Василий Криптонов, Мила Бачурова

КАПКАН

Глава 1. Моё маленькое королевство

Дом, который Джиан нашёл по моей просьбе, находился в на удивление приличном районе Шужуаня. Ровные дороги, улыбчивые соседи, низкий уровень преступности. Люди, жившие здесь, оберегали свой островок уюта от злых и холодных волн окружающего мира.

Я мог бы быть доволен. Мог бы жить тут припеваючи на выданные кланом Чжоу деньги, подумать о детях, которым мог бы дать прекрасное образование… Чёрт, да самое лучшее! Я мог бы даже послать их учиться за границу, в какое-нибудь из тех учебных заведений, одно название которых заставляет всех благоговейно округлять глаза.

Только один момент отравлял идиллию: Кианг. Нет, я совершенно не хотел, чтобы мои дети жили в мире легальной наркомании. Мои дети должны быть сильными и независимыми, с трезвым и незамутнённым взглядом на реальность. Я глотку себе перегрызу, если мой ребёнок встанет в очередь за таблетками с кровью Кианга только потому, что без зависимости его не примут в приличное учебное заведение. «Нам не нужны проблемы с дисциплиной. Поэтому мы вынуждены принимать превентивные меры, надеюсь, вы понимаете, господин Ченг. Кроме того, как показали исследования, студенты, принимающие эти таблетки, демонстрируют в среднем на десять процентов лучшие результаты в учёбе и в спорте…».

«Не дай вам бог жить в эпоху перемен», — сказал Конфуций. Видел бы старик эту эпоху… Без шума и погромов мир менялся полностью. Войны и революции, изобретение атомной бомбы, эпидемии, телевидение, интернет — всё это осталось далеко позади. Все эти явления, менявшие облик человечества, теперь выглядели для тех, кто имел глаза, чтобы смотреть, детскими забавами по сравнению с тем, что принёс Кианг.

И кто мог его остановить? Гуолианг был прав: в этом мире такой силы не было. Как обстоят с этим дела в других странах, я пока не знал, ведь таблетки не освещались в новостях, а других контактов с внешним миром у меня не было. Я возглавил шестой клан, но пока что от этого проблем было больше, чем пользы. Однако иначе я поступить не мог. Мне нужно было сделать хоть что-то конкретное: зажечь маяк, поднять флаг, под который могли бы собираться те, кто хотел для себя и своих детей человеческого будущего.

Политиком я не был никогда. Я мог быть ментом, мог быть бойцом, тренером, избранным — много кем. Но не политиком. Поэтому вокруг меня всё время что-то происходило, и я с трудом успевал на это реагировать, не имея ни малейшего понятия, правильно ли поступаю.

Впрочем, одним важным политическим умением я всё же обладал: умел принимать решения и хранить при этом такое выражение лица, будто даже слово «сомнение» мне неизвестно. С таким выражением лица я ложился спать, просыпался, завтракал, выходил из дома и занимался той работой, к которой привык. С поправкой на то, что теперь у меня не было законного права ею заниматься. Что создавало трудности, но вместе с тем и развязывало мне руки. Кропотливый сбор доказательств, задержание по всем правилам, бесконечные салки с адвокатами — всё это осталось в прошлом. Мы, я и те, кто захотел присоединиться к новопровозглашённому клану Ченг, действовали по куда более простой схеме: найти и уничтожить.

Сегодня был один из важных, ключевых дней. Я вышел из спальни. Ниу там уже не было, она всегда просыпалась раньше меня и убегала в кухню готовить. В гостиной обнаружил Гуолианга с трубкой. Поначалу я делал ему замечания, чтобы шёл дымить на улицу, но, поскольку никого он, похоже, не напрягал своими привычками, в итоге забил.

— Ну, как дела, старик? — спросил я, зевая и переключая мозги с мечты о кофе на предвкушение крепкого чёрного чая. — Что говорят звёзды?

С чувством юмора у Гуолианга было так себе. Он сурово посмотрел на меня и, выпуская облачка дыма изо рта, сказал:

— Я не разговариваю со звёздами, Лей. Я лишь слышу, о чём шепчет ветер.

— Да-да, как скажешь. И что, прогноз благоприятен?

Всё ещё насупленный Гуолианг кивнул:

— Будет удача. Большая удача. И она поведёт тебя далеко-далеко, к самой цели.

О, это что-то новенькое. Хотя и слабо верится. Мы сегодня по плану должны были взять одного из торговцев средней руки. Не из тех, что стоят на улицах, а рангом повыше. Так что куда меня поведёт сегодняшняя удача — вопрос открытый.

Вопрос, кто такой Гуолианг, тоже был очень интересен, и ответа на него я пока не нашёл. Ни «допрос с пристрастием», ни наблюдения не дали ничего. На избранного духом Гуолианг не походил, да и сам категорически отметал такую возможность. Однажды, правда, обмолвился, что, возможно, у него есть предрасположенность, но ни один дух на него так и не позарился, вот и получилось, что получилось. Но вообще-то Гуолианг, не особо заморачиваясь определениями, считал себя шаманом.

Он мог немного видеть будущее (сам этого так не называл, бубнил что-то про какие-то переплетающиеся нити и идущие по ним вибрации, но факт оставался фактом: будущее он предсказывать умел, пусть недалёкое и малозначительное), а также легко находил потерянные вещи. Бормотал что-то, когда дождевые тучи задерживались над посёлком, и Ниу начинала грустить — вскоре тучи расходились, и светило солнце. Гуолианг делал много разных вещей, странных для меня и Ниу, но вполне привычных и понятных моей «матери», госпоже Кингжао.

В основном же он просто сидел в плетёном кресле и курил трубку. Это в первой половине дня. Ближе к вечеру Гуолианг как-то незаметно менял трубку на крохотную рюмочку, которую потихоньку, раз за разом, наполнял местной водкой. Сам я эту вонючую дрянь, похожую на ту водку, которую продавали у меня на родине, разве что крепостью, не стал бы пить даже за большие деньги. А Гуолианг, которому сравнивать было не с чем, употреблял с удовольствием. Видимо, поселившись в моём доме, решил, что обрёл здесь наконец-то тихую гавань. О том, что такое алкоголизм, то ли не знал, то ли в своём чудесном возрасте и при своём состоянии здоровья такой ерунды уже не опасался. Ему нравилось, как ледяной напиток обжигает нутро, и Гуолианг с головой отдавался этому процессу. Я не возражал. Читать лекции о вреде алкоголя старику, одной ногой стоящему в гробу, было бы по меньшей странно. Пусть уж доживает оставшиеся дни так, как нравится.

— А в тебе я вижу сомнение, — выдал вдруг Гуолианг.

— Да ну? — заинтересовался я.

— Не позволь ему завладеть твоим сердцем, Лей. Другой надежды у нас не будет.

— Не волнуйся. — Я похлопал его по плечу. — Никаких сомнений во мне нет.

Гуолианг кисло улыбнулся половиной рта.

— Не всегда самому виднее, что происходит у тебя внутри. Я вижу дальше и глубже, Лей. Потому и предостерегаю. Это — война, в которой нельзя проиграть. Слишком многое стоит на кону.

Я не стал спорить. Развернулся и пошёл за стол. Пожелал доброго утра матери и Ниу. Сел на своё обычное место, подвинул к себе тарелку. Мыслями я уже был там, снаружи. Ниу, чувствуя моё настроение, притихла, хотя они с матерью только что живо что-то обсуждали. Ну, вернее, Ниу обсуждала, стараясь за двоих. Мать Лея Ченга была не сказать чтоб сильно разговорчивой.

В каком-то смысле китайские женщины были моим идеалом. За всё время совместного житья между ними не было ни одной ссоры, ни одного выяснения отношений. Я мог сутки не появляться дома и даже не позвонить, а когда возвращался — мне были неизменно рады. Учитывая то, какую жизнь я себе выбрал, это было очень кстати. В том, что Ниу никуда не денется, я не то что не сомневался — считал даже мысль об этом безумием. Воздух никогда не сделается твёрдым, вода не загорится, а Ниу не уйдёт, как сделала когда-то моя жена. При этом Ниу не претендовала на то, чтобы понимать, чем я вообще занимаюсь целыми днями. Она принимала как должное те клочки внимания, которые я мог ей уделить, никогда не роптала и не просила большего.

В отличие от матери. Та постоянно пыталась осторожно навести мосты для более близкого общения.

— Лей, ты сегодня придёшь к ужину? — спросила она.

— Угу, — буркнул я, даже не вдумавшись в смысл вопроса. Моей задачей было как можно скорее покончить с завтраком и уйти.

— Хорошо, — сказала мама. — Мы тогда приготовим твои любимые…

Какие блюда были любимыми у Лея Ченга до того, как в его теле очутился я, мне слушать было неинтересно, и я словно отключился. Быстро прикончил еду, допил чай и встал.

Ниу проводила меня до двери. Я собирался обуться, но вдруг резкий запах ударил даже не в ноздри, а непосредственно в мозг. Я выпрямился.

— Что случилось? — испугалась Ниу, заметив выражение моего лица.

Случилось то, из-за чего в своём родном мире я в конечном итоге сделался лучшим. Наркотики я умел чуять вернее, чем специально обученные собаки, на таких расстояниях, которые собакам и не снились. В первый же день в этом мире знакомый запах вывел меня из равновесия. Я отказался принимать таблетку и попал в карцер. Впоследствии приучил организм не реагировать так остро. Мне приходилось хранить эти таблетки, спать на них, даже глотать их — и если бы я продолжал воспринимать запах по-прежнему, сошёл бы с ума. Пришлось «перенастроить» организм.

С тех пор всё изменилось. Мой текущий статус позволял держать таблетки подальше от дома. Ниу, которой я так и не рассказал, что она избавилась от зависимости, продолжала принимать безвредные витамины, свято веря, что это — клановые таблетки, которые я невероятными усилиями днями и ночами добываю для неё. Организм расслабился, привык чуять дрянь лишь на улице, на работе, как прежде. Поэтому сейчас меня буквально тряхнуло.

— Ничего, — сказал я и надел кроссовки. — До вечера.

Одевался теперь так, как привык за годы работы в Управлении — джинсы, кроссовки, тёмные футболки без принтов и надписей. Кобуру прятал под лёгкой курткой. И стригся коротко — хотя Джиан по поводу моего облика изворчался, что главе клана надо бы выглядеть более презентабельно. Для начала хотя бы отрастить волосы, носить на шее цепь толщиной в палец и приступить к увлекательнейшему процессу забивания тела татуировками.

Поцеловав на прощание Ниу, я открыл дверь и вышел на крыльцо. Взглядом тут же нашёл источник запаха. По улице шла девушка в джинсах и кожаной расстёгнутой курточке, под которой виднелась белая майка с эмблемой какого-то бренда. Для кого угодно девушка выглядела бы на высший балл, но не для меня. Исходящие от неё волны одуряющего запаха заставляли кулаки сжиматься. Я смотрел на неё — и ненавидел.

А девушка, почувствовав пристальное внимание к своей персоне, повернула голову, улыбнулась и помахала мне рукой. Я заставил себя махнуть в ответ и даже выдавил улыбку. Девушка подошла к двери дома напротив нашего. Я думал, она позвонит, но девушка меня удивила — брякнула ключами и отперла дверь самостоятельно. И только когда дверь закрылась за её спиной, до меня дошло, что ещё было необычного в этой девушке.

Она не была китаянкой. Европейский тип лица, светлая кожа, волосы цвета спелой пшеницы. Вот так номер…

— Русская, — произнёс негромкий голос у меня за левым плечом.

— Что?

Я обернулся и увидел Дэйю. Она всегда появлялась, когда была нужна. Где жила, как — не рассказывала. Иногда вовсе казалось, что Дэйю — призрак. Что-то вроде моего личного духа-хранителя, а не человек.

— Она сняла этот дом три дня назад. Приехала из России, вроде как журналистка. ЗовутNatazsha Smi'noffa.

— Наташа Смирнова, — произнёс я легко и просто имя, из которого Дэйю сделала маловразумительный набор звуков. — Ты в курсе, что она сидит на наркоте? Или торгует.

Дэйю отрицательно мотнула головой.

— Выясни, — приказал я.

Дэйю задержала взгляд на мне, будто пытаясь определить, насколько я уверен в своём праве отдавать какие-либо приказы. Уже не раз так делала, словно испытывая меня на прочность — как будто до сих пор не была уверена, что вступила в клан Ченг и признала меня его главой. В итоге, впрочем, кивнула:

— Хорошо, завтра займусь. Или сейчас?

— Завтра. Сегодня ты мне нужна. Поехали.

Я шагнул вниз с крыльца, и тут же подъехал автомобиль, за рулём которого сидел Джиан. В моём маленьком королевстве всё работало, как часы. Я открыл заднюю дверь, решив изобразить джентльмена, и жестом пригласил Дэйю внутрь. Она уселась с каменным выражением лица, словно бы так и надо.

Не все китайские женщины были одинаковыми. Дэйю ломала стереотипы, даже не задумываясь. Например, для начала, она была убийцей.

Глава 2. Трудовые будни

Джиан, зевая, вёл неброскую машину, которую выбрал и купил сам, выслушав мои пожелания: «Надёжная, неприметная, и чтобы можно было погонять, если надо». Вопросов Джиан практически не задавал, за счёт чего нравился мне всё больше и больше. Лучший сотрудник организации, которой не существовало.

Мы с Дэйю сидели на заднем сиденье.

— Русская, говоришь? — задумчиво сказал я.

— Да, — коротко ответила Дэйю, глядя в окно.

Занятно. Мысль о том, что в этом мире тоже существует Россия, меня раньше если и посещала, то только так, по касательной. А она — есть. И как там, интересно?

Я вздохнул.

— Скучаешь? — Дэйю внезапно решила проявить чуткость.

Скучал ли я по Родине? Вот уж не знаю… Попав в этот мир с потерей памяти, я успел тут адаптироваться, прежде чем память вернулась в полном объёме. А когда вернулась — всё завертелось слишком быстро и насыщенно, чтобы было время о чём-то тосковать.

— Терпимо, — ответил я Дэйю в той же короткой отрывистой манере, в которой предпочитала общаться она.

— Может, вам стоит познакомиться? — предположила она, повернувшись ко мне. — Найдутся общие темы для разговоров…

— Нет, и ты знаешь, почему.

— Ах да, твоя непримиримая борьба с наркотиками, ясно.

И отвернулась. Ну и зачем, спрашивается, она осталась со мной? Из каких соображений?

Я хватал всех подряд уродов, замешанных в этом дерьме, лелея надежду найти ниточку, ведущую к Киангу. Плюс, старался как можно сильнее навредить всей этой системе. Системе, которую бережно вырастил Кианг, чтобы однажды пустить по ней свои особые таблетки. Если все торчки Шужуаня станут зависимы от Кианга, станут, как утверждает Дэйю, подчиняться ему не раздумывая… Представлять это не хотелось. Проще работать не покладая рук, чем воображать конец света.

Джиан свернул в нужный переулок и припарковал машину за другой — синим седаном с грязными стёклами. Опустил стекло, закурил. Я не сделал ему замечания — сегодня вредная привычка Джиана была частью нашей маскировки.

Из седана вышел Ронг. Потянулся, зевнул, будто только что проснулся. Дело, в общем-то, обычное. Местные нередко так много работают, что прямо в машинах и вырубаются, не успев доехать до дома. Поспят — и на вторую работу. Или на третью. В погоне за мечтой однажды вырваться из этого круговорота и начать жить по-человечески.

Ронг достал сигарету, сунул в рот, похлопал себя по карманам, беззвучно выругался. Огляделся, «заметил» наш автомобиль и вразвалочку подошёл к открытому окну.

— Друг, прикурить не будет? — спросил он нарочито громко.

— Будет, — проворчал Джиан и щёлкнул зажигалкой.

Ронг затянулся, выпрямился, посмотрел в небо.

— Ну как дела? — спросил я.

— Да никак, — отозвался Ронг. — Сидит дома.

— Точно дома? Если он тебя заметил и свалил незаметно…

— Да точно тебе говорю. Минут пятнадцать назад занавески колыхались.

Это, конечно, ни о чём не говорит. «Колыхатель занавесок» установить — пара пустяков. Ещё можно зажечь свет и посадить манекен у окна. Поставить таймер на свет. Включить радио. В общем, способов создать впечатление, что дома кто-то есть, вагон и маленькая тележка. Я посмотрел на окно третьего этажа в многоэтажке напротив.

— Ладно, — сказал Ронгу. — Добивай и езжай домой отсыпаться.

— Есть, — коротко отозвался он и отошёл к своей машине.

Со стороны всё выглядело совершенно естественно: прикурил, поболтал с незнакомцем о погоде и пошёл восвояси.

— Точно хочешь брать сегодня? — спросила Дэйю, когда Ронг укатил.

— Да, — кивнул я. — Мы уже всё видели. Вряд ли он покажет нам что-то большее.

— Как скажешь. — По её холодному тону невозможно было сказать, осуждает она моё решение или, напротив, благословляет. Мне, правда, ни того, ни другого было не нужно.

Парень, за которым мы следили, носил лаконичное имя Йи и был как раз одним из торговцев средней руки. К нему обращалась вся мелкая шушера, толкающая товар на улицах и в клубах. Йи работал с ними по-разному. Одни должны были платить сразу, другие брали товар, а рассчитывались уже потом, в определённый день месяца. Наверняка существовали и разные тарифы. Бизнес, что тут скажешь.

— Мне что-то делать? — спросил Джиан, выбросив окурок.

— Нет, мы сами, — покачал я головой. — Сиди в машине, не лезь на рожон.

— Да было бы куда лезть. Шпана ведь…

— Ну, шпана не шпана, а ствол носить вполне может. Или хотя бы нож.

— Видали мы таких…

— Джиан. Не геройствуй, когда не надо. У тебя другая работа. Договорились?

Джиан нехотя кивнул. В последнее время я стал замечать, что спокойная жизнь его несколько тяготила. Джиану явно хотелось драйва, но он держался. Если раньше просто уважал меня и верил мне, то теперь ещё и чувствовал себя по гроб жизни обязанным за то, что я легко и просто снял его с зависимости. В тот день, когда мы захватили завод Чжоу, мы сделали не так много таблеток на моей крови, как хотелось бы. Расходовали экономно. Джиан и остальные пацаны из Цюаня стали первыми «подопытными», и эксперимент прошёл удачно. Ни один больше не вспомнил о клановых таблетках. И пусть раньше Джиан хорохорился, говоря, что не так уж они его напрягают, но всё же, сбросив с плеч этот груз, вдохнул свободнее.

Мои таблетки были единственным козырем нашего клана, единственной причиной, по которой к нам постепенно стекались люди. И эти люди оставались верными — не за счёт зависимости, а за счёт элементарной человеческой благодарности.

Был ещё такой аргумент, как деньги, но тут я был очень осторожен. Да, я располагал серьёзной суммой. И, по идее, она требовала вложения. Нужно было покупать или открывать какие-то фирмы, которые давали бы рабочие места моим парням и укрепляли могущество клана. Но такая деятельность заняла бы меня с головой на годы и годы. С такой неповоротливой махиной, как развивающийся клан, гоняться за невидимкой Киангом было бы весьма затруднительно. И уж тем более не взять тендер на отстрел наркоторговцев.

Поэтому деньгами я распоряжался дилетантски. Оставив себе хорошую сумму на чёрный день, из остальных выплачивал парням сдельную зарплату. Они должны были быть заинтересованы в том, чтобы работать со мной. И не должны отходить далеко. Да, в бизнесе я соображал не много, а посоветоваться мне было не с кем. Но я и не собирался становиться бизнесменом.

— Выходит, — сказал Джиан.

Я сморгнул непрошеную задумчивость и повернул голову. Дэйю уже давно смотрела в сторону дома. Дверь закрылась за спиной парня лет тридцати, с короткой стрижкой. В спортивных штанах и джинсовой куртке, с сумкой через плечо, он стоял, сунув одну руку в карман, другой держал сигарету и затягивался. Острым, внимательным взглядом окинул улицу, задержался на нашей машине и резко пошёл.

— Сейчас? — спросила Дэйю.

— Нет, — покачал я головой. — Пусть возьмёт товар. Тогда.

Дэйю молча открыла дверь машины. Когда дверь захлопнулась, Дэйю уже не было видно. Она исчезла, стала невидимкой.

* * *

Джиан тронул машину спустя минут пятнадцать. Йи был опытным барыгой и любой хвост срисовал бы на раз. Любой, кроме Дэйю. Не потому, что она перестала носить красный костюм ниндзя — я бы не удивился, если бы узнал, что сожгла его на костре, а напоследок плюнула в огонь. Одевалась теперь примерно так же, как я — джинсы, неприметные футболки, кроссовки. Не знаю уж, копировала меня или в принципе предпочитала неброскую одежду. Но волосы Дэйю, ещё когда мы жили в монастыре, покрасила в красный цвет — понятия не имею, каким образом ухитрилась это сделать в обители, населённой одними мужиками-монахами и наглухо изолированной от внешнего мира. Видимо, стремление женщины к красоте способно преодолеть и не такие преграды.

Сами по себе красные волосы, конечно, не могли не привлекать внимания. Но Дэйю — избранная духом, идущая путём убийцы, умение становиться незаметной отточила ещё на службе у Кианга. Время от времени от неё поступали краткие отчёты в виде сообщений. Координаты и суть дела. Йи не торопился за товаром. Складывалось впечатление, что он тянет время. Подозревает-таки слежку? Парни вроде него доверяют своей паранойе, она жизни спасает.

— Кафе «Зелёный бамбук», — сказал я Джиану, как таксисту.

Он послушно повернул руль.

— Тебе ничего здесь не кажется странным? — задумчиво спросил Джиан.

— Где — здесь? С Йи?

— В Шужуане, я имею в виду.

— А в чём дело?

Джиан помолчал, сосредоточенно следя за дорогой. Потом изложил свои подозрения:

— Ну… Я с наркотой никогда не марался. Но жил не с закрытыми глазами, если понимаешь, о чём я.

Я кивнул. Как не понять. Для того, чтобы не видеть, что творится в мире, нужно действительно быть слепым. Или наивным до безумия.

— Там, где я жил, этим делом занимались Чжоу. Ты понимаешь. Им особо нечего было бояться. И всё-таки они были осторожны.

— Как так — нечего? Я немного изучал этот вопрос. Правительство не благословляет наркоторговлю.

— Ага, ага, — покивал Джиан. — Оно и не благословляло. Парней брали, сажали за решётку. Вскоре поступала бумага от клана, и их выпускали. С извинениями, поклонами, но без изъятой дури. И вот эти потери парням приходилось восполнять из своего кармана. Поверь, многие предпочли бы получить срок в государственной тюрьме, чем оказаться в долгу у клана, пусть даже собственного. Тех, у кого было немного порошка на кармане, такие вещи действительно особо не парили. Но если кого брали с чемоданом… Сам прикинь порядок чисел.

Я прикинул. Для меня сейчас — карманные деньги, конечно. Но для человека, который вынужден работать, чтобы зарабатывать на жизнь — это петля на шее.

— Ну так и что насчёт Шужуаня? — напомнил я про начало разговора.

Джиан затормозил на перекрёстке, достал сигарету, посмотрел на меня. Я, поморщившись, кивнул. Ладно уж. Я — избранный, если что — решу проблему с любым нападением. Да и вряд ли здесь кто-то на нас позарится.

— Здесь, по сравнению с там, никто вообще не боится, — пробормотал Джиан невнятно, прикуривая сигарету.

— То-то Йи уже полдня круги наматывает, — усмехнулся я.

— Ну, Лей, ты же умный. Сложи два и два.

Я смотрел на Джиана с недоумением. Он вздохнул и сам дал ответ:

— Он боится нас. Про наш клан пошли слухи. И сам видишь, барыги всё на ходу меняют. До нас они тупо не умели прятаться.

А ведь точно. Наша бурная деятельность по зачистке Шужуаня от наркоты не могла не сделать клан Ченг героями слухов. Тут были как свои плюсы, так и свои минусы. С одной стороны, страх — залог порядка. С другой, наши цели стали гораздо лучше прятаться, что создавало определённые неудобства.

Я помолчал, вспоминая и обдумывая. Нехотя признал, что Джиан прав. Такой беспечности от наркодельцов можно было ожидать в трущобах, где родился Лей. Но здесь, в городе, где меня в первый же день повязали на вокзале за попытку помочь женщине вернуть украденное, всё должно быть куда как суровее. Однако барыги не владели даже искусством «закладок». Товар передавался с рук на руки едва ли не прилюдно.

— Тут ведь всё просто, — развивал мысль Джиан. — Закон — и точка. Нет никого большого и сильного, мы бы знали. За особо крупные размеры — смертная казнь. А всем как будто бы плевать. Почему?

Джиан сделал рукой с сигаретой красивый жест, словно предлагая мне высказаться по этому поводу. Почему… Ну, варианта на самом деле два. Либо представителей закона мало, они слабы и им плевать на все свои функции, кроме самых очевидных. Либо полиция получает свою долю и живёт себе припеваючи. В последнем случае мы мешаем их бизнесу, а значит, однажды придётся с кем-то говорить на эту тему.

— Если Кианг хорошо вложился в развитие сети в Шужуане, он, надо думать, обеспечил юридическую защиту, — сказал я. — Не зря про него говорили, как про основателя шестого клана.

— Так Ченг, значит, седьмой? — притворился расстроенным Джиан.

— Ченг пока — детская самодеятельность, — огорчил я его ещё больше. — Никакой реальной власти.

— Печально… — И, вздохнув, Джиан добавил: — Пацаны недовольны, знаешь ли.

— Чем же? — холодно спросил я.

— Не притворяйся, что не понимаешь. Под другими кланами было стабильно. Жильё, работа, уверенность в завтрашнем дне. А тут ты сам говоришь — детский сад.

— Кто-то хочет уйти? — всё тем же тоном спросил я.

— Не. Про «уйти» разговоров нет — по крайней мере, пока. Но парни не понимают, что они делают. Зачем. И, наверное, скоро начнут делать чуть больше, раз уж глава сам не решается. Власть. Уважение. Деньги… Про татухи ты ведь слышал?

— Угу…

Одна из тех инициатив, которые я не одобрял, но и открыто осудить не мог. Татуировки с иероглифом «Гром», которые начали делать мои ребята. Банде нужна атрибутика. Что-то, что выделяло бы их из серой массы.

— Останови тут, — сказал я, увидев, что мы приближаемся к указанному Дэйю месту. — Не светись.

Джиан послушно припарковал машину у бордюра, поднял ручник.

— Мы ведь можем очень высоко подняться, — вкрадчиво сказал он, тоном, который напомнил мне самое начало нашего знакомства, когда Джиан вот так же, едва ли не ласково, требовал от Тао таблеточный долг. — Средства есть. Я понимаю, ты занят другими делами. Но кто-нибудь может заняться этими.

— Кто-нибудь — это, например, ты? — предположил я.

— Ну, не знаю. Можно найти людей поумнее. Тех, которые знают, как правильно делать. Найти людей я бы смог. Ты только скажи.

Слова прозвучали, я должен был дать ответ. Вот он, момент выбора, подкрался незаметно. И либо я делаю выбор сам, либо его сделают за меня. Ну же? Дать отмашку и смотреть, как в Шужуане поднимает голову молодая империя? Или сказать решительное «нет», потерять всех парней и остаться одному? Даже господу богу неизвестно, какой из двух вариантов скорее приведёт меня к цели.

До сих пор я рассчитывал на очень простую стратегию — добраться лично до глотки Кианга и перегрызть её. Но пока эта стратегия никак себя не оправдала. Кианг всегда оказывался на несколько шагов впереди.

Что если мой подход несостоятелен? Можно ведь найти и другой. А именно — создать структуру, способную столкнуться со структурой Кианга. Битва титанов. Война вместо жалких диверсий. Да, создание этой структуры вывалит на меня целую тонну проблем, что бы ни говорил Джиан, одним кивком дело не ограничится. Но есть ли другой путь?

Завибрировавший в руке телефон избавил меня от необходимости решать здесь и сейчас. Я бросил взгляд на экран.

— Жди звонка, — бросил я Джиану и открыл дверь. — Потом поговорим.

Глава 3. Охота

— Я почти всё, — «порадовала» меня Дэйю, когда я свернул с освещённой фонарями вечерней улицы в сумрачные дворы.

Дэйю появилась рядом со мной, её будто выплюнули сумерки. Темнело быстро, а освещение здесь, в шаге от цивилизации, почти не предусматривалось.

— Хреново выглядишь, — заметил я.

— Я почти весь день невидимкой. Кажется, скоро будет откат.

А вот это ещё хреновей. Не то чтобы я сам не справился с каким-то жалким барыгой. Собственно, можно было вообще это дело пацанам доверить. Но дракон внутри меня отчего-то начал волноваться, и с каждым шагом это его волнение становилось всё отчётливей. Он, как молния, носился в бесконечной тьме и беззвучно ревел, хлопая крыльями.

— Ладно, — решил я. — Не лезь на рожон, будешь на подхвате.

— Угу, — не стала спорить Дэйю и указала направление.

Я быстрым шагом двинулся по остывающему следу Йи. Куда он, интересно, ломится? В этом районе он не работает, не живёт. Взял товар и пошёл с ним шляться по чужой территории? Ох, не зря дракон беспокоится, местность всё мрачнее и мрачнее…

Наконец, я увидел впереди Йи. Он, будто только моего взгляда и ждал — скользнул в щель меж двумя домами. Я ускорил шаг, перешёл на бег. Подошвы кроссовок неслышно касались разбитого асфальта, положенного, наверное, в те времена, когда Йи ещё не родился. Дэйю отстала, ну и ладно, в безопасности будет.

Я замедлил шаг возле той щели, куда нырнул Йи, остановился, прижавшись плечом к стене. Достал пистолет. Избранность, техники — это, конечно, хорошо, да только для большинства людей пистолет — нагляднее и внушительней.

Ни звука. Я беззвучно выдохнул и скользнул туда.

Темно. Лучи солнца сюда не попадали, должно быть, даже днём, в ясную погоду. А сегодня — пасмурно, и уже смерклось. Ничерта не видно. Шаг, другой… Я остановился.

Стоп. Просвета не вижу. Впереди тупик. Расстояние между стенами домов — метра два. Ну и какого?..

— Йи, — позвал я. — Выходи. Мы просто хотим поговорить.

Возможно, сдержанный смешок мне послышался. А вот щелчок затвора я расслышал совершенно отчётливо.

— Сука! — вырвалось у меня, прежде чем тихий летний вечер превратился в грёбаный ад.

Руку с пистолетом я резко отвёл назад, левую выставил перед собой.

Великая Стена.

Загрохотали выстрелы. Во вспышках я увидел станковый пулемёт. Даже не знал, что такие бывают, может, чья-то больная фантазия наложилась на прямые руки, растущие из правильного места. Или всё же это были два пулемёта, оба шестиствольные. Они плевались пулями, слегка покачиваясь из стороны в сторону, чтобы охватить максимальную площадь, не дать мне даже тени шанса.

Пули высекали крошку из стен, били в мою невидимую защиту. Я чувствовал каждое попадание. Против такого напора стоял впервые, и сейчас мне казалось, что чувствую, как волосы седеют. Чакра стремительно пустела, вся энергия уходила на защиту. Если техника отключится — всё.

— Лей?! — услышал я крик сзади.

Дэйю. Да чтоб тебя!

— Уходи! — заорал я.

Дал ей мгновение, а потом отменил одну технику и тут же, подпрыгнув, применил другую.

Паук.

Я взлетел меж двумя стенами, молясь, чтоб Дэйю успела скрыться, чтоб до неё дошло, что бодаться с такой огневой мощью — бессмысленно. Хорошо, что я не додумался «Зеркало Зла» применить. Потому что за пулемётами никто не стоял, они лупили в автоматическом режиме. Тени суетились за ними. Знали, что я могу применить «Зеркало Зла», и потому заклинили два пулемёта вместо того чтобы вести прицельный огонь?

Крылья Ветра.

Я рванулся вперёд и вверх, за пулемёты. Приземлился на асфальт, заваленный мусором, поднял руку с пистолетом. Теперь я опять ничего не видел, спиной закрывая блики от пулемётов.

Что-то звякнуло под ногами. Я расслышал это, несмотря на грохот выстрелов, и инстинкты взревели об опасности.

Паук.

Снизу рвануло. К счастью, я успел вовремя, меня нагнало лишь волной. А разрушения внизу оказались посерьёзнее. Две стены попортило капитально. Пулемёты закувыркались, снесённые взрывом. Стрельба остановилась. Кто-то истошно орал. Тени рванулись прочь. К стене, зачем-то венчающей собой проход. Она была невысокой, и на неё взлетели двое, подгоняемые адреналином. Ужас гнал их вперёд, к спасению. Третий стонал на асфальте — видимо, взрывом попортило. Надо быть дебилом, чтобы взрывать гранату в таком месте.

Я упал обратно, рядом с ним. Это был не Йи. Что-то загорелось, и я видел лицо парня. С ним было кончено, только он всё ещё в это не верил, пытался выдавить какие-то звуки из разодранной глотки, из развороченной груди. Я приставил пистолет к его голове и выстрелил.

Не люблю, когда люди мучаются.

Встал, поднял голову. Как раз вовремя, чтобы увидеть выпрямившегося во весь рост на стене Йи. Его дружок уже сиганул на ту сторону, а этот остался посмотреть.

Чёрт. Сейчас рухнет с той стороны и, по закону подлости, на какую-нибудь арматуру. А мне бы хотелось с ним поболтать, прежде чем…

Я вскинул руку, опережая мысли. Что-то треснуло, разорвалось внутри и вспыхнуло. На краткий миг я вновь увидел тьму, и в ней — новую комбинацию лучей, подписанную:套索. «Лассо».

Полувидение-полуощущение продолжения руки, бледно-жёлтого луча. На этот раз он не бил. Он обвился вокруг шеи Йи и рванул его ко мне. Парень, сдавленно крикнув, повалился прямо мне в руки, но в этот миг меня даже не порадовало такое счастливое стечение обстоятельств. Почему-то весь разум был занят ликованием по поводу пусть и приятному, но довольно, в общем-то, тривиальному.

У меня открылась новая техника. Новая «тройка». Новый дан — четвёртый. Только что я стал сильнее.

— Хватит ныть! — прикрикнул я на Йи, выбираясь из-под него. — Знал, на что шёл.

— Что? — спросил он на удивление ясным голосом. Так, словно только что не метался, как ужаленный, а изначально был всецело настроен на диалог.

Я поднялся на ноги, встряхнулся, оценивая себя в новом качестве. Чакра вновь гудела от нерастраченной энергии, дракон мерно взмахивал крыльями в темноте. Рядом со мной мягко, почти беззвучно приземлилась Дэйю.

— Когда начинаешь пальбу, — сказал я, — надо отдавать себе отчёт в том, что тебе могут сделать больно. То же самое — когда достаёшь нож, или просто кидаешься в драку. Сила действия — сила противодействия. Слыхал про такое?

Говоря, я оглядывался, оценивал обстановку. Взгляд задержался на светлом пятне. Оказывается, ничего не горело, просто взрывом пробило одну из стен дома, и оттуда лился свет. Сквозь дыру на меня смотрел перепуганный до паралича мужик. Он, похоже, сидел на унитазе, когда всё случилось. Да так там и остался.

— Счёт за лечение запора пришлю, — не удержался я и повернулся к Дэйю: — Утащи этого куда-нибудь, я вас найду.

— Не могу, — процедила Дэйю сквозь зубы.

Да чтоб тебя… Чакра!

Меня словно толкало что-то изнутри, какая-то волна, вроде взрывной, которая поднялась после открытия новой техники. Я схватил Дэйю за руку.

Тьма обрушилась на меня внезапно, без предупреждения — мгновенная и непроглядная. Внутри неё в танце закружились двое — Жёлтый Дракон и Красная Птица. Я видел свою чакру, она, казалось, гудела, как трансформаторная будка, переполненная энергией. Видел чакру Дэйю, потухшую, едва заметно пульсирующую. И раньше, чем чувство несправедливости увиденной картины добралось до моего восприятия, от моей чакры к чакре Дэйю протянулись светящиеся нити.

Дэйю негромко ахнула, и ощущение её ладони в моей исчезло. Рассеялась тьма, объединившая нас, осталась лишь та, что укрывала улицы. Темнота, позволявшая нам видеть друг друга.

— Прикурила? — не удержавшись, ляпнул я. — Всё, теперь попробуй завести.

— Ты соображаешь, что это было? — прошипела Дэйю.

— Нет.

— Ладно. Потом объясню. Пошли!

Ждать я больше не мог. Один из троих — сдох, Йи — у нас. Но если он так по-дурацки себя повёл, то наверняка многого рассказать не сможет. Вот поймать бы того, третьего!

Паук.

Крылья Ветра.

Я перемахнул стену, едва мелькнув над ней. И не прогадал — послышался выстрел. Придурок попытался снять меня пулей и демаскировался.

Я успел заметить метнувшуюся в сторону тень. Упал на тротуар, вскочил, бросился следом.

Движение. На этот раз я был наготове.

Зеркало Зла.

Выстрел. Парень заорал и упал, покатился по асфальту. Я налетел на него, как ястреб на грызуна. Перевернул на спину.

— Да вы издеваетесь?! — вырвалось у меня, когда увидел, куда попала пуля. — Снайпер, блин…

Из груди маленькими фонтанчиками выплескивалась кровь. Не то в такт дыханию, не то — сердцебиению. Но парень был ещё в сознании. Смотрел на меня, широко раскрыв глаза, и хватал воздух ртом.

— Я могу тебе помочь, я — избранный, — соврал я, не моргнув глазом.

Может, конечно, и есть такие техники, которые позволяют исцелять пулевые ранения, но мне они пока не открывались.

— Просто скажи, кто на меня навёл. Вы ведь ждали, пулемёты куда попало с неба не падают. Имя!

Парень пытался что-то сказать. Губы шевелились, не издавая ни звука. Я наклонился ближе, и он плюнул в меня кровью. После чего затих окончательно.

Где-то вдали завизжала женщина, послышались удаляющиеся шаги, голоса. Кто-то что-то говорил про полицию…

Я встал, вытер кровь с лица. Пора уходить, пока тут не стало слишком уж людно.

Глава 4. Предупреждение

— Что-то новенькое, — сказала Дэйю, когда я нашёл её рядом со скулящим от ужаса и боли Йи. — Сумку он отдал какому-то человеку, у него взял другую. Они о чём-то поговорили, и он почти сразу выскочил из кафе.

Сумку Дэйю протянула мне.

Место для допроса выбрала идеальное: спонтанно-самопроизвольную свалку. Если местные бомжи тут и тусовались, то Дэйю их разогнала, я был готов поклясться, что теперь в радиусе полукилометра здесь нет ни одной живой души. Йи лежал на спине, обнимая разбитую фаянсовую раковину одной рукой. Вторая рука была как-то неправильно вывернута. Наверное, Дэйю пришлось его в чём-то убеждать.

— Ушёл? — спросила она.

Я грустно покачал головой:

— Увы. Умер. Отказался отвечать на мои вопросы, а я немного не рассчитал… Кто ж знал, что парень таким хлипким окажется?

Дэйю — умница — сочувственно вздохнула.

— Этот, надеюсь, покрепче? — я перевёл взгляд на Йи.

Справиться с собой он не сумел — вздрогнул. Я взял сумку, неторопливо расстегнул молнию.

— Клан Ченг, — не дожидаясь вопросов, дрожащим голосом заговорил вдруг Йи. — Я всё про вас знаю.

— Да ты что? — откликнулся я, роясь в сумке. — Ну, расскажи, интересно. Потому что всего про нас даже я не знаю.

— Вы зачищаете город… Вообще весь Шужуань. Под свой бизнес.

— Серьёзно?! — В сумке обнаружились залежи таблеток. Я включил фонарик на телефоне, тщательно их осмотрел. Они, родимые. Наконец-то удача!

— Да только ни хрена у вас не выйдет, — воодушевился Йи. — Вы чё, думаете, тут всё само собой выросло, как бамбук после дождя? На вас просто пока не обращали внимания там!

Таблетки были разные, в блистерных упаковках. Упаковки разнились цветом и нанесённой сзади маркировкой, которая ни о чём мне не говорила.

— Введи в курс дела, — попросил я. — Чем лучше закидываться?

Йи мстительно молчал. Но его разговорчивость недорого стоила. Дэйю не потребовалось особого приглашения. Йи хрюкнул, когда его горла коснулось лезвие меча, которого миг назад в руке у Дэйю не было. А я заставил себя не думать о том, что этот самый меч торчал из трупа Вейжа, моего первого учителя. И этим же мечом Дэйю по приказу Кианга убила собственного отца, пусть он и был редкостной мразью.

— Уточню вопрос, — сказал я. — Что тут для чего? Давай, представь, что я — клиент, которому нужно впарить товар.

— Этот товар не впаривают, — проворчал Йи. — Кому надо — сами всё знают.

— Ну, а я не знаю. Новичок. Просветишь?

— Красные — для секса, — буркнул Йи. — Одна таблетка за полчаса до — и можешь всю ночь наяривать без перерыва. Зелёные — для расслабона. Как героином двинуться, только мягче. Многие перед сном вкидывают — утром, говорят, в голове как будто солнце загорается, просыпаешься с новыми силами. Жёлтые — стимулятор. Полсуток — не знаешь, что такое сон и усталость, можешь машины переворачивать, по крышам скакать. Но потом срубит на сутки точно. Чёрные — это вообще жесть, отвал башки. Полное раскрытие подсознания. Говорят, чувствуешь себя господом богом, всё знаешь, вообще всё, можешь мысленно летать в другие галактики. Эти самые дорогие. А белые — самые дешёвые. Там нихрена нет. Это просто для дебилов, которые подсаживаются. На них очень легко подсесть.

Я ссыпал таблетки обратно в сумку. Дурь на все случаи жизни. Впрочем, не на все, но кто сказал, что у Йи при себе полный арсенал? К тому же новые «вкусы и ароматы» вполне могут появиться и потом. Вот он, мир будущего. Работай хорошо, соблюдай закон, и будешь получать свои две белых таблетки в день. Поработаешь получше — получишь право на одну особенную таблетку в месяц. Чего хочешь? Произвести впечатление на подружку? Легко. Расслабиться и забыться? Пожалуйста. Исследовать глубины собственного подсознания? Да ради бога.

Получишь повышение — и вместе с прибавкой к зарплате обретёшь гарантированную таблетку или две в месяц, с особенной присадкой. Точно так же, как в Цюане, все люди будут хитрить, откладывать эти таблетки, обменивать, продавать. Дивный новый мир, мать его так…

— «Говорят», «говорят», — повторил я. — А ты сам не пробовал, что ли?

— Не, нафиг надо, — мотнул головой Йи. — Говорю ж, на них подсесть — как нефиг делать. А с поставщиком неясно пока, то ли будет дальше, то ли…

Тут Йи осекся, даже дыхание сбилось. А я прослезился. Болтун — находка для шпиона. Этот хоть сообразил, что понёс про запретное. А сколько идиотов трепались бы до победного конца…

— Поставщик — этот тот самый большой и страшный вон там, да? — Я показал пальцем вверх. — Это он сказал тебе идти в тот сраный закуток, где была засада? Я прав?

— Я ничего не знаю! — попытался запереться Йи, но меч Дэйю сильнее надавил ему на горло, и парень зашипел от боли.

— Ты меня с копами не перепутал? — осведомился я. — Херню нести в участке будешь. А когда я задаю вопросы — отвечать надо чётко и по делу. Ясно?

Йи в ответ полупрорычал-полупроскулил что-то невнятное.

— Откуда таблетки?

— Один мужик их достаёт.

— Что за мужик?

— Не знаю! Мы имён не называем. Просто мужик. Иногда встречаемся, он передаёт товар, забирает бабло.

— Как договариваетесь о встрече?

— Имэйл присылает. Не договариваемся, он просто говорит, когда и где. Не приду — мои проблемы.

— Телефон!

Йи дрожащими руками вытащил из кармана смартфон и отдал мне. Я включил его, увидел приглашение ввести графический пароль.

— Давай, — протянул я гаджет парню. — Нарисуй, что там полагается.

У Йи так тряслись руки, что нарисовать верную линию получилось как раз с третьей попытки. Увидев результат, я только головой покачал. Мог бы и не утруждать парня. Наверное, каждый третий в качестве пароля изображает «Z». Конспираторы хреновы…

Почтовое приложение запаролено не было. Я просмотрел сперва входящие — сплошняком спам. Потом — удалённые. Ага, вот. Отправитель: Mr.Medicine. Тема: встреча. «19:30. Кафе „Зелёный бамбук“». И всё. Н-да, действительно безапелляционная манера вести переговоры.

— Где этот мистер берёт таблетки? — посмотрел я на Йи, подсвечивая его лицо экраном смартфона.

Поверить в то, что Кианг лично встречается с такой мелкотой, как Йи, я не мог. Это было бы уже вообще за гранью.

— Он не рассказывал, — буркнул Йи, щурясь от подсветки.

— А ты, можно подумать, не интересовался.

— Да мне вообще по… А-а-а!

Дэйю пустила парню немного крови, чтобы не забывался, и повернулась ко мне:

— Думаю, он не врёт. Кто бы это ни был, он бы не стал с ним делиться такой информацией.

Да, чёрт побери. Это мы лоханулись. Как детишки. Не планировали сегодня встретиться с новым игроком. Все места, по которым ходил Йи, уже знали, иначе не решились бы покончить с ним сегодня. Если б я был во главе отдела, такой ошибки, конечно, не случилось бы. Кто-нибудь обязательно последовал бы за тем непонятным мужиком, и сейчас у меня была бы хоть какая-нибудь информация. Да и на задержание вдвоём мы бы не отправились. Задержание — это, по идее, вообще не моя прерогатива.

— Ты поскакал на свидание, как влюблённая идиотка, — сказал я. — Значит, товар расходится хорошо. Тебе нужно планировать дела. Знать, сколько продавать, чтобы не было проблем, чтобы спрос не превышал предложение, потому что человек, подсевший на эту дрянь, может доставить неприятности. И если у тебя есть хоть капля мозгов — а эта капля у тебя есть, не сочти за комплимент, — то ты просто обязан был навести справки об этих таблетках. Итак?

Йи облизнул пересохшие губы. Лезвие меча неподвижно стояло на том же месте, не давая ему не то что изменить позу, но даже головой шевельнуть.

— Короче, — прохрипел Йи, — у кланов есть, типа, тюрьмы. Там всех держат на таких колёсах. Но они по тихому сливают колёса на волю…

— Ты за лоха меня держишь? — перебил я. — То, что они сливают, побывало у кого-то во рту. Таблетки выдают в картонных стаканчиках. А эти — в блистерах, прямиком с завода.

Клинок дёрнулся, Йи вскрикнул.

— Да не знаю я! И никто не знает! Этот же мужик ещё некоторым даёт товар. Вообще случайный выбор. Мне в третий раз повезло. А те, кто слишком много вопросов задавал, замолчали навсегда! У него повсюду глаза и уши. Меньше знаешь — крепче спишь.

Как ни паскудно было это признавать — парень говорил правду. Ложь я бы почувствовал. Ну и с чем мы остались в итоге? Да, наконец какой-то след Кианга. Но этот след, по устоявшейся традиции, ведёт в пустоту. Чего он вообще добивается? К чему все эти выкрутасы? Почему не спускать таблетки сверху, как полагается, если уж решил-таки утопить мир?

Может быть, конечно, у него не так много мощностей, и создать адекватный поток пока не получается. Что немудрено, если вспомнить, что именно является «секретным ингредиентом» для производства. Но если пока Кианг не готов к захвату мира, накапливает ресурсы, то зачем эти выбросы? Испытания? Да я вас умоляю, в кланах ему уже провели столько испытаний, что грех жаловаться. Наглядно видны последствия длительного потребления, отмены, передозировки — чего угодно.

И всё же Кианг выпускает своих людей на улицы «свободного» Шужуаня. Небольшое количество таблеток растворяется в человеческом море. Для чего? С какой целью?.. И так ли уж невелико это количество? Ведь Йи может ничего не знать, как и я.

— Что за парни были с тобой? — спросил я, уже зная, что услышу.

— Да я впервые их увидел. Меня просто затащили и сказали заткнуться. Я и молчал! Он мне ствол к башке приставил, чтоб я не дёргался! А когда рвануло — сказал лезть.

Я покачал головой. Меня заманили в ловушку. Но тот, кто заманивал, либо не всерьёз хотел меня убить, либо хотел всего лишь припугнуть. На дело подписали придурков. А придурок с пулемётом остаётся придурком.

— Вы меня отпустите? — с надеждой спросил Йи.

Почему-то вспомнилась Наташа Смирнова. Симпатичная девчонка, возможно, пока не соображающая, во что вляпалась. Как она подходит к этому упырю, берёт у него дозу, отдаёт деньги… Ну и всё, что потом. Зажигалка, ложка, шприц, жгут… Меня чуть наизнанку не вывернуло. Экран смартфона погас, однако Йи успел заметить нехорошую гримасу, исказившую мне лицо.

— Я не знаю про таблетки, — зачастил он, — но зато знаю кое-что интересное. Порт «Восточный». Слыхал? Скоро туда прибудет корабль с грузом из Японии. С нашим грузом! Ну ты понял, по нашей части. Я не знаю, что там. Я вообще случайно узнал, на таком уровне не работаю.

— Лей, сирены, — сказала Дэйю.

Я и сам слышал приближающиеся завывания. Небыстро в Шужуане полиция реагирует на стрельбу со взрывами. Может, специально выжидают, чтоб точно под пулю не попасть.

Я встал на ноги, отключил телефон Йи, сунул его в карман.

— Может, это будут именно те колёса, — тараторил Йи. — Из Японии! Ты понимаешь? Никогда оттуда ничего не поставляли. Что-то новенькое. Я могу разузнать побольше, у меня есть друзья повыше.

— Когда придёт корабль? — спросил я.

— Да говорю же, не знаю. Но могу узнать! Дай мне пару дней, окей? Я крутанусь с товаром, пойду отдавать долю и поговорю с парнем. Инфа будет, отвечаю.

Ну да. А потом окажется, что инфа — липовая. Ловушка для меня. Ещё какая-нибудь хрень. Корабль из Японии… Йи прав, не его это уровень. И если он хотя бы попытается узнать больше, это наведёт больших людей на подозрения.

А что самое хреновое — он так ничего и не понял. В его мозгу, отравленном героиновыми пара́ми, засела уверенность, что я хочу занять рынок, вот и всё. И все они, полудурки, думают так же. Кого здесь жалеть?

— Давай, — тихо сказал я и отвернулся.

Услышал лёгкое шуршание — Дэйю надела красную маску, то единственное, что у неё осталось от костюма. Йи начал что-то говорить, но вот свистнул воздух, и слова превратились в визг.

— Встать, — приказала Дэйю. — Бегом отсюда. Это было предупреждение. Ещё раз коснёшься чего-нибудь крепче водки — и сам знаешь, что с тобой случится. Выследить тебя не так сложно, как тебе хотелось бы думать.

У Йи не сразу получилось подняться. Он странно дышал, с каким-то смешным писком — видимо, от ужаса дыхательные пути пережались. Сейчас ещё чего доброго по собственной инициативе дуба врежет…

Но Йи быстро сообразил, что к чему. Первые два шага он сделал медленно, потом — побежал. Я глазом моргнуть не успел — а его уже не было на свалке.

Примерно три из десяти делали правильные выводы. Один из десяти валил из города куда подальше. А остальные возвращались к своему бизнесу, приняв «меры предосторожности». Обычно это означало покупку большой и страшной пушки. Йи сработал на опережение и уже увидел, чего два пулемёта стоят против избранных. Может быть, теперь подумает головой, а не задницей.

На сегодня всё было кончено. Я поднял сумку Йи, повесил себе на плечо.

— Стоять! Ни с места!

Чёртов полицейский оказался здесь совершенно неожиданно — сирены надрывались ещё далеко и, может, вообще не по нашу душу. А он — тут как тут, с дрожащим фонариком и таким же дрожащим пистолетом. Ещё один придурок, но — отважный и стоящий по правильную сторону закона.

— До встречи, — сказала Дэйю и исчезла.

Я отстал от неё лишь на мгновение. Выстрелы раздавались где-то внизу, а Крылья Ветра уже несли меня неудержимо вверх.

Глава 5. Гости

Домой я вернулся ночью. В самом возвращении ничего необычного не было, и раньше нередко приходил за полночь. Необычным было то, что в этот раз меня встречали.

Ниу, ранняя пташка, поднималась всегда с рассветом, однако и зевать начинала часам к десяти вечера. Поначалу, когда мы с ней только поселились в квартирке, любезно предоставленной кланом Чжоу, ещё пыталась бороться с собой, чтобы встретить меня подобающе — в её, разумеется, представлении. Но после того, как я второй раз подряд, вернувшись домой поздно, обнаружил Ниу крепко спящей за кухонным столом, потребовал прекратить издевательство над организмом. Заверил, что я взрослый мальчик и вполне в состоянии самостоятельно разогреть себе ужин. Ниу повздыхала, но в итоге смирилась, и с тех пор, если я задерживался, ложилась спать, не дожидаясь меня.

Сегодня я ещё из окна машины разглядел, что на кухне и в гостиной горит свет. Рука непроизвольно метнулась к оружию. Джиан за рулём тоже напрягся:

— Ты чего?

— В доме свет горит.

— И что? — Джиан притормозил напротив крыльца. Опустил окна. Осмотрелся, прислушался. Пожал плечами: — Машин чужих не видно, криков не слыхать. Только хихикают.

Я тоже услышал доносящийся от дома приглушенный смех.

Доносился он сквозь открытые окна — Ниу любила открывать их по ночам, впускать в дом прохладу. К кондиционеру и она, и мама Лея, не говоря уж о Гуолианге, относились почему-то с опаской. Кажется, до сих пор считали моё решение его установить непонятной блажью, и включали крайне редко — как я подозревал, исключительно для того, чтобы порадовать меня.

— С кем это Ниу там? Неужели мамаша не спит?

— Да чёрт их знает, — буркнул я.

Происходящее в доме мне почему-то не нравилось. В том, что опасности нет, уже и сам уверился. Но вот — не нравилось почему-то.

— До завтра, Джиан. — Я вышел из машины.

— Нескучной ночи, босс, — усмехнулся он. И уехал.

А я поднялся на крыльцо. Кто сидит у нас в гостиной, понял раньше, чем открыл дверь. И даже раньше, чем почувствовал тот же запах, что и утром. Войдя и увидев в коридоре на вешалке короткую кожаную курточку, уже не удивился.

— Лей! Ну наконец-то! — из гостиной выпорхнула Ниу. — А я не одна, представляешь? К нам в гости зашла соседка.

— Добрый вечер.

Я заметил, что к визиту Наташа Смирнова подготовилась. Она подкрасила лицо, уложила волосы. Белую утреннюю майку сменила другая — розовая, с глубоким вырезом. На вырезе глаз, в здешней жизни успевший попривыкнуть к бедности женских форм, приятно отдыхал. Ну и в остальном с фигурой у Наташи было всё в порядке. Она об этом отлично знала. Встала в дверном проёме, изящно изогнувшись, уперев руку в бедро.

— Прошу прощения, что явилась без приглашения. Я недавно переехала — и вот, решила зайти, познакомиться с соседями. Меня зовут Наташа. — Другую руку протянула мне.

Вряд ли привыкла делать так на родине, скорее насмотрелась на европейских коллег. А может, надеялась смутить простого китайского парня. Я готов был спорить на последние деньги — искренне недоумевала, что не отвожу стыдливо взгляд от её выреза. Ещё я отметил чистый выговор. Наташа явно учила китайский не за неделю до приезда по программе для командировочных.

— Лей. — Я стиснул протянутую ладонь намеренно крепко, Наташа чуть не подпрыгнула. — Время позднее, соседка. Тебе не пора домой?

— Лей! — укоризненно охнула Ниу. И тут же — посмотрев, видимо, на часы, спохватилась: — Я не знала, во сколько тебя ждать, вот мы и засиделись. Сейчас согрею ужин.

— Я зайду в другой раз, — сочувственно глядя на Ниу, пообещала Наташа.

«Боже мой, как ты только живёшь с этим чудовищем?» — спрашивал её взгляд.

Ниу смутилась, явно разрываясь между желаниями не обидеть ни меня, ни соседку.

— Я провожу, — сказал я. — Вдруг заблудится.

Сунул Наташе в руки куртку и распахнул перед ней дверь.

С крыльца соседка почти сбежала — кажется, опасалась, что провожать её я буду пинками. Однако по-прежнему старалась делать вид, что не замечает моей неприязни.

— Устал на работе, Лей?

— Смертельно.

— А кем ты работаешь?

— Чистильщиком.

— Вот как? — Наташа демонстративно окинула взглядом наш дом. — Если не секрет — что же надо чистить, чтобы заработать на такое жильё?

— Шужуань.

— Что, прости?

— Ты спросила, что нужно чистить. Отвечаю: Шужуань. От наркоторговцев.

— О-о… — Наташа округлила глаза.

Ну да, скажи ещё, что не знаешь, кто я. Свою деятельность я, разумеется, не афишировал, но знал, что слухами о клане Ченг наводнён не только наш квартал.

— Ого, — кивнул я. — Всё, пришли. — Было бы, куда идти — десяток метров, перейти дорогу.

— А ты не мог бы зайти? — Наташа остановилась на пороге. Снова красиво изогнулась. — У меня там… тяжёлая кровать. — Теперь она смотрела уже с откровенным призывом. — Можно тебя попросить передвинуть?

— Можно.

— О, ты так любезен! — Наташа отперла дверь.

Весёлая девица. То, что Ниу может наблюдать за нами в окно, её, похоже, совершенно не смущает.

Я, войдя, захлопнул дверь. Наташа включила свет и остановилась посреди прихожей. Недолго думая, шагнула ко мне.

— У тебя такие сильные руки, Лей…

— Ты ещё не знаешь, насколько, — пообещал я. И обнял её.

Наташа запрокинула голову, приоткрыла губы. Потянулась ко мне в ожидании поцелуя.

А я сдавил её в объятиях так, что затрещали кости.

Наташа охнула. В глазах, когда распахнула их, мелькнул страх. Дёрнулась, пытаясь вырваться:

— Лей! Что ты делаешь?

— Я слишком устаю на работе для того, чтобы гонять торчков ещё и дома, — пристально глядя ей в глаза, проговорил я. — Понятно?

Наташа изменилась в лице. Залепетала:

— Не понимаю, о чём ты…

— А так? — Я сдавил её ещё крепче.

— Отпусти, сумасшедший! — Наташа попыталась дёргаться. — Я буду кричать!

— Обязательно будешь, — пообещал я. — Если ещё раз увижу тебя рядом с Ниу, кричать ты будешь очень громко. Но недолго. Я доходчиво изъясняюсь?

Наташа испуганно хлопала глазами. Я отпустил её.

— Ну как? Всё ещё горишь желанием передвинуть кровать?

— Убирайся! — взвизгнула Наташа. — Вон из моего дома!

— Надо же, как быстро у тебя меняется настроение…

— Уходи!

Я усмехнулся и молча вышел.

Выйдя, немного постоял на пороге. Подождал. Замок за спиной так и не шёлкнул. Смелая деваха…

Подумал вдруг, что если я сейчас вернусь «передвинуть кровать», возражать Наташа, кажется, не будет. А что самое паршивое — моё тело возвращению обрадуется так, что от одной мысли дух захватывает. Страшная всё-таки вещь — подростковые гормональные бури… Или это меня из-за внезапной встречи с соотечественницей накрыло? На родину тянет таким странным образом? Ладно, неважно. Я встряхнул головой и пошёл домой.

* * *

— Лей. Ты сердишься, да? — Ниу, поставив передо мной тарелку с ужином, села рядом и заглянула мне в глаза.

— Нет. С чего ты взяла?

— Ну… Я заметила, что Наташа тебе не понравилась.

— Не понравилась, — кивнул я.

— Почему? — Голова Ниу поникла. — Она такая весёлая, интересная! Столько всего рассказывала смешного. Про свою работу, про коллег. Она журналистка, работает на телевидении.

— Тебе не стоит с ней общаться, — мягко, как мог, сказал я.

— Но почему?

И вот поди объясни, почему. Я сделал вид, что всецело поглощён едой. Похвалил:

— Очень вкусно, спасибо.

— А по-моему, ты даже не замечаешь, что ешь. — Ниу вздохнула. — Ты так много работаешь…

«И так мало бываешь дома, — мысленно закончил я. — А я целыми днями здесь, с твоей мамой и полусумасшедшим больным стариком».

— Я не жалуюсь, не подумай, — продолжила Ниу — заметив, должно быть, как потяжелел мой взгляд. — Просто я так обрадовалась сегодня, когда Наташа пришла к нам в гости! Мы так чудесно болтали. Я даже не заметила, как пролетело время. Наташа такая…

— Да-да, я помню. Весёлая и интересная.

Настолько, что ты даже не заметила: она едва ли не в открытую соблазняла твоего парня. Я почувствовал, что начинаю злиться. Не столько на Ниу, сколько на себя. За то, что мне было приятно держать Наташу в объятиях. И, не будь она наркоманкой…

— Послушай, Ниу. — Я потёр виски. Усталость и нервяк прошедшего дня наваливались всё сильнее. Выматывающая слежка, новая техника, Дэйю… Всё, о чём я сейчас мечтал — принять душ и вырубиться. Точно не о семейных разговорах. — Может, тебе… не знаю… заняться чем-нибудь?

— Чем? — удивилась Ниу.

— Ну, не знаю. Чем-то ведь домохозяйки занимаются — помимо того, что хлопочут по дому и ухаживают за мужем.

— Ребёнок? — глаза Ниу вспыхнули надеждой.

— Нет, — отрезал я.

Получилось резче, чем хотел.

У Ниу задрожали губы. Она отвернулась.

— Прости. — Я накрыл её руку своей. — Я ведь объяснял. Ребёнку нужна прежде всего безопасность. А это — такая штука, которую я в ближайшее время никак не смогу обеспечить. Я, к сожалению, не офисный клерк, не банковский служащий. Даже не кассир в супермаркете.

— Лей! — Ниу прижала руки к груди. — Ты не представляешь… просто не представляешь, как я была бы счастлива, если бы ты был кассиром в супермаркете! Я могу и сама пойти работать! Меня наверняка возьмут в какую-нибудь закусочную, а потом, если повезёт, даже в ресторан. Нам ведь не нужно всё это, — она повела рукой, имея в виду, вероятно, дом, — и я знаю, что ты тоже скромный человек. Ты умеешь довольствоваться малым — так же, как и я. Я знаю, что ты не боишься никакой работы, даже самой тяжёлой! Мы могли бы…

— Нет. — Я взял её за руки, заглянул в глаза. — Нет, Ниу. Не могли бы. Я — это то, что я делаю, пойми. И если ты хочешь быть со мной, тебе придётся принять то, что я делаю. Потому что без этого меня просто не станет. Не потому, что я успел привыкнуть к хорошему жилью и личному шофёру. Мне плевать, где жить, что есть и во что одеваться. Мне всё равно, ездить на дорогой машине или ходить пешком. То, что я делаю — не ради денег. Я просто не могу отказаться от своей цели. Физически не могу, понимаешь? Не станет цели — не станет меня.

Ниу не отвечала. Молча плакала.

Я привлёк её к себе. Напомнил:

— Ты сама меня выбрала. Захочешь уйти — я пойму.

— Нет! — Ниу прижалась ко мне.

— Значит, всё останется по-старому.

Ниу всхлипнула. Пробормотала, уткнувшись мне в плечо:

— Если бы ты мог хотя бы почаще бывать дома… Я жду, жду… Так скучаю без тебя. А скоро ведь фестиваль Драконьих Лодок.

Национальный праздник, вспомнил я. В том Китае, который знал по прошлой жизни, его тоже отмечали. Гулянья, фейерверки, оглушающая музыка, толпы шатающихся по улицам нарядно одетых людей.

— Может, хотя бы в эти дни мы могли бы… ну, сходить куда-нибудь? — несмело продолжила Ниу.

— Могли бы, — обречённо пообещал я. — Придумывай, куда.

— Правда?! Ой, Лей! — Ниу порывисто обняла меня. Глаза засияли детским восторгом. — Я придумаю!

— Уж постарайся. И купи себе новое платье, ладно?

— Ой, это вовсе не обязательно…

— Обязательно. — Я поцеловал её. — Хочу увидеть тебя в новом наряде.

Застучавшая вдруг по коридору трость Гуолианга показалась мне райской музыкой. Старик нередко маялся бессонницей. Выползал на крыльцо и подолгу там сидел, дымя трубкой. Я с облегчением поднялся.

— Ложись спать, Ниу.

— А ты?

— Пойду, присмотрю, чтобы старик не навернулся с крыльца. Ложись, не жди меня. — И, не дожидаясь ответа, вышел из кухни.

Глава 6. Он смотрит в небо

На крыльце я оказался вовремя — Гуолианг, неловко опершись на трость, пытался усесться на ступеньки. Кресло, которое Ниу вынесла сюда специально для него, почему-то игнорировал. Благодарно улыбался Ниу и проходил мимо.

Я подошёл к старику. Взял, как ребёнка, за подмышки и аккуратно усадил.

Я находился в этом мире уже больше года, а благодаря матери Лея наконец-то узнал, когда у меня день рождения. Согласно полученным данным, месяц назад мне исполнилось семнадцать лет. Качком я по-прежнему не выглядел, однако ростом почти догнал Джиана, а по части физподготовки — возможно, и обошёл.

Гуолианг благосклонно кивнул — так, словно усаживание его на ступеньки входило в мои профессиональные обязанности, и вышел я специально для этого. Достал из кармана ветхой, потёртой куртки трубку и принялся набивать.

— Почему тебе не сидится в кресле? — плюхнувшись рядом с ним, поинтересовался я.

— А сам не догадываешься? — На крыльце появилась из темноты Дэйю — двумя ступеньками ниже нас.

Гуолианг не удивился — он вообще производил впечатление человека, давно разучившегося удивляться. Я тем более — чувствовал присутствие Дэйю, и к её фокусам успел попривыкнуть. Не знал только, подошла она только что, или давно здесь сидит? Равно как и понятия не имел, что она тут забыла.

— Если бы я мог догадаться, не задавал бы вопросов, — буркнул я.

— Ты ужасно приземлённый человек, Лей. — Дэйю запрокинула голову. И объяснила: — Он смотрит в небо.

Я взглянул на Гуолианга. Тот, продолжая набивать трубку, улыбнулся половиной морщинистого рта.

— А кресло стоит на крыльце, — продолжила Дэйю, — под навесом. Из-за навеса не видно неба. Так ведь, старик?

— Ты славная чуткая девушка, — не отвлекаясь от трубки, похвалил Гуолианг.

— Я — убийца, — глухо отозвалась Дэйю. Она обхватила колени руками и упёрлась в них подбородком. — Это — мой путь.

— И чем твой путь мешает тебе быть славной чуткой девушкой?

На это у Дэйю ответа не нашлось. Она фыркнула и отвернулась.

— Что-то случилось? — спросил я. — Для чего ты здесь сидишь?

— Не спалось. Вышла прогуляться.

— Давно вышла?

— Достаточно. — Дэйю с вызовом повернулась ко мне.

— Достаточно — для чего?

В ответ Дэйю выразительно уставилась на дом, принадлежащий Наташе.

Видела, значит, как я её провожал, и как зашёл в дом вслед за соседкой. Сквозь стены, конечно, смотреть не могла, и проникнуть вслед за нами, перекинувшись в невидимку, тоже вряд ли бы сумела. Но я вдруг понял — Дэйю откуда-то знает всё. Переплетение наших чакр давало ей явно больше, чем мне. Она знает, что я чувствовал, стоя на крыльце. Знает — и злится.

— Ниу любит тебя, — будто откликаясь на мои мысли, сказала Дэйю. — А ты…

— А что — я? — Раздражение всё-таки прорвалось. — Что я, по-твоему, делаю не так? У Ниу есть всё, что ей нужно. Если чего-то вдруг нет — ей стоит только сказать. Я не пью, не изменяю…

Дэйю фыркнула. Я, не отвечая, продолжил:

— А что касается желания Ниу иметь детей — ты сама прекрасно знаешь, почему это невозможно. Знаешь, что я, так же как и ты, каждый день хожу по лезвию бритвы. И знаешь, чем это чревато.

— Я одна. — Прозвучало это словно обвинение. — У меня нет семьи.

— Мать? — напомнил я.

Дэйю горько рассмеялась.

— Я убила своего отца, Лей. Неужели ты думаешь, что у меня хватит совести показаться на глаза матери? Она попрощалась со мной много лет назад. Не исключаю, что давно похоронила… И хорошо. Пусть я останусь мёртвой. Так будет лучше и для матери, и для меня. А ты — не один. — Дэйю откинула со лба волосы, смело и прямо посмотрела мне в глаза. — У тебя есть семья. Ниу, мама. Они любят тебя, ждут…

— Я об этом не просил, — перебил я.

— Неважно! Ты не должен так с ними поступать.

— Да как — «так»?! — взорвался я. Вскочил. — Вы сегодня сговорились, что ли? Одна ревёт, вторая на шею вешается, третья загадки загадывает!

— Если будешь кричать, может проснуться ещё и Кингжао, — выпустив клуб дыма, невозмутимо заметил в пространство Гуолианг.

Я заскрипел зубами. Сел обратно на крыльцо.

— Если бы я была на твоём месте, давно бы всё бросила, — сказала Дэйю.

Гуолианга она будто и не услышала. Вцепившись в меня злыми глазами, продолжала говорить то, что было важно для неё.

— Что бы ты бросила?

— Всё! — со злостью повторила она. — Клан. Торговцев. Драки, погони, допросы… Я бы всех бросила к чёрту, собрала свою семью в охапку и уехала далеко-далеко — туда, где никто бы меня не нашёл.

— В тихий домик на берегу озера? — Я почувствовал, что рот перекашивает кривой усмешкой. — Жить-поживать и добра наживать?

— Да! — яростно глядя на меня, почти выкрикнула Дэйю. — Да, именно так! А ты чёрств и слеп, как подземный червяк! Ты не понимаешь, какое это счастье — любящая семья. Отталкиваешь от себя это счастье обеими руками. Каждый день приносишь любовь и преданность, которую тебе готовы дарить, в жертву непонятно чему! Извращённой фантазии, которую вбил себе в голову — и теперь неотступно следуешь. Ты — как поезд, несущийся по рельсам! Как машина, попавшая в колею, из которой невозможно выбраться. Ты идёшь напролом, не останавливаясь и не оглядываясь по сторонам. Да если бы я была тобой, я бы…

— Ты — не он.

Гуолианг проговорил это негромко, невозмутимо пыхнув трубкой. Но Дэйю осеклась и замолчала.

— Не рассуждай о том, в чём ничего не понимаешь, девочка. — Гуолианг смотрел не на Дэйю — куда-то перед собой. Ронял слова мерно и будто бы неохотно. — Поступками женщины движет любовь. Поступками мужчины — цель. Даже обычного мужчины. А Лей — не обычный человек.

— Я тоже не обычная, — буркнула Дэйю.

Гуолианг покачал головой:

— Избранные — редки. Рождённые дважды — уникальны. Лей рождён для того, чтобы защищать. Защищать весь мир — а не только женщин, спящих за этими стенами. — Он указал трубкой на дом за своей спиной. — Не только своих друзей, тебя или меня.

— Да плевать я хотела на этот мир, — в сердцах бросила Дэйю.

Но я понял, что запал её поутих. Слова Гуолианга мимо ушей не прошли.

А Гуолианг улыбнулся.

— Плевать хорошо, когда есть, куда плевать. Но если мир погибнет, плевать будет некуда. — Он наконец-то повернулся к Дэйю и закончил: — Вот о чём думал бы я, если бы был на твоём месте, девочка. Ты отлично владеешь мечом. Ты сильнее многих мужчин. Но, святые духи свидетели — в день, когда мир начнёт рушиться, твои умения ничем тебе не помогут. Лей знает, что делает. Ему не нужно мешать.

Дэйю фыркнула, однако продолжать спор не стала. Снова подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком. А я вдруг понял, что в прочувствованной речи Гуолианга меня заинтересовало больше всего.

— Ты сказал «владеешь мечом»? — переспросил я.

Гуолианг кивнул.

— А откуда ты об этом знаешь?

Если я в чём-то и был уверен, так в том, что в присутствии Гуолианга Дэйю не призывала меч. Она, собственно, с Гуолиангом и разговаривала-то сейчас впервые в жизни, до сих пор ни с кем из моих домочадцев не общалась.

— Я видел в её руках меч.

— Когда? При каких обстоятельствах? — слова вырвались раньше, чем я успел подумать, для чего мне эта информация.

Видимо, правду говорят, что опера бывшими не бывают. Непонятное необходимо прояснить. Для чего — дело десятое.

— Тьма обрушилась на меня, — странным голосом проговорил вдруг Гуолианг. — Мгновенная, непроглядная тьма. А внутри неё в танце закружились двое — Жёлтый Дракон и Красная Птица…

Дэйю ошарашенно открыла рот. Сам я, должно быть, выглядел не лучше. А Гуолианг, тем же потусторонним голосом, рассказал о том, как мы выслеживали Йи. Как настигли его, допрашивали. Как Дэйю взмахнула мечом. Он рассказывал об этом так, как мог бы рассказать я. Будто старик находился рядом и видел всё, что происходило, моими глазами.

— … Крылья Ветра подняли меня и понесли, — закончил Гуолианг.

И уставился на нас, дожидаясь не то похвалы, не то аплодисментов.

Дэйю обалдело молчала. А я только и сумел выдавить:

— Как?!

— Два часа назад я был тобой, — объяснил Гуолианг. Спокойно, будто нечто само собой разумеющееся.

Вот только этого не хватало, — пронеслось у меня в мыслях. Мало мне было сегодня женских истерик — оказывается, ещё и в башку забрались. Причём так, что я этого даже не заметил.

Я выдохнул. Подумал. Спросил у Гуолианга:

— Водка есть?

Ожидал ответа в духе: «Да, посмотри в холодильнике, в дверце». Но Гуолианг, помедлив, нырнул рукой во внутренний карман куртки. Вытащил плоскую бутылку и крошечную рюмку. То и другое — обильно украшенное налипшими табачными крошками. Выходя из дома, всё своё, видимо, предпочитал носить с собой.

От рюмки я, мотнув головой, отказался. Бутылку взял, обтёр краем футболки, избавляясь от крошек. Бутылка оказалась тёплой, нагретой телом Гуолианга. Я поморщился:

— Хоть бы в холодильнике держал, что ли. — Свинтил крышку.

«Тёплую водку? — мелькнуло в голове. — Из грязной мыльницы?.. Не-ет! Не откажусь».

Я запрокинул голову и хлебнул. Господи, ну и дрянь… Сделал ещё глоток. Пообещал Гуолиангу:

— Куплю тебе виски, попробовать. Если нормально зайдёт, это пойло самолично в унитаз спущу.

Заметил, что Дэйю смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Я впервые употреблял при ней спиртное, если не считать коньяка в морозильной камере, когда предполагалось, что мы умрём. Дэйю прекрасно знала, что я не пью. И вдруг такую сноровку демонстрирую — есть о чём задуматься.

Гуолианг тоже смотрел на меня. Но по-другому. Он оценил количество, оставшееся в бутылке после того, как я к ней приложился, и, кажется, завидовал.

Извини, старик, но учить тебя бухать из горла я не буду. Есть ощущение, что с расширением сознания ты и без алкоголя отлично справляешься… О чём это мы? Ах, да.

— Так. Давай-ка сначала, — попросил Гуолианга я. Выпивка сделала своё дело. Мистический ужас отступил, оставив после себя любопытство с примесью азарта. — Ты, говоришь, видел моими глазами — верно?

Гуолианг кивнул.

— И давно это с тобой? Не припомню, чтобы раньше тебя так крыло.

— Раньше такого не было, — подтвердил Гуолианг.

— А сейчас что изменилось? И почему?

Старик вдруг потупился.

— Ну? — поторопил я.

— Кингжао кашляет, — заговорил Гуолианг. — Я думаю, что из-за моего дыма. Она уверяет, что это не так, но мне кажется, из-за него. А я уже стар. Я всё ярче вспоминаю то, что было когда-то, и всё хуже помню о том, что меня окружает. Я достаю трубку, закуриваю — и лишь когда Кингжао начинает кашлять, вспоминаю, что обещал себе выходить на улицу. У этой доброй женщины не хватает духу делать мне замечания.

— Очень интересно, — вежливо похвалил я. Алкоголь исторически способствовал повышению во мне благожелательности. Хватало, правда, ненадолго. — Только нихрена не понятно. Где Кингжао с её кашлем — а где моя голова, в которую ты залез?

— Я решил бросить курить, — объяснил Гуолианг. — И подумал, что если выпить одну из тех таблеток, которые ты даёшь тем, кто хочет вступить в клан Ченг, у меня точно получится.

На мгновение повисла тишина.

А потом захохотала Дэйю.

Глава 7. Стальной трос

Я впервые видел, чтобы Дэйю так смеялась. Аж пополам согнулась.

— Доктор Ченг, — простонала она. — Лечение от любых видов зависимости! Наркомания, курение, алкоголь! В свободное от приёмов время — гадание на картах и любовные привороты. С гарантией укладывает в постель любую женщину…

— А тебе завидно, что ли? — огрызнулся я. — Так заведи себе парня! Будет тебя регулярно укладывать в постель — глядишь, поспокойнее станешь.

Дэйю вспыхнула и замолчала. А я повернулся к Гуолиангу.

— Так, старик! Ещё раз. Ты решил бросить курить. Для этого выпил одну из тех таблеток, что лежат у меня в комнате. Курить не бросил — судя по тому, что сидишь тут с трубкой, — но словил приход. Так?

Гуолианг смотрел непонимающе.

— Начал видеть моими глазами, — нетерпеливо пояснил я, — после таблетки. Так?

Гуолианг, подумав, кивнул.

— Я дома уже больше двух часов. Мы здесь, на крыльце, торчим уже чуть ли не час! Почему ты мне ничего не сказал?

— Я рассказал теперь, — пожал плечами Гуолианг. — И что изменилось?

Н-да, действительно, ничего. Никаких преимуществ, которые мог бы приобрести от нахождения у себя в голове Гуолианга, я пока не видел. Скорее наоборот — подумал, что таблетки надо бы припрятать куда-нибудь подальше от старика. Почему-то не испытываю никакого желания демонстрировать свою жизнь чужому взгляду. Это первое. А второе — почему у Гуолианга это вообще получилось? Старик, конечно — личность загадочная, и приходы ловит регулярно без всяких таблеток. Но почему именно так?

В голове зашумело — сказывалась непривычность организма к алкоголю. Это в прошлой жизни мне такая доза была — что слону дробина, только взбадривала. А нынешнее тело семнадцатилетнего подростка-азиата развозило на глазах: последнюю фразу я произнёс вслух. Заплетающимся языком.

— Потому что это — твои таблетки. — Дэйю, похоже, удивилась моей непонятливости. — В них твоя кровь. А Гуолианг — шаман, умеющий видеть.

Она, судя по всему, не находила в этом явлении ровно ничего необычного. Ну, шаман, ну, умеющий видеть. Подумаешь. У Кианга, наверное, и не на такое насмотрелась… Я нахмурился, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. В голове только что мелькнуло что-то важное. Я должен, обязан был подумать о чём-то! Обратить на что-то внимание. Но на что?

— Джиан, — вдруг сказала Дэйю.

Я повернулся туда, куда смотрела она. В конце улицы действительно показался свет знакомых фар.

— Ну точно, сговорились, — пробормотал я. — Только Джиана тут не хватало.

Машина ехала медленно, как будто Джиан что-то высматривал. Ну, не торопится — уже хлеб. Значит, ничего страшного не случилось. Хотя, если бы случилось, он бы позвонил.

Машина остановилась возле нашего дома. Джиан вышел, негромко захлопнул дверь. Подойдя к крыльцу, уставился на бутылку, которую я всё ещё держал в руке. Присвистнул. Изумлённо поднял брови:

— Босс?..

— Отдыхаю после тяжёлого трудового дня в компании единомышленников, — буркнул я. И вернул бутылку Гуолиангу. — А ты чего здесь забыл?

— Отдыхал после тяжёлого трудового дня, — гоготнул Джиан, — в компании единомышленников… Сидели с парнями, выпивали, — пояснил он. — Девчонки, музыка, все дела. А потом ко мне там подгрёб один, побеседовать. И я, как домой собрался, думаю — проеду мимо, вдруг не спишь? Звонить-то не стал, там ничего такого срочного. Но, раз уж ты всё равно не спишь…

— Выкладывай, — вздохнул я. Выспаться мне, судя по происходящему, сегодня точно не светит. — Кто подгрёб? Зачем?

Джиан указал вопросительным взглядом на Гуолианга.

— Свои, — успокоил я. — Шаман-эзотерик. Слушать шёпот ветра ему интереснее, чем тебя, за секретность можешь не переживать.

Джиан кивнул. Доложил:

— Пацан — из клана Хуа. Много про нас слышал, хочет предложить свои услуги.

— То есть, переметнуться от Хуа к нам?

— Угу.

— Зачем?

— А то сам не знаешь, — усмехнулся Джиан, — для чего к нам бегут из других кланов. Мне парнишка, понятное дело, ничего не сказал, но тут дураком надо быть, чтоб не догадаться. Я пообещал, что доложу о нём тебе, а там уж — как решишь.

— Ясно, — кивнул я. — Скажи, чтобы приходил завтра. Посмотрю, кто таков. Люди нам нужны.

— Это точно. — Джиан сунул в зубы сигарету. Заметил: — А дедушка-то у вас совсем засыпает. Того гляди, прямо тут вырубится.

Я посмотрел на Гуолианга. За время моего диалога с Джианом он действительно начал задрёмывать. Плохо. Я с ним ещё не закончил. Но если и правда отключится прямо тут, придётся тащить его в дом на руках. Я потряс Гуолианга за плечо.

— Ты засыпаешь. Иди к себе.

Помог старику подняться и проводил до комнаты, там усадил на кровать. Предупредил:

— Я вернусь. Нам ещё нужно поговорить.

Гуолианг, постаравшись выразить лицом понимание важности момента, покивал. Скорее всего, заснёт сразу после моего ухода. Ну, ничего. Будет нужен — разбужу.

Я снова вышел на крыльцо. Между Джианом и Дэйю за это время явно пробежала чёрная кошка. Дэйю по-прежнему сидела на ступеньках, ухмыляющийся Джиан уселся на перила, к ней спиной.

— Что не поделили? — спросил я.

— Кое у кого слишком длинные руки, — проворчала Дэйю.

— А кое-кто мог бы словами сказать: «Не лезь», — огрызнулся Джиан. — Чего по морде-то сразу? — расстроенным он, впрочем, не выглядел.

К отношениям с девушками Джиан вообще подходил философски, в духе — не срослось с одной, срастётся с другой. В крайнем случае, с третьей. И если к моей избранности Джиан относился с благоговением, то Дэйю воспринимал скорее как ходячее недоразумение — хотя уже не раз бывал свидетелем того, на что она способна. Девчонка — и избранная. Надо же.

Донести до Джиана, как и до других парней, простую мысль о том, что женщины, в общем-то, тоже люди, у меня пока не получалось. Натыкался на непробиваемую стену.

— А ну, успокоились оба, — приказал я. — Джиан, у тебя всё?

— На сегодня — чувствую, да, — покосившись в сторону Дэйю, ухмыльнулся он.

— Ещё полезешь — яйца оторву, — мрачно пообещала она.

Джиан беспечно гыгыкнул и, вертя на пальце ключи, пошёл к машине.

А я в который раз подумал, что о Дэйю, в сущности, ничего не знаю. Например, о том, как ей жилось у Кианга — в окружении, если я правильно понял, других подростков-избранных. Наверняка — одних только мальчишек. И через что пришлось пройти для того, чтобы доказать: она не хуже них. Доказать, прежде всего, Киангу. Она-то не могла знать, что он прибыл из мира, где к женщинам принято относиться, мягко говоря, по-другому. Что Кианг смотрит на неё другими глазами…

Кианг! Меня вдруг осенило. Понял, что за мысль вертелась в голове перед тем, как нарисовался Джиан.

— Дэйю, — позвал я.

Она неохотно обернулась.

— Слушай. Как думаешь. Если Гуолианг выпил мою таблетку и стал видеть моими глазами — означает ли это, что если он выпьет таблетку Кианга, то сможет залезть в голову к нему?

Мне стоило больших трудов удержать сердцебиение в тех пределах, в которых сердце ещё не разрывалось бы на части. Быть не может, чтобы мне в руки попало такое богатство! И это — не тонкая ниточка, ведущая к Киангу, это — настоящий трос, стальной, и чтобы его оборвать, понадобится и серьёзный инструмент, и время. Главное — удержать, главное — самому не выпустить. И чем меньше людей будет об этом знать — тем лучше.

Я, Гуолианг и Дэйю, которая тенью скользнула за мной в дом. Кажется, впервые вошла сюда, во всяком случае, явно. Гуолианг — двинут на теме уничтожения Кианга ещё сильнее, чем я, он ни словом не обмолвится об открытии. Дэйю я доверяю целиком и полностью. Вот и всё. Пусть этот круг больше не расширяется.

— Стой! — прошипела Дэйю, ухватив меня за рукав.

— Что?

— Лей, это всё-таки неправильно!

— Что неправильно? — Я искренне недоумевал, о чём она говорит.

— Ты видишь, в каком он состоянии? И хочешь отправить его в голову к Киангу.

— Он в этом своём «состоянии» водку хлещет и с трубкой расстаётся только во сне, — напомнил я. — Тоже мне, нашла божий одуванчик.

— Лей, ты кроме собственного носа уже вообще ничего видеть не способен? — Дэйю всё ещё держала меня, крепко. — Он же сказал, почему выпил твою таблетку. Ему плохо, он хочет хотя бы последние годы прожить свободным человеком.

Я поморщился. Никогда не понимал этих страданий по поводу курения. Хочешь — кури, не хочешь — прекращай. Когда мне было нужно, я просто смял пачку и швырнул в урну — хватит, надоело. Это ведь не героин, от которого формируется настоящая зависимость. И уж подавно не таблетки Кианга. С моей точки зрения, использовать мои таблетки ради избавления от никотиновой зависимости — примерно то же самое, что забивать гвозди перфоратором. Ну и результат, как следствие, получился неожиданным.

— Давай спросим его самого, — предложил я и сделал ещё одну попытку идти, но Дэйю, поняв, что сил удержать меня на месте у неё не хватит, каким-то невероятным прыжком, может, даже с применением техники, оказалась впереди.

— А то ты не знаешь, что он ответит!

— Ну так и в чём проблема? — разозлился я.

— В том, о чём мы говорили на крыльце. Ты такой же, как Гуолианг. Можешь посмотреть на него и увидишь, что из тебя выйдет к старости.

— И что же там такого ужасного? Я вижу человека, который готов бороться за свои идеалы до самой смерти.

— А я вижу одинокого спивающегося старика, который боится взглянуть в глаза своему отражению.

Я молча смотрел на Дэйю. Выдержав паузу, она добавила:

— Вы привыкли смотреть на жизнь с презрением. Да только это — маска, за которой удобно прятать свою слабость. Ты уверен, что сражаешься с Киангом, Лей? О, я уверена, что предлогов для этой битвы у тебя хоть отбавляй. Но причина, думаю, одна: ты бьёшься не с Киангом, а со своим неумением жить. Не сумел сохранить одну семью — свалил всё на Кианга. Потерял девушку, которая тебя любила — опять из-за Кианга. И теперь…

— Погоди-погоди, — нахмурился я. — Девушку? Ты о ком?

— Ты знаешь, о ком. Та, русская.

— Наташа? — У меня едва глаза из орбит не вылезли.

— Настя, — поморщившись, объяснила Дэйю. — Будешь притворяться, что так и не понял, почему она всюду за тобой моталась?

«Прямо как ты», — едва не вырвалось у меня. Но я сдержался.

Насчёт Насти, моей напарницы из прошлой жизни, я, разумеется, всё знал. Только слепой бы не заметил и тупой бы не догадался. Но проводить параллели с Дэйю было бы глупо. Что бы ни тянуло её ко мне, это совершенно точно была не любовь. Я вообще искренне сомневался, что Дэйю способна на это чувство, требующее слишком сильно раскрыться кому-то постороннему. В этом мы с ней были похожи. Я тоже не умел и не хотел уметь любить.

Или жить?..

Нет, к чёрту! Я мотнул головой. К дьяволу эти мысли. Плохие, вредные мысли, которые мешают сосредоточиться на деле и выполнять свою работу. Я не в Штатах родился, чтобы изливать душу психологам и заниматься самоанализом. Я немного из другой породы — из породы людей, которые, когда им хреново, стискивают зубы и идут вперёд. А когда совсем хреново — нажираются до коматозного состояния, а утром встают — и снова идут вперёд.

— Откуда ты знаешь всё это? — резко спросил я. — Не может быть, чтобы Кианг рассказывал долгими зимними вечерами у камина.

Дэйю усмехнулась и как будто немного расслабилась.

— Ну, кое-что он действительно рассказывал. Факты. А уж интерпретация — моя. Это было несложно, достаточно лишь немного понаблюдать за тобой. Называй это женской интуицией, если хочешь. Ты из тех несчастных, которые вечно должны доказывать миру свою мужественность. Никаких слабостей, никаких чувств. Только вперёд. Плевать на боль. Вам невдомёк, что обрекая на боль себя, вы причиняете боль другим. Вы убеждаете себя, что вам плевать на других. А в итоге сами не понимаете, куда и зачем шли всю жизнь.

— Прекрасный сеанс, доктор Дэйю, — кивнул я. — Только вот одна ошибка: мне не нужно доказывать свою мужественность. Мне нужно всего лишь выполнить свою задачу. И, раз уж мы так удачно закончили с психоанализом, мне, пожалуй, пора. Ты со мной, или молча укоризненно исчезнешь?

— С тобой, — буркнула Дэйю. — Два кретина…

* * *

Как и следовало ожидать, Гуолианг пришёл в лютый восторг. Она даже несколько раз подпрыгнул, сидя на кровати — не то пытался встать, не то просто не мог сдержать эмоций. Сонливость как рукой сняло.

— Кровь! — шёпотом восклицал он. — Ну конечно же, кровь! Заряженная духом!

— Ты понимаешь, о чём я думаю? — спросил я.

— Не держи меня за дурака, Лей. У тебя полным-полно таблеток с кровью Кианга. Я буду видеть его глазами! Мы поймаем этого ублюдка, выследим его и забьём кол в сердце!

Я кивнул, чувствуя, как самопроизвольно губы растягиваются в улыбку. Что бы там ни говорила Дэйю — это не маска и не самообман. Это — охота. И тот, кто ни разу не настигал крупного хищника с оружием в руках, не знает, каково это. Дэйю, работая на Кианга, просто выполняла долг. Надевала маску, становилась другим человеком. Она понятия не имела, что значит — жить этим. Иначе бы знала, что это и есть жизнь.

— Одна таблетка, — вмешалась Дэйю. — Только одна. Вы слышите?

Гуолианг с недоумением посмотрел на девушку, потом на меня. И до меня вдруг дошло, что Гуолианг её практически не знает. Вообще не знает, кто это такая, и зачем я держу Дэйю под рукой.

— Ты позволяешь ей принимать решения, Лей? — спросил он вкрадчиво.

Я поймал на себе насмешливый взгляд Дэйю. Мол, давай, начинай доказывать свою мужественность. Холодно улыбнулся в ответ.

— Давай попробуем, старик. Посмотрим, получится ли что-то из этой затеи. Не будем забывать, что Кианг не так прост. Он не только выдающаяся мразь, не только избранный духом. Он ещё и чернокнижник из моего мира. Ты готов рискнуть?

Гуолианг насупился:

— Ты говоришь с человеком, который, не задумываясь, отважился на путешествие между мирами, грозившее верной смертью!

— Это значит, «да»? — на всякий случай уточнил я. Прошлая жизнь, проведённая в хитросплетениях юридических лазеек, не спешила умирать.

— Да, Лей. Я готов. Дай мне эту таблетку.

Шумно вздохнула Дэйю, но возражать не стала. А что тут возразишь? У кого и когда получалось спасти человека от себя самого? И так ли уж важно в конечном итоге, сколько лет ты прожил? Планета продолжит вертеться и без тебя. Одни в страхе ждут смерти всю жизнь. Другие сами выбирают день и час. Какой путь лучше?..

Я принёс блистер с таблетками. Выбрал белый. Нам одинаково нахрен не нужно было вызывать у Гуолианга каменный стояк и отправлять его сознание в путешествие к другим галактикам. Никто не спорит, может, в другой галактике он увидит сразу десяток Киангов, танцующих брейкданс в невесомости, но это мало чем нам поможет.

— А если он солгал? — вцепилась мне в руку неугомонная Дэйю.

— Кто? — посмотрел я на неё с недоумением.

— Йи. Что если он всё перепутал специально?

— Зачем ему это?

— Когда змея не может укусить, она плюётся ядом.

— Не слыхал о таких привычках змей.

Дэйю выразительно смотрела мне в глаза. Я вздохнул:

— Ладно. Что ты предлагаешь?

— Дай таблетку мне.

— Рехнулась?

— Я принимала такие. Десять минут — и станет ясно, что к чему. У меня очень быстрый метаболизм.

Гуолианг что-то прокряхтел, явно недовольный отсрочкой, но я счёл предосторожность разумной. Первую таблетку из блистера выдавил на ладонь Дэйю. Она немедленно проглотила её и уселась на маленькую табуреточку в углу.

— Воды? — спросил я.

Дэйю тряхнула головой.

— Обойдусь.

Глава 8. Чернокнижники

Я засёк время. Десять минут так десять минут. Дэйю глубоко и спокойно дышала, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Как Кианг вообще тебя на них подсадил? — спросил я. — Зачем?

— С тех пор, как забрал, давал мне таблетки, — пожала плечами Дэйю. — Говорил, что это витамины. Потом, когда я подросла, врать перестал. Но уже было неважно.

— Значит, он так давно производит таблетки?

Дэйю откашлялась и потупила взгляд.

— Д-да, — как-то нерешительно сказала она. — Знаешь, я ведь думала об этом. И мне кажется, что Кианг не такой уж подонок. Нет, он, конечно, тварь, но притязания того Кианга, которого я знала в детстве, были достаточно скромными. Шестой клан — максимум. И он нашёл способ обеспечить себя верными людьми. А вот тот, кто пришёл из-за грани…

— Чепуха! — хрипло каркнул Гуолианг. — А кто затопил наркотиками Шужуань?

— Тот, кто пришёл из-за грани, — посмотрела на него Дэйю. — Я всё время была рядом. Я видела, как Кианг начал меняться. И долгое время не могла понять… Может, и до сих пор не понимаю. Это как будто один и тот же человек. Но — разные.

— Не нужно гадать, что это за человек, — проворчал Гуолианг. — Нужно лишь загнать ему пулю между глаз. А для этого нужно его найти. Ну что там? Может, мы уже начнём?

Я вопросительно посмотрел на Дэйю. Она, помедлив, нехотя кивнула. И я выдавил из блистера вторую таблетку. Гуолианг тут же её проглотил, поморщился:

— Сразу чувствуется кровь подонка.

— Не сочиняй, — улыбнулся я. — Ложись, старик. Расслабься и получай удовольствие.

Гуолианг послушно улёгся на кровать, сложил руки на груди и закрыл глаза.

— Как быстро началось после того, как съел мою таблетку? — спросил я.

— Не знаю, — отозвался Гуолианг. — Помню только, что налил себе немного выпивки и сел в кресло. Потом, кажется, налил ещё…

Он замолчал, потерявшись в дебрях множества разнообразных событий. Я покачал головой. Если бы не исключительные подробности нашей истории с Йи, переданные Гуолиангом, я бы даже время тратить не стал на свидетеля, который сам же и признаётся, как нализался, прежде чем что-то увидеть.

— На будущее. Мешать любые лекарства с алкоголем — так себе идея, — сказал я.

— Может быть, именно от алкоголя всё и случилось? — выдвинул встречный аргумент Гуолианг.

Я хмыкнул. Перевёл взгляд на Дэйю.

— Что? — с вызовом откликнулась та. — Мне сбегать за бутылкой?

Я нехотя отвернулся. Пожалуй, сейчас я готов был действительно на всё, лишь бы не упустить тот стальной трос, что мне достался.

— Ладно, ждём, — сказал я.

— Ждём, — подтвердил Гуолианг каким-то странным голосом, будто не своим, будто пытался кому-то подражать. — Недолго осталось. Ты получишь Шужуань, а мне достанется Лей. Вот только…

Гуолианг открыл глаза и рывком сел, вперив в меня невидящий взгляд. Дэйю вскочила с табуретки. Я напрягся. Началось…

Возможно, воображение сделало своё дело, но я был точно уверен, что узнаю́этот голос. Не столько голос, сколько интонации, манеру речи. Гуолианг говорил так же, как Кианг, которого я встретил в холодильной камере, начинённой нитроглицерином. Мои руки сами собой сжались в кулаки, я заскрипел зубами. Тяжких усилий стоило не броситься на Гуолианга, лицо которого изуродовала такая знакомая снисходительная печальная улыбка.

А что если это он? Что если всё это время Кианг был Гуолиангом? Лгал мне, заманивал куда-то, находился совсем рядом, готовился нанести удар? Никто ведь так и не знает, как на самом деле он выглядит!

Я с силой тряхнул головой. Хватит. Остановить безумие! Веду себя не лучше дикаря, готового швырнуть копьё в бизона на экране кинотеатра.

— Гуолианг? — тихо спросил я, заставляя пальцы разжаться. — Что ты видишь? Где ты?

Гуолианг продолжал таращить на меня глаза. Но как только я задал вопрос, он опустил веки.

— Комната. — Теперь Гуолианг говорил своим голосом, хриплым, знакомым. — Большая комната богатого человека.

— Дом Кианга? — предположил я. — Детали, подробности. Что-нибудь!

Гуолианг молчал, жуя губами. Дэйю приблизилась ко мне, встала рядом, тоже не сводя глаз со старика, лежащего на кровати. Я с трудом усмирял клокочущее внутри нетерпение. Что же он молчит? Ну скажи ты хоть что-нибудь! Ничего не видишь — так и скажи: «Ничего не вижу!». Отрицательный результат — это тоже, мать его, результат!

— Ирония? — выплюнул Гуолианг слово, опять изменённым голосом. — О какой иронии ты говоришь?.. — Он зашипел сквозь зубы, как радиоприёмник, потерявший устойчивый сигнал. — …делает… ываешь, какова моя цель. Просто так… подобраться… даже без техник…

Я лихорадочно запоминал слова, матеря себя на чём свет стоит за то, что не додумался взять ручку и блокнот. Но вдруг заметил, что стоящая рядом Дэйю держит в руке смартфон. На экране отображался интерфейс приложения-диктофона. Смартфон записывал всё. Вот почему она подошла ближе, а вовсе не ради того, чтобы оказаться рядом в жутковатой ситуации. Вряд ли Дэйю могла вообще чего-то испугаться.

— Нет, ничего, стакан воды, пожалуйста, — сказал Гуолианг «без помех». — Эти перелёты так на меня влияют… — И шёпотом, с совершенно дикой гримасой: — Мелкий паршивец… — Потом снова заговорил громко и спокойно, обращаясь к невидимому собеседнику: — Я могу подобраться к нему в любой момент. Но я его слишком хорошо знаю, чтобы оставить хоть единственный шанс. Он уже дважды выбирался с того света. Другого выхода я не вижу. Нужны Пятеро. Ты, я… Есть ещё несколько человек, которых я готов предложить, и думаю, ты не будешь против. Но пока — без имён. В другой раз. Я… Я должен уйти.

Гуолианг дёрнулся раз, другой и вдруг словно бы обмяк. Как будто некий дополнительный скелет исчез из его тела. Кожа на лице обвисла, кровь отхлынула от лица. Он открыл глаза и часто задышал. Дэйю выключила запись, поднесла старику стакан воды.

— С… Спасибо, — прохрипел Гуолианг и приложился к стакану. Рука у него тряслась, добрая половина воды оказалась на одежде и на постели.

— Ты как? — спросил я, стараясь придать тону сочувственный окрас.

— Хуже не сделалось, — отмахнулся Гуолианг дрожащей рукой. — Не паршивее, чем всегда. Что я наговорил? Как в тумане…

— Ну, судя по всему, Кианг хочет меня убить, — медленно произнёс я, мысленно анализируя услышанное. — Это, в общем-то, не новость. Настораживает его уверенность в том, что он может подобраться ко мне в любой момент.

— Не факт, что разговор в принципе шёл о тебе, — возразила Дэйю.

Она забрала у Гуолианга стакан и поставила его на стол, сложила руки на груди.

— Он назвал моё имя в самом начале. Ты слышала.

— Слышала. Но потом была долгая пауза, и часть слов пропала. Кроме того, мы не слышали ответов. Мало ли, о ком они могли говорить.

— Гуолианг, ты слышал ответы? — спросил я.

— Ну… Как сквозь вату, — нахмурился старик. — Слов не слышал. И голос не узнаю.

— А видел его? — с надеждой спросила Дэйю. — Собеседника?

— Нет… Сначала мелькнул силуэт. Но потом этот сукин сын отвернул башку и смотрел на чудовище.

— Какое ещё чудовище? — удивился я.

— Какое-то чудовище в большой стеклянной банке. Огромное. Плавает туда-сюда. И рожа такая, будто оно меня презирает. Кажется, мне оно нравилось. Ему оно нравилось.

Мы с Дэйю переглянулись. Я втайне надеялся, что из описаний ей что-то покажется знакомым, но — увы. Дэйю недоумевала, как и я.

— В большой стеклянной банке? — переспросил я. — Насколько большой?

Гуолианг раздвинул руки, как рыбак, хвастающий уловом. Одну руку он поднять не сумел — она так и лежала на кровати, и Гуолианг отодвинулся от неё, чтобы продемонстрировать максимальный размах. Эта аналогия с рыбалкой навела меня на светлую мысль:

— Постой. Аквариум? Ты видел аквариум?

— Наверное, — не стал спорить Гуолианг.

— И какую-то рыбу?

— Чудовище! — Тут Гуолианг был непреклонен. — Не может у рыбы быть такой морды. И вся она — как отполированная, металлическая. Тьфу!

— Что-нибудь ещё? — поинтересовался я.

— Нет. Он сидел и смотрел на эту тварь, не отрываясь.

— И отказался называть имена, — кивнул я. — Кажется, Кианг нас засёк.

— Что? — вытаращился на меня Гуолианг. — Как такое возможно?

— Не забывай. Этот человек был чернокнижником. Что он умеет — большой вопрос.

Гуолиангу этого хватило, он опустил голову, задумавшись. А вот Дэйю вцепилась в меня взглядом.

— Что за «чернокнижники»? — спросила она. — Ты их уже упоминал.

Пришлось объяснять. Хотя трудно объяснить то, о чём сам ничего толком не знаешь. Орден чернокнижников умел хранить секреты, которые однажды, в совсем небольшом количестве, просочились наружу. Это были буквально капли, но их хватило, чтобы мир вздрогнул.

Пожалуй, самое определённое, что можно было сказать о чернокнижниках — они существуют. Всё остальное, в той или иной степени, было домыслами и фантазиями. Орден не стремился что-либо объяснять. Информацию слила, как водится, одна «паршивая овца», которая быстро перестала существовать. Лет сто назад тем бы всё и закончилось, но в эпоху интернета то, что однажды где-то мелькнуло, обретало вечную жизнь.

Обстоятельства смерти разговорившегося гражданина вызвали ужас и недоумение у всех, кто был к ним причастен. Он признался в нескольких нераскрытых убийствах (как потом предполагали — специально, чтобы его взяли под стражу) и оказался в одиночной камере под строгой охраной. Там он провёл ровно одну ночь. А утром надзиратель открыл дверь, и его немедленно вырвало. Мистические знаки на полу и стенах, кровь, чёрные свечи, и то, что осталось от предателя — не так уж много.

Камеры слежения, расследование — всё пошло прахом. Пришлось признать, что кто-то проник в запертое, охраняемое помещение и провёл там обстоятельный ритуал, никуда не торопясь. После чего так же спокойно исчез. Разумеется, бывали случаи, когда неугодных свидетелей устраняли, подкупив охрану, или ещё какой-нибудь хитростью. Но здесь было иначе. Убийца не ограничился ударом заточки в сердце или печень. Тот, кто это сделал, чувствовал себя хозяином мира, для него не существовало законов и правил, ему неведом был страх. И, судя по всему, он действительно мог позволить себе ничего не бояться.

На двоих чернокнижников удалось выйти. Опергруппы, выехавшие на задержание, не вернулись. Подозреваемые исчезли. Именно тогда и был распространён приказ: стрелять как минимум трижды, а лучше — выпустить всю обойму, и только потом кричать: «Ни с места! Полиция!». В случае с чернокнижниками это была единственная стратегия, обеспечивающая хоть какие-то шансы. Если в этом мире правительство Китая подняло лапки перед кланами с их могучими избранными, то моё правительство, в моём мире, продолжало сопротивляться чернокнижникам всеми способами.

Правда, им и не поступало предложений о сотрудничестве. Наверное… Сказать по правде, я был не бог весть какой шишкой, чтобы меня ставили в известность о делах государственного значения.

— Насколько мне известно, объектом прицельной разработки чернокнижники никогда не были, — сказал я. — Хотя, конечно, я работал чисто по наркоте, мог и не знать. А чернокнижниками если кто-то и занимался, то спецслужбы. Мы же просто знали: хороший чернокнижник — мёртвый чернокнижник. И это гораздо лучше, чем мёртвый плохой полицейский. Видишь, что парень чего-то бормочет и делает руками непонятные вещи — вали на месте, потом разберёмся. А учитывая то, что мы пачками загребали торчков, которые постоянно ведут себя странно… Ну, можете себе представить, что творилось.

Я поморщился. Об этой кровавой странице своей биографии вспоминать не любил. Навык убийства — это и бесценный дар, и неотменяемое проклятие. Вырывает тебя из потока и ставит в сторонке. Одним из тех, других, ты уже никогда не станешь.

— Они обеспечивают связь с нашим миром, — проворчал Гуолианг. — Чем ещё занимаются — понятия не имею. Их работа — находить дважды рождённых и обучать. Использовать. Если угодно… я — чернокнижник.

— Чего? — скептически усмехнулся я.

— В твоём мире они развили учение. Сумели объединиться. В моём мире их место заняли избранники духов. Но скажи мне, Лей, видел ли ты другого человека, кроме меня, который способен перейти из одного мира в другой? Или то, что я сделал сейчас?

Мы помолчали. Потом я тихо сказал:

— Не называй себя так больше, старик. Помни, с кем говоришь. — И вышел из комнаты.

Глава 9. Ксиаози

К бессонным ночам мне было не привыкать. Когда в голове бродят тяжёлые мысли, сон туда пробирается с трудом. Вот и этой ночью я лежал, таращась в потолок, прислушивался к дыханию Ниу, положившей руку мне на грудь — будто она старалась удостовериться, что я по-прежнему здесь.

«Нужны Пятеро», — сказал Кианг устами Гуолианга. Что это за «Пятеро»? О чём речь? Он собирается натравить на меня пять кланов? Хорошо, допустим, это не так уж сложно. Однако я — в самом сердце Шужуаня, нейтральной территории. Вторжение сюда будет означать начало гражданской войны. Война — никому не нужна. Не в текущей ситуации.

И с кем говорил Кианг? Он упоминал перелёт. Значит, не дома. Или наоборот — вернулся домой откуда-то. Особая примета помещения — аквариум с «чудовищем». Просил воды — значит, не дома, точно. Но если он нас засёк, то практически все его слова могут быть дезой. Проклятье! Грёбаный скользкий червяк! Нет ничего хуже, чем разрабатывать своего бывшего начальника. Который сам же тебя всему и научил!

Хотя он явно меня боится, это понятно не только из видений Гуолианга. Заманить меня в заминированный холодильник на заброшенном заводе и даже не осмелиться явиться лично, отделаться тульпой — это что-то да значит. Может, Джиан и прав… Может, мне стоит отвлечься и заняться поднятием клана, пока есть возможности, пока не все деньги ушли. Их много, да, но мне хорошо известно, как быстро заканчиваются огромные суммы, если они не работают. Поэтому большинство наших клиентов и возвращаются к привычному бизнесу — деньги закончились, а там можно поднять много и быстро.

Укрепить клан, стать реальной силой, с которой необходимо считаться. И уж тогда противостояние с Киангом точно перерастёт в гражданскую войну… Н-да, куда ни кинь — всюду клин.

С такими мыслями я пролежал всю ночь, только под утро ненадолго задремал. Проснулся, когда рядом с кроватью загудел телефон. Открыл глаза. Ниу уже не было — она всегда выскальзывала тихо и незаметно.

Номер на экране принадлежал Джиану. Я, по старой привычке, сохранял только номера, имён не записывал. Как там в анекдоте: «А случаи разные бывают…».

— Слушаю? — буркнул я в трубку.

— Не спишь? — в своей вальяжной манере сказал Джиан. — Звоню напомнить. Помнишь, я вчера говорил про пацана? Так он только что интересовался. Готов к встрече. Подозреваю, у него не так много лекарства, нервничает.

— Угу, — зевнул я и сел на кровати; разбудили так разбудили, погнали новый день, куда деваться. — От кого он бежит, напомни?

— Хуа, — коротко отозвался Джиан.

— Ясно. Через час.

— Как скажешь. Ты — босс.

Из клана Хуа к нам приходили чаще, чем из других. Может, роль играло то, что владения Хуа попросту территориально располагались ближе к Шужуаню. А может, порядки у Хуа были жёстче, чем у остальных четырёх кланов. Я принимал всех, не выделяя никого. Но сначала проводил испытание. Может быть, достаточно жёсткое, но другого пути я не видел. Мне нужны были бойцы, готовые делать то, что нужно, не задавая лишних вопросов, и на испытании я давал им возможность проявить себя именно с этой стороны.

* * *

— Привет, — сказал я нервному парню лет двадцати, который один сидел за столиком в кафе. — Ты — Ксиаози, так?

Он вытаращился на меня. Я дал ему время. Нужно смириться с тем, что вот этот невзрачный сопляк, который сидит напротив — глава клана, что с ним нужно общаться уважительно. Это всё необходимо либо проглотить, либо встать и уйти. А что самое прекрасное — мне не нужно было всё это проговаривать. Такие вещи до всех доходили самостоятельно.

— Джиан выглядел более внушительно, да? — усмехнулся я.

Ксиаози смущённо отвёл взгляд и пробурчал что-то невнятное. Подошла официантка, принесла чай. Я отхлебнул глоток и посчитал, что дал парню достаточно времени. Пора уже поговорить.

— Ты пришёл ко мне из клана Хуа, так?

— Угу.

— Так дело не пойдёт. Я хочу услышать твой голос, Ксиаози.

— Да, — нехотя произнёс он. — Я пришёл из клана Хуа.

— Напомни, почему. Давай, это важный момент. Клан Хуа — серьёзная корпорация, могущественная, богатая, они могут позаботиться о своих людях. Все при деле, все хорошо зарабатывают. И вот ты бежишь. Тайно пробираешься в Шужуань и хочешь вступить в клан Ченг, средний возраст членов которого — около двадцати лет. Нет территории, нет власти, нет вообще ничего. И всё же ты — здесь. Как ты сам себе это объясняешь?

Ксиаози немного расслабился. Я говорил не как ребёнок. Взрослые интонации, развёрнутые мысли — это влияло. Я умел воздействовать на людей и не стеснялся этим пользоваться.

— Ну… — Ксиаози откашлялся, огляделся, но на нас никто не обращал внимания. — Ты… Ты знаешь.

— Я знаю. Мне важно понять, знаешь ли ты.

— Кгхм… Это из-за лекарства. Ну, ты понял. Того лекарства.

Я кивнул.

— Как тебя подсадили?

— Как… Да как всех. Через школу. Я был в Лиане. С четырнадцати лет. В восемнадцать выдержал турнир, стал бойцом.

Я чуть не вздрогнул, вспомнив свой первый и единственный турнир… Можно сказать, турнир моего имени. Сколько народу там тупо перебили — из-за меня. Не то чтобы в этом была моя вина. Впрочем, вряд ли Хуа проводили турниры в таком же духе. Скорее всего, состязание было более цивилизованным.

— А как в школе было? — поинтересовался я. — Сразу в борцы попал?

— Не сразу. Сначала, как всех, на производство отправили. Где-то через год я попробовал — и прошёл.

— Продержался три раунда против борца?

— Три? — удивился Ксиаози. — Нет, у нас было — один. Я как соперника увидел, сразу понял: либо я его сейчас валю, либо до конца раунда мне не дожить. Ну и кинулся на него… Чонган его звали. Нормальный парень оказался, мы с ним потом соседями по комнате были.

— А на службе у Хуа чем занимался?

— Ну… Сначала — со старшим ходил. Пошлют — делаем.

— Например?

— Ну, например… Например, поднимают нас, говорят: нужно передать привет такому-то человеку. Мы идём и передаём привет. Почему, за что — нас не касается. Тому главное узнать, от кого. Потом очухивается и сам выводы делает. Бывало конкретно: забрать долг, столько-то. Идём, работаем. Бывало и просто так гоняли, подай-принеси. В основном так, конечно. Пару раз на турнирах выступал межклановых. Два года назад до финала дошёл, дрался там с Чжоу. Проиграл… — Ксиаози вздохнул.

Я вспомнил, что межклановые турниры проводились не только и не столько с целью развлечения. Ещё Вейж рассказывал, что таким образом кланы разрешали спорные вопросы. Можно себе представить, как «обрадовались» Хуа, когда Ксиаози слил финал, и клану пришлось идти на уступки.

— С тех пор меня сильно подвинули, — подтвердил мою догадку Ксиаози. — Поставили на бои.

— Это как? — заинтересовался я.

Ксиаози разговорился, уже чувствовал себя свободно, развалился на стуле.

— Как… Это жесть, — сказал он. — Таблетки дают такие, что даже волосы дыбом становятся, глаза из орбит вылезают. Хочешь — стенку кулаками молоти, пока стенка не закончится. Ну и на ринг. Это не турниры, это просто… Ну, как бы турниры, но не официальные. В клубах. Пацаны их «ямами» называли. Упал в яму — не выберешься. Платили неплохо — за победы. Но когда каждый день, обдолбанный, получаешь по башке, потом эти деньги не знаешь, куда потратить. Только на бухло и уходят, чтоб отвлечься немного. Два месяца там пробыл. Потом мой старший слово замолвил — вытащили. И опять снизу начинал.

Я с интересом выслушал эти подробности кланового бытия. Не везде всё было устроено одинаково, жизнь в каждом ключе бурлила особенным образом.

— Здесь тоже придётся начинать снизу, — сказал я. — Думал об этом? И этот низ будет гораздо ниже, чем у Хуа.

— Да дело-то не в этом, — поморщился Ксиаози и сделал глоток остывающего чая. — Мне бы с колёс слезть. Остальное — неважно.

— А зачем слезать-то? Чем они тебе мешают?

— Мешают… Мешают! Сам не понимаешь?

— Догадываюсь. Но хочу услышать твою версию.

Ксиаози вздохнул и развернул мысль:

— С девчонкой я познакомился, пока в «яме» был. Серьёзно всё. Я просил, чтоб меня на другие таблетки перевели. Знаешь, что мне сказали?

— Могу представить.

— Можешь представить… А мне и представлять не надо. Сказали: «Таким, как ты, лучше не размножаться». И всё. Понимаешь?

Я кивнул. Противозачаточный эффект не был свойством сырья, поставляемого Киангом. Этот эффект подсаживали в клановых лабораториях, чтобы контролировать численность своих рабов. Всегда проще взять подходящего человека с улицы, чем вырастить с пелёнок. Ещё неизвестно, что вырастет. Поэтому те, кому не посчастливилось подсесть на таблетки, по сути, уже не имели шансов обзавестись потомством.

Скорее всего, таблеток без противозачаточных присадок кланы не производили в принципе. Иначе Юн предложил бы мне в своё время хотя бы такой вариант, когда я намекал, что неплохо бы снять Ниу с зависимости. По крайней мере, Чжоу — не производили. Кто-то другой, может, и заморачивался.

Сказать по правде, трудно было отчасти не согласиться с ходом мысли власть имущих. В перенаселённой стране, где уже нет места даже для захоронения урн с прахом, если у тебя под рукой оказывается рычаг, регулирующий размножение отбросов общества, способных только бить, убивать и запугивать, трудно им не воспользоваться. Но эти мысли… Это были мысли Кузнецова, и от них меня всё равно передёргивало, сколько бы разумных оснований ни было под них подведено.

Кто во главе? Кто решает? И почему именно он? Вот вопросы, которые низвергают любое логическое построение. Я видел глав кланов и могу сказать, что каждый из них — дерьмо ничуть не меньшее, чем эти «отбросы». А то даже и большее. И что в итоге? Если дать Ксиаози деньги и власть, он из «отброса» превратится в почётного, уважаемого члена общества? Нет уж, к чёрту такие двойные стандарты.

— В школу как попал? — резко перевёл я тему. — Что делал?

— Что делал… — Ксиаози снова отвёл взгляд. — То же и делал. С пацанами, там, останавливали всяких. Ну и…

Ясно. «Гоп-стоп» обыкновенный. Я, впрочем, и не рассчитывал на то, что ко мне будут слетаться ангелы.

— Ясно, — подвёл я черту под прошлым Ксиаози и тут же перешёл к настоящему и будущему. — Вот какой расклад. Тебе не нравятся таблетки. Мне — тоже. И вообще любая дурь, которой травят людей. Я хочу истребить всё это дерьмо. Это и будет твоей работой.

— Как скажешь, — вставил Ксиаози.

— Не перебивай. Пока что жильё — твоя забота. Можешь найти работу. Твой рабочий график должен быть у меня. Это всё через Джиана. Внешне твоя работа будет мало чем отличаться от той, что ты делал для Хуа. Тебя тоже могут в любой момент поднять и послать к какому-нибудь человеку делать ему больно, или что-нибудь забрать. Раньше ты мог не знать, зачем ты это делаешь. Но здесь, работая на меня, ты должен знать.

Ксиаози кивнул, в его глазах горело нетерпение.

— За каждую выполненную работу получишь оплату. И запомни один очень важный момент. — Я подался вперёд, сверля Ксиаози взглядом. — Пройдя испытание, ты получишь одну таблетку. Этого хватит, чтобы навсегда забыть о зависимости. После этого ты отдаёшь мне все свои запасы клановых таблеток. И с тех пор — никакой дури. Ты не употребляешь ничего серьёзнее алкоголя. И уж тем более — не продаёшь. Если начнёшь продавать — однажды к тебе придёт кто-то вроде тебя. Понял?

— Да. Да, конечно, понял. Я ведь не дурак, — забормотал Ксиаози, не зная, куда деть взгляд.

— И ещё, запомни хорошенько. Обмануть меня ты не сможешь. Я чую эту дрянь, буквально. И если от тебя хоть немного напахнёт — на этом всё закончится. Вот тебе самая главная заповедь, которую придётся соблюдать до конца жизни. Тебе это по силам?

— По силам… Конечно! О чём речь…

Я откинулся на спинку стула, «отпустил» пацана, позволил ему подышать спокойно. Пока непонятно, выйдет ли из него толк. Но в любом случае, испытание он заслужил.

— Пока не принёс присягу, ты — сам по себе, Ксиаози. Можешь развернуться и уйти в любой момент. Вернуться к Хуа. Подумай.

Ксиаози поёрзал, откашлялся и, наконец, посмотрел мне в глаза.

— Я уже подумал, Лей. Сто раз подумал. Хочешь, чтобы я валил барыг — будет сделано. Хочешь, чтобы я этим гордился — буду. Всё, что угодно. Дай мне просто стать человеком, как раньше, и можешь смело идти со мной хоть на войну, хоть в ад.

Я кивнул и достал из внутреннего кармана куртки белый конверт. Положил его на стол.

— Здесь — имя и адрес. Этого человека мы уже предупреждали, но он снова занялся тем же самым. Это нужно прекратить. Сам реши, как это сделать. Можешь меня удивить, если хочешь. Главное — результат. Этот человек больше не должен продавать дурь. Управишься — сообщи Джиану.

Ксиаози взял конверт и спрятал его в карман, не стал разворачивать тут же. Это мне понравилось. Действительно, для чего ему проявлять нетерпение? Ксиаози не местный. Ни имя, ни адрес ничего ему не скажут. Разберётся по ходу дела.

— Сделаю. — Ксиаози залпом допил чай. — Сроки есть?

— Неделя.

— То, что найду при нём?

— Не понял? — нахмурился я.

— Если он барыжит, при нём наверняка будет дурь. Принести тебе, или оставить полицейским?

Раньше такого вопроса никто не задавал. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Уничтожь. Если будет такая возможность. Смой в унитаз, в раковину — что-нибудь в этом духе. Главное, чтобы этот человек больше не занимался тем, чем занимается. И чтобы от тебя я не учуял даже намёка на то, о чём мы говорили.

Ксиаози встал и протянул мне руку. Вид у него был при этом совершенно дикий. Казалось, ему было чертовски важно, чтобы я подтвердил свои слова рукопожатием. Я тоже встал, пожал ему руку.

— Не торопись, — сказал я. — Для начала понаблюдай. У тебя есть целая неделя.

Кивнув, Ксиаози молча вышел из кафе. Я проводил его взглядом и понял, что никакой недели у него нет. По той или иной причине, этот парень сделает всё гораздо раньше.

Глава 10. Я и моя тень

После встречи с Ксиаози я решил пройтись. Чёртов «фриланс» невыгодно отличался от нормальной работы тем, что не было места, где я мог проводить дни, даже если делать было особенно нечего. На работе работа находилась всегда. А у меня сегодня образовалась лакуна. Может, это то, что у нормальных людей называется «выходной»?..

С главным объектом на сегодня — Йи — мы поговорили. Первый день он точно не будет дёргаться, хотя Дэйю за ним присмотрит. Потом — будет видно. Есть на прицеле ещё полтора десятка ребят рангом пониже — мелочь. Если перерезать им пуповины, сдохнут сами. Ещё одну проблему я перевесил на Ксиаози. Минус две проблемы (работа и стажировка новичка) — одним махом. Удачно. Только что в итоге?..

Все парни, так или иначе, были при деле. Они смотрели по сторонам и докладывали, на что нужно обратить особое внимание. Шужуань постепенно затягивался сетью моих ребят. И в том, что мы пока («пока»?..) не были официальной структурой, были и свои плюсы. Мы были — страшной сказкой, которую взрослые-наркобарыги шёпотом рассказывают детишкам-наркобарыгам.

Все были при деле, кроме меня. По сути, мне было не обязательно даже выезжать на «задержание», как я это называл по старой привычке. Практически всё могли делать ребята либо вообще сами, либо под контролем Дэйю. Я мог вкушать лавры начальника, у которого нет никакой бумажной волокиты и необходимости перед кем-либо отчитываться. Примерно так недалёкие граждане воображают себе работу начальника. А в моём случае она сделалась реальностью.

Ночные мысли никуда не делись. Я ходил по центральным улицам, прислушиваясь к ощущениям, к своему дракону. Не давали покоя слова Кианга о том, что он может подобраться ко мне в любой момент. Что это было? Печальная правда? Или лихорадочная попытка ввести в заблуждение, заставить нервничать? Как всегда, достоверной информации — ноль, зато простора для фантазии — хоть лопатой зачерпывай.

Людским потоком меня несло, но вот я шагнул в сторону и оказался перед витриной ювелирного магазина. Заходить не стал, но отчего-то залип, глядя через стекло на сдержанно поблескивающие в правильном свете побрякушки. Продавец заметил меня и как-то занервничал. Я усмехнулся и прошёл мимо. Знал бы дядька, что я, при желании, могу купить у него весь товар, даже вместе с магазином — не стал бы волноваться.

— Я думаю, она была бы очень рада.

— Твою мать!

Я чуть не подпрыгнул, услышав этот голос у себя за спиной. Дэйю. Дерьмо! И как она умудрилась подкрасться ко мне незаметно?! Да что со мной такое? А если бы это был Кианг? Да я бы сейчас уже лежал мордой в асфальт, булькая кровью.

Дэйю, как ни в чём не бывало, поравнялась со мной, взяла под руку и куда-то потащила. В сторону, в переулок.

— Куда ты меня тащишь? — Я не сопротивлялся, просто устало спрашивал. — И кто чему был бы рад?

— Ниу, — коротко ответила Дэйю.

— А… — Я сообразил, как со стороны могло выглядеть моё стояние перед ювелирным. — Ну да. Она такая — легко радуется.

— И что тебя останавливает? — Дэйю опять ловко изменила направление.

— То, что мне хотелось бы для разнообразия самому порадоваться.

Чуть в сторону от благоустроенных центральных улиц, и будто в другой мир попадаешь. Наверное, так во всех городах во всех мирах. Мусор под ногами, раздолбанный асфальт, унылые обшарпанные дома. Но среди них что-то ещё произрастало. За высоким временным забором возвышалось свежепостроенное здание. У рабочих сейчас, очевидно, был обеденный перерыв, а может, выходной. Или мы как раз поймали такой момент, что строители закончили своё дело, а другие — те, кто будут тянуть провода, вставлять стёкла, белить и красить — ещё не приступили к работе.

— Ты не умеешь радоваться, — сказала Дэйю.

Она подошла к дыре в заборе. Со стороны казалось, дырка слишком маленькая, однако постоишь возле неё и понимаешь, что вполне мог бы пролезть через неё на ту сторону. Может, это из-за того, что где-то в глубине души я до сих пор был не самым дистрофичным взрослым дядькой, к тому же — инвалидом?

Дэйю скользнула на ту сторону. Я вздохнул, огляделся и последовал за ней.

— Наркоман не замечает ничего вокруг, — сказала Дэйю, как только я оказался рядом с ней на довольно чистой строительной площадке. — Его волнует только очередная доза. Он готов пожертвовать ради неё всем, что нормального человека сделало бы счастливым. Но доза подарит лишь облегчение и забытье — ненадолго. А потом — всё сначала.

— Мило, — прокомментировал я. — Значит, ты решила уподобить меня наркоману?

— Ты лучше. Пока ещё. Можешь контролировать своё поведение. Так если тебе наплевать на себя, почему бы не порадовать кого-то, кто рядом?

— Ну и чем тебя порадовать?

Дэйю молча двинулась к дверному проёму подъезда. Дверь поставить не успели. Я вошёл в тёмный подъезд вместе с Дэйю.

— Я тоже не умею радоваться, — сказала она, не оглядываясь. — В этом мы похожи.

Мы поднимались по лестнице, этаж за этажом. Я уже с трудом подавлял раздражение. Терпеть не могу, когда меня без объяснений куда-то ведут. Всё это дешёвое позёрство… Хотя если на одной из лестничных площадок я увижу связанного Кианга, то прощу Дэйю всё, что угодно. И куплю Ниу самое красивое обручальное кольцо в мире.

Однако когда мы остановились, никакого Кианга я не увидел. Как по мне, эта площадка вообще ничем не отличалась от остальных. Однако Дэйю кивнула с удовлетворённым видом и, уставившись на меня, сказала:

— Не переживай из-за того, что не почувствовал меня. Всё началось после… После поезда. А после минувшей ночи стало сильнее.

— Что именно? — спросил я.

— Наша связь. Вернее, связь наших духов. Я не знаю, почему так. Есть одна догадка, но я скажу о ней, когда буду хотя бы немного уверена. Можно сказать, что мы — одно целое. Ты не «не чувствуешь моего приближения». Ты наоборот всегда чувствуешь, что я рядом.

Я смотрел на Дэйю с нескрываемым скепсисом. Она поморщилась и протянула руку.

— Давай. Хочу кое-что испытать. Возможно, это нам пригодится.

Я взял её за руку.

— Ты вроде обещала объяснить, что произошло вчера вечером, — напомнил я.

— Речь как раз об этом. В прошлый раз наши духи соприкоснулись. Вчера они сумели соединить наши души.

Опять это разделение души и духа. Ну не врубаюсь я. Зачем так сложно? И зачем вообще?..

— Закрой глаза, — распорядилась Дэйю. Я послушно зажмурился. — Так. Теперь просто смотри в темноту. Жди.

Я смотрел и ждал. Где-то в темноте парил дракон. Где-то гудела от напряжения переполненная энергией чакра. Где-то были эти «картинки», которые, скорее всего, породило моё сознание, стремясь упорядочить и объяснить себе происходящее.

Вдруг я увидел красную птицу. Это было до такой степени внезапно и в то же время будто обыденно, что удивился я спустя секунд пять созерцания её парения в чёрной темноте. Птица! Здесь. Откуда?

Но я увидел и ещё кое-что, помимо птицы. Увидел чакру. Другую, чужую, не свою. То, что она не моя, ощущалось примерно как… Как то, что я сжимаю чужую руку — не свою. Иное переплетение лучей, иная энергия.

Где-то посередине лучи обеих чакр начали переплетаться. Сначала медленно, осторожно, ощупывая друг друга и привыкая. Потом решительнее. И вот процесс завершился. Причудливая комбинация тут же появилась в числе «картинок» с моими техниками, и над ней вспыхнул иероглиф 阴影- «Тень».

Я открыл глаза, почувствовав, что всё, дело закончено. Встретил взгляд Дэйю. Она выглядела одновременно довольной и удручённой, как бы странно ни выглядело такое сочетание.

— Значит, это всё, что я могу дать, — пробормотала она.

— Что? — переспросил я. — Можешь, наконец, объяснить, что это всё значит?

— Парная техника. — Дэйю отпустила мою руку.

— Парная техника?

— Если я ничего не путаю, это должно делаться так.

Она сложила из пальцев обеих рук замысловатую комбинацию и призывно посмотрела на меня. Я, как мог, повторил. Дэйю кивнула и подвела свои руки к моим. Когда наши пальцы соприкоснулись, Дэйю исчезла.

— Эм… — озадачился я. — И что? Я знаю, что ты умеешь исчезать. Что это доказывает?

Тишина. Пустота.

— И зачем было переться в это здание?

Молчание…

Свет солнца, решившего сегодня побаловать Шужуань, проникал через окно, бил мне в спину. На полу передо мной лежала тень. Мой взгляд почему-то то и дело к ней возвращался, будто чувствуя некую неправильность. Я прищурился, разглядывая еле различимое пятно. Хм…

Тень, казалось, была тоньше, чем нужно. И немного короче. Не то чтобы я так уж запросто мог просчитать, какой длины должна быть тень, если отбрасывающий её предмет такой-то высоты стоит под таким-то углом к солнечным лучам… Но всё же несоответствие я заметил. Наверное, лишь потому, что минуту назад тень выглядела иначе, и в подсознании это отложилось. Моё подсознание было заточено на такие вещи — искать несоответствия там, где все остальные будут просто проходить мимо.

Следующее моё действие было глупым и нелогичным: я присел, чтобы рассмотреть тень внимательнее. Только опустившись на корточки, сообразил, какую дурость делаю. Тень, по идее, вообще исчезнет, или скукожится до пятна, недалеко выходящего за пределы моих кроссовок. Н-да уж, «гениальный сыщик».

Однако тень… осталась. Как будто у меня за спиной стоял человек.

От этой мысли в кровь немедленно выплеснулась порция адреналина. Я вскочил, на ходу разворачиваясь, пальцы сами собой начали складываться в комбинацию призыва меча.

Но между мной и окном никого не было. Я обернулся. Дичь продолжалась: тень стояла на месте, хотя я сместился в сторону. Будто спохватившись, что ведёт себя подозрительно, тень начала двигаться. Словно кусок невесомой ткани, она натянулась, исказилась, и, прилипнув к моим кроссовкам, стала крохотной, как ей и полагалось под таким углом освещения.

— Дэйю? — позвал я негромко.

Вспомнил иероглиф «Тень», и объяснение пришло само собой.

Дэйю возникла рядом со мной, настолько близко, что я ощутил её дыхание на своих губах. Она тут же отступила и опять странно улыбнулась — будто была довольна и расстроена одновременно. Как женщина, которая сорок лет мечтала выйти замуж и, наконец, вышла, но — за безработного алкоголика, которого даже не любит.

— Ты можешь становиться моей тенью. — Я озвучил очевидное.

— Да. Только если мы оба этого хотим. Это парная техника.

Немаловажное уточнение. Мне было бы не по себе от мысли, что Дэйю может оказаться моей тенью независимо от моего желания. А ей бы, наверное, не хотелось знать, что я могу превратить её в тень в любой момент.

— Я могу пройти с тобой куда угодно, — развивала идею Дэйю. — В любое охраняемое место, куда тебя пустят лишь одного. А нас будет двое. Двое избранных. Если хочешь — мы можем провернуть это с тем казино, куда ходят за товаром Йи и другие.

— А я тоже могу стать твоей тенью?

Дэйю покачала головой:

— Нет. Со временем должно открыться что-то ещё, если это парный союз. Или нужно ждать продолжения.

— Чего?

— Ничего! — резко сказала Дэйю. — Ты сегодня собираешься что-то делать? Я нужна?

— Да нет, не нужна, — пожал я плечами. — Но ты наверняка захочешь присутствовать. Врать не стану — хочу ещё раз погрузить в транс Гуолианга.

Лицо Дэйю моментально ожесточилось, глаза сверкнули.

— Лей…

— Знаю-знаю. Я — мерзавец, Гуолианг — дурак. Но Кианг что-то затевает. И если мы не выясним, что, он окажется на шаг впереди. А в его случае один шаг — это тысяча километров для нас. Так что лучше бы успеть вооружиться хотя бы знанием.

Глава 11. Груз

Как я и ожидал, Гуолианг, едва услышав о моих планах, выбил трубку и встал на крыльце в полный рост.

— Чего ждём? — прорычал он.

Странный он был. Что он, что Дэйю. Я их не понимал до конца. Я понимал, откуда растёт моя ненависть к наркотикам и к Киангу. Если бы Кузнецов тогда, сто лет назад, не заманил меня в ловушку и не накачал своим препаратом — сегодня я был бы другим человеком. Для начала, не был бы китайским подростком.

Но откуда эта страсть у Гуолианга? Совершил невозможное, переместился в чужой мир, вернулся, чуть не помер. И, едва оклемавшись, снова рвётся в бой. Причём, как ни расспрашивай, ответ один, в духе дебильного мультсериала: «Наркотики — это плохо», и на том точка. Нет, я, конечно, тоже сознаю, каким ужасным станет мир, если своей цели добьётся Кианг, а не я. Что я могу сказать по этому поводу? Миру, наверное, очень повезло, что я назвал Кианга своим врагом. При других обстоятельствах вряд ли мне бы даже в голову пришло начать партизанскую войну против зреющего тоталитарного режима.

Или Дэйю. Она выбрала для себя путь убийцы. Когда Кианг приказал — она честно, раз за разом, пыталась меня прикончить. Откуда в ней теперь этот сверхгуманизм? Беспокойство за мою семью? За меня? Очевидный ответ, что она в меня влюбилась, отпадает сразу, тут что-то иное. И уж кто-кто, а она-то должна бы ненавидеть Кианга куда сильнее, чем я, и желать ему смерти. Но складывается такое впечатление, будто я тащу её вперёд за руку, а она вроде и не упирается, но и ногами почти не шевелит.

Войдя в дом, я остановился, как вкопанный. Навстречу мне вышла Ниу. Радостная улыбка на её лице сменилась настороженным выражением, когда напоролась на мой взгляд.

— Ты рано, — пробормотала Ниу, пряча глаза.

— Да, рано, — подтвердил я. — Неожиданно, понимаю. Она опять была здесь?

— О ком ты говоришь? — удивилась Ниу.

Я открыл рот, чтобы высказать всё. Я опять чувствовал запах. Запах, которого в моём доме не должно было быть. Этот омерзительный смрад, который могло принести в дом только одно из известных мне существ…

— Да, о чём ты, Лей? — повернулся ко мне Гуолианг. — Никто сегодня не заходил. Я всё утро просидел на крыльце.

Я закрыл рот. Это ещё что? Заговор? Совсем хорошо. Ладно Ниу, ей простительно, но Гуолианг? Хотя он может и не знать про зависимость Наташи. Или вообще сочувствовать торчкам — они ведь несчастные жертвы, в отличие от производителей и распространителей.

— Сумка, — сказала Дэйю у меня за спиной.

Я обернулся.

— Что?

— Сумка Йи. Ты хранишь её дома.

Для Ниу это, наверное, прозвучало, как шифровка, после которой я внезапно успокоился. Повернулся к ней, выдавил улыбку.

— Извини. Кажется, я немного устал. Отдохну сегодня…

Этого было достаточно, чтобы Ниу опять расцвела и умчалась в кухню что-то готовить. Мы пошли в комнату Гуолианга.

Сумка… Ну да, про сумку я забыл. Однако не похоже, чтобы запах, исходящий от неё, сшибал с ног уже на пороге. Наверняка Наташа опять заходила на чашку чая, голову даю на отсечение. Ну и что? Да, меня это бесит. Да, я сказал, что это не должно повторяться. Но как далеко я готов зайти в борьбе с соседкой? Буду вести себя, как ревнивый муж? Напичкаю дом камерами? Стану притворяться, что ухожу на работу, а сам прятаться в кустах и наблюдать? Бред. Как будто мне настоящих проблем не хватает, чтобы ещё и дом превращать в театр военных действий.

Отправив Дэйю и Гуолианга в комнату к старику, я зашёл к себе. Достал сумку из-под кровати, открыл. Выдавил ещё одну таблетку из начатой упаковки. Кровь Кианга… Спасибо, старый друг. Отличный подарочек. Постараюсь использовать его с умом, не упустив ни малейшей возможности.

— Я могу забрать её.

В этот раз я не вздрогнул — начинаю привыкать к тому, что Дэйю всегда где-то рядом. Но что за отвратительная манера — подкрадываться?

— Кого? — бросил я на неё взгляд через плечо.

— Сумку. Чтобы не сводила тебя с ума.

— Забери лучше вот это. — Я протянул ей смартфон Йи. — Отнеси… Ронгу, что ли. Он, вроде, дружит с техникой. Пусть попытается узнать, куда ведёт электронный адрес, с которого Йи получал инструкции.

Дэйю, кивнув, спрятала смарт в карман брюк. Её внимательные глаза не отпускали меня, пока я прятал сумку обратно под кровать.

— Йи покинул город. Уехал из Шужуаня, — сказала Дэйю.

— Что?

— Ты слышал. Он уехал. Ты победил.

— Мы победили. — Я встал. — Хорошие новости…

— Только ты почему-то не выглядишь радостным. Эту жажду нельзя утолить полностью, да?

— Слушай, отвали, а? — Я мягко отстранил Дэйю с пути. — И вообще. Я, помнится, просил тебя выяснить, что это за чёртова Наташа.

— Смирнова, — поправила меня Дэйю.

Я, оказывается, не заметив, выдал эпитет на русском, и Дэйю подумала, что я переврал фамилию.

— Да как угодно.

— Она не продаёт. Покупала пару раз у Энлэя.

— Ясно. Ну, скоро перестанет покупать.

— Да?

— Угу…

Я не стал рассказывать Дэйю, что к Энлэю скоро придёт Ксиаози и передаст привет от клана Ченг. А если что-то пойдёт не так, то потом придём мы с Дэйю, и Энлэй вылетит из бизнеса навсегда. И не только из бизнеса.

— О них ты совсем не думаешь? — спросила Дэйю, следуя за мной.

— О ком?

— О тех, кто останется без дозы. Ты знаешь, на что способны люди в таком состоянии.

— Ну, прости. Я, конечно, могу открыть клинику помощи наркозависимым, да только таких клиник и без меня — полно. А тащить на лечение насильно закон не позволяет.

Можно и свой закон издать, который позволит. Но тут мы опять возвращаемся к предложению Джиана. Дать отмашку — и начать расти. Становиться взрослыми и настоящими. Заниматься не мордобоем, а политикой. Это ведь гораздо эффективнее. Один росчерк на нужной бумаге может быть эквивалентен году партизанской работы.

Политика. Структура. Организация. И в любом случае просочится дерьмо, иначе и быть не может. Внутренняя полиция, собственная безопасность — и так далее, до бесконечности. Ещё одна «вещь в себе», организация, питающая саму себя, лишь бы продлить своё существование как можно дольше.

Я чувствовал волны недовольства, исходящие от Дэйю. Как бы ни связали нас духи, души или чакры, до мира и взаимопонимания нам было ещё далеко.

Перед дверью в комнату Гуолианга, я не выдержал. Остановился, повернулся лицом к мрачной Дэйю и сказал:

— Я не могу контролировать всего, пойми. И никто не может. Мир так устроен, что в нём каждый делает то, что считает правильным, вот и всё. А когда человек начинает думать за всех, увязывать все концы воедино, он становится Киангом. Чего ты от меня ждёшь? Чтобы я на коленке сочинил новую модель прекрасного мира без наркотиков, где не будет никаких противоречий и никто не уйдёт обиженным? Так я этого не могу и не хочу. Пусть кто-то другой выберет себе этот путь — помогать лишённым дозы зависимым. Я буду аплодировать этому человеку и голосовать за него на выборах. Но быть этим человеком мне точно не по силам.

— Ты злишься, — заметила Дэйю.

— Правда?

— Если бы я несла чушь, о которой даже думать смешно, ты бы не злился.

Покачав головой, я толкнул дверь, и мы вошли к Гуолиангу. Как и вчера, он сидел на постели, будто послушный ребёнок в ожидании, когда родители придут читать ему книжку перед сном.

— Лови, старик. — Я бросил ему на ладонь таблетку.

— Можно было подождать хотя бы пару дней, — буркнула Дэйю. — От них легко формируется зависимость…

— Не у меня, — мотнул головой Гуолианг. — Кровь этого негодяя вызывает у меня лишь тошноту. Но я готов пострадать ради того, чтобы Лей взял его за задницу.

Дэйю отвернулась. Гуолианг проглотил таблетку, запил водой и повалился на кровать. Закрыл глаза. Глядя на него, я всё же ощутил укол совести. Совсем старый. Больной. Лицо осунувшееся, глаза запавшие. Сложно представить, каким он был в юности, когда тело и мозг его были здоровыми. Были ли у него какие-то мечты? Надежды? Не мог ведь он с детства расти с ненавистью в сердце и мечтой уничтожить Кианга, который тогда, может, ещё и не родился.

Можно было подождать хотя бы пару дней… Что, если сейчас Гуолианг увидит, как Кианг подрезает хризантемы в своём садике? Или смотрит мыльную оперу по телеку? Этот заход будет зряшным. И как угадать, когда нужно «заходить»? Вопрос на засыпку… Впрочем, даже если я узнаю, какого рода «мыло» предпочитает смотреть Кианг в это время суток, это — тоже информация. И применение ей найдётся.

Началось всё, как и в прошлый раз — буднично, неожиданно. Я даже не сразу понял, что говорит со мной уже не Гуолианг.

— Для начала неплохо. Подготовим почву. Твои люди получат груз пятнадцатого.

Дэйю повернулась к Гуолиангу. Сегодня «связь» была гораздо лучше. Старик пару секунд пожевал губами, потом сказал:

— Вот и хорошо. Пусть народ любуется фейерверками. Меньше досужих глаз.

Молчание. И вдруг, как взрыв:

— Чёрт тебя подери, я не могу решать за тебя все проблемы! Если хочешь, чтобы тебе всё разжёвывали и клали в рот — ты работаешь не с тем человеком. Придумай, как, найди людей. Лучше — найми посторонних. Твоим не стоит светиться.

Опять тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием Гуолианга. Его лицо раскраснелось, как от мороза. Пульс, должно быть, зашкаливал. Проклятье… Держись, старик. Держись, уже скоро отпустит. Ты хорошо поработал сегодня. Обещаю, это в последний раз, клянусь, больше не повторится, и…

— Рыболовный баркас с медузами. Да, за ними тоже подъедут, но тебя это волновать не должно. Я пошлю ребят, чтобы присмотрели за разгрузкой, но твои их не увидят, если всё пойдёт хорошо.

Гуолианга начало трясти. Мы с Дэйю быстро переглянулись. В её взгляде было на восемьдесят процентов беспокойства и на двадцать — «яжеговорила!». Я бросился к кровати, схватил старика за руку. Как стальная. Мышцы напряжены, пульс — бешеный. Из-под неплотно прикрытых век виднеются покрасневшие белки глаз.

— Старик, — негромко позвал я. — Хватит. Давай… Давай, выбирайся отсюда.

Он меня, казалось, не слышал. Я от души надеялся, что и Кианг меня не слышит. У Кианга, похоже, были заботы поважнее меня.

— Я начинаю жалеть, что доверился тебе! Ты производил впечатление разумного человека. Но теперь я серьёзно сомневаюсь. Поверь, четверо других дорого бы дали за возможность оказаться на твоём месте. Ты стоишь на пороге величия, на пороге победы. Так какого дьявола ты мнёшься, как школьник перед борделем? К чему все эти вопросы? Одно и то же, снова и снова. Нас что, прослушивают?

Как и в прошлый раз, Гуолианг рывком сел, едва не ударив меня головой. Я отшатнулся, толкнул Дэйю. Гуолианг открыл глаза, уставился на меня пустым взглядом и ухмыльнулся.

— В таком случае перестань толочь воду в ступе, — резко сказал он. — Так говорят в местах, откуда я родом. Пятнадцатого, десять вечера. Баркас в порту «Восточный».

Гуолианг рухнул обратно и тяжело, с присвистом задышал. Единственная подвижная рука подползла к воротнику, рванула его. Я помог расстегнуть пуговицу. Дэйю метнулась к окну, открыла его, впустив воздух снаружи.

— Давай, давай, — бормотал я, хлопая Гуолианга по враз побледневшим щекам. — Выкарабкивайся, старик. Нечего тут жмуром прикидываться, ты ещё меня переживёшь!

— Лей, — тихо сказала Дэйю. — Если он сейчас умрёт — я тебя убью. Просто чтоб ты знал.

Глава 12. Готовность номер один

— Всем всё понятно? — Я окинул взглядом два десятка парней, собравшихся в опустевшем гараже, где днём работал Вэньхуа. Он был на хорошем счету у начальства, и ему доверили ключи, благодаря чему здесь иногда можно было проводить собрания.

Мы проработали все детали — насколько это было возможно — уже раз десять. Аккуратно обследовали место грядущей операции. Пути отхода обсудили. Больше не должно было возникнуть вопросов, но вопросы возникли.

Зихао, сидящий на верстаке (Вэньхуа уже трижды просил его слезть — тщетно) громко сказал, видимо, полагая, что выражает если не общее мнение, то мнение большинства:

— А ведь там охранять будут.

— Будут, — сказал я. — Именно поэтому ты идёшь не с пустыми руками.

— Это, конечно, здорово. — Зихао погладил приклад своего карабина. — Только дело всё равно серьёзное. Это не барыг поодиночке гонять. Тут другое.

Пара голосов невнятно и нерешительно, но явно поддержала Зихао. Тот, приободрившись, продолжил:

— Кого-нибудь да вальнут, к гадалке не ходи. Нет, Лей, ты не подумай, я помню присягу и не отказываюсь от своих слов. Но объясни, чего ради? Если идёшь на такое дело… Любые парни, идущие на такое дело, знают, что когда всё закончится, можно будет хоть на год забыть о работе. А мы? Что мы получим?

Я хотел бы сказать, что будь Зихао сотрудником полиции, он по приказу пошёл бы на такое дело за копеечную зарплату и радовался бы, если бы по итогу ему начислили копеечную премию. Ну, или дали малозначительное повышение. Но это был — так себе аргумент.

— Полу́чите немного больше, — пообещал я. — Про деньги я вам всё…

— Слышь, слышь, да я понял про твои деньги, нет претензий, — взмахнул рукой Зихао. — Тут другое. Ради чего мы рискуем жизнями в этот раз? Раньше — не вопрос, дать по заднице какому-нибудь ублюдку в тёмной подворотне — да легко. Но теперь — речь про другое. Серьёзное, опасное дело. И в итоге мы берём большой куш. Ты понимаешь, о чём я. Я помню всё, о чём мы говорили в первый день, Лей, и я высоко ценю всё, что ты для меня сделал. То же скажет и любой из пацанов. Но то, что мы возьмём сегодня…

Он замолчал. А я вспомнил, как он пришёл ко мне — в отчаянии и ужасе. Зихао бежал из клана Цай, когда его решили «наказать» за ненадлежащее выполнение обязанностей. Просто лишили таблеток на неделю. Не то чтобы Зихао, опытного в этом отношении парня, могла напугать неделя без таблеток. И заначка была, и понимание, что таблетки можно купить. Да и опыт в преодолении ломки тоже не пропьёшь — все они, уличные бойцы, прошли через клановые «школы», и все знали, что такое карцер.

По словам Зихао — сбивчивым, неуклюжим словам, — он тогда впервые почувствовал, что вся его жизнь находится в чужих руках. Ему было уже двадцать два года. Он гордился тем, что входит в могущественный клан, неплохо зарабатывал, душевно отдыхал. И вдруг реальность повернулась к нему и щёлкнула зубами. В любую секунду, за любую провинность ему могли просто перерезать пуповину.

В другой ситуации он бы хорошенько выпил, отбыл до конца наказание и счастливо влился бы обратно. Но Цай неосмотрительно проводили свои репрессии тогда, когда слухи обо мне, о том, что я реально избавляю от зависимости, поползли по городам и весям. И Зихао, испугавшись за своё будущее, увидел свет в конце тоннеля. Решимости ему было не занимать, терять — особо нечего. Он был не из тех, кто пускает корни. Рюкзак на плечо — и до свиданья, Цай, да здравствует Ченг.

— Ты что сказать хочешь, Зихао? — спросил я. — Давай, договаривай. Я слышал, тут ещё пара человек за тебя. Может, кто из них скажет прямо, о чём речь?

Тишина. Взгляды направлены куда угодно, только не на меня.

Твою мать! С другой стороны, на что можно рассчитывать, когда делаешь дело с мальчишками? Тем более — с уличными мальчишками. Я боялся, что дерьмо просочится в организацию, как только она поднимется. Ну что ж, Лей, поздравляю, ты сработал на опережение, дерьмо уже здесь.

Джиан вышел из тёмного угла, где до сих пор стоял тихо, не подавая никаких признаков жизни.

— Зихао, думай, прежде чем разевать рот, договорились? — мягко сказал он. — И слезь со стола, Вэньхуа говорил тебе. Ты не слышал, или не понял? Или тебе наплевать на то, о чём тебя просит мой друг?

Когда просил Джиан — к нему прислушивались. Его обманчивая мягкость создавала гнетущее впечатление. Казалось, будто в помещении становилось слишком уж тихо, как будто все звуки умолкали, заслышав слова Джиана. Тао в Цюане замирал перед Джианом, как кролик перед удавом. Здесь сейчас собрались отморозки куда круче Тао, они не втягивали головы в плечи, но всё равно — связываться не хотели. Устраивать разборки сейчас, перед таким серьёзным делом, с оружием в руках… Ну, совсем-то уж дураков я всё же отсеивал. Да их ещё Джиан отсеивал.

Зихао слез с верстака.

— Если есть вопросы по делу — надо было их задавать раньше, — продолжал Джиан, теперь обращаясь ко всем, не только к Зихао. — Нам сейчас работать. И думать надо о работе, а не о том, о чём думает парень, который идёт рядом с тобой с пушкой в руках. Лей думал, что вы достаточно взрослые, чтобы это понимать. Он что, ошибался?

Тишина. Все смотрят в пол, в стены. Все. Это значит, среди них нет ни одного, кто не думал бы о том, о чём практически высказался Зихао. Паршиво… Но ведь логично. Ведь ничего же удивительного.

— Это позор, — говорил Джиан. — Лей, глава клана, идёт с нами. Какого дьявола он идёт с нами, я вас спрашиваю? Это — наша работа. Нам за неё платят. Ему не заплатит никто. Он должен просто отдать приказ, и на следующий день я должен доложить ему, что всё готово. Но нет! Он отправляется с нами, как будто мы — дети, за которыми нужно постоянно приглядывать. Зихао, Лей тебе жизнь вернул, человеком тебя сделал. И так ты ему платишь?

— Слушай, я ничего не говорил! — разозлился Зихао. — Я просто спросил. Конечно, я всё сделаю. Иначе зачем я тут?

— Вот именно эти слова я и хотел от тебя услышать, — кивнул Джиан. — И от каждого из вас. Повторяйте их почаще.

Он повернулся ко мне, подошёл ближе.

— Послушай, — сказал он, — может быть, тебе правда стоит остаться дома? Пацаны оценят, что ты им доверяешь.

Он был на все сто процентов прав. Однако по его физиономии было видно всегда чуть больше, чем он говорил. Да и опыт… Опыт — не пропьёшь. Всё было очень просто: парни возьмут груз, чинно-благородно уничтожат его. Вот только отщипнут небольшой кусочек. Им это нужно. И Джиан прекрасно понимает, что без этого уже — никуда. Мы топчемся на месте, а пацаны хотят двигаться вверх. И если я не в состоянии указать им этот «верх», они найдут его сами.

— Не тот случай, — покачал я головой.

— Да брось. У нас тут два десятка стволов.

— А что если в сопровождении будет избранный? Или даже не один? Нет, Джиан. К тому же меня интересует не только груз.

Джиан знал, что я копаю под Кианга. Знал и то, что этот груз с таблетками будет отправлен именно Киангом. Не знал он только того, как я получил информацию.

Дома лежал Гуолианг, который так и не пришёл в себя после последнего сеанса. Дэйю исчезла. Как мне показалось — просто чтобы не убить меня. Она была в ярости. Всё сыпалось и рушилось, и теперь ещё парни решили взбрыкнуть. Беда не приходит одна…

— Уверен? — Джиан внимательно смотрел на меня.

— Да. Идём, — кивнул я.

Мне показалось, что Джиан удивился. Как будто был уверен, что я соглашусь.

* * *

Как и было запланировано, машины бросили за километр от причала. Я вполне допускал такое развитие событий, что там мы увидим целую армию, бодаться с которой не будет смысла. Тогда парни поедут домой. Гробить людей в бессмысленных попытках пробить лбом стену я не собирался.

Где-то в отдалении грохотали фейерверки. Кианг действительно хорошо выбрал время. Фестиваль Драконьих лодок. Народ будет гулять в центре, там же будут сосредоточены силы полиции. Никому не нужен этот богом забытый причал, где будет разгружаться забитый медузами баркас…

Что-то ещё было связано с этим фестивалем… Что же?.. А, чёрт! Ниу. Я обещал ей, что мы проведём его вместе. Проклятье! Ладно… Освобожусь — и тогда уже точно. Праздник длится не один день, а такие дела долго не делаются. Налёт — это быстро, и чем быстрее, тем лучше. Правда, вопрос с уничтожением груза придётся отложить. И это повышает риски для моих парней запачкать руки. Но, с другой стороны, я не могу бегать за ними с платочком всю жизнь. Я сказал, они услышали. А дальше — жизнь покажет.

— Все на местах? — тихо спросил я в микрофон.

На мне была гарнитура, хорошо замаскированная капюшоном толстовки. Я шёл, слегка опустив голову, на плече небрежно тащил рюкзак с парой сюрпризов для противника. Больше всего я, правда, полагался на свою избранную силу, да на пистолет, который сохранил ещё с тех пор, как работал телохранителем Юна.

Наушники ожили. Один за другим парни отчитались о том, что места заняли, и что никаких неожиданностей не обнаружено. Я чуть ускорил шаг.

Там, куда я стремился, возле парапета кто-то стоял. Человек в серой куртке, тоже с капюшоном. Он стоял неподвижно, положив руки на бетонное ограждение, и смотрел вниз. Туда, где вот-вот должен был причалить баркас.

Ну и что это? Случайный прохожий? Или тот самый присмотр Кианга, о котором он предупреждал? Если парень — избранный, то он, конечно, стоит и роты боевиков.

Я покрутил головой. Больше никого поблизости, даже автомобили ездят редко. Место, и в дневные часы не особо оживлённое. Я перебежал дорогу и спокойным шагом приблизился к фигуре.

Парень был пониже меня, не широк в плечах. Но это ничего не означало для избранного. Выстрелишь в хлюпика из пистолета — и получишь дырку у себя в груди.

Не слышать моих шагов он не мог. И всё же не обернулся, даже не шелохнулся. Это говорит о самообладании. Ну, или о надетых под капюшоном наушниках. В последнем случае волноваться не о чем. Опасные люди с музыкой в ушах по улицам не ходят. Они слишком хорошо знают, чего может стоить пропущенный шорох.

Я встал у парапета на расстоянии полуметра от неизвестного. Бросил взгляд вниз. На причале тускло горели фонари, освещая кажущуюся чёрной воду едва ли на десяток метров. В отдалении, выключив фары, одиноко стоял небольшой фургон. Вокруг — ни души. Но время ещё есть, конечно. К тому же, вряд ли судоходство — такой уж точный вид транспортного сообщения. Море есть море, всякое может случиться. Наверное.

Я покосился на соседа. Он так и стоял, даже не двинувшись. Ну уж, не почувствовать, что рядом с тобой кто-то остановился — это нонсенс. Спит он там, что ли? Кстати, версия с наушниками, по ходу, отпадает, я ни звука не слышу. Ладно, попробую установить контакт. Кем бы ни был этот таинственный гражданин, его надо отсюда убирать.

— Друг, у тебя сигареты не будет? — спросил я, не долго думая использовав простейший и очевидный повод для обращения к незнакомцу.

Человек повернул ко мне голову, и я чуть не выругался в голос. Из-под капюшона на меня смотрела Дэйю.

— Главный? Всё нормально? — прорезался в гарнитуре голос Джиана.

— Порядок, — сказал я. — Птица с нами. Ты ведь с нами? — спросил у Дэйю.

Она смотрела мне в глаза мгновение, потом её взгляд переместился в сторону, вниз.

— Начинается, — едва шевельнула губами Дэйю.

И тут же я услышал звук моторов. Внизу к фургону присоединился грузовик, а вместе с ним подъехал неприметный седан.

Из фургона выскочил, отчаянно вереща и размахивая руками, мужик лет сорока. Почти такой же вылетел из грузовика. Они принялись друг на друга орать одновременно, так, что слов было не разобрать. Я лишь предположил, что речь идёт о грузе. Вряд ли о том грузе, который меня интересовал — скорее, о медузах.

Но Дэйю, сказав «Начинается», явно имела в виду не водителей. А баркас, чуть слышно вошедший в круг света фонарей.

— Готовность номер один, — сказал я в эфир и хрустнул костяшками пальцев.

Глава 13. На абордаж

К тому времени, как баркас пришвартовался, спор между двумя водителями утих. Уж не знаю, до чего они там договорились. Водитель грузовика вернулся за баранку и чуть сдал назад.

— Грузовик все видят? — спросил я в микрофон.

Парни подтвердили.

— Это гражданские. Не трогать. Ждём, когда груз перенесут в фургон, начинаем по моей команде.

Догадаться, куда отправят «наш» товар, было несложно, в прошлой жизни мне доводилось наблюдать за тем, как рыбаки выгружают и медуз, и прочий улов, не представляющий большой ценности. На судёнышках вроде того баркаса, что сейчас подошёл к причалу, упаковочной тарой не заморачивались. Медуз зачерпывали из моря специальной сетью и вываливали прямо на палубу — до тех пор, пока позволяло место. Процесс разгрузки представлял собой примерно то же самое: медуз черпали сетью теперь уже с палубы и вываливали в кузов грузовика. Вывод очевиден — грузовик повезёт медуз, а наш товар каким-то образом попадёт в фургон.

Парни вразнобой откликнулись, что команда принята.

Повторять инструкции в сотый раз я не стал. Не дураки, помнят. И знают, что за косяки я спрашиваю очень строго. Потому что в нашем деле косяки зачастую влекут за собой страшные последствия в виде чьих-то жизней. В целом же, на сцене грядущего представления не было ничего такого, чего мы не обсуждали.

В общем-то логично. Корабль, грузовик, который забирает медуз, и фургон, который забирает настоящий товар. Плюс — сопровождение в подъехавшем седане. Три-четыре человека — огневая мощь. Этих мы попросту сомнём числом.

— Мы могли бы сделать всё вдвоём, — сказала Дэйю.

— Смотря что, — отозвался я. — Покрошить всех — ну, возможно, и смогли бы. Хотя если там есть хоть один избранный, то уже всё не так очевидно. А если хоть один уйдёт? А если он уйдёт с грузом?

— Кианг учил меня верить в свои силы.

— Да? — усмехнулся я. — Ну, это, наверное, и в самом деле был ещё Кианг. А меня вот Кузнецов учил немного иначе: действуй по инструкции до тех пор, пока она не сгорит синим пламенем у тебя на глазах. И кстати, ни в одной инструкции не найти слов: «А потом кидайтесь вдвоём на толпу вооружённых бандитов и верьте в свои силы».

Пара человек с баркаса перепрыгнули на причал, привязали канаты к бетонным столбикам. Подъехал манипулятор с закреплённой на крюке сетью. Началась разгрузка — медуз черпали с палубы баркаса и отправляли в кузов грузовика.

Возле фургона поначалу никаких шевелений не наблюдалось. Но в момент, когда палуба частично освободилась, я заметил, что из трюма, одну за другой, принялись выносить пластиковые корзины — вроде тех, в которые в прачечных складывают бельё. Корзины были заполнены медузами. Но, спрашивается, что мешает одной или нескольким из них иметь двойное дно? И кто бы, кроме меня, пристально наблюдающего за происходящим, заметил, как какая-то тёмная личность, сойдя с баркаса, двинется к седану?

Из седана вышел парень в чёрном костюме, пожал тёмной личности руку. Они обменялись парой слов. Парень открыл пассажирскую дверь, и из седана выбрался ещё один, тоже в чёрном. Только этот был не в костюме, а в обтягивающих тайтсах и водолазке. Резким движением он протянул — чуть ли не бросил — тёмной личности не то большой конверт, не то пакет вроде тех, что используют для пересылки бандеролей.

Тёмная личность забрала конверт и удалилась. И всё как будто бы замерло. Манипулятор заканчивал разгрузку, скидывая в кузов медуз. Двое у седана закурили. Водитель фургона сидел за баранкой.

— Босс? — прорезался голос Джиана.

— Ждать, — ответил я.

Мы с Дэйю стояли в тени, снизу, из этого пятна света, нас было бы не видно. И они, там, внизу, наверняка знали об этом не хуже. Мы то и дело оглядывались, но никто не приближался к нам. Где был тот обещанный пригляд от Кианга? Загадка…

— Грузовик сейчас уедет! — В голосе Джиана слышалось беспокойство.

— Вижу. Ждём.

У меня у самого уже душа была не на месте. А что если мы всё поняли неправильно, и этот пакет, переданный капитану (допустим) судна — это вся сделка, и больше не будет ничего? Вот сейчас баркас отвяжут, и всё закончится, а мы останемся ни с чем!

Но если так, то зачем же тогда фургон? Он никуда не уезжает, как и седан. Двое парней снаружи докурили, тот, что в костюме, вернулся в салон. Ещё один в водолазке вылез наружу. Нет, что-то готовится… Но я до сих пор не вижу оружия, вот что настораживает. Когда не видишь оружия — это не значит, что его нет. Это значит, что тот, у кого оно есть, подготовился лучше, чем ты.

Но вот, кажется, представление началось. Парень в водолазке подошёл к задним дверям фургона, открыл их. Наружу немедленно высыпались четверо боевиков. Вот это уже было по-настоящему. Шлемы, бронежилеты, автоматы. Парни быстро взяли под контроль территорию и замерли.

Верх по-прежнему никто не контролировал. Мы с Дэйю стояли в одиночестве. Безумная халатность. Либо я чего-то не понимаю.

Шевеление на баркасе. Там тоже есть люди. И у них тоже может быть оружие, но пока я его не вижу. Экипаж продолжает вытаскивать из трюма корзины… О, наконец-то парни у седана оживились! Поднялись на баркас, схватили ближайшую корзину за ручки.

— Будем ждать до конца? — поинтересовалась Дэйю.

Знать бы ещё, сколько это — «до конца». О количестве корзин Гуолианг не сказал ничего. Возможно, Кианг намеренно не распространялся, а может, к моменту того разговора все уже всё знали, и не было смысла повторять.

Парни втащили первую корзину в фургон, побежали за следующей. Учитывая то, что «грузчиков» всего двое, вряд ли корзин будет слишком много. Может, десяток. Хотя, даже десяток посылок с таблетками Кианга — это завал. Сотни и тысячи людей, распрощавшихся со своими жизнями.

— Сколько ж у него крови? — пробормотал я, провожая взглядом вторую корзину.

А ведь это — только слабый ручеёк. В кланы прямо сейчас вливаются целые реки.

— Он давно начал, — сказала Дэйю. — И он — очень целеустремлённый человек.

— Угу. На пенсии, если с кровью худо станет, мемуары издаст. «Как я шёл к своей мечте». Бестселлер будет.

Парни тащили уже третью корзину. Знать бы, сколько их всего. И все ли они — «с секретом»… Ладно. Три корзины — это три корзины. Это — то, что мы возьмём в любом случае. Но мы будем верить в себя и, скорее всего, возьмём гораздо больше. Три, два, один…

— Начинаем, — сказал я в микрофон.

Показалось, будто движки взревели раньше, чем договорил. Парни в водолазках, вытащившие с баркаса четвёртую корзину, замерли. Понимаю, жутковато это — видеть, как пара здоровенных трейлеров перегораживают единственный сухопутный выход из этой ловушки. А между ними проскальзывают, один за другим, стремительные скутеры.

Дэйю изящным движением сбросила куртку. Руки поднялись и опустились, лицо закрыла красная маска. В руке появился хорошо знакомый мне меч.

— Корабль, — напомнил я. — Главное — корабль. Не дать им уйти в море.

Коротко кивнув, Дэйю поставила ногу на парапет и красной птицей взвилась в воздух, обрушилась вниз. Я прыгнул сразу же вслед за ней.

Крылья Ветра.

На «Пауке» я мог бы опуститься более эффективно, но «Крылья» давали маневренность. В полёте я изменил траекторию и отключил технику над крышей седана. Мягкий металл ткнулся в ноги.

Я выдернул из-под куртки пистолет.

Длинная Рука.

Бледно-жёлтый луч и пуля рванулись одновременно в двух направлениях. Техника оказалась быстрее. Длинная Рука пробила защитное стекло шлема обернувшегося ко мне боевика. Он взмахнул руками, перевернулся через голову и рухнул лицом вниз, не шевелясь. Кажется, мои техники стали сильнее. Возможно, это из-за того, что открылся новый дан, или из-за союза с Дэйю.

Пуле повезло гораздо меньше. Она чиркнула по шлему другого боевика, он покачнулся, но — опытный солдат — быстро вскинул оружие. Я не стал дожидаться выстрелов.

Зеркало Зла.

Так надёжнее, так — наверняка. Пусть мрази сами себя убивают. То-то криминалистам будет над чем поломать головы.

Боевик выдал по мне короткую очередь. Мне казалось, я чувствую жар от горячих пуль, летящих в моё беззащитное тело. И уж точно чувствовал этот бесконтрольный животный страх неминуемой смерти.

Вдох…

Пять быстрых ударов, сдавленный крик — стрелявший упал. Хм. Бронежилет его всё-таки спас. Никогда не задумывался о тонкостях применения техники. Что ж, буду знать: жилет спасает. Если пуля бронебойная, разговор, наверное, будет другой, но сейчас пули были обычными.

Выстрелы загрохотали уже со всех сторон. Двое боевиков, оставшихся на ногах, переметнулись под защиту фургона. Мои ребята открыли огонь по ним, как по самым опасным, но только изрешетили фургон.

Водителю, похоже, никто не платил за то, чтобы он невозмутимо покуривал под свист пуль. Мужик запаниковал и запустил движок. Фургон рванул вперёд, к перегородившим выезд фурам. Парни бросились врассыпную, пропуская неуправляемую капсулу смерти, которая только наращивала скорость.

Один из боевиков, потеряв опору, рухнул на бетонные плиты, другого я потерял. Завертел головой, и в тот миг, как до меня дошло, куда он делся, седан подо мной тоже рванул с места.

Паук.

Я не упал, остался на месте, перевернулся через голову и, отменив технику, мягко приземлился.

Четвёртый боевик оказался внутри фургона. Фургон, виляя и грохоча закреплёнными наспех дверями, нёсся навстречу собственной смерти, а этот ублюдок сидел внутри и поливал автоматным огнём всё, что видел.

На моих глазах один из наших вскинул руки, из его груди брызнули кровавые фонтанчики.

Я прицелился, нажал на спусковой крючок, но фургон некстати вильнул опять, и пуля даже не зацепила мою цель. Зато у боевика кончились патроны. Он попытался сменить магазин, но в этот миг фургон врезался в фуру на скорости километров шестьдесят. Боевик кувырком улетел внутрь. А из кабин трейлеров выпрыгнули двое наших: Джиан и Вэньхуа. Джиан на ходу доставал гранату. Я отвернулся — справятся.

И тут в поредевшую было звуковую картину влетел целый шквал.

Я только и успел броситься вниз, перекатиться по бетонной плите, недоумевая, что это и откуда взялось.

Великая Стена.

Под её прикрытием я встал. Каждую пулю, попадающую в невидимую защиту, я ощущал так же хорошо, как если бы она пронзала мне тело, только без боли и повреждений. «Стена» тоже стала сильнее, шире. Я перекрывал кусок пространства шириной метров пятнадцать, не меньше. Я был единственной защитой своих парней от свинцового урагана.

Били с баркаса. Вот теперь на палубе сделалось по-настоящему людно. Баркас стоял удачно, бортом к нам, и по всей длине борта растянулись стрелки. В два ряда. Первый ряд, ближний, стоял на коленях, используя фальшборт в качестве опоры, а второй ряд высился за ними.

Если бы не моя техника, это была бы смерть для всех, без вариантов. Я не знал, сколько наших успели положить, но, поскольку в «Стену» колотились пули с обеих сторон, мог предположить, что кто-то да остался.

Сзади грохнул взрыв, потом — ещё один удар, похоже, седан с перепугу куда-то врезался. Кто-то захлебнулся криком и умолк.

А в темноте я видел, как свет моей чакры тускнеет…

— Дэйю, — прорычал я. — Да где ты, мать твою?!

А если бы её не было? Если бы она вообще не пришла — на что бы я сейчас рассчитывал? Эти, на корабле, бьют грамотно, перезаряжают по очереди. К такому трэшу я не готовился. Таких ребят нужно брать с куда бо́льшими силами. Тут нужна армия, без преувеличения.

Боевик, оказавшийся по нашу сторону — тот, что упал, когда отъехал фургон, — сделал идиотскую попытку встать. Парни тут же положили его обратно. Другой, которому я украсил трещинами защитное стекло, лежал, прикрывая голову — сообразил, что лучше не дёргаться.

И вот, наконец, на баркасе началось смятение. Стремительный красный торнадо пронёсся по рядам. Брызнула кровь, раздались крики. Выстрелы загремели вразнобой, и про берег все разом забыли.

Я с облегчением отменил «Стену» и только тогда заметил причину, по которой в нас так отчаянно стреляли. Один отважный парень под прикрытием шквального огня отвязывал канат.

Лассо.

Я применил новую технику, даже не задумавшись. Невидимая удавка захлестнула горло смельчака, он, коротко всхрипнув, отлетел назад. Не успел. И нехер мне тут, баркас мне ещё пригодится, я его на молекулы разберу, чтобы обнаружить след, ведущий к Киангу.

На борту баркаса Дэйю почти закончила своё смертоносное шествие. На ногах остался лишь один человек. И Дэйю с ним дралась. Дралась! Более того, он явно её одолевал. Вдруг она вскрикнула и шлёпнулась на палубу, а этот мужик — обычный мужик, в джинсах и свитере — выдернул из-за ремня пистолет и, почти не глядя, несколькими пулями перебил канат. Баркас медленно поплыл прочь от берега.

Ну, нет уж. Не в мою смену!

Я разбежался. Парень, который отвязывал канат, приподнялся и успел с ужасом на меня взглянуть. Я наступил ему на спину, оттолкнулся. Даже техник применять не пришлось — я влетел на борт, тут же упал и перекатился, пропустив над собой пулю.

Глава 14. Не избранный

Было бы сложно ответить на вопрос, делает ли дух меня быстрее и сильнее. В том, что, участвуя в драке, я вплотную приближаюсь к пределу своего организма, я был уверен. Но переходил ли я этот предел? Не знаю.

«Не избранным» я в этом теле не был, сравнивать было не с чем. Из очевидного — дух давал техники, позволяющие делать то, на что простой человек не способен. Ещё можно было ненадолго «выпустить» духа наружу, чтобы он сразился с чужим духом — то, чего в принципе не увидеть простому смертному.

Но вот что я мог сказать точно — этот мужик, который только что поверг Дэйю, не уступал мне ни в чём. Он был старше меня нынешнего раза в два — это как минимум. Из-за мешковатого свитера сложно было судить о телосложении, но уж точно не дистрофик. И всё же он двигался так же быстро — если не быстрее — меня.

В последний раз я сталкивался с таким, когда дрался с Нианзу, избранником духа. Но этот?! Дракон внутри меня метался, и мне казалось, что я каким-то непостижимым образом то и дело ловлю на себе его недоумевающий взгляд из темноты. Дракон не понимал, что происходит, так же, как я.

Удар — враг легко его заблокировал, перешёл в контратаку. Я отскочил, пытаясь увеличить дистанцию, но мужик, словно привязанный, переместился вслед за мной. Боевых, атакующих техник у меня было — хрен да маленько, и на таком расстоянии проку от них не было абсолютно. Та же Длинная Рука годилась лишь на то, чтобы усилить реальный удар. Чем я и воспользовался: если Магомет не может отойти от горы, значит, надо отшвырнуть гору от Магомета.

Удар достиг цели, но мужик внезапно бросился на спину. Получилось, что Длинная Рука опрокинула его, вместо того, чтобы отшвырнуть.

Лассо.

А вот теперь мой противник совершенно очевидно увернулся. Подал корпус вперёд и вверх, лассо пролетело над ним, ударилось в доски палубы и растворилось, украв у меня мгновение. А мужик этим мгновением воспользовался на отлично. Я и забыл, что у него есть пистолет. Миг назад оружия не было видно, а теперь — вот он, ствол направлен мне в живот.

Зеркало Зла.

Ствол дрогнул и вдруг резко сместился. Я рефлекторно проследил взглядом за траекторией потенциального огня и не поверил глазам. Там лежала, едва шевелясь, Дэйю.

Этот хрен с горы не просто дрался со мной на равных, не будучи избранным. Он видел мои техники, даже те, что для меня самого были невидимы. И на ходу умудрялся импровизировать, играть со мной. Мгновенно перекраивать ситуацию под себя.

— Убрал, — услышал я его глухой безжизненный приказ.

Я отменил технику в тот же миг, мне и секунды не потребовалось, чтобы проанализировать ситуацию: он убьёт Дэйю, даже не задумавшись.

Техника отменилась, ствол вернулся ко мне. Да он издевается?!

Великая Стена.

В этот раз я его опередил. Выстрел громыхнул, я увидел жёлтые концентрические круги, расходящиеся по воздуху от того места, куда попала пуля. Мужик вскочил и снова взял на мушку Дэйю. Та как раз приподняла голову и уставилась на меня мутным взглядом.

Времени принимать взвешенное решение не было. Мужик загнал меня в идиотскую и практически безвыходную ситуацию, он цинично хотел меня грохнуть, а в противном случае, если я не позволю ему этого, пристрелил бы Дэйю. Ирония ситуации заключалась в том, что не так давно Дэйю с помощью подобного ультиматума увезла меня к Киангу. А теперь вдруг всё повернулось так, что я изо всех сил старался сохранить ей жизнь. Впрочем, у меня в жизни не в первый уже раз враги становятся друзьями, или чем-то вроде этого. Всё определяется мерой истинного зла, с которым ты сражаешься.

Тень.

Выстрел. Я, затаив дыхание, смотрел на дракона, взмахивающего крыльями в темноте. Он летел, летел куда-то в бесконечности и вдруг встретился с красной птицей. Они закружились, танцуя, и я выдохнул с облегчением.

Зрение вернулось, я увидел мужика, каменное лицо которого не выражало ни намёка на удивление тому факту, что Дэйю исчезла.

— Мощные у тебя пули, — сказал я. — Мгновенная дезинтеграция цели. Где брал, сколько отдал?

Дэйю была здесь, со мной, моей тенью, ясной и чёткой от мёртвого света фонаря на причале. А свет становился всё дальше, баркас удалялся от берега.

Мужик быстро перенаправил ствол на меня. Я не стал размениваться на техники, просто выбил оружие ударом ноги и достал собственное. Из небытия в ладонь мне удобно легла рукоять меча.

— Теперь мне водить, — улыбнулся я и растерзал воздух целой бурей ударов.

Мужик, как и следовало ожидать, шарахнулся. У меня было время на то, чтобы научиться обращаться с мечом как следует. А отобрать такое оружие у подготовленного человека — задача практически невыполнимая. Опять же и меч был очень хорошей длины. Не слишком длинный, что позволяло легко им орудовать, и не слишком короткий, благодаря чему сократить дистанцию было невозможно без риска увидеть на полу собственные кишки.

Вдруг я заметил, что росчерки, оставленные мечом, как бы задерживаются в воздухе. Этакие желтоватые трещинки бытия. Они быстро истаяли, но всё же…

Всё же в темноте вспыхнули новые иероглифы: «Печать Смерти». И чакра вновь изменилась, отдав лучи на плетение новой комбинации. Всё это заняло едва ли секунду, а моя рука уже делала то, что подсказывало ей знание, пришедшее из ниоткуда вместе с духом.

Десятком точных и быстрых движений я рассёк воздух перед собой, украсив его желтеющими разрезами. Последний удар был колющим выпадом. И Печать Смерти полетела навстречу моему загадочному врагу.

Я предвкушал, как он рассыпется на груду кусков мяса. Ждал с замиранием сердца…

Видел он реально мои техники, или просто знал, какими движениями сопровождается каждая из них? А может, просто обладал сверхъестественно развитой интуицией? Как бы там ни было, мужик не стал ждать, пока Печать его настигнет. Он прыгнул, сделал сальто назад, ещё одно, ещё — и скользнул за борт. Беззвучно, будто рыба, вошёл в воду.

— Да твою-то ж мать! — заорал по-русски я.

В три прыжка одолел расстояние до борта, наклонился, посмотрел в тёмную воду. А ну, ещё раз!

Печать Смерти.

Я широко размахивал мечом, стараясь сделать «узор» как можно большего размера. Колющий выпад вниз, вся эта комбинация рванула туда, подчиняясь указанию меча.

Взбурлила, вспенилась вода. И — всё.

— Сука, — процедил я сквозь зубы. — Как же вы все меня достали…

Я убрал меч, даже не озаботившись привычным ритуалом: обдумать, защитил ли я кого-то своим личным оружием, не высосет ли оно из меня силы?

Кто этот мужик? Откуда взялся?! Откуда — ясно, от Кианга. Корабль ведь прислал Кианг. Йи, правда, плёл, что груз будет из Японии, но мало ли, что он плёл. Итак, у Кианга есть хорошо воспитанные избранные вроде Дэйю. А есть, видимо, ещё и отморозки вроде вот этого мужика. Вопрос — сколько их? С чем ещё мне придётся столкнуться? И если вот таких вот не-избранных, но одарённых, выйдет против меня, скажем, с десяток, что я смогу им противопоставить? Разве что «Последнее Дыхание». Но оно неспроста так называется. Каждое его применение и впрямь может стать последним. То, что мне разок повезло оклематься, ещё ни о чём не говорит. Бывали случаи, когда люди выживали, падая с самолёта, но это вовсе не означало, что у них вырабатывался иммунитет.

Я поспешил к капитанскому мостику. Постучал в стекло костяшками пальцев, увидел полный ужаса взгляд капитана.

— Назад! — приказал я. — Если жить хочешь.

Он сделал вид, что не понял. Я локтем высадил стекло, достал пистолет, сунул его под нос непонятливому капитану.

— Назад, к причалу. Не за тот груз ты взялся, не повезло.

— Но я… Я же просто…

— Да-да, знаю, все вы «просто». Один я — такая сложная личность, что аж плакать хочется, да только некогда. Разворачивай.

Капитан сообразил, что выбора у него нет, и действительно что-то там завертел, запереключал. Я отошёл. У меня ещё оставалась толпа вырубленных Дэйю стрелков вдоль борта. Я прошёлся, склоняясь над каждым. Лихо… Десяток — точно мертвы, с перерубленными глотками, уже даже кровь течь перестала. Остальные — под вопросом. Пара человек отчётливо стонали, не приходя в себя, на остальных, при беглом осмотре, ранений обнаружить не удалось. Видимо, Дэйю торопилась. Закончила бы дело, да тут выскочил этот хрен в свитере.

Дэйю за пару-тройку секунд положила два десятка бойцов. А этот — положил её. Немыслимо. Просто в голове не укладывается. С чем же ещё предстоит столкнуться?

— Спасибо, — раздался за спиной голос.

Дэйю говорила, как мне показалось, сквозь стиснутые зубы. Я фыркнул.

— Что смешного? — тут же ощетинилась она.

— Да так, анекдот вспомнил. Про девушку на дискотеке. Рассказывать не буду, жить охота, дела есть незавершённые. Что это был за мутант? Ты его знаешь? Он ведь явно Кианговский выползок.

— Впервые вижу. — Дэйю шла за мной, а я направлялся ко входу в трюмы. — Я не знаю, сколько человек содержал Кианг. Кого-то видела — издалека, случайно. Он не допускал близких контактов. У него не было цели собрать армию единомышленников, Кианг готовил убийц-одиночек.

— Этот ведь явно не избранный. — Я открыл люк, спустился по лестнице в недра корабля.

— Явно, — подтвердила Дэйю, спускаясь вслед за мной. — Возможно, на таблетках одного из кланов.

— Кланов? Я думал, Кианг главный по таблеткам.

Я остановился, увидев двух дрожащих азиатов, один из которых целился в меня гарпуном.

— Не смешно, — прокомментировал я ситуацию.

Парень что-то залопотал.

— Anata no buki o otosu, — резко сказала Дэйю. — Watashi wa anata o ikashi tsudzukemasu.

Гарпун опустился, парень, державший его, захныкал. Мы прошли мимо.

— Они японцы, — сказала Дэйю. — Видимо, по-нашему не понимают.

Ясно. Значит, всё-таки Япония. Всё страньше и страньше… Что дальше? Переезжать в страну восходящего солнца, учить язык с нуля, поднимать японский клан?.. Нет, это уж слишком.

Одна из корзин стояла в проходе, её собирались вынести на палубу, но не успели — началась стрельба. Я перевернул корзину, вытряхнул медуз на пол. Присмотрелся к корзине. Ну, как и думал — двойное дно. Сильно, прицельно ударил ногой сбоку, сминая корзину. Пластик треснул. А наружу посыпались…

— Какого?!..

Я глазам не верил. Если бы внутри оказались упаковки с плюшевыми медвежатами, охренел бы меньше.

На палубу высыпались слишком хорошо знакомые мне ещё по прошлой жизни пластиковые прозрачные упаковки с белым порошком.

— Может, это сырьё? — спросил я, сам понимая, что несу чушь. Кому нужно сырьё в Шужуане?

— Нет, сырьё выглядит не так, — покачала головой Дэйю. — Да и такое количество… Нет. Героин? — спросила она у двух трясущихся японцев. Один что-то пролопотал. — Говорит, что они не знают, — поморщилась Дэйю. Маску она сняла ещё наверху, когда нужда в убийствах отпала.

Героин. От Кианга. Чего-то я всё же не понимаю в этой жизни. Не сказать, чтобы всё, что мы сегодня провернули, было зря, ведь такое количество порошка, если умножить его на количество корзин — это, наверное, полугодовой запас на всю провинцию. Но почему же не покидает ощущение, что меня крепко накололи?..

Звуки снаружи. Показалось, будто голос, усиленный мегафоном. Дэйю вскинула голову, прислушиваясь.

— Лей?

— Да?

— Я исчезну. Моего существования им никак не объяснить. Удачи.

— Им?!

Но мой вопрос ушёл в пустоту. Я остался один, с двумя перепуганными японцами. Дэйю исчезла, и на этот раз она вовсе не стала моей тенью.

Я поспешил к выходу. Уже слышал топот ног по палубе баркаса, у себя над головой. Скрипнул зубами. Ну вот и приплыли.

— Выходить с поднятыми руками! Медленно! — грянул металлический голос, одновременно с лучом фонаря, ударившим в открытый люк. — Лей Ченг, вы арестованы!

Я поднял руки.

Парней наверняка уже всех повязали. Я, пожалуй, смог бы уйти, хотя и не факт. Сейчас лучше сыграть по правилам, не рисковать. Тем более, что мне недвусмысленно дали понять: им известно моё имя. Они знают, где я живу.

Когда в таком месте, как Шужуань, силовики берут корабль с героином, возникает резонный вопрос: «Почему?». И ещё один: «Почему именно сейчас?». Возможно, там, куда меня увезут, я узнаю больше, чем в бегах. А сбежать — никогда не поздно.

— Поднимаюсь! — крикнул я. — Не стреляйте!

И добавил вполголоса: «Если жить охота».

Зеркало Зла

Глава 15. По другую сторону стола

В камеру меня втолкнули, даже не сняв наручники. На этот раз — в одиночку, крошечную клетушку, размерами напомнившую кельи в незабвенном монастыре Ледяных Гор. Стены — сплошные, никаких решёток. И, разумеется, никаких соседей, полная изоляция. Из обстановки — окошко под потолком размером в две ладони, истёртая до дыр циновка на полу и пластиковое ведро для отходов жизнедеятельности.

Я, поджав ноги, уселся на циновку. Попробовал привалиться спиной к стене, но быстро понял, что со скованными руками комфорта такая поза не добавляет. Кое-как устроился в углу, подперев стену плечом. В очередной раз пожалел, что в своё время не выспросил у Юна, как называется техника, позволявшая ему оставаться сухим под проливным дождём. Возможно, если бы знал, мог бы сейчас обеспечить себе более сносное существование. Холод, идущий от бетонного пола и стен, пока ещё не пронизывал насквозь, но я догадывался, что это ненадолго. Да ещё скованные руки.

Теоретически, порвать звенья, соединяющие браслеты, избранному моего уровня — раз плюнуть. С этим я, пожалуй, и в самом начале постижения техник справился бы. А в нынешнем состоянии смогу не только дверь камеры вынести — само здание тюрьмы сравнять с землёй, если понадобится. Теоретически. Фактически же, разорвать наручники означает открыто признаться в своей избранности. Ну и за раскуроченную тюрьму мне вряд ли спасибо скажут.

Я посидел, размышляя. Руки затекали всё больше. Да и чёрт с ней, с секретностью, в конце концов! Можно подумать, кто-то здесь чего-то обо мне не знает. Тюрьму разносить — перебор, конечно, всё-таки в Шужуане мне ещё жить, и добавлять себе проблем с властями не хочется. А вот от наручников освободиться сто́ит, пока руки окончательно не отсохли.

Я вдохнул — как делал каждый раз, собираясь активировать технику.

Длинная Рука.

Ничего.

Я аж похолодел.

Вообще, ничего! Дракон в груди не шевельнулся. Он меня, как будто, и не слышал. Словно я никогда не был избранным.

Крылья Ветра.

Паук.

Великая Стена.

Ноль!

Не происходило ничего. Словно я был обычным человеком, и моя избранность мне приснилась.

Но в то же время я чувствовал, что это не так. Знал, что техники мне по-прежнему доступны — только на них будто наложили запрет. Заперли на замок, от которого у меня нет ключей… Стоп. Замок.

Наручники?..

Я, вывернув голову назад, попытался их разглядеть. Неужели дело в обыкновенных, на вид, полицейских «браслетах»? Бред какой-то. Однако ничего другого я предположить просто не мог. Я ничего не ел, не пил, не вдыхал, но то, что все мои техники сейчас блокированы — непреложный факт.

Я предпринял ещё несколько попыток освободиться — таких же безуспешных, как первая. Устал, снова привалился плечом к стене. И в этот момент заскрежетал дверной засов.

Дверь распахнулась. На пороге стоял дядька лет сорока в полицейской форме. Разбираться в местных погонах я пока не научился, но судя по возрасту и той уверенности, с которой он вошёл — звание у мужика не самое низкое. По-нашему — капитан, а то и выше.

— Не получается? — сочувственно спросил он.

— Что именно?

— Снять наручники. — В голосе полицейского послышалось злорадство.

Дескать, думал, что если избранный — так на тебя и управы не найдётся? Хрен там угадал. Мучайся теперь. Тому, что за моими попытками освободиться наблюдали, я не удивился. Такое простое устройство, как глазок на двери, не заметить было нельзя.

— Не получается, — спокойно подтвердил я. — Только не говорите, что меня забрали ради проведения эксперимента.

Полицейский усмехнулся. Приказал:

— Вставай. На выход.

Я поднялся. Вышел из камеры — полицейский пропустил меня вперёд. Я заметил замерших в коридоре, напротив входа в камеру, двух охранников.

— В допросную, — приказал капитан.

Конвоировали меня вдвоём, как особо опасного. Полицейский топал сзади.

А в допросной я едва не пустил ностальгическую слезу — таким знакомым показалось помещение. Такой же исшарканный многими рукавами стол на железных ножках, такие же истёртые многими задницами неудобные стулья. Вместо одной стены — матовое стекло. Я знал, что матовым оно выглядит отсюда, изнутри помещения. Снаружи стекло вполне себе прозрачно. Только вот в прошлой жизни в допросных я сидел по другую сторону стола.

Полицейский вытащил из ящика стола бланк, положил перед собой.

— Имя? Фамилия?

— Лей Ченг.

— Возраст?

— Семнадцать лет.

— Где родился?

— В Шужуане.

— Когда в тебя вселился дух?

— Что? — удивился я.

Как-то не ожидал, что следователь так быстро возьмёт быка за рога. Хотя мог бы, попенял себе. Полицейский чем-то неуловимо напоминал меня самого. От возраста и уверенности в себе — наверняка работает не первый десяток лет — до повадок и манеры допрашивать. Задав дежурные вопросы, он сразу перешёл к сути. Прочими формальностями тут, видимо, есть кому заняться и без него.

— Когда в тебя вселился дух? — терпеливо повторил полицейский.

— Не помню.

Полицейский хмыкнул.

— А за что оказался в Цюане, тоже не помнишь?

— Ну почему же. Это помню. За попрошайничество и воровство.

— При каких обстоятельствах вышел?

— Победил в межклановом турнире.

— Чем занимался после?

— Стал телохранителем главы клана Чжоу.

— Неплохая должность.

— Да не сказал бы. Слишком беспокойная.

— Ты поэтому ушёл от Чжоу?

— Ага. Поэтому.

— Не ври! — Следователь стукнул ладонью по столу. — Нам известно, что тебя изгнали. За что?

О как. Меня изгнали, оказывается.

— Не сошлись во мнениях с советом клана.

— И чем ты теперь занимаешься?

— Ничем. Ушёл на заслуженный отдых.

— И на какие средства отдыхаешь?

— На пенсию, которую предоставили Чжоу.

Следователь скривился:

— А когда пенсии не хватает, подрабатываешь наркоторговлей. Так?

— Нет, — глядя ему в глаза, отрезал я.

Следователь вздохнул. Напомнил:

— Тебя взяли с поличным во время приёмки груза. На какую сумму товара в этой поставке — думаю, знаешь не хуже меня. Понимаешь, что тебе пожизненное корячится?

Это я понимал. Так же, как отлично представлял себе, что будет дальше. Меня всеми силами будут пытаться расколоть. Выпытывать имена подельников и клиентов, чтобы накрыть одним махом всю ОПГ — чем мой «клан», по сути, и является. Уж с точки зрения полиции, так точно. Ну и клиентскую сеть прощупать заодно. Сам я, по крайней мере, поступил бы именно так. Ведь, если рассудить, какую картину видит следователь? Одна банда подонков напала на другую, чтобы отжать товар. И пытаться сейчас убедить этого не самого молодого, бывалого и прожжённого мужика в том, что он ошибается, и на самом деле всё не так — затея, изначально обречённая на провал. Следователь мне не поверит, как не поверил бы на его месте я.

И что делать? Гордо отказаться отвечать на вопросы? Тоже бред… Ладно, можно по крайней мере попытаться. В конце концов, для Кианга явно не секрет, что я пытаюсь его выследить. А больше мне, по большому счёту, и скрывать-то нечего.

— Понимаю, что пожизненное, — сказал я. — И даже знаю, что дальше вы попросите меня слить имена, места встречи и контакты поставщиков. А за это пообещаете, что срок скостят. Лет, например, до двадцати пяти, или сколько уж там полагается. Молодой, доживу. Так ведь?

— Ну, допустим. И что?

— То, что сливать своих я не буду. И не только потому, что давал присягу клану, а потому, что эти люди мне доверились, и я отвечаю за каждого из них. Клиентов и поставщиков — рад бы слить, но тут мне вас порадовать нечем. Вы наверняка знаете больше меня.

Следователь недоверчиво усмехнулся. Достал сигареты, закурил. Пренебрежительно откинулся на стуле. Помню-помню, мысленно кивнул я, сам так делал. Будто на своё отражение смотрел.

— Это всё? Больше ничего сказать не хочешь?

— Нет, не всё. Понимаю, насколько дико это прозвучит, но тем не менее. Мы, клан Ченг, отбираем наркоту у других торговцев не для того, чтобы нажиться на ней самим. Мы просто избавляем Шужуань от этой дряни. Шаг за шагом пробиваем дыры в паучьей сети. И сегодня вы увидели самую большую дыру.

Следователь расхохотался. Искренне, мои слова его от души развеселили.

— Хочешь сказать, что товар ты бы просто выбросил?

— Совершенно верно.

— Сам-то понимаешь, какую чушь несёшь? Семнадцать лет — не семь, всё-таки. Чего поумнее сочинил бы.

— Увы, — пожал плечами я. — Ничего другого вы не услышите. Потому что я сказал правду.

Следователь отложил сигарету в пепельницу, встал. Упёрся кулаками в край стола. Нависнув надо мной, расчётливо добавив в голос угрозы, проговорил:

— Мальчик. Ты, кажется, ещё не понял. Здесь твоя избранность ничем тебе не поможет. Пока на тебе наручники, ты обычный сопляк, слишком многое о себе возомнивший. Знаешь, сколько таких, как ты, сидело на этом стуле?!

— Догадываюсь.

— А знаешь, сколько из них не раскололось?

— Только те, кто умер? — предположил я.

Явно угадав следующую фразу следователя. Он, сбитый с толку, замолчал.

— Послушайте, — попросил я. — Честно — вам не стоить тратить время на то, чтобы меня расколоть. Этого не будет. По какой причине — я уже сказал. Не верите — ваше право. Но ничего другого я не скажу.

Следователь смотрел на меня. Я — на него.

Ну же, коллега! Смотри! Хорошенько смотри.

Здесь, перед тобой, действительно ведь пересидели сотни таких, как я. Готов клиент колоться или нет, с твоим опытом ты должен понимать шестым чувством. Ощущать на кончиках пальцев. Если ты не даром ешь свой хлеб, поймёшь всё уже сейчас. Отправишь меня обратно в камеру и пойдёшь к начальству с докладом — о том, что пацан попался упёртый, да к тому же, кажется, ещё и ушибленный на всю голову.

Я ошибся. Не в следователе, нет. В том, что ему придётся идти к начальству.

Дверь в допросную бесшумно открылась.

— Спасибо, господин капитан. Вы свободны.

В помещение вошёл человек в штатском. Немолодой, но подтянутый — из тех, кто привык следить за собой, своим здоровьем и внешностью. Не столько потому, что ему это нравится, сколько потому, что люди определённого статуса обязаны выглядеть определённым образом, являть собой пример для подражания. Начиная с манеры повязывать галстук стоимостью с годовой оклад «господина капитана», и заканчивая манерой себя вести — подчёркнуто дружелюбно по отношению к простым людям. В том, что вошедший — человек далеко не простой, у меня сомнений не было.

— Слушаюсь.

Следователь встал, коротко кивнул и вышел. Человек в штатском уселся на его место.

— Ну что, Лей, давай знакомиться? Меня зовут Фанг.

Глава 16. Свет в окнах

Я пожал плечами.

— Как меня зовут, вы знаете. Руки́ не подаю, уж простите.

— Ах, да. Наручники. — Фанг сочувствующе покивал. — Это вынужденная мера. Здесь работают обычные люди, избранных среди них нет. И, конечно, каждому из этих людей после работы хочется вернуться домой живым и здоровым. А при общении с избранными случается всякое. Впрочем, кому я это рассказываю…

— Наручники блокируют дух? — спросил я.

— Да.

— Никогда о таких не слышал.

Фанг улыбнулся:

— Многие люди не слышали даже о самом существовании избранных. Точнее, слышать-то слышали, но не верят, считают шарлатанством. Так что удивляться особо нечему.

— Я и не удивляюсь. Констатирую факт. Вы что-то хотели?

Фанг улыбнулся ещё шире.

— Верно о тебе говорят, что ты человек дела.

— Да, верно. Выпишите сотрудникам премию. Итак?

— Ну, начну, пожалуй, с предложения снять наручники. Тебе ведь, наверное, не очень удобно?

— Насколько мне известно, тюрьма — последнее место в мире, где принято заботиться о комфорте посетителей, — вернул улыбку я.

— А ты много знаешь о тюрьмах?

— Прилично. Детство было трудное.

— Наслышан. — Фанг по-прежнему улыбался. А глаза внимательно изучали меня. — Я могу снять с тебя наручники. В обмен на обещание не использовать в этих стенах силу духа. По крайней мере, до конца нашего разговора.

— Вы настолько мне доверяете, что простого обещания будет достаточно? — Если Фанг хотел меня заинтересовать, у него получилось. Я понял, что мне интересен и он сам, и предстоящий разговор.

— Доверяю? — удивился Фанг. — Нет. Пока — нет. Но я слышал, что слово держать ты умеешь. Так что? Обещаешь не использовать техники? Снимаю наручники?

— Обещаю, — решил я. — Снимайте.

Что происходит у меня за спиной, я наблюдать не мог, но был готов поклясться, что наручники Фанг открыл самым обыкновенным ключом. Послышался знакомый щелчок — и в ту же секунду я почувствовал, что в груди заклокотал дракон.

Находиться взаперти ему категорически не понравилось. Мне пришлось сконцентрироваться и даже прикрыть глаза — для того, чтобы не взмыть под потолок, не вынести одним ударом стеклянную перегородку, или не развалить на части стол, вместе со стулом и сидящим на нём Фангом. Дракон нервничал. Он жаждал деятельности. До зарезу хотел убедиться, что по-прежнему могуч.

Несколько секунд ушло на то, чтобы его усмирить. Лишь после этого я сцепил пальцы и принялся разминать затёкшие руки. Фанг с интересом наблюдал за мной.

— Давно хотел спросить. Каково это — быть избранным?

Ответ я знал. Уже отвечал себе на этот вопрос.

— Вы в детстве играли в прятки?

— Доводилось.

— Ну вот, представьте — вам выпало водить. У вас есть обязанности и полномочия, о которых вы не просили. Никто не спрашивал, готовы вы или нет. Вам просто выпал жребий. И вариантов два: с позором, под улюлюканье других детей, покинуть игру — либо делать то, что от вас ждут.

— Интересная аналогия.

— Лживая, как большинство из них. Но другой я пока не придумал.

Фанг улыбнулся.

— Знаешь, не скажу, чтобы мне часто доводилось общаться с бывшими беспризорниками. Но почему-то кажется, что слово «аналогия» не известно примерно каждому первому.

— Я много занимался самообразованием.

— Где? В Цюане?

— Нет, уже после. — Я не отводил взгляд.

Чувствовал, что прохожу что-то вроде проверки. И вряд ли от меня ждут откровенности. Сомневаюсь, что Фанг явился сюда для разговора по душам.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Не буду врать, что мне абсолютно безынтересно твоё прошлое и то, как ты стал… тем, кем стал. Но в данный момент меня интересует другое. Видишь ли. Я возглавляю государственную службу по борьбе с наркотиками.

— Охренеть, — вырвалось у меня. — То есть, кто-то с ними всё-таки борется?

— А ты сомневался?

— Ну как вам сказать.

С одной стороны, в этом мире мои коллеги просто обязаны были существовать. С другой — до сегодняшнего дня я не наблюдал вокруг никаких следов их деятельности.

— В умении маскировать своё присутствие вашей службе точно не откажешь.

Фанг расхохотался — искренне, от души.

— Давненько нам не делали таких утончённых комплиментов! Спасибо… Так вот. — Он посерьёзнел, придвинулся к столу. — Мы наблюдаем за твоим кланом с тех пор, как в Шужуане пошли слухи о том, что кто-то начал охоту на торговцев наркотиками. Вычислить тебя, при наших возможностях, было не трудно. Трудно было поверить в то, что ты делаешь это не для того, чтобы занять место этих людей своими людьми. Брать тебя не спешили, собирали информацию. И с каждым новым донесением удивлялись всё больше. Если ты и присваивал товар себе, на рынок его не выпускал. Ни твои люди, ни ты сам не были замечены ни в одной… скажем так, сделке. Мы не раз допрашивали тех, кого ты отпускал. И все они твердили одно и то же: ты не пытался переманить их на свою сторону. Отпускал с единственным требованием: завязать. Находили мы и трупы. Тех, кто посмел тебя ослушаться и вернуться к прежнему занятию. Трупы нам, разумеется, рассказать ничего уже не могли, но сам факт достаточно красноречив. Здесь, — Фанг кивнул на планшет, оставленный на столе полицейским, — информации — уже не на пожизненное. Понимаешь, о чём я?

— Разумеется.

— Но не удивлён?

— А чему тут удивляться? Тому, что государственная пенитенциарная система не готова прощать убийства граждан этого самого государства? То, что думаю о барыгах я — моё дело. А перед законом равны все, даже последние подонки. И любой из них имеет право на защиту со стороны государства.

— Здраво, — кивнул Фанг. — Приятно, что мы разговариваем на одном языке. Так вот, Лей. Как уже говорил, я являюсь представителем государственной власти. И у нас — государства — в некоторых аспектах частенько связаны руки. Мы обязаны следовать букве закона — даже в отношении последних, как ты выразился, подонков. В отличие от твоего клана. Клан Ченг живёт и действует по правилам, которые установил ты. И, не буду скрывать, мы находим вашу деятельность во многом полезной для общества.

— Вот как, — медленно проговорил я. В целом уже догадываясь, что за этим последует.

— Да, — кивнул Фанг. — Полагаю, на этом со вступительной частью можно закончить и перейти к делу. Моё предложение тебе и твоей команде: легализоваться. Об официальном трудоустройстве речь, разумеется, не идёт. Но начиная с сегодняшнего дня, если мы договоримся, ты можешь считать свой клан находящимся на службе у государства.

— Охотники за головами, — пробормотал я.

— Что? — удивился Фанг. В этом мире определение явно не было расхожим.

— Я читал, что когда-то, в одной заокеанской стране, это называлось «охотники за головами», — пояснил я. — Преследование тех, кого нельзя или слишком затруднительно привлечь к ответственности по закону.

— Не слышал ни о чём подобном. Но я, к стыду своему, и не большой знаток истории других стран… Суть предложения ты понял, так ведь?

— В целом, да. Вы предлагаете моему клану находить и обезвреживать тех, до кого по каким-то причинам не можете дотянуться сами.

— Верно, — кивнул Фанг.

— Спасибо за доверие. Мой ответ — нет.

Надо отдать Фангу должное: если он и удивился, никак этого не показал.

— Могу я узнать, почему?

— Безусловно. Я не готов действовать по вашей указке и становиться орудием в чьих-либо руках.

— Но мы преследуем одну цель.

— Весьма вероятно. Однако почему-то сомневаюсь, что вы будете сообщать мне подробности о каждом, на кого укажете в качестве объекта охоты, и интересоваться моим мнением на этот счёт. Сейчас все решения я принимаю сам, и меня это абсолютно устраивает. Действовать с завязанными глазами я не готов.

Фанг помолчал. Выразительно посмотрел на планшет — содержащий, по его утверждению, полный список прегрешений клана Ченг в целом и моих личных в частности.

— Боюсь, что у тебя нет выбора.

— Ошибаетесь. Выбор есть всегда. Я могу принять ваше предложение и выйти отсюда, считая себя нанятым на государственную службу, а могу отказаться и остаться здесь — до суда, после которого меня, вероятнее всего, расстреляют. Так вот: я выбираю второе.

— Уверен, что сможешь выбраться, — полувопросительно проговорил Фанг. — Здесь не Цюань, Лей.

— Я заметил, благодарю вас.

Фанг покачал головой:

— Возможно, ты просто не понимаешь. Наша поддержка — это в том числе и финансирование… операций. Вознаграждения клану за поимку или устранение объектов мы можем обговорить отдельно.

Ясно. Кнут на меня не подействовал, переходим к пряникам.

— И на какую сумму может рассчитывать клан? — Не то чтобы я собирался всерьёз рассматривать предложение Фанга. Но цифры, на которые он готов расщедриться, внезапно заинтересовали.

— Это мы можем обсудить позже. И, разумеется, лишь после того, как ты и твои люди пройдёте проверку.

— Проверку? — вскинул брови я.

— Да. В начале беседы ты спросил, доверяю ли я тебе. И я ответил: «Пока — нет». Доверять тебе я смогу лишь после того, как ты выполнишь первое задание. Мы проследим за тем, как ты это сделаешь, оценим результат, и только после этого сможем закрепить условия сделки.

— То есть, предлагаете купить кота в мешке?

— Что? — снова удивился Фанг.

— Продавец тыкв не говорит, что тыквы горькие, продавец вина не говорит, что вино разбавленное, — вспомнил нужную поговорку я.

Это Фанг никак не прокомментировал. Просто развёл руками.

— Полагаю, нет нужды говорить о том, что мы найдём способ наложить арест на твои счета. Даже если выйдешь на свободу, ты не сможешь больше расплачиваться со своими людьми.

Я припомнил недавний разговор с парнями в гараже. Стиснул зубы. Обложили меня, похоже, со всех сторон.

И что делать? Принять предложение Фанга? Отправиться на «небольшое задание» — наверняка по устранению какого-нибудь неугодного властям «объекта»? Которого мне-то, ясное дело, представят, как наркоторговца — а потом окажется, что то был просто удачливый бизнесмен, перешедший дорогу кому-то власть имущему?

Нет уж. Расстреливать меня прямо сейчас, судя по всему, не собираются. А там — будет день, будет и пища. На свободе как минимум двое избранных, которым я могу доверять: Дэйю и Юн. На Юна, главу могущественного клана, у государства вряд ли поднимется рука. А Дэйю для того, чтобы арестовать, для начала нужно найти. Я сам-то понятия не имею, где её искать в случае чего — значит, и у других это вряд ли получится.

— Да, теперь знаю. Спасибо, что предупредили.

— И твой окончательный ответ?..

— По-прежнему «нет». Наручники наденете сами или позовёте капитана?

Фанг помолчал. Задумчиво глядя на меня, побарабанил пальцами по столу. И вдруг объявил:

— Ты свободен, Лей.

На этот раз ему удалось удивить меня по-настоящему.

— То есть, могу встать и идти? — уточнил я.

— Да. На выходе подпишешь протокол, или что уж там полагается.

— И всё?

— Всё.

Я, помедлив, встал и подошёл к двери. Толкнул. Открылась.

На пороге обернулся к Фангу:

— Всего доброго.

Тот расплылся в радушной улыбке:

— И тебе. Уверен, что мы ещё встретимся, Лей Ченг.

* * *

Я вышел на улицу. И первое, что услышал — далёкий залп фейерверка. Одинокий и какой-то уставший — большинство празднующих, видимо, уже напраздновались и разошлись по домам, на улице остались только самые стойкие.

Фейерверк, — кольнуло меня. Ниу! Я ведь обещал!

Посмотрел на часы — половина пятого утра. Проверил телефон — три пропущенных, все от Ниу. Н-да… Перезванивать, наверное, не стоит. Ниу, скорее всего, уже позвонила Джиану, узнала, что меня забрали, наплакалась и спит.

Я вызвал такси. Джиану звонить тоже не стал, наберу утром, когда проснётся. Что за личность этот Фанг, почему он меня отпустил — сам пока толком не понимал. И уж точно не смог бы объяснить это Джиану. Такие разговоры лучше вести на свежую голову.

В такси я задремал, но когда машина подъехала к дому, будить меня водителю не пришлось. Сам проснулся, словно подбросило. А в следующую секунду, открыв глаза, понял, от чего: в доме горел свет. Везде, во всех комнатах.

Окна были открыты, но когда я вышел из машины, не услышал ни звука. Взбежал на крыльцо, быстро отпер дверь.

Встречать меня никто не вышел. Я бросился в кухню — пусто, потом в гостиную.

Поймал себя на том, что мозг привычно фиксирует окружающую обстановку: взгляд ищет следы борьбы, крови, выстрелов. Не находит. И разум, который должен бы испытать облегчение, психует ещё больше. А происходит всё это буквально за доли секунды.

В гостиную я не вошёл — влетел. И увидел, что они там. Все трое.

Глава 17. Прощание

В кресле сидела закутанная в шаль Кингжао. Она перебирала чётки. На диване полулежала Ниу — тоже закутанная в плед, хотя мне, после свежести улицы, показалось, что в доме жарко и душно. Голову Ниу положила на плечо Наташе. Наташа была единственной, кто не куталась.

На чайном столике стояли три наполненных чашки. Чай в них, судя по всему, давно остыл. Разговоры, видимо, прекратились тогда же.

Когда я вошёл, все три женщины повернулись ко мне.

— Что случилось?! — выдохнул я.

И понял, что мне ответят, за секунду до того, как это произошло. Понял, что меня насторожило ещё при входе.

В доме пахло лекарствами.

— Гуолианг умер, — сказала Кингжао.

— Когда? — выдохнул я.

— Вечером. Он весь день был словно не в себе. Не ел, не пил. А к вечеру температура поднялась, бредить начал. Мы вызвали врача. Они быстро приехали, молодцы. Очень быстро. И врачи хорошие. Уколы ему делали, дышать давали чем-то. Старались. Но он всё равно умер… Как они сказали, дочка? — Кингжао повернулась к Ниу.

— Что у него изношенный организм. — Ниу всхлипнула. — И что ему надо было начинать заботиться о себе гораздо раньше. Спросили, сколько Гуолиангу лет? А мы ведь даже не знаем.

— В паспорте поглядели, — сказала Кингжао. — Паспорт он мне специально показывал, где лежит.

Я не стал спрашивать, зачем показывал. И так было ясно. Спросил зачем-то о другом:

— И сколько же ему лет?

— Семьдесят семь. — Ниу снова всхлипнула.

Что ж, действительно почтенный возраст. Для бедняка, так почти немыслимый. Большинство жителей трущоб умирает намного раньше.

— Я настояла на том, чтобы врачи сами отвезли его в морг, — вмешалась Наташа. — Они пытались уехать, но я не отпустила. Если бы уехали, пришлось бы заново вызывать специальную службу и заполнять кучу документов. — Она смотрела на меня, не особо пытаясь спрятать под фальшивой маской скорби вызов.

Дескать, попробуй теперь меня выгони. Пока ты прохлаждаешься неизвестно где, я тут помогаю твоим женщинам не потерять голову от горя.

— Спасибо, — кивнул я. — Сколько я тебе должен?

Наташа фыркнула. Прищурившись, проговорила:

— Со мной ещё успеешь расплатиться. Я умирать не собираюсь. А вот старику ты долг уже никогда не отдашь. — И уставилась на меня. Видимо, по каким-то оговоркам Кингжао и Ниу догадалась, что в смерти Гуолианга виноват я.

И можно было сколько угодно убеждать себя в том, что старик пошёл на эксперимент добровольно. Что он жаждал отыскать Кианга не меньше, чем я. Что ничуть не меньше, чем я, желал ему смерти! И даже если бы знал о трагическом исходе заранее, Гуолианга — такого же, как я, сумасшедшего фанатика, — это бы не остановило. Неизвестно, в конце концов, сколько ему жить-то оставалось… Но я никогда не умел врать себе. Смерть Гуолианга — на моей совести. Даже если у старика оставался всего один лишний час — этот час отобрал я. И я это прекрасно понимал. Однако понимал и то, что Наташа — точно не тот человек, которому позволю себя упрекать.

— Наши счёты с Гуолиангом — это наши счёты, — холодно сказал я. — Тебя они не касаются. Ещё раз спасибо за помощь. — И отступил в сторону, демонстративно освобождая Наташе дорогу к выходу.

Шагнул к дивану, протянул руку Ниу. Она взялась за неё, встала. Прижалась ко мне.

Наташа, фыркнув, тоже поднялась. Молча прошла через гостиную, обернулась на пороге.

— Ниу, если понадоблюсь — ты знаешь, где меня искать. Всего доброго, уважаемая госпожа Кингжао.

Я услышал, как хлопнула входная дверь. Окна гостиной выходили на улицу. В предрассветном сумраке мелькнула фигурка Наташи, перебегающая дорогу.

— Она нам действительно очень помогла, — сказала Ниу.

— Ты тоже меня осуждаешь? — вырвалось у меня.

— Я? — Ниу подняла изумлённый взгляд. — За что?

Она удивилась абсолютно искренне. Видимо, просто не могла поверить в то, что я способен причинить вред больному старику, которого считаю своим другом.

— Ниу, — прошептал я, прижимая её к себе. Зарылся лицом в волосы, вдохнул ставший таким родным запах. — Ниу… Хорошая моя девочка.

— Гуолианг умер счастливым, Лей, — тихо проговорила Ниу. Оказывается, всё она отлично поняла. — Я была рядом, я видела. Он умер счастливым, правда.

* * *

На церемонию прощания с Гуолиангом собралось неожиданно много народу. В основном пожилые люди — те, кто ещё в состоянии работать, в это время суток на работе, — бедно одетые, с белыми повязками на левой руке. Некоторые принесли с собой букеты белых цветов. Они всё подходили и подходили к залу крематория — как будто сбивались в стаю старые, больные птицы. Я не знал никого из этих людей. А Кингжао здоровалась с каждым, каждого называла по имени.

— Это наши соседи, — тихо сказала она мне. — Неужели ты никого не узнаёшь? Гуолианга знали многие, и все, кого держат ноги, пришли его проводить. Посмотри, сколько людей собралось. Новая жизнь Гуолианга будет счастливой.

В словах Кингжао мне послышалась затаённая гордость. Женщина была рада, что сумела собрать этих людей. Я знал, что накануне она ездила в квартал, где жила раньше, и провела там почти целый день. Вспомнил о давнем поверье — чем больше людей придёт проводить покойника в последний путь, тем счастливее будет жизнь, которую он обретёт после смерти. Кингжао, похоже, искренне в это верила.

— Конечно, — сумел проговорить я. — Так и будет. Ты молодец, что их позвала.

Кингжао с достоинством кивнула.

Она взяла на себя все хлопоты, связанные с погребением. Видимо, за свою непростую жизнь успела изучить этот процесс во всех тонкостях. Единственное, что сделал я — оплатил счета. К слову, весьма скромные — за полгода Кингжао так и не привыкла к мысли, что жить можно, не считая каждый грош, и по привычке старалась экономить везде, где только возможно.

Из людей, которые были знакомы мне, у крематория стояли только Ниу и Джиан. Я запоздало подумал, что если бы вспомнил о поверье раньше, мог бы позвать на церемонию парней из клана. И сообразил, что Джиан, кажется, до последнего ждал, что так и сделаю. И парни тоже ждали. Но никто ничего не сказал. Я всё-таки был главой клана и мог себе позволить не комментировать свои решения. А к моим странностям все давно привыкли.

Двери зала открылись. Служащий крематория склонился в традиционном поклоне, выражающем соболезнования. Спросил, обводя взглядом собравшихся:

— Господин Лей Ченг?

— Это я. — Я шагнул вперёд.

— Вы и ваши гости можете зайти для церемонии прощания.

Люди медленно потянулись в зал. Заходили, рассредоточивались по две стороны от стола, на котором стоял открытый гроб.

Я задержался у дверей, пропуская гостей. И вдруг увидел среди толпы стариков молодое лицо.

На рукав толстовки Дэйю повязала белую траурную ленту. На красные волосы надвинула капюшон. Я не мог сказать, в какой момент она появилась. Но готов был поклясться, что минуту назад среди гостей Птицы ещё не было. Мы не виделись и не разговаривали с того момента, как Дэйю исчезла с палубы баркаса. И сейчас она тоже не сказала мне ни слова. Низко опустив голову, чтобы не встретиться со мной взглядом, прошла мимо.

Я встал у изголовья гроба, рядом застыла Кингжао. Старики из трущоб по очереди подходили к нам, произносили слова соболезнования. Мы что-то бормотали в ответ. Старики кланялись лежащему в гробу, одетому в траурные белые одежды Гуолиангу. Я заметил, что Кингжао положила рядом с ним и трубку, и пачку табака, и даже крошечную рюмочку — постаралась не забыть ничего из тех любимых вещей, что могли бы пригодиться старику после смерти. Гости ставили принесённые с собой цветы в специальную вазу и отходили, уступая место следующим.

Дэйю подошла последней.

— Соболезную вашему горю, — сказала, обращаясь к Кингжао.

Кингжао молча поклонилась. Дэйю поставила в вазу белые хризантемы и отошла. А на меня так и не взглянула. Отойдя, замерла на месте, снова опустила голову.

А я услышал, как в наступившей мёртвой тишине раздался странный звук. И вдруг понял, что издаю его сам — до скрипа стиснул зубы, чтобы не сорваться.

Приказал себе отбросить эмоции. Вдохнул. Выдохнул. И заговорил:

— Я, к сожалению, знал Гуолианга не так хорошо, как хотел бы. Гораздо меньше, чем все вы, здесь собравшиеся, и моя уважаемая матушка. — Поклонился Кингжао. — Но одно я знаю совершенно точно. Гуолианг прожил жизнь достойным человеком! Он видел цель, к которой идёт. — Я нашёл взглядом Дэйю. Молчал до тех пор, пока она не подняла голову. И, глядя ей в глаза, проговорил: — Он видел свой путь — и готов был идти по этому пути до конца. Его ничто не заставило бы свернуть! Ни боязнь смерти, ни сама смерть. Гуолианг верил в то, что делает — и умер с осознанием того, что поступил правильно. Его выбор достоин уважения. И здесь, провожая Гуолианга, я, Лей Ченг, клянусь, что так же, как и он, буду верен избранному пути. До самого конца. — Я не отводил взгляд от Дэйю. — До самой смерти. Даже если буду понимать, что следуя этому пути, с каждым шагом приближаю её. Я выбрал свой путь! И меня не остановить. Клянусь.

Я замолчал.

Увидел, что губы у Дэйю дрогнули. Она попыталась что-то сказать, но не решилась. Пронзила меня ненавидящим взглядом — а в следующий миг исчезла. Стояла далеко, за спинами других гостей, и исчезновения никто не заметил — так же, должно быть, как перед этим не заметили появления. А я поймал себя на том, что снова до скрипа стиснул зубы.

Служащий крематория, рассудив, видимо, что с речью я закончил, вежливо осведомился, не желает ли произнести слова прощания кто-нибудь из уважаемых гостей.

Я посмотрел на Кингжао. Та отрицательно покачала головой. Уважаемые гости тоже помалкивали. Видимо, не привыкли выступать с речами.

Я повернулся к служителю. Тот кивнул, что понял. Заиграла траурная мелодия. Конвейерная лента на столе, где лежал гроб, пришла в движение. Гуолианг отправился навстречу новой жизни.

— Полиция! Всем оставаться на своих местах!

Двери в зал распахнулись.

Старики, собравшиеся в зале, застыли бы, как статуи, и без команды — такими изумлёнными выглядели. Ниу громко ахнула, Джиан выхватил оружие, дёрнулся ко мне. Я взмахнул рукой, приказывая ему остановиться.

Полицейских было четверо. Главного я узнал — тот капитан, что меня допрашивал. Сегодня он был одет в полевую форму.

— Лей Ченг, ты арестован! — бросил, едва войдя. И повторил: — Всем оставаться на своих местах!

Я покачал головой:

— Боюсь, капитан, что кое-кому тут нет никакого дела до ваших команд.

Посмотрел на ленту конвейера, несущего гроб — она продолжала двигаться. Обалдевший служащий крематория остановить этот процесс то ли не мог, то ли решил, что на покойников приказы не распространяются.

— Счастливого пути, Гуолианг, — глядя вслед гробу, пожелал я. — Ты всё-таки неисправимый бунтарь.

Через несколько секунд последнее пристанище Гуолианга поглотила печь. Мятежный старик мог бы быть доволен. Он ушёл навстречу новой жизни непокорённым.

Глава 18. Дежавю

Дежавю — раздражающая штука. Кажется, будто бегаешь по одному и тому же заколдованному кругу. И неужели у судьбы вообще не бывает выходных? Можно подумать, на меня и так мало свалилось… Гуолианг мёртв, дома чёрт знает что, Дэйю взялась показывать характер, вместо груза таблеток взяли груз героина, пацанов постреляли, какой-то неизбранный полудурок чуть не угробил нас с Дэйю. Я и так живу насыщенной жизнью, ребята, не беспокойтесь, мне совершенно не скучно!

Но я опять сидел в допросной, с руками, скованными за спиной наручниками. А напротив меня сидел тот же самый полицейский, что и день назад. Сидел и молча смотрел, воображая, будто оказывает психологическое давление.

— Что? — раздражённо спросил я. — Хотите предложить мне абонемент?

— Вроде того, — раскрыл наконец рот полицейский. — От двадцати пяти до пожизненного.

И снова замолчал. Я мысленно закатил глаза, внешне же не выдал своего настроения ни словом ни жестом. Хватит уже кормить копа эмоциями. Даже если кажется, что твои вспышки ничего не значат, не несут никакой информации, на самом деле всё, что ты не контролируешь разумом, даёт грамотному полицейскому пищу для размышлений. И если размышлять он умеет, то в итоге хреново будет тебе же. Слово — серебро, молчание — золото. Истина, хорошо известная тем ребятам, у которых не сложились отношения с законом.

Тишина затянулась. Полицейский заговорил первым, что явно не укладывалось в имевшийся у него сценарий.

— Тебе не интересно, что за обвинения тебе предъявляют на этот раз?

— Мне кажется, мы ещё в прошлый с этим разобрались. — Я пожал плечами, насколько это позволяли скованные за спиной руки. — Так бывает: уйма отделов, иерархия не вполне понятна, один документ пришёл раньше, чем нужно, другой потерялся, и вот, чтобы не получить втык от начальства, приходится отрабатывать заведомую чушь.

— О, так ты думаешь, что речь идёт о том стиральном порошке? — улыбнулся полицейский.

— О каком порошке? — удивился я.

— С которым тебя взяли в прошлый раз. Экспертное заключение из лаборатории пришло — это стиральный порошок, контрабанда из Японии. Не очень понятно, для чего, но об этом у нас ещё будет время побеседовать. А пока есть более насущные вопросы.

Стиральный порошок? Да он что, вообще меня за идиота держит?! Моё чутьё меня ещё ни разу не подводило, я помню, какой смрад стоял в трюме. Нет, это был наркотик, и при том — чистейший. Без сухого молока и прочей дряни, которой уже потом, на местах будут «разбавлять» товар.

— Серьёзно? — переспросил я. — А на баркасе и причале — куча поломанных манекенов, так?

Следователь сверкнул на меня глазами и вдруг отвернулся. Ему явно не нравилось, как обстоят дела. Он взял по-настоящему большой куш: героин, банда, международная наркоторговля. Это — дело, за которое получают звания и должности, о которых раньше только мечтали. Ну, или теряют всё — смотря как сложится. Здесь же, судя по всему, вышло — серединка на половинку. Следователь где сидел, там и сидит, ни выше, ни ниже. Другой бы радовался, что хотя бы не улицы патрулирует, но этот… Этот, видимо, той же закалки, что и я. Принципиальный. Из тех, кто в последнюю очередь думает о личном благополучии.

— Скажем так: тебе очень повезло, Лей Ченг, — процедил он сквозь зубы. — У нас не очень хорошие отношения с господствующим кланом наших восточных соседей. А война никому не нужна, поэтому многие ублюдки выходят сухими из воды. Но знаешь, что, Лей? — Следователь подался вперёд. — Я верю в судьбу. Рок. В карму, если угодно. У меня очень простая философия: каждому воздаётся по заслугам. Награды находят героев, а мрази находят себе наказание. Скажи, тебе известно имя Энлэя?

В этот раз сохранить каменное выражение лица оказалось ещё труднее. Имя Энлэя мне было очень хорошо известно. Я лично смотрел в глаза этой твари и объяснял, что с ним будет, если он не прекратит продавать отраву. Энлэй сделал вид, что понял. Потом он, вероятно, подумал, прикинул свои шансы устроиться на другую работу и зарабатывать там хотя бы четверть того, что поднимал на наркотиках, и страх отступил. Вероятно, Энлэй купил себе какую-нибудь «пукалку», которая наполнила его тушу верой в свои силы. И он вернулся к своему бизнесу, о чём я, разумеется, тут же узнал. Если кто-то в этом городе и понимал, как устроена паутина, так это я.

Ксиаози, перебежчик от Хуа, случился весьма кстати. Кто-то должен был разобраться с Энлэем. И он разобрался…

— Впервые слышу, — сказал я.

— Я так и думал, — улыбнулся следователь. — А как насчёт Ксиаози?

— Кто эти люди? — пожал я плечами.

— Я думал, ты мне расскажешь.

— Жаль вас разочаровывать.

— На самом деле ты меня не разочаровываешь, Лей. Ты меня даже радуешь. Чистосердечное признание суд бы обязательно принял во внимание, наказание бы смягчили. А я этого не хочу. Я хочу, чтобы ты сгнил там, где тебе и место, за решёткой, изолированный от нормальных людей. Так что — продолжай всё отрицать, пока мы подготавливаем дело.

— Вау, — не удержался я. — Просто блестящий в своей топорности пример использования реверсивной психологии. Прошу прощения, что не аплодирую.

Но следователь уже игнорировал меня. Он раскрыл папку, лежащую на столе — на этот раз пришёл без планшета. На папку я даже не взглянул. Если там что-то, что считают возможным показать мне — значит, ничего интересного.

— Вчера вечером Ксиаози, приехавший из Тайжэня, пришёл в дом к Энлэю, притворившись, что хочет приобрести наркотик. Энлэй впустил его. Сразу после этого Ксиаози нанёс Энлэю двадцать ударов ножом.

Я вздрогнул. Господи… Двадцать ножевых. Что с башкой у этого парня? Начать с того, что я вообще не говорил об убийстве — хотя и понимал, что по-другому вряд ли получится. Но двадцать ножевых?!

— Энлэй умер не сразу, он кричал, пытался бежать, поднял шум, — продолжал следователь. — И полиция приехала быстро. Ксиаози взяли на месте преступления, когда он смывал в унитаз найденные у Энлэя в доме наркотики.

Я прикрыл глаза на секунду. Да что такое делается с людьми?! Ещё один Тао на мою голову? Может, Ксиаози приврал, и в «яму» его скинули вовсе не за слитый финал турнира, а за такие вот идиотские выходки? Похоже на правду, ой как похоже.

Следователь поднял взгляд, внимательно посмотрел на меня.

— Что особенно интересно, — сказал он, — при себе у Ксиаози тоже были наркотики. Таблетки. По слухам, такие, какими кормят своих людей кланы.

Слово «кланы» он произнёс, будто плюнул. В Шужуане кланы не жаловали все, сверху донизу.

Я молча слушал.

— Поначалу Ксиаози героически молчал, — сказал следователь. — И мы закрыли его в камере на сутки. Разумеется, конфисковав всё, что нашли при нём.

А ведь он очень хорошо осведомлён, этот следак. Не удивлюсь, если прекрасно знает о порядках в «школах». Действительно, какой смысл бить, запугивать, тратить энергию, силы и время, когда можно просто запереть на сутки без таблеток? И потом гражданин сам охотно расскажет всё, что угодно, лишь бы ему дали этот маленький белый круглешочек, до которого сжимается вся вселенная.

— Когда Ксиаози привели на допрос, он снова и снова повторял одно и то же имя: Лей Ченг.

Следователь закрыл папку и сложил на груди руки, глядя на меня с видом победителя. Как бы паршиво мне ни было, мысленно я усмехнулся. Переоценил следака. Всё ещё надеется взять с наскока. Хотя уже дурак бы понял, что со мной этот номер не прокатит.

— Точно не Джеки Чан? — уточнил я. — С наркоманами после суток ломки всякое бывает.

По лицу следователя пробежала тень недовольства.

— Это всё, что у вас есть? — спросил я, глядя на него с жалостью. — Показания отмороженного торчка? С этим вы отправитесь в суд? А Этот Ксиаози, или как там его, хоть в суде-то сможет повторить свои слова? Готов поспорить, за ним уже выехали из… Откуда он прибыл, говорите? Если глотает клановые таблетки, значит, принадлежит какому-то клану. А кланы имуществом не разбрасываются.

— Не волнуйся об этом, Лей. Это — наши заботы. А тебе лучше сосредоточиться на своих перспективах.

— А у меня просто замечательные перспективы. Например, сейчас вы снимете с меня наручники, и я отсюда выйду. Присоединюсь к своей семье в трауре по нашему скоропостижно скончавшемуся другу.

— Нет, Лей, всё будет не так. Сейчас ты вернёшься в камеру и посидишь там ещё двое суток. Этого времени нам хватит, чтобы передать дело в суд. Поскольку речь идёт о заказном убийстве, ни о каком залоге не может быть и речи. И в следующий раз ты увидишь свою «семью», когда на тебе будет арестантская роба.

И вот сейчас, судя по голосу, он не блефовал. Следак выглядел, как сытый кот, играющий с мышкой. Не хотел выглядеть, авыглядел.

— Уверены? — Я не терял самообладания. — Вы ведь не можете не видеть: всё ваше дело шито белыми нитками. Возможно и прокатило бы, будь я простым пацаном с улицы. Но вам хорошо известно, что я могу позволить себе армию высококлассных адвокатов, которые на вас живого места не оставят.

Следователь улыбался всё шире. А когда я договорил, он похлопал в ладоши, будто ребёнку, который рассказал ему стишок.

— Прекрасно, Лей. Просто великолепно. Только, видишь ли, я кое-что забыл добавить. Ты прав. Ксиаози действительно заинтересовались его хозяева, клан Хуа. И тобой — тоже.

Вот сейчас у меня действительно пробежал холодок вдоль позвоночника. Вспомнилась безумная улыбка Юшенга.

— Надо же. Польщён, — буркнул я.

— Формально Шужуань не имеет дел с кланами, — продолжал следователь. — Но тебе-то должно быть хорошо известно, что нет правил без исключений. Кое-какие отбросы время от времени «исчезают». В том числе и так мы, Шужуань, платим за свою независимость. Двое суток, Лей. И ты вернёшься туда, откуда пришёл.

— Не совсем, — буркнул я.

— Прости, не понял?

— В прошлый раз меня выкупили Чжоу.

— А, ну да. Полагаю, ты будешь рад увидеть нечто новое, расширить, так сказать, горизонты. — Следователь глумился в полный рост. — Боюсь даже вообразить, как будет рад глава Хуа встретиться с тобой. Новоиспечённый конкурент, глава самопровозглашённого клана — в наручниках, перед ним. Как думаешь, что с тобой сделают?

На самом деле мой клан не был самопровозглашённым. Я получил разрешение в монастыре Ледяных Гор, а значит, по кодексу, который чтили все кланы, мой клан был не хуже пяти других. В том же кодексе был прописан и порядок действий, в случае, если у тебя в плену оказался глава чужого клана. Хорошего мало… Максимум, на что я мог рассчитывать, это стать так называемым данником клана Хуа. И вряд ли мне позволят вернуться в Шужуань, скорее поставят на какую-нибудь идиотскую должность «при дворе». Дрессированной мартышкой — под шарманку плясать. Вот в этих самых наручниках.

— Но есть и другой вариант, — сказал следователь. — Чистосердечное признание. В этом случае с кланом мы разберёмся сами, а ты пойдёшь под суд, как обычный гражданин. Со всеми своими адвокатами. Против чистосердечного признания они не смогут сделать ничего сногсшибательного, но, полагаю, срок скостят, и условия будут вполне человеческими. Что думаешь?

Я невесело усмехнулся. Думать-то было не о чем. Решение оставалось одно. Из всех путей, открывшихся передо мной, только один вёл вверх. Радуйся, Джиан, сбываются твои мечты.

— Фанг, — сказал я.

— Чего? — поморщился следователь.

— Фанг. Человек, который говорил со мной в прошлый раз. Я знаю, что он где-то недалеко. Позовите его.

— Мальчик, у тебя мозги от страха закоротило? Нет никакого Фанга. Есть я и ты, и есть два пути. И сейчас тебе придётся…

— Позовите Фанга. Скажите ему, что я готов рассмотреть варианты сотрудничества.

Следователь долбанул кулаком по столу, но рявкнуть не успел. У меня за спиной открылась дверь.

— Лей Ченг, — произнёс голос. — На выход.

— Что это значит? — Следователь поднялся, лицо его наливалось кровью. — По какому праву? Я веду…

— Лей Ченг, — повторил голос с такими интонациями, что следователь тут же замолчал. — Вы свободны. Приносим извинения за беспокойство.

Я встал и, послав уничтоженному следователю виноватую улыбку, вышел из допросной.

Глава 19. Политика

Фанг ждал меня на улице. Шестое чувство в виде дракона сразу подсказало, куда идти. Кажется, дракон впервые вёл себя так. Он явно нервничал, бил крыльями и беззвучно ревел в моей внутренней тьме.

«Тихо», — велел я ему.

Нехотя, не сразу дракон успокоился. Я подошёл к чёрной машине с тонированными окнами и потянул на себя заднюю пассажирскую дверь. Она открылась тут же, не была заблокирована. Значит, угадал. Я, не спрашивая разрешения, сел в машину и оказался рядом с Фангом.

— Едем, — сказал тот вместо приветствия.

Водитель — безмолвный человек с широкими плечами, на которых едва не трескалась ткань пиджака, — повёл машину прочь от полицейского участка.

— Как ощущения? — поинтересовался Фанг. — Дважды за два дня пройти по краю и не оступиться. Такое обычно будоражит. Может, хочешь выпить?

Я покачал головой.

— Давайте к делу. Что я должен сделать? Вы упоминали какое-то испытание.

Фанг с видимым любопытством смотрел на меня. Я не возражал, пусть себе смотрит. Как бы там ни было, если бы не он, я бы и вчера из этого застенка не вышел.

— Вот первое, в чём я хочу убедиться, Лей. Мне важно, чтобы ты понимал, что мы делаем и для чего. Не хочу, чтобы ты пошёл на это лишь затем, что считаешь себя моим должником.

— Такого и не будет, — сказал я, глядя в окно, на пролетающие мимо дома и автомобили. — Если я принимаю какое-то решение, значит, всё уже обдумано. Моему клану нужно встать на ноги и сделать это официально. Воевать с правительством я не хочу.

— Это делает тебе немалую честь по сравнению с пятью другими кланами, — усмехнулся Фанг.

Я взглянул на него. Историей здешнего Китая у меня не было времени заниматься. Видимо, Фанг понял, что вызвало мой безмолвный интерес и раскрыл мысль:

— Каждый из существующих кланов изначально был, по сути, преступной группировкой. Они приносили кое-какую выгоду сильным мира сего, и на их шалости закрывали глаза. А когда кланы объединились и выставили ультиматум, внезапно оказалось, что уже много лет правительство, по сути, не имеет собственной армии, нанимая воинов кланов. Что три четверти всех ресурсов сосредоточены в руках глав тех же кланов! И деваться-то правительству, собственно, некуда. Это была гражданская война, в которой не пролилось ни одной капли крови. Переворот, в результате которого власть не сменилась. Просто вещи стали называть своими именами. А Вторая Мировая война лишь укрепила позиции кланов. И позиции страны в мире.

— Почему же в Шужуане так не любят кланы? — полюбопытствовал я.

— Шужуань умудрился сохранить автономию. Это дорогого стоило в своё время. И, разумеется, ничего бы у нас не вышло, если бы со своей стороны не выступили монахи. Монастырей, несмотря ни на что, всё ещё сохранилось немало, и вместе они — серьёзная сила. Впрочем, полагаю, с этими ребятами ты знаком, раз уж провозгласил себя главой клана — и остальные пять до сих пор не распилили тебя на мелкие кусочки.

Я ограничился кивком. Фанг кивнул в ответ и продолжил:

— Монахи живут в горах отшельниками на протяжение тысячелетий. По слухам, они очень тесно связаны с духами, теми самыми, которые время от времени избирают себе… скажем так, носителя. Суть отношений монахов с кланами во многом загадка. Известно лишь, что все нынешние кланы получили благословение монахов. А те, кто не получил… Они поднялись невысоко и упали очень больно.

Фанг помолчал, пока водитель поворачивал на светофоре. Судя по маршруту, меня везли домой. Значит, будет время выдохнуть, прежде чем отправляться на дело. Чем бы оно ни было…

— Ни у кого нет претензий к монахам, — задумчиво сказал Фанг. — Они оторваны от мира, занимаются делами, далёкими от суетных человеческих жизней. Но кланы… Это уже здешнее, человеческое. Люди видят, что они делают, и людям это не нравится.

— Что конкретно не нравится? — спросил я. — Таблетки?

— Про таблетки в Шужуане мало кто знает. Они — лишь фарватер, за которым идёт всё остальное. Что есть кланы? Власть. Ничем не ограниченная власть, завязанная на получение прибыли. Здесь, в Шужуане, каждый знает, что над ним — закон. Да, им можно вертеть по-разному, но в основе всё равно — правила, которым все подчиняются или делают вид. А у кланов есть лишь одно правило: правило наживы. Из человека выжимают ресурсы до тех пор, пока он не опустеет. И тогда бесполезную пустую оболочку отшвыривают в сторону. Шужуань держится в стороне от этого дерьма.

— А тех, кому не повезло родиться в других провинциях, продают кланам, — не удержался я.

— Прискорбный упрёк, но справедливый, — вздохнул Фанг. — Реальная жизнь неустанно вносит коррективы в идеальное мышление. Несмотря на запрет монахов, кланы тянут щупальца в нашу сторону, а наше локальное правительство… скажем так, они понимают, что мы оказались в тупике. Шужуань попросту не может быть изолированным, нам нужно взаимодействовать с другими провинциями. Только вот диктовать условия мы не можем. И негласно, незримо между кланами идёт война за обладание Шужуанем. Здесь никогда не будет официальной власти одного из пяти кланов, они не могут даже покупать здесь имущество. Но выжимать из нас соки — это возможно.

Голос Фанга изменился. Похоже, он подбирался к сути, к тому делу, которое собирался поручить мне.

— Я бы не говорил это всё, если бы не успел узнать тебя, Лей. Мне известно, что ты сторонишься кланов. И я знаю, что ты не ориентирован на прибыль. Ты идеалист, если можно так сказать, какие бы идеалы тебя ни направляли. Даже над моим предложением ты долго думал и принял его лишь под давлением — это много значит. Ты не похож на других. В частности, на Хуа.

— А что насчёт Хуа?

Второе за день упоминание о клане Хуа меня насторожило ещё больше. Неужели всё-таки судьба опять сведёт меня с Юшенгом? Ох, не люблю я психов. Но бежать от встреч с ними тоже не люблю.

— Клан Хуа ближе всех подобрался к Шужуаню, — сказал Фанг. — Они и географически расположены рядом, в первую очередь роль сыграло это. И рычаг влияния выбрали простой и незамысловатый.

Фанг посмотрел на меня с надеждой — мол, давай, угадай, о чём речь? Я не заставил его ждать ответа.

— Наркотики?

— В точку. Думаю, теперь у тебя есть ответ на вопрос, почему до сих пор ты не ощущал присутствия нашей конторы. И почему ты до сих пор на свободе. Почему мы столько времени с любопытством наблюдали за вашими действиями, не веря глазам. Вы делаете нашу работу, выполнять которую нам негласно запретили. Мы сидим, сложа руки, и смотрим, как последний оплот свободы в Китае тонет в наркотиках клана Хуа.

А потом вместо героина пойдут таблетки. И Шужуань, формально оставаясь нейтральной территорией, будет лизать руки господину Киу, возглавляющему клан Хуа, — мысленно закончил я.

— Допустим, так и есть. Но что могу сделать я? Если всё так, как вы говорите, здесь нужны именно политические меры.

— А мы с тобой и займёмся политикой, Лей. Если ты думаешь, что «политика» — это что-то великомудрое, чем занимаются образованные люди с белыми воротничками, то ошибаешься. Вот как выглядит настоящая политика: в особняке господина Киу находится сейф. А в этом сейфе хранится прелюбопытнейший документ. Пока он там — смысла в нём немного. Но если документ покинет обитель Хуа и попадёт в руки знающему человеку, то этот человек получит дрессированную собаку по кличке Хуа. Она сможет стоять на задних лапках, подавать голос по команде, сидеть, лежать и даже выполнять акробатические трюки. Например, убрать лапы от Шужуаня и забыть о нём навсегда.

— Что за документ? — поинтересовался я.

— Полагаю, тебе будет достаточно описания конверта, в котором он находится. Вскрывать этот конверт я не рекомендую. Это поставит под вопрос всё наше дальнейшее сотрудничество.

— Вскрывать? Мне? — Я, приподняв одну бровь, посмотрел на Фанга. — Вы хотите сказать…

— Ты умный парень, Лей. К тому же, единственный избранный, которого я знаю. Твоя целеустремлённость не вызывает сомнений. Я уверен, ты справишься… Приехали. Останови здесь.

Шофёр затормозил на обочине. Мы не доехали до моего дома одного поворота.

— Пройдёмся, — предложил Фанг и первым вышел из автомобиля.

А я ненадолго завис. В голове всё перевернулось вверх ногами. Почему-то был уверен, что испытание окажется сродни тому, которое дал Ксиаози — найти и устранить. Возможно, какого-нибудь крупного игрока в наркоигре. Но уж точно не предполагал, что мне придётся столкнуться с главой одного из кланов. За которым маячит тень сумасшедшего наркомана Юшенга…

Я подошёл к Фангу, который, засунув руки в карманы, в ожидании меня покачивался с носков на пятки.

— Как вы это себе представляете? — спросил я. — Особняк главы клана, полагаю, должен охраняться, как правительственный объект и военная база, вместе взятые. Если вы думаете, что у меня, как у главы клана, есть какая-то возможность попасть к Киу в гости, то…

Я не договорил, покачал головой. Хотя в этот самый момент вспомнил, что, как ни странно, возможность-то есть. Пусть и призрачная. Разве Юшенг не сделал мне бессрочно действующего предложения войти в клан Хуа в обмен на секрет производства таблеток? Всё предельно честно, у меня даже есть этот секрет. Только вот стоит ли сразу открывать козырную карту Фангу?

— Лей, я повторю: ты — единственный избранный, которого я знаю, и который кровно заинтересован в том, чтобы дело было сделано. Обычный человек туда не проникнет. Но ты, с этими твоими техниками… — Фанг смешно взмахнул руками, словно подражал какому-то киношному герою. — У тебя есть шанс.

Я мысленно перебрал все свои техники. Что из этого поможет мне проникнуть на охраняемый объект? Ну, допустим, Паук, Крылья Ветра — из очевидного. Остальные техники — только если начнётся жара, чего бы не хотелось.

Хм… А вот Дэйю может буквально исчезать, становиться невидимой. Ещё одна козырная карта, о которой, похоже, Фанг не догадывается. Вот я уже ищу возможности выполнить задание. Которое, на поверку, не такое уж невыполнимое. Если, конечно, Дэйю не соизволила потеряться навсегда. Это было бы совершенно не кстати. Представления не имею, где её искать.

— Если ты согласишься, — продолжал Фанг, — то будешь не один. Тебе помогут. В Сучжоу уже оборудована штаб-квартира, подготовка к операции ведётся давно, но с твоим появлением она войдёт в решающую фазу. Там специалисты по сигнализациям, по взлому сейфов…

— Специалисты? — Я чуть не заржал. — Парни, которых вы отмазали от тюремного срока?

Фанг улыбнулся, но от ответа аккуратно уклонился:

— Плюс — небольшая огневая поддержка, на случай, если что-то пойдёт не так. Понимаю, в сражении с избранными это — мелочь, не достойная упоминания, но всё же лучше, чем ничего. Я понимаю, что тебе нужно время…

— Время, и не только, — сказал я. — Мне нужен Ксиаози.

Фанг нахмурился:

— Если ты собираешься сводить счёты…

— Я не собираюсь сводить счёты. Вы ставите передо мной задачу, а уж как её выполнять — моя забота. Для выполнения задачи мне нужен Ксиаози. Вытащите его и считайте, что я приступил. Устраивает?

Если Фанг и обдумывал мои слова, то на скорости принятия решения это никак не отразилось. Он протянул мне руку со словами:

— Ксиаози освободят в течение часа. Когда ты сможешь выехать?

— Я бы предпочёл не отчитываться. — Я пожал Фангу руку. — Дайте мне всю необходимую информацию насчёт того, как найти эту вашу штаб-квартиру. А остальное — за мной. Обещаю, что тянуть не буду.

Глава 20. Призраки прошлого

Дома царила погребальная атмосфера. И смерть Гуолианга, который хоть и не был членом семьи, но к которому все привыкли, была тут не единственной причиной для опущенных голов и мрачного молчания.

Ниу явно до смерти хотелось задавать вопросы. Меня за два дня дважды арестовывали. Раньше такого не было, значит, что-то изменилось. В какую сторону? Чего ждать дальше? Если бы я мог дать ответ…

Сильнее, чем Ниу, тревожное любопытство глодало Кингжао, но и она не решалась обращаться с вопросами. Я был главой этого дома, и всё, что я делал, не подлежало обсуждению. Отчасти я сам завёл такие порядки, хотя и национальная почва была подготовлена.

Сидя за обеденным столом, я вдруг поймал себя на том, что мне не хватает расспросов. Мне не по себе без оханий и аханий, без слёз, без нелепых предположений о том, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Что это, дело привычки из прошлой жизни? Или же я, в кои-то веки, боюсь сам принять решение? Но решение уже принято, назад сдавать поздно, да я и не собираюсь.

И всё-таки что-то глодало сердце.

Дэйю пропала. Гуолианга больше нет. В этом мире было лишь трое человек, знающих, кто я такой. А теперь остался один Кианг, и то попробуй найди этого выродка. «Чудовище» в аквариуме с «презрительной мордой». Эх, надо было попросить Гуолианга нарисовать эту морду! Хотя с него, конечно, рисователь тот ещё, с одной-то дрожащей рукой.

— Спасибо, — сказал я и отодвинул полную тарелку.

Сейчас будет: «Ох, Лей, но ты же совсем ничего не съел! Что с тобой такое, расскажи, не держи в себе?».

Ниу молча забрала тарелку. Ловко накрыла её куском пищевой плёнки, спрятала в холодильник.

— Мне скоро придётся уехать, — сказал я.

Она посмотрела на меня.

— Надолго?

— Угу…

— Куда ты поедешь? — спросила Кингжао.

— Лучше вам об этом не знать.

— Это опасно?

— Не опаснее, чем здесь.

Я соврал, даже не задумавшись. Гонять торчков в Шужуане — это совсем не то же самое, что влезть в сейф главы одного из пяти кланов.

Нужны Пятеро.

Что за «Пятеро»? Почему у меня такое чувство, будто эти слова значат куда больше, чем мне позволено знать?

— Будь осторожен, — попросила Ниу. — Как долго тебя не будет?

— Не могу сказать. Может, неделю. Может, больше.

Приняли к сведению. Скорее всего, не будь тут Кингжао, Ниу бы не удержалась, дала волю чувствам. Проклятье, да что со мной такое? Выть хочется от тоски по родине, прям как Штирлицу. А хуже всего то, что я туда не вернусь. Магический круг? Ну, допустим, найду здесь какого-нибудь чернокнижника, не единственным же был Гуолианг. Но где гарантия, что тот я, который Леонид Громов, вообще ещё жив? Или в рамках этого мира мигрировать в Россию? Угу… Чтобы увидеть, что там — те же кланы, только в профиль. Клан Романовых, может, до сих пор правит, а нет — так какой-нибудь клан Долгоруких. Даже в сеть лезть не хочется за информацией. Пусть уж родина останется в памяти такой, какая была.

К счастью, тут у меня зазвонил телефон, и я поспешил выйти в прихожую. Звонил Джиан.

— Алло, — буркнул я.

— Он у меня, — сказал Джиан. — Как сам-то? Пересечёмся, или пусть позже приходит?

— Пересечёмся. — Я сдёрнул куртку с крючка и, просунув одну руку в рукав, принялся обуваться. — Знаю, глупый вопрос, но всё же: ты с ним ничего плохого не сделал?

— Кто? Я?! — изумился Джиан. — Да когда я кого-то обижал?

— Ясно, — вздохнул я. — Без глупостей, понял? Вези его… — Я усмехнулся, во мне вдруг проснулся дух подростка. — К озеру. Ну, ты понял, к какому. Я там буду через двадцать минут.

Не слушая ржач Джиана, сбросил вызов и начал набирать номер такси.

— Я ушёл! — крикнул в сторону кухни и толкнул дверь плечом.

«Озером» называли котлован, в который сбрасывал отходы местный заводской комплекс, производивший холодильники — полный цикл, от хладагента до сборки. Когда-то, в незапамятные времена, комплекс был огорожен, и так просто туда было не пробраться. Но сегодня от безопасности остались одни воспоминания, и «озеро» стало частью городского фольклора. По ночам оттуда выбирались чудовища и жрали людей. Те, кто в нём купался, превращались в монстров и/или супергероев. Более вменяемые истории были связаны с бандами, которые сбрасывали в «озеро» трупы. Вот в это я, в принципе, был готов поверить. Ксиаози предстоит незабываемая поездка. Джиан наверняка по пути просветит его насчёт местной достопримечательности. Да и без объяснений, стоит увидеть пейзаж — у любого глаз задёргается.

Я остановился на крыльце, прижимая телефон к уху.

— О, Лей, привет!

Чуть повернул голову, увидел Наташу. Она стояла рядом со скутером и весело махала мне рукой. Как будто не её я на днях выставил из дома.

— Подвезти куда-нибудь? Я еду в центр, но никуда не тороплюсь.

— Ну так заскочи в реабилитационную клинику, — посоветовал я.

В трубке проснулся голос автоответчика, рассказал мне, что я позвонил в службу такси, и попросил дождаться ответа оператора.

— Зачем мне это шарлатанство? — Наташа обворожительно улыбнулась. — Если будет нужно, я лучше обращусь к тебе.

— Что? — Я отвлёкся было, но тут же повернулся и пронзил девушку взглядом.

— Да ничего, просто болтаю. День, говорю, сегодня хороший. До встречи, сосед!

И Наташа, махнув рукой на прощание, оседлала скутер. Я проводил её взглядом.

— Служба такси, здравствуйте, чем могу помочь?

Я продиктовал адрес и поспешил к последнему дому на нашей улице. Если по тем или иным причинам вызывал такси, а не Джиана, поступал так всегда. Отчасти моя извечная паранойя была тому виной, отчасти — просто не хотелось ждать, стоя на месте. Обычно машина подъезжала к тому времени, как я подходил к нужному дому.

Кажется, Наташа из просто занозы в заднице начинала превращаться в проблему. «Обращусь к тебе». И что это может значить? Она знает, что я могу снять зависимость? Видимо, так. Конечно, на уровне «слышу звон, да не знаю, где он», но всё же. Я понятия не имею, помогают ли мои таблетки от пристрастия к «обычным» наркотикам, как-то не было случая проверить. Подозреваю, что нет. Ведь речь, если разобраться, идёт не о химии. Таблетки Кианга несут в своей основе его кровь, заряженную его духом. Мои таблетки — мою кровь, заряженную моим духом. Мой дух одолевает дух Кианга, но и только. У Гуолианга, вон, даже бросить курить не получилось, и хлестать водяру он не прекратил.

А может, Наташа — это не проблема, а возможность? Может, стоит испытать таблетки на ней? В конце концов, делать вывод на материале одного лишь Гуолианга — глупость, ни один исследователь так не поступит. Нужна статистика.

Можно ведь рассуждать по-разному. Избранных немало, однако только у Кианга почему-то получается делать таблетки, вызывающие такую зависимость. И только у меня получается эту зависимость снимать, да ещё самому с ней бороться. Может, влияет то, что у нас в головах? Кианг одержим властью — и пожалуйста, его таблетки наделяют своего творца этой властью. Я ненавижу наркотики, меня трясёт даже когда они просто находятся рядом… Может, всё-таки сработает и на наркоманке Наташе? Ведь против курения и алкоголя я ничего не имею. Не в восторге, конечно, но громить табачные ларьки по всему Шужуаню точно не собираюсь.

А ведь мне для эксперимента не придётся даже светить таблетки. Есть у меня… альтернативный способ. С Ниу и Дэйю сработал, эффективность доказана — сто процентов.

Я усмехнулся, невольно представив Наташу. Девушка вполне во вкусе Леонида Громова и упорно оказывает знаки внимания. Совместить, что ли, приятное с полезным? А заодно удовлетворить тоску по родине… Эти мысли, к которым я всерьёз не относился, немного развлекли, и в такси я сел в приподнятом настроении.

* * *

«Озеро» плескалось неподалёку, во всей своей постапокалиптической красе. Джиан стоял рядом с автомобилем, припаркованным на последнем клочке пригодной для движения дороги, и курил. Я поздоровался с ним за руку.

— Чё было-то? — проворчал Джиан. Имея в виду, очевидно, как мой внезапный арест, так и столь же внезапное освобождение.

— Всё нормально, — сказал я. — Забирали, чтобы пообщаться. Скоро начнём расти. Как ты и хотел.

Ну, может, я немного и покривил душой. Но всё же. Толпа вчерашних гопарей и беспризорников превратится в элитный отряд на службе правительства. Головокружительные перспективы.

Глаза Джиана сверкнули. Надо будет ввести его в курс дела. Как и что решать, пока меня не будет. Потому что здесь, в Шужуане, он останется за главного, с собой я его точно не возьму.

— Пацан там? — Я посмотрел на машину.

— Был там.

— Не в багажнике, надеюсь?

— Обижаешь.

Джиан выбросил окурок, сунул руку во внутренний карман куртки и протянул мне смартфон Йи.

— Ронг передал.

— Я так понимаю — по нулям?

— Угу. Что-то про временный адрес, я особо не вникал. Короче, ничего интересного.

— Ясно… — Я, давно забытым движением, будто пуская «блинчики», метнул смартфон в «озеро». — Что и требовалось доказать…

«Блинчиков» смарт не продемонстрировал, просто упал и пошёл ко дну.

Я открыл дверь и сел на заднее сиденье, рядом с Ксиаози. Он, с нашей последней встречи, сильно изменился. Я бросил быстрый взгляд на опухшее, разбитое лицо. Н-да уж, поди разбери, где копы постарались, обрабатывая пассажира из ненавистного клана, а где — Джиан приложился. Его тоже можно понять. Из-за Ксиаози чуть не упаковали дорогого босса. Не то чтобы Джиан так уж меня обожал — но если я исчезну, он потеряет очень хорошую работу. Посему объяснять всем, что Лей Ченг — божество в человеческом обличье — можно сказать, часть его профессиональных обязанностей.

— Лей, прости, я дурак, — встретил меня Ксиаози.

Я посмотрел с удивлением. Ему было больно, ему было страшно, его очевидно ломало со страшной силой — вряд ли таблетки парню вернули после того как выпустили. Но он начал разговор на удивление правильно.

— Знаю, — сказал я. — Если бы не знал, этого разговора бы не было.

— Меня не раз забирали, — пробормотал Ксиаози разбитыми губами. — Да и кто из нас не попадался? Но всегда было достаточно сказать, какому клану ты принадлежишь. И всё, дальше уже — не твоя забота.

Я вспомнил, как впервые попал в местный «обезьянник» после драки на парковке торгового центра, в компании борцов Цюаня. И все они вели себя именно так: «не наша забота». Они были абсолютно уверены в том, что их вытащат. А ведь были тогда всего лишь собственностью клана, не входили в него.

— Меня сутки ломало — так они ещё и бить начали, гады, — объяснил Ксиаози. — Я уже вообще ничего не соображал. Молчал про твой клан, потому что ты меня ещё не принял. А потом подумал: да какого хрена, я же выдержал испытание! И сказал. Только потом дошло, что в Шужуане это не работает, что я только хуже сделал. Уже когда обратно в камеру бросили.

Я так и предполагал. Что ж, занимаемся опасным делом. Каждый по краю ходит. И я в том числе.

— На будущее, — сказал я. — Вытаскивать тебя я не могу. Пока — не могу. — Вот если выгорит одно дело, то, вероятно, такая возможность появится.

— Да я уже п-п-понял… — Ксиаози опустил голову и беззвучно, без слёз, как умеют только наркоманы в ломке, зарыдал. Разговор, видимо, отнял у него слишком много сил — для того, чтобы сдерживаться дальше.

Я достал из внутреннего кармана флакончик. Ксиаози будто подбросило, он распрямился и уставился на него.

— Испытание ты выдержал, а я своё слово держу. Ты только что, вероятно, думал: «Какого дурака я свалял, что бросил сытую и стабильную жизнь в клане Хуа, променял её на не пойми что!». Так вот, ты променял её на это. — Я вытряхнул таблетку на ладонь. — Как я и обещал — одна. Потом всё закончится. Ты пришёл ко мне со словами: «Помоги мне снова стать человеком». Если это были не просто слова, то — вот путь. Стать человеком будет довольно легко. Но вот быть им — это тяжкий труд и большой риск.

Я бросил таблетку на ладонь Ксиаози, и он моментально её проглотил. Задышал глубоко. Пока ещё никакого действия не было, да и быть не могло, но парню от одного предвкушения становилось легче.

— Сейчас ты поедешь в гостиницу. Отоспишься, приведёшь себя в порядок. А вечером за тобой заедет Джиан, и ты принесёшь присягу клану Ченг.

— Лей, у меня нет денег…

— Это не проблема. Мы не берём вступительные взносы, и на первое время обеспечим тебя всем необходимым. Но прежде чем ты уйдёшь, я хочу кое-что узнать.

Ксиаози смотрел на меня с готовностью рассказать всё, включая подробности половой жизни своих родителей.

— Ты из клана Хуа. Понимаю, что ходил не слишком высоко. Но есть вещи, которые особенно хорошо видны именно снизу. Ты ведь знаешь Юшенга?

— Знаю ли я Юшенга? — Ксиаози фыркнул, на глазах приходя в себя. — Знаю ли! Да ещё бы мне не знать этого психопата!

— Прекрасно, — улыбнулся я. — Вот про него-то мне и расскажешь.

Ксиаози заговорил. Он говорил короткими, рваными фразами, но постепенно расслаблялся. Я воочию наблюдал, как действует моя таблетка. Взгляд парня становился ясным, дыхание — ровным.

Стук по стеклу прервал Ксиаози на середине фразы. Я опустил стекло.

— В чём дело?

— Гости, — коротко сказал Джиан.

Я высунул голову, обернулся. По единственной дороге одна за другой медленно катились две машины с наглухо тонированными стёклами. У первой номеров не было.

— Хвоста не было? — спросил я. — Когда парня забирал?

— Ну как тебе сказать, — пробормотал Джиан.

— Так и скажи, что не смотрел.

— Не смотрел.

Ладно. В конце концов, даже мне только сейчас пришло в голову, что урегулирование вопроса с местными властями — это ещё не всё. Что вслед за Ксиаози вполне могут прийти призраки его прошлого.

Машины остановились. Из первой вышли двое. Парням было лет по двадцать, оба в чёрных очках, в пиджаках поверх белых маек, похожи, как близнецы.

— Здорово, пацаны, — сказал один, приближаясь к нам развязной походкой. — Мы тут человечка одного потеряли.

— Легко потерять человека в Шужуане, — сказал Джиан. — Здесь многие теряются. Приезжают — и пропадают. Навсегда.

Он отвернулся и сплюнул в сторону озера.

Намёк до парней если и дошёл, то они его не приняли всерьёз.

— Парня зовут Ксиаози, — продолжил тот, что взял на себя роль переговорщика. — Он наш хороший друг, мы должны были его забрать. А забрали его почему-то вы. Обсудим?

Я посмотрел на Ксиаози, который сделался бледным, как мел. Спрашивать, знает ли он этих ребят, было бессмысленно.

— Сиди на месте, не дёргайся, — приказал я и вышел из машины.

— Обсуждать можешь со мной. — Я захлопнул дверь. — Внимательно слушаю.

Глава 21. Гром гремит

Ситуация вырисовывалась идиотская, в лучших традициях родных девяностых. Клан Хуа договорился с полицией о выдаче Ксиаози, скорее всего копам даже что-то заплатили. Парней прислали его забрать. Однако Фанг, похоже, дёрнул за какие-то свои, неочевидные ниточки, и вышла накладка.

Ребята приехали, куда сказано, и им сообщили, что Ксиаози нет. Как так — нет? А что если это проверка? А как мы сможем вернуться и сказать старшему, что Ксиаози — нет? Нас прислали забрать, значит, мы должны! И с самоотдачей японских самураев парни пустились по следу, который привёл их сюда. Оперативно, надо заметить.

Само собой разумеется, они понятия не имели, кто я такой. И о том, что за наезд на меня их дома по головке не погладят — тоже не догадывались. А я, как назло, оказался практически один, если не считать Джиана и измордованного Ксиаози.

Стоило мне выйти, как в подъехавших машинах начали открываться двери. Позади двух основных парней выстроилась маленькая армия из ещё шестерых. Ксиаози они, видимо, предполагали увозить в багажнике. Либо посередине заднего сиденья, стиснутым между двумя мордоворотами. Даже не знаю, что приятнее.

Оружия пока видно не было, но я чувствовал, что Джиан держит руку недалеко от кобуры.

— Ксиаози у тебя? — спросил главный, глядя на меня через очки.

— У меня, — не стал я отрицать очевидное.

— Он принадлежит клану Хуа. И мы его сейчас заберём.

— Нет, парни. Он принадлежит клану Ченг. И вы его не заберёте.

Парни переглянулись. Я доподлинно не знал, решились ли кланы спустить вниз информацию об образовании шестого клана. Как выяснилось, нет.

— Клан — чего? — поморщился второй. — Пацаны, вы в своей песочнице — вообще мозгами поехали? Ты соображаешь, что с тобой за такие слова сделать могут, трепло?

Ясно. Тот случай, когда демонстрировать свиток с резолюцией монастыря Ледяных Гор смысла не имеет. С этими парнями надо разговаривать на другом языке, который они будут понимать.

— По-моему, это ты чего-то не понимаешь, друг, — сказал я. — Ты в Шужуане. Здесь имя Хуа ничего не значит. А если будешь слишком часто его называть — наживёшь проблем.

— Серьёзно? — Главный сделал шаг в мою сторону. — Проблем? От тебя, что ли?

— От меня? Нет. Я — человек мирный. Но тут есть другие авторитетные граждане, которые очень не любят, когда на их территорию влезают люди из какого-нибудь клана.

— Чё-то я не вижу здесь ни одного авторитетного гражданина. — Главный приближался. — Я вижу только болтливого сопляка и его старшего друга, который поумнее и потому молчит.

Главный закрывал мне обзор, но слух, обострившийся в минуту опасности, не подвёл. Характерный шорох я расслышал — кто-то полез за стволом.

Джиан, видимо, решив, что помолчал достаточно, потрогал меня за плечо.

— Можно этого убью я? — спросил он с такой невинно-спокойной интонацией, с какой воспитанный ребёнок просит у мамы мороженое в солнечный день на ярмарке.

— Можно, только не испачкайся, — как-то машинально подыграл я.

Главный, быстро смекнув, что сдаваться мы не собираемся, попытался выхватить пистолет. Может, и успел бы, если б кобура была сбоку, под курткой, но тянуться пришлось далеко назад. Светить оружие в Шужуане парни благоразумно не хотели.

Джиан мог казаться неспешным увальнем, однако я ещё по Цюаню знал, как он, играя на контрасте, ошеломляет противника быстрым выпадом. Так и сейчас — главарь банды, явившейся за Ксиаози, сделал слишком крупную ставку на оружие. Джиан же в мгновение ока преодолел разделявшее их расстояние, и его кулак врезался парню в живот. Тот согнулся, издав стон. Пистолет достал, но тот немедленно выпал из повисшей плетью руки.

А я над согнувшимся парнем увидел как минимум три ствола, которые поднимались и выбирали мишени.

Великая Стена.

Я поднял руку и шагнул вперёд, прикрывая себя, Джиана и машину с Ксиаози. Захлопали выстрелы, пули колотились в невидимую преграду. Я подождал, пока опустеют обоймы и отменил технику.

Джиан дрался с главарём. Тот оказался всё же не полным лохом в плане единоборств и, собравшись, сумел дать отпор. Остальные, с упорством умалишённых, перезарядили орудие.

— Ребята, вам что, вместо инстинкта самосохранения таблетки дают? — искренне удивился я.

Уж про избранных духом все должны знать. И когда человек явно применяет против тебя технику — нужно отойти и поклониться, попросить прощения. По крайней мере, все мои парни поступили бы так, да и вообще любой вменяемый человек. Тот упоротый, с которым я дрался на баркасе, не в счёт.

Я бросил быстрый взгляд в сторону, чтобы точно выяснить, где находится Джиан, и резко ушёл влево. Парни моментально рассыпались. Искали возможности окружить меня. Ладно, дам вам такую возможность.

Зеркало Зла.

Два выстрела, два крика. Один получил собственной пулей в руку, другой — в тазобедренный сустав и сразу же рухнул, как подкошенный.

Меня отвлекла открывшаяся дверь моей машины.

Ксиаози выкатился из салона и, как опытный солдат, подхватив выпавший у главаря пистолет, встал на одно колено, прицелился. Первым же выстрелом снял одного из своих предполагаемых конвоиров. Но тот, что упал с простреленной ногой, услышав выстрел с неправильной стороны, поднял свой ствол. Ксиаози его не замечал.

Да мать вашу так!

Лассо.

Защитную технику пришлось отменить. Невидимое лассо захлестнуло запястье целящегося в Ксиаози ублюдка. Я дёрнул. Парня поставило на ноги так быстро, что он даже сообразить ничего не успел. Грохнул выстрел, пуля прошла над крышей машины. Парень заорал, ступив на повреждённую ногу. Я дёрнул ещё раз. Пистолет выскочил из руки, парень полетел носом в землю.

Мне пришлось тут же отскакивать в сторону — ощущение смертельной опасности никогда не подводило. Успел вовремя, одна из пуль отчётливо просвистела рядом с головой.

Пора заканчивать балаган. Не ровен час — подстрелят Джиана, да ещё Ксиаози выперся, герой, мать его так.

Вскочив рядом с одним из стрелков, я выкрутил ему руку, заломил её и, отобрав пистолет, отшвырнул ставшего безопасным парня на капот его же машины. Повернулся, взял на мушку другого, выстрелил, на долю секунды опередив его. Пуля вошла между глаз.

На ногах оставались трое. Я швырнул в одного пистолет. Тот, естественно, взмахнул руками, пытаясь его поймать.

Лассо.

Парень вскрикнул, когда неведомая сила схватила и дёрнула его за запястья. Рухнул на спину — видать, неудачно. Здесь повсюду валялись обломки старого забора, бетон и арматура. Парень заорал и больше уже не шевелился.

Длинная Рука.

Один из нападающих получил по морде, другой — под дых. А потом, под влиянием вдохновения, я повернулся к машине, с капота которой успел сползти тот, которого я на неё бросил, и выполнил апперкот.

Техника и тут сработала безукоризненно. Дракон во тьме взревел и взмахнул крыльями. Чакра выдала всё, что могла себе позволить для этой техники.

Машина взлетела вверх, перевернулась несколько раз в воздухе и рухнула на стоящую сзади, сплющив кузов и заставив просесть до самой земли.

На мгновение воцарилась тишина. Потом раздался крик. Тот счастливчик, что успел слезть с капота, наконец, сделал верные выводы и бросился бежать со всех ног.

Ксиаози двумя выстрелами прикончил двух оставшихся парней. Джиан с рычанием сломал шею главарю. Я подошёл к парню, которого опрокинул на спину.

— Как ощущения?

— Не убивай! — Тот пытался ползти, отталкиваясь ногами от земли. — Не… н-не надо, слышишь?

— Встать можешь? Ноги шевелятся — значит, можешь. Давай руку.

Я помог обалдевшему парню подняться и кивком указал ему направление.

— Десять секунд у тебя. Бегом.

Если у него со спиной и было что-то неладно, то сейчас он об этом забыл. Олимпийские игры потеряли одного из лучших бегунов в мире — так мне показалось, когда я смотрел вслед удаляющемуся силуэту.

— Я что тебе сказал? — повернулся я к Ксиаози. — Я что тебе, твою мать, сказал делать?

Он, правильно истолковав моё настроение, бросил пистолет на землю и поднял руки.

— Сказал… Сидеть сказал.

— Правильно. Я сказал тебе сидеть. Глава твоего клана отдал тебе приказ. Какого хре…

— Так я ведь ещё не принёс присягу.

Я моргнул.

— Что?

— Ну… Ты ведь… Я не приносил присягу, я ещё не в клане. Типа.

Я посмотрел на Джиана, который, тяжело дыша, приходил в себя после драки.

— Джиан, этот парень уже дважды меня подставил из самых лучших побуждений.

— А чё он сделал-то? — не понял Джиан.

— Сидел бы тихо — трупов было бы меньше, вот что! Ладно. Тащите их в озеро.

— А может, ну их? — выступил с контрпредложением Джиан. — Пусть так валяются. Ну найдут, ну оформят. Даже расследовать поленятся, кому нужны чужаки?..

— Тащи давай! — прикрикнул я. — Сюда, может, дети играть ходят. Думай, о чём говоришь.

Сам я грязной работой заниматься не стал. Прислонился к борту нашей машины и лениво следил, как Джиан с Ксиаози пыхтят, таская тела павших воинов.

— Говорят, — сказал я, когда Ксиаози проходил мимо, — что трупы в этом озере оживают и приходят мстить. Не боишься зомби?

Ксиаози вздрогнул и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Даже остановился, но Джиан на него прикрикнул, и они двинулись дальше. Я усмехнулся и покачал головой. Охренеть… Дожился, Леонид Громов. Встал во главе ОПГ из старшей группы детсада.

* * *

Дэйю объявилась вечером того же дня. Как всегда, будто призрак, она просто образовалась рядом со мной, когда я сидел на крыльце, задумчиво глядя перед собой в темноту. Как нарочно, словно отражение моих собственных тяжёлых мыслей, она сидела рядом и молчала. И как обычно, когда кто-то пытался мне объяснить, что я неправ, внутри поднялась мощная волна противоречия.

Дэйю было не больше восемнадцати. В этом возрасте ещё простительно с чистым сердцем оперировать понятиями «прав» и «неправ». Но стоит немного повзрослеть, стоит пару раз увидеть, как человек, защитивший свою жизнь от нападавшего, садится на десятку, а вору и убийце ставят памятник, и мировоззрение начинает меняться. Поле зрения расширяется.

Постепенно приходит понимание существующего порядка вещей. А именно: нет никакой вселенской шкалы абсолютных ценностей. Нет никакой «правоты» и «неправоты». Есть только ты и выбранный тобой путь. И чем меньше ты будешь с него сворачивать, исследуя боковые тропы, тем лучше для тебя.

Безусловно, иногда твой путь будет пересекаться с чужим. Кто-то должен будет отступить, или умереть. Или изменить свой путь. Такова жизнь, ничего не поделаешь. Но то, с чем я борюсь, забирает у людей возможность избрать путь. Превращает людей — в животных. И если даже таким, как Ксиаози, это понятно, то чего ради должен рыскать в поисках сомнений я?

— Твоя речь на похоронах — это огромная куча смердящего навоза, — сказала Дэйю.

— Возможно.

— Что, даже не будешь спорить?

— С чего ради? Ты права.

Дэйю замолчала. Видимо, не ожидала от меня такой покладистости. Я не удержался и добавил:

— Ты, возможно, не в курсе: навоз используют в качестве удобрения. Экологически безупречного и крайне эффективного. Так что огромная куча смердящего навоза — это для какого-нибудь фермера подарок ничуть не худший, чем золотые часы с памятной надписью. А может, даже и лучший.

— Знаешь, почему я ушла? — Дэйю проигнорировала мою софистику. — Потому что поняла: если бы твои слова слушал этот упорный старик, он бы прослезился от самых искренних чувств. Стискивал бы кулаки и шептал: «Да! Всё правильно!».

— Вот и мне так казалось… — вздохнул я. — Так что, ты вернулась?

— А что, я тебе нужна?

— Есть серьёзное дело, Дэйю. Боюсь, без тебя мне не справиться.

Как ни странно, эта примитивная лесть сработала. Дэйю немедленно выразила глубокую заинтересованность. Я вкратце обрисовал ей ситуацию, объяснил перспективы. Дэйю внимательно слушала, потом вынесла вердикт:

— Бред. Ты суёшь голову в капкан, как обычно.

— А какой у меня выбор?

— Выбор! Я не понимаю, для чего ты вообще связал себя этим кланом? Ты знаешь, что такое «клан»? Ты ведь даже с собственной семьёй управиться не можешь, ты её вообще в упор не замечаешь.

— Я сто раз объяснял, зачем. Мне нужны люди, верные люди — это раз. Идти против монахов я не хочу — это два. Я должен показать всем, сидящим на таблетках, что есть альтернативный путь — это три. Мало?

— Мало! — огрызнулась Дэйю. — Ты как дурак, который завёл ребёнка, чтобы вырастить помощника, но не желает ни кормить, ни учить, ни лечить его. «Идите за мной, или сдохнете!» — вот и всё, что ты говоришь. Всё, что ты делаешь.

— В отличие от Кианга, который говорит ещё проще: «Сдохнете!».

Дэйю грустно усмехнулась:

— Ну вот, ты уже докатился до того, что сравниваешь себя с ним…

— Хватит. — Я встал, расправил плечи, окинул взглядом пустую улицу. В одном окне у Наташи горел свет. Что она там делает, интересно? Читает? Или сидит, уставившись в пустоту стеклянным взглядом, а рядом с ослабевшими пальцами валяется шприц? — Завтра собираюсь выезжать. Билет на тебя взять? На какую фамилию? У тебя вообще документы какие-нибудь есть?

— Не нужен мне твой билет, — буркнула Дэйю.

— Ну так и катись…

— Не вопрос. Так и сделаю.

И пропала. Положительно, это уже начинало надоедать.

* * *

Ни матери, ни Ниу я, разумеется, не позволил ехать провожать меня на вокзал. Чем обернулась предыдущая подобная поездка, с Юном, помнил замечательно. С такой жизнью не быть параноиком — непозволительная роскошь.

Попрощались дома. С Кингжао было тяжело — я и в прошлой-то жизни не был особо чувствительным сыном. С Ниу было всё-таки проще…

Я бы соврал, сказав, что Ниу чем-то напоминала мою бывшую жену. Нет, ни капли, ничего общего. В прямом и переносном смысле они были — из разных миров. И всё же Ниу умудрилась занять это место в моей жизни. Возражений я не находил.

— Что-то понадобится — звони Джиану, — говорил я, уже стоя на пороге. — Если надо куда-то отвезти — он сделает. И поменьше разговоров с посторонними людьми, договорились?

Лицо Ниу порозовело. Она прекрасно знала, что любит болтать, причём, ей до фонаря, знакомый человек перед ней, незнакомый, или вообще не человек. Как-то раз, ещё на старой квартире, я вернулся домой пораньше обычного и открыл дверь так, что Ниу меня не услышала. Зато я слышал, как она увлечённо рассказывает кому-то, как прошёл её день. Всё это сопровождалось звуками готовки, шумом льющейся воды, звоном посуды.

Заинтересовавшись, я тихонько прошёл в кухню, где увидел, как Ниу болтает с чайником. Выйти незаметно не получилось, я что-то зацепил локтем. Ниу резко обернулась и, увидев меня, чуть со стыда не сгорела. Потом мы, конечно, над этим посмеялись.

— Я буду скучать. — Ниу обняла меня, уткнулась лицом в куртку. — Уже скучаю.

Чего я искренне не понимал, так это — как можно скучать по человеку, который с тобой фактически не живёт, не замечает, что ест, и спать приходит только тогда, когда организм отказывается функционировать дальше. Может, в этом и заключается потайной смысл слов «уже скучаю»? Ведь из дома я ушёл уже давно. Пожалуй, даже раньше, чем пришёл.

— Когда вернусь — всё будет иначе, — пообещал я не столько Ниу, сколько самому себе.

И вышел. Сколько уже раз в жизни давал подобные обещания…

Джиан дисциплинированно ждал в машине возле дома. Я бросил сумку на заднее сиденье, сам упал туда же. Обычно я садился рядом с Джианом, но сегодня хотелось хотя бы подобия уединения. Я предвкушал трёхчасовую поездку на скоростном поезде в отдельном купе. Такой небольшой «отдых» перед тем, как меня опять поглотит водоворот дел и людей.

— Как с пацанами? — спросил я, прикрыв глаза.

Джиан за то время, что мы с ним провели плечом к плечу, научился не то чтобы читать мои мысли, но понимать с полуслова — точно. Вот и сейчас мгновенно смекнул, о ком идёт речь. А может, просто сам думал о том же.

— Отправили родне вчера вечером, — сказал он. — Всё как ты сказал: цветы, деньги. Всё красиво, Лей.

— Хорошо, — едва ли не шёпотом ответил я.

Вот уже и чувствую себя киношным мафиози. Из заключительных кадров длиннющей киносаги. Когда вот-вот всё взорвётся, и одна эпоха уступит место другой. Чёрт, ну почему у меня такое чувство, как будто всё целеустремлённо идёт на слив? С такими мыслями на дело идти — это ж самоубийство.

Речь шла о парнях, убитых при налёте на причал. Их было двое. Что с ними делать, решили не сразу. Я поручил Джиану узнать, есть ли у них родственники, которые хотели бы затребовать тела. Родственники нашлись, но требовать ничего не спешили. Оба парня родились далеко от Шужуаня и были, по сути, единственными кормильцами своих семей. Тогда как похороны обходились в кругленькую сумму.

Тогда я сказал, что перевозка тел и похороны будут оплачены кланом, то есть — мной. Плюс — выплаты родственникам. За то, что парни сделали для клана. Джиан занимался всеми этими переговорами и, как оказалось, успешно.

— Пацаны будут спрашивать о тебе, — сказал он. — Уже спрашивают. Что им говорить?

— Да ничего пока не говори. Уехал по делу, скоро вернусь.

— А что ты говорил, типа, расти будем?

— Будем. Если всё выгорит. Выиграем тендер на зачистку Шужуаня.

— В смысле, нам заплатят?

— Как минимум. Как максимум — не придётся бегать от копов.

Джиан издал восторженный вопль и врезал кулаком в потолок. Машина вильнула.

— Аккуратнее, — буркнул я. — Не дрова везёшь, а целого главу клана. Пацанам пока ничего. Сам знаешь — и помалкивай. Всё равно пока ещё не ясно, что я на месте увижу. Если не вернусь — знаешь, что делать. Сто раз обсуждали.

— Заладил: «не вернусь, не вернусь», — тут же расстроился Джиан. — Ты откуда только ни возвращался.

— Это точно, — прошептал я, глядя в окно. — Ты даже не представляешь, откуда я возвращался. Но всё когда-нибудь заканчивается…

— А?

— Да ничего. Езжай.

* * *

На вокзале, отпустив Джиана, я отыскал телефон-автомат и набрал номер, который не набирал уже очень давно. У меня вообще не было уверенности, что по нему кто-то ответит, а если ответит — то это будет нужный мне человек.

— Кто? — резко спросил голос в трубке.

Я улыбнулся. Мальчишка растёт, становится суровым. Голос — непробиваемый. Ни страха, ни интереса, вообще никаких эмоций.

— А ты угадай, — сказал я.

— Не знаю, откуда вы взяли этот номер, но он достался вам явно по ошибке. Если позвоните ещё раз…

— У вас там гроза, что ли? — перебил я.

— Что? — озадачился голос.

— Просто слышу, как гром гремит.

Тишина. Приглушенный вздох.

— Ты…

— Ну наконец-то, — усмехнулся я. — Сколько лет, сколько зим.

— Чего тебе нужно? — Юн снова спрятался за своим новым голосом, как за каменной стеной.

— Буду проездом в Дайчжоу. Можем встретиться, поболтать.

— Ты соображаешь, о чём говоришь? Зачем тебе лезть на территорию… на чужую территорию?! И как ты хочешь «встретиться»? Предположим, я найду предлог для визита, но если там заметят тебя…

— Знавал я одного смелого пацана, который по ночам убегал из дома, рассекал на мотоцикле без шлема, не стремался питаться в дешёвых забегаловках и даже запросто общался с матёрыми уголовниками, — проговорил я. — Он ещё жив, или загнобили парня совсем?

Юн несколько секунд угрюмо сопел в трубку, потом обронил одно лишь слово:

— Когда?

— Завтра-послезавтра. Мне нужно будет осмотреться. Я позвоню.

— Завтра в шесть часов вечера позвонишь, и я скажу, куда тебе подъехать.

Бросил трубку.

Я свою тоже повесил на рычаг. Ну вот и отлично. Что бы там ни исполняла команда Фанга, у меня уже формируется собственный план действий. Всегда приятно иметь парочку козырей в рукаве. Те, кто играет по правилам, безусловно, иногда добираются до финиша, но видят там тех, кто уже отмечает победу.

Открыв дверь своего купе, я чуть не выругался. Там сидела и, похоже, спала девушка в длинном цветастом платье и вязаной кофточке поверх. Ещё на ней была соломенная шляпка, которая полностью скрывала лицо.

Ну и что это за новости? Плакали мои три часа уединения? Или — чёрт с ними? Развеяться, отдавшись на волю дорожному приключению? Тут я вспомнил Ниу и поморщился. Нет, не сегодня. Что тогда, проводника искать? Впрочем, я уже большой мальчик, могу и сам решить проблему.

— Девушка, вы что-то перепутали, я здесь один еду, — сказал я.

Девушка не шелохнулась. Я убрал сумку в багажное отделение, посмотрел на соломенную шляпку.

— Вы меня слышите? Что вы здесь делаете?

Шляпка поднялась, и из-под неё на меня сверкнули глаза Дэйю.

— Качусь, — процедила она сквозь зубы и вновь опустила голову.

Глава 22. Команда

— Да уж, — сказал я, в очередной раз окинув придирчивым взглядом собравшихся.

Мы находились в заброшенном по непонятным причинам спортивном зале. Место будило воспоминания об изнуряющих тренировках под началом Вейжа. Только вот пол был грязный, а из всех тренажёров остались пара порезанных снарядов для битья, да несколько матов, на которых сидели все присутствующие, пока не вошли мы с Дэйю.

«Все» состояли из пяти мускулистых мужиков с каменными рожами — сразу видно, силовики. Рядом с ними контрастно смотрелась тоненькая, как тростинка, девица, жующая жевательную резинку. Чуть поодаль стоял, чуть сгорбившись, мужчина в костюме. Ну и тот, что привёл нас с Дэйю — парень лет под тридцать, в очках, мешковатом свитере и потёртых джинсах.

— И это что, всё? — первым подал голос мужчина в костюме. — Двое подростков будут руководить операцией?

— Расслабься, — посоветовал я. — Мы сами не в восторге. Поэтому постараемся свести ваше участие в «операции» к разумному минимуму.

— Это в каком смысле? — пробасил один из пятёрки здоровяков.

— В прямом, — вздохнул я. — Давайте для начала хотя бы познакомимся. Меня зовут…

— Не надо, — перебила девушка, не переставая жевать жвачку. — Мы тут до сих пор успешно обходились без имён. И вообще, чем меньше болтаешь, тем лучше.

— Разумно, — согласился я. — Ты, я так понимаю, тут отвечаешь за мозги?

— Можно и так сказать, — ухмыльнулась девушка. — Я спец по ай-ти. Программист широкого спектра.

— Хакер? — уточнил я.

— Такие вопросы приличные люди дамам не задают. — Девушка озорно сверкнула глазами. — Когда я училась, меня прозвали Леди Баг, с тех пор и приклеилось. Можешь звать меня так же.

«Детский сад», — подумал я. Дэйю синхронно с моими мыслями сняла соломенную шляпку и прижала её к животу. Жест вышел какой-то чуть ли не трагический. Парень, что привёл нас, осторожно отошёл и встал рядом с мужиком в костюме, который всё ещё сверлил меня ненавидящим взглядом. Чем-то он напоминал незабвенного директора Гана, только вот в нынешней ситуации у него не было ни силы, ни, тем более, власти.

— Схема очень простая, — мягким голосом заговорил парень в очках и свитере. — Леди проникает в охранные сети особняка… Правильно ведь сказал? — посмотрел он на Леди Баг; та коротко кивнула. — Она отключит камеры. Я спец по сигнализации, меня можно называть Ал. Сигнализация в здании работает автономно, так что Леди её сама не грохнет, но на то я и есть. Это наш «медвежатник», — кивнул на мужика в костюме, — мы называем его Взломщик. Он будет работать с сейфом. А этих парней, по-хорошему, мы потревожить не должны. Это наша боевая сила. Кинг, Джефф, Фэнси, Коул и Дэйв. Прикроют отход, если придётся. Закидают дом дымовыми гранатами. Ну, вы поняли.

— Поняли, — эхом отозвался я.

— А как обращаться к вам? Кстати, наш общий друг не упоминал, что вас будет двое.

Их всех, видимо, тревожил вопрос иерархии. Им сказали, что приедет начальник, но имени не назвали, примет не дали. И теперь все смотрят с недоумением, мысленно задаваясь вопросом: кому тут подчиняться? В основном смотрели на Дэйю. Если я сейчас сказану, что главной будет она, «дружная команда» расколется на куски и прекратит существование. Хоть Леди и пытается вести себя независимо — не удивлюсь, если знает как минимум два европейских языка и училась за границей, — китайский менталитет никуда не делся. Вряд ли Кинг, Джефф, Фэнси, Коул и Дэйв бегают ей за сладостями в соседнюю лавку.

— Серп и Молот, — проворчал я. — Она — Серп, — кивнул на Дэйю. — А Молот, стало быть, я. Когда планируем начинать?

Моё заявление заставило всех изрядно обалдеть. Переглядывались долго, секунд десять. Потом откашлялся Ал, опять взявший на себя право говорить от лица всех.

— Мне нужно ещё дней пять, чтобы разобраться в сигналке. Там всё непросто, сделано на заказ. Но я нашёл людей, которые знают парня, который делает такие. У меня есть аналог, работаю по нему. И Леди тоже пока ещё присматривается к системе.

— Я готов начинать хоть сейчас, — буркнул Взломщик, сложив руки на груди.

— Уже знаешь, какой там будет сейф? — Я посмотрел на него.

— Нет. — Взломщик спокойно выдержал взгляд. — Знаю, что нет такого сейфа, который я бы не сумел вскрыть.

— Профессионал, — кивнул я.

— Именно.

— Ученики есть?

— Что?

— Ну, ученики у тебя есть? Передаёшь кому-то свои знания, или они уйдут вместе с тобой в могилу? Обычно люди очень боятся могил и ради иллюзии бессмертия готовы делиться с другими буквально чем угодно, лишь бы оно пережило их хоть на мгновение. Кто ничего не умеет, постит в соцсетях селфи и фото еды. А кто обладает уникальными знаниями и навыками — ищет ученика. Так есть у тебя ученики?

Взломщик моргнул, хмыкнул и покачал головой.

— Нет? Ну, тогда обрадую, вот твоя новая ученица. — Я аккуратно подтолкнул Дэйю вперёд.

Больше Взломщика изумилась только сама Дэйю.

— Это что, шутка? — Взломщик опустил руки. — Учить её? — Он ткнул в Дэйю пальцем. — По-твоему, я здесь от нечего делать сижу?

— Нет, — сказал я. — По-моему, ты сидишь здесь потому, что однажды хреново подготовился, и тебя с твоей командой мечты взяли за задницу. Учитывая послужной список, светила вышка, но вдруг появился добрый ангел и предложил обнести особняк Хуа, а взамен получить свободу. И ты с радостью согласился.

Взломщик едва ли не позеленел.

— Вот как, значит? Плевать на секретность? Этому сопляку он рассказал всё!

— Никто мне ничего не рассказывал, Взломщик, — покачал я головой. — Но нужно быть полным идиотом, чтобы не сообразить, как здесь оказались ты, Ал и Леди Баг.

«И что с вами тремя сделают, когда дело будет закончено», — додумал я то, чего не собирался произносить вслух. После таких дел обычно убирают всех, кто знает хоть что-то. А эти трое будут знать о-о-очень много. И пять силовиков — как заключительный штрих к общей картине. «Прикроют отход», ага. Может, они что-то такое и изобразят, конечно, да только основная их задача совсем в другом. Это — ребята, которые не задумываясь пустят пулю в затылок тому, с кем буквально вчера хлебали пиво и ржали над дебильными шутками. Крутые парни. Но не настолько крутые, чтобы в открытую начать стрельбу по членам клана Хуа.

— А как здесь оказался ты? — спросил Ал.

— Угадай, — посоветовал я и вновь обратился к Взломщику: — За неделю нужно закончить обучение.

— Неделю?! — Взломщик аж подпрыгнул. — Ты соображаешь, о чём говоришь?

— О невозможном, — отрезал я. — Так что начинайте как можно скорее. В целом, приятно было со всеми вами познакомиться. Продолжайте работать, как работали. Через неделю общий сбор здесь же и назначаем дату.

— Дата есть, — впервые подал голос один из силовиков, кажется, Джефф. — Ровно через пять дней хозяева отправляются на званый вечер. Возможности лучше не будет.

— Сколько человек охраняет особняк? — спросил я.

— Предположительно четырнадцать, — отчитался Джефф.

— Сколько среди них избранных?

Никто не ответил.

— Блондина там видели? С высветленными волосами.

— Точно, есть такой, — откликнулся Ал.

— Это — начальник службы безопасности. Его зовут Юшенг, он — избранный духом. Как вы это видите? Хозяева отбывают на бал. Мы отключаем камеры и сигнализацию. Предположим, всё сложится так фантастически, что этого никто не заметит и не насторожится. Потом мы проникаем в дом, протаскиваем Взломщика к сейфу, который, как я понимаю, находится хрен знает где, так?

Возражений не последовало, я кивнул.

— А когда Взломщик закончит, нужно будет ещё и уйти. Я тоже смотрел сказки про идеальные ограбления. Будь всё так просто на самом деле, в кино бы этого не показывали. Если Юшенг — начальник безопасности, то вряд ли стал им за красивые глаза. Я немного знаю этого парня, он законченный псих и параноик. Не удивлюсь, если в отсутствие хозяина занимается тем, что молится на его сейф.

— Я смогу подменить картинку, которая идёт на мониторы охраны, — сказала Леди, но как-то неуверенно. — Мне нужно лишь забрать обычную ночную съёмку и пустить её вместо прямой трансляции.

— Сколько ты уже на этом проекте? — спросила вдруг Дэйю, впервые подав голос.

— Неделю.

— И как, уже сумела раздобыть обычную ночную съёмку?

Леди прикусила нижнюю губу.

— Фактически любой избранный может отключить любые электроприборы, — продолжала Дэйю. — Камеры, сигнализации — в том числе. Теоретически, я могу в любое время войти в этот особняк и отыскать сейф, причём, никто меня даже не заметит. И глава клана Хуа не может этого не знать, я уж не говорю о начальнике службы безопасности. А значит, практически, защита, выстроенная вокруг этого сейфа, рассчитана на теней и призраков, которые просачиваются сквозь любые щели, а в случае опасности вступают в бой и за секунду убивают до десяти вооружённых человек. Этот особняк готов встретить меня. Как думаете, готов он к вам?

Они вновь переглянулись в тишине.

— Тогда зачем мы здесь? — пожал плечами Ал.

— Вы — поддержка и опора, — сказал я. — Но — увы, не главные герои. Повторяю: готовьтесь, как готовились, срок — неделя. А я подготовлюсь по индивидуальной программе.

* * *

Дэйю я оставил в зале со спокойным сердцем. Уж с пятью быками она совладает шутя, если потребуется. И со Взломщиком найдёт общий язык, даже если придётся научить его петь фальцетом. Сам я вышел на улицу с невесёлыми мыслями.

Если моя догадка верна, и всю эту троицу гениальных преступников отправят на слив после выполнения работы, то где гарантия, что меня не постигнет та же участь? Гарантий нет, но есть вопросы. Первый: как? Даже если на меня в очередной раз наденут наручники, блокирующие способности — чего я, теперь уже наученный горьким опытом, допускать не намерен, — справиться со мной будет ой как непросто. Единственный способ заманить меня в ловушку — положить туда Кианга. Но после достопамятной морозилки я предпочту сначала издалека выпустить по Киангу целую обойму и оценить, как ложатся пули, прежде чем повестись на такое.

Чтобы меня убить, нужны избранные. Если такой редкий товар имеется у Фанга, то возникает второй вопрос: зачем было подписывать на дело меня? По-моему, я уже создал себе однозначную репутацию человека, который себе на уме. Доверять мне — глупо. Я ведь могу и исчезнуть с этим документом, чтобы потом всплыть в самом неожиданном месте и перетянуть одеяло на себя.

И всё же, такую возможность сбрасывать со счетов было нельзя. Проклятье… Во что я опять влез? Хотя, можно подумать, у меня был выбор…

Я пришёл в гостиницу, поспал несколько часов. Проснулся без будильника, в половину шестого. Умылся, вышел на улицу и отыскал телефон-автомат. Набрал номер.

Юн ответил после третьего гудка.

— Кто?

— Твоя прабабушка.

— Ясно. Ресторан «Шанхай», через час. Представишься, как господин Жикианг, тебя проводят.

Всё, короткие гудки. Я положил трубку, тяжело вздохнул. Ресторан… Мальчик подрос, забегаловка, где лапша — единственное блюдо, его уже не устроит. Надеюсь, хотя бы это ресторан не такого уровня, что официанты напрямую звонят Киу и говорят: «Вы обалдеете, но у нас тут сидят за одним столиком Юн Чжоу и Лей Ченг».

Я вышел из будки, поймал такси. Как только сел на заднее сиденье, дверь напротив открылась. Рядом со мной оказалась Дэйю.

— Ты разве не должна учиться? — спросил я.

Она захлопнула дверь, посмотрела на меня.

— А ты не думал о том, что твой старый друг может не питать к тебе дружеских чувств?

— Думал, — кивнул я. — У меня найдется, чем ответить, не волнуйся.

— В любом случае тебе не помешает тень, — объявила Дэйю. И, сочтя разговор законченным, сложила руки на груди.

Глава 23. Священные животные

Вопреки опасениям, ресторан оказался не самого высокого пошиба. От сердца отлегло.

— Меня зовут господин Жикианг, — представился я девушке, встречающей гостей на входе. — Нас должны ожидать.

— Следуйте за мной. — Девушка приветливо улыбнулась и повела нас через общий зал туда, где, судя по всему, должны были располагаться отдельные кабинеты. Казалось, что сквозь зал девушка плывёт — такой плавной и лёгкой была её походка.

Мы миновали несколько столов и оказались в коридоре, куда выходило с десяток дверей. Девушка постучала в самую последнюю. Молодец Юн, место встречи выбрал грамотно. Не удивлюсь, если в кабинете есть замаскированный выход прямо на улицу.

Когда девушка открыла дверь, зазвучала лёгкая приятная музыка. Огромный круглый стол в кабинете, рассчитанный человек на десять, был накрыт на две персоны. Девушка засуетилась, быстро извлекла из неприметного шкафчика и разложила на столе дополнительные приборы.

Юн поднялся нам навстречу. Дождавшись ухода девушки, холодно посмотрел на меня, потом раздражённо — на Дэйю.

— Ты не сказал, что придёшь не один, Лей.

— У меня нет от неё секретов, — сказал я и пододвинул для Дэйю стул. — Хреново выглядишь, господин Юн. Что, тяжела жизнь правителя?

Юн действительно выглядел донельзя измотанным. Бледный, глаза запали. Но держался он отлично. Взгляд цепкий, движения скупые и расчётливые. За те полгода, что мы не виделись, мальчишка изрядно повзрослел. Теперь, наверное, Совет относится к нему иначе, не отодвигают от по-настоящему важных дел со снисходительной улыбкой.

— Ты поболтать пришёл, Лей? — Юн сел, мы последовали его примеру. Дэйю единственная оказалась не лицом, а полубоком ко входу. Вернулась официантка, положила перед ней меню, на которое Дэйю едва взглянула. Она глаз не отрывала от Юна.

— В том числе, — кивнул я. — Ты ведь назначил встречу не на улице. Так что почему бы не начать ужин со светской беседы.

— Хорошо. Давай начнём. — Юн сложил руки на груди. — Напомню, на чём остановились в прошлый раз: ты взял деньги клана Чжоу, плюнул на свои обязательства и больше того, сделался нашим конкурентом.

Полгода назад, у ворот захваченного мною завода, мы этот вопрос уже обсуждали. Юн не мог понять, как можно просто так взять и не умереть, если ты пообещал. В итоге, после моих объяснений, вроде бы понял, но вот прошло несколько месяцев — и мы снова упёрлись в ту же стену.

— Ну, тут, знаешь ли, спорный вопрос, над которым долго бы бились юристы. — Я почему-то развеселился. Взял палочки, подцепил с ледяного блюда сашими, обмакнул в соус и отправил в рот. Не прожевав, продолжил: — Суть договора была в том, чтобы я помог вам остаться в бизнесе. Вы, насколько я понимаю, остались. Договорились о том, чтобы я отправился к Киангу — я отправился. Собственно, насколько помню сходняк, там речи вообще не шло о том, что я должен умереть. Не шло ведь? — повернулся я к Дэйю.

Она покачала головой:

— Нет. Я лишь передала приказ Кианга о том, что клан Чжоу должен отдать тебя мне. Такова была воля Кианга. Я считаю, что ты выполнил условия — если моё мнение для господина Юна что-то значит.

— Слыхал? — Я обратился к Юну. — Не моя вина, что у Кианга руки из задницы растут.

По правде сказать, руки у Кианга росли откуда надо. Я не мог выбраться с того завода, при любых раскладах. Всё, что у меня было — варианты самоубийства, и техника Последнее Дыхание — один из них. То, что я, применив её, выжил, означало лишь одно: мне чертовски повезло, и второй раз такого не будет. Однако Юну вовсе не обязательно было об этом знать.

Впрочем, Юн меня уже не слушал. Он смотрел на Дэйю, и глаза его были широко раскрыты. На пару секунд я вновь увидел мальчишку, к которому успел привыкнуть, и к которому ещё не успела прирасти маска взрослого человека.

— Ты? — прошептал он.

Тут до меня дошло. Единственный раз, когда Юн видел Дэйю без маски — на заводе. Я не представлял их друг другу, не объяснял, кто есть кто. И вот теперь он понял, кто скрывался под маской «красного ниндзя». И шокирован. Понятное дело, далеко не каждый человек сделает своим другом того, кто пытался его убить.

— Пользуясь случаем, я хотела бы извиниться, — сказала Дэйю, тоже с интересом глядя на Юна. — За то, что пришлось на вас напасть в поезде. Ничего личного, господин Юн, и я этим не горжусь. Просто вы оказались между мной и моей целью, а господин Кианг дал мне настоятельное разрешение уничтожать любые преграды.

Какое же это, наверное, жуткое унижение, когда девчонка извиняется перед тобой за то, что побила! Я буквально чувствовал, как Юна корёжит, как ему хочется уничтожить Дэйю, да и всё это заведение со всеми присутствующими превратить одним махом в дымящийся котлован.

— Было бы за что извиняться, — усмехнулся я. — Юн ведь не девчонка, Дэйю. А для парня получить лишний раз по морде — даже полезно.

Юн перевёл на меня взгляд.

— Ты… Что за игру ты затеял? Постой, не могу собраться с мыслями… Ты и Кианг?..

— Нет! — воскликнул я чуть громче, чем следовало — предположением словно обожгло. — Никогда! Я говорил тебе, что не успокоюсь, пока не грохну этого выродка. С тех пор ничего не изменилось.

— Тогда что это значит? — Юн метнул быстрый взгляд на Дэйю.

— Это значит, что каждый человек хотя бы раз в жизни делает осознанный выбор. Принимает ту или иную сторону.

— Как просто у тебя всё, — хмыкнул Юн, беря себя в руки. Надо отдать мальчишке должное: он научился делать это быстро. — Неужели не хватает фантазии представить, что может сложиться ситуация, в которой сторон слишком много?

— Чушь, — отрезал я. — В любой ситуации, если хорошенько постараться, можно свести всё к противостоянию двух сторон. Вот и сейчас всё предельно просто. Кианг хочет подсадить весь мир на наркотики и контролировать каждого человека. А я хочу, чтобы каждый человек был свободен и делал выбор самостоятельно. С кем ты? Можешь не отвечать на вопрос, я понимаю, что ты пока не готов. Однако ты здесь, один, а это говорит о многом. Ты не видишь во мне врага. Это уже кое-что. А мне нужна твоя помощь.

Невооружённым глазом было видно, как из Юна буквально рвутся наружу возражения, однако он сделал над собой усилие. Всё, что сказал, было:

— Какая помощь?

— Я помню, ты как-то упоминал, что вместе с отцом бывал в гостях у каждого из глав кланов.

— Ну да. Это — одна из традиций. Семейные визиты.

— Значит, ты бывал и в особняке Киу Хуа?

Повисла тишина. Дэйю всё таращилась на Юна, Юн — на меня. В голове у него щёлкали шестерёнки.

— Так ты за этим здесь? — Он резко откинулся на спинку стула, но тут же спохватился и, наоборот, наклонился вперёд, перегнулся через стол. — Хочешь прикончить главу Хуа? Лей, ты безумец. Да к нему на пушечный выстрел не приблизиться, если он этого не захочет. Киу, в отличие от меня, настоящий, не марионеточный правитель, и своей безопасностью озабочен так, что тебе и не снилось.

— Так ты бывал в его особняке или нет? — повторил я вопрос.

— Что ты имеешь против Хуа? — упорствовал Юн.

— Лично я — ничего. А вот у тебя к ним, по идее, есть серьёзные счёты. Если не забыл, Хуа у тебя завод захватили.

— Да, я помню. Тот самый завод, который потом захватил и уничтожил ты.

— Не благодари, — отмахнулся я. — Я сделал это не ради тебя, а ради себя.

— Очень смешно. С Хуа мы решили все вопросы, и больше у нас никаких конфликтов нет.

Вот почему-то об этом я не подумал. Привык воспринимать кланы, как стаи бродячих собак, которые рады сцепиться за кость в любое время дня и ночи. А сейчас полезли нюансы.

Юна можно было понять. Если я где-то облажаюсь и выяснится, что он мне помогал, ответка грянет быстро и жёстко. Худой мир, только-только устоявшийся, обернётся войной.

Я тоже подался чуть вперёд и негромко сказал:

— Что тебе известно про Хуа и Шужуань?

— Шужуань? — Скрыть удивление Юн не сумел. — А какое отношение они…

И замолчал. Прищурился, глядя на меня.

— То есть, слухи всё-таки ходят, да? — кивнул я. — Так вот: это не просто слухи. Официально Хуа не имеют к Шужуаню никакого касательства. По факту же, по улицам городов текут полноводные реки дури — угадай, откуда. И не только героин, Юн. Таблетки — тоже. Пока это ещё ручейки, но они есть. И это не обслюнявленные комочки, которые покупают у школьников, а фабричное производство — в упаковке, всех расцветок и мастей.

— У тебя есть доказательства? — жёстко спросил Юн. — В таком деле одних слов недостаточно. Но если ты сумеешь доказать…

— То что будет? — заинтересовался я.

— То это — серьёзное нарушение существующих договорённостей. Хуа придётся держать ответ перед всеми кланами. Хотя… — Взгляд Юна на миг затуманился лёгкой задумчивостью. — Хотя я готов поспорить, что знаю, чем всё закончится. Киу скажет, что ничего не знал, показательно накажет «виновных» и, может, предложит какую-нибудь смешную компенсацию.

— Если ты мне поможешь, отвертеться у Киу не получится, — сказал я. — Всё, что мне нужно, это чтобы ты сказал, где в его особняке находится сейф. И то, что я оттуда заберу, положит конец клану Хуа.

Я умолчал о том, что этот документ должен буду отдать Фангу. Главное — это его забрать. А там уже будет видно. В любом случае конверт я вскрою и внимательно изучу содержимое, прежде чем принимать какое-либо решение. В конце концов, если цель Юна в данном случае — прикрыть рынок сбыта наркотиков Хуа в Шужуане, то у Фанга цель ровно такая же. Если верить его словам, разумеется.

— Сейф? — переспросил Юн. — Я… не могу быть уверен, где находится сейф.

— Понимаю. Но ты можешь предположить, где он может находиться. Ведь так? А это — уже кое-что.

Юн кивнул. Похоже, встреча его, наконец, заинтересовала. Прикончить Киу чужими руками — он против, он возмущён. Ведь на место главы тут же встанет кто-нибудь другой, и придётся подстраиваться под его политику. Но утопить весь клан целиком — это ж совсем другое дело.

— Мне нужно время, — сказал он. — Я соберусь с мыслями. А ещё мне нужно кое-с-кем поговорить.

— Это с кем? — насторожился я.

— С Реншу для начала.

— Собираешься передать ему наш разговор?

— Лей, я не дурак. — Юн поднялся из-за стола, зашелестел купюрами, явно давая понять, что ужин окончен. — Кланы столетиями копят компромат друг на друга, собирают сведения. Вполне возможно, что интересующая тебя информация у нас уже есть. Если так — я добуду её. Хорошая сделка. Мне нравится. Хуа будут выведены на чистую воду, клан Чжоу получит хорошую компенсацию. И Совет оценит мои действия по достоинству. Что получишь ты?

Юн бросил деньги на стол, посмотрел на меня. Я встал.

— Чистый Шужуань. И таким он и должен будет остаться.

— Согласен. — Юн протянул руку, я её пожал.

Это должно было длиться миг, но что-то вдруг пошло не так.

Стоило мне прикоснуться к ладони Юна, как ресторан утонул во тьме.

И в этой тьме воспарил жёлтый дракон. Миг — и рядом с ним взмахнула крыльями красная птица. Миг — и к ним присоединился лазоревый дракон. Все три священных животных закружились, будто танцуя. И теперь уже три чакры соединились тонкими нитями.

Раздался звук. Такой, как бывает под ЛЭП: гудение, треск. Звук становился всё сильнее, а когда достиг апогея — просто исчез. Тьма рассеялась.

Юн, тяжело дыша, смотрел на меня. Руку он прижимал к груди так, будто обжёг. В глазах стояли слёзы, мгновенно убедившие меня в том, что господин глава Чжоу в эти мгновения себя не контролировал — иначе ни за что такого не допустил бы. Юн приоткрыл рот, хотел было что-то сказать. Перевёл ошалелый взгляд с меня на Дэйю и обратно. Потом, видимо, понял, что находится не в том состоянии, чтобы вести осмысленные разговоры. Бросил:

— Я позвоню, — сорвался с места и быстро вышел из кабинета.

А я рухнул обратно на стул, встретился взглядом с Дэйю. Она, судя по выражению лица, была изумлена не меньше меня или Юна.

— И сколько ещё раз это должно случиться? — спросил я. — И что всё это означает?

Дэйю молчала. Прикрыв глаза, я покачал головой. Что-то объединяло нас. Меня и Дэйю. Юна. Два дракона, птица. Кто ещё должен к нам присоединиться? Тигр и черепаха? И что будет в итоге?

— Уйдём отсюда? — спросила Дэйю каким-то слабым, будто не своим голосом.

— Нет… Давай ещё посидим. Если, конечно, не возражаешь.

Дэйю не возражала. Наверное, у неё просто не было сил возражать. Я тронул звонок, вызывающий официантку. Когда она подошла, попросил принести вина.

Глава 24. Жилан

Снять жильё в городке, где проживала семья Юшенга, оказалось несложно. Найти дом Юшенга и того легче: это было самое большое и богатое строение. Поменьше и поскромнее, конечно, чем особняк Киу, но на фоне других домов он резко выделялся. Создавалось впечатление, что все остальные дома выросли вокруг него. Не исключаю, кстати, что именно так и было — большинство населения здесь, так же, как и рядом с особняком Киу, составляли люди, работающие на клан Хуа.

Я снял номер в гостинице неподалёку. На нижних её этажах находился так называемый караоке-клуб — полулегальное заведение из тех, что были мне знакомы ещё по прежней жизни, нечто среднее между казино, караоке и борделем. Заведение состояло из закрытых кабинетов, куда можно было завалиться компанией или в одиночку, пригласив в качестве сопровождения сотрудниц клуба — как правило, молодых симпатичных девушек, хотя я слышал, что бывают и заведения, предлагающие юношей. В оплаченное время сотрудницы играли с гостями в карты и кости, пели, танцевали, а после по желанию заказчика могли уединиться с ним. Верхние этажи «клуба», официально считающиеся гостиницей, предназначались именно для уединений.

Первое, в чём я убедился, войдя в предложенный мне номер — со звуконепроницаемостью здесь всё в порядке. Значит, соседи беспокоить не будут. И дом Юшенга с пятого этажа просматривался отлично, как на ладони. А больше мне ничего и не надо.

— Беру, — сказал я.

Оплатил проживание на три дня вперёд и с нажимом сказал:

— Гости мне тут не нужны. Никакие. Я жду своих гостей. Это понятно?

— Конечно, господин. — Парень, принимающий оплату, расплылся в ухмылке, за которую мне захотелось двинуть ему по роже. — Всё ясно. Беспокоить не будем.

— Рад, что мы друг друга поняли. — Я забрал ключи и вышел из крохотного кабинета управляющего.

За кого меня принял парень — представления не имею. Скорее всего, за молодого ловеласа, поджидающего замужнюю любовницу. Или любовника… Впрочем, какая разница? Задерживаться здесь я не собираюсь.

Я вернулся в номер. Подтащил к окну кресло. Вынул из рюкзака бинокль, купленный двумя часами ранее, и постарался расположиться у окна со всеми удобствами. Мне предстояло провести здесь немало времени.

* * *

Три дня спустя я сидел на автобусной остановке и посматривал то на часы, то на проезжающие мимо машины. Знал, что ровно в восемь тридцать рядом с фруктовой лавкой у дороги затормозит чистенькая, нарядная красная машинка, а из неё выйдет такая же чистенькая, нарядная девушка. Зайдёт в лавку, приветливо поздоровается с хозяйкой и будет болтать с ней всё то время, что хозяйка готовит фруктовый коктейль: режет на кусочки манго, киви, бананы, драконье сердце и складывает всё это в большой пластиковый стакан.

Процесс приготовления коктейля занимает пятнадцать минут. Ровно столько времени у меня будет на то, чтобы осуществить задуманное.

Восемь тридцать. Рядом с лавкой остановилась нарядная красная машинка. Сегодня её хозяйка была одета в длинное голубое платье, перехваченное в талии широким кожаным поясом. В руках она держала крошечную сумочку из кожи того же цвета, что и пояс. Девушка поправила идеальную причёску, аккуратно захлопнула дверь машины и устремилась в лавку. Я проводил девушку взглядом, отметив, как платье открывает при ходьбе длинные, стройные ноги. Девушка скрылась в лавке. А я негромко скомандовал:

— Давай. Время пошло.

Для постороннего взгляда ничего вокруг не изменилось. На остановке по-прежнему сидит парень и, надвинув на лицо козырёк бейсболки, дремлет, у входа в фруктовую лавку по-прежнему стоит красная машина. Мимо по-прежнему ходят люди, проезжают велосипеды и скутеры.

А вот то, что происходило с красной машиной, видел только я. У неё, одно за другим, начали сдуваться колёса.

Через пятнадцать минут, когда к машине вернулась хозяйка, в нижней части каждого из четырёх колёс образовалось что-то вроде наплыва из осевшей на асфальт резины.

Относительно женской внимательности — в том плане, что касается машин, естественно — иллюзий я не строил никогда. Одна моя знакомая ухитрилась как-то проехать полгорода с открытым багажником, гордо не оборачиваясь на сигналы других водителей. Я не удивился бы, если бы и девушка в голубом платье безмятежно уселась за руль и поехала — насколько далеко сумела бы уехать, уже второй вопрос. Но, вероятно, привычка девушки идеально выглядеть распространялась в том числе и на машину. Спущенные колёса хозяйка заметила сразу. Громко ахнула, заозиралась. Пошла вокруг машины, огорчённо рассматривая каждое колесо по очереди.

— Давай, — донёсся до меня смешок. — Время пошло!

Я повернул голову. Рядом со мной на остановке уже сидела Дэйю — которая, исполнив свою миссию, сбросила невидимость.

Времени у меня было действительно немного — девушка уже начала рыться в сумочке, отыскивая телефон.

— Спасибо, — бросил я Птице.

И пошёл к девушке.

— Простите, что вмешиваюсь, но у вас такой напуганный вид. Что-то случилось?

Подоспел я вовремя. Девушка уже достала телефон. Номер пока не набрала, отвлеклась на меня.

Я попробовал оценить себя со стороны, её глазами. Оделся, как мог, прилично, накануне вечером долго выносил мозг продавцам в магазине. Мне нужны были вещи дорогие — так, чтобы девушка сразу поняла, что к ней подошёл не голодранец, который будет клянчить деньги за свои услуги, но и не броские — чтобы не выделяться в толпе.

— Случилось. Да. — Судя по реакции девушки, вчерашние усилия продавцов не пропали даром. Мне удалось произвести нужное впечатление. Несмотря на юный возраст, я внушал доверие. — Представляете, колёса спустили! Даже подумать не могу, кому такое в голову пришло? Каждый день останавливаюсь по утрам возле этой лавки, здесь готовят чудесные фруктовые коктейли…

— Вижу, — улыбнулся я. Кивнул на прозрачный стакан в руке у девушки. — Ну, что ж… всё когда-нибудь бывает в первый раз.

Я присел рядом со спущенным колесом. Задумчиво постучал по нему пальцами и сказал:

— Полагаю, что вызывать полицию — означает попусту терять время. Если хотите, я могу позвонить своему знакомому. У него автомастерская — тут недалеко, всего два квартала. Попрошу, чтобы прислал с кем-нибудь ниппели. А уж накачать колёса — не проблема.

— О, вы меня очень обяжете! — Девушка прижала руки к груди.

Я улыбнулся, постаравшись вложить в улыбку всё обаяние, отпущенное природой Лею Ченгу. Поверх плеча девушки видел, как сидящая на остановке Дэйю пренебрежительно мотнула красноволосой головой. Встала и гордо пошла прочь.

Ниппели привёз пацан-рассыльный, нанятый мною заблаговременно. Девушка следила за тем, как я накачиваю колёса, едва ли не с благоговением.

— Куда-то опаздываете? — посочувствовал я.

— На работу. Но я позвонила, предупредила. Ничего страшного.

— И где же работают такие красавицы?

Девушка зарделась.

— У меня собственная фирма. Сеть цветочных салонов.

Которую тебе, судя по справкам, что я навёл, подарили родители.

— О! — восхитился я. — Собственная фирма — это очень круто. — И решил, что пора представиться: — Меня зовут Лей.

— Меня Жилан. Очень приятно, Лей. Тебя подвезти куда-нибудь?

Я как раз закончил накачивать последнее колесо. Покачал головой:

— Не надо, дойду пешком. Мне тут недалеко. Но с тобой с удовольствием увиделся бы ещё раз. До которого часа ты работаешь?

— Освобожусь около пяти.

— Отлично, — улыбнулся я. — И какие у тебя планы на вечер?

* * *

— Сегодня иду в гости к Жилан, — отчитался я Дэйю через два дня.

— Чтобы напороться на этого психа? — ахнула она. — Ты с ума сошёл? Сам ведь говорил, что Юшенг — законченный параноик! А теперь надеешься, будто он поверит, что ты познакомился с его сестрой случайно?

— Всё? — терпеливо выждав, спросил я.

— Да, — буркнула Дэйю.

— Так вот. Если я правильно понял по оговоркам Жилан, Юшенг у них в семействе — паршивая овца, несмотря на высокую должность и не менее высокие заработки. Жилан и Юшенг — близнецы, но о брате она говорит крайне неохотно. К ужину парня, мягко говоря, не ждут. В родительском доме он бывает очень редко. Так что риск практически исключён.

Дэйю вздохнула. Моё намерение она явно не одобряла, но спорить дальше не стала.

— Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Если что, я на подхвате.

— Спасибо. — Я обнял её. — Потерпи, ладно? Осталось недолго. Уверен, что сегодня у меня появится информация, как выйти на Юшенга.

— А Жилан? — спросила Дэйю.

— А что — Жилан?

— Ну, ты выйдешь на Юшенга. А с ней что будет?

— Да ничего не будет, — удивился я. — Просто парень по имени Лей внезапно поймёт, что продолжать отношения ему неинтересно. Извинится и уйдёт в закат. Дело не в тебе, дело во мне, и всё такое.

— Ты всё-таки удивительная скотина, — с чувством проговорила Дэйю.

— Как и все мужики, — усмехнулся я. — Ты не знала?

Дэйю фыркнула, вывернулась из моих объятий и исчезла. Я подумал, что начинаю привыкать к такому способу обрывать разговор.

* * *

В доме у Жилан, за обедом, ожидаемо состоялась беседа, которую я предвидел, а потому тщательно подготовился.

Сам я родом из Шужуаня, в городе по делам отца, у него автомобильный бизнес. О, я вовсе не так молод, как выгляжу! Знаю об этой своей особенности, она наследственная. Мой отец тоже выглядит очень молодо. Но, к сожалению, крепости его здоровья это никак не способствует. Отец часто болеет, и заботы о бизнесе мне во многом пришлось взять на себя.

— Хотел бы я так сказать о собственном сыне, — вздохнул отец Жилан.

Мать Жилан грустно покачала головой.

— Если бы ты не был так суров к мальчику…

— Я сделал для него всё, что мог, — отрезал отец. — Вырастил, дал лучшее образование! Надеялся, что он станет моим продолжением в семейном бизнесе — который я сам в своё время принял из рук своего отца. Но Юшенг выбрал другой путь.

— У него не было выбора, — тихо проговорила мать. — Ведь он работает на клан…

— Перестань, — поморщился отец. — Выбор есть всегда! Я более чем уверен, что Юшенг, с его способностями, пробил бы себе дорогу и без клана. Но парню хотелось лёгких денег и быстрой славы. И он выбрал другой путь. Тот, который указали Хуа.

— О. — Я надеялся, что у меня получилось изобразить неподдельно изумление. — Ваш сын работает на клан Хуа?

— Да, — процедил отец. — И это однозначно не та работа, которой стоило бы гордиться. Наркотики, продажные женщины и прочая грязь. Моё мнение о его так называемой «работе» Юшенгу известно, поэтому здесь, в родительском доме, он не появлялся уже очень давно.

— Сочувствую, — осторожно проговорил я.

Отец Жилан махнул рукой:

— Пустое. Я предпочитаю думать, что у меня нет больше сына.

— У тебя есть дочь, — улыбнулась Жилан.

Отец посмотрел на неё. Тяжёлый взгляд потеплел.

— Конечно, девочка моя. Я горжусь тобой и твоими успехами. И твоим будущим мужем тоже хотел бы гордиться.

Жилан покраснела.

— Она очень много рассказывает о своей работе, — торопливо увёл разговор от скользкой темы я. — Приятно видеть, что такая молодая девушка так увлечена своим делом.

— Спасибо. — Жилан польщённо улыбнулась.

— Ты, должно быть, скучаешь по брату? — сочувственно продолжил я. — Я слышал, что близнецам тяжело расставаться.

— Вовсе нет. — Жилан тряхнула головой. — В последние годы нас с Юшенгом почти ничего не связывало. И сейчас — даже если я настолько сойду с ума, что решу заявиться в «Красную собаку», вряд ли у нас найдутся общие темы для обсуждения.

— В «Красную собаку»? — переспросил я.

Жилан пренебрежительно махнула рукой:

— Это клуб с бойцовским тотализатором. Не удивлюсь, если Юшенг докатился до того, что лично участвует в боях…

— Ну, хватит уже о Юшенге, — оборвал отец. — Ты надолго в нашем городе, Лей? Жилан успела показать тебе достопримечательности?

Я ответил, и беседа потекла дальше. Хотя для меня лично необходимости в ней больше не было. Я узнал всё, что хотел. Клуб «Красная собака».

Прощаясь с Жилан и её родителями, подумал, что стариков мне искренне жаль. С сыном они уже распрощались — если я правильно понял, не только потому, что Юшенг примкнул к Хуа, но и потому, что строгий отец не захотел терпеть в своём доме наркомана. А вот о зависимости Жилан, которую я почувствовал ещё в момент знакомства, родители, видимо, пока не знают.

Глава 25. Клуб «Красная Собака»

— Эй, парень, ты на бои?

Я повернул голову, отвлекшись от созерцания монуменального забора, огораживающего здание клуба. Колючую проволоку поверху тянуть не стали — видно, решили, что это будет чересчур. Ограничились заострёнными пиками штырей.

Мне, как избранному, попасть в «яму» не составляло труда. Трудности начинались дальше. Нужно было войти в доверие к Юшенгу. А войти в доверие к параноику — это как перебежать по канату пропасть с завязанными глазами.

Вломиться и требовать Юшенга? Бред. Надеяться, что он окажется в клубе строго в ту секунду, как я вломлюсь? Бред ещё больший.

Окликнул меня охранник — крепкий парень лет двадцати пяти, невысокий, коротко стриженный, с цепким взглядом убийцы.

— А можно? — спросил я.

— Сдохнуть не боишься — заходи. Там как раз вступительные.

Кивнув, я поспешил пройти в приоткрытую калитку. Суровое заведение. Ни дать ни взять — воинская часть. КПП, ворота, вместо плаца, правда, парковка, но она сейчас, днём, почти пустая, так что сходство есть.

Я прошёл к двери, на которую мне заботливо указал охранник, толкнул её и, миновав короткий коридор, очутился в зале. Вновь воспоминания о школе Цюань ударили в голову.

Круглая засыпанная песком арена в центре. От неё расходятся трибуны. Двое, тяжело дыша, сцепились посреди арены, остальные сидели прямо на полу вокруг, внимательно наблюдая за боем. Практически все были голыми по пояс, одни в трусах, другие — в штанах. Только двое мужчин были полностью одеты — один в джинсах и застёгнутой ярко-красной «олимпийке», другой — в джинсах и водолазке чёрного цвета. Тот, что в водолазке, держал в руках планшетку, где делал какие-то пометки с крайне недовольным видом.

Пахло по́том и кровью. А ещё буквально с ног сшибал запах наркоты. Таблеток на крови Кианга. Этим запахом, казалось, был пропитан весь воздух в помещении, каждая стена и скамья, каждая песчинка на арене.

Вдох, выдох… Я могу это выдержать. Я сильнее. Это — фон, а значит, я могу перестать его замечать, как уже получалось неоднократно. Вдох, выдох — вот и всё, сердце — спокойно.

Рёв, хруст и беспомощный вскрик. Клинч, в котором сошлись два бойца, расцепился. Один, наголо бритый, ударом кулака сломал сопернику челюсть, другим ударом раскроил ему череп и брезгливо столкнул в песок обмякшее тело.

— Бист — сегодня вечером выйдешь против Титана, — сказал мужчина в водолазке, делая в планшете решительные пометки. — Это дерьмо уберёт кто-нибудь, или нет?! — рявкнул он, указав карандашом на неподвижное тело.

Мужчина в олимпийке завертел головой, видимо, в поисках «уборщиков этого дерьма», и увидел меня.

— А тебе чего? — спросил он. — Кто такой?

— Пришёл драться, — ответил я.

Юшенга среди собравшихся не было, спрашивать, «когда будет?», я посчитал нецелесообразным. Значит, вариант один: вторичное внедрение. Тотальное погружение в «яму».

Все повернулись ко мне. Не было ни смешков, ни выкриков. Окинули оценивающими взглядами, отвернулись. Здесь собрались серьёзные люди. Бои для них были работой.

Тот, что в водолазке, услышав волшебное слово «драться», тоже вцепился в меня пытливым взглядом, буквально на секунду.

— Убирайся, — махнул он карандашом. — Дохлые цыплята не нужны. Мы сейчас ищем серьёзных бугаёв.

— Берусь за десять секунд вынести самого серьёзного вашего бугая, — не моргнув глазом, сказал я.

На меня опять посмотрели, с новым интересом. На этот раз кто-то всё же хохотнул, но его не поддержали.

— О как? — Мужик в олимпийке развеселился. — Здесь у нас принято отвечать за слова. Выходи на арену. Ти-Рекс, убей его.

Приказ прозвучал буднично. Накачанный и отожранный Ти-Рекс, с красивым хвостом волос на макушке, безропотно поднялся и шагнул в песок. Поверженного в предыдущем бою парня уже успели утащить — в морг, или в медпункт. А может, в какой-нибудь местный аналог «озера».

Я снял кроссовки, носки, подвернул джинсы. Не самая удобная одежда для мордобоя, что и говорить. Но и до трусов раздеваться ради десяти секунд тоже не хотелось. Ладно, ни пуха ни пера, Лей.

К чёрту.

Босиком я ступил на песок, повёл плечами, хрустнул шейными позвонками.

— Гонг будет? Или как? — спросил я.

Вместо ответа мне в лицо полетел кулак. Столкновение с ним было бы для меня примерно идентично встрече с бронепоездом. Техники я применять себе запретил — тут избранные не дерутся.

Ушёл вниз и влево, по всем канонам классического бокса, что есть силы ударил кулаком, прибавив к энергии удара вес тела. Кулак словно в стену врезался. Силы мне было не занимать, но главным козырем всё же была не она, а скорость и ловкость.

Ти-Рекс ещё не успел опустить руку. Я оказался у него за спиной, пяткой врезал ему по ноге, и здоровяк рухнул, будто верующий в церкви, на колени. Крутнувшись на месте, я врезал ему по затылку ребром ладони. Вложил в этот удар вообще всё, стараясь не думать о руке, как о части тела. Думал о ней, как о палке Вейжа, неодушевлённом предмете.

Рука онемела. Ближайшие час-полтора драться я ей не смогу, это точно. Зато Ти-Рекс безмолвно и безропотно упал носом в песок.

Тишина. Я сделал вид, что разглядываю ногти на руке. Их и вправду пора бы постричь, как-то я замотался, всё работа, работа…

— Три секунды, — задумчиво изрёк мужчина в чёрной водолазке.

— Да? Прошу прощения, обычно получается дольше. Устал немного, — ответил я и обезоруживающе улыбнулся.

На улыбку мужчина не ответил, но в планшетку что-то записал.

— Публике это понравится, — сказал тому, что был одет в олимпийку. — Возможно, выставим его сегодня же, против Демона.

— Не так быстро, — одёрнул тот. — Идём, пацан, поговорим. Надо оформить всё красиво, если хочешь войти в нашу дружную семью.

Я отряхнул с ног песок, натянул носки, кроссовки и поспешил к выходу из зала вслед за мужиком в олимпийке. Тот, что в водолазке, продолжал задумчиво вещать:

— Подлый стремительный убийца. Мы сделаем акцент на подлости, толпа будет его ненавидеть. Подходящая кличка — Скорпион… Так, я не понял, эту срань уберёт кто-то, или нет?! Дагон — на арену, Бигфут — на арену!

Мужчина в олимпийке, не оглядываясь, толкнул дверь, прошёл по коридору, поднялся по лестнице. Я следовал за ним, подсознательно выдерживая нужную дистанцию. Если он решит резко атаковать, длины руки ему не хватит. А если резко повернётся с пистолетом — я успею его обезоружить. Однако было непохоже, что меня собираются убивать. По крайней мере, не здесь. Может быть, несколько позже, на арене.

Мы вошли в кабинет. У меня чуть слёзы не навернулись — до такой степени он напоминал закуточек нашего школьного физрука. Рассохшийся стол, скрипучие стулья, на полках стоят кубки, на стенах — плакаты с мускулистыми бойцами и соблазнительными красотками. Даже большая тетрадь, лежащая на столе, чем-то неуловимо напоминала классный журнал.

— Иван Михайлович, а можно нам баскетбольный мячик?

Иван Михайлович быстрым отточенным движением прячет под стол нечто, издающее стеклянное позвякивание, и с трудом фокусирует на мне взгляд, пытаясь казаться строгим человеком, которого только что отвлекли от дел.

— Ш… Шта-а?

— Мячик, баскетбольный, — прошу я. — Мы уже всё отработали, десять минут осталось, поиграть охота.

Иван Михайлович, вздохнув, находит связку ключей на столе, швыряет мне. Думает, что мне — на самом деле ключи летят далеко в сторону. Я делаю быстрый шаг, поднимаю руку, и в ладонь остро бьёт металлом.

— Молодец, Громов, — бубнит Иван Михайлович. — Хорошая реакция, дети будут. Иди, давай, — машет он мне рукой.

И я, довольный, бегу открывать кладовку, где хранится настоящее богатство. Мячи, гири, кипы спортивных матов, гимнастический козёл…

— Итак, ты пришёл драться, — сказал мужик в олимпийке, устроившись на стуле. — Сейчас я буду задавать вопросы, а ты на них отвечать. Я не приказывал садиться.

Я, на миг замерев, встал, сложил руки перед собой. Сурово, однако, тут собеседования проходят. Ладно, «Иван Михайлович», ваша власть, наслаждайтесь.

— Как тебя зовут?

— Тао Хунг, — сказал я первое, что пришло в голову.

Если не настроен говорить правду, врать надо быстро и чётко. И запоминать, о чём соврал.

— Возраст?

— Восемнадцать.

— Готов спорить, приврал на пару лет, но на это мне плевать, у нас не армия. Местный?

— Из Шужуаня.

— Клоака, — фыркнул «Иван Михайлович».

— Есть такое. Вот, потянуло к хорошей жизни. А чё делать? Я больше ничё не умею.

— Драться где научился? — спросил «Иван Михайлович».

— Ну, где… На улице. Я в семь лет в банду попал. По малолетке — сначала попрошайничал, тырил, что плохо лежит, по карманам умел. Потом старший наш меня заметил. Он тренер бывший, вроде, говорил, на клан какой-то работал, там чё-то не поделили, и он в Шужуане осел. Ну и выучил меня. Потом уже серьёзными делами занимался. Ну, пару раз, суки, приняли. Раз отмазался, раз чуть не заехал капитально. И свалить решил.

— Родные есть?

— Сирота…

— Документы?

— Какие документы, начальник? — Это у меня вырвалось уже совершенно автоматически и немного не из той оперы. Но, кажется, «Иван Михайлович» услышанным был удовлетворён.

— Значит, слушай меня внимательно, Тао Хунг. Мы здесь зарабатываем деньги. Понял? Работаем. Поскольку ты, отброс, ни дня в своей жизни не работал, я тебе расскажу, что это такое. У тебя есть начальство. Есть твой непосредственный начальник, который говорит тебе, что делать. И ты это делаешь, без тупых вопросов и понтов. Звезду из себя строить даже не пытайся. Таких «талантов», как ты, на улице лопатой грести можно. Когда на тебя начнут делать хорошие ставки, тогда мы с тобой будем разговаривать по-другому. А пока — пять сотен за бой.

— Выигранный? — уточнил я.

— Ты меня бесить решил начать? — Глаза у «Ивана Михайловича» налились кровью. — Я сказал: без тупых вопросов. Выигрывать или проигрывать бой — это тебе скажут. Делаешь всё красиво и правильно — забираешь пять сотен наликом. Налогами не облагаются.

«Иван Михайлович» коротко рассмеялся. Я чуть заметно улыбнулся в ответ.

Интересные расклады. По рассказам Ксиаози у меня сложилось несколько иное впечатление о порядках в «ямах». Впрочем, он же был не конкретно в этом заведении, может, везде устроено по-разному.

Ну и опять же не стоит забывать, что я пришёл с улицы, а Ксиаози швырнули в «яму» за косяки перед кланом. Разница-то есть. Вполне резонно предположить, что бои тут проводятся разные.

— А можно тупой вопрос, пока я не приступил к работе?

— Нет, ты всё-таки меня бесишь, пацан, — покачал головой «Иван Михайлович». — Что такое?

— А вы же — ну, это… Вы от Хуа стоите?

«Иван Михайлович» выдавил высокомерную улыбку.

— Именно так. Именно поэтому здесь ты должен ходить по струнке и выполнять приказы ещё до того, как они отзвучат. На бои частенько приезжают оттуда. — Он показал пальцем вверх, и я догадался, что имеется в виду не третий этаж клуба. — Даже сам господин Юшенг нередко радует нас своим присутствием. Ещё есть тупые вопросы?

— Никак нет! — улыбнулся я максимально бесхитростной улыбкой.

— Тогда пошёл вон. К семи вечера придёшь — покажем тебя зрителям.

Глава 26. Скорпион

Джиана мне цинично не хватало. Постоянно приходилось вызывать такси, или пользоваться общественным транспортом. До гостиницы я добирался на такси, и это был долгий путь. Длинный сам по себе, а таксист сделал его бесконечным, потому что постоянно болтал. Причём, трепался на каком-то совершенно диком диалекте, я понимал через два слова третье и отвечал междометиями.

На середине пути, когда машина остановилась на перекрёстке, меня, наконец, настигло избавление с проклятием в одном лице. Дверь открылась, и рядом со мной оказалась Дэйю. Таксист встревожился и что-то яростно залопотал.

— Смотри на дорогу, друг, — посоветовал я ему. — Это со мной, всё нормально.

Таксист заткнулся. Не то подумал, что неприлично будет лезть в наш разговор, не то встретил взгляд Дэйю и забыл, как произносятся даже те немногие слова на официально принятом языке, которые знал.

А Дэйю смотрела действительно мрачным и тяжёлым взглядом.

— Расскажешь, чем занимался? — прошипела она.

— Расскажу в общих чертах. — Я выразительно покосился на таксиста, который взялся насвистывать что-то себе под нос, но его уши, казалось, сами собой разворачиваются назад, улавливая даже малейший шёпот. — Был в клубе. Взяли.

Дэйю прикрыла глаза и составила сложную комбинацию из пальцев обеих рук. Я — дракон внутри меня — ощутил, как от неё исходит сила.

— Техника Шёпот Травы, — сказала Дэйю в полный голос. — Можешь говорить свободно.

— Что за техника?

— Подменяет звуки, которые ты производишь, на ничего не значащий фон. Шёпот травы.

— То есть, этот парень сейчас смотрит на нас через зеркало, видит, как мы шевелим губами, и слышит, как шепчутся травинки?

— Он слышит то, что мы говорим, но воспринять это не может, — нетерпеливо пояснила Дэйю. — Когда мы выйдем, он ничего не вспомнит из нашего разговора, но будет уверен, что слышал его от первого до последнего слова. Если у него хорошо развито воображение — что вряд ли — он додумает разговор сам и будет верить, что мы планировали свадьбу или обсуждали баскетбольный матч, или и то и другое одновременно. Хватит уходить от разговора. Что происходит?

— Да не ухожу я. Всё идёт по плану, — пожал я плечами.

— Если можно назвать «планом» то, что ты творишь.

— Вот только то, что я творю, так и можно назвать. В клубе «Красная собака» проводят бои с тотализатором. Как я понял, это цирк по типу рестлинга.

— По типу чего?

— Не суть. Слово «цирк» тебе понятно?

— Дальше!

— Подставные поединки. Иногда не очень подставные. Люди делают шоу, а не спорт. Шоу для тех, кто хочет увидеть кровь. Там Юшенг любит проводить досуг. Там мы с ним и встретимся.

Дэйю, судя по тому, как дёрнулась её рука, едва сдержалась, чтобы не врезать мне.

— Лей, ты соображаешь, что городишь? Зачем?! Я думала, ты просто…

— Просто что? Приду к Юшенгу в гости?

Она промолчала. Видимо, я угадал.

— Юшенг — не тот человек, к которому уместно приходить с проблемой, — сказал я. — Дай мне разыграть всё правильно, и он пригласит меня сам. Скажи лучше, как там у вас дела?

Дэйю поморщилась. Признавать мою правоту она не любила. Чувствовала, что ей, во-первых, не хватает доводов со мной спорить, а во-вторых, спорить я не буду в принципе, просто сделаю, как считаю нужным, и гори оно всё синим пламенем.

— Взломщик обучил меня всему, что умеет. По крайней мере, так он говорит.

— Что, уже? — изумился я.

— Да, он примерно так же реагирует на мои успехи. Я спросила, сколько времени ушло на обучение у него. После этого он перестал со мной разговаривать.

Мысленно я заржал. Вслух — воздержался. Бедный Взломщик, какой жестокий удар по самолюбию.

— Меня Кианг обучил быстро впитывать всё новое, — сказала Дэйю, будто оправдываясь. — И я стараюсь быть хорошим солдатом.

— Ты — отличный солдат, Дэйю.

— Не надо мне льстить! — тут же ощетинилась она. — Остальные тоже готовы. Вопросы с сигнализацией и с камерами решены. Все ждут только тебя.

— Угу, а я тут хернёй страдаю…

— Именно об этом они и говорят взглядами, когда перебрасываются ими.

Таксист излишне резко повернул руль влево, Дэйю бросило на меня. Она тут же отстранилась. Спросила:

— Куда ты теперь?

— В гостиницу, вещи забрать. Наблюдать за домом Юшенга больше нет нужды, сниму какую-нибудь конуру поближе к клубу.

— А с сестрой Юшенга что?..

— Всё, — пожал я плечами. — Не думаю, что она долго будет обо мне вспоминать.

И действительно. Романтики у нас было — кот наплакал, до постели дело не дошло. Ну помаячил пацан на горизонте, ну пропал. Не я первый, не я последний, полагаю.

— Что мне сказать остальным? — спросила Дэйю, отвернувшись в сторону. — До окончания назначенного тобой срока остались сутки.

— Скажи, пусть ждут. Пока я их не отпущу.

Дэйю повернулась ко мне, моргнула, не сумев скрыть растерянности.

— Что? В каком смысле, ты их отпустишь?

— Они ведь не держатся вместе, так? Те пятеро боевиков — отдельно, а остальные — отдельно и каждый сам по себе. Верно?

— Ну, да. Солдаты — от Фанга, они не будут вступать в близкие отношения с преступниками, у них своя работа.

— Так я и думал. Если у меня всё выгорит, эти трое нам с тобой не нужны. Пусть бегут, не оглядываясь, на все четыре стороны.

На очередном светофоре, после долгого молчания, Дэйю сказала:

— Я никак не могу понять: то ли ты святой, то ли сам дьявол. В моей жизни был только один человек, который производил такое же впечатление. — Дэйю помолчала секунду и добавила: — Хотя до встречи с тобой, в моей жизни в принципе был только один человек.

Она открыла дверь и выскочила прямо на проезжую часть. Но когда дверь сама собой захлопнулась, на дороге уже не было никого, кроме машин. Водитель разразился гневной тирадой, из которой я не понял ровным счётом ничего, но заткнулся, как только встретил мой взгляд. Загорелся зелёный. Мы поехали дальше.

* * *

В клуб я приехал чуть раньше назначенного срока. Мужик в чёрной водолазке тут же схватил меня за плечо и поволок в раздевалку.

— Твой шкафчик, — показал он. — Переодевайся, Скорпион, и привыкай к новому имени. Запоминай: ты — мразь. Твоё единственное сокровенное желание — убить соперника. Ради победы ты готов пойти на всё. С трибун будут орать, швыряться всяким дерьмом — тебя это не должно беспокоить. Ты работаешь. Понял?

— Это что? — вместо ответа спросил я.

В шкафчике был лишь один предмет, скажем так, одежды. Чёрные блестящие трусы в обтяжку. Я представил себе, как буду в них выглядеть, и мысленно блеванул.

— Твоя рабочая униформа. Парень, с которым ты дерёшься сегодня, был перспективным новичком, но его звёздный час уже миновал. Однако ты подаришь ему второе рождение, Скорпион. Постарайся протянуть бой хотя бы минуту. Дай ему показать себя. Зритель его любит, это первый бой, никто не будет ждать никакого подвоха. И вдруг ты проводишь свой коронный Укус Скорпиона, и Демон лежит в песке неподвижно. Зал затихает. У них перехватывает дыхание. Они не понимают, как такое могло получиться, что вообще проис… Что ты делаешь?

— Я в этом на бой не выйду. — Я достал из сумки старенькое цюаньское ифу и принялся переодеваться в него. — Всё, разговор окончен.

Мужик в водолазке аж воздухом поперхнулся и целых пять секунд не мог ничего сказать, пока я завязывал куртку, пропитанную запахом ностальгии.

— Ты что это себе позволяешь? — процедил мужик сквозь зубы. — Думаешь, ты куда пришёл?!

— Думаю, что я пришёл драться, а не стриптиз показывать. Хотите необычного бойца? Ну так я буду выглядеть необычно. Тянуть бой минуту, дать Демону развернуться, быстро вырубить его. Я правильно запомнил?

— Главное — не убивать, — моментально переключился мужик. — С Демоном мы ещё не закончили. Спрячем его на пару недель, может, на месяц. Скажем, что лежит в больнице. А потом он вернётся, выиграет парочку боёв, возвращая себе форму, и бросит вызов тебе. И смотря по тому, как ты покажешь себя за это время, либо победит тебя, либо нет.

— Угу, — кивнул я. — Значит, я буду у вас — типа за дьявола.

— Соображаешь, — кивнул мужик в водолазке. — Место было вакантным, ты очень удачно появился.

— А не надоест это зрителям?

— Безусловно надоест. И однажды мы устроим перерождение. Возьмёшь новое имя — например, Монах, или Светлый Мститель — что-нибудь в этом роде. Сменишь одежду…

Тут он ещё раз окинул меня взглядом, поморщился и захлопнул шкафчик. Видимо, решил не связываться. А может, потом вычтет из зарплаты за пререкания с начальством.

Раздевалка постепенно заполнялась бойцами, на меня заинтересованно поглядывали.

— Один вопрос, — понизил я голос. — А Демон знает, что будет?

— Конечно, нет, — фыркнул мужик в водолазке. — Он получил простое задание: как следует повалять в песке новичка, чтобы разогреть публику. Он не подставится, если ты об этом. Бой должен быть настоящим, но ты должен победить. И это должно напугать публику. Но не до потери сознания! Они должны тебя возненавидеть, Скорпион. Смотри, не подкачай!

Он хлопнул меня по плечу и собрался было уходить. Мне показалось, ему не улыбается перспектива остаться наедине с другими бойцами. Может, просто не хочет, чтобы они видели, как он уделяет подозрительно много времени новичку.

— А если вдруг Демон победит? — спросил я. — Что тогда?

— А что тогда? — Мужик искренне не понимал, что меня озадачивает.

— С вашим сценарием, я имею в виду.

— Не волнуйся за мой сценарий, малыш. Об этом будет болеть моя неотбитая голова. Проиграешь этот бой — получишь свою пятисотку и пинок под зад. Больше с тобой в «Красной собаке» дел иметь не будут. Вот о чём думай. И не жалей ярких красок в воображении.

Он ушёл. Я остался в одиночестве. Ко мне не спешили подходить, знакомиться. Да и вообще бойцы были не слишком разговорчивы. Здоровались через стиснутые зубы, рукопожатиями обменивались немногие. Я привычно протягивал мысленные нити от одного к другому, к третьему, к четвёртому. Этот завидует, этого боятся, этого ненавидят… Мотивы, мотивы, мотивы. Профессиональная деформация.

В раздевалку вело два входа-выхода. Один, тот, через который мы зашли, из служебной части клуба. Другой вёл прямо на арену. Там не было даже двери, только колыхалась портьера, из-за которой становился слышен усиливающийся гул голосов. Зрители собирались. Вскоре заиграла музыка. Бойцы подгребли поближе к выходу. Здесь были установлены скамьи. Парни уселись, я остался стоять. Не потому, что места не досталось, а потому что начал разминаться. Единственный из всех. И сразу стал центром внимания.

За портьерой загремел голос, приветствующий зрителей.

— Видал? — Сидевший рядом со мной широкоплечий здоровяк с телом, покрытым псевдомагическими татуировками, ткнул пальцем куда-то мне за спину.

Я сделал шаг в сторону и только тогда обернулся. На стене висел разбитый телек.

— Это Бульдозер бой слил и расколотил с психу, — сообщил тот же татуированный здоровяк. — Неделю назад. Теперь нихрена не видим, что там на арене происходит.

— Может, скинемся, новый поставим? — предложил я.

— А ты чё, дохрена богатый? — сверкнул на меня глазами один из тех, кого я видел утром на «собеседовании».

— Не кошмарь пацана, — миролюбиво сказал татуированный. — У него сегодня первый бой.

Из-за портьеры послышалось:

— Первый бой сегодняшнего вечера. Давайте поприветствуем вырвавшегося из самых глубин преисподней — Демона!

Татуированный парень встал и, подмигнув мне, вышел. Портьера колыхнулась за ним. Толпа сдержанно взревела. Я вдохнул, выдохнул. Ну, давай, Лей. Одна минута. Вырубить. Не убивать.

— Поприветствуйте нашего нового бойца, учившегося секретным боевым техникам в тайном ордене японских ниндзя. Встречайте — Скорпиона!

Глава 27. Демон

Я уже и забыл, каково это — выходить драться на публику. Было в этом что-то глубоко противоестественное, а учитывая обстоятельства, противоестественность возводилась в куб. В прошлой жизни меня учили драться, чтобы защитить свою жизнь и жизни своих родных и близких. Если ты становился в боевую стойку — значит, конфликт вошёл в решающую фазу, и иначе его разрешить попросту невозможно.

Исключением были тренировочные бои — спарринги. Там бывали и зрители — в лице таких же, как ты, учеников, и тренера, который потом устраивал разбор полётов. На состязаниях я не бывал, так что клановый турнир в этом мире стал моим дебютом. Но и там я защищал свою жизнь, просто и незамысловато. А чем собирался заняться здесь, под вой собравшихся зрителей?

Выйдя на арену, я окинул зал взглядом. Прорва народу. Логично, в общем-то. С одной стороны, относительно закона, бои подпольные. С другой стороны, всё происходит с ведома клана. А значит, во-первых, сюда можно прийти не боясь облавы, а во-вторых — увидеть настоящее убийство, если повезёт. Почувствовать себя мужиком со стальными яйцами, который смотрел и не отвернулся.

Юшенга не было. Вряд ли он решил бы затеряться среди толпы — а VIP-места, предназначенные для солидных гостей, пустовали. Видимо, сегодняшний вечер был обыденным, ничего особенного не ожидалось и никого особенного не ждали. Что ж, можно было предположить — если на арену рискнули выпустить новичка, тёмную лошадку.

В этот раз, в отличие от утреннего отборочного поединка, гонг был. Звук грянул, перекрывая даже рёв зала. Зрители предвкушали, как полюбившийся им Демон разделается с хилым на вид новичком.

Демон согнул ноги в коленях, расставил руки, как борец, будто собирался кинуться и повалить меня. Сомнительная тактика в боях без правил, если здесь действительно нет никаких правил. Мне их, по крайней мере, не озвучивали. Я знал только, что должен продержаться минуту, а потом — победить быстро, жёстко и отвратительно.

«Давай!», — прочитал я по губам Демона. Он приглашал меня напасть первым. Добрый, великодушный Демон хочет дать мне немного показать себя. У него ведь своя игра: получить несколько пинков от соперника, заставить фанатов понервничать, а потом героически победить.

Эх, дружище, знал бы ты, что я могу тебя уработать меньше, чем за секунду… Одна простая техника — и бой окончен в виду явной смерти соперника. Но мы тут делаем шоу, так что — будем делать шоу.

Я мысленно повторил своё новое имя — Скорпион — и сделал быстрое, хищное движение к Демону. В конце чуть замедлился, чтобы дать ему среагировать. Демон не подкачал. Отвёл удар и перешёл в контратаку. Всем корпусом. Может, и вправду бывший борец, а может, и не бывший.

Я упал на песок, а Демон, вместо того, чтобы кинуться меня добивать, выпрямился во весь рост и поднял руки, срывая овации. Этот парень любил публику и умел с ней работать. А я — Скорпион, прошедший обучение у японских ниндзя. Мрачная личность, обладающая смертоносным жалом. Меня все ненавидят.

Настроив себя подобающим образом, я резко вскочил. Демон повернулся ко мне и, судя по тому, как напрягся, до него начало доходить, что в качестве соперника организаторы шоу выставили не просто задохлика-новичка для разогрева. Возможно, в эту секунду в голове у Демона прокрутились все возможные сценарии, включая и тот, что действительно сочинил мужик в водолазке. Бедный Демон понял, что его собираются слить. Опытный боец, он не мог обмануться, увидев это моё движение, подспудно сообщающее внимательному наблюдателю о годах и годах тренировок.

А я уже ничего не мог с собой поделать. Глаза сами собой прищурились, взгляд нашёл единственную точку, куда следует смотреть сопернику, колени согнулись, руки поднялись. Передо мной был враг, и я перешёл в режим лучшей защиты.

Демон, поняв, что против него стоит нечто неведомое, перешёл в оборону. Я провёл серию быстрых и лёгких ударов, ни один из которых не был рассчитан на то, чтобы нанести ущерб. Демон вынужденно реагировал, и лицо его становилось всё более напряжённым.

Прошла там уже эта минута или нет?! Проклятье, никто не додумался повесить часы над ареной!

Улучив возможность, Демон нанёс мне удар правой. Я почти увернулся, кулак лишь скользнул по скуле. Однако со стороны выглядел, как самый настоящий удар. Я подыграл. Крутанулся на месте, едва не упал, но как только толпа взревела, резко изменил траекторию движения, переступил за спину Демона, который не успел ещё вернуться в стойку, и с силой лягнул его под коленку.

А дальше — как по нотам. Демон вскрикивает, падает на колени. Удар в затылок…

Я обещал не убивать, но это — не точная наука. Даже у совершенно здорового человека, при абсолютном покое, может лопнуть сосуд в мозгу и — привет. А уж спрогнозировать последствия удара в затылок — задача и вовсе невозможная. И всё-таки я старался бить не в полную силу.

Демон рухнул под аккомпанемент изумлённого выдоха зрителей.

— Не вставай, — тихо сказал я. — Не надо.

Без понятия, достигли мои слова его ушей, или нет. Но Демон не шевелился.

Второго гонга так и не последовало. На арену выбежали какие-то люди, пощупали Демону пульс, перевернули — я с облегчением увидел, что он подаёт признаки жизни — и погрузили на носилки. Незнакомый мужчина во фраке — тот, чей голос я слышал из раздевалки, — появился перед ареной с микрофоном и трагическим голосом прокомментировал:

— Демон получил тяжёлую травму головы и сейчас его перевозят в лучшую больницу клана Хуа. При помощи своего фирменного приёма — Укус Скорпиона — победу одержа-а-а-ал… Скорпион!

Несмотря на торжественное представление, аплодисментов не последовало. Наоборот, толпа возмущённо загудела. Я различил несколько отдельных голосов, наиболее громких. Мне предлагалось поиметь себя самостоятельно, а также высказывались разнообразные нелестные предположения о моих родителях, которые вряд ли были людьми. Кажется, я всё сделал правильно, работа выполнена, пусть и не в той спецовке, которую мне предлагали.

Чтобы ещё больше выбесить народ, я отвесил ритуальный поклон, как нас, Цюаньцев, приучили кланяться директору, после чего развернулся и пошёл в раздевалку. Кажется, вслед мне что-то летело, но не попало.

Когда я вернулся — я, а не Демон! — на меня уставились несколько десятков пар изумлённых глаз. Кажется, моё появление оборвало на полуслове увлекательную дискуссию. На секунду я замер, гадая, что сказать. «Следующий!»? Извиниться? Гаркнуть: «Какого хрена вылупились?!».

Так ничего и не придумав, я молча подошёл к шкафчику, взял полотенце и отправился в душевую.

* * *

— Хорошая работа. — «Иван Михайлович» закурил сигарету, сидя на том же месте, где утром. И та же красная олимпийка была на нём. — Можешь сесть.

Я опустился на расшатанный стул. Подумав о том, что под кем-нибудь вроде Демона он запросто мог бы и развалиться. «Иван Михайлович» курил, используя кубок вместо пепельницы, и изучал меня взглядом.

Пауза затягивалась. Я прикинул, что мог бы сказать на моём месте реальный подросток из трущоб, проведший свой первый бой в клановом учреждении, и выдал:

— А когда мне заплатят?

«Иван Михайлович» глазом не моргнул, он ждал этого вопроса. Мне удалось попасть в образ.

— Тебя только это интересует?

Я потупил взгляд.

— Ну… Как там Демон?

— М-м-м, Демон… Ничего особенного, просто потерял сознание. Башка поболит. Ничего в ней такого особо ценного нет, пройдёт.

— Он ведь вернётся на бои?

— Куда он денется. Демон поступил сюда отрабатывать должок перед кланом. И ему ещё не меньше года осталось. Если бы ты его убил или покалечил — долг достался бы тебе. Это как наследство, когда помирает родственник. — «Иван Михайлович» засмеялся и стряхнул столбик пепла в кубок. — Я внимательно наблюдал за твоим поединком. Ты опытный боец, Тао. До Демона не сразу дошло, что в танце ведёт не он.

Что-то он темнил. Будто ждал от меня чего-то, не то решал, стоит ли мне о чём-то говорить. В конце концов, решив не отступать от роли прямолинейного и не самого смышлёного подростка, я спросил:

— Что-то не так?

— Нет, всё пока замечательно. Пока! — строго сказал «Иван Михайлович» и бросил окурок в кубок. — В роли Скорпиона ты много не заработаешь, сразу говорю. Либо будешь иногда появляться, чтобы зрители спускали на тебя всех собак, либо сменишь имидж.

— Да, тот мужик в водолазке так и сказал, — кивнул я. — Типа, перешёл на сторону света — как-то так.

— Того мужика в водолазке зовут господин Вужоу, Запомни, и чтоб других слов в его адрес я от тебя не слышал! Он прав, публика любит, когда злодей переходит на сторону света, враг становится другом. Но это будет твоя звёздная минута. А как дела пойдут дальше — никто не знает.

— Так и чего мне делать? — Теперь я уже искренне не понимал, что от меня нужно «Ивану Михайловичу».

— Ну… Скажу откровенно. Ты настоящий боец, и было бы глупо гробить свою жизнь в этом балагане. Я могу замолвить за тебя словечко кое-кому, и возможно — я сказал, «возможно»! — на тебя обратит внимание клан Хуа.

Я помолчал, изображая потрясение от одной только мысли, что такое ничтожество, как я, может заинтересовать всемогущую организацию, идентичную правительству, а во многих отношениях и превосходящую его.

Пацану этого было больше, чем достаточно, чтобы начать прыгать от радости. Но мент внутри меня скептически кривился. Да каким бы никчёмным ни был боец, на нём можно зарабатывать и зарабатывать, особенно если он побеждает. А что толку отдать его Хуа? Хотя, возможно, благодарность Юшенга стоит дороже денег. Я ж не знаю, как у них тут всё устроено.

— Круто, — выдавил я. — Реально… круто.

«Иван Михайлович» (он так и не представился, сказал только, как зовут его коллегу в чёрной водолазке) грустно усмехнулся.

— Не так уж круто, если хочешь знать. Будешь работать на улицах. Да, это безопаснее, чем в Шужуане. Например, тюрьмы можно не бояться. Но улица есть улица. И плохие бойцы там выживают куда чаще, чем хорошие. Сообразишь, почему?

— Угу. Слабых бьют, как придётся, а сильных — до смерти. Учитель так говорил.

— Не дурак был твой учитель. Так что решишь?

— А что тут решать? — вытаращился я на «Ивана Михайловича».

— Ясно, — вздохнул он. — Тогда я поговорю, с кем нужно. В следующую пятницу в то же время приходи на бой. Возможно, это будет твой последний бой. Мы подберём соперника, который поможет раскрыться твоему потенциалу. Никакого сценария. Ты либо победишь, либо сдохнешь. Всё, свободен.

Я вскочил, дёрнулся к двери, но заставил себя замереть. Пацан из трущоб. Который пришёл сюда не за обещаниями сладкой жизни.

— А деньги?

— Ах, да, — поморщился «Иван Михайлович» и полез во внутренний карман олимпийки. — Деньги…

Он явно был из тех «начальников», которые стараются заставить подчинённых стесняться, даже стыдиться получать заработанные деньги. Мне и вправду было немного неудобно разорять на пятисотку этого нищеброда-физрука. Если бы он знал, какая сумма лежит на моих счетах, его бы удар хватил в ту же секунду.

— Держи. — «Иван Михайлович» швырнул на стол пять измятых бумажек. — Потрать с умом. Не торчишь, надеюсь?

— Не, — мотнул я головой, ловко спрятав в карман джинсов заработанное. — Не дурак.

— Ну, наслаждайся пока.

Смысл мрачного напутствия дошёл до меня лишь за дверью. «Иван Михайлович» прекрасно знал о таблетках и о том, что меня на них подсадят сразу, как только возьмут в клан.

Глава 28. Я — лучше!

Новое жильё я снял неподалёку от клуба, на соседней улице — специально подбирал такое, чтобы можно было ходить пешком. Небольшую квартирку в доме, где жильё изначально предполагало съём. Кто-то заселялся сюда на несколько дней или недель, как я, а кто-то, однажды въехав, жил долгими годами. Но знакомиться с соседями и интересоваться их делами в любом случае было не принято — что меня абсолютно устраивало. На повышенную комфортность жилья я никогда не претендовал, да и задерживаться здесь надолго не планировал.

Выходя из такси, я заканчивал разговор с Ниу:

— … думаю, ещё два, максимум — три дня. Не скучай, скоро… — и осёкся, увидев, что возле дома меня поджидают.

— Алло, — забеспокоилась Ниу. — Лей? Всё хорошо?

— Да, всё нормально. — Усилием воли я сумел вернуться к прежнему тону. — Пока, Ниу. До завтра, — и сбросил вызов.

Подошёл к знакомой красной машине. Сегодня она почему-то не выглядела нарядной. Запылилась, что ли? В темноте не разглядишь. Жилан казалась такой же печальной. Она сидела, обняв руль и опустив голову на руки. Окно было открыто.

— Привет, — сказал я.

За прошедшую неделю я уже успел забыть про неё. Выбросил из головы, как отработанный материал. Как видно, не все так умеют.

— Это твоя девушка? — вместо ответного приветствия спросила Жилан. Сомнений в том, что слышала разговор, не осталось.

— Да. — Я не видел причин скрывать.

— А я? — спросила Жилан. — А со мной ты, значит…

Я развёл руками.

— Мы с Ниу были в ссоре. В тот день я встретил тебя. А потом она позвонила, и мы помирились. Я собирался сказать, но…

— Но предпочёл просто не отвечать на мои звонки, — горько проговорила Жилан.

Глаза её подозрительно заблестели. Отлично. Вот только истерики мне сейчас не хватало.

— Послушай, — мягко, как мог, начал я. — Ну, подумай сама — разве я тот парень, который тебе нужен? Едва попав к тебе домой, я сразу понял, что у нас вряд ли что-то получится. Ты намного богаче меня, родители наверняка подыщут тебе гораздо более достойного жениха. Я потому и перезванивать не стал, чтобы лишний раз не напоминать о себе. Решил, что ты сразу меня забудешь, у нас ведь толком и не было ничего. Просто выбросишь из головы, и…

— Нет! — взвизгнула вдруг Жилан. — Ударила кулаками по рулю, клаксон отозвался обиженным воплем. — Нет! — Удар. — Нет! — Ещё один. — Это всё потому, что я проклята! Проклята! Проклята!

Колотить по рулю дальше я ей не позволил. Схватил за плечи и выдернул из машины. В доме уже открывали окна, из них высовывались недовольные жильцы.

— Спокойно, уважаемые, — задрав голову, крикнул я, — у девушки был тяжёлый день.

Крепко прижал к себе продолжающую что-то причитать Жилан. Выдернул из зажигания ключ, захлопнул дверь машины и, преодолевая сопротивление, потащил Жилан к подъезду. Войдя в него, церемониться перестал. Забросил упирающуюся девушку на плечо и в несколько прыжков взлетел на третий этаж. Дверь квартиры открыл пинком — уходя, её не запирал, воровать у меня нечего, а отсутствие возни с замком экономило время. Запирался я только изнутри.

От скрежета замка Жилан встрепенулась. Очнулась от истерики и, кажется, начала соображать. Взвизгнула:

— Что происходит?! Куда ты меня притащил?!

— К себе домой.

Заперев дверь, я прижал Жилан своим телом к стене — здесь же, в крохотной прихожей. Обхватил ладонями её лицо и заглянул в глаза. Спросил:

— На каких ты таблетках?

— Не понимаю, о чём ты. — Жилан попыталась дёргаться. — Отпусти меня!

— Красные — для секса, — припоминая разъяснения Йи, пробормотал я. — Это тебе сейчас вряд ли пригодится. Жёлтые — стимулятор активности, тоже вряд ли. Чёрные… — я заглянул в перепуганные глаза Жилан, — расширяют сознание. Такими ты, может, и балуешься, но редко. Иначе крышу уже унесло бы дальше, чем у брата. Зелёные — возможно, но от них ты была бы сейчас безмятежна и счастлива, вряд ли поехала бы меня искать… Значит, остаются обычные белые. Но зачем?

— Откуда ты… — Жилан покраснела, попыталась отвернуться.

Я не позволил, удержал её. Спросил:

— Откуда знаю?

— Да, — выдохнула она. — Никто!.. Я никому…

— Верю. — Я ослабил хватку — теперь уже она вряд ли будет так настойчиво вырываться. — Просто скажи — зачем? Тебя ведь к этому не вынуждали, верно? Ты дочь богатых родителей, ни в одной из клановых школ оказаться не могла. Но это точно таблетки, а не обычные наркотики, иначе я…

При слове «наркотики» Жилан вздрогнула. А до меня вдруг дошло.

— Вот оно что… Ты была наркоманкой, — глядя на неё, медленно проговорил я. — Началось, как обычно, с ерунды — травка, пилюльки на дискотеках, что там ещё положено у золотой молодёжи. А потом вдруг оказалось, что дело зашло слишком далеко. Так?

Жилан не ответила. Но мне ответа и не требовалось. И так понял, что угадал.

— Кто принёс тебе таблетки? Юшенг?

— Да. — Жилан вдруг всхлипнула. — Ненавижу его!

— За что? За то, что снял тебя с зависимости?

— За то, что теперь я и есть в зависимости. Я всем ему обязана! Понимаешь — всем! Мне негде брать таблетки, кроме как у Юшенга. Я избавилась от одной беды — для того, чтобы обрести другую, едва ли не худшую!

Я нахмурился:

— Юшенг тебя шантажирует?

— Что? — удивилась Жилан. — А… Тем, что расскажет родителям?.. Нет. Об этом речь никогда не шла.

— А за что же ты его ненавидишь?

— За то, что я всегда была лучше него! — Жилан сердито сжала кулачок, ударила по стене. — Я всегда была более прилежной, послушной, внимательной! Я училась лучше, чем Юшенг! Даже в шахматы играла лучше. Меня всегда хвалили, а его ругали! Когда он поссорился с отцом и ушёл из дома, я осталась единственной отрадой для родителей.

— И на радостях пустилась во все тяжкие?

Жилан опустила голову.

— Я не знала… Не думала… Я была уверена…

— Что соскочишь в любой момент, — кивнул я. — Знакомо. А когда всё стало совсем плохо, Юшенг прочухал, в чём дело, и предложил тебе помощь. А теперь — за то, что он тебя спас — ты его ненавидишь. Потому что вдруг оказалось, что брат — изгой и паршивая овца — сумел справиться с бедой, в которую влипла его умница-сестричка. Так?

Жилан вспыхнула и отвернулась.

— Высокие отношения, — пробормотал я.

— Ты не понимаешь! — вскинулась Жилан. — Юшенг — не лучше меня! Он… Он… Да я не знаю, осталась ли в его организме хоть капля чистой крови! Мне кажется, что не придумали ещё таких наркотиков, которых он бы не пробовал! Я своими глазами видела, как мой брат бегает по стенам! Как дерётся с воздухом, как взлетает выше самых высоких деревьев! Он… Он…

— И ты правда думаешь, что причина — в наркотиках? — усмехнулся я. — Хочешь сказать, что не знаешь, кто твой брат?

— Я знаю, что Юшенг — избранный. — Жилан упрямо мотнула головой. — Но ведь он мог бы употребить свою силу на благие дела! А вместо этого безумствует.

— Тем не менее, тебя он спас, — напомнил я.

— Да если бы я знала, чем это обернётся…

— Хочешь сказать, не согласилась бы?

— Нет!

Я снова пристально посмотрел Жилан в глаза. Долго она не выдержала. Смешалась.

— Или да… Не знаю! Но я…

— Помню. Ты ненавидишь Юшенга. — Я продолжал на неё смотреть. — Скажи, ты собираешься ненавидеть всех, кто пытается тебе помочь? Или только брату так не повезло?

— О чём ты? Не понимаю…

Вместо ответа я погладил Жилан по щеке. Она покраснела. Схватила мою руку, оттолкнула. Я отстранился и ждал. Жилан молчала.

Я подошёл к двери. Отпер, показывая, что удерживать её больше не собираюсь. Захочет — уйдёт. Скрестив на груди руки, прислонился плечом к стене. Жилан посмотрела на отпертую дверь, но с места не двинулась. Только ещё больше покраснела.

Жалобно повторила:

— Я не понимаю тебя.

— А иногда и не нужно понимать, — откликнулся я. — Знаешь… Не всегда разум — лучший советчик.

Подождал ещё, вдруг всё-таки решит уйти. Потом снова приблизился к ней, положил ладонь на затылок. Привлёк девушку к себе, наклонился к губам и поцеловал.

Жилан стояла, словно застыв. Потом робко, несмело ответила. Я обнял её крепче. Почувствовал, как Жилан подалась мне навстречу. Как участилось её дыхание, как откликнулось на ласки тело. Я подхватил девушку на руки и понёс в единственную в квартире комнату.

— Ты ведь не останешься со мной? — Когда я опустил Жилан на кровать и лёг рядом, она вдруг вывернулась из моих объятий. Заглянула в глаза.

Я покачал головой:

— Нет. У нас будет только одна ночь.

— А потом?

— Потом я уеду.

— Почему?

— Потому что так надо.

— Нет! — Жилан мотнула головой. — Ты не понял. Я спрашиваю у себя — почему я не ушла? Почему сейчас — не ухожу? — Она теснее прильнула ко мне. Изогнулась, принимая ласки, тихо застонала, когда мои руки скользнули под её платье.

— Может, потому, что не хочешь уходить? — улыбнулся я.

— Но…

— Чш-ш-ш. — Я закрыл ей рот поцелуем.

* * *

Проснулся оттого, что почувствовал: рядом уже никого нет. Открыл глаза. Увидел, как Жилан бесшумной тенью движется по комнате, собирая с пола разбросанную одежду. В окно лился серый предрассветный сумрак. Фигурка девушки в этом свете тоже казалась серой. Печальной.

— Пообещай мне, — негромко окликнул я.

Жилан, застёгивающая платье, вздрогнула. Обернулась.

— Ты не спишь?

— Уже нет.

— Что пообещать? — помолчав, спросила она.

— Что не будешь сегодня принимать таблетки.

Жилан нахмурилась.

— Прощай, Лей. — Поднялась, чтобы уходить.

— Стой.

Я одним движением оказался рядом с ней. Жилан, должно быть, показалось, что на мгновение исчез — и вдруг появился. По крайней мере, когда такое проделывала Дэйю, со стороны выглядело именно так. Жилан ахнула, широко распахнула глаза:

— Лей! Ты… Ты…

— Да, — кивнул я. — Избранный. Как и твой брат. Но не это сейчас важно. — Я взял её за руки. Повторил: — Пожалуйста. Пообещай мне, что не будешь принимать таблетки.

Жилан покачал головой:

— Это невозможно. Если бы всё было так просто, неужели я бы сама от них не отказалась? Ты просто не знаешь, какая эта боль!

— Знаю, поверь. А ещё я знаю, что сегодня боли не будет. Считай, что я снял с тебя проклятье.

Жилан горько рассмеялась.

— Смейся, — кивнул я. — Ты можешь мне не верить. Всё, о чём прошу — не пей таблетку просто, по привычке. Как пьёшь каждый день. Откладывай — столько, сколько сможешь. Ладно? Это ты можешь пообещать?

— Ну… Хорошо. — Жилан пожала плечами. — Я попробую. Только предупреждаю — бесполезно. Я не выдержу.

— Посмотрим.

Я отпустил её. Жилан тихо скользнула к выходу.

Я смотрел в окно, как она выходит из подъезда. Как садится в машину и уезжает. Взглянул на часы — рано, шести утра ещё нет. Снова лёг в кровать.

Во время сегодняшних боёв в зале точно будет Юшенг, в этом я не сомневался. А для того, чтобы победить, прежде всего мне нужно выспаться.

Глава 29. Джейсон

«Дэйю меня убьёт», — мрачно подумал я, проснувшись во второй раз за сегодняшний день.

Почему-то именно такая мысль возникла первой. Не «не дай бог Ниу узнает», не «как дальше будет жить Жилан». Дэйю, с её крепким сдвигом по семейной теме, беспокоила меня куда больше. А уж в том, что она всё знает — ну, или узнает, — я не сомневался. Она, кажется, черпала информацию вообще откуда-то из ноосферы, или как там это называется.

Впрочем, уже через минуту, делая привычную разминку, я переключил мысли на конструктив. Отдохнувший мозг — проспал я почти до вечера, оторвался за бессонные ночи — быстро раскидал кусочки головоломки по столу и собрал из них картинку.

«Иван Михайлович» предложил замолвить за меня словечко. Почему? Какая выгода? Всё очень просто. Он же с самого начала сказал, что на бои частенько заходят всякие высокопоставленные люди из клана, в том числе Юшенг. Если кто-то из них заметит явно одарённого бойца — этого парня наверняка выдернут и предложат работу. Сто процентов, так было уже не раз и не два, и от «Ивана Михайловича» тут зависит приблизительно ничто.

Но «Иван Михайлович» — деловой человек, и он, если прижмёт, даже с реки будет брать мзду за протекание мимо его скромной персоны. В памяти подростка Тао из Шужуаня останется ничем не подкреплённая уверенность, что за его взлёт стоит благодарить мужика в красной олимпийке. А иметь в клане должника, человека, который тебе благодарен — это полезно. Это может быть даже полезнее денег.

Итак, сегодня у меня сложный бой. Не на арене — нет. На арене будет лишь лёгкая разминка перед настоящей битвой — разговором с Юшенгом. Из этого разговора блондин-психопат не должен вынести даже тени подозрения, будто я пришёл сюда с какой-то нехорошей мыслью. А значит, врать нельзя. Нужно говорить правду, но так, чтобы она поворачивалась к Юшенгу нужной стороной.

Закончив разминку, я выпил стакан воды и посмотрел в окно, успокаивая дыхание. Темнело.

— Город засыпает, — прошептал я. — Просыпается мафия.

* * *

Сегодня бойцов в раздевалке было раза в два больше, чем неделю назад. Похоже, и впрямь серьёзный вечер. Все как-то нервничали, почти не разговаривали. Но когда я пришёл, начали шептаться. Да-да, все люди как люди, а я — опять легенда. Знаю. Судьба такая, нихрена не поделаешь.

Я прошёл к своему шкафчику, открыл его, начал переодеваться. И тут почувствовал, что сзади кто-то подгрёб, кто-то большой и страшный. Я как раз скинул футболку и тут же повернулся к нему, смерил взглядом эту гору мускулов, увенчанную удивительно плоским и невыразительным лицом.

— Проблемы, брат? — спросил я.

Груда шмыгнула носом с таким смаком, что я даже заволновался — не грозит ли мне харчок. Но обошлось.

— Говорят, ты вырубил Демона, — прохрипел парень.

— Было дело, — не стал я отрицать очевидного.

— Не слишком много на себя взял, а?

— Мне дали приказ, я его выполнил. Проблемы? — повторил я вопрос.

— Джейсон! — крикнул кто-то от самого выхода. — Иди сюда.

Я повернул голову, увидел господина Вужоу в чёрной водолазке. Стоящая передо мной груда мышц опять с шумом втянула сопли.

— После поговорим, — гнусаво сказала груда и направилась к господину Вужоу.

Проводив парня взглядом, я потянулся к ифу, но едва закончил переодеваться, как меня снова окликнули:

— Скорпион — ты?

— Ну? — повернулся я.

Моргнул от неожиданности. Человек, стоящий передо мной, явно не был бойцом. Пожилой, в очках, поверх рубашки с подвёрнутыми рукавами и джинсов — фартук, в руке — объёмистый чемодан. Получив подтверждение, мужчина кивнул и поставил чемодан на скамью. Открыл. Приказал:

— Садись. Я быстро.

Я бросил взгляд на открытый чемодан. Содержимое подозрительно напоминало женскую косметичку.

— Это ещё что за хрень? — Садиться я не спешил.

— Грим. Господин Вужоу распорядился создать тебе правильный имидж.

— Господин Вужоу?

— Да.

Я повернул голову и увидел господина Вужоу. Он стоял и внимательно смотрел на меня через всю раздевалку. Весь его вид так и говорил: «Только попробуй рыпнись». Вот она и расплата за отказ выходить на бой в кожаных трусах.

Прикинув за и против, я сел на скамью. Если меня сейчас из принципа снимут с боя, легче мне не станет. Кроме того, я заметил, что некоторые бойцы тоже пользовались услугами гримёров, которые в спешке наносили им на лица какие-то неизвестные мне составы.

— Жги, — вздохнул я и закрыл глаза.

Привычки терпеть у себя на лице мужские руки у меня не было, поэтому пришлось стиснуть зубы и терпеть. Гримёр, однако, оказался профи. Не прошло и десяти минут, как он сказал: «Всё».

Я открыл глаза, взгляд уперся в зеркало — внутренняя поверхность верхней части чемодана оказалась зеркальной.

На меня смотрел мертвенно бледный выходец с того света, по скулам и щекам которого тянулись резкие чёрные линии, напоминающие молнии.

— Скорпион, — прокомментировал результат своих трудов гримёр. — Опасный, быстрый. Смерть.

— Ага, — только и сказал я.

Чемодан захлопнулся, гримёр мгновенно потерял ко мне интерес и двинулся дальше, окликнул кого-то ещё. А я подумал, что в таком виде меня Кингжао родная не узнает, не то что Юшенг. Может, оно и к лучшему — сюрприз будет. В любом случае, лучше самому контролировать, кто и сколько о тебе знает.

Особенно громкий рёв толпы из-за занавески, отделяющей раздевалку от арены, возвестил появление ведущего. Вечер начинался.

* * *

Демон был прав — без экрана, транслирующего бой, томиться в ожидании своей очереди было крайне тоскливо. Не говоря уж о том, что не было возможности наблюдать за потенциальными соперниками, изучая их стиль и выискивая слабые места. Для тех, кто делает здесь карьеру, отсутствие экрана — серьёзная проблема. По этому поводу то и дело ворчали. Один боец, с какими-то непропорционально огромными кулаками, сидел молча и таращился себе под ноги. На него то и дело поглядывали, высказывая разные нелестные эпитеты, так что я вскоре понял — это и есть тот самый Бульдозер, что выместил на экране своё раздражение.

Снова и снова звучали дикие клички, большинства из которых я даже разобрать не мог. Бойцы вставали и выходили. Потом возвращались. Чаще вдвоём и возвращались, один раньше — победитель, другой — позже. Болтали, как ни в чём не бывало, обменивались замечаниями. Не все — у некоторых явно были какие-то свои конфликты.

Скамьи пустели. Я начинал нервничать. Когда уже мой черёд? В прошлый раз мой бой был первым, а нынче?.. А что если на меня вообще решили забить? В назидание. Вот будет номер, блин… Если Юшенг появляется здесь раз в месяц, я крепко пролетаю, такого срока в запасе у меня нет. У моей «команды» может лопнуть терпение. Они могут подумать: да зачем нам этот Лей? Пойдут на дело сами, облажаются. Киу поймёт, что кто-то хочет завладеть компроматом на его персону, перепрячет конверт, а то и вообще уничтожит…

— А теперь на арену выходит тот, кого вы так долго ждали — Джейсон!

Мой старый знакомец поднялся, хрустнул позвонками и внезапно нацепил хоккейную маску, а в руке у него оказалось внушительных размеров мачете. Хренасе, как я умудрился не заметить этих приготовлений? Однако теперь наблюдательность себя стремительно реабилитировала: я мгновенно просёк, что оружие Джейсона не заточено, даже, пожалуй, специально затуплено. Издалека впечатление производит, конечно. Да и проткнуть им, при наличии желания и силы, всё-таки можно.

Джейсон вышел, толпа взревела. Через несколько секунд я услышал голос Джейсона, усиленный динамиками:

— Пока я был занят, убивая людей, сюда пробрался один паразит, и теперь мой дорогой друг Демон лежит в реанимации, врачи бьются за его жизнь.

Зал зашёлся от яростных воплей. Демона помнили, и наверняка весть о его стремительном поражении разошлась даже среди тех, кто не был здесь на прошлой неделе.

— Сегодня день казни, крошка Скорпион! — орал в микрофон Джейсон. — Выйди сюда, трусливая мразь, и узнай, что такое настоящий бой!

«Охренеть», — только и подумал я. Вот что мне уготовили организаторы. Нет, ну это… Это уже, знаете ли, слишком. Одолеть такого кабана без применения техник — я даже не знаю. Разве что вправду включить режим Скорпиона и сразу пойти с козырей. С самых подлых и гнусных козырей, которые только можно придумать. Ну а что? Мне ведь дали вполне понятную инструкцию: стать силой, которую все ненавидят.

Голоса ведущего я не слышал, поэтому решил, что слова Джейсона вполне можно расценивать, как приглашение. Двинулся к занавеске.

— Он боится! — взревел Джейсон. — Это жалкое насекомое боится настоящего соперника!

И тут я вышел.

Зал выл и ревел, люди бесновались, плевались, визжали, пока я шёл к арене. Я же взглядом ощупывал VIP-места, и в этот раз мне повезло. Они были заполнены едва ли на треть, и сидящий особняком Юшенг бросался в глаза моментально. Блондин, всклокоченные волосы, ярко-розовая рубашка под синим пиджаком. Глаз я на таком расстоянии различить не мог, но готов был поспорить, что и Юшенг смотрит на меня. Вот, шевельнулся, подался вперёд.

Я отвёл взгляд. После. Сначала — бой.

Я ступил на арену. Джейсон стоял, глядя на меня. Мачете у него в руке уже не было — я заметил его валяющимся возле ограждения, сдерживающего зрителей, которым не досталось сидячих мест. Тесак лежал достаточно далеко, чтобы сходящие с ума фанаты не могли до него дотянуться. Наверное, для них завладеть мачете самого Джейсона — примерно то же самое, что для фаната бейсбола поймать мяч на игре высшей лиги.

Джейсон смотрел на меня и будто чего-то ждал. Микрофон в отставленной руке держал так, будто невзначай предлагал мне его. Серьёзно?.. Ну, ладно.

Я взял микрофон из руки своего «заклятого врага», поднёс к губам. Зал притих, готовясь встретить рёвом ненависти любые мои слова.

— Скорпионы — не насекомые, а паукообразные, умник, — сказал я, с интересом прислушиваясь к своему голосу, доносящемуся из могучих динамиков. — А если ты соскучился по Демону, то сейчас я устрою вам свидание.

Так меня не ненавидели ещё никогда. А ведь я ментом был, в моём кабинете рыдали жёны и матери, меня проклинали барыги, которых уводили в наручниках! Но даже если бы все, обиженные мной в прошлой жизни, собрались сейчас здесь, в этом зале, они не смогли бы дать мне и тысячной доли этой чистейшей, бескорыстнейшей ненависти, что лилась на меня Ниагарским водопадом, усиленным в тысячи раз.

Джейсон плавно перетёк в борцовскую стойку. Я понял, что остроумный словесный поединок закончился и, не глядя, протянул руку назад. Почувствовал, как кто-то расторопный забрал микрофон.

Звук гонга утонул в рёве толпы. Едва ли кто-то его услышал, я так точно нет, лишь увидел, как палка ударила по огромной медной тарелке, висящей на цепях. Джейсон стоял к гонгу спиной. Пожалуй, с моей стороны было не совсем честно начинать бой, когда мой соперник, может, вообще не в курсе, что пора. Но я ведь Скорпион, правда?

Поэтому я быстро присел, подхватил две пригоршни песка, прыгнул вперёд и сделал вид, что собираюсь швырнуть песок в глаза. Джейсон понял, что блоки ставить и отшатываться бессмысленно и поступил весьма разумно: резко отвернулся и закрыл лицо руками.

Умница, сынок.

Я позволил песку высыпаться сквозь пальцы, а сам ударил Джейсона ногой под коленку. И когда он упал на колени, в свой «Укус Скорпиона» я вложил все силы, какие были и не были.

Джейсон рухнул маской в песок. Рука вспыхнула, боль пожирала её, будто пожар. Толпа издала изумлённо-возмущённый вздох… Я нашёл взглядом Юшенга, который смотрел на бой с интересом, читающимся в застывшей без движения фигуре. Ну что? Поговорим?..

Но вдруг тональность толпы изменилась. Я повернул голову, и забористое русское ругательство сорвалось с губ само собой.

Медленно и страшно, неотвратимо, как большегруз, который поставили на склоне, забыв про ручной тормоз, Джейсон поднимался.

Глава 30. Способный мальчик

— Порви его, Джейсон!

— Выпусти ему кишки!

Зрители сходили с ума, орали, брызгая слюнями, размахивали руками. Я отрешённо подумал, что вряд ли всю эту толпу шмонают на входе. Интересно, что будет, если какой-нибудь псих пронесёт ствол и решит подкорректировать не устроивший его результат поединка?

Юшенг всё смотрел, он даже перевесился через перила балкона, настолько увлекло его зрелище. Джейсон выпрямился, потрогал затылок и тряхнул головой. Взгляд его сфокусировался на мне. Как там говорил «Иван Михайлович»: ничего особо ценного в голове нет, волноваться не о чем. Ну-ну…

Сейчас меня будут разбирать на части и аккуратно раскладывать эти части по всей арене, на максимально возможном расстоянии друг от друга. И что я могу? Да в общем-то, не мало. Могу удушить Джейсона при помощи Лассо, могу пробить ему дыру в башке Длинной Рукой, могу выставить Великую Стену, и он просто сломает об неё руку. Да могу элементарно вспорхнуть на Крыльях Ветра на балкон к Юшенгу и сказать: «Слушай, друг, зачем нам весь этот балаган? Давай просто поговорим, как взрослые люди!».

Но мне почему-то казалось, что ничего такого делать нельзя.

Юшенг — псих. А психи, в основном, не любят, когда что-то привычное меняется, они от этого нервничают и начинают нервировать санитаров. Если блондинчик ходит сюда посмотреть на честный бой, без оружия и техник, то он должен этот бой увидеть. И раз уж я выбрал такой путь, то пройти его нужно по всем правилам.

Джейсон попёр на меня. Выводы он сделал, двигался осторожно, старался не дать мне даже иллюзии возможности зайти за спину. Я легко уходил от сильных, но слишком медленных для меня ударов, однако вечно не пробегаешь, да и толпа жаждет шоу.

Что должен сделать подонок Скорпион, обучившийся боевым искусствам у японских ниндзя? Ниндзя… Я вспомнил, как двигалась Дэйю, когда нападала на меня в облике красного ниндзя. Как убийца — просто, быстро и без затей.

Мой следующий выпад был таким же — я угодил Джейсону ребром ладони по горлу. Джейсон захрипел и попятился. Шоу бывает разным. От меня никто не ждёт зрелищности, от меня ждут подлости, хитрости, скорости. И я постарался дать зрителям это всё.

Едва ли Джейсон вообще мог различить мои руки — с такой скоростью я двигался. Силы в удары почти не вкладывал, это больше была «дымовая завеса», призванная деморализовать противника. И маневр удался по полной программе.

Маска, безусловно, помогала Джейсону — иначе он бы сильно потерял в авторитете за счёт широко раскрытых глаз и рта. Я не стал лишать его этой защиты, хотя сбить или сорвать маску было бы легче лёгкого. Мне платят за то, чтобы я победил Джейсона, а не какого-то мужика, спрятанного под его маской.

Но что с ним дальше-то делать? Шепнуть, чтоб упал и не дёргался? Вряд ли оценит, ещё и рассвирепеет. Вторично врезать по затылку? Я и так правой руки почти не чувствую, а если он опять решит подняться? Ноги ему ломать тоже неохота. Блин, вот уж правду говорил мой выдуманный учитель из Шужуаня: сильных — только до смерти…

Улучив момент, я выполнил подсечку, и Джейсон тяжело рухнул в песок. Тут же ударил гонг. А, да. У нас же раунды. Я и забыл совсем. Отошёл от Джейсона на дальний край арены, перевёл дух, осмотрел правую руку. Покраснела, распухает. Мой «избранный» метаболизм справится с этим за несколько часов, но уж никак не за несколько минут…

Это произошло совершенно неожиданно, как, впрочем, и всегда. Мгновенное потемнение в глазах, танец дракона, чакра — полностью «заряженная», гудящая, как катушка трансформатора. И новая «картинка» с комбинацией лучей. Особенная, отличающаяся от прежних — лучи как бы замыкались в единый контур. И иероглифы над комбинацией: 治愈自己. «Исцелися сам», — машинально перевёл я. Незамысловато в этот раз.

Понимание того, какие жесты руками соответствуют новой технике, пришло интуитивно. Я замкнул на левой руке большой и указательный пальцы в кольцо и получившейся комбинацией провёл над правой ладонью. Ощущение было такое, будто… Даже не знаю. Будто волна тепла, с покалыванием. Сила, энергия чакры двигалась внутри меня, текла по венам, расползалась по мышцам, пронизывала кости и концентрировалась в повреждённой ладони.

Всё это заняло от силы пару-тройку секунд. Я разорвал контур, расцепив большой и указательный пальцы. Ощущение исчезло, техника прервалась. Я осторожно сжал пальцы правой руки, разжал. Рука была как новенькая. Ни боли, ни припухлости. Чудеса, да и только.

Значит, так это, наверное, и работает. Ты поднимаешь уровень дана и получаешь доступ к следующим трём техникам. Что это будут за техники — ты не знаешь заранее, да и никто не знает. Они появляются, откликаясь на какие-то твои, возможно, неосознанные желания, потребности. Когда мне нужно было быстро спасти Ниу, я спрыгнул в атриум, и у меня раскрылись Крылья Ветра. Когда нужно было задержать Йи, появилось Лассо. А когда потребовалось срочно починить руку, возникла техника Самоисцеления. Лучше буду называть её так.

Понятно, зачем нужен учитель — он направляет ученика так, чтобы тот раскрывал техники, соответствующие выбранному им пути. Если убийца начнёт играть в обороне, это будет крайне хреновый убийца. Ровно как и защитник, одну за другой раскрывающий смертоубийственный техники, оставляет желать лучшего. У меня пока что всё вроде бы ровно. Хотя я так и не понимаю, в чём смысл этого «пути», если можно спокойно раскрыть любую технику, даже абсолютно ему не свойственную. Ну изменится, мне-то что? Колесо Сансары станет ко мне менее благосклонно?

От осмысления новых возможностей меня отвлёк гонг. Я мгновенно переключился на текущие события, развернулся — и вовремя. Джейсон тоже решил не заморачиваться и добавить к своему образу немного подлости. На войне все средства хороши. Обернись я мгновением позже — мне бы уже ни одна техника не помогла, так близко ко мне подкрался этот бугай.

Я уклонился от удара, пошёл в контратаку. Нахрена?! Врезал локтем в живот — не зря. Силёнок хватило, да к тому же Джейсон был явно не готов к такому повороту. Охнул, потерял ориентацию. А я, фактически, оказался у него за спиной. Нельзя было упускать такую возможность.

Укус Скорпиона сработал на чистом автоматизме, только я добавил к нему немного импровизации. Вместо того чтобы бить рукой, врезал по затылку упавшего Джейсона с ноги. И на этот раз — получилось. Он рухнул в песок, как полено. Я, тяжело дыша, стоял над ним, сжимая кулаки. Ну же, падла, давай, попробуй, встань, и я… И я тогда за себя уж точно не ручаюсь!

Публика неистовствовала, секунды текли. Постепенно у меня разжались кулаки. А когда появились санитары с носилками и фельдшер, я начал дышать спокойнее. Вот и всё, очередная отвратительная победа омерзительного Скорпиона. Ненавидьте меня, ненавидьте меня полностью…

И вдруг голоса, крики — всё как будто отрезало. Так, словно я внезапно оглох. Полная тишина, только за спиной — привычное ощущение вакуума, несущего угрозу, опасность.

Я обернулся и замер. Передо мной стоял, медленно раздеваясь, Юшенг, собственной персоной. Он уже успел разуться — наверное, оставил туфли на балконе. А потом, видимо, не долго думая спрыгнул оттуда прямо на арену, заставив весь зал восхищённо замолчать. Что ему помогло? Крылья Ветра, как мне когда-то в такой же ситуации?

Улыбаясь своей отсутствующей улыбкой, Юшенг скинул пиджак, не глядя отбросил его подальше. Расстегнул пуговицы на рубашке.

— Такого я не могу упустить, — промурлыкал он. — С этим бойцом я просто обязан познакомиться поближе. Хороший мальчик. Способный мальчик!

Не похоже было, чтобы он меня узнал. Да и немудрено, учитывая грим. А моих способностей в рукопашных боях Юшенг вживую точно не видел никогда, так что — вряд ли сумел бы идентифицировать. Скорее уж «способный мальчик» было для него чем-то вроде коронной фразы.

Итак, вот он, стоит передо мной. Человек, ради которого я подписался на эти бои. И, судя по всему, хочет со мной драться. Н-да уж, ситуация… Попробуй догадайся, как тут правильно себя вести.

Словно почувствовав моё замешательство, Юшенг улыбнулся ещё шире:

— Не бойся, способный мальчик. Я уважаю правила «ямы». Здесь все дерутся только своими силами, никаких техник! Для тебя я не избранный. Забудь про Хуа. Забудь, кто я такой. Покажи мне, на что ты способен.

Зрители негромко роптали, им тоже было странно и непонятно. С одной стороны, хотелось увидеть, как отметелят негодяя Скорпиона, а с другой… С другой стороны, кто откажется поглядеть, как наполучает по заднице человек с самой верхушки клана Хуа. Люди любят лицезреть падение колоссов.

Рубашка Юшенга ярко-розовой сюрреалистичной птицей упорхнула с арены. А потом этот псих упал и принял упор лёжа, встав на кулаки.

— Ты ведь устал, способный мальчик, — сказал он. — А я хочу, чтобы всё было честно.

Я с неподдельным интересом следил за тем, как он отжимается — с немыслимой для обычного человека скоростью. Ну, хотя если этот человек целыми днями только и делает, что отрабатывает отжимания — тогда возможно. Однако Юшенг, насколько я знаю, предпочитает заполнять досуг иными развлечениями. Вот и сейчас от него исходят волны разнообразных «запахов». Возможно, он даже сам не отдаёт себе отчёта в том, чем и насколько сильно упорот.

Закончив отжимания, Юшенг вскочил, будто его дёрнули за ниточки, как марионетку. Может, и вправду использовал Паука, или что-то вроде. Сразу оказался в боевой стойке.

— Давай, Скорпион, — оскалился он и сверкнул безумными глазами. — Покажи, на что ты способен!

Играть уже смысла не имело. Спрашивать себя, как бы поступил Тао Хунг из Шужуаня, увидев перед собой едва ли не эквивалент премьер-министра, я посчитал излишним. И бросился в атаку.

Здесь моя скорость впечатления не произвела. Юшенг, не убирая улыбки с лица, легко отводил, блокировал удары. Сам пока не бил, он будто наслаждался моими атаками, купался в них, как в морских волнах.

— Мило, — сказал, когда я иссяк. — Если я правильно запомнил…

Теперь мне пришлось играть в обороне. Руки Юшенга вихрем мелькали передо мной, заставляя защищаться, отступать. Думать было особо некогда, но всё же одна мыслишка в голове мелькнула и закрепилась, а за последующие секунды разрослась до колоссальных размеров.

Юшенг бил точно так же, как я его. Каждое его движение было копией моего. Он запомнил всю последовательность ударов, каждое усилие, каждую амплитуду… Да сейчас же, ага, запомнил он! Псих попросту соврал. Это явно какая-то техника, вот и всё. А раз он себе позволяет такое, то…

Великая Стена.

Момент я подгадал идеальный. Со стороны ничего нельзя было заметить, слишком близко мы стояли друг к другу, слишком быстро двигался Юшенг. И когда его кулак в кровь разбился о невидимую преграду, только я заметил, как по лицу психопата скользнула изумлённая гримаса — тут же, впрочем, сменившаяся выражением идиотического восторга.

Я отменил технику мгновенно.

Какого хрена я делаю?! Как это существо отреагирует, если я его урою на глазах у зрителей? Мне его расположение нужно, а не ещё один повод меня ненавидеть.

Я выполнил неуклюжую контратаку и получил кулаком в лицо.

Искры из глаз.

Лежу на песке.

Юшенг склонился надо мной. Теперь он выглядел заботливым.

— Не умирай, способный мальчик, — прошептал он, и его шёпот, наполненный беспокойством, я услышал даже сквозь шум толпы. — Не умирай, пожалуйста! Нам ещё нужно поговорить. Мы хотим с тобой поговорить. Мы оба этого хотим, ведь правда?

Глава 31. За встречу

Вокруг победителей вечно крутится мир. На них смотрят с восхищением и ненавистью, перед ними распахивают двери, за каждым их шагом внимательно следят десятки, сотни, тысячи глаз. А вот проигравших не замечает никто.

Проигравший, раздавленный своим поражением, еле волочит ноги. Он идёт в темноте, потому что свет всех софитов направлен на победителя. Но софиты включают другие люди, и рано или поздно свет погаснет. А преимущество останется у того, кто умеет ходить во тьме. Незамеченным.

Я ушёл с арены не проигравшим и не победителем. Джейсона я, безусловно, урыл, тут двух мнений быть не могло. А Юшенг так же категорично уделал меня. Но если победа над Джейсоном, при всей той буре эмоций, которую она вызвала в зрителях, была делом тривиальным, то сам по себе бой с Юшенгом — это было уже нечто фантастическое. Сам факт того, что я какое-то время с ним дрался, добавлял мне ореол легенды. И каждый борец, может, даже каждый зритель в зале сейчас думал об одном: «А как бы я поступил? Старался бы драться изо всех сил, или предпочёл бы лечь как можно быстрее? Лечь — и остаться в живых? Ведь клан Хуа не терпит унижений».

Я умел ходить во тьме. Благодаря Кузнецову я не один год провёл в кромешной темени, скрипя зубами и ожидая, пока загорится хотя бы призрак света где-нибудь вдалеке. Однако сейчас, направляясь в душевую смывать песок, налипший на вспотевшее тело, я чувствовал на себе свет софитов. Тех самых, что побоялись направить на Юшенга, дабы не оскорбить его чрезмерным восторгом по поводу заурядной победы над банальным мальчишкой.

Юшенг кем был, тем и остался — больным на голову убийцей, от которого никогда не знаешь, чего ожидать. А подросток Тао Хунг из Шужуаня, он же Скорпион, победитель Демона и Джейсона, только что прибавил к своим титулам ещё один — тот, который дрался с Юшенгом. Вот так маразматично устроена жизнь, да.

— Брат, я б полжизни отдал за то, чтобы оказаться в этот момент в зале, — сказал мне кто-то и протянул руку. Я рассеянно пожал её и вошёл в душ.

Комфортом борцов в клубе «Красная собака» никто не заморачивался. Из ржавой «лейки» непредсказуемыми порывами текла только холодная вода. Пришлось стиснуть зубы и терпеть. Я предполагал, что мне хватит секунд пятнадцати, но тут коснулся лица и выругался во весь голос.

Сраный грим!

Это дерьмо никак не хотело отмываться. Оно и логично, мазали ведь из расчёта, что меня будут бить по морде, морда будет потеть и кровоточить, но при этом мне нужно будет оставаться Скорпионом. Наверняка у гримёра был какой-то специальный состав для стирания этой хрени, но гримёр, сделав своё гнусное дело, удалился. Оставалась лишь ледяная вода.

Однако даже этой малостью долго наслаждаться мне не дали.

— Тао! — рявкнул господин Вужоу одновременно с грохотом ударившейся о стену двери. — Скорпион! Господин Юшенг хочет тебя видеть.

Ну, ещё бы он не хотел меня видеть. Если б не хотел — я бы очень удивился и расстроился. Собственно говоря, это бы означало, что Юшенг заподозрил что-то неладное и решил затаиться и посмотреть, что будет, не предпринимая никаких действий. Но мой расчёт полностью оправдался: я вошёл в доверие.

Вообще, это меня немного настораживало. Каким образом я так хорошо понимаю, что творится в башке у психа и наркомана? Откуда я знаю, что если бы я подошёл к Юшенгу с бокалом вина на каком-нибудь светском рауте, он скорее заподозрил бы меня во всех грехах?

— Зачем? — сказал я испуганным голосом и уставился на Вужоу. Сделал вид, будто даже перестал замечать температуру воды, стекающей по моим плечам. Собственно, тут даже притворяться особо не надо, тело быстро привыкает к температуре. Несколько секунд, и чувствительность притупляется. Защитные механизмы везде одни — что в психологии, что в физиологии.

— О, — воскликнул Вужоу и всплеснул руками. — Простите пожалуйста, господин Хунг, я не уточнил. Сию же секунду сбегаю и спрошу, чего это понадобилось от великого Скорпиона какому-то жалкому господину Юшенгу, правой руке главы клана Киу! Ты охренел совсем?! Быстро оделся — и бегом!

— А куда бежать-то? — подпустил я в голос ещё больше растерянности.

— В двери, — огрызнулся Вужоу. — Подойдёшь ко входу в ресторан, там тебя проводят.

И ушёл. Надо же, тут ещё и ресторан, оказывается, есть. Какой же я стал невнимательный. Надеюсь, Юшенг угощает. Не то чтобы меня на полном серьёзе жаба давила расплатиться в ресторане, но, чёрт побери, из-за этого крашеного недоумка и так пришлось по морде отхватить. Неплохо было бы получить компенсацию.

Покончив с душем, я выключил воду, растёрся полотенцем. Вытер лицо — на ворсе осталась краска. Чертыхнувшись, поискал зеркало — не нашёл. Упущение. Если уж завели манеру красить мужиков, так разорились бы на зеркало! Хотя, может, оно раньше и было, да его тоже расколошматил какой-нибудь расстроившийся Бульдозер или БелАз.

Ладно. Будем считать, что я — красавчик. Собственно, перед кем прихорашиваться-то? Не на свиданку иду, а на деловой разговор. И пора бы уже входить в образ. У меня есть информация, за которую клан Хуа готов заплатить огромные деньги, дать мне место в своих рядах и ещё многое, многое другое. Я — возможность для этих людей встать во главе пищевой цепи, сожрать всех конкурентов и самого Кианга на закуску. И я это — понимаю. Но я не дурак, поэтому мои притязания будут скромными.

Я вернулся в раздевалку, надел джинсы, футболку, кроссовки. Надеюсь, дресс-код в ресторане не слишком строгий, не хотелось бы прорываться с боем, ломая челюсти вышибалам.

Свернув в тот коридор, которым ещё не ходил, я впервые оказался в «парадной части» здания клуба. Здесь были и зеркала в вестибюле, и удобные мягкие стулья. Рёв из зала с ареной до сюда почти не доносился, а те отголоски, что просачивались, тонули в мягкой переливчатой музыке.

— Господин Хунг? Позвольте, я вас провожу.

Девушка в симпатичной униформе взяла меня под руку и повлекла за собой. Я подчинился. Всегда приятно довериться профессионалу. Мы прошли через зал ресторана. Не сказать, чтоб набитый битком, но достаточно плотно. Судя по всему, не особо высокого пошиба заведение, попроще того, в котором мы разговаривали с Юном. Оно и понятно, глупо было бы делать ставку на элиту, когда львиная доля посетителей клуба — бедняки, приходящие посмотреть, как другие бедняки вышибают друг другу мозги на песок. Собственно, удивительно, что здесь вообще ресторан имеется.

— А бар у вас есть? — спросил я.

— Конечно, вон там отдельный вход, — указала девушка. — Но вас ждут.

— Я просто спросил.

Девушка улыбнулась и свернула в коридор. Остановилась возле одной из дверей и постучала. Я с интересом ждал. Ответа с той стороны не расслышал, но девушка открыла дверь и поклонилась:

— Господин Юшенг, ваш гость прибыл. Могу я быть ещё чем-нибудь полезна?

— Наверняка можешь, раз ты до сих пор жива, — послышался приглушенный ответ. — А пока — оставь нас. Зайди, полезный мальчик.

Девушка посторонилась. Я улыбнулся ей, в благородной попытке сгладить впечатление, произведённое хамским высказыванием Юшенга. Девушка вяло улыбнулась в ответ.

Я вошёл внутрь. Помещение напоминало гроб — вытянутое в длину, с низким потолком. Мягкий свет из почти незаметных точечных источников. Стол, на столе — графин с вином, блюдо с суши…

Почему-то меня это кольнуло. Казалось бы, суши уже давно стали интернациональной едой, мало у кого ассоциирующейся с Японией. В отделении у нас работал один «кулинар», который угощал всех роллами с копчёной курицей и жареной котлетой — ничего так, кстати. Только, наверное, любой японский шеф-повар при виде подобного в обморок бы грохнулся.

И всё же — кольнуло.

«Груз из Японии, — говорил Йи, тяжело дыша, пока лезвие меча Дэйю щекотало ему кадык. — Никогда раньше из Японии не присылали».

Я заставил себя отвлечься от блюд и перевёл взгляд на Юшенга. Он сидел на диванчике, возле большого окна с видом на центральную часть города, сейчас усыпанную огнями, и держался за голову, будто собирался с духом, чтобы повырывать свои идиотские крашеные волосы. Лица его я не видел.

— Симпатичная обстановка, — заметил я, не торопясь приближаться. — Не слишком интимно? А то меня жена дома ждёт.

И тут же непрошено кольнуло ещё раз. Будто чей-то голос прошептал: «А ведь ты переспал с сестрой этого гражданина. Что если он узнает?».

Тихо! Отставить! Нихрена он не узнает. Это — не та информация, которой сестра охотно поделится с братом. Тем более — эта конкретная сестра, с этим конкретным братом.

Юшенг задрожал. Не ясно было — плачет или смеётся. Звуков он почти не издавал. Да и так ли уж важно угадывать? У подобных психов смех далеко не всегда означает, что им смешно. А слёзы отнюдь не гарантия того, что псих загрустил.

— Ты поддался, — еле расслышал я шёпот. — Ты мне — поддался, способный мальчик.

— Рад бы сказать, что — да, — спокойно ответил я. — Но удар с правой у тебя…

— Это не вопрос. — Юшенг опустил руки и посмотрел на меня налитыми кровью глазами. — Ты. Мне. Поддался. Если бы на твоём месте был кто-то другой, он уже был бы мёртв. Я выхожу на бой не для того, чтобы мне целовали задницу. Если я хочу, чтобы мне целовали задницу, я хожу в другие заведения. От тебя я не ожидал такого оскорбления.

Прокол. И серьёзный. Теперь, глядя на Юшенга вживую, а не через призму памяти, я вдруг отчётливо понял, что уж кто-кто, а он бы не стал таить на меня злобу за то, что я отделал его на глазах у сотен зрителей. Он бы расхохотался и позвал меня выпить. Или занялся бы онанизмом прямо на арене. А может, принялся бы ходить на руках. В конце-то концов, разве он не вспоминал со смехом, как я обварил его паром на том фармацевтическом заводе?

Нужно было срочно выходить из ситуации. Мощным прыжком, пробивая потолок и устремляясь к звёздам. Юшенгу нельзя давать никаких козырей, даже самых слабых. Безумие позволит ему безупречно разыграть любую карту.

— Я не избиваю психованых мудаков, Юшенг. — Я подошёл к столу и сел на диванчик напротив. — Я делаю им больно иначе. Надеюсь, тебе понравилось? Теперь все эти недотёпы-зрители уверены, что ты, как боец, дерьма не стоишь, тебе все поддаются от страха.

Секунду Юшенг таращил на меня алые глаза, как вампир из фильма ужасов, а потом захохотал так, что в крохотном помещении звук показался оглушительным.

— Самый способный мальчик из всех, что я видел, — простонал Юшенг и вдруг резко оборвал веселье. Глядя на меня доверительно, как на старого друга, пожаловался: — Голова болит.

— А ты сколько раз сегодня думал? — откликнулся я. — Больше трёх? Тогда не удивительно.

Юшенг выдавил бледное подобие улыбки, и я понял, что выстёбывать его хватит. Танцы на тонком льду, не больше одного пируэта на одном месте, иначе рискуешь провалиться.

Юшенг наполнил два фужера.

— За встречу, — произнёс он незамысловатый тост.

— За встречу, — ответил я.

Дракон принял вино благосклонно, значит, ни отравить, ни опоить чем-либо меня не пытаются. Отравы-то я не ждал, это было бы совсем странно и глупо. А вот что-нибудь типа клофелина — запросто.

И всё же я, прикрыв на мгновение глаза, задействовал технику Очищающий Свет. Пьянеть во время этого разговора мне точно не нужно.

Взмах крыльев дракона, яркая вспышка — и алкоголь превратился в какие-то безопасные соединения, никак не влияющие на разум.

— Итак, — сказал Юшенг, поставив фужер на стол. — Что же привело в «Красную Собаку» такого способного мальчика? Лей Ченг, глава клана Ченг, гроза Шужуаня, непримиримый борец с наркотиками. Расскажи мне свою историю, способный мальчик. Я — очень благодарный слушатель.

Глава 32. Планы

Дэйю ждала меня неподалёку от «базы» — заброшенного здания спортивного клуба. Едва увидев её лицо, я понял: не миновать очередной истерики. Для того и дожидается здесь, а не внутри — где помимо нас будут присутствовать ещё три человека, не считая молчаливых боевиков. Сейчас мне ввалят за все прегрешения разом, а потом за каждое в отдельности. За соблазнённую и брошенную Жилан — это при живой-то, обожающей меня Ниу, — за бои без правил, где меня как минимум дважды могли убить — это при живой-то, обожающей меня Кингжао, — за то, что мы торчим в этом сраном городе уже скоро месяц, а воз, то есть планируемая спецоперация, и ныне там.

Но Дэйю сумела меня удивить.

— Я ухожу, — объявила она.

Упёрла руки в бока и гордо вскинула голову.

— Далеко? — поинтересовался я.

— От тебя. Из твоего клана.

— Окей, — кивнул я. — Валяй, уходи.

Дэйю растерянно захлопала глазами. Напомнила:

— Без меня ты не справишься!

— Значит, не справлюсь, — пожал плечами я.

— Ты погибнешь!

— Скорее всего, да.

— И даже не спросишь, что случилось?! Почему я решила уйти?

— Я и так знаю, почему.

— И почему же?

— Потому что я — чёрствая, бессердечная скотина, которой наплевать на всё, кроме своей проклятой цели. Ради этого я загубил несчастного старика, соблазнил невинную девушку, изменил другой девушке, которая меня обожает, терзаю сердце своей старой матери, которая не спит ночами от беспокойства, и заморочил головы полусотне людей, которые меня почти боготворят. Всё верно? Ничего не пропустил?

Дэйю покраснела так, что цветом лица почти сравнялась с волосами.

— Какая же ты всё-таки…

— Мразь? — подсказал я. — Это я тоже знаю. Всё? Можно считать, что ты выговорилась? По морде себя лупить не позволю, уж прости. Нас ждут и наверняка уже увидели в окно. А я не могу себе позволить ронять авторитет. У меня ещё есть, что сказать этим людям. После того, как закончу — в полном твоём распоряжении.

С этими словами я развернулся и пошёл к обшарпанному двухэтажному зданию.

Войдя в зал, объявил:

— Прошу прощения за задержку. Знаю, что с началом операции непростительно затянул, но надеюсь, что сумею вас порадовать хорошими новостями. Планы немного меняются. Основную часть операции возьмём на себя мы с вот этой Птичкой.

Объявление встретила мёртвая тишина. На Дэйю я намеренно не оборачивался — хотя был уверен, что она вошла в зал вслед за мной. Никуда не делась, разумеется. Любопытство — чувство посильнее злости.

— С руководством согласовано? — складывая на груди руки, поинтересовался Ал.

— Конечно.

— Хорошо. Излагай.

Я изложил. В двух словах суть можно было передать как «сидите тихо и не высовывайтесь. Понадобитесь — позову».

— И это всё? — фыркнула Леди Баг.

— В первом приближении — да.

— А когда мы услышим второе?

— Никогда. Второго приближения не будет. Либо у нас всё получится, и тогда оставшиеся распоряжения я дам уже на месте, либо у нас не получится ничего, и тогда ваша единственная задача — быстро и незаметно исчезнуть.

Команда переглянулась. Ал пожал плечами.

— Что ж, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

«Тоже на это надеюсь», — подумал я. Вслух сказал:

— На сегодня все свободны. Операцию проведём завтра. В четыре часа собираемся здесь, подготовимся, я дам последние инструкции. В пять часов стартуем на объект. Всё, больше никого не задерживаю. Всем спасибо.

Через минуту в зале не осталось никого, кроме нас с Дэйю. Она уселась на пол, на тощий вытертый мат. Поджала ноги по-турецки и привалилась спиной к стене. Выжидающе посмотрела на меня.

Я оседлал остов велотренажёра без руля и педалей и начал:

— Завтра Юшенг отведёт меня в особняк Киу.

Не увидел — скорее, почувствовал, как Дэйю вздрогнула. Пробормотала:

— Всё-таки — этот псих?

— А ты сомневалась, что я сумею с ним договориться?

— Нет, — буркнула Дэйю. — В том, что два полоумных найдут общий язык, я никогда не сомневалась. А вот ты — уверен, что это не ловушка?

Я покачал головой:

— Нет, конечно. При общении с такими, как Юшенг, ни в чём нельзя быть уверенным. Ещё и поэтому тебе нужно будет пойти со мной. Если что-то пойдёт не по плану, вместе у нас будет вдвое больше шансов на то, чтобы выбраться.

— То есть, план у тебя всё-таки есть?

— У меня их даже два, — улыбнулся я. — Смотри. Судя по тому, что рассказал Юн, для разговора с Киу меня могут проводить либо в его кабинет, либо в какое-то другое помещение. Ты станешь моей тенью. Допустим, нам повезёт, и меня — а тебя вместе со мной — проводят сразу в кабинет Киу. Это план А. В кабинете Киу — сейф. Где именно, Юн не знает, скорее всего, он спрятан, но ведь Взломщик не зря целую неделю обучал тебя всему, что умеет сам. В том числе и умению находить хитро спрятанные сейфы. Верно?

— Дальше, — процедила Дэйю.

— Дальше мы с Киу какое-то время поговорим. Потом я уйду. Киу, возможно, пойдёт меня проводить и больше в кабинет не вернётся, а возможно, останется в кабинете или вернётся, когда меня проводит — но сидеть там до ночи точно не будет. Разведка донесла, что по вечерам он обычно играет в снукер. Как только ты убедишься, что Киу покинул кабинет окончательно, отыщешь сейф, вскроешь, вытащишь документ и примчишься в мои объятия.

— А ты ещё не наобнимался? — проворчала Дэйю.

— Нет, конечно. Я, если ты не заметила, молод и полон сил. На тебя точно хватит, не сомневайся.

— План Б? — почти прорычала Дэйю.

Я едва удержался от улыбки. Забавная она всё-таки. Особенно, когда так откровенно злится. Кивнул:

— Окей. План Б. Допустим, меня отведут не в кабинет, а в другое помещение. В этом случае я отвлеку Киу разговором, а ты проберёшься в его кабинет. Если заперто, ты ведь сумеешь открыть?

Дэйю пренебрежительно фыркнула.

— Мой путь — путь убийцы. Для меня не существует запертых замков. Больше беспокоит вопрос, как я должна отыскать кабинет? Вряд ли в особняке висят таблички на дверях.

— Юн прислал примерный план дома. — Я вытащил из внутреннего кармана куртки сложенный лист бумаги. Развернул, сел на мат рядом с Дэйю. — Вот, видишь? Кабинет находится здесь.

Дэйю взяла бумагу.

— Если вдруг что-то пойдёт не так, помни: твоя цель — сейф, — сказал я. — Я постараюсь задержать Киу, сколько смогу.

— Он же наверняка будет не один, — напомнила Дэйю. — Этот псих от него и на шаг не отойдёт.

Я вспомнил сегодняшний разговор с Юшенгом. И твёрдо сказал:

— Значит, постараюсь задержать обоих.

— Двух избранных? Один?

— Дэйю. Ты меня слышишь? Твоя цель — сейф. Точнее, его содержимое. Раздобудь документ. Остальное тебя беспокоить не должно.

— Если ты погибнешь, документ тебе вряд ли понадобится.

— Значит, мне придётся остаться в живых.

Дэйю покачала головой:

— Мне не нравится этот план.

— Почему?

— Не знаю. Не нравится. Можешь считать предчувствием… Откажись от этой затеи, Лей! — Дэйю резко повернулась ко мне, вцепилась в руку. — Пожалуйста!

Я осторожно высвободился.

— Этот план лучше изначального в тысячу раз. Хотя бы потому, что, согласно моему плану, мы входим в дом официально. От открытого визита не будут ждать подвоха. А если будут — то будут смотреть на визитёра. Днём никто не включит сигнализацию. Днём не будут так пристально смотреть на камеры. Сложный план — это тысяча шансов облажаться. Простой план — шанс облажаться всего один.

— Но зато — какой! Лей, нет. Это… Это нужно отменить.

— Не могу. И ты об этом знаешь. Слишком многое поставлено на карту. Если я сейчас откажусь, не станет ни клана Ченг, который только-только начал поднимать голову, ни, скорее всего, меня самого. Если не сумею доказать свою полезность, свободы мне не видать.

— Но ты ведь избранный! Неужели не сумеешь вырваться из тюрьмы?

Я вздохнул.

— Ну, допустим, сумею. Несмотря на наручники, которые блокируют техники…

— Наручники? — Дэйю нахмурилась.

— Да. У тебя всё почему-то не находилось времени поинтересоваться, как я провёл время в заключении. Так вот, докладываю: хреново. У полиции, оказывается, есть способы приравнивать избранных к обычным людям.

Дэйю замолчала, переваривая информацию. Потом встряхнула головой. Упрямо заявила:

— Даже если это так. Я всё равно тебя вытащу!

— Верю, — кивнул я. — В твоих способностях не сомневаюсь. Вопрос — что дальше?

— То есть?

— Ну, ты меня вытащишь. И что мне делать дальше? Пуститься в бега и всю оставшуюся жизнь прятаться от властей?

По лицу Дэйю понял, что лично её такой расклад вполне бы устроил. Похоже, как-то так она и жила.

Вздохнул.

— Нет, Дэйю. Слишком серьёзную кашу я заварил для того, чтобы просто взять и слиться. На мне — ответственность за многих людей, которые доверились клану Ченг. А тот, кто отправил меня сюда, ясно дал понять, что если не выполню задание — мой клан исчезнет вместе со мной. У меня нет выбора, понимаешь? Мне его просто не оставили.

Дэйю вскинулась. Я предостерегающе поднял руку:

— Вариант с тихой спокойной жизнью где-нибудь далеко-далеко не предлагать. Мне не нужна такая жизнь. Прости, если разочаровал.

Дэйю долго смотрела на меня, а потом вдруг резко отвернулась. Я взял её за плечо. Попытался обнять, Дэйю сердито вывернулась. Зло проговорила в сторону:

— У меня нет никого, кроме тебя. И ты не должен… Не смей погибать, понял?

— Хорошо, — серьёзно пообещал я. — Не буду.

До тех пор, пока не найду Кианга, не позволю себе погибнуть. А дальше… дальше будет уже неважно. Но говорить об этом Дэйю точно не стоило.

* * *

В четыре часа следующего дня мы снова собрались в зале. Ал раздал всем гарнитуры для связи. Замаскировал гримом крохотные горошины принимающих устройств в ушах у меня и Дэйю. Микрофоны спрятал под воротниками наших курток. Предполагалось, что команда поддержки будет сидеть в микроавтобусе неподалёку от особняка, готовая вмешаться по моей команде.

До особняка добрались, как и планировали, около шести. Мы с Дэйю вышли из автобуса.

— Ждём, — коротко напутствовал Ал. — Такси — на соседней улице.

К особняку мы — то есть, я с тенью-Дэйю — должен был подъехать на такси.

Я кивнул:

— Спасибо. Если через два часа никто из нас не появится и не выйдет на связь, уезжайте.

Мы с Дэйю, лавируя между машинами и скутерами, перебежали улицу, свернули за угол. Теперь от микроавтобуса нас не было видно. Я подал Дэйю знак остановиться. Отключил микрофоны, и её и свой. Наклонился к Дэйю ухом:

— Помоги вынуть гарнитуру, пожалуйста.

Дэйю нахмурилась:

— Уверен?

— В том, что Юшенг — параноик, который обыщет меня с ног до головы и хорошо, если в задницу не заглянет? Абсолютно уверен.

— Каков его путь? — вдруг спросила Дэйю. — Юшенга?

Я пожал плечами.

— Не знаю, мы с ним не настолько близки. Надеюсь, и не станем. А что?

— Есть техники, позволяющие находить разные вещи. Электронику в том числе.

— Значит, тем более предосторожность не лишняя, — кивнул я. — Всё? Ты готова?

Дэйю не ответила. Просто исчезла. А я почувствовал, что у меня появилась тень.

Глава 33. Аравана

Такси остановилось перед воротами особняка Киу. Ехали мы, я и тень-Дэйю, от силы минут пять. Что подумал о моих загонах таксист, мне было неинтересно.

Звонить не пришлось — небольшая калитка рядом с воротами открылась сразу, как только я подошёл.

— Способный мальчик удивительно пунктуален.

Юшенг встречал меня, стоя посреди въездной аллеи, ведущей к особняку. Выглядел как обычно: измятый костюм, на этот раз малиновый, фиолетовая рубашка с запонками в виде черепов, расстёгнутая едва ли не до пупка, всклокоченные белые волосы.

— Ты ведь просил не опаздывать, — буркнул я.

— Да? — искренне удивился Юшенг. Задумался. Решил: — Пунктуальность и хорошая память — что может быть прекраснее? Только честность. — Протянул ко мне руки, пошевелил пальцами: — Подойди ближе, способный мальчик.

— На всякий случай напоминаю: мужиками не интересуюсь. — Я подошёл к нему, поднял руки.

Юшенг распахнул на мне куртку. Сноровисто, со знанием дела провёл ладонями по бокам. Взъерошил мои волосы, заглянул за воротник куртки, оттянул по очереди мочки ушей — я мысленно благословил свою предусмотрительность. Юшенг прощупал пальцами швы на воротнике и удовлетворённо кивнул:

— Умный, честный мальчик.

Вытащил из кармана моих джинсов телефон. Ухмыльнулся:

— А вот это тебе здесь вряд ли пригодится. Я заберу поиграться, ладно?

И в эту секунду телефон, будто только того и дожидался, зазвонил.

— Ух, красотка! — восхитился Юшенг. С экрана улыбалась Ниу. — А ещё фотки есть?

— Сбрось звонок, — процедил я.

Других фотографий Ниу в телефоне не было. Там не было вообще никаких фотографий, жизнь приучила меня не доверять личную информацию гаджетам. Я это-то фото оставил лишь потому, что оно очень нравилось Ниу. Каждый раз, видя своё изображение, она так и светилась счастливой детской улыбкой. И я решил, что уж в такой малости отказывать ей не стоит — тем более, что и самому приятно было смотреть. В любое другое время, не сейчас.

— Фу, какой ты невежливый, — скривился Юшенг. — Не хочешь разговаривать — давай, я поговорю! Мне не трудно. Если надо, могу и на свидание за тебя сходить.

— К бабушке своей сходи, — буркнул я. И протянул руку.

Юшенг помедлил, но телефон отдал.

— Алло, — быстро проговорил я. — Ниу, я не могу сейчас разговаривать. Перезво…

— Лей! — Ниу, если пока и не плакала, то явно была близка к этому. — Подожди, послушай! У нас тут такое! Такое!..

— Что? — Я мгновенно напрягся.

— Кингжао пропала!

— То есть? — Разговаривать в присутствии лыбящегося Юшенга было крайне неудобно. — О чём ты?

— Ну, она ещё утром ушла за покупками. Около девяти, да… Обычно возвращается через час, а теперь её уже полдня нету! И в магазин она не заходила, мы разговаривали с продавцами…

— Мы? — переспросил я.

— Ну… — Ниу смешалась. — То есть, я хотела сказать…

— Я понял, что ты хотела сказать. — Значит, шепоток Наташи на заднем фоне, подсказывающий, во сколько Кингжао ушла в магазин, мне не послышался. — Ниу, я сейчас занят. Перезвоню, как только освобожусь.

— Но, Лей! Это же твоя мама, неужели ты…

— Я прекрасно помню, кто такая Кингжао. — Нельзя сказать, чтобы весть о том, что мать Лея Ченга пропала, меня совсем не обеспокоила. Но чутьё, которому привык доверять, молчало. Я почему-то был уверен, что с Кингжао не случилось ничего такого, почему мне сейчас стоило бы продолжать разговор. Мало ли, куда и зачем она ушла, не доложившись Ниу! И присутствие в моём доме Наташи также не добавляло хорошего настроения. От того, чтобы рявкнуть: «Выгони эту дуру к чёрту!» удерживало только присутствие Юшенга. — Повторяю: перезвоню, как только освобожусь. Надеюсь, что ты в это время будешь одна. Я ведь просил.

— Да, — смешалась Ниу, — я знаю, что ты просил, но…

— Всё, Ниу. Позже. — Я оборвал звонок.

Вернул телефон Юшенгу. Тот, расплывшись в похабной улыбке, погладил его по экрану.

— Надо же, как быстро ты наговорился…

— Я не женщина, чтобы подолгу болтать. Мы идём, или желаешь ещё куда-нибудь заглянуть? В кроссовки, например?

Юшенг погрозил пальцем. Пожурил:

— Грубый, невежливый мальчик! Когда твоя девочка сбежит от тебя, я постараюсь оказаться рядом, такие красотки не должны страдать в одиночестве… — и вдруг резко развернулся. Коротко, по-деловому бросил уже на ходу: — Идём.

Аллея вела к особняку Киу — двухэтажному зданию, явному новоделу, но построенному «под старину», с украшенными лепниной треугольными фронтонами под крышей и рядом мраморных колонн, вытянувшимся вдоль открытой террасы. Мы поднялись по ступеням особняка и вошли в распахнутые настежь двери. Прошли через просторный холл, стены которого были обшиты деревянными панелями и украшены картинами в золотых рамах. Огромные напольные вазы с росписью, с потолка свисает гигантская хрустальная люстра — всё как в лучших домах. Всё, что полагается иметь одному из самых богатых людей в провинции. Вышколенной прислуги не наблюдается — но слугам, вероятно, и не всегда положено видеть тех, кто приходит в гости к хозяину. Если понадобится прислуга — появится в одно мгновение, в этом я почему-то не сомневался.

Мы с Юшенгом миновали широкую мраморную лестницу с золочёными перилами, застеленную красным шёлковым ковром. Если верить плану, нарисованному Юном, кабинет Киу находился на втором этаже. Но подниматься по лестнице мы не стали. Когда прошли мимо лестницы, я почувствовал, что остался один. Тень-Дэйю тоже, как и я, поняла, что идём мы явно не в кабинет, и отделилась от меня. Дальше она будет работать по своей программе. А моя задача — занимать Киу разговором до тех пор, пока не пойму, что Дэйю снова со мной. Всё, на что я мог надеяться — времени ей хватит.

Юшенг подвёл меня к дверям из тёмного дерева, с овальными разноцветными витражами. Витражи изображали красных птиц, грозно целящихся клювами в неведомого врага посреди каких-то экзотических зарослей. В голове мелькнуло воспоминание: Киу на сходняке, в момент, когда Ксин объявил о приходе Дэйю. Тогда я не обратил внимания, а сейчас вспомнил, что на плече Киу распростёрла крылья красная птица. Никогда не верил в приметы, но будем надеяться, что это хороший знак. На что-то ведь надо надеяться.

Юшенг распахнул двери с витражами и сделал приглашающий жест. Я вошёл… в гостиную, наверное. Ожидал увидеть что угодно — в прошлой жизни доводилось бывать в богатых домах. Не удивился бы ни струящемуся по стене водопаду, ни коллекции оружия, которой обзавидовался бы любой государственный музей, ни обнажённым наложницам, изображающим чайные столики — доводилось мне видеть и такое.

Но то, что ждало в гостиной Киу, поразило до глубины души. Я аж с шага сбился. И на мягкий, вкрадчивый вопрос Юшенга:

— Что с тобой, способный мальчик? — ответил не сразу. С запозданием.

— Всё в порядке. Просто удивился. Никогда не встречал… э-э-э… такого.

Юшенг довольно рассмеялся:

— Это любимица господина Киу. Постарайся ей понравиться.

— За руку здороваться не надо, надеюсь?

Юшенг снова засмеялся:

— А это уж — как прикажет господин Киу. Те, кому доводилось здороваться с этой красавицей за руку, жили не очень хорошо. Правда, и не очень долго… Не скучай, способный мальчик. Я доложу о тебе.

И Юшенг вышел, прикрыв за собой двери.

А я наконец-то позволил себе перевести дыхание. Смотрел, не отрываясь, на то, что заставило похолодеть.

Середину гостиной занимал постамент из тёмного полированного камня, а на нём стоял огромный аквариум. Он был засажен разнообразной водной растительностью, украшен искусно сделанной моделью затонувшего корабля, разноцветными кораллами, раковинами и чёрт знает, чем ещё — воля и деньги Киу позволили ему создать у себя в гостиной целый подводный мир. Но мир меня не интересовал. Меня интересовала рыба, плавающая в аквариуме.

Крупная, больше метра в длину, она казалась отлитой из светлого, играющего перламутровыми бликами металла. Рыба нервно дёрнула хвостом и повернулась ко мне мордой. Я встретился с ней глазами.

«Чудовище! — вспомнил слова Гуолианга. — Не может у рыбы быть такой морды. И вся она — как отполированная, металлическая!».

Металлическая рыба в аквариуме, который Гуолианг — таких огромных аквариумов, вероятнее всего, никогда в жизни не видевший — простодушно обозвал «стеклянной банкой».

Наверное, можно было предположить, что это совпадение, и глаза Кианга в момент, когда ему в голову забрался Гуолианг, смотрели на какую-то другую рыбу. В другом помещении, в другом аквариуме. Но я прожил слишком насыщенную событиями жизнь для того, чтобы верить в совпадения.

В этом мире, в этом менталитете первоочередная задача того, кто добрался до власти и богатства — при каждом удобном случае демонстрировать это богатство окружающим. У Киу не струится по стене искусственный водопад, не развешана коллекция оружия и не высится на специальной подставке какой-нибудь шедевр художника-импрессиониста, в искусствоведческом мире считающийся давно утерянным. Нет. В гостиной у Киу — аквариум. С единственной, если мне не изменяет зрение, рыбой. А значит, эта рыба стоит примерно столько же, сколько может стоить коллекция оружия или шедевр импрессионизма, иначе её бы здесь не было.

Вопрос: какова вероятность, что где-то ещё найдётся гостиная с точно такой же рыбой? Что кто-то ещё может позволить себе подобную роскошь? Ответ: примерно нулевая. А это означает то, что я понял, едва войдя в гостиную — отчего и сбился с шага.

Я шёл в дом главы Хуа, никак не связывая этого человека с Киангом. И сейчас понял, что ошибся. Киу и Кианг знакомы. Более того: Кианг был здесь. Разговаривая с Киу — вряд ли с кем-то другим — он сидел здесь, в этой гостиной, и смотрел на этот аквариум. На эту рыбу — «металлическое чудовище», как назвал её Гуолианг. Рыба Киангу, по словам Гуолианга, нравилась — надо думать, ещё бы одному чудовищу не понравилось другое. А разговор у двух уважаемых мужчин шёл обо мне, грешном.

«Ждём, — сказал тогда Кианг. — Осталось недолго. Ты получишь Шужуань, а мне достанется Лей».

Получается, он говорил это Киу? Ведь с кем бы ещё мог беседовать в его гостиной? А потом… Потом Кианг, видимо, почувствовал, что за ним наблюдают. Каким-то образом заподозрил присутствие у себя в голове Гуолианга и дальше осторожничал. На собеседника не смотрел, отвернулся к аквариуму с жуткой рыбиной.

А говорил Кианг о том, что может подобраться ко мне в любой момент, что ему нужны Пятеро… Знать бы ещё, есть ли среди этих слов хоть одно правдивое! Единственное, в чём я могу быть уверен — в самых первых словах Кианга, о том, что Киу получит Шужуань, а сам Кианг — меня. А вот дальше, при следующем визите Гуолианга в голову Кузнецова, мне, получается, уже намеренно слили дезу. Навели на баркас с медузами. С корзинами, нафаршированными наркотой. Не удивлюсь, если таким образом убили двух зайцев — подставили меня и укоротили руки какому-нибудь заклятому конкуренту, Чжоу или Цай, например. А я, дурак, убил столько времени на то, чтобы добраться до этой ловушки! Следил за домом Юшенга, нащупывал подходы к нему. Очаровывал его сестру, дрался со всякими отморозками в «Красной собаке»… Если Кианг не обманывал, и за мной действительно следили — то-то, должно быть, потешались!

Итог: в расставленный капкан я притопал добровольно и с песней. Мало того — явился сюда не один… А Дэйю ведь догадывалась, вспомнил я. Предупреждала, что это может быть хитроумной ловушкой, что Кианг морочит мне голову! Упиралась до последнего, то угрожая, то умоляя не лезть сюда… Я не послушал. Возможность обрести относительную свободу для себя и клана ослепила. Наглухо отрубила во мне способность размышлять критически. И вот результат: я здесь, в гостиной, любуюсь «металлическим чудовищем», а Дэйю где-то на втором этаже, в кабинете. Позвать её, или хотя бы приказать немедленно убираться отсюда я не могу. Она, возможно, и сумела бы это сделать, с самого начала ощущала нашу связь куда острее, чем я. А у меня точно не получится, границы своих возможностей я чувствую. Всё, что приходит в голову — броситься сейчас наверх, отыскать неведомый кабинет, схватить Дэйю за руку и нестись прочь на Крыльях Ветра… Бред. Не позволят. Я более чем убеждён, что за мной присматривают.

Взгляд невольно метнулся к «металлическому чудовищу» — рыба, словно зависнув посреди аквариума, смотрела прямо на меня. Я едва сдержался, чтобы не гаркнуть: «Чего вылупилась?!» Сейчас рыбина казалась абсолютно разумным существом, в её немигающем взгляде мне почудилась издёвка. Если бы «чудовище» и впрямь со мной заговорило — ей-богу, не удивился бы.

Так, Лей, — приказал я себе, — а ну соберись! Возьми себя в руки. Нервы на пределе, вот и грезится чёрт-те что. Понятно, что рыбе твоё присутствие — до фонаря, но это вовсе не означает, что за тобой не следят. Скорее всего, и шагу за двери гостиной сделать не позволят. Дэйю ты ничем не поможешь, только навредишь. Сейчас у тебя на руках единственное преимущество: о том, что здесь находится ещё и Дэйю, никто не знает. А значит, нужно разыгрывать эту карту до конца. Покерфейс — и выступать дальше по задуманной программе, молясь о том, чтобы Дэйю нашла документ раньше, чем захлопнется капкан, в который меня поймали. А как только я почувствую, что Дэйю снова рядом, действовать по ситуации. В идеале — выставить отсюда девчонку вместе с добытым документом, а самому заняться тем, к чему так стремился — попытаться убить Кианга.

Если он, конечно, соизволит явиться самолично, а не снова в виде тульпы, или чёрт уж знает чего ещё. И если вообще сюда явится, я ведь понятия не имею о его планах. Возможно, Киу дано задание справиться со мной, ничего не подозревающим, своими силами… Ладно, всё. Первый шок миновал, я собран и готов к любому развитию событий.

— Мы ещё побарахтаемся, рыбка, — пробормотал я, обращаясь к «чудовищу».

Рыбина, будто соглашаясь, плеснула по воде перламутровым хвостом толщиной с мою ногу.

— Эта прелесть называется «аравана», — произнесли у меня за спиной. — Красавица, правда?

Глава 34. Древний и могучий клан

Киу, появившийся на пороге гостиной, выглядел до отвращения довольным. Так мог бы выглядеть сытый кот, обожравшийся хозяйской сметаны и предвкушающий игру с уже пойманной мышью. Киу подошёл к аквариуму, встал рядом со мной. Однако смотрел не на меня, а на рыбу. Промурлыкал:

— Здравствуй, моя радость! Скучала?

Рыба, словно услышав его слова, ударила по воде хвостом.

— И я скучал, моя прелесть! — Киу всплеснул руками. — Дела-дела, всё неотложные дела. Уж прости.

Он сдвинул в сторону небольшую шторку в крышке аквариума, закрывавшую, видимо, отверстие для кормления. Наклонился, открыл неприметную дверцу в каменном постаменте и извлёк оттуда серебряное ведёрко, наполненное чем-то вроде шоколадных шариков для детских завтраков. Принялся бросать шарики в аквариум.

Рыбина, вмиг растеряв всю свою величественность, метнулась к кормушке. Она хватала шарики раньше, чем те успевали коснуться поверхности воды.

Прожорливая рыбёшка. Хищная или нет — чёрт её знает, но опускать руку в аквариум я бы не рискнул.

— Да-да, — кидая корм, приговаривал Киу. — И я скучал, моя красавица. Очень скучал… Араван такого размера и окраса в мире всего четыре, — с гордостью сообщил он мне.

Притворяться, что восхищён, я не умел, даже если дело касалось комплиментов девушкам. Неопределённо пожал плечами:

— Надеюсь, вы довольны приобретением.

— О, да. — Киу закончил с кормёжкой и поставил ведёрко на место. Задвинул крышку.

Аравана, обиженно всплеснув хвостом, уплыла куда-то в дебри подводного мира.

А Киу, с интересом разглядывая меня, проговорил:

— Видишь ли. Я никогда не принимаю поспешных решений. Перед тем, как что-то приобрести, обычно долго раздумываю, взвешиваю все «за» и «против». И, должен сказать, такая тактика себя оправдывает. До сих мне ни разу не доводилось разочаровываться в своих приобретениях. Надеюсь, что и дальше не разочаруюсь. Понимаешь, о чём я?

Я кивнул:

— Понимаю. Уверен, что во мне не разочаруетесь.

— Надеюсь, — повторил Киу. И, словно только сейчас меня увидел, протянул руку: — Здравствуй. Лей Ченг, верно?

— Верно. Здравствуйте, господин Киу. — Я пожал сухую, цепкую ладонь. — Мы с вами виделись полгода назад, во время саммита. Я был тогда телохранителем господина Юна.

— Помню-помню. Мне доводилось участвовать во многих саммитах, но тот был воистину незабываем. — Киу от души рассмеялся. — Как здоровье господина Юна?

Я развёл руками:

— Не могу знать, мы с тех пор не виделись. Но полагаю, что в порядке. Господин Юн молод, силён и привык следить за своим здоровьем.

— Как и его отец. — Киу с прищуром смотрел на меня.

Я кивнул:

— Вероятно. К сожалению, я не был знаком с уважаемым господином Донгэем. С господином Юном мы познакомились уже после его смерти.

— Вот как. И при каких же обстоятельствах вы познакомились?

— Я участвовал в ежегодном турнире, проводимом кланом Чжоу, как представитель школы Цюань. Господин Юн… тоже там присутствовал.

— И, едва увидев тебя, предложил стать его телохранителем?

— Можно сказать и так.

— Чем же ты заслужил такую честь?

Я пожал плечами.

— Полагаю, об этом лучше спросить у господина Юна. Он не докладывал мне о своих мотивах.

— А сам предположить не можешь?

— Только одно. Я — избранный духом. Господин Юн, вероятно, это заметил и решил, что ему не помешает сильный и преданный слуга.

Киу понимающе кивнул:

— Все мы ценим преданных слуг. По нынешним временам таковые, к сожалению, большая редкость. — И вдруг резко бросил: — Для чего ты понадобился Киангу?

К этому вопросу я готовился. Догадывался, что Киу его задаст — ещё когда предполагал, что играть мы с ним будем совсем в другую игру. Медленно проговорил:

— У меня есть основания предполагать, что Кианг кое о чём догадывался.

— Выражайся яснее, — так же резко потребовал Киу. — Не люблю, когда виляют. От своих слуг я требую чётких и внятных ответов.

Ну да, — мысленно усмехнулся я, — один Юшенг чего стоит. Просто образец ясности и чёткости. Вслух сказал:

— Кианг догадывался, что я могу разгадать его секрет. И попытался меня обезопасить.

— Но не преуспел?

— Как видите.

— Хочешь сказать, что ты сражался с Киангом и победил?

Я покачал головой:

— Полагаю, что в этом случае вам сейчас не с кем было бы разговаривать. Я всего лишь сумел вырваться из ловушки, которую уготовил Кианг.

— Что за ловушка? — быстро спросил Киу.

Я постарался улыбнуться любезно, как мог:

— Если возьмёте на службу, непременно расскажу. В этом случае у меня не будет секретов от вас. А если мы не договоримся, об этом по-прежнему будут знать только двое: Кианг и я. Так же, как и о другом секрете.

Киу хмыкнул.

— Разумно. А почему ты принёс тайну Кианга именно мне?

— Вспомнил о щедром предложении, которое мне сделал Юшенг во время саммита. Он сказал тогда, что действует оно бессрочно. Я решил, что «бессрочно» наступило сейчас. Постарался разыскать Юшенга — и вот я здесь.

— Ходят слухи, что предложение, которое сделали тебе Чжоу, было довольно щедрым.

Я развёл руками:

— Слухи есть слухи.

— Тем не менее, ты согласился.

— Чжоу не оставили мне выбора. Моей девушке угрожали. Я вынужден был сделать то, на чём они настаивали.

— Сдаться Киангу?

— Да.

— Однако что-то пошло не так?

— Как я уже сказал, мне удалось вырваться из ловушки Кианга.

— Попутно разведя Чжоу на кругленькую сумму? — усмехнулся Киу.

— Я всего лишь назначил цену за свою жизнь. Чжоу на неё согласились. Всё было честно.

— Однако ты в результате сохранил и жизнь, и свободу?

— Так уж получилось. Чжоу это, увы, не оценили.

— И ты решил их предать?

— Предать? — Я удивился абсолютно искренне. Кем-кем, а предателем себя точно не считал. — Почему же? Чжоу заплатили мне за то, чтобы я отправился к Киангу, что я и сделал. Если они предполагали, что во время этой почётной миссии я погибну и вернуть потраченные на меня деньги не составит труда — ошиблись. Только я-то здесь при чём? Я свою часть сделки выполнил.

— А заодно разузнал секрет Кианга, правильно я понимаю?

— Можно сказать и так.

— Но принёс ты его не Чжоу? Не тому клану, который тебя вырастил и воспитал?

Сложно сказать, чего в интонациях Киу было больше — негодования из-за моей подлости или одобрения моей хитрости.

— После того, что произошло, я не готов доверять Чжоу.

— А доверять Хуа ты готов?

— Хуа — древний и могучий клан, — повторил я слова Юшенга. — Кроме того, на примере вашего начальника безопасности, я вижу, как в клане Хуа принято относиться к верным слугам. Смею надеяться, что со временем и сам сумею заслужить такое отношение.

Киу лучезарно улыбнулся:

— Всё в твоих руках, Лей. Ты можешь продемонстрировать свою лояльность прямо сейчас. В этом кабинете нет лишних ушей, и я готов тебя выслушать.

Я поклонился:

— Благодарю. Понимаю, что вы очень занятой человек и привыкли быстро переходить к делу. Но всё же перед тем, как откровенничать, сначала я предпочёл бы принести присягу клану Хуа.

Время. Моя задача — тянуть время. Сколько я уже топчусь в этой гостиной — десять минут, двадцать? И сколько времени нужно Дэйю на то, чтобы найти документ? Я не знаю, но буду затягивать своё пребывание здесь столько, сколько смогу. Присяга — дело не быстрое.

— То есть, ты требуешь гарантий, — усмехнулся Киу.

— Если угодно, да.

— А что можешь предложить нам взамен? Помимо информации о Кианге?

Торгуется. Это хорошо. Это — дополнительные минуты.

— Вы, вероятно, слышали, что настоятель монастыря Ледяных Гор дал мне разрешение на основание собственного клана?

Киу фыркнул.

— Об этом не слышал только глухой. Так же, как только глухой не слышал, что твой так называемый клан состоит из десятка голодных мальчишек! Эти дурни, привлекаемые слухами о какой-то мнимой свободе, которую ты якобы можешь дать, летят к тебе, словно мотыльки на огонь.

— Полагаю, не мне напоминать вам о том, что каждый клан когда-то начинался с десятка голодных мальчишек. — Я спокойно выдержал насмешливый взгляд Киу. О том, что бойцов в клане уже с полсотни, упоминать не стал, он наверняка и без меня прекрасно это знает. Я старался выглядеть почтительным, но не подобострастным, сейчас важно было не пережать. — И если эти, как вы выразились, мотыльки, летят ко мне — значит, что-то в моём клане их привлекает, верно? Готов биться об заклад: вы ни разу не слышали о том, что кто-то из бойцов покинул клан Ченг. А значит, люди будут приходить ко мне и дальше, высокая лампа далеко светит. И после того, как я принесу присягу, это будет означать, что растёт не только клан Ченг, но и клан Хуа. Надеюсь, что вы позволите моему клану сохранить самостоятельность. Мне кажется, было бы разумно оставить наше соглашение в тайне. Для тех, кто состоит в моём клане, и тех, кто собирается присоединиться к нему, внешне ничего не изменится, правду будем знать только мы с вами. Я надеюсь получить ваше покровительство, а вы получите секрет Кианга и потенциальную силу клана Ченг. То есть — Шужуань.

Киу задумчиво смотрел на меня. Надо отдать ему должное — он умел хранить непроницаемое выражение лица. Если бы я на самом деле являлся тем, кем прикидывался — то есть, главой едва зародившегося клана, просящим о покровительстве — сердце у меня от этого взгляда должно было уйти в пятки и замереть в тревожном ожидании.

Но меня интересовало совсем другое. На выражение лица Киу мне было глубоко плевать. Время — вот единственное, что сейчас важно.

Дэйю, чтоб тебя! Да сколько же можно возиться в этом грёбаном кабинете?! Взломщик уже сорок раз повскрывал бы там всё, до чего дотянулся, и вышел, посвистывая. Жаль, что Взломщик не умеет становиться моей тенью.

— Ну что ж, — проговорил наконец Киу. — Не буду скрывать — польза от сделки пока представляется довольно сомнительной. Но с другой стороны, Юшенг сам предложил тебе наше покровительство… Я готов привести тебя к присяге, Лей.

Он улыбнулся — вроде, вполне доброжелательно. Произнёс именно те слова, которые я ожидал я услышать. Но мне вдруг показалось, что в них звучит фальшь. Что-то было неправильно. Что? Я не понимал. Чего мне ждать, к чему готовиться?.. Дэйю, твою мать! Да сколько же можно?!

— Для приведения к присяге избранных клан Хуа использует старый, древний обряд, — продолжил Киу. — Избранные принимают присягу с личным оружием в руках. У тебя ведь есть личное оружие, Лей?

Фальшь. Снова эта фальшь! И снова я не понимаю, в чём подвох. Делун рассказывал, что личным оружием обзаводится едва ли не каждый избранный. Нет никакого смысла это скрывать.

— Да. Есть.

— Это меч?

— Да.

— Призови его.

Я отработанным движением выкинул руку вперёд. В то же мгновение в ней должен был оказался меч — как оказывался сотни, тысячи раз до этого.

Но сейчас пальцы сжали воздух. Меча не было.

Хуже того — я вообще не чувствовал техник! Снова, как в тюрьме, когда на меня надели наручники — будто в единый миг лишился их и стал обычным человеком.

Похолодел и, должно быть, изменился в лице. Потому что Киу, глядя на меня, довольно рассмеялся:

— Не работает?

Я напряжённо молчал. Отчаянно перебирал техники, пытаясь призвать хоть одну из них. И уже понимая, что это бесполезно.

— Не работает, — сочувственно покивал Киу. — А знаешь, почему? Потому что в этой комнате стоят печати, блокирующие силу духа. Хуа, как ты верно сказал — древний и могучий род. Который испокон веков славился своими мастерами, умеющими работать с духами.

Я почему-то не удивился. Чутьё, которое мне никогда не отказывало, снова сработало безупречно. Свою игру играл не только я, но и Киу. Со мной понятно, я тянул время. А вот чего дожидался он, большой вопрос… Ладно, неважно. Техники — техниками, но и обычные боевые навыки никто не отменял. Посмотрим, каков ты в деле, глава древнего и могучего клана!

Ударить я не успел — Киу оказался быстрее.

Старая, хитрая, крепко поднаторевшая в борьбе в гляделки лиса, он не обманывался моим спокойствием. Всё это время ждал нападения. И раньше, чем я дёрнулся к нему, выхватил пистолет. Направив на меня, приказал:

— Спокойно, мальчик.

Глава 35. Свиток

Я смотрел на пистолет в руке Киу недолго. Перевёл взгляд на него самого, решив до последнего играть роль дурачка. Техник меня лишили, и мои шансы против огнестрела стали не сильно высоки. А если учесть то, что пистолет держит не школьник, всё ещё печальнее.

И всё же… Я-то был, условно говоря, «школьником», и мой разум с каждым днём становился всё свободнее от оков прошлого, учился работать с тем, что раньше казалось невозможным. Пожалуй, мне хватит скорости метнуться в сторону, упасть, перекатиться, вскочить и нанести удар в прыжке. Если Киу поведёт стволом так, как повёл бы в такой ситуации любой другой человек, я обезоружу его. А когда он останется безоружным, всё будет зависеть лишь от его подготовки. Если здешние заклинания, или что там, блокируют дух мне, то наверняка блокируют и ему. А значит, у меня будет преимущество в виде всё тех же скорости и ловкости. Ну и плюс — прошлое. Моё тёмное прошлое, наделившее умением драться с реальным врагом и побеждать. Это немного не то, что участвовать в тренировочных поединках, а я был уверен, что Киу поднялся на вершину, начав отнюдь не с улицы.

— Занятно, — прервал Киу стремительный поток плохо оформленных мыслей, — как много значения придают люди символам. Ничего не изменилось. То же место, те же люди. Просто у одного из них в руке появляется пистолет. Маленький кусочек металла, который меняет всё. Он может быть даже не заряжен, это уже не имеет никакого значения. Оружие — лишь символ. Символ превосходства, угрозы, силы…

— Превосходства? — переспросил я. — Надо мной, что ли? Я пришёл в ваш дом, забитый охраной под завязку, безоружным. Один. Вам серьёзно нужен ещё и пистолет, чтобы подчеркнуть своё превосходство?

«Скорее уж я расценю это как комплимент», — закончил я мысленно, хотя был соблазн высказать фразу вслух.

Что это значит? Что стоит за действиями Киу? Мне нужно понять это хоть на мгновение раньше, чем скажет он. Его это инициатива, или ловушка Кианга? Я ведь сам сюда пришёл. Но о моём визите могли доложить, и Кианг отдал приказ меня задержать. Значит ли это, что в гостиную сейчас войдёт он, собственной персоной?

И, как только я об этом подумал, открылась дверь.

В гостиную вошёл человек, которого я раньше не видел. Он был в костюме тёмно-синего цвета, с которым контрастировала белоснежная сорочка. Аккуратный, причёсанный, похожий на модель из журнала — и такой же безликий.

Он встал так, что разом осложнил мне спонтанно родившуюся стратегию. В ту сторону уйти прыжком не выйдет. В другую — тоже проблематично. Теперь если я таки решусь на маневр, уповать придётся не на свои способности, а на случай. Что Киу замешкается или промажет. А это никуда не годится.

Что самое хреновое, я никак не смогу получить от Дэйю сигнала, что дело закончено, и можно уходить всеми возможными способами. И её обстоятельств я тоже не знаю. Сыграют ли ей на руку стрельба и суета, или, наоборот, ей сейчас как воздух необходимо спокойствие?

— Поприветствуй господина Яочуана, — сказал Киу. — Он любезно согласился присутствовать при нашей беседе.

— Телохранитель? — пожал я плечами.

Я по-прежнему ничего не понимал. Я репетировал одну пьесу, а меня вытолкнули на сцену в совершенно другой, и сейчас зрительный зал, затаив дыхание, ждёт от меня нужной реплики, а у меня в голове, как назло, одни маты. Какого хрена? Что это за балаган? Меня хотят грохнуть? Так валите. Хотят напугать? Должны бы навести справки, люди взрослые. А если наводили, то знают, что напугать меня невозможно.

Или всё же раскрыли нашу операцию? Запросто. Но тогда всё опять-таки сводится к изначальному вопросу: чего они хотят добиться?

— Знаете, — сказал я, не дождавшись разъяснения роли господина Яочуана в переговорах, — мне кажется, разговор пошёл куда-то не туда. Вы совершенно правы, господин Киу, пистолет — это важный символ. И если вам будет угодно, вы можете его использовать, выстрелив мне в спину. Потому что я сейчас просто уйду. Я рос на улицах и не знаю, как принято вести переговоры на высшем уровне, однако интуиция подсказывает мне, что как-то не совсем так. А я привык доверять своей интуиции.

Я коротко поклонился и шагнул к двери. Не понимаешь, в какой ситуации оказался — попробуй её изменить. Тогда ты либо овладеешь ею, либо что-то, наконец, прояснится.

Киу молчал. Я сделал два шага к выходу, когда услышал трель рингтона.

— Да, Юшенг, — мгновенно ответил Киу. — Подожди секунду, я включу громкую связь. Сейчас, говори.

Я услышал приглушенные и искаженные динамиком звуки борьбы, после чего голос Юшенга сообщил в своей извечно радостной манере:

— Она у меня! Я взял прыткую девочку. Она ударила меня по…

— Избавь от подробностей, — перебил Киу. — Можешь показать её лицо для нашего друга?

— Конечно. Давай, прыткая девочка, подними головку, не заставляй меня вырывать твои красивые волосы!

Я медленно повернулся. Киу держал в левой руке смартфон экраном ко мне. Пришлось сделать два шага обратно, чтобы разглядеть на экране Юшенга и Дэйю. Они прижимались друг к другу щеками, как двое влюблённых подростков, решивших сделать селфи для соцсетей. Но лишь полудурочно-счастливое выражение лица Юшенга соответствовало такому положению вещей. Дэйю, стиснувшая зубы, выглядела злой и несчастной.

— Тащи её сюда, — велел Киу и оборвал связь. — А ты сядь, Лей. Присядь, не утруждай ноги. Если дёрнешься — я выстрелю. И независимо от того, попаду или нет, Юшенг услышит выстрел. Через мгновение твоя подружка будет мертва. А ты этого не хочешь, ведь так? Защитник…

Он знает о выбранном мною пути. Откуда течь? Юн? Делун? Кианг? Мог и сам догадаться, конечно. А может, Дэйю? Как она умудрилась попасться Юшенгу, уступить ему? Я вспомнил нашу драку в отеле, с проломленными полами и раскуроченной кабиной лифта. Неужели Юшенг настолько сильнее меня? Да ну, бред какой-то. Разве что Дэйю сдалась специально. Либо сдалась, либо с самого начала я был пешкой в её игре.

Вот тебе, Лей, посмертный урок: никогда, ни при каких обстоятельствах не полагайся на людей, мотивов которых до конца не понимаешь, как бы хорошо эти люди себя ни зарекомендовали.

Впрочем, кем бы ни была Дэйю — предательницей или проигравшей битву — сути это уже не меняло. Я остался один, без козырей в рукавах. Нельзя же всерьёз полагаться на тех пятерых бойцов, предоставленных Фангом. Как бы им ни хотелось выслужиться, они уж точно не полезут к чёрту в зубы вызволять меня.

— И ты действительно знаешь секрет производства таблеток Кианга? — подал голос господин Яочуан.

Он разглядывал меня с интересом, как неизвестное науке насекомое.

— Иначе зачем бы я сюда пришёл? — буркнул я.

— Лей очень честен, — подтвердил Киу. — Он всегда предпочитает прямой путь.

— И что же это за секрет? — спросил Яочуан. — Говори, не заставляй тратить время на пытки.

Секунду я поразмыслил. А что, собственно, теряю, рассказав? Возможность вступить в клан Хуа? Смешно сейчас рассуждать о такой возможности. Я ничего не теряю — но ничего и не даю.

— Кровь Кианга, — сказал я. — Буквально несколько клеток на одну таблетку. Этого хватает, чтобы формировать зависимость.

Говоря, я внимательно наблюдал за этими двумя. Они переглянулись. Но отнюдь не как люди, узнавшие невероятные сведения, переворачивающие привычный мир с ног на голову.

— И с этой информацией ты был готов войти в клан Хуа, — сказал Киу, переведя на меня взгляд. — Как я и говорил — Лей очень честен. Но в искусных устах и правда становится ложью.

Он знал. И этот Яочуан, кем бы он ни был, тоже знал. Они пригласили меня на переговоры, прекрасно зная, что я несу пустышку. Так что же меня ждёт? Кара?

— Сделка есть сделка, — сказал я. — И эта информация не совсем бесполезна.

— Верно, — согласился Киу. — Если схватить Кианга, привязать его к донорскому креслу и давать побольше тёмного шоколада и красного мяса, мы сможем долго его доить и получать сверхъестественные прибыли.

Что-то рассмешило их обоих, они захихикали, как школьницы.

— И что вы собираетесь делать? — спросил я. — Убить меня? Возможно, вы не в курсе событий, но я — глава шестого клана, одобренного монастырём Ледяных Гор. Или вы уже плевали на все традиции?

— Никто не смеет обвинять клан Хуа в нарушении традиций! — Всё веселье с Киу как ветром сдуло, он яростно сверкнул на меня глазами. — Тем более не такой человек, как ты, Лей Ченг. Или ты до сих пор считаешь меня глупцом?

— И в мыслях не было, — пробормотал я.

— Право на существование клану даёт реликвия, свиток, который клан обязан предъявить по первому требованию. Свой ты, полагаю, хорошо спрятал. И решил украсть мой. Сидел тут, отвлекая меня пустопорожней болтовнёй, пока твоя сучка пыталась проникнуть в кабинет. Да кто тебе вообще сказал, что я буду хранить в доме такую вещь? Свиток спрятан там, докуда ты никогда не доберёшься, даже если каким-то чудом и узнаешь, где это место! А осуществив эту идиотскую попытку, ты сам дал мне право на казнь. Но проведу её не я.

Мне стоило громадных усилий упорядочить мысли в голове. Свиток? Мы здесь за свитком? Но Фанг говорил о конверте, он дал подробные описания конверта. Свиток не может лежать в конверте, это чушь. Свитки пяти кланов — древнейшие реликвии, и, как верно заметил Киу, хранятся они соответствующим образом.

И всё же Киу говорит уверенно. Как будто точно знает, что я пришёл именно за свитком.

— Неужели такая помойка, как Шужуань, тебе настолько дорога? — недоумевал, в свою очередь, Киу. — Я даже боюсь предположить, что заставило бы меня решиться на подобную авантюру! Правду говорят: идеалисты — самые опасные люди в мире. Нельзя купить, нельзя образумить, нельзя даже понять. Что дальше, Лей? На что ты рассчитывал? Занять место клана Хуа у тебя силёнок не хватит. На моё место пришли бы другие кланы. И, посмотрев в сторону Шужуаня, стали бы делать ровно то же, что и я. Или ты хотел уничтожить нас всех, одного за другим?

Я молчал. Сказать сейчас Киу, что ни про какой свиток я даже думать не думал, было слишком просто и очевидно. Он считает меня дураком? Что ж, пусть считает.

— Кто меня сдал? — спросил я.

— Считаешь, в твоём положении уместно задавать вопросы?

— Считаю, что я имею право узнать имя предателя.

— Ты не имеешь никаких прав, Лей Ченг, — отрезал Киу. — Ты — один из немногих людей в мире, которые полезней мёртвыми, чем живыми.

На конец его фразы наложился шум из-за двери. Киу смотрел на меня, не отрываясь, будто в надежде увидеть ответы на свои вопросы, просветить меня насквозь. А господин Яочуан повернулся к двери, как и я. Из-за двери слышался голос Юшенга, и как отчаянно сопротивляется Дэйю. А это ещё что за цирк? Чего ради бы ей брыкаться? Дэйю из тех, кто либо побеждает, либо проигрывает. Трепыхаться в руках безумца она бы не стала.

Дверь открылась, будто от пинка, и я их увидел. Юшенг безумно улыбался, держа Дэйю одной рукой за шею. Руки её были скованы за спиной. Но входить Юшенг не спешил. Вытащил отчаянно шипящую рацию из кармана пиджака и рявкнул в неё:

— На связи!

Грозный тон в сочетании с блаженной улыбкой заставил оторопеть даже Яочуана.

Дэйю притихла. Она тяжело дышала, глядя на меня дикими глазами. В тишине я услышал слова, доносящиеся из рации:

— …что-то не так. Я не вижу вас на камерах. Я… Вообще не вижу ничего на камерах! Кажется, на мониторы подаётся запись. Только из гостиной идёт реальная картинка.

— И что это, по-твоему, значит? — обиженно спросил Юшенг.

Выглядел он как ребёнок, которого оторвали от игр и заставили делать уроки.

— Значит, Леди Баг тебя поимела, блондинчик, — вдруг совершенно спокойно сказала Дэйю и подмигнула мне.

— Заткнись! — велел Юшенг и втолкнул её в гостиную.

Дэйю сделала один шаг и исчезла.

В комнате, которая блокировала все техники — Дэйю исчезла. И долго мучиться над этой загадкой мне не пришлось.

— Это двойник, безмозглый ты кусок дерьма! — взревел Киу.

Он подскочил на месте. Рыба в аквариуме у него за спиной, испугавшись движения, рванулась вверх и с огромной силой ударилась головой в крышку. Крышка подпрыгнула на аквариуме, вода окрасилась красной струйкой крови.

И тут же завопила сигнализация.

Глава 36. Единственный миг

В жизни редко бывает так, чтобы всё зависело от мгновения, от того, как ты поступишь в это мгновение. Если ты счастливый человек, такой ситуации может и вовсе с тобой не случиться. Вовремя не сказанные слова можно будет сказать позже. Не приобретённый с невероятной скидкой товар купишь подороже потом. Планета продолжит вертеться.

Однако у некоторых людей мгновения решают всё. Они о таком не просили. Они этого не хотели. Но такова цена за безусловную власть над собственной жизнью. Мы — те, кто не ждёт, когда нас спасут, когда что-то изменится. Мы знаем, что либо выплываем сами, либо идём ко дну, а третьего не дано.

Когда рыба попыталась выпрыгнуть из аквариума, Киу повернулся к ней. Мужик явно очень любил своё чудище, не ради одних корявых понтов держал. «За Гуолианга!» — подумал я и прыгнул.

Это и был тот единственный миг, когда что-то можно изменить. Киу смотрел на рыбу, Яочуан — на Юшенга, а обалдевший блондин в одной руке держал рацию. Кроме того, все они были в комнате, которая блокировала техники. Придурки сами заманили себя в ловушку, грех таким не воспользоваться.

Я повалил Киу, нащупал пистолет, выкрутил его из ослабевшей руки. Без техник Киу был мне примерно таким же соперником, как Гуолианг после десятой стопки.

Краем глаза я заметил, как взмахнул рукой Юшенг, как Яочуан сделал пальцами какой-то знак — может, меч пытался призвать, или типа того. Оба они машинально хотели воспользоваться техниками, да только хрен там плавал, как говорится.

Я встал, одной ногой прижимая к полу главу клана, навёл пистолет на Юшенга. Тот попятился к выходу, поднимая руки.

— Стоять, — велел я.

Камеры. Только из гостиной реальная картинка, так сказал голос из рации. Значит, сейчас сюда ворвутся все мыслимые и немыслимые силы, с которыми мне не совладать без техник.

Юшенг остановился, но тут Яочуан решил, что настала его звёздная секунда.

Периферическое зрение у меня было отлично заточено под такие движения — когда чья-то рука быстро перемещается под пиджак или куртку. В гостиной два нестабильных выродка, а я — один. Надо сокращать варианты и повышать свои шансы.

Я резко повернулся и выстрелил трижды. По традиции, две пули в грудь, одну — в голову, на случай, если под одеждой спрятан бронежилет.

Уже по отдаче я понял, что можно было ограничиться двумя выстрелами. Но тем не менее, третья пуля вошла в глаз Яочуана и вышла из затылка, после чего, без особых затей, прошила насквозь аквариум.

Стекло покрылось сеткой трещин. Яочуан рухнул на колени и начал крениться набок. Я перевёл ствол на Юшенга, который продолжал пятиться к двери.

— Стой на месте, а не то…

Стекло с треском лопнуло, и между мной и Юшенгом плеснула волна, которую красиво оседлала совершенно офонаревшая от такого поворота событий аравана. Сцена воскресила в памяти картинку из сказки про золотую рыбку. Вот это и есть свобода, дорогая, наслаждайся.

Юшенг не мог не воспользоваться моментом. Он спиной вперёд вылетел из дверей гостиной и откатился с линии огня за миг до того, как я выстрелил.

Сволочь!

Я отбросил пистолет — дальше от него толку не будет. Прыгнул вперёд, сойдя с утопленного Киу. Встанет или захлебнётся? Если захлебнётся, то получится, что я убил главу клана Хуа без веских оснований. Да ещё и перед камерами. Будет суд, монахи что-то решат и, возможно, отберут у меня недавно обретённый свиток. А все кланы смогут безнаказанно порвать меня на куски. Ну, может, только Юн по старой дружбе попробует сохранить благожелательный нейтралитет.

Из гостиной я выкатился кувырком, частично — выплыл. И тут же почувствовал, как расправляет крылья дракон, почуявший свободу.

Зеркало Зла.

Технику я применил до того, как встал. А миг спустя понял, что не напрасно. Захлёбывающийся крик справа заставил меня повернуть голову, и я увидел Юшенга, который вверх тормашками отлетел к стене. Чем он попытался меня пристукнуть, интересно? Длинной Рукой, или чем-то поубойнее? Во всяком случае сам он помирать вроде не собирался. Едва упав, тут же поднялся, и пусть на ногах стоял не твёрдо, но — стоял. Оскалил белые зубы, между которых сочилась кровь.

— Мальчик, — услышал я его шипение, прежде чем его заглушило яростным воплем Киу из гостиной.

Тоже, значит, не подох. Интересно, что его больше взбесило — мёртвый Яочуан, безумно дорогая рыбина, постепенно переходящая в сухопутную форму жизни, или предстоящий капитальный ремонт гостиной? Впрочем, возможно, он распереживался из-за меня.

Я сложил из пальцев комбинацию призыва меча и как только ощутил в ладонях рукоятку, несколькими взмахами начертал в воздухе необходимую комбинацию.

Печать Смерти.

Юшенг ухмыльнулся, когда светящиеся разрезы полетели к нему. Тоже сложил из пальцев комбинацию, которую я узнал на каком-то подсознательном, если не генетическом уровне — Зеркало Зла. Что ж, ожидаемо.

Я шагнул к Юшенгу. Сзади слышался топот — меня спешили убивать. Но теперь я не слишком переживал по этому поводу. С разблокированными техниками уж сбежать-то всегда сумею. Беспокоила меня только Дэйю. Где она? Справилась? Уходить, оставляя её одну, нельзя. Я ведь Защитник, чёрт меня побери…

Печать Смерти отразилась от Юшенга и с удвоенной скоростью полетела ко мне. Ускорение оказалось для меня сюрпризом, я остановился и вытянул руку.

Лассо.

Юшенг уже отменил технику, опустил руки. Он приготовился спокойно смотреть, как меня перемелет в фарш собственная техника. Но Лассо прошло между светящимися разрезами и захлестнулось вокруг глотки Юшенга. Тот вытаращил глаза, вскинул руки к горлу. Я рванул на себя. Юшенг упал на колени. И тут печать добралась до меня.

Великая Стена.

Если при помощи одной своей техники нельзя остановить другую, свою же, это будет очень иронично, только вот вряд ли я успею посмеяться.

Обошлось. Разрезы вспыхнули, и на миг стала видимой Великая Стена, будто силовое поле в детском мультике. Две техники взаимоаннигилировались. Только вот и Лассо отсекло при этом. Юшенг освободился и тоже призвал меч.

— С тобой так весело! — всхлипнул он. — Я всю жизнь хотел братика, но у меня была только дурацкая сестра, которая ябедничала и никогда меня не любила!

— Стоять! Ни с места! — заорали сзади.

Я повернулся. Их было четверо. В шлемах с поднятыми забралами, в бронежилетах. Двое стояли впереди, двое — за ними. И все держали меня на прицеле. Если бы не Юшенг, которого могло зацепить, они бы открыли огонь сразу.

— Прибейте его, — сказал Юшенг.

Движение началось ещё до того, как он заговорил. На моих глазах один из боевиков повернул ствол и, когда тот практически ткнулся в затылок впереди стоящего, выстрелил.

Шлем не спас на таком расстоянии, да и пули, видимо, были не простые. Короткая очередь, и из шлема хлынула алая волна. Двое оставшихся повернулись к третьему, шокированные таким поворотом событий не меньше меня и Юшенга. А третий невозмутимо перевёл оружие на следующего и выстрелил ему в лицо. Два убийства не заняли и секунды.

Третьего он бы пристрелить не успел, тот уже держал его на мушке. Нежданный союзник выпустил автомат из рук и быстро сложил комбинацию из пальцев.

Такую сетку я уже видел, когда дрался с «красным ниндзя» на перекрёстке по пути на вокзал. Она полетела от плеча и в мгновение ока опутала оставшегося в живых боевика. Тот заорал, позабыв и думать про стрельбу, а спустя миг перестал и кричать. Сетка сжалась, и во все стороны хлынула кровь. Парня просто выжало, он лопнул, как перезрелый арбуз, упавший на асфальт.

— Нет-нет — его, — невозмутимо сказал Юшенг. Когда я повернул к нему голову, увидел, что указывает кончиком меча на меня. — Вот этого!

— Этого — непременно. Но позже, — пообещал боевик знакомым женским голосом.

И с него как будто смыло чёрную краску. Личина исказилась, потекла вниз, и я увидел Дэйю.

— Какая прыткая девочка! — взвизгнул Юшенг, едва сдерживая восторг. — Обожаю тебя! Выйдешь за меня замуж?

Из гостиной, мокрый и всклокоченный, вывалился Киу. В правой руке его тут же очутился меч.

— В моём доме, — прорычал он, от ярости, кажется, с трудом понимая, что вообще хочет сказать. — В моём доме!

— Уходим, — бросил я Дэйю.

Если Фанг говорил правду, то после кражи документа можно будет забыть про опасность от клана Хуа. А раз так — нет смысла сейчас всё усугублять этой войной.

Я не учёл только одного: война уже началась.

Киу взмахнул мечом. В ту же секунду вода отхлынула от моих ног, пол стал практически сухим. Вода завертелась высокой воронкой, касаясь кончика меча Киу. Он взмахнул мечом, и воронка понеслась ко мне.

Взмахнул мечом и Юшенг. Я прыгнул в сторону выхода, спиной вперёд, уходя с траекторий двух опасностей, одну из которых пока даже не понимал. Упал на лопатки, от удара воздух вышел из лёгких, в глазах начало темнеть. Я откатился в сторону, и тут зазвенели стёкла. Окна разбивались одно за другим, что-то влетало в дом, падало. Закричал Юшенг, бросился — похоже, что к Киу. Вспомнил, видимо, что он не только психопат, но ещё и ответственный за безопасность главы клана.

Послышались хлопки, и знакомый до слёз запах защекотал ноздри. Запах черёмухи.

Одно из двух. Либо Гринпис примчался мстить за редкую рыбину, либо отморозки Фанга взялись прикрывать наш отход. И что-то я больше склонялся ко второму варианту.

— Вставай! — рявкнула над ухом Дэйю и рванула меня в сторону.

Водная воронка пронеслась мимо, разбилась о стену, окатив нас водой.

Я вскочил, схватил Дэйю за руку. Вместе мы совершили героический рывок к дверям, практически вынесли их.

Стоило выскочить на воздух, как загрохотали автоматы. Я толкнул Дэйю на землю, сам рухнул следом. Кое-как успел срисовать минимум троих боевиков, несущихся к нам. Надо было полагать, что той четвёркой дело не ограничится.

Что-то нехорошо просвистело над головой.

— Твою мать, — выдохнул я в землю.

От взрыва особняк содрогнулся, земля подбросила нас с Дэйю. Крики, выстрелы, рёв пламени — всё смешалось в одной невероятной какофонии.

— Бежим! — заорал я.

Вскочил, за шкирку поднял Дэйю, которая, судя по виду, едва не лишилась сознания. Может, Кианг и натаскал её выше всяких похвал в плане убийств и поединков, но выживать в таком аду — это совсем другой навык.

Я бежал со всех ног по дорожке, волоча Дэйю за собой. Стрелков больше не было. Взрыв особняка либо убил, либо расшвырял их, либо просто заставил временно сменить приоритеты.

Вокруг нас падали куски кирпича, дерева, камня. Я не собирался оглядываться, хотя и интересно было, чем таким саданули по зданию и что от него осталось.

— Э-э-эй! — послышался сзади весёлый голос Юшенга. — Вы куда? Мы же не доиграли!

Должно быть, он выхватил оружие у одного из погибших охранников. Я умудрился расслышать щелчок затвора.

Зеркало з…

Не успел. Пуля ударила в плечо. Я полетел носом в землю, Дэйю меня удержала. Она уже пришла в себя, обернулась и что-то сделала. Что — я не заметил. Но Юшенг вскрикнул, и стрельба прекратилась.

— Бежим! — рыкнула Дэйю.

Теперь она помогала мне бежать. Пуля раздробила кость — плохо. Вышла — хорошо. Правой руки у меня считай что нет, и когда я её восстановлю — одному богу известно. Но это сейчас не самое важное. Самое важное — свалить отсюда куда подальше, перевести дух. Выжить.

Въездные ворота были закрыты. Дэйю разворотила их тремя взмахами меча — тоже использовала технику, наверное, ту, которую уже демонстрировала в коридоре отеля, когда пробила дыру в полу. Мы выскочили наружу, и тут я увидел сцену, невероятную в своей обыденности. Как будто со съёмочной площадки боевика мы внезапно переместились в другой павильон, где снимали романтическую мелодраму.

За спиной у меня полыхал самый настоящий ад. А передо мной, чистенькая и аккуратная, в идеально сидящем на стройной фигурке платье, с безупречно уложенными волосами, стояла Жилан. Она смотрела на нас — грязных, мокрых, обгоревших, окровавленных, сжимала в руках какой-то конверт и от обалдения даже моргать перестала.

Но самое главное — позади Жилан я увидел знакомый красный автомобильчик.

Заорал:

— Сваливаем! Быстро!

Дэйю схватила за шиворот обалдевшую девушку и зашвырнула на водительское сиденье, сама уселась рядом на пассажирское. Я рванул на себя заднюю дверь, нырнул в салон. Дэйю, по сравнению со мной, не пострадала, толку от неё на переднем сиденье сейчас больше, чем от меня.

— Езжай, — приказала Дэйю, обращаясь к Жилан.

Она не кричала и не истерила, но Жилан послушалась беспрекословно. Положила одну руку на руль, другую — на рычаг автоматической коробки передач.

— Куда ехать? — пролепетала она.

— В Москву, blyad! — рявкнул я, не выдержав.

Движок взревел, машина рванула с места. Я повернул голову и увидел, как из ворот выбежал Юшенг. Он поднял было автомат, но, вероятно, узнал машину и опустил его. Потом заметил оброненный Жилан конверт, поднял. Мы уже поворачивали, когда он, как мне показалось, прижал письмо к сердцу.

Глава 37. И снова старый друг

— Сбрось скорость, езжай по правилам, не привлекай внимания, — скомандовала Дэйю, как только особняк Хуа остался позади.

— Куда ехать?! — Этот вопрос не давал Жилан покоя. Целеустремлённая девушка, просто так, без плана, шагу не сделает.

А вопрос-то хороший. Куда? На «базу» ломиться таким составом? А если и там засада? Откуда-то ведь Юшенг знал, что основную часть работы возьмёт на себя Дэйю. Кто-то слил ему информацию. Ко мне, на арендованную хату рядом с клубом? Ещё смешнее.

— Из города, — сказал я. — Там решим.

Получив хоть какую-то инструкцию, Жилан ощутимо успокоилась, перестроилась в средний ряд и взглянула на меня в зеркало заднего вида.

— Что там произошло? Ты ранен?

Дэйю вздрогнула и, отстегнув ремень, с невероятной ловкостью переместилась на сиденье рядом со мной. Разорвала футболку, осмотрела рану.

— Навылет, — сказала она.

— Знаю. Суставу — конец.

— Господи, — прошептала Жилан, и её пальцы стиснули рулевое колесо, как у новичка, впервые едущего по автодрому с сумасшедшей скоростью в десять километров в час.

— Попробую подлататься, — сказал я, убедившись, что чакра ещё живая. — Только меня откатом накроет.

— От тебя и без отката толку не будет, — со свойственной ей прямотой буркнула Дэйю. — Делай, что можешь. Я могла бы помочь, но… тогда и от меня толку не будет.

— Знаю, не надо. Сам.

Я прикрыл глаза, визуализировав нужную комбинацию. «Самоисцеление». Отлично. Посмотрим, каковы границы этого волшебства.

Лучи чакры переменили положение, ярко вспыхнули. Я сложил пальцы левой руки в нужную комбинацию и поднёс их к ране. Тепло. Хорошее такое тепло, правильное. Ему хочется довериться, к нему хочется тянуться. Тепло сопровождалось сперва ощущением щекотки, которое быстро превратилось в зуд, нестерпимый, сводящий с ума. Я скрипнул зубами.

— Ещё немного, — приказным тоном произнесла Дэйю.

— Нет…

— Ещё!

Я шёпотом выругался по-русски. Дэйю ответила что-то — кажется, на японском. Весёлая игра, ага. Если сейчас Жилан пошлёт нас обоих в задницу по-английски, съезд китайских лингвистов можно будет считать состоявшимся.

Чакра начала меркнуть, а я уже едва сдерживался от того, чтобы заорать в голос, когда Дэйю сказала:

— Всё.

Я открыл глаза, одновременно обрывая технику, и убедился, что действительно — всё. Раны не было. Сквозная кровоточащая дыра заросла полностью. Только белый круглешок намекал на место, где она только что была.

Не веря глазам, я пошевелил рукой. Вверх-вниз, как крылом — никакой боли, только немного ноет сустав, как от ревматизма. Мне есть, с чем ассоциировать. Я подался вперёд и подвигал рукой, будто нанося медленные удары.

— Фантастика, — сказал, рухнув спиной на спинку сиденья.

— В тебя стрелял Юшенг? — спросила Жилан.

— Угу, — кивнул я, поняв вдруг, что не имею ни малейшего желания рассказывать этой девушке, в чём суть произошедшего со мной безобразия. Кроме того, откат накрыл меня с головой, таким знакомым ощущением. Я чувствовал себя ватным. Хотелось лежать где-нибудь в шезлонге, на пляже, под тенью от зонтика, и пить через соломинку ледяной фруктовый коктейль без капли алкоголя.

— Подонок, — прошептала Жилан. — Ненавижу!

— Работа у него такая, — неожиданно встал я на защиту чокнутого блондина. — Сказали стрелять — выстрелил. Мы с ним детей не крестили.

От фразы про детей мне вдруг стало нехорошо. Ради избавления Жилан от зависимости пришлось, разумеется, забыть обо всех возможных предосторожностях. Времени на эксперименты типа «работает ли дух через латекс», у меня не было. Что если через месяцок эта дама разыщет меня и «порадует» новостью?

Впрочем, если через этот месяцок я буду жив — уже хорошо. И, если подумать… Я посмотрел внимательно на затылок и часть щеки Жилан, которые были мне видны. Она поворачивала и смотрела в другую сторону. По-настоящему взрослая, деловая женщина, с твёрдой жизненной позицией, с чувством юмора. Точно не из тех, кто, узнав о незапланированной беременности, будет рвать на себе волосы с воплями «Ах, что же мне теперь делать?!»

— Конверт у тебя? — спросил я Дэйю исключительно для того, чтобы отвлечь себя от неуместных мыслей.

Дэйю протянула мне конверт, который прятала под одеждой. Я сломал сургучную печать, которой он был залеплен.

— Умный ход, — заметила Дэйю.

Я пожал плечами:

— Откуда Фангу знать, при каких обстоятельствах мы уходили? Пусть скажет спасибо, что конверт в принципе цел. Не сгорел, не утонул, не растворился в небытии. А уж что печать треснула — вовсе ерунда.

Дэйю только молча покачала головой. Видимо, окончательно оставила надежды убедить меня завязать пускаться в пляс со смертью каждый раз, как зазвучит музыка.

Я достал из конверта заполненные мелким шрифтом листы формата А4. Просмотрел сначала бегло, потом — вчитываясь внимательно. Город, адрес. Количество людей. Перечни оружия, взрывчатки. И что это всё такое? Список активов клана Хуа? Хотя… Вот этот город мне очень хорошо известен, и к Хуа он имеет отношение чуть менее, чем никакое. Там я выиграл свой единственный турнир, там недолго, но бурно служил телохранителем.

— Существует политическая карта Китая, с территориальным делением на владения кланов? — спросил я.

— Существует, — тут же откликнулась Дэйю и постучала себя по лбу. — Здесь. На обычных картах это никак не обозначено. Но основная резиденция клана Чэнь — вот, — она коснулась листа в моей руке, — там живёт господин Земин. Где обосновались Чжоу, ты знаешь. Вот это — владения Цай. Это — Цзинь. Главные города, условные столицы, и не только. Вся экономика сосредоточена там. О, а вот недалеко регулярные войска. Это — годы и годы работы, Лей.

Судя по тону, Дэйю уже поняла, что оказалось у нас в руках, а я пока ещё нет. Может, просто отказывался поверить. Дошло до меня лишь тогда, когда погрузился в другие списки.

Вот это уже было мне привычнее.

— Стоп, — сказал я. — Это что же получается? Хуа уже полвека скупают через подставных лиц недвижимость и предприятия на территории других кланов?!

— Угу, — кивнула Дэйю. — И судя по всему, это лишь вершина айсберга. Видишь ли, юридически за кланами не закреплены никакие территории — ну, помимо тех, что в собственности. Всё же клан — не правительство. Так что формально здесь нет ничего такого. Но вот это — уже очень серьёзно. — Дэйю постучала пальцем по одному из перечней боеприпасов. — Одного этого листа хватит, чтобы остальные четыре клана стёрли Хуа с лица земли на веки вечные, и монахи даже не подумают возразить.

У меня пропал дар речи.

План был настолько прост и настолько гениален в исполнении, что можно было только молча аплодировать. Пан или пропал. Хуа могли получить всё за один день, обрести абсолютную мощь, которой уже до сиреневой звезды будет любой импичмент от монахов. А могли потерять всё, если бы эта информация просочилась наружу.

Сейчас она просочилась, и, значит, время пошло. Возможно, Хуа не сразу хватятся пропажи. Но как только хватятся, начнут принимать меры.

— Дэйю, мы даже не в шаге от войны, — сказал я. — Мы в миллиметре от неё.

Дэйю кивнула.

— Война? — всполошилась Жилан. И тут же ойкнула — запиликал её телефон.

Нахмурилась, посмотрев на экран.

— Слушаю? — настороженно сказала в трубку. — Д-да… Сейчас.

Она протянула телефон мне.

— Лей, это тебя.

— Кто?

— Не знаю, он не представился. Сказал, что твой старый друг.

— У меня исключительно поганые впечатления от встреч со старыми друзьями, — буркнул я, вспомнив, как разлетелись по кухне мозги Тао, которого совет клана Чжоу решил использовать в качестве «торпеды».

Поднёс телефон к уху.

— Алло?

— Лей. Ты выполнил условия нашего соглашения?

Спокойный голос Фанга я узнал мгновенно. Сукин сын. Мне требовалось ещё хотя бы пять минут, чтобы всё обдумать. Но теперь решение нужно принять немедленно, этот человек на раз просечёт, если я начну тянуть время.

— Мне это не нравится, — сказал я, всё-таки решив для начала расставить точки над «i». — Если вам хочется поиграть в господа бога — могли бы и спросить, что я думаю о таких играх.

— О чём ты? Мы договорились…

— Мы не договаривались о слежке! И о том, что вы будете звонить на телефон людям, не имеющим к нашим делам никакого отношения. Я свою часть договора выполнил и связался бы с вами, как только появилась бы такая возможность, не привлекая никого лишнего. Вам должно быть известно, чей это телефон, и что Хуа могут сделать, проверив звонки на него.

Сам факт того, что Юшенг видел, как мы уезжаем в машине его сестры, тоже был довольно печален. Но она вполне могла сказать, что мы её заставили, и это даже не было бы ложью, Дэйю хоть и не угрожала ей оружием, однако безусловно представляла собой смертельную опасность. Но вот входящий звонок от копа из Шужуаня, который санкционировал ограбление — это уже серьёзный повод забыть о родственных связях.

— Если судьба девушки тебе небезразлична, мы предоставим ей убежище.

— В Шужуане? — фыркнул я. — Она будет безгранично рада.

А в голове почему-то всплыла поговорка с родины о том, что с милым рай и в шалаше.

— Времени мало, Лей. Нужно срочно встретиться.

Это уж точно, время сейчас превратилось в нашего врага. Вполне возможно, что скоро ценность документов, которые я держу в руках, упадёт ниже стоимости пачки бумаги для принтера. У Хуа, осознавших свой прокол, будет лишь два варианта: спешно ликвидировать все свои базы и уйти в глухую несознанку, либо… Либо начать войну сию же секунду.

Война. Взрывы, разрушения, гибель сотен людей…

— Когда и где? — спросил я.

Так надеялся хоть немного выдохнуть, когда конверт окажется у меня! Однако самый ад, похоже, только начинается.

— Скажи девушке, пусть продолжает ехать до выезда из города. После границы с пригородом, километров через двадцать, будет съезд на грунтовую дорогу. Пять километров по ней, и ты увидишь здание заброшенной автомойки. Жду тебя там.

Хренасе…

В Шужуане прекрасно знали, кто такие избранные и с чем их едят. У них были даже специальные наручники, блокирующие способности. Фанг точно знает, что вырваться из особняка Киу мне было непросто, и что сейчас я, скорее всего, в откате. И назначает встречу на заброшенной автомойке в безлюдном месте…

— Есть идея получше, — сказал я. — Мы с вами встретимся в Шужуане и обговорим всё спокойно. Меня немного зацепило, мне нужна медицинская помощь. И…

— Лей. Я не хотел этого говорить, но ты меня вынуждаешь. За твоим домом наблюдают люди, которые не стесняются нажимать на спусковой крючок. Пока они всего лишь следят, чтобы никто не причинил вреда твоей семье. Но их приоритеты могут резко поменяться — надеюсь, ты понимаешь, о чём я. Твой ответ?

Вдох. Выдох.

— Еду, — сказал я и сбросил вызов.

— Всё хорошо? — с надеждой спросила Жилан.

— Угу, — сказал я. — Это с автомойки звонили, сказали, что мои купоны на бесплатное обслуживание скоро станут недействительными, и надо бы заехать помыться. Химчистка салона, все дела. Может, нас даже в массажные кресла посадят.

— Будем надеяться, что твоя ценность всё-таки потенциально выше этих купонов, — заметила Дэйю.

— Ты можешь исчезнуть, как всегда, — напомнил я. — Про тебя речи не шло. К тому же, если не ошибаюсь, ты хотела свалить после этого дела?

Дэйю посмотрела мне в глаза.

— Дело ещё не закончено, — проворчала она. — Я исчезну, но останусь.

Я кивнул. Посмотрел на смартфон Жилан у себя в руке. Экран засветился, затребовал графический пароль. Я начертил «Z» и увидел рабочий стол с заставкой в виде падающих звёзд. Улыбнулся.

— Кому звонишь? — спросила Дэйю.

— Больше некому, — сказал я со вздохом, набирая один из тех номеров, что жизнь заставила вызубрить наизусть.

Глава 38. В миллиметре от войны

Жилан остановила свою машинку возле указанного здания. Я ещё издали разглядел четырёх парней в камуфляже, с автоматами. Оружие не висело на плече для порядка и на всякий случай. Парни держали автоматы в руках, и я готов был спорить, что с предохранителей снять не забыли.

А дорога дальше практически исчезала. Внедорожник ещё мог на что-то рассчитывать, но аккуратная городская машинка Жилан на таком рельефе села бы на брюхо через пару сотен метров, и пришлось бы сильно постараться, чтобы убедить эвакуатор приехать сюда. А дорогу сзади заступили ещё двое солдат, вышедших из кустов. Эти тоже держали готовые к стрельбе автоматы, но в нашу сторону их не направляли — пока.

— Нас убьют? — пролепетала побледневшая Жилан.

— Пусть только попробуют, — с напускной уверенностью ответил я. — Скажи честно, ты сможешь резко рвануть назад, совершая контролируемые зигзаги, сбить одного из этих парней, почувствовать, как колёса подскакивают на нём, услышать его сдавленный крик, но всё равно добраться до трассы?

Жилан ответила мне полным ужаса взглядом. Она могла быть царицей и богиней в своём лубочном мирке салонов красоты, но здесь, когда мир настоящий показал настоящие зубы, стала обычной перепуганной девчонкой. Я почему-то подумал, что её брат, каким бы психом ни был, никогда бы не подверг сестрёнку такой опасности.

Дэйю в машине не было — в этом могла поклясться Жилан, да и любой сторонний наблюдатель. И всё же я ощущал её присутствие так же, как присутствие своей тени — стоит лишь поднять руку — и вот она, всегда со мной. Слышит и видит всё, невидимая, неслышимая.

— Лей, мне страшно, — прошептала Жилан.

— Да надо думать, — вздохнул я. — Надеюсь, тебя отпустят, как только разберутся. Уверен, что у Фанга всё-таки есть мозги, и он не захочет стать кровником Юшенга. Шантаж — это одно, а такое… Тут уже результат никому не предсказать.

Вооружённые парни стояли и смотрели на нас. Не торопили, не покрикивали — ждали. На их форме не было никаких нашивок, никаких лычек — ничего, что позволило бы определить чин, звание, род войск или ведомство, к которому эти солдаты относились. И наверняка у них нет ни жетонов, ни документов, ни даже татуировок. Джон Доу, только пока ещё живой.

Дэйю дала мне немного «прикурить» от своей чакры, прежде чем обернуться тенью, так что хотя бы с откатом я более-менее справился. Мог двигаться и соображать. Но вот техники… Если хватит хоть на парочку — уже хорошо. Процесс восстановления сил шёл медленно и неохотно. Мне нужно было поспать, поесть — в общем, нормально отдохнуть. А так, на ходу, восстановление чакры практически не ощущалось.

— Сиди пока здесь, — сказал я Жилан. — Не дёргайся. Держи руки на виду, положи их на руль. И делай, что скажут.

— Кто скажет?

— Кто угодно, Жилан. Лишний человек здесь не появится, я тебя уверяю.

Был соблазн поцеловать её на прощание, или хоть руку пожать, чтобы приободрить, но я здраво рассудил, что не нужно давать козыри этим людям.

Защитник.

Скрипнув зубами, я вышел из машины и захлопнул дверь. Поднял руки, демонстрируя отсутствие оружия. Один из парней, стоявших возле здания, мотнул дулом автомата. Я отметил, что он — левша, автомат смотрел у него вправо. Надо учесть это при атаке.

Я медленно пошёл к указанной двери. Ворота, через которые на мойку когда-то заезжали машины, были закрыты. И у меня не создавалось впечатления, что внутри здания сохранилось электричество. Значит, весь свет — только через запылённые окна, вытянутые по горизонтали над воротами. То есть, скорее всего, внутри темно, как в танке.

Левша молча остановил меня, заступив дорогу, и взял на мушку. Лицо бесстрастное. Я внимательно всмотрелся в глаза — там не было убийства. По крайней мере, не сейчас. Этот человек просто выполнял инструкцию. Другой боевик обыскал меня, не побрезговав даже помять промежность, чем вызвал моё уважение. Вот это настоящий профессионал. Знает, где обычно прячут ствол, когда не хотят, чтобы его нашли.

— Осторожнее, — не удержался я от подколки. — Я очень легко возбуждаюсь.

Ответа не последовало. Люди Фанга выгодно отличались от того сброда, что согнал на достопамятный завод Кианг. Те уж точно бы ответили — либо встречной остро́той, либо прикладом в зубы. Ну, по крайней мере, попытались бы.

— Чист, — только и сказал обыскавший солдат.

Левша сместился влево, продолжая удерживать меня на мушке. Я расценил это как приглашение продолжить путь и направился к двери. Взявшись за тронутую ржавчиной ручку, испытал почти неодолимое желание обернуться. Жилан. Не подошли ли они к машине?..

Скрипнув зубами, я заставил себя дёрнуть дверь и шагнул за порог.

* * *

Предчувствия не обманули, здесь действительно царил полумрак. Я, не останавливаясь, прошёл вперёд, чуть не оступился, когда нога соскользнула в сточную канавку, на которую не то не успели положить решётку, не то сняли, когда предприятие накрылось медным тазом.

Глаза быстро привыкли к темноте. Я различил ещё с десяток солдат, таких же, как снаружи, рассредоточившихся по периметру. Выйдя примерно на середину зала, остановился.

В ту же секунду от одной из колонн, будто тень, отделился Фанг, сделал несколько шагов мне навстречу и тоже остановился. Нас разделяло метров восемь. Оружия в руках Фанга не было. Но и от добродушия, которое он демонстрировал в полицейском участке, где меня приняли впервые, не осталось и следа. На меня холодным взглядом смотрел киллер-профессионал. Впрочем, если Фанг думал шокировать меня такой переменой — то попал пальцем в небо. Уж кто-кто, а я прекрасно знал, что для общения с людьми в разных ситуациях требуются разные маски.

— Итак, я здесь, — сказал я. — Девушка, надеюсь, может уехать? Она ни при чём. Вы знаете, чья это сестра, и я не думаю, что вам нужен такой враг. Юшенг — законченный псих, он плюнет на все договорённости, которые заключит Киу, если потребуется.

— Всё зависит от тебя, Лей. — А голос у Фанга всё-таки звучал мягко, спокойно. Да и то, что автоматы в руках у солдат опущены — означало тоже очень многое. — Отдай мне то, что тебе удалось достать.

Я подчёркнуто медленно отогнул полу куртки и запустил пальцы во внутренний карман. Старался сделать это так, чтобы как можно больше солдат видели моё движение. Двумя пальцами вытащил лист бумаги, сложенный вчетверо, и протянул Фангу.

— Что это значит? — нахмурился тот. — Ты вскрыл конверт?

— Он случайно открылся, — сказал я, не моргнув глазом. — Когда мы бежали из особняка, упал на асфальт. — Говоря, я смотрел в глаза Фангу и вспоминал конверт, который выронила Жилан. Так гораздо проще лгать — говоря правду. — Бумаги вылетели, я их собрал.

— И прочёл, — заключил Фанг без вопросительной интонации.

— Краем глаза, — пожал я плечами. — В принципе, чего-то в этом роде и ожидал.

— Где остальное? — Фанг и не подумал забрать у меня лист.

— Остальное вы получите, когда мы встретимся в Шужуане. В спокойном людном месте, без толпы вооружённых людей вокруг. А то я нервничаю в таких условиях, забываю всякие важные вещи. Могу, например, забыть собственное имя. Или — где остальные бумаги. И потребуется время для того, чтобы вспомнить. Надеюсь, вы меня понимаете. Это разумно.

— Сколько времени тебе потребуется? — усмехнулся Фанг. — Столько, сколько нужно, чтобы снять ещё по сто миллионов с каждого из пяти кланов?

А вот это, кстати, было бы вполне реально. Выкатить ценник Хуа — за молчание. А пока они собирают деньги, предложить остальным кланам адреса и подробные схемы военных баз на их территориях. Правда, после такого в Китае мне уже точно жизни не будет, но с полумиллиардом личных средств в кармане меня это вообще никак не обломает.

— Столько, сколько понадобится, чтобы вернуться домой, пообедать, принять душ и выспаться, — сказал я. — Зачем эта встреча здесь, Фанг? Зачем столько солдат? Какие у меня вообще гарантии, что я уйду отсюда живым, и что ты выполнишь свою часть уговора?

Лицо Фанга омертвело ещё больше. Он поднял руку, щёлкнул пальцами. А я быстро опустил руку, переместив сложенный лист в карман джинсов.

Послышались приглушенные вскрики и шум. Я повернул голову. Прикрыл глаза. Вот оно…

Всех троих вытащили из-за колонн. У них были связаны руки за спинами, рты заткнуты кляпам и перетянуты скотчем. Леди Баг раскрыла глаза так широко, что, казалось, они сейчас выкатятся. Взломщик выглядел спокойно — он явно не впервые попадал в переделки и не собирался дарить власть имущим ублюдкам возможность наблюдать за своей истерикой. Ал же был практически без сознания, будто мертвецки пьяный. Судя по тёмному пятну на брюках, запах мочи исходил от него. Всех троих поставили на колени, трое солдат расположились сзади. И их рожи я узнал — из той самой «группы поддержки», которая прикрывала наш феерический отход.

— Вот ответы на несколько твоих вопросов, Лей, — сказал Фанг. — По моему плану ты должен был незамеченным проникнуть в особняк и незамеченным оттуда выйти. Однако ты решил изменить подход и вошёл туда открыто. Теперь Хуа уже знают, что документы похищены, и знают, кто похититель. Ты — враг номер один для клана Хуа. Вот почему здесь столько солдат. Их не много, поверь. Их ничтожно мало. И в любой момент сюда могут нагрянуть настоящие войска. На это место могут сбросить бомбу — надеюсь, тебя не нужно убеждать, что для Хуа в сложившейся ситуации это — не чересчур. Мы здесь не затем, чтобы кинуть тебя. Мы здесь для того, чтобы тебя защитить. Если ты наивно надеешься спокойно отправиться на вокзал и купить билет на поезд до Шужуаня, так и скажи. Я отдам команду стрелять на поражение и сэкономлю тебе время до самоубийства.

— Я не просил помогать мне вернуться. Это — моё дело. Наша сделка была вообще про другое, — гнул своё я. — И защита мне не требуется. При чём тут вообще эти трое?

— При том, что они тебя сдали. Когда ты изменил план, они испугались, что остаются не при делах, и слили Юшенгу всю информацию. Ты вошёл в особняк, но не должен был оттуда выйти. А они должны были получить хорошее вознаграждение от Хуа. Только не успели. И не успеют.

Фанг чуть сощурил один глаз, как будто лёгкий нервный тик — и только. Никакого другого знака я не заметил, но три выстрела грянули одновременно. Три тела повалились на пол. Кровь потекла по сливной канавке…

— Где документы, Лей? — Фанг даже не взглянул на трупы. — Не нужно тянуть время. Хуа нагрянут сюда в любой момент, этой битвы нам не выиграть.

И при этом ты даже не приказал мне выбросить телефон Жилан, на который умудрился дозвониться, — подумал я. На сигнал с сим-карты уж точно слетятся, как мухи на дерьмо, все, кто только может.

— Так давай перенесём встречу, — пожал я плечами. — Зачем мы здесь торчим, привлекая внимание? Уходим каждый своей дорогой — верный способ замести следы.

Фанг устало потёр лоб ладонью.

— Хорошо, — сказал он. — Ян, Юнксу — обыскать машину, если потребуется — разберите её до винтика. Ши, Чуанли — девчонку сюда. Разденьте её, перетрясите одежду, залезьте всюду, куда только хватит воображения. Если это ничего не даст — проверьте маршрут, которым они сюда ехали, снимите с дороги асфальт и посмотрите под ним.

Четверо солдат (трое из которых только что убили моих бывших коллег) бегом рванули к двери, остальные чуть приподняли оружие, готовые убить меня.

— Ей не обязательно это переживать, Лей, — сказал Фанг. Теперь он смотрел на меня почти с сочувствием.

Защитник…

— Хорошо, — процедил я. — Я отдам документы.

— Отставить! — Фанг поднял руку. Первый солдат успел открыть дверь и замер на пороге.

— Босс? — обернувшись, неуверенно спросил он.

Фанг называет солдат по именам. А они называют его боссом.

— Проклятье, — вздохнул Фанг. — Не успели. Пусть войдут!

Я повернул голову как раз в тот момент, когда они вошли.

Юшенг и Киу. Они даже успели переодеться в сухое и чистое.

Глава 39. Ритуал

Двое. Их было всего двое!

Да какими бы тысячу раз избранными они ни были, я ни за что бы не поверил, что явились сюда вдвоём! Пропал документ невероятной важности, способный изменить расстановку сил в целой стране. Киу — это не Юн, который очертя голову кинулся спасать завод, не поставив в известность даже меня. Киу — взрослый человек, хладнокровный и расчётливый. Он не пришёл бы сюда иначе, чем во главе армии. А что ещё вероятнее — пришёл бы после того, как армия сделала своё дело.

Вывод напрашивался один: Киу ещё не знает о пропаже документа. Вывод — один, а следствий, вытекающих из него, очень много.

— Где третий? — резко спросил Фанг.

— Погиб, — процедил сквозь зубы Киу.

Я не сразу понял, что за слова выкрикивает Фанг, а когда понял — ощутил, как сердце остановилось, пропустив пару тактов. Медленно-медленно я повернул голову к господину Фангу, сыплющему отборной матерной руганью на чистейшем русском языке.

Он, впрочем, быстро взял себя в руки. Замолчал, прикрыв глаза — видимо, спешно успокаивал нервную систему.

— Без лазоревого дракона всё равно ничего не выйдет, — сказал Киу, переждав истерику Фанга. — А я его здесь не вижу.

— Он прибудет с минуты на минуту, — отозвался Фанг и открыл глаза. Одновременно с этим я начал слышать приближающийся шум вертолётных лопастей. — И если бы не твоя запредельная тупость, Киу, всё бы получилось!

— Я не привык, чтобы со мной говорили в подобном тоне и в таких выражениях! — повысил голос Киу.

— Так привыкай, — оборвал его Фанг. — Потому что если в результате какого-то немыслимого стечения обстоятельств в свите мальчишки не окажется нужного человека — так с тобой будут говорить даже бродяги на улице.

Припечатав таким образом Киу, Фанг перевёл взгляд на меня и усмехнулся:

— А ведь это было просто, Леонид. Я был уверен, что ты догадаешься моментально — при твоей-то вечной паранойе. — Фанг поднял левую руку и, аккуратно сняв с запястья браслет, отбросил его в сторону.

Дракон внутри меня сошёл с ума. Неистовый дух метался в темнице без стен и кричал, ревел, плюясь пламенем. Красная птица шарахалась от него, устрашённая мощью. Дракон мог испепелить её, даже не заметив, а потом раскаяться. Но, благо, места в бесконечной тьме было хоть отбавляй, и птица находила убежища.

Видимо, браслет был неким аналогом наручников, которые надевали на меня при задержании — блокировал силу духа. Лишал носителя возможности использовать техники, но зато и не давал другому избранному возможности почувствовать его духа. Духа, который сейчас сидел рядом с Фангом. Жёлтый дракон, грозно свивающий кольцами хвост, был ростом с него, и Фанг с улыбкой положил руку ему на загривок. Я подумал, что для солдат, стоявших неподвижно, будто статуи, это выглядит более чем странно — их босс держал руку на весу, в неудобном и бессмысленном положении. Впрочем, они, наверное, привыкли к странностям.

— Неужели ты ни разу не подумал, что и в этом мире я могу занимать ту же самую должность?

— Нет, — сказал я и с удивлением услышал, что мой голос звучит ровно, полностью подчиняясь мне. — Ни разу. Наверное, потому, что после того, как ты предал всё, чему служил, я перестал тебя с этим ассоциировать.

— Пошёл на поводу у эмоций, как обычно, — кивнул Фанг. Или Кианг. Или Кузнецов. — Эмоции всегда были твоим главным врагом, Леонид. Ничем, кроме эмоций, ты не сумеешь аргументировать свою ко мне ненависть. И если ты считаешь меня предателем, вспомни кодекс чести офицера: «В жизни бывают положения, когда надо заставить молчать свое сердце и жить рассудком». Вот чего ты не мог никогда.

Я молчал.

А что я мог сказать? Вступать в дискуссию с этим существом? Глупо. Кинуться на него? Он избранный, на пике силы, я — практически истощён. По левую руку Кианга — двое других избранных. И вишенкой на торте — рота солдат с автоматами. Да я даже добежать до него не успею. Интересно, что случится с моей тенью после моей смерти?.. Моя единственная козырная карта в сложившейся ситуации оказалась жалкой шестёркой. Против туза, короля и валета той же масти.

— Тот глупый старик, которому я спёк мозги, ничего не смог тебе рассказать, — продолжал Кианг. — Он, впрочем, ничего и не знал, а учиться у меня ты бы не захотел. Мы оба с тобой — дважды рождённые. Уникумы, одни из миллиардов. Но я был одним и тем же в двух мирах, потому что моя сущность цельная. А ты здесь родился на два десятилетия позже и оказался жалким мальчишкой. Вот в этом и заключается твоя сущность, Лей. Снаружи — взрослый мужчина, а внутри — жалкий ребёнок. Теперь, наконец, ты обрёл гармонию: младенец внутри и снаружи. Я пытался заставить тебя повзрослеть, но ты, как чёртов Питер Пэн, отверг все мои усилия. Судьбу не обмануть, и вот мы оба — там, где должны быть. Такие, какими должны были быть.

— Так почему ты меня сразу не убил? — спросил я. — Ещё в участке? Возможностей у тебя было больше, чем достаточно. Боялся, что не успеешь произнести речь при куче свидетелей? Хотел меня прилюдно застыдить, как в пионерлагере на линейке?

Кианг вздохнул и отвернулся: мол, что с дураком разговаривать? Грохот вертолётов приближался, слышать друг друга было уже практически невозможно. Судя по звуку, вертолёты садились прямо на крышу автомойки. И никто не удивлялся. А я-то надеялся, что преподнесу сюрприз! Но, судя по оговорке Кианга, мне и в этой раздаче вместо козыря прилетит чёрная карта из совсем другой колоды.

Говорить под рокот вертолётов было нельзя, но для кое-кого распространение звуковых волн в воздухе было неактуальным вопросом.

Он не хочет убивать тебя.

Это был не голос, а просто какая-то информация, вдруг появившаяся в голове. Не текст, не образы, а нечто необъяснимое, несущее в себе отражение Дэйю. Она говорила со мной.

«Почему?» — мысленно спросил я.

Двое из миллиардов, ты его слышал. Вы с Киангом одинаково уникальны. Жёлтый дракон — лишь два духа из множества могут принять такой облик. Если он освободит дух сейчас, тот может воплотиться где угодно, и об этом не придёт уведомление в мессенджере. Кианг не хочет тебя убивать. Он хочет чего-то другого.

Другого? Чего другого?! Этот псих заманил меня в морозильную камеру, начиненную нитроглицерином. На что он рассчитывал, если не хотел убить?!

Я не знаю, Лей. Возможно, он паниковал. А возможно, ещё не знал про ритуал Пятерых.

И что это за чёртовы Пятеро?

По преданию, победить Жёлтого Дракона могут лишь Пятеро Духов. Второй Жёлтый Дракон и четверо других, сплотившихся вокруг него. Это сложный трёхэтапный ритуал. Первый этап — умерщвление души, второй — изгнание духа. И третий — умерщвление тела, чтобы дух не мог в него вернуться. Тогда дух не сможет воплотиться целую сотню лет.

Ну и какой в этом смысл? Если ему нужен мой дух, зачем запрещать ему воплощаться?

Ритуал… можно оборвать после любого этапа. Возможно, дело в этом.

Стих грохот вертолётов, и голову заполнила звенящая тишина. Не могу сказать, что мне всё сделалось понятно. Вся эта чехарда с духами до сих пор воспринималась, как детская игра — в которой приходилось участвовать, чтобы мелюзга не хныкала. Но я понял одно: у Кианга действительно есть веский повод не лишать меня жизни.

А значит, мне только что сдали хотя бы одну сильную карту.

— А может быть, всё дело в том, — обращаясь к Киангу, сказал я, — что тебе действительно был нужен конверт из сейфа Киу. И сам ты бы не сумел его раздобыть.

Кианг резко повернулся и пронзил меня взглядом. Рот его открылся и закрылся, взгляд метнулся в сторону, вернулся ко мне. Я улыбнулся.

— Что? — негромко переспросил Киу.

— Что, он сказал тебе, будто я приду за свитком? — повернулся я к главе клана Хуа. — Нет, всё было гораздо интерес…

Выстрел. Я вскрикнул и повалился на пол. Пуля вошла в ногу выше колена сантиметров на десять. Да что ж за день-то такой, а?! Я поискал глазами и нашёл оружие, из которого она вылетела. Без особого удивления увидел пистолет в руке Кианга. Само собой, если бы он маякнул кому-то из своих людей — меня бы прикончили на месте. Но этого не произошло…

Поступок Кианга меня не удивил. Зато, будто вознамерившись заполнить эту нишу, меня решил удивить Юшенг.

— Ты же обещал! — крикнул он, произнеся свои первые слова здесь и в один прыжок оказался рядом со мной, присел на корточки. — Ты говорил, что мы с ним будем играть! — Юшенг посмотрел мне в глаза. — Что мы все успеем поиграть…

Он подмигнул мне — так, что этого никто, кроме меня, не мог видеть. А пальцы психопата потянулись к ране. Я инстинктивно попытался отодвинуться.

— Тс-тс, мальчик, — промурлыкал Юшенг. — Я не хочу, чтобы ты умирал от кровопотери. У нас ещё столько весёлых игр впереди!

— Да пошёл ты нахрен, мутант! — воскликнул я, однако Юшенг лишь улыбнулся ещё шире.

Долбануть по нему какой-нибудь техникой я бы, при определённом усилии, смог, но мне всё же хотелось приберечь остатки сил для Кианга. Да, пусть победа мне не светит ни при каком раскладе, но лучше погибнуть, пытаясь влезть на вершину горы, чем утонуть у её подножия. Если это и не одна из высокомудрых китайских поговорок, то вполне достойна ей быть, или я уж совсем ничего не понимаю в мудрости.

— О каком документе говорил мальчишка?! — Киу вновь сорвался на крик. — В какие игры ты со мной играешь, Кианг?

— Мы можем обсудить это позднее, — услышал я шипение Кианга. — Отзови свою полоумную макаку!

Юшенг как раз прикоснулся к моей ране — и в тот же миг его глаза стали белыми. Целиком — белыми, как будто он закатил их. То, как исчезли зрачки и радужные оболочки, видел только я, больше никто. Произошло это мгновенно.

Ощущение, разлившееся вдруг по ноге, было знакомым, я уже дважды переживал подобное. Тепло, щекотка, зуд, от которого хотелось скрежетать зубами — но который был правильным. Целебным. «Полоумная макака» заживляла мою рану. И не только.

Это напоминало галлюцинацию конченого наркомана. Я увидел белого тигра во тьме. Он с интересом обнюхивал висящий рядом с ним меч — мой меч, который достался мне после Нианзу — и озадаченно фыркал. А я вспомнил, что и Нианзу тоже был избран духом белого тигра.

Над тигром, не скрывая изумления, парила красная птица, и её недоуменные трели далеко раскатывались по темноте.

А где-то в стороне сплелись воедино две чакры, и одна питала другую. Вернее… Вернее, так: я откачивал силы из чакры Юшенга, который опрометчиво решил меня подлечить из каких-то своих психопатических соображений.

Никто из нас не ожидал того, что случится.

Первой была Дэйю. Вторым — Юн, в ресторане. А третьим внезапно сделался Юшенг…

— Юшенг, отойди от него! — донёсся откуда-то издалека, из реальности голос Киу.

Тигр остался на месте. Он отвернулся от меча и вытянул лапу к жёлтому дракону, будто хотел потрогать, как кошка трогает новый и непонятный предмет, появившийся дома.

А внезапная сине-зелёная вспышка прибавила к этому зверинцу лазоревого дракона, который немедленно завладел всеобщим вниманием. Красная птица издала особенно громкую трель.

Я распахнул глаза, усилием воли возвращая себя в реальность. Юшенг резко встал, грудь его тяжело вздымалась в такт дыханию. Волосы, и прежде белые и стоявшие торчком, теперь, казалось, поседели и начали шевелиться. Он смотрел на меня и пятился, губы кривились в безумной усмешке.

Открывшаяся дверь принесла немного света, из которого в помещение шагнул тёмный силуэт. Я услышал звук приближающихся шагов. Дверь долго не закрывалась, и шагов становилось всё больше.

— Моё почтение собравшимся, — раздался в тишине спокойный голос Юна. — Святые духи, сколько крови… Надеюсь, я не опоздал к чему-то важному?

Глава 40. Рёв дракона

Юн был не один. Рядом с ним стоял Реншу — человек, который возглавлял совет клана Чжоу. Оба они посмотрели на меня, как на бесплотное воспоминание, и отвернулись. За их спинами я заметил небольшую свиту из бойцов в знакомых безрукавках. Здесь, конечно, были не вчерашние «школьники». Взрослые суровые мужики — как и люди Кианга, держащие в руках оружие.

Юн поклонился Киу и получил такой же поклон в ответ, проигнорировал Юшенга и смерил взглядом Кианга.

— Господа, — заговорил Реншу негромким спокойным голосом, — я вижу, что здесь возникли какие-то трудности. Если вам нужно время для их разрешения, мы можем подождать снаружи, или, возможно, будет уместным перенести встречу на другой день.

Смотрел он в этот момент на три трупа, о которых и я, и Кианг уже успели забыть.

Я думал, лихорадочно пытаясь уложить всё у себя в голове. Данных было слишком много, и все они должны были составить одну объёмную картину, без понимания которой любое моё действие было бы безрассудством.

Кианг хочет провести надо мной какой-то ритуал, для этого ему нужно пятеро носителей разных духов. Жёлтый дракон — он сам, Красная птица — Киу, Белый тигр — Юшенг. Чёрную черепаху я, похоже, застрелил в гостиной у Киу. (Ну прости, Кианг, если б я знал о твоих планах, то, конечно, пристрелил бы сразу и самого Киу.) В качестве Лазоревого дракона Кианг пригласил Юна.

Реншу — тоже Красная птица, как Киу, как Дэйю. Может, это самый распространённый вид духа, а может, просто совпадение. Остальные ребята, судя по всему, к избранности имеют отношение чуть менее, чем никакого, а значит, расчёт Кианга не оправдался.

Что бы я сделал на его месте? Очень просто: «законсервировал» бы себя. Наручники, блокирующие дух, удар по башке, темница. И — ждать, пока снова соберётся нужная команда.

На чьей стороне Юн — понять невозможно. Даже если он мне сочувствует, против Кианга в открытую уж точно не попрёт. А значит, если я захочу выразить особое мнение, мне придётся драться одному против всех. Минимум трое избранных, толпа обычных солдат и чёрт знает кто ещё снаружи.

— Нам это не помешает, — сказал Кианг, бросив взгляд на трупы. — Ритуал можно произвести и неполным составом. Правда, это потребует от нас больше сил.

— Так давайте начнём! — нервно крикнул Киу.

Он поглядывал на Юна, на Кианга. О, да, тут же завязался ещё один узел. Киу прекрасно понял, о каком документе шла речь, но, как и Киангу, ему помешало развить эту тему появление Юна. При нём, а тем более при Реншу, обсуждать такой щекотливый документ было невозможно. Киу хотел сохранить в тайне само его существование, как и Кианг, который не был готов начинать торги, или уж что он там задумал. Хотя бы потому, что документа у него в руках не было.

— Мы бы хотели прояснить кое-какие детали, — сказал Юн. — Прежде чем приступить к ритуалу. Правильно ли я понял, что от нас требуется уничтожить душу этого человека? — Он указал на меня — по-прежнему как на кого-то, отсутствующего здесь, как на мою фотографию в лучшем случае.

— Именно так, — подтвердил Кианг.

— Причиной этого вы, многоуважаемый Кианг, называете тот факт, что его душа пришла сюда из другого мира, заняв не принадлежащее ей тело, верно?

— Не только тело, — процедил Кианг. — Душа этого человека повелевает сильнейшим и опаснейшим из всех духов.

Я не торопился вставать. Полулежал-полусидел, опираясь локтем об пол, а другой рукой зажимая простреленную ногу. Кианг не мог видеть, как Юшенг исцелял меня. Мог догадаться, даже должен был, но если есть хоть малейший шанс показаться слабее, чем есть — я его использую. А я уже был сильнее, чем когда только вошёл сюда. Юшенг подзарядил мою чакру, сам, правда, этому удивившись, и теперь я был готов к бою. Короткому, но страшному.

— Речь, насколько я понимаю, идёт о Жёлтом драконе, — продолжал Юн с какой-то невероятно нудной интонацией, как «ботаник» на любимом уроке. И Кианга это начало выводить из себя.

— Именно так, господин Юн, — проскрипел он сквозь зубы. — Так вы готовы исполнить взятые на себя обязательства, или предпочтёте, чтобы я вычеркнул Чжоу из списка потребителей сырья?

Юн хмыкнул так, будто этот вопрос только сейчас пришёл ему в голову. Пацан целенаправленно выводил из себя Кианга, а Реншу молчаливо благословлял его на это. Чего ради? Что это за новые данные, которых я не понимаю?

— Основам ведения бизнеса меня обучали с детства, господин Кианг, — сказал Юн. — И я точно знаю, что монополия — это плохо. Помимо того, что единственный игрок диктует свою волю рынку, качество производимого продукта будет неуклонно падать, а цены — расти. В такой ситуации уничтожить второго потенциального игрока будет с моей стороны глупым и опрометчивым поступком. Я уподоблюсь человеку, который, пытаясь выкарабкаться из глубокой ямы, обрушивает на себя землю.

Сказано было просто, спокойно, каким-то даже извиняющимся тоном. Однако мне показалось, что слова прогремели громче недавних выстрелов.

Началось.

Дэйю, о которой я совсем было позабыл, произнесла это слово, и я переключился в боевой режим.

Отпусти меня, когда я скажу.

Киангу потребовалась секунда, чтобы оценить сказанное Юном. Он повернулся ко мне, поднял пистолет. Может, хотел плюнуть на всё и прибить меня окончательно, со всеми духами и душами, сколько бы их у меня ни было. Может, планировал искалечить. Скорее всего, он даже не подозревал, что Юн рискнёт прыгнуть на него всерьёз. Кианг просто вычеркнул его мысленно из списка полезных контактов и забыл в тот же миг.

Ближайшие секунды всё происходило одновременно. Реальность разбилась вместе с окнами, и в каждом осколке вспыхнуло адское пламя.

В окна влетели те, кого мне не хватало тут с тех самых пор, как свита Юна перешагнула порог. Закованные в броню боевики клана Чжоу, в шлемах, с автоматами. Такие же, как те, с которыми я дрался после турнира. Около десятка их ворвались внутрь и, скользя по верёвкам к полу, открыли огонь.

Люди Кианга среагировали немедленно — ведь именно они были мишенями. Боевиков наверняка чётко проинструктировали: даже не смотреть в сторону избранных.

Я резко согнулся, как будто у меня прихватило живот, кувырком перекатился ближе к Киангу. В какофонии выстрелов мне послышался один — особенный. Пуля, которая предназначалась мне, и от которой я увернулся в последний миг.

— Юшенг, убей его! — расслышал я вопль Киу.

Кого «его»? Юна? Или меня? Предположим худший вариант.

Я вышел из переката, встав на ноги перед Киангом. Нас разделяло не больше полуметра. Пальцы сами сложились в комбинацию призыва личного оружия.

Сейчас.

Я одновременно с Дэйю отменил технику Тень, и мне показалось, будто красная птица вспорхнула у меня из-под ног.

Кианг отшатнулся, но Дэйю вдруг с криком отлетела в сторону, и я вновь встретил кипящий холодной яростью взгляд заклятого врага.

Какие техники может знать это чудовище? Уж явно у него их в запасе побольше, чем у меня. Может, раз в десять.

Зеркало Зла.

Печать Смерти.

Сдвоенное использование этих двух техник было мне в новинку. Но я, собственно, и Печать Смерти открыл буквально недавно.

Первый взмах мечом — и Кианг отшатнулся, поднял руки, что-то забормотал…

Я вспомнил. Это было забито на подкорке головного мозга. Чернокнижник. Убей его моментально, а если не можешь — бывшим коллегам придётся скинуться на твои похороны.

Успев сделать лишь три взмаха мечом, я спешно выполнил колющий удар, и начертанный в воздухе треугольник полетел к Киангу.

Кианг засветился. Вспыхнул жёлтым, будто лампочка, заставляя зажмуриться, и шагнул навстречу гибели. Печать Смерти налетела на него и исчезла. Кианг сделал ещё один шаг, и его светящаяся рука потянулась ко мне. Я махнул мечом — лезвие будто ударило в камень.

С диким визгом на Кианга налетела Дэйю. Она, наверное, знала, что это за техника, потому атаковать и не пыталась, в привычном понимании этого слова. Дэйю повисла на шее Кианга, использовав инерцию движения, и повалила. Разделившись, они покатились по полу. Кианг остановился, угодив рукой в канавку, в которой застоялась кровь. Кровь зашипела, вверх повалил алый пар.

Дэйю корчилась на полу поодаль, от неё шёл дым, руки обуглились, шея и подбородок тоже, одежда тлела… И вдруг она исчезла. Зато три других Дэйю, таких же, очутились перед Киангом.

А я ощутил знакомое чувство пустоты сзади. Развернулся, одновременно нанося удар. Сталь ударила в сталь. Я встретил взгляд Киу.

— Где он?! — Эти слова я не расслышал — угадал. Вокруг грохотали выстрелы. — Где?!

Пинком я отшвырнул его от себя. Киу устоял на ногах, всё-таки каждый избранный был бойцом не для галочки, а по-настоящему. При всех загонах этого мира, тут была одна интересная особенность: к добру или к худу, но каждому, вставшему у власти, нужно было обладать настоящей силой, иначе его не стали бы уважать.

Длинная Рука.

Киу парировал мою атаку какой-то техникой — я ощутил, как бледно-жёлтый луч, который должен был сделать его добычей лучших дантистов страны, что-то отвело в сторону.

Между мной и Киу вдруг встал Реншу.

— Кто дал тебе право нападать на действующего главу клана? — рявкнул он, и только тут я понял, что выстрелы стихли.

— Мы все пришли сюда за этим! — выкрикнул Киу.

— Так ты будешь оправдывать проступок перед монастырём?

Крик заставил меня обернуться.

Я полагал, что армия Юна одержала победу — его бойцов было больше, и они были лучше подготовлены. Однако увиденное заставило меня на секунду забыть обо всём на свете.

Все боевики Юна были мертвы. А из солдат Кианга погибли, может, человека четыре, остальные быстро перемещались по залу, держа на прицеле оставшихся. Меня. Юна. Реншу.

— Реншу! — крикнул я.

Он обернулся и вскинул руки.

Загремели выстрелы. Я подпрыгнул, у меня не было времени следить за происходящим с Реншу, надо было спасать собственную шкуру.

Паук.

Я взмыл под потолок, достаточно высокий, чтобы уйти с линии огня. И там увидел Кианга.

Я видел его в образе тульпы — так он захотел явиться мне в морозильной камере на том заводе. Видел в образе Фанга — могущественного, но вынужденного бездействовать начальника шужуаньского УБН. А теперь напротив меня, под потолком, висел жёлтый дракон. Не та иллюзия, проекция, которую поглаживал Фанг в самом начале встречи, а настоящая древняя рептилия. Крылатый огнедышащий ящер. Могучие крылья вздымались и опускались, поддерживая огромное туловище в воздухе.

— С-с-сука, — выдохнул я.

Крылья Ветра.

Я даже не раздумывал. Техника погнала меня вперёд, навстречу этому монстру. Я взмахнул мечом.

Печать Смерти.

Длинная Рука.

Зеркало Зла.

Со всеми своими техниками я вдруг словно наткнулся на стену. Или стена наткнулась на меня. В голове зазвенело, верх и низ, лево и право безнадёжно перепутались. Я ощутил привкус крови во рту. Боль пришла позднее, она пронзила всё тело, и дракон внутри меня радостно завопил.

— Ну давай! — заорал я, выплёвывая сгустки крови. — Иди сюда, трусливая мразь!

Я стоял на полу. Кианг сбросил меня с высоты, но я не упал, умудрился приземлиться на ноги. Внутри меня всё кипело, казалось, и сам вот-вот утрачу человеческий облик.

Краем глаза видел Дэйю, с трудом поднимающуюся с пола. Она походила на муху, застрявшую в паутине, только вместо паутины была кровь. Её кровь.

Юн оказался рядом с ней. Выронил автомат, подставил плечо. К ним приближался Юшенг с обнажённым мечом.

— Юн! — хрипло крикнул я, понимая, что уже не успею прийти им на помощь.

Дракон спикировал в десятке метров передо мной, грянул об пол и, в снопе жёлтых искр, исчез. Кианг вновь явил своё обличье. В его руке оказался меч. Я поднял свой.

Дух был силён, как никогда. Он рвался в бой и выл от ярости, что в его распоряжении лишь скудный донельзя запас техник. А может, выпустить его? Но я вспомнил размер своего дракона и сравнил его с гигантом, которым располагал Кианг…

Он шагнул мне навстречу, но между нами вдруг вырос Юшенг. Тоже с мечом. Он стоял, покачиваясь с носка на пятку, и задумчиво смотрел на меня.

— Не убивай его! — крикнул откуда-то Киу.

— Отсеки ноги и руки, — приказал Кианг. — Этого будет достаточно. Давай, ты ведь любишь такие дела!

— Люблю ли я такие дела? — задумчиво произнёс Юшенг. — О, да! Люблю… Любовь живёт в моём сердце.

Он развернулся и оказался лицом к Киангу.

— Ты что, совсем ума лишился? — Кианг даже не разозлился. Он был изумлён.

— А почему бы и нет? — захихикал Юшенг. Но смех тут же утих, как оборванный. — Давай! — крикнул он и, сделав шаг в сторону, будто уходя с линии огня, поднял меч. Лезвие смотрело в грудь Кианга.

От Юшенга ко мне протянулся белый луч, коснулся моей груди. По наитию я тоже поднял свой меч, направил на Кианга. И жёлтый луч потянулся от меня к Дэйю, которая уже держала меч в вытянутой дрожащей руке. От неё совсем короткий красный лучик протянулся к Юну. А сине-зелёный замкнул цепь, коснувшись сердца Юшенга.

— Что ты делаешь? Что ты делаешь?! — надрывался где-то далеко Киу.

Ослепительно яркий луч ударил из моего меча и словно пронзил грудь Кианга. Один за другим туда же врезались ещё три. Кианг закричал, и за его голосом мне послышался дикий рёв дракона.

Глава 41. Реальность

Иногда — а когда ты избран духом, то довольно часто — бывают ситуации, которых не описать иначе, кроме как при помощи примитивных аналогий. Их примитивность настолько очевидна, что не хочется даже к ним прибегать, но иначе нельзя будет сказать ничего, кроме банальных и безликих слов: боль, страх, умирание…

Всё происходящее напоминало тёплый и уютный дом с тремя окнами и одной дверью. Внутри горит огонь, а снаружи — зимняя ночь. И вот окна и дверь открываются. Дом самонадеянно решил обогреть весь мир. И — нет, это не холод проникает внутрь, заставляя съёживаться обитателей дома. Холод не может проникнуть, его не существует, как все знают из школьного курса физики. Существует только тепло, и это оно вылетело из окон и двери наружу, растворившись без остатка.

Внешний мир не стал теплее ни на градус. Зато в окна и в дверь теперь рвётся ветер, грозя задуть слабеющий огонь. Так заканчиваются все попытки сделать что-либо хорошее. Окружающий мир не терпит вмешательств. Он хочет сам диктовать свою волю, не желая ни с кем считаться. А всё, что ты можешь — это растратить себя и сдохнуть от истощения.

Кианг корчился от боли в перекрестье четырёх лучей. Его криков я уже не слышал, но я вообще уже потерял какую бы то ни было связь с реальностью. Здания заброшенной автомойки я тоже уже не видел, и даже само понятие «автомойка» исчезло. Там, где существовал я, всё было лишь энергией. Даже материя была — энергией, временно принявшей определённую форму.

Бойцы Кианга, до сих пор перемещавшиеся по помещению, держа нас на прицеле, замерли, будто роботы, у которых отобрали программу. Я не мог их всех видеть, но — видел, смещая непроизвольно плоскости восприятия. Видел, как они переглядываются, как опускаются их руки. И видел, как в окна и дверь вламываются новые бойцы — вероятно, подкрепление Юна. Видел летящие медленно-медленно пули. Они без промаха находили цели. Один, два, три, четыре… Бойцы Кианга ложились мёртвыми, но даже не понимали этого. Пустые болванки, зомби.

Тело Кианга светилось всё ярче, будто собираясь взорваться. Над ним поднималось другое тело — прозрачное, тоже немного светящееся. Оно медленно возносилось всё выше и выше, туда, где парил жёлтый дракон. Не мой — Кианга.

Ритуал работал. Как там говорила Дэйю — сперва уничтожить душу, потом — изгнать духа. И, наконец, умертвить тело, чтобы ни то, ни другое не смогло в него вернуться. То, что хотел провести надо мной сам Кианг. Но ни ему, ни мне не хватало пятого духа — Чёрной черепахи.

Ресурс чакры стремительно изматывался. Внутри меня становилось холодно, и тьма уже пожрала всё. Скрылись комбинации лучей чакры и иероглифы над ними, дракон превратился в далёкую точку, грозящую вот-вот исчезнуть окончательно. Только чакра ещё тускло светилась, сбрасывая последние остатки энергии.

Как тогда, когда я применил Последнее Дыхание, только в тот раз всё происходило куда быстрее, и возможности контроля не было ни малейшей. А сейчас мы были — словно ёлочная гирлянда из последовательно соединённых лампочек. Любой мог разорвать цепь, и ритуал бы прервался.

Но я поднял меч выше, и луч, оставив тело Кианга, ударил в его душу. Ещё три луча поднялись следом. Нет, я ошибся — не любой мог разорвать цепь, только я. Жёлтый дракон — альфа и омега, то, без чего не было смысла даже начинать, один из миллиардов. Все остальные подчинялись мне так же, как подчинялись мне мои же руки и ноги.

Всё темнее, всё холоднее внутри. Вот он, тот миг, ради которого я пережил смерть. Все отпущенные мне секунды закончились. В этом будет какая-то жуткая справедливость: я убью Кианга и сам погибну вместе с ним, потому что столько энергии, сколько требуется, нельзя выплеснуть безнаказанно.

Главное, чтобы энергии хватило. Главное, чтобы чакра не погасла вдруг полностью, пока ритуал не завершился хотя бы на треть! Чёрт с ним, с миром, я готов удовлетвориться уничтожением души Кузнецова. Да, это — всего лишь личная месть, отвратительная, недостойная… Плевать.

Пусть обо мне не сложат песен и не напишут книг. Я смогу уйти в небытие и, наконец, успокоиться. Покой — вот то, чего мне уже давно не доставало. На пороге окончательной и бесповоротной смерти я это понял. И если я хоть о чём-то жалею сейчас, так это о том, что подарю тот же покой своему врагу. И лишь одна мысль успокаивает: ему-то покой ненавистен. Для человека, который мечтает перевернуть вверх дном весь мир, покой — проклятие… Я уплывал мыслями всё дальше, но тут внезапно вмешалась реальность.

Реальность, о которой я забыл, находясь в каком-то пограничном предсмертном состоянии, ворвалась в стынущий дом, и я вновь оказался в здании заброшенной автомойки, с высоко поднятым мечом.

Кианг стоял на прежнем месте, не в силах пошевелиться. Здесь я уже не видел ни лучей, ни души, ни парящего дракона — только людей, застывших в странных позах. Кианг, я сам, Юшенг слева от меня, напротив нас, совсем рядом друг с другом — Юн и Дэйю.

Дэйю.

К ней сзади приближался Киу. С перекошенным лицом — не то от ярости, не то от отчаяния — он поднимал свой меч. Казалось — медленно, но в действительности он двигался быстро, уже приняв решение. Возможно, он предпочёл бы убить меня, но Дэйю была ближе. И главной задачей было — сохранить жизнь Киангу. У Киу были на то причины. Множество причин.

Я моргнул. Всё опять исчезло. Я увидел душу Кианга, скорчившуюся в воздухе. Лучи терзали её, по астральному телу пробегала рябь. Ещё секунда-другая, и…

Реальность. Здесь Киу вознёс меч над шеей Дэйю, замершей, остолбеневшей, не замечающей опасности.

Спустя секунду с Кузнецовым будет покончено. Пусть на его место вернётся душа Кианга настоящего — плевать. Пусть Жёлтый дракон продолжит творить, что ему захочется — плевать. Меня уже не будет, я этого уже не увижу. Изменить мир — это слишком для одного человека, кем бы этот человек ни был.

Мы всё равно все погибнем. Одновременно с этой гнилой душонкой, которая так отчаянно цепляется за жизнь, как будто ничего ценнее у неё нет и никогда не было. Если уж я, главный в этой цепи, чувствую, что стою перед пределом, остальным должно быть ещё хуже.

А может, наоборот? Может, каждый из них сможет отдать лишь какую-то часть души? Это я так не умею, мне или всё — или ничего, я могу лишь всего себя вложить в один отчаянный бросок к цели. Потому и с кланом у меня ничерта не получилось, и с отношениями, сколько бы ни пытался — я просто не умею размениваться на всю эту чушь.

Меч Киу начал опускаться.

Душа Кианга начала меркнуть.

Жёлтый дракон в моей внутренней тьме практически исчез.

Защитник.

Сначала я понял только, что разжал руку и выпустил меч, и лишь постфактум до меня дошло, что цепь разорвана.

Длинная Рука.

Жёлтый луч протянулся над головой Дэйю и врезался в лицо Киу, который не ждал ничего подобного и не защитил себя техниками. Я увидел его ноги, мелькнувшие в воздухе. Глава клана Хуа кувырком покатился по полу. Меч, который он так и не выпустил, звенел, выкрашивая бетон.

Дэйю со сдавленным стоном упала на колени. Юн покачнулся, но устоял. Юшенг, улыбаясь, крутил головой, пытаясь хоть что-то понять. В первую очередь он, наверное, пытался понять, во что ввязался и что теперь за это будет. От этих разъяснений не отказался бы и я, но позже.

Кианг, как и Дэйю, рухнул на колени, но ему было гораздо хуже. Он тяжело и хрипло дышал. Кожа его сделалась по цвету как у лежалого покойника. От него даже за десять метров несло холодом.

— Убейте его! — крикнул Юн. — У… бей… те…

— Нет! — рявкнул я, но боевики, положившие всех людей Кианга, подчинялись не моим приказам. Кианг оказался в перекрестье множества прицелов, и мне показалось, будто он перестал дышать.

— Огонь! — заорал Юн, голос которого окреп.

А почему, собственно, нет? Это у Кианга была причина сохранить жизнь моему телу, в которое вернулась бы душа мальчишки из другого мира. А мне зачем? В том мире Кузнецов мёртв, я лично прострелил ему башку. Если он сдохнет здесь и сейчас, то его дух улетит искать другого носителя, а душа отправится… Ну, куда там отправляются души? В рай, в ад, в чистилище, на перерождение, к чёрту на рога? В общем, за пределы моей юрисдикции.

Но несмотря на эти очевидные умозаключения, внутри меня как будто всё орало. Душа, дух — хором голосили: «Нет!».

Выстрелы прогремели сухо и безжизненно, в отличие от последующих криков. В них было полно жизни — уходящей.

Все, кто стрелял, рухнули на пол, а Кианг — вскочил. Глаза его пылали, бледные губы кривились. Он сжал кулаки и издал утробное рычание. Его взгляд нашёл меня.

Я ждал чего угодно — потока ругани, нападения, презрительной гримасы. Но вместо всего этого Кианг улыбнулся. Той самой грустной «отцовской» улыбкой, которую я помнил по прошлой жизни. Улыбкой, которая прошла через годы, через смерть, через границу, отделяющую один мир от другого.

— Ты вспомнишь мои слова, — негромко сказал он. — Вспомнишь…

Я взмахнул мечом.

Печать Смерти.

Это были просто слова, которые не повлекли за собой ничего. За ними не было техники. Чакра, в очередной раз практически истощившаяся, не отозвалась на призыв, и меч вхолостую рассёк воздух. Но Кианг, наверное, этого не знал.

Он завертелся вокруг своей оси, и я отшатнулся, прикрывая глаза рукой. Так ярко засиял жёлтый вихрь, возникший на его месте.

Последующая вспышка была ещё ярче, она буквально выжигала сетчатку. Взрывной волной — взрыв был беззвучным — меня отшвырнуло в сторону. Я упал на спину и только тогда услышал грохот, увидел, среди танцующих пятен перед глазами, дыру в потолке и сереющее сквозь неё небо.

Кианг ушёл. Красиво и эффектно — возможно, да только по факту — бежал, будто побитая собака, поджав хвост и скуля.

Я негромко рассмеялся. Несмотря на полное опустошение, несмотря на миллион вопросов, на которые ещё предстояло получить ответы, и несмотря даже на то, что мой враг только что свалил сквозь крышу, я чувствовал себя победителем. После всего пережитого битва, наконец, состоялась.

Открылась дверь. Я повернулся на бок и увидел выбегающего наружу Киу. Вслед за ним рванулся Юшенг. Остальные оставались на месте. Люди Кианга, Ал, Леди Баг и Взломщик были попросту мертвы и не могли никуда идти, как и большинство людей Юна. Дэйю с трудом удерживалась даже на коленях. Ей приходилось упираться руками в пол, она тяжело дышала. Юн покачивался взад-вперёд, будто раздумывал, упасть или ещё немного покачаться. К нему подошёл потрёпанный, но, насколько я мог видеть, не раненый Реншу. Приобнял за плечи, как перебравшего друга. Сразу после нашёл взглядом меня.

— Лей Ченг, — сказал единственный человек в этом помещении, способный управлять своим голосом в полной мере. — Думаю, не будет преувеличением сказать, что ты остался в живых только благодаря вмешательству клана Чжоу. Это налагает на тебя определённые обязательства, если ты, конечно, человек чести.

— Я? — Из моей груди вырвался жуткий хрип, пришлось сесть и откашляться. — Человек чести? Умоляю. Вообще не знаю, что это такое.

Реншу подождал, пока я прокашляюсь более основательно. За это время Юн успел немного прийти в себя. Он оттолкнул Реншу и склонился над Дэйю. Та не соображая, где находится и кто рядом с ней, позволила взять себя за руку.

— Вы, наверное, хотите завладеть документом, о котором я говорил Юну, так? — спросил я, поднимаясь на ноги.

— Насколько я понимаю, это некий компромат на Хуа? — уточнил Реншу.

— Это не просто компромат, господин Реншу. — Я задумчиво посмотрел на меч, решил, что вдоволь позащищал всех, кого только мог, и отозвал его обратно во тьму, почувствовав при этом, как расслабились бойцы Чжоу, безмолвными статуями стоявшие здесь же. — Это атомная бомба, фигурально выражаясь. Предположим, мои симпатии к клану Чжоу немного выше, чем к остальным четырём, несмотря даже на то, что вы собирались меня убить.

— Да стоит ли вспоминать о таких мелочах? — примирительным тоном заметил Реншу.

Я приподнял бровь. Шутит? Не замечал за ним. Впрочем, стресс делает с людьми и не такие вещи.

— Дэйю, — сказал я. — Отдай документы Юну.

Бумаги были у Дэйю, а Дэйю была моей тенью. Не скоро бы Кианг сумел их найти.

Юн взял залитый кровью конверт, который Дэйю достала из-под куртки, и не глядя протянул Реншу. Тот, не обращая на кровь внимания, достал бумаги и быстро ими зашелестел. Лицо его начало меняться. Надо отдать Реншу должное — соображал он быстро.

Пробормотал:

— Это же…

— Я хочу, — перебил я, — чтобы Хуа больше не рассматривали Шужуань, как рынок сбыта для любых наркотиков. Чжоу это тоже касается.

Реншу посмотрел на меня и, секунду подумав, кивнул:

— Мне кажется, что у нас впереди долгие годы плодотворного сотрудничества, господин Лей Ченг, — сказал он, убирая бумаги в конверт. — И я бы предпочёл сохранить с вами тёплые дружеские отношения.

Глава 42. Домой

Дэйю была в состоянии полнейшего нервного и физического истощения. Как на ногах держалась — загадка. Юн, отчего-то взявший на себя роль её покровителя, поддерживал девушку, а она не возражала. Мне, впрочем, казалось, что она едва замечает усилия мальчишки. Вот ведь забавно… Они наверняка ровесники, однако Дэйю — девушка, если не женщина, а Юн, несмотря на все свои усилия, остаётся для меня мальчишкой. Хотя, надо признать, у него всё лучше получается вести себя как взрослому, но пока это — всё равно лишь маска, которую парень успешно выдаёт за своё лицо. А Дэйю, чьё детство по милости Кианга закончилось давным-давно, вынуждена была повзрослеть без всяких масок.

Я не стал мешать Юну наслаждаться обществом девушки, которая могла бы, при желании, убить его одним движением, и, опередив их, вышел на улицу. Пейзаж был немного предсказуем.

Все стоявшие снаружи люди Кианга были убиты. Нарядная красная машинка Жилан исчезла, вместе с ней самой. Юшенга тоже видно не было. Я сплюнул от досады. Впрочем, всё произошедшее легко восстанавливалось. Киу оценил свои перспективы против троих не самых адекватных избранных (а если считать с Реншу, то против четырёх) и поспешил свалить. Юшенг выскочил следом, чтобы проследить за безопасностью сестры. Проследил, судя по трупам, успешно. Люди Кианга погибли не от пуль — у одного было перерезано горло, у второго практически отсечена голова.

Киу, надо полагать, уехал на том же транспорте, на котором и приехал, а Юшенг сел в машину к Жилан и велел ей катить куда подальше. После всего произошедшего вряд ли он мог бы рассчитывать на милость Хуа. Начать с того, что как начальник безопасности, показал себя не лучшим образом. Кроме того, в открытую выступил против главного партнёра клана. Причём, «выступил» не средствами бизнеса, а тупо помогал его убивать. Теперь и ему, и Жилан лучше исчезнуть. А заодно, кстати, их папе с мамой и прочим ближайшим родственникам.

Реншу вышел наружу, придержал дверь для Юна и Дэйю. Когда дверь закрылась, Реншу поднял левую руку и посмотрел на часы.

— Господин Киу наверняка сообщил координаты этого места куда следует. Так что нам лучше убраться подальше отсюда, — спокойно сказал он. — Господин Ченг, если у вас нет других приглашений, вы можете направиться в Шужуань через нашу резиденцию.

— Да, Лей, — подтвердил Юн. — Считай это официальным приглашением.

— Ну, если меня не будут пытаться убить — я только за, — пожал я плечами. — Ничего личного, просто сегодня по гороскопу мне настоятельно не рекомендуется быть жертвой покушений.

Да и откат никуда не денется. Колени уже дрожат. Вертолёты приземлились на крыше здания автомойки — а я даже не представлял, как буду туда забираться. Как-то надо. Дэйю ведь заберётся, я уверен.

Впрочем, Юн тоже чувствовал себя не многим лучше, бледнел на глазах. Бодрым и полным сил был только Реншу. Неудивительно, впрочем — он и постарше нас всех, и в заварушке принимал только косвенное участие.

Вертолётов на крышу село три. Пилоты смотрели на нас с выпученными глазами, когда мы все влезли в одну машину, и Реншу дал команду взлетать. На крышу нас поднял он же — всех троих. Спокойно попросил:

— Не волнуйтесь, пожалуйста, это вынужденная мера, — и я почувствовал, как взмываю в воздух.

Опустившись на крышу, увидел, как рядом со мной, подхваченные той же невидимой волной, мягко опустились Юн и Дэйю.

Оставшиеся бойцы забрались на крышу сами, Реншу не обращал на них внимания. Парни делали свою работу, за которую получали хорошую зарплату — вот и всё. Трупы остались на месте. Уходить нужно было быстро, следовало позаботиться о живых. И предосторожность оказалась не напрасной.

Через несколько минут после взлёта я почувствовал некую суету и посмотрел в окно. По шоссе, приближаясь к повороту на автомойку, двигалась кавалькада военных джипов и даже один бронетранспортёр. Вовремя мы ушли, нечего сказать.

Ещё через несколько минут Реншу — единственный, кому достались наушники, — сдвинул брови и начал что-то резко говорить в микрофон. В результате наш курс ощутимо изменился, и, глядя в окно, я понял, что три вертолёта разделились. Это могло говорить лишь об одном: нас преследовали по воздуху.

Я спокойно отдавал себе отчёт в том, что если накроет ракетой или пулемётной очередью — мне конец. Ни одна техника больше не включится, я сейчас — даже меньше, чем обычный человек. Реншу, скорее всего, выживет. Возможно, вытащит Юна. А мы с Дэйю просто погибнем. Отражение этих мыслей я читал и в её глазах, взгляд которых сделался более осмысленным.

Чтобы отвлечься, я думал про Юшенга, про его странные метания. И чем больше думал, тем более понятными они для меня делались. Я снял его сестру с зависимости. Сделал то, о чём сам он мог только мечтать. И наверняка об этом Жилан написала в том письме. Может, просила заодно оставить её навсегда в покое, хотела окончательно отгородиться от своего брата-близнеца, на которого была совершенно не похожа.

Юшенг — конченый психопат и наркоман, тут двух мнений быть не может, но при этом он, кажется, всегда был предельно честен — как минимум перед самим собой. А может, просто слишком глубоко уважал сестру, для чтобы убить человека, который вернул её свободу жить. И этого порыва оказалось достаточно для того, чтобы то нечто, что объединило меня, Дэйю и Юна, перекинулось и на него.

Однако всех наших усилий не хватило, чтобы прикончить Кианга… А шансов вновь собрать хотя бы тот же состав, не говоря о чём-то большем, практически нет. Во всяком случае, Юшенг наверняка предпочтёт исчезнуть со всех радаров…

Так я размышлял, когда по расслабившемуся лицу Реншу понял, что опасность миновала. Видимо, мы влетели на территорию клана Чжоу. А когда вертолёт опустился, услышал слово «носилки». Хотел возразить, но встать не получилось. В результате на носилках утащили нас всех — Юна, Дэйю и меня. Покачиваясь и глядя в серое небо, я думал, что, кажется, впервые лежу на носилках, будучи в сознании. Забавное ощущение.

И стоило об этом подумать, как отрубился.

* * *

Остаток дня и бо́льшая часть следующего слились воедино. Я не вполне отдавал себе отчёт, в котором дне нахожусь. Приходил в себя, оклёмывался. Юн определил меня в хорошо знакомый трижды проклятый отель — в котором мы жили, когда участвовали в турнире, в котором Дэйю убила собственного отца. О таких деталях Юн, видимо, не задумывался, а когда до меня дошло, было уже поздно о чём-то говорить, и я решил — будь что будет.

Вышло так, что ночью Дэйю оказалась в моём номере. Так, как она это умела: появилась, и всё тут. Сидела на краю кровати, потом — легла рядом. Смотрела в потолок, а я смотрел на неё.

— Если скажу, что ты не виновата, тебе полегчает? — спросил я, нарушив тишину.

— Нет, — ответила Дэйю.

— А если добавлю, что он был редкостной мразью?

— Я знаю о нём больше, чем ты можешь вообразить, и мне его не жаль. — Дэйю помолчала, будто раздумывала, что можно мне сказать, а чего говорить не стоит. — Мне не из-за него грустно, а из-за себя. Каждый раз, когда кого-то убиваешь, на самом деле убиваешь частицу себя. Первыми гибнут самые слабые кусочки, и кажется, что ты становишься сильнее. Но однажды понимаешь, что всё, что от тебя осталось, закрыто со всех сторон мертвечиной. И тебе не выбраться. И к тебе не пробиться.

Она тяжело сглотнула и повернулась ко мне.

— Спасибо, что спас мне жизнь.

— Когда? — удивился я.

— Ты бы не оборвал этот ритуал ни за что на свете, но он прервался. Ещё секунда — и я бы умерла.

Вот, значит, как… Тогда, справедливости ради, стоит заметить, что жизнь Дэйю спас господин Киу. Если бы не его занесённый меч, я бы и не подумал прервать ритуал. Что за безумный ангел направлял его руку в тот момент? Вселенная полна загадок…

— О чём ты сейчас думаешь? — спросила Дэйю. — Строишь планы, как найти Кианга?

— Нет. Знаешь, как ни странно, я думаю о доме. И о тех, кто меня там ждёт.

Я осекся. Кто меня там ждёт… Гуолианг мёртв. Госпожа Кингжао, моя названная мать, куда-то исчезла, и я даже не знаю, куда. В доме осталась только Ниу, на которую я чуть ли не наорал в последнем разговоре. Она мне даже не жена официально. Может, поговорила с Наташей, да и плюнула. Решила: чего гробить свою жизнь ради какого-то тупого мужлана, женатого на своей работе?

— Торжественно клянусь, что постараюсь стать чуть меньшим мудаком, чем обычно, — сказал я и почувствовал, что Дэйю улыбается в темноте. — Выходной раз в неделю, ужин вовремя и всякая такая хрень, которая, по слухам, бывает у нормальных людей. Ты довольна?

— Буду довольна, — сказала Дэйю. — Когда сдержишь слово.

Слово я намеревался сдержать как можно скорее. Едва встав на ноги и почувствовав себя в силах выдержать путешествие, сообщил Юну, что уезжаю. Благо, необходимости собирать чемоданы у меня не было.

По пути на вокзал (Юн с личным шофёром взялся отвезти) меня посвятили в детали существующего положения вещей.

— Хуа решили не ждать, — сказал Юн. — «Бомбы» под кланом Цай уже взорваны. За несколько часов — десять терактов, произведённых неизвестными — если верить СМИ. Цай требует внеочередной саммит, однако предъявить им нечего. Они понесли серьёзный ущерб, хотя и не критический.

— Цай? — удивился я. — Я думал, Хуа в первую очередь наедут на Чжоу.

— Они бы так и сделали, — отозвалась Дэйю, сидящая напротив, рядом с Юном (мы ехали в лимузине, что меня лично отнюдь не приводило в восторг).

Юн кивнул и развил мысль:

— Благодаря тебе, ещё до нашего возвращения все основные «закладки» Хуа были ликвидированы. Работали там не очень чисто, нам повезло взять как минимум десяток боевиков, причастность которых к клану Хуа не вызывает сомнений. Если я выступлю на саммите в пользу Цай, Хуа несдобровать.

— А остальные? — спросил я. — Чэнь? Цзинь?

Юн хищно улыбнулся и ничего не сказал. Я кивнул. Что ж, ладно, я уступил информацию, и пусть он ею распоряжается, как хочет.

— Ты сможешь сам наладить серийное производство своих таблеток? — перевёл Юн разговор в другое русло. — Или будешь работать как Кианг?

— А у вас есть ещё заводы? — спросил я.

— Разумеется.

— Тогда мне, безусловно, проще доверить производство вам.

— Логично. Сырьё?..

— Моя кровь, да. Она при мне. Я не знаю, каким образом Кианг её сублимирует, или что он там с нею делает. Так что я приеду сам, а там разберёмся. Но сначала мне нужно побыть с семьёй.

— Разумеется, — кивнул Юн. — Возможно, будет удобнее, если приедет наш человек.

Я пожал плечами.

— Ваших запасов надолго хватит?

— Не переживай по этому поводу, Лей.

Значит, таблеток Кианга хватит очень надолго. Можно будет не торопиться с визитом на завод.

— Как думаешь, почему он не захотел тебя убивать? — спросил Юн.

— Он смертен, — ответила Дэйю, и Юн с удивлением взглянул на неё. Не знаю уж, что его изумило больше — то, что девушка осмелилась влезть в мужской разговор, или смысл произнесённых слов. — При всём своём могуществе, Кианг смертен. А он не хочет, чтобы его империя ограничилась отмеренным ему кратким человеческим веком. Он мечтает о династии. Но продолжить его дело может только Жёлтый дракон.

— Да, похоже, так и есть, — согласился я. — Кианг создал таблетки, вызывающие зависимость, я легко произвёл те, что зависимость снимают. Не знаю точно, как это работает, но, видимо, если мне поменять полярность, или типа того… В общем, я мог бы подхватить знамя после смерти Кианга. Скорее всего, этот сукин сын тогда столько со мной возился именно по этой причине… — Я замолчал, сообразив, что вот-вот выложу всё про иной мир. Не надо смущать разум Юна лишними нюансами. Тем более, что ничего объективно важного в этой информации нет. Расстановка сил не изменится.

Я готов был поклясться, что Юна распирало от вопросов. Шутка ли — другой мир! Дважды рождённый! Но, к чести мальчишки, он научился сдерживать свои порывы.

— Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь мне больше, чем считаешь нужным сообщить теперь, — сказал Юн. — Передавай привет Ниу и своей уважаемой матери.

— Обязательно. Им будет приятно, — кивнул я.

И вот мы с Дэйю оказались одни в купе, точно таком же, в котором выехали из Шужуаня, только теперь поезд вёз нас обратно. Благодаря Юну никаких проблем с официально не существующей Дэйю не возникло, на неё попросту закрыли глаза.

— Заметила? — спросил я, когда мы тронулись. — Тот самый ведь вагон.

— Какой? — не поняла Дэйю.

— Ну, ты помнишь. Душ в конце, всё такое…

Дэйю покраснела и отвернулась. Я с улыбкой за ней наблюдал.

— Что, совсем никакой ностальгии?

— Лей, ты — чудовище! — Она дёрнула плечами.

— Ладно, забыли. Кстати, как тебе господин глава клана Чжоу?

— В смысле — «как»?

— Ну, мне показалось, он в эту встречу был к тебе подчёркнуто внимателен.

Дэйю фыркнула и сложила руки на груди.

— Господин Юн просто вежлив! И кое-кому не мешало бы взять с него пример.

Я перестал доводить Дэйю, посмотрел в окно. Улыбнулся. Было лишь одно объяснение тому, как хорошо было у меня на душе. Глупое и даже нелепое, учитывая все обстоятельства, но — единственное.

Я возвращался домой.

* * *

Поезд прибыл на вокзал рано утром. Тот самый вокзал, на котором меня когда-то задержали за то, что вернул женщине украденную сумку. Я даже заметил того самого полицейского, который задерживал. Он посмотрел на меня издалека, поверх людских голов, и отвернулся. Наверняка уже успел хорошо понять, кто такой Лей Ченг.

Дэйю для разнообразия никуда не исчезала, шла рядом со мной. Я не поднимал вопрос о её планах на будущее — она ведь заявляла, что после дела с особняком Хуа собирается уйти из клана. Но действия были красноречивее слов — Дэйю оставалась со мной. Если вдруг решит переступить порог моего дома, я не скажу ни слова. И комната для неё найдётся, хотя вряд ли Дэйю решит зайти так далеко. Но без неё… Без неё многое сложилось бы совершенно иначе.

— Босс, — кивнул Джиан, подпирающий спиной борт машины.

Как будто я и не уезжал никуда. Для меня целая жизнь минула, а здесь — словно время остановилось.

— Вольно, — усмехнулся я, и Джиан, выбросив окурок, открыл мне дверь.

Я пропустил Дэйю вперёд.

— Как обстановка? — спросил я, когда мы выехали с вокзальной парковки.

Джиан сообщил бы мне, если бы произошло что-то, заслуживающее внимание, но как знать. Может, чем-то важным он не хотел меня отвлекать.

— Ничего нового, — проворчал Джиан, вертя баранку. — Мы никого не трогали, нас никто не трогал.

— Новенький как? Ксиаози?

— Пацан как пацан. Угрюмый немного. Девчонку свою перевёз, в гараже работает. В деле его не проверяли — говорю же, тихо сидели.

Н-да, а проверить-то надо будет. То, как Ксиаози прошёл первую проверку, мне не очень-то понравилось. Пока я готов списать всё на шок и возможную ломку — парень явно экономил таблетки, скорее всего, вкидывал одну в день, а то и одну в два дня. Однако сейчас он чист, и я собираюсь внимательно к нему присмотреться, пусть даже глазами Джиана или кого-то из пацанов.

— Дома что? — спросил я.

— Вчера вечером к тебе заезжал, — откликнулся Джиан. — Ниу в порядке. Госпожа Кингжао в больнице. Говорят, скоро отпустят. Не инфаркт. Какая-то ерунда… Врач сказал что-то про панику.

— Паническая атака? — предположил я.

— Во, ага, — закивал Джиан. — Я сперва подумал, что на неё напал кто-то. Но он объяснил, что это, типа, болезнь. На улице прихватило.

Я повернулся к окну, отрешённо глядя на проплывающий мимо унылый городской пейзаж. Паническая атака… Госпожа Кингжао никогда ни словом не осудила бы меня. Я понятия не имел, что она вообще думает обо всём происходящем. Но когда у женщины, которая родилась и выжила в трущобах, случаются панические атаки…

— Останови-ка здесь, — попросил я Джиана, увидев знакомую витрину.

— Здесь нельзя.

— Ну, придумай что-нибудь, — вздохнул я.

Джиан придумал включить «аварийку». Дэйю вышла первой, потому что с моей стороны двигался непрерывный поток машин. Когда я вылез вслед за ней, увидел на её лице улыбку.

— Отстань, — сказал я.

— Да я вообще молчу, — фыркнула Дэйю и нырнула обратно в машину. К моему возвращению, наверное, опять будет дуться, а у Джиана на щеке будет гореть отпечаток ладони. Дом, милый дом…

Как только я переступил порог ювелирного магазина, продавец встал и, отложив газету, натянул на лицо доброжелательное выражение. Хотя ему явно было не по душе вытанцовывать перед подростком, у которого по определению за душой ни гроша.

— Нужно обручальное кольцо, — сказал я, оборвав приветствие.

— Обручальное? — Продавец машинально смерил меня взглядом.

В голове щёлкнуло, что я даже не знаю, с каких лет здесь разрешено вступать в брак. Впрочем, не думаю, что это проблема, которую так или иначе нельзя было бы решить при помощи денег. Для чего-то они ведь нужны. Если счастья на них, как все говорят, не купишь, так пусть хотя бы помогают улаживать трудности.

— Вот, есть хорошие бюджетные варианты… — начал было продавец, но я вновь его перебил:

— Хороший бюджетный вариант у меня уже был в другой жизни. Давайте… Давайте так — вы покажете самое лучшее, что у вас есть, и я выберу то, что мне понравится.

Продавец колебался. Выкладывать передо мной «самое лучшее» ему явно не хотелось. Он покосился куда-то в сторону и вверх, надо полагать, там висела камера. Наверняка и тревожная кнопка есть. Может, и охрана сидит в подсобке.

— Или подскажите, где поблизости магазин ваших конкурентов, — сказал я.

Что-то в хрупкой душевной организации продавца надломилось. Возможно, он прикинул размер комиссионных — если, конечно, работодатель использует такую схему расчёта. В итоге решил засуетиться:

— Хорошо, господин, есть несколько колец, которые могут вас заинтересовать.

— Отлично, — кивнул я и, отвернувшись, уставился на оставленную на прилавке газету. Заинтересовался, развернул её к себе.

«Глава УБН пропал без вести», — гласил заголовок.

Газетные статьи всегда строятся по одному и тому же принципу. Вверху — основная информация, а чем ниже, тем бесполезнее. Поэтому в девяти случаях из десяти прочтения заголовка более чем достаточно. И всё же я пробежал взглядом столбец.

Писал явно молодой журналист, которому повезло узнать сведения, для него не предназначавшиеся. Сенсации сделать не вышло, поскольку фактов не было никаких. «Как сообщает анонимный источник…», «согласно пожелавшему остаться неизвестным…», «по непроверенным данным…». Редактор, видимо, тоже решил, что вытаскивать такой вялый материал на первую полосу — идея так себе, и в результате статья потерялась среди открытых писем с жалобами на состояние дорог и сухих отчётов о грабежах и убийствах в трущобах.

Я улыбнулся. Хорошо. Очень хорошо! Беги, мой старый друг. Уноси ноги. Можешь сколько угодно хохотать в своём злодейском логове. Мы-то с тобой знаем, кто теперь из нас двоих охотник, а кто — жертва. Клан Чжоу уже на моей стороне, они очистятся от твоей заразы. Хуа, полагаю, скоро вылетят из большой игры, как пробка из бутылки шампанского на моей свадьбе. Остальные трое — задумаются, и если будут думать правильным местом, то сделают правильные выводы. Ты был в шаге от победы, дорогой друг Кианг, но я оказался рядом, и опять у тебя всё накрылось медным тазом.

— Вот, посмотрите, пожалуйста, — сказал продавец, и я перевёл взгляд на кольца в коробочках, разложенные на прилавке.

Я держал руки на виду и не тянул их к товару — не хотелось нервировать продавца, который сбивчиво объяснял что-то про одно из колец. Моё внимание привлекло другое.

— А это — что, серебряное? — спросил я, указав на кольцо, которое оставалось под стеклом, продавец его не вытащил.

— Которое? Ах, это? — Продавец благодушно рассмеялся. — Нет, это белое золото. Многие путают. Изумруд полтора карата, бриллианты.

— Изумруд, — повторил я и кивнул. — Мне нравится. Думаю, подойдёт.

— Уверены? — спросил продавец.

— Угу. Сколько?

Он сказал. Я полез в карман. Когда терминал издал одобрительный писк, с души продавца рухнул тысячетонный камень.

— Вы уверены, что размер подойдёт? — запоздало спросил он, когда я уже сунул бархатную коробочку во внутренний карман куртки.

— Процентов на восемьдесят, — сказал я. — В случае чего ведь можно будет что-то сделать?

— О, да, конечно…

— Тогда не вижу причин откладывать красивую сцену. Всего вам хорошего, господин.

Упав на сиденье рядом с Дэйю, я выдохнул:

— Едем.

* * *

Проблесковые маячки бросились в глаза сразу же, как только Джиан повернул на нашу улицу. Дэйю напряглась, подобралась.

— Какого?.. — пробормотал Джиан и поддал газу.

Скорая, полиция. Мой дом. В груди нехорошо защемило.

Кианг… Это ведь совершенно не в его духе. Нет, он — не тот человек, чтобы…

— Да быстрее давай! — рявкнул я.

Джиан подлетел к столпотворению на скорости километров шестьдесят, при разрешённых здесь двадцати. Резко затормозил. Народу собралось — наверное, со всей улицы. Скорая, полицейские натягивают жёлтые ленты. Один махнул рукой, предлагая объезжать по встречке, но Джиан затормозил прямо перед ним. Я выскочил из машины.

— В чём дело? — накинулся на ближайшего полицейского.

— Иди отсюда, парень, — беззлобно откликнулся тот. — Нечего глазеть.

— Это — мой дом, — процедил я сквозь зубы. — Что случилось?

Полицейский захлопал глазами, явно растерявшись от такого поворота событий. Кому принадлежит дом, он, безусловно, знал, но в лицо меня не видел и сейчас лихорадочно прикидывал, как себя повести. Доложить? Задержать? Объяснить?

Что-то изменилось в гуле толпы. Я повернул голову. Покачнулся.

Из дома вышли двое человек с каталкой. Не торопясь. Человек, лежащий на каталкой, уже никуда не спешил — в чёрных мешках обычно всем уже всё равно.

Я бросился туда, к ним. Полицейский попытался заступить мне дорогу, но отлетел в сторону. Я даже не успел задуматься, как его отбросил. Следующего отшвырнула Дэйю. Толпа раздалась, я остановился возле носилок.

— Что вы делаете? Вы не можете… — говорил кто-то.

Я дёрнул молнию на мешке.

Много раз задумывался, что в таких ситуациях чувствуют другие люди. Со временем, с течением лет, которые превращали меня в чёрствого и бездушного мента, я стал воспринимать их реакцию, как досадную помеху. Когда нужно получить показания, но необходимо ждать, пока пройдёт истерика.

Может, Дэйю и была права. Может, с каждым убийством душа всё больше покрывается омертвевшей оболочкой. У меня эта оболочка должна быть уже в метр толщиной. Но сейчас я ощутил себя голым на ледяном ветру.

Последней надеждой было — что Кингжао выписали, она вернулась домой, и тут её окончательно свалил какой-то приступ. На мгновение я даже убедил себя, что вижу её лицо. Лицо незнакомой женщины, роль сына которой неумело играл.

Но внутри мешка лежала Ниу. Её лицо покрывали кровавые разводы, ещё не успевшие засохнуть.

Эпилог

Кто-то тормошил меня, кто-то пытался что-то до меня донести. Я ничего не слышал.

Сколько таких мешков уже видел? Сколько увижу ещё? Что должно произойти — для того, чтобы я прекратил притягивать смерть к тем, кто мне дорог?!

Последнюю фразу я, должно быть, проорал вслух.

А потом — увидел рядом с собой Дэйю. И как будто бы нас троих — вместе с Ниу — отделила от остального мира незримая стена.

Ты бы не оборвал этот ритуал ни за что на свете, но он прервался. Ещё секунда — и я бы умерла.

Наверное, решение было продиктовано паникой. В голове всё смешалось. Душа, дух, тело, жизнь, смерть. Я увидел тьму, увидел дракона и птицу и ощутил знакомый позыв к слиянию двух чакр.

Кровь ещё не засохла.

В реальности мы с Дэйю смотрели в глаза друг другу. Она кивнула, стиснув зубы и сжав кулаки. Красноватый луч от её сердца протянулся к моему. Вздрогнув, я повернул голову к Ниу. Жёлтый луч вылетел из моего сердца…

И всё исчезло. В темноте танцевали Жёлтый дракон и Красная птица. Поначалу казалось, что больше ничего не происходит.

«Зови, — услышал я неслышный шёпот Дэйю. Это были не звуки, я принял слова каким-то иным чувством. — Зови её душу.»

Ещё сегодня утром я, наверное, не понял бы, о чём говорит Дэйю. Утром я был другим человеком — уверенно идущим к своей цели и не желающим замечать ничего вокруг.

Но что-то изменилось. Что-то произошло со мной, когда я увидел чёрный мешок. Когда понял вдруг, что ни одной цели нельзя приносить в жертву жизнь наивной девочки, вся вина которой — в том, что полюбила того, кого нельзя любить. Что приняла на себя непосильную ношу… Я — Леонид Громов, или Лей Ченг, или то чудовище, которому выпало быть дважды рождённым — плевать уже, в кого я превратился, этого не допущу. Пока я жив, не позволю, слышите?!

Я почувствовал, как наполняюсь яростью. И эта ярость словно бы передалась пляшущим передо мной священным животным.

Дракон и Птица взвились, переплелись в единый клубок, и что-то ещё было во тьме. Сокрытое, незримое, большое. Оно медленно двигалось там, как будто каждое движение давалось ему с великим трудом.

Я помогу.

Во тьме не было место лжи. Там царили другие материи, поэтому я даже не усомнился в том, что это — странное, неопределённых очертаний — говорит правду. Оно поможет. А без него нам не справиться.

Поймайте её. Верните её. А я — привяжу. Как делалось веками.

Далеко-далеко мелькнула слабая мысль, что я сейчас толкаю с горы камень, который положит начало грандиозному обвалу. Но бывают моменты, когда становится не до возможных последствий.

Тьму прорезал столп света. Не яркого, слепящего, а какого-то будто жидкого — во всех смыслах. Эта «жидкость» текла снизу вверх, увлекая с собой мириады светящихся пылинок.

Каждая из них — чья-то душа. Но лишь одна была по-настоящему мне нужна. И вверх по столпу света полетел Жёлтый дракон. Красная птица вилась следом, но безнадёжно отставала.

Зови её!

И я позвал. Выкрикнул беззвучно имя, и отчаяние сотрясло всё моё существо. Здесь оно прозвучало жалко и бессмысленно. Что — имя для тех, кого влечёт вверх Свет?!

Не то имя, — вздохнула сущность, оставшаяся во тьме.

«Лей! — закричал я. — Меня зовут Лей Ченг!».

Сверху пришёл слабый отклик, и дракон удвоил усилия. Свет становился всё ярче. Ещё чуть-чуть, и станет поздно. Для нас обоих. И даже для птицы, что упрямо летит следом.

Вот и она, одна-единственная из мириада песчинок. Слабая, тусклая.

«Вернись», — сказал я ей.

Там — только боль.

«Не только».

Ещё — ложь. И холод. И одиночество.

«Ты не стала бы говорить со мной, если бы не надеялась».

Слишком поздно…

«Нет! Тот, из тьмы, поможет тебе. И я всегда буду рядом. Клянусь».

Здесь не было места лжи. И крохотная светящаяся крупица потянулась ко мне. Я увидел когтистую лапу дракона. «Пальцы» бережно сомкнулись вокруг крупицы.

«Держись».

Я выдержу, Лей. Клянусь.

Дракон рванул вниз, и этот путь был стократ труднее. Свет тянул к себе. Тянул не меня — душу Ниу. Но впереди летела Красная птица, и нас связывала тонкая красная нить. А от сердца птицы тянулась вниз ещё одна нить — чёрная, связавшая её с темнотой. Что-то снизу тянуло нас к себе, вновь и вновь обещая помощь.

«А цена?» — запоздало спросил я.

Не беспокойся о цене, Дракон. Не тебе оплачивать этот долг. Здесь играют другие силы.

А силы таяли — у меня. Я чувствовал, знанием избранного понимал, что точно так же опустошается Дэйю. Я — и та, которая решила, что будет со мной до конца, мы вдвоём пытались совершить невозможное.

Внизу засветились огни. Нет, не огни — чакры. Моя и Дэйю, связанные меж собой, пылали ярко. И третья, оказавшаяся с нами в одной связке, постепенно разгоралась. По мере нашего приближения.

«Лети», — шепнул я и выпустил искру.

Душа, мигнув на прощание, полетела вниз. Она обогнала меня, Дэйю и миг спустя влетела внутрь своей чакры.

Связь исчезла. Невидимое вздохнуло во тьме и прошептало: До времени. До времени…

* * *

— Лей! — меня лупили по щекам. — Лей, чтоб тебя! Да очнёшься ты или нет?!

Я открыл глаза. Увидел над собой перекошенное лицо Джиана. Он вздрогнул и отшатнулся. Пробормотал:

— Это… Ты как?

Я ухватился за его руку, поднялся.

Голова кружилась, в глазах плясали разноцветные пятна — но я очнулся. Значит, жив. И даже могу встать на ноги. Я оттолкнул мужчину в белом халате, державшего перед моим носом флакон с нашатырём. Бросился к каталке.

Чёрный мешок не застегнули.

То ли ни у кого рука не поднялась, то ли медработникам было не до того. Понятия не имею, что они тут сейчас наблюдали, но зрелище, видимо, было захватывающим.

Я положил пальцы на шею Ниу. И спустя безумно долгий миг почувствовал слабый, едва заметный толчок крови в артерии.

Рявкнул на медиков:

— Срочно! Искусственное дыхание, адреналин, реанимационный комплекс — что там у вас полагается? Бегом!

— Господин Ченг, мы уже сделали всё…

— Так сделайте ещё раз! — прорычал я, и мне почудилось, что откуда-то извне мне вторит рык дракона.

Кто-то из ребят в белых халатах пощупал Ниу пульс. Лицо его побледнело… Должно быть, представил, какой втык получит за профнепригодность.

Ошалевшие медики погрузили Ниу в машину скорой помощи, и та рванула с места, сверкая маячками и оглашая притихшую округу рёвом сирены.

— Отправь надёжных парней в сопровождение, — приказал Джиану я. — Чтоб глаз с неё не спускали, ни по дороге, ни в самой больнице — до тех пор, пока я лично не отменю приказ!

— Понял. — Джиан вытащил телефон и начал набирать чей-то номер раньше, чем я закончил говорить.

В фантастических фильмах в подобных ситуациях полагалось стирать память всем присутствующим. Этого я не умел, да если бы и умел, вряд ли стал бы заморачиваться. Слухом больше, слухом меньше — какая уже, в сущности, разница. Удивляло то, что я в принципе держусь на ногах. После того, что произошло — полагалось бы валяться, изображая собой труп, ещё как минимум сутки-двое. И с Дэйю, кстати, тоже всё в порядке. Ну, в относительном, конечно — выглядит так, будто из гроба встала, но встала же.

— Лей… — глядя на меня, начала она.

— Потом, — бросил я.

Избранный, Защитник, сделав своё дело, исчез. Включился полицейский. Тот, которого даже в самый первый миг, сквозь горе и отчаяние, уколол единственный вопрос.

— Кто? — спросил я очень тихо.

Кто посмел это сделать?!

Ответа не было. Я обернулся, посмотрел на полицейских, которые все как один таращились на меня, не зная, чего ещё ждать.

Лей Ченг. Глава шестого клана. Избранный духом, только что у них на глазах вернувший с того света мёртвую девушку.

— Кто?! — повторил я вопрос.

Джиан оказался рядом, схватил меня за рукав, потащил. Усадил на капот своей машины. Заговорил быстро, многословно, явно пытаясь меня отвлечь, чтобы ни на кого не бросился — это он хорошо умел.

— Слушай. Ну, они сами ничего не знают! Это случилось буквально час назад. Соседка услышала крики и позвонила в полицию. Похоже на ограбление. Кто-то вошёл в дом, и…

— Как? — перебил я.

— Ножом, — помолчав, сказал Джиан.

Ксиаози. Нож… Я не произнёс этого вслух, но Джиан и Дэйю, должно быть, прочитали по губам. Я сжал кулак.

— Лей, пожалуйста! — Дэйю схватила меня за руку. — Дай полиции поработать. Не нужно убивать кого попало только для того, чтобы выплеснуть…

— По-твоему, это совпадение? — прошептал я. — Псих, способный превратить в бойню простое задание, а теперь — вот это? Совпадение?

— Лей…

— Как он вошёл? Дверь сломана?

— Я не знаю. — Джиан опустил голову.

— Что за соседка позвонила в полицию?

— Да не знаю я!

Слово «соседка» что-то переключило у меня в голове. Я отдавал себе отчёт в том, что всего лишь прячусь. Пытаюсь заменить страшные и непонятные чувства, готовые меня сожрать, на привычную работу. Хотя бы создать видимость.

— Лей, куда ты? Да постой же!

Но я двинулся к дому напротив.

Соседка. Наташа Смирнова. Она постоянно ошивалась тут, она совала нос повсюду, она изображала из себя лучшую подругу Ниу. Наверняка она и позвонила. Может, она что-то видела? Я заставлю её сказать, я за…

Я будто споткнулся. Присел возле Наташиного крыльца.

На земле лежали две таблетки. Слишком хорошо знакомые, чтобы я мог их с чем-то спутать. Те самые таблетки, которые пила Ниу, безобидные витамины. Видимо, выпали из чьей-то руки. Или кармана. Или неплотно закрытого флакончика… Может, флакончик перевернулся, и кто-то в спешке собирал таблетки, но две пропустил, потому что…

Потому что, когда тебя ломает, тебе не до мелочей.

Два шага. Дверь не заперта, она даже не закрыта до конца. Я толкнул её, шагнул внутрь и остановился.

Темно. Все занавески задёрнуты, свет не горит. Сладковатый запах гниющего мусора. Жужжат мухи. И единственный звук — всхлипывание.

Я нащупал выключатель, повернул его. Загорелся свет.

Наташа сидела под вешалкой. Нож лежал рядом. Россыпь таблеток. Руки в крови.

Она подняла на меня взгляд.

— Они не работают! — крикнула она. — Они…

— О них ты совсем не думаешь? — спросила Дэйю.

— О ком?

— О тех, кто останется без дозы. Ты знаешь, на что способны люди в таком состоянии.

— Они не работают! — Наташа сгребла пригоршню таблеток с пола и швырнула в меня.

Я стоял, глядя на неё. Она рыдала. Её трясло.

— Она не продаёт. Покупала пару раз у Энлэя.

— Ясно. Ну, скоро перестанет покупать.

Она перестала, потому что Энлэй умер.

Она пошла к другим, но у них были не лучшие времена, чтобы осваивать новых клиентов — большой груз из Японии, на который возлагали такие надежды, помешал принять Лей Ченг, и на рынке наркоторговли возник дефицит.

Она была не местной, с ней никто не хотел связываться.

Она запаниковала.

Она всего лишь хотела спастись.

Она что-то слышала про таблетки Лея Ченга, которые способны вылечить любую зависимость.

Гуолианг хотел бросить курить.

Наташа Смирнова хотела перестать колоться.

А Ниу, наверное, просто не вовремя вошла…

— Лей? — Дэйю закрыла дверь у меня за спиной. — Я могу это сделать.

Наташа не слышала. Её рвало.

— Нет, — сказал я.

— Ты хочешь…

— Позови кого-нибудь из полицейских.

Пауза. Потом негромкое:

— Уверен?

Я кивнул. Чуть наклонился к Наташе, которая, тяжело дыша, смотрела на содержимое своего желудка:

— Ne zhili, kak lyudi — tak nekhren i nachinat', da?

Она широко раскрыла глаза, недоумевая, глюки это, или действительно китайский пацан заговорил с ней на чистейшем русском. Я заставил себя улыбнуться вместо того, чтобы ударить.

— Ya vsyo zhe poprobuyu.

Я вышел наружу.

— Дай сигарету, — сказал Джиану.

Он молча сунул мне сигарету, поднёс зажигалку. Я сел на капот машины, поднял взгляд вверх, в небо, на котором, будто насмехаясь, в кои веки разошлись тучи. Мелькнул робкий, несмелый луч солнца.

Полиция вошла в соседний дом, вскоре оттуда вывели Наташу со скованными руками. Она не сопротивлялась, вообще практически висела на руках своих конвоиров. Я проводил её взглядом и вдруг заметил движение сбоку.

Луч солнца осветил чёрную черепаху. Она, взглянув на меня грустными глазами, выползла из кустов и неторопливо потопала куда-то по своим делам.

От авторов

Дорогие россияне. Это был непростой год…

Дорогие читатели! Это был непростой путь. На нём нас подстерегало всякое. Ну, не будем пересказывать, вы ведь только что об этом прочитали. Будем отважно смотреть в будущее.

В будущем же нас ждёт заключительная часть серии — «Гром гремит дважды. Дракон». Публикация начнётся в понедельник, в наше обычное время. В понедельник же здесь появится ссылка на пятый том.

Спасибо за то, что были с нами. Спасибо за то, что остаётесь. Спасибо за ваши лайки, награды и комментарии. Кстати, если вы вдруг совершенно случайно забыли поставить книге сердечко — это никогда не поздно сделать! (Ни на что не намекаем, ибо от природы скромные).

А ниже — обложка пятого тома. Самая креативная из всех:

Content

Василий Криптонов, Мила Бачурова
КАПКАН

Глава 1. Моё маленькое королевство

Глава 2. Трудовые будни

Глава 3. Охота

Глава 4. Предупреждение

Глава 5. Гости

Глава 6. Он смотрит в небо

Глава 7. Стальной трос

Глава 8. Чернокнижники

Глава 9. Ксиаози

Глава 10. Я и моя тень

Глава 11. Груз

Глава 12. Готовность номер один

Глава 13. На абордаж

Глава 14. Не избранный

Глава 15. По другую сторону стола

Глава 16. Свет в окнах

Глава 17. Прощание

Глава 18. Дежавю

Глава 19. Политика

Глава 20. Призраки прошлого

Глава 21. Гром гремит

Глава 22. Команда

Глава 23. Священные животные

Глава 24. Жилан

Глава 25. Клуб «Красная Собака»

Глава 26. Скорпион

Глава 27. Демон

Глава 28. Я — лучше!

Глава 29. Джейсон

Глава 30. Способный мальчик

Глава 31. За встречу

Глава 32. Планы

Глава 33. Аравана

Глава 34. Древний и могучий клан

Глава 35. Свиток

Глава 36. Единственный миг

Глава 37. И снова старый друг

Глава 38. В миллиметре от войны

Глава 39. Ритуал

Глава 40. Рёв дракона

Глава 41. Реальность

Глава 42. Домой

Эпилог

От авторов