Алина Рюмина, Алёна Рюмина

Кольцо Анаконды. Афганистан. Хроники

«Кольцо анаконды» — это не выдумка конспирологов, а стратегия наших заокеанских «партнеров» еще со времен «Холодной войны», которую разрабатывали лучшие на тот момент умы США, от Мэхэна до Збигнева Бжезинского и Генри Кессенджера.

Основных целей у данной стратегии две:

Во-первых, экономическое и информационное давление на Россию, при котором вполне возможны военные столкновения, но не формате полномасштабной мировой войны, а виде террористических вылазок и локальных конфликтов с территорий соседних в Россией государств, чья государственность была разрушена или подчинена США. Агрессия, предположительно, будет осуществляться по принципу сирийской — не армиями, а бандами террористов, причем с нескольких сторон одновременно, чтобы Россия не смогла сосредоточить достаточно сил для отражения атак сразу на трех — четырех направлениях. Целью таких нападений является создание в России внутренней смуты, разрушение экономики — и, в конечном итоге, смена власти вплоть до развала страны

Вторая цель «Анаконды» — отвлечь Россию от происходящего на Дальнем Востоке, где, по мнению Западных экспертов, и развернутся основные битвы за мировое первенство с Китаем. Для американцев выгодно отвлечь Россию на Европу, Кавказ, Центральную Азию и Ближний Восток, чтобы у нас просто не хватило сил и средств — ни военных, ни финансовых — для возможной помощи Китаю. А в идеале (для американцев) — и вовсе натравить Китай на Россию.

Анаконда сжимает свое кольцо вокруг России — и все попытки переворотов и «цветных революций» в странах, окружающих Россию, стоит рассматривать именно в таком контексте.

РИА «Катюша»

Там вдали…

«С середины 17 века геополитические расклады в Центральной Азии были примерно ясны: с севера Россия, с востока Китай, с юга Персия, с запада, из-за Каспия — защитница тюрок и суннитов Турция. Сегодня ситуация удивительным образом повторяется, но, как и тогда, „черным лебедем“ в нее ворвался Афганистан. Без понимания движущих сил истории страны с этой „птицей“ не справиться.

В 1747 году вспыхнула яркой звездой отделившаяся от Персии афганская империя Дуррани, но быстро погасла в междоусобных и трех последующих англо-афганских войнах. Так здесь появился новый игрок».[1]

Наравне с Афганистаном «в орбиту наших геополитических интересов ещё со времён Российской Империи входил и Узбекистан. Ташкент был присоединён к России в 1865 году в ходе Русско-кокандской войны».[18] Будучи соседями территориально, «узбекский и афганский народы на протяжении веков взаимодействовали в рамках одного культурного и цивилизационного пространства».[16]

«И почти на весь 19 век и начало 20-го Центральная Азия стала полигоном т. н. „Большой игры“ соперничества между Российской и Британской империями».[1] «„Большая игра“ — термин, традиционно применяемый для описания геополитического противостояния в Средней Азии и Афганистане между царской Россией и Британской империей в XIX — начале XX века».[4] И всё это время ключом соперничества оставался Афганистан.

«Игра» закончилась Англо-русской конвенцией 1907 года и присоединением к России всей Центразии до Памира, Кушки и Копетдага, а также северной половины Ирана в виде сферы влияния.

Британия же получила в сферу влияния Афганистан, юго-восток Ирана и неявный отказ России от Тибета. Это был редкий случай, когда российский генералитет открыто выступил с критикой правительства. Военных возмутило то, что граница, которую Россия закрепила, и так была уже почти бесспорной, в то время как Британия в южном Афганистане крепко завязла. Лучшей в стратегическом плане границей военные видели хребет Гиндукуш, разрезающий эмират с востока на запад.

Все же такой исход «Большой игры» можно было бы считать победой России, если бы он не был закреплен в договоре, оформившем создание Антанты, т. е. если бы России не пришлось ради этих приобретений стать союзником Британии.

Напомним, на передачу России Константинополя и проливов Британия согласилась только в марте 1915 года, уже входе Первой мировой войны. Ни на какие заморские колонии, из-за которых сцепились Британия и Германия, Россия не претендовала. Да, свою роль сыграла зависимость от французских займов и многие другие факторы.

Но получается, что в фатальную для себя войну Россия ввязалась из-за нескольких долин Памира, оазиса Пенде вокруг Кушки и, в случае гипотетического раздела Персии за право встать русским сапогом в пыльной пустыне в 350 верстах от Индийского океана. Так борьба за Центральную Азию стала одной из причин гибели Российской империи.

Афганистан же с начала 1920-х годов занял на международной арене удивительную нишу. Страна с полунатуральным хозяйством умудрилась наладить ровные отношения с СССР, Западом (включая и Германию 1930-х), с исламским миром.[1]

«Если посмотрим, увидим по крайней мере четыре цивилизации, которые как бы выходят на Афганистан. Владея этим регионом, этим пространством, всегда можно повлиять — ну, тогда — на Советский Союз, и, собственно говоря, на Китай, на Индию, на Пакистан, Иран», — сказал Президент Академии геополитических проблем, генерал-полковник Леонид Ивашов.[6]

Становится очевидным: «по сути, два народа (Афганистана и Узбекистана) на определенном этапе истории разделили только 70 лет советской власти. Проживание на пространстве СССР, несомненно, внесло огромные коррективы в развитие народов советской Средней Азии, однако не смогло до конца устранить единые духовные ценности, объединяющим началом которых служат религия, схожесть языков и традиций, а в некоторых случаях даже древние родственные связи.

Тут стоит отметить, что в Афганистане жили, творили, а также похоронены такие выдающиеся средневековые деятели науки и культуры, как Алишер Навои, Абу Райхан Беруни, Камолиддин Бехзод, Захириддин Мухаммад Бабур, Боборахим Машраб и другие.

Одно то, что учебные заведения в Узбекистане, улицы и парки, другие объекты названы именами этих выдающихся деятелей, может ярко свидетельствовать о том, насколько близки узбекский и афганский народы».[16]

Удивительно, но Афганистану «удалось гармонизировать и межэтнические отношения. Политическую и военную верхушку составляли пуштуны, несмотря на то, что после англо-афганских войн большая часть этого народа, а также родственных белуджей оказалась в границах Британской Индии, позднее — Пакистана».[1] «Пуштуны — наиболее многочисленный народ Афганистана, на них приходится свыше трети от 35-миллионного населения этой страны, но в Пакистане их гораздо больше — почти 28 млн. человек». [2]

«В то же время, вторым государственным языком был признан дари (фарси-кабули, кабульский фарси, говор, мало отличающийся от тегеранского и еще меньше от душанбинского) — родной язык большинства населения северного, центрального и западного Афганистана: не только таджиков, но и хазарейцев (некогда тюрко-монголов), многих узбеков (практически все они владеют дари наравне сродным) и даже пуштунов-дуррани западных провинций. Это основной язык Кабула, бизнеса, культуры.

Страна медленно, но открывалась миру. Недавно группе афганских подростков показали фотографии одного города: чистые улицы, витрины бутиков, женщины, одетые по европейской моде, группа девушек в джинсах и юбках выше колен. Подростков попросили сказать, какой это, по их мнению, город. Город они назвать не смогли, но уверенно заявили: „Америка!“.

Это был Кабул. Да, непоследовательные и ограниченные реформы почти не касались 90 % сельского населения, процветала коррупция, духовенство было недовольно тем, что его медленно, но настойчиво отстраняли от сферы образования, а король Мухаммед Захир Шах слишком часто летал в Москву, чтобы просто поохотиться с Леонидом Ильичом Брежневым. Однажды на всё это наслоились несколько лет засухи, заморозков и неурожая…

У Афганистана тоже была своя „Февральская революция“ — свержение короля его двоюродным братом Мухаммедом Даудом в июле 1973 года. Но революция побеждает только при одном „маленьком“ условии: если все получают всё. Хотя бы временно. „Свободу, равенство и братство“, „Землю крестьянам, заводы рабочим, мир народам“, „Кружевные трусики Евросоюза“, на худой конец (какая страна, такая и революция). Иначе несбывшихся надежд народ не простит, а контрреволюция — самый мягкий вариант выхода из кризиса, увы, и самый редкий. Более распространенные: жестокая диктатура или чехарда „революций“, гражданских войн, интервенций. Дауд, естественно, хотел остановиться на диктатуре, но получилось второе. Страна пошла в разнос и пребывает в нем 40 лет».[1]

Тем более, «мнение о том, что разрушение Афганистана началось с Саурской (Апрельской) революции 1978 года, устроенной Народно-демократической партией (НДПА), ее последующего раскола и вмешательства СССР, не совсем верно». [1]

«В постсоветский период к этим обвинениям добавились новые: будто бы Афганистан радикализировался по вине советского руководства, вводом ограниченного контингента „озлобившего“ афганских исламистов.

Положительный ответ афганскому руководству о вводе войск был дан не сразу: опасавшийся за свою жизнь президент Афганистана Нур Мухамед Тараки несколько раз обращался в Москву. Советское руководство согласилось, зная о планах создать „исламскую дугу“ на границе, в которую должны были быть включены исламисты не только из Афганистана и Пакистана, но и из Ирана.

Президент Академии геополитических проблем, генерал-полковник Леонид Ивашов сказал: „Мне довелось со стороны это видеть, я не участвовал в этих совещаниях, но довелось видеть, как трудно вырабатывалось это решение.

Вот, например, заходит начальник Генерального штаба Николай Васильевич Огарков, и ему докладывают — товарищ маршал, вот здесь синяя папка, это аргументы все против ввода (войск), а красная — аргументы за. Собиралось по крупицам это решение“».[6]

«Про Балканы европейские Черчилль когда-то говорил, что они — „мягкое подбрюшье Европы“, то есть — „болевая точка“.Вот так в политике англосаксов ничего не меняется. Методичка сегодня та же, что и вчера». [19]Соответственно, «„Афганистан — это солнечное сплетение Евразии“ — отметил генерал-полковник Ивашов. Стоит напомнить, что ограниченный контингент советских войск в Афганистане (ОКСВА) был введен в соответствии с Договором о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве (подписан 5 декабря 1978 года).

И это при том, что США начали тайную поддержку афганских моджахедов еще за полгода до ввода ОКСВА в Афганистан. Так кто первый ударил Евразию в солнечное сплетение?»[6] «Запустив пропаганду об их „борьбе с международным терроризмом“, янки пришли в эти края для оказания давления и влияния на политику стран, отнесённых некогда Збигневом Бжезинским к „Евразийским Балканам“».[19]

Кстати: «Афганские моджахеды (араб. مجاهد mujāhid, mujahiddin) — по сути, члены нерегулярных вооружённых формирований, мотивированных радикальной исламской идеологией, организованных в единую повстанческую силу в период гражданской войны в Афганистане в 1979–1992 гг. Советская армия и афганские власти называли их душманами». [http://biograf.academic.ru]

«Одним из „козырей“ диссидентов, критикующих советский строй, была гибель солдат и офицеров ВС СССР в Афганской войне, якобы бессмысленная. Говорилось, что Афганистан был не то чтобы совершенно стабилен, но вовсе не опасен ни дли мира, ни для ближайших соседей, одним из которых был СССР. И уж тем более моджахеды не были угрозой для афганского населения».[6]

С одной стороны, есть мнение: «Пакистанские власти после ввода советских войск в Афганистан в 1979 году попытались сдержать тенденции радикального исламистского толка среди пуштунов как в своих приграничных провинциях, так и в соседней стране».[2]

А с другой, «в статье „Новый раунд „Большой Игры“: игроки, стратегии и фигуры“ Юрий Бялый отмечает: Москва знала, что моджахедов на светскую власть Народно-Демократической партии Афганистана натравливали Пакистан, США и ряд арабских монархий, прежде всего — Саудовская Аравия. В войну были включены также исламисты из Ирана, — и всё это на южных границах СССР. Поддержку им оказывал и Китай, объявивший Москву своим врагом после советско-китайского пограничного конфликта на острове Даманский (1969 г.).

Антисоветскими пропагандистами умалчивается, что одним из активистов Апрельской революции был агент ЦРУ Хафизулла Амин, который пришел к власти, приказав убить Тараки, и сам был убит советскими спецслужбами во время штурма президентского дворца (27 декабря 1979 г.)».[6]

«Вывод советских войск после девяти с небольшим лет участия в войне в Афганистане (декабрь 1979 — февраль 1989)привел в конечном счете к победе моджахедов».[1]

«Что касается России, народ в значительной степени не отошел от войны 1979–1989 годов, хотя, как ни парадоксально, в целом ее стал уже забывать». [12]А сам «Афганистан продолжает восприниматься очень далекими, потому нам явно ненужными задворками, которые нас интересовать должны разве что в чисто академическом смысле. И это мнение ошибочно».[12]

«Запад признает, что после вывода советских войск из Афганистана в 1989 году длившаяся на тот момент 11 лет гражданская война вышла на новый уровень».[6]

Разберем историческую ситуацию поэлементно. «После того, как Советская армия покинула Афган, власть у Наджибуллы („возглавившего страну в 1987 году“[6]), брошенного Горбачевым, отняли талибы[1]».[19] «Мухаммед Наджибулла был в 1992 году захвачен боевиками во время переворота, организованного при участии разведки Пакистана (ISI). Переворот 1992 года был организован боевиками, сформировавшими на севере страны — ближе к границам Пакистана — структуру Северный альянс.

В 1992 году армии полевого командира Ахмада Шах Масуда (участник первого вооруженного выступления исламской оппозиции в Афганистане — мятежа в долине Панджшера, за что получил прозвище Панджшерский лев) и Абдул-Рашида Дустума заняли Кабул и свергли правительство Наджибуллы.

В результате артиллерийских обстрелов столицы погибли около четырех тысяч мирных жителей, была разрушена масса культурных и исторических памятников афганской столицы».[6]Вывод советских войск и победа моджахедов в апреле 1992 года привели «к новой войне уже между победителями, в результате чего был разрушен Кабул, ранее почти не пострадавший».[1]

«Демократическая Республика Афганистан, образованная на волне Апрельской революции 1978 года, прекратила свое существование в 1992 году».[6]

«Едва помирившись, „старые моджахеды“ решили проводить многовекторную внешнюю политику, налаживая отношения со всеми соседями, с Западом, даже с Россией и, что особенно раздражало Пакистан — с Индией».[1]

«Итак, антисоветские пропагандисты среди прочих обвинений в адрес руководства СССР выдвигали следующее: якобы „Талибан“ возник в Афганистане как ответная реакция на ввод ОКСВА.

Если бы советские войска не были введены в Афганистан, не было бы и „Талибана“. Это утверждение можно было бы рассматривать как версию, если бы „Талибан“ был не спецпроектом, а настоящим „исламским“ движением недовольных советским военным присутствием».[6] Кроме того, группировка была сформирована лет на пять позднее вывода ограниченного контингента из Афганистана.

Кстати: «Тали́бы, Талиба́н (пушту طالبان — студенты, учащиеся медресе) — исламское движение, зародившееся в Афганистане среди пуштунов в 1994 году, правило Афганистаном с 1996 по 2001 гг. („Исламский Эмират Афганистан“)» [http://biograf.academic.ru]

В том-то и дело, что «Талибан» был создан искусственно и с определенными целями. Вспомним, что члены этой организации пришли к власти в Кабуле, свергнув Масуда, который пытался договориться с Россией.

Введение в действие «Талибана» напоминает спецпроект, «заточенный» на противодействие странам, враждебным его создателям. И его «родиной» является отнюдь не Афганистан.

В статье «Судьба „Талибана“ (газета „Суть времени“, 2015 г.) Мария Подкопаева пишет: „В афгано-пакистанской зоне много лет действовал проект строительства собственного радикально-исламистского государства. Это проект движения „Талибан“, сформировавшегося в начале 90-х годов в системе медресе на севере Пакистана под покровительством Саудовской Аравии и Соединенных Штатов“.Главари „Талибана“ захватили власть в стране в 1996 году.

Основу группировки составляли этические пуштуны (эта национальность — основная в Афганистане), поэтому, взяв власть, талибы провозгласили своим кредо защиту интересов афганского народа. Они объявили, что будут строить в стране государство на основе законов шариата».[6]

«В сентябре 1996 года в результате стремительного наступления Кабул был взят отрядами нового, созданного в Пакистане движения Талибан».[1] После взятия Кабула в сентябре 1996 года они вытеснили Северный альянс в отдаленные приграничные северные провинции.

О цели проекта Мария Подкопаева пишет в статье «Афганский инкубатор» (газета «Правда», 1998 г.). В 1998 году талибы, далее вытесняя Северный альянс, который на тот момент удерживал уже только десять процентов территорий, захватили в Афганистане 50 иранцев, 11 из которых расстреляли, а тела выдали Тегерану как неопровержимые улики против себя. «То есть упорно натравливают на себя Иран. Зачем?» — спрашивает эксперт Подкопаева.

По данным автора статьи, в июне 1998 г. Иран начал укреплять северо-восточную границу. Для этого в районе города Мешхед (являющийся административным центром остана Хорасан-Резави в Иране) открылась новая база иранских ВВС для защиты крупного иранского транспортно-трубопроводного проекта Мешхед — Серахс с выходом в перспективе к Персидскому заливу.

Участок трубопровода от города Серахса (остан Хорасан-Резави, Иран) до Мешхеда находится рядом с афгано-иранской границей — то есть является наиболее уязвимым местом в случае военного конфликта. «А мешхедский проект — не мелочь, а иранская альтернатива западному направлению нефтетранзита с Каспия. И, ставя его под угрозу, талибы выполняют западный заказ», — пишет эксперт.

По оценкам Подкопаевой, американские эксперты «давно обеспокоены тем, что Иран почти восстановил военный потенциал, которым обладал перед началом войны с Ираком». И активизация боевиков проявилась как раз тогда, когда Иран начал восстанавливать силы после войны с Ираком (1980–1988 гг.), получил доступ в Среднюю Азию (бывшие советские республики) и начал испытания баллистической ракеты средней дальности «Шахаб-3».

«И военный конфликт нужен, чтобы талибы сыграли роль Ирака и „разрядили“ на себя иранскую военную машину, — говорится в статье. — Помимо самостоятельного значения, втягивание Ирана в конфликт с талибами является частью общего расширения так называемого „афганского котла“.

Автор статьи обращает внимание на то, что талибы, проведя наступление на север, демонстративно расправились с шиитами и их святынями, бросив вызов всемирной шиитской общине.

В то же время обвинения в адрес Ирана прозвучали из Вашингтона. 7 сентября 1998 г. газета „The Washington Post“ написала, что „Иран вынашивает планы вторжения на территорию Афганистана“. „Судя по совершенным антишиитским зверствам, планы иранского вторжения вынашивают совсем не в Иране“, — говорится в статье.

По мнению Подкопаевой, руками талибов велась раскачка суннитско-шиитского противостояния, в итоге переброшенного в сам Иран. Эксперт цитирует немецкую газету „Hannoversche Allgemeine“, которая называет Иран и „Талибан“ „двумя теократическими режимами“, а конфликт — религиозным.

„Не слабый дополнительный итог наступления талибов— шаг к провозглашению суннитской теократии! — пишет эксперт Подкопаева. — Так через многочисленные антишиитские акты насилия на пространстве всего исламского мира разжигается религиозный конфликт, который вновь изолирует Иран в исламском сообществе“.

Талибы, отмечает она, выступая с религиозным вызовом против шиитов, привлекают в свои ряды всех исламских экстремистов суннитского толка, с которыми „уже можно будет идти на Среднюю Азию и не только туда“.

Напрашивается вывод, что талибы были созданы как универсальный инструмент, нацеленный как против Ирана, так и против России (через Среднюю Азию).

У власти „Талибан“ находился в течение пяти лет — до 2001 года, когда в Афганистан вошел американский контингент».[6]

Век 21

«Сначала — общая оценка положения».[19] «К 2001 году гражданская война в Афганистане приобрела явные черты межэтнической и межрелигиозной. Столетиями складывавшаяся нация оказалась на грани раскола. Сыграв на националистических чувствах талибов (в подавляющем большинстве пуштунов), Исламабад попытался так решить проблему „линии Дюранда“ — афгано-пакистанской границы: „Мы признаем весь Афганистан страной пуштунов, вы отказываетесь от претензий на пуштунские районы Пакистана“.

Почти „европейское“ представление о нации, не считая методов „национального строительства“».[1] «Причём через пакистано-афганскую границу достаточно легко проникают боевики и террористы, — отметил в интервью RT аналитик Центра геополитических экспертиз Леонид Савин».[2]

«Гневное осуждение мировой общественности вызвало уничтожение талибами в марте 2001 года гигантских статуй Будды в горах Бамиана. Их не остановило даже мнение ведущих исламских богословов о том, что существование статуй не противоречит требованиям ислама, поскольку здесь и сейчас эти изображения уже не являются „идолами“, объектами поклонения.

Кроме того, как заметил один из профессоров Университета аль-Азхар в Каире, своим решением о разрушении статуй талибы заявили, что в предыдущие 1200 лет в Афганистане якобы был какой-то „неправильный ислам“. И, конечно, преступлением Талибана стало предоставление убежища Усаме бен Ладену, ответственному за террористическую атаку на США 11 сентября 2001 года».[1]

Однако «никто из обвинителей СССР не вспоминает, что война в Афганистане (2001–2014 гг.), то есть ввод американских войск в эту страну, началась как „месть“ за укрывательство Афганистаном лидера „Аль-Каиды“[2] Усама бен Ладана.

При этом выводится за скобки, что бен Ладен — в прошлом американский разведчик и личный друг Джорджа Буша-младшего».[6]

«Оставим пока в стороне анализ истинности официальной версии произошедшего 11 сентября 2001 года. По официальной версии теракт осуществила Аль-Каида, глава которой, Усама Бен Ладен, на тот момент обосновался на территории Афганистана, власти которого в его выдаче отказали».[12]

«Тогда же Талибан допустил еще одну ошибку, на которую мало, кто обратил внимание, но которая могла закончить историю Афганистана вообще. Талибы провозгласили пушту, язык 35 % населения страны, единственным государственным. Дари этого статуса был лишен. Картину дополнили изгнание чиновников-северян, переселение пуштунских племен на север и открытый геноцид шиитов-хазарейцев».[1]

Также понятно, что с 2001 года на землях провинции Хайбер-Пахтунхва и Зоны племён Исламабад ведёт антитеррористическую операцию против экстремистских исламистских группировок: «Талибана» и «Аль-Каиды». При этом и лидеры, и основная часть последователей движения «Талибан» в обоих государствах (Афганистане и Пакистане) — представители именно народа пуштунов.

«Положение пуштунов — хуже некуда, — заявил в интервью RT пакистанский аналитик из города Пешавар Ариф Хасан Хан Ахунзада. — Их общество сталкивается с проблемами с политической, исторической и культурной точек зрения. У них отсутствует не только связный исторический нарратив, но и знание, куда двигаться, что делать с собой. „Талибан“ расширяет влияние среди них, и из-за этого они страдают как от американцев, так и от пакистанцев».[2]

«После 11 сентября 2001 года под предлогом поимки Бен Ладена в Афганистан вторглись американцы вместе с союзниками по НАТО».[19] «На тот момент в стране фактически полностью правили талибы, что автоматически занесло их в лагерь противников США, решивших во что бы то ни было найти и наказать „гада, посмевшего поднять руку на величие Америки“. На тот момент Вашингтон считал себя непревзойденной военной силой, а его внутриполитический расклад явно нуждался „в небольшой победоносной войне“, которую они и начали. Надо сказать, достаточно успешно». [12]

«Вооружённые силы Соединённых Штатов находятся в Афганистане с 2001 года».[5]Ис 2001 года нынешний президент ИРА «„Ашраф Гани состоял высшим советником при американских политиках, осуществивших интервенцию в Афганистан.“»[11]

«Военная операция НАТО в Афганистане длится с 2001 года, когда в стране после атак 11 сентября на США были развёрнуты Международные силы содействия безопасности».[3]

«Они были введены на основании резолюции Совбеза ООН № 1368, которую приняли на следующий день после терактов 11 сентября 2001 года в США».[5] «Справедливости ради надо отметить, что у них был мандат ООН, впрочем, не бессрочный. Только сроки эти с тех пор всё растягиваются, как резина».[19]

«В октябре 2001 года началась военная операция международной коалиции во главе с США против движения Талибан».[1] «После отстранения от власти в 2001 году талибы находятся с ними в состоянии войны».[8]

«7 октября 2001 года американцы вместе с британцами начали операцию „Несокрушимая свобода“.Оба контингента находились под фактическим американским руководством. В качестве её цели было заявлено уничтожение „Аль-Каиды“, поимка лидера группировки Усамы бен Ладена, которого обвинили в организации атак 11 сентября, и свержение движения „Талибан“, отказавшегося выдавать террориста».[5]

«7 октября 2001 года ВВС США наносят массированный удар крылатыми ракетами и, повторяя его несколько раз в течение месяца, полностью уничтожая ПВО и ВВС талибов, тем самым захватив небо. Все последующее время авиация НАТО там действовала практически безнаказанно».[12]

«Поначалу Россия оказывала поддержку американской операции в Афганистане. В 2001 году РФ начала поставки вооружений „Северному альянсу“ — объединению полевых командиров, противостоявших талибам. С воздуха их поддерживала авиация США, а на земле высаживались сначала спецназовцы, а потом и другие американские военные, разворачивавшие укреплённые пункты и строившие в Афганистане военную инфраструктуру».[5]

«9 ноября наступление начинает Северный альянс, нарастивший силы за счет американской военной и технической помощи.13 ноября талибы сдают Кабул и отступают в южную провинцию Кундуз, которую, впрочем, к 25 ноября тоже теряют».[12]

«Через месяц с небольшим „Северный альянс“ (таджики, узбеки, хазарейцы) очистил от талибов весь север страны и Кабул».[1] «Талибов выгнали из Кабула в горы».[19] «Правительство „Талибан“ было изгнано из Кабула при содействии американцев и к власти уже в конце 2001 года пришла национальная администрация во главе с Хамидом Карзаем».[10] «У них остается единственный город Кандагар, в котором движение Талибан изначально возникло».[12]

«Оттуда талибы вели войну уже с посаженным западниками правительством, которое контролировало только столицу и ещё некоторые районы ряда провинций».[19] «В ходе освобождения были отмечены многочисленные случаи убийств пленных талибов, давления и насилия в отношении пуштунского населения в целом». [1]

«25 ноября США высаживают в Афганистане первый крупный сухопутный, в тысячу штыков, контингент (до того там воевали лишь местные при поддержке отдельных немногочисленных подразделений ССО США) морской пехоты, которая к 7 декабря успешно взяла Кандагар штурмом. Хотя в некоторых местах, вроде комплекса Тора-Бора активные бои еще продолжались, в целом американские генералы собственно войну считали успешно выигранной».[12]

«Позже на основании другой резолюции Совета безопасности (№ 1386), принятой 20 декабря 2001 года, были сформированы Международные силы содействия безопасности».[5]

«Дальше месяц дипломаты придавали победе красивую форму современной западной демократии со всенародными выборами, по итогам которых месяцем позднее демократическим президентом Афганистана был избран Хамид Карзай. А потом началось типичное для американцев медленное, но неуклонное сползание в ад. Для Америки Афганистан оказался геополитической ловушкой. Как и много раз прежде, американская элита продемонстрировала абсолютное непонимание местной специфики.

В ее представлении проблему страны предполагалось легко решить „правильным подбором кадров“ и оказания помощи в обучении новой армии и новых полицейских структур. Западные инструкторы всем покажут „как надо правильно“, и дальше система заработает сама. На переходный период США добились от ООН резолюции на развертывание в стране военной миссии НАТО (International Security Assistance Force, ISAF), в задачу которой входило поддержание „порядка“ до момента окончания обучения местного контингента.

Все выглядело красиво, но полностью игнорировало тот факт, что Афганистан — это не США или Европа с Россией, это даже не Средняя Азия, это самое что ни на есть классическое средневековье. Причем в его наиболее ранней фазе.

Буржуазная модель демократического государства там не приживается, потому что для нее необходимо доминирование буржуазии в экономике и обществе, а ее в Афганистане просто нет по причине крайней скудности производимого прибавочного продукта.

А ранний феодализм со стабильной государственной структурой несовместим в принципе. Как потому, что государство в нем есть лишь результат права сильного, так и по причине его восприятия лишь в виде источника личного дохода всеми, до рядового дехканина включительно. Американские буржуазные попытки всем этим „управлять за деньги“ о суровую афганскую реальность разбились напрочь».[12]

«Командование группировкой „Международные силы содействия безопасности“ с 2003 года осуществлялось структурами НАТО». [5]

«Известно, что в соответствующих структурах коалиции рассматривались несколько вариантов де-факто или де-юре раздела Афганистана, как способа окончательного решения афганской проблемы и умиротворения этого региона.

Но кажущаяся легкость окончательной победы (талибы были дезорганизованы и временно почти прекратили сопротивление) сделала раздел неактуальным. Сыграли свою роль и другие факторы. Против возможной дезинтеграции Афганистана резко выступала Индия.

Что интересно, Пакистан относился к такой перспективе двояко. С одной стороны, образование в южном Афганистане этнического пуштунского государства поставило бы вопрос о присоединении к нему территорий Пакистана, населенных пуштунами и белуджами. С другой стороны, и целостный Афганистан несоизмеримо слабее Пакистана в военном и экономическом отношении, зависит от его инфраструктуры, поэтому Пуштунистан неизбежно превратился бы в „суверенный“, но протекторат Пакистана.

Еще одна причина отказа от раздела Афганистана — опасения США, что северный Афганистан попадет в сферу влияния Ирана. Опасения беспочвенные, поскольку местные таджики — сунниты, и языковое единство перед этим фактором отступает.

Афганские узбеки в значительной мере ориентируются на Узбекистан и Турцию. Безусловно тяготеют к Ирану только хазарейцы-шииты центрального Афганистана, те самые, которые сегодня сражаются в Сирии за иранское гражданство.

Но в 2001–2002 годах США не слишком вникали в эти тонкости. Как сказал один американский дипломат российскому: „Я консультировался. Различия между суннизмом и шиизмом в богословском плане не больше, чем между католиками и англиканами“.

Но, возможно, главной причиной отказа от раздела стал общий подход США к „разрешению“ межэтнических конфликтов: „Объединяй и властвуй“. Играя на противоречиях насильно удерживаемых вместе общин и не давая им возможности искать свой путь.

ИГИЛ в Афганистане. Фото The Times

Как бы парадоксально это ни звучало, такой подход — не противоположность, а разновидность знаменитого британского „Разделяй и властвуй“. Возможно, боснийские сербы, хорваты и мусульмане нашли бы формы цивилизованного взаимодействия, если бы их четверть века не удерживали в рамках полумертвой конфедерации, всё это время навязывая сербам чувство вины „за геноцид в Сребренице“».[1]

«А что, собственно, делают янки в Афгане? Чем они там занимаются после того, как упустили Бен Ладена в 2002 году?

— Сидят в гарнизонах, опасаясь высунуться и понести потери.

— Охраняют поля мака. Пышным цветом распустились маковые поля, на которых выращиваются рекордные урожаи героина под чутким прикрытием US Army.

Героиновый бизнес приносит сказочные доходы наркоторговцам из США, перевозящим партии героина прямыми рейсами в Европу на крупнейшую американскую военную базу в Косово „Camp Bondsteel“ и оттуда — по Европе. С помощью янки производство наркотиков выросло в 40 раз, а доходы от торговли составляют 70 млрд. долларов в год.

— Приторговывают оружием с местными — в Урузгане, например, солдаты продавали патроны жителям. И это — не единичный случай.

— Занимаются электронной разведкой против России, Китая и остальных окружающих стран.

— Ведут спецоперации по инфильтрации боевиков-исламистов и проповедников радикального ислама в Среднюю Азию и далее — в Поволжье.

— Поддерживают антикитайское исламистское подполье, выросшее на Северо-Западе КНР в Синдзянь-Уйгурском автономном районе (СУАР).

Практически всё, о чем написано выше, подтверждено информацией из самых серьезных источников».[19]

«Вотчина международного терроризма и наркопреступности, кузница экстремистов, этот остров нестабильности в Центральной Азии не первое десятилетие беспокоит все мировое сообщество».[16]

«Есть достаточно свидетельств того, что Джордж Буш-младший, несмотря на свой анекдотический имидж, уже в середине 2000-хпонял, что в Афганистане что-то пошло не так, но под бравурные отчеты Пентагона смог спихнуть проблему президенту-демократу Бараку Обаме».[1]

В свою очередь «Лауреат Нобелевской премии мира даже довел численность контингента международной коалиции в Афганистане до 135 тысяч человек (90 тысяч — от США)».[1]

«Но, вдруг в этой монотонной и нудной, но абсолютно эффективной для США ситуации появилось новое действующее лицо — Китай».[19] «КНР активно претендует на экономическое и политическое доминирование в регионе, угрожая интересам США, отмечают эксперты. Сможет ли Пекин вытеснить американцев из Афганистана и как это скажется на интересах России?

КНР интересны природные ресурсы Афганистана. Ещё в 2007 году китайские корпорации China Metallurgical Group Corp., Jiangxi Copper Corporation и Zijin Mining Group Company выиграли тендер на разработку одного из крупнейших месторождений меди в мире — Айнак, недалеко от Кабула.

Сделка в $3,5 млрд. считается крупнейшей в истории Афганистана. Пекин также могут интересовать и другие залежи меди, а также добыча золота и железа в стране. Кроме того, в Афганистане находятся практически неразработанные залежи нефти (около 1,6 млн. баррелей) и природного газа (15,7 трлн. куб. м).

КНР уже активно вкладывает деньги в Афганистан и, по словам индийской исследовательницы Аруши Кумар, является крупнейшим инвестором в экономику страны».[4] «И это в условиях военного присутствия третьих стран в регионе».[1]

«На пике — в 2010 году — в этой стране находилось до 100 тыс. американских военных. Американцы составляли большую часть иностранных военных, направленных в Афганистан. Это приблизительно равно максимальной численности Ограниченного контингента советских войск в Афганистане в 1979–1989 годах».[5]

Но были еще войска НАТО и союзников. «На пике противостояния с движением „Талибан“ в 2010 году численность контингента Североатлантического альянса и государств-союзников в стране достигла 55 100 человек».[3]

Доходит до абсурда: «ликвидация Усамы бен Ладена в 2011 году на территории Пакистана не скрыла от СМИ того, что в самом Афганистане войска коалиции уже по нескольку раз „окончательно“ освобождают одни и те же поселки и города. Это напоминало Вьетнам».[1] Ко всему этому «потери государственного имущества США в Афганистане с 2012 года составили почти $10 млн. Об этом сообщили в Минобороны США».[4]

Несмотря на это бесславие, в 2012 году Россия дала добро на транзит натовских грузов через своё воздушное пространство и даже разрешила использовать для этой цели аэродром Восточный в Ульяновске. Афганским правительствам, заключавшим союз с американцами, Россия поставляла вооружения и военную технику. Обоснованием сотрудничества с американцами выступала необходимость совместной борьбы с терроризмом.

«На самом деле, американцы нас обманули. Провозгласив лозунг борьбы с терроризмом, они преследовали свои цели, которые резко шли вразрез с нашими интересами в области безопасности и военной стратегии», — утверждает Дмитрий Верхотуров.[5]

«Когда „небольшой контингент экспедиционных сил“ дорос до 100 тыс. солдат и офицеров, когда в операциях было задействовано уже два десятка (!) полноценных бригад, а побежденные было талибы начали постепенно отживать страну обратно, да еще там в вакууме власти появились отряды ИГИЛ[3], некоторые наиболее прозорливые руководители в Вашингтоне начали что-то подозревать».[12]

Кстати, «Исла́мское госуда́рство» сокращённо ИГ, ИГИ́Л или ДА́ИШ — международнаяисламистскаясуннитскаяэкстремистскаятеррористическаяорганизация, действующая преимущественно на территории Сирии (частично контролируя её северо-восточные территории) и Ирака (частично контролируя территорию «суннитского треугольника») фактически с 2013 года.

Любопытно, что «первый лидер ИГ в Афганистане — Абдуррауф Хадем — был в прошлом узником американской тюрьмы Гуантанамо, но потом каким-то образом оказался в Афганистане и развернул борьбу не только против официального правительства страны, но и против талибов».[5]

Интересно, что «продолжавшаяся 13 лет война с участием американских войск вовсе не привела ни к уничтожению „Талибана“, ни к решению внутренних афганских проблем. Регион радикализовался еще больше именно в период присутствия американцев и в итоге обрел еще один „приз“ в виде „филиала“ группировки ИГ».[6]

«13 февраля 2013 года президент США Барак Обама объявил о выводе половины американского контингента из Афганистана — на тот момент около 34 тыс. человек».[5] «44-й президент США заявил о выводе войск. Разумеется, в связи с приближающейся „победой над терроризмом“. Окончание вывода было назначено сначала наконец 2014 года и т. д».[1]

«Как отметил в интервью RT ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО Михаил Александров: „Операция НАТО в Афганистане не пользуется особой популярностью среди европейцев“. В 2014 году 56 % британцев, согласно опросу YouGov, сочли афганскую операцию нецелесообразной».[3]

«В 2014 году при открытой поддержке США Ашраф Гани стал марионеточным президентом (выборы сопровождались грандиозными фальсификациями, а избирательный штаб возглавлял американский политтехнолог Джеймс Карвилл, член Демократической партии, бывший сотрудник избирательного штаба Билла Клинтона, советник экс-главы правительства Израиля)».[11]

На фоне текущих событий в соседнем Пакистане с 2014 году формируется «правозащитное пуштунское движение Pashtun Tahafuz Movement (PTM)».[2] Скоро его роль в политике будет заметна.

«28 декабря 2014 года НАТО завершило миссию Международных сил содействия безопасности в этой стране».[5] «В 2014 году большая часть войск была выведена.

Затем началась операция „Решительная поддержка“, в которой принимали участие 42 страны».[3] «С января 2015 года натовские войска и их союзники находятся в Афганистане в рамках миссии „Решительная поддержка“. Её основная задача — подготовка афганских военных и оказание им помощи в проведении контртеррористических операций».[5] «Однако результаты натовского присутствия в Афганистане трудно назвать удовлетворительными». [3]

«За эти годы Обама сократил контингент до 11 тысяч, но оставил доделать дело (и получить лавры лузера) своему преемнику, будь то демократ или республиканец».[1]

«Природа не терпит пустоты» — заключил Аристотель. Китай не скрывает своего интереса к соседу. «Афганистан, как отмечает индийская исследовательница Аруши Кумар в статье для издания South Asian Voices, представляет интерес для Китая с точки зрения безопасности, стремления ликвидировать террористическую угрозу, поскольку исламская республика граничит с Синьцзян-Уйгурским автономным районом КНР, где действуют местные сепаратисты и исламские экстремисты».

Кроме того, Пекин намерен обезопасить свои проекты в Пакистане.[4] Один из них «Китайско-пакистанский экономический коридор», создание которого было анонсировано в 2015 году. Планируются расширение и модернизация портов и аэропортов, масштабные инвестиции в электроэнергетику, создание СПГ-терминалов, нефте- и газопроводов на территории Пакистана.

Власти КНР считают этот экономический коридор одним из ключевых в рамках реализации проекта «Один пояс — один путь», который должен создать ориентированную на Пекин систему экономической и инфраструктурной интеграции в Евразии.

Через Пакистан Китай получит прямой выход к побережью Индийского океана и далее — к Ближнему Востоку и Европе. Этот маршрут — короче, чем существующий ныне морской путь через Малаккский пролив и спорные акватории Южно-Китайского моря.

Порт Гвадар. Пакистан

Китай и Пакистан будут использовать все подходящие средства, чтобы «расширить „Китайско-пакистанский экономический коридор“ на Афганистан»[4]

«После вывода части контингента войск НАТО из Афганистана при Обаме, Пекин оказал Афганистану больше помощи, чем за предыдущие тринадцать лет.

Китай оказывает безвозмездную помощь Афганистану на сотни миллионов долларов ежегодно, строит жильё и инфраструктуру».[19]

«Сотрудничество Кабула и Пекина выходит далеко за пределы экономики». [4] «В 2016 году Китай впервые предложил Афганистану помощь военную»[19], «а руководство страны провело переговоры о расширенном оборонном сотрудничестве с Минобороны КНР. Кабул выразил заинтересованность в первую очередь в логистическом оборудовании, лёгком вооружении, запчастях для авиации, боеприпасах и военной форме из Китая».[4]

Стало известно, что скоро может появиться военная база КНР в том северо-восточном районе Афганистана, что прилегает к китайскому Синьцзяну, где сильно влияние исламистов. Буквально за несколько последних лет из Пекина пошли не только заявления, но и реальные действия в Афганистане.

«Вне всякого сомнения, основными причинами таких действий Пекина было не только создание „буфера стабильности“ вокруг Китая, но и стремление к постепенному сокращению североатлантического военного контингента и его влияния на Афганистан и регион», — пишет Владимир Платов на страницах интернет-портала «Новое Восточное Обозрение».[19]

Зачем западные страны направляют новые силы в центрально азиатское государство?

«Великобритания в рамках особых отношений с США поддерживает Вашингтон, чтобы усилить программную линию НАТО, которую в самом альянсе называют „проецирование стабильности“, — отметил в интервью RT эксперт РИСИ Сергей Ермаков.

Эта концепция была выдвинута на саммите НАТО в Варшаве в 2016 году. Она подразумевает консультирование военнослужащих государств-партнёров, подготовку их силовых структур по натовским стандартам. Среди стран, вовлечённых в такие проекты, — Украина, Иордания, Афганистан и Ирак».[3]

«Видно, что эти события нельзя рассматривать вне общего контекста мировой политики, характеризующейся резким обострением отношений Москвы с Великобританией.

Последняя пытается воссоздать „железный занавес 2.0“; воссоздать исторически провальную, но столь желанную в Лондоне „антироссийскую коалицию 16.0“, и далее — по списку замшевших за столетия русофобских экзерсисов, которые мучают очередное поколение британских политиков — сегодня леди Терезу Мэй и её правительство.

Сегодня им, как Алисе в Зазеркалье, „нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать, как минимум, вдвое быстрее!“. Но возраст у старушки-Англии уже тот, чтобы носиться по всему Земному шару в поисках, где бы чего бы награбить…

Эпоха „королевских пиратов“ ушла безвозвратно. А мечты бриттов о контроле над Хартлендом — зря, что ли, они две войны в Афгане проиграли вдрызг, и были изгнаны взашей — окончательно разбиваются на наших глазах! А не русский ли это „ассиметричный“ ответ?

По большому счету США хотят грозить России и Китаю отсюда — с афганского направления, раскачивая ситуацию в Средней Азии и в западных районах КНР. 18»[19]

«Главной задачей США было создать из Афганистана военный плацдарм, закрепиться в регионе, построить военные базы и аэродромы, которые они могут использовать в своих интересах.

„Этот плацдарм очень выгоден и против России, и против Китая, — объясняет эксперт стратегию США в Афганистане. — Если разместить там стратегическую авиацию, то можно будет достигать ключевых стратегических районов обеих стран, причём на тех направлениях, на которых практически отсутствует ПВО и даже радарное наблюдение“.

В отличие, например, от соседнего Пакистана, который ранее был союзником американцев, а теперь склоняется к тесному партнёрству с Китаем, у находящегося в состоянии постоянного внутреннего конфликта Афганистана меньше шансов начать свою игру. Американские военные в Афганистане, где центральная власть достаточно слаба, могут позволить себе действовать без оглядки на принимающую страну.

„Для решения геополитических проблем на Ближнем Востоке США был создан ИГИЛ, теперь янки видят, что там не получается, и собираются перекинуть ИГИЛ на Центральную Азию“, — считает эксперт Михаил Александров. В отличие от движения „Талибан“, „Исламское государство“ заявляет о планах экспансии в отношении среднеазиатских республик».[5]

В то время, как «амбиции талибов ограничены Афганистаном и никаких планов внешней экспансии за пределы Афганистана они не вынашивают, и за тридцать с лишним лет после их возникновения на афганской сцене никто и никогда не в состоянии был их обвинить в таких замыслах».

О том же говорит в интервью «Царьград ТВ» один из виднейших российских специалистов по центрально-азиатскому региону, заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ Андрей Грозин: «Талибан никогда не озвучивал своих претензий на Среднюю Азию. Талибы — это пуштунские националисты, которые борются, в первую очередь, за возвращение своего контроля над Кабулом и официальной властью. Это сугубо внутриафганская сила».

Очень важный фактор афганской ситуации. Немало экспертов полагают, что Талибан — это не угроза даже Средней Азии в отличие от ИГИЛ.[19]

У «„Талибан“ и правительства Афганистана есть реальный шанс приступить к политическому урегулированию».[16] «Стоит отметить, что сам „Талибан“ заявлял, что может участвовать в переговорах по мирному урегулированию при определенных условиях. В 2016 году представитель „Талибана“ Забиулла Муджахид потребовал исключить всех боевиков движения из списков террористов США и ООН, а также отменить вознаграждения, назначенные за их поимку. Муджахид также заявил, что „Талибан“ будет готов к мирным переговорам, если снова будет открыто его представительство в Дохе». [8]

«„Афганистан может стать мировым инкубатором международного терроризма. Он, по сути, частично уже таковым является“, — заявил спецпредставитель президента России по Афганистану Замир Кабулов. Американское присутствие в Афганистане не только не привело к ликвидации террористической угрозы, но способствовало радикализации афганцев, отмечают эксперты.

„Деятельность США в Афганистане носит дестабилизирующий характер, вредный характер для соседних стран, но прежде всего для самого Афганистана“, — заявил RT ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО (У) Михаил Александров.

„Если американцы не могут ничего сделать, находиться там достаточно бесполезно. Об этом, кстати, тот же Хамид Карзай (президент Афганистана в 2004–2014 годах. — RT) заявлял, что американцы должны уйти, что ничего хорошего они для Афганистана не сделали“, — отмечает директор Института стратегических исследований и прогнозов РУДН Дмитрий Егорченков.

Но Пентагон не собирается выводить войска из этой страны. Американцы разрабатывают планы по увеличению своего контингента в Афганистане, в том числе за счёт наёмников частных военных компаний. Как полагают опрошенные RT эксперты, Вашингтон выигрывает от хаоса и неразберихи в этом государстве».[5]

2017 год

Пришедший на смену Лауреату Нобелевской премии мира «45-й президент США Дональд Трамп, похоже, решил войска вывести из Афганистана, но по-своему. Так или иначе, но США решили снова слепить афганскую нацию.

И вполне в этом преуспели: боевики Талибана и даже „Исламского государства“ действуют уже во многих северных провинциях, причем, это не пуштуны, а местные уроженцы».[1] «Около половины территории страны контролируется враждующими между собой исламистами — талибами и афганским отделением „Исламского государства“».[5]

«Напомним, что поначалу талибы и ИГ („Велаят Хорасан“) соблюдали нейтралитет, а временами даже объединяли усилия. Позже между ними разгорелся конфликт, хотя случаи координации действий между отдельными полевыми командирами талибов и ИГ имели место».[13]

«Трудно поверить, что в США рассчитывали на какие-то иные последствия решения президента, чем те, которые последовали: Талибан провел показательные атаки по всей территории страны. Еще недавно талибы и игиловцы азартно истребляли друг друга, как только могут конкуренты».[1]Более того «в 2017 году ИГИЛ и Талибан объявили друг другу джихад, как сообщало Mashaal Radio».[8]

Затем стала появляться информация, что «часть талибов, например, „бригады Хаккани“, уже сотрудничает с афганским ИГ, а часть выжидает до взятия Кабула. Столкновения с ИГ вовсе прекратились. Если это еще не мир между двумя группировками, то негласный пакт о ненападении».[1]

«На фоне сообщений в американских СМИ о кризисе политики Соединённых Штатов в Афганистане и разработке новых подходов к решению афганской проблемы»[5] «остается присмотреться к конспирологической теории о том, что в этом и состоит „план Трампа“: примирить Талибан с ИГ и только после этого вывести войска, на десятилетия устроив „незаживающую язву“ Китаю, России, Ирану, все более строптивой Турции и особенно Пакистану (традиционно дружественному КНР и еще больше отдаляющемуся от США по мере сближения Вашингтона и Нью-Дели).

Все последние годы российская дипломатия активно работает над недопущением союза двух группировок и старается побудить Талибан к диалогу с Кабулом. Особого секрета из этого не делалось, да и невозможно было сделать».[1]

Между тем все более тесными становятся связи Афганистана с Китаем. «В 2017 году, несмотря на опровержения официального Пекина, поступали сообщения о присутствии китайских войск на афганской территории. Утверждалось, в частности, что китайские военные проводили совместное патрулирование со своими афганскими коллегами в горах Малого Памира.

Представители Минобороны КНР в феврале 2017 года не подтвердили эту информацию, но зато сказали, что обе страны выполняли совместные контртеррористические операции. Как заявил министр иностранных дел КНР Ван И.: „Китай поддержит афганский процесс примирения“».[4]

«Примечательным становится решение Пекина об оказании помощи в создании горного спецназа в Афганистане. Китай готов финансировать создание специального горного подразделения афганской армии в Бадахшане. Воинская часть будет создана за счет средств, выделенных Китаем».[19]

«Афганистан ещё в апреле 2017 года заявлял, что готов подключиться к китайскому проекту „Один пояс — один путь“ и конкретно к „Китайско-пакистанскому коридору развития“. В частности, с такими заявлениями выступал посол Афганистана в Пакистане Омар Захивал, пишет издание The Diplomat.

Мотивы Афганистана понятны, отмечает индийская исследовательница Аруши Кумар. После десятилетий непрерывной войны производственный сектор и инфраструктура страны находятся в ужасающем состоянии, и выбраться из ситуации экономической отсталости и тотальной нищеты страна может только при наличии масштабных иностранных инвестиций.

По мнению эксперта Савина, экономическое усиление КНР в Афганистане не означает, что Пекин стремится диктовать Кабулу, как ему проводить свою внешнюю политику. „Китай традиционно продвигает свои экономические и финансовые инструменты, но не навязывает свои условия, не вмешивается в политические процессы, а создаёт новые рынки сбыта; вместе с инвестициями идут определённые договорённости о покупке китайских товаров и услуг“, — объясняет эксперт Центра геополитических экспертиз Леонид Савин. Он уверен, что на этом поле серьёзно конкурировать с КНР вряд ли кто-то сможет».[4]

«В последнее время руководство Соединённых Штатов вновь обращает на Афганистан особое внимание».[5] Однако народы Европы имеют также свое независимое мнение.

«В 2017-м, согласно опросу исследовательского центра, YouGov, против увеличения британского контингента в Афганистане выступили 81 % жителей королевства. Как сообщает Deutsche Welle, 60 % жителей ФРГ не одобряют миссию бундесвера за пределами страны.

„Союзники, конечно, могут под давлением США увеличивать контингент, но я не думаю, что это будет пользоваться большой популярностью. В той же Германии нет энтузиазма. Если Меркель, чтобы понравиться США, пойдёт на это, то её и без того шаткое внутриполитическое положение только ухудшится“, — заявил ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО Михаил Александров».[3]

В то же время «спецпредставитель президента России по Афганистану обращал внимание на информацию о сотрудничестве между Соединёнными Штатами и боевиками ИГ в этой стране. „Москва обеспокоена переправкой членов ИГИЛ на неопознанных вертолётах в Афганистан и доставкой военной техники этим боевикам, и США должны дать объяснения этим фактам“, — заявлял российский дипломат в июне 2017 года. По его информации, в Афганистане связывают эти вертолёты с Соединёнными Штатами. И это не единственный случай взаимодействия американцев и террористов ИГ в Афганистане на поле боя.

„Недавно американские истребители начали налёты на талибов в провинции Нангархар, спасая членов ИГИЛ от осады талибов“, — отмечал тогда Кабулов».[5]

«Министр иностранных дел России резюмировал: ждем от США ответа касательно того, что в Афганистане неопознанные вертолёты осуществляют полёты в районы, где базируются боевики».[19] «Обеспокоенность по поводу непознанных вертолётов, оказывавших поддержку ИГ в Афганистане, выражала и официальный представитель МИД России Мария Захарова.

„Я понимаю, что вы ищете российских хакеров. Теперь вы можете переключиться на вертолёты, которые в самом Афганистане считают американскими и которые оказывают поддержку не каким-то умеренным боевикам или экстремистам, а непосредственно игиловцам“, — заявила Захарова, обращаясь к иностранным журналистам на пресс-конференции в июне 2017 года».[5]

«МИД России выпустил заявление, где, в частности, говорится: Вызывают обеспокоенность случаи использования в различных регионах ИРА вертолетов без опознавательных знаков с целью переброски боевиков и вооружения западного образца для афганского „крыла“ террористической группировки „Исламского государства“.

Министр Сергей Лавров подчеркнул, что Россию очень тревожит расширение влияния ИГИЛ в Афганистане. По его словам, присутствие боевиков ИГИЛ на севере и востоке Афганистана достаточно серьёзно, „это уже тысячи человек“, и север Афганистана превратился в опорную базу международного терроризма».[19]

«В интервью агентству Sputnik отставной генерал ВВС Афганистана Атикулла Амархель заявил, что эти таинственные вертолёты имеют отношение к США. „Все знают, что США и НАТО тщательно следят за ситуацией в Афганистане. Цель полётов этой авиации — консультирование и снабжение террористических группировок“, — считает эксперт».[5]

«„Считаем, что заявления афганских официальных лиц, подтверждающих эти факты, требуют самого серьезного расследования“, — как сообщили в МИД РФ.

В ответ из Вашингтона, как горох из банки, посыпались обвинения в адрес Москвы на тему „сотрудничества с Талибаном“. Вот на слушаниях в комитете Сената по вооруженным силам его председатель Джон Маккейн заявил, что „Россия поддерживает Талибан, чтобы нанести ущерб США“».[19] Чтобы сменить вектор внимания мировой общественности, «в 2017 году администрация Трампа громогласно обвинила Москву в поставках оружия талибам».[1]

«Удивительные вещи пишет газета „The Washington Post“: „В то время как США не досмотрели, Россия и Иран начали приобретать всё большую роль в Афганистане“ Опубликовав подобные новости, „The Washington Post“ в конце статьи пишет: „Ни одно из этих заявлений не может быть проверено (!)“».[19]

«В июне 2017 года, американские СМИ сообщали о планах США обнародовать новую стратегию действий в Афганистане и увеличить численность своих войск в этой стране на три-пять тысяч человек. Однако до сих пор никакой стратегии широкой общественности не представлено. Также о планах по увеличению своего контингента в Афганистане заявлял и генсек НАТО Йенс Столтенберг».[5]

«Первыми об увеличении числа военнослужащих в Афганистане сообщили Соединённые Штаты в 2017 году. В июле президент Дональд Трамп заявил, что в страну нужно направить ещё 4 тыс. солдат и офицеров. Как уточнили тогда в Пентагоне, к этому моменту в Афганистане уже находились около 11 тыс. американских военных».[3]

«3 августа телеканал NBC заявил, что Дональд Трамп якобы намерен сместить генерала Джона Николсона — командующего силами НАТО в этой стране, поскольку Соединённые Штаты, как утверждается, проигрывают в Афганистане. Этому предшествовала серия терактов, в которых пострадали американские военные. Теракты и вооружённые рейды талибов в Кабуле и других городах страны уже стали обыденностью.

Сам Николсон призвал не допустить военного поражения США в Афганистане. „Если мы потерпим неудачу в Афганистане, террористические атаки будут у нас на родине, — цитирует Николсона афганский телеканал „Толо“. — Поражение воодушевит террористов по всему миру и привлечёт в их ряды тех, кто уже находится в наших странах“. Стало известно, что с секретным визитом в этой стране побывал директор ЦРУ Майк Помпео».[5]

В поддержку заявления президента: «9 августа основатель частной военной компании Blackwater Эрик Принс рассказал, что администрация Трампа изучает возможность отправки в Афганистан пяти тысяч сотрудников частных военных компаний, переведя таким образом войну в Афганистане на аутсорсинг. В боевых действиях предлагается использовать даже наёмную авиацию.

10 августа с предложениями по Афганистану выступил председатель комитета сената США по вооружённым силам Джон Маккейн. Он высказался в пользу увеличения американского военного контингента в этой стране, более активного сотрудничества со странами-соседями и предложил заключить с Афганистаном долгосрочное соглашение о военном и контртеррористическом сотрудничестве.

„Я не думаю, что поражение американцев в Афганистане возможно“, — заявил RT эксперт Центра изучения современного Афганистана Дмитрий Верхотуров. По мнению политолога, такая оценка результатов пребывания американских вооружённых сил в этой исламской стране может возникнуть только в результате непонимания истинных планов американцев.

„У американцев есть стратегия в Афганистане, только она видна не в словах, а в делах — они создали военный плацдарм и укрепили там своё проамериканское правительство“, — утверждает Дмитрий Верхотуров. Что касается боевиков, то, по мнению собеседника RT, Соединённые Штаты не считают их серьёзной угрозой. „Они используют стратегию, которую обкатали ещё в Латинской Америке: оттесняют боевиков в сельские горные районы подальше от городов и ведут с ними вялотекущую войну, пока партизаны либо не исчерпают свой ресурс, либо им не надоест“, — поясняет эксперт».[5]

«В той же манере, что и в адрес северокорейского лидера Ким Чен Ына, президент США в августе 2017 года пообещал „искоренить терроризм в Афганистане“, для чего нарастит там американский контингент до 15 тысяч солдат. Причем, сообщил, что далее о росте контингента сообщаться не будет».[1]

Во исполнение обещания Трампа «в ноябре 2017 года генсек НАТО Йенс Столтенберг проинформировал, что общий контингент альянса в стране увеличится с 13 тыс. до 16 тыс. человек».[3]

С 30 ноября по 1 декабря 2017 г. в Сочи прошло заседание совета глав правительств Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Отдельные переговоры велись с премьер-министром Афганистана, что также заслуживает отдельного внимания.

По оценке политолога, директора Центра геополитических экспертиз Валерия Коровина, переговоры проходят, потому что Афганистан понял всю безвыходность своей ситуации в американской игре. «Афганистан для США — это безудержная эксплуатация и использование его в качестве плацдарма для агрессии в отношении других стран. Ничего другого в Афганистане американцев не интересует».

Впрочем, кое-что еще Вашингтон интересует — наркотики, плантации, на которых американцы производят героин и везут его в Америку и в Европу.

Кому же захочется быть военной базой и опиумной плантацией для чужой страны. «Это совершенно незавидная перспектива, что начали понимать и сами афганцы. Для того, чтобы вырваться из этого порочного круга бесконечной американской эксплуатации, необходимо нащупать новые формы своего участия в мировых процессах… Стать государством, народом со своей историей и культурой, о которой все забыли, со своими интересами, о которых никто и не вспоминал», — сказал Коровин.

«Спасение Афганистана, его выживание и вообще существование в качестве государства народов с их культурой и традицией возможно только во взаимодействии с евразийскими наднациональными структурами», — подчеркнул эксперт. «И времени у Афганистана не так много, нужно быстрее вышибить американцев и начать вхождение в евразийские интеграционные объединения.

Главным преимуществом ШОС остается присутствие двух сильнейших мировых игроков — России и Китая. „Китай сам по себе не представляет из себя достаточной геополитической субъектности, находясь в зоне Римланд и постоянно мерцая, переходя от евразийской геополитики к атлантистской и обратно. В условиях этой двойственности и геополитической неустойчивости кроется непредсказуемость Китая, несмотря на нынешнее экономическое могущество“».[15]

Кстати, Атлантизм — идеология тесного союза США со странами Западной Европы и Канадой и культурного влияния западноевропейской цивилизации на другие регионы мира. В XXI веке эта философия приобрела новый оттенок в свете американской «Войны против терроризма».

«„В отдельности Россия и Китай имеют элементы неполноценности, вместе составляют синергию и делают конструкцию максимально устойчивой, безопасной, экономически состоятельной, геополитически ориентированной на интересы евразийских государств“, — констатировал политолог Коровин. Именно эти факторы делают ШОС привлекательным для стран, которым в тягость неравноценное партнерство с атлантистами.

„ШОС, прикрываясь экономической риторикой и торговой романтикой, вкладывает мощную конструкцию грядущего многополярного мира без Америки“, — заключил эксперт».[15]

Мировая общественность также не упускает Афганистан из поля зрения: «21 декабря 2017 года в Совете Безопасности ООН прошли открытые дебаты по ситуации в Афганистане Большинство государств в своих выступлениях выразило признательность Совету Безопасности ООН за активное привлечение внимания к вопросам безопасности и развития в Афганистане и Центрально-Азиатском регионе, — сообщили в МИД РК».[20]

Позицию России по Афганистану четко сформулировал президент Владимир Владимирович Путин в интервью телерадиокомпании «Мир»: «Мы всегда, так же, как и наши партнеры, в том числе, кстати говоря, и представители Организации Объединенных Наций, исходим из того, что необходимо выстраивать отношения с любыми силами в Афганистане, исходя из, минимум, трех принципов: это — „признание конституции Афганистана“, „разоружение“ и „признание полного национального согласия“». [13]

«По словам политолога Валерия Коровина, Россия, несмотря на то, что ей не хватает экономической мощи и внутриполитической устойчивости, обладает евразийской геополитической константностью. „Она в силу своего положение не может быть ничем иным, кроме как Хартлендом“; в то время как Китай может менять вектор в зависимости от экономической или политической ситуации». [15]

Во вновь открывшихся обстоятельствах «„Китай также демонстрирует, что становится долгоиграющим игроком в новой „большой игре“ в регионе“, — отмечает индийская исследовательница Аруши Кумар. Сейчас, по мнению экспертов, на роль ведущей державы в регионе претендует Китай.

Китай подключит Афганистан к „Китайско-пакистанскому коридору развития“ (КПКР) в рамках проекта „Один пояс — один путь“. Об этом заявил во вторник 26 декабря 2017 года министр иностранных дел КНР Ван И на первой в истории трёхсторонней встрече министров иностранных дел Китая, Пакистана и Афганистана. Стороны обсудили широкий спектр вопросов, однако наиболее громкое заявление касалось экономического сотрудничества.

Речь идёт о масштабном инфраструктурном проекте общей стоимостью $62 млрд. Он предполагает строительство шоссейных и железных дорог, которые связали бы запад Китая с пакистанскими портами на побережье Индийского океана, в первую очередь с портом Гвадар.

„В новой стратегии национальной безопасности США прямо указано, что они будут оказывать давление на Пакистан, а КНР и Иран — враги“, — отметил эксперт Центра геополитических экспертиз Леонид Савин.

Как отмечал ранее в интервью RT американский политолог Майкл Хьюз, решение администрации Трампа усилить военное присутствие США в Афганистане может быть частично вызвано борьбой за ресурсы страны с КНР».[4]

«На что при этом рассчитывают лидеры центрально азиатских государств, понять тем более сложно. Лихорадочные попытки наладить „диалог“ с США и евроатлантическими структурами наводят на мысль о том, что они либо верят в возможность победы США в Афганистане, либо не понимают очевидного: лишившись Афганистана, США потеряют коридор в Центразию через Афганистан.

Вряд ли Россия снова позволит США воспользоваться своей территорией и воздушным пространством. Еще меньше вероятность того, что американские и натовские войска пойдут в Центразию через Иран или Китай. Остается коридор через Южный Кавказ при доброй воле Турции и Азербайджана. И если США, выйдя из Афганистана, решат защищать стабильность Центразии. А им это зачем?

Касайся дело только опасности с южного берега Амударьи, центрально азиатским лидерам следовало бы усилить сотрудничество с Россией, Китаем, Турцией и Ираном. При поддержке двух последних в северном Афганистане вновь крепнут военные и политические силы, стремящиеся покончить с „афганским периодом истории“, желающие снова стать таджико-узбекской Бактрией, частью „Шелкового пути“.

Иранская железная дорога дошла до Герата и планируется далее — к Мазари-Шарифу, Термезу, Душанбе, китайскому Кашгару. А на пути — провинция Бадгиз с талибами.

В большинстве, как было сказано, местными, но все равно, „принесенными“ с новыми и новыми витками войны из-за хребта Гиндукуш, из Пуштунистана. Но по какой-то причине лидеры Центральной Азии считают себя самостоятельными игроками, решающими судьбы региона. Видимо поэтому они приняли решение надеяться на Запад.

Спокойная реакция игроков на „афганские хитрости“ Трампа и удивительно спокойная реакция России на евроатлантические метания центрально-азиатских лидеров, подсказывают, что игроки, если и не оформили свои виды на Центральную Азию „на бумаге“, тем не менее, уже имеют общее представление о принципах решения проблемы». [1]

Интересно отметить: «борьбу за передел сфер влияния в Центральной Азии, начавшуюся с распадом СССР часто называют „Новой Большой игрой“. Она длится почти 30 лет, что с учетом „ускорившегося“ времени уже соизмеримо с той первой, 100-летней игрой.

И она заканчивается: внешнего игрока — США или „коллективного Запада“ вместо Британии — не будет. Точнее, его роль ограничится осуждением с разных трибун оставшихся игроков. Ими же будут те, кто был до начала 19 века: Россия, ушедшая за Урал и Иртыш, Китай, Иран, Турция. А также Пакистан.

И играть они будут не по предлагаемым им правилам. Они не будут защищать, холить и лелеять центрально-азиатские режимы. „Незаживающей язвы“ на десятилетия не будет, Сирия это показала».[1]

«Теперь Исламабад всё сильнее сближается с Россией и Китаем, и накопленное пуштунами за последние годы недовольство может использоваться другими центрами силы», отмечают политологи.

«„Новая пуштунская политика“ и РТМ пользуются расположением англичан и американцев, индийского истеблишмента и их марионеток в Кабуле лишь с единственной целью — постараться навредить российским и китайским интересам в регионе», — считает Ариф Хасан Хан Ахунзада.[2]

«Одновременно со встречей в Пекине министров иностранных дел Китая, Афганистана и Пакистана 26 декабря 2017 года в Исламабаде завершилась встреча председателей парламентов России, Ирана, Пакистана, Турции, Афганистана и КНР, посвящённая борьбе с терроризмом и многостороннему сотрудничеству».[4]

Не удивительно, что в центре внимания была ситуация в Афганистане. «Пакистан, Иран и Россия раньше уже обсуждали проблему урегулирования ситуации в Афганистане, — отметил эксперт Леонид Савин. — Но теперь данное мероприятие происходит с участием китайской стороны».

По его мнению, это означает приверженность всех участников диалога многостороннему подходу в области безопасности, стремлению ликвидировать общие угрозы вместе. Эксперт отмечает отсутствие США и тот факт, что среди шести участников данной встречи три страны — Россия, Иран и Китай — официально объявлены Вашингтоном противниками, а два формальных союзника Соединённых Штатов — Турция и Пакистан — активно сближаются с Россией и Китаем.

«Для Кабула очевидна безрезультатность сотрудничества с Вашингтоном в вопросе безопасности, поэтому руководство Афганистана ищет пути создания новых условий, приглашает партнёров для урегулирования ситуации в целом, для нормализации процесса перехода к политическому диалогу», — объясняет такой состав участников Леонид Савин.

«К сожалению, там остаются американские военные, но, думаю, это вопрос временный. У Китая стратегия осмыслена на годы вперёд, они мыслят столетиями», — отмечает эксперт Центра геополитических экспертиз Леонид Савин.

По мнению Майкла Хьюза, американские компании, горизонт планирования которых существенно ниже, также не смогут конкурировать с китайцами на поле инвестиций в Афганистан.

«Чтобы обезопасить свои проекты в исламской республике, где действуют и различные радикальные элементы внутри „Талибана“, и воюющее со всеми ИГИЛ, Пекин будет полагаться на многостороннее сотрудничество с другими странами в регионе, считает Савин». [4] «Важно отметить, что, хотя правительство Афганистана признавало талибов террористами, сам „Талибан“ борется с ИГИЛ».[8]

«Так, Россия, по словам политолога, „может обеспечить техническую и военную помощь Афганистану и рассчитывать на преференции в дальнейшем техническом сотрудничестве с этой страной“.Эксперт Леонид Савин уверен, что на рынке вооружений Афганистана и Пакистана Китаю будет трудно что-то противопоставить России».[4]

С другой стороны, «у Китая есть опыт обеспечения безопасности в Пакистане в рамках строительства объектов инфраструктуры „Китайско-пакистанского экономического коридора“; возможно, его китайцы используют и в Афганистане», — отмечает эксперт.[4]

Афганистан мудро поддерживает экономические связи и со старыми соратниками. «Только в декабре по итогам визита в Ташкент президента Исламской республики Афганистан Ашрафа Гани (кстати, как и многие афганцы, владеющего узбекским языком), были подписаны контракты с Узбекистаном на 500 млн. долларов — значительную сумму для обеих стран».[13]

А тем временем, ситуация на военном фронте: «зима 2017/18 протекала в стране активнее обычного из-за потери властями контроля над частью проселочных дорог, однако стратегическая ситуация в это время оставалась относительно стабильной.

По данным департамента обороны США, после отступлений 2017-го властям и контингентам НАТО удалось сосредоточить свои силы, стабилизировать границы зон контроля».[14] «За 2017 год всего 14 убитых и 127 раненых. Неприятно, но совершенно далеко от критичного. Нация такой уровень переносит без буйства времен Вьетнама». [12]

«В период с октября по январь зона контроля провластных сил стабилизировалась на отметке 56 % районов страны (около 59,4 % территории и 65 % населения страны), зона контроля боевиков — 14 % (около 20 % территории, 12 % населения).

Остальная территория Афганистана является „зоной противоборства“, где одновременно присутствуют и власть, и боевики. Есть свидетельства разрастания „зон противоборства“, где постоянно идут столкновения между вооруженной оппозицией и провластными силами.

Уровень насилия в стране достиг в прошлом году исторического максимума — 23,7 тыс. вооруженных инцидентов, зарегистрированных на конец декабря, но в течение зимы впервые за долгое время было зафиксировано их небольшое (-6%) снижение.

Афганская армия, воспользовавшись холодами, даже провела контрнаступления в некоторых северных провинциях, включая Джаузджан и Бадахшан, с целью разгрома ИГИЛ и Талибана.

По опубликованной в США статистике, численность афганской армии сократилась с апреля 2017-го по январь 2018-го на 4818 человек (-2,8 %), полиции — на 23 210 человек (-17,7 %). Вдокладе Пентагона причины этого изменения численности силовиков более чем на 28 тыс. человек охарактеризованы как „неясные“.

По косвенным данным, в течение последнего года очень сильно выросли потери полиции, которые не удается полностью компенсировать набором новых кадров. По всей видимости, сокращения отражают потери в результате боевых действий и отставки военных и полицейских, стремящихся оставить опасную работу.

Власти пытаются удержать ситуацию, наращивая численность и мощь войск специального назначения, и достигли в этом некоторых успехов. Однако авиация и спецназ позволяют в лучшем случае выбивать боевиков из тех или иных районов, но не удерживать их.

Ситуация в Афганистане оставалась стабильной в течение зимы 2017/18 гг., власти удерживали инициативу и в основном купировали наступательные операции Талибана и ИГИЛ».[14]

2018 год. Буквально вчера…

«Там вообще всё интересно разворачивается!»[19]

«Несмотря на то что НАТО делает вид, что в Афганистане всё прошло достаточно успешно, за закрытыми дверями признают, что миссия НАТО не достигла тех результатов, на которые рассчитывали», — обратил внимание эксперт РИСИ Сергей Ермаков.[3]

«Последовал нервный „вывод-ввод“ американских Джи-Ай. Обама войска выводил, а Трамп опять ввел.22 января с. г. стало известно, что Вашингтон планирует направить дополнительный воинский контингент в Афганистан. В итоге общая численность американских военнослужащих в 2018 году составит здесь 15 тысяч». [19]

«Текущее развитие ситуации в Афганистане, проникновение туда „Исламского государства“, новая консолидация самых разнообразных сил на севере страны несёт прямую угрозу постсоветскому пространству», — объясняет опасность американской политики в Афганистане для нашей страны директор Института стратегических исследований и прогнозов РУДН Дмитрий Егорченков.[5]

«Кампания 2018 года начинается для властей Афганистана не лучшим образом:

— полицейские силы деморализованы,

— эффективность работы гражданских властей падает до минимума,

— во многих районах местные сообщества и даже чиновники вынуждены вести диалог с боевиками для решения хозяйственных задач.

Обстановка требует перехватить инициативу. Попытки самостоятельного использования авиации США наталкивается на классические проблемы. Без корректировки с земли точность выбора целей невысока, удары часто наносятся на основе устаревших данных или дезинформации. Учащаются случаи ударов по сугубо гражданским объектам, и даже атаки по позициям афганской армии».[14]

«Как сообщается в докладе офиса специального генерального инспектора по вопросам восстановления Афганистана (должность в правительстве США), опубликованном в начале нынешнего года, с 2015 по 2018 год число районов под контролем боевиков увеличилось вдвое — до 58.

Теракты стали обыденностью, а в новостных сводках постоянно появляется информация о захвате террористами ИГ или талибами очередного населённого пункта. Пропаганда афганских радикалов демонстрирует, что они существенно модернизировали свои силы и давно уже не соответствуют растиражированному мировыми СМИ образу — бородатые мужчины в поношенной одежде с устаревшим оружием».[3]

22 января с.г. стало известно, что Вашингтон планирует направить дополнительный воинский контингент в Афганистан. В итоге общая численность американских военнослужащих в 2018 году составит здесь 15 тысяч.[19]

В развитие этой темы «США начали вывод войск из Ирака в Афганистан. США приступили к выводу дислоцированных в Ираке войск после завершения активной фазы борьбы с террористический группировкой ДАИШ», сообщает представитель американской коалиции в этой стране.

На первой неделе февраля «переброска авиацией военнослужащих и техники совершались ежедневно. При этом, за неделю, страну покинули несколько десятков человек. Военнослужащие и оружие перебрасываются на военную базу в Афганистане».[7]

«Видите, и Трамп уже поддался вашингтонской истерии и начал возвращать свои войска в эти горы. Многие открыто говорят и пишут, что поддержание режима войны — это главная задача янки в Афганистане, чтобы оправдывать здесь военное присутствие.

В последнее время они занялись созданием в Афгане опорных точек для своего ИГИЛ, вышвырнутого из Сирии и Ирака. В общем, „держат место“ в Хартленде, то есть в сердце Евразии».[19] «Из-за американцев и в Афгане обосновался ИГИЛ».[8] «Откровенное пособничество силам международного терроризма — это прямое вмешательство США в Хартленд».[19]

«„США решили остаться в Афганистане на неопределённое время, — пишет для издания The DAWN бывший представитель Пакистана в ООН Мунир Акрам. — Они знают, что не могут победить афганских талибов, и не хотят соглашаться на равноправное политическое урегулирование. Они стремятся использовать Афганистан как базу для сдерживания Китая и противостояния России“».[4]

«У России больше оснований в тех краях находиться. Все-таки мы говорим: „Ближний Восток“, а они говорят Middle East (Средний восток — авт.)»[19] «Несмотря на присутствие в Афганистане США (прежде всего, военное), которые в лице президента Дональда Трампа сокрушаются по поводу „афганского фактора“, на Вашингтон в Кабуле надежды всё меньше. В то же время Россия остается той страной, на которую такие надежды есть».[6]

«Как отметил в беседе с RT эксперт Центра геополитических экспертиз Леонид Савин, усиление позиций Китая в Афганистане не противоречит интересам России. Обе страны заинтересованы в борьбе с терроризмом и наркотрафиком, в налаживании процесса политического диалога с умеренной частью талибов, что помогло бы вернуть страну к мирной жизни. Этот вопрос поднимался и на трёхсторонней встрече в Пекине.

„Мы призвали „Талибан“ присоединиться к мирному процессу, и Пакистан объявил о своей поддержке мирных переговоров между талибами и афганским правительством“, — заявил министр иностранных дел КНР Ван И».[4]

У США есть причины и экономического характера задержаться в Афганистане. В начале года «пресса пишет: афганские недра содержат целую палитру металлических руд и редкоземельных металлов, включая кобальт и литий. Геологическая служба США сообщила после тщательных исследований, которые велись с 2002 года, о наличии полезных ископаемых на триллионы долларов!»[19]

«„Он (Трамп) стремится направить сообщение Китаю, — отмечает Хьюз. — Ему советуют люди из American Elements (американская компания, занимающаяся добычей редкоземельных элементов. — RT), такие как Майкл Н. Сильвер, которые верят, что всё это стратегическое сдерживание Китая… Что необходимо противостоять доминированию Китая в сфере добычи редкоземельных элементов. И это можно сделать в Афганистане, даже если у них всего 2 % этих минеральных ресурсов“».[4]

«Если прибавить к этому неожиданное начало строительства афганского участка газопровода ТАПИ, которое состоялось 23 февраля 2018 года, то задача урегулирования уже не кажется запредельно невозможной.

Напомним, что этот газопровод должен отправлять туркменский газ по маршруту Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия. Длина газопровода 2 тысячи километров, мощность — 33 миллиарда кубометров газа.

Планы эти были озвучены давным-давно, но афганская война тормозила начало реализации ТАПИ — этого крупнейшего в регионе топливно-экономического проекта.

Этот проект газопровода (ГП) представляет собой, как заявил спецпредставитель ООН по Афганистану Тадамити Ямамото, не только достижение в региональном сотрудничестве и интеграции, этот проект „закладывает основы осуществления уже давно задуманного плана, призванного способствовать обеспечению экономической самодостаточности Афганистана“.

Резкий разворот руководства немалого числа стран в сторону Афганистана связан, насколько можно судить, с тем, что сюда, в центр Евразии — в Хартленд, в кои-то веки могут пойти огромные деньги.

Это как раз тот самый случай, когда совсем не богатые соседние страны могут получить свой крупный „кусок пирога“. А ради этого они готовы объединить усилия для урегулирования.

А, поскольку стоимость прокладки ТАПИ примерно 10 миллиардов долларов, инвестируемых, в частности, из Азиатского банка развития (АБР), акционерами которого являются полсотни стран с разных континентов, никто такие деньги вкладывать в кризисную зону не станет.

Поэтому само решение о начале работ в Афганистане является во многом — политическим вкладом в безопасность и урегулирование.

Ведь, в зоне прокладки ГП должно быть „тихо и мирно“. А этого достигнуть совсем не просто.

Да, будут мешать янки. Будут мешать исламисты ИГИЛ. Будет тихо мешать Лондон. Защищать ТАПИ есть от кого.

Для начала о готовности защищать районы прокладки ГП заявил официальный представитель афганского Министерства внутренних дел. „Для охраны будущего трубопровода развёрнуты многотысячные силы безопасности“, — цитирует его агентство „TOLO News“».[19]

Суверенное право любого государства — защищать свои рубежи и безопасность граждан. И в последнее время Пакистан, создавая сеть блокпостов в пуштунских районах и укрепляя границу, многое для этого делает.

В феврале в провинции Хайбер-Пахтунхва и Зоне племён начались акции протеста против пакистанских военных. Среди требований сторонников PTM (ранее упомянутого Pashtun Tahafuz Movement) — постепенный вывод блокпостов из Северного Вазиристана, где до 2016 года базировались исламисты пакистанского «Талибана», «Исламского движения Узбекистана»[4] и антикитайского «Исламского движения Восточного Туркестана» (террористическая группировка, связанная с боевиками «Джабхат Фатх аш-Шама»[5]).

«Пакистанская армия восстановила контроль над этим районом только после долгой и трудной военной операции. Постепенное снятие блокпостов в Северном Вазиристане — неразумное требование руководства PTM. Нельзя позволить, чтобы он снова стал жертвой воинствующего экстремизма», — отмечает колумнист The Nation Мохсин Раза Малик.

С другой стороны, выступать против военных — значит требовать ослабления института, который десятилетиями удерживает в рамках единого целого разношёрстное общество Пакистана. «Центральное правительство и в первую очередь военные пытаются стабилизировать и демократизировать эти процессы.

Протест против военных направлен в первую очередь на разрушение суверенитета и государственной целостности Пакистана, поскольку они являются фундаментом этого государства», — считает Леонид Савин.[2] Понятно, что в раскачивание ситуации вокруг Афганистана втянут не только Пакистан.

«Не стоит забывать, что в феврале США начали выводить войска из Ирака в Афганистан (плюс факт того, что в стране уже располагается многотысячный воинский контингент Штатов и размещены базы НАТО), все это подтверждает потенциальный всплеск эскалации в регионе».[9]

А в самом Афганистане повеяло свежими ветрами. «Президент Афганистана Ашраф Гани рассчитывает начать политический процесс, чтобы покончить с войной, растянувшейся более чем на 16 лет».[8]

Так «в рамках подготовки международной конференции „Мирный процесс, сотрудничество в сфере безопасности и региональное сотрудничество“ в феврале текущего года в Ташкенте прошло первое заседание узбекско-афганской комиссии по вопросам безопасности. В ходе этой встречи был предметно обсужден комплекс вопросов о сотрудничестве в сфере противодействия терроризму и экстремизму, торговле оружием и незаконного оборота наркотиков».[20]

«В среду (28 февраля 2018 г.) прошли переговоры в рамках Кабульского процесса, на которых президент Гани заявил, что в рамках договоренности с талибами готов даже пересмотреть конституцию. Он предложил признать „Талибан“ легитимной политической группой.

„Мы делаем это предложение без предварительных условий, чтобы прийти к мирному соглашению“, — прокомментировал Гани. Президент также предложил ввести режим прекращения огня и освободить заключенных».[8] «Режим Гани предложил „Талибану“ статус легальной политической партии и амнистию осужденным боевикам».[13] «Это существенный сдвиг в риторике, поскольку Гани регулярно называл талибов не иначе как „террористами“ и „мятежниками“.

По плану, если талибов признают законной политической группой, они обязаны вести переговоры напрямую с властями — в Кабуле или ином местоположении. „Талибан“ взамен должен признать афганское правительство и уважать власть закона, подчеркнул Гани. Не исключено, что могут быть освобождены заключенные „Талибана“, некоторые имена могут исключить из черных списков.

Скорее всего, если лидеры Талибана пойдут на переговоры с правительством и попробуют заключить соглашение, они будут ликвидированы самими же американцами. Их просто сменят на более лояльных Америке и, соответственно, более радикальных лидеров.

Важно также учитывать фактор Пакистана и других государств в данном вопросе. В свое время пакистанская разведка и создала „Талибан“. И важно, что на данный момент у военных сохраняются связи с США, ОАЭ и Саудовской Аравией.

Предложение Гани может позволить объединиться пуштунам (народу, разделенному между Афганистаном и Пакистаном) против остальных. В такой ситуации атлантисты могут сыграть на амбициях лидеров таджиков и узбеков.

Единственный выход из сложившейся ситуации — переговоры без США с участием России, Пакистана, Ирана и Китая. В переговорный процесс было бы полезно вовлечь и Турцию, тесно связанную с Абдул-Рашидом Дустумом (одним из действующих вице-президентов Афганистана).

Таким образом, Иран может повлиять на шиитов-хазарейцев, населяющих центральный Афганистан. Турция — поддержать узбекскую составляющую. Россия — персоязычных таджиков.

Брать в расчет стоит и китайский интерес. Пекин учитывает пуштунский фактор и пытается вести активную политику в Пакистане и Афганистане, также в 2016 году в Китай приезжали с визитом представители „Талибана“.

Таким образом, в то время как атлантисты будут пытаться сыграть на разобщенности и недовольстве местных групп и не допустить договоренностей Кабула и талибов, другая ось (Россия, Иран, Турция, Китай и Пакистан) способны обеспечить стабильность в регионе». [8]

«В дальнейшем предполагается возвращение талибов к мирной жизни или включение их во внутренние войска для борьбы с ИГ, основу отрядов которого составляют иностранцы — в основном выходцы из китайского Синцзяня, Центральной Азии и с Северного Кавказа.

Пока все попытки достичь договоренность между Кабулом и „студентами“ не увенчались успехом. Предложения Кабула не устраивают 50-тысячный (ориентировочная оценка) Талибан, контролирующий до 40 % территории Афганистана.

Во многом несговорчивость талибов подпитывают своими действиями США, взявшие курс на конфронтацию. Американский президент заявил недавно, что его страна прекращает „строительство афганской нации“ (стратегия предыдущей администрации) и будет просто „уничтожать террористов“. Именно таким образом глава Белого Дома планирует усадить „Талибан“ за стол переговоров. Впрочем, американцы один раз уже „победили“ Талибан, что не помешало ему возродиться „во всей красе“ в короткий срок.

Правда, Рекс Тиллерсон, в бытность свою шефом Госдепа признавал наличие в Афганистане неких „умеренных талибов“, не поясняя, какие критерии лежат в основе такой дефиниции. В Сирии, кстати, попытка американцев „отделить агнцев от козлищ“ явно не удалась».[13]

«На текущий момент лучшим вариантом атакующих действий против боевиков остаются рейды спецназа, направленные на разгром и уничтожение небольших отрядов боевиков. В частности, в феврале-марте в Нангархаре прошла серия рейдов, в ходе которых было убито и арестовано более 240 боевиков ИГИЛ и Талибана.

Считается, что наиболее активным подразделением спецназа является бригада 215 корпуса, дислоцированного на юге страны. В марте это подразделение провело необычайно сложную для афганской армии операцию в уезде Майванд (Кандагар, юг страны). Судя по сообщениям прессы, удалось заманить в ловушку большую группу боевиков, планировавших атаку на блокпост, блокировать их и при поддержке американской авиации уничтожить до 60 талибов.

Сочетание нестандартных для афганской армии действий (хорошая разведка, крупные войсковые засады, координаций действий с штурмовой авиацией в ночное время) связано с тем, что это подразделение непосредственно курируют американские советники.

В подготовке спецназа и его операциях участвуют до 300 американских советников под командованием бригадного генерала Роджера Тернера (Roger B. Turner Jr.). Подшефный батальон хорошо снабжается снаряжением, включая приборы ночного видения. За подразделением постоянно закреплено звено вертолетов афганских ВВС и американский авиаотряд, включающий стратегический бомбардировщик Б-52.

Но ради справедливости необходимо признать, что операции спецназа пока не стали „золотой пулей“ против боевиков. Даже в Гельманде и Кандагаре (юг) подавляющее большинство районов, включая пригороды административных центров, либо входят в зону контроля Талибана, либо в них идет интенсивная партизанская война.

Причина в том, что Кабул и Вашингтон не смогли выработать систему удержания однажды отвоеванных у боевиков территорий».[14]

«Кстати, интерес к Афгану, благодаря газопроводу ТАПИ, который привлечет крупные деньги, растет, как на дрожжах. Народ начал собираться на запах денег».[19]

Соответственно, «как подчёркивало ещё в марте издание Североатлантического альянса „Вестник НАТО“, в перспективе военный блок будет уделять больше внимания южному флангу».[3]

Также «в марте нынешнего года министр обороны Германии Урсула фон дер Ляйен заявила о необходимости увеличить число немецких военнослужащих в стране с 980 до 1,3 тыс. человек».[3]При этом мотивация инициатив весьма сомнительна.

Пример из жизни: «Уровень аргументации своих подозрений (относительно поставок Москвой оружия талибам) 23 марта в очередной раз продемонстрировал командующий силами США в Афганистане генерал Джон Николсон. В интервью ВВС он заявил, что сам видел в СМИ рассказы талибов, которым приносили оружие и говорили, что это оружие „русские передали“».[1]

При этом «ситуация в Афганистане вызывает особую обеспокоенность у его ближайших соседей, имеющих общую границу с этой страной, — Узбекистана, Таджикистана, Туркмении.

Ситуацию усугубляет то, что в афганский конфликт вовлекается всё больше новых участников, данная тенденция приводит к беспрецедентному обострению внутри страны и чрезвычайному беспокойству государств региона. Учитывая вызовы и угрозы, исходящие из Афганистана, а также руководствуясь искренним желанием урегулировать обстановку в этой стране, президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым было инициировано проведение в Ташкенте международной конференции по Афганистану» [16]

«Выбор места проведения международной встречи не случаен. Узбекистан и Афганистан опираются на общие культурно-исторические традиции, активно сотрудничают в экономической сфере».[13] «Взяв на себя инициативу по началу очередного процесса по примирению в Афганистане, президент Узбекистана руководствуется прежде всего тем, что узбекский и афганский народы на протяжении веков взаимодействовали в рамках одного культурного и цивилизационного пространства. Именно духовная и историческая близость двух народов позволила узбекскому лидеру взять на себя ответственность и важную инициативу по примирению в Афганистане». [16]

«Ташкент, как место проведения встречи, вполне устраивает и „талибов“: в интервью информационному агентству „Фергана“ „один из высокопоставленных представителей движения“ заявил: „Мы полностью доверяем искренности узбекской стороны“. (http://fergananews.com)

Добиться мира в Афганистане можно только на основе широкого международного консенсуса по афганской проблеме. Этой максимой руководствовались организаторы конференции „Мирный процесс, сотрудничество в сфере безопасности и региональное сотрудничество“, созванной по инициативе президента Узбекистана Шавката Мирзиеева и прошедшей 26–27 марта в Ташкенте».[13]

«Перед началом конференции в узбекской столице прошло первое заседание нового формата сотрудничества „Центральная Азия — Афганистан“ (5+1), нацеленное на обсуждение конкретных направлений взаимодействия между странами Центральной Азии и Афганистана.

В заседании участвовали руководители внешнеполитических ведомств Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Афганистана. Министры обсудили вопросы»[20] «взаимодействия между странами Центральной Азии и Афганистаном.

Работа в этом формате, как отмечают организаторы, „будет способствовать успешной интеграции Афганистана в систему торгово-экономических и инфраструктурных связей с государствами Центральной Азии.“»[19]

Организация 26–27 марта «в столице Узбекистана Ташкенте Международной конференции высокого уровня по Афганистану под лозунгом „Мирный процесс, сотрудничество в сфере безопасности и региональное взаимодействие“ — это, конечно, новое измерение попыток политического урегулирования в Афганистане».[19]

Необходимость такого форума назрела. По словам главы российского МИД Сергея Лаврова: «Обстановка в Афганистане деградирует из-за роста активности „талибов“ и боевиков террористической группировки „Исламское государство“. (http://tass.ru)»[13]

«Похоже, что Ташкентская конференция — это результат принятого решения о прокладке многомиллиардного и высокодоходного ГП, защищать который решили, что называется, всем миром.

Её созыв, как отмечают организаторы, „станет логическим продолжением предпринимаемых международным сообществом усилий по обеспечению мира и стабильности в Афганистане“».[19]

«Состав участников оказался весьма представительным».[13] «В столицу Узбекистана приехали представители стран и организаций, имеющих общую позицию и видение по таким проблемам, как незаконный оборот наркотиков и терроризм, являющиеся сторонниками урегулирования политической ситуации в Афганистане посредством прямых переговоров между всеми конфликтующими сторонами».[16]

«Более того, к этой стране проявляются все более разнообразные интересы из-за рубежа. Для участия в конференции президентом Республики Узбекистан Ш. М. Мирзиёевым и президентом Исламской Республики Афганистан А. Гани приглашены:[19] „специальный представитель генерального секретаря ООН по Афганистану Тадамичи Ямамото, спецпредставитель генсека ООН — глава Регионального центра ООН по превентивной дипломатии для Центральной Азии Наталья Герман“[16], „верховный представитель Европейского Союза по иностранным делам и политике безопасности Федерика Могерини,“[19] „главы МИД России, Турции, Пакистана, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, государственный министр иностранных дел Индии, заместители глав внешнеполитических ведомств Китая, Ирана, Саудовской Аравии и Туркменистана, спецпредставители по Афганистану, Пакистану, Великобритании, Германии, Италии, специальный советник МИД Японии, специальный посланник МИД Катара“ [16], „заместитель госсекретаря США“ [13], „а также руководители внешнеполитических ведомств Франции и Объединенных Арабских Эмиратов.“[19]»

«Свою поддержку участникам конференции посредством видеобращения выразил лично Генеральный секретарь ООН Антонио Гутерреш».[16]

«Как сообщили в МИД РФ, в конференции принял участие министр иностранных дел Российской Федерации Сергей Лавров».[19]

«Участники конференции выразили единое мнение, что „огонь войны“ был навязан афганскому народу извне, „это — не его выбор“. Было также отмечено, что за годы конфликта жертвами противостояния стали сотни тысяч мирных жителей, миллионы людей были вынуждены покинуть свои дома и искать убежище в других странах.

Как отмечалось участниками форума, попытки урегулирования ситуации в Афганистане предпринимались на разных площадках.

Среди таковых — Кабульский процесс, Московский формат, Международная контактная группа, Стамбульский процесс —„Сердце Азии“, Контактная группа „ШОС — Афганистан“ и другие».[16]

«Россия приветствовала инициативу президента Узбекистана. „Рассматриваем Ташкентскую конференцию как продолжение усилий мирового сообщества, в том числе в рамках Московского формата и Контактной группы „ШОС — Афганистан“, в интересах стабилизации ситуации в Афганистане, создания условий для устойчивого развития этой страны“, — говорилось в заявлении пресс-службы внешнеполитического ведомства РФ. (http://sm-news.ru) Делегацию России в Ташкенте возглавил глава МИД РФ Сергей Лавров».[13]

«Также в канун конференции МИД России выпустил заявление, где, в частности, говорится: „Принципы региональной представленности, честного и равноправного взаимодействия международных партнеров с учетом национальных интересов всех стран региона, с использованием потенциала зарекомендовавших себя структур, прежде всего, ШОС и ОДКБ, наилучшим образом отвечают задаче запуска межафганского диалога о мире. Подтверждаем неизменную поддержку линии Кабула на развитие сотрудничества с ШОС.“»[19]

«Активное участие России в помощи Афганистану по линии Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) не случайно».[6] «Заявление МИД России: „Обеспокоены ростом террористической активности боевиков Движения талибов, осуществляющих вооруженные нападения в различных частях Афганистана, а также наращиванием присутствия т. н. „Исламского государства“ в северных провинциях, граничащих со странами СНГ.“»[19]

«Проблема терроризма в Афганистане не исчерпывается присутствием талибов, поскольку в этой центрально-азиатской стране активно действуют их конкуренты — террористы группировки „Исламское государство“ (ИГ, ИГИЛ). По оценкам Москвы, масштабы присутствия ИГ на афганской территории оцениваются в 4,5 тысяч человек, и это значение растет».[6]

«МИД России продолжает: „Государства региона также вынуждены преодолевать общие вызовы в борьбе с наркопреступностью. В этом году зафиксированы рекордные показатели производства опийного мака в ИРА. Большие объемы афганского героина, идущего в Россию, направляются через среднеазиатские страны…“»[19]

«По мнению первого заместителя сената, олий мажлиса (парламента) Узбекистана Садыка Сафаева: „Афганский кризис пытаются разрешить гуманитарным содействием, финансовыми вливаниями, вооружением и военным оснащением. Однако одна из основных проблем афганского кризиса — в избытке оружия и денег при дефиците дипломатии.“

Парламентарий подчеркнул, что Афганистан — это не только проблема, но и огромная стратегическая возможность для Центральной Азии».[20]

«„Расширение присутствия в Афганистане международных террористических групп, непрекращающиеся насилие и кровопролитие, наркобизнес — всё это говорит о недопустимости игнорирования мировым сообществом ситуации в этой стране“, — отметил в своем выступлении президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев.

Глава Узбекистана указал, что уставшие от войны, лишений и тягот афганцы „хотят и стремятся положить конец вражде, вернуться к мирной жизни и созиданию на благо своей страны“».[16]

«В Ташкенте выражают надежду, что участники форума „выразят консолидированную позицию на региональном и глобальном уровнях о необходимости скорейшего начала прямых переговоров между правительством Афганистана и Движением Талибан без выдвижения каких-либо предварительных условий“. И ни слова про ИГИЛ, которого „крышуют“ американцы.

Обратим внимание, что именно в этих областях Афганистана близ границы с Туркменистаном стали концентрироваться боевики ИГИЛ.

Разгромленная в Сирии и в Ираке, эта американская клиентура уже начала — при непосредственной помощи США — массированную эвакуацию в Афган».[19] «Характерно, что США и НАТО не признают масштабов проблемы, с которой сталкиваются непосредственные соседи Афганистана.

Они называют завышенной оценку таджикских служб, согласно которой в Афганистан за последнее время переместилось восемь тысяч сирийских боевиков».[6] «Где они и столкнулась даже не с правительственными силами, а с Талибаном, который считает неприемлемым появление на своей земле этих „гастролеров“ из ИГИЛ».[19]

«Основным лейтмотивом форума стало заявление узбекских властей о готовности создать на территории Узбекистана все необходимые условия для организации прямых переговоров между правительством Афганистана и движением „Талибан“».

Вместе с этим руководством Узбекистана было отмечено, что республика поддерживает решение, принятое участниками второго заседания в рамках Кабульского процесса, которое ратует за запуск прямых переговоров между афганским правительством и движением «Талибан»«без предварительных условий и угроз применения насилия».

Итогом прошедшего в Ташкенте форума по Афганистану стало принятие Ташкентской декларации — документа, отражающего политическую волю и взаимопонимание всех заинтересованных сторон по ключевым вопросам афганского урегулирования.

По заявлению узбекской стороны, данный документ призван стать своего рода «дорожной картой» мирного процесса в Афганистане.[16]

«В принятой по итогам работы декларации сделан акцент на ведущую роль самих афганцев в мирном процессе в стране при отказе от „любых форм и проявлений терроризма“».[13]

«Во-первых, мирный процесс должен проходить под руководством и силами самих афганцев в соответствии с положениями резолюций и решений Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН».[20]

«В документе выражена необходимость незамедлительного начала прямых переговоров между правительством Афганистана и движением Талибан без выдвижения каких-либо предварительных условий, что коррелирует с российской позицией. „В ходе работы конференции Сергей Лавров подчеркнул, что только прямой диалог между Кабулом и талибами поможет нормализовать обстановку в стране: „Очевидно, что конфликт невозможно решить силовым путем. Только через запуск конструктивного диалога между афганским правительством и движением талибов возможно достичь подлинного мира и стабилизации“. (http://ria.ru)Ташкентская конференция не преследовала цель инициировать новый раунд переговоров между Кабулом и Талибаном, ее участники постарались выработать общий подход к проблеме“[13]

„В документе отражается поддержка усилий правительства Афганистана по началу прямых переговоров с движением „Талибан“.“[16]

„Во-вторых, важным фактором успеха мирного процесса выступает гарантированная интеграция вооруженной оппозиции в политическую жизнь Афганистана и признание ее в качестве легитимной политической силы.“[20]

„При этом официального приглашения талибам организаторы мероприятия не направили.

В этой связи отрадным представляется тот факт, что некие „официальные представители“ движения сами направили запрос на участие в форуме.“[13] „Стало известно, что представители движения „Талибан“ через Твиттер вышли с предложениями к организаторам конференции об участии в обсуждении, однако протокол форума не позволил этого осуществить.“[16]

„Заявка поступила слишком поздно — в ночь на 27 марта — и рассмотрена не была. В то же время Талибан не является строго централизованной структурой: нынешнее руководство сосредоточено в Шуре (Совете), базирующимся в Карачи и Кветте (Белуджистан), но значительная часть полевых командиров действует вполне самостоятельно. Так что легитимность запроса остается под вопросом.“[13]

„Между тем эта неожиданная инициатива „талибов“ может говорить о многом, ведь в нарушение протокола обращаются только „к своим“.“[16] „По сообщению РИА Новости, министр иностранных дел ИРА Салахуддин Раббани по окончании конференции выразил надежду на начало прямых переговоров с талибами уже в ближайшее время.“[13]

„Узбекская сторона объявила в ходе конференции, что готова создать все необходимые условия для организации на территории Узбекистана прямых переговоров между правительством Афганистана и движением „Талибан“.Президент Узбекистана также заявил, что представители вооружённой оппозиции, в том числе талибы, „будучи частью афганского общества и гражданами Афганистана, имеют право голоса в определении будущего своей страны“.

„Главным условием продвижения к миру, на наш взгляд, является, прежде всего, разработка и практическая реализация единой и согласованной на региональном и глобальном уровнях широкой программы мира для Афганистана“, — подчеркнул Мирзиёев.“[16]

„В-третьих, международное сообщество выступает решительно против любых форм и проявлений терроризма без каких-либо различий, а также признает, что угрозы транснационального терроризма, наркотрафика и организованной преступности являются общими вызовами стабильности и устойчивому развитию как для Афганистана, так и региона и мира в целом.“[20]

„Несмотря на позитивное завершение Ташкентского саммита по мирному урегулированию в Афганистане в марте, вооруженный конфликт в республике и не думает затихать.

Под угрозой проведение очередных парламентских выборов, назначенных на октябрь, в которых вооруженная оппозиция отказалась участвовать. В результате терактов, направленных против центров регистрации избирателей, пострадали десятки людей, избирательная кампания оказалась под угрозой срыва. В результате существует риск срыва парламентских выборов в октябре 2018 года.“[14]

„Что же касается поворота Москвы к „Талибану“, с которым, по словам господина Кабулова, существуют „каналы“ общения, то не исключается, что сделано это было в том числе и в пику считающемуся проамериканским режиму в Кабуле во главе с президентом Ашрафом Гани.

Неудивительно, что там если не в штыки, то уж точно без какого-либо энтузиазма восприняли после этого миротворческую активность Москвы — не слишком пока удачную попытку провести многосторонние консультации по афганскому урегулированию, состоявшиеся 14 апреля.

Представительство официального Кабула было понижено до уровня малозначимого правительственного чиновника, и единственным видимым результатом стало согласие продолжать консультации с призывом провести их следующий раунд в афганской столице.

Новая администрация США в Белом доме проигнорировала приглашение Москвы участвовать в этих консультациях, сославшись на отсутствие предварительного согласования целей российской инициативы.

Асимметричным ответом накануне встречи в Москве, 13 апреля, стал впервые произведенный в боевых условиях американской авиацией удар самой большой в истории неядерной бомбой GBU-43 весом 9,5 тонны, как заявлено в Вашингтоне, по позициям ИГИЛ в восточной провинции Нангархар.“[10] „Видно, что Афганистан десятилетие за десятилетием никак не может выйти из режима перманентной войны.“[19]

„Демонстрация американской военной мощи, конечно же, не имела практически никакого оперативного значения. „Мать всех бомб“, как ее пафосно назвали сами американцы, взорвалась у подножия горы, закупорив штольни, служившие убежищем и арсеналом игиловцев, которые к моменту бомбардировки уже их покинули, и уничтожив, по сведениям международных структур в Афганистане, около пятидесяти жителей находившейся рядом деревни Алихель, население которой составляли в основном семьи игиловцев.

По данным же американских военных, было уничтожено более девяноста боевиков ИГИЛ.Президент Трамп был счастлив: „Очень, очень горд нашими людьми. Очередная, еще одна успешно выполненная работа. Мы очень, очень гордимся нашими военными“.

В место падения супербомбы до сих пор не допускаются журналисты, афганские власти и местные жители, только американский спецназ. А спустя пару дней неподалеку от этого места, как утверждают местные жители, в расположение тренировочного лагеря ИГИЛ было сброшено оружие.

С чьих вертолетов это было сделано, можно только догадываться, если знать, что чужие там не летают. Впрочем, о принадлежности этих вертолетов западным военным структурам, дислоцированным в Афганистане, уже открыто говорят сейчас и в афганском парламенте.

Белый дом признал, что целью удара был психологический эффект, способный предельно жестко продемонстрировать: новая американская администрация будет вести себя по отношению к „плохим парням“ в мире решительно и без лишних сантиментов, как это и было обещано во время предвыборной кампании Дональда Трампа в США.“[10]

„Проблема терроризма и экстремизма в Афганистане была в очередной раз обозначена на II Сочинском форуме Евразийской интеграции „Перспективы развития и укрепления Шанхайской организации сотрудничества“ завершившемся 18 апреля.

В первый день работы форума выступил представитель Афганистана Мохаммад Алам Изидьяр. Изидьяр, заместитель председателя верхней палаты афганского парламента, подчеркнул, что продолжающаяся в Афганистане война — не локальная проблема.

„Это не та война, убытки от которой ограничатся только нашей страной“, — сказал Изидьяр. — Война в Афганистане и опасность терроризма в этой стране является угрозой для всех государств региона и мира, и потому достижение мира и стабильности в Афганистане в такой же степени отвечает интересам региона и мира и расценивается как важный фактор, способный распутать узлы многих проблем.

Афганский представитель выразил надежду на помощь со стороны России (и Китая) в возрождении исторических связей между Афганистаном и странами ШОС и в стабилизации обстановки в стране.“[6]

„По словам эксперта Центра геополитических экспертиз Леонида Савина, интересы Китая и России в Афганистане взаимно дополняют друг друга, а вот аналогичное усиление влияния Пекина в Пакистане через проект „Китайско-пакистанский экономический коридор“ встречает болезненную реакцию Вашингтона.“[4]

„В связи с этим отмечу, что какая-либо стабильность Афганистана, много лет погруженного в гражданскую войну, требует усмирения боевиков, регулярно организующих теракты и нападения на представителей правоохранительных органов, военные объекты, а также на мирных жителей.“[6]

„Ситуация в Афганистане стремительно деградирует. Центральная власть в Кабуле последовательно утрачивает контроль в провинциях страны, отдавая ее в руки боевиков ИГИЛи „Талибана“.Особенно заметна эта тенденция на севере Афганистана, граничащем с государствами Средней Азии.

Проблемы усугубляются так и не разрешенными противоречиями внутри самого правящего режима во главе с президентом Ашрафом Гани и премьер-министром Абдуллой Абдуллой.

Ограниченное военное присутствие США и НАТО не способно обеспечить должный уровень безопасности даже в местах дислокации их контингентов.“[10]

„Показательно, что угрозой со стороны ИГИЛ из Афганистана озаботились даже в Израиле. И решение, принятое для того, чтобы обойти запрет на посещение исламского Афганистана гражданами Израиля, вызывает вопросы относительно принципиальных позиций непримиримой вражды обеих стран.

Дело в том, что стало известно: скоро в Афганистан прибудет группа из 90 израильских бойцов сил специальных операций с… американскими паспортами в карманах (!). Официально „задача этой группы — борьба с боевиками“. Неофициально — попытка создать израильский плацдарм в Афганистане. Если уж в Израиле пошло движение на этом треке, то, видно, здесь можно ждать много интересных перемен.“[19]

„Сообщения о ЧП поступают практически ежедневно. Так, 19 апреля в провинции Кандагар в результате взрыва был убит полковник Джанан Мама, командир отряда быстрого реагирования в составе пограничной полиции, три его телохранителя и один мирный житель. Три человека получили ранения.

Это произошло в результате взрыва мины, прикрепленной к автомобилю, сообщает афганское агентство Pajhwok. Покушение на Маму — не первое. Ответственность за случившееся взяла на себя террористическая группировка „Талибан“.“[6]

„Обучение и подготовка Афганской национальной армии (АНА) и полиции, которыми занимаются американцы и европейцы, так и не подняли профессиональный уровень правительственных вооруженных сил, что вместе с разъедающей их коррупцией трагически подрывает безопасность в стране.

Ощущение нарастающей военно-политической катастрофы в Афганистане выглядит особенно гнетущим на фоне беспрецедентно гибельной для афганской армии атаки, совершенной талибами на один из ее гарнизонов 21 апреля: по последним данным, ее жертвами стали не менее 250 военных.

После этого в отставку подали высшие военные чины страны, министр обороны Хабиби и начальник Генерального штаба Шахин. В Кабул с необъявленным визитом вынужден был прибыть министр обороны США Джеймс Мэттис.

У моджахедов уже почти сорокалетний опыт сопротивления иноземным армиям либо их ставленникам в стране. Талибы еще раз продемонстрировали это в день неожиданного прилета в Афганистан шефа Пентагона Джеймса Мэттиса, дерзко атаковав американскую военную базу в провинции Хост.

Результаты инспекции генерала Мэттиса, гордящегося своим прозвищем Бешеный пес, широкой публике неизвестны. Но одно важное заявление он сделать успел: „Политика Москвы на афганском направлении вынуждает американскую сторону к конфронтации“.

Этим словам предшествовало заявление командующего Вооруженными силами США и НАТО в Афганистане Джона Николсона, в очередной раз обвинившего Россию в поставках оружия талибам. Каких-либо официальных подтверждений этим заявлениям либо документальных свидетельств из Вашингтона не поступало.

Эти обвинения Москва категорически отвергает, обнаруживая в них „поле для геополитических игр“. „Афганский вопрос используется внешними силами как предлог для геополитических игр“, — переходит в атаку господин Лавров. Штаты навязывают Москве в союзники „Талибан“, а сами при этом странным образом ведут двойную игру с ИГИЛ в Афганистане.

Как бы то ни было, но Афганистан действительно рискует в ближайшее время снова превратиться в арену не только кровавой междоусобицы между различными афганскими военно-политическими фракциями, но и противостояния США и России, опосредованного поддержкой этих фракций с разных сторон.

Атака талибов на гарнизон 209-го корпуса Афганской национальной армии, расположенный на западной окраине северной столицы Мазари-Шарифа, была произведена по всем канонам профессиональной диверсионной операции, или, если хотите, партизанской войны.

Десять солдат в форме АНА на двух машинах остановились у блокпоста на въезде в гарнизон, показали дежурным на вахте окровавленных раненых, которых надо срочно доставить в госпиталь.

Затем, когда машины без досмотра въехали внутрь, там раздались два взрыва и начался планомерный расстрел военных, подавляющая часть которых были безоружные. Они только что закончили пятничную молитву в гарнизонной мечети, к тому же среди них было много необученных солдат, только недавно призванных на службу.

Столь массового истребления своих рядов афганская правительственная армия не знала почти 16 лет. Поначалу официальный Кабул старался приуменьшить масштабы кровавой бойни в Мазари-Шарифе, но скрыть полностью ее подробности не удалось.

Стало известно, что за два дня до нападения прибывший из Кабула замминистра обороны Афганистана в ходе инспекционной проверки 209-го корпуса обнаружил в арсенале пропажу сорока процентов оружия и боеприпасов. Мало кто сомневается, что его просто продали боевикам то ли „Талибана“, то ли ИГИЛ.

В ряде публикаций в афганской прессе приводятся утверждения, что случившееся стало результатом предательства в рядах военных.“[10]

Соответственно не спокойно и на границах Афганистана: „Пакистанские СМИ сообщают, что власти страны продолжают массовые аресты сторонников пуштунского движения Pashtun Tahafuz Movement (PTM), которые 29 апреля провели очередной многотысячный протест в долине Сват на севере государства.

Афганистан использует новое движение РТМ, чтобы озвучить старые территориальные требования. Две страны разделены по так называемой линии Дюранда — северо-западной границе колониальных владений Британской империи в Индии.“[2]

„И какими бы дружественными ни были отношения с Исламабадом у того или иного правительства в Кабуле, эту границу (т. н. „линию Дюранда“) Афганистан не признаёт до сих пор.“[1] „Кабул настаивает на пересмотре этой линии, делящей этническую территорию пуштунов на две неравные части.“[2]

„Вероятно, в политический лексикон могут войти такие понятия, как „линия Байконур — Балхаш“ или „граница по Гиндукушу“ Южного и Северного Афганистана — Пуштунистана и Бактрии.“[1]

Интересна позиция США в этом вопросе: „„Пуштунская весна“ время пересмотреть границу между Пакистаном и Афганистаном“, — утверждает в материале для американского издания The Hill афганский дипломат Ахмад Шах Катавазай. По его мнению, это „поможет попыткам США стабилизировать Центральную и Южную Азию“».[2]

Весна— время перемен. «Традиционно военные действия активизируются в Афганистане по весне, когда с перевалов сходит снег и повышается мобильность боевиков.

В Газни (восток) под фактический контроль боевиков переходит административный центр провинции. После серии террористических атак в апреле местная полиция деморализована и боится принимать какие-то меры против талибов, которые открыто появляются в городе и собирают налог с местных предпринимателей. В ночное время под их полным контролем находится также магистраль, соединяющая Газни с Кабулом.

В течение первых недель мая зафиксировано минимум четыре успешных атаки против административных центров районного уровня.

В Бадгисе (север Афганистана) полностью захвачен район Тала-ва-Барфак, в результате около 100 полицейских и чиновники райадминистрации вынуждены были скрываться в горах, откуда их через несколько дней начала эвакуировать военная авиация. В Бадахшане (северо-восток) талибы захватили уезд Кохистан, убив более 20 полицейских и военных. В общей сложности из 29 районов провинции Талибан контролирует 3 и еще минимум в 11 присутствует.

По некоторым данным, в Джелалабаде (Нангархар, восток) в городской черте практически открыто расположилась база ИГИЛ с перевалочным складом для боеприпасов, ввозимых из Пакистана. Местные политики заявляют, что эта террористическая ячейка пользуется чьим-то высокопоставленным покровительством».[14]

«При этом ситуация выглядит так, что правительство Афганистана странным образом видит своим главным противником „Талибан“, а не ИГИЛ.Возможно, потому, что ИГИЛ не рассматривается Кабулом в качестве своего политического противника, который соперничает с ним за власть в стране».[10]

«Вектор террористической активности ИГИЛ может быть переориентирован в сторону Афганистана и Центрально-азиатских государств, с обострением обстановки и в СУАР».[19] «Идеологически игиловцы берут выше — речь уже давно идет о создании ими провинции Хорасан, объединяющей все регионы Центральной Азии, включая китайский СУАР».[10]

«Основной результат войны последних месяцев — разрастание зоны противоборства, где сосуществуют власть и боевики. Обычно в таких областях боевики контролируют преимущественно сельскую местность, в особенности районы выращивания опийного мака, часть второстепенных дорог и крупные трассы в ночное время.

Официальная статистика зон контроля на текущий момент отсутствует. По данным независимого Long War Journal от 1 мая 2018 года, в „зоне противоборства“ сейчас находится 200 административных районов Афганистана из 407, еще 159 (около 39 %) контролируют власти, 39 (около 9,5 %) находятся в руках боевиков.

Прошлой весной положение провластных сил в Афганистане значительно ухудшилось. Общая статистика потерь афганской армии и полиции засекречена, однако кое-что можно вычислить по сведениям о численном составе. Статистически это самое большое снижение численности силовиков в Афганистане за последние 4 года.

В реальности речь, скорее, идет о большем числе уволившихся из-за страха афганских полицейских. Последние годы Талибан стабильно пытается запугать силовиков, призывая к отставкам, в последний год ситуацию усугубили налеты на блокпосты и индивидуальный террор, выслеживание и убийство рядовых сотрудников полиции. Из-за этого отмечаются случаи увольнения, переводов на „техническую“ работу или пассивность стражей порядка на грани саботажа.

Тактика боевиков в Афганистане остается прежней. Талибан делает ставку на управление автономными отрядами (обычно численностью до армейского взвода), которые внезапно концентрируются для нанесения удара по базе или блокпосту противника.

В апреле-мае началось традиционное „весеннее наступление“.Появились случаи скоординированных атак до 10 отрядов против крупных населенных пунктов, обычно районных центров. Боевики смогли захватить несколько крупных населенных пунктов на различные периоды. Наиболее впечатляющей из таких операций стал весенний налет на Тала-ва-Барфак, повергший в панику местных силовиков.

Подобное возможно только при условии хорошего обеспечения связи. Обычно каждый отряд имеет в своем распоряжении минимум одну армейскую рацию. Это, в основном, старые советские образцы Р-159 или реже трофейные американские.

Функции радиста обычно выполняет полевой командир, реже — специально обученный боевик. Радиосвязь практически всегда осуществляется с использованием кода, а в последнее время меры безопасности существенно усовершенствованы в связи с притоком лучше подготовленных боевиков-связистов из Сирии и Ирака.

Важный кадровый резерв и Талибана, и ИГИЛ — террористы-иностранцы, имеющие военные специальности. На текущий момент они в основном прибывают в страну либо через Пакистан, откуда попадают на базы ИГИЛ на юго-западе Нангархара, либо через Таджикистан, откуда основной путь — в лагеря Талибана в районах Вардудж и Джурм (провинция Бадахшан).

Бадахшанские объекты ВВС США пытались уничтожить с помощью бомбовых ударов, задействовали даже стратегическую авиацию, но успеха не имели.

Основной проблемой боевиков всё еще остается дефицит современного стрелкового оружия. Современное снаряжение есть почти исключительно у „красных отрядов“, прочие пользуются устаревшими образцами АК, поставленных в страну еще в 1970–1980 гг. Снаряжение талибов за последние месяцы существенно улучшилось, во всяком случае, в тренировочных лагерях „курсантам“ стали выдавать единообразную удобную обувь и камуфляжную одежду.

Кроме того, можно отметить, что Талибан демонстрируют желание наладить „мирную жизнь“ на подконтрольных территориях, постоянно выступая с различными инициативами. В какой степени — это реальная работа, в какой игра на публику — неясно.

Успехам боевиков способствуют:

— приток „квалифицированных“ кадров с опытом войны в Ираке и Сирии,

— тактика индивидуального террора против полиции,

— продолжение внезапных рейдов против блокпостов и населенных пунктов. Этой весной целью атак становятся даже районные центры.

Но как всегда янки попытались обозначить ситуацию в выгодном для себя свете и „весной Пентагон даже излишне бодро провозгласил, что „Талибан“ отступает от контрнаступления Афганской армии. Действительность гораздо менее позитивна, вооруженная оппозиция наступает и захватывает всё новые районы.

Объективно в настоящий момент военная обстановка благоприятствует вооруженной оппозиции, и если власти не разработают каких-то контрмер, ситуация может стать неуправляемой в течение 1–2 лет.“[14]

„Однако в последнее время в регионе можно наблюдать и иные не особо радужные для РФ тенденции. Примером может послужить почти незаметный, но уверенный дрейф Узбекистана в сторону Запада, а конкретно в сторону США.“[18]

При этом „постсоветское пространство всегда являлось для России одним из наиболее приоритетных геополитических направлений. Новый президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев вопреки первоначальным ожиданиям не стал продолжать курс, установленный его предшественником.

Напротив, он запустил процесс политической трансформации государства как внутри страны, так и на внешних рубежах. Узбекистан, похоже, разворачивается в сторону сотрудничества с Соединенными Штатами.

Ярче всего данный поворот характеризует двусторонняя встреча на высшем уровне, прошедшая 17 мая. По ее итогам стороны заключили пакет документов о сотрудничестве и также выступили с совместным заявлением, в котором провозгласили начало „новой эры“ в межгосударственных отношениях.

За этими высокопарными речами на самом деле скрывается классический американский прагматизм. В краткосрочной перспективе достижение политической лояльности Узбекистана обеспечит США возможность беспрепятственно реализовывать свои внешнеполитические амбиции в Афганистане.

Пентагон заявил, что США не намерены прекращать военное давление на Талибан. В связи с этим США сталкиваются с необходимостью продолжать поставки военных грузов в Афганистан.

Во время встречи президентов Узбекистана и США Шавката Мирзиёева и Дональда Трампа в Вашингтоне 16 мая 2018 года. Фото: http://globallookpress.com

Как известно, для этих целей Америка использует Северную распределительную сеть, часть которой проходит через Узбекистан. Так по заключенным в мае соглашениям Вашингтон, по сути, получит контроль над крайне важной Северной распределительной сетью.

Но ограничивается ли связь США с Узбекистаном только этим? В долгосрочной перспективе американцы также остаются в выигрыше. В первую очередь, если своими планомерными действиями США все-таки удастся получить лояльность как официального Узбекистана, так и самого населения, то Америка сможет лоббировать свои интересы в Афганистане через местную диаспору.

Напомним, что узбеки являются четвертой по численности этнической группой в Афганистане и составляют примерно 9 процентов населения, и, по информации британского агентства BBC, обладают немалым влиянием в некоторых регионах страны.“[18]

В конце июня „положение провластных сил значительно ухудшилось“[14] „решительный Кабул разорвал священное перемирие с „талибаном“. Президент Исламской Республики Афганистан Ашраф Гани объявил об окончании перемирия между силами, подконтрольными центральному правительству, и боевиками движения „Талибан“.

Хотя перемирие и было заключено на период Священного месяца Рамадан, сам факт подобной инициативы стал позитивным посланием для мирового сообщества, ибо означал сплочение сил противников ДАИШ/ИГИЛ. В перспективе, при ускорении разгрома афганского вилаята псевдо-халифата, это могло бы способствовать формированию правительства национального единства, что принесло бы мир многострадальной Афганской земле. Более того, ранее от того же Гани поступило предложение легитимизировать „Талибан“.“[9]

Информация для размышлений: „о последнем предельно ясно рассказывают его биографические вехи. Ашраф Гани — гражданин США, выпускник Американского университета Бейрута и Колумбийского университета Нью-Йорка, экс-преподаватель Калифорнийского, Гарвардского, Стэнфордского университетов и университета Джонса Хопкинса, многолетний функционер Всемирного банка и бывший руководитель Управления ООН по координации гуманитарной помощи Афганистану, министр финансов ИРА в администрации Хамида Карзая (потом перешёл в жёсткую оппозицию), экс-кандидат на пост генсека ООН.

Прадед Ашрафа Гани по имени Бахрам работал на оккупационные власти Британии во время второй англо-афганской войны в 1878–80 годах.

Дед Ашрафа Гани по имени Абдул Гани тесно сотрудничал с нанятыми англичанами военными формированиями Мухаммеда Надир-шах в 1929–30 годах в период свержения эмира Хабибуллы Бача-и-Сакао.“

„На самом деле заслуги Ашрафа Гани перед оккупационными войсками США мало чем отличались от тех, которые совершали его предки перед англичанами в период первой англо-афганской войны и в 1929–1930 годах“, — писал антрополог Мохаммад Джамиль Ханифи, отлично знающий семью президента».[11]

«Комментируя ситуацию, специальный представитель президента России по Афганистану Замир Кабулов заявил: „В текущих условиях данный шаг правительства в Кабуле может дестабилизировать обстановку, и, по меньшей мере, он не приближает окончания затянувшийся гражданской войны“».[9]

«Между тем у официального Кабула усиливается конфликт и с непуштунским населением северных провинций. Если из-за действий боевиков ситуация выйдет из-под контроля и на юге, правительство и президент могут просто потерять легитимность. Кабул и Вашингтон не смогли выработать систему удержания отвоеванных у боевиков территорий.

А это чревато новым этапом в гражданской войне, которая идет в Афганистане с 1992 года».[14]

«Однако не похоже, что Североатлантический альянс намерен признавать свои неудачи и покидать территорию Афганистана.

9 июля, находясь с визитом в этой стране, госсекретарь США Майк Помпео заявил, что политика Трампа по увеличению численности воинского контингента в Афганистане работает».[3]

«Сейчас в Афганистане размещаются порядка 8,5 тыс. американских солдат и офицеров».[5] «На данный момент их контингент там сократился до 8,4 тыс. человек, вывести которых полностью пока мешает внутренняя политическая кухня в США».[12]

Общая численность контингента НАТО, задействованного в операции «Решительная поддержка», — около 13,5 тыс. человек. [5] «Без громкой и однозначной победы окончательный вывод войск будет истолкован только как поражение, что станет большим политическим минусом действующей администрации в борьбе с ее оппонентами.

Тем более что на протяжении последних пяти лет положение там внешне стабилизовалось и потери группировки относительно невелики».[12] «Всего за время американского военного присутствия в Афганистане в ходе боевых действий погибли более 2300 солдат Вооружённых сил США, ранены почти 18 тыс. американских военных. Количество погибших мирных жителей — 21 тыс. человек».[5]

«Эта стратегия ясно даёт понять „Талибану“, что им нас не переждать», — сказал глава Госдепа.[3] «Штаты не хотят терять зону влияния и сейчас».[8]

Вместе с тем глава Госдепа отметил готовность к мирным переговорам с талибами. Однако, по словам эксперта РИСИ Сергея Ермакова, об успехе нового курса в Афганистане говорить преждевременно.

«В НАТО пытаются сохранить видимость, что стабильность и урегулирование достижимы, хотя за кадром остаются политические вопросы, в частности то, как НАТО будет выстраивать отношения с „Талибаном“, — обрисовал ситуацию эксперт.

По мнению ведущего эксперта Центра военно-политических исследований МГИМО Михаила Александрова, не очень понятно, как США будут вести переговоры с талибами и в чём заключается новизна курса американцев, если не удовлетворяется главное требование их противников — вывод из Афганистана всех иностранных войск.

„Считаю это требование абсолютно правильным, — подчеркнул Александров. — Увеличение натовского контингента для нас не очень хорошая новость. Присутствие Запада в Афганистане носит дестабилизирующий характер.“[3] „Эта зона стратегически важна, поскольку находится у границ России и Китая, и любая контролируемая дестабилизация в регионе автоматически обернется проблемами для соседних государств.“[8]

„То, что там происходит, — вовсе не борьба с международным терроризмом, а оказание геополитического давления на соседние страны — Иран, Китай, а также постсоветское пространство.“»[3] «Или, как минимум, может позволить янкам устраивать провокации и шантаж Москвы и Пекина».[8]

«Не лишним будет упомянуть, что на сегодняшний день две страны — Россия и Иран — названы Вашингтоном угрозами. И в то же время реальная угроза в виде терроризма в Афганистане отнюдь „не рассосалась“».[6] А «роль России в налаживании мирного процесса в Афганистане общепризнана».[13]

«Главная проблема Афганистана — американское присутствие».[8] «За 16 лет военной операции в Афганистане США продемонстрировали, что не способны справиться с декларируемой задачей — искоренением терроризма».[5] «За 16 лет войны американцы убили тысячи афганцев, в том числе, это мирные жители, погибшие от ударов беспилотников».[8]

«„Наша позиция строится на фактологии, а фактология такова, что за все годы пребывания Соединённых Штатов в Афганистане ситуация критическим образом даже в плане безопасности не поменялась, а по многим направлениям деградировала довольно серьёзно, — прокомментировал RT заявление спецпредставителя президента России по Афганистану директор Института стратегических исследований и прогнозов РУДН Дмитрий Егорченков. — Это касается и наркотрафика, который за эти годы значительно увеличился.“»[5]

«Накануне открытия саммита НАТО 11 июля в Брюсселе премьер-министр Соединённого Королевства Тереза Мэйсообщила: Ближайший союзник США — Великобритания увеличит численность своих военных в Афганистане в рамках миссии НАТО „Решительная поддержка“ почти на 70 % — на 440 человек и составит 1,1 тыс. солдат и офицеров.

„Выделив дополнительные войска для участия в операции по подготовке, консультированию и содействию силам безопасности Афганистана, мы вновь отчётливо показали, что Великобритания в числе первых откликается на призывы НАТО о помощи, — заявила Мэй. — Важность альянса сейчас такая же, как прежде, и наша приверженность ему по-прежнему сильна. НАТО может рассчитывать на то, что Великобритания будет подавать пример остальным“.

По информации правительства Соединённого Королевства, британские военнослужащие сосредоточатся на тренировке и оказании помощи афганским войскам и не будут принимать участие в боевых действиях.

Основу пополнения составят бойцы Уэльской гвардии — пехотного полка в составе Гвардейской дивизии армии Великобритании. Половина из них прибудет в Афганистан осенью этого года — в преддверии намеченных на октябрь выборов в исламской стране. Остальные — к февралю 2019-го. Усиление военного присутствия британцев в Афганистане проходит в рамках общей политики НАТО.

По словам главы правительства Великобритании, этот шаг демонстрирует преданность Лондона своим обязательствам в рамках Североатлантического альянса.

Усилия Великобритании должны продемонстрировать всем остальным государствам-членам НАТО, что это вещь необходимая, в эти миссии надо включаться.

„Мы ожидаем, что наши союзники и партнёры также возьмут на себя справедливую долю бремени в Афганистане, продолжая увеличивать военный контингент и финансовые взносы“-так в пресс-службе Совета национальной безопасности США объяснили агентству Sputnik текущую позицию Вашингтона по этому вопросу.

Как отметил в интервью RT ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО Михаил Александров, решение британского правительства об усилении своего участия в афганской миссии НАТО связано не только с саммитом альянса 11 июля, но и с визитом президента США Дональда Трампа в Великобританию 13–15 июля.

„Британцы всегда были ближайшим союзником США, и на фоне жалоб Трампа на то, что НАТО не предоставляет необходимых инвестиций в оборону, они решили предпринять демонстративный шаг“, — заявил эксперт.

По его словам, единственное, в чём Трамп мог упрекнуть Мэй, — это недостаточное участие в афганской миссии, ведь Лондон тратит на оборону более 2 % ВВП, но подобный аргумент уже не состоятелен.

„Теперь Великобритания со своей стороны может призвать Трампа не разваливать НАТО“, — считает Александров. Ранее о планах усилить военное присутствие в исламской республике заявляла и Германия.

После наращивания британского военного контингента в Афганистане он почти сравняется с германским — вторым по численности после американского. По словам эксперта РИСИ Сергея Ермакова, вслед за Великобританией и ФРГ другие страны альянса также могут усилить свой военный контингент в Афганистане.

Те, кто не способен выполнить требование США об увеличении своих военных расходов до 2 % ВВП, — а это большая часть стран-участниц — предпочтут „задобрить“ Вашингтон, отправив больше своих военных в проблемную зону, что обойдётся гораздо дешевле. Так, Германии последний год миссии в Афганистане стоил всего €315 млн.

„Для некоторых стран это выход из драматической ситуации с трансатлантической солидарностью, замещение живых денег участием в операциях по проецированию стабильности“, — отметил эксперт.

Несмотря на наращивание контингента, альянсу не удаётся стабилизировать ситуацию в Афганистане, отмечают эксперты». [3]

«Война потеряла смысл, потому что утратила цель. Демократию местные феодалы понимают лишь в виде возможности отжать себе больше личной власти, распоряжаться которой они предпочитают в привычных средневековых обычаях.

Потому прошло 17 лет, а войне не видно конца и края. Местная армия по-прежнему остается небоеспособной, а полиция часто состоит просто из мародеров.

На протяжении последнего года Талибан сильно активизировался и стал добиваться заметных успехов. До полного взятия страны ему еще далеко, но прогресс уже очевиден, в том числе, ввиду критического развала насаждаемой США западной буржуазной модели государства. Плюс к тому успехи демонстрируют и „черные бармалеи“, также расширяющие зону своего контроля».[12]

«Напомним: 12 июля официальный представитель МИД России Мария Захарова отметила, что Пентагон „фактически спонсирует“ талибов, есть свидетельства. Чтобы скрыть данный факт, Вашингтон бездоказательно обвиняет Москву в сотрудничестве с исламистской группировкой». [11]

С другой стороны, и активизация запрещённого в России «Исламского государства» (ИГ) в Афганистане вызывает всё большую тревогу. 20 июля об обеспокоенности этим фактором российской стороны заявил посол России в Кабуле Александр Мантыцкий.

Происходит «переток» боевиков из Сирии и Ирака, и обеспечивают этот «переток» США. Упомянутые вновь А. Мантыцким «неопознанные вертолёты», которые перевозят боевиков ИГ, могут принадлежать только американцам.

По мнению многих среднеазиатских экспертов, эффективным заслоном против афганского ИГ может стать «Талибан», который воюет не под чёрным, а под зелёным знаменем, ориентирован на внутренние афганские проблемы и не имеет планов экспансии на север.[17] «Исламистский, но национальный (пуштунский) Талибан, в отличие от „наднациональных“ Аль-Каиды и ИГИЛ не стремится к трансграничному влиянию».[13]

«Амбиции талибов ограничены Афганистаном, и они, в отличие от игиловцев, как раз стремятся вернуть себе власть в Кабуле или во всяком случае претендуют на ее дележ с другими афганскими группировками. При этом никаких планов внешней экспансии за пределы Афганистана они не вынашивают, и за двадцать с лишним лет после их возникновения на афганской сцене никто и никогда не в состоянии был их обвинить в таких замыслах».[10]

Российская дипломатия, которую на афганском направлении уже многие годы курирует спецпредставитель президента России Замир Кабулов, только пару лет назад вынуждена была признать, что без талибов афганского примирения не достичь, с ними придется договариваться.

Этот факт позволил Москве взять курс на налаживание контактов с движением. Нельзя исключить, что переговоры пройдут в Москве. По мнению Сергея Лаврова, для этого вполне подходит региональный, «Московский», формат консультаций: «…более деловой состав участников, чтобы эти импульсы переводить на язык политических решений». (http://ria.ru)

Это мнение не только российской стороны. В конце прошлого года советник по вопросам национальной безопасности афганского правительства Мохаммад Атмар высоко оценил «значительную роль» Москвы в организации внутри афганского переговорного процесса. (http://inosmi.ru)

По мнению российского МИДа — Афганистан мог бы стать удобной площадкой для объединения усилий Москвы и Вашингтона. И некоторое время мы действительно небезуспешно сотрудничали здесь в борьбе с терроризмом и наркотрафиком. Хотя, «Как можно было не раз убедиться, рецепты издалека, не учитывающие местные традиции и специфику, не только не помогают, но и вредят». (http://mid.ru) К тому же, по словам главы российской дипломатии, американцы теперь уклоняются от серьезного диалога с нашей страной по Афганистану.[13]

«Уход американцев из страны становится лишь вопросом времени. Пусть не завтра, пусть лишь через 5–7 лет, но воевать впустую им там надоест. Особенно при условии неизбежного и резкого роста потерь.

Нет, людей не жалко и деньги корпорациям приходят хорошие, но дело в том, что множество бесконечных войн начали отражаться на качестве и количестве желающих служить в американской армии, а это уже действительно серьезная проблема».[12]

«Добавим: последние недружественные демарши США и других западных стран в отношении России более чем серьезно осложняют координацию действий на всех направлениях. В том числе и на афганском».[13]

«Стало быть, американцы из Афганистана уйдут, что ставит на повестку вопрос о решении „как жить потом“. Он, конечно, далеко, но ведь и Сирия была еще дальше, однако террористы Халифата до Европы, до нашего Кавказа и даже Краснодарского края с Татарстаном дотягивались даже оттуда.

Афганистан примерно вдвое ближе… Надеяться на стойкость республик Средней Азии особо не приходится. Их возможности ограничены. А значит, настало время задуматься о том, кого и как в Афганистане поддерживать дальше, и какие стратегические цели перед этой поддержкой ставить.

Вариантов, кстати, там два, „черные бармалеи“ и талибы. Местные феодалы свою несостоятельность уже продемонстрировали. Получается так, что выбора по большому счету особо и нет, но работа предстоит трудная и долгая.

В результате, США начали искать возможность красиво из Афганистана уйти».[12]

«К тому же свою способность справляться с государственными делами группировка „Талибан“ уже когда-то продемонстрировала (талибы управляли Афганистаном с 1996 по 2001 годы — авт.). Их власть, какой бы неправильной она ни была, все же лучше полной анархии.

Именно по этой причине США хотят вести переговоры с талибами. Те контролируют почти полстраны, игнорировать этот факт нельзя. Без переговоров с талибами американцы не могут себе позволить уйти, иначе все их сторонники в Афганистане будут мгновенно истреблены.

Видно, что в афганских событиях наступает новый период, хотя пока непонятно — какого он будет качества?

Однако, мир меняется, и, возможно, смена экономических лидеров в новую Эпоху принесет, наконец-то, мир на эту истерзанную вековыми войнами землю. Пусть даже благодаря весьма меркантильным интересам многих заинтересованных государств».[19]

Источники

1. Акопян (Урумов) Альберт, Афганистан — снова ключ «Большой игры» и «Большого передела», EurAsiaDaily

2. Бовдунов Александр, Пуштунская весна: как массовые протесты в Пакистане и Афганистане могут изменить расклад сил в регионе, GEOPOLITICA

3. Бовдунов Александр, Проецирование нестабильности: зачем Великобритания увеличивает свой военный контингент в Афганистане, GEOPOLITICA

4. Бовдунов Александр, «Новая „большая игра“»: как приход Китая в Афганистан затронет интересы США и России, GEOPOLITICA

5. Бовдунов Александр, Террористы под присмотром: почему США невыгодно выводить свои войска из Афганистана, GEOPOLITICA

6. Выбойщик Мария, Афганский терроризм: кто первый ударил Евразию в солнечное сплетение? ИА REGNUM

7. США начали вывод войск из Ирака в Афганистан GEOPOLITICA

8. Опасный Афганистан: к чему приведут переговоры Кабула и «Талибана», GEOPOLITICA

9. Решительный Кабул и конец священного перемирия: Афганистан разорвал перемирие с «Талибаном», GEOPOLITICA

10. Дубнов Аркадий, Плохая игра. Как Афганистан идет к катастрофе. Московский центр Карнеги

11. Иванов Алексей, Афганистан требует извинений от России, ЗАВТРА

12. Запольскис Александр, Афганский излом: что мы будем делать с Афганистаном? ИА REX

13. Исаев Андрей, Афганское урегулирование: после Ташкента — Москва? МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖИЗНЬ

14. Мендкович Никита, Афганистан — боевики наступают, полицейские увольняются, REGNUM

15. Метелкина Софья, Саммит ШОС: примирение Индии с Пакистаном, спасение афганцев и слом системы, GEOPOLITICA

16. Абу-Али Ниязматов, Афганистан: Переговорная площадка в Ташкенте, ИА REGNUM

17. Пахолин Алексей, США перебрасывают боевиков из Сирии и Ирака в Афганистан, ФСК

18. Спирин Егор, Узбекистан — евразийская потеря? ЦАРЬГРАД

19. С. Филатов, Афганский многогранник интересов, КОНТ

20. Светлана Шестернева, За мирное урегулирование в Афганистане, ЛИТЕР

Примечания

1

«Талибан» — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 14.02.2003.

2

«Аль-Каида» — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 14.02.2003.

3

«Исламское государство» (ИГ)/ИГИЛ/ДАИШ— организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 29.12.2014.

4

«Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана») — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 14.02.2003.

5

«Джабхат Фатх аш-Шам» («Фронт ан-Нусра», «Джабхат ан-Нусра») — организация признана террористической по решению Верховного суда РФ от 14.02.2003.

Content

Алина Рюмина, Алёна Рюмина
Кольцо Анаконды. Афганистан. Хроники

Там вдали…

Век 21

2017 год

2018 год. Буквально вчера…

Источники

Примечания