Хроники Манипулятора

Позитивная научная фантастика

Джон Раттлер

© Джон Раттлер, 2021

ISBN 978-5-4496-8360-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Джон Раттлер

ХРОНИКИ МАНИПУЛЯТОРА

Глава I

Манипулятор и похитители тел

1

Джонни Гиффет смотрел на звезды.

Это был прекрасный момент для такого занятия, поскольку Джонни ничего не отвлекало. Небо было чистое, словно его протерли снегом на морозе, и между ними не было никаких преград. К тому же он висел в воздухе на высоте пятнадцати метров над землей, полностью парализованный, с заблокированной эндокринной системой, которая никак не реагировала на происходящее. Прекрасный момент для созерцания звездного неба.

Джонни снова похищали пришельцы.

У него мелькнула мысль, что именно такого состояния пытаются достичь всю свою жизнь монахи Шаолиня и что в нем есть своя прелесть. Теперь и он сможет сказать, что знает в этом толк.

Интересно, что первое похищение от второго ничем не отличалось. По крайней мере на данном этапе. Отсутствие эмоций сводит на нет элемент неожиданности, превращая в рутину даже такое пикантное явление, как левитация. Хотя, пожалуй, предыдущий опыт и четко намеченная цель позволяли теперь сохранять деловитый настрой. Мысли текли ровно, без скачков в разные стороны, он не пытался строить предположения. Гиффет теперь имел возможность не только наблюдать, но и сравнивать, так что ему не приходилось скучать даже в таком пассивном состоянии.

Да, надо сказать, что это было не совсем обычное похищение пришельцами. Если про похищение пришельцами вообще можно так сказать. Как и прошлое, оно отличалось двумя вещами: во-первых, жертва находилась в сознании, и во-вторых, жертва, даже полностью парализованная, была крайне опасна для похитителей.

Джонни родился в совершенно нормальной семье; он был первым и единственным ребенком прекрасных родителей. Он рос как все дети, ходил в школу и играл с соседскими мальчишками в игры, которые обычно интересуют детей его возраста. И хотя этого никто не замечал, он отличался ото всех окружающих настолько, насколько любой человек отличается от обезьяны.

Гиффет был манипулятором.

Не экстрасенсом, не провидцем, не гипнотизером — все эти условные понятия не могут описать великолепной особенности устройства головы Джонни Гиффета.

Он обладал совершенно чудесной способностью манипулировать окружающими.

Если маленький Джонни хотел конфетку, ему не было нужды просить маму. У нее внезапно возникало желание побаловать ребенка чем-нибудь сладеньким. Из-за этого он поздно начал говорить, да и то только тогда, когда понял, что его неспособность выражать мысли словами очень огорчает родителей.

Как экстрасенс, он всегда видел мысли и чувства окружающих. При этом окружающие ровным счетом ничего не замечали: ни того, что ими манипулируют, ни того, что у них в голове не задернуты занавески и все их сокровенные и очень личные мысли становятся достоянием соседского мальчишки.

При этом Гиффет не вырос ни супергероем, ни суперзлодеем. Способность контролировать желания других помогала ему получить то, что нужно, а полный доступ к истинным причинам поведения людей дал понимание настоящих ценностей.

В год, когда ему исполнилось девять, сосед через дорогу, мистер Кроули, приобрел прекрасный образец автопрома — спортивный седан «Шевроле Камаро». Джонни целую неделю наблюдал, как меняется палитра мыслей и чувств соседей вверх и вниз по улице, включая и его родителей. От зависти к злости, от злости к презрению, и в конечном итоге к самоуничижению. Хуже всего дело обстояло с мистером Кроули, который, покупая автомобиль, рассчитывал, как ни странно, получить секс, признание, похудеть (это же спортивная модель) и что его начнут наконец-то уважать в фирме.

По сути, мистер Кроули хотел купить не автомобиль, а некое событие, которое он довольно красочно рисовал себе, когда думал о покупке. Он представлял момент, в котором он, выходя из своей роскошной машины, уверенно захлопывает дверцу и дерзко смотрит в глаза мисс Линде Маккартни — студентке, которая иногда присматривает за соседскими детьми. Само собой, ее ответный взгляд полон восхищения и бесповоротного признания Говарда Кроули как альфа-самца.

Никаких предположений относительно дальнейшего развития этой сцены Кроули не делал, поскольку это вызывало у него дискомфорт и портило все предвкушение.

Однако после покупки машины ни одно из ожиданий мистера Кроули не оправдалось. Если бы жители окрестных домов знали то, что знал Джонни, они бы, конечно же, тоже пожалели его. Мистер Кроули был хорошим человеком; как и многие, имел несбывшиеся мечты и комплексы, при этом старательно делал свое дело и заботился о близких. Через две недели после покупки, в тот день, когда мистер Кроули первый раз не стал оставлять авто возле дома, а загнал в гараж, поскольку машина теперь вызывала у него скорее грусть, чем радость, Гиффет подошел к соседу и в детской непосредственной манере заговорил с ним.

— Мистер Кроули, у вас классный автомобиль.

— Да, спасибо, Джонни; я рад, что он тебе нравится.

— Мистер Кроули, а Линде тоже нравится ваша машина. Она мечтает на ней покататься с подружками.

— Она правда так сказала?

— Да. Она все время об этом думает, когда видит вашу машину. И еще она думает, что вы на нее даже не посмотрите, не то что разрешите кататься. Вы ведь очень серьезный и взрослый, и так много знаете. Если вы кому и разрешите, то только миссис Кроули.

— Джонни, а ты не заливаешь тут случайно? Больно много подробностей.

— Конечно, нет, мистер Кроули.

Когда Гиффет хотел убедить другого в чем-либо, все выходило само собой.

— Еще бы миссис Кроули так думала, — проворчал под нос Говард.

— Миссис Кроули мечтает поехать с вами в театр, и чтобы вы подали ей руку, когда она будет выходить. Вам обязательно нужно свозить ее в театр.

У Кроули при этом должны были появиться подозрения: ведь откуда бы Джонни знать, чего хочет его жена? Но Джонни сообщил ему об этом, не открывая рта — точнее, констатировал факт, подкрепленный ощущениями легкой обиды, ревности и в то же время гордости за мужа, которые он разглядел вчера в мыслях миссис Кроули. Такие достоверные сведения просто невозможно не принять, особенно когда они подкреплены мощным убеждающим импульсом.

После этого разговора Кроули перестал ждать, когда его иначе оценят в связи с новым автомобилем, отвез жену в театр и снова зажил спокойной жизнью человека с чистой совестью. Интересно, что изменение в его поведении успокоило всех соседей, которые быстро смирились с наличием у него дорогущей и совершенно бесполезной взрослой игрушки.

Окружающие находили Джонни милым и обаятельным молодым человеком, с которым всегда легко общаться, и готовы были сделать все, что он попросит.

Однако, поскольку жизнь Гиффета была начисто лишена конфликтов, которые он давил в зародыше благодаря своим способностям, он не имел необходимости желать еще чего-то, что прибавило бы ему статуса, поэтому и желания его были вполне мирные и житейские.

Он никогда не дрался. Если в его отношении проявляли агрессию, он просто «объяснял» задире, что все в порядке и того не стоит, и вообще он — классный парень, после чего хулиган превращался в его лучшего друга.

С девчонками у него тоже все складывалось прекрасно. Если ему нравилась девушка, он ей давал почувствовать свое влечение. Если чувствовал, что ей тоже интересно, то знакомился. Если он был не в ее вкусе, ему было неинтересно продолжение, поскольку в сексе он возбуждался в том числе и от мыслей партнерши. Если она его не хотела, он ее тоже не хотел. У него не было ни одного промаха в отношениях с противоположным полом.

Себя он воспринимал как обычного парня безо всяких супер способностей, будучи уверенным, что так, как он, делать может любой другой человек. Он еще маленьким пытался объяснить родителям, как он общается, но те решили, что ребенок просто путает слова «думаю» и «говорю», а он решил, что это одно и то же.

Джонни любил учиться. Во время урока он брал сто процентов информации, которую пытался донести учитель, и было не важно, насколько хорошо тот объясняет. Если учитель понимал то, что объяснял, Гиффет не мог этого не понять. Кроме слов, он видел мысленные образы в голове преподавателя, чувствовал запахи, которые накладывались на воспоминания, даже видел логические цепочки мыслей. Учебники он не очень любил, да они и не особенно были ему нужны при таком способе обучения. Учителя считали, что он «схватывает на лету».

Больше всего его привлекали логические задачи и точные науки. Поэтому он выбрал Калтех[1] и с успехом закончил его в 2010 году по специальности «Робототехника и программирование».

В тот вечер, когда это случилось впервые, он рыбачил.

Джонни часто уезжал один на природу, чтобы посидеть в тишине. Для него тишина значила гораздо больше, чем для других. Это была одна из причин, из-за которой он предпочел программирование. Он не мог слышать, как машина думает. Десятки голосов постоянно жужжали вокруг него. Он научился пропускать их мимо, не пытаясь осмысливать, еще в детстве, как другие не различают шума толпы или не обращают внимания на заурядную беседу за соседним столиком в ресторане. Но мысли более назойливы, поскольку абсолютно откровенны и окрашены эмоциями, и люди не прятали самые яркие из них, не знали, что их нужно от кого-то прятать, не знали, что он их слышит.

Он удобно устроился на куче сухой травы, которая лежала в большом количестве возле озера, смотрел на воду и думал, что Сьюзи очень хочет за него выйти замуж и что нужно убедить ее отказаться от этой затеи, инициатором которой являлась ее мама; он, конечно же, ей очень нравился во всех отношениях. Все это уже вышло за пределы зоны его комфорта. Она хорошая девушка, но брак совершенно не входил в его планы — ни с ней, ни с кем-либо еще.

В какой-то момент он почувствовал, что что-то не так. Ощущение было, словно ему перед глазами поставили здоровенную фотографию того, что он видел секунду назад. Ничего не изменилось, вот только легкий «фон», издаваемый местной фауной, всякие примитивные мысли-желания (есть спать, прятаться) исчезли. Да, и волны. Волны на воде застыли. Как будто он смотрел фильм, и его поставили на «паузу». Джонни попытался пошевелиться, но ничего не вышло. Он чувствовал совершенно неуместное ледяное спокойствие, и только мозг хаотично пытался понять, что происходит. Ему вдруг стало казаться, что он заперт в стеклянном ящике и что нужно непременно разбить стекло с неподвижной картинкой, чтобы освободиться, вернуться назад — туда, где все живое, туда, где время продолжает свое течение… Изо всех сил он потянулся, надавил — почувствовал, что преграда поддается, надавил сильнее — так сильно, как только был способен, и неподвижная картинка внезапно пропала, напоследок словно хрустнув, а на смену ей пришел тусклый свет звезд, которые мерцали в темнеющем небе. Гиффет понял, что больше не сидит на куче сухой травы. Угол обзора не позволял увидеть ничего, кроме звездного неба, но он каким-то образом почувствовал, что висит в воздухе на приличной высоте. И продолжает подниматься. Он по-прежнему не мог пошевелиться и был ненормально спокоен, словно ничего необычного с ним не происходило. Он поднимался все выше и выше, а его мозг пытался восстановить логику произошедшего. Гиффет чувствовал себя так, словно кто-то полностью отключил ему все внешние рецепторы — тепловые и осязающие, заблокировал обоняние и глаза, нарушил процесс передачи сигналов от мозга в мышцы и даже во внутренние органы, поскольку его организм совершенно не реагировал на опасность.

Очень вероятно, что раз он смог восстановить способность видеть, у него получится вернуть себе подвижность.

Джонни стал пытаться пошевелить пальцами рук, и у него уже начало получаться, когда он вдруг вспомнил своего жука-рогача. У всех в детстве был свой здоровенный жук. Его ловили, сажали в коробку и долго таскали в кармане, пока жук не сбегал или не подыхал, забытый, от голода и недостатка кислорода.

Он вспомнил, что когда увидел этого страшилу на земле, то решил, что жук издох. Гиффет аккуратно подобрал его двумя пальцами и хотел разглядеть поближе, но тут насекомое внезапно зашевелило лапками и усами. От неожиданности Джонни выронил его и потом долго преследовал, пытаясь запихнуть в консервную банку, орудуя веточкой.

Сейчас на месте жука был он. И если начать махать лапками, можно испугать тех, кто его тянет вверх, и тогда они его выронят. И он разобьется в лепешку.

Поэтому Гиффет притих и решил занять выжидающую позицию.

Это оказалось не так просто. После прохождения какого-то порога высоты начался ветер. Он резал глаза и был довольно прохладным, отчего у пленника начали коченеть руки и ноги. Он по—прежнему реагировал на все совершенно равнодушно, однако чувствовал, что постепенно нарастает беспокойство. Видимо, его тело не оставляло попыток сбросить невидимые оковы, постепенно высвобождая все больше адреналина в кровь.

И тут ему в глаза ударил молочно-белый свет. Он заполнил все, залил ему глаза, вытесняя остальные цвета. Время остановилось.

Через неопределенный отрезок времени Джонни грохнулся на что-то твердое, снова ощутил тяжесть своего тела, и белый свет стал тускнеть. Постепенно через пелену стали проступать предметы.

Но раньше, чем зрение восстановилось, Гиффет почувствовал рядом чье-то сознание.

Обычно он мог с закрытыми глазами определить, кто рядом. Он чувствовал пол, примерный возраст, даже социальный статус. Сейчас же он мог только почувствовать, что рядом кто-то есть и этот кто-то его рассматривает.

Хотя зрение уже восстановилось практически полностью, Джонни не мог видеть его, поскольку тот находился за пределами его обзора, а шея не поворачивалась. С ментальным контактом все было гораздо лучше: ему удалось услышать среди совершенно ни с чем не ассоциируемых образов четкую, интенсивную и, самое главное, понятную мысль.

Это существо хотело его убить.

Гиффету приходилось испытывать агрессию по отношению к себе, но он всегда легким нажатием на причину неприязни гасил любое негативное отношение в зачатке. Сейчас он даже не знал, куда нажимать. Система ценностей у этого существа была ему совершенно незнакома.

Джонни попытался увидеть конечную цель его убийства, чтобы понять, какие выгоды оно получит, но только сумел развернуть намерение, узнать подробности. И вот тут-то его сердце заработало на все двести процентов.

Это существо четко осознавало, что процесс будет очень долгим и крайне болезненным для жертвы. Это его полностью устраивало и даже мотивировало. Джонни почувствовал предвкушение, с трудом сдерживаемое желание начать… Он понял, что переубедить похитителя у него не получится. И тогда он ударил. Это была паника. Он не мог убежать или спрятаться, поэтому напал. Гиффет ворвался в сознание существа. По-прежнему неспособный пошевелиться, он крошил в щепки его память как самосвал, на полной скорости влетающий в старый сарай; он рвал на части его сознание, расшвыривая во все стороны его личность, такую непонятную и потому еще более пугающую. Он остановился только тогда, когда понял, что разрушил все до основания. Джонни смог сесть только через некоторое время. Сердце бешено колотилось, к мышцам возвращалась подвижность. Он почувствовал сильное желание закричать, но сдержался.

Повернув голову, он наконец увидел свою жертву. Это был невысокий, с серой кожей гуманоид, по виду — типичный лунатик, каких показывают по телевизору. Гуманоид был одет в матово-серый комбинезон и лежал на матово-сером полу неподалеку от Гиффета, который сидел, прислонившись к вогнутой наружу матово-серой стене. Свет шел, словно со всех сторон, не давая тени. Все немногочисленные предметы интерьера были обтекаемые, также в серых тонах, местами полупрозрачные.

Двери в помещении не было, стены комнаты плавно загибались по кругу. Было похоже, что он сидит в полой кольцевой трубе.

Еще какое-то время Джонни пытался собраться. Уровень адреналина медленно падал, рациональная часть начала доминировать над первобытными инстинктами, от которых не было теперь никакого толку. Как только он понял, что его жизни ничего не угрожает и лунатик тут присутствовал в единственном экземпляре, его обуяло любопытство. Вполне нормально для развитого человека с университетским образованием, попавшим в… летающий пончик?

С мертвецом ему все было понятно. Медициной Гиффет никогда не увлекался, а в голове у того было теперь совершенно пусто. Поэтому он встал и медленно пошел по круглому коридору.

Пройдя примерно половину окружности, где на его пути попадались похожие друг на друга обтекаемые предметы разного размера, выпирающие из стен и пола, Джонни увидел кресло пилота. Сомнений быть не могло. Большое кресло — яйцо с мягкой внутренней обивкой, широкими подлокотниками с нанесенными символами, оно идеально подходило для убитого Гиффетом кровожадного пришельца. Никаких мониторов или пульта управления Джонни не видел, и у него не было ни малейшего представления, как пользоваться этими устройствами. Однако нужно было что-то придумывать, и быстро. Воздух в помещении был тяжелый, влажный, дышать было трудно. Теперь, когда он успокоился, это было еще более заметно. Долго он тут не протянет.

Джонни задумчиво дотронулся до подлокотника с символами и провел по нему кончиками пальцев.

— Ого! — он почувствовал, как в голове у него возникает трехмерная карта местности, в нулевой отметке которой находился летающий пончик.

— Нужно вниз! — подумал он и направил центр системы координат перпендикулярно поверхности земли. Точка отсчета поравнялась с поверхностью и остановилась.

— Неплохо. Автопилот работает как надо. Теперь мне нужно наружу.

Он еще поводил руками по подлокотникам, однако все оставалось без изменений. Похоже, двери отсюда он не откроет. Гиффет двинулся дальше по коридору. В голове начало позвякивать от недостатка свежего воздуха, он лихорадочно осматривал панели и пол, надеясь найти признаки люка или двери. Пройдя еще несколько метров, он чуть не споткнулся об лежащего на полу лунатика. Теперь его кожа отливала зеленым. Джонни обошел замкнутый коридор и вернулся в исходную точку.

— Я здесь очнулся. Возможно, рядом входной шлюз… Черт, ничего похожего. Как они открывают свои двери, эти чертовы извращенцы? — пленник начал злиться и паниковать. Он чувствовал, что задыхается. К тому же при мысли о том, что начинающий зеленеть инопланетянин скоро начнет пахнуть и ему придется торчать здесь вместе с ним, его начало тошнить. Он оперся рукой на доходящий почти до пояса яйцевидный элемент, выпирающий из пола с внутренней стороны коридора. Только он собрался продолжить поиски, как гладкая верхушка под рукой начала светиться все ярче и ярче. Послышалось низкочастотное гудение, и пол с нижней частью стены стали испускать молочно-белое свечение. Свечение усиливалось, а стены словно растворялись в этом сиянии.

— Так я сюда и попал! — подумал парень и, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, прыгнул обеими ногами в светящийся проем.

Знаете, как говорят: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее». Или дает возможность убить нас чему-нибудь другому. Больше всего Джонни хотел глубоко вдохнуть свежего воздуха. Он почти это сделал, но тут его подсознание встало на дыбы, мощный выброс адреналина выгнул спину дугой, руки и ноги заработали, управляемые спинным мозгом, полностью игнорируя совершенно дезориентированного хозяина.

Гиффет оказался под водой. Ну конечно, озеро. В голове билась единственная мысль: «Только бы недалеко от берега». Карстовые озера могут достигать глубины в несколько сотен метров. Он не интересовался рельефом данного водоема, но знал, что озеро Тахо является вторым по глубине в США. Его руки и ноги работали изо всех сил; он каким-то звериным чутьем определил верх и теперь рвался на поверхность. Инстинкт самосохранения у Джонни был развит очень сильно. Никогда не мог понять этих ребят, которые прыгают с крыши из-за всякой ерунды.

Он выплыл. Уже на поверхности, когда делал второй жадный вдох, его накрыла сзади небольшая волна и он наглотался воды. До берега было не слишком далеко, и даже несмотря на огонь в легких, Гиффет одолел это расстояние довольно быстро.

Джонни вышел на берег немного левее того места, где сидел, и пошел к машине. У него начали дрожать колени, он замерз и страшно устал. Когда он забрался в кресло, первой мыслью было скорее убраться подальше, но Гиффет побоялся ехать в таком состоянии. Он решил немного передохнуть и попытаться успокоиться. Посидев в теплом салоне, согрелся и понял, что сильно проголодался. В багажном отделении был термос и сэндвичи. «Заодно успокоюсь», — решил Джонни и вышел из машины.

Это стало переломным моментом. Он почувствовал себя хозяином положения. Какого черта, этот зеленый урод мертв, а он жив, жует себе сэндвич, пьет кофе и прекрасно себя чувствует. Никто его не станет преследовать — пришелец явно был один. И потом, Гиффет выяснил, что вполне способен защитить себя от них.

«Ты не знаешь, на что еще они способны, — подумал он. — В следующий раз они будут готовы».

Готовы — к чему? Эти разговоры об инопланетянах, полусумасшедшие бродяги, которые якобы вернулись — все это значит, что похищения происходят давно и регулярно, и никто никогда не выходил от них в здравом уме, как произошло сегодня, иначе бы уже давно стало бы известно…

В задумчивости Джонни направился к берегу — к тому месту, где он сидел в момент похищения. Он стоял у воды, задумчиво глядя на волны и жуя сэндвич. В голове у него разворачивалась гигантская картина. Словно он распаковывал трехметровую геополитическую карту, сложенную в десять раз. Его понимание мира расширялось сразу в две стороны. Наружу — он больше не мог по-прежнему представлять себе мир в рамках планеты Земля, все было куда сложнее. Господи, да он даже никогда не интересовался, в какой части галактики мы находимся! И внутрь — его собственное сознание начало меняться, он с трудом узнавал себя. Гиффет выбрался. Он убил это создание. Он не предполагал, что способен на такое, но не в том смысле, что это было для него физически невозможно, а потому что он и представить себе не мог ситуацию, в которой ему бы пришлось лишить жизни другое живое существо.

Все это время парень думал, что любой человек может использовать свой разум так же, как и он, и только теперь до него стало доходить, что он особенный. На ум приходили мимолетные замечания друзей и коллег. Он вспомнил, как пытался объяснить Сьюзи, почему не нужно бояться уличных собак, а она только смеялась и говорила, что он ужасный болтун. До него стало доходить, что люди используют оружие не только против негодяев, с которыми невозможно договориться и которые ни разу ему не попадались. Он совершенно по-другому посмотрел на этот мир и на себя в этом мире, и у него закружилась голова. Ему даже пришлось опуститься на колени, чтобы не расплескать остатки кофе.

В состоянии глубочайшей задумчивости он проехал весь путь от озера Тахо до Сакраменто. Сьюзи уехала к матери в Сан-Франциско и обещала вернуться только через неделю, что сейчас его очень устраивало. Он должен был с кем-нибудь поговорить об этом. Ее он не хотел тревожить — все равно от этого не будет никакой пользы. Ему нужен Томас Каротти. Они дружили еще с первого года университета. Том был очень рациональным парнем, всегда старался найти оптимальное решение. Джонни с восхищением наблюдал за работой его мозга. Сейчас Том работал в университете. Он занимался изучением электромагнитных волн и делал неплохие успехи.

Джонни набрал его номер.

— Привет, Джонни! Ты уже вернулся?

Обычно Гиффет уезжал за город на пару дней, и раньше его никто не ждал.

— Привет, Том. Да, я в городе. Мне нужно с тобой обсудить одно очень необычное дело.

— Да? Ну выкладывай, что там у тебя?

— Том, мне нужно, чтобы ты приехал. Или я могу сам. Я буду через пару часов.

— Ого, что случилось? У тебя все в порядке? Ты никого не прикончил?

— Я серьезно. Том, если ты не занят…

— Хорошо, хорошо. Приезжай. Я буду долго выбираться. Я еще в лаборатории, мне нужно заскочить домой, а только потом…

— О'кей, Том, тогда встречаемся у тебя. У тебя есть пиво?

Джонни не хотел начинать разговор по двум причинам: во-первых, ему хотелось почувствовать рядом близкого человека и, во-вторых, по телефону Гиффет мог только говорить. Сейчас он, наконец, начал понимать, почему всегда предпочитал встречу переговорам на расстоянии.

Когда он закончил, было полвторого ночи. Томас поднялся с кресла, подошел к стойке и налил себе виски. Потом подумал и налил еще один бокал. Его пиво так и осталось стоять открытым на столике — там, где он поставил его полчаса назад.

Джонни пересказал ему все быстро, полностью используя арсенал своего мозга. Фактически Томас сам словно только что вернулся с озера Тахо.

— И ты утверждаешь, что мог так все это время? Просто в голове не укладывается. Да, я теперь начинаю понимать… Как это у тебя всегда красочно все выходит, когда ты рассказываешь — как в кино? Помнишь, как ты написал рассказ про броненосцев — мир глазами животных или что-то в этом роде?

— Да, это была не самая удачная мысль…

— Конечно, а я ведь сам настаивал. Когда ты рассказывал, я был уверен, что выйдет бестселлер! Джонни, да я и сейчас в этом уверен…

— Мы оба знаем, что из меня писателя не получится. Я умею убеждать головой, а не словами.

— Слушай-ка, Гиффет! Давай проверим. Ты можешь меня заставить что-нибудь сделать? То, что мне не хочется?

— Тебе сейчас больше всего не хочется…, ты боишься, что все закончится. И ты не сможешь участвовать в этом дальше.

— О, нет — нет — нет. Давай попробуем что-нибудь еще, о'кей? Я и правда этого не хочу!

— Ну, ты не хочешь пива.

— Эээ… Да, пожалуй. И потом, после виски… Ты можешь заставить меня выпить пива сейчас?

— Том, я не могу тебя «заставить», я могу сделать, чтобы ты захотел сам выпить пива.

— Ну давай, сделай, чтобы я захотел!

Джонни задумался. Он отчетливо различал мыслительные процессы в голове друга и его настроение, и для него было очевидно, что Том очень хочет, чтобы все получилось. Достаточно надавить на этот маленький рычажок в его сознании, и Том выпьет пива — только чтобы не разочароваться. Если Гиффет его после спросит, почему Том выпил пива, тот так и ответит — мол, я очень хотел, чтобы это случилось, вот и свалял дурака. И попросит повторить эксперимент.

— Слушай, Том. Я знаю, что смогу тебя заставить. Но ты будешь уверен, что это ТВОЕ решение. Нам нужно что-то еще.

— Ну, тогда… заставь меня сделать что-то… неприличное. Скажем, сделай так, чтобы я высунулся в окно и начал орать… ну, неважно, что.

— Да, можно попробовать.

Как только он это сказал, то понял, что ничего не выйдет. Он влиял на людей только тогда, когда ему было НУЖНО, чтобы получить то, что ему НУЖНО. У него не было цели заставить Тома драть глотку, он понимал, что это ничего не даст. Незаметно для себя Джонни надавил на сознание друга и изменил его отношение к данному вопросу. Теперь Тому не нужны были доказательства его способностей, он и так ему верил.

— Послушай, Джонни, черт с ним, давай подумаем, что делать дальше. У тебя уже есть идеи?

Идеи были и требовали обсуждения. Как раз за этим Гиффет и приехал к Тому Каротти.

Томас был инженером и в отличие от Джонни прекрасно разбирался во всякого рода технике. В том, что программисты называют «железом».

Это была одна из причин их дружбы. Том часто нуждался в компьютерных навыках Гиффета, а Джонни, в свою очередь, нередко обращался к Томасу, чтобы подобрать оптимальную конфигурацию для нового оборудования.

В такие моменты они общались на равных, поскольку способности Гиффет не могли помочь другому решить поставленную задачу. Он мог только убедить ЗАХОТЕТЬ ее решить.

Они продумали вариант с привлечением ФБР и пришли к выводу, что те только все усложнят. Том совершенно верно заметил, что их постараются отжать от расследования инцидента с пришельцем, а Джонни пришла в голову мысль, что его вообще могут запереть в каком-нибудь засекреченном институте и отдадут на растерзание мозгоправам. Ну, по крайней мере, попытаются. Он не сомневался, что выскользнет из этой ситуации безо всяких сложностей. Но и толку от этого не будет никакого.

Томас настаивал на независимом расследовании, и Гиффет с ним согласился. Для начала нужно было найти затонувший летательный аппарат, проникнуть внутрь — в лучшем случае разобраться в управлении и перелететь или хотя бы просто перевезти его в более подходящее место. У Тома был маленький домик в горах, наследство от дедушки. Там можно было спокойно заняться инженерным анализом объекта.

Решив действовать таким образом, друзья отправились отдыхать. Том спал как убитый, а вот Джонни всю ночь проворочался. Какое-то забытое, но очень важное воспоминание не давало ему покоя. Он все пытался нащупать его, но оно ускользало. Только под утро ему, наконец, удалось вспомнить. Тогда он успокоился и заснул.

Проснулся он от запаха еды. Похоже, было уже позднее утро, если не сказать день. Слышно было, как на кухне орет радио и гремит посуда. Гиффет выполз из постели.

— Ага, наконец-то! Я уже думал, придется ехать без тебя! — по утрам у Тома всегда было превосходное настроение. В отличие от Джонни, которому нужно было не менее часа и двух чашек кофе, чтобы почувствовать себя человеком.

— Ну конечно, и не мечтай, — пробубнил он по дороге к кофейнику. Пока он наливал, Том поставил на стол две тарелки с яйцами, тостами, жареными помидорами и хрустящим беконом.

— Заправляйся и поехали. Я все собрал, так что выезжаем, как только будешь готов.

Томас уложил в свой пикап два комплекта оборудования для погружения (он увлекался дайвингом и все пытался завлечь друга, даже купил ему баллоны), дополнительный трос для лебедки, кучу карабинов и крюков. Черт его знает, откуда все это появилось в его гараже. Когда Том ездил за покупками, у него была привычка хватать, не задумываясь, все подряд. В результате у него можно было обнаружить в хозяйстве совершенно удивительные предметы — имелся даже лазерный уровень и тепловизор. Если спросить его, чем он руководствовался в момент покупки, Том не смог бы дать разумного объяснения. Покопавшись на стеллажах, он выудил аппарат для подводной сварки, металлодетектор, квадрокоптер, оснащенный видеокамерой высокого разрешения, и эхолокатор. Подумав, он еще закинул в пикап приличных размеров домкрат.

По дороге он, не замолкая, рассуждал о том, как они все устроят. Джонни дал Томасу возможность развить эту тему, поскольку того требовала организация процесса поисков, а сам погрузился в раздумья. Помимо всего прочего, у Тома в гараже всегда лежал блок дорогих сигарет. И хотя оба друга не курили, периодически после пары пива позволяли себе несколько затяжек. Том предусмотрительно закинул одну пачку того и другого в салон, и теперь Гиффет в глубокой задумчивости смотрел в окно машины, курил и думал.

Под утро он кое-что вспомнил. Это была мысль, даже скорее образ, который ему удалось уловить в голове пришельца перед тем, как отправить его на тот свет. Последующие события заслонили собой это воспоминание, и только ночью, когда его мозг, который ничего не отвлекало, стал раскладывать все по своим местам, он отчетливо вспомнил маленького мальчика лет десяти; в сознании инопланетянина он был очень «похож» на Джонни, однако критерии сравнения ни с чем не ассоциировались. Даже было понятно, где он находится — в соседнем штате Орегон. У пришельца очень хорошо было развито пространственное мышление: воспоминание включало в себя точное расположение мальчишки в системе координат, где центр Земли был точкой отсчета. При помощи интерактивной карты Гиффет без труда нашел это место — небольшой поселок рядом с Медфортом со странным названием Рух.

Джонни не знал ни его имени, ни как он выглядит, однако не сомневался, что узнает мальчишку при встрече.

Он не хотел говорить об этом Тому — по крайней мере, пока.

Когда они приехали на место, было уже темно. Том готов был лезть в воду ночью, вооружившись фонарем, но Гиффет направил его энтузиазм в сторону организации ночлега. Они разбили лагерь и теперь сидели на берегу и пили пиво, слушая шум воды и крики чаек.

— Так вот где ты пропадаешь все время, — сказал Том. — Я, кажется, начинаю понимать, что ты тут делаешь в полном одиночестве.

— Это хорошее место.

— Я предпочитаю море. Знаешь, почему мне нравится на море?

— Да, конечно.

— Вот черт. Ты же всегда так говорил. А я был уверен, что это у тебя такая манера отвечать. И продолжал рассказывать. Как идиот.

— Не стоит, Том. Мне всегда нравилось тебя слушать. Правда.

— Ну, все равно, больше я не буду перед тобой распинаться. Ненавижу делать дурацкую работу.

— Да, я знаю.

— Вот же черт! Ну и как мне с тобой теперь общаться? Знает он. Я знаю, что ты знаешь.

Они посмотрели друг на друга и расхохотались.

— Теперь ясно, почему у тебя такое странное чувство юмора. Ты всегда начинаешь смеяться посреди анекдота.

— Да, никто так не делает… Но это всех веселит, я ведь прав?

— Веселит? Тебе анекдоты рассказывают, чтобы посмотреть на твою реакцию. Это намного веселее любого анекдота.

— Превосходно. А я был уверен, что просто смеюсь очень заразительно…

Томас продолжал веселиться. Гиффет поймал себя на мысли, что пытается его успокоить и отправить спать, потому что сам уже хотел залезть под одеяло и расслабиться. Теперь он с большим уважением относился к чужим эмоциям, понимая, что нехорошо (наверное) так манипулировать близкими людьми ради своих мелких потребностей. Поэтому он оставил Тома в веселом настроении пить пиво, а сам залез в палатку и моментально заснул.

Утром Том встал опять раньше. Он выполз из палатки и обнаружил двух прилично одетых мужчин, стоящих недалеко он его пикапа.

— Доброе утро! — один из них помахал Тому рукой.

— Привет! — Том весело улыбнулся и направился в сторону незнакомцев. Теперь он увидел черный кроссовер, принадлежавший, по-видимому, этим двоим.

— Решили порыбачить? Мы собираемся нырять с аквалангом. Имейте в виду, возможно, вам стоит проехать чуть дальше. Мы сейчас всю рыбу распугаем.

Мужчины переглянулись.

— Вы давно приехали?

— Да вчера ночью, только и успели, что лечь спать.

— И часто вы здесь ныряете?

— Я тут первый раз; это вообще-то идея моего друга. Он еще спит. Обычно я ныряю на море, вот решил попробовать.

— Я смотрю, вы серьезно подготовились, — другой мужчина кивнул в сторону пикапа. — Думаете что-то найти?

— Да не то чтобы найти… Просто мало ли, на всякий случай прихватили. — Том начал жалеть, что затеял весь этот разговор.

— Понимаю. А ваш друг, он тут раньше бывал, значит? Может, знает, где лучше остановиться?

Тут он внезапно замолчал, повернулся ко второму:

— Слушай, Харви, мы тут ничего не поймаем. Смотри, какие волны. Нужно заехать с подветренной стороны. Второй согласно покивал.

— Спасибо, приятель, нам пора. Еще пара часов, и будет поздно начинать.

Оба уселись в машину и покатили дальше.

«На этом лакированном башмаке они далеко не уедут», — подумал Том.

— Они из ФБР.

Том обернулся и увидел Гиффета, сонно выглядывающего из палатки.

— Эти двое тут со вчерашнего дня. Трое подростков видели, как на поверхности озера надулся гигантский светящийся пузырь, лопнул и погас.

— Так они что, ищут то же, что и мы?

— Они сами не знают, что ищут, но хотят найти нечто похожее, да.

— Значит, по телевизору говорят правду — спецслужбы все знают про летающие тарелки?

— Ничего они не знают. Я успел понаблюдать за ними, специально сразу не отправил «ловить рыбу». Они уже двадцать лет копают. У них есть небольшой обломок упавшего аппарата из необычного сплава, очень тугоплавкого, воспроизвести не получается. И куча свидетельств очевидцев — в основном военные пилоты. Этим ребятам никого не поймать, это совершенно ясно. Но полномочия у тех двоих очень приличные. И бюджеты тоже. Они вчера прилетели сюда из Вашингтона на частном самолете.

— Я чуть не завалил все дело. Мне даже не показалось странным, что они задают столько вопросов.

— Да не волнуйся, мы их больше не увидим. Давай завтракать.

Джонни с самого утра начал подозревать, что на дне озера искать уже нечего. До вечера они успели осмотреть все дно в радиусе пятисот метров от места, где он вынырнул той ночью. Том продолжал подогревать себя надеждой, но когда тени удлинились настолько, что пришлось включить фонари, Гиффет решил, что пора заканчивать поиски.

Они успели собрать и погрузить все оборудование до темноты. Можно было поехать в ночь, но погода стояла превосходная, и друзья остались. Том развел костер. В процессе поисков ему удалось подстрелить гарпуном приличную рыбину, и теперь он по-хозяйски запекал ее над огнем.

Когда Джонни рассказал ему про мальчишку из Орегона, Том сначала долго молчал. Его мысли текли плавно, складываясь в мозаику идеи.

— Ты знаешь, я думаю, что тот парень — он такой же, как ты. Особенный. Может, не настолько сильный, но точно кое-что может. И я думаю, вот такие им и нужны. Не знаю для чего, но это единственное объяснение, которое у меня есть.

Гиффет был с ним согласен. Это единственное объяснение. И это значит, что парнишка в опасности.

— Его надо спасать, — сказал он.

Том с придирчивым видом потыкал рыбину ножом.

— Каким образом? Выкрасть из семьи и держать в бункере, пока все не закончится? Где он будет в безопасности?

Джонни понимал, что Томас прав. И значит, оставалось только одно решение.

— Я его заменю.

— Каким образом? Ты что, можешь превращаться…

— Я для них интереснее. Это я точно знаю. Я это почувствовал, когда… Тот космический урод, он был просто в эйфории от того, что меня сцапал. Этот мальчишка его интересовал раз в десять меньше, я уверен.

Мне достаточно будет просто находиться рядом, где-нибудь поблизости, и тогда…

— Нет-нет-нет, даже не думай, это плохая идея. Ты едва выбрался первый раз и уже готов лезть туда снова, это же просто самоубийство!

Гиффет мягко успокоил своего друга. Он уже принял решение. Теперь он знает, что делает, теперь все будет под контролем. Он не может оставаться в стороне.

2

Орегон, округ Джексон, поселок Рух.

В конце лета вечно самая скука. Ричи ненавидел конец лета. Да он вообще любое время года в Джексоне ненавидел. Господи, да при чем тут время года? Надо учиться быть откровенным с самим собой. Дело в самом Ричи. Он самый странный подросток в Рух. Никто не хочет с ним дружить, только Лиза Боткинс, толстая дочка миссис Боткинс, все время приходит. Она веселая. Только с ней тоже никто не хочет дружить. Утром Ричи снова неудачно пошутил. Каждый раз он клянется, что это было в последний раз, но приходит момент, и он пытается снова. Никто не смеется над его шутками. Только Лиза. Ричи сидит на крыше сарая и мечтает. Который год он хочет уйти в горы, поселиться там в одиночестве, найти удобную сухую пещеру, оборудовать и жить охотой и рыболовством. Если бы не мама, он бы уже давно стал траппером. Ричи очень любил свою маму и знал, что она его тоже любит и будет плакать, если он уйдет. У нее никого больше нет. Они с отцом развелись, когда Ричи было семь. Мама тогда плакала чаще, и он всегда приходил, чтобы обнять ее. Он чувствовал, что это лучший способ избавить ее от воспоминаний. За три года их жизнь успела устояться, вдвоем они прекрасно справлялись. А теперь вот снова.

Это все из-за этого дурацкого садовника. Зачем вообще мать его наняла? Они всю жизнь прекрасно обходились без садовника, а теперь у них в доме вечно торчит этот мистер Джонни-Монни. Мама от него просто без ума. Вчера Ричи за ужином заметил, что последнее время у садовника чрезвычайно широкий функционал — как раз в тот момент, когда мистер Гиффет изволил помочь ей порезать мясо в тарелке. Днем он обнаружил в сарае гриль и нажарил стейков.

Это замечание страшно того развеселило. Он так искренне смеялся! Ричи решил, что для него еще не все потеряно, и в очередной раз съязвил на уроке. И в очередной раз почувствовал себя полным идиотом. Никто не засмеялся, все только покосились на него с явным неодобрением.

Нет, все-таки нужно уходить в горы.

— Эй, Ричи, ты знаешь, что у вас в кладовой лежит пневматика?

Со своего насеста Ричи видел, как Джонни роется в сарае. Точнее говоря, он видел его зад, торчащий из-под верстака. Ого, а ведь ружье — это как раз то, что ему в первую очередь пригодится в горах. Конечно, пока он не разживется нормальным огнестрельным многозарядным карабином. Садовник выбрался из-под верстака и теперь смотрел, как Ричи торопливо спускается по стремянке.

— Классная! Можно мне?

— Да, конечно, возьми; оно не заряжено.

Ричи был просто в восторге. Этот Джонни — отличный парень. Конечно, раздражает, что он так нагло ухлестывает за мамой, но в остальном он классный.

— Ричи, как ты смотришь на то, чтобы немного пострелять?

— А как, по-вашему, я могу на это смотреть?

— Ну, я не знаю, обычно мальчики твоего возраста убежденные пацифисты.

— А кто такие пацифисты?

— Ну, это такие люди, которые считают что оружие — это… эээ… плохо.

— Пацифисты-ы?.. — Он не сразу понял, что тот над ним откровенно издевается. Джонни наблюдал за реакцией мальчишки и ждал, когда до него дойдет. Они оба от души посмеялись и отправились к дальнему забору, где в углу скопилась приличная куча пивных банок, — одна из причин развода миссис Коллинз.

«У парня превосходное чувство юмора, и тем обиднее, что он думает наоборот», — подумал Джонни, заряжая воздушку.

3

Они с Томом решили взять двухдневный перерыв. Тому нужно было уладить дела на работе, да и у Джонни накопилось порядком разных невыполненных заказов. Договорившись встретиться с другом в аэропорту Сакраменто, он сел в машину и поехал домой, где его уже ждала Сьюзи. Он уже получил от нее пару сообщений.

По дороге он слушал околонаучную передачу, посвященную пришельцам. Его никогда раньше не интересовала эта тема. Гиффет был материалистом и уделял внимание только тем вещам, которые могли действительно принести какую-либо пользу.

Чем больше он слушал, тем больше понимал, что истинная картина вещей никому не известна. Да что говорить, он и сам практически ничего не знает об инопланетной цивилизации. От первого контакта остались одни лишь воспоминания. Джонни впервые пришла в голову мысль, что все это ему приснилось. А может, у него шизофрения. Ложные воспоминания. Он встречал одну шизофреничку — миссис Ольпенг, преподавателя литературы. Она вела у них уроки на первом году обучения. У миссис Ольпенг в голове жили две женщины. Одна — совершенно нормальная, социально адаптированная, любила книги и живопись. Это она научила Джонни многим полезным вещам. Другая была просто отвратительна. Обе они, кстати, прекрасно уживались и знали друг о друге. Этого феномена он так и не смог понять. Так вот, другая называла себя Мисси. Она появлялась ненадолго, и внешне ее обнаружить было невозможно. Появлялась она, когда рядом были мухи. Достаточно было всего одной, чтобы вперед выступила Мисси. Миссис Ольпенг продолжала делать свою работу в эти моменты, но приоритеты ее менялись самым чудовищным образом. Она слюнявила подушечку пальца и ставила мокрое пятнышко на лакированную поверхность стола. Когда пятнышко высыхало, она ставила его снова. Мисси могла делать это часами. Обычно Мисси убиралась вместе с мухой, но бывало, что ее терпение вознаграждалось, и тогда муха садилась на стол, подбегала к мокрому пятнышку и опускала в него свой хоботок. Когда насекомое сгибало передние лапки, чтобы поудобнее устроиться, Мисси точным движением опускала палец. Она давила муху пальцем, с хрустом расплющивая ее о стол, а ее тело сотрясал мощный оргазм. После этого Мисси растворялась, а ее место занимала миссис Ольпенг, чтобы с отстраненным видом вытереть со стола останки насекомого.

«Вот так-то и сходят с ума», — подумал Гиффет. Он заехал в городскую черту, и шум мегаполиса немного отвлек его от самокопания.

Когда он приехал домой, Сьюзи вела в сети бурную переписку с подругой.

— О, привет дорогой! Я уже думала, мне придется пить вино в одиночестве. — Она надула губки и приобняла его за шею. — Давай, приведи себя в порядок и возвращайся за стол.

Джонни отправился в душевую. Подставив лицо под горячую воду, он устало вздохнул. Нужно было раньше с ней расстаться. Вечно он все усложняет.

Он не удивился, что она приготовила ужин, а ведь у Сьюзи не было привычки заниматься стряпней. Чего не сделаешь, чтобы заглушить чувство вины. Уже с порога он знал, что подруга завела интрижку на стороне.

Ему уже приходилось проходить через такую ситуацию. Вообще Джонни не был ревнивцем и считал, что каждый волен делать то, что считает нужным, если это не вредит другим. Он тогда сразу выдал своей девушке все, что думает по этому поводу, что готов забыть измену, а она клялась, что все вышло случайно и что очень сожалеет. Но у них ничего не получилось. Во время секса она вспоминала свою измену, он чувствовал себя участником какой-то оргии, где он исполнял явно второстепенную роль. Джонни и сейчас чувствовал, как его сравнивают. Это было неприятно, задевало его самолюбие. И главное, он больше не был единственным. Все еще особенным, классным, желанным… элементом коллекции.

Он не сказал ей ни слова. Решив заодно проверить, на что способен, молча «уговорил» ее собрать вещи и уехать с ощущением того, что все кончено. Его огорчало, что он не особенно расстроился — ведь ему иногда казалось, что у них все по-настоящему. Но сердце не обманешь, а сердце говорило, что и терять особенно было нечего.

Два дня быстро пролетели в плодотворной суете. Джонни раскидал накопившиеся дела, набрал массу удаленной работы, сослался на то, что ему нужно посетить родителей, и вылетел в Мэдфорд.

Добрались они довольно быстро. Народу в этой части округа проживало совсем немного, гористая местность притягивала только туристов и охотников, за счет которых кормилось местное население. Природа здесь была великолепная, а дорога практически пустая, так что, выехав в одиннадцать часов утра из аэропорта Мэдфорта, они в три уже были на месте. Томас снял номер в единственном мотеле Руха. В нем оказалась кухня, был телевизор и даже кондиционер, который, правда, страшно шумел.

— Халатов мы тут не найдем. А денег содрали, словно тут и бассейн имеется. — Том любил комфорт и искренне считал, что остальные разделяют его стремление все организовать «как дома».

— Давай-ка для начала прогуляемся. Городок крохотный, успеем до вечера обойти. Заодно найдем, где можно прилично поесть.

— Прилично поесть можно в Сан-Франциско, но я оттуда как раз улетел. А здесь наша задача — не помереть от пищевого отравления.

— Давай, пошли, хватит ныть.

Городок оказался даже меньше, чем они ожидали. Отсюда начиналось несколько горных туристических маршрутов, на окраине находились средних размеров птицеферма, лесопилка и чуть в стороне — небольшой санаторий. Главная улица одновременно была дорогой, по которой они приехали. От нее перпендикулярно расходились улочки поменьше. В городке было чисто и зелено. Местные жители к туристам относились довольно приветливо, поскольку те являлись одним из основных источников их дохода.

На обратном пути друзья зашли в довольно милый ресторанчик с интересным меню и приветливым официантом. Опасения Тома явно не оправдывались. Ужин был отменный.

— Завтра придется прочесать все переулки. Твой парень, видно, домосед. Вон, смотри, детей на улице полно. Так никого и не узнаешь?

— Он должен быть здесь. Завтра нужно все тут как следует осмотреть.

— А ты не думал, что мы могли опоздать и его…

— Ты правда хочешь это обсудить? — Джонни злился редко, и это был как раз такой момент. Он и сам начинал беспокоиться. Городишко был такой маленький, что Гиффет должен был почувствовать парнишку, если тот в нем находился. В голову лезли разные предположения, и он уже не мог не обращать на них внимания. Том вздохнул.

— Извини. Ты, конечно, прав. В любом случае нужно все проверить. И потом, мало ли куда он мог уехать? У него сейчас, наверное, каникулы. Он мог уйти в поход с одной из скаутских групп, они тут все наверняка профессиональные скауты. Как считаешь?

Пока Том заполнял звуком тревожную пустоту ожидания, Джонни сидел, полностью освободив голову от мыслей, и «слушал». Он почувствовал едва уловимое ощущение, как дежавю, и пытался его нащупать, выделить из окружающего его информационного «фона». Ощущение постепенно нарастало, формируясь сначала в узнаваемый, а затем в знакомый образ. Еще несколько секунд, и Джонни был абсолютно уверен.

— Он здесь.

— А? Что ты… Ты сказал, он здесь? — Том начал оглядываться по сторонам.

— Том, я не знаю, где он. Где-то рядом.

Томас стал торопливо расплачиваться с официантом, поскольку Джонни просто встал и направился к выходу с таким видом, словно он и не сидел тут полтора часа. Когда Том выскочил из ресторана, Джонни уже поворачивал в переулок метрах в ста от него. Чтобы не потерять друга из виду, Каротти припустил трусцой.

Повернув за угол, он увидел, что Джонни стоит в трех домах от главной улицы, положив локти на невысокий заборчик, и разглядывает двухэтажный деревянный домик, выкрашенный зеленой, немного потрескавшейся краской. Перед домом была аккуратно подстриженная лужайка с несколькими ухоженными клумбами цветов.

— Он там, — сказал, не поворачиваясь, Гиффет.

— Это его дом?

— Да, его. Он разговаривает… с мамой. Был на школьной экскурсии… Расстроен… Ричи. Его зовут Ричи. Ричард Коллинз.

— Нам не стоит тут долго находиться, Джонни. Давай немного пройдемся. Он уже никуда от нас не денется.

Они вернулись в номер. Том настаивал, что им непременно нужен план, легенда. Он все перебирал разные способы, как им подобраться ближе к семейству Коллинзов. Джонни ему не мешал. Сам он не хотел ничего планировать — в таких делах у него всегда все получалось с первой попытки. Завтра он пойдет к миссис Коллинз, и они обо всем договорятся. С ней-то уж точно проблем не возникнет. А вот мальчишка… Его мысли было прочитать сложно, еще сложнее различить эмоции. Джонни словно ехал в автомобиле и пытался разглядеть из окна пейзаж сквозь высокий решетчатый забор, проносящийся за окном. Перестанешь всматриваться — и все, только стена перед глазами. Он даже немного утомился, пока стоял перед домом. «Ладно, главное сейчас — это его мама, — подумал он. — Будем решать задачи поочередно».

Он пришел к ним на следующее утро и так основательно запудрил мозги миссис Коллинз, что она не только наняла его садовником, но и разрешила ночевать в сарае, где был оборудован небольшой чердак, набитый соломой.

Миссис Лаура Коллинз имела сразу несколько скрытых мотиваций такого поступка, так что стоило ее немного раззадорить — и вот Джонни уже разгребает кучи хлама на заднем дворе, имея возможность не только находиться поблизости, но и общаться с Ричи.

Пошла уже вторая неделя, как он трудился на поприще садовника, заодно успев настроить в доме локальную сеть, починить сломанный кондиционер и насос для полива. Для ремонта он «вызвал» своего коллегу, Томаса Каротти, известного мастера по починке всего на свете. У Джонни уже сложились более чем теплые отношения с миссис Коллинз. Он даже сам удивлялся: его раньше никогда так сильно не тянуло к женщине, которая даже не особенно интересовалась его внешним видом. Лауре было тридцать пять, она была в прекрасной форме, правда, своей внешности уделяла крайне мало внимания. У нее была идея, что она прекрасно может обойтись без мужчины, тем более что у нее такой прекрасный мальчик, который всегда ей помогает. Но для Джонни не было преград, и психологический блок, который скрывал глубоко сидящие истинные потребности даже от самой Лауры, для него представлял просто шторку, которую достаточно было отодвинуть двумя пальцами. За ней можно было увидеть грусть, одиночество, желание быть любимой. Там спряталась надежда.

И оттуда, из-под толстого слоя льда, который вот уже три года старательно намораживался, к нему тянулась чудесная девушка. От нее у Джонни начинала кружиться голова и появлялась слабость в коленях. Лаура тоже это чувствовала, но лед был очень толстый и прекрасно справлялся с возложенной на него задачей. Миссис «С меня хватит» всегда находила кучу срочных дел, которые просто не оставляли никакой возможности сблизиться с этим симпатичным и хозяйственным парнем.

Мальчишка все чувствовал гораздо сильнее своей матери. Он практически сразу начал ревновать, злиться и появлялся всегда в самый неподходящий момент, когда казалось, что вот-вот что-то произойдет.

«У него явно есть талант», — думал Джонни каждый раз, когда Ричи врывался в дом с очередным идиотским запросом. Последний раз это случилось вчера, когда Лаура решила угостить садовника чашкой кофе и неожиданно для себя составила ему компанию. Гиффет был просто уверен, что пацан укатил куда-то на своем велосипеде и теперь у него будет, наконец, возможность поговорить с ней. Она расспрашивала его, как идут дела в саду, чувствуя, как у нее зреет желание пригласить его на ужин. Она уже набрала воздуха в грудь, чтобы решительно, на выдохе произнести эту непроизносимую фразу: «Не хотите сегодня вечером с нами поужинать?» Именно в этот момент Ричи влетел на кухню, вереща что-то про стаю бешеных собак, которые погнались за ним возле лесопилки.

«Господь милосердный, как он это делает?» — подумал Джонни. Даже он не смог бы ничего почувствовать с другого конца поселка.

«Ну уж нет, в этот раз у тебя ничего не выйдет, маленький засранец», — решил Джонни.

— Лаура, так когда, вы сказали, приходить на ужин? — он обворожительно улыбнулся.

«Господи, я что, все же это сказала?» — миссис «С меня хватит» в панике пыталась придумать отговорку, но пристальный взгляд голубых глаз Джонни Гиффета не давал ей сосредоточиться. Ей казалось, она вот-вот сообразит, но мысли разбегались в стороны словно муравьи. Положение безвыходное.

Она собралась с духом и сухо пригласила его к семи часам. «Раньше сядем, раньше встанем», — она решила, что так будет более «безопасно».

Ужин прошел просто прекрасно. После той выходки с собаками Гиффет, наконец, разозлился на Ричи, который просто выводил из себя все это время. Злился он крайне редко и в этом состоянии был великолепен. Он влез одновременно в голову Ричи, его матери и в считаные секунды протряс через сито своей логики все, что там в этот момент происходило.

Ну конечно, это нужно было заметить сразу. «Настоящая» Лаура появлялась, только когда Ричи не было рядом. У парня была неприязнь ко всем мужчинам, потенциально способным составить пару его матери. На них он переносил обиду, возникшую после ухода отца.

Благодаря своему дару Ричи передавал все эти чувства матери, совершенно неосознанно делая ее несчастной.

Джонни было трудно пробиться к нему в голову, но не в этот момент. Гиффет был зол, а злость усиливала его способности многократно. Он разворошил старый чемодан на чердаке подсознания мальчишки, высыпал оттуда воспоминания раннего детства, развесил их по стенам его памяти. Заставил вспомнить, как они играли с отцом на пляже, строили сарайчик и как он сильно любил его тогда. Ричи вспомнил, что даже тогда, когда у них с мамой окончательно испортились отношения, отец всегда готов был внимательно выслушать его, проводил с ним много времени и старался, как мог, оградить от их «взрослых» разговоров.

Джонни сделал за пару минут то, на что у психолога ушло бы несколько месяцев. Задумчиво глядя в окно и допивая свой кофе, он наблюдал, как Ричи вдруг помрачнел, развернулся и быстро поднялся в свою комнату. Он не хотел, чтобы мама видела его слезы.

Еще до ужина он позвонил отцу, чего не делал ни разу с момента его переезда. Они ни разу не виделись с тех пор, поскольку мама добилась судебного решения о запрете посещений. Сделать это было несложно: отец под конец стал частенько выпивать и пару раз попадал в участок. Судья уже успела его запомнить и приклеить ярлык.

В таком запрете не было никакой необходимости, и Лаура никогда бы его не потребовала, если бы не Ричи и его детская обида, которую он не мог удержать в своей необычной голове. Теперь Гиффет отменил его. Освободил их обоих.

Так что за ужином никто не мешал миссис Коллинз быть собой, смеяться над шутками Джонни и позволять ему за собой ухаживать.

Конечно, мальчишка еще немного ревновал, но это была вполне нормальная реакция. Кажется, Джонни начинал ему нравиться.

Стрельба из воздушки — только на первый взгляд простое дело. Уже после трех выстрелов Джонни понял, что снайпера из него не получится. А вот Ричи сбивал банки одну за другой, уверенно перезаряжая ружье. Они расстреляли целую коробку пулек и начали следующую, когда Гиффет почувствовал, что Лаура за ними наблюдает. Ее чувство к нему росло с каждой минутой, он это чувствовал так же, как она. Этому способствовал Ричи, который делился с ней своими восторженными ощущениями от общения с садовником. Для нее это имело огромное значение.

Он вдруг почувствовал, что счастлив. Наверное, впервые в жизни. Вокруг все словно светилось. Обострились все чувства, ему хотелось сорваться с места и бежать к ней. Но Ричи вносил свои коррективы. У него застряла в стволе пуля, а это было гораздо важнее всякой ерунды.

Обычно Джонни не обсуждал свою личную жизнь с другими, но сейчас ему было просто необходимо увидеть Тома. Джонни чувствовал, что не способен трезво рассуждать; ему нужен был совет рационального человека.

Том заехал за ним через двадцать минут и отвез к Козьему обрыву. Пока Гиффет изображал садовника, Том изображал туриста. Он уже успел осмотреть все достопримечательности и теперь разбирался в них не хуже местных. Он, правда, не знал, почему обрыв называется Козьим, зато знал, что с него открывается потрясающий вид на горы.

«Хорошо, что я заехал за пивом, — подумал он, слушая довольно бессвязную речь Гиффета. — Тут на трезвую голову не разобраться».

Джонни вываливал на него потоки разрозненных эмоций, надеясь таким образом лучше донести до Каротти смысл происходящего, на деле же все запутывая.

— Так, прекращай. Я словно женщина в разгар мелодрамы. Ты не мог бы выражаться словами? На вот, выпей немного.

Джонни постарался взять себя в руки.

— Да, давай. Спасибо. Прости.

— Да все в порядке. Я слушаю. Тебе удалось создать интригу. Я, если честно, с трудом тебя узнаю. Ты всегда такой… последовательный.

— Том, она удивительная. Лаура… Я даже не знаю, как тебе это объяснить. Я никогда ничего похожего не ощущал, это совершенно другое — понимаешь, совершенно…

— Эээ, брат, ты, похоже, и вправду в нее втрескался. Вот и тебя тоже поймали. Хорошо хоть я пока что держусь.

— Том, что ты думаешь? Это серьезно?

— Я думаю, что ты сам прекрасно знаешь ответ. Может, стоит пригласить ее на свидание, как считаешь? Я обычно так делаю.

— Хватит смеяться, Том! Если бы дело было только в ней, но есть еще Ричи и вся эта история. Черт, все так запуталось!

— Не вижу проблем. Ричи уже большой, переживет, если что. К тому же, тебе больше не придется спать на сеновале. Прости, я просто не могу сдержаться, — Том снова засмеялся. — Иди и пригласи ее прогуляться. Все от этого только выиграют.

Джонни последовал, не затягивая, совету друга. Он просто не мог держать все это в себе. Впервые он чувствовал неуверенность в разговоре с женщиной, боясь услышать отказ, даже чувствуя заранее, что она только и ждет приглашения.

Она действительно ждала. Удивлялась самой себе. Словно в тундре вдруг наступило лето. И все расцвело. Ее сердце часто билось в ожидании. Миссис «С меня хватит» с позором бежала под натиском этих ярких эмоций, и Лаура порхала по дому словно бабочка, что-то напевая и улыбаясь. У нее почему-то было такое чувство, что Джонни непременно позовет ее. Просто надо немного подождать.

Он заехал за ней в семь. Лаура предложила пройтись по одной из троп терренкура[2]. Тропа проходила по склону горы, поросшему сосновым лесом. Она шла и болтала, не умолкая, обо всем подряд. Он только изредка задавал вопросы, немного меняя направление ее мыслей. Она говорила про Ричи, про его успеваемость в школе, о том, как давно играла на фортепиано, а потом забросила с рождением ребенка, даже о разводе с мужем говорила. Рядом с Джонни ей было удивительно легко, она как-то сразу и полностью доверилась ему.

Когда они шли назад, солнце покатилось к закату и по склону стал спускаться туман. И она даже не заметила, как он ее поцеловал. Все было так правильно, так вовремя, именно так, как и должно было быть. И закончился этот вечер тоже именно так, как и должен был закончиться.

Он проснулся от ощущения, что за ним наблюдают. Лаура спала, повернувшись боком, и луна мягко освещала ее лицо. Джонни смотрел на нее и улыбался, словно школьник. Он чувствовал себя таким умиротворенным, словно наконец нашел то, что искал всю жизнь, и теперь все будет хорошо. Она была прекрасна. Как отражение детской мечты на воде. Джонни захотелось дотронуться до нее. Он попытался протянуть руку, чтобы убрать с ее лица локон, но рука отказывалась слушаться. «Наверное, отлежал», — подумал он. Но повернуться на бок тоже не получилось. Тут он заметил, что Лаура не дышит. Ее грудь, которая совсем недавно равномерно поднималась и опадала, теперь была неподвижна. Тогда Джонни позвал ее. Точнее, он хотел ее позвать, но изо рта не вырвалось ни единого звука. И тут Джонни снова почувствовал, что находится в стеклянной коробке с картинками на стенках. Как и в первый раз, он потянулся изо всех сил наружу, надавил, и стекло разлетелось в пыль. И как тогда, Джонни увидел перед глазами ночное звездное небо.

Т«цо-гла’Ат был очень счастлив. Наконец он мог себя порадовать. Последний оборот у него был крайне неудачным. Сначала он проиграл свою очередь Гза’ат’ту, и тот полетел на Воду вместо него. Потом началась вся эта непонятная и еще не законченная история. Их кло’когн вернулся с мертвецом на борту, и отчет навигационного модуля показывал, что им еще управляли после смерти Гза’ат’та. Очень неудачно и то, что никто не видел, как Т’цо-гла'Ат входил в кло’когн в стыковочном блоке. Зато все видели, как он выходил. Еще хорошо, что он несколько раз покидал свой отсек, пока не прилетел челнок с телом Гза’ат’та на борту. Последний раз такое случилось, когда Тец’ка-тли был навсегда изгнан теми-кто-не-может-вернуться. Т’цо-гла’Ат больше всего боялся повторить его судьбу, хотя тогда, конечно, ни у кого сомнений не оставалось. Тл’а-лок умер страшной смертью. Тец’ка-тли забрал его чи’а, все это почувствовали.

Даже изгои не опускались до такого преступления.

Их ковен был малочисленный, и все знали друг друга как себя. Т’цо-гла’Ату по земным меркам было примерно 850 лет. Правда, большую часть времени изгои проводили в анабиозе, отчего они сильно отставали в развитии от сородичей. Но это их не волновало — на родине их уже забыли, и вернуться туда было невозможно. Хотя Та-чи’а тоже находилась в рукаве Ориона и добраться туда не составляло проблем, вернуться они не могли. Каждый изгой должен был стереть из памяти образ ее чи’а. А без него проложить маршрут было невозможно. Галактика постоянно изменялась, и только чи’а была вечна.

Т«цо-гла’Ат был рожден тусклым. Тусклые не могли собирать чи’а. Они могли только отбирать ее у других, да и то с помощью усилителей чи, разума. Они рождались крайне редко. Тусклые были смертны.

У них был выбор. Либо умереть достойно, прожив около 130 земных лет, либо встать на путь саморазрушения. Каждый раз, когда тусклый отбирал чи’а у другого, он продлевал свою жалкую жизнь на несколько лет. Или месяцев. Все зависло от чи’а. Хорошая чи’а могла поддерживать тусклого десять — двенадцать лет. У низших существ она была другая, ее хватало на пару недель. Никто не забирал чи’а у лишенных разума, ведь каждый раз, когда тусклый совершал преступление, он терял часть своей личности.

Каждый раз перед анабиозом Т’цо-гла’Ат молил чи’а дать ему сил умереть, когда настанет его время. А оно настанет рано или поздно.

Первый раз он отнял жизнь, когда ему было 110 лет. Тело его уже начало разрушаться, и ничто не могло остановить старение. Он уже слышал об изгоях, но не мог решиться. Однако страх смерти пересилил желание сохранить личность, и он отправился в открытый космос, навстречу одиночеству и безумию.

Тусклые охотились на разумных существ. Их чи’а была полной, даже несмотря на то что младшие расы еще только постигали ее бесконечную силу и важность. Но лучше всего было охотиться на Светлых. Среди младших рас Светлые встречались очень редко, они были таким же исключением, как и тусклые у его народа. У Светлых чи’а была сильна, почти как у его братьев на Та-чи’а. Но, в отличие от сородичей Т’цо-гла’Ата, они не могли защитить себя от охотника.

Его ковен насчитывал 15 тусклых и находился на эллиптической орбите, вращаясь вокруг желтого карлика перпендикулярно плоскости эклиптики. Вода была отличным местом для тусклых. Они даже могли ненадолго покидать челнок и выходить наружу, настолько похож был климат и состав воздуха. Если бы не сухость, можно было бы сказать, что тут как дома. На Та-чи’а воздух был влажный и теплый. У та-чиан были огромные глаза и речь, наполненная щелкающими звуками, которые лучше разносились в тумане. Вообще та-чиане говорили мало, пользуясь в основном телепатией. Только тусклым приходилось использовать речь. Они не могли нормально общаться без специального оборудования, усиливающего их слабые способности.

Т«цо-гла’Ат прилетел за молодым Светлым. При последнем сканировании они нашли двоих, и первый был просто отличным экземпляром. Но он, по всей видимости, достался Гза’ат’ту. Теперь остается второй. Он, конечно, не так хорош, но что же поделать.

Когда Т’цо прибыл, выяснилось, что тут два Светлых. И второй, и, что несказанно обрадовало его, первый. Видимо, зонд что-то напутал. От возбуждения та-чианин даже тихонько пощелкивал.

Джонни снова смотрел на звезды.

Только что он лежал рядом с самой прекрасной женщиной на свете, и вот именно в такой момент все началось. Конечно, глупо было жаловаться на судьбу, он ведь сам полез в эту яму со львами. Но львы могли бы хоть немного подождать. Хотя бы до утра…

Джонни был, как и в прошлое похищение, совершенно спокоен. Он теперь знал, что его ждет впереди.

Разум его был чист и готов к битве с любым противником. Уже на половине подъема он полностью освободил свое тело от паралича и теперь ждал, словно кот возле мышиной норки.

Вспышка света все же застала его врасплох. Перед глазами мелькали цветные пятна, но он сумел различить очертания внутреннего помещения челнока-пончика. Пришельца он увидел и почувствовал практически одновременно. Первое что он ощутил — предвкушение. Радость и удивление — его тут явно не ожидали встретить.

— Ну что же! — сказал он самому себе, вдруг почувствовав, как его охватывает ледяное спокойствие. — Приступим.

Та-чианин потерял контроль сразу же после того, как затянул Светлого внутрь.

Ему показалось, будто его ударили со всего размаху огромным титановым молотом прямо между глаз. Ноги его подкосились, и он растянулся на полу челнока. Т’цо-гла’Ат попытался восстановить контроль. Лучше бы он этого не делал. Светлый ухватил лучи его воли, которые тот протянул к нему, чтобы подчинить, и растянул их в разные стороны. Тусклый почувствовал, что его натягивают на дыбу. Человек распял его личность и сейчас словно вбивал в ее концы острые гвозди, не оставляя ему ни малейшего шанса освободиться. Когда он с этим покончил, та-чианин был беспомощнее младенца. Он не мог не то что двигаться, он даже думать не мог.

И тогда Светлый стал спрашивать.

Джонни не стал набрасываться на пришельца, как в прошлый раз. Он легко выпихнул его из своей нервной системы, а когда тот снова начал давить, Гиффет «растянул» его, как кожу на барабане, заблокировав все попытки влезть к нему в голову. Он чувствовал себя, словно нейрохирург в стерильной операционной. Перед ним был раскрытый, ничем не защищенный мозг, полностью обездвиженный, но находящийся в сознании. Джонни чувствовал, как это сознание захлестывает волнами ужаса.

— Вот и прекрасно. Боится — значит уважает. — Он наконец поднялся с пола и придал телу более подходящее ситуации положение. А именно — поставил одну ногу на грудь пришельца. Немного постояв так, решил, что все же лучше будет присесть. Оглядевшись в поисках прямоугольных предметов, Джонни вздохнул и уселся на пол рядом с та-чианином.

— Что же ты такое? — пробормотал он себе под нос.

Джонни заранее составил список вопросов, которые собирался «задать» пришельцу. Вообще, первым делом он хотел выяснить, откуда те прилетают, но все почему-то шло не по плану.

Задав этот вопрос себе, он задал его и своему похитителю. Они находились в очень тесном контакте, та-чианин чувствовал любое проявление его воли. Ему показалось, что Светлый сейчас начнет выдирать из него интересующую информацию, как страницы из книги, поэтому сам как можно быстрее раскрыл для него все требуемые «файлы». Джонни получал ответы, не успевая задавать вопросы. Это был допрос наивысшего уровня.

Его зовут Т’цо-гла’Ат — Тот Кто Боится Умереть. Имена та-чиане получали в возрасте примерно 30 земных лет, исходя из особенностей их характера.

Он родился на Та-Чи’а, Родине. Родина находится в том же рукаве Галактики. Пришелец предоставил Светлому все, что знал о расположении Та-чи’а, но без образа Чи’а это не имело значения.

— Почему нельзя попасть на твою планету?

— Мы летим не на планету. Мы летим к ее Чи’а. Все меняется, галактика подвижна. Только Чи’а постоянна. Те, кто отнимает чи’а у живых, должны покинуть Родину. Совершенные не могут жить рядом с разрушителями. Разрушитель должен покинуть Та-чи’а, а память о ее Чи’а у него отнимают Совершенные.

— Кто такие Совершенные?

— Те, кто могут собирать Чи’а.

— Ты тоже был Совершенным?

— Я — тусклый. Мы не можем собирать Чи’а с рождения. Мы можем только отнимать ее у живых.

— Зачем вы это делаете?

— Чи’а есть суть жизни. Если нет Чи’а, жизни тоже нет. Совершенные черпают Чи’а отовсюду. Они берут ее у Та-Чи’а, у звезд, у пустоты. У света и антиматерии тоже есть Чи’а, и они могут брать ее. Тусклый не может. Когда его чи’а заканчивается, он умирает.

— Если Совершенные могут брать эту Чи’а из пространства, они живут до бесконечности?

— Совершенные бессмертны. Совершенные уходят дальше только по своей воле.

— Куда уходят?

— Совершенные покидают физическое тело, когда считают, что достаточно готовы. Они уходят дальше. Я не могу объяснить. Тусклые не понимают.

— Ты забрал жизнь у Совершенного и тебя изгнали?

— Тусклый не может забрать жизнь у Совершенных. — Джонни почувствовал благоговейный ужас, охвативший та-чианина. Тот мучительно пытался подобрать сравнение, чтобы описать Совершенных, но у него для Светлого не было даже близко похожих примеров.

— Мы охотимся на младшие расы. Я ушел, когда отнял чи’а у человека с Воды.

— Вода? Ты думаешь о Земле, но почему Кл’о? Кл’о — это значит вода, так?

— Ты ее зовешь Земля, Та. На ней гораздо больше воды, чем земли. Мы говорим Кл’о, Вода.

— Ты забираешь нашу жизнь, чтобы не умирать?

— Да.

— Ты вампир.

— Я не боюсь солнечного света.

— Ты убиваешь других, чтобы продлевать свою жалкую жизнь?

— Это мой выбор. Я Т’цо-гла’Ат — Тот Кто Боится Умереть.

— Все тусклые охотятся на людей?

— Нет. Тусклые умирают благородно. От старости. Лишь ничтожное количество становится разрушителями. И платит за это изгнанием. Мы охотимся на все младшие расы, не только на людей.

— Много других младших рас?

— Я не знаю. Тусклые не знают всего. Я знаю о существовании 294 младших рас в нашей галактике. И могу попасть к 19 из них.

— На них ты тоже охотишься?

— Нет. Наш ковен здесь. Охотимся, где ковен. Мы не можем долго находиться вне ковена.

— Почему вы прилетели сюда?

— Ваша раса самая светлая из всех доступных.

— Что значит светлая?

— У вас больше чи’а.

— Почему это важно?

— Когда охотник забирает чи’а, он разрушает свою личность.

— Сходит с ума?

— Да. Вы зовете это безумием. Чем больше чи’а у жертвы, тем дольше потом не нужно охотиться. Тем дальше безумие.

— Сколько раз ты можешь забрать жизнь?

— Я не знаю. Но мы стараемся охотиться как можно реже.

— Ты думаешь, что я светлый. Что это значит?

— У тебя очень много чи’а. И ты умеешь ее использовать.

— Много ты уже убил таких, как я?

— Я ни разу не встречал такого Светлого. Я не смогу убить тебя. Ты сильнее любого из нас. Ты почти так же силен, как Совершенные. Ни один тусклый не сможет тебя убить. Если только Тец’ка-тли это под силу.

— Кто такой Тец’ка-тли?

— Он изгнан из ковена. Он отнял чи’а у другого тусклого.

— Где он теперь?

— Он остается на Воде, — Т’цо-гла’Ат передал Джонни образ координаты в трехмерной системе. — Он не смог вовремя умереть. И теперь он потерянный.

— Что это значит?

— Он больше не может думать. Он может только желать. Пока что может. Его разум разрушается с каждым убийством все сильнее. Скоро он полностью погрузится в хаос и перестанет чувствовать Чи’а.

— Скоро — это когда?

— Через 30 лет. А, может, через 150. Тец’ка-тли очень старый. Очень боится умереть. Будет долго бороться.

Изначально Джонни намеревался расправиться с пришельцем, однако чем больше они общались, тем сильнее он испытывал сострадание. Даже жалость. Он уже не смог бы просто прикончить та-чианина. Тем более что теперь он начал понимать, каким страшным был конец того, кого он убил. Никто не заслуживает такого.

— Я хочу знать, как управлять этой машиной.

— Смотри! — В голове пришельца развернулась четкая инструкция. Джонни словно мгновенно прошел расширенный трехмесячный курс экстремального вождения. Машина реагировала на телепатические импульсы, управление осуществлялось практически полностью ментально. В электронной памяти кло’когна находилась карта галактики в шестимерной системе координат. Пытаясь воспринять эту концепцию пространства-времени-вероятности-энергии, Джонни настолько ослабил контроль над тусклым, что тот даже смог сесть.

— Ты должен знать Чи’а своей Земли. Она будет центром координат. Иначе ты не сможешь проложить маршрут. Для тусклого центр всегда там, где он родился. А для Совершенного центр там, где Совершенный.

— Я не понимаю.

— Тусклый может познать только Чи’а своей планеты. Совершенный способен познать свою чи’а. Совершенному не нужен центр. Он и есть центр.

— Покажи мне нашу Чи’а.

— Ты должен сам ее увидеть. Я ее вижу по-другому.

Джонни отдал мысленный приказ, и кло’когн показал ему Землю. В шести измерениях.

— Не пытайся понять. Даже Совершенные должны пройти долгий путь, чтобы понять. Чтобы Чи’а познать, ты должен открыться.

Гиффет попытался расслабиться. Сначала ничего не выходило, но постепенно у него получилось убрать барьер, который создавало его сознание, стремясь отгородиться от совершенно чуждого знания. И как только он открылся, то увидел Ее.

Она была прекрасна, прекраснее всего в этом мире. Как тысячи прекрасных моментов, как Любовь, как Юность, как Счастье, как Полет, как Открытие…

Как Жизнь.

Джонни почувствовал, что по щекам текут слезы. У него перехватило дыхание от понимания ее величия.

И он был ее частью. И он мог брать ее. Она всегда была прямо здесь, вокруг, в воздухе, в воде, в земле, в деревьях и солнечном свете. И внутри него. Он чувствовал ее внутри… она текла, переливалась, расширялась и схлопывалась, начиналась и прекращалась одновременно, мгновенная и бесконечная… Его суть. Чи’а.

Он понял, что «отпустил» та-чианина. Спохватившись, Джонни потянулся к его сознанию и тут понял, что это совершенно излишне.

Т«цо-гла’Ат стоял перед ним на коленях, уткнувшись своей огромной головой в пол. Гиффет послал ему плохо сформированный вопрос общего характера:

— ?

— Совершенный. Приказывай.

— ??

— Мы подчиняемся. Приказывай. — Джонни совсем уже растерялся.

— И с чего это мы вдруг такие покладистые?

— Ты можешь собирать Чи’а. Кло’когн определил тебя в центр. Ты знаешь свою чи’а. Ты Совершенный.

— А ты свою не знаешь?

— Тусклый не может управлять своей чи’а. Только чувствовать, как она слабеет.

— Понятно. Никуда не уходи. Мне надо подумать.

Все, о чем он сейчас мог думать: «Все идет СОВЕРШЕННО не по плану». О каком вообще плане можно теперь говорить? Он буквально чувствовал, как в голове возникают сотни тысяч новых нейронных связей, мозг просто не успевал обрабатывать тонны концептуальной информации — все это было совершенно невероятно и одновременно абсолютно реально.

«Мне нужен тайм-аут. Пара минут».

Джонни покосился на пришельца. Тот по-прежнему стоял в той же покорной позе.

Гиффет закрыл глаза. Вокруг него теперь плыли потоки Чи’а, энергии жизни. Он потянулся к ней и сделал большой глоток. Эффект был потрясающий. Он почувствовал, что в него вливается сила мирового океана, энергия солнца и… спокойствие. Он ощутил удивительное умиротворение и уверенность. Мысли перестали расползаться, голова прояснилась. Сразу стало ясно, что делать дальше. Джонни посмотрел на та-чианина.

— Т’цо-гла’Ат. Ты мне нужен.

Тома Каротти разбудил легкий стук в дверь. Он безрезультатно пошарил по полу в поисках тряпочных отельных тапочек, печально вздохнул и пошлепал к двери босиком.

— О, Джонни. Неужели тебя, наконец, отшили? — Он заметил тапок, торчащий из-под кресла, и рассеянно уселся, вяло пытаясь просунуть в него ногу. — Заходи, рассказывай. У меня как раз часы приема отвергнутых влюбленных.

— Томас, все очень серьезно. Выпей чашку кофе. Я хочу тебе кое-что показать, но тебе лучше сначала проснуться полностью.

Джонни, не дожидаясь ответа, налил воду в кофейник.

— Слушай, Джонни, я понимаю, что все ужасно серьезно. Ты завалился в три часа ночи. Давай уже, выкладывай. Что ты там ей выдал, что она выставила тебя на улицу в такое время?

— С Лаурой все в порядке, я пришел не поэтому.

— Ну и что в таком случае посреди ночи… — Том поглядел на Гиффета вопросительно. — Это то, о чем я думаю?

— Да, верно. Держи кофе. Я покажу.

Джонни подождал, пока друг сделает несколько глотков. Когда он решил, что Томас достаточно пробудился, он вошел с ним в ментальный контакт и за пару минут передал все, что произошло за последние 4 часа.

Еще пару минут понадобилось, чтобы Каротти смог переварить полученную информацию. Он допил остатки кофе, пару раз как-то странно моргнул. Джонни показалось, что он хотел что-то спросить, но Том только вздохнул, поднялся, подошел к окну и долго молча смотрел на луну, освещающую притихший городок.

— Ты уверен, что это было правильно? Отпускать его?

— Они подчинятся. Ковен покинет Солнечную систему в течение двух дней.

— В голове не укладывается. Сколько мы знакомы, Джонни? Восемь лет? Ты смог испугать целую кучу лунатиков одним своим видом. Господи…

— У меня похожие ощущения, Том. Но нам нужно решить, что делать с последним — Тец’ка-тли. Я должен его найти.

— А может, просто приказать ему убираться с остальными?

— Нет. Он больше не слышит голоса разума.

— Как я понимаю, этот чокнутый лунатик сидит где-то в Индии?

Джонни уже сверялся с онлайн-картой.

— Бенгалия. Поблизости нет ни одного населенного пункта. Он залез в самую глушь.

— Придется организовывать целую экспедицию. Джонни, скажи, а ты теперь можешь пополнять счета силой мысли? Нам понадобится просто куча денег. Туда бесплатно ни один дурак не полезет.

— Насчет этого не беспокойся. Лучше начинай продумывать техническую сторону. Я могу на тебя рассчитывать?

— Слушай, мне все же нужно понимать, какие у нас бюджеты…

— Рассчитаем стоимость и будем от нее отталкиваться.

— Интересный способ вести дела. Вот бы всегда так было.

Две недели ушло на подготовку. Джонни проводил большую часть времени с Лаурой и Ричи. Они были самой счастливой семьей на свете. Просто удивительно, как быстро им удалось так сблизиться. Он теперь видел все в совершенно ином свете, его шестое чувство дополняло остальные, делая мир богаче и интереснее. Он видел любовь. Чувствовал ее. Их чи’а переплеталась, создавая удивительной красоты неповторимый узор. Они были скульпторами жизни, создавали ее из пустоты Вселенной. Давали ей выход, позволяя обрести форму. Это было величайшее чудо. Больше всего ему хотелось, чтобы его увидели другие. Это навсегда изменило бы мир.

Они не могли оторваться друг от друга. Сколько бы они ни были вместе, им все было мало.

Он уезжал только один раз, чтобы достать рассчитанную Томасом сумму. Джонни посетил двух наиболее известных меценатов Калифорнии, которые с радостью перевели на его счет средства для организации экспедиции, якобы призванной повысить уровень медицины в удаленных районах Бенгалии. Чтобы не быть голословными, друзья даже закупили большую партию жизненно важных медикаментов, чтобы передать их в местные лечебные учреждения.

Томас продумал все до последней мелочи. Он нашел туристическое агентство, которое занималось экстремальным туризмом, и дал им задание — продумать маршрут к указанной на карте точке. Он не слезал с телефона целую неделю, согласовывая с ними детали путешествия. Пришлось арендовать вертолет, чтобы добраться до последнего населенного пункта. Особенно сложно оказалось найти проводника из местных, никто не хотел браться за такую работу. Агент вылетел в деревушку, которую жители называли Кадукта — ближайший к их цели населенный пункт. Два дня он пытался найти им сопровождающего. Все как один твердили про какую-то Капонго и начинали осенять себя разными ритуальными знаками. В результате Томас выбрал вариант самостоятельного передвижения, для чего заказал высокоточный военный спутниковый навигатор. Также агентство очень серьезно подошло к вопросу безопасности. Армейские штурмовые винтовки, снабженные безоболочечными боеприпасами, облегченные кевларовые бронежилеты, химические средства, отпугивающие диких животных. Томас подготовил абсолютно все, оставалось только вытащить Джонни. Но тут он раз за разом терпел сокрушительное поражение. Гиффет был на вершине блаженства и не хотел слезать с нее ни под каким видом. Самым досадным в этой ситуации было то, что Джонни даже не давал ему возможности привести хоть какие-нибудь аргументы. Он просто разворачивал все его мысли в обратном направлении, и Томас отправлялся назад, только в номере понимая, что произошло. Но Том Каротти был упорным человеком. Если ему поручили организовать экспедицию, он ее организует! И поскольку без Джонни сделать это было невозможно, ему пришлось применить военную хитрость.

В один из тех редких моментов, когда Джонни отлеплялся от Лауры (Ричи утащил его кататься на велосипедах), Том заглянул к ней на чашку кофе.

Лаура суетилась у плиты. С тех пор, как они с Гарри расстались, у нее не было желания возиться на кухне. А ведь она знала огромное количество рецептов и прекрасно готовила.

С появлением в ее жизни Джонни ее давно томившиеся в ожидании таланты чудесным образом находили выход. Вот и теперь она с азартом крошила овощи, месила тесто и что-то кипятила в кастрюльках на огне. Когда пришел Томас, она даже сначала немного рассердилась, что ее отвлекают, но потом подумала, что будет очень интересно поболтать с Каротти. Джонни всегда с готовностью отвечал на ее вопросы, но ей все никак не удавалось кое-что узнать. Точнее сказать, она все время забывала поинтересоваться, зачем им ехать в Индию. Она была умной женщиной и понимала, что на добровольцев Красного Креста друзья совершенно не похожи. Особенно этот Каротти. Во-первых, оба для этого слишком рассудительные, во-вторых, слишком образованные, в-третьих, от обоих так и пахло авантюрой. Лауре было жуть как любопытно, что же они затевают, но каждый раз, когда она хотела спросить об этом Джонни, ее мысли убегали куда-то в сторону, она вдруг вспоминала про что-то более важное…

Она думала, что это все из-за гормонов. Рядом с ним она вообще плохо соображала. Но, к счастью, при виде Тома у нее не происходило выброса эндорфинов, поэтому Лаура рассчитывала, что сможет нормально обсудить с ним Незаданный Индийский Вопрос. Она ему уже и название успела придумать.

Очень удачно вышло, тем более что Том первым затронул эту тему.

— Лаура, у тебя тут чудесно пахнет. Что это будет?

— О, спасибо Том. Я делаю жаркое по французскому рецепту, должно получиться очень неплохо.

— Послушай, я хотел с тобой посоветоваться насчет одного дела… Ты же знаешь, мы собираемся в экспедицию…

Лаура даже немного растерялась. Она как раз думала, как бы ей незаметно перевести тему разговора на Индийский Вопрос, а он сам о нем заговорил.

— О, да, Том? А что ты хотел у меня узнать? Я и в Индии-то никогда не была!

Лаура отвернулась к плите. «Господи, что я несу!» — подумала она.

— Ты знаешь, у нас уже все давно готово, мы можем ехать в любой момент. Только Джонни… он… — Томас выдохнул и замолчал. У него не было ни одной нормальной идеи, как сформулировать свою просьбу и не выглядеть ни этом полным идиотом: «Лаура, дорогая, ты же знаешь, Гиффет рядом с тобой совершенно теряет голову, только ты можешь его убедить ехать…. Бред. Не могла бы ты поговорить с Джонни насчет поездки, меня он и слушать не желает. Еще хуже. Пока он с тобой, его ничего не интересует, а нам нужно… Нет, это вообще хамство…»

— Томас, я так рада, что ты об этом заговорил. Я давно хотела у вас спросить, а что вы там будете делать, в Индии? Я знаю про лекарства, но только не говори мне, что вы туда поедете только ради этого. Я уже большая девочка.

— Лаура, мы как раз и едем исключительно…

— Нет-нет-нет, Том, даже не думай. Давай выкладывай, что вы затеяли.

— Да нет, уверяю тебя, гуманитарная миссия… — Том начал жалеть, что затеял этот разговор.

Лаура поняла, что так из него ничего не вытянешь. Ну что же, попробуем по-другому. Она мило улыбнулась.

— Ладно, Том, ты меня, похоже, убедил. Так о чем ты хотел поговорить?

Том облегченно вздохнул.

— Лаура, я хочу тебя попросить о небольшом одолжении. Дело в том, что мы уже давно должны были отправиться в Калькутту, но Джонни, он, понимаешь…

— Что, Том?

— Лаура, это конечно прозвучит странно, но мне нужно, чтобы ты попробовала его убедить ехать.

— Убедить? Он не хочет ехать с тобой? Но почему? Это может быть опасно?

— Нет, Лаура, дело не в этом.

— То есть там будет опасно! Том, что вы от меня скрываете?

— Да нет же, говорю. Мы едем всего на две недели, оставляем лекарства и назад. Но он не хочет, понимаешь… Из-за тебя.

— Господи, Том, а я тут при чем. Поверь, я ему ничего не говорила, если вы решили ехать…

— Я знаю, знаю. Лаура, ты только не смейся. Джонни просто не может ни на минуту тебя оставить. Он готов ехать, но завтра. Каждый раз завтра. Уже скоро месяц, как он кормит меня этими завтраками.

— И ты хочешь, чтобы я с ним поговорила.

— Да.

— Отлично. А я хочу знать, что вы там затеваете, и даже не начинай опять плести про лекарства.

— Вот черт! — Каротти подумал, что это далеко не самые блестящие переговоры в его жизни. Что он ей скажет? Что они едут искать летающую тарелку? «Понимаешь, Лаура, каждую третью субботу месяца мы обычно ездим ловить пришельцев. Говорят, сейчас в Бенгалии как раз самый сезон», — ему никак не удавалось придумать убедительное вранье. «А, черт. Хочет знать — отлично, я ей скажу», — Том разозлился. Почему вообще он должен разгребать все это? У нас тут Джонни вроде за супермена, и чем он сейчас занят? Развлекается с Ричи. Конечно, он же тоже супермальчик. И у них, конечно, общие супердела. Катание на велосипедах — это удел супергероев. Ну что же, это будет весело.

— Слушай, Лаура. Конечно, лекарства только прикрытие. Дело в том, что мы обнаружили в джунглях с помощью спутникового слежения неизвестной конструкции космический корабль и хотим взглянуть на него поближе. Я знаю, звучит неправдоподобно…

— О, да, Том, можешь не сомневаться. Крайне неправдоподобно. Но ты знаешь, это уже и не важно.

— Почему не важно?

— Потому что мы едем с вами.

— Но… — тут Каротти быстренько заткнулся. Это было бы оптимальным решением. Если она едет, то едет и Джонни. Присутствие Лауры и Ричи особенно ничего не изменяло в организации поездки.

«Мы прилетаем на место, оставляем их в деревне под охраной пары наемников и спокойно вдвоем двигаемся пешком к намеченной точке. Женщина с ребенком все равно там пройти не смогут», — Томас не сомневался в благоприятном исходе, ведь с двумя предыдущими лунатиками Джонни разделался без особых сложностей.

— О'кей. Я согласен. Но ты должна сказать Джонни, что мы выезжаем завтра.

— О, не волнуйся. Я уже собираю чемоданы. Только приготовлю жаркое. Ты придешь на ужин?

— Да, спасибо за приглашение. С удовольствием.

— Вот и прекрасно. Захвати с собой бутылку вина. Это надо будет отпраздновать.

Каротти возвращался в номер и по дороге размышлял о том, что в холостяцкой жизни все же есть масса преимуществ. А ведь он просто заглянул выпить кофе! И теперь у него неизвестно откуда образовалась целая куча обязательств, чувство вины и вдобавок ему нужно тащиться в супермаркет. Еще хорошо, что она не вручила ему список покупок. И это не у него с ней роман! Даже страшно представить, что чувствует несчастный Джонни. Том подумал, что, похоже, скоро нужно будет устраивать мальчишник.

Вечером вернулся Гиффет. Они с Ричи были забрызганы грязью так, что чистыми оставались только глаза. Лаура выполнила свое обещание сразу же, как только они завалились, с шумом отряхивая присохшие комья лесной глины вперемешку с сосновыми иглами. Джонни возражать не стал. Он вообще повел себя довольно странно: извинился и сказал, что никогда больше не будет так делать. Что он там не так делал, Лаура не поняла, но и не стала сильно заострять на этом внимание, решив, что раз уж мужчина извиняется, следовательно, он признает, что не прав и больше так делать не будет.

Потом пришел Каротти с бутылкой «Кьянти».

«И где он только достает такие вещи в нашей деревне?» — подумала она. Джонни увидел его, и они отошли «выдернуть пробку». Лаура только фыркнула. Ничего, она все равно все выяснит. Космический корабль. Ничего умнее не придумали. Она развернулась и пошла проверять, что Ричи сделал с грязной одеждой.

Пока Лауры не было, Джонни сказал Тому то же, что и ей. Он впервые почувствовал, что подавляет волю других людей. Пусть он не причиняет им никакого зла, но сам при этом многое упускает в отношениях с ними.

— Томас, я знаю, что это неправильно. Я не должен был тебя игнорировать. Ни тебя, ни Лауру. Мы начали это дело, и мы его закончим. Я сожалею, что тебе пришлось действовать за моей спиной и понимаю, что не оставил тебе выбора. Хорошо, что ты такой рациональный.

— Да все в порядке. Больше так не делай. Я выяснил, что мне не нравится, когда моей головой думает кто-то другой. Вот черт. Как вообще такое возможно?!

— Я вот тоже хочу понять. Почему космический корабль? Мы могли найти там кучу разных вещей. Нефть, золото, заброшенный храм, популяцию индийских карликовых слонов… Тебе такое не пришло в голову?

Ужин прошел в атмосфере всеобщего понимания и веселья. Ричи был вне себя от таких новостей. Он едет в Индию! Там слоны, обезьяны, джунгли, древние храмы и у женщин точки между бровей! Вот это здорово!

Он хотел спросить все одновременно — что, как, зачем, когда и так далее. Вопросы лезли друг на друга и образовывали заторы, мешающие нормальным мыслям. Джонни откровенно потешался над ним весь вечер. Однако завтра предполагался ранний подъем, и Лаура прервала их посиделки. Томас отправился в свой номер, Ричи — к себе в комнату, а Джонни прекрасно провел остаток вечера с ней. Он совершенно не разделял убеждений Тома относительно холостяцкой жизни.

4

Том организовал все идеально, и уже вечером следующего дня они прибыли в Калькутту. Переночевав в отеле, они встретились с сопровождающим. Гида звали Раджеш, и он был совершенно не способен молчать. Его английский оставлял желать лучшего, хотя он так не считал и демонстрировал свои способности, не умолкая ни на секунду. Они выехали из города и через пару часов добрались до вертолетной базы. Там их уже ждали. Томас нанял большой военный транспорт, в котором без труда поместились и коробки с оборудованием, и все пассажиры.

Когда они взлетели, Раджеш продолжил вещать на ломаном английском, сообщая бесценные сведения о климате, флоре и фауне, состоянии экономики и достопримечательностях местности, над которой они пролетали. В конце концов Томас не выдержал и попросил Джонни что-нибудь с этим сделать. Гиффет сам с удовольствием внимал индусу — для него языковой барьер не имел решающего значения, поскольку через речь он получал меньше половины всей информации, поступающей от собеседника. Но он сжалился над остальными и отправил гида в неглубокий сон.

Лететь пришлось долго. Солнце уже стало садиться, когда вертолет начал снижение. Сверху было непонятно, куда они собираются приземлиться. Повсюду до горизонта простиралось зеленое море джунглей. Однако пилот уверенно вел машину вниз, сквозь густые кроны больших деревьев, поросших свисающим с ветвей мхом и густо оплетенных толстенными лианами.

Когда они почти приземлились, их взглядам открылась деревня. Это был довольно приличный поселок. Конечно, после Калькутты и огромного скопления народу он казался не таким уж и большим. Первое, что бросалось в глаза, — это отсутствие электричества. Единственные источники искусственного света были установлены по периметру посадочной площадки, да и то потому, что туристическая компания разместила их по настоянию Тома на случай ночного отлета.

По случаю прибытия экспедиции в деревне устроили праздник. Горели костры, жители собрались на центральном… пустыре, наверное. Низкие соломенные лачуги довольно органично смотрелись на фоне этой буйной растительности. Глинобитные стены построек находились не в самом лучшем состоянии. Множество полуголых детишек носилось под ногами. Никто не обращал на них никакого внимания. Женщины украсили себя изготовленными из даров леса бусами, венками, сережками и браслетами. Их встречали песнями и танцами.

— Я попросил снабдить их провиантом. И медикаментами. В деревне уже давно эпидемия малярии. — Тому приходилось кричать. Шум стоял просто страшный. — Они выражают свою благодарность.

Им пришлось попробовать местную кухню, чтобы не обидеть жителей деревушки. После трапезы старейшина произнес длиннющую и совершенно непонятную речь, после чего они наконец-то смогли попасть в большую армейскую палатку, заранее приготовленную для них агентством. Там их ждали два специалиста.

— Добрый вечер, дамы и господа. С приездом. Меня зовут Тренд Чептон, это мой напарник Родни Стюарт. Я специалист по безопасности. Располагайтесь, а я тем временем проведу инструктаж.

Чептон был профессионалом. Он учел каждую мелочь. Все выходы из деревни прослеживались камерами наблюдения. У него уже имелось три осведомителя из местных жителей; он проследил, чтобы здешняя полиция, до которой, кстати, было минимум полтора часа лету, прочесала индусов на предмет преступных элементов. К слову сказать, рейд дал результаты — представители власти увезли с собой двух насильников, которые скрывались в этом захолустье уже почти два года. Чептон получал за свои услуги три тысячи долларов в день и прекрасно отрабатывал свою зарплату.

— Господа. Прошу обратить внимание на основные моменты. Во-первых, смотрите под ноги. Тут довольно просто сломать ногу, влетев в крысиную нору или зацепившись за корень. Как вы понимаете, медицинская помощь будет нескоро. Во-вторых, носите закрытую обувь. Всегда. Я бы рекомендовал даже спать в ней, но не настаиваю. Есть множество причин не перемещаться в джунглях босиком. Прошу поверить. В-третьих, не оставляйте даму без присмотра. Мы с Родни будем следить за этим, но и вас, Лаура, я попрошу соблюдать осторожность. В Индии женщина лишена многих прав, и индусы могут воспользоваться ситуацией. Прошу мне поверить, господа, это статистический факт. Также рекомендую иметь при себе оружие. По этому пункту поговорим отдельно. В этой местности джунгли опаснее, чем в остальных частях Бенгалии. Зафиксировано большое количество нападений на людей хищных зверей. Особенно опасны местные тигры. Я выдам вам крупнокалиберное оружие и научу основам стрельбы. Чтобы вы воспринимали мои предостережения более серьезно, добавлю: индусы ходят в джунгли только большими группами, минимум по пять человек. И не отходят от деревни дальше, чем на пять-шесть миль. — Тренд Чептон помялся. — Так. Теперь давайте начистоту. Я не располагаю оперативными данными о цели вашего прибытия, однако узнал, что ваша группа предполагает путешествие на западное плоскогорье. Представитель агентства пытался найти проводника по этой местности, задавал много вопросов жителям. Хочу отметить: местные жители туда не ходят. Это табу. Мои люди в деревне говорят, что оттуда никто живым не возвращается. Подчеркиваю, я не делаю никаких предположений и не выдвигаю предложений. Моя задача — обеспечить безопасность периметра.

Чептон еще немного рассказал о местных болезнях, объяснил, как обращаться с рацией, и разобрал содержимое аптечки. После чего пожелал им спокойной ночи, и они со Стюартом удалились.

Все падали с ног от усталости и завалились спать, едва не последовав рекомендации Чептона насчет сапог.

Джонни тоже заснул, однако через пару часов проснулся. Уже было совсем тихо, местные жители разошлись по лачугам. Он вышел из палатки. Стояла лунная ночь. Звезды размером с кулак, казалось, сейчас начнут сыпаться в темноту джунглей. Где-то неподалеку выли неизвестные ему звери. Джонни присел на ящики с оборудованием. Он слышал, как думают тысячи маленьких существ, снующих в темноте. Чувствовал, как в хижинах мужчины и женщины сплетаются в порыве страсти. Слышал, как беспокойно спит Ричи, тоже чувствуя кипение жизни.

Родни Стюарт наблюдал за темной полосой на границе деревни. Огонек его сигареты слабо светился в ночи. Джонни махнул ему рукой.

— Не спится? — Родни подошел и, увидев, как внимательно Джонни наблюдает за тем, как он затягивается, протянул ему открытую пачку «Ротманс». Джонни прикурил и тоже затянулся.

— Есть моменты, когда это просто необходимо, правда? — Родни раньше работал в сыскном агентстве и сразу заметил тренированным глазом, что Джонни не курит. Раньше курил — это видно по манере держать сигарету. Но давно бросил. Неглубокие затяжки и большие перерывы между ними свидетельствовали о том, что ему непривычно это занятие. Гиффет ответил вопросом, не отрывая взгляда от деревьев:

— Вы поэтому переехали? Эти звезды… они такие близкие.

Да, подумал Родни Стюарт. И еще потому, что тут его профессия более востребована. В Лондоне уже никому не нужны частные детективы с рефлексами убийцы.

— Там действительно так опасно, как утверждает Чептон?

Родни всегда прислушивался к мнению напарника. Всякий раз, когда кто-то попадал в историю, Чептон мог сказать: «Ну а я что ему говорил?» Если он считал, что там опаснее, чем в других районах джунглей, значит, так оно и было.

— Могу только сказать, что нам всем лучше соблюдать осторожность. Индусы напуганы. Говорят, за последний год пропало пять человек. Последний не вернулся из джунглей пару месяцев назад. С тех пор они постоянно жгут какую-то траву в горшках — считают, что это отпугнет хищников от деревни.

— Почему они думают, что это работа зверей? — спросил Джонни.

— Охотники видели следы тигра, кровь и обрывки одежды.

Джонни затянулся и снова задумался. Днем он чувствовал этот страх в мыслях жителей. Они считали, что людей забирает злобный дух, Капонго, обитающий в западной части леса. И он склонен был с ними согласиться. Посидев еще немного, он пожелал наемнику спокойной ночи и отправился спать.

Утро выдалось жарким, солнечным и очень шумным. Они проснулись довольно поздно, солнце нагрело палатку, и было очень душно. Ричи поднялся первым и сразу вышел наружу. Жители деревни давно занимались своими делами, сопровождая все свои действия громкими криками. Он заметил мистера Стюарта, который приводил себя в порядок возле умывальника. Ричи подошел и сунул голову под струю воды. Освежившись таким образом, он направился изучать местность. Нужно было это сделать, пока не проснулась мама, иначе дальше ста метров от палатки он не уйдет.

Вечером ему показалось, что в деревушке страшное перенаселение. Но с утра стало понятно, что во вчерашних торжествах, по всей видимости, участвовали поголовно все жители. Сейчас они тоже в основном крутились возле их лагеря, успев организовать небольшой рынок на пустыре в надежде, что туристы оставят хоть какую-то часть валюты в поселении.

У Ричи не было карманных денег, так что он не стал изучать содержимое лотков, а пошел дальше, не спеша двигаясь по кругу и глазея по сторонам. Между лачугами бегали дети, куры и собаки. За невысокими оградками одни женщины копались в земле, другие таскали из колодца воду. Все домишки были похожи друг на друга, и Ричи решил подойти ближе к полосе деревьев. Он свернул в проход между домами и направился в сторону границы поселка. Тут было заметно тише, если не считать шума, производимого тысячами невидимых кузнечиков. Дойдя до границы леса, он с восхищением задрал голову. Кроны находились высоко над землей, могучие стволы оплетали толстенные лианы. Из джунглей тянуло сыростью и прохладой. Оттуда доносились голоса каких-то животных. Возможно, обезьян. Ричи стало интересно: что там, под деревьями? Он вообще-то от природы был осторожным парнем, но сейчас его просто неудержимо тянуло туда, в загадочную темноту. Мальчишка почесал в затылке. «Я только посмотрю», — подумал он и двинулся вперед.

— Я бы не советовал этого делать в одиночку, малыш. — Ричи оглянулся и увидел Родни Стюарта, который, по всей видимости, все это время шел за ним следом. Он почувствовал себя полным идиотом.

— Простите, мистер Стюарт, я только хотел посмотреть, что там…

— Да, я знаю, парень. Поэтому и приглядел за тобой. Ты имей в виду, это твое «что там» тоже может захотеть посмотреть на тебя.

Он дружески похлопал Ричи по плечу, и они повернули назад в лагерь. Родни Стюарт даже не представлял, насколько он был прав. Парнем очень заинтересовались. Пока они не скрылись за хижинами, из прохладного сумрака нижнего яруса джунглей за ними наблюдали, не мигая, большие желтые кошачьи глаза. Потеряв мальчика из виду, животное бесшумно скрылось в зарослях.

Днем Тренд Чептон устроил в лагере стрельбы. У них имелось несколько автоматических карабинов, сигнальные ракетницы и шашки с репеллентом, отпугивающим животных.

Никто, кроме Тома, до этого не брал в руки огнестрельное оружие. Они учились стрелять в течение нескольких часов, после чего пообедали и стали прокладывать маршрут к точке, отмеченной Каротти на карте как конечную цель их путешествия.

Путь пролегал по довольно разнообразной местности; попадались холмы, глубокие овраги и даже гряда невысоких скал. Густая растительность не позволяла выбрать легкую дорогу. Практически весь маршрут пришлось проложить по джунглям. Они наметили три точки для привала и одну для пополнения запасов воды. На маршруте был всего один приличный источник, он располагался всего в паре километров от цели путешествия.

Чептон заранее подготовил их снаряжение, поэтому вечер оказался свободен. Наконец-то лоточники были вознаграждены за свое терпение. Для Лауры местные расценки показались просто чудесными. Она набрала огромную кучу самодельной бижутерии, амулетов, циновок и разной глиняной утвари. Джонни не стал ей говорить, что индусы специально в честь американских гостей взвинтили цены минимум в три раза. Даже при этом они оставались смешными.

Сам он не интересовался выставленными товарами. Гиффет находился в глубокой задумчивости. Утром он почувствовал, что рядом есть что-то… или кто-то… Он раньше не сталкивался с таким. Словно вокруг деревни ходит кто-то незнакомый и… плохой. Джонни мог только почувствовать его недобрые намерения. Этот кто-то хотел, даже скорее жаждал, заполучить его. Его или Ричи. Или их обоих. Джонни был несколько напуган. Впервые он не мог забраться в голову к другому. Он просто не знал, не мог определить, где находится тот, другой. Словно он играет в «поймай меня» с завязанными глазами. Он слышит, что рядом кто-то есть, но не может сказать, где конкретно.

Гиффет думал о том, что его способностей может оказаться недостаточно для того, чтобы обеспечить безопасность попутчиков. Он не контролировал ситуацию полностью. Чем дольше он думал, тем больше убеждался, что в джунгли ему придется пойти одному. Но если тот, кто скрывается в чаще, окружающей деревню, в его отсутствие попробует заполучить мальчишку? Джонни чувствовал его жгучий голод. Оно хотело сцапать Ричи, словно чувствовало его уязвимость.

— Что же, придется изменить планы, — подумал Джонни.

Первым делом нужно обеспечить безопасность Ричи. Он поговорил с наемниками, объяснив им, что ему НЕОБХОДИМО идти в одиночку и каким образом следует расставить приоритеты в его отсутствие.

— Основная задача — это охрана мальчика. Один из вас должен постоянно находиться с ним в близком контакте, чем ближе, тем лучше. Не подпускайте его к границе деревни. Ни под каким предлогом. Если будет необходимо — примените силу.

— Да, сэр. Вы предполагаете конкретную угрозу? — Чептон, как и всегда, задавал только главные вопросы.

— У меня нет сведений о характере угрозы, но держите оружие при себе.

— О'кей, сэр. Вас понял.

Далее нужно было поговорить с остальными. Джонни пришлось снова воспользоваться своим талантом. Иначе его бы просто не отпустили. Ему не хотелось давить на друзей, но сейчас их безопасность была куда важнее порывов его совести. По опыту он знал, что эффект от манипуляций, так сильно идущих вразрез с истинными мотивациями, будет недолог. Он рассчитывал максимум на сутки. Лауре он выдвинул приоритетом безопасность Ричи, Ричи — безопасность матери, а Тому — необходимость присматривать за обоими в его отсутствие. Поскольку все трое планировали идти с ним, каждый по своей причине, этот туман неизбежно должен был рассеяться. Итак, у него есть в запасе примерно 24 часа. Ночью он не собирался лезть в джунгли, поэтому лег спать пораньше и с первыми лучами солнца отправился в путь, бесшумно выскользнув из палатки.

Джонни незамеченным пересек деревушку и бодрым шагом двинулся в лес.

За плечами рюкзак, заботливо собранный Трендом. Рация, провиант, запас воды и обеззараживающих таблеток. Карабин. Джонни не был уверен насчет оружия. Он не представлял себе ситуации, в которой оно может ему понадобиться. Лучшей защитой для Гиффета всегда была его голова. Он мог угомонить с равным успехом и грабителя, и дикого зверя, однако вчерашнее странное ощущение убедило его захватить тяжеленный ствол с собой. Он цеплялся за нижние ветви, оттягивал плечо, бряцал. И вселял уверенность. Джонни вздохнул и в очередной раз поправил ремень. Он прошагал уже довольно много. Если верить показаниям прибора, не меньше двух миль. Приближалось время позднего завтрака, но он решил следовать намеченному графику движения. Еще три мили. Гиффет глотнул воды, поправил лямки рюкзака и зашагал дальше. Ему приходилось постоянно крутить головой в поисках прохода в густом подлеске. Теперь к этому добавились еще неровности ландшафта. Он неуклонно двигался вверх. Землю тут и там прорезали неглубокие овраги, по которым бежала вода во время дождей. Сейчас они были сухими, но все равно осложняли его продвижение.

Джонни прислушивался к голосам и мыслям обитателей леса. Он чувствовал обезьян, мелких грызунов, даже пресмыкающихся. В кронах находилось огромное количество пернатых. Один раз невдалеке пробежала лисица. Джунгли жили своей жизнью, мало обращая на него внимание. Он уже изрядно вымотался, когда, наконец, дошел до места привала. Участком, свободным от растительности, оказалось небольшое каменное плато. Немного попыхтев, Джонни забрался на плоскую скалу и с наслаждением скинул рюкзак. Ну вот, он прошел больше половины пути. Если не расслабляться, то можно даже успеть к вечеру. Но с другой стороны, его там ждет не слишком радушный прием, и будет ли разумно приближаться к объекту в сумерках, устав с дороги, да и местность нужно изучить заранее… Джонни решил, что следующая остановка будет одновременно и ночлегом. Как, впрочем, и предполагал изначально Тренд Чептон.

Перекусив, Джонни собрал рюкзак, встал и прислушался. Какое-то время назад он перестал чувствовать враждебное присутствие неизвестного и заметил это только сейчас. Это его еще больше насторожило. Если кто-то может незаметно уйти, он и вернуться может так же незаметно. Нужно быть осторожнее. Он двинулся дальше. Голову посещали неприятные мысли. Если он больше не чувствует того, другого, значит, он остался возле деревни. Не стал его преследовать. Значит, он будет охотиться на Ричи. Джонни надеялся, что наемники сработают как надо.

Он не мог никак понять, каким образом Тец’ка-тли так далеко ушел от своего кло’когна. Конечно, если это был он. Ощущение контакта было не похоже на предыдущие. Неужели он так сильно изменился? Или Тот Кто Боится Умереть сумел что-то скрыть от Джонни? Нет, это невозможно. Гиффет его выпотрошил как рыбину, вывернул наизнанку. Тут что-то другое.

Он постарался сосредоточиться на окружающем его со всех сторон лесном гомоне. Все эти мысли ни к чему не приведут. Нужно действовать. Джонни ускорил шаг. Ему оставалось пройти всего милю до следующего привала, и он намеревался сделать это до того, как начнет темнеть, чтобы успеть устроиться. В детстве Джонни был в отряде скаутов и до сих пор неплохо справлялся с организацией биваков. Ноги уже здорово гудели, хотелось побыстрее скинуть обувь и прилечь. Он так увлекся, что чуть не прошел мимо отметки. Армейский тактический навигатор не дал ему этого сделать. Не успел Джонни пройти мимо цели и ста метров, как прибор начал назойливо жужжать и вибрировать. Оказалось, Гиффет слегка принял влево, вовремя не сверившись с показаниями локатора. Он развернулся назад и почти сразу вышел на средних размеров поляну, на которой по неизвестной причине росло одно-единственное раскидистое дерево. Под ним он не спеша принялся организовывать стоянку. До темноты оставалось не меньше двух часов, так что торопиться было некуда.

С самого утра Лауру не покидало странное ощущение. Оно появилось сразу, как только она поняла, что Джонни ушел в джунгли. Они все вчера обговорили, и вроде бы решение было правильным… Но глубоко внутри сидела заноза и не давала покоя. Словно смотришь фильм, где в самом начале обнаруживается серьезный недочет сюжета. И вроде все динамично и драматично, и хорошие спецэффекты, только все равно не захватывает. Потому что знаешь, что так быть не может в реальной жизни. Вот и сейчас у нее было похожее ощущение. Главное, что Ричи в безопасности. Это главное. Она с утра повторяла про себя эту мантру. После обеда ощущение неправильности усилилось. Почему она с ним согласилась? Нет, он, конечно, прав, и потом, это же она сама предложила ему идти в одиночку… Или нет… Лаура злилась на себя. Что с ней происходит?

Ричи испытывал похожие ощущения. Гиффет поговорил с ним вчера по поводу опасности, подстерегающей в джунглях. Да, ему ни в коем случае нельзя приближаться к границе деревни. Вот и Чептон за ним ходит словно приклеенный. Однако через пару часов после завтрака Ричи почувствовал, что его снова тянет заглянуть под своды деревьев. Ноги постоянно сами поворачивали в сторону леса. Он постоянно поглядывал туда, не мог избавиться от ощущения, что его словно зовет кто-то и ему непременно нужно с ним встретиться. Чептон уже пару раз его одергивал, когда Ричи в глубокой задумчивости снова начинал брести в прохладную темноту под деревьями.

Тренд Чептон всегда четко исполнял инструкции. И никогда еще он не получал настолько четких и понятных. Этот Гиффет — прирожденный командир. Он очень мудро расставил приоритеты. Совершенно очевидно, что мальчишку нужно охранять с удвоенным вниманием. Его так и тянет в лес. Уже два раза ему приходилось ловить Ричи за шиворот при попытке удрать в джунгли. А ведь неизвестные, которые притаились возле деревни, пришли именно за ним. Тренд был уверен, что дела обстоят именно так. Джонни отлично все растолковал. Чептон и сам был того же мнения.

Перед ужином пару раз подходила эта женщина, Лаура. Спрашивала насчет Джонни Гиффета. Почему мы его не сопровождаем. Она, конечно, женщина, но все равно странно. Он идет один, они все вместе вчера решили, что это наиболее безопасно.

Тренд Чептон заметил, что Ричи опять отошел в сторону. Он направился к нему, чтобы окликнуть. В голове крутились какие-то посторонние мысли. Зачем ему звать Ричи? Он никак не мог вспомнить. Подожди… О чем я должен вспомнить? Чептон в задумчивости остановился и начал усиленно тереть лоб. Ричи не спеша приближался к деревьям.

Родни Стюарт всегда считался молчуном. В школе учителя его так и называли — Родни-молчун. Даже когда его вызывали к доске, он отвечал крайне односложно и только по делу. Если Родни не знал ответа, он сообщал об этом сразу и садился на место. В армии, однако, молчуном его называли недолго. До первой боевой вылазки. Там он показал другую сторону своего характера, о которой и сам не знал до этого. Стюарт был человеком действия и непревзойденным тактиком. Он всегда оказывался в самой выгодной точке в самое выгодное время, мгновенно принимал решения и выполнял их с точностью машины. Так его и прозвали — Родни-машина. У него были отличные рефлексы, а врожденная наблюдательность делала из него идеального наемника. Он мог выслеживать людей, часами ждать в засаде, охранять важных персон или сопровождать ценные грузы. В этом ему не было равных. В боях он не любил участвовать. Ему больше нравилось устранять угрозу в самом начале, а не когда она на тебя уже движется развернутой шеренгой пехотинцев. Одно время он даже работал частным детективом, но ему не хватало чувства риска, и он снова пошел в наемники, где и попал в команду к Чептону.

С утра он присматривал за всеми сразу. Пока никто не вызывал у него опасения. Лаура после обеда начала немного беспокоиться, но это было нормально. Томас сидел у пульта, отслеживая перемещение своего компаньона. Мальчишка постоянно норовил удрать, но Тренд знал свое дело. А дело близилось к обеду. Он позвал Лауру и сообщил ей, что пора собираться в лагере. Она отправилась к Тому, чтобы позвать его. Затем Стюарт вызвал по рации Чептона. Хм, странно, не отвечает. Родни быстрым шагом отправился искать Тренда и мальчишку. У него сразу включился тот самый, «особый автоматический» режим Родни-машины.

Наемника он заметил почти сразу. Тот стоял перед рядом дальних хижин и смотрел в сторону леса. Стюарт окликнул командира. Никакой реакции. Он рванул в карьер не раздумывая, на ходу перебросив карабин в руку. Пролетел мимо Тренда, даже не оглянувшись. Его мысли были короткими и точными. Командир в безопасности. Командир выведен из строя. Смотрит в просвет между домами. Мальчишка ушел туда. Родни влетел в узкий проход с ружьем наизготовку.

Ричи стоял у самого края джунглей, ветви уже нависали над головой. Он остановился из-за голоса Джонни Гиффета, который громко зазвучал в голове, как только тень деревьев накрыла мальчика: «Не подходи к границе деревни. Там очень опасно. Опасно. ОПАСНО!!!»

Парень вдруг очнулся. Что он тут делает? Он попытался развернуться, но ноги подкосились, и он начал медленно оседать на землю. И тогда оно вышло из тени. Разум Ричи забился в спазмах ужаса. Что… что это за тварь?!! На него не спеша надвигался тигр. Ричи он показался огромным. И мертвым. Вид у хищника был просто ужасный. Шерсть свалялась, усы не топорщились, одна половина была обломана, а другая свисала грязными сосульками. Вокруг глаз — корка гноя. Роговица воспалена. К тому же кошка была худой, словно не ела пару месяцев. И она готовилась прыгать.

Крик вырвался из глотки Ричи, по дороге истерся о пересохшее от страха небо и вышел наружу шуршащим хрипом. Тварь прыгнула.

Выстрела Ричи не услышал. Пуля попала тигрице в заднюю лапу, пропорола мышцу вдоль волокон и вышла наружу под коленным суставом. Животное отбросило в кусты. Кошка дико закричала, выгнулась дугой и исчезла в зарослях. Стюарт стрелял на бегу, практически с бедра. Будь у него хоть полсекунды, он бы прикончил эту тварь. Родни подбежал к мальчишке, торопливо осмотрел его, схватил и опрометью побежал обратно, туда, где стоял Чептон. Тот уже почти пришел в себя.

— Господи, Стюарт, что вы там… — Тут он сообразил, что у Родни на руках мальчик.

— Ранен?

— Нет, сэр, видимых повреждений не наблюдается. В контакт с противником не входил.

— Угроза?

— Тигр, сэр. Ранен, ушел. Я не стал преследовать.

— Правильно. Спасибо, Родни, отлично сработано. Как всегда.

— Конечно, сэр. Нужно отнести его в лагерь. У парня обморок.

Они поспешили в командный центр, где как раз находились Том и Лаура. От нашатыря Ричи сразу же очнулся. Мать все благодарила Родни и то ругала своего сына, то начинала его обнимать и плакать. Ричи и сам ругал себя. Как он там оказался? И как он повел себя при виде тигра? Просто позорище. А вот Стюарт в его глазах теперь был просто человек тысячелетия. Он твердо решил, что станет таким, как Родни. Таким же сдержанным, уверенным, подтянутым. Остаток вечера Ричи пытался говорить мало и односложно, на манер наемника, что у него не слишком хорошо получалось.

Чептон полез в ящики и извлек оттуда с пару десятков лазерных детекторов. Теперь они уже не казались ему «паранойей мистера Каротти». Он обошел деревню по периметру и установил их все, полностью накрыв пространство между стволами деревьев. «Ну вот. Безопасность обеспечена должным образом», — думал он. Но никакие дополнительные меры предосторожности не смогли заглушить эту скребущую изнутри мысль: «Я облажался. Я старею».

Джонни лег спать рано, надеясь с первыми лучами солнца отправиться дальше. Перед сном он обработал место ночлега вонючим аэрозолем против диких животных. Неподалеку, в нескольких сотнях метров, расположился медведь, который, по всей видимости, чем-то лакомился. Джонни отчетливо чувствовал его аппетитные мысли. «Медведи вообще большие гурманы, — подумал он. — Вот собаки — им все равно, что проглотить. Главное, чтобы человек был хороший. Коты — там вообще сплошное позерство. А мишка так самозабвенно ковырялся в трухлявом бревне, что, казалось, весь мир может вокруг него перевернуться, а он и не заметит». Но береженого бог бережет, и Гиффет разбрызгал полбаллона в траве вокруг лагеря. Поначалу он залез в спальный мешок, но быстро понял, что «Комфортный сон под открытым небом», как было написано на упаковке, — это сплошное издевательство. В мешке было страшно жарко. Джонни улегся на него сверху, накрыл лицо шляпой и быстро заснул.

Он проснулся, потому что вернулось это ощущение присутствия. Тот, кого он чувствовал в деревне, снова был где-то рядом. Им овладело беспокойство. По-прежнему невидимка больше ничем не выдавал своего присутствия. Джонни сел. Было довольно темно, но глаза уже привыкли, и он мог отчетливо разглядеть всю поляну, залитую лунным светом. Он сидел и прислушивался. Это его и спасло. И еще китайский спальный мешок. О, да. Да здравствует контрафакт! Если бы он спал в мешке, все было бы кончено. Сначала Джонни почувствовал, как забеспокоились маленькие обезьянки. Они поспешно поднимались на верхние ветви деревьев, растущих по краям поляны. Затем семейство больших грызунов, обитающих в норе приличных размеров, расположенной под большим валуном, стали передавать друг другу сигнал тревоги. Один за другим они бесшумно ныряли в свое подземное жилище. Только когда начала беспокоиться пара крупных попугаев, свивших себе гнездо в кроне дерева, под которым заночевал Гиффет, он догадался оглянуться.

— Ооо, черт!!! — даже обезьянки, сидящие на деревьях по краям поляны, посмотрели на него с уважением. За долю секунды он преодолел несколько метров и оказался высоко над землей, в развилке двух тонких ветвей. Выше забираться было просто опасно, дерево не выдержит его веса.

Внизу — там, где остались его вещи, включая карабин, рацию и аэрозоль, который должен гарантированно отпугнуть абсолютно всех хищных животных, ходил кругами здоровенный тигр. Кошка задрала голову и зарычала. Джонни передернуло: «Господи, что это за тварь?!!» У нее был просто ужасный вид. Задняя левая лапа висела как плеть, шкура местами отходила лохмотьями. Но самое страшное было то, что он не мог почувствовать ее мыслей. Все живые существа думают. Те, у кого есть чем думать. Даже маленькие рыбки имеют какие-никакие примитивные, но мысли. Этот тигр источал только желание заполучить сидящего на дереве человека.

— Это невозможно, — Джонни говорил вслух, чтобы не поддаваться панике, — у него перебита нога. Он не может не замечать этого. Ему должно быть больно. Он ДОЛЖЕН думать об этом.

Но тигр ни о чем не думал. Все это было так противоестественно, так противоречило самой природе! Джонни выбросил из головы идею забраться животному в голову. Что же делать… Все его вещи остались внизу. Может, смастерить копье… бред. У него нет даже ножа. Господи, только бы он не полез за ним наверх.

Как только он об этом подумал, тигр подошел к стволу и поставил на него передние лапы. Если бы кошка была в порядке, Джонни бы ненадолго задержался на этом свете. Но перебитая задняя конечность не давала ей преодолеть вертикальную часть ствола. Кстати, как ее преодолел Джонни, навсегда останется для него загадкой.

Тварь упорно продолжала попытки влезть на дерево. Каждый раз, когда казалось, что вот уже сейчас она запрыгнет в нижнюю развилку, задняя лапа соскальзывала, и кошка срывалась.

Гиффет постарался успокоиться. У него есть еще немного времени, пока хищник до него не добрался.

Он закрыл глаза и принялся слушать джунгли. Джонни чувствовал обезьянок, с волнением следивших за происходящим на поляне. Вся остальная живность не испытывала ничего, кроме беспокойства и тревоги. Кроме одного единственного существа, которое совершенно спокойно храпело в каких-то паре сотен метров от него. Мишка, наконец, распотрошил гнилое бревно, съел всех личинок и с чистой совестью спал среди бурых щепок. Гиффет ухватился за его сознание. Мишке снился здоровенный улей, висящий в ветвях. Он видел, как свисают из него тяжи густого черного меда. Он даже немного помахивал во сне передними лапами, представляя, как сбивает всю эту роскошь на землю одним ударом. Джонни оставалось совсем немного изменить его сон. Теперь улей висел на ветке рядом с ним. И кто-то намеревался его самым наглым образом съесть прямо под носом у хозяина! Медведь проснулся и с гневным ревом понесся, не разбирая дороги, на поляну.

Тигру, наконец, удалось забраться в первую развилку. Он нашел точку опоры и начал примеряться к прыжку, перебирая лапами. В этом положении его и настиг разгневанный медведь. Когти вошли в здоровую заднюю ногу. Его рвануло вниз со страшной силой. Тигр извернулся совершенно невероятным образом и упал на медведя сверху, против всех законов физики. Они покатились по поляне, издавая огромное количество шума. Джонни оставалось только завороженно наблюдать за этой битвой титанов. Толстая шкура медведя не позволяла тигру нанести ему значительного урона, а вот его огромный вес играл косолапому на пользу. Каждый раз, оказываясь сверху, медведь передними лапами коротко надавливал на грудь врага, сокрушая его ребра. Уже через пять таких перекатов атака тигра стала ослабевать. Медведь добил незваного гостя сильнейшим ударом когтистой лапы, от которого голова кошки откинулась в сторону, и впился зубами ей в горло.

Еще долго по лесу разносился торжествующий рев сильного зверя. Медведь в своем триумфе начисто забыл о воображаемом улье и ушел обходить владения, извещая всех, что хозяин тут один и он никому не даст спуску.

Джонни его не трогал. Это была достойная победа, и медведь имел полное право насладиться ею. К тому же, он спас Гиффету жизнь. Когда тот отошел на почтительное расстояние, а у Джонни перестали трястись поджилки, он спустился на поляну. Вещи его находились в плачевном состоянии. Рюкзак был разорван, рация разбита, из трех фляг осталась всего одна, остальные были расплющены прокатившимися по ним монстрами. Карабин уцелел. Как и армейский тактический навигатор, на котором не было ни единой царапины. А ведь лежал в самом центре событий. Надо будет узнать, что еще можно приобрести у военных. Может, они и тостеры делают?

Он поднял ружье и подошел к дохлому тигру. Несчастное животное. Может, оно чем-то болело? Джонни не знал такой болезни, при которой живое существо переставало думать и обращать внимание на боль. Теперь ему было видно, что задняя лапа у него сильно повреждена пулей. Выходное отверстие было просто огромное. Как вообще он перемещался с такой раной?

Ему в голову начали закрадываться подозрения, очень неприятные подозрения. Все-таки хорошо, что он захватил с собой оружие. Джонни быстро собрал остатки своих пожитков и отправился дальше. До рассвета оставалось около полутора часов, а о дальнейшем отдыхе нечего было и думать после такой заварушки. По его расчетам, он будет на месте еще до полудня.

Джонни шел, не останавливаясь, остаток ночи и все утро. Прошел мимо последней точки отдыха. Небольшая полянка на берегу вполне чистого крошечного водоема, образованного в углублении скальной породы, из которого брал свое начало тоненький ручеек. Он только набрал воды во фляжку, сполоснул лицо и сразу же двинулся дальше. Ему хотелось поскорее покончить с этим. Еще один подъем, и он на месте. Джонни прибавил шагу. Еще через тридцать минут тактический навигатор издал предупредительный сигнал. Он приближался к намеченной точке. Гиффет пошел медленнее, соблюдая крайнюю осторожность. Нужно найти возвышенность. Как раз на пути его следования находилась довольно высокая скала. Если он сможет на нее взобраться, это даст ему не только отличный обзор, но и позволит закрепиться. Он добрался до скального основания, усыпанного продолговатыми осколками выветрившейся породы, изучил склон и полез наверх.

Джонни Гиффет никогда не занимался альпинизмом, но детство его прошло в пригороде, где было полно деревьев, заборов, заброшенных домов с заколоченными дверями (и почему окна вторых этажей никогда не заколачивают?). Он отлично умел лазать. Через пять минут немного уставший Джонни перевалился через край скалы и устроился наверху. Отсюда открывался превосходный обзор. Внизу, среди редких деревьев, растущих прямо из скальной породы, можно было различить очертания кло’когна. Самого аппарата не было видно, но его оплели лианы, повторяя плавные округлые формы. Он был надежно укрыт среди крон деревьев. Джонни начал изучать обстановку. Плато было довольно ровным, если не считать глубоких трещин, из которых выпирали толстенные корни деревьев. Площадка вокруг челнока была усыпана белыми камнями. Бинокль был раздавлен во время ночной битвы, но отсюда и без него можно было разглядеть все, что нужно. Все было тихо, внизу не было ни единого движения, даже живности не чувствовалось рядом с кло’когном. Это как раз и насторожило Джонни, и он передумал спускаться немедленно. Отхлебнув немного воды из фляги, он приложил к плечу приклад, как учил его Тренд Чептон, и стал наблюдать через коллиматор за площадкой.

Тец’ка-тли, Охотник За Тем Чего Лишен, Бог Смерти, Лик Ужаса, Тот Кто Научил Убивать, а теперь просто потерявший разум от бесчисленного количества убийств та-чианин сидел в кресле пилота своего челнока и злился. Уже давно он перестал испытывать другие эмоции. Он мог только злиться и бояться. И жаждать. О, как он жаждал! Его жажда была жаждой песка золотых барханов великой пустыни, где ему давным-давно поклонялись тысячи людей и рабов. Тогда ему еще было интересно величие. И потом, позже, когда великий народ ацтеков строил в его честь храмы, добровольно отдавая своих Светлых ему на растерзание. Тогда-то и появились первые признаки помешательства. Охотник перестал чувствовать меру. Его изгнанные сородичи отвернулись от него. А ведь это он нашел Воду. И ее Светлых. Тец’ка-тли это не волновало. Теперь уж точно. После того как он забрал чи’а Тл’а-лока, все его связи с внешним миром были оборваны навсегда. Когда он вернулся из ковена последний раз, то обосновался здесь, вдали от слишком развившейся цивилизации. Местных крестьян никто не пересчитывал, и Тец’ка-тли чувствовал себя тут просто великолепно. За время с момента прибытия он успел сильно деградировать и с трудом вспоминал, как его зовут. А ведь у него было так много имен. Великих имен. А сейчас у него остался только голод. И страх. И иногда, как сейчас, злость.

Погибла его тигрица. Он давно обходил стороной этого медведя, и надо ему было проснуться в самый неподходящий момент. У та-чианина вообще все складывалось последние дни неудачно. Когда он поселился в джунглях, то заметил, что в нем пробуждается способность Слепого Охотника. Он слышал об этом от тусклых, давно потерявших себя в глубинах космоса. Когда разум охотника слабеет, на смену ему приходит звериная способность контролировать примитивных существ. Используя специальные усилители, те же, что применялись для общения тусклых на расстоянии, можно было полностью подчинить себе достаточно разумного зверя. Более того, управляя им, Охотник не только пользовался телом животного, как своим собственным, но и мог передавать слабые телепатические импульсы тем, кто находился рядом с ним.

Эта кошка долго ему прослужила. Прошлую убили местные жители. Они вырыли яму, заполненную острыми кольями, прямо на тропе. Он пытался выбраться несколько часов, но одна из острых веток пробила легкое, животное ослабло и в конце концов издохло. Теперь он уже не ходил по тропинкам, а пробирался через чащу, ступал осторожно. Последнюю тигрицу захватить было нелегко. Она упорно не хотела уходить от своих детенышей. Но он справился. И вот теперь, когда рядом два таких отличных светлых, она погибла! Он вспомнил своего последнего Светлого. Это совсем не то, что крестьяне. Тот странствующий монах, всего несколько месяцев назад. Он был просто превосходен. Тец’ка-тли вспомнил, как приятно хрустел его позвоночник, когда он выдирал из него его большую, сочную чи’а. Он всегда действовал безжалостно, так, что от напряжения мышц у жертвы крошились кости и лопались сосуды. Он снова почувствовал злость. Тот Светлый, который ходит по джунглям, совсем не поддается. Который помоложе, заметно слабее. Если бы не случай, у него бы уже был еще один прекрасный экземпляр.

Тец’ка-тли ждал еще одного тигра. Это был самец, оплодотворивший его последнюю кошку. Его территория охоты пересекалась с территорией самки, пока та кормила детенышей. Он должен был защитить свое потомство от самцов-конкурентов. Тигрята уже давно издохли от голода, но самцу до них не было никакого дела. Он оставит эти угодья, когда решит самка, а пока он волен распоряжаться ими, как полноправный хозяин. Тигр переваривал остатки позавчерашнего оленя, лежа в неглубоком ручье. Пора было отправляться на охоту. Он широко зевнул и, не отряхиваясь, побежал искать добычу. Голод гнал его в сторону каменистого плато, где всегда было полно обезьян. Они так сильно его боялись, что часто со страху валились с ветвей на землю, словно переспелые манго. Ему оставалось просто подхватывать их с земли и отправлять прямиком в пасть.

Тец’ка-тли проник к нему в голову, когда зверь был уже совсем близко к челноку. Он начал приспосабливаться к нервной системе животного. Процесс этот занимал некоторое время. Пока он перехватывал управление телом, хищник тупо кружил между деревьев, распугав всю местную фауну. В конце концов, он окончательно перестал ориентироваться в пространстве, по мере того как Охотник все глубже проникал в его нервную систему, и улегся на камни, часто и глубоко дыша. Голова его какое-то время оставалась приподнятой, затем и она медленно опустилась на землю. Тигр закрыл глаза.

Джонни терпеливо ждал. Солнце уже здорово напекло ему макушку, несмотря на помятую медведем шляпу. Эх! Он в который раз попытался устроиться на твердых камнях. Ничего, он подождет. Как только он начинал думать, что все в порядке, ему вспоминалась полумертвая тигрица, кружащая под деревом в свете луны. «Нет уж, в этот раз я не стану спешить», — и Гиффет снова уставился в прицел карабина.

Терпение его было вознаграждено только через сорок минут. Сначала он почувствовал, как заволновались мелкие животные. В окрестностях их было предостаточно, только на плато они не заходили. И затем вернулось это чувство. Точно такое же, как ночью, такое же, как в деревне. Рядом был кто-то голодный. И злой.

Гиффет почувствовал, что у него вспотели ладони. Господи! Если его спросят, что чувствует человек, когда на него смотрит дьявол, он, пожалуй, сможет очень точно ответить.

— Спокойно. Он тебя не видит, — звук собственного голоса привел его в чувство, — не дергайся.

Он собрал в кулак все свое мужество и остался на месте. Секунды тянулись, превращаясь в минуты. Очень длинные минуты. И вот Джонни его увидел. Тигр лежал за деревом, частично скрытый за широким стволом. Гиффет никогда бы не заметил его, если бы у кошки не начал подергиваться кончик хвоста. Он медленно поднялся, огляделся и вышел из-за дерева, повернувшись боком к скале, на которой засел Джонни, изо всех сил мокрыми ладонями сжимающий карабин. Тигр медленно повернул голову и посмотрел прямо на него. Джонни мог бы в этом поклясться. Тяжелый, мертвый взгляд прирожденного убийцы встретился со взглядом человека. Эти глаза заставляли обезьян падать на землю с сердечным приступом. Но Джонни Гиффет не был обезьяной. Он был человеком, и человеком в этот момент овладело ледяное спокойствие. Он медленно вывел мушку в ложбинку, прицелился животному в лопатку и плавно нажал на спуск.

Это был его первый и по всем канонам превосходный выстрел. Пуля пробила хищнику сердце. Он постоял пару секунд, после чего упал, не сходя с места. Просто повалился на землю. Джонни смотрел на него, не моргая, еще некоторое время, прислушиваясь к своим ощущениям. Он не чувствовал больше присутствия зверя. Только саднило плечо. Он не слишком удачно прислонил приклад в момент выстрела.

— Слезай, Джонни, слезай. Пора, — он, кряхтя, перевалился через край скалы и, осторожно переставляя затекшие ноги, начал спускаться.

Это оказалось не так-то просто. Два раза он чуть не сорвался; примерно на середине пути вниз у него начали дрожать колени — сказывалось действие адреналина. Пришлось немного подождать, прижавшись всем телом к стене. Затем он продолжил спуск, наконец, спрыгнул на землю, потянулся, проверил оружие, как учил Чептон, и направился в сторону кло’когна.

Обогнув скалу, Джонни вышел на плато. Тигр по-прежнему лежал мертвый, Джонни не было необходимости проверять это. Отсюда было очень хорошо видно, где расположен космический корабль. Под ногами что-то хрустнуло. Джонни посмотрел вниз. Белые камни, которыми было усыпано плато, оказались человеческими костями. Его передернуло. Значит, пришелец управляет хищниками, которые таскают ему сюда живых людей. А после того как он пожирает их душу, тело остается тиграм. Джонни Гиффет почувствовал, что его охватывает гнев. Тут было столько костей! И совершенно белых, иссушенных ветром и солнцем, и более свежих, которые не крошились в пыль от одного лишь прикосновения. Десятки, сотни? Пора с этим кончать. Гнев смыл усталость, боль, страх. Джонни начал мыслить четко, не оставляя себе шанса даже для малейших сомнений.

Он подошел к челноку и усилием воли установил с ним связь. В голове снова развернулась инструкция.

— «Открыть», — что-то неуловимо изменилось, и кло’когн стал отчетливо виден. В его овальном боку образовалось пятно белесого света. Гиффет уверенно вошел внутрь.

Тец’ка-тли до самого конца не мог в полной мере осознать, что же на самом деле происходит. Никогда ему не оказывали сопротивления. Люди для него всегда были покорным скотом, не представляющим никакой угрозы. Когда погиб самец, его охватила злость. Он начал ерзать в своем яйцевидном кресле, пытаясь встать. Нужно выйти наружу и скрутить Светлого, пока тот не сбежал. Та-чианин редко пользовался своим телом, ему не было нужды напрягать мышцы, ведь у него были его кошки. Если бы не сложная система микростимуляции, встроенная в кресло пилота, он бы уже давно превратился в живую мумию, не способную пошевелить даже пальцем. Ему удалось выбраться только с третьей попытки. Он выпрямился и неуверенными шагами направился в сторону шлюза, расположенного на другой стороне кло’когна.

Джонни прошел сквозь шлюз. Белесая завеса ощущалась физически, словно он двигался через густой кисель. Всего три шага, и давление пропало. Глаза приспосабливались к полумраку внутреннего помещения. Осторожно шагая, Джонни начал двигаться по кругу, отметив про себя, что все челноки были как две капли воды похожи друг на друга.

Он отчетливо ощущал присутствие хозяина кло’когна. Уже два раза Гиффету приходилось стряхивать со своего сознания холодные прикосновения его разума. Джонни мог атаковать уже сейчас, но ему хотелось увидеть Тец’ка-тли, посмотреть в его огромные глаза. И увидеть, как в них угасает жизнь.

Тец’ка-тли почувствовал Светлого сразу же, как только тот проник в челнок. О, наконец-то удача на его стороне! Добыча сама пришла к нему в руки. Он набросил на разум Светлого удавку. Все тусклые использовали усилители телепатической активности, никогда с ними не расставаясь. Сеть тончайших, как паутина, проводков, охватывала его голову, делая общение с другими та-чианами полноценным. Без этого устройства он не смог бы даже войти в кло’когн, который в принципе не имел ручного управления. Тусклый попытался зацепиться за разум человека, как делал уже тысячи раз. У него было ощущение, словно он пытается укусить огромный стеклянный шар. Он только соскальзывал, пролетал мимо — там, где должны были быть привычные триггерные точки, он находил лишь пустоту. Тогда пришелец поступил так же, как с тигрицей, материнские инстинкты которой не позволяли ему заблокировать ее сознание полностью. Тец’ка-тли словно набросил огромное лассо на сознание человека и начал затягивать петлю. Только он начал сдавливать его волю, как получил сильнейший удар. Его небрежно отшвырнул какой-то великан, отмахнувшись, словно от назойливой мухи. То, что произошло, наконец-то спустило пришельца на землю. Он осознал, что происходит. Охотник понял, что жертва не просто сильнее. Он и есть жертва. И в этот момент Джонни показался из-за поворота.

Тец’ка-тли стоял посреди радиального отсека, слегка покачиваясь. Он сильно сутулился, уставившись в пол. Когда Гиффет его увидел, инопланетянин медленно поднял голову. Только что Джонни в очередной раз смахнул его назойливое прикосновение, в этот раз приложив немного больше усилий. Контакт с его разумом вызывал крайне неприятные ощущения. Джонни, пожалуй, впервые в жизни испытал чувство брезгливости на ментальном уровне.

Так вот ты какой, хозяин джунглей. Джонни подошел вплотную к та-чианину.

Тец’ка-тли смотрел на приближающегося человека. Похоже, ему все-таки удалось за него зацепиться. Он отбросил в сторону чувство страха. Все так, как и всегда. Жертва сама идет к нему в руки.

«Подходи ближе. А теперь встань на колени».

Но Светлый не стал падать ниц. Вместо этого он размахнулся и треснул кулаком пришельцу прямо в лицо. Тец’ка-тли смешно взмахнул короткими тонкими ручками и упал на спину, больно ударившись головой о переборку. Что-то явно пошло не так. Человек наклонился, сгреб его за грудки и рывком поставил на ноги. Пока та-чианин пытался нащупать пол вмиг ослабевшими конечностями, Джонни опять размахнулся и снова врезал пришельцу, в этот раз надежно отправив его в нокаут.

Сделать всегда труднее, чем решить сделать. Джонни стоял над поверженным противником, потирая костяшки правой руки. Он их немного рассадил. Его и противником-то не назовешь. Жалкие попытки тусклого навязать Гиффету свою волю были просто смешны. Без своих марионеток он был просто ничтожным тщедушным уродцем, к тому же давно растерявшим остатки разума. В его убийстве не было чести. «Рассуждаешь как настоящий крестоносец», — он покачал головой и усмехнулся. Джонни обошел челнок по периметру. Настроился на управление и открыл «инструкцию». Как и в предыдущих кло’когнах, тут было очень трудно дышать. Климатическая система поддерживала газовый состав воздуха родной планеты пришельцев, богатый азотом и водяными парами. Дышать им было можно, но сильно кружилась голова и страшно клонило в сон. Гиффет воспользовался кластером данных о работе систем жизнеобеспечения челнока. У него был полный доступ: как и в прошлый раз, машина распознала его как Совершенного. Ему удалось изменить газовый состав на идентичный внешнему. Система страшно ругалась, но, видимо, спорить с Совершенными было запрещено даже кло’когнам, и аппарат загудел, меняя состав воздуха на борту. Теперь нужно было разобраться с дверью. Джонни запросил информацию у системы. Потрясающая мембрана шлюза пропускала только то, что собирался пронести оператор. Она удерживала газы, жидкость, излучение и была оборудована бактериальным и вирусным фильтром. Принципа работы Джонни не понимал так же, как не понимал (ну, или понимал очень поверхностно), как устроен его автомобиль. Однако это не мешало Джонни его эксплуатировать. Поэтому он довольно быстро сообразил, как протащить та-чианина наружу. Для Джонни Гиффета, добродушного по своей природе парня, уже стало совершенно очевидно, что он не сможет прикончить Тец’ка-тли, какой бы сволочью тот ни являлся. Как только он задумался над тем, как вытащить инопланетянина наружу, челнок предоставил ему ментальную связь с устройством погрузки.

— Ого! Так вот значит, как меня… — он проводил взглядом проплывающего мимо него та-чианина. Хотя он сам сейчас управлял этим процессом, используя виртуальную трехмерную карту местности, глаза все же отказывались верить тому, что видели. Он «выкатил» тусклого из челнока и опустил на землю в тени одного из растущих на плато деревьев. Затем вышел сам. Джонни долго смотрел на него, разглядывая тонкие слабые конечности, огромную голову, сидящую на тщедушной шее, впалую грудь. У пришельца не было ни единого шанса выжить снаружи челнока. Но и оставить в живых эту безумную тварь Гиффет тоже не мог. Что ж, пусть джунгли определят его судьбу. Он вспомнил полумертвую тигрицу с перебитой ногой. Тец’ка-тли порядочно задолжал им, пора платить по счетам. Джонни развернулся и вошел в шлюз кло’когна.

Очнулся Тец’ка-тли снаружи. Он не испытывал физической боли уже многие сотни лет и успел забыть, что это такое. Болела голова. У него было разбито лицо, и затылок горел там, где он приложился. Легкие тоже горели, он слишком долго находился снаружи, вдыхая сухой воздух планеты. Нужно было скорее возвращаться в челнок. Тец’ка-тли попытался нащупать управление. Может, от удара вышел из строя усилитель? Он с большим трудом сел и осмотрелся. Солнечный свет резал его большие глаза, но даже несмотря на это, он сразу понял, что кло’когна нет. Оборванные лианы, оплетавшие его убежище, валялись на земле. Тусклый почувствовал голод. Он упустил этого Светлого. Какая досада. Голод звал его. Та-чианин потянулся своей волей в джунгли в поисках хоть какого-нибудь живого существа. Вот, обезьяны. Обезьяны — это хорошо. Они почти как люди. Тец’ка-тли ухватил одну и приказал прийти. Животное покорно спустилось с дерева и побежало через каменный пустырь к нему. Очень хорошо. Сейчас он хоть немного утолит свою жажду. Он подпустил ее совсем близко и ухватил слабую чи’а. Он так увлекся, что совершенно перестал обращать внимание на происходящее, пока не услышал рычание. Пришелец как раз закончил с обезьяной, которая теперь валялась на земле, выгнув спину в неестественной позе. Тец’ка-тли открыл глаза. Вокруг него медленно сжималось кольцо небольших желтоватых существ. Он проник одному в сознание, и шакал с визгом отбежал в сторону. Остальные продолжали приближаться. Тусклый всегда боялся смерти. Но он никогда не думал, что умрет так.

Ему удалось отогнать еще троих.

Стая давно уже наблюдала за каменным плато, после того как тигрица покинула свое логово. А теперь и самец проиграл свою последнюю схватку. Теперь это их место охоты. И это непонятное существо, от которого так странно пахнет, должно уйти или умереть.

Еще одна собака с визгом отскочила в сторону. Вожак покосился на слабака. Пора, все давно ждут его сигнала. Он слегка присел на задние лапы и прыгнул, сомкнув острые зубы на тонкой шее Тец’ка-тли.

В лагере с самого утра начался настоящий переполох. Первой проснулась Лаура и устроила настоящую истерику. Она вдруг поняла, что отпускать Джонни одного было ужасной ошибкой. На связь он не выходил, что усиливало ее беспокойство. Зачем они его отпустили? Она уже сотню раз задала этот вопрос себе и всем остальным. Ричи тоже начал волноваться вслед за матерью. Он-то ближе всех видел угрозу, притаившуюся в темной чаще леса. В его сознании теперь все джунгли просто кишмя кишели толпами голодных хищников. Тренд и Родни начали отходить от внушения ближе к обеду. Каждый задавал себе вопрос, как они могли так грубо нарушить безопасность туриста. Наемники без лишнего шума начали готовить поисковую операцию.

Один только Том Каротти вел себя более-менее спокойно. Он сидел в командном пункте и наблюдал за перемещениями компаньона. Все шло вроде по плану, Джонни медленно приближался к заданной точке. Видно было, как он долго изучал местность, немного не дойдя до цели. Затем точка на карте снова начала двигаться и внезапно, как раз, когда Джонни достиг отметки на карте, его сигнал пропал. Все волнение, копившееся внутри у Тома, разом выплеснулось наружу. Он забегал по палатке, схватившись обеими руками за голову. Хорошо, что его в этот момент не застала Лаура, иначе они бы уже бежали вдвоем по лесу, не разбирая дороги. К счастью, она как раз снова трясла Чептона, отчитывая его за некомпетентность. Томас побегал еще немного, слегка успокоился и снова наклонился над монитором. Ему, конечно, было легче других, ведь он знал больше об истинной цели экспедиции. Вероятно, внутри челнока нет связи. Он решил пока придерживаться этой версии.

Неожиданно сигнал снова появился. Судя по показаниям приборов, Джонни находился совсем рядом с объектом. Том начал успокаиваться.

Лаура поняла, что от этих меднолобых наемников ей ничего не добиться. Что один, что второй — у них что, вообще нет никаких эмоций? Она немного отвела душу, высказав все, что думает об этом, полковнику Чептону. Нужно поговорить с Томом. Женщина направилась в командный пункт. Она ворвалась туда и сразу пошла в атаку. Том даже зашел за стол, отгородившись от нее грядой оборудования. Это нисколько не мешало Лауре. Каротти не мог вставить ни единого слова в ее грозный монолог.

— Ты его лучший друг! Как ты его отпустил? Почему ты не пошел вместе с ним? Ты вообще чем тут занимаешься? Вместо того, чтобы пялиться в компьютер, лучше начни что-нибудь уже делать, черт тебя побери, Том!

— Но, Лаура, датчики показывают, что с ним все в порядке… — он произнес это довольно неуверенным голосом.

— В порядке, говоришь? А если его уже давно сожрали и теперь твой датчик просто валяется под какой-нибудь пальмой, а ты тут мне рассказываешь!

— Послушай, он двигался как раз перед тем, как ты…

— Двигался? И как ты это тут определяешь?.. — она склонилась над монитором.

— Где?!! Где он двигается? Том, я ничего не вижу! Куда нужно нажимать?!! — Лаура принялась тыкать все кнопки подряд. Каротти торопливо подбежал, оттеснив ее в сторону от пульта.

— Вот черт!

— Что, я его сломала?! Только не говори, что это я его сломала, я даже ничего не успела…

— Лаура, сигнал снова пропал.

— Снова? Том, что значит снова? Что ты говоришь? — Вот теперь и Каротти потерял самообладание.

Родни Стюарт почти закончил приготовления. Рядом, как обычно, болтался Ричи. Капитан уже начал привыкать к его постоянному присутствию. Он наполнял водой из канистры последнюю флягу, когда услышал из командного пункта громкие крики. Почти сразу после этого оттуда вылетела Лаура, за ней выскочил Томас Каротти. Они громко ругались.

«Хм. Похоже, Чептон сейчас попадет под раздачу», — они направлялись в палатку командира. Родни завинтил крышку канистры, убрал фляжку в рюкзак и не спеша пошел в командный пункт. Кто-то же должен следить за мониторами.

У полковника имелась проверенная тактика практически на все случаи жизни. Вот и сейчас он спокойно стоял, наблюдая, как туристы бросают в него и друг в друга обвинения и упреки, учат его, как нужно было поступать в той или иной ситуации, задают риторические вопросы и сами же на них отвечают. Конечно, зачинщиком явно выступала женщина. Каротти использовал его как громоотвод — видно, самому уже было с ней не справиться. Он дал ей возможность выплеснуть гнев, отметив, что при этом не получил ни одной пощечины, что само по себе не могло не радовать. Вслед за этим также своевременно он извлек из нагрудного кармана носовой платок, которым она не преминула воспользоваться. Он уже собирался подставить ей плечо, но Лаура для этой цели выбрала Тома. Тренд Чептон облегченно вздохнул и поймал полный благодарности взгляд Каротти. Теперь можно присесть, пожалуй. Он поискал глазами складной табурет. А, вот он.

— Господа, он здесь!

Чептон в недоумении уставился на влетевшего в палатку Стюарта.

— Капитан?

— Сэр, прошу прощения, сэр. Устройство пеленгации передает сигнал в пятистах метрах к северу от нас. Датчик только что заработал, — из-за спины наемника высунулась голова Ричи.

— Пойдемте быстрее! Мистер Гиффет вернулся!

Джонни, наконец, разобрался с управлением. Ну, не то чтобы разобрался. Тут было очень много всего, с чем ему еще предстояло поработать. Челнок был полностью автономной системой жизнеобеспечения, способной самовосстанавливаться, заряжаться от всего подряд, проводить в безвоздушном пространстве огромное количество времени. Он мог погружаться под воду на невероятную глубину, находиться в облаках раскаленных газов и даже расчищать себе место для посадки. Как раз над этим Джонни сейчас и возился. Кло’когн завис над зарослями неподалеку от деревни, в которой находился их лагерь. Гиффет уже достаточно побродил по джунглям за последние сутки, и ему хотелось припарковаться поближе. Но поближе все было покрыто густым лесом, а единственная приемлемая площадка была не меньше, чем в двух километрах отсюда.

Джонни наконец понял. Для формирования посадочного пятна нужно использовать систему погрузки совместно с модулем пилотирования. Он активировал ее и приступил к снижению. Автоматика сама корректировала процесс посадки, в то время как погрузчик невидимой рукой аккуратно укладывал деревья и кустарники по разные стороны зоны приземления. Когда челнок опустился на землю, система расчистила зону возле шлюза и отключилась.

— Великолепно! — Гиффет отдал машине приказ ожидать его возвращения и выбрался наружу. У него было прекрасное настроение. Все получилось! Джонни бодро зашагал в сторону деревни. Растительность здесь была довольно густая, ему приходилось постоянно пригибаться и искать проход в кустарнике. Вот уже показались просветы в листве, граница леса совсем рядом. Он услышал возбужденные голоса и тут же почувствовал, что его уже встречают. Отодвинув в сторону последние ветви, он вышел из джунглей.

Они все были там, на границе леса. Том держал в руках портативную часть устройства геолокации. Как только Джонни вышел из подлеска, прикрывая глаза рукой от яркого света, Лаура сорвалась с места и побежала ему навстречу. За ней последовал Ричи. Томас некоторое время растерянно думал, куда положить громоздкий навигатор, пока Родни Стюарт, как всегда без лишних слов, не забрал у него прибор, закинув на плечо видимо уже ненужную винтовку. Лаура добежала до Джонни и вцепилась мертвой хваткой в своего героя. Она ничего не хотела слышать и видеть. Ее мужчина вернулся. Ричи смешно метался вокруг них, не зная с какой стороны подойти. Ему очень хотелось влезть между ними, но он видел, что из этого ничего не выйдет. Тогда он прижался к обоим и даже зажмурился от удовольствия. Том подошел к ним, широко улыбаясь.

— Ну, с возвращением! Только не говори, что ты и его тоже отпустил.

Джонни с трудом удалось слегка отвести голову назад, чтобы разглядеть друга.

— О, не волнуйся. В этот раз у нас есть кое-что получше моих удивительно правдоподобных рассказов. Обещаю, тебе понравится.

Они громко смеялись и разговаривали по дороге в лагерь. Ричи, запинаясь, пересказывал нападение хищника, Лаура еще не пришла в себя и то смеялась, то плакала, то бранила Джонни за неосмотрительность. Каротти не терпелось взглянуть на пресловутый челнок. Он уже давно начал понимать, что к чему, но прежде необходимо было избавиться от присутствия посторонних. К посторонним Томас относил военных и мальчишку. Он все разболтает при первой возможности. Ему, конечно, никто не поверит… Том покосился на Стюарта, молча шагающего рядом с парнем. Не стоит недооценивать английских офицеров. Ричи очень красочно описывал, как Родни уложил того тигра. Этот молчун, возможно, уже сейчас о многом догадывается…

Они все хотели услышать, что же делал Джонни на том плато. У него было достаточно времени подумать над официальной версией. После обеда все были абсолютно уверены, что Джонни ходил охотиться на тигра-людоеда. Он объявил об окончании гуманитарной миссии и отдал распоряжение сворачивать лагерь.

Сразу после того, как все разошлись, он отозвал в сторону Лауру и Тома.

— В лесу рядом с деревней растет очень необычное дерево. Я хочу, чтобы вы тоже на него посмотрели. — Томас хитро прищурился.

— Дерево? Как интересно!

— Ага, очень интересное дерево. У него такая необычная форма, знаешь… Как у пончика.

Лаура уже хотела позвать сына, чтобы он тоже поглядел на чудо природы, но, увидев их хитрые рожи, вовремя одернула себя. Вот, кажется, сейчас она наконец узнает, что этим жуликам тут понадобилось на самом деле.

Джонни провел их к посадочной площадке, проследив, чтобы военные были заняты своими военными делами. Когда они подошли к расчищенному участку, Том с любопытством подался вперед, но Джонни остановил его, выставив руку. Он вошел в контакт с челноком и убрал защиту.

Каротти пребывал в полном восторге. У него на глазах прямо из воздуха возник здоровенный космический эээ… ну да, пончик. Очень точное определение. Его так и подмывало подбежать и проверить, потрогать, убедиться, что он настоящий. И все-таки он уделил немного времени, чтобы оглянуться и посмотреть на Лауру. Да, оно того стоило.

— Ну, что ты теперь скажешь?

У нее отвисла челюсть. Том подошел к кло’когну и демонстративно облокотился о полукруглый корпус.

— Я вижу, ты разобрался с управлением. А внутрь нам заходить разрешается?

— А ты приобрел билеты на посещение внутренних помещений летающей тарелки? — и Джонни активировал шлюз.

Том думал, что челюсть Лауры достигла предельного отвисания, но после того как засветился вход, она поставила новый личный рекорд.

— Прошу. — Гиффет взял ее за руку, и они вместе растворились в молочном сиянии. Каротти немного помялся и поспешил за ними.

После того, как восторги поутихли, друзья стали планировать возвращение в США. Тут была одна маленькая проблема: конечно, челнок долетит в любую точку планеты незамеченным: уровень технологий та-чиан на тысячи лет обогнал самые современные средства слежения военных. Но как им оформить выезд? Только Джонни мог управлять летающим аппаратом, и только он мог устроить все дела на границе без лишнего шума. Им всем были необходимы печати индийской и американской таможни. Если Джонни совершит перелет на челноке, он попадет в страну нелегально. Если он, допустим, просто поставит штамп в аэропорту Калькутты, а затем развернется и уйдет, запудрив мозги служащим, это не решит проблемы с американской стороной по прилете. Нужно было что-то решать.

Решать было предоставлено полковнику Тренду Чептону, по совместительству владельцу и главе специализированного агентства необычного и экстремального туризма в Индии и странах Юго-Восточной Азии. Для него не существовало неразрешимых вопросов. Разумеется, при наличии достаточного количества денежных средств. Он сделал несколько звонков и вечером сообщил, что Джонни может не волноваться. Его документы, должным образом оформленные, будут ждать в Калифорнии. Полковник не собирался задавать дурацких вопросов; клиенты агентства предпочитали его услуги многим другим именно за эту чудесную привычку.

Томас Каротти предложил спрятать кло’когн на ферме его деда, которая находилась примерно на полпути между Сакраменто и озером Тахо, недалеко от местечка Камино. У него там было 10 акров леса и небольшой домик на берегу речки. Том хотел устроить там кемпинг — место было хорошее, да только все никак не решался. Он привык к городскому ритму и не представлял себя в роли смотрителя загородного отеля. Джонни его идею поддержал. Он уже много раз слышал про это прекрасное место. Том каждый раз после второго пива начинал грозиться, что обязательно отвезет его туда, и Джонни было очень любопытно наконец увидеть пресловутую ферму. Том с остальными отправились в Калькутту на военном вертолете, а Джонни, дождавшись, когда шум винтов затихнет вдали, нырнул в лес и активировал управление челнока. С собой он взял только складной табурет Тренда Чептона. В кло’когне совершенно не на чем было сидеть, а кресло пилота было слишком узким для взрослого мужчины. Он устроился возле выпуклого образования, которое согласно ментальной инструкции контролировало уровень радиации на борту. «Ну что, попробуем тебя в деле, дружок». — Джонни развернул телепатическую карту, нашел на ней сначала северную Америку, затем Калифорнию. Наконец понял, где примерно находится городок Камино. Для этого ему пришлось подключить обычное зрение и свериться с его верным армейским тактическим навигатором. Ага, где-то рядом и ферма Каротти. Когда чувствуешь Чи’а своей планеты, заблудиться просто невозможно. Как только Джонни определил конечную точку, челнок мгновенно проложил маршрут. Он уже летал на нем один раз, но тут были совсем другие расстояния.

— Давай, мой хороший, отвези меня домой! — Джонни нажал кнопку на таймере. — Посмотрим, насколько мы быстрее реактивного истребителя.

Челнок, как и в прошлый раз, начал издавать чуть слышное гудение. Никаких других признаков полета не наблюдалось, только в самом начале была небольшая вибрация, когда аппарат оторвался от земли. Ментальным зрением Джонни мог наблюдать за полетом. Кло’когн летел по высокой дуге, которая своей вершиной уходила за пределы атмосферы, а заканчивалась точно на ферме деда Каротти. У него по телу бежали мурашки. Хотя его обычные органы чувств совершенно ничего не улавливали, своим «особым» зрением он мог видеть, с какой огромной скоростью движется челнок. Набрал он ее с совершенно непостижимой быстротой. От такого ускорения Джонни должно было размазать по стенкам в блинчик, толщиной не превышающий одну молекулу. Аппарат преодолел подъем и, даже не подумав изменить скорость, продолжил движение в безвоздушном пространстве на границе атмосферы. Это не заняло у него много времени. Так же уверенно он начал снижаться. Джонни охватила паника. Земля стремительно приближалась, а кло’когн летел в прежнем режиме. Впрочем, если тормозит он так же, как и разгоняется, проблем не будет. У Джонни все равно страшно сосало под ложечкой. Челнок резко начал сбрасывать скорость и остановился в нескольких десятках метров над землей, сразу предоставив Джонни результат сканирования поверхности в виде трехмерной ментальной карты. Он выбрал место на заднем дворе под высокими соснами и безо всяких сложностей опустил машину на землю. Джонни посмотрел на часы — таймер показывал три с половиной минуты.

Он немного позабавился, отправив компаньону свою фотографию на фоне его домика. Правда, тот сможет получить ее только через час, когда вертолет приземлится. А может, и позже.

Ключ лежал под крыльцом — там, где и сказал Том. Джонни включил отопление, растопил камин. В домике давно никого не было, и комнаты заметно отсырели. Он провел ревизию на кухне и смастерил незатейливый обед из консервированных бобов и замороженной ветчины. Остальные приедут только завтра к вечеру, а без машины он не сможет отсюда выбраться. В любом случае, это ему на руку. Джонни хотел немного побыть в одиночестве и обдумать события последних дней.

5

С момента их возвращения прошло уже два месяца. За это время они вдоль и поперек изучили свой трофей. Лаура с сыном оставалась с ними в Калифорнии, на ферме Каротти. Джонни раскрыл ей все карты. Он не хотел скрывать от нее ничего. Лаура восприняла его откровения удивительно спокойно, сказала только, что теперь понятно, как им удалось изловить одного из этих пришельцев. Его способности совершенно ее не смущали.

Вот с Ричи было все сложнее. Джонни переставил челнок подальше в лес, но от мальчишки было не укрыться. Он повсюду преследовал друзей, и в конце концов пришлось показать ему корабль. Он ведь просто мальчик, а мальчики в этом возрасте чего только не придумывают. Даже если он и проболтается, все равно никто ему не поверит.

Перед ними стояла задача из области инженерного анализа. Томас рассчитывал запатентовать одну из продвинутых внеземных технологий и заработать на этом. Правда, для этого ее нужно сначала было понять…

Кло’когн весь был напичкан оборудованием. По крайней мере, так утверждал Джонни. Все эти овальные предметы, торчащие из стен и пола, выполняли самые разнообразные функции. Они фильтровали, изменяли массу, сканировали, регенерировали, передавали и принимали всевозможные сигналы. Нагревали, охлаждали, отражали свет или преломляли потоки различных частиц, которые не подходили ни под одно описание. В модуле управления не содержалось фундаментальных знаний, там были лишь принципы управления челноком и его оборудованием.

Единственной вещью, с которой Тому, кажется, удалось немного разобраться, был входной шлюз. Они протащили сквозь него кучу разных предметов, наблюдая за происходящими изменениями. Томас заказал несколько единиц измерительного оборудования и после первых замеров начал догадываться о принципе работы входного фильтра. Он назвал его «воздушный уплотнитель». Шлюз генерировал узконаправленное поле, придающее находящимся в зоне его действия газам совершенно особую структуру. Поле было электромагнитной природы, поэтому друзья надеялись, что им удастся воспроизвести его работу с помощью земной технологии. На прошлой неделе Томас наконец получил первые результаты. Воздух в зоне действия поля уплотнялся, приобретая вязкость. За счет этого он переставал пропускать через себя частицы пыли, а при увеличении мощности генераторов даже задерживал дым.

Джонни мало чем мог помочь своему другу, он был программистом и плохо разбирался в технике. Зато он мог «читать» инструкцию, чем в основном и занимался. Его особенно заинтересовали системы дальней связи, способные принимать и отправлять сообщения на невероятные расстояния в миллионы парсеков. Они позволяли связываться с ковенами, расположенными в других планетарных системах. Возможно, с такими же охотниками — тусклыми.

Для передачи сообщений использовался код, к которому в базах данных челнока не было ключа, поэтому Джонни не мог ничего отправить или расшифровать полученные сигналы. В базе кло’когна было несколько сообщений в двоичном коде. Он вручную перенес несколько сотен строк в свой компьютер, но как ни бился, ничего не смог сделать с зашифрованной информацией.

Тогда он занялся блоком управления «воздушного уплотнителя», поскольку Томас делал большие успехи, работая над усовершенствованием своей системы. У него уже получалось изменять пропускную способность уплотненного газа по своему усмотрению. Они были практически готовы к подаче заявки в патентное бюро. Здесь Джонни оказался более результативен, быстро написав программу для настройки системы.

Параллельно друзья разбирались в работе системы регенерации кресла пилота. Внутренняя поверхность яйцевидного сиденья начинала генерировать микротоки различной мощности, как только в него помещался биологический объект. По мнению Томаса, именно они и отвечали за функцию регенерации тканей. Компаньоны рассчитывали с помощью этих двух проектов получить неплохую прибыль.

Спустя еще неделю Том связался с патентным бюро и без проблем защитил изобретение. У них осталось много связей в Калифорнийском технологическом университете, и буквально пары звонков хватило, чтобы договориться об участии в ближайшей выставке инновационного оборудования.

Дальше все шло как по маслу. Сложнее всего было успеть зарегистрировать фирму до начала форума. Они сорвали куш. Фильтры, не требующие расходных материалов, не просто заинтересовали промышленников — выгода их использования была совершенно очевидна. Спрос был так высок, что свои мощности для серийного производства предложили несколько десятков компаний. Друзья заключили выгодные контракты уже на второй день выставки. У них были партнеры для производства и куча предварительных заказов на систему фильтрации. В конце последнего дня их стенд посетил представитель Национального кредитного банка с готовым предложением по расширению их бизнеса. Они с головой ушли в работу. Том предложил переехать поближе к цивилизации, и компаньоны сняли приличных размеров ангар в предместьях Сакраменто. Три месяца они работали не покладая рук, пока цепочка производства не была полностью налажена и первые покупатели не начали платить по счетам. В тот день, когда были оплачены полторы тысячи воздушных уплотнителей, отправленных одной из крупнейших американских нефтеперерабатывающих компаний (клиент предложил взять для начала пробную партию), они все собрались в своем новом офисе. Он представлял собой маленький домик, стоящий в одном из углов огромного ангара. Там друзья и работали. Остальной ангар был практически пуст. В другом углу у Каротти была экспериментальная площадка, тоже не занимающая много места. Когда к ним заезжали партнеры, на помощь обязательно приходил Джонни со своим космическим обаянием, чтобы уберечь встречу от нежелательных вопросов типа: «А зачем вам такое огромное помещение, что вы тут собираетесь хранить?»

Друзья ничего не собирались хранить в ангаре, поскольку в нем уже хранился кло’когн. В скрытном режиме его было невозможно обнаружить. Челнок стоял в центре ангара, но был совершенно невидим. Это была идея Тома. Он сказал: «Если хочешь что-то спрятать, поставь это на самом видном месте».

Итак, Джонни, Лаура, Томас и Ричи собрались в своем «офисе», чтобы отметить первую крупную сделку. Том сидел на разболтанном компьютерном кресле с бокалом дорогущего виски.

— Ну что, поздравляю вас, господа. — Он потряс в воздухе пачкой бумаги. — С этого момента мы начали получать прибыль, которая составила за вычетом налогов… внимание… четыреста двадцать две тысячи пятьсот одиннадцать долларов! И восемьдесят четыре цента. — Том так сильно размахнулся пачкой платежек, что чуть не упал со стула.

— Скажи, Джонни, что я об этом думаю?

— Боюсь, что ты сейчас не думаешь. Похоже, у тебя острый приступ жадности.

— Ну что же, тогда я скажу сам! Я думаю, что нам всем за это нужно выпить!

В маленьком, обшитом пластиковыми панелями вагончике радостно звенели бокалы и слышался смех. Все думали о будущем, и у каждого было множество планов. Джонни видел их всех как на ладони. Вокруг него по-прежнему текла Чи’а, делая мир таким простым и понятным. Лаура хотела счастья, Том мечтал о многом; правда, сейчас у него был приступ жадности. Ну, небольшой. Ричи и так был доволен, что они переехали в предместья Сакраменто, а теперь, похоже, им предстоит обосноваться в самом городе. И мама теперь всегда такая веселая. Ричи думал, что Джонни и Томас — самые классные парни в мире.

А Джонни думал о системах связи кло’когна. Утром он еще раз решил сверить точность перенесенного отрывка двоичного кода и обнаружил в памяти модуля связи новое сообщение. В отличие от предыдущих, он смог его прочитать. Джонни был уверен: это не совпадение. Сообщение было ментальным посланием, причем ему лично. Он должен выйти на орбиту планеты и принять основное сообщение. Джонни ничего больше не смог разобрать, кроме одного: тот, кто отправил ему послание, был Совершенным. Это было как электронная подпись. Он чувствовал это. И это чувство не оставляло ни малейших сомнений.

Когда он вышел в открытый космос и раскрыл информационный блок, содержащийся в послании, в голове Гиффета развернулась целая панорама: он почувствовал связь с существом абсолютно гуманным, рациональным и в то же время не пытающимся скрывать своих эмоций. Увидел удивительную влажную планету, на которой это существо жило уже несколько сотен тысяч лет. Джонни понял его мысли: та-чианин, Совершенный, а точнее его образ, записанный в цифровом коде, пролетевшем в виде двоичного сигнала расстояние в миллионы парсеков, думал, что мирам, которые испытывают на себе паразитическое влияние его младших детей, — отвергнутых тусклых, нужна защита. Он думал о том, что сам не способен обеспечить ее, поскольку она требовала мер решительных и идущих вразрез с принципами, на которых уже миллионы лет стояла его цивилизация. Но Джонни тоже был Совершенным, он был достаточно гуманным для выполнения такой миссии и в то же время достаточно жестоким в силу того, что был частью молодой расы, только начинающей познавать истину. Совершенные давали ему статус Защитника, своего рода одобрение делать то, что он и так станет делать, если поймет, что это необходимо. Совершенный просил Джонни сохранить Светлых его мира и других миров, насколько это будет возможно. Он ни к чему не призывал и не давал рекомендаций и советов, он просто хотел, чтобы носители чи’а в молодых мирах перестали быть пищей его отвергнутых братьев и начали развивать цивилизации, в которых им довелось родиться.

Гиффет узнал, кто же такие Светлые. Разумные существа, способные чувствовать и вбирать в себя энергию жизни, были созидателями. Каждый в своей мере, они не могли существовать, не изменяя окружающее их пространство. Чи’а являлась энергией движения, она создавала жизнь, материю, прокладывала путь небесным телам, постоянно изменяя все сущее. Она толкала тех, кто был способен ее почувствовать, на действие, а действие неизбежно приводило к созиданию. Светлые двигали вперед целые цивилизации, совершая открытия, исследуя материю и Вселенную.

Он показал Джонни и других, которыми пренебрегали даже тусклые, тех, кого судьба лишила человечности, но оставила способность к творению, присущую всем Светлым. Они, так же как и остальные Светлые, испытывали постоянную потребность изменять этот мир с помощью созидания. Но такое созидание превращало Светлого и все, до чего он дотрагивался, в прах или в пламя преисподней.

Совершенный был уверен, что Гиффет сможет отделить зерна от плевел, излечить исковерканные души и присмотреть за остальными Светлыми.

Так, неожиданно для себя, Джонни Гиффет стал Защитником.

На следующее утро Джонни позвонил Тому и попросил о встрече с ним. Они сидели в забегаловке недалеко от их ангара, пили кофе и разговаривали.

— Том, у меня есть новая, очень важная информация. Боюсь, я не смогу тебе объяснить все, я просто не знаю как. Но мне требуется твоя поддержка.

— Угу. Ты, как обычно, нагнал туману. Давай поконкретнее.

— Перед нами стоит очень важная задача. Понимаешь, существуют люди, которым мы должны… ну, помогать. Такие как Ричи. Они — будущее человечества. И еще. Я не знаю, как объяснить, я и сам не вполне понимаю… Есть и другие люди, которых надо… — Джонни пытался подобрать правильное слово. Том уже понял — он давно привык легко усваивать ментальную часть сообщений друга.

— Которых надо остановить.

— Да. Остановить. Они, понимаешь, они… Только мы можем их остановить. Не спрашивай меня. Просто поверь, это действительно важно.

— О'кей, я понял. Слушай, Гиффет. Эта компания такая же моя, как и твоя. Я прекрасно понимаю, какой у нее потенциал. Ни мне, ни тебе никогда не потратить таких денег. Если мы сможем пустить их на хорошее дело, я только за.

— Спасибо. Я вижу, ты справился со вчерашним приступом.

— Хватит уже. Я не знаю, как ты справляешься; у меня лично голова кругом идет от таких деньжищ. И ты не можешь меня в этом обвинять. Лучше скажи, тебе будет что-то нужно в ближайшее время?

— Пока нет, но учитывая поставленные задачи, становится очевидным, что нашей фирме необходимо переехать. Во-первых, нам нужен нормальный офис, а во-вторых, нормальный гараж для челнока. Я думаю, что надо заняться этим. Да, и найми, наконец, приличного директора. Ты так и будешь сам возиться со всей этой бюрократией?

— Согласен. Этот ангар нам совершенно не подходит. — Том поковырялся в засохшей яичнице. — Тут совершенно невозможно нормально перекусить.

Глава II

Манипулятор против наркотиков

1

На Гиффета свалилась огромная ответственность. Он старался думать об этом поменьше, пытаясь занять себя различными текущими задачами. Наступило время приятных покупок. Компаньоны нашли прекрасный офисный комплекс на возвышенности. Рядом бывший владелец построил отличный особняк. Дом стоял прямо над обрывом и был способен вместить целую кучу народу. Территория была огорожена, а главное — там имелась большая вертолетная площадка.

Пока Том занимался вопросами приобретения, Джонни устроил череду собеседований. Ему пришлось отбраковать больше сорока кандидатов, прежде чем он нашел достойного человека. Его звали Дарио Петрака. У него была отличная хватка, и он был совершенно не любопытен. Джонни потратил на него целых четыре минуты и не обнаружил никаких изъянов. Когда тот вышел из его кабинета, то был уверен в своем полном провале.

— Что, вас тоже отправили восвояси? — крупная блондинка лет сорока пыталась вызвать такси, сидя на диванчике в приемной. — Что это за фирма, у них даже секретарши нет.

Петрака подумал, что секретарша как раз не проблема.

— Меня больше беспокоит, что я там и пяти минут не просидел. У этого Гиффета очень необычная манера общаться.

— Пяти минут? Он меня через тридцать секунд вышвырнул, — она фыркнула и отвернулась.

Петрака пожал плечами и отправился домой. Каково же было его удивление, когда по дороге ему пришло приглашение от «КарГи Констракшнс» на должность управляющего директора с подтверждением всех его требований!

Как-то раз Том Каротти со своим компаньоном были приглашены на многообещающий симпозиум, посвященный охране природных ресурсов. Мероприятие проходило в Калифорнии, на побережье, и предоставляло не только коммерческий интерес, но и возможность немного развеяться. Джонни поехал вместе с Лаурой. Ричи, наконец, продолжил полноценное обучение в школе, куда его отдали сразу после переезда. Он здорово отстал за это время, и ему приходилось брать дополнительные часы, поэтому он остался в Сакраменто.

Они обзавелись несколькими полезными знакомствами. Вот и сейчас Джонни с Томом сидели в фойе, выходящем прямо на морское побережье, и обсуждали с представителями правозащитников возможность включения их в государственный тендер по обеспечению надлежащего уровня экологической защиты штата. Переговоры, отчасти благодаря Джонни, были весьма успешны. Неожиданно тот сменил тему.

— Прошу прощения, господа. Вы случайно не знаете, кто вон тот мужчина, возле бара? В гавайской рубашке, — правозащитники переглянулись. Один из них печально улыбнулся.

— О, давайте не будем о грустном. Вы наверняка слышали про него. Это Матео Касталь. Мексиканец, которому место за решеткой. При этом обожает строить из себя белого и пушистого. — Джонни заинтересованно посмотрел на незнакомца.

— Очень интересно. И чем же он заслужил такую неблаговидную характеристику?

— Да про него всем известно. Его постоянно обвиняют в различных международных преступлениях. Насколько мне известно, его даже судили, причем один раз здесь, в Штатах. У него совершенно нет никаких принципов.

— Судили? И что же?

— Да ничего. Присяжные отклонили все обвинения. Наверняка запугал.

— И что он тут делает?

— Скорее всего, он здесь как меценат. По крайней мере, это официальная версия.

— Интересно.

Джонни неожиданно встал и направился прямо к человеку в гавайской рубашке.

— Прошу простить моего друга. — Том обворожительно улыбнулся. — Вы говорили что-то про класс энергопотребления, так вот, наши уплотнители очень экономичны…

Джонни проторчал с человеком за стойкой целых пятнадцать минут, после чего они вышли на пляж и долго там беседовали. Томас уже начал беспокоиться, когда его друг вернулся и в задумчивости плюхнулся в кресло.

— Ну как вам синьор Касталь? — правозащитники прямо изнывали от любопытства.

— Вы знаете, он совсем не такой, каким вы его описали, — и Джонни опять задумался.

— И какой же он, по вашему мнению? — В голосе собеседника слышались нотки обиды и вызова. Джонни поднял глаза.

— Он намного хуже.

После встречи Каротти сразу прижал друга к стенке:

— Джонни, что с тобой? Что это было? Мы чуть не потеряли прекрасную возможность! На кой черт тебе дался этот мафиози, у нас законный бизнес!

— Том, прости. Да, я должен был об этом подумать. Этот Матео… Похоже, у нас есть дело.

— Дело? Какое у нас с ним может быть дело?

— Том, успокойся. — Джонни положил руку на плечо друга. — Я говорил тебе, мне сложно объяснить… но этого человека мы обязаны остановить.

— Остановить? Джонни, что значит остановить? Его только пуля может остановить.

— Ты знаешь, а ведь эта мысль не лишена здравого смысла, — сухо заметил Гиффет. — Нужно связаться с Родни Стюартом.

Сколько Томас ни бился, большего вытянуть из компаньона не получилось. Только одно он знал точно — это дело Джонни не бросит.

Когда позвонил Гиффет, Родни Стюарт сидел на крыше дома и следил сверху за узкой улочкой, утыканной лоточниками, продавцами всякой условно съедобной дряни, чистильщиками обуви, уличными музыкантами и прочими низшими кастами. Владельцы дорогого отеля, расположенного в конце этой преисподней, попросили его сделать что-нибудь с карманниками, которые распугали добрую половину постояльцев. Родни уже пообщался с местным сбродом и знал, что тут орудует банда мопедистов. Одних он уже видел: пока водитель ругался с пешеходом или лоточником, который не давал проехать, пассажир слезал с заднего сиденья и нагло обшаривал карманы зевак, глазеющих на перебранку. Поскольку местная полиция явно была прикормлена, ему предстояло действовать решительно. Он уже накормил песком одну парочку и намеревался до темноты «потолковать» со второй командой, промышлявшей на этой улице.

— Алло, слушаю вас, мистер Гиффет.

— Приветствую вас, капитан. Вы не заняты?

— Нет, что вы. У меня куча свободного времени. Говорите, я вас внимательно слушаю.

— Мистер Стюарт, мне нужно сопровождение под прикрытием.

— Очень интересно. Я все гадал, когда же вы позвоните.

— Да? А с чего вы взяли, что я позвоню?

— Прошу прощения, мистер Гиффет, но я просто уверен, что наши пути еще не раз пересекутся. Сразу добавлю, что я весьма рад этому. Ваши проекты… они очень интересные.

— Простите? Какие проекты вы имеете в виду?

— Ну, я пока участвовал только в одном. В своих мемуарах я назову его «Охота на мертвого тигра, или как добраться из Индии в Америку за десять минут».

— Эээ… — Джонни по телефону не мог добраться до головы Родни. — Да, теперь я вижу, что действительно в вас не ошибся, капитан. Ну, так что, я могу вас заинтересовать новым заданием?

— Пока у меня слишком мало информации. Какого рода эскорт вам нужен? Вы можете быть более откровенны, наша компания надежно хранит секреты своих клиентов. Слоган, кстати, Тренд лично придумывал.

— Дело деликатное: меня пригласил в гости мексиканский наркобарон. Он уверен, что мы можем быть друг другу полезны.

— Что требуется от сопровождения?

— Обеспечение моей безопасности и… возможны варианты.

— Вот это мне в вас особенно нравится, Джонни.

— Ну, так что скажете?

— Я согласен.

— Отлично, Родни. Позже я сообщу все детали. До связи.

Стюарт нажал отбой и прыгнул вниз, прямо на голову мотоциклиста, который уже пару минут ругался с лоточником прямо у него под ногами.

Томас пребывал в прекрасном расположении духа. Их детище разрасталось с удивительной быстротой. В клиентах недостатка не было, финансовая сторона была надежно защищена. Сейчас они полным ходом строили на территории выкупленного комплекса подземную стоянку для кло’когна. Она напрямую соединялась с лабораторией для более удобного доступа к секретному источнику всех инноваций компании. К безопасности друзья подошли с должным чувством юмора, оборудовав заднее крыло лабораторного комплекса мощной системой защиты: чтобы туда попасть, необходимо было использовать сканер сетчатки. Всюду были понатыканы разные датчики и системы слежения. Они объединили три самых больших помещения, создав из них огромную комнату, которая полностью была выкрашена в белый цвет и освещалась бестеневыми лампами. Посреди всего этого постмодернизма стояла точная копия кло’когна, внутри которого друзья пили кофе, и не только. Доступ в этот отсек был только у них двоих. При этом сам челнок находился под землей, в бункере, вырытом на месте вертолетной площадки. Весь этот грандиозный проект был реализован после визита их старых знакомых с озера Тахо. В тот раз Джонни позаботился о том, чтобы эти двое напрочь их забыли. Агенты пришли, чтобы якобы проинформировать владельцев о возможном промышленном шпионаже, и предложили организовать наблюдение. К счастью, Джонни был как раз на месте, поэтому друзья точно узнали, что на самом деле в ФБР очень заинтересовались научным прорывом в компании, ничем до этого не известной. Поскольку проверку остальных отделов они выдержали, к ним направили этих клоунов. Точнее сказать, они сами вызвались. Джонни промыл им мозги, как и в прошлый раз, и отправил восвояси. Но идея промышленного шпионажа была довольно актуальна, вот они и решили устроить маленькую головоломку незваным гостям.

И вот Том сидел в этой «кофейне» и слушал по спикерфону отчет директора Петрака о результатах его работы за неделю. Они набрали персонал, обеспечили безопасность, логистику и связь. Директор хорошо знал свою работу. Если бы не Джонни, Каротти был бы абсолютно счастлив. Гиффет обещал подойти через пару минут, но, как обычно, где-то застрял. Что же, ему все равно этот разговор безразличен. Господин Петрака закончил доклад и отключился. В отсек заглянул Гиффет.

— Ну наконец-то. Я думал, он никогда не закончит.

— Скажи, Джонни, почему ты так его не перевариваешь?

— Да тут дело не в этом. Все эти мелочи типа счетов за электричество, проверок муниципалов — я сразу начинаю нервничать. И как только он во всем этом не тонет, интересно?

— Он не только не тонет, он еще и уверенно плывет в нужном направлении. Я очень на него рассчитываю. Ну, давай, выкладывай. Что ты затеял? Я видел счет, который выставил нам Тренд Чептон.

— О, это будет очень интересно. Ты же помнишь синьора Матео Касталя?

— Давай дальше. Я уже напуган.

— Он пригласил меня к себе в гости.

— Что значит… Джонни, зачем тебе это нужно? Ты же понимаешь, что он член картеля?

— Нет, он вовсе не член картеля. Он его организатор и глава.

— Тогда я вообще ничего не понимаю. Давай, раскрой свою чакру, покажи мне истину. Господи, я с тобой скоро сойду с ума.

— Томас, я собираюсь его обезвредить, а все результаты его деятельности сровнять с землей.

— Джонни, я… Ты же серьезно, да? — Том пристально посмотрел на друга.

— Совершенно серьезно.

Гиффет рассказал в общих чертах план мероприятия, немного успокоив своего компаньона.

— Да, пожалуй, ты сможешь. Ох, дружище, мне все же не по себе, все эти маргиналы…

— Не волнуйся. Со мной будет Стюарт.

Самолет приземлился в аэропорту Тихуаны поздним утром. Стюарт спустился по короткому трапу первым; за ним, прикрывая глаза от яркого солнца, вышел Гиффет. Синьор Касталь отправил за ними эскорт. Родни прищурился: да, это действительно серьезные ребята. Тот слева, похоже, бригадир. Пять человек. Видно, Джонни тут на хорошем счету.

Стоящий слева загорелый латинос в больших солнечных очках вышел вперед и коротко поклонился.

— Сеньор Касталь рад приветствовать своего друга! Мы проводим вас на виллу Монте-Дель-Рея. Надеюсь, вам понравится у нас в гостях. — Джонни посмотрел на громилу и широко улыбнулся.

— О, дорогой друг Матео очень любезен. Я вижу, он прислал своих лучших людей! — Джонни протянул ему руку. — Джонни Гиффет, будем знакомы.

— Рикардо, Рикардо Лопес, господин. Прошу вас!

Недалеко стоял огромный черный лимузин. Родни Стюарт заметил, что в нем разгорается любопытство — чувство, которое он любил не меньше риска. Что же такого в этом американце? Джонни Гиффет просто кладезь загадок.

Они довольно долго катили по пыльной дороге, пока не приехали к большому, огороженному высоченным забором комплексу невысоких зданий, выполненных в викторианском стиле. Вилла утопала в зарослях аккуратно подстриженных садовых деревьев, везде царил безупречный порядок. Родни цепким взглядом отметил дозорных, патрулирующих периметр, две сторожевые вышки, укрытые в кронах акаций, а также сложное радиолокационное оборудование на крыше одного из трехэтажных домов.

Сеньор Касталь встречал их у входа в свой дом.

— О, дорогой друг, я так рад, что вы нашли время к нам приехать! Луиза будет в восторге! Луиза, познакомься с господином Гиффетом!

Луиза Касталь оказалась тридцатилетней брюнеткой с шикарной фигурой и точеным лицом. Она выпорхнула из парадных дверей с радостным выражением на милом личике и что-то защебетала по-испански. Джонни изящно раскланивался и даже пытался отвечать. Хозяин провел их в дом.

— Давайте, давайте, прошу вас. Бокал вина?

— О, благодарю. Нет ли у вас холодного лимонада?

Пока обмен любезностями продолжался, Стюарт делал свою работу. Он внимательно изучил интерьер помещения. Очень богато. Но Матео явно боится за свою жизнь. Во всех углах установлены камеры, минимум один охранник в каждом помещении. Чтобы взять этот особняк штурмом, понадобится небольшая армия.

А Джонни продолжал непринужденно болтать с хозяином. Женщина исчезла так же стремительно, как и появилась, как только мужчины перестали обсуждать детали поездки и перешли на более деловые моменты.

— Дорогой друг, вы убедили меня, что в Сакраменто у меня огромные возможности. Я просто не понимаю, как вам это удается? Народ там совершенно ничем не интересуется, эти американские ценности, они так мешают нашему бизнесу…

Джонни сделал знак Родни остаться, и оба скрылись за тяжелыми резными дверями огромного темного кабинета. Стюарт плеснул себе немного бренди и отправился во двор, где трое громил резались в карты. Он подсел к ним, завязав непринужденный разговор, как делал тысячу раз, работая под прикрытием.

Следующие несколько дней у него были довольно скучными. Стюарт подготовил несколько путей отхода — на всякий случай. Разузнал о жизни на вилле. Правда, народ тут был очень осторожный, и действовать приходилось аккуратно. Сразу бросалась в глаза собачья преданность их хозяину. Сеньор Матео для любого бойца картеля был отцом, благодетелем и наставником. Его боялись и любили одновременно. На вилле мало что происходило. Каждый день приезжали машины, привозили деревянные ящики с вином. Это было довольно странно. Да, тут была приличных размеров винодельня, и вокруг располагались превосходные виноградники, но обычно с винодельни вино вывозят, а не наоборот. Также регулярно появлялись разные подозрительные личности в дорогих костюмах, приходили на поклон к хозяину. Тот почти все свое время проводил с Джонни. Они постоянно что-то обсуждали, расхаживая тут и там. Так прошло четыре дня. На пятый наемник начал замечать разные странности. Сначала он потерял из виду Луизу. Она периодически появлялась, производила фурор и исчезала столь же стремительно и громко. А тут и вовсе куда-то делась. Затем стала меняться логистика: перестали привозить вино. В этот день Касталь собрал нескольких бригадиров и заперся с ними в своем кабинете. Вместе с Джонни. На следующий день всю прислугу отправили собирать виноград, открыли задние ворота и долго грузили в подъезжающие фургоны деревянные ящики. Наемник также отметил странности в поведении громил, особенно бригадиров. Они перестали играть в карты, пить вино и вообще большую часть времени сидели, прикрыв глаза. На седьмой день его подозвал Джонни.

— Ну, как дела, рассказывайте.

— Все в порядке, мистер Гиффет, я пока не вижу проблем.

— Отлично. Я сейчас отправлю вас в город. Вам нужно связаться с одним человеком по этому номеру, он ожидает звонка. Передайте ему следующее, запоминайте.

У Родни была превосходная память. Он запомнил сообщение и отправился в Тихуану. Его сопровождал один из задумчивых охранников. Стюарт пару раз попытался с ним заговорить, но парень явно был не в настроении. «Что они тут все курят?» — подумал капитан и стал смотреть в окно на пролетающий мимо пыльный пейзаж.

Они приехали в город, и Родни отправился в отель «Марриот», чтобы получить посылку для мистера Гиффета. Посылка там действительно была, и в ней находился телефон. Джонни заранее отправил ее по этому адресу. Они планировали изначально остановиться здесь, но Касталь настоял, чтобы Гиффет приехал на виллу. Угрюмый охранник таскался за Родни как привязанный, не отходя от него ни на шаг. «Вот же настырный», — подумал капитан. Он огляделся. На углу выступали уличные музыканты. Он направился мимо них в небольшой бар. Проходя мимо, наемник остановился и стал слушать. Играли довольно сносно. Он слегка сместился за спину охраннику и стянул у него кошелек, который тут же бросил на мостовую. Ждать пришлось недолго. Мимо пробегала стайка мальчишек, один из них заметил бумажник и с радостным криком подхватил его. Как только он это сделал, Родни завопил:

— Держи его! Держи, он нас обчистил! — Охранник оглянулся и увидел мальчишку, растерянно глядящего на свою находку. Впрочем, стоял он недолго. Стюарт резко подался вперед, словно пытаясь схватить парнишку, и тот бросился наутек вместе с добычей. Громила последовал за ним, громко крича по-испански.

«Ну вот. Теперь никто не мешает», — подумал наемник, отходя в сторону и набирая номер.

— Добрый день. Говорит Родни Стюарт. Вы должны задержать сухогруз «Каролина». Он войдет в воды Соединенных Штатов, следуя курсом Сан-Диего — Сан-Франциско. Что? Да. Контрабанда. Ищите ящики с вином.

Он бросил телефон в мусорный бак как раз в тот момент, когда из подворотни показался его сопровождающий.

— Догнали?

— Си, сеньор. От Рикардо никто не убегать.

— Он тебя надолго запомнит.

— Надолго, сеньор. Особенно хорошо будут помнить его уши, маленький паршивец.

— Да уж, сегодня слишком жарко для таких дел.

— Си, сеньор Стюарт.

— Давайте выпьем пива, это вас немного охладит.

Они вошли в бар. Заказав по кружке местного светлого, они заняли столик у стены. Произошедшее немного встряхнуло Рикардо, и он разговорился. Родни сидел, поддакивал, изредка задавая наводящие вопросы с самым невинным видом. Боец картеля рассказал ему много интересного. Оказывается, Луиза Касталь была дочерью мафиози Франческо Протэго, с которым у Матео восемь лет назад случилась война. Они перебили всех его людей и завладели бизнесом, но перед этим Матео приказал выкрасть Луизу, которая тогда училась в национальном университете Мехико. Через год после этих событий она вышла за него замуж. Рикардо считал, что она прекрасно держится — его босс был человеком жестоким и с мужчинами, и с женщинами. Еще он жалел, что не попадет в число людей, которых отобрали для сопровождения главы картеля на общую сходку. Такого никогда еще не было — Касталь собирался вывезти всех бригадиров на огромном лайнере. Что он там собрался отмечать, никому не известно, но размах был поистине широким. Одних только проституток выписали пятьдесят, и все как на подбор. Родни сочувственно кивал, все больше удивляясь. Он уже совсем запутался. Ясно было только одно — без Джонни Гиффета тут не обошлось.

Когда они вернулись, никто не обратил на них внимания. Все поместье словно погрузилось в транс. Не было слышно громких разговоров, звона посуды, никто не смотрел телевизор. Вроде бы все были на месте, занимались своим делом, но словно во сне. Вот вышла служанка, вытряхнула в мешок пепельницы. Она всегда перекидывалась с охраной парой слов, но сейчас даже не взглянула на них. Охранники молча курили, с равнодушным видом поглядывая по сторонам.

Капитан прошел через двор в холл хозяйского дома. Внутри было прохладно. Он уселся в глубокое кожаное кресло и задумался. В дверях появился его сопровождающий Рикардо. Он с отстраненным видом протопал мимо него и скрылся в одном из боковых коридоров. Стюарт покачал головой — только что он активно обсуждал с ним симпатичную двоюродную племянницу кухарки, но как только они заехали в ворота, парень замолк и ушел в себя.

— Прямо мистика какая-то! — проворчал себе под нос Стюарт, взял со стола томик Мануэля Каприо и погрузился в чтение.

Джонни появился только поздно вечером. Он распорядился приготовиться к отъезду — рано утром они покидают Монте-Дель-Рея и едут на море. Он даже не поинтересовался, как все прошло. Родни уже собрался уходить, когда Джонни попросил его немного задержаться. Вид у него был усталый, мешки под глазами, волосы взъерошены.

— Капитан, хотел у вас спросить одну вещь. Вы должны знать. Скажите-ка, есть ли в огнестрельном оружии какие-нибудь детали, без которых оно не будет работать и которые можно легко извлечь?

— При всем уважении, Джонни. В оружии нет лишних деталей. Можно снять оптику или глушитель, но остальные элементы необходимы.

— А какую необходимую деталь вынуть легче всего?

— Слушайте, Гиффет, давайте, я вам покажу. — Стюарт вынул свою «Беретту» и быстро разложил ее на столе. — Это — ударник. Если его нет — невозможно сделать выстрел. Быстро не достанешь, но без ударника любой ствол — просто пресс-папье.

— Спасибо, Родни. Не знал, что все так сложно.

Джонни пожелал ему спокойной ночи и ушел к себе. Капитан собрал оружие и пошел собирать чемоданы.

Они выехали рано утром и через пару часов уже пили кофе на борту большого частного лайнера «Сеньора Розарита». Джонни ехал вместе с Матео Касталем, и сейчас они вместе встречали подъезжающих. Стюарт отметил, что практически все поднимавшиеся на борт гости имели встревоженный вид, однако после общения с боссом сразу расслаблялись. Слышались поздравления и шутки. По палубе ходили официанты с шампанским, атмосфера была праздничная и непринужденная. Ближе к полудню они отчалили. Матео приказал всем веселиться, объявив, что сегодня он не потерпит никаких разговоров о бизнесе.

Лайнер вышел в открытое море. На верхней палубе играла громкая музыка, танцевали. Слегка поддатые кабальеро развлекались с девочками, в залах стояли богато накрытые столы. Джонни попросил капитана держаться поблизости. Они с синьором Касталем расположились в большом зале верхней кормовой палубы. Тот уже здорово расслабился, громко шутил и произносил тосты. Его приближенные тоже все были заняты — одни резались в карты, другие спорили и щупали проституток. Примерно в девять часов вечера Гиффет подал Родни знак и вышел наружу. Стюарт поспешил за ним. Джонни уверенным шагом прошел на нос и стал подниматься наверх. Они остановились перед дверью на капитанский мостик.

— Родни, я читал ваше досье. В нем сказано, что вы разбираетесь в радиолокационном оборудовании. — Стюарт кивнул.

— Я хочу позвонить по тому номеру. Сейчас мы войдем, и вы мне поможете. Возможно, это и не понадобится, конечно.

Он открыл дверь. На мостике находилось семь человек: капитан и помощник, связист, штурман, главный механик и два человека охраны. Джонни подошел к капитану. Родни с удивлением отметил, что охранники, не сговариваясь, вышли на палубу и прикрыли за собой дверь.

— Добрый вечер, капитан. Как прогноз? Нас не укачает ночью? — тот ответил, что, возможно, будет усиление ветра, но беспокоиться не стоит.

— Мне нужно сделать один звонок. Будьте любезны… — Капитан сказал что-то связисту. Тот вынул из настенного бокса приличных размеров телефон. Джонни набрал номер и отошел в сторону. Рука Родни медленно поползла к кобуре. Что он делает? Может, он перебрал на вечеринке? Тут наемник заметил, что на них никто не смотрит. Команда с удивительным безразличием продолжала заниматься своим делом. Гиффет, наконец, дозвонился, отвернулся к окну и стал с кем-то разговаривать. Через пару минут он отдал телефон связисту, который взял его, даже не повернув головы, и они покинули мостик.

Гиффет отпустил Родни, а сам вернулся к Матео. Стюарт налил себе немного виски и вышел на палубу. Он смотрел на темную воду, в которой отражались огни, и пытался разгадать эту головоломку. Ничего у него не складывалось. Это все огромный фарс, представление — тут все актеры, причем плохие… Кроме него. Может, он сходит с ума? Родни сделал глоток. Хороший напиток. Хоть это здесь настоящее. Он услышал плеск за бортом и поднял голову. У поручня стоял один из охранников. Он этот плеск уже не первый раз слышит, это точно. Капитан увидел, как другой охранник, чуть подальше, подошел к перилам и что-то швырнул за борт. Вот, тот же звук. Монетки, что ли, бросают? Он вконец расстроился, допил виски и вышвырнул бокал в море. Нужно уважать местные традиции. Стюарт решил, что сейчас самое время отправляться в постель — у него было такое чувство, что утром все встанет на свои места.

Он проснулся от того, что Джонни энергично тряс его за плечо.

— Гиффет, что случилось, вы меня напугали!

— Просыпайтесь, капитан. Сейчас тут будет заварушка. Давайте, одевайтесь быстрее.

Стюарт торопливо натягивал штаны.

— Джонни, мне нужно хоть немного информации. Рядом есть спасательный бот. Если необходимо, мы можем им воспользоваться…

— Не волнуйтесь. Мы просто посидим тут, пока все не закончится. Но будьте начеку, хорошо?

Наемник кивнул и пожал плечами. Черт знает что.

Часы показывали 4 утра. Все было тихо. С чего он взял… Он услышал крик и звуки борьбы, которые быстро стихли, но тут же повторились с другой стороны. Потом еще и еще. По всему лайнеру началось движение, приглушенный топот слышался у них над головами. Стюарт встал рядом с дверью. Джонни никак не реагировал на его красноречивые взгляды, смотрел прямо сквозь наемника, словно у него за спиной показывали фильм. За стенами продолжалась тихая возня. Стюарт услышал приближающиеся шаги и приготовился. Дверная ручка медленно повернулась, и в проем шагнул человек в маске и черном трико; в руке он держал пистолет. Капитан пропустил его немного вперед, схватил за запястья и одним плавным движением уложил на спину, уткнув незнакомцу в подбородок его же ствол, одновременно прикрыв ногой дверь. Тот даже дернуться не успел.

Джонни пришел в себя.

— Отпустите его капитан, прошу вас. Этот джентльмен на нашей стороне. Не правда ли, сэр?

Стюарт с сомнением отпустил руки незнакомца и дал ему возможность подняться, держа того под прицелом.

— Вы Джонни Гиффет, сэр, верно?

— Да, это я.

— Прошу прощения, сэр. Мы не знали, в какой вы каюте.

— Все в порядке, не беспокойтесь. Надеюсь, капитан Стюарт вас не сильно помял. Капитан, вы можете вернуть ему оружие.

Родни отдал человеку в маске пистолет. Тот взял его и кивнул.

— Я сообщу, в какой вы каюте. — Он бросил короткий взгляд на наемника. — Вижу, в охране вы не нуждаетесь. Оставайтесь здесь, пока мы не закончим. — Он быстро откозырял и скрылся за дверью.

— Могли бы предупредить. — Стюарт был немного недоволен.

— Все нормально, капитан. Вы отлично сработали. Оставайтесь там и делайте так с каждым, кто войдет без стука. — И Джонни снова погрузился в себя.

Прошло еще минут пятнадцать, и в дверь постучали. Родни пришлось окликнуть Гиффета, так как он никак не реагировал.

— Сэр! Сэр, стучат! — Джонни, наконец, очнулся.

— О, ну, наконец-то! Открывайте, открывайте.

В каюту аккуратно вошли мужчина и женщина, оба в таком же трико, но уже без масок. Женщина сразу же подошла к Джонни.

— Мистер Гиффет! У вас все в порядке?

— О, не беспокойтесь. Все нормально. Вы закончили, верно?

— Да, все отсеки под нашим контролем.

— Тогда я бы вышел на свежий воздух, с вашего позволения.

Они поднялись на палубу, и Джонни со вздохом повалился в огромное кожаное кресло, стоявшее недалеко от ограждения. Отсюда было видно среднюю палубу, на которой ровными рядами были уложены члены картеля, закованные в наручники. Периметр был оцеплен вооруженными людьми, тоже в черных обтягивающих костюмах. Джонни на все это даже не посмотрел. Он провалился в кресло и лежал там с закрытыми глазами, глубоко дыша. Женщина попыталась с ним заговорить, но он только вяло махнул рукой и замер в неподвижности.

Стюарт подошел к барной стойке, у которой уже хозяйничал прошлым вечером. Ага, вот эта бутылка. Двойной односолодовый пятнадцатилетний шотландский виски кого хочешь поставит на ноги. Он налил два бокала.

— Держите, мой друг. Это то, что вам сейчас поможет, или я ничего не понимаю в спиртном.

Гиффет открыл глаза, взял бокал, пригубил. Тяжко вздохнул, сделал большой глоток, потом еще один. Посмотрел на Стюарта:

— Вы, как всегда, там, где нужно и тогда, когда нужно, Родни. Превосходный виски.

Он выбрался из глубин кресла и принял человеческую позу.

— Ну, Мария, рад вас видеть. Как все прошло?

— Джонни, благодаря вам мы взяли всех. Мы еще не опознали всех задержанных, но и так понятно, что тут почти все бригадиры.

— Вы не правы, Мария. Тут ВСЕ бригадиры. Если, конечно, никто не прыгнул за борт по дороге. Скажите, как там мой друг Матео?

— Касталь задержан. Он у себя в каюте под надзором двух оперативников.

Джонни резко подался вперед.

— Идем к нему, быстро!

Он стремительно вскочил и бросился в направлении апартаментов сеньора Касталя, с силой распахнул тяжелые двойные двери. Матео стоял у балкона с пистолетом в руке. Оба офицера лежали на полу. Услышав звук открываемых дверей, он повернулся и выстрелил. Если бы не рефлексы Родни, пуля вошла бы прямо Джонни в грудь. Наемник упал в одну сторону, Гиффет в другую. А Матео, увидев, что из-за дверей бегут еще люди, прыгнул с балкона.

Джонни поднялся.

— Не стреляйте! — Он вышел на балкон. Касталь как раз вынырнул возле борта.

— Матео, бросайте оружие и дайте себя вытащить. Все кончено.

В воду полетел спасательный круг на веревке, и гангстер за него зацепился. Пистолет он выбросил в океан. Джонни отошел от перил.

— Я хочу проследить, как его свяжут, засунут в рот кляп и приставят пять человек охраны. — Мария кивнула.

— Вы правы. Он уложил двоих. Это не человек, это какой-то дьявол, черт бы его побрал!

Один из офицеров был оглушен ударом по голове, второй тяжело ранен. Когда Матео скрутили, приковали к стене и выставили охрану, Джонни, наконец, успокоился и дал отвести себя в бар, где Стюарт быстро смастерил питательный горячий завтрак. Они предложили присоединиться Марию и второго офицера, которого звали Майкл Кирстон.

— Познакомьтесь, Родни. Мария Нельсон, ФБР, отдел по борьбе с наркотиками. Мария, Родни связывался с вами в Мексике. Я про него рассказывал.

— Да, я поняла. Родни Стюарт, королевская морская пехота Великобритании. У вас прекрасная репутация, сэр, — она кивнула напарнику, — Майкл представляет Интерпол.

— Скажите, Мария, вам удалось задержать сухогруз?

— Да, мистер Гиффет. Скажите, вы знали, что они перевозят?

— Полагаю, винные ящики, набитые деньгами. Я угадал?

— На сто процентов. Мы до сих пор пересчитываем. Там не меньше восьмисот миллионов наличными. Это крупнейшая таможенная операция за всю историю. Я только не понимаю, что заставило мафию погрузить все свои деньги на корабль и отправить в водное пространство США? Они на что вообще рассчитывали? Купить Конгресс?

Джонни устало улыбнулся.

— Не думаю. Может, решили переехать? В любом случае вы все сделали так, как надо, — она покосилась на Родни. — Мистер Гиффет…

— Все в порядке, Мария, вы можете быть совершенно откровенны.

— Мистер Гиффет, я не спрашиваю, как вы все это провернули, и не пытайтесь меня убедить, что ваше участие минимально. Мы гоняемся за Касталем не первый год. Я хочу узнать другое.

— Я вас слушаю.

— Чего вы хотите?

— От вас я хочу понимания, что мы на одной стороне. И что в будущем с высокой вероятностью мы можем снова оказаться друг другу полезны.

— То есть за нами должок.

— Между партнерами не должно быть долгов. А вот обязательства я очень ценю, мисс Нельсон.

— Насчет этого не беспокойтесь. После такого подарка я могу говорить за всех. Мы окажем вам любую поддержку в рамках закона.

Джонни потянулся:

— Ну, вот и прекрасно. Также я хочу присутствовать во время слушаний по делу Матео Касталя.

— Это даже не обсуждается. Мы будем рады видеть вас в суде.

— Спасибо, Мария. А теперь позвольте мне телефон. Я должен позвонить домой.

Родни отошел к борту и зажег сигарету. Не сказать, что все встало на свои места, но хотя бы теперь он чувствовал, что находится в реальном мире. Гангстеры внизу грязно ругали полицейских, те давали самым ретивым тычки, персонал испуганно жался к стенам. Все так, как обычно и бывает. К нему подошел Майкл Кирстон из Интерпола.

— Позвольте сигарету? — Стюарт достал пачку. Полицейский покосился на нее виновато, вытащил одну и закурил. — Всегда тянет курить на воде. Ничего не могу поделать. Скажите, Стюарт, вам не кажется странным, что мы сработали без единого выстрела, если не считать Касталя?

Родни пристально посмотрел на него:

— Кажется.

— Мои люди сейчас делают опись огнестрельного оружия на борту. Вы знаете, что интересно?

— Не имею ни одного предположения.

— Все оружие испорчено. То есть совершенно все оружие на борту совершенно испорчено.

Родни поднял правую бровь.

— У всех стволов вынут ударник. Спрашивается, зачем вообще таскать с собой пушку, у которой вынут ударник? Вы что-нибудь понимаете?

— Зачем вынимать из табельного оружия ударник, я не понимаю.

— И где, интересно, они их хранят? Мы ничего не нашли.

— И не найдете. — Стюарт, наконец, понял, что могло издавать такой одинаковый плеск вчера вечером.

— Простите?

— Это такая местная традиция. Накануне облавы выбросить ударник за борт. Наверное, на счастье.

Они молча курили, глядя на море.

— Скажите, Стюарт, вам не кажется, что все это очень странно?

— Думаю, что мне бы так казалось, если бы тут не было мистера Гиффета.

— Что вы хотите сказать?

— Не пытайтесь понять, сэр. Это, похоже, бесполезно.

Родни развернулся на каблуках и пошел в каюту. Если все кончилось, он имеет право немного поспать.

Джонни вернулся домой вечером того же дня. Его ждали, и это было очень приятно. Он жутко устал. Матео Касталь оказался очень сильным Светлым, держать его под контролем было утомительно, не говоря уже о полусотне его подручных. Тем не менее Гиффет сделал все, что мог, чтобы облегчить работу полиции. Он даже отказался встречаться с Томом, пообещав ему, что все расскажет завтра. Они провели чудесный вечер с Лаурой и Ричи, которые давали ему самое сильное лекарство от морального истощения — свою любовь. Джонни чувствовал ее так же сильно, как чувствовал ненависть, последние недели окружавшую его со всех сторон. Особенно сильно источал ее Матео. Этот Светлый ненавидел весь мир. Он был душевным калекой; таким его сделала жизнь и он сам. Касталь стремился к власти любой ценой и применял свой дар самым ужасным образом. Его чи’а была темна, как стоячая болотная вода, и так же опасна. Джонни, как и обещал, разрушил все, что создал этот человек, потому что все созданное им было предназначено для получения денег через человеческие страдания. Его организация торговала наркотиками, людьми, органами, сексом и насилием. Если бы Джонни вовремя оказался с ним рядом! У него такой огромный потенциал, а он использовал его так неправильно… Гиффет вздохнул уже в который раз за вечер.

— Ну что ты, мой красавчик? Рассказать не хочешь? — Лаура гладила его по голове: они слушали легкий джаз и пили вино. Ричи рассказывал какие-то байки, которые принес из нового колледжа.

— Я встретил человека, который ушел по дороге, ведущей в ад, и все потому, что ему не показали другого пути. И он так далеко смог зайти… Столько сделать плохого. А мог бы сделать столько же хорошего…

— А что он делает теперь, этот человек?

— Он арестован. Его будут судить и накажут за все его дела.

— Тогда что же ты вздыхаешь? Теперь он никому не причинит зла.

— Знаю, малышка. Но сколько еще в нашем мире таких людей, которым нужно помочь выбрать правильный путь, и как их всех отыскать?

— Ого, куда тебя занесло, милый. Уж не ты ли должен их всех найти и научить? Тогда тебе придется открыть школу и стать миссионером.

— Ну вот, а ты еще спрашиваешь, что я тут все вздыхаю! — Джонни ухватил ее за талию и перекинул к себе на колени. — А ты будешь моей священной реликвией.

Они целовались, а Ричи кидался в них скомканными бумажками. Джонни был счастлив. Он подумал, что идею со школой вполне серьезно стоит обмозговать, но не сейчас. Сейчас он не хочет ни о чем думать — сейчас он будет чувствовать, просто чувствовать.

Они с Томом встретились на следующий день в офисе. Джонни немного пришел в себя и был готов давать объяснения. Том уже ждал его в «секретной комнате». Когда Гиффет вошел, друг горячо обнял его.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Мария Нельсон со своей конфиденциальностью не давала мне совершенно никакой информации! И от тебя за все время только два сообщения. Скажи, вы правда задержали лайнер, доверху набитый деньгами? До меня доходят слухи…

— Я тоже рад тебя видеть, Том. Мария сама мало что знает, не стоит винить ее в том, что ты за меня так сильно волнуешься. Я тебе сейчас все расскажу, можешь не сомневаться. Ты вообще знаешь больше, чем все остальные; у меня от тебя нет никаких секретов. Насчет денег…

— Подожди, Джонни. Я хочу сначала узнать другое. Скажи, что здесь делает Луиза Касталь? Она прибыла с охраной, сказала, что от тебя, и мы поселили ее в «Риц Карлтон», как она и просила. Я просто думаю, что с ней теперь… Он же под арестом и…

— Ого. Луиза Касталь. Томас, я тебя поздравляю. — Джонни с очень серьезным видом протянул ему руку.

— Вот черт. Что, так заметно, да?

— Не волнуйся. Думаю, заметно только мне. Так тебя, значит, интересует, что она здесь делает?

— Скажи мне, Джонни, у меня совсем нет шансов?

— Напротив. Но она не та, кем ты ее, возможно, считаешь. Луиза не выбирала свою судьбу. Матео убил всю ее семью и обращался с ней как с вещью. При этом страшно давил своей чи’а, сделав из нее типичную жертву стокгольмского синдрома. Я отослал ее, как только смог. Поверь, этот человек просто животное. Мне придется с ней поработать, Касталь здорово потоптался у нее в голове. Я надеюсь, у меня получится убрать хотя бы часть его грязи.

— Что он с ней делал?

— Думаю, я не вправе говорить об этом. Но ей понадобится надежный человек после всего этого, понимаешь? Тот, кому она сама не побоится все рассказать. Луиза — это не мимолетное увлечение, это серьезный выбор. Она не выдержит еще одного удара.

— Джонни, я никогда не был настолько серьезен, можешь мне поверить.

— Сколько раз вы встречались?

— Два… нет, три раза. Я показывал ей город и один раз водил за покупками. Она такая необыкновенная, Джонни! Я не могу выкинуть ее из головы, как ни стараюсь.

— Ну что же, в таком случае приготовься брать ее штурмом. Она предана Матео, как собака, и нам обоим придется приложить немало усилий, чтобы его тень перестала на нее падать. Отправь за ней машину, мы начнем уже сегодня.

Том сразу же снял трубку и отдал распоряжение.

— С ней два громилы, всюду ее сопровождают.

— Уже нет. Их взяли еще перед началом штурма на море. Мария свое дело знает.

— Ох, Джонни. Надеюсь, у тебя получится.

— Я тоже надеюсь, Том. Я никогда раньше не помогал таким людям, но надеюсь, что справлюсь. Она сильная. Она все еще сопротивляется. Думаю, без влияния Матео у нас есть шанс.

— Расскажи про деньги. Я слышал, таможня обнаружила кучу наличных на яхте?

— Да, денег действительно целая куча. Мария говорила, что там около восьмисот миллионов. Я убедил Матео, что всю наличность нужно перебросить в безопасное место в Калифорнии, иначе он ее потеряет. Бедняга так переживал за свои сбережения, что сразу же согласился. Они погрузили все на сухогруз и отправили его в Америку. Это стало возможным благодаря сильной централизации власти в его организации. Что происходило на самом деле, знал только он сам. У каждого бригадира была своя четкая задача, и никто не лез в дела другого, так что они просто погрузили все на корабль и отправили прямо в руки ФБР.

— У тебя все так просто звучит! Убедить мафию отправить все свои деньги полиции — а, ну конечно, стандартная схема, мы всегда так делаем!

— Ты прав. Это было гораздо сложнее, чем выглядит. Касталь очень силен. Чтобы держать его мысли в нужном русле, у меня каждый день уходило много сил. Но оно того стоило. Это грязные деньги, Том, очень грязные. На них кровь многих людей.

— Я вчера звонил Стюарту, но толком ничего от него не добился. Он сказал, что совершенно ничего не понимает, кроме того, что ты завернул весь картель в подарочную упаковку и отнес в ФБР.

— Не думаю, что Родни НИЧЕГО не понимает. Он понимает даже больше, чем нужно, однако умеет держать язык за зубами. Ты бы видел весь размах организации Касталя! Он пролез во все криминальные ниши по обе стороны границы и имел филиалы в других странах. Чтобы уничтожить эту махину, нужно было ликвидировать управляющее звено. Я стал думать, как это сделать, не пролив реки крови, хотя такой вариант я тоже не исключал. И вот Матео сам подкинул мне эту идею. Он убрал своего основного конкурента, Франческо Протэго — отца Луизы, и всех его приближенных, пригласив их на здоровенную вечеринку по случаю примирения двух группировок. И там просто вырезал всех до единого. Он мне это рассказывал с такой гордостью, ты бы слышал! И вот я подумал, что если собрать всю верхушку на яхте, то можно по-тихому поменять курс, надавив на капитана, и сдать их всех вместе властям в водах США. А поводом для праздника станет его крупная сделка со мной, лучшим другом и партнером Матео Касталя, вуаля!

Правда, поначалу я вообще намеревался их всех попросту утопить в океане, но потом понял, что у каждой сволочи все же должен быть маленький шанс исправиться. Тем более, что я уже договорился обо всем с ФБР.

— Марией Нельсон?

— Да. Правда, сухогруз с деньгами в наш план не входил. Если бы не твоя идея с посылкой, я бы не смог ее предупредить. Все звонки с виллы прослушивались охраной.

— Стюарт тоже оценил этот прием.

— Родни отлично сработал. А ты бы видел, как он вырубил агента на лайнере! Надо будет взять у него пару уроков.

— Тебе-то зачем? — Джонни пожал плечами.

— Ну, мало ли что в жизни бывает.

2

Друзья допили кофе, и Каротти повел Джонни в лабораторию — показать, как продвигаются исследования системы регенерации. За две недели его отсутствия Тому удалось разобраться в природе микротоков, которые генерировало кресло. Он обратил внимание на то, что характер импульсов изменялся в зависимости от типа помещаемого внутрь объекта. Они набрали довольно много материала, помещая внутрь сиденья различных живых существ. Внимательно изучив ответное излучение, Томас пришел к выводу, что система не просто генерирует некое поле, а испускает импульсы в ответ на микротоки живого организма. Он предложил проверить различия в излучении при помещении объекта до и после травмы. Поскольку без Джонни доступа в кло’когн у него не было, вся работа встала. У них было немного времени до приезда Луизы. Томас сбегал в офис, где у него был аквариум, и вытащил оттуда приличных размеров мидию. Джонни открыл шлюз, и они занялись креслом. Том поместил в него мидию, сделал замер, потом проткнул ее шилом и снова поместил внутрь. Действительно, датчики показывали существенное различие между колебаниями поля. Том довольно потер руки:

— Получается, эта штука не просто физиоаппарат. Она настоящий доктор. Сначала ставит диагноз, потом назначает лечение. Но как она понимает, что надо делать? Мы суем туда все подряд, а ей хоть бы что. Тут явно имеется универсальный алгоритм подбора частот, и если мы его расшифруем, считай, дело в шляпе!

— Не думаю, что тут есть алгоритм. Математически такой универсальный код создать не получится. Я думаю, у всех живых организмов есть биотоки, которые несут в себе полную информацию о характере повреждений, причем одинаковые независимо от вида. Эта штука создает ответное излучение, только более мощное, стимулируя внутренний ресурс организма. Получается, нам нужно понять устройство механизма считывания микротоков объекта, и дело в шляпе, что скажешь? — Джонни довольно подмигнул Каротти. У него редко получалось обставить его в практических вопросах. Тот с задумчивым видом чесал в затылке.

— Да, пожалуй. Ну вот. Теперь мне снова есть над чем поломать голову.

— Рад, что нашел для тебя занятие. Нам пора в офис. Кажется, у тебя звонит телефон. Думаю, приехала Луиза.

Действительно, это была Луиза Касталь собственной персоной. Она уже ожидала в приемной. Томас с трудом держал себя в руках.

— Миссис Касталь, добрый день! Мы рады вас видеть! — Луиза повернулась к Джонни, не удостоив Тома даже взглядом.

— О, дорогой мистер Гиффет! Я так рада снова вас видеть!

— Взаимно, миссис Касталь. Прошу в мой кабинет.

Они прошли в большую комнату с панорамными окнами, выходящими на обрыв. Джонни прикрыл дверь.

— Прошу вас, Луиза, садитесь. — Девушка неловко оглянулась.

— О, мистер Каротти. Кажется, я забыла в приемной свой клатч… Не могли бы вы…

Тот энергично кивнул и сразу же направился к двери.

— Подожди минутку, Томас. — Джонни подошел к девушке и протянул руку.

— Отдайте его, прошу вас. — Любезная улыбка на ее лице медленно сменяла гримаса ненависти. — Вы же не хотите этого делать, Луиза.

Она сунула руку в сумочку и нерешительно вытащила из нее пистолет.

— Вчера приходил человек. Сказал, что Матео арестован. Он сказал, что вы предали его. Я должна… — голос у нее сорвался, и она наставила на Гиффета маленький пятизарядный револьвер.

— Ты ничего ему не должна. — Голос Джонни был до странного спокоен. — Потому что он ничего тебе не дал. А вот отнял почти все. Если сейчас выстрелишь, он отнимет у тебя последнее.

— Ты думаешь…

— Я не думаю. Я знаю. Я все знаю, Луиза. Отдай револьвер. Он больше никого не убьет, правда? Мы не позволим ему больше убивать.

Тело девушки содрогнулось, и она зарыдала. Рука с пистолетом безвольно повисла, и Джонни аккуратно забрал его. Он кивнул Тому. Тот выдернул из держателя на столе пачку салфеток и метнулся к ней. Джонни убрал оружие в ящик стола.

— Кажется, первый сеанс прошел удачно. — Он нажал кнопку спикерфона. — Будьте любезны, бокал мартини для дамы.

Он откинулся в кресле, наблюдая, как она плачет на плече у Каротти. Вошла девушка-секретарь.

— Мартини, сэр.

— Спасибо, дорогая.

— Сэр, звонит мистер Чептон. Вас соединить?

— Да, конечно.

Секретарь вышла, Джонни снял трубку.

— Алло, Чептон. Слушаю вас.

— Рад слышать. У вас все в порядке?

— Ну, вроде бы, да. А как у вас?

— Как я понимаю, примерно так же. Вы можете пропустить на территорию Стюарта? У него для вас небольшой сувенир.

— Сегодня мне все дарят сувениры. Пускай заезжает.

— В таком случае встречайте. Он уже скоро приедет.

— Я могу спросить вас, что происходит?

— Само собой. Вчера я выслушал доклад Родни по итогам задания и принял решение продлить операцию на несколько дней. Не волнуйтесь, я не обязываю вас оплачивать сверхурочные. Будем считать это вкладом в дальнейшее сотрудничество.

— Ну, это уж мне решать, оплачивать или нет. Итак?

— Стюарт со вчерашнего вечера приглядывал за вами. Скажите, мистер Гиффет, не могли бы вы встретиться с ним на стоянке? Так будет значительно меньше вопросов.

— Да, конечно. Что все-таки происходит, черт бы вас побрал?

— Происходит то, что я и предполагал. Сэр, как мы думаем, нам удалось обезвредить киллера.

— Ого. А что значит «думаем»?

— Ну, это значит, что на нем не было написано «киллер», но он занял позицию с оптической винтовкой прямо напротив ваших панорамных окон.

— Ооо…

— Остальное вам лучше узнать у Родни.

Чептон повесил трубку. Джонни подумал, что стоит еще раз наведаться в ФБР. Касталь оказался намного опаснее, чем думал Гиффет. Он оставил Тома с Луизой и спустился во двор. Стюарт как раз подъехал.

— Приветствую, мистер Гиффет. Тренд рассказал, зачем я здесь?

— Эээ… Да, но я все же не вполне понимаю…

— Тогда спросите у него, сэр. — Родни открыл багажник. Внутри лежал связанный мужчина средних лет с огромным синяком в пол-лица. Прямо на нем лежала винтовка с оптическим прицелом.

— Ого. У вас объемный багажник, Родни.

— Спасибо. Смотрите, кажется, он приходит в себя. — Он показал пальцем на рот пленника. — Скотч убрать… или как?

Джонни удалось сохранить беспристрастное выражение лица. Хотя… какого черта?

— Оставьте.

Он вторгся в мысли киллера так же легко, как делал это всегда. Да, его наняли убрать Джонни. Он не знает, кто. Он знает связного. Он знает, как его зовут и какой у него номер. Джонни надавил на его страхи, раздул до огромных размеров. Глаза человека расширились, он начал что-то мычать. Джонни предложил ему выход. Просто организовать встречу со связным. Сказать, что заказ выполнен. Сообщить место и время. И тогда все будет хорошо. Да, все будет хорошо.

— Развяжите его.

Родни, молча наблюдавший всю эту немую сцену, ни слова не говоря, разрезал пластиковый хомут на запястьях киллера.

— Верните ему телефон. Пусть позвонит.

Наемник, все так же молча, одной рукой протянул убийце сотовый, а другой ловко сорвал с его губ клейкую ленту. Человек вскрикнул, набрал номер. Ответили не сразу. Сказал что-то на испанском, в трубке засмеялись. Пленник быстро о чем-то договорился и нажал отбой.

— Ну что, думаю, тут все в порядке. — Джонни повернулся к капитану. Завтра нам нужно быть на парковке Молла на северо-западном шоссе в одиннадцать часов утра. Там нас будет ждать связной. Вы едете со мной. Никакой полиции и ФБР, до них еще дело дойдет. Этого красавца попридержите пока у нас.

— Конечно, сэр. Куда его положить?

Они отвели пленного в лабораторию и заперли в одной из клеток для животных, которые пока стояли пустые. Джонни обо всем рассказал компаньону. Сразу же после этого он позвонил Тренду Чептону, поблагодарил и попросил выставить полный счет, а также продлить наблюдение на неограниченный срок. Полковник выделил еще двоих наемников для охраны периметра офиса компании и еще одного дал в сопровождение Каротти. Миссис Касталь Том предложил пожить у себя, на что она сразу же согласилась. Тут, правда, не обошлось без Джонни, но он решил не расстраивать друга. После разговора с Трендом Джонни позвонил Лауре и велел им оставаться дома. Затем набрал номер Марии Нельсон.

— Мария, у меня печальные новости.

— Что случилось, мистер Гиффет?

— Меня только что пристрелил киллер из оптической винтовки. Какая жалость.

— Простите?

— Не уверен, что готов это сделать. Ведь это явно инициатива Касталя. Чем вы там в ФБР занимаетесь?

— Джонни, вы хотите сказать, что вас пытались убить?!

— Мария, у вас чудесное чувство юмора. Я хочу сказать, что меня пытались убить дважды за утро и что вы должны принять все необходимые меры, чтобы все ваши коллеги узнали о моей трагической кончине. Я понятно объясняю?

— О! Да, я поняла. Могу поддерживать слух пару дней.

— Думаю, этого будет достаточно. И сделайте что-нибудь с этим Касталем, а то у него ведь может получиться в следующий раз!

Утро следующего дня выдалось на редкость туманным. Всю ночь, не переставая, шел дождь, который прекратился только с рассветом. Джонни со Стюартом сидели в машине на парковке возле торгового центра «Даунтаун Плаза» на Джибуум стрит. Солнце еще не взошло. Сзади сидел связанный киллер и тревожно пыхтел.

— Твой приятель не слишком пунктуален, правда? — Джонни не отказался бы сейчас от чашки горячего кофе. Пленный согласно засопел: Родни заклеил ему рот во избежание неприятных неожиданностей.

— Вот я за что вас уважаю, Стюарт, так это за обстоятельность. Если человек вечно опаздывает, у него во всех делах полнейший бардак.

— Я бы не спешил с выводами, мистер Гиффет. У этих людей опасная работа. Он может быть неподалеку, наблюдать за парковкой. Давайте не будем дергаться.

Связной должен был оставить конверт с наличными рядом с третьей от входа скамейкой, между поручнем и урной. Они уже больше двух часов сидели в засаде, и Джонни с каждой минутой ерзал все сильнее. Родни потянулся рукой под сиденье и извлек оттуда приличных размеров термос с двумя крышками-кружками.

— Выпейте кофе, Гиффет. Только не раскачивайте машину, прошу вас.

— Вот черт. Вы о нем даже не думали все это время!

— Кофе имеет мочегонный эффект. Нам нельзя выходить из машины, понимаете?

— Понимаю. А теперь что изменилось?

— Пейте кофе, сэр.

Джонни с удовольствием отхлебнул из протянутого стакана. Что за сухарь этот Стюарт! Зато у него есть кофе. Они посидели еще несколько минут, и тут из тумана показалась сутулая фигура. Человек был в вязаной шапочке и короткой куртке. Он быстрым шагом семенил к месту передачи, спрятав руки в карманы джинсов. Родни взялся за ручку двери. Джонни положил ему руку на колено.

— Не спешите. Он уже никуда не денется.

Человек долго наблюдал за стоянкой. Интуиция не давала ему покоя, и он и дальше бы оставался в тени деревьев, растущих по границе торгового центра, но холод погнал его вперед. Он хотел быстрее с этим покончить. Гиффет уже следил за мыслями связного:

Сеньор Касталь уже не сможет его защитить, это очевидно. Все полетело ко всем чертям. Пора уходить на покой, хотя бы на время. Но рассчитаться с исполнителем нужно обязательно, это основное правило бизнеса. Он оставит конверт, и больше никаких дел. Хотя Матео заплатил ему только половину, этого все равно хватит надолго. Возможно, что с ним рассчитаются полностью… Нет, не рассчитывай на это. Вторую половину могут выдать не деньгами… Хотя кто будет этим заниматься? Весь картель накрыли копы. Но все равно, Касталь… От него у меня мурашки по коже. Этот человек никого не оставит в покое…

Связной, которого звали Лукас, вдруг подумал о его контакте в ФБР.

— Как его там звать? Франк, Френк… а, Френсис. Да, Френсис Гарди. Ему ничего не стоит ухлопать Лукаса. Нет Лукаса — нет хвостов. Даже если исполнителя поймают, тот знает только Лукаса. Хорошо еще, что это последний человек, верный Матео.

Связной одернул себя: «Нет, не расслабляйся. У Касталя всегда есть козырь в рукаве. Лучше свалить, пока есть возможность».

Он положил конверт в условленное место и собрался уходить, но вдруг почувствовал, что хочет сесть: «Все эти мысли, от них трясутся ноги… Сейчас, я присяду на минутку. Нужно собраться… Куда я иду? Нужно вспомнить, куда я шел. Сейчас, сейчас, как же… О чем это я…»

Лукас опустил голову на грудь и отключился. Стюарт снова потянулся к дверной ручке.

— Подождите, капитан. Это еще не все. — Джонни прикрыл глаза. Он чувствовал, что есть еще кто-то рядом. Кто-то, думающий о том же. Но этот человек был далеко. Он не мог до него дотянуться, только ощущал его присутствие. Родни внимательно еще раз оглядел парковку.

— Если тут есть чистильщик, ему придется подобраться поближе. Видимость нулевая. Нужно его выманить.

— Развяжите пленного.

Родни освободил убийцу. Джонни кивнул ему.

— Идите к связному. Сядьте рядом.

У киллера не оставалось выбора. Родни держал его под прицелом, к тому же ноги сами несли его к месту передачи. Он вышел из машины, быстро преодолел расстояние до скамейки, сел рядом с Лукасом и мирно заснул.

— Как вы их ловко укладываете.

— Спасибо. Только что научился. — Джонни почувствовал, что невидимый игрок приближается.

— Он идет сюда.

На парковке появился еще один человек. Он был в длинном плаще, двигался быстро, бесшумно и уже приближался к сидящим сзади, чтобы они не могли его заметить. Джонни провернул с ним уже проверенный фокус. Человек дошел до скамейки и присоединился к остальным.

— Вот теперь можно выходить.

Они скрутили всю троицу, прекрасно разместив их в кузове пикапа. Стюарт вынул из кармана последнего мужчины удостоверение офицера ФБР.

— Лейтенант Патрик МакКриди. Что он здесь делает?

— Как вы и сказали, подчищает хвосты. В конторе, похоже, давненько не убирались.

— Что теперь?

— Отвезем их к нам в офис, а потом пообщаемся с Нельсон. Поехали!

Джонни первым делом плотно позавтракал. Как вообще можно нормально работать на голодный желудок? Он попросил секретаря связаться с Марией, а сам пошел в лабораторию, где Томас собирал здоровенный генератор, который, по его заверениям, должен был воспроизвести работу капсулы регенерации. Аппарат был как минимум в десять раз больше оригинала и пока только варил вкрутую яйца и моллюсков, которых помещал в поле Каротти.

— Привет, Томас! Как продвигается?

— Я не уверен, но, возможно, мы на правильном пути. В любом случае я уже могу запатентовать новую гигантскую энергозатратную микроволновку. Как прогулялись?

— В моем виварии скоро кончатся клетки. Отловили еще двоих.

— Может, использовать их в моих исследованиях?

— Подожди, они мне нужны в сыром виде. К тому же, один из них агент ФБР, а варить агентов ФБР в микроволновке считается федеральным преступлением.

— Ох, Джонни, похоже, ты проводишь время намного веселее меня.

— Как себя чувствует Луиза?

— Она молодец. Но ей нужно выговориться, а мне она пока не доверяет.

— Всему свое время. Главное — она сделала свой выбор.

Они на какое-то время погрузились в работу. Джонни предложил измерять и усиливать не токи, генерируемые нервной системой, а более тонкие сигналы. Они увеличили чувствительность измеряющей аппаратуры, уменьшили мощность поля и получили интересный результат — моллюски перестали вариться, зато у них резко увеличилась двигательная активность. Это было немного не то, но друзья все равно остались довольны.

Они как раз устроили перерыв, когда позвонила Нельсон.

— Добрый день, Мария.

— Добрый день, Джонни. Вы хотели со мной поговорить.

— Да. У меня есть просьба. Хочу приехать к вам в офис.

— В отдел? Зачем вам это нужно?

— Ну, вообще-то мне не обязательно к вам приезжать. Я должен пообщаться с вашим коллегой, Френсисом Гарди. У вас такой имеется?

— Джонни, какое отношение…

— Мария, я должен его увидеть.

— Отлично, я все организую, приезжайте. Что-нибудь еще?

— Скажите, у вас же там есть какой-нибудь отдел внутренних расследований? Будет неплохо привлечь их к нашей беседе.

Как ни хотелось компаньонам продолжить исследование внеземных технологий, ситуация требовала, чтобы они завершили все дела, связанные с картелем. Гиффет не мог вечно держать своих близких под охраной, да и потом, как бы он ни доверял наемникам Тренда, даже они не были достаточно надежной защитой от мести поверженного наркобарона. Друзья пообедали на скорую руку и выехали как можно скорее. Мария Нельсон отправила за ними вертолет, и уже через пару часов они сидели у нее в кабинете в Сан-Франциско. Когда она зашла, Джонни сразу же приступил к делу.

— Мария, приветствую. Вы устроили мне встречу с Гарди?

— Да, мистер Гиффет. Вы все же не могли бы объяснить мне, при чем тут отдел внутренних расследований? Все считают вас мертвым. Довольно трудно, знаете ли, объяснить это руководству.

— Не волнуйтесь, вы все узнаете буквально через несколько минут. — Джонни почувствовал, что к ним приближается чей-то беспокойный разум. Человек сильно нервничал, отрывки мыслей и волны паники четко выделялись на фоне монотонной работы мозга остальных сотрудников департамента. Он вошел и застыл на пороге, увидев Джонни.

— Вижу, вы меня узнаете, Гарди. Это хорошо. — Джонни указал ему рукой на стул.

— Нельсон, вы же ездили на место убийства… Что происходит? — Джонни с досадой махнул рукой.

— Хватит. Сядьте и ждите.

Повисла напряженная тишина, во время которой Джонни получил полное представление о характере деятельности Френсиса Гарди в ФБР, его связях с мафией, мотивах и достижениях. Надо сказать, это был человек недюжинного ума. Если бы не Джонни, его бы никогда не поймали. У Гарди была куча денег на Каймановых островах и при этом идеальный послужной список. Ну что же, всему приходит конец.

Вошли двое, мужчина и женщина. Было сразу видно, что они в курсе легенды с покушением. Мужчина молча протянул руку Джонни — он был в составе группы захвата на лайнере. Джонни ответил крепким рукопожатием и попросил внимания. Он был зол, и у него не было ни малейшего желания заниматься лирикой. Гиффет указал на Гарди, двойного агента, и тот заговорил, как по команде. Все торопливо начали включать карманные диктофоны, а Джонни, устало прикрыв глаза, выдавливал из него все самые сокровенные тайны, заставляя превращать их в слова, заставляя признаваться и раскаиваться одновременно. Он видел этого человека так, как никто более не мог видеть. Он видел его больную, но еще излечимую чи’а. Джонни держал ее, поворачивая, открывая перед Гарди пораженные участки. Вот то место, где его били большие мальчишки. Сначала это была маленькая ссадина, которую он превратил в огромную рану, источающую злобу и ненависть, заставляющую его совершать поступки, причиняющие боль ему и другим. А вот здесь — его первая жена. Она ушла, не выдержав его раздвоенности. Его чи’а все помнила и страдала. Но он не понял ее, решил, что она виновата. Что всему виной деньги. Что все женщины продажны. Джонни показывал Гарди его душу, вывернутую наизнанку, и у того из глаз текли слезы, а изо рта лились признания, перемешанные с извинениями. Гиффет понятия не имел, чем закончится сеанс такой терапии, но не собирался останавливаться на середине. Пусть этот человек увидит, во что он себя превратил.

Френсис Гарди говорил долго. Уже отправились разыскивать его помощника МакКриди. Гарди специально перевел его из Детройта, сохранив тем самым Патрику карьеру и замяв расследование о вымогательстве. Вместе они довольно долго оказывали различные «услуги» Касталю и еще нескольким неприятным личностям. Джонни не стал сообщать, что искать того нужно в обезьяньей клетке, куда его поместил Стюарт, он был слишком поглощен изучением внутреннего мира двойного агента. Они уже узнали достаточно для того, чтобы упрятать Гарди с напарником надолго за решетку, но Гиффета это уже не интересовало. Он собирался излечить этого несчастного. Френсис не просто делал признание, он искренне раскаивался: с помощью Джонни он увидел свою чи’а, хотя и не так, как видел ее Совершенный. Гарди вспомнил свое детство до мельчайших подробностей, осознал то, к чему действительно стремился все это время, понял ценность нематериального — того, что упустил в погоне за наживой, увидел, как изувечил себя, причиняя боль другим. Когда он, наконец, выдохся, весь стол был заставлен бумажными стаканчиками из-под кофе, в спешке было поднято и свалено в дальнем конце стола огромное количество незаконченных дел, а в открытую дверь пыталось заглянуть одновременно не менее десяти человек. Послали за ордером на арест адвоката Матео и еще нескольких человек с таможни. Гарди замолчал, выпрямился и откинулся на стуле с улыбкой младенца. Он посмотрел на Гиффета и сказал, очень искренне:

— Спасибо, Джонни!

Он продолжал улыбаться, когда его уводили, удивленно переглядываясь, полицейские; улыбался на суде, когда ему зачитывали приговор. Улыбался, когда его везли в федеральную тюрьму, где ему предстояло отсидеть не более десяти лет благодаря сотрудничеству со следствием. Он никогда не чувствовал себя более счастливым.

3

После того как взяли Гарди, прошло два месяца. Им наконец удалось полностью искоренить преступную группу Касталя. Больше друзей никто не тревожил. Разрушение империи Матео сильно вымотало всех, особенно Джонни, так что у него и в мыслях не было начинать новую заварушку. Он практически не покидал территории комплекса. Лаура старалась быть рядом с ним. Они вместе проводили много времени в лаборатории. У компаньонов получилось наконец разобраться в принципе работы регенерирующего поля: Каротти уменьшил интенсивность излучения, а чувствительность детектора, измеряющего микротоки объекта, наоборот увеличил. С помощью Джонни они заметили, что капсула в челноке не просто усиливает испускаемые живым существом электрические импульсы. Когда они помещали в зону регенерации молодые юные экземпляры, эмбрионы, яйца, модуляции генерируемого поля были равны испускаемым объектом микротокам. В случае со зрелыми организмами такого не наблюдалось — капсула пилота в челноке создавала в ответ на биополе объекта совершенно другой электромагнитный импульс. Тогда Джонни предложил провести небольшой эксперимент. Они взяли оплодотворенные куриные яйца и провели с ними несколько тестов, зафиксировав результаты. Затем дождались, когда птенцы вылупятся, и повторили опыт. В результате было сделано интересное наблюдение — несмотря на то что в зону регенерации помещали цыпленка, капсула по-прежнему создавала поле, как будто там находилось яйцо!

Получалось, что попадая под действие своих же «молодых» электрических импульсов, организмы усиливали обменные процессы, восстанавливаясь быстрее в десятки раз. Оставалось только разобраться, как машина пересчитывает колебания, не имея исходных данных о биополе объекта в юном возрасте. Каротти переслал данные своим друзьям в Калифорнийском технологическом университете, и там практически сразу обнаружили алгоритм кодирования, по-видимому, основанный на возрастных клеточных изменениях, контролируемых ДНК. Используя этот код, компаньоны добились регенерирующего эффекта на своей экспериментальной установке, после чего передали ее для более детального изучения в независимую лабораторию.

В этот день друзья, как обычно, собрались в «секретной» кофейне. Лаура принесла вкуснейшие сэндвичи, Джонни сделал кофе, а Томас, как всегда, переживал насчет Луизы, которая никого к себе не подпускала.

— Я ей так и сказал: «Дорогая Луиза, вам наверняка понравится эта постановка. Вы можете на меня положиться, я всегда выбираю удачные премьеры!» Не знаю, чем ее выманить на улицу! Джонни, ты говорил, что справишься за пару недель, а уже прошло больше двух месяцев. Я ей просто не нравлюсь. Она же ходит по магазинам, и ничего ей не мешает. Зато со мной — только кофе в гостиной. Джонни, что мне делать?

— Да, боюсь, что теперь тебе совсем нечем будет заняться. С регенератором ты закончил, а больше я пока ничего не могу придумать.

Лаура положила руку на плечо Джонни:

— Дорогой, Том серьезно переживает. Мы должны помочь ему. Ты говорил, что Луиза теперь в порядке, ведь правда?

— Да, наши сеансы ей здорово помогли. Я не чувствую больше следов Касталя в ее мыслях. Она теперь свободный человек и вольна распоряжаться своей жизнью. — Джонни посмотрел на друга. — Ты ей нравишься, Том. Просто она еще не готова.

— О боже. Надеюсь. — Каротти обхватил голову руками. — Я понимаю, она должна подумать. Скажи, Джонни, за что мне все это!!!

Лаура подошла к Тому и обняла за плечи.

— Не стоит расстраиваться, Томас. Ты — самое лучшее свободное предложение во всей Калифорнии, поверь мне! Она не устоит перед тобой. Наберись терпения.

Джонни задумчиво почесал кончик носа:

— Скажи, за эти два месяца ты хотя бы раз забывал заглянуть к ней вечером?

— Эээ… Нет.

— Ну, значит, пора пропустить разок. Я придумал, чем нам сегодня заняться. Но предупреждаю, это мероприятие на весь день, и твоя Луиза будет пить свой вечерний кофе в одиночестве.

— Что это ты задумал?

— Помнишь, я делал заказ в НАСА?

— Да, ты что-то говорил по поводу герметичных костюмов с замкнутой системой дыхания…

— Не костюмов. Скафандров. Вчера привезли на склад. Я вот что подумал: пока я разбирался с Матео, наша жизнь была несколько раз под угрозой. Нам повезло, но нельзя надеяться на мои способности до бесконечности. Нужно надежное убежище, чтобы было где укрыться, если будет необходимо. А какое убежище в наше время можно считать надежным? Современные системы слежения тебя везде достанут. Но есть одно место, относительно недалеко, где можно попробовать действительно уединиться. Но для начала нужно слетать на разведку.

— Тайная база на дне океана? — Лаура улыбнулась. — В коралловом рифе!

— Это будет сюрприз, если вы не против. Если все согласны, пойдемте мерить скафандры.

Это оказалось довольно сложно. Только с инструкцией пришлось разбираться не менее часа, и еще столько же они потратили, втискиваясь в неудобные мешковатые жилеты. Погрузившись в кло’когн, друзья разместились в креслах, кое-как установленных внутри челнока. Любые попытки благоустроить его ни к чему не приводили, поскольку сверлить уникальный экземпляр рука не поднималась, а приклеить к неизвестному материалу, которым челнок был отделан изнутри, ничего не удавалось. Кресла установили враспор. Выглядело это совершенно некрасиво, зато можно было сидеть. Джонни открыл купол, привел в действие челнок, и они бесшумно устремились в небо. Томас и Лаура уже летали с ним на кло’когне. Для пассажира один полет от другого ничем не отличался: в челноке не было иллюминаторов, и следить за происходящим снаружи мог только Джонни, обладавший способностью связываться с навигационной системой. Полет занял порядка десяти минут, после чего Джонни попросил друзей замкнуть герметичную систему скафандров, активировал шлюз и вышел наружу.

Лаура последовала за ним. За ней шел Том. Когда молочный свет перестал слепить глаза, она увидела простирающийся до горизонта унылый пейзаж. Гигантская, покрытая серой пылью равнина, на которой не было абсолютно ничего. Вдали одиноко торчал гребень совершенно голой скалы.

— Боже мой. — Голос в скафандре прозвучал глухо. — Тут словно в чистилище. Джонни, где мы?

— Это не чистилище, Лаура. — Каротти взволнованно вздохнул. — Посмотри на небо.

Она подняла глаза. Прямо над ними в совершенно черном небе висел огромный синий шар. Отсюда прекрасно были видны материки и белоснежные шапки полюсов. Джонни развел руки в стороны:

— Добро пожаловать на Луну, господа!

4

Никто не заметил наступления новой эры в развитии человечества. Они вернулись поздно вечером, высадившись в двенадцати различных точках. Наиболее подходящим всем показался небольшой кратер, возвышавшийся над поверхностью планеты на добрых двести метров. В жерле была ровная площадка, а высокие края практически полностью защищали ее от солнца. Джонни даже попробовал использовать систему погрузки для работы с грунтом, что у него с успехом получилось. Каротти совершенно забыл о Луизе и весь ушел в расчеты. Он во что бы то ни стало хотел создать там базу. Джонни утверждал, что возможности кло’когна как тягача довольно ограниченны, однако при более детальном изучении выяснилось, что аппарат способен поднять и нести, не повредив, небольшой жилой модуль. Том намеревался собрать базу из нескольких таких отсеков, по очереди доставляя их челноком. Однако стоимость каждого такого модуля могла составить несколько миллионов, а у них на данный момент не было и одного лишнего. Приходилось надеяться на устройство регенерации, коммерческий потенциал которого был несравненно выше, чем у системы воздушного уплотнителя.

Том жарко спорил с Джонни, обсуждая вложение в рекламную кампанию, когда к ним подошла Лаура.

— Том, тебя ищет Луиза.

— Что? Да, секунду. Джонни, подумай об этом. Мы просто дадим короткий ролик в прайм-тайм! Что ты говоришь, Лаура? — он с подозрением посмотрел на Джонни, который как-то слишком широко и не к месту улыбался.

— Том. Мне звонила Луиза. Она не дождалась тебя вечером и оборвала телефон в офисе, пока нас не было. Сейчас она едет сюда.

— Что… Она меня ждала? Господи… И едет… Зачем она сюда едет?!

Джонни не выдержал, прыснул сквозь зубы и ретировался в уборную. Лаура, как и прошлый раз, взяла Тома за плечи:

— Все нормально, Томми, дорогой. Она просто соскучилась. И прошу тебя, соберись. Ты достоин всего самого лучшего, поверь мне.

Каротти упал в кресло и уставился в одну точку. Джонни вернулся, поглядел на него и заметил:

— Интересно, и чего ты так разволновался? Ты ходишь к девушке каждый день в течение двух месяцев, потом один раз не появляешься и еще смеешь удивляться, почему она тебя ищет по всему городу. И ты еще говоришь мне, что я ничего не понимаю в женщинах! — Гиффет откровенно фыркнул и назидательно поднял палец. — Теперь главное, что от нас требуется, дорогая, — удрать при первой возможности.

Каротти с ужасом посмотрел на него после этих слов.

— Ты что, собрался бросить меня в такой момент?

— Расслабься, приятель, ты же знаешь, я полностью на твоей стороне. У тебя все отлично получится. Правда, дорогая?

Луиза приехала через двадцать минут, которые показались Каротти вечностью. Она вежливо поздоровалась с Джонни, который проводил ее в кофейню, но увидев Тома, встрепенулась, и, подлетев к нему, выдала длиннющую тираду на испанском, размахивая руками как ветряная мельница. Каротти ничего не оставалось, как молча стоять и любоваться этой бесподобной фурией. Когда девушка постепенно начала выдыхаться, Джонни мягко взял Лауру под локоть и вышел вместе с ней в холл.

— Она просто прелесть, правда? — Лаура с сомнением на него покосилась.

— Она просто ненормальная.

— Она его любит, как ненормальная. Думаю, мы можем взять небольшой отпуск и уехать втроем куда-нибудь подальше. В ближайшее время компаньон для меня потерян.

5

В это же время еще один человек решил взять отпуск. Родни Стюарт с рюкзаком за плечами шел по бенгальским джунглям, внимательно поглядывая по сторонам. Его пытливый ум продолжал искать ответы на незаданные вопросы, не давая спать по ночам. Родни попросил у Чептона месяц и уехал в Индию. Теперь, когда у него достаточно времени, он просто обязан во всем разобраться. С картелем все было понятно: Гиффет — какой-то суперэкстрасенс, который вертит людьми, как пожелает. Верится с трудом, но Стюарт своими глазами все видел. Но вот что же ему понадобилось в этом захолустье?

Капитан преодолел первую треть пути и вышел на поляну, посреди которой росло раскидистое дерево. Ага. Вот это место. Первая стоянка. Он немного пошарил в траве. Расплющенные банки консервов, раздавленная фляга. Бинокль, тоже разбитый. Интересно. Это все вещи Гиффета. Пройдя еще несколько метров, он наткнулся на кости. Скелет тигра. Родни присел на корточки и задумался. Гиффет выстрелил лишь единожды, Стюарт лично осматривал его оружие по возвращении. Значит, здесь. Он провел рукой по выбеленным солнцем ребрам. Сломаны… Интересно. Ладно, тут он больше ничего не найдет.

Стюарт двинулся дальше. Его скорость передвижения была значительно выше, чем у Джонни, и через пару часов он достиг плато. Сразу заметил наилучшую точку для обзора — скалу, с которой Гиффет сделал свой выстрел. Родни забрался на нее быстро и уверенно. Ага, а вот и гильза. Значит, внизу должен быть… Он поднес к глазам бинокль. Так и есть, кости хищника никуда не делись. Тогда как Джонни убил того, на поляне?

Внизу бродило несколько шакалов. Капитану приходилось с ними сталкиваться несколько раз, и он знал, что те трусливы и нападают только при значительном численном перевесе. Родни проверил пистолет и начал спускаться.

Достигнув края каменной площадки, наемник выстрелил в воздух, распугав мелких хищников. Он забрался на плато и подошел к скелету.

— Большой самец. — Стюарт неплохо разбирался в охоте. — А вот и дырка от пули. Прекрасный выстрел, точно в сердце. — Родни осмотрел ровное отверстие в лопаточной кости и поднялся. Пройдя еще несколько шагов, он обратил внимание на другие кости. Шакалы тут здорово намусорили, он видел и кости обезьян, и косули, и мелких грызунов. А вот это… Наемник остановился. Человеческая тазовая кость. Он был в этом уверен. Несколько лет назад они водили экспедицию археологов вглубь перуанских джунглей. Исследователи рассчитывали найти заброшенный город. Город отыскать не удалось, зато на обратном пути они наткнулись на массовое захоронение, причем довольно свежее. Что там произошло, до сих пор оставалось загадкой, но что было совершенно понятно — те, кто хотел избавиться от трупов, не особенно старались. Тела едва присыпали землей, и звери разорили могилу. Чептон сообщил о находке в центр и распорядился сложить останки обратно в яму. Так что Стюарт очень хорошо себе представлял, как выглядят человеческие кости.

Родни огляделся более внимательно. Вот еще. И еще. Господи! Все плато было усеяно костями.

Он сам не заметил, как вытащил из кобуры свою «Беретту». Медленно продвигаясь по кругу, он внимательно изучал обстановку. Наконец, Стюарт добрался до низкого дерева с кривым стволом, странным образом растущего прямо на камнях, и увидел его. Шакалы не стали есть плоть Тец’ка-тли, его запах был незнакомым. Обтянутый серо-белой кожей скелет так и сидел, прислонившись к стволу акации.

— Ну, привет. — Стюарт разволновался. Он предполагал и такое, но скорее как последний из возможных вариантов.

— А летающая тарелка, стало быть, у Гиффета. — Он присел на корточки рядом с трупом.

«Алетающаятарелкасталобытьугифетааааа…»

Звук шел со стороны скалы, которая возвышалась в центре площадки. Как будто простуженное эхо задумалось, а потом вспомнило про свои обязанности, торопливо и хрипло повторив его слова. Это было настолько неуместно, настолько противоестественно в этом месте посреди леса, что тело Стюарта отреагировало раньше разума. Он упал на одно колено и начал стрелять. Уже после первого выстрела капитан увидел, как от скалы отделяется кусок, формой напоминающий богомола, и с совершенно непостижимой скоростью начинает приближаться, переставляя, словно ноги, острые перья скальной породы.

Руки наемника делали свою работу, а тело свою. Он перекатился через спину, уходя с траектории угрозы, ни на секунду не прекращая стрельбу. Этот маневр поставил между ними хилое деревце. Родни начал бежать, пятясь. Ровно через секунду в акацию врезалось что-то быстрое и тяжелое, клешня каменного богомола одним ударом отделила верхушку дерева от ствола, и чудовище помчалось дальше. Эта секундная заминка позволила капитану отойти еще на три метра. Он всадил в него последние три пули и прыгнул вбок, перекувырнувшись через спину. Сразу вскочил, перезаряжая. Каменное чудовище лежало как раз на том месте, откуда он прыгнул в сторону, и слабо подергивалось. Стюарт почувствовал подлое тепло на правой ноге и посмотрел вниз. Черт. Бедро распорото. Держа живую скалу под прицелом, он осмотрел рану. Артерия не задета, но кровотечение сильное. Капитан, хромая, отошел на безопасное расстояние от чудища, которое продолжало дергаться, опустился на землю и вытащил спутниковый телефон. Пора вызывать кавалерию.

Стюарт даже не представлял, как сильно ему повезло. Уже вторую неделю Джонни жил на побережье. Он увез с собой Лауру с сыном и проверял свой мобильник в те редкие моменты, когда возвращался в отель пляжа. Они занимались дайвингом, катались на серфе, играли в волейбол — в общем, делали все, чтобы отвлечься от последних событий, и им это с успехом удавалось.

Именно в этот день Джонни был вынужден приехать в Сакраменто. Каротти куда-то исчез на двое суток с Луизой, не оставив директору никаких распоряжений, и именно в этот момент на них свалилась муниципальная проверка. Гиффету пришлось срочно ехать в офис. Он едва не опоздал. Комиссия по проверке эксплуатации офисных зданий уже почти добралась до подземного ангара. Он быстро пообщался с ними в своей обычной манере и, устранив таким образом проблему, собрался уезжать, когда зазвонил телефон.

— Джонни Гиффет, слушаю.

— Это Стюарт. Гиффет, выручайте.

— Родни, что случилось? Где вы?

— Я в Индии. У меня небольшая проблема, и, боюсь, без вас мне ее не устранить.

— Но Родни, я сейчас в Сакраменто.

— Это чертовски удачно. Значит, вы доберетесь сюда минут за двадцать.

— Слушайте, Стюарт, вам придется мне объяснить все по— человечески. Вы в порядке?

— Я ранен, но несколько часов еще протяну. Возьмите с собой аптечку.

— Скажите, где вы?

— Там, где вы подстрелили тигра. Да, и я нашел вашего старого приятеля под деревом, так что хватит ломать комедию. Если вы не прилетите, я отдам концы, а этот недобитый тролль сбежит в лес.

— Какой еще тролль? Господи! Родни, держитесь, я уже скоро!

Джонни решил, что наемник бредит из-за потери крови. Ухватив на бегу аптечку первой помощи, он понесся в ангар и через минуту уже летел на другую сторону планеты.

Стюарт достал из рюкзака бинты и жгут. Косясь на страшного каменного богомола, который вяло царапал конечностями по каменному полу, издавая противные скрежещущие звуки, Родни перетянул бедро и стал накладывать повязку. Ему удалось немного остановить кровь, но боль была страшная. Нога ниже колена онемела, пальцы покалывало. Плохой признак. Он услышал сзади странный звук. Оглянувшись, наемник увидел, как по плато покатились небольшие камешки, ветки и кости, освобождая круглую площадку. Сразу после этого у края ее засветилось прямоугольное пятно, и из него выбежал Гиффет, держа в руках аптечку и тревожно оглядываясь. Родни помахал ему рукой.

— Как я рад вас видеть, мистер Гиффет! Осторожно, не подходите к троллю, он кусается.

Гиффет шарахнулся, нецензурно выругавшись, от каменного богомола.

— Это еще что за дрянь!?

— Я у вас хотел спросить.

— Боже, Стюарт. У вас кровь.

— Давайте аптечку, сэр. Отвезете меня в больницу, там все заштопают.

— Вы точно в порядке?

— Я совершенно точно не в порядке, сэр, но располагаю некоторым временем. Что будем делать с троллем?

— Троллем?

— Он же каменный, посмотрите. Тяжелый, как танк, разнес акацию в щепки. Тролль. Вы с ним разве не знакомы?

— Первый раз его вижу.

— А я думал, это он тут костей набросал.

— Ошибаетесь. Костей набросал вон тот маленький, под акацией. За ним я и охотился в тот раз.

— Похоже, что тут целый зоопарк. — Стюарт закончил перевязку и осторожно попытался подняться. — Джонни, подайте мне вон ту палку. Кажется, она мне понадобится.

— Конечно, одну секунду. — Гиффет обошел страшно поскрипывающее существо по большой дуге, поднял палку. — Как вам удалось его уложить?

— Сам не знаю. Он очень быстрый. Я уже попрощался с жизнью и просто хотел подороже ее продать. Разрядил в него всю обойму.

— Ладно. Побудьте тут немного, я скоро вернусь.

Джонни скрылся в светящемся проеме. Через пару секунд раненое создание взлетело в воздух и устремилось вслед за ним. Стюарт проводил его взглядом, покачал головой и заковылял в сторону огрызка акации, под которым по-прежнему сидел мертвый та-чианин.

Джонни снова появился.

— О нем можете не беспокоиться. Я его надежно упаковал.

— Надеюсь. — Капитан показал рукой на мертвеца. — Скажите, Джонни, это вы его укатали?

— Технически нет, но если откровенно — да. Думаю, пришло время все вам рассказать. Но сначала давайте займемся вашей ногой.

Гиффет подставил ему плечо, и они вместе вошли в шлюз. Родни молча разглядывал обстановку кло’когна, пока Джонни тащил его на другую сторону. Подведя наемника к капсуле пилота, Джонни попросил Родни засунуть в нее ногу.

— Давайте, Стюарт. Это куда лучше любого костоправа, поверьте.

Капитан, уже ничему не удивляясь, согнул раненую конечность в колене и поместил ее в капсулу, присев на край.

— Хорошо. Вот так и сидите. А я займусь вашим трофеем, пока он не издох. Вид у него какой-то неважный.

И Джонни уселся прямо на пол, упершись спиной в стену. Родни уже видел Гиффета за работой, поэтому не стал больше ничего спрашивать, а начал изучать внутренности челнока. Боль в ноге практически прекратилась, он ощущал тепло и приятное покалывание в поврежденной мышце. Он заметил, что сильно ободрал костяшки пальцев на правой руке, когда падал, и тоже запихнул ее в капсулу. Нет, все-таки этот Гиффет просто сундучок с загадками.

Джонни, наконец, зашевелился.

— Ну что, мой друг, как ваши дела?

Стюарт вытащил руку. Отряхнул чешуйки засохшей крови.

— Не может быть! — На руке не осталось никаких следов повреждений.

— Что с ногой?

Родни вытащил ногу из капсулы и осторожно разогнул, поморщился.

— Значительно лучше.

— Подержите еще. Рана глубокая, потребует больше времени.

Наемник снова уселся на кресло.

— Что вам удалось узнать, сэр?

— О, это очень необычное существо. Оно имеет кремнийорганическую природу, при этом обладает великолепной грацией и стремительностью. Наши друзья из Калтеха пытаются создать модели органической жизни на основе кремния, но утверждают, что биохимия таких соединений будет протекать в тысячи раз медленнее углеродных. Данный экспонат полностью эту теорию опровергает.

— Что ему тут нужно? — Родни был практичным человеком, всегда располагая вещи в порядке насущного приоритета.

— Ему нужен я. Он… Ему дали задание. Понимаете, Стюарт, тот парень под деревом — их довольно много. По ряду причин они не могут разделаться со мной лично, вот и прислали этого страшилу.

— Даже боюсь спрашивать, чем вы им насолили. А почему именно этого тролля? Он оказался не так уж и опасен.

— Ошибаетесь, Родни. Вы родились в рубашке. Вам удалось повредить один из его эээ… нервных центров, так скажем. Эти существа очень необычно мыслят. Мне пришлось долго приспосабливаться, чтобы понять, как он думает. Понимаете, у него такое яркое воображение, что он путает события планируемые и произошедшие. Для правильного восприятия у него имеется отдельный мозговой центр, который разделяет прошлое, настоящее и будущее. Вы его прострелили, и теперь бедняга не может понять, сделал он шаг или только запланировал его сделать. Короче, он полностью потерян в своем субъективном времени.

— Ну ладно, допустим. Пехотинца он уложит. Но вам-то он чем страшен? У вас талант выворачивать набекрень мозги окружающим.

— Думаю, поэтому его и выбрали. Я могу чувствовать его мысли, но не могу влиять на решения. Для того чтобы понимать намерения, нужно отличать их от желаний и произошедших событий, а у него в голове все свалено в одну огромную кучу. Вы не представляете себе, какой там бардак.

— Да уж, можете поверить. Другими словами, ему мозги выкрутить не получится?

— Вы верно уловили мою мысль, Родни.

— Скажите, Джонни, а инициатива исходит от маленьких лупоглазых друзей жмурика, который сидит снаружи?

— Судя по всему, да. Эти тролли не слишком агрессивны. Ему каким-то образом подменили намерения. Эти та-чиане, они тоже телепаты.

— В таком случае, мы знаем источник угрозы. Остается его устранить. — Гиффет прищурился.

— Совершенно верно.

Родни потрогал раненую ногу. Просто невероятно — боли практически не осталось.

— Я еще одного не понимаю. На что они рассчитывали, оставляя его в этом месте? Вы планировали сюда вернуться?

— Нет. Здесь пахнет смертью. Тец’ка-тли — тот, что сидит под деревом, — замучил тут сотни людей. Все пропиталось безысходностью. Я тут себя чувствую, словно в выгребной яме.

— Тогда вопрос остается открытым.

Джонни снова прикрыл глаза. Стюарт повертел головой, в очередной раз разглядывая странные выпуклости на стенах кло’когна, вспомнил про сорванный на среднем пальце левой руки ноготь. Он уже наполовину отрос, но раз такое дело… Он с уверенностью сунул в регенератор кулак.

— Теперь все понятно. — Джонни оживился. — Та-чиане носят на голове усилитель ментального контакта. Он оборудован детектором, по которому можно отследить его местонахождение. Они прокололись: решили, что я ограблю мертвеца, и просто доставили убийцу к источнику сигнала. Интересно, как давно он тут? У этого парня проблема с часами.

Гиффет отвез их обратно в Сакраменто. Нога у капитана полностью восстановилась, о случившемся напоминала лишь разорванная штанина. Они прошли в кабинет Джонни, и он поговорил с Родни начистоту. Капитан и так уже знал слишком много, так что было глупо скрывать от него детали. Стюарт некоторое время молчал, раздумывая.

— Я так понимаю, они не знают, где вас теперь искать.

— Получается так.

— В таком случае, я бы оставил все как есть. Пусть мертвец сидит, где сидел.

— Согласен.

— Вам придется разобраться с заказчиками. Мы сможем к ним подобраться?

— Надеюсь. Я бы попытался.

Родни снова задумался.

— Скажите, Гиффет, а как они нашли вас первый раз?

— С помощью устройства, которое ищет таких, как я.

— Они могли им воспользоваться вновь, вы не думали об этом?

— Нет, Родни. Я теперь полностью контролирую свою чи’а. Никаких внешних проявлений. Так меня больше не обнаружить.

— В таком случае, вы в относительной безопасности.

— Не нравится мне это ваше «относительно».

Джонни пришлось закончить отпуск раньше, чем он планировал. Он выдернул Каротти, который увез Луизу на ферму деда. Лаура вернулась с побережья сразу, как только узнала, что произошло в Бенгалии. Стюарта тоже попросили остаться. Джонни быстро обрисовал обстановку.

— Я протестировал навигационную систему челнока. Да, мы знаем, где находится планета каменного охотника, и можем проложить маршрут. В этой системе есть еще один ковен. По данным систем кло’когна, это другая станция. Та, что паразитировала в Солнечной системе, сейчас находится в другом месте. Несмотря на то что весь полет займет пару суток, я не могу до них добраться. Для дальних перемещений используется отдельное устройство, требующее зарядки. Тец’ка-тли полностью опустошил его ресурс за тысячи лет пребывания на Земле и оставил нас без топлива. Так что нам остается только ждать, когда они снова объявятся.

Каротти с сомнением покачал головой.

— Хочешь угнать еще один челнок?

— Хочу, чтобы они наконец от нас отстали. Видимо, мы для них очень лакомый кусок. Я считаю, что это другие игроки — те, которых мы прогнали, вернуться не осмелятся.

— Нам нужен план действий.

— Да. Я полагаю, что нужно двигаться в нескольких направлениях. Мы попробуем разобраться в работе челнока и создать топливо. Я бы не очень на это рассчитывал — мы с трудом поняли, как у них дверь открывается… Еще нужно подумать о нашей безопасности. Мистер Стюарт, я буду весьма признателен, если вы возьмете на себя это направление. И последнее — нужно придумать, как их сюда выманить. Тут у меня никаких идей. Дорогая?

— Джонни, а что с троллем? Он с тобой может разговаривать? Может, он что-то знает.

— Я держу его в специальной ячейке челнока. Похоже, что это существо впало в спячку. У него нарушено восприятие событий, общаться практически невозможно. Надеюсь, мне удастся вытянуть из него побольше информации.

Они еще немного посовещались, так и не найдя по-настоящему верного решения. Джонни и Томас решили продолжить исследования, чтобы обеспечить финансирование проекта с кодовым названием «Убежище». Все понимали, что от та’чиан не удастся укрыться ни на Луне, ни в любом другом месте. Но база была все равно нужна. К тому же, чтобы понять принцип работы устройства межзвездного перелета, тоже нужно было много денег. Стюарт взял на себя безопасность комплекса, пообещав оснастить его должным образом. Теперь он был доверенным лицом и частью посвященного круга. Родни сам не ожидал, что окажется втянут в интригу галактического масштаба, но отступать было не в его правилах. И потом, он сам влез в эту переделку.

Итак, друзья вплотную занялись бизнесом, позволив событиям развиваться самостоятельно. Компаньоны много времени проводили, разбираясь с внутренностями челнока. Джонни раскопал в памяти кло’когна все, что смог, о каменных троллях. Информации было немного. Существовала эта раса довольно давно, но в технологическом развитии не слишком преуспела, несмотря на то что их цивилизация зародилась на тридцать тысяч лет раньше человеческой. Они обитали на холодной планете, с массой, близкой к земной, с азотно-углеродной атмосферой, содержащей примерно пятнадцать процентов кислорода. Светилом являлся красный карлик, небольшая звезда класса М, дававший достаточно энергии для того, чтобы океаны, представляющие собой насыщенный раствор силикатов магния и калия, не замерзали.

Никакой информации о местной культуре или анатомии существ, населяющих планету, в базе почти не было. Довольно поверхностно были описаны сами разумные «тролли» — эти сведения Джонни нашел сразу, в тот момент, когда летал спасать раненого капитана. Гиффет ежедневно предпринимал безуспешные попытки наладить контакт с каменным существом, каждый раз натыкаясь на сумбурные нагромождения обрывочных образов и то ли желаний, то ли поступков, совершенных или планируемых. Они постоянно менялись, от чего Джонни начинал чувствовать тошноту и прекращал контакт.

Друзья заказали дорогущий спектрометр и теперь просвечивали им различные детали челнока в надежде найти хоть какие-то зацепки для новых разработок. Параллельно они развивали продажу воздушных уплотнителей. Каротти заключил очень выгодный договор с крупным производителем бытовой техники, который взялся адаптировать их технологию для использования в повседневной жизни. К тому же система регенерации находилась уже на завершающем этапе базовых исследований по безопасности, показав в экспериментах с животными превосходные результаты. После проведения клинических испытаний компаньоны ожидали огромного прорыва на бирже.

Друзья заключили договор с японской компанией, которая занималась изготовлением жилых модулей для космических станций, и, заручившись финансовой поддержкой нескольких банков, запустили в производство первые пять ячеек будущей лунной базы. Капитан Стюарт тоже здорово прогнул их бюджет, взамен обеспечив беспрецедентный уровень безопасности периметра комплекса. Теперь без пропуска даже таракан не мог пробежать на территорию.

Однако, несмотря на все эти прекрасные новости, все ощущали постоянное присутствие неизвестной угрозы. Решения главной задачи по-прежнему не было, и это всех здорово угнетало. Часто во время вечерних посиделок, обычно таких шумных и веселых, теперь нередко повисала липкая тишина, которую никто не хотел нарушать первым. Джонни даже приходилось «вытаскивать крапленую карту», чтобы немного разрядить обстановку, хотя он и старался не использовать свой дар манипулятора на близких людях.

Один Ричи оставался в счастливом неведении. Он находился на каникулах и целыми днями крутился по комплексу или вокруг него. Скалистая пустошь была полна удивительных вещей. Парень отдыхал от общения с окружающими, укатывая на велосипеде в самую глушь, и там наблюдал за природой. Не то чтобы он устал от людей, напротив, в новой школе, наконец, он нашел окружение, которое было способно оценить его тонкий юмор. Даже учителя — он никак не мог поверить в это по началу, могли оценить остроту его ума. У него появились приятели. Он пока никого не мог назвать своим другом, но хороших знакомых было предостаточно. Он катился с горы, возвращаясь в комплекс, и размышлял.

«Друг — это серьезно. Вот как Джонни с Томом. У них полное доверие. А кому я могу рассказать про свою тайну?»

Пару недель назад Ричи играл с мамой в пинг-понг на заднем дворе лабораторного крыла. Стол поставил Каротти. Он обожал эту игру и научил ей Ричи. Правда, сейчас играли они редко, постоянно занимаясь своими делами. В тот раз мальчишка уговорил мать сыграть с ним пару партий. Лаура играла, мягко говоря, сносно, и большую часть времени Ричи бегал за шариком. Они уже раздавили два, и парень чувствовал, что третьему осталось недолго, а пока он будет бегать в офис за новой упаковкой, маме обязательно кто-нибудь позвонит, и она сбежит. И конечно, при следующей подаче она отбила шарик, отправив его в долгое путешествие по асфальтированной площадке заднего двора. Он проскакал до самого конца и провалился между прутьев решетки, закрывающей водосточную канавку, которая окружала выступавшую над землей крышу подземного ангара.

Он с досадой вздохнул и попытался дотянуться до шарика пальцами. Как назло, не хватало буквально сантиметра. Ричи лег на землю и попытался снова. Чтобы лучше рассмотреть шар, он прижался головой к бетонной плите, в которой была отлита канавка, и неожиданно для себя услышал песню. Кто-то пел чудесную мелодию, полную смысла и неописуемой красоты. Ричи замер и стал слушать. Песня шла прямо из камня, проникая то ли через уши, то ли через кости черепа, заполняя голову целиком. Тот, кто пел, звал своего друга. Он пел ему про то, как ему плохо в одиночестве, про то, как он хочет домой и что не может разделиться. Ричи не очень понимал, что такое разделиться, но сочувствовал неизвестному, потому что музыка не оставляла сомнений, что это для него очень важно, и певец страстно желает разделения.

Тут его взяла за плечо Лаура, которая уже несколько раз окликнула сына и, не получив ответа, поспешила к нему.

— Ричи, что ты там ищешь?

Он очнулся, и, оторвавшись от камня, посмотрел на мать.

— Мама, я… мне как будто показалось…

— Ричи, ты простудишь себе ухо, если будешь так делать. Оставь этот шарик. Звонил Джонни, они придут на ужин. Пойдем, подумаем, чем их накормить.

Ричи поплелся за матерью. Музыка не выходила у него из головы. Он быстро перекусил и ушел в свою комнату. Оставался всего месяц до конца каникул, и у него было несколько летних заданий, которые он не собирался переносить на следующий семестр.

С утра весь день он думал об этом загадочном подземном певце. После занятий Ричи сразу же помчался на то же место, и, прислонив ухо к камню, снова услышал волшебную мелодию. Он все слушал и слушал, удивляясь, как это можно петь одновременно звуки, слова, образы и ощущения. Он сам не заметил, как начал петь в ответ. Он пел, не открывая рта, и чувствовал, что его слышат. Он пел о том, что хочет познакомиться с неизвестным, что хочет помочь ему, но не знает как. И тот ответил. Он рассказал, что заперт не по своей воле, что не знает, где он и как ему вернуться домой. Он пел, что должен сделать то, чего не хочет делать, чтобы попасть назад. Ричи слушал и не знал, что ответить. Он даже не знал, где находится его новый друг, и тем более не знал, где его дом. У него начало болеть ухо. Ричи очнулся и обнаружил, что уже стемнело. Он отправился домой, а ночью проснулся от сильной боли. Мать была права, он простудился. Следующие несколько дней он провел в постели. Ухо болело страшно, но даже несмотря на боль, он не мог выбросить из головы эту музыку. Сразу после ухода врача, который подтвердил, что воспаление снято, он побежал к бункеру.

Певец был все еще там. Он продолжал свою песню и очень обрадовался, услышав Ричи. Мальчик присоединился к потоку волшебной музыки, словно делал это с самого рождения. Он пропел, что сожалеет о потерянном времени, объяснил, что его тело требовало покоя. Его друг присоединился, ответив, что его оболочка тоже нуждается в помощи. Ричи спросил певца, что нужно сделать, чтобы освободить его из заточения, и получил грустный ответ: заключенный не знал, что нужно делать. Ричи пообещал другу приходить каждый день и петь с ним вместе.

С того раза прошло три дня. Мальчик узнал немного о невидимом существе: тот пел, что ему грустно и одиноко, и что нужно обновиться, потому что время разделения прошло. Ричи был не в состоянии понять, что все это значило, а его друг считал свою песню настолько очевидной, что даже не понимал, что конкретно непонятно его собеседнику.

Вот о чем думал Ричи, катясь с горки на велосипеде. Такую тайну можно доверить только самому близкому другу. А у него такого нет. Да кто поверит в это! А тем более не разболтает каждому второму.

Но мальчишка все сильнее хотел поделиться своей тайной. Невозможно в одиночку хранить такой огромный секрет в столь юном возрасте. Ричи заехал в ворота комплекса, прислонил глаз к устройству считывания сетчатки и протащил велосипед в ворота. Он некоторое время раздумывал, куда направиться. На заднем дворе его ждал друг, а мальчик обещал приходить каждый день… Но день только начинается, а Ричи хотелось увидеть Джонни.

Так получилось, что Джонни стал его самым близким приятелем. Он всегда прекрасно понимал Ричи, и его советы оказывались очень полезными. Он умел слушать и не боялся указать на ошибки в суждениях, при этом всегда оставляя парню право на собственное мнение.

И Ричи покатил ко входу в лабораторию.

Гиффет и Каротти сидели в кофейне и, как обычно, над чем-то смеялись. Последние результаты спектрального исследования были настолько бестолковыми, что им больше ничего не оставалось делать. Они просветили одну из внутренних панелей, по-видимому, закрывающих оборудование. Выяснили, что она состоит из радиоактивного нестабильного изотопа йода, титана, лития и инертного газа аргона. Исходя из представлений современной физики, такая комбинация не могла существовать в принципе. Друзья откровенно потешались над собственной глупостью, когда зашел Ричи. Он мог посещать все помещения, кроме ангара с челноком.

— Эй, привет, Ричи! Хочешь кофе? — Каротти радостно помахал парню рукой.

— Что, опять цепь слетела?

Ричи плюхнулся в кресло и пододвинулся поближе к столику.

— А сэндвичей нет?

— Молодежь всегда хочет есть. Это правильно, я считаю. В этом мире все проходящее, кроме голода. Правда, Джонни? — Томас полез в холодильник.

— Ооо, тут даже пиво осталось!

Он достал тарелку с сэндвичами и нарезанными овощами.

— Сейчас мы тебя накормим. Только матери не говори.

— Спасибо, мистер Каротти. Я не скажу.

Джонни все это время молча следил за ними, понемногу прихлебывая кофе. Когда парень закончил с бутербродами, он вопросительно кивнул ему.

— Давай, выкладывай.

Ричи именно поэтому любил Гиффета. Тот всегда знал, когда парню нужно поговорить, и никогда в этом не отказывал.

— Джонни, я хотел тебе кое-что показать. — Ричи обеспокоенно покосился на Каротти. Он не хотел посвящать его в свою тайну: этому только дай повод поиздеваться. Джонни сразу понял причину его беспокойства.

— Ну, пошли, покажешь, что там у тебя. — Он сделал Тому знак оставаться на месте.

Мальчишка повел его на задний двор, где была слышна песня.

— Джонни, тут живет мой друг. Его не видно, только слышно. Он заперт под землей и поет песни.

— Ничего себе. И давно он тут живет?

— Я уже вторую неделю сюда хожу. Он поет песни про свою жизнь. А я ему про свою. Правда, он почти ничего не понимает.

— Почти ничего? А что же он все-таки понимает?

— Ну, не знаю. Он понимает, когда мне грустно или весело, он переживал, когда у меня болело ухо.

— А еще? Что еще он тебе… поет?

— Всякое разное. — Ричи было приятно, что Джонни так заинтересовался его секретом.

— Он поет песни про то, что ему нужно сделать, еще про то, чего он хочет или не хочет, что ему нужно освободиться, чтобы обновиться. Сначала он хотел разделиться, но потом время разделения закончилось.

— Ты можешь сейчас спеть ему?

— Прямо сейчас? А ты не будешь смеяться?

— Ни в коем случае, обещаю тебе.

— Я его слышу только вот так. — Ричи опустился на землю и прислонил ухо к фундаменту, предварительно постелив сложенный вчетверо носовой платок.

Он закрыл глаза и стал петь.

Джонни Гиффет до конца не верил в такую удачу. Только когда он услышал, как поет Ричи, весь его скептицизм рассеялся. Джонни слышал музыку немного иначе — ему оставалась версия, обработанная сознанием мальчишки, но, даже несмотря на это, у него по щекам потекли слезы. Так он себя чувствовал, когда впервые ощутил потоки чи’а. Он слышал, как двое пели прекрасную мелодию. Уникальный способ передачи информации с помощью эмоций позволял им понимать друг друга, несмотря на огромную пропасть, разделяющую две цивилизации. Гиффет ничем не мог помочь парню, он не имел ни малейшего понятия, как Ричи это делает. Невидимый собеседник его слышал, понимал и отвечал. Контакт был достигнут. Наконец, был сделан прорыв; из тупиковой ситуации наметился выход. Ричи совершенно ничего не знал о своем друге и, несмотря на это, уже собрал информации гораздо больше, чем Джонни. Гиффету оставалось только наблюдать за их удивительным общением. Каменное существо стремилось к обновлению. Оно пело о том, что его время на исходе, что ему от этого грустно и тревожно. Ричи сочувствовал другу. Он сообщил ему про Джонни, описав его своими эмоциями как старшего, надежного покровителя и защитника. Это обрадовало узника, который выразил надежду и радость предстоящего знакомства. Гиффет еще немного послушал их пение и попросил Ричи присоединиться к ним в лаборатории.

Срочно созванное совещание сразу же приобрело ярчайшую эмоциональную окраску. Каротти был против освобождения пленника. Он считал, что тот сразу же разнесет весь комплекс в попытке прикончить Джонни. Стюарт молчал, но в душе был согласен с Томом: он видел тролля в деле и не испытывал ни малейшего желания снова испытывать удачу.

Лаура не хотела втягивать Ричи, а Ричи вообще ничего не понимал. В конце концов Гиффет грубо прервал перепалку, войдя со всеми в ментальный контакт. Он вспомнил песню узника, его угасающую надежду и грусть утраты, желание обновления, что бы это ни значило, и стремление к общению с разумным существом, которое его понимало. Джонни поделился своим воспоминанием с каждым, позволив им в полной мере ощутить всю тяжесть ответственности предстоящего решения. Повисла неловкая тишина, и только Ричи беспокойно ерзал на стуле — он ничего не мог понять, но чувствовал, что скоро узнает что-то жутко интересное.

После такого аргумента решение пришло само собой. Каждый из собравшихся понимал ценность жизни, и никто не хотел выступать в роли прокурора, а тем более палача. Стюарт притащил откуда-то из закромов здоровенный дробовик на всякий случай, и все отправились в самое защищенное и таинственное место комплекса — подземный ангар кло’когна.

Перед тем как осуществить задуманное, Джонни отвел Ричи в сторону и описал вкратце, как мог, сложившуюся ситуацию. Мальчишка удивился значительно меньше, чем ожидал Гиффет. Он был молод и воспринимал этот мир таким, каков он есть, не задавая вопросов и не пытаясь сравнивать. Подготовив парня таким образом, Джонни направился в ангар.

В конце коридора, соединявшего подземное помещение с лабораторией, было небольшое техническое расширение. Здесь грузчики оставляли привозимое оборудование и различные материалы. Своего рода шлюз безопасности. Из него компаньоны уже самостоятельно забирали груз и перевозили внутрь. Таким образом, в подземный гараж с челноком не попадали посторонние люди. Недавно под руководством Стюарта рядом с дверью в ангар прорезали окно, застекленное двойным закаленным бронированным стеклом с функцией затемнения. Зачем это нужно, он не объяснил, но теперь все стало понятно. Капитан ничего не делал просто так.

Все, кроме Джонни, остались в этой комнате, а Гиффет вошел внутрь и скрылся в кло’когне. Через некоторое время из молочного сияния шлюза выплыл пленник. Джонни держал его с помощью системы погрузки челнока. Осторожно положив существо на пол, он остался внутри, чтобы в случае опасности сразу же его захватить и обездвижить.

Какое-то время ничего не происходило. Затем базальтовая фигура начала медленно шевелиться. Ричи прижался щекой к стеклянной поверхности.

— Я его слышу! Он очень боится… — Ричи замолчал и закрыл глаза. Джонни, сидящий внутри кло’когна, слышал, как они начали петь.

— Скажи ему, что вокруг только друзья. Скажи, что мы хотим помочь. Что он может нас не бояться.

Ричи услышал и пропел это своему другу.

— Джозеф говорит, что ему нужно обновиться. Он просит дать ему немного времени.

Каротти удивленно поднял бровь.

— Джозеф?!

— Я его так назвал. Его настоящее имя нельзя произнести, оно состоит из ощущений. Мне кажется, он похож на Джозефа. Ему подходит.

— Как скажешь. Ну как, вы поговорили? Что он там тебе напел?

— Он будет обновляться. Попросил не мешать.

— Обновляться? Он что, Windows? Это вообще надолго?

Ричи немного смутился.

— Я не знаю. Давайте просто подождем немного.

Все стали наблюдать за происходящим в ангаре. Джонни оставался на своем месте, держа систему захвата наготове. Поначалу ничего не происходило. Существо продолжало слабо шевелиться. Затем, очень медленно, Джозеф начал подниматься. Он встал, распрямился и вытянул каменные конечности в стороны. Теперь было видно, что он отдаленно напоминает гигантского богомола с головой птеродактиля, которая соединялась непосредственно с туловищем. Острые как бритва конечности были лишены пальцев, верхние напоминали по форме зазубренные кухонные ножи, а нижние оканчивались небольшими расширениями. Стюарт восхищенно вздохнул:

— Какой он красивый!

Каротти скептически хмыкнул:

— Этот красавец тебя чуть не угробил.

— Одно другому не мешает. — Родни любовался существом, он как настоящий охотник умел ценить грацию хищника и исходящую от него угрозу.

Тем временем Джозеф растянул конечности в стороны, странным образом вывернув суставы, и замер. Он разместил свое тело строго в одной плоскости так, что, если смотреть на него в профиль, можно было увидеть только практически ровную черту, идущую вертикально вверх. Лаура удивленно ткнула Тома в плечо:

— Смотрите, он становится двухмерным!

Существо, казалось, даже стало тоньше. Теперь было хорошо видно, что все его тело состоит из тонких, плотно пригнанных друг к другу элементов. Эти пластины продолжали медленно двигаться, за счет чего Джозеф становился все более плоским. Наконец, он замер, превратившись в совершенно однородную фигуру, толщиной не превышающую двадцати сантиметров.

— Может, пиццу закажем? — Каротти переминался с ноги на ногу. — Этот парень, похоже, спит. Он не говорил, это вообще надолго?

Ричи смущенно пожал плечами.

— Не знаю. Он не смог мне объяснить, что такое «обновление». Он должен стать… новым, наверное. Мне так кажется.

— Ну, раз мы не знаем, сколько времени это займет, я все же сделаю заказ. — Каротти достал мобильный и тут у него в голове прозвучал голос Джонни.

— Внимание, начинается.

Все повернулись в сторону бронированного стекла, за которым по-прежнему ничего не изменилось. Неожиданно по полу прошла сильная вибрация, задребезжали потолочные светильники. В тишине раздался громкий треск, напоминающий серию щелчков, и плоская конструкция стала расходиться вдоль, точно посередине. Две половинки, ничем не удерживаемые, начали медленно падать в противоположные стороны и, наконец, с грохотом рухнули на пол.

Снова наступила полнейшая тишина. Ричи ничего не слышал, и Джонни, который наблюдал за происходящим через трехмерную модель навигационной системы челнока, тоже не видел никакой активности.

Две совершенно одинаковые половинки лежали на металлической решетке пола неподвижно. Даже сложно было представить, что в этих плоских, матовых гладких плитах могла быть жизнь. Каротти все-таки сделал заказ, распорядился принести складные табуреты и устроил небольшой ланч. Джонни выходить из челнока не решался, опасаясь ловушки. Прошло больше часа. Завязался разговор. Ричи, который впервые увидел кло’когн, засыпал взрослых вопросами. Джонни в челноке некоторое время наблюдал за тем, во что превратился Джозеф, и сам не заметил, как заснул. Когда одна из каменных половинок начала изменяться, никто даже не оглянулся. Плоские элементы, до этого настолько плотно пригнанные друг к другу, что их невозможно было различить, пришли в движение. Трансформация проходила строго в обратной последовательности: существо приобретало объем, пластины двигались, наплывая друг на друга. Ричи заметил первым — он посмотрел в окно и увидел, как Джозеф медленно поднимается. Существо встало на ноги и приняло свой прежний вид. Верхние конечности немного подергивались, то распрямляясь, то опять складываясь в двух местах. Он немного постоял, а потом переместился, опираясь на все четыре конечности, как обезьяна. Проделал он это столь стремительно, что у всех вырвался вздох удивления. В челноке проснулся Джонни, почувствовав движение. Он сразу попытался войти в контакт с существом, но был разочарован — сознание Джозефа оставалось таким же запутанным, как и раньше. Он ошибался, полагая, что причиной тому является поврежденный участок мозга, отвечающий за восприятие событий. Гиффет это понял, как только Ричи начал свою песню. Его друг сразу же ответил. Он был счастлив, теперь его тело снова могло служить ему. Он хотел, чтобы Ричи пришел посмотреть на него. В его песне теперь было гораздо больше смысла, его волновало, как долго он провел в заточении, что будет с ним дальше, как Ричи выглядит и где находится. Но для Джонни его мысли были по-прежнему бессвязными и лишенными смысла.

Ричи сказал, что его друг хочет поглядеть на них. Стюарт встал напротив двери с оружием, Томас медленно вошел внутрь. Остальные осторожно последовали за ним. Последним в ангар вошел капитан, держа существо под прицелом. Когда он поравнялся с остальными, Джозеф повернул свою плоскую голову в его сторону.

— Алетающаятарелкассс-талобыть. Талобыть.

Ричи кивнул Родни:

— Он вас вспомнил.

— Мне стоит беспокоиться?

— Нет, все в порядке. Джозеф не причинит нам вреда. Он просит познакомить его с Джонни. — Стюарт покачал головой:

— Позволю себе напомнить, твой приятель здесь как раз ради него.

Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент Джонни вышел из шлюза.

— Все в порядке.

Джозеф издал серию звонких щелчков и стал раскачиваться из стороны в сторону.

— Он тебя приветствует и хочет поблагодарить. Он говорит, что ты из первого деления. Это очень уважительное обращение.

— Он понимает, что должен был убить именно меня? — Ричи немного помолчал, общаясь. На таком близком расстоянии он мог слышать пение каменного тролля, просто прислонив руку к металлической поверхности пола.

— Да, он знает, кто ты. Ему тебя описали.

— Спроси, что его заставило напасть на нас? — Ричи еще немного помолчал.

— Он не уверен. Сейчас он не может ответить. Сейчас он не хочет навредить нам.

Джонни видел, что существо снова стало раскачиваться из стороны в сторону.

— Ему вправили мозги. У меня прямо руки чешутся заглянуть к местным тусклым в гости. Спроси, кто хотел, чтобы он меня убил?

Ричи задал вопрос, получив в ответ очень точное описание та-чиан. Джозеф передал ему серию негативных эмоций, неотъемлемо связанных с этими существами. На его родине они были источником боли и страха. Там они не считали нужным скрываться, поскольку местное население было очень миролюбивым и не располагало опасными для них технологиями. У его сородичей не было рук, они не могли выполнять тонкую работу и были лишены возможности созидать. Тем не менее это была цивилизация, обладающая большим запасом знаний, накапливаемых и передающихся генетическим путем.

— Спроси, почему он их так боится?

Ричи задал вопрос, получив целую палитру ярких образов, окрашенных ужасом и отвращением. Та-чиане использовали расу Джозефа так же, как и человеческую, только на его планете они не пытались скрываться. Они искали и убивали Светлых его народа уже многие тысячелетия, взамен не давая ничего, кроме вечного чувства тревожного ожидания.

Джозеф был единственным Светлым, который выжил после общения с тусклыми. Джонни снова задал вопрос:

— Спроси, он хочет, чтобы мы помогли им избавиться от паразитов?

Джозеф хотел — правда, был уверен, что это невозможно. Его народ находился в самом низу пищевой цепочки и был совершенно не агрессивен. Их можно было сравнить с земными растениями, поскольку они питались минералами, выделяя их из неорганического субстрата. Несмотря на это, Джозеф и его сородичи обладали отличной системой защиты от других существ, благодаря которой смогли занять доминирующую позицию среди обитателей планеты. Джонни задал ему насущный вопрос по поводу еды: инопланетянина нужно было чем-то кормить. Оказалось, что с этим нет никаких сложностей — даже сейчас Джозеф выделял полезные вещества из металлического покрытия, на которое опирался. Во время питания он измельчал породу своими острыми конечностями, распределяя ее между многочисленными пластинами тела, поглощая таким образом необходимые микроэлементы.

Гиффету было нужно, чтобы инопланетянин понимал, в каком положении тот сейчас находится. Джозефу все было предельно ясно. Он имел большое представление об устройстве Вселенной и догадывался, что попал на другую планету, в другую звездную систему. Он ничего не знал о планах та-чиан, однако сообщил крайне важную вещь: тусклые должны были связаться с ним через некоторое неопределенное время, чтобы узнать об успехе его миссии.

Джонни уселся на стоящий рядом с ним ящик и задумался. Если им удастся захватить тусклого во время контакта, появится возможность нанести визит в их родной ковен. Но каким именно образом они связываются с каменными троллями? Если их похищают так же, как землян, этот момент отследить будет невозможно.

— Узнай, каким был его первый контакт с та-чианами.

Ричи задал вопрос, превратив его в песню.

— Он говорит, что тусклые просто заставили его прийти. Они всегда так делают.

— Они высаживались на поверхность планеты?

— Да. Он пришел к челноку, они открыли шлюз и впустили его.

— Почему он подчинился?

— У него не было выбора. Он говорит, что тогда, когда тусклые призывают, твое тело идет само.

Джонни снова задумался. Видимо, управлять троллями было значительно проще. Так же, как Тец’ка-тли управлял животными, но при этом не имел возможности подчинять своей воле людей.

— В таком случае, у нас появился шанс. Но мне придется все время находиться рядом с Джозефом, — Джонни посмотрел на Тома. — А он, возможно, сможет помочь нам в исследованиях. Думаю, самым разумным будет оставить его здесь, чтобы он не наделал шума.

Капитан Стюарт предложил снабдить пришельца датчиками движения на случай, если он внезапно покинет периметр. Но Ричи сказал, что тот просит отвести его наружу. Процесс трансформации сильно ослабил Джозефа, и ему требовалась энергия.

Впервые челнок перевозил такое количество пассажиров. Они выбрали для высадки отдаленный участок пустыни Мохаве, так как Ричи сказал, что Джозефу лучше всего подойдет осадочная порода. Как обычно, перелет занял пару минут. Джонни опустил челнок в тени скального массива. Порода была изъедена ветрами, у подножия скопились кучи мелких камней. Джозеф вышел наружу вместе с Джонни, который, как настоящий капитан, всегда покидал свой корабль последним. Осторожно ступая, он стал изучать незнакомую землю. Отойдя на пару десятков метров, он остановился. Пластины, составляющие его тело, и до этого плотно пригнанные друг к другу, неожиданно раздвинулись и встали вертикально. Молниеносно двигая верхними конечностями, пришелец поднял целое облако песка, полностью скрывшись в нем. Слышался ни на что не похожий скрежет, отдаленно напоминающий звук, который издает нож, царапающий стекло.

Каротти зажал уши руками:

— Если он так ест, я с ним в ресторан никогда не пойду!

Через пару минут Джозеф угомонился и проследовал к основанию сланцевой скалы. Острыми краями своих рук он стал срезать поверхность камня, словно это был сыр. Порода крошилась, осыпаясь прямо на инопланетянина. Мелкие камешки попадали между растопыренными пластинами, которые сжимались, перетирая их в пыль. Это и было источником неприятного звука. Ричи сообщил, что процесс питания может затянуться на пару часов, и все отправились на небольшую обзорную прогулку. Было страшно жарко, безветренно, нещадно палило солнце, поэтому очень скоро все забились в челнок, в котором всегда было одинаково комфортно. Остался только Стюарт, который сел на землю и задумчиво наблюдал за поднимающим фонтаны пыли Джозефом. Движения существа были невероятно грациозны и стремительны. Капитан подумал, что при желании гигантский богомол сможет прорыть туннель прямо в скале. Просто чудо, что ему тогда удалось выжить. Родни набрал пригоршню песка и наблюдал, как он медленно высыпается сквозь пальцы.

— У вас, наверное, нет продовольственной проблемы, да, приятель?

Джозеф перестал поднимать пыль и повернулся к капитану.

— Приятельприятель.

— Да, приятель. Я говорю: хорошо, наверное, когда еда лежит прямо под ногами?

— Даприятельхорошо. — Джозеф издал серию щелчков.

— Ты просто за мной повторяешь или пытаешься поговорить?

— Тыпростоприятельприятель.

Из челнока вышел Ричи и сел рядом со Стюартом.

— Он пытается связать ваши эмоции со звуками. Я думаю, он немного чувствует наше настроение.

— Он назвал меня приятелем.

— Он повторил звук, который услышал, когда вы тепло про него подумали. Если я правильно его понимаю, — Ричи виновато улыбнулся.

— Он так не похож на человека…

— Сложно с этим не согласиться.

— Скажите, Родни, мы сможем отвезти его домой? Он очень хочет домой.

— Надеюсь.

Они еще немного посидели, наблюдая за Джозефом, пока он не закончил.

Следующие четыре дня лаборатория стала самым популярным местом комплекса. Каротти перевез в нее диван и кресла из лобби, чтобы все смогли разместиться. Джонни не мог отойти от Джозефа, Ричи был нужен как переводчик, а Лаура просто хотела побыть с семейством, пока оно было локализовано в одном месте. Капитан занимался системой слежения. Он установил на Джозефа маячок, который поднимал тревогу в случае пересечения периметра и показывал свое точное местонахождение. Получилось это не сразу, поскольку поверхность каменного тела Джозефа поглощала вещества, вступившие с ней в контакт, не особенно согласовывая с хозяином. Первый браслет был металлический и продержался четыре часа, его заменили кожаным, которого хватило на два. Затем Каротти предложил пластик, и это было самой удачной идеей. Углеводороды организм пришельца почти не интересовали, а в такой сложной форме, как полипропилен, вообще не усваивались.

К концу второго дня Джозеф оказал компаньонам большую помощь, объяснив принцип получения вещества, из которого состояли внутренние панели челнока, над которым друзья бились уже больше месяца. Оказалось, что он прекрасно понимает устройство материи и принципы химического взаимодействия. Вдобавок, у него имелись рецепторы, точно определяющие состав того или иного материала, что было вполне логично — ведь он питался камнями и умел выбирать те, которые ему необходимы. Ричи делал большие успехи. Их общение становилось все более глубоким: они уже могли разговаривать даже на такие сложные темы.

Он также оказывал активное участие в работе по воссозданию этого сплава. Без него у компаньонов не было шансов — с каждым шагом это становилось все очевиднее. Джонни очень интересовало, откуда у существа, совершенно не знакомого с письменностью, такие глубокие познания об окружающем мире. К концу четвертого дня Ричи достиг уровня общения достаточного, чтобы понять удивительную способность Джозефа и его сородичей, которая представляла собой краеугольный камень их цивилизации.

Как уже пытался объяснить им пришелец, существовало две формы деления. Одну из них они имели возможность наблюдать. При повреждении или износе своего тела тролль производил обновление, разделяясь на две совершенно идентичные копии, одна из которых отмирала. Обновленная версия продолжала существовать в светлом уме и твердой памяти, наследуя все воспоминания и опыт. Вторую форму он называл разделением. Во время этого процесса оставались две абсолютно одинаковые и жизнеспособные особи, также обладающие одинаковой информацией о прошлом. Разница была не только в факте размножения: самое главное заключалось в том, что во время разделения вся накопленная за жизнь информация кодировалась в генетический архив и переставала быть изменяемой. Таким образом, новые особи уже не могли пересматривать и менять результаты рассуждений и выводы, сделанные родителем. В случае обновления этого не происходило, и весь накопленный запас знаний и решений существа могли подвергать изменению, сохраняя способность самосовершенствоваться. Этот механизм позволял расе сохранять и накапливать информацию на протяжении многих тысячелетий, и если бы они обладали способностью созидать, то уже давно покорили бы всю галактику. Идеальная библиотека внутри каждого тролля содержала невообразимое количество данных, до которых они дошли исключительно с помощью наблюдений и философии, за неимением пальцев не способные прибегать к экспериментам.

Компаньоны прекрасно понимали весь потенциал сотрудничества двух цивилизаций, равно как и то, что люди совершенно не готовы к такому контакту. Создание лунной базы теперь обрело совершенно другой смысл — это было единственное место, где жители разных миров могли общаться тайно, безопасно и при этом к общей выгоде.

Эти удивительные открытия даже заставили всех забыть о том, что впереди встреча с тусклыми. Поэтому и произошло все несвоевременно, неожиданно и не по плану.

В тот день Каротти весь день торчал в офисе, разбирая накопившиеся бумаги. У директора не было права подписи некоторых документов, и ему приходилось раз в неделю этим заниматься. Лаура была дома, а Стюарт проверял свое геолокационное оборудование на крыше.

Они как раз обсуждали один из элементов сложной каталитической печи для получения суперсплава та-чиан. Джозеф пытался объяснить Ричи, как радиоактивные частицы должны влиять на течение процесса, как тот вдруг прекратил петь и направился к дальней стене ангара. Подойдя, он принялся крушить ее своими верхними конечностями.

— Джонни, он мне не отвечает! Что с ним?!

— Спокойно, парень. Не подходи к нему, — Гиффет вызвал по рации Стюарта:

— Родни! Похоже, началось. Он пытается пробить стену.

— Вас понял, сэр. Дайте мне сорок секунд и открывайте ангар.

Родни находился на крыше офиса, тестируя один из локаторов. Он сунул рацию в чехол и бросился к пожарной лестнице, которая спускалась как раз на задний двор. Капитан преодолел спуск за тридцать секунд, и еще восемь ему понадобилось, чтобы добежать до ангара. В рации послышался голос Джонни:

— Открываю!

За сорок секунд Джозеф успел основательно разнести стену. Гиффет прикинул, что он при таком темпе сможет пробить ее насквозь минуты за две. Он предупредил капитана и нажал кнопку. Двойные створки крыши стали медленно расходиться. Джозеф отреагировал практически сразу. Перестав копать, он полез вверх с удивительной быстротой.

— О, черт! — Джонни метнулся к выходу. Ему нужно быть наверху одновременно с ним, а для этого нужно преодолеть довольно длинный коридор, три пролета лестницы и…

— Вот дерьмо!!! — Гиффет остановился у бронированной двери в лабораторию. Система безопасности требовала скан сетчатки глаза, и он должен был быть неподвижен минимум три секунды. Джонни ткнулся в сканер.

— Объект не распознан. Повторите ввод.

Джонни зарычал. Надо успокоиться. Он коснулся чи’а — она по- прежнему текла вокруг него мощным и неторопливым потоком. Он увидел себя со стороны, его энергия выплескивалась наружу, он был похож на кошку, случайно соскользнувшую в бассейн. Джонни позволил текущей мимо энергии пройти сквозь него. Его сердце перестало колотиться, разум очистился, движения стали четкими и согласованными. Всего пара секунд, и он снова контролирует свое тело. Гиффет вновь посмотрел в сканер — устройство распознало его глаза, и замок открылся.

Когда Джонни оказался на улице, каменный богомол был уже практически на самом верху. В верхней части стена загибалась, и ему приходилось ползти практически по потолку, что значительно замедляло продвижение. Стоя на краю открытого люка, Стюарт держал Джозефа на прицеле, вполне справедливо полагая, что если тот выберется наружу раньше, чем сюда доберется Джонни, то никто не сможет защитить его от тех, к кому он сейчас так стремился попасть. Поэтому будет очень гуманно проделать в нем пару небольших отверстий, чтобы задержать на необходимое Гиффету время.

Он уже приготовился стрелять, целясь в переднюю конечность существа, когда услышал, как Джонни кричит ему, чтобы он остановился. Парень бегал редко, и сейчас жалел об этом. Его легкие горели, сердце готово было выскочить из груди, а в левом боку все свело от боли. Капитан указал на Джозефа:

— Вы готовы продолжать преследование, сэр? — Гиффет пыхтел как паровоз.

— Не готов! Но мы его не упустим! — он тяжело дышал, уперев руки в колени. Пришелец зацепился за край крыши ангара и в один момент оказался наверху. Через секунду он уже мчался в сторону каменного забора, по верху которого была пропущена колючая проволока под напряжением.

Родни побежал за ним, стараясь не слишком отрываться от Джонни. Джозеф преодолел расстояние, отделяющее его от забора, с огромной скоростью, опередив их минимум вдвое. Гиффет споткнулся, с трудом поднялся и снова рванул вперед.

— Он уходит, Родни!

Капитан и сам прекрасно понимал, что у них нет ни одного шанса выдержать такой темп. Он увидел, как Джозеф подлетел к забору и попытался его перемахнуть. Получив удар током, он свалился на землю и снова попытался перелезть. Ограждение справилось и на этот раз. Тролль на мгновение замер — видимо, тот, кто им сейчас управлял, раздумывал, как же быть. За это время Гиффет с капитаном почти догнали его. Кукловод наконец принял решение, и богомол принялся разрушать стену. У Джонни появился шанс немного восстановить дыхание — он упал на колени и судорожно хватал ртом воздух. Джозефу понадобилось всего восемь ударов, чтобы пробить в кирпичной кладке приличных размеров дыру и еще три, чтобы расширить ее. Он рванулся вперед, отчего отверстие еще больше увеличилось, и помчался по поросшему вереском склону, двигаясь в сторону вершины холма.

Стюарт подхватил несчастного, все еще задыхающегося Гиффета под локоть, и они понеслись следом.

Пришелец стремительно удалялся. Он развил огромную скорость, вырвавшись на открытое пространство. Они бы его упустили, если бы Джонни, полностью растерявший все силы, не положился на чи’а. Он полностью растворился в ее потоке, предоставив ногам делать свою работу. Чистая энергия жизни приглушила боль. Они неслись по пустоши к вершине холма, за которым скрылся Джозеф. Родни следовал по следам, которые существо оставило на камнях, покрытых светлым мхом. Джонни двигался за нитью, четко выделяющейся среди струй энергии, среди которых он плыл, словно парусник. Он увидел, что отстает от Стюарта. Гиффет потянулся сознанием вдоль следа, который оставил Джозеф. Он уходил за холм и…

Родни понял, что второго шанса не будет. Джонни бежал все медленнее, а беглец давно скрылся за холмом. Стюарт знал, что шлюз челнока его не пропустит, но если попробовать проскочить туда вместе с Джозефом, тогда у него будет небольшой шанс пристрелить похитителя. Капитан поднажал, влетел на вершину холма и увидел совсем недалеко, прямо на земле, светящийся прямоугольник входа. Джозефа нигде не было — видимо, он уже был внутри. Стюарт побежал в сторону челнока, на ходу вытаскивая оружие: он хотел использовать любую возможность, чтобы добраться до похитителя. Уже подбегая к шлюзу, капитан услышал в голове голос Джонни:

— Стойте! Они никуда не денутся.

Гиффет понял, что этой гонки ему не выдержать. Он все еще переставлял ноги, но делал это скорее по инерции. Все свои силы он направил на то, чтобы проследить за следом, который оставил беглец. Тонкая линия энергии тянулась за холм, Джонни проследовал по ней своим сознанием, и неожиданно для себя обнаружил трехмерную систему навигации кло’когна, которая сразу отозвалась на его ментальное прикосновение. Гиффет вошел с ней в полный контакт и, как и в прошлый раз, машина распознала в нем Совершенного, предоставив полный доступ ко всем системам. Джонни перестал бежать и рухнул на колени, даже не заметив, что рассадил кожу о камни. Он перехватил управление, просканировал пространство вокруг челнока и увидел капитана, бегущего прямо к шлюзу. Джозефа нигде не было, значит, он успел скрыться внутри. Джонни сразу понял, что капитан находится в опасности: Джозеф все еще находился под контролем похитителя и мог напасть на Родни в любой момент. К тому же, было совершенно очевидно, что Стюарт намерен со всего разбегу треснуться в закрытый для него шлюз. Гиффет дотянулся до его сознания и велел остановиться.

— Хорошо, что военные такие дисциплинированные, — подумал он, с трудом поднялся и заковылял на вершину холма.

По дороге Джонни заблокировал шлюз, заперев всех, кто находился внутри. Он забрался наверх и увидел капитана.

— Отойдите-ка немного в сторону, Стюарт!

Родни увеличил дистанцию, по-прежнему держа светящийся квадрат под прицелом.

— Не волнуйтесь, все уже кончено. — Голос Гиффета звучал устало, но его сознание работало на сто процентов мощности. Он разблокировал вход. Челнок выполнял его команды в приоритетном порядке, игнорируя распоряжения пилота, спрятавшегося внутри. Джонни почувствовал его недоумение, когда система погрузки потащила та-чианина наружу. Серый выплыл из светящегося прямоугольника, смешно растопырив конечности. Гиффет положил его на землю и отпустил. Этот тусклый сильно напоминал Тец’ка-тли: он сразу же попытался заарканить Джонни, полностью игнорируя ситуацию. Гиффет пренебрежительно смахнул ментальную удавку, заодно отвесив сознанию пришельца увесистую оплеуху.

— Ну-ка отпусти моего друга, засранец!

От такой встряски та-чианин полностью потерял контроль над Джозефом. Он едва не лишился сознания: Джонни не понимал, насколько его чи’а была сильна. Разобравшись с похитителем, Гиффет вытащил наружу Джозефа. Теперь, чтобы понять, насколько тот адекватен, нужен был Ричи: Гиффет не мог полноценно общаться с троллем. Поэтому он не стал опускать его на землю, а подвесил в паре метров над поверхностью, держа систему погрузки активной. Джонни похвалил себя: они справились, хотя это и было почти невыполнимо. И тут его что-то подбросило в воздух и отшвырнуло. Джонни ударился головой о твердую землю, попытался подняться — в ушах звенело, перед глазами мелькали красные пятна. Звон перешел в свист, и Гиффет потерял сознание.

Родни Стюарт наблюдал за извлечением похитителя с нескрываемым интересом. Он уже видел одного та-чианина, но в несколько законсервированном состоянии. Это же надо, они почти такие, как показывают в передачах для тех, кому нечего делать! Гиффет опустил его на землю и, по-видимому, занялся освобождением Джозефа. Тусклый ошалело вращал огромными глазами, сидя на покрытых вереском камнях. Из шлюза выплыл сбежавший тролль и повис у них над головами. Капитан трезво рассудил, что, зависнув в паре метров над землей, сложно представлять собой угрозу, поэтому продолжил держать тусклого под прицелом.

Некоторые вещи не меняются. Цивилизация покоряет планету, свою солнечную систему, прорывается в дальний космос. Подчиняет гравитацию и материю. Но движение, которым вскидывают револьвер, остается таким же спустя тысячелетия. Та-чианин перестал шататься и вращать глазами и уставился на Джонни. Родни не видел у него оружия, но это движение руки, которое началось у бедра, перешло в предплечье и кисть, выстраиваясь в линию, на другом конце которой был Гиффет — оно могло означать только одно. «Беретта» капитана рявкнула, проделав в черепе пришельца аккуратную дырку, и Родни сразу же отбросило ударной волной слева.

Стюарт приземлился на правое плечо, перекатился через спину и оказался на ногах. Он мгновенно оценил обстановку. Тусклый был мертв — он лежал на земле, широко раскинув руки. Джонни отбросило в сторону на несколько метров — выстрел ушел ему под ноги. Родни вскочил и бросился к нему. Нащупал пульс, приподнял голову. Гиффет начал приходить в себя.

— Родни, это вы?

— Да, это я. Вы в порядке?

Джонни аккуратно сел и подвигал ногами.

— Кажется, да. Он что, кинул гранату?

— Он стрелял. Только я не знаю, чем.

Капитан поднялся и только сейчас заметил, что Джозеф стоит на земле недалеко от челнока. Рука офицера потянулась к кобуре.

— Не нужно, он больше не опасен. — Гиффет тяжело поднялся и подошел к трупу та-чианина. — Как вы его ловко уложили!

Родни коротко кивнул. Его очень интересовало оружие, которое произвело столь разрушительное действие. Стюарт подошел к трупу и стал изучать его левую руку. Тусклый был одет в тонкий серебристый ячеистый комбинезон. Он осмотрел конечность со всех сторон, но так и не смог найти ничего похожего на пистолет.

— Наверное, он его выронил.

Гиффет присел рядом.

— Давайте я. — Он стал внимательно изучать ладонь мертвеца. На тыльной стороне блестели полупрозрачные полоски, напоминающие гибкие микросхемы. Они уходили под ткань комбинезона на запястье. Палец, который можно было назвать указательным, тоже был покрыт этим узором. На последней фаланге был надет темно-серый, в цвет кожи, цилиндр. Джонни указал на него Родни:

— Вот ваше оружие, капитан. И как вы только догадались, что он будет стрелять?

Они перенесли труп в челнок. Джозеф топтался вокруг, издавая различные звуки, иногда повторяя цитаты капитана. Почему-то ему нравилось воспроизводить именно его голос. Приехал Ричи на своем байке: он едва смог протащить его через дыру в ограде. Родни разговаривал по рации с Томасом — весь комплекс слышал звуки выстрелов. Пора было сворачивать операцию. Гиффет погрузил всех в челнок и переставил его на другое место, подальше от любопытных глаз. Нужно было подумать о расширении зоны парковки.

После того как все успокоилось, Джонни отправился в новый кло’когн, оставив остальных на капитана, который неохотно отвечал на бесконечные вопросы Лауры и особенно Ричи. Голова у него еще побаливала после контакта с холмом, но любопытство и жажда знаний заставили Гиффета забыть об этом. Он развернул панель управления: система дальнего перелета была готова к использованию. После непродолжительного изучения базы данных Гиффет нашел информацию о ковене убитого та-чианина. Его не слишком удивило, что Тец’ка-тли изначально принадлежал к этому же клану. Бесчисленные годы безнаказанного пожирания чи’а Светлых мирной расы Джозефа заставило их сильно измениться. Тусклые этого ковена уже не признавали над собой никакой власти — их интересовала только чи’а, которую они привыкли забирать открыто и безжалостно. Джонни стало ясно, что эти та-чиане не подчинятся ему, даже распознав в нем Совершенного. Так же ясно, как то, что атаки на них будут продолжаться, пока в ковене останется хотя бы один пришелец. Его планета, теперь не занятая другими тусклыми, представляла для этих изгоев огромный интерес. Гиффет подумал, что с этим надо заканчивать, и как можно быстрее. В голове у него созрел план.

Вечером Джонни объявил о своем решении. Он хотел отправиться уже утром, в одиночку. Он заставил успокоиться Лауру и Ричи, убедил Каротти и Стюарта, что их помощь не потребуется. Приготовления были недолгими. Он спал крепко, без сновидений. Как человек, у которого нет причин сомневаться. Проснулся Гиффет раньше всех, быстро собрался и отправился к челноку. Вечером они перенесли в него один из скафандров, которые использовали для выхода на поверхность Луны. Джонни втиснулся в него, проложил маршрут в системе навигации и отправил челнок в космос. Вся процедура делилась на три фазы: сначала ему нужно было вывести аппарат на орбиту, после чего сойти с плоскости эклиптики. Первые две фазы прошли быстро — он уже проделывал этот маневр несколько раз. Перемещения в пределах Солнечной системы происходили без участия специального ускорителя, для которого требовалось особое топливо. Выведя кло’когн в открытый космос, Джонни раскрыл другую систему навигации: она использовала совершенно иной принцип, показывая ему энергию планет, ту самую чи’а. У каждого космического объекта был свой уникальный след. По нему можно было проложить маршрут не просто к заданной точке, а к тому месту, где он будет находиться в момент прибытия. В постоянно движущейся Вселенной было невозможно по-другому рассчитать траекторию межзвездного прыжка. Линии Чи’а проходили точно там, где должен был пролегать путь их небесного тела. Только тот, кто способен чувствовать суть Вселенной, мог путешествовать между звездами. Джонни вошел с системой навигации в синергический контакт, давая ей информацию о расположении энергетических линий заданного объекта, а она рассчитала место, в котором они должны были оказаться в момент прибытия. Как только маршрут был проложен, кло’когн издал низкочастотное гудение, Гиффет на секунду ощутил невесомость, и затем на него обрушилась пустота.

Он уже привык к текущей вокруг энергии жизни, даже в открытом космосе ее было достаточно. В момент прыжка вся чи’а вокруг него исчезла. Джонни ощутил бескрайний холод и бесконечную тоску. Он чувствовал, что движется, но не понимал, куда. Его собственная энергия стала просачиваться наружу, в окружающую его пустоту. Он чувствовал себя, словно проколотый пакет с водой, только вместо воды была его чи’а. Гиффет взял себя в руки. Он может контролировать свое тело и душу. Джонни закрылся от окружающей его пустоты, создал вокруг себя воображаемый кокон. Это помогло. Сколько он сможет так продержаться? Час, два? Или десять минут? Время здесь стояло на месте, тут не происходило никаких событий, был только кло’когн, несущийся сквозь пустоту навстречу своей цели. Джонни ушел в себя, закрыл глаза и стал вспоминать счастливые моменты своей жизни. Вот он с родителями на пляже, считает пролетающих чаек… Вот Лаура, она смеется… Каротти, ругает микросхему — в руках у него паяльник, сизый дымок поднимается вверх тонкой струйкой…

Ричи играет в теннис, у него уже неплохо получается. Нужно научить этой игре Джозефа — он много про нее расспрашивал. Ему и ракетка не понадобится, с такой-то реакцией…

Гиффет вспомнил, как Луиза отчитывает его друга. Боже, и как он только ее терпит? Она им просто помыкает, а тот улыбается, словно идиот. Счастье — это понятие субъективное…

…Стюарт сидит за столом и что-то пишет. Джонни выделил для него отдельный кабинет, обставив его дорогой мебелью из светлого клена. Когда капитан рядом, ему гораздо спокойнее — немного есть людей, на которых можно так положиться.

…Вот они сидят в «секретной кофейне». Все здесь, даже Стюарт пришел. Каротти рассказывает анекдоты. Гиффет знает, что самое смешное — это то, что он начинает смеяться на середине рассказа, но ничего не может с собой поделать, суть шутки он улавливает гораздо раньше остальных. Лаура так и говорит: «Томас, расскажи что-нибудь смешное, Джонни такой забавный…»

…Как же холодно. Он сейчас сойдет с ума. Сознание разъезжается, воспоминания проплывают в темноте, словно плоты по ночной реке в беззвездную ночь, на мгновение освещая темную воду висящим на столбе масляным фонарем…

Гиффет держался из последних сил. Он буквально видел то, что люди называют безумием — вот оно, рядом, протяни руку и коснешься. Забыть все, остаться в этой пустоте, перестать быть. Даже страх, последнее, что его удерживало, растворялся в окружающем Ничто.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Бытие обрушилось на Гиффета, словно трехтонный сейф, сметая подступающую паранойю. Он едва не потерял сознание. Они находились в другом рукаве галактики, точно на орбите родной планеты Джозефа. Джонни медленно приходил в себя. Так. Нужно найти ковен. Он активировал систему связи: кло’когн сразу же обнаружил станцию тусклых — она располагалась так же, как и в Солнечной системе, вращаясь вокруг звезды под углом, перпендикулярным к плоскости эклиптики. Всего планет было четыре, Джонни находился на самой близкой к звезде. Красный карлик давал достаточно тепла только ей, остальные были слишком тяжелыми и холодными для возникновения жизни.

Гиффет установил соединение с ковеном, получил подтверждение запроса на стыковку и совершил еще один перелет в пределах звезды. Система погрузки автоматически пришвартовала челнок. Джонни закрыл забрало скафандра и покинул кло’когн.

Ковен внутри ничем не отличался от челнока. Только коридоры были заметно шире. Гиффет не собирался далеко уходить — то, что он намеревался сделать, не требовало больших физических усилий. Он неспешно продвигался по загибающемуся вправо тоннелю. Из стен торчали знакомого вида черные овалы. Джонни сверился с картой, он уже вошел в контакт с центром управления станцией. Отлично. Рядом есть безопасное место. Он прошел еще несколько метров и оказался возле бокового ответвления коридора. Джонни свернул, прошел еще немного и остановился. Судя по схеме, здесь находится жилой модуль. Дальше по коридору было еще несколько похожих отсеков.

— Тут они и обитают, — подумал Гиффет. — Надо пошевеливаться.

Он отдал системе приказ, и дверь первого отсека открылась. В небольшом овальном помещении стояло уже знакомое по челноку кресло, в котором сидел тусклый. Джонни застал его врасплох — бедняга только очнулся и пытался понять, кто это перед ним. Гиффет не стал рисковать и сразу оглушил пришельца ментальным ударом. Убедившись, что тот в отключке, он вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Усевшись на торчащую из пола овальную конструкцию, Джонни снова вызвал систему управления, убедился, что его статус Совершенного признан, и начал отдавать распоряжения.

Тусклые ковена Ант’дан-чиа, числом двенадцать, пребывали в стазисе. Ни один не проснулся, когда система заблокировала их кло’когны. Ни один не проснулся, когда система лишила их прав управления перемычками отсеков. Ни один не вышел из стазиса, пока состав воздуха в коридорах ковена изменялся, снижая влажность и обогащаясь кислородом. Джонни вышел из ячейки и закрыл последнего. Он приподнял забрало скафандра, вдохнув чистый воздух. Первоначально Гиффет планировал выпустить его в космос, уничтожив всех быстрым и надежным способом. Но после изучения протоколов управления Джонни понял, что сможет обойтись без лишней жестокости. Ему удалось полностью лишить прав управления автоматикой всех жителей станции, заперев их в ячейках и сохранив там начальный состав воздушной смеси. Джонни понимал, что все они умрут без чужой чи’а в течение нескольких лет, но он был готов пойти на эту жертву.

Ему хотелось быстрее покончить со всем этим, и он вернулся в свой челнок. Запустил навигацию, проложил маршрут. Гиффет не мог заставить себя отдать команду — воспоминание о всепоглощающей пустоте Прыжка полностью парализовало его волю. Он снова вернулся на станцию и направился к уже знакомой ячейке, в которой укрывался ранее. Все системы теперь подчинялись только ему: панель скользнула в сторону, и Джонни увидел тусклого. Он был уже в сознании и даже на ногах. Гиффет сразу же почувствовал, что его пытаются обездвижить — обитатели станции Ант’Дан-чиа плевать хотели на то, что к ним пожаловал Совершенный. Джонни использовал уже проверенную тактику: натянув сознание пришельца на ментальную дыбу, он стал спрашивать. Существо отвечало сбивчиво — его личность была сильно разрушена. Гиффета в первую очередь интересовала практика межзвездных перелетов, ему необходимо было выяснить, как та-чиане сохраняют разум во время Прыжка. Удалось это ему не сразу, зато в процессе он узнал несколько полезных вещей. Оказывается, кло’когны могли сделать после полной заправки всего шесть таких перемещений. Пополнять запас энергии можно было на станциях, но также имелся компактный вариант генератора — небольшой спутник, выпускающий тончайший парус площадью в несколько десятков километров. Он собирал солнечную радиацию, генерируя из нее топливо для межзвездного путешествия. Джонни сверился с системами ковена — у них имелось три таких устройства. Та-чианин, при всей своей дикости, постепенно начинал вспоминать, кто такие Совершенные, и в его разум впервые закрался страх. Джонни теперь не составляло труда вести допрос — пленник с готовностью давал ответы, не заставляя Гиффета выворачивать его мозги наизнанку. Их ковен находился в изоляции уже несколько тысячелетий. Другие тусклые сторонились его, поскольку обитатели Ант’Дан-чиа не брезговали даже своими соотечественниками, если у них долго не было «пищи». На планете Ант-чиа Светлые рождались редко. На них была очередь. Последнего забрал Ц’Гат-ли: он решил не убивать его сразу и увез куда-то. Тусклый ничего больше не помнил, он не мог даже назвать своего имени, а про охоту на Совершенного вообще не знал. Джонни поинтересовался, кто еще мог участвовать в покушении — пленник назвал еще одного обитателя ковена.

Джонни запер та-чианина в его ячейке и отправился на поиски тусклого, которого звали Нда’тго-с. Он оказался в шестой камере слева. Гиффет улыбнулся:

— Так-так… Заключенный номер тридцать четыре, на выход… — он подумал, что сейчас нужно начинать греметь ключами. — В следующий раз захвачу с собой связку.

Он вошел в отсек. Тусклый лежал в своем кресле и, судя по всему, спал. Джонни грубо потряс его за плечо. Видимо, у та-чиан было не принято прикасаться друг к другу, потому что крепко спящий пришелец сразу подскочил как ошпаренный и грохнулся на пол. Гиффет цинично усмехнулся:

— Доброе утро. — И тотчас ощутил противные прикосновения к своему сознанию.

— И ты туда же. Ни тебе здравствуйте, ни как долетели…

Он залепил тусклому пощечину — настоящую, с размаху, прямо по серой физиономии. Ему хотелось посмотреть, как у та-чианина глаза съезжаются в кучу.

— Прекрати. А то еще получишь.

Джонни решил не проверять, прекратит он или нет. Вытянув в струнку его мозги, Гиффет начал очередной допрос.

— Светлый тролль. Ц’гат-ли. Покушение на Совершенного. Думай. Вспоминай.

Нда’Тго-с оказался более полезным собеседником. Он достал оружие для Ц’гат-ли, обещавшего занять Землю, которую больше никто не использовал. Это был деструктор материи, очень удобный прибор для экстренных ситуаций. Нда’Тго-с изменил настройки его излучателя, в результате чего механизм из устройства для безопасной расчистки завалов превратился в карманную гаубицу. Он знал и про Джозефа, единственного Светлого, которого не уничтожили сразу. Стюарт оказался прав: они высадили его в то место, откуда шел сигнал головного усилителя Тец’ка-тли.

Джонни поинтересовался, почему они не побоялись напасть на Совершенного и есть ли еще среди тусклых желающие. Пришелец о других ковенах думал с большим презрением — его моральные принципы за долгие тысячелетия истерлись в пыль. Никто больше не осмелится напасть на Джонни, никто из тусклых не пал еще так низко, как ковен Ант’Дан-чиа.

Тогда Гиффет заставил его думать о межзвездных перелетах: та-чианин еще помнил, как это делается. Тусклые учились закрываться во время Прыжка, на это уходили годы практики. Не было никаких волшебных бобов: Джонни все делал правильно — он заполнял пустоту воспоминаниями, окружая разум потоками своей чи’а. Энергия, текущая по кругу, не могла выплескиваться за его пределы. Используя такую защиту, можно было пребывать в Прыжке довольно долго. Гиффет еще немного помучил пленника в надежде узнать что-нибудь полезное, но тот уже ничего нового не думал, так что Джонни запер его и направился назад, по пути отдавая распоряжения системе управления станцией: нужно было зарядить кло’когн и погрузить генератор энергии Прыжка. Он вернулся в свой челнок и запустил процедуру диагностики. Системы кло’когна и ковена начали обмен данными. Джонни получил довольно странную инструкцию: во время обслуживания челнока пилот должен находиться в своем кресле. Гиффет пожал плечами и уселся в него, как мог, попытавшись втиснуть внутрь хотя бы часть своего тела.

Дальнейшая процедура уже не требовала от него участия. Гиффет с профессиональным интересом программиста наблюдал за действиями искусственного интеллекта. Челнок был автоматически переставлен к другому шлюзу, снабженному различным оборудованием. Система погрузки, управляемая со станции, поместила в грузовой отсек (О, тут есть грузовой отсек?!) генератор энергии Прыжка, пополнила ее запасы в самом кло’когне и произвела еще ряд непонятных действий. По окончании процедуры он был уведомлен ссылкой на отчет о произведенных работах. Гиффет даже попытался изучить его; возможно, Каротти смог бы что-то понять, а он уж точно нет. Этот свежий блок базы данных был рассчитан явно на подготовленного должным образом инженера.

— Пора отправляться, — подумал Джонни и поерзал в кресле, устраиваясь удобнее. Тут он с удивлением обнаружил, что сидит абсолютно нормально, даже слегка развалившись. Сиденье идеально повторяло изгибы его тела, икры упирались во что-то мягкое. Руки лежали на широких подлокотниках, а шея удобно улеглась в подобие подушки. Гиффет был приятно удивлен.

— Ничего себе! Куда положить чаевые?

Он хохотнул и в прекрасном настроении отдал приказ стартовать. Они уже находились перпендикулярно к плоскости эклиптики, поэтому Джонни сразу ушел в Прыжок.

6

Время. Мы не ощущаем его течения, только наше тело его ощущает. Вместе с ним уходит его молодость. Мы видим расстояния между событиями и говорим: «Как давно это было». Но мы так мало знаем о времени. Человек может жить только в одну его сторону, не способный повлиять на него, как щепка в потоке не способна остановить реку. Но если ее вытащить из воды? Течение для щепки остановится. Однако человек не щепка, он не может существовать вне потока. Потому что этот поток есть чи’а. Она везде и всегда, и не найти такого где и когда, в котором ее нет. Кроме Прыжка. Даже Совершенные до конца не понимают, что это такое. Нельзя понять то, чего нет. Они считают, что Прыжок существует, пока есть, кому прыгать. И тот, кто прыгает, заполняет пустоту Прыжка, ибо во Вселенной не должно быть пустого места. Но разум не способен принять даже такую пустоту, которая не является пустотой, поскольку в ней существует этот разум. Эгоцентрическое мышление присуще всем разумным существам. Оно не позволяет нам рассматривать себя как продолжение Вселенной; разум всегда гордо стоит в центре событий, разворачивающихся вокруг. И когда события заканчиваются, приходит пустота.

Джонни двигался сквозь нее уже очень долго. Он видел свою чи’а, стараясь, чтобы она текла вокруг него, образуя шар. Получалось не очень: всплески паники все чаще отрывали от него тонкие струйки, которые тут же растворялись в бесконечности. Окружавшая его сфера энергии стала совсем тонкой. Он старался не думать о том, сколько прошло времени, а самое главное — сколько еще осталось. Каждая такая мысль лишала его частички мужества. Гиффету казалось, что туда он добрался значительно быстрее. Он пытался понять, что же тогда было, чего сейчас не хватает? Почему он никак не выберется из этого тоннеля, в котором никогда не было освещения? И не свернул ли он во тьме в боковой коридор, который ведет его по кругу? И сколько таких кругов он уже совершил? Еще одна ниточка энергии закрутилась и, оторвавшись, уплыла вдаль. Джонни проводил ее внутренним зрением. Отчаяние стояло у него за спиной и ухмылялось. Кто ты такой, чтобы так далеко залезть? Совершенный? И что же в тебе совершенного? Что ты сделал совершенного? Это просто твоя способность выкручивать мозги. А теперь перед тобой Вселенная, и ты ничего не можешь ей выкрутить. Ты просто муравей на шоссе. Сейчас проедет грузовик и тебя сдует в эту пустоту. Уже сдуло.

Джонни почувствовал, что замерзает, по-настоящему замерзает. Он знал, что кресло должно помогать ему поддерживать температуру, но все равно ощущал, как тепло уходит из его тела. Нужно сосредоточиться. Он сделал это один раз, сделает и второй. Что у него было тогда? Гиффет постарался вспомнить. Он вспоминал друзей, Лауру… Нет. Он и сейчас их помнит, но это ничего не меняет. И зачем он вообще все это затеял?..

— ЧТОБЫ ЗАЩИТИТЬ.

Голос в его голове заполнял собой все, выдавливая страхи и сомнения.

— ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬ.

Да, он хотел остановить их. Остановить тусклых навсегда. Защитить Ричи, Джозефа, себя.

— ЧТОБЫ СПАСТИ.

Да, спасти других Светлых. Они двигают вперед целые расы; они, как алмазы в породе, их блеск заставляет других становиться лучше. И ему нужно вернуться, потому что…

— ТОЛЬКО ТЫ.

Только он Совершенный. Только он может это сделать.

— МЫ ВИДИМ ТЕБЯ. МЫ ПОМОЖЕМ. ТЫ НЕ ОДИН.

Он ощутил, как в него вливается энергия. Он должен вернуться, должен доделать порученное ему дело, должен стать тем, кем может стать только он. И он не один.

— ТЫ НЕ ОДИН.

Джонни Гиффет потянулся назад — домой, к Лауре и Ричи, Тому, Джозефу, капитану Стюарту и своей родной чи’а, которая есть суть Земли, и вышел из Прыжка.

Глава III

Манипулятор и галактическое безумие

1

Холодно.

Григорий поглубже втянул голову в старую телогрейку: бритый затылок чутко отзывался на каждый новый порыв пронизывающего осеннего ветра. Тюремный двор был не самым уютным местом в это время года, но их мнения никто не спрашивал. Сейчас в камере намного лучше. Григорий посмотрел на небо, затянутое плотным слоем серых облаков — похоже, скоро пойдет дождь. Или уже снег? В Сибири середина октября — это уже практически зима.

Уже пятый год он видит эти бурые стены, и еще столько же у него впереди. В тюрьме учишься ожиданию, тут только два пути — или учиться ждать, или становиться еще одной крысой. Последних заметно больше. Они уже ни на что не рассчитывают, просто живут тут, словно снаружи и нет ничего. Едят, спят, курят, дерутся, выясняя, кто же в камере главный. Он вспомнил первый год тюрьмы — тогда еще к нему относились по-другому, пытаясь втянуть в свой примитивный уклад. Ему повезло: он был высоким и крепким мужчиной с железным здоровьем, и не так-то просто было устроить ему ночью «темную». После пары неудачных попыток от него отстали, а когда он починил парням сломанное радио, так вообще стали уважать. Григорий всегда легко сходился с людьми, особенно если у него было время на общение. А здесь его было предостаточно. Ему несли неисправную технику, не разгаданные до конца кроссворды, спрашивали житейского совета. В тюрьме ему дали кличку «Голова». Так что сиделось ему неплохо, если можно так сказать про десятилетнее заключение без права досрочного освобождения. Загудел электрозамок, и во двор вошел охранник.

— Заключенный двенадцать сорок один, на выход!

Григорий очнулся от размышлений и поспешил к двери.

— К стене, руки за голову.

Ему нацепили наручники и повели по окрашенному темно-зеленой краской коридору. За пять лет Григорий хорошо выучил тюремные правила: с охранником первым не заговаривать. Он молча топал вперед, стараясь не думать, куда его ведут.

— Первый посетитель за пять лет, а? На тебя уже ставки сделали. Я вот думаю, родня квартиру продать не может без тебя, вот и приперлись. Верно?

Григорий только пожал плечами — он знал значительно меньше охранника. Родных у него не осталось; его воспитала бабушка, которая уже восемь лет как скончалась. Охранник открыл тяжелую железную дверь, и они прошли в комнату свиданий. За столом сидел молодой улыбчивый парень — в тюрьме таких называли «мажорами». Григорий представил, что с такой улыбкой стало бы здесь за пару месяцев.

— Заключенный, сесть!

Григорий сел за стол, охранник начал пристегивать наручники к специальной скобе. Посетитель, мягко улыбнувшись, что-то сказал ему по-английски. Конвоир пожал плечами, снял с Григория наручники и молча удалился, заперев за собой дверь. Странный посетитель внимательно посмотрел на узника:

— Do you speak English?

— Yes… a little, — он изучал язык в университете, но уже очень давно не практиковался.

— It’s okay. Это нам не помешает. Вы — Григорий Немин, верно?

У заключенного возникло странное чувство: собеседник продолжал говорить по-английски, но при этом все было понятно. Даже не просто понятно, все было СОВЕРШЕННО понятно. Он так растерялся, что ответил на родном языке:

— Да, я Немин. Григорий Александрович Немин.

— Очень хорошо. Меня зовут Джонни Гриффет, и я здесь, чтобы освободить вас.

Прошло уже больше трех месяцев, как Джонни улетел. Томас Каротти с головой ушел в работу — ему казалось, что так он сможет отвлечься и продолжить начатое вместе дело. Гиффет бы одобрил. И еще у него была Луиза. Эта дикая роза не давала ему опускать голову — в ее семье мужчины постоянно подвергали себя риску, и женщины умели ждать и надеяться. Она сильно сблизилась с Лаурой, которой было по-настоящему тяжело. Вместе они проводили много времени — Луиза ловко отвлекала подругу от тревожных мыслей, рассказывая удивительные и смешные истории о жизни в Мексике. И еще у них был Джозеф. Каменное существо никогда не унывало: благодаря его песням Ричи держался лучше всех. Мальчишка взялся записывать интересные, по его мнению, факты, о которых тот рассказывал. Томас иногда просматривал их, отбирая ценные сведения. Благодаря им, он смог завершить проект воспроизведения сверхпрочного сплава и уже подал документы в бюро патентной защиты. Их капиталы росли, и даже производство жилых модулей для лунной станции не могло поглотить растущих прибылей. Единственной сложностью были двое агентов ФБР, старые знакомые Тома. Они снова к ним прицепились, достали ордер и вторглись в лабораторию. Каротти от души веселился, наблюдая, как они носятся вокруг муляжа кло’когна, в котором друзья пили кофе. Затея с отводом глаз сработала как нельзя лучше, только не стоило его делать столь реалистичным. Агенты поняли подвох только спустя несколько часов и немного разозлились. После этого в офис начали приезжать представители различных проверяющих организаций, осложняя работу и отвлекая директора. Правда, пару дней назад Каротти это надоело, он нашел номер Марии Нельсон и напомнил о взаимной договоренности помогать друг другу. После этого от них сразу отстали.

Томас еще раз проверил отчеты с биржи, грустно вздохнул и стал собираться: его пригласила на обед Лаура — вместе с Луизой они приготовили что-то мексиканское. Уже по опыту он знал, что на такие мероприятия опаздывать крайне неразумно: никакие оправдания не принимались, особенно если из него вытянули согласие заранее.

«Господи, только бы поменьше перца в этот раз!» — подумал он, накинул на плечо пиджак и направился к выходу.

Девушки весело что-то обсуждали, когда он вошел. Луиза позвала его и принялась расхваливать кулинарные способности Лауры. Томас смотрел, как они улыбаются, и сам тоже улыбался. Но ему было грустно. Он знал, что и они тоже сейчас думают об этом. Что все это нужно делать, нужно улыбаться, разговаривать, работать… Иначе мы все сойдем с ума от ожидания.

Ричи пришел, когда все уже сели за стол. Каротти еще раз похвалил себя за пунктуальность: парня отчитали дважды, сначала мать, потом Луиза, после чего он, притихший, уткнулся в свою тарелку. Девушки продолжили беседовать как ни в чем не бывало. Тому стало немного жаль парня, и он решил поговорить с ним.

— Ричи, привет. Чем сегодня занимались?

Мальчик угрюмо ковырялся вилкой в чили.

— Да ничем. Джоз говорит, что мы неправильно пьем воду.

— Что значит неправильно?

— Он говорит, что мы ее не чистим.

— И что?

— И все. Говорит, что мы испортим так всю воду.

— В глобальном плане?

— Не знаю. Я не всегда его понимаю. Говорит, мы делаем лишние предметы. Которые не нужны.

— Понятно.

— Да? А вот мне не понятно. У меня вот лишних предметов нет.

Мать оторвалась от обсуждения последней коллекции летней обуви:

— Ричи, а почему Джозеф не пришел?

Томас распорядился оборудовать для инопланетного гостя незаметный проход на виллу, отгородив тропинку от посторонних глаз рядами густо посаженных взрослых карликовых лиственниц, и теперь тот мог в любое время заглядывать к ним в гости. Месяц назад на него случайно наткнулась Луиза, решила, что сходит с ума, и потребовала срочно отвезти ее на прием к психиатру. Каротти пришлось несколько приоткрыть завесу тайны. Он сказал, что Джозеф — это уникальный экземпляр разумной индийской фауны. Компаньона рядом не было, а он не мог разглашать информацию об их истинной деятельности, не посоветовавшись с Джонни.

Ричи на вопрос матери толком ничего не ответил: он все еще был обижен. Джоз выразился немного туманно, пропев, что сейчас ему нужно смотреть на небо. Ричи, со свойственным всем мальчикам его возраста простодушием, не стал углубляться, а, махнув рукой, отправился обедать.

Луиза рассказывала историю про ее дядюшку Карлоса, которого посадили в федеральную тюрьму, перепутав с его братом-близнецом. Когда того в очередной раз арестовали, он сказал, что совершенно никак не может находиться в участке ни минуты, поскольку ему срочно нужно возвращаться обратно в тюрьму, откуда его насильно уволокли полицейские. Он устроил настоящий переполох в полиции, когда выяснилось, что Себастьян Протэго действительно числится заключенным вот уже три месяца. Те позвонили в тюрьму и устроили переполох там. Местные яйцеголовые даже не удосужились проверить, действительно ли дядя Карлос сбежал. К слову сказать, он в это время мирно чистил на кухне картошку.

Когда его брата Себастьяна привезли в тюрьму и приволокли в камеру, то обнаружили в ней еще одного Себастьяна: дядюшка Карлос все это время вел себя очень покладисто, представителям закона не перечил и, когда его называли Себастьяном Протэго, никак это не комментировал. В результате в активе оказались два Себастьяна Протего: очевидно было, что одного необходимо отпустить, поскольку два человека не могут отбывать наказание за преступления одного. Но оба Протего утверждали, что они Себастьяны, а поскольку они были похожи друг на друга как две капли воды, судье пришлось отпустить обоих, так как иначе один из них мог оказаться в тюрьме незаконно, что сильно бы ударило по репутации всего ведомства.

Эта история настолько всех заворожила, что только Ричи заметил, как появился Джозеф, да и то лишь потому, что тот начал «петь». Инопланетянин стоял напротив панорамных окон гостиной и пританцовывал. Его голова резко подергивалась из стороны в сторону, он издавал громкий стрекот и периодически цитировал капитана Стюарта, что прочно вошло у него в привычку. Когда, наконец, до Ричи дошел смысл его песни, он с криками «Быстрее, быстрее!» выбежал на улицу, вскочил на свой байк и, как сумасшедший, помчался вниз по склону — туда, где располагался комплекс, почти год назад приобретенный компаньонами вместе с виллой. Джозеф последовал за ним: он мог перемещаться значительно быстрее велосипеда. Пока Каротти с недоумением пытался понять, что происходит, Лаура встала и медленно вышла на улицу. В окно он увидел, как она стала спускаться с холма, все ускоряя шаг, пока, наконец, не побежала. Тогда он выскочил из-за стола и поспешил наружу, схватив Луизу за руку. Выйдя, они увидели, как она бежит вниз по склону: волосы ее растрепались и летели за ней, словно темные флаги. А внизу, у самого подножия холма, по дорожке шел Джонни, держа на руках Ричарда. Джозеф держался сзади, размахивая верхними конечностями. Только сейчас Каротти ощутил, какой тяжелый груз лежал на нем все это время. Он обнял Луизу, рассмеялся, и они вместе поспешили к нему навстречу.

2

Гиффет вообще был счастливым человеком. Он никогда не хотел стать кем-то, походить на кого-то, быть, как кто-то. Он просто жил и получал от этого удовольствие, совершенно не волнуясь о том, что думают о нем окружающие. Всегда находился один, которому что-то да не нравилось. Сейчас у него был статус, богатство, власть, и все это пришло к нему само. Он никогда не стремился заполучить все эти вещи. И поэтому не уделял им никакого внимания. Джонни нужны были Лаура и Ричи, его друзья, исследования и невероятные проекты освоения космоса. И еще у него было важное поручение. Даже, скорее, просьба. Войдя в последний прыжок, он задержался, и очень сильно. Если бы ему не помогли, он бы никогда не увидел родной планеты. Когда его вытащили из пустоты обратно в галактику, Гиффет смог задать свои вопросы. Его спасителями оказались не Совершенные, как он думал вначале. Он получил помощь из другого мира, находящегося за гранью понимания. Когда он спросил, кто они, ему послали мысленный образ. Он узнал, что каждый Совершенный может подняться выше, когда наступит его время. Он поменяет телесную оболочку на более сложную форму существования. Он говорил с теми, кто перешел на следующую ступень развития.

— Вы спасли меня. Я благодарю вас.

— ТЫ САМ СЕБЯ СПАС. МЫ ТОЛЬКО ПОКАЗАЛИ ПУТЬ.

— Вы дали мне зачерпнуть вашей чи’а.

— ЭТО НЕ ТАК. ТЫ ВЗЯЛ ЕЕ САМ ИЗ ПРОСТРАНСТВА.

— Но в Прыжке нет ничего!

— ЧИ’А ЕСТЬ ВЕЗДЕ. ТЫ ПРОСТО ЕЕ НЕ ЧУВСТВОВАЛ.

— Как я могу вас отблагодарить?

— НЕ НУЖНО БЛАГОДАРИТЬ. МЫ ПОСТУПАЕМ ТАК, КАК СЧИТАЕМ НУЖНЫМ.

— Но почему вы помогли мне?

— НАМ ЭТО НУЖНО. ТЫ НАМ НУЖЕН. ТЫ СОВЕРШЕННЫЙ.

— Но зачем я вам нужен?

— СОВЕРШЕННЫЙ ВСЕГДА НУЖЕН. КАЖДЫЙ СОВЕРШЕННЫЙ НУЖЕН.

— И что? Что мне делать теперь?

— ТЫ УЖЕ ДЕЛАЕШЬ. ПРОДОЛЖАЙ.

— Я смогу с вами связаться?

— НЕТ. НО МЫ ТЕБЯ ВИДИМ. ТЫ НЕ ОДИН.

— Я должен возвращаться.

— МЫ ХОТИМ ДАТЬ ТЕБЕ ЗНАНИЕ. ТЫ РАЗРЕШИШЬ НАМ?

— Зачем вы просите разрешения?

— ТЫ МОЖЕШЬ НЕ ЗАХОТЕТЬ ВЛАДЕТЬ ЗНАНИЕМ. ЗНАНИЕ МЕНЯЕТ ВСЕ.

— Какое знание может изменить все?

— ЛЮБОЕ. ТЫ РАЗРЕШИШЬ НАМ ДАТЬ ТЕБЕ ЗНАНИЕ?

— Да. Дайте мне знание.

— НА ТВОЕЙ КЛ’О ЕСТЬ СОВЕРШЕННЫЙ. ОН ЕЕ УЗНИК. ОН УЗНИК КЛ’О ОЧЕНЬ ДАВНО И ПРОШЕЛ ПУТЬ БЕЗУМИЯ. ОН БОЛЬШЕ НЕ МОЖЕТ СОЗДАВАТЬ ЖИЗНЬ.

— Сумасшедший Совершенный? Вы хотите, чтобы я его освободил?

— ОТ БЕЗУМИЯ НЕЛЬЗЯ ОСВОБОДИТЬСЯ.

— Как ему помочь?

— ЕМУ НЕЛЬЗЯ ПОМОЧЬ.

— Тогда зачем вы мне это рассказываете?

— ОН СТРАДАЕТ. ЕГО ЧИ’А СТРАДАЕТ.

— Его чи’а можно спасти?

— ДА.

— Как? Как мне спасти его чи’а?

— ТЫ ЗНАЕШЬ. МЫ ЭТО ВИДИМ.

Джонни вернулся на Землю в глубокой задумчивости. Напоследок они дали ему еще немного знания: теперь он понимал, где (очень примерно) следует искать этого безумного Совершенного.

Томас Каротти очень хотел узнать, где пропадал его компаньон, но в этот раз Джонни не смог с ним спокойно поговорить. После возвращения Гиффета поднялся такой переполох, что им удалось перекинуться лишь парой слов. Все внимание Джонни постарался уделить своей женщине, ведь он все видел: как она ждала его, надеялась, не спала ночами и плакала. Он поклялся себе, что больше никогда не оставит ее. После перелета он был страшно голоден и уничтожил весь запас чили, который приготовили девушки. На него сыпался град вопросов, но он сказал только, что угроза устранена и беспокоиться больше не о чем. Гиффет никак не мог принять тот факт, что его отсутствие длилось больше трех месяцев: ведь ему показалось, что он управился за несколько часов. Видимо, Прыжок искажал не только пространство. Во время его путешествия ничего особенного не произошло, и Джонни решил, что сейчас не стоит обсуждать дела. Обед плавно перешел в ужин, эмоции постепенно пошли на убыль, Каротти понял, что сегодня ничего не узнает. Он вежливо попрощался и, взяв Луизу под руку, удалился к себе. Его девушка не задавала лишних вопросов: этим искусством она овладела в совершенстве еще в детстве. Мистер Гиффет уехал по делам и немного задержался. Теперь он вернулся, и все снова хорошо.

Когда они остались одни, Ричи позвал Джозефа, и все вышли в сад. Каменный богомол предпочитал не заходить в помещение: жилой дом не выдерживал его присутствия. В полу оставались вмятины, а от мебели откалывались щепки, если он по неосторожности ее задевал. Когда он к ним присоединился, Джонни все ему рассказал. Существо очень обрадовалось — его планета теперь была свободна, а он мог вернуться домой. Однако Гиффет чуть не погиб во время последнего Прыжка и еще не был готов к очередному перемещению. Он попросил Джозефа погостить у них еще немного, пообещав, что выполнит его просьбу и вернет домой, как только будет готов.

Джонни рассказал Лауре все, умолчав лишь о своем разговоре с… Кем? Это было одной из причин, по которым он не хотел говорить об этом. Гиффет и сам с трудом понимал, кто они такие. Какие-то предки Совершенных с планеты Та’чиа? В любом случае то, что он должен был сделать, было еще более непонятно и требовало обсуждения с Томом Каротти. Только его удивительно рациональные мозги могли проложить путь к решению этой задачи. Остаток вечера он провел, слушая Лауру и Ричи: ведь для них прошло гораздо больше времени. Было уже совсем поздно, когда Джонни понял, что пора уделить внимание еще одной, очень важной вещи. Он даже побранил себя за тупость. Его же не было три месяца! Они отправили Ричи в его комнату и, наконец-то, остались наедине.

Каротти слушал очень внимательно, но все равно понял меньше половины. То есть ничего не понял.

— Ты хочешь сказать, что мертвые инопланетяне попросили тебя спасти чокнутого Совершенного? Из того, что я знаю, сумасшедших держат в специальных клиниках, поскольку они опасны для окружающих. У нас есть клиника для чокнутых Совершенных?

Джонни покачал головой.

— Нет, Томас, такой клиники нет. Но она и не понадобится. Нам не удастся его вылечить. Нам придется его уничтожить.

— Уничтожить? А ты думал, как нам его уничтожить? И, самое главное, зачем нам это делать?

— Он страдает, Том.

— Ага. А если ты его убьешь, он сразу страдать перестанет. Мертвые не потеют, правильно?

— Скажем так, ты уловил мою мысль.

— Я только не уловил одного: лежит себе где-то очень опасный лунатик вот уже почти пятьдесят миллионов лет, никого не обижает, сходит себе потихоньку с ума. Зачем нам его трогать? Пусть дальше лежит!

— Те, с кем я разговаривал, сказали, что его чи’а страдает…

— Мы все от чего-то страдаем. Вот в Африке люди голодают. Может, лучше мы им поможем? Они хотя бы не съедят наши мозги — в качестве благодарности.

— Те, с кем я разговаривал…

— Джонни, извини, что я тебя перебиваю. Давай придумаем им название. Я чувствую, что мне часто придется теперь о них слышать.

— Название… Я даже не знаю. — Гиффет неожиданно для себя растерялся.

— Да ладно тебе, Джонни. Давай, назовем их Духами Предков. Звучит загадочно, религиозно и драматично. Итак, ты остановился на том, что Духи Предков… — Каротти посмотрел на друга вопросительно. Джонни некоторое время не мог сообразить, чего он хочет.

— Ах, да. Когда я разговаривал с Духами Предков… — тут Гиффет заметил, что его компаньон с трудом сдерживает смех. — Будь ты проклят со своими шуточками, Томас!

Каротти еще долго не мог успокоиться. Его смех всегда был очень заразителен, и Джонни не мог оставаться серьезным, когда его друг веселился. Когда они, наконец, отдышались, Том погрозил ему пальцем:

— Иногда мне кажется, что ты просто безнадежен. Так что там с Духами Предков?

Капитан Стюарт услышал их, как только открыл дверь в лабораторию.

— И как эти двое смогли провернуть столько дел? Они иногда словно дети.

Он покачал головой и вошел в помещение. Ну так и есть. Компаньоны сидели, согнувшись пополам, и давились от смеха. Капитан вежливо откашлялся. Никакого результата. «Они не заметят, даже если между ними пробежит слон», — Родни махнул рукой, прошел мимо друзей и налил себе кофе. Он успел выпить почти полчашки, когда его, наконец, обнаружили.

— О, капитан! Мы и не заметили, как вы вошли! — Каротти был удивлен, словно ребенок в цирке шапито.

— Не стоит говорить за всех. Мистер Гиффет?

Джонни еще раз удивился остроте ума наемника. Конечно, он почувствовал его сразу же, как тот вошел в лабораторию.

— Приветствую, капитан. Прошу прощения за этот балаган. Нам нужно с вами посоветоваться.

— Я к вашим услугам.

— Отлично. Что же, приступим. Я уже рассказал все Томасу, поэтому в двух словах, основное.

Капитан поставил чашку с кофе на столик — он уже знал, что скрывается за этой фразой. На него обрушился шквал информации: в считаные секунды Джонни посвятил его во все нюансы дела. Когда в ушах перестало звенеть, капитан дрожащей рукой нащупал свой стакан, отхлебнул и осторожно выдохнул.

— И те, кто с вами разговаривал, хотят, чтобы…

— Мы решили называть их Духами Предков. — Томас с трудом сохранил серьезное выражение на лице.

— Как вам угодно. Значит, Духи Предков хотят, чтобы мы устранили Совершенного, который заперт где-то в степях Монголии. И он с высокой долей вероятности может быть опасен.

— Вы зрите в корень, капитан. Но мы не можем просчитать уровень угрозы.

— Я вас понял. Исходя из того, что мне известно о Совершенных, а я знаю только одного из них, могу сообщить несколько вполне очевидных фактов.

— Говорите, капитан.

— Слабые стороны: их можно убить обычным оружием, при условии, что стрелок будет находиться на достаточно удаленном расстоянии.

Джонни поерзал на стуле. Его еще не рассматривали в таком… ключе.

— Продолжайте.

— Возможно использование оружия отсроченного действия. Взрывные устройства с таймером или нажимного действия.

— Что-то у меня пропал аппетит. — Гиффет поставил свой кофе на стол и совсем помрачнел.

— Боевые отравляющие вещества, яды и оружие массового уничтожения. Залповые ракетные установки, ракеты с наведением. Другое оружие, поражающее на расстоянии, при условии наличия информации о дислокации цели. Кассетные боеприпасы.

Каротти издал звук, отдаленно напоминающий «Ох!» и тоже поставил чашку на стол.

— Сильные стороны: полный контроль угрозы в радиусе ста или ста пятидесяти метров от объекта. Полный доступ к знаниям лиц в радиусе ста или ста пятидесяти метров от объекта. Полный контроль воли отдельных лиц или частичный контроль воли групп лиц до пятидесяти человек или более.

Каротти поймал себя на том, что сидит с широко открытым ртом, как последний идиот. Он поглядел на своего партнера и увидел примерно ту же картину. Как раз в этот момент Джонни очнулся, подобрал отвисшую челюсть и широко улыбнулся.

— Капитан Стюарт, я просто не знаю что сказать! Вы знаете меня лучше, чем я сам!

— Не думаю, сэр.

— Эээ, нет, сэр, вы всегда думаете, и у вас это прекрасно получается! Вы расставили все по своим местам. Теперь мы можем обсудить детали операции.

3

Григорий шел за иностранцем по тюремному коридору, гадая, кто же он такой. Когда тот сказал, что приехал освободить Немина, Григорий подумал, что перед ним сумасшедший. Его арестовали по обвинению в государственном преступлении, и никто не мог его отсюда вытащить. Незнакомец задал ему только два вопроса: спросил, как его имя и хочет ли он освободиться. Он сказал, что в случае его согласия Григорий никогда не сможет вернуться на родину, и предложил подумать. Думал Немин недолго — в России у него не было будущего. Только вот ответа странный иностранец так и не дождался. Он окликнул охранника, дверь открылась, мистер Гиффет знаком попросил следовать за ним. Они шли молча, впереди спешил надзиратель, открывая бесконечные черные железные двери. В полной тишине они миновали пункт досмотра, вышли на внешний двор, сели в серо-зеленый тюремный автобус, и водитель тронулся. Когда они подъехали к воротам, им открыли и без проверки пропустили наружу. Мистер Гиффет сидел рядом и улыбался, а Немин все ждал, что вот сейчас завоют сирены и ему в спину вопьется автоматная очередь. Но автобус продолжал удаляться от ворот, трясясь по разбитой дороге, и ничего не происходило. Они отъехали от зоны примерно на пять километров и остановились на обочине посреди поля, засеянного озимыми. Иностранец вежливо поблагодарил водителя, тот открыл двери, подождал, пока они выйдут, развернулся и уехал обратно. Григорий смотрел ему вслед и думал, что все это очень сильно попахивает шизофренией. Улыбчивый парень дружески похлопал его по плечу:

— Follow me, my friend!

Он уверенно спустился с откоса и направился прямиком в поле. Немин окончательно потерял рациональное зерно в происходящем и просто топал следом. Они прошли метров триста, когда иностранец остановился и сказал ему то ли по-русски, то ли по-английски:

— Только прошу вас, мой друг, не удивляйтесь. Я потом вам все обязательно объясню.

После этих слов прямо напротив них в воздухе появился светящийся молочно-белым светом прямоугольник. Григорий теперь был точно уверен, что окончательно спятил, поэтому без лишних слов последовал за плодом своего воображения, который, поманив его за собой кивком головы, вошел в пятно света и исчез.

4

Родни Стюарт уже больше десяти минут терпеливо слушал, как компаньоны генерируют один план за другим. Гиффет считал, что ему нужно встретиться с Совершенным лицом к лицу, не подвергая опасности окружающих. Каротти предлагал использовать снайперское оружие или другие средства удаленного физического уничтожения. Гиффет соглашался на комбинацию, а также рассматривал вариант попытки излечения сумасшедшего та-чианина. Наконец, Родни немного устал и вежливо откашлялся. Друзья вопросительно на него посмотрели.

— Прошу прощения, господа. Возможно, я не все понял касательно сложившейся ситуации, но где конкретно находится объект?

Повисла неловкая тишина. Только теперь до Джонни дошло, что о местоположении узника он знает лишь примерно. Где-то в Монголии, как ему показалось. Ему указали только приблизительную зону, которая, как выяснилось, была более трехсот километров в диаметре. Найти на такой территории упавший пятьдесят миллионов лет назад челнок — совершенно невыполнимая задача, если только он не передает до сих пор распознаваемые сигналы.

— Насколько я понимаю, мы этого не знаем. — Стюарт поднялся, отошел в свой «дымный» угол, где Джонни поместил установку для ликвидации сигаретного запаха, и закурил. — Но у меня наверняка найдется пара вариантов.

Гиффет наблюдал за ходом мыслей капитана, и настроение его на глазах улучшалось. Родни докурил сигарету и продолжил.

— Мы должны точно очертить границы поисков. Я ничего не обещаю, но мы ведь обязаны попытаться, верно?

Джонни притащил откуда-то огромную бумажную карту мира и отметил на ней район, где должен находиться узник. Стюарт ее сфотографировал и начал придирчиво разглядывать. Зона поисков находилась на границе России и государства Монголия. Это были предгорья, которыми заканчивались бескрайние монгольские степи. Рельеф был изрезан каньонами и длинными хребтами, покрытыми редким сосновым лесом. В таком месте будет очень трудно вести поиски. Ближайший населенный пункт располагался на российской территории и представлял собой село под названием Алтан. В любом случае до него было слишком далеко, поэтому Родни не уделил ему никакого внимания. Его гораздо больше интересовало, к какой военной части относится эта пограничная линия. Он записал координаты и отправился в свой кабинет, где ему предстояло сделать несколько звонков.

Шесть дней компаньоны терпеливо ждали новостей от капитана. Джонни облетел на своем кло’когне весь район поисков, но ничего не обнаружил. Убедившись, что от них теперь ничего не зависит, друзья занялись делами «КарГи Констракшнс»: директор Петрака уже давно просил их устроить совещание. Сейчас работа велась сразу по нескольким направлениям: производство фильтров продолжало расширяться, система регенерации вступила в финальную стадию клинических испытаний и с успехом прошла первые тесты на безопасность. Эта новость увеличила их биржевую стоимость больше чем вдвое. Патентное бюро зарегистрировало новый сплав, и сейчас разыгрывался тендер по разработке технологической линии. Петрака планировал сделать анонс нового продукта в преддверии азиатского форума высоких технологий — он был уверен, что корейский автопром отдаст правую руку за право первыми использовать сверхлегкие и невероятно прочные пластины для производства кузовных деталей. Погрузившись с головой в работу, Джонни даже забыл о расследовании капитана Стюарта.

Родни сидел на телефоне уже четвертый день. Он обзвонил всех своих знакомых специалистов из Восточной Европы, но это не дало ему никаких зацепок. Забайкальский регион России был для всех terra incognita: никто даже не представлял, где это находится. Единственным, кто оказался полезен, был, что, впрочем, не удивительно, — полковник Тренд Чептон. Стюарт все еще продолжал числиться у него в штате, хотя оба понимали, что основным местом работы капитана стала «КарГи Констракшнс». Полковник изредка привлекал его для выполнения небольших заданий в Северной Америке, понимая, что работа на Гиффета для него гораздо интереснее. Чептон дал капитану контакты одного отставного специального агента из России и посоветовал быть с ним осторожнее. Родни тотчас же ему позвонил. Специалист оказался офицером Федеральной службы безопасности. Он запросил просто космическую сумму денег за свои услуги. С финансированием у капитана проблем не было, и уже к вечеру русский получил уведомление о перечислении. Теперь оставалось только ждать.

5

Немин щурился, пытаясь понять, куда он попал. Белый свет, который только что резал глаза, внезапно пропал, и Григорий оказался в темном, круглом и изогнутом коридоре. От резкого перепада освещения у него перед глазами кружились цветные пятна. Веселый иностранец снова попросил следовать за ним. Коридор оказался замкнутой в кольцо трубой. Через пару десятков метров он привел их к небольшому креслу, стоящему возле ни на что не похожего элемента мебели. Иностранец уселся в него, пробормотав что-то про ужасный холод.

— Прошу вас подождать еще пару минут, мы почти на месте.

Немин, следуя тюремной привычке, уселся прямо на пол странного коридора и стал с любопытством разглядывать выпирающие из стен темные овальные предметы. Ему показалось, что он ощутил легкую вибрацию, но это ощущение было совсем недолгим, и он не придал ему никакого значения. Мистер Гиффет сидел в кресле с полузакрытыми глазами и напевал себе под нос. Григорий покосился на него и незаметно ущипнул себя за руку. Больно…

— Не волнуйтесь, я сейчас все вам объясню. Еще буквально минутку, если позволите.

Немин мог позволить себе минутку. «Это все равно лучше, чем мерзнуть на тюремном дворе», — подумал он и стал ждать. Ему пришла в голову мысль, что они сейчас, скорее всего, сидят посреди этого поля, как два идиота. Ему, наверное, вкололи сильный галлюциноген. Но зачем? Может, военные еще надеются его расколоть?

— Ну, вот мы и на месте. Прошу вас, идите за мной. — Иностранец встал и пошел назад по коридору. Там снова появился светящийся прямоугольник — он заменил собой часть стены. Мистер Гиффет взял его за руку, и они вместе шагнули в белое сияние.

У Стюарта в кабинете было большое панорамное окно, из которого был прекрасно виден практически весь комплекс. Он курил, сидя в кресле, и задумчиво разглядывал пейзаж. Что-то мистер Гиффет задерживается. Капитан знал, что парень может постоять за себя, но эти русские…

Специалист из службы безопасности молчал почти два дня. Когда он, наконец, позвонил, капитан почувствовал облегчение. Это была его единственная зацепка. Федерал сообщил следующее: по данному району проходило одно дело с грифом секретно. Все фигуранты мертвы. Единственный оставшийся в живых находится в тюрьме строгого режима в Сибири. Родни попросил его уточнить детали, но офицер смог только пообещать устроить с осужденным свидание. Капитан принял его предложение и тотчас же связался с Джонни — если уж кому и допрашивать заключенного, так ему.

Родни увидел, что крыша ангара начала открываться. Значит, Гиффет уже вернулся. Что же, великолепно. Ему не терпелось узнать, что Джонни удалось выяснить. Он вызвал Тома Каротти и стал ждать.

Вообще Стюарт считал себя крайне сдержанным человеком и был уверен, что ничто не может вывести его из себя. Но когда двери открылись и он увидел Гиффета в сопровождении небритого типа в засаленной робе с порядковым номером на груди, его самообладание не выдержало. Он выронил сигарету и прикрыл рот рукой. Джонни с интересом наблюдал, как у капитана выпучиваются глаза.

— Ну хватит, Родни! Что вы, в самом деле!

Стюарт постарался взять себя в руки:

— Это… этот… Это господин Немин?!

Человек в робе услышал свое имя и неловко поклонился.

— Zdravstvuyte!

Капитан запустил руки в волосы и откинулся на кресле.

— Гиффет. Ну вы даете.

Джонни предложил стул заключенному и сел сам.

— Понимаете, капитан, когда мы встретились, то оказалось, что он тоже Светлый. Я его сразу почувствовал — еще тогда, когда меня проверяли у ворот. Я просто не мог его там оставить. И потом, он порядочный человек. Я не все о нем знаю, но могу точно сказать, что его наказание совершенно незаслуженно!

Стюарт задумчиво почесал подбородок.

— Что же, что сделано, то сделано. Но боюсь, от моего контакта теперь толку будет мало… Ну и черт с ним. Надеюсь, мы не сильно его подставили.

— Позвоните ему и извинитесь от моего лица. Если у него будут трудности, мы постараемся ему помочь.

— Да, конечно. Это будет правильно. Спасибо, Джонни.

Гиффет повернулся к заключенному:

— Итак, мистер Григорий Немин. Это капитан Родни Стюарт, и теперь мы готовы ответить на все ваши вопросы.

6

Столько всего накопилось за эти годы… Григорий никому не рассказывал так много и так откровенно. Он задал свои вопросы и получил на них исчерпывающие ответы. Все происходящее казалось совершенно нереальным, но он был здесь, и он был в своем уме. Почему-то уверенность в собственном душевном здоровье была абсолютной. Мистер Гиффет ему все рассказал и объяснил, почему вытащил Немина из тюрьмы, а также то, зачем он им вообще понадобился. После чего предложил отдохнуть в гостевом домике. Но Григорий отказался. Он вдруг почувствовал непреодолимое желание все рассказать, открыть эту ужасную тайну. Когда он начал говорить, то понял, что уже не сможет остановиться.

Его детство прошло в маленьком городке, затерянном в русских лесах. Немин был гораздо умнее своих одноклассников, и его преподаватели это прекрасно понимали. Окончив школу, он попал в один из лучших университетов страны, где стал изучать физику и геологию. Семь лет назад он в составе исследовательской группы отправился в экспедицию, организованную для изучения крупной геомагнитной аномалии, расположенной на границе с Монголией. Это было частью его диссертации. Они провели в предгорьях больше полугода, и за это время ему удалось обнаружить ряд артефактов, которые позволили ему разработать теорию, объясняющую происхождение такого мощного магнитного поля. Немин утверждал, что источником аномалии является объект, находящийся в стороне от зоны наблюдений и излучающий направленный поток частиц, придающий железной руде необычные свойства. Он был еще молод и не обладал достаточным авторитетом, поэтому все, что ему удалось, — это получить семерых сопровождающих и часть измерительного оборудования. Предполагаемый источник излучения находился, исходя из расчетов, примерно в десяти километрах в сторону границы, на территории Монголии. Немин собрал команду и отправился на разведку. Когда они прибыли, то обнаружили глубокий каньон, образованный двумя базальтовыми хребтами. По данным аппаратуры, сигнал шел оттуда. Они разбили лагерь недалеко от склона, поскольку уже темнело.

Первое убийство произошло этой же ночью. Григорий корил себя за то, что сразу же все не понял. А ведь он уже тогда начал чувствовать!

Один из рабочих повздорил с приятелем из-за выпивки, и когда тот отошел по нужде, воткнул ему в спину топорик. После чего как ни в чем не бывало улегся спать, даже не вытерев окровавленные руки. Так его и обнаружили утром. Григорий распорядился привязать убийцу к дереву, оставил с ним одного рабочего, а сам с остальными стал спускаться в каньон. Чем дальше они углублялись в расселину, тем тревожнее становилось на душе у Григория. Ему казалось, будто кто-то пытается проникнуть в его разум — кто-то, наполненный дикой злобой. Он пытался откинуть это чувство, но его разум продолжал упорно возводить барьеры. Когда они прошли больше половины пути, геологи стали ругаться. Вспоминали старые обиды, разные мелкие дрязги, долги и невыполненные обещания. Двоих ему пришлось разнимать. Наконец, они спустились вниз, и Немин понял, что о работе не может быть и речи. Его спутники бросали друг на друга полные ненависти взгляды. Вот-вот должна была случиться катастрофа. Григорий приказал всем возвращаться — ему и самому не терпелось покинуть это место: здесь, внизу, он буквально слышал, как кто-то царапается, пытаясь проникнуть к нему в голову. Он еще раз сказал, что нужно всем уходить, но его никто не услышал. Немин увидел, как рука бригадира потянулась к охотничьему ножу за поясом. Один из геологов страшно засмеялся, высоко закинув голову. Взлетела лопата, и из его шеи ударил фонтан крови. И, словно кто-то взмахнул красным флагом, давая сигнал старта, все набросились друг на друга. Григорий начал пятиться назад, и тут в его сторону побежал один из рабочих — в руках у него была зажата блестящая металлическая труба с утолщением на конце, в которой Немин узнал один из измерительных приборов. Мужчина попытался ударить его в голову — Григорий пригнулся и ответил хуком справа, выведя противника из строя. Нападавший покатился вниз, а Немин продолжал пятиться, постепенно поднимаясь все выше по склону. Больше на него внимания не обращали, вся команда сошла с ума, обезумев от вида крови. Люди выпускали друг другу кишки с дикими горловыми криками, кровавые брызги летели по воздуху, а Немину казалось, что еще немного, и незваный гость прорвется к нему в голову, и он тоже присоединится к ним, страшно смеясь и нанося удары по своим сослуживцам. Он развернулся и побежал наверх что было сил.

Добравшись до лагеря, он обнаружил оставшегося рабочего, болтающимся на ветке дерева в петле собственного ремня. Перед тем как лишить себя жизни, он вбил деревянный кол задержанному прямо в грудь. После этого Немин плохо помнил, что произошло: он пришел в себя только в главном лагере. Его откачали водкой, и он смог говорить. Руководитель взял его под стражу и связался с военными, которые прилетели на вертолете на следующий день. Поисковая группа выдвинулась сразу же после высадки, и больше их не видели.

Немина забрали и предложили сотрудничать. Его теория внезапно стала крайне ценной, к нему даже приезжал человек в штатском, из тех, кому военные боятся смотреть в глаза. Но Григорий наотрез отказался в этом участвовать: прекрасно понимая, что сделают с такой находкой военные, он не мог им помешать, но и помогать не собирался.

Тогда на него повесили все убийства в каньоне. За сотрудничество со следствием дали десять лет без права амнистии. И на пятом году, когда он уже ни на что не рассчитывал, приехал этот улыбчивый молодой человек и забрал его на летающей тарелке. Григорий не был удивлен: он уже видел все, чего человеку видеть не положено.

Он замолчал и откинулся на стуле, задумчиво глядя в окно. Стюарт зажег сигарету и протянул ее Григорию. Тот покачал головой.

— Спасибо, я не курю.

Родни встал, открыл шкафчик и достал оттуда бутылку виски. Эта была самая лучшая. Он налил полбокала, подумал и наполнил его до краев. Немин посмотрел на протянутую руку, взял стакан и осушил его в три глотка.

— Благодарю.

Джонни кивнул капитану:

— Вы не могли бы продублировать, если не затруднит? — он уже схватил дымящуюся сигарету, которую Родни сунул в пепельницу и нервно затягивался.

— То, что вы рассказали, просто ужасно!

Григорий согласно кивнул. Ему до сих пор снились кошмары, заставляя просыпаться в холодном поту посреди ночи.

— Вы все еще хотите найти своего Совершенного?

В этот момент вошел Каротти: он только сейчас вернулся из города.

— Всем привет! — он заметил Немина, посмотрел на вытянутое лицо Гиффета и обратился к капитану:

— Я вас предупреждал, что надо ехать с ним.

Стюарт пожал плечами. Томас кивнул Джонни:

— Что, все настолько плохо?

— Да. То, что рассказал господин Немин — настоящий кошмар. Это уже не Совершенный. Это сущий дьявол.

Каротти протянул русскому руку.

— Томас, будем знакомы. — Он уселся в кресло и спросил:

— Ну, и что мы будем теперь делать?

Первый раз за семь лет Немина пригласили в гости. Григорию нужно было привести себя в порядок. Сняв бесформенный ватник, он оказался высоким, стройным, светловолосым мужчиной прекрасного телосложения, с голубыми глазами и умным лицом. Друзья так ничего и не решили после его рассказа: Гиффет заявил, что не готов обсуждать это сейчас, к тому же их гостю был необходим отдых. Он отвел Немина в гостевой домик, раздобыл для него одежду и отправился к себе. Впервые за долгое время Григорий остался один. Он подошел к большому зеркалу и долго себя разглядывал, размышляя, как все это могло с ним случиться. Все люди, которых он успел встретить с тех пор, как попал сюда, улыбались так же, как мистер Гиффет. Только капитан был более сдержанным, но и у него всегда оставалась в уголках глаз веселая искорка. Немин посмотрел в зеркало: на него пялился хмурый небритый тип в грязной робе. Он отвел глаза. Перед тем как Джонни ушел, сюда забежала приветливая девушка и пригласила его на ужин. Григорий ухмыльнулся: сам себя он бы на ужин не пригласил. Затем скинул засаленную одежду и отправился в душ — кажется, он начинал верить, что все происходящее ему не снится.

7

Лаура всегда очень ответственно относилась к приходу гостей. До того как они повстречали Джонни, гости у них бывали редко, и теперь она всегда очень радовалась, когда к ним заходили Том с подругой или капитан Стюарт. Она даже пару раз приглашала директора Петраку, но он оказался страшным занудой. Когда Джонни сказал, что к ним придет русский, которого они похитили из сибирской тюрьмы, девушка так разволновалась, что просто не знала, за что хвататься. Она просто не представляла себе, чем питаются в России. Как-то раз они были в ресторане, где подавали Russian Pelmeshki, вареные пирожки с мясом, но Лаура не имела ни малейшего понятия, как их готовить. Джонни куда-то пропал и не брал трубку, что было вполне в его духе. Тогда она позвонила Луизе.

— Дорогая, мне срочно нужно с тобой посоветоваться. Через пару часов к нам придет гость из России. Прямо из Сибири, представляешь? Что мне делать, я даже не знаю!

— А что тебя смущает?

— Я не знаю, что приготовить!

— У тебя есть замороженная лазанья?

— Ты что, предлагаешь накормить его разогретой лазаньей?!

Подруга ответила довольно сухо:

— Нет, зачем же. Он ведь из Сибири? Отруби ему кусок топором и подай, не разогревая.

— Луиза, я прошу тебя!

— Приготовь то, что ты делаешь всегда. И насыпь побольше корма его собакам.

— Собакам?

— А что, он разве не на собаках приедет? Ладно. Успокойся, дорогая. Он обычный мужчина. Он будет есть то, что ему положат. Ах, да. У вас есть водка?

Ужин прошел просто прекрасно. Они ели пиццу и пасту, и чудесные воздушные вафли. Каждый раз, когда Григорий пробовал очередное блюдо, он возносил похвалы искусству хозяйки, вконец засмущав Лауру. У него был ужасно недовольный вид, гость все время хмурился, но при этом постоянно нахваливал хозяев и их дом. Джонни с удивлением наблюдал, как Немин уничтожает еду: такого количества пищи Гиффету могло хватить на неделю. Он уже видел, как русский пьет виски, поэтому не был поражен, когда Григорий выпил полбутылки водки и при этом единственным побочным эффектом явилось появление на его лице довольной улыбки. Постепенно Немин расслабился, и Джонни решил продолжить разговор, начатый в кабинете капитана.

— Скажите, Григорий, как вы считаете, что нам все-таки теперь делать?

— Мистер Гиффет! Я благодарен вам за освобождение, но как я уже сказал, я не могу никому оказать содействия в извлечении этого артефакта. Он слишком опасен.

Джонни прекрасно видел, что русский не верит в версию с замурованным инопланетянином. «Ну ничего, мы это сейчас поправим», — он незаметно надавил на его отношение к себе. Теперь для русского было очевидно, что Джонни действует исключительно из гуманных побуждений.

— Но для вас, пожалуй, можно сделать исключение. Мне кажется, что вы не станете подвергать опасности других людей, верно?

— Не сомневайтесь. Скажите, Григорий, у вас есть какие-нибудь идеи?

— Да, конечно. Если, как вы говорите, источником излучения является космический корабль, я могу предположить, что это излучение не что иное, как импульс, передающий сообщение в космос. Скорее всего, корабль оказался замурован в результате высокой сейсмической активности в этой зоне. Причем ему повезло попасть точно в центр жилы железной руды. Образцы, которые были нами получены в зоне аномалии, имели в составе крайне высокое содержание железа. По-видимому, сигнал, проходя через слои породы, возбуждает молекулярные связи металла и преобразуется в магнитное поле. Толщина слоя руды позволяет полностью его экранировать. Вот почему до сих пор за ним никто не прилетел.

— Да, это звучит очень правдоподобно. А насколько глубоко расположен источник излучения?

— Если моя теория верна, он находится на глубине примерно двухсот метров от поверхности.

— Это довольно глубоко.

— Это практически недосягаемо, учитывая, что придется копать сквозь скалу. Но мы даже не сможем подойти туда: это смертельно опасно. Скажу вам честно, я бы оставил все как есть.

Джонни не мог последовать его совету, хотя понимал, что это более чем рационально. Он задумался, подперев подбородок рукой.

Лаура знала, о чем говорят мужчины: она тоже хотела бы оставить все как есть, но понимала, что ее Джонни ни за что на это не пойдет.

— Скажи, дорогой, а ты уже летал туда на своем пончике?

Джонни подумал, что Лаура права. Он уже сканировал местность, но делал это не прицельно.

— Да, действительно. Нужно попробовать, — он повернулся к русскому.

— Вам стоит полететь со мной. Сообщите, когда будете готовы.

На следующий день Гиффет взял с собой Григория и отправился изучать аномалию. Они нашли ее довольно быстро, после чего, следуя подсказкам русского, Джонни нашел зловещий каньон. Военные привезли сюда много строительной техники, но все было заброшено. Сканер кло’когна не обнаружил поблизости ни одного человека. Гиффет завис над тем самым местом, где погибла первая экспедиция. Григорий чувствовал себя нормально, на этой высоте влияния чужеродного разума не ощущалось. Джонни начал глубинное сканирование. Система навигации быстро предоставила результаты проверки толщи породы на глубину двухсот метров: они обнаружили несколько газовых пузырей, посреди которых четко вырисовывался круглый корпус челнока, намертво вплавленного в породу. Как и предполагал Григорий, корабль находился под наклонным углом, его центральная ось проходила точно через центр аномалии. Джонни, знакомый с работой основных систем челнока, знал, что модуль дальней связи транслирует узконаправленный сигнал, испуская его из центра кло’когна точно вверх. Импульс, выходя из-под влияния энергии звезды, распространялся во все стороны, после чего мог быть принят в любой части галактики. Железная руда его разрушала, превращая в магнитное поле.

Челнок они нашли, но он по-прежнему был для них недосягаем. Система погрузки кло’когна не могла пробить проход к замурованному пришельцу, а проведение земляных работ поблизости от объекта было равносильно самоубийству. Джонни ограничился тем, что взял по совету Немина несколько образцов породы, и они отправились обратно.

Когда они вернулись, Григорий ушел изучать комплекс вместе с Лаурой, а Гиффет принялся расхаживать по ангару, пытаясь придумать, что теперь делать. За этим занятием его и застал Ричи, который гулял вместе с Джозефом по пустоши и заглянул в ангар, чтобы перекусить. Его приятель следовал за ним: когда они увидели Джонни, он подергал головой и заметил голосом капитана Стюарта, что «это не самый лучший момент для остановки». Ричи с довольным видом поприветствовал Гиффета и сказал, что Джоз спрашивает, чем он может быть полезен.

Последнее время Джонни для общения с троллем устанавливал трехстороннюю телепатическую связь между собой, Джозом и мальчишкой, практически не думая. Он подключился к их общению и объяснил, что не может придумать способа добраться до объекта, лежащего на огромной глубине в центре жилы магнитного железняка. Джозеф немного побормотал голосом Стюарта, подергал головой и начал «петь».

На родной планете каменного богомола, которую они называли Мать, поскольку его народ обладал бесконечной генетической памятью и имел счастье помнить, откуда взялся, раз в семнадцать лет происходило атмосферное явление, которое они называли «плохой водой». Во время прохождения второй планеты вблизи Матери с ее поверхности поднимались огромные тучи пыли, состоящей преимущественно из окислов щелочных металлов. Эти пылевые облака взлетали так высоко, что доходили до границы облаков, образующихся в результате испарения морской воды. Смешиваясь с водными парами, они образовывали щелочи, которые, конденсируясь, выпадали на Мать долгими теплыми ливнями. Народ Джозефа мог пережить даже выход в открытый космос, но продолжительный контакт со щелочным концентратом был для них губителен: плохая вода разъедала их тела, вынуждая прятаться под землю.

Мудрость народа Джозефа была огромна, поэтому они всегда заранее знали, когда ждать прихода щелочных дождей. Чтобы укрыться, они собирались большими группами и пели песню Матери, которая раскрывала свои объятия и прятала в себе своих детей до конца гибельного сезона, который продолжался примерно полтора земных месяца.

Джонни очень заинтересовался этим рассказами и попросил Ричи уточнить, что же такое эта песня Матери, которая способна распахнуть недра планеты. Мальчик обратился к своему другу, и тот ответил, что песня его народа создает в земле проходы и пещеры, и что с помощью песни можно разрушить любое твердое вещество и заставит кипеть любую жидкость. Выслушав его ответ, Гиффет понял, что ему срочно нужен Каротти. Он вызвал по рации своего друга, который возился рядом, в лаборатории. Им пришлось присоединить Тома к телепатической конференции разумов: Джонни было немного непривычно в роли многоканального коммутатора, а Каротти первые минуты находился в глубоком шоке: он впервые «слышал» Песню Джозефа. В конце концов их общение стало конструктивным, и Томас начал задавать пришельцу вопросы. Он очень быстро выяснил, что кремнийорганические существа генерируют механическую вибрацию, способную прицельно разрушать в пыль породу, создавая, таким образом, в земле проходы и пещеры нужной им конфигурации. Затем они вместе распланировали комплекс тестов и экспериментов, результатом которых должно было стать появление прототипа кавитационной бурильной установки, работающей по тому же принципу.

В распоряжении компаньонов было огромное количество разнообразного измерительного оборудования, и им даже не пришлось заказывать дополнительные приборы. Томас быстро получил необходимые данные, фиксируя колебания, которые создавал Джозеф, разрушая образцы, взятые на месте катастрофы. Уже через двое суток они собрали громоздкий аппарат, способный воспроизвести этот разрушающий эффект. Устройство оказалось очень экономичным и работало от автомобильного аккумулятора. После того как Каротти полностью убедился, что аппарат стабильно выполняет свою задачу, Джонни погрузил его в челнок и отправился в каньон.

Гиффет не знал, с чем ему предстоит столкнуться, поэтому выгрузил аппарат рядом с расселиной, а челнок опустил на приличном расстоянии от опасной зоны и отправился обратно пешком, прислушиваясь к своим ощущениям. Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовалось присутствие чужеродного разума. Джонни ощущал нарастающее давление сильной воли: ему пришлось выставить барьер так же, как в свое время сделал Григорий Немин, спасаясь от безумия. Гиффет достиг края расселины — здесь уже не оставалось сомнений, что от существа, запертого глубоко под землей, не стоит ждать ничего хорошего. Джонни почти физически ощущал, как его голову царапает невидимыми когтями голодная тварь, стремясь попасть внутрь.

Он решил проверить все до конца, поскольку чувствовал, что держит ситуацию под контролем. Осмотрев склон, он решительно двинулся вниз. Продвигаясь вперед, он ощущал, как приближается к безумному существу. Их связь стала настолько четкой, что Джонни буквально видел сквозь породу, где оно находится. Достигнув дна, он огляделся и увидел несколько человеческих скелетов, покрытых полусгнившими лохмотьями. Получается, русские не смогли сюда добраться.

Давление на разум внизу ощущалось очень сильно, но Гиффет довольно легко держал оборону. Он внимательно изучил нижнюю часть расселины и вернулся наверх. Возле склона стояло несколько брошенных строительных машин. Джонни огляделся, заметил большой гусеничный экскаватор, который стоял недалеко от края, и направился к нему. Забравшись в кабину, он увидел, что ключи торчат в замке зажигания. Военные покидали базу в страшной спешке. Он включил зажигание, машина неохотно зажужжала и через несколько секунд завелась. Понадобилось несколько минут возни с рычагами и педалями, чтобы разобраться в управлении, и, наконец, Гиффет тронулся, подкатил экскаватор к самому краю расселины, развернул кабину и опустил ковш на землю. Он прикрутил бурильную установку к ковшу ремнями, предусмотрительно подготовленными Томасом Каротти. Убедившись в надежности креплений, Джонни снова забрался в кабину и стал манипулировать ковшом экскаватора, пока не почувствовал, что излучатель аппарата направлен точно на челнок безумного Совершенного. Сейчас даже с закрытыми глазами Гиффет мог показать, где тот находится. Закончив с приготовлениями, он достал пульт и запустил установку. Теперь оставалось только узнать, с какой скоростью аппарат будет прокладывать тоннель. Джонни с облегчением отправился назад: от постоянного давления на его волю у Гиффета разболелась голова. Вернувшись в кло’когн, он повалился в кресло — Джонни так устал, словно с утра разгружал уголь лопатой.

8

Путем нехитрых вычислений друзья установили, что установка проложит тоннель на нужную глубину примерно через две недели, делая от десяти до двенадцати метров в сутки. Джонни пару раз проверял процесс бурения и убедился, что расчеты верны. После этого они оставили установку делать свою работу, а сами занялись ключевым проектом «КарГи Констракшнс»: японцы изготовили уже девять герметичных жилых модулей, и все было готово для начала строительства лунной базы.

Первый грузовой полет на кло’когне занял два с половиной часа: система погрузки автоматически корректировала максимальные нагрузки при ускорении, чтобы не повредить перевозимый груз, поэтому челнок разгонялся более плавно, что отнимало большое количество времени. Оснащенные специальными автоматическими ударными якорями, модули надежно крепились к твердой поверхности лунного кратера. Джонни ставил их на заранее подготовленную ровную площадку, поэтому сборка базы напоминала игру в детский конструктор: компаньоны управились за три дня, а на четвертый заполнили станцию кислородом и протестировали ее работоспособность. Оборудование работало идеально, и на следующий день Джонни вывез на лунный пикник всю команду, захватив также Луизу Протэго. Гиффет решил, что больше не имеет права заставлять Тома скрывать от нее правду: их отношения зашли уже слишком далеко. Они провели на Луне сутки, чтобы протестировать жилые модули, прокатились на специально изготовленном утяжеленном вездеходе и отправились назад. Каротти планировал расширить базу в три раза, после чего накрыть ее куполом из нового сплава, который уже готов был выйти в массовое производство.

9

Вертолет сильно трясло — в это время года была самая сложная для перелетов погода. Село Алтан находилось в самой глуши, сюда и летом сложно было добраться, а сейчас, в конце декабря, практически невозможно. Пилот лететь отказывался. Правда, после того как Зимин приехал на базу и посмотрел на него своим водянистым, лишенным выражения взглядом, он весь словно съежился, втянул голову в плечи и поспешил готовить машину к взлету.

Майора эта командировка тоже не слишком радовала, но после всего того, что произошло, он просто не мог не поехать. Они уже потеряли слишком много людей, чтобы отказаться от проекта. Зимин заметил слабые огни внизу: они, наконец, начали снижение.

Прошло почти пять лет с тех пор, как проект закрыли. Он настаивал на продолжении экспедиции, но ему отказали: на объекте погибло почти сорок рабочих, и слухи начали расползаться. Майор одернул рукава куртки — верный признак плохого настроения. Те, кто знали его лучше, старались держаться подальше, когда он начинал поправлять одежду. Конторские крысы! Если бы ему достался Немин, у него уже давно был бы результат. Но его умудрились посадить, да еще и в федеральную тюрьму. Зимин пытался договориться с комендантом, но тот оказался настоящим болваном. Хорошо еще, что у него хватило мозгов сообщить майору, что заключенный бежал. Если бы не этот звонок, секретная служба никогда бы не связала эти очевидные факты. Он поднял на ноги всех, потратив на это целую ночь. Зимин усмехнулся. На месте этого коменданта он бы вообще молчал как могила. Немин ушел у них из-под носа прямо с парадного входа и пропал, как будто испарился. И через некоторое время в месте раскопок произошли изменения: майор регулярно проверял снимки со спутника. Разрешение было недостаточное, но было видно, что техника перемещалась. Он запросил отдельное сканирование и обнаружил, что в расселине производятся раскопки! После этого даже идиоты в Москве не смогли не признать очевидного. Зимин вылетел на следующий же день и через несколько часов был на авиабазе, где его уже ждала группа спецназа. И, конечно, его вертолет не был готов. Он снова одернул рукава. Надо узнать, как зовут этого пилота.

Приземлившись, майор распорядился подготовиться к рейду, а сам занял самую удобную комнату в доме администрации. Никакой гостиницы в селе не было — здесь проживало не больше ста человек местных, и единственными гостями были кабаны и медведи. Зимин велел разбудить старосту деревни и прислать к нему. Пока его распоряжения выполнялись, он заварил себе крепкого чаю и стал изучать топографическую карту.

Минут через пятнадцать прибежал взлохмаченный староста — ему было уже за шестьдесят, а выглядел он еще старше.

— Доброй ночи, начальник! Чего изволите?

Зимин посмотрел на человека своим липким взглядом, и тот сразу весь осунулся.

— Проводник в деревне есть?

— Есть, а как же, есть. А куда вести вас прикажете?

— Не твоего ума дело. Зови проводника.

Майор продолжил изучать карту, полностью потеряв интерес к собеседнику. Старик еще немного потоптался посреди комнаты, нервно теребя в руках шапку, но, поняв, что разговор окончен, пробормотал что-то невнятное и поспешил наружу.

Проводника привели быстро: им оказался один из охотников. Его звали Вадимом. Он как раз встал, чтобы засветло выйти в лес, на зайца. Вадиму было не больше сорока, дело свое он знал хорошо, это стало сразу понятно по разговору. Когда Зимин приказал отвести отряд к заброшенным раскопкам по ту сторону границы, проводник побледнел, но ничего не сказал. Майора это устраивало: в прошлый раз шестеро жителей деревни нанялись на работы в экспедиции, а назад вернулся только один. Глупо было надеяться на энтузиастов после такого. Он допил свой чай и отправился проверять, как идет подготовка к броску: группу нужно было разделить на две части — первая пойдет налегке, чтобы не терять времени, а вторая будет ждать сигнала выдвигаться. Они понесут оборудование и припасы. И еще майору не хотелось, чтобы солдаты общались с местными: он вполне справедливо полагал, что они будут гораздо более счастливы, находясь в неведении относительно конечной цели путешествия.

10

— Очень интересно!

Каротти часто разговаривал сам с собой, когда занимался конструированием. Кавитационная установка не давала ему покоя: они собрали крайне примитивный, по его мнению, образец, который давал максимум десять процентов от возможной мощности. Он уже две недели мучил Джозефа, пытаясь понять, как тот подбирает частоты вибрации для разрушения пород различного состава и плотности. Тот мало чем мог помочь — эта способность была у него с рождения, и пришелец не мог объяснить ее сути так же, как человек не может объяснить слепцу, что значит видеть. Тем не менее попытки инженера повысить эффективность установки имели успех: он совместил ее с устройством, измеряющим плотность по принципу обратной связи, заставив бурильную машину корректировать частоту вибрации в зависимости от показателей прибора. Процесс бурения пошел значительно быстрее: теперь аппарат копал со скоростью не менее метра в минуту.

— Теперь это действительно может кого-то заинтересовать. — Томас довольно усмехнулся, выключил аппарат и поспешил обрадовать компаньона.

Добраться до Гиффета было довольно непросто: он третьи сутки торчал на Луне вместе с Лаурой. Каротти знал, чем они там занимаются: женские тайны — это очень условное понятие. Гиффет сделал ей на прошлой неделе предложение, после чего они вместе засели на базе. Низкая гравитация оказывает весьма пикантное действие на некоторые… процессы, так скажем. Томас тоже не отказался бы проверить этот слух, но Гиффет нагло узурпировал всю Луну, и неизвестно, когда он собирался возвращаться. Тем не менее возможность поговорить с ними, конечно же, была. На крыше комплекса прибавилось антенн, а в лаборатории целый угол занял пункт связи с лунной базой. Каротти нажал вызов и стал ждать.

Джонни ответил только через несколько минут.

— О, Томас, привет! Извини, раньше не мог, дела. Что это ты такой серьезный?

— Разве? Напротив, я очень рад за вас. Ты еще не определился, когда будешь заканчивать свои «дела»?

— Я бы рад вернуться, но, похоже, меня взяли в плен. — В мониторе показалась Лаура, у нее был такой же идиотски-довольный вид.

— О, привет Томас, как дела? Джонни просится домой?

Каротти несколько растерялся.

— Не то чтобы просится…

— Понятно, намекает. Ну, и что вы придумали, чтобы все мне испортить?

— Да я просто хотел рассказать, что буровая установка почти готова. И да, мне нужен Джонни. И не для чего-то конкретного, просто у нас полно дел.

— Нет.

Томас совсем впал в ступор. Лаура, видя, что он не отвечает, перешла в наступление.

— Предлагаю обмен. Ты делаешь предложение Луизе, и база ваша на неделю. А мы займемся работой. Согласен?

Томас, окончательно загнанный в угол, даже моргать перестал. Лаура подняла бровь:

— Эй, Джонни, у нас, кажется, компьютер завис. Посмотри, звонок идет? Алло, Томми, ты меня видишь?

Каротти, наконец, пришел в себя.

— Да, все в порядке. Я… я должен подумать. Я перезвоню.

И он поспешно отключился. Кажется, Томас начал понимать, почему Луиза последнее время столько говорит о помолвке Гиффета. И об их медовом месяце. Каротти почесал в затылке и снова нажал вызов.

— О, Томас, привет! — Лаура теперь была одна у аппарата. Том покосился на нее неуверенно:

— Джонни ушел?

Она осмотрелась с видом заговорщика:

— Да. Что ты хотел спросить?

— Ты это серьезно насчет Луизы? Думаешь, она не будет против?

Лаура сделала вид, будто мучительно думает над ответом.

— Безо всяких сомнений.

— Ты уверена?

— Я не уверена, но она уже раз десять звонила и жаловалась, что ее парень просто тюфяк набитый, который до сих пор не подарил такой красивой девушке колечко. Это, конечно, еще ни о чем не говорит, но есть небольшая вероятность… — Тут она не удержалась и рассмеялась. — Томми, дорогой, ты бы себя сейчас видел!

Каротти вздохнул. Что-то ему было не до смеха. И почему об их отношениях с Луизой он все узнает самым последним?..

На следующий день он отвез свою дикую розу в самый дорогой ресторан Сакраменто и сделал ей предложение. Она чуть не задушила его в объятьях, вызвав массу неодобрительных взглядов жен местных толстосумов, что, впрочем, совершенно их не беспокоило. Вернувшись в комплекс на следующий день, он с видом победителя изгнал Гиффета с Луны. Однако его плану по изучению особенностей лунной гравитации не суждено было сбыться: по дороге назад Джонни залетел на место раскопок и обнаружил, что тоннель практически готов, а вокруг расселины все кишит военными. Видимо, они где-то ошиблись в расчетах, или на пути тоннеля попалось несколько газовых пузырей. Компаньоны спешно собрали совещание.

Зимин не любил военных. Они так кичатся своей дисциплиной, вечно маршируют, пишут всякие уставы, а на деле это кучка неорганизованных маргиналов. Когда вторая группа стала обходить расселину слева, они слишком близко подошли к опасной зоне, и один из солдат открыл огонь по своим. Он успел уложить двоих, пока его не пристрелили, но жертвы на этом не закончились. Майору уже удалось оцепить район и разместиться в командном пункте, когда четверо солдат объявили, что уходят. Он любезно предложил им покинуть лагерь прямо сейчас, а когда те повернулись, чтобы уйти, Зимин хладнокровно прикончил двоих. Одного — потому что именно он был зачинщиком, это было сразу видно, а второго — потому что у него был слишком умный взгляд. Майор не любил умных солдат. От таких одни проблемы. После этого желание устраивать дискуссии у всех сразу отпало, и они смогли начать работу.

Больше всего его интересовал здоровенный цилиндр, примотанный к ковшу экскаватора. Это оборудование сюда завезли не они, и устройство работало. Приборы регистрировали волновые колебания, испускаемые аппаратом. В этот раз майор привез робота-манипулятора, с помощью которого рассчитывал подобраться к месту аномалии и поместить туда измерительное оборудование. И еще он рассчитывал встретить тут Немина или кого-то из его друзей. Он был уверен, что без него тут не обошлось. Проводник сбежал сразу же, как только смог, но перед уходом сообщил, что рядом заметил сравнительно свежие следы: на землю опускали больших размеров круглый предмет. Подобный же след нашли на поле, недалеко от того места, где водитель высадил бежавшего заключенного Немина. Зимин прямо чувствовал, как у него чешутся руки: он не сомневался, что этот ученый рассказал далеко не все, что ему было известно.

Кло’когн висел в воздухе, почти касаясь верхушек густых елей, припорошенных снегом. Недавно Джонни обнаружил, что может открывать шлюз практически полностью даже во время полета челнока, если это позволяла скорость. Капитан внимательно изучал обстановку вокруг расселины, глядя в бинокль.

— Ну, что скажете, Родни? С виду обычные ребята, похожи на туристов.

— У этих туристов автоматическое оружие, сэр, и они умеют с ним обращаться.

— Я могу пролететь прямо между ними, и они ничего не заметят.

— Согласен. Они нам не нужны. Думаете, удастся проникнуть под землю, не вызвав подозрений?

— Не знаю. Сначала нужно проверить, в каком состоянии туннель.

— Допустим, туннель готов. Он практически вертикальный?

— Да. Как и решили, мы попробуем добраться до объекта с помощью системы погрузки. Расстояние приличное, но не максимальное.

— Думаете, получится уничтожить его прямо там, внизу?

— Придерживаемся плана. Я подлетаю, извлекаю пришельца из челнока, сбрасываю вниз бомбу, жду, когда она детонирует, и убираюсь оттуда. Если ему удастся каким-то чудом выбраться, вы его убьете выстрелом из винтовки.

— Так точно. Я уже наметил подходящую позицию.

— Ну что же, в таком случае приступаем.

Стюарт устроил себе лежанку в снегу на небольшом холме, заваленном сухими стволами упавших деревьев. Отсюда прекрасно просматривался весь лагерь и, главное, расщелина, из которой исходила основная угроза. Джонни улетел, убедившись, что капитан готов действовать. Он завис над черной дырой, проделанной бурильным аппаратом, постаравшись опуститься почти на самое дно, чтобы скрыть от военных свое присутствие. Он активировал систему погрузки, когда почувствовал, что существо под землей его заметило, сразу же начав давить на сознание. Гиффет начал сканирование: по данным локатора, живой объект находился внутри поврежденного челнока. Шлюзовой отсек был открыт, и взрыв должен был уничтожить пришельца, сидящего в своем кресле. Джонни захватил гравитационным манипулятором бомбу, которую специально подготовил капитан, и начал опускать ее вниз. Устройство было снабжено таймером, поскольку активировать его удаленно не позволяли сотни метров породы. Он уже почти донес его до конца тоннеля, когда обнаружил, что обитатель подземелья поднимается наверх, причем довольно быстро. От неожиданности Джонни выпустил заряд, и он упал на дно. Сканер показывал, что пришелец миновал уже больше четверти пути наверх и продолжал стремительно приближаться. Гиффет начал поднимать кло’когн вверх. Давление на его разум усиливалось с каждой секундой, он был вынужден бросить управление, оставив челнок висеть в паре десятков метров над обрывом. Их разумы схватились: безумец атаковал яростно, бросив на это все свои ресурсы. Джонни отводил его атаки, мудро используя энергию чи’а — он закрутил ее вокруг себя, заставляя пришельца соскальзывать каждый раз, когда тот пытался подчинить его. Собравшись с силами, Гиффет дотянулся до чужого разума и сдавил его своей волей. Оборона Совершенного оказалась намного слабее его атаки: Гиффет без особого труда взял верх и теперь «выворачивал» его сознание, как уже делал несколько раз. Джонни надеялся помочь этому потерянному во времени и пространстве существу, если это было возможно. Однако миллионы лет одиночества сделали свое дело: единственным желанием Совершенного было убивать. Правда, теперь к нему еще присоединился страх — чувство давно забытое, и от этого еще более сильное. Перед Джонни Гиффетом был настоящий кошмар из детских страшилок: квинтэссенция ненависти, страха и жажды убийства. Джонни понял, о чем говорили «Духи Предков»: от такого безумия нельзя спастись. Он собрал волю в сокрушающее копье, нацелил его в центр страдающего сознания и приготовился нанести сокрушительный удар, когда безумный разум неожиданно исчез, словно растворился в потоках чи’а.

С холма было хорошо видно, что ничего не видно. Стюарт еще раз восхитился совершенством внеземных технологий: Джонни был там, и при этом совершенно ничего не выдавало присутствия челнока размером с одноэтажный дом. Родни внимательно наблюдал за расселиной: у него была простая и понятная задача, и он собирался ее выполнить как всегда безупречно. Поэтому он не пропустил момента, когда инопланетный узник, как две капли воды похожий на того, которого Родни пристрелил во время похищения Джозефа, показался над обрывом. Он свободно парил в воздухе, раскинув широко руки. Стюарт прицелился и выстрелил как всегда точно. И тотчас внизу раздались крики и стрельба: капитан увидел, как военные палят во все стороны из автоматов; люди падали со всех сторон, как подкошенные. Этот хаос продолжался всего несколько долгих секунд, затем под землей ухнуло — сработала бомба, а потом наступила мертвая тишина.

Родни продолжал наблюдение. Ни один мускул не дрогнул на его лице, Стюарт ждал Гиффета и был готов устранить любую угрозу, если она появится. Так он лежал до тех пор, пока не услышал едва заметный гул, издаваемый кло’когном при посадке. Родни перевернулся на спину и взял на прицел белеющее отверстие входа. Оттуда показался Джонни: вид у него был потрясенный. Стюарт сразу же почувствовал его в своей голове.

— Это все еще я, уберите оружие.

Гиффет помахал рукой и подошел к укрытию капитана.

— Он пропал. Совершенный пропал. Я держал его за жабры, и почти уничтожил, а он словно растворился!

— Мистер Гиффет, я увидел, как он летает над оврагом, и прострелил ему голову.

— Да? Возможно…

— Сэр, я совершенно уверен.

— Нет, я не об этом. Я не знаю, как погибают Совершенные от физических повреждений, но у меня такое чувство, что все должно было произойти по-другому. Я держал его суть, понимаете? Его тело могло погибнуть, но чи’а? Нужно вернуться и все проверить. Пойдемте со мной, капитан. Теперь я не сомневаюсь, что смогу защитить нас обоих. Не так уж он и силен, этот сумасшедший.

Они спустились с холма вниз. В лагере царила смерть — военные перебили друг друга: ведь, как заметил капитан, у них было автоматическое оружие, и они им прекрасно владели…

Гиффет печально вздохнул, увидев эту картину. Возможно, действительно не стоило ворошить осиное гнездо? Капитан сухо заметил, словно прочитав его мысли:

— Они бы все равно рано или поздно его раскопали. Это же настоящее оружие геноцида, мечта всех милитаристов.

— Да, только им невозможно управлять. — Джонни направился к расселине. Подойдя к краю, он увидел пришельца, лежащего на склоне. Даже отсюда было видно, что он мертв. Пуля капитана проделала в его голове приличных размеров дыру, не оставляя шанса на выживание. Они подняли тело наверх и уселись перед ним на корточки, точь-в-точь как в тот раз, когда Родни подстрелил похитителя Джозефа.

— Смотрите, Гиффет, на нем совсем нет одежды.

— Я думаю, на вас бы ее тоже не было, просидите вы взаперти пятьдесят миллионов лет.

— Меня бы, скорее всего, тоже не было при таких условиях.

Джонни задумчиво кивнул.

— Вы знаете, капитан, этот парень вылетел оттуда, как воздушный шарик. Я думал, что он использует какое-то оборудование, но на нем нет совершенно ничего.

— Значит, он умел летать. Но это уже неважно.

— Скажите-ка, Родни, а что мешало ему вылететь оттуда раньше?

Стюарт на секунду нахмурился.

— Возможно, он спал или что-то в этом роде. Работа буровой установки его не разбудила, а ваше появление он почувствовал.

— Может быть. Тогда еще один вопрос: они начали стрелять друг в друга до или после его смерти?

— После. Сразу же после моего выстрела.

— Вот это меня смущает больше всего.

Капитан пожал плечами:

— Тут я вам не советчик. Космическая мистика по вашей части.

Джонни согласно покивал и предложил подняться наверх: он больше не мог находиться среди мертвецов. Капитан еще раз осмотрел место трагедии, и они поднялись в челнок. Гиффет считал, что им нужно непременно разобраться в произошедшем, поэтому связался с Каротти.

Томас страшно разволновался и потребовал срочно отвезти его и Григория на место событий. Джонни принял его требования: он чувствовал, что сейчас ему нужна помощь всей команды. Они вылетели за ними тотчас, и через пару часов вернулись назад: потребовалось некоторое время, чтобы уговорить девушек не сопровождать их. Каротти сразу же бросился осматривать лагерь военных, однако он оказался не готов к виду такого количества трупов. Ему сделалось дурно, и Джонни пришлось создавать в голове друга ментальный блок, сквозь который ужасная картина выглядела не так отвратительно. Он уже заканчивал, когда к ним подошел Стюарт.

— Мистер Гиффет, одного мертвеца не хватает.

— В каком смысле? По-моему, их тут даже больше, чем мне бы хотелось.

— Один из них исчез. Возможно, выживший. На месте, где лежало тело, нет следов крови. Видите ту палатку в центре лагеря?

Каротти покачал головой:

— Выживший? Вон, видите, тот парень возле красной бочки. Он вышиб себе мозги, могу поклясться. Наверное, оказался последним живым стрелком. Спросите Немина, что он думает о выживших.

Григорий, который молча стоял рядом, имел довольно бледный вид. Воспоминания нахлынули на него сразу же, как только он вышел из кло’когна, а вид свежих трупов добавил новых. Он согласно кивнул Тому:

— Если бы пропавшее тело находилось на краю лагеря, это можно было бы объяснить расстоянием. Но за палаткой тоже лежат трупы, значит, влияние этого существа там было достаточно сильным, — он покосился на тело Совершенного, — как же хорошо, что он мертв.

Капитан снова направился к палатке. Пропавший был, по- видимому, офицером, причем не из военных: на складном стуле висела кожаная куртка с погонами майора. Стюарт порылся в карманах и выудил военное удостоверение.

— Майор Игорь Николаевич Зимин. Государственная служба безопасности. Хм, интересно.

В палатку заглянул Немин:

— Ко мне в тюрьму приходил один Зимин. Кажется, тоже майор. Отвратительный тип. Обещал освобождение, если я буду участвовать в его проекте.

Родни протянул ему документ. Григорий посмотрел на небольшую фотографию:

— Да, это точно был он. Такие маленькие злобные глазки.

Стюарт вышел наружу и принялся рыскать вокруг в поисках следов. Довольно быстро он их обнаружил: человек ушел в лес, на север. По отпечаткам обуви на неглубоком снегу было видно, что он торопился, шел быстро, но уверенно. На открытых участках бежал, пригнувшись. Родни нахмурился.

— Этот человек профи. Мы должны сначала подготовиться к преследованию, если не хотим, чтобы он всех нас прикончил.

Сказав это, Стюарт принялся осматривать оставшееся от военных снаряжение. Внимание его привлекла кожаная портупея с документами: внутри оказались топографические карты с отмеченным маршрутом. Военные пришли из села Алтан, расположенного в нескольких десятках километров от лагеря.

— Он направляется назад. Судя по карте, в двадцати километрах от поселка их должен ждать вертолет.

Немин наклонился над картой.

— Это место геомагнитной аномалии. Он доберется туда за два или три часа.

Родни покачал головой.

— За полтора или меньше.

— В таком случае нам стоит поторопиться.

Зимин очнулся в абсолютной тишине. Даже кузнечики не звенели. Он ощупал себя в поисках ранения, но ничего не обнаружил. Последнее, что он помнил, это как в палатку ворвался десантник, держа на весу автомат. Майор выстрелил ему в сердце, а сам укрылся за ящиками с провиантом. Вокруг слышалась стрельба. Внезапно он почувствовал, словно его с размаху огрели по голове дубиной: земля бросилась навстречу, и он отключился.

Офицер выбрался из палатки, держа пистолет наготове. Все мертвы, брызги крови на снегу и тела, разбросанные повсюду. «Что произошло? Выброс энергии?» — Он решил осмотреть лагерь, чтобы разобраться.

— НУЖНО УХОДИТЬ. ТУТ ОПАСНО.

Майор немного удивился таким мыслям. Видимо, результат удара по голове.

— СКОРО ВЕРНЕТСЯ ДРУГОЙ. ОН УБЬЕТ НАС.

Зимин почувствовал всепоглощающий страх: этот «другой» стал вдруг для него настолько же реальным, как и лежащие вокруг мертвецы. Он торопливо накинул теплую куртку и направился в сторону заброшенного лагеря горняков, где их ожидал пилот вертолета.

Он быстро шел по лесу, стараясь запутать следы. Если другой, а в существовании его майор больше не сомневался, отправится за ним в погоню, он первым делом вышлет группу преследования, а затем постарается отсечь его ото всех ближайших населенных пунктов. Если майор не успеет раньше него попасть к вертолету, все кончено. Зимин прибавил шагу.

Капитан Стюарт прошел по следам уже пару километров, когда с ним связался Гиффет.

— Родни, вертолета в лагере геологов нет. Немин говорит, что он улетел часа полтора назад. Эти русские умеют определять время по следам на снегу, представляете?

— Вас понял. Заберете меня?

— Конечно. Найдите свободную площадку и высылайте координаты.

Джонни собрал всю команду на борту.

— Боюсь, мы потеряли след. Какие есть идеи?

Капитан развернул военную карту.

— Поблизости есть село. Им придется заправить топливо, иначе вертолет далеко не улетит. Уверен, они направились туда.

Джонни отправил челнок в деревушку. Они приземлились на поле позади нескольких темных деревянных домиков. Манипулятор шел за Стюартом, пытаясь почувствовать угрозу. Они вышли на пустырь, образованный избами, стоящими полукругом. Капитан тревожно посмотрел на Гиффета. Тот отрицательно покачал головой.

Они разделились, осмотрев каждый домик. Все жители куда-то пропали. В нескольких домах в печах горел огонь: совсем недавно здесь были люди. Родни осматривал следы на пустыре.

— Они были тут. Вот следы вертолета. И пустая бочка из-под топлива.

Он прошел по отпечаткам знакомых сапог до сарая, где хранилось горючее. Замок был сбит ударом приклада. В этот момент Стюарт услышал потрясенный вздох Немина.

— Господи! Они здесь.

Григорий стоял возле деревенского колодца. Лицо его было белым, словно мел. Стюарт метнулся к нему, очутившись рядом одновременно с Каротти.

В колодце лежали тела. Много тел, сложно было даже предположить, сколько там было трупов. Капитан медленно отошел назад.

— Боюсь, мы его не убили, мистер Гиффет.

Он посмотрел на Джонни: тот сидел на земле, обхватив голову руками. Ему не было нужды заглядывать в колодец, способности Совершенного позволяли ему видеть чужими глазами, и увиденное полностью лишило его мужества. Подбежал Томас и обнял друга за плечи:

— Ты здесь ни при чем, Джонни. Они бы его оттуда все равно откопали и потеряли бы на раскопках еще больше людей.

Гиффет начал плакать. Ему никогда еще не было так плохо: он слишком понадеялся на свои способности, принял необдуманное решение, и вот результат! Как теперь все исправить?

— Как мне все исправить? Как все исправить? Как исправить? Я должен исправить…

Плечи Джонни тряслись, он продолжал повторять одну и ту же фразу, сидя на земле и раскачиваясь. Друзья терпеливо ждали: Джонни Гиффету мог помочь только Джонни Гиффет. Пошел снег; он падал на них большими ленивыми белыми хлопьями. Постепенно Гиффет замолк и перестал раскачиваться. Когда манипулятор поднял голову, глаза его были сухие, а голос твердый.

— Мы найдем его. И я закончу начатое.

11

Где искать безумие?

В полиции есть сыщики, которые занимаются розыском сумасшедших преступников. Они изучают улики, пытаясь понять их мотивы, выявить противоестественную закономерность в поступках, чтобы предугадать следующий шаг. Компаньоны сидели в кабинете капитана Стюарта уже несколько дней, рассуждая и строя предположения. Единственное, в чем они были уверены: майор Зимин — больше не майор Зимин. Древняя сущность каким-то образом перебралась к нему в голову в момент гибели пришельца и теперь разгуливает по планете, используя знания носителя, при этом продолжая убивать.

Они потеряли след в селе Алтан. Все жители оказались убиты: их тела были свалены в колодец, у всех погибших произошло обширное кровоизлияние в мозг. Джонни сообщил о трагедии в местную полицию, а через пару дней отыскал судебного врача, который делал вскрытия. Почерк убийств изменился: теперь люди не нападали друг на друга. Гиффет считал, что это результат влияния сознания носителя, который знал множество способов лишить человека жизни. Родни снова связался с протеже Чептона, который помог им найти Немина, и тот раздобыл им дело Игоря Зимина. Стюарт читал его, то и дело качая головой.

— Этот Зимин — настоящая сволочь. Как говорят русские — просто враг народа. Все проекты, которые он вел, закрыты из-за «слишком больших потерь человеческих ресурсов». Раньше служил в контрразведке, после повышения возглавил отдел сопровождения перспективных разработок тактического вооружения. Занимался испытаниями оружия. И везде терял слишком много людей. Он и до этого был маньяком, а теперь эти двое нашли друг друга…

Капитан откинулся в кресле и закурил.

Каротти сидел, запустив пальцы в волосы. У них не было ни одной зацепки. Искать такого человека — все равно что ловить летучую мышь в темном подземелье. Радовало только одно: Зимин тоже ничего о них не знал.

Джонни сидел в самом углу, зарывшись в мягкое кресло. Он не участвовал в совещании. Все идеи уже давно кончились, оставалось только ждать, просматривая новостные ленты из России. Такое существо не сможет долго сдерживаться. Действительно, хорошо, что эта тварь про них не знает. Или…

Гиффет вскочил как ужаленный.

— Надо его выманить!

Все дружно повернулись в его сторону.

— Чего хочет пришелец, мы не знаем. Но мы знаем, чего он боится. Он сбежал, значит, он боится меня. А если он меня боится, то наверняка мечтает убить. Понимаете?

Стюарт кивнул.

— Закинуть наживку.

— Верно! У него разум разведчика, он должен уметь работать с данными. Нам нужно подкинуть ему немного информации о том, кто я и где меня искать. Он попытается меня убрать, приедет, и мы сможем его достать.

— Или он сможет достать нас.

Джонни принялся расхаживать из угла в угол. Его команда работала: он чувствовал, как рождаются и опровергаются в каждой голове идеи, просчитываются варианты, взвешиваются риски. Первым подал голос Каротти.

— Реклама!

Джонни согласно кивнул: он уже понял суть.

— Мы дадим рекламу в российских СМИ. Что-то, что сможет привлечь его. Нужно, чтобы он понял, что это Джонни.

— А что он знает о Джонни? — заметил Немин. — Он его даже не видел.

Гиффет задумался. Пришелец о нем не знает ничего. Но зато о нем знает майор. Он достаточно умен, чтобы связать пару фактов. Однако это совсем другой способ решения задачи…

Джонни не стал развивать эту тему. Он молча встал, коротко кивнул остальным и вышел в холл. Ему нужна была Лаура.

12

Зимин снова отключился. Сколько прошло времени? Он огляделся: вокруг никого не было. Они как раз заправили баки и уже собирались взлетать, а дальше… Майор заглянул в кабину: пилота тоже не было.

— НУЖНО УХОДИТЬ. ОН СКОРО БУДЕТ ЗДЕСЬ.

Действительно, не стоило задерживаться. Черт с пилотом, он и сам неплохо управляет вертушкой. Зимин забрался в машину и запустил двигатели. Нужно возвращаться на базу. Возникнут вопросы… Майор начал просчитывать варианты. Руководство военной части захочет знать, что случилось с их людьми… Скажем, что объект работает в режиме повышенной секретности, на связь выходить запрещено. Почему он оставил лагерь? Скажу, что везу образцы в Москву. Когда произносишь это волшебное слово в такой глуши, у всех сразу пропадает желание спорить. Хм. Надо найти какой-нибудь чемодан поприличнее. Вот, эта коробка вполне подойдет. Он ухватился за ручки кожаного кейса, стоящего под креслом пилота, вытащил, открыл. Аптечка, рация… Зимин высыпал все это на пол и затолкал обратно под сиденье. Вылез из вертолета и направился к ближайшему навесу, под которым деревенские хранили каменный уголь. Он запихнул в кейс несколько кусков, закрыл его и, довольный, вернулся назад. Ну вот, теперь вопросов не будет. В Москве скажу, что военные устроили бунт. Ну, или что-нибудь в этом роде. Он усмехнулся и поднял машину в воздух.

В гостиной дома Гиффета стоял большой мягкий диван. Джонни лежал с закрытыми глазами, положив голову на колени Лауре. Она гладила его волосы, тихо напевая знакомую мелодию. Он ощущал, как вместе с волосами укладываются его мысли. Ему было тепло и спокойно, словно в хорошем сне. Она испытывала похожие чувства, он это чувствовал. Ему не хотелось сейчас думать о плохом, хотя именно за этим он и пришел. Джонни сам не заметил, как передал свой вопрос ей. Она задумчиво улыбнулась.

— Помнишь, Немин говорил, что этот Зимин приходил к нему в тюрьму?

— Да.

— А кто разрешает посещения в тюрьме?

— Мы договаривались с комендантом.

— Значит, майор тоже с ним договаривался?

— Да, похоже на то.

— Получается, комендант знает вас обоих.

Джонни заинтересованно приподнялся на локте.

— Правильно!

— Не лезь мне в голову, Гиффет, а то я начну думать о сексе! Мы можем поговорить нормально?

— Прости, дорогая. Ты меня заинтриговала.

— Я и себя заинтриговала, а ты хотел все испортить своими спойлерами. Итак, на чем мы остановились?

— Комендант знает и меня, и майора.

— Да. Значит, если он вдруг свяжется с Зиминым и сообщит, что ты снова приходил и выспрашивал про него, тот не заподозрит подвоха?

— Не заподозрит.

— А если ты еще и оставишь коменданту визиточку на случай, если он что-нибудь вспомнит…

— Ты просто умница, любимая!

Зимин трясся в брюхе грузового самолета. Как его раздражают всякие болваны! Командир части никак не мог отвязаться, пока не получил рукописную объяснительную. Пускай теперь ею подотрется. Все эти служаки думают, что настоящая сила в бумажках. Уходя, майор протянул руку ему в грудь и с силой сжал сердце. О, на помощь, у полковника удар! Какое несчастье! Игорь не знал, как это у него получилось — видимо, так действовала неизвестная сила, убившая остальных и пощадившая его. Он не был удивлен: выбор был всегда очевиден. Все эти идиоты не достойны даже его взгляда.

Он покинул комендатуру с разрешением на вылет с ближайшим рейсом до столицы и зашагал к аэродрому, держа в руках чемоданчик, набитый «образцами». Он должен подчистить все хвосты, прежде чем исчезнет: уйти нужно красиво, оставив после себя приятное послевкусие. Иначе однажды ночью можно проснуться с перерезанным горлом — в его работе были свои нюансы. Зимин планировал в ближайшие две недели перебраться в Китай: в этой стране мог потеряться даже диплодок, если бы захотел. Его неотступно преследовала тревога: тот, «другой», его ищет, и ему срочно нужно спрятаться. Он попытался устроиться поудобнее на тюках с армейским барахлом: лететь еще три часа, а у него уже вся спина деревянная.

13

Томас Каротти носился по офису как угорелый. Кто бы мог подумать, что у них такой раздутый штат маркетологов?! В рекламном отделе «КарГи констракшнс» занималось неизвестно чем восемнадцать человек. Правда, директор Петрака уверял, что они просто необходимы для бизнеса. Но вот кто из них может организовать рекламную кампанию на российском ТВ, даже он не смог ответить. На кой черт, спрашивается, нужны восемнадцать рекламщиков, которые не могут сделать рекламу? Томас в очередной раз забежал в приемную директора. Девочка за компьютером испуганно посмотрела на человека, часть фамилии которого фигурировала в названии компании, недавно вышедшей на Нью-Йоркскую биржу и уже приносящей, согласно аналитическим отчетам, более трехсот миллионов долларов чистой прибыли в год.

— Мистер Каротти, директор в рекламном отделе!

Томас что-то буркнул ей через плечо и выскочил в холл. По дороге в отдел маркетинга он столкнулся с директором Петракой. Он неспешно шел по коридору, довольно улыбаясь.

— О, мистер Каротти. Я, кажется, решил вашу проблему! Вашей рекламой займется мисс Левински, она прекрасно справится, не сомневайтесь. Я приглашу ее в ваш кабинет, когда вам будет удобно.

— Наконец-то! Я просто не понимаю, как вы можете управлять этим хаосом!

Петрака коротко поклонился.

— Рад, что смог помочь. Прошу прощения, у меня еще отчет перед акционерами. Вы позволите?

— Да, конечно. Простите, что отвлек. Это действительно важный проект, понимаете? — Каротти пожал директору руку и отправился в лабораторию пить кофе. Этот офисный дурдом отнял у него все силы.

Мисс Левински оказалась маленькой хрупкой девушкой в круглых очках, со светлыми волосами, собранными в конский хвост. Она носила строгий костюм и юбку-карандаш. Правда, образ несколько портили оранжевые туфли на высоченных каблуках, но когда она улыбалась, никто не обращал внимания на такие мелочи.

У Каротти был свой кабинет в офисе, правда, он не знал, где тот находится, поскольку никогда в него не заходил. Все свое время он проводил в лаборатории, вот и сейчас сидел там за столом с оборудованием вместе с Григорием. Девушка весело разглядывала двоих мужчин, которые молча таращились на нее.

— Мистер Каротти! Господин Петрака сказал, что вы хотели поговорить со мной о проекте, я права?

Каротти побранил себя за тупость. Это еще хорошо, что тут Луизы нет.

— Да, мисс Левински! Я…

— Можно просто Кейтлин! — она снова улыбнулась.

— Кейтлин, это наш друг из России, его зовут Григорий Немин. Григорий после этих слов покраснел как рак. Каротти продолжил:

— Устраивайтесь поудобнее. Нам нужна помощь в создании рекламной компании в России.

— Ого! Я буду участвовать в новом проекте?

— Боюсь, что нет. Вы будете возглавлять его.

Теперь уже Томас радостно улыбался, наблюдая, как она таращится на него с открытым ртом.

— Перед нами стоит необычная задача. Целью кампании является поиск одного-единственного клиента.

— Ого! А вы уверены, что затраты окупятся?

— Я уверен, что мы не заработаем ни цента. Наша задача — найти одного человека. Точнее, сделать так, чтобы он сам нас нашел. Я специально пригласил Григория, чтобы он смог нам подсказать детали.

Григорий нервно заерзал на стуле. За последнее время он сделал большие успехи в изучении английского, но до совершенства еще было далеко.

— Я очень рад вас видеть! Мы хотеть дать интерес одному мужчине в России, чтобы он с нами связаться. Но мы не могли придумать, как все сделать правильно!

Мисс Кейтлин весело улыбнулась, и Немин замолчал. Каротти немного подождал, поглядывая на него, и решил прийти на помощь.

— Мы не знаем с чего начать, мисс Левински.

Она снова выстрелила в них белоснежной улыбкой, смешно поправила очки и подняла палец вверх.

— Во-первых, мы должны понять, в чем его потребность.

— Что вы имеете в виду?

— Что для него важно? И сможет ли он это получить, связавшись с вами?

Томас задумался. Немин поерзал на стуле и неуверенно вставил:

— Я думать, что он хотеть найти одного мужчину. Очень хотеть.

Она из ниоткуда извлекла блокнот и сделала в нем короткую запись.

— Хорошо. Во-вторых, мы должны понять, как он узнает, что мы — именно то, что ему нужно.

Посмотрев на их недоумевающие взгляды, она продолжила:

— Он ищет всего одного мужчину. А в мире их миллиарды. Может, показать фото?

Каротти покачал головой.

— Он не должен догадаться, что цель компании — найти его.

— О, скрытая реклама! Обожаю! Тогда давайте так: какие факты или вещи связывают его с этим человеком? Что-нибудь, что он делал вместе с ним, или какой-то необычный предмет, которым они вместе пользовались?

Немин неожиданно для всех вскочил со стула, схватил Кейтлин за руку и поднес ее к губам.

— Мисс Левински, я просить вас принять нашу благодарность! Это просто гениально!

Он вдруг опять покраснел и уселся обратно на стул, уставившись в чашку с кофе.

Каротти приподнял от удивления одну бровь. Этот русский… Никогда не знаешь наверняка, что он выкинет в следующий момент.

— Мисс Кейтлин, кажется, я понял, о чем говорит Григорий. Думаю, мы с вами сработаемся!

Кейтлин, впрочем, не обратила на его слова никакого внимания: она продолжала улыбаться, не сводя глаз с Немина.

Они работали целый день, пока Тому не позвонила невеста. Он предложил перенести работу на завтра, но девушка вызвалась остаться, если господин Немин не против. Григорий покраснел и ответил, что будет рад еще немного задержаться. Каротти попрощался и убежал.

На следующий день он появился в лаборатории только к обеду: у Луизы были на него свои планы. Он вошел и обнаружил Немина, сидящего за компьютером в окружении трех молодых женщин, которые оживленно что-то с ним обсуждали. Он услышал знакомый цокот, и в дверях показалась Кейтлин, как и вчера, в своих фееричных оранжевых туфлях.

— Мистер Каротти, как я рада вас видеть! У нас почти все готово! Девочки, включите нам ролик!

Группа возле Немина пришла в движение, и на большом мониторе появилось изображение комплекса «КарГи Констракшнс». Уверенный голос, в котором Томас с трудом узнал Немина, начал вещать по-русски. Внизу бежала полоска субтитров:

— Компания «КарГи Констракшнс» представляет новый прорыв в разработке полезных ископаемых!

На экране появился прототип кавитационной бурильной машины, которую Джонни прикрутил к ковшу экскаватора.

— Недра станут в сто раз доступнее с принципиально новым устройством прокладки тоннелей! Никакого шлака! Никакого топлива! Никакого риска! Надежно и безопасно! Прокладка тоннелей под любым углом в любой породе теперь проще, чем вкрутить лампочку!

На экране появилось изображение загорающейся лампы накаливания.

— «КарГи Констракшнс» — за гранью невозможного!

На экран выплыл слоган на фоне стилизованного, но очень точного изображения кло’когна.

Каротти заметил, что у него немного отвисла челюсть.

— Мисс Кейтлин, это просто невероятно! Как вы все это успели?

— Я правильно поняла, вам понравилось?

— О, это потрясающе!

Девушка постаралась изобразить скромность, потупив взгляд.

— Мне очень помог Гриша. Без него я бы не справилась.

Томас с удивлением уставился на Немина, который как ни в чем не бывало сидел за компьютером, словно речь шла вовсе не о нем. Гриша?!..

Ох уж этот русский.

14

В Москве майор задержался ненадолго: ему уже давно предлагали уйти на пенсию. У него было много недоброжелателей, которые не одобряли его методов работы. Зимина это мало волновало, все равно в лицо ему никто бы не отважился это высказать. Ему удалось уложиться всего за неделю: он сдал начальству доклад о потерях в ходе проведения операции, передал «образцы» аномалии в архив, оформил необходимые документы и ближайшим самолетом вылетел в Шанхай. Меньше чем через сутки Зимин распаковал свой небольшой чемоданчик в номере дешевого отеля на окраине города. Перекусил в закусочной на углу, вернулся в свою комнату, включил старый телевизор, нашел русский канал. Он уже начал засыпать под монотонное бормотание диктора, когда увидел на экране знакомый аппарат. Через мгновение Игорь уже сидел прямо, внимательно вглядываясь в изображение. Это же то самое неизвестное устройство! Он торопливо начал искать блокнот и ручку, когда что-то у него внутри заставило майора замереть на месте. Его взгляд был намертво прикован к телевизору: перед ним ярко светилось изображение летающей тарелки, казавшейся почему-то ужасно знакомой. Зимин, кажется, даже знал, как ею управлять. Правда, это было ужасно давно… Он услышал голос, который тоже уже где-то слышал:

— «КарГи Констракшнс» — за гранью невозможного!

Только через несколько минут он смог преодолеть неожиданное оцепенение. Зимин записал контактные данные из рекламного ролика и включил лэптоп: кажется, у него появился шанс перестать быть мышкой и начать охоту.

15

В старом московском доме, в переулке рядом с Таганской площадью, спешно открылся новый офис. В нем была всего одна комната, в которой работал только один сотрудник. Его подобрал лично полковник Чептон. Сотрудника звали Дуби, а фамилию произнести было невозможно. Откуда он взялся, известно было одному только Чептону. Разговаривал Дуби на тарабарском наречии, а с клиентами общался через онлайн-переводчика. Дуби был настоящим африканцем: кожа его была столь черна, что отливала синевой, в ухе болталась огромная золотая серьга, а на голове торчала шапка густых кудрявых волос. Чептон за него ручался лично и сказал, что Дуби справится с любой работой. В задачи африканца входило общение с клиентами как лично, так и по телефону, уборка офиса, обслуживание коммуникационного оборудования и, самое главное, — не прозевать того единственного человека, ради которого все это затевалось.

Дуби с утра сидел без дела: вчера он перенаправил в Сакраменто пятнадцать клиентов, жаждущих приобрести бурильные установки, и ни один из них не был майором Зиминым. Уже прошло время обеда, а еще никто не заглянул. Он приоткрыл дверь и выглянул наружу: переулок был пуст, только серый снег иногда падал с покатых крыш старых домов. Дуби закрыл дверь: в Москве ему и без того постоянно было холодно. Зазвонил телефон. Охотник за головами (именно так называлась его профессия) снял трубку.

— Аллой?

— «КарГи Констракшнс»?

— Да.

— Могу я узнать, кто занимается бурильными машинами?

Одним глазом Дуби поглядывал на экран своего огромного ноутбука, который на лету переводил ему речь собеседника. Он нажал пару кнопок и ответил:

— Конечно, вы можете это узнать. С кем я имею счастье беседовать?

Его голос, пропущенный через переводчик, преобразовался в русскую речь и был передан на тот конец линии. Дуби навострил уши.

— Меня зовут Павел Петренко. Я представляю добывающую компанию «Северный Шельф».

— Одну минуту.

После этих слов Дуби словно подменили: он резко развернулся к монитору ноутбука, и его пальцы с бешеной скоростью запорхали по клавиатуре. На экране открылось несколько окон, в которых бежали ряды цифр и телефонных номеров.

— Уточните, пожалуйста, какой у вас вопрос?

Дуби тянул время. У него была удивительная способность чувствовать ложь. Именно так он делал свою работу. Человек в бегах всегда вынужден лгать, чтобы не выдать себя, но Дуби невозможно было обмануть. Человек на другом конце провода ответил раздраженно:

— Я хочу уточнить некоторые моменты касательно конструкции вашего аппарата.

— Очень хорошо. Вы не могли бы подождать еще минуту, я переведу ваш звонок.

Дуби нажал еще несколько кнопок на клавиатуре, после чего сразу же набрал номер на своем личном телефоне.

— Аллоу? Господин полковник! Есть контакт. Мне требуется специалист по разработке продукта, нужно чтобы клиент ничего не заподозрил.

— Вас понял. Соединяйте его с Сакраменто через одну минуту.

Чептон прекрасно понимал тарабарщину Дуби без переводчика. Он набрал номер Каротти и попросил быть на связи.

Томас как раз находился в лабораторном крыле, поэтому ответил сразу же.

— Каротти слушает.

Он услышал незнакомый голос, говоривший с сильным акцентом.

— Я хотеть узнать, кто заниматься разработкой аппарата для бурения.

— Этим занимается несколько человек. Кто конкретно вам нужен?

— Я хотеть говорить с геологом. У вас есть в команде геологи?

— Да, конечно. Но он сейчас не может поговорить с вами.

— Почему? Я интересоваться, можно ли бурить в определенных местах в России. Скажите, как его зовут, я сам ему позвоню.

— Боюсь, он сейчас в отпуске. Мне бы не хотелось его беспокоить, оставьте ваши контакты, и он с вами обязательно свяжется.

Голос в трубке звучал слишком равнодушно.

— Не нужно. Я сам позвонить вам позднее. Я позвонить через сколько?

— Наш специалист вернется на следующей неделе.

— До свидания.

Собеседник повесил трубку. Каротти тут же набрал Чептона.

— Тренд, это вы? Алло?

— Да, мистер Каротти.

— Это точно он! Я уверен! Вы слышали, как он копал под Немина?

— Разумеется, Томас, я слышал каждое слово. Весь разговор записан.

— О, прошу прощения. Что теперь?

— Теперь я должен связаться с Родни.

Гиффет прибежал в офис сразу же, как только позвонил капитан. Специалист Чептона сумел отследить звонок. Он уверял, что это наш клиент, и Каротти, который тоже с ним разговаривал, его поддерживал. Ну что же, вот мышка и попалась. Джонни чувствовал злость. Ему страшно хотелось разделаться с этой тварью. Он вошел в кабинет капитана: Родни, как обычно, сидел с сигаретой в зубах и рассматривал пейзаж за окном.

— Поздравляю, у нас отличные новости!

— Оставим любезности, Стюарт. Нам нужно срочно его брать, пока он не почуял подвоха.

Родни потушил сигарету.

— Мы можем вылетать в любой момент. Объект звонил с мобильного телефона. Дуби смог отследить принимающую сотовую вышку: это сужает область поисков до одного километра. Нам придется садиться немного в стороне от нужного места — в районе очень плотная застройка, ближе площадки для челнока не нашлось. Полетим вдвоем: он хорошо подготовлен, и большая группа может его спугнуть. Наденьте бронежилет.

— В таком случае не будем терять времени.

Капитан выдал Джонни необходимую экипировку, и они поспешно вылетели в Шанхай. Дуби отслеживал расположение телефона, с которого был сделан звонок: устройство все еще находилось на прежнем месте.

Гиффет посадил челнок на небольшом пустыре, окруженном хаотично построенными лачугами. Они покинули кло’когн и углубились в лабиринт узких улочек, заваленных мусором и пищевыми отбросами. Местные жители уже сидели дома: солнце село, и на город быстро опускалась ночь. Им удалось попасть в район поисков только через полчаса: несколько раз они упирались в тупики, образованными нагромождением старой мебели или перегораживающими улицу заборами из разных строительных материалов. Когда Гиффет почувствовал первые признаки присутствия чужеродного сознания, было уже совсем темно. Он остановился и попытался определить направление.

— Туда!

Он указал рукой вектор, и они начали искать проход между домами.

Друзья успели продвинуться в указанном направлении на пару сотен метров, когда капитан начал проявлять беспокойство.

— Джонни, я чувствую себя странно.

Гиффет резко остановился. Он влез капитану в голову: Родни волновался, злился и испытывал беспричинный страх. Это было совершенно не характерно для него, Стюарт всегда был очень сдержан в эмоциях. Единственным ярким проявлением его чувств был саркастический юмор, тщательно скрываемый от окружающих. Джонни внимательно изучил внутренним взором его чи’а и заметил, как ее течение искажается. Именно это обычно делал сам Гиффет, чтобы повлиять на решения людей еще до того, как научился видеть нити энергии жизни. Джонни заключил капитана во вращающийся шар, состоящий из постоянно текущих потоков чи’а. Теперь только он мог попасть в голову Родни. Стюарт тут же почувствовал, как к нему возвращается привычное спокойствие и сосредоточенность.

— Благодарю, сэр. Кажется, я в норме.

— Поспешим, капитан. Боюсь, нас заметили.

Они достигли перекрестка с относительно широкой улицей. Джонни чувствовал, что им нужно двигаться прямо по ней. Повернув направо, они быстрым шагом направились в сторону подсвеченной неоном вывески Hostel Content Chinaman. Впереди послышался звук разбитого стекла, и одновременно с этим из дверей ближайшего дома выскочил старик и двинулся на них, размахивая кухонным ножом. Стюарт поднял свою «Беретту», но Гиффет опустил его руку: он вошел в контакт со старым китайцем, и тот мягко опустился на землю.

— Идем. Он спит.

Они двинулись дальше. Напротив гостиницы началась какая-то суматоха: из подворотни, громко вереща, выскочила группа подростков и устроила потасовку прямо посреди улицы. Внутри у Джонни все похолодело: он уже видел такую картину. Гиффет рванулся вперед со всех ног, не глядя по сторонам. Он уже был совсем рядом, еще немного, и ему удастся остановить очередное массовое убийство!

Стюарт увидел, как Джонни побежал: капитан понял, что он задумал. Дверь следующего дома открылась, и из нее выскочила женщина, в руке у нее был какой-то продолговатый предмет, напоминающий короткую палку. Она бросилась Гиффету навстречу. Родни упал на одно колено и срезал ее, прострелив бедро. Женщина рухнула, немного не добежав до манипулятора. В следующем доме слева не было двери, ее заменяла завеса из ниток, на которые были нанизаны большие бусины. Из-за нее выскочили двое китайцев, облаченные в нечто, напоминающее пижамы. Родни не стал рассматривать, чем они были вооружены: он выстрелил дважды, целясь по ногам. Нападающие повалились на землю, не успев пробежать и пары метров, но продолжали попытки добраться до Гиффета, извиваясь, словно змеи, и протягивая вперед руки. Мужчина, сидящий посреди улицы прямо напротив гостиницы, заметил Джонни и встал: капитан заметил, что у него сломана нога — в свете неоновой вывески было видно, как торчит наружу берцовая кость. Несмотря на страшную рану, он заковылял им навстречу, вытянув вперед руки. Стюарт отправил его обратно на землю, прострелив вторую конечность. Джонни почти добрался до гостиницы, остановился и опустился на колени. Группа подростков на мостовой перестала избивать приятеля и развернулась к Гиффету. Родни чертыхнулся: их было явно больше десяти, а у капитана в обойме осталось всего одиннадцать патронов. Придется стрелять на поражение. Капитан прицелился в грудь ближайшему китайцу и уже был готов спустить курок, когда все закончилось.

Джонни вошел в контакт с безумием, поселившимся в голове русского офицера, когда до мотеля оставалось меньше десяти метров. Он полностью сконцентрировался на пришельце, упав на колени. Гиффет ударил по нему всей своей волей, заставив сосредоточить силы на обороне. Его замысел удался: сущность сжалась в комок и оставила в покое жителей квартала. Джонни сдавил его, окружив сжимающимся кольцом энергии, но нанести смертельный удар не успел: носитель чужеродного разума быстро удалялся от него. Еще несколько секунд, и контакт был полностью потерян. Гиффет поднялся на ноги: в паре десятков метров, под неоновой вывеской, собралась группа молодых парней, которые с удивлением таращились на него. Некоторые оглядывались, словно не понимая, как тут оказались. Возможно, так оно и было. Подбежал Стюарт.

— Он ушел?

— Да. Но я не дал ему устроить очередную резню.

— Вам не кажется, что он начинает убивать, когда вы к нему приближаетесь?

Джонни задумчиво кивнул.

Капитан предложил осмотреть номер беглеца: они поднялись наверх, но ничего не обнаружили. Стюарт лишний раз убедился, что они имеют дело с профессионалом: убегая, майор забрал ноутбук и разбил вдребезги мобильный телефон. Его пожитки не представляли никакого интереса, обычный набор для командировки. Оказав первую помощь раненому консьержу (он пытался разбить себе голову о стену), они поспешили вернуться в челнок. Джонни был уверен — существует высокая вероятность, что безумец попытается им воспользоваться.

16

Изредка поглядывая в окно, Зимин делал заметки в своем лэптопе. Уже стемнело, и на улице наступила долгожданная тишина. Он устал от постоянного верещания китайцев, беспрестанно таскающихся взад и вперед по улице. Невозможно сосредоточиться. Он все еще знал недостаточно о неизвестном, которого нужно бояться. Звонок в «КарГи Констракшнс» не дал практически никакого результата, но Игорь надеялся, что геологом, который не смог подойти к телефону, окажется тот самый Григорий Немин. Найти Немина — значит получить доступ к информации. То, что ученый заговорит, майор не сомневался. Они всегда в конце концов все рассказывают. Компьютер издал мелодичный звон — пришло новое сообщение. Зимин открыл почту и обнаружил новое письмо. Отправитель был ему знаком: это был комендант зоны, где содержали Немина.

Он почувствовал легкое беспокойство и еще раз выглянул в окно. За стеной раздался шум и громкие крики: майор знал, что его соседями были двое китайцев — кажется, отец с сыном. Странно, до этого они вели себя тихо. Крики стали громче, послышались звуки борьбы, и из соседнего окна, разбив стекло, вывалился человек. Он упал, неудачно выставив правую ногу: Зимин даже отсюда услышал, как хрустнула кость. Его беспокойство нарастало, он поднялся, сложил компьютер и закинул его в рюкзак. Затем пристегнул кобуру, сунул в нее оружие. В этот момент у него в глазах потемнело, и он свалился на пол.

Очнулся майор довольно быстро: он снова выглянул в окно и увидел, что улица превратилась в поле боя. На дороге лежало несколько тел, привыкшие к темноте глаза различили вдалеке силуэт вооруженного человека, под вывеской кто-то дрался, а прямо внизу, перед гостиницей, на коленях стоял тот самый неизвестный. Зимин был в этом абсолютно уверен.

— БЕГИ! БЕГИ!

Майор скинул мобильник со стола, раздавил его ударом ноги, обутой в высокий армейский ботинок, и рванулся к двери. Сразу после прибытия он изучил мотель на случай внезапного отступления: сбил замок двери, ведущей на крышу, проверил надежность козырька над овощной лавкой, пристроенной позади гостиницы. Через четыре секунды он уже бежал по мостовой параллельной улицы, стремительно удаляясь от преследователей. Зимин двигался по заранее продуманному маршруту, не задумываясь сворачивая на перекрестках, и очень скоро оказался на мосту, переброшенном через зловонную речушку. На другом берегу начинались рисовые поля, где он планировал укрыться до утра. Он перешел на шаг. Новая сила внутри него перестала беспокоиться и подгонять.

— Зачем ты меня вырубил? Мы чуть не попались.

Майор теперь не сомневался, что наполняющая его энергия обладает волей и разумом. Ответом на его вопрос было скорее ощущение, чем мысль:

— ТЫ МНЕ МЕШАЕШЬ.

— Если нас поймает тот человек, мы погибнем.

Он почувствовал, что его поняли. Ну, вот и прекрасно. Следующий раз он все сделает, как надо.

Зимин достал из рюкзака запасной телефон: он был разобран на несколько частей, чтобы его не смогли запеленговать и связать с предыдущим аппаратом. Майор уселся на камень, лежащий в проходе между полями, и принялся ловко соединять части устройства: он не собирался всю жизнь прятаться в зарослях риса, пора было отсюда убираться.

Всего за двенадцать часов капитан Стюарт проделал огромную работу: ему удалось полностью эвакуировать весь персонал комплекса «КарГи Констракшнс», настроить систему автоматического распознавания лиц на фотографию русского убийцы, которую раздобыл для него Чептон, переслать ориентировку на Зимина Марии Нельсон в ФБР и даже пару часов вздремнуть. Гиффет должен был вот-вот вернуться — он собрал всех своих близких и увез на лунную базу. Сложнее всего оказалось уговорить Немина, который хотел остаться и помочь. Григорий считал, что несет ответственность за произошедшие события, поскольку именно он нашел источник сигнала, породившего аномалию. Гиффету было очень тяжело перенаправить желания геолога — у него была необычайно сильная способность закрываться от ментального воздействия. Но Джонни был настоящим манипулятором, поэтому Немин отправился на Луну вместе со всеми, с твердой уверенностью, что все делает правильно. Гиффет не мог больше рисковать, подвергая опасности окружающих: по его замыслу, они будут ждать сумасшедшего пришельца вдвоем с капитаном. В том, что Зимин объявится, Родни не сомневался — такой человек не будет бегать от схватки. Капитан посмотрел на часы: время еще есть. Даже без проблем с таможней русский не сможет так быстро преодолеть половину земного шара. Стюарт откинулся в кресле и стал ждать.

Посадив кло’когн, Гиффет помчался в кабинет Стюарта. Ожидание было невыносимо; если бы он знал, что устраивать засады так волнительно, они бы придумали другой способ. Джонни вздохнул — кого он обманывает? Нет никакого другого способа. Им остается только ждать ответного хода противника. Он очень надеялся, что в этот раз они будут готовы.

Гиффет добрался, наконец, до офиса и поспешил подняться в кабинет капитана.

— Никаких новостей.

Родни вскинул бровь.

— Это вопрос или утверждение?

— И то, и другое. Все на базе. Там он их точно не достанет.

— Я жду звонка от Нельсон. Они должны его засечь в аэропорту.

Джонни прекрасно видел, что Стюарт мало на это рассчитывает: он очень высоко оценивал способности русского агента.

— Не нужно меня успокаивать, капитан.

— Как скажете. Хотя, я больше для себя это делаю.

— Вы считаете, что у него может получиться?

— Укокошить нас? Было бы крайне неразумно его недооценивать, мистер Гиффет. Он и без вашего подземного беса очень опасен, а вместе они просто ходячая атомная бомба.

— Простите, что втянул вас в это.

Родни усмехнулся.

— Ну уж нет, так просто вы от меня не отделаетесь. Когда мы закончим с этим мерзавцем, с вас пиво.

— Вы же не пьете пиво.

— Для вас я сделаю исключение, сэр.

Зимин наконец добрался до аэропорта. У него ушло несколько часов на то, чтобы сменить внешность и обзавестись новыми документами. В Китае у него не могло быть с этим проблем, только в Шанхае располагались две явки, в каждой из которых всегда дежурил специалист. Один звонок, и за ним прислали мотоциклиста, который доставил его в лавку старьевщика. Там ему подобрали парик, ловко загримировали и налепили дополнительной растительности на лицо. Он немного поспал, пока делали паспорт. Затем китайские друзья вызвали такси, и он поехал в аэропорт. По дороге они попали в огромную пробку, которая так разозлила Зимина, что он даже «придушил» водителя стоящего рядом грузовичка, который, не прекращая, что-то верещал и жал на клаксон. Ему с трудом удалось справиться с собой в последний момент, когда у бедняги уже посинело лицо и глаза начали вылезать из орбит. Сейчас было опасно привлекать к себе внимание. Он взял себя в руки и открыл лэптоп. Ему так и не удалось прочитать сообщение коменданта тюрьмы. Игорь с возрастающим интересом начал изучать письмо: начальник зоны любил много порассуждать, одно только приветствие занимало целый абзац. Но в тексте содержалась крайне ценная информация. К нему приезжал человек, назвавшийся Джонни Гиффетом. Он интересовался майором и оставил свою визитку. Позже комендант вспомнил, где его видел: этот же парень забрал Немина, чудесным образом пройдя через все посты охраны, и пропал, выйдя из автобуса посреди поля. Коменданту хватило ума ничего ему не рассказать. Он сообщил майору контакты посетителя — он оказался американцем, совладельцем фирмы «КарГи Констракшнс». Все сходится. В визитке был указан его телефон, адрес офиса и личная электронная почта. Зимин открыл свой паспорт. Прекрасно, старьевщик сделал в нем отметку, разрешающую посещение Соединенных Штатов. Все складывается как нельзя более удачно. Майор закрыл компьютер и увидел, что машина уже на въезде в аэропорт. Он расплатился и отправился в билетные кассы.

На китайской границе все прошло без происшествий, Игорь сел в самолет до Сан-Франциско, не вызвав никаких подозрений. Ему удалось отлично выспаться во время полета, поэтому в очереди на американской таможне он стоял свежий и полный энергии. И тем более было удивительно, что его заметили.

Опытным взглядом оперативника он уловил, как к нему стал проявлять интерес один из сотрудников службы безопасности. Он все поглядывал на майора, пока, наконец, его рука не потянулась к висящей на плече рации. Зимин применил уже проверенный прием — он протянул невидимую руку и сжал его сердце. Офицер схватился за грудь и захрипел. Пассажиры засуетились, образовалась небольшая толпа. Остальные просто глазели, не понимая, что происходит. Майор отпустил парня только после того, как тот совсем перестал дышать. Ему стоило больших усилий подавить ухмылку. Когда он разберется с неизвестным, которым и был, скорее всего, этот Гиффет, ему очень пригодятся новые способности. Сколько возможностей! Он может просто захотеть, и человек любого статуса отправится на тот свет от совершенно естественных причин.

Зимин миновал таможню, не вызвав подозрений, и сел в такси. В Сан-Франциско у него не было контактов, хотя майор был уверен, что если сделать пару звонков, наверняка ему помогут. Однако он не стал тратить на это время. Оплатив маршрут до Сакраменто, Игорь уселся на заднее сиденье и стал смотреть в окно. Мимо проносились чудесные пейзажи. После русской зимы огромное количество зелени и солнца любому могли поднять настроение. Он, пожалуй, задержится здесь на какое-то время после того, как убьет Гиффета и Немина. Почему-то геолог страшно раздражал майора — видимо, потому что он единственный смог от него ускользнуть. Если американца Зимин планировал убить быстро и внезапно, поскольку его опасалась даже сидящая в майоре сила, то с Григорием он никуда торопиться не собирался. В жизни всегда должно быть место маленьким удовольствиям.

Они приехали только вечером. Игорь вышел недалеко от оружейного магазина, который нашел в интернете, пока они добирались. Дождавшись, пока таксист уедет, он не спеша зашагал по улице. Заведение еще было открыто, но посетителей не было. Майор зашел и стал внимательно разглядывать выставленные товары. Он отобрал себе короткий обоюдоострый нож, армейский бинокль, устройство ночного видения, короткий Глок, две запасные обоймы и пару коробок патронов к нему. Немного поразмыслив, попросил еще облегченный бронежилет. Набежала уже очень приличная сумма. Продавец видел, что имеет дело с серьезным покупателем, который знает, что ему нужно. Поэтому, когда Зимин поинтересовался оборудованием для работы с механикой и электроникой, пожилой мужчина достал из-под прилавка маленький алюминиевый чемоданчик и раскрыл его. Внутри на черном бархате лежали инструменты для скрытного оперативного проникновения в помещение, которые используют группы захвата. Он пристально посмотрел на майора:

— У вас есть наличные?

Игорь не собирался платить ни наличными, ни банковскими картами. Оставив остывающий труп в кладовой, он закрыл дверь, перевернув табличку стороной «Closed», вынул диск с записью видеонаблюдения и, сложив товары в сумку, покинул магазин.

Чтобы не вызывать подозрений, он прошагал пару кварталов, после чего поймал еще одно такси и доехал до автозаправочной станции, которая находилась рядом с комплексом зданий, принадлежащим «КарГи Констракшнс». Сойдя с обочины, майор направился вверх по откосу, образованному высоким скалистым холмом. Прямо за ним начиналась небольшая долина, в которой и располагался, судя по карте, нужный ему объект.

Он достиг вершины и достал бинокль: отсюда все было видно как на ладони, а вот его заметить было невозможно.

Каждый раз, попадая на Луну, Григорий начинал испытывать чувство детского восторга. Это же Луна! Настоящая! А там вверху Земля, такая голубая и яркая, огромная и прекрасная!

Вот и сейчас он стоял, задрав голову вверх, и никак не мог оторваться. На базе делать ему было нечего, полностью автономные модули работали идеально, готовить пищу тоже было нельзя, поскольку на это тратилось слишком много энергии и кислорода. Они питались разогретыми в специальной микроволновке готовыми обедами. Но самое главное — это растущее эмоциональное напряжение среди обитателей. Все прекрасно понимали, что происходит. С Гиффетом спорить было невозможно — когда он принимал решение, всем остальным оставалось только согласиться. Но со временем эффект внушения пропадал, вот и сейчас женщины снова начали обсуждать ситуацию, которую никто из них не мог изменить. Покинуть спутник было нельзя — управлять челноком мог только Джонни, а он не вернется, пока не устранит угрозу. Немин подумал, что Гиффет очень уверен в себе: кроме него забрать их отсюда на Землю будет некому.

У Григория снаружи была работа: пару недель назад Джонни привез сюда первую партию пластин, которые должны были образовать герметичный купол, накрывающий всю базу. Конструкцию планировали собирать с помощью системы погрузки челнока, но первый ряд блоков, снабженных ударными якорями, нужно было подогнать вручную. Гиффет идеально выровнял площадку, однако для обеспечения полной изоляции перед установкой основание нужно было смазать герметизирующим составом, который твердел при нагревании. Немин закончил с очередным элементом конструкции и выключил газовую горелку, которой прогревал стыки, наполненные специальным гелем. Он потянулся, задрал вверх голову и уже в который раз не смог оторвать взгляда от занимающей половину неба родной планеты.

Из задумчивости его вывел Джозеф, который прошел мимо. Он тоже предпочитал находиться снаружи, хотя специально для него был сконструирован отдельный модуль, способный выдержать такого необычного обитателя. Он не испытывал острой необходимости в кислороде, поэтому спокойно перемещался по лунной поверхности, исследуя местность. Григорий помахал ему рукой — Джозеф помахал в ответ. Он начал понимать язык человеческих жестов и быстро учился. Немин улыбнулся и отправился за следующим блоком конструкции.

Стюарт курил уже третью сигарету подряд. Он смотрел, как Джонни клюет носом, из последних сил сражаясь со сном. Русский все не объявлялся. Уже прошло больше суток, как Гиффет вернулся с лунной базы, и за это время капитан так и не смог уговорить его вздремнуть. С каждой минутой вероятность появления Зимина возрастала, и Джонни страшно боялся пропустить этот момент. Родни наблюдал, как его голова с каждым разом опускается все ниже и ниже. Наконец, Гиффет заснул, сидя в кресле. Сам Стюарт спал уже дважды по полтора часа, поэтому был в норме. Он не стал будить спящего, понимая, что от него в таком состоянии все равно мало толку. Родни переместил взгляд на монитор, чтобы проверить периметр. Он даст ему час, а потом разбудит. Капитан установил таймер и зажег еще одну сигарету.

Всю ночь Игорь провел, изучая неприступный комплекс. Он обошел вокруг него дважды, рассмотрев каждую деталь. У них определенно отличная охрана. Вдоль всего периметра камеры, ограда усилена колючей проволокой под напряжением. Уже рассвело, а он так и не нашел возможности незаметно проникнуть внутрь. Майору показалось подозрительным, что на территорию фирмы до сих пор никто не заехал, но потом он вспомнил, что сегодня пятница, а по пятницам здесь отдыхают. Он смотрел в бинокль на участок стены, идеально подходящий для проникновения, если бы не две камеры, установленные так, что проскочить незаметно мимо них было невозможно. Если бы их хоть немного повернуть… Игорь попробовал дотянуться до них своими новыми способностями. Кажется, получается! Устройство слежения очень медленно начало двигаться. Отсюда этого было не видно, но Зимин чувствовал, как камера поворачивается, словно держал ее в руках. Это было страшно тяжело, по лицу струился пот; майор не заметил, как до крови прикусил губу, продолжая давить изо всех сил. Он развернул ее на девяносто градусов: теперь камера показывала тот же самый склон, только с другого угла. Он заметил, что стало значительно светлее, и посмотрел на время: манипуляция заняла почти тридцать минут! Он немного отдохнул и начал осторожно спускаться по склону, приближаясь к ограде.

Майор преодолел больше половины расстояния, когда почувствовал неизвестного, заметил его чужими нечеловеческими чувствами и тут же ощутил, что тот крепко спит. Игорь только сейчас понял, что до этого у него не было ни единого шанса подобраться к американцу незаметно: все его навыки были бесполезны перед способностью Гиффета чувствовать сидящую внутри Игоря силу. Он добежал до стены, и, оказавшись в «слепой» зоне, достал из чемоданчика изолированные кусачки. Ловко подтянувшись, он начал работать, действуя одной рукой. Через несколько секунд ему удалось раздвинуть в стороны кольца колючей проволоки. Перебросив на ту сторону рюкзак, майор забрался на стену и бесшумно спрыгнул на газон.

Времени у него было мало. Он цепким взглядом осмотрел территорию, заметил четыре камеры и начал двигаться в сторону большого офисного здания, в котором чувствовал спящего американца. Ему пришлось сделать крюк, чтобы не попасть в зону работы следящих устройств. Он бежал мимо бетонной вертолетной площадки, когда сила, до этого только реагирующая на опасность, внезапно проявила признаки разума.

— КЛО’КОГН!!!

Зимин почувствовал, что прямо под ним находится какое-то очень важное устройство. На него обрушился шквал чужих воспоминаний: он увидел летающую тарелку, точь-в-точь как в той рекламе. Существо внутри него на короткое время снова обрело волю, и он услышал, как оно обращается к нему:

— ЗАБЕРИ КЛО’КОГН!!! ОСТАЛЬНОЕ НЕ ВАЖНО!!! БЫСТРЕЕ!!!

Майор даже не пытался сопротивляться. У него просто не оставалось выбора: сущность не просила и не приказывала, она взяла свои мысли и заменила ими мысли своего носителя. Игорь круто развернулся и запрыгнул на вертолетную площадку: летающая тарелка находилась прямо под ними. Тот, кто делил с ним тело, вошел в контакт с системой навигации кло’когна: майор почувствовал, что их приняли и предоставили все права на управление. Челнок активировал систему погрузки, подчиняясь новому хозяину, и начал раздвигать потолочные плиты. В центре вертолетной площадки образовалась щель, которая стремительно расширялась. Зимин соскочил с движущейся платформы, которая рывками продолжала расходиться в стороны. Слышался скрежет: внутри что-то лопалось, механизм безуспешно пытался сопротивляться. Площадка полностью раскрылась, обнажив под собой огромный ангар. Из него бесшумно поднялся кло’когн, захватил майора невидимыми руками и втянул внутрь.

17

Родни тоже начал уставать. Когда ничего не происходит, в голову лезут всякие неприятные мысли. В армии его учили не замечать их: если долго лежать в засаде, сквозь прицел наблюдая, когда появится цель, начинает казаться, что в какой-то момент ты задумался и пропустил ее мимо. Даже если это целая колонна грузовиков. Так уж устроен человеческий мозг: он все время сам себя критикует и перепроверяет на наличие ошибок. Вот и сейчас Стюарту стало казаться, что одна из камер смотрит в другую сторону. Не может этого быть, он бы обязательно увидел, как ее разворачивают. По голому склону невозможно пройти незамеченным даже ночью. А если он в этот момент как раз отвлекся прикурить сигарету? Так, отставить. Камеры стоят так, как надо, никого он не пропустил, просто объект еще не появился.

Он потряс головой и глянул на часы — Гиффет спал уже сорок минут. Капитан потянулся и повернулся вместе с креслом к окну. Внизу, рядом с вертолетной площадкой, которая медленно расходилась в стороны, он увидел человека с рюкзаком на спине. Удивляться времени не было: Родни вскочил и что было сил затряс Гиффета.

— Джонни, просыпайтесь! Он здесь!

Тот мгновенно пришел в себя. Он вскочил так быстро, словно и не спал только что в неудобной позе. Джонни бросил взгляд в окно и рванулся к двери. Стюарт с трудом поспевал за ним: у него затекли ноги от бесконечного сидения в кресле. Он уже хотел повернуть в подземный коридор, соединяющий ангар с офисом, но Гиффет выбежал наружу и помчался к вертолетной площадке. Они опоздали: челнок подхватил майора и скрылся в небе как раз тогда, когда Джонни со Стюартом выбежали на задний двор. Однако Гиффет продолжал погоню, он подлетел к самому краю развороченной крыши ангара и активировал второй летательный аппарат. Джонни не знал, как проделать фокус с погрузкой собственного тела в висящий над землей кло’когн, поэтому вынужден был посадить его на газон, расплющив урну и пару фонарей. Они запрыгнули внутрь, и Гиффет запросил информацию о курсе второго челнока, поскольку кло’когны всегда обменивались такими данными, когда находились в непосредственной близости. Через несколько минут они вылетели вслед за майором.

Выйдя на орбиту, безумный совершенный внезапно остановился. В голову Игоря начали поступать информационные блоки, которые тот вынимал из базы данных летающей тарелки. Сущность, сидящая в нем, собиралась изменить маршрут, чтобы избавиться от преследования, и теперь выбирала варианты. Зимин увидел данные последних вылетов: все они совершались в одно и то же место, в точку, расположенную на поверхности Луны. Он мысленно попросил существо в своей голове показать полную информацию об этом месте и получил развернутые результаты сканирования места приземления, а также информацию о перемещаемых объектах. Просто прекрасно! Этот Гиффет хорошо там устроился. И, похоже, увез туда всех, кем дорожил в особенности. Майора прямо затрясло от предвкушения. Чувство это было смешанным, поскольку сейчас он представлял собой извращенный симбиоз потерявшего разум полубога, убивающего все живое из ненависти и страха, и садиста-интеллектуала, которому просто нравилось причинять людям страдания. Решение, которое они приняли, было единогласным: челнок полетит на Луну.

Зимин наблюдал, как разум Совершенного прокладывает новый курс, и восхищался. Перед ними открыта вся Вселенная! Они могут покорять целые планеты, а их в базе данных великое множество! Он уже видел себя в роли повелителя мира, вершащего железной рукой судьбы миллионов. К его ногам падут императоры, и их народы склонятся перед его могуществом!

Челнок быстро преодолел расстояние до Луны и начал снижение. Майор обнаружил в полупустом коридоре кло’когна стойку со скафандрами, снял рюкзак и начал готовиться к выходу в безвоздушное пространство. Он с трудом втиснулся в плотный костюм, закрепил в нагрудном кармане пистолет и надел шлем. Посадив аппарат рядом со строениями, он активировал входной шлюз и вышел наружу. Какова же была его радость, когда прямо перед собой, в паре десятков метров, он увидел русского геолога Немина! Майор потянулся за пистолетом, когда в игру вступила его вторая половина.

Григорий увидел садящийся кло’когн и сразу понял, что это не Джонни. Во-первых, Джонни не стал бы садиться рядом с базой: центральный модуль был оборудован посадочной площадкой и стыковочным шлюзом, приспособленным специально для челнока. Во-вторых, челнок приземлился точно в зоне установки основания купола, повредив подготовленную для монтажа поверхность. Немин принял единственно верное решение: на базе были женщины, Ричи и Томас, и никто из них не мог оказать сопротивление Совершенному. То, что внутри майор, ученый не сомневался: кроме Гиффета только одно существо было способно поднять в воздух кло’когн. Григорий бежал со всех ног — единственным шансом победить было напасть на него сразу, как только тот пройдет через мембрану шлюза. До челнока оставалось всего пара десятков метров, когда вспыхнул молочный свет и из него вышел Зимин. Немин узнал его липкий взгляд даже сквозь забрало шлема. Ученый поднял горелку, которую сжимал в руке, и двинулся на него. Он прошел несколько метров, глядя в холодные пустые глаза противника, который, увидев, что геолог приближается, положил правую руку на грудь и улыбнулся. И в этот момент на Немина обрушился ужас. Он вновь испытал то самое чувство, которое не мог забыть, оно снилось ему в кошмарах, заставляя просыпаться с криком посреди ночи. И как в тот раз, в расселине, он начал воздвигать вокруг себя барьеры, только теперь он делал это осознанно, понимая, что это единственный способ защититься от атакующего безумия. Он встал, широко расставив ноги. Они вмиг стали ватные, продолжать идти геолог не мог, но и падать не собирался. Григорий уперся, словно скала, решив ни за что не поддаваться чудовищу, в которое превратился его давний знакомый.

Майор наконец увидел свою силу в действии. Совершенный обрушился одновременно на всех обитателей станции, пытаясь завладеть их разумом, но сразу наткнулся на сильное сопротивление: это был русский ученый, воля которого, словно бетонная стена, защищала его голову. Безумная сила полностью сконцентрировалась на нем, оставив в покое остальных. Она словно цунами накатывалась на Немина, каждый раз разбиваясь о его непробиваемую защиту. Зимин даже немного удивился: это был первый случай, когда у них не получилось убить противника сразу. Этот Немин словно заговоренный. Майор ухмыльнулся и отстегнул пистолет. У Григория хватило сил поднять одну руку и поманить его к себе. Ну, герой! Он поднял оружие и прицелился: в толстых изолированных перчатках это было довольно неудобно. Внезапно Игорь заметил, что справа к нему с огромной скоростью приближается кусок скалы, отдаленно напоминающий богомола. Он перемещался гигантскими прыжками, двигаясь четко по прямой, которая, и в этом не могло быть сомнений, проходила через точку, где находился Зимин. Он выстрелил в чудовище, неизвестно откуда тут взявшееся, но оружие выскользнуло из перчаток, упав в серую пыль. У майора не оставалось больше времени на размышления, он был страшно напуган — пожалуй, впервые в жизни. Игорь метнулся назад в шлюз, призывая свою новую силу поскорее убираться отсюда. Ему казалось, что кло’когн не сможет выдержать натиска этого монстра, который, должно быть, весил несколько тонн. Совершенный прислушался к его страху: это чувство управляло им уже много миллионов лет. Он поднял челнок вверх, оставив попытки сломить Немина, и устремился в открытый космос.

Джонни впервые в жизни грязно выругался. Они его снова потеряли! Он метался по коридору, пытаясь что-нибудь придумать, но в голову лезли только новые ругательства. Когда Гиффет в очередной раз пробегал мимо, Стюарт поймал его за плечо и развернул к себе.

— Сэр! Мы должны проверить базу.

Лицо Джонни внезапно стало серым. Как он сразу об этом не подумал?! Он отдал ментальный приказ и кло’когн устремился к Луне. Долгие четыре минуты они провели в беззвучном ожидании, и наконец, Гиффет оживился:

— Стюарт! Мы над базой, и я засек второй челнок, он взлетает! Мы должны срочно садиться!

Капитан понял, что Джонни не утверждает, а спрашивает только лишь потому, что был с ним не согласен. Значит, Гиффет специально не лезет к нему в голову со своим мнением.

— Сэр, предыдущие массовые атаки занимали у него гораздо больше времени. Думаю, мы его спугнули, он не мог успеть добраться до них. Вы сможете его перехватить?

Родни вовсе не был уверен в том, что говорил, но что им оставалось? Даже если майор успел причинить их близким вред, сейчас им уже ничего не угрожало. И это так и останется, если Джонни удастся поймать его.

Гиффет прекрасно видел рассуждения капитана и именно поэтому направил челнок на стыковку с угнанной машиной. У кло’когнов не было режима отмены соединения с другим челноком: та-чиане не представляли себе ситуации, в которой один Совершенный мог отказать другому в общении. Выйдя на орбиту, аппараты сблизились, соприкоснулись шлюзовыми мембранами и образовали безопасное для перехода соединение. Джонни хотел было рвануться вперед, но вдруг резко осадил себя и повернулся к капитану.

Григорий наконец сумел сбросить оцепенение и, с трудом переставляя ноги, поплелся в сторону ближайшего входа. Если бы не Джозеф, ему бы сейчас пришел конец. Пришелец так напугал майора, что его как ветром сдуло! Он и Немина немного удивил: кто бы мог подумать, что кремнийорганический танк может скакать словно кузнечик. Геолог доковылял до входа в проходной отсек, прошел внутрь и стал смотреть в окошко входной двери, дожидаясь, когда выровняется давление в камере. Он старался не думать о том, что увидит внутри. Наконец, дверь открылась, и ученый вбежал внутрь. В соседней ячейке он наткнулся на Томаса, который, ругаясь, пытался застегнуть молнию скафандра. Он увидел Григория и издал вздох облегчения.

— Господи, слава богу, вы живы.

— Где остальные?

— В центральном отсеке, я сказал им держаться вместе и ждать нас.

Каротти увидел тревогу в глазах Немина и поспешил добавить:

— Мы в порядке, если не считать того, что Луиза треснула меня по голове планшетом. Почему он оставил нас в покое?

— Это неважно. Мы справились, он улетел. Вот только почему Джонни…

— Давай не будем сейчас об этом. Даже не начинай. Мы все просто немного подождем, о'кей?

Геолог задумчиво кивнул. Он услышал, как заработал шлюз в отсек Джозефа, и направился к нему, по дороге заглянув в центральный зал, чтобы всех успокоить. Он махнул Ричи, приглашая того следовать за собой, и они вместе пошли встречать каменного богомола.

Джоз был весь покрыт лунной пылью и сверкал, словно королевский скипетр. Ричи приложил руку к стене его модуля и спросил, что тот обо всем этом думает. Джозеф ответил ему, что не сомневается в победе Гиффета: он обладал способностью чувствовать его приближение задолго до остальных и знал, что Джонни все еще сидит на хвосте у негодяя. Он выразил сожаление, что не успел добраться до Зимина, хотя сам не был уверен в том, что смог бы лишить его жизни. Эта информация немного всех успокоила, хотя Немин понимал — никто из них не сможет расслабиться, пока Джонни не вернется.

Майор чувствовал, как монстр внутри него мечется от ярости и страха: кло’когны сближались, и ничего изменить было нельзя. Он торопливо стянул с себя скафандр: снимался он гораздо быстрее, чем надевался. Когда он закончил, челноки как раз окончательно соединились. Своим внутренним зрением Зимин чувствовал, что в другой машине кроме Гиффета никого нет. Ну что же, пускай он войдет и попробует его взять. С его новыми способностями убить его не будет слишком сложно. Если бы не эта странная трусость его второй половины, он бы уже давным-давно с ним покончил. Эта мысль вызвала на лице Игоря довольную улыбку.

Майор почувствовал, что американец приближается. Джонни начал атаку еще до того, как прошел мембрану: он уже знал все слабые места своего противника. Скрутив безумную, бьющуюся в приступе ужаса сущность в узел, он начал сдавливать ее со всех сторон потоками энергии, лишая возможности контратаковать. Гиффет сделал еще шаг, молочное сияние осталось позади, и он увидел русского, стоящего в нескольких метрах от входа. Зимин попробовал схватить Джонни за сердце, как делал уже раньше, но у него не получилось: совершенный внутри него не мог поделиться своей силой, Гиффет полностью его заблокировал энергией чи’а. Майор усмехнулся. Вид у этого парня был весьма заурядный — типичный гарвардский мажорчик. Он посмотрел ему в глаза и заметил:

— С одним ты, может, и разобрался. Но ты забыл про другого.

С этими словами Зимин извлек из-за пазухи обоюдоострый десантный нож и расплылся в злобной улыбке. Парень глядел спокойно, безо всякого выражения.

— Я про тебя не забыл.

Он сделал шаг в сторону, и из шлюза выступил второй человек, в руке у него был пистолет. Игорь по-прежнему не мог разглядеть его внутренним зрением — вокруг него был плотный кокон яркой, отражающей любые попытки проникновения, энергии.

Человек посмотрел на него, и майор перестал улыбаться: с загорелого лица на него смотрели бесстрастные ярко-голубые глаза, в уголках которых затаились искорки смеха. Теперь, похоже, у него не было преимуществ. Зимин поднял нож и покачал им, призывая человека приблизиться.

— Давай, подходи, потанцуем!

Стюарт удивленно поднял правую бровь.

— Не думаю, сэр.

Родни выстрелил майору в голову, но за долю секунды до того, как пуля пронзила его мозг, Игорь почувствовал, что его вторая половина разлетелась на миллионы кусочков, рассеявшись в бесконечности: Джонни, наконец, удалось нанести смертельный удар своему истинному врагу. Гиффет наблюдал, закрыв глаза, как растворяются в пространстве последние следы безумного сознания, и ему было грустно. Он слышал, как его о чем-то спросил Стюарт, но не мог выйти из этого состояния легкого транса. Погиб Совершенный, и он тому причина.

— СОВЕРШЕННОГО НЕЛЬЗЯ УБИТЬ.

Гиффет с удивлением почувствовал вокруг присутствие «Духов Предков».

— Но я сам только что видел это!

— ТЫ ВИДЕЛ, КАК РАСПАЛОСЬ БЕЗУМИЕ. СОВЕРШЕННЫЙ НЕ МОЖЕТ УМЕРЕТЬ.

— Я вас не понимаю!

— ТЫ ЕЩЕ НЕ ГОТОВ. МЫ ГОВОРИМ ТЕБЕ: СОВЕРШЕННЫЙ НЕ ДОЛЖЕН ДУМАТЬ, ЧТО ОН УБИЛ. ТЫ НИКОГО НЕ УБИЛ. ТЫ ОСВОБОДИЛ ЕГО.

— Если я его освободил, тогда где же он?

— ТЫ РАЗРЕШИШЬ ДАТЬ ТЕБЕ ЗНАНИЕ?

— Да.

— ТЫ НАЙДЕШЬ ЕГО СКОРО. ИЩИ ТАМ, ГДЕ ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ.

Гиффет почувствовал, что его трясут словно грушу.

— Джонни, Джонни, мистер Гиффет! Сэр, вы в порядке?!

Родни продолжал мотать его за плечи — видимо, Гиффет стоял столбом достаточно долго для того, чтобы вывести из себя даже непоколебимого Стюарта.

— Перестаньте, а то у меня голова оторвется!

Капитан ухватил его за щеки двумя руками.

— Боже, как вы меня напугали!

Он заключил Джонни в крепкие объятия, отчего тот крякнул.

— Как вообще кому-то приходит в голову переходить вам дорогу? Вы просто настоящий медведь.

Стюарт весело улыбнулся.

— Только никому не говорите, сэр. Репутация — главное в профессии наемника.

18

Они все вернулись. Все были целы, только у Каротти на макушке образовалась огромная шишка, когда Луиза приложила его планшетом. Томас считал, что ему страшно повезло, поскольку буквально за несколько секунд до этого она держала в руках здоровенный образец лунного минерала, который притащил Немин в качестве украшения. Пока они занимались погоней, произошло множество интересных вещей, но самой главной новостью оказались изменения, которые явились следствием рекламной кампании, запущенной в России. На буровые бесконтактные системы возник огромный спрос, добывающие корпорации штурмовали клиентский отдел «КарГи Констракшнс», в новостях ряд политиков обвинял компанию в попытке нефтяного переворота — ведь все нормальные фирмы начинали с американского рынка как самого потенциального в мире. Их акции, которые поначалу с огромной скоростью росли, начали стремительно падать в цене после озвученного рядом официальных лиц предположения, что вся эта история с новой разработкой — просто очередная информационная провокация русских в попытке дестабилизировать нефтяной и газовый мировые рынки. К счастью, у Томаса Каротти был припрятан для них прекрасный сюрприз: все время с момента создания прототипа, который они использовали для прокладки тоннеля в Монголии, он не оставлял попыток довести свое изобретение до нормального состояния и подал в патентное бюро уже принципиально новую разработку. Его обновленный излучатель был в десятки раз продуктивнее, легче, позволял работать под водой и имел автономный источник энергии, дающий возможность непрерывного использования в течение нескольких месяцев. Он назвал эту модель «Джозеф», а директор Петрака установил на него просто сумасшедшую цену. Первая партия из шестисот единиц техники была раскуплена по предзаказам и принесла компаньонам прибыль в размере тридцати миллионов долларов. После этой новости их биржевые активы увеличились втрое, а представителям критически настроенных политических течений пришлось предоставить официальные извинения. Тут, конечно, не обошлось без Джонни Гиффета, который любезно согласился принять участие в политическом шоу на одном из федеральных каналов. Он вышел оттуда под грохот аплодисментов, повергнув оппонентов в пыль, практически ничего толком не сказав. Он с уважительным видом выслушал многочисленные извинения государственных деятелей, которые совсем недавно публично поливали грязью его компанию, вежливо попрощался и отправился домой. Как честно признался потом организатор шоу, это был самый странный и удивительный выпуск за всю его карьеру.

19

В доме царил полнейший хаос. Лаура носилась между этажами, перетаскивая огромные кипы вещей, которыми набивала чемоданы. Ричи могли пригодиться зимние вещи, вдруг там холодно? А обувь? Может, стоит взять домашние тапочки, будет в чем ходить, пока они добираются. И пару книг. Еще носки, он все время забывает надевать носки!

Она совсем закрутилась и уселась на высоком табурете рядом с кухонной стойкой, чтобы отдышаться. Только сейчас она заметила Немина, который тихо сидел за столом и пил кофе.

«Он единственный из всех делает себе кофе сам и не задает тысячу вопросов о том, где что лежит», — подумала она. Григорий мило улыбнулся.

— Простите за вторжение. Ричи сказал, что я могу подождать здесь…

— Конечно, мой дорогой. Джонни еще не вернулся. Хотите шоколадный кекс?

— О, благодарю. Вообще-то я хотел поговорить с вами, Лаура.

Немин скромно улыбнулся.

— Я уже несколько раз пытался поговорить с Джонни насчет моего участия в путешествии, но он меня все время разворачивает…

— Оо, как я вас понимаю. Меня это иногда так раздражает! Он просто не оставляет тебе шанса убедить его в чем-либо!

— Поэтому я хотел попросить вас поговорить с ним. Лаура, я геолог и ученый. Для меня посетить планету с кремнийорганической жизнью просто бесценно! И я не вижу ни одной причины лишать меня такой возможности. Джонни берет с собой Ричи, а он еще совсем ребенок!

Лаура кивнула.

— Если Гиффет так уходит от разговора — это верный признак того, что у него нет аргументов. Уж поверьте. Он готовит Ричи к прыжку с того момента, как вернулся с Ант-чиа, планеты Джозефов, они почти каждый день тренируются. Джонни боится за вас, но если он не готов обсуждать вашу просьбу, значит все далеко не так опасно.

— Я пришел к такому же выводу. Лаура, поговорите с ним. Если уж он кого и послушает, так это вас.

— Хорошо, Григорий. Но ничего не обещаю.

Гиффет обещал Джозефу, что вернет его домой, когда будет готов. После схватки с сущностью Совершенного он, наконец, поверил в свои силы. К тому же, в последнем Прыжке его научили извлекать энергию из пустоты. Джонни хотел взять с собой Ричи, поскольку рассчитывал на контакт с сородичами Джозефа и ему требовался переводчик. Вообще, путешествие не должно было занять больше двух дней объективного времени, а для путешественников прошло бы всего несколько часов. Если не будет накладок, как в прошлый раз. Джонни потряс головой, выкидывая из нее глупые мысли. Нет, все будет нормально.

Если бы не Лаура, они бы уже давно вернулись. Но она уже вторые сутки пакует чемоданы и бегает по магазинам, покупая предметы первой необходимости. Джонни прекрасно видел, что ее не стоит останавливать: за всей этой суетой скрывался страх. Лаура боялась за них обоих, хотя и доверяла Джонни, который был убежден, что с ними ничего не случится. Но она уже потеряла его на долгих три месяца и боялась повторения. Гиффет, конечно, мог бы применить свои таланты и избавить женщину от переживаний, но не стал этого делать. Он уже убедился, что в некоторые процессы в человеческой голове лучше не вмешиваться.

Вчера с ними все-таки увязался Немин. Этот русский вообще очень целеустремленный, если уж чего решит, то своего, так или иначе, добьется. Джонни все еще не был насчет него уверен, но теперь уже было поздно отказывать. Гиффет затащил последний чемодан в челнок и вздохнул с облегчением.

Они вылетели через час. Джонни активировал навигацию и вывел кло’когн в открытый космос. Подготовив машину к Прыжку, он заключил каждого пассажира в энергетический кокон, который защищал от пустоты и временных ловушек. Ричи и сам неплохо справлялся: его защита была организована по другому принципу, но суть была та же — мальчик укрепил свой дух, напитав его эмоциями и воспоминаниями, которые создавали прочную связь с реальностью. Прыжок прошел идеально: они пробыли в нем не более десяти минут. Джонни с удивлением обнаружил, что чи’а возникает словно из ниоткуда, когда путешествуешь группой. В команде были одни Светлые, что еще больше усиливало эффект. Когда они выходили из прыжка, ощущение было, словно они прокатились на скоростном лифте, а не пролетели несколько сотен миллионов парсеков.

Кло’когн появился в нормальном пространстве точно там же, где и в предыдущий раз: они оказались на дальней орбите родной планеты Джозефа. Джонни, который продолжал разбираться в устройстве челнока, сделал мембрану шлюза прозрачной, и перед ними предстала Ант-чиа, огромный шар с красноватыми материками, лазурными океанами и белоснежными, как на Земле, облаками. Джозеф обратился к Ричи и указал ему место для посадки. Они плавно пошли на снижение: при входе в атмосферу мембрана шлюза немного помутнела, увеличивая свою плотность. Они опускались на границу воды и самого большого на планете материка. Стали различимы горные цепи огромной высоты, некоторые вершины достигали облаков. Гиффет совершил посадку, следуя указаниям Джоза, который через Ричи корректировал их приземление. Кло’когн завис над идеально ровной площадкой, образованной возвышающейся над красноватой равниной скалой, которую срезали почти у основания строго под уровень. В паре километров огромные океанские волны разбивались о скалы, целиком состоящие из полупрозрачных дымчатых кристаллов. Мокрые минералы ослепительно сверкали бесчисленными гранями в свете восходящего красного карлика. Друзья облачились в скафандры, обработанные специальным инертным составом, чтобы исключить возможность повреждения активными реагентами в воздухе. Джозеф покинул челнок первым, отойдя от шлюза на несколько метров. Остальные осторожно последовали за ним. Ричи замыкал цепочку. Когда он, наконец, выбрался наружу и огляделся, оказалось что вокруг площадки собралось несколько тысяч Джозефов, как две капли воды похожих друг на друга. Ричи обратился к своему другу: он решил узнать, как они все тут оказались. Тот ответил в своей обычной странной манере, что все его братья ждут здесь, чтобы встретить их. Ричи почувствовал, что Гиффет подключается к их разговору. Джозеф продолжал петь, и мальчик начал объяснять остальным, что они обсуждают.

— Братья Джоза собрались, чтобы приветствовать первого, кто вернулся. Сейчас он поет им о том, что произошло, что их больше не будут забирать серые и что Джонни вернул его на родину. Он просит спеть нам песню благодарности.

Гиффет выполнял роль коммутатора, передавая мысли Ричи Немину. Ученый мог слышать «пение», как слышал его Ричард. Каждый раз было удивительно — чувствовать эту речь, полностью состоящую из эмоций, но когда огромный хор каменных существ ответил, у него закружилась от восхищения голова, и геолог даже пошатнулся. Григория не смог свалить даже безумный Совершенный, но эта «песня» была так прекрасна, что у него задрожали колени. Тысячи существ создавали микроскопическую вибрацию, от которой возник звук в слышимом диапазоне, словно миллионы хрустальных колокольчиков звенели вокруг них. Они пели о своей родине, о том, как она прекрасна, о том, как они рады, что их братья больше не будут покидать ее. Только сейчас Джонни до конца смог понять, насколько это удивительные создания, которые никогда не воевали друг с другом из-за земли, мелких различий в убеждениях, цвета тела и других, не имеющих значения вещей. Они были объединены одним огромным жизненным опытом, уходящим в глубокое прошлое, благодаря которому уже очень давно познали истину. Братья Джозефа пропели свою песню, и Ричи начал петь в ответ. Гиффет подумал, что это очень хорошо, что он еще маленький мальчик: его разум, не испорченный в погоне за наживой и властью, гораздо лучше понимал обитателей Ант-чиа. Ричи рассказывал им о том, как хотел бы побывать в других уголках удивительной планеты, пообщаться со всеми ее обитателями, узнать, как они живут. Он пел о том, как рад знакомству с Джозефом, и о том, что им непременно нужно побывать на Земле. Гиффет слушал и понимал, что сейчас вершится история: все, что услышат сейчас эти существа, они передадут другим, и это будет истиной, которую их раса запомнит, навсегда записав в генетический банк данных. Ричи продолжал рассказывать и спрашивать с бесценной наивностью ребенка, а Гиффет отошел немного в сторону и принялся изучать местность. На площадке, куда они приземлились, не было ничего лишнего: их ждали и подготовили ее специально для посадки кло’когна. А немного внизу, на равнине, покрытой удивительной полупрозрачной растительностью, он увидел стада самых странных существ, которых только способен представить человеческий мозг: они отдаленно напоминали покрытых длинными иглами осьминогов с панцирем улитки. Эти существа медленно скользили по земле, оставляя за собой ослепительно сверкающие в лучах солнца дорожки. Видимо, они питались окислами, образующимися на поверхности породы, растворяя и засасывая их. Кое-где на равнине стояли огромные столбы, возвышающиеся над более низкой растительностью. Они оканчивались исполинскими шляпками, как у грибов. Шляпки были прозрачными, но свет, проходя сквозь них, преломлялся и менял спектр. Коэффициент преломления везде был разный, поэтому столбы были разноцветные, так же, как и земля под ними. В подлеске, состоящем из растений, немного похожих на земные зонтичные соцветия, мелькала неизвестная живность. Все это было настолько необычно и удивительно, что у Гиффета разболелась голова: мозг пытался проводить параллели и строить ассоциации, но у него не очень получалось. Джонни закрыл глаза и стал слушать Ричи.

Они пробыли на Ант-чиа несколько часов. Ричи совершил невероятное: его детское восприятие мира помогло ему установить прочный доверительный контакт с расой, совершенно не похожей на человеческую. Ант-чиане сами предложили им забрать Джозефа назад для развития отношений между цивилизациями, но с условием, что он останется дома до первого разделения: бесценная информация о Земле, которая содержалась в его памяти, и приобретенный опыт должны были остаться на родине, чтобы навсегда сохраниться в генах потомков.

Друзья установили на площадке сборную конструкцию, которую для них специально разработал и заказал Каротти. Это был здоровенный треугольник, который собирался из титановых труб, на вершине которого располагалось колесо, приводимое в движение порывами ветра. Оно должно было крутить небольшой генератор, питающий маленькую лампочку. Томас решил, что такой символ реализации технического прогресса вполне сгодится для расы, которая обладает гигантскими знаниями, но не способна применить их на практике. Когда Немин закрепил опорную платформу несколькими мощными дюбелями, снял блокировку с вала и колесо начало медленно вращаться, каменные богомолы страшно разволновались. Этот простой образчик технологии просто привел их в экстаз: существа прекрасно понимали принцип работы устройства, а когда замигала лампа, они повалили на взлетную площадку сплошным потоком. Каменные богомолы окружили конструкцию, с детским интересом изучая ее. Ричи никогда не думал, что разумное существо способно испытывать такой восторг, а ведь он был еще ребенком, способность которого удивляться находилась на пике возможного.

Погода начала меняться, и Джозеф предупредил своих друзей, что ветер с моря принесет влагу, которая способна повредить их костюмы. Они условились, что будут посещать его мир каждые три месяца, пока он не сможет к ним присоединиться. После этого все погрузились в челнок и взлетели. Немин успел набрать кучу камней и теперь трясущимися руками перебирал свои сокровища. Ричи все никак не мог успокоиться: общение с такими эмоциональными и наивными существами навсегда изменило его отношение к жизни. Впрочем, и остальных тоже. Гиффету было немного грустно, ему не хотелось расставаться с Джозефом — он уже успел к нему привыкнуть. Стараясь не думать о медленно умирающих от старости тусклых, которые где-то рядом продолжали вращаться вокруг звезды в своем ковене, Джонни направил кло’когн в Прыжок.

Удивительно, как быстро все прошло в этот раз! Путешествие заняло чуть больше восьми часов: они вернулись вечером того же дня. Вытащив обратно в ангар нераспакованные чемоданы, Гиффет погрузил их на тележку и покатил наружу. Надо было приземлиться и выгрузить их рядом с домом. Когда он, пыхтя, докатился до машины (не тащить же весь этот хлам до виллы), на стоянке его уже встречали. Ричи не терял времени даром: на своем байке он уже успел слетать в офис к капитану и домой к матери. Джонни распрямил затекшую спину и помахал рукой.

— Твои сумки, дорогая! Возвращаю в целости и сохранности!

Лаура была так рада, что не обратила на подколку никакого внимания.

— Брось ты их к черту, любимый!

Она подбежала и бросилась к нему на шею.

— Мои мальчики! Как же я рада! Ричи, иди сюда!

Ричард недоуменно пожал плечами и неспешно подошел: он никак не мог понять, чему его мама так обрадовалась. Их не было несколько часов, что весьма досадно. Сам бы Ричи задержался на планете Джозефов еще на несколько дней. Тут он почувствовал острый укол совести: это Джонни влез ему в голову. «Моя мама меня так любит, а я веду себя как последний чурбан», — подумал он и прижался к ней, сразу почувствовав, что теперь все правильно.

Пока Гиффет занимался подготовкой к путешествию на Ант-чиа, его компанию осаждали толпы заказчиков, как тех, кто жаждал заключить с ними контракт на покупку или изготовление систем бесконтактного бурения, так и тех, кто уже подписал с компанией соглашение и теперь терзался разными сомнениями из-за поступающей из различных источников противоречивой информации.

Директор Петрака и коммерческий отдел настояли на организации официального открытого мероприятия, посвященного презентации нового изобретения. Каротти согласился, сразу предупредив всех, что не собирается бегать между столиками и ублажать потенциальных клиентов, на что директор вежливо ответил, что он также не планирует этого делать: в их задачи входило показать рынку, что «КарГи Констракшнс» не имеет секретов от своих покупателей и приложит все усилия, чтобы полностью удовлетворить огромный спрос на новый продукт.

В самом начале вечера Томас выступил с небольшой речью и поскорее убрался со сцены: остальным пусть занимаются специально обученные люди. Он не спеша прогуливался по залу, когда заметил Гиффета, который увлеченно уплетал что-то из глубокой вазы, практически забравшись в нее с ногами.

— Эй, Джонни, что ты там нашел?

Его партнер оторвался от еды.

— Прекрасная речь! Ты просто сразил их.

— Да, я сразу заметил, ты громче всех аплодировал.

— Прости. Ты же знаешь, все эти официальные мероприятия нагоняют на меня тоску.

Гиффет вернулся к содержимому вазы. Томас посмотрел по сторонам и тут через пару столиков обнаружил Григория в сопровождении двух прекрасных девушек. Одну он сразу узнал: это была Кейтлин Левински, которая теперь возглавляла отдел креативного позиционирования, а вторую он видел впервые. Обе висели на русском, словно он был специально для этого приспособлен, смеялись и называли его Гришей. Он в ответ краснел и застенчиво улыбался.

— Скажи, Джонни, это то, о чем я думаю?

Гиффет поднял голову и бросил взгляд на сладкую троицу.

— Угу. Ты пробовал этот салат из креветок? Тут есть икра и какие-то белые штуки, похожие на резину. Потрясающе!

— Я просто не понимаю, как он это делает? Немин с виду такой скромняга… Наверное, он большой любитель женщин.

Джонни, наконец, оторвался от еды.

— Томас, поверь, никакой он не любитель. Он настоящий профессионал, и пусть тебя не обманывает его внешний вид. О нем мечтает половина женщин в «КарГи Констракшнс».

Каротти с недоверием посмотрел на Гиффета.

— Половина? Что-то я не заметил.

— А когда ты вообще что-то замечаешь? И потом, не стоит ему завидовать, этот парень просто еще не встретил свою любовь. В этом у тебя перед ним абсолютное преимущество.

Гриша по-прежнему смущенно улыбался и краснел, но теперь Томас совершенно ясно видел, что все женщины вокруг бросают на Немина заинтересованные взгляды. Ох уж этот русский…

Джонни исчез, увлеченный Лаурой, и Каротти решил проверить содержимое глубокой миски, которое восхвалял партнер. Действительно, очень недурно. К нему подошел геолог со своим эскортом.

— Вижу, мой морской салат пользуется популярностью.

Томас удивленно поднял брови.

— Икра, стерлядь, креветки, кальмары, яйца и немного французского соуса. Я попросил повара приготовить несколько порций.

— Так вы, оказывается, прекрасный кулинар!

— Ну что вы. Просто в экспедициях все приходится делать самому, вот я и научился кое-каким рецептам.

— Я тоже хочу в такую экспедицию. Чем еще обычно питаются в Сибири?

Его шутка очень понравилась девушкам, которые звонко засмеялись и принялись еще сильнее прижиматься к ученому.

Каротти, чтобы совсем не расстраиваться, отправился искать Луизу. Ага, вот она где! Он издалека заметил ее густые волосы, в которые была вколота белая роза. Его невеста с кем-то разговаривала и весело смеялась. Очень интересно, кто это ее так веселит? Томас нахмурился и поспешил к ней через зал. Опасным конкурентом оказался Ричи. Он изображал, как Джозеф разговаривает голосом капитана Стюарта. Сам наемник стоял рядом, прислонившись к колонне, и улыбался одними глазами. Каротти наконец пробрался к ним, лавируя между гостями.

— Похоже, вы прекрасно проводите время. Вы видели Немина? Он сегодня пользуется популярностью.

Луиза бросила взгляд в сторону русского и небрежно заметила, что не видит ничего необычного.

— Я слышала, вы с Джонни куда-то собираетесь. Ты не хочешь меня посвятить?

— Что? Я никуда не собираюсь!

— Еще как собираешься. — Том оглянулся и увидел Гиффета под руку с Лаурой. — Мы все едем на пляжную вечеринку!

— А не поздновато для пляжа? Солнце через пару часов совсем сядет.

Гиффет ответил, что совершенно не видит в этом проблем, и они покинули мероприятие.

Уже через двадцать минут партнеры сидели за стойкой прелестного бара, построенного из тростника прямо на песке, пили ледяное пиво и смотрели, как девушки играют с Ричи, швыряя в него водорослями. Островок входил в состав Малайского архипелага, находился в стороне от основных туристических маршрутов и располагал огромными белоснежными пляжами, граничащими с непролазными джунглями, которые покрывали остальную его часть. Томас поднял бокал.

— Все-таки кло’когны — это прекрасная штука! Предлагаю за них выпить!

— Настолько же прекрасная, насколько и непонятная. Но в том, что он весьма удобен, нельзя не согласиться.

Они выпили и заказали еще по кружке. Джонни кивнул в сторону девушек, которые никак не хотели выбираться на берег.

— Ты знаешь, Том, они ведь хотят развития отношений. Особенно после всех этих событий.

— Что, обе?!

— Ага. Честно сказать, я испытываю небольшой дискомфорт по этому поводу. Это странно, я же сам сделал ей предложение…

— Ну, видимо, не так уж и странно, потому что я чувствую то же самое.

— Значит, это в порядке вещей. Предлагаю устроить двойную свадьбу. Только попозже.

— Когда?

— Эээ…

— Похоже, Гиффет впервые в жизни не знает правильного ответа?

— Нет, дело не в этом. Есть еще кое-что, одна вещь, которую я бы хотел сделать сначала. И я хочу попросить тебя поехать со мной.

— Конечно! Полагаю, выспрашивать бесполезно. Скажи хотя бы когда?

— Скоро. Я должен почувствовать.

— Ааа, ну так бы сразу и сказал. Тогда как почувствуешь, сразу звони мне, о'кей?

Посмеявшись, они допили пиво и побежали купаться, по пути окатив песком Стюарта, который сидел на берегу и курил, по своему обыкновению. Капитан посмотрел на партнеров, которые добежали до моря и теперь пытались утопить друг дружку, уже в который раз удивленно покачал головой, вскочил и, подбежав к ним, с криком «Банзай!» отправил обоих под воду.

20

Она сидела на шкурах, аккуратно помешивая в котелке баранью похлебку. Ее мужчина придет только вечером, а она уже заканчивает домашние дела. Хорошо, что они так долго могут оставаться на одном месте: ее малышке всего неделя, и ей требуется постоянное внимание, а любой переезд сопряжен с большими хлопотами. Она осторожно отогнула краешек пеленки и посмотрела на маленькое личико с огромными синими глазами. Эта девочка — самое прекрасное создание в мире.

Ее мужчина выбрал осенью это место, чтобы остановиться на зимовку, потому что рядом был источник воды и предгорья защищали от сильных ветров. Но она знала, что главной причиной было не это. Они оба остались в этом безлюдном уголке бескрайней монгольской степи, вдали от других аратов, потому что так было нужно. Она посмотрела на буддийский алтарь, скрывающийся в самой глубине гэра. Боги знают все заранее.

Мать положила свой драгоценный сверток на шкуры и подошла к кухне, располагавшейся справа от входа, на женской стороне. Она взяла приготовленные очищенные корнеплоды и положила их в котелок: через несколько минут ароматная похлебка будет готова. Ребенок тихо заплакал: ей показалось, что она слышит в его голосе вопросительные интонации. Она снова взяла малышку на руки и принялась ее покачивать, тихо напевая ей буу-ай — песню, которой уже многие сотни лет монгольские матери успокаивают своих деток. Держа ее на руках, женщина снова подошла к кухне, чтобы добавить в котелок степные травы. Она выглянула из гэра посмотреть, не видно ли на горизонте отары. Она знала, что мужчине еще рано возвращаться, но у нее было такое чувство, что нужно поспешить с обедом. Мать вернулась к очагу и бросила травы в кипящую воду. Она снова села на шкуры и в последний раз перемешала похлебку, ловко передвинув котелок на треногу рядом с очагом. Пускай остывает.

Она скоро поест, но сперва нужно покормить малышку. Девочка сосала грудь, жмурясь от удовольствия. Мать сидела в пол-оборота ко входу, поэтому сразу заметила необычное свечение снаружи. Молочно-белый свет проник в гэр, окрасив Будду, стоявшего на алтаре, в нежно-розовый цвет. Женщина повернулась чтобы поприветствовать гостей: почему-то она заранее знала, что их будет двое. Они вошли и низко поклонились. Она ответила тем же. Один из них подошел и поглядел на ее дочку.

— Как ты ее назвала?

Человек говорил, не открывая рта. Она подняла голову, чтобы получше рассмотреть его, и увидела синие глаза, которые излучали мудрость и доброту.

— Ее зовут Клоанди. Ты знаешь такое имя? Что оно означает?

— Это имя всегда ей принадлежало. Кло’ан-ди означает «придающая воде форму». Впереди у нее удивительная жизнь.

— Я знала, вы хотели, чтобы мы тут остались. Скажи, почему второй бог не заходит в мой дом?

— Он не хотел тебя напугать.

— Я не боюсь богов. Боги не причиняют людям вреда.

Второй тоже подошел. Он был темноволосый и черноглазый. Его цепкий взгляд с любопытством изучал убранство гэра, его стены и крышу.

— Привет. Ты права, людям не нужна помощь богов, чтобы творить зло.

— Садитесь, поешьте с нами.

Они сели на шкуры, и она отдала первому свое дитя, чтобы разложить похлебку по мискам.

— Твоя дочь — это самое прекрасное существо, которое я встречал, — сказал он, держа Клоанди на руках.

Мать кивнула. Она раздала гостям миски и взяла малышку назад, чтобы он мог поесть. Мужчины ели молча, с удовольствием. Когда они закончили, она спросила:

— Вы пришли, чтобы забрать ее?

Первый успокоил ее. Она почувствовала прикосновение его духа — он был сильный и справедливый.

— Мы никогда не отберем ее у тебя. Мы здесь, чтобы поприветствовать твое дитя.

— Ты сказал, что у нее будет удивительная жизнь. Я хочу знать больше. Боги умеют видеть будущее?

— Я не такой бог. Но я знаю о прошлом.

— Расскажи мне.

— Хорошо. Слушай.

Она устроилась поудобнее, переложив малышку на другой локоть.

— Твоя Кло’ан-ди старше всех людей, городов и империй. Она пришла в наш мир, чтобы создавать жизнь. Чтобы придавать воде форму. Она придала форму воде во многих мирах и в нашем мире погибла.

— Ты так много о ней знаешь. Ты любил ее?

— Нет. Но я лишил ее жизни, чтобы спасти наш мир.

— Ты не убьешь ее снова?

— Я буду оберегать ее. — Он бросил взгляд на алтарь. — Она возродилась, Будда дал ей новую жизнь.

Мать поклонилась им.

— Ты придешь снова?

— Я буду приходить часто. Ты успеешь привыкнуть ко мне.

Они попрощались и вышли. Белесый свет померк. Она выглянула наружу, но никого не увидела: только вдалеке, у горизонта, поднимала пыль отара овец. Ее мужчина возвращался домой. Она вернулась в гэр, остановилась у алтаря и, поглядев на статую Будды, произнесла:

— Он не сказал, как его зовут.

Малышка посмотрела на Мать и, не открывая рта, ответила:

— Его зовут Джонни Гиффет.

Примечания

1

Калифорнийский технологический университет

2

Терренкур — метод санитарно-курортного лечения, предлагающий физические нагрузки в виде пешеходных прогулок; чаще его употребляют для обозначения специально проложенных маршрутов для ходьбы

Content

Хроники Манипулятора
Позитивная научная фантастика
Джон Раттлер

Глава I

Глава II

Глава III

Примечания