Василий Криптонов, Мила Бачурова

ДРАКОН

Глава 1. Легенды о Робин Гуде

Я сидел за столиком у окна, в светлом и просторном кафе, и макал кусочек булки в кружку. Следил, как крошки расплываются в разные стороны, как чай, изначально бывший почти прозрачным, делается мутным. Со стороны, должно быть, я выглядел, как подросток, загрузившийся над своими подростковыми делами. Может, даже выглядел моложе своих лет. Так себя ведут дети в три-четыре года. Но мне было плевать, как я выгляжу со стороны.

Мне в последнее время вообще стало плевать на многое.

В тот день, когда печати с дома сняли, я съехал от Джиана, у которого условно жил несколько дней. Вернулся домой и несколько минут тупо стоял, глядя на пятна крови на полу. Столько лет в полиции, и ни разу даже не задумался, куда девается всё после того, как перестаёт быть нужным следствию. Оказалось — никуда.

«Деваются» обычно люди. Не в силах пережить стресс, они продают дома и переезжают. И их можно понять. Даже если позвонить в клининговую фирму, в спектр услуг которой входит уборка мест преступлений, смыть пятна из памяти не так просто. Это страшно — каждый день смотреть на то место, где твою жизнь разрезали на «до» и «после». Смотреть и вздрагивать. Поэтому люди стараются съехать.

Так мог поступить и я, благо средства позволяли. Но, в отличие от других людей, я не хотел забывать. Поэтому пошёл в ванную, отыскал ведро и швабру, набрал горячей воды…

Когда госпожа Кингжао, моя названная мать, вернулась домой, я не сказал ей, где всё произошло, хотя она просила. Она — нормальный человек, ей это не нужно. Хотя, кажется, она всё равно догадалась. Если мы с ней где и пересекались, так это в кухне. И трудно было не заметить, как мой взгляд останавливается там, где на полу растекалась лужа. Или на дверце холодильника, внизу — там, откуда я стёр кровавый отпечаток ладони.

Раньше дом был живым. Сейчас он больше напоминал мрачный склеп, даже когда извечная облачная дымка над посёлком расходилась, и в окна проникал солнечный свет.

Может, я всё-таки съехал бы, хотя бы ради Кингжао, которой явно было жутко находиться в этом проклятом доме. Но кое-что меня останавливало. Одно крохотное обстоятельство, на которое я обратил внимание в первый же вечер, когда заночевал у Джиана.

Тогда я всю ночь лежал без сна на диване и смотрел в потолок. В окно бил свет уличного фонаря, наполняя комнату мёртвым холодным светом. Джиан предложил задёрнуть шторы, я отказался. Так и лежал, изучая узор трещин на побелке. И думал о том, что если процедура досмотра места преступления не слишком отличается от привычной мне по прошлой жизни, другому миру, иной стране, то дом наверняка перерыли сверху донизу. Впоследствии я получил тому подтверждение, когда вернулся — по дому будто ураган прошёл, всё было перевёрнуто вверх дном.

А значит, люди, производившие обыск, не могли не обнаружить сумку. Сумку с таблетками господина Кианга, или же Фанга, если угодно. Я давал их старику Гуолиангу, чтобы его глазами увидеть место обитания Кианга. Потом меня арестовали, потом опять арестовали. И всё так завертелось, что я не успел избавиться от сумки.

Я был уверен, что в дом больше не вернусь. Что вот-вот за мной придут. «Лей Ченг, вы арестованы за хранение наркотиков». Но ничего такого не случилось.

Вернувшись в дом, я убедился, что сумки нет — по крайней мере, там, где я её оставил. И всё-таки никто не спешил надевать на меня браслеты, подавляющие силу духа.

Были тут, конечно, юридические трудности. Препарат, который производил Кианг, не являлся химической отравой, он работал иначе. Кроме того, на рынок пришёл относительно недавно. Кланы распространяли его по своим каналам, а в Шужуань таблетки вообще стали поступать около полугода назад. До тех пор, пока, после уймы бюрократических проволочек, новый наркотик официально не назовут наркотиком, им, теоретически, можно барыжить хоть в открытую. И даже если наркотиком его признают завтра, а сумку у меня изъяли сегодня, мне не составит труда отвертеться. Любой мало-мальски подкованный законник с лёгкостью создаст нужный прецедент, который войдёт в анналы истории юриспруденции.

Другой вопрос, что рядовые сотрудники полиции о таком вряд ли задумываются, и если видят сумку, забитую явно не аспирином, сначала швырнут за решётку, а потом уже будут разбираться. Но меня-то никто не швырнул. Хотя сумка пропала.

Я ждал.

И дождался.

Письмо пришло вчера. Бросили в почтовый ящик. Ни марки, ни штемпеля. Конверт даже не был заклеен. Внутри — сложенный лист бумаги с распечатанным текстом. Скупым и немногословным.

«Что-то не так?» — спросила Кингжао, принесшая почту.

«Всё нормально, мама», — сказал я, не глядя на неё, и затолкал письмо в карман джинсов.

Это кафе я обнаружил пару месяцев назад, недалеко от больницы, где лежала Ниу. Хозяева явно пытались делать ставку на европейскую экзотику. Здесь даже подавали кофе, за что изначально и зацепился мой взгляд. Я взял эспрессо, сделал один глоток и чуть не умер. Ощущение было такое, словно из организма разом вытянуло всю влагу, а вместо неё в желудок обрушился кирпич. Горький и отвратный.

Я кое-как допил крохотную чашечку — и то лишь потому, что перестроечные годы приучили доедать и допивать всё, за что уплачены деньги. Это были своего рода поминки по прошлому. Леонид Громов умер, мир его праху. А Лей Ченг скорее согласился бы грызть асфальт, чем выпить кофе.

В кафе я заходил с тех пор практически каждый день, но теперь уже брал чай. Всё-таки было приятно смотреть, как люди едят ложками и вилками, пьют кофе — хотя наверняка мысленно морщатся.

— Развлекаешься?

Я поднял взгляд и внимательно осмотрел подошедшего к моему столику человека. Он был одет по-граждански: в лёгкое пальто, обычные брюки и рубашку. Однако держал себя так, что рядом с ним, наверное, даже собаки лаять переставали. У меня буквально ноздри затрепетали — почувствовал знакомый «запах». Не наркоты, нет. «Запах» профессионала. Этот человек явно служил в армии, скорее всего, даже поучаствовал в боевых действиях. А потом, придя на службу в полицию, сделал быструю и убедительную карьеру, отнюдь не подлизываясь к начальству.

— Думаю, — сказал я и вновь сконцентрировал взгляд на кружке с чаем.

— О чём же? — Мужчина стоял неподвижно.

— О том, что жизнь — как чашка чая. Ты можешь кусать булку, запивать её чаем, и всё будет красиво, не придерёшься. А можешь сунуть булку в кружку и получить бурду. Люди, которые приходят сюда перекусить, не самые бедные, им нравится платить за приличное общество, за чистое помещение. Они смотрят на меня и думают: «Святые духи, кто только пустил сюда этого проходимца, который даже за столом вести себя не умеет?!».

Я вытащил остатки булки, положил в рот, прожевал и запил чаем. Проглотив всё это, закончил мысль:

— Но итог один — булка и чай рано или поздно оказываются в унитазе, а кружку вымоют и наполнят для кого-то другого. Есть над чем подумать.

Должно быть, со стороны казалось, что мы обменялись паролем и отзывом. Потому что после этих моих слов мужчина отодвинул стул и сел. К нему тут же подошла девушка в переднике, держа в руках меню.

— Кофе, — не глядя бросил ей мужчино.

— Здрав… э-э… Эспрессо, американо, кап…

— Чёрный, без сахара.

Когда она убежала, я улыбнулся:

— Стажировка в Европе?

— Соединённые Штаты, четыре года.

— И как там?

— Где?

— В Штатах.

Он подумал и вдруг улыбнулся краем рта.

— Как здесь.

— В Шужуане?

— В этом кафе. Не самые бедные люди платят за приличное общество и чистое помещение, кривясь при виде проходимцев, не умеющих вести себя за столом… Ты догадываешься, кто я, Лей Ченг?

Я с недовольным видом огляделся, но соседние столики по-прежнему пустовали.

— Вы меня весьма обяжете, если прекратите называть полным именем, а лучше вообще обойдётесь без имён.

— Для меня ты — что-то вроде живой легенды.

— Да, я как раз об этом. Не люблю раздавать автографы в это время суток.

— Я тебя понял. Ты ведь слыхал легенды о Робин Гуде?

— Угу, — вздохнул я.

— Наверняка людская молва преувеличивает. Если парень и раздавал что-то беднякам, то себе оставлял в сто раз больше.

— Скорее всего вообще не раздавал. Просто людям нужна была такая сказка, и они её придумали.

— Да. Именно так я рассуждал, когда забрал сумку из твоего дома.

Я расправил плечи. Вот мы и переходим к сути дела. Тут как раз подскочила девушка с подносом и поставила перед моим собеседником белоснежную кружку.

— Господин желает ещё чего-нибудь? — Этот вопрос адресовался мне.

— Нет, спасибо, — улыбнулся я.

Забрав мою кружку вместе с купюрой, девушка удалилась.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Можешь называть меня Пенгфей. — Мужчина сделал глоток кофе. Я с интересом проследил за этим действом. Неужели ему правда нравится?

— Я не Робин Гуд, господин Пенгфей.

— Не сомневаюсь в этом. Тут я попросту уверен. Но вот в некоторых других областях моей уверенности не хватает. Перейдём к делу. Сумка, которую я забрал у тебя, может создать тебе проблем. Не особо критичных, я знаю, но головной боли будет достаточно. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов неюридические факторы. Если ты не любишь раздавать автографы в это время суток, то тебе, возможно, придётся сменить часовой пояс.

— И чего вы от меня хотите? — спросил я. Сам же подумал: «Если он сейчас скажет, что я должен выполнить для него какое-то задание — я его убью. Схвачу эту кружку, выплесну кофе ему на ширинку, а когда он вскочит и схватится за промежность, вколочу кружку ему в лицо с одного удара. Три секунды — и я выйду отсюда. Возможно, мне даже станет немного веселее, это было бы весьма кстати. Осточертело жить в состоянии какой-то серой давящей тоски».

— Хочу знать, кто ты и чего добиваешься, — отчеканил Пенгфей. — А ещё — хочу знать, кто он.

— Он? — Я приподнял бровь.

Пенгфей расстегнул пальто, сунул руку внутрь. Увидев, как я напрягся, усмехнулся:

— Это было бы нелепо с моей стороны.

— Нелепая смерть всё равно остаётся смертью, — возразил я.

— Справедливо. — Пенгфей достал сложенную вчетверо газетную страницу и положил передо мной, постучал пальцем по фотографии. — Он был моим начальником два года.

Я мельком взглянул на газету. Она была старой, трёхмесячной давности, а статья — знакомой. Именно её я заметил в ювелирном магазине в тот день, когда… Когда всё случилось. В ней говорилось о том, что начальник местного наркоконтроля исчез в неизвестном направлении. А с фотографии смотрел господин Фанг. Может, фото было сделано ещё в те времена, когда он не был Киангом. Когда дух Кузнецова ещё не начал игриво меняться с ним телами.

— А теперь, надо понимать, начальник — вы? — спросил я, глядя в окно с деланым безразличием.

— Это не относится к нашему разговору. Я знаю, что Фанг встречался с тобой как минимум дважды. И знаю, что он следил за тобой с тех самых пор, как ты оказался в Шужуане.

— А как он объяснял свои «каникулы»? — спросил я.

— Что? — Во взгляде Пенгфея мелькнуло удивление.

— Фанг — очень занятой человек. И ему наверняка приходилось часто удаляться, бросая департамент на кого-то ещё. Он ведь не самая большая шишка, и такое поведение наверняка кого-то настораживало. Или вся ваша контора — один большой мыльный пузырь, надутый для отвода глаз, и всем было плевать, что делает начальник, лишь бы не устраивал пьяным стрельбу в супермаркетах?

Пенгфей долго смотрел на меня и молчал. Потом сказал:

— Он никогда не исчезал надолго. Но, возможно, я единственный, кто видел, как он умирал.

Настал мой черёд изумлённо моргать.

— Простите… Что?

Глава 2. На паузе

Вернув Ниу с того света, я как будто пожертвовал частью своей души. Именно души, а не духа — теперь я хорошо понимал разницу. И, как я уже заметил, мне действительно сделалось на многое плевать.

Страшно было признаться самому себе, но мне сделалось плевать даже на Кианга. Гораздо чаще перед мысленным взором возникало зарёванное лицо Наташи Смирновой, покрытое кровавыми разводами. Не Кианг нанёс Ниу все эти удары ножом. Не он оставил её умирать. Кианг, чёрт бы его побрал, жизнь свою положил на то, чтобы таких, как Наташа, не было. Вернее, чтобы они сидели на коротких поводках, подавали лапу и жрали с руки таблетки два раза в день. А я жизнь положил на то, чтобы перечеркнуть его старания.

Что в итоге? Ниу в коме уже три месяца, и шансов на то, что она придёт в себя, нет — что бы там ни трещал тот врач. Конечно, он будет рассказывать про хорошие шансы, он ведь знает сколько я плачу ежедневно за поддержание жизни в её теле. А я буду платить, потому что это — единственное, что я могу сделать ради неё, единственный способ хоть как-то загладить свою вину. Да, свою…

Я не убил Наташу, я не свалил всё на Кианга. Я не позволил себе превратиться в чудовище, которое однажды загонят в угол и пристрелят охотники. Возможно, впервые я просто жил. Плыл по течению, глядя по сторонам, и ждал.

Нет, я не говорил себе, что прощаю Кианга. Не говорил себе, что сделался его единомышленником. Я вообще ничего себе не говорил, ни о чём не думал. Ждал. Ждал, пока получу письмо. Ждал, пока придёт Пенгфей. Ребята из клана Ченг вели себя тихо. Джиан объяснил ситуацию всем, и больше я не слышал ни о каких недовольствах. Да и чем они могли быть недовольны? От зависимости я их избавил, у них есть крыша над головой, работа. А то, что их перестали гонять на опасные для жизни задания, вряд ли можно превратить в претензию.

Жизнь будто встала на паузу. Она ждала, пока я соображу, чего хочу от неё. А может, не ждала — мне было плевать. До этой самой секунды.

— Что значит, «умирал»? — переспросил я.

— Откровенность за откровенность? — предложил Пенгфей.

— Разумеется. Мне скрывать особо нечего. Всё, за что меня можно привлечь, вы и без моих признаний отлично знаете.

— Уж будь уверен. — Пенгфей отхлебнул кофе. — Хорошо, я начну. О том, что Фанг избран духом, я узнал совершенно случайно. Мы проводили операцию, предполагалось, что будет жарковато, и Фанг, несмотря на предостережения, отправился лично. Надел бронежилет, как полагается. Мне всё казалось, что он хочет остаться один, вырваться вперёд. Такое бывает — люди ищут смерти. В нашей профессии явление нередкое. Насмотришься всякого… А потом сидишь вечером перед телевизором, смотришь в горлышко бутылки в руке, и вдруг будто пелена с глаз падает — ты понимаешь, что смотришь в дуло пистолета.

— Знаю, — вздохнул я. — К психологу с таким не ходят — иначе пнут со службы, и в итоге всё равно нажмёшь на спусковой крючок. И хорошо, если в дуло при этом будешь смотреть ты.

Пенгфей кивнул:

— Некоторые срываются на других — подчинённых, подозреваемых… Не знаю, что хуже. Мне казалось, Фанг идёт умирать, я же шёл, чтобы прикрыть его в случае чего. Только так вышло…

— Что это он прикрыл тебя, да?

Пенгфей поморщился. Ему явно было неприятно вспоминать тот случай.

— Если бы не он — меня бы просто изрешетили. Жилеты в тот день никому не помогли, эти сволочи били бронебойными. Одного парня у меня на глазах буквально в клочья разорвало. А следующим мог быть я. Но Фанг встал между мной и стрелком.

— Зеркало Зла. — Я будто был там и видел. — Когда он отошёл, ты увидел то, что осталось от стрелка, так?

Пенгфей наклонил голову:

— Фанг велел мне убираться. Но я… Многое ещё успел увидеть. Прежде чем он ушёл вглубь здания. Потом я читал его отчёт, там всё было ровно, не придерёшься. Только вот любой, кто хоть раз оказывался в таком аду, знал, что это нереально. Пройти такое без единой царапины и выйти, насвистывая. «Везение», «профессионализм» — чушь собачья, это жизнь, а не грёбаное кино. Я верю глазам и слушаю разум. Глаза и разум сказали мне, что мой начальник — избранный духом. Разумеется, прозрением я ни с кем не делился…

Угу, как и я. Странное чувство — я будто напротив себя самого сидел, даже в глазах защипало.

— Но в тот день я решил с ним поговорить. Вечер… Даже ночь. В здании уже практически никого не было, только дежурные. И я зашёл к Фангу в кабинет. Постучал — он не ответил. Вошёл. Он сидел за столом с открытыми глазами, но меня не видел. Я окликнул его несколько раз, подошёл… Знаешь, обычный человек в такой ситуации потрогал бы за плечо, толкнул. Но я-то понимаю, насколько важно, чтобы, в случае чего, всё осталось как было.

— Сознание как будто раздваивается, — подхватил я. — Держу пари, ты стоял и думал о том, что твои отпечатки остались на дверной ручке. Представлял строчки объяснительной…

— Именно. — Кажется, Пенгфей уже забыл о том, что говорит с пацаном, возглавляющим преступный клан. — Но я не видел ни оружия, ни крови.

— Думал про яд, — вздохнул я.

— Естественно. Я приблизился, как только мог, чтобы ничего не потревожить. Фанг не дышал.

— Уверен? — Переход со старшим на «ты» дался легко, потому что в этот момент Пенгфей не был для меня старшим. Мы с ним были ровесниками, может, он даже младше на два-три года. — Зеркальце подносил?

— Перо.

— Перо?

— Не спрашивай, почему у меня с собой было перо.

— Это ведь был день Большой Операции. Покажи мне несуеверного копа — и я покажу тебе говорящего единорога.

— Да уж… В общем, он не дышал. Первый признак смерти. Я повернулся к выходу, хотел позвать дежурных, вызвать скорую. Инфаркт, инсульт… Хотя лицо у него было спокойное, даже умиротворённое. Но не успел я выйти, как услышал, что он зовёт меня по имени. Я обернулся, ушам не веря… Но глазам пришлось поверить. Фанг сидел за столом, как ни в чём не бывало. Уставший, вымотавшийся, раздражённый. Спросил, какого чёрта я забыл у него в кабинете.

— А потом это повторялось?

— Да. Раз пять, за всё время. Я притворился дурачком. Фанг был тяжёлым человеком, знаешь… Не то чтобы с ним было трудно общаться, но ты всегда будто видел черту, за которой тебя превратят в фарш. И я старался эту черту не переступать. В итоге никто ничего так и не узнал. Я подумал — какая разница? Нет закона, запрещающего избранным духом рождаться в Шужуане и служить в полиции. Я даже восхищался Фангом. Ведь он мог дать о себе знать любому клану и взлететь так высоко, как только можно. Для них избранные — товар штучный и бесценный.

Тут у меня в голове что-то щёлкнуло, и я тихонько рассмеялся:

— А. Кажется, понял. Ты и мной восхищаешься? Я ведь тоже мог продаться любому клану, а сам трепыхаюсь тут, веду какой-то бессмысленный крестовый поход.

— Мне казалось, что и Фанг интересуется тобой именно по этой причине. — Пенгфей аккуратно обошёл вопрос со своим личным отношением к моей персоне. — Да, я не привлекал его внимания, однако мне было интересно… И я сумел узнать, о чём вы говорили.

— В допросной, по ту сторону стекла? — предположил я.

— Именно. Микрофон Фанг отключил. Однако ещё в Штатах я прошёл курс физиогномики. В том числе нас учили читать по губам. Не такое уж сверхъестественное умение, как можно подумать, особенно с учётом разницы между языковыми системами. Английский язык проще, а в нашем — слишком многое даётся на откуп интонации. Но, тем не менее, суть я уловил. И меня это, мягко скажем, поразило. Потому что Фанг врал. Я был уверен, что он хочет с тобой сотрудничать, так или иначе. И он говорил об этом. Но не было и не могло быть никакого пути для сращивания клана Ченг с властью. Также как и не было никакого негласного запрета сажать распространителей. Чёрт, да мы из кожи вон лезли, чтобы вычистить провинцию! Но…

— Но Фанг первым заходил во всякие интересные места, — сказал я. — Беседовал со многими интересными людьми. И лично контролировал области вашей деятельности. Он создал свою сеть. Невидимую, неощутимую. Этакий параллельный мир, который вот он, только руку протяни — если знаешь, куда и как тянуть. Ведь поэтому ты и следил за ним, Пенгфей? То, что Фанг избранный, было лишь первым звоночком, после которого ты начал присматриваться к нему.

Многое изменилось за этим столиком в течение последних минут. Теперь Пенгфей был как будто подростком, удивлённо хлопающим глазами, а я чувствовал себя — собой. Прежним.

— Я знал, что эта встреча будет полезной, но не думал, что настолько, — пробормотал Пенгфей и подался вперёд. — Так кто он? И кто ты? Что произошло на самом деле? И как эта русская наркоманка здесь замешана?

Я задумался, барабаня по столу пальцами. Какие-то останки былого азарта всколыхнулись. Я не знал, надолго ли меня хватит. Сумею ли заставить себя броситься в ещё одну схватку с Киангом. Но мозг против воли уже анализировал новую информацию, выдвигал версии.

«Умирал»… Что это значит? Может, в эти моменты Кианг и Кузнецов менялись местами? Возможно. Но ведь Кианг никогда надолго не оставлял свой пост. А ему нужно было создать некую базу. Ту, где жила Дэйю. Где он выдрессировал себе отморозков, способных на равных драться с избранным духом. Где, в конце концов, производилось сырьё для таблеток.

Скорее всего «умирал» значило погружение в некий глубочайший транс, неотличимый от смерти. И в этом трансе Кианг управлял своей так называемой тульпой. Чем-то вроде призрака, который выглядел совсем не похоже на настоящего Кианга. Который и заманил меня в морозильную камеру, выбираться откуда пришлось с использованием техники с говорящим названием «Последнее Дыхание».

О, я хотел ещё о многом спросить Пенгфея, и многое мог бы ему рассказать. Эта беседа растянулась бы ещё не на одну чашку чёрного кофе без сахара, а может, её вообще имело бы смысл перенести в более уединённое место. Но тут у меня в кармане завибрировал телефон. Я достал его, прочитал напоминалку-уведомление и тут же поднялся.

— Прости, не могу больше говорить. Мне пора. Надеюсь, ещё встретимся. Думаю, вы знаете мой телефон. Ну, или воспользуйтесь почтовым ящиком.

— Работа? — спросил Пенгфей, тоже поднимаясь. — Мне казалось, ты остановил свою бурную деятельность.

— Нет, не работа, — покачал я головой. — Жизнь. Пытаюсь приучить себя время от времени быть живым человеком.

— И как? — В голосе Пенгфея звучал скепсис.

— Как в Штатах, — грустно улыбнулся я. — Язык чужой, страна чужая, еда невкусная. Но опыт, безусловно, интересный.

Пенгфей протянул мне руку. Я пожал её и удержал, сильно стиснув. Негромко попросил:

— Не повторяй моих ошибок. Если Фанг вдруг всплывёт и захочет с тобой встретиться — скажи надёжному человеку, куда собрался. И зашей в воротник ампулу с ядом. Пригодится.

Я направился к выходу. У самой двери меня настиг окрик:

— Эй!

Я обернулся.

— А ты — надёжный человек? — спросил Пенгфей. Он всё ещё стоял возле столика.

Я пожал плечами:

— Пока даже не уверен, человек ли я.

И вышел на улицу.

Холодало. Лето сдавало позиции осени. Дул пронизывающий ветер. Я, морщась, застегнул куртку, пошёл в сторону больницы. Можно утихомирить ветер Великой Стеной, но мне не хотелось разбрасываться своей избранностью. Мне, пожалуй, вообще уже хотелось от неё избавиться.

— Ну надо же, сам Лей Ченг!

Голос раздался сзади. И по интонациям я моментально понял, что оборачиваться поздно. Поэтому резко присел, как будто заметил, что у меня развязался шнурок.

Над головой свистнул воздух, рассечённый каким-то твёрдым предметом, и огромное окно кафе разлетелось с грохотом на тысячи осколков.

Глава 3. Жертва нападения

За минувшие пару месяцев я, кажется, не сделал ни одного резкого движения. Из моей жизни внезапно исчезли все драки и перестрелки, без которых раньше я вообще не представлял себе бытия. Однако рефлексы остались, реакции были такими же молниеносными, да и слабее я не стал.

Мозг мигом переключился в боевой режим, что не мешало ему анализировать ситуацию в фоне.

На меня напали возле кафе, практически в центре города, средь бела дня. Не обстреляли — попытались вырубить палкой, или чем-то в этом духе. Так могут действовать только полные идиоты, либо абсолютно отчаявшиеся люди.

Ну, или третий вариант — те, кому просто необходимо меня от чего-то отвлечь, задержать.

Все эти мысли пролетели через голову за мгновение, которое мне потребовалось, чтобы развернуться и выбросить вперёд сжатую в кулак руку. Дожидаться, пока удар достигнет цели, я не стал.

Длинная Рука.

Бледно-жёлтого луча, вырвавшегося из моего кулака, даже я толком не видел. А вот длинноволосый парень с бейсбольной битой разглядел, совершенно точно. Он ещё не вернул биту в изначальное положение, расколотив окно. Стёкла ещё не успели до конца осыпаться. Парня словно дёрнуло вниз. Он упал на колени, прогнулся назад — гимнаст, да и только! — и пропустил луч над собой.

Шёпотом выругавшись, я отменил технику, но поздно. Лобовое стекло едущей по дороге машины тоже будто взорвалось. Водитель в панике выкрутил руль, автомобиль вынесло на встречку…

Я вовремя отвёл взгляд от мясорубки, которую устроил на дороге. Стоящий на коленях парень выпустил биту, вместо неё из рукава ему в ладонь скользнул нож с волнистым лезвием. Оскалившись, парень попытался нанести удар. Планировал выпустить мне кишки на кроссовки.

У меня было, по большому счёту, два варианта. Первый — ударить его по руке. Выбить нож, либо просто выиграть время. Однако я оценил скорость, с которой двигается этот ублюдок, оценил его запредельную ловкость. Такое я видел, пожалуй, только однажды — на баркасе с грузом героина из Японии. Тот парень, достать которого я так и не смог, тоже не уступал хорошо подготовленному избранному, хотя таковым не являлся.

Поэтому я решил не искушать судьбу и выбрать второй вариант, который, помимо ухода с линии атаки, давал мне возможность выдохнуть и оценить обстановку.

Паук.

Невидимая нить подняла меня в воздух. Я завис метрах в трёх над асфальтом, быстро и бесстрастно сканируя обстановку. Нападавших было двое. Похожие, как братья, только один с длинными волосами, а второй — коротко, под машинку пострижен. Этот, второй, провожая меня взглядом, надевал на руку кастет.

Движение на дороге остановилось. Два автомобиля, столкнувшись, мигали аварийными огнями. Третий — тот, в который я случайно угодил Длинной Рукой, не мигал…

Крики, визг. Вдали — сирена. Полный хаос, который я мысленно тут же отсёк. Главное — эти двое идиотов. И ответ на вопрос: «почему?». Почему я? Почему сейчас? Почему здесь? Друзья или родственники одного из ликвидированных мною барыг? По умственному развитию вполне соответствуют. Но эта скорость, эта реакция… И они каким-то образом видят мои техники. Или угадывают их.

Отменив Паука, падая на асфальт, я внезапно вспомнил, что сталкивался с подобным и ещё раньше. Гораздо раньше. На узкой доске, протянутой между двумя небоскрёбами. Те парни, которых выставили против нас, против Цюаня, получили особые таблетки. Они сделались сильнее и быстрее, но всё-таки не настолько. В отличие от Донга, который серьёзно заставил меня понервничать. Он тоже словно бы видел мои техники, или же предугадывал их. Что за особую таблетку скормил ему Нианзу? И что за таблеток нажрались эти двое?

С тех пор, как Наташу швырнули в «воронок», с тех пор как мне стало плевать на всё, что раньше составляло суть моей жизни, я будто отключил своё знаменитое чутьё на наркотики. Однако сейчас, после разговора с Пенгфеем, после этого внезапного нападения, вернулись не только подавленные боевые навыки. «Запах» дури ударил в голову, дракон, присутствия которого я не ощущал так давно, что забыл о нём, расправил крылья и закричал в темноте.

Я обрушился вниз, как герой из фильма, на одно колено. Колено едва коснулось асфальта, вся амортизация была хорошо рассчитана. Я словно отпружинил — падение превратилось в прыжок. Удар ногой с разворота достался парню с кастетом. Защититься он не успел. Брызги крови полетели в сторону, голова дёрнулась.

Руку с ножом я вовремя заметил и перехватил. Попытался заломить, но помешало чувство пустоты, возникшее в слепой зоне. Я шарахнулся назад, дёрнув парня с ножом за руку. С обычными соперниками этот трюк удался бы, несмотря на всю нелепость — они ударили бы друг друга и перестали быть чьими-либо соперниками. Однако эти двое, разогнанные на Кианговских таблетках, успели среагировать.

Завязалась стремительная драка. В стычке один на один я бы, пожалуй, вырубил любого из них. Они всё же уступали тому мужику на баркасе, уступали даже Донгу. Но их было двое, и, что хуже всего, они будто обладали одним мозгом на двоих. Такой слаженности даже у звёзд мирового балета не сыщешь.

Один бил так, чтобы заставить меня уходить под удар второго. Я играл в глухой обороне. Применять техники не хотелось, от этого могли снова пострадать невинные люди, а мне осточертело быть причиной людских страданий. Земля круглая, и всё, что ты швыряешь в одну сторону, рано или поздно прилетит к тебе с другой. Наглядное тому доказательство — Ниу, лежащая в палате. Девчонка, единственная вина которой была в том, что она в меня влюбилась.

Длинная Рука могла убить или покалечить, разрушить что-нибудь. Печать Смерти — тем более. Любого ротозея со смартфоном, надеющегося стать новой звездой на час в ютубе, просто превратит в мясной салат. На радость другому ротозею со смартфоном.

Были, однако, у меня в арсенале и не столь разрушительные техники.

Великая Стена.

Рука с кастетом замерла в миллиметре от невидимой преграды и опустилась. Парни переглянулись и коротко хохотнули — одновременно. Типа, «он что, нас совсем за дураков принимает?».

Удерживая технику, я присел и нащупал биту. Лица парней помрачнели. Ага, ага. Бита — это не техника. Если ею грамотно работать, дистанцию сократить у вас не получится. А я буду работать очень грамотно. У меня большой опыт. Одно время я повсюду носил с собой палку учителя Вейжа — первого близкого человека в этом мире, которого я потерял. К сожалению, не последнего… И если разобраться, то и Вейж тоже погиб из-за меня. Все хорошие люди умирают из-за меня. Что ж уроды-то такие живучие?!

— Чувак, расслабься, — сказал тот, чью биту я поднял. — Мы просто хотим тебя убить, не нервничай так.

Второй захихикал.

Ладно, я потом подумаю над поведением этих двух обдолбышей. А пока…

Я отменил технику защиты, и бита с воем рассекла воздух, заставив парней пригнуться. Теперь им сделалось не до смеха и не до разговоров. Я вертел битой, заставляя их танцевать и отступать. Парни явно двигались на пределе возможностей, и всё же — я не мог их зацепить, как ни старался.

Призвать меч? Это удвоит мои шансы, но тогда я наверняка убью обоих. А мне хотелось бы сохранить жизнь хоть одному, чтобы побеседовать с ним. Общие темы непременно найдутся.

— Полиция! Ни с места! Брось палку, руки за голову!

Вот только этого мне не хватало. Да если я сейчас брошу палку и подниму руки — меня убьют. А если не брошу — пристрелят. Можно, конечно, врубить Зеркало Зла. И прикончить ещё одного ни в чём не повинного полицейского. У которого просто нет особых инструкций по работе с избранными духами. Да и индикатор наверняка не светится, он понятия не имеет, кто я такой.

Ссориться с полицией не хотелось совершенно. Ни в тюрьму, ни в бега я не собирался. Поэтому решил рискнуть.

Последним взмахом я заставил обоих противников отпрянуть и, в конечной точке амплитуды, выпустил биту. Руки быстро переместил за голову. Пусть полицейский увидит мою полнейшую лояльность, может, отразит в отчёте.

Парень с кастетом тут же бросился на меня.

Зеркало Зла.

— Ни с места! Руки! — надрывался полицейский.

Второй парень повернулся к нему и взмахнул рукой. Нож вылетел из ладони.

Твою мать…

В голову мне летел кастет, грозя превратить её в кашу из крови и мозгов с кусочками черепа. В доблестного стража порядка летел нож. Я готов был жизнь свою поставить на то, что летит он в горло или в глаз. Так, чтобы наверняка. В таком состоянии, как эти двое, они не могут ни промазать, ни ошибиться.

Две техники одновременно применять получалось редко, и не все. Боевые работали с Пауком, например. А вот с защитными — ни одна не хотела.

Я развернулся и присел, отменил «Зеркало».

Лассо.

Кулак с кастетом пролетел у меня над головой. Я с силой ткнул локтем влево, надеясь хотя бы на долю секунды ошеломить этого выродка. Бледно-жёлтый луч, напоминающий немного Длинную Руку, летел вслед за ножом…

Я видел широко раскрытые глаза полицейского, который уже чувствовал, что попал в переплёт, но пока ещё не понимал, в какой именно, и что нужно делать, чтобы из него выпутаться. Ствол смотрел не на меня, и на том спасибо.

Нож не долетел до горла полицейского каких-то десять сантиметров. Лассо захлестнулось вокруг него. Я дёрнул рукой, и нож полетел обратно, увлекаемый невидимой для копа петлёй. Пусть и это отразит в отчёте, если ему продолжит дьявольски везти, и он таки доживёт до написания.

Локоть врезался в бок парня с кастетом. Не так сильно, как хотелось бы, но тот сдавленно вскрикнул — значит, и этого хватило. Он пока самый опасный. Я повёл правой рукой и решил свою проблему номер один.

Нож, подхваченный невидимой петлёй, перевернулся в воздухе и полоснул по горлу парня с кастетом. Тот забулькал, сверху на меня полился кровавый дождь.

И тут же грохнул выстрел.

Я бросился вперёд, перекатился, уходя из-под гипотетического обстрела и из-под кровавого дождя одновременно. Подскочил.

Зеркало Зла.

— Ни с места! — надрывался полицейский. — Руки!

Я медленно поднял руки, косясь на двух своих соперников. Тот, что с кастетом, рухнул на колени и, постояв так секунду, повалился на бок. Второй, с дыркой посреди лба, лежал на капоте припаркованной возле тротуара машины. Но стрелял точно не полицейский. По крайней мере, не этот.

— Не двигаться! — Он бочком, как-то дёргаясь, приближался ко мне, держа в одной руке пистолет, а другой пытаясь снять с пояса наручники. — Ни с места! Ни с…

— Ты сколько дней на службе, сынок? — услышал я за спиной голос Пенгфея.

— Что? Ни с места! — заорал полицейский.

— Сейчас я покажу тебе удостоверение. Вот оно. Ты внимательно на него посмотришь и опустишь оружие. Вот так, молодец. Так сколько дней ты служишь? Или имеет смысл спрашивать о часах?

— Два… Два года.

— Два года? И тебе не хватило этого времени, чтобы понять, как пользоваться этой чёрной штуковиной, в которую ты вцепился, как в член своего бойфренда?

— Я… Но я ведь…

— Тебя едва не прикончили дважды. Человек, которого ты пытался арестовать, спас твою шкуру один раз, а я — второй. Только держу пари, ты этого даже не заметил. Был слишком занят тем, что просил всех не двигаться с места.

Я медленно опустил руки, рассудив, что опасность миновала. Отменил и защитную технику. Повернулся к Пенгфею, который отчитывал мальчишку в полицейской форме.

— Ты можешь идти, Лей Ченг, — сказал Пенгфей, не глянув на меня. — Наверное, твоих автографов ждут и в других местах.

— Но он… — встрепенулся полицейский.

— Он — жертва нападения. Я — свидетель. Моих показаний будет достаточно. Если потребуется, господин Ченг даст показания письменно. Он не скрывается, его адрес известен полиции. Не смеем задерживать, господин Ченг.

— Спасибо, — кивнул я. — Удачи тут…

— Я бы на вашем месте вызвал такси, — посоветовал Пенгфей. — И для начала заехал домой.

Ну да, после кровавого дождика идти пешком по городу — так себе идея.

— Так и сделаю, — кивнул я и достал телефон из кармана. Только вот позвонил не в службу такси. — Джиан, ты далеко от больницы? Ага. Подбери меня возле европейского кафе, поскорее.

Сбросив вызов, я подошёл к парню с перерезанной глоткой, присел. Н-да, шансов — ноль. На второго я даже смотреть не стал. Дырка в башке — есть дырка в башке.

— А я ведь просто пытался спокойно жить, — сказал я мертвецу. — Что, для вас, уродов, это слишком?

Глава 4. Болин

— Снова туда же? — спросила Кингжао.

Я, стоя на пороге, кивнул. Когда вернулся, мне удалось проскользнуть в ванную незамеченным, избежав тем самым перепуганных взглядов и расспросов. Испачканную в чужой крови одежду я собирался закинуть по дороге в прачечную, держал в руке плотный пакет.

— Да. В больницу.

— Что ж, доброго дня.

— Спасибо. И тебе. — Я вышел за порог и закрыл дверь.

Джиан дожидался в машине, припаркованной рядом с домом. Курил, привалившись к капоту. Увидев меня, выбросил окурок, сел за руль. Я — рядом. Машина тронулась. Куда ехать, Джиан не спрашивал. В последние пару месяцев мои дни были весьма однообразны.

Я просыпался — делал разминку — завтракал или шёл в европейское кафе — ехал в больницу, где лежала Ниу. Если, конечно, мне не сваливался внезапно на голову кто-нибудь вроде Пенгфея. Если сваливался, значит, в больницу я ехал сразу после того, как управлялся с тем, что свалилось.

Я навещал Ниу каждый день, начиная с того, в который её увезли на «скорой». Не пропускал ни одного визита — благо, приходить в палату имел право в любое время суток, уж это за свои деньги мог себе позволить.

Ниу лежала в коме. С той минуты, как я нащупал биение её артерии, и ожившую, нашими с Дэйю усилиями, но не пришедшую в сознание девушку увезли врачи, не изменилось ровным счётом ничего. Ниу лежала всё так же неподвижно.

С её лица стёрли кровавые разводы, и теперь казалось, что Ниу просто спит. Выражение лица было абсолютно живым — спокойным, безмятежным, в точности таким, каким бывало, когда Ниу засыпала, свернувшись калачиком рядом со мной. Казалось, что стоит позвать — и она тут же встрепенётся, откроет глаза, будто царевна из сказки. В первые дни я, врываясь в палату, ждал именно этого — что Ниу придёт в себя прямо сейчас. Ведь, если бы очнулась раньше, мне бы тут же позвонили.

Но время шло, а состояние Ниу не менялось. И постепенно врываться в палату я перестал. Спокойно заходил, спокойно присаживался на стул возле её кровати. Я давно уже не ждал от этих посещений сюрпризов — как их, пожалуй, никто уже не ждал. Кингжао каждый день провожала меня в больницу, Джиан отвозил туда — но все мы будто подчинялись ритуалу. Выполняли не самую обременительную, необходимую обязанность, без которой день просто не мог начаться. И Кингжао, и Джиан давно перестали спрашивать: «Ну как там Ниу?» Знали, что если что-то вдруг изменится, они будут первыми, кому я об этом сообщу. И если не знали, то догадывались, что с каждым днём шансы что-то изменить таяли. Не меняясь внешне, с каждым днём Ниу уходила всё дальше.

Знал это, разумеется, и я. В своё время вдоволь належавшись в больницах и реабилитационных центрах, многое успел узнать. Например, то, что при коматозном состоянии мозг человека продолжает нормально функционировать в течение всего нескольких суток. Потом он, как правило, отмирает. То есть, если больному и удастся выйти из комы, прежним человеком он уже не будет — мягко говоря. А если называть вещи своими именами, то к жизни вернётся уже не совсем человек.

Видеть таких «не совсем людей» в прошлом мне доводилось. Тяжёлое зрелище. И мой немой вопрос — к себе и тем, кто боролся за жизнь больного, — всегда был единственным: зачем? Кому нужно это подобие жизни? Самому больному? Его родным и близким, которым предстоит взвалить на себя тяжелейшую обузу — ухаживать за неразумным овощем до тех пор, пока тот, наконец, не умрёт?

В то время я этого искренне не понимал. Твёрдо знал только одно: если я в этой жизни чего-то действительно боюсь, то именно такого конца. Я ненавидел состояние беспомощности — всегда, с самого детства. Ненавидел ситуации, на которые не мог повлиять. Ненавидел, когда меня загоняли в угол. И задумываясь о смерти, мечтал лишь об одном — умереть не на больничной койке. Не бесполезным, роняющим слюни грузом на руках тех, кому мог быть дорог. Я отдал бы всё за то, чтобы избежать такого конца. А сейчас, в больнице, глядя на бледное, почти сливающееся цветом с подушкой лицо Ниу, я думал о том, что не могу позволить ей умереть. Несмотря на то, что её шансы вернуться в этот мир человеком стремятся к нулю. Сейчас я понимал родных тех людей, кого видел когда-то.

Пока человек жив, никто не запретит надеяться на чудо. Человеческий мозг — субстанция, как известно, тёмная и мало изученная. Нет правил без исключений. И чудеса иногда случаются…

Я в чудеса не верил. Даже к сказкам, которые читал в детстве, относился с изрядной долей скептицизма. До тридцати восьми лет дожил, считая себя абсолютно рациональным человеком. И от того, что оказался в другом мире — избранным духом, дважды рождённым и хрен знает кем ещё — моё мировоззрение не изменилось. В чудеса я по-прежнему не верил — несмотря на то, что сам, вернув к жизни Ниу, совершил что-то подобное.

В этом мире существует магия, и я могу ей управлять? Окей, я принял этот факт — просто как одну из составляющих того, что меня теперь окружает. Но это вовсе не означало, что начал верить в чудеса. За прошедшее время успел смириться с тем, что так и буду каждый день приезжать сюда, в больницу. Ни на что уже не надеясь. И твёрдо зная, что если что-то вдруг изменится, то к худшему…

— Добрый день!

В палату, предварительно постучав, шагнул Болин, лечащий врач Ниу. Человек, который с каждым визитом раздражал меня всё больше. Он появлялся на пороге палаты ровно через пять минут после того, как в неё заходил я.

В первый раз Болин распахнул дверь палаты без стука. Через секунду я держал его горло в захвате, а к виску прижал дуло пистолета. После этого врач начал вежливо стучаться перед тем, как войти. Не сказать, чтобы произошедшее его до смерти напугало, просто, по его словам, старался не нервировать меня лишний раз.

«Мне доводилось общаться с людьми вашего… э-э, рода занятий, — объяснил тогда он. — Я знаю, что нервы у вас ни к чёрту. Опасность мнится подстерегающей за каждым углом, выглядывающей из каждой щели… Могу, кстати, посоветовать чудесную биодобавку! Успокаивает, нормализует сон, улучшает пищеварение. Никакой химии, абсолютно натуральный продукт».

В прошлой жизни такие врачи мне тоже встречались, я называл их гомеопатниками. Это были разные люди, и методы лечения они предлагали разные, от иглоукалывания до питья мочи, но объединяло их одно — искренняя вера в то, что нестандартный подход к лечению может сотворить чудо. К слову, откровенные шарлатаны мне почти не встречались, они, как правило, обладают мощным чутьём на тех, кого получится развести, и тех, кого лучше обходить по широкой дуге. Я повышенной внушаемостью никогда не отличался и однозначно относился ко второму типу. А вот с фанатами своего дела, людьми, искренне убеждёнными в том, что только их методики могут помочь отчаявшемуся пациенту, общаться доводилось не раз.

Когда я выяснил, что в лечащие врачи Ниу достался гомеопатник, отправился к заведующему больницей и потребовал заменить Болина. Заведующий округлил глаза. Пробормотал:

— Но вы ведь сами просили определить вашу подругу под наблюдение самого лучшего доктора?

— Хотите сказать, что Болин — лучший?

— В своей области — безусловно.

— И что это за область?

— Доктор Болин — специалист широкого профиля, — уклончиво отозвался заведующий. — Но, наверное, вам будет интересно узнать, что за время существования нашей больницы мы наблюдали не так много случаев выхода из комы. И все эти люди были пациентами доктора Болина.

Больше я настаивать на смене врача не стал.

И теперь при каждом посещении выслушивал рассказы доктора о том, что отчаиваться не стоит, он наблюдал и не такие тяжёлые случаи, о том, что Ниу молода и непременно выкарабкается.

— Возможности человеческого организма до сих пор как следует не изучены, — воодушевлённо вещал Болин. — Много лет человечество бьётся над вопросом, что есть сознание? И однозначного ответа на этот вопрос пока не существует. Я ведь рассказывал вам, что совершал паломничество в один из закрытых монастырей в горах?

— В какой? — машинально спросил я.

— О, этого я не могу открыть, и не просите. К таким святыням не приходят вдруг, к ним подбираются маленькими, осторожными шажками. Для того, чтобы устремиться навстречу знанию, нужно чувствовать себя готовым его принять. И в момент, когда вы почувствуете себя готовым, путь сам позовёт вас…

Я бы мог, наверное, рассказать, что бывать в монастыре мне доводилось и без паломничества. Не сказать, чтобы по зову пути, если честно, то даже не по доброй воле, но тем не менее. В моём доме хранился свиток, вручённый настоятелем монастыря собственноручно — а это что-то да значит. Но ничего подобного я не говорил.

Во-первых, Болин попросту не мог не знать, кто я такой — это давно уже не было секретом ни для кого в Шужуане. Слухи о новом клане и его главе ползли по городу быстрее, чем бегут круги по воде. Что за девушка лежит в этой больнице в отдельной палате, и кем она приходится главе клана Ченг, здесь наверняка знали все, до последней санитарки. Да и врачи со скорой своими наблюдениями за тем, как Ниу у них на глазах восстала из мёртвых, не могли не поделиться с коллегами. Но Болина это совершенно не смущало. В каждый мой визит он снабжал меня всё новыми подробностями о скрытых возможностях человеческого организма. О том, как велики резервы нашего сознания. Рассказывал о случаях невероятного исцеления, цитировал какие-то статьи…

Поначалу Болин жутко меня раздражал. Весь, от блестящей лысины до таких же блестящих, неизменно начищенных ботинок. Но человек, как известно, привыкает ко всему. Болин действительно считался лучшим врачом в больнице, и в его практике действительно бывали случаи, когда пациенты выкарабкивались из комы — я не поленился это проверить. В итоге смирился и с Болином, и с его напыщенной болтовнёй. В конце концов, сознание — штука и впрямь тёмная. Если существует хоть доля шанса, что этот фанатик сумеет вернуть Ниу к жизни, я не имею права упускать такой шанс.

Войдя в палату, первым делом я обычно подходил к Ниу. А убедившись, что ничего не изменилось, включал висящий на стене телевизор. Садился так, чтобы во время визита Болина смотреть на него — но вместе с тем краем глаза следить за происходящим на экране. Не сказать, чтобы меня интересовали сериалы, реклама или выпуски новостей, но работающий в фоновом режиме телевизор странным образом гасил раздражение, которое вызывал во мне Болин. Как правило — но не всегда. Иногда я всё-таки срывался. И сегодня, то ли из-за странного нападения, то ли по другой причине, был, похоже, именно такой день.

— Как уже рассказывал, я больше двух лет провёл в монастыре высоко в горах, — вещал Болин, — в качестве паломника. И…

— Давно хочу спросить, — оборвал его я.

Болин недоумённо замолчал.

— Э-э… О чём же?

— У вас настоящая лысина?

— Что? — растерялся Болин.

— Ну, вы бреетесь налысо, следуя традициям монастырей, или у вас просто выпали волосы, и вы решили, что ходить лысым — эстетичнее, чем прикрывать плешь остатками шевелюры?

Ответить Болин не успел. У меня настойчиво затрезвонил телефон.

— Извините. — Я вытащил из кармана телефон, посмотрел на экран.

Юн. Сбросил звонок.

Вести личные разговоры в присутствии Болина точно не был готов, выходить в общий коридор, по которому то и дело сновал туда-сюда медицинский персонал, тоже не хотелось.

«Я знаю, что нервы у вас ни к чёрту. Опасность мнится подстерегающей за каждым углом, выглядывающей из каждой щели…» — припомнил слова Болина.

Да уж. Расслабиться я, может, за последние дни и расслабился, но вот навязчивая паранойя, которую Леонид Громов культивировал в себе годами, никуда не делась. И до гробовой доски никуда не денется, в этом я был уверен. Если не опасность, то посторонние уши мне точно везде мерещатся. А Юн не вспоминал обо мне чёрт знает сколько времени — значит, и ещё подождёт, не развалится. Если вдруг что-то срочное, перезвонит, и тогда уж доктора Болина мне точно придётся покинуть — Юн не тот человек, который будет доставать звонками ради того, чтобы поболтать о погоде. Но перезванивать Юн не стал. Вместо этого телефон пиликнул — сообщение.

«Включи телек», — прочитал мелькнувшую на экране строчку я.

Глава 5. Экстренный выпуск

Прочитав сообщение, я машинально перевёл взгляд на телевизор, висящий на стене позади маячащей передо мной фигуры Болина. И вдруг заметил, что Болин больше не бегает по палате, как он обычно это делал, захлёбываясь от красноречия. Он даже не жестикулирует — застыл, будто изваяние, и не сводит взгляд с телеэкрана. Я с недоумением уставился туда же.

«Экстренные новости. — Первым, что бросилось в глаза, была бегущая строка. — Беспорядки в северо-западной и центральной провинциях!»

Звук у телевизора был выключен — сколько я себя помнил, в этой палате ни разу его не включал. Поискал глазами пульт, не увидел; сорвавшись с места, подскочил к экрану и нащупал у него на торце кнопку, регулирующую звук, нажал на неё.

— … уличные беспорядки, местами переходящие в жестокие драки и вооружённые столкновения, — гаркнул диктор.

Я, поморщившись, убавил громкость.

Голос диктора звучал профессионально-бесстрастно, но нарезку из кадров явно собирали впопыхах, из чего придётся. Камера то и дело прыгала — в ролике присутствовали как куски, снятые профессиональным оператором, так и части, перепавшие телеканалу со смартфонов очевидцев. А значит, это ещё не самые жуткие кадры. Стоит только окунуться в интернет…

Ни один из районов, которые показывали в репортаже, я не узнал. Улицы, дома, машины, витрины маленьких магазинов и огромных торговых центров, обшарпанных забегаловок и дорогих ресторанов — всё это могли бы снять как здесь, в Шужуане, так и в любой другой части страны. Лица, мелькающие в кадре — то злобно-оскаленные, то перепуганные, то невозмутимо-спокойные — я тоже не узнавал. Но вот не узнать одежду, которую носило большинство парней, вышедших на улицы, не мог. Если отличительным знаком бойцов клана Чжоу были чёрные безрукавки, то бойцы клана Хуа носили белые, украшенные изображениями черепов. Многие и волосы красили в белый цвет — не знаю уж, подражали Юшенгу, или эта традиция появилась задолго до блондина-психопата.

Белые безрукавки мелькали в каждом кадре. То одиночными пятнами, то буквально заливая улицы. Там, где бои шли давно, безрукавки успели утратить белизну, покрылись полосами грязи и пятнами крови — но без них не обходился ни один сюжет. Парни в белом были везде, как будто Хуа одновременно выпустили на улицы всех своих бойцов и скомандовали: фас!

Драки.

Врукопашную — один на один, в кадре мелькают боец в белой безрукавке и мужик в приличной рубашке, манжеты которой ещё час назад наверняка были украшены запонками.

Кучей на одного — трое парней в белых безрукавках месят ногами кого-то, лежащего на земле.

С применением техники — двое в безрукавках на ободранном джипе таранят чёрную, явно дорогую машину. Удар. Откатились назад, разогнались — ещё удар. И ещё. Машина бьется об ограждение дороги до состояния «всмятку». После чего налетает откуда-то ещё с десяток парней в белых безрукавках. Изуродованную машину переворачивают на крышу. Скрутили крышку бензобака, один из бойцов, припадочно хохоча, поджигает обрывок картона и заталкивает внутрь. Белые безрукавки бросаются врассыпную. Взрыв.

Перестрелки.

В этом районе нагородили целые баррикады из перевёрнутых машин, мусорных баков, старых покрышек и чёрт знает, чего ещё. Стреляют из пистолетов, автоматов — до тех пор, пока эти звуки не перекрывает пулемётная очередь. Штурмующие баррикады белые безрукавки окрашиваются красным. Падает один парень, другой, третий — но остальные будто и не замечают потерь. Они продолжают наступать. Из переулков к месту побоища стекаются свежие силы, на смену упавшим встают новые бойцы — и вот уже белая волна захлёстывает баррикаду, хороня под собой и пулемётный огонь, и тех, кто так отчаянно отстреливался.

— … подняты на ноги все полицейские части и ближайшие воинские подразделения, — всё так же бесстрастно докладывал диктор. — В настоящее время принимается решение о введении в провинции чрезвычайного положения. Мы будем продолжать держать вас в курсе событий! Следите за новостями на нашем канале.

Всё. Экстренный выпуск закончился. Пошла реклама.

Ещё примерно минуту я невидящим взглядом смотрел на то, как прекрасные девы в струящихся одеждах собирают чайные листья на фоне гор, а потом улыбающаяся женщина заваривает чай и оргазмически стонет, вдохнув аромат. Через минуту отмер и убрал в телевизоре звук.

— Какой кошмар, — выдохнул, отмерев вслед за мной, Болин.

— Улун? О, да, — согласился я. — Терпеть его не могу.

— Святые духи, я не об этом! Вы видели, что творится на северо-западе?

Я вздохнул:

— Доктор Болин. Телевизор большой, глаза у меня на месте. Всё то время, что показывали новости, я смотрел на экран. Каким образом, по-вашему, я мог не заметить, что творится на северо-западе?

— И что вы об этом думаете? — Болин был не из тех, кого можно смутить грубостью.

— Что я об этом думаю…

Честно говоря, думал я по-русски и матерно. А самыми цензурными и подходящими словами, которыми мог бы описать Болину происходящее, были «восстание зомби».

Вот оно, началось — то, о чём мы давным-давно, сидя над обрывом, разговаривали с Дэйю.

Среди тех, кто был одет в белые безрукавки, я не видел стариков. Там даже мужчин среднего возраста не было — сплошь молодые парни. Крепкие, тренированные. Одно слово — бойцы. Те, что «работали» на улицах. Участь, которую пророчил мне когда-то Вейж, мир его праху. Если бы я не был избранным, и вопреки всему, что мне противостояло, включая собственное тщедушное телосложение, сумел выбиться в борцы в Цюане, попасть на межклановый турнир и победить, я бы тоже стал таким бойцом. И, как заметил когда-то Юн, начинать мне пришлось бы с улиц. То есть, я превратился бы в одного из тех парней, которых видел только что на экране — с той лишь разницей, что носил бы не белую безрукавку, а чёрную.

«Это ведь только так называется: начинать с улицы, — сказал мне когда-то Юн. — Большинство там же и заканчивают».

Интересно, куда деваются клановые бойцы, достигшие условно-пенсионного возраста? Вероятно, туда же, куда в моём мире деваются профессиональные спортсмены, выйдя в тираж. Какая-то часть до последнего цепляется за спорт — продолжает выступать в любительских соревнованиях, идёт на тренерскую работу. Кто-то пытается освоить обычные профессии — несложные, разумеется, потому что времени на получение образования или специальности у этих людей не было, всё их время занимали тренировки. А кто-то садится на шею жене/мужу/родителям и стремительно спивается — от осознания собственной никчёмности. На пьедестале, который всего год назад занимал ты, уже стоит другой парень. А ты, тридцатипятилетний старик, нахрен никому не нужен… Жёсткий удар для психики, не каждый выдержит.

Кланы, скорее всего, предоставляли своим «старикам» рабочие места на заводах и фабриках. И люди шли работать — деваться им было некуда. Ведь раз подсев на клановые таблетки, слезть с них ты уже не мог.

Таблетки. Парни в белых безрукавках сидели на таблетках, все поголовно. Тех самых, «секретным ингредиентом» которых являлась кровь Кианга.

«Кровь, заряженная его духом, — вспомнил я слова, сказанные мне когда-то Дэйю. — Сверхбыстрое подчинение. Вот о чём не догадываются кланы: они роют себе могилы собственными руками. Потому что каждый, кто принимает таблетки, на самом деле подчинён Киангу. Как только он отдаст приказ — эти люди сделают всё, что угодно».

И сегодня, судя по тому, что я увидел пять минут назад, Кианг отдал приказ.

Не знаю, к какому выводу пришли представители властей, наблюдающие за «беспорядками», а для меня происходящее было ясно: парни в белых безрукавках бросались не абы на кого. Они охотились на своих.

Люди, на которых шла охота, не выглядели бедняками. Парни в белых безрукавках избивали на улицах, выволакивали из домов, подстерегали возле ресторанов и офисов тех, кто ими управлял. Старших «цепочек», смотрящих городских районов, владельцев казино, ресторанов, борделей — всех, кому в клане Хуа принадлежала власть. Что за команду отдал этим парням Кианг, я не знал, но догадывался. Месть — вот какого джинна он выпустил из бутылки. Парни, ваше время пришло! Вы вправе отомстить тем, кто долгие годы держал вас в чёрном теле. Кто подсадил на таблетки — а за малейшую провинность мог оставить без них. Тем, кто отнял право на простую человеческую жизнь, лишил семей, детей, возлюбленных.

«Идите и возьмите то, что принадлежит вам!» — должно быть, примерно так звучал приказ Кианга. По телевизору этого, конечно, не покажут, но я был уверен, что, оттоптавшись на своих бывших начальниках и вдоволь натешившись безнаказанностью, парни в белом устремлялись добывать таблетки. В том, что они их добудут, я не сомневался. Вопрос — что дальше? Чего добивается Кианг? Какова конечная цель этого зомби-апокалипсиса?..

В висках заныло — как бывало всегда, когда вопросов в голове роилось больше, чем я мог найти ответов.

— Что с вами, господин Ченг? — Доктор Болин неведомо когда успел оказаться рядом и сочувственно смотрел на меня. — Головокружение? Мигрень? Подождите немного, я сейчас позвоню и попрошу, чтобы вам принесли лекарство. Это буквально чудодейственный препарат! Он мгновенно снимает…

— У вас есть семья, доктор Болин? — перебил я.

— Э-э-э… — растерялся Болин. — Вы никогда об этом не спрашивали…

— Мало ли, о чём я не спрашивал. Так есть или нет?

— Есть. Жена и сын. К слову, удивительно талантливый мальчик! Вы не поверите — ему всего четыре года, а он уже…

— Где они живут? — снова перебил я. — Здесь, в Шужуане?

— Нет. Я родом из Тайцзы, это…

— Я знаю, где это, — кивнул я. — И мой вам совет: срочно свяжитесь с женой. Пусть забирает ребёнка и приезжает сюда. Немедленно. Уверен, что у вас найдётся, где их приютить.

— Безусловно, найдётся. Но, господин Ченг… Я не понимаю…

— Поверьте, доктор: вы не единственный, кто ничего не понимает. И лучше даже не пытайтесь понять, здоровее будете. Просто срочно переправьте семью в Шужуань, пока автобусы, самолёты и поезда ещё не начали брать штурмом. Очень скоро это место станет самым безопасным в стране.

— Но… — пролепетал Болин. — Но откуда вы…

— Считайте предчувствием. — Я поднялся. — Возможности человеческого сознания ещё ведь не изучены как следует, верно?.. Всего доброго, доктор Болин.

Закрывая за собой дверь, я увидел, что врач достал из кармана телефон.

Глава 6. Восстание зомби

Выйдя на улицу, я немного постоял с закрытыми глазами. Переключился с одного режима на другой. Старался не думать о прошедшем визите, как об отбытой повинности. Нет, это — жизнь. Моя жизнь. Которую я сам у себя едва не отнял. Я не тупой, со второго раза понимаю: потерять — очень легко, а вернуть — либо невозможно, либо чертовски тяжело.

Но всему своё время. Пожил — хватит. Теперь работа, которая настойчиво требует к себе внимания. Беспорядки в стане Хуа. Какая-то чёртова революция с боями на улицах, горящими машинами и покалеченным спецназом. Обычно подобные революции так и проходят, за исключением спецназа. Эти ребята оказываются на высоте, им за то и деньги платят. В этот раз что-то пошло не так, и получили все, как следует. Что не удивительно, если «революционеры» настолько же прокачаны, как та пара недоделков, что пытались сегодня убить меня.

Пара недоделков, с которыми едва справился один избранный. Справился ли?.. Если бы не Пенгфей, меня могли бы и грохнуть. Хотя, с другой стороны, это же я сам насочинял себе ограничений — не задевать невинных людей. Другой избранный, выбравший путь убийцы, например, о таких вещах не стал бы задумываться. Он, может, и пяток этих отморозков уложил бы, хоть и не без натуги.

Только вот избранные — товар штучный. А революция, судя по кадрам с трясущихся камер, приняла впечатляющие масштабы.

Звонок Юна однозначно имеет отношение к этому. Он больше не шифруется, звонит напрямую со своего номера. Значит, правила игры изменились, и, пусть против воли, но я в ней участвую. Меня ведь тоже пытались убрать.

Я махнул рукой Джиану, который следил за мной напряжённым взглядом. Он стоял у машины и курил. Кажется, начал чаще курить в последнее время. Надо будет сделать внушение. Черту, за которой никотиновый дым начинает забивать физические характеристики, очень легко переступить. В детстве кажется иначе. Особенно когда курящие одноклассники бегают быстрее и подтягиваются больше, чем ты. Но жизнь — это игра вдолгую. И с длинной дистанции сходит много тех, кто поначалу подавал большие надежды.

Достав телефон, я отошёл подальше от входа, убедился, что рядом нет открытых окон и перезвонил Юну. Тот ответил после первого же гудка:

— Новости видел?

— Угу. То, о чём я думаю?

— Больше нечему.

— Вы-то как? Репортёр сказал, такая хрень во всех кланах. Но показывали в основном Хуа. Они рядом, канал был местный…

Вскоре после того, как я вернулся домой, ко мне действительно приехал человек от Юна и в торжественной обстановке, чуть ли не ритуально, взял кровь из вены. Немного, но этого, по моим прикидкам, должно было хватить на изрядное количество спасающих от зависимости таблеток. Больше я этого человека не видел. И Юн позвонил мне лишь однажды — выразить свои соболезнования в связи со случившимся несчастьем. Потом у него, видимо, были другие заботы.

— Не будем обсуждать это по телефону. Лей, ты нужен мне здесь.

— Я много где нужен.

Пауза. Кажется, несколько секунд Юн даже не дышал.

— Лей, скажи мне только одно: ты что, сдался?

Я смотрел в свинцово-серое небо и всерьёз думал над этим вопросом. Сдался? Простой вопрос, Лей. Да или нет?

— Всё будет иначе, — заговорил Юн, не дождавшись ответа. — Теперь за тобой будет стоять мощь всех кланов.

— Угу. То, что от неё осталось. — Я вздохнул. — Ладно. Узна́ю, как там с билетами.

— Билеты я куплю тебе сам, на первый утренний поезд. Тебе и… и ещё один, на предъявителя.

Заминка меня повеселила, я даже улыбнулся. Готов был спорить, что щёки Юна в этот миг порозовели.

— Давай лучше оба — на предъявителя. Моя фамилия слишком известна, чтобы трепать её где бы то ни было.

— Да, пожалуй, ты прав. Так я на тебя рассчитываю?

— На меня — да. По крайней мере, на чай загляну. А вот насчёт второго предъявителя пока ничего не могу ска…

Я повернул голову и проглотил остаток слова. Дэйю стояла рядом с Джианом. Судя по тому, как он шарахнулся, появилась там только что. Стояла, сложив на груди руки. Красные волосы развевал ветер.

— Да, всё прекрасно, мы приедем, — сказал я. — Конец связи.

И, сбросив вызов, зашагал по направлению к этой «сладкой парочке», которая, кажется, уже принялась переругиваться.

* * *

— Вообще, знаешь, пару часов назад мне бы твоя помощь сильно пригодилась, — сказал я, когда мы сидели в машине, едущей к моему дому. — Где пропадала?

— Ты и без меня неплохо справился, — невозмутимо ответила Дэйю, проигнорировав вопрос.

— Ты что, следила за мной? — повернулся я к ней.

— Нужно было убедиться, что ты — это ты, а не распустившая нюни девчонка.

Джиана передёрнуло.

— Слышь, ты, — начал он с угрозой в голосе.

— Ох, прости пожалуйста, — тут же сменила тон Дэйю и сложила из пальцев комбинацию, которую я уже видел однажды.

— «Шёпот травы»? — спросил я.

— Ага.

Джиан, кивнув каким-то словам, которые якобы услышал, принялся спокойно насвистывать, глядя на дорогу. Пока работает техника, он будет слышать успокаивающий фоновый шум, который, в действительности, производит его воображение.

— Ну так и что — убедилась? — спросил я.

Дэйю пожала плечами:

— Раньше ты бы разделался с ними за секунду.

— А ты издалека смотрела, да?

— А что?

— А то, что эти двое были точь-в-точь такими же, как тот отморозок на баркасе, который едва тебя не угробил. И, насколько я понимаю, сейчас армии точно таких же взяли верх над всеми кланами. Взяли или берут. Я думал, ты поэтому появилась. Завтра утром мы с тобой едем в Дайчжоу.

— В Дайчжоу? — повторила Дэйю.

— Да, в гости к господину Юну. Кстати, он тоже покраснел, когда говорил о тебе.

Дэйю резко отвернулась. Я улыбнулся, но тему развивать не стал. Будет нелепо, если поездка сорвётся, потому что Дэйю уложит меня в соседнюю с Ниу палату. И сама ляжет рядом.

— Я появилась, потому что почувствовала твой зов, — процедила Дэйю сквозь зубы.

— Это как?

— Мы связаны, мы — звенья одной цепи. Забыл? Ты, я, Юн, этот бешеный блондинчик. А ты — начало и конец этой цепи. Любой из нас услышит твой зов, даже если он будет неосознанным.

— А просто так, без зова, ты не могла заглянуть в гости, выпить чаю?

— Нет. Терпеть не могу, когда в моё личное пространство вторгаются те, кого я не звала, и следую мудрому правилу: относиться к другим так же, как хочешь, чтобы относились к тебе.

— Прелесть какая, — пробормотал я.

— Что?

— Ничего. Так значит, это то, о чём ты говорила ещё в монастыре? Кианг отдал ментальный приказ, и все, кто сидит на его колёсах, подскочили и кинулись свергать кланы?

— Условно говоря — да. Но имей в виду, ты не сможешь убедить этих парней, или что-то вроде того. Это работает куда тоньше и страшнее, чем просто внушение.

— Просветишь?

— Могу рассказать, как было у меня. Я открыла дверь в гостиничный номер и увидела мразь, которая продала меня в рабство. Человека, который лишил меня детства, из-за которого мне пришлось стать убийцей. Маньяка и садиста. Это были мои мысли. Моя ненависть. И я убила его, даже не задумываясь. Собственного отца… Все эти люди, которые сейчас устраивают погромы, годами копили ненависть к кланам. Они чувствовали себя бесправными марионетками, чувствовали, что их используют, их порабощают. Кианг сейчас всего лишь высек искру, а горят они сами.

— Ну да, так везде и со всеми. Не нравится чувствовать себя марионеткой, которую дёргают за две ниточки — отдай в другие руки все четыре и почувствуешь себя свободным. Ведь какое-то время тебя будут дёргать так, как ты того хочешь. Мы живём в переломную эпоху, Дэйю. В эпоху перемен… Как там сказал Конфуций — врагу не пожелаешь. Хотя в Шужуане всё вроде бы в целом спокойно. — Я посмотрел в окно.

Люди ходили по своим делам, машины, скутеры и велосипеды сновали взад-вперёд. Жизнь как жизнь, даже мой утренний поединок не поставил город на уши.

— Кианг не поставлял в Шужуань своё зелье, — сказала Дэйю. — Он копал именно под кланы, а в Шужуане вёл, надо полагать, иную политику. Когда же добрался до Шужуаня, тут уже встали на ноги мы. И сделали немало. Одна та сумка, которую ты забрал у Йи, дорогого стоит. Минус партия товара, минус канал сбыта. Две палки в колесо.

Джиан повернул на мою улицу. Я посмотрел на Дэйю.

— Завтра утром на вокзале, первый поезд в Дайчжоу. Захвати зубную щётку.

Когда машина остановилась, Дэйю взялась за ручку двери и зависла.

— Что-то не так? — мягко спросил я.

— Просьба.

— Излагай.

— Можешь не рассказывать господину Юну о том, что случилось в поезде тогда… Ну, ты понимаешь.

— Да уж не дурак, — усмехнулся я. — Могла бы потратить желание на что-нибудь более полезное.

— Спасибо. — Она приоткрыла дверь, но теперь я её остановил, коснувшись плеча.

— Дэйю.

— Что?

— Мне тебя не хватало. Рад был повидаться.

— Взаимно. — Она криво улыбнулась и поспешила выскочить наружу, где тотчас исчезла, даже раньше, чем захлопнула дверь.

Дэйю явно была не из тех, кто легко даёт волю чувствам. Случай в поезде не в счёт.

— Как там Ниу? — спросил Джиан.

— Без изменений, — сухо ответил я.

Даже у Дэйю хватило такта не спрашивать. А может, она просто знала. Для неё не существовало закрытых дверей и врачебных тайн. По крайней мере, не в обычной больнице. Но у Джиана, как оказалось, были свои причины поднять эту тему.

— В последнее время не сплю нихрена, — пожаловался он.

— Кури поменьше перед сном. — Я взялся за ручку двери. — Миф о том, что никотин помогает расслабиться, распустили идиоты, которые сами не знали, о чём говорят.

— Мне снится Цюань. — Джиан повернулся и посмотрел на меня каким-то чужим взглядом. Более взрослым, чем раньше. — И как мы с парнями идём к кухне. А там — она. В тот день, когда ты прятался в мусорном ящике.

Я молчал. По коже пробежал холодок.

— И все наши рядом. Бохай, Бэй… Ханг. Они схватили её. И я, чёрт возьми, с ними. Но вдруг поворачиваю голову и вижу, что у Бохая вместо лица — кровавая каша. Как будто он с небоскрёба упал. «Как будто»… — Джиан беззвучно засмеялся и достал из пачки очередную сигарету. Руки у него дрожали. — Я понимаю, что стою там в окружении живых мертвецов. И если я попытаюсь… Если хоть что-то… Они меня разорвут.

Он закурил. Я не стал его одёргивать, и Джиан знал, что я не стану.

— Если хочешь уйти — пожалуйста, — сказал я. — Ты пережил достаточно, чтобы выйти на пенсию.

— Вот как, да? — горько усмехнулся Джиан. — И ты, значит, будешь платить мне пенсию… Я не о том, как мне хреново, Лей. Я о том, кем я был.

— Сделай мне одолжение — посмотри в зеркало.

Джиан послушно опустил салонное зеркало и посмотрел в него.

— Вот, каждый раз, как захочешь поднять эту тему — смотри на себя, — твёрдо сказал я. — Это — то, что я вижу, когда смотрю на тебя, что видят другие люди. Там похоронены все «если» и «но», все вопросы и ответы, и все счёты.

Джиан отвернулся. Половину его лица покрывали шрамы от ожога кипятком. Вечное напоминание о том, какой ценой достаётся право быть человеком, и с какого дна можно выбраться, если хотеть и верить.

— В пять утра отвезёшь меня на вокзал. — Я хлопнул его по плечу. — Постарайся выспаться.

Дома мне опять пришлось отвечать на расспросы о состоянии Ниу. Кингжао и сама время от времени навещала её, знала всё, но это не мешало ей надеяться на чудо.

— Этот доктор Болин — такой хороший, — говорила она, хвостом следуя за мной по дому. — Говорит, Ниу непременно придёт в себя. В нашем-то квартале врачи совсем другие. Смотрят на тебя, бывало — так, что сама не рада, что жива…

— Ты что-то хотела? — Я остановился и посмотрел на «маму». Обычно она не решалась так долго досаждать мне разговорами. Чувствовалось в ней какое-то напряжение.

— Сынок… — Кингжао потупилась. — Я бы не стала говорить. Но ты бы всё равно узнал, и, может, рассердился бы…

— Что? — повысил я голос.

Какие ещё сюрпризы готовит сегодняшний день?

— Она звонила…

— Какая ещё «она»?

Кингжао вместо ответа показала в сторону окна. То ли не могла произнести чужестранное имя, то ли не хотела и пытаться.

Я подошёл к окну, посмотрел на улицу. В доме напротив уже жила семья. Муж и жена, пацан лет десяти. Он сейчас как раз сидел на крыльце, мастерил модель самолёта. Каким-то образом почувствовал мой взгляд и помахал рукой. Я чуть заметно кивнул в ответ.

— Надо же, жива ещё… — тихо сказал я.

Шансов было немного — учитывая, как сильно её ломало. Удивительно, что при такой мощной зависимости вообще умудрялась внешне оставаться похожей на человека.

— Она хотела поговорить с тобой. Сказала, что это очень важно. Но я сразу бросила трубку, когда поняла, кто это.

Я поднял руку и резким движением опустил штору. В комнате сделалось темно.

— Правильно сделала, — сказал я. — Обедать-то будем?

Глава 7. Проповедник

Джиан, как штык, появился без пяти пять утра. Я видел из окна, как он припарковал машину, вышел и закурил. Дэйю не было, но по этому поводу я не волновался. Она могла появиться в любую секунду. Сейчас, или на вокзале. Могла запрыгнуть в машину на светофоре, ждать меня в поезде, или образоваться из воздуха уже на месте. От Дэйю можно было ожидать чего угодно, кроме подставы.

Я застегнул молнию на сумке, проверил, подгружаются ли QR-коды, присланные Юном, и на всякий случай сохранил их в виде скриншотов. Мне, конечно, не составит труда купить билеты самостоятельно, если что-либо пойдёт не так, но задерживаться бы не хотелось. Я планировал решить все вопросы с Юном за сутки и вернуться обратно. Сюда, где на обломках не пойми чего, пытался выстроить нечто, похожее на жизнь.

Чего мог хотеть от меня Юн? Найти Кианга? Блеск, отличная идея, ищи. У клана Чжоу наверняка есть множество спецов по розыску неугодных людей, есть спутники, камеры наблюдения, дроны, доступ к информации о кредитных счетах граждан и многое, многое другое. Я был хорошим полицейским, может, даже отличным. Однако не уникальным. Незаменимых людей не бывает.

Приеду, расскажу всё, что знаю о Кузнецове. А там, право слово, не так много информации. Я знал одного человека, а когда он заманил меня в ловушку, посмотрел в глаза совершенно другому. Всех рассказов — на пару часов от силы, и это если выпить по бутылке-другой пива в честь встречи старых друзей.

Пусть ищут. Найдут — свистнут. Я подъеду, куда скажут, чтобы помочь провести ритуал и прикончить его. А в промежуточных стадиях своей роли не вижу даже сквозь увеличительное стекло.

Надо было выйти на пенсию тогда, когда предложили в первый раз. Знал бы прикуп… Но у меня внутри всё горело. Непонятный Жёлтый дракон раздирал меня на части и исцелял моё тело, ставя в тупик врачей, которые уже давно списали Леонида Громова в безнадёжные пациенты. Самые оптимистичные из них, вроде этого лысого доктора, что присматривает за Ниу, допускали, что я однажды научусь кататься в инвалидной коляске. Но даже под кайфом никто из врачей не мог предположить, что я встану на ноги и, более того, вернусь на службу.

На секунды я замер, надев на плечо сумку. Если уж я, несмотря на все усилия судьбы, сумел выкарабкаться, то, может, и Ниу… Но нет, глупость. Меня избрал дух, и только потому я справился. Если бы она была избранной, уж я бы это почувствовал.

Хотя как? Как бы почувствовал? Секс? Ты весьма страстно кувыркался с Дэйю, когда ещё имени её не знал, и не почувствовал ничего. Техники?.. Что ж, не у всех они открываются спонтанно. Юн говорил, что большинству требуются учителя, чтобы хоть что-то раскрыть. Если вообще уместно говорить о «большинстве» в случае столь малой выборки. Избранных во всех кланах, вместе взятых, едва ли больше сотни. А возможно, я ещё очень сильно преувеличиваю. Так что…

— Что-то забыл? — участливо спросила Кингжао.

— Угу. Забыл уничтожить иллюзии.

— И хорошо. Иногда иллюзии — это всё, что остаётся у человека. Всё, что помогает ему жить…

Повернув к ней голову, я выдавил улыбку:

— Ты так говоришь… как будто жизнь обладает некоей самоценностью.

— А разве не так? — Кингжао, похоже, искренне удивилась.

— Не знаю… Мне всегда казалось, что имеет значение только цель, которой ты подчиняешь свою жизнь. А если нет цели, то и жизнь не имеет смысла.

— Однажды ты поймёшь, что это не так…

— Однажды уже наступило, — хмуро сказал я. — Теперь мне нужно к этому привыкнуть… Ладно. Береги себя, Джиан будет заезжать. Если что-то понадобится, не стесняйся его эксплуатировать. Ему только в радость.

— Сынок… — Кингжао удержала меня за рукав на пороге. — Скоро всё это закончится.

— Что именно? — удивился я.

— Всё…

Кингжао не могла объяснить, но я отлично её понимал. Я тоже чувствовал этот серый полумрак, окруживший нас со всех сторон. Кого — нас? Мою семью? Шужуань? Поднебесную? Весь мир? Вселенную? Все вселенные, сколько бы их ни было?

— Живи, сохраняя покой, — сказала Кингжао так, что сразу сделалось ясно — она кого-то цитирует. — Придёт весна, и цветы распустятся сами.

Больше она не стала меня удерживать.

Джиан затушил сигарету, увидев меня. Как всегда, сделал вялое движение, будто бы хотел обойти машину и открыть передо мной дверь. Как всегда, я быстро подошёл к задней двери, открыл её сам и, швырнув сумку, уселся. Джиан — я видел это через боковое стекло — лениво всплеснул руками. Мол, как же так вышло, эх…

— А красноголовая не едет? — осведомился он, запуская движок.

— А сколько звёзд в галактике Млечного Пути?

— Без понятия, — удивился Джиан.

— Вот и я тоже.

Верный своим принципам, я вышел из дома с солидным запасом времени. Джиан никуда не торопился, подчёркнуто соблюдая все правила дорожного движения. Когда мы проезжали мимо здания больницы, я с тоской посмотрел в окно.

Привычки легко вплетаются в жизнь. Я привык каждый день заходить туда почти в одно и то же время. Сегодня меня там не будет. И завтра. И послезавтра, вполне возможно, тоже…

Не в первый уже раз рука дёрнулась к телефону. Позвонить, предупредить… Но кого? Ниу на звонок не ответит. Попросить лысого доктора сказать ей, что я на несколько дней отъеду? Да я лучше руку себе отгрызу, чтоб к телефону не тянулась. Можно было бы попросить Кингжао, чтобы она передала, но…

— Bl*ad’, da ne mogu ya tak!

— Всё хочу спросить, — тут же отозвался Джиан. — Ты то и дело говоришь какую-то лабуду. Это, типа, по-английски, или как?

— По-русски, — сказал я, радуясь возможности отвлечься на разговор.

— Фигасе. Знаешь русский?

— Лучше, чем китайский.

Это была чистая правда. Китайский я знал и в прошлой жизни, но, разумеется, не в совершенстве, поздновато начал учить. Здесь же в моём распоряжении оказались все лингвистические познания шужуаньского подростка Лея. С таким багажом стать великим писателем нечего было и пытаться, конечно, однако для моих целей его вполне хватало. Ну а русский язык, во-первых, я «изучал» столько, сколько жил в своём мире, а во-вторых, в отличие от Лея, имел возможность вращаться в самых разных кругах. Мог, при необходимости, и на светском рауте за словом в карман не полезть, и шпане в тёмном переулке доступно объяснить, почему им лучше поскорее вернуться домой, к маме и папе.

— Дай угадаю, — предложил Джиан, — батя в Россию на заработки мотался?

— Без понятия, куда мотался мой батя, — вздохнул я. — Пусть это будет загадкой, ладно? Я же твой босс. Я должен тебя удивлять.

— Отлично получается, — хмыкнул Джиан.

В половине шестого он остановился на парковке рядом с вокзалом. Поезд должен был отправиться через час. Я уже присматривал открытую кафешку. Что может быть приятнее, чем посидеть перед дорогой с чашечкой чая, глядя, как зевают те, кто дорабатывают ночную смену.

— Когда ждать? — спросил Джиан.

— Позвоню. Про Кингжао помни.

— Нет, блин, забуду.

— Вот, когда огрызаешься — ты мне больше нравишься. — Я хлопнул Джиана по плечу на прощанье. — Оставайся таким. Поменьше душевных терзаний и прочего дерьма.

— Угу, как скажешь. Вернёшься — сломаю тебе ногу.

— Договорились.

Я вылез из машины, захлопнул дверь. Постоял немного, привыкая к холодному ветру. Поправил лямку сумки на плече и, сунув руки в карманы, двинулся к зданию вокзала.

Отыскав терминал, поднёс к сканеру экран смартфона. Сканер считал один QR-код, потом — второй. Я распечатал два билета. Полнейшая анонимность. Смешно, конечно… Глава клана Чжоу оплатил два билета класса люкс из Шужуаня. Угадайте, кто будет сидеть в купе? Впрочем, наивная предосторожность лучше, чем никакой предосторожности.

В здании вокзала работал только туалет. Я вышел на улицу, где видел бледно светящиеся вывески двух-трёх закусочных. К одной такой и устремился, но внимание привлёк громкий голос.

Обращались не ко мне, однако я замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

Посреди вокзальной площади стоял человек в чёрном кожаном плаще. Плащ был старый, потёртый, но явно не дешёвый. Да и в целом парень выглядел весьма колоритно. Он мог показаться бродягой, который только что отшагал путь километров в сто и вот-вот достанет гитару, чтобы заработать немного мелочи себе на ужин. Этакий романтический тип бомжа, воспетый множеством фильмов.

— Настали последние дни! — кричал «бродяга» хорошо поставленным голосом. — Узрите знамения, пока ещё не поздно. Дьявол уже здесь. Бог устал смотреть на ваши прегрешения и спустил с поводка дьявола! Кланы, провозгласившие себя богами, погибают на руинах своих картонных крепостей. Деньги, на которые они возлагали столько надежд, ветер разнёс по Поднебесной. И это лишь начало. Очнитесь, люди! Проснитесь!

Я по широкой дуге обошёл этого оратора и посмотрел ему в лицо. Издалека, но с любопытством. Постарался запомнить. Интересно, этот кадр часто тут проповедует? А ещё интереснее, где он понабрался того, что несёт? Бог и Дьявол — персонажи другой религии. Другого мира. Этакого сектанта-юродивого я мог бы встретить в прошлой жизни. А здесь — очень странно… И ещё вопрос — где, собственно, полиция? Помнится, когда я тут попытался спасти женщину от вора, меня повязали в мгновение ока.

Вокруг бродяги начали собираться заинтересованные слушатели. В основном, конечно, с целью поржать, вряд ли кто-то из собравшихся понимал, о чём вообще речь. Воинствующего проповедника снимали на телефоны и ухмылялись. Парень, однако, обрадовался аудитории и повернулся к зрителям.

— Господь любит Шужуань, — сказал он. — И нас не коснулась пока карающая длань его. Господь дал нам всем шанс исправиться и победить дьявола, изгнать его, ибо дьявол — в Шужуане!

О, а вот и блюстители. Сразу двое. Не торопятся особо — ну и правильно, ситуация-то смешная и не больше. Как говорится, брехливая собака не кусает. Серьёзные неприятности обычно приносят граждане, которые предпочитают помалкивать. Однажды до кого-нибудь в правительстве это дойдёт, и издадут закон, запрещающий молчать в общественных местах дольше установленного минимума.

— Не будет нам жизни, пока дьявол бродит среди нас! — голосил бродяга. — Нет нам прощения, пока не изгоним мы его из душ и сердец своих, из городов своих…

— Ну-ну, парень, — перебил его шедший первым полицейский и положил ладонь на плечо. — Здесь дьявола нет. Давай-ка ты пойдёшь искать его в другом месте.

— Но он здесь! — возразил парень.

Второй полицейский занялся толпой из десятка таких же, как я, приехавших пораньше пассажиров. «Расходитесь, не на что тут смотреть…». Толпа — это всегда проблема. По толпе легко распространяется паника, свидетелей в толпе никогда нет. Не говоря уж о том, что толпы — рай для карманников и извращенцев, любящих поприжиматься.

— Два варианта, — услышал я голос первого полицейского. — Или уберёшься отсюда сам, или поедешь в участок. Как тебе больше нравится?

— И сотрудники полиции будут защищать дьявола, ибо они куплены им и проданы ему! — заорал бродяга, воздев руки к небу. — Но я убью дьявола, и мир на земле воцарится…

— Так, ну всё. — Полицейский потянулся не то за дубинкой, не то за наручниками. Этого никто уже не узнал.

Бродяга резко опустил руки. Я даже вздрогнул от такой невероятной скорости. А он обхватил голову полицейского и изящным движением повернул её. Щелчок долетел даже до меня. А толпа немедленно завопила в истерике. Люди бросились врассыпную. Молодая девушка упала, по ней пробежал парень. Кажется, они были вместе…

— Вот он, дьявол! Запомните лик его!

Мёртвый полицейский упал. А палец бродяги указывал прямо на меня.

— Твою мать, — вздохнул я. — Ну кто бы сомневался.

Глава 8. Возмездие

Ей богу, иногда возникает ощущение, будто я — главный герой какого-нибудь фильма, или романа. Если где-то падает кирпич — он должен упасть на мою голову, если приземлится летающая тарелка, то инопланетяне прилетели за мной, если сумасшедший обдолбанный оборванец ищет дьявола — ну, значит, дьяволом точно буду я.

Меня это ещё в детстве доставало. В школе то и дело таскали к директору, мать орала не переставая, потому что я числился среди хулиганов, которые постоянно дерутся. А что я, собственно, мог сделать, если любой придурок в плохом настроении кидался на меня? Однажды я, точно помню, стоял и мысленно молился: «Господи, ну пусть он докопается до кого-нибудь другого, нас же тут человек десять на детской площадке, а я только вчера вечером ремнём получил за драку!». Но нет, очередной отморозок целенаправленно шёл ко мне.

Мир вокруг стал другим, но принцип, на котором основано его вращение, ни капли не изменился. Я сбросил на асфальт сумку, мысленно поставил крест на посиделках в кафе перед дальней дорогой и мысленно же похвалил себя за то, что в очередной раз прибыл к месту назначения раньше необходимого. Пришёл бы в срок — сел бы спокойно на поезд. Но это ведь не путь героя, мать его.

— Стоять! — заорал второй полицейский, достав пистолет. — Ни с места!

Ощущение дежавю усилилось. Пистолет в руках стража порядка ходил ходуном.

— Он твоего напарника убил, — сказал я. — «Ни с места» закончилось секунд пять назад, сейчас уже можно стрелять на поражение.

Мой спокойный голос в этом безумии звучал так инородно, что полицейский, кажется, его вообще не воспринял. Так же он бы отнёсся к птичьему щебету. Он стоял в двух метрах от психопата, сверлящего меня взглядом и не опускающего палец. Слишком близко. Слишком…

За спиной бродяги я не увидел ни людей, ни автомобилей и решил рискнуть.

Длинная Рука.

— Дьявол обладает силой, — усмехнулся бродяга.

Я сделал быстрый выпад рукой. Жёлтый луч, опережая движение, едва не ударил сумасшедшего в грудь, но тот в последний миг повернулся боком, оказавшись к полицейскому спиной.

— Великой силой! Но верующий в Господа обладает силой, неизмеримо большей!

«Стреляй же, твою мать! Стреляй, или беги отсюда!» — мысленно орал я на полицейского.

Возможно, он услышал где-то в астрале отголоски моего безмолвного вопля. Возможно, он попытался нажать на спусковой крючок. Что-то же заставило бродягу резко развернуться, перехватить руку полицейского и сломать её пополам об колено.

Хруст и вопль полицейского я услышал, выстрел — нет. Рука обмякла, пистолет вывалился из неё на камни, которыми была вымощена площадь.

Я рванул из кобуры свой пистолет. Мгновение — и башка бродяги у меня на мушке. Но я промедлил мгновение, потому что в глубине души знал, что сейчас будет. И действительно — вместо лица бродяги появилось искаженное мукой лицо незадачливого стража порядка. Если бы я выстрелил — пуля попала бы в него, и потом я удолбался бы писать объяснительные и убеждать судей, что коп один хрен был считай что мёртв к этому моменту. Народная примета: пуля, выпущенная из оружия, принадлежащего гражданскому, в голову полицейского — к неприятностям.

— Сука, — процедил я сквозь зубы и убрал пистолет так же быстро, как достал.

Лучше уж дать волю техникам. Юридически силы избранных здесь до сих пор никак не зафиксированы, соответственно, притянуть меня за то, что я вдребезги разбил кому-то голову, находясь от него в десяти метрах, будет гораздо сложнее.

И всё-таки надо попытаться спасти хотя бы этого недотёпу. Пусть у меня точно не получится, но если я не попытаюсь — оправданий себе не найду.

Паук.

Я взлетел на пяток метров над землёй и тут же отменил технику.

Длинная Рука.

Бродяга вынужден был держать меня в поле зрения. И, несмотря на всю свою силу и скорость, прикрыться копом он не успевал. С рычанием оттолкнув его, он упал на спину и перекувырнулся через голову. Сурово. На таком-то рельефе. Надеюсь, ему было больно.

Крылья Ветра.

Теперь я летел прямо на него, на поднимающегося на ноги бродягу. Прикрытия у него не было, а если я промахнусь — то всего лишь испорчу каменную кладку. Идеальный момент!

Я вновь выдернул из кобуры пистолет и, не целясь, выстрелил, зная, что пули пойдут, куда надо.

Стрелять в полёте мне пока ещё не доводилось. Положение было непривычным: я вытянулся в струну, как будто нырял с вышки, одновременно расстреливая бассейн.

Бродяга быстро оценил свои шансы. Уворачиваться от пуль ему в голову не пришло — всё-таки как-то умудрялся критически воспринимать свои возможности. Защититься было нечем — он ведь не избранный. Влево-вправо — не успеет, да и я легко поведу его на мушке.

Он выбрал интересный вариант. Поскольку ещё не успел полностью встать, преобразовал остаток движения в прыжок и взмыл вверх.

Я летел под углом к земле, и когда попытался проследить за ним, задрал голову, руки и понял, что амплитуды мне не хватит.

Выродок меня перехитрил! А я вот-вот разобьюсь о камни, частично раскрошенные моими же пулями.

Но, в отличие от «Паука», «Крылья Ветра» давали прекрасную возможность маневрировать. Небольшое ментальное усилие, которого не описать непосвящённому человеку, и я пронёсся в сантиметре над площадью, почувствовал, как полы расстёгнутой куртки чиркнули по камням.

Быстрый поворот вокруг оси. Плечом я зацепил каменную кладку. Больно, однако на функциональность эта боль не повлияла. Я поднял оружие…

А вот мой добрый друг-бродяга свой «полёт» не контролировал. Он подпрыгнул выше, чем обычный человек сумел бы. Может, ему даже позавидовал бы действующий чемпион мира по прыжкам в высоту. Однако всё, что он мог теперь, это — упасть. Я же, двигаясь перпендикулярно линии его падения, оказался сзади и получил просто великолепный обзор. Только полы кожаного плаща взмыли, немного сбивая с толку и напоминая женскую юбку.

Я пять раз нажал на спусковой крючок. Первая пуля прошла мимо — это я почувствовал. Вторая попала в спину бродяге — это ощущение тоже было конкретным, я знал это так же верно, как знал бы, попади пуля в меня. Третьего, четвёртого и пятого выстрелов не прозвучало. Вместо них — сухие щелчки. Звук, который гораздо страшнее выстрела, когда оружие держишь ты, и который прекраснее хора ангелов, когда его издаёт пистолет, нацеленный на тебя.

Ещё раз быстро изменил траекторию. «Крылья» привели меня в вертикальное положение, и я сразу же отменил технику. Подошвы кроссовок мягко коснулись каменной площади. Руки уже меняли обойму, глаза следили за противником.

Бродяга приземлился на обе ноги, чуть наклонился вперёд, но не упал. Я услышал хрипяще-свистящее дыхание. Он с трудом набрал воздуху в грудь. От его скорости и прыти не осталось и следа. Ко мне повернулся смертельно бледный человек. Умирающий, если не мёртвый.

— Поговорим? — предложил я, оттянув затвор до щелчка. — Или добить тебя?

— Дьявол! — Бродяга выплюнул сгусток крови себе на подбородок и закашлялся.

— Из-за тебя у меня теперь сорвётся поездка, ублюдок, — сказал я. — Если ты хотел мне напакостить — у тебя получилось. Но ты всё ещё можешь остаться в живых, если ответишь на мои вопросы. Кто тебя подослал?

— П… Подослал? — Бродяга выглядел удивлённым. Смертельно удивлённым. — Меня?! Я — оружие Господа! И твой лик явился мне во сне. Я долго шёл, следуя за звездой, и я прикончу тебя!

Он на полном серьёзе двинулся ко мне, едва волоча ноги. Я, подумав, убрал пистолет. Уж с этим-то разберусь голыми руками, хватит добавлять головняков криминалистам.

Бродяга искренне верил в ту чушь, которую порол. Значит, вот о чём говорила Дэйю. Они действительно не отдают себе отчёта в том, что кто-то где-то щёлкнул пальцами. Этот несчастный обдолбыш наверняка усиленно искал способа расширить сознание, зачитывался всякими Керуаками и прочим шлаком. Знавал я таких, по прежней жизни. Из всех торчков эти всегда были самыми безобидными — живут в лесу, молятся колесу, никому проблем не доставляют. До тех пор, пока малолетние дуры не приходят к ним в поисках романтики.

Наверняка раньше этот парень экспериментировал с ЛСД, но вот кто-то предложил ему чёрную таблетку. Новый препарат, дающий стопроцентную гарантию подключения к высшему разуму, без регистрации и эсэмэс. Увидел во сне моё лицо, а сейчас — увидел его в реале. Какие у него могут быть сомнения? Я бы и сам уверовал во что-нибудь этакое на его месте, если бы не знал точно, откуда растут ноги.

— Я — оружие! — простонал бродяга, из последних сил ковыляя ко мне. — Я — возмездие. Я…

Выстрел застал врасплох даже меня. Бродяга всплеснул руками, выкатил глаза и замер с раскрытым ртом. Потом рухнул мордой в землю. Вернее, в камни…

Я посмотрел на полицейского со сломанной рукой. Он лежал, сжимая пистолет в левой, явно непривычной к стрельбе.

— Парень, — слабым голосом сказал полицейский, — ты… ты как?

— Я? — Я даже оглянулся. Не верилось, что он обращается ко мне.

— Мне показалось, будто ты летал…

Полицейский явно бредил. Он терял сознание от боли, от шока. И всё-таки, несмотря на изначально проявленную бестолковость, оставался полицейским. Пытался защитить меня. Прилично одетого пацана — от невменяемого бродяги.

— Спасибо, — сказал я, проглотив комок в горле. — Я в порядке.

* * *

В порядке я был недолго. Буквально несколько секунд спустя меня повалили мордой в пол, забрали пистолет и надели наручники. Я не возражал. Знал, что этим закончится. Только поразился тому, до какой же степени вовремя появились эти бравые ребята с автоматами. Такое ощущение, будто за углом ждали, пока закончится опасное.

Всё-таки многое зависит от точки зрения. Ходишь пешком — все водители козлы. Едешь на машине — все пешеходы дебилы. Служишь в полиции — люди уроды. Возглавляешь бандитский клан — менты козлы. И как ни крути, всегда приходится терпеть рядом каких-то сволочей. Закон жизни.

Телефон у меня, само собой, тоже отобрали, да если б и забыли — никому бы я не позвонил со скованными за спиной руками. А кому звонить? Юну, чтоб перебил билеты на завтра? Джиану, чтоб забрал меня из участка? Хотелось уже плюнуть на всё и потеряться где-нибудь в дебрях Шужуаня, чтобы никто никогда меня не нашёл.

Наручники были самые обыкновенные. Ну разумеется, никто ведь не шёл целенаправленно брать избранного, как в тот раз, с баркасом, когда операцию явно санкционировал Кианг. Я мог бы от этих наручников избавиться. Когда применяешь технику Длинной Руки, свечение охватывает кулак, начиная от запястья. И чутьё мне подсказывало, что это свечение легко и просто разорвёт стальные браслеты.

Но какой смысл? Добегу до вокзала, где меня примут уже с целым взводом? Или вернусь домой, где будет ждать засада?

— Знаете, что? — сказал я вдруг, сам того не ожидая, сидящим напротив меня в покачивающемся кузове местным ОМОНовцам. — Достало меня всё. Хуже горькой редьки.

И, как будто эти слова были каким-то паролем, машина резко затормозила. «ОМОНовцы» переглянулись и подняли оружие. А я с вялым любопытством уставился на закрытую дверь. Кто меня будет убивать на этот раз?

Глава 9. Конвоир

Меня сопровождали трое «ОМОНОвцев». Великая честь для простого пацана, пусть даже и устроившего стрельбу на вокзале, и как минимум смешной конвой для избранного духом. В общем, ни то ни сё. Рассчитывать на то, что эти ребята чем-то помогут против тех, кто хочет меня убить, не приходилось. Хотя вели себя они, безусловно, профессионально, со мной даже ни разу не заговорили. Может, даже сначала будут стрелять, и только потом удивляться. Но, тем не менее, рассчитывать я смогу только на себя.

А я сижу в наручниках. Освободиться — раз плюнуть. Но если задёргаюсь — эти трое кинутся на меня. Разобраться с ними — тоже пара пустяков, конечно, однако они же не враги. Они, чёрт бы их побрал, коллеги, братья. Пусть даже так не считают.

— Достало всё, — шёпотом повторил я.

Жизнь — как шахматная игра. Кем-то жертвуешь, кого-то убиваешь. А в конце — все фигуры в одной коробке. Кроме, может быть, одной пешки, закатившейся под кровать. Её будут какое-то время искать, а потом махнут рукой и заменят пуговицей.

— Первый, как слышно? — Один из сопровождающих воспользовался рацией. — Что за остановка?

Рация неразборчиво кашлянула в ответ. Парни переглянулись, но чувствовалось, что напряжение спало. Вскоре машина вновь двинулась с места.

Если «ОМОНовцы» сочли возможным расслабиться, то я себе такой роскоши позволить не мог. Потому что машина практически сразу развернулась, по ощущениям, на сто восемьдесят градусов, и поехала в обратном направлении.

Закрыв глаза, я вызвал в памяти ту отрыжку, которая послышалась из рации, и стал вертеть её туда-сюда, пытаясь соотнести с какими-нибудь известными мне словами. Получалось нечто вроде «всё нормально», или подобное. Ну, по идее, это логично. Командир сказал, что всё нормально, и бойцы успокоились. Когда ты простой исполнитель, много думать — вредно, а порой даже опасно для жизни.

И, тем не менее, мы едем обратно. Возможно, конечно, разворот был не на сто восемьдесят. Окно далековато, сориентироваться не могу. Возможно, сейчас мы куда-нибудь свернём. Всё возможно.

По-хорошему, меня должны сейчас отвезти в отделение, где сначала для порядку бросят за решётку, потом будут долго и нудно допрашивать. Какие другие варианты может предложить мне моя выдумщица-судьба?

Кианг дёргает за какие-то свои ниточки, и меня везут к нему?

Пенгфей узнал, что меня повязали, и решил опять помочь соскочить без проволочек?

Первый вариант более правдоподобен. Субординация в мире стражей порядка — далеко не всё. Знакомства и связи играют огромную роль, и даже вышедший в отставку или серьёзно проштрафившийся сотрудник зачастую может позвонить кому следует и попросить об одолжении. И вполне возможно, ему не откажут. Кианг же по официальной части никаких косяков за собой вроде бы не оставил. Пенгфей до сих пор раскапывает его чудодейства, и без моей помощи далеко не продвинется. Так что — да, вполне возможно, что сейчас меня будут убивать. И мы снова упираемся в старую проблему. Наручники. ОМОНовцы. Гипотетическая опасность.

Когда мы проехали в обратную сторону примерно столько же, сколько оттуда, машина остановилась, и на этот раз я расслышал шаги. Кто-то быстрым и уверенным шагом подошёл к дверям, открыл их. Мои конвоиры спокойно повернули головы, посмотрели на сурового мужика лет пятидесяти, со шрамом на щеке. Он был одет в чёрную форму без знаков различия.

— Задержанный — на выход, — сказал он.

— Сопровождать? — В голосе одного из ОМОНовцев всё-таки слышалась растерянность.

— Тут ждать, — процедил мужик сквозь зубы.

Я встал, неспешно подошёл к выходу и огляделся. Да, мы вернулись на вокзал. Что, сразу перейдём к следственному эксперименту? Или Кианг принципиально хочет прикончить меня здесь? Может, площадь тут по какому-нибудь особому фэн-шую построена, чёрт её знает.

— Пошевеливайся! — прикрикнул мужик.

Я спрыгнул на землю. Он немедленно захлопнул за мной двери, закрыл задвижки. Потом я услышал звяканье ключей, и с меня сняли наручники.

— Пошёл.

Я пошёл. Куда идти — не спрашивал, двинулся к зданию вокзала. Сопровождающий шагал рядом со мной, молча. Задавать вопросы людям такого типа не было ни малейшего смысла. В лучшем случае промолчит, в худшем — ударит. Ну, попытается ударить. У меня-то теперь руки свободны. Зачем и почему — другой вопрос.

Место недавней битвы на площади уже было обозначено жёлтыми лентами, держащимися на дорожных конусах — что нашли, к тому и прикрепили. Труп бродяги накрыли, полицейского не было — должно быть, увезли в больницу, как и упавшую девушку. И пока врачи чинят ему руку, кто-то его наверняка уже допрашивает. Больно уж любопытная хрень тут разыгралась, чтобы откладывать дело в долгий ящик.

Полицейских было полно, они оцепили место происшествия и не давали никому подойти близко, а в идеале — даже рассмотреть случившееся. От людей вечно прячут кровь и смерть. Наверное, в этом есть какой-нибудь смысл.

Мы прошли от всей этой суеты довольно далеко, так, чтобы не привлекать внимания. Вокзал — не то место, где люди задерживаются, и на меня уже никто не смотрел, не тыкал пальцем, не бледнел. Ну да, я немного помят, одежда не самая чистая. Однако я в поездку не во фраке собрался, а в повседневке, так что пыльность и помятость никому в глаза не бросались.

Я вдруг подумал, что ещё успеваю на поезд. Чего мне стоит — взять сейчас, вырубить этого молчаливого хрена одним ударом и — бежать? Правда, телефона нет. Однако цифровую комбинацию я помню, могу назвать её кассиру и получить распечатку с кодом для предъявления при посадке. Ни имени, ни фамилии там нет, пока кто-то что-то сообразит, поезд уже покинет город, а там — и провинцию. Дальше же отследить мои перемещения они просто не сумеют. Пусть кланы сейчас переживают не лучшие времена, однако пройдут годы и годы, прежде чем Шужуань научится вытягивать щупальца в такую даль.

Вариант вполне жизнеспособный, если я хочу отрезать себе возможность вернуться. Махнуть рукой на Кингжао, Ниу. На всех пацанов, свой так называемый шестой клан…

— Входи, — велел конвоир.

— Да что происходит? — не выдержал я.

— Шевелись. — Он чувствительно толкнул меня в плечо.

Стиснув зубы, я поднялся по ступенькам. Стеклянные двери вокзала услужливо раздвинулись. Зачем? Какого чёрта? Ну, допустим, какой-то пункт полиции может или даже должен быть на вокзале. Но вести туда участника перестрелки?! Что, остальные полицейские отделения города перегружены?

— Ты стал доставлять слишком много проблем, Лей Ченг, — проявил чудеса красноречия мой конвоир. — Тебя решили депортировать.

— Депор… Чего?

— Вперёд.

Я, мысленно матерясь, миновал турникет, и мы вышли к перронам.

— Вперёд, — повторил конвоир. — Башкой не вертеть.

Я наудачу выбрал перрон, с которого должен был отходить мой поезд. Возражений не последовало.

— Это ситуация из разряда «не бросай меня в тот терновый куст», — сказал я. — Я ведь сам собирался уезжать на этом поезде.

— Знаю.

— Так в чём прикол? Извините, я давно ушёл из «органов», и некоторые новые шутки до меня могут не сразу доходить.

— Я прослежу, чтобы ты точно убрался из Шужуаня. И даже не пытайся использовать против меня эти свои избранные штучки. Не дай бог тебе узнать, с кем имеешь дело.

От этих слов холодок пробежал по коже.

Кианг?

Не буду врать себе, он может выглядеть как угодно.

В прошлый раз его капкан щёлкнул неудачно, едва не поймав его самого. В этот раз ситуация, если разобраться, похожа. Я еду в гости к избранному, который мог собрать вокруг себя весь необходимый зоопарк. А краеугольный камень — Жёлтый дракон — приедет вместе со мной.

Ладно. Спокойно. Останусь с ним наедине — и как следует пощупаю, из чего он скроен. «Не пытайся использовать избранные штучки», да? Я и не буду пытаться, я — использую. И погляжу, чем ты ответишь. Если ты и в самом деле Кианг, то поезду, конечно, конец, и всех пассажиров мне очень жаль, но других вариантов не будет. Может, мне и стало плевать на всё, может, я отчасти и перестал содрогаться при мысли о грандиозных планах своего бывшего начальника… Но если он сам припёрся ко мне в руки — тут уж не до самокопаний. Как говорится, диета — это диета, но тортик со скидкой девяносто процентов — это тортик со скидкой девяносто процентов.

У вагона, в котором я должен был ехать, стояли двое проверяющих. Увидев моего конвоира, они как-то сразу подобрались, выпрямились едва ли не по стойке смирно. Наверняка у каждого мелькнула пара-тройка панических воспоминаний о неправильном переходе улицы и двусмысленном посте в соцсети.

— Пошёл!

Получив толчок в спину, я заскочил в вагон и повернулся. Проверяющие изучали документы моего конвоира, он им что-то говорил. Почувствовав мой взгляд, чуть повернул голову и рявкнул:

— Влево! Купе номер восемь. Сидеть смирно, ждать меня.

Номер моего купе. Вот тебе и вся анонимность. Изначально, конечно, было ясно, что эта предосторожность — курам на смех… Ладно. Подожду.

Я прошёл в купе, уселся там, посмотрел в окно. Часов у меня не было, сколько времени я не знал, однако по ощущениям уже вот-вот должны были тронуться. Я еду к Юну, как и собирался. Сумка пропала, я про неё вообще только сейчас вспомнил. Документов нет, телефона нет, пистолет изъяли, деньги и банковские карты — тоже. Зато есть дух Жёлтого дракона и меч, который я могу призвать в любой момент. Далеко не самый худший расклад. По крайней мере, я еду в поезде, а не лежу на его крыше с проломленной башкой, переломанными костями, пулевым ранением и терминальной дозой наркоты в кровеносной системе. Всё познаётся в сравнении.

Поезд тронулся, и одновременно с этим открылась дверь купе. Мой мрачный сопровождающий вошёл, закрыл дверь и уселся напротив. Уставился мне в глаза. Я спокойно выдержал взгляд.

— Ну и что это за цирк? — спросил я. — Что за такая внезапная «депортация»?

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — процедил конвоир сквозь зубы.

— Да ну? А в каком же я положении, позвольте узнать? Мне до смерти хочется выяснить все нюансы.

Говоря, я пожирал взглядом его лицо, сканировал мимику. Кузнецов, потом — тульпа в морозильной камере, потом — Фанг. Что-то неуловимо общее было у всех троих, и я сейчас пытался найти то же в лице этого… Этого.

— В данный момент официально ты — пассажир поезда Х-358М.

— А неофициально?

— Неофициально ты — заноза в заднице, от которой Шужуань, наконец, избавлен.

— Я ведь вернусь, вы это понимаете.

— О, не будь так уверен. Там, куда ты едешь, полным-полно таких же прытких ребят, как твой друг с вокзальной площади. Они будут рады с тобой пообщаться.

— А, — усмехнулся я. — Всё так наивно? Вы думаете, будто везёте меня на убой? Разочарую: я не погибаю. Никогда. Это не в моих правилах. И если я сказал, что вернусь — значит, вернусь.

Поезд набрал скорость, я повысил голос:

— Оставим этот скучный разговор. Там, на перроне, ты сказал, что не дай бог мне узнать, кто ты такой. Предположим, что бог всё же не дал, и я хочу это выяснить. — Я призвал меч, рукоятка легла в ладонь, как родная. — Покажешь свою истинную сущность, или мне просто прирезать тебя?

— Лей, ты что, хочешь драться? — Он скептически приподнял одну бровь.

— Не очень. Но предпочту ехать с трупом, чем с хрен пойми кем.

— Может быть, лучше займёмся любовью?

Я вздрогнул, моргнул. Если и был у этого полудурка идеальный момент для атаки, то он его прощёлкал.

— Ты что несёшь, дебил?

— А что? Ты занимаешься сексом в поездах только с проводниками? Я могу попросить форму…

Я встал.

— С чувством юмора у тебя хреново, дядя. Лучше бы даже не начинал пытаться.

Он, однако, так не считал. Мужик буквально давился от смеха. Наклонился вперёд, уронив лицо в ладони, затрясся. И его волосы вдруг изменили цвет. Стали ярко-красными и даже отросли. У меня отвисла челюсть.

— Ты… Ты бы видел своё лицо! — сквозь смех простонала Дэйю, выпрямившись. — Святые духи, я никогда в жизни так не веселилась!

Я едва не выронил меч.

— Дэйю?! Ты… — Я вспомнил странную заминку в пути, разворот машины, запертых «ОМОНовцев» и мысленно сам взвыл от смеха. — Твою мать, Дэйю!

Глава 10. Военное положение

Впоследствии, по здравом размышлении, смешного оказалось маловато. Это ж не кино, где после удачного побега по экрану скользят титры. Побег есть побег. Да ещё и при таких обстоятельствах…

— А оригинального дядьку ты убила? — спросил я.

— Нет, устранять человека, облик которого принимаешь, вовсе не обязательно, — возразила Дэйю. — Он остался в кабине автозака. Наверное, уже очнулся.

Она почему-то хихикнула. Если бы не отсутствие характерного «запаха», я бы подумал, что она под чем-то. Такого неадекватного веселья от Дэйю ещё ни разу не наблюдал. Может, всё потому, что мы едем к Юну? У влюблённых вечно крышу рвёт, ведут себя, мягко скажем, неадекватно. А если влюбляется избранная духом убийца, у которой вместо детства была залитая кровью помойная яма, там можно вообще чего угодно ожидать.

— Кстати, да, — спохватилась Дэйю. — Вот, забери.

Из карманов она выложила мой телефон, бумажник и портмоне с документами. Потом сняла с себя мой ремень с кобурой и пистолетом.

— Сумку только не взяла, не знаю, где она, — посетовала Дэйю. — В целом, считай, легко отделался.

Сверху на портмоне легли распечатанные мною билеты — которые, видимо, Дэйю и показывала проверяющим на входе.

Поезд уже выехал из города и набрал солидную скорость. Остановить, конечно, ещё могут, но я что-то сомневаюсь. Полиция — не самая расторопная структура, когда речь не идёт о чём-то, выходящем из ряда вон. В нашем случае погиб один бомж, который перед этим убил полицейского. Другой полицейский, которому бомж сломал руку, подтвердит, что я — скорее герой, чем злодей. Дэйю при побеге никого не убила. Так что на молниеносную реакцию правоохранительной системы можно не рассчитывать.

— Всё равно не надо было этого делать, — сказал я, пряча барахло по карманам.

— Не надо было вытаскивать тебя? — удивилась Дэйю.

— Ничего бы со мной не случилось. Ну, задержались бы на денёк, ничего страшного.

— Ты сказал, что нам нужно уехать на первом поезде.

Мы посмотрели друг другу в глаза, будто из разных миров. Мысленно я сделал себе насчёт Дэйю пометку. Она жила совершенно иначе, нежели другие люди, и даже от меня сильно отличалась. Полиция, кланы, уличная шпана, организованная преступность, поезда, космические корабли, внеземные цивилизации — для неё всё это было незначительной фоновой активностью. Иногда её можно было использовать, иногда приходилось с ней разбираться при помощи силы, вот и всё. Будут последствия со стороны полиции Шужуаня — значит, будем разбираться с этими последствиями. Но соблюдать закон только потому, что закону так хочется — глупость какая, мы же на поезд опаздываем.

— Ну да, сказал, — поморщился я. — Ладно, проехали.

Несколько секунд Дэйю молча смотрела на моё лицо, потом вдруг выдала:

— Я позвонила твоему новому другу и объяснила ситуацию. Он постарается всё уладить.

— Другу? — удивился я. — Ты про Пенгфея?

— Да. Я выяснила про него всё, что могла. Кажется, ему можно доверять.

— Слушай, ты меня пугаешь. Ты что, за каждым моим шагом следишь?

— Практически. Мы ведь друзья. Кажется.

— По-твоему, вот так выглядит дружба? Слежка, внезапные исчезновения…

— Наверное.

Я вымучил улыбку. В области обычных человеческих отношений Дэйю была инопланетянином. Её представления о дружбе не слишком отличались от логики кошки, которая приносит дохлую мышь в постель хозяину, в святой уверенности, что её похвалят.

— Спасибо, — сказал я, и Дэйю неуверенно кивнула в ответ.

Впрочем, долго грузиться над проблемами, которые не пытались убить её или её друзей, она не умела, и меньше через минуту уже улыбалась, глядя в окно.

— А проводники не рехнутся, увидев, что вместо сурового мужика со мной едешь ты? — спросил я.

— Нет. Те, которые проверяли билеты, остаются на вокзале. Здешних предупредили, но они, скорее всего, подумают, что кто-то что-то перепутал. В любом случае, их удивление не помешает нам добраться до места.

— Это точно…

— Мне нужно поспать. Я порядочно вымоталась, так долго удерживая чужую личину.

— Ложись, если что — граница на замке.

— Что?

— Да ничего, забей. Спи.

Дэйю улеглась на диване и вырубилась практически мгновенно. Я достал телефон, посмотрел на экран. Нет сети… Жаль. Позвонил бы Пенгфею, спросил… Хотя как я ему позвоню, спрашивается, если он не давал мне своего номера телефона? Блин… Я с новым удивлением посмотрел на спящую Дэйю. Да уж, «если б у меня такой кот был, я, может, и не женился бы никогда». Серьёзно, девчонка запросто могла заменить целое отделение полиции. И это я, похоже, не исследовал даже половины её талантов.

Позвонить Кингжао тоже было бы не лишним — предупредить, что, вполне возможно, придут «гости» и перевернут дом вверх дном. Впрочем, она и так всегда готова к подобному. Привыкла уже, что сынок у неё занимается загадочными вещами, за которыми иногда следуют загадочные последствия.

Всё равно сети нет, и до прибытия на ближайшую станцию не появится. Ладно, чёрт с ним со всем. Я убрал телефон обратно в карман и закрыл лицо ладонями, полюбовался тьмой, в которой танцевал свой бесконечный танец жёлтый дракон.

Забыть Шужуань. Прошлое — в прошлом. Сейчас — Юн, Чжоу, революция в кланах. Другой мир. Чтобы выжить в нём, нужно войти в него полностью. Нельзя стоять одной ногой в прошлом, а другой — в будущем. Будущее может рвануть вперёд с такой яростью, что тебя просто разорвёт пополам.

* * *

Когда поезд проезжал через земли Хуа, началось интересное. Дэйю спала, будить её я не стал, сам смотрел в окно, запоминая детали.

Кругом были военные. Гражданских я практически не замечал, все мелькавшие в окне люди были в военной форме. Также практически исчезли обыкновенные машины. Их заменили армейские джипы и более серьёзная техника. Бронетранспортёры. Пару раз я даже заметил танки.

Над городом то тут, то там поднимались дымки. Беспорядки продолжались. Кажется, я видел трупы, которые никто не торопился убирать с улиц. Может, рук не хватало, а может, оставляли в назидание. Глупо, если так. Уже должны бы сообразить, что имеют дело не со здравомыслящими людьми, а с зомби. Хотя с другой стороны, зомби — отдельно, а обычные люди, у которых накипело, и они под шумок тоже вышли на улицы — отдельно. Эти, обычные, никогда и не узнают о том, что во всём этом бедламе как-то были замешаны таблетки Кианга. В лучшем случае посмеются, как над очередной теорией заговора. Что ж, иногда реальность всерьёз соревнуется с фантазией и даже побеждает.

Вокзал просто кишел солдатами. Они ходили с собаками по перронам, автоматы держали в руках — готовность номер один, сначала стрелять, потом разбираться. Я увидел вдалеке, у стены здания вокзала, два десятка гражданских, поставленных на колени. Их охраняли двое солдат. Любопытно, кто здесь кто. Военную форму Хуа от правительственной я не отличу. Однако ещё Фанг, во время второй встречи, рассказывал мне, что армия, по сути, принадлежит кланам.

Поезд остановился, и солдаты потянулись внутрь. Я видел, как из дверей буквально вышвырнули пассажиров, которые и без того собирались сойти. Их погнали к той же стене, поставили на колени. Женщин, детей — всех без разбора. Я покачал головой. Да уж. Когда начинается — начинается жёстко.

Дэйю спала. Я накрыл её пледом как раз в тот миг, как в дверь требовательно постучали. Ждать ответа не стали, тут же открыли. В купе втиснулись двое солдат, третий остался в коридоре.

— Документы, — приказал главный.

Я молча протянул ему документы. Он едва взглянул на них, важен был сам факт того, что они у меня есть.

— Из Шужуаня?

— Так точно.

Мужику явно понравился ответ. Наверное, уже успели осточертеть неженки, поднимающие визг: «По какому праву? Я буду жаловаться!» — и так далее.

— Куда направляетесь?

Внизу что-то зашевелилось, я опустил взгляд. Между двумя солдатами протиснулась собака. Она тщательно обнюхала спящую Дэйю, потом потянула воздух в районе моего паха. Н-да, напряжённая ситуация.

— В Дайчжоу, — назвал я конечный пункт своего путешествия.

— Цель поездки?

— Деловой визит.

— Вы знаете, что сейчас происходит в Дайчжоу?

— Наслышан.

Пока я переговаривался с одним солдатом, второй быстро и технично осмотрел купе. Багажа у нас с Дэйю не было, потому и осмотр ничего не дал. Пистолет был у меня под курткой, а обыскивать меня не стали.

— Чисто, — тихо сказал солдат.

Мой собеседник едва заметно кивнул и перевёл взгляд на Дэйю.

— Это кто?

— Эскорт, — ухмыльнулся я.

Тон и слово выбрал верно. В обществе имелось стойкое предубеждение против крашеных волос. Если бы Дэйю изображала благородную даму, проверки документов ей не избежать, а так солдат лишь покривил губы и отвернулся.

— Дальше, — скомандовал своим. — Счастливого пути, господин Ченг.

Наверное, дисциплина у солдат Хуа была на высоте. А может, в разворошённом муравейнике города и без всяких красноволосых шужуанек хватало, с кем позабавиться.

Закрыв дверь за солдатами, я выдохнул. Пронесло… Если бы обыскали и нашли пушку — пришлось бы отдыхать здесь. И довольно быстро нашёлся бы человек, который, посмотрев на мои документы, сказал бы: «Постойте-ка. Лей Ченг?!». А у главы клана Хуа наверняка есть в запасе много добрых слов для меня. И когда их сказать, если не сейчас, когда мир трещит по швам.

Но солдаты искали не меня, не избранных, не вооружённых. Они искали обдолбанных и провозящих таблетки. Обдолбанные, скорее всего, сами на них кидались и ловили пулю, а наркоту в багаже находили собаки.

Поезд простоял на станции почти час. Заходила проводница, извинялась за задержку и принесла обед. С любопытством посмотрела на спящую Дэйю, но ничего не сказала.

Наконец, тронулись. Вскоре после того, как владения Хуа остались позади, Дэйю резко поднялась, зевнула и уставилась на меня. Я как раз гонял палочками последние рисинки в своём судке.

— Что я пропустила?

— Обед. — Я подвинул к ней её порцию. — А в остальном — ничего интересного. Хуа стоят на ушах, город на военном положении. Думаю, что и у Чжоу не лучше.

— Ясно. — Дэйю распаковала палочки и принялась за еду.

* * *

Я как в воду глядел. Когда поезд, наконец, прибыл на хорошо знакомый мне вокзал города Дайчжоу, там была ровно та же картина, что и у Хуа.

— Пойдём, — сказал я, поднимаясь. — Хотя… Может, тебе лучше исчезнуть?

— Может, и лучше, — пожала плечами Дэйю. — Буду рядом.

И исчезла. Идеальная девушка, просто по-доброму завидую Юну.

Я подошёл к двери. Как только она открылась — увидел каменные лица солдат. Поднял руки.

— На выход! — рявкнул чрезмерно старательный лейтенант и, схватив меня за плечо, вышвырнул из поезда.

Я не упал, чего ему, наверное, хотелось. Сделал несколько шагов и остановился, держа руки поднятыми. Бодаться со всей этой армией — точно не вариант, тут максимум что можно сделать — Последнее Дыхание, но никакой необходимости нет.

— На колени! — рявкнул над ухом другой голос.

Я послушно опустился. А вот пожилого гражданина, которого вышвырнули из поезда вслед за мной, опустили при помощи приклада. Он сразу перестал сыпать угрозами и побледнел. Я сцепил руки за головой. Меня начали обыскивать.

— Пистолет в кобуре, справа, — сказал я. — Личное оружие, есть разрешение, выдано кланом Чжоу.

Пистолет вытащили. Документы тоже. Судя по тишине, санкция клана Чжоу на ношение оружия произвела впечатление.

— Смотри…

— Ага…

— Где этот?..

Переговаривались негромко, я слышал обрывки. Потом кто-то заорал:

— Эй, парни! Ваш клиент!

Ко мне приблизились двое. Эти не из армии, ну или какие-то спецслужбы. Форма не такая, как у других, знаков различия нет. Остановились поодаль.

— Лей Ченг? — спросил один.

— Я.

— Поднимитесь с колен. Верните ему всё, что забрали.

— И оружие?

— Я сказал, всё. С ним должна была быть девушка.

— Он вышел один.

— Ты думаешь, я с тобой буду долго разговаривать, лейтенант? Я вообще не буду с тобой разговаривать.

— Да не было никакой девушки!

Встречающие потянулись за оружием. У них были пистолеты. И что-то мне подсказывало, что все эти вооружённые автоматами вояки будут смиренно стоять и ждать, пока их не перестреляют.

— Дэйю, — позвал я. — Явись.

Дэйю нарисовалась слева от меня, вызвав сдержанную ругань стоявших позади солдат. Двое, встречающие нас, расслабились.

— Теперь всё в порядке. Следуйте за нами, мы сопроводим вас.

— Сопроводите куда? — спросил я, в который уже раз за сегодняшний день водворяя пистолет на его законное место.

— А куда вы ехали?

— Ясно…

Я посмотрел на Дэйю и пожал плечами:

— Идём.

Глава 11. Тёплая встреча

Нас с Дэйю усадили в армейский джип с тонированными стёклами. На заднее сиденье обоих, разумеется. Один из непонятных типов, что нас встречали, уселся за руль, другой — рядом с ним.

— Ну и денёк, — сказал тот, что за рулём, запуская движок. — Я — Ганг, а это — Хенг. Вас мы уже вроде как знаем.

Ганг обернулся и посмотрел в заднее стекло, выводя автомобиль с парковки.

— Насколько всё плохо? — спросил я, хотя сам уже видел — плохо. Просто так, от скуки, город бы не поставили в такое положение.

— Сами понимаете, мы тут не для того, чтобы болтать, и за болтовню нас не похвалят. Я знаю, кто вы, и стараюсь разговаривать вежливо. Прошу прощения за то, что вас так встретили.

— Да никаких проблем, всё понимаем.

— Мне интересно, — вклинилась вдруг в разговор Дэйю. — А кто я?

— Прошу прощения?

Ганг закончил маневр с задним ходом и, прежде чем отвернуться, скользнул взглядом по Дэйю.

— Вы сказали: «я знаю, кто вы». Так кто же я?

Ганг промолчал, подъезжая к КПП. С территории вокзала сегодня просто так не выпускали даже армейские джипы, нужно было показать пропуск. Ответил Хенг:

— Согласно нашим инструкциям, на поезде должен был приехать Лей Ченг, избранный духом, близкий друг господина Юна Чжоу, в сопровождении девушки, которая тоже избрана духом. Это всё, что мы знаем.

— И вам было сказано перестрелять всех солдат, если меня вдруг не окажется?

Ганг протянул в окно пропуск, солдат проверил его и вернул. Однако услышав последние слова Дэйю, вдруг наклонился и нашёл её взглядом.

— Какие-то проблемы? — спросил Ганг.

— Никаких. — Солдат выпрямился. — Счастливого пути!

— Угу, — буркнул Ганг, закрывая окно. Он проехал под неспешно поднимающимся шлагбаумом и ответил на вопрос Дэйю: — Нет, нам просто приказали доставить вас обоих. Однако мы не первый день живём на свете и знаем, что есть приказы, которые нужно выполнять именно так, как их формулируют. Нам с Хенгом не нужны неприятности.

Дэйю кивнула, как будто ответ её полностью удовлетворил, потом составила из пальцев комбинацию, которую я видел уже дважды — Шёпот Травы — и повернулась ко мне.

— Мне это не нравится, — без обиняков заявила она.

— Что конкретно? — спросил я. — Военное положение, всё строго, всех раком…

— Что?

— Ничего…

— Слишком много внимания к моей скромной персоне. Здесь ждут тебя, а не меня.

— Может, господин Юн просто очень хочет тебя увидеть?

— Приказ этим двоим точно отдал не господин Юн, — отчеканила Дэйю. — Они даже близко не его уровень. А для того, чтобы они так сильно заботились обо мне, приказ должен быть сконцентрирован именно на мне.

— Хм, — задумался я. — А ведь ты права. Юн не мог точно знать, что ты приедешь.

— Вот именно.

— Но он мог надеяться. И всё-таки сказать, что встретить нужно двоих. И ребята решили перестраховаться…

— Вспомни их поведение. Они точно знали, что нас двое. Они вели себя так, будто плохие солдаты могли утащить меня в тёмный-тёмный уголок для тёмных-тёмных делишек. До тех пор всё было ровно и правильно. Однако когда мы сели в машину, они сказали, что в курсе насчёт нашей избранности. Нашей, Лей. Твоей и моей. Предположим, о тебе уже сложно кому-то не знать, но я свечусь крайне мало. И сильно сомневаюсь, что господин Юн до такой степени беспечен, чтобы разбрасываться информацией такого рода. А кроме того, если они знали, что мы оба избранные и можем за себя постоять, тогда для кого был тот спектакль на вокзале?

— Получается, для нас, — медленно сказал я, переводя взгляд с одного затылка на другой. — Чтобы мы им доверились.

Разговор техника Дэйю глушила. Взгляд же оставался взглядом, и я заставил себя отвернуться, посмотрел в окно. Всё напоминало видеоряд фильма про зомби, только без зомби. Пустые улицы, пустые дороги. Пустые окна — должно быть, гражданам рекомендовали не высовываться. Не перестреляли же их всех, в самом-то деле. И кругом — военные и полиция.

Ганг повернул руль вправо, мы заехали в узкий переулок, едва пара машин разъедется.

— Хочешь проверку? — спросила Дэйю.

— Ну, разве что посмеяться, — улыбнулся я. — Отключи свою технику, не трать силы.

— Она не много забирает, но если ты настаиваешь…

Дэйю щёлкнула пальцами, показывая, что техника отрублена.

— А можно остановиться перекусить? — спросил я. — Там, вроде, была какая-то забегаловка.

— Всё закрыто. — Ганг нажал на педаль чуть сильнее, машину дёрнуло. — Мы уже почти приехали.

— Братан, мне в туалет надо, — сменил стратегию я. — Пара минут.

Джип поехал ещё быстрее. Мы с Дэйю переглянулись, а потом я посмотрел вперёд, между Гангом и Хенгом. Там переулок заканчивался, на мой взгляд, тупиком в виде глухой кирпичной стены. Однако Ганг гнал так, будто надеялся попасть на платформу девять и три четверти.

— Деньги или страх? — спросил я.

— Что? — повернулся ко мне Хенг. Ганг был слишком занят — он собирался протаранить стену.

— Ну, наркотой от вас не пахнет, следовательно, вы не «зомби». Значит, легли под Кианга из каких-то других соображений. Как правило, варианта бывает два: либо он вам пообещал что-то хорошее, либо пригрозил чем-то плохим. Деньги или страх?

Джип остановился так резко, что все подались вперёд. До стены не доехали метров двадцать.

— Не понимаю, о чём вы, — безжизненным голосом сказал Ганг.

Он заглушил мотор и вытащил ключ из зажигания. Оба — Ганг и Хенг — одновременно открыли двери и вышли. Я подёргал свою — заблокирована.

— Ну уж нахрен, — процедил я сквозь зубы. — Нельзя тут оставаться.

Шансов на то, что машину взорвут, было немного — всё-таки оба этих неразговорчивых кадра стояли рядом, крутя головами. Однако шансы были. Я сжал кулак, намереваясь выбить дверь Длинной Рукой, но раньше услышал грохот — Дэйю опередила меня, вынеся дверь со своей стороны.

Наверное, первый выстрел заглушило именно этим грохотом, и я не сразу понял, с чего это вдруг Ганг покачнулся и начал падать. Зато второй выстрел — глухой хлопок — был слышен очень хорошо. И когда Хенг упал на капот джипа, глядя меркнущими глазами на меня, я понял, что никогда уже не узнаю, какими правдами и неправдами этих двоих заставили везти нас именно в этот тупик. Видимо, их взяли и в кратчайшие сроки обработали, нашли серьёзные рычаги давления, чтобы те решились пойти против хозяев — Чжоу. Времени не было, поэтому сработали быстро и неаккуратно. По итогу эти двое оказались опасными свидетелями — если бы ушли сейчас, то могли бы навести Чжоу на тех, кто сейчас будет пытаться убить меня и Дэйю. Использовать их вдолгую рычаг не позволял, и вопрос решили просто: исполнителей, сделавших своё дело, устранили. Всё это пронеслось у меня в голове за секунду. В следующую я бросил Дэйю:

— Снайперы!

Повернулся к ней, успел увидеть лишь красный всплеск волос — и Дэйю исчезла.

Нужно было выбираться. Нужно было уходить как можно дальше от машины, потому что если у наших врагов есть хоть капля мозгов, они…

Эта капля у них была. В зеркале внутри салона я увидел, как в воздухе появилось нечто, в количестве трёх штук. Опознанные летающие объекты. Старые добрые знакомые дроны, которые использовались на турнире для обеспечения видеотрансляции. Только теперь они явно выполняли другую функцию.

Три дрона рванули к машине.

Длинная Рука.

Дверь вынесло, она ударила в стену дома. Пули застучали по асфальту передо мной, и я перекатился через голову по сиденью, выскочил со стороны Дэйю.

Зеркало Зла.

Стрельба прекратилась. Опять. Они видят мои техники и не станут попусту гробить себя своими же пулями. Однако дроны долетят сюда за секунду. От взрыва мне сможет помочь только Великая Стена, и то лишь в одном случае — если я окажусь лицом к взрыву, а не в его центре.

Не отменяя технику, я бросился бежать навстречу дронам. Невидимые операторы, судя по всему, к такому повороту были готовы. Дроны, до сих пор летевшие, выстроившись в ряд, разделились. Один, набрав скорость, продолжил путь к джипу, другой нырнул. Просчитав его траекторию, я понял, что он разорвётся у меня под ногами.

Третий ушёл было в сторону, но вдруг взорвался прямо в воздухе. Я сбился с шага, прикрыл глаза от осколков, но успел заметить, как Дэйю на миг мелькнула, с обнажённым мечом, и вновь исчезла. Должно быть, сама не ожидала, что дрон взорвётся, если его разрубить.

Второй раз рвануло сзади. Я прыгнул вперёд и в сторону, отменил бесполезное Зеркало Зла и выставил Великую Стену.

Когда я упал на асфальт, то, в нарушение всех рекомендаций по поведению в таких ситуациях, перевернулся на спину. Руку держал перед собой. Бледно-жёлтая, почти невидимая Великая Стена предохраняла меня от летящих обломков. От неё отскочило горящее колесо, об неё погнулся бампер.

— Я в домике, — прошептал я и, пользуясь моментом, просканировал взглядом дома слева и справа. Оттуда стреляли. Однако никаких стрелков я не видел. Окна были раскрыты — все, до единого. Каждое из них могло таить в себе смерть. А может, и таило.

— Неплохо, тварь! — прозвучал чей-то голос. — Неплохо — для начала!

Голос я не узнал. Если и слышал раньше, то успешно забыл. Однако ненависть, которая переполняла его, меня не удивила. Я уже привык, что меня хотят прикончить те, кого я вообще не знаю, те, кто меня ни разу не видел.

Кто-то выпрыгнул из окна второго этажа. Быстро, технично, с кувырком в воздухе. Однако что-то пошло не так, и на середине полёта человек, которого я даже разглядеть не успел, развалился на две части.

И вновь я увидел Дэйю с мечом. На этот раз она не исчезла — похоже, допустимый баланс был достигнут, и дальше уже не имело смысла тратить энергию на маскировку. Нужно было убивать.

Обе половинки, ещё дёргающиеся, упали на асфальт. Дэйю обстреляли. Она, будто танцуя, несколько раз переступила, исполнила красивый пируэт, и словно балерина, перепрыгнула с одной стороны переулка на другую.

Так, ну и мне хватит прятаться. Я заметил как минимум два ствола в соседних окнах на четвёртом этаже, хотя, кажется, стреляли ещё и из дома напротив.

Паук.

Я взмыл в воздух, остановился на уровне четвёртого этажа. Выхватил пистолет и загнал пулю между двух изумлённых глаз. Парень «ушёл» в комнату, винтовка полетела вниз, на тротуар.

Второй снайпер успел сообразить, что к чему, и бросился на пол, под защиту стены. Я пальнул по винтовке, куда-то попал, она проехалась по подоконнику и рухнула — наверное, на хозяина.

Ощущение вакуумной пустоты сзади. Я повернулся, но ощущение сделалось паническим. Понял, что не успеваю…

Зеркало Зла.

На этот раз не успел сориентироваться третий снайпер. Пуля, которая должна была пробить мне голову, разнесла череп ему.

Обе техники отключились одновременно. Я полетел вниз, с высоты четвёртого этажа.

Крылья Ветра.

Я успел ощутить, как крылья подхватили меня и замедлили падение. Этажа до второго спустился плавно, а потом кто-то рухнул на меня сверху.

— А как тебе это?! — Голос был тот же, что прежде. А его обладатель сидел у меня на спине в воздухе.

Техника дала сбой, я начал продвигаться вниз рывками. А когда на горло мне легла удавка, Крылья и вовсе исчезли.

В горло врезался металл. Струна — от гитары, скорее всего. Орудие убийства, которое можно приобретать без лицензии.

Зеркало з…

Я плашмя рухнул на асфальт, а сверху — мой пассажир. Он только рассмеялся, а из меня весь дух вышибло.

Но хотя бы давление на горло снизилось. Я, игнорируя ощущение, согласно которому все мои внутренние органы взбились в коктейль, уперся руками в землю и оттолкнулся. Удалось перевернуться на бок. Затылком ударил урода в лицо. Ещё мгновенное послабление…

Дэйю! Где она, чёрт бы её побрал? Опять смотрит со стороны, гадая, не размяк ли я сверх всякой меры?! Хотя нет… Откуда-то слышны ещё выстрелы, звуки драки — удары, и то, как сталь вгрызается в плоть, крики. Откуда? Здесь же только что никого не было, а теперь что — весь город сорвался нас убивать?

Ещё одним сверхусилием я перевернулся на спину и замер, позабыв про боль. Надо мной, скалясь в безумной улыбке, стоял Юшенг.

— Ты? — прохрипел я.

— Рад встрече! — воскликнул блондин. — А ты, смотрю, и без меня не скучаешь, способный мальчик?

В его руке появился меч. В следующий миг меч рванул ко мне. Я не закрыл глаз перед смертью, потому и увидел, как лезвие пролетело мимо моей головы. И сзади раздалось клокотание. Струна соскользнула с горла.

— Вставай. — Юшенг протянул мне руку. — Там ещё парочка. Десятков…

Глава 12. Единый организм

Времени разбираться, откуда и почему появился этот психованный блондин, не было. Я его не звал, это точно, но — вот он, здесь. На земле Чжоу, как у себя дома. Ладно бы пытался меня убить, но нет, он меня спас.

Дэйю была занята так, что все мои претензии к ней улетучились. В какой-то момент, пока я был занят собственным умиранием, в переулок задним ходом влетел фургон, задние двери раскрылись, и наружу высыпали бойцы. Они были отлично подготовлены. Знали, что стрелять по избранным духом — большого толку нет. С этим Зеркалом Зла, даже если ты его видишь — одна морока. Удар можно остановить в любой момент, а вот пулю — не остановишь.

Поэтому парни были вооружены мечами. Где в наше просвещенное время можно достать в таком количестве боевые мечи — я даже не знал. Ограбить музей? Сувенирную лавку? Ну ладно избранные — те мечи передают из поколения в поколение, либо на заказ изготавливают, но эти-то — не избранные, а просто упоротые таблетками наглухо.

— Прыткая девчонка хороша, — сказал Юшенг таким тоном, будто прочитал эту фразу в букваре. — Поможем ей?

Дэйю сражалась в полном окружении, и каждый из её противников был прокачан так же, как тот, на баркасе, с которым она не справилась.

Я молча призвал меч. Юшенг оскалился и сказал:

— Просто убивай их, способный мальчик. Это легко. Дядя Юшенг научит.

Плавным движением Юшенг переместился ближе к фургону. Мне показалось, что он будто растянулся, размазался по пространству. Это длилось мгновение, а потом блондин перерубил позвоночник первому врагу. Тот успел его почувствовать, даже попытался обернуться, но не преуспел.

— Этот будет смешно умирать! — радостно доложил всем Юшенг.

Его жертва лежала на земле, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Этот птенчик остался без крылышек, этот котёнок лишился глазок…

Да ему бы детскую передачу вести, вот где талант-то.

Я поспешил врубиться в толпу, забив на боль в горле. Выставил перед собой левую руку, как щит, призвал Великую Стену. В такой кутерьме никто уже не соображал, что делать — слабое место в стратегии «налетим гурьбой» — и удары, один за другим, посыпались на невидимую стену.

Я убил двоих, пробился к Дэйю и тут же почувствовал, как в темноте, которая всегда рядом, что-то происходит. Привычное. Слитное парение птицы и дракона. К танцу присоединился белый тигр. Он не летал. В темноте не было верха и низа, не было твёрдой поверхности. Всё, что там находилось, просто пребывало там.

В этот раз три чакры слились воедино, переплелись лучами, и вспыхнула новая комбинация.

Я осознал, что вижу не только своими глазами, но и глазами Дэйю, глазами Юшенга. Почувствовал, что сейчас мне нужно немного отпустить поводья — и подчинился этому позыву. Пусть с трудом, но сумел перестать контролировать вообще всё.

Сложно описать, каково это — когда у тебя не один разум, а три. Равноправных. Сигналы по чакрам перемещались быстрее, чем по нейронам. Мы, втроём, стали чем-то вроде единого организма, никак внешне не связанного, но на ином, не физическом пласте бытия, мы были переплетены.

Заминки не было. Напротив, мы внезапно начали действовать быстро и слаженно, так, будто репетировали эту сцену не меньше года. Обычно во время драки поле зрения сужается, весь мир сокращается до одного соперника — вот почему трудно научиться драться с несколькими. Сейчас же каждый видел три картинки одновременно, и из них легко собиралась одна, общая.

Отменив технику, я вскинул меч и отразил удар. Тут же ушёл вправо и ударил мечом по другому клинку, который замахивался на стоящую спиной Дэйю. Я едва не развалил его пополам, парень упал, захлёбываясь криком. А того, что должен был убить меня, убил Юшенг. Мы знали, что так будет, ведь у нас было шесть глаз и шесть рук на троих. Можно было поворачиваться спиной к кому угодно, зная, что другой — прикроет.

— Ты — дьявол! — выплюнул мне в лицо очередной покойник.

Его удар должен был свалить меня, но он не знал, что в этот момент к нему подходит сзади Юшенг. Блондин пропорол его насквозь и сказал на ухо:

— Нет, дьявол — это я! Не обижай способного мальчика.

Краем уха я слышал, как подъезжают ещё машины, слышал топот ног. Противников меньше не становилось. Дэйю выдыхалась — это я чувствовал так же хорошо, как ощутил бы, например, сведённую судорогой ногу. Ведь она была частью меня. Юшенг ещё был полон сил, но и в его отбитую голову проникла мысль, что вся эта затея выглядит немножечко обречённой на провал. Однако отступать было не в его психопатских правилах. Юшенг удвоил усилия.

Я бы мог напитать силами чакру Дэйю, но дело было не в чакре. Тонкая девчонка оставалась тонкой девчонкой, какой бы дух её ни избрал. Дэйю выдыхалась физически, и тут уже ничего нельзя было сделать. Убийца отличается от воина тем, что не приспособлен к военным действиям. Его искусство — быстрота и незаметность. И свой ресурс Дэйю исчерпала. Мы с Юшенгом, не сговариваясь, перегруппировались так, чтобы прикрывать её с двух сторон. Тяжело дышащая Дэйю и не подумала возражать. Она могла бы исчезнуть, наверное, но невидимость не сделала бы её бесплотной.

Лететь? Я могу. Может ли Юшенг? Не знаю. Не знаю даже, может ли Дэйю. Она точно может стать моей тенью, и…

Тень скользнула по лицу. Я, улучив миг, поднял голову и мысленно выругался на великом и могучем. Дроны. Опять чёртовы дроны. С взрывчаткой, или просто для наблюдения — не знаю, одно точно — с нами ещё не закончили.

Оказалось, впрочем, что на этот раз сюрприз будет поинтереснее. Пушку, прикреплённую к дрону снизу, я сразу не заметил. Догадался о её существовании лишь когда услышал выстрел. Разум мгновенно локализовал источник звука: вверху, сзади. Услышал — значит, мимо. Я как раз подался вперёд, срубая очередного зомби.

Лететь — самоубийство. Воздушный бой я не вывезу, а дроны последуют за мной. С другой стороны, остаться здесь — тоже самоубийство, так что можно и попробовать. Дэйю — тень, Юшенга — кинуть на произвол судьбы. Да, он помог мне, и не в первый раз, но иного пути я просто не вижу. Погибать только из-за охренительного благородства? Нет уж, спасибо. У благородства есть и другие грани. К примеру — Ниу в больнице. Кингжао дома. Джиан и другие парни, за которых я взял ответственность.

И ты ещё рассуждаешь, способный мальчик?! Кто из нас двоих псих?

Эта мысль, произнесённая голосом Юшенга, возникла у меня в голове легко и непринуждённо, я даже не задумался над тем, как это странно. Понял лишь, что возможно.

Дэйю?

Миг промедления, она кивнула.

Но этого мига хватило, чтобы кое-что изменилось. Я услышал могучий рёв двигателя. Или же демона, вырвавшегося из самых глубин преисподней — сложно сказать. Во внутренней тьме появилась ещё одна чакра, четвёртая. Цепь, уже однажды скованная, в этот раз возродилась быстро. И лазоревый дракон, расправив крылья, облетел вокруг трёх остальных зверей.

В реальности же источник рёва переместился вверх. Глянув туда, я увидел мотоцикл. Огромное чёрное чудовище, хищно сверкающее хромированными частями. Оно проехалось по крыше фургона, развернулось боком, параллельно краю, и замерло в сантиметре от него. Всадник, оседлавший этого монстра, поднял руку с чем-то вроде UZI и выдал очередь. Дэйю ушла от очередного соперника перекатом, и в голову ему врезался подбитый дрон. Другой упал за пределами битвы, за третьим всаднику пришлось повести рукой вверх и вправо. Подбил или нет — этого он не знал, потому не знал и я. Дрон скрылся за краем дома.

— Чжоу! — заорал кто-то, срываясь на визг.

Толпа — а это всё ещё была толпа — заволновалась, часть обратилась к Юну, они даже попытались взобраться на фургон.

Но Юн — а на мотоцикле сидел именно он — действовал быстро и хладнокровно, что никак, впрочем, не отменяло моего желания всыпать ему по первое число за бессмысленное позёрство и опрометчивое вмешательство в этот трэш.

Юн выбросил опустевший UZI, затем легко, будто бумажный макет, развернул огромный мотоцикл, используя, как мне показалось, чисто мускульную силу, и, сев поудобнее, выкрутил ручку газа. Мотоцикл встал в дыбы, огласив залитый кровью переулок яростным рёвом, и сорвался вниз.

Мне пришлось шагнуть в сторону. Мотоцикл рухнул в самую гущу зомби. Юн поставил ногу на асфальт. Движок вновь взревел, мотоцикл завертелся на месте, расшвыривая нападавших. Юн прижался к баку, слился с ним в единое целое, будто мчался на скорости под триста километров в час. Ни один меч не мог его достать.

Юн сделал три таких круга, потом остановился, соскочил с мотоцикла, и в руках его появились мечи. Два. Один — точно появился, а второй Юн выдернул из ножен за спиной. Мальчик явно собирался в спешке, иначе, наверное, захватил бы побольше огнестрельного оружия.

Мечи засверкали, как молнии, сея смерть. О, да, парень научился убивать. И научился работать сталью с отрешённостью мясорубки. Времени даром не терял.

Впрочем, смятение, которое посеял Юн, долго не продержалось. Нас было четверо, их было — кажется, больше двадцати. Перепрыгивая через трупы, как ополоумевшие макаки, они остервенело кидались на нас, в первую очередь — на меня и Юна. Это давало определённые преимущества Юшенгу и Дэйю, они могли больше работать по тылам.

Кольцо как будто сомкнулось, затянулась петля. Я, тяжело дыша, вертелся на месте, отбиваясь от атак. Бить на поражение сам практически не успевал. У остальных дела обстояли не лучше. Юн поначалу свалил нескольких, но остальные быстро взяли себя в руки. Таблетки поднимали им концентрацию, ускоряли реакции. Они были суперсолдатами. А мы — всего лишь избранными.

Кажется, ещё моторы, звук приближается. Эх, Юн, дурачок ты малолетний… Ну чего ты сюда приехал? Сейчас ведь на части разберут, вместе с нами…

В отчаянии я таки попытался применить технику. Лассо — чтобы повалить одного из своих соперников. Как же… Он легко увернулся от луча-петли и едва не снёс мне башку, пришлось резко уходить вниз.

Топот, всё ближе. Уже целая армия… Но когда первые из них появились с двух сторон от стоящего посреди проезда фургона, я вдруг почувствовал волну облегчения. Она прокатилась по нашему слитному сознанию со стороны Юна.

Армией оказались боевики Чжоу, хорошо мне знакомые. В зеркальных шлемах, со здоровенными пушками. Загрохотали выстрелы, и море наших врагов колыхнулось. Я разом лишился двух соперников, развернулся и мощной контратакой заставил отступить двух других. Одному изловчился отсечь кисть, сжимавшую меч, другой словил пулю и рухнул без моего участия.

Всё закончилось за несколько секунд. Я стоял, тяжело дыша, глядя на перепачканный в крови меч. Руки тоже в крови, рукава куртки. Благо — почти чёрная, в глаза не бросается. А вот попугайский наряд Юшенга изгажен был основательно. Впрочем, вряд ли блондина расстраивали такие мелочи. Он стоял, весь напряжённый и сосредоточенный. На нём скрестились прицелы десятка автоматов. Выстрелов не было лишь потому, что Юн успел предупредительно вскинуть руку.

— Как ты меня нашёл? — спросил я Юшенга.

Он покосился на меня, облизнул губы и только оскалился в ответ. Ясно…

— Куда ты теперь?

— В никуда, способный мальчик. Мне нравится в нигде.

— Нам нужно поговорить.

— Уже нет. Так или иначе, ты сделал с Жилан то, чего не мог сделать я. И теперь я этот долг вернул.

До меня не сразу дошло, что он имеет в виду избавление от зависимости. Возможно, Юшенг сознательно допустил двусмысленность — от него всего можно было ожидать.

— Речь не о долгах, — сказал я. — Ты видишь, что творится с миром. Мы собираемся остановить это безумие. Ты поможешь?

«… или придётся тебя заставить?» — договорил я мысленно.

Эту мысль Юшенг услышал. Мы всё ещё были одним целым.

— Остановить безумие? — изумился он. — Ну что за безумная идея, способный мальчик? Ты меня разочаровываешь. Прощай!

И на том месте, где стоял Юшенг, словно образовался белый вихрь. Он стремительно раскрутился, взлетел и рассыпался на несколько тысяч снежинок.

Что это было? Техника? Или бог решил забрать раба своего юродивого? Этого я уже не узнал.

Цепь священных животных распалась. Каждый из нас снова был собой и только собой.

Глава 13. Подземные этажи

Я задумчиво посмотрел на мотоцикл.

— Что? — проследив за моим взглядом, с вызовом спросил Юн. Он как раз закончил протирать заляпанный кровью бензобак рукавом собственной куртки.

— Да так. Размышляю о правильности фразы «чем старше мальчик, тем дороже игрушки».

— Не настолько уж эта игрушка дороже той, что видел ты, — проворчал Юн. — Хотя помощнее, да. Я решил, что уж такую маленькую слабость глава клана может себе позволить.

— Носиться по городу на запредельной скорости без шлема? — усмехнулся я. — Действительно, почему бы главе клана и не позволить себе маленькую слабость.

— Не превращайся в мою мамашу, Лей, — поморщился Юн. — К тому же, если ты не заметил, моя слабость вам здорово помогла. Если бы я ехал на машине, вместе с сопровождением, не факт, что успел бы. Кстати… — Он подошёл к одной из двух подъехавших машин, рядом с которыми замерли боевики Чжоу. Распахнул заднюю дверь, сделал приглашающий жест: — Прошу. Садитесь.

— Садись, — бросил я Дэйю.

— А ты?

Я вместо ответа подошёл к мотоциклу. Подмигнул Юну:

— Прокатишь?

Тот расплылся в довольной улыбке.

— Надеюсь, ты помнишь, что запасного шлема у меня нет?

— Помню, что у тебя никакого нет, — проворчал я.

Юн оседлал мотоцикл, приглашающе хлопнул по сиденью позади себя:

— Что, не только мне присущи маленькие слабости?

— Ах, так? — возмутилась Дэйю.

И исчезла. А я почувствовал, что у меня появилась тень. Глядя на вытянувшееся лицо Юна, не удержавшись, засмеялся.

— Готов спорить на что угодно: тени твоей «игрушке» до сих пор возить не доводилось.

* * *

— Издеваешься?

Город, в котором сосредоточились основные силы клана Чжоу, за время своего пребывания телохранителем главы этого клана я успел выучить неплохо. Куда именно везёт нас Юн, догадался быстро, но не спросить не мог.

— В этом городе что — других отелей нет?!

— Есть, — сказал Юн, невозмутимо слезая с мотоцикла. — Но этот — особенный. Можешь считать мою тягу к нему ещё одной маленькой слабостью.

— А можно узнать, сколько их всего? — возникая рядом со мной из ниоткуда, буркнула Дэйю. — Слабостей?

— Нет, — светски улыбнулся Юн. — Нельзя. Это слишком интимная информация, я доверяю её далеко не всем. Хотя иногда готов сделать исключение — для красивых девушек, например.

Дэйю вспыхнула — до самых корней красных волос, цветом лица почти сравнявшись с ними. А я мысленно поаплодировал Юну. Молодец! Я в его годы таким смелым с девушками не был… Кажется.

— Прошу за мной, господа, — будто и не заметив реакцию Дэйю, продолжил Юн и направился к дверям.

Мы миновали радушно улыбающихся девушек на ресепшене, застывших в почтительных позах швейцаров и бо́ев, один из которых бросился к лифтам — чтобы, когда мы подойдём, нас встретили открытые двери кабины.

Юн милостиво кивнул расторопному парню. Шагнул вместе с нами в лифт. Повернувшись ко мне, предложил:

— В моих апартаментах можно принять душ и переодеться. Потом перекусим, а заодно поговорим. Как тебе план?

— Ну, если не возражаешь, что мы с моей тенью будем принимать душ вместе…

— Что-о?! — возмущённо взвилась Дэйю.

— А что? Хочешь сказать, от того, что я окажусь в душевой, перестану отбрасывать тень?

Дэйю вспыхнула и отвернулась. А я, не удержавшись, рассмеялся. Помнил, что душевых в апартаментах Юна то ли две, то ли три — это помимо ванной комнаты, где стояла джакузи размером с небольшой бассейн.

К моменту, когда я вышел из душа, одежда дожидалась меня уже вычищенной и выглаженной. Я не удивился — не впервые оказывался здесь после того, как попадал в переделки. Юн уже дожидался меня, сидя в гостиной, а через минуту появилась Дэйю — тоже заметно посвежевшая и, кажется, даже причёсанная.

— Мы готовы, — сказал я.

Юн кивнул.

В лифте он нажал верхнюю кнопку.

— Бар? — спросил я.

Юн улыбнулся:

— Помнишь…

— Ну, ещё бы.

Притихшая Дэйю молча стояла рядом с нами. Она чувствовала моменты, в которые не надо вмешиваться. Только чуть поморщилась, когда лифт начал подниматься — не была готова к тому, что заложит уши.

— Днём ты, кажется, здесь не бывал, — открывая дверь знакомого бара под крышей, сказал Юн.

Я покачал головой:

— Нет. Всё как-то, знаешь ли, не до того.

При свете дня стены бара волшебным образом преобразились. Теперь на них не мерцали звёзды, в помещении было светло и неожиданно просторно. Впрочем, задерживаться внутри мы не стали.

— Сообрази чего-нибудь перекусить, — проходя мимо стойки, бросил бармену Юн.

Тот почтительно поклонился. А Юн, раздвинув неприметные двери в дальней стене, вышел на балкон. Уверенно направился к тому самому столику. Предложил нам с Дэйю:

— Располагайтесь.

Я усмехнулся. Подошёл к перилам. В прошлый раз, когда мы с Юном сидели за этим столиком, мне было не до разглядывания панорамы. А сейчас посмотрел вниз. Город с такой высоты казался ненастоящим. Напоминал макет железной дороги, который я видел в детстве: крошечный паровоз тянет крошечные вагончики по зелёным пластиковым холмам. Переезжает подвесной мост через нарисованную реку, едет мимо рощицы из деревьев с бумажными листьями… Город был похож на тот макет.

По многоярусным развязкам дорог текли в обе стороны крошечные машины, разновеликими коробками высились дома и офисные здания. Пространство между ними было залито серым асфальтом. Серость местами разбавляла зелень газонов и деревьев. Люди с такой высоты казались не больше букашек — шли по тротуарам, толпились на переходах, ехали на скутерах и велосипедах. Они, как и город, выглядели ненастоящими. В отличие от перил балкона.

Я, не удержавшись, провёл пальцами по оплавленному металлу. Опустил глаза — и увидел на плитке пола навеки прикипевшую металлическую пирамидку. Вспомнил, как на ладони Юна дышал неукротимым пламенем Лазоревый дракон.

— Неужели у клана Чжоу нет денег на ремонт? — Я постарался задать вопрос максимально небрежно.

Юн улыбнулся.

— Глава клана Чжоу запретил управляющему отелем прикасаться к этим перилам, — глядя на меня, спокойно отозвался он. — В жизни главы клана, видишь ли, не так много моментов, о которых вспоминает с удовольствием… Что же вы стоите? Присаживайтесь.

Мы с Дэйю уселись в кресла за столом.

К чести бармена, «соображал» он отменно. Две девушки в кокетливых фартучках мгновенно уставили стол закусками и напитками. Да и в целом я заметил, что за прошедший год Юну удалось превратиться из мешающегося под ногами мальчишки в настоящего главу клана. Почтительность, с которой к нему относились служащие отеля, была не наигранной, настоящей. Парень сумел завоевать уважение к себе.

Жрать хотелось здорово, и начал я с того, что наполнил свою тарелку. После чего обратился к Юну:

— Рассказывай.

Юн посерьёзнел.

— Ну, начну, пожалуй, с того, что скажу тебе спасибо. Если бы не ты, проблем у нас было бы гораздо больше.

— Я смотрел новости, когда получалось, про ваши территории в том числе, — кивнул я. — Хочешь сказать, что взбесившиеся подростки в школах, нападавшие на учителей — это не «большие проблемы»? Военная техника и боевики Чжоу, впёршиеся на вокзалы, автобусные станции и даже школьные спортплощадки — ерунда?

Юн поморщился:

— По телевизору любят нагнетать. И не всегда показывают то, что происходило на самом деле. Технику мы задействовали, это правда. Идея, кстати, моя — я ведь, если помнишь, сам не так давно был школьником. Решил, что для устрашения детишек танк, сминающий ограждение и разворачивающий орудие к школе — то, что надо.

— Выглядело впечатляюще, — согласился я.

— Вот именно, что выглядело. Пострадавших немного, поверь. И пострадали они точно не из-за техники, мои бойцы к оружию даже не прикасались. Самым буйным школярам раздали пинков, тем и закончилось.

— Твои бойцы? — переспросил я.

— Знаю, что в других кланах бунтовали именно они, — кивнул Юн. — И догадываюсь, почему. А мои, благодаря твоему противоядию, почти все — чистые. И взрослые парни, и молодняк, который находится в школах вроде Цюаня. Бойцам срывало крышу в единичных случаях, с ними быстро разбирались. С подростками — подавно. За что и говорю спасибо. То, что ты сделал, это…

— Подожди, — поднял я руку. — Давай хотя бы ты не будешь на меня молиться! Подустал от этого, честное слово.

Дэйю фыркнула.

— К тебе не относится, — успокоил я. — Лично ты можешь продолжать молиться… Так, Юн. Правильно понимаю, что ваши беспорядки ограничились психозами в школах?

— В целом, да.

— Среди нормальных детей, так? Обычных школьников, не правонарушителей? Тогда у меня следующий вопрос.

Юн снова скривился:

— Можешь не задавать. Откуда у них таблетки, верно?

Я кивнул.

— Это был первый вопрос, который я задал себе, — спокойно сказал Юн. — Предупреждаю: ответ тебе не понравится. Зараза Кианга ползёт по стране уже самостоятельно, Лей. Кланы это не контролируют. Естественно, в здравом уме никому ни в одном клане в голову бы не пришло сажать на таблетки детей. Зачем это нам? Нам нужны бойцы, работники…

— Проститутки, — напомнил я.

— Да, — спокойно кивнул Юн. — Но, кем бы ни были — всё это взрослые люди. К детям, за исключением тех самых правонарушителей, мы никогда не лезли. По крайней мере, с моего ведома этого не делал никто.

— Вот именно, что с твоего ведома, — буркнул я. — Продавать таблетки, которые клан выдаёт своим бесплатно, до сих пор, видимо, никто не запрещал. А таблетки, как ты знаешь, бывают разные. Жёлтые, например — чем не способ для подростка получше подготовиться к экзаменам? Или чёрные — вкинуться вместе с подружкой и ловить интересные глюки?

— Ну да, — кивнул Юн. — Наверное, как-то так это и происходило… Если хочешь знать, приказ, который я отдал вчера, звучит так: тех, кто будет замечен в распространении таблеток, показательно расстреливать.

— Поздно, — обронил я.

— Понимаю. Но на сегодняшний день это всё, что я могу сделать… Вы перекусили? Хочу показать тебе кое-что.

* * *

В лифте Юн, к моему удивлению, нажал кнопку «-2».

— Подземная парковка? — удивился я. — Что мы там забыли? Хочешь похвастаться ещё одним мотоциклом?

— Нет, — уклончиво отозвался Юн, — не мотоциклом. Ты многого не знаешь об этом отеле, Лей.

Больше я вопросов не задавал. Мы молча пересекли уставленную машинами парковку и подошли к ещё одному лифту. «Служебный», — кратко гласил иероглиф, выписанный белой краской прямо на его двери. Предупреждение было излишним — кнопкой лифт не вызывался. На том месте, где обычно бывают кнопки, я увидел сенсор электронного считывателя. Юн приложил к нему пластиковую карточку. Двери лифта разошлись.

Я, в общем, уже догадывался, что увижу. Кабина из крашенного в серый цвет металла, внутри — никаких зеркал, деревянных вставок и прочего дорого-богато. Голая функциональность и всего три кнопки. «-3», «-4», «-5».

— Ого, — сказал я. — Я и впрямь многого не знаю.

— Что это? — осторожно спросила Дэйю.

— То, что не стоит показывать постояльцам и светить в новостях, — покосившись на Юна, объяснил я. — Остроумно, ничего не скажешь. О том, что у кланов есть тюрьмы, я, конечно, догадывался. Но то, что это заведение можно разместить в отеле, в голову не пришло.

— Это удобно, — просто сказал Юн.

Да уж. В особенности тем, что будущие заключённые, которым предлагают встретиться в ресторане отеля, например, даже не подозревают, где в итоге окажутся.

Юн молча нажал кнопку «-4». Когда двери лифта разошлись, мы вслед за Юном шагнули в тесное помещение с низким потолком. Бетонные стены были выкрашены той же серой краской, что и лифт. Под потолком горела трубка дневного света, у одной из стен стояла скамья. В противоположной стене я увидел запертую металлическую дверь, толстую и тяжёлую даже на вид.

Юн обратился к Дэйю:

— Леди может подождать нас здесь. — Кивнул на скамью. — Зрелище, которое предстоит увидеть, не из приятных.

— Леди доводилось видеть такое, что господину главе клана Чжоу в страшном сне не снилось, — пробурчала Дэйю. — Я иду с вами.

Юн пожал плечами — дескать, не вопрос, было бы предложено, — и молча приложил к замку металлической двери всё ту же карточку.

Боец в чёрной безрукавке, сидящий на стуле у входа, при виде Юна вскочил. Юн махнул рукой — вольно, мол. От двери уходил вперёд тёмный бетонный коридор. Юн пошёл по нему, жестом пригласив нас с Дэйю следовать за собой.

Лампы дневного света под потолком загорались по мере нашего движения. Всё, что я видел — металлические двери по обеим сторонам. Почти уверился, что Юн откроет одну из них, когда понял, что двери вдруг закончились. Клан Чжоу содержал своих обидчиков в разных условиях. Кому-то достались камеры — вероятно, тем, чьи лица не нужно было видеть другим заключённым. А остальных держали в клетках, вроде тех, где мне самому уже дважды довелось побывать.

— Здесь, — сказал Юн. И остановился возле одной из клеток. Позвал: — Эй! Подойди сюда.

Насколько я понял, самостоятельного освещения клетки не имели. Свет проникал в них только из коридора, и только тогда, когда по нему кто-то проходил. Остальное время заключённые проводили в кромешной тьме. Из-за плохого освещения человека, съёжившегося на полу клетки, я разглядел не сразу.

— Эй! — снова позвал Юн.

Тёмный комок на полу зашевелился. Человек сел, потом поднялся на ноги — неуверенно, покачиваясь. Замер, щурясь от льющегося из коридора света и всматриваясь в нас. А потом вдруг издал дикий вопль. В два прыжка оказался возле решётки.

— Ненавижу! — В прутья вцепились тонкие исцарапанные пальцы, в бессильной злобе попытавшись её трясти. — Ненавижу! Будь ты проклят!

Лицо девушки наполовину закрывали спутанные волосы. Да и в остальном внешность изменилась разительно — но всё же не узнать её я не мог.

— Ненавижу! — глядя мне в глаза, истерично визжала она.

Глава 14. Чёрная черепаха

— Ну, здравствуй, Принцесса, — вздохнул я. — И ты туда же.

Девчонка продолжала, брызжа слюной и с ненавистью глядя на меня, выкрикивать проклятья.

— Кто это? — спросила Дэйю.

— Долго объяснять. — Я повернулся к Юну. — Давно она здесь?

— Со вчера. Напала на клиента, приняв его за тебя. Пыталась убить.

— А почему сама ещё жива? Насколько помню, по правилам клана за нападение на клиента…

— Потому что я хотел показать её тебе, — сказал Юн. — Подумал — может, объяснишь, почему она выкрикивает твоё имя?

— Лей! — словно по команде, взвизгнула Принцесса. — Лей Ченг! Ненавижу!

— А сам не догадываешься, почему?

— Хотел услышать от тебя.

— Всё просто, Юн, — вздохнул я. — Кианг объявил мне войну.

Юн хмуро кивнул:

— Так и думал.

— Ты показал мне всё, что хотел?

— Да.

— Тогда идём. Надеюсь, не нужно объяснять, что в нападении на клиента виноват Кианг, а не эта несчастная? — Я кивнул на Принцессу, которая протягивала руки между прутьями решётки, отчаянно пытаясь вцепиться мне в горло.

— Не нужно. Я не собирался её убивать. Хотя, честно говоря, что с ней делать — тоже не представляю.

— Таблетки? — спросила Дэйю. — Твои таблетки, Лей?

— Мы использовали все, что были, — сказал Юн. — Ну, почти все. Остался едва ли десяток, на самый крайний случай.

— Вы пытались скормить этот страховой запас тем, кто взбесился?

— Да. Пытались.

— И?

— Хорошего — ничего. В лучшем случае люди впадают в ступор. Ведут себя, как новорожденные младенцы.

— А в худшем?

— Умирают, — коротко ответил Юн. — Что будет именно с ней, — он мотнул головой в сторону Принцессы, — предсказать не берусь.

— Насчёт запаса не волнуйся. Я привёз таблетки. Немного, конечно, но…

— А смысл? — Юн развёл руками. — Я же сказал, результат непредсказуем.

Он развернулся и пошёл по коридору обратно. Вслед нам летели проклятия Принцессы.

— Это безумие надо остановить, Лей, — не поднимая головы и не глядя на меня, сказал Юн. — И ты просто обязан это сделать. Для того я тебя и позвал.

* * *

Мы вернулись в апартаменты Юна.

— Здесь можем говорить относительно свободно, — указывая нам с Дэйю на кресла, стоящие вокруг низкого стола в гостиной, сказал он. — Жучков нет. Ну, по крайней мере, те, что нашли утром — вычистили. Новых, надеюсь, навтыкать не успели… Чаю?

Я поморщился.

— Понял. — Юн подошёл к бару в стене, вытащил бутылку виски и два квадратных бокала, ведёрко со льдом. Повернулся к Дэйю. — Что будете пить, леди?

— Чай, — с вызовом ответила она.

Юн улыбнулся. Поставил бокалы и бутылку на стол, сам отошёл к чайному столику с набором для церемонии, принялся колдовать над ним.

— Будешь рассказывать внукам, как для тебя готовил чай глава клана Чжоу, — подмигнул Дэйю я.

— Если доживу, — буркнула она. И сложила пальцы в знакомой комбинации.

Юн вопросительно посмотрел на меня.

— Шёпот травы, — объяснил я. — Теперь точно можем разговаривать, не боясь прослушки. — Налил в бокалы виски. — Так что ты хотел мне сказать?

— Да, собственно, уже сказал.

— Про то, что я обязан остановить безумие? Слышал, спасибо. Но ты ведь прекрасно знаешь, что если бы я мог просто убить Кианга, сделал бы это давно. Дожидаться восстания зомби точно не стал бы. Но я по-прежнему не имею ни малейшего представления, где его искать — во-первых. А во-вторых, на меня, если ты не заметил, объявлена охота. Меня ищут озверевшие бойцы всех кланов, кроме Чжоу. По телевизору показывают, как эти парни громят своих хозяев, но там не мелькает ни слова о том, чего они хотят на самом деле. А хотят они одного — того же, о чём вопила сейчас в подвале эта несчастная. Найти и убить Лея Ченга. Всё остальное — не более, чем декорация. Кровавая, жуткая, но это именно декорация. Спектакль, призванный устрашить и деморализовать.

— Я догадался, — кивнул Юн. Поставил перед Дэйю наполненную чашку, сел к столу. Придвинул к себе бокал. — И, знаешь… догадался не только я.

Дэйю заметно напряглась.

— Если это ловушка… — медленно, с угрозой выпрямляясь, начала она.

Я покачал головой.

— Это не ловушка, Дэйю. Подумай сама — для чего ему было тащить нас сюда, если мог оприходовать ещё там, на улице — усталых и, считай, беззащитных? Не теряя драгоценного времени? Нет.

— Рад слышать, что ты настолько доверяешь старому другу, — грустно усмехнулся Юн.

— Я никому не доверяю, Юн. Даже себе. И не говори, что впервые об этом слышишь. — Я поднял бокал. — За встречу, господин Чжоу.

— Рад видеть вас в добром здравии, господин Ченг.

Мы выпили.

— Продолжай, — ставя бокал на стол, потребовал Юн.

— Что именно?

— Ну, ты начал говорить о том, что это не ловушка. Давай, развивай мысль. Тебе объявили войну — да, верно. И она, как ты, вероятно, заметил, идёт уже сутки. Так почему, спрашивается, твоими портретами до сих пор не облепили все рекламные щиты? Почему не орут из каждого утюга, транслируя во всеуслышание список твоих преступлений против человечества? Не обвинили в коррупции, шпионаже, педофилии, каннибализме и хрен знает, чём ещё?

— Фи, господин Чжоу, — поморщился я, — что за уличные выражения? Уверен, что ваша дражайшая матушка вас такому не учила.

— С кем поведёшься, — парировал Юн. — Так вот, Лей. Этого не происходит потому, что кланы — точнее, то, что них осталось, — употребили всё своё влияние на то, чтобы твоё имя не просочилось в эфир. Ты нужен не только мне. Ты нужен всем нам. И я говорю сейчас от имени всех четырёх кланов — обращаясь не только к своему другу, но и к главе пятого клана. Мы готовы предоставить тебе любую помощь, о какой попросишь. Обеспечить любое прикрытие. А ты должен устранить Кианга. — Юн откинулся в кресле.

— А звезду с неба достать не должен? — чувствуя, что начинаю закипать, спросил я. — Послушай. Не знаю, что вы там вбили себе в головы по части моих возможностей. Но на всякий случай повторю: я понятия не имею, где искать Кианга! И волшебной палочки, которая влёгкую снесёт ему башку, у меня нет. А ещё — просто, для информации: за последние сутки меня уже трижды пытались убить. Во второй раз и в третий — у тебя на глазах. Так что, даже если я вдруг доберусь до Кианга раньше, чем толпа зомби разорвёт меня на части, или мне перегрызёт горло какой-нибудь ненормальный, то нет никаких гарантий, что именно я устраню Кианга, а не наоборот.

— Всё? — спокойно спросил Юн.

Я вместо ответа придвинул к себе бутылку и долил в бокал виски.

— Тогда слушай меня, — тем же тоном продолжил Юн. — Я провёл с тобой бок о бок почти полгода и прекрасно помню о твоём скептическом отношении ко всему, что связано с силами духа в целом и избранниками в частности. Я знаю, что ты материалист до мозга костей, и до тех пор, пока собственным носом не уткнёшься в то, что у простых людей принято называть чудесами — не поверишь, что такое бывает, у нарисованной рыбы только один глаз. Но с тем, что между нами четверыми есть связь, ты, надеюсь, спорить не собираешься? Как и с тем, что эта связь делает каждого из нас сильнее? Если тот случай с Киангом, пусть с большой натяжкой, но всё же можно было списать на случайность, то после сегодняшней драки в переулке — какие ещё доказательства тебе нужны?

Я молчал.

— Дэйю — Красная птица, — продолжал Юн. — Я — Лазоревый дракон. Этот сумасшедший из Хуа — Белый тигр. И ты.

Поминать Жёлтого дракона всуе он не стал. Это было, если я правильно понял, согласно здешним суевериям чем-то, что лишний раз лучше не называть вслух — здоровее будешь.

— Вместе мы — уже немалая сила, — продолжал Юн. — А если к нам присоединится ещё и Чёрная черепаха…

— Которая наверняка как раз притаилась вот под этим столом? — Я демонстративно заглянул под стол. — Если ты ещё не понял — у нас нет времени, Юн! Кианг доберётся до меня намного раньше, чем мы найдём Чёрную черепаху. При условии, конечно, что эта ритуальная чушь вообще работает.

— Вот и выясним, — кивнул Юн. Как мне показалось, едва ли не торжествующе. Быстро потыкал пальцем в телефон. — Алло, господин Земин? Будьте добры, пройдите, пожалуйста, в гостиную.

Имя «Земин» я вспомнил сразу.

Вспомнил клановый саммит в монастыре и высокого худого старика. И то, как выдвинула из-под чёрного панциря змеиную голову вцепившаяся в его плечо черепаха…

— Господин Земин. — Юн учтиво поднялся навстречу старику.

Я, подумав, тоже встал. Как бы ни относился к главе клана Цай, а возраст есть возраст, Земин Лею Ченгу в дедушки годится. Дэйю поднялась, глядя на меня.

Земин её присутствию не удивился — Юн, видимо, успел ввести его в курс дела. Старик благосклонно кивнул Дэйю, мне протянул руку:

— Рад тебя видеть, Лей Ченг. До меня донеслись обрывки слухов о твоей роли в ситуации с Хуа. Это было впечатляюще.

— Рад, что вы не пострадали в беспорядках, — вернул любезность я. Судя по тем выводам, что мог делать на основании новостей, доносящихся из сети и телевизора, клан Цай уничтожили собственные бойцы практически полностью. — Ну и наблюдать такую межклановую солидарность — весьма отрадно. Честно говоря, был уверен, что после объявления Киангом войны вы предпочтёте не бороться с ним, а присоединиться к нему.

— Иными словами, сдадим ему тебя? — усмехнулся Земин. — Нет. Мы не самоубийцы, Лей. Однажды мы уже позволили Киангу себя обмануть. Больше такого не допустим. Кианга необходимо уничтожить — это единодушное мнение всех четырёх кланов. Поэтому я здесь.

Ничего не изменилось. В морщинистом лице Земина не дрогнул ни один мускул, он по-прежнему смотрел на меня со светской улыбкой. Но на плече его появилась из ниоткуда чёрная черепаха. Выдвинула из-под панциря змеиную голову и уставилась на меня. Смотрела без страха, без любопытства — просто выжидающе.

— Да, — кивнул я. — Я понял. Вы — то самое недостающее звено цепи, благодаря которому что-то произойдёт. Приятно наблюдать подобную самоотверженность, и всё такое. Но есть, видите ли, один нюанс.

— Какой? — вздохнул Юн.

— Среди нас нет Тигра, — напомнил об очевидном я. — И ты меня очень сильно удивишь, если скажешь, что и он дожидается где-нибудь неподалёку.

— Я пока ещё в своём уме, — проворчал Юн. — Только Юшенга мне тут не хватало. Ты видел его глаза? Это ж законченный псих!

Который год назад захватил меня, безмозглого пацана, в заложники, — мысленно закончил я. Болтаться в захвате, слушая безумный смех и глумливые речи — вряд ли то воспоминание, о котором захочется рассказать друзьям. Вслух я спросил:

— А как же ты в таком случае собираешься проводить ритуал? При отсутствии одной из составляющих?

Ответила неожиданно Дэйю.

— Ту связь, которая возникла между вами — тобой и Юшенгом — разорвать уже нельзя. Как не сможем её разорвать ни я, ни господин Юн. Наши духи, каждый из них, образовали союз с твоим духом. Мы ничего не сможем с этим сделать, даже если очень захотим. Если ты призовёшь Юшенга, его дух откликнется, независимо от его воли. Эта связь сильнее нас.

Я посмотрел на Юна. Тот кивнул.

— Девочка всё сказала верно, — подтвердил Земин. — Таков путь.

— Который станет и вашим, — напомнил я. — Если вы…

— Знаю, — оборвал Земин. — Я возглавляю клан Цай вот уже два десятка лет. За это время научился принимать решения, поверь. — Он шагнул ко мне и протянул руку. — Прими моего духа, Лей Ченг.

Глава 15. Цепь

На обед — или ужин, или файв-о-клок, я не задумывался над тем, что это такое, — мы снова поднялись в бар. Втроём: я, Юн и Дэйю. Все молчали, озадаченные. Аппетита особо ни у кого не было.

— А что, — нарушил я молчание, — согласно пророчеству, каждая встречная черепаха должна автоматом вставать в хоровод? С чего вы вообще решили, что у Земина это получится?

В момент, когда я пожал Земину руку, не произошло ровным счётом ничего.

Мы со стариком молча постояли друг напротив друга, после чего расцепили руки. Земин скомкано попрощался и ушёл, сославшись на неотложные дела.

— Прости? — посмотрел на меня Юн.

— Я говорю, неужели всякий избранный духом чёрной черепахи может стать частью нашей цепи? С чего вы это взяли?

Юн поморщился, опустил взгляд в тарелку, поковырял палочками еду.

— Не знаю… Понимаешь, это не тот случай, когда описание ритуала можно найти в какой-нибудь древней книге. Про него почти ничего не известно. Только слухи, порой весьма противоречивые.

— Окей, — вздохнул я. — Если слухи противоречивы, и согласно одному из них, можно было взять любую черепаху, то есть и другие слухи, противоречащие ему. А что там? В альтернативной точке зрения?

Юн слегка приободрился, но тут у него в голове явно какая-то мысль натолкнулась на другую, и он опять сник.

— Есть теория, — неохотно проговорил он, — согласно которой судьба должна последовательно сводить жёлтого дракона со всеми остальными духами. Последовательность: чёрная черепаха, лазоревый дракон, белый тигр, красная птица. Но у нас, видишь ли, уже всё пошло не так. Сначала ты соединился с птицей…

Дэйю непроизвольно фыркнула и закашлялась. Я, не глядя, похлопал её по спине. Больше в рамках поддержки — мол, не волнуйся, я же обещал ничего не говорить — чем для очистки дыхательных путей. Основы первой помощи я проходил и знал, что хлопать поперхнувшегося человека по спине — инициатива даже более идиотская, чем делать искусственное дыхание рот в рот человеку, которого только что вытащил из воды.

Юн на смущение Дэйю внимания не обратил, он продолжал загибать пальцы:

— …потом — лазоревый дракон, то есть, я. И уже после этого — белый тигр. Так что осталась одна черепаха. И что? Нам нужно было сидеть и ждать, пока судьба сведёт тебя с ней? А Кианг тем временем уничтожил бы мир.

— Твой мир — это пятёрка кланов, поделивших Поднебесную, — фыркнул я. — Ну, может, уже четвёрка. И, боюсь, пока что Кианг на большее не замахивается.

— Это пока, — резонно возразил Юн. — Он просто вынужденно форсирует события из-за тебя.

Ну да, опять Лей виноват, всё как всегда, ничего нового. Вот судьба у меня такая, не иначе, всем всё портить. То Кузнецову, то Фангу, то Киангу. Прямо скажем — не даю честным людям жить спокойно.

— Возможно, стоит взглянуть на ситуацию по-другому, — откашлявшись, сказала Дэйю.

— Как же? — Юн смотрел на неё с тем интересом, с каким юноша смотрит на девушку, и не больше. Рассчитывать услышать от неё что-либо дельное он и не думал.

Дэйю это, кажется, почувствовала, и лицо её словно окаменело. Господи, как же хорошо я чувствую этих двоих теперь… Должно быть, и они меня — так же. А будь тут Юшенг, мы знали бы и что у него на душе. Кошмар какой…

— Если речь идёт не о порядке составления цепи? — холодно предположила Дэйю. — Возможно, имеется в виду первичная встреча духов. Духам свойственно… гм… вступать в отношения, прежде чем соединиться в цепь. Это может быть любовь, дружба, даже вражда. Что-то, что даёт духам возможность попробовать друг друга на прочность. А Земина ты сегодня увидел второй раз в жизни. Ты относишься к нему примерно никак. Может, поэтому ничего и не произошло.

— Да, конечно, возможно и такое, — вежливо улыбнулся Юн и вернулся к еде.

Дэйю покраснела и, похоже, еле сдерживалась, чтобы не натянуть маску и не покромсать этого недоношенного главу клана в мелкий винегрет.

— Знаешь, а в этом что-то есть, — сказал я. — Если смотреть на ситуацию с такой точки зрения, то из всей нашей цепочки я первым познакомился с тобой, Юн. Потом был Юшенг. И уже после него — Дэйю. Последовательность: лазоревый дракон, белый тигр, красная птица.

— И что? — Юн всё ещё не воспринимал информацию всерьёз.

— То, что последовательность, в целом, именно такая, как ты говорил, только без начального звена, без черепахи.

— Как раз это я и имела в виду, — процедила Дэйю сквозь зубы.

Юн поднял взгляд, посмотрел на неё, на меня. Задумался.

— Собственно, это всё равно нам ничего не даёт, — вздохнул я. — Первым избранным, которого я встретил, был Нианзу. Белый тигр. Вторым — ты, Юн. До Нианзу я только питался слухами. В основном про избранных рассказывал мне Вейж, который сам знал только то, что случайно свалилось с хозяйского стола. Мы оба тогда не представляли, что со мной делать. Рабочая версия была — клан Чжоу меня уничтожит, как только узнает об избранности.

— Небезосновательно, — кивнул Юн. — Этого нет в своде законов, но, признаться, кланы предпочитают, когда избранные появляются в числе их достойных членов. Человек, живущий в клановой тюрьме, став избранником духа, попросту опасен.

— Ага, вот мне в Цюане так и говорили, — кивнул я и сделал глоток минералки. — Ладно. Что я могу сказать? Мы попробовали, у нас не получилось. Большого смысла здесь находиться мне нет. Я не только подвергаю себя опасности, но и на тебя её навожу. Всем будет лучше, если я вернусь в Шужуань как можно скорее. — Я вспомнил Ниу, лежащую в палате, негромкое попискивание приборов, поддерживающих в ней жизнь, и испытал странное чувство. Мне хотелось туда вернуться. Это была часть моей жизни, привычка — что-то такое. — В идеале — я бы выехал с утра.

Юну предложение не нравилось. Он хотел искать другие пути, подростковый азарт расследования накрыл его с головой. Однако, как глава клана, взрослый и гипотетически разумный человек, возразить ничего не мог.

Зато могла Дэйю.

— Когда ты впервые встретил господина Юна, — сказала она, — ты сразу почувствовал его избранность?

— Нет, — качнул я головой. — Рядом с Нианзу — сразу увидел тигра. А Юн был просто пацаном, таким же, как я, только более… — Я едва не сказал «прилизанным», но вовремя проглотил это слово. — …более приличным, что ли. Ну, знаешь, чувствовалось, что парень ходит в парикмахерскую и всё такое.

— У меня личный парикмахер, — зачем-то вставил Юн.

— Я говорю это к тому, — продолжала Дэйю, — что распознать избранного не так-то просто. Если он сам этого не хочет. Или, к примеру, не осознаёт своей избранности. Вот, например, ты, Лей. Ты был избран ещё до Цюаня. Но когда ты впервые действительно почувствовал, что с тобой что-то не так?

Я задумался.

— Ну… Наверное, когда Вейж вызвал меня из медпункта и заставил драться. Тогда я впервые спонтанно применил технику.

— Вот видишь. И я тоже долго не понимала, зачем нужна Киангу. Он тренировал меня на износ, я думала, что вот-вот умру, когда и у меня открылась первая техника. А после этого всё пошло гораздо быстрее. Духа до поры нельзя вычислить.

— Кианг как-то может, — пробормотал я. — Тебя ведь нашёл.

— Кого-то может, кого-то нет, — возразила Дэйю. — Надо полагать, это всё не точная наука. С тобой у него была настоящая головная боль. В начале он смог понять только одно: тебя будут звать Лей, и ты победишь в турнире. Когда Нианзу доложил, что участвуют два Лея, Кианг был в ярости.

— Угу, и велел прибить обоих, только так, чтобы они не поняли, что их намеренно сливают, — кивнул я. — Наверное, духу не нужно было знать, что Кианг приложил к этому руку, иначе он и в следующем воплощении стал бы его врагом. Хорошо, что я — параноик. Жаль только, Вейжа моя паранойя не спасла.

— Лей, ты правда не понимаешь, к чему я веду? — посмотрела на меня Дэйю. — Цюань. Да, это бредовое предположение, как два метеорита, одновременно упавших в одну точку, но ведь теоретически такое возможно. И, если логически восстанавливать цепочку, то — неизбежно. Получается, что рядом с тобой в Цюане был ещё кто-то, избранный духом. Духом черепахи!

* * *

— Это дурацкая затея, — сказал я.

В этот раз Юн отказался от мотоцикла, мы ехали по городу в лимузине. От водителя нас отделяла перегородка, гипотетически не дававшая ему слушать, но Дэйю всё равно тихонько сотворила свой Шёпот Травы. Я успел заметить комбинацию её пальцев, Юн, наверное, нет.

— Попробовать нужно, — сказал Юн.

— Я не понимаю. Цюаньцам до сих пор дают таблетки, или как?

Юн поколебался, посмотрел в окно. Руки он сложил на груди, как-то поёжился.

— Я не мог уследить за всем, — пробормотал он. — Лекарства от зависимости не было. Я сам не знал, что это враньё.

— Ты и про таблетки узнал только от меня, не извиняйся, — поморщился я. — Дальше. Шан, Зиан, остальные — как они вообще выживали всё это время?

— Ты создал странный прецедент, Лей. Раньше ученики из школ просто так не выходили. Некоторые бежали, но возвращались, или погибали. Таблетки могут бесплатно получать только ученики, ну или те, кто работает на клан. Иначе их получить официально было нельзя. А все отпущенные из Цюаня постарались устроиться так, чтобы не иметь к клану никакого отношения.

Я кивнул молча. Ждал развития темы. Его не последовало.

— Та-а-ак, — протянул я. — И значит, поскольку готовой инструкции не было, про них просто забыли, верно?

Юн опустил голову, стал разглядывать носки своих туфель.

Дурдом. Хотя, если подумать, ничего удивительного. Вряд ли бывшие цюаньцы создавали петиции и выходили на митинги. Эти ребята не ждали от клана Чжоу ничего хорошего и предпочитали решать свои проблемы самостоятельно. Таблетки можно было доставать за деньги. Неофициально. А терпеть ломку в случае чего они умели. Такая вот свобода от добряка Лея.

С другой стороны, Зиан казался счастливым, охотно пришёл мне на помощь, когда я попросил его позаботиться о Ниу. Значит, всё было не так уж плохо, по крайней мере у него.

— Скорее всего, — сказал Юн, — кто-то о них всё же заботился. Без приказа. Ведь клан не бросает своих. Но я… Лично я — каюсь — вспомнил о них только сейчас.

Тоже, в принципе, вариант. Иногда система работает сама собой — на то она и система. Можно, конечно, потратить несколько часов, если не дней, чтобы доковыряться до того, кто снабжал цюаньцев таблетками, если такой человек был. Но мы торопились, нам не терпелось проверить теорию. И, говоря «нам», я не имел в виду себя.

Лимузин остановился возле обшарпанного здания кафе. О том, что это кафе, можно было догадаться, лишь заглянув в окна. Вывески не было, зато было место, где она некогда висела. Дверь не закрывалась плотно. Окна были грязными.

В этой части города военное положение практически себя не проявляло. Людей на улицах было мало, но большинство заведений продолжало работу.

— В таком месте на еду бы заработать, — заметила Дэйю. — На таблетки уже вряд ли хватит. Ну, может, на две-три в месяц.

Очко в пользу Дэйю. И в пользу теории о том, что клан каким-то образом продолжал питать своих бывших рабов.

— Я один зайду, — взялся я за ручку.

— Ещё чего. Я с тобой, — возразила Дэйю.

— Зайдём все вместе, — сказал Юн.

— Не дури, — посмотрел я на него. — Я не смогу гарантировать тебе безопасность.

— А тебе и не нужно, — ослепительно улыбнулся Юн. — Ты теперь не мой телохранитель, я тебя уволил. Причём, довольно давно. Кстати, тебе, по идее, полагается выходное пособие, всё никак не соберусь отдать.

— Спасибо, мне пока хватает, — усмехнулся я и вышел под холодный осенний ветер.

Мы зашли в кафе, густо пропахшее соевым соусом и дешёвым маслом. Сели за относительно чистый столик в углу. Народу было немного. Один старик пил чай и читал газету. Двое парней через два стола от нашего над чем-то хихикали, глядя в один смартфон и разделив на двоих наушники.

Официантка появилась за стойкой, увидела нас и, легко выскользнув через дверцу, подбежала принять заказ. Похудела. Но всё такая же маленькая. Интересно, язык такой же острый?

— Добро пожаловать, — сказала она каким-то не своим голосом, видимо, предназначенным для посетителей. — Позвольте принять ваш заказ.

— Привет, Шан, — сказал я. — Сколько лет, сколько зим.

Девушка замерла с приоткрытым ртом, уставившись на меня. Её губы медленно вытянулись в улыбке.

— Ле-е-ей! — протянула она.

Глава 16. Шан

На какой-то миг и у меня, и у Шан, кажется, возникло абсолютно одинаковое чувство: будто и не прошло так много времени, будто мы всё так же в Цюане, живём по утверждённому директором графику. Чёрт, даже декорации были похожи. Там мы работали в кухне, здесь встретились в кафе.

— Как дела? — спросил я с улыбкой, которую не сумел сдержать.

Подумал вдруг, что с лёгкостью могу поправить её дела, какими бы они ни были. Элементарно — дать денег, купить жильё в приличном районе. Юн может больше — дать приличную работу и социальную защищённость, если, конечно, Шан захочет принять милостыню от клана Чжоу. Что-то мне подсказывало — не откажется. Шан — не принцесса из сказки, она всегда твёрдо стояла на ногах и смотрела в будущее незамутнённым взглядом.

— Ну, сам видишь. — Шан быстро вернула себе привычные насмешливые интонации и картинно провела ладонью, будто предлагая полюбоваться своей застиранной униформой. — После того, как ты вернулся в Цюань, мы с тобой не поговорили. А я, между прочим, хотела сказать спасибо.

— Не за что, — отозвался вдруг Юн.

Шан перевела на него взгляд, поначалу неприязненный. Но вдруг взгляд словно бы зацепился за что-то. Глаза расширились.

— Это… Простите, вы?! — Она заговорила так, будто начала изучать язык неделю назад и без особого рвения.

— Абсолютно уверен в том, что я — это я, — улыбнулся Юн. — И очень хочу выпить стаканчик чая, если вас не затруднит.

— Здесь?! — Шан раскрыла глаза ещё шире.

Я её прекрасно понимал. По сути дела, встретила бывшего одноклассника в компании личности президентского масштаба. Да ещё и не в ресторане экстра-класса, а в кафе разряда «спасибо-что-хорошо-прожарили-эту-крысу».

— А вы можете порекомендовать место получше? — галантно поинтересовался Юн.

Закипающий гнев Дэйю почувствовал даже я. Интересно, Юн ради неё старается, или просто любит производить впечатление на «простушек»… Скорее — первое, мажористой выпендрёжности я за ним ни разу не замечал, в этом плане парнем он был отличным.

— Шан! — рявкнул грубый мужской голос от стойки. — Ты что, докучаешь клиентам своей болтовнёй?

— Прошу прощения! — чуть ли не взвизгнула Шан и, сделав шаг назад, уточнила: — Чай?

— Да, всем чай, — подтвердил Юн. — Посидишь немного с нами?

— Я не буду, — резко сказала Дэйю.

— Я не могу, — одновременно с ней сказала Шан. — Я… У меня там…

— Сейчас мы решим этот вопрос.

Юн встал, непринуждённо подошёл к стойке и достал бумажник. «Сколько зарабатывает официантка за одну дневную смену?» — услышал я его негромкий вопрос.

Один из пацанов, сидящих через столик, проводив Юна взглядом, разинул рот и вытащил наушник из уха. Сказал что-то второму. Тот осторожно оглянулся. Я закатил глаза. Ну вот, говорил же — один зайду. Что теперь? В соцсетях уже появился пост «Глава клана Чжоу в закусочной „Нонейм“, прямо сейчас!»?

Шан вела себя нормально. Во всяком случае, убить меня она не пыталась. Запах, идущий от неё, я различал — такой же, как в Цюане. Да и могло ли быть иначе? Других способов слезть с зависимости, кроме таблеток на моей крови, не существовало, ну или, по крайней мере, я о них не знал. А значит — Шан принимает лекарство всё так же: таблетку утром, таблетку вечером.

— Как будто с ней всё в порядке, — сказала Дэйю, наклонившись ко мне.

— Я заметил. Что это может значить?

— Одно из двух, полагаю.

— Поподробнее.

— Либо Кианг поднял на восстание только тех, кто имел непосредственное отношение к кланам — это сомнительный вариант.

— Почему?

— Ну, Лей… Это ведь не компьютерная программа, где можно задать алгоритм и контролировать результат. Не знаю точно, как это всё работает, но уж точно не так.

— Ясно, согласен. А второй вариант?

— Она — та, кто нам нужен. Она чувствует твоё притяжение, и оно сильнее безумия, внушаемого Киангом.

— Лично я ничего не чувствую, — покачал я головой.

— Ничего? — озадачилась Дэйю. — Совсем? Дружеские чувства?

Я пожал плечами.

— Тебе не хочется с ней переспать?

Я выразительно посмотрел на Дэйю.

— Переспать? С Шан?.. Мне такое как-то даже в голову не приходило.

— Ну, возможно, всё должно произойти не сразу. В любом случае, тебе нужно её коснуться. Только так мы сможем сказать что-то определённое.

Юн вернулся вместе с продолжающей тихо обалдевать Шан и подносом, на котором стояли три чашки с чаем. Причём, поднос тащил Юн. Получалось у него неплохо, равновесие держал — будь здоров. Вылетит из клана — в забегаловку без проблем устроится, с голоду не помрёт. Я чуть заметно усмехнулся этой мысли.

— Прошу. — Юн отодвинул свободный стул для Шан и поставил поднос на стол. — Садитесь и ни о чём не переживайте. На меня можете вообще не обращать внимания, я пока займусь своими делами. С вами хотел поговорить Лей.

Юн достал уже знакомый мне гаджет — чуть больше, чем удобно для смартфона, и чуть меньше, чем уместно для планшета, — и сделал вид, что полностью погрузился в информацию на экране. Дэйю сидела, как палку проглотив и воды в рот набрав одновременно. Шан с видимым трудом перевела взгляд на меня.

Бедняжка. Интересная компания на неё сверзилась. Глава клана, странная девушка с красными волосами и взглядом убийцы, да ещё — бывший однокашник, который вызволил её из школы-тюрьмы.

Руки Шан держала на коленях. Впрочем, из-за стола её коленей я не видел, подозревал, что она стиснула ими ладони. Просто так хватать девушку за плечо было как-то неудобно. Я решил попытаться растопить лёд.

— Недалеко живёшь? — спросил я.

— Через пару кварталов. — Шан кивком показала направление. — Снимаем комнату втроём.

Снимаем. Комнату. Втроём. Три слова, рассказавшие вообще всё.

— Вот такая она — свобода, — улыбнулась Шан, почувствовав моё настроение. — Но я тебя не проклинаю, не думай. Это в любом случае лучше, чем Цюань.

— А кто-то проклинает? — спросил я.

— Ну… Есть кое-кто.

Логический аппарат в голове защёлкал. Из Цюаня я вызволил немало девчонок, работниц кухни. Скорее всего, Шан снимает комнату с парой подруг ещё оттуда. И, разумеется, болтают они между собой много. В том числе и обо мне.

— Так в чём проблема? — пожал я плечами. — Не так уж сложно что-нибудь неуклюже украсть, загреметь за решётку и подождать, пока тебя не продадут клану снова. Этот аттракцион несложен.

— Возраст, — не поднимая взгляда от планшета, сказал Юн. — Их уже не направят в школу, если и продадут клану. Это будут совсем другие места и совсем другие работы.

— Да, там, откуда уже не возвращаются, — покивала Шан, которая, кажется, успела выпустить из виду тот факт, что по левую руку от неё сидит глава клана. Во всяком случае, на Юна она даже не взглянула. — Да только если б не ты, Лей — мы бы уже там были. Ну, или через год. Два…

— Ты новости смотришь? — резко спросила Дэйю. — Видела, что творится в этих школах? Вы бы сейчас на том свете были. Если бы повезло.

Энергетика от Дэйю исходила мрачная. И чего она так взбеленилась? На полном серьёзе приревновала Юна? Да это же смешно, в конце концов. Шан прикусила язык, съёжилась.

— Дэйю, сделай одолжение, — попросил я и показал жестом — мол, помолчи.

Дэйю сложила руки на груди и отвернулась. Встретилась взглядом с одним из двух подпрыгивающих на месте пацанов. Взглядом она его, должно быть, чуть пополам не разрезала, пацан быстро наклонил голову и уставился в окно.

— Ладно, — махнула Шан рукой. — Что мы всё обо мне. Расскажи, как сам. М-м-м, вижу, не бедствуешь. Свой бизнес, да?

Я машинально оглядел себя. Джинсы, футболка, куртка. Где я их покупал и за какие деньги — убей, не вспомню. К тому же, на всём этом — печать недавней битвы с участием Юшенга и армии зомби. Кровавые пятна чьи-то добрые руки замыли ещё в апартаментах Юна, и на тёмном они почти не различались, однако лоска одежде уж точно не добавляли.

— Сарказм? — спросил я.

— Не по одежде сужу, — прищурилась Шан. — Ты работаешь на клан?

— Ну, можно и так сказать. — Я отхлебнул чая, поморщился — дрянь. — Работаю, но не на Чжоу. У меня свой клан.

Шан фыркнула, однако тут же себя одёрнула.

— Да, конечно. Я, правда, ни разу не слышала про шестой клан — клан Ченг. Но что с меня взять.

— Ну, мы такой — тайный клан, — улыбнулся я. — Особо не светимся, иногда даже сами забываем о своём существовании.

— А как Ниу? Вы же всё ещё вместе, да? Поженились, небось? Эх, могли бы и пригласить на свадьбу! Между прочим, приличное платье у меня есть, и уж на подарок как-нибудь вместе с девчонками насобирали бы. Детишек не завели?

Весь этот град вопросов подействовал на меня, как груда кирпичей, обрушившихся на голову. Ниу. Я вспомнил её — бледную, неподвижную, в больничной палате. Стиснул чашку изо всех сил. Ещё чуть-чуть, и раздавил бы.

— Мы вместе, — услышал я собственный голос так, будто кто-то другой воспользовался моими голосовыми связками. — Как соберёмся пожениться — тебя пригласим первой. Я не забываю старых друзей, Шан.

— Не таким уж близким другом я была тебе в Цюане, Лей. Собственно говоря, даже не понимаю, за что ты меня освободил.

— Я освободил всех, в ком был уверен. В том, что они смогут начать новую жизнь и не попасться в этот капкан снова. Всех, кого хотел видеть свободными.

Но Шан будто и не слышала меня:

— Действительно странно… — проговорила она задумчиво. — Я потешалась над тобой, язвила — вот и всё. А ты мне за это преподнёс свободу. Что за странный поступок, Лей? — Она вскинула голову, уставилась на меня задумчивым, непонятным взглядом. — Может, тебе просто нравится, когда над тобой издеваются? Ты ведь и борцов освободил всех — парней, которые тебя избивали, откровенно желали тебе смерти! Вспомни, что было с Ниу! А ты их — освободил. А Тао, который один пытался быть твоим другом, остался в Цюане. Ему ты считай что в лицо плюнул.

Юн поднял голову и с недоумением посмотрел на Шан. Дэйю тоже глядела на неё, с прищуром.

— Тряпка, ничтожество, — будто выплёвывала Шан слова, не шевелясь, словно манекен. — Презираю таких, как ты. Сколько бы у вас ни было власти и силы, вы только и можете, что ложиться под тех, кто причиняет вам страдания! Потому ты никогда не женишься на Ниу. Она слишком слаба, чтобы сделать тебе больно, а ты можешь любить только таких. Может, потому ты меня и освободил? Потому и пришёл сейчас сюда — в надежде, что я врежу тебе по лицу, поставлю на колени и заставлю целовать мне ноги? Этого ты хотел? Ты пришёл сюда за болью, Лей Ченг?!

Я не успел заметить движения. Шан просто вдруг оказалась на ногах. Стол, вертясь, взлетел в воздух. Чайные чашки со звоном полетели на пол, туда же отправился планшет Юна.

Шан ударила столик ногой, и тот буквально впечатал Дэйю в стену. Юн успел призвать меч, но в следующее мгновение вскрикнул. Шан заломила ему руку и ещё одним пинком отправила в полёт. Юн перелетел через старика с газетой, рухнул на столик к пацанам, прокатился по нему и смёл обоих.

Грохот. Хаос. Разрушения.

— Шан! — рявкнул я, вскакивая со стула. — Остановись, или…

«Или я убью тебя!» — собирался сказать, но не успел.

Шан бросилась на меня, и в руке у неё сверкнул кухонный нож. Глаза горели, как у сумасшедшей, из оскаленного рта капала слюна.

— Боль, Лей Ченг! Вся боль — тебе!

Глава 17. Демон

Чего я никогда, даже в страшном сне не мог предположить — так это что мне придётся всерьёз драться с Шан. Нет, я вполне мог вообразить ситуацию, в которой она на меня кинется, к примеру, со скалкой или посудным полотенцем — это не раз бывало. Я в таких случаях аккуратно, чтобы не очень больно шлёпнулась, ронял Шан подножкой на пол, а девчонки в кухне хохотали до визга. Но обезоружить яростную фурию, в которую вдруг превратилась бывшая лучшая подруга Ниу, мне оказалось не по силам.

— Шан! — крикнул я, отступая, когда нож в очередной раз просвистел в сантиметре от моего лица. — Прекрати! Ты не в себе!

Она не отвечала. В ней уже не оставалось ничего человеческого. Как в фильме ужасов, когда в человека вселяется демон. На меня надвигалось оскалившееся чудовище, быстрое и сильное. Я дважды пытался перехватить нож, и дважды Шан оказывалась быстрее меня.

Юн поднялся с пола, Дэйю отшвырнула от себя разломанный столик и, тряхнув головой, шагнула на середину зала. Хозяин забегаловки убежал куда-то — видимо, вызывать полицию. Старик, что читал газету, вскочил со стула и понёсся к двери, как спринтер. Двое подростков всё ещё ползали по полу, должно быть, гадая, насколько это круто — когда на тебя падает глава клана Чжоу.

Дэйю кинулась на Шан первой. В прыжке призвала меч и рубанула. Крик замер у меня в глотке. Я не хотел убивать Шан! Она не виновата в том, что именно на ней скрестилось столько косяков и расчётов. Но этот бросок было уже не остановить. Никому. Кроме Шан.

Она, даже не оглянувшись, махнула рукой с ножом назад, будто муху отгоняя. Нож ударил по мечу — торцом по плоскости — и отбросил его в сторону, очевидно, с немаленькой силой. Траектория полёта Дэйю безнадёжно сбилась, она упала на пол и откатилась к двери, ведущей в подсобку.

И всё-таки это была заминка, которую я постарался использовать. Быстрый шаг навстречу Шан и — да, у меня получилось перехватить её запястье.

— Прекрати! — крикнул я ей в лицо. — Нас здесь трое избранных, тебе нас не одолеть, дай нам просто уйти, и все останутся жи…

Она двигалась, как змея. Я глазом моргнуть не успел, а её зубы вонзились мне в шею. Шан, будто вампир, старалась прокусить мою плоть и напиться крови.

Я зарычал сквозь зубы, свободной рукой схватил её сзади за волосы и дёрнул что есть сил. Голова Шан запрокинулась. Она взревела. Я увидел, что её зубы окровавлены, но сам пока ещё боли не чувствовал. Адреналин забивал болевые ощущения, хотя шея, которую я после удавки лишь немного подлатал техникой Самоисцеления, должна была просто полыхать.

«Выруби её!» — надрывался здравый смысл.

Я врезал лбом Шан в лицо. В обычной ситуации этого хватило бы даже чтобы свалить крепкого мужика. Ну, или, по крайней мере, заставить некоторое время порефлексировать от боли. Однако на середине движения я почувствовал, что мускулы шеи ведут себя совершенно не так, как хотелось бы — из-за прокуса. Да и Шан не была обыкновенным человеком.

Она отвернулась — не очень умный ход, подставила висок — и, приняв удар, бросилась на меня со всей доступной ей яростью. Я не удержался, упал на спину. Шан взгромоздилась на меня, часто дыша, как собака, или как волк, настигший добычу. Меня начал окутывать какой-то иррациональный, запредельный страх. Я не боялся Шан, Кианга, смерти. Но сейчас мне, чёрт побери, сделалось страшно. Перед тем, до чего может дойти нормальный вроде бы человек.

— Прошу прощения! — С этими словами Юн обрушил стул на спину и затылок Шан.

Он, в отличие от Дэйю, не хотел убивать Шан. Юн вообще не был поклонником убийств, — во всяком случае, своими руками старался не убивать. Недавняя драка в переулке не в счёт, там у него вариантов не было. А тут — они как будто наличествовали.

Шан от удара повалилась на меня, я ощутил на шее её дыхание. И тут же, будто подброшенная пружиной, она выпрямилась обратно и схватила за предплечье Юна, не успевшего выпрямиться после удара. Мгновение они боролись, потом — я даже не рассмотрел этого движения — Юн с криком полетел на пол кувырком. Упал рядом со мной, его ноги оказались возле моей головы.

Этого мгновения хватило мне, чтобы собраться. Я резко рванул корпус вперёд, сжал кулак и со всей возможной энергией ударил Шан в лицо. Со всей возможной — значит, со всей.

Длинная Рука.

Шан покатилась кубарем по полу, издав дикий визг, в котором слышалось больше злости, чем боли. Ни вырубаться, ни приходить в себя она явно не собиралась. Я вдруг представил, что если мы сейчас загрузимся в лимузин и рванём отсюда на всех парах, Шан будет бежать следом, не отставая, до тех пор, пока её сердце попросту не разорвётся от нагрузки. Во всяком случае, все прочие мудаки, нападавшие на меня, вели себя именно так. Для них весь свет клином сошёлся на мне.

Лей Ченг. Воплощённое зло. Во мне сконцентрировалось всё то, что они ненавидели в мире, и они жаждали это уничтожить.

Я встал, коснулся порванной шеи. Вроде не так всё плохо, вены и артерии не задеты, иначе хлестало бы так… Собственно, я бы уже умер. А раз уж я жив…

Где-то вдали надрывались сирены. Снаружи собирался народ, глядя через окна на что-то невероятное, невиданное для этого райончика. Телефоны, телефоны, телефоны… Господи, эпоха моральных уродов.

Шан, рыча, поднялась с пола. Её шатало, из разбитого носа текла кровь, смешиваясь с кровью из разбитых губ.

— Ненавижу! — прорычала она. — Ненавижу!

В этот момент у меня в сознании загорелась призрачная надежда. Я коснулся рукой кармана куртки, где лежал пузырёк с моим личным лекарством.

Одна таблетка. Больше тебе не понадобится.

Скормить Шан таблетку не представлялось возможным в данной ситуации. Однако заняться с ней сексом было бы ещё проблематичнее. И дольше. И опаснее.

Я покрутил головой. Увидел Юна, Дэйю. Оба на ногах, оба готовые к бою. В руках у обоих мечи. Теперь даже до Юна дошло, что миром разойтись не получится.

Сирены всё ближе. Шан тоже услышала их и забеспокоилась. Вооружённые полицейские, плюс солдаты, которыми кишит город — все они могли бы серьёзно помешать ей убивать меня. Она взвыла и прыгнула. Не как боец. Собственно, нормальный боец и не стал бы выполнять прыжок с такого расстояния. Она прыгнула опять же как демон из кино. Демон, которому нет нужды знать единоборства, одного его присутствия достаточно, чтобы все обделались от ужаса.

— Подержите её! — заорал я.

Сам бросился вниз. Перекат. Надо мной мелькнула тень демона. Я вскочил. Дэйю, более чётким и рассчитанным прыжком, снесла Шан с намеченного ею по воздуху маршрута. Они повалились на тот же столик, который уже свалил Юн, и из-за которого, наконец, додумались выскочить пацаны. Они, спотыкаясь, отскочили к двери, но, в отличие от старика, выскакивать не спешили. Может, и правильно. Полиция уже близко, а, учитывая ситуацию в городе, увидев людей, бегущих с места происшествия, они могут сперва пострелять, а потом начать разбираться.

Дэйю прижала Шан к столу и бросила на меня вопросительный взгляд. Тут же получила коленкой в живот и зашипела сквозь зубы, однако хватку не ослабила. К ней подскочил Юн. Изящно перепрыгнул через дрыгающиеся ноги Шан, схватил её с другого боку. Этим двоим сил хватало, чтобы сдерживать её, но вряд ли они простоят так долго. Я расстегнул карман, вынул флакончик. Пальцы не сразу справились с крышкой. Наконец, на ладонь мне выкатилась таблетка.

— Шан! — крикнул я, стараясь перекрыть её вопли. — Ты это проглотишь, или я тебя убью, ясно?!

В ответ она заревела ещё громче, но сирены надрывались совсем рядом, и больше оглушали они.

Время…

Я подошёл к Шан. Она отчаянно брыкалась, лёжа на столе, пинала воздух. Юбка задралась, открыв на всеобщее обозрение розовые трусы с рюшками. У меня мелькнула мысль, что вся эта сцена до отвращения напоминает групповое изнасилование. И когда сюда ворвутся полицейские, именно так они и подумают. Что бы я сам подумал?! Двое удерживают окровавленную девчонку на столе, а третий пристроился у неё между ног.

— Лей, давай скорее! — крикнул Юн.

— Даю…

Подошёл. Это стоило мне трёх чувствительных пинков. Но я собрался с духом и, как опытный насильник, вклинился между ног Шан, наклонился над ней. Хвала всевышнему, она невысокая, тянуться не придётся.

Шан рычала, стиснув зубы. Ну и что — зубы ей ломать? Дерьмо… Проклиная самого себя последними словами, я кулаком врезал Шан в живот. Сильно.

Она дёрнулась вперёд, судорожно выдохнула, разжала зубы. Одной рукой схватив её за затылок, другой я затолкал ей в рот таблетку.

— Жри! — заорал я, заткнув ей ладонью рот, чтобы не выплюнула. — Жри, дура!

Дэйю высвободила одну руку и погладила Шан по горлу. Как мне показалось, с небольшим усилием. И Шан вдруг глотнула. Я выдохнул…

— Всем на пол! На пол! — Крик раздался одновременно с грохотом вынесенной двери, для которой сегодняшний день стал последним.

— Всё нормально, я глава клана… — начал было Юн.

Я схватил его за шиворот и буквально швырнул на пол, сам повалившись рядом. Дэйю упала безмолвно.

Нашёл, кому рассказывать. Этим ребятам платят не за то, чтобы они думали. Их задача — ураганом ворваться, обезвредить всё, что движется, и предоставить другим разбираться, кто тут глава клана, а кто — Далай-лама.

На мне застегнули наручники, на Юне тоже. Дэйю эта участь не обошла. Ураган пронёсся по кафе, парни заглянули в уборную, за стойку. Потом кто-то сообщил по рации: «Чисто. Готово».

Я дисциплинированно лежал мордой в пол, приводя дыхание в порядок. Наручники в этот раз были самые обыкновенные, порвать — как нефиг делать. Однако битва с ОМОНом посреди города в мои планы не входила. Вообще ни в чьи не входила. Наверное, даже Дэйю такой вариант не рассматривала. Эти ребята ведь просто выполняют свою работу. У них — жёны, дети.

— Девушка, вы в порядке? — услышал я и затаил дыхание.

— Д-да, — донёсся до меня слабый голос Шан. — Что произошло? Что со мной случилось?

— Разберёмся. Как вы себя чувствуете? Сколько пальцев видите?

— У меня кровь… Голова кружится.

— Возможно, сотрясение мозга. Скорая уже в пути. Как вас зовут? Имя помните?

— Ш-шан…

— А фамилия? Шан?..

Она назвала и фамилию. Сердце тяжело колотилось у меня в груди. Неужели получилось? Успели? Сработало?!

— Давайте я помогу вам выйти на улицу. Пойдёмте, подышите свежим воздухом, вам это пойдёт только на пользу.

— Постойте, вы всё не так поняли, — услышал я вдруг голос. Тот самый, который орал на Шан, что она опять болтает с посетителями. — Всё не так. Это она сошла с ума, она набросилась на этих уважаемых господ с ножом.

— Что?

— Вы стоите рядом с преступницей, вот что я вам говорю.

Я видел туфли преступницы в шаге от меня — поношенные, со сбитыми на сторону каблуками. А рядом с ними — тяжёлые ботинки силовика.

— Вот это, на полу, господин Юн Чжоу, глава клана Чжоу.

— Вы сумасшедший?

— Я полностью отдаю себе отчёт в своих словах, господин. У меня есть записи с камеры. Да, она работает, хотя многие думают, что не работает. Я понимаю, что вы сейчас не станете её смотреть. Но когда я найду, кому её показать, эта психованная тварь сбежит, и вам же — вам же! — придётся её разыскивать. Она такая же отбитая, как те, по телевизору. Зомби. Она прыгнула до самого потолка, и…

Он ещё что-то говорил, а я вдруг услышал звук, похожий на отрыжку. Спустя мгновение понял, что это и была отрыжка. За ней последовал плевок, и рядом с туфлей Шан упал размоченный слюной комочек — таблетка.

— Bl’yad’, - прошептал я.

— Что вы…

Движение. Я не мог ни отбежать, ни откатиться. Оставалось только одно средство.

Зеркало Зла.

Выстрел.

— Да что за?!.. — взвыл хозяин кафе.

Небольшой кровавый ливень прошёл. Потом ноги Шан подогнулись, и она упала. Я видел один её глаз, с удивлением смотревший на меня. Жизнь плавно уходила из него, вместе с немым вопросом: «Что же это было, Лей?!».

Глава 18. Проклятие зомби

Шан выхватила пистолет из кобуры у сердобольного силовика и попыталась прострелить мне голову. Второпях она не обратила внимания на бледно-жёлтое свечение, окутавшее меня. Хотя, может, и обратила, но понимала, что у неё оставался последний шанс на…

На что? На то, чтобы меня убить? Что заставило её верить, что я должен умереть? Если Дэйю права, если каждый действительно сам приходил к этим умозаключениям, не чувствуя влияния извне…

Шан много чего наговорила. Но воспринимать это всё всерьёз? Тогда остаётся лишь предположить, что Шан повредилась в уме. Пусть симпатий она ко мне не испытывала, но и ненависти тоже. Я хорошо помнил тот их разговор с Ниу, когда прятался в контейнере для мусора. Шан тогда говорила искренне. Она завидовала Ниу, но ненависти не испытывала — ни к ней, ни ко мне.

Но сейчас, лёжа на полу, глядя в мёртвый глаз Шан, ощущая на себе её кровь, я думал: а может, всё изменилось? О, с тех пор много чего изменилось. Лей Ченг стал героем, круто пошёл вверх, забрал с собой Ниу — вызволил принцессу из башни. Туда, где красивая безбедная жизнь, где — счастье и дворцы из детских книжек. А Шан осталась здесь, в реальности, которая ей отнюдь не улыбалась.

И вдруг являюсь я. С какой-то красноволосой девчонкой, которая даже близко не Ниу. С главой клана Чжоу. Пришёл к Шан на работу, как будто чтобы поиздеваться. Я ведь даже не начал сразу разговор о деле, казалось, будто зашёл просто поболтать, покрасоваться.

Таблетки дали знак, и в голове у Шан произошёл перелом.

Таблетки нашептали ей про боль, которая давала мне силы для борьбы и мотивацию жить дальше. Этот шёпот смешался с её собственными голосами в голове. Они слились в хор, и Шан сошла с ума за те несколько минут, что была рядом со мной. Справедливости ради — продержалась девчонка довольно долго.

Но вот она мертва. И мне даже не надо спрашивать Дэйю, чтобы понять: это — всё. С того света возвращать некого. Или, вернее, некуда. Тело Шан уничтожено, её больше не будет. Никогда.

— Этот — избранный, — услышал я приглушённый голос сердобольного парня. — Осторожнее с ним.

— Мы все избранные, — подал голос Юн. — И вам сказали совершенно верно. Я — глава клана Чжоу. Тот человек, которого пыталась пристрелить эта несчастная девушка — глава клана Ченг. Она была не в себе, и мы пытались её спасти.

— Заткнись! — прикрикнули на него.

— Я говорю это не для того, чтобы вы начали извиняться и снимать наручники, я знаю, что это против ваших инструкций. Я говорю просто для того, чтобы для вас не было сюрпризом то, что произойдёт сейчас. Человек, который войдёт в эту дверь — тоже будет избранным. Его зовут господин Реншу, и вы наверняка узнаете его в лицо. Он потребует нас освободить. Скорее всего, будет настаивать на том, чтобы к вам применили меры взыскания, но я потребую, чтобы вас поощрили за хорошую службу. Вы всё сделали правильно.

Дверь открылась. Я смотрел в мёртвый глаз Шан, который медленно заливала кровь. Смотрел, не моргая.

Она умерла, потому что я пришёл к ней. Если бы я про неё не вспомнил — скорее всего, жила бы ещё долгие годы, упахиваясь на неблагодарной работе. Жаловалась бы девчонкам, с которыми снимает квартиру, на ублюдка начальника. К наркотикам её бы не тянуло — спасибо таблеткам Кианга. Однажды, вполне возможно, ей встретился бы какой-нибудь толковый парень. Может, однажды у неё родился бы ребёнок.

Но ничего этого уже не случится, просто потому, что я зашёл к ней поболтать.

Ниу будет стареть и умрёт однажды, не приходя в себя, просто потому, что я позволил ей быть рядом со мной.

Всё, к чему я прикасаюсь, превращается в дерьмо, а я в итоге остаюсь чистеньким. Невредимым. Как кот, который всегда приземляется на четыре лапы.

Удивительно ли, что у меня с болью установились особые отношения? Нет… Это — какая-то погребённая в подсознании жажда справедливости рвётся наружу. Потому что по всем правилам я должен страдать, должен мучиться. Моя жизнь должна быть адом на земле.

— Освободите этих людей, — приказал голос.

— Но…

— Мальчик. Ты видишь, кто это? Посмотри внимательно — это господин Реншу.

— А это, — услышал я голос Реншу, — господин Юн Чжоу, глава нашего клана. За то, что я сейчас увидел, вы все понесёте ответственность, я не шучу. И каждая секунда промедления сделает наказание тяжелее. Я постараюсь, господа, чтобы вы запомнили этот день до конца своих дней. Но не как день, когда вы совершили подвиг, о котором будете рассказывать своим детям и внукам. Нет, вы будете молчать про этот день, а вспоминая — вздрагивать. Освободить их немедля! Второй из тех, на кого вы надели наручники — господин Лей Ченг, глава собственного клана. Он имеет полное право запросить у нас тех, кто нанёс ему оскорбление. И я не вижу ни малейшей причины ему в этом отказать.

Сначала я услышал бряцанье ключей со стороны Юна. Потом почувствовал прикосновение к моим запястьям. Браслеты исчезли, однако я всё лежал, всё смотрел в лицо Шан. Как будто пытался прочитать там что-то ещё, важное, что она хотела, но не успела сказать.

Может, если бы она узнала о том, что Ниу сейчас не на сеансе массажа и не делает маникюр ценой в её зарплату, а лежит в больничной палате между жизнью и смертью…

…то она бы взъярилась на тебя ещё сильнее и сдохла бы раньше. Прекрати пороть чушь, способный мальчик. Вставай! Или я больше не буду с тобой играть ни-ког-да!

Этот голос в голове — явный голос Юшенга — застал меня врасплох. Раньше такого не было. Ну, разве что когда мы, выковав цепь, обменивались «картинками» с глаз друг друга, чтобы координировать действия. Наверное, тогда мы могли общаться мысленно. И раньше, когда взяли в круг Кианга — тоже. Но сейчас, когда Юшенг чёрт знает где?..

— Лей? — Дэйю коснулась моего плеча.

— Да?

— Ты будешь вставать?

— А у меня есть выбор?

— Не валяй дурака.

Поморщившись, я встал. Взгляда не отрывал от Шан. Ракурс менялся. Она отдалялась от меня. Вот уже я стою, а Шан — лежит внизу.

— Да что с тобой? — Дэйю внимательно на меня посмотрела. — Тебе ведь не впервой. И ты защищался. Твоя жизнь — важнее, чем её.

В тот момент, когда ты начинаешь оценивать жизни, ты становишься на скользкую и узкую дорожку. Одно неверное движение — и всё. Больше ты уже не человек, не имеешь права им быть. Но вслух я этого не сказал.

— Господа. — Хозяин заведения, стоящий за стойкой, поклонился. — Я благодарю вас за помощь. Я не предполагал, что взял на работу сумасшедшую. Клянусь, её документы были в порядке. Да, я знал, что в течение какого-то времени она находилась в исправительном заведении, но чтобы такое… Наверное, мне нужно было сообщить, что одна из них работает у меня, когда всё это началось. Но по телевизору никто не говорил, что это необходимо, и я полагал, в клане знают…

— Ничего страшного. — Юн встал между мной и Шан, будто специально загораживая мне обзор. — Вы ни в чём не виноваты. Весь понесённый вами ущерб будет компенсирован, таково моё слово. И, Реншу, полицейские просто выполняли свою работу. Они выполнили её отлично.

— Нет, — услышал я собственный голос.

Все посмотрели на меня.

— Не отлично, — сказал я. — Разговаривать с Шан было не нужно. Пытаться вывести её — тоже. Если бы этому сукину сыну, — нашёл я взглядом силовика, у которого Шан выхватила пистолет, — не приспичило поиграть в благородного героя, все были бы живы. Просто информация к размышлению. И мне плевать, что решат Чжоу.

— Это было явное нападение, — попытался защититься силовик. — Я…

— Знаю, — сказал я, не в силах сдержаться. — А ты запомни вот что. Ты либо действуешь в строгом соответствии с приказами и инструкциями, либо становишься героем. Либо злодеем. Быть героем — значит жрать дерьмо на завтрак, обед и ужин. Приятного аппетита, сегодня ты съел свою первую порцию.

Я вышел из кафе. В голове шумело. Две тысячи баксов за сигарету, чёрт… Я ломаюсь. Я не выдерживаю. Не думал, что такое случится, но вот — случилось. Да, я ещё могу драться. Ещё могу сломать человеку хребет одним взглядом. Но сам — тоже ломаюсь. Мне больше не во что верить, не к чему стремиться. Всё — ушло. И бежать некуда.

Почти некуда.

Зачем я наехал на этого парня?.. Просто выплеснул свою боль, которая меня переполняла. Вот и боль поднялась выше той отметки, которую я способен выдержать. Предел достигнут — как это, должно быть, однажды случилось и с Кузнецовым. Сколько боли выдержал он, ежедневно на протяжении многих лет выполняя ту же работу, что и я? Когда он сломался? Когда решил изменить чёртов мир раз и навсегда, чтобы никто больше в нём не испытывал боли?!

— Лей, да что с тобой происходит? — Дэйю оказалась рядом, коснулась моей руки. Я машинально её отдёрнул и промолчал. Говорить казалось пыткой.

Если я сейчас раскрою рот — из меня польётся, хлынет поток, которого не расхлебать и сотне психоаналитиков. А когда я выблюю всё это, весь этот кошмар, что поддерживал во мне жизнь до сих пор, я опустею. Лей Ченг, Леонид Громов — никого не останется. Мне нечем будет дальше жить. Пустышка, избранная духом.

Я подошёл к лимузину, мигающему аварийкой. Постучал по водительскому стеклу. Оно опустилось.

— Есть сигарета? — спросил я водилу, который смотрел на меня вытаращенными глазами.

— Что?

— Что-нибудь, что будет медленно меня убивать. Дымящаяся вонючая палочка, выкурив которую, я передумаю вышибать себе мозги.

Наверное, господь на небе всё-таки есть, потому что он свершил чудо. Водитель Юна достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет и протянул мне. Какие-то крутые сигареты, фильтр отделён от основной части золотым тиснением. Смерть в золотой короне, как мило.

Я взял сигарету, склонился к огоньку зажигалки. Поблагодарил кивком.

— Лей! — Голос Юна. — Лей, там всё улажено.

— Неужели? — спросил я безжизненным тоном и привалился спиной к борту лимузина.

Юн остановился рядом. Он стоял справа от меня, Дэйю — слева. Оба помятые, всклокоченные, с кровавыми разводами на лицах.

— Да, всё в порядке…

— И Шан жива?

Юн замолчал, пристально глядя на меня. Хмыкнул, видимо, не зная, что сказать.

— Кажется, нам нужно отдохнуть, — сказала Дэйю с нажимом. С таким нажимом, что становилось ясно — ей не кажется. — Вернёмся к делам завтра.

— Вернёмся? Завтра? — Я затянулся и, медленно выпуская дым сквозь плотно сжатые губы, посмотрел на неё. — К чему? Поедем по остальным цюаньцам?

— Лей, я понимаю, что ты чувствуешь, — торопливо начал Юн.

— Да неужели? — повысил голос я. — Ты понимаешь, что чувствует сорокалетний мужик, оказавшийся в теле сопляка вроде тебя? Аплодирую, молодец. Знаешь, каково это — не понимать, ради чего ты живёшь? Я в восхищении. Понимаешь, что значит убивать ни в чём не повинных людей просто ради эксперимента, в который ни на грош не веришь? Я кланяюсь тебе, гуру, достигший просветления!

— О чём это он? — Юн в недоумении посмотрел на Дэйю.

Та только поморщилась. Она, в отличие от Юна, могла меня понять, но восторга ей это не добавляло.

— Я о том, что мне не восемнадцать лет, Юн Чжоу. Уже давно — не восемнадцать. Может быть, я позволил себе не взрослеть достаточно долго, но теперь уже тянуть некуда. Хватит. Больше я в этой детской возне не участвую.

— Какая возня? О чём ты?! Мы пытаемся…

— Мы пытаемся неправильно! — рявкнул я на главу клана Чжоу, за спиной которого маячил мрачный, как грозовая туча, Реншу. — То, что случилось с Шан, случится и с остальными. Они будут кидаться на меня до тех пор, пока не сдохнут. И их смерть будет на моей совести, а там уже совершенно не осталось места.

— Я подумал об этом, — кивнул Юн. — Полагаю, тебе лучше не ехать к следующему цюаньцу. Я отправлю кого-то из клана, чтобы дать им твоих таблеток, и уже после этого можно будет…

— Ты рехнулся?! — В прошлый раз я, оказывается, ещё не рявкнул, а в этот хорошо получилось — Юн присел, в руке Реншу появился меч. — Да ты вообще понимаешь, что происходит? Кианг хочет уничтожить вас. Его зомби ненавидят кланы. Они кинутся так, как сейчас Шан, на любого из вас, неужели ты этого не понимаешь? А в таблетке — моя кровь. Раньше это работало, но теперь… Шан выплюнула таблетку. Она её, чёрт побери, выблевала! Потому что за несколько минут успела возненавидеть меня до мозга костей. А если бы не успела — может, таблетка убила бы её. Эта игра закончилась. Всё.

— Хорошо, — выпрямившись, процедил Юн. — Значит, я отправлю группы захвата. Их всех посадят в клетки, как Принцессу, и ты сможешь пообщаться с ними в безопа…

От моего удара Юн кубарем покатился прочь. Возле моего горла немедленно очутилось лезвие меча Реншу.

Заметил ли я движение? Не мог не заметить. Почему позволил ему приблизиться?

Почему…

Способный мальчик, ты меня расстраиваешь. Смерть — это очень скучно. Мёртвые совершенно не умеют танцевать…

Пошёл ты!

— Реншу, нет! — крикнул Юн, вскакивая на ноги.

Реншу уже и сам понимал, что — нет. Лезвие меча Дэйю, в свою очередь, щекотало кадык ему.

— Убери меч, Реншу! Дэйю — успокойся. Лей — я закрою на это глаза.

— Прекрасно, — кивнул я и повернулся к Юну спиной. — Пришли мои вещи почтой.

— Куда ты собрался?

— В единственное место, где я нужен, когда мир погибает. Домой. Можешь устраивать свои фашистские эксперименты, сколько душе угодно. Я в этом не участвую. Обещаю, что если вдруг посчитаю необходимым убить Кианга — найду и убью по старинке: пулей в лоб, без всяких ритуалов.

Я зашагал прочь по улице, заполненной полицейскими и военными автомобилями. На меня смотрели многие, но остановить никто не пытался.

Глава 19. Путь домой

Я успел пройти пару кварталов, потом меня нагнал автомобиль. Не лимузин, но всё равно довольно навороченная модель. Автомобиль замедлил ход, держась рядом со мной, быстро шагающим по тротуару. Дверь открылась. Я ожидал увидеть Юна, но наружу ловко выскочила Дэйю.

— Лей. — Она сразу замолчала, будто знала, что я перебью её, и не собиралась развивать мысль.

— Я не вернусь.

— Знаю, что не вернёшься.

— Тогда какого дьявола тебе надо? Возвращайся сама.

— Куда? — Дэйю, кажется, совершенно опешила от такого поворота событий.

— Как, куда? К Юну. Только не надо делать вид, будто не было всех этих таинственных взглядов, вздохов и прочего…

Прочего дерьма.

Я сдержался, замолчал, скрипнув зубами. Давно убитые, заколоченные в надёжном гробу инстинкты просыпались. Мне хотелось достать из кармана ещё одну сигарету, стиснуть её губами, поднести огонёк зажигалки. Но ведь нет у меня никакой сигареты. И не надо. Я сошёл с этого пути, не хочу обратно.

Или хочу?

— Ты говоришь так, будто ревнуешь. — Дэйю шагала рядом со мной. На небольшом отдалении ехала машина.

— Мне лень оправдываться.

— Поверю.

— Чего тебе нужно, Дэйю?

— Ты идёшь на вокзал?

— Здесь мне делать нечего.

— Ты хоть немного ориентируешься в городе? Пешком ты доберёшься туда к вечеру.

— Как раз успею на ночной поезд.

— Не будет никакого ночного поезда, его отменили. Последний поезд отсюда уходит через полтора часа. С завтрашнего дня будет по одному рейсу в день. Потом, возможно, рейсы отменят вообще. Закрываются границы. Вся страна закрывается на чёртов карантин.

— Прекрасно, — буркнул я. — Хоть какое-то веселье.

— Пожалуйста, сядь в машину, Лей. Мы доедем до вокзала меньше, чем за час. Спокойно сядем в поезд. Вернёмся домой.

— Ты и я? — Я остановился и посмотрел в глаза Дэйю.

Она кивнула.

— Тебе это зачем?

— Я считаю, что так будет правильно.

— Как будет правильно? Ты мне не нужна там, Дэйю. Даже если меня там убьют — плевать. Всем. И тебе в первую очередь. Мне — во вторую.

— Знаю. И всё равно — так нужно. Зачем-то. Называй это «зовом духа».

Я покачал головой и продолжил идти. Движение помогало хоть как-то выплеснуть злость, никого не избивая и не убивая. Может, спортом заняться? Или просто утреннюю гимнастику дополнить и разнообразить. В принципе, возраст моего тела ещё вполне допускает попытать счастья в профессиональном спорте. Не обязательно мордобой. Баскетбол, футбол, гимнастика, коньки — да что угодно. С моей-то тренированностью, я почти любой вид вывезу.

Как насчёт биатлона, способный мальчик? Мне кажется, там ты можешь раскрыть свои таланты!

И какого дьявола, скажите на милость, ко мне прицепился голос этого психованного блондина?! Может, я уже схожу с ума? Хотя, «может» — это какое-то чересчур оптимистичное слово. То, что схожу — факт. Вопрос лишь — почему с голосом Юшенга в голове? Почему я, как любой нормальный сумасшедший, не могу слышать, например, голос Ниу? Или голос бывшей жены? Или — что логичнее — всех, кто погиб из-за меня? Джиану вот снится Бохай и другие погибшие цюаньцы. А почему я слышу грёбаного Юшенга?! Вот и сейчас он заливается от хохота у меня в башке.

— «Зовом духа», — повторил я спустя долгую паузу. — Может, всё гораздо проще, Дэйю? Ты отлично умеешь убивать, но вот о дружбе и любви у тебя представления более чем отдалённые. Ты понятия не имеешь, как себя вести, и боишься всё испортить. Я тебя понимаю, мы друг друга знаем, как облупленных, поэтому со мной тебе не страшно. А Юн — другой. Он «настоящий мальчик», в отличие от нас, уродов-андроидов, слепленных из боли и ненависти. Проще оставить его на должности недостижимой мечты, чем попробовать и облажаться.

— Лей, я ударю тебя, если ты не замолчишь, — тихо сказала Дэйю.

— Извини, — поморщился я. — Тяжёлый день на работе.

— Так поехали домой. — Я почувствовал, как она коснулась моей руки. — Пожалуйста. Пока ты будешь идти, на тебя ещё сто раз нападут. Такие же, как та девушка — ни в чём не повинные, но сходящие с ума от ненависти.

Этот, последний довод показался мне самым разумным. Вздохнув, я остановился. Остановилась и машина.

— Уболтала. — Я открыл заднюю дверцу и сделал приглашающий жест рукой. — После вас мадемуазель.

Дэйю нырнула в салон. Там совершенно не по-мадемуазельски переползла на дальнюю половину сиденья, так, чтобы я не обходил машину. Я сел рядом, захлопнул дверь.

— Вокзал? — спросил глухим голосом водитель, пожилой мужчина с печальным лицом и грустным тяжёлым взглядом.

— Да, — сказала Дэйю и добавила, посмотрев на меня. — Билеты уже куплены.

* * *

Путь домой в итоге растянулся почти на сутки. За эти сутки я трижды был близок к тому, чтобы развязать бойню. И не я один. Все пассажиры сходили с ума. Сидеть в купе было невозможно, я то и дело выходил пройтись, узнать последние новости. Ревели измученные дети, ругались взрослые.

Поезд еле тащился. То мы кому-то уступали дорогу, то просто ждали из-за путаницы у диспетчеров. На каждом шагу состав останавливали и досматривали. Выли уже даже проводники. Солдатская форма примелькалась и не вызывала прежнего страха. Солдат, входящих с собаками в поезд, встречали забористой руганью. Те, слава богу, воспринимали это философски, стычек почти не возникало.

Дэйю то и дело исчезала, так что под конец пути вымоталась совершенно. На неё было жалко смотреть.

— Может, тебя всё-таки зарегистрировать? — сказал я, когда проводница привезла остывший ужин.

Было что-то около полуночи, на часы я уже даже не смотрел, чтоб не расстраиваться. Поезд вроде куда-то ехал, даже развил скорость километров сто пятьдесят в час — меньше половины от своего боевого максимума.

— В смысле? — посмотрела на меня Дэйю красными глазами.

— Сделать тебя человеком в юридическом смысле, — пояснил я. — Документы. Я так понимаю, когда Кианг тебя забрал, официально объявил умершей?

Недожевав, Дэйю задумалась. Пожала плечами:

— Никогда не задавалась таким вопросом. Я была ребёнком, меня это не волновало. А потом… Ну, в общем, большую часть сознательной жизни я провела в мире без документов.

— Это можно узнать, — сказал я. — Через того же Пенгфея попробовать. Хотя… Ган ведь проживал в Чиндао, насколько я понимаю. Так что можно дёрнуть Юна, он скорее выяснит. Если ты пропала без вести, можно устроить твоё триумфальное возвращение с амнезией. Если умерла — ну, тогда, опять же, амнезия в помощь. Сейчас удачное время, в стране чёрт-те что творится. Вряд ли кто-то станет слишком глубоко копать. Получишь документы, станешь гражданкой. Сможешь официально работать, официально жить, официально умирать. Не придётся прятаться, когда проверяют документы.

Дэйю жадно слушала. Мне вдруг почудилось, что я рассказываю сказку ребёнку. Для этой девушки официальная жизнь была таким же неведомым чудом, как драконы и прекрасные принцессы, заточённые в башнях. И я готов был спорить, что в голове у неё крутится плохо оформленная мыслишка: всё это поможет ей стать хоть в чём-то похожей на господина Юна. Стать такой же настоящей.

— И ты правда можешь это сделать? — спросила Дэйю.

— Я? Хм… Ну, у меня официальных полномочий — кот наплакал.

— Кот?

— Забей, выражение такое. Но, в общем, походить с тобой по конторам могу. Умение наорать на эту братию так, чтобы они работали и не занимались фигнёй входит в число моих талантов. Правда, в этом случае ты будешь гражданкой Шужуаня. Если тебя это устроит.

— Устроит, — сказала Дэйю. Она уже совсем позабыла про еду и смотрела на меня во все глаза.

— Просто есть более простой и, наверное, более уместный вариант. Если решать вопрос через Юна…

— Нет.

— Да он без проблем сможет всё оформить так, что тебе понадобится лишь сфотографироваться и расписаться…

— Нет!

— Почему?

— Во-первых, я не хочу состоять в клане Чжоу. Я уже в твоём клане, Лей Ченг.

Я пожал плечами.

— Уверен, что Юн может дёрнуть за ниточки и не ведущие к клану Чжоу. На их территории большая часть населения в клане не состоит, знаешь ли.

— Знаю, — подтвердила Дэйю. — Но ты не дослушал «во-вторых». А во-вторых, я не хочу обращаться за помощью к господину Юну.

— А, — кивнул я. — Понял. Он не должен знать о твоих проблемах. Ты должна появиться перед ним уже безупречной, самодостаточной…

— Лей, я изрублю тебя мечом! — Дэйю покраснела.

— А откуда ты знаешь, что мне этого не хочется? — усмехнулся я.

Дэйю усмешку не поддержала, и я тоже опустил взгляд в тарелку, потыкал в неё палочками.

— В общем, я тебя понял. Займёмся. Приедем, отоспимся… Кстати, где ты вообще спишь? Где живёшь?

Я посмотрел на Дэйю и с удивлением поймал её затравленный взгляд. Как будто почти выследил дикого зверя, и он сейчас изо всех сил пытается замести следы, одновременно готовясь дать последний бой.

— Понял-понял. — Я показал ей пустые ладони. — Влез в твоё личное пространство, был неправ, заткнулся.

Дэйю лишь молча кивнула. А я заставил себя съесть всё, что принесли. День выдался сумасшедший, и всю дорогу аппетит меня избегал. Однако аппетит аппетитом, а жить ещё нужно. Где-то там, впереди, госпожа Кингжао ждёт своего блудного сына. Где-то там лежит в палате Ниу. И, может, она слышит мой голос, когда я с ней говорю. Может, это — единственное, за что она цепляется в том небытии, в котором обретается её душа. Где-то там клан Ченг застыл в состоянии стазиса…

К тому же я только что пообещал помочь Дэйю. Может, и получится заполнить такими вот маленькими целями всю свою жизнь. То, что для меня видится, как один шаг, для другого человека — немыслимое путешествие через неизвестность. Почему бы и не помогать таким людям?

Хочешь искупить грехи, способный мальчик?

Я потряс головой и заметил, что Дэйю что-то говорит.

— Что, прости? — посмотрел на неё.

Дэйю, воодушевлённая открытыми мной перспективами, оказывается, тоже успела съесть всё, что лежало у неё на подносе.

— Я говорю, ты уже, возможно, готов поговорить на тему пятого духа?

— А что там говорить? — поморщился я.

— Как думаешь, в чём мы прокололись? Это ведь точно была не та девушка.

Я мотнул головой:

— Нет. Шан погибла совершенно напрасно. Я держал её за руку, и потом… Нет. Если бы в ней был какой-то дух, я бы это почувствовал. Она была точно такой же, как все эти… зомби. Хозяин кафе был прав. И остальные… Да нет, это чушь. Ну сама посуди. Вероятность того, что я, избранный духом, окажусь в одной из клановых школ, была ничтожно мала. Собственно, это даже не вероятность, а погрешность в вычислениях. Теперь прикинь, насколько вероятно то, что в той же самой школе в то же самое время мог оказаться ещё один избранный?

Дэйю промолчала. Видно было, что мои доводы ей понятны, хотя и не нравятся.

— Тогда я совершенно ничего не понимаю, — сказала она.

— Ну а я уже даже не хочу ничего понимать, — честно признался я.

И тут поезд начал замедлять ход.

— О, нет, опять! — простонала Дэйю. — Может, выбить окно и добраться пешком?

— Вряд ли это будет быстрее, — вздохнул я. — Твоей чакре хана, а я один, с тобой на плечах, долго не пролечу. Так что — исчезай, невидимка-Дэйю.

— Сначала немного побегаю, — буркнула она и, забрав пустой поднос, вышла из купе.

— Осторожней там, — напутствовал я её.

Когда дверь закрылась, достал телефон. Сеть есть. Время — половина первого ночи. Ну кому можно позвонить в такой ситуации, кроме старого друга?

— Да, босс? — послышался в трубке голос Джиана.

— А ты чего не спишь? — удивился я.

И даже немного расстроился.

На заднем фоне слышались крики и стрельба, однако мой внутренний барометр опасности был спокоен. Похоже, телек.

— Думаю об этом.

— Ясно. Я возвращаюсь. Поезд имеют на каждом углу, не знаю, сколько ещё будем ехать. Но к утру, по идее, должны доползти.

— Угу, понял. Выясню. Буду.

— Надеюсь на тебя. Конец связи.

* * *

На вокзал поезд прибыл в половине пятого утра. Злые невыспавшиеся пассажиры напоминали толпу бомжей, набранных полицией во время рейда. Все в голос ругались, грозили подавать жалобы и чуть ли не свергнуть все подряд правительства одним телефонным звонком.

Я почти тащил на себе Дэйю, которая напоминала живого мертвеца. Однако когда мы прошли через здание вокзала и вышли наружу, она решительно от меня отлепилась.

— Дальше сама. Найду тебя.

Я слова не успел сказать, а её уже не стало. Исчезла, или как-то ловко замаскировалась? Не понять.

Я прошёл через площадь, взглядом отметил то место, где уложил бродягу. Кажется, там, где была кровь, камни чуть темнее, а может, это просто игра воображения.

И тут до меня дошло то, что игрой воображения не было.

В Шужуане всё было спокойно. Не было солдат, военной техники, кучи полицейских. Здесь начинался обычный день, такой же, как вчера и завтра. Осознав это, я выдохнул спокойно и заспешил к курящему возле знакомой машины Джиану. Он, увидев меня, затянулся в последний раз и бросил окурок.

— Как там всё? — спросил, везя меня домой с ветерком по пустующим в ранний час улицам.

— Кругом военные и полиция, — сказал я. — Крепко всех тряхнуло.

— Нам повезло…

— Ага. Это потому что мы хорошо поработали. Можешь как-нибудь донести эту светлую мысль до пацанов — вдруг кто-нибудь не сообразил.

— Они в теме, Лей. Поверь, пацаны понимают, что к чему.

— Ну и отлично.

Попрощавшись с Джианом, я тихонько открыл дверь своего дома. Вошёл на цыпочках, чтобы не разбудить Кингжао. Она, конечно, вставала рано, но не настолько. Ещё полчаса-час у неё в запасе должны быть. А после той панической атаки, с которой слегла два месяца назад, лучше бы ей лишний раз не нервничать.

Однако дом был пуст. Я почувствовал это так же хорошо, как чувствовал, что пуста рука. Когда же увидел на обеденном столе в кухне клочок бумаги, ощущение переросло в уверенность.

С тяжело бьющимся сердцем я подошёл к столу. Что там? Что ещё? Только не Ниу, пожалуйста, только не…

Имя Ниу, написанное карандашом на бумаге, первым бросилось в глаза. И в глазах потемнело.

Я заставил себя дышать. Мотнул головой, разгоняя тьму. Зачем? Не знаю. Из какого-то мазохистского любопытства — как ещё жизнь собирается поглумиться надо мной? Что ещё отнимет? Что ещё отрежет? Зачем я ей, чёрт побери, нужен, если она так меня ненавидит?

Я трижды перечитал текст записки. Понял, что не воспринимаю ничего, кроме оглушительного шума в голове. Стиснув зубы перечитал четвёртый раз, и только тут до меня дошло.

Глава 20. Больная из третьей палаты

Я схватил телефон, набрал Джиана. Рявкнул:

— Возвращайся! Срочно!

Визг тормозов услышал раньше, чем Джиан бросил в трубку:

— Есть.

Я выскочил из дома. В подъехавшую машину запрыгнул, так и сжимая в руке записку.

— Что? — коротко спросил Джиан.

— Ниу очнулась.

— Понял! — Он ударил по газам, машина с пробуксовкой рванула вперёд.

Я набрал номер Кингжао. Гудки, не подходит. Нормальное явление, в общем-то — на звонки матушка Лея Ченга традиционно отвечала через два раза на третий. Подаренный мной телефон мог находиться где угодно, только не рядом с ней. Мне казалось, что к этому девайсу достойная женщина вообще относится с предубеждением, в её представлении слова «мобильный телефон» и «дорого» были неразрывно связаны. Для того, чтобы поболтать с подругами, живущими в трущобах, Кингжао не лень было ехать через полгорода на общественном транспорте. Не звонить же им, в самом деле, если приспичило поболтать! А писать сообщения она вообще не умела. Этому искусству Кингжао пыталась обучить ещё Ниу, но, если я правильно помнил, дальше «Ой, я не туда нажала!» дело у них не пошло. Поэтому мне написали записку — карандашом, на обрывке обёрточной бумаги.

«Ниу очнулась. Поеду к ней».

— Не отвечает? — спросил Джиан.

— Нет.

— Старики всегда так, — сочувственно кивнул он.

«Старики»… Я уже не в первый раз задумался о том, сколько лет Кингжао. Около сорока, может чуть за сорок — вряд ли больше. В трущобах взрослеют рано, и детьми обзаводятся рано — это хоть какая-то гарантия того, что удастся произвести на свет здоровое потомство. К шестнадцати годам ты уже взрослый, зрелый человек. Девушка, не вышедшая замуж до двадцати пяти — старая дева, на парне, не женившемся до тридцати, родители могут ставить крест, внуков от него не дождутся. А в сорок, да ещё при взрослом сыне или дочери, ты уже старик. Хотя, если вспомнить мой реальный возраст, Кингжао и я — едва ли не ровесники.

— Да, — задумчиво сказал я. — Старики — они всегда так.

Джиан кивнул, но, кажется, меня не услышал. Напряжённо смотрел на дорогу — мы неслись, нарушая все мыслимые правила. Я понимал, что он выжимает из машины всё, что может, но всё равно с трудом удерживался от того, чтобы не орать: «Быстрее!»

— А я говорил, давай мигалку с сиреной на крышу присобачим, — будто откликнувшись на мои мысли, проворчал Джиан. — Сейчас нам хоть уступали бы.

— Нет, — отрезал я.

Джиан вздохнул.

В больницу я влетел, по-прежнему сжимая в кулаке записку. Первой, кого увидел, была прогуливающаяся по фойе Кингжао. Я бросился к ней.

— Ну что там?

— Очнулась красавица, — с довольной улыбкой доложила Кингжао. — Не разговаривает пока — доктор сказал, тяжело ей, горло пересохло, может, только через день-два заговорит. Но меня признала, улыбалась! Я ей сказала, что ты вот-вот приедешь. Что каждый день её навещал, а сегодня, как на грех, срочно уехать пришлось. Она поняла, кивала. Водички попила немного, медсестра принесла какую-то специальную. Доктор возле неё долго сидел, всё проверял что-то, спрашивал. Потом мы тебя ждали, а потом она уснула, слабенькая пока. Я вниз спустилась — хоть ноги размять, с ночи здесь сижу.

— Почему ты не позвонила? — Вопрос я задал, уже направляясь к лифту.

— Да что ж я буду тебя отвлекать? — искренне удивилась Кингжао. — У тебя работа, сам ведь сколько раз говорил.

Н-да. Действительно, говорил.

— А почему к телефону не подходишь?

— К телефону? — снова удивилась она. Полезла в сумку. Всё то время, что мы поднимались на лифте, копалась в ней. Виновато проговорила: — Я его дома забыла. Кажется…

— Ладно, проехали, — вздохнул я.

Последнее, чем был готов заниматься в жизни, так это перевоспитанием взрослых людей.

Выйдя из лифта, стремительными шагами обогнал Кингжао и в палату почти влетел.

— Ниу!

Мелькнуло воспоминание — я вернулся с турнира в Цюань. Оглядываюсь по сторонам, высматривая среди воспитанников Ниу, а она летит ко мне через весь двор. В косынке, в фартуке, руки испачканы мукой. «Ле-е-е-й!» Бросается в мои объятия, заливаясь счастливыми слезами…

«В моей жизни не так много моментов, о которых хочется вспоминать», — сказал недавно Юн.

Что ж, в моей тоже. И этот — один из них. Пока я жив, буду его помнить.

Сейчас отчего-то уверился, что за дверью палаты меня снова ждёт счастье. Знал, что я во многом виноват, понимал, что разговор предстоит непростой, но в одном был абсолютно уверен: Ниу ждёт меня. Так же, как ждала в Цюане. Как дожидалась дома, каждый день — зная, что я могу прийти очень поздно, а могу вовсе не явиться ночевать. Земля вращается вокруг своей оси, Ниу ждёт меня. Если я мог себе позволить не сомневаться хоть в чём-то, так в этом.

— Ниу! — Я распахнул дверь.

Бросился к её кровати — и застыл на месте, не добежав. Ниу в палате не было. Откинутое одеяло, чуть примятая постель — и никого.

Я метнулся к санузлу, в надежде, что наткнусь на запертую изнутри дверь, но уже понимая, что себя обманываю. Вряд ли человек, несколько часов назад вышедший из комы, успел за это время научиться ходить.

Дверь распахнулась. Свет включился автоматически, в пустом помещении сверкнули белоснежным фаянсом раковина и унитаз.

— Где она?! — рявкнул я. Не сразу сообразил, что ору по-русски, и застывшая в дверях побледневшая Кингжао меня не понимает. Перешёл на китайский: — Где Ниу?!

— Н-не… Я не знаю… Может, доктор…

Может, конечно, и доктор. Ниу увезли на обследование, на процедуры, куда там ещё положено, а я зря психую.

Может быть. Если запретить себе смотреть на то, что первым бросилось в глаза: раствор в капельнице, стоящей возле кровати, не закончился. Прозрачная латексная трубка свисает со штатива вниз, а с закреплённой на её конце иглы мерно, одна за одной, падают капли.

— Доктор Болин! — Я запретил себе думать о капельнице. Выскочил в коридор.

Понял вдруг, что представления не имею, где искать врача — он всегда приходил в палату сам. Хорошо, что в конце коридора уже мелькал белый халат.

— О, господин Ченг! Рад, искренне рад! Это такое счастье, такое невообразимое…

— Где она?! — рявкнул я. Уже догадываясь, что услышу в ответ.

— Простите?..

— Где Ниу?

* * *

— Господин Ченг, повторяю: я представления не имею, куда она могла подеваться! — Болин чуть не плакал. — Поймите, люди в таком состоянии, в каком находилась ваша подруга, не то что ходить не могут — веки-то поднимают с трудом! То, что она очнулась, это уже…

Но дальше я не слушал. Включились рефлексы опера — я быстро осмотрелся. И увидел то, на что должен был обратить внимание сразу, не дожидаясь лепета Болина: глазок видеокамеры.

— Камера работает?

— Да, безусловно! Это ведь наша лучшая…

— Где можно посмотреть запись?

Далеко идти не пришлось — изображения с камер выводились на монитор дежурной медсестры, или как уж это правильно называется. Женщина в белом халате, сидящая рядом с процедурными помещениями за специальной стойкой — из тех, что по идее должны всегда быть на месте, по факту же — днём с огнём не найдёшь. По крайней мере, в тех больницах, где доводилось лежать мне, дело обстояло именно так. А вот здешнему персоналу явно не приходилось впахивать в одиночку на три ставки — как-никак, лучшая больница в городе, абы кого здесь не лечили. Медсестра дисциплинированно сидела за стойкой, делала записи в каком-то журнале. Увидев нас, выпрямилась, поправила шапочку на волосах:

— Доктор Болин?

— Во сколько вы заступили на смену? — строго спросил Болин.

— В шесть, как обычно, — удивилась медсестра. — А что случилось?

— Больная из третьей палаты. Та, что долго была в коме. Когда вы в последний раз заходили к ней?

— Сорок минут назад. Я, по вашему распоряжению, принесла ей воды и поставила капельницу. — Медсестра посмотрела на Кингжао. — Эта госпожа как раз сидела рядом с больной. Но вскоре она вышла и сказала, что больная уснула.

— Да-да, — закивала Кингжао, — Так и было.

— После её ухода я зашла в палату, проверила капельницу. Увидела, что раствора осталось ещё на полчаса, засекла время и скоро как раз собиралась снова зайти. А что случилось, доктор Болин?

— После того, как из палаты вышла эта госпожа, туда кто-нибудь заходил?

— Нет. То есть, наверное нет, мне отсюда не видна дверь в палату.

— Кто за это время проходил по коридору мимо вас?

Медсестра задумалась.

— К больному из четвёртой палаты пришли жена и дочь, навестить. Они всегда приходят очень рано. Доктор Жонг подошёл ко мне, дал некоторые указания относительно больной из первой палаты. Санитар делал влажную уборку… А больше я, кажется, никого не видела — кроме медсестёр.

— Сами вы отлучались куда-нибудь?

— Да, конечно. Несколько раз. Я ведь обязана реагировать на вызовы больных. А что…

— Сомневаюсь, что вы чего-то добьётесь расспросами, доктор, — перебил медсестру я. — Если бы случилось что-то неординарное, вам бы немедленно сообщили. Так ведь? — посмотрел на женщину.

— Да, конечно! Как же иначе?

— Камеры, установленные в палатах, работают постоянно?

— Да.

Я обошёл стойку, встал за спиной медсестры.

— А где изображения?

— Вот… — Она растерянно показала на ряд крохотных окошек вверху экрана.

— Хотите сказать, что вы что-то здесь различаете?

Женщина обиженно поджала губы.

— Мы не следим за больными постоянно, это не входит в наши обязанности. Только если доктор просит уделить кому-то повышенное внимание. В этом случае мы делаем вот так. — Медсестра щёлкнула мышью по одному из окошек. Оно развернулось, заняв собой четверть экрана.

— Включите изображение из третьей палаты, — попросил я.

Медсестра послушно щёлкнула. И ахнула. Начала:

— Но как же это? Такого просто не может…

— Это я уже слышал, — перебил я. — Дайте-ка.

Наклонился над столом рядом с медсестрой, забрал у неё мышь. Остановил трансляцию, отмотал изображение на полчаса назад. Увидел спящую Ниу. Кингжао рядом не было — видимо, уже ушла. Я промотал съёмку чуть вперёд. Увидел, что к Ниу кто-то подходит, но это оказалась медсестра. Она закрепила в штативе капельницы новую колбу, проверила катетер в руке у Ниу, поправила подушечку под её локтем и исчезла из кадра. Я принялся мотать изображение дальше. Рядом с Ниу снова появилась фигура. Сначала я решил, что вернулась медсестра — человек был одет в такие же, как на ней, белый халат и шапочку. Он стоял к камере спиной, лица я не видел. Человек немного постоял неподвижно — как будто разглядывая Ниу, а потом откинул одеяло. Медсестра рядом со мной ахнула.

— Кто это?!

Я пропустил идиотский вопрос мимо ушей. Не отводил взгляда от картинки на экране. Человек наклонился к Ниу, выдернул из катетера иглу. Лица его я по-прежнему не видел, но руки были явно не женскими. Да и плечи тоже.

— Это же санитар, — взвизгнул Болин. — Вот, посмотрите, он оставил в углу швабру! Что он себе позволяет?!

«Санитар» наклонился к Ниу и поднял её на руки. Ниу открыла глаза. В первый момент в них было изумление, даже испуг. А потом она вдруг слабо улыбнулась. Зашевелила губами — попыталась что-то выговорить.

— Узнала, — прошептал я. — Она его узнала! Можно включить звук?

Медсестра покачала головой:

— Нет, к сожалению. Камеры фиксируют только изображение.

Человек на экране выпрямился. Развернулся, оказавшись лицом к камере, и быстро пошёл к выходу из палаты. Ниу, безвольно лежащая у него на руках, казалась сломанной куклой. Она до того похудела, что внутри пижамы словно и тела не было — только прижималось к плечу похитителя бледное лицо с огромными глазами. Волосы Ниу за время болезни отросли и почти касались пола.

Парень, выходя из палаты, прихватил с собой швабру — замёл следы, как мог. А потом повернулся к камере и издевательски подмигнул.

Людей делает похожими между собой любая форма, медицинская не исключение. Но этого человека я не мог не узнать.

Глава 21. Техника безопасности

С экрана на меня смотрел Зиан.

— Ты сдурел?! — рявкнул я.

Так, будто изображение в мониторе могло мне ответить. Рванул из кармана телефон.

С Зианом лицом к лицу не встречался… да с Цюаня, получается. С того дня, как благодаря мне этот шут гороховый вышел на свободу. После мы общались только по телефону и по видеосвязи — когда совет клана Чжоу отправил ко мне домой взбесившегося Тао. После этого Дэйю увезла меня к Киангу, а Зиан, следуя моим инструкциям, посадил Ниу на поезд до Шужуаня. После встречи с Киангом я неделю приходил в себя. Потом внезапно основал собственный клан, а потом вообще всё закрутилось такой бешеной каруселью, что мне стало не до Зиана. Ниу про него тоже не вспоминала — не из неприязни, к Зиану всегда относилась неплохо. Просто, видимо, теперь парень ассоциировался у неё с самым большим страхом, что доводилось испытывать в жизни.

Как-то раз у меня мелькнула мысль позвонить Зиану, но, подумав, я её отбросил. Клану Ченг требовались солдаты — а Зиан был самым обычным парнем, в Цюане он даже в драках замечен не был. Впрочем, справедливости ради, с таким языком без костей, как у него, драться и не требовалось, клоунов не бьют ни в каких мирах. В Цюань Зиан загремел из-за какой-то мутной истории с подделкой документов. Грабежами, угонами и уличными стычками он не промышлял и, в общем, вряд ли в своём нынешнем качестве мог быть мне полезен. А вот я ему навредил бы запросто. То, что обещал парням, приходящим под крыло Ченг, мало походило на мирную жизнь добропорядочного обывателя. В итоге решил, что разговаривать нам с Зианом не о чем. Я вытащил его из Цюаня — он помог мне вытащить Ниу. Всё, мы квиты. Так я решил тогда, и до сегодняшнего дня о существовании Зиана не вспоминал. А вот номер его в телефонной книжке остался.

Я набрал Зиана.

— Алло, — через несколько гудков бодрым, жизнерадостным голосом отозвался он. — Так и знал, что именно сегодня ты по мне соскучишься! Как дела, Лей?

— Где Ниу? — рявкнул я.

— Со мной. — Мне показалось, что вижу, как губы Зиана растянулись в довольной ухмылке.

— Вы знаете этого человека, господин Ченг? — ахнул Болин, с неприкрытым любопытством заглядывая мне в лицо.

Я с трудом удержался от того, чтобы не заткнуть его ударом кулака. И по моей мимике это, наверное, хорошо читалось — Болин замолчал и отшатнулся. А я заговорил чётко и раздельно:

— Зиан. Ты ведь меня знаешь. Даю тебе ровно минуту на то, чтобы Ниу оказалась здесь.

— А если не окажется? — ухмыльнулся Зиан.

— Если не окажется, жить ты будешь столько, сколько мне понадобится — для того, чтобы насладиться зрелищем твоих предсмертных страданий. Времени у меня много, так что умирать будешь долго и мучительно, обещаю.

— Ах, как страшно! — Зиан издевательски расхохотался. — А теперь послушай меня, Лей. После того, как тебе надоест изображать из себя самого крутого пацана на районе, подумай о том, что Ниу — целиком в моей власти. И когда до тебя дойдёт, что условия здесь ставишь не ты, перезвони. Возможно, к тому времени у меня ещё останется желание с тобой разговаривать. Хотя, конечно, ничего не обещаю. Держу сейчас в руках гораздо более приятную собеседницу, чем ты. И знаешь, её так приятно держать! — Зиан расхохотался.

Я надеялся, что до него не долетел мой зубовный скрежет.

— Где ты?

— Ну вот, — усмехнулся Зиан, — другой разговор. Я простой парень, Лей, не такой крутой, как некоторые. И гораздо более милосердный. Поэтому я даю тебе не одну минуту, а целых пять. Пять минут на то, чтобы нас найти. Если через пять минут этого не произойдёт, Ниу ты больше не увидишь. Так что уж постарайся, включи свою хвалёную дедукцию… Всё, время пошло.

В трубке загудели гудки.

— Что? — спросил Болин, глядя, как я опускаю руку с телефоном. — Кто это был, господин Ченг? Что происходит?

— Это санитар, — пискнула медсестра. — Я узнала его! Никогда раньше не видела, подумала, что новенький.

— Санитар из него такой же, как из меня, — бросил я. — Помолчите! Прошу.

Я напряжённо думал. Первую мысль — бежать в фойе, проверить записи с камер, установленных у входа в больницу, отмёл. У меня слишком мало времени — во-первых, а во-вторых, Зиан — не Дэйю, чтобы становиться невидимкой. Спуститься на лифте и пройти мимо охраны внизу, неся на руках девушку в больничной пижаме, у него никак бы не получилось. Спустился по лестнице и вышел через чёрный ход?.. Тоже маловероятно. Больница кишит обслуживающим персоналом, на заднем дворе — парковка, куда то и дело подъезжают машины скорой помощи… Нет, Зиан здесь. Из больницы никуда не делся, в этом я был уверен. Он прячется где-то рядом. Но где? В пустой палате? В процедурном кабинете? Пробрался в пустующую операционную или морг? Правильно сделал, хоть тащить далеко не придётся — после того, как я прикончу эту тварь!

Стоп, — оборвал себя я, — не психуй. Не распускайся! Думай. Когда-то, в другой жизни, тебя ценили в том числе и за способность отбросить эмоции, размышлять хладнокровно и быстро… Так. А ведь Зиан знает, кто я! Как он сказал — включи хвалёную дедукцию? Но в этом мире о моём прошлом знают только Дэйю и Кианг, ну ещё — Юн. А значит… значит, Зиан — уже не совсем Зиан. Так же, как не была собой напавшая на меня Шан. Зиан ведь тоже, как любой из цюаньцев, принимал таблетки — а значит, Киангу ничего не стоило взять его под контроль. Вот и разгадка, что вдруг случилось с недалёким и насмешливым любителем почитать стихи в карцере…

Не о том думаешь, Лей, — снова оборвал себя я. Какая тебе разница, что случилось с Зианом? Думай, где он может находиться! Время идёт.

Я уставился на телефон, который всё ещё держал в руке. Включил запись разговора. Привычку записывать важное принёс в этот мир из прошлой жизни. Нажать кнопку записи — мгновение, стереть разговор, оказавшийся бесполезным — ещё одно. А сколько раз эта привычка меня выручала, не счесть.

— Алло, — услышал я запись довольного голоса Зиана. — Так и знал, что именно сегодня ты по мне соскучишься. Как дела, Лей?

— Где Ниу? — мой голос.

Так, стоп! Ещё раз.

— Алло. Так и знал, что…

Всё, дальше я не слушал. Уловил то, на что должен был обратить внимание с самого начала: в трубке свистел ветер.

Я бросился к лифту.

— Куда вы, господин Ченг?

— Лей! Куда ты?!

Я не оборачивался и на вопросы не отвечал. На бегу бросил взгляд на экран телефона — три минуты из выделенных мне Зианом пяти уже прошли. Ударил по кнопке лифта. Палата Ниу находилась на втором этаже, лифт, судя по загоревшейся в окошке цифре, стоял на десятом. Я вспомнил, с какой черепашьей скоростью раздвигаются его двери и как долго они думают перед тем, как раздвинуться… Не успею. Рванул к лестнице.

Перемахивая пролёты, подумал, что понятия не имею, сколько в здании этажей. Если верить лифту, не меньше десяти. А скорее всего, больше. Казалось, что секунды тикают в ушах. Я перелетал ступени на Крыльях Ветра, едва не врезаясь в стены на поворотах.

Осталась минута. Сорок секунд. Тридцать…

Выкрашенные светло-зеленой краской стены сменились серостью голого бетона. Чердак. И металлическая лестница, ведущая на крышу.

Лестница была перегорожена калиткой из железных прутьев. Калитка распахнута настежь. Висячий замок, вырванный вместе с петлями, на которых держался, валяется рядом. Значит, всё правильно. Я на верном пути.

Дверь, закрывающую выход на крышу, я вынес одним ударом. За три секунды до того, как истекло отмеренное мне время.

Зиана увидел сразу — он стоял у края крыши.

Вот что меня всегда восхищало в Азии, так это абсолютно наплевательское отношение к безопасности, особенно на контрасте с Европой. По дороге каждый едет и переходит её по своим правилам, реагируя на сигналы светофоров примерно никак. Провода без изоляции перекинуты прямо через улицы. У балконов, мостов и крыш ограждения если и присутствуют, то исключительно в угоду красоте или функциональности. Никаких натянутых лент, предупреждающих знаков и плакатов с надписями вроде «не влезай, убьёт». Влез под напряжение — ну, сам виноват. Попал под машину — так ходить надо аккуратнее и по сторонам смотреть. Сорвался с крыши — а чего тебя, спрашивается, туда понесло? Люди, которым положено ходить по крышам, не срываются, на то они и профессионалы. А все прочие пусть пеняют на себя и собственную бестолковость.

Поначалу меня, помню, такой подход сильно удивлял — как, впрочем, и многое в этой стране, столь не похожей на нашу. А со временем я привык и понял, что мне подобное импонирует куда больше, чем запрещающие и предупреждающие знаки на каждом шагу. Есть у тебя голова на плечах — уцелеешь. Нет — ну, туда тебе, дураку, и дорога, может, в следующей жизни умнее станешь.

Ограждения на крыше больницы не было. Бортик водостока, высотой едва ли сантиметров десять, и всё.

Зиан стоял на бортике, вполоборота ко мне, и покачивался с носка на пятку. Ниу он по-прежнему держал на руках. Глаза у неё были закрыты — видимо, в сознание приходила ненадолго. Если мне и были нужны доказательства того, что Зиан находится под контролем Кианга, только что я их получил.

Весу в Ниу, конечно, и раньше-то было немного, а сейчас, из-за болезни, она похудела ещё больше. Но, тем не менее. Сколько Зиан её уже держит? Полчаса, час? За это время он — не боец, не спортсмен, мощным телосложением никогда не отличавшийся — уже десять раз должен был устать. А ему хоть бы что. Стоит себе, ухмыляется.

— Успел, — не оборачиваясь, прокомментировал мой приход Зиан. — Молодец, хорошо бегаешь.

— Слезь с бортика и подойди ко мне, — потребовал я. Изо всех сил стараясь не показать, что с трудом перевожу дыхание после подъёма.

Говорить приходилось громко, чтобы перекричать ветер. Который дул достаточно сильно, чтобы помочь Зиану потерять равновесие.

— Только я? — ухмыльнулся он. — Иду. Сейчас, от лишней тяжести избавлюсь, — и вытянул вперёд руки с лежащей на них Ниу.

Сердце у меня перехватило. Через мгновение я оказался рядом с Зианом… То есть, почти оказался. Он единым порывом сместился по бортику на десяток метров дальше.

Движение немного отрезвило меня. Я прикинул шансы. Если Зиан выронит Ниу — я успею её подхватить, Крылья Ветра никто не отменял. Но что если он, бросив её, кинется на меня? Да, Зиан — не боец. Был. Однако теперь — я знаю, на что он гипотетически может быть способен. Пусть убить меня у него не выйдет, а вот задержать…

Я шагнул к нему — теперь уже просто шагнул, не применяя техник. Зиан сместился ещё на десяток метров. Усмехнулся:

— Так и будем в догонялки играть? Как ты, вероятно, догадался, я не самый сильный парень в мире. Руки у меня уже дрожат, твоё сокровище едва удерживаю.

— Так отдай её мне, — предложил я. — Я, в общем-то, для того и пришёл.

— Нет, Лей. — Зиан покачал головой. — Ты пришёл не для этого. Ты пришёл для того, чтобы наконец закончить эту мышиную возню. Вообразить не можешь, до чего она меня утомила.

Зиан повернулся ко мне. Ни его голос, ни внешность не изменились. Но я вдруг понял, что с лица Зиана на меня смотрят глаза Кузнецова — пожилого, уставшего от бесконечной борьбы человека.

— Тебе ведь тоже давно не двадцать лет, Громов, — устами Зиана проговорил Кианг. — От того парня, который пришёл когда-то ко мне в отдел, полным радужных надежд и решимости бороться за справедливость, сейчас осталось одно воспоминание. Тело у тебя юное, но тяжесть прожитых лет никуда не делась. Я смотрю на тебя и вижу, что тебе самому всё это надоело до смерти. Скажи, почему ты пришёл сюда?

— Чтобы спасти девушку, которую… — Я не договорил. Сбился.

— Которую — что? — грустно улыбнулся Зиан. — Обществом который ты тяготишься? С которой тебе не о чем разговаривать — в те редкие вечера, когда находишься дома? Которой изменяешь, не задумываясь? Хватит себя обманывать, Лей. Люди больше внимания уделяют домашним кошкам и попугайчикам, чем ты — этой несчастной. То, что испытываешь к ней — не любовь, и любовью никогда не станет. Ты слишком многое пережил для того, чтобы позволить себе кого-то полюбить. И всё, что у тебя есть — чувство долга. Вот этого у тебя не отнять, это росло и крепло годами! Когда-то ты поклялся защищать эту девушку, и сейчас тебе легче самому спрыгнуть с крыши, чем оставить беззащитной её. Ты действительно пришёл сюда, чтобы её спасти. Но не во имя неземной любви, нет! Во имя долга. Долг — это то, что ведёт тебя всю жизнь. То, что будет с тобой всегда, до последнего вздоха. То, благодаря чему ты всё ещё жив. Тебя удерживают на этом свете лишь твоя воля и неисполненный долг.

Казалось, что слова Кианга проникают прямо в мозг, будто гипнотизируя. Возможно, потому, что всё это подспудно я понимал и сам. Те мысли, с которыми совсем недавно я шагал прочь от разгромленного кафе, от трупа Шан. Которая погибла лишь потому, что я оказался рядом.

Пришёл к ней во имя борьбы, в которую сам же перестал верить.

— Чего ты от меня хочешь? — Слова дались с трудом.

Навалилась вдруг смертельная усталость, я едва говорил. Больше всего хотелось повалиться прямо на эту крышу — и спать. Спать до тех пор, пока всё не закончится. А как именно оно закончится — стало уже, в общем-то, плевать.

«Кианг» снова грустно улыбнулся:

— Не притворяйся, что всё ещё не понял. Я хочу твою жизнь, Лей. Твою жизнь — в обмен на её. — Он снова качнул Ниу на руках. — Той, что любит тебя так, как не любил никто и никогда. Той, что носит твоего ребёнка.

— Врёшь! — вырвалось у меня.

— О, ты даже этого не знаешь… Возможно, потому, что не хотел узнавать? Скажи, для чего тебе такая жизнь? В чужом теле, в чужом мире? С женщиной, которая навсегда останется чужой для тебя? Это ведь так просто, Лей. Шаг — и всё. Ты умрёшь, зато она — они! — будут жить долго и счастливо.

Казалось, его голос плавает вокруг меня, свивается кольцами, будто змей. Змей-искуситель.

Я вновь оказался привязанным к стулу, и голос, этот голос… Так просто — согласиться. И всё закончится. Не будет ни боли, ни борьбы без конца и края. Ни неотвязного чувства вины. Лишь покой. Покой и свобода — для меня. Покой и свобода для всех, кто имел несчастье связаться со мной. И для всего мира…

Я посмотрел под ноги. Когда я успел оказаться на этом бортике?.. Голова закружилась. Ноги стали ватными и словно подломились в коленях. Я не шагнул — просто упал вниз.

Глава 22. Качественное состояние

— Лей!!!

Не знаю, что произошло в этот миг. Но голос Ниу услышал отчётливо. Он словно ударил по ушам — выбивая из меня навалившуюся апатию, резко вернув мне моё собственное, не навязанное сознание. А вместе с сознанием вернулась и способность концентрироваться.

Крылья Ветра.

Я взмыл вверх. И ударом ноги в грудь сбил Зиана, уронил его спиной на крышу. Ниу, упавшая вместе с ним, приподняла голову и посмотрела на меня — ясным, пытливым взглядом из нашей прежней жизни, будто хотела убедиться, что со мной всё в порядке. Смотрела мгновение, не больше. А потом тело скорчившегося от удара Зиана окутал стремительный чёрный вихрь. Закрутился в тугую воронку и ринулся ввысь. Когда он исчез, исчезла и Ниу. Зиан сжимал в руках две голубые тряпки — больничную пижаму.

Удивиться он, кажется, не успел — осознав, что Ниу рядом с ним больше нет, я выхватил пистолет. Шан научила меня тому, что бороться за человека в таком случае — бессмысленно. Да и сам я только что прекрасно, на себе ощутил, как легко чужое сознание подменяет собственное.

Две пули — в сердце. Третья — в голову. Отскочил назад, ожидая чего угодно. Был готов и к тому, что убитый Зиан вскочит на ноги, и к тому, что увижу вместо него хоть Жёлтого дракона, хоть самого дьявола. Но не произошло ровным счётом ничего. На крыше лежал убитый парень, которого когда-то звали Зианом, а вокруг него растекалась кровавая лужа.

И вдруг до меня донёсся стон. Слабый, чуть слышный.

Я вздрогнул. Развернулся всем корпусом, снова вскинув пистолет — целился на звук. И тут же с руганью опустил руку. В десятке шагов позади меня, поджав колени к животу, лежала Ниу.

Живая — это было первым, в чём я убедился, подбежав к ней. Мне даже показалось, что щёки у неё чуть порозовели, и лицо стало не таким бледным. Но тем не менее Ниу снова была без сознания. И голая. Я представил себя шагающим по коридорам больницы с обнажённой девушкой на руках. Сбросил куртку и стащил футболку. Не отбирать же у трупа залитую кровью пижаму.

В таком виде — в куртке на голое тело, прижимая к себе Ниу, которой моя футболка доставала почти до колен — я спустился по металлической лестнице на чердак, а оттуда в ближайший больничный холл. Вызвал лифт.

Лифт по дороге останавливался дважды, на восьмом этаже и на пятом. Люди входили, настороженно косясь на меня, двое вовсе не решились войти. Но вопросов никто не задавал, и на втором этаже я спокойно вышел.

Народу в группе, собравшейся у стойки медсестры, прибавилось. Теперь здесь, помимо Болина, Кингжао и дежурной, присутствовали и другие медсестры, и любопытные больные, и человек в дорогом офисном костюме, поверх которого надет белый халат — директор больницы.

Первым обрёл дар речи Болин:

— Господин Ченг! Вы нашли её?!

— Как видите.

— Она…

— Жива. И я буду вам очень благодарен, если вы немедленно приступите к своим прямым обязанностям.

— О, безусловно! Каталку сюда, — приказал Болин, и две медсестры тут же рванули куда-то по коридору. — Подготовить реанимационный блок!

— Не думаю, что это понадобится. — Я отчего-то был уверен, что хуже Ниу не стало. — Просто откройте дверь, — и двинулся к знакомой палате.

Через минуту Болин уже осматривал Ниу.

— Что ж, состояние стабильное, — закончив, констатировал он. — Она просто в обмороке. Надеюсь, это не продлится долго.

И тут же, словно услышав его, Ниу шевельнулась. Я встал со стула, подошёл к ней. Ниу открыла глаза. Медленно повернула голову и нашла взглядом меня — сразу, как будто знала, куда смотреть. Бескровные губы тронула улыбка.

«Лей», — прочитал по ним я.

— Я здесь, родная. — Я взял её за руку. — Кошмар закончился, ты в безопасности.

Ниу снова попыталась что-то сказать. Я погладил её руку.

— Не говори, не надо. На это ещё будет время, когда ты окрепнешь. Сейчас для тебя важно отдыхать и набираться сил. Остальное — потом.

Ниу опять улыбнулась — на это раз виновато, будто извиняясь за то, что не может немедленно вскочить и побежать готовить мне завтрак.

«Спать», — разобрал по шевелению губ я.

— Да, конечно. Спи. Отдыхай. Когда проснёшься, я очень быстро окажусь рядом. Обещаю. — Я наклонился и поцеловал её.

Щёки Ниу едва заметно порозовели.

«Я люблю тебя», — прочитал я во взгляде, устремлённом на меня. Слова, которые Ниу лишь однажды решилась произнести вслух.

Чувствуя, как к горлу подступает ком, пообещал:

— Всё будет хорошо. Отдыхай.

Ниу счастливо улыбнулась и закрыла глаза.

— Спит, — немного подождав, сказал я.

— Это прекрасно, — вполголоса, но оттого не менее восторженно, чем всегда, прошептал Болин. — Это лучшее, что она сейчас может делать. Видите ли, когда организм находится в таком состоянии…

— Секунду, доктор, — перебил я.

Оглянулся. Любопытствующих больных и медсестёр в палату не пустили. Рядом со мной стоял Болин, позади — Кингжао, дежурная и директор больницы. Директор нервно теребил в руке телефон.

— Позвоните в полицию, господин директор, — попросил я. — Сообщите им, что неопознанный сумасшедший пытался похитить больную, едва вышедшую из комы, а затем совершил самоубийство. Его труп лежит на крыше.

Директор побледнел. Переспросил:

— Самоубийство?

— Именно. Он дважды выстрелил себе в сердце и один раз — в голову. Из тех психов-зомби, про которых говорят по новостям.

— Но… — Директор поперхнулся.

— Возможности человеческого организма пока не исследованы до конца, — пояснил я. — Доктор Болин наверняка подтвердит, что случается ещё и не такое.

— Э-э-э, — сказал директор.

— Вы можете идти, — с нажимом сказал я. — В вашем присутствии больше нет необходимости. Отвечать на вопросы о том, как у вас тут поставлена система охраны, будете не мне.

Директору надо отдать должное — больше он не сказал ни слова. Знал, с кем разговаривает, и сделал правильные выводы. Мрачно кивнул и пошёл к двери.

Болин такой сообразительностью не отличался.

— Неопознанный? — удивлённо пробормотал он. — Господин Ченг, но вы же…

— Доктор Болин! — Директор резко обернулся.

Я поднял руку, заставляя его замолчать. Спросил у Болина:

— Что — я?

— Мне показалось, что… — Под моим и директорским взглядами доктор осекся, но всё же договорил: — что вы знаете этого парня…

— Вам показалось, — отрезал я. — Вызывайте полицию, господин директор. А я, с вашего позволения, вызову других людей.

Я встал со стула и отошёл к окну. Набрал Джиана.

— Джиан. В больницу — охрану. Быстро. Возле палаты Ниу должны постоянно дежурить двое парней, самых толковых. Смена — через сутки. В палату впускать только тех людей, с которыми я их, когда приедут, познакомлю лично. Никого другого не впускать, стоять насмерть. Если кто-то будет пытаться войти, или заметят что-то ещё подозрительное, сразу звонить мне. Задача ясна?

— Есть, босс, — отозвался Джиан. — Через полчаса будут на месте. А что…

— Потом, — оборвал я. — Работайте.

Сбросил звонок и набрал ещё один номер.

— Ты очень вовремя, — не здороваясь и не называя моего имени, сказал Пенгфей. — Сам собирался тебе звонить. В связи с последними событиями нам есть что обсудить, ведь так?

О, да. Вот только разговоров с тобой мне и не хватало.

— Безусловно, — постаравшись придать голосу максимальную убедительность, сказал я. — При личной встрече. Но звоню сейчас, прости, по другому вопросу. Мою девушку пытались похитить из больницы.

— Он? — секунду промолчав, спросил Пенгфей.

— Да.

— Судя по тому, как спокойно ты об этом говоришь, сейчас ей уже ничего не угрожает?

— Хотелось бы верить. Но свою охрану в больнице я оставлю.

— А чем закончилось? С ним?

— Закончилось трупом на крыше больницы. Похититель застрелился, представляешь.

— Из твоего пистолета, полагаю? — снова недолго помолчав, спросил Пенгфей.

— Ты удивительно догадлив.

— Что поделать. Не первый день на этой работе… И чего ты хочешь от меня?

— Полицейские уже едут в больницу, это я попросил их вызвать. Труп всё-таки, сам понимаешь. Но давать свидетельские показания я не готов.

— Придётся, — хмыкнул Пенгфей. — Рано или поздно.

— Лучше поздно. Хотя бы не сегодня. Можешь устроить?

— Попробую. Но — в обмен на подробный рассказ о похищении.

— Договорились! Позвоню. Спасибо.

Я нажал отбой. Всё, теперь беседы с полицией мне не грозят — по крайней мере, в ближайшие сутки, хоть выспаться успею. Обвёл взглядом палату.

Болин сидел у кровати Ниу. Возле двери по-прежнему маячили Кингжао, теребящая в руках сумку, и дежурная медсестра, с предупредительно вежливым выражением лица. Кингжао смотрела на меня едва ли не с благоговением.

— Мам. Выйди, пожалуйста, — попросил я. — И вы, уважаемая, тоже. Мне нужно поговорить с доктором наедине.

— Конечно, сынок, — кивнула Кингжао. — Я подожду в коридоре.

— Хочешь, попрошу Джиана отвезти тебя домой?

— Нет-нет. Дождусь тебя, мне спешить некуда.

— Доктор Болин? — Медсестра вопросительно посмотрела на врача.

— Выйдите, — подтвердил он.

Медсестра подхватила Кингжао под локоть. Женщины вышли.

— Догадываюсь, о чём вы хотите спросить, — начал Болин, едва дождавшись, когда за ними закроется дверь. — Сам хотел рассказать вам о перспективах. На мой взгляд, они просто великолепны! Как вы сами могли заметить, состояние больной сегодня…

— Да, — оборвал я. Общаться с Болином по-другому у меня категорически не получалось. — Я хотел поговорить именно о состоянии Ниу. Качественном, если можно так выразиться. Скажите, доктор. Если бы на момент поступления в больницу она была беременной, вы могли этого не заметить? С учётом всех проведённых обследований и прочего? Вы ведь её, если не ошибаюсь, до последней молекулы должны были просветить?

Болин обалдело захлопал глазами. Осторожно начал:

— Э-э-э… Видите ли. С учётом, так сказать, обстоятельств…

— Доктор, — вздохнул я. — На всякий случай — это не выражение сомнений в вашей профпригодности. Если Ниу забеременела, например, за пару недель до того, как оказалась здесь. То есть, срок был очень маленьким, она не знала о беременности сама, и уж тем более не говорила об этом мне. Вы могли не узнать?

— Н-ну… — протянул Болин. — Теоретически… Обследований такого рода мы действительно не проводили. Мы спасали её жизнь! Если бы вы хотя бы намекнули…

— То есть, могли и не заметить?

— Такая вероятность есть, — неохотно признал Болин.

— А проверить прямо сейчас, так ли это, вы можете?

— Разумеется! Простейший анализ, мы её почти не побеспокоим. Она, вероятнее всего, даже не проснётся. Нужно всего лишь…

Я поморщился.

— Избавьте от подробностей, ладно? Просто сделайте. Я жду.

* * *

— Господин Ченг, я могу спросить?

— О чём? — вздохнул я. — Как я узнал?

Болин кивнул и вперился в моё лицо загоревшимися глазами. Явно предвкушал очередное великое открытие, связанное с невероятными возможностями человека. Например, с умением определять беременность по выражению лица.

— Нет.

— Простите?..

— Ну, вы спросили, можете ли спросить. Отвечаю: нет. Это абсолютно не ваше дело. Всё, что требуется от вас — наблюдать за состоянием Ниу. Она ведь идёт на поправку, я правильно понял?

— Да. Совершенно правильно.

— Вот, пусть так и остаётся.

— Если хотите знать моё мнение, господин Ченг, — снова осторожно начал Болин, — то при нынешнем состоянии больной, беременность — большой риск, как для неё, так и для ребёнка. Я, разумеется, ни на чём не настаиваю, но…

— Вот и прекрасно.

— Что, простите?

— Прекрасно, что вы ни на чём не настаиваете. Если я захочу обсудить риски, первым, к кому обращусь, будете вы. После того, как Ниу окончательно придёт в себя, разумеется. До того, полагаю, беспокоить её лишней информацией не стоит. Это понятно?

— Как вам будет угодно, — вздохнул Болин.

Я кивнул и вышел из палаты. В коридоре, прямо возле двери, сидели на раздобытых где-то стульях парни, присланные Джианом. Увидев меня, вскочили.

— Я — домой, — сказал я. — Инструкции помните?

Парни наперебой заверили, что помнят.

Я подошёл к Кингжао:

— Всё. Мы тут больше не нужны. Идём.

Глава 23. Сенсационные новости

Я открыл дверь перед Кингжао, она вошла первой. И она, и я — оба чувствовали себя выжатыми лимонами. Слишком уж много всего произошло за этот день. За это… Достав телефон, я взглянул на экран и покачал головой. За это утро. Время едва перевалило за девять. А кажется, жизней десять за эти часы прожито. Если же ещё прибавить сюда бесконечное путешествие в поезде и всё, что было перед ним… На полнометражный фильм бы событий хватило. И мне уж точно требовалось поспать.

— Я, наверное, прилягу, — слабым голосом сказала Кингжао, озвучив мои мысли. — Ты голоден, сынок? Там есть…

— Разберусь, мам, — перебил я.

— Но…

— Всё нормально, я взрослый мальчик.

Достаточно взрослый для того, чтобы как минимум сходить в закусочную неподалёку. Но сейчас голод ушёл на задний план, я слишком устал, чтобы уделять внимание таким мелочам.

Кингжао прошла к себе, я двинулся к своей комнате, когда в гостиной зазвонил телефон. Громко, отчаянно. Я посмотрел на него с неприязнью. Не припомню, кто и когда решил, что в доме должно стоять это чудовище. Зачем вообще в наше просвещённое время нужны домашние телефоны? Как по мне, сотовая связь вполне способна удовлетворить все нужды. И каждый может легко перевести телефон в беззвучный режим, а то и вовсе отключить, когда не хочет, чтобы его беспокоили.

Наверное, это было пожелание Кингжао, которая никак не могла угнаться за прогрессом. С таким динозавром ей было проще. Значит, вероятно, и звонят ей. Что я о ней знаю? Может, какие-нибудь подруги по трущобам хотят потрещать с утра пораньше. Не спится старушкам.

Кингжао что-то крикнула через дверь, я не разобрал слов. Предположил, что она переодевается, а значит, пока подойти не может. Придётся мне разбираться.

Я приблизился к аппарату, проследил взглядом провод. Обычная телефонная вилка. Одно движение — и прощай, громогласный слуга внешнего мира… Я подавил искушение.

— Слушаю, — буркнул в трубку.

— Вы согласны принять звонок за ваш счёт?

Пожалуй, я был прав насчёт трущоб.

— Валяйте.

— Соединяю. Звонок из исправительного заведения номер семнадцать, Шужуань.

— Постойте… Что?! Откуда?

Было поздно. Девушка из трубки пропала, уступив место другой. Знакомый голос с режущим слух акцентом заставил меня сжать трубку. Я слышал, как скрипит и трещит пластик. Ещё чуть-чуть — и трубке конец, я просто передавлю её посередине.

— Из тюрьмы, Лей, — сказала Наташа. — Наконец-то я попала на тебя, а не на твою маму. Надеюсь, у неё всё в порядке.

— Ты, тварь, — услышал я собственный голос, звучащий до странного спокойно, так спокойно, что за ним ощущалась назревающая буря. — Надо быть о… — Я осекся и перешёл на русский. — Nado byt’ oherenno smeloj, chtoby pozvonit’ mne.

Наташа выдохнула в трубку. Что-то слышалось в этом звуке. Он дрожал, прерывался. Слёзы? Отчаяние? Облегчение?..

— Значит, мне это не приглючилось. — Она тоже перешла на русский язык. — Господи, безумие какое-то…

— Чего тебе нужно? — резко спросил я, всё ещё на родном языке. — Ты знаешь, кто я. Знаешь, что я могу. То, что ты до сих пор жива — это мой подарок, которого ты нихрена не заслужила.

Я говорил быстро, резко. Если вдруг (вдруг!) с Наташей что-нибудь случится в тюрьме, возможно, кто-то прослушает запись этого разговора. Однако расшифровать беглый русский вряд ли сумеют. Всё равно, конечно, не следовало так рисковать… Но я ничего не мог с собой поделать. В отсутствие возможности сломать шею этой твари.

— Знаю, — кротко сказала она. — Я — сволочь. Я этого и не отрицаю. Если ты следил за моим процессом, наверняка знаешь, что я отказалась от…

— Следил за процессом? — перебил я. — Ты правда думаешь, что до такой степени мне интересна? Да я плевать хотел, где ты, и что с тобой. Видел таких, как ты, тысячи раз. Ты либо сдохнешь в тюрьме, либо выйдешь и сторчишься до смерти. Вот тебе два пути на выбор. Третьего нет и не будет, что бы тебе ни брехали на ваших наркоманских собраниях, которые ты наверняка посещаешь — ну, эти «двенадцать шагов» и прочая хрень. Ты там что, уже доползла до восьмого?

— Я не буду отвечать на агрессию, Лей, — тихо сказала Наташа. — Если хочешь кричать на меня — подожду.

— Ну разумеется. За мои деньги — любой каприз, да? — усмехнулся я.

— Я хотела с тобой встретиться.

— Чего ты хотела? — Я ушам своим не поверил.

— Встречи. Ты можешь приехать ко мне? Это недалеко. Я узнавала, встречу могут разрешить. Мы будем говорить через стекло, как в кино. — Наташа напряжённо рассмеялась. — Господи, у меня до сих пор чувство, будто я вляпалась в какой-то голливудский блокбастер…

— Смешно? — холодно спросил я, перейдя опять на китайский.

— Нет. Просто защитная реакция. Я не прошу, чтобы ты понял меня и простил. Но ты должен сознавать, что я — живой человек. И цепляюсь за жизнь, как могу. Я благодарна тебе за то, что ты не сделал того… Того, чего не мог не сделать. Когда я осознала, как близко была смерть, я…

— Ты, похоже, что-то перепутала. Я не священник, и у меня нет ни малейшего желания выслушивать исповеди раскаявшихся торчков. Забудь этот номер.

— Нет, Лей, — вдруг повысила голос Наташа, — не забуду! Потому что я хочу хоть чем-то возместить…

— Ты ничем и никогда не сможешь возместить. Закончим на этом.

— А я уверена, что смогу, — настойчиво говорила она на своём небезупречном китайском. — Ты верно заметил — меня могут прикончить в любой день. Здесь… непросто таким, как я. Но прежде, чем это случится, я хочу тебе кое-что объяснить.

— Мне не интересно.

— Ты никогда не задумывался, почему я появилась у тебя под носом? — будто и не услышав, продолжила Наташа. — Честно, я не знала, что ты говоришь по-русски, и до сих пор не понимаю, как… где ты этому научился. Что это — онлайн-курсы? Учёба по обмену? Или на самом деле ты — пропавший без вести сибирский подросток, бежавший в Китай и сделавший себе пластическую операцию? Не знаю, да и знать не хочу. Однако это ты должен был насторожиться, услышав мой акцент и увидев моё лицо. И если не насторожился сразу — сейчас ещё есть время исправить ошибку. Я появилась рядом с тобой неслучайно. Хочешь узнать, почему — придёшь. Это важно. Всё, у меня вышло время.

Звонок оборвался. Я ещё минуту стоял, прижимая к уху трубку, и смотрел в бежевую стену гостиной. В ухо, обгоняя друг друга, летели резкие гудки.

— Лей?

Я вздрогнул, обернулся. Кингжао в домашнем халате пристально смотрела на меня.

— Всё хорошо?

— Да. — Я положил трубку.

— Что-то насчёт Ниу?

— Нет. Всё в порядке. Иди к себе и отдохни, мама.

Я заставил себя подойти к ней, провести рукой по плечу.

— А ты? — спросила Кингжао. — Ты как будто неделю не спал.

— А у меня есть ещё дела, — улыбнулся я. — Отъеду ненадолго.

* * *

Несмотря на дикую усталость, о сне не могло быть и речи. Я принял душ, переоделся, выпил крепко заваренного чаю. Позвонил Джиану. Безотказный и беспрекословный Джиан. До чего ж тебя жизнь довела…

— Сколько ехать? — спросил я, упав на заднее сиденье.

В последнее время привык ездить сзади. Уж не знаю, почему. Может, хотел одиночества.

— Если карта не врёт — за час должны добраться, — проворчал Джиан. — А что мы там будем делать? Мне не нравятся тюрьмы.

— Мне тоже, — сказал я и зевнул. — Вот и взорву её к чёртовой матери.

Джиан, выворачивая на дорогу, покосился на меня.

— Шучу, — уточнил я на всякий случай.

Мало ли. От меня всего можно ожидать.

— Да мне-то… — Джиан дёрнул плечами. — Как скажешь, так и будет.

В дороге я всё-таки немного подремал, но на пользу это не пошло. Голова не стала ясной, наоборот, наполнилась туманом. Когда машина остановилась, я проснулся и долго, старательно тёр глаза.

— Как я выгляжу? — посмотрел на Джиана.

Джиан окинул меня критическим взглядом и с подлинно цюаньской откровенностью сказал:

— Как кусок дерьма, который долго били.

— Выпить ничего нет?

— Выпить?! С собой?

— Н-да, извини, что спросил.

Джиан — это не Гуолианг, мир его праху. Гуолианг не отважился бы на такое дальнее путешествие без бутылки или фляжки за пазухой.

— Ладно, — сказал я. — Жди. Надеюсь, я не надолго. Потом — домой и обещаю, что буду спать до утра. Может, даже до послезавтрашнего…

В прошлой жизни, в случае надобности, в тюрьмы я пробирался быстрее. На всех этапах достаточно было показать удостоверение, иногда — сказать пару слов. И все двери открывались, все шлагбаумы поднимались. Теперь же мне, подростку, приходилось долго и мучительно объяснять «взрослым дядям и тётям», что я пришёл сюда не просто так, поиграть, а повидать заключённую.

Процедуры заняли час. Хорошо хоть пистолет я с собой не взял — оставил в машине. Однако разрешение на ношение оружия выложить забыл и передал его вместе с документами одному из сотрудников службы безопасности. Тот долго и с интересом его изучал, потом смерил меня взглядом.

— Телохранитель?

— В отставке.

Видно было, что мужику до смерти хочется меня «прощупать». Выяснить, в чём подвох. Но это было вне его должностных полномочий.

— Проходи, — показал он мне на дверь, на которой виднелся след от таблички. — Кабинка номер восемь. Сейчас её приведут.

Кивнув, я прошёл туда, куда сказали. Из десяти кабинок заняты были только две. Пожилая женщина с воли разговаривала с совсем ещё девчонкой, судя по виду. Наверное, с дочерью. Они «держались за руки» — через стекло. Как отражения друг друга, с разницей в пару десятков лет. Говорили тихо, слов я не разобрал.

В шестой кабинке болтали две девушки одного возраста — лет двадцати пяти. Эти даже хихикали. Наверное, был повод. Я прошёл мимо, сел на стул в восьмой кабинке, посмотрел на эбонитовую массивную трубку. С той стороны поцарапанного стекла была такая же, будто зеркальное отражение моей.

И стул был такой же. И стена за стулом. Я как будто действительно смотрел в зеркало, только вот меня в нём не было.

Тряхнул головой, чтобы стряхнуть наваждение, и иллюзия рассеялась. Появилась она. Наташа Смирнова, в оранжевом тюремном комбинезоне с номером, вышитым на груди. Такой же — я знал это — был вышит на спине. Она шла мелкими шажками. Должно быть, на ногах были кандалы. Что за чушь? Куда она сбежит? Или она просто на строгом режиме, а там условия для всех одинаковые? Если она отказалась от адвоката, то наверняка ей навесили максимум.

И вдруг до меня дошло, что сегодня утром в больнице открыл глаза Наташин билет в жизнь. Убийства не получилось. Ниу пришла в себя. А значит, если я правильно помню законы Шужуаня, Наташа может вообще выйти на свободу. Только вот ей предъявят все счета за лечение и последующую реабилитацию. Я знал, о каких деньгах идёт речь, и понимал, что она, с судимостью, до конца жизни не сможет отработать этот долг.

Выкупить её? Сделать собственностью клана Ченг? Открыть свою «школу»?

Мысль показалась мне забавной, я улыбнулся.

Наташа села напротив меня. Взяла трубку. Я последовал её примеру.

— Отлично выглядишь, — начал с комплимента.

Бледная, с синячищами под глазами, Наташа улыбнулась потрескавшимися губами. Одна из трещин посреди нижней губы лопнула, и оттуда выкатилась капелька крови.

А ещё она была лысой. Наголо обритой, вернее. Волосы только-только начали отрастать и становиться заметными.

— Настоящий джентльмен, — сказала Наташа.

— Ладно, покончили с приветствиями. Что ты хотела сказать?

У меня было время подумать, и первые слова Наташи не стали сюрпризом.

— Человек по имени Фанг, — сказала она и сделала паузу, наклонилась ближе к стеклу. — Это он велел мне поселиться в том доме.

Я кивнул с каменным выражением лица. Что ж, именно это и предполагал. Кианг копал под меня со всех сторон.

У Наташи вытянулось лицо. Мысленно я усмехнулся. Журналистка, она знает, как пишутся сенсационные статейки. Принцип один: в начало выносится самый ошеломляющий тезис. «НЛО высадилось возле Краснодара». «Снежного человека видели в окрестностях Смоленска!». «Кианг заставил меня снять дом напротив твоего».

— Это всё? — спросил я.

— Ты знал?

— Предполагал. Так у тебя всё?

Я сам не понял, какой козырь ей дал, но Наташа вдруг улыбнулась и покачала головой:

— Лей, ты всё понял немного не так. Фанг велел мне следить не за тобой. Моей мишенью была Ниу.

Глава 24. Фитнес

Секунд пять я переваривал новость. Внешне старался не выдать охватившего меня смятения. Меня как будто выпнули из космического корабля, я пребывал в невесомости, не имея никаких ориентиров. Где верх, где низ?..

Кианг подослал Наташу шпионить за Ниу? Бред. Зачем ему это? С какого боку вообще здесь Ниу? Может быть, это и есть бред. Не надо забывать, что я разговариваю с наркоманкой, пусть даже бывшей.

Занятно, способный мальчик. Ты забыл о том, что твоя возлюбленная — тоже наркоманка. Пусть и бывшая.

Я тряхнул головой, изгоняя из неё голос сумасшедшего блондина. Юшенг исчез после битвы в том переулке, пропал бесследно, зато у меня в голове он словно бы поселился.

— Твоей мишенью была Ниу, — сказал я в чёрную трубку, которая постепенно нагревалась моим теплом. — Фанг сказал тебе убить её? Значит, это была не случайность?

Только такое объяснение я мог придумать, только в этом ещё можно было спрятать какие-то ошмётки логики. И, поскольку других вариантов не было, я чувствовал, как внутри меня закипает гнев.

Нет, Лей. Стоп. Спокойно. Да, ты можешь убить эту сучку за мгновение, а потом — свалить отсюда. Но ты этого не сделаешь. Выдержал раз — выдержишь и другой. Наверняка и эти разговоры прослушиваются и записываются. А если так — можно будет выдвинуть новые обвинения. Твоя «соотечественница» сгниёт здесь. А может, и не здесь. Может, её отправят куда-нибудь подальше, в самый жуткий вертеп, где только и место таким, как она. Это было бы прекрасно…

— Нет, — покачала головой Наташа. — Он просто велел следить за ней. Следить и докладывать ему.

— И ты докладывала?

— У нас была связь раз в неделю. Встречались каждый раз в новом месте. Даже не с ним, с его человеком. Я передавала ему компакт-диск.

— Что за диск?

— Вот это… бредовая часть. Я понимаю, как всё звучит, но ничего не могу поделать. Он не требовал ни видеозаписей, ни фото… Хотя пару снимков я приложила. От меня требовалось что-то вроде дневника общения с Ниу. Я записывала на диктофон большую часть наших диалогов, потом их расшифровывала. Старалась запоминать некоторые невербальные вещи. Взгляд, вздох, мимика… Я умею это, знаешь ли. Профессия.

— И? — не понимал я. — Ты записывала на компакт текстовый документ?

— Угу…

— А электронная почта его не устраивала?

— Как я понимаю, он не хотел оставлять даже подобия следа, — непонятно чему усмехнулась Наташа. — Господин Фанг был о-о-очень осторожен.

Тварь, похоже, развеселилась. Настало время напомнить ей, что повода для веселья у неё нет. И не будет в течение ближайшей жизни.

— Ты полагаешь, что эта информация должна как-то скомпенсировать то, что ты сделала? То, во что превратила нашу жизнь?

А может, она как раз и научила тебя жить? Разве ты не задумывался об этом, Лей?

Я закрыл глаза. Юшенг-Юшенг, выйди вон…

— Это ещё цветочки, Лей. Ягодки впереди.

На китайском пословица прозвучала так дико, что я даже не сразу уловил её смысл.

— Так переходи уже к сути. Я теряю терпение.

— Почти подобралась. Суть — в самом начале. Думаю, ты сам догадался, как мы познакомились с Фангом. Я приехала сюда по работе. Попалась с пакетиком… известно чего. Поначалу не относилась к этому серьёзно. Ну, знаешь, чувствовала себя этаким Гулливером среди лилипутов. Но внезапно оказалось, что я в полной заднице. Я могла потерять вообще всё. Не только работу, но и свободу. В этом проклятом Шужуане за наркотики навешивали серьёзные срока.

— И тут появился он, — кивнул я.

— И тут появился он, — эхом отозвалась Наташа. — Я и удивилась, и нет. С одной стороны, схема была простая и понятная: сделать из обвиняемой — информатора. Кто я? Девчонка, которой не нужны неприятности, у которой вся жизнь впереди, которой открыт весь мир. Разумеется, я соглашусь на любую сделку, лишь бы вернуть себе хоть часть утраченных возможностей. Но с другой стороны… Это Китай. Не просто Китай — Шужуань. Здесь европейцев по пальцем пересчитать, и каждый — белая ворона. Да, достать дурь для меня не проблема, но никто, кроме мелких уличных торговцев, не станет со мной связываться. А чтобы воротить большими делами, надо быть не мной, а кем-то другим. В общем, я искренне не понимала, чем вообще могу быть полезна этому странному человеку, но документы подписала.

— Документы? — перебил я. — Хочешь сказать, ты была информатором официально?

— Да, — кивнула Наташа. — Задним числом я сообразила, что Фанг узнал обо мне случайно. Брал меня не он, ничего экстраординарного во мне не было, кроме национальности. Возможно, кто-то попросту случайно обмолвился: «Эй, Фанг, хочешь посмотреть на русскую шлюху, которую пару дней назад взяли во время рейда?». И он заинтересовался. Просто отпустить меня он уже не мог, вот и пришлось хоть как-то это всё оформить. Ну, это даже на пользу пошло, ведь я в итоге вообще ничего не понимала. Думала, мне нужно будет искать, у кого купить, и потом сдавать этих парней… Дерьмовая работёнка и небезопасная, однако по истечение определённого срока, согласно договору, я могла спокойно уехать из страны.

За спиной Наташи прошёл надзиратель с висящей на поясе дубинкой. Он пристально посмотрел на нас. Я встретил его взгляд. Вспомнились «воспитатели» из школы Цюань.

Есть такие профессии, которые просто не могут не превратить человека в мразь. Даже Иисус Христос, устроившись «дубаком» на зону, через год-другой уже не находил бы ничего скверного в том, чтобы отходить дубинкой нерадивого зэка.

Парень замер было, попытавшись напугать меня агрессивным выражением лица, но стушевался. Отвернулся.

— Пять минут, — сказал он, глядя в сторону, показал пять пальцев и ушёл.

— Дальше, — сказал я Наташе. — Ты вышла. И?

— И меня погрузили в машину, — сказала она. — Я поняла, что что-то не так, когда на голову мне надели мешок.

Я прикусил нижнюю губу, чтобы не засмеяться. Да уж, впечатлений девочка, конечно, вынесла море. А ведь это — даже не верхушка айсберга. Это — так, смех один. Для того, чтобы напугать до усёру гражданина, существовал огромный арсенал методов. Не то чтобы я этим гордился, но применять некоторые из них приходилось. Трюк с мешком на голове знал хорошо.

— В багажник сунули? — предположил я.

— Нет. Я так сидела на сиденье. Мне надели наручники. Всю дорогу грохотала музыка — видимо, чтобы я не слышала ничего, что могло бы навести меня на мысли… Господи, да у меня вообще никаких мыслей не было! Я три дня проторчала в вонючем околотке среди китаянок лёгкого поведения, которые то и дело вцеплялись друг дружке в волосы и визжали, как поросята. Меня сто раз таскали на допросы, я не чувствовала себя человеком совершенно! И вот я вышла, только успела открыть пакет с конфискованными вещами, включить мобильник, как его у меня отобрали и сломали пополам. Сказали, что он мне не понадобится.

— Дальше? — вздохнул я, справившись с приступом ностальгии. — Тебя куда-то увезли. Что потом?

— Потом долго шли. Куда-то в гору. В какой-то момент меня вдруг подняли и забросили на плечо — не знаю, кто, но подозреваю, что Фанг. Я не чувствовала, чтобы он шёл. Ветер свистел… Как будто мы поднимались на платформе лифта.

— Он летел, — сказал я. И когда Наташа вытаращила на меня глаза, не удержался, задал вопрос, который меня давно подспудно интересовал: — В России нет избранных духами? Никогда не слышала?

Наташа покачала головой.

— А кланы?

— Н-нет. Насколько мне известно, — это она произнесла с сарказмом, будто говорила о прописных истинах, — клановая система сложилась только в Китае и в Японии. Ну, если имеет смысл говорить о Японии отдельно. Это ведь, по сути, китайская колония.

Ну что ж… В мои годы ещё можно выучить новую мировую историю. Старую, похоже, придётся забыть. Япония — колония Китая. Мило.

— Ясно. Итак, Фанг тебя куда-то перенёс. Что дальше?

А ведь она сейчас расскажет о его убежище. Она была там. Там, где этот выродок прячется от меня. Там, откуда он сейчас дирижирует этим зомби-апокалипсисом китайского масштаба.

Мысль заставила меня почувствовать жар. Ладонь, сжимающая трубку, вспотела, и я поменял руку. Коротковатый провод натянулся у меня под подбородком, напомнив, как меня пытались удушить струной. Аккурат перед появлением Юшенга.

— Мешок с меня сняли в доме. Ничего не могу сказать о нём. Просто какая-то халупа. Было темно, ставни закрыты. И никакой обстановки, только стул. Единственная лампа била в глаза.

— Ну само собой, — вырвалось у меня. — Было бы странно, если бы он устроил тебе экскурсию.

— Там он и объяснил мне всё, что от меня требуется, — не реагируя на мои слова, продолжила Наташа. — Он говорил со мной три дня подряд. Держал меня взаперти. И это было похуже, чем в тюрьме.

— Он тебя ломал, — сказал я. — Наручниками к батарее. Голодовка. Пить не давал. Так?

— Условно. Батареи там не было, меня приковали к столбу. Руки за спиной. Я сидела на полу. Мне… не хочется вспоминать все подробности.

— Ничего, у меня хорошее воображение. И память…

Даже воображения не требовалось, ведь я сам пережил нечто подобное, когда попался в лапы Кузнецова. Но мне этот опыт обошёлся куда дороже.

— Я всё поняла правильно, — понизила голос Наташа. — Поняла, что он — господь, мать его, бог. А я — жалкий червяк. И если я хочу сохранить свою жалкую червячью жизнь, надо делать то, что…

— Стой, — перебил я, осенённый догадкой. — Ты… Он колол тебе наркотики, так?

Наташа опустила взгляд.

— А с чем ты попалась изначально?

— С травкой. Но я была не одна такая! У кого-то нашли колёса, у кого-то кокс… Сложилось впечатление, будто нас оформили оптом, не особо разбираясь.

Я постарался засунуть подальше сочувствие к ней. Как можно дальше. Лишнее, ненужное чувство, которое не принесёт ничего, кроме боли. Я — не Иисус Христос. Мне такого не надо.

— Время, — сказал надзиратель, остановившись за спиной Наташи.

Именно остановился, будто разрешения спрашивал. Новичок, что ли?

— Ещё минуту, — сказал я.

— Время! — повысил он голос.

Я снова встретился с ним взглядом и сказал громче:

— Ещё. Минуту.

«Свободен», — чуть не сорвалось с языка.

Поколебавшись, надзиратель удалился. Я заметил улыбку на растрескавшихся губах Наташи. Кажется, ей понравилась эта сценка. Несмотря на то, что отдуваться придётся ей. Это ведь её посрамлённый вертухай поведёт обратно, к месту отбывания наказания.

— Когда меня вернули обратно — тот же мешок, тот же полёт, та же поездка под музыку — я далеко не сразу отошла. Уже после нашей с тобой первой встречи я осознала кое-что, что сначала показалось мне полным бредом. Да это и был полный бред! Но потом, когда я записала первый диск, поняла, что здравое зерно в этом есть. Фанг очень старался не дать мне никаких сведений о себе. Даже его имя я узнала потом, случайно. Другая история, не важно. — Наташа торопилась. — Но сам факт того, что он просил диски, говорил о том, что он, мягко скажем, не дружит с прогрессом. И телефон у него — я видела — был древний, кнопочный.

У Кузнецова тоже была кнопочная звонилка, это я хорошо помнил. И компьютер… Кто-то однажды пошутил, что на таком же изучал в школе информатику. Кузнецов не любил перемен, не любил прогресса, это Наташа срисовала совершенно верно.

— Он отобрал и даже сломал мой смартфон, — сказала Наташа. — Но, выйдя из отделения, я успела сделать ещё кое-что.

— Время! — Надзиратель вернулся и, на этот раз не глядя на меня, двинулся к Наташе.

— Я надела часы, — затараторила она. — Смарт-часы с фитнес-трекером. Понимаешь? Он не обратил на них внимания, а они были со мной всё время. Заряда хватает почти на неделю, они сели только когда я переехала в новый дом. Я не заряжала, не включала их. Они до сих пор там.

— Трубку! — рявкнул надзиратель.

— Где? — крикнул я ещё громче. Парень вздрогнул, подарив нам ещё секунду.

— В ванной, — сказала Наташа. — Над…

Надзиратель вырвал трубку у неё из рук и с грохотом обрушил на рычаг.

— Где?! — крикнул я, вскочив с места.

Надзиратель выкручивал ей руки, Наташа вскрикнула от боли. Дебил надел на неё наручники и, видимо, защемил кожу.

Я, скрипя зубами от бессилия, смотрел, как он её уводит. Но Наташа успела обернуться и крикнуть:

— Решётка!

— Да-да, за решётку, сука, — подхватил надзиратель и вытолкал её прочь.

— Решётка, — повторил я. — Решётка…

Все домики в нашем посёлке были в той или иной степени типовыми. Я вызвал в памяти нашу ванную комнату.

— Твою мать…

Из здания вышел быстрым шагом. По территории бежал. А запрыгнув в машину, рявкнул на ухо задремавшему Джиану:

— Жми домой, что есть дури! Штрафы оплачу!

Глава 25. Смерть Кощея

Куда я так торопился — сам бы не мог сказать. Наверное, меня просто обуял приступ паранойи. Ведь если то, о чём рассказала Наташа — правда, то у меня наконец-то появится волшебная нить Ариадны, которая приведёт в логово Минотавра.

Но что если слова Наташи слышал тот надзиратель? Что если он — человек Кианга? Что если он уже отзвонился начальству, и Кианг принимает меры? Что если новые жильцы того дома — тоже подосланные им шпионы?

И где-то далеко-далеко, в самой глубине сознания билась одна мысль. Робкая, нерешительная на фоне той бури, что металась у меня в голове.

Почему же Кианг велел следить за Ниу? Почему — Ниу? Кто она для него? Чего он хотел? Завербовать её в перспективе? А может, всё-таки планировал убить, чтобы сделать мне больно?

Этого я не мог понять при всём желании. Даже Зиан, марионетка Кианга, не пытался, в общем-то, убить Ниу. Он лишь использовал её, чтобы выманить и устранить меня. Это я мог понять. Кианг уже плюнул на всё, решил, что главное — разобраться со мной, а все на свете духи — подождут. Пока жив Лей Ченг, покоя ему не будет. А если я после смерти вернусь в прежнее тело, выдавив оттуда пацана? Думал ли он об этом?

Я нехорошо усмехнулся своему бледному отражению в боковом стекле автомобиля. Я отражался на сером фоне — не то дороги, не то неба, не то пейзажа. Всё было одинаково серым сегодня.

Представил, как вернусь в прежнее тело, представил всю ту боль, что на меня обрушится. Но это ничего, это — привычное. А потом — я знаю, что буду делать. Чернокнижники. Твари, что умеют как-то налаживать переходы между мирами. Пусть пример Гуолианга у меня перед глазами — плевать. Гуолианг не был мной. Не был тварью, сдвинутой от боли и ярости. Не был избранным духом. Я сумею найти чернокнижника. Я сумею его убедить перенести меня обратно сюда, в последнее обиталище Кузнецова. А плюс ко всему, с моими нынешними техниками, может, я сумею даже подлатать своё взрослое тело — как знать?

— Лей, — вывел меня из транса Джиан. — Что эта сучка сказала? На тебя смотреть страшно.

— А ты не смотри, — чуть ли не прорычал я. — И не болтай.

— Понял, — коротко сказал Джиан.

Я увидел, как его рука на секунду повисла над пачкой сигарет, которая лежала в нише под магнитолой. Повисела — и вернулась на руль.

Закрыл глаза, сконцентрировался на вдохах и выдохах. Вернулось… Всё — вернулось. Вся моя иррациональная ненависть к Киангу, которая, как я думал, умерла вместо Ниу, нарушив естественный ход вещей, воскресла.

Воскресла, как Ниу.

Только бы успеть, только бы заполучить эти сраные фитнес-часы. Надо же, наркоманка на фитнесе, кто бы мог подумать… Если Наташа не солгала, если её наводка хоть вполовину так хороша, как я думаю — ладно. Постараюсь сделать для неё кое-что. Вытащу из клетки — и пусть валит на все четыре стороны. Куда угодно, главное — подальше от меня.

После просторного участка загородной трассы началось напряжённое городское движение. Джиан мастерски выбирал обходные пути, где машин было поменьше, но я всё равно скрежетал зубами. Несколько раз порывался выйти из машины и врубить Крылья Ветра. Вот так вот, посреди дня, послав лесом неписанный кодекс избранных духами.

Но выдержал. Дотерпел до конца эту изматывающую гонку и открыл дверь, лишь когда Джиан остановился напротив моего дома.

— Мне что делать? — спросил Джиан.

— Жди! — бросил я.

Перебежал дорогу, подошёл к бывшему домику Наташи. Постучал в дверь. Так, как стучал в двери даже не подозреваемых, а насквозь прожжённых подонков, к которым в прошлой жизни, порой, заходил, как к себе домой, говорил, что мне нужно, и уходил, не сомневаясь, что всё будет исполнено в точности.

Послышался топот ног, торопливый и радостный. Дверь открылась, и на меня снизу вверх посмотрел пацан лет восьми, которого я видел однажды на крыльце, он что-то мастерил из деталей конструктора. Пацан был в белой майке с мультяшной картинкой, синих шортах и носках, сползших на пятки. На меня смотрел с удивлением, но без страха. Явно ждал кого-то другого. Разочарованно сказал:

— А мамы с папой дома нет.

Я заставил себя улыбнуться:

— Во-первых, никогда не открывай дверь посторонним. А во-вторых, если мамы с папой дома нет, говорить об этом надо не так.

Ценный совет, безусловно. Хотя, если бы пацан не открыл, я бы просто вынес дверь. Но ведь далеко не все люди — я. От нормальных людей закрытая дверь обычно неплохо помогает.

— А как? — спросил пацан.

Я мягко отстранил его и вошёл внутрь. Взгляд тут же упал на угол, в котором сидела окровавленная Наташа. На мгновение мне показалось, будто я вновь её вижу. Трясущуюся, рыдающую, с россыпью таблеток вокруг, с окровавленным ножом. Закрыл глаза, помотал головой.

— Надо говорить: «Мама и папа заняты, они в ванной пулемёт чистят», — наделил я пацана сомнительной премудростью.

— Но у нас нет пулемёта…

— Беда, — искренне посочувствовал я. — Но ванная-то хоть есть?

— Есть!

— Давай посмотрим? Может, и пулемёт найдётся.

Пацан бежал вслед за мной, хлопая изумлёнными глазами. Я шёл так, будто бывал здесь уже тысячу раз. Но просто дом и в самом деле был спроектирован точь-в-точь так же, как мой. И ванная комната оказалась там же. Только сама ванна в ней была старой, с облезшей эмалью.

— Нет тут никакого пулемёта, — озвучил пацан очевидный факт.

— Да уж вижу, — вздохнул я, найдя взглядом решётку вентиляции. — Так и запишем: живут без пулемёта.

Я встал на бортик ванной, одной рукой уперся в стену, другой взялся за решётку. Она поддалась легко, никаких винтов не было и в помине. В Цюане мне, помнится, пришлось откручивать винты при помощи ножа, чтобы сделать тайник.

Тайник. Вентиляция. Наркотики. Кианг. Каким-то непостижимым образом всё это затянулось в единый узел. Так крепко, что верёвки вот-вот треснут. Не знаю, как ещё описать это чувство, откуда оно вообще у меня взялось. Может быть, это было что-то сродни тому, что витиевато описывал Гуолианг. Только он чувствовал острее, он благодаря этому своему чутью сумел отыскать меня в чужом мире.

— Не надо снимать решётку! — закричал мальчик.

Вздрогнув, я обернулся.

— Почему?

— Там Маогуй!

— Кто?..

— Маогуй, — повторил пацан.

— Это… дух кошки?

Пацан утвердительно закивал.

— Он смотрит из вентиляции, хорошо ли я себя веду, и если буду вести себя плохо… — Пацан содрогнулся.

— Разберёмся, — пообещал я. И, привстав на цыпочки, осторожно запустил руку в открывшееся отверстие. Старался вести ладонью по верху, но всё равно кончиками пальцев что-то толкнул и чуть не взвыл от досады. Замер, обливаясь лихорадочным потом.

Нет, как будто не столкнул.

Я медленно опустил ладонь. Пальцы схватили пластиковый ремешок. Есть! Я нащупал и сами часы, зажал их в кулаке, вытащил наружу. Сердце колотилось. Есть! Получилось! Даже если Кианг узнал — я опередил его. Часы у меня. И я скорее сдохну, чем разожму кулак.

— Что это? — простодушно удивился мальчишка.

— Ошейник Маогуя, — сказал я. — Передай-ка решётку, будь другом. Я заберу ошейник, и дух уйдёт его искать. Придёт ко мне — получит по морде.

— Разве кошки носят ошейники? — с сомнением спросил пацан, передавая мне пластиковую решётку, которую я второпях бросил в ванну.

— Маогуи — носят, — заверил я, водружая решётку на место. — Они к ошейнику привязаны, без него никак. Хочешь избавиться от Маогуя — найди его ошейник и закопай в полночь на кладбище.

Я спрыгнул на пол. Пацан смотрел на меня с восхищением.

— Дядь, а откуда ты столько знаешь?

— Так я ведь сам — избранный духом. Я про духов всё знаю.

— Врёшь!

— Да чтоб я сдох! Смотри.

Я вышел из ванной. В дальнем конце коридора на тумбочке стояла ваза. Не дорогая, но красивая — из какого-нибудь безделушечьего магазина. Я вытянул свободную руку.

Лассо.

Невидимый луч петлёй захлестнулся вокруг горлышка вазы и рванул её ко мне. Ваза пролетела по коридору. Поймал я её под восхищённый вопль пацана, который в этот момент явно стал моим фанатом номер один во всём мире.

— Круто! Ничего себе!

— Вот такие дела, щегол. Тебя как звать-то? — Я отдал ему вазу.

— Меня? Вейж.

— Как? — удивился я.

— Ве-ейж, — протянул мальчик, не понимая, что не так с его именем.

Я улыбнулся, хотя к горлу подступил комок. Взъерошил мальцу волосы.

— Хорошее имя, Вейж. Большой мудрец. Ладно, я пойду. Не бойся больше, нет дома никаких плохих духов, только хорошие остались.

В дверях я ещё немного замешкался. Достал кошелёк, вынул оттуда несколько крупных купюр.

— Вот, это папе с мамой. — Пацан по имени Вейж всё ещё обнимал вазу, которая, наверное, теперь станет его реликвией. Я свернул деньги трубочкой и воткнул в узкую горловину. — За беспокойство. Пусть потратят на психоаналитика, им, кажется, не помешает.

Запугать ребёнка до усрачки каким-то Маогуем, но не приучить хотя бы спрашивать «кто там?» — это серьёзная заявка на победу в конкурсе «идиоты года».

— А как тебя зовут? — спросил Вейж.

— Лей. Я твой сосед, живу напротив. Забегай как-нибудь в гости.

— Ага! — обрадовался пацан.

Сам не знаю, зачем я это ляпнул. Тоже мне, добрый дядюшка нашёлся. Сегодня вечером наверняка нагрянет полиция. Долбанутые родители обвинят меня во всех грехах, включая педофилию. Впрочем, буду ли я вечером дома — большой вопрос. Надо хоть Кингжао предупредить на всякий случай.

Я пошёл к своему дому. Про Джиана забыл напрочь, хотя он ждал. Стоял с сигаретой возле машины, смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Лей?

— А? — Я замер, глядя на него.

— Что вообще происходит? Всё нормально?

Я улыбнулся ему так же, как улыбнулся мальчишке Вейжу. Джиана, кажется, это напугало даже сильнее, чем моё рычание во время поездки. Он попятился.

— Всё хорошо. — Я посмотрел на часы и сунул их в карман куртки, застегнул на молнию. — Джиан… Слушай, где сейчас Ронг?

— Ронг? — Джиан размышлял долю секунды. — Должен Ниу сторожить, как ты распорядился. Я пацанам график раскидал.

Когда он вообще всё успевает? Это уже какие-то мистические способности, ей-богу.

— Смени его. Сам, или кого-то другого поставь. Пусть Ронг едет ко мне со всем своим компьютерным дарованием. Это срочно. Без паники и суеты. Но срочно.

— Скорость превышать? — уточнил Джиан.

Я покачал головой:

— Нет. Хватит. Береги себя.

* * *

Ронг приехал на такси через полчаса после того, как уехал Джиан. Я заметил его из окна и тут же открыл — он не успел постучать.

— Сто лет не виделись. — Ронг протянул руку, я её пожал. — Слушай, я, в общем, от души сочувствую. Эта тема, с Ниу… Рад, что очнулась…

Ронг с ходу полностью запутался и уже готов был сквозь землю провалиться. В отличие от Джиана, с которым мы общались каждый день, с Ронгом, да и с остальными пацанами из клана я почти не пересекался. Наверное, после достопамятного турнира запросто на равных и не встречались. А тут столько событий накопилось, и вложить их все в короткое приветствие — задача не из лёгких.

— Нормально, — хлопнул я его по плечу. — Заходи, дело есть. Ноут взял?

— А то! — Ронг показал мне сумку, висевшую через плечо.

Пришлось потратить ещё минуту на то, чтобы отделаться от Кингжао, которая настойчиво звала пообедать.

— После, мам, — сказал я и утащил Ронга в комнату, которую обжил после того, как Ниу оказалась в больнице.

Там у меня была привычно спартанская холостяцкая обстановка. Стул, стол, диван — да, собственно, и всё. Ронг вытащил ноутбук, положил на стол и посмотрел на меня.

— Чего делать?

— Знаешь, что это? — Я положил рядом с ноутом Наташины часы.

Ронг посмотрел и усмехнулся. Показал мне левое запястье. У него были подобные.

— Бегаешь? — удивился я.

— Не. Велик. Да и вообще — полезная штука.

— Я правильно понимаю, что там внутри — сим-карта и модуль GPS?

— Да разные модели бывают…

— Меня интересуют эти.

Ронг взял часы, повертел в руках, кивнул:

— Симка есть. Насчёт GPS не знаю, но можно же проверить.

— В общем, дело заключается вот в чём. Эти часы сейчас разряжены в ноль. Перед разрядом, за пару-тройку дней, они были в одном месте, которое меня очень интересует. Я не знаю, как работает это барахло. Но человек, который носил эти часы, уверен, что данные на них сохранились. Ты сможешь достать эти данные? Координаты того места?

Ронг поскрёб лоб ногтем большого пальца.

— Не знаю, Лей… По идее, если включали режим тренировки, тогда трек должен был писаться, и его можно выгрузить. Но если нет, то…

— Сделай всё, что можешь, — перебил я. — И, Ронг… Это очень для меня важно. Так что давай осторожно. Пусть долго, но — осторожно. Чтобы не было чего-нибудь типа «ой, я их включил, а они отформатировались и все данные исчезли» — без такой вот херни. Договорились?

Ронг сглотнул. Я, похоже, пережал — с тоном и взглядом — но ничего не мог с собой поделать. В этих часах сейчас буквально находилась смерть Кощея.

— Я аккуратно посмотрю, что можно сделать, — сказал Ронг. — Если упрусь в стену — так и скажу. Но варианты всё равно будут. Есть симка — можно обратиться к оператору. Без бумаги от копов они, конечно, не обязаны, но… — Ронг усмехнулся. — Клан Ченг умеет убеждать, если надо.

— Постараемся до этого не доводить, — сказал я. — Чем меньше народу подключится — тем лучше. Работай.

— Здесь? — Ронг огляделся. — Может, заберу их домой? Шнур нужен…

— Нет. Считай меня параноиком, кем угодно, но часы эту комнату не покинут. Надо съездить за шнурами — съезди и возвращайся. Можешь просто купить, магазин, вроде, поближе твоего дома. Вот деньги, не хватит — скажи. Если меня не будет — скажи Кингжао. Мой холодильник — твой холодильник, чувствуй себя как дома. Важен только результат. За этот результат я тебя вознагражу так, что не пожалеешь.

— Да о чём речь, Лей. Я б и так…

— Знаю, Ронг. Знаю.

— Ладно. Пойду тогда куплю всё необходимое. — Ронг взял со стола деньги. — Если всё пойдёт нормально, то сегодня…

Он не договорил. Мой телефон, лежащий на столе, загудел. Высветился номер Джиана. Я жестом велел Ронгу молчать, принял вызов.

— Алло?

— Лей… Извини, что отвлекаю. Ты говорил сообщать тебе, если вдруг чего.

— И чего? — напрягся я.

— Ниу увезли.

Глава 26. Скачок напряжения

Казалось, что этот день вообще никогда не закончится. Я вышел из комнаты, локтем захлопнул за собой дверь, позабыв, что Ронг собирался за чем-то съездить. Прошёл в гостиную.

— Что значит, «увезли»? — спросил я. — Ты… Вы за каким, собственно, хреном там сидите?

Я ничего не понимал. Если Ниу похитили, то почему Джиан говорит так спокойно? Почему он до сих пор не летит ко мне на всех парусах? Неизвестность злила больше всего.

— Да тут, понимаешь, ситуация, — мялся Джиан. — Короче, я бы не звонил…

— Что?!

— Ну, её врач забрал.

— Который? Болин? Лысый?

— Ага, он самый.

Я выдохнул. От сердца отлегло моментально. Но злость, на миг утихнув, вновь взметнулась. Теперь уже конкретно на Джиана:

— Тогда зачем ты мне вообще звонишь? Ниу вышла из комы. Ясное дело, её будут таскать на всякие обследования, процедуры — прочую хренотень.

— Знаю. Знаю, Лей, извини, скорее всего это — ложная тревога, но я уж лучше перестрахуюсь, ладно? Выслушай, орать будешь потом. Это — навороченная больница, сам знаешь. Если пациент при бабле — его тут хоть от СПИДа вылечат, хоть операцию по пересадке головы сделают. Я в медицине не шарю, но суть схватывать умею, ты меня знаешь. Этот, лысый, сказал, что ей нужно сделать МРТ. Знаешь, что это?

— Магнитно-резонансная томография, — расшифровал я. — Ну, грубо — что-то вроде рентгена, только с другим принципом. И что?

— Ей это нужно?

— Джиан, твою мать! Я не врач, понятия не имею, что ей нужно. Наверное, да. Ну то есть, по логике, было бы неплохо сделать пару снимков и убедиться, что там, внутри, всё работает, как надо. Что тебя насторожило?

— Лысый сказал, что здешний аппарат ему чем-то не вкатывает, и в другой больнице — в муниципальной, в трёх кварталах, — будет лучше. Туда он её и повёз. Типа.

— И?

— Ну, в муниципальной — и аппарат лучше! Такое бывает, вообще? Небось, не в сказке живём… В общем, я тут поспрашивал, а на меня посмотрели, как на дебила. Может, конечно, не так объяснил — не знаю.

Тут я услышал отдалённый сигнал клаксона и понял, что Джиан за рулём.

— Ты, что… едешь за Болином?

— Надеюсь.

— Что значит, «надеюсь»? Ты можешь уже толком объяснить?

— Объясняю! — рявкнул Джиан, от нервяка сам начав психовать. — Я велел доктору ждать, пошёл выяснять вопрос. А когда вернулся — его и Ниу уже не было, уехали. Теперь вот еду к той больнице и молюсь, чтобы они оказались там. Тогда я этого лысого так отделаю, что ему самому понадобится МРТ, пусть радуется, что это случилось рядом с самым хорошим аппаратом.

— А почему ты мне сразу не позвонил?

— Вот это самое хреновое, Лей. — Джиан помолчал, кажется, входя в поворот. — Телефон не работал.

— Ну да, — вздохнул я. — Что может быть хуже, чем забарахливший смартфон. Тебе что, премию выдать, чтобы новый купил?

— Лей, тебе иногда вот прям в челюсть прописать хочется! — взорвался Джиан. — Совсем уже охренел, там, у себя наверху, остальных за дебилов держишь?

— Да что такого с твоим телефоном?!

— Да то, что он сдох! И пока я шёл спрашивать про этот грёбаный МРТ, видел минимум трёх человек, которые тыкали в свои телефоны и не могли включить. Я вспомнил, как ты рассказывал, что избранные могут глушить электронику…

— Чёрт… — Я опустился на корточки, привалившись спиной к стене. — Далеко тебе до той больницы?

— Ещё две минуты.

— Набирай сразу, как что-то выяснишь. Можешь хоть стволом там размахивать, лишь бы тебе сразу сказали, есть они там или нет. С последствиями разберёмся.

— Сам что делать будешь?

— Поеду осмотрю палату. Камеры. А ты — не задерживайся, лети обратно сразу, как что-то выяснишь. Если всё фигня, и Ниу действительно там, на обследовании, тогда оставайся и просто подожди, пока они закончат.

Хоть бы это было так.

— Принято, — коротко, по-деловому бросил Джиан и отключился.

Я остался сидеть на полу. Душа будто раскололась на две части. Одна часть рвалась скорее в больницу, другая словно бы умерла. А разум не мог понять. Бред… Бред какой-то!

Моей мишенью была Ниу.

Зачем? Для чего она может быть нужна Киангу?!

Это просто абсолютная нелепость. Так не бывает. Ниу увезли на обследование, вот и всё. Мало ли, чем там отличаются эти аппараты! Это — врачебные дела, незачем в них лезть. Я бы лично сломал челюсть тому, кто принялся бы совать нос в мои расследования и чего-то там критиковать, пусть даже он был бы потерпевшим или его ближайшим родственником. Болин — мудак, который мне не нравится. Но он и не должен мне нравиться, он не Принцесса-шлюха, которую прислал ко мне клан Чжоу. Его задача — лечить людей, этим он, мать его разэдак, и занимается!

— Лей, ты чё — как с самолёта рухнул?

Я вздрогнул, поднял взгляд. Увидел Ронга. Он собирался уходить. Сумки с ноутом не было — значит, планирует вернуться. Мозг, как за соломинки, хватался за всякие мелкие подробности и лихорадочно делал выводы. Иллюзия контроля.

— Нормально, — сказал я, поднимаясь. — Иди. Давай, Ронг, работай. Остальное не важно.

Пока не важно. Пока мы не убедились наверняка, рано поднимать панику. И даже когда будет пора, без Ронга вполне можно обойтись. Парней, способных стрелять и разбивать морды, у меня — вагон и маленькая тележка. А вот таких, что умеют шевелить мозгами — гораздо меньше.

— Понял, иду. — Ронг толкнул дверь и выбежал наружу. Я шагнул вслед за ним.

— Лей? — На пороге кухни замерла Кингжао. Я словно споткнулся.

— Мам, не надо ни о чём спрашивать. Ронг скоро вернётся. Он будет работать у меня в комнате. Он — наш гость, я разрешил ему чувствовать себя как дома. А мне опять нужно отлучиться…

— Хорошо, — кивнула Кингжао.

Она держала в руках кухонное полотенце. Вила из него верёвку. Полотенце было так туго затянуто, что мне казалось, я слышу едва различимое потрескивание, с которым лопаются тонкие ниточки. Казалось, из содранных ладоней Кингжао вот-вот польётся кровь.

«Всё будет хорошо» — ложь умерла у меня на устах вместе с фальшивой улыбкой, не успев родиться.

— Есть проблемы. Я с ними разбираюсь, — сказал я холодным тоном.

И парадоксальным образом именно это оказалось правильным. Руки Кингжао расслабились. Я вышел из дома, обогащённый новым знанием. Оказывается, во мне не всегда хотят видеть живого человека. Иногда — и, может, гораздо чаще, чем я думал, — миру нужнее бесчувственный робот, который знает, что делать, и не умеет останавливаться на половине пути. Живому человеку хорошо поплакать в жилетку, когда всё закончилось, или когда ничего уже не изменить. Но когда нужно действовать, робот будет идеальным вариантом.

На ходу я вызвал такси. Как всегда — к крайнему дому на улице. Мысль долететь до больницы на Крыльях Ветра была заманчивой, однако я её отмёл. Если Джиан прав, если ситуация скатится в дерьмо, мне понадобятся все силы, какие только можно подтянуть. В том числе — полностью заряженная чакра. А стремительный полёт на такое расстояние высадит её примерно на четверть. Избавлю Кианга от такого подарка.

* * *

Джиан позвонил мне, когда я уже взбегал по ступенькам на крыльцо больницы.

— Всё херня, — сказал он. — Нет их здесь. И не было.

— Может, ты их просто обогнал? — выдохнул я в микрофон.

— Может. Только аппарата МРТ здесь тоже нет. Они своих пациентов сами возят, куда придётся.

— А ты точно правильно понял, куда он собирался её везти? Может, в другую больницу?

— Я дебил, по-твоему?! — рыкнул Джиан.

— Езжай сюда, — сказал я.

Двери больницы чуть не вынес, ворвавшись внутрь. А ведь только сегодня утром я сошёл с поезда на вокзале. Дэйю, должно быть, ещё отсыпается и вообще ни о чём не знает. Если бы не её дурацкая скрытность… Правда, зачем она мне сейчас нужна? Пока ещё убивать некого, надо разобраться в ситуации…

А разве в ней ещё что-то непонятно? Тебя поимели, способный мальчик. Не таким уж ты оказался способным. Обвели вокруг пальца, а ты даже не сумел понять, ради чего.

— Ты, видать, сумел! — прорычал я на ходу, заставив медсестру, проходящую мимо, в испуге шарахнуться.

Я взлетел на второй этаж и бросился к медсестринскому посту. Там безмятежно сидела та же самая женщина, которую мы пытали утром. Судя по её виду, она искренне верила, что снаряд дважды в одну воронку не попадает, и остаток смены пройдёт спокойно.

— Камеру! — рявкнул я, перепрыгнув через стойку и оказавшись рядом с женщиной. — Третья палата!

Женщина вскрикнула. Сориентироваться она бы точно не успела, поэтому я, как и утром, сам завладел мышкой и щёлкнул по экрану. Камера демонстрировала пустую палату. Опять.

— Что вы делаете?! — спохватилась медсестра. — Вы сумасшедший, мне вызвать охрану?

— Где пациентка? — сквозь зубы процедил я. — Из третьей палаты!

— Её увезли на процедуры! — В этот раз сестра была уверена в том, что говорила.

— На какие процедуры? Этаж, кабинет? Вы ручаетесь, что она в здании?

Взгляд медсестры забегал. Ни за что поручиться она, разумеется, не могла.

— Её забрал доктор Болин, — пробормотала она.

— Знаю. Куда?

— Я не…

— Записи, история болезни, я не знаю… Что-то же должно быть?! Или здесь можно, надев белый халат, взять любого пациента и тащить куда угодно?

Медсестра, нахмурившись, протянула руку, взяла со стойки разграфленный лист бумаги на планшетке, провела по нему пальцем.

— Третья палата… Доктор Болин… Кажется, он забыл отметить… Но врачи часто ставят пометку задним числом, и…

— Ясно.

Я защёлкал мышкой по уже знакомому интерфейсу.

— Вообще-то я не имею права пускать посторонних за компьютер, — начала собираться с духом медсестра.

— Знаю, мне плевать.

— Простите?!

— Прощаю.

Я прикинул, когда мне в первый раз позвонил Джиан, и добавил для верности пять минут. Угадал. Ниу ещё была в палате. Я включил ускоренную перемотку, но практически сразу мне пришлось вернуть нормальную скорость. В палату вошёл доктор Болин. Он толкал перед собой кресло на колёсах.

Звука не было. Однако Ниу была в сознании и вопросительно подняла глаза на Болина. Тот ответил. Сцена выглядела совершенно буднично. Вот он подошёл к Ниу, наклонился. Она с трудом положила руку ему на шею.

Когда Болин аккуратно усаживал её в кресло (он был действительно очень осторожен, даже, я бы сказал, дотошен в этом плане), в кадре появился Джиан. Болин явно не обрадовался его появлению. Как Джиан может ласково поинтересоваться, что здесь, собственно, происходит, я представлял и без звука.

Болин взялся отвечать. Я внимательно следил за его лицом. Как заметил Пенгфей, читать по губам беглую китайскую речь — занятие непростое. Я и не пытался, больше обращал внимание на мимику и жестикуляцию. Болин был безупречен. Именно так объясняют влезшему не в своё дело человеку очевидные нюансы рабочего процесса.

Что-то попыталась проговорить и Ниу. После этого Джиан поднял руку: «Стой здесь» — и вышел из палаты. Болин пожал плечами и присел перед Ниу. О чём-то заговорил с ней.

Просто врач объясняет пациентке особенности предстоящего лечения. Может, успокаивает её. Да, пожалуй даже так. Вот, он взял её за руки. Ниу не так часто лежала в больницах за свою недолгую жизнь, ей всё это в новинку. Вполне возможно, что она беспокоится…

— Ах ты, сука! — вырвалось у меня, и я буквально прилип к экрану.

— Вы так называете свою девушку? — изумилась медсестра.

— Нет. Я так называю вашего доктора.

Доктор Болин не просто держал руки Ниу. Он заставил её пальцы собраться в какую-то особенную комбинацию. Я таких раньше не видел, но понять, откуда дует ветер, труда не составляло. Ниу улыбнулась каким-то словам Болина и подняла руки, удерживая получившуюся комбинацию.

В этот момент изображение исчезло, превратившись в чёрный квадрат.

— Был скачок напряжения, — прошептала медсестра.

— И ровно в этот момент у вас отключился телефон, — тихо сказал я.

— Д-да, а как вы…

— Сердце подсказало, — процедил я сквозь зубы.

Минуту спустя камера включилась вновь. И показала пустую палату.

Глава 27. Личный ангел-хранитель

— Лей, позволь спросить. Кто тебе сказал, что я стал твоим личным ангелом-хранителем?

Закономерный вопрос, логичный. Собственно, я ждал его ещё в прошлый раз. Сначала Пенгфей отмазал меня от проблем после драки у кафе, хотя ему, по идее, это было вообще не нужно. Не его подследственность даже.

Потом ему звонила Дэйю, когда при загадочных обстоятельствах похитила меня из автозака. Молча помог Пенгфей и в третий раз, когда я порадовал его трупом, трижды застрелившимся из моего пистолета на крыше больницы. Но когда я набрал его в этот же день — видимо, исчерпал лимит. Китайцы — люди очень терпеливые, однако всему бывает предел.

— Слушай, — сказал я, массируя глаза сквозь опущенные веки, — я понимаю, что должен тебе уже много. Я долгов не забываю. Когда тебе что-то понадобится…

— Например, что? — резко перебил меня голос из телефонной трубки. — Покалечить нахамившего мне продавца? Или ты, со своими волчатами, можешь что-то большее?

— Даже я один способен на что-то большее. — Я открыл глаза и сфокусировал взгляд на чёрном прямоугольнике телевизора на стене палаты. — Не зарекайся. К тому же, у нас есть общий интерес в этом деле.

— И я должен в это верить? Лей, я не первый год служу, и прекрасно знаю таких, как ты. У меня был друг, который был одержим идеей найти убийц своего отца. Связался с нехорошими людьми, которые примерно раз в полгода скармливали ему информацию о ком-то, кто якобы был причастен к делу. Знаешь, чем всё закончилось?

— Полагаю, однажды он начал сомневаться, и его пристрелили, — пожал я плечами. — Тело, скорее всего, утопили. В России могли бы заморочиться и закопать где-нибудь, но здесь ситуация с землёй печальная… Впрочем, всегда остаётся бетон.

Пенгфей долго молчал, и я, тряхнув головой, заставил себя переключиться:

— Это не я сделал. Извини, если угадал, жаль твоего друга, но здесь ситуация не та. Если хочешь, можешь подъехать сюда и посмотреть запись. Ниу похитил он. И я, наконец, понял, зачем.

— Слишком спокойно говоришь, — буркнул Пенгфей.

— Потому и спокоен, что понял. Он не убить её хочет.

— Взять в заложники?

— Это не причина, это бонус ситуации. Он собирает оружие против меня.

И удачно отломал кусок твоего оружия против него.

Юшенг после долгого молчания вновь оживился у меня в голове. Я поморщился. Скорее всего чокнутый блондин был прав. Каким образом Ниу стала избранницей духа — этого я не знал. Но запись была более чем красноречива. Ниу применила технику. Доктор Болин сам этого не мог — уж его избранность я бы заметил. Однако он знал, как это делать. Учитель, вроде Делуна? Подготовленный, либо завербованный лично Киангом?

— Бред какой-то… — вздохнул Пенгфей. — Так чего ты от меня хочешь?

— Секунду…

В палату, где я сидел на краю койки, вошёл Ксиаози. Парень, который пришёл из клана Хуа и был готов на всё, чтобы стать человеком. Я дал ему эту возможность, и он стал моим преданным солдатом. Больница сейчас была переполнена ими — преданными солдатами, которые трясли всё, что трясётся, а то, что не тряслось, отламывали и трясли, добывая крохи информации.

— Есть, — коротко сказал Ксиаози и протянул мне распечатку. — В нужное время с парковки выехали три «скорых». Две по вызову, одна — непонятно почему, скорее всего наш парень.

— Номера есть? — осведомился я. — Не бригад, конечно.

— Ну, номера… Да, вот, — ткнул пальцем в лист бумаги Ксиаози.

— Ты ещё здесь? — сказал я в трубку.

— Отключился, — буркнул Пенгфей. — Диктуй номера, записываю.

Я продиктовал ему номера всех трёх экипажей и сбросил вызов. Оставалось только ждать. Пенгфей обещал пробить их быстро, он хорошо понимал, что время уже потеряно, и всё, что мы можем, это догонять. Самая хреновая стратегия…

Кианг делает ход — я реагирую. Дерьмово.

— Адреса есть? — спросил я и сам всмотрелся в распечатку.

— Какие? Вызовов? Есть адреса, — подтвердил Ксиаози. — А зачем? Туда ведь нормальные поехали.

— По этому адресу выезжай сам с кем-нибудь, у кого машина, — сказал я. — Немедленно. Связь со мной лично. Фото лысого я скинул всем, если увидите его — просто звонить мне. Не вздумайте ничего делать. Это тебе ясно, Ксиаози?

Я прошил его взглядом насквозь. Парень затрепетал. В этот момент он, должно быть, как и я, вспоминал жестоко убитого им барыгу.

— Ясно… — пробормотал он. — Ясно! Найти, отзвониться, ничего не делать.

— Так точно, — кивнул я. — По второму адресу направь Генгиса. Тоже — парой. Те же инструкции.

— Есть, — по-военному отозвался Ксиаози и быстро вышел из палаты. В дверях столкнулся с запыхавшимся Джианом, который не обратил на него внимания.

— Чёртовы пробки! — прорычал он. — Весь город стоит, еле добрался.

— Наша единственная надежда — на эти самые пробки, — сказал я. — Если он попытается смыться из города, быстро это у него не получится. Даже с сиреной и маячками.

— Что делаем? — Джиана переполняло желание действовать. Как и меня, только он скрывал это гораздо хуже.

— Ждём звонка, получаем координаты и срываемся, — сказал я со вздохом. — После чего начинаем самое медленное в истории человечества преследование.

Не успел я сказать, как загудел телефон. Я, не глядя, принял вызов. Сейчас любая информация могла оказаться полезной. Я понятия не имел, где и какие мины замедленного действия заложил Кианг, потому был открыт всем.

— На связи, — коротко доложился мой ангел-хранитель. — Смотрю на карту. Ползут, все в черте города — пока что.

— Так, — подвинул я к себе распечатку, которую Ксиаози оставил на койке. — Первый, госномер 09877. Похоже, что едет по адресу Народная улица, 28?

— Народная? — переспросил Пенгфей. — Хм… Ну да, пожалуй.

— Второй, госномер 08665. Адрес — площадь Фейерверков, 4. Так?

— Они недалеко. Но проехали съезд, что странно… Погоди-ка… Проклятье. Я, видишь ли, не в дорожно-постовой службе!

— Знаю, знаю…

— Первый съезд с пятого шоссе? — вдруг включился Джиан, который слышал весь разговор — динамик у меня работал громко.

— Пятое шоссе? — повторил я в трубку. — Первый съезд.

— Он, — отозвался Пенгфей.

— Его перекрыли два дня назад, ремонтируют, — сказал Джиан.

— Пенгфей, съезд перекрыт, всё нормально, — сообщил я. — Что по третьему?

— Едет по третьей автомагистрали. Судя по всему… в левой полосе. Не похоже, чтобы пытался куда-то свернуть. Через десять километров начинается загородная трасса.

— Автомагистраль тоже стоит? — не поверил я.

— Движется кое-как. Вечер пятницы. Дурдом какой-то…

Джиан держал в руках свой смартфон и, шевеля губами, тыкал в него пальцами. Показал мне карту. Я увидел участок автомагистрали, о котором говорил Пенгфей. Выделен красным цветом — пробка длиной в жизнь. Судя по навигатору, до этой пробки нам было — шестнадцать километров.

— Я могу передать ориентировку, — сказал Пенгфей. — Пост полиции есть на выезде. Их задержат.

— Если это они, хрен их кто задержит, — процедил я сквозь зубы.

Был ли от Болина запах наркотиков? Был ли?! Я не мог его не чувствовать, в каком бы состоянии ни был после ранения Ниу. Хоть раз, хоть…

Мысль оборвалась сама собой, когда я понял, что чувствую этот запах и сейчас. Что им пронизано здесь всё. Больница. Здесь люди умирают и возвращаются с того света, испытывают чудовищные боли. Опиаты льются рекой.

— Ты ведь понимаешь, что у меня не хватит полномочий, да и оснований, чтобы послать туда группу захвата на вертолёте, — сказал вдруг Пенгфей.

— Понимаю, — вздохнул я.

— Надеюсь, что понимаешь. Преследовать кого-либо на машине сейчас — полный идиотизм. По воздуху проблему удалось бы решить за десять минут. Ну, при условии, что на борту оказался бы кто-нибудь из вашей братии.

— Мечты, — усмехнулся я грустно.

— Нечего и мечтать! — отрезал Пенгфей. — Вспомни, где находишься. Это одна из лучших и наиболее современных клиник провинции. И в VIP-палатах отдыхают не только девушки малолетних криминальных авторитетов, но и политики, селебрити. Те, кто не любит стоять в пробках.

— При чём здесь…

— Буквально час назад должны были привезти одного известного человека, пожелавшего остаться неизвестным, — с нажимом сказал Пенгфей. — Предполагается острый приступ аппендицита, ничего серьёзного, в любой шараге могли бы вырезать, но гражданину захотелось именно в эту больницу.

Меня как будто доской по голове ударили. Я резко встал с койки.

— Перезвоню, — сказал сиплым голосом.

— Слышимость будет на нуле, — сообщил Пенгфей. — Пиши. Буду сбрасывать координаты.

Я сунул телефон в карман.

— Что? — теребил меня Джиан. — Объясни, что происходит?

— Джиан… — Я облизнул пересохшие губы. — Найди пилота. Моментально.

— Пилота? — изумился Джиан.

— Какого-то крутого перца только что доставили сюда на вертолёте. Выясни, где пилот. Пьёт кофе с медсёстрами, спит в ординаторской, залип в телек в каком-нибудь специальном пилотском кабинете, или так и остался сидеть за штурвалом. Где бы ни был, он мне нужен час назад!

Джиан, получив всю необходимую информацию для дальнейших действий, выбежал из палаты. Я тяжело вздохнул, потёр руками лицо. Ну, давай, Лей. Соберись. Последний рывок. Последняя битва на сегодня и — выспишься, обещаю. Когда Ниу вернётся вот в эту самую палату, я…

— Это уже будет перебор, Лей, — произнёс тихий голос. — Тебя посадят.

Я повернулся и посмотрел в глаза Дэйю, которая сидела на подоконнике. Она выглядела посвежевшей с нашей последней встречи. Выспалась, набралась сил. Гудение её переполненной энергией чакры я ощущал, даже не стараясь.

— Ты со мной? — спросил я.

— Оскорбительно задавать такие вопросы. — Дэйю соскочила на пол, подошла ко мне. Такое чувство, будто хотела обнять, но не решилась или посчитала излишним. Вместо этого сказала: — Кстати. Доктор Болин пришёл сюда работать через два дня после того, как поступила Ниу. Великолепные рекомендации, впечатляющий стаж. Если всё это и сфальсифицировано, то явно не на коленке.

— Да он действительно врач, это вне сомнений, — нехотя признал я. — Чувствуется. Другой вопрос — кто он, помимо профессии.

— Ну, это мы уже выяснили, не так ли? — пожала плечами Дэйю.

— Лей! — Джиан, тяжело дыша, врезался плечом в косяк и так остановился. — Нашёл!

Дэйю ослепительно улыбнулась и подняла руку.

— Камень-ножницы-бумага?

— У кого-то в детстве было мало времени на игры, — вздохнул я, но игру поддержал.

Победила Дэйю.

* * *

— Вы сошли с ума! Вы не представляете, что творите. Вы хотя бы задумались о последствиях?! Это ведь не взять чужой скутер покататься! — тараторил пилот, стоя в лифте, пока Дэйю держала палец у него на позвоночнике.

Меч она доставать не стала, огнестрельного оружия, кажется, не признавала вообще. Зато её таланты оказались куда более разветвлёнными, чем я предполагал. Она легким касанием сделала так, что левая рука пилота повисла плетью. А потом спокойно сообщила: «Так же легко можно парализовать всё тело. На минуту, на час, на неделю. Навсегда. Сердце остановить — ещё проще. Иди к лифту».

— Мы сгорим в аду, — сказал я.

— Вас посадят! — взвизгнул пилот.

— А, всего лишь? Ну, тогда сначала залетим за мороженым.

Пилот понял, что разговаривать с нами бесполезно, и замолчал. Он молчал, когда мы вышли из лифта и поднялись на крышу. Молчал, пока шли к вертолётной площадке. Только там предпринял последнюю попытку разрушить наши планы:

— У меня одна рука не работает. Я не могу управлять вертолётом с одной…

Дэйю переместила палец и нажала куда-то в районе спины. Левая рука взметнулась самопроизвольно и застыла в воздухе. Пилот с изумлением на неё посмотрел, пошевелил пальцами.

— Двух рук хватит? — заботливо осведомилась Дэйю. — Тогда полетели!

Глава 28. Погоня

Дэйю была на сто процентов права. Угон больничного вертолёта мне не простят. Как бы парадоксально это ни было — убийство списать со счетов гораздо проще, недаром бытует давнишняя поговорка: нет человека — нет проблемы. Да и полегли-то от моих рук сплошь отморозки, которые сами на меня кидались и совершали всякие нехорошие поступки.

А вертолёт, равно как и его пилот, никому ничего плохого не сделали. Ну, по крайней мере, это не бросалось в глаза.

Чтобы отвлечься от самоуничижительных мыслей, я смотрел вниз. На проплывающие внизу дома, улицы, забитые автомобилями. Складывалось впечатление, будто зомби-апокалипсис докатился и до Шужуаня, только здесь всё прошло изощрённее: люди получили ментальный приказ — куда-то ехать. Всё равно, куда. Лишь бы не сидеть дома, а стать молекулой в этой паутине, затянувшей город. Паутине, в которой увязла едва живая Ниу со своим похитителем, и в которой чуть не увяз я.

— Давно такого не видел! — протрещал в наушниках голос пилота.

Он, похоже, перенастроился и начал жить по рекомендациям для жертв насилия: расслабился и попытался получить удовольствие.

— Да? — переспросил я, машинально крича.

Мы сидели рядом, Дэйю — сзади. Места позади было полно, ведь там предполагалась перевозка лежачего больного с реанимационной бригадой.

— Лет пять, наверное! — проорал пилот. — Туда летели — я ещё смеялся над этим неженкой — подумаешь, аппендикс! Сейчас уже не до смеха.

— Да уж, — отозвался я. Болтать как-то не тянуло.

— Вот тебе и «да уж»! Ты представь, сколько там народу перемрёт сегодня? Город парализован. Да ещё и вертолёты угоняют всякие… несознательные личности.

Я усмехнулся. А он весёлым дядькой оказался, когда паниковать перестал.

— Лей. — Я протянул ему руку. — Лей Ченг.

— Чжоу. Ли Чжоу.

На секунду мы задержали руки и уставились друг на друга широко раскрытыми глазами.

— Чжоу?

— Ченг?!

Два вопроса прозвучали одновременно. Ли рассмеялся и вернул руку на штурвал.

— Я не из тех Чжоу, расслабься. Может, какая-то ветвь… Но господин глава клана ни разу не позвонил мне и не предложил денег, так что… — Он повёл штурвалом, корректируя курс. Полоса автомагистрали уже виднелась впереди. — А тебе как живётся в одном городе с таким тёзкой?

Мы опять переглянулись, и Ли побледнел. Пробормотал:

— Н-да… Что-то я сглупил.

— Стресс, — крикнул я в ответ. — Бывает.

Телефон я держал в руке, но всё равно едва различил вибрацию — вертолёт колбасило значительно сильнее. Разблокировал, взглянул на экран. Пенгфей, верный слову, прислал скрин с расположением машины. Съёмка со спутника наложилась на карту. Над фургоном с красным крестом на крыше висела красная же «запятая», обозначающая, что это и есть цель. В подписи к картинке шли точные координаты.

Я запустил свою карту, ввёл координаты туда.

— Правее, — крикнул я и махнул рукой, иллюстрируя свои слова. — Немного! Вот так. Давай, и снижайся!

— Ты куда садиться собрался? — проорал Ли, в точности выполняя инструкции.

— Никуда! — крикнул я в ответ. — Над скорой зависнешь!

— Понял!

Я отстегнул ремень, прификсировавший меня к креслу, и снял наушники. Грохот стал громче, и крик Ли в нём практически утонул:

— …рухнул?! Боевиков, что ли…

Надсаживать связки я не стал. Улыбнулся и показал Ли большой палец. Потом жестом велел Дэйю, тоже подобравшейся, сидеть на месте. Она пыталась протестовать, но я показал на пилота. То, что мы с ним мило поболтали, ещё не означало, что он сделался моим верным другом. Если у мужика есть хоть капля мозгов, как только мы покинем вертолёт вдвоём, он развернётся и полетит назад.

Дэйю, очевидно, осталась недовольной, но осталась. Всё-таки там, внизу, было моё дело. Кровное.

— Поберегись! — весело прокричал я, открывая дверь.

В кабину ворвался ледяной ураган. На секунду он ослепил меня, лишил способности дышать. Уши заложило от ставшего нестерпимым грохота, с которым лопасти крушили податливую плоть воздуха.

Великая Стена.

Я выставил одну руку перед собой, и ситуация резко наладилась. Наклонился вперёд, увидел далеко внизу крышу с красным крестом.

— Ни пуха, — выдохнул я и выпрыгнул из кабины.

Крылья Ветра.

Защитная техника исчезла, в лицо вновь ударил ураган. Но другая часть воздуха, послушная магии духа, превратилась в два могучих крыла, которые понесли меня прочь, вперёд и вниз. Мне не нужно было заставлять Ли зависать непосредственно над скорой, уж с этого расстояния я мог сам скорректировать траекторию.

Секунда — и ураган ослаб, превратился в простой воздух, бьющий в лицо. Я вытянулся в струну, летел, как Супермен. Не долетая совсем немного, отменил технику. С высоты порядка пяти метров безошибочно приземлился на крышу, перекатился, встал.

В этот момент скорая дёрнулась вперёд, отвоёвывая ещё метр у пробки, и я едва не рухнул на спину, но устоял. Вскинул руки, тут же совместил их в комбинацию призыва личного оружия.

— Болин! — рявкнул я.

Ублюдок не мог не слышать удар по крыше. Да и не увидеть низко летящий вертолёт — тоже. Что ж, пора переходить ко второй стадии общения.

Я обрушил меч вниз. Лезвие разнесло лобовое стекло вдребезги. Скорая снова рванулась вперёд и стукнула бампер чадящей развалюхи. Развалюха немедленно замигала аварийкой — как будто у водилы уже рефлекс. Он и сам немедленно вышел — седой уставший мужчина в джинсовом костюме. Остановился, раскрыв рот, когда увидел меня.

Я подпрыгнул и, развернувшись в воздухе, приземлился на капот скорой. За рулём сидел не Болин. Этого парня я не знал, впервые видел. Он смотрел на меня с неподдельным ужасом, по лицу стекала кровь — его оцарапало осколками. Он поднял руки и закричал:

— Его здесь нет! Я не знаю, где он!

— Кого нет?! — рявкнул я.

Перейти из боевого режима в режим диалога — задача непростая. Я боролся с желанием пригвоздить этого мозгляка к сиденью, а потом обойти скорую и спокойно вскрыть задние двери, оценить, что там да как.

— Доктор Болин! — вопил несчастный. — Это он велел мне ехать сюда, он сошёл с ума, он сломал рацию, он…

Я рванул в обход, не став дослушивать список прегрешений доктора Болина. Телефон в кармане отчаянно гудел, но я его игнорировал. За скорой, которая не включила аварийной сигнализации, стояла жёлтая спортивная тачка, водитель которой кулаком колотил по середине руля, надеясь сдвинуть здоровенную преграду силой звуковой волны. Когда появился я — всклокоченный подросток с безумным взглядом и мечом — он на миг замер, а потом врезал по клаксону ещё сильнее.

Гудеть он перестал, когда я одним взмахом меча заставил задние двери скорой раскрыться. Внутри было пусто. Я несколько раз моргнул, не в силах поверить. Потом — запрыгнул внутрь, пошарил дрожащей рукой. Если Ниу — избранница, может, этот ублюдок спешно выучил её технике невидимости… И неосязаемости…

— Нет, — прошептал я, опустив руку. — Чёрт, их здесь просто нет!

В ярости пнул каталку. Она сорвалась с креплений, выскочила наружу и приземлилась на капот спорткара. Водитель схватился за голову.

Я выпрыгнул из скорой, выдернул из кармана телефон. Номер Джиана.

— Да?! — рявкнул, закрыв другой рукой свободное ухо — вертолёт грохотал слишком близко, да и гул множества движков тоже не помогал сконцентрироваться на разговоре.

— Лей, мне только что отзвонился Ксиаози, — быстро заговорил Джиан. — Там у них стрельба. Всё круто.

— Что? Какая стрельба? Кто, кого…

— Я так понял, они как-то обошли скорую и заблокировали. А их сразу обстреляли. Там… Лей, их уже по телеку показывают, с вертолёта, на пятом шоссе — Третья Мировая.

Я слышал настойчивые попискивания и догадывался, что по второй линии ко мне стучится Пенгфей. И кто-то потрогал меня за плечо.

— Что?! — взревел я, поворачиваясь.

Я зажимал ухо рукой, в которой по-прежнему был меч, и парень — водитель спорткара — отшатнулся, я едва не срезал ему нос.

— Ты рехнулся?! — заорал он. — Ты знаешь, во сколько обойдётся ремонт?!

— Лей? — говорил в трубке Джиан. — С тобой всё нормально?

По второй линии Пенгфей не оставлял попыток прорваться.

— Blyad’! — заорал я, переполнившись впечатлениями.

Так, решаем проблемы по одной. Раз — развернувшись, я врезал владельцу спорткара ногой в грудь. Парень грохнулся спиной на пострадавший капот своей драгоценной тачки. Хорошо. Теперь два.

— Понял, на связи, — бросил я в трубку и нажал красный круглешок на дисплее.

Бросил последний взгляд на пустующую скорую. — три.

Телефон снова загудел в руке, но на этот раз номер был незнакомым.

— Да?

— Лей? — Дрожащий голос на фоне канонады.

— Ксиаози… — Я стиснул телефон так, что пластик жалобно заскрипел. — Я какого хера тебе сказал?

— Я думал…

— Нахрена?! Там моя жена, дебил ты трахнутый, ты что устроил?!

— Лей, что мне делать?! Пина убили!

— Сдавайся, — процедил я сквозь зубы.

— Кому?!

— Кому хочешь! Ментам, Киангу — мне насрать. Или беги.

Я сбросил вызов. Четыре.

— Пять, — сказал я, подняв голову.

Паук.

Вертолёт висел прямо у меня над головой. Невидимая нить мгновенно подняла меня к двери, в царство урагана и мощного рёва. Мелькнула дурацкая мысль, что если я не успею вовремя остановиться — меня перемелет в фарш лопастями. И всё закончится… Мысль была не лишена очарования.

Дверь открылась, я схватился за неё. Дэйю, частично высунувшись из кабины, вцепилась в меня, втащила внутрь. Вряд ли кто-то когда-либо входил в вертолёт таким образом.

— Их нет?! — прокричала Дэйю, когда я устроился на переднем сиденье.

Не было времени отвечать. Я наклонился к Ли и заорал:

— Пятое шоссе, быстро!

— Куда именно? — проорал он в ответ.

— Увидишь!

Вертолёт, заломив крутой вираж, полетел прочь от автомагистрали. Я знал, что надо беречь силы, но меня буквально трясло. Казалось, вертолёт летит невероятно медленно. Крылья Ветра несли бы меня в десять раз быстрее!

И принесли бы на место выжатым лимоном…

— Сука, — прорычал я, стискивая кулаки. — Как же я буду тебя убивать… Ты даже не представляешь. Я сам ещё не представляю, но надеюсь, это счастье будет длиться не меньше месяца.

Страха, беспокойства за Ниу я сейчас просто не мог ощущать. Всё заполонила ярость, затянула обзор алой пеленой. Бегство Болина, казавшееся таким поспешным, на поверку оказалось хорошо спланированной подставой. Этот подлец мастерски навёл меня на ложный след. Хорошо всё-таки, что я додумался послать парней за двумя другими экипажами. Пусть Ксиаози и накосячил, возможно, в последний раз в жизни, но зато теперь совершенно ясно, какой автомобиль — наш.

Чтобы хоть что-то сделать, я скинул эсэмэс Джиану: «Генгису — отбой». И тут же пришло сообщение. Но не от Джиана. Это был номер Юна.

Я открыл его и увидел мутный фотоснимок с экрана телевизора. Присвистнул. Снимали с вертолёта, пресса оказалась расторопной. Участок пятого шоссе, проходящего по мосту, полыхал. Несколько столкнувшихся автомобилей горели, перевернувшаяся фура лежала на боку, перекрывая движение. Множество вооружённых людей. Скорая, не то врезавшаяся в светло-голубой седан, не то остановившаяся перед ним. На крыше скорой стоит человек, судя по всему, перезаряжая гранатомёт…

«То, о чём я думаю? Еду в гости», — гласила подпись к картинке.

Дэйю заглянула мне через плечо и оценила размах событий на фотоснимке. Я покосился на неё. Дэйю спокойно кивнула и положила руку мне на плечо.

Только в этот момент немного отпустило, и я смог вдохнуть спокойно, полной грудью.

Глава 29. Война

К тому моменту, как мы долетели до моста, ситуация там изменилась кардинальным образом. Оказалось, Шужуань тоже обладает военной силой, на глаз не уступающей силе клана Чжоу. Я, как археолог, видел будто несколько слоёв произошедших и происходящих до сих пор событий.

Скорая, упершаяся в голубой седан, на котором ехал Ксиаози — это начало. К тому же периоду относится перевёрнутая фура, которую сейчас использовали как прикрытие зомби Кианга. Откуда они повылазили — этого я сказать не мог. Может, сидели в скорой, хотя маловероятно, слишком уж их много. Человек двадцать точно видно, не считая пары-тройки трупов. Впрочем, кто валялся убитым — тоже сказать наверняка было нельзя. Ксиаози вполне могли завалить, сделав миру одолжение. К тому же он упоминал, что пристрелили его напарника — Пина. Может, Пин — одно из этих тёмных пятен на асфальте.

Второй слой — два кордона полицейских машин, отважно перегородивших дорогу. Первый кордон, слева, за седаном, ещё выполнял какие-то функции, хотя две машины из трёх были безнадёжно мертвы. Они полыхали, в небо поднимался чёрный дым. И всё же машины стояли так, что сквозь них не пробиться.

Четыре полицейских автомобиля с другой стороны разметало и размазало, один лежал колёсами вверх. Надо полагать, сквозь них ломилась фура, на ходу разворачиваясь.

Таким был второй исторический слой. Третий являл собой машины с силовиками, которые, не рискнув приблизиться, остановились поодаль и извергли из своих чрев одинаковых бойцов в касках и бронежилетах. Слева им мешала стрелять дымовая и огненная завеса полыхающих полицейских машин, справа — фура, которую облепили Кианговские адепты. Они, как обезьяны, скакали и, должно быть, радостно орали всякую хрень, то и дело постреливая.

Четвёртый слой образовывался у меня на глазах. С двух сторон к месту происшествия неслись бронетранспортёры. А с воздуха приближался военный вертолёт. Ещё один вертолёт, с эмблемой новостного канала, кружил на безопасном расстоянии.

— Я ближе не полечу! — заорал Ли. — Ребята — как хотите, но без меня!

Я хотел сказать ему, что он может подойти хоть чуть-чуть ближе, чтобы мне выстроить идеальную траекторию, но в этот момент случилось что-то запредельное.

На крыше скорой стояло уже три человека. Надо полагать, они охраняли ценный груз. В руках одного был реактивный гранатомёт, другой, держа снайперскую винтовку, сдерживал силовиков, которые суетились за пределами огненного кордона. Третий, с автоматом, похоже, был ориентирован на ближний бой — отстреливать тех, кто попытается подойти к скорой.

Гранатомётчик вдруг развернулся, вскинул своё оружие, и из его жерла вылетела словно бы ракета. В мгновение ока она добралась до вертолёта прессы. Ещё мгновение казалось, что ракета просто исчезла, но вот с диким грохотом, который заглушил даже ставший привычным гул наших лопастей, вертолёт лопнул. Волны пламени выплеснулись наружу. По воздуху словно пробежала зримая волна — наверное, от невероятного жара.

«Вертушку» сорвало. Лопасти, стремительно вращаясь, полетели так, будто их направляла чья-то властная рука. Объятый пламенем снаряд врезался в один из фургонов, на которых приехали силовики. Парни бросились врассыпную, но уйти успели не все. Фургон смяло, перевернуло набок, отшвырнуло под колёса броневику. Нескольких человек попросту размазало. Когда БТР врезался в останки машины, в неё попал следующий снаряд с крыши скорой. Огонь взлетел до небес, но бронетранспортёр даже не замедлил хода.

— Да пошло оно! — крикнул Ли и повернул штурвал вправо.

— Разверни! — заорал я в ответ и вцепился ему в руку.

Пару секунд мы боролись, потом его хватка ослабла, и я победил. Краем глаза заметил, что Дэйю сзади взяла шею пилота в захват.

Подводить вертолёт ближе я не собирался. Достаточно было хотя бы развернуть его так, чтобы мне было удобно выскочить. Оставшиеся пять сотен метров придётся пролететь своим ходом.

Как только наш вертолёт занял правильное положение, я отпустил штурвал, открыл дверь и, набрав полные лёгкие воздуха, второй раз за день выскочил навстречу неминуемой смерти.

Ветер в лицо. Шквал и ураган. Я камнем полетел вниз, поравнялся с уровнем моста…

Бдительность человека имеет свои границы, воспитанные миллионами лет эволюции. Никто не ждёт нападения из глухой стены, равно как и из-за края моста, идущего над железнодорожными путями. Опасность слева и справа — это понятно. Сверху — вертолёты. А меня если сразу не заметили, то, вероятно, не заметят и до тех пор, пока я не начну убивать.

Крылья Ветра.

Лёгкий толчок, ставший привычным за все те бесчисленные разы, что я применял эту технику, сопровождался более сильным. Как будто мне на спину что-то упало. Это что-то тут же исчезло, вызвав колебание чакры, а в голове прозвучал холодный голос Дэйю: Мог бы спросить, умею ли я летать. Так вот: нет.

Она сделалась моей тенью, вместе мы неслись к мосту, на котором, по меткому выражению Джиана, развернулась Третья Мировая война. Я вспомнил несколько случаев, когда Дэйю, как мне казалось, именно что летала, но упоминать о них не стал, вообще не задействовал внутренний голос. Не время болтать, пора настраивать себя на бой. Если Дэйю говорит, что не умеет летать — значит, не умеет. Значит, тогда я видел что-то другое. Какой-то особый прыжок убийцы, а может, просто не распознал технику Паука, которая хоть и помогает удержаться в воздухе, но не даёт возможности двигаться направленно.

Есть план?

«Да, есть, — мысленно подтвердил я. — Перебить плохих парней, забрать Ниу, свалить в закат».

А. Ну, с первым проблем не возникнет…

Я и сам понимал, что задачи поставлены нереальные. Взять хоть тот бронетранспортёр, или вертолёт. Слишком серьёзные силы подтянулись. Скорую при первой возможности попросту уничтожат, взорвут. Здесь, в Китае, человеческая жизнь ценится не так высоко, как в России, оставшейся у меня в памяти, не говоря уж о Европе. Террорист стоит на крыше скорой — проблема решается просто.

Надежда оставалась лишь на то, что я решу её быстрее.

Мой взгляд был прикован к троице, оборонявшей скорую. Снайпер поднял винтовку и несколько раз выстрелил — должно быть, снял кого-то из разбежавшихся силовиков. Гранатомётчик присел и зарядил свою бандуру очередным снарядом. Я заметил спортивную сумку, лежащую у него под ногами. Я видел его улыбку. Он улыбался постоянно и чем-то напоминал школьного учителя, пришедшего на работу в хорошем настроении.

Ни снайпер, ни другой коллега гранатомётчика не улыбались. Автоматчик вскинул было оружие, но тут же с досадой опустил, что-то сказал гранатомётчику. Тот уже вставал, поворачиваясь влево. Влево относительно меня — туда, откуда нёсся бронетранспортёр.

Не опуская гранатомёта, парень спрыгнул с крыши скорой помощи, будто со ступеньки крыльца. Колени лишь чуть согнулись, когда ноги соприкоснулись с асфальтом. Он боком побежал навстречу мне, целясь в бронетранспортёр. Похоже, знал, куда стрелять, чтобы если не вывести машину из строя, то хотя бы сбить её с курса, развернуть, а повезёт — так вовсе сбросить с моста.

Пора.

Я выдернул пистолет из кобуры и выстрелил, не целясь. Отдачи почти не почувствовал — меня уже переполняла горячка боя, который — для меня — ещё даже не начался. И я знал, что пуля ляжет, как надо. Что звук выстрела опередит её разве что на долю мгновения, которого не хватит…

И его не хватило. Гранатомётчик дёрнулся, заподозрив подвох, благодаря чему пуля вошла ему не в висок, а куда-то в область уха. Убойной силы хватило, чтобы разворотить череп. Тело патетически рухнуло вперёд, и тут произошло неожиданное. Видимо, труп рефлекторно нажал на спуск, и снаряд долбанул в асфальт, едва успев вылететь наружу.

Я закрыл глаза, закрыл лицо рукавом. Останавливаться и поворачивать было поздно. Грохот, пламя, ошмётки плоти — я влетел в это облако кошмара на полном ходу. Пробил его насквозь, вылетел с той стороны — оглушённый, деморализованный. Отменил технику, поднял пистолет, лихорадочно выискивая взглядом следующего…

Гранатомётчик сослужил мне плохую службу. Автоматчик не мог не повернуться на взрыв, и когда из пламени вылетел подросток с пистолетом, он не стал долго думать. Просто взял меня на мушку и начал стрелять. Звука выстрелов я даже не слышал — и это было самое страшное. Видел только, как дёргается автомат, как, одна за другой, вылетают гильзы. И от этого беззвучия было жутко, потому что вся сцена обрела ореол иллюзорности.

А потом от меня отделилась тень. Руки Дэйю вцепились в меня, рванули в сторону — под колёса бронетранспортёра. Сама же она прыгнула вперёд и вверх, на крышу скорой, в её руке появился меч.

Я упал. Хвала богам, додумался прижаться к земле, а не вскакивать в ту же секунду. Вечерний тусклый свет померк, надо мной поплыла чёрная туча, пахнущая соляркой, огнём и смертью. Клиренс бронетранспортёра был, наверное, меньше пятидесяти сантиметров. Я старался не дышать. Лежал и молился на своё телосложение, на то, что я — тощий китайский подросток, а не атлетически сложенный русский мент из прошлой жизни.

Что-то, горящее и обдающее жаром, проползло мимо меня. Кусок кузова полицейской машины, сквозь которую прошёл БТР… Кусок остановился в полуметре от моих ног, и я услышал новую стрельбу.

Бронетранспортёр открыл огонь.

Ниу…

Стиснув зубы, я попытался выкатиться — не хватило этого чёртового клиренса. Вперёд — вообще никак. И я пополз на спине к хвосту БТР-а. Наконец — небо. Я ухватился руками за край. В одной руке всё ещё был пистолет. Рванул себя вверх, вылетел из-под днища транспортёра.

Паук.

Меня вздёрнуло вверх, я начал падать с небольшой — около метра — высоты на крышу бронетранспортёра. Увидел одну из пушек, которая плевалась огнём.

Длинная Рука.

Ударом техники оружие смяло. Мне показалось, я слышал, как где-то внутри клацнул заклинивший механизм.

Дэйю стоит на крыше скорой, автоматчик и снайпер мертвы. Снайпер ещё падает. А от баррикады в виде фуры несутся к нам два десятка вооружённых «зомби». Некоторые целятся в Дэйю, другие в меня. БТР их совершенно не пугает. Им плевать на собственные жизнь и смерть.

В бортах скорой уже порядочно дырок, но воображение ставит внутрь каталку — такую же, какую я видел пять минут назад, в другой скорой, — рисует на ней силуэт Ниу и говорит, что пули прошли выше и ниже неё. Пусть так будет, по крайней мере, до тех пор, пока я не открою двери и не увижу правды. Если уж кот может оставаться гипотетически живым, пока не откроют коробку, то почему бы не наделить такими же правами человека?

Выстрелы загрохотали сзади, снизу — боевики ломанулись в атаку. Дэйю устранила одну преграду, броневик разнёс другую. Сразу двое зомби задёргались, прошитые пулями, и рухнули. Большая часть оставшихся бросилась за скорую. Остальные замешкались, но пока что их промедление ничего им не стоило, потому что ещё один бронетранспортёр как раз в это момент врезался в фуру, проломил её. Крыша треснула, на мостовую посыпались ящики, из которых вылетали бутылки. Пиво, газировка, минералка. Те, что не разбились сразу, лопнули под колёсами бронетранспортёра, который немедленно открыл огонь по зомби, спрятавшимся за скорой.

Я прыгнул туда.

Крылья Ветра.

Но в полёте понял, что забыл ещё об одном участнике событий. Полицейский вертолёт занял нужную позицию и медленно поворачивался бортом. В его разрезанном чреве я увидел пулемёт и стрелка, который тщательно выбирал себе цель.

Глава 30. Мыльный пузырь

Когда влезаешь в разборку двух сторон, результат всегда одинаков: становишься врагом для тех и других. С чего бы здесь ни началась перестрелка, сейчас всё было предельно просто: армия и полиция бились с вооружёнными террористами. Ни я, ни Дэйю, не были похожи ни на полицейских, ни на военных. И, естественно, зомби не чувствовали в нас своих.

Мы оказались вдвоём против целого мира — ощущение было именно такое. Я чувствовал, слышал пули, свистящие мимо меня в полёте, но воспринимал лишь то, как они пронзают беззащитную скорую помощь. Я должен добраться дотуда, должен защитить…

Я был защитником, Дэйю — убийцей. Она не умела защищать, но и просто стоять в ожидании развязки — не желала. Занялась тем, что умела: стряхнула изящно-брезгливым движением кровь с клинка и прыгнула вниз, туда, где под огнём из БТР корчились зомби. Их я не видел. Но зато услышал, как хрюкнул и заткнулся БТР. Похоже, Дэйю применила против него Зеркало Зла.

На крышу скорой я упал, ударился плечом, перекатился, вскочил в сантиметрах от края. Увидел внизу Дэйю, которая красным вихрем крутилась в окружении десятка выживших зомби. У них были отличные пушки, но Дэйю слишком быстро вращала мечом, сталь звенела, стволы автоматов изрыгали свинец то в истерзанный асфальт, то в небо.

Я прицелился, выстрелил — раз, два, три. Всё, нет больше времени. Облегчил Дэйю жизнь на троих выродков и показал вертолётчикам, на чьей я стороне. Тут же поднял взгляд и понял, что демонстрация не впечатлила. Сидящий в вертолёте мужик явно готовился открыть огонь. Превратить машину скорой помощи в груду искорёженного металла.

— Нет! — крикнул я и махнул рукой с пистолетом.

Надеялся, что он каким-то парадоксальным образом поймёт: мне ничего не стоит всадить пулю ему между глаз даже на таком расстоянии, с такого неудобного ракурса.

Он не понял.

Я спрыгнул перед задними дверьми скорой в ту же секунду, как застучал пулемёт, поднял левую руку.

Великая Стена.

В этот раз она была велика, как никогда. Я прикрыл и себя, и скорую, и Дэйю с её соперниками. Старался не думать об оставшихся сзади боевиках, о том, что и они могут запросто изрешетить машину со своей стороны.

Шансы Ниу на выживание изначально были микроскопическими. Что ж, я делаю всё, что могу, и мало кто смог бы больше.

Ты смеёшься, способный мальчик? Да любой избранный смог бы гораздо больше! Просто потому что любой нормальный избранный тренируется с самого детства. Его техники сильны и многочисленны. А ты? Когда в последний раз ты открывал новую технику? Ты заблудился, способный мальчик. Поэтому никак и не можешь собрать команду. Кто пойдёт за сопливым юнцом, который сам толком не знает, куда хочет попасть?

Пули застучали в невидимую преграду. Я чувствовал и видел каждую, меня будто погрузило в транс, в котором время замедлялось. Я видел, как мечется во тьме мой дракон, видел раскинувшую над ним крылья красную птицу. Они пока ещё не сливались вместе, мы не обменивались восприятием — сейчас это было не нужно. Мы вели битву без малейшей надежды на выживание.

Пулемёт всё стучал и стучал, с маниакальным упорством. Да остановись же ты! Видишь, что бесполезно. Развернись, доложи начальству, что здесь избранные, что нужны совершенно другие ресурсы для операции! Чёрт побери, я не хочу убивать полицейских, не хочу бросать дерьмо в лицо Пенгфея. Понять можно многое, почти всё. Но простить… Некоторых вещей простить нельзя. Как и я бы никогда не простил парня, который поубивал множество моих коллег, выполнявших свою работу.

Тебе нужно чьё-то прощение? Понимание? Ты это серьёзно, малыш? Чего ещё тебе хочется? Плюшевого медвежонка? Вспомни, кто ты. Выбери, наконец, свой путь!

Слева стрельба. Там — Дэйю. Значит, боевики добрались до неё, сами встали на линию огня с вертолёта. Нет… Пулемётчик заткнулся, меняет ленту. Справа движение. Человек в бронежилете и в шлеме выскочил, держа меня на мушке.

Выбери свой путь!

Знаю я свой путь, псих ты телепатический!

Я повернулся к боевику. Тот выстрелил, пуля срикошетила от Великой Стены и ударила его в стекло шлема.

Лассо.

Великую Стену пришлось отменить. Невидимая петля обвила автомат, рванула, и оружие оказалось у меня в руках.

Длинная Рука.

Стекло шлема разлетелось вдребезги. Человек, коротко вскрикнув, упал.

Выживет. Наверное. Это — максимум, что я мог для него сделать. А секунду спустя здесь будут другие.

Выбери свой путь… Я его выбрал, когда ещё не понимал, что это такое. Я — Защитник. И я, подставив спину пулемёту, прикоснулся к двери скорой.

Лучи чакры моментально перекрестились по-новому. Тональность её гудения изменилась. И в темноте возник новый рисунок, с новыми иероглифами.

儲物翼

Навскидку это можно было понять, как…

Хранящее Крыло.

Я совершил ошибку. Ошибку, за которую придётся расплачиваться очень скоро. Но что поделать — техники я изучал не в уединённом монастыре под присмотром опытного наставника. Они открывались спонтанно, в тех ситуациях, когда иначе было никак. В спокойной обстановке я бы, несомненно, испытал технику на небольшом предмете, составил бы впечатление о том, как идёт процесс. Но сейчас я второпях охватил целую машину.

Сил хватило. Но чакра начала мерцать, что означало — энергия на исходе и требуется восстановление.

Хранящее крыло не имело ничего общего с полётами. Машину скорой окутало мягкое свечение. И когда миг спустя снова затарахтел пулемёт, пули отскакивали от машины, как горох от стены.

— С четвёртым даном, Лей, — поздравил я себя.

Открыл новую тройку техник. В ближайшее время разберусь с двумя оставшимися. Если, конечно, оно у меня будет — время. Хотя бы ближайшее.

Справа выскочили сразу трое боевиков, и разговаривать со мной, предлагать мне сдаться они не собирались. Придурок сверху поливал скорую пулемётным огнём и, должно быть, недоумевал, что не так с его могучим оружием, почему оно лажает уже второй раз.

Паук.

Три автомата выплюнули очереди по тому месту, где только что стоял я. А я подлетел на десяток метров и остановился напротив пулемётчика. Увидел его перепуганные глаза. Он попытался поднять ствол.

Длинная Рука.

В сочетании с Пауком боевые техники работали безупречно. Пулемётчик, получив удар воздухом в лицо, кувырком откатился к противоположному борту. Вертолёт качнуло.

Лассо.

Пулемёт сорвало с креплений, и он, кувыркаясь, полетел вниз.

Вот так вот, парни. Разоружение. Мир, дружба, секс, наркотики… Хотя последнее, пожалуй, излишне.

Чакра мигнула, и техника оборвалась. Вскрикнув, я полетел вниз. Не сразу удалось вернуть невидимую нить. А когда получилось, было уже немного поздно. В меня врезался броневик.

Распластавшись по прохладной броне, я едва сдерживал истерический хохот. То, что творилось на этом несчастном мосту, уже не имело ничего общего со здравым смыслом. Я перевернулся, окинул взглядом театр боевых действий. Все зомби были мертвы — ну, по крайней мере, все, кого я видел. Дэйю в прыжке ушла от боевиков на крышу скорой. Боевики прыснули во все стороны, потому что на скорую пёр БТР со мной на корпусе.

Я поднялся и взобрался выше. Едва успел развернуться — произошло столкновение. От удара меня швырнуло вперёд, я почувствовал, как меня хватают, всем телом ударился о кузов.

— Снимай технику! — резанул по уху голос Дэйю. — Ниу! Уходим!

Оказывается, она поймала меня в полёте и втащила на крышу скорой, я это даже не сразу осознал. В башке всё плыло и меркло, чакра гудела из последних сил. Уходить… Надо, согласен. Но как? Единственный способ, который вижу — это дать понять силовикам, что всё кончено.

— Падай, — прохрипел я. — Лицом… Лицом вниз!

— Рехнулся? — заорала Дэйю. — Они нас прибьют…

Она бросилась вниз, рванула меня за собой. Над головой засвистели пули. Падая, я успел заметить, чем обернулся таран. Скорая осталась на месте, её даже не тряхнуло. А вот нос бронетранспортёра смяло, как китайскую легковушку после лобового столкновения с КаМАЗом. Из чрева бронетранспортёра сыпались его дети. Они сноровисто окружали скорую, держа крышу на прицеле.

Вертолёт без толку мотался над нашими головами, заглушая все остальные звуки. Даже находясь вплотную друг к другу, приходилось орать, чтобы хоть что-то расслышать.

— Эй, вы двое! — загрохотал усиленный электроникой голос с вертолёта. — Медленно встать! Руки за голову!

Дэйю смотрела на меня с немым вопросом. Я мешкал. Казалось бы, вот он — шанс спокойно сдаться и всё решить миром. Но я чувствовал что-то неправильное. Что-то…

Запах.

Кто-то издавал этот полумистический запах, который преследовал меня с первого дня в этом мире. Запах таблеток. Наркоты. И крови Кианга. Кто-то из боевиков был зомби, но пока ещё скрывался. Пока должностные инструкции и его истинные цели не слишком-то расходились.

Не звенья ли это одной цепи? План — вполне в духе Кианга. Он знает меня лучше, чем я сам себя знаю. Он знал, что я в итоге предпочту отдать себя в руки закона, как делал уже неоднократно. И закон встретит меня…

Сделай что-нибудь такое, чего раньше никогда не делал, способный мальчик. Пусть они все завизжат от ужаса и ярости. Удиви их. Послушай старого мудрого Юшенга: никогда не делай того, чего от тебя ждут, и ты никогда не проиграешь.

Я смотрел на свою ладонь, лежащую на крыше скорой. Нет, не на крыше — над крышей. Если присмотреться, то ладонь лежала на едва заметном жёлтом свечении, которое окутало машину целиком, которое тянуло из меня силы.

Вспомнилась сценка из детства — моего настоящего, давнишнего детства. Я и какая-то девчонка, имя которой безнадёжно вылетело из головы. В садике. Сончас, но мы не спим, сидим у девчонки на кровати и пускаем мыльные пузыри. Она пускает, я — протыкаю их пальцем, и пузыри лопаются.

«А слабо сунуть палец внутрь пузыря, чтобы он не лопнул?» — шепчет она.

«Невозможно», — с уверенностью говорю я.

Девчонка хитро усмехнулась и выдула огромный пузырь. Быстро макнула палец в мыльную воду и осторожно поднесла к пузырю, парящему в воздухе. У неё был какой-то особый раствор, который она принесла из дому. Пузыри получались очень крепкими, иногда они продолжали «жить», даже упав на пол.

Палец медленно проник внутрь пузыря. Я простодушно разинул рот:

«Как?!»

«Волшебство!» — гордо сказала девчонка и показала мне язык. Но при этом дёрнулась, и пузырь всё-таки лопнул…

Свечение окутывало машину, как мыльный пузырь. И стоило мне об этом подумать, как свечение перекинулось и на меня. Это ведь была моя энергия.

Иссякающая чакра нехотя сложилась в новую комбинацию.

Призрак.

Понимание того, что это такое, пришло одновременно с чувством — мы падаем. Машина скорой помощи рухнула куда-то вниз, хотя твёрдо стояла на мосту.

— Ни с места! Не двигаться! — истошно завопили с вертолёта.

Застрекотали автоматы — поздно.

В мгновение, прошедшее после того, как машина прошла сквозь мост, я успел встретиться взглядом с человеком, про которого совсем уже забыл — с Ксиаози. Он, оказывается, всё это время был здесь. Должно быть, изначально забрался под свою машину, а потом, когда стало жарче, переполз под скорую помощь, инстинктивно чувствуя, что там будет безопаснее. Теперь же, когда скорая провалилась сквозь землю, защиты не осталось.

Я провалился в черноту. Но это был лишь миг, как будто я моргнул. А потом — зрение вернулось. Падение. Полёт… Сойти с ума окончательно?

Паук.

Казалось, незримая нить трещит от напряжения. Мы не висели на одном месте — продолжали падать, но уже значительно медленнее. И не успел я сказать ни слова по этому поводу, как удаляющийся грохот лопастей вертолёта перекрыли гудок локомотива и стук вагонных колёс. А потом — удар.

Все мои техники потухли разом. От удара меня подбросило, и движение потянуло влево. Я упал с крыши скорой, стиснув зубы от предчувствия…

Это, второе падение было значительно короче, хотя и куда более болезненным. Я застонал, приподнялся на руках и обалдело завертел головой. Потребовалось время, чтобы понять.

Мост, на котором мы выдержали войну, проходил над железнодорожными путями, это я заметил ещё на подлёте. Провалившись сквозь мост вместе с машиной, мы упали на крышу вагона, недалеко от головы поезда, несущегося вдаль.

Это не был скоростной поезд, или, по крайней мере, в черте города он не развивал таких диких скоростей. Во всяком случае, на его крыше можно было лежать или стоять, не боясь, что тебя размажет встречным потоком ветра. Потому что на защитные техники меня уже не хватало. Вообще ни на какие не хватало.

Мост быстро остался позади.

Скрежет. Я повернул голову, и у меня сами собой широко раскрылись глаза. Скорая упала не ровно — это было бы уже слишком большим везением. Машина кренилась вперёд, грозя скатиться с поезда.

Дэйю, у которой ещё оставались силы, действовала быстро и решительно. Соскочив с крыши, она взмахнула мечом и располосовала бок машины. Четыре стремительных удара — и Дэйю фактически сотворила себе дверь. Выбила её, сунулась внутрь, зашла целиком. И тут сила тяжести и помогающее ей движение поезда сделали своё. Машина нырнула вниз.

— Да твою же мать! — крикнул я.

Встал, подошёл к краю, прыгнул не глядя. Не было времени рассуждать, каждую секунду меня оттаскивало всё дальше.

Упал, кубарем откатился по гравийной насыпи. Встал, хромая, побежал в обратном направлении. Скорая всё же ухитрилась как-то рухнуть на все четыре колеса и неспешно скатилась в какое-то болото, а может, просто невысыхающую лужу.

Когда я дохромал до скорой, задние двери раскрылись, и из них выскочила Дэйю.

Одна.

— Что? — крикнул я с десяти метров.

— Пусто, — ответила Дэйю.

— Что значит, пусто?!

— Её там нет, Лей. И не было. Там никого нет.

Я побежал быстрее и чуть не упал внутрь скорой. Стоял, опираясь о пол руками, и тяжело дышал. Открытые задние двери, прорезанный бок — света хватало. Здесь не было Ниу. Не было даже каталки. Зато на полу я заметил затоптанный окурок.

— Они везли тут бойцов, — сказала Дэйю. По крайней мере, часть. Лей?!

Я медленно сполз на землю и лёг. Дэйю что-то говорила, Юшенг у меня в голове наконец-то заткнулся. Зато мне казалось, будто я слышу, как где-то далеко хохочет, буквально захлёбывается от смеха Кианг. И, возможно, он в этот самый момент смотрит в глаза Ниу.

Глава 31. Остановка

Когда долго несёшься куда-то, а потом вдруг оказывается, что нёсся не туда, первое время после остановки чувствуешь себя полным идиотом. Прежде всего от ощущения, что в душе ты всё ещё бежишь. Телом остановился, сознанием — не успел. Сознание продолжает стремиться куда-то, всё ещё в надежде догнать. Понимание того, что погоня закончилась, приходит не сразу, несколько мгновений на это требуется. А потом становится очень хреново. Не физически — морально. План, который у тебя был, только что рассыпался в прах. А новый взять негде. Тебя так ушатали погони и битвы, что собрать мозги в кучу ты просто не в состоянии.

Дэйю, плюхнувшаяся на землю рядом со мной, молчала. Я был благодарен уже за это. Понятия не имел, что делать дальше.

Звонить Пенгфею? Если бы было что сказать, он уже отзвонился бы сам. Не тот это человек, которого стоит дёргать лишний раз. А других помощников у меня нет, да и Пенгфей — не факт, что вообще отзвонится, он и так со мной сквозь зубы разговаривал. Сомнений в том, что творящийся здесь апокалипсис Пенгфей наблюдал в режиме онлайн, у меня не было. Как и в том, что он не мог не проникнуться благодарностью к человеку, который его устроил. Но что-то ведь надо делать? Не сидеть же здесь, как идиоту, рядом с разбитым и расстрелянным скоряком! Где-то вдали уже выли полицейские сирены. С учётом всех препятствий, пять минут — и полиция будет здесь.

Сейчас, ещё буквально пару мгновений. Потом я встану и…

И в этот момент зазвонил телефон. Пенгфей.

— Алло, — прохрипел я и закашлялся. Горло саднило — доорался.

— Живой, — с заметным облегчением в голосе констатировал Пенгфей. — И судя по голосу, ты уже в курсе, что воевал за пустышку. Машина — подставная, это была обманка. Так?

— Да. — Я не стал задавать дурацкий вопрос, откуда информация.

— Полиция уже едет.

— Да, — повторил я. — Слышу. Через минуту меня здесь не будет, за это не беспокойся. Вы нашли третью машину?

— Нашли.

Я вскочил.

— Сбрасывай координаты!

— Погоди, — осадил меня Пенгфей. — Машину-то мы нашли, но она пустая.

— То есть? Две пустышки уже было! Если пуста и третья, то…

— Ты дослушаешь или нет?! — рявкнул Пенгфей. — Эта машина — точно та, которая нам нужна. Твой псевдоврач и девушка ехали на ней. Но ехали они не сразу по нужному адресу, а на встречу с кем-то. И, судя по всему, как только с этим кем-то состыковались, пересели в другую машину.

— А другая машина…

— А другая — это не та, которую можно пробить по номерам так же легко, как до этого скорые, — подтвердил Пенгфей. — Видимо, потому они и пересели. Это машина, о которой мы не имеем даже приблизительного представления, как она может выглядеть.

— Ну приблизительное, допустим, имеем, — медленно проговорил я. — Ниу всё-таки самостоятельно не передвигается, сидит в инвалидном кресле. То есть, если это не скорая, принадлежащая какому-нибудь частнику, то что-то вроде того.

— Фургон?

— Думаю, да.

— Что ж, возможно, — решил Пенгфей. — Попробуем пробить, но на быстрый результат я бы не рассчитывал.

— Сколько? — вздохнул я.

— При оптимальном раскладе — часов пять-шесть.

— Сколько?!

— Лей, — в голосе Пенгфея отчётливо зазвенел металл, — позволь напомнить, что помимо поисков сам знаешь кого, у меня есть основная работа. Я и так уделяю твоему… расследованию гораздо больше времени, чем могу себе позволить. И представь, сколько фургонов проехало за это время по тому участку пути, который нас интересует. А заодно представь, что сейчас вообще вокруг творится — если даже не брать в расчёт то, что ты устроил на шоссе.

— Представляю, — буркнул я. — Прости, сорвался.

— Бывает… Ладно. Как только появится информация, наберу. И, если тебя интересует моё мнение, лучшее, что ты сейчас можешь сделать — лечь на дно и нигде свою рожу не светить. Вторую войну ты можешь и не пережить. Я понятно изъясняюсь?

— Куда уж понятнее.

— Очень на это рассчитываю. — В трубке загудели гудки.

— Что он сказал? — спросила Дэйю.

— Перекур объявил, — буркнул я. — Часов на пять-шесть, не меньше.

— И ты так спокойно об этом говоришь?!

— А что, по-твоему, я должен делать? От того, что буду бегать с выпученными глазами и требовать ускориться, не произойдёт ровным счётом ничего. Человек и так делает всё, что от него зависит.

Дэйю не ответила. Сердито засопела.

Понимаю, молодость. Сам когда-то таким был. До простой мысли о том, что бывают ситуации, в которых всё, что тебе остаётся — ждать, и никакими воплями и истериками ты на них не повлияешь, доживаешь только к определённому возрасту. И семнадцать лет — ещё не то время, когда это осознаёшь. В семнадцать лет кажется, что любая остановка смерти подобна, а от мысли о том, что придётся бездействовать, хочется рвать и метать.

— Видишь ли. Есть вещи, которые от тебя не зависят. — Я постарался говорить мягко, как мог. Видел, что Дэйю тоже на грани истерики. — Понимаю, что ты чувствуешь, но от того, что буду психовать вместе с тобой, лучше не станет, поверь. Всё, что мы можем делать сейчас — это ждать. — Я поднялся, протянул руку Дэйю: — Идём.

— Куда?

— Для начала — просто подальше отсюда. Сирены слышишь?.. Вставай.

Думал, что мою руку Дэйю проигнорирует, но она, как ни странно, за неё ухватилась. Встала.

* * *

Мы шагали по шоссе прочь от учинённых беспорядков. Сирены приближались.

— Ускоряемся, — сказал я. — Давай, до ближайшей заправки.

— А там?

— А там, если не увидим ночлежку, где сможем остановиться, придётся вызывать такси.

Дэйю снова стала моей тенью. Её тоже пережитая битва изрядно потрепала, но она, по крайней мере, не спасала от расстрела целую машину скорой помощи и не проталкивала её сквозь мост. Мне удалось немного запитаться от чакры Дэйю, как в старые добрые времена.

Крылья Ветра.

Нам повезло — через пару километров показалась большая заправка, из тех, где останавливаются дальнобойщики и автотуристы. С фастфудами, туалетами, лавками, торгующими всякой мелочью, и мотелем. Минут десять у нас с Дэйю ушло на то, чтобы худо-бедно привести в порядок одежду.

Дверь мотеля я постарался открыть тихо, как мог. Получилось — девушка за стойкой ресепшена, крошечной и обшарпанной, на наше появление не отреагировала, продолжила смотреть в монитор. А я, застыв у двери, смотрел на неё — пытался уловить запах таблеток. Шанс невелик, конечно, но, как говорят у меня на родине, бережёного бог бережёт.

Запаха не почувствовал. Чисто.

— Здравствуйте. — Я подошёл к стойке. — Номер на двоих, пожалуйста.

Девушка вздрогнула от неожиданности. Потом равнодушно улыбнулась и придвинула ко мне лист бумаги с прейскурантом.

— На сутки, — для виду скользнув взглядом по листу, сказал я.

Девушка всё так же молча и равнодушно шлёпнула на стойку ключ с пластиковой биркой, к которой прозрачным скотчем был приклеен номер «14». Придвинула сканер для оплаты.

— Наличные, — сказал я. Расплатился и забрал со стойки ключ.

— Первый этаж, по коридору направо, — подала наконец голос девушка, — приятного отдыха, — и снова уткнулась в монитор.

Номер по размерам оказался чуть больше собачьей будки. Кровать, тумбочка, на стене — вешалка для одежды, на полу возле кровати — истёртый коврик. В стене справа — дверь, ведущая в такой же тесный санузел.

— Располагайся, — предложил Дэйю я.

Снял куртку и повесил на крючок. Плюхнулся на кровать, пристроил под голову тощую подушку. Попросил:

— Если к тому времени, как выйдешь из душа, я буду спать — не буди, ладно?

Закрыл глаза, собираясь провалиться в сон. Только сейчас, оказавшись в относительно безопасном месте, понял, как сильно вымотался.

Прошло с полминуты. Дэйю, судя по отсутствию шевеления рядом, по-прежнему мялась у двери. Да что там ещё, Господи! Я открыл глаза. Спросил, с трудом сдерживая раздражение:

— Чего ты?

— Здесь… одна кровать, — объявила Дэйю. С возмущением в голосе, которое странновато сочеталось с её растерянным видом.

— Да, я заметил. И что?

— Почему ты не взял номер с раздельными?

— В голову не пришло, — честно ответил я. Это действительно было последним, о чём думал, заходя в мотель. — Переселяться уже не готов, прости. Я вторые сутки на ногах. Готов поклясться всем святым, что к тебе не притронусь.

— Дурак, — буркнула Дэйю.

Аккуратно, и впрямь стараясь не дотронуться до меня, пробралась на другую сторону кровати и легла у самого края. Не раздеваясь, даже куртку не сняла.

— То есть, в душ ты не пойдёшь? — покосившись на неё, уточнил я.

Ответа не дождался.

— Ладно. — Я сел и стащил через голову майку.

— Что ты делаешь? — Дэйю обернулась.

— Раздеваюсь, — объяснил очевидное я. — У каждого из нас свои странности. Я вот, например, не привык принимать душ в одежде. — Взялся за ремень джинсов.

— Раздевайся там, — категорично приказала Дэйю. И ткнула пальцем в сторону санузла.

— Да ещё чего, — возмутился я. — Там дышать, и то тесно. — Встал и принялся стаскивать джинсы.

Дэйю покраснела так густо, что цветом лица почти сравнялась с волосами. Я успел заметить это раньше, чем она отвернулась. Обалдело спросил, уставившись в её затылок:

— Серьёзно?

Дэйю дёрнула плечом. Пыталась, вероятно, пренебрежительно. Но получилось до того жалко, что мне самому стало не по себе. Красный ниндзя — прожжённый, хладнокровный боец, мой неизменный ангел-хранитель, моя тень — оказывается, до смерти стеснялась раздетых мужчин.

— Слушай, ну это уже даже не смешно. — Я сел на кровать рядом с ней, тронул за плечо. Дэйю попыталась сбросить руку, я удержал. — Ну, поезд — ладно, замнём. Духи, там, всё такое. Но ведь не первый же я у тебя был!

Плечо под моей рукой вдруг будто окаменело.

— Уйди, — глухо процедила Дэйю.

Я снова покаянно подумал о том, что почти ничего о ней не знаю. Убрал руку. Укрыл Дэйю одеялом и вышел.

Когда вернулся из душа, она лежала всё так же — сжавшись в окаменелый комок. Я прилёг рядом. Попросил у торчащего из-под одеяла красноволосого затылка:

— Прости. Обещаю, что больше не буду тебя смущать.

— Опять смеёшься?! — Дэйю резко вскочила, уставилась на меня горящими гневом глазами.

Я покачал головой:

— Нет. Ты дорога мне, честно. Можешь, конечно, не верить, но это так. И мне дорог твой душевный покой. Если для того, чтобы его сберечь, нужно не снимать в твоём присутствии одежду — постараюсь никогда больше этого не делать. Обещаю.

Гнев из глаз Дэйю ушёл. Плечи поникли. На меня смотрела маленькая растерянная девочка.

— Ты ничего не понимаешь, — пробормотала она.

— Конечно. Как я могу понять, если ты ничего не рассказываешь?

Она помолчала. Потом с запинкой проговорила:

— С тобой… это было как сумасшествие. Там, в поезде, была будто и не я, понимаешь? А до тебя… был только один. — И снова резко отвернулась. Зарылась лицом в подушку.

— Только не вздумай исчезать, — попросил я. — Бросай вообще эту манеру, ладно? Ты можешь спрятаться от меня. От других. А от себя-то не спрячешься. Ну, один — значит, один, теперь я это знаю. Захочешь — расскажешь когда-нибудь про первую любовь. Нет — ну, значит…

— Ты не понял, Лей, — оборвала меня Дэйю. — Ты опять ничего не понял.

Я приподнялся, глядя на неё. Дэйю лежала с открытыми глазами и смотрела в стену — пустым, остановившимся взглядом.

Так не вспоминают первую любовь, какой бы несчастной она ни была. Что бы там ни происходило у Дэйю с этим самым «только одним», к любви оно точно не имело отношения… Понимание обожгло — резко, будто по затылку ударили.

— Кианг, — проговорил я.

Дэйю не ответила. Зажмурила глаза. Через секунду я понял, что она беззвучно плачет. Обнял её, прижал к себе. В этот раз Дэйю не сопротивлялась.

— Не вспоминай об этом, — прошептал я. — Просто не вспоминай. Было — и прошло. Давно закончилось. Прости, что разбередил.

Дэйю помотала головой:

— Нет. Это… не то, что ты думаешь. Он не насиловал меня. Мне не было больно — физически. Не знаю, применял он какую-то технику, или само его присутствие так воздействовало, но я не сопротивлялась. И мне не хотелось сопротивляться. Ни в первый раз, ни потом… Он приходил ко мне неделю, каждую ночь.

— Ты ведь говорила, что никогда его не видела?

— А я и не видела. Лицо, тело — всё было как в тумане, словно окутанное дымкой. И… ему было всё равно, понимаешь? Он словно выполнял какую-то необходимую, но скучную обязанность. Неделю. А потом перестал приходить. Когда я набралась смелости и спросила, придёт ли ещё, Кианг усмехнулся и ответил: «Нет. Хватит с тебя. Того, что было, достаточно».

— Он привязал тебя, — проговорил я.

— Да. Я потом тоже догадалась. Дополнительная страховка, помимо таблеток. — Дэйю горько рассмеялась. — Вот… собственно, и всё, что у меня было.

— Значит, будет другое. — Я погладил её по волосам. — Всё ещё будет… Не думай об этом, ладно? Спи.

— А ты?

— И я. Лучшее, что мы с тобой сейчас можем сделать — это отдохнуть.

За окном мотеля три грузчика, закончив таскать куда-то в подсобные помещения бутыли с водой, наперебой обсуждали ремонт дорожного ограждения и небывалые пробки. Под их ор мы и заснули.

Глава 32. Четверо

Не узнаю тебя, способный мальчик.

Состояние было странным. Я спал, понимал, что сплю — и в то же время не переставал слышать голос Юшенга. Он звучал неотвязно, будто телевизор у соседей — не выключишь.

Такая милая девочка. И ты ей нравишься. Ради тебя она готова на всё — а ты просто дрыхнешь рядом?

— Сгинь, извращенец, — простонал-подумал я. — Хотя бы сейчас оставь меня в покое!

Юшенг глумливо захихикал: Устал — да, понимаю. Но ведь не настолько, чтобы не шевелилось вообще ничего… Или настолько?

— На слабо не возьмёшь, не надейся. Чего ты вообще от меня хочешь? Зачем лезешь ко мне в голову?

И это говорит человек, соблазнивший мою сестру! Напомнить, куда залез ты сам?

— Твоя сестра не возражала.

Так и ты не возражаешь. Ты можешь закрыться от меня, но не делаешь этого.

— Закрыться? Как?

Юшенг снова захихикал.

Белый тигр повалился на спину, по-кошачьи играя в воздухе лапами. Я понял, что смотрю на него не я — смотрит Жёлтый дракон. Где-то над головой дракона парила Красная птица. Лазоревого дракона я не видел, но чувствовал, что стоит лишь позвать, как он тут же окажется рядом.

Белый тигр катался по неправдоподобно яркой зелёной траве, усыпанной такими же яркими розовыми цветочками, и жмурился от удовольствия. Похоже, этому негодяю Юшенгу нравилось безнаказанно находиться в моей голове. Но злости на него я почему-то не чувствовал. Наоборот, всё, что сейчас происходило, было как-то правильно. Так, как и должно быть. И для того, чтобы полностью раствориться в этом умиротворении, не хватало лишь одной детали…

Тигр вдруг вскочил на ноги. Обиженно стегнул себя хвостом по бокам.

Тебе всё ещё мало, способный мальчик? Тебе мало того, что у тебя уже есть — так же, как мало единственной девочки?

Тигр исчез — и картинка у меня перед глазами исчезла вместе с ним. Я провалился в обычный глубокий сон.

* * *

Из сна меня выдернул телефонный звонок.

— Алло. — Я бросил это в трубку и вскочил раньше, чем проснулся окончательно. — Нашли?

— «Нашли»? — удивился голос в трубке. — Лей, это Ронг. И — да. Я нашёл.

О Ронге, оставшемся у меня в квартире, я, к стыду своему, успел позабыть напрочь. События сегодняшнего утра казались уже чем-то произошедшим едва ли не год назад.

Отвык ты от полевой работы, Лей. В прежней жизни не позволил бы себе упустить из памяти даже такую призрачную надежду.

— Говори, — усевшись на краю кровати и быстро одеваясь, приказал я.

— Да я, в общем, всё уже сказал, — хмыкнул Ронг. — Пришлось, конечно, повозиться, но восстановил и маршрут, и точку прибытия.

— Скидывай. Срочно.

— Есть. — В телефоне пиликнуло.

Я открыл сброшенную карту. Уменьшил масштаб, пытаясь сориентироваться. Дэйю уже стояла рядом. Я повернул телефон к ней:

— Знакомая местность?

Дэйю пригляделась. Поводила пальцами по экрану. И кивнула:

— Тебе она тоже знакома. Вот тут — Монастырь Ледяных Гор.

Я прикинул расстояние и едва не взвыл. Далеко, километров сто.

— Что? — напряжённо спросил из трубки Ронг.

— Ничего, всё нормально. Ты своё дело сделал, спасибо. Отдыхай.

— Могу идти?

— Да.

— А часы?

— Уничтожь. И ту информацию, которую отправил мне — тоже. Так, чтобы и следа не осталось. Сумеешь?

— Обижаешь. Как ты там? — секунду помолчав, спросил Ронг.

— Было хреново, — честно сказал я. — Сейчас, благодаря тебе, лучше.

— Я рад. А…

— Всё, Ронг, — оборвал я. — Некогда, прости. Выживу — сочтёмся. Бывай, — и сбросил звонок.

— Идём? — Дэйю взялась за ручку двери.

Я остановил её.

— Нет.

На недоуменный взгляд объяснил:

— Там магазины, забегаловки — толпа народу. А мне приказано рожу не светить.

Я подошёл к окну. Для того, чтобы распахнуть старую, рассохшуюся раму, пришлось приложить усилие.

Окна выходили на задний двор. Грузчики, обсуждавшие свои дела, давно ушли, сейчас здесь было пусто. Я встал на подоконник, протиснулся в узкое окно и спрыгнул вниз. Через секунду рядом со мной оказалась Дэйю.

— Куда ты? — спросила, заметив, что я иду к парковке. — Сам же сказал, что нам не стоит светиться?

— Не стоит, — кивнул я. — Но нам нужна машина.

— Хочешь сказать, что у тебя есть ключи от какой-то из этих?

— Нет. Но есть кое-что получше.

— Что же?

— Аргументация, Дэйю, — вздохнул я. — Убедительная аргументация.

В дальнем конце парковки я заметил то, что высматривал — машину с распахнутой водительской дверью. Бросил Дэйю:

— За мной, — и, стараясь держаться не на виду, пошёл к машине.

Принадлежал этот крепкий джип человеку явно не бедному, содержащему, помимо машины, ещё и шофёра. Который сейчас, дожидаясь хозяина и поставив ноги на ступеньку, курил. В другой руке парень держал телефон, в ухе у него я заметил гарнитуру. То ли сериал смотрит, то ли в видюхи залипает. Того, как рядом с ним появились мы, даже не заметил.

Я огляделся по сторонам. Рядом — никого, те люди, что поодаль, заняты своим делом — выходят из машин, садятся в машины, тащат пакеты с едой и покупками.

— Привет, — сказал парню я.

Ответить он не успел — едва поднял голову, как я зажал ему ладонью рот и сунул в подбородок ствол пистолета. Пообещал:

— Крякнешь — пристрелю. Перебирайся на пассажирское. Быстро.

На всякий случай был готов к тому, что парень попытается вопить и вырываться, но он оказался сообразительным. Глядя на меня ошалелыми глазами, пополз на пассажирское сиденье. Дэйю оказалась на заднем одновременно с ним.

Я захлопнул дверь. Скосив глаза на панель, удовлетворённо кивнул: ключи торчали в зажигании.

— Если ты ещё не понял — это угон, приятель, — пояснил водителю я. — Дальше у нас два варианта: ты не вопишь, мы спокойно уезжаем, и через пяток километров тебя высаживаем. Второй вариант: ты пытаешься орать, и в этом случае мне придётся тебя заткнуть. А затыкаю я больно. Какой вариант выбираешь?

Парень закивал, пытаясь изобразить перекошенным лицом полную лояльность. Страдать из-за хозяйского добра ему, кажется, не хотелось.

— Молодец, — кивнул я.

Убрал ладонь и пистолет.

И в ту же секунду парень завопил. Точнее, попытался завопить — две тонкие руки, взметнувшиеся из-за кресла, мгновенно заткнули ему рот и прижали затылок парня к подголовнику.

— Не молодец, — заводя машину, разочарованно констатировал я.

— Просто у кого-то аргументация слабовата, — проворчала Дэйю.

И прицельным ударом в ухо вырубила парня.

Через пять километров, как я и обещал, мы сгрузили водилу на обочине шоссе. Перед этим я вытащил у него из кармана телефон — неизвестно, что произойдёт раньше, спохватится хозяин машины или очухается шофёр. Пока остановит попутку, пока вызовет полицию — всё дополнительная временная фора.

Я сел за руль. Тронувшись, набрал Юна.

— У нас есть координаты. Едем к нему.

— У вас? — уточнил Юн.

— Со мной Дэйю.

— Это понятно. А кто ещё?

— Больше никого.

— Лей, сейчас не время для шуток. Сколько вас?

— Говорю же, двое.

Несколько секунд молчания понадобились Юну, видимо, на то, чтобы поверить: я не шучу.

— Всегда знал, что ты псих, — вздохнул он. — Но это уже даже для тебя перебор. Ни в коем случае не умаляю достоинств твоих и твоей… спутницы, но против Кианга вы оба — беззубые новорожденные щенки против цепного волкодава! Он смахнёт вас с дороги одной лапой и не заметит. Ты что, так и не понял, насколько он силён?

— Понял. Было время, знаешь ли.

— И?

— И других вариантов не вижу. Или ты предлагаешь мне подождать с десяток лет, пока наберусь сил?

— По-хорошему, так и надо было бы сделать, — буркнул Юн.

— Ну да. Именно поэтому ты тогда выдернул меня из Шужуаня.

— Я сказал: «по-хорошему»! Не моя вина, что действовать приходится по обстоятельствам.

— А обстоятельства таковы, что моя девушка похищена, — напомнил я, начиная злиться. — Не понимаю, чего ты добиваешься? Надеешься, что я поверну назад?

— Надеюсь, что включишь голову, чёрт бы тебя побрал! — рявкнул Юн. — Понимаю, что ты на взводе, но соображать-то надо! От того, что Кианг превратит тебя в пыль под ногами, твоя девушка не станет свободной.

— Догадываюсь. Но всё же попытаюсь.

— Один?

— Почему? Я же сказал, нас двое.

— Боже, какой ты дурак, — простонал Юн. — Лей. Скажи, сколько времени должно пройти для того, чтобы до тебя дошло наконец: ты — не один?

— Был бы ты сейчас рядом… — с угрозой в голосе начал я.

Юн горько рассмеялся:

— О, да! Будь я рядом — ты бы снова отлупил меня палкой. По крайней мере, попытался бы. Потому что иногда бывает очень сложно увидеть очевидное. И неприятно, когда в это очевидное тебя тычут носом. Но ещё сложнее — это очевидное принять.

Я озадаченно замолчал.

— Открой глаза, Лей, — вздохнул Юн, — и посмотри по сторонам. Я никогда не расспрашивал тебя о твоём прошлом, знал, что промолчишь. Но наблюдать и делать выводы мне никто помешать не может. Я знаю, что ты одиночка. Что привык полагаться только на себя. Что никого не подпускаешь близко — потому что боишься. Не за себя — на себя тебе давно плевать — за тех, кому знакомство с тобой может навредить…

— Да! — рявкнул я. — И попробуй, скажи, что я неправ! Что знакомство со мной никому не вредило. Вспомни хоть ту несчастную, что сидит в клетке у тебя в подвале. Вспомни Шан. Мою девушку, наконец!

— Не истери, — оборвал Юн. — Поверь, я ценю твою трогательную заботу и желание оградить от себя окружающих. Защитить их любой ценой. Но дело в том, что тебя окружают люди. Люди, понимаешь? У которых есть свои головы на плечах, которым близко то, к чему ты стремишься. Которые в благодарность за то, что ты для них сделал, пойдут за тобой в огонь и воду. И тебе этих людей даже звать не придётся.

— Я тебя и не звал, — буркнул я.

— А я не о себе говорю. Хотя, если тебе интересно, твой телефон уже запеленговал и вот-вот буду на месте. Я говорю о твоём клане, Лей.

— Бред. Простые парни, чем они мне помогут?

— Хотя бы тем, что их пятьдесят человек. Ты не думал о том, что Кианг у себя в убежище может быть не один?

Нет, об этом я не думал. До сих пор все мысли были сосредоточены на единственной задаче: найти.

— Не думал, — правильно понял Юн. — Ну, радуйся, что среди твоих друзей есть глава клана — не самого маленького, на минуточку, — способный включать мозги. Если не хочешь отвлекаться, распоряжение твоим парням могу отдать я.

— Каким образом, интересно?

— Так же, как обычно это делаешь ты, — хмыкнул Юн, — позвоню Джиану.

— Сговорились, сволочи, — простонал я.

— Естественно. Меня, если ты забыл, воспитывали человеком, умеющим мыслить глобально. Я подготовился к любым вариантам развития событий. Единственный, с кем не могу пока связаться — Юшенг. Пытался ему звонить, там вместо гудков включается какофония, которую исполняет стая обдолбанных утырков на пожарных сиренах. Свяжись с этим ненормальным сам, будь любезен. Уверен, что тебе он ответит.

— Ты так по нему соскучился? Давно паром не обваривали?

— Не дури, Лей. — Я будто воочию увидел, как Юн морщит аристократический нос. — Юшенг — четвёртый, с этим не будешь спорить, надеюсь? Так же, как и с тем, что вчетвером мы сильнее, чем втроём.

— Пятого всё равно нет.

— Тем более. Четыре — больше, чем три… Всё, Лей. Жди. Скоро буду. — в трубке загудели гудки.

Глава 33. Съезд

— Дежавю, а? — спросил я, повернув назад голову.

Дэйю с заднего сиденья ответила вопросительным взглядом, а вот Юн понимающе усмехнулся.

Мы действительно ехали той же дорогой, что и на саммит. Джиан так же сидел за рулём. Только вот я больше не был телохранителем Юна. Наоборот, я тащил своего бывшего работодателя в самое пекло. Ни о каких гарантиях и речи быть не могло.

Юн приехал налегке. Никакой великой армии с ним не было, так что вся вереница машин, растянувшаяся по пустынному шоссе, везла лишь бойцов клана Ченг. Вчерашних пацанов, которые сегодня стали единственными воинами, которым под силу поднять оружие против… зла?

Мне стоило великих трудов подавить в себе недовольство. Да, конечно, Юн, гипотетически, мог подтянуть сюда целую армию. Мог. Но если бы такие силы вошли в Шужуань — это вызвало бы ответные действия местного правительства. Не потому ли Кианг устроил себе логово именно здесь? К тому же мы до сих пор не знали его возможностей. Если бы он смог заранее узнать о приближении армии — у него было бы время предпринять что-нибудь. Что угодно, хотя бы просто сбежать. Наверняка у сукиного сына не одна лёжка.

И, кстати, у меня до сих пор нет твёрдой уверенности, что Ниу увезли именно туда, куда вывозили Наташу.

Загудел телефон. Я посмотрел номер — Пенгфей.

— Ты как там? — сказал я вместо «алло». — Никого ещё не арестовал?

Пенгфей присоединился к нам час назад, ехал прямо за нами, в компании четверых моих парней.

— Через пару километров почти незаметный съезд влево, — сказал Пенгфей фирменным ледяным тоном. — Сбавь скорость.

— Знаю, — отозвался я. — У меня есть карта.

— Просто, для информации: вчера по этой дороге проехал микроавтобус.

Я напрягся.

— А как вы это установили? Хочешь сказать, здесь стоят камеры?

— Здесь — нет. Но на выезде из города — да. Я проверял машины, в которых могли везти лежачую больную. Подобная свернула только одна.

— Значит, мы на верном пути.

— Хотелось бы.

— Ты понимаешь, что это означает?

— Понимаю, что если ты ошибся, то я выхожу из игры.

— А если я прав… — Я вздохнул. — То игра закончится сегодня. И весьма вероятно, не с тем счётом, который нас с тобой устроит.

— Что ж, по крайней мере, тогда я буду знать, что доверился тебе не напрасно, — усмехнулся Пенгфей. — Не пропусти съезд.

Он оборвал связь. Я устремил взгляд вперёд.

— Что-то случилось? — спросил Юн.

Джиан быстро метнул на меня вопросительный взгляд.

— Ничего, — сказал я. — Где-то тут будет съезд… Кажется, вот он. Джиан, прижмись к обочине.

Я открыл окно, высунул руку и махнул едущим сзади, что надо сбрасывать скорость. Джиан остановился. Я вышел первым, Дэйю с Юном — мгновением позже. Мы хлопнули дверьми с одной стороны.

Перебежав дорогу, я подошёл к отбойнику. Он, казалось, тянулся неразрывной линией. Однако там, где мы остановились, начиналась дорога. Её этим отбойником будто отрезали от основного шоссе.

Хлопнула ещё одна дверь, быстрые и чёткие шаги сообщили мне, кто приближается, раньше, чем я повернул голову.

— Вообще, этот участок перекрыли давным-давно, — сказал Пенгфей, встав по правую руку от меня. — Раньше там была деревушка, но вымерла, дорога пришла в негодность, ремонтировать было нецелесообразно. Вроде бы раньше тут стоял знак…

— Ага. — Я показал вперёд, на аккуратно, у самой земли отпиленную стальную трубу. — Только кто-то, кому не нужны были случайные гости, его убрал.

— А как же он сам проезжает? — спросила Дэйю. — Перепрыгивает, что ли?

Она пошатала отбойник. Тот ходил ходуном. Стало видно, что столбики не вкопаны — и всё же отбойник на чём-то держался. Я перегнулся вперёд, посмотрел в сторону. Там, где фальшивое ограждение присоединялось к настоящему, капитальному, было установлено крепление. То же самое — с другой стороны.

— Поздравляю, дамы и господа. — Я потянул отбойник вверх, и часть его легко снялась с места. — Мы нашли засов. Следовательно — вот и вход.

Я отшвырнул бесполезную железяку в сторону. Закрывать за собой уж точно не будем.

— Считай, что кредит моего доверия тебе только что стал немного больше, — обронил Пенгфей и, развернувшись, пошагал к своей машине.

— Что ты чувствуешь? — спросила вдруг Дэйю. А когда я непонимающе посмотрел на неё, уточнила: — После всех этих лет…

— Чувствую, что меня снова заманили в ловушку, — честно сказал я. — Как уже было неоднократно. Знаю, что этого не может быть. Но ты спросила, что я чувствую.

Настал мой черёд молча идти к машине. Дэйю и Юн последовали за мной.

— Хреновые у меня предчувствия, — порадовал Джиан, когда я сел рядом с ним.

— У всех хреновые, — сказал я и пристегнул ремень, — только не все об этом болтают. Давай туда. Небыстро. Дорога, говорят, не очень.

Джиан покорно свернул на секретную дорогу. Она и вправду была не ахти. Вряд ли ей раньше слишком активно пользовались, скорее просто сэкономили на асфальте, который не перенёс схватки со временем. Джиан, ворча ругательства сквозь стиснутые зубы, пытался объезжать хотя бы самые большие выбоины. А я смотрел вперёд, на высящиеся вдали горы.

Знает ли Кианг о нашем приближении? И если знает — что предпримет? Выйдет навстречу? Сбежит? Подстроит какую-то дрянь? Ставлю все деньги на третий вариант. Кузнецов не из тех, кто разменивается на такие мелочи, как честный поединок. Бежать от меня ему гордость не позволит. А значит, надо держать ухо востро.

Я опустил взгляд. Он заметался по дороге.

Чего ждать? Мины? Растяжки? Не похоже. Грунтовая дорога давала бы больше возможностей, но здесь пусть и разбитый, но — асфальт.

— По-хорошему, пустить бы вперёд кого-нибудь, — эхом откликнулся на мои мысли Юн.

Джиан метнул назад быстрый взгляд.

— Кого не жалко, да? — прорычал он.

Джиан больше не был игрушкой клана Чжоу, и, как следствие, мог себе позволить относиться к Юну без всякого подобострастия. Особенно когда Юн — один.

— Будет лучше, если взорвёмся мы, трое? — откликнулся Юн нарочито спокойным тоном. — Лей, я и Дэйю — единственные, кто может уничтожить Кианга?

— Джиан, останови, — приказал я, махнув в окно рукой.

Джиан выполнил приказ, который ему не понравился. Машина остановилась.

— Дэйю, Юн, пересядьте. Середина и хвост колонны. Если что-то пойдёт не так, нет нужны погибать всем одновременно.

Они не шелохнулись. Я обернулся, перевёл взгляд с одного лица на другое. Юн, кажется, уже жалел, что начал этот разговор. Дэйю сидела с каменным лицом, будто вообще ничего не слышала.

— Это приказ, — сказал я. — Быстро.

— Ты не можешь отдавать мне приказы, — сказал Юн.

— Да ты что? — Я уставился на него. — Уверен, что не могу? Хочешь сказать, что у меня нет такого права? Ну, да, действительно, нет. Однако ты сейчас на моей территории. В моей машине. Кианга выследил мой человек, подтвердил маршрут мой друг. Ты здесь — мой боец, не больше и не меньше. Даже эту грёбаную магическую цепь замыкаю на себя именно я. Поверь, ты будешь слушаться моих приказов, Юн Чжоу.

Юн сверкнул на меня глазами.

— Если хочешь распределения — иди в хвост колонны сам, — твёрдо сказал он. — Дэйю пусть идёт в середину. Твоя жизнь самая ценная, ты сам сказал. А я останусь здесь. Это будет логично, правильно. Приказу безумца я не последую.

— Лей, — вмешалась в разговор Дэйю, — мы едем, чтобы победить Кианга, а не чтобы погибнуть. Если мы сейчас начнём беречь себя для какой-то высшей цели, то как поймём, когда пора будет перестать?

— Да ладно, — улыбнулся я ей. — Просто подкалываю нашего с тобой друга. Ему тяжело быть одновременно пацаном и главой клана. Всё время путает, какую роль нужно играть.

Дэйю улыбнулась мне как-то криво, одной половиной рта — той, что не мог видеть господин Юн.

— Позови лучше Юшенга.

— Звал, — поморщился я и сделал Джиану знак продолжать движение. Я действительно пытался это сделать. И достучаться до него мысленно, и дозвониться по телефону. — Бесполезно. Крашеный полудурок пропал. Как раз когда стал нужным, он, видимо, решил упороться каким-нибудь новым мега-наркотиком и отвалиться наглухо.

— Ну так позови ещё раз, — чуть ли не ласково сказала Дэйю.

— Боюсь, сейчас это уже бессмысленно. Даже если ответит, вряд ли он успеет добраться.

Джиан повёл джип дальше, став после услышанного разговора в два раза осторожнее. А я наоборот как-то расслабился. Взгляд метался по дороге, не находя ничего угрожающего. В небе тоже всё было спокойно. Ни дронов, ни вертолётов. Складывалось впечатление, что никто не собирается нас убивать.

— Это просто дорога, — сказала Дэйю. — Если здесь будут взрывы — это привлечёт ненужное внимание. Мало ли, вдруг кто-нибудь поедет ночью, и вспышку заметят с трассы?

— Что если он постарался именно сейчас, ради нас? — проворчал Юн.

— В таком случае он постарался бы лучше, чем мы предполагаем, — безапелляционным тоном заявила Дэйю. — Я бы скорее опасалась камер наблюдения.

— Камеры — это да, — откликнулся я. — Наверняка есть. И вполне возможно, что будут ещё пулемёты. Или гранатомёты. Автоматические, или на дистанционном управлении.

— И где бы ты сам их поставил? — скептически спросила Дэйю.

— Вон там, — вмешался Джиан, указывая вперёд.

Вымершая деревня, о которой говорил Пенгфей, приближалась. Деревней это было сложно назвать. Полтора десятка хибар — валящихся друг на друга, едва стоящих. Казалось, они ждут только хорошего порыва ветра, чтобы лечь окончательно.

Машину тряхнуло в последний раз, и вдруг мы будто поплыли по дороге в рай — настолько хорошо и гладко сделалось под колёсами.

— Да тут асфальт положили! — воскликнул Джиан. — Свежак.

— Ну, не такой и свежак, — уточнил я. — Может, ему уже несколько лет. Просто действительно мало ездят, вот и…

Договорить я не успел. Джиан, почувствовав под колёсами настоящую дорогу, добавил газу. Наверное, хотел поскорее проскочить деревеньку, где нас действительно могли пристрелить из любой щели. Стрелка спидометра поползла кверху, легко достигла отметки шестьдесят километров в час. На такой дороге — ровной, прямой, как стрела, — скорость почти не ощущалась. Почувствовать неладное я успел. Приказать Джиану: «Не гони!» — нет.

Сначала ощутил, как воздух вылетел из лёгких. Потом отметил чудовищное давление на грудную клетку. А последним пришёл грохот, после которого наступила тьма.

* * *

Белый тигр, хищно переступая на полусогнутых лапах, кружил вокруг меня. Я не выпускал опасную тварь из виду, поворачивался вместе с ним. Тигр вдруг фыркнул и поднялся на задние лапы.

— А ты не скучаешь без меня, способный мальчик, — похвалил он.

Тигра не было. Был Юшенг. Всклокоченный, безумный, одетый, как подгулявший ярмарочный зазывала.

— Мне бы помощь не помешала, — сказал я. — Где тебя носит?

— Где носит Юшенга? — Блондин задумался, карикатурно взявшись рукой за подбородок. — В разных местах. Одни места отличаются от других. Здесь холодно, способный мальчик. У тебя жарко, а у меня пока холодно. Но я верю, что скоро и мне удастся согреться. — Он захихикал и спрятал лицо в ладонях, как девчонка. — Будет огонь… Много огня. Весь мир окутает пламя.

— Чем ты занят?

— Тем, чем должен быть занят хоть кто-то, — огрызнулся Юшенг. — Все вы, как доблестные идиоты, делаете одно дело, тогда как у нас их два. И кто будет делать второе дело? Только один-единственный несчастный слабый Юшенг.

Поняв, что толку от блондина не будет, я развернулся и пошёл куда-то во тьму. Я знал, куда надо идти.

— Не спеши! — Передо мной выпрыгнул Белый тигр и снова обернулся Юшенгом. — Одна вещь, способный мальчик. Ты сейчас можешь потерять одного из своих друзей. Сделай нам всем одолжение — позволь душе просто улететь. Твои силы понадобятся здесь.

— Уходи, — процедил я сквозь зубы.

— Ухожу, — усмехнулся Юшенг и растворился во тьме.

А потом и тьмы не стало. Я лежал на асфальте, надо мной серело небо. И в небо поднимался чёрный дым. Рядом, но будто за сотню метров, раздавались голоса. Много голосов, встревоженных, испуганных.

Я вдохнул, и вместе с воздухом тело пронзила боль.

Жёлтый дракон вгрызся в меня, его острые зубы знакомо пронзили каждую клетку моего тела.

Всё повторялось. Всё возвращалось. Всё начиналось с начала, чтобы закончиться навсегда.

Глава 34. Убегайте

Лёжа на асфальте, я закашлялся. Казалось, кровь брызжет из глаз, но это были слёзы, непроизвольно начавшие выделяться от боли, удушья и чёрт знает чего ещё.

Все суетились где-то поодаль от меня. Пока я пытался переместить трясущуюся руку так, чтобы облегчить себе поворот набок, думал. Анализировать — гораздо легче, чем не делать ничего. Когда мозг ничем не занят, он купается в боли. И ничего хорошего ему это не приносит. Это путь к безумию.

Мы во что-то врезались. По ощущениям, это было лобовое столкновение с другой машиной. Но я не видел никакой другой машины. Хотя то, что я её не видел, ещё не значит, что её не было. Хорошо. Приняли.

Правая рука, как безжизненная палка, упала поперёк живота. Теперь попробуем поднять корпус…

Я был пристёгнут. Следовательно, я бы не вылетел через переднее стекло. Значит, меня вытащили уже постфактум. Вытащили и бросили. Никто не суетится вокруг меня. Выводы? Кому-то хуже, чем мне.

Значит, нужно вставать.

Дэйю.

Юн.

Два важнейших звена цепи, которая должна прикончить Кианга и лишить его дух возможности воплощаться ближайшие сто лет. Юшенг во сне сказал что-то вроде — отпустить душу того, кого я могу потерять. Очень умно, господин психопат. Пусть я и не верю на сто процентов в эффективность ритуала. Пусть я бы скорее доверился пуле и зрелищу мозгов Кианга, расплескавшихся по скалам, но ритуал — оружие, ещё одно оружие, которое можно использовать. И просто так выбросить его — глупо.

— Лей, ты в порядке? — Первым ко мне подошёл Пенгфей и помог подняться. — Руки-ноги целы?

— Угу, — пробормотал я и, поморщившись, произнёс первые слова: — Кто умирает?

Пенгфей посмотрел на меня оценивающим взглядом. Результаты оценивания ему явно не очень понравились, однако на вопрос он ответил:

— Твой друг.

Юн. Дерьмово.

— Отведи меня к нему, — сказал я, чувствуя себя какой-то гремучей смесью Вия с Иисусом Христом. — Надо… срочно.

Иначе вообще до войны недалеко. Пусть Юн ускользнул сюда тайно — однако проследить за ним труда не составит. И когда выяснится, что в Шужуане полезный мальчик канул в Лету, клан Чжоу просто не сможет не нанести термоядерный удар по провинции. Это на первой странице инструкции для кланов должно быть прописано.

Как сквозь толстое и мутное стекло я видел своих парней. Они смотрели на меня, что-то говорили. Какие-то бледные. Понятно, что весёлого мало. Однако я чувствовал, что настроение у ребят стремительно уходит в минус, чего быть не должно. Даже я, оклёмываясь, начинаю чувствовать подступающую азартную злость. Кианг встретил нас неплохо. Но теперь, чёрт побери, наш ход.

— Подушка не сработала, — сказал Пенгфей. — Руль вошёл в грудную клетку. Шансов нет. Я не медик, но…

Мы остановились перед покорёженной машиной. Капота, по сути, не существовало — он смялся в гармошку. Из него и поднимался чёрный дымок, который я заметил в первые мгновения после того, как пришёл в себя.

— Руль, — повторил я. И откачнулся от Пенгфея.

Водительскую дверь открыть не сумели — её заклинило. Боковое стекло разбилось от удара, или же его впопыхах разбили уже после. Внутри оставался лишь один человек.

Джиан.

Он лежал на руле так, словно отдыхал. Глаза его были открыты. Один, по крайней мере. Этим глазом он и смотрел на меня. Джиан ещё был жив. Рулевая колонка ушла глубоко в кабину, и Джиан сейчас фактически висел на руле. Ноги наверняка раздроблены в кашу. Тут бы и подушка не спасла…

Ты сейчас можешь потерять одного из своих друзей.

Увидев меня, Джиан попытался шевельнуться, но только дрожь пробежала по телу. Я подошёл ближе. Наклонился. Губы Джиана беззвучно двигались.

Я быстро окинул взглядом повреждения. Пенгфей был прав. Одной только потери крови было бы достаточно, чтобы поставить на Джиане крест. Плюс — многочисленные переломы. Лёгкие наверняка уничтожены. Господи, да почему же он ещё живёт?!

А я, упав на крышу того поезда, выглядел лучше? Хоть кто-нибудь верил в то, что я останусь жить, хотя бы сидеть в инвалидной коляске и питаться через трубочку?

— Твою ж мать, Джиан… — прошептал я, не зная, что ещё сказать.

Он пытался что-то выговорить. Возможно, его мозг вообще благоразумно перестал воспринимать боль. Погрузился в мир спасительных галлюцинаций, подменяющих реальность.

Я протянул руку, коснулся его плеча. Вспомнил, как вытаскивал с того света Ниу, и лучи чакры начали перестраиваться.

Сделай нам всем одолжение — позволь его душе просто улететь.

У меня задрожала рука.

Джиан ведь ещё не мёртв. Что — ждать, пока душа отлетит, а потом вернуть? Хорошо. Допустим, я сейчас привяжу его душу к телу. Наглухо, стальными тросами. Не имея никаких надежд на то, что тело ещё получится починить. А дальше? Что в итоге останется от меня? Меня после этого придётся тащить. И уж ни о каких техниках точно даже речи не пойдёт. Проклятый Юшенг был совершенно прав.

Но я ведь всё-таки — Защитник. Это — мой путь. Как я могу позволить умереть человеку, которого столько времени считал своим другом? Несмотря ни на что.

«Ниу».

Мне показалось, или… Я наклонился ниже и услышал едва различимое колыхание воздуха: «Ниу».

Встретил взгляд Джиана — осмысленный, всё понимающий, ни в каких галлюцинациях он не витал — и медленно кивнул. Посмотрел по сторонам.

Парни наверняка столпились у меня за спиной. Пенгфей стоит ближе всех.

— Спасибо тебе, — тихо сказал я Джиану. — Я не забуду. Клянусь.

Джиан меня услышал, я понял это по его взгляду. Напряжение в глазах сменилось покоем ожидания — так смотрят люди, принявшие решение и честно выполнившие свой долг. Я переместил правую руку на затылок Джиана, левой ладонью закрыл ему рот, пальцами зажал ноздри.

Такие моменты длятся вечность. Хотя в реальности вряд ли прошло дольше минуты, прежде чем глаза Джиана потускнели, и я понял, что держусь за труп.

Простоял так ещё, считая мысленно до десяти, потом — до двадцати, до тридцати. Каждый раз накидывал по десять секунд, пока не добрался до минуты. Просто сразу сказать себе, что нужна минута, для верности, было слишком тяжело.

Раньше я никогда себе не врал…

Отпустив Джиана, я повернулся к нему спиной и сполз на асфальт, прислонившись спиной к двери. Прислушался к своему дыханию. Я — дышал. А Джиан — уже нет. Я забрал его дыхание, теперь оно моё.

Вскинул голову, пытаясь спастись от бредовых мыслей. Встретился взглядом с Пенгфеем. Он едва заметно кивнул. Как будто мне хоть куда-то упёрлось его одобрение.

— Лей? — услышал я голос Ронга.

Нашёл его взглядом.

— Я не смог ему помочь, — сказал я. Голос звучал на удивление ровно и спокойно, даже сиплость из него исчезла.

— Он?..

— Да. Джиан мёртв.

Тишина. Я слышал ветер, свистящий по пустынной местности. Местности, которую до сих пор ничем не застроили, быть может, только благодаря хитростям Кианга, которому нужно было обзавестись убежищем вдали от человеческих глаз.

— Да как же так? — воскликнул кто-то из парней, имени которого я не вспомнил. — Вы же, мать вашу, избранные! Избранные могут вообще всё, что угодно!

— Избранные могут ровно то, что могут, — резко ответил голос Дэйю. — Мы не решаем, какие техники нам доступны, и даже те, что доступны, не всегда могут сработать как надо. Спасти Джиана не сумел бы сейчас даже самый сильный и опытный из избранников.

Она стояла слева от меня и являла собой наглядное подтверждение собственных слов. Лоб рассечён, кровь заливает глаза. Дэйю периодически поднимала руку и рукавом вытирала лоб. У неё не было целительных техник. Она могла только убивать и проникать невидимкой туда, куда другому человеку хода нет.

— Если кто-то из нас мог что-то сделать, так это Лей, — сказал, становясь рядом с ней, Юн. — Мы будем чтить Джиана, как героя. Это всё, что мы теперь можем для него сделать.

— Ну, теперь конечно! — с горьким сарказмом отозвался тот же парень. — Дерьмо! — Он сплюнул в сухую землю, которая начиналась за пределами асфальта. Похоже, плевок его несколько умиротворил, и он переключился. — Дальше что?

Дальше… Да, он совершенно прав, прогулка ещё не закончена, даже близко.

Я встал. Боль локализовалась в привычном уголке мозга. Я приспособился к ней, научился обходить, игнорировать. Тело слушалось. Никаких непоправимых изменений в нём не произошло. Ушибы, пусть и довольно сильные, это не переломы. Могу идти — значит, сумею и бежать. Могу поднять руки — значит, смогу и ударить.

К машине медленно подходили цюаньцы. Ронг, Вэньхуа, Генгис. На меня они не смотрели. Не то чувствовали, что я был не совсем искренен, не то справедливо рассудили, что я сейчас — отнюдь не самое главное.

Я проковылял несколько шагов в сторону и остановился рядом с Дэйю и Юном. Пенгфей шёл рядом со мной.

— Как мы пройдём? — спросила Дэйю. — Надо исследовать эту стену.

— Стену? — переспросил я.

— Невидимая стена, или что там было…

— Лобовое стекло выбито. Кто-то из вас вылетел наружу?

— Спасибо, что заметил, — буркнул Юн.

Он тоже выглядел не ахти. Лицо в царапинах и мелких порезах, пытается скрыть дрожь в руках. И всё же впечатление было такое, будто он больше испугался, чем реально пострадал. Впрочем, испуг, от которого трясутся руки — это может оказаться не лучше травмы в дальнейшем. Юн — не солдат, не факт, что сможет собраться в нужный момент.

— Технику использовал? — спросил я.

— Крылья Ветра, — кивнул Юн. — Первое, что в голову пришло, когда почувствовал, что лечу. Мне она изначально тяжело давалась, и Делун помог разблокировать… — Юна передёрнуло. — Он столкнул меня с крыши.

Я немного помолчал, переваривая услышанное. Прекрасные педагогические методы у господина Делуна. Однако — сработало ведь.

— И далеко улетел?

— Примерно… — Юн поднял дрожащую руку, чтобы указать, и тут же опустил. — А. Понял, о чём ты.

— Можете мне объяснить? — попросила Дэйю недовольным тоном.

— Нет никакой стены, — сказал я. — Это было заклинание — одно из немногих известных у чернокнижников. Наши ребята часто натыкались на такие. И Кузнецов, скотина, мне рассказывал именно о нём. — Я выдал несколько эпитетов на великом и могучем. — Заклинание привязывается к определённому месту. Как только кто-то пытается его пройти или проехать, объект подвергается воздействию силы, вдвое или втрое большей. Зависит от силы чернокнижника. Грубо говоря, мы сейчас столкнулись с такой же машиной, как наша, только она ехала в три раза быстрее. Заклинание срабатывает один раз, после чего моментально исчезает. И — ещё одна неприятная особенность — хозяин знает, когда оно срабатывает. А значит, теперь Кианг ждёт гостей.

— Лей, я… — Юн прочистил горло. — Я не понимаю. Какие ещё чернокнижники, что за странное слово? И откуда ты вообще всё это знаешь?

— Он из другого мира, — буднично напомнила Дэйю. — Думаю, сейчас это уже можно не скрывать. Лея на самом деле зовут по-другому, он родился и вырос в другом мире, который похож на наш и до известной степени с ним связан. Лей был полицейским. С Киангом он познакомился ещё там. Тот много лет был его начальником, потом предложил Лею помочь ему строить империю, основанную на наркотиках. Лей отказался, Кианг попытался его убить. Но не вышло. Лей переродился в нашем мире, в другом теле. На самом деле он гораздо старше, чем мы с тобой.

Юн захлопал глазами.

— А, — спокойно сказал Пенгфей. — Ну, это многое объясняет.

К нам подошёл Ронг.

— Ребята интересуются, — сказал он. — И я… Как поступим с Джианом? Нельзя ведь его так оставить?

— Увы. Пока придётся оставить именно так, — сказал я, избегая смотреть в сторону машины. — У нас нет ни времени, ни возможностей поступить иначе. Потом, когда вернёмся… Если, конечно, будет кому возвращаться…

— Да ты с ума сошёл? — закричал, срываясь на визг, Вэньхуа. — Джиан — наш брат! А мы бросим его, как падаль? Ты бросишь? После всего, что он для тебя сделал?!

— А по-твоему, ты куда сейчас едешь? — рявкнул я в ответ, оттолкнув плечом Пенгфея. — Думаешь, я просто захотел помахаться с каким-то левым чуваком и вас за собой потащил? Ты телевизор смотришь? Знаешь, что вокруг творится? Так вот: всё это дерьмо, что происходит — его рук дело. Кианга. Скоро волна докатится до Шужуаня. Это восстание зомби, понимаешь? И вы были бы такими же зомби, если бы вовремя не примкнули ко мне, если бы не перестали пить таблетки. Там, — махнул я рукой назад, — вся ваша жизнь. Друзья, родные, близкие — всё. Вы хотите, вернувшись домой, обнаружить, что ваша девушка глотает таблетки, на которые когда-то подсадили вас? Хотите знать, что она в любой момент может встать и пойти делать что-то такое, чего хочется Киангу? А меня рядом больше не будет — потому что я, вместо того чтобы прикончить этого выродка, предавал земле прах друга. Дал Киангу время подготовиться, и он меня прикончил. А в следующий раз кто-то вроде меня появится через сотню лет. Вы готовы ждать?

Говоря, я понимал, что зря, чертовски зря никогда раньше не начинал этот разговор. Ничего не рассказывал своим парням. Они с недоумением переглядывались. Я сбил с них настрой вцепиться мне в глотку, но на этом — всё. Они меня не понимали. И если те парни, что пришли после учреждения клана, готовы были продолжать, то цюаньцы смотрели иначе. Для них Джиан изначально был не моей «правой рукой», а другом и братом.

— Парни, — сбавил я обороты. — Если кто-то из вас хочет остаться — не скажу ни слова против, клянусь. И моё отношение к вам не изменится. Но лично я оставаться не могу. Там, — показал я в сторону гор, — сейчас начнётся кое-что гораздо более важное, чем…

Я не договорил. Когда показал на горы, все машинально повернули головы туда же. И над одной из вершин внезапно разошлись тяжёлые тучи. Свет проник в разрывы, и мы увидели, что это не просто разрывы. В небе появились два иероглифа:

逃跑

«Убегайте».

Глава 35. Путь наверх

Ты молодец, мальчик. Надеюсь, моя похвала для тебя — как плевок в лицо.

И он был тысячу раз прав, этот бесплотный сукин сын, внезапно сделавшийся моим воображаемым другом. Судя по тому, с каким сарказмом называл меня мальчиком, для него не было секретом моё происхождение. Возможно, правду узнал от Кианга — когда тот пытался обделывать свои дела через клан Хуа. Возможно, прочитал ответы в моей душе, памяти, или куда он там влез.

Горы медленно приближались. Вэньхуа и Фу остались, несмотря ни на что, и я их понимал. Они собирались вызвать скорую и полицию, у них была убедительная байка для последних. Якобы собрались на пикник в неположенном месте, но внезапно произошло что-то непонятное, и машина на ровном месте превратилась в кучу металлолома.

История абсолютно идиотская, но до идиотизма правдоподобная. Факт ДТП был налицо, однако никаких следов второй машины найти не смогут даже сто экспертов. Ни краски, ни деталей, ни следов от шин — ничего. Придётся принять как факт и смириться с тем, что опять избранный Лей Ченг натворил что-то непонятное. А учитывая то, что пацаны будут всё отрицать, ко мне им будет не подкопаться.

Полиции, правда, хватит и угнанного вертолёта. И участия в армагеддоне на мосту, которое будет довольно просто доказать. По сути, мне конец при любом раскладе.

— Лей, — сказал вдруг Юн, с которым мы сидели рядом на заднем сиденье очередного джипа. — Просто чтоб ты знал. Когда всё закончится, ты можешь найти убежище у нас. Клан Чжоу всегда…

— Угу, — перебил я его. — Спасибо.

— Ты мне не веришь?

— Почему? Верю.

Юн заткнулся. Дэйю сидела за рулём. Она вела машину медленно, со скоростью не больше двадцати километров в час. Причём, разгонялась строго на поворотах — в таких местах, где трудно было ожидать ускорений. На ровных же участках, где сам бог велел гнать во всю дурь, переводила рычаг автоматической коробки в положение «1» и тщательно следила за гулом двигателя. Так что мы едва ползли. Предосторожность была разумной, хотя я готов был поставить всё своё состояние — ныне наверняка арестованное правительством — на то, что больше ловушек не будет.

Заклинание, с которым мы столкнулись, не относилось к числу тех, которые «поставил и забыл». Оно требовало непрестанного вливания энергии. Два таких — это уже самоубийство для Кианга, а он не из тех, кто облегчает преследователям работу.

Возможно, найдутся и другие заклинания, но — увы, я слишком мало знаю о чернокнижниках, чтобы предположить, какие. И далеко не факт, что низкая скорость окажется панацеей. Может, наоборот, встретится какой-нибудь медленно схлопывающийся капкан, который можно будет проскочить только на скорости за сотню. В любом случае, мы ничего этого увидеть не могли, а значит, и толку беспокоиться не было.

Наш джип был флагманом колонны. Дэйю, Юн, я и — Ронг, который сидел впереди. Его убедили иероглифы в небе. Да и как они могли не убедить… Если Кианг рассчитывал обратить мою армию в бегство — он просчитался и просчитался крепко. Его «демонстрация могущества» лишь сплотила ряды и пресекла споры.

— Э, Лей, — повернулся ко мне Ронг. — Знаешь, где меня застал звонок Джиана?

Я ответил не сразу. Тяжело было — слышать имя человека, которого больше нет. Особенно — человека, который сперва был врагом, а потом стал другом. Это — долгий путь. Если пройдёшь такой путь с человеком, он останется в памяти навсегда.

Чего нельзя сказать об обратном пути — из друзей во враги. Вот это как раз — путь в один шаг.

— И где же?

— У тебя дома.

— Серьёзно?

Я искренне попытался изобразить изумление. Хотя в голове уже всё смешалось. Где закончилось вчера, где началось сегодня? Когда — кажется, сто лет назад, — я оставил дома Ронга с часами Наташи и уехал в больницу?

— Ага. Вчера, когда закончил, весь город стоял в пробках. Я решил подождать, пока рассосётся, ты ведь сказал, чтоб я был как дома. А потом госпожа Кингжао приготовила ужин…

— Да никаких проблем, Ронг. — Я понять не мог, к чему он клонит.

— Знаю, что никаких, ты же разрешил чувствовать себя как дома, — оскалился Ронг, напоминая, что он — не только культурный парень с ноутбуком, разбирающийся в IT, но и бывший борец школы Цюань, беспринципный и чуждый какой-либо застенчивости. — В общем, когда Джиан позвонил, я сразу смекнул, что будет драка, и захватил кой-чего. Глянь в багажник. Ты раньше их всегда таскал. Я подумал — ну… Ты, в общем, поймёшь.

Заинтригованный, я повернулся и сунул нос за спинку сиденья. Багажник был практически пуст. Домкрат, аптечка, огнетушитель валялись как попало. И что-то ещё, что я поначалу принял за лыжные палки.

— Да ладно! — Я поднял брови, не веря глазам. — Вот так вот?

— Ага, — довольным голосом ответил Ронг. — Так и знал, что тебе понравится. Ну что скажешь, шансы выросли?

— А то! — Я вытащил свою хитроумную перевязь с палками Вейжа и принялся прилаживать за спину. — Пулемёт бы, конечно, больше пригодился, но и за это спасибо.

— Пулемёт у пацанов, в другой тачке, — сказал Ронг таким тоном, что я даже не сумел понять, шутит он или говорит серьёзно.

В принципе, от этих отморозков всего можно было ожидать. Могли и пулемёт с собой захватить. Вопрос только, зачем. Тащить его на вершину горы?..

Дэйю, бросив взгляд в зеркало заднего вида, коротко улыбнулась. Она чувствовала, что с этим оружием у меня связано нечто особенное, и радовалась за меня. Юн кивнул с пониманием:

— Твой учитель, помню. Да. Жаль, что с ним так вышло.

— Нианзу поклялся отомстить за его смерть, — сказал я, проверяя, насколько легко палки выходят из ножен. — Он сдержал слово. По крайней мере, как сам думал. Но пусть даже оружие держал он — он и сам был оружием. В руках Кианга. Так что сегодня я планирую завершить эту историю.

— Я с тобой, — серьёзно кивнул Юн.

* * *

Остановиться пришлось за несколько сот метров до начала подъёма. Дорога попросту закончилась. Впереди виднелись следы обвала — куски камня раздробили асфальт, да так и лежали, никто не потрудился их убрать. Похоже, Киангу не было никакого дела до удобства. Он следовал старому и мудрому правилу: «Подальше положишь — поближе возьмёшь».

Выйдя из машины, я смерил гору взглядом. Путь, сопоставимый с тем, что вёл к монастырю Ледяных Гор, может, даже повыше. Интересно, знали монахи о том, как близко к ним находится единственный человек, чьей смерти они желают? Впрочем, «близко» — понятие относительное. Добраться от одной обители до другой пешком, наверное, едва бы получилось за сутки.

— Если это действительно то самое место, где держали меня, — сказала Дэйю, опираясь одной рукой о крышу джипа, а другой — о дверь, — то сюда, на эту сторону не выходят ни одни окна. Я могла смотреть только в другую сторону, на бесконечные горные хребты.

— Это не значит, что за нами не могут следить. — Я проверил обойму в пистолете. — Наверняка расставлены посты.

— Я боюсь, как бы это не оказалось очередной пустышкой, — сказала Дэйю. — Иногда мне кажется, что я здесь никогда не была. А иногда — сердце заходится, как будто попала домой. Не знаю…

— Как он тебя спускал? Ну, когда ты выходила на задания.

— Примерно как описывала Наташа. Глаза завязаны. Идём в темноте. Потом он меня куда-то переносит. Дальше — машины. Он высаживал меня уже в городе.

— И всё? Ни карты, ничего?

— Карты у меня здесь. — Дэйю коснулась пальцами виска. — Чем я, по-твоему, там занималась?.. Училась целыми днями. Кианг неоднократно говорил, что пока другие дети в школах даром тратят время, я изучаю по-настоящему важные вещи. Единоборства. Техники. Географию, которой смогу реально пользоваться. Планы городов. Многое.

— И во всём этом Кианг был специалистом?

Дэйю пожала плечами:

— Меня учили и другие, не избранные. Но эти люди не называли своих имён. Они приходили, когда были нужны, и уходили, когда нужда в них отпадала.

Я повернул голову. Вся наша колонна подгребла в одно место. Парни выходили из машин, разминались, скептически глядели вверх. Распределяли оружие. Самая неблагодарная позиция для штурма… Если нас начнут поливать кипящим маслом — будет весело, как никогда.

— Вот что мне важно знать, Дэйю, — вновь повернулся я к Красной птице. — Когда мы там окажемся, когда ты увидишь лица тех, кто был твоими учителями…

— За меня не беспокойся, — перебила Дэйю, сходу поняв, куда я клоню. — Волнуйся за других. За тех, кто не избран духом.

Я ещё раз окинул взглядом свою армию. Перебрал в голове все доступные техники. Знать бы ещё, чего ожидать…

Оставалась ещё одна техника в этом дане. Две уже было — Хранящее Крыло и Призрак. В совокупности они спасли жизнь мне и Дэйю на мосту. Если одна была защитная, другая — нейтральная, то третья, может, будет боевой. Это было бы кстати… Особенно если я доживу до боя.

— Ладно, ребята, — крикнул я, — идём!

Парни двинулись к скале, я поспешил возглавить колонну. Юн и Дэйю шли справа и слева от меня, чуть поодаль. Вскоре меня нагнал Пенгфей.

— Как будто я вижу там каменную лестницу, — сказал он.

— Да, видимо там что-то вроде монастыря Ледяных Гор, — сказал я. — Придётся попотеть.

— Ты бывал в монастыре Ледяных Гор?

— Я много где бывал.

— Что ж… надеюсь, у нас будет потом время спокойно посидеть где-нибудь и поговорить за стаканом пива.

Я вдруг вспомнил Наташу. Я вроде как обещал в обмен на информацию помочь ей выйти на свободу. Однако эта информация тут же превратилась в стремительно растущий снежный ком, который прикатил нас всех к подножию этой горы.

Если выживу — сдержу обещание. И если выживет Ниу. Тогда можно будет считать, что Наташа с лихвой искупила свою вину. Пусть никакой юридической силы у меня здесь нет, пусть меня самого закроют, как только засвечусь на какой-нибудь камере наблюдения — плевать. Найду способ повлиять на ситуацию. Даже если счета арестованы, деньги на них не испарятся. Меня будут судить не за финансовые преступления. А значит, мы ещё повоюем.

Дорога, бывшая поначалу горизонтальной, постепенно поднималась, будто змея, проснувшаяся и почуявшая добычу. Поначалу валуны можно было обходить, потом пришлось по ним карабкаться. Наверняка те, кто шныряет здесь ежедневно, знают правильные пути. Нам же пришлось идти наудачу. То и дело кто-нибудь спотыкался, поскальзывался, срывался. Воздух оглашался руганью и проклятиями.

Дэйю перемещалась легче всех. Тонкая и стройная, она скользила от камня к камню, казалось, без малейшего усилия. Будто дело происходило под водой, а она была рыбой. Порой я замечал взгляд Юна, которым тот следил за Дэйю. Да уж, нашёл себе принцессу… Совет клана с ума сойдёт. Впрочем, если Юн выживет, это уже будет подарком Совету. Пусть они и не в восторге от такого главы, однако перспектива во второй раз за столь короткий промежуток времени выискивать нового кандидата — ещё неприятнее. Времена и без того неспокойные.

Заваленная камнями дорога превратилась в гору как-то незаметно. Просто вдруг я поймал себя на том, что уже карабкаюсь вверх. А где же ступеньки? Ах, вот они. Вернее, их останки. Ступени были тщательнейшим образом уничтожены. Кое-где ещё виднелись следы огня — почерневшие закопчённые камни.

— Обвал случился не сам, — поделился я наблюдениями. — Здесь специально взорвали лестницу, чтобы отвадить паломников.

— Я заметил, — пропыхтел ползущий следом Пенгфей. — Я, конечно, не паломник, и остановился бы уже здесь — при условии, что мне в принципе пришло бы в голову карабкаться пешком в гору. Но мне кажется, что дальше будет ещё хуже.

И он был на тысячу процентов прав. Я остановился через двадцать минут рядом с Дэйю, которая ждала меня, присев на камень.

— Дальше без снаряжения и спецподготовки никто не пройдёт, — сообщила она радостную новость. — Я могу, конечно, но у меня есть подготовка.

— И — техники, — напомнил я. — Нам бы только до целых ступенек добраться.

Я задрал голову и попытался разглядеть начало лестницы наверху. С этого ракурса — ничего не вышло. Только голова закружилась.

— Предлагаешь использовать нас, троих, в качестве подъёмника? — скептически спросил Юн.

— Других вариантов не вижу, — пожал плечами я. — Скажи мне, господин Юн, как избранный избранному: ты летать умеешь?

Глава 36. Теория полётов

С полётами вышло печально. Юн летать умел, обладал Крыльями Ветра, однако сразу же, без обиняков, заявил, что сможет поднять максимум одного человека.

— За раз? — уточнил я, не сомневаясь, что услышу в ответ «да».

— Всего, — вздохнул Юн. — Что? Думаешь, тебя просто так все выделяли с самого начала? Делун на тебя только что не молился. У тебя очень сильная чакра, Лей. Там, где у других начинается откат, ты только заканчиваешь разогреваться.

Я перевёл взгляд на Дэйю. Та спокойно кивнула:

— Из нас всех ты — самый сильный. Одно то, что пережил Последнее Дыхание, о многом говорит.

— Он пережил Последнее Дыхание?! — Глаза Юна грозили вывалиться из орбит. — Когда?

— Когда должен был подохнуть во славу клана Чжоу, — поморщился я.

Давешний подвиг в памяти уже подёрнулся дымкой забвения, и ничего такого особенного я в нём не видел, в отличие от окружающих.

— В таком случае, Лей, я торжественно снимаю все свои претензии, — произнёс Юн и вправду каким-то торжественным тоном. — Ты не мог знать, что останешься в живых. С твоей стороны это было крайне благородно — попытаться уничтожить как можно больше врагов перед смертью. Ты поступил, как истинный герой, прости, что всё это время я считал тебя подлым трусом.

Юн протянул мне руку. Я посмотрел на его ладонь, поднял взгляд на искреннее лицо.

С надеждой спросил:

— Прикалываешься?

— Почему? — нахмурился Юн, озадачившись моим вопросом.

Всё-таки психология этих благородных аристократических китайских избранных для меня навсегда останется тайной за семью печатями. Оказывается, Юн до сих пор где-то там у себя внутри мусолит ту давнюю историю, пытаясь позволить одновременно существовать мне и своим принципам, согласно которым я должен быть мёртв. Дурдом.

— Ладно, — вздохнул я и бегло пожал протянутую руку, сознательно смазав торжественность момента. — Значит, поднимать всех буду я.

— Тут уже возникает серьёзный вопрос — насколько это будет целесообразно, — вмешалась Дэйю. — Подняв всех, ты точно выкачаешь больше половины чакры. После этого ты — не боец.

— А у меня такое ощущение, что я оказался в детском мультике, — подал голос Пенгфей. — Ну, этом, где девочки и мальчики с вот такенными глазами кулаками танки побеждают. Вам не приходило в голову, что мы просто можем поискать другой путь?

— Да нет здесь другого пути, — сказал я. — Для постройки монастырей традиционно выбирали места, куда ведёт лишь одна дорога. И Кианг сам пользовался только этим путём. Судя по описаниям Наташи — он поднимался именно так. Брал её на руки и взлетал. — Помолчав, я добавил: — Из чего, как минимум, следует, что Крыльями Ветра Кианг владеет.

Мои парни постепенно подгребали к нам. Я задумчиво смотрел на них. Оставить здесь? Отправить обратно?.. Мы пришли штурмовать крепость, не имея даже никакого плана. Верх неблагоразумия. Может быть, выбрать самых перспективных в плане боя? В плане стрелкового боя, я имею в виду. Быстрых и жёстких, как удар молотом по наковальне.

— Мне показалось, на одном из джипов я видел лебёдку, — сказал вдруг Пенгфей и выразительно посмотрел на меня.

Я повернулся и снова посмотрел вверх. Подъём стремился к вертикали. Сколько там десятков метров? Хватит ли троса?

— Ни черта себе! — воскликнул, задыхаясь, один из наших. — И как мы туда лезть будем?

Перчаток ни у кого нет. Карабкаться по тросу — не такое простое дело, как в кино показывают. Одно неверное движение — и, как минимум, все ладони в мясо, минус боец. Как максимум — грохнется и разобьётся. Плюс, за лебёдкой идти чёрте сколько. Можно, конечно, слетать туда-обратно, но это опять расход сил. Было желание плюнуть на всё и вся, да пойти дальше одному. Меньше народу — больше кислороду.

— Ладно, — сказал я, решившись. — Юн, хватай Ронга. Вон того парня, Господи, мог бы и запомнить лица людей, которых твой клан чуть не угробил на турнире!

— Я помнил Джиана, — буркнул Юн и шагнул к Ронгу.

Похоже, за те события на турнире он тоже до сих пор себя корит. Сложная душа у человека.

— А мне что делать? — спросила Дэйю.

— Сосчитай до десяти и прыгай.

— Прыгать?

— Ну, что-то ведь у тебя есть? Это Паук?

— Паук не поможет мне перемещаться по горизонтали.

— Допрыгнешь до моего уровня, и я тебя затащу.

— Как?! — недоумевала Дэйю.

— Тебе понравится, обещаю. Пенгфей, вставай, иди сюда. Кто-нибудь ещё, давайте, один человек.

Ко мне подошёл Пенгфей справа и ещё один парень с автоматом слева. Я подумал, что, хотя уместно подколол Юна, сам элементарно не знаю имён многих своих людей.

— Тебя как зовут? — решил я исправить эту оплошность.

— Ливей, — сказал парень.

Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, когда я обнял его левой рукой, будто мы позировали для фотографии.

— Держитесь за меня изо всех сил. — Я стиснул обоих, пытаясь показать, как надо держаться. — Можете орать, плакать, гадить в штаны — всё, чего душа пожелает. Главное — держаться.

Я почувствовал, как их руки обхватили меня крепче. Посмотрел на Юна.

— Готов?

— Вполне. — Они стояли, обнявшись с Ронгом, который выглядел совершенно офигевшим.

— Тогда погнали. До начала ступенек.

Паук.

Ветер засвистел в ушах, и я впервые, применяя эту технику, чуть не задохнулся. Ощущение было такое, словно за мгновение пробежал километров пять. Сердце колотилось, на лбу выступил холодный пот.

Твою. Мать.

Надо было сперва попробовать с одним человеком! А я отхватил разом здоровенного кабана Пенгфея, да ещё одного из своих в нагрузку. Хорошо хоть оба вели себя спокойно, только Ливей вскрикнул от неожиданности. Если бы начали трепыхаться — тут-то бы наш подъём и закончился.

Постепенно удаляясь, гора плыла перед глазами. Подняться здесь было бы нереально при всём желании. Даже с альпинистским снаряжением мы бы только теряли время и подставлялись со всех сторон. Киангу было бы достаточно сесть наверху, на первой сохранившейся ступеньке, и спокойно сбивать парней из рогатки.

Дракон внутри меня натужно взмахивал крыльями, рвался куда-то, разделяя со мной страдания. Перегруженная чакра гудела. Возможно, разряд выйдет не таким уж страшным, но всё равно мгновенное напряжение сил пользы не принесёт.

Камни, земля, вялые травинки и кустарнички, останки раскуроченных ступеней… Когда, ну когда же?! Проклятье, если я сейчас не выдержу, нам либо всем троим падать, либо мне сбрасывать балласт…

Но вот наконец-то началась лестница. Широкие, высокие, неудобные, но — ступени.

Крылья Ветра.

Я сменил одну технику на другую, полетел вперёд. Между мной и целью было метров двадцать, обычно я пролетал такое расстояние, даже не заметив. Но сейчас летел медленно и тяжело, меня ощутимо тянуло вниз, руки дрожали. В конце концов, этих двоих я удерживал не техникой, а собственными руками, которые отнюдь не были руками тяжелоатлета. Может, я и был силён для своей комплекции, но не до такой же степени.

Ещё, ещё капельку, ещё…

Я слишком поздно понял, что приземление не спланировал вообще никак. Мы с маху грохнулись на каменную ступень, я едва успел отменить технику. Приложился головой, услышал, как Ливей вскрикнул, а Пенгфей закряхтел.

— Все живы? — прошипел я, потирая голову рукой.

Сотрясение миновало, крови тоже не видно. Шишки не избежать. Не самый героический шрам, чтобы украсить мужчину.

— Бывали и живее, — проворчал Пенгфей.

Рядом с нами легко и грациозно приземлились Юн и Ронг.

— Ты переоценил свои силы, — сказал Юн. — Несмотря на то, что твоя чакра… Лей!

Я вскочил одновременно с его возгласом. Передо мною — всё в тех же двух десятках метров — вылетела Дэйю. Чёрт, сам же ей сказал выждать десять секунд! Ну, если я и сейчас облажаюсь, последствия будут куда менее приятными.

Лассо.

Незримая петля обхватила Дэйю за талию. Она на мгновение испугалась — наверное, подумала, что я собираюсь ударить её Длинной Рукой — но всё же решила довериться.

Я дёрнул руку на себя. Тяжко, но техника отработала. Она была рассчитана именно на это — захватить предмет и перенести его в зону физической досягаемости. А значит, начав, можно было быть уверенным в благополучном завершении.

Здесь физических сил задействовано не было, но чакра вновь гудела, а дракон порхал во тьме, нарезая круги и рыча. Ему хотелось в бой, ради которого он воплотился. И он, будто беспокойная наседка, кружил вокруг чакры, переживая за её сохранность.

Что ж, ты не одинок, брат. Я тоже переживаю.

Дэйю угодила мне в объятия, практически врезалась в меня. Я не упал чудом.

— В другой раз предупреждай, что собираешься сделать, — упрекнула она меня. — Я чуть не ударила в ответ.

Дэйю высвободилась и, сделав шаг в сторону, встала рядом с Юном. Ронг тем временем опасливо наклонился вперёд, оценив высоту. Присвистнул.

— Блин… Кажется, мы тут надолго зависнем.

— Вертолёт бы, — вздохнул Юн.

— Вот и пригнал бы вертолётов, — поморщился я. — Чего один приехал, как дурак?

— Вертолёты не долетели бы до этой горы, ты сам это прекрасно понимаешь. Их сбили бы уже…

— Да знаю, — оборвал я его. — Ладно. Думай, как поднять остальных. Дэйю, если ты на Пауке будешь таскать их поодиночке, а я…

— Нет, — отозвалась она.

— Прям так категорично?

— Я тебе нужна, как боец, или нет? Я быстрая и сильная, но выносливость — не моё. Ни физически, ни в плане чакры. Если хочешь обменять меня на одного парня с автоматом — скажи, я сделаю.

Дэйю сложила руки на груди, показывая, что разговор окончен. Когда я взглянул на Юна, он тоже покачал головой. Ронг, переводя взгляд с одного на другого, поправил висящий на плече автомат. Ливей проверил, как ходит затвор, и вопросительно посмотрел на меня. Что ж, вот и вся армия? Пенгфей с пистолетом, я — тоже. Два автоматчика для прикрытия огнём. Дэйю — стремительная убийца. И Юн. То, что он творил в узком переулке, куда приехал на мотоцикле, меня впечатлило, конечно. Может быть, и выйдет толк…

— Крикну парням, чтобы шли обратно, — решил я. — Пусть они меня ненавидят и не понимают. Эх, никогда не рвался в начальники…

Но крикнуть я не успел. Раздавшийся звук сперва показался мне чем-то природным. Камень рухнул с высоты, или типа того. Но когда к нему присоединились другие, я вырвал себя из мира иллюзий.

Внизу звучали выстрелы.

— Чёрт… — Ронг, стоявший ближе всех к краю обрыва, повернул к нам побледневшее лицо. — На них напали!

Я не задумываясь рванулся вперёд. У меня даже вопроса не возникло, что делать. Мои люди оказались в опасности по моей вине. Что-то куда большее, чем я — мой путь защитника — звало меня броситься вниз и перебить нападавших. Марионеток Кианга, которые, притаившись где-то, ждали, пока мы уйдём.

Но меня схватили за плечо.

— Что? — рявкнул я, повернувшись к Пенгфею.

Тот убрал руку и сунул её под куртку. Обратно она появилась с внушительных размеров стволом.

— Слышишь? — процедил Пенгфей сквозь зубы.

— Я слышу стрельбу.

— Сейчас ты услышишь её отчётливей.

На миг показалось, будто стало тихо, даже стрельба внизу отошла на задний план. Но вот на её место вплыл какой-то новый звук. Я слышал его не так уж давно, но всё равно узнал лишь тогда, когда ветер взъерошил мне волосы.

Снизу, как четыре всадника апокалипсиса, всплыли четыре боевых вертолёта. Грохот лопастей заглушал саму жизнь.

Пенгфей выстрелил первым, всадив пулю в лобовое стекло первого слева. Тот задрал нос и поднялся выше, уходя с траектории огня. А остальные три открыли огонь. Пули высекли каменную крошку у меня из-под ног.

Глава 37. Касание ангела смерти

Кианг ждал меня.

Он ждал меня задолго до того, как наша машина врезалась в его заклятие-ловушку. Допускаю, что он ждал меня всегда. В этом заброшенном, забытом богом месте, он постоянно был готов к встрече.

Вернее — не был. Кианг до сих пор не решался встретиться со мной лицом к лицу, дать честный бой. И до сих пор не мог определиться: чего же от меня хочет.

Убить меня и упустить духа? Дух воплотится невесть где и поведёт себя непредсказуемо. Изловчиться и при помощи ритуала уничтожить мою душу, сохранив духа, получив таким образом преданного зомбированного соратника — идеальный вариант. Но четыре боевых вертолёта, оснащённые двумя пулемётами каждый, свидетельствовали о панике. Нет, Кианг не был готов к ритуалу и, видимо, не высоко ценил свои шансы когда-либо подготовиться должным образом.

Однако праздновать было рано. Опасность была здесь и сейчас. Меня отрезали от основной части моего воинства. Помочь им я не мог при всём желании, требовалось помогать себе.

— За спину! — рявкнул я, надеясь, что приказ дойдёт до всех.

Не было смысла сейчас тратить чакру всем одновременно. Я выставил перед собой руку.

Великая Стена.

С такой мощью я раньше дел не имел. Казалось, кроссовки сейчас начнут проскальзывать по каменной ступеньке. Пули градом сыпались вниз, на головы тем, кто вёл невидимый и непонятный бой там.

Пенгфей, чуть сместившийся назад и вбок, поднял оружие и выстрелил, целясь в пилота. Тот не мог не заметить Пенгфея, однако с места машину не тронул. Значит, тоже из этих, «разогнанных». Видит техники. Хотя тут и видеть не надо, ясно, что происходит. И Кианг вполне мог прочитать лекцию на тему, как это всё работает. Великая Стена останавливала пули с двух сторон, и пуля Пенгфея расплющилась о воздух. Полицейский, выругавшись, опустил пистолет.

На плечо мне легла рука Дэйю. И наконец-то вместо голоса Юшенга я услышал в голове её голос: Просто разреши мне.

Разрешить что?

Дэйю закрыла глаза, и я вернулся к созерцанию пуль, градом разлетающихся от невидимой преграды. Внизу одного из вертолётов открылся люк. У меня округлились глаза. Я увидел медленно опустившуюся ракету, которая, как хищная птица, нацелилась на меня.

Ракета… Сможет ли моя техника это выдержать? Не попробуешь — не узнаешь. А попробовать придётся. Я ведь не могу атаковать, удерживая незримый щит. И убирать его — бред. Уберу — смогу защититься только Зеркалом Зла. Это, конечно, прекрасно, да только ни Пенгфея, ни Ронга, ни Ливея это не спасёт.

Я почувствовал удар, но где-то не здесь, а на совсем другом уровне. Прикрыл глаза, окунаясь во тьму, и увидел.

Красная птица атаковала мою чакру, напряжённую в технике. С лёту билась в неё, отлетала, отброшенная, и снова кидалась, как будто хотела расклевать.

Просто разреши мне.

Окей, как скажешь. Я попытался расслабиться, довериться. Впустить… И как будто лучи чакры стали переплетаться свободнее. Между ними скользнула красная тень, заметалась там. Что-то вспыхнуло, что-то переменилось, и я увидел новую комбинацию, которая встала рядом с Тенью. Вторая парная техника, которая открылась опять благодаря Дэйю.

Удар Щитом.

Открыв глаза, я увидел бледно-жёлтый щит, спасавший нас от расстрела. И увидел, как из самого сердца этого щита рванулся луч. Он безошибочно нашёл ракету и ударил в неё.

Три вертолёта прыснули в разные стороны так быстро, что это казалось попросту смешным. Пилотам и стрелка́м, однако, было не до смеха.

Вертолёт с ракетой — тот самый, которому Пенгфей уже успел прострелить стекло, — вновь попытался уйти вверх. А может, нос подбросило уже взрывом — этого я не успел заметить. Грохот прокатился по скалам, дрогнула каменная ступень под ногами. Огненное облако окутало вертолёт, который переломился на две части. Обломки стали падать вниз.

Я продолжал удерживать Великую Стену, и не зря. Горящие обломки заколотили по ней. Трое оставшихся вертолётов разлетелись далеко, им временно было не до нас. Я, крутя головой, пытался удерживать их в поле зрения. Один закончит маневр и будет готов к стрельбе уже через пару секунд. Хотелось бы успеть хоть что-нибудь… Сейчас!

Отменив технику, я тут же призвал меч. Сфокусировал взгляд на том вертолёте, что заканчивал разворот, и сделал пять быстрых взмахов.

Печать Смерти.

Колющее движение, и печать полетела навстречу цели. Я рассчитал безупречно: никуда он уйти не успевал, хотя технику мог и заметить. Печать, набирая скорость, добралась до фюзеляжа и словно бы исчезла, коснувшись его. Чуть дальше кабины, чем хотелось бы, эх…

Вертолёт дёрнулся. Что-то посыпалось вниз. Я увидел, как один из пулемётов безвольно повис — видимо, краем печати задело и его. Миг спустя вертолёт, не успев развернуться, накренился и полетел куда-то в сторону.

Я позволил себе выпустить его из виду. Осталось два. Ронг и Ливей стреляли по ним без особого успеха. Вертолёты, как оводы, летели по окружности, на безопасном расстоянии, выискивая брешь в обороне.

— Мой черёд! — воскликнул Юн.

Никто не успел ему возразить, и он, очертя голову, прыгнул вперёд, в пропасть. Невидимые крылья тут же подхватили его. Я, матерясь сквозь зубы, бросился к Ливею, схватил автомат за цевьё, поверх руки, и рванул вверх. Ронг остановил стрельбу сам, заметив, что в воздухе появился господин глава клана Чжоу собственной персоной. Как всегда — влезает в любой переплёт, не думая о собственной безопасности. Убил бы…

Юн в мгновение ока достиг ближайшего вертолёта и упал ему на нос. Дэйю подалась вперёд, она буквально вцепилась взглядом в происходящее, не в силах сдержать порыва.

— Что он там вытворяет? — спросил Пенгфей, в голосе которого было больше раздражения, чем беспокойства или любопытства. Он, похоже, составил себе не лучшее впечатление о Юне Чжоу за недолгий период знакомства.

— Без понятия, но обзор он им залепил, — отозвался я и тут же вновь услышал выстрелы.

Ронг и Ливей палили по последнему вертолёту, пытаясь его остановить. Тот, развернувшись, плавно поднимался вверх, и пули свистели под днищем. А днище разверзлось. Я слишком хорошо знал, чем это чревато, научили, спасибо.

— Не стрелять! — заорал я, срываясь с места.

Пробежав по широкой ступени пяток шагов, поднял правую руку, сжал кулак и ударил воздух — как могло бы показаться со стороны.

Длинная Рука.

Заметить меня из кабины было бы непросто, отследить траекторию луча — того сложнее. А успеть принять какие-либо меры, связанные с этим — попросту невозможно. И всё-таки пилот сделал невозможное.

Нос вертолёта опустился вниз, и луч техники, который должен был врезать ему прямо «под дых», вмяв обратно выползающую ракету, пролетел прямо, лишь зацепив фюзеляж. Вертолёт слегка тряхнуло.

Ракета, оставляя за собой дымящийся след, полетела в мою сторону.

— Бежим! — услышал я крик Ливея.

Кажется, они с Ронгом бросились вверх по ступеням. Больше-то было некуда.

У меня в голове вихрем пронеслись все доступные техники, и все, одна за другой, отпали. Я мог с уверенностью поставить только на Великую Стену, но и эта уверенность была не твёрдой. Я не знал, сумею ли сдержать такой силы удар и взрыв, не высосет ли он из меня все соки.

А пока мозг был занят рассуждениями, руки — делали. Правая выхватила пистолет и перевела его в режим автоматического огня. Левая присоединилась к ней, обхватив для большей устойчивости.

Не целясь — ни времени на это, ни смысла. Либо я попаду, либо… Другого «либо» уже не узнаю.

Спусковой крючок мягко подался под пальцем. Оружие загремело, плюясь свинцом. Я не видел полёта своих пуль, но чувствовал каждую. Знал, что первая пролетела выше цели, в которую невозможно было попасть, вторая — чуть левее. Я не менял положения рук, не предпринимал вообще ничего. Это была игра с судьбой и теорией вероятности, вносить туда новые переменные — ещё большее безумие, чем вообще в такое ввязаться.

Можно было сбить ракету Длинной Рукой — мелькнуло в голове. Но тут же я понял, до какой степени глупая это затея. Один луч — мимо. А на второй уже не осталось бы времени. Тогда как пистолет выплёвывал шансы один за другим, с недоступной для человека скоростью.

Левее, правее, ниже, левее… Ближе и ближе.

Не удержавшись, я всё-таки добавил напряжения мускулам, сделав ствол более устойчивым. И риск вознаградился.

Следующая пуля попала в цель. Взрыв грянул в полутора десятках метров от меня. Я прыгнул назад, в прыжке повернулся к взрыву спиной, прикрыл голову руками.

Но ещё до взрыва заметил кое-что невероятное.

Выпустивший ракету вертолёт застыл на месте. Пилот, затаив дыхание, ждал результата. Должно быть, самому Киангу было интересно, смогу ли я принять на Великую Стену ракету.

Второй вертолёт, который все выпустили из виду, влетел в кадр как-то странно, боком, снизу-вверх. И на носу его всё ещё каким-то чудом удерживался Юн. Траектория была недвусмысленной. Винт вертолёта приближался к фюзеляжу другого, того, что застыл в воздухе.

Юн соскользнул с носа за мгновение до взрыва и камнем полетел вниз, туда, где только и мог спастись. А потом я отвернулся и прыгнул, спасая собственную жизнь.

Не в первый раз рефлексы прошлого вступили в конфронтацию со способностями избранного. Как будто полицейский старой закалки ввязался в состязание с новичком, только пришедшим на службу.

Подстрелить ракету мог бы Леонид Громов. Сам он об этом, разумеется, не знал, потому что как его жизнь ни мотала, а в таких переделках не оказывался, но проблемы привык разрешать, стреляя в них уверенно и быстро. И прыгнул, спасаясь от взрыва, тоже он.

Слишком поздно понял, что прыгнул неудачно. Не в ту сторону. Для начала я бы лицом и всем телом врезался в ребро ступени, а потому рухнул бы вниз.

Но тут старичка решительно отшвырнул молодой избранный духом Лей Ченг. Он решал проблемы гораздо проще.

Крылья Ветра.

Не успев упасть, я взмыл в воздух. Увидел Ронга и Ливея, карабкавшихся вверх, опустился рядом с ними.

Два столкнувшихся вертолёта загрохотали так, будто начался конец света. Приземлившись на ступеньке, я развернулся и наблюдал зрелище гибели двух гигантов в клубах огня и чёрного дыма.

— Конец, — выдохнул я.

И тут же мне будто плюнули в лицо этим словом. Быстрая, злая, какая-то несправедливая очередь. Ливей коротко вскрикнул и покатился вниз по ступеням. Из тяжело вздымающейся груди Ронга вылетели кровавые фонтанчики. Я успел ещё встретить его взгляд и поймал тот миг, когда жизнь оттуда ушла.

Я закричал — сам не знаю что. Поднял пистолет, прицелился в издевательски кривящийся вертолёт. Тот самый сукин сын, которого снесло в сторону ещё в самом начале.

Надавил на спусковой крючок. Пистолет дважды дёрнулся в руке и затих. Я отбросил его в сторону, не глядя. Прыгнул, оттолкнувшись ногой.

Крылья Ветра.

Как Юн минутой раньше, я полетел в лобовую атаку, не представляя, что буду делать. Мне хотелось истерзать, уничтожить эту мразь. Я не видел и не хотел видеть ни пилота, ни стрелка. Передо мной был один враг, цельный и неделимый.

Дракон внутри меня рвался наружу. Он с такой силой стучался в грудную клетку, что я не сумел его удержать.

Наверное, это меня и спасло.

То, как меня взяли на прицел, я ощутил, будто касание ангела смерти. И вдруг полёт прекратился. Взмахнув руками, я начал падать. Надо мной просвистели пули, а у меня из груди вырвался жёлтый дракон.

Он подрос с прошлого раза. Теперь размером напоминал полноценную лошадь. Дракон с наслаждением взмахнул крыльями, будто разминаясь после долгого заточения, и вцепился когтями в вертолёт.

Глава 38. Уникальный симбиоз

Дорого я дал бы за то, чтоб узнать, видел ли пилот то, что несётся на него, разинув пасть, усеянную острейшими зубами. Призрачный дракон в один взмах крыльев преодолел расстояние, остававшееся до вертолёта.

Я падал, наблюдая за стремительным и неравным боем. Вертолёт в панике разразился короткой очередью, прежде чем дракон сшиб его грудью. Боевая машина завертелась на месте, сыпля осколками. Хвост отломился, вертолёт начал кувыркаться.

На этом можно было бы и закончить, однако дракон, судя по всему, запомнил, во что вылилось прежнее попустительство, и нанёс решающий удар. Он зашёл сверху, аккуратно приземлился на винт и легко взмыл, унося оторванные лопасти в лапах.

Вертолёт летел на меня, и я ещё успел подумать: что убьёт меня раньше? Падение с высоты, или падение на меня вертолёта? Надо было лучше учить физику в школе… Сейчас хотя бы знал, возможно ли, чтобы в воздухе тебя размазало вертолётом.

Кто-то кричал моё имя. Кажется, на два голоса. Один голос доносился снизу, другой — сверху. Юн, Дэйю. Наверное, они могли бы попытаться спасти меня. Сам же я не мог уже ничего. Дух вырвался из меня, оставив безо всяких сверхчеловеческих сил. Я был самым обыкновенным китайским подростком, падающим с огромной высоты.

Как тогда, в прошлой жизни, когда мне в грудь ударила со страшной силой пуля, и я полетел. Летел спиной вперёд, не зная, куда, не веря ни в какой другой исход, кроме смерти. Возможно, даже малодушно мечтая о смерти. Но вместо неё на меня налетел дракон.

Он успел где-то избавиться от винта вертолёта и развил скорость, не имеющую ничего общего с логикой и аэродинамикой. Обогнув падающую чёрную махину, он схватил меня когтями, взмахнул крыльями и спикировал куда-то вниз. Бережно опустил на камень и замер, глядя мне в глаза.

Сейчас я не ощущал его духовной природы. Надо мной нависал зверь, древний и непостижимый, чудом переживший все те тысячелетия, в течение которых людишки были уверены в своём абсолютном господстве над природой и вселенной. Он смотрел на меня, будто пытался получить некий ответ на незаданный вопрос. А потом раскрыл пасть, и я услышал глухой утробный рык.

— Не меня, — прошептал я давно забытую присказку, которой научился у Вейжа. — Не меня…

Казалось, дракон был доволен услышанным. Он захлопнул пасть, рыкнул, расширив при этом ноздри, и моргнул. Подчиняясь непреодолимой силе, одновременно с ним моргнул и я. А когда глаза вновь открылись, дракона больше не было.

Нет, он был — там, где прежде. Во тьме. Парил, исполняя свой вечный танец.

Вертолёт, наконец, упал, и земля содрогнулась от взрыва. Меня подбросило. Я воспринял это как призыв встать и вскочил на ноги.

Первым делом посмотрел вверх. Туда, откуда сверзился. Как и прежде, с этого ракурса не мог разглядеть даже ступенек.

— Повезло, — произнёс я одними губами. Голос пока не желал подключаться.

Это ты называешь везением, способный мальчик? Оглядись…

Я опустил взгляд. Останки вертолётов тлели повсюду. Ведь все четыре упали сюда. На головы моих парней, которых я сам, по доброй воле притащил с собой на верную смерть.

Тела лежали повсюду. Одни сжимали автоматы, другие, кажется, пытались сдаться и погибли безоружными. Сдаться — кому? Я не видел трупов врагов. Не видел и живых.

— Лей! — позвали меня негромко.

Я резко обернулся и увидел выживших. Быстрым шагом спустился на пару десятков метров. Они лежали вповалку, ошалевшие. Живые, но контуженные пережитым. Десяток человек, из которых я знал по имени лишь немногих. Остался лишь один цюанец — Генгис. Остальные пришли ко мне позже. Как, например, этот.

— Ты как здесь оказался? — спросил я, прекрасно понимая, что взялся не за то, да и время выбрал предельно неправильное.

— Как… — прошептал Ксиаози. — Я же сказал тогда. Я — с тобой, Лей. А я за слова отвечаю…

— Ты как с моста выбрался? — оборвал я его.

— Дохлым прикинулся.

— Чего?

— Ну, я лежал, не двигаясь. Там же военные сразу свалили, типа за поездом. А пока копы подтянулись — я слинял. Прикинулся, что не при делах.

— И ехал с кем-то в машине, не показываясь мне на глаза?

Ксиаози несколько раз кивнул с такой энергией, что оставалось лишь удивляться, как у него голова не отвалится.

— Не знаю даже, что меня больше поражает — твоя преданность, или сдвинутость, — вздохнул я.

Сил не было даже на то, чтобы сорвать злость на этом уникуме. Впрочем, я немного покривил душой. Верность парня перевешивала все его косяки. Даже Джиан на его месте, наверное, предпочёл бы свалить по тихой грусти, чтобы не попасть мне под горячую руку. А этот — полз себе молча, как Филипок в школу…

— Что тут было? Кто стрелял? — перешёл я к самому главному.

— Да никто! — рявкнул вдруг Ксиаози и содрогнулся. — Пулемёты автоматические. Замаскировали в камнях. На турелях. Просто косили всех, и…

Не в силах договорить, Ксиаози ткнул пальцем в сторону. Я сделал туда шаг и увидел один из пулемётов. Его повалили набок и, полагаю, в сердцах даже попинали. Присев, я осмотрел всё вокруг и заметил разбитую камеру. Крохотную.

— Твою мать, — прошептал я. — Идиот…

— Ты не виноват, Лей, — сказал Юн, незаметно подошедший сзади.

— Знаю. — Я встал и повернулся к нему. — Это ты виноват. Я хотел идти один, а ты сказал подтянуть их. Так правильно?

Юн попятился, но взгляд не отвёл.

— Лей, мы не могли знать, как всё будет…

— Не могли, bl*ad’! — крикнул я, уже не сдерживаясь. — Это он мог и — знал! Он всё знает и не стесняется в средствах. Он каждый мой шаг усевает трупами с самого того грёбаного турнира. Отступись, Лей Ченг, и сохранишь кучу жизней! Вот какая ведётся игра. И я ведь отступил! Я два месяца сидел на жопе ровно, и всё было хорошо!

— Нет, не было! — заорал вдруг Юн, сжав кулаки. — Он поднял своё чёртово восстание сам по себе — как раз, пока ты сидел на жопе! И Ниу он похитил — сам. Да, жертв было много, и, возможно, их будет ещё больше! Но если мы сдадимся сейчас, то получится, что все эти жертвы принесены на его алтарь. Он напишет историю, в которой мы будем — силами зла. Этого ты хочешь?

— Юн, честное слово. Мне класть с высокой колокольни на то, кто там чего напишет…

— Нет, не класть! — Юн вдруг оказался рядом со мной, схватил за грудки, тряхнул. Я даже не сопротивлялся, только с удивлением заглянул в глаза этому озверевшему мальчишке. — Я запомнил слова, которые ты сказал тогда, в кафе. Помнишь? «Быть героем — значит жрать дерьмо на завтрак, обед и ужин».

— Кто тебе сказал, что я хочу быть героем?

— Я сказал! — В правой руке Юна появился меч. — Потому что кроме нас — некому. И если ты сейчас, в двух шагах от цели, отступишь, я…

— Отвали от него, ты!

Краем глаза я заметил Ксиаози, поднявшего автомат. Юн не обратил на него внимания.

— Ксиаози, опусти оружие, всё нормально, — сказал я. — А ты — тоже убери свою зубочистку. Не впечатлил. Голос у тебя дрожит, и клинок, как следствие, тоже.

Юн отшатнулся от меня. Меч исчез из руки. Он медленно поднял ладони к лицу, коснулся лба, будто пытаясь от чего-то отгородиться. Ко мне спускалась Дэйю. Во всяком случае, смотрела она на меня, а не на Юна.

— Нам нужно идти, — сказала издалека.

— Уверена? — усмехнулся я.

— Да. Это и моя история тоже. Можешь бежать, если хочешь.

— Ещё одна героиня… — Я вздохнул.

— Я не знаю, что значит «героиня», — дёрнула плечом Дэйю. — Мне всего лишь очень нужно убить этого человека. Того, кто научил меня убивать. Кто заставил встать на путь убийцы. Может, после этого в моей жизни что-то изменится. Может, я смогу жить. Или умру. Я готова к переменам.

Поколебавшись, она добавила:

— Я в любом случае благодарна тебе, Лей. Если бы не ты, я бы не пришла к этому желанию. Ты сломал меня — а потом помог собраться воедино.

Я глубоко вдохнул, выдохнул. Ещё раз посмотрел вверх. Ну что ж, Кианг… Вряд ли у тебя есть ещё сюрпризы в таком же духе. Сделал, что хотел — отсёк массовку, которая могла бы больно ужалить.

— Парни, — повернулся я к остаткам своего клана. — Валите отсюда. Дальше я вас не потащу.

Они переглядывались. Как ни странно, даже ненависти я в них не ощущал. Похоже, Ксиаози, ставший внезапным неофициальным лидером, задал им эмоциональную установку в этот тяжёлый час.

— Если дальше будет так же жёстко, — нерешительно начал Генгис.

— Нет, — мотнул я головой. — Наверх я взял Ронга и Ливея. Теперь их нет.

— Нет… — в своей привычной манере хмыкнул Ксиаози. — Им и тут было бы не лучше.

— Езжайте домой, — сказал я. — Аккуратно. И… Спасибо вам за всё, парни.

Я протянул руку Ксиаози. Он сжал её, но смотрел куда-то в сторону. Я шагнул к Генгису. Так, по очереди, пожал руки всем, кто остался.

— Лей, — окликнул Генгис, когда я повернулся к ним спиной. — Всыпь ему, слышь?

Второй раз за день я услышал словно бы голос из прошлого. Как будто борцы из Цюаня провожали меня на ринг, где я должен был разобраться с очередным соперником. Я кивнул в ответ.

Вспомнил, как брызнули из груди Ронга кровавые фонтанчики.

Вспомнил, как шевельнулись в последний раз губы Джиана: «Ниу».

— Мы будем тут, — твёрдо сказал Ксиаози.

— Ты приказ не слышал? — скривился я.

— Слышал. Мне, типа, насрать.

Ксиаози не был моим братом-борцом из прошлого. Он был — что-то другое. Что-то, что обещало ждать меня в будущем. Если я выживу. Если смогу ещё держать трясущимися руками бразды правления. Тогда Ксиаози будет стоять со мной рядом.

Нормальные люди безнадёжно скучны, мой мальчик. А вокруг психов вертится Вселенная. Ты с нами?

— Пошёл нахер, — буркнул я так, чтобы никто, кроме меня и Юшенга, не услышал.

Он услышал. И захохотал у меня в голове.

* * *

Пять минут я посидел на первой ступеньке, пытаясь понять, на что могу рассчитывать. Выходило, что практически на всё. Дух, избравший меня, принял мудрое решение — выйти наружу.

Может, поздно, но я вроде бы начал разбираться во всей этой сложной тригонометрии, которая была наверчена вокруг духовных дел. Чакра была моей, собственной. Подобная была у каждого человека. Моя была сильнее многих — это, наверное, одна из причин, по которым дух жёлтого дракона избрал именно меня.

Позволяя мне использовать техники, дух черпал силы именно в чакре. В этом заключался уникальный симбиоз, условия которого не позволяли мощи дракона разорвать меня на части. Эту мощь я в полной мере призвал лишь однажды — когда использовал Последнее Дыхание. И впечатлений хватило на всю оставшуюся жизнь.

Выйдя наружу, чтобы сбить вертолёт, дракон использовал собственную силу. Если бы в бой ввязался я — вычерпал бы себя досуха. А так — дёшево отделался.

Я помнил, как дракон смотрел на меня. Теперь же накатило понимание. Вырвавшись наружу, дракон сохранил только какие-то инстинкты, не имевшие ничего общего с человеческим разумом. И глядя на меня, он пытался понять, зачем я ему нужен. Есть во мне какой-то смысл? Как видно, решил, что есть. Либо же просто подчинился моей воле.

— Ты им уже ничем не поможешь, парень, — ворвался в мои мысли голос Пенгфея.

Я встрепенулся. Оказалось, что сидел и смотрел невидящим взглядом на мёртвое лицо Ронга. Глаза ему кто-то закрыл. Не было больше Ронга. Осталась лишь пустая оболочка, которая ничего уже не означала. Но нельзя запретить себе наполнять её тем содержанием, которое хранит память.

— Идём, — сказал я, встав, и, чтобы тут же занять чем-то взгляд и руки, перезарядил пистолет. Одна, последняя обойма.

Как будто там будет иметь значение, у кого больше патронов.

Мы приступили к восхождению. Карабкались на здоровенные ступени молча. Каждый думал о своём, у каждого было более чем достаточно тяжёлых мыслей.

Лестница вела не прямо, она совершала плавный поворот вокруг горы. Каждый раз, как я поднимал взгляд и смотрел вдаль, видел лишь издевательский поворот, который словно бы дразнился. Восхождение напоминало путь в бесконечность.

Когда же, в очередной раз вскинув голову, я увидел ворота, то в первые секунды был уверен, что это — галлюцинация. Тот факт, что ворота стояли открытыми, лишь подкреплял уверенность.

— Похоже, нас ждут, — сказал Пенгфей, остановившись рядом со мной.

— Похоже, — эхом отозвался Юн.

— Нехорошо задерживаться. — Пенгфей щёлкнул затвором пистолета и не стал убирать его в кобуру.

Глава 39. Тени прошлого

На первый взгляд казалось, что этот монастырь — точная копия соседнего, в Ледяных горах. Но с каждым шагом взгляд находил всё больше различий, которых не мог не отметить даже я, человек, безнадежно далёкий от архитектуры.

Стена была ниже, отличались контуры самого монастыря. Но не это было главным. Основное отличие лежало в иной плоскости, недоступной взгляду. Это был совершенно иной заряд места, его энергетика. В прошлой жизни я, быть может, лишь брезгливо поморщился от таких мыслей и поспешил их отбросить. Но сейчас… Моё тело — обитель духа дракона, и это не метафора. Я при помощи магии (ну а как ещё это назвать?) сумел вернуть с того света душу Ниу. После всего этого могу ли я поверить в плохую энергетику места? Да запросто. Инопланетяне, призраки, снежный человек, чудеса Бермудского треугольника — всё, что угодно. Лей Ченг полностью открыт для чудес вселенной.

Казалось, что из открытых ворот несёт могильным холодом. А может, и не казалось. Что-то ведь перебирало волосы у меня на голове, да и температура ощутимо упала.

Один из признаков того, что вы находитесь неподалёку от чернокнижника, — вспомнил я вырезанные на подкорке слова неофициальной инструкции, — внезапное и резкое падение температуры воздуха. Многие заклинания, которые используют чернокнижники, в качестве энергии используют тепло. Если чернокнижник находится в поле зрения, немедленно устраните его. Если в пределах видимости чернокнижника нет — постарайтесь как можно скорее покинуть место, в котором находитесь.

Чернокнижника я не видел, и ноги остановились сами собой. Строки этой инструкции были написаны кровью многих…

— Что-то не так, Лей? — тихо спросил Юн.

Он замер справа и чуть позади. Слева мне почудилось движение. Я резко повернул голову. Там стоял Пенгфей. Правой рукой он по-прежнему держал пистолет, левой же забрался в нагрудный карман, достал оттуда крохотное пёрышко. Белое, явно старое, какое-то свалявшееся. Внимательно посмотрев на него, подул и убрал обратно. Судя по взгляду, который метнул на меня, не предполагалось, что я увижу этот ритуал. И я сделал вид, будто ничего не видел. Вышло правдоподобно, поскольку лицо моё моментально окаменело, а взгляд пролетел мимо Пенгфея, мимо замыкающей шествие Дэйю.

Они оба повернулись одновременно. Пенгфей поднял ствол и сместился чуть правее, уходя с моей линии огня. Дэйю сместилась влево, и в её руке появился меч. Юн среагировал позже всех, и когда он оглянулся, я почувствовал исходящую от него волну испуга. Она прокатилась в нашей общей тьме, резко вспорхнул и тут же успокоился лазоревый дракон. В реальности же в руке Юна тоже появился меч.

Пятью ступенями ниже стоял монах в жёлто-оранжевом одеянии, которое было частично скрыто под серой накидкой. Казалось, он скроил эту накидку из мешковины. Причём, мешок перед этим даже не постирал. Накидка скрывала лицо монаха. Левая его рука также была под ней, правая сжимала палку. Я машинально посмотрел вниз. Палка заканчивалась как палка, не было видно никаких набоек, могущих смягчить звук. Если монах использовал её в качестве опоры, то мы обязаны были его услышать.

Цепким взглядом я «прощупал» его руку. Рука немолодого, но и не старого человека. Лет пятьдесят? Если ничем не болен, то вряд ли у него есть необходимость опираться на…

Узнавание и понимание пришло одновременно с ещё одним порывом ледяного воздуха, вылетевшим из ворот монастыря. Ворота закрылись с грохотом, заставив Юна обернуться. Больше никто не шелохнулся.

— Юн, — тихо сказал я, — если не готов идти до конца, лучше зарежь себя сейчас. Сам.

— Что? — спросил он не своим голосом.

— Не заставляй меня возиться с тобой.

Из-за спины монаха вышел другой человек, в такой же одежде, но уже без накидки. Улыбнулся. Сколько раз я мечтал превратить эту его улыбку в кровавое месиво, сколько раз мечтал накормить этого скота его же собственными зубами. Но сейчас улыбка предназначалась не мне.

— Дэйю, малышка. — Он вытянул руку и сделал шаг навстречу дочери. — Наконец-то мы встретились с тобой.

Навстречу Дэйю медленно поднимался директор Ган.

Ещё одно движение. Из-за спины неподвижной фигуры выскользнул человек, которого я видел лишь на фотографиях, но узнал мгновенно. Разгадал маневр Кианга, и сюрпризом для меня это не стало. А вот Юн поперхнулся воздухом, увидев своего отца, который долгие годы правил кланом Чжоу.

— Сын, — сказал он серьёзно и сделал шаг вверх вслед за Ганом. — Я могу гордиться тобой.

Настал черёд главной фигуры. Главной для меня. Она отбросила свою грязную накидку, и я заставил себя улыбнуться.

Всё было очевидно ещё до этого жеста, потому что я узнал палку. Не похожую, а ту самую — ту, что висела сейчас у меня за спиной. И всё равно было мучительно больно снова увидеть это лицо.

— Я не держу на тебя зла, Лей Ченг, — тихо произнёс Вейж. — Напрасно ты упрекаешь себя в моей смерти. У каждого свой путь, и только слабый жалуется на…

— Заткнись, — сказал я. — Дешёвые трюки, Kuznetzov. Не думал, что ты склонен к голливудщине.

Вейж улыбнулся, задумчиво глядя куда-то вверх, отрешённый, прямо как настоящий Вейж. Мой первый учитель в этом мире, ставший марионеткой моего последнего учителя из мира прошлого.

— А ты всё тот же, Лей. Видишь тень от куста и готов кинуться на неё с мечом.

— С мечом я при Вейже не ходил, странная ассоциация, — сказал я, и чувство было такое, словно отбил удар. — Учи матчасть, придурок.

— Меня, значит, в расчёт брать не обязательно? — произнёс Пенгфей, до сих пор стоявший неподвижно. — Ну что ж, я — взрослый мальчик, сам найду себе развлечение.

Крик «нет!» не успел сорваться у меня с губ. Пенгфей привычным, тысячи раз отработанным движением поднял пистолет и выстрелил. Вейж махнул палкой с такой скоростью, которая при жизни ему и не снилась. Я увидел крохотную вспышку, как будто пуля высекла искру из деревянной палки. В следующий миг Пенгфей, вскрикнув, упал спиной на ребро ступени.

— Я уже убила тебя однажды, — услышал я дрожащий голос Дэйю.

Ган приближался к ней, я вдруг увидел, что между ними осталась всего одна ступенька. Он был безоружен, но если внезапно в руке окажется меч, ему ничего не стоит перерубить ноги Дэйю. Ей, правда, ничего бы не стоило уйти от удара прыжком — в нормальном состоянии. Не теперь, когда её голос дрожал.

— Конечно, — мягко сказал Ган, остановившись на секунду. — Когда у тебя был приказ. Когда в твоей крови было что-то, что не давало тебе возможности отказаться. Когда на твоём лице была маска, делающая тебя другим человеком. Неужели ты думала, что я смогу обвинить тебя в этом? Глупый ребёнок. Иди сюда. — Он протянул руку. — Кошмар закончится, дочка. Мы просто уйдём отсюда и начнём всё сначала.

До меня вдруг дошло, в чём странность происходящего — помимо очевидного. Я стоял на лестнице один, а напротив меня, пятью ступенями ниже, стоял Вейж. Больше не было никого. Я не видел Дэйю, но я видел её глазами, как во время той битвы в переулке. И видел глазами Юна. Видел — но вмешаться не мог.

— Юн, — говорила копия его покойного отца, протягивая руки, — я знаю, что нет ни одной ночи, в которую ты не думаешь обо мне. Тебе кажется, что ты — сплошное разочарование, что ты подвёл меня, что каждый миг твоего существования бросает тень позора на мою жизнь. Но на самом деле, это я тебя подвёл. Я не должен был уйти так рано, и всё это не должно было свалиться на тебя. Я понимаю, почему ты в конце концов бросил всё на Совет и ввязался в эту авантюру. Быть человеком я успел тебя научить. Быть другом — тоже. А стать правителем ты должен был годы спустя. Святые духи, сколько же всего я не успел тебе рассказать…

Я чувствовал отголоски мыслей, мечущихся в голове Юна. Да, для меня весь этот цирк действительно был примитивной голливудщиной, но я недооценил, что такое для реального подростка — увидеть того, кому не успел сказать при жизни что-то важное, от которого не услышал чего-то заветного.

Но если я слышу отголоски мыслей Юна и Дэйю, то, значит, и они могут услышать мои. Тогда всё, что я могу, это…

— Жаль тратить время на чучело. — Я убрал в кобуру пистолет и выдернул из-за спины две половинки палки. — Но радует то, что ты-то на него тратишь силы. Продолжай, Кианг. Давай повеселимся.

— Лей… — Лицо Вейжа чуть изменилось, и я увидел Гуолианга. — Сколько раз ещё ты должен убить меня, чтобы твоя душа успокоилась?

— Ещё парочку? — усмехнулся я, чувствуя, как внутри закипает весёлая злость. — Давай! Кто там у тебя на очереди? Джиан? Ронг? Шан? Попробуй Шан, вдруг я не решусь ударить девчонку…

Я замолчал. Мне показалось, будто язык сделался свинцовым. А когда он шевельнулся, произнёс лишь два слова:

— Джен Ченг…

Мне в глаза смотрел человек, который умер у меня на руках когда-то тысячу лет назад. Друг, с которым мы вместе прошли через все тяготы учебки. Пуля, выпущенная каким-то невменяемым торчком, оборвала его жизнь и изменила мою. В тот день я начал свой путь, который свёл меня с Кузнецовым.

— Мне стыдно, что я был твоим другом, Лей, — сказал он, и я услышал голос, который давным-давно был погребён под могильными плитами памяти. — И то, что тебе досталась фамилия, которую носил я — позор. Что с тобой случилось? Тогда ты был полон решимости изменить мир! А сейчас, когда мир замер на пороге перемен, ты изо всех сил тянешь его назад, в пучины средневековой дикости и жестокости. Туда, где погиб я. Туда, где погибнут сотни и тысячи таких же, как я, ради твоего бредового оправдания, будто это — пути, которые мы выбираем сами! — Голос его зазвенел, будто от сдерживаемых слёз. — Да очнись же ты, наконец! Мы все довыбирались до того, что скоро придётся колонизировать другие планеты — этой осталось лишь загнуться! Осмелишься плюнуть мне в лицо, Лей? Попробуешь рассмеяться? Скажи, что я не настоящий! Тебе, дерьма ты трусливого кусок, досталось аж две жизни, тогда как у меня отняли единственную. И моя жертва была напрасной — спасибо тебе, «друг».

У меня дрожали колени. Дыхание сбилось. Во всём мире, казалось, не на что было опереться. Джен Ченг шагнул мне навстречу, поднимая палку Вейжа — это орудие наказания, которое всегда разило без промаха. А мои руки дрожали, сжимая какие-то бесполезные обломки.

Дэйю опустилась на колени, склонив голову. Рука Гана в царственном жесте протянулась к её волосам.

Юн безоружным протянул руки навстречу отцу, сбивчиво пытаясь что-то произнести сквозь душившие его слёзы.

Глупые детишки!

Я вздрогнул, ощутив этот знакомый голос в голове, и мне показалось, будто по лицу Джена пробежала судорога. Он тоже что-то почувствовал, и ему это не понравилось.

Такой и был план — умереть, заливаясь слезами, на пороге цели? Ну и прекрасно! Старый кот Юшенг сам будет играть с самой большой жёлтой ящеркой! Я буду подбрасывать её лапами и ловить, отпускать, давать фору, а потом настигать одним прыжком. Я наступлю ей на хвост, чтобы она отбросила его. Я переломлю ей хребет и буду смотреть, как далеко у неё получится уползти! А вы — тоните в море своих соплей, бесполезные дети!

Если бы он говорил это всё, глумясь, ничего бы, наверное, не изменилось. Но ментальный голос психопата звенел от самой настоящей обиды. Взрослый мужик едва не плакал, как ребёнок. Это показалось мне до такой степени нелепым, что я улыбнулся. И Джен замер, глядя на меня.

— Засмеюсь, — сказал я. — И плюну. В память о моём друге, чью фамилию ношу с гордостью.

Я стремительно крутанулся на месте, вложив всю энергию вращения в удар. Джен встретил его той же самой палкой, и его лицо опять изменилось, вернувшись к изначальному.

— Посмотрим, чему ты научился, Лей Ченг! — сказал Вейж.

Дэйю змеёй метнулась вперёд, и, будто смертоносное жало, в её руке сверкнул меч. «Ган» успел увернуться в последний миг, и лицо его исказила знакомая гримаса ярости.

— Великая Стена! — выкрикнул Юн, выставив руку перед собой, и защитная техника оградила его от призрака отца.

Юну нужно было ещё мгновение — чуть больше, чем потребовалось Дэйю и мне.

Глава 40. Ворота

Первой же секунды боя хватило, чтобы понять: Вейж настоящий. Со мной дрался не Кузнецов, смеху ради напяливший личину другого моего учителя, не призрак, пытающийся лишь запугать. Это был настоящий Вейж.

В каком-то смысле стиль боя выучившегося и состоявшегося человека подобен отпечатку пальцев, его нельзя спутать — если, конечно, умеешь наблюдать. С Вейжем я дрался много раз. Впервые — во дворе Цюаня — всерьёз, и потом — бессчётное количество — в рамках тренировки. Правда, его же палку я поднял против него впервые.

Стук, как в старых китайских фильмах про боевые искусства, сопровождал каждое наше движение. Вейж, запрыгнув на ту же ступень, на которой стоял я, сосредоточенно бил, стараясь поразить меня в голову, сломать височную кость, убить. Через пару секунд он разделил своё оружие на две части, как я, и стука стало в два раза больше.

— Неплохо, — сказал я, отведя опасную атаку. — Но все наши поединки всегда заканчивались знаешь, чем?

Я сделал ложный выпад, подбросил одну палку вверх и тут же применил технику.

Длинная Рука.

Желтоватый луч должен был ударить в грудь Вейжа, сломать грудную клетку, если не пробить насквозь. Но учитель ловко повернулся боком, и я едва успел отразить его удар.

Поймал упавшую палку, в несколько движений вернул себе необходимое для безопасности пространство. А Вейж улыбнулся одними губами — взгляд его оставался холодным, сосредоточенным.

— Я хорошо изучил тебя, Лей, — тихо сказал он, не переставая атаковать и блокировать мои атаки. — Смерть не помешала мне следить за тобой. Не сумеешь победить меня — нечего и пытаться драться с Киангом, ибо он стократ сильнее и талантливей, чем я.

Угу. Даже если и нет — ты меня сейчас измочалишь в ноль, и Киангу просто ничего не останется. Нужно заканчивать, и как можно скорее.

Я соединил части палки вместе и, как делал когда-то сам Вейж, завертел своё сомнительное оружие перед собой, создав нечто вроде вентилятора, сквозь который было бы затруднительно пробиться.

Вейж выполнил стремительную вертушку и ударил ногой в центр вращения, угодив между моих рук. Механизм крепления выдержал, однако меня мотнуло назад. Я едва сдержал позыв обернуться, ведь, согласно инстинкту, там был Юн, там была Дэйю. Но они были где-то в иных измерениях, иных плоскостях реальности, куда мне хода не было. Я всё ещё видел их глазами, но не позволял себе сосредоточиться. Эти битвы каждый из нас должен был выиграть самостоятельно.

Я чуть согнул ноги в коленях, продолжая вращать палку. Всё быстрее и быстрее. В тот миг, когда в голове сверкнула мысль, что это уже какая-то ненормальная скорость, почувствовал, как в чакре перекладываются лучи, составляется новая комбинация.

Третья техника в новой триаде, очередной плодотворный цикл подходил к концу. Иероглифы во тьме, сила, струящаяся по новым контурам.

Божественный Вихрь.

Я уже не видел и не чувствовал своих рук. Контролировать их движения было бы нелепой блажью. Палка и вовсе практически исчезла. Лишь воздух там, где она продолжала вращаться, казался маревом, будто колебался, перегревшись, искажая очертания Вейжа. Тот стоял, не двигаясь, в боевой стойке, и, похоже, не понимал, что происходит.

Как и я, дружище. Как и я…

Оранжевые одежды Вейжа (которых он никогда не носил при жизни) развевало ветром. Учитель попятился, прикрываясь палками, как будто ими можно было остановить ветер. Но ими, как видно, можно было его только породить.

Воздух засветился жёлтым, свечение охватило и мои руки, и палку, протянулось к Вейжу. Я услышал его крик.

Дёргающееся тело учителя подняло в воздух, завертело. Мне показалось, я слышу сквозь рёв ветра хруст костей. Вейжа отнесло прочь, за пределы лестницы, за пределы горы, на вершине которой свил себе гнездо Кианг.

Усилием воли я отменил технику, остановил вращение гудящих от напряжения рук. Далеко-далеко крохотное тело той сущности, что превратилась в Вейжа, рухнуло с огромной высоты.

— Выдыхаем, — прошептал я и убрал разобранную палку за спину. Руки чуть-чуть дрожали.

Теперь уже спокойно я огляделся. Не было ни Юна, ни Дэйю. Только я и скрючившийся на верхней ступеньке Пенгфей. Закрытые наглухо ворота. Тишина.

— Пенгфей, — хрипло сказал я, склонившись над полицейским. — Давай только ты не подыхай, а?

Пенгфей лежал молча и неподвижно. Его бросило спиной на ребро ступени, и теперь казалось, будто позвоночник переломлен. Если так — значит, всё. На такой высоте и при таких обстоятельствах эта травма уж точно смертельна. Поэтому я без зазрения совести переместил его вниз, положил на ровной поверхности. Пощупал пульс — сердце билось.

Под курткой у Пенгфея оказался бронежилет. Пуля, которую отбил палкой Вейж, попала в середину груди и оставила глубокую вмятину. Если бы Пенгфей стрелял в избранного, и тот использовал Зеркало Зла — скорее всего, жилет пробило бы насквозь.

Воздух колыхнулся у меня за спиной, я резко обернулся и увидел Дэйю. Она стояла, тяжело дыша. В правой руке держала меч, с него срывались и падали на камень тяжёлые красные капли.

— Знал, что ты справишься, — кивнул я ей.

— Знал, что я — убийца, и этого ничто не изменит, да? — прошипела она.

— Нет. Знал, что ты справишься с этой дешёвой манипуляцией.

Экзамен я сдал, но прошёл в опасной близости от провала. Дэйю тряхнула мечом, оросив ступени алой капелью, и отозвала его — выполнил своё назначение.

— Это была не дешёвая манипуляция, Лей. Он забрался к нам в головы так глубоко, что дальше уже попросту некуда. И кровь — настоящая.

Я посмотрел на капли, оставшиеся на ступеньках. Да, они были настоящими. Как это можно объяснить? Что за колдовство использовал Кианг в этот раз, в какие запретные дебри забрался, и чем это обернётся — для нас, для него, для всего мира?

Дэйю оглянулась в поисках Юна, но его пока не было.

Пока.

— С этим что? — Дэйю подошла к Пенгфею.

— Жив. Без сознания, — доложил я.

— Прекрасно. Пусть так и остаётся. По-моему, нам ясно дали понять, что дальше от огневой поддержки толку не выйдет.

— Изначально не надо было тащить с собой парней, — скрипнул я зубами. — Юн, мать его… И я — повёлся, как ребёнок.

— Лей. — Дэйю накрыла мою руку своей. — Если будешь грызть себя и обвинять Юна, на следующем шаге он превратит в оружие и это.

— Знаю. — Я как-то по-детски шмыгнул носом. — Я неуязвим. Что смотришь? Разрешите представиться: Лей Ченг, беспринципная мразь, не остановить, даже избив трупами отца и матери.

— Может, и так. Но мы — одно целое. И мы с Юном не настолько сильны, как ты.

Будто иллюстрируя её слова, на две ступеньки выше образовался Юн. Он тяжело опустился на колени, меч зазвенел, скатившись вниз. За ним тоже оставался след из алых капель. Юн закрыл лицо руками. Его трясло.

— Иди к нему, — сказал я. — Давай, из меня сейчас утешитель хреновый. Могу только палкой отходить как следует. А ему это вряд ли поможет.

— Но я…

— Дэйю. — Я переместил свою руку поверх её. — Если ты искала хорошего момента — это он. Сейчас. А не когда и если мы победим.

Когда Дэйю отошла, я встал во весь рост, повернулся спиной к воротам и к этим двоим. Посмотрел вниз. Как будто бы на весь путь, пройденный мною в двух мирах, за две жизни. Долгий и извилистый.

Я настиг зверя. Осталось посмотреть ему в глаза и поверить, что я — это не он. Искренне поверить. И тогда один из нас получит право и возможность умереть.

— В любом случае это закончится, — уронил я на ветер негромкие слова. — Сегодня. Сейчас. Вот он, миг, ради которого ты жил и лил кровь, Лей Ченг. Леонид Громов. Ты знал, что радости он тебе не принесёт.

* * *

— Где, в конце-то концов, Юшенг? — раздражённым голосом спросила Дэйю.

После того, как она приоткрыла частичку души Юну, её трясло. Ей нужно было доказать самой себе, что она по-прежнему — боец, оружие, не знающее промаха. Я её понимал — тяжело это, признать собственную слабость.

Всегда рядом, прыткая девчонка. Думает о тебе неусыпно.

На этот раз приёмником сигнала выступили мы все, голос Юшенга донёсся не только до моей головы. Дэйю дёрнулась и завертела головой. Юшенг рассмеялся.

Нас всё больше. Мы всё сильнее. Вы верите в чудеса, дети? Старый добрый Юшенг — верит. Всем своим чистым и непорочным сердцем.

— Толку от него не добьёшься, — сказал Юн, пряча от меня взгляд. — Давайте уже войдём. И посмотрим на месте, что там…

— Толковый план, — вздохнул я. — У кого-нибудь есть предпочтения по слому ворот? Может быть, какая-нибудь запылившаяся в чулане техника, которую не было случая опробовать в деле?

Юн промолчал, Дэйю косо посмотрела на меня. Я пожал плечами. Юшенг, похоже, заразил меня своей страстью нести весёлую пургу в любой ситуации. Вернее даже так: чем хуже ситуация, тем веселее пурга.

— Ладно. Дэйю, ты не окажешь мне честь? — Я протянул ей руку.

Кивнув без тени улыбки, Дэйю подошла и взяла меня за руку. Техника, уже известная и раскрытая, активировалась легко.

Удар Щитом.

Я выставил перед собой Великую Стену, ведь я был защитником. Убийца-Дэйю нанесла удар. «Щит» полетел вперёд и вверх, наращивая скорость. В этот раз техника сработала немного иначе, чем во время перестрелки на мосту, но я именно этого и ждал.

Широченный пласт заряженного непостижимыми энергиями воздуха ударил в ворота. Глухой рокот прокатился по вершинам гор и умер.

— Ещё раз? — спросила Дэйю.

Удар дался нелегко, повторять наудачу не хотелось.

— Погоди, — сказал я, подняв палец.

И будто вселенная только и ждала этого жеста. Высокие мощные ворота исчертили желто-красные трещины. Зародился новый звук — писк, с каждым мигом становившийся всё выше и выше, режущий слух и, наконец, исчезающий там, где расслышать его уже было невозможно.

Дэйю вскинула ладони к ушам. Я где-то читал или слышал, что женщины способны воспринимать более высокие частоты, чем мужчины.

Всё оборвалось неожиданно — диким грохотом, с которым ворота разлетелись на куски. Но не было взрывной волны — мы стали свидетелями чего-то принципиально иного. Радиус разлёта обломков не превышал пяти метров.

— Идём. — Я опустил руку и первым шагнул вперёд, туда, где над расколовшимися воротами ещё курился дым пополам с пылью.

Нас ждали. За воротами я видел троих, вооружённых мечами. Раньше я их не встречал, но — узнал. По одним лишь статичным позам узнал самое главное: это были те же самые зомби Кианга.

— Мой посередине, — бросил я своим, перепрыгнув через разбитые ворота.

Первой задачу осознала Дэйю. Как будто красный вихрь пронёсся мимо меня слева. Один из парней, тот, что стоял сбоку, дёрнулся, но успел лишь отразить удар меча, летящего ему в глотку.

Почти успел.

Лезвие скользнуло у него под подбородком, и я услышал сдавленный вскрик. Юн обошёл меня справа. Он подпрыгнул без всяких техник метра на полтора в высоту и, падая, ударил воздух сверху вниз. Лазоревая волна пошла от его руки, будто передавая дрожь по воздуху. Человек, стоявший справа от моей цели, попытался заслониться мечом — и, похоже, напрасно. Меч был прямым, обоюдоострым. Волной его швырнуло назад, и лезвие вгрызлось в ключицу. Человек с криком покатился назад по каменным плитам монастырского атриума.

Печать Смерти.

Я начертал в воздухе узор. Выбранный мной враг присел, готовясь уходить от неторопливо летящей на него печати. Я улыбнулся ему.

Паук.

Ветер свистит в ушах.

Длинная Рука.

Я бил, пока внизу, подо мной, ещё сияла, не трогаясь с места, печать. Жёлтый луч ударил замешкавшегося зомби в голову, и она лопнула, брызнув кровью во все стороны.

Я мягко приземлился на прежнее место, снял технику Печати Смерти. Юн и Дэйю, одновременно прикончив своих противников, отступили мне за спину.

— Закончились расходники? — крикнул я, и эхо разнесло мой крик далеко по сторонам. — Как насчёт показаться лично, Кианг?

Секунду было тихо, а потом раздались издевательские хлопки в ладоши. Я повернул голову.

От входа в монастырь ко мне приближалась фигура.

Я глубоко вдохнул и затаил дыхание.

Вот он. Я чувствую эти волны невероятной силы, исходящие от него. Зверь загнан в угол. Он оскалил зубы. Зверь и охотник друг против друга.

Началось.

Глава 41. Один

— И снова здравствуй, Лей.

Я отчего-то ожидал, что Кианг опять предстанет в том виде, в котором показывался нам с Дэйю на заводе — человек неопределённого возраста в шляпе, шарфе и бесформенном пальто. Но напротив меня стоял… пожалуй, его можно было бы сравнить с Кузнецовым. Не с тем, что отдал приказ о моём убийстве, а с тем Кузнецовым, под начало которого я когда-то пришёл служить. С тем, в чей отдел мечтал попасть ещё с академии. О котором в этой самой академии ходили настоящие легенды. Тогда ему было примерно столько же лет, сколько сейчас мне-настоящему — около сорока. Тогда он ещё не ушёл из оперов, работал в поле наравне с нами.

Я не помнил, что случилось с моим родным отцом, при попытках вспомнить неизменно начинала раскалываться голова. Возможно, он принимал в моём воспитании столь деятельное участие, что попросту не застрял в памяти. А может, родители развелись, или вовсе никогда не состояли в браке. И если не отцом, то уж точно человеком, который меня воспитал, я привык считать Кузнецова. Не того, кто долго убеждал меня перейти на свою сторону, а в итоге приказал сбросить на крышу поезда — того, кто стоял передо мной сейчас.

Это был не европеец, китаец, и походить на Кузнецова лицом он никак не мог. Но всё же это был он.

Такое же крепкое, поджарое тело зрелого мужчины, находящегося на пике физической формы — у меня не было сомнений в том, что восемнадцатилетнего Лея Ченга этот человек без всяких техник раздавит одной левой. Такой же низкий, спокойный голос. Он был даже одет в подобие формы, которую носил больше тридцати лет — без знаков различия, но очень похожую. И взгляд… Мне показалось, что вместо узких тёмных глаз незнакомого китайца на меня смотрят прозрачные глаза Кузнецова, внимательные и понимающие.

— Уже здоровались, — сказал я.

Кианг улыбнулся.

— То есть, повторно пожелать мне здравия ты не хочешь?

— Боюсь, что незачем. Я пришёл тебя убить.

Кианг искренне, от души рассмеялся.

— Это будет непросто, Лей.

— Что поделать. Тем слаще окажется победа.

— Ты так в ней уверен?

— Нет, — честно сказал я. — Но попытаться стоит. Иначе мои друзья, которых я заставил карабкаться в эту гору, меня попросту не поймут.

— А я, с вашего позволения, хотел бы задать вопрос, — вмешался Юн.

Помятый, перепачканный кровью и пылью, с широкой ссадиной поперёк щеки, спину он держал всё так же аристократически прямо и привитых с детства манер ухитрился не растерять. Вероятно, то, что закладывают в человека с младенчества, вытравить не получится никогда. И палачу, который явится его расстреливать, Юн кивнёт так же учтиво: «О, расстреливайте, пожалуйста. Если вас не затруднит. Извините, что не встаю — меня долго били, знаете ли…».

— Вопрос — почему именно здесь? — с понимающей улыбкой спросил Кианг. — Почему я, представляющийся тебе дьяволом во плоти, обосновался в этих святых местах?

Меня, признаться, этот вопрос тоже интересовал, хотя задать его Киангу напрямую в голову не пришло. А Юн неожиданно смутился. Однако подтвердил:

— Не совсем так, но да. Суть вопроса в этом.

— Ты ведь умный парень, господин Юн Чжоу, — мягко сказал Кианг.

И я едва не заскрипел зубами, подумав, как же хорошо знаю и эти слова, и эту доброжелательную интонацию.

«Ты ведь умный парень, Леонид. И наверняка о многом уже догадался сам…»

— И ты наверняка уже догадался о том, о чём тебе никогда не рассказывали ни наставники, ни отец, — продолжил Кианг, — мир его праху. Кстати, что бы ты там себе ни надумал, клянусь, что к смерти достойного господина Донгэя лично я не имею никакого отношения. Мы с твоим отцом неплохо ладили, я не был заинтересован в его смерти, поверь. То, что произошло — исключительно подковёрные игры Чжоу. И на твоём месте я бы присмотрелся к своему окружению.

К чести Юна, он не дрогнул ни единым мускулом. Вежливо кивнул:

— Благодарю вас. Учту.

— А что касается этого места, — так же мягко продолжил Кианг, — всё очень просто. Я нахожусь там, где должен находиться. Там, где меня приняли. Признали за своего… Это место — воплощение силы. Тебя ведь учили истории, верно? Ты знаешь, что монастыри традиционно располагались именно в таких местах. Я здесь — а значит, это место меня не отвергло. Это ли не доказательство того, что я вовсе не воплощённое зло, Юн?

Кианг говорил — и мы трое словно растворялись в его словах. Картинка перед глазами поплыла. Я увидел, как в стремительно темнеющем небе парят жёлтый и лазоревый драконы.

— Ты ошибся, Юн, — продолжал Кианг. — Ты молод — а тот, кто стоит сейчас рядом с тобой, далеко не мальчик. Он умеет уговаривать. Умеет войти в доверие, расположить к себе.

«Ну, ещё бы! Ты ведь сам меня этому учил!» — попытался я сказать и не сумел. Понял вдруг, что не могу выговорить ни слова.

А Кианг продолжал, всё так же мягко и уверенно:

— После гибели отца ты был растерян. Тебя некому было поддержать — а он оказался рядом. Ему ничего не стоило обмануть наивного мальчишку. Воспользоваться твои доверием для достижения своих целей. Вспомни, с чего началось ваше знакомство! Вспомни, как он шаг за шагом двигался туда, куда нужно было ему. Ему — а не тебе, Юн. Ты правитель, и несмотря на возраст, сумел сникать расположение к себе. Тебя ценят и уважают. У тебя огромный потенциал, и ты мог бы пойти очень далеко. Но он не позволит тебе это сделать — потому что сегодня ты погибнешь вместе с ним. Погибнешь — ни за что! Просто потому, что он внушил тебе: я — твой враг.

Лазоревый дракон метался, будто не находя себе места. А Жёлтый кружил над ним — ровно, неспешно. От степенных взмахов могучих крыльев веяло надёжностью. Уверенностью. Властью…

— Вспомни о том, что было, Юн — и ты поймёшь, что я прав. Вспомни, как он избил тебя на заводе, словно нашкодившего школяра. Словно уличного оборванца. Вспомни, как он насмехался над тобой! Как угрожал твоим сестре и матери — единственным родным людям, что остались после смерти отца. Он внушил тебе, что я — это зло. И ты не думал, даже не пытался задуматься о том, что это не так. А ведь если бы позволил себе прислушаться не к чужому голосу, а к собственным мыслям, всё понял бы сам. Ты бы понял, что я — вовсе не тот, с кем нужно бороться. Я — тот, кто приведёт клан Чжоу к богатству и процветанию.

Я уже не слышал голос Кианга, он раздавался как будто у меня в голове. Я силился закричать — и не мог. Казалось, что с каждым взмахом крыльев дракона становлюсь всё слабее.

— Рядом со мной ты станешь сильным, Юн. Я дам тебе то, о чём ты не смел и мечтать.

Полёт Лазоревого дракона выправился. Теперь он уже не метался — парил, широко и свободно расправив крылья. А рядом с ним вдруг встревоженно забилась Красная птица.

— Дэйю, девочка моя. — Жёлтый дракон взмыл вверх, распростерся и закружил над ней. — Я бы хотел сказать: «Поздравляю», но пока рано. Вы с этим достойным юношей ещё не разобрались в своих чувствах. Но я знаю, что непременно разберётесь. И я искренне рад, что ты наконец встретила человека, способного тебя оценить. Не того, кто овладел тобой — на ходу, пробегая мимо, — а после ни словом, ни взглядом не показал, что ты ему нужна. Не того, кто прятался за твою спину, подвергал смертельной опасности, а после, когда ты выполняла приказ, равнодушно говорил: «Уходи». Не того, кто обрёк на смерть больного, полусумасшедшего старика — который доверился ему так же, как доверяешь сейчас ты. Вспомни, Гуолианг отдал ему всего себя — а в благодарность получил смерть. Я не могу передать, до чего рад тому, что ты встретила наконец своё счастье. Встретила человека, который будет любить и оберегать тебя. Того, рядом с которым ты обретёшь дом и семью.

Красная птица взмывала то вверх, то вниз, металась — так же, как перед тем Лазоревый дракон, но и её метания становились всё неувереннее.

— Дом и семью, Дэйю, — продолжал звучать голос. — То, о чём ты мечтаешь больше всего на свете. Твоё счастье близко, стоит лишь протянуть руку.

Лазоревый дракон взмыл вверх и оказался рядом с Жёлтым. Вдвоём, синхронно взмахивая крыльями, они кружили над красной птицей.

— Поверь своему счастью, девочка, — убеждал голос. — Поверь наконец в то, что ты его достойна.

Лазоревый дракон опустился ниже, замер напротив Красной птицы — глаза в глаза.

— Вы сильны, а вместе будете ещё сильнее. Вы сможете подарить миру то, чего он не видел ещё никогда! — Голос Кианга лился и лился — убеждая, обволакивая. — Вы будете счастливы, и щедро поделитесь своим счастьем с миром. Вы принесёте ему не ярость, не равнодушие — в вашей жизни этого было достаточно. Сейчас вы слепы, пока ещё слепы, но не виноваты в этом. Вас ослепили — так позвольте же себе прозреть. Позвольте себе увидеть очевидное: не я несу этому миру зло.

Красная птица и Лазоревый дракон парили рядом. Медленно, словно наслаждаясь танцем, кружили бок о бок.

— Откройте глаза, — лился голос Кианга, — избавьтесь от наваждения. Сила избранного — в умении признавать свои ошибки. В умении выбирать иной путь. И я покажу его вам.

Жёлтый дракон начал подниматься — постепенно, плавными кругами.

Лазоревый дракон и Красная птица всё парили в воздухе, по-прежнему бок о бок. А я чувствовал, как с каждым мгновением обрываются нити, связующие нас.

Когда дракон и птица сорвались с места и взмыли вверх, я понял, что остался один.

Глава 42. Спасательный круг

В глазах помутнело. Я с трудом соображал, где я и что со мной. Голова кружилась, я чувствовал, что вот-вот — и провалюсь в забытье. Пришёл в себя от резкой боли — зубы Жёлтого дракона впились мне в плечо. Я машинально уклонился, отскочил, а в следующий миг понял, что по-прежнему стою напротив Кианга. В руке он держал меч. Которым, если бы не укус дракона, снёс бы мне голову.

Я, метнувшись в сторону и одновременно разворачиваясь, призвал свой меч. Выставил перед собой. Успел заметить, что Юн и Дэйю стоят теперь позади Кианга. Заметил и то, что они держатся за руки, а на лицах блуждают блаженные улыбки.

Оцепенение спало. Меня накрыло яростью.

— Юн! — рявкнул я. — Дэйю!

Они стояли, не шевелясь — будто застыли.

А Кианг смотрел на меня, улыбаясь.

— Им не до тебя, поверь. Не стоит требовать от людей слишком многого.

— Я ничего от них не требовал. — Слова выговорились с трудом. В горле пересохло, я с трудом подавил желание закашляться.

— О, да! — ещё шире улыбнулся Кианг. — Ты не требовал. Ты всего лишь заразил их своим фанатизмом. Сумел убедить в том, что цель у вас одна. А это не так. Ты никогда не умел ценить людскую преданность, Лей. Ты можешь лишь забирать — исполненный уверенности, что имеешь на это право. И никому, ничего не даёшь взамен. А люди — это всего лишь люди. Слабые, сомневающиеся. Со своими страстями и страстишками, до которых тебе никогда не было дела. Стоит ли удивляться, что твои ближайшие соратники так легко от тебя отвернулись? Тебе нечего им предложить. У тебя никогда не находилось для них ни времени, ни просто тёплых слов — чтобы поддержать тогда, когда это было нужно.

— Слов, значит, — прохрипел я.

Почувствовал, что закипаю. Что горечь, осевшая внутри, собирается в плотный ком, и ком этот вот-вот вспыхнет яростью. Злость — это было то, что всегда меня выручало. То, что не позволяло пойти ко дну, я всю жизнь хватался за неё, как за спасательный круг.

— О, да! — проговорил я. — Слова. Уж тебе ли не знать, как много они значат. Ты всегда был мастером слов, умел их произносить. Взвешивать, отмерять ровно те, которые нужны. Не делай, как я делаю, делай, как я говорю — сказал священник, выходя из борделя… Так? Вот в этом ты весь, Кузнецов. А меня всегда ругал за то, что предпочитаю словам действие.

Мы с Киангом медленно смещались по кругу, держа перед собой мечи — в любую секунду готовые ринуться в бой. Я приблизился к застывшим Дэйю и Юну на расстояние вытянутой руки. Левой руки — в правой я держал меч.

Действие? Что ж, пусть будет действие. Действовать я и впрямь всегда умел лучше, чем говорить.

Левая рука скользнула за спину. Я выхватил из ножен палку и с размаху огрел по спине Юна — он стоял ближе. Дэйю досталось вскользь.

Гаркнул:

— Очнитесь!

И бросился в сторону, уходя от удара Кианга. Наши мечи зазвенели, скрестившись. Техники не применяли ни Кианг, ни я. Для этого пришлось бы отвлечься — пусть на долю секунды, но каждый из нас знал, что другому и мгновенного замешательства будет достаточно. Глаз от Кианга я не отводил, напряжённо следил за каждым его движением. Что происходит у меня за спиной, не видел. И от раздавшегося вдруг за спиной голоса Юна едва не вздрогнул.

— Постарайся выжить в поединке, Лей, — попросил Юн. — Не представляешь, как велико моё желание дать тебе сдачи. Я мечтаю об этом уже год.

Тёплый лазоревый луч потянулся ко мне из тьмы и лёг на левое плечо.

— Присоединяюсь к вашим пожеланиям, господин Юн, — сказала Дэйю. — Мне он тоже кое-что задолжал.

На правое плечо лёг красный луч.

Я, не оглядываясь, бросил назад палку. Сказал:

— Ловите. Только не подеритесь.

— Господин Юн получил безупречное воспитание, — грустно усмехнулся Кианг. — Он, несомненно, уступит даме. — Шагнул назад и опустил меч. С укоризной вздохнул: — Не думал, что ты так наивен, Юн.

— Был наивным, — отозвался тот, — когда-то. Всего лишь год назад я наверняка бы вам поверил. Но, видите ли… За этот год произошло много такого, что научило меня принимать решения самостоятельно. И не последнюю роль в моём становлении сыграл вот этот любитель помахать палкой. Опусти меч, Лей. Мне кажется, что господину Киангу пока не до боя.

— Верно, — кивнул тот. — Когда сердце обливается кровью, бой — последнее, о чём можешь думать. Дэйю, девочка моя…

— Заткнись, — процедила Дэйю. — Ты только что соврал дважды. Я больше не твоя девочка. Ты ведь сам сказал, что тебе не нужны слабаки, помнишь? Это первое. А второе: нет у тебя никакого сердца. И никогда не было.

Выражение лица Кианга сменилось мгновенно. Глаза, секунду назад преисполненные печали, за единый миг будто подёрнулись льдом. Мне доводилось наблюдать подобное на допросах. Поняв, что выбранная тактика не работает, Кузнецов менял её мгновенно.

— Что ж, вы оба избрали свой путь, — холодно заключил он. — Не смею настаивать — понимаю, что против слепого фанатизма бессилен… Дело за тобой, Лей. Ты ведь хочешь сохранить жизнь своей девушке?

Кианг скрестил на груди руки и уставился мне в глаза знакомым взглядом.

Когда-то у меня от этого мурашки бежали по коже. Казалось, что в жизни нет ничего страшнее, чем каким-то проступком заслужить подобный взгляд. Когда-то я ради того, чтобы угодить Кузнецову, готов был землю грызть…

Я убрал меч. Спросил:

— Вопрос, полагаю, риторический?

Кианг пожал плечами:

— Отчего же? У тебя другое тело, но ты остался прежним. А тот человек, которого я знал когда-то, во имя цели готов был пожертвовать чем угодно. И кем угодно… Отсюда мой вопрос. Твоя девушка, как ты верно догадался, у меня. И я готов сохранить ей жизнь, если ты немедленно уберёшься отсюда. Ты и так доставил мне немало неприятных минут.

Он выразительно посмотрел на вынесенные ворота, за которыми лежали на ступенях трупы его солдат. На расколотые каменные плиты двора. На дым, всё ещё поднимающийся к небу от упавших вертолётов.

— Что, ресурсы великого Кианга не бесконечны? — усмехнулся я. — И драться со мной ты тоже, смотрю, желанием не горишь?

— Всего лишь дарю тебе возможность сохранить жизнь себе и своей девушке, — снисходительно бросил Кианг.

— С чего вдруг такая щедрость?

— Можешь считать жестом доброй воли. Во имя нашей старой дружбы.

— Чем дольше нахожусь в этом мире, тем всё более любопытны воспоминания о старых друзьях, — пробормотал я. — Где гарантия, что если я уйду, ты сохранишь жизнь Ниу?

Кианг издевательски приподнял бровь:

— Моё честное слово тебя не устроит?

— Свои слова оставь себе. Особенно честные, я их выслушал более чем достаточно.

— В таком случае, — голос Кианга снова похолодел. — видимо, придётся перейти от слов к делу. Приказать привести эту несчастную сюда и наглядно продемонстрировать, как она будет умирать. Ты этого хочешь?

— Я хочу получить гарантии, что Ниу останется в живых. Как я могу быть уверен в том, что ты не перережешь ей горло сразу после моего ухода?

Кианг сокрушенно покачал головой.

— У меня нет никакого резона убивать эту девушку. До тех пор, пока она под моим крылом, ты будешь вести себя прилично. Правда?

— Правда, — глядя на Кианга, медленно проговорил я. — А ещё правда то, что Ниу теперь — избранная. Ведь так?

Во взгляде Кианга мелькнула досада. Всего на миг, он хорошо умел держать себя в руках. Но мне хватило и этого мига.

— Твой прихвостень специально тёрся возле неё в больнице, — заговорил я. — Ждал, пока она выйдет из комы. Я к его болтовне почти не прислушивался, а зря — временами он проговаривался. Ляпнул как-то, что бывали случаи, когда люди, вернувшиеся с того света, обретали необычные способности… Так вот чего он ждал! Вот на что надеялся.

— Вероятность была ничтожной, — скучно подтвердил Кианг, — но всё же была. Я обладаю тем, чего всегда не хватало тебе — терпением. Я умею ждать, Лей. И временами моё ожидание вознаграждается с лихвой.

— Ты прислал в больницу Зиана не только для того, чтобы надавить на меня, — всё более убеждаясь в своей правоте, продолжил я. — Ты хотел понять, обрела ли способности Ниу. А заодно определить границы этих способностей. Пытаясь меня спасти, она проявила бы себя. Ты оказывался в выигрыше в любой ситуации, верно? Если бы я шагнул с крыши, а Ниу оказалась лишённой способностей, ты попросту столкнул бы её вслед за мной. При удачном же раскладе я разбивался, а она становилась избранной, и ты тут же брал её под крыло. Участливый, соболезнующий утрате доктор, потом его внезапно прорезавшийся знакомый — благородный меценат, готовый оплачивать лечение… Тебе ведь эту наивную девочку даже таблетками пичкать не пришлось бы. За пару часов заморочил бы Ниу голову так, что сама встала бы под твои знамёна. И вот, пожалуйста — новая избранная, готовая умереть за тебя… Я, конечно, всё испортил. Снова ухитрился выжить… Но на этот случай у тебя тоже был готов план. И Болин повёз Ниу «на обследование».

Кианг, пока я говорил, грустно кивал. Дослушав, объявил:

— Три с минусом, Громов. Ты должен был догадаться не сейчас, а ещё в больнице. Теряешь навыки. Подумать только, и это лучший мой ученик…

— Если перестанешь мной гордиться — переживу, — пообещал я. И потребовал: — Позови сюда врача.

— Желаешь услышать врачебный вердикт? — хмыкнул Кианг.

Я промолчал.

— Доктор Болин, — не оборачиваясь и не повышая голоса, позвал Кианг. — Вы ведь нас слышали. Подойдите.

Я готов был спорить на последние деньги, что толстенной монастырской двери помещала распахнуться настежь исключительно её тяжесть. Створка поползла вперёд медленно, неохотно, но сам Болин выкатился из-за неё резвее, чем летает над столом мячик для пинг-понга.

— Господин Ченг! — Он всплеснул руками и засиял лысиной так, словно увидел давно пропавшего друга, которого уже отчаялся отыскать. — Рад! Искренне рад вас видеть.

— Радость оставьте при себе, — попросил я. — И поверьте: в других обстоятельствах от вас бы уже мокрого места не осталось. Скажите, господин Болин, Ниу действительно избрана духом?

— О, да! И это так чудесно! — Болин снова всплеснул руками и едва не затанцевал на месте. — Такое великолепное воплощение, так удивительно ей подходит…

— Можно, я ему шею сверну? — угрюмо спросила Дэйю. — Не представляю, как ты столько времени выносил эту трепотню.

— Да я, собственно… — опасливо забормотал доктор. — Я всего лишь хотел сказать, что это потрясающе! Хотя, с другой стороны, ничего удивительного нет, духам свойственно избирать людей, наиболее подходящих им ментально. Поэтому, безусловно, чёр…

Он не договорил.

В следующую секунду над горами взвился вопль. Безумный, отчаянный — но короткий, оборвавшийся в тот же миг.

Глава 43. Два стремительных вихря

Вопль умолк, едва раздавшись — мгновенно, будто выключили. Трудновато кричать, когда у тебя нет головы, а голова Болина словно взорвалась изнутри. Разлетелась у нас на глазах кровавыми ошмётками, правую сторону моего лица оросили тёплые капли. Я машинально поднял руку, утереться, и понял, что рукав тоже заляпан кровью и мозгами.

Опустил руку и посмотрел на Кианга.

Он не сделал ни единого движения — но тело Болина лишилось головы и рухнуло мне под ноги, словно набитый мешок. Вокруг обезглавленного тела растекалась кровавая лужа.

— Вспышка смерти, — услышал я. Побледневший, как покойник, Юн пробормотал эти слова чуть слышно и так растерянно, словно не верил своим глазам.

— Прошу прощения за неаккуратность, — спокойно и ровно обронил Кианг. Не спеша расстегнул куртку.

Я следил за каждым его движением, готовый в любую секунду закрыться техникой или призвать меч, но Кианг всего лишь вытащил из внутреннего кармана носовой платок. Тканевый, не бумажный — я мгновенно вспомнил, что бумажные платки он и в прежней жизни не признавал. Протянул платок мне. Пояснил:

— Не сдержался. Устал от его болтовни. Вынужден её слушать уже не первый час. Раздражает.

Лицо Кианга выражало полнейшее равнодушие — прихлопнул надоедливую муху, не более, — и человека, знающего его не так хорошо, как я, это равнодушие наверняка сумело бы обмануть. А мне оставалось уповать лишь на то, что и моё лицо для Кианга — не открытая книга, как было когда-то. И на то, что обоим моим спутникам тоже удастся сдержать эмоции. Не выдать, как много значит для нас слово, которым заикнулся, но не успел произнести до конца дурачок Болин.

Чёрная черепаха — ничем другим эти слова быть не могли. А Болин, вероятно, попросту не знал, как важно то, что он выпалил простодушно, без всякой задней мысли. Кианг его, видимо, не предупредил — то ли подвела самоуверенность, и думал, что встретиться с доктором нам уже не доведётся, то ли просто не успел. А самому Болину, далёкому от избранников и хитросплетений их ритуалов, что черепаха, что птица, что дракон — всё едино. Как бы там ни было, сейчас это уже не важно. Важно, что Кианг не знает доподлинно, знаю ли о чёрной черепахе я. Понял ли, что Ниу — тот самый недостающий пятый, или в силу своей непроходимой тупости не догадался.

— Спасибо. — Я взял из рук Кианга платок, вытер лицо и куртку.

Протянул обратно, но Кианг брезгливо поморщился. Я кивнул и отбросил платок в сторону. Заметил:

— Не думал, что ты стал таким нервным. В больнице мне говорили, что Болин — лучший в своей специальности.

Кианг покачал головой:

— Появление здесь другого врача — вопрос максимум пары часов. А то, что тебе рассказали о Болине, ровно ничего не значит. Это было сказано по моему распоряжению, на самом деле он не выделялся среди своих коллег ничем, кроме феноменальной болтливости. В том, что Ниу будет оказан надлежащий уход, ты можешь не сомневаться.

— Пока ещё я сомневаюсь даже в том, что она жива, — отрезал я. — Никаких доказательств, кроме слов этого… излишне разговорчивого доктора, пока ещё не было. Я хочу увидеть Ниу.

— Имей в виду — я не позволю тебе прикоснуться к ней, — жёстко сказал Кианг. — Она сейчас не в том состоянии, чтобы испытывать нервные потрясения.

Ну да. А ещё, если я к ней прикоснусь — обрету недостающего пятого. Если мне и нужно было подтверждение того, что я прав, я только что его получил.

— Боюсь, Лей, что господин Кианг беспокоится не напрасно, — вмешался Юн. — Ниу очнулась совсем недавно. Избранницей себя, скорее всего, пока ещё даже не осознала. Организм ослаблен, ей и так нелегко. Если ты кинешься к ней с объятиями, можешь спровоцировать эмоциональный взрыв. Который неизвестно, чем закончится.

«Пусть он её хотя бы приведёт, — прочитал я в глазах Юна. — А дальше посмотрим».

Юн разгадал мою игру. Дэйю, по всей видимости, тоже.

— Для того, чтобы убедиться, что человек жив, к нему не обязательно прикасаться, — проворчала она.

Кианг благожелательно кивнул:

— Верно, девочка моя. Ты всегда была рассудительной.

Дэйю пренебрежительно фыркнула и отвернулась.

Я постарался изобразить моральные колебания убедительно, как мог. В конце концов «сдался»:

— Ладно. Я к ней не притронусь. Веди.

— Полагаюсь на твою честность, — помолчав, сказал Кианг. — Приведи девушку.

Он всё так же стоял спиной ко входу в монастырь — как в момент, когда позвал Болина. Точно так же ни к кому видимому не обращался и тон не изменил. Но в том, что приказ будет выполнен, у меня сомнений не было.

Я, замерев, смотрел на двери. Они были закрыты так плотно, что казались единым монолитом. За моей спиной замерли в ожидании Юн и Дэйю.

— Что ты там копаешься? — подождав с минуту, недовольно бросил Кианг. — Не заставляй наших гостей ждать!

Толстая тяжёлая дверь поползла вперёд медленно и неохотно. Гораздо медленнее, чем могла бы, — понял вдруг я. Если бы дверь была живым существом, я бы сказал, что делает она это глумливо, с явной издёвкой и желанием подольше нас помучить.

Я пока не настолько сошёл с ума, чтобы верить в одушевлённость дверей. Но за секунду до того, как дверь распахнулась полностью, понял, кто за ней стоит.

— Я буду писать жалобу производителю этих кресел, — обиженно объявил Юшенг. Он вышел на крыльцо, держа перед собой кресло, в котором сидела Ниу. — Они абсолютно не приспособлены к передвижению по тысячелетним каменным плитам! О чём только думали конструкторы?

Я услышал, как Юн за моей спиной закашлялся — должно быть, подавил едва не вырвавшийся возглас. Дэйю сумела сдержаться — хотя у неё тоже наверняка было, что сказать.

Но хуже всего почувствовал себя Кианг.

Он не смог скрыть растерянности, не успел придать себе невозмутимый вид. Услышав голос Юшенга, он резко развернулся. Мне даже показалось, что я вновь стал свидетелем какой-то неизвестной техники: лицо и затылок Кианга поменялись местами, как и всё остальное, он словно бы перетёк в другое положение и — замер, глядя на эту ужасающую в своей обыденности сцену.

— Подай, принеси, — ворчал Юшенг, неторопливо спускаясь по ступенькам. — Чем только не приходится заниматься избранным… Тьфу! Ещё и всякой дряни под ноги набросали. — Он аккуратно перешагнул распластанное тело Болина и поставил кресло так, чтобы колёса не коснулись кровавой лужи. Наклонившись к Ниу, посоветовал: — Не смотри туда, девочка. Там — фу, бяка!

Чёртов псих оказался умнее нас всех, вместе взятых. Опередил на десяток шагов и — нанёс Киангу такой удар в спину, от которого ему теперь не оправиться.

Я смотрел на Ниу. Её глаза были открыты, на губах трепетала слабая улыбка. Ниу была одета в голубую больничную пижаму — на удивление чистую и отглаженную, будто только что из прачечной. Длинные распущенные волосы тоже, казалось, старательно расчесали и пригладили, словно Ниу и впрямь готовилась к приходу гостей. Она смотрела на меня — но так, будто меня не видела. Или не узнавала.

— Ниу, — окликнул я. И машинально шагнул вперёд.

Кианг вскинул руку. В ту же секунду я понял, что между нами выросла Великая Стена.

— Ни с места, — процедил сквозь зубы Кианг.

Он старался взять ситуацию под контроль, его закалённый в играх с людьми мозг лихорадочно искал путь… не к спасению, о, нет. Путь к победе.

А Ниу даже не шелохнулась.

— Что ты с ней сделал?! — рявкнул я, не зная даже, к кому из них двоих обращаюсь. И они ответили почти одновременно.

— Ничего такого, что могло бы ей навредить, — бросил Кианг. — Девушка просто в ступоре — неудивительно, если вспомнить, сколько всего на неё свалилось…

— Если бедной девочке приходится ложиться в постель с таким скучным парнем, как ты, — промурлыкал Юшенг, — от мёртвой она вряд ли будет отличаться. — Он присел перед креслом Ниу на корточки. Погладил её по колену. — Зачем тебе этот зануда, милая девочка? Я бы от такого тоже сбежал. Потом, конечно, плакал бы и не знал, что делать, но тебе повезло! — Он аккуратно заправил за ухо Ниу длинную прядь. — Рядом с тобой лучший парень из всех, кого можно представить. Тебе ведь понравилось, как я тебя причёсывал, правда? А как одевал! Как трогал голенькую… — Он издевательски подмигнул мне.

Рядом с Ниу сидел не самый слабый и не самый адекватный избранный. Именно это удерживало меня на месте, Великая Стена, созданная Киангом, была лишь на втором месте. Но и сам Кианг не дёргался сейчас именно по этой причине. Что если Юшенг решит перерезать горло беспомощной девчонке?

Я получу ещё одну рану на сердце и ещё одного врага. А Кианг в который раз потеряет идеального соратника с безупречно промытыми мозгами. Он опять останется один. Неизбежно стареющий и смотрящий в глаза факту: однажды всё закончится, и некому будет подхватить упавшее знамя хаоса.

— Лей! — Юн схватил меня за плечо — должно быть, почувствовал, что я сейчас взорвусь. — Он нарочно тебя провоцирует!

Как будто я сам этого не понимал. Как будто хоть раз, с первой минуты нашего вынужденного знакомства, этот психопат вёл себя как-то иначе! Я не понимал, зачем он это делает. И злился не столько из-за слов Юшенга, сколько из-за собственного бессилия. Кианг был прав: манипулировать людьми я действительно умел. Меня долго этому учили, сам Кузнецов и учил. А Юшенг мне не поддавался. Для того, чтобы манипулировать человеком, его нужно понимать. А понять законченного психа дано, видимо, далеко не каждому.

— Я в порядке, Юн, — справившись с собой, бросил я.

— Хорошо тебе! — Юшенг состроил жалобно-глумливую гримасу. — Ты наверняка единственный ребёнок. А я жил со злюкой-сестрой! Она никогда не позволяла мне брать своих кукол, представляешь? — Губы Юшенга скривились, будто вот-вот расплачется. — Сестра жаловалась отцу, и он бил меня. Больно, ремнём! Говорил, что уважающий себя мальчик никогда не прикоснётся к девчачьей кукле. Хорошо, что я вырос. И кукол вокруг меня теперь достаточно. — Он расхохотался и положил руку на колени Ниу — теперь уже совсем по-хозяйски.

Ниу не шелохнулась. Безмолвная, неподвижная, она сейчас и впрямь казалась искусно сделанной куклой.

Трогал.

Он произнёс это слово как-то по-особенному. Словно бы выделил его интонацией. Почему?..

— Юшенг, — с нажимом проговорил Кианг. — Посмотри под ноги.

Юшенг послушно опустил взгляд. Равнодушно взглянул на мёртвого Болина, потом вопросительно — на Кианга.

— Он тоже много болтал, — кивнув на труп, сказал Кианг. — Рекомендую тебе заткнуться.

Так чьи же интересы возьмётся защищать Белый тигр?

Юшенг выпрямился и скорчил гримасу ещё более обиженную, чем раньше.

— Ты скучный! — бросил он Киангу. — Я думал, что будет весело — а вместо этого ты уже два часа развлекаешься, а меня с милой девочкой заставляешь сидеть молча в компании трупа её прежнего охранника. Ну да, я сам виноват, что охранник стал трупом. Может быть, меня сюда и никто не звал. Но где же твоё гостеприимство? Где фейерверк в мою честь? Почему тут до сих пор ничто не горит и не взрывается? Я что, должен сам всё это делать? Клянусь, мне осточертело! Складывается такое впечатление, будто никому, кроме меня, это не интересно!

— Заткнись, — процедил Кианг.

Повернулся к Юшенгу и едва заметно шевельнул пальцами. Тело психопата дёрнулось, словно от удара током. Белые, и без того торчащие в разные стороны волосы встали дыбом.

— Это было предупреждение, — сказал Кианг, подождав, пока стихнет крик Юшенга. — Первое и последнее. Больше предупреждать не буду.

Юшенг выпрямился, тяжело дыша. Глаза у него знакомо покраснели. И теперь в них, пополам с безумием, плескалась ярость.

— Неплохо, — прошипел он. — А теперь — мой черёд.

Всё, что я успел увидеть — два стремительных вихря. Один из них взмыл высоко вверх, другой метнулся в сторону.

А в следующую секунду Юшенг уже стоял на крыльце монастыря, держа на руках Ниу.

— Покажи, на что ты способен, когда не можешь спрятаться за девчонку! — проорал Киангу он.

На голову Кианга с высоты рухнуло инвалидное кресло, он едва успел увернуться.

Юшенг расхохотался и, одним прыжков одолев ступени, исчез за дверью монастыря.

Глава 44. Гонг

Смех Юшенга послужил гонгом, знаменующим начало боя. Я резко повернулся к Киангу, лицо которого исказилось от ярости. Только что у него из рук грубо вырвали единственный оставшийся рычаг давления. И кто вырвал? Какой-то жалкий психопат, которого даже всерьёз принимать не хотелось!

Ниу была в безопасности — уж насколько безопасным можно считать общество Юшенга, которому я, при других обстоятельствах, не доверил бы даже пекинеса выгуливать. Ситуация упростилась до предела.

— Ну вот теперь — здравствуй, Кузнецов, — ухмыльнулся я и прыгнул с места.

В драке высокие прыжки — дурацкая стратегия, но у дурацких стратегий есть одно неоспоримое преимущество: их не ждут.

Я выдернул пистолет из кобуры, навёл на Кианга и, чуть сместив ствол влево, выстрелил. Увидел злую усмешку в глазах врага. Что ж ты меня так недооцениваешь, Кузнецов?

Зеркало Зла, которое он применил, осталось без работы, пулю я осознанно заслал мимо. Отбросил пистолет, призвал меч.

Прежде чем я приземлился, подо мной словно пронёсся вихрь. Это был Юн. Он, похоже, вновь применил ту свою технику, которую до этого использовал в прыжке. От удара камень треснул, под ногами Кианга разверзлась трещина. Кианг попятился, взмахнул руками, теряя контроль над равновесием.

Я падал прямиком на эту трещину. Спасибо, Юн, удружил от всего сердца. Ладно, мы тут тоже не пальцем деланные.

Паук.

Незримая нить натянулась, когда моё лицо оказалось на уровне лица Кианга. Я спокойно выпрямил ноги, встав по обе стороны трещины. Кианг ждал удара, всё ещё прикрытый Зеркалом.

Я улыбнулся.

Этого он не ожидал. Он, наверное, даже не предполагал, что такое возможно. Кианг много раз участвовал в перестрелках и, вероятно, ничтожно мало — в драках. И уж тем более — не в спаррингах. А я тестировал Зеркало Зла много раз и знал, что оно защищает лишь от направленного желания убить или причинить вред.

Струю пара, которая когда-то давно ударила Юшенга в спину, выпустил не я, я всего лишь прострелил оболочку. И пар сработал. Вот и сейчас я не стал бить Кианга. Всего лишь завёл ступню за его ногу и аккуратно, чуть ли не нежно подсёк.

Ударил Кианга камень, которым был вымощен монастырский двор. Приложил, судя по звуку, неплохо — мой бывший начальник долбанулся затылком.

— Чувствуешь боль? — сказал я, и мне почудилось, будто слышу голос себя-прежнего, из прошлой жизни. — Помнишь, как туда же вошла моя пуля?

Зарычав сквозь стиснутые зубы, Кианг резко подтянул колени к подбородку. Я был готов к тому, что он сделает перекат через голову, возможно, выйдет в стойку на руках и, увеличив дистанцию таким образом, перескочит на ноги.

Кианг так и сделал, но я не предпринял ничего, потому что меня сбил с толку курьёз: второй Кианг остался лежать. А в следующий миг он, напротив, рванул вперёд. Я подался навстречу, пытаясь рубануть мечом. Некогда было размышлять, где настоящий Кианг, а где двойник.

Удар не долетел до цели каких-нибудь пять сантиметров. Сильная рука перехватила моё предплечье и дёрнула, отводя меч в безопасную зону.

Краем глаза я заметил, что держит меня Кианг. Другой, ещё один. А предыдущий — встал, и у меня перед глазами мелькнул его кулак.

Зеркало Зла.

Удар достиг цели, я даже его почувствовал — но слабо, отдалённо. А тот Кианг, что изначально встал, перекатившись через голову, с коротким вскриком повалился на землю.

В особенностях техники Тёмные Отражения мне было ещё разбираться и разбираться, но незабвенный господин Нианзу показал главное. Как только удар получит оригинал — двойники исчезают. В тот раз Нианзу подстрелил Джиан. В этот раз Кианг сам себе врезал по морде, пусть и через мою технику.

Стальные клешни, сжимавшие мою руку, исчезли. Двойник Кианга, что стоял передо мной, исчез.

— Тёмные Отражения? — услышал я сочащийся презрением голос Дэйю. — Серьёзно?

А потом она заговорила так, что сделалось ясным: Дэйю цитирует слова, которые её заставляли учить наизусть, и даже немного подражает голосу, который их произносил:

— «Техника Тёмные Отражения годится только для того, чтобы сбить с толку неосведомлённого противника. Либо — для того, чтобы отвлечь опасного врага и сбежать». — И добавила уже своим голосом: — Так что же ты сейчас пытался сделать, трусливый пёс?

Кианг встал. Разбитый нос сочился кровью, но… Мне показалось, или кровь текла в обратном направлении? Как будто он восстанавливался, повернув своё личное время вспять.

— Давай поиграем, — прошипела Дэйю.

Она стояла позади меня, и я услышал, как рванула с места, побежала, оторвалась от земли. Порыв ветра шевельнул мне волосы на затылке.

Прыткая девчонка! — восхитился голос Юшенга у меня в голове.

Дэйю легко оттолкнулась от моего плеча, взлетела в воздух ещё метра на полтора. А потом — как будто кто-то выстрелил фейерверком. Ощущение было именно такое. Дэйю «рассыпалась» на два десятка абсолютно одинаковых Дэйю, которые на миг заслонили мне небо.

Они обрушились вниз, на Кианга, все одновременно. Я услышал его рёв, увидел, как он вновь призвал меч и завертелся на месте, с немыслимой скоростью отражая сыплющиеся со всех сторон удары.

— Сбежать?

— Сбить с толку?

— Иероглифы в небе!

— Призрак отца?!

— Я слишком слаба для тебя?

— Любой мало-мальски подготовленный боец легко отличит оригинал от копии?

Окружившие Кианга Дэйю голосили все вместе. Гомон стоял такой, словно я оказался на китайском базаре. Кто-то коснулся моей левой руки, сжатой в кулак. Я повернул голову и увидел настоящую Дэйю. Она улыбнулась мне:

— Пора начинать ритуал.

— Нет, — покачал я головой.

— Что? Почему нет? — нахмурилась Дэйю. Юн, подошедший с другой стороны, поддержал вопрос недоумевающим взглядом.

— Потому что нас — трое, — процедил я сквозь зубы. — Четверо — в лучшем случае. Вчетвером мы уже пробовали, и эта тварь ушла.

Кианг, издав особенно громкий рёв, применил одну из бесчисленного множества техник, которых я не знал. Что-то сверкнуло, громыхнуло, и двойники Дэйю обратились в пепельные статуи, которые тут же осыпались.

Убить его… Этот сучий потрох сильнее нас всех, вместе взятых. Пусть мы смогли пару раз сбить его с толку, но это — лишь мимолётная удача. В глазах Кианга была уверенность. Он знал много такого, о чём мы даже не подозревали. Утрата Ниу — неприятность, но терпимая. Он сумеет начать всё сначала, всегда мог. Человек, который в двух мирах построил наркоимперии, по определению не умеет сдаваться.

Как и человек, который преследовал его в обоих мирах.

— Неплохо, — оскалился Кианг, и вновь я увидел, как ручейки крови затекают обратно, в его раны. — Для начала.

— Уходите, — приказал я и перехватил меч, взял его двумя руками.

Чакра отозвалась на призыв, я услышал гул, громче, чем всегда. Этот раз уж точно будет последним. Можно случайно выжить в авиакатастрофе, но это ведь не значит, что у тебя развивается иммунитет.

— Лей, нет! — Дэйю схватила меня за руку.

— Вон отсюда! — рявкнул я тем самым голосом, от которого самые наглые и самоуверенные подследственные наваливали под себя тонны кирпичей.

Дэйю шарахнулась, Юн отступил.

Ты решил испортить нам всё веселье, способный мальчик?

Уходи отсюда, уноси её! И прочь из моей головы!

Ну, если мой голос тебе не нравится, может, ты послушаешь этот?

Юшенг, уведи её отсю…

Лей, не надо, пожалуйста, я… я люблю тебя! Я смогу… помочь.

Руки, сжимающие меч, задрожали. Гул чакры утих.

Дерьмо… Зачем было это делать?! Я бы не удивился такому подлому приёму от Кианга, но Юшенг…

Я совсем не виноват, способный мальчик. Я просто немножко потрогал твою подружку. У неё холодные ладони, но её дух отозвался на мой призыв, черепаха высунула голову из панциря и что же она увидела? Как её возлюбленный собрался свести счёты с жизнью!

На мгновение — тьма. Там были они все. Чёрная черепаха и Белый тигр стояли рядом. Над ними парили два дракона — Жёлтый и Лазоревый — и Красная птица.

Мы готовы, способный мальчик. Хочешь сказать, я зря тащился в такую даль? Если бы я знал, что ты решишь закончить всё Большим Взрывом, не стал бы вылезать из ванны. Играл бы сейчас с пенкой и резиновыми уточками, переключая каналы в телевизоре.

Тьма развеялась, и я увидел Кианга, на лице которого появилась презрительная усмешка.

— Слишком ценишь свою жизнёнку для такого шага? — сказал он.

— Не свою, — процедил я сквозь зубы. — А чужие.

— В одном только Китае, — тихо произнёс Кианг, — от наркотиков за год умирает больше тридцати тысяч человек. Плюс — те, кого они грабят и убивают. Те, чьи жизни разрушаются. Я бы мог свести эти цифры к нулю, Лей. Мы могли бы…

— Ты так ни черта и не понял. — Я снова почувствовал нарастающий гул чакры. — Речь не о смертях и цифрах, Кианг. Речь о праве человека на свою жизнь и свою душу. О праве распоряжаться своими мыслями…

Выстрел заставил меня вздрогнуть и вновь оборвал не успевшую сформироваться технику Последнее Дыхание.

Кианг дёрнулся. Опустил голову и с удивлением посмотрел на дыру в своей груди. Одежда вокруг неё стремительно темнела от крови.

— Здравствуй, Пенгфей, — ухмыльнулся Кианг.

Голос его совершенно не изменился. И, кажется, он вовсе не собирался умирать.

Пенгфей, держа пистолет на вытянутой руке, быстро прошёл мимо меня, не бросив и взгляда. Он был бледен, но держался твёрдо. И не тратил времени на разговоры. Пенгфей подошёл к Киангу лишь для того, чтобы сократить дистанцию.

Сейчас, или никогда, способный мальчик. Начинай!

Пять чакр. Я видел и чувствовал их одновременно. И одна из них была самой слабой. На сколько её хватит? Как быстро она истощит себя и погаснет навеки, потому что ввязалась в битву, размаха которой даже вообразить себе не могла?

Ты так ни черта и не понял, способный мальчик? Речь о праве человека на свою жизнь и свою душу. О праве распоряжаться своими мыслями. Кто ты такой, чтобы лишить её этого права?

А потом выстрелы загрохотали один за другим и гремели, пока не опустела обойма. Кианг дёргался и отступал. Одна из пуль пробила ему лоб ровно посередине, и голова запрокинулась назад. Сухо щёлкнул спусковой механизм, и Пенгфей опустил оружие. Повернулся ко мне.

— Вот так… — начал было он, но его оборвал смех.

Смеялся Кианг — спокойно, безмятежно, как дедушка, наблюдающий за весёлой вознёй внучат.

Он медленно вернул голову в нормальное положение. Синхронно с этим движением из дыры во лбу выкатилась пуля и, скатившись по одежде, звякнула о камень. С разрывом в секунду к ней присоединились другие. Потёки крови втянулись в дыру в голове, и она исчезла.

— Сегодня просто день встречи моих выпускников, — сказал Кианг, не обращая внимания на Пенгфея, который быстро перезаряжал оружие. — Что ж, мальчик, если ты хотел мне показать, что Лей не одинок в своём безумии — я тебя понял.

Переход от спокойного тона к тому, что последовало дальше, был таким резким и внезапным, будто кто-то переключил канал.

Дикий рёв огласил горную обитель. Вспышка — и на месте Кианга образовался дракон. Я уже видел эту тварь, смотрел ей в глаза. Но Пенгфей столкнулся с подобным впервые и на мгновение замер.

Впрочем, даже если бы он начал стрелять — вряд ли бы это ему помогло. Дракон вытянул шею и схватил его могучими челюстями. Сжал и замотал головой. Пенгфей закричал. Из пасти чудовища брызнула кровь.

Длинная Рука.

Техника опередила мысль. Жёлтый луч ударил в грудь дракона. Тот разинул рот и заревел, силой удара его отбросило на полметра. Окровавленный Пенгфей выпал из разжавшихся челюстей.

Дракон исчез. Вместо него вновь стоял, тяжело дыша, Кианг. Из уголка рта у него вытекла струйка крови и не спешила затекать обратно. Наши взгляды встретились.

— Лей?! — крикнула Дэйю, вскинув оружие.

Моя чакра отозвалась на призыв, комбинация лучей стала меняться. Что ж… Плевать. Один шаг — и потом просто держаться, сколько получится. Я уже делал такое. И уже оплакивал погибших.

— Начали! — крикнул я, поднимая свой меч.

Два луча — жёлтый и красный — ударили одновременно. Однако Кианг оказался быстрее. Он оскалил окровавленные зубы в усмешке и… перехватил свой меч двумя руками.

За миг до того, как я понял, что происходит, оба луча, и слегка опоздавший лазоревый, наткнулись на незримую преграду и иссякли.

— Бежим! — не своим голосом заорала Дэйю.

Она дёрнула меня за руку, но я рванулся в противоположную сторону. Успел заметить, что Дэйю схватила Юна. Он побледнел, широко раскрыл глаза — значит, дошло. Значит, ещё миг, и он возьмёт себя в руки, в этом пацане я не сомневался.

А вот в Юшенге — сомневался, и ещё как. Не говоря уж о Ниу, которая если и могла применить какую-то технику, то лишь спонтанно, и неизвестно, что было бы для неё хуже — внезапно перенестись в воздух над горной пропастью, и упасть навстречу смерти, или просто сидеть на руках у Юшенга, который, затаив дыхание от восторга, созерцает разрастающийся пузырь Последнего Дыхания Кианга.

Я мог его видеть. Огромный шар, прозрачный, как воздух, но будто переливающийся желтоватыми разводами. Он разрастался медленно, но скорость постепенно росла. И каменные плиты под ногами Кианга взорвались, крошево полетело во все стороны, уступая напору чудовищной силы.

— Юшенг! — заорал я, срываясь с места.

Глава 45. Последняя битва

Крылья Ветра.

Оставшиеся метры я пролетел и всем телом ударился в тяжёлую деревянную дверь, которая даже не пошевелилась от моего натиска.

Длинная Рука.

Техника разнесла дверь в щепки. Я рванулся внутрь, в мрачный коридор.

Я вновь как будто видел чужими глазами. Видел, как Юн, схватив Дэйю поперёк туловища, взлетел и понёсся прочь, над каменными ступенями, что привели нас сюда. Дэйю позволила себя утащить.

Коридор свернул, я вместе с ним. Ещё одна дверь, на этот раз — не запертая. Где же они, где?!

В зале, куда я ворвался, их не было. Зато я увидел жестоко изрубленного человека — наверное, того самого охранника, которого упоминал Юшенг. Пол был залит его кровью.

Зря ты вошёл сюда, Способный Мальчик, — грустно произнёс голос Юшенга в голове.

Лей… Прости, — узнал я Ниу. Не голос даже, а что-то более личное, будто прикосновение её души.

Да, чёрт возьми… Надо было остановиться, когда я увидел пустой коридор. Времени бы уже не хватило, но я до последнего на что-то надеялся.

Куда они делись? Где спрятались? На что рассчитывали? Не было времени над этим думать. Вокруг уже всё грохотало, пол под ногами ходил ходуном, с потолка сыпалась вековая каменная пыль.

Я развернулся и бросился обратно, к выходу. Но стоило выскочить в коридор, как я мучительно и безысходно осознал: поздно. Не сумел спасти Ниу, да и себя загнал в безвыходную ловушку на потеху Киангу. Переливающаяся жёлтым стена вмялась в здание монастыря. Древнейшее строение рушилось, как песочный замок.

Выдать сейчас Последнее Дыхание, поглядеть, чьё сильнее? Или…

За спиной громыхнуло — монастырь начал рушиться уже сам по себе, техника Кианга расшатала его основы.

Название техники всплыло в голове само по себе, без всяких усилий с моей стороны.

Призрак.

Крылья Ветра.

Падающие камни беспрепятственно пролетали сквозь меня. А когда я врезался на полном ходу в желтоватую стену, что-то пошло не так.

Я предполагал, что пройду насквозь и сумею убить Кианга, не ожидающего такого поворота. Или же меня размажет его техникой. Но случилось нечто третье.

Вспышка ослепила меня, а в следующий миг раздался грохот. Он был таким оглушающе громким, что я даже не сразу смог его осознать. Казалось, рушится весь мир, вся планета стонет в отчаянии.

Верх, низ, лево, право… Меня мотало, как аквариумную рыбку в блендере, и только до боли в стиснутых зубах удерживаемая техника Призрака помогала мне не обратиться в фарш.

Потоки энергии бушевали вокруг. Взрывы гремели, один за другим. Я закрыл глаза, но даже сквозь веки видел вспышки пламени.

* * *

Запах гари ворвался в ноздри. Из-под ног поднимался жар. Я, щурясь, стоял в облаке дыма посреди руин. С трудом подавил позыв к кашлю.

Шагнул вперёд, оступился. Выругался сквозь стиснутые зубы. Нашёл устойчивый плоский камень, ступил на него. Перепрыгнул на следующий.

В горле першило, глаза слезились, колени дрожали.

Всё закончилось…

Я достал из-за спины палку Вейжа, соединил две половинки и завертел дрожащими руками. С трудом осознавал, что именно делаю — просто нужно было что-то делать.

Божественный Вихрь.

Я, как огромный вентилятор, на какое-то время разогнал дымовую завесу вокруг и, отменив технику, получил возможность оглядеться.

Монастырь перестал существовать. Вековая скала была разворочена чудовищной силой взрывом. Обрушилась и стена, ограждавшая территорию монастыря.

Мазнув взглядом по ближайшей вершине, находящейся километрах в тридцати, не меньше, я увидел, как с неё поднимается дымок, катятся камни.

Если взрыв докатился аж дотуда, то…

Юн? Дэйю? Ниу…

Я поспешил, перепрыгивая с обломка на обломок, к котловану, оставшемуся от монастыря. Остановился, глядя в затянутую дымом и пышущую жаром пропасть, из которой, казалось, всё ещё доносился похожий на стон порабощённого демона, вой горящего пламени.

— Ниу? — Я сам не узнал своего хриплого голоса.

Он прозвучал жалко и одиноко. Я замолчал. Закрыл глаза, вызывая перед внутренним взором знакомую тьму.

Жёлтый дракон парил там, взмахивая могучими крыльями. Он был один.

— Да быть не может, — прохрипел я. — Это… Это безумие!

Никого больше не было, никто не заполнял мою персональную пустоту и черноту. Почти никто…

За дымовой завесой послышались тяжёлые шаги. Я шумно выдохнул и вдохнул прогорклый воздух.

Он здесь.

Мы остались одни.

Налетевший порыв ветра положил дым ниже моих колен, и я увидел перед собой в десяти метрах Кианга. Он опустил руку — ветер, похоже, был его техникой. Надо же, он ещё способен на техники. А как насчёт меня?

— Вот мы и остались вдвоём, Лей, — сказал он, по-отечески улыбаясь.

Я молча смотрел на него красными, слезящимися от дыма глазами. Во всяком случае мне хотелось списать слёзы на дым.

— Так будет всегда, — сказал Кианг. — Этим будет заканчиваться каждая наша стычка. Я не теряю ничего. Я умею начинать сначала. А ты — ты теряешь жизнь. Раз за разом. Может быть, пора положить этому конец? Моё предложение остаётся в силе. Встань рядом со мной, и страдания закончатся.

Я поднял руки, сложил их в фигуру призыва личного оружия. И когда ощутил в ладони рукоять меча, сказал:

— В мире и без меня полно ничтожеств, готовых на всё, чтобы прекратить страдания. Если бы я был таким — я бы не не был тебе нужен.

Кианг тоже призвал меч и грустно улыбнулся:

— Значит, останется только один…

— Или — ни одного, — подтвердил я. — На самом деле, меня устроят оба варианта.

Кианг прыгнул раньше, чем я успел договорить последнее слово. Оно ещё не успело отзвучать, как вдогонку ему взлетел звон столкнувшихся клинков.

* * *

Может, оно и к лучшему вышло — что у меня не было ни времени, ни возможности задуматься. Тяжёлые мысли мелькали где-то на периферии, пока я отражал атаки Кианга и бил сам, а обострившиеся инстинкты, смешавшись с интуицией, подсказывали, как нужно ступать или прыгать, чтобы не упасть, споткнувшись о кусок каменной стены или ступени.

Но всё же эти мысли появились, и как только я их почувствовал — их каким-то образом почувствовал и Кианг.

— А что будет, когда ты победишь, Лей?

Удар, звон стали. Я с усилием отвожу атаку, бью кулаком — Кианг легко увеличивает дистанцию.

Длинная Рука.

Он ныряет и бьёт мечом, теперь уворачиваться приходится мне.

— Ты вдоволь наплюёшься на мой труп. А потом? Один, с разрушенной жизнью, без цели. Что ждёт тебя внизу? Горстка чужих сопляков, имён которых ты не помнишь. И длинный список преступлений, от которых не помогут откупиться все твои деньги. Ты сгниёшь в тюрьме, Лей, среди тех, кого ненавидишь. И никто не принесёт тебе с воли рисовых лепёшек.

Он захохотал. Ублюдок словно бы купался, плавал в моей памяти, как рыба в воде.

Рисовые лепёшки… Цюань… Ниу… Я потерял её вновь, в третий раз. Впервые — в прошлой жизни. Потому что не ценил. Второй раз — уже здесь, по той же причине. Но в третий раз всё было иначе! Я рвался сюда — чтобы спасти её! Где же ваша хвалёная справедливость?!

Дракон запускал когти в мою душу, и от боли я крепче сжимал меч, стискивал зубы. Я был всё напряжённее в этом бою, тогда как Кианг вёл себя совершенно расслабленно. Он смеялся, качал головой, жестикулировал, а мечом взмахивал легко, как дирижёр палочкой.

Есть две категории людей, Леонид.

Теперь он пробрался ко мне в голову, и я узнал голос Кузнецова, глубокий и мудрый, во всяком случае, кажущийся таким.

И те, и другие недовольны существующим порядком вещей. Но одни полагают необходимым действовать, а другие — ждать, пока система уравновесит саму себя. Других — большинство. Первых — ничтожно мало, да и большая их часть пропадает безвестными. Но те, что выживают, меняют ход истории и остаются в ней навеки. Я никогда не мог поверить, что ты — из вторых. Ты был молод, силён, в твоих глазах пылало пламя. Ты действительно хотел изменить мир, но когда я показал тебе путь, ты испугался.

Я вспомнил Дэйю. И её тоже я потерял дважды. Впервые — в прошлой жизни, тогда её звали Настей. Второй раз — здесь. И вновь, тогда — я был виновен, сейчас — нет. Что это — месть вселенной? Вселенная — старая злобная скрюченная сука с клюкой, плюющаяся проклятиями. Вот и вся онтология. Бог есть ненависть.

Кианг теснил меня к краю заваленного обломками дымящегося плато. А моя чакра гасла без всяких техник. Я становился слабее с каждым ударом. Вот я поймал презрительный взгляд дракона из темноты. Мол, если не можешь сам, так выпусти меня!

Я отказал ему. Выпустить? Можно. И что? Кианг выпустит дракона в два раза больше и сильнее. Два духа сразятся, и победит тот, что побеждает и так. Всё бессмысленно. Где-то на скрижалях вечности записано: Леонид Громов, он же Лей Ченг, обречён на поражение.

Ты слишком слаб для одиночества. Всю жизнь думал, что избегаешь людей, а сам — притягивал их, будто магнит. Они нужны тебе, чтобы чувствовать себя живым. Нужны — безмолвные, далёкие, но — живые. И вот очередная семья уничтожена. Готов ли ты к новому раунду малыш? Сможешь начать всё сначала, вновь наврать себе, будто ты изменился? Как только я исчезну, останешься только ты. Человек, обречённый убивать всех, кто к нему приближается.

Закричав, я бросился в бессмысленную атаку, в которую вложил остатки сил. Кианг, смеясь, разбил мой порыв. Я отступил и почувствовал, как из-под кроссовка летят маленькие камни. Летят вниз, с крутой горы.

Теперь я вспомнил Юна. Как же я не замечал раньше? Ведь он очень похож на Джена Ченга, моего друга, который умирал, глядя мне в глаза! В этой смерти я не был повинен ни тогда, ни сейчас…

— Ты привёл его сюда, — прошипел Кианг. — Их всех, чьи трупы тлеют неподалёку.

— Ниу притащил ты! — крикнул я.

Печать Смерти.

Сил чакры едва хватило на то, чтобы изобразить два бледных разреза в воздухе. Когда они достигли Кианга, он уничтожил их так же, как в прошлый раз, на автомойке — засветился, превратившись в раскалённый силуэт.

И я понял, что меня не хватит уже даже на защитную технику. Кианг может убить меня в любой миг, но тянет время. Он играет со мной, не чувствуя ни малейшей опасности.

— И со мной она осталась бы жива, — сказал Кианг, заставляя меня отступать вдоль края.

Край был неровным. Когда кроссовок соскользнёт с обрыва — вопрос времени. Стиснув зубы, я продолжал защищаться, не зная толком, зачем. Может, просто сама мысль о самоубийстве была мне невыносима. Пусть я умру, я даже рад буду этому, но прежде сделаю всё, чтобы этого избежать.

— Ты убил её. В который раз — ты. Когда привёл сюда этого крашеного психопата.

Нет, не я его привёл. Юшенг до последнего был частью нашей общности. Он, чёрт бы его подрал, говорил со мной и заставлял двигаться дальше! Если это, конечно, была не прогрессирующая шизофрения.

Я будто перебирал руками во тьме, тянул к себе золотую нить, которая витками укладывалась в чакру. И её гул становился всё громче.

Я просто не хотел, чтобы он убежал до конца игры, Способный Мальчик.

Судорога пробежала по лицу Кианга. Он заскрипел зубами, не в силах сдержать ярости.

Этот мурлыкающий голос! Его обладателя я сейчас готов был обнять, как старого друга. А вот Кианг, который, кажется, тоже его услышал, испытал совершенно другие эмоции.

— Ты обманул меня! — заорал он, опустив меч.

Я не мог этим не воспользоваться и бросился в атаку.

Конечно, почему бы и нет, — беспечно отозвался Юшенг. — Мы все тебя обманули.

Я увидел тьму. Первым там появился Белый тигр. Рядом с ним возникла Чёрная черепаха. И одновременно вспыхнули и взлетели двое оставшихся — Красная птица и Лазоревый дракон.

— Как?! — заревел Кианг, будто раненый бизон.

Он уклонился от моей атаки и чуть не потерял равновесия, взмахнул руками на краю пропасти. Мечом в нужный миг я бы ударить не успел, поэтому попросту пнул его в бедро. Этого хватило — Кианг рухнул с обрыва.

Но тут же взмыл в воздух, попытался вернуться.

Крылья Ветра.

Мы сшиблись с ним в воздухе. Утечка силы прекратилась, и теперь в танце вёл я. Кианг едва успевал защищаться от моих ударов. Я теснил его всё дальше от развороченного плато.

Извини, Лей. Нам надо было заманить его в ловушку. — Голос Дэйю.

Юшенг говорил не только с тобой. — Юн.

Лей, прости, но ты должен был поверить… — Слабый голос Ниу.

Я не обращал на них внимания, как не обращал никогда. Главное — живы, на остальное — плевать…

И стоило этой мысли пролететь через голову, как я почувствовал резкую боль.

Не веря глазам, посмотрел вниз и увидел сначала — ярко-красные капли, которые срывает бушующий вокруг ветер. Потом — меч, по самую рукоять ушедший мне в живот.

— До новой встречи, — прорычал Кианг.

Он взмыл высоко вверх, а мои Крылья Ветра исчезли. Техника спонтанно отменилась. Наверное, чакра пыталась направить силы на исцеление.

Дракон с рёвом рванулся прочь, но я его не отпустил, и дух заметался в клетке без стен и границ, рыча и терзая мне душу.

Моргнув, я увидел вдали, над собой, уменьшающуюся фигуру Кианга и вытянул руку.

Лассо.

Мучительных две-три секунды мне казалось, что ничего не выйдет. Но вдруг — словно почувствовал поклёвку на рыбалке. И дёрнул руку к себе.

Кианг обрушился на меня сверху. Я успел заметить его искаженное лицо, прежде чем пробил ему грудь мечом. В этот миг мне почудился где-то далеко радостный смех Нианзу, отыгравшегося за свою судьбу. Его меч таки напился крови того, кто сломал ему жизнь.

Давай! — это закричали они хором, все четверо.

Я ощутил луч, исторгшийся из моей груди, и почувствовал, как он вошёл в сердце Юшенга. Совсем короткий лучик от него — до Ниу… Во тьме пятеро священных зверей соединились лучами пяти разных цветов. И я увидел в середине образованного ими круга — ещё одного. Гигантский жёлтый дракон, запертый в ловушке, метался и рычал.

Я сжал сильнее пальцы на рукоятке меча.

— Всё тебе, — выкрикнул в ненавистное лицо.

Меч засветился, и Кианг заорал.

Мы с ним падали в бездну, и я держал его на крючке, с которого невозможно сорваться.

В этот раз нас было пятеро. Сила лилась таким потоком, что я не мог его даже осмыслить, не то что контролировать. Чувствовал, что мог бы отдавать меньше, направить часть на своё исцеление. Но к чему мне оно? Взлететь после такого уж точно не судьба, а выжить, упав с такой высоты — нереально.

Кианг весь засветился, как будто снова применил ту свою защитную технику. Но теперь это был иной свет. Жгущий и уничтожающий.

Сначала — разделение.

Надо мной взлетел огромный Жёлтый дракон, очумело крутя головой. Он не понимал, что происходит, что ему делать. Следом от светящегося тела отделился едва заметный силуэт.

Луч, исходящий из моего меча, пронзал тело Кианга, его душу и духа.

Потом — душа.

«Нет! — кричала душа. — Не делай этого! Ты не понимаешь… Ты и я… Просто… Отпусти!»

Жёлтым сиянием охватило силуэт, и в следующее мгновение он растворился, исчез. На полунезримый луч насажено тело и дух. Можно было оборвать ритуал сейчас — так бы сделал со мной Кианг. В моё тело вернулась бы душа Лея, а в его тело — только дух. Дикая энергия в пустой оболочке… Нет уж.

Теперь засветился дух. Его уничтожить мне было не по силам. Да и никому не по силам, тут речь шла про другое.

Как будто, раскалившись, дракон пережёг какую-то связующую нить. Он, словно наполненный гелием воздушный шарик, резко взмыл ввысь.

— До встречи через сто лет, — шепнул я ему вслед.

Последним — тело.

Я выдернул меч из груди врага. Он ещё жил. Каким-то образом, почему-то он был жив. Лицо гримасничало, глаза смотрели на меня, губы шевелились.

Взмах мечом — и голова отделилась от тела. Потоком ветра её снесло куда-то в сторону, и я оттолкнул ногой безголовое тело, из которого хлестала кровь.

Вот и всё…

Из ослабевшей руки выскользнул меч.

Я улыбнулся в серое небо, и в кои-то веки мне больше не хотелось бороться.

Отгремел второй раскат грома — и затих. Грозу пронесло мимо. Мир может спать спокойно. Я могу спать спокойно…

Не так быстро, Способный Мальчик! У нас впереди ещё много игр!

Я не успел ответить. Что-то сильно рвануло меня в сторону, так, что в глазах потемнело. И эту тьму мне уже не удалось отогнать. Сознание померкло.

Эпилог

Дракон вырвался из меня и отлетел далеко-далеко. Я видел его, больше — ничего не видел. Только слышал голоса. Далёкие, чужие.

— Если хотите, чтобы он ещё подёргался, мне понадобится помощь.

— Что нужно сделать?

— Открыть мне свои чакры. То, что мы делали сейчас, только теперь острие — я.

Ещё какой-то звук — как будто стучит медленно бьющееся сердце. Моё, что ли?

Дракон спикировал с невообразимой выси, приземлился надо мной и заглянул в глаза, гневно дыша, раздувая ноздри. Как будто решал, сделать ли мне одолжение, вернуться ли.

— Ещё раз причинишь мне боль — убью, — пообещал я.

Казалось, дракон удивился такой постановке вопроса. Подумал несколько секунд и — исчез. Больше я не видел его, но чувствовал внутри. Там он тихо-мирно свернулся и уснул — до поры.

Что-то со мной происходило. Я чувствовал, как моя чакра то наливается силой, то опорожняется, как будто кто-то упорно пытается вычерпать ею море.

Эта аналогия убаюкала, усыпила меня, и я уснул.

* * *

Когда проснулся, Ниу сидела рядом и гладила меня по лицу. Я поймал её руку. Как мне сначала показалось — быстро, но на самом деле Ниу, заметив мою попытку, подыграла и замедлила движение.

Я легонько сжал её пальцы.

— Как всё поменялось, — прошептал я, имея в виду те часы, что просидел возле неё в больнице.

Но мы были не в больнице. Каменные своды я узнал и вздохнул с облегчением. Почему-то здесь я мог чувствовать себя в безопасности. Почему-то сейчас чувство безопасности казалось мне важным.

— Ты поседел, Лей, — сказала Ниу и тронула мои волосы.

Она всхлипнула, но тут же рассмеялась:

— Юшенг обрадовался, когда увидел. Сказал, что теперь вы с ним — братья. Он… Он оставил тебе это.

Ниу протянула свободную руку куда-то за пределы моего поля зрения и взяла флакончик. Сфокусировать взгляд мне удалось с трудом. Прочитать я ничего не сумел, но разглядел фотографию девушки, поддерживающей руками сложную причёску. Похоже, что-то для укладки волос.

— Сказал, что сам таким же пользуется, — пояснила Ниу.

— Сожги, — просипел я. — Или себе оставь. А…

«А ты всё так же болтаешь без умолку, всё равно о чём…» — вот что я хотел сказать, но сил не хватило.

И сделалось до боли обидно. Ведь хотелось столько вопросов задать! Но язык не слушался. Тело было прошито насквозь стежками боли. Попробовал пошевелиться и застонал, отказавшись от этой идеи.

Боль из союзника превратилась в досадную помеху. Она больше не давала сил, и я мечтал лишь от неё избавиться.

— Юшенг сразу ушёл, — говорила Ниу, сжимая мою руку. — Он сказал, что монахи ему не обрадуются. Только помог донести тебя до ворот. А мальчишки внизу остались. Джиана так жалко… Дэйю где-то здесь, Юн ушёл позавчера, он же глава клана, он никак не может… Сказал передать тебе, что восстание зомби закончилось, сказал, ты поймёшь, а я…

— Сколько? — вставил я слово в этот поток.

— Сколько чего? Времени прошло, да? Почти неделя.

Я помолчал, собираясь с мыслями и силами. Между мной и Ниу чувствовалась некая незримая стена. Великая Стена. Мы оба стали другими и оба как будто пытались притворяться прежними. Пора было разрушать это.

— Куртка, — шепнул я.

Я лежал не то голый, не то в одних трусах, под ветхим одеялом. Ощущал стягивающие тело бинты. Видимо, как Юшенг ни старался, залечить раны без следа не вышло. Но я был жив.

— Твоя? — уточнила Ниу и тут же вскочила. — Здесь. Всё здесь, я не дала ничего трогать, сказала, ты будешь злиться, ты терпеть не можешь, когда твои вещи трогают. Вот твоя куртка.

Я ощупал загрубевшую от пота, грязи и крови материю. Нащупал коробочку во внутреннем кармане. Когда её открыл, показалось, будто мрачную келью озарило сияние.

— Ниу, — сказал я чуть окрепшим голосом. — Ты выйдешь за меня замуж?

Рухнула стена, и мне стоило великих сил, чтобы не завопить от боли, когда Ниу, позабыв обо всём, бросилась меня обнимать. Может, она даже кольца не заметила.

* * *

Из кельи я вышел вечером того же дня. Заставил себя двигаться, воспользовавшись моментом, когда Ниу не было рядом. Вышел во двор, постоял, опираясь на палку Вейжа. Несколько раз вдохнул чистый горный воздух и заковылял туда, где меня ждали.

Дэйю сидела на прежнем месте, возле подъёмника, свесив ноги над бездной. Я с трудом уселся рядом с ней. Выдохнул.

— Хочешь, столкну тебя вниз? — безжизненным голосом предложила Дэйю.

— Не, — отозвался я. — Не сегодня. У меня свадьба скоро.

— О. Поздравляю. — Всё тот же отсутствующий вид и мёртвый голос.

— Расскажешь что-нибудь?

— Я нашла его. Кианга, — пояснила Дэйю в ответ на мой вопросительный взгляд. — Там, внизу. Ну, то, что от него осталось. Долго смотрела…

— И что? — Я мелко и часто дышал, борясь с дурнотой. — Получилось… освободиться?

— Нет. Я думала, что стану другой, когда он умрёт. Думала, смогу жить…

— Ты можешь, Дэйю. — Я коснулся её руки. — Если уж я могу — сможешь и ты.

— Ты только начал, — фыркнула она. — В начале легко хвастаться достижениями.

— А почему не начала ты? Почему ты не с Юном?

Дэйю вытаращила на меня глаза:

— Я что, должна была оставить тебя?

— Дэйю… Не заставляй старого больного мента лупить тебя по заднице. Я жив. Я дышу. И свою войну я закончил. Ты свободна. Ты всегда была свободной.

Я не думал, что реакция на мои слова будет именно такой. Дэйю нерешительно улыбнулась, потом — кивнула. И вдруг — скользнула вниз, как будто мы сидели на краю бассейна.

Я даже не успел вскрикнуть. Держась за стену, чуть наклонился вниз и увидел, как Красная птица порхает в воздушных потоках.

Постепенно сердце отпустило. Нет, она не погибнет по своей воле. Просто ушла — вот так. А может, скинула вниз двойника, сама незаметно отскочив назад. Эффектно исчезать и появляться — это её коронный номер…

— Лей! — Сзади зашуршали кусты, и Ниу вцепилась мне в плечо. — Ты с ума сошёл? Ты же упадёшь, ты ещё слишком слаб! Что ты тут делаешь? С тобой хочет говорить настоятель! Я сказала, что ты ещё не ходишь, но он только засмеялся. Теперь я понимаю, почему он смеялся!

— Да-да, идём, — сказал я и позволил помочь мне подняться.

* * *

Всё было как в прошлый раз. Я стоял в зале, погружённом во тьму. Она напоминала тьму у меня внутри. Только ни дракона, ни чакры тут не было. Вместо них, в окружении горящих свечей, на небольшом возвышении сидел глубокий старик в оранжевом одеянии.

— Я выполнил условия договора, — сказал я. — Кианг мёртв. К сожалению, свитка у меня с собой нет…

— Это хорошо, — перебил меня мягкий голос. — На твоём месте я бы отнёсся к свитку с большей осторожностью. Спрячь его от чужих глаз и рук, Лей Ченг.

Я тряхнул головой:

— Не понимаю вас. Шестой клан был фикцией, не так ли?

— Ты смеешь назвать фикцией документ, на котором стоит моя подпись?

Я промолчал. Весь мой вес переместился на палку, я едва держался на ногах. Вдоволь насладившись моим замешательством, настоятель продолжил:

— То, что ты сделал, считай испытанием. Ты с честью выдержал его. Но на этом твой путь не закончен. Ты всё ещё глава созданного тобой клана. И пусть сейчас он переживает не лучшие времена, он уже сильнее тех, кто не выдержал последней войны.

— Это кого, например? — прошептал я.

Меня мутило, и больше всего беспокоило то, что запросто могу блевануть прямо здесь, в этом святом месте. И ещё — что при этом боль в животе станет не просто адской, а во сто крат хуже.

— Клан Хуа не существует больше. И вместо него встанешь ты, Лей Ченг. Ты заберёшь себе многое из того, что принадлежало Киу Хуа. Многое — но отнюдь не всё.

— А отказаться я могу?

— Не можешь. И ты сам знаешь об этом. Судьба бросает тебе новый вызов, новый враг уже поднимает голову. Так будет вечно, ведь твой путь — путь защитника. Но у тебя будет время собраться с силами и отдохнуть. Ты — клинок в моей руке, Лей Ченг. Последнее оружие справедливости. Скальпель, которым мы попытаемся исцелить больной мир. И ты пойдёшь до конца.

— Не до конца, — твёрдо сказал я. — А ровно до тех пор, пока ваши цели не станут противны мне.

Монах улыбнулся сухими губами:

— Это и будет конец, Лей Ченг.

Он медленно поднял ладонь в жесте прощания.

* * *

Прошло ещё три дня, и, несмотря на протесты Ниу, я решил покинуть гостеприимную обитель. Ради нас задействовали подъёмник, сэкономив таким образом пару часов времени. А уж до знакомой деревеньки пришлось брести пешком. Ниу поддерживала меня, но я старался больше опираться на палку, чем на неё.

— Каково это — быть избранной? — поинтересовался я.

— Не знаю. Обычно. Странно. — Ниу задумалась. — Мне пока страшно делать всякие штуки…

— Ни одной техники?

— Ни од-ной…

Улыбнувшись, я крепче прижал её к себе.

— Ничего. Научишься, если захочешь.

Из деревеньки нам навстречу вышли остатки моего клана. Десяток выживших в той бойне парней, с Ксиаози во главе. Но кого я действительно рад был видеть, так это Вэньхуа и Фу. Парней из Цюаня, которые оставались с Джианом. Я думал, они вычеркнут меня из памяти, после всего. Но они — вернулись.

Парни поклонились мне одновременно.

— Вольно, — сказал я, не задумавшись, и парни, с недоумением глядя на меня, выпрямились. Я улыбнулся: — Мы победили, ребята. Настало время сделать следующий шаг.

Content

Василий Криптонов, Мила Бачурова
ДРАКОН

Глава 1. Легенды о Робин Гуде

Глава 2. На паузе

Глава 3. Жертва нападения

Глава 4. Болин

Глава 5. Экстренный выпуск

Глава 6. Восстание зомби

Глава 7. Проповедник

Глава 8. Возмездие

Глава 9. Конвоир

Глава 10. Военное положение

Глава 11. Тёплая встреча

Глава 12. Единый организм

Глава 13. Подземные этажи

Глава 14. Чёрная черепаха

Глава 15. Цепь

Глава 16. Шан

Глава 17. Демон

Глава 18. Проклятие зомби

Глава 19. Путь домой

Глава 20. Больная из третьей палаты

Глава 21. Техника безопасности

Глава 22. Качественное состояние

Глава 23. Сенсационные новости

Глава 24. Фитнес

Глава 25. Смерть Кощея

Глава 26. Скачок напряжения

Глава 27. Личный ангел-хранитель

Глава 28. Погоня

Глава 29. Война

Глава 30. Мыльный пузырь

Глава 31. Остановка

Глава 32. Четверо

Глава 33. Съезд

Глава 34. Убегайте

Глава 35. Путь наверх

Глава 36. Теория полётов

Глава 37. Касание ангела смерти

Глава 38. Уникальный симбиоз

Глава 39. Тени прошлого

Глава 40. Ворота

Глава 41. Один

Глава 42. Спасательный круг

Глава 43. Два стремительных вихря

Глава 44. Гонг

Глава 45. Последняя битва

Эпилог