верна, и большое приключение, к которому он привел нас, было более жутким и удивительным, чем любая из этих старых чудесных историй, которые я так страстно любил. Без гидродина и десятка других изобретений Сэма создать подобную машину было бы невозможно. Конечно, она заслуживала названия омнимобиль, ибо трудно представить себе место, в котором она не сможет пройти.

Судно напоминало сужающийся цилиндр десяти футов в диаметре в центральной части и сорока пяти футов длиной. Оно было выстроено из сверхпрочных современных сплавов алюминия и бериллия. Корпус был устроен так, чтобы выдерживать огромные потрясения или огромное давление. Мощность наших атомных генераторов достигала пятисот тысяч лошадиных сил — крупная электростанция, как мне тогда казалось.

Машина имела гусеницы для путешествия по суше или по дну океана, винты для движения над водой, плавники и рули для перемещения под водой и еще более необычная особенность — ракетные двигатели для полета в воздухе или пустом пространстве! Эти двигатели разработал Сэм. Они работали на воде, разогреваемой электричеством до тысяч градусов, так что струя перегретого пара вполне могла поднять в небо нашу машину и нести ее со сверхзвуковой скоростью.

По расчетам Сэма машина должна была лететь со скоростью до десять миль в минуту, но представлялось маловероятным, что она сможет развить скорость семь миль в секунду, необходимую для преодоления земной гравитации.

Над центральной частью машины возвышалась поворотная башенка, из которой, как и из командной рубки, машиной можно было управлять. Башенка содержала в себе не только перископы и другие инструменты, но и двухдюймовую автоматическую пушку последней конструкции, способную стрелять шрапнелью, осколочными или фугасными снарядами, имея скорострельность двести двадцать выстрелов в минуту. Имелся так же небольшой торпедный аппарат на носу; как еще дополнение к вооружению, Сэм установил трансформатор и проекторы для создания чудовищных электрических разрядов.

Машина была оборудована автономной системой жизнеобеспечения. Там были кислородные баллоны и контейнеры с едким калием для очистки воздуха. Стены были снабжены теплоизоляцией, и температура контролировалась автоматически. В командной рубке, под башенкой, была оборудована роскошная библиотека. В носу была крошечная смотровая палуба и столовая, на корме — миниатюрные каюты. Удивительно компактные генераторы и оборудование были размещены в герметичном отсеке на корме. А на носу имелся еще и складской отсек, по совместительству — арсенал.

Работы были завершены всего за три месяца, и мы сразу начали грузиться на судно. Сэм набрал запас пищевых продуктов на несколько лет. У нас имелся большой запас боеприпасов для пулемета и широкий ассортимент винтовок и пистолетов. Сэм оборудовал на борту лабораторию. Я набил библиотеку старинной фантастикой. Мы готовили к самостоятельной жизни маленький мир, наш собственный мирок, готовые навсегда быть отрезанными от цивилизации!

Последней Сэм поднял на борт нашего корабля большую машину, с помощью которой боролся со странной силой в эфире, чтобы вернуть солнце. Он не говорил, но я знал, что, даже если он не видит никакой надежды, он не сдастся до тех пор, пока жив. Он будет сражаться до конца.

Омнимобиль стоял на пляже, возле коттеджа. Поблескивая словно серебряный в ярком свете солнца этих последних дней, омнимобиль выглядел, как огромное металлическое чудовище. Он был громоздким, почти неуклюжим; но это был абсолютный вездеход — катер, танк, подводная лодка и стратоплан одновременно. Словно древний динозавр, выглядя неуклюже, омнимобиль был владыкой любой стихии!..

И последний день пришел. Через две недели, когда мы были готовы и по большей части жили на борту нашего чуда инженерной мысли, враждебные силы вновь обрушили на Землю холод и мрак. А перед этим я жил в машине, в то время как Сэм еще проводил большую часть времени в лаборатории. Я же коротал время, бродил по пляжу, купался в полосе прибоя или мечтал, сложа руки. Я пытался верить, что безучастен ко всему. Я пытался думать, что мог бы жить безмятежно, став последним человеком на Земле, забыв о мертвом мире — и быть счастливым с мечтой о Зеленой девушке!

Глава VII. Сияющий шар Погибели

Я ЧУВСТВОВАЛ, ЧТО Сэм боится чего-то, кроме оледенения Земли. Он говорил об этом мало, но, судя по намекам, таинственная сила, с которой он сошелся в незримой схватке, могла угрожать персонально ему и нашей машине. Он часами торчал в маленькой лаборатории с аппаратом, который регистрировал изменения в эфире, манипулировал выключателями и циферблатами, с наушниками в ушах, не сводя взгляда с цветного экрана, слушая и пристально выглядывая — но что? На Земле не было ученых, способных проследить за его мыслью. Никто не понял бы его объяснения, даже если бы он дал их. И он знал: мир никогда не узнает этой тайны.

Однажды сразу после захода солнца произошла удивительная история, которая наглядно показала мощь и бдительность невероятной силы, которая угрожала Земле. Я сидел в кресле на узкой металлической палубе машины, прислонившись к башенке. Над моей головой вытянулось дуло скорострельной пушки. Я держал в руках книгу, но та была закрыта, я любовался морем.

Сэм был все еще в доме, хотя уже пришло время ужинать. Вдруг мое внимание привлек приглушенный крик. Я взглянул в сторону коттеджа и увидел, что Сэм сломя голову мчится к машине.

Хотя я не мог представить, что случилось, я встал, открыл люк, занес внутрь складной стул и включил двигатели на случай экстренного старта. В следующий миг старый ученый уже залез в машину. Он нырнул в рубку, крича и задыхаясь.

— Оно приближается! Быстро! Поехали!

Прежде чем я зашевелился, Сэм оттолкнул меня от приборной доски. Тяжелый пульсирующий гул гидродина наполнил машину, и омнимобиль рванул с места, так что я потерял равновесие и упал.

Я был поражен скоростью, которую мы набрали с ходу. Сэм гнал, не жалея машины. Рев гидродина оглушал. Машина мчалась вперед, так что я не мог подняться на ноги. С сосредоточенным и суровым лицом Сэм манипулировал рычагами и кнопками.

Мы неслись по пляжу, ломая деревья и заборы. Сэм резко крутанул руль, пытаясь избежать падения в воду с обрыва. Но наша скорость была слишком велика. Импульс вел нас. Машина перевернулась, швырнув меня головой на металлическую стену. Когда я пришел в себя, непобедимая машина по-прежнему мчалась вперед, с Сэмом у руля.

Мы были в двух милях от коттеджа, когда Сэм остановил омнимобиль на плотном белом песке в ста метрах от воды и выключил двигатели. С облегчением он повернулся ко мне, вытаскивая красную бандану, чтобы вытереть капли пота со лба. Он слабо улыбнулся.

— Проскочили! Я не ждал их так скоро. Мы успели как раз вовремя. Боялся, что они накроют нас!

— Но что случилось — что это было? — пробормотал я, не понимая причин нашего бегства, хотя и не сомневаясь в их наличии.

— Подожди и посмотри, — буркнул Сэм мрачно. — Не думал, что они могли сделать такую вещь! Я едва успел понять, что надо бежать. Мел, разум, против которого мы боремся, опередил нас в развитии на миллион лет! Я никогда не мечтал о такой штуке!

Я посмотрел через толстые линзы иллюминаторов башни, но не заметил ничего необычного.

— Возьми бинокль и пойдем на палубу, — предложил Сэм. — Я уверен, что здесь мы в безопасности.

Я не был так уверен в этом, как Сэм, но взял мощный бинокль, и мы вышли на металлическую палубу. Я посмотрел в сторону, откуда мы приехали. Мир был безмолвен. Даже шум прибоя практически смолк. Старый домик на холме позади нас, показавшийся вдруг пустынным и одиноким, темным силуэтом выделялся на фоне заката. Он казался очень мрачным и древним.

И тогда я увидел любопытную вещь — удивительную вещь. Что-то сияющее серебряным блеском зависло на высоте ста ярдов над нашим жилищем! Его сияние становилось все ярче и ярче на фоне темнеющего неба. Потом я увидел, что это огромный шар белого света, с металлическим блеском — блестящий серебряный мяч, очевидно много футов в диаметре! Он светился странным, неестественным сиянием! Подобие маленькой Луны!

В следующий момент я увидел, что бледный зеленоватый туман начинает собираться вокруг этого шара. С удивительной быстротой светящаяся сфера окуталась зеленым светом. Она стала огромным зеленым облаком, которое вращалось, выбрасывая языки светящегося тумана, вокруг центрального ядра. Оно росло, бешено вращаясь! Скорость вращения была огромной. Шар стал зеленым солнцем с яростными протуберанцами. Жуткий свет этого сверхъестественного «солнца» заливал пляж!

Затем два яростно-лиловых протуберанца вырвались из шара в сторону дома — два щупальца, полыхающих инфернальным огнем! Они напоминали тонкие, цепкие пальцы фиолетово-огненного тумана! Они словно искали, нащупывали что-то!

Внезапно они исчезли. Исчезло и облако. Оно обратилось в яростный огненный смерч, вихрь изумрудного пламени. Здание скрылось в этом вихре туманного сияния. При этом не было слышно ни звука, кроме тихого шелеста прибоя. Вся эта грозная мистерия происходила в пугающей тишине!

Вдруг древний дом вспыхнул алым светом. Дымоход, фронтоны и углы осветило зловещее пламя. Даже не пламя, просто зловещий малиновый блеск! За несколько мгновений он стал ярче и глубже, пока не начал слепить. И тогда лозы, деревья и сам дом начали таять! Дом начал растворяться в красном свете! Зеленый туман спускался все ниже. Серебристый шар ядра стал ярче. Один или два раза тонкие щупальца фиолетового сияния вновь ощупали дом. Все это происходило в тишине, в могильной, страшной тишине. И красное сияние разгорелось, став еще ярче! Дом осветился, как будто на него пролился сияющий кровавый дождь. И дом растворился в этом ужасном свете!

Труба печи рухнула наземь в водопаде красных искр, которые канули в небытие, прежде чем коснулись земли. Крыша упала, и остатки стен рухнули в вихре малиновой огненной пыли… Затем обломки исчезли!

Холм стоял голым в отблесках алого пламени, бросавшего повсюду свои блики. Верхушку холма вновь ощупали фиолетовые щупальца. Внезапно зеленый туман начал рассеиваться. Призрачное пламя угасло. Вскоре зеленый туман исчез, словно мираж. Последним исчез серебряный шар.

Быстро красное зарево потухло, оставив лишь оголившуюся вершину холма, и ночь накрыла землю складками тяжелой звездной мантии. Но я в изумлении и ужасе не мог отвести взгляд.

Глава VIII. Из бездны моря

— НУ И КАК тебе представление? — Сэм попытался скрыть напряжение за напускной бравадой.

Меня колотил запоздалый озноб. Я спустился в башенку и рухнул в кресло. Я пытался говорить, но во рту было очень сухо, и слова застревали в горле. Я дважды сглотнул.

— Что это было? — наконец умудрился я сформулировать вопрос. Старик стоял у люка, положив руку на лоб.

— Не знаю, — пробормотал он. — Не думаю, что они могут проиграть. Они уже освоили тайны времени и пространства, о которых мы ничего не знаем. Они победили расстояния. Они должны быть на целые эпохи впереди нас!

— Но дом — он просто растаял!

— Что касается этого, то эманации зеленого облака просто разрушили атомы, заставив электроны упасть на ядро и соединиться с протонами. В результате — дом превратился в сверхмалый и сверхплотный сгусток нейтронного вещества, который просто провалился к центру Земли. Это достаточно легко понять — на самом деле, я мог бы, вероятно, разработать аналогичный луч сам, благодаря моей работе с гидродином. Но как они нашли нас?

Эта штука появилась ниоткуда и исчезла в никуда! Возможно, мы могли видеть ее только тогда, когда она светилась зеленым. Шар мог просто улететь вверх и прочь в темноту. Но скорее — исходя из эфирных помех, которые он создал, — он пришел к нам через многомерное гиперпространство!

— И они, казалось, знали, куда ударить!

— Да. Они нашли меня путем триангуляции, вычислив координаты моего передатчика, но я сделал тот же трюк, когда аппарат предупредил меня.

— Ты нашел, где они?

— Я работаю много времени, чтобы получить координаты этой таинственной силы.

— И тебе удалось?!

— Ты помнишь Впадину Мангера?

— Что? О, да. Глубокая впадина на дне в южной части Тихого океана, ее обнаружили Мангер и Кейн около 1945-го.

— В 1946 году, точнее. Излучение исходит оттуда. Оно исходит из точки на глубине десять миль ниже уровня Тихого океана!

— Что? Невозможно!

— Почему? — тихо спросил Сэм.

— Но первооткрыватели сообщили только о шести милях глубины. И так или иначе, люди не могли бы жить там!

— Точное местоположение источника волн несколько южнее места их погружения. Но, Мел, не думайте, что мы имеем дело с какими-то морскими существами, или даже с разумными обитателями морского дна, похожими на людей! Я говорю, это находится вне диапазона твоей старой фантастики!

Сэм умолк. Я сидел с довольно неприятными мыслями. Интеллект, который способен с глубины десять миль уничтожить здание на расстоянии десяти тысяч миль! Такие вещи очень хороши в научно-фантастическом романе, но чрезвычайно пугающи в реальной жизни! Сэм молчал еще несколько долгих минут. Он вытащил трубку изо рта и рассеянно наполнил ее запрещенным табаком. Выпустив несколько ароматных клубов дыма и слегка просветлев лицом, он продолжал:

— Мел, наша машина может спуститься туда.

— Погружение в бездну!

— Мы могли бы сделать это.

— Десять миль воды! Боже милостивый! Нас раздавит на такой глубине!

— Думаю, машина выдержит.

— Но что мы сможем сделать?

— Мы не узнаем этого до тех пор, пока не увидим, с кем имеем дело.

— Это означает смерть! — обреченно прошептал я. — А Зеленая девушка? Когда я умру, я не смогу мечтать о ней! Она живет только в моей голове, и когда я умру…

Сэм ничего не сказал. Он просто ждал, пыхтя трубкой. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы полностью осознать свой эгоизм. Я протянул наставнику руку, и тот крепко пожал ее.

— Я знал, что ты со мной, Мел! — воскликнул он. — Кто бы они ни были, и какими бы они ни были, они не сломили нас! Мы по-прежнему на ногах! Мы отправляемся к впадине Мангера.

— На рассвете утром.

Мы спустились из башни в машину, и я отправился на камбуз готовить ужин. Сэм включил допотопный проигрыватель и поставил свой любимый винил, потом мы разошлись в свои миниатюрные каюты.

Но я в ту ночь долго не мог уснуть. Зеленая девушка пришла ко мне в сон свежий и яркий. Она была, как всегда, красива, с ее великолепными темными кудрями, улыбкой алых губ и ясными, сверкающими фиолетовыми глазами. Я рассказал ей о нашей борьбе и о нашем рискованном плане. Казалось, она очень счастлива, так что я перестал жалеть о своем решении.

На рассвете меня разбудил звон кастрюль и сковородок на камбузе.

Я встал, принял ледяной душ и побежал в столовую, где Сэм готовил завтрак. Запасы продуктов были тщательно отобраны, и Сэм был принцем среди поваров. Что бы нас ни ожидало, мы перед этим устроили себе королевский пир.

Сэм, казалось, был весел и уверен в себе. Решение было принято, и мы ощутили странную, пьянящую свободу. После того как мы поели, мы включили двигатели и подняли машину обратно, до вершины холма, где был коттедж. Мы вышли и осмотрели следы вчерашней атаки.

Земля на том месте, где раньше стоял дом, оплавилась до стеклянного состояния, на месте нашего уютного домика зиял уродливый кратер в несколько десятков футов глубиной. Было страшно подумать, что было бы, если бы Сэм не обнаружил странную машину врага на подходе.

Глава IX. Впадина Мангера

МЫ ПОСПЕШИЛИ К омнимобилю, забрались внутрь, задраили люки и вновь запустили двигатель. Сэм повернул к морю, и большая машина неспешно въехала в набегающие на берег волны прибоя. Через несколько минут вокруг нас плескались волны.

Мы двигались на гусеницах по дну. Зеленая вода поднялась выше уровня иллюминаторов. Вскоре экран перископа показал, что мы полностью под водой. Мы неуклонно двигались вперед, погружаясь все глубже и глубже. Вокруг нас разворачивалась панорама чудес подводного мира: яркие кораллы и странные растения, любопытные скалы и красивые ущелья между ними, через которые проносились стайки серебристых рыб и проползали таинственные монстры глубин. Стало темно, и Сэм включил мощные прожекторы. Мы двигались по стране чудес. Но не время было любоваться подводными красотами, мы спешили к миру, который оказался намного более причудливым!

Через полчаса мы закрыли клапаны и начали продувать балластные цистерны. Мы поднялись выше уровня дна океана, остановили гусеницы и включили винты. Через несколько минут омнимобиль вынырнул на поверхность и нырнул обратно в голубые волны, как гигантский дельфин из серебристого металла!

Я вылез на палубу. Побережье Флориды выглядело ярко-зеленой линией на западе. Спокойный синий свод небес был безграничен, и голубая гладь вод простерлась до самого горизонта. Машина почти бесшумно рассекала волны. Палуба была мокрой и скользкой. Я был взволнован, вновь ощутив движение мощного корабля, запах соленого воздуха и покалывание соленых брызг на коже. Мы делали верных пятьдесят узлов в час, и встречный ветер заставлял нас ёжиться от холода. Благодаря гиростабилизаторам судно держалось вполне устойчиво.

Я стоял на палубе долгое время, ухватившись за низкий поручень и наслаждаясь чудом неба и моря. Я чувствовал себя частицей нашего прекрасного, солнечного мира. Я чувствовал глубокое, острое сожаление, понимая, что скоро этот мир может погибнуть. Но я нашел в себе силы признаться — сам этому удивился, — что готов отказаться от собственной жизни, чтобы сохранить этот мир!

Наконец я вернулся в боевую башню. Сэм стоял за пультом управления, его глаза торжествующе сверкали, радостная улыбка расплылась на его худом лице. Он повернулся ко мне и сказал:

— Наша машина — это чудо, Мел! Она может двигаться по морю, по земле и по воздуху! Она — само совершенство! Ты знаешь, я хочу, чтобы мы попытались добраться до Луны!

— Успеем! — заверил я. — Луна подождет!

Я сменил его у пульта. Сэм уже приготовил ужин и принес мне еду на подносе. Затем он отправился в свою каюту. Мне нравилось управлять нашим чудом техники. Действительно, как Сэм и сказал, машина создавала странное ощущение власти, всемогущества. Это было то же чувство могущества, какое мог бы испытывать Господь, творя мир. Я был почти расстроен, когда Сэм пришел сменить меня вечером, и мне пришлось пойти к моей койке.

Когда пришел черед моей новой вахты, уже настала ночь. Генераторы тихо и ровно гудели, и омнимобиль прокладывал путь через бушующее море. Небо было черным, и иногда блестящие вспышки молний разрывали мрак, дождь барабанил по металлической палубе. Когда Сэм показал мне наши координаты, выяснилось, что мы в Тихом океане, у берегов Центральной Америки. Я знал, что Сэм использовал ракетный двигатель, перелетев через перешеек.

Еще два дня мы держали курс на юго-запад, в сторону впадины Мангера. Сэм и я чередовались друг с другом на вахте, и старик взял на себя обязанности кока. В машине было уютно, гиростабилизатор свел качку на нет, диваны были мягкими, шкафы были полны книг. Перелистывая бессмертный роман Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой», я поймал себя на мысли, что нахожусь на борту более фантастической машины, чем «Наутилус», и принимал участие в приключении, какое и не снилось героям старого фантаста. Если бы я знал, что нас ждет, — полагаю, что фантастики в моей жизни хватит на сто романов!

Вечером, на третий день, море холодно синело вокруг, и северное солнце ползло вдоль горизонта в холодном северном небе, превращая волны на западе в сверкающее море замороженного огня с блистающими шпилями вершин айсбергов. Сэм неожиданно остановил двигатели. Мы плыли в этом зимнем пустынном океане, бесконечно удаленные от суетного мира людей, над впадиной Мангера — над логовом скрытой угрозы!

Я стоял на блестящей и влажной металлической палубе, слегка дрожа от холодного южного ветра, растворяясь в чуде неба и моря. Даже с белыми громадами айсбергов я ощутил некое странное родство. Было мучительно осознавать, что велик риск больше никогда не увидеть всего этого!

Я глубоко вздохнул и спустился в рубку. Я был немного удивлен, увидев, что Сэм закрыл все вентиляционные клапаны, включил кислородный аппарат и воздухоочистители, проверил насосы и клапаны, готовясь к погружению.

— Разве нельзя подождать до утра?

— Зачем? На глубине двести саженей ночь, это то же самое, что и день.

— Пойду взгляну последний раз на небо.

Со странным ощущением в горле, я посмотрел на небо и море через люк, затем задраил его. В течение десяти минут мы заполнили водой балластные цистерны. Зеленые воды и блестящие морские чудовища окружили нас в свете наших прожекторов.

Я стоял у пульта, контролируя клапаны и насосы, в то время как Сэм уселся за оружейным пультом. Потом он достал тяжелые скафандры для глубинных работ с кислородными баллонами и прожектором.

Быстро и неуклонно мы спускались в бездну!

Глава X. Ужас глубин

В ГЛУБИНАХ МОРЯ температура чуть выше точки замерзания; тьма является абсолютной; давление — много тонн на квадратный дюйм. Но, тем не менее, была обнаружена жизнь, даже на дне океана. Это очень странная жизнь. Чтобы выжить здесь, организмы должны выдерживать большое давление и излучать собственный свет. Такова странная логика природы, формы жизни по-своему адаптируются для своей среды существования. Мхи и олени обитают на холодном Севере, кактусы и ящерицы — в жарких пустынях, слепые существа — в Мамонтовой пещере, странные твари — на дне глубоких морей! Разве не может быть, что существуют формы жизни, обитающие в открытом космосе или в недрах Земли, которых мы никогда не узнаем? Такими были мои мысли во время нашего погружения навстречу неведомому врагу!

Мы стремительно погружались, и манометр неуклонно поднимался. Воды были темны, но при свете прожекторов и в потоках тепла, идущих от обогревателей, мы не чувствовали никакого дискомфорта. Давление было чудовищным. Казалось невозможным, что бериллиевая сталь корпуса выдержит давление, сминающее скалы!

Тысячи и тысячи футов вглубь, а море было темным и холодным! В лучах прожекторов, за иллюминаторами, мелькали смутные тени гротескных глубоководных существ.

Наконец, когда Сэм завершил подготовку к чрезвычайным ситуациям, которые могут возникнуть, мы достигли нашей цели. Старик забрался в башню. Я посмотрел на манометр — в самом деле, я то и дело поглядывал на него.

— Давление четыре тысячи фунтов! — прочитал я показания прибора. — Это значит, что мы на глубине почти восемь тысяч футов! Удивляюсь, как мы еще живы!

— Помни, — мягко проговорил Сэм, — что мы должны погрузиться на десять миль — пятьдесят тысяч футов!

— Пятьдесят тысяч футов! Каждый кубический фут воды весит шестьдесят пять фунтов. Пятьдесят тысяч на шестьдесят пять, разделено более чем на сто сорок четыре квадратных дюйма. Это приблизительно двадцать две тысячи фунтов на квадратный дюйм! Одиннадцать тонн!

— Несколько больше, скажем, двадцать три тысячи восемьсот фунтов, — спокойно ответил Сэм.

— Какова разница? Ничто не может жить или перемешаться под действием такого веса!

— То, что мы ищем, живет там.

Я не сказал ничего больше. Почему-то я не чувствовал склонности к разговору. Я мог думать только о потрясающем весе воды, пытавшемся сплющить утлую скорлупку нашей машины! Я смотрел на маленькую стрелку как зачарованный. Она медленно ползла вокруг циферблата, подсчитывая фунты непреодолимого давления.

Минуты ползли в никуда. Маленькая стрелка показала глубину пятнадцать тысяч футов, почти три мили. Высота хорошей горы, и до сих пор стрелка ползла вверх!

И все же мы не прошли и трети пути! Вдруг я услышал треск, что полоснул ножом напряженные нервы. Я посмотрел вниз. Бессознательно я так крепко сжал одну из металлических трубок каркаса кресла, что она сплющилась и сломалась!

Сэм смотрел на меня, улыбаясь.

— Я рад, что это была не моя рука.

Я взглянул на стрелку и удивленно воскликнул.

— Она остановилась!

Действительно, стрелка остановилась! Постояв пару секунд, она затем поползла обратно!

— Всплываем! Давление становится меньше!

— Этого не может быть! — Сэм был потрясен. — Мы не должны! Нет! Смотри! Цистерны полны! Дублирующий манометр?

— Он показывает другое!

— Смотри! Да, мы по-прежнему спускаемся. — Он указал на иллюминатор. — Рыба по-прежнему уходит вверх!

В оцепенении мы стояли и смотрели. Мы продолжали спускаться. Темные воды стремились вверх от нас. Но стрелки ползли обратно!

Вдруг Сэм схватил меня за плечо, больно сжав его своей стальной рукой.

— Смотри! Видишь? Свет! Красный блеск… И это вовсе не отблески нашего прожектора! — прошептал он хрипло, указывая в иллюминатор.

Переключатель щелкнул, и наш прожектор погас. В тот миг, как мои глаза привыкли к темноте, я понял, что Сэм прав! Море было не черным! Бледный розовый свет струился во мраке глубин! Давление падало. Мы спустились в морскую бездну и попали в область света и низкого давления! Чудо из чудес!

Красный свет становился сильнее, пока не показалось, что мы тонем в море расплавленного рубина, погружаемся в океан крови. Интенсивный красный свет уже слепил глаза. Сэм впился глазами в манометр.

— Двести футов! Пятьдесят! Десять!

Внезапно пол ушел у меня из-под ног. Мы падали из глубин моря в озеро огня! Ослепительно интенсивное зарево полыхало за стеклом иллюминатора. Меня чуть не стошнило. Корабль закружило, стол рванулся мне навстречу! Я схватился за край столешницы, вцепился в него мертвой хваткой! Я помню, как висел и беспомощно болтал ногами… помню, как Сэм оттолкнул меня от пульта. Затем мы полетели сквозь огненный туман… Тут раздался грохот ракетного двигателя, и мое сознание оставило меня!

Глава XI. Крыша вод

Я ПРИШЕЛ В себя, лежа на полу, от ледяной воды, которую Сэм плеснул мне на лицо. Я сел, матерясь. Сэм, склонившись надо мной, с облегчением усмехнулся.

— Еще? — ехидно спросил он, указав на ведро.

— Достаточно… Спасибо, — обиженно буркнул я. — Где мы находимся?

— Здесь.

— Не понял… — проворчал я, потирая ушибленную голову.

— На самом деле, понятию не имею. Это довольно странно. Мы находимся на плаву на поверхности спокойного, теплого моря! Небо — красное!

Я тупо уставился на него.

— Это очень хорошо, что мы имели ракеты! Если бы мы не использовали их, мы разбились бы об эту воду, как о бетон!

— Странно, ты говоришь! Я глазам своим не верю! Мы оба сумасшедшие! Этого не может быть!

— Можешь встать и посмотреть.

— Ты говоришь, что мы, спускаясь в бездну Тихого океана очутились в другом море?

— Я знаю только то, что я вижу.

— Мы, кажется, погрузились из воды в красный туман.

— Так казалось.

— Но глубины Тихого океана! Мы опустились на шесть миль под воду! И воде несвойственно иметь своим дном воздух!

— А раз так, то выходит, что перед нами встало несколько интересных задач, которые предстоит решить.

Я неуверенно встал на ноги, прошел мимо старого ученого и вылез на узкую палубу. Пейзаж вокруг был, действительно, очень странным. Вместо неба над головой раскинулся купол красного огня. Во всех направлениях он опускался к водам теплого моря, по которому мы плыли. Ничего не было видно, только красное небо и темные волны! Там был свет, горячий ветер, но странное море выглядело очень тихим. Его цвет был синий, но в нем дробился отраженный свет малинового неба. Море было пустынным.

Мы попали в неожиданный и невероятный мир! Мили воды лежали между нами и нашими ближними. Вдруг я почувствовал жесточайшее одиночество, подавляющую тоску по миру, который мы покинули, — даже если мнение общества никогда не имело значения для меня! Я почувствовал невыразимо сильное желание вновь увидеть солнце, голубое небо, зеленые равнины и суетные, веселые города! В самом деле, я не смог сдержать слезы.

Это место было не так ужасно, как мои кошмары. Но оно казалось мне таким странным, что я усомнился, не умер ли я? Может, я уже на том свете!

Если бы найти хотя бы один остров, скалу, торчащую из этого безбрежного моря. Но их не было. Странные темные пустыни вод тянулись вдаль до самого горизонта, берега не было видно! Огненное небо источало зной, ветер был влажным и теплым.

Сэм вышел на палубу и встал рядом со мной. Он улыбался и выглядел очень уверенно и спокойно. Глядя на него, я тоже воспрял духом, поверив в него и его замечательную машину, бороздящую странное море. Импульсивно я протянул руку, и он пожал ее с улыбкой.

— Я знаю, как ты, Мел, потрясен. Но мы ещё живы.

— Но этот океан? Где мы, черт побери?

— Я разработал гипотезу на этот счет. У меня есть теория, что может помочь тебе прийти в себя, даже если я не полностью прав. Ты знаешь, что мы прошли через слой красного газа, что придает этому небу странный цвет. Слой газа располагался чуть ниже воды. Он, очевидно, радиоактивный, или он не стал бы светиться. Его эманации могут изменить тяжесть воды над ним!

— Антигравитация или левитация?

— Что-то в этом роде. Ты знаешь, наука не отрицает принципиальной возможности существования вещества с отрицательной массой. В самом деле, взаимное отталкивание как у полюсов магнита, в некотором смысле, является иллюстрацией того, что мы видим. Но, предполагая существование веществ c отрицательной гравитацией, их бы не удалось найти на поверхности Земли, ибо они улетят в космос так же быстро, как будут высвобождены. Флогистон[1] алхимиков, кстати, должен был быть таким веществом. Но предположим, что тяжесть воды нейтрализуется газом. Вода, ты знаешь, имеет свойство стать радиоактивной, после того как она подвергается воздействию излучения радия, и это достаточно логично, для того чтобы предположить качества газа. Вода рядом с газом может поддерживать воду, что находится выше.

— Но это выглядит, как газовый пузырь, как воздух под водой, — заметил я.

— Таким было бы основное возражением против этой теории. Но мы знаем из нашего опыта, что вода сильно не давит на газ. Если это поддерживается отрицательной тяжестью его нижнего слоя, равновесие весьма деликатно, но будет поддерживаться естественным образом. Газовый купол — саморегулирующаяся система!

— Да. Да, я понял. Тысячу раз спасибо! Теперь я все понял! — воскликнул я, восхищенный остротой ума моего друга и наставника. — Но откуда взялись этот газовый купол и кислородная атмосфера под ним?

— Возможно, это творения разума, который мы ищем. Более вероятно, однако, газовый купол — следствие распада радия, он поднимается из трещины в дне океана и накапливается здесь веками. Кислород воздуха мог просочиться из горных пород — земная кора на пятьдесят процентов состоит из кислорода. Это место может оказаться таким же древним, как сам океан. Чужой разум развивался здесь на протяжении всей истории человечества!

— Ты думаешь, здесь может обитать что-то живое?

— Почему бы и нет. В самом деле, это логически наиболее вероятная обитель твоей Зеленой девушки. Комплементарные цвета красный и зеленый. Если здесь есть люди, зеленый был бы естественным цветом для защитной пигментации их кожи в условиях этого красного света!

Глава XII. Второе море

ОКРЫЛЕННЫЙ МЕЧТОЙ И надеждой, рожденными этими словами Сэма, я спустился в машину. Через несколько минут он позвал меня на камбуз. Внезапно я понял, что очень голоден. Я посмотрел на часы. Было восемь.

— Неужели прошло только два часа, как мы покинули поверхность? Нет! Этого хватит на целых четырнадцать!

Отрешившись, наконец, от созерцания интенсивно-красного неба, от водной глади странного моря, над которым гулял горячий ветер, я спустился на камбуз, где меня ждали превосходное печенье Сэма, свежий стейк и фрукты из холодильника. Обед — очень прозаическое занятие для авантюристов, попавших в неведомый мир, но совершенно необходимое!

После еды мы распределили между собой вахты, решив в какие часы каждый из нас будет стоять на страже, в то время как другой будет спать. Ничего вокруг не происходило. Мягкий горячий ветер дул стабильно с юга, кровавый блеск странного неба был неизменным, и море лежало неподвижно, как каменная пустыня.

Термометр зашкаливало, но благодаря автоматическому контролю температуры внутри машине было достаточно комфортно, в отличие от удушающей жары и влажности на палубе.

Отдохнув, мы повернули на север и двинулись со скоростью четырех-пяти узлов. Я стоял в башне у руля, в то время как Сэм уселся делать анализ воздуха и проб воды из моря. Вскоре он вышел из лаборатории и доложил:

— Воздух содержит тридцать один процент кислорода, и шестьдесят четыре процента гелия, а остальное — смесь других газов. Атмосферное давление сильно понижено, что компенсирует избыток кислорода. Гелий является свидетельством радиоактивности, которая является источником этого газа, так как гелий — один из конечных продуктов распада радия. Кислород — результат фотосинтеза растений.

— То есть здесь есть жизнь?»

— Как минимум есть микроскопические организмы, животные и растения в пробе воды, которую я взял. Вода, кстати, содержит только один и двадцать три сотых процента твердых веществ, главным образом хлорида натрия. Менее половины нормы поверхностных морей, которая имеет два и семь десятых процента…

Несколько часов мы медленно скользили по поверхности подводного моря, теплого и тихого. Во всех направлениях его гладь простиралась под малиновым куполом подводного «неба», скрывающего загадочные, темные глубины. Сэм по-прежнему работал в лаборатории, я стоял на вахте, глядя вперед.

И тут я увидел первое живое существо!

Мой взгляд поймал крошечную черную точку, движущуюся по воздуху на фоне пылающих небес. Неведомое существо парило, дрейфуя медленно, как хищная птица — его движение было именно полетом существа, слишком хаотичным для летающей машины. Я нацелил на странное создание мощный бинокль. Оно было очень далеко, но я увидел, что это огромное, странное, крылатое существо, слишком крупное, чтобы быть птицей. И его расцветка была фантастической! Я был уверен, что крылья твари были зелеными, словно листья растения! К тому же создание двигалось быстрее, чем я думал. Я не успел как следует разглядеть его, как вдруг оно уже нырнуло за горизонт!

— Сэм! Сэм! Я видел что-то… что-то живое! — нетерпеливо прокричал я.

В тот же момент мой друг появился в башне с вопросом на губах. Я описал таинственное создание, насколько я мог, упомянув странную расцветку существа.

— Более чем вероятно, Мел, ты бы не признал его, даже если бы разглядел. Вряд ли можно ожидать, что мы найдем здесь привычные формы жизни. Эволюция здесь могла пойти совсем другим путем. Даже морские микроорганизмы здесь оказались странными. И в мире, подобном этому, где царит горячий и бесконечный день, у нас наибольшие шансы наткнуться на джунгли с большими насекомыми и огромными рептилиями — фауну и флору, соответствующую каменноугольной эпохе на поверхности.

— Ты думаешь, что есть здесь земля, деревья, даже люди! Ты действительно думаешь, что Зеленая девушка может обитать где-то здесь?

— Это было просто предположение. Но где-то здесь обязательно будет земля, суша своего рода, отделяющая воду этого моря от океанских вод. И нет никаких причин, почему на ней не может быть жизни — высокоразвитой жизни, при этом. Жизнь здесь может быть старше и совершеннее, чем на поверхности. Здесь она развивалась, не ведая климатических катастроф и катаклизмов. И мы знаем, что здесь есть разумные обитатели!

— Неудивительно, что они готовы заморозить планету! Они-то будут изолированы от холода милями воды!

Мы упорно держали курс на север. Сэм вернулся в лабораторию. Часом позже на горизонте возникла линия тусклой синевы. Тонкая голубая полоска появилась между чернотой моря и алым огнем неба и стала медленно расширяться. Через час я мог отчетливо разглядеть стену голубых гор, подпирающих красное небо. Они были затянуты туманом и находились на значительном расстоянии.

Использовав приборы, Сэм вычислил расстояние и объявил, что горы находятся в ста милях к северу и поднимаются к красному куполу небес на четыре мили!

В мощный бинокль мы, наконец, рассмотрели эти горы — гигантские столпы, циклопические призмы из синего базальта.

Наконец мои глаза заметили пятно зелени, мелькнувшее у подножия синих громад. Склоны зеленых холмов спускались к темной воде. Они блестели чистым зеленым изумрудом свежего луга. Здесь и там они темнели огромными, странными проплешинами фиолетового цвета. Все в этом странном мире выглядело поразительным и непостижимым.

Час за часом мы по-прежнему плыли на север, плыли медленно, потому что Сэм думал, что использование полной мощности двигателей создаст эфирные помехи, что могло бы сообщить о нашем появлении нашему таинственному врагу. Неровные края скал вставали из моря. Иногда отвесные берега сменялись зеленью трав на склонах пологих холмов или волнистыми равнинами.

Наконец мы достигли берега, покрытого бахромой джунглей, зеленью высокого леса. Огромные и странные растения росли здесь, с длинными толстыми листьями гротескной формы и фантастическими пылающими цветами! Я рассматривал их в бинокль. Они не были похожи ни на что, знакомое мне. Это были странные деревья другого мира. Их зелень имела чужеродные и жуткие оттенки, она была с фиолетовым или странно металлическим оттенком серебра и бронзы!.Невероятно большие цветы были бесконечно разнообразны, что делало странные джунгли феерией яркого и разноцветного пламени!

Странный мир, где нам предстояло найти немало удивительного и чудовищного!

Глава XIII. Летающие цветы

ДЖУНГЛИ ПРОТЯНУЛИСЬ НА несколько миль, сменяясь лугом, уходящим в туман, к подножию гор. Я неустанно исследовал взглядом равнину и джунгли в поисках признаков жизни животных или разумных существ; но пока я не видел ничего, кроме странного летающего чудовища, которое я заметил мельком.

Но вдруг огромная крылатая тварь возникла из джунглей! В один момент две или более присоединились к ней с берега! Через несколько минут десяток огромных странных монстров кружил над пляжем перед нами! Они были странными, невероятными и невозможными. Я сомневался в своих глазах и рассудке, но вспомнил предупреждение Сэма о странных вещах, с которыми мы могли бы столкнуться. Цвета летающих существ были яркими. Крылья были явно зелеными и с размахом много ярдов! Они летели с медленными и регулярными взмахами крыльев.

Потребовалось некоторое время, прежде чем я рассмотрел в бинокль одного из этих летунов, чтобы ощутить ужас и изумление. Это не было ни птицей, ни крылатой рептилией! Это было не животное вообще!

Крылатое растение!

Огромные крылья были широкими и зелеными, с белыми прожилками, листьями. Длинное тело покрывала грубая коричневая кора, сзади был конический хвост с зеленой бахромой. Восемь длинных кроваво-красных щупалец болталось парами ниже тела. Они были толстыми и много метров в длину. Каждое щупальце завершалось чудовищным когтем. И вместо головы на конце тела был — цветок! Цветок был огромным, имел много лепестков, был ярким! Из чашечки торчало три бесформенных черных придатка — это были органы чувств!

Это существо было огромно — невероятно! Оно было примерно как самолет! Это было страшно — кошмар, монстр! Я едва мог поверить своим глазам, хотя после слов Сэма ожидал странного.

Я не помню, как позвал Сэма. Я был поражен слишком сильно. Но вдруг он оказался рядом со мной и взял бинокль. С ужасом во взгляде я смотрел на то, как он настраивает инструмент, пытаясь прочитать по его худому загорелому лицу смысл поразительного зрелища.

Я прочитал на его лице заинтересованность, удивление, но ни капли ужаса, который я почувствовал. Ощущение огромного облегчения пришло ко мне, и я сделал попытку улыбнуться, когда он опустил очки и посмотрел на меня, улыбаясь.

— Не пугайся, Мел. Я ожидал чего-то в таком роде — или даже хуже. Они не страшнее, чем вымершие крылатые ящеры. В любом случае омнимобиль этой штуковине не по зубам. Да у неё и зубов нет. Мы, вероятно, должны встретить что-то гораздо хуже этой твари, прежде чем придется испугаться всерьез.

— Надеюсь, что не встретим! — испуганно пробормотал я. — Но это же растения!

— Возможно. Но идея растений с признаками животных не представляет собой ничего нового для науки. Линия разделения между растительным и животным царством является довольно расплывчатой, и кажется, что у животных и растений был общий предок. Даже сегодня есть существа, которые не могут быть классифицированы ни как растения, ни как животные. Возьмем, к примеру, эвглену зеленую, микроскопический организм, что создает зеленый налет на поверхности пресных водоемов. Это растение, потому что содержит хлорофилл и использует солнечный свет, производя органику из углекислого газа и растворенных в воде солей. Это животное, потому что может плавать и потому что может поглощать частицы пищи, которые находит в воде. Доведем эволюцию такого существа до высших стадий — и у нас есть летающие цветы!

Опять же я должен был признать, что Сэм придумал наиболее правдоподобное объяснение, но все же я предпочитал, чтобы растения росли на земле.

Вскоре стало очевидным, что чудовища обнаружили нас. Они подлетели и кружились над машиной, зеленые крылья медленно бились в воздухе, и большие цветы, которые были похожи на головы, мерцали вспышками разных цветов. Толстые красные щупальца со страшными когтями, свисавшие с коричневого тела, напоминавшего большую акулу, грозно извивались в воздухе.

— Эти цветочки могут быть весьма опасны, — заметил Сэм. — Стоит устроить им горячий прием.

Это было дело для меня. Я оставил Сэма следить за ситуацией и отправился к пушке. Через толстый иллюминатор я видел, что чудовища кружат над нами. Они следовали за нами к покрытому джунглями берегу.

Вдруг один из них нырнул вниз и кинулся на нас. Удар тяжелого тела заставил машину содрогнуться, острые когти заскрежетали по броне. Я встревожился. Ни одно из земных животных не выдержало бы схватки с этим летучим ужасом. Его размах крыльев был не меньше, чем сам омнимобиль, хотя машина была, конечно, во много раз тяжелее.

Я повернул башню, нацелив жерло пушки на это ужасное порождение чуждой эволюции, и обрушил на чудовище очередь разрывных снарядов. Вся машина содрогнулась от отдачи, и чешуйчатое создание рухнуло. Липкая жидкость хлынула на палубу, окрасив броню и воду вокруг машины в зеленый цвет. Тело поверженного чудовища скользнуло в воду.

Другие грозно неслись нам навстречу, но в этот момент Сэм нажал на кнопку погружения, и мы ушли под воду. В течение пяти минут мы достигли по дну границы вод. Наши резиновые гусеницы вздымали со дна вихри мути. Машина перевалилась через гниющую кучу останков странных растений, и мы ворвались в странные джунгли.

Неземное сияние неба, фильтрованное сквозь заросли, превращалось в унылый красный сумрак. В этом сумраке деревья казались гигантскими уродливыми грибами. Мы продирались через заросли пурпурного и странно металлического оттенка, под сплетениями лиан, под гигантскими цветами, которые были настолько яркими, что они, казалось, озаряли сумрак леса своим пламенем, красным, желтым и синим!

Мили три или чуть больше наша машина ползла через этот странный лес, словно сама была доисторическим ящером. Затем мы выбрались на пригорок, за которым простиралась открытая местность.

Глава XIV. Хищные растения

МЫ ОСТАНОВИЛИ МАШИНУ на первой же маленькой возвышенности, чтобы осмотреться в странном мире, изучить местность, простиравшуюся перед нами. Страна, где мы очутились, напоминала огромный парк. Тут были широкие луга и низкие холмы, покрытые пышной зеленой травой. Тут были небольшие рощи и большие деревья, растущие особняком, так обильно усыпанные фиолетовыми цветами, что они, казалось, горят фиолетовым пламенем.

Это был странный ландшафт, не лишенный некоторой неземной красоты. Богатые зеленые равнины и холмы простирались перед нами, перемежаясь фиолетовыми кущами, до самых синих гор, подернутых туманной дымкой. Но алые небеса придавали этому пейзажу зловещую странность и непостижимый оттенок меланхолии и обреченности.

Переехав через небольшой луг и переправившись через быстрый ручей, мы оказались в фиолетовой роще. Мы проехали примерно еще одну милю, когда Сэм, по-прежнему занятый наблюдением, воскликнул, силясь перекричать шум мотора.

— Смотри, Мел! К северу от нас! Стреляй!

Я по-прежнему сидел возле пушки, готовый к бою. На севере от нас простиралось зеленое поле в несколько акров. За ним, до самых гор, тянулись холмы, покрытые зарослями пурпурных деревьев.

Мгновение или два мой взгляд тщетно шарил по мирному пейзажу, и вдруг я увидел огромные зеленые крылья одного из страшных летающих растений, хлопающие размеренно, выше блестящих фиолетовых деревьев, в ста ярдах справа от нас. Сэм уже разворачивал машину в этом направлении. Не видя еще причины его неистового призыва, я нацелил пушку и надавил на гашетку.

Маленькая пушка застрекотала, сотрясаясь от отдачи, стремительно пожирая ленту со снарядами. На мгновение мое поле зрения заволокли густые белые облака дыма. Пристально вглядываясь, я увидел, что чудовище завалилось на крыло и начало падать. Вмиг оно скрылось за фиолетовыми деревьями.

— Ты попал в него? — с тревогой воскликнул Сэм.

— Я так думаю. Но зачем? Этих тварей полно в джунглях.

— Ты не видел? Он нес кого-то!

— Нес кого-то?

— Мел, одно из тех красные щупалец обвивалось вокруг тела человека!

Машина помчалась вперед, ломая лес. Мы торопились. Машину трясло, и нас трясло немилосердно, когда мы пересекали пересохший овраг. Несколько деревьев рухнуло под ударом омнимобиля, наполнив воздух облаками фиолетовых лепестков.

Затем я увидел перед нами, на расстоянии в тридцать метров, большое странное существо, лежащее на земле с распростертыми крыльями. Под ним, обвитое одним из щупалец, я увидел обнаженное человеческое тело.

Машина резко затормозила, и я откинул крышку люка и выскочил на палубу. В один момент Сэм был рядом со мной. Он был вооружен автоматическим пистолетом крупного калибра — новейшей разработкой оружейников. Второй такой же пистолет с поясом и кобурой он вручил мне с предупреждением:

— Мы постоянно должны ожидать неожиданного нападения и должны быть готовы ко всему!

Я сбежал по лестнице на землю, на ходу нацепив пояс с кобурой… Через несколько секунд мы стояли возле мертвого чудовища. Вблизи оно оказалось еще страшнее. Оно не было кучей мертвой плоти — это было именно нагромождение сучьев, листьев и коры — летающее хищное дерево! Зеленые крылья выглядели как сухая зеленая кожа на металлическом каркасе. Тело было покрыто коричневой чешуйчатой корой. Щупальца казались каучуковыми. Странный цветок уже засох и почернел. Земля вокруг была залита зеленой жидкостью, заменявшей кровь летающему чудовищу.

Я поспешил к человеку, опутанному щупальцем. Только плечо и рука торчали из переплетения мертвых лиан. Да, это был человек, и кожа его была по-юношески гладкой. Я наклонился ближе и пошатнулся от неожиданности, заставившей чаще забиться мое сердце, разглядев мягкий зеленоватый оттенок кожи. Я увидел, что тело, под крылом, не было раздавлено падением чудовища.

— Мы сможем понять, с каким ответвлением рода человеческого мы должны встретиться здесь, — пробормотал Сэм, хотя я едва услышал его. — Если бы спасенный нами несчастный был цивилизованным, на нем должны быть украшения или остатки одежды… Не ожидал встретить тут представителей нашей расы. Но, быть может, злобный человеческий разум угрожает нашему миру!

Он споткнулся об одно из толстых красных щупалец. Остановившись неуверенно, он застыл, очарованный ужасным зрелищем, которое открылось ему.

— Боже! — пробормотал он. Действительно, это было ужасно. Каждое из щупалец летающей твари было толщиной четыре дюйма и заканчивалось присоской пятидюймового диаметра со смертоносным двенадцатидюймовым когтем. Коготь явно предназначался для разрывания плоти, а присоска — для всасывания крови!

Я вытащил тело неизвестного из-под крыла поверженного чудовища. Одно из малиновых щупалец по-прежнему плотно оплетало молодое тело. Я пытался тянуть, но бесполезно; моих сил не хватало, чтобы преодолеть мертвую хватку летающего хищного дерева. Сэм вытащил нож и рубанул по щупальцу. Хлынула густая зеленая жидкость, щупальце разжалось. Я вытащил тело из-под крыла.

Мы с Сэмом воскликнули одновременно:

— Боже! Это — женщина!

Глава XV. Зелёная девушка!

ЭТО БЫЛА, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, женщина — скорее, девушка. Веки её были закрыты. Не ощущалось ни дыхания, ни сердцебиения. Но тело было очень красиво. Волосы были мягкими и темными; кожа, белой с зеленым оттенком. Формы тела были классическими — идеальными! Губы очень красными. Её фигура была мне знакома — это была она, девушка моей мечты! Это была моя Зеленая девушка! Не могло быть никакой ошибки. Передо мной оказалось реальное воплощение в плоти и крови восхитительного видения, которое было радостью моей жизни. Наконец сбылось заветнейшее мое желание! Я нашел Зеленую девушку! Но слишком поздно! Она до сих пор не пришла в сознание до сих пор, и я даже не понимал, жива ли она!

Как Сэм отметил, его слова доходили до меня сквозь серое оцепенение отчаяния…

Зеленая девушка, казалось, принадлежала к высокоразвитой расе людей. В самом деле, физически она была совершенна, а физическое и умственное совершенство обычно идут рука об руку. Широкий белый лоб подразумевал острый интеллект.

Сэм ожидали найти украшения на теле, но не такие вещи, какие мы нашли! Тонкая полоса металла обвивала ее шею! Куски металлических пут жестко стиснули ее плечи, обломки таинственной металлической конструкции свисали вдоль спины!

Было очевидно, что недавно она была насильственно опутана металлической сетью!

Сэм принес кусачки из машины. Я помогал автоматически. Мы срезали с тела несчастной металлический каркас. Когда мы работали над этим белым телом, с мягкими оттенками зеленого, я увидел нечто странное: багровые рубцы на спине, которые резко выделялись на фоне теплого зеленоватого оттенка кожи! Я никогда не видел ничего подобного им. Они имели тусклый фиолетовый оттенок! Они выглядели как ожоги, или пятна, которые должны были быть вызваны вещью, которая была прикреплена к ее телу.

— Радиационный ожог? — я обратился к Сэму с апатичным любопытством.

— Нет. Но, возможно, что-то подобное. Похоже на ожоги от микроволнового излучения, скорее. Я в свое время словил дозу, и мои руки стали сплошным радиационным ожогом, когда я экспериментировал с лучами высоких энергий. Я нашел причину и разработал методы эффективного лечения. Я думаю, что болевой шок является главной причиной ее бессознательного состояния.

— Бессознательное состояние! — Мое сердце затрепетало.

— Думаю, есть надежда. Она, кажется, не пострадала от чудовища и не пострадала серьезно от падения. Она находится в коматозном состоянии, благодаря электрическим ожогам, а также физическому истощению и ужасным пыткам, о которых свидетельствует ее внешний вид.

— Спаси её! — я буквально упал на колени, умоляя доктора помочь, но он и не отказывался.

— Давай перенесем ее в машину. Можно попытаться привести её в сознание. Сделаем все, что сможем.

Я подхватил на руки её все еще теплое тело и устремился в недра омнимобиля. Там я осторожно положил свою ношу на диван и начал нервно торопить Сэма.

Однако мой друг не спешил, действуя разумно и неспешно. Его стараниями на борту был оборудован великолепный госпиталь с современнейшей медицинской аппаратурой, основанной, прежде всего, на использовании различных излучений. Я сам мог бы сделать мало. Наблюдая за доктором мне ничего не оставалось, как стоять в стороне и смотреть, или нервно, беспокойно мерить шагами помещение из угла в угол.

Сначала Сэм быстро обработал шрамы несчастной какой-то темно-красной жидкостью. Затем он сделал несколько подкожных инъекций и дал ей вдохнуть небольшое количество какого-то газа — смесь закиси азота, или веселящего газа, с чем-то еще, что я не признал. Через несколько минут биение сердца несчастной стало нормальным, как и дыхание. Потом доктор заставил меня прикрыть тело пациентки одеялом, и вскоре стало очевидным, что она погрузилась в глубокий, но естественный сон.

Я сидел на диване, не сводя взгляда с незнакомки, предвкушая миг знакомства наяву, но боясь шевельнуться, чтобы не потревожить ее сон.

Сэм ушел осмотреть мертвое чудовище. Через полчаса он вернулся в кабину, неся странно корчащуюся зеленую штуковину в руке. Он поднял ее молча и продемонстрировал так, чтобы я мог разглядеть. С тошнотворным ощущением я понял, что это миниатюрная копия большого летающего чудовища!

Оно было не больше, чем голубь! Безумно бьющиеся крылья казались ярко-зелеными очень нежными и мягкими. Тонкие бледно-розовые щупальца маленькой твари обвили руку Сэма и скребли кожу неразвитыми когтями. Маленькое, подобное рыбьему тельце венчал яркий фиолетовый цветок, в то время как маленькие черные органы чувств высовывались из него наружу.

— Вот, нашел зверушку, — пояснил Сэм. — Мы должны попытаться изучить его живым.

— Тихо! Не буди ее! — громким шепотом ответил я, кивнув в сторону незнакомки. — Но где ты нашел эту тварь?

— Вытащил её из любопытного мешочка на задней части старого. Забавное маленькое существо, не правда ли?

— Чтоб глаза мои его не видели! — пролепетал я со смесью ужаса и отвращения, в то время как Сэм продолжал:

— Интересно, что он ест? Скорее всего, он — хищник. Когти — свидетельство этого. Значит, есть животные, на которых это милое создание охотится.

Сэм унес маленького монстра на камбуз. Через полчаса, так как он не пришел, я оставил спящую девушку и пошел, чтобы увидеть его, опасаясь, что тварь укусила или ранила его. Я нашел доктора с гротескным маленьким существом, которое сидело у него на пальце, посасывая щупальцами ватный тампон, смоченный в сгущенном молоке. Фиолетовый цветок стал красным.

— Это создание игриво, как котенок, — довольно пробормотал Сэм. — Я собираюсь дать ему имя Александр. Нет причин, почему он не должен превратиться в молодого Завоевателя мира.

— Держи его при себе, если хочешь, но я предпочел бы гремучую змею!

Глава XVI. Ксенора из Лотара

Я ВЕРНУЛСЯ К спящей девушке и снова занялся созерцанием ее милого лица. Незнакомка нормально дышала, и лицо ее украсила легкая улыбка блаженства. Вдруг она вздрогнула, и ее веки затрепетали и поднялись. Бездонные фиолетовые глаза уставились на меня — глаза, взгляд которых преследовал меня всю жизнь.

— Мелвин! — не то прошептала, не то пропела она своим нежным музыкальным голосом. Она знала меня! Она знала мое имя! Действительно, это была моя Зеленая девушка! Мы действительно ментально встречались в эфире! Это была она — таинственная и прекрасная девушка из моих грез!

Из-под легкого одеяла выскользнула ее тонкая изящная рука со странным зеленоватым отливом. Незнакомка протянула её ко мне. Я взял её руку, чувствуя, как странное волнение пробежало по всем моим нервам. Мгновение я колебался, отчаянно боролся с волнением, я быстро поцеловал её руку, а затем отпустил её.

Я онемел. Несколько часов, с тех пор как мы нашли ее, во мне боролись радость и отчаяние. Теперь, когда Зеленая девушка улыбнулась мне, я забыл все свои старые мечты о том, как я мог бы пересекать океаны и путешествовать сквозь космос вместе с ней. Я просто упивался реальностью ее существования, боясь даже прикоснуться к ставшей явью мечте. Она рассмеялась мягко и чуть наигранно.

— Откуда ты пришел, вождь моей мечты, или я все еще сплю?

— Это не сон, — ответил я, чувствуя себя неловко. — Хотя я сам почти что не верю в это. Я пришел с земли, которая выше красного неба. Я всегда мечтал встретиться с тобой! И теперь я нашел тебя реальную — живую! Как тебя зовут? Из какого ты народа?

— Я — Ксенора. Мой отец был последним королем старого города Лотар. Мой народ теперь почти весь погиб.

— Ты назвала мое имя! Откуда ты знаешь его?

— Да, Мелвин Дэйн, я мечтала о тебе, с тех пор как я была ребенком. Даже сейчас, прежде чем я проснулась, я видела тебя во сне. Я видела странный сон — словно ты спустился с небес на огненном корабле!

Она попыталась приподняться на локте, но снова упала на подушки, поскольку силы оставили ее.

— Так ты знала меня всегда, но как такое возможно?!

— Я была тогда маленькой девочкой. Старый город был моей игровой площадкой, и даже когда я была очень маленькой, я в одиночку бродила по большим дворцам старого Лотара. Я любила мечтать о древних временах, когда воины нашего народа были могучими, а города — полны людей. Однажды я нашла странную машину в разрушенной башне. Когда я её включила, раздались странные звуки. И потом увидела тебя — белого принца моей мечты. Изо дня в день я бегала к этой таинственной машине, чтобы опять погрузиться в грезы. Но даже тогда, когда я больше не смогла бывать там, ты все еще приходил ко мне во сне.

— Но теперь это не сон! Ты встретила меня наяву! — проговорил я, охваченный вихрем радости.

Ее улыбка стала грустной, странный отблеск обреченности наполнил ее милые фиолетовые глаза.

— Да, жаль лишь, что ненадолго. Мало времени осталось до конца…

Она вновь попыталась приподняться на локте. Я взял ее руку снова. Какой стройной и тонкой была эта рука! Девушка по-прежнему улыбалась, немного грустно.

— Не говори о смерти! Я нашел тебя. Ты в безопасности. Летающее чудовище мертво! — Я говорил, сам того не сознавая, на ее странном языке, который выучил в своих видениях.

На миг в ее глазах вспыхнуло пламя восхищения.

— Вы убили его! Вы, как великие воины старых времен!

— Вряд ли. Я всего лишь жал на гашетку… — я был смущен.

— Но лунаков, летающих тварей, я не боюсь. Он спас меня от судьбы, которая была гораздо хуже, унес меня от власти Властителя Пламени!

Ее глаза расширились, когда она произносила эти слова, как будто те были проклятием. Мгновение Ксенора, казалось, отчаянно боролась с приступом ужаса. Она вновь обессилено рухнула на свое ложе — и потеряла сознание. Я подскочил к ней и подхватил ее на руки. Я закричал, но в этот момент ее тело расслабилось, и её дыхание вновь стало ровным, хотя она и не открыла глаза.

Я не спешил отпускать ее. Вместо этого я прижал ее к себе, и мои губы почти уже коснулись ее губ. Но тут её веки вновь взлетели вверх — и, покраснев от смущения, я осторожно опустил её на диван. Смущенный больше, чем я хотел показать, я поспешно устремился в сторону камбуза.

Я нашел Сэма бодро насвистывающим и занятым приготовлением яблочных пирогов на ужин. Я знаю несколько человек, которые называют себя учеными, но Сэм является единственным из них, кто освоил науку кулинарии. Он любил говорить, что если его однажды решат повесить, то его последним желанием будет приготовить и съесть приличный ужин.

— Что ты сделал с маленьким драконорастением? — спросил я.

— Александр почивает в своей обители, — усмехнулся Сэм, указывая на картонную коробку на полке, в которой он проделал дырки для вентиляции.

— Ну, а как поживает твоя пациентка? — спросил он с улыбкой.

— Кажется, Ксенора идет на поправку. Возможно, тебе стоит её осмотреть. Иначе Ксенора может подумать, что я…

Сэм с пониманием кивнул, направившись к двери, а я вылез на палубу, чтобы обдумать все случившееся. Большие деревья шелестели на горячем южном ветру, который струил незнакомый аромат огромных фиолетовых цветов. По зарослям густых трав пробегали волны. Зарево алых небес неизменно пылало над нами. Я смотрел на отдаленные синие и фиолетовые скалы и думал о том, о чем девушка рассказала мне… Как я проклинал себя за свою импульсивность!

Город, руины дворцов! Угасающая раса, которая некогда владела наукой, способной при помощи радио соединить наши умы сквозь бездну эфира! И нечто более страшное, чем летающие растения!.. Что она хотела сказать словами «Властитель пламени», словами, которые заставили ее потерять сознание от ужаса?

Тогда я опять вспомнил металлический каркас, который мы срезали с ее тела и странные ожоги на ее коже. Что вызвало их? Было ли это то, что породило угрозу, нависшую над Землей? И что эта таинственная сила замышляла сейчас?

Глава XVII. Властитель пламени

НЕСКОЛЬКО МИНУТ ПРОСТОЯЛ я погрузившись в мрачные мысли. Я слышал, как внизу беседуют Сэм и Ксенора, до меня доносились обрывки их разговора. Наконец, мои мрачные предчувствия надвигающихся неприятностей были прерваны веселым смехом Сэма, и я спустился вниз. Я наткнулся на Ксенору. Она была одета в свежий костюм — мой костюм из белой фланели, который Сэм выделил для нее. Очевидно, она только что была под душем, несколько капель воды по-прежнему блестели в ее темных волосах. Она была невероятно красива, даже одетая в мужской костюм не по размеру.

Я, должно быть, покраснел, ибо она рассмеялась, глядя на меня. Взгляд ее чудесных фиолетовых глаз был наполнен симпатией и добродушным игривым лукавством. Я прочел в этих глазах понимание и, неожиданно для себя, заключил ее в объятия. И ее тонкие руки обвили меня в ответ.

Мы вместе отправились к Сэму, чтобы насладиться его замечательным ужином. Кушали в столовой; иллюминаторы были занавешены, мягкий белый свет ламп заменил здесь багровый свет фальшивого неба. Вентиляторы создавали прохладный ветерок, и мы втроем могли спокойно наслаждаться вкусом деликатесов.

Сэм вспомнил язык Ксеноры, основам которого я научил его много лет назад. Так что он был в состоянии общаться на нем на общие темы.

— Старые ослы в академии сойдут с ума, если мы когда-нибудь вернемся и опубликуем наш отчет. Они никогда не признавали телепатии, просто потому, что явление переноса мысли зависит от таких деликатных материй, как созвучие работы разумов, которое не может быть воспроизведено произвольно. Конечно, мы не знаем, какую роль в вашем случае сыграли радиоволны. Несомненно, они служили в качестве несущей волны, на первых порах, по крайней мере. Но было бы забавно пронаблюдать реакцию этих самодовольных надутых индюков, выслушавших вашу историю! — ухмыльнулся Сэм.

— Кому интересно, что они думают об этом? Мы нашли её. Это всё, что имеет значение! — ответил я.

Ксенора уставилась на нас с нетерпением. Я испытывал радость, наблюдая, как она ест. Она манипулировала незнакомой ей вилкой с инстинктивной культурой и, казалось, безмерно наслаждалась стряпней Сэма. Но она ела со сдержанным рвением культурного, но голодного человека, который не касался пищи несколько дней или даже недель. Какие беды перенесла храбрая девушка?

Когда она немного насытилась, Сэм приступил к осторожным расспросам.

— Где живут ваши соплеменники? — спросил он.

— Когда-то Империя Лотара опоясывала Центральное море. Но много времени назад злая сила Мутона пришла, и наш народ был покорен рабами Властителя Пламени. Сейчас осталась лишь горстка людей моей расы, живущих в лесах, к северу от скал. Но теперь все они стали рабами Властителя Пламени.

— Властитель Пламени! Кто это? — в изумлении воскликнул Сэм.

— Это страшное чудовище — змей зеленого огня, который обитает в фиолетовых туманах бездны Ксат, — ответила Ксенора поспешно. — Но давайте не будем говорить об этом. Ни один человек не говорит о Властителе Пламени, поскольку он слышит все! Ужас!.. Вы не почувствовали это?

И действительно, одновременно с ее словами, я почувствовал странное и чуждое внимание, словно по мне чиркнул луч дьявольского прожектора, словно холодный ветер ворвался в мою душу. Я задрожал непроизвольно и пододвинулся ближе к остальным, пытаясь изгнать ужас из своего разума.

— Боже! Что, что мы можем противопоставить ему? — хрипло прошептал Сэм.

В этот момент девушка постаралась переключить наше внимание на другие вещи.

— Много снов назад я была поймана людьми Мутона и подчинена силе Ксат. Они послали меня на боевом корабле биться с лунаками. Мы встретились с их огромной стаей, и они разрушили судно. Огненный Кристалл был сорван с моей спины при крушении, и я стала свободной. Я попыталась укрыться среди деревьев, но лунак поймал меня. И это было последним, что я запомнила, пока я не проснулась в мире моих грез.

Она повернулась ко мне с улыбкой, как будто такие жутко невероятные приключения должны восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Но я не мог ничего сказать, меня захлестнули жалость и ужас, которые были смешаны с восхищением ее мужеством. Я протянул свою руку под столом и взял её за руку. После этого каждый из нас — она и я — умудрялись есть одной рукой.

Краткий и загадочный рассказ о ее приключениях был всем, что Ксенора была в состоянии поведать нам, пока опыт общения не увеличит наши общие словари. Конечно, этот рассказ предоставил нам много пищи для гипотез. Ксенора совершенно не разбиралась в науке; когда Сэм продолжил задавать вопросы, она начала скорее рассказывать легенды, чем излагать историю.

— Властитель Пламени существовал всегда, Ксенора?

— Нет. Вначале, десять тысяч поколений назад, люди Лотара правили этим миром, и не было Мутона. Воины Лотара были очень смелыми. Они сражались с лунаками и охотились на зверей равнины. Короли Лотара царствовали в ста городах, которые окружали Центральное море, и была еда и радость для всех… Но лунаки оказались очень мудрыми. Когда великие воины Лотара принесли огненное оружие, чтобы бороться с ними, они отправились в джунгли и отложили яйцо, и охраняли это яйцо, пока из него не возник Властитель Пламени! Это был змей из зеленого огня, огромный, как горы, и длинный, как река! Все воины Лотара вышли сразиться с ним, и он убил их дыханием огня! Он взял рабов из наших людей и унес их в огненную бездну Ксат… И с этого дня, бесчисленное количество поколений, наши люди были поклонниками и рабами Властителя Пламени. Те, кого он избирает, уже не люди, но спящие, марионетки Огненного Кристалла, укрепленного у них на спинах! Они летают в кораблях Мутона, города спящих, и правят миром тяжелой рукой от имени Властителя Пламени. Никто не уйдет от них! — ответила Зеленая девушка.

— Ну, я в шоке! — Сэм и в самом деле был поражен. Его лицо было искажено изумлением и сомнением. А также страхом и болью. Рассказ Ксеноры походил на сказку. Но мы видели металлические обломки, остатки каркаса, заключавшего в себе ее тело, и фиолетовые пятна ожогов на ее коже — и мы почувствовали внезапную, необъяснимую волну страха.

— Это возможно? Мел, не может быть! Это слишком… фантастично!

Я не мог дать никакого ответа.

— И ты, Ксенора, была избрана? — воскликнул я, ощутив внезапный ужас.

— Я была на корабле и в Мутоне, городе спящих. Там они укрепили на меня Огненный Кристалл. Тогда мой разум впал в сон, и мое тело служило уже не мне. До тех пор, пока корабль не упал, моя жизнь была кошмаром — смесью рабского труда и страха. Лунак унес меня, и я ничего не помню до тех пор, пока вы не нашли меня.

Она все еще казалась слишком слабой и измученной после выпавших на ее долю испытаний. После того как мы поели, Сэм и я устроили ей экскурсию по судну, с тем чтобы убедить ее в замечательной силе и мощности машины и, таким образом, уменьшить ее страх перед таинственной угрозой. Мы включили двигатели и немного покатались на нашей замечательной машине. Я выстрелил из пушки, чтобы показать, как бы убил чудовище, и Сэм показал ей, как воет сирена, и даже разрешил ей потянуть за шнур. Затем мы проводили ее обратно в ее каюту и позволили ей отдохнуть от нашей компании.

Как только она уединилась, Сэм предложил сходить на охоту. Я думаю, что его реальной целью было получить немного свежего мяса для своей «зверушки», маленького крылатого растения. Кроме того, мы хотели узнать как можно больше о фауне и флоре удивительного мира, окружавшего нас.

Я не хотел оставлять машину, но мы были вооружены лучшими образцами оружия, и вокруг было, как представляется, мало опасности. Мы собирались уйти всего на несколько минут. Когда мы были готовы, я постучал в дверь Ксеноры, чтобы сказать ей, что мы уходим, но она не ответила. Я решил, что она уже спит.

Мы поднялись на палубу и закрыли люк за собой.

Глава XVIII. Затерянные в фиолетовом лесу

МЫ ОТПРАВИЛИСЬ НА восток, через зеленые луга, с перелесками и отдельными деревьями, с ярко-фиолетовым налетом на коре и листьях. Честно говоря, местная растительность занимала меня гораздо больше, чем предполагаемые трофеи. В самом деле, я бы не был сильно разочарован, если бы наша охота была напрасной.

Листья травы были такими широкими и толстыми, что называть это травой можно было лишь за неимением лучшего определения. Верхушки стеблей украшали мириады крошечных ярко-красных цветов. Большие деревья были по форме стволов и листвы, подобны дубам, но были усыпаны огромными фиолетовыми цветами, которых было больше, чем листьев. Их небольшие плоды, напоминавшие финики, как выяснилось позже, были съедобны. Но ни одно из местных растений, встреченных нами, не было знакомым, ни одно из них не росло на поверхности Земли. Это был другой мир, пусть и расположенный вместе с нашим на одной планете.

Действительно, это была странная охота — под пылающим небом, на глубине в девять миль под поверхностью океана, в дебрях леса фиолетовых деревьев, которые наполняли воздух незнакомыми ароматами — в поисках неизвестной добычи.

Мы неуклонно брели на восток через зеленые луга, возможно, полчаса, и не встретили ни единого животного. Омнимобиль уже давно исчез из поля зрения. Мы пересекли хребет низких холмов и оказались на широкой и ровной долине.

Наконец, внимательно осмотрев эту новую для нас местность, мы увидели странное существо, которое абсолютно равнодушно разглядывало нас с расстояния примерно ста метров. Зверь был несколько больше, чем свинья, с серой лысый кожей и длинными белыми клыками или рогами. Его тяжелое тело имело форму бочки.

Наконец, зверь решил атаковать нас, наклонил свою голову, издал своеобразный визг, направил на нас свои бивни. Сэм и я выстрелили одновременно. Мы так и не поняли, кто из нас убил его, но зверь упал в зеленую траву. Мы поспешили к нему. Зверь был мертв. Он имел большие когти и напоминал ленивца, хотя не настолько, чтобы можно было предположить какое-либо родство. Сэм достал нож и умело освежевал добычу. Зверь имел толстый слой жира вдоль спины, но под ним скрывалось сочное и нежное мясо, так что Сэм решил приготовить из него стейк.

— Мы постараемся прихватить мяса с собой, когда пойдем обратно. — Сэм заворачивал мясо в шкуру, чтобы спрятать его, до нашего возвращения, сладострастно причмокивая.

— Давай поспешим. Мы уже бродим тут дольше, чем я рассчитывал. Что делать, если Ксенора проснется, а нас нет? — озабоченно ответил я.

— Давай посмотрим, — в голосе моего друга вдруг прозвучали нотки сомнения.

— Ветер дул с юга, не так ли?

Я озирался, пораженный приступом внезапной паники. Я был почти уверен, что знаю путь обратно к машине… почти!

Но нас окружал чуждый мир — мир странный и жестокий. Равнины вокруг нас были пустынны и мертвы. Деревья казались застывшими чудовищами. Небо пылало зловещим огнем.

Во всех направлениях простирался чуждый и странный пейзаж. Сколько я не силился найти какой-нибудь ориентир — все было бесполезно. Положение становилось реально пугающим. Позади нас было с полдюжины перелесков — и каждый мог быть тем, из которого мы вышли. Я вдруг осознал, что в любой миг с неба на нас могут спикировать летающие растения. Мы оказались беспомощны, словно слепые котята.

Небо и лес, казалось, потешаются над нами, смеются над нашим бессилием, готовя незваным пришельцам неминуемую гибель. Бессознательно я сжал в руке пистолет, и мои мышцы напряглись так, что я едва не выстрелил, когда Сэм нарушил молчание.

— Конечно же, мы можем видеть горы на севере. Это дает нам общее направление. Если мы сможем влезть на этот холм, то увидим машину.

Он указал на круглый голый зеленый холм, что возвышался на несколько сотен футов. От нас до этого холма была примерно миля. Сэм закинул кусок мяса, завернутый в шкуру, через плечо, и мы отправились в путь. Было очень жарко, и пот заливал глаза. Едва заметный прежде, горячий ветер, становился огненным дыханием доменной печи. Алые небеса казались пламенем ада, иссушающим нашу кровь и саму жизнь. Жара отнимала последние силы. Над миром повисло безмолвие, нарушаемое лишь шелестом листвы и трав. Крошечные алые цветы танцевали в порывах ветра, словно маленькие насекомые, и вихри лепестков вздымались над деревьями.

— Фу! — простонал Сэм, останавливаясь, чтобы вытереть лоб огромным красным платком, который он предусмотрительно навязал на шею. — Я чувствую себя, словно в Сахаре! Рад, что мне не довелось быть уроженцем этого места! Уверен, что машина будет выглядеть хорошо, когда мы найдем ее!

— Если мы найдем ее! — я не смог сдержать мрачной иронии.

В пять минут мы достигли склона холма и начали восхождение. На склоне не было деревьев, поэтому странный лес, простиравшийся на юг на многие мили, можно было рассмотреть беспрепятственно. Наши взгляды были направлены на юго-запад, где должна была находиться наша машина.

Огромный участок плато лежал перед нашим взором, с низкими зелеными холмами и обширными зелеными лугами, с разбросанными тут и там зарослями фиолетовых деревьев. Далеко, через весь южный горизонт, протянулась мрачная гладь моря. Но нигде наши глаза не находили отблеска металла, нигде не было видно нашей машины.

— Наверное, наш омнимобиль где-то в низине, — с надеждой сказал Сэм. — Мне кажется, что я припоминаю, что там была небольшая роща к северу от него. Мы увидим его, если мы поднимемся выше.

— Надеюсь на это, — пробормотал я, глядя в бинокль.

— И у нас есть компасы и другое оборудование, но мы забыли их в машине!

— Забыли!.. Поднимемся на вершину… — подытожил я.

Глава XIX. Холм ужасов

МЫ ПРЕОДОЛЕЛИ ПОСЛЕДНИЕ несколько ярдов до вершины и теперь смотрели в сторону тусклых синих скал, которые обрамляли этот мир на севере. Мы стояли над большим обрывом. Обширная долина лежала перед нами, убегая вдаль и тая в розовой дымке. Зеленые луга перемежались фиолетовыми рощами. Примерно на расстоянии двадцать миль сверкало, отражая небесный багрянец, большое озеро.

Его дальний берег был нагромождением низких черных скал. А за этими скалами, между ними и синими горами, происходило нечто по-настоящему странное!

Из-за скал поднимался светящийся малиновый туман, в котором танцевали фиолетовые огни, всполохи света поднимались оттуда, словно отблески зарева пламени адской бездны. К небу взлетали и тут же опадали бледно-фиолетовые протуберанцы. Струи лилового огня сплетались, словно танцующие змеи. Призрачные фигуры, сотканные из огня, возникали, чтобы тут же исчезнуть!

Но мое описание бесполезно. Важно было не то, что мы видели, но то, что мы ощущали! Беспричинное чувство беспомощности, а также странный ужас охватили меня. Я чувствовал себя так, как будто заглянул мельком в древний и невероятный ад! Меня охватил страх — странный, немыслимый ужас, парализовавший мой мозг! Я чувствовал ужасную силу, совершенно бесчеловечную, чуждую всем человеческим знаниям и пониманию, холодную и равнодушную, как межзвездный вакуум!

Это было нематериальной аурой непостижимого Зла, флюидом ужаса, проникшим из той ямы за дальними скалами прямо в наши души! Я не нахожу слов, чтобы описать это! Я уронил винтовку — мои руки дрожали. Таинственная сила подталкивала меня к обрыву, мои ноги уже почти не подчинялись мне!

Я посмотрел на Сэма. Он стоял, откинувшись назад, с поднятыми руками и отвисшей челюстью. Его глаза были глазами невинной души, что борется с безжалостным ужасом, который эта душа не может осознать или понять! Такого взгляда, я никогда не видел раньше, и дай Бог, чтобы я никогда не увидел его снова!

Мой взгляд был прикован к танцующему пламени. И вот, из глубины фиолетовых всполохов, начала подниматься струя изумрудного огня. Как будто огромный зеленый змей поднимал над горизонтом свою голову. Этот змей поднимался к небу! Он извивался и струился! Это был великий змей из огня. И этот змей видел нас!

Он поднялся еще выше. Казалось, что этот столб изумрудного огня, извивающегося и пульсирующего, стоял неподвижно, изучая нас, целую вечность. Я почувствовал странную силу, исходящую от него. И я знал, что он наблюдает за нами!

— Боже! Боже мой! — бормотал Сэм. Я посмотрел на него снова. Его лицо побелело, на лбу бисером блестел пот. Он механически вытирал лоб красным платком, и в глазах его стоял ужас.

Я попытался из последних сил преодолеть наваждение, подчинившее мою волю и мой разум. Это было почти невозможно, но я сумел. Я схватил руку Сэма и сжал ее. Он закачался, как пьяный, не в силах отвести взгляд от инфернального зеленого пламени. Он был в трансе — как человек, узревший лик смерти!

Я почувствовал, как ледяные пальцы неведомой погибели сжимают мой разум. Я вновь был парализован, мой взгляд против моей воли был обращен обратно на север. Голова змея из замороженного зеленого огня странно и ритмично покачивалась, и мерцание фиолетовых всполохов по-прежнему заливало край неба позади тусклого розового тумана, из которого восстал змей. Сила этого змея коснулась нас! Я ощутил его разум — холодный, бесстрастный и могучий, способный повелевать галактиками! Он звал нас, подчинял нас! Я знал, что через несколько мгновений мы можем стать его рабами.

Вдруг низкий звук, отчаянный, рыдающий, долетел до нас на крылах южного ветра, звук воя, перешедшего в визг.

Сэм хрипло закричал и бросился вниз по склону холма, спотыкаясь о камни, прочь от сияющего ужаса! Миг спустя этот странный звук вывел из оцепенения и меня! Я последовал за другом!

И затем я ясно услышал голос в своей голове — крик Ксеноры. Ее голос, вселивший в меня уверенность и мужество:

— Вернись, Мелвин! Вернись, Сэм!

Старый ученый неуверенно остановился, его лицо выражало изумление. Внезапно ужас отступил! Любовь и смелость храброй девушки освободили меня от враждебных чар. И вдруг, со вспышками зеленого света, пульсирующего точно кровь в его призрачном теле, чудовищный огненный змей исчез! По-прежнему фиолетовые копья мелькали в розовом тумане, но зеленая тварь пропала. Мы были свободны!

Я взял руку Сэма, и мы, повернувшись спиной к удивительной игре огня, поспешили к роще, откуда, как нам казалось, доносился голос Ксеноры. Мы достигли рощи, но там ее не было! Вдруг я понял, что слышу голос её не ушами!

— Ксенора! Ксенора! Где ты? — неуверенно позвал я.

— Думаю, её тут никогда не было. Мел, ее зов достиг нас телепатически! — пояснил мой спутник.

Долгое время мы стояли под цветущими деревьями — очень близко друг к другу, чувствуя все ужасные тайны странного мира вокруг нас и думая о том, что произошло.

— Что это было? — мои губы, наконец, прошептали вопрос.

— Властитель Пламени! — ответил голос Ксеноры в моей голове.

— Властитель Пламени! Змей зеленого огня, который обитает в бездне Ксат, ниже Мутона! — механически повторил Сэм. — Я хотел бы знать, что это такое!

— И что это был за ужасный звук?

— Сирена нашего омнимобиля, я думаю. Ты же знаешь, что мы показали Ксеноре, как ее включить. Вероятно, она спасла нас, отвлекла наше внимание от зловещего зова.

— Тогда нам надо идти на звук.

Едва я успел сказать эти слова, как истошный вой сирены вновь разорвал тишину. Мы со всех ног кинулись по направлению к источнику звука. Дважды путеводный звук раздавался снова. Через полчаса мы увидели блеск серебряной металлической брони машины за зарослями фиолетовых цветов! Трудно было представить картину отраднее!

Громада машины, угловатая орудийная башенка, грозное жерло пушки внушали уверенность. Они были островком надежности, они были частичкой нашего мира в мире враждебном и чуждом. Сэм почувствовал второе дыхание, и мы стрелой промчались последние сто ярдов. Наконец мы взобрались вверх по металлической лестнице и вновь стояли на узкой палубе омнимобиля.

Мы вскарабкались через люк в машину. Белый свет электрических ламп внутри машины являл странный контраст с малиновым мраком снаружи, а прохладный воздух был очень освежающим. Ксенора была в рубке, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу.

— Это был Властитель Пламени! — прошептала она. — И вы избежали его чар!

— Благодаря тебе, девушка моей мечты, — сказал я, подхватив ее на руки.

Глава XX. Сэмова «зверушка»

— Я ПОЧУВСТВОВАЛА, ЧТО он наблюдает за вами… призывает вас… и я дернула шнур, что делает большой крик, — рассказывала Ксенора после долгого, долгого времени, которое потребовалось нам, чтобы прийти в себя.

— Слава богу, что ты сделала это! Ты спасла нас! Мы почти сдались! — И я рассказал ей об удивительном шторме пламени, о страшном огненном змее и его смертоносной власти над нами.

— Да, это был Властитель Пламени. Он смотрит на мир из бездны Ксат. Он знает, что задумал и что делает каждый человек! — ответила она.

Я едва держался на ногах, девушка смотрела на меня с сочувствием.

— Но ты, мой белый принц мечты, очень устал. Ты должен отдохнуть.

Внезапно я понял, что действительно устал — не только физически, но и душевно, устал до чертиков, до полусмерти. Я услышал, как Сэм плещется под душем. После него я последовал в ванную, а затем устроился на койке на корме, ибо отдал Ксеноре свою каюту. В безопасности, под защитой могучей брони омнимобиля, я провалился в забытье.

Трудно сказать, сколько времени я провел в объятиях Морфея. В отсутствие солнца мы перестали следить за часами.

Когда я проснулся, страх и отчаяние почти покинули меня. Но я не забыл ледяных щупалец сверхразумного Зла, что вторглись в мой разум, протянувшись от изумрудно-пламенного змея, восставшего из бездны, скрытой розовым туманом.

Он видел нас! Я знал это. И я знал, что даже если его таинственная сила отступила, то недалеко и лишь на время.

Я услышал, как Сэм что-то говорит, услышал, как Ксенора смеется. Очевидно, мои друзья были на камбузе, я услышал стук кухонной утвари. Я оделся и пошел к ним. Как красива была моя Зеленая девушка! Ее чувственные губы, алые на зеленоватом фоне ее кожи, выделялись удивительным контрастом. Ее темные волосы падали ей на плечи водопадом, и ее фиолетовые глаза игриво сверкали.

Она подошла ко мне и взяла меня за руку. Нам не нужно было слов, казалось, что наши разумы слились в непостижимой гармонии. Я читал любовь и понимание в её взгляде. И казалось, что когда наши руки соприкоснулись, неведомый ток пробежал между нами, сплавляя нас в единое существо!

В этот момент Сэм с доброй улыбкой понимания на лице позвал нас к столу. Стейк из дичи, которую мы подстрелили, имел большой успех, и стол ломился от яств со склада. Девушка ела от души, как Сэм и я, и мы говорили и смеялись, словно были одной семьей. Нам подчас не хватало слов для разговора, но общие тяготы и угроза накрепко спаяли нашу небольшую компанию.

После того как мы поели и дружно помыли посуду, все в том же радостном настроении, Сэм принес коробку со своей «зверушкой» — маленьким крылатым растением, которому он дал имя Александр. Я почти забыл все об этом странном создании, и теперь я смотрел на это существо со смесью отвращения и любопытства. Я еще не освободился от инстинктивного ужаса перед этими существами. Ксенора, как представляется, разделяла мою антипатию к подобным созданиям. Но Сэм играл с этим чудовищным порождением чуждой эволюции, точно со щенком. Однако, конечно же, прежде всего интерес Сэма был научным.

Как только коробка была открыта, чудовище вылетело наружу и устроился на руке у Сэма. За день «зверушка» заметно подросла. Тело существа потемнело. Крылья стали темнее и сильнее. Кроваво-красные щупальца удлинились.

Странное маленькое чудовище обвило палец Сэма тремя щупальцами, расправив листья — крылья и беспокойно шевеля своими странными отростками, заменяющими органы чувств. Сперва почти белый его цветок, стал фиолетовым, и тварь встревожено прижалась к хозяйской руке.

Сэм понимающе улыбнулся.

«Зверушка» обнаружила на столе блюдо с сочным мясом свежей дичи. Голова-цветок беспокойно заерзала, чувствовательные отростки зашевелились. Внезапно лепестки изменили цвет снова, с фиолетового на красный.

Сэм протянул руку к мясу и тонкие щупальца рванулись вниз. Они впились в добычу, и «зверушка» начала сосать из мяса соки и кровь, наливаясь довольным, бледно-красным цветом. Наблюдая за моей инстинктивной реакцией отвращения и страха, Сэм сказал:

— Это его способ питания, Мел. Ничего противоестественного. Наши манеры за столом тоже могут показаться не очень элегантными залетному ангелу!

— Думаю, ты прав. Но мои нервы и мой желудок придерживаются иного мнения.

Когда Сэм поместил своего питомца назад, в коробку, на лепестках существа мелькали странные узоры. Это казалось достаточно фантастическим, но уже тогда я был уверен, что существо по-своему разумно и что оно начинает чувствовать любовь Сэма.

В следующий раз, когда его достали из коробки, оно было крупнее и сильнее — и оно было голодным! Мы оставались на равнине примерно десять дней, хотя не вели точного учета времени. С каждым днем существо становилось все крупнее и разумнее. Казалось, оно чувствует любовь Сэма. Он насвистывал древние мелодии, и казалось, «зверушка» слушает их с радостью. Часами Сэм разговаривал с существом, и оно внимательно слушало. По лепесткам бежали узоры, словно «зверушка» пыталась ответить своему хозяину.

Глава XXI. Возвращение к призракам

УТРОМ — ЕСЛИ МОЖНО говорить об утре в этом мире вечного дня — после того, как мы пришли в себя, Сэм отвел меня в сторону для короткого разговора.

— Мы не можем забыть о том, зачем мы пришли сюда! Мой генератор все еще сдерживает вмешательство в эфир; но рано или поздно нам придется сразиться с Властителем Пламени, иначе он прорвет мою блокаду! И тогда Земля замерзнет! — озабоченно сказал он.

— Но что мы можем ему противопоставить?.. И Ксенора!.. Сэм, я не могу оставить ее. Она значит для меня больше, чем вся Земля! Здесь мы можем выжить. Я думал об этом, и я не могу идти!

Он сочувственно кивнул.

— Знаю, Мел. Она очень много значит для тебя. Но возможно, мы победим и сохраним нашу жизнь.

— Нет шансов! — с горечью сказал я. — Нам нечего противопоставить той силе, проявления которой мы видели! Она несет смерть или нечто, что еще хуже! Но я полагаю, что мы должны сделать, что можем!

Старик сиял. Он похлопал меня по плечу.

— Я знал, что ты со мной, несмотря на мгновения слабости! Теперь, когда жизнь мира в опасности, мы не можем думать о себе!

— Что, однако, мы можем сделать?

— А что мы не можем? У нас есть омнимобиль. У нас машины и инструменты. У нас есть знания и наши руки. Мы можем идти куда угодно и делать, что захотим! Но первое, что мы должны понять, это с чем мы столкнулись, какова природа нашего противника и как с ним бороться!

— Полагаю… так и есть.

— Мел, мы должны вернуться к этому холму.

— Нет! Нет! Только не это! Это было чудо… и Ксенора… иначе нас уже не было бы!

— Я тут кое-что придумал. Мы будем лучше подготовлены в следующий раз.

Внезапная мысль поразила меня.

— Что мешает нам вернуться в наш собственный мир, и рассказать о том, что мы нашли здесь? Тогда наш мир по-прежнему будет иметь шанс, независимо от нас. Полмиллиона американцев с танками и тяжелой артиллерией наведут здесь порядок. И нам хватит пары дней на дорогу.

— Нет, — возразил Сэм. — Мир вряд ли поверит нам, даже если мы предоставим доказательства. И на то, чтобы убедить мир, у нас просто нет времени. К тому же я не уверен, что мы сможем так легко выбраться отсюда. В самом деле, я уверен, что не сможем.

Ракеты смогут поднять нас на трёхмильную высоту, но мы никогда не сможем прорваться через толщу воды. Мы упадем обратно!

В последующие дни Сэм проводил большую часть своего времени в маленькой лаборатории. Он потратил много времени на большие машины, которые контролировали эфир. Он изобрел и разработал другое устройство, которое было для меня почти непостижимо.

— Знаешь, — сказал он однажды, — думаю, можно соорудить устройство, чтобы защитить нас от ментального вторжения. С тех пор как ты вступил в телепатический контакт с Ксенорой, я много думал и пришел к выводу, что телепатия своего рода эфирные колебания. Мы знаем, что действие нервной системы электрическое по своей природе и что все электрические токи порождают в эфире волны. Случилось чудо — ваши с Ксенорой разумы идеально настроены друг на друга по частоте. Гипноз, кстати, тоже легче всего объяснить излучением мозга… Теперь я убежден, что Властитель Пламени — это разум, не человеческий, но разум. Он создает такие мощные импульсы излучения, что может влиять на других существ на расстоянии. Если это так, то вопрос защиты решается элементарно! Нам поможет банальная клетка Фарадея! Просто нужно сделать шлем, который защитит человеческий мозг от индукции под влиянием импульсов Властителя!

Вскоре Сэм изготовил три шлема. Это были проволочные сеточки, которые нужно было надеть на голову. Тем не менее электроскоп, помещенный под такой шлем, оказывался нечувствителен к сильным зарядам рядом. Но все же трудно было поверить в то, что эта металлическая паутинка сможет защитить нас от пламенного ужаса из бездны.

Мы несколько раз ходили на охоту — Сэм, я и «зверушка». После первых нескольких дней Сэм позволил чудовищу сидеть у себя на плече, вцепившись щупальцами в одежду. Александр рос очень быстро и демонстрировал замечательные способности. Он был удивительно умен. Сэм любил странное создание, и оно отвечало ему взаимностью.

Я никогда не переставал чувствовать странность этих экспедиций по зеленым лугам, среди скудно разбросанных тут и там цветущих деревьев, горячего влажного воздуха и интенсивного красного света. Мы добыли еще пару животных, подобных первому, и трех поменьше, напоминающих кролика-переростка.

Вскоре после того, как Сэм усовершенствовал экранирующие шлемы, он запланировал экспедицию на холм ужаса. Мы взяли с собой электроскопы и бинокли, счетчики Гейгера и кучу другой аппаратуры, в которой разбирался только Сэм.

Ксенора настаивала на том, чтобы идти с нами, и, казалось, не было оснований оставлять ее в машине, поскольку Сэм был совершенно уверен в эффективности шлемов, а девушка сама была отличным следопытом и могла быть нашим проводником.

Мы предприняли долгий, изнурительный переход по зеленой равнине под знойным малиновым небом, обремененные тяжелыми приборами. Мы были изнурены, когда достигли вершины, шли пешком, чтобы преждевременно не демонстрировать машину противнику.

Вновь мы заглянули в пропасть, над которой клубился сияющий туман и танцевали фиолетовые лучи, в бездну, отделенную от нас широкой равниной. И мы не удивились, увидев, как из глубин пропасти вверх начинает змеиться изумрудное пламя!

Мы были под защитой экранирующих шлемов, и я не чувствовал ничего похожего на былой ужас; хотя просто по-человечески мне, конечно, было страшно. Но теперь зеленое пламя не могло обжечь своим ледяным касанием мой разум. В качестве эксперимента я рискнул поднять мой шлем. Ужас едва не сбил меня с ног! Я поспешно восстановил защиту, вновь натянув на голову проволочную сетку.

— Это Властитель Пламени, — испуганно прошептала Ксенора. — Тот, кто поработил мой народ. Но это замечательная вещь, созданная тобой, доктор Сэм Барсони, хранит ум от его страшной власти! — «Барсони» было слово из языка соотечественников Ксеноры, которое означало «великий человек» на языке Лотара.

Еще несколько минут удивительная форма, сотканная из зеленого огня, висела в воздухе. Сэм был занят с его аппаратурой, щурясь в телескоп и спектроскоп и читая показания других устройств. Наконец пламенный ужас вновь снизошел в бездну, из которой он явился. Только фиолетовые копья света продолжали пронизывать туман.

— Многие из моих теорий подтвердилось, — сообщил Сэм, почти ликуя. — И я получил много новых данных! Это довольно странно, но в спектре твари гелий имеет линии излучения, а не поглощения! Не могу этого понять!

Он больше ничего не сказал, но нырнул в омут своих мыслей, пока мы спускались с холма. Я чувствовал, что он одержал важную победу, изобретя экранирующий шлем. До машины мы добрались без происшествий.

Глава XXII. Серебряный шар

ДНЯ ЧЕТЫРЕ ИЛИ больше Сэм продолжал труды в лаборатории. За это время Александр — его «зверушка», летающее растение, удивительно развился. Прежде чем мы переехали на другое место, он имел размах крыльев в два или три фута. Я уже говорил о его разумности. Он быстро научился определять, когда мы собираемся на охоту. Сэм разговаривал с ним без умолку, заявляя, что может понимать его. Сэм сказал, что он может даже понимать мысли существа, выражаемые игрой различных цветов на краях его лепестков. Более того, Сэм приучил чудовище выполнять несложные работы на камбузе!

Конечно, существо никогда так и не научится говорить. В самом деле, оно было лишено органов речи, и неспособно издавать звуки, хотя его слух был развит, казалось, достаточно хорошо.

Вместо голоса существу служила игра цветов на лепестках того, что заменяло ему голову, и что я называл цветком. И, с точки зрения строго научной, цвет для коммуникации мог служить ничуть не хуже, чем звук.

Сэм изучил черные стеблевидные органы, торчавшие наружу из цветка, и сказал, что каждый из них несет тысячи крошечных глаз, формируя составные глаза, как у насекомого.

Примерно через две недели мы включили моторы нашей машины, и отправились на север. Я не рассказывал Ксеноре о разговоре с Сэмом — наши помыслы были сплетены воедино и без слов. Я знал, что она понимает что, это означает нашу гибель в попытке спасти мир. Она ничего не сказала, но была странно печальна.

Пока Сэм работал в лаборатории или возился со своим любимцем, мы с Ксенорой проводили время вместе. Мы вместе бродили по лугам или сидели в кабине, чтобы избежать почти невыносимой жары. С каждым днем я влюблялся в нее все сильнее. И я горько проклинал судьбу, которая, кажется, влекла нас к гибели!

Даже раньше, научные достижения Сэма были выше моего понимания, теперь же моих знаний и вовсе не хватало, чтобы понять его гипотезы о природе самого Властителя Пламени и сил, которыми он обладает. Лаборатория наполнилась гудящей, жужжащей и щелкающей аппаратурой, которая работала двадцать четыре часа в сутки. В эфире кипела незримая борьба — Сэм сражался с Властителем, спасая мир от замерзания!

Сэму не удалось получить никакой научной информации от Ксеноры по той простой причине, что у нее не было особых познаний в науках. Но, опираясь на ее географические знания, он попытался нарисовать карту, где были примерно обозначены Лотар, Мутон и бездна Властителя Пламени.

Оказалось, что существовала полоса сотню миль в ширину между дальней голубой стеной и большим озером, которое мы видели. Бездна Ксат, по-видимому, была большим кратером, лежавшим у края этой полосы. На краю кратера был расположен ее «Город Спящих», или Мутон. Владения последнего города Лотара, где Ксенора провела свое детство, лежали далеко к западу.

Наш самый смелый план действий предполагал бросить машину с помощью ракетного двигателя в бездну и напасть на Властителя Пламени непосредственно; но Сэм, по причинам, которые он не сообщил, сомневался в успехе такого плана. Он хотел продолжать исследования и, возможно, посетить город Лотар. Его аппарат зарегистрировал, что скрытые силы снова возмущают эфир…

Десять часов мы двигались на север, делая длинный крюк на запад, чтобы оставаться в долине и в тени фиолетовых деревьев. Страна была равниной, степью, по которой деревья были разбросаны небольшими группами. Небо все так же неизменно пылало, но по мере приближения к горам стало слегка прохладнее.

Ксенора и я находились в кабине управления машины; Сэм был в башне, у маленькой пушки, готовый к чрезвычайным ситуациям. После десяти часов пути мы преодолели низкие, голые холмы и увидели в маленькой зеленой долине перед нами густой лес ярких фиолетовых деревьев — хорошее укрытие для машины.

Мы перевалили через вершину холма, и я увеличил скорость на десять миль в час, несмотря на опасения Сэма, что увеличение мощности двигателей создаст помехи в эфире, которые выдадут нас противнику.

Вдруг я увидел нечто странное, летящее по воздуху в нашем направлении! Это был серебряный шар — несколько футов в диаметре! Он плыл на высоте в несколько сотен футов выше деревьев, двигаясь плавно, но стремительно. Не было видно ни пропеллера, ни ракетных дюз — никакого явного движителя.

Я выкрикнул предупреждение Сэму по внутренней связи, он привел орудие в полную готовность к бою.

Ксенора положила свою легкую руку на мое плечо и сказала с напряжением в голосе.

— Это корабль из Мутона, это — спящие, рабы Властителя Пламени! Они будут биться до смерти — они не умеют бояться!

Серебряный шар быстро и бесшумно спускался вниз, направляясь к нам. Казалось, будто невидимый ветер несет его. Дважды я успел заметить, как тонкий луч фиолетового пламени ударил из шара, превращая в пепел деревья и траву. Затем этот луч ударил по нам!

Вихрь бледно-зеленого пламени устремился в нашем направлении. Вдруг я понял, что это судно имеет такой же вид, как странная машина, что уничтожила наш коттедж! Они могли обрушить на нас силу, сокрушающую атомы! Ударила наша пушка, и от грозного шара потянулись нити дыма. Но попасть по относительно маленькой и быстро движущейся цели даже с небольшого расстояния — это подвиг. Я бросил машину к роще, но вряд ли деревья могли защитить нас от атомного пламени.

Вдруг я услышал гул одной из таинственных установок Сэма. Ученый предусмотрительно продублировал в башне все пульты управления своей машинерией. На всех металлических частях нашей машины заплясали синие электрические огоньки — в игру вступило новое оружие Сэма!

Грозный шар подплывал все ближе и ближе, зеленое пламя вихрилось вокруг омнимобиля. Деревья и кусты вокруг нас охватило зловещее багровое пламя без дыма. Затем сверкающие пальцы фиолетового огня дотянулись до нас. Я смутно удивился тому, что странные силы не действуют на нас. Лишь позже я узнал, что машины Сэма экранировали нас силовым полем от вихря атомной дезинтеграции! И тут с носа нашей машины в сферу вражеского корабля вонзилась ослепительная синяя молния! Сэм задействовал наш сверхмощный разрядник! Огонь ударил в шар, и тот загорелся, заполыхал, словно шаровая молния!

Затем шар упал! Он по кривой скатился за лес. Зеленый вихрь и фиолетовые лучи атомной дезинтеграции более не угрожали нам. Горящий корабль рабов Властителя разбился в фиолетовом лесу!

Глава XXIII. Зелёные Рабы

СЭМ ОТКЛЮЧИЛ РАЗРЯДНИК, как только серебряный корабль упал и гул генераторов стих. Прошло несколько секунд. Ксенора стояла, напряженная и безмолвная, рядом со мной. Я неожиданно ощутил тонкий аромат, исходящий от ее волос.

Действительно, Зеленая девушка была воплощением красоты! Белой фланели, которую она носила, не удалось скрыть восхитительные изгибы её фигуры. Ее полные красные губы слегка приоткрылись в загадочной полуулыбке.

Внезапно она почувствовала мой взгляд и повернулась ко мне, широко улыбаясь. Радостный свет сиял в ее глазах. Мягкий зеленый оттенок ее кожи исчез, уступив место румянцу волнения.

Импульсивно она схватила мою руку.

— Вы выиграли! Корабль Мутона упал! Мы не будем рабами Властителя Пламени! Мы не умрем фиолетовой смертью в ямах Ксата! — ее нежный голос дрожал.

— Надеюсь, моя Ксенора, — сказал я. — Надеюсь…

Я остановился в смущении и замешательстве. Я не был слишком стеснителен, но мечтать о принцессе — это одно, а вот напрямую признаваться ей в любви…

— На что надеется принц моей мечты? — лукаво, с озорной улыбкой спросила она.

Сэм спас меня, вынырнув из башни, принеся с собой запах дыма и пороха. Он был прекрасным человеком, по-прежнему сильным, крепким и уверенным, несмотря на нагрузки, труд и работу в трудных условиях нашего путешествия, несмотря на то, что ему уже исполнилось семьдесят лет. Его седые волосы были растрепаны, и он весело набивал табаком свою древнюю трубку так спокойно, как если бы он был у себя на кухне во Флориде.

— Похоже, я их поджарил, — пробормотал он, ухмыляясь. — Стоит пойти и взглянуть. Может, обнаружим что-то новое и интересное.

Я согласился и остановил двигатели. Я не мог сопротивляться улыбке Ксеноры, которая продолжала смотреть на меня своим озорным взглядом. Она рассмеялась, глядя на меня; затем стала внезапно серьезной.

— Будьте осторожны! Рабы Мутона! Они могут быть живы! До тех пор, пока они дышат, Властитель Пламени управляет ими!

Я вновь включил генераторы, и омнимобиль пополз вниз по склону холма через фиолетовые заросли. Через несколько минут мы наткнулись на обломки серебряного шара, бесформенную груду металла, оплавленную и смятую. Обломки лежали на поляне, среди расщепленных и обожженных деревьев, зловеще сверкая в сиянии багровых небес.

Я остановил машину, мы вышли и подошли к разбитому воздушному кораблю. Он был футов сорок в диаметре. Мы потратили несколько минут, глядя на него с разных ракурсов, а затем Сэм и я полезли в хитросплетения погнутых балок и смятых листов обшивки.

Механизм был слишком разрушен, чтобы понять, как он работал. Но Сэм подумал, что оболочка несла резервуары воды, которой путем растворения в ней оранжевого газа была придана отрицательная масса. Двигатель, сообщавший машине горизонтальную скорость, был ионным, электрореактивным и работал на гелии. Чудовищный атомный дезинтегратор был разрушен слишком сильно, чтобы разобраться в его устройстве. Я наткнулся на тело человека, застрявшее между погнутыми балками. Тело было голым. Кожа мертвеца имела зеленоватый оттенок, гораздо темнее, чем у Ксеноры. Телосложение, размер и форма головы указывали на высокое интеллектуальное развитие расы. Мертвец носил на спине металлическую раму. Ныне смятая и погнутая, несомненно, она была прикреплена к его телу еще до аварии. И труп имел такие же лучевые ожоги, как Ксенора, когда мы ее нашли!

Сэм нашел еще одно тело. Он было наполовину сожжено разрядом. Тело имело на спине такую же конструкцию, но с еще одной деталью! Сзади к раме крепилась шестигранная призма из синего металла! Она была шесть дюймов в диаметре и около двух футов длиной!

— Это, должно быть, Огненный Кристалл, о котором говорила Ксенора, хотя я не вижу никакого огня в этой проклятой штуковине! — заметил Сэм.

— Ты думаешь, это генератор токов, превращающих человека в марионетку?

— Может быть. Я не знаю. Это может также быть антенной, или приемником для гипнотических волн Властителя.

— Во всяком случае, это чертовски странно, как и все остальное, что мы нашли здесь… исключая Ксенору.

— Попробуем разобраться с этой штукой на досуге?

Доктор достал плоскогубцы, и мы извлекли призму из спины несчастного. Штуковина оказалась невероятно легкой для металла. Мы забрали её, и поспешили в рощу, чтобы скрыть нашу машину от возможных спасателей, которые могли прибыть на поиски разрушенного корабля. Но Ксенора заверила нас, что лунаки, как она называла летающие растения, довольно часто разрушают корабли Мутона, и судьба этого корабля никого не заинтересует.

Глава XXIV. Синяя Призма

ЕЩЕ ТРИДЦАТЬ МИЛЬ мы ехали по лесу, пока не достигли широкой равнины, заросшей травами. В конце концов, мы остановились в роще тонких цветущих деревьев возле прохладного кристального потока. Мы выбрали полянку, укрытую деревьями со всех сторон. Это было мирное местечко, красивое и безопасное. Кроме того, деревья давали укрытие от ветра и жары.

Омнимобиль, казалось, надежно спрятан под массой фиолетовых цветов; и всякий раз, когда мы уставали или чувствовали себя в опасности, мы могли укрыться в уюте его отсеков, за толщей бронеплит.

Честно говоря, я надеялся, что наше пребывание там будет долгим. Я пытался забыть, что угроза гибели висит над Землей. Наша жизнь была простой, и, со своей стороны, я был в высшей степени счастлив. Или не совсем в высшей степени, ибо я не смог выключить совесть. Однако я был доволен передышкой в бурях судьбы. С такой девушкой, как Ксенора для рая нет нужды даже в шалаше. Мы вместе бродили по рощам, собирая крошечные ярко-красные цветы на зеленых лугах, и купались в темных омутах фиолетовой реки. Иногда Ксенора пела мне песни своего народа, творения развитой культуры, которой Лотар когда-то обладал.

И что мне было до судеб Земли, там, наверху? Что мне с того, что мир погрузится в вечную ледяную ночь? Я пытался всё забыть, пытался выключить совесть и раствориться в своем идиллическом счастье. Если океаны замерзнут — здесь по-прежнему будет безопасно! Могли бы мы жить на просторах этой странной земли, независимо от судьбы мира наверху? Её улыбка, её смех стоили больше, чем все тупое и самодовольное человечество верхнего мира!

Тем временем Сэм был погружен в свою работу в лаборатории, изучал призму из синего металла и растил свою «зверушку». Летающее растение продолжало расти и умнеть. Оно всегда было рядом с Сэмом, хлопая над ним зелеными крыльями или неловко семеня за ним на толстых красных щупальцах. Сэм смотрел на странные узоры, бегущие по лепесткам своего любимца, и иногда сообщал ему что-то при помощи жестов. В какой степени они действительно могли общаться, я не знал.

Они всегда ходили на охоту вместе. Маленькое чудовище был ненасытным едоком, требуя свежей дичи каждый день. Огромные звери, похожие на ленивцев, были многочисленны и вялы; было не трудно преследовать их. Сэм приучил «зверушку» таскать винтовку, и вскоре летучее растение в очередной раз доказало свою разумность, самостоятельно подстрелив добычу.

Оно любило Сэма. Однажды, когда они были вместе, оно спасло ему жизнь. Когда сзади на Сэма бросился местный «кабан», Александр вцепился в зверюгу своими щупальцами и, не обращая внимание на собственные травмы, удерживал зверя, пока Сэм не подстрелил его. А еще «зверушка» млела от ласк Сэма и от его старой музыки. Как я говорил, Александр рос очень быстро. В то время когда мы остановились в лесу, он был чуть меньше ястреба. Возможно, на два месяца позже (мы почти не следили за течением времени в этом мире вечного дня) существо выросло настолько большим, что однажды, в игривом настроении, смогло поднять Сэма и пролететь с ним по кругу примерно сто ярдов, принеся его обратно и очень мягко опустив на палубу. Теперь питомец Сэма был размером с человека — не считая громадных крыльев.

В этот период Сэм посвятил много времени исследованию синей призмы, ища в ней ключ к тайнам Властителя Пламени. Я помогал ему, как мог. Металл, очевидно, был сплавом. Анализ показал, что он состоял в основном из алюминия. Там был след металла, который мы не смогли определить. И призма была слегка, очень немного, радиоактивна — возможно, как Сэм мыслил, просто потому, что подвергалась интенсивному облучению.

Плотность призмы была только половиной от плотности алюминия. Это ввело нас в ступор — в призме не было полостей!

Тогда Сэм изучил материал под микроскопом. Он обнаружил, что тот был полон микроскопических пузырьков — полостей, невидимых глазу! В более поздних экспериментах мы обнаружили, что металл был просто губкой из странного сплава заполненной крошечными пузырьками гелия под значительным давлением. Сэм сформулировал теорию о том, что сплав, содержал значительное количество радия; и что альфа-частицы, или ионы гелия, — продукт распада радия, а металл — ловушка для этих альфа-частиц.

Но только позже — намного позже — мы поняли коварные силы, которые таились в металле, делая людей рабами!

Так шли дни — счастливые, беззаботные дни для меня. Я познал настоящую радость в первый раз в моей жизни. С детства я видел в своих грезах Зеленую девушку. Я стремился найти ее, с беспокойным сердцем, в безнадежной тоске, которая делала меня несчастным, независимо от моего окружения. Теперь, наконец, она была действительно со мной. Я любил ее простой и интенсивной любовью, которая направила все мои эмоции в одном направлении, поэтому я перестал испытывать тревогу и страх.

Однажды, когда мы, как дети, сидели вместе на прохладном, покрытом мхом валуне под большим и ароматным фиолетовым деревом на берегу хрустального озера, блиставшего, как расплавленный рубин в свете алых небес, я набрался смелости и признался ей в своей любви.

— Белый вождь моей мечты, — прошептала она, — долгие годы я ждала, что ты придешь и скажешь мне это!

Не было необходимости для дальнейших слов между нами. Не скоро мы вернулись в машину, и, я боюсь, мы оба немного покраснели, когда Сэм покровительственно и с нежностью улыбнулся нам.

Глава XXV. Трагедия в фиолетовом лесу

НАША ЖИЗНЬ В лесах была счастьем. Мы почти не думали о катастрофе, о странных и страшных силах, в игру которых мы были вовлечены. Мы не замечали грозных знамений грядущих событий, которым суждено было решить судьбу мира.

В последний день нашего радостного существования — мы ввели в привычку делать произвольным деление нашего времени на дни и ночи — Сэм приготовил завтрак. Помню, это были блины с кленовым сиропом. Затем, поскольку Александр хотел мяса, и мерцающие сообщения об этом бежали по его лепесткам, Сэм взял винтовку, и они покинули машину.

Когда старый ученый шел через фиолетовый перелесок, неуклонно пыхтя трубкой, над ним реяла его огромная «зверушка» с его винтовкой в когтях, и трудно было представить, какая беда надвигалась на нас! Я не мог поверить, что Сэм в опасности. Крылатое существо, что охраняло его, было больше, чем пара львов! Конечно, это был грозный телохранитель!

Через час после того, как он ушел, Ксенора и я взяли один из моих старых научно-фантастических романов и отправились на берег ручья, в наше любимое местечко, в четверти мили от машины. Мы смеялись и много говорили, собрали огромный букет из маленьких красных цветов. Я учил ее читать — по крайней мере, это был повод для уединения, хотя он обычно бывал забыт, как только мы оказывались на месте.

Жизнь, её Вечная Тайна, её чистое совершенство, совершенство жизни и любви, сверкавшее в её глазах, — все это очаровывало меня так, что мне становилось не до пожелтевших страниц!

Мы сидели на мшистых камнях, и, почитав немного, мы смеялись и разговаривали до тех пор, пока мы не забыли обо всем, кроме друг друга. Когда я посмотрел на часы, то обнаружил, что мы провели там много времени. Мы отправились назад к машине, беспечно рассуждая о том, что Сэм приготовил на обед.

Мы беззаботно прокричали приветствия, когда подошли к машине, и не получили никакого ответа. Мы забрались на палубу и спустился в каюту в недоумении, но не увидели никаких признаков старого ученого. Мы надеялись, что он всего лишь задерживается. Я включал сирену несколько раз и ждал звука винтовочного выстрела в ответ. Ответа не было. Даже на выстрел из пушки.

Я вылез на палубу. Ни один звук не нарушал тишины, кроме слабого шелеста ветра в кронах фиолетовых деревьев и хрустального звона ручья. Зеленые луга и яркие деревья молчали — тихие, как сама смерть. Тишина была зловещей. Знамение рока! Ксенора тихо подошла ко мне сзади и взяла мою руку в свою. Фиолетовые глаза ее были переполнены печалью; её прекрасное лицо выглядело встревоженным. Она разделяла мою любовь к Сэму.

— Я боюсь за твоего друга, — прошептала она. — Многое может произойти. Звери, на которых он охотился, могли убить его. Или, возможно, его нашли корабли Мутона. Корабли Властителя Пламени рыщут даже под водой при сражениях с лунаками. И есть еще одна опасность в лесах, о которой никто почти ничего не знает. Охотники Лотара никогда не отходят далеко от города.

Ее слова не были особенно обнадеживающими, и я был готов пойти искать Сэма сразу. Я взял тяжелую винтовку, пистолет и санитарную сумку. Ксенора настаивала на том, чтобы пойти вместе со мной, и я не смог сделать ничего, кроме как согласиться. Я не хотел оставлять её в одиночестве, и она сама была неплохим следопытом. В самом деле, она оказалась куда лучшим следопытом, чем я.

Мы выступили сразу. Тропа вела нас на восток, миля за милей, параллельно потоку, под крышей фиолетовых деревьев. Затем она повернула на север через луга; и там Ксенора взяла след одного из огромных ленивцев, которые служили добычей Сэму. Этот след привел нас к трем гигантским фиолетовым деревьям, и там мы нашли две гильзы от винтовки Сэма. Через три сотни ярдов дальше на открытой поляне мы нашли следы пикника.

Часть мяса была высосана Александром, «зверушкой» Сэма. Рядом валялась обугленная палка, которую Сэм использовал как шампур. Земля вокруг костра была раскопана. Зеленые растения были выкорчеваны и раздавлены. И там на земле я нашел еще один магазин от винтовки.

Ксенора выбрала тропу, ведущую к рощице цветущих деревьев на севере. Мы шли поспешно, молча, в страшном ожидании. Дважды мы видели на земле брызги зеленой жидкости, сока, «крови» летающих растений. Любимец Сэма вел бой в воздухе, пытаясь спасти хозяина?

Затем мы пришли к концу тропы. Земля была ужасно истоптана, как будто послужила ареной отчаянной схватки. Там были большие пятна зеленой жидкости и багровое пятно — очевидно, кровь человека. Мы нашли там пробковую каску Сэма и шесть пустых гильз — безмолвные и неоспоримые свидетельства битвы!

Здесь тропа заканчивалась. Не было никаких следов, по которым можно было бы узнать исход схватки. Мы долго стояли там, оцепенев от отчаяния, апатично глядя на гильзы, валяющиеся в траве.

— Нет смысла идти дальше, — сказала наконец Ксенора. — Это неведомый ужас фиолетовых лесов. Он забрал много воинов Лотара — это безмолвная, крылатая смерть!

Глава XXVI. Последний город лотаров

РАЗБИТЫЕ И ОТЧАЯВШИЕСЯ, мы вернулись к машине. Мы ничего не могли сделать. Я был растерян. Это было невероятно, что Сэма, верного друга и наставника, каким он всегда был, могло больше не быть в живых. Удушье сдавило мое горло, и я признаюсь, что не смог удержаться от слез.

Но у меня была Ксенора. Когда мы уходили с места схватки, я обнял ее в мрачной решимости, что этот странный мир не должен лишить меня девушки, которую я искал в двух мирах. Моя любовь к ней удержала меня от крайнего отчаяния, но я понял, что наша идиллия закончилась.

Я желал найти то, что Ксенора называла «ужасом фиолетовых лесов», узнать, что это такое. Были ли это растения-чудовища или что-то еще более неведомое и странное? И я серьезно задумался об опасности, которой подвергалась Земля, и о которой так тщетно пытался забыть. Ответственность Сэма легла на мои плечи. Я должен был видеть, что я могу сделать.

Ксенора поняла меня без слов, мой разум был для нее открытой книгой. Она осторожно взяла мои пальцы в свою руку и посмотрела на меня с глубоким сочувствием в глазах.

— Я знаю, Мелвин, что ты думаешь. И это правильно. Это будет трудно, поэтому вскоре после того, как вы пришли сюда, вам суждено было найти меня, но таков был ваш путь. Я могу привести вас в город моего народа. Я даже могу показать границу бездны Ксат, если ты решишь туда отправиться!

— Ты очень храбра, моя принцесса!

— Я родом из Лотара! Если ты чувствуешь, что твой долг зовет тебя, я не буду тебя отговаривать. Но Властитель Пламени могуч — ни один человек не может бороться с ним! Он имеет власть над всем!

— За исключением нашей любви, — возразил я. Я остановился, взял ее на руки и прижал ее красные теплые губы к своим. Во всем мире она была всем, что было моей жизнью. Она прижалась ко мне яростно, как будто страшная сила огненной бездны пыталась оторвать её от меня.

Наконец мы достигли машины, скрытой в фиолетовой роще. Без Сэма она выглядела очень грустно и одиноко. Мы поднялись на борт и приготовились к отъезду. Я настроил двигатели и проверил электрическое оружие, почистил и зарядил пушку. Пока я работал, Ксенора пошла на камбузе и приготовила обед. Мы ели быстро, молча, думая о улыбчивом старике, который должен был быть с нами.

Затем мы поднялись в боевую башню, и я пошел к двигателям. Напев генераторов раздался вновь, и большая машина выползла из рощи, где она была спрятана так много счастливых дней. Потянулись долгие часы, когда мы ползли на северо-запад, через однообразные фиолетовые и зеленые пейзажи под кровавым небом.

Ксенора выбирала маршрут. Последние несколько миль мы ползли на восток, вдоль хребта высоких, голых скал. Наконец она велела мне остановить машину в скоплении деревьев у подножия гряды невысоких гор. Последний город Лотара, сказала она, лежит меньше чем в миле от нас.

Я взял бинокль и винтовку, и мы, оставив машину, начали подъем по склону в полмили высотой. Девушка вела, осторожно скользя среди скал. Наконец, на вершине она бросилась на землю и поползла по-пластунски, скрываясь в высоких зарослях. Я последовал ее примеру.

— Посмотри, — взволнованно прошептала она, — и ты увидишь все, что осталось от Лотара, гордого королевства моих отцов, ныне прозябающего под проклятым игом Властителя Пламени!

Моему взору открылась картина поверженного величия. Маленькая долина, возможно, две мили шириной, лежала у подножия хребта, на котором мы находились. На невысоком холме, на фоне малинового неба, высились руины могучих стен. За ними угадывались очертания разрушенных дворцов, скелет погибшего города, обглоданные кости убитой цивилизации!

— Именно здесь, в этих погибших дворцах моих отцов, — прошептала Ксенора, — я нашла странную машину, которая соединила мой разум с твоим!

Я рассматривал в бинокль современный город, лежащий у подножия циклопических стен. Конечно, Лотар пришел в упадок с дней, когда он знал радио. Нынешний город был беспорядочным нагромождением жалких глинобитных хижин, крытых соломой. Несколько сотен этих мазанок отвоевали клочок земли у фиолетового леса, но лес вновь наступал на них. Я увидел несколько детей, играющих у деревьев, и десяток плохо одетых мужчин, работающих в поле. Несколько столбов дыма поднимались из печных труб; народ еще не потерял искусство разведения огня!

И над этой жалкой деревушкой уже нависла зловещая тень погибели! Большой блестящий серебряный шар — корабль, типа того, какой мы сбили, — висел неподвижно выше хижин. И этот корабль направил на деревушку губительный фиолетовый луч!

Долгое время мы лежали там, смотря в бессильной ярости на гибель Лотара, а затем Ксенора коснулась моей руки, и мы медленно поползли назад. Она молчала, горе и отчаяние стояли в ее глазах.

— Ты видел! — прошептала она наконец. — Лотар мертв! Властитель Пламени разрушил его! Люди обречены, даже если Властитель оставит их в покое! Мой отец был последним из королей Лотара. У него было неспокойное царствование, и он мертв, погиб сотни снов назад!

— Не горюй так, моя принцесса. Есть еще огромные города над водами, где люди могучи и мудры, где небо голубое, где белое солнце светит всем… Это целый мир, во много раз больший, чем все, что ты знаешь! — прошептал я.

— Мы отправимся туда когда-нибудь? — в ее голосе смешались нетерпение и страх.

— Вряд ли. Мы не cможем оставить эту землю, даже если Властитель Пламени будет убит. Машина не сможет прорваться через толщу верхних вод. И сила Властителя угрожает верхнему миру. Даже сейчас тот мир может быть уже мертв.

В отчаянии и унынии мы достигли машины и поспешили отъехать подальше в гущу леса, под его эфемерную защиту.

Глава XXVII. Мутон — город Спящих

ЧАСОВ ШЕСТЬ МЫ продирались на восток через лес. Мы ползли через болота, пересекали широкие зеленые луга, ломились через джунгли фиолетовых деревьев. Наконец мы выехали на возвышенность с большим озером у подножия. Черная гладь воды, отражающая красный свет неба, простиралась на многие мили на восток. Вдоль северного берега мы могли видеть низкие скалы, которые отделяли озеро от бездны Ксат.

Мы остановили машину и долго всматривались в светящийся туман, поднимавшийся над бездной.

Я повернулся к девушке, смотревшей на меня со слезами, наполнявшими ее фиолетовые глаза. Горе, исказившее ее прекрасное лицо, разбивало мне сердце. Я чувствовал странную смесь из боли и сомнений, страха и вины.

— Это здесь. Ты должен идти, — прошептала она, пытаясь выглядеть смело.

Я снова обнял её. Как прекрасна и чудесна она была! Как она пыталась сдержать слезы! Как трудно далось мне это окончательное прощание! Один час нежности и объятий — с четким пониманием того, что скоро всё закончится!

Затем быстро, дабы не потерять решимости, я начал готовится к походу. Я установил палатку в роще над озером, оставив неплохой запас продуктов. Я выдал Ксеноре автоматический пистолет и запас боеприпасов и показал ей, как пользоваться оружием. Я оставлял ее, в надежде вернуться, и в надежде, что здесь Властитель оставит ее в покое. При этом я сам понимал, насколько несбыточны эти надежды.

Я был готов войти в бездну. Я знал, что иначе мне не узнать судьбу Сэма. Ксенора была готова пойти со мной, но я не стал даже слушать ее. Когда я задраивал люк, в горле стоял ком и мои руки дрожали. Я посмотрел в последний раз на девушку своей мечты, которую нашел в этом невероятном мире. Затем включил генератор и направился на север вдоль берега озера. У меня была грубая карта, которую Сэм начертил по рассказам Ксеноры. Бездна располагалась к северу от озера, отделенная от него узкой стеной, некогда возведенной народом Лотара, а на краю бездны располагался Мутон.

Я ехал на север автоматически, мой разум был затуманен отчаянием. Кажется, целую вечность я смотрел назад, туда, где осталась она. Машинально я избегал открытых мест, выбирая путь через фиолетовые заросли. Но лес кончился, уступив место открытой зеленой равнине, тянувшейся на много миль. На юго-западе, откуда я пришел, ее окружал густой фиолетовый лес, в котором я остановился. На севере высились скалы горного хребта, который был границей этого мира. Это было странно — видеть стену, за которой скрывалась многомильная толща вод. Алое небо отражалось в зеркале озера. Стена мира была от меня милях в десяти, задрав голову, я мог видеть границу между скалами и стенкой газового пузыря, служившего небом этому причудливому миру.

На восточной стороне за плато было… нечто!

Это и была легендарная «яма», бездна Ксат, над которой клубился розовый туман, прорезаемый бесшумными фиолетовыми молниями. И на расстоянии полутора десятка миль от меня, на краю пропасти стоял Мутон!

Город спящих, город рабов!

Это было странное зрелище! Город из серебристого металла! Купола, башни и пирамиды, сверкавшие серебряной белизной! Огромные и невероятные машины! Гигантские и странно деформированные конструкции! Титанические массы кубов, цилиндров и конусов! Все блестяще серебряные! Город сиял холодным светом. Он был странным, неземным, словно мертвый город Луны! Молчаливый, призрачный, прекрасный адской красотой, нечеловеческим ужасом! Окутанный тайной город живых мертвецов, наполненный леденящим страхом!

Но город не был заброшен. Огромные удивительные машины двигались. Серебряные шары кораблей сновали над ним! То и дело некоторые из этих кораблей ныряли в бездну, а другие сквозь туман над бездной улетали в верхний мир!

Страх вновь овладел мной, липкий и мерзкий. Что, действительно, могу я противопоставить этой чудовищной сверхнауке? Народ Лотара, создатели могучей империи, в настоящее время были рабами! Какая же надежда может быть для меня? Может быть, человечеству просто пришел срок составить компанию динозаврам и мамонтам?

Стиснув зубы, я взял себя в руки и занял место в орудийной башне. Передо мной был пульт управления ракетными двигателями и разрядником.

Я включил гидродины на полную мощность, а затем нажал на кнопку переключателя. Как только половина миллиона лошадиных сил прошла через катушки, струи перегретого пара вырвались из сопла, швырнув машину вверх. Выхлоп дюз вырывал с корнем могучие деревья, расшвыривая их, словно спички. Я был в воздухе. Со скоростью несколько сот миль в час я промчался над широкой равниной и над призрачным городом серебра направляясь прямиком в бездну!

Плато внезапно завершилась, как обрезанное ножом. Мир кратер разворачивался подо мной, словно огромная карта. Как сам этот мир, логово Властителя, бездна Ксат, огненная яма гибели, тоже оказалась кратером, только поменьше.

Несомненно, кратер был вулканического происхождения. Я не смог определить его глубины, он был заполнен густым багровым туманом. Колеблющиеся язычки фиолетового огня по-прежнему то и дело рвались из него вверх, как отражения таинственного пламени, скрытого под завесой тумана, намекая на присутствие чужой жизни.

И вновь я ощутил, как в мой разум вползает извне щупальце леденящего ужаса. Я был очень благодарен изобретению Сэма, шлему-экрану, что ослаблял это воздействие!

Вдруг большой столб крутящегося зеленого огня поднялся вверх, словно голова змеи, из глубин бездны. Огненный змей методично поворачивал свою голову, словно выискивая что-то! Несмотря на шлем, огненная волна ужаса затопила мой разум!

Глава XXVIII. Пламенный разум

ВОКРУГ МЕНЯ РЕВЕЛ ветер. Струи пара несли машину сквозь розовый туман и мерцающее фиолетовое пламя. Я мчался в сердце бездны — в логово непостижимой опасности. Прямо передо мной из тумана вздымалась голова огненного змея, сотканная из зеленого пламени, и эта голова уставилась на меня! Я был уверен, что это живое и разумное существо!

Сможет ли мое оружие справиться с этим созданием?

Я падал сквозь розовые облака. Скалы утонули в тумане. Алая мгла окружила меня со всех сторон, словно я влетел в адское пламя.

И все время лицо Ксеноры стояло передо мной. Сияние её глаз изгнало страх из моего разума, оставив только решимость и боль. Я вел машину механически, погруженный в свою душевную боль.

Полет сквозь багровую мглу длился, казалось, целую вечность. Наконец я разглядел поверхность, участок песка и скал у края кратера. Дно было на тысячу футов ниже меня, и все еще скрыто в дымке. Я включил тормозные дюзы в днище машины, падение замедлилось. Еще через три минуты машина ударилась о землю, подскочила и упала вновь. Она пропахала огромную борозду в песке и дважды перевернулась, прежде чем рухнула на бок. К счастью, омнимобиль был построен так, что мог выдерживать такие удары. К счастью, я тоже был пристегнут ремнями к моему мягкому сиденью.

Я запустил двигатели и вернул машину в вертикальное положение. Дно кратера расстилалось на полмили во всех направлениях. Это была мертвая пустыня, бесплодная равнина сухого песка и черных вулканических пород. Дальше все скрывала багровая дымка.

Вдруг я увидел неподалёку от меня яркий фиолетовый блеск в малиновом тумане! Этот интенсивный фиолетовый свет разбрасывал мерцающие отблески, именно оттуда поднимался изумрудный огонь, и я знал, что это — логово Властителя Пламени! И вот, из этого фиолетового блеска вверх вздыбился столб зеленого огня!

Я включил двигатели еще раз, и машина поднялась над голыми скалами, с громким лязгом металла опустилась на камни и двинулась навстречу чужеродной угрозе. Омнимобиль огибал округлые большие валуны, перескакивал ямы, объезжал кратеры. Затем внезапно страшное зеленое пламя метнулось ко мне, и я понял, что обнаружен! Зеленое пламя огненным копьем прорезало красный сумрак надо мной! Его движение было целенаправленным, точным, страшным!

Я зарядил пушку фугасными снарядами и открыл огонь. Потом рванул вперед на полной скорости. Вспышки взрывов разорвали туман впереди, но фиолетовый свет продолжал угрюмо сиять передо мной.

Я подключил резервные мощности генераторов, и машина завибрировала от их пульсирующего рева. Я щелкнул еще одним переключателем, и низкое мурлыканье гигантских трансформаторов заполнило корабль. Могучий белый язык электрического разряда ударил в туман!

И тут машина нырнула в огненный туман!

Две серебряные сферы — корабли Мутона — вынырнули из огненной мглы, направляя на меня зеленые вихри атомной дезинтеграции. Но мой разрядник оказался быстрее, превратив их в оплавленные обломки!

Фиолетовый туман встал передо мной сияющей стеной. Вблизи него рвались мои снаряды, на него был нацелен могучий разрядник. Верная машина быстро мчалась по дикой каменистой пустыне — бесплодной и страшной, как горы Луны!

В самом деле, бездна Ксат невероятно напоминала лунный пейзаж.

Затем туман расступился, и я увидел то, что было источником фиолетового света! Оно было десятки футов толщиной и сотни высотой! Это был огромный гладкий цилиндр фиолетового огня! Он сиял, как металл, раскаленный добела и различимый сквозь фиолетовое стекло! Волны света пробегали по его поверхности! Фиолетовые разряды, сверкая, пробегали по его поверхности, и фиолетовое пламя текло по нему множеством маленьких язычков. Штуковина было идеально гладкая и цилиндрическая, пять сотен футов в высоту — титанический «монолит» из металла!

По-прежнему машина неудержимо рвалась вперед. Пушка вела огонь в автоматическом режиме, и снаряды рвались у подножия странного цилиндра. И электрическое пламя разрядника сверкало, словно меч ангела смерти!

Я увидел кучку блестящих машин у основания огромного цилиндра. Один из моих снарядов ударил в них, и они вдруг исчезли в облаке белого дыма. Внезапно огромный, страшный зеленый огонь вырвался из верхней части цилиндра — как луч зеленого света от огромного прожектора. Этот луч устремился к земле, обшаривая её, как если бы он был живым! Он извивался как змея и полз ко мне!

Потом наступила катастрофа!

Передо мной разверзлась пропасть — стофутовая бездна! Я сделал дикую попытку повернуть машину. Но занятый разрядником, генераторами и пушкой, я заметил опасность слишком поздно! Отчаянно я ударил по тормозам. Машину тряхнуло, миг она колебалась на краю пропасти, а затем рухнула за край! Включить ракетный двигатель я не успел!

Ремни безопасности лопнули, толчок оторвал меня от кресла и швырнул головой на металлическую стенку башни. Мой шлем слетел с головы! И в тот же миг кровавый вихрь страха ворвался в мой мозг! Потоп ужаса наполнил мой разум! Странные архаичные эмоции затопили ум, пульсируя в непостижимом ритме! Горячий ветер первобытного страха уносил меня в страну небытия!

Я боролся с ним силой моей воли. Но это было похоже на борьбу соломинки с ураганом! Он смял и искорежил мои волю и разум! Этот ужас! Чуждая воля подчиняла себе тело — моя рука, повинуясь ей, отключила разрядник! Затем я открыл люк и выбрался из машины. Но все-таки это делал не я! Просто теперь я стал бессильным узником в тюрьме из плоти, в тюрьме, которой стало мое тело.

Я знал, что поддался гипнотическому управлению чужой власти, разуму, который обитал в этом огромном металлическом цилиндре. Я стал одним из рабов Властителя Пламени — одним из спящих Мутона!

Глава XXIX. Жертва Ксеноры

Я БЫЛ ЗАХВАЧЕН и взят под контроль грозной силой, которая контролировала меня словно дистанционно управляемый автомат. Мое тело больше не подчинялось мне! Разум бился в конвульсиях ужаса. Страх и отчаяние сжигали душу. Я был болен и слаб. Но не мое тело! Тело было здоровым и сильным, но оно просто перестало быть моим. Я был совершенно беспомощен — бессильная марионетка отвратительного чудовища!

Я страстно желал смерти, ибо только смерть могла принести мне свободу от ужаса, охватившего мой мозг. Но даже смерть была мне недоступна, мои руки мне больше не подчинялись!

На мгновение эта странная и чуждая сила оставила меня стоять на броне перевернутой машины. Омнимобиль лежал на песчаном дне кратера глубиной и диаметром в несколько сотен футов. На красном фоне неба над черными скалами возвышался фиолетовый металлический цилиндр — пылающий металлический мозг, чья гипнотическая власть управляла моим телом.

Мгновение я стоял там, а затем мое тело прыгнуло вниз и направилось к скалам. Я бежал, как машина! Напрасно я пытался споткнуться и упасть! Через несколько мгновений я достиг края ямы — логова моего врага. Тело карабкалась вверх по скальному ободу ямы. Мне никогда не удалось бы совершить этого подвига в здравом уме и трезвой памяти. Но телепатическая сила пылающего мозга, казалось, наделила мои конечности сверхчеловеческой силой! Вскоре я был наверху, с кровоточащими руками и в разорванной одежде!

И мое тело направилось к пылающему цилиндру!

Это был двухсотфутовый гладкий вертикальный цилиндр из металла, по полированной поверхности которого текло фиолетовое пламя, из вершины же этого цилиндра вверх уходил зеленый луч, извивавшийся огромным змеем.

Безусловно, это был чужой разум! Но как может разум зародиться в металле?

И тогда я увидел людей! Две огромные серебряные сферы лежали на земле у подножия цилиндра, странно маленькие на фоне его огромной высоты. И возле них были люди! Это были зеленые рабы — спящие из Мутона! Они были голые, но на их телах еще болтались обрывки одежды. К их спинам металлическими зажимами были прикреплены странные призмы!

Но эти призмы из металла не были синими, как та, которую мы сняли с мертвого человека! Они светились тем же таинственным фиолетовым сиянием, что и титанический монолит. Они были частью цилиндра — или сродни ему!

Люди двигались как сомнамбулы, как машины, — их воля была мертва! Они трудились в неустанной спешке, без путаницы. Многие несли грузы. А некоторые полировали поверхности цилиндра или наносили на нее какое-то светящееся вещество. Вблизи земли они были довольно четко видимы, цепляясь за поверхность цилиндра, как мухи, и яростно трудясь. Выше, на колоссальном цилиндре, они казались танцующими черными пятнами в языках фиолетового пламени!

Земля была изрыта воронками от моей бомбардировки, возле цилиндра лежал сбитый мной искореженный корабль. Вполне возможно, что я попал и в сам цилиндр, нанес ему своего рода травму, но вряд ли металлическому монстру могла серьезно повредить даже самая лучшая пушка.

Через две минуты меня привело на расстояние в пятьдесят футов от огромного сияющего столба металла. Затем сила, что захватила мое тело, разрешила ему остановиться, и я застыл на месте. От вершины столба ко мне потянулось зеленое огненное щупальце! Оно коснулось меня!

Я чувствовал, как тонкие огненные щупальца копаются во мне, изучая мое тело! Зеленый блеск окружил меня. Он окутал меня туманом зеленого света — болезненно интенсивного, ослепительного и страшного, и я попытался закрыть глаза. Но не смог!

И зеленый огонь бушевал в моем теле и в моем мозгу. Чудовище копалось в моей голове — это было ужасно. Боль сводила меня с ума. Он выворачивал мой разум наизнанку. Он командовал! Он хотел знать все обо мне, о моих товарищах, омнимобиле и мире над крышей вод. Я боролся против него яростно, из последних сил, пока холодный пот не залил мне глаза. Но он победил!

Он подчинил мой разум, как и мое тело! Он пронесся по моему разуму, словно огненный шторм, проник в мою память! Моя воля была сокрушена, была сломлена лавиной ужасной власти! Наконец, я погрузился в милосердное забвение, которое было сродни смерти, которой я так желал!

Наконец, когда я смутно осознал себя снова, я испытал любопытное чувство умственного утомления. Я чувствовал себя так, как будто пережил страшное испытание. Я чувствовал себя так, как если бы я долго трудился во сне, как будто я ответил на многие вопросы, заданные мне этой силой. Казалось, будто зеленый свет выкачал содержимое из моего мозга, считал все мои воспоминания…

Когда я проснулся, ощущения вернулись, и я почувствовал, что кто-то поднял меня с голой земли, на которой я лежал: мои конечности были холодными и затекшими; но контроль странной силы исчез. Я открыл глаза и заплакал, сначала от недоверчивой радости, а затем в полном отчаянии. Ксенора — Зеленая девушка — подняла мою голову. Тревога светилась в ее фиолетовых глазах, и невыразимая усталость читалась во всех её движениях. Она последовала за мной в бездну, чтобы разделить мою судьбу!

— Ксенора, моя мечта, зачем ты пришла сюда? Нет необходимости рисковать твоей жизнью! — запротестовал я в горьком отчаянии, когда она подняла меня, прижала к себе и стала согревать своим дыханием.

— Я чувствовала, ты ведешь бой с Властителем Пламени. Я чувствовал, что он победил. Тогда я покинула лагерь, чтобы прийти к тебе.

— И как, во имя Господа, ты добралась сюда так скоро?

— Мой вождь, это было не скоро! Три периода сна я шла через леса и скалы без остановки, пока ты лежал под властью пламени!

— Но почему?.. Зачем ты подвергла риску свою жизнь?!

— Смотри, я принесла замечательное изобретение Барсони Сэма, которое спасет твой разум от ужаса этого чудовища. Я даю его тебе, и ты можешь пойти в бой с Властителем!.. Но ты никогда не сможешь победить его! Ты сможешь летать! Вернуться в свой сияющий мир!

Я почувствовал ужас, ощутил щупальца чужой силы, оплетающие мой разум. Одним быстрым движением, прежде чем я мог остановить ее, Ксенора сорвала шлем со своей головы и надела на мою.

— Беги! — прошептала она яростно. — Сюда идут спящие! Помни меня! Беги! Даже от меня!

Ужас отхлынул, но я рухнул в оцепенении. В следующий момент я смог подняться на ноги, но Ксенора была уже футах в ста от меня. Я побежал за ней, крича, чтобы она остановилась, надеясь отдать ей драгоценный шлем.

Вдруг она застыла. Судороги пробежали по ее телу. Ксенора обернулась, ее лицо было маской ужаса. Девушка была во власти зеленого пламени! Она стала спящей! Наклонившись, она схватила камень и бросила его мне в голову со сверхчеловеческой силой. Я увернулся, камень промчался мимо моего уха. Она прыгнула на меня, как атакующий зверь, выхватив охотничий нож.

Я развернулся и бросился бежать. Я проскочил вплотную к монолиту, но его пламя было бессильно против экранирующего эффекта шлема. Я бежал на восток в полном смятении и отчаянии! Странные крики спящих раздавались у меня за спиной! Щупальца зеленого огня сверкали над головой, но не могли проникнуть сквозь шлем!

Но страх охватил меня!

Я бежал дальше и дальше, целую вечность, в душераздирающей панике. Наконец я остановился в изнеможении, пульс стучал в висках, легкие разрывались от боли. Пылающий металлический мозг тускло сиял фиолетовым светом на фоне красного неба. Вокруг громоздились бесплодные скалы, укутанные багровым туманом. И над всем этим воцарилась тишина! Меня никто не преследовал!

Глава XXX. Плантация нитратов

ЧТО ДЕЛАТЬ? ПЫТАТЬСЯ уничтожить Властителя, или найти и спасти Ксенору, как она спасла меня? Эти вопросы пульсировали в моем мозгу. Ответить было бы достаточно легко, если бы на кону стояла только жизнь девушки моей мечты. Я радостно пожертвовал бы собой ради ее спасения — любой мужчина, думаю, поступил бы так же! Но если на кону стоит еще и судьба Земли? Могу ли я отказаться от борьбы?

Долгое время я стоял на краю странного кратера, потерянный в нерешительности. Наконец, мое чувство долга перед человечеством взяло верх. Я устало направился на восток. Омнимобиль остался возле пылающего мозга, так что я не посмел попытаться добраться до него, даже если бы я был уверен, что смогу найти его. И после обдумывания, я был уверен, что если машина осталась на месте, то только как ловушка для меня.

Надежды на победу у меня в общем-то не было! Что может один человек с карманным ножом против сверхразума, сокрушающего атомы и способного замораживать миры?

Какая глупость пытаться бросить вызов такой силе! Но, кроме меня, спасать мир было некому. Сэм на моем месте нашел бы выход. Если я лишь нахватался верхушек научных знаний, Сэм знал достаточно, чтобы превратить пустыню в сад или создать оружие из того, что подвернется под руку!

В течение многих часов я брел на восток — от фиолетового сияния — через каменистую пустыню и кратеры, через багровый туман. И я неожиданно наткнулся на объяснение происхождения малиновый дымки. Тонкие облака красного светящегося газа с шипением вырывались из многочисленных кратеров или фумарол — из месторождений радия в ядре Земли, чтобы подниматься вверх и питать радиоактивное облако, которое удерживало свод воды!

Я был наполовину мертв от усталости, когда достиг скалы высотой в милю на краю кратера, злой на весь мир, скорбящий по Ксеноре и проклинающий себя. Я не помню, как сумел взобраться наверх. Помню только боль в руках и ногах, кровь на ладонях, тьму, застилавшую взор, и камни, предательски выскальзывающие из-под ног! Я помню, что спал несколько раз на выступах или в расщелинах, когда выбивался из сил окончательно.

Но я, наконец, достиг гребня кратера!

Выбравшись на плато, на равнину фиолетовых лесов и зеленых лугов, я ощущал себя смертником, сбежавшим из камеры перед самым исполнением приговора. Я, спотыкаясь, брел через луга, до тех пор пока не наткнулся на ручей. Жадно напившись и механически съев несколько странных плодов, я рухнул наземь… И уснул…

Несколько дней после этого я жил странной жизнью — жизнью зверя или дикаря. Теперь мне кажется, что я сошел тогда с ума, но потом рассудок начал возвращаться вместе с силами. Бродя по лесам несколько дней, прежде чем мои силы полностью восстановились, я наткнулся на большой кусок самородной меди. При помощи тяжелых камней, которые я использовал как молот и наковальню, я начал ковать инструменты. Сначала я сделал нож, а затем широкий наконечник для копья. С этим оружием я вскоре выследил и убил одного из больших жирных ленивцев. С трудом добыв огонь с помощью трения, я пировал, наслаждаясь вкусом жареного мяса.

Один за другим абсурдные планы атаки на Властителя рождались и умирали в моем разуме. В безумном полете фантазии я был потрясен тем, что пылающий мозг находится в двух шагах от озера, отделенный от него лишь тонкой стеной рукотворной плотины. Теперь это привело меня к идее утопить врага.

Тогда я предпринял экспедицию на плотину, вооружившись медной киркой и лопатой. Я обнаружил, что мои глаза обманули меня. Плотина была титанической каменной стеной, никак не меньше, чем сто футов высотой и толщиной, подступы к которой заросли непроходимыми джунглями. Вдоль неё, как и рассказывала Ксенора протянулась древняя дорога. Тут и там над джунглями высились руины, обглоданные временем кости зданий, памятники былого величия цивилизации Лотара.

Не оставалось никакой надежды на прорытие канала. Сотни людей за десять лет могли бы пробить туннель через эту стену из камня, с современными инструментами и взрывчаткой! Нитроглицерин! Новая мысль озарила мой ум. Когда-то я увлекался химией. Но сейчас я так и не смог вспомнить рецепт изготовления взрывчатки. Для Сэма это было бы ребяческой забавой. Но, увы! Не было рядом моего старого друга!

Однако я сразу приступил к работе. В течение многих месяцев я трудился. Задача была невероятно сложной. Необходимо было достаточное количество нитратов. Я был не столь удачлив, как герои художественной литературы. Им обычно удавалось найти природное месторождение. Так что я намеревался создать «плантацию нитратов», какую обычно используют для изготовления нитратов примитивным способом. Я вырыл большую неглубокую яму, выложил стенки слоем водонепроницаемой глины и заполнил слоями золы, полученными путем сжигания ветвей фиолетовых деревьев и всего, что я мог собрать из азотистого мусора животного и растительного происхождения. Наконец, яма была заполнена и залита водой. Я ничего не делал, ждал, пока азотистые продукты разложения объединяться с калием из древесной золы.

Затем я начал строить печи, в которой я мог заняться обжигом керамики. После неудач и многих разочарований я смог построить аппарат для изготовления кислоты. Я также приготовил грубую химическую посуду.

Моя память все это время была для меня источником боли и мук. Много раз долгие часы я стоял на грани бездны, глядя в мерцающий туман, думая о Ксеноре, готовый бросить все и бежать искать ее. Но я всегда возвращался назад, к решению моей безумной задачи. Я продолжал трудиться, несмотря на горе и отчаяние, терзавшие мое сердце.

Прежде чем продолжить работы, я посетил другой участок плотины и выбрал место для минирования. Я нашел глубокую расщелину в скале и провел много дней, очищая и расширяя ее до тех пор, пока не подготовил взрывную камеру глубоко в самом сердце барьера, ниже уровня озера.

Все это время я жил, питаясь фруктами и плотью ленивцев, которых убивал. Я тщательно сохранял их сало, обрабатывая его щелочами, полученными из древесной золы. Я собирал и хранил полученный глицерин, пока у меня не набралось несколько галлонов.

Наконец, рассудив, что моя «нитратная плантация» проработала достаточно, чтобы послужить своей цели, я выкопал выщелоченный продукт и кристаллизовал селитру испарением в глиняных горшках. Выход был удовлетворительным — и в количестве, и в хорошем качестве, но это стоило страшных усилий.

Затем я устроил производство серной кислоты путем обжига нитратов в моем примитивном аппарате, собирая кислоту в керамические конденсаторы. Это заняло много дней. Следующим шагом стало создание азотной кислоты путем кипячения селитры в серной кислоте и конденсации паров. Наконец, когда я получил все три необходимых химических вещества — глицерин, азотную и серную кислоты — я перетащил их по отдельности к месту взрывных работ. Что, опять же, было убийственно сложной задачей — груз исчислялся десятками кварт, а расстояние — полудюжиной миль.

Но оборванный, грязный дикарь, каким я стал, смог заложить приличный фугас. Это в моем положении было значительным достижением!

Глава XXXI. Мина

НАКОНЕЦ, В СПЕШКЕ, со страхом и трепетом, я начал смешивать ингредиенты в примитивных глиняных чанах, охлаждаемых водой, под свирепым жаром красного неба. Даже с моими мерами предосторожности для предотвращения преждевременного взрыва, я сильно трусил. Я получил нитроглицерин и разместил его в глиняных сосудах в сердце скалы. Я был готов умереть при взрыве, но только в том случае, если взрыв произойдет там и тогда, где надо, а не случайно и раньше. Мне нужен был результат.

Потом я завалил вход в мой раскоп камнями и мусором, чтобы быть уверенным, что взрыв разрушит скалу. Я поджог «часовой запал» — свечу из сала ленивца, которая, догорев примерно через час до уровня смертоносной взрывчатки, должна была подорвать мину. Работа была сделана.

Я знал, что, если мой каторжный труд не был напрасным, через несколько часов в кратер хлынет громадный водопад. Оставалось напоследок заглянуть в бездну. Пройдя пару сотен футов, я встал на краю кратера и бросил взгляд вниз. Там, внизу, по-прежнему плыли розовые туманы, озаряемые фиолетовым пламенем металлического мозга. Я не делал никаких попыток скрыться за пределы зоны взрыва. Поскольку мысленно я был уже мертв. Жизнь для меня уже ничего не означала. Я был готов рухнуть в пропасть, лишь бы воды погребли в своих недрах равнодушно сияющий металлический разум.

Пока я стоял там, мой разум наполнился воспоминаниями о Ксеноре. Я не имел никаких сомнений в том, что она мертва. Горечь и ненависть к равнодушной жестокости мира переполняли меня. Если мой разум и раньше вел себя странно, теперь он был почти готов попрощаться со мной. Я плакал и ругался, а затем смеялся громко и бессмысленно. Странное существо — грязное, полуголое, хохочущее в ожидании гибели — так я выглядел в тот момент!

И тогда я услышал звук, который заставил меня насторожиться! Я присел, сжимая в руке тяжелое копье с широким медным наконечником. Вниз, с шорохом, переходящим в грохот, осыпались камни! Кто-то — или что-то — поднимался из ямы! Я пополз вперед, откуда можно было рассмотреть незваного гостя, и залег в укрытии, твердо намеренный остановить любого, кто попытается помешать моим планам.

Наконец человеческая фигура вскарабкались вверх, встав прямо на краю джунглей! Это был спящий! Истощенная фигура согнулась под тяжестью синей призмы. Она была одета в драное окровавленное тряпье. Плоть кровоточила после страшного восхождения.

Двигаясь механически, подобная ожившему трупу, эта странная фигура неуклюже выпрямилась. Окровавленные руки подняли и направили на меня неведомое, зловеще сверкающее оружие. Спящий неуклюже прицелился, но не выстрелил, а механически зашагал в мою сторону. И затем хриплый, дикий крик разорвал тишину в клочья — мой собственный крик!

Спящим была Ксенора! С помощью ее мозга, настроенного на мой, Властитель смог взломать мою защиту! Через нее он прочитал мои мысли! Он направил ее, чтобы погасить запал! Если она услышала мой крик, она не обратила на него внимания. Она шла ко мне той же усталой, механической походкой. Не было света, не было жизни в ее глазах. Они смотрели прямо вперед, тускловато, подёргиваясь! И странные серебряные трубки протянулись вдоль её рук. Она была больше похожа на движущийся труп — на зомби, чем на живого человека!

Безумная буря противоречивых желаний и мыслей едва не сокрушила меня. Как я желал броситься в ее объятия! Не было ничего прекраснее. Но это существо не было Ксенорой! Это был Спящий, раб Властелина Пламени!

Это был страшный выбор для меня! С обжигающей болью в груди, я занес копье для броска!

В этот миг я жалел, что до сих пор жив.

Мое безумие ушло, но осталась холодная, мрачная решимость. Я знал, что не буду колебаться!

Затем… тень возникла в малиновом небе! Шорох, который вырос до могучего рева! Хлопанье множества крыльев! Странный крик сверху! Звонкий голос, отдающий странные команды — голос Сэма! Огромные зеленые крылья развернулись надо мной, поднимая маленькую бурю! Ксенору подхватили и унесли вверх большие красные щупальца!

Я окаменел от недоверчивого изумления. Это казалось невозможным… Неужели Сэм жив? Тем не менее у меня не было доказательств его смерти… И вот он явился верхом на своей «зверушке»!

Я бросился навстречу другу из своего укрытия. И обомлел от того, что я увидел. В воздухе парили бесчисленные тысячи летающих растений! Красное небо было скрыто их зелеными крыльями! В странном подобии военного порядка, они летели, словно флот боевых самолетов. Десятки, нет, сотни их кружились в небе идеальным строем. Многие из них несли оружие — огромные дубины, чудовищные металлические копья или тяжелые камни и слитки металла.

И затем я увидел Сэма верхом на одном из этих чудовищ, который, должно быть был Александром, хотя все они выглядели одинаково для меня. Он явно управлял всей эскадрильей криком и жестами. Старый ученый, казалось, силен и здоров.

Потом я увидел Ксенору. Ее оплел щупальцами крылатый конь Сэма, затем сорвал призму с ее спины и швырнул эту зловещую штуковину в бездну!

Странное, удивительное существо снижалось. Невероятное создание, с бронированным коричневым телом, большим, как акула, с огромным цветком вместо головы, переливающимся разноцветными узорами, с красными щупальцами осьминога и крыльями, как у зеленого самолета!

Он летел ко мне! Его щупальца подхватили меня в воздух! Через миг я сидел рядом с Сэмом, верхом на этом разумном летающем дереве! Сэм радостно сжал мою руку.

— Мел, старик, ты тут! И как тебе моя армия? Пару летающих драконов захватили «зверушку» и меня, поэтому я был вынужден сделать хорошую из плохой ситуации. Эти летучие цветочки действительно очень умны, и я общался с ними несколько месяцев. Они прирожденные враги цивилизации Лотара, а также и металлического мозга. Была забавная войнушка, когда мы встретили серебряные шары!

Торжество, радостное торжество звенело в его словах. Он не заметил моего странного состояния.

Наконец, я пришел в себя и смог говорить.

— У меня куча нитроглицерина в скале, — пробормотал я. — Озеро затопит кратер через час или около того.

Мой голос странно заскрежетал.

— Нитроглицерин! Ай, молодец! Мина! Сам сделал?! Не удивительно, что ты выглядишь, как призрак! Но где Ксенора подцепила чертову призму?

Внезапно я разрыдался. Я не пытался ответить. Через несколько минут огромная армия крылатых чудовищ развернулась и направилась на север, в багровый туман — линия за линией, самая странная армия в истории направлялась на самую странную битву!

Но на данный момент я почти не уделял этому внимания, поскольку Ксенора была со мной! Она была изможденной и без сознания. Но она была снова собой! Со слезами радости на лице я пытался окутать ее окровавленные руки и ноги.

Глава XXXII. Когда рухнуло небо

ВОКРУГ МЕНЯ ЗЕЛЕНЫЕ крылья рвали в клочья алый туман. А под нами из этого тумана поднимал жуткую, призрачную голову змей из изумрудного пламени, жуткий призрак из фиолетового цилиндра! Странно извиваясь, он направился в нашу сторону, как будто увидел нас! Он обшарил небо и затем отступил в тревоге! Страшное, ритмическое биение изумрудного блеска в нем становилось все быстрее!

И вскоре малиновое небо перед нашей армией зеленокрылых монстров наполнилось флотом серебряных сфер, они поднимались в воздух быстро, сотнями, в длинных блестящих линиях боевого строя — покачиваясь в воздухе, точно плывя в струях ветра. И затем, плавно дрейфуя в воздухе, они встретились с нами, метнув в нас вихри призрачного пламени дезинтеграции!

Воздушные армии встретились! Крылатые монстры ринулись в бой с серебряными кораблями! Это была ожесточенная битва — страшная сцена! Растения-драконы набрасывались по десятку, а то и по сотне на каждый корабль. Их огромные дубины и копья разили метко, с ужасной силой. Но и летающих чудовищ разило призрачное пламя. Под его грозными ударами летающие растения, засветившись алым, съеживались, распадались, осыпались на землю потоками огненной пыли!

И над всем этим, раскачиваясь словно гигантская кобра, зловеще извиваясь, высился змей из зеленого пламени, точно полководец, направляющий в бой свои войска!

Растения сражались с отчаянной свирепостью! Один за другим рушились вниз серебряные шары, обвитые щупальцами, пробитые копьями, сокрушенные тяжелыми дубинами! Битва животной силы и мужества, с отчаянной, дикой энергией — против сверхразвитой, бесчеловечной наукой! Это была битва животной хитрости и элементарного первобытного ума — против равнодушной, безжалостной силы!

И растения выигрывали!

Когда чудовище, которое несло Сэма и нас с Ксенорой поднялся высоко над линией фронта, мы увидели, что серебряные корабли уступают дорогу, падая и удирая в красный туман!

И тут взорвалась моя мина!

Огромное грибовидное облако дыма и обломков скалы, вздыбилось над плотиной. После этого через несколько секунд звук дошел до нас — грохот, оглушительный гром! Ударная волна разметала армию крылатых монстров!

Ниже облака дыма, в бездну Ксат обрушилась новая ниагара, чудовищный водопад, тысячи тонн воды! Пока я любовался в немом изумлении делом своих рук, Сэм успел осознать происходящее и сделать выводы.

— Мел! Где наша машина? Ради бога, — закричал мне в ухо Сэм.

— В кратере, в пропасти, у металлического цилиндра, — пробормотал я.

Затем я посмотрел вверх, и увидел, что местное «небо» пошло волнами, то прогибаясь вниз под тяжестью вод, то надуваясь вверх чудовищным волдырем!

Сэм пришпорил нашего летучего «коня», направив его к машине. Огромные зеленые крылья сложились! Мы опускались наземь, в туман! Фиолетовый блеск разгорался, дно кратера приближалось. Я указал направление, и через несколько минут мы опустились на дно маленького кратера в двух шагах от машины.

Омнимобиль по-прежнему лежал там, где я оставил его!

Существо, которые несло нас, село вблизи машины. Его красные щупальца бережно и мягко опустили нас на землю. Сэм потащил меня, схватив за руку меня, а я нес Ксенору. Мы со всех ног кинулись к машине и открыли люк. Александр, наша «зверушка», прижался к земле, словно приуныл.

Вдруг один из серебряных шаров вынырнул из-за скал, быстро дрейфуя к нам! За машиной следили! Она была ловушкой! К нам метнулся вихрь призрачного, смертоносного атомного пламени!

Сэм возился с циферблатами, но, увидев маневр врага, он сделал жест безнадежности. Потом я увидел, как Александр прянул в воздух, кинувшись наперерез врагу! Наша «зверушка» бесстрашно кинулась в огненный туман! Он прорвался сквозь него! Уже погибая в пламени атомного распада, Александр ударил белую машину с потрясающий силой!

Серебряный шар остановился, завис на миг, а потом рухнул, обвитый щупальцами нашего героического зеленого спасителя!

Долгое время Сэм сидел в оцепенении. Внезапно он взял себя в руки и вновь повернулся к приборам.

— Земля не замерзла! — прокричал Сэм. — Враждебной силы в эфире больше нет!

Я подумал о хаосе, который мой пушечный огонь породил в металлическом разуме, измяв и деформировав его.

В следующий момент раздался гул генераторов, и наша машина вернулась в вертикальное положение. Затем Сэм включил ракетный привод. Кратер наполнился облаком перегретого пара, и мы взметнулись в малиновое небо!

Я бросил мимолетный взгляд на металлический мозг. Зеленое пламя еще било в небеса, но серебряных шаров осталось уже очень мало, и вокруг обломков деловито копошились летучие растения!

— Пузырь уходит на поверхность! — прокричал Сэм. — Этот мирок держался на тонком равновесии давления газа снизу и вод сверху, а твой взрыв уничтожил это равновесие! Властитель пытался заморозить Землю, потому что в толще льда пузырю красного газа не угрожала бы опасность улететь!

Его голос утонул в реве ракетных дюз. Я донес бесчувственную Ксенору до каюты и осторожно уложил ее на кушетку. Через несколько минут мы были уже выше дымки. Я увидел последний проблеск зеленых лугов и фиолетовых лесов, уходящих вниз под нами, и снова повернулся к девушке, которая до сих пор оставалась без сознания.

Вскоре багровое зарево, которое заполнило иллюминаторы, показало, что мы достигли границы газового пузыря, небосвода подводного мирка. И вдруг машину завертело в грохочущей круговерти! Звук разрывал мои уши — рев, гул, грохот, оглушительный шторм звука! Казалось, миры рушатся в бездну, и трубы Страшного суда ревут вокруг нас, возвещая конец всему!

Неожиданно кровавые блики превратились в яркий свет, в солнце — белое, драгоценное солнце Земли! Мы пронеслись в огромном пузыре газа через толщу вод! Рассеялся красный туман — небо обрело синий цвет — антигравитационный газ улетучился в космическое пространство!

Мы летели к холодному белому свету, выше уровня синего моря!..

Пятнадцать минут спустя мы летели над поверхностью океана, которая все еще безумно вздымалась, потревоженная волнами катаклизма, утопившего целый мир. Старик спустился в каюту, и благодаря его умелому уходу, Ксенора вскоре спала спокойно, нормальным сном, от которого она проснется снова собой.

Потом Сэм выслушал рассказ о моих приключениях. Я рассказал ему все, закончив рассказ вопросом, на который уже давно мой беспокойный ум тщетно искал ответ.

— Сэм, как мог существовать разумный металл?

— Почему бы и не металл, Мел? — старый ученый ответил, задумчиво улыбаясь. — Почему бы и не там, а в сгустке «из грязного углерода и воды», как один из старых ученых назвал нас? Но ты помнишь радиоактивные призмы из металла и маленькие клетки газа гелия в нем? Я думаю, что каким-то образом радий своим излучением создал нейронные цепи из газовых клеток, как цепи нейронов в нашем мозге. Это не невозможно. Это был гелиевый мозг. Он был сформирован столь же естественно, как ваш или мой!..

4 МАЯ 2000 года, через год после начала моей истории, закончились все наши злоключения, и мы неспешно направились домой. Зеленое побережье Флориды выросло из волн синего моря перед нами. Ксенора и я стояли на палубе, мы были счастливы от соленого воздуха и яркого солнечного света. Девушка испытывала огромное наслаждение от новых чудес лазурного моря и сапфирового неба. Наконец мечта моей жизни сбылась!

Прекрасная девушка моей мечты была со мной, чтобы быть моей навсегда!

Но она не была больше Зеленой девушкой, нет! За неделю путешествия солнце и морской ветер стерли мягкий зеленый оттенок c ее чистой кожи, заменив его на ровный золотистый загар!

Госпожа света

(научно-фантастический роман)

Глава 1

Гроб с динамитом

— ВСЕ НА БОРТ специального кладбища! — провозгласил Эрик Локлин с присущим ему чёрным юмором. Я попытался улыбнуться ему, но был настолько напряжен, что эффект, скорее всего, получился жалким, потому что Эрик быстро обернулся и любезно поинтересовался, не нужно ли мне нюхательной соли. — Природа — ужасная бестолочь, — продолжал он в той же мрачной манере. — Надо с облегчением оставить всё позади и посмотреть, не слепил ли Создатель — или Эволюция, если тебе так приятнее — какую-то другую планету. А коли старый катафалк подведёт, то стоит задуматься о том, что мы вообще собой представляем. Несколько грязных фунтов протоплазменной слизи, намазанных на остов из минеральных солей!

Он усмехнулся и дёрнул головой в своей давней своеобразной манере.

Я знал Эрика Локлина так долго и столь хорошо, что не воспринимал его серьёзно. Его резкий язвительный пессимизм притворен — всего лишь маска, которую тот носил, защищаясь от жестоких насмешек. По характеру же он был тонко чувствующим и деликатным идеалистом, спрятавшимся под плащом показного цинизма.

Воистину не было человека более полного энтузиазма от нашего сумасшедшего предприятия, чем Эрик. Хотя он высмеял его с самого начала. Со дня, когда мы приступили к подъёму каркасных ферм ракеты, он обозвал наше средство передвижения «динамитным гробом». Но, несмотря на все его мрачные речи, он никогда даже не заикался, что бросит проект.

Стояло ранее лето 1930 года. Просторы прерии густо зеленели новой травой; неудержимое, всепобеждающее наступление изумрудного цвета пятнали тёмные крапины пасущегося скота. Мягкий ветер, проносясь под прозрачным небом, дышал прохладой и бодрил. Несмотря на бесчувственную насмешку Эрика, земля вдруг стала мила для меня. К собственному удивлению, я находил, что избегаю мыслей о столь опрометчивом прощании с нею.

Мы только что вышли из разваливающегося, побитого погодой старого ранчо, в котором я жил в течение многих лет, пока не обустроил новое ранчо в десятке миль отсюда возле станции железной дороги. Старый дом полосой в ярд окружала густая зелень белых акаций — единственных деревьев на многие квадратные мили открытого простора восточного Нью-Мексико.

И ракета, которую Эрик наградил названием «динамитный гроб», вырастала блестящим корпусом прямо за массивом тёмно-зелёной листвы. Утренний солнечный свет слепящим нестерпимым блеском горел на пластинах из отполированной бериллиевой бронзы и на широких иллюминаторах из чистого переплавленного кварца.

Приземистая и массивная ракета представляла собой толстую металлическую трубу, увенчанную куполом. В цилиндрической части размещались полные баки секретного жидкого топлива, смесительная камера и мощный насос, и реактивный двигатель. А в куполе наверху, за сияющими иллюминаторами располагалась наша тесная каюта.

Я закрыл дверь старого доброго дома, и Эрик обогнав меня легкими шагами, направился к великолепному корпусу ракеты.

— Час икс в восемь семнадцать, — сказал он, бросив взгляд на часы на запястье. — У нас есть всего двадцать девять минут. Время подняться на борт, проверить насос, составить завещания и прочесть молитвы. Во всяком случае, устроим себе уникальный похоронный салют. Сам Аттила с его золотым саркофагом даже не мечтали об аттракционе, сравнимом с тем, какой мы тут организовали!

В его походке сквозило очевидное нетерпение, когда он шагал вначале к деревьям, а потом к трапу из тонких металлических ступенек и венчающему его воздушному шлюзу в середине купола.

Эрик был крупным парнем. Шести футов в высоту, два в плечах и плотного телосложения. Он всегда казался медлительным, почти неуклюжим, хотя это была обманчивая неторопливость. И я не знал ни одного человека, способного его остановить. Смуглая кожа, темные волосы. Его серые глаза сохраняли серьёзность, даже когда он отпускал очередную шутку чёрного юмора. Тридцати одного года от роду, он был красив той суровой красотой, какой красив любой могучий мужчина.

Я любил Эрика Локлина, как мог бы любить собственного сына. И относился к нему почти как к сыну. С его отцом, доктором Алвином Локлином, мы были соседями в Йеле, много лет назад, пока наши отношения не окончательно оборвались, когда вскоре после завершение учёбы мне пришлось отбыть на Запад — сменить климат, ради моего здоровья. Мальчиком и юношей Эрик был частым гостем на моём ранчо.

Когда доктор Локлин умер, оказалось, что он долгое время исследовал проблемы конструирования ракет и занимался созданием ракетного топлива. Эрик, естественно, пришёл ко мне, Вернону Хигдону, с планами и моделями отца. Он предложил построить экспериментальный образец ракеты и предпринять путешествие на Луну.

Хотя поначалу я отнёсся к его идее скептически, но вскоре разделил горячий, хоть и тщательно скрываемый, энтузиазм молодого инженера. Я сумел найти восемь тысяч долларов, необходимых для постройки ракеты. А заброшенное старое ранчо показалось мне наилучшим местом для строительства космического корабля, чтобы не привлекать толпы любопытных.

Вчера месяцы работы подошли к концу, временный ангар над ракетой был разобран и несколько нанятых механиков отправлены на главное ранчо, чтобы потом самостоятельно добраться до железнодорожной станции и цивилизации.

Не должно было остаться ни одного свидетеля взлёта, за исключением нескольких любопытных коровьих стад, которым случилось бы наблюдать издалека за этим удивительным экспериментом.

Эрик первым поднялся на борт по хлипкой лесенке. Он ненадолго задержался на небольшой металлической площадке возле входа в воздушный шлюз и пробормотал:

— Прощай, старый мир… и храни тебя Аллах!

Затем он нагнулся, принялся вращать штурвал, и тяжёлая наружная створка люка качнулась, отворяясь.

Он легкомысленно запрыгнул в отсек; я услышал лязг открывающейся внутренней створки шлюза. Тут же он пригласил меня последовать за ним.

ВСКОРЕ Я ОЧУТИЛСЯ в десятифутовом куполе. Его пол и стены покрывали тщательно разработанные амортизаторы, чтобы поглощать толчки и давление при ускорении. Тут находилось множество сложных навигационных приборов и баллоны с кислородом, чтобы восполнять жизненно важный элемент воздуха, герметичные банки с пищей и несколько предметов личного пользования, которые мы смогли позволить себе прихватить на борт.

Эрик спустился в люк в полу, в последний раз проверил камеру смешения, в которой в нужных пропорциях соединялись химикаты из резервуаров для образования секретного топлива доктора Локлина, и мощный насос, который нагнетал полученную смесь в камеры сгорания, несмотря на противодействующее давление.

Я обнаружил, что меня охватило странное равнодушие. Весь предыдущий день я дико волновался, переполненный сумасшедшим энтузиазмом в ожидании предстоящего приключения. Сейчас же я ощущал странное безразличие. Я стоял у борта у кварцевых обзорных панелей, невидящим взором уставившись на старый, разбитый временем дом с тёмными деревьями и широкие, испещрённые стадами, зеленые просторы, равнины, залитые солнечным светом. Я припоминаю, что начал механически считать штабеля досок, оставшихся от разрушенного ангара, в котором мы строили ракету, и что забыл их число до того, как закончил.

Эрик напугал меня, когда выскочил обратно в купол.

— Время произнести последние слова и записать их для потомков! — воскликнул он. — Двигатели зажгутся через три минуты!

Бросив последний рассеянный и печальный взгляд на безмятежный и любимый мир за окнами, я улёгся на подушки, предназначенные защищать мои конечности от ударов. Я видел, как Эрик делает то же самое.

Затем, казалось, прошла вечность. Моё сердце стучало очень громко, и поначалу каждый его удар казался начинающимся взрывом. Я вспомнил, что хотел что-то сказать Эрику, но не мог припомнить, что именно. Но даже если бы вспомнил, во рту у меня было так сухо, что я не смог бы выговорить ни слова.

Наконец, когда я думал, что запускающий ракету механизм, должно быть, испортился, мне показалось, что меня неожиданно прижало к полу жестокой сокрушительной тяжестью. Мое тело, казалось, было сделано из свинца; я напрягался, тщетно стараясь устроиться поудобнее. Дыхание буквально выдавило из моих лёгких. Я не мог расправить грудную клетку, чтобы снова вздохнуть. Я чувствовал себя так, словно меня придавил к полу злой великан.

По барабанным перепонкам ударил визгливый громогласный рёв — ревущие раскалённые газы из нескольких выхлопных труб.

Мучительное невыносимое давление, казалось, длилось столетия, полные боли. Затем вдруг раздался оглушительный раскат грома. Из люка в двигательный отсек вырвалась искра голубоватого пламени. Ракета, по-видимому, резко крутанулась, так что меня отбросило к амортизированной стенке.

Пронзительный визг ревущих реактивных двигателей быстро смолк. Тесное пространство вокруг меня затопила полная тишина. В то же время казалось, что весь мой вес пропал. Я плавал над подушкой, испытывая неописуемое и не сказать чтоб приятное ощущение полной невесомости.

«Что-то сломалось!» — пробормотал Эрик.

Я обернулся и посмотрел на него. Его лицо было белым, а на виске наливался кровью синяк, видимо, он ударился головой о какой-то прибор, когда ракета вильнула. Очевидно, мы свободно падали в пространстве, потому что, казалось, не имели веса. Эрик, пробираясь к люку, из которого вырвалась искра голубого пламени, пересек каюту, как будто учился плавать. Он достиг люка, пролез в него, исчезнув из моего поля зрения.

Мой взгляд скользнул к одному из кварцевых иллюминаторов, и я не мог сдержать возгласа изумления. По ту сторону было межпланетное пространство!

Глубоко, абсолютно чёрное небо. Горячие, яркие точки света на нём — звёзды, разноцветные сияющие точки. Среди сверкающих драгоценных камней и звёзд протянулись тусклые серебряные вуали и ажурные узоры далеких туманностей. Божественный свет, странный и чудесный, за пределами понимания!

Я взглянул в другой иллюминатор. В него было видно Землю. Огромный пятнистый шар светился туманно-зеленоватым светом. Знакомые линии континентов просвечивали сквозь этот туман. Одна её сторона была тёмной, другая ярко сияла в лучах Солнца.

Я даже не пытался смотреть на само Солнце, иначе оно ослепило бы меня.

Эрик услышал мой крик восторга.

— В чём дело, Хигдон? — поинтересовался он.

Я рассказал ему, что увидел. И сразу же снизу донёсся его голос.

— Мы застряли на борту корабля и просидим тут, пока рак на горе не свистнет, — сообщил он. — Насос и камера смешения сгорели к божьей маме! Огонь как-то проник через шлюзы. Полагаю, в камере сгорания оказалось слишком жарко. Топливо в насосе и в камере смешения взорвалось.

— Ты можешь это исправить? — закричал я.

— Дьявол это исправит! — взорвался он. — Нечего больше чинить, тут лишь несколько обломков перекрученной стали. Я удивлён, как ещё не лопнуло ничего в обшивке и у нас нет утечки воздуха! Нам ничего не сделать, только сидеть и ждать, пока что-нибудь не случится. Или ты можешь позвонить в гараж и попросить выслать эвакуатор, чтобы взял нас на буксир!

Со сжавшимся сердцем я добрался до люка и заглянул в него. Единственного взгляда на скрученные и почерневшие обломки механизма было достаточно, чтобы убедить меня, что вопрос восстановления не стоит.

Вскоре Эрик устало влез обратно, чтобы присоединиться ко мне.

Проходили часы, время от времени мы снимали показания с навигационных приборов. Так как в течение этого времени Земля за нами продолжала уменьшаться, значит, мы улетали в бездну ледяного космического вакуума. Затем какое-то время размер Земли оставался постоянным. Вскоре наши вычисление показали, что ракета, благодаря повороту в последний момент перед остановкой двигателей и совместному притяжению Солнца и Луны, легла на регулярную орбиту вокруг Земли, на среднем удалении примерно в восемьдесят тысяч миль.

Корабль стал второй Луной! Нашей судьбой должно было стать многовековое, бесконечное вращение вокруг Земли в холодной и безвоздушной пустоте космоса.

— И впрямь динамитный гроб, — вновь заговорил Эрик. — Какой склеп мог бы оказаться надёжнее, чем корабль вне пределов досягаемости стихий и городских хулиганов? Наше положение, безусловно, заставило бы древнеегипетскую мумию позеленеть от зависти!.. Однако знаешь, я сожалею, что старый насос взорвался. У нас был прекрасный шанс добраться до Луны… Я, действительно, хотел увидеть немножко больше в жизни, прежде чем её закончить. В любом случае, мы дали Госпоже Удаче хорошее представление!

Ничто не сказало бы об истинной природе Эрика Локлина лучше, чем его смешок, а потом он импульсивно сжал мою руку и принялся очерчивать созвездия в волшебной ювелирной витрине пустоты.

Я не могу углубляться в детали последующих дней — когда я оглядываюсь назад, они кажутся столетием кошмарного сна. В первые несколько часов всё было довольно сносно. Но вскоре воздух стал портиться, и даже свежий кислород из баллонов с трудом делал его пригодным для дыхания. Наше оборудование для переработки отходов оказалось примитивным и непригодным. Вскоре мы оба стали очень вялыми, с трудом способными двигаться даже в наших стеснённых условиях. И мы испытывали мучения от удушья, задыхаясь, дыша с трудом, сражаясь за вдох, шатаясь от головокружения.

Наконец, не будучи в силах дольше терпеть, я решил покинуть ракету через воздушный шлюз. Я знал, что невообразимый холод космоса и полная потеря воздуха могут очень быстро прекратить мои страдания. Но я уже был слишком слаб, чтобы отворить тяжелые створки. А Эрик отказывался помочь мне покинуть корабль.

— Не весело, — слабо вздохнул он, — остаться… здесь. Но ты — моя… поддержка. Ты не уйдёшь… пока ты… знаешь… это!

Я оставил попытку. В течение некоторого времени я, должно быть, пребывал без чувств. Потом Эрик затряс меня за плечо, пытаясь что-то прошептать, звучавшее как похмельный бред.

— Свет… свет! Кто-то… приближается! Смотри!

Глава 2. Шаросон, Госпожа света

СКОЛЬ БЕЗУМНЫ И невозможны не были бы слова Эрика, я слабо потянулся к ближайшему кварцевому иллюминатору. Я видел только холод и ужасающее великолепие пустой бездны, далеко-далеко украшенной вуалью, и холодные звезды. Я отшатнулся от её божественного великолепия с мыслью, что никогда больше не увижу ничего подобного.

Эрик с трудом проплыл через купол и с шипением стравил последние несколько фунтов бесценного кислорода из стального цилиндра. Дуновение драгоценного газа было подобно бодрящему сквознячку.

Затем он оказался возле меня, указывая на вышитую звёздами ткань космоса.

— Смотри! — прошептал он голосом, что звучал немного громче моего. — Ракета поворачивается. Скоро ты увидишь человеческое существо!

Действительно, корабль медленно вращался, подобно маленькой планете в пустоте. В окне медленно и величественно проплывали сверкающие созвездия. Затем в луче зрения оказалась невероятная вещь.

Женщина или девушка… Она быстро плыла к нам через абсолютную пустоту космоса и была совсем близко, возможно, в сорока футах от иллюминатора, медленно подплывая всё ближе и ближе. Я мог бы рассмотреть каждую деталь её превосходной фигуры и её странной, фантастической одежды и снаряжения.

На фоне абсолютной черноты космоса её белое тело казалось почти светящимся само по себе… Вот почему, думаю, Эрик впоследствии назвал её Госпожой света.

Изящная, чётко вылепленная статуэтка, она была обёрнута в прозрачную ткань сверкающей зелени, в дымчатую паутинку изумрудного пламени. Зелёную просвечивающую тунику придерживал на тонкой талии необычный пояс, усыпанный крохотными рубиновыми вставками, выглядевший так, словно был сделан из отполированного серебра. В белой руке она сжимала длинный тонкий посох или жезл из ярко-зелёного кристалла, из него между её утончённых пальчиков выступали маленькие серебряные штифты.

Её окружала слабая дымка или ореол фиолетового свечения — она плыла в маленьком облачке фиолетового света, что двигалось вместе с ней. Нижний конец изумрудного жезла был направлен за её спину, и из него вырывались маленькие изменчивые струйки яркого белого пламени — почему-то у меня создалось впечатление, что белое пламя было двигателем, который толкал её так же, как пламенные дюзы нашей ракеты выбросили нас с Земли.

Солнечно-золотые волосы обрамляли её милую головку. Она смотрела на нас с большим интересом и удивлением. Её большие глаза были глубокого синего цвета, как крупные сапфиры — но не каменно-холодные, а тёплые и мягкие.

Она медленно подплывала ближе, окутанная чудесной аурой фиолетового света, пока не добралась до кварцевого иллюминатора купола ракеты, уставившись на нас во все глаза, как и мы на неё.

Поначалу мой разум был сбит с толку невероятным чудом. Но я сию же минуту заговорил.

— Этого не может быть! — выпалил я. — Эрик, это галлюцинация! Она противоречит всему, что мы знаем о космосе. Там жизнь невозможна! Температура невообразимо низкая — сотни градусов ниже нуля! Там нет воздуха, нет кислорода для поддержания жизни. И вакуум космоса быстро вытянул бы всю влагу из любого живого организма. Всё живое должно иссохнуть и замерзнуть прежде…

— Может, всё так и есть, Хигдон! — задыхаясь, перебил Эрик. — В день Страшного суда ты попробуешь доказать, что ангелы не могут летать, потому что воздух в небесах недостаточно плотный. Смотри…

Его голос вновь затих, потому что он уже вновь жадно пожирал взглядом лучезарное чудо по ту сторону стекла.

Странная девушка плыла рядом с нами, разглядывая ракету с восхищённым любопытством, а потом она неожиданно простёрла кисть своей белой руки прямо к Земле. Она посмотрела на нас с вопросом в глазах.

Я на миг растерялся — я отупел от недостатка воздуха в ракете. Но Эрик тут же кивнул. Он широким жестом обвёл нас вместе с ракетой и затем указал в направлении Земли.

— Она спрашивает, откуда мы пришли, — перевёл он мне.

Внезапно он смолк. Я видел, как он и эта удивительная жительница космоса смотрели в глаза друг другу — серьёзно, страстно, жадно, словно в непонятном экстазе. Девушка не шевелилась. Её прекрасные щёчки, казалось, слегка зарумянились, и карминные губы невольно разошлись, чуть открыв блестящие зубы. Эрик выглядел необычайно бледным. Его взгляд был прикован к девушке; казалось, ему с трудом удавалось дышать.

Я чувствовал почти физический ток, текущий между ними.

Должно быть, прошли минуты, пока Эрик и девушка пребывали недвижны в непонятном единении. Я догадывался, что мы быстро расходуем последнюю порцию кислорода, которую Эрик выпустил, показывая мне девушку. Воздух становился непригодным для дыхания. Я расслабился, плавая в невесомости в куполе, мучительно задыхаясь при каждом вдохе.

Внезапно показалось, что Эрик потерял сознание. Его тёмные глаза закрылись, лицо побледнело ещё сильнее, и он кувыркнулся возле окна. Это было удушье, от которого, я боялся, он никогда не восстанет.

Я потащился к нему. Он всё же дышал, хотя очень слабо. Его пульс пугающе замедлился. Его руки заледенели, и я попытался растереть их. Но моё собственное тело налилось свинцовой тяжестью. У меня сильно кружилась голова, я боялся, что могу в любой миг потерять сознание.

Погрузившись на какое-то время в тупую апатию от удушья и безысходности, я позабыл об удивительном существе, что плавало за иллюминатором. Но тут моё внимание привлёк звук ударов. Я оглянулся и увидел, что она с тревогой всматривалась сквозь хрустальное стекло и стучала изумрудным жезлом по металлической стенке ракеты.

Сострадание и страх наполняли её глубокие синие глаза; выражение печали лежало на милом лице. В этот миг я и полюбил её. Я знал, что она была самой человечностью, самой добротой. Я всё ещё испытывал удивление, но первое потрясение, которое я испытал при её появлении, прошло. Её белые руки делали странные жесты, словно она вплывала в открытое кварцевое окно, входя в ракету. Он хотела войти внутрь!

Я указал на массивный механизм воздушного шлюза на вершине купола. Она немедленно подняла на него взгляд и тут же понимающе кивнула. Белое пламя вырвалось из изумрудного жезла, и она скрылась из виду, направившись ко входу.

Меня качало. В глазах потемнело от удушья. Напряжением всей воли борясь со свинцовой тяжестью, что овладевала мной, я потащился к штурвалам, что управляли тяжёлыми створками, начал вращать их, чтобы герметизировать внутреннюю и открыть наружную.

Я чувствовал, что каждое движение могло стать последним. Но наконец цель была достигнута. Наблюдая сквозь овальную вставку кварца во внутренней створке, я видел, что странная девушка скользнула в шлюз. Тогда я взялся за тяжкий труд, пытаясь запереть внешнюю дверь и открыть внутреннюю. В одиночку я никогда не смог бы завершить его. Но внезапно пришедший в сознание Эрик подобрался ко мне, молча присоединяясь к работе.

Потом внутренняя дверь открылась, и невероятная девушка спустилась к нам. С тупой болью во всём теле от абсолютного изнурения, я уже не думал о том, с какой целью она сюда пришла. Но откуда-то я знал, что она хотела бы нас спасти.

Эрик снова свалился без чувств. Я же взглядом пожирал незнакомку.

Её тонкие белые пальцы немного поиграли с тонкими серебряными клавишами или штифтами, выходящими из верхнего конца зелёного кристаллического жезла, в котором, возможно, был дюйм в диаметре и пять футов длины.

Ослепительно сверкающее, сине-зелёное сияние появилось над нижним концом посоха. Я услышал идущий оттуда странный шипящий или шепчущий звук. Затем мои ноздри почуяли аромат самого свежего, безупречно чистого воздуха, каким я когда-либо дышал.

ДРОЖА ОТ ЖАЖДЫ, я наклонился вперед, втягивая полную грудь прохладного сладчайшего воздуха, который, как по волшебству, исходил из конца зелёного жезла, снова и снова заполняя мои лёгкие, едва не разрывая их. Эффект был потрясающим. Подавленность и тяжесть, казалось, выскальзывали из меня. Разум прояснился. Я чувствовал, как быстрее забилось сердце, гоня свежую кровь по всему измученному телу. Я испытывал чудесную волну новой силы и бодрости.

Эрик до сих пор не очнулся, неподвижно болтаясь в воздухе. Чудесная девушка протянула изящную руку и бережно втянула его в тонкую дымку фиолетового свечения, что омывало её, двигаясь вместе с её телом. Поддерживая его на сгибе руки, в которой держала изумрудный жезл, другой тонкой рукой она ласково погладила его лоб. Её большие глаза смотрели на него сверху вниз с выражением участия.

Затем его тёмные глаза медленно открылись. Слабая улыбка скользнула по суровому лицу… и он уставился на незнакомку…

— Спасибо за свежий воздух, — медленно заговорил он, выскальзывая из её рук, чтобы обернуться, жадным взглядом впитывая её красоту. — Он никогда не был более желанным! — Судя по всему, Эрик пришел в себя.

Девушка забавно поджала губы. Вскоре мы услышали её низкий, неуверенный, чарующий голос.

— Спасси паcаве ше воc'т'х? — она вопросительно повторила это неcколько раз, прежде чем до меня дошло, что она подражает словам Эрика, пытаясь произнести: «Спасибо за свежий воздух.

— Она хочет поговорить, и не знает как! — воскликнул я.

— Естественно, не знает, — согласился Эрик. — Вопрос языка явно не вставал в космосе, где нет воздуха, чтобы переносить звуковые волны. Это ясно… — тут он задумался. — Можем попробовать картинки.

Он пошарил в кармане одежды, в итоге выудив ручку и следом блокнот. Огромные синие глаза девушки следили за его руками с неослабевающим интересом, в то время как Эрик отвинтил колпачок ручки, встряхнул её, чтобы подкачать чернила, и на чистом листе начал грубо набрасывать внутреннее устройство ракеты.

Понаблюдав немного за чрезвычайно примитивным рисованием Эрика, она с улыбкой нетерпеливо забрала у него ручку. После краткого обследования она покачала головой и отдала обратно, словно та была бесполезна. Затем она подняла тонкий зелёный стержень, который принесла с собой, направила на дальнюю стенку тесного отсека и жестом пригласила нас наблюдать.

Её тонкие пальцы летали над маленькими серебряными клавишами или выступами в верхней части жезла. Бледный мерцающий луч бело-голубого света засиял на его конце. И появился луч, собравшийся в бешено крутящийся вихрь голубоватого пламени, которое медленно разгорелось до яркого сверкания, пока девушка продолжала нажимать тонкие стержни.

Внезапно бледный луч вспыхнул. Вращающаяся спираль голубого пламени исчезла. И там, где свет был наиболее интенсивным, на полу отсека появились два крошечных блестящих предмета — как будто созданные волшебной палочкой.

Девушка плавно скользнула вперёд, подхватила маленькие штучки, сделанные ею так чудесно. Каждая из них состояла из двух тонких дисков, возможно, в дюйм диаметром, из тёмной густо-синей субстанции, напоминающей полированные окислы меди, или так называемый лазурит — парные диски соединялись, как соединяются наушники, тонкой блестящей чёрной лентой.

Один экземпляр она установила на голове Эрика, синие диски прижались к его лбу, чёрный эластичный шнур обернутый вокруг головы удерживал их вместе. А другой она быстро прилепила к моей голове.

— Теперь мы можем говорить. Я хочу, чтобы вы рассказали мне, кто вы, о том, откуда вы пришли и куда вы собираетесь.

Слова исходили от милой девушка и звучали отчетливо, как любая произносимая речь — хотя её губы не двигались! Я даже представил очень приятное звучание её голоса, хотя и знал, что на самом деле она не говорила. Это было удивительно.

— Что это? — с удивлением спросил я.

Снова голос девушки, казалось, пришёл ко мне, хотя я знал, что она в действительности не говорит:

— Это устройство, которое усовершенствовали мои праотцы, когда впервые пришли в пустоту с древней планеты, что была их домом. Оно переводит волны мозга в вибрации, которые проникают сквозь пустое пространство, или принимает эти вибрации и переводит их обратно в такую форму, что мозг может принимать их.

— И как ты его сделала?

— Я притянула из пространства итлан, зафиксировала флюиды энергии в структуре, которая называется материя, потому что материя и энергия — это одно и то же…

— Интересный предмет для начала разговора, — встрял Эрик, наградив меня диким взглядом. — Я полагаю, будет гораздо приятнее поговорить о чём-нибудь более насущном — о таблице умножения, например?

Девушка улыбнулась ему.

— О чем ты хочешь поговорить? — я скорее ощутил, чем услышал, её вопрос.

Он довольно долго странно смотрел на неё. И ничего не сказал. Но она должна была понять что-то из его мыслей. Потому что она улыбнулась, как будто обрадовалась. И её слова донеслись до меня:

— Это и вправду куда более интересно!

Эрик слегка покраснел и опустил глаза.

— Вы пришли с Земли? — слова девушки, или, возможно, я мог бы сказать, мысленные образы, тут же достигли моего мозга. — Зачем вы пришли? Что вы искали? Вы не знали об опасности, что поджидает вас, если покинуть ваш мир на такой примитивной технике?

— Да, мы знали, что это не будет прогулкой группы воскресной школы, — ответил Эрик. — И, верно, мы пришли с Земли. Мы пытались достигнуть Луны… И мы добрались бы до неё, если бы не взорвался чёртов насос. Но ты знаешь, я полностью доволен тем, что всё так случилось — ведь мы нашли тебя.

Она встретила его спокойный взгляд, открыто улыбнулась в ответ.

— Смело, — мысленно ответила она. — Это был смелый, но глупый поступок.

— Теперь, — продолжал Эрик, — скажи нам, откуда ты пришла, и как ты пришла, чтобы найти нас.

— Я расскажу тебе, — прилетел ответ, — если мне позволит время. Но мне, возможно, придётся скоро покинуть вас. Придя к вам, я нарушила закон моего народа. И есть тот, кто претендует на меня, кто очень ревностно следит за мной. Он может обнаружить, что я ушла со своего места, и пойти меня искать. Для меня это не вопрос. Но его приход мог бы означать большую опасность для вас. Его гнев — это не мелочь!

— Не переживай о нас, — ответил ей Эрик. — Наши жизни не повод для великого беспокойства, в текущих обстоятельствах тем более. Но признавая, что это не моё дело, кто этот буян?

— Подожди, — пришло мысленное сообщение от девушки, — и я расскажу тебе о моём народе и о себе. Это удивит тебя, потому что долгие тысячелетия прошли с тех пор, как мои праотцы жили на планете, как вы… А если, как я опасаюсь, он придёт, пока я рассказываю историю, мне придётся очень постараться, чтобы спасти вас. — Она надолго замолчала, глядя на Эрика, и странный свет горел в её синих глазах. А потом покачала головой. — Нет, — продолжала она, — опасность чересчур велика. Его могущество второе после мощи Люроса. А Люрос, хотя и мой друг, слишком стар, чтобы беспокоиться о моих проблемах. Я починю вашу сломавшуюся машину, так что вы сможете вернуться на вашу планету — с силой итлана это займёт лишь минуту. После чего я оставлю вас, пока не пришёл Керак. — И через секунду прибавила, обращаясь к одному Эрику: — Хотя мне жаль, что я больше тебя не увижу.

Эрик вопросительно и жалобно взглянул на меня.

— Поддерживаю, — сказал я ему. Он немедленно улыбнулся во весь рот.

— Тогда мы остаёмся, — ментально обратился он к девушке. — Ты не смогла бы затащить нас назад в старый мир и десятитонным трактором! А если Керак, как ты его называешь, объявится, попьём лекарства. И, на всякий случай, как тебя зовут? — добавил он.

— Я рада, что ты остаёшься, — прилетело от девушки, — Я знала, ты бы остался. Керак не повредит тебе, если я сумею быть осторожной. И меня зовут Шаросон. Вот что мне хотелось бы рассказать тебе о моём народе и о себе:

Глава 3. Народ Пустоты

— МОИ ПРЕДКИ ПОЯВИЛИСЬ на планете, которой теперь больше не существует, — начала Шаросон. — На планете, что некогда была пятой от Солнца, следующей за красным миром, который вы называете Марс. Сейчас она разорвана на десять тысяч осколков, которые скитаются в бездне…

— Астероиды! — воскликнул я. — Ты знаешь гипотезу о Потерянной планете, которую должен был разрушить некий невообразимый катаклизм, чтобы образовались астероиды!

Эрик кивнул.

— Да, это и есть тот мир, который я имела в виду, — продолжила Шаросон. — Наука моего собственного народа — вот что разрушило эту планету. Но именно наука позволила немногим выжившим переселиться в космос и там создать для себя новый дом, намного более роскошный, чем любой город, выстроенный на обречённой планете.

Записывая эту историю, я не могу избежать лишь весьма поверхностного её переложения. Я могу лишь мечтать о таланте убедительности великого артиста, чтобы дать читателю живую картинку необыкновенной и милой Шаросон и нашего окружения, когда она рассказала нам посредством замечательного аппарата-передатчика мыслей удивительную историю её народа.

Маленькая, тесная, куполообразная комнатка, с мягкими полом и стенами, множеством мерцающих латунных приборов, блестящими хрустальными окнами, открывающими чудеса иссиня-чёрной, изукрашенной звёздами вселенской пустоты; мы с Эриком, почти вертикально плавающие в воздухе внутри купола — два чумазых человека в мятой и рваной одежде, бледные лицами и вытащенные из дней лишений. И повисшая в воздухе перед нами, величественная, как ангел света — Шаросон!

Её бесподобное тело было едва прикрыто светящейся паутиной зелени. Из странного серебряного пояса на талии выступали мелкие отполированные ярко-рубиновые валики или кнопки. Длинный изумрудный жезл легко лежал в прекрасной руке. Лазурные глаза с живым и дружеским интересом глядели на нас с восхитительного овала её лица, который роскошно обрамляли мягко мерцающие рыже-золотые волосы.

Её мысли доходили до нас через крохотные синие диски, что мы носили на лбу.

— Века назад мои предки достигли владычества над этой пятой планетой, которая ныне расколота на бесчисленные осколки, — так начался её рассказ. — Мёртвый Марс тогда был юным миром, заселенным диковинными созданиями, лишь начинающими долгий подъём, чтобы закончить свой путь безнадёжной битвой за продление дней умирающего мира. А молодая Земля была планетой с горячими морями и парящими джунглями, на которой владычествовали жуткие чудовища — там не существовало условий для начала развития человеческой цивилизации. Мой народ стремился высвободить безграничную энергию материи, которую они недостаточно хорошо понимали. Ученые, которые пытались её получить, погибли. А странное зелёное пламя поглотило лабораторию в сердце планеты и разорвало её на части. Тогда же погибли все, кроме нескольких моих предков. Лишь несколько учёных были предупреждены и приготовились встретить лицом к лицу катаклизм. Когда он случился, они обнаружили, что остались в живых! Но их выбросило в пустоту на одном из обломков утраченной планеты, которые вы называете астероидами. Ни воздуха, ни воды не могло удержаться на нём из-за слабого тяготения крохотного, рождённого в огне мира. Никаких растений нельзя было бы вырастить там для пищи. Для моего народа осталось два выхода. Им оставалось либо научиться жить в новых условиях… либо умереть! А так как среди них были великие учёные — и храбрые люди — они выжили. В космосе есть мощнейшие источники энергии, которая исходит не от Солнца, но заполняет всю пустоту — это энергия, которую мы называем итлан, которую вы зовёте космическими лучами. Хотя она очень мощная, атмосфера вашего мира по большей части не пропускает её…

— Да, я знаю, что необходимо уходить в горы для экспериментов с космическими лучами, — вставил я. — Хотя эти лучи проникают через восемь футов свинца…

— Итлан, — продолжила Шаросон, улыбнувшись и кивнув мне, — был поначалу губительным для моего народа, забившегося на крошечную малую планету, которую не защищала никакая атмосфера. Многие тогда заболели и умерли. Но некоторые выжили и нашли способ использовать неограниченную мощь лучей. В первую очередь они нашли способ создавать из него материю. Вы знаете, что атомы всей материи включают электроны, а эти электроны представляют собой вибрирующие электрические заряды — энергию. Материя попросту есть материализация энергии в конкретной форме. Мой народ научился такими жезлами, как мой, конденсировать итлан в любую материальную форму, которая им нужна — так я сделала маленькие мыслеусилители, через которые слышу ваши мысли. Мои предки даже получили новые формы материи — более технологичные, крепкие и более прекрасные, чем какие бы то ни было в природе… И через какое-то время они вызвали специальные изменения в своих телах, так что итлан больше не вредил им. Теперь эти изменения передаются через поколения. Мы изменили структуру самой живой ткани, так что входящая в них вода удерживается в более крепкой химической связи и не может улетучиться в вакуум космоса. И, так как в этом крошечном мире, на котором остаток моего народа бился за существование, было очень мало воздуха и никаким методом нельзя было произвести субстанцию, пригодную в пищу, они нашли новые способы для питания своих тел…

Здесь Шаросон прервалась, опустила прекрасную руку сквозь слабую дымку фиолетового свечения, что загадочным облаком окружало её тело, и тронула широкий серебряный пояс на своей талии, погладила рубиновые кнопки, что усеивали его.

— Это кольцо, — пришло её сообщение, — плод их трудов. Оно извлекает универсальную и беспредельную энергию итлана и трансформирует её в другие виды силы по моему желанию. Вы видите сияние фиолетового света вокруг меня?

— Да, — выдохнул Эрик. — Я восхищен…

— Это излучение на тщательно отрегулированных частотах, — объяснила она. — В моём теле оно обращает вспять химические реакции, вызываемые усталостью и просто течением времени. Оно разлагает яды, образующиеся при работе организма, в свободный кислород и новую пищу, чтобы усваивалась снова. С помощью него я добываю из итлана энергию жизни. Мой народ больше не нуждается в дыхании кислородом из атмосферы. Им больше не нужно перерабатывать останки других живых организмов. Их тела непосредственно поддерживаются наполняющей всё силой итлана. Они навсегда свободны от усталости и немощи — и продолжительность их жизни возросла в тысячи раз и более!

— Боже! — пробормотал вслух Эрик. — Это потянет на Нобелевскую премию!

— Пояс также генерирует и другие полезные поля, — заключила Шаросон, удивлённо посмотрев на Эрика. — Он генерирует невидимый теплоизолирующий силовой экран, который предотвращает излучение тепла нашими телами — он защищает нас от ужасного холода пустоты. Он также может поднимать экраны, чтобы отрезать наши тела от силы тяготения, предохраняет нас от падения на Солнце или блуждающие планеты. Или же его можно использовать, чтобы создать искусственное поле гравитации, надёжно удерживать нас даже на маленьких космических телах.

— Теперь я понимаю, как ты можешь существовать в ваккуме межпланетного эфира! — сообщил я ей.

— Рад, что ты убедился, что она не сон, — бросил мне Эрик. И повернулся к Шаросон с робким вопросом: — Ты не хочешь рассказать нам… э-э-э… о себе и, этом… Кераке? Помнится, так ты его назвала?

Странно светящиеся прекрасные глаза девушки задумчиво задержались на Эрике на долгую минуту, поблёскивая сквозь бледно-фиолетовый ореол из чудесных лучей, что позволял ей существовать в пустоте. Затем снова пришли её мыслеобразы:

— С течением времени люди моего народа становились жителями пустоты — пока старел и умирал Марс, пока молодая Земля долго шла от горячей юности к холодной эре зрелости, пока Солнце вырождалось и жёлтело, а Венера остывала из шара пламени… Из нескольких борцов моего народа возродились бесчисленных легионы — потому что теперь перед ними была вся Вселенная и неисчерпаемый итлан, чтобы удовлетворять все наши нужды… Но изменение — и не в лучшую сторону — пришло к ним с веками. Первые, пришедшие в космос — те, кто делал чудесные открытия, о которых я вам рассказала, — были храбрыми и сильными людьми. Они были воинами, могучими в любви. Они совершали богатырские подвиги. Жизнь была полна свершений. Их труд сделал жизнь лёгкой для тех, кто пришёл следом, — слишком лёгкой. И многие пошли по пути праздной красоты, стали искателями пустого удовольствия, охотниками за бесполезными знаниями, сновидцами мёртвых снов. В жизни они служили лишь корыстным целям, и их бесконечное число ничего хорошего не принесло в мир… Настоящая жизнь уходила от них вместе с древним пламенем любви, что побуждало наших праотцев делать столь великие вещи. В течение веков рождается очень мало детей — ребенок рождался, лишь когда Девять, которые нами правят, соединят людей, мужчин и женщин, по жребию и повелят, тогда есть и потомство. Я очень молода среди моего народа — даже младше тебя, Эрик Локлин. Но кажется, что я больше похожа на Люроса, моего друга, главного из Девяти, и других, которые очень стары — немыслимой старости. Потому что я любила рассказы о тех великих людях ранних времён, что были способны к великой любви. Жизнь, умершая в большинстве из моей расы, родилась во мне подобно неугомонному пламени. Не так давно мне выпал жребий стать спутницей Керака, он сильный мужчина, молодой, он возглавляет праздную молодёжь, выступающую против Люроса, который главный из Девяти и очень старый — и очень хороший. Керак сам хочет возглавить Девятерых. Я ненавижу Керака, потому что он надменный и холодный; и я не хочу рожать от него ребёнка. Он предстал перед Девятью, чтобы принудить меня к этому. Но старый Люрос мой друг и хранит меня от грязных лап Керака. Однако даже он не может полностью освободить меня, потому что многие из Девяти молоды и друзья Керака… Тебя удивляет, как я забралась сюда, так далеко от жилища моего народа? Знай тогда, что я часто покидаю порталы Йосанды — хотя закон запрещает это — чтобы наблюдать, что происходит на твоей Земле. Потому что твой народ подобен предкам моего народа. Поток жизни всё ещё мощно течёт в тебе. Я вижу на твоей планете великую любовь и людей, совершавших славные деяния, от которых в Йосанде остались только в воспоминаниях.

— Ты действительно бывала на Земле? — изумлённо спросил Эрик.

— Нет, — ответила она. — Туда я не могу отправиться… По крайней мере, без огромного риска. Не на поверхность твоей планеты. Потому что ваша планета закрыта атмосферой от итлана — силы, которую вы называете космическими лучами. Только крохотное количество пропускает её фильтр на высокие вершины гор. А так как итлан питает моё тело, я не могу долго жить без него… Несколько раз люди моей расы бывали в вашем мире. Но они не могли долго оставаться — и уходили живыми. И вот по этой причине есть закон против посещения планет, даже против оставления Портала Йосанды, иначе путешественники задержатся слишком надолго, станут слишком слабыми, чтобы вернуться, и умрут.

— Мне жаль это слышать, — сказал Эрик, глядя на неё со странным вниманием. — Я надеялся, что ты могла бы выбрать вечерок для коротенького визита, когда мы вернёмся.

— Нет, мне нет пути в ваш мир, — с печалью ответила девушка. Затем вдруг синие глаза Шаросон вспыхнули. — Но я могу взять вас к себе!

— Великолепно! — воскликнул Эрик.

— Не спешите, — мысленно осадила его Шаросон. — Опасность будет огромной. Если бы Керак вдруг обнаружил вас, он не станет смотреть на вас сквозь пальцы — или на меня тоже, вот в чём проблема… Но для меня это не вопрос.

— Положусь на удачу, — отмахнулся Эрик. — А ты как, Хигдон?»

— Я рискну всем, чтобы хоть одним глазком взглянуть на дом этих обитателей космоса, — заверил я. — Йосанда, ты так его называла?

— Классный парень! — завопил Эрик, обняв меня за плечи, хотя я на тридцать лет старше него.

— Тогда нам ещё многое нужно сделать, — пришло ментальное сообщение от Шаросон. Она вдруг оживилась; её лицо вспыхнуло румянцем; острым нетерпением зажглись её прекрасные синие глаза. — Вам нужно будет оставить вашу неуклюжую машину. Ваши тела нельзя изменить для существования в пустоте, как делаем мы. Но я могу создать из итлана одежду, которая защитит вас от холода вакуума. Имеется в виду очистка воздуха для вашего дыхания и восполнение кислорода. И я также могу делать пищу, которую вы едите, когда проголодаетесь, похожую на те продукты, к которым вы привычны. Излучения, что восстанавливают моё тело, так мощны, что они могли бы уничтожить вас, не приспособленных к таким силам.

Застигли

ОНА ЗАДУМЧИВО ПОГЛАДИЛА свой белый лоб. Хотел бы я, но не могу описать Шаросон, как она стояла там — или, скорее, парила в лёгком облаке розовофиолетового света… её благородное тело, закутанное в тонкую зелёную тунику… рубины, усыпавшие серебряный пояс вокруг её талии; изумрудный посох в её руке… её синие глаза, с лёгким смущением, рассеянно остановившиеся на Эрике.

— Трудно будет пройти Портал, — снова обратилась она к нам. — И трудно провести вас через людный мир Йосанды так, чтоб никто не увидел. Но я думаю, что знаю способ сделать это. Я знаю место, где вас спрятать…

Внезапно милая девушка напряглась, словно по тревоге. Мысленное общение оборвалось. А её голова резко повернулась, как будто она пристально смотрела куда-то сквозь металлические листы стен ракеты. Маленькая рука у бока вдруг сжалась в белый кулак. А белые зубы показались из-за алых губ. Внезапно волна дрожи прокатилась по её телу. И она быстро двинулась прямо к механизму воздушного шлюза, через который вошла в ракету.

Её мысли буквально резанули меня.

— Позвольте мне выйти! Быстро! Керак идёт. Он ревнует меня, и он внимательно следит за мной. Я опасалась, что, обнаружив, что я ушла из Йосанды, он отправится меня искать. Великую опасность принесу я вам, оставшись с вами. Но я попытаюсь спасти вас. Быстрее! Он движется быстро, как свет!

При её первом предупреждении мы с Эриком бросились к штурвалам, управляющим створками. Внутренняя уже была открыта — лишь незадолго до этого девушка вошла через неё. Эрик направился к девушке, чтобы подсадить в шлюз.

На мгновение она растерялась. Тонкой рукой она обвила могучие плечи Эрика, привлекая его к себе, слегка коснулась губами его лба. Действо выглядело очень естественным.

И она сделала это наивно — казалось, почти бессознательно.

Затем язычок белого пламени из изумрудного посоха отправил её прямо к закрытой створке шлюза.

— Поспешите! — пришла её настоятельная мольба. — Керак уже близко!

Мы отчаянно завертели штурвалы. Внутренняя створка с лязгом закрылась. Воздух немедленно зашипел, покидая шлюз, замерзая в космосе в белое облачко. Затем открылись вторые врата.

Глядя в овальное окно во внутренней створке, я видел, как прекрасный милый силуэт Шаросон, окутанный розово-фиолетовым ореолом, двинулся в космос, ярко очерченный на фоне усеянной звёздами темноты пустоты.

— Что за девчонка! — выдохнул Эрик. — Боже, что за девчонка!

Глава 4. Явление Керака

ЭРИК ПОДОБРАЛСЯ К одному из широких кварцевых иллюминаторов. Лишённый веса, он странно парил возле него, держась рукой за лёгкий, закреплённый под ним поручень.

— Смотри! — позвал он меня. — Дьявол уже здесь. Шаросон ждёт снаружи… Благословим её. Будет нам шоу, если он здесь. Я хочу…

Его взволнованный голос оборвался свистящим вдохом сквозь стиснутые зубы. Я поспешил подтянуться поближе к нему.

За иллюминатором царила эбонитовая чернота пустой вселенной с россыпями крохотных немигающих разноцветных точек света — звёзд. Млечный Путь пересекал её широкой яркой дорожкой серебристого тумана. И виднелось одно широкое бледно-белое крыло зодиакального света. На этом странном и невероятно прекрасном фоне мы были свидетелями необыкновенного спектакля — драматической схватки, ставкой в которой были наши жизни.

Неподалёку от окна в ожидании парила в пустоте Шаросон. Дивная и милая фигурка, окутанная фиолетовым излучением, таким слабым, что оно не скрывало ни белизны стройного тела, ни шапки золотых блестящих густых волос, ни тёмного блеска рубиновых клавиш на серебряном поясе вокруг её зелёной туники, ни длинного зелёного жезла, который она сжимала в руке.

— Шаросон, госпожа света, — выдохнул Эрик. — Полагаю, она собирается защищать нас. Может быть, драться за нас. А мы запечатаны, как сардины в банке, неспособные ничего сделать!

Я видел, что его ногти впились в ладони; он мрачно сжал губы. А потом вдруг он вздрогнул, указывая вперёд. Я взглянул туда и увидел пятно багряного света, пересекающее чёрный занавес пространства. Оно стремительно росло, разгоралось. Теперь я уже мог видеть внутри него контур человека.

Керак

НА ПРОТЯЖЕНИИ ДЕСЯТКА быстрых вдохов он неподвижно дрейфовал в пространстве лишь в нескольких ярдах перед Шаросон — она быстро подвинулась, чтобы оказаться между ним и ракетой. Я мог видеть его с почти микроскопической чёткостью. Выглядел он огромным, великолепно развитым — он казался почти таким же сильным, как Эрик. Пышные волосы, носимые ниже плеч, были бледно-жёлтого оттенка, почти белые. На грубо вылепленном сильном лице лежала печать холодного, жестокого интеллекта — в нём не было ни намека на доброту или простую человечность. Его глаза были холодными, бледно-голубыми — гневными и беспощадными! Его тело, как и у Шаросон, окутывал ореол света, хотя свечение, окружавшее его, было густо-багряным, темнее, чем бледно-фиолетовое у девушки. Подобно ей, он носил серебряный пояс, усыпанный рубиновыми кнопками, и просторную тунику из мягкой чёрной ткани. Он также носил длинный жезл. Тот был не зелёным, как у Шаросон, а чёрным, как эбонит.

Он остановился в нескольких футах перед девушкой. Лицо его кривилось от ярости. Конечно, его губы не двигались, потому что в безвоздушном пространстве нельзя общаться словами; их разговор был ментальным. Но отчего-то маленьким синим дискам на наших головах не удалось сделать их мысли внятными. Шаросон, должно быть, временно каким-то образом их отключила.

Мы могли судить о происходящем только по видимым действиям мужчины и девушки.

Его угрюмость. Его злые, угрожающие жесты. Его властный вид. Жестом собственника он попытался схватить Шаросоне за плечо, она тут же его проворно отдёрнула. Холодный грозный свет полыхнул в его бледных глазах.

Поначалу Шаросон была очень спокойна. Её лицо побелело и вытянулось, но упрямые огоньки тлели в синих глазах. Время от времени она, казалось, непроизвольно вздрагивая, словно от некого грязного оскорбления. Но после каждого невольного вздрагивания её прекрасный стан выпрямлялся и её глаза сияли всё более грозно.

Потом вполне расчётливо и насмешливо ухмыляясь ей, Керак поднял тонкий чёрный жезл и указал прямо на ракету, из которой мы наблюдали за происходящим.

Это, казалось, привело её в ярость.

Она вскинула зелёный посох. Узкая струя белого пламени рванулась из него прямо к Кераку. Слепящая струя белого пламени.

Но Шаросон не поразила его. Когда она шевельнулась, он опустил руку на серебряный пояс; его пальцы нашли одну из красных кристаллических кнопок. И показалось, что из пояса излилось плотное вращающееся облако чёрных теней. Мутные клубящиеся струи чернильного тумана, что обвился вокруг Керака, скрыв из виду его тело.

Снаружи этой чёрной массы возник тонкий багряный язык. Он походил на змею. Тонкое и гибкое щупальце сверкающего багрянца. Лента кроваво-красного излучения, дрожащая, извивающаяся, ищущая! Корчащееся щупальце ринулся прямо к Шаросон, пытаясь обвиться вокруг неё.

Отталкивающее белое пламя ударило из конца её зелёного жезла. Она качнулась назад, прочь от него. Но невероятный язык красного пламени волшебным образом становился длиннее, загибаясь, начал охватывать её. Тогда она тоже коснулась своего серебряного пояса. И обнимающее её фиолетовое излучение стало ярче и ослепительнее бриллианта. Дрожащий конец змееподобного багряного щупальца коснулся ореола фиолетового пламени — и быстро отдёрнулся, словно чем-то испуганный, повреждённый. Но тут же рванулся к ней снова. Конец его двигался подобно голове атакующей змеи. Темнота его проникла в ослепительно фиолетовое облако, что окружало Шаросон, прежде чем оно было отброшено. Затем оно стремительно ударило в третий раз — много раз, так быстро, что глазам было трудно уследить за его мельканием.

Девушка пыталась уклониться, отступая перед ним. Но каждый раз эта грозная, живая веревка красного пламени следовала за ней, изгибаясь вокруг неё, протягиваясь из клубящейся массы чернильного тумана, в которой таился Керак. В итоге Шаросон подняла свой изумрудный жезл, разрезая щупальце стремительными лучами белого пламени. Несколько раз она разрубала её слепящим, подобным мечу, лучом белизны. Но каждый раз отрубленный конец воссоединялся, и бесконечная змея багряного огня нападала на неё снова.

— Мой Бог! — застенал Эрик, стоявший рядом со мной. — Это дьявольщина! Что она может сделать — против этого!

Его могучее тело сотрясалось, словно от боли, каждый раз, когда красный язык бил по Шаросон. Он тяжело дышал; его мощные мускулы напряглись. Его лицо побелело и покрылось маленькими блестящими капельками пота. В какой-то миг я был уверен, что Шаросон проиграла битву.

Атакующий язык багряного свечения проник сквозь яркий фиолетовый туман к её телу. Весь её силуэт вдруг исказился, словно в мучении — она изогнулась, как будто её сжала безжалостная рука невидимого гиганта. В следующий миг красная плеть ударила снова, обматываясь вокруг её тела. Девушка, казалось, бессильно остановилась в этом захвате.

Я видел, как она сделала слабый беспомощный жест — капитуляции.

Внезапно зловещая струя извивающегося красного света оторвалась от неё — она втянулась в эбонитовое облако, что скрывало Керака. И чёрный туман вновь растаял. Проявился огромный силуэт одетого в чёрное человека, свободно парящего в пространстве.

Шаросон снова тронула пояс, и фиолетовое свечение вокруг неё потускнело до бледного, почти невидимого.

На холодном, жестоком лице Керака появилась презрительная усмешка торжества. Его бледные глаза светились холодным насмешливым светом. Повелительным жестом он приказал Шаросон подойти к нему.

Медленно девушка подплыла к нему через чёрное и пустое пространство, двигаясь беспорядочными рывками толкающего пламени из изумрудного посоха. Когда она оказалась достаточно близко, он огромной рукой схватил её белое плечо, грубо подтаскивая к себе.

Обхватив за плечи и удерживая возле себя её слабое тело, он на невыносимо долгую секунду уставился свысока в её белое бесстрастное лицо.

Эрик стоявший возле меня скрипел зубами. Его пальцы дрожали.

— Если бы мы только могли выйти отсюда! — бормотал он. — Просто глядя на…

Все ещё насмешливо косясь на Шаросон, Керак медленно поднял свой иссиня-чёрный жезл, указывая на ракету. Из него ударил бледный, почти невидимый, электрически голубой луч.

Внезапно внешние стены ракеты и даже открытая поверхность кварцевых иллюминаторов вспыхнули ярким синим пламенем — с холодным бледным отсветом зелени. Керак и Шаросон были едва видимы сквозь синий огонь, накрывший хрустальную панель, сквозь которую мы наблюдали за ними.

А милая девушка вдруг пожала плечами, как будто полностью соглашалась с победой Керака. Она коротко улыбнулась ему — пока Эрик рядом со мной ругался сквозь зубы.

Затем она подняла свой изумрудный жезл заодно с чёрным посохом Керака. Белое пламя рванулось из него прямо к ракете! Синее свечение с той стороны иллюминаторов стало ослепительно сверкающим, так что мы не могли ничего видеть. Казалось, холодное сапфировое пламя вошло даже в ракету, окутывая нас обоих.

В изумлении глядя на Эрика, я увидел, что его мощное тело облечено ореолом интенсивного лазурного света, больше похожего на фиолетовое излучение, что окружало Шаросон. И я знал, что то же самое произошло с моим телом — синее свечение, казалось, струилось, как жидкий огонь, над моим телом и стекало с пальцев.

— Чёрт, что случилось? — взорвался Эрик. — Это сладкая месть Керака, я полагаю. Я не возражал бы так сильно, если бы Шаросон… если бы она не помогала ему!

В его голосе звучало чёрное отчаяние.

Я приготовился к смерти. Но думаю, смерть перестала быть мне чужой в странные и ужасные дни, с тех пор как мы покинули Землю. Конечно, я был испуган. Моё сердце громко стучало, а дыхание участилось. Но я всё ещё достаточно владел собой, чтобы сохранить интерес к способу своего ухода в мир иной.

Ракета исчезает

И, ПОДОБНО ЭРИКУ, я больше всего сожалел, что Шорасон улыбнулась Кераку, покоряясь его объятиям, и вместе с ним подняла оружие.

— Ракета плавится! — внезапно выкрикнул Эрик. В его голосе звучало больше обиды, ошеломления неожиданностью, чем страха. Я не мог сказать ничего. Я был потрясён, сбит с толку, беспомощен. Но я видел, что ослепительное синее сияние, по-видимому, поглощает ракету. В металлических пластинах на обращённой к Кераку и девушке стороне появились большие рваные пробоины. Там где прежде был металл, виднелись пятна чёрного, украшенного звёздами пространства. Рваные неправильные края пластин быстро отступали, поглощенные заливавшим их интенсивным сине-зелёным излучением. Приборы и другие небольшие предметы внутри купола вдруг вспыхнули лазурным сиянием, растворяясь — исчезая!

Конечно же, весь воздух изнутри ракеты должен был вырваться в космос, как только в корпусе появилась первая дыра. Но, в своём страхе и недоумении, я этого не замечал. Позже я не нашёл времени удивиться, что всё ещё жив, всё ещё дышу. Я ожидал быстрой смерти, молился, чтобы конец не был мучительным. Я чувствовал своего рода безмолвное удивление, когда предметы вокруг меня продолжали растворяться в синем пламени, а я не ощущал боли.

Через несколько минут последний кусок металлического корпуса ракеты был уничтожен. Что-то вроде пепла, по-видимому, образовывалось из поглощаемого металла. Облако мельчайшей серо-голубой пыли клубилось вокруг меня, скрывая из виду Керака и Шаросон и полностью закрывая все огненные чудеса в окружающем нас пространстве. Эрик парил рядом со мной невредимым. В тот момент это не казалось мне странным. Только потом я смог осознать полную невероятность происходящего.

Мы витали в пустоте долгие минуты, свободно плавая в облаке голубой пыли, которая ярко блестела, отражая свет слепящего солнца пустоты. Исчез последний пылающий фрагмент ракеты.

Эрик, дрейфуя рядом со мной, вдруг дёрнулся, указывая куда-то. И его слова странным образом дошли до меня.

— Смотри, они уходят! Нас ограбили! Я не думал, что она будет так с нами обращаться!

Через новый просвет в быстро растворявшемся облаке серо-голубой пыли я увидел то, что разглядел он. И зрелище принесло мне чёрное абсолютное разочарование.

Керак и Шаросон!

Их руки сплелись. Фиолетовый ореол девушки смешался с багряной аурой, окружавшей мужчину. Они покидали нас вместе. Они поднимались в усыпанную звёздами черноту космической пустоты. Они уменьшились… Вскоре они превратились в одинокую точку бледного света, плывущую мимо холодных стальных звёзд… И исчезли.

Глава 5. Йосанда, город Пустоты

— БОЖЕ, ХИГДОН, ПОЧЕНМУ мы не умираем?

Внезапный вопрос Эрика ошеломил меня. Он привёл меня к осознанию факта, что мы плаваем в космосе без каких-либо следов пригодной для дыхания атмосферы, где вселенский вакуум должен был лишить наши ткани влаги, а от холода эфира мы смёрзлись бы в глыбы, жёстче стали. Но я дышал чистым воздухом и рефлекторно делал так всё время после необъяснимого разрушения ракеты. И мне всё ещё было тепло и комфортно.

Я извернулся, поднося руку к лицу. И тогда впервые обнаружил, что чудесным образом облечён в покров из какого-то гладкого, прозрачного, эластичного вещества. Оно было почти невидимым, но едва заметно блестело в свете непривычного слепящего солнца, что божественно полыхало посреди величественных пламенных крыльев далеко-далеко в пустоте.

— На мне что-то есть! — взволнованно сообщил я Эрику. — Что-то вроде костюма. Сделан из мягкого стекла. Но, чёрт возьми, как он на мне оказался?

Мой друг недоверчиво повернул голову, осматривая своё тело, потёр руки.

Внимательно присмотревшись, я смог различить и на его теле прозрачный покров поверх мятой одежды. Свободный эластичный покров. Вокруг его головы оказалось кольцо из чистого хрусталя, сзади в него были вмонтированы два молочно белых кубика со свёрнутой в спираль трубкой между ними. Они явно должны были обновлять воздух, которым мы дышали.

— Точно, — долетел до меня возглас Эрика. — Я чувствую эту штуку вокруг себя. И я могу видеть твою. Шаросон… — он запнулся на миг и затем возбуждённо закончил: — Эти штуки материализовала на нас Шаросон, чтобы защитить нас. Когда она прикидывалась, что помогает Кераку раздолбать ракету. Сотворила их из энергии, которую она называла итлан, точно так же, как те маленькие усилители мыслей! И я думаю, что она…

— И также — телепатический прибор, что позволяет нам разговаривать, — заметил я. — Так вот почему я не могу по-настоящему слышать твой голос, хотя поначалу едва не показалось, что слышу.

— Конечно. И Шаросон должна быть учёным что надо! Сооружала эти костюмы с нами внутри из чистой энергии — и без нашего ведома, вот что она делала! Только подумай!

Я согласился.

— И скоро она вернётся!

Серо-голубое облако, которое должно было скрыть нас от глаз Керака, уже растворилось в безвоздушном пространстве — исчезло. Мы висели в пустоте. Во всех направлениях открывалась поразительная панорама космического пространства. Холодные, неподвижные, разноцветные звёзды, висели на фоне абсолютной черноты. Громадный, туманно-зелёный, милый шар Земли. Холодная, резко сияющая серебром Луна. Слепящий, белокрылый глаз Солнца, окружённый извивающимися красными протуберанцами. Туманные, матово-белые дорожки Галактики и пятна зодиакального света.

Осознание немыслимой бездонности пропасти пустоты, в которой мы висели, вызвало у меня пульсирующую боль невыразимого одиночества. Даже разговор с Эриком, всё так же болтавшимся рядом со мной, приносил мало облегчения — мой друг твердил, что Шаросон ничто не спасёт, и когда она может вернуться, то сумеет для нас всё сделать.

Это признание покажется странным. Но, в конце концов, даже невероятное волшебство Вселенной и острое одиночество, которое это зрелище мне принесло, и моё страстное ожидание возвращения Шаросон не долго могли удержать меня бодрым. Выглядит поразительным, но я заснул, плавая в этой вселенской бездне.

— Эй, Хигдон, — разбудил меня Эрик. — Не кинуть ли мне в тебя Луной, чтобы разбудить? Ты проспал бы и Судный день! Пришла Шаросон, чтобы забрать нас в Йосанду!

Я потянулся, неохотно открывая глаза, и обнаружил плавающую возле нас милую девушку в бледно-фиолетовом ореоле. На ней по-прежнему была зелёная туника или что-то вроде того. По-прежнему с ней был серебряный пояс и зелёный жезл. Она улыбалась, и яркий и горячий свет изливался из её искренних синих глаз.

— Отличная работа — прикинуться, что ты заодно с Кераком! — окликнул её Эрик — даже используя мыслепередатчик, мы продолжали говорить как обычно, хотя, конечно, настоящий звук наших голосов не выходил за изолирующие одежды.

— Да, я провела его, — долетел до нас ментальный ответ девушки. — Но второй раз у меня такого не выйдет — если он обнаружит, что вы всё ещё живы. Тогда он действительно разозлится! И опасность немалая — раз я пробую забрать вас в одно потайное местечко в городе Йосанда. Мне не удастся так легко спасти вас снова. Если вы боитесь смерти, возможно, лучше, чтобы я отправила вас обратно на вашу Землю. Там вы можете жить, как хотите, и мой народ не будет…

— Ничего подобного! — прервал Эрик. — Мы будем держаться до победного конца и согласны рискнуть. Так, Хигдон?

Он взглянул на меня. Я кивнул.

Казалось, поток радости захлестнул Шаросон. Она ослепительно улыбнулась. Её сияющие глаза страстно горели. Она скользнула к Эрику, худенькой рукой обняла его за плечи, втянула в фиолетовое излучение, что окутывало её.

— Я рада. Так рада! — Образы её мыслей казались почти песней. — Мы отправимся в Йосанду, и рискнем вместе! Я больше не стану говорить об этом. Потому что великий свет ушёл бы из моей жизни, если бы вы решили вернуться! Хигдон, — она обратилась ко мне так же, как Эрик, по фамилии, — возьми Эрика за руку, и мы отправимся в Йосанду.

Она потянулась, взяла меня за руку, подтянула к себе. Я положил руку на её тонкие плечи рядом с рукой Эрика. Я наблюдал, как её тонкие белые пальчики играют на серебряных клавишах на верхнем конце изумрудного прозрачного жезла. Несущее белое пламя вырвалось из его дальнего конца. И мы понеслись сквозь эфир, пронзая пространство.

ХОТЯ У МЕНЯ не было способа оценить нашу скорость, я знал, что Земля и Луна стремительно уменьшаются позади нас и сливаются воедино. Наша скорость должна была быть гораздо большей, чем у ракеты, на которой мы покинули Землю. Однако я не чувствовал никакого разрушительного эффекта ускорения, который я испытал в ракете. Сила, что двигала нас, должна была быть приложена к нашим телам способом, ещё не известным земной науке.

А вскоре Шаросон объявила:

— Перед нами лежит Йосанда!

Я всмотрелся в усыпанную звёздами черноту впереди и увидел — Йосанду, город Пустоты!

Многогранное драгоценное украшение из розового кварца, плывущее в величественном Орионе. По форме это был удивительный многогранный шар, ограниченный множеством гладких плоскостей из розового сияния. Многосторонний бриллиант из розового света, просвечивающий и испускающий свет.

Поначалу он был крохотной точкой среди звезд. Но он титанически быстро разрастался, по мере того как мы к нему приближались — диаметр пространства, заключённого в этих розовых сияющих стенах, должен был составлять десятки или сотни тысяч миль.

Через несколько секунд он маячил перед нами как плоский лик планеты из кораллового света. Затем, к моему удивлению, показалось, что под нами внезапно что-то качнулось; и мы стремительно бросились прямо туда.

— Портал! — объявила Шаросон.

Мы достигли розовой грани, неожиданно встав на ровную, полированную поверхность, которая походила на пластинку из розового стекла и, казалось, безгранично простиралась во всех направлениях. Чтобы мы могли стоять прямо и ходить, нас должна была удерживать на ней некая подобная притяжению сила, создаваемая механизмом чудесного пояса Шаросон.

Прямо перед нами из розового пола поднимался круг из гигантских пурпурных колонн, подобных колоссальным аметистовым столбам, совершенным и хрустально чистым. Они поддерживали титанический золотой диск, который должен был составлять мили в диаметре.

Шаросон сказала, что это и есть Портал. Тут до меня дошло, что внутри круга мощных колонн, испускающих пурпурное сияние, под грандиозным жёлтым диском был вход в Йосанду!

Пока мы стояли на ровной розовой поверхности, в удивлении взирая на циклопическое величие Портала, Шаросон выскользнула из наших рук. Её пальцы опустились на серебряный пояс, осторожно побежали по рубиновым кнопкам.

— Сейчас мне нужно особым способом изменить ваши тела, — сообщила она нам. — Я должна сгенерировать луч, который фотохимически изменит ваши ткани, так что они не будут поглощать свет или отражать его, или преломлять. Так мы станем невидимы. В Портале есть стражи, поставленные, чтобы обеспечивать исполнение закона, который запрещает людям выходить наружу. Сделать нас невидимыми нелегко — это новое искусство, оно не доведено до совершенства и мало кому известно. Это больно и опасно. Но только так мы можем миновать стражей и невидимыми пройти сквозь городские толпы к устроенному мной укрытию.

Внезапно я ощутил разгорающийся жар, жёсткое излучение, бьющее по всему телу. Я вздрогнул, не сдержав крика.

— Попытайся вытерпеть, — попросила Шаросон. — Эта боль — от воздействия света, проходящего через прозрачное тело. И опасно, если это длится долго. Но нет способа без этого обойтись.

Её пальцы всё ещё бегали по рубиновым выступам на серебряном поясе. Взглянув на неё, я вдруг увидел, что она стала призрачной — туманной. Смутной серой тенью. Затем она стала прозрачной. Сквозь её тело были видны титанические колонны Портала.

Поражённый, несмотря на пояснения, что она дала об этом процессе, я оглянулся на Эрика. Он тоже исчез. Я взглянул на своё собственное тело.

Я был невидим!

Я испытывал необычное и крайне дискомфортное ощущение от того, что моё тело перестало существовать, я стал бестелесной сущностью, одиноко плывущей в пространстве. Я чувствовал себя тревожно.

— Дьявольски необычное ощущение, правда? — комментарий Эрика безмерно обнадёживал.

— Ещё раз возьмите меня за руки, — распорядилась Шаросон. — И мы войдём. Нам нужно идти быстро, или лучи уничтожат нас!

С огромным облегчением я почувствовал её тело рядом с собой, по ту сторону невидимого прозрачного костюма, что она вокруг меня материализовала.

Тут же розовая поверхность ушла из-под ног. Мы плыли к колоссальным пурпурным колоннам Портала. Затем в образованном ими огромном кольце под великолепным золотым диском я увидел широкий круглый проход.

Врата в Йосанду

ВСЁ ТЕЛО ПО-ПРЕЖНЕМУ терзала едва выносимая жгучая боль от лучей невидимости. Но я сумел наполовину забыть об этом от восхищения необыкновенным городом, в который мы проскользнули, невидимые, миновав опасность, которую я не мог вообразить.

Йосанда — совершенно волшебное место. Описание её — тягчайшее испытание, которое мне пришлось встретить при написании этого повествования.

Предположим, пятилетнего ребёнка австралийских аборигенов взяли бы из буша в самолёт, привезли прямо в Нью-Йорк, позволив пожить неделю среди чудес, которые он там бы встретил, и затем вернули обратно в его естественную среду. Он получил бы очень интересный опыт. Но он столкнулся бы с безмерными трудностями, рассказывая о том, что видел другим аборигенам из своего племени. Я сталкиваюсь с подобной трудностью при описании Йосанды.

Невидимые, мы проникли сквозь Портал, успешно миновав стражей, ступив в мир чудес внутри розовой скорлупы.

Громадные расстояния. Невероятные перспективы света и цвета. Циклопические колонны чистого, холодного света; титанические столбы, пылающие огнями неведомых драгоценностей. Гигантские разноцветные светящиеся диски, сферы и цилиндры, вращающиеся, словно планеты, по регулярным орбитам в бесконечном открытом космосе.

В Йосанде не было ни верха, ни низа!

Там имелись отдельные обширные плоские участки, некоторые из них площадью во многие тысячи квадратных миль. Я могу назвать их перекрытиями. Высокие колонны, арочные проёмы и огненные шпили, башни из блестящего камня, башни из цветного камня и растущие из них рифленые купола. Из них били величественные фонтаны жидкого пламени, разбивающиеся на сверкающие капли, что подобны рубинам, изумрудам, сапфирам и цветным алмазам. А выше всего лежал целый город из фантастических, красивых зданий и гигантских статуй, что светились всеми цветами, и эльфийских лесов, что казались вылепленными из застывшего сияния драгоценных камней.

Жители Йосанды иногда держались за перекрытия с помощью гравитации и гуляли по ним, как мы это делаем на Земле, хотя чаще они плыли сквозь пустое пространство над ними, движимые несущей силой итлана в жезлах.

Но эти перекрытия располагались в пространстве под сотнями разных углов, удерживаясь в разных положениях вместе со стенами и колоннами света. Над этими стенами и колоннами располагались необычные и диковинные аркады или яркие, изменчивые и подвижные стереоскопические картины, которые изображали историю и бессмертные легенды людей Йосанды.

Когда мы стремительно невидимыми летели сквозь поразительный город чудес, Шаросон, указывая на памятники, рассказывала о благородных героях, великих приключениях, горячей любви, суровых жертвах, изображённых в этих живых картинах.

— …И обратите внимание на толпы людей, — продолжала она, — среди которых мы движемся. Лишь немногие, трудятся над произведениями искусства, чтобы увековечить великие дела древних времен. Те немногие, что парят в одиночестве, в безмолвной медитации — скорее всего, заняты тщетной и бесполезной софистикой. Или грезят. Но большинство, как вы видите, не занято даже этим. Посмотрите на них! Они парят парами и тройками. Мужчины и женщины обнимаются. Не думая ни о чём, кроме удовольствия, ища в другом праздные наслаждения, не освящённые любовью. Что хорошее они приносят в жизнь? А новые жизни, возникающие благодря их праздным играм, они сохраняют нехотя, по приказу Девяти!

Насколько иными были великие дни прошлого, когда наши могучие отцы пришли с рассыпающегося обломка разбитой планеты, чтобы отвоевать жизнь у враждебной пустоты!

БЫСТРЫЕ И НЕВИДИМЫЕ, мы пробирались среди беззаботных толп — неисчислимых миллионов, — на которые с таким искренним презрением смотрела Шаросон, пролетали сквозь огромные арки, величественно великолепные, словно вырезанные из безупречных драгоценных камней размером с планеты, устремляясь к новым неподвластным описаниям чудесам. Мы скользили среди ажурных и сияющих кубов, сфер, цилиндров и других форм застывшего света, что вращались по постоянным орбитам, среди циклопических колонн и невероятных, умопомрачительных фонтанов цветного пламени.

Разуму не хватает сил вникнуть во все чудеса. Я могу только подсказать, намекнуть на них и надеяться, что читатель сумеет получить какое-то представление о невероятном великолепии Йосанды.

Много раз в этом мире, чьей архитектурой был неподвижный, застывший свет, жёсткая концентрированная квинтэссенция чистого цвета, я забывал, что внутри него, как и вовне, бесплодный безвоздушный вакуум космоса. Мне было трудно помнить, что любая прореха в окружающей меня прозрачной оболочке немедленно стала бы смертельной — воздух вытек бы сквозь любую дырочку, и я быстро превратился бы в стылую недвижную массу, жёсткую как железо.

Наконец, когда я начал чувствовать, что не могу больше выносить обжигающее проникающее излучение, которым опаляли моё тело лучи невидимости, мы стремительно подплыли к голове чудесной статуи, чей пьедестал вырастал из бассейна жидкого пламени — чистого света, синего, как сгустившиеся лучи огромных сапфиров. Статуя была замечательной, однако, возможно, не более, чем тысячи других, на которых я лишь бросил мимолётный взгляд, когда мы спешили через полную чудес Йосанду.

Циклопическая — должно быть, в целую милю высотой, она изображала человека — полубога с превосходно развитой мускулатурой — судя по всему, парящего на белых, широко распахнутых крыльях. В одной огромной руке он держал перед собой золотой щит. А другой — размахнулся, чтобы метнуть копьё. Жаркое воодушевление битвы горело на его прекрасном лице; волосы развевал ветер.

— Это я изваяла, — сообщила нам Шаросон. — Но ещё не закончила, хотя работала над ним с детства. Не великий труд, возможно. Но благороднее, чем пустые развлечения тех миллионов, что вы видели. Я спрячу вас в его голове. Там хватит места, где жить. И я могу всегда быть рядом с вами. Керак ревниво следит за мной — но как мог бы он заподозрить, что я держу вас рядом, когда увидит, что я работаю над статуей?

Мы поспешно влетели в гигантскую голову. Вошли под волосы, сквозь крохотное, умело скрытое отверстие между шеей и затылком. Пустое сумрачное пространство — внутренности головы — окружило нас.

Однако я чувствовал слабую силу искусственного притяжения. И мы стояли на ровной поверхности в основании гигантской головы.

В приглушённом свете рядом со мной появились две призрачные фигуры, быстро обретая реальность. Эрик и Шаросон вновь стали видимыми! Выглядели они плачевно. Эрик был бледен, его трясло, он покачивался, как от усталости. Лицо Шаросон стало белым, и она дрожала в своём фиолетовом ореоле.

Я тоже ощутил слабость и головокружение. Обжигающее излучение больше не терзало моё тело. Но каждая его клеточка, казалось, болела, источая жажду.

— Мы ощущаем эффект силы, которая сделала нас невидимыми, — устало долетело от Шаросон. — Она вскоре разрушила бы наши тела. Нам нужно отдохнуть. Ложитесь и отдыхайте, тут вы в безопасности. Здесь нет опасности пока Керак не найдёт нас, что вряд ли соучиться… Вряд ли, я надеюсь!

Она выпростала тонкую руку из удивительного фиолетового излучения, что окутывало её тело, коснулась моей головы. Её прикосновение погрузило меня в бездну сна.

Глава 6. Дворец чудес

— Просыпайся, Хигдон, и зацени дворец из волшебной страны! — проорал Эрик, грубо тряся меня за плечо. Всё моё тело казалось каменным и болело. Я же только охал. — Вставай, мужик, — заорал он снова. — Ты проспал бы собственные похороны! Шаросон сотворила маленькое чудо, пока мы спали. Хоть одним глазом взгляни, что она сделала!

При этих словах я с трудом сел и тут же забыл тупую боль в теле, поражённый переменами, произведёнными дивной госпожой света в просторном пространстве в голове колоссальной статуи за время нашего сна.

К своему изумлению, я обнаружил, что лежал на роскошном мягком ложе, покрытом каким-то восхитительно мягким тёмно-красным материалом наподобие вельвета. Пока я спал, с меня сняли мой прозрачный эластичный костюм вместе с грязной и мятой одеждой, что я носил с тех пор, как ракета покинула Землю. Сейчас на мне была мягкая как шёлк мантия ярко-синего цвета.

Моё ложе находилось почти в центре длинной овальной комнаты. Её пол из гладкого бледно-голубого вещества, напоминавшего камень, оказался, как ни странно, мягким и упругим. Покрытие стен и крестообразные своды потолка представлялись сделанными из ярко-красного камня с полосками и прожилками золотого и фиолетового цветов.

В глубину стен были вмонтированы несколько панелей, на которых появились необычные движущиеся картинки, подобные тем удивительным сценам спектаклей, что я уже наблюдал на циклопических внутренних стенах Йосанды. Картинки эти были трёхмерными, яркими, живыми! Совершенно не похожие на искажённые мерцающие тени земных «фильмов». Каждая сцена несла гармонию и силу величайшего произведения искусства. Удивительные картинки, изображающие историю народа Йосанды.

Воздух внутри комнаты, прохладный ровно настолько, чтобы бодрить, был наполнен мягким тонким ароматом благовоний или парфюма, бесконечно восхитительным и довольно непривычным для меня. Откуда-то доносились низкие звуки дивной и экзотической музыки. Розовый свет, льющийся из невидимого источника, чудесным образом высвечивал покои, разбиваясь на тысячу радужных отблесков, сверкавших в фонтанах, чьи струи и разноцветные брызги били в обоих концах овальной комнаты.

Возле моего ложа стояли Эрик и Шаросон, держась за руки.

Девушка была восхитительно прекрасна. Её нежная кожа лучилась жизненной силой. Красавица сменила зелёную тунику на переливчато-розовую. На ней всё так же был серебряный пояс, а при ней изумрудный итланный жезл. Свои блестящие солнечно-золотые волосы она собрала в новую причёску, укрепив её на голове с помощью широкой блестящей ленты. И в её глазах, когда она смотрела на Эрика, мягко и чарующе светилась… любовь.

Сам Эрик обернул свой мощный корпус свободной мантией глубокого синего цвета, подобной моей, если не считать мелочей. Я подумал, что он чувствовал себя усталым и что его мышцы и суставы затекли так же, как и у меня. Но он выглядел настоящим красавцем. И взгляд его тёмно-серых глаз часто поднимался на Шаросон, пылая светом, сродни тому, что горел в её собственных.

— Здесь искусственная гравитация? — спросил я, замечая, что они естественным образом стоят на полу и что моё тело, кажется, давит на ложе с почти земным весом.

Эрик как-то странно расхохотался.

— Хигдон, ты просто умора, — заявил он. — Фиолетовая умора! Если бы ангел пришёл к тебе, ты измерил бы длину его шага линейкой! Ты снял бы его отпечатки пальцев и посчитал пёрышки в левом крыле! — он повернулся к Шаросон, улыбнулся её глазам и сказал: — Бедняга не будет счастлив, пока ты не удовлетворишь его любопытство по нескольким техническим моментам.

Госпожа света взглянула на меня, приветливо улыбнувшись, и ко мне пришло её ментальное сообщение: мы с Эриком по-прежнему носили синие диски мыслепередатчиков; Шаросон и другие люди Йосанды не нуждались в таких инструментах.

— Не обращай внимания на его шутку, Хигдон. Ты учёный, и моя раса, так же как твоя, многим обязана науке. И ученый просто обязан быть искателем истины, задавать вопросы и отвечать… Да, мы притягиваемся к полу искусственным полем тяготения. Пока вы спали, я поработала с итланным жезлом, загерметизировав это пространство крепкой непроницаемой стеной, которая будет удерживать необходимый вам воздух и защитит вас от холода пустоты. Я сделала комнаты тебе и Эрику, воздух, пищу — все, что вам нужно или может быть вам приятным. Пойдём, давай я покажу их тебе. Затем вы можете искупаться и поесть, если пожелаете.

Я не смог подавить стон, когда неловко поднялся с кровати и встал.

— Странно, что ваши с Эриком тела так пострадали, — пришло ментальное послание от Шаросон. — Должно быть, это эффект невидимости. Результат воздействия световых лучей на внутренние части тела, обычно им недоступные. Но вы оба можете спать долго — очень долго. Я уверена, что вы восстановитесь, как и я. Очень скоро вам будет лучше, я надеюсь.

Они с Эриком, рука в руке, последовали в дальний конец овальной комнаты. Панель перед нами бесшумно скользнула в сторону, и мы шагнули в другой покой, столь же удивительный и почти столь же прекрасный. Не стану занимать время на его подробное описание. Но он был восьмигранной формы со стенами из прозрачного изумрудного кристалла, гармонично и приятно, хотя и необычно, инкрустированными узорами из светлого серебра. В центре комнаты помещался широкий бассейн, наполненный голубой жидкостью, яркой, как лазурное пламя. Её подавали восемь маленьких фонтанчиков, бьющих сапфировой жидкостью.

— Давайте купаться! — пришло мысленное сообщение от Шаросон.

ВАННА ОКАЗАЛАСЬ ОЗДОРАВЛИВАЮЩЕЙ.

Я выбрался из ярко-голубой воды, чувствуя новую гибкость в теле, радостное возбуждение и зверский голод. Однако мои мускулы всё ещё слегка побаливали. А когда я вновь надевал синюю мантию, то обнаружил на коже воспалённые пятна.

— Теперь вы можете поесть!

Губы Шаросон не двигались. В действительности я не слышал её голоса. Но мой разум создавал почти точно такое впечатление, как если бы она произносила слова страстным, трепещущим, музыкальным голоском. Мне почти казалось, что она действительно говорит.

Она провела нас через новый тихий, открытый проход в длинную и прекрасную комнату со стенами и потолком, облицованными широкими гладкими плитами из полированного камня, молочно-белого, ярко-красного и иссиня-чёрного. Эффект от похожих на драгоценности стен производил умопомрачительное впечатление.

В центре пола стоял стол из эбонита с тремя мягкими диванчиками подле него. Шаросон сделала их откидными. Она сама заняла третий диванчик.

Когда мы ели, она с помощью изумрудного итланного жезла «конденсировала» яства из чистой космической энергии. Самая зрелищная услуга. Бурлящий шар бело-голубого излучения появляется на столе, и тарелка с едой или кувшин с прозрачным напитком остались, когда он исчез. Это выглядело почти волшебством. Но Шаросон отнеслась к этому, как к совершенно обычному делу, и настойчиво направляла наше внимание на панель в конце комнаты, где сменялись восхитительные живые сцены из ранней истории её расы, показывавшие разрушение Потерянной планеты — самый потрясающий катаклизм — и последующую борьбу за выживание в пустоте группы переживших катастрофу.

Описать предложенную нам пищу — выше моих сил. Она была бесконечно разнообразной по вкусу, цвету и форме. Там были игристые жидкости и блестящие, прозрачные, геометрически правильные куски твёрдых продуктов. Изящно вылепленные миниатюрные копии различных предметов, такие совершенные, что казалось преступлением их разрушать. Каждое блюдо было восхитительного вкуса, превыше мечтаний самого истинного эпикурейца.

Нас овевали неуловимо душистые потоки прохладного, свежего воздуха. И мы всё это время слушали негромкую прекрасную музыку.

Шаросон приготовила для нас или, возможно, я хотел бы сказать, для Эрика, дворец, достойный любой волшебной сказки. Она ничего не упустила, пытаясь доставить нам максимальное удовольствие или комфорт. Но сама она была самим совершенством.

Кроме того, Шаросон была влюблена!

Но обед резко закончился, когда она вдруг сказала нам, что ей пора уходить.

— Керак ревниво следит за мной, — пришёл её печальный мыслеобраз. — Если я останусь с вами слишком долго в этом укрытия, он заподозрит меня, будет искать и найдёт нас вместе. Тогда его ярость обратится в ужасное пламя. Он больше не попадётся на простой трюк. Однако прежде чем уйти, я покажу вам, как быстро надевать прозрачные одежды, в которых вы можете жить в космосе. Потому что опасность для вас будет и вправду огромной, если он придет, когда я уйду, и пробьет стену, чтобы выпустить воздух, которым вы дышите!

Она провела нас в ещё одну дивную комнату, где лежали чудесные костюмы, и показала нам, как быстро скользнуть в них через длинный разрез спереди и как запечатать этот разрез с помощью удивительного устройства. Потом мы наблюдали, как она выскользнула наружу через воздушный шлюз, подобный тому, что был в потолке ракеты, — после долгого, почти душераздирающего объятия Эрика.

После ухода Шаросон все чудеса дворца потускнели, помертвели. Только с усилием воли мне удавалось сконцентрировать внимание на великолепных объёмных движущихся картинах на стенах, созерцая, как они превращали в красочную реальность грандиозную историю необыкновенной расы.

Эрик же лишь беспокойно мерил шагами пол комнаты, в которую выходил воздушный шлюз, или бессвязно твердил мне, какая Шаросон красивая, великодушная и добрая…

Наконец она вернулась — но только на несколько кратких часов. После чего она снова ушла. По ней было заметно, что она страдала от нервного напряжения, переживала, боясь, что Керак мог бы обнаружить нас.

Когда она ушла, я опять заснул. Эрик, меривший шагами пол, когда я ложился, всё так же устало и бесцельно бродил, когда я проснулся.

Вот так, я полагаю, прошло несколько недель — никаких важных событий. Шаросон никогда не оставалась с нами надолго. Когда она была во дворце, наступали короткие периоды лихорадочного, почти безумного веселья. И долгие мучительные интервалы тревожного, полного страха ожидания, когда её не было.

Вопреки нашим надеждам и ожиданиям Шаросон, наше с Эриком физическое состояние становилось скорее хуже, чем лучше. Наши мышцы продолжали болеть; красных воспалённых пятен на наших телах стало гораздо больше. Мы потеряли аппетит и не хотели пробовать даже вкуснейшие блюда, что Шаросон так восхитительно готовила. У нас почти постоянно болела голова, и часто шла носом кровь. Могучее тело Эрика заметно усохло, а я чувствовал удручающую потерю сил и энергии.

Мы оба преуменьшали эти симптомы, обсуждая их с Шаросон, или пытались скрывать их — потому что боялись, что она решит, что необходимо отправить нас обратно на Землю, чтобы спасти.

Она была убита горем и в растерянности от продолжительности нашей болезни. Она полагала, что так случилось из-за её авантюры с невидимостью. И она не могла понять, почему мы не можем восстановиться.

Мы прожили эти недели в унынии и восторге, прежде чем произошло то страшное событие, которого мы все боялись и не были в силах избежать.

В тот день нам обоим с Эриком случилось глазеть через прозрачную внутреннюю вуаль воздушного шлюза. Мы видели, как в него в безумной спешке ворвалась Шаросон. Её прекрасное тело дрожало в ореоле фиолетового пламени. Лицо было белым, глаза расширились от ужаса.

Тотчас же до нас дошли её мысленные импульсы:

— Керак идёт! Он выследил меня, разгадал наш секрет! Он ведёт с собой свою дьявольскую властолюбивую компанию. Нет надежды победить сражаясь или бежать. Я очень боюсь за всех нас. Быстрее надевайте костюмы, или вы лишитесь жизни, когда они пробьют стены!

Мы с Эриком бросились в соседнюю комнату, где лежали наготове прозрачные костюмы, начали отчаянно втискиваться в них. В тот миг же Шаросон была с нами и помогла нам. То время казалось страшным, хотя, должно быть, прошли лишь секунды, прежде чем мы скользнули в эластичные, воздухонепроницаемые одежды и запечатали их застёжки.

Потом мы ждали.

Эрик и Шаросон стояли бок о бок, положив руки на плечи друг другу. В прозрачном костюме Эрик всё ещё выглядел сильным и воинственным, несмотря на необъяснимую болезнь. Шаросон, молчаливая в своей фиолетовой ауре, была бледной, но держалась вызывающе. В её позе не было ни намёка на капитуляцию.

Я стоял рядом, немного позади них.

Прошло лишь несколько секунд тишины. Затем вся стена прекрасной комнаты, где была запечатлена одна из восхитительных живых картин, полыхнула синим жаром. Стена светилась ярким зелёно-синим, как светились стенки ракеты, когда её разрушали. И подобно ракете стена растворилась.

Внезапно раздался глухой взрыв. Неожиданный порыв ветра швырнул нас на пол — воздух из комнаты вырвался в пустое пространство. Затем через грубо пробитое отверстие влетел десяток людей.

Их вёл Керак, могучий и зловещий обликом.

Его большое тело было в чёрном с серебряным поясом. Он нёс чёрный итланный жезл. Его окутывало багряное пламя. На его холодном жёстком лице играла издевательская насмешка злобного триумфа.

Пришедшие с ним были подобными ему, но слабыми — копиями его самого. Их туники и их жезлы также были чёрными. На их лицах лежала печать ограниченного самодовольства. Сейчас они ухмылялись со злорадной издёвкой.

Когда они ворвались в комнату, Эрик и Шаросон стояли неподвижно, всё ещё обнявшись.

Через мыслепередатчик я уловил суть угроз Керака:

— Ах, моя возлюбленная Шаросон, ты ответишь перед Девятью за это! И сентиментальный маразм древнего Люроса не спасёт тебя снова, как тогда, когда он освободил тебя от обязанности вынашивания моего ребенка! Ничто не спасёт этих причудливых обезьян, что ты, должно быть, завела как домашних животных в джунглях какой-нибудь молодой планеты, — ты, дочь Йосанды и законная супруга Керака!

Лицо Шаросон стало ещё белее. Она кусала алые губы. И рука на плече Эрика дрожала. Но она не отвечала.

Эрик слегка подался вперёд, всё ещё обнимая одной рукой возлюбленную, он показал Кераку тяжёлый кулак.

Затем нас троих схватили и скрутили!

Глава 7. Cуд Девяти

Несколько наглых похитителей держали нас среди обломков прекрасной комнаты дворца любви Шаросон. Остальные наставили на нас свои чёрные итланные жезлы. Я опасался, что нас уничтожат на месте неизъяснимыми силами, которые они черпают из космических лучей. Но мне заломили руки за спину, едва на эбонитовых жезлах сверкнули бледные багровые лучи.

Когда эти слабенькие лучи пропали, я обнаружил, что мои запястья и локти скованы плотно прилегающими наручниками из блестящего чёрного металлоподобного вещества — неразбиваемыми оковами, сконденсированными на мне невероятной силой лучей!

Я видел, что Эрика и Шаросон сковали так же. Они не пытались сопротивляться. Хотя они бросали горящие отчаянные взгляды друг на друга, их лица оставались бесстрастными. Казалось, они брезговали снова смотреть на Керака.

— Мы представим их пред Девятью! — объявил Керак.

По двое похитителей, окутанных туманными багряными аурами, держали каждого из нас за руки. Из итланных жезлов било белое пламя. Сквозь большую рваную дыру, прорезанную в стене космическими лучами, нас вытащили из головы колоссальной статуи.

Мы стремительно понеслись мимо чудес дивной Йосанды.

Мой ошеломлённый, растерянный и испуганный разум сохранил не много впечатлений об этом полёте, подобном штриху метеора. Я едва помню полет через огромное пустое пространство, где, как планеты, вращались шары, кубы и цилиндры из чистого застывшего пламени. Мы неслись высоко над фантастическим волшебным городом, украшенным яркими оттенками драгоценных камней, странно скользили по искрящимся, ярким как пламя морям, проносились мимо огромных стен, на которых двигались живые картинки, ныряли под бесчисленные ряды арок и меж рифлёных прозрачных колонн, многоцветных и сияющих так, что казалось, они сделаны из полос света. Вокруг нас кружились и порхали беззаботные праздные толпы морально разложившихся жителей Йосанды, чьё пустое сладострастие Шаросон сопровождала таким презрением. Затем мы проплыли под дугой из тускло поблёскивающего чёрного янтаря. Этот проход был циклопическим — в мили шириной. Дальше мы двигались в пустоте над толщей искрящегося красно-фиолетового тумана, через обширные участки пространства, наполненные сияющей аметистовой и рубиновой пылью.

Мы остановились только во Дворце Девяти.

Под нами был кристаллический пол сапфировой синевы. Казалось, сквозь него можно увидеть ярды прозрачной лазурной глубины под его полированной поверхностью. Мы стояли между двумя рядами квадратных голубых колонн, монолитных колонн из титанических, поражающих воображение ярко-голубых кристаллов.

Эти колоссальные колонны из кристаллов сапфира, должно быть, были в сотни футов длиной. Расстояние по сплошному полированному синему полу между двумя рядами колонн должно было составлять половину мили. Вертикальные и стройные колонны рвались вверх, пока не исчезали в ярком красно-фиолетовом тумане, который наполнял это странное место в центре Йосанды. За лазурными колоннами, над ними и во всех направлениях нельзя было разглядеть ничего из-за постоянной дымки из сияющих пурпурных частиц.

Дворец Девяти представлял собой самое невероятное чудо. Своими немыслимыми размерами он внушал мне благоговейный страх. Он заставил моё сердце замереть с чувством непознанного таинства, изумления перед работой непостижимых сил.

В центр этого мегаполиса, в окутанный туманом зал голубых колонн прибыли — Девять!

Над сапфировым кристаллом пола, на котором мы стояли, засветился, уходя в вышину, удивительный купол из чистого белого пламени с отблесками всех цветов радуги. Он был подобен фонтану ярко-белого пламени. Неподвижный купол прекрасного, молочно-белого, опаляющего света.

Внутри этого великолепного фонтана мягкого серебряного огня парили — Девятеро.

В нижней части величественного купола свободно плавали в различных позах четверо мужчин и четыре женщины. Они носили серебряные пояса, усеянные мелкими рубиновыми выступами, как и другие люди Йосанды, которых мы видели. Их шёлковые туники были ярко-белыми. И они сжимали итланные жезлы из молочно-белых кристаллов. Каждый из восьми был несомненно молод, и все были прекрасны холодной бесстрастной красотой. Но их лица были расслаблены, чувственны, в них недоставало какого-либо проявления силы или благородства характера. На них отпечаталось нечто подобное холодному интеллекту Керака.

Над ними, словно во главе их, в белом опалесцирующем куполе свободно дрейфовала дивная и более симпатичная фигура. Старик. Его тело высохло, съёжилось, пожелтело. Тысячи крапинок испещряли лицо. Серебряный пояс удерживал на худом корпусе пурпурное одеяние. Рука, пусть узловатая, цепко сжимала итланный посох пурпурного, как аметист, цвета. Его короткие жидкие волосы были белы.

Но, по контрасту с возрастом, ярко горели его глаза. В их ясной, мерцающей глубине светилась безмерная мудрость — но смешанная с весёлым юмором юности. В них была доброта и чуткое понимание, когда со своего места он посмотрел вниз на Шаросон и на нас с Эриком.

Я догадался, что это и был Люрос, предводитель Девяти, которого Шаросон называла другом, потому что тот уберёг её от вожделения Керака.

Мы остановились у подножия божественного фонтана молочного пламени на синем кристаллическом полу и замерли, удерживаемые довольно слабой силой искусственной гравитации. Девять фигур в белом куполе изменили свои позы, выжидающе глядя на нас.

Керак чуть вышел вперёд, к белому пламени, пока за нами троими бдительно следили его люди. Я видел, что Шаросон с волнением взирала на старого Люроса. Должно быть, они обменялись какими-то сообщениями. Затем я увидел, что в коричневых глазах старика возникла тревога, и что надежда, казалось, покинула Шаросон.

— Почему ты решил притащить Шаросон пред лики Девяти? — карие глаза Люроса с горечью уставились на Керака, когда мой мыслепередатчик доставил этот вопрос.

Насмешливая улыбка триумфа тронула холодные жёсткие черты Керака. И я услышал его неторопливый ответ:

— Потому что она — преступница, нарушавшая многие из законов Девяти и Йосанды. Отданная мне жребием, проведенным согласно порядка Девяти, она уклонилась от исполнения своих обязанности… и Люрос поддержал её в её ослушании... — Я отметил, что Керак, казалось, игнорировал Люроса, обращая своё обвинение к молодым членам Девяти, которые, похоже, больше ему симпатизировали. Ипотом он продолжал, бросив короткий зловещий взгляд на старого человека: — Теперь она вновь нарушила закон Йосанды, прошла сквозь Портал — я не знаю, с помощью какой дьявольской силы, и уклонилась от стражей. В джунглях третьей планеты она нашла себе для утех этих чудных зверей, которых вы видите рядом с ней, предпочтя им Керака Чёрного!.. Нарушив другой закон Йосанды, она тайно привела их в город, укрыла в секретном логове порока, где мы поймали их — вместе!.. Разве этот вопрос не стоит внимания Девяти?.. Я требую обуздать Шаросон, чтобы она не смогла впредь совершать столь чёрных деяний. И чтобы её заставили исполнить её обязательство передо мной — согласно жребию и согласно древнему истинному закону Девяти… А для этих животных, которых она, кажется, выбрала себе в партнеры, будет достаточно хороша безболезненная смерть — на третьей планете таких отродий полным-полно.

ВОСЕМЬ ЧЛЕНОВ ДЕВЯТИ, одетых в белое, принимали это обвинение с явным одобрением. Некоторые из них, кивая, смотрели на Керака с одобрительным выражением на холодных вялых лицах, исполненных двуличия, и насмешливо поглядывали вверх на Люроса. Казалось, тень упала на яркие глаза старика в пурпурной тунике и с пурпурным итланным посохом. Его лицо омрачилось. В нём проявилось сожаление, даже жалость, когда он посмотрел на остальных членов Девяти и на Керака с его одетыми в чёрное прихвостнями. Ласковый, но грустный свет вспыхнул в его ясных коричневых глазах, когда он посмотрел на Шаросон и на нас рядом с ней.

Младшие члены Девяти, по-видимому, забеспокоились; они зашевелились, вопросительно поглядывая на Люроса над ними в сияющем свете, исходящем из купола, или бросали короткие злые взгляды, имея в виду Керака. Внезапно Люрос пошевелился, обращаясь к девушке.

— Шаросон, ты можешь ответить на это обвинение.

Милая Шаросон, едва волоча ноги, вышла чуть-чуть вперёд перед нашими стражами. Её итланный посох у неё отобрали. Серебряный пояс был на ней, но руки её заломили так, что у Шаросон не было возможности коснуться рубиновых кнопок.

Несмотря на оковы, она по-прежнему была восхитительно прекрасной. Изящная, гордая принцесса. Её глаза глубокой синевы блестели дерзким презрением к похитителям. Её мыслеобразы пришли быстро:

— Во-первых, нет преступления в том, что я не стану заводить ребенка от Керака, когда сами Девять освободили меня от этой ненавистной задачи… Это правда, что я нарушила закон, который я, как и древние, считаю глупым, который запрещает мне покидать Портал Йосанды. Я только могу сказать, что зов приключений, любовь к радостям жизни, побуждение изучать неизвестное — силы, сильнее чем любой закон, созданный человеком. Величие Йосанды было бы в тысячу раз больше, если бы каждый из её обитателей нарушил этот закон… Но неправда, что я нашла этих людей на третьей планете. Они сами покинули её на примитивной машине, которую построили, чтобы изучать чудеса пустоты. Я нашла их не как зверей из джунглей, но как смелых путешественников в бездне, в которой мы живём, — рискнувших покорить её, как наши предки отважились в прошлые эпохи. Также будет неправдой сказать, что я взяла их для плотских утех. Хотя, — и она добавила с наивной и решительной прямотой, — я люблю Эрика Локлина, как никогда не смогла бы полюбить Керака… Я нарушила закон, приводя их в Йосанду — из-за любви. Вспомните великую историю наших праотцев — все смелые и благородные поступки совершали они во имя любви. Из любви — которая, кажется, умерла в Йосанде или деградировала в звериную похоть. Теперь я могу только просить милости Девяти к этим людям и ко мне самой во имя тех великих любовников из истории, которые так отчаянно сражались, покоряя космос для своих любимых, которые построили Йосанду. И если вы сможете даровать милость мне, — закончила она, — по крайней мере, верните этих двух людей обратно на их собственную планету. В конце концов, они не виновны ни в каких преступлениях, кроме своего мужества.

Она медленно отступила к Эрику. Их взгляды встретились; они смело улыбались.

Керак ещё раз нагло выступил вперёд. Его мыслеформы звучали, как приказ:

— Я требую суда Девяти!

Люрос взирал на тех, кто находился перед ним в фонтане белого пламени. Он, должно быть, совещался с ними. Его морщинистое лицо скривилось от печального сожаления. Его собеседники выглядели мрачными, бросая вызывающие взгляды негодования и презрения. В Девяти явно не было согласия.

Внезапно старик выпрямился и величаво поднялся ещё выше в молочном опалесцирующем куполе. Его коричневые глаза сияли, и сообщение от него прозвучало сильно и решительно:

— Такие законы, как созданные человеком, способны лишь уточнять понимание законов Природы, они созданы, чтобы помочь людям следовать более высоким законам. У нас ситуация, где законы должны регулироваться правосудием, предоставляемым сердцем, и с человеческим пониманием. В данном случае никакое принуждение законом не принесёт никому счастья… Эта ситуация выше и вне законов, созданных людьми… Шаросон, это милое дитя Йосанды, сказала — и доказала — что она любит Эрика Локлина, уроженца третьей планеты. И он достаточно ясно показал, что любит её. Их любовь встречает препятствие более веское, чем любой закон… Вы знаете, что Шаросон, или любой человек нашей расы, не может жить на поверхности третьей планеты, потому что там она оказалась бы вне силы итлана, из которой она черпает исток жизни. Без него она быстро бы зачахла и умерла… И эти люди, хотя Шаросон, видимо, не поняла этого, не лучше приспособлены для жизни в Йосанде. Их тела непривычны к проникающей радиации итлана, которая медленно пожирает их ткани, вынуждая их чахнуть. Им придётся вскоре вернуться на свою планету или умереть.

Я взглянул на Эрика и Шаросон. Горе и изумлённый ужас были в синих глазах девушки. Но Эрик сумел улыбнуться ей, несмотря на то, что и он выглядел довольно бледным и потрясённым. Я уверен, это известие не стало для него очень большим сюрпризом, как и для меня. Мы опасались чего-то подобного.

Теперь я понял настоящую причину нашей слабости и болезненности мускулов, нашего лихорадочного состояния, головокружения и постоянной головной боли, пятен ожогов на наших телах и медленное изнурение. Это не был, как думала Шаросон, эффект от нашего краткого периода невидимости. Это была всепобеждающая мощь итлана — излучения без конца пронзающего наши тела.

Итлан медленно убивал нас, и не было выхода, кроме как вернуться под защитный покров земной атмосферы, где не может жить Шаросон!

— Обращение к закону не может дать этим троим ничего хорошего, не может принести им счастья. Достаточно того, что они столкнулись с преградой в лице законов природы, нет необходимости препятствовать им законом человека. Им нужна наша помощь, а не утяжеление невзгоды, против которой нужно бороться… Вот в чем истинное правосудие Девяти — с которым, к сожалению, не согласны одетые в белое: Шаросон должна быть освобождена, и эти люди с ней. Им должно быть выдано разрешение покинуть Йосанду, если они захотят, и решать их грандиозную проблему наилучшим способом, какой они сумеют найти.

Меня переполняла огромная благодарность и безмерное преклонение перед мужеством и великодушием Люроса. Я обернулся взглянуть на Эрика и Шаросон. Они смотрели друг на друга, их лица просветлели от огромной радости. Потом они с благодарностью посмотрели на Люроса. Но изумление и гнев были написаны на лицах восьми, одетых в белое, так же как и на одетых в чёрное последователей Керака, которые нас охраняли.

Керак ринулся вперёд, его жёсткое лицо почернело от гнева. Его мысленные импульсы взорвались потоком злобы:

— Настало время для перемен в Девяти. Будет ли Йосанда управляться боготворимым сентиментальным глупцом? Будет ли правосудие отставлено в сторону и закон безнаказанно попираться? Вы, в белом, кто может избрать или изгнать своего предводителя, вы совсем бесхребетные? Вы слабаки, чтобы вами, как детьми, правила глупость маразматика? Неужели вы не можете выбрать мужчину, чтобы управлял Йосандой?

Я с трудом понимал серьёзность происходящего. Я видел, что Люрос уставился на Керака одновременно со строгостью и с сожалением. Я наблюдал, как восемь в белом подчиняются Кераку, поначалу с изумлением, затем с явным одобрением.

Затем восемь внезапно вскинули свои жезлы из молочных кристаллов. Люроса словно невидимой рукой потащило вниз с его высокого места в опалесцирующем куполе. И затем он был выброшен из фонтана белого пламени, чтобы бессильно упасть на пол из полированного сапфирового кристалла. Он лежал там, содрогаясь, — старик с разбитым сердцем.

Мне показалось, я уловил намёк на слезу на морщинистой щеке. А восемь указали своими белыми жезлами на Керака. Они избирали его в предводители Девяти — править бесчисленными миллионами Йосанды!

Тогда он двинулся к краю опалесцирующего фонтана, оттолкнув ногой дрожащее тело Люроса. Из белого пламени протянулись руки, втаскивая его внутрь — по замеченным мной хитрым и зловещим взглядам, я был уверен, что всё дело было спланировано заранее, вопрос Шаросон удачно подвернулся для этой непонятной и стремительной революции. Восемь вознесли Керака над собой. Он плавал, где прежде восседал Люрос, — высоко в куполе из белого пламени.

Вскоре пришло его глумливое сообщение:

— Девять говорят вновь, и с лучшим согласием, чем прежде. Знайте мои слова по этому поводу. Я не могу изменить прежнее решение Девяти, потому что оно священно. Но я могу его по-иному истолковать. — Он бросил злобный косой взгляд. — Девять решили, что эти трое свободны и что они могут, если захотят, покинуть Йосанду, чтобы искать своё счастье. Это они могут сделать. Я должен доставить её и её животных на третью планету, если это выберет Шаросон. Но, подчёркиваю, — и Керак с издёвкой усмехнулся, — никакого пояса жизни и никакого итланного жезла на третьей планете с ними не будет — о них ничего не сказано в заключении суда. Если Шаросон выбирает жить с животным, она должна жить, как животное! И умереть их смертью! Или, если Шаросон не выберет умереть на третьей планете с этими тварями джунглей, она может жить в Йосанде — если её гордость позволит ей родить ребенка от предводителя Девяти. А люди по-прежнему могут быть живыми доставлены на их дикую планету. Шаросон может выбирать! А Люрос может сдать Девяти пурпурный итланный жезл, который теперь мой по праву!

Глава 8. Сквозь стены Йосанды

МЕДЛЕННО, С УСИЛИЕМ, Люрос поднялся на ноги. Он сильно изменился. Но не долго казалось, что он не более чем просто старый и сломленный человек. Гордость и решимость была в том, как он распрямлял своё ссохшееся тело. Несокрушимый дух сново пылал в его карих глазах.

В таинственном Дворце Девяти, в скрытом сердце удивительной Йосанды, разыгралась необычная сцена!

Просторный пол из синего полированного кристалла с двумя рядами голубых циклопических колонн, вырастающих из него, чтобы исчезнуть в сверкающей бесконечности сияющего пурпурного тумана, что покрывал это место мистической силы. Молочного цвета мерцающий купол с высоко плавающим в нём в дьявольской гордыне Кераком, с восемью в белом, зависшими чуть ниже. Эрик и Шаросон, закованные, непокорно стоящие плечом к плечу, молча презирающие своих стражей. И медленно встающий на ноги древний Люрос, который только что был сброшен со своего места удивительной силой…

— Не поднимай белый флаг, маленькая, — мыслепередатчик принёс мне шёпот Эрика, который должен был предназначаться для одной Шаросон. — Помни, ты обманула его однажды!

Девушка слабо улыбнулась, расслабляясь у его плеча.

И тут Люрос, который медленно приподнимал пурпурный итланный жезл, словно собираясь, как приказал Керак, отправить его наверх, начал двигаться с удивительной стремительностью. Он перебросил жезл в горизонтальное положение, указав сначала на Шаросон, затем на Эрика, затем на меня, и его похожие на когти пальцы быстро забегали по серебряным выступам посоха.

Шаросон и Эрик вдруг оказались свободны! Чёрные оковы на их руках и ногах были разбиты, уничтожены невидимой силой, что истекла из пурпурного посоха Люроса. И мои собственные оковы исчезли! В следующий момент нас как будто рванула вверх с лазурного пола невидимая рука. Нас вынесло из Дворца Девяти мимо титанических сапфировых колонн в сверкающую пустоту пурпурного тумана.

В мгновение ока мы уже парили — милая Шаросон, Эрик, древний Люрос и я — одинокие в бескрайнем просторе, заполненном сверкающей пурпурной дымкой. Гигантские голубые колонны Дворца Девяти пропали позади нас. Не было видно ни одного предмета. Ничего, лишь мириады мерцающих атомов застывшего красно-синего света.

— Это мятеж против Девяти, — преспокойно заверил нас Люрос. — И расплата для меня — смерть, уничтожение.

Пока он говорил, его пальцы играли с рычажками пурпурного итланного жезла. И перед ним быстро обретали форму, конденсируясь из флюидов энергии космических лучей, три одинаковых предмета. Три маленьких блестящих полушария из прозрачного как бриллиант кристалла с встроенными в них чёрными рукоятками и маленькими белыми рычажками.

Люрос подтащил их к себе, передал один Шаросон и по одному каждому из нас, землян. Он показал нам, как взять чёрные рукояти, держа большие пальцы на белых рычажках, а плоскую поверхность полушарий — от себя.

— С этим оружием, — информировали нас его спокойно передаваемые мысли, — вы должны удерживать их позади, пока я не смогу построить барьер, за которым мы можем быть в безопасности — в безопасности, как минимум, на какое-то время.

Он немедленно принялся манипулировать выступами на итланном жезле. Из него исходили лишь невидимые лучи, и я не видел ни одной видимой вещи, перед ним возникавшей.

Эрик и Шаросон дрейфовали бок о бок, рука в руке.

— Они идут! — предупредила Шаросон.

Она указывала в окружавший нас пурпурный туман.

Затем я увидел десяток тёмных предметов, плывущих прямо к нам, быстро, но осторожно. Сначала я не мог понять, что это. Затем различил, что это были люди, подручные Керака, окутанные зловещей тьмой, как Керак, когда тот бился с Шаросон возле ракеты. Люди Керака мчались прямо на нас сквозь бездну пурпурного тумана! Я всё ещё присматривался, когда тонкий и извивающийся язык красного пламени вырвался из ближайшего и, поразительно удлиняясь, ударил в нас, как свернувшаяся змея.

Я видел, как Шаросон повернула к нему плоскую грань кристаллического полушария, увидел, как её изящный большой палец нажимает на белый рычажок. В прозрачном кристалле родилась розовая вспышка. Она разбухла, обращаясь в маленький шар розового света с нечёткими, туманными краями. В тот же миг он выстрелил из кристалла. Всё ещё стремительно разрастаясь, шар рванулся прямо в то облако чернильной мглы, из которого бил красный язык. Он стал разрушительным мчащимся мячом розового пламени, чье интенсивно сверкающее ядро было почти багрово. Шар ударил в массу тьмы, где таился человек.

Розовый шар и чёрная мгла исчезли вместе — аннигилировали!

— Так добро может прийти от зла, — заметил Люрос, по-прежнему занятый клавишами на пурпурном жезле, — когда вибрационный контур такого человека разрушается, снова возвращая его тело морю космической энергии.

В этот момент извилистые, колеблющиеся, стремительные щупальца багрового пламени вырвались из всех десяти чёрных облаков, в которых прятались наши враги. Шаросон снова применила свою кристаллическую полусферу — и следующий разрушительный шар кораллового света отправился сквозь пурпурный туман в миссию по уничтожению.

Тогда и мы с Эриком взялись за оружие. Наш навык был, мягко говоря, невеликим. Первые созданные нами розовые сферы понеслись прочь, пока не исчезли в мерцающем красно-синем тумане — возможно, чтобы сеять хаос в дивной Йосанде. Но несколько человек из первой группы нападающих исчезли от нашего огня. Дважды одно из кроваво-красных щупалец било в опасной близости от нас, но быстрота Шаросон спасала положение.

— К ним идет подкрепление! — внезапно предупредила нас девушка. — Керак призвал в священный Дворец Девяти помощь из города!

Новые чёрные пятна повисли в пурпурном тумане, быстро вырастая. И в этот раз не просто десяток! Они исчислялись сотнями! Обширное пурпурное пространство быстро запятнали чернильные облака. Из них по нам ударили тонкие красные струи.

— Вперёд, светлая бригада! — приговаривал Эрик, посылая навстречу атакующим шары розового излучения.

Моментально они оказались над нами. Шаросон, Эрик и я со всей возможной скоростью жали на белые рычажки нашего потрясающего оружия. Облака черноты быстро исчезали — но недостаточно быстро! Снова и снова атакующие багровые щупальца подбирались всё ближе. Снова и снова я рассылал розовые шары.

Затем я увидел, как метнувшийся к нам узкий багровый язык обвился вокруг тела Эрика. Он забился в агонии. До меня дошёл его задыхающийся голос:

— Прощай… Шаросон…

Внезапно вокруг нас возникла синяя стена. Мы оказались внутри сферы мерцающего, электрически-голубого излучения. В центре чудесного пузыря сапфирового света.

Багровое щупальце вокруг Эрика было отрезано — оно исчезло.

— Кажется, моё прощание было несколько преждевременным, — усмехнулся Эрик.

Несколько секунд в нас десяток за десятком стреляли извивающиеся ленты багрового света. Но их тут же останавливала, отшвыривала обратно странная мерцающая стена электрической голубизны, что так внезапно появилась вокруг нас. Она защищала нас, как тяжёлый шар из голубого стекла защищает его поселенцев от логова атакующих кобр.

— Голубая стена — заграждающая сила или вибрация, — пояснил нам Люрос, — сквозь которую не может проникнуть оружие наших врагов — по крайней мере, не может легко и быстро.

Теперь мы можем попытаться покинуть Йосанду!

МЫ НЕМЕДЛЕННО СТРЕМИТЕЛЬНО взлетели, движимые неизвестной силой, которую контролировал Люрос с помощью власти над пурпурным жезлом, который, я думаю, был самым мощным итланным посохом из существующих. Хотя чёрные жезлы Керака и его банды были близки ему по силе.

Мы двигались сквозь искрящийся пурпурный туман и прочь из него через циклопическую эбонитовую арку. Затем мы ещё раз проскользнули на фоне странных чудес Йосанды.

Мы пролетели над эльфийским городом драгоценных камней, мимо неописуемых статуй и пространных живых картин, сквозь завораживающие фонтаны жидкого пламени и леса, собранные из первоклассных драгоценностей, скользнули среди величественных арок и колонн, стен и плывущих вращающихся фигур из чистого разноцветного света, заключенного в твёрдую форму, пронеслись над волшебными гребнями волн морей из жидкого огня.

Мириады Йосанды поднялись против нас!

Миллионы чёрных маленьких облачков клубящегося чернильного пара появились перед нами, стреляя в нас тонкими багровыми языками. Но странная стена мерцающей, дрожащей электрически-голубой силы не была пробита. Мы прорывались вперёд сквозь толпы врагов.

Затем мы поднялись над стеной Йосанды.

Бесконечная сплошная плоскость кораллового цвета кристалла напоминала стену полированного розового кварца. Она простёрлась перед нами с возникающими из неё чудесными колоннами и стенами внутреннего города. Наш стремительный полёт замедлился, когда мы подобрались к ней близко — и атакующие мириады скучились позади.

Люрос указал на эту розовую стену пурпурным жезлом.

Белый раскалённый круг появился на коралловом кристалле, вырос, ослепительно сверкая, казалось, прорезая её. Вдруг он погас. А круг стал чёрным. Чёрным и усеянным холодными неподвижными звёздами!

Мы пробирались сквозь розовую стену наружу, к чуждому волшебству межзвёздного космоса. Я был рад ещё раз увидеть бесконечную бездну черноты, украшенную разноцветными немигающими точками звёзд и запылённую серебряной пудрой Галактики и туманностей.

Йосанда уменьшалась за нами, постепенно она становилась крохотным розовым драгоценным камнем с множеством граней. Висела в пустоте светящейся гвоздикой, бледной и тусклой рядом с пылающим Канопусом в созвездии Арго.

— Спасены! — выдохнул я с огромным облегчением.

— Нет, — тут же донеслось от Люроса. — Никто не спасён. Мы слишком близко от Йосанды. Наша смерть — только вопрос времени. Когда Керак со всей мощью Йосанды найдёт способ пробиться через барьер вибрации, он захватит нас, и сокрушит нас! Наше спасение в бегстве. Мы отправимся в дальнюю часть Вселенной, туда, куда не распространяется власть Керака или людей, которыми он правит.

— Думаете, мы сможем сбежать? — медленно спросил Эрик. — Добраться до места, где может жить Шаросон и где мы не оказались бы убитыми космическими лучами?

Его тёмные глаза впились в морщинистое лицо старого человека с жадным вниманием, что выглядело почти патетически.

— Мы можем лишь попытаться, не больше, — осторожно ответил Люрос. — Ваши тела недолго смогут выжить под действием итлана. А Шаросон не может долго жить без него. При такой постановке вопроса вы не можете быть вместе… Но наши праотцы, которые первыми пришли в пустоту, страдали, как вы от итлана. И они нашли способ изменить свои тела — пусть очень медленно и лишь через несколько поколений — так что он не долго ранил их. Возможно, если мы достигнем мира и безопасности, вне власти Керака, я смогу сделать что-либо, чтобы помочь вам. По меньшей мере, мы можем построить изолированную обитель, куда вы сможете уходить, давая телу на время отдохнуть от излучения. Но мир и безопасность пока не для нас. Керак не позволит нам легко уйти. Бои ещё впереди!

— Шаросон, но ведь мы можем построить корабль и улететь? Или есть получше идея?

— Пусть даже так, — пришло от девушки. И она спокойно добавила: — Ради мира и здоровья, ради Эрика Локлина и меня самой, мы можем улететь подальше от власти Керака. За это я готова отдать и отдаю всё, что у меня есть. Но Люросу не стоит идти на такой риск, спасая нас! Ты же можешь жить в Йосанде, в мире.

— За работу! — резко скомандовал старик.

Не смогу подробно описать строительства нашего корабля. Я не полностью разобрался даже в принципе работы его двигателей, хотя Шаросон объясняла мне, что он использует давление, производимое излучением, близкое к силе гравитации, которое пронизывает весь космос. Через интерференцию и погашение волн давление из одного направления устраняется, а несбалансированное давление с другого направления несёт корабль с неописуемой скоростью. Способом, который я оказался так и не способен понять, устраняются опасные эффекты ускорения.

После некоторых трудностей Люрос материализовал или сконденсировал из космической энергии второй итланный жезл, для Шаросон, взамен зелёного посоха, который отобрали от неё наши похитители. Он также сделал по одному для меня и Эрика. Наши посохи из бледно-розового кристалла, были довольно слабого действия — опасно было вверять нашим неумелым рукам инструменты даже такой мощности, как зелёный жезл Шаросон.

Мы с Эриком быстро освоили элементы управления, которые были проще, чем можно было себе представить. Конечно, мы были не способны моделировать тонкие инструменты. Но большая часть корпуса корабля была создана нашими лучами, пока Шаросон и Люрос были заняты с оружием и механизмами движения. Строительство корабля заняло, возможно, неделю. Мы с Эриком были вынуждены время от времени прерываться на отдых или сон. Шаросон предусмотрела резервуары жидкой еды в наших прозрачных костюмах, из которых мы могли всасывать прямо в рот через витые трубки, когда были голодны. Старик и девушка трудились постоянно.

Лазутчики Керака, облечённые багровыми аурами или закутанные в непроницаемую тьму, неизменно были видны за электрически-голубой стеной вибраций. Люрос заверил нас, что враги скоро найдут способ проникнуть за защитную стену. Но мы не замечали ничего тревожного.

Наш корабль принял форму острого конуса. Его цвет был ярко-алым. Он казался мне очень маленьким, особенно после того, как я побывал на колоссальных просторах Йосанды. Диаметр основания конуса составлял не более двадцати футов, его высота — менее чем одну сотню.

Двигатели располагались в основании конуса которое, к моему удивлению, оказалось носом корабля. Управление и наша жилая каюта помещались в центральной части. А оружие, которое Люрос проектировал очень тщательно, было смонтировано позади, в вершине, или точке конуса.

Когда конический корабль был близок к завершению, Керак по своему усмотрению, вероятно, способом физического усиления и проецирования мыслей с помощью использования некого устройства, подобного мыслепередатчикам, которые мы с Эриком носили с тех пор, как покинули ракету, вступил в ментальный контакт с Люросом. Мне удалось перехватить его сообщение:

— Ваши глупые попытки ускользнуть от моей мощи и власти Девяти и Йосанды не имеют шанса на успех. Я собрал под моей командой все ресурсы, чтобы использовать их против вас, чтобы разбить экран силы, за которым вы спрятались, или чтобы преследовать вас за пределами Галактики! Сдавайтесь немедленно, и тогда, тебе, Люрос, может быть прощена государственная измена, которую ты совершил, и ты можешь жить свободным человеком в Йосанде. Шаросон необходимо только покориться решению Девяти и родить мне наследника моего величия. А ваших животных, если вы хотите, можно доставить живыми в джунгли их родной планеты.

— А что, если я откажусь? — послал спокойный вопрос Люрос.

— Тогда, когда тебя схватят, ты умрёшь как предатель — каковым ты и являешься!

— Если это всё, — почти безмятежно отвечал Люрос, — тогда я отказываюсь!

Глава 9. Битва на краю Галактики

ПРОСТРАНСТВО, КОТОРОЕ МЫ занимали внутри конического корабля, было совсем маленьким, округлым и не больше двадцати футов в диаметре. Пол имел наклон к корме, слабая сила искусственной гравитации удерживала нас, упрощая движения. Область пространства впереди воспроизводилась на изогнутой крыше комнаты хитроумной системой перископических экранов. Маленький отсек был набит почти непостижимым и совсем неописуемым массивом аппаратуры — управления оружием, двигателем и штурвальными механизмами.

— До свиданья, маленький мир! — пробормотал Эрик, когда мы четверо набились на маленький мостик, готовясь отправиться в полёт.

Люрос начал возиться с десятком маленьких цветных лимбов или круговых шкал, которыми контролировалось движение конического корабля. Низкая музыкальная вибрация, слабый то ли звенящий, то ли гудящий звук странного и неописуемого тембра пришёл от аппаратуры над нашими головами — для нашего с Эриком удобства корабль был заполнен воздухом, что делало звук слышимым.

Странный звук постепенно усиливался, поднимаясь по высоте, но я пока ещё не чувствовал движения.

— Интересно, когда мы отправимся в путь? — спросил я Эрика.

Он молча указал на экран, на котором появился вид на хвост конического корабля. Там можно было различить знакомые созвездия — Андромеда с дымчатым участком большой туманности; Персей с великолепным двойным скоплением; часть огромной площади Пегаса. Но среди этих созвездий, медленно двигаясь к центру экрана, ползла новая звезда!

Яркая жёлто-белая звезда. Она угасала, стремительно тускнела. Я потерял её среди немигающих мириад космоса.

Озадаченный, я повернулся к Эрику.

— Что это такое? Комета…

— Ты не догадываешься? Это было Солнце — наше Солнце!

— Да, — подтвердила мне Шаросон. — Наше Солнце уже так далеко от нас, что мы больше не можем выделить его зрением без посторонней помощи.

— Тогда мы должны быть в безопасности…

— Я хочу, чтобы мы там были, — она вымученно улыбнулась. — Керак сейчас командует всей мощью Йосанды. Руки у него длинные!

Она улыбнулась Эрику, и они вместе присели у стены крохотного тесного помещения.

Я не способен оценить продолжительность нашего полёта. Фактически, время почти перестало иметь значение для наблюдения движения на такой фантастической скорости, какой мы достигли. При рассмотрении такого порядка скоростей обнаруживаются любопытные проблемы с относительностью. Любое обсуждение их полностью вне рамок этого повествования. Интересующегося наукой студента следует отослать к трудам Лоренца, Фицджеральда, Эйнштейна, Эддингтона, Джинса и других или к такому популярному представлению относительности, как у Миллса — и то малое, что я узнал об обширной науке Йосанды, заставляет меня предупредить студента о том, что наши величайшие мыслители лишь слепо наткнулись на проблеск истины, но долгий тёмный путь к ней всё ещё впереди.

Мы с Эриком не спали в течение всего полёта. И мы не могли даже отведать пищу, что приготовила нам Шаросон. Мы не хотели ни спать, ни есть. Однако прошедшее время, измеренное по земным стандартам, должно было составлять несколько месяцев. Вопрос слишком сложен для обсуждения здесь.

Люрос научил меня, как удерживать конический корабль на курсе. Маленький кружок цветного света, двигаясь по экрану, на котором были видны чудеса космоса, показывал направление полёта; а наша скорость определялась по цвету, фиолетовый означал высшую скорость. Для удержания нас на выбранном курсе было достаточно едва заметного смещения маленьких круговых шкал.

А Шаросон обучила Эрика действиям с удивительным оружием, которое занимало всю остальную часть корабля. Частично автоматизированное управление им не выходило за предел способностей Эрика. Люрос и Шаросон непременно хотели быть свободными, чтобы встретить непредвиденные случайности, которых они явно ожидали.

Мне показалось, что очень быстро — хотя, как я говорил, обыкновенные стандарты времени не могут быть применены к этому промежутку — звёзды перед нами поредели, сгущаясь позади в облака серебряного тумана.

Пройдя последний мигающий форпост Галактики, мы вырвались в ужасающую и абсолютную черноту неописуемой бездны — во внегалактическую пустоту!

Галактика позади нас — остров Вселенной из мириад собранных в группу солнц, среди которых наше собственное было одним из меньших, — стала неясным и сокращающимся эллиптическим пятнышком света — крохотной крапинкой туманной белизны, больше всего похожей на то, как в телескопе средней силы видится туманность Андромеды.

Но кроме этого пятнышка света — в котором наша Земля и наше Солнце были невидимыми атомами — и кроме нескольких других подобных пятен, что были другими островами Вселенной, ничто не нарушало непроницаемой черноты вокруг нас.

Мы неслись сквозь бесконечную темноту дальней Вселенной — сквозь морозную и неописуемую ночь! Так далеко от нашего родного Солнца, что его свет, который нельзя было бы различить и в самый мощный телескоп Земли, шёл бы миллион лет и более, чтобы достичь нас!

И даже там мы не были вне мощи Йосанды!

Мы с Эриком не поверили, когда в видимости появился первый из наших преследователей — я с трудом мог поверить, что за нами следуют так далеко и так быстро. Но Люрос и Шаросон казались готовыми к этому. Старик принял это с мрачным спокойствием. Девушка побледнела, напряглась, занервничала, но не потеряла голову.

Именно Шаросон первой увидела куб, указала на него.

— Цепкая рука Керака! — пришла её тревожная мысль.

Она встала, указывая на экран, на котором была видна часть бездны, чёрной как ночь, пустой бесконечности за кормой нашего суденышка. Там виднелось бледное крохотное пятнышко белого света, которым стала наша Галактика. И рядом с ним был другой объект.

Куб. Сияющий золотом куб с маленькой круглой точкой, сверкающей зелёным, подобно зловещему зелёному глазу, в центре каждой грани. Он, казалось, плыл в черноте и пустоте космоса позади нас. Видно было, что его размеры медленно увеличиваются.

Он двигался быстрее нас, а ведь мы неслись с невероятной скоростью!

Шаросон на долгую минуту замерла, вглядываясь в экран. Её лицо побледнело и осунулось. Страх застыл в её огромных синих глазах. Казалось, сила почему-то оставила её стройное прекрасное тело, и она застыла в ореоле бледного фиолетового пламени. Потом она слегка пошатнулась, словно потеряла равновесие.

Стоящий возле неё Эрик подхватил её сильной рукой. Она сжалась в его объятии, бессильно затихнув на долгий миг у его плеча. В тот миг он выглядел невероятно сильным, поддерживая бессильное тело девушки. Я забыл, что его могучее сложение до ужаса исчахло, что его серые глаза ввалились, а лицо стало бледным и мрачным. Забыл, что он, как и я сам, слабел, умирал под постоянной бомбардировкой космических лучей. Затем он покачнулся под весом Шаросон — мы использовали близкую к нормальной силу тяжести на корабле, потому что мы с Эриком находили это комфортнее, чем условия невесомости. Немедленно девушка, казалось, полностью ожила, наполовину поддерживая самого Эрика.

— Прости мою слабость, — пришла её мысль. — Так ужасно осознавать, что Керак может настичь нас даже здесь! Он будет преследовать нас до границ Вселенной? Неужели не может быть надежды? — на миг выражение полной безнадёжности появилось на её милом лице. Затем решительность вспыхнула в прекрасных синих глазах. Она добавила: — Но, что бы не случилось, я больше не поддамся слабости!

Затем вмешался, передавая мысль, морщинистый и усталый старый Люрос, который занимался управлением:

— Куб — это машина Керака, посланная, чтобы догнать нас. Я боюсь, нам не убежать. Этот куб мы можем разрушить, но у Йосанды достаточно сил, чтобы выстроить для Керака много таких... Хигдон, ты можешь занять моё место и вести конус вперёд, насколько нам хватит энергии. Эрик, ты можешь показать, насколько хорошо выучился владеть оружием. Нам с Шаросон нужно сделать некоторые приготовления, чтобы мы вскоре могли сразиться с тысячами кубов.

Я прошёл к пульту управления. Наш корабль уже рванулся вперёд с высочайшей скоростью, на которую был способен. Музыкальная нота силовых генераторов стала такой резкой и пронзительной, что почти резала уши. Но моя задача, включающая только эпизодическую корректировку курса по круглой шкале, была так проста, что я мог наблюдать за происходящим вокруг.

Эрик прыгнул к борту, откуда наводилось оружие, вгляделся в трубу, напоминавшую окуляр телескопа, пошевелил лимбы шкал и рычажки.

Затем, глядя в экран, я увидел размытую по краям сферу розового света, вырвавшуюся из задней части нашего корабля. Она напоминала шары розового пламени, которыми стреляло наше кристаллическое оружие в битве при бегстве из Йосанды. Но эта сфера была во много раз больше. Огромный шар кораллового света, головокружительно вращался вокруг ярко блестящего ядра яростно алого цвета!

Он двигался через полночную пустоту назад, прямо к золотому кубу с круглыми изумрудными «глазами».

Желтый куб, который неимоверно вырос с тех пор, как мы увидели его впервые, стремительно метнулся в сторону, как будто хотел избежать разрушительного розового шара. Вращающиеся струи зелёного пламени — которые во всем, за исключением цвета, в точности походили на удивительные щупальца багрового накала, с которыми мы бились прежде, — вырвались из изумрудного круга на грани куба. Извивающиеся змееподобные ленты зелёного пламени! Они двигались, словно пытаясь поймать шар розового огня, отбить его.

Сфера пробилась сквозь зелёные, похожие на щупальца, струи, задела золотой куб. И они вместе — исчезли!

Вакуум за нами снова стал чёрным и пустым.

Люрос и Шаросон были заняты с итланными жезлами. Старик «сконденсировал» две маленьких рукоятки из металла медного цвета, которые выступили рядом с пультом управления оружием Эрика. Позже, в разгар трагедии, я узнал их страшное назначение.

Когда они были закончены, старик начал строить снаружи, поверх мчавшегося конуса, панцирь из вибраций, подобных тем, которые защищали нас, пока не был достроен корабль — голубой экран из вибраций энергии. Космическая бездна недолго казалась абсолютно чёрной; она приобрела глубокий синий цвет полуночи.

Шаросон в то же время занималась со своим изумрудным посохом, что-то улучшая в механизмах конического корабля. Пока она работала, визжащая музыка генераторов вдруг выросла до высокого тона; я понял, что мы ускорились.

Очень скоро стал виден ещё один жёлтый куб, подобный крохотному золотому кубику, висящему в иссиня-чёрной бездне, с одним зелёным пятном в центре каждой грани. Он был уничтожен шаром розового пламени — выстрелом Эрика. Затем показались три куба, висевшие вместе, связанные лентами изумрудного свечения. Каждый из них также был уничтожен. Сразу же в поле зрения показалась группа из одиннадцати желтых кубов. Между ними была проброшена плотная паутина из переплетённых зеленых струй — сеть изумрудного пламени, нацеленная на нас!

Эрик оказался занят, вглядываясь в светящуюся трубу, работая с инструментами. Он вслух отсчитывал, как исчезали золотые кубы.

— Один… два… три — нет, это что, шутка? Так, это ты получил… пять… шесть — подрежу тебя как-нибудь!.. семь…

Вдруг конический корабль насильно потянуло назад, вызвав приступ тошноты. Визгливая песня генераторов упала на много октав до низкой ноты. Я увидел, как затуманилась фиолетовая аура Шаросон.

— Здрасти вам! — воскликнул Эрик. — Что-то отрезало нам доступ к горючему!

Глядя на экран, я увидел, что одна изогнутая зелёная нить светового щупальца из ближайшего куба дотянулась до конуса, обвилась вокруг нас.

Старый Люрос вдруг метнулся через помещение, схватил две рукоятки медного цвета, которые только что сотворил, торчащие из основания оружия.

Эрик торопливо вертел свои рукоятки и лимбы. Взглянув на экран, я увидел новый громадный шар розового огня, идущий на столкновение. Он уничтожил ближайший жёлтый куб. Зелёное щупальце отвалилось от нас.

Сразу же пение генераторов поднялось до обычной высоты. Я почти чувствовал, как корабль снова прыгнул вперёд. Ореол излучения Шаросон засиял.

— Горючего опять достаточно, — доложил Эрик. — В чём было дело?

— Зелёное пламя вытягивает у нас силу итлана , отводя её в куб, — пояснил Люрос. — Зелёные щупальца вытягивают итлан из окружающего нас пространства. Из-за отсутствия итлана мы не можем двигать корабль, или использовать оружие, или даже поддерживать щит вибраций, которая защищает нас.

— Но оружие действовало, когда ты держал эти ручки», — возразил Эрик.

— Да, но я использовал источник энергии, который быстро может быть исчерпан, — вздохнул старик.

Даже тогда я не догадался о его героизме, его жертве.

ЭРИК ЛЕГКО РАЗБИЛ три жёлтых куба, оставшихся от одиннадцати. Какое-то время — как я объяснял, я не могу быть точным в измерениях временных интервалов — кубы больше не появлялись. Я начал надеяться, что мы ушли от преследования. Я видел, как Эрик и Шаросон обменялись короткими взглядами страстной надежды, видел, что Люрос, несмотря на это, горестно качает головой.

Потом мы различили другую группу золотых кубов с сетью из зелёных волокон между ними, плывущих позади нас в бесконечном просторе синей тьмы. Их должно было быть с полсотни.

Эрик слегка побелел, когда их увидел, угрюмо выпятил челюсть, в отчаянии горбясь над своими орудиями. Шаросон охватила дрожь. Её глаза стали огромными и скорбными. Она подбежала к Эрику, положила руку на его плечо. Люрос крепко вцепился в свой пурпурный итланный жезл. Когда нас захватили в изумрудную сеть оставалось полдюжины жёлтых кубов. Конус оказался в сети из живых, извивающихся языков зелёного излучения. Снова мы были отрезаны от космических лучей, которые обеспечивали нашу силу.

Визгливая музыка генераторов опять умерла, стала неслышной. Полностью поблёкла фиолетовая аура вокруг прекрасного, горестно дрожавшего тела Шаросон. Снова отказало оружие.

— Нет горючки! — крикнул Эрик.

Я бросил взгляд на Люроса. Странное выражение сомнения, нерешительности появилось в его мягких коричневых глазах. Он неуверенно поглядывал то на медные рукоятки, которые он сжимал, прежде чем вернуть управляемость оружию, то на Эрика и Шаросон. Они бок о бок стояли возле пульта управления. Эрик безнадёжно возился с рычагами; Шаросон нежно обнимала его белыми руками.

Коричневые глаза старика вдруг озарились светом нежной привязанности. Быстро передёрнув плечами, как будто решившись на однозначное действие, он подскочил к металлическим рукоятям, взяв в каждую руку по одной.

— Она проходит! — отозвался Эрик.

Один за другим шары розового света срывались с алого конуса, уничтожая золотые кубы. Один за другим кубы аннигилировали.

Парализованный ужасом, я наблюдал за жуткими и немыслимыми переменами, происходившими с Люросом.

Старик съёживался, уменьшался — словно его тело высасывали! Его рост удивительным образом уменьшался, до тех пор, пока он с трудом мог достать до рукояток, стоя на полу помещения. Его руки и ноги ужасающе истончились. Он слабел, в то же время казалось, что вся его сила требовалась, чтобы просто держаться за рукояти.

Какое-то время я наблюдал за этими чудовищными изменениями, обратившись в молчаливый камень. Затем я дёрнулся, намереваясь выкрикнуть предостережение Эрику. Я не знал, что именно происходит, — но я понял, что особым способом управления оружием является уничтожение Люроса.

Едва я зашевелился, старик бросил на меня взгляд все ещё сверкающих на истаивающем лице глаз. Его приказ дошёл только до моего мозга:

— Молчи!

Я шагнул обратно.

— Ещё два! — услышал я разгорячённый крик Эрика. — Последний!

Но мои глаза были прикованы к Люросу. Я не сочувствовал дикой радости Эрика от победы. Ужасающе истаявшая фигура старика стала почти прозрачной. Она превратилась в странный спектр мерцающего призрачного излучения.

А потом она исчезла. Люрос исчез — израсходовался!

— Счёт один — все в нашу пользу… — радостно объявил Эрик, оборачиваясь. И тут же, с неподдельным удивлением добавил: — Где Люрос?

— Он иссыхал… когда ты стрелял шарами света, — запинаясь, пролепетал я. — Он… угас. Ушёл.

Я с трудом осознавал, что пение генераторов поднялось снова. Пурпурный ореол Шаросон восстановился.

Девушка, бросив резкий пронзительный взгляд на медные рукояти, прижалась к Эрику. Её прекрасные белые плечи тряслись от громких всхлипов неизбывного горя. Казалось, прошло много времени, прежде чем она достаточно оправилась, чтобы пояснить, что случилось.

— Люрос пытался спасти нас — он кормил оружие своей энергией. Вы знаете, что материя и энергия это одно и то же; одно может быть преобразовано в другое. Зелёная паутина отрезала нас, изолировала от итлана. И Люрос разложил собственное тело в энергию, чтобы подпитать оружие. Он использовал своё тело. Сделал это… для нас!

Она снова забилась в неконтролируемых рыданиях.

— Бог ты мой! — судорожно выдохнул сквозь зубы Эрик. — Крутой парень!

Я видел, как по его осунувшимся белым щекам побежали слёзы.

После этого мы долго неслись в пустоте в одиночестве. Я понадеялся, что Люрос не напрасно принёс последнюю жертву.

Потом, с коротким возгласом рвущей сердце боли, Эрик указал на экране на ещё одну группу золотых кубов. Там их набралась целая сотня. Плотная сеть извивающихся потоков зелёного излучения натягивалась между ними.

Вскоре Эрик бешено орудовал оружием. Но он не успел достаточно рассеять новую орду, прежде чем узкие щупальца изумрудного пламени обвились вокруг конуса. Нас опять потащило назад с мёртвыми генераторами, и фиолетовое излучение опять покинуло Шаросон.

Оружие снова вышло из повиновения.

Я могу с огромной гордостью сообщить, что прыгнул вперёд и сжал металлические рукояти, возле которых исчез Люрос. Я чувствовал, что это действие может послужить, пусть слабым, оправданием моего участия в этой истории. Я не могу сказать, что не боялся, или что я действовал без колебаний. И, может быть, я склонен делать нечто подобное. Потому что, чего стоит моя жизнь? Старик, изгнанник из собственной Вселенной, не имеющий никакой любви, спасает тех, кого может спасти, умерев, — как мог бы я поступить иначе?

Но это был пустой жест.

Со мной ничего не случилось. Люрос уменьшился, высох и исчез вместе со своим пурпурным одеянием, серебряным поясом и пурпурным итланным жезлом, когда он положил руки на медные рукояти. Но я не мог, как хорошо бы ни сжимал кулаки, добиться какого-либо результата. Возможно, мне не удалось сделать некие необходимые предварительные действия, но я не знал, какие!

Со мной ничего не произошло. Оружие так и не восстановило функции. Паутина зелёного пламени плотнее накручивалась вокруг нас.

Эрик и Шаросон держались за руки… молчали… потрясённые горем и тенью катастрофы… испивая сладко-горькую чашу последнего объятия…

Наконец, я увидел, что смутное светящееся пятно в бесконечности абсолютной черноты, которое представляла собой наша Галактика, медленно увеличивается. Зелёная паутина, связав нас, тащила нас обратно! Обратно в Йосанду, к злобному могуществу Керака!

Люрос принёс себя в жертву напрасно.

Глава 10. Выбор Шаросон

В этот момент я потерял сознание. В моей в голове не осталось каких-либо ясных впечатлений об этом периоде безвременья, которое я провел в алом конусе. Тем не менее, я думаю, что на самом деле я не спал, потому что ко мне приходят смутные обрывки воспоминаний. Неясная картинка Эрика и Шаросон, отчаянно стремящихся вырваться из-под покрова трагической тьмы, что, казалось, захлестнула их со всех сторон, лихорадочно смеющихся, безумно сражающихся за веселье, безоглядно пьющих из сосуда любви, что так скоро будет расколот. Также кажется, что у меня остались тусклые воспоминания о движении в пустоте, пока зелёная сеть тащила нас назад мимо множества солнц Галактики…

Не помню, как мы прибыли в Йосанду. Всё это время моё тело продолжало подвергаться распаду под действием космических лучей. Я, должно быть, полностью утратил чувства.

Казалось, я внезапно проснулся, чтобы обнаружить себя стоящим в странном и величественном Дворце Девяти. Я был удивлен и испуган. Эти чувства, на какое-то время обострили мои ослабевшие способности. Хотя я был далёк от ощущения какой-либо силы или благополучия, сознание было достаточно ясным, я снова владел собой.

Дворец Девяти — место непостижимой и внушающей благоговение власти!

Я стоял на просторном полу из полированного сапфира. По обе стороны вдали от меня поднимались два ряда квадратных циклопических сапфировых колонн — растущих безмерно, чтобы затеряться в пурпурной дымке. Вверху надо мной за огромными голубыми колоннами нельзя было разглядеть ничего, там стоял туман из мерцающих, искрящихся пурпурных пылинок, которые заполняли всё странное пространство в сердце чудесной Йосанды.

На мне всё ещё оставался прозрачный костюм, который так давно материализовала на моём теле Шаросон, чтобы сохранить мне жизнь. Сильный, одетый в чёрную тунику и держащий эбонитовый итланый жезл человек сопровождал меня.

Я обернулся — все силы и энергия давно угасли во мне, и я едва двигался — и увидел Эрика и Шаросон. Они стояли рядом со мной посреди зала с полом из лазурного кристалла, их держали люди в чёрном.

Я поразился, ужаснулся переменам в Эрике. Его могучее тело было изнурено до того, что казалось сущим ожившим скелетом, одетым в бледную кожу. Мрачное измождённое лицо страшно осунулось. Серые глаза ужасно ввалились и опустели, отсвечивая странным горячечным блеском.

Он обнимал Шаросон за талию.

Тело девушки было по-прежнему прекрасным в мерцающем розово-фиолетовом ореоле, что истекал из её серебряного пояса, но лицо — бледным и почти столь же измождённым, как у Эрика. Страшно было видеть горечь и опустошенность в её синих глазах, когда они с такой невыразимой тоской останавливались на изможденном теле Эрика.

— Девять вершат суд над вами!

Мыслеформы Керака ворвались в мой мозг вместе с неприятной скрипучей мощью грубого и густого голоса. Я вяло отвернулся от Эрика и Шаросон, увидев Девятерых.

Прекрасный купол из молочного пастелевого огня по-прежнему вырастал из синего кристалла пола. В нём непринужденно витали девять фигур. Четыре мужчины и четыре женщины в белом, держащие белые итланные жезлы. Над ними, одетый в пурпурное, но всё ещё с чёрным посохом, возвышался Керак. Его холодное лицо взирало на нас с насмешливым удовлетворением. Холодный злой огонь победы светился в его бледных голубых глазах.

— Кара за мятеж против Девяти — смерть! — объявил Керак.

Шаросон с Эриком спокойно и бесстрастно взглянули на него с презрением в глазах. Если он ожидал, что они станут умолять о пощаде, он был разочарован. Некоторое время его ледяные глаза следили за ними, затем он продолжил:

— Но Люрос, ваш предводитель, уже заплатил по счету — и об этом я сожалею, потому что я должен был отправить этот обряд моим собственным итланным жезлом, или его собственным, если бы взял его. И вам троим Девять окажут милость, — тут он сделал паузу, и казалось, с издёвкой насмехался над нами. Холодная и гадкая улыбка кривила его мрачное лицо. — Я дарую вам пощаду. Ваш мятеж против Девяти забыт. И первое решение Девяти, которое произнёс Люрос, я выполню. Потому что слова Девяти священны, — Он издевательски ухмыльнулся. — Животным сохранят жизни. Их вернут обратно на третью планету, в точку, откуда они предприняли свою дурацкую попытку полетать в пустоте… И Шаросон — если она захочет — может пойти с ними. Это решение, которое предоставил Люрос, и я выполню его. Но ни итланного жезла, ни пояса жизни не может она взять с собой. И я боюсь, что без них её жизнь на третьей планете не будет долгой...Если Шаросон всё ещё ценит свою жизнь, если её благоразумие не всецело покинуло её с безумным увлечением этими забавными чудищами из джунглей, она может остаться в Йосанде. Ей нужно только дать слово, что никогда больше не ускользнёт за Портал, и она может остаться, чтобы быть подругой Керака, предводителя Девяти, и родить ему наследника, чтобы его великое имя осталось в веках. Шаросон может выбирать.

Его бледные холодные голубые глаза уставились на Шаросон сверху вниз, из великолепного купола из опалесцирующего света, в котором он парил. Бледная девушка сразу же равнодушно подняла на него взгляд. Её ответ был скор:

— Я пойду с этими людьми.

Чёрная злоба наполнила блёклые глаза Керака, превратив его лицо в жуткую маску.

— Тогда ступай. Умри — как животное! — его ментальные слова казались рычанием.

— Ты не можешь сделать этого, дорогая! — Эрик возражал, резко повернувшись, чтобы смотреть девушке в лицо. — Ты не сможешь жить там, где нет итлана…

Она спокойно посмотрела в его запавшие пустые глаза. И он вдруг присмирел.

С ОСОЗНАНИЕМ ТОГО, что благородная девушка обречена — что она храбро выбрала смерть, меня переполнила слабость. Я вдруг почувствовал боль и трепет. Купол молочной белизны, в котором парили Девять, казалось, закружился вокруг меня вместе с колоссальными лазурными колоннами. Потом всё пропало в навалившемся тумане из танцующих пурпурных точек.

Тут опять есть промежуток времени, о котором я имею только самые смутные и очень обрывочные воспоминания. Не могу вспомнить почти ничего о том, как мы покинули Йосанду или оказались вновь на Земле.

Мои следующие детальные воспоминания пробуждаются, чтобы найти меня лежащим на знакомом диване в старом доме на ранчо в Нью-Мексико, где мы строили ракету. Когда я слабо приподнялся на локти, оглядывая скудно обставленную комнату, которую не видел так долго, что она показалось почти чужой, я услышал хорошо знакомый гнусавый голос Коротышки Джо, одного из моих работников, напевающего печальные слова о том, что он не увидит свою мать, когда следующей осенью закончит работу. В качестве музыкального сопровождения долетело звяканье сковороды и жестяных тарелок. Окно в конце комнаты было открыто; через него на изношенный сосновый пол лился поток горячего белого солнечного света. Прохладный ветерок гулял по комнате, наполненный ароматом цветов белой акации, что висели среди зелёной листвы деревьев, видимых за окном.

Было трудно осознать случившееся. Я благополучно вернулся на Землю, на старое ранчо. Тогда Эрик и Шаросон тоже должны были быть здесь! Но я знал, что славная девушка не проживёт долго вне космоса, вдали от космической радиации, которая поддерживает жизнь в её теле.

Вдруг раздался стук двери, и Шаросон тихо вошла в комнату и подошла к дивану, где я лежал. Мой взгляд скользнул по её изящной фигурке.

Она носила необычное облегающее одеяние из чисто-белой шёлковой ткани. Серебряный пояс, который я так привык видеть на ней, отсутствовал; и она не носила больше изумрудный итланный жезл. Её золотые волосы перетягивала на её милой головке широкая чёрная лента. В одной руке она очень аккуратно несла полную миску ароматного парящего бульона — который, возможно, был приготовлен Коротышкой Джо.

— Эрик… — начал я.

— Он в другой комнате, с той стороны прихожей. Он сказал, что скоро зайдёт взглянуть на тебя. Он очень быстро восстанавливается. Вчера он уже мог сидеть…

— Вчера?

— Да. Пошел четвертый день с тех пор, как люди Керака оставили нас здесь. Вы с Эриком были очень слабыми. Коротышка Джо помогал мне ухаживать за вами. Вы всё время спали. Но теперь ты восстановишься очень быстро, так как ты в полной безопасности от силы итлана.

— А ты, Шаросон? — с нетерпением спросил я. — Как ты себя чувствуешь?

— Я ещё сильна, — в её синих глазах вдруг промелькнула тёмная тень страха. Она быстро добавила: — Ты должен выпить бульон. Тебе необходима пища.

Тонкими белыми руками она придержала миску, пока я прихлёбывал из неё горячую жидкость.

Казалось странным думать, что я только один раз до этого слышал её мелодичный чистый голос: при нашей первой встрече, в сломанной ракете, когда она пыталась подражать словам Эрика. По-видимому, она выучила английский за то время, пока мы были вместе. Её мягкий прекрасный голос звучал особенно приятно. Когда я закончил, она вышла с миской — и тень пала на комнату с её уходом.

Немного погодя они с Эриком вместе зашли ко мне. Он был ещё слаб; несколько раз она уравновешивала его неверные шаги, поддерживая его за талию. Но я мог видеть, что его глаза уже не так пусты, как были, и что здоровый румянец возвращается к его коже.

— Добро пожаловать в землю живых, Хигдон! — приветствовал он меня со своей прежней улыбкой. — Коротышка Джо хотел посылать за гробовщиком, но Шаросон настояла, что ты ещё протянешь. Возможно, через месяц ты начнешь строить новую ракету!

Я понял, что Эрик снова стал самим собой.

Через два дня мы с Эриком отправились на прогулку с Шаросон во двор ранчо. Через неделю мы с ним уже чувствовали себя вполне сносно, хотя, конечно, намного больше времени прошло, прежде чем мы восстановили нормальный вес и тонус.

Когда мы прибыли на ранчо, было начало мая 1931 года — прошло почти одиннадцать месяцев после того, как мы отправились в путешествие на ракете. Большую часть этого времени следует отнести к периоду, который мы провели в алом конусе, в том странном вневременном полете, что увёл нас из нашей Галактики…

ВЕСЬ ОСТАТОК МАЯ мы прожили на ранчо очень просто. Коротышка Джо и ещё двое парней оставались поблизости, чтобы по мере возможности присматривать за нами. Один из них почти ежедневно ездил на железнодорожную станцию за продовольствием — было трудно найти пищу, которую могла есть Шаросон.

Чудесная девушка медленно слабела. Мы с Эриком уговаривали её поехать в специальную больницу, где она могла бы получить внимание учёных и заботу лучших специалистов. Но она отказывалась. Её единственной проблемой, говорила она, было отсутствие дающей жизнь силы итлана. И ни один земной специалист не мог бы дать его ей. Она убеждала, что просто оставаться на старом ранчо с Эриком и со мной принесёт ей больше счастья. Да, она упомянула и меня тоже; я почти радовался этому.

Они с Эриком почти ни на час не разлучались. В первые две недели после того, как он стал достаточно сильным, они часто гуляли во дворе и среди свежей зелени. Однажды мы втроем прогулялись верхом, и Шаросон объявила, что скакать на бегущем пони почти так же захватывающе, как подниматься в космос силой её утраченного итланного жезла.

Но через две недели она больше не могла долго гулять или скакать верхом. Она стала проводить большую часть времени в постели. Она по-прежнему была прекрасна, хотя я думал, что она выглядит тоньше и бледнее, чем была. Эрик ухаживал за ней с такой преданностью, что я боялся за его здоровье, хотя я и работники были всегда готовы оказать любую услугу, что была в нашей власти.

Однажды вечером в конце третьей недели Эрик сидел возле кровати Шаросон, читая ей книжку стихов, которые она любила — Браунинга, я полагаю. Я вошёл в комнату со стаканом воды и застыл у двери, глядя на девушку — бренность её жизни бросалась в глаза, когда она лежала под свежей белой простынёй с сияющими на подушке золотыми волосами, с яркими синими глазами, глядящими на Эрика с тонкого бледного лица, полного нежности, беспомощности, грустного томления.

Вдруг дверь за мной распахнулась, и в комнату вошел… Керак!

Его могучее белокожее тело окутывала роскошная аура пурпурного света. На нём была надета пурпурная туника предводителя Девяти, стянутая на талии серебряным поясом с рубиновыми кнопками. В руках он сжимал чёрный итланный жезл. Мрачное лицо застыло в твёрдой решимости; странный свет исходил из его бледных холодных голубых глаз.

В одной руке он нёс изумрудный посох, а во второй — серебряный пояс Шаросон!

Он протянул их девушке на кровати. Его бледные глаза не отрывались от неё. Он мысленно разговаривал с ней один на один, а так как маленькие трансляторы забрали от нас с Эриком вместе с нашими прозрачными скафандрами, я не ничего не услышал.

Я смотрел на Шаросон. Она, казалось, отпрянула от Керака. Внезапно она выпростала из-под простыни тонкую белую руку, схватила руку Эрика и притянула его к себе.

— Держи меня, — взмолилась она слабым голосом. — Он хочет забрать меня отсюда. Он говорит, что отдаст мне жезл и пояс, если я пойду с ним — или оставит меня здесь с вами, умирать. Но я не уйду с ним.

Эрик подхватил на руки её лёгкое тело, отчаянно прижал поближе к груди. Один раз он неуверенно покосился на грозный облик Керака, как будто хотел что-то сказать. Шаросон качнула головой; он закрыл рот и сжал её ещё крепче.

Керак вновь скривился от чёрной ярости. Внезапно он взмахнул зелёным жезлом и серебряным поясом передо мной, быстро шагнув к Эрику и девушке. Шаросон шарахнулась от него, прижимаясь к Эрику.

Керак резко развернулся в окутывающем его пурпурном излучении, выбежал из комнаты…

НА СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ неделе Шаросон стала слабеть на глазах. А в первый вечер июня белый и трясущийся от горя Эрик отвёл меня в сторону и, захлебываясь, зашептал, что он думает, что Шаросон умирает.

Со щемящим сердцем я прошёл с ним в комнату, где она лежала. Она была очень хрупкой и бледной, и её прекрасные глаза были закрыты. Коротко вздохнув, со струящимися по лицу слезами, Эрик упал на колени возле кровати и очень бережно обнял её слабые неподвижные плечи.

Сцена была слишком тягостной для меня, чтобы я мог смотреть. Уверенный, что ничем не могу быть полезен, я вышел во двор. Часом позже я беспокойно бродил взад-вперёд в темноте среди чёрных куп акаций, поглядывая время от времени на жёлтый огонёк занавешенного окна, за которым происходил последний акт трагедии.

Луны не было, но звёзды светили ярко. Мой онемевший от горя разум перебирал разрозненные воспоминания о наших приключениях в космосе. Затем я увидел луч…

Тонкий карандаш розового света. Он падал на крышу старого дома явно из некой точки в созвездии Льва — в котором, как я знал, висел в это время город Йосанда.

Тонкий стержень ясного кораллово-розового излучения. Он был не более ярда в диаметре там, где упирался в крышу. В вышине, казалось, сужался в тонкую линию розового свечения, указывавшего на ярко-белый Регул.

На секунду я остолбенел, оцепенел от изумления.

Потом, побуждаемый к действию холодком предчувствия, бросился к входной двери и побежал в прихожую и в комнату Шаросон. Стержень розового излучения прорезал ровное круглое отверстие в крыше и потолке. Потоком кораллового пламени он падал на кровать, где была Шаросон. Но Шаросон пропала! В комнате возле кровати стоял одинокий Эрик. На его измученном лице застыло странное выражение. Конечно, на нём были написаны усталость и горе. Было изумление и что-то вроде страха. А в его серых глазах сиял проблеск безумной недоверчивой надежды! Он заметил меня, нервно обернулся.

— Шаросон пропала! — выпалил он. — Розовый луч забрал её! И я иду, тоже! Загляни как-нибудь вечерком повидать меня, Хигдон.

Молниеносно выпалив всё это, он схватил мою руку, больно сжал её. Затем, так же быстро, оставил меня и кинулся через комнату, прямо в падавший на кровать розовый луч.

— Подожди! — ахнул я. — Что…

Он уже был на кровати, залитой потоком кораллового света. Какой-то миг он стоял там. Странная фигура, облитая розовым пламенем. Затем он пропал…

И мгновением позже пропал луч…

Это случилось месяц тому назад. Последние три недели я провёл, записывая это повествование. Занятие помогло мне остаться в здравом уме; и я чувствую определённое удовлетворение, описывая эти происшествия, хотя и не страдаю иллюзиями о том, как будет воспринята моя работа.

Я не могу с чистой совестью сказать, что жду известий об Эрике и Шаросон. Мой здравый смысл говорит мне, что девушка умерла, что луч просто возвращал её тело, так что это мог быть соответствующий обряд, и что прыжок Эрика в луч был напрасной жертвой.

Но если это так, откуда взялась внезапная страстная надежда, которую я видел в его глазах перед тем как исчез?

Лунная эра

(научно-фантастическая повесть)

Глава 1. Начало начал

МЫ УЖИНАЛИ В роскошной столовой особняка на острове Лонг. Я чувствовал себя здесь очень неуютно. Меня смущали и сверкающие золотом приборы, и до мелочей продуманная сервировка. И хотя за столом сидели только мы с дядей, я боялся показать свою неловкость перед прислугой. Поэтому полностью сосредоточился на том, чтобы не допустить никаких промахов.

Это была моя первая встреча с дядей Энфилдом Конвеем. Высокий, подтянутый, всегда одетый только в черное, он выглядел гораздо моложе своих семидесяти. Худощавое лицо не казалось таким изможденным как у большинства людей в этом возрасте. А почти полностью поседевшие волосы оставались еще достаточно густыми. Ясные голубые глаза видели также хорошо как в молодости, поэтому очки он не носил.

Все в доме дяди имело отпечаток роскоши и аристократической чопорности. Я почувствовал это еще на станции, где меня встретил шофер в строгой униформе.

Мне отвели просторную, великолепно обставленную комнату и прислали абсолютно ненужного слугу.

Дядю я увидел только за ужином.

— Полагаю, Стефан, ты хотел бы знать, зачем я вызвал тебя сюда, — торжественно произнес старик, когда слуги унесли последнее блюдо, а на столе остались только сигары и минеральная вода.

Я кивнул. Телеграмму с просьбой немедленно прибыть на остров я получил в Техасе, где некоторое время преподавал историю. В ней не было никаких объяснений.

— Ты, вероятно, осведомлен, что некоторые из моих изобретений принесли немалую прибыль, — продолжал он.

— Да, — снова согласился я, — доказательства окружают меня здесь повсюду.

— Мое состояние насчитывает более трех с половиной миллионов. Как ты отнесешься к тому, чтобы стать моим наследником, Стефан?

— Сэр?!

— Ты, если захочешь, сможешь заслужить это право. Кроме того, пока я жив, тебе будет выплачиваться по 15 тыс. ежегодно.

Я вскочил, в волнении опрокинув стул. Такое богатство поражало воображение.

— Сделаю все, что скажете.

— Погоди, — перебил старик, — не спеши, пока не узнаешь, что потребуется.

— И что же?

— Стефан, я одиннадцать лет проработал над одним проектом и в результате сконструировал «машину». В ней воплотились мои лучшие идеи, сотни тысяч долларов и усилия способных инженеров и умелых механиков. Сейчас она готова, но еще не опробована. Все, кто работал вместе со мной над ее созданием, отказываются от испытания. Они считают это очень опасным. Сам же я стар для такого путешествия. Здесь требуется молодой, выносливый и смелый человек. Ты достаточно энергичен, Стефан, и я полагаю, обладаешь крепким здоровьем. В данном случае это просто необходимо. Как у тебя с сердцем?

— Думаю, отлично, — заверил я. — Долгое время состоял в футбольной команде колледжа.

— И у тебя нет вредных привычек?

— Никаких. Но что это за «машина»?

— Пойдем, я тебе покажу.

Он поднялся с неожиданным для семидесятилетнего старика проворством и повел меня через длинную анфиладу комнат. Я шел за ним в полном смятении. Беспорядочный вихрь мыслей мешал сосредоточиться. Все это богатство может стать моим! Нет, не подумайте, что мне нужна была роскошь ради нее самой. Но состояние означало свободу и возможность не заниматься неблагодарным учительским трудом. Книги. Путешествия. Собственные научные исследования. Я смогу побывать в самых интересных исторических местах.

Неожиданно мы вышли в чудесный парк, благородная красота и спокойствие которого казались неземными в мягком лунном свете. Пройдя немного, мы оказались около строения, имеющего некоторое сходство с ангаром для самолетов. Не проронив ни слова, дядя Энфилд снял с двери тяжелый навесной замок и, войдя внутрь, включил свет.

— Иди сюда, — позвал он, — Вот «машина». Я постараюсь как можно подробнее рассказать о ней.

Я с трудом протиснулся в узкий дверной проем и остолбенел от изумления. На голом бетонном полу стояло странное сооружение. Два огромных медных диска диаметром 20 футов с блестящим хромированным цилиндром посредине. Форма машины напоминала обыкновенную катушку, поставленную вертикально. Диаметр цилиндра составлял 16, а высота девять футов. По кругу располагались небольшие иллюминаторы.

Дядя обошел аппарат с другой стороны и нажал на рычаг, выступающий на его гладкой поверхности. С легким жужжанием медленно открылся люк. Я осмотрел толщину стен. Четыре дюйма брони!

Старик зашел внутрь машины. Я последовал за ним с растущим волнением. Двигаться приходилось на ощупь в кромешной тьме. Раздался щелчок и яркий электрический свет ударил в глаза.

Я с изумлением огляделся. Небольшое круглое помещение, где мы оказались, было заставлено современной аппаратурой. Стены, пол и потолок покрыты белым мягким войлоком. Огромное количество известных и неизвестных мне инструментов. Назначение высоких баллонов, прикрепленных к стене, я прекрасно знал. В таких обычно хранят сжатый кислород. Тут же стояло несколько аккумуляторных батарей. Оружие. Астрономические приборы. Карты. В центре — пульт управления. Его многочисленные кнопки, рычаги и огоньки были для меня настоящей «китайской грамотой».

— Абсолютно ничего не понимаю во всем этом, — в замешательстве начал я.

— Естественно, — не дал договорить дядя, — к тому же изобретение необычное. Даже инженеры, работавшие над его созданием, так и не поняли принцип действия механизма. Я тоже недалеко продвинулся.

Дело в том, Стефан, что одиннадцать лет назад я открыл необычный феномен. В результате многочисленных опытов, обнаружилось, что заряд двух медных пластин, находящихся на определенном расстоянии параллельно друг другу, зависит от соотношения их общей массы с напряженностью электрического поля и частотой.

Не берусь сказать, как это происходит, но на пластины перестает действовать гравитационное поле Земли. Они полностью освобождаются от силы тяжести. Это необычное действие простирается также на любой объект, расположенный между ними. С помощью небольших изменений силы электрического тока можно достичь комбинации, при которой пластины двигаются вперед с силой равной их тяжести. Я так и не смог объяснить это явление, которое назвал «Феноменом Конвея». Но построил эту машину, чтобы найти ему практическое применение. Теперь работа полностью завершена. Однако передо мной возникло непредвиденное препятствие. Четыре инженера, которые конструировали аппарат, отказались помогать в любом испытании.

— Почему? — удивился я.

— Мюллер, инженер, возглавлявший работы, пришел к заключению, что отсутствие гравитации обусловлено движением в четвертое измерение. Он заявил, что экспериментально доказал свою теорию, создав небольшую модель. Когда механизм привели в действие, она просто исчезла. Другие, кажется, поверили ему. Во всяком случае, они отказались принять участие в эксперименте. Боятся исчезнуть, как предсказал Мюллер, и не вернуться обратно.

— Аппарат поднимается над землей? — уточнил я.

— Да, — улыбнулся дядя. — Когда гравитация перестает действовать, он может летать по касательной к Земле. Его первоначальная скорость меньше одной тысячи миль в час, но может быть увеличена со временем и за счет силы отталкивания покидает Землю.

— Покидает Землю? — усомнился я. — А где же она опускается?

— Машина создана для путешествия на Луну. Как я уже говорил, она будет двигаться по касательной и в конце концов достигнет точки пересечения с Лунной орбитой. За пределами атмосферы, обратная гравитация может быть использована для ускорения движения. В дальнейшем же набор скорости следует производить за счет лунной гравитации. Обратная гравитация Луны замедлит скорость и даст возможность мягко приземлиться. Возвратиться можно таким же образом.

Я с нескрываемым недоверием смотрел на старика. Путешествие на Луну казалось безумной авантюрой, за пределами возможного. Я ведь был обычным преподавателем истории. К тому же, это, должно быть, опасно, раз эти инженеры… Но три миллиона!!! Такие деньги стоят любого риска.

— Сделано все необходимое, — продолжал дядя, — чтобы обеспечить комфорт и безопасность пассажиру. Стены обработаны специальным составом для защиты от космического холода и прямого радиоактивного излучения Солнца. Стальная арматура прочная настолько, что способна выдержать неизбежное давление и остановить метеоритный дождь. Ты заметил кислородные баллоны? Здесь есть автоматическая система, обеспечивающая привычный состав воздуха. Аккумуляторы достаточно сильные, чтобы сохранять свет и тепло, и дать возможность приготовить пищу. Полагаю, что подробно описал машину и предстоящее путешествие. Требуется время, чтобы рассмотреть ее подробнее. Ты можешь задать мне любые вопросы.

Энфилд Конвей неторопливо сел в большое удобное кресло у приборной доски. Его спокойные голубые глаза изучающе следили за мной.

От волнения у меня слегка дрожали колени. Но, несмотря на внезапную слабость, я не сел, а продолжал шагать взад и вперед по упругому белому войлоку.

Три миллиона! Это значит так много! Книги, журналы, карты. Мне не придется больше экономить. Годы, всю жизнь, если захочу, я смогу провести за границей. Египетские пирамиды. Теория происхождения человечества из Южной Африки. Я страстно мечтал путешествовать и совершать новые открытия.

Но лететь на Луну! Это безумие, от которого отказалось уже несколько человек. Быть выброшенным с земной поверхности со скоростью, которой не достигал еще ни один человек. Столкнуться с неизвестными опасностями Космоса. Препятствиями, которые невозможно предвидеть. С метеоритами, пронзительным холодом, палящим жаром Солнца. И что мы знаем о Космосе, помимо теорий и гипотез! Я не специалист и скорее всего не сумею сориентироваться в критической ситуации.

— И сколько же времени это займет? — неожиданно спросил я.

Дядя улыбнулся.

— Счастлив, что ты воспринял это серьезно, — сказал он. — Длительность полета будет зависеть от тебя. Приблизительно неделя туда и столько же обратно. Еще два-три дня на Луне. Необходимо сделать заметки, фотографии. Если возможно, поперемещаться немного по планете. Запасов кислорода и пищи хватит, по крайней мере, на полгода. Но я надеюсь, путешествие займет не больше двух недель. Я буду ждать тебя в эти сроки. Расчеты маршрута мы произведем вместе.

— Можно ли будет покидать корабль на Луне?

— Нет, так как там отсутствует атмосфера, очень жарко днем и холодно ночью. Конечно же, можно было придумать защитный костюм и кислородную маску. Что-то вроде водолазного. Но я не стал работать над этим. От тебя требуется только сделать несколько фотографий и описать все, что увидишь.

Я продолжал ходить по залу, останавливаясь только, чтобы лучше рассмотреть оборудование корабля. Как я буду здесь себя чувствовать в полном одиночестве? В Космосе, далеко от мира, где родился. В могильной тишине? Не сойду ли с ума?

Внезапно дядя резко поднялся с кресла.

— Поспи, Стефан, — посоветовал он. — «Утро вечера мудренее». Завтра все и решишь. Если захочешь, можешь подумать подольше.

Он выключил свет. Мы вышли на свежий воздух. Серебристый свет Луны оттенял благородную красоту просторного парка около дома, бывшего одним из призов в этой сумасшедшей авантюре. Большой светлый диск Луны затмевал манящим сиянием звезды. Меня захлестнуло непреодолимое желание проникнуть в ее тайны.

Какое приключение! Быть первым человеком, ступившим на эту серебристую планету. Узнать загадки верного спутника Земли, на который человечество смотрело многие века. Что по сравнению с этим Египет, друиды, Южная Африка?

Даже если мне суждено погибнуть, рискнуть все же стоить. Многие отдали бы жизнь за подобный шанс.

Все страхи и сомнения оставили меня. Несколько минут назад я с трудом стоял на ногах. А теперь почувствовал небывалый прилив энергии и силы. Мною овладело необыкновенно приподнятое настроение. Я быстро повернулся к дяде.

— Давайте вернемся и вы покажете мне все, что сможете. Я лечу.

Старик молча сжал мне руку.

Глава 2. На Луну!

СТАРТ БЫЛ НАЗНАЧЕН через две недели после моего неожиданного решения. Дядя беспокоился и уговаривал отложить испытания, чтобы лучше подготовиться. Думаю, что несмотря на свою внешнюю черствость, он искренне привязался ко мне. Видимо, старик боялся, что Мюллер окажется прав, и я не вернусь обратно.

Но я не видел причин для дальнейшего промедления. С простым управлением кораблем разобраться оказалось несложно. Дядя объяснил все достаточно подробно. Я научился регулировать подачу электрического тока от аккумуляторов к медным дискам. И с помощью реостата контролировать силу тока, чтобы изменять гравитацию от частичного уменьшения до полной отмены. Вспомогательные аппараты для поддержания нужной температуры и влажности внутри машины по большей части автоматические. И несмотря на свои ограниченные познания в механике, я был уверен, что справлюсь с управлением, а также сделаю все необходимое в случае поломки.

Теперь оставалось только с нетерпением ждать начала путешествия. С того самого момента, как я объявил о своем решении, меня больше не мучили никакие сомнения. Только безумное желание умчаться прочь с Земли. Увидеть то, что веками скрывалось от глаз человека. Достигнуть мира, который всегда символизировал недосягаемость мечты.

В ДЕНЬ, НАЗНАЧЕННЫЙ для отлета, дядя дал мне в помощь инженера, тщедушного, болезненного юношу по имени Гортон. Молодой человек еще раз проинструктировал меня, а вместо напутствия сказал:

— Если ты окажешься настолько глуп, парень, чтобы войти в это «корыто» и включить его, то никогда не вернешься. Так сказал Мюллер. И он сумел доказать. Пока аккумуляторы и электрическая катушка находятся за пределами действия силы между пластинами, все как будто бы идет согласно инструкции и поднимается в воздух.

Но Мюллер сделал собственные модели. Аккумуляторы и все остальное внутри. И они не поднялись, а просто исчезли. Вот так — раз, и все, — он щелкнул пальцами, — Мюллер сказал, что модели переместились в другое измерение. А он знает, о чем говорит. Ты можешь попасть в серьезную переделку.

Я поблагодарил Гортона, но его слова только подстегнули мое любопытство. Я рвался в неизвестное. Что, если мне суждено открыть новый мир? Возможно, он не менее интересен, чем эта бесплодная Луна.

Стать новым Колумбом — вот моя мечта.

Когда юноша ушел, я, по настоянию дяди, прилег отдохнуть на несколько часов. И к своему удивлению, моментально уснул.

НА ЗАХОДЕ СОЛНЦА мы опять спустились к ангару. Дядя включил механизм, раздвигающий крышу. Последние лучи заходящего солнца оранжевыми бликами играли на металлической обшивке корабля. Произведя последнюю проверку аппаратуры, старик устроил мне опрос, внимательно выслушивая ответы и исправляя ошибки.

Старт должен был состояться около полуночи. У меня оставалось еще достаточно времени, чтобы вернуться в дом и поужинать Я ел рассеяно, почти не замечая прислуги, которую так стеснялся раньше. Дядя вел себя необыкновенно оживленно. Говорил о своей жизни, задавал много вопросов обо мне, отце, которого последний раз видел еще мальчишкой. Но я отвечал невпопад, так как мог думать только о предстоящем полете. Внезапно старик предложил отложить эксперимент. Меня это нисколько не удивило. Я уже давно заметил, как сильно он привязался ко мне.

Когда мы снова вышли в парк, светлый диск Луны свысока мерцал над нами. Я не мог оторвать от него взгляда. Меньше чем через неделю я буду также смотреть оттуда на Землю. Невероятное, но самое удивительное приключение в моей жизни.

Без тени сомнений я подошел к открытому люку корабля. Дядя молча стиснул мне руку. Слезы блестели на его глазах, слегка хриплый голос дрожал.

— Возвращайся, Стефан, обязательно возвращайся.

Я вошел внутрь и огляделся. Все было в полном порядке. Взглянув на часы, я понял, что время пришло. Посмотрел в иллюминатор и ободряюще улыбнулся дяде. Махнув рукой на прощание, он покинул ангар.

Я опустился в кресло у панели управления и на мгновение задумался, держа руку на кнопке «старт». Не остались ли еще какие-нибудь дела на Земле? Готов ли я умереть, если придется?

Я нажал кнопку. Машина отозвалась глухим вибрирующим гулом. Затем поставил ручку реостата на нулевую отметку. Теперь действие гравитации должно быть полностью прекращено.

Мне показалось, будто пол внезапно провалился под ногами. Почти вылетев из кресла, я вынужден был ухватиться за подлокотники. Несколько минут меня мутило. Белые стены кружились, расходясь и сходясь в бесконечной безумной пляске. Больной, беспомощный, жалкий, я слабо цеплялся за кресло. Падаю, падаю, падаю…

И только через какое-то время я с облегчением понял, что это странное чувство было обусловлено отсутствием обычной силы тяжести. Машина работала! Последние опасения были отброшены. Меня охватил безудержный восторг. «Я лечу! Лечу далеко от Земли!»

Мысли слились с чувствами. Ужасное головокружение и тошнота дали волю опьяняющему безумию. Как никогда в жизни я ощущал себя полным сил и энергии.

Оставив кресло, я скорее подплыл, нежели подошел к одному из иллюминаторов.

Корабль поднялся уже достаточно высоко. Земля туманной равниной простиралась внизу. Огни далекого города приветствовали меня, но я уже не мог найти свет окон мансарды Энфилда Конвея.

И только тут ко мне пришло полное осознание происходящего. Аппарат вылетел сквозь открытую крышу ангара и теперь направлялся в Космос. Земля все больше напоминала неглубокую серебряную чашу. Минута проходила за минутой, и очертания менялись. Вот передо мной уже часть огромного шара, купающегося в серебристом свете Луны.

Через час, когда приборы показали, что машина уже вышла за пределы атмосферы, я увеличил мощность, передвинув ручку реостата до предела. Согласно дядиным расчетам следующие четыре часа следует лететь с таким ускорением, а затем вернуться к прежнему.

Какое-то время я был занят расчетами, а когда вернулся к иллюминатору, то остолбенел от изумления. Земля, которую я оставил неподвижной серебристой громадой, теперь бешено вращалась в обратную сторону. Континенты мелькали подо мной, состязаясь в скорости. Азия, Северная Америка, Европа. И снова Азия, Северная Америка…

Просто невероятно! Планета совершала полный оборот за несколько минут вместо обычных двадцати четырех часов. И к тому же вращалась не в ту сторону, в которую должна. Но сомнений не было. С каждой минутой Земля двигалась все быстрее, очертания материков сливались в серую массу.

Я в замешательстве посмотрел в другую сторону. На черном небосводе сияли знакомые звезды, но они тоже меняли свое положение. Солнце проносилось по небу как сверкающий хвост кометы. Его движение также ускорялось. Что могло означать все это? Я постарался сосредоточиться. Известно, что когда Земля и Луна делают оборот вокруг Солнца проходит год. Тогда годы сейчас летят также быстро как секундная стрелка на часах.

И еще одна странность. Я умел распознавать созвездия Зодиака, и знал, что Солнце на протяжении года проходит через них. Но теперь они тоже шли в обратном порядке.

В поисках Луны я прильнул к другому иллюминатору. Она двигалась гораздо быстрее Солнца, и, вероятно, скоро ее мелькание сольется в серое пятно.

Солнце все чаще проносилось мимо, пока не стало огненным поясом на странном небосводе, где звезды двигались как живые.

Это было всеобщее безумие. Небесные тела беспомощно носились в космическом шторме. Мой корабль был единственной нормальной вещью среди этого хаоса.

И тогда рассудок пришел мне на помощь.

Земля, Луна, Солнце и звезды не могли сойти с ума. Значит, проблема во мне. Изменилось мое восприятие действительности. Все дело в Машине!

Я медленно начал осознавать происходящее.

Время, настоящее время измеряется движением небесных тел. День — это период вращения Земли вокруг своей оси, год — вокруг Солнца. Эти отрезки стали такими маленькими в моем восприятии, что едва различались. Следовательно, пока я нахожусь в Космосе, проходят бесчисленные годы.

Невероятно! Но это заключение неизбежно.

И это еще не все. Небесные тела двигались в непривычную для нас сторону. А это означало, что время повернулось вспять. И я неумолимо продвигаюсь в прошлое. От этого открытия у меня закружилась голова.

Смутно припомнил я журнальную статью о Космосе и Времени, которую прочитал совсем недавно. Предмет очаровал меня, хотя мои познания в этой области были весьма поверхностны. Автор определял Вселенную в условиях космического времени. Он утверждал, что Время — это четвертое измерение. Оно также реально, как и известные нам три и имеет с ними много общего. Существует два направления, в которые может быть совершено движение: прошлое и будущее. Наша память — это поход назад вдоль этой величины. Сны, воспоминания носим мы в своем сознании, в действительности же двигаясь в обратном направлении этого измерения. Я вспомнил также о том, что говорил дяде об отказе инженеров испытывать аппарат, а также предостережения Гортона. Мюллер предполагал, что аппарат может переместиться в другое измерение и провел опыты с моделями, убедившись в своей правоте.

Теперь я знал, что Мюллер не ошибся. Его модели исчезли, так как переместившись в прошлое, не имели дальнейшего существования в настоящем. Сейчас та же участь постигла и меня. Годы проносились так быстро, что у меня не было даже возможности их сосчитать.

Должно быть, это обратная гравитация оказала такое действие на направление вектора времени. Но я не ученый и могу объяснить «Эффект Конвея» не больше чем дядя.

Несмотря на новые непредвиденные обстоятельства, я не был слишком напуган и продолжал наблюдать через иллюминатор все превращения небесных тел. Что же касается управления кораблем, то я продолжал строго следовать дядиным инструкциям.

Вскоре, почувствовав голод, я приготовил тосты, отрезал толстый кусок сыра, открыл банку шоколада и с удовольствием перекусил.

Когда же я снова выглянул наружу, панорама сильно изменилась. Звезды сформировались в неизвестные мне созвездия. Солнце мелькало настолько быстро, что уследить было практически невозможно. Просто живой огонь, опоясывающий небосвод. Земля огромным голубым шаром быстро вращалась подо мной. И даже Луна медленно поворачивалась ко мне разными сторонами. Я уже достиг того момента в прошлом, когда она вращалась вокруг своей оси быстрее, чем вокруг Земли. Если уже сейчас Луна так сильно изменилась, что же будет, когда я ее достигну. Может быть в ее высохших котлованах вновь заплещет вода, а атмосфера станет более плотной. Растительность мягким ковром покроет равнины. Я стану свидетелем обновления старого мира!

Время шло. Меня стало медленно клонить ко сну. Последние два дня были очень нелегкими. Я работал днями и ночами, чтобы освоиться с управлением корабля. Да еще и опустошающее нервное напряжение последних часов подорвало силы.

Я посмотрел инструкции. Все шло правильно, моего вмешательства в работу аппарата не потребуется еще по крайней мере несколько часов. Проверив приборы, регулировавшие атмосферу внутри корабля, я убедился, что все в порядке. Кислород, влажность и температура были в норме. Я откинул спинку кресла в полулежащее положение и, удобно устроившись в нем, проспал около четырех часов. Несколько раз мне приходилось просыпаться, чтобы проверить показатели приборов.

Больше всего на свете сейчас меня волновал вопрос возвращения. Смогу ли я попасть обратно на Землю? Модели Мюллера были механическими игрушками, лишенными управления. Поэтому они и не смогли вернуться обратно. Но, может быть, я изменю полет времени, если буду четко следовать инструкции, и, преодолев века, попаду опять в свою эпоху. Но сделать это сейчас я не мог, так как не умел производить нужные расчеты самостоятельно, а дядя, составляя карты, предполагал, что старт будет с Луны. Кроме того, я не знал как остановить полет и развернуть корабль.

И все же, несмотря на страх и сомнения, я чувствовал, что это самый интересный и захватывающий момент моей жизни. Славное приключение. И смерть не слишком высокая плата за него.

МОЙ ПОЛЕТ ДЛИЛСЯ шесть дней. К концу путешествия я начал замечать, что контур Луны стал менее отчетливым. Скорее всего, это означало, что там есть атмосфера. Следуя направлению, обозначенному на картах, я оказался в ее верхних слоях. Лунная поверхность скользила подо мной. Это быстрое вращение влияло на погодные условия. Вокруг свирепствовали ветра.

Я завис в воздухе, стараясь сбалансировать слабую гравитацию, пока порыв ветра не завертел корабль. Туманная поверхность приближалась, становясь постепенно неподвижной. Из мрака начал вырисовываться неясный контур высокой горы. Прибавив немного мощности, я направился прямо к ней. Теперь корабль парил над неровной поверхностью вершины. Я сбросил мощность и с легким толчком приземлился.

Я был на Луне! Первый человек, ступивший на иную планету. Какие приключения ожидают меня здесь?

Глава 3. Когда Луна была молодой

Пока корабль приземлялся, я был очень занят и не имел возможности оглядеть окрестности. Поэтому сразу же после посадки опрометью бросился к иллюминатору.

Лунный ландшафт отличался от всего виденного мною ранее.

Корабль потонул в толстом слое зеленого мха, похожего на мягкий персидский ковер. Его глубина была около фута, а темно-зеленые волокна крепко переплетались. Мох полностью покрывал плато, на которое я приземлился и тянулся почти до вершины горы.

В нескольких милях отсюда на юго-западе простиралась огромная равнина. За ней поднимался темный ряд зеленых холмов с голыми вершинами. Широкая река протекала с северо-запада на юг, где, должно быть, находился океан.

Странные джунгли покрывали равнину. Массы зелени. Берега реки казались отгороженными от них стеной из желтых гигантских растений. Они были гораздо выше земных, так как слабая гравитация не мешала их росту.

Таким же необычным казалось здесь и небо. Темнее, чем на Земле, возможно, из-за менее плотной атмосферы. Глубокое, чистое, насыщенно синее. Ни единое облачко не нарушало его великолепия.

Солнце стояло на востоке, огромный шар чистого белого пламени. Оно казалось гораздо больше, чем то, к которому мы привыкли. На западе я заметил еще один белый шар во много раз превосходящий по размеру Солнце. Только через несколько минут я сообразил, что это Земля. Планета такая же юная как Венера в мою эпоху, и также покрыта сплошными белыми облаками. Интересно, зародилась ли там жизнь или до сих пор ее поверхность состоит из расплавленных каменных пород. Суждено ли мне когда-нибудь увидеть мою родную планету? Вернется ли корабль назад в будущее, когда я соберусь обратно, или же меня забросит дальше в прошлое, в новый, еще раскаленный мир?

Я постарался выбросить эти мысли из головы. Передо мной необычный мир, планета неисследованная, а потому безумно интересная. Зачем же беспокоиться о возвращении? Мой взгляд скользил по широкой равнине вдоль берегов реки вниз к скоплению зеленых гор. Задержался на зарослях желтых деревьев и небольшом зеленом лугу около них.

Неожиданно, я заметил движущиеся точки, маленькие, светящиеся объекты, которые то опускались, то поднимались над джунглями. Это напоминало легкое порхание птиц. Гигантские насекомые? Или какие-то неведомые существа?

Потом я увидел воздушные шары. Сначала я разглядел только два рядом, слегка покачивающиеся на ветру. Затем еще три, дюжину, два десятка… Кто же развесил их повсюду? Возможно, здесь есть разумные существа.

Вспомнив о бинокле, я торопливо снял его со стены и направил на джунгли. Это, действительно, оказались шары. Огромные, темно-красные и блестящие в солнечных лучах. Они были прикреплены длинными красными канатами. Некоторые около тридцати футов в диаметре, другие намного меньше. Никаких корзин под ними не наблюдалось, но в том месте, где шары крепились к канатам, виднелась какая-то маленькая темная масса.

Я перевел бинокль. Густое переплетение великолепных желтых растений, вооруженных длинными, похожими на штыки, шипами, создавали плотную непроницаемую стену. И среди этого золотистого леса маленький зеленый оазис. Масса мягкой, легкой листвы. Какие-то ползучие растения покрывали камни и желтый кустарник, но не сливались с ним. У них были большие, бриллиантово-белые цветы в форме колокольчиков.

Какое-то летающее существо, похожее на гигантского мотыля с серебряными крыльями, пронеслось над джунглями. Провожая его взглядом, я наткнулся на небольшую группу растений с темными, гладкими, прямыми стеблями, лишенными листьев и ветвей. Самое крупное — около фута в диаметре и дюжину футов в высоту. Они завершались красным соцветием. Никаких других растений рядом с ними не было, так что около каждого образовывалось пустое пространство в форме круга. Может быть их кто-нибудь возделывал?

Я уже несколько часов наблюдал этот фантастический ландшафт, когда неожиданно вспомнил о фотографиях, которые просил меня сделать дядя. Поэтому следующие два-три часа я провозился с фотоаппаратом, а под конец снял еще и видеофильм, стараясь как можно полнее охватить всю панораму. Когда работа была завершена, солнце уже скрылось за горизонтом. Сначала я решил, что просто не заметил, как быстро пролетело время. Но, посмотрев на часы, обнаружил, что солнце зашло слишком рано. Немного поразмыслив, я решил, что период обращения здесь меньше чем двадцать четыре часа. Позднее я узнал, что он составляет около восемнадцати часов, причем день и ночь приблизительно равны. Это обуславливается сравнительно небольшим размером и быстрым вращением Луны.

Вокруг воцарилась полнейшая тьма. Звезды сияли на чистом небосводе, образуя причудливые и неизвестные мне созвездия. Обильная роса вскоре затуманила стекло иллюминатора. Как я обнаружил позднее, облака здесь почти не образовывались, а все осадки выпадали в виде росы. Крошечные капельки вскоре слились в настоящие потоки.

Через несколько часов на Западе поднялся огромный белый шар. Земля. Удивительная по размеру и блеску. При ее серебристом сиянии все было видно также хорошо как и днем.

Внезапно я осознал, что очень устал и хочу спать. Волнения последних часов и нервное напряжение подорвали мои силы. Я откинулся в кресле и моментально заснул, а когда проснулся, солнце стояло уже достаточно высоко. Я снова чувствовал себя бодрым, полным сил и надежд на новые приключения. Мне невыносимо было осознание того, что я как в тюрьме заперт в этом маленьком круглом помещении. Энергия переполняла меня. Я должен двигаться, вдыхать свежий воздух.

Передо мной встал очень серьезный вопрос: могу ли я выйти? Дядя говорил, что это невозможно из-за отсутствия воздуха, но его оказалось более чем достаточно. Однако, можно ли его вдыхать?

Я знал, что Луна состоит из тех же пород, что и Земля. Тогда почему бы в ее атмосфере не содержаться тем же элементам, что и на моей родной планете? Можно сначала попробовать слегка приоткрыть дверь и осторожно выглянуть. В случае, если что-то окажется не так, нетрудно будет просто закрыть ее.

Но при первой же попытке открыть люк, я обнаружил, что его основательно заклинило. Какое-то время я тщательно пытался отыскать неполадки, пока внезапно не понял в чем дело. Давление снаружи гораздо меньше, чем внутри корабля! А так как люк открывался во внутрь, то это сдерживало его.

Я нашел клапан, регулирующий излишек кислорода в помещении и открыл его. Воздух с шипением вырвался наружу. Мне оставалось только сесть в кресло и ждать. Сначала никаких необычных симптомов не было. Но через несколько минут я почувствовал тупую ноющую боль в легких. Дышать становилось все труднее, виски пульсировали. Однако эти ощущения не встревожили меня настолько, чтобы заставить отказаться от плана. Шипящий звук начал постепенно стихать и, наконец, полностью замер. Я поднялся и, тяжело дыша, подошел к люку. Теперь он открылся достаточно легко. Я сделал осторожный вдох. Странный, тяжелый аромат… Вероятно, из джунглей.

Воздух пьяняще подействовал на меня. Должно быть, он был больше насыщен кислородом, чем тот, который на корабле.

Я глубоко вздохнул полной грудью.

Сначала я собирался просто прогуляться около машины. Но теперь решил совершить экскурсию по зеленому плато на целую милю и посмотреть джунгли.

Изучив имеющееся снаряжение, я взял с собой несколько предметов. Легкую камеру, не случай, если увижу что-нибудь интересное. Бинокль. Бутыль с водой и немного пищи, чтобы не торопиться обратно. И, наконец, снял со стены кольт 45 калибра. Вероятно, он был включен в снаряжение на случай аварии. Это своего рода акт милосердия со стороны дяди, легкий способ уйти из жизни, если она станет невыносимой в маленьком изолированном отсеке. Поэтому к оружию прилагалось всего 50 патронов. Я зарядил кольт, а оставшиеся высыпал в карман.

Собрав все необходимые вещи, я вылез из корабля и тщательно закрыл за собой люк.

Я шел по Луне! Толстый, волокнистый ковер мха неожиданно провалился под ногами. Оступившись, я упал в мягкую зелень. И, совершенно забыв о слабой гравитации, попытался освободить ногу с такой силой, что подпрыгнул в воздух и снова упал в мох.

Через некоторое время я уже настолько овладел искусством передвижения в новых условиях, что мог довольно уверено шагать вперед. Один раз я даже попробовал подпрыгнуть, но вместо этого подлетел на 12 футов вверх, а приземлился только через 30 футов. Мне показалось, что полет длился вечность. Я беспомощно распластался в воздухе, напрасно пытаясь принять вертикальное положение. Поэтому приземлился я на спину и, наверное, сильно ударился бы, если бы не мягкий ковер мха.

Неожиданно мне в голову пришла интересная мысль. Мои физические возможности на Луне несколько иные чем на Земле. Я поднимаю 180 пудов и имею развитую мускулатуру. Вес же мой здесь не больше 30 пудов. Поэтому, решил я, пройдет много времени, прежде чем я смогу правильно соизмерять силы. Однако, в действительности, процесс адаптации занял не так уж много времени.

Сначала я часто останавливался и тяжело дышал. Но вскоре привык к специфике лунной атмосферы и гравитации. Поэтому, чтобы добраться до красного плато потребовалось всего полчаса. Крутой обрыв, покрытый толстым волокном зеленого мха, спускался вниз к краю джунглей. Передо мной отрылась необыкновенная панорама. Чистое, темно-синее небо. Огромный белый шар Земли садился за далекие зеленые горы. Широкая долина, покрытая золотистыми лесами и одинокий оазис зелени. Пурпурные воздушные шары, качающиеся на красных канатах.

Я присел на краю откоса, чтобы перекусить и полюбоваться красотой лунного пейзажа. Когда большая часть запасов еды и воды была съедена и выпита, я решил, наконец, сойти вниз к джунглям.

Солнце стояло в зените, и весь короткий лунный день, 4, 5 часа, был в моем распоряжении. У меня оставалось еще достаточно времени, чтобы спуститься по склону и вернуться к кораблю до наступления темноты. Отыскать обратный путь не представляло трудности. Блестящая арматура аппарата виднелась отовсюду. Кроме того, сориентироваться можно было по похожей на трезубец вершине, рядом с которой корабль приземлился.

Я особенно не задумывался над тем, что в джунглях могут скрываться враждебные существа и, поэтому, не боялся нападения. В мои планы не входило углубляться дальше кромки леса. У меня не было автомата, способного дать решительное преимущество перед любым животным на планете. Но, в конце концов, в случае непредвиденных обстоятельств, я мог рассчитывать на свое физическое превосходство над местными существами.

Постепенно я преуспел в искусстве путешествия в новых условиях и нашел интересный способ передвижения размеренными прыжками длиной в 20 футов и более. И, таким образом, достиг джунглей уже через четверть часа. Растения не образовывали четкую линию, как это казалось издалека. Они были рассеяны группами и напоминали кактусы. Розовые, без шипов, но усыпанные маленькими темными выпуклостями или шишками неизвестного назначения. Первые попавшиеся на пути растения были маленькие и чахлые. Дальше — покрепче и потолще. Я остановился, чтобы хорошенько рассмотреть и сфотографировать одно из них. Затем отважился наступить на него. Несколько маленький темных шишек сломалось, и оттуда вытекла темная жидкость. В нос ударил неприятный, резкий запах, заставив ретироваться. Пройдя еще несколько ярдов, я достиг ползучих растений. Толстые стебли бесконечным серпантином вились по земле, оканчиваясь легкими побегами зелени. Повсюду в воздухе висели шары величиной около 6 футов, похожие на большие золотые колокола. От них, видимо, и шел тот тяжелый запах, который я почувствовал выходя из корабля. Сквозь густое сплетение зелени невозможно было пробраться не повредив нежной листвы. И я решил не заходить в джунгли из-за опасения, что растения могли иметь неизвестные мне способы защиты. Кроме того, в густой зелени могли скрываться твари, подобные земным змеям. Поэтому я предпочел идти на расстоянии от зарослей, периодически останавливаясь, чтобы сделать фотографии.

Наконец, я достиг желтого кустарника. Непроницаемая стена из стволов толщиной в дюйм, вооруженный похожими на кинжалы колючками. Двигаться сквозь кустарник, не задевая острые иглы шипов, казалось практически невозможным.

Неожиданно меня заинтересовал один темно-красный шар, который, как мне показалось, направлялся в мою сторону, увеличивая длину стебля-каната. Его движения в воздухе напоминали живое существо. Некоторое время я фотографировал его, но не рассчитывал на хорошее качество снимков, так как расстояние было слишком велико. Однако, шар несомненно приближался, возможно, подгоняемый ветром. И у меня появилась надежда сделать фотографии с близкого расстояния.

Глава 4. Нападение

Я внимательно всматривался, пытаясь определить, не управляет ли шаром какое-нибудь разумное существо. Но разрешить этот вопрос мне так и не удалось. Никакой корзины с пилотом я, правда, не заметил, но в той части шара, где он прикреплялся к канату, виднелись какие-то отростки.

Около часа наблюдал я за его полетом. Наконец, он оказался почти надо мной на высоте нескольких сотен футов. Красный канат тянулся за ним из джунглей.

Мне удалось сделать неплохой снимок, и я решил продолжить экскурсию и осмотреть заросли желтого кустарника. Я отвел взгляд от пурпурного шара и собирался уже идти вперед, когда почувствовал удар.

Красный стебель хлестнул по плечам и, раньше чем я осознал происходящее, липкие кольца несколько раз обвились вокруг тела. Стебель был около половины дюйма в диаметре и состоял из маленьких темно-красных полос, скрепленных каким-то вязким веществом.

Я в ужасе посмотрел вверх и увидел, что он тянется от того самого воздушного шара, за которым я наблюдал всего несколько минут назад. Темные отростки, замеченные мной ранее, сейчас быстро работали, сокращая длину каната, которым я был опутан. Меня поволокло по мягкому красному мху и медленно потащило вверх.

Под тяжестью шар немного опустился. Ужас переполнял меня. Сердце учащенно билось, дышать стало тяжело. Я неистово корчился в клейких оковах, отчаянно пытаясь освободиться. Но паутина была рассчитана на то, чтобы удерживать таких особей как человек.

Я раскачивался над джунглями как маятник и, бросив случайный взгляд на шар, оцепенел. Два темных, ужасающих глаза с бешеной ненавистью смотрели на меня. Их многочисленные грани горели злобным огнем. Живое существо! Темные отростки оказались его конечностями, растущими в нижней части туловища. Теперь оно быстро свертывало канат, с помощью которого ловило добычу. Огромная пасть с длинными зубами и ядовитой вонючей слюной, отвратительно капающей вниз. Узкое остроконечное рыло, которым оно, вероятно, пронзало тело жертвы и высасывало из нее соки. Огромный темно-красный шар оказался тонкостенным, наполненным каким-то легким газом, скорее всего водородом.

И вот подобные удивительные создания дрейфовали над джунглями в полной безопасности, таким образом добывая себе пищу.

Страх сковал меня. Ошеломленный и беспомощный при виде этого ужасного зрелища, я первое время не способен был что-нибудь предпринять. Затем, я с трудом освободил руки, вытащив из-под липких колец. Поднял их над головой и попытался разорвать канат. Но все было напрасно, он оказался необычайно крепким.

Только тогда я вспомнил о револьвере. Если бы мне удалось достать его из кармана, я мог бы убить монстра. Газ начнет улетучиваться через изрешеченную поверхность, и шар медленно приземлится. Я поднялся уже настолько высоко, что падение могло оказаться смертельным, если бы я просто перерезал канат.

Мне далеко не сразу удалось нащупать оружие. Вязкое вещество стебля липло к рукам и приходилось прикладывать большие усилия, чтобы снова отрывать их. Но в конце концов мне это удалось. Я снял липкую ленту, пересекающую карман и отвел в сторону. Когда мне удалось, наконец, вынуть пистолет, настала его очередь увязнуть в клейкой гуще. С величайшим трудом я осторожно поймал оружие липкими пальцами и поднял над головой. Посмотрел вниз и испугался. Мы поднялись уже очень высоко. И, хотя прошло немного времени, я находился почти на половине пути к ужасному живому шару. К тому же он продолжал медленно плыть вперед, так что теперь я висел прямо над колючими зарослями.

Я выстрелил. Периодические подергивания монстра и темные ветви-конечности мешали точно прицелиться. Держа кольт обеими руками, я стрелял продуманно и осторожно. Первый выстрел, видимо, не достиг цели. После второго раздался оглушающий стон, и одна ветвь безвольно повисла. Хотя я не знал анатомию монстра, но полагал, что центральная нервная система находится недалеко от глаз. Следующая пуля угодила в один из них. Большая капля прозрачной густой жидкости сорвалась с его поверхности. Существо опять жутко взвыло. Темные ветви как щупальца потянулись ко мне.

Я ощутил сильный толчок и понял, что «живой шар» сбросил длинный стебель-якорь. Мы нырнули вниз.

Еще один выстрел не произвел никакого эффекта. Но пятая пуля оказалась решающей. Я уверен, чудовище умерло сразу же. Конвульсивно дернувшись, ветви безвольно повисли. Но для страховки я выпустил в монстра еще два патрона.

От резкого рывка вверх канат порвался, отпустив шар в свободный полет. Это было началом головокружительного путешествия по воздуху.

Огромная долина голубых и желтых цветов лежала между зелеными рядами гор. Широкая река белела внизу. Плато, на котором приземлился корабль, отсюда выглядело как покрытый зеленой скатертью стол. И рядом с тройной вершиной горы виднелись блестящие диски машины, которую я так неблагоразумно покинул.

Ветер быстро гнал шар и меня, висящего на его стебле-канате, на северо-запад. Через несколько минут корабль скрылся из вида.

Я был в отчаянии, что так далеко отброшен от знакомой местности, но старался как можно лучше запомнить новые ориентиры.

Удачным для меня было уже то обстоятельство, что ветер принес шар в долину, а не в красные джунгли. Теперь я смогу вернуться к кораблю, следуя вдоль реки.

Но волна отчаяния вновь захлестнула меня, когда я понял, что вряд ли сумею благополучно пробраться через неизвестную территорию, полную скрытых опасностей. Кроме того, стреляя в монстра, я старался сделать как можно большее отверстие в красной ткани и упустил из вида, что если падать слишком быстро, можно разбиться о твердую поверхность. Но вскоре я с облегчением заметил, что шар начал опускаться медленнее, так как газ улетучивался через мускулистую ткань. Мне оставалось только ждать и фиксировать в памяти маршрут, по которому должен буду вернуться.

Беспомощно болтаясь в красной паутине, я внимательно рассматривал джунгли. Они представляли собой густую путаницу колючих желтых кустов. Но среди них попадались зеленые островки ползучих растений.

Поразмыслив над своим положением, я пришел к выводу, что обречен. Даже если мне удастся приземлиться в открытой местности, где нет колючих кустов, малейший ветерок может снова подхватить шар, и меня выбросит прямо на острые шипы раньше, чем я смогу разорвать паутину. Но, может быть, стоит освободиться до того, как шар опустится на землю? Разорвать путы и спрыгнуть с безопасной высоты? Только так я смогу избежать неминуемой гибели. Здесь, на Луне, падение даже со значительного расстояния от поверхности ничем мне не угрожает из-за небольшого ускорения силы тяжести. Но надо срочно выбрать место посадки.

Новая неразрешимая проблема встала передо мной. Как освободиться из паутины? Ножа не было, а попытки разорвать липкие узы остались безрезультатными. Но у меня еще остался револьвер. Если приложить дуло к стеблю и выстрелить, пуля разорвет его. Я нащупал в кармане два патрона и вытащил их. Хотя они липли к рукам, мне удалось, в конце концов, зарядить кольт и взвести курок.

Мы опустились уже достаточно низко, а я все еще беспомощно болтаться в клейкой паутине. Невдалеке я заметил зеленый оазис, но меня неумолимо несло прямо на шипы. Казалось, они приближаются с бешеной скоростью. Я в ужасе закрыл лицо руками. Пальцы судорожно продолжали сжимать оружие.

Шипы с сухим треском ломались под моей тяжестью. Тысяча острых, ядовитых шипов царапали, резали и кололи тело. Невыносимая боль пронзила меня. Я закричал. Острые как бритва шипы были пропитаны ядом, так что любая, даже легкая царапина жгла как огонь.

Несколько секунд я висел на остриях. Но к счастью, порыв ветра подхватил шар и меня вместе с ним. Я снова висел в воздухе, раскачиваясь как маятник. И опять меня бросило вниз, но на этот раз я удачно упал на полосу голого песка возле зарослей.

Я истекал кровью, страдая от невыносимой боли, и понимал, что недолго останусь в сознании. Следовало торопиться. Двигаясь, словно в тумане, я схватил красный стебель и, прицелившись в него, нажал курок. Прозвучал оглушительный выстрел. Сильная отдача отбросила правую руку, и, если бы кольт не прилип к пальцам, я непременно потерял бы его. Канат резко рванул в сторону, чуть не сломав мне левую руку.

Свободен!

Какое-то время я еще оставался в сознании. Помню, как лежал на жестком холодном песке и кровь капала из глубоких порезов. Почти вся одежда была изорвана шипами. Раны так нестерпимо болели, что мне казалось, будто я окунулся в расплавленный металл. Только лицо осталось невредимым.

С трудом поднявшись, я попробовал идти. Но полосы липкой ленты еще сковывали ноги, и я опять повалился на белый песок. Горькое разочарование охватило меня. В слепой ярости проклинал я свою неосторожность. Зачем мне понадобилось покидать корабль и с бессмысленной храбростью бросаться в авантюру? Я погрузился в забытье.

Я ОЧНУЛСЯ ОТ необычного звука. Приятная мелодия, тонкая и высокая, как музыка флейты. Она доносилась откуда-то рядом. Я не сразу сообразил, где нахожусь и что со мной произошло. Воспоминания возвращались медленно. Мне казалось, что я лежу в кровати моей старой меблированной комнаты и звон часов напоминает о том, что пора вставать. Но вскоре осознал, что странный звук непохож на звон будильника.

Я с трудом поднял тяжелые веки. Что это было, кошмар или реальность? Зеленые ползучие растения, стена желтого кустарника, алые горы, пурпурные шары, дрейфующие в чистом синем небе.

Я попробовал сесть. Тело горело при малейшем движении и я со стоном откинулся назад. Кожа задубела от высохшей крови. Глубокие раны ныли, мышцы, казалось, окостенели от яда, так что любое действие причиняло острую боль. Как только я пошевелился, мелодия резко оборвалась, а затем зазвучала вновь позади меня.

Память возвращалась ко мне. Телеграмма от дяди. Полет через космос и время. Экскурсия в джунгли и ее ужасное продолжение. И теперь я лежал там, где упал, на голом песке, недалеко от кустарника.

Я застонал от злости на себя, и этот стон болью отозвался во всем теле. Тонкие звуки вновь оборвались, и существо, издававшее их, медленно заскользило вокруг меня. Мне удалось рассмотреть его. Странное и непохожее ни на одно животное на Земле. Тело стройное и гибкое как у змеи, пяти футов длиной и немного толще моей ноги. Голова, не больше кулака, поднималась на 2–3 фута над землей. Крошечный рот с изогнутыми губами, полными и красными как у женщины. Большие фиолетовые глаза темные и разумные. Но кроме рта и глаз, голова не имела больше ничего человеческого. Ее покрывал золотистый мех, а сверху росли перья, образуя что-то вроде голубого плюмажа. Но все же это существо обладало странной притягательностью и красотой изысканных пропорций.

Некое подобие крыльев росло с обоих боков гладкого золотистого тела. Сейчас они были расправлены как для полета. Очень белые, тонкие. На их белоснежной поверхности четко прослеживались алые прожилки.

Я с любопытством рассматривал это необычное создание и, несмотря на полнейшую свою беспомощность, не испытывал никакого страха. Казалось, оно обладает какой-то магнетической силой, наполнявшей меня спокойствием и доверием.

Губы пошевелились, и тонкие звуки флейты зазвучали вновь. Странное существо пыталось что-то сказать мне. И я спросил первое, что пришло мне в голову:

— Привет! Кто вы?

Глава 5. Прародительница

Существо быстро скользнуло ко мне. Его круглое гладкое тело оставляло легкий след на белом песке. Оно положило мне на лоб одно из своих «крыльев», удивительно мягкое и нежное. Прикосновение оказалось легким и приятным. Жизненное тепло исходило от него, наполняя меня новой энергией и силой.

Звуки флейты зазвучали вновь, находя неясный отклик в моей душе. Возникли какие-то смутные образы и видения. Мелодия повторялась снова и снова, пока в моем сознании не сформировались, наконец, определенные мысли.

— Кто вы? Как сюда попали?

Таким странным телепатическим способом, с помощью «крыльев», приложенных к голове, я улавливал смысл речи, обращенной ко мне незнакомцем.

Прошло не очень много времени, прежде чем я достаточно оправился от изумления и смог говорить. Я отвечал медленно, четко произнося каждое слово.

— Я — с Земли. С большой белой планеты, которую вы видите на небе. Прибыл сюда на Машине, способной преодолевать время и пространство. Но я покинул ее и отправился в небольшую прогулку по Луне, во время которой был пойман одним из «живых шаров». Однако сумел порвать паутину и упал сюда. Мое тело так исколото шипами, что неспособно двигаться.

Существо издало какой-то вибрирующий звук. Он повторялся до тех пор, пока его значение не сформировалось в доступные моему пониманию образы.

— Я поняла, — означала трель.

— Кто вы? — рискнул спросить я.

Неизвестный просвистел в третий раз.

— Я — Прародительница. «Бессмертные» уничтожили весь мой род и преследуют меня. Я хочу спрятаться от них у моря.

Постепенно смысл тонкого мелодичного пения начал доходить до меня быстрее.

— Ваше тело очень медленно заживляет раны. Видимо, у вас плохо развиты внутренние силы. Я могла бы вам помочь.

Я с радостью согласился.

— Отдохните еще, — продолжала незнакомка, — верьте мне, не сопротивляйтесь. Вы должны заснуть.

Я лег на песок и закрыл глаза. Жизненные силы медленно наполняли меня, волнами вливаясь в тело из «крыльев» Прародительницы. Во мне не было страха, только спокойная уверенность в могуществе этого необычного создания. Я вновь получил команду спать и, подчинившись сильной воле незнакомки, забылся глубоким безмятежным сном.

Несколько часов пролетели как одно мгновение. Меня разбудили приятные звуки. И еще не открыв глаза, я осознал, что абсолютно здоров и полон новой энергии.

Приподняв веки, я посмотрел на Прародительницу, свернувшуюся клубком рядом. Большие ясные глаза внимательно с симпатией наблюдали за мной.

Я резко сел и осмотрел себя. Все тело покрывала высохшая кровь, а одежда превратилась в лохмотья. Ноги оставались связаны. Зато вместо ран виднелись только легкие рубцы, а тело превосходно слушалось.

— Я очень хорошо себя чувствую, — с благодарностью воскликнул я. — А как вы?

На этот раз я почти сразу понял ответ.

— Моя жизненная энергия больше твоей. Я просто поделилась ею с тобой.

Все попытки порвать малиновую паутину не увенчались успехом. Тогда моя спасительница снова пришла мне на помощь. На этот раз она использовала уникальные белые отростки как руки. И хотя с виду они были очень хрупкими, но оказались способными освободить меня. Через несколько минут я уже стоял на ногах.

Прародительница снова что-то сказала мне. Но я не понял, хотя смутный образ все же возник где-то в глубине сознания. Я опустился на колени, и она снова положила мне на лоб белые с красными прожилками «крылья».

Удивительный орган эти отростки! Такие изящные и красивые! Но одновременно сильные и ловкие. Незаменимые в любых ситуациях.

Постепенно значение мелодичных звуков прояснилось, вливаясь в мой разум вместе с теплом вибрирующих «крыльев», обхвативших голову.

— Путешественник! Расскажи мне о своем мире и о том, как попал сюда. Мой род древен, и я превосхожу тебя во многом, но мы не способны проделать такой путь. Даже Бессмертные с их машинами не могут этого. Кроме того, планета, с которой, как ты говоришь, прилетел, еще слишком горяча, чтобы там могла зародиться жизнь.

Мы разговаривали долго. Я своим обычным способом, а Прародительница мелодичным свистом. Сначала телепатическое общение шло медленно и казалось мне затруднительным. Но с практикой скорость возросла и я, в конце концов, научился схватывать мысль налету, даже если Прародительница не прикасалась ко мне.

КОГДА Я ПРОСНУЛСЯ, солнце было уже низко. Теперь наступил новый день. Таким образом, мы проговорили всю ночь. Воздух стал холодным, и я совсем продрог от высокой влажности. Но моя новая знакомая дотронулась своими волшебными «крыльями» и тепло разлилось по всему телу. Холод отступил.

Я рассказал об оставленной планете и собственной незначительной жизни, о Машине, путешествии через Космос в прошлое к этой юной Луне. А собеседница поведала историю своего погибшего рода.

Она была главой племени, жившего на возвышенности у самого русла реки. Общественная жизнь в нем, как я выяснил, чем-то напоминала пчелиную или муравьиную организацию на Земле. Около тысячи бесполых особей, недостаточно развитых самок и рабочих. И матка, единственная способная к репродуктивным функциям. Она носила почетный титул Прародительницы. Это была древнейшая и высокоразвитая цивилизация на Луне. Моя спасительница признала, что ее люди не имели машин или каких-либо сооружений. По ее мнению подобные вещи служат признаком варварства.

— В далекие времена, — объяснила она, — и у нас была техника, а мои предки жили в таких же металлических и деревянных сооружениях как вы описывали. Но использование машин в помощь своим физическим возможностям еще больше ослабляло тела. Руки и ноги постепенно атрофировались, так что в них больше не было необходимости. Легкая жизнь и отсутствие любых неразрешимых проблем и переживаний лишили их богатства эмоций и психического развития. Некоторые вовремя поняли опасность и, покинув города, вернулись в леса и моря, чтобы жить, полагаясь только на свои умственные и физические силы. Только они остались по-настоящему жить, а не превратились в бесчувственные машины. Мой род был из тех, которые вернулись в леса.

— А что случилось с оставшимися в городе и сохранившими технику? — спросил я.

— Они стали Бессмертными, моими врагами. Мозг с глазами и хилыми щупальцами. Вместо тел они стали использовать машины. Живой мозг в оболочке из металла. Слишком слабые, чтобы размножаться, они вынуждены были искать бессмертие с помощью механики. Некоторые еще до сих пор живут в своих ужасных городах из металла, хотя за столетия среди них никто не рождался. Бессмертные. Но рано или поздно они погибнут. Даже все их знания не помогут. Мозг не может существовать вечно. Именно поэтому Бессмертные напали на мое племя. Они хотели заполучить кого-нибудь из нас, Прародительниц, чтобы продлить свой род. Обеспечить машины новыми мозгами. Нас было много, когда началась война, и среди нас было достаточно Прародительниц, а теперь я осталась одна. Но победа далась Бессмертным нелегко. Мои люди сражались храбро и убили огромное количество «живых механизмов». Но враги великолепно владели оружием, а наша главная сила, основанная на внушении, гипнозе и телепатии не действует на их бездушные тела с далекого расстояния. Все Прародительницы были схвачены, но они покончили с собой в плену, чтобы их дети не превратились в механических монстров. Спастись удалось только мне. В своем теле я несу последнее семя моей расы. Я ищу дом для своих детей, надеясь найти его у моря. Там мы будем далеко от наших врагов и они, возможно, не найдут нас. Но Бессмертные знают, что я убежала, и повсюду ищут меня с помощью техники.

НАСТУПИЛ НОВЫЙ ДЕНЬ. Я ужасно проголодался, но не имел представления, что можно есть в этих жутких джунглях. Даже если мне удастся найти какие-нибудь фрукты или орехи, как смогу я узнать, не ядовитые ли они. Поэтому я решил посоветоваться с новой знакомой.

— Пойдем, — позвала она и грациозно заскользила по песку. Красивое стройное тело. Гладкое и упругое. Солнечные лучи играли голубым плюмажем и отражались от золотистого меха. Я невольно залюбовался ее странной притягательной красотой и замешкался.

Моя спутница резко обернулась и с видимым удовольствием поинтересовалась:

— Ваше тело так неуклюже и тяжело, что вы не можете поспеть за мной. Хотите, я вас понесу?

Вместо ответа я совершил прыжок на 20 метров, намного опередив насмешницу. Но, к несчастью, не рассчитал и угодил головой прямо в песок. Голова, правда, пострадала меньше чем самолюбие. Прародительница помогла подняться и поползла вперед. Я смущенно последовал за ней. Мы добрались до зеленого островка ползучих растений и двинулись напролом сквозь мягкую листву. Подойдя к одному из огромных белых цветков, моя спутница золотой пчелой вползла в него. А через несколько секунд вновь появилась, но ее крылья, изогнутые в виде чаши, были наполнены каким-то белым кристаллическим порошком. Видимо она собрала его с внутренней поверхности цветка. Высыпав мне в руку изрядную часть пыльцы, она принялась изящно слизывать оставшуюся. Я осторожно попробовал. Она была сладкой, со специфическим, но вполне терпимым кисловатым привкусом. Во рту порошок превращался в клейкую массу, очень напоминающую жевательную резинку, но гораздо мягче и легче растворяющуюся. Осмелев, я взял порцию побольше и вскоре съел все, что у меня было.

Мы обошли еще несколько цветков, и постепенно я научился сам добывать кристаллы. Поделившись со своей спасительницей, я досыта наелся сладкой цветочной пыльцы.

— Теперь я должна отправляться к морю, — сказала Прародительница. — Слишком долго я задержалась с тобой. Мне приятно было поговорить с разумным существом впервые за долгое время и узнать о твоей странной планете. Я с удовольствием осталась бы с тобой, но не могу пренебречь той великой миссией, которая возложена на меня.

Мысль о разлуке с этим удивительным созданием встревожила меня. Человек существо социальное и ему требуется общение с себе подобными. Мое отношение к Прародительнице сочетало чувство благодарности и товарищества. Мы были компаньонами в этих жутких джунглях. Но неожиданно меня озарило. Она идет к морю, а ведь и мой путь тоже лежит в том же направлении до тех пор, пока не покажется тройной пик горы…

— Можно мне пойти с тобой? — спросил я. — Мы могли бы путешествовать вместе до той горы, около которой я оставил корабль…

Прародительница с радостью согласилась, крепко пожав мне руку белыми «крыльями».

— Мне приятно твое желание идти со мной. Но ты должен подумать об опасности. Помни, что за мной охотятся Бессмертные. Они уничтожат тебя, если найдут нас вместе.

— Я вооружен. И кроме того, мне все равно суждено погибнуть в джунглях без твоей поддержки.

— Ну, тогда пойдем, Путешественник.

Когда «шар-монстр» поднял меня в воздух, я потерял камеру, бинокль и бутыль воды, но кольт все еще оставался со мной. Он так крепко приклеился к пальцам, что я не выронил его при падении.

И хотя моя спутница возражала против револьвера, я настоял, что, имея дело с Бессмертными, мы должны сражаться их же оружием. Она заметила, что ее внутренняя энергия оказалась гораздо сильнее любых убивающих механизмов, но все же согласилась.

Мы тотчас же отправились в путь вдоль полосы голого песка около колючих зарослей желтого кустарника. Прародительница пояснила мне, что такие чистые зоны образуются из-за того, что корни кустов отравляют ядом почву и это препятствует росту других растений.

Пройдя две или три мили, мы оказались у прозрачного озерка, представляющего собой скопление росы на дне голого каменистого карьера. Мы вволю напились, а затем Прародительница золотым угрем скользнула в воду, плотно прижав «крылья» к бокам. Я тоже был рад снять лохмотья и отмыть грязь и кровь.

Моя спутница, свернувшись в клубок, лежала на берегу, суша на солнце золотистый мех, а я одевался. Неожиданно, я заметил семь призрачных колонн света, окруживших нас. Они были не больше двух дюймов и настолько прозрачны, что я отчетливо видел сквозь них.

Решив, что это обман зрения, я потер глаза и достаточно небрежно произнес:

— Что это за духи окружили нас? Или это только кажется.

Прародительница быстро подняла голову. Ее фиолетовые глаза широко раскрылись, и я прочитал в них тревогу. Она схватили меня за руку одним из «крыльев» и прыгнула, вытолкнув нас за пределы очерченного призрачными колоннами круга.

Я упал на песок, но тотчас же поднялся.

— Но что это за…. — начал я.

— Это Бессмертные, — ее обычно спокойное мелодичное посвистывание прозвучало тревожно. — Они нашли меня. Даже здесь они добрались до меня с помощью своей дьявольской техники. Мы должны срочно уходить.

И она быстро заскользила вперед. Застегивая на ходу одежду, я побежал следом, стараясь соразмерить свои прыжки с ее легким скольжением. Но все это время я так и не переставал удивляться, что же опасного может быть в этих прозрачных колоннах.

Глава 6. Погоня

МЫ ШЛИ ВДОЛЬ зарослей колючего кустарника. Слева от нас открывалось безграничное пространство, покрытое зеленой растительностью. Море изумрудной листвы с большими белыми цветами. В основном это были ползучие травы, но встречались и другие причудливые растения. Где-то вдалеке виднелись еще заросли желтого кустарника. Уже знакомые мне темно-красные шары качались на малиновых канатах.

Мы прошли уже миль десять, и я сильно запыхался, так как тяжело было дышать в непривычной атмосфере. Прародительница оставалась такой же бодрой как всегда. Неожиданно она резко остановилась и юркнула в какую-то нору среди колючек. Это оказался проход в пять футов шириной и шесть высотой, с плотно утрамбованным полом и полукруглым сводом. Свет с трудом пробивался сквозь густое переплетение ветвей, поэтому туннель тонул в приятном полумраке.

— Мне не хотелось бы идти этим путем, — сказала Прародительница. — Те, кто его сделали очень неприятные существа. И хотя они обладают не слишком высоким интеллектом, но способны сопротивляться моему внушению, и я не смогу контролировать их. Поэтому мы будем совершенно беспомощны, если они обнаружат нас. Но у нас нет выбора, мы должны пройти через заросли и лучше всего это сделать таким образом. Возможно, Бессмертные потеряют наш след. Мы должны торопиться и надеяться, что не встретим хозяев тропы. Если кто-нибудь из них появится лучше всего спрятаться.

Спуск в туннель поставил меня в невыгодное положение. Здесь я уже не мог двигаться прыжками и был вынужден бежать рысцой, наклонив голову, чтобы уберечь ее от ядовитых шипов. Но, к счастью, моя спутница ползла не слишком быстро. Несмотря на опасность, я был рад, что она позволили мне идти с ней.

С трудом переведя дыхание я поинтересовался:

— Что это за призрачные колонны?

— Бессмертные обладают удивительным знанием. Чем-то вроде телевидения, о котором ты рассказывал. Но гораздо более высокого уровня. Светящиеся полосы проектируются через пространство и, вероятно, способны причинить нам какой-то вред. Но какой именно я не знаю. Это новейшее изобретение и Бессмертные не использовали его во время войны.

Туннель оказался почти прямым, без каких-нибудь ответвлений. Мы прошли уже несколько миль и ни разу не пересекли открытого пространства. Ветви кустарника плотно смыкались над нами. Интересно, что за существа сумели проделать такой ход?

Внезапно Прародительница остановилась.

— Один из «хозяев» где-то поблизости, — беспокойно произнесла она, — я чувствую его приближение. Подожди немного.

Она свернулась клубком, слегка приподняв голову. Крылья напряженно торчали вверх. Обычно белые с красными прожилками, теперь они были нежно розового цвета. Полные алые губы чуть приоткрыты, а немигающий странный взгляд устремлен куда-то вдаль.

Несколько секунд Прародительница оставалась неподвижной. Затем высоко подняла голову, в ее больших фиолетовых глазах промелькнула тревога.

— Он идет прямо за нами. У нас очень мало времени, чтобы выбраться, мы должны идти быстрее.

Я БЕЖАЛ НЕУКЛЮЖЕ, постоянно спотыкаясь. Мне было трудно соизмерить бег со слабой гравитацией, и, кроме того, я боялся наткнуться на колючие стены или потолок. Мне казалось, что мы вечность бежим по этому сумеречному туннелю. Сердце бешено стучало, каждый вдох доставлял страдания. Организм не был приспособлен к длительным физическим нагрузкам в чуждой атмосфере.

Прародительница легко скользила впереди, и я понимал, что она могла бы уползти гораздо дальше, если бы бросила меня.

Внезапно я споткнулся и упал, не имея сил подняться. Легкие горели, пот лился ручьями, виски бешено пульсировали. Красный туман заволакивал глаза.

— Иди, — слабым голосом сказал я, нащупывая в кармане кольт. — Я попытаюсь остановить его.

Моя спутница остановилась и вернулась за мной.

— Пойдем, мы у самого выхода, а враг приближается. Ты должен идти!

Гибкими нежными крыльями она обхватила мою руку. Волна новой энергии влилась в меня через них. Я смог кое-как подняться и нетвердой походкой снова двинулся вперед.

Оглянувшись, я заметил неясные очертания какого-то существа. Оно занимало всю ширину туннеля и напоминало шар.

МЫ ШЛИ, ШЛИ и шли.

Мои ноги поднимались и опускались как бесчувственные автоматы. Даже сердце и легкие перестали гореть, когда Прародительница коснулась меня. Казалось, я парю над своим телом и отвлеченно наблюдаю, как оно бежит, бежит и бежит с монотонностью машины.

Я неотрывно смотрел на Прародительницу, скользящую сквозь сумерки туннеля как золотая стрела. Голубой плюмаж был для меня ориентиром. Я следовал за ним, хотя туман застилал глаза.

Неожиданно, мы вышли на дневной свет. Далекие красные горы, море зелени и малиновые шары над ней, полоса голого песка около зарослей желтого кустарника.

Моя спутница свернула налево, и я машинально последовал за ней. Не знаю, как долго продолжалось наше бегство, но внезапно Прародительница скрылась в зелени ползучих растений.

— Спрячься здесь, — позвала она, — возможно, враг не обнаружит нас.

Я тотчас же бросился в мягкую траву и лежал там тяжело дыша, обессиленный с закрытыми глазами. Прародительница снова взяла мою руку своим нежным крылом и постепенно жизнь начала возвращаться ко мне.

— Твой запас внутренней энергии очень низок, — сказала она.

Я достал из кармана кольт и проверил его готовность к действию. Прежде чем отправиться в путь я позаботился почистить и зарядить его.

Заметив, как напрягся голубой хохолок Прародительницы, я приподнялся, всматриваясь в ту сторону, откуда мы пришли. Круглый малиновый шар пяти футов в диаметре катился по песку.

— Он обнаружил нас, — быстро просвистела Прародительница. — Моя сила бесполезна, она не пройдет сквозь их экипировку, и он высосет из наших тел все соки.

Она свернулась в клубок, слегка приподняв голову. Большие темные глаза оставались серьезными и спокойными, я не заметил в них и следа паники.

Я решился сделать все, чтобы спасти ее. Стараясь не показать страха, я поднял кольт. Теперь малиновый шар был не более чем в пятнадцати ярдах. Я разглядел его получше и заметил какие-то темные овалы на гладкой поверхности. Я начал стрелять. На такой дистанции трудно было промахнуться, и я опустошил всю обойму, но он продолжал быстро мчаться по направлению к нам. От него исходил глубокий, сердитый звук, похожий на барабанную дробь. Я был в отчаянии. И прежде чем успел вставить новую обойму, неприятель был уже рядом. Он остановился и из темных овальных отверстий, которые я заметил ранее, высунулось шесть длинных блестящих щупалец. Около двенадцати футов длиной, покрытые тонкой темной морщинистой кожей, блестящей крошечными каплями влаги. В основе каждого находился сияющий с темными веками глаз. Один из щупалец был направлен прямо на меня. От него исходило странное зловоние. Думаю, с помощью этих отвратительных отростков существо вытягивало из жертвы соки.

Я зарядил оружие и сделал семь выстрелов прямо в глаза неприятеля так быстро, как только смог.

Снова прозвучала барабанная дробь, щупальцы судорожно задергались и внезапно окостенели. Звуки начали постепенно затихать, пока полностью не прекратились.

— Ты убил его с помощью оружия! — удивилась Прародительница. — Оно оказалось гораздо сильнее, чем я думала. Возможно, мы выберемся.

И как будто в ответ на ее слова со стороны зарослей раздался раскат барабанной дроби. Она прислушалась и ее белые «крылья» снова тревожно напряглись.

— Он успел предупредить своих сородичей. Вскоре они будут здесь, мы должны поторопиться.

Несмотря на усталость, я покорно поднялся и последовал за своей проводницей, на секунду остановившись, чтобы осмотреть необычное существо, которое я убил. Оно отличалось от всего, что я когда-либо видел и по форме и по способу передвижения. Продолжительная жизнь среди колючего кустарника повлияла на его внешний облик. Заключенное в плотную оболочку тело могло не бояться ядовитых шипов. Скорее всего, существо двигалось за счет ритмичных сокращений мышц внутри скорлупы. Такое движение на Луне гораздо проще чем на Земле из-за слабой гравитации. Там, где оно не могло передвигаться таким способом, оно использовало длинные мускулистые щупальца как ноги.

Теперь, когда мы выбрались из туннеля, я снова мог безбоязненно прыгать и не отставать от своей спутницы. Кроме того, несколько секунд отдыха во время полета, вознаграждали меня за усилия, затраченные на прыжок.

Время от времени я беспокойно оглядывался назад. Сначала я видел только оболочку поверженного мною существа, которая все уменьшалась, пока не стала с трудом различима. Неожиданно из туннеля появились другие шары. Они какое-то время толпились около своего товарища, а затем направились в нашу сторону. Их скорость была гораздо выше нашей.

— С таким количеством врагов я не смогу справиться, — в отчаянии воскликнул я.

— Они неумолимы и когда нападают на след своей жертвы, то не отступают ни при каких обстоятельствах. Их может остановить только смерть.

— Ты можешь что-нибудь придумать? — спросил я.

— За этой чащей есть скала с такими крутыми склонами, что неприятель не сможет забраться на нее. Хотя это только отсрочит нашу гибель, так как эти существа не уйдут и будут караулить нас внизу. Однако это единственное убежище.

Я оглянулся. Преследователи быстро нагоняли нас.

Прародительница легко скользила вперед, мышцы упруго переливались под ее покрытой мехом кожей.

Я постарался двигаться быстрее.

Мы обогнули заросли и увидели скалу — огромную массу темного гранита с крутыми голыми склонами и зеленым мхом на вершине. Она была футов тридцать высотой и тысячу длиной.

Преследователи выросли уже до размера бейсбольных шаров.

Прародительница неутомимо ползла вперед, и я отчаянно старался не отставать.

Когда, наконец, мы достигли отвесной стены, красные шары были не более чем в тысячи ярдах. Грохот барабанной дроби оглушил нас. Я отчетливо видел овальные отверстия в красной оболочке, в которой скрывались их глаза и щупальцы.

— Я не смогу туда забраться, — печально сказала Прародительница.

— Я могу взять тебя на руки и прыгнуть, — предложил я.

— Лучше, чтобы хоть кто-нибудь спасся, чем погибнуть вместе. Я задержу их, пока ты не доберешься до вершины.

Она собралась уже ползти навстречу врагам, когда я схватил ее. Впервые я прикоснулся к ней. Золотой мех оказался коротким и очень мягким. Тело — крепкое, мускулистое и теплое. Жизнь била в нем ключом. Я почувствовал, как волна энергии захлестнула меня.

Перекинув ее через плечо, я пробежал несколько шагов и прыгнул. И хотя наш общий вес составлял не более сорока пудов, запрыгнуть на вершину оказалось не так просто. Несколько секунд мне казалось, что мы ударимся о поверхность отвесной скалы не долетев до вершины. Но, к счастью, в последний момент я приметил небольшой выступ на гладком склоне.

Глава 7. Бессмертные

Выступ порос скользким мхом. Левая рука неожиданно сорвалась, но я вскарабкался держась правой. Прародительница соскользнула с плеча не вершину и, схватив меня за левую руку, осторожно подтянула вверх.

Дрожа от перенапряжения, я поднялся и оглядел наше убежище. Ровная покрытая алым мхом поверхность. Все склоны достаточно круты, но кое-где они были более пологие, чем там, где я прыгал.

— Спасибо, путешественник, — раздалась мелодичная трель Прародительницы. — Ты спас меня и будущее моего народа.

— Я просто вернул долг.

Мы смотрели на малиновые шары. Вскоре они достигли подножия утеса. У них явно не хватило бы сил, чтобы прыгнуть как я, но они нашли щели и выступы за которые их длинные щупальцы могли бы ухватиться. Таким образом они рассчитывали подтянуться наверх.

Мне пришлось непрерывно обходить скалу по периметру и стрелять в каждого, кто добивался существенного успеха. Я целился в основание щупалец, туда где находились глаза. Обычно хватало одного выстрела, чтобы остановить противника.

С вершины открывался восхитительный вид. С одной стороны бесконечные заросли желтых кустарников и красные горы, возвышающиеся над ними. С другой — зеленые просторы ползучих растений, простирающиеся до самой реки. Солнце скрылось за горизонт. Темная ночь была бы для нас настоящей катастрофой, но, к счастью, белый диск Земли поднялся почти сразу же после захода Солнца. Его свет позволил нам видеть маневры «шаров», упорно пытавшихся добраться до нас.

НАСТУПИЛ ВЕЧЕР. У меня не осталось ни одного патрона. Я повернулся к Прародительнице и сообщил, что больше не смогу охранять нашу крепость.

— Это уже не имеет никакого значения. Бессмертные снова нашли нас.

Осмотревшись я увидел полосы призрачного света, такие же как тогда у водоема. Семь тонких прямых колонн окружили нас.

— Я уже некоторое время чувствую их присутствие. Один раз нам удалось сбежать, теперь это невозможно.

Она покорно свернулась клубком, сложив белые «крылья». Маленькая голова уныло опустилась, фиолетовые глаза оставались спокойными, но в них чувствовалась настороженность.

Семь призрачных колонн начали проявляться отчетливее. В это время один из малиновых шаров сумел подняться на вершину. Прародительница бездействовала. Он появился с внешней стороны кольца, сформированного колоннами. Мы с Прародительницей — внутри.

Столпы света становились все ярче и постепенно стало заметно, что они сделаны из металла.

Яркая вспышка света ослепила меня, раздался страшный раскат грома. Волна боли захлестнула тело. Казалось, я получил несколько электрических разрядов. Земля задрожала под ногами.

И вот мы уже не на скале, а на гладком металлическом листе, ограниченном семью медными прутьями. Они четко соответствовали положению семи призрачных колонн.

Я посмотрел на свернувшуюся клубком Прародительницу. Ее фиолетовые глаза оставались спокойными, ни тени удивления не промелькнуло в них.

Но я был ошеломлен. Всего секунду назад мы были в джунглях, а теперь стоим на металлической платформе посреди широкого двора. Вокруг возвышались какие-то прямоугольные металлические здания. Но в них не было ни гармонии, ни красоты. Безобразная ржавчина покрывала их поверхность.

Вдоль улиц и по двору двигались какие-то существа не из плоти и крови, а из металла. Роботы различных форм и конструкций. Очевидно их внешность отвечала тем функциям, которые они исполняли. Многие походили на карикатуру живых существ.

— Это и есть земля Бессмертных, тех, кто уничтожил мой народ ради продления жизни своим машинам.

— Но как мы здесь оказались? — удивился я.

— Это просто вопрос техники. Перевоплощение материи в энергию, перенесение ее через пространство на светящемся луче и обратный процесс превращения в материю. Бессмертные пожертвовали многим, превратились в бездушные машины. Должны же они были получить что-нибудь взамен?

— Это просто невероятно!

— Для вас — возможно. Но если уже сейчас твой народ имеет телевидение, то через сотни тысяч лет вы, вероятно, научитесь и этому. Впрочем, даже для Бессмертных это новое изобретение. Только при моей жизни они стали способны переносить предметы между двумя пунктами без разрушения их сущности. И до настоящего времени они не использовали этот аппарат с переносящими лучами.

Внезапно она замолчала. Три робота приблизились к нам. Сначала я не заметил ничего необычного, а затем разглядел призрачный купол в верхней части тела каждого из них. В нем находилась странная бесформенная серая масса с темными сияющими глазами. Я догадался, что это и был «мозг», о котором говорила Прародительница. Последнее, что оставалось в Бессмертных от живых существ.

Ужасная пародия на жизнь! Сначала они казались почти живыми. Но от них исходили какие-то жужжащие механические звуки.

Холодный взгляд огромных темных глаз был абсолютно безжизненен.

— Они не получат меня живой, — решительно заявила Прародительница, вновь свернувшись в клубок.

Решительность вернулась ко мне. Я оглянулся в поисках какого-нибудь оружия. Прямой металлический прут оказался как нельзя более кстати. Его нижний конец крепился с помощью белой кристаллической массы, вдребезги разбившейся, когда я выдернул прут. Теперь в руках у меня была увесистая дубинка, которую на Земле я вряд ли сумел бы даже приподнять.

Размахнувшись, я прыгнул к ближайшему роботу. Он остановился прямо передо мной. Злое, настойчивое жужжание исходило от него. Большой железный крюк вытянулся из его корпуса, пытаясь ухватить меня. Я посмотрел вверх на прозрачный купол. Кроме серой массы, мозга Бессмертного, я заметил еще маленькие щупальцы, которыми хозяин управлял машиной. Туда то я и обрушил всю мощь удара. И несмотря на большую прочность кристалла, он разбился вдребезги. Серый мозг превратился в кровавое месиво.

Бессмертные, вероятно, способны были поймать любое существо на Луне без какого-либо ущерба для себя. Но они не сталкивались с человеком.

Медный прут не был тяжелым, но размахивать им было довольно трудно. И в то время как я крушил хрустальный купол второго робота, третий противник сгреб меня своими крюкообразными конечностями. Я отчаянно извивался, но не мог вывернуться, чтобы нанести ответный удар. Тогда Прародительница скользнула к нам. Голубой плюмаж топорщился на ее золотистой головке. Жажда битвы сверкала в фиолетовых глазах. «Крылья» расправились. Она казалась непобедимой и уверенной. Под ее пристальным взглядом механический монстр отпустил меня, а его конечности безвольно повисли. Булава поднялась вновь, и робот с грохотом повалился на бок.

— Мое энергетическое поле гораздо сильнее чем у Бессмертных, — спокойно объяснила Прародительница. — Я вторглась в его центральную нервную систему и парализовала ее. Следует разбить этот аппарат, доставивший нас сюда. Тогда, если нам удастся убежать, они не смогут вновь воспользоваться им. Насколько я знаю, это уникальная вещь, а быстро починить ее им вряд ли удастся. Моя дубина со страшной силой вновь и вновь опускалась на какие-то решетки, призмы, зеркала, электрические провода. Я крушил все, что попадалось мне под руку.

Три погибших робота были единственными, находящимися поблизости. Но еще около двадцати бросилось к нам через двор, издавая угрожающее жужжание. Некоторые были уже недалеко. Их оказалось слишком много, чтобы рассчитывать на победу. Мы должны были попытаться бежать.

Схватив свою спутницу, я помчался через платформу в сторону спешащих к нам противников. И подбежав почти вплотную к ним, высоко подпрыгнул. Прыжок перенес нас на несколько ярдов. Мы оказались далеко за спиной врагов. Пустынная улица вела между ржавыми старыми постройками к высокой, когда-то блестящей, а теперь потемневшей от времени стене.

Большими прыжками я отчаянно устремился к ней. В рядах Бессмертных царила паника и беспорядок. Как объяснила потом Прародительница, они совершенно не ожидали такого поворота событий. А быстро реагировать в критических ситуациях они не умели, так как полностью полагались на технику.

Как оказалось впоследствии, среди роботов были модели, способные двигаться быстрее нас. К счастью, среди ближайших преследователей таких не оказалось.

Опасаться за свою жизнь не приходилось, так как противник не мог стрелять в меня не задев Прародительницу. А она нужна была им живой.

Мы достигли стены намного опередив Бессмертных. Она оказалась такой же высоты, что и утес, на который я прыгал. Но ее поверхность была абсолютно гладкой, без выступов. Я остановился в нерешительности.

— Ты можешь сначала перебросить меня, а затем уже прыгать, — предложила моя спутница быстро сворачиваясь в золотистый клубок.

Времени для раздумий не было. Я размахнулся и швырнул ее за стену как футбольный мяч. Следом я кинул булаву, стараясь бросать ее так, чтобы не задеть Прародительницу.

Бессмертные были уже совсем близко. Один из них бросил несколько снарядов. Что-то взорвалось совсем близко от меня, вспыхнув зеленоватым светом.

Только теперь понял я опасность своего положения. Я больше не был защищен близостью Прародительницы и стал великолепной мишенью для врагов.

Одним прыжком перемахнул я стену в пять или шесть футов толщиной и упал в заросли ползучих растений. Стебли вились по земле сплошным кружевом, листья поднимались над головой. Я повалился на бок в нежную листву, но моментально вскочил на ноги. Сквозь густую зелень трудно было что-нибудь разглядеть, кроме вершины темной стены.

Прежде чем упасть, я успел заметить огромную зеленую равнину к востоку отсюда. На севере тянулась линия красных гор, а на западе располагался город Бессмертных.

Прародительницу не было видно, правда заросли скрывали все, что находилось дальше чем на расстоянии двенадцати футов от меня.

— Дорога здесь, — с радостью услышал я знакомые мелодичные звуки. — А вот твое оружие.

Я двинулся по направлению голоса и нашел свою спутницу целой и невредимой. Она бесшумно заскользила вперед, а я, подобрав прут, лежавший рядом, быстро последовал за ней.

Когда мы проходили открытое пространство я оглянулся. Небольшая группа роботов стояла на стене, всматриваясь вдаль. Но я не думаю, что они смогли бы разглядеть нас в непролазной зелени.

Весь оставшийся день (когда мы убежали было еще раннее утро) и всю ночь при странном серебристом земном свете мы шли вперед. И даже на следующий день мы остановились только чтобы попить и умыться в маленьком ручье, а также соскрести сладкую белую пыльцу с больших цветов. Ели мы на ходу, не делая для этого особого привала.

Джунгли ползучих растений почти все время скрывали нас. Сначала я думал, что нас преследуют. Но проходили часы, а погони не было. Я воспрял духом, решив, что враги не могут двигаться достаточно быстро, чтобы догнать нас. Но медный прут я все же не бросил. Прародительница не была так оптимистично настроена.

— Я знаю, что они преследуют, — сказала она. — Я чувствую их. Но мы сможем оторваться от погони, если они не починят аппарат, который ты разбил. А я уверена, что они не скоро смогут это сделать.

Вскоре мы достигли каменистого утеса и Прародительница отыскала пещеру под небольшим выступом, где мы и отдохнули. Совершенно измотанный я уснул мертвым сном.

Моя спутница разбудила меня ранним утром. Она лежала, свернувшись клубком у входа, хрупкие «крылья» напряглись и порозовели, фиолетовые глаза смотрели серьезно и настороженно.

— Бессмертные, — сказала она. — Они еще далеко, но нам следует поторопиться.

Глава 8. Землянин сражается

Вскарабкавшись на утес, мы оказались на покрытой зеленым мхом равнине. Кое-где на ней раскинулись небольшие холмы. Кроме мха здесь не было никакой другой растительности, поэтому казалось, что мы находимся в изумрудной пустыне.

Чтобы пересечь это плоскогорье потребовалось шесть дней. Пыльцы, которую мы захватили с собой, хватило только на четыре дня, а воды на пять. И хотя продолжительность дней была только восемнадцать часов, в долину ползучих растений мы спустились в бедственном положении. Вода из кристально чистого ручья, которого мы здесь обнаружили, показалась слаще всего, что я когда-либо пробовал.

День и две ночи посвятили мы отдыху, прежде чем смогли идти дальше. Раньше я не был в состоянии подняться на ноги, хотя моя спутница настаивала, что Бессмертные все еще преследуют нас.

Еще семнадцать дней мы шли вниз по ручью, который, соединяясь с бесчисленными притоками, превратился в величественную реку. На семнадцатый день река влилась в еще большую, текущую в низовье долины. Ее берега покрывали желтые кустарники с зелеными оазисами, а над ними реяли знакомые мне пурпурные шары. Мы старались держаться ближе к зеленым джунглям, где они не могут точно набросить свою паутину.

Переправившись через реку, мы еще пять дней шли вдоль восточного берега и, наконец, увидели тройной пик горы. Утром, оставив джунгли, мы вскарабкались на небольшое, покрытое мхом плато, где я оставил корабль. Мои опасения, что его кто-нибудь украл или сломал, оказались напрасными. Он находился там же, где и был оставлен. Подойдя к люку, я с волнением открыл его. Все было в полном порядке. Кислородные баллоны, аккумуляторные батареи, холодильник с продуктами, центральный пункт управления.

Через неделю, если все пойдет так как я надеюсь, корабль приземлится на моей родной планете. Дядя получит необходимые отчеты, а мне достанутся заслуженные пятнадцать тысяч в год.

Я оглянулся на Прародительницу. Она свернулась у моих ног. Голубой плюмаж, казалось, уныло опустился, безвольно повисли белые «крылья». Фиолетовые глаза задумчиво и печально смотрели на меня.

Сердце тоскливо заныло, а на глаза навернулись слезы, так что яркий золотистый образ моей верной подруги затуманился. Только теперь я понял, что значила для меня ее компания и как дорога она мне стала за те долгие дни, которые мы провели вместе. Преданная, смелая и добрая. Дорогой мой друг и товарищ…

— Ты должна идти со мной, — хрипло произнес я. — Не знаю, вернется ли корабль на Землю, но, во всяком случае, ты будешь в безопасности от Бессмертных.

В ее мелодичном голосе прозвучало непривычное волнение:

— Нет. Мы были вместе очень долго, Путешественник. Разлука нелегка, но у меня иное предназначение. Мой род не должен угаснуть. Бессмертные рядом, но я буду сражаться пока не погибну.

Ее повисшие «крылья» расправились и с силой обхватили мою руку. Прародительница твердо посмотрела на меня своими фиолетовыми глазами. Одиночество и трагедия всей расы светились в них.

Затем она быстро поползла прочь.

Я следил за ней затуманенным взором. Ее путь лежал через плато к морю, в поисках нового приюта для своего племени. С тяжелым сердцем я забрался внутрь корабля и закрыл люк. Но не пошел к Пульту, а продолжал стоять у иллюминатора, грустно глядя как Прародительница быстро скользит прочь. Одинокая, но гордая. Последняя из своего рода.

Случайно посмотрев в другую сторону, я увидел Бессмертных. Моя спутница предупреждала, что они близко, но я не ожидал, что настолько. Пять роботов быстро двигались по нашим следам. Пять уродливых механизмов. Они были гораздо больше, чем те, с которыми мы сражались в городе, а их конечности значительно длиннее.

Когда я заметил неприятеля, он был еще на краю плато. У меня хватало времени, чтобы задраив люк и закрыв клапан, запустить двигатель и улететь отсюда к родной планете.

Но я продолжал стоять у иллюминатора, до крови закусив губу и сжимая руки в кулак так, что ногти больно врезались в ладони.

Когда они приблизились, я не думая об опасности, импульсивно открыл люк и выпрыгнул наружу. Медный прут лежал там, где был оставлен. Я быстро подобрал его и затаился в ожидании около корабля.

Прародительница была уже почти на краю плато, крошечная полоска золота на фоне зеленого мха. Думаю, она тоже заметила Бессмертных и поняла бесполезность бегства. Поэтому повернула назад, чтобы достойно встретить их.

Когда роботы приблизились, я испугался их размеров. Металлические конечности около шести футов длиной. Единственное уязвимое место монстров, хрустальный купол, оказался на высоте восьми футов.

Я подпрыгнул и ударил по ближайшему врагу, легко сокрушив хрустальную оболочку и мозг в ней. Но, к несчастью, робот упал в мою сторону, сильно придавив меня. Его вес был так велик, что мне не удалось освободиться. Однако я сумел удержать медный прут и, когда другой робот наклонился, чтобы осмотреть упавшего, я нанес ему смертельный удар. Второй враг упал рядом со мной, преградив путь остальным. Я ожесточенно пытался освободить ногу, пока другие Бессмертные собирались вокруг, производя странное жужжание. В конце концов, мне это удалось. Я приподнялся. Как всегда нерешительные в неожиданных ситуациях, механические существа ничего не предпринимали. Однако когда я попробовал сделать какое-то резкое движение, один из них нанес удар металлической конечностью. Увернувшись, я прыгнул к нему и обрушил медный прут на хрустальный купол. Он разлетелся вдребезги. Но несмотря на то, что мозг уже был разрушен, робот сделал еще несколько механических шагов вперед. Я упал на землю, быстро перекатился, уворачиваясь от наступающего врага, и вскочил, крепко держа медный прут.

Остальные роботы набросились на меня, размахивая металлическими конечностями. В отчаянии, я подпрыгнул на десять футов и опустился прямо на железное туловище одного из противников, прямо рядом с хрустальным куполом. Прежде чем он смог схватить меня, медный прут с силой обрушился на его мозг. Робот упал, беспомощно молотя в воздухе металлическими конечностями. Я перепрыгнул через него, держа прут наготове. Но на этот раз, не рассчитав, попал только по туловищу следующего неприятеля, не причинив ему никакого вреда. С размаху упал на землю. И прежде чем я смог пошевелиться, получил мощный удар в грудь и потерял сознание.

Когда я снова пришел в себя, то обнаружил, что не в состоянии пошевелиться и мрачно решил, что это конец. Но неожиданно, металлическая конечность оставила меня.

Помню только, что Прародительница оказалась рядом. Она вернулась. Ее теплое мягкое тело прижалось ко мне, а фиолетовые глаза, казалось, подбадривали меня, вселяя надежду. И снова волшебные «крылья» коснулись меня. Боль исчезла. Новый прилив сил позволил мне подняться, несмотря на глубокие раны.

Я нанес сокрушительный удар по последнему монстру. Но как только робот был повержен, силы вновь покинули меня, и я упал, кровь хлынула из горла.

И тут я увидел Прародительницу. Одна из конечностей поверженного врага задела ее, отбросив на несколько ярдов. Она медленно, пошатываясь ползла ко мне. Золотистый мех окрасился темно-красным, а «крылья» безвольно волочились по земле. Агония читалась в глазах.

Она доползла до меня и упала без сил, издавая слабые мелодичные звуки. Видимо, она пыталась что-то сказать, но не могла.

Последний из преследователей умер, и жужжание прекратилось.

Мы лежали, прижавшись друг к другу, не способные пошевелиться. В полубреду передо мной проносились все наши приключения на этой удивительной планете. Долго мы согревали друг друга, но, в конце концов, сырость и холод победили. Я продрог, фантастические сны отступили. Я вновь пришел в сознание. Оглядываясь на свою жизнь до этого странного путешествия, я не увидел ничего кроме серых будней. Пустая жизнь без цели, прожитая импульсивно и бессмысленно. Я не сожалел о том, что прилетел на Луну.

Я оставался с Прародительницей, пока она не перестала шевелиться. Никакие усилия не могли больше пробудить ее к жизни. Я похоронил ее под зеленым мхом. Слезы текли по щекам, но я даже не пытался смахнуть их.

Затем, спотыкаясь, побрел к кораблю. Механически, как сквозь сон, задраил люк, завел двигатель и помчался к далекой Земле. В неизвестность…

Примечания

1

Флогисто́н (от греч. горючий, воспламеняемый) — в истории химии — гипотетическая «сверхтонкая материя» — «огненная субстанция», якобы наполняющая все горючие вещества и высвобождающаяся из них при горении. Термин введён в 1667 году Иоганном Бехером и в 1703 году Георгом Шталем для объяснения процессов горения. Флогистон представляли как невесомый флюид, улетучивавшийся из вещества при сжигании. В то время считалось, что металл — это соединение «земли» (оксида металла) с флогистоном, и при горении металл разлагается на «землю» и флогистон, который смешивается с воздухом и не может быть отделён от него. Открытое позже увеличение массы металла при прокаливании стали объяснять отрицательной массой флогистона. Способность выделять флогистон из воздуха приписывали растениям. Теория флогистона опровергнута наукой. Термин «флогистон» в настоящее время не применяется в научных трудах, кроме работ по истории науки.

Content

Джек Уильямсон
Зеленая девушка

Зеленая девушка (научно-фантастический роман)

Глава I. Необходимое предисловие. 4 мая 1999 г.

Глава II. Девушка и радио

Глава III. Алая тень

Глава IV. Ночь в полдень

Глава V. Эфирный шторм

Глава VI. Омнимобиль

Глава VII. Сияющий шар Погибели

Глава VIII. Из бездны моря

Глава IX. Впадина Мангера

Глава X. Ужас глубин

Глава XI. Крыша вод

Глава XII. Второе море

Глава XIII. Летающие цветы

Глава XIV. Хищные растения

Глава XV. Зелёная девушка!

Глава XVI. Ксенора из Лотара

Глава XVII. Властитель пламени

Глава XVIII. Затерянные в фиолетовом лесу

Глава XIX. Холм ужасов

Глава XX. Сэмова «зверушка»

Глава XXI. Возвращение к призракам

Глава XXII. Серебряный шар

Глава XXIII. Зелёные Рабы

Глава XXIV. Синяя Призма

Глава XXV. Трагедия в фиолетовом лесу

Глава XXVI. Последний город лотаров

Глава XXVII. Мутон — город Спящих

Глава XXVIII. Пламенный разум

Глава XXIX. Жертва Ксеноры

Глава XXX. Плантация нитратов

Глава XXXI. Мина

Глава XXXII. Когда рухнуло небо

Госпожа света (научно-фантастический роман)

Глава 1 Гроб с динамитом

Глава 2. Шаросон, Госпожа света

Глава 3. Народ Пустоты

Глава 4. Явление Керака

Глава 5. Йосанда, город Пустоты

Глава 6. Дворец чудес

Глава 7. Cуд Девяти

Глава 8. Сквозь стены Йосанды

Глава 9. Битва на краю Галактики

Глава 10. Выбор Шаросон

Лунная эра (научно-фантастическая повесть)

Глава 1. Начало начал

Глава 2. На Луну!

Глава 3. Когда Луна была молодой

Глава 4. Нападение

Глава 5. Прародительница

Глава 6. Погоня

Глава 7. Бессмертные

Глава 8. Землянин сражается

Примечания