Мила Бачурова

Собака — друг человека?

Собака — друг человека?

Да же?

Меня зовут Нюша. Это не хозяева придумали, в питомнике так назвали. Я — аляскинский маламут.

Нашу породу вывели когда-то, чтобы перевозить на санях тяжелые грузы. Некоторые мои соплеменники и сейчас в упряжках бегают, на соревнованиях. А я не бегаю, меня для другого завели.

Мой Хозяин боялся собак. Детский психолог сказала, что в доме нужен пес — большой, но добрый. Это, как раз, я.

С Хозяином мы познакомились, когда мне исполнилось две недели. Мама с Папой привезли его в питомник. Заставили подойти к вольеру, где мы всем семейством копошились, уговаривали взять щеночка на руки, но он только головой мотал.

А забирали меня, как положено, через два месяца. Когда сажали в машину, заводчица на Хозяина посмотрела и говорит:

— Ну, если мальчик не привыкнет, привозите собаку назад. Деньги вернем. Чего ж мучить, и ее и ребенка?

Мы с Хозяином сидели на заднем сиденье. Хозяин жался в один угол, я — в другой. Я плакала, потому что без братиков-сестричек было холодно и грустно.

Мама все просила, чтобы Хозяин ко мне хотя бы придвинулся, но он не соглашался. Тогда Мама попросила Папу остановить машину, пересела на заднее сиденье и взяла меня на руки.

Я сразу успокоилась, а она сказала:

— Бедненькая. Не скули. Вот увидишь, какой мы тебе домик на балконе построили! А Костя скоро привыкнет, ничего страшного.

Папа, за рулем, вздохнул.

Это было в субботу. А в воскресенье, к обеду, Хозяин заболел. Температура поднялась. На следующий день он не пошел в школу, и мы дома вдвоем остались.

Я опять поплакала, но не сильно — уже, все-таки, к новому жилищу привыкла. А потом… ну, я же маленькая была. И пока еще не очень понимала, что дома нельзя… В общем, посреди гостиной лужа образовалась. Хозяин в нее чуть не наступил.

Позвонил Маме — та велела потыкать меня в лужу носом и отнести на специальную пеленку, которую в углу постелили. Очень строго велела. Сказала, что иначе я не пойму, где можно свои дела делать, а где нельзя, и придется за мной постоянно убирать.

Когда Хозяин ко мне подошел, я обрадовалась. Вскочила, хвостом завиляла. Сказала:

— У-у-у-у-у!!!!

Мы, маламуты, не лаем. Только воем, от радости.

Хозяин говорит:

— Вот ты глупая! Я тебя носом тыкать пришел.

А я еще больше обрадовалась, что со мной разговаривают.

— У-у-у-у-у-у-у!!!!

Он засмеялся.

Носом меня Мама потыкала, вечером. Уже в другую лужу. А с Хозяином мы подружились.

* * *

Аляскинский маламут — порода ласковая, но упрямая и независимая, это во всех книжках написано. Чтобы я выдрессировалась и научилась выполнять команды, мы ходили на собачью площадку.

Мы с Хозяином занимались, а Мама за нами присматривала, потому что Хозяину тогда было всего десять лет. Хозяину нравилась команда «Барьер!» Я старалась карабкаться на щит быстрее всех, а он в ладоши хлопал — подбадривал. На прогулке мы с ним и через заборы прыгали, и через скамейки. Но больше всего я любила за мячиком бегать.

Один раз мой мячик цапнул Грег — противный брылястый стаффорд, — и мы подрались. Хозяин нас растащил, и мячик у этого дурня отобрал. А Мама потом сказала:

— Господи, глазам своим не верю! Раньше ты к пуделю подойти боялся, а теперь волкодавам в пасть лазишь! Разве можно так делать? А если бы он тебя укусил?!

Хозяин ответил, что, во-первых, Грег — не волкодав. Во-вторых, он знает, как лазить в пасть, чтобы не укусили, а в-третьих, это наш мячик. Пускай Грег за своим бегает, и нечего тут. Вот какой у меня Хозяин!

Дома мы тоже мячик кидали.

Я его приносила и совала Хозяину в колени. Он ворчал: «Отстань, я играю!» или «Отстань, я уроки делаю!», но потом соглашался. А вместо барьера мы прыгали через сдвинутые стулья, пока соседку снизу Маме не нажаловалась.

Когда Хозяин уходил в школу, я грустила.

Грызла, со скуки, его носки и тапочки. Они же хозяином пахнут! А еще изгрызла все его мягкие игрушки. Медведя, и Тигренка, и сурка Жан-Поля, который умел свистеть — Мама с Папой из Франции привезли. Ух, хозяин ругался!

Говорил:

— Что же ты опять натворила! Зачем Тигренку голову оторвала?!

А я только смотрела виновато. Как еще-то объясню, что не нужны в нашем доме никакие тигренки?

Еще я за Хозяина заступалась. Когда Мама или Папа начинали ворчать, принималась у них под ногами вертеться. Тогда они ругались на меня, что вечно лезу, а про Хозяина забывали.

Когда Хозяин приходил из школы или с тренировки, я здоровалась.

— У-уууу-уу-УУУУ-уу!!!

Папа говорил, что весь подъезд знает, когда Костя домой приходит. И что неподготовленного человека, от моего воя, удар может хватить. И убедить соседей, что я таким образом выражаю восторг, довольно трудно.

Странные они все-таки, люди! Как мне еще-то сказать Хозяину, что я его люблю? Что ужасно скучала — не важно, не было его полчаса или целый день — и теперь страшно рада видеть?

— Привет, Хозяин! Я соскучилась! Почешешь мне пузо?.. А может, гулять пойдем?.. Или чего вкусного принес?

Хотя вкусное обычно приносили Мама и Папа.

Так мы и жили девять лет, душа в душу, пока не появилась Настя.

* * *

К Хозяину и раньше друзья приходили. Одни меня гладили и трепали по загривку, другие обходили аккуратно. На волка похожа, все-таки. Лапы — толщиной с мужскую руку. Хоть я и не очень крупная, всего тридцать семь килограммов. Но я всем радовалась! Если это — Хозяина друзья, значит, и мои тоже. Так ведь?

Настя меня не испугалась. Посмотрела, как мы с Хозяином здороваемся. Погладила, почесала за ухом. И говорит:

— Миленькая. Только очень уж огромная, полквартиры занимает. Фу, да еще и линяет! — и давай рукав отряхивать.

Хозяин забормотал, что линяют маламуты раз в полгода, не чаще. Две недели потерпеть, а потом опять все нормально будет. Но на меня посмотрел так, будто я с барьера кверху лапами брякнулась.

Настю он приводил в гости, когда Мамы с Папой дома не было. Меня запирал на балконе. А Настя подзуживала:

— Ну, зачем ты бедную собачку обижаешь? Можно подумать, она что-то понимает и родителям расскажет! Ну, мешается, так и что? — и хихикала противно.

Это от того, что я к Хозяину рвалась. Потому что никогда в жизни он дверь от меня не закрывал!

И даже, если Настя не приходила — Хозяин все равно, как будто, с ней был.

Придет домой, меня потреплет быстренько, и к компьютеру. Гулять мы выходили на пять минут. Все дела сделаем — и сразу домой. Там Настя ждет, в компьютере.

Я уж, и так и этак. Сначала мстить пыталась. Кроссовки Хозяину погрызла — дрянь жуткая, но кто ж виноват, что натуральную кожу, как Папа, он не носит! Носки его прятала на балконе. По-всякому старалась. А он только вздыхал. Поругается для виду, и тут же забудет обо всем. За телефон хватается.

А потом Хозяин из дома ушел. С Мамой долго разговаривал, и с Папой.

Сказал, что он уже не ребенок. Что квартира Маминой дальней родственницы все равно пустует — родственница умерла, в квартире ремонт сделали и хотели ее сдавать, но жильцов пока не нашли. А им с Настей оттуда удобнее до универа добираться. И вообще, Мама с Папой поженились, когда еще моложе были, чем он! И никто их счастью не мешал.

Мама сказала:

— Ну, хорошо. Мы твоему счастью тоже мешать не хотим. А Нюша-то — как? Ты ее с собой возьмешь?

Хозяин смутился и сказал, что Настя думает — мне в той квартире слишком жарко будет. Я, все-таки, северная порода, а там даже балкона нет. И гулять негде. Это здесь — через дорогу лесопарк, а там асфальт кругом. Побегать, и то не получится.

Потрепал меня по холке и говорит:

— Не грусти, маламут! Я же не в другой город уезжаю, буду тебя навещать. — собрался и ушел.

* * *

Он и правда приходил. В первый раз — веселый, улыбался мне. Я решила, что насовсем вернулся! Он ведь и раньше иногда уезжал, в летний лагерь или к друзьям на дачу.

Мы с ним гуляли. Хозяин кидал снежки, а я за ними бегала. Мы в снегу валялись, так хорошо было! А потом ему Настя позвонила, и мы сразу домой понеслись.

А когда Хозяин в следующий раз пришел, Мама с Папой с ним очень сердито разговаривали. Он, оказывается, забыл, что у родителей — годовщина свадьбы, они с Настей в этот день уезжали куда-то. И Мама сказала, что не понимает, чем они заслужили такое отношение.

— Ты можешь хотя бы Нюшу взять? Сердце разрывается, на нее смотреть. Подумаешь, в квартире жарко! Ну, будете окна почаще открывать и гулять подольше.

Хозяин оправдывался, что он устроился на работу. И учится теперь, и работает. Приходит поздно, а Настя со мной на прогулке не справится. Уж Мама с Папой должны понимать, какая я сильная! Настю одним рывком опрокинуть могу.

Я вертелась под ногами, Хозяину в глаза заглядывала. Обещала, что буду слушаться Настю! Стану самым послушным маламутом в мире. Ни на одну кошку не гляну, ни к одной помойке не подойду! Драться не буду, ни с кем и никогда — только забери меня, пожалуйста!

Но Хозяин не забрал.

И я поняла, что и не заберет.

* * *

Я не ела две недели.

Мама с Папой отвезли меня к врачу. К Елене Викторовне, мы с ней со щенячества знакомы.

Елена Викторовна меня под капельницу положила. Отругала родителей, что не надо было доводить собаку до такого состояния. Я, хоть и выносливая порода, но всему же есть предел! Велела варить бульончик, фаршик размешивать, и кормить потихоньку.

Но я ни бульончика, ни фарша не хотела. Лежала возле миски, отвернувшись. А потом у меня отнялись задние лапы.

Родители опять в клинику отвезли, и на этот раз рассказали Елене Викторовне, что Хозяин ушел. А она только руками развела.

— Ну, так чего же вы хотите?.. Маламуты — привязчивая порода. Нюша тоскует. Уговорите как-нибудь сына забрать собаку, тогда, возможно, наладится.

Хозяину позвонили, и он приехал.

Папа мне купил специальную тележку, чтобы задние лапы складывать, на прогулку выходить. Только мы с Хозяином на улицу выбрались — Настя звонит.

Хозяин объяснил, что я заболела, и он, наверное, задержится.

Долго слушал, что ему говорят, и все грустнее становился.

— Ну, перестань, малыш! Потерпи, пожалуйста! Нюша скоро поправится.

А для чего мне поправляться-то? Если Хозяина со мной нет?

Если он опять уехал, а меня не взял?!

* * *

Я слабела, с каждым днем все больше. Если бы могла — умерла бы быстро, чтобы Хозяина не мучить, но быстро не получалось. Мы, маламуты, и правда — очень выносливая порода.

Хозяин приехал однажды, обнял меня за шею. В глаза заглядывает, а у самого слезы текут.

— Вот, что ты вытворяешь?! — говорит. — Ну, не могу я тебя забрать! Понимаешь?

Понимаю, конечно. Я все понимаю. Только жить не хочу. Потерпи, Хозяин, пожалуйста! Я чувствую, уже недолго осталось.

У Хозяина телефон зазвонил. Настя.

Я всегда знаю, когда она звонит, у Хозяина голос становится виноватый.

Я голову опустила — ну все, думаю, сейчас он убежит. И больше мы уже, наверное, не увидимся.

Хозяин говорит:

— Да. Я у родителей… Ну, хорошо, у собаки!.. Знаешь, я сегодня не приду, наверное. С ней побуду. Может, тоже сюда приедешь?.. Малыш… Ну, не сердись… Я… — и замолчал, дальше уже только Настя говорила.

У Хозяина лицо, сначала, виноватое-превиноватое было.

— Малыш… Ну, постой…

Но Настя не ждала. Говорила дальше.

Хозяин вздохнул, ко мне придвинулся поближе. Голову мою к себе на колени положил. Трубку в сторону отвел, и шепчет мне:

— Ничего! Поворчит и перестанет. Настя — знаешь, какая добрая!.. Что? — это у него вдруг лицо изменилось. Как каменное стало. — Это Нюша — игрушка?!.. Нет, не «твоя собака»!.. Ее зовут Нюша! — помолчал, послушал. — Нет! Она не придуривается. Это люди врать умеют, собаки не врут!.. Знаешь, давай потом поговорим. Нам гулять пора. — и бросил телефон.

Я носом ему в ладонь ткнулась. Лизнула осторожно. Если думаете, что мою тележку в лифт запихнуть, а потом по ступенькам вниз стащить легко — ошибаетесь.

Но Хозяин меня, конечно, повез на прогулку. Он у меня очень сильный!

Мы гуляли по двору, а он рассказывал, как я поправлюсь, и буду снова за мячиком бегать. Уже ведь почти весна, скоро снег растает! На дачу поедем.

Как же давно он со мной не разговаривал! Я слушала и отвечала:

— У-у-у-у!

Тетка какая-то навстречу шла.

— Что же вы, молодой человек, над животным издеваетесь?! Так воет, что уши закладывает!

Хозяин засмеялся только. А тетке я сказала:

— У-у-у-У-У-У-у-у-у-У-У!

Ух, как она отскочила!

Телефон Хозяин не взял, и никто нам не мешал гулять. Только когда домой пришли, услышали, как он разрывается.

Хозяин помрачнел.

Взял телефон, смотрит на него — я знаю, что там сейчас Настину фотографию показывают. Потом на меня посмотрел.

А потом поднес его к уху и говорит:

— Не перебивай, ладно?.. Знаешь, ты все грозилась, что уйдешь… Я подумал, и больше не буду уговаривать. Если хочешь, уходи… Все просто, на самом деле. Я — это и Нюша тоже! А, раз ты этого не понимаешь, то объяснять — без толку. Пока. — и пальцем по экрану провел.

Телефон, тут же, опять зазвонил, но Хозяин его отключил.

* * *

Я выздоровела. Бегаю, конечно, не как в щенячестве. Но мячик по-прежнему люблю.

Поиграем, Хозяин?!

Конец

Content

Мила Бачурова
Собака — друг человека?