Валерий Гуминский

Найденыш 8

Часть первая

Дела семейные (Март 2015 года)

Глава 1

Княжество Далмация

Прохудившееся старое одеяло с трудом сохраняло остатки тепла. Очнувшись от зыбкого сна — или, вернее сказать, полудремы — молодой мужчина натянул его до самого подбородка и скрючился до состояния эмбриона, как будто только это положение могло спасти от холода. Но все было тщетно. Досыпать сразу расхотелось.

В темноте кошары, возведенной из дикого камня, тяжело вздыхали овцы, пахло навозом и кислой овчиной. Рядом с Романом тревожно дернулся во сне и простонал Божко, совсем еще подросток, помогавший ему справляться с пусть и небольшой, но довольно беспокойной отарой овец; их гнали через перевал в Яблоничи — высокогорное село, где каждые полгода проходила крестьянская ярмарка.

Роман знал, что Божко приставлен к нему не только для помощи. Он присматривал за русским парнем по заданию господина Станко — хозяина овечьей отары — и втайне докладывал обо всем, что говорит раб, какие у него мысли в голове, не собирается ли он убежать.

Полтора года назад этот самый господин Станко купил Романа у турок-контрабандистов на побережье в захолустном рыбачьем поселке, давно облюбованном всевозможными проходимцами для подпольных сделок. Раз стихийно возникший рынок теперь стал постоянным. Княжьи люди, что правда, безжалостно гоняют покупателей и продавцов, нередко топя суда с контрабандным товаром.

Именно из Марусичей господин Станко привез на свое большое подворье молодого русоволосого парня в неимоверно грязных и рваных обносках, приставил его к разнообразной тяжелой работе, несмотря на нехватку у Романа трех пальцев на левой руке. Сначала парень упорно отказывался выполнять приказы хозяина, за что был неоднократно бит прислугой и долго отходил от побоев. Богатому владельцу подворья иногда казалось, что русский специально нарывается, чтобы отдыхать и ничего не делать, пока заживают ребра и ссадины на руках и лице.

Однажды Станко после очередного «урока» присел перед плюющимся кровью Романом и на неплохом русском, но с характерным балканским акцентом сказал:

— Глупец ты, русак. Сдохнешь из-за своих принципов, которые никто здесь не понимает. А будешь слушаться и работать, как я хочу, сможешь подняться. Сделаю помощником в каком-нибудь деле, а то и домой отпущу. Хочешь в Россию?

— С чего бы такая доброта? — еле шевеля разбитыми губами, спросил Роман, зло поблескивая глазами. — Хрен ты меня отпустишь! Купчина поганая!

— Ай, плохо! — Станко приподнял плеткой подбородок парня. — Последний раз тебе предлагаю: перестань героя изображать. Клянусь богом, если понравишься мне своим усердием — подниму из грязи. Ты же не дурак, я по глазам твоим вижу!

— А докажи, каков ты в своей доброте! — нахально усмехнулся Роман, упершись руками в холодную грязь, оставшуюся после дневной оттепели.

Выпрямившись, Станко повертел головой и рявкнул куда-то в глубину двора, пугая сытых голубей, расхаживающих неподалеку:

— Сребренка!

Роман тем временем, пошатываясь, встал и мгновенно обмер. К Станко подлетела гибкая черноволосая девушка в заляпанных краской бриджах и в темно-голубой рубашке, завязанной на животе легким узлом. Под рубашкой виднелась белая сорочка. Эту красавицу парень еще ни разу не видел за все время, что находился на подворье, но точно знал, что у хозяина есть дочка, и в тот момент гостила у дальних родственников. Правда, не представлял себе, как она мгновенно поразит его сердце.

Девушка стрельнула красивыми серыми глазами в сторону упрямого раба, и звонким голосом спросила, вытирая тряпицей руки, которые тоже в некоторых местах оказались в краске.

— Звао си ме, отче?

— Найди Прослава и скажи, чтобы отвел этого упрямца помыться, — приказал Станко, легонько похлопывая плетью по своему бедру и кивнул на Романа. Разговаривал он с дочерью почему-то по-русски. — Поищи в доме какую-нибудь подходящую одежку.

— На него не напасешься, — с таким же акцентом, но довольно приятным и забавным, сказала Сребренка, с усмешкой оценивая внешний вид раба. Губы ее дрогнули. По ее мнению, этот упрямый болван и был рабом, раз куплен у чертовых турок. — Каждый раз в грязи, как свинья, валяется. Может, ему нравится?

Роман густо покраснел от злости и выпрямился, сжимая кулаки.

— Много говоришь, дочь, — нахмурил брови Станко, внимательно следя за Романом. Он уже понял, что правильно рассчитал, позвав Сребренку. Таким образом он рассчитывал ударить по самолюбию парня, столкнув лицом к лицу со своей красавицей-дочерью. — Займись делом, которое я тебя дал. И побыстрее. До вечера еще нужно перекрыть крышу сарая. Вот Роман этим и займется.

Что ж, удар достиг цели. Роман с тех пор резко изменился. Конечно, угождать одному из богатых жителей Черно Място — небольшого уютного городка, раскинувшегося вдоль бурливой речки Корана — Роман не собирался. Просто работал, без нареканий и побоев, а сам тщательно собирал сведения о дорогах, ведущих на восток. Их было не так много: всего три. И все тщательно патрулировались княжьими дозорами. Оставался один путь: через перевал, минуя Яблоничи и дальше в горы.

У Романа была цель: дойти до Сербии, где по просьбе Великого Князя Борислава Второго расположился русский экспедиционный корпус. Но как это сделать? Из города не убежишь по своей прихоти. Любой житель охотно присоединится к облаве, помогая хозяину из добрых побуждений. Да и просто затравят собаками. И как быть с амулетом, который в виде тонкой пластинки ему вживили под кожу? Сделали надрез на ноге и затолкали поганую метку, по которой его всегда отыщут. Власть магии над ним пока сильнее, чем внимание людей, и с этим фактом ничего не поделать.

Поэтому для Романа каждые март и август были месяцами надежды. В это время Станко перегонял в Яблоничи часть стада, предназначенного для продажи. Мясо, шерсть, и просто на расплод — на ярмарке овец брали с охоткой.

В горах легче совершить побег. Единственная проблема, которая напрягала Романа, личная дружина Станко. Сыновья, четверо ражих и крепких парней с огромными кулаками и широченными плечами, словно их всех вылепили из одной формы. Они лучше всякой охраны контролировали нанятых работников и трех рабов, среди которых был и Роман. Но это все происходило на подворье. В горы же Станко, что удивительно, стал брать только его, как только русский взялся за ум.

Роман зябко передернул плечами и решился-таки выползти наружу. Все равно уже спать не получится. В горах на склонах и перевалах еще оставался снег, а по ночам было нестерпимо холодно. Перегоны совершались в дневное время от одного лагеря до другого. Места ночевок оборудовались каменными кошарами для овец и небольшими домиками с печкой. Станко со своими детьми спал в теплом помещении с печкой, а Роман с Божко кое-как перебивались ночевками рядом с овцами.

Открыв скрипучую дверь, сбитую из жердей, он выскользнул на улицу и поежился. Ночью, оказывается, выпал снег, и теперь в утренних сумерках он выглядел неряшливым серым покрывалом. Скинув куртку и вязаную рубаху, Роман зачерпнул руками холодную массу, поежился и со свистом втянул в себя воздух, начав обтираться. Сонная одурь мгновенно пропала. Ухнув от нахлынувших эмоций, парень выпрямился и почувствовал, как в груди разгорается жар.

— Вы все, русаки, такие сумасшедшие? — раздался насмешливый голос Сребренки за спиной.

Обернувшись, Роман поглядел на девушку, одетую в теплый короткий полушубок и меховые штаны, заправленные в невысокие сапожки с низким каблуком. Рассыпанные по плечам и спине волосы не прикрыты шапочкой, а на бедре висит кобура с пистолетом. Парень знал, что дочка Станко умеет обращаться с оружием, и даже не пытался иронизировать, когда видел ее, обвешанную всевозможным огнестрелом. Впрочем, такое бывало только при перегоне. Но здесь все откровенно демонстрируют свой арсенал.

В горах опасно, это знает любой местный мальчишка. Кого только здесь не носит: бродяг, бандитов, беглых каторжан, обнищавших крестьян, пытающихся под шумок ограбить не только купеческие караваны, идущие через перевалы, но и одиночных путников; даже сомнительные наемные отряды рыскают. Вот они-то самые опасные в плане нападения.

— Большинство, — усмехнулся Роман, надевая рубашку. — Хочешь попробовать?

— Еще чего, — хмыкнула девушка. — Я еще с ума не сошла, так? А ты чего не спишь? Замерз и решил снегом согреться?

— Ага, — подмигнул ей парень. — Твой папаша скупердяй знатный, в кошаре печку пожалел поставить. Камня кругом завались. А мы с Божко в обнимку всю ночь проспали.

— Животные не мерзнут, а у вас есть одеяла. Крепче обниматься надо. Или стесняетесь?

Зубастая девица посмеивается, уперев руки в бока.

— Дерьмо же, а не одеяла, — честно сказал Роман. — Надо о своих работниках заботиться, так и скажи отцу.

Сребренка фыркнула, развернулась и пошла к сараю, пристроенному к дому. Он выполнял роль конюшни. Сейчас там находились лошади, на которых семья Станко и Роман с Божко гнали отару.

— Пошли, раз встал, — обернулась девушка. — Надо лошадей покормить и напоить. Через три часа выходим. Последний переход остался. Вечером уже будем в Яблоничах.

Сребренка, ничуть не чураясь работы, навесила на шеи лошадей торбы с овсом, а Роман натаскал из речушки, скачущей по каменистому руслу, воды в кожаных ведрах. Работалось легко. Пока носил воду, рассмотрел знакомые места. Не завалило ли тропки обвалами? Не появились ли новые? Он уже давно решил, что бежать надо отсюда. Вниз по руслу и в долину, пока все будут спать. Чем дальше отсюда — тем легче потеряться. На лошадях преследовать беглеца вряд ли кто рискнет. Да и Роман не лыком шит. Надо будет, устроит засаду и отберет оружие. Самое главное, не забыть нож, которым предстоит выковыривать из-под кожи сигнальный амулет. Парня заранее пробрала дрожь, как представил, что нужно располосовать заживший шов и острием подцепить в ране чужеродный предмет. Но это нужно сделать, чтобы местные маги не засекли его по устойчивому сигналу. Это ведь не аура, а что-то вроде цели, которую ведут по магическому «радару».

«Побегу в августе, когда погоним очередную партию овец, — решил Роман. — За месяц-полтора со всеми форс-мажорами доберусь до Сербии, а там уже наши».

— Где ты потерял пальцы? — поглаживая по крупу свою серую лошадку, неожиданно спросила Сребренка. — Волки откусили?

— Албанцы отрубили, — присел на край каменной поилки Роман. — Нас постоянно водили на работы: камни таскать, русла речек чистить, строить что-нибудь, в садах трудиться. За любое неповиновение наказывали. Палками по пяткам или по спине, собаками травили. А вот мне пальцы отсекали кинжалом. По одному за провинность. Развлекались так…

— Ты и здесь захотел быть таким же болваном, — напомнила девушка. — Как вообще без пальцев не остался! Ладно, что отец не любит калечить рабов.

— Я не раб, — сжал зубы Роман. — Прекрати меня так называть!

— Пока ты здесь никто, — жестко ответила Сребренка. — Уже одно хорошо, что за ум взялся. А так… Раб да раб! Чего возмущаешься? По факту — раб! Как вообще попал в лапы албанских ублюдков?

— Наша экспедиция работала в горах под Призреном, — не стал скрывать большую часть правды Роман. — По просьбе сербов занимались съемкой местности и другими мелочами…

— Шпионили, значит, — хмыкнула девушка.

— На нас напал наемный отряд и большую часть экспедиции взял в заложники, — не обращая внимания на реплику Сребренки, продолжил Роман. — Всех раскидали по горным деревушкам, чтобы не держать вместе. Меня не выкупили, посчитали мертвым. А потом я попал к вам.

— Занимательная история, — бесстрастно произнесла девушка и припала губами к носу лошадки.

— Ты хорошо по-русски говоришь, — сменил тему Роман, поглядывая в проем двери. Уже стало светло, из кошары доносилось оживленное блеяние овец.

— На Балканах много русских бывает, — пожала плечами девушка. — Да и мама знала язык. Она сербка.

Роман уже знал, что мать Сребренки умерла три года назад. Отец погоревал, но решил не приводить в дом новую хозяйку. Ему было к тому времени больше пятидесяти, и свою ставку он сделал на крепких сыновей и невесток. Трое уже были женаты, оставалось только младшему — Бранко — ладную девку найти, да дочку пристроить за богатого горожанина. Все вместе дружным Родом проживают в огромной усадьбе, в особняке на два этажа.

В конюшню заглянул старший брат девушки. Прослав, позевывая, с подозрением поглядел на беседующих молодых людей и недовольно буркнул:

— Чего расселся, русак? Иди, помоги Божко овец накормить. Перед уходом не забудьте кошару почистить.

Парень кивнул в знак того, что понял, и выскользнул из сарая. Сорокалетний крепкий как дуб мужчина перешел на родной язык:

— Ты чего с этим русаком язык мозолишь? Не вздумай его привечать! А то я тебя знаю, кошка! Не крути хвостом, поняла?

— Не твое дело! — огрызнулась Сребренка. — Он тоже человек, а не скотина! И вообще, Роман мне помогал!

— Что-то я тебя не пойму, сестра! — хмыкнул Прослав. — То рабом его клеймишь при случае, то защищаешь! Я тебя предупредил, не вздумай парню голову дурить. А то он неправильно поймет ситуацию. Не хотелось бы потом его убить…

— Глупости не говори! — девушка выскочила наружу, и сердито расшвыривая носками сапожек свежий снег, зашла в дом, в котором было уютно и тепло от натопленной печи. Надо позавтракать самим и накормить работников.

Солнце еще не поднялось над лесистыми вершинами гор, а Станко с недовольным видом, посматривая на небо, дал команду выдвигаться. И в ту же минуту на стоянке началось оживление. Вперед поскакали Озрен с Бранко; Роман и Божко присматривали, чтобы какая-нибудь непутная овца не вздумала отстать и затеряться между каменистыми вывалами. Позади ехали остальные: сам Станко, Прослав, Кастимир и Сребренка. Два лохматых пса без устали сновали между всадниками и животными.

Странности начались ближе к полудню. Навстречу перегону попалась вооруженная группа людей в разнообразной, но добротной охотничьей одежде. Судя по светлым лицам и жесткому акценту, они были откуда-то с севера: то ли германцами, то ли скандинавами. Четверо крепких мужчин с большими рюкзаками остановились на краю тропы и спокойно смотрели на приближающихся всадников. Никто из них даже не притронулся к оружию, висевшему на плече, хотя у каждого был автоматический карабин.

Они дождались, когда Бранко и Озрен поравнялись с ними, вежливо поздоровались и поинтересовались, можно ли пройти по этой дороге до Черно Място, и получив утвердительный ответ, заметно оживились. Затем спросили, не видели ли уважаемые скотоводы (Станко побагровел, но сдержался от язвительного ответа) в этих местах нечто такое, что выбивается из привычной картины. Например, людей с необычным багажом, говорящих, к тому же, на русском языке. Должны быть одеты в хорошую цивильную одежду, не предназначенную для походов в горах.

Роман насторожился. Ведь эти четверо дурачка валяли, и явно не были путешественниками-туристами. Они целенаправленно кого-то ищут. Неужели русский экспедиционный корпус проводит в этих горах свою операцию? Было бы здорово выйти на них! А эти…неужели разведка?

Чуть позже их остановил испуганный паренек на лошади со сбитыми на камнях копытами. Он торопливо затараторил что-то, и Роман с трудом разобрал только несколько слов. Подъехав к Сребренке, тихо спросил:

— Что-то случилось?

— В Яблоничи несколько часов назад вошли албанские наемники вместе с турками, — поморщилась девушка. — Они блокировали дорогу и тропы, стали выпытывать у людей, не видел ли кто упавший в горах самолет. А потом пошли по домам, словно кого-то искали. Избили несколько мужчин, разогнали ярмарку, но никого не выпустили из села. Мальчишке повезло, потому что в этот момент его не было на ярмарочной площади. Пас свою лошадь в лесу.

— Самолет? — не поверил ушам Роман.

— Я непонятно сказала? — огрызнулась недовольно Сребренка и тревожно посмотрела по сторонам. Заметил, что отец машет рукой, подзывая всех к себе.

— Дело плохо, — сказал Станко всей компании, внимательно слушавшей его. — Я не люблю, когда моим планам начинают мешать. Сегодня уже никуда не пойдем. Неподалеку есть подходящее место для стоянки. Переночуем там. Кастимир, возьми Божко и попытайся выяснить, что происходит в Яблоничах. В село не заходите! И будьте осторожны! Не суйтесь сдуру напрямки. Наемники любят выставлять скрытые дозоры вокруг. Остальные готовят ночлег. Все, пошевеливаемся!

Вологда, «Гнездо»

— И что мне с ней делать? — удивленно спросил Никита, переводя взгляд с худенькой, облаченной в цветастый стеганый халат девчушки лет пятнадцати со множеством задорных черных косичек на Бахтияра Каримова, свалившегося как снег на голову со своим необычным подарком.

Сам же визитер скромно стоял чуть поодаль, скрестив руки на животе. Услышав вопрос, он церемонно кивнул и заговорил:

— Все, что желаете, таксир Никита. Старейшины выражают благодарность за великую помощь, оказанную нашей Семье. Поверьте, мы долго обсуждали, какой подарок преподнести именно вам, а не вашим женам и детям. И решили. Вот… Ее зовут Анора, она внучка дядюшки Урмана. Хорошая девушка, покладистая, умная. Кстати, говорит по-русски, так что у вас не будет проблем с пониманием.

Никита был озадачен. Приезд Бахтияра с десятком аскеров-головорезов в качестве телохранителей не так потряс его, как эта высокорослая не по возрасту, но еще не оформившаяся девчонка в зимнем халате и в тюбетейке. Сначала думал, что Каримов появился в Вологде по клановым делам и захватил с собой молодую родственницу только лишь из желания показать ей Россию, но услышав, что союзники из Бухары решили преподнести именной подарок Назар-голибу, то бишь «победителю» симпатичную светлокожую, мало похожую на узбечку девочку, Никита всерьез подумывал прогнать Бахтияра или обрушить гнев в виде магического плетения, чтобы тот оцепенел на пару минут и подумал о глупом поступке своих старших родовичей.

Хорошо, что в этот момент ни Тамары, ни Даши рядом не было. Они уехали в Вологду на свое любимое предприятие, и Никите было легче принять решение. Иначе Каримову пришлось бы убегать из «Гнезда» с большим позором. Но как потом эта неловкость отразится на отношениях между кланами?

Успокоившись и переведя дух, Никита загнал внутрь свое раздражение, задумчиво потер подбородок, вместе с тем пристально разглядывая Анору, скромно потупившую подведенные черной тушью глаза. Они очень четко выделялись на побледневшем лице девушки, ожидавшей своей участи, характерным восточным разрезом. Анора страшно боялась, и ее аурное поле было взбаламучено разноцветными сочными всполохами.

Никита размышлял. Отказаться от подарка — значит нанести оскорбление союзникам. А терять коммерческий успех на южном направлении, с таким трудом созданный и подтвержденный силой русского мага никак нельзя. Именно это обстоятельство учел Фархад и уверенно сказал сыну, чтобы тот не боялся и смело ехал в гости к союзнику.

— Передай уважаемому Фархаду мое почтение, — прервал тишину Никита. — Я принимаю подарок с глубочайшей радостью и уважением. Надеюсь, что наши союзнические отношения только укрепятся.

Бахтияр приложил руку к сердцу и отступил назад. Его аскеры едва заметно с облегчением выдохнули. Кто-кто, а они боялись гнева Назар-голиба еще больше, чем их господин. Видели воочию, как закончилась слава Холдара.

Каримов легонько подтолкнул замершую Анору вперед, и она мелкими шажками приблизилась к сидящему Никите. Лицо ее совсем побелело.

— Слон! Позови Надежду! — приказал волхв торчащему возле дверей в гостиную рынде, у которого глаза все это время были как чайные блюдца. — Давай пошустрее!

Надежда все это время находилась на кухне и металась между столами, совсем не радуясь нервной обстановке в гостиной. Никита Анатольевич даже не предложил приготовить для гостей угощение, и это обстоятельство еще больше угнетало. Услышав восклицание хозяина, она сама поспешила навстречу Слону. Войдя в гостиную, она мгновенно ощутила волны страха и тоски, исходящие от странной высокой худенькой девчушки.

— Звали, Никита Анатольевич?

— Надя, отведи Анору на кухню, покорми ее, угости чаем, своей фирменной выпечкой, — все-таки улыбнулся Никита, разряжая обстановку. — Я подойду попозже. Провожу гостей.

Намек Бахтияр понял прекрасно, но не обиделся. Отец предупреждал, что у русского мага другое воспитание и менталитет, и подарки в виде живого человека его глубоко заденут. Поэтому Каримов лишь наклонил в согласии голову и показал жестами своим аскерам, чтобы они покинули дом.

— Пойдем милая, — кухарка обхватила девочку за плечи, и что-то шепча ей на ухо, увела из гостиной.

Никита все-таки вышел вместе с Бахтияром на крыльцо, чтобы сгладить возникшие шероховатости. Оба понимали, что вынуждены играть по разным правилам. То, что было для южан нормой, северянин воспринимал на ином уровне, недоступном бухарцу; сохраняя лицо, оба крепко обнялись на виду аскеров и охраны особняка. Кортеж Каримова вылетел за ворота усадьбы и вскоре исчез за плотной стеной леса. Насколько Никита был осведомлен, Бахтияра на аэродроме ждал клановый самолет, на котором он с аскерами и Анорой прибыл в Вологду.

— Хозяин, а что это вообще было? — удивленно спросил Слон, отвлекая Никиту от задумчивого созерцания тающих сугробов на лужайке, засунувшего руки в карманы пальто. Весна вступала в свои права в этом году очень напористо. Как бы к апрелю землю не высушило.

— Головная боль, боец, — хмыкнул Никита. — И она скоро появится здесь, причем, в удвоенном составе.

Слон осклабился, сообразив, о ком говорит волхв.

— Ильяса не видел? — собираясь зайти домой, спросил Никита.

— Он вместе с Шубиным уехал в поселок, — ответил всезнающий Слон. — Как раз перед появлением Каримовых.

— Ладно, пока свободен, — Никита ткнул пальцем в грудь телохранителя. — Ты особо языком не болтай, каким образом девица у нас появилась. В гости приехала или в русской школе обучаться будет. Сообразишь.

— Но она же еще девчонка, ребенок! — приглушенно воскликнул Слон. — Как можно дарить человека! Это же не вещь!

— Ты еще со многим не сталкивался, дружище, — хлопнув по плечу своего рынду, Никита вернулся в дом. Скинув пальто, он направился в комнату рабочего персонала, выделенную для отдыха поварих и горничных. Надежда отвела Анору туда в ожидании разговора с хозяином.

Увидев вошедшего Никиту, девчушка вжалась в угол, словно хотела исчезнуть. Что-то она совсем перепугалась. Неожиданно волхв увидел на ее ладонях мерцающие сполохи алого цвета.

— Спокойно, девочка, спокойно! — в горле Никиты мгновенно пересохло. — Я не сделаю тебе ничего плохого, обещаю. Ты веришь мне? Смотри, я не буду подходить к тебе близко, а сяду вот сюда, напротив тебя. Погаси плетение… Вот, молодец!

Анора сжала ладони, и сполохи мгновенно исчезли. Тяжелая, сгустившаяся атмосфера в комнате рассеялась, и Никита спокойно вздохнул.

Он сел, облокотился на стол и улыбнулся ободряюще.

— Ты уже знаешь, как меня зовут? Тебе что-то про меня рассказывали?

— Да, — закивала головой Анора. — Ты самый могучий белый воин, победивший ифрита! О тебе много говорят в семье отца.

— Ну и как ты думаешь, Анора, буду ли я воевать с тобой, если смог уничтожить демона и его хозяина?

Девчонка подумала немного и теперь замотала головой, отчего косички забавно запрыгали по спине. Магическое плетение, которое она хитро спрятала в кулачках, благополучно погасло окончательно. Можно дух перевести. Не хватало, чтобы неуправляемый Дар Аноры разнес половину дома. Она же огненные магоформы вызвала играючи, и так же их убрала! Каримовы так просто отдали ему ценного бойца-мага? Что это значит? Недальновидный поступок или действительно таким образом высказали свое уважение и желание укрепить союз?

— Откуда знаешь русский язык? — поинтересовался Никита.

— Моя бабушка научила, — Анора улыбнулась, вспомнив что-то хорошее.

— Она русская? — удивился волхв.

— Бабушка говорила, что в ней течет польская, русская и сербская кровь, — совсем смутилась девчушка.

— А ты можешь рассказать про нее? Мне стало интересно!

Оказывается, Янка (надо же, чуть ли не тезка клановой чародейки!), как звали бабушку Аноры, была родом из Львова. Совсем молодой ее похитили, когда она приехала погостить к родственникам в Яссы, столицу Молдавского княжества. Там частенько шалили цыганские банды, и каким-то образом Янка попала в их лапы. Она не любила рассказывать про этот случай. Может, завлекли обманом, соблазнив дешевыми драгоценностями, а может иная тому причина… Контрабанда людским товаром приносила огромные прибыли. А бабушка, как сказала Анора, была красивой девушкой с длинными пшенично-золотистыми волосами и белой кожей. Янку долго возили по степям и дальним селам, пока не привезли на побережье Черного моря, где похитители продали ее и еще несколько несчастных девушек.

Так она оказалась в турецком Гиресуне, где пышно расцвел рынок невольников. Османы почему-то потворствовали этому безобразию, не реагируя на возмущенные заявления причерноморских соседей и России. Изредка они наводили бестолковый шум, распугивая по углам и норам жителей города и торговцев с покупателями, да все на этом и заканчивалось.

Янке невероятно повезло, что на нее наткнулся дед Урман, тогда еще будучи молодым парнем, путешествовавший по Грузии, Армении и Турции по заданию старейшин рода Каримовых в поисках партнеров и сбыта своего сырья.

Урман совершил кощунство, потратив почти все средства на выкуп девушки, понравившейся ему, и когда привез ее в Бухару, был надолго отлучен от семейных дел, связанных с торговлей. Но что такое гнев ворчливых стариков, потерявших искру молодости и забывших, как закипает кровь от созерцания красавицы, да еще белокожей и с пышными светлыми волосами? Любовь ломает и не такие преграды.

Влюбленный Урман не бросил Янку даже после того, как его женили на дочери местного купца. Вторая супруга также не охладила пыл молодого и дерзкого мужчины. Старейшины сдались нескоро, но все-таки дали разрешение упертому родственнику взять в жены Янку.

Единственное, что поражало родовичей, почему девушка не просит вернуть ее домой. Видимо, какое-то волшебство все же присутствовало в отношениях Урмана и Янки.

Анора очень отличалась от всех внуков дедушки Урмана. Даже Глава Рода дед Фархад удивлялся, как такое возможно. Миленькая, с едва смуглой кожей, с миндалевидными глазами цвета черного бархата, с волосами цвета вороньего крыла девочка привлекла к себе внимание многих родов Бухары. Можно было с уверенностью сказать, что лет в четырнадцать ее точно отдадут в ту семью, которая нужна Каримовым для укрепления клана. Но судьба выкинула неожиданный зигзаг. Она вернула внучку на родину. Ну, может, и не совсем на родину, но хотя бы в ту среду, где бабушка Янка в пору молодости чувствовала себя счастливой.

В дверь постучались. Заглянула Надежда.

— Никита Анатольевич, ваши супруги вернулись из города, — с удивлением поглядывая на ожившую Анору, сказала кухарка. — Спрашивают вас. Ой, что делать-то?

— Как что? — засмеялся Никита. — Накрывать на стол. Пусть Елизавета скажет горничным, чтобы они помогли. Ну, и надеюсь, что нас сразу не убьют.

И он весело подмигнул «подарку».

Бледность мгновенно вернулась к Аноре. Если белый воин — победитель ифрита — уже был ей знаком, то остальные важные обитатели этого огромного дома могли отнестись к ней не так благожелательно. Правда, тот факт, что у Назар-голиба две жены, весьма обрадовал девушку. В ее представлении семья и должна состоять из нескольких хозяек, где всеми руководит старшая Хранительница.

— Забыл, — постучал ладонью по своему лбу Никита. — Девочка накормлена?

— Да, Никита Анатольевич, — кивнула Надежда. — Я решила, что до ужина осталось недолго, поэтому соорудила легкий перекус.

— Отлично, — Никита поднялся и протянул руку юной девушке. — Пошли знакомиться с моими женами. И хватит уже дрожать! Вы еще и подружитесь.

Известие о событии, произошедшем в доме, каким-то образом достигло ушей Тамары и Даши, пока Никита собирался с духом представить «наложницу» своим женщинам. Появление худощавой высокой девицы в длинном цветастом платье и в разукрашенной бисером и блестками бархатной тюбетейке не вызвало у них восторга. Скорее, удивление и недоумение, а что вообще здесь делает этот птенец? Волхв, опасаясь, что «подарок» с косичками испугается неласкового приема и выдаст какой-нибудь магический фортель, шел чуть впереди подобно волнолому, готовясь принять на себя гнев супруг.

— Мои дорогие, — Никита чутко отслеживал реакцию жен, — позвольте представить вам Анору Каримову. С сегодняшнего дня она будет жить у нас.

— На каких условиях? — подозрительно переводя взгляд с Никиты на девицу, спросила Тамара. — Каримовы решили ее к нам на учебу отправить или погостить? Нет? Что-то мне нехорошо становится…

Она уперла одну руку в бок и грациозно изогнулась, больше играя, чем серьезно пытаясь напугать бледную девочку. Прекрасный лебедь против неоперившегося птенца всего лишь обозначал свое превосходство, но Никита подозревал, что в душе Тамары бушует нешуточный огонь злости и плохо объяснимой ревности.

Даша поддержала ее, тоже впившись взглядом в белую от страха Анору, съежившуюся за спиной Никиты.

Пора прекращать этот балаган. Но для начала нужно пояснить мотивы появления девушки в своем доме и плавно перевести разговор в другое русло. Иначе магия, дремлющая в каждой из этих женщин, сплетется в невообразимый разрушающий шторм. И конец дому.

— Старейшины из рода Каримовых отдали мне эту девочку в качестве м-мм… жены. Или наложницы. Как я сам решу.

И придал голосу побольше металла.

— Ой, — простодушно захлопала ресницами Даша. — Кажется, наш муж и в самом деле решил восточный гарем в доме устроить!

— Назаров! — глаза Тамары полыхнули яростью не хуже, чем у ифрита. — Ты почему не отправил этих дарителей к дьяволу? Что за игры? Ты посмотри, как запугана несчастная девочка, что она даже слова в свою защиту сказать не смеет! А ты? Спокойно согласился?

— После некоторых раздумий — да, — пожал плечами Никита, осторожно закрывая себя от давящей энергии жены. Даже «кольчужка» отчаянно завибрировала. — Иначе мой отказ был бы сродни оскорблению.

— Ничего себе! — Тамара вихрем промчалась по гостиной, загнав испуганную и распушившуюся Варьку под диван. Сердито цокали каблуки туфель по паркету. — Вот так история! Нам еще наложниц в семью не хватало! Кто был от Каримовых?

— Бахтияр. Но он уже улетел из Вологды, — Никита усмехнулся. — Видимо, предчувствовал такую реакцию…

— Гад! — припечатала старшая супруга. — Вовремя смылся!

— Но это же нехорошо, — растерянно произнесла Даша, внимательно и с жалостью разглядывая Анору. — Как-то неправильно…

Пойми этих женщин. Ревностью и злостью пыхали как оживший вулкан, а в душе столько жалости к молоденькой девице, словно и не она явилась источником едва не вспыхнувшей ссоры.

— Дамы, внимание! — рассердился Никита и вздернул руку вверх, привлекая жестом к себе и призывая к тишине. — Давайте обсудим судьбу девушки после ужина. И не при ней. Сейчас я хочу, чтобы вы нашли ей подобающую одежду для дома и выхода, выделили комнату, где она будет жить. У нас еще полно пустых помещений. Считайте, что у вас появилась младшая сестра.

Магическое возмущение, крутившееся в гостиной, постепенно сошло на нет. Хрустальные висюльки люстры еще раскачивались, привлекая внимание Аноры. Наклонив голову, словно рассматривая нужную цель, она выставила ладони перед собой и мгновенно их успокоила.

— Анора — одаренная? — изумилась Тамара.

Никита фыркнул, и не сдержавшись, засмеялся:

— Ты даже не удосужилась проверить ее аурный контур! На тебя не похоже, дорогая!

— Да как я его почувствую, если ты закрыл девочку своим щитом! — возмутилась Тамара и ойкнула, потому что попала в объятия Никиты, и ей ничего не оставалось, как принять жаркий поцелуй. Впрочем, ответила она охотно.

Освободившись от цепких рук, обхвативших его шею, Никита подскочил к Даше, приподнял ее шутя, словно пушинку и закрутил вокруг себя. Покрасневшая Анора смотрела на чужое и недоступное ей счастье и тоже хотела, чтобы кто-то вот так же ее любил и целовал. Она не испытывала недостатка во внимании у себя дома, но больше всего его перепадало от матери и бабушки, чем от мужчин рода и сверстников-мальчиков. Открытые проявления любви были недопустимы, и Анора всегда расстраивалась, что отец никогда не целовал ее хотя бы в щечку.

— Ладно, Никита Анатольевич, потом поговорим, — Тамара расслабилась и подошла к гостье, внимательно оглядела со всех сторон, оценивая фигуру и рост. — Будем знакомы. Я Тамара — старшая жена вот этого господина. Все вопросы и проблемы решай со мной, ничего не бойся. Эту милую девушку зовут Даша, и она младшая супруга твоего покровителя.

— Я уже поняла, — бесстрашно ответила Анора.

— Ага, и наш язык знаешь? — Тамара ведь не знала про историю, рассказанную гостьей Никите. — Акцент, правда, чувствуется. Ничего, исправим. Любовь Семеновна и не таких людьми делала.

Кто такая Любовь Семеновна Анора не знала, и уже заранее насторожилась, не желая становиться человеком больше, чем этого требует природа. Бабушка ее научила всему, что необходимо для общения с русскими. Она очень обрадовалась, когда мужчины Рода приняли решение одарить Назар-голиба Анорой, и принялась рассказывать, как вести себя с человеком иной веры и традиций.

— Тебе сколько лет, Анора? — спросила Даша, погладив по плечу девчушку, демонстрируя свою расположенность.

— Пятнадцать, госпожа Даша.

Жены с укором посмотрели на Никиту, которому оставалось только развести руками. На его лице было написано желание срочно дать распоряжение охране и проконтролировать ее службу, пока в гостиной накрывают стол для ужина.

— Ладно, поговорим позже, — согласилась Тамара. — Мы попробуем подыскать девочке что-нибудь стоящее из одежды. А ты сходи в «ясли». Что-то детки наши заигрались.

«Яслями» в имении называли павильон, построенный неподалеку от домиков прислуги. Туда на целый день отводили ребятню, проживавшую на территории «Гнезда», чтобы она не мешалась под ногами, и Милютина со своей помощницей организовала систему воспитательных и развлекательных занятий. В результате дети с большой неохотой возвращались домой.

Никита с облегчением увернулся от семейного допроса, накинул на себя куртку и выскочил на освещенное крыльцо. Возле казарм, постукивая двигателем, стоял внедорожник, приехавший из поселка. Значит, Ильяс с Антоном уже приехали. Волхв направился к машине, а за его спиной замаячили Слон, Лязгун и Нагаец. Эти парни стали его тенью, и Никита всерьез задумывался подготовить еще парочку ребят, чтобы приставить к Ольге, проживавшей сейчас на Обводном. Все-таки он нес за нее ответственность, обещая дяде Кондратию защищать и присматривать за племянницей.

Нашел Шубина и Бекешева на крыльце общежития для внутренней охраны. Поздоровались.

— Как дела в «Родниках»?

— Все по плану, Никита Анатольевич, — доложил Ильяс. — Охрана бдит. Только одна проблемка нарисовалась. Или не проблемка?

— Да говори уже, не мнись.

— Повадились мимо поселка к реке местные шастать, — хмыкнул Бекешев. — Постоянно задевают сигнальные маяки, срывают людей с постов. Дежурная группа замоталась выезжать. Несколько раз задерживали рыбаков, охотников. Кто на мотоцикле, кто на машине через лесок, срезая путь к Вологде-реке выезжают. Мы им объясняем по-хорошему, чтобы не катались здесь, а ехали по другой дороге.

— А предупреждающие знаки развешали? — поинтересовался Никита.

— Игнорируют, паразиты. Говорят, что в объезд дольше выходит. Еще и ругаются, говорят, законом этот участок дороги не закреплен за вашим Родом.

— Умные все стали, — проворчал Шубин. — А если серьезно, то любой сможет легко нарисовать схему поселка, проезжая по дороге. Надо бы отучить. Не нравится мне такая дыра в защитном периметре.

— Хорошо, я подумаю, — кивнул Никита. — Приводите себя в порядок, да к столу. Познакомлю кое с кем.

Никита как можно дольше старался оттянуть момент объяснения с женами. Сначала он посидел в спальне двойняшек, читая им книжку, потом потискал Ярослава, но как только вышел на площадку, был перехвачен бдительными супругами. Сопротивляться двум красивым, пусть и рассерженным женщинам, он не стал, и изобразив на лице покорность, поплелся следом.

Их «семейный штаб», как в шутку прозвал Никита комнату между двумя спальнями, как раз и предназначался для таких бесед. Здесь молодые супруги часто уединялись, решая серьезные вопросы, которые не должны были достичь чужих ушей.

— Милый, не нальешь нам по бокалу вина? — попросила Тамара, устроившись вместе с Дашей на диванчике. Задумчиво протянула: — Если можно, бухарского…

Намек был более чем прозрачным и грозным. Пожав плечами, Никита расставил на маленькой барной стойке бокалы и налил в них тягучее бордовое вино из бутылки с глянцевой этикеткой, на которой витиевато было выведено название ароматного напитка: «Алеатико». Юсуф Каримов перед тем, как гости из России после эпичного сражения должны были покинуть гостеприимных хозяев, преподнес корзину с местным нектаром. И даже замахал руками, не желая ничего слушать.

Он отдал девушкам бокалы, а сам сел в кресло напротив, с удовольствием разглядывая своих Валькирий, чьи способности разительно отличались друг от друга, но удивительным образом разнообразили защиту, выстраиваемую ими. Однажды Никита с пронзительной ясностью ощутил, как энергетика двух молодых женщин надежно закрывает родной дом от проникновения всякой дряни, склок и скандалов. И даже сердясь на своего мужа, Тамара и Даша никогда не переступали невидимую черту, за которой начинались обиды и недомолвки.

Он их любил, и свои чувства сейчас пытался отдать с помощью невидимых эфирных волн. Будет интересно увидеть, как жены отреагируют на воздействие. Губы Тамары дрогнули в сдерживаемой улыбке, но обратилась она к Даше.

— Ты знаешь, дорогая, чем больше я пробую это вино, тем больше оно мне нравится. Очень насыщенное. Только вот виноградарь не учел, что напитку надо настояться. Было бы еще великолепнее.

— Я читала, что молодое вино не такое благородное, — кивнула в ответ Даша. — Ему, обычно, дают время. Главное, не торопиться.

И обе уставились на Никиту, который не стал ничего пить. Он просто сидел, закинув ногу на ногу, и молча глядел на жен.

— Какие у тебя планы на Аню? — Тамара требовательно посмотрела на мужа.

— Аню? — удивился Никита.

— Анора, конечно, имя красивое. Гранат, если ты не знаешь. Но мы решили, что «Аня» звучит лучше. Девочка, кстати, согласилась охотно, чтобы ее звали именно так. Что скажешь?

— У меня нет на нее никаких планов, — твердо ответил Никита. — Раз она попала в мой дом, я обеспечу ее будущее. Дам образование, выдам замуж. Каримовы свой долг жизни отдали девчонкой из своего Рода. Это их решение.

— И она войдет в нашу Семью? — продолжала выпытывать Тамара.

— Да, — подтвердил Никита. — Как опекаемая родственница. Была Анора — станет Аней Назаровой. Ничего страшного не вижу. Или вы против?

— Мы не против девушки, тем более — внезапно приобретенной родственницы, — сказала Даша. — Нашу фамилию сейчас носит большое количество людей клана. Причем, вдобавок к своей родовой.

— Кроме Кости Краусе, — возразил Никита. — Теперь он тоже Назаров без всяких условностей. Со своими родителями парень порвал, хоть я и был против. Но это его решение. Так вы теперь спокойны, мои любимые жены?

— Если ты дашь слово, что не готовишь ее к роли супруги, — не сдавалась Тамара. — Я не хочу видеть такой «замечательный» подарок в роли твоей третьей жены. Категорически.

Тамара не иронизировала, и взглядом она постаралась донести до мужа свою позицию. Без шуток и недомолвок. Волхв остался спокойным.

— Солнышко, она никогда не станет моей женой, — твердо сказал Никита. — Я беру ее под опеку. У нее хороший магический потенциал. Было бы глупо терять будущего боевого волхва из-за ваших опасений. Я приставлю к ней Яну и Ромку. Ребята натаскают ее, поставят базу. Через пять лет я надеюсь полностью закрыть потребности Рода в магах. Я ответил на ваши вопросы?

— Спасибо, Никита, — улыбнулась Тамара, и Даша расслабилась, словно напряжение, исходившее от Матушки, передавалось и ей. — Ты умеешь не только убеждать, но и успокаивать.

— Нельзя обижать союзников, — покачал головой волхв. — Они дарили мне Аню от всего сердца. Я одного не понимаю: почему Фархад со Старейшинами отдали девочку с таким потенциалом? Неужели не видели? Или здесь кроется какой-то смысл?

— Мы будем за ней присматривать, — пообещала Тамара и переглянулась с Дашей. Та кивнула в ответ. — Нельзя исключать вариант с «подсадкой». Вдруг у нее какая-нибудь ментальная закладка в голове? Ты об этом думал?

— В первую очередь, — Никита вскочил с кресла и пересел на диван, вклинившись между женами, которые и не возражали, а тут же приникли к нему. — Если вас так беспокоит такой «подарок», я попрошу господина Кирсанова аккуратно проверить Аню. Очень мне понравилось, как он работает. Виртуоз. У девушки контроль отменный, но не все действия осознанны, эмоции преобладают. Легко пугается, недоверчива.

Даша вздохнула и встала. Поставила бокал на барную стойку и сказала:

— Пожалуй, пойду, проведаю Ярика. Спокойной ночи!

Она пересекла комнату, послала воздушный поцелуй сидящим, и закрыла за собой дверь своей спальни. Переглянувшись, Тамара и Никита рассмеялись.

— Даша такая очаровашка, когда смущается, — проговорила Тамара, улыбнувшись. — Может, еще раз устроить вечер с шампанским?

— Летом открывается первая половина нашего туристического комплекса, — прошептал на ухо жене Никита. — Предлагаю уединиться втроем на парочку дней, без детей. Вы же не будете против? В конце концов, ради чего я женился на таких красотках?

— Ого! — легкий румянец появился на щеках Тамары. — Я начинаю бояться вас, господин Назаров! Ну, хорошо, мы подумаем над вашим дерзким предложением!

На лесной полянке, так удачно попавшей под жаркие лучи солнца, уже сошел снег, и Никита, попросив водителя остановить машину, высадил Мишку и Полину. Ему хотелось проверить одну мысль, упорно сверлившую голову последние дни.

Как обычно за ними следовали Слон и Лязгун, вооруженные сегодня не только короткоствольным оружием, но и автоматами. Выезд хозяина за пределы «Гнезда» всегда сопровождался двумя машинами охраны. Из второго внедорожника высыпала группа прикрытия и окружила поляну.

— Поля, ты можешь вызвать своих друзей отсюда? — спросил Никита дочку. — Или они выходят только во дворе дома?

— Легко, папочка, — Полина сняла тонкие вязаные перчатки, присела и вытянула руки, замерев на несколько мгновений.

Щенки уже давно вымахали в молодых псов с жесткой щетиной на холке. Мощные лапы зверей оставляли глубокие отпечатки на сырой земле, а сами они с радостным повизгиванием махали куцыми хвостами, раскидывая лесной мусор. Их давненько не вызывали в Явь, и встреча со своей любимицей для них был сродни игре. Вожак первым бросился под ноги Полины, прижал голову к передним лапам и завыл, не выдержав эмоционального напряжения от встречи. Остальные присоединились, органично вплетая свои голоса в соло Вожака.

Телохранители и бойцы внешней охраны поежились от этих звуков.

— Вожак! Милка! Серый! — топнула сапожком Полина. — Прекратить! Хватит!

Гончие, уже давно получив свои клички, забегали вокруг своего Хозяина и его детенышей, а потом сели, глядя снизу-вверх. Хвосты метались из стороны в сторону.

— Папа, а зачем тебе Гончие? — стало любопытно дочери. — Ты хочешь их приучить к охоте?

Видящая подспудно чувствовала, для чего нужны были отцу ее любимцы. Но обратить свои видения в точную картину не могла. Десятки линий будущего разворачивались перед ней и ждали действий только одного человека.

— Хочу узнать, насколько долго взрослые Гончие могут жить в Яви, — не стал раскрывать истину Никита. — Прогуляемся? А Миша покажет, что он нового придумал.

Сын заулыбался. Ему уже надоело ломать дурацкие чурбачки сжатием пальцев. Хотелось похвастаться перед отцом, чего он добился за последние полгода под бдительным присмотром тети Яны.

Слон приник губами к гарнитуре.

— Двое у машин, остальные — согласно схеме.

Сам же он с Лязгуном предусмотрительно шагали позади, зная, что ни одна Гончая не допустит их к Хозяину ближе, чем на три шага. Опасные зверюги, от них так и несет холодом. Словно нежить воскресла. Как с ними Полинка управляется? Возле нее словно котята увиваются, а как только кто-то из посторонних, у кого чужая кровь, приближается — мгновенно выстраиваются в боевой порядок. Вожак стоит первым, наклонив лобастую башку, а Милка и Серый позади его поддерживают. Удивительная синхронность. Ведь никто не учил.

Глядя на Никиту, Слон мог поклясться, что удивительная способность дочери его тоже не радует. Одно дело демона укрощать, а совсем иная картина — с адскими Гончими возиться. Ответственность невероятная. Но каким-то образом хозяин управляется, даже умудрился каждому жителю «Гнезда», будь он из обслуги или боец, «навесить» особую опознавательную метку «свой-чужой». Так что Слон мог не волноваться, что его однажды сожрут. Напугать — напугают, но живым оставят.

Между тем Никита, держа за руку детей, углубился в лес. Поселок находился за невысокой холмистой грядой, поросшей лесом, и туда Гончие не побегут. Относительно пологая местность, разрезанная оврагами, не даст им возможности вырваться на открытое пространство. Самое главное, чтобы они рванули по ложбине и выскочили на лесную дорогу. Охота и загон — вот что хотел выяснить Никита.

Зашипела рация, плотно сидевшая в кармашке куртки Лязгуна. Телохранитель что-то буркнул, выслушал ответ и подошел к Никите.

— Хозяин, дальний пост передал: мимо них проехал мотоцикл с люлькой. Три человека. Похоже, рыбаки.

— Отлично, — Никита присел и хлопнул ладонью по колену, подзывая Вожака. Пес подлетел и замер, ощущая вливающуюся в его голову информацию. Четкие мыслеформы преобразовались в конкретную задачу. Рыкнув, Вожак метнулся в сторону, а его брат и сестра потянулись следом, припав носами к земле. Через несколько минут их черно-пепельные шкуры исчезли из виду.

— Хозяин, а куда ты их направил? — Лязгун перекинул автомат с одного плеча на другое. Он смотрел вслед зверям.

— Побегать по округе, — Никита встал и улыбнулся детям. — Заодно отогнать непрошенных или любопытных.

— Да мы и сами сможем! — заволновался Слон. — Думаете, здесь кто-то бродит?

— Бродит, — кивнула Полина. — Вожак их немного напугает, и они больше сюда не придут.

Слон и Лязгун переглянулись. Насчет Видящей они не сомневались. Значит, девочка уже заранее просчитала вероятности и уверена в безопасности людей. Посторонних в округе всегда хватает. Ребята из поселковой охраны жаловались, что в неделю раза три-четыре выезжают на перехват, а сталкиваются с обычными жителями из пригородных дач. На рыбалку ездят или заготавливают жерди в лесу для хозяйственных нужд.

Страшного в этом ничего не было, понимали все, но Никита на ежедневом совещании поднимал вопрос по безопасности поселка. В большей степени он пытался выяснить, как отнесутся люди к жесткому контролю огромной территории. Например, князь Городецкий без лишних сомнений взял под охрану свои земли, тянущиеся к востоку. Хочешь проехать по ним, существенно сократив путь к цели? Плати. Нет, государственные дороги он данью не обкладывал. Не его это прерогатива, а императорских чиновников.

— Да ты не бзди, братан! — перекрикивая треск движка, водитель повернул голову в сторону сидящего в люльке сухощавого мужичка в пятнистом охотничьем комбинезоне. — Эта дорога уже наезжена! Даже если поймают, ребра ломать не станут! Здешний хозяин добрый! Ха-ха!

Второй пассажир, сидевший за водителем, тоже одобрительно хохотнул. Он больше смотрел по сторонам, чтобы вовремя заметить патрульную машину и предупредить друга.

— Не имеют права такого! — продолжил словоохотливый водитель, поблескивая стеклами черных очков, которые защищали от прямых лучей солнца, бьющих сквозь кроны деревьев. — Земли Назаровых начинаются только в трех километрах отсюда, а здесь свободная территория!

— Говорят, патруль и эту дорогу контролирует! — откликнулся мужик в люльке. — А если контролирует, значит, есть устное разрешение от губернатора! Поехали бы правее…

— Там просека поганая, колдобина на колдобине! — заорал водитель, потому что движок взревел чересчур громко. — Да уже скоро! Вон, поворот показался, а после него еще пару километров…

— Что это? — по плечу водителя хлопнула рука пассажира. — Влево смотри! Волк, что ли?

Серая тень, мелькавшая между деревьями, на мгновение исчезала в кустарниках, а потом снова появлялась, угрожающе приближаясь к дороге.

— Радим, приготовь ружье! — водитель сдавил ручку газа и чуточку повернул ее. Движок взревел, и мотоцикл понесся вперед подобно степной дикой лошади. — Шкура сама в руки лезет!

— Да они линючие сейчас! — захохотал возбужденный пассажир на заднем сиденье. — Нафига тебе такое счастье с блохами…. А, черт!

Водитель и сам уже увидел картину, которая в дурном сне не приснится. На что волки бывают нахальными и дерзкими, но, чтобы перегораживать дорогу несущемуся на него транспорту — где бы такое записать!

Зверюга, мало похожая на волка, разве что отдаленно, стояла на середине узкой лесной дороги, широко расставив мощные лапы и упрямо наклонив лобастую башку. Необыкновенно красные глаза неподвижно смотрели на приближающийся мотоцикл. Водитель со страхом подумал, что перед ними появился оборотень или новый вид волков. «Мутант», — всплыло в памяти модное сейчас словечко.

Глаза твари полыхнули огнем — или это воображение людей сыграло с ними злую шутку — и водитель резко повернул руль влево, пытаясь развернуться. И по закону подлости двигатель заглох. Наступила тишина.

— Радим, дай дробовик, — стуча зубами, сказал второй пассажир. — Хватит пялиться на эту тварь. Просто дай мне ствол.

— Еще один, — всхлипнул мужик, сжимаясь в люльке. — Не, мужики, я на такое не подписывался! Среди бела дня какие-то матерые волки останавливают мотоцикл!

Вожак, сделавший главное дело, медленно поднял голову; мягко ступая по сырой земле, он двинулся к странному зверю, пахнущему резко и неприятно. Только что этот рогатый противник устрашающе рокотал, но теперь замолчал, печально отвернув единственный глаз в сторону. Вожак, если бы умел усмехаться, так бы и сделал, но его эмоции были похожи на ледяной холод, к которому он привык.

Тем временем Милка неподвижно замерла сбоку, молча ожидая, что предпримут люди, пахнущие страхом и еще чем-то неприятным. А Серый завершил маневр семьи, появившись на обочине справа. Он лениво зевнул, показывая ряд острых белоснежных шильев, от которых людей пробрал жуткий страх.

— Зырян, ты того…, - Радим сглотнул слюну, — давай назад потихоньку. Не надо стрелять. Даже если мы завалим одного, другие нас разорвут.

— Откуда они взялись, а? — второй пассажир чувствовал себя как маленький котенок, попавший в клетку с опасными хищниками. Ему в спину дышала смерть, и чтобы хоть как-то сбить наваждение, он крутил головой, отмечая каждое движение оборотня. Иного слова он подобрать не мог. Только оборотни могли быть такими жуткими, огромными и необычайно смелыми.

— Они стоят на месте, — выдохнул Радим. — Заводи колымагу и поехали отсюда.

В этот момент Гончие сделали шаг вперед как по команде. Водитель судорожно врезал по педали несколько раз, пока двигатель снова не заработал. И в самом деле, твари не собирались нападать на людей, а как будто охраняли свою территорию. Они просто не давали возможности ехать дальше. Люди это поняли. Зырян развернул мотоцикл и рванул так, как никогда не ездил даже по хорошей асфальтированной трассе.

Очнулись они только когда высокая водонапорная башня «Родников» оказалась далеко позади. Остановив мотоцикл, Зырян спрыгнул на землю. И как по команде все трое закурили, задумчиво глядя в темнеющее пятно леса.

— Боярин вывел новую породу сторожевых псов, — уверенно сказал Радим, сплевывая на землю тягучую слюну. — Видели, как они четко распределили цели? Не бросились тупо на нас, а завернули обратно. Дескать, дергайте отсюда, пока живы!

— За такое можно и в суд подать! — осмелел второй пассажир, держа сигарету дрожащими пальцами.

— На кого ты подашь? — хмыкнул Радим. — Зверюги правильно выдрессированы. Это намек, мужики. Понимаете? Нельзя нам там ездить. Говорил же, по просеке потихоньку до реки добрались бы… Эх, рыбалка пропала!

— Да не может быть, — неуверенно произнес Зырян. — Волки мигрируют, случайно вышли на дорогу…

— Хочешь так думать — ради бога, — отрезал здравомыслящий Радим, у которого до сих пор сердце стучало через раз. — Я по этой дороге больше ни ногой. И свояку передам, чтобы не вздумал там жердины рубить. Нахрен, порвут еще! Поехали, хватит торчать здесь!

— Они ушли к себе, — вдруг произнесла Полина, на секунду замерев.

— Сколько времени прошло? — спросил Никита у Слона.

— Двадцать минут, — ответил рында, глядя на часы.

— Маловато еще, — прикинул что-то в уме волхв. — Ладно, поехали домой. Гончие уже в своем логове отдыхают. Им вообще без разницы, из какого места в Инферно уходить. Лязгун, что у нас по объекту?

— Рванули так, что от мотоцикла какие-то детали сыпались, — усмехнулся Лязгун, приняв доклад дозорных. — Зверюшки им перекрыли дорогу и вынудили развернуться. Никто не пострадал. Разве что штаны отстирывать придется…

Охрана сдержанно засмеялась. Идея применить Гончих в качестве сторожевых собак, да еще с фактором запугивания, могла здорово помочь поселковой страже. Еще несколько таких демонстраций — и люди поймут, что ходить там, где их просят не ходить, не стоит. А что делать, если упрямый крестьянин понимает только самый толстый намек? У Никиты за спиной почти сотня жителей поселка, за которых он, как Глава Рода, несет нешуточную ответственность.

Машины развернулись на поляне, и меся широкими шинами весеннюю грязь на дороге, помчались к имению. Прижавшись к Никите, дочка долго молчала, а потом спросила:

— Аня будет жить с нами?

— Да, милая. Я уверен, что вы подружитесь.

— Она хорошая, — кивнула Полина. — Но тебя боится.

— Так бывает, — не удивился Никита. — Для нее все ново и незнакомо. Для любого человека тяжело, когда он покидает родной дом. Привыкнет.

— Она по-другому боится. Ты сильный маг, тебя даже Дуарх слушается. Ей страшно.

— Аня тоже умеет управлять магией, — что-то тревожило Никиту в словах дочери.

— Да, но это плохая магия!

— Можешь объяснить, почему? — насторожился волхв.

— Я не знаю, — сморщила носик дочка. — Аня хорошая, а магия ее — плохая! Опасная!

«Закладка? — холодной змеей вползла в голову мысль, которую еще раньше высказала Тамара. — Мина замедленного действия? Когда рванет — неизвестно. Но зачем это Каримовым? Нет, торопиться с выводами не стоит. Полина, возможно, еще не может точно сфокусироваться на правильном решении. Плохая магия не значит вредная для нас. Ладно, присмотрим за Анорой. А Кирсанову позвонить не помешает. Проверим, что в голову девчонке вложили».

Яна как нельзя лучше подходит для присмотра за Анорой-Аней. Заодно и обучать будет, постепенно выясняя, какой Стихией девушка лучше всего владеет. А пока для Никиты важным было дать ответ Балахнину и его компании в лице Шереметева и Волынского. Император, с которым он имел приватную беседу в начале года, дал добро на сближение с оппозиционными кланами. Упускать ситуацию из-под контроля, разрешая создание новой организации, состоящей из матерых клановых зубров, он не собирался. И Никита был согласен с ним, как никогда. Таким в рот палец сунешь — откусят по локоть.

А успехи сына его радовали. Михаил, несмотря на юный возраст, начинает создавать серьезные скрипты, пусть и с подсказок отца. Никита помнил, как его первый учитель волхв Кирилл, несмотря на постоянный контроль, умудрялся пропускать ошибки своего подопечного. Потому как не верил, что владеющий богатым арсеналом природной Силы мальчишка может так глупо путать назначение тонких рунических вязей и создавать неправильные плетения.

А как иначе? Магоформ великое множество, и каждая из них таит в себе своеобразие чародейского искусства. Немудрено и промахнуться, сделать ошибку.

Никита не должен себе позволить пустить на самотек подготовку сына и дочери к первой инициации, которая состоится через пять лет, а может — и того раньше. Да и физическое развитие может повлиять на сроки. Не проспать бы…

Мелодичная трель телефона взбудоражила расслабившегося после прогулки по лесу Никиту. Надо же, сам князь Балахнин соизволил поговорить! Неужели мысли трансформируются в желания? Только что о нем думал! Насколько же князю не терпится получить согласие молодого Назарова, что становится подозрительным любое шевеление вокруг его персоны.

— Слушаю вас, Алексей Изотович, — ответил Никита.

— Никита Анатольевич, вы еще не передумали переехать в столицу? — густой голос Балахнина обволакивающе добр. — А то ведь как бывает: захочется с вами встретиться, а вас и нету рядышком!

— Я уже говорил, что мне в Вологде спокойнее думается, — усмехнулся Никита, проходя в гостиную, так и не скинув пальто. Приветливо кивнул Яне, читающей глянцевый журнал, и показал жестом, чтобы она никуда не уходила. Из разговора с Балахниным он не собирался делать тайн. Но девушка понятливо и быстро исчезла, помахав на прощание рукой. Забавная она, платиновая чародейка. — Ваше нетерпение, Алексей Изотович, уже попахивает прямым приглашением в гости.

«Шантажом оно попахивает, — усмехнулся про себя волхв, думая о другом, и откинув полы пальто, сел в кресло. — Как же влечет в большую политику этих людей, имеющих все, чего душа желает. Нет же, пытаются и меня в орбиту своих интересов затянуть».

— О чем и речь, господин Назаров, о чем и речь! Как вы смотрите на предложение посетить клуб «Двадцать» завтра в семь часов вечера? Там вы могли бы озвучить свое решение.

«Старый плут. Так и рвет удила. Что за спешка такая?»

— Клуб «Двадцать»? — переспросил Никита, наморщив лоб. — Это тот самый, куда не каждый аристократ столицы попадет?

— Ирония ваша понятна, Никита Анатольевич, — усмехается Балахнин. — Впрочем, вы же не знаете, что коллегиальным решением вы приняты в этот элитарный клуб. Карточку члена «Двадцати» мы вручим вам в торжественной обстановке. До встречи?

— Хорошо, я буду, — ответил волхв, прерывая разговор. Задумчиво простучал барабанную дробь по корпусу телефона.

Клуб «Двадцать» являлся старейшим элитарным заведением столичной аристократии. Он был создан еще в середине восемнадцатого века сильными русскими родами, и вначале в него входили всего восемь знатных бояр и князей: Трубецкие, Лопухины, Вельяминовы, Морозовы, Бутурлины, Шереметевы, Аксаковы, Меньшиковы. Потом, по мере роста других амбициозных молодых родов, объединявшихся в союзы и кланы, росло и представительство в клубе. И как только число их достигло искомой цифры, решили прекратить прием. Последними счастливчиками были, кажется, Волынские и Балахнины.

Сам по себе клуб являлся местом общения Глав Родов (а по совместительству — кланов), и никто из младших представителей не имел права переступать его порог, если только Глава самолично приводил его, чтобы передать бразды правления. Преемник знакомился с высокородными и старался убедить всех, что достоин такой чести.

Приходить в «Двадцать» можно было хоть каждый вечер, или вообще появляться по настроению. Но раз в год намечалось общее собрание, на котором обязаны были присутствовать все члены клуба. Информация об аристократическом заведении была скудной, и детали его функционирования в печать не просачивались. Никита не знал, было ли в этом году собрание, или его специально организуют под молодого вологодского аристо.

Проще было узнать у Великого князя все тонкости деятельности клуба. Скорее всего, право посещения было только у императора, но как средний брат Константин Михайлович должен быть в курсе, что происходит за дверями «двадцатки».

Телефон Меньшикова не отвечал. Наверное, занят. Никита не стал докучать ему звонками и стал ждать возвращения своих трудолюбивых жен. Они серьезно увлеклись продвижением «Нимфы», и чуть ли не каждый день уезжали в Вологду. Для такого случая Никита был вынужден приставить к ним постоянную охрану, и теперь шесть человек во главе с Нагайцем и Ромкой Возницыным сопровождали жен.

Иногда Никита боролся со своим искушением переехать в столицу. С собой он был честен: его красавицам не место в глубинке, пусть даже Вологда стала намного оживленнее. И наличие портала из «Гнезда» на Обводной никак не решало проблему их взаимоотношений со светским обществом. Его просто катастрофически не хватало, особенно для Тамары. Может, и в самом деле поселиться в семейном особняке в Петербурге?

Отбросил ненужные сейчас мысли. Дел очень много. Хорошо, что ввели в эксплуатацию туристическую базу. Летом начнется первый прием отдыхающих. Да и «Родники» почти закончили. Школу построили, возвели еще две улицы, котельную, водонапорную башню, даже спортивный зал, к радости Глеба Донского, уже под крышей. Теперь самое главное: согласовать проект медицинского биоинженерного комплекса и начать его строительство. Меньшиковы уже готовы вложиться. Кошкин пока молчит, обдумывает риски.

Никита не заметил, как за окном сгустились сумерки. Он продолжал сидеть в кресле в полутемной гостиной, краем уха слыша разговоры кухарок, полностью погруженный в свои мысли. Бодро заиграл сигнал вызова. Надо же, Великий князь Константин сам решил позвонить!

— Был занят, не мог ответить, — кратко пояснил Меньшиков. — Говори.

— Что тебе известно про клуб «Двадцать»?

— Ага! — засмеялся тесть. — Тебя приглашают в элиту?

— Откуда информация? — полюбопытствовал Никита. — От Его Величества?

— Ты же знаешь, что я в курсе всех его житейских дел, — похвалил себя Константин Михайлович. — Он еще вчера сказал, что завсегдатаи решили принять в клуб одного юношу — Главу перспективного растущего клана. Рекомендация императора оказалась решающей. Балахнин его горячо поддержал. Кажется, это тот случай, когда желание двух противоборствующих сторон совпадает.

— То есть меня будут принимать все Главы кланов?

— Да, все. Кроме императора. Но Его Величество еще вчера выразил свое мнение, — усмехнулся Меньшиков. — И его поддержали. Так что один голос за тебя уже есть.

— Серьезное голосование?

— Да так себе, обычная проформа. Для поднятия собственной значимости. Наши союзники в любом случае за тебя. А Балахнин с компанией и так стремится сделать из тебя громоотвод.

— Неужели годовое собрание приурочили под мое вступление в клуб?

— Да, так и есть. Вообще там нет точной даты. Во время собрания обсуждают и назначают время следующей встречи. Но с тобой получилось неожиданно, поэтому каждого члена «двадцатки» оповестили в срочном порядке. Собирайся и приезжай.

— Есть какие-то важные мелочи, на которые стоит обратить внимание? — Никита встал и подошел к окну. Возле подъезда, помигивая габаритными огнями, стояла красная «ладога-премиум» Тамары, в которой обе девушки ездили на свою работу. Внедорожный броневик охраны уже уехал в гараж.

— Что точно, так это никто не будет требовать от тебя доказательств финансовой состоятельности, — усмехнулся Меньшиков. — Нет там каких-то условий. Ты первое время старайся слушать взрослых дядек, мотай на ус все интересное. Я уже поговорил кое с кем, попросил присмотреть за тобой. Ненавязчиво. Ты даже знать не будешь.

Меньшиков рассмеялся.

— А в остальном «Двадцать» обычный элитарный клуб. Главное, появляйся там хотя бы раз в неделю. Тем самым ты покажешь свое уважение высоким людям. Да и сам вес приобретешь. Я ответил на твои вопросы?

— Пожалуй, да, — Никита усмехнулся и попрощавшись, отключился.

Послышались оживленные голоса Тамары и Даши. Туда же вплетались звонкие выкрики детей, вернувшихся из «яслей».

— А разве Никиты нет дома? — удивленно спросила Тамара у кого-то.

— Так он в гостиной сидит уже несколько часов, — ответила одна из горничных. — Мы его решили не беспокоить. Больно озабоченный вид у него был…

Горничная при этом понизила голос. Никита усмехнулся и вовремя прикрыл глаза, чтобы свет вспыхнувшей люстры не ударил по сетчатке.

— Папочка! — завопили двойняшки и бросились наперегонки к Никите. — На ручки!

Как будто и не было совместной двухчасовой прогулки днем по лесу. Уже соскучились.

Смеясь, волхв подхватил Полину и Мишу, пошел навстречу удивленным женам.

— Ты чего это горничным не даешь стол накрывать для ужина? Мы голодные! — заявила Тамара, внимательно глядя на мужа. Каждый раз в ее глазах мелькала настороженность, словно она ожидала какой-то неожиданности, и не всегда приятной. Молодая женщина давно сделала вывод, что с таким непоседливым мужем нужно всегда быть наготове.

— Прошу прощения, дорогие мои! — Никита опустил на пол вертящихся детей, которые тут же помчались наверх под присмотром строгой гувернантки «тети Любы». А сам схватил в охапку две драгоценные розы и перецеловал каждую. — Задумался.

— О чем? — не вытерпела Даша. — Мы можем узнать?

Какая дисциплинированная у него младшая жена! И очень вежливая, что не откажешь просьбе.

— За ужином скажу. Идите, переодевайтесь.

Тамара не удивилась, когда Никита озвучил решение князя Балахнина пригласить его в элитарный клуб. Про «двадцатку» она слышала от своего венценосного дядюшки, который там заправлял всеми клановыми лидерами. И считала, что рано или поздно муж туда попадет. Выходит, что это событие случилось гораздо раньше по каким-то причинам: политическим или экономическим. Клановой аристократии сейчас нужен совершенно новый, независимый, и в какой-то мере, авантюрный вожак. Этакий громоотвод.

Была она против? Навряд ли. Скорее, Тамару разъедало любопытство, чем это все закончится. Никита, если и полезет на острия мечей, то в крайнем случае, как это случилось в Бухаре. И тогда в Петербурге будет много развалин. Нет, Балахнин не будет испытывать Назарова на прочность. Намек он уже получил. Здесь что-то другое.

— Я бы хотела попасть в клуб, чтобы посмотреть на эту комедию, — сказала Тамара, когда Никита закончил рассказывать о предложении клановых аристо.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовался волхв.

Даша, настырно кормящая отбивающегося Ярослава, тоже стала ожидать ответа Тамары.

— Ничем иным я не могу назвать этот фарс, — усмехнулась ведущая супруга. — «Двадцать» — закостенелая форма джентльменского клуба. За последние тридцать или сорок лет туда вообще никого не принимали. Ты слышал что-нибудь о судьбе Кобылиных?

— Не особо интересовался, — признался Никита. — А что с ними?

— В начале двадцатого века Кобылины очень хорошо вложились в бакинские нефтяные промыслы. Организовали сеть розничной продажи керосина, скипидара и прочей подобной продукцией. Лодыгины, Синие, Кокоревы, Колычевы…

Никита насторожился.

— Немятые, Юрьевы, — продолжала уверенно перечислять Тамара. — Все они как родственная ветвь входила в клан Кобылиных. Думаешь, элита пригласила его в свой клуб? Да ни за что! А ведь только одних особняков по Москве, Петербургу, Астрахани, Баку у них насчитывалось почти полсотни! Финансово этот клан даже был выше, чем те же Волынские.

— В чем же причина? — спросила Яна, сидевшая рядом с Возницыным, и по примеру Даши подкармливала своего жениха. А тот хмурил брови, но сопротивлялся напору девушки очень вяло.

— А вот этого я не знаю, — пожала плечами Тамара, мельком взглянув на детей, которые под присмотром Милютиной покорно доедали рассыпчатую кашу, чтобы, наконец, добраться до бисквита. — Никогда не задавалась этим вопросом. У девушек, вообще-то, совсем другие интересы.

— Ты себя недооцениваешь, — улыбнулся Никита.

— Нет, милый, даже не думай меня вовлечь в эту сферу, — вернула ему улыбку жена. — У меня есть семья, дети, муж — вот здесь я и буду стараться показать свой потенциал. А политические игрища твоя стихия. Кстати, надо приготовить твой новый костюм. Пришла пора его выгулять.

— Как скажешь, дорогая, — Никита вспомнил, что у него в гардеробной действительно висит новый костюм-тройка для официальных выходов. — Надеюсь, галстук-бабочку надевать не нужно?

— У тебя такая неприязнь к «бабочкам»? — фыркнула Даша.

— Честно? Я чувствую себя в таком галстуке немного…ну, по-дурацки.

— Наденешь то, к чему ты привык, — разрешила сомнения Тамара. — У тебя большой выбор галстуков. И не показывай этим надутым индюкам, что тебя может расстроить пылинка на костюме.

Глава 2

Петербург

Элитарный клуб «Двадцать», несмотря на свое странное название, по духу близкое к британским заведениям подобного толка, оставался все же русским закрытым мужским клубом. Он находился на улице Гороховой неподалеку от Семеновской площади и своим фасадом гордо напоминал, что доступность сего места ограничена.

Большой герб клуба с цифрой «20» в орнаменте из разноцветных лент, искусно выписанных эмалью по металлической основе, в вечернее время выглядел очень живописно, подсвеченный фонариками. Возле входа застывшими пеньками стояли служащие одинакового роста и комплекции в строгих черных костюмах; их задача состояла в правильной встрече клановых лидеров. Да, умение распахнуть дверцу дорогой машины и в легком полупоклоне приветствовать высокого гостя, а затем аккуратно эту дверцу, стоившую чуть ли не половину обычной «ладоги-кросс», закрыть, тоже входило в перечень обязанностей.

Никита приехал на своем «бриллианте». Только на этот раз он сидел на заднем сиденье, а машину вел младший офицер охраны особняка, а рядом с ним присутствовал еще один телохранитель.

Семен Фадеев, как старший группы сопровождения, находился во внедорожнике с четверкой крепких парней, и держался впереди «бриллианта». Он не стал останавливаться перед парадной клуба, а дал команду проехать дальше, где была предусмотрена автостоянка для машин охраны.

Никита покинул «бриллиант», легким движением одернул лацканы щегольского пальто и уверенно зашагал к лестнице. Поднялся наверх, не обращая внимание на обязательные почтительные поклоны служащих, и вошел внутрь ярко освещенного зала.

Возле него тут же возник еще один работник клуба, на чьи руки упало пальто. Быстрый взгляд в ростовое зеркало, висящее на стене, оценка собственного внешнего вида. Тамара с Дашей постарались, чтобы муж выглядел безупречно. Все утро хлопотали возле него, доводя костюм до совершенства. И своего любимого супруга в нем. Даже в Вологду только к обеду уехали, взволнованные донельзя, как будто сами готовились к праздничному балу.

— Никита Анатольевич! — на входе в зал его встретил Балахнин с бокалом шампанского. — Я сначала не поверил, что это вы! Прекрасный костюм. Он вас сразу превратил в солидного мужчину.

— Так я и не мальчик уже, вроде бы, — здороваясь с князем, усмехнулся Никита. — Надеюсь, не опоздал?

— Ни в коем случае. Обычно заседание клуба начинается на час-полтора позже намеченного времени, — Балахнин любезно предложил волхву пройти в зал. — Мы даем время пообщаться между собой, обсудить наболевшие вопросы…

— Мы? — Никита с интересом оглядел помещение, в котором находилось человек пятнадцать настоящего аристократического толка, не считая парочки официантов в белоснежных рубашках, старавшихся незаметно сновать между разговаривающими и разносить питье. Не показывая любопытства с появлением нового лица, мужчины в однообразных дорогущих костюмах тихо беседовали друг с другом. Кто-то сидел за столом, а кто-то удобно устроился возле барной стойки. Четверо — Волынский, Шереметев и еще два молчаливых субъекта — лениво перекидывались картами. — Значит, в клубе все же есть иерархия?

— Ни в коем случае! — Балахнин подвел волхва к барной стойке, и бармен тут же по знаку налил шампанского для нового гостя. — На ежегодном собрании выбирается председатель и его заместитель. В этом году выпала честь руководить мне. А господин Морозов помогает. Кстати, вот и он.

Стоявший неподалеку от них невысокий коренастый мужчина с высоким открытым лбом и тщательно зачесанными вбок редкими волосами, отставил в сторону широкий массивный стакан, в котором плескался янтарный напиток, решительно подошел и протянул руку.

— Рад видеть молодую поросль в наших рядах! — удивительно густым голосом с таким ростом произнес он. — Будем знакомы. Мирон Порфирьевич.

Морозовы относились к московскому боярскому роду. Влиятельны для большей части дворянства бывшей столицы. Но и только. Политика делается в Петербурге, а периферия лишь подыгрывает, тщательно выбирая, к кому примкнуть. Так и Морозовы, чутко держащие нос по ветру. Безобидны, лояльны и очень осторожны, как однажды сказал Константин Михайлович зятю.

Никита представился больше для проформы. Его имя уже давно известно среди членов элитарного заведения. Но все делают вид, что так и надо. Новички — редкость в клубе. И цедить слова приветствия при первом знакомстве никто себе не позволит. Пусть даже собеседник моложе на два десятка лет.

Басманов удовлетворенно кивнул, и развел руки по сторонам, блестя золотыми запонками из-под рукавов пиджака.

— Мирон Порфирьевич, возьми на себя труд познакомить Никиту Анатольевича с членами клуба. Пока есть время и часть наших не особо торопливых друзей до сих пор не соизволили появиться…

Балахнин прервал свою речь, учтиво кивнул и как-то незаметно растворился в интимной полутьме зала. Морозов выполнял просьбу князя довольно своеобразно. Он повел Никиту по часовой стрелке, обходя каждую отдельную группку и представляя волхва клановым лидерам.

Представления, кивки, рукопожатия и несколько любезных фраз — ритуал был отработан до автоматизма, и Морозов внимательно следил за выполнением своих обязанностей. Все фамилии присутствующих Никите оказались знакомы, пусть он с большинством из них не встречался раньше. К его удивлению, среди членов клуба оказался князь Городецкий. Старый вологодский соперник со своим хорошо поставленным голосом и колоритной мощной фигурой то и дело вступал в жаркие споры, переходя от одной компании к другой.

— Растешь, юноша, — пророкотал он, сжимая своей клешней руку Никиты, и по старой доброй привычке стал давить своей энергетикой, до хруста в суставах. — Доволен сюрпризом?

— Конечно, — сбивая накал магического давления, честно ответил Никита, и отбив нападение, сам перешел к активной фазе. Городецкий осклабился, но по лицу пошли красные пятна. — Как-никак после столицы и Москвы Вологда представлена двумя достойными людьми.

— Молодец, уловил тенденцию, — хмыкнул князь и прекратил чудить.

Неспешное фланирование по залу, неумолимый бег стрелок на огромном циферблате напольных часов, появление еще нескольких серьезных господ — и Балахнин, переглянувшись с Морозовым, дает кому-то знак. Приглушенный звук гонга разлился по всему помещению.

— Господа! — председательствующий князь прошел в дальний конец зала и поднялся на импровизированный помост, покрытый темно-зеленым ковром. — К нашему счастью, все уже на месте. Можно начинать ежегодное собрание. Возражений не слышу — и это прекрасно. Встреча оказалась настолько незапланированной, что нескольким нашим уважаемым коллегам пришлось бросать своих жен за границей и срочно лететь в Петербург! Ничего, они даже не успеют соскучиться, уверяю!

Легкий смешок пронесся над столиками, за которыми расселись участники собрания. Соседом Никиты оказался владелец крупных солеварных заводов и рудных приисков на Урале Строганов. Он был высоким, жилистым — этот мужчина лет шестидесяти, как вычислил Никита. Род деятельности словно определил внешность Строганова. Природная кряжистость, подобная граниту, заставляла князя шевелиться очень осторожно, чтобы лишним движением не снести со стола посуду. Даже лицо его было неподвижным и хмурым. Но любопытные щупальца аурных «каракатиц» то и дело обволакивали Никиту и пытались пробить защитный ментальный барьер. «Кольчуга», усиленная Берегиней, легко отражала нахальные наскоки. Спокойно реагируя на эти художества, волхв внимательно слушал Балахнина, в свою очередь стараясь найти слабые места в защите тобольского князя.

Так они и развлекались. Но больше всего Строганова заинтересовала необычная структура защитных вязей Назарова. Изредка проводя атаки на ауру соседа, он неизменно наталкивался на прочные бастионы или проваливался в пустоту, которая тут же начинала обволакивать и уничтожать чужую энергетику.

Речь Алексея Изотовича не была в чистом виде докладом. Так, всего понемногу. Возможные совместные проекты, кто женился, а кто ушел в мир иной. Финансы, перспективы и прочие интересы, ведущие кланы к еще большему процветанию. Не обошлось и без камня в огород императора. Критика монархии не была жесткой, но стало ясно, что Балахнин не оставляет попыток изменить политическую картину империи. К его чести, он вовремя замолчал, чтобы не накалять ситуацию.

— Господа, мы в последнее время говорили о необходимости урегулирования спорных моментов между нашими кланами, — председатель обвел взглядом внимательно слушающих его аристо.

Кто-то из служащих отрегулировал освещение так, что сцена оказалась ярко освещенной, а сидящие в зале люди скрылись во тьме. Зажглись желтым уютным светом магические лампы на столиках, официанты разнесли гостям курительные принадлежности. Потянуло ароматным дымом дорогого табака.

— Надо признаться, что они есть и никогда, собственно, не исчезали, — продолжил Балахнин. — Мы не раз пытались выйти с предложением создать некий общий орган, который мог бы рассматривать спорные вопросы. Назовем его Собранием, допустим. Предполагалось, что оно будет решать межклановые проблемы без ухода в горячую фазу противостояния. Да, любая Семья может при помощи боевого крыла закрыть спорные вопросы. Но так ли нужна война в наше время? Вира за кровь немалая, но все же это лучше, чем хоронить убитых. Мы, к сожалению, стали зависеть от эмоций и настроений нашей молодежи, которую трудно сдерживать. Горячая кровь толкает на конфликты, заканчивающиеся печально. Вспомните, господа, что случилось два года назад между вассалами Семей Лопухиных и Юсуповых. Черт-те что устроили в центре Москвы, где по условиям договоров и сделок запрещено выяснять отношения. В результате — разгромленный ресторан и десяток дуэлей с применением магии.

Сидевшие за столами мужчины сдержанно загудели. Шум голосов пронесся по залу и затих.

— К сожалению, не все понимают необходимость переходить на новый уровень общения. Не сложилось, увы. Поэтому с каждым из вас я лично разговаривал, чтобы понять, нужны ли изменения. Или оставить все как есть. Будем по старинке улаживать конфликты?

В какой-то момент Никита посмотрел на своего соседа, и ему показалось, что Строганов подмигнул. Вспомнил, что тобольский князь никогда не сближался с Балахниным и Шереметевым, а однажды по-простому послал эмиссаров столичных аристо в обратном направлении, сдобрив свои пожелания едкими фразами. Не хотел Строганов участвовать в каком-то грандиозном проекте, всерьез опасаясь растущего аппетита петербургских Семей. В Сибири и без них хватало зубастых хищников.

— Вы решили попробовать, — Балахнин расслабился и даже затолкал руки в карманы брюк, став похожим на модного декламатора стихов, — и я рад представить вам нового члена клуба «Двадцать», который вполне может стать тем самым связующим звеном между всеми ведущими Родами России… Никита Анатольевич, вы согласитесь ли выйти из тени?

Смех был уже куда более оживленный и даже дружественный. Раздались хлопки. Никита встал рядом с Балахниным и оглядел с помоста элитарную компанию. Робости он никакой не чувствовал, а волчьи клыки матерых аристо, скрывающиеся за улыбками, только раззадоривали его.

— Мы вручаем каждому, кто переступил порог клуба в качестве его постоянной персоны, именной значок, — князь ловким движением прицепил к лацкану пиджака Никиты маленькую копию герба в виде стилизованной «двадцатки». На этот раз аплодисменты были гуще и увереннее. — Господин Назаров имеет очень хорошее качество, присущее многим из сидящих в этом зале. Он активно и без страха идет вперед, завоевывая свой авторитет, ставя честь Семьи и Рода превыше своих личных желаний. Мы уже убедились в этом на примере бухарского клана Авлодовых. Только вот все, что сейчас имеет Никита Анатольевич, мы взяли в свои руки в тридцать-сорок лет. Неужели этот факт не достоин уважения? И, надеюсь, ни у кого нет возражений насчет его членства в клубе?

— Принимаем! — разноголосицей разнеслось по залу.

Князь Балахнин поднял руку, призывая к тишине, и попросил Никиту сказать несколько слов. Волхв осторожно кашлянул, боясь, что сухость в горле заставит его сфальшивить. Не пустить бы «петуха», что станет предметом тихих насмешек за спиной.

— Скажу честно: идя сюда, думал, что дело не обойдется одними словами, и нужно будет провести какое-то ритуальное посвящение, — улыбнулся Никита. — Например, кинжалом порезать ладонь и скрепить кровью с каждым свое вступление в клуб.

Кто-то хохотнул, кто-то похлопал.

— Здравая идея, — буркнул князь Юсупов, сидевший за соседним столом. — Наши предки, кстати, обменивались кровью. Это исключало всякие недоразумения. Удивлен, почему мы забыли о ритуале, ограничиваясь значками.

Никита дождался, когда всколыхнувший воздух зала говор затихнет — не все были согласны с данным тезисом — продолжил:

— Да, теперь все проще, как сказал уважаемый Юрий Александрович, — легкий кивок в сторону Юсупова. — Обошлось значком на отвороте пиджака. А если серьезно, то для меня оказаться в вашем кругу уже вызов. Я люблю новизну и необычность. Думаю, «Двадцать» — как раз то место. Спасибо.

Снова смех. Никита подозревал, что не все понимают истинную причину его вступления в клуб. Балахнин постарается через него склонить большинство клановых Глав на свою сторону. Но делать это будет гораздо тоньше и изящнее. Простодушно улыбнувшись, Никита сошел с возвышения в зал, где принял поздравления. Седовласые зубры политики и финансов, прожжённые и матерые циники, держащие в своих руках человеческие судьбы, носители Дара — все они, привыкшие двигать фигурки-людей на игровой доске жизни без малейших колебаний, пожимали ему руку, и не особо рассыпаясь в любезностях, парой-тройкой отточенных фраз давали понять, что он теперь среди таких же глыб. Так что постарайся, малыш, вырасти быстрее, чтобы не оказаться перетертым в труху и пыль.

— А теперь, уважаемые друзья и соперники, — Балахнин дождался, когда оживленная суматоха утихнет, и все рассядутся по местам, — поговорим о насущном. Не секрет, что у каждой Семьи есть жизненные и территориальные интересы. Часто происходят конфликты, когда мы сталкиваемся на одном и том же поле. Увы, но в условиях бурно развивающегося мира мы почему-то бодаемся между собой, когда стоит только поднять голову и оглядеться вокруг. Мир огромен, и у каждого из вас, подозреваю, есть желание освоить его ресурсы и направить прибыль в казну клана. Вот, например, уважаемый Петр Дмитриевич Абрамов, которого вы все хорошо знаете. Он один из первых стал проникать далеко на юг, к арабам. Продажа оружия и военной техники всегда была прибыльной, но Петр Дмитриевич рискнул своим капиталом и выиграл. Теперь он застолбил для своей коммерции Персию, Палестину, Афганистан, и уже посматривает на север Африки. Аппетит появился у человека, не остановишь….

— Кажется, у любезного князя появились какие-то грандиозные мысли, — усмехнулся Строганов, поднимая бокал с шампанским, салютую Никите, вернувшемуся на свое место. — Боюсь, это не понравится европейской аристократии. У них тоже свои пастбища в тех богатых уголках планеты.

— Вы думаете, Андрей Егорович? — посмотрел на него Никита. — Разве Балахнин хочет развязать торговую войну для завоевания рынков?

— Надо полагать, что он держит в уме огромный регион, — кивнул Строганов более чем серьезно. — Если в Китае еще можно найти рынки сбыта продукции, выйти на него со своими финансами, то появление русских в Индии не понравится британцам. Они же считают Индостан своей вотчиной, с которой можно сдирать десять шкур. Но Алексей Изотович не тот человек, который занимается грандиозными проектами. Ему и здесь хорошо.

— Тогда к чему эти призывы?

— Для меня это секрет, — подобие улыбки промелькнуло на суровом лице Строганова. — Со мной никто не делился такими планами. До всего приходится самому доходить.

Никита снова прислушался к речи Балахнина. Князь уверенно ходил по помосту, не вытаскивая рук из карманов, и продолжал разглагольствовать. Но теперь от пожеланий обращать больше внимания на европейские и азиатские рынки, он перешел к насущным делам.

— Я много консультировался с вами, господа, — Балахнин оглядел зал с напряженно слушающими его главами кланов. — И почти все мы сошлись во мнении, что между нам необходим независимый от политических пристрастий человек, который возьмет на себя роль «великого уравнителя». Насчет великости я, конечно, слегка лукавлю, но смысл понятен. Между кланами появились неприятные трения, которые нужно устранить. Как вы смотрите на то, чтобы господин Назаров стал таким Кормчим?

— При всем уважении к юноше, он родственник Его Величества, — произнес сидящий за столиком слева от Никиты мужчина с густой гривой волос до плеч. Лопухин, глава Рода, строительство и финансы, — память услужливо подсказала, кто это. — А это уже заставляет с недоверием отнестись к кандидатуре господина Назарова.

— Мы все в той или иной степени тяготеем к императору или к оппозиции, — усмехнулся Балахнин. — Я гляжу, Юрий Степанович, ты с последнего нашего разговора своего мнения не изменил. Ну да, в твоем положении можно и не волноваться. Сколько банков у конкурентов скупил?

— Не забывайся, Алексей Изотович, — предупредил Лопухин. — Мои дела не должны тебя касаться. Ты просил мое мнение. Я отвечаю: опасаюсь ставить на человека, женатого на племяннице императора. Это сейчас Никита Анатольевич молод и горяч. Отверг вассалитет Меньшиковых, доверяющих ему, но которые на этот демарш закрыли глаза. А что дальше будет? Не вижу пока смысла ставить на юношу.

Несколько голосов одобрительно поддержали Лопухина.

— Твоя претензия, Юрий Степанович? — Балахнин в волнении извлек руки из карманов.

— Здесь нужен человек с опытом, которому будут доверять все без исключения. Чтобы не оставалось сомнений, что проблема будет разрешена правильно.

— А мне ты доверишь свои проблемы? — сощурился Балахнин.

— Нет, конечно, — под смех сидящих ответил Лопухин. — Уж кому точно я палец в рот не положу — так это тебе, Алексей Изотович.

— И все же? У тебя есть кандидатура, Юрий Степанович? — не отставал от него председательствующий.

— Ну… Например, я бы за Юрия Александровича руку поднял, — Лопухин нашел взглядом Юсупова, хотя их разделяли несколько столиков.

Юсупов выпустил в потолок забавные дымные колечки, закрутившиеся в спирали, но отрицательно покачал головой.

— Весело, — Строганов поднял руку, подзывая официанта с подносом, и взял еще один бокал с шампанским. Хитро поглядел на Никиту, словно приглашал его присоединиться. Усмехнувшись, волхв не стал отказываться.

Тобольский князь приподнял бокал в знак приветствия. У Никиты закралось впечатление, что у его соседа в глазах так и стоит просьба поговорить наедине.

Балахнин продолжал распинаться перед клановыми лидерами, но градус напряжения как-то упал, и аргументы пресекались контраргументами.

— Кажется, наш председатель потерпел поражение, — благодушно улыбнулся Строганов. — Как вы себя чувствуете, Никита Анатольевич? Не разочарованы?

— В чем? — рассмеялся волхв. — С самого начала было ясно: на темную лошадку никто ставить не будет. У меня нет жизненного опыта, и вряд ли тот же Лопухин будет доверять Назарову.

— Похвальная самокритика, — кивнул тобольский князь. — Не угодно ли после голосования приватно выпить по рюмочке коньяка?

— Охотно, — кивнул Никита. Глянув на Балахнина, он по его виду понял, что князь с трудом сдерживает свое раздражение. Что-то пошло не так. Не ожидал Алексей Изотович поражения. Но, к его чести, он попросил проголосовать. Десять человек высказались против назначения Кормчим молодого Назарова. Пятеро, в том числе и Строганов с Городецким, к удивлению Никиты, подняли руку за него. Остальные предпочли воздержаться.

На вопрос, кого же постоянные посетители клуба видят в роли арбитра, мнения разошлись. Никита отчетливо понял, что многие сознательно завалили голосование, опасаясь ставить во главе Собрания кого-то из присутствующих. Здесь все знали друг друга как облупленных. Идея Алексея Изотовича с треском рушилась на глазах. Что было странно, учитывая не один год подготовки и обработки высокородных.

Балахнин развел руками и свел все к какой-то шутке, после чего решительно направился к лестнице, ведущей на второй этаж клубного здания. Там, судя по всему, были приватные кабинки, куда тобольский князь и позвал Никиту.

— Почему вы отдали свой голос за меня? — как только официант выставил бутылку коньяка, тарелку с фруктовой и сырной нарезками и исчез, Никита счел возможным поинтересоваться у своего собеседника о моральной поддержке.

— Всего лишь аванс, — улыбнулся Строганов, самолично разлив по бокалам напиток. — Но знайте, Никита Анатольевич, я очень редко увлекаюсь подобным. Давайте выпьем.

— А почему не лимон? — поинтересовался Никита.

— Привык пить коньяк по-европейски, а там лимон под закуску не в почете, — Строганов вздел руку с бокалом вверх. Сделав глоток, отставил в сторону. — Не стоит расстраиваться тому, что произошло. Хотите знать мое мнение, юноша? Рано вам разводить по углам амбициозных и не желающих идти на компромисс матерых аристократов. Пример был только что перед глазами. Мы привыкли повелевать, уступки для нас — больная мозоль, которая долго болит. А как от нее избавиться? Наказать того, кто наступил на эту чертову мозоль.

Строганов усмехнулся, откусив крепкими зубами от сыра небольшой кусочек.

— А у вас, Андрей Егорович, ко мне есть какой-то интерес, — Никита решил подтолкнуть князя к откровению. Иначе зачем приватный кабинет? Коньячок распивать можно и внизу за барной стойкой.

— Есть, — кивнул Строганов. — До меня дошли слухи, что вы, Никита, — не возражаете, если я по-отечески буду обращаться? — затеяли строительство медицинского центра, и приоритетом ставите развитие биоинженерных технологий на магической основе. Я хотел бы присоединиться к проекту.

— Интересно, даже не ожидал, — коньяк приятно скользнул по пищеводу. Никита отставил в сторону бокал. — Проект дорогой.

— Меня это не пугает.

— Хотелось бы понять ваши мотивы.

— Доля прибыли, конечно, — усмехнулся Строганов и тут же посерьезнел. — У меня есть сын. Ему двадцать пять лет. Он, конечно, не от ведущей жены, и при распределении родового наследства получит малую долю. Но дело не в этом. Я уже давно создал боевую группу из молодых вассальных дворян. Ребята боевые, ушлые, дерзкие. Чтобы глупостями не страдали, девок не портили и репутацию клана в довесок, я задумал использовать их в проводках коммерческих караванов в Семиречье и в Джунгарию. Привлек к этому делу опытных военных. В общем, сейчас в моем распоряжении около сотни парней, регулярно сопровождающих не только мои товары. Купцы охотно пользуются услугами военизированной охраны. Володя, мой сын, возглавлял одну из групп. Три года назад транспортировали купеческий груз на Васюган. Попали в засаду. Какие-то ублюдки, думающие, что их невозможно достать в тайге, расколотили его в пух и прах. Действовали грамотно. Автоматическое оружие, мины, гранатометы. В общем, Володьке оторвало ногу. Левую. Волхвы в это время ставили защиту и прикрывали караван от окончательной гибели. Не было у них времени заниматься ранеными.

Строганов налил себе чуть ли не полный бокал коньяка и осушил его, даже не закусывая. Видно, боль тех событий до сих пор грызла его.

— Время потеряли, увы. Необратимые процессы, организм боролся за жизнь, а не за ногу. Магические техники не справились. С тех пор парень сам не свой. Мы хотели женить его, чтобы отвлечь от ужаса, в котором он до сих пор живет. Но он сам не хочет обременять себя семьей. Говорит, что любая девушка пойдет за Строганова, пусть даже и калечного. А любви нет и не будет. За одноногим может ухаживать и горничная. Вот и натянул на себя черепаший панцирь. Не выковырять. Такая история, Никита.

— Вы знаете, что такое медкапсула, — утвердительно произнес волхв. — Поэтому и решили войти в долю.

— Я люблю Володьку, как и всех своих детей. А их у меня вместе с ним пятеро сыновей и четыре дочери, — Строганов с трудом сдерживался, чтобы не показать свое трепетное отношение к покалеченному сыну. — Казалось бы, ну и что? Приставлю парня к делу, забудется. Нет, вязнет в трясине все глубже и глубже. Надо его спасать. Для него самого и для моей Семьи.

— Строительство центра — дело небыстрое, Андрей Егорович, — предупредил Никита. — Само здание можно возвести за полгода. Но ведь нужны специалисты. А в России биоинженерные магические технологии никто не развивает. Это годы пройдут…

— Согласен ждать пять, десять лет, — упрямо произнес Строганов. — Спаси, Никита, парня. И буду тебе должен. Отдам любую дочь за тебя замуж. Они у меня все красавицы, и еще незамужние, кстати. Одаренные девчонки. Совместные предприятия или что-то, в разумных желаниях. К твоим женам прекрасный довесок будет.

— Вы чересчур много надежд возлагаете на меня, — покачал головой Никита, стараясь не поднимать тему брачного союза. — И я не хочу давать твердого обещания. Страдания вашего сына могут затянуться надолго, а излишняя вера в мои способности только озлобит.

Строганов кивнул. Он был готов встать из-за стола и уйти, если бы услышал горячие заверения в помощи. Но, как и подсказывали клановые аналитики, Назаров никогда не даст отрицательного ответа, если уверен в успехе предприятия. Молодой волхв всего лишь подстраховывается, чтобы не разочаровать партнеров и не прослыть человеком, напрасно раскидывающимся обещаниями.

— Я хочу участвовать в строительстве медцентра, — твердо сказал тобольский князь. — На следующей неделе на счет предприятия поступят деньги. Лично готов подписать договор о долевом строительстве. Куда приезжать со своими юристами?

— В следующий вторник я жду вас в «Изумруде», — решил Никита. — Вас устраивает?

— Несомненно, — Строганов разлил по фужерам коньяк и первым поднял свой. — Давайте, Никита, выпьем за долгое сотрудничество. Со своей стороны я помогу вам Целителями. Есть у меня два очень талантливых паренька, которые как раз специализируются на магической хирургии. Если будет возможность, пристройте их в свой центр.

У каждого свои интересы. Даже в таком благородном деле как помощь несчастным, лишившихся руки или ноги, Строганов искал выгоду. Его вотчина и сейчас была местом неспокойным и бурливым. Непроходимые болота и глухая тайга под боком привлекали маргиналов и сбежавших каторжан. С такими соседями всегда нужно держать ухо востро. Поэтому и держал тобольский князь небольшую армию, демонстрируя своим людям заботу и защиту. А где война — там всегда будут тяжело раненые. И где их лечить, если возникнет подобная ситуация, как с сыном?

— А что вы сделали с теми, кто напал на купцов? — поинтересовался Никита. — Нашли бандитов?

— Я их всех посадил на кол, — спокойно ответил Строганов и опрокинул в себя остатки коньяка. — Они вдоль лесных дорог очень живописно гляделись.

Глава 3

Петербург, резиденция императора

— Они отказали ему, — огорошил Константина Михайловича император, когда средний брат в назначенное время вошел в кабинет для доклада.

Густой табачный дым поднялся кверху; работающий кондиционер сердито разорвал плотную пелену и тонкими струйками стал затягивать его в свою решетчатую пасть.

Император расслабленно откинулся в кресле и с интересом смотрел на Великого князя, как тот отреагирует.

— Почему? — замер на пороге средний Меньшиков. Досада промелькнула на его лице. Вчерашнее событие не могло пройти мимо него, но основная информация стекалась к венценосному брату. Парочка соглядатаев, работающих в клубе, уже доложила Александру о ходе собрания. Даже предоставили запись, где Балахнин распинался перед неуступчивой компанией аристократов. Но Великий князь не мог об этом знать в силу скоротечности события.

— Их насторожили два момента, — рука, держащая сигару, пошла вниз. — Назаров очень молод, и поэтому не сможет объективно решать противоречия между грызущимися клановыми псами. Вторая причина: родственная связь. Многим показалось, что очень сложные проблемы, которые тщательно скрываются от моего пытливого взора, станут известны Меньшиковым благодаря Назарову.

— Идиоты, — недоумевал Константин Михайлович. Он не стал садиться, раздраженно расхаживая по кабинету. — Сами же вопят, что невозможно договориться, потому что нет человека, разрешившего бы противоречия.

— Вопил только Балахнин со столичными союзниками, — возразил император. — Шереметевы и Волынские тоже в расстройстве. А вот другие проявили удивительную разумность. Значит, у нас появился хороший дрын, который можно вколотить в их появившиеся разногласия.

— Ну, не знаю, — пробурчал Меньшиков-средний. — Какие здесь разногласия? Так себе… У них же общие дела, финансы, экономические проекты. Честно говоря, я ожидал, что Балахнин продавит свое решение.

— И правильно, что твой Никита не стал так называемым Кормчим, — покачал ногой старший брат. — Идея слабая и ненадежная. Пусть жирок набирает и благодарит тех, кто не доверился словам Алексея Изотовича.

— Полагаешь, тогда бы он стал должником Балахнина? — догадался Великий князь.

— Именно, Костя! — император покинул кресло, вернулся к столу, где находилась пепельница, и положил туда сигару. — Наш неугомонный оппонент хочет привязать к себе молодого и неопытного парня долгом. «Я же тебя в элитный клуб рекомендовал, возвысил над всеми аристо в качестве независимого Кормчего!» Вот уверен, что такие мысли у Балахнина вертелись в голове.

— Но к Назарову не было претензий, когда его принимали в клуб.

— Да это просто формальности, — отмахнулся Александр. — Это я первым закинул наживку и провел несколько приватных бесед. Решил выяснить, как отреагировали Главы кланов на появление младшего «собрата».

— И Балахнин здесь ни при чем?

— Он захотел воспользоваться этим моментом для своих выгод. Не получилось, — государь заложил руки за спину и прошелся по ковровой дорожке от стола до двери.

Константин Михайлович скромно отошел в сторону и предпочел сидя переждать мыслительный процесс брата. Шел-то он сюда по другой причине, с докладом по ситуации на Дальнем Востоке и в Маньчжурии. Признаваясь себе, возня вокруг зятя его слегка утомила. Приходится постоянно отслеживать столичную аристократию, как бы она не замыслила очередную пакость. Пусть сидит в Вологде. Ему сейчас полезно. Действительно, лучше обрасти жесткой шкурой в спокойной обстановке, чем крутиться в постоянных межклановых трениях, не всегда безобидных. Не захотел пойти к Меньшиковым — вертись сам. Без опытных юристов, адвокатов, финансовых акул.

— К нему, кстати, Строганов в партнеры набивается, — прервал раздумья Великого князя император.

— Что надо тобольскому лису? — удивленно хмыкнул Константин Михайлович.

— Хочет на совместных паях медицинский центр строить.

— Так пусть строит, — пожал плечами брат. — У него денег полно. А разве против?

— Нет, — император, размяв мышцы, угомонился и уселся за рабочее место. — В конце концов, решение принимает Назаров. Меня только один вопрос озадачивает: а где он возьмет специалистов? Я ради этого своим советникам приказал проверить все университеты и политехнические институты, где преподают биоинженерию с уклоном в техномагию. Нашли несколько факультетов, но там разрабатывают биоимпланты и экзоскелеты без какой-либо магии.

— «Бриз» Назарова и есть тот самый экзоскелет, — напомнил Константин Михайлович. — Правда, на магической основе.

— Он не возвращает конечности, — император задумался. — А эти факультеты готовят специалистов иного уровня. Руку, например, заменить протезом. Читал я доклады, и мне пришла в голову мысль, что надо развивать не только биоинженерную магию, но и обычную, технологическую. Пока Назаров освоит новое направление, пройдет не один год. Думаю, не зря ли мы согласились на авантюру? Может, направить средства из государственной казны как раз в новое направление? Рискнуть?

Константин Михайлович озадаченно посмотрел на брата. Неужели решил идти на попятную? Ведь клановые деньги уже выделены в отдельную статью, и в Императорском банке ждут отмашку, чтобы перевести их на специальный счет. Если их сейчас изъять и отказаться от проекта в пользу государственного, Никита не поймет такого маневра, и кто знает, что за мысли в его голове появятся. Качнется к Балахнину…

— Не переживай за своего зятя, — усмехнулся император, как будто прочитав мысли брата. — Он даже в условиях нашего выхода из проекта найдет как вывернуться. В параллельную Явь сходит. Там спецов медицинского профиля хватает.

— «Хвост» нацепить? — оживился средний Меньшиков. — Давно хочу посмотреть, куда он ход отрыл!

— Не торопись, я же только предположил. Не считай Назарова наивным простачком. Он, если надо, любой «хвост» обрежет. Не нужно ему мешать, — Александр неожиданно зевнул, небрежно прикрыв рот ладонью. — Извини, сегодня мало спал. С документами работал. Мне тут интересную бумажку подсунули. Наша разведка доложила. На Балканах какое-то странное шевеление. Активизировались турки, немцы, итальянцы и даже французы. По всем княжествам рыскают, свой нос суют в древние монастыри.

— И в чем причина такой активности?

— Спасибо нашему Назарову, — усмехнулся император. — После огненной феерии в Риме все вдруг обрадовались, что Ордо Маллеус перестала функционировать в Европе, занявшись сбором пепла своих радикальных гроссмейстеров. А тут еще кто-то запустил «утку», что на Балканах можно отыскать артефакты, хранящие «искру демона».

— Что-то новенькое, — оживился Константин Михайлович. — Пояснишь?

— Да я сам ни черта не понял, — простучал пальцами барабанную дробь старший брат. — «Искра демона» — древний артефакт, с помощью которого можно вызвать инфернальную тварь и заставить ее служить, привязав к себе каким-то заклинанием. Проще говоря, магическое оружие, подобное тому, что разрушило дворец Папской Инквизиции. Вот и захотели многие воспользоваться ситуацией, пока самые влиятельные коллекционеры делят власть в Риме.

Речь шла, конечно же, об Инквизиции, занятой самой масштабной реорганизацией своей службы после террористического акта. Никто не смог выйти на заказчика и исполнителей. Вернее, исполнителя все сразу узнали по характерному почерку магической атаки и невероятному выплеску магии. Огненный демон — идеальное оружие.

— Подожди, а с чего вдруг ифриты оказались на Балканах? — удивился Константин Михайлович. — Они разве не у арабов в подчинении?

— Демон — порождение Инферно, — покачал головой император. — Ему без разницы, где обитать. Никита откуда своего злобного дружка привез? Не из Китая, часом? Просто идут очень упорные слухи, что на Балканах спрятано множество таких артефактов. Якобы в пятом или шестом веке где-то в горном монастыре жил отшельник, ушедший из мира по каким-то политическим или житейским мотивам. Очень сильный маг, владевший Пятью Стихиями…

— О как! — удивился и напрягся Великий князь.

— Да-да, чуть ли не подобие нашего Назарова. В те времена, да и позже, Балканы представляли собой такую гремучую смесь народов и племен, что иметь возле себя невероятно сильного чародея хотел каждый местный господарь. В общем, этот всемогущий маг каким-то образом нашел ключ к изнанке нашего мира и научился вытягивать оттуда демонов Огня, Воды, Земли. С помощью заклятий он становился их хозяином и прятал тварей в камни или какие-то вещи, ставшие артефактными.

— Зачем?

— А вот здесь историки и коллекционеры расходятся во мнении. Но одна более-менее правдивая версия вырисовывается и у тех, и у других. Этот «чаровняк» решил мстить всем князьям без разбору по каким-то идейным мотивам. Вот и подсовывал им такие хитрые «искры демонов». Не сам, конечно, а через путешественников, торговцев, крестьян, воинов. Князья, не понимая, какое опасное оружие забирают в своих руки, прятали артефакты в личных сокровищницах. Рано или поздно исследовательский зуд начинал настолько мучить обладателя сей драгоценности, что князь пытался вызвать демона и приручить его к себе. Нетрудно догадаться, чем заканчивались подобные эксперименты.

Император с улыбкой зажег недокуренную сигару и посмотрел на подобравшегося как гончая брата.

— Продолжение будет? — не выдержал Константин Михайлович.

— Заинтересовался? Так вот… Когда во многих местах стали взлетать замки и усадьбы балканских князей и богатых вельмож, остальные запаниковали. Очень быстро догадались, в чем дело. И перестали скупать опасные артефакты. В общем, такая легенда. После римского аутодафе поползли слухи, что в подвалах Ордо Маллеус были подобные артефакты. Старые истории вылезли на свет. Наша разведка отреагировала должным образом. Вдруг вся возня не связана с магией?

— Политическая обстановка вокруг балканских княжеств нейтральная, — напомнил средний Меньшиков. — Разве что турки со своими компаньонами албанцами считают себя обязанными свободно разгуливать по чужим городам и селам. Только я не понимаю твоей присказки. Ты хочешь влезть в эту веселую игру под названием «отыщи демона»?

Александр расхохотался, откинувшись на спинку кресла. Некоторое время его плечи содрогались от смеха, но Великий князь терпеливо ждал, кривя губы в улыбке.

— Знаешь, сначала так и хотел, — признался он, решительно вжав сигару в пепельницу. — А потом вспомнил, что у нас в России только один специалист по демонам. По крайней мере, кого я знаю. Негоже им рисковать.

— Ой, не лукавь, Сашка, — покачал головой средний брат. — Я ведь тебя насквозь вижу. Хочешь ты ввязаться в авантюру, чтобы добыть эти «искры».

— Да, соблазн велик оказался, — признался император. — Представь, если мы соберем десяток… да если и пять артефактов со спящими демонами у нас окажутся, можно будет их приручить! Поручим Никите это опасное дело, потому как другие могут не справиться. Он задаст им новую программу, по-современному выражаясь, и мы будем обладателями невероятно мощного оружия! И, причем, никто об этом знать не будет!

Опасное дело затеял государь. Но, как ни странно, Великий князь Константин полностью поддерживал такую сумасбродную идею. Кто еще может вызвать демона из заточения и подчинить своей воле? Только Назаров. Нет больше в Европе подобных уникумов. Хотя… В Бухаре был один такой, да весь вышел. Выжгло его дотла из-за какой-то ошибки, а Никита живехонек. Чем не показатель исключительного мастерства?

— Но дело не в этом, — прервал свое благодушие Александр. — Теперь главное. Сегодня утром мне доложили, что над Балканами пропал наш самолет с князем Белёвским. Я ждал его с обширным докладом по ситуации в Испании. Предварительно известно, что пилот успел подать сигнал о какой-то серьезной неисправности на борту и попробует посадить транспорт в ближайшем аэропорту. Через час будет совещание ИСБ с представителями внешней разведки и контрразведки. Житин сейчас выясняет полную картину произошедшего.

Белёвский был главным советником императора в испанских марках, курировал посольство в Мадриде и русские представительства в испанских марках, в том числе и в независимой Каталонии, и не только. Под его началом отлично функционировала сеть техномагического шпионажа. Со времен владычества арабского халифата в Гранаде на Иберийском полуострове осталось очень много артефактов различного направления. Арабская магия считалась одной из сильных; немудрено, что чародеи активно создавали оригинальные магические артефакты и заодно писали многочисленные фолианты по своему искусству. В этом направлении и работал князь Белёвский.

— Знаешь, что скажу, государь, — Константин Михайлович встал и одернул костюм. — Хреново дело!

— Открыл мне глаза! — фыркнул император. — Пойдешь со мной на совещание.

— У нас там есть люди?

— Житин сказал, что уже связался с балканской агентурой и дал задание прояснить ситуацию. Я же не зря тебе о возросшем интересе иностранных разведок рассказывал. Сейчас там проходной двор. А если они наткнутся на Белёвского или на дипломатическую почту? Представляешь, какие проблемы возникнут?

— Да уж, обрадовал ты меня, — пробурчал брат.

— То-то, — качнул головой Александр. — Активные поиски артефактов начались месяца два назад. Но я точно уверен, что все получили от своих контор немедленно перепрофилировать поиски. Сейчас наиглавнейшая задача: найти князя живым или мертвым, а также место падения или посадки самолета с диппочтой.

— Так, значит, нам понадобится Назаров? — Великий князь сначала дернулся, словно хотел выйти из кабинета, но застыл на месте. Губы страдальчески сжались. Опять перед дочерью придется изворачиваться.

— Я, как император, имею право призвать его на военную службу, — Александр приоткрыл окно, словно ему не понравилось, как работал кондиционер, и табачный дым сизыми косицами поплыл наружу. — Он ведь закончил Академию Иерархов со значком Генштаба в структуре магического отдела. Какое у него звание, брат? Ты знаешь?

Константин Михайлович растерялся. Он как-то подзабыл об этой ипостаси своего зятя. С трудом, но вспомнил:

— Лейтенант он, Сашка.

— А что ты так побледнел? — рассмеялся Меньшиков-старший. — Испугался, что память подвела? Вот именно, лейтенант. Был. Сейчас у него на одну звездочку больше. За операцию в Китае. Но это несерьезно. Как генштабист Назаров должен подтверждать свою квалификацию. Несерьезно держать в глубоком запасе такие кадры. Но я его не буду пока посылать на поиски Белёвского. Этим займутся другие люди. А вот когда операция вступит в завершающую фазу, понадобится твой зять со своим демоном и различными магическими плюшками. Выполнит свою часть работы — получит капитана. К тебе просьба. Пока не нужно поднимать излишний шум. Поговори с Никитой, подготовь его к заданию. Пусть изучит обстановку на Балканах, предоставит свои соображения. Разрешаю использовать служебную информацию. В общем плане — без обязательного доклада Моему Величеству.

— Слушаюсь, государь, — сделал легкий кивок Великий князь.

Территория княжества Далмация

Станко никогда не останавливался на ночлег между дневными перегонами. Маршрут, который был выверен до минуты, прокладывался его дедом и отцом. Поэтому вынужденная стоянка в неудобном месте с двадцатью овцами на продажу, лошадьми и людьми разозлила его больше, чем тревожные вести из Яблоничей. Отослав Кастимира с работником проверить обстановку в деревне, он дал команду обустраиваться.

Как бы не ворчал Станко, Роман был доволен. По сравнению с узкой тропой эта площадка оказалась гораздо лучше. Слева к ней подступали холмы с каменистыми гранитными ребрами и массивными елями, у которых были такие широкие хвойные лапы, что создавали удобный и непроницаемый для дождей и снега шатер. Жаль, на покатых местах растут, а не среди покрытых мхом валунов. По правую сторону от тропы шел небольшой скос, на котором проплешинами лежал снег. Пожухлая и перепревшая трава вместе с хвоей образовали толстый ковер, тянувшийся далеко вниз до кустарника. А еще дальше покачивались под дуновением ветра хвойные шапки елей.

— Прослав! Озрен! Наберите сухого валежника как можно больше! — развернул кипучую деятельность Станко. — Если найдете сухое дерево, рубите его и тащите сюда. Бранко, займись лошадьми. Дочка, ступай с Романом, покажи ему, где вода.

Сребренка отвязала от своего седла кожаное ведро и приказала Роману взять еще два. И не дожидаясь, пошла вниз по едва натоптанной тропке. Парень сообразил, что Станко не зря остановился здесь. Если внизу есть речка или ручей, то перегонщики в любом случае останавливались на водопой. И черное выжженное пятно от костра между валунами подтверждало его версию.

Он нагнал Сребренку и протянул руку, чтобы девушка не поскользнулась на влажной от стаявшего снега осыпи. Но гордячка отмахнулась, аккуратно переступая боковым шагом, продолжая движение вниз. Они миновали заросли голого кустарника и оказались в подлеске. Где-то внизу, вплетаясь в умиротворяющий шум ветра в кронах деревьев, звонко пел ручей.

— Красиво здесь, — сказал Роман, шагая следом за Сребренкой по едва видимой тропке.

— Под ноги смотри, — фыркнула девушка, не оборачиваясь. — Под хвоей может камень быть. Поскользнешься на нем — ногу подвернешь или хуже того, сломаешь. Тогда отец тебя пристрелит.

— Мы же не в тайге, — вспомнил Роман рассказы товарищей, учившихся с ним в Академии, которые были родом из Сибири. Многие с детства ходили по лесу, знали все тонкости таежной жизни. — Здесь до деревни рукой подать. Зачем убивать?

— Шуток не понимаешь, русский? — засмеялась Сребренка и остановилась на берегу ручья. Темная вода с белесой накипью, бьющая в каменистые выступы, яростно пробивала себе путь куда-то вниз, постепенно подмывая корни растений. Одинокая старая ель, попавшая под потоки воды, опасно накренилась по направлению склона и вот-вот должна была обрушиться всей тяжестью вниз, ломая кустарники и ветви других деревьев.

— Становись сюда и набирай воду, — приказала Сребренка, изящно ступая по плоским мокрым камням. Она махнула рукой, подзывая к себе Романа. — Здесь удобно черпать. Глубоко.

Парень присел и зачерпнул полное ведро, легко поднял его и сделал несколько глотков. Стылая вода приятно обожгла горло. Как странно. Пить захотелось еще больше.

— Эй, не увлекайся! — услышал он голос Сребренки. — Застудишь нутро. Давай быстрее! У нас еще дел полно наверху.

— Наверное, вода минералами насыщена, — глубокомысленно изрек Роман, набрав все три ведра. Одно подхватила девушка, и гибко изогнувшись, пошла обратно. — Очень вкусная!

— Откуда тебе знать? — не оборачиваясь, спросила она. — Это горный ручей, много талой воды. Тебе удобно нести ведро?

Роман поморщился и сильнее сжал в левой ладони кожаную ручку ведра. Отсутствие пальцев мешало очень сильно, и хорошо, что ручки были не металлическими, иначе давно бы ведро грохнулось на землю. Обливаясь потом и стискивая зубы, он ничего не ответил Сребренке и с перерывами, но донес воду до площадки. Станко посмотрел на него; в глазах плеснулась досада на свою опрометчивость. Он и забыл про отсутствие пальцев на руке русака.

— Роман, носи по одному ведру, — приказал он. Нам надо напоить лошадей. Пусть подольше, но руку не натрудишь. А Сребренка останется здесь, будет ужин готовить.

Пожав плечами, Роман отправился по проторенному маршруту. Нужно было поднять наверх еще пять ведер, как сказал хозяин. Пять так пять. Никаких проблем. Заодно можно посмотреть, куда течет ручей. Вдруг пригодится? Если следующий планируемый перегон состоится в августе, бежать надо именно в этом месте. Просто идеальный вариант. Спасибо тем наемникам, которые вынудили Станко застрять на тропе. Так бы и не знал, что внизу есть ручей.

Петляя между каменных россыпей, водный поток уходил вниз. Осторожно пройдя около ста метров, Роман выяснил, что шансы есть. Деревьев здесь было немного, большая часть находилась ниже. Значит, топая вдоль ручья, можно выйти долину. Эх, карту бы района! А то придется ориентироваться по солнцу.

Натаскав воды, Роман понял, что устал. Натруженные ноги от ходьбы вверх-вниз гудели, да и переобуться следовало бы. Отойдя подальше от костра, он скинул растоптанные старые сапоги, расстелил влажные портянки на камнях и задумчиво прищурился, глядя на заходящее солнце. Оно уже цеплялось желтовато-багровым краем за верхушки далеких лесов и скалистые вершины бесконечных гор. Стало холодать.

«Интересно, меня ищут, или уже махнули рукой, списав на боевые потери? — задумался Роман. Он старался как можно реже вспоминать о своей беде, когда попал в руки албанских повстанцев раненым в ногу, а позже — к турецким контрабандистам живым товаром, то бишь рабом. — Не может такого быть, чтобы перестали искать! Как там говорил командующий корпусом? «Своих не бросим, даже мертвых»?

От беспечного созерцания природы и мыслей его отвлек шум в лагере. Оказывается, приехали Кастимир и Божко. Сын Станко ловко спрыгнул с лошади и благодарно кивнул Сребренке, подавшей ему большую кружку с водой. Пил долго, а остатки передал Божко.

— Что там, Кастимир? — нетерпеливо рыкнул Станко. — Чего тянешь собаку за хвост?

— Плохо дело, отец, — вытер рукавом мокрые губы мужчина. — В деревне полно наемников с оружием. Автоматы, пулеметы. Все хорошо экипированы. То ли турки, то ли албанцы. Но заметил, что среди них человек десять европейцев. Они и есть главные.

— Что еще выяснил?

— В Яблоничи не пробраться. Кругом посты выставили, людей по домам разогнали. Думал, подгляжу, куда они пойдут. Но, кажется, остались на ночевку.

Станко зло выругался по-хорватски, отчего Сребренка, сидя у костра, шутливо зажала уши. Видимо, дело было и в самом деле плохо, если хозяин не сдержался при своей дочери.

— Будем ночевать здесь, а завтра проверим еще раз, ушли или нет, — сказал он.

— Давайте спустимся вниз, чтобы не торчать на тропе, — предложил Роман, подходя к костру и присаживаясь по другую сторону от девушки. Та лишь стрельнула в него глазами и почему-то покачала головой. — Если наемники двинутся по этой дороге, мы как раз окажемся на их пути.

— Разумно, — неожиданно поддержал его Прослав, занятый перекладыванием пожитков в своем дорожном мешке. — Возле ручья будет безопаснее, да и наемники не станут разглядывать, что там внизу.

— Возле ручья ты не услышишь, что к тебе с ножом подкрадываются! — рявкнул Станко. — Перережут всех как цыплят! Сделаем так… Сейчас ужинаем, а потом сгоним овец вниз вместе с лошадьми. А сами останемся здесь. Выставим стражу. Наемники вряд ли ночью будут рыскать по горам, но рисковать не будем.

Сребренка позвала всех к импровизированному столу, под которое пошло походное клетчатое одеяло. На деревянную подставку водрузили котел с кашей, в которой были приличные куски мяса, нарезали крупными ломтями хлеб, сало. Тут же появились пучки свежего лука, огурцы, вареные яйца.

— Долго ложками не махайте, — предупредил Станко, снимая пробу с каши. — До ночи надо все сделать. Вниз пойдет Божко. Карауль животных, старайся поменьше спать. И слушай, слушай внимательно! Огонь не разводи! Возьмешь пару одеял. Не замерзнешь.

— Да, хозяин, понял! — Божко наравне со всеми уплетал кашу с большим удовольствием.

«Сволочь, — подумал Роман о Станко. — Не хочет меня отпускать одного. Боится, что сбегу.»

— Первая стража встанет с темнотой, — продолжал раздавать указания Станко, не забывая работать ложкой. — По двое, думаю, будет достаточно. Один уснет, второй ему напихает.

«А если двое задремлют?» — усмехнулся про себя Роман, но ему стало не по себе. Близость наемников серьезно напрягала. Тем более, что опять эти албанцы с турками. Эх, оружие бы дали!

— Кто первым пойдет? — хрустя огурцом, спросил Озрен.

— Прослав с Бранко, — подумав, ответил Станко. — Вторая пара Озрен с Кастимиром. Эй, русак, ты умеешь стрелять? Оружие в руках держал?

— Было дело, — признался Роман.

— Ладно, — смягчился хозяин. — Дам тебе карабин. Не зря его захватил.

Ага, не зря. Роман видел, что каждый из сыновей Станко помимо ружей и карабинов имел пистолет и хороший охотничий нож. Едут, обвешанные как княжеские горные егеря.

— Встанешь со Сребренкой на стражу. А я вас иногда проверять буду, — ухмыльнулся мужчина в усы.

Роман ничем не выдал своих чувств. Наверное, чертов старик решил проверить его лояльность. Сбежит с оружием или нет? Можно ли потом на него надеяться? Кивнув в знак того, что понял, парень наскоро закончил ужин и вместе с Божко стал сгонять животных вниз, за кустарники. Хоть какое-то прикрытие для них.

Он попросил у Божко нож и срубил несколько еловых лап, после чего тщательно замел следы спуска овец и лошадей. Получилось так себе на слякотных участках склона, но все же гораздо лучше, чем вообще оставлять явное присутствие стада. Заметил, что Станко с одобрением посмотрел на его потуги. И выдал ему старый карабин с двумя полными обоймами по пять патронов.

— Что за зверь? — сделал удивленный вид Роман, хотя признал в «старичке» французский карабин Бертье. Каким образом он сюда попал?

— Карабин Бертье, — усмехнулся Станко. — Пока светло, разбирайся. Или помочь?

— Не надо, — покачал головой парень. — Лучше нож дайте на всякий случай.

— А ты им не порежешься? — засмеялся Озрен. — Или нас, пока спим…

— Дай! — рассердился отец. — У тебя был в сумке запасной. Я видел.

Получив добротный клинок в кожаных ножнах, Роман затолкал его в сапог, уловил очередную ухмылку Озрена, и любопытный взгляд Станко.

Костер потушили, чтобы не привлекал внимания бродящих в горах разных любителей приключений и того наемного отряда, окопавшегося в деревне неподалеку. Роман, завернувшись в свое одеяло, нашел для себя местечко неподалеку от площадки за большим валуном. Он долго смотрел на бархатисто-черное небо, сверкающее алмазными высверками звезд, пока сон не начал его одолевать со страшной силой. Усилившийся ветер продувал тропу, но за камнями он не чувствовался.

«Эх, амулеты бы по периметру раскидать, — лениво подумал парень. — На одних собачек плохо надеяться».

Он разлепил глаза от мучительного желания освободиться от жидкости, которую на ночь предусмотрительно влил в себя. Как-то не по себе было от ближайшего соседства с непонятным вооруженным отрядом. Лучше одну ночь не поспать, зато жив останешься.

Он сначала не понял, кто стоит перед ним. Непонятная размытая фигура сделала шаг вперед и замерла. Роман затаил дыхание и очень осторожно подтянул к себе карабин. Видимо, не совсем осторожно. Звякнул металл о камни — и фигура метнулась к нему. Ну, это явно не Сребренка пришла его будить!

Поджав под себя ноги, Роман мощно выкинул их вперед, врезавшись каблуками в живот нападавшего. Тот забавно хрюкнул и отшатнулся назад, хлопнувшись на задницу. Коротко выругался.

Роман узнал этот язык. Люди, разговаривающие на нем, снятся ему чуть ли не каждую ночь. Сомнений больше не было.

Откатившись в сторону, он вытянул руку с карабином и нажал на курок. Гулкий выстрел разлетелся эхом по местности. Албанец, схвативший пулю, взвыл и завалился на спину. Роман, в свою очередь, взлетел на ноги, подскочил к ночному гостю и со всей силы врезал прикладом по лбу. Что-то неприятно треснуло. Готов.

И мгновенно на него обрушилась какофония звуков. Дробно застучали выстрелы, кто-то заорал от боли. Послышался женский визг. Роман огромными прыжками понесся к площадке, откуда кричала Сребренка. Ему навстречу метнулась рослая фигура с блеснувшим в руке ножом. Уклонившись в сторону, Роман исхитрился махнуть карабином, попав прикладом по ребрам неизвестному и добавив ударом сапога с носка в промежность. Коряво получилось, но зато на оперативный простор вырвался.

Клацнув на бегу затвором, досылая патрон, Роман выскочил на площадку.

— Сребренка! — где-то орал Станко.

Выстрелы прекратились. Кто-то отчаянно матерился на хорватском. Прослав или Озрен. У них голоса одинаковые. Роман рванул дальше. Девушка успела еще раз крикнуть, и этого хватило обозначить свое место.

Ее тащили куда-то по каменной осыпи вверх, к границе густого подлеска. Один прикрывал отход, а второй, серьезно борясь с извивающейся кошкой, старался как можно быстрее исчезнуть в глубине леса. Не обращая внимания на происходящее внизу, Роман вскинул карабин и нажал на спуск.

Банг!

Клац! Затвор передернут, патрон дослан. Фигура, в которую он стрелял, согнулась пополам и рухнула.

— Мьяфт, кен (остановись, пес! — алб)! — рявкнул Роман. — Стой, курва!

— Рома! Спаси…! — завизжала Сребренка и вдруг резко замолчала, рухнув на землю.

Что с ней сделал албанский наемник, Роман не понял, и рванул на голос девушки. Противник имел преимущество в позиции, и поэтому несся навстречу, что-то голося. В темноте трудно разобрать, что было в его руке: нож или пистолет. Не дожидаясь, пока наемник приблизится к нему, Роман нырнул вбок; ладони ожгло болью. Каменистая осыпь содрала кожу, но Роман уже не обращал на это никакого внимания. Албанец отчаянно попытался остановиться на скользкой почве, но инерция влекла его все ниже и ниже. Что-то проорав, он стал стрелять, не видя своего противника. Роман ориентировался по вспышкам, и неподвижно распластавшись на холодных камнях, дождался, когда наемник окажется рядом.

Вскинув карабин, он почти в упор вогнал пулю в темную фигуру. Албанца опрокинуло на спину, и Роман, не теряя ни секунды, рванулся к нему, отчаянно скользя башмаками по склону. Он даже не понял, как нож оказался в его руке. Уклонившись от удара ногой, которой умудрился лягнуть раненый враг, Роман обрушился на него, чувствуя, как лезвие погружается в плоть с мерзким хрустом. Албанец дернулся и затих.

Под ногами что-то звякнуло. Пистолет. Наемник выронил его, поэтому и не смог выстрелить в набегающего Романа. Пошарив по карманам убитого, парень нашел две полных обоймы; ребристый кругляш гранаты и вовсе придал ему уверенности.

— Сребренка! — крикнул он приглушенно, вслушиваясь в отрывистые, похожие на лай команды наемников. Кто-то громко стонал, снова грохнул выстрел. — Ты жива?

— Помоги! — простонала девушка откуда-то сверху.

Он бросился на помощь и быстро нашел дочку Станко, сидевшую на осыпи. Упершись руками в землю, она попыталась подняться, и Роман подхватив ее, вздернул на ноги.

— Ты в порядке? Не ранена?

— Отец! — вздрогнула Сребренка. — Надо помочь семье! Их же убьют!

— Не дури! — тут же пресек ее желания Роман. — Надо уходить в горы и хотя бы переждать до утра. К лошадям не пробиться. На тропе не меньше десяти человек. Враз поймают!

— Я не могу оставить семью! — дернулась девушка, но Роман ее уже не слушал. Помирать из-за ненужного сейчас чувства долга к чужим ему людям он не собирался. Можно дождаться рассвета и потом спуститься вниз, посмотреть, что произошло. Он не верил, что убили всех. Скорее, взяли в заложники и погонят сейчас в деревню. Не просто же так на территории Далмации бродят турки и албанцы. Насколько Роман знал, Великий князь Властимир не особо жалует таких гостей. Значит, обыкновенный набег для банального грабежа и захвата рабов.

Смущало лишь одно обстоятельство: многочисленность отряда и наличие в нем европейцев, судя по словам Кастимира.

Роман хотел убедиться, что наверху никого не осталось. Крадучись, перемещаясь от дерева к дереву, он почти достиг вершины горы и надолго замер, вслушиваясь в звуки леса, шумевшего под напором холодного ветра. Нет, кажется, никого нет. Наемники шли или по тропе, или чуть выше нее, уже точно зная, что здесь находятся люди. Проследили за Кастимиром? Вполне себе версия. Или еще раньше засекли, потому что мог быть наблюдательный пункт.

Он вернулся назад, и несмотря на сопротивление Сребренки, потащил ее за собой. Устроившись под каким-то поваленным деревом, они прижались друг к другу, опасаясь зажечь костер. Спички-то у Романа в кармане были. Но береженого бог бережет.

— Что будем делать? — вздрагивая всем телом, спросила девушка.

— Дождемся рассвета, и я спущусь вниз, к тропе, — сказал Роман. — Проверю, как там лошади. Если животных увели, придется прорываться на восток обходными путями.

— Почему на восток? — вскинулась Сребренка. — Надо идти в Черно Място, предупредить власти, что здесь бандиты бесчинствуют!

— Боюсь, что тропу перекроют, — покачал головой Роман. — Помнишь, мы встретили на пути четверку путешественников? У меня подозрение, что здесь, в горах, произошло какое-то событие. Речь ведь шла о самолете, так? Значит, ищут этот самолет, который почему-то важен для многих. В общем, обратно нам идти нельзя. Идем в Сербию.

— Почему туда? Сотни километров по горам?

— Ну, не совсем по горам, — усмехнулся Роман.

— Я не пойду, — резко ответила Сребренка, — пока не узнаю, что с отцом и братьями. И вообще в Сербии мне делать нечего. Если спуститься по другую сторону этого перевала, можно дойти по тропам до Карловиц. Там сидит вельможный наместник. Предупредим его.

— Я иду в Сербию, — неожиданно для нее Роман не стал даже обсуждать этот вариант. — Если ты хочешь тут остаться — ради бога. А я ухожу.

— Тебе у нас плохо? — вырвалось у Сребренки.

— Ты серьезно? — тихо засмеялся парень. — Мой дом в России. А в Сербии стоит русский экспедиционный корпус и пограничный егерский полк. Нужно только добраться до них.

— Почему именно туда?

— Потому что я офицер русской армии из этого корпуса. Лейтенант Елагин к вашим услугам, сударыня. И мой долг предупредить свое командование о непонятной возне в княжестве Далмация.

Утром, как он и обещал Сребренке, осторожно спустился к тропе, оставив девушку в подлеске с найденным на осыпях карабином. А сам, держа в руках трофейный тяжелый турецкий «Атиш», которым впору камни расколачивать, а не стрелять, стал передвигаться от валуна к валуну, зорко посматривая по сторонам.

На площадке он никого нашел только убитых сторожевых псов, пятна крови на камнях, обрывки одежды, разбитый о камень карабин, дорожные сумки и вещи — вот и все, что осталось после ночного налета. Как, черт возьми, собаки проворонили приближение чужаков? Или их убили уже позже, когда началась заварушка? Но ведь Роман проснулся не от лая или шума борьбы, а от тяжести в мочевом пузыре. Счастливое спасение в тот момент, когда ему готовились вогнать нож в сердце.

На деле же за ними мог следить дозор, поставленный здесь задолго до того, как появился Станко с сыновьями. Если наемникам крайне необходимо оставаться незамеченными в самом сердце Далмации, они свидетелей не оставят. Забрали с собой всех или убили?

Перебежав тропу, Роман спустился вниз, где ночевал Божко с отарой овец и лошадьми. Там и нашел убитых Озрена, Кастимира и Божко. У братьев девушки оказались перерезанными глотки. Значит, нападение произошло во вторую стражу. Парни могли заснуть, что вероятнее всего, и произошло. Или к ним применили магию сна. Тогда понятно, почему собаки не подали голос. Парней убили, а потом перетащили вниз, спрятав в кустах. Ну и Божко заодно завалили.

Скрежетнув зубами, Роман понял, что уже ничем не поможет этим людям. Но и заниматься телами не было времени. Надо уходить из этого района как можно быстрее. Если бы Станко развернулся и убежал обратно во всю прыть, а не упирался, надеясь, что пронесет беду, все были бы живы. Жадность победила разум.

— Что там? — из укрытия в нетерпении вскочила Сребренка, как только увидела идущего Романа.

Как бы лейтенант Елагин не пытался скрыть свои эмоции, женская интуиция подсказала Сребренке, что не все ладно на тропе. Она крепко сжала карабин и гневно блеснула глазами. — Говори!

— Никого не нашел, — помотал головой Роман. — Наверное, всех угнали в Яблоничи. — Я даю тебе пять минут на размышление. Если ты не пойдешь со мной, наши пути расходятся.

— Как же ты можешь…, - растерялась Сребренка. Она беззвучно заплакала, растирая слезы на грязных щеках. На ее правой скуле налился синяк безобразной фиолетовой кляксой, но девушка даже не обращала на него внимание. — Я не смогу одна спасти отца и братьев!

— Я обещаю, что уговорю свое командование связаться с властями Далмации и предупредить о наемниках, — сказал Елагин. — Они пришлют сюда войска и освободят всех пленных. Мы в одиночку не справимся с хорошо вооруженными бандитами, понимаешь?

— Да, — шмыгнула носом Сребренка. — Не бросай меня, ладно? Я пойду с тобой. Надо только все необходимое собрать. Вещи, продукты, воду…

— Все здесь, — Роман тряхнул дорожным мешком, висящим на плече. — Фляжка с водой, две банки консервов, немного хлеба. Все, что смог отыскать. По пути будем думать, как раздобыть пропитание. Понесешь карабин.

— Хорошо, — согласилась Сребренка и с такой тоской посмотрела вниз на тропу, что у Елагина сжалось сердце. Но говорить сейчас девушке о братьях, лежащих мертвыми неподалеку от ручья, не следует. Иначе девушку с места не сдвинуть. Время поджимает, а до границы сербского княжества еще топать и топать.

Глава 4

Вологда, «Гнездо»

— Дядя Слон, хочешь, фокус покажу? — Мишка сосредоточенно копал корявой сучковатой палкой влажную оттаявшую землю неподалеку от забора, который отделял усадьбу от богемных дач, еще не проснувшихся от зимней спячки. Вологда-река лежала под ледовым панцирем, ожидая скорого освобождения от природных оков, когда можно встряхнуться и сбросить изрядно опостылевшую тяжесть, унося ее темными стылыми волнами вдаль, с наслаждением кроша и ломая ноздреватый лед. — Я сам его придумал.

— А ты что сейчас делаешь? — с подозрением спросил Слон и оглянулся на гуляющих неподалеку по лужайке строгую госпожу Милютину с Полиной и новой жительницей «Гнезда» Анорой — Аней, забавной девчонкой-хохотушкой со звонким голосом. Хотя, какая она девчонка? Юная девушка, вошедшая в опасный возраст, когда наступает осознание собственной красоты и начинаются поиски неосторожной жертвы для обкатки убойного оружия в виде легкой улыбки, стрельбы глазками и еще угловатой, но волнующей походкой.

И этой жертвой стал Слон. Он судорожно увел взгляд в сторону, когда наткнулся на фигурку Ани в легком приталенном пальто, и сердито посмотрел на парней из охраны, показав жестом, чтобы не вздумали отвлекаться по пустякам и следили за хозяйской дочерью. Сам же прибавил в голосе строгости:

— Только не говори, что опять хочешь кротов из-под земли достать!

— Да ну их, — махнул рукой мальчик. — Пусть себе сидят в темноте. Это я просто так копаю… Показать фокус-то? Папа мне говорил, что каждый раз, придумав новое, нужно запоминать и фис…фиксировать.

— Не фокус, а скрипт, — машинально поправил Мишку Слон. — А ты чего задумал, мелкий? Испытание? Не-не, мы так не договаривались! Отец запрещает без него заниматься магией! Или без тети Яны!

Мишка хитро взглянул на телохранителя и стал забавно размахивать руками. В его хаотичных движениях не просматривалось какой-либо системы, словно мальчишка захотел поиграть, изображая птицу в полете. Слон звериным чутьем понял, что ничего доброго из этого не получится.

— Прекрати, боярич! — повысил голос телохранитель. Тамара Константиновна его давно предупредила, к каким техникам тяготеет молодой наследник. Больше всего у него преобладали Сила Огня и Воздуха. Они были ведущими, своеобразным базисом, на котором можно с помощью элементалей иных Стихий создавать бесконечное множество плетений. Если сейчас Михаил вздумает кастовать Огонь, поубивает всех, кто поблизости! И никакая концентрация внимания не спасет!

Продолжая размахивать руками как лопастями ветряка, неугомонный мальчишка уже создал вокруг себя тонкую сферу, подобную кисее утреннего тумана. Она, подчиняясь определенным движениям юного чародея, стала закручиваться, образуя двухметровый шнек с остро заточенными краями. Плотная струя воздуха, достигнув своего максимума (насколько юнец мог накачать ее Силой), распалась на две странных субстанции, похожих на полумесяц. И эти жутковатого вида плетения поднялись вверх на уровне глаз Слона, зачарованно и беспомощно глядящего в крутящиеся вокруг своей оси воздушные лезвия.

Как они себя поведут? Схлопнутся ли в виде скриптов или мальчишка не сможет совладать с техникой, и эти режущие кромки полетят в разные стороны?! Слон с гулким шумом сглотнул противный комок, вставший в горле, и понял, что не хочет подходить к Мишке, боясь испугать его своими действиями или спровоцировать на непредсказуемые действия.

— Здорово, да?! — глаза у боярича горели от восторга, а сам он еще с большим энтузиазмом усложнил работу «воздушных лезвий». От непрерывного движения магоформы стали издавать свистящий звук, бьющий ультразвуком по ушам, а кромки покрылись алыми разводами. Техника переходила на другой уровень, полностью меняя свои физические параметры. На глазах оторопевшего Слона происходила «магическая мутация», как однажды обозвала подобную метаморфозу Яна. Слово засело в голове Слона, а теперь некстати всплыло, что не улучшило настроение парня.

Краем глаза телохранитель заметил, как замерли гуляющие неподалеку госпожа Милютина и Аня. А Полина, сжав кулачки, что-то беззвучно шептала. Молодые бойцы растерянно глядели на своего старшего товарища, недавно получившего нашивки старшины, но Слону хватило сил показать, чтобы те оставались на местах, и при малейшей опасности валили всех на землю, прикрыв своими телами подопечных.

Серебристо-алые полумесяцы превратились в сверкающие круги и вдруг, словно веселые щенки, сорвались с места, полетев в сторону дачного поселка. В воздухе остались белесые следы, тянущиеся до самого забора. Магические серпы на своем пути срезали не только ветки деревьев, но и умудрялись валить их тонкие верхушки. Достигнув решетчатых прутьев, они с легкостью перерезали их, оставив раскаленные капли металла на поверхности, после чего понеслись дальше.

— Хана! — выдохнул Слон и рванул за чертовыми дисками, как будто хотел изловить их в воздухе голыми руками. Но на самом деле он поступил так от отчаяния. Сейчас это страшное оружие, сотворенное четырехлетним мальчишкой, достигнет поселка и начнет собирать кровавую жатву. Если оно чугунные прутья играючи рассекло, что сделает с людьми? Пусть еще не сезон, но дачи не пустовали. Там жили сторожа, художники-отшельники, да и обычные жильцы, нанятые на зимний период для охраны домов.

Слон в отчаянии добежал до забора и заорал неизвестно кому, пытаясь предупредить людей, но понимал всю тщетность. Отсюда до берега реки было метров триста, не меньше. Неожиданно он увидел Аню, которая бежала за ним в распахнутом почему-то пальто, спотыкаясь на осевших снежных кучках. Молодая девушка на ходу выбросила вперед обе руки, быстро формируя прозрачно-голубую каплю, которая метнулась следом за расшалившимися полумесяцами.

Замерев от зрелища магического соперничества Огня и Воды, Слон молил всех богов, чтобы Аня смогла блокировать боевой скрипт. Иначе плохо будет не только ему, не доглядевшему за шалостями боярича, но и самому Никите Анатольевичу. Местная богема узнает о происшествии и поднимет вой. Эти дармоеды сразу начнут обвинять императора, который дозволяет своим родственникам баловаться магией, подвергая опасности мирян и разрушая их дома.

«Водяная линза» ускорила движение, резко взмыла вверх, разрастаясь в размерах. Она и в самом деле благодаря своей прыти первой достигла поселка и обрушилась на раскаленные лезвия. Точнее, созданное плетение поглотило удар огненного скрипта, позволив ему завязнуть во враждебной Стихии.

По ушам больно ударило. Громкий хлопок от чудовищного сжатия одного скрипта другим мгновенно ликвидировал опасность. Правда, тут же по крышам крайних домов дробью простучали градины размером с горошину. Но это было уже не страшно.

— Аня! — Слон бросился к девушке, осевшей на землю. С бледным лицом и закатившимися глазами она стала похожа на сломанную куклу. Телохранитель страшился глядеть в ее побелевшие зрачки.

Преодолев растерянность, он подхватил легкое и гибкое тело Ани на руки, и бросился к площадке, где стоял внедорожник, привезший всю компанию на прогулку в лесной уголок усадьбы. Водитель, скучавший за рулем, хоть и выпучил глаза от увиденного, но мгновенно сориентировался. Он выскочил наружу, обежал машину и распахнул заднюю дверь. Помог уложить девушку на диван.

— Гони до особняка! — приказал Слон. — Найдешь Яну и скажешь, что у девчонки магический откат. Понял? А потом возвращайся за нами.

Он вернулся в лес и успокоил испуганную гувернантку.

— Любовь Семеновна, все в порядке! — сказал Слон, вытирая обильный пот со лба. — Успели нейтрализовать. С Аней ничего страшного.

Он перевел страшный взгляд на поникшего Михаила, присел перед ним и устало спросил:

— Ты хотя бы понимаешь, что наделал? Тебе же отец сказал не заниматься овладением новых техник без него или тети Яны. Могли погибнуть люди в поселке, Аня… Теперь тебя просто не будут отпускать с нами гулять без опытных волхвов. А у нас их всего ничего. Яна, Роман и твой папа…

— Михаил! — прижимая к себе Полину, сверлящую брата взглядом, в котором плескался страх вперемешку с осуждением, Милютина понизила градус холода в голосе до низких температур. — Я крайне недовольна вашим поведением! Безответственное отношение к своему Дару порождает ситуации, когда могли пострадать другие люди! Еще неизвестно, что произошло с Анной, которая исправляла твою ошибку в магическом представлении! Ты об этом не думал?

В силу возраста юный волхв не мог осознать масштаб возможной беды, если бы не Аня. Но он понял, что сделал большую ошибку, и за нее будет очень неприятное наказание. Опустив голову долу, Мишка терпеливо выслушивал гневную речь госпожи Милютиной. Гувернантку боярич побаивался.

— А я знала, что Аня справится, — тыкая сапожком в землю, вдруг сказала Полина.

— Почему же не предупредила меня, что Михаил захочет фокусы показывать? — Слон повернулся к девочке. — Если ты видишь, что может произойти плохое, надо говорить взрослым.

— Так было надо, — Полина лукаво взглянула на Слона зелеными глазищами. — Для Ани и для тебя, дядя Слон.

Парень озадаченно почесал затылок и поглядел на воспитательницу. Женщина только развела руками, говоря всем своим видом, что сама мало понимает странные фразы юной боярышни.

— Ну, ладно, — он встал, и нахмурившись, обратился к Мишке. — О твоем поведении я вынужден буду доложить отцу. Возвращаемся домой. Прогулка закончена.

— Дурак! — Полина стукнула Мишку по спине кулачком. — Вот и иди один, а я хочу еще погулять! Мне надо Вожака проведать!

— Коллективная ответственность способствует дисциплине, молодые люди, — Любовь Семеновна оказалась непреклонной. — Пусть сегодняшнее происшествие станет для вас уроком. А теперь — к машине!

К удивлению Слона, в особняке все было спокойно. Никто не бегал, не суетился. Казалось, не рядовое, в общем-то событие, должно взбаламутить умиротворенное течение жизни. У молодой девушки проявилась сила магии в необычном ракурсе, и даже Слону стало ясно, что прежней жизни у Ани уже не будет.

Даша, так получилось, не поехала вместе с Тамарой в город, оставшись с Ярославом, с самого утра куксившегося и изводившего своим плачем. Молодая женщина, знавшая о странной особенности малыша чувствовать близость Дуарха через тонкое полотно миров, лишь недавно пришла к мысли, что с помощью инфернальной твари Ярик каким-то образом ощущает настроение Никиты, его энергетику. Если у мужа случались неприятные моменты, связанные с работой или в отношениях с чужими людьми, сын начинал нервничать и вредничать. Его бывало трудно накормить или уложить спать. Вот Даша и мучилась, пока не позвонила Никите. Тот уже второй день находился в Петербурге. Как уехал в столицу ради принятия своей персоны в элитарный клуб, так и застрял там, даже на ночь дома не появлялся.

Муж ответил бодрым голосом. У него все было в порядке, но пока не может приехать. Решает вопросы по медицинскому центру, встречается с высшими сановниками и вообще полностью погружен в суету будней. Облегченно вздохнув, Даша попросила Никиту как можно скорее возвращаться домой. И вообще, девушки скучают. Никита посмеялся и пообещал вернуться сразу же, как только дела отпустят.

А тут и Аню с прогулки привезли с кровоточащим носом и совершенно обессиленную. Перенапряглась с какой-то магией, пояснил водитель, который занес девушку на руках в гостиную и положил на диван.

— Что за магия? — попыталась выяснить Даша.

— Не знаю, Дарья Александровна, — развел руками водитель. — Слон прибежал с девчонкой на руках. Кажется, я слышал какой-то хлопок со стороны дач. Да я сейчас за остальными поеду, привезу домой.

— С детьми все в порядке? — взволнованно спросила Даша.

— Все отлично, — подтвердил парень и быстренько выскользнул наружу, не имея большого желания объяснять то, чего сам не знал.

Прибежала Яна, тренировавшаяся в специально отведенном для занятий магии павильоне. К счастью Даши, чародейка не уехала в поселок вместе с Возницыным, и быстренько привела Аню в порядок.

— Говорить можешь? — присела на диван молодая женщина и положила руку на лоб дрожащей девчушки. — Что случилось? Вы же просто гулять пошли с детьми!

— Миша, — слабо махнула рукой Аня, поглядывая на успокоившуюся чародейку. — «Нож ассасина» сотворил нечаянно, а я пыталась его разрушить.

— Нож ассасина? — заинтересовалась Яна, легким касанием затворяя сукровицу, вытекающую из носа Аноры. Потом закрыла ноздри ваткой из медицинской аптечки, принесенной одной из горничной. — Это техника такая?

— Да. Я не знаю, как он это сделал. Миша еще такой маленький. Ему не под силу сотворить подобное. Надо все рассказать господину!

— Лежи! — Яна придержала вновь взбудоражившуюся девушку. — Поскакала, коза! Приедет Никита Анатольевич, все сама расскажешь… господину. Миша в порядке?

— Да.

— Как ты смогла нейтрализовать магию «ножа»?

— Огонь гасят Водой, самый простой способ, — ресницы Ани вздрогнули. — Я попробовала технику, которой меня научил дедушка.

— Расскажешь? — оживилась Яна и кивнула Даше, что все уже в порядке, девица постепенно приходит в себя.

— Обычная техника «водяной капли», которой блокируют чужеродную Стихию, — некоторые слова давались Ане тяжело, но говорила она вполне сносно, с каждым днем совершенствуя язык, на котором говорили все живущие в этом большом доме. — Я успела пустить вдогонку «ножу ассасина» свое плетение, которое накрыло его полностью и уничтожило.

— Ты молодец, — с уважением посмотрела на лежащую Аню чародейка. Бледность на лице сменилась легким румянцем. Магический откат уже не высасывал энергию, и купированный в точках выхода, начал подпитывать организм нужной силой. — Еще бы знать, как Мишке удалось сотворить подобное.

Рассказ мальчика, дополняемый до сих пор не отошедшим от его фокусов бледным Слоном, дал хоть какую-то картину произошедшего. Яна была потрясена, насколько легко неосознанные движения ребенка привели к появлению опасного магического оружия, да еще умеющего «мутировать». Ведь это не просто создание какого-то скрипта, а творчество! Да в своих фантазиях Яна не смогла бы создать древнюю технику, которая в процессе движения может менять наполнение Стихии! Над этим вопросом должны думать Иерархи; не с ее подготовкой влезать в дебри магического искусства.

Переглянувшись с Дашей, Яна решительно притянула к себе мальчика, и глядя ему в глаза, постаралась как можно тверже сказать:

— Ты никогда не должен раскрывать придуманные скрипты без отца или меня, или дяди Ромы. Твои способности еще очень нестабильные и несут опасность для всех нас. Это тебе понятно?

— Да, тетя Яна, — кивнул Мишка и покосился на маму Дашу. Та сидела с недовольным видом, и мальчишка вздохнул. Не видать ему сегодня сладкого. Тетя Надя говорила, что приготовила вкусное домашнее мороженое. Хотелось попробовать его, но происшествие на прогулке могло начисто перечеркнуть все гастрономические желания. — Я больше не буду рисковать.

Ему хотелось сказать, что фокус с «воздушной» воронкой был совсем безобидный. Нужно было лишь раскрыть плетение и направить его на себя, чтобы подняться над землей, раскинув руки. Это так здорово! Ведь один раз уже получилось с Еремой, когда они гуляли в парке. Ереме очень понравилось. Почему же сейчас произошло все по-другому? Где произошла ошибка? Но ведь скрипт уже был опробован! Почему после активации воронка стала превращаться в ужасно свистящие ножи? А если быть еще честнее, он не смог их «приземлить» и уничтожить, очень испугавшись.

— Хорошо, иди в свою комнату и переоденься, — приказала Даша, и когда мальчишка убежал наверх, она вздохнула и взялась за телефон. — Надо звонить Никите. Даже не знаю, как назвать произошедшее. Удачей или проблемой?

Яна тоже была озадачена не меньше молодой хозяйки. Она обхватила себя за плечи и стала мерно расхаживать по гостиной, а потом снова попросила торчащего возле дверей Слона пересказать, как именно происходила трансформа боевого плетения. Ведь только он находился рядом с мальчишкой все время.

Телохранитель, потея от усердия, все же выдал цельную картину Мишкиного «триумфа».

— Несомненно, мутация Стихии, — подтвердила свои же выводы Яна. — Уровень высокорангового боевого волхва. Прямая дорога в специальное подразделение. С руками оторвут.

— Надеюсь, у Никиты иные взгляды на сына, — покачала головой Даша.

— Я лишь обозначаю его возможности, — Яна остановилась возле окна и прижалась спиной к подоконнику. — Они нереально высоки для возраста четырехлетнего ребенка. Обычно Дар начинает проявлять себя в неосознанных выбросах магических техник ближе к семи-восьми годам. Я сама прошла через это, и знаю, что говорю.

— Когда у меня в семь лет в руках появились клинки, я была в шоке, — Даша улыбнулась, демонстрируя серебристо-тусклый меч в левой руке, отчего Аня удивленно пискнула, а Слон одобрительно покачал головой. Ему было не впервой обозревать такие трансформации, а вот молодая девица даже ротик приоткрыла. — Так что я понимаю, о чем идет речь. Но в четыре года?

— Надо дождаться Никиту Анатольевича и все ему рассказать, — Яна не спорила с хозяйкой, и влезать в семейную компетенцию не собиралась. Помочь — поможет, но только лишь советом и приглядом за мальчишкой. — Если ты не возражаешь, Даша, то я присмотрю за Мишей, пока отец в отлучке.

— Буду благодарна, — обрадовалась молодая женщина, до сих пор считавшая, что родные совершили ошибку, когда ограждали ее от изучения боевых плетений. В результате Валькирия могла превратиться невесть во что, если бы не Никита. Последнее время он активно натаскивал свою супругу, существенно расширяя диапазон ее возможностей. Так что «ледяные клинки» уже были не единственной боевой техникой в арсенале Даши и Тамары. Но если старшая жена развивала ипостась Берегини, то Даша больше всего хотела обрести статус «амазонки», родовой защитницы домашнего очага.

Никита сдержал свое слово и не стал долго задерживаться, вернувшись этим же вечером из столицы. Полина уже была наготове, и как только волхв появился в гостиной, ринулась к нему, полностью завладев его вниманием. Вскарабкавшись как обезьянка наверх, она обхватила Никиту за шею и прижалась к нему.

— А где Михаил? — удивился Никита. Обычно при таких встречах развертывались настоящие баталии; двойняшки отвоевывали свое право первым взлететь вверх в крепких отцовских руках.

— В комнате сидит, боится выходить, — шепнула дочка.

— Не понял! Чего испугался наш боец? — Никита еще не знал о случившемся, но по глазам стоявших рядом Тамары и Даши он мгновенно понял, что шалости сына превзошли все ожидания. — Так, иди-ка, мой руки и к столу! Скоро будем ужинать. И Михаила, пожалуйста, выдерни из норы. Что за глупости себе в голову вбил!

Полина убежала, а Никита обнял своих женщин, словно попал под водопад эмоций.

— Соскучился, — признался он, оказавшись в капкане с двух сторон. — Еле вырвался из лап императора.

Неизменная компания, которая собиралась на ужин в гостиной, дружно приветствовала его. Шубин и Ильяс со своими докладами; сидящие в обнимку Яна с Романом; застенчиво улыбающаяся Аня — ставшие родными люди.

— Так, с докладами после ужина, — сразу же расставил приоритеты Никита, и парни понятливо кивнули. — Что произошло? От вас какой-то нервозностью бьет за километр. Думаете, не учую?

— Никто не сомневается в твоих возможностях, — Тамара с интересом смотрела на эмалевый значок со знакомой цифрой. — Поздравляю, дорогой. Теперь ты важная птица в столице.

— Спасибо, милая, — улыбнулся Никита. — Знали бы вы, какой там спектакль Балахнин разыгрывал. То ли плакать, то ли смеяться.

— Иди, переодевайся к ужину, а за столом мы хотим услышать твой рассказ, — хитро увернулась Тамара от готового сорваться с губ Никиты вопроса. — Все потом. Наедине.

За столом в первую очередь было предложено выпить за вступление господина Назарова в элитарный аристократический клуб, куда попасть было делом чести каждого, у кого за спиной маячили финансы, личная гвардия и мощное влияние на дворянство.

— В клуб меня приняли, — отпив шампанского, сказал Никита, увидев нетерпение во взгляде жен. — Но в качестве Кормчего я не прошел. Против меня оказалось большинство.

— Неприятный момент, — после недоуменных восклицаний пробормотал Антон Шубин. — Как будто по носу щелчок получить.

— Да, ощущается некоторое недоумение, — признался Никита. — Легкая досада, больше похожая на неудовлетворенные амбиции. А если подумать, то все правильно. Не время. Но Балахнину еще хуже. Его затея неожиданно провалилась.

— Главы кланов боятся, что ты станешь проводником идей императора, — сказала Тамара, — это же очевидно. Они как думают? Приду я к молодому Кормчему со своими проблемами в надежде получить нужный ответ. А он после встречи побежит к императору. Оно мне надо? Эти люди ищут того, кто будет копаться в их грязном белье и не показывать его на всеобщее обозрение.

— Бр-рр, — передернула плечами Яна. — Как представлю, в какую затею вовлекают Никиту, плохо становится.

— Ты излишне впечатлительна, — под дружный смех сказала Тамара. — Но иначе деятельность Никиты на посту арбитра не представить.

Никита согласно кивнул и снова взглянул на сына. Миша сжался еще сильнее, ожидая крепкого разноса. Но волхв сдержался и не стал допытываться, что произошло в «Гнезде». Неразумно трясти «грязным бельем» на виду людей, хоть и преданных ему, но все же далеких от родственных уз. Поэтому закончив ужин, он просто спросил, что же хотели ему сказать Тамара и Даша.

— Наверное, нам стоит пройти в кабинет, — ответила старшая жена, — вместе с Яной. Она лучше всего объяснит. И Аню тоже не мешает выслушать.

— Хорошо, — уже догадываясь о причине грусти сына, Никита предложил дамам подняться в кабинет-библиотеку. Пропустив всех четверых, он прикрыл дверь, навесил «полог», а сам уселся в кресле, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы рук на колене.

Молодая чародейка, не затягивая с объяснениями, рассказала о «фокусе» молодого наследника. С трудом скрывая изумление, Никита слушал Яну, и лихорадочно анализировал ситуацию. Можно было порадоваться за сына, если бы сейчас ему было лет семь-восемь. Тогда инициация выявила бы слабые места мальчишки, которые исправлялись терпеливой и долгосрочной коррекцией. А сейчас что делать? Бежать к Иерархам с просьбой проконсультироваться и проверить неожиданный всплеск умений, пусть нелогичных и ранних? Или попытаться своими силами понять причину создания боевого скрипта, которого Михаил никогда в своей короткой жизни не видел? Никита точно не давал ему таких опасных знаний.

— Миша сказал, что создавал «воздушную подушку», чтобы оторваться от земли, — пояснила Яна. — Сначала ему удалось выстроить конфигурацию, а потом она превратилась в «лезвие» …

— «Нож ассасина», — подсказала Аня, и Никита бросил на нее заинтересованный взгляд.

— Проанализировав ситуацию, я пришла к мысли, что Миша не смог удержать нестабильную магоформу и упустил момент трансформации, когда воздушные лезвия сменили Стихию, превратившись в Огненные лезвия.

— Есть идея, почему?

Яна, сидевшая на стуле, скромно держа руки на коленях, пожала плечами, выражая, скорее, сомнение, чем незнание.

— Случайное совпадение некоторых компонентов вязи, — ответила она. — Такое бывает. Именно эти вязи и мутировали, почувствовав свободу. Ну, это я образно… Про свободу.

— Понятно, — улыбнулся Никита. — Я слышал о твоей теории мутации Стихий. Надо предложить тему Иерархам. Пусть поломают голову над причинами таких метаморфоз. Все-таки Мишка создал неправильный скрипт. Именно его нестабильность привела к такому результату. Что-то он напутал. Ладно, я сам с ним поговорю, успокою. Попытаюсь взять слепок скрипта, разобрать.

— Мы будем его показывать Иерархам? — Тамара, пытаясь выглядеть спокойной, внутренне очень переживала за несвоевременно возникшие проблемы с Силой у своего сына. Сегодня он чуть не спалил дачный поселок, а какие фокусы начнет показывать завтра? — Или поставить блокировку?

— Ни в коем случае, — отрезал Никита, повысив голос. — Дело не в Михаиле. Ребенок по характеру послушный, а значит, глупостями не будет заниматься после такой опасной демонстрации. Я думаю….

Кресло жалобно пискнуло, когда он наклонился вперед.

— Я бы мог заниматься с сыном самостоятельно, если бы не множество обязательств, которые отнимают мое время, — сказал волхв. — Кто же мог ожидать, что уже в четыре года он начнет выкидывать такие фортели. Поэтому мальчику до инициации нужен наставник-контролер. В Академии Иерархов есть такая неприметная должность. Когда группа выходит на полигон для практических занятий, рядом с архимагом всегда находится человек, контролирующий учеников. Он точно знает, кто работает с техниками нестабильно, и внимательно следит за такими во избежание проблем. Вот кто нужен Мишке. А, возможно, и Ане.

— Вряд ли кто согласится прервать свои занятия и переехать в Вологду, — неуверенно ответила Тамара.

— Зачем? — удивился волхв. — Я поговорю со своими старыми знакомыми, а они подскажут, где найти контролера, ушедшего на пенсию. Предложу контракт на несколько лет. Для сына такое наставничество будет очень полезным. И не нужно принудительно снижать его магический потенциал. Ты же сама знаешь, солнышко, как тяжело организму, когда стоят блокираторы.

Тамара помрачнела. Еще бы не знать! Казалось бы, столько лет прошло, а нет-нет, сны возвращаются, где она мучается на таежной заимке, не имея возможности использовать свой Дар, безжалостно усекаемый магическими браслетами. Даже тошнота к горлу подступает, и тогда она, просыпаясь в мелком поту, осторожно вылезала из-под одеяла, чтобы не разбудить мужа, когда он бывал рядом, и шла пить воду. Убрав мерзкое послевкусие во рту, долго стояла возле окна. Она боялась привыкнуть к такому времяпровождению, и возвращаясь обратно, будила Никиту, чтобы забыться в его объятиях.

— А теперь насчет Ани, — Никита подмигнул девушке, задумчиво разглядывающей бухарскую саблю. — Еще один самородок появился, даже не знаю, что делать. Отдаем в Академию?

— Не хочу в Академию! — заволновалась Анора, тряся своими косичками, которые не хотела распускать, как бы не настаивали обе хозяйки «Гнезда». — Пожалуйста, господин!

Никита развел руки в стороны и выразительно глянул на жен.

— А ты хочешь заниматься магией? У тебя хорошо выходит, и потенциал сильный, — польстил он Аноре. — Как Яна, например. Она ведь тоже училась в Академии.

— Точно, — поддержала Никиту чародейка. — Там тебя научат всему, что обязан знать волхв. Будешь защищать Семью, дом.

Анора задумалась. Защита родного очага представлялась ей совсем по-другому. В Бухаре этим занимались родовые маги-мужчины. Женщины следили за домом и детьми, не смея показывать свои возможности, даже если у них были зачатки Силы. Зажечь огонь в очаге — пожалуйста. Провести уборку в доме с помощью магии — никто не запрещает. Но выступать в качестве бойца на женщину налагалось строжайшее табу.

А здесь ей открыто предлагали заняться настоящей учебой и овладеть всеми тайнами магического искусства. Анора испугалась от неожиданного вопроса хозяина, хотя страстно мечтала держать в руках силу Огня и Воды и повелевать ею. Бабушка очень хотела увидеть ее настоящей чародейкой, а не девочкой с Даром, развлекающей детвору на праздниках.

— В Академии получишь сразу два образования, — для наглядности показал два пальца Никита. Неуверенность в ее ауре полыхнула сиренево-золотистыми всполохами. Значит, не все потеряно. — Ты подумай, Аня. Будешь жить в Петербурге, очень большом городе, красивом и ярком.

— Хорошо, господин, — наклонила голову Анора, скрывая свою радость. — Я обещаю подумать.

Мишка уже спал. Потрясение, испытанное днем, буквально свалило его крепким сном. Никита погладил сына по голове, ощущая под ладонью мягкость и шелковистость волос, и задумался. Ладно, завтра утром будет время снять слепок скрипта. Надо же, «нож ассасина»! Кто бы мог знать, что Аня лихо разрушит боевое плетение. Нет, ей определенно нужно в Академию. Как раз осенью будет набор в подготовительную группу из старших подростков, проявивших свои способности в той мере, что привлекли внимание Иерархов.

Девушка закончит там образовательный курс и сразу начнет овладевать магическими знаниями. А через шесть лет выйдет оттуда готовой боевой единицей для клана.

— Папа, ты не ругай Мишу, пожалуйста, — прошептала Полина со своей кровати. — Он не хотел.

— Не буду, обещаю, — улыбнулся Никита, присаживаясь рядом с дочерью. — Почему не спишь? Опять пытаешься видеть?

— У меня само собой выходит, — Полина накрылась с головой одеялом, а потом вынырнула наружу. И с самым серьезным видом сказала. — Когда будешь возвращаться домой, не ходи к озеру!

— Ты о чем? — ошеломленно спросил Никита. Иногда он приходил в отчаяние, не понимая истинных посылов неожиданных высказываний дочери. То, что она сейчас сказала, явно относилось к будущему.

— Мне так видится, папа, — виновато заморгала Поля. — На озере кто-то плохой. Не ходи туда.

— Что за озеро?

— Лесное. Там деревья кругом, дом, люди…

— Я понял, — сдерживая вздох, ответил Никита и поцеловал дочку. Для расшифровки ее картинок требуется адское терпение и проницательность. — Спи, ведунья. Хорошо спишь — быстро растешь.

— Ты хочешь, чтобы я быстрее выросла? — в зеленых зрачках засверкали искорки.

— Знаешь, не торопись, — укутав Полину в одеяло, Никита встал. — Я подожду. А то станешь большая, и тебя уведет из дома какой-нибудь очень шустрый молодой человек. А я и мамы будем скучать.

Полина хихикнула и отвернулась, прижав к себе игрушечного мехового зайца. Странно, что на этот счет она ничего не сказала. По сердцу волхва неприятно резануло. Неужели дочь видит свое будущее в чужой семье? Или оно пока сокрыто непроницаемой пеленой в виду юного возраста Ведуньи?

Никита, наконец, остался со своими женщинами, чтобы сказать им, что задумал. Иначе другого момента не будет. Общаясь в последние дни с Великим князем Константином, он почувствовал необычайное напряжение, царившее в его рабочей резиденции. Постоянно приезжали посланники юго-восточных княжеств Европы, немцы, французы, итальянцы. Их машинами была забита автостоянка. Явно что-то происходило, пока невидимое, но накапливающее свою жуткую инерционную массу.

Он застал Тамару и Дашу еще не разбежавшимся по своим спальням. Девушки сидели на диване друг против друга и тихонько разговаривали. Увидев Никиту, разом замолчали.

— Как дела, милый? — улыбнулась Даша.

— Спят. И Ярик тоже спит, — Никита налил себе минеральной воды и неторопливо выпил. — Можешь еще посидеть.

— Зная Назарова, я вижу на его лице желание очень сильно нас обрадовать, — напряженно произнесла Тамара. — Учти, любимый, что слово «обрадовать» несет в себе негативный оттенок.

— Так и есть, — волхв отставил пустой стакан. — Обещайте не убивать меня сразу.

— Не тяни!

— Мне нужно быстро сбегать в Дашин мир, — Никита уже приготовился отбиваться от предметов, которые неминуемо обрушатся на него. — Только выслушайте! У меня остается мало времени на запуск проекта медицинского центра. Деньги уже поступили на счет. К нам присоединился Строганов. А это солидная поддержка. Но я не могу найти специалистов, которые сходу начнут работать, без раскачки.

— Ты хочешь забрать Аниту и Настю с собой? — воскликнула Даша пораженно.

— Не уверен, что они захотят пойти со мной. Не забывай, что они замужем. Кстати, пиши письмо родителям. Постараюсь передать им весточку от тебя. Свои и Ярослава фотографии не забудь. Электронные носители не пойдут. Я не смогу провести сопряжение

Даша сорвалась с места и убежала в свою комнату. Тамара покачала головой.

— Нет, ты неисправим, — с горечью сказала она. — В этот раз насколько долго затеряешься? На год?

— Пару-тройку дней, — Никита сел рядом с женой и крепко обнял за плечи. — Я пойду через Источник. А там у меня расставлены маячки, по которым быстро доберусь до Москвы. Если сестры откажутся, я постараюсь взять технологические чертежи и сразу же вернусь обратно. Солнышко, это необходимо! Иначе все, что я задумал, растянется на десятки лет! Не ради себя стараюсь ведь! Люди ждут помощи. А сколько у нас инвалидов боевых действий!

— Почему сейчас? — напряглась Тамара. — Ты вернулся из Петербурга и вдруг резко изменил свои планы. Что происходит? Отец втягивает тебя в очередную авантюру?

— Предчувствие, — Никита щелкнул пальцами. — Странное напряжение в императорском дворце, в твоем доме. Какая-то нездоровая суета. Никто ничего не говорит, но вся резиденция гудит как пчелиный рой. Если что-то произойдет, я могу надолго забыть о своих обязательствах. Проект зависнет. Нужно дать толчок, чтобы без меня ничего не останавливалось.

— Мне Полина ничего не говорила, — закусила губу Тамара. — Хотя бы загадочными фразами.

— Она уже предупредила меня, — улыбнулся Никита. — Только сейчас я понял, что значат ее слова.

Глава 5

Лесной кордон. Боровичи

Вязкая молочная пелена расступилась перед ним, и взору открылся черный от обступивших чашу замерзшего озера хвойный лес; ноздреватый, уже начавший подтаивать, лед и вмерзший в него плот казались чужеродными в прозрачной тишине, окружившей водоем.

Как только Никита сошел с тропы Источника, он сразу присел, чтобы не выделяться своей высокой фигурой на фоне голых берегов озера. Мало ли кто сейчас может находиться среди деревьев или в прибрежных кустах. Какой-нибудь любопытный селянин, забредший сюда по своим нуждам, или еще хуже — великокняжеские наблюдатели-«осовцы». Неизвестно ведь, что произошло после исхода Никиты и Даши. Вдруг Великий князь Юрий Иванович, возмущенный и раздосадованный побегом Назарова, отобрал все привилегии у рода Анциферовых и поставил своего, более лояльного и надежного человека, приглядывать за Боровичами.

Оглядевшись по сторонам, Никита решил раскидать невидимых глазу «каракатиц», сразу же рассыпавшихся по периметру озера, выискивая чужаков. Пока сигнальные помощники без устали сновали по берегу, в кустарниках и между деревьями, Никита задумчиво смотрел на сероватое полотно льда, оценивая его крепость. Все-таки Никанорыч молодец. Сдержал свое слово, следит за плотом. Признаться, Никита опасался, что рухнет в воду, выйдя из Источника. А здесь, оказывается, тоже ранняя весна. Сколько же в этой Яви прошло лет?

Он облегченно вздохнул. Пришли первые сигналы от «каракатиц». Кажется, повезло. Рано еще людям ходить на озеро, которое дремлет подо льдом. Есть, конечно, риск провалиться в полынью. Так на что ему умения? Присев, Никита приложил пальцы к синевато-черной поверхности, прокачивая через них энергию Силы. Ему стало жарко. Ощутимо вздрогнуло пространство, под ногами качнулся плот, жалобно треснула древесина. Никита увидел узкую полосу прочного льда, уходящего к берегу.

Сумерки быстро падают на землю. Еще полчаса — и можно заплутать. Пора двигаться. Где-то тоскливо вздохнула ночная птица, и сразу повеяло холодом. Меховая куртка надежно защищала от неприятностей весенней погоды. Никита сделал первый шаг с плота на лед, замер на мгновение и решительно зашагал к виднеющимся темным кустам ракитника на пологом южном берегу.

До кордона Анциферовых отсюда было не больше двух километров по дороге, раскисшей за день под теплыми лучами набирающего силу солнца, а теперь подмерзшей до состояния остро-режущих колдобин. На обочину не выйдешь: ноздреватый серый глубокий снег мешает еще больше. Плюнув на все, Никита решился идти по колее, изредка скользя подошвами ботинок по обледенелой грязи.

Через двадцать минут он стоял перед егерским кордоном, совещенным уличными фонарями над крыльцом двухэтажного дома и сараем. Окна первого этажа горели маслянисто-желтыми глазами замерзших стекол.

Не приближаясь к дому, Никита осторожно прощупал эфир, обнаружив два живых существа на улице (похоже, это были сторожевые собаки, постоянно живущие в своих конурах), и четыре людских ауры в помещении. Слабая, уже распадающаяся метка Никанорыча позволила расслабиться.

Зная, где находятся собаки, он послал туда легкий заряд развернувшегося скрипта, усыпившего животных. И только потом пролез под жердями ограды. По натоптанной тропинке Никита подошел к дому, поднялся по ступенькам крыльца, стараясь не вызвать лишнего скрипа, и прислушался. Дверь с внутренней стороны оббита войлоком, да и ведет она в нежилые сени. Толкнул. Полотно со скрипом отошла в сторону. В сенях полумрак, но отраженный свет уличного фонаря падал и сюда.

Никита несколько раз приложился кулаком к двери, ведущей в дом и отошел в сторону. На всякий случай. Егеря — народ хоть и спокойный, но может и пальнуть. Не зная обстановки в Боровичах и на кордоне, не стоит проявлять безрассудство.

— Кого леший принес? — голос Мураша Никита узнал сразу и улыбнулся. Кажется, все парни остались на месте. Чужаков нет.

— Хозяева, пустите в дом! — громко сказал в ответ Никита. — Мне бы переночевать с дальней дороги! А завтра уйду!

— Черти закружили, что ли? — пробурчал Мураш и распахнул двери. И стоя в освещенном проеме, недовольно спросил: — Ты кто таков? Почему разгуливаешь по хозяйским землям, да еще ночью? С умыслом ли?

— Так вышло, прошу прощения, — Никита перешагнул высокий порог и скинул с головы капюшон.

Быстрый взгляд по знакомой комнате. Здесь все по-прежнему. Большая печь, пыхающая теплом, дубовый стол возле окна с горделиво торчащим на нем самоваром, массивные лавки вдоль стен, вешалка с дубленками и куртками. Да, ничего не изменилось. Может, и не столь много времени прошло?

Никанорыч сидел на табурете и тщательно осматривал подошву валенка. Еще двое парней примостились за столом и перекидывались картами. Их Никита не знал. Или новички, или смена. Плохо, что свидетели появились, но ничего не поделаешь. Мураш, только сейчас разглядев, кто перед ним, непритворно ахнул. Никанорыч поднял голову — улыбка расползлась по его лицу.

— Никита Анатольевич! — Мураш шагнул вперед с желанием заключить в объятия волхва, но словно на преграду натолкнулся. Помнил, кем являлся вечерний гость. Но Никита сам сгреб излишне стеснительного егеря в охапку и помял с удовольствием. — Вот это сюрприз! Никанорыч!

— Что ты орешь? — старый егерь, припадая на ногу, сам подходил к Никите. — Сходи-ка, закрой сени на засов! А то еще кто заявится! Ну, здравствуй, боярин!

Они крепко обнялись. От Никанорыча пахло табаком, клеем и теплом печи. Похлопав друг друга по плечам, расцепили объятия.

— Чего хромаешь, Никанорыч?

— Да ногу отсидел, язви ее! — отмахнулся егерь. — Как иголками понатыкало. Какими судьбами, Никита Анатольевич?

Волхв повел взглядом в сторону заинтересованно поглядывающих на него молодых парней.

— Свои ребята, надежные, — понял его беспокойство старик. — Смена только вчера приехала. Я-то здесь постоянно, да и Мураш эту зиму решил со мной остаться.

Никанорыч подозвал вернувшегося помощника и велел собрать на стол ужин. Пусть берет в помощь Лукьяна и Семку и живенько сготовит что-нибудь простое, но сытное. Пока парни суетились возле печи и стола, Никанорыч отвел Никиту в гостевую комнату, в ту самую, где когда-то он с Дашей и егерями пировали под завывание снежной бури.

— Ты один, Никита Анатольевич? По делу государеву или по риску соскучился?

Губы егеря тронула улыбка.

— Один, — Никита присел на лавку, пристроил руки на коленях. — По личному делу. Возникла необходимость. Ты мне сперва скажи, какой сейчас год?

— Семнадцатый уже идет, боярин. Петр Григорьевич наш скончался через год, когда вы через Источник ушли, — Никанорыч вздохнул. — Не выдержал разлуки с внучками и большой суеты вокруг них. Страх за них глодал, что Великий князь накажет за твои выкрутасы. Девчонки-то первое время скрывались в Москве в дружинных дворах. Годуновы и Давлетовы их охраняли, пока государь не смиловался, да опалу не снял.

Никита скорбно помолчал, поминая старого Анциферова, и тавро на его груди неприятно зажгло огнем, словно напоминая, что долг перед сестрами еще не выполнен. И еще раз убедился, что время в разных мирах течет неравномерно и по своим законам. Там, где он отсутствует, Явь ускоряет ход и значительно вырывается вперед. Стоило ему уйти домой, этот мир «побежал». Два года разницы, н-да.

— Жаль Петра Григорьевича, — Никита склонил голову. — А кто сейчас в Боровичах наместником?

— Княжич Андрей, — ухмыльнулся Никанорыч. — Благодаря знакомству с тобой он не стал менять стражу на кордоне. Почитай, все, кто служил здесь, так и остались в команде. Вот оперится, погонит нас своей метлой. И не знаю, что делать с плотом? Очень опасно оставлять его. Бельмом на глазу светится.

— Уничтожить, — твердо сказал Никита. — Как только почувствуешь опасность, сразу же избавься от него. Да зачем долго ждать? Уйду к себе, вот и действуй.

— Понял, боярин! Сделаю в лучшем виде! А как же потом? Ведь еще не раз сюда придешь, верно?

Никанорыч хитро прищурился. Знал он, какой якорь лежит по эту сторону Яви, и как он будет тянуть молодого волхва сюда.

— Для меня это не помеха, — усмехнулся Никита. — Могу и в воду шагнуть.

— Мы вот что сделаем, Никита Анатольевич, — решил егерь. — Я напротив того места на восточном берегу повешу красную тряпицу, если нас вздумают турнуть отсюда. Как появишься — сразу смотри на сигнал. Не будет тряпки, смело шагай. Здесь все свои. Мурашу передам свой наказ, если не доживу до следующего прихода.

— Получается, в Боровичи мне идти не стоит, — задумался Никита.

— А какие планы, если не секрет?

— В Москву надо. Аниту и Настю проведать. Дело есть у меня к ним. Знаешь о них что-нибудь?

Никанорыч почесал затылок, призадумался.

— Давненько о них не слышал, если честно. Когда последний раз с Петром Григорьевичем виделся, понял, что они замуж вышли. Анита за Годунова, а Настя за княжича Давлетова. Наверное, уже деток нарожали. Извини, Никита Анатольевич, ничем не могу помочь. Я тут как сыч сижу, с медведями разговариваю.

Никанорыч кисло улыбнулся, но заметив, что Мураш с парнями уже накрыли стол и зовут ужинать, встрепенулся. Никиту посадили как почетного гостя во главу угла, налили медовухи. Еда, как всегда, была простой, но сытной. Пока угощались, волхв рассказал о себе, о Даше, что у него родился сын. Скупо обрисовал свою жизнь. Она была интересна только тем, кто жил в родной Яви, а эти люди, связанные с ним стариком Анциферовым, особенно и не настаивали на подробностях. Все живы-здоровы? Ну и ладно!

— В Тверь тебе лучше не заезжать, — сказал Мураш, когда услышал о планах Никиты. — После побега здесь целый месяц «осовцы» жили, всю кровь выпили. Думали, что ты прячешься на кордоне или захочешь сюда прийти, чтобы переждать суету. Они же не знали, что уже им ручкой помахали.

Они стояли на улице после сытного ужина и тихо переговаривались. Никита все-таки опасался молодых егерей. Свои-не свои, а надежда была только на проверенных людей. Поэтому о планах за столом вообще не говорил. Семья, дети, нейтральная информация, шуточки. Если кто-то завербован людьми княжича Андрея, ему лучше оставаться в неведении. Усыпить парней и вычистить память последних часов перед своим уходом? Но ведь Никанорыч против них не сказал плохого слова.

В чем-то Мураш был прав. Сейчас не самое лучшее время появляться в особняке Сабуровых. Во-первых, туда обычным путем не попадешь. Где брать пропуск? Кто обеспечит скрытность передвижения по городу? Лютый? Вряд ли он согласится рисковать своим положением. Во-вторых, даже наличие демона не даст гарантии. Засекут маги возмущение эфирных полей, и мигом окружат особняк. Нет, здесь надо действовать по-другому. Попасть в Москву, и уже оттуда через Сеть или с оказией подать весть родителям, что с Дашей все хорошо, что они стали бабушкой и дедушкой.

Как бы не сопротивлялась Тамара его очередной авантюре, она понимала невозможность задержать мужа. Долг, кровь, Сила — все компоненты в совокупности, придававшие характеру мужа неусидчивость и желание все делать хорошо только своими руками, отрывали его от семьи.

Никите удалось отстоять свою позицию. Ему нужны Анита и Настя в родной Яви. Особенно Настя, овладевающая знаниями по биоинженерии. Капсулы можно создать оригинальные, а вот обслуживание требовало специалистов. Помимо всего Никита хотел выяснить, улеглась ли волна княжеского гнева после его побега, и что можно исправить для дальнейших взаимоотношений. В этой Яви есть много полезного.

— Ты за Лукьяна и Семена что можешь сказать? — поинтересовался Никита у молодого товарища. — Сколько времени их знаешь?

— Они из Боровичей, — Мураш сковырнул носком сапога мерзлый ком земли. — В егеря нанялись года полтора назад. Обычные парни, ничего плохого за ними не замечал. Общаемся, водку вместе пьем.

— Их не могли раньше через «осовцев» завербовать?

— Знаешь, Никита Анатольевич, что скажу, — Мураш ненадолго задумался. — Если тебя что-то беспокоит, я сам все сделаю. Да и старик тоже мне шепнул, чтобы языком при парнях меньше чесал. Просто не хочется облыжно обвинять людей, понимаешь, боярин?

— Да, — Никита хлопнул Мураша по плечу. — Пошли в дом. Отдохнуть хочу. Вставать рано придется.

Утренние сумерки еще не вступили в свои права, и на стылом небе ярко блестели звезды, цепляясь за верхушки высоких сосен, а Никита уже был готов покинуть кордон.

Егеря хлопотали возле печи, от которой по большой комнате распространялось тепло. Мураш приготовил незатейливый завтрак: яичницу с салом в огромной чугунной сковороде. Ели сосредоточенно и без лишних разговоров. Никанорыч сунул маленькую сушку в стакан с чаем, размочил ее и отправил в рот. Тщательно прожевал.

— Мураш тебя отвезет, Никита Анатольевич, — правильно оценил ситуацию старик. — В Боровичи не заезжайте, сразу же после кордона сворачивайте на проселочную дорогу. Дубровики должны остаться по левую сторону. Дальше до Ровного по лесам спокойненько езжайте. Через Мсту переберетесь, и сразу на тверскую трассу. Там, боярин, сам думай, как быть. Можно попутку поймать, но водители много берут. Рвут на ходу подметки, паразиты. А можно и до столицы добраться, и уже оттуда не междугороднем автобусе куда угодно ехать.

Хитрил старый егерь, не называя Москву. Если парни «постукивают», они обязательно укажут, где появится гость. Никита оценил осторожность Никанорыча.

— Я понял, — кивнул волхв. — Что-нибудь придумаю.

— Мураш, ты дорогу, что я тебе обрисовал, хорошо знаешь? — строго спросил Никанорыч.

— Не заблужусь, — торопливо допивая чай, кивнул парень. — Ладно, собирайтесь, Никита Анатольевич. Пойду, двигатель прогрею.

Прощались тепло. Старик смешно задвигал бровями, чтобы ненароком скопившиеся в глазах слезы не скатились по морщинистым щекам. Даже оттолкнул Никиту, словно торопил его уехать с кордона. Уже потом, пригревшись на переднем сиденье катящегося по замерзшей лесной просеке внедорожника, волхв отчетливо понял, что верный егерь Анциферовых тонко чувствовал ситуацию, и вполне осознавал, что еще одна встреча станет последней. Эх, жаль Петра Григорьевича! Он мог дать дельный совет, и через него легче было связаться с сестрами.

Мураш тоже молчал, понимая внутреннее состояние Никиты, хотя ему очень хотелось о много расспросить у молодого боярина. Но тот сам развеял тишину.

— Как княжич Андрей управляет? Довольны им люди?

Мураш неопределенно пожал плечами и осторожно сказал:

— Молод он очень. Горячий, везде хочет успеть. Но с плеча не рубит. Великий князь приставил к нему своих людей, опытных в управлении. Надеюсь, ничего плохого не будет.

— Поместье Анциферовых осталось за сестрами?

— Да. Анита год назад приезжала в Боровичи, какие-то дела улаживала, бумаги выправляла.

— Мураш, у меня к тебе будет просьба, — вдруг вспомнил Никита кое-что и улыбнулся.

— Говори, боярин. Что нужно сделать?

— Я в Боровичах оставил грамоту Великого князя о пожаловании мне титула барона. Нужно ее забрать и привезти на кордон. А на обратном пути я захвачу ее. Она висит в моем кабинете над рабочим столом. Да ты сразу увидишь. Кто сейчас охрану поместья возглавляет? Мишка-Печенег?

— Он к Годуновым на службу перешел. Хочет рядом с Анитой Васильевной рядом быть.

— Надо же! Значит, Радислав?

— Да.

— Ладно, тогда можешь ему шепнуть, что я здесь. Он ведь в любом случае заинтересуется, зачем ты из кабинета хозяина грамоту тыришь.

Мураш рассмеялся.

— Хорошо, я с ним наедине переговорю. Он все в лучшем виде сделает. И языком трепаться не будет. Вы когда думаете возвращаться?

— Не хочу загадывать. Всякое может случиться, — увернулся от прямого ответа Никита и снова в машине воцарилось молчание.

Над лесом уже вовсю светило бледно-желтое солнце, пытаясь согреть весенними лучами съежившуюся после ночного холода землю. Потянулись обжитые места. Мураш помнил наказ Никанорыча и стремился как можно быстрее проскочить крупные села, сразу же ныряя в просеки, как только появлялась возможность ехать по лесу. Дорогу он знал неплохо; вскоре показалась река, через которую был перекинут деревянный мост. По нему и проехали на другую сторону. А еще через полчаса внедорожник остановился на отвороте, выводящем на асфальтированную трассу.

— Приехали, Никита Анатольевич, — вывел из дремотного состояния голос Мураша.

Прощались недолго, лишь крепко пожав друг другу руки. Никита перешел на другую сторону дороги, а внедорожник развернулся и поехал обратно. Поежившись от утреннего ветра, продувающего заснеженные поля, волхв дождался, когда мимо него пролетит тяжелая грузовая фура, швырнув в лицо мелкие крупинки грязного снега и пыли, потом спустился по насыпи вниз. Место удачное. Голые кустарники плотной стеной стоят вдоль дороги. Можно демона вызвать.

— Дуарх!

— Слушаю, хозяин! — зыбкая воронка из снега и переливающихся черных искр возникла возле Никиты и опала. Фигура демона, на этот раз наряженная в длинный кожаный плащ, вызвала улыбку волхва. Дуарх, как всегда, старается эпатировать своим внешним видом, подстраиваясь под реальность.

— Ты сможешь по старым меткам попасть в Москву? Помнишь, как мы спасали двух девушек?

— Хм, надо попробовать, — в голосе Дуарха сомнение. — Я чувствую сотни меток, но по старым трудно ориентироваться.

— Попробуй.

— Жди меня здесь, Хозяин!

Расчет Никиты был прост. Если аурные метки сестер Анциферовых сохранились в памяти демона, то он может вычислить их нынешнее местонахождение. Если же не удастся, волхв начнет поиски с того места, где он спасал Аниту и Настю, то есть возле усадьбы Трубецких. Главное, чтобы Дуарх опять не совершил трагическую ошибку, и не закинул куда-нибудь в очередную по счету Явь.

Дуарх вернулся быстро. По его невозмутимому лицу трудно было разобрать, справился ли он со своей работой, или придется поднапрячься.

— Говори!

— Я нашел твоих женщин, Хозяин, — подобие улыбки скользнуло по толстым губам демона. Его фигура словно расплылась в воздухе, став миражом. — Не придется долго бродить по этому дивному и большому городу! Как ты желаешь попасть к ним? Привести прямо в их опочивальни или хочешь, сделаем сюрприз?

— Боюсь, твои сюрпризы плохо поймут, — усмехнулся Никита. — Мне нужно место тихое и незаметное. А как встретиться с сестрами, я и сам придумаю.

— Выполняю твое повеление, Хозяин!

Никита даже не успел глазом моргнуть, как стоял посреди какого-то тихого парка, грязного от сошедшего снега, и не торопясь пошел по дорожке к выходу, видневшемуся через просветы деревьев. Теперь и он чувствовал легкое дрожание эфира, где пульсировала точка, пытавшаяся связать его с Анитой. Выйдя из парка, он на секунду замер, определяя вектор движения, и уже увереннее перешел на быстрый шаг. Что это за район, Никита не знал, да и не испытывал особого желания расспрашивать местных жителей. Идет себе молодой парень в меховой куртке, оглядывается по сторонам, прохожих вопросами не одолевает.

Наконец, сигналы маячка Аниты привели его на тихую улочку, застроенную красивыми домами, многие из которых могли спокойно претендовать на звание дворца или особняка. Однотипные решетчатые заборы тянутся вдоль тротуаров; на каждом из них целая система наблюдения от обычных видеокамер до охранных амулетов в виде энергетических накопителей. Стандартная защита.

На некоторое время перейдя на магическое восприятие действительности, Никита обнаружил нужную метку, стабильно функционирующую в астральном пространстве. Облегченно вздохнув, молодой волхв с интересом рассмотрела двухэтажный дом с двумя подъездами под коричневой кровлей. Возле кованых двухметровых ворот стояли четверо парней в стандартной униформе охранников. На шевронах — герб Годуновых. Он был чем-то схож с гербом Сабуровых. Как-никак, оба рода имели общего предка. Орлиная лапа, держащая меч, и летящая стрела. На свободном лазоревом поле тщательно вырисованы крепостные стены тверского кремля. Это напоминало о событиях семнадцатого века, когда новгородцы и поляки осадили Тверь, и где предки Годуновых защитили великокняжеский род, как и Давлетовы. У тех, кстати, на гербе тоже элемент крепостной стены.

— Парень, ты бы проходил мимо, — дружелюбно, но с нотками настойчивости сказал один из охранников со старшинскими нашивками. Даже простучал пальцами по кобуре, откуда торчала ребристая рукоять пистолета. — Не положено здесь останавливаться.

Никита вытащил руки из карманов, чтобы не напрягать служивых, и слегка приподнял их. Супружеские кольца с драгоценными камнями сверкнули на солнце. Поинтересовался:

— Я правильно понимаю, что это родовая усадьба Годуновых? Я ищу Борислава.

— Зачем вам молодой господин, сударь? — старшина подобрался, а его собеседники как бы невзначай разошлись в разные стороны, беря в клещи странного парня с целым состоянием на пальцах.

Не замечая этих попыток, Никита охотно ответил:

— Он мой давний друг. Мы по Твери знакомы. Если Борислав сейчас здесь, предупредите его, старшина. Хочу сделать сюрприз.

— Как вас представить? — старшина не собирался устраивать на улице представление с задержанием незнакомца, держащегося необычайно уверенно. Последние два года кого здесь только не было. Безопасники, «осовцы», маги — и все кого-то искали, пытались поговорить с Главой Рода. Но им жестко показали, кто здесь хозяин. Военный клан подчинялся только Великому князю, а он не давал никакого повода для обысков и арестов Годуновых. Ему хватило боярского бунта. А все остальное — от лукавого, инициатива Вяземского и Басманова.

— Скажите, что барон Анциферов прибыл с визитом, — уверенно ответил Никита и заметил усмешку в глазах охраны. Ну да, барон… На своих двоих притопал, да еще с таким апломбом держится.

— Конечно, сударь, мы дадим знать, — старшина все-таки кивнул одному из подчиненных, и тот быстренько забежал в сторожевой домик. — Не сочтите за наглость, господин барон, но кого вы еще знаете из Годуновых?

— У Борислава есть жена, Анита Васильевна. Она — моя сестра, если вам угодно знать.

На мгновение старшина растерялся, но сразу же взял себя в руки. Он помнил, на что способны «осовцы», не любимые в Москве. Какая-нибудь очередная провокация?

— Не обессудьте, барон. Если вы пришли сюда с плохими намерениями, и ваше родство не подтвердится, я буду вынужден просить вас удалиться. И никогда здесь не видеть более.

— Разумно, — пожал плечами Никита. — И все же подождем.

— А вот и Борислав, — сказал один из бойцов, стоящий чуть поодаль, и контролировавший спину Никиты, чтобы тот не убежал или не совершил какое-нибудь непотребство.

Действительно, с улицы хорошо было видно, как по дорожке к воротам торопливо шагает молодой парень в кожаном плаще. Никита сразу узнал Борислава, несмотря на короткую стрижку и полоску усов, которых раньше у него не было. С этим атрибутом мужской идентичности Годунов сразу повзрослел на пару-тройку лет.

— Сейчас нам фитиль вставят, — негромко сказал третий боец. — Недоволен боярич.

— Ты на службе, Носков, — отрезал старшина. — Мы не нарушали свои обязанности.

Внешняя дверь сторожки распахнулась, и на улицу выскочил Борислав. За ним торопливо шагали еще двое бойцов. Кажется, вся внешняя охрана собралась возле ворот.

— В сторону! — резко произнес Борислав, и увидев Никиту, радостно взревел. Его объятия были настолько сильными, что кости опасно затрещали. Волхв не отставал. — Никита! Брат! Вот это сюрприз! Анита утром расколошматила чашку и тарелку из китайского сервиза, и сразу сказала, что кого-то черти принесут! Не думал, что тебя!

Годунов расхохотался и продолжил засыпать гостя:

— Никита! Да какими судьбами-то! Пошли, пошли в дом! Михалюк!

— Я, — старшина поежился в ожидании взбучки.

— За службу благодарю, расслабься, — Борислав хлопнул по плечу старшину, который тут же расплылся в улыбке. — Надеюсь, господин барон не разозлился на не столь учтивое обхождение?

— Пустое, — махнул рукой Никита. — Веди в дом, воин! Анита, надеюсь, с тобой?

— Сейчас увидишь, — ухмыльнулся Годунов.

Никиту едва не снесло вихрем, стоило только переступить порог парадной. Золотоволосое чудо в платье цвета аквамарина, не обращая внимание на прислугу, с радостным воплем повисло на шее волхва. Не ожидая такого эмоционального приема, он машинально обхватил за гибкую талию Аниту и закружил ее вокруг себя. Получив порцию горячих поцелуев, он с трудом оторвался от объятий и со смехом передал сестру Бориславу.

— Придержи ее, а то задушит! — взмолился волхв.

Пока прислуга накрывала на стол, Борислав успел познакомить Никиту со своими родственниками. В первую очередь представил отца — Василия Даниславича — высоченного плечистого мужчину, привыкшего к физическим нагрузкам и к оружию. Он и сейчас, несмотря на берущий свое возраст, выглядел молодцевато и подтянуто. Крепкая рука, сильное пожатие, от которого хрустят пальцы — это было обязательная проверка. Никита ее прошел, но пришлось слегка подстраховаться, чтобы ладонь не оказалась раздавленной. Годунов-старший понял и усмехнулся в смолянисто-черные усы.

— Наслышан, наслышан о тебе, Никита Анатольевич, — сказал он добродушно. — Тут целая война за твоих сестер была, даже пришлось в Тверь ездить к Великому князю, чтобы прояснить ситуацию. Ну и подмаслить чуток…

Следом Борислав представил мать — Александру Игоревну. Миловидная женщина удивительным образом контрастировала со своим мужем. Она по сравнению с ним казалась миниатюрной, едва доставая ему до плеча. Но учитывая, что рост папани Борислава был едва ли не под два метра, матушка достойно представляла род Годуновых.

Следом пошли сестры и братья. Но не все. Самые младшие сейчас находились в гостях у Патриарха Рода. Старик жил неподалеку в своем небольшом особнячке и не особо любил ходить по гостям.

Годуновы полностью обеспечивали жизнедеятельность семьи своими силами. Управляющий, служба безопасности, экономисты, адвокатура — все были из представителей Рода. Двоюродные дядья и братья, сестры и тетки. Каждый трудился на благо Дома Годуновых.

— Тебе повезло, что их сейчас нет дома, — усмехнулся Борислав, когда Никита уже взопрел от многочисленных пожатий и намозолил язык, говоря ответные любезности.

— И сколько их?

— Еще человек десять, не меньше, — прыснула Анита. — Я первое время вообще путалась в их иерархии. Ладно, пойдем, поговорим, пока суета не уляжется.

Годуновы тактично разошлись по дому, давая возможность родственникам наговориться. Борислав с Анитой усадили волхва в кресло, а сами примостились на диване напротив, прижавшись друг к другу.

— Расскажи первым, как у тебя идут дела! — попросила сестра. — Как добрались до дома? Я так переживала, когда ты с Дашей исчез, даже пробовали с Сабуровыми связаться, выяснить вашу судьбу. Но Павел Евграфович нас предупредил, чтобы мы поменьше контактировали. Их же чуть ли не под надзором держали целый год! Хорошо, в опалу не попали!

— Вовремя мы ушли, — расслабленно кивнул Никита. — Есть одна волшебная тропка, про которую никто не знает. Вот ею и воспользовались. А так все хорошо. Тамара приняла Дашу, правда, я не рассчитывал на горячую встречу. Но моя жена — умница редкостная, все прекрасно понимает. Поженились. Сын Ярослав родился.

— Ой, здорово! — воскликнула Анита. — Как же я рада за Дашу! Так переживала, волновалась! Уйти в чужую Явь! Я бы не смогла так! Но ты сюда один пришел?

— Один, — подтвердил Никита. — У меня здесь очень важное дело. А как у вас? Деток еще не завели?

Анита покраснела и прижалась к Бориславу покрепче. Ответил сам Годунов:

— Пока решили повременить. Анита закончит учебу, вот тогда и начнем усиливать Род новыми бойцами.

— Я сама попросила, — тыкнула его в бок девушка. — Не хочу терять время. Осталось-то два года отучиться. И Настя с Мишкой тоже пока не торопятся.

— У меня к Насте очень серьезный разговор будет, — предупредил Никита. — Ты не могла бы устроить встречу? Не хочу, чтобы о моем появлении знала половина Москвы.

— Я позвоню ей завтра, — кивнула Анита. — Сегодня вряд ли тебе захочется говорить о серьезных делах. А завтра приглашу ее в гости. Как ты думаешь, Боря?

— Пусть приезжает, я не против, — пожал плечами муж. — Надо только охрану предупредить.

— Ты же понимаешь, Борислав, что мое появление у вас чревато проблемами, — Никита посмотрел на старого друга. — Информация обо мне не уйдет наружу?

— Никита, не думай о нас плохо, — покачал головой Борислав. — Болтунов здесь нет. Я думаю, сейчас отец построил всю семью и дает указание держать язык за зубами. Он-то в первую очередь о безопасности Рода думает. Если ты сам не будешь бегать по Москве, собирая за собой топтунов и все службы «осовцев» …

— Не буду, — улыбнулся Никита.

— А какое у тебя дело к Насте? — нетерпеливо заерзала Анита, вцепившись одной рукой в колено мужа. — Секреты появились, да? Не хочешь своей сестренке рассказать?

— Ну, почему же? — пожал плечами волхв. — Могу. Не прибьешь меня?

— Постараюсь, — улыбка тронула губы девушки, но она сама мгновенно насторожилась, даже выпрямила спину. За то недолгое время, которое девушка провела с Никитой, можно было понять авантюрный характер брата. Во что хочет втянуть Настю молодой барон сейчас? — Я старшая сестра, Никита, и хочу знать, о чем будет речь.

— Ладно, — вздохнул Никита, — тайны из этого делать не собираюсь. Дело в том, что я замыслил создать медицинский центр с упором на магическую биоинженерию. Как раз в том направлении, которое осваивает Настя. Построить здание, насытить его нужной техникой и аппаратурой мне по силам. Люди готовы вложить свои средства в долевое строительство. В этом никаких проблем не вижу. Проблема в специалистах.

— Как же так? — удивилась Анита. — Ваша Явь тоже насыщена магией. Неужели нет Целителей нужного профиля?

— Будешь удивлена — почти никого нет. Сплошная кустарщина. При потере человеком конечности шансы приживить ее весьма малы, если рядом не окажется Целителя. Сами по себе наши лекари довольно искусны и сильны, но ведь речь идет о тех пациентах, которые не получили быструю помощь, и в результате живут без ноги или руки.

— Я в самом деле удивлена, — призналась Анита. — Глядя на тебя, все время думала, насколько сильна магическая искра твоей Яви.

— Я получил свой Дар, будучи в животе своей матери, — грустно улыбнулся Никита. — Так получилось… Нет идеальных магов. У каждого свои недостатки и сильные стороны. Я хочу создать идеальную базу применения умений и навыков, соединив силу магии разных миров.

— Тебя не поймут, — покачала головой Анита.

— Да зачем меня понимать? — засмеялся волхв. — Есть предложение, которое может принести как пользу, так и финансовую прибыль. Я знаю, что бескорыстие нужно в дозированных дозах. Иначе это будет яд.

— Чем тебе поможет Настя?

— Я хочу позвать ее в свой мир. А если получится, еще парочку молодых специалистов.

— Я не отдам тебе сестру, — свела брови Анита. — Даже не пытайся ее соблазнить всеми благами. Да, я знаю, что ты защитишь ее, обеспечишь всем необходимым. Но она не пойдет с тобой.

— А ты?

Борислав кашлянул и с укором взглянул на Никиту.

— Я останусь здесь, — Анита с силой сжала колено Годунова, словно предупреждая того не вмешиваться. — Здесь память о моих родителях, могила деда. Новая семья, которая за меня горой встала. Я никуда не пойду. И сестру не отпущу.

— Настя может согласиться, — волхв ожидал такую реакцию и не особо расстраивался. Не зря же он старался максимально быстро найти девчонкам женихов. Другой разговор, если бы Годунов и Давлетов прохлопали ушами и не увели сестер в свои Семьи. Тогда бы история развивалась иначе.

— Вряд ли, — девушка излишне резко встала, опершись на плечо Борислава. — Впрочем, я позову ее в гости. Но разговаривать ты будешь при мне.

— И при Михаиле, — кивнул Никита. — Я не возражаю. Но у меня одна просьба. Когда будешь ей звонить, ни за что не говори, зачем приглашаешь.

— Хорошо, — Анита вдруг улыбнулась и расслабилась, уловив сердитый взгляд Борислава, озадаченного вспышкой раздражения супруги. — Извини, Никита, что я слегка перегнула палку. Я очень рада тебя видеть. Наверное, пора к столу.

— Да, в гостиной стало оживленно, — усмехнулся Борислав и подмигнул Никите. — Пойдем, а то отцу не понравится наше опоздание.

Никита понимал, что его появление в Москве является серьезным риском для двух семей, преданных Великому князю. Предстояло еще одни сутки сидеть в четырех стенах усадьбы Годуновых и ждать визита Насти. Скучать не пришлось. Василий Даниславич едва ли не до полуночи разговаривал с гостем. Его интересовала прошлая служба Никиты в качестве наместника Боровичей и его родовые связи. Казалось, тот факт, что молодой парень прибыл из другой Яви, старшего Годунова вообще не интересовал. Никита подозревал, что о нем уже давно все известно в мельчайших подробностях.

Предупредив Никиту, что он до сих пор находится в розыскных листах, Глава Рода попытался прощупать намерения молодого барона. Попадать еще раз в немилость Великому князю, как это произошло после взбрыкивания Борислава, Василий Даниславич больше не хотел. Доверие, завоеванное кровью и честным служением, легко потерять одним неверным шагом.

Единственная просьба, которую он пообещал выполнить, состояла в том, чтобы помочь Назарову выехать за город. А дальше его личное дело, как ему добираться до Твери.

Несмотря на ночные посиделки, Никита встал рано. Выглянув в окно, выходящее на задний двор усадьбы, он увидел группу крепких молодых ребят, топчущихся на тренировочной площадке, очищенной от снега и посыпанной речным песком, откуда-то взявшимся в весенней Москве. Руководил занятиями коренастый мужик с бритой головой и пышными «варяжскими» рыжими усами. Он ходил вдоль площадки и что-то энергично показывал, скупо размахивая руками. Его внимательно слушали и тут же сходились в жесткой сцепке.

Никита усмехнулся и решил тоже размяться. Если позовут показать молодецкую удаль, не стоит отказываться. В одних спортивных штанах и в майке он выскочил на улицу, сопровождаемый удивленными взглядами горничных и охраны, топчущейся на лестнице.

Сделав несколько коротких пробежек — территория не позволяла носиться по невидимому кругу — волхв остановился и занялся дыхательной тренировкой, а заодно ловя энергию Силы. Уловив знакомое дрожание невидимых глазу сходящих и нисходящих потоков, Никита завертелся волчком, концентрируя вокруг себя вихрь, из которого он черпал будоражащие тело токи. Они пронзали его насквозь, насыщая кровь мириадами магических. И от этого тело становилось легким, освобождалось от негативной энергии.

Он краем глаза заметил, как за ним внимательно смотрит лысый «варяг». Но стоило кому-то из молодых отвлечься от боя, как тут же следовал командный рык. Каждая из пар занималась по какой-то своей индивидуальной программе. Кто-то отрабатывал защиту от ножа или пистолета, другие валяли друг друга по земле.

Закончив разминку, Никита сел на скамеечку, приставленную к кирпичному одноэтажному домику, служившему, по-видимому, раздевалкой и душевой для бойцов. И стал с любопытством смотреть на усердную тренировку парней.

— Сам-то не хочешь побаловаться, боярин? — с хитрецой спросил «варяг», глянув на Никиту. — Слышал от молодого боярича Борислава, что вы с ним славно на Тверце кулаками махали.

— Рукопашный с холодным оружием или без? — поинтересовался волхв.

— Ранко! — весело рявкнул инструктор, и в то же мгновение одна из пар рассыпалась. К нему подскочил рябоватый парень с голым торсом, лоснящимся от пота, и молодцевато вытянулся, играя упругими мышцами. Дурачился. — Покажи-ка гостю, на что гридни наши способны! Как изволишь, боярин?

— Попробуем для начала рукопашную, — подумав, Никита стянул через голову майку и бросил на скамейку. Прохладный ветерок с удовольствием облизнул разгоряченное тренировкой тело.

Гридень с забавным именем Ранко улыбнулся и отошел на середину площадки; остальные тренирующиеся тут же разошлись по сторонам, предвкушая развлечение. «Варяг» искоса поглядел на них, но ничего не сказал.

Противник Никиты потоптался на месте, оценивая возможности гостя, и без предварительной подготовки ринулся вперед. Пользуясь преимуществом своих длинных рук и массой, Ранко явно хотел или свалить соперника захватов за пояс, или взять в жесткий захват. Но сделал совершенно другое.

Широкий замах правой рукой был отвлекающим, а левая уже неслась в челюсть. Только никакого удара не получилось. Ранко почувствовал, как его раскручивает какая-то невероятная, дикая сила, после которой он полетел в песок. Сгруппировавшись, гридень кувыркнулся через голову и даже успел блокировать жесткий удар в район шеи. Попробовав вскочить, парень попался на подсечку и довольно болезненно грохнулся на холодный песок.

Никите понравилась его реакция. Ранко был невероятно гибок и изворотлив. Как он сумел вскочить на ноги и нанести несколько размашистых ударов, стараясь сбить наступательный порыв противника — сделало бы честь любому бойцу уровня Тагира или Арсения. Но попавшая в захват рука была вывернута самым жестким способом. Гридень застыл на месте, боясь сделать лишнее движение. Иначе бы кость точно сломал.

— Достаточно! — рявкнул «варяг», недовольный поражением своего бойца. — Отпусти этого непутевого, боярин. Будем драться на ножах. Показываем точку удара, ран не наносим. Справишься?

— С кем имею честь?

— Сотник Адан, — шутливо приставил к виску два пальца «варяг», копируя жест иностранных наемников. — Дайте боярину нож!

Кто-то из молодых бойцов вытащил из ножен клинок и бросил его рукоятью вперед. Никита легко перехватил его и сразу же проверил, насколько удобно оружие. Ничего так, хорошо легло в ладонь. Баланс отличный.

— Интересная у тебя школа, боярин, — Адан замер и вдруг начал жонглировать своим ножом, выписывая им всевозможные фигуры. Потом перебросил в другую руку, продолжил представление. И так же резко прекратил. — Но моя не хуже.

Резкий рывок, размытая тень — и Никита мгновенно вступает в бой. Такого соперника он еще не встречал. Приходилось работать плотно и с напряжением всех своих сил. Руки превратились в мельничные лопасти, сверкающие на солнце клинки радостно вспыхивали серебром. Острия едва не касались кожи в разных местах. Адан трижды «доставал» Никиту: бок, шея, правое плечо.

Но и сотнику не удалось увернуться. Он пропустил четыре удара, и самый неприятный — в живот. Причем, Никита умудрился и в самом деле завершить бой настоящим ударом, в последний момент развернув нож рукоятью вперед и прижав к точке солнечного сплетения.

— Хорош! — «варяг» опустил руки. — Вижу, боярин, что не баловство это для тебя. Благодарю за бой!

Они церемонно раскланялись и разошлись в стороны. Адан мгновенно превратился во вредного инструктора, гоняющего в хвост и в гриву нерадивых учеников.

— Чего рты разинули? Ворон считаете? Продолжаем занятия! Ранко! Сто отжиманий!

— За что, господин сотник? — натурально остолбенел гридень.

— Гляжу, совсем расслабился! — рявкнул Адан, тщательно скрывая в усах улыбку. — Следующий бой я лично у тебя приму!

Посмеиваясь, Никита пошел в дом. Видно, что Годуновы не зря своих бойцов гоняют, не жалея сил на тренировки. Лучше сейчас помучить, чем потом кровью платить за нерадивость и расслабленность. Так что Ранко легко отделался сотней отжиманий.

Он успел помыться в душе и привести себя в порядок, когда приехала Настя. Младшая сестра, как и Анита вчера, с визгом бросилась на шею Никите. Девушка ничуть не изменилась, оставшись такой же живой и задорной. Княжич Михаил с улыбкой терпеливо ждал своей очереди, а потом тоже обнял старого друга.

— Я уже и не верила, что увижу тебя снова! — вцепившись в руку Никиты, тараторила Настя. — Когда Ани страшным голосом попросила приехать к Годуновым, и не предполагала о таком сюрпризе! Ой, как здорово!

Она затормошила волхва.

— А ты один?

— Да. Слишком рискованно появляться со своей семьей. На меня Великий князь до сих пор в обиде…

Годунов и Давлетов, переглянувшись, понятливо хмыкнули. Борислав пригласил друзей в библиотеку и сам тщательно закрыл двери. Молодые люди расселись в креслах, и Никита снова рассказал историю своего побега, избегая ненужных и опасных подробностей. Как пришел обратно? Зря, что ли, занимался проблемой порталов в княжеской лаборатории? Нашел точку перехода, о которой никто знать не должен, даже те, кто сидит сейчас в библиотеке. Все понятливо закивали. С «осовцами» шутки плохи. Они, конечно, не звери, но за тайны подобного уровня могут навсегда в подвалах замуровать. Ну их, к дьяволу!

— А как там поживает княжич Владимир? Женился? — поинтересовался Никита.

— Женился, — усмехнулся Давлетов. — Точнее, женили. Там целая история была. Владимир, мне кажется, попал под давление нескольких родов, хотевших видеть своих дочерей Великими княжнами. Наташа Румянцева заволновалась, что приз уплывает из рук, развила активную деятельность. Княжич растерялся. Короче говоря, Юрий Иванович посмотрел на это шапито, плюнул с досады и своим повелением женил сына на Румянцевой. И через полгода таким же повелением вызвал в столицу Юлю Колычеву и тоже ее под венец. «Не хотел с одной — получи сразу две», — якобы сказал он. Но я с трудом верю в эту глупость…

Михаил с довольным видом закинул ногу на ногу и стал любоваться блеском начищенного туфля.

— Почему? — заинтересовался Никита.

— Государь не будет спонтанно решать такие деликатные вопросы. Все-таки Владимир — прямой наследник. Зачем его ставить в заведомо сложное положение? Значит, все заранее было решено. Румянцевы входят в Семью, укрепляют ее своими финансами и людьми, а Колычевы становятся союзниками на восточных рубежах. Там все-таки большая часть дворян продолжают играть в оппозицию. У Великого князя были опасения, что Колычевы колеблются, вот и связал брачными отношениями два рода.

Никита не показывал своего удовлетворения. Пусть все сложилось не самым идеальным образом, но Юля теперь близка к великокняжеской семье. А значит, обязательно найдет способ влиять на Владимира. Лет через десять он обязательно взойдет на престол, и тогда Никита спокойно появится в этой Яви с Дашей и Ярославом. Учитывая быстротечность времени в различных мирах, нужно подождать всего-то лет пять. Юля — его тайный союзник, и не даст в обиду.

Пусть не получилось здесь, зато в родной Яви есть Юленька Васильева. Кто знает, как повернется ситуация с «зеркальной» девушкой.

— И где сейчас княжич?

— В Вологду отправился со своими женами, — пристроившись на ручке кресла, где сидела Анита, Годунов обнимал ее за плечи. — Наместником. Часть молодых дворян следом рванула. В Твери сейчас стало скучновато. Но ничего, там Слада с Андреем новую партию подбирают.

Настя нетерпеливо крутилась на месте, осознавая, что ее не просто так позвали в гости. Как только парни закончили перебрасываться словами, девушка накинулась на Никиту. Пришлось волхву рассказать, зачем она ему нужна.

Впервые Никита видел младшую сестру растерянной. Словно ища поддержки, она смотрела то на Михаила, то на сестру. Анита, умница, пока молчала, давая возможность Насте самой решить свое будущее.

— Никита…, - с трудом преодолев ступор, Настя сжала руку княжича Давлетова, — я одна не смогу. Если Анита и Боря согласятся, то и мы…

Она посмотрела на Мишку. Тот был спокоен и ни единым мускулом на лице не показывал своего отношения к происходящему.

— Мне было бы интересно посмотреть твой мир, Никита, — проговорила девушка с задумчивым видом. — Честно. И, кажется, мне там понравилось бы. Но без Миши и Аниты, а значит, и без Бори я не пойду с тобой. Предложи подобное раньше — не задумалась бы, рванула. И дедушка не удержал бы.

Она машинально дотронулась пальцем до глаза, словно пыталась смахнуть слезинку, потом сердито выпрямилась, беря себя в руки.

— Я не настаиваю, — мягко ответил Никита, обведя взглядом друзей. — Понимаю, что вам придется потерять в случае ухода. И сам бы колебался в таком случае. Но попробую вас искусить. Смотрите, там совершенно иная политическая ситуация. Россия — не разноцветное лоскутное одеяло, а единая страна без дворянского брожения. Да, там есть кланы, создавшие свою автономную систему управления, подчинив себе слабые Роды и замкнув на себе их финансы и коммерцию. Но тем не менее, в случае внешних угроз обязанные выставить своих бойцов для защиты России. Я, в свою очередь, гарантирую вам защиту как глава клана Назаровых. Под моим крылом уже несколько десятков дворянских родов и несколько тысяч мирян. Я владею монопольным правом выпускать продукцию военного назначения с магическими элементами. У меня два завода, работающих на клан в первую очередь. Император имеет свою долю от продаж. В казну идут налоги. Впрочем, вас не удивить моими закромами. А еще я — поставщик императорского Двора.

Никита улыбнулся и махнул рукой, словно произнесенное им не является важным фактором соблазнения и переманивания.

— Самое главное: мне нужны верные люди. Одаренные и деятельные. Строительство медицинского центра оживит систему подготовки Целителей в нужном направлении. Если я первым займу эту нишу, то на много лет стану монополистом. Поэтому мне нужны такие спецы, как Настя.

— Я еще учусь, — буркнула девушка. — И я не самая сообразительная по профилю.

— Но ты уже много знаешь, — возразил Никита. — Я подозреваю, что направление магической биоинженерии хранит в себе какие-то нюансы, которые мы в своем мире не можем постичь. Нужен толчок. Первая группа Целителей станет ядром будущей биоинженерии. Я же смогу обеспечить свой центр любой техникой.

— То, что ты предлагаешь Насте — утечка знаний, — напомнил Давлетов. — Если кто-то узнает, что пытаешься перенять технологию магической инженерии, не поздоровится всем нам.

— Поэтому и предлагаю уйти со мной, — кивнул Никита и достал из кармана плоскую коробочку серебристо-матового цвета. — Это «Нимфа», накопитель информации. Достаточно положить его на книгу или конспект лекции, он тут же «запомнит» все написанное. Воспроизвести информацию несложно. Кстати, моя разработка. Тамара и Даша создали компанию по продаже сего артефакта. Как видите, любезные, у меня в клане все работают, приносят пользу, а не штаны протирают. Если вы решите остаться в своем мире, я не буду таить обиды. Но мне нужна информация по созданию полного цикла биокапсул. Начиная от нажатия первой кнопки и заканчивая магическими манипуляциями, позволяющими вернуть человека к нормальной жизни.

— Допустим, с конспектами проблем не возникнет, — задумалась Настя. — Но я не смогу скопировать все книги по данной тематике. Меня просто не пустят в библиотеку с накопителем. Запрещено проносить амулеты и записывающие приборы. Да и не так много книг по биоинженерии. Нас учат профессоры по своим методикам, с пылу-жару. Дело это новое, но наработки существуют.

— Пойдем коротким путем, — Никита, неосознанно копируя манеры императора Александра, заложил руки за спину и стал ходить по паркетному полу библиотеки, поражающей обилием книг. Годуновы читать любили и к знаниям относились со всей серьезностью. — Сможешь ли ты, Настя, на основе собственного опыта и части, заимствованной из книг, создать первичную базу?

— Хм…, - пальчик девушки игриво закрутил на виске Михаила пучок волос. Давлетов только улыбнулся. — Перво-наперво, нужны магические компоненты и правильная отладка аппаратуры. Система жизнеобеспечения обязательна. Ведь человеку придется лежать полностью погруженным в жидкость, кроме головы, конечно. Подводка питательных смесей и вывод продуктов жизнедеятельности. Обязательна хорошая подготовка Целителя. Опытным путем установлено, что один маг может обслужить не больше трех капсул. Это оптимальный вариант. Значит, для твоего медицинского центра нужно не меньше десяти Целителей. Для начала, конечно. А их еще нужно обучить.

Палец стал раскручивать косицу обратно.

— Я не потяну одна, — призналась Настя. — Если бы ты с этим предложением вышел на выпускников факультета и предложил им хороший контракт…

— И завтра же Никиту арестуют «осовцы», — напомнил Борислав. — Я более чем уверен, что молодые спецы имеют твердую установку докладывать в ОС о каждом подозрительном контакте.

— Все варианты с вербовкой плохи, — поддержал его княжич Давлетов. — Специалисты такого профиля на дороге не валяются. Они или в армию идут, или служат в богатых Родах по контракту. Но большинство учатся за счет своих кланов.

— Так и есть, — подтвердила Настя. — Извини, Никита, ты ничего здесь не добьешься. Разве что похитить кого-то и под страшными пытками выведать все тайны!

Анита закатила глаза и вздохнула. Младшенькая в своем репертуаре.

— Тогда только конспекты, — Никита положил на столик «Нимфу», поняв, что Настя никуда с ним не пойдет. — Сможешь до завтра скопировать все лекции?

— Сможет, — Михаил встал и решительно спрятал накопитель за пазуху. — Говоришь, надо положить эту штуку на тетрадь — и все?

— Степень готовности — зеленый огонек на корпусе, — подтвердил Никита. — Скорость записи довольно быстрая.

— Я завтра завезу, — пообещал Давлетов.

Никита выложил на стол конверт без подписи. Обвел взглядом друзей.

— У меня еще одна просьба, — сказал он. — Это — письмо Даши родителям и ее фотография с сыном. Нужно, чтобы оно попало в руки кому-то из Сабуровых. Я не могу появляться в Твери, сами знаете. А использовать магические амулеты и накопители бесполезно. Разная система сопряжений. Поэтому обычное письмо надежнее. Как только передать?

— Напроситься в гости с визитом, — пожал плечами Борислав. — Единственная проблема может быть в том, что Годуновых и Давлетовых теперь связывают с тобой, Никита. Поэтому возникнут подозрения. Обыскивать, конечно, никто не будет, но кто знает, до чего додумаются «осовцы».

— Через знакомых, — предложила Анита. — Адвокаты, ювелиры или обычные государственные служащие под видом делового визита. Сабуровым же никто не запрещает общаться. Александр Павлович, хоть и выведен из состава княжеского совета, но службу исправно посещает.

— А не излишне ли мы опасаемся? — задумался Никита. — Неужели за эти два года плотный контроль не сняли?

— Подстраховаться не мешает, — не согласился с ним Борислав. — Ты не переживай. Мы найдем способ отдать письмо.

Он без лишних колебаний забрал конверт.

Когда прощались на крыльце особняка, Настя приобняла Никиту и прошептала:

— Не расстраивайся, братик! Я бы — честно-честно! — пошла с тобой! Это Анита слишком привязана к корням, скучает по папе с мамой, по дедушке. А я как раз хочу все забыть! Начать с чистого листа, чтобы без тяжелого груза памяти. Но пока не могу оставить сестренку. Я с Мишей частенько разговаривала про тебя. Знаешь, он не такой упертый, как Борислав, и мог бы согласиться на переход в твою Явь…

Потом поцеловала в щеку, шмыгнула носом и заморгала, стараясь сдержать слезы.

— Ты попробуй через годик-другой заглянуть, хорошо? Вдруг все изменится? Не буду прощаться!

Она сбежала по лестнице вниз к высокому внедорожнику, где ей помог залезть внутрь один из охранников, приехавших с Давлетовыми. Никита пожал руку княжичу и сразу договорился, что завтра будет ждать его с накопителем в течение дня. Потому что вечером уже планировал выехать из Москвы.

Внедорожный монстр съехал с дороги, и прошуршав колесами по гравию, аккуратно остановился. Шедший за ним еще один четырехколесный близнец, замер неподалеку. Никто не торопился выходить наружу. «Варяг» Адан, сидевший рядом с водителем, повернул голову назад и сказал:

— Приехали, боярин. Дальше сами. Только хочу предупредить, что по Тверскому шоссе стоят несколько блокпостов. Не садитесь в машины с фурами. Их частенько проверяют, какой товар возят. А то возникнут лишние вопросы.

— Спасибо, Адан, — поблагодарил Никита. Добираться до кордона Анциферовых он будет таким же способом, как и двумя днями ранее. — Выйдем?

Борислав, сидевший рядом с ним, кивнул. Они выбрались на морозный воздух; зима еще пыталась взять свое, но даже сейчас чувствовалось, что весна полным ходом забирает свои права. Под ногами хрустко сломалась ледяная корка.

— Жаль, что вы не хотите уйти со мной, — искренне сказал Никита, глядя на сумрачного товарища. — Тебе здесь все равно не светит стать Главой Рода. Будешь всю жизнь заниматься делами старших родовичей, исполнять приказы отца и Великого князя.

— Мой род военный уже три столетия, Никита, — затолкав руки в карманы теплой камуфляжной куртки, Борислав насупился. — Я не могу так просто порвать с семьей. Это равносильно предательству. Только это и держит меня. А так… Я бы смог жить в твоей Яви. Главное, чтобы Анита была рядом.

— И гнев Великого князя не остановил бы?

— В конце концов от меня отрекутся, — хмыкнул Борислав, и Никита с подозрением подумал, что товарищ уже обдумывал такой вариант с отцом. Отречение — всего лишь ширма для мстительного Рюриковича и его опричников. Хорошо разыгранная злость и обида Главы Рода успокоит Юрия Ивановича и его самого верного и подозрительного пса Басманова. — Таких случаев полно. Частенько прибегают к такому способу, чтобы сохранить Род, создав младшую или побочную ветвь с Кровью.

— А зачем?

— Ну…, - Борислав почесал затылок. — Например, появился уникальный одаренный, но в силу каких-то обстоятельств он старшему роду не нужен. Гнев Великого князя, кровники, враги какие-нибудь… Не обязательно вариант с одаренным, можно и обычным способом создать новую ветку.

— Понятно, — Никита задумался и выдохнул морозный пар в темноту ночи. — Я очень надеюсь, что вы уговорите сестренок. Им там будет хорошо. И вам работа найдется.

— Землю дашь? — шутливо спросил Годунов.

— Могу предоставить обширные владения на Урале или в Сибири в качестве наместников, — усмехнулся Никита, вспомнив, что Балахнин уже ведет переговоры по передаче земельных угодий в его пользу. — Если появится желание там жить.

— Ого! Сибирь, Урал! — хмыкнул Борислав. — У вас и в самом деле нет Сибирской Руси?

— Нет такого, как и вечно обиженного старого боярства, — успокоил его Никита. — Проблемы, конечно, существуют, но совершенно иного толка.

— Черт! — смущенно засмеялся парень. — Может, и в самом деле рискнуть? Меня, знаешь, всегда тянуло уехать подальше. Многочисленная родня и старшие братья еще лет на двадцать-тридцать заняли все важные посты. Остается только на пограничные рубежи подаваться служить, или по мелочам…

— Поговори с Анитой, — предупредил Никита. — Сумеешь убедить ее, и Настя следом побежит.

— Ладно, — протянул руку Годунов, чтобы попрощаться. — Когда снова появишься?

— Через два года устроит? Девчонки к тому времени закончат учебу, соблазнов меньше будет держаться за свой мир.

— Почему два года? — любопытство прорезалось в голосе Борислава.

— Разное течение времени. У нас проходит год, а здесь два или чуть больше.

— Понял, буду ждать!

— Хотел спросить, — спохватился волхв, — да сестры отвлекли… А где Мишка-Печенег? Мне говорили, что он у вас служит. Рындой при Аните. Я его не видел в усадьбе.

— Его отец в полевой лагерь послал для обучения новиков. Хочет приставить их к Аните, а Печенега приподнять выше. Грех такими людьми разбрасываться.

— Ты передай ему от меня привет.

— Обязательно!

Парни обнялись, и Годунов быстро сел в машину. Никита подождал, пока внедорожники развернутся на трассе и помчатся обратно в Москву, а сам спустился по обочине вниз. Появившийся в ледяном крошеве и в невыносимо вытягивающей жизненную энергию воронке Дуарх выслушал приказ хозяина и коротко произнес:

— Опасно! Меня могут почувствовать!

— Рискованно, — согласился Никита, — но мне нужно встретиться с этим человеком. Исполняй!

Тверь

Едва не поскользнувшись на замерзшей лужице, еще днем натекшей от апрельской оттепели на ступеньки крыльца, Понятовский не выдержал и выругался вполголоса. Соленые словечки из обоймы армейских фраз, бывших в обиходе полевых офицеров, едва ли могли услышать соседи, но Юзеф Вольдемар предпочел, чтобы его несдержанность не стала поводом для косых взглядов нежных барышень и их строгих матушек. Предпосылки к этому были.

Слева от его скромного особнячка расположился двухэтажный купеческий дом Мансуровых, отделенный решетчатым кованым забором; справа же горел огнями миленький домик мелкого дворянчика. Внезапно разбогатевший на поставках сахара, господин Нифонтов решил переехать в Тверь со своим многочисленным семейством, состоящим из немногословной дородной супруги и пяти дочерей разного возраста.

В результате, сам того не ожидая, Понятовский оказался в окружении своеобразных соседей. Впрочем, до них бывшему руководителю великокняжеской лаборатории было как до пустого места. Он целыми днями пропадал в своем магазине по продаже магических свитков, домой приходил поздно, прислугу не держал. Уборщиц заказывал в городской конторе по рабочему найму, там же находил садовника и столяра, если они вдруг ему могли понадобиться для наведения порядка на собственной территории.

Пошарив рукой с правой стороны от двери, где находился выключатель, он щелкнул им и нахмурился. Уличный фонарь, висевший над входом, не загорелся. Наверное, лампочка перегорела. Раздраженный еще больше этим обстоятельством, Лютый излишне резко расчертил в воздухе руну «огонь» и в ладони вспыхнул яркий оранжево-золотистый шарик, осветивший не только крыльцо, но и часть двора. В лицо ударила слабенькая морозная волна.

Внимательно оглядевшись по сторонам и не заметив ничего настораживающего, он приступил к осмотру дверного замка, который оказался не сломан. Лютый усмехнулся. Нехитрые манипуляции с запорными элементами обычный человек не определит с ходу, но для опытного мага нарушение эфирных полей механизма говорило о многом.

В доме кто-то был. Возможно, он и сейчас находится здесь, умело стирая свои следы в астральном пространстве.

Лютый успокоился и открыл дверь ключом. Сыто щелкнул замок, впуская хозяина внутрь. В прихожей свет зажегся без приключений. Повесив пальто на крючок вешалки и затолкав ноги в мягкие тапочки, хозяин направился в гостиную, погруженную в полумрак. Лишь отсветы уличных фонарей со стороны соседей разбавляли густой кисель темноты, добавляя в помещение желтовато-серебристыми мазками волшебную призрачность, на фоне которой четко вырисовывался силуэт человека, сидевшего в кресле спиной ко входу.

В тишине щелкнул предохранитель пистолета, с которым Понятовский никогда не расставался после ухода в отставку. Магию не всегда полезно применять в ситуациях, наподобие этих. Достаточно предъявить ствол — и недоразумения тут же исчезают.

— Не вздумайте пальнуть, Юзеф, — голос говорившего был до боли знакомым, хоть Лютый и не слышал его уже два года. — Я к вам заглянул только из-за уважения. Хотел со старым знакомым повидаться.

— Соскучились, господин Назаров? — улыбнулся Лютый, включая свет в гостиной. — Для чего такая театральность? Мог бы и в самом деле выстрелить, а потом разбираться.

— Обыкновенная предосторожность, — Никита встал и протянул руку. — За вашим домом приглядывают соседи, и для них было бы странно увидеть свет в окне, когда хозяин отсутствует.

Понятовский не стал жать руку волхва, а по-простецки сжал в объятиях молодого человека, от души похлопал по спине, и только потом отпустил из своих медвежьих объятий.

— Я поставлю чайник, — предложил Юзеф. — Ты не торопишься?

— Увы, времени у меня мало, — расстроил его Никита. — Но часа два ты можешь меня лицезреть.

— Понимаю, — закивал Понятовский. — Пошли на кухню. Я буду накрывать на стол и разговаривать с тобой.

Первым делом он коротко рассказал о том, что произошло после побега Никиты. Проект по исследованию иных миров Великий князь не стал закрывать, и лаборатория вследствие этого продолжала изыскания. Но Понятовский ушел оттуда год спустя, оставив руководство на Епифана Кривобокова. Смышленый парень, далеко пойдет. Портал, открытый Никитой в собственную Явь, «законсервировали» и поставили там постоянный наблюдательный пункт. Все-таки Басманов воспринял его как потенциальную угрозу. Теперь боится, как бы Назаров в отместку не организовал вторжение.

— У меня не хватает полномочий для таких серьезных операций, — улыбнулся Никита, глядя на хлопочущего возле стола Лютого. В его холодильнике было полно продуктов, чтобы накормить всю княжескую лабораторию, и дай волю хозяину, он бы весь стол заставил закусками. Понятовский искренне радовался неожиданному появлению молодого помощника.

К этому времени вскипел чайник, и хозяин стал разливать по кружкам ароматный напиток.

— А я почти слово в слово сказал об этом Басманову, когда меня потащили на допрос, — усмехнулся Понятовский. — Честно сказал, ничего не утаивая. Глупость, совершенная «осовцами», несоизмерима с теми магическими и технологическими данными, что ты дал нашему государству. Зачем было давить на молодого и талантливого мальчика, если существовали иные возможности привязать его к нашему миру? Помогите вернуться домой, встретиться с родными и близкими, и кто знает, как бы себя повел Назаров?

— Мне бы пришлось жить на два мира, — покачал головой Никита, насыпая в чай сахар. — Не самый удачный вариант. Я не люблю игры за спиной, особенно в последнее время. А Басманов и Вяземский откровенно играли, дергая перед моим носом вкусной наживкой.

— Понимаю, — присел напротив него Понятовский. — Мои слова были всего лишь напоминанием для зарвавшихся государевых слуг. С тех пор меня и попытались спихнуть с должности. Я махнул рукой, закончил все дела с властью и ушел в полную отставку. Теперь «выращиваю» свитки в своем подвале, открыл аптечную и косметическую линию. Работаю на заказ, никуда не тороплюсь.

— Рад, что помог тебе обрести смысл в жизни, — Никита видел, что Лютый нисколько не лукавит. В глазах есть искра, а значит, бывший офицер нашел тихую гавань и нисколько не скрывает свою радость. — Клиентура, небось, не дает покоя?

— Особенно столичные светские львицы, — ухмыльнулся Понятовский. — Идея косметических свитков удачно прижилась. Хочу поблагодарить, пока есть возможность. Ты же ненадолго заглянул в гости к старому другу?

— Чай допью и уйду, — ответно пошутил Никита. — Скажешь, что с родителями Даши Сабуровой?

— Под негласным надзором они, — сразу скис Лютый. — Вроде бы никто не запрещает им передвигаться по городу, посещать магазины, музеи, в гости заходить… Хотя, какие гости. Боится местное дворянство, что гнев Великого князя на их головы обрушится. Мыслю я, забирать тебе их надо отсюда. Не дадут им жизни в Твери.

— Маги до сих пор охраняют особняк Сабуровых?

— Да, но не так рьяно, как первый год, — понизил голос Понятовский. — Появились бреши в непроницаемой стене догляда. Можно проскользнуть и увести семью. Кстати, что с девушкой?

— Замуж вышла, сына родила, — пожал плечами Никита. — У нее все нормально. Адаптировалась к новому миру…

— Подожди, — бутерброд замер возле рта Юзефа. — А разве не ты ее муж? Что-то не понимаю!

Никита не выдержал и расхохотался, разглядывая слегка растерянное, с удивительно робкой улыбкой лицо бывшего руководителя княжеской лаборатории.

— Повелся? — отсмеявшись, спросил волхв. — Моя она жена, моя! И сын тоже мой! Ярославом назвали. Так что просьба к тебе: как бы тихонько порадовать родителей Даши?

Никита намерено умолчал об аналогичной просьбе Годунову и Давлетову, чтобы хоть кто-то сумел донести до Сабуровых весточку о дочери, если «осовцы» проявят бдительность и перехватят кого-то из посланников. Информация из разных источников повышает надежность. Понятовскому же легче добиться встречи с отцом Даши. У него большой жизненный опыт. Где парни могут наломать дров, он все сделает правильно.

— Что смогу — сделаю, — пообещал Понятовский. — Надежда Игнатьевна изредка заглядывает в мой магазин-аптеку, чтобы приобрести один-другой свиток. Я аккуратно шепну про Дарью Александровну. А фотографии? Письмо?

— Пока устно, — Никите было стыдно, что его недоверчивость может оскорбить Лютого, но следовало быть очень осторожным. Кто знает, не побежит ли бывший руководитель к «осовцам», раскрывая инкогнито волхва.

— Подстраховался, — проявил свою догадливость Лютый. — Значит, кто-то еще выйдет на связь с Сабуровыми. Ты правильно сделал, не переживай.

Никита поспешно перевел разговор на другую тему:

— Как там Павел Евграфович?

— Силен старик, — улыбнулся Лютый. — Круто ругает Басманова и Вяземского, да и остальным мелким сошкам достается. Порой кажется, что он специально навлекает на себя гнев княжий, отводя излишнее внимание к семье.

— Лишь бы не переусердствовал, — забеспокоился Никита. — Не хочу огорчать Дашу плохими вестями.

— Да все в порядке, — уверенным и спокойным голосом произнес Юзеф. — Насколько я знаю Патриарха, он великолепно чувствует, на какие болевые точки давить.

Никита поглядел на свои часы. Время-время! Всколыхнувшийся от появления демона эфир уже просигнализировал наблюдателям Магического отдела, что в Твери дело нечисто. Точку выхода уже должны вычислить. Через десять-пятнадцать минут возле дома Понятовского будет не протолкнуться от различных спецслужб.

— Тебе пора, — Понятовский тоже думал об этом. — Уходи, не рискуй. Я что-нибудь придумаю, если додумаются меня допрашивать.

Они крепко обнялись на прощание, и Никита, не задерживаясь, выскользнул из дома в темень улицы, где и растворился незримой тенью.

Кордон Анциферовых

Теперь предстояло пройти несколько километров по лесным просекам, чтобы добраться до кордона. Можно было сделать еще один прыжок; там стоял маячок. Никита, подумав, отказался. Появилось ощущение, что появляться возле избы с помощью инфернального канала нельзя. Сосущее чувство неуверенности и опасности появилось в районе живота и сигнализировало неприятными спазмами. Сразу вспомнились двое молодых егерей, несущих службу вместе с Никанорычем и Мурашом. Насколько они верны старому Анциферову? И не закончилась ли их верность со смертью Петра Григорьевича? «Осовцы» вполне могли провести «душещипательную» беседу с парнями, сделав их соглядатаями.

И слова дочки, чтобы не ходил на озеро. Теперь картинка сложилась. Полина увидела опасность и своеобразно предупредила отца.

Так что придется идти пешочком. Ничего, тут недалеко. Всего-то километров пятнадцать прямиком через лес. Но там еще снег, что существенно снизит скорость. Тогда по просекам и сельским дорогам. Сейчас ночь, любопытных не будет. Как раз получится добраться до кордона под утро, когда сон самый крепкий. А если кто не спит — того можно сонным плетением накрыть.

Решив для себя непростую задачу и отбросив колебания, Никита легко поднялся по гравийной осыпи вверх, перешел дорогу и сразу нашел место, где Мураш высаживал его. Вот и следы сохранились на подмерзшей земле. Снег на полях и дорогах почти сошел, оставшись на обочинах. Перейдя на магическое зрение, мгновенно обнаружил слабые аурные пятна, оставшиеся от машины. По ним Никита и решил ориентироваться.

Бежалось легко. Убывающая луна почти не давала света, но все равно странная темная фигура, несущаяся между деревьев и кустарников, могла привести в дрожь случайного наблюдателя. В ночном лесу, особенно в эту пору, человеку делать нечего. Поневоле вспомнишь о волках-оборотнях или таинственных лесных жителях, обитающих в самых непроходимых дебрях.

Иногда приходилось обходить попавшую на пути деревню по самой кромке леса и выходить на какую-нибудь просеку, по которой Никита продолжал путь. Сигнал маячка становился все сильнее. В конечном итоге любая заброшенная лесная дорога вела к кордону. Пошли засеки из поваленных деревьев. Это уже егеря постарались перекрыть дорогу браконьерам, чтобы те на машинах не пытались прорваться к озеру. Никанорыч рассказывал, что сам лично устраивал такие завалы вокруг кордона и периодически их обновлял.

Кордон спал. Двухэтажный дом с темными провалами окон подсвечивался только уличным фонарем. Двор расчищен от снега. Приглядевшись, Никита не заметил чужих машин. Это ничего еще не значило. «Осовцы», если они находились здесь, могут спрятать технику в гараже или даже в сарае.

Спрятавшись за деревом, волхв привел дыхание в норму и выпустил на волю несколько амеб-помощников. Получив задание, они рванули в дом, не встречая никакого сопротивления. Не желая рисковать — Никита обещал своим женам вести себя предельно осторожно! — он «упаковал» этих амеб во временную капсулу. Нельзя исключать, что на кордоне могут находиться княжеские маги. А если они здесь, то весь периметр будет в сигналках.

Проникнув внутрь, амебы рассыпались по всему дому, считывая информацию. Через несколько минут Никита с удовлетворением подумал, что интуиция не подвела. На кордоне были посторонние. Кроме знакомых аур Никанорыча, Мураша и двух егерей — Семена и Лукьяна — светились еще пять. Все они находились на первом этаже. Еще одна «амеба» шустро пролетела по двору, засекла собак и парочку человек, прячущихся в сарае. Засада?

Покачав головой, молодой волхв скастовал ударную технику сна, которой хватило бы на взвод противника. Выждав несколько минут, Никита перескочил через забор и крадучись прошелся вдоль глухой стены дома. Осторожно поднялся по лестнице и потянул на себя дверь. Она оказалась открытой. Как будто приглашала: заходит, не стесняйся.

Веранда, как всегда, была заставлена старой мебелью, бочками с салом и солениями. Прокравшись ко входной двери, взялся за ручку. Осторожно, по миллиметру, стал открывать. Наивность «осовцев» особо умиляла. Неужели забыли, на кого предстояло охотиться?

Никита вошел в жарко натопленную избу. Где-то слышался заливистый храп; на лавке прикорнул кто-то в вязаном свитере. Незнакомый человек. Нужно найти Мураша. У егерей есть комнаты, где они отдыхают. У Никанорыча, как и у молодого помощника, были свои закутки. Затаив дыхание, несмотря на крепкий сон всех находящихся здесь, Никита пробрался в комнатку Мураша. Егерь спал на кровати, не раздевшись. Только сапоги скинул. Куртка лежит рядышком на табурете. Что за боевая готовность?

Легкий скрипт пробуждения, словно освежающий бриз в душном помещении; Мураш зашевелился и приподнял голову. Чтобы егерь спросонья не натворил глупостей, пришлось включить настольную лампочку. Сонно поморгав глазами, парень удивленно протянул:

— Боярин? А как ты прошел? Здесь же засада! Ищут вас, Никита Анатольевич!

— Тссс! — Никита прижал палец к губам. — Спят все! Что здесь произошло?

— Как только мы отвезли вас, вечером нагрянули «осовцы», — зашептал Мураш, косясь на закрытую дверь. — Словно почуяли, псы!

— Кто-то из ваших егерей сдал, — предупредил Никита. — Как я и предполагал. Стучит активно. Будьте осторожны на язык.

— Убью! — зашипел Мураш. — В озере утоплю, паскуду!

— Никанорыча предупреди, а с остальными — молчок! Я не уверен, просто предположил. Кроме вас четверых я же никого не видел на кордоне. Или ты хочешь, чтобы я на тебя подумал?

— Да вы что, Никита Анатольевич! — обиделся Мураш и рывком поднялся с постели, свесив ноги к полу. — Никогда стукачом не был!

— Верю, верю, — Никита сделал жест, чтобы егерь замолчал. — Грамоту привез?

— Ага! Сейчас!

Парень поднялся и подошел к шкафу, раскрыл его и быстро достал плотный лист с великокняжеским гербом по верху. Никита внимательно прочитал аккуратные, написанные от руки, строчки о присвоении ему баронского титула, рассмотрел великокняжескую размашистую подпись и удовлетворенно кивнул. Он не надеялся, что такая бумажка станет основанием для подтверждения, но чем черт не шутит. Скрутив грамоту в трубку, Никита положил ее во внутренний карман куртки.

— Я ухожу, Мураш. Все свои дела сделал. Когда вернусь еще раз — не знаю. Постарайся сохранить свое место на кордоне. Мне нужны верные люди здесь. А я пока могу только через Источник сюда ходить.

Мураш кивал, слушая наставления боярина.

— Никанорыч тебе объяснил, как предупреждать о засаде на кордоне?

— Да, Никита Анатольевич. Я уже все знаю.

— Ну и ладно, — волхв поднялся. — Проводи меня до ворот.

Они вышли на улицу, погруженную в тягучую тишину. Казалось, даже ветер перестал раскачивать верхушки деревьев. Морозное небо было усыпано многочисленными яркими звездами, словно кто-то щедро рассыпал бриллианты, да забыл их собрать.

Мураш довел Никиту до ворот, горячо пожал руку молодому боярину и предупредил:

— Возле озера засады нет. Мы бы видели. Дорога к нему идет через кордон, поэтому любую машину, проехавшую мимо, засекли бы. А «осовцы» сразу сюда рванули.

— Будь осторожен, — предупредил Никита. — И Никанорычу привет большой. Пусть не вздумает помирать. Я еще сюда вернусь.

Они тепло попрощались, и волхв рванул по разбитой дороге к озеру. Сейчас, когда в его руках была ценная информация, попадаться к опричникам Никите вовсе не улыбалось. Как только темное пятно кордонной усадьбы скрылось за деревьями, он изменил маршрут и проскочил мимо Источника, углубляясь все дальше и дальше в лес.

— Никогда столько по ночам не бегал, — легко отдышавшись, Никита прислонился к дереву и позвал Дуарха, не забыв спрятать лицо в воротник куртки. Ледяная воронка с тихим гудением выросла перед ним, засыпав стылым крошевом. Темная фигура демона потопталась на месте, уменьшаясь до приемлемых размеров.

— Уходим через твою Навь, — приказал Никита.

— А как же Источник? — пророкотал Дуарх.

— Там может быть засада. Место выхода — дальняя площадка моей усадьбы.

К такому повороту событий Никита был готов, поэтому заранее раскидал сигнальные маячки с привязкой по крови по периметру «стартовой площадки», расширяя диапазон наведения на место привязки. Теперь Дуарх мог из любой Яви перекинуть его в родной мир с минимальной погрешностью.

Переходя сюда по Источнику, Никита проверил его работоспособность, и убедившись, что он не сбился, не исчез, а исправно выводит в то же самое место, решил действовать по второму варианту.

— Ты «поймал» сигнал? — на всякий случай спросил волхв.

— Так точно, Хозяин! Можем уходить?

— И немедленно! — Никита вслушался в таинственные шорохи леса. Что-то царапало слух, мешало обволакивающей ночной тишине. Гул мотора? А вот и какое-то яркое пятно мазнуло по дальней кромке леса.

— Обхитрил ты их, Хозяин, — одобрительно зашевелился Дуарх, закручивая себя и воронку в одну серебристо-ледяную спираль, в последнюю очередь поглотив замершего в ожидании человека. Через несколько секунд о его присутствии ничего не напоминало кроме пятна мерзлой земли, очищенной от снега, да легкий магический фон. Впрочем, и он вскоре исчез, не оставив никаких зацепок великокняжеским сыщикам.

Глава 6

Вологда, "Гнездо"

— Неужели не было возможности встретиться с мамой и папой? — Даша была очень расстроена, когда Никита закончил рассказывать о коротком пребывании в ее мире. Не удержавшись, она всхлипнула и уткнулась мокрым лицом в плечо мужа.

— Милая, я не мог рисковать, — волхв погладил младшую супругу по голове, а сам посмотрел на хозяйничающую возле барной стойки Тамару. Пока он утешал одну, вторая деловито разлила по бокалам вино, а мужу плеснула приличную порцию коньяка. Ужин закончился, все разошлись по комнатам, дети уложены спать. Возвращение Главы рода прошло буднично. Почти никто, кроме жен и Шубина с Ильясом, никто не знал куда пропал Никита. Уехал в Петербург по служебным делам. Этой версии оказалось достаточно.

— Держи, — Тамара подала Даше бокал. — Не отчаивайся и не ругай мужа. Если он не счел нужным самолично появиться у Сабуровых, на это были причины. В конце концов, кому стало бы хуже, поймай его опричники? Боже, какой архаизм правит в вашей Яви!

— Какой есть, — пожала плечами Даша и с благодарностью приняла бокал. — Никто до сих пор не поднял вопрос о переименовании Опричной Службы в нечто другое. Как думаешь, милый, Борислав сможет передать письмо?

— Сможет, — твердо ответил волхв, и посмаковав напиток на языке, отправил его по пищеводу в желудок, чувствуя разгорающийся внутри огонь. — Особняк твоих родителей находится под негласным наблюдением "осовцев", но никто особо Александра Павловича на службе не контролирует. Так что послание ребята передадут. Несколько вариантов придумали, авось какой-то из них сработает.

Никита не стал говорить о Понятовском. Бывший руководитель лаборатории мог стать спасительной ниточкой, вложенной в руки родителей Даши. Он-то как раз был наиболее умудренным жизнью человеком, которому торопливость и горячность поступков претила в корне. Давать любимой жене надежду сверх того, что уже Никита сделал, было бы излишне. Даше и так тяжело. Удастся Лютому передать важную информацию Сабуровым — будет прекрасно.

— Там все так серьезно? — спросила Тамара, присаживаясь с другого бока к Никите.

— На кордон подселили агента "осовцев" или просто перевербовали парня, — вздохнул волхв. — Пока я находился в Москве, устроили засаду. Полагали, что я вернусь обратно, и меня тут же примут в сети. Возле Источника тоже людей расставили. Если бы не предупреждение Полины, мог бы запросто нарваться. Пришлось использовать запасной портал.

— Что же получается? — Даша шмыгнула носом, успокаиваясь. Слезы уже не текли по ее щекам. — Источник под контролем, и я не смогу вернуться домой? Анциферовы не согласились уйти с тобой. Перспектива ужасная, безнадежность полная…

— Все не так плохо, — успокоил ее Никита. — Я точно выяснил, что время в наших мирах течет неравномерно. Через годик-другой можно еще раз наведаться. Обещал я тебе, что встретишься с родителями? Найду выход. Обязательно найду… Самое главное, я получил от Насти очень много информации, пусть только в виде лекций. Осталось дотошно ее разобрать. Подумываю отдать "Нимфу" профессору Кошкину. Не представляю, кто сможет лучше него разобрать базовые принципы биоинженерной магии. Лучше расскажите, что у вас произошло за эти пять дней, пока я путешествовал?

— Отец бушует, — задумчиво проговорила Тамара, потерев щеку о плечо мужа. — Вчера вот звонил. Очень недовольный и встревоженный чем-то. Предупредил, что как только ты появишься, срочно к нему на аудиенцию. Я попыталась выяснить причину столь бурного желания видеть тебя. Папенька в силу привычки давить командным голосом захотел поставить свою дочь на место, но не на такую напал. Я потребовала сказать правду. В конце концов не маленькая девочка, у меня есть семья, и отнимать мужа ради какой-то тайной возни за своей спиной не позволю.

— Настоящее искусство дипломатических переговоров, — рассмеялась Даша. — У меня бы так не получилось.

— Ситуация такая, — Тамара в волнении вскочила и начала расхаживать по семейной комнате, сердито пощелкивая каблуками туфель. Этим она сразу напомнила своего венценосного дядю. Видимо, у Меньшиковых в движении активизировался мыслительный процесс. — Оказывается, неделю назад над Балканами пропал самолет с князем Белёвским, летевшим из Испании в Россию для приватной встречи с императором. Видимо, еще и важную диппочту вез с собой. Спецслужбам дан приказ во что бы то ни стало найти людей и документы. Князя, конечно, в первую очередь, как носителя государственных тайн. Отец почему-то думал, что ты уехал в Тобольск на переговоры со Строгановыми, и настоятельно просил меня отозвать тебя домой. И напомнить о службе в составе магического отдела Генштаба.

Никита помрачнел. Намек был понят. Значок генштабиста, полученный им при окончании Академии Иерархов, прямо указывал на обязанность приступить к несению военной службы по особому распоряжению. Пусть и не в составе регулярных армейских частей, что, впрочем, только накладывало определенные трудности.

Пристально глядя на мужа, Тамара все прекрасно поняла. Ведь Никита сам говорил, что его офицерское звание не простая формальность. Как дворянин, Назаров, в первую очередь, защищает свое государство и императора в его лице. Каждая вкусная плюшка рано или поздно оплачивается по полному тарифу.

— Когда я должен явиться в Генштаб? — спросил он, прижимая к себе притихшую Дашу, тоже сообразившую о скором расставании. Это обстоятельство волновало ее куда больше, чем невозможность встречи с родителями в ближайшее время. — Сроки называли?

— Пока остаешься в резерве, — успокоила его Тамара. — Завтра обязательно зайди к отцу. Я уже оповестила его о твоем приезде. Или прибытии? Даже не знаю, как объяснить феномен перехода из одной Яви в другую! Великий князь сам тебе все досконально пояснит. Ох, как мне это не нравится!

— Долг мужа — служить Родине, — шутливо козырнул Никита свободной рукой, — а долг жены — ждать супруга, промокая платком слезы, стоя возле окна.

— Ах, ты…! — развернулась к нему Тамара и заполыхала праведным гневом, отчего в комнате ощутимо похолодало. Даша ойкнула и мышкой нырнула под руку Никиты. — Так вот какие мысли у тебя в голове крутятся! Какое низкое коварство! Даша, ты поняла, зачем господин Назаров женился на нас обеих?

— Ты его лучше знаешь, — хихикнула девушка, прижавшись к мужу. — У меня еще нет такого богатого опыта!

— Да чтобы потешить свое эгоистическое право власти над двумя красивыми молодыми женщинами! В романтика не наигрался, да?

— Ничего подобного! — Никита рассмеялся и отбил легкий магический удар. Яркие зелено-алые протуберанцы ауры Тамары всколыхнули воздух. От жены пошла такая волна тревоги и любви, что всколыхнула чувства не только волхва. Даша сильнее прижалась к нему. Где-то со звоном лопнул плафон светильника. — У меня и в мыслях не было тешить свое самолюбие…

Уже тише сказал он, и тут же оказался в крепких объятиях. Четыре руки обхватили его, переплетая тонкие пальцы между собой.

— Я не хочу, чтобы ты не участвовал в этой непонятной чертовой возне, — пробормотала Тамара. — Не хочу, слышишь? Даже если тебя заставят… Почему другие пользуются любой возможностью, чтобы остаться в резерве и не совать голову в огонь?

— Наверное потому, что я ближе всех стою к императору, — проглотив тяжелый комок, вставший в горле, ответил Никита. — Это я возвращаю долги за те крохи счастья, что я получил от жизни.

— Все равно несправедливо, — снова шмыгнула носом Даша, впервые ощутив энергетику любви, ставших близкими ей людей. Она была настолько осязаемой и плотной, что обволакивала девушку от макушки до кончиков пальцев на ногах. Не удержавшись от нахлынувшего восторга, Даша сильнее обвила руками не только мужа, но и Тамару, пытаясь получить мощнейший заряд Силы, исходивший от обоих. Подарок Никиты — статуэтка Асии — осветился и стал переливаться всеми оттенками от зеленого до изумрудно-аквамаринового.

Первым очнулся Никита. Он с удивлением погладил по мокрым щекам своих красавиц:

— Девчонки, да что с вами? Я же не на войну ухожу! Может, и вовсе никуда не поеду! Где-нибудь в штабе Западного округа проведу консультации — и вернусь!

— Помолчи, — промурлыкала Тамара, купаясь в жарких, насыщенных Силой волнах магии. — Не мешай наслаждаться моментом единения дружной семьи. Ты не часто нас балуешь.

Никита мог бы легко отмести шутливую претензию, но ответил совсем иначе, крепко прижимая к себе супруг.

— Я вас люблю. И никогда не оставлю одних в этом огромном мире. Обещаю не лезть на рожон.

— Пожалуй, попрошу Дуарха присмотреть за тобой, — с серьезным видом произнесла Даша.

— А я — Полину, чтобы отдала папе на время своих Гончих, — подхватила Тамара. — И не говори, что одного Зверя тебе хватит…

…Никита на цыпочках зашел в детскую спальню. В последнее время это стало своеобразным ритуалом. Никита чувствовал вину за частые отлучки из дома, совершенно не имея времени заниматься с детьми. Но сейчас он преследовал иную цель. Возросшие возможности Полины прощупывать грядущее с помощью своего Дара и давать абстрактные предупреждения могли сейчас помочь Никите. Ведь не ошиблась же дочка, когда предупреждала, чтобы он не совал свой нос на озеро.

Поправив на Мише сползшее одеяло, он долго вглядывался в его умиротворенное во сне лицо, словно пытался найти знакомые черты самого себя в детстве. Улыбнулся. Мальчишка будет красивым, взяв самое лучшее от Тамары. Говорят, счастлив тот мужчина, который перенял черты матери. Не важно. Самое главное: в Мишке и в Ярославе течет его кровь. Род жив.

Он осторожно присел на самый краешек кровати Полины, зная, что дочка не спит.

— Опять уезжаешь? — с серьезным выражением лица спросила Полина. Зеленые глаза в полутьме казались бархатисто-черными с искорками звезд.

— Так надо, — вздохнул Никита. — Скажешь что-нибудь?

— Ты едешь спасать своего друга? — последовал очередной вопрос дочери.

— Друга? — удивился волхв, не ожидая такого ответа. — Да… наверное. Меня попросил спасти очень важного человека.

— Он не твой друг, — возразила Полина. — Твоей помощи ждет человек, которого ты хорошо знаешь.

Полина, как обычный любопытный ребенок, могла задавать любые вопросы, присущие ее возрасту, и сама же отвечать на них. И никто не пытался искать в них двойное дно, пророчество. Раз ребенок молчит — ломать голову и волноваться не стоит. Когда дочка почувствует неприятности или события, затрагивающие семью, то сама скажет.

Так что странный, на первый взгляд, вопрос про друга, чрезвычайно насторожил Никиту. Все друзья и соратники находились рядом: кто в "Гнезде", кто в поселке, а кто и на туристической базе "Озерная". Кого можно, всех собрал вокруг себя.

— Интересно, что за друг? — решил схитрить Никита, сделав напряженно-задумчивое лицо.

— Ты давно его не видел, — сделав большие глаза, прошептала Полина.

Неужели Полозов? Сердце провалилось куда-то вниз. Как же он забыл об Олеге! Сколько лет о нем не слышно! Сгинул в далеком Китае? Или попал в большую неприятность, но не может подать весточку? Но ведь, скорее всего, Никиту пошлют на Балканы. И нужно исхитриться, чтобы из Азии попасть в Южную Европу. Вряд ли это Олег. Что может подвигнуть Полозова проделать такой длинный путь?

— А ты можешь сказать, как его зовут? — с последней надеждой спросил Никита.

— Нет, не могу, — по-взрослому вздохнула дочка. — Я же маленькая. Сил не хватает.

Достойный ответ папочке. Не может четырехлетний ребенок, пусть и не по годам развитый, оценивать свои видения. Никита мог только догадываться, как дочка видит грядущее, и какие силы прилагает, чтобы разобраться в извилистых тропках вариантов. Значит, его поездка уже заложена в канву будущих событий, и Полина разглядела именно ее.

Пропавший советник императора в неспокойном регионе, да еще с секретными документами — очень лакомый кусочек для иностранных разведок. Балканы сами по себе кипящий котел противоречий, под который активно подкидывают дровишки турки и албанцы. А если туда еще и европейцы нос сунут… Черт, неужели кроме него нет подходящей кандидатуры? Скрыв досаду на лице, Никита пожелал спокойной ночи ребенку и вышел из детской комнаты.

Гадать о причинах вывода его из резерва Генштаба сейчас не имеет смысла. Великий князь все обстоятельно разъяснит, и заодно ненавязчиво напомнит зятю о долге перед государством. Чтобы еще больше проникся.

Но больше всего Никиту одолевал вопрос: кто этот друг, чье спасение куда важнее князя Белёвского, и что он вообще делает на Балканах?

Петербург

Никита

Каждое появление Никиты на Обводном радовало Олю. Ей было чем похвастаться перед названным братом. Девушка уже освоилась в особняке, который исподволь стала считать родным, и чувствовала себя настоящей хозяйкой. Внимательный взгляд сразу бы уловил, насколько подтянулась охрана, пропала беспечность, и ленивая нега сменилась удивительной аурой деятельности.

Вот и сейчас, тихонько выйдя из подвальной комнаты, ставшей, фактически, перевалочным пунктом между Вологдой и столицей, Никита по коридору миновал кухню, весело поздоровался со всполошившимися работницами, и показал жестом, чтобы они не отвлекались от готовки завтрака и не поднимали шум.

Ольгу он нашел в гостиной, где девушка выслушивала доклад управляющего, коим сейчас являлся Семен Фадеев, начальник охраны особняка. Судя по его унылому лицу, таковая должность бравого офицера не радовала. Увидев входящего Никиту, он с облегчением выдохнул, а Ольга вскочила с дивана и бросилась на шею названному брату. Волхв поцеловал ее в щеку и придержал за плечи, окидывая взглядом с ног до головы. Оценил новый стильный брючный костюм однотонного светло-серого цвета. Укорил себя, что до сих пор не преподнес девушке достойный подарок. Речь, конечно, не шла о дорогом колье или о машине, а вот золотая цепочка с подвеской-амулетом гляделась бы уместно и мило.

— Ты чего? — легкий румянец покрыл щеки девушки.

— Знатной дамой становишься, — улыбнулся Никита. — Давно ли ободранными коленями сверкала?

— Не выдумывай! — фыркнула Оля. — Не обдирала я колени, выдумщик!

— У тебя какие планы на сегодня?

— Как всегда: учеба, — пожала плечами девушка. — За несколько дней, что тебя не было, ничего не изменилось. Мир не рухнул. А-аа! Боюсь даже подумать о своем счастье! Неужели предложишь прогулку по городу или ужин в ресторане?

— Увы, — жест Никиты был красноречив, отчего Оля вздохнула с разочарованием.

"Если не можешь быть рядом с барышней, уступи ее другому, — с досадой подумал волхв. — Надо бы Олю с достойным и нужным Семье парнем познакомить. Хотя… Хочу ли я сам этого?"

— Я могу тебя подбросить до университета на машине, — стараясь загладить свою вину, продолжил Никита. — А вечером ребята заберут, если я раньше не закончу дела. У меня аудиенция у Великого князя.

— Ах, вот в чем дело, — на лице сестры нарисовалось облегчение. — Конечно, я с радостью воспользуюсь оказией. Ты, кстати, завтракал? Ой, чего это я… Отпустят тебя женщины "Гнезда" голодным! Тогда хотя бы чаю предложу. Компанию составишь.

— Уговорила, — кивнул Никита и шагнул к Фадееву, терпеливо дожидавшемуся, когда наговорятся молодые. — Здорово, Семен.

— Доброе утро, Никита Анатольевич, — мужчина крепко сжал ладонь хозяина. — Давненько не были, в самом деле.

— Ага, целую неделю, — ухмыльнулся волхв, оценив шутку. — Соскучился, представляешь? Тебе не надоело за хозяйством присматривать?

— Ох, еще как! — оживился Семен, почуяв, как над его головой задул ветер свободы. — Вы бы поговорили с Тамарой Константиновной насчет сменщика! На два фронта работаю, сил не осталось. Ну, не мое это, не мое!

— А кто за язык тянул, что у тебя есть диплом по управлению хозяйством? — засмеялся Никита. — Вот и расхлебывай теперь.

— Бес попутал, — крякнул Семен. — Так я могу надеяться?

— Я поговорю с женой насчет тебя. Будем срочно искать замену. Категорически против, что офицер службы безопасности отвлекается от основной работы. По хозяйству найдем человека, не переживай. Извини, совершенно из головы вылетело. Приходится контролировать сразу несколько объектов.

— Я подожду, — торопливо ответил мужчина, закрывая исписанную тетрадь. — Все отчеты у Ольги Викторовны. Она, кстати, неплохо разбирается в бухгалтерии, иногда поправляет меня. Так что здесь все под двойным контролем.

— Мальчики! Идите за стол! — раздался голос Ольги из коридора.

— Мальчики? — хмыкнул Никита, кинув взгляд на отчаянно покрасневшего молодого мужчину. Вполне вероятно, что Ольга могла запасть на такого крепкого, сильного и довольно симпатичного офицера охранной службы. Ревность царапнула острыми коготками. Терять Олю не хотелось. В какой-то момент ему показалось, что право распоряжаться ее личной жизнью принадлежит только ему. Страшно было признаться себе, что Оля ему нравилась; но распоряжаться чувствами и привязанностями девушки Никита не мог. Это было бы бесчестно и неправильно. В какой-то момент промелькнула забавная мысль о взятой на себя роли заботливого отца, ревностно следящего за взрослением дочери.

— Никита Анатольевич, — зашептал пришедший в себя Фадеев. — Она всех мальчиками называет! Не подумайте ничего плохого…

— Пошли чай пить, — засмеялся Никита, откидывая странные и несвоевременные мысли.

Всю дорогу Оля старательно рассказывала, как идет учеба и какие отношения складываются с профессором Кошкиным. Идея перспективного направления в магической медицине увлекла Артема Даниловича, и он с нетерпением ждал хоть каких-то подсказок от Никиты.

— Я обещал ему, что найду специалистов или материалы по данной тематике, — поглядывая на довольную Олю, сказал Никита. — Со специалистами пока не получается… Но кое-что есть. Возьми на заднем сиденье черный пакет.

Девушка обернулась, просунула руку между креслами и подтянула к себе хрусткий пакет, с нетерпением развернула его. Извлекла плоскую коробочку со стильной серебристой надписью "Нимфа" в правом верхнем углу.

— Ой, это же назаровский накопитель? — воскликнула Оля. — Ты чего смеешься? Так его и зовут теперь. В университете многие пользуются. Простой, безотказный… Это мне?

— Нет. Кошкину передашь, — не отрываясь от дороги, ответил Никита. — Там лекции по интересующей его теме. Кстати, копия. Специалистов пока не удалось переманить. Но информацию дали, какую смогли.

— Хорошо, сразу же отдам ему, — Оля положила "Нимфу" в свою сумочку. — Не терпится увидеть, что из этого всего получится.

— Оля, — проследив краем глаза, как девушка аккуратно прячет прибор, Никита решился спросить. — У тебя ничего с Фадеевым не намечается? Какие-нибудь сердечные дела. А то знать не знаю, ведать не ведаю.

— Ой, а что ты вдруг заревновал? — заразительно засмеялась Оля. — Даже неожиданно как-то… Нет-нет, все прилично. Семен очень тактичный мужчина, все понимает, хоть и делает попытки сблизиться. Но я сразу сказала ему, чтобы не лелеял надежду. И вообще, мой мужчина еще не появился на горизонте. Или слишком медленно идет навстречу. Впрочем, у него дорог великое множество. Может и не дойти.

На мгновение их взгляды встретились. Ольга смотрела чересчур вызывающе, словно вложила в свои слова намного больше, чем следовало. Никита кашлянул и обрадовался, что надо смотреть на дорогу, и отвернулся, донельзя смущенный такой реакцией названной сестры. Язык намеков и чувственных полутонов более чем понятен. Он еще в Албазине проявился с яркой отчетливостью.

Высадив девушку по ее просьбе возле университетского сквера, он поехал к Меньшикову. Никиту настораживало и пугало, что "родственные" отношения между ним и Ольгой приобретают весьма неоднозначные перспективы. Зыбкая граница, проложенная ими обоими между собой, теряла налет романтичности и угрожающе быстро исчезала под напором женского обаяния и желания. Девушка хорошо представляла себе, какой муж ей нужен.

Тряхнув головой, вышибая все ненужные в данный момент мысли, Никита добрался до дворца Меньшиковых; его пропустили беспрепятственно, взяв под козырек, и даже показали место, где можно было припарковать «бриллиант».

Беспрестанно торчащая возле «рабочего» подъезда охрана подобно многоглавому сторожевому псу следила за порядком и тщательно проверяла списки входящих внутрь здания людей. Никиту не стало долго задерживать, как только услышали фамилию. Великий князь, как всегда, радушно распахивал перед зятем двери, не заставляя мариноваться в бесконечных душных коридорах своей резиденции.

Разговор, судя по всему, предстоял серьёзный. Ещё на стоянке Никита увидел машину из ведомства военной разведки. Значит, у Меньшикова находится сам Житин или его заместители.

Предположение оказалось верным. Самуил Петрович собственной персоной сидел вольным гостем, развалившись в кресле, и читал «Столичные ведомости». Секретарь закрыл за Никитой дверь и громким голосом предупредил заволновавшихся визитёров, что в ближайшие полчаса — час Великий князь никого больше не примет.

— Ваше Высочество, старший лейтенант Назаров прибыл по вашему распоряжению! — доложил Никита, вытянувшись во фронт, и тут же сделав небольшой поворот корпуса в сторону Житина, продолжил: — Здравия желаю, господин генерал!

— Я же говорю, что этот молодой человек соскучился по военной службе, — Житин, к удивлению Никиты, встал с кресла и протянул руку для пожатия. — А ты, Константин Михайлович, все ищешь какие-то причины не занимать его мужской работой. Видишь, каков орёл!

— Орел, ага, — буркнул Меньшиков, кивая в знак приветствия Никите. — Подойдите, господа, поближе к карте.

На рабочем столе и в самом деле лежала оперативная карта района Балкан, что подтверждало слухи о потерянном самолете.

— Кратко для Назарова, чтобы сразу включился в работу, — Константин Михайлович посмотрел на Житина. — На Балканах упал самолет с дипломатической почтой, которую вез князь Белёвский — главный советник Его Величества по Испании и Португалии. То, что упал — уже подтвержденный факт. Наши волхвы выяснили это с точностью, а службы воздушного слежения определили примерный район падения. Он, к сожалению, весьма обширный, и осложняется тяжелым горным ландшафтом. Самолет надо искать в Далмации или в приграничных к ней землях черногорских княжеств. Не нужно пояснять, насколько важны бумаги, находившиеся в самолете, как и сам князь — носитель секретной информации?

— Не стоит, — Никита внимательно окинул карту, поблескивавшую целлулоидным покрытием. Балканы пестрели разноцветными карандашными пометками, а кое-где торчали миниатюрные флажки, имевшие какое-то значение для Меньшикова. Скорее всего, поиски уже шли, и флажки отмечали проверенные районы.

— Армейская разведка вместе с разведкой экспедиционного корпуса уже задействованы в операции, — продолжил Константин Михайлович. — Подключили егерей, но они больше по приграничным землям рыщут. Проблема в том, что мы не знаем, живы ли люди, в каком состоянии находятся документы. Все осложняется небывалой активностью иностранных разведок. Уже есть информация, что несколько неизвестных отрядов просочились из албанского княжества. А где албанцы, там и турок жди. В общем, сейчас там парковая зона с многочисленными гостями. Только гости вооружены и очень опасны. Неизбежны стычки.

— Прикажете выдвигаться к месту поисков? — решил поторопить события Никита, но Меньшиков и Житин одновременно отрицательно замотали головами. — Тогда что?

— Твоя задача сейчас — ждать, — Великий князь постучал тупым кончиком карандаша по столу. — Спецов твоего профиля там хватает. У тебя же будет другая работа. Как только князь Белёвский будет найден, его нужно срочно переправить в Петербург. Можно, конечно, использовать порталы, но ведь их подготовить и развернуть предстоит. А потом поддерживать в рабочем состоянии. Непозволительная роскошь кидать на это ресурсы магического отдела. А ты со своим демоном сможешь оперативно перебросить князя в Россию.

Константин Михайлович усмехнулся и снова ритмично отстучал какой-то сигнал карандашом.

— Да знаем мы про твое тайное оружие! Уже после событий в Бухаре знали. Ты его и не старался скрывать, что облегчило нам пристальное внимание к весомому аргументу. Вот и поработай вместе с дружком на благо родины. Как только получишь приказ, тотчас же выдвигаешься в Сербию. Там наш экспедиционный корпус стоит.

— В таком случае мне нужно настроить промежуточные маяки по маршруту, — Никита понял, что предстоит сделать. — От Петербурга до… Где дислоцируется корпус? В Белграде?

— Там главный штаб корпуса, — Житин склонился над картой, но показал кончиком остро заточенного карандаша совершенно другое место. — Основные события разворачиваются в приграничных районах. Поэтому в Златиборе сейчас находится оперативный штаб по поискам и координации спасательных работ.

— Мне нужен конечный маяк в Златиборе, — Никита в уме просчитал, сколько промежуточных сигнальных маяков нужно проложить от столицы до этого городка. — И такой же в Петербурге, но в месте, где мало будет мало свидетелей моего инфернального слуги.

— Кронштадт или Шлиссельбург, — тут же подсказал генерал.

— Самуил Петрович, обеспечь к завтрашнему утру место установки маячка, — приказал Великий князь. — Охрана, подписка о неразглашении и прочие процедуры… Никита, ты сам будешь ставить?

— Так точно. По всему маршруту кроме Златибора. Туда нужно послать надежного человека, чтобы он активировал маячок. Все остальное сделаю сам, — Никита кинул взгляд на карту. — Вот… Промежуточные маяки для поддержки маршрута: Яссы, Киев, Смоленск, Новгород, Петербург.

— И когда ты собираешься все эти города посетить? — удивился Меньшиков. — Не легче ли дать указание боевым волхвам, и они сами все сделают?

— Маячки все равно придется доставлять к месту, — возразил Никита. — В таком деле я не хочу доверять посторонним. Любая ошибка может привести к выбросу из нашей Яви. Спасибо, больше не хочу экспериментировать. Демону ведь нужен точный приказ. Иначе будет своевольничать.

— Предоставим самолет, — сказал Житин. — По нашему ведомству. Заодно и людей предупредим, чтобы встретили. Парочку ребят для сопровождения.

— Как будет угодно, господин генерал, — не стал возражать Никита. — Маячки будут готовы к завтрашнему вечеру. Я свяжусь с бароном Коваленко. «Изумруд» обеспечить их изготовление. И послезавтра можно приступить к установке.

— Сделаем проще, — изменил свое первоначальное решение Житин. — Задействуем вертолеты. Расстояние позволяет делать быстрые перелеты из одного города в другой. Там мы можем максимально быстро зафиксировать точки переходов.

Великий князь сделал нужную пометку в своем рабочем блокноте и на некоторое время замолчал, изучая документы одной из многочисленных папок.

— Самуил Петрович, — он, наконец, поднял голову. — Сделайте все максимально быстро. К тому времени, когда Назаров прибудет в Златибор, спасательная команда должна быть сформирована и выйти на задание без промедления.

— Люди уже сидят в боевой готовности в Яссах, Ваше Высочество, — Житин выглядел довольным, как будто потрафил Великому князю. — Спецгруппа ГОН. Опытные ребята.

— «Гончие? — улыбнулся Никита. — А они обеспечены «бризами»?

— Уже давно, Никита Анатольевич. Все, кто «работает» за границей, пользуются исключительно комбинезонами вашей разработки.

— Приятно слышать, — удовлетворенно произнес волхв. — Я могу идти, Ваше Высочество?

— Подожди, хочу с тобой поговорить, — ответил Меньшиков. — Самуил Петрович, вы свободны.

Житин аккуратно свернул карту, вытянулся перед Великим князем, четко кивнул на прощание и вышел из кабинета. Константин Михайлович сделал характерное движение пальцами, и воздух в помещении неожиданно сгустился, нешуточно сдавив барабанные перепонки.

— К чему это, Ваше Высочество? — удивился Никита. — Для меня есть конфиденциальная информация? Опасаетесь подслушивания?

— Именно, — Меньшиков оказался за спиной Никиты и положил ему на плечо руку и подтолкнул к креслу. — Присядь. Я насчет очень важного дела, касающегося безопасности империи. Не буду напоминать, насколько ты заинтересовал людей, стоящих выше тебя по статусу, своими выходками с демоном. Очень большой интерес появился, очень. Я консультировался с ними и убедил, что инфернальная тварь является личным гарантом безопасности твоей семьи, клана. Но тебе придется доказать им, что ты охотно пойдешь на сотрудничество, если того потребует ситуация.

— Не понимаю, Константин Михайлович, — нахмурился Никита.

— Ты слышал что-нибудь об «искрах демонов»?

— Ни разу. Что-то новенькое…

— Да не новенькое, — поморщился Меньшиков, — а странная разновидность демонических артефактов. Причем, довольно редких и старинных. Какой-то умник в свое время нашел путь к приручению тварей, подобных твоей. Вызывал их в наш мир, ставил заклятие и запечатывал в различные предметы: кувшины, амфоры, пузырьки, камни, кольца… Да в любую безделушку, что была под рукой. Теперь, после твоей выходки с Инквизицией, об этом чародее вспомнили. Представляешь, как возбудились иностранные разведки, которые с поддержкой магов рыщут по горам, чтобы овладеть артефактом?

— Этим мне тоже предстоит заняться? — усмехнулся Никита, но в душе ворохнулось недовольство. Он же не один, в конце концов, волхв Генштаба! Пусть другие боевой опыт нарабатывают!

Меньшиков почувствовал смену настроения зятя. Заложив руки за спину, прошелся по ковровой дорожке от стола до двери, вернулся обратно.

— Никаких поисков, — сказал он. — Найденные артефакты будут доставлены в специальное хранилище. И вот здесь наступает твоя работа. Нужно постараться снять заклятие с демонических сущностей, отвязать от «хозяина», или как он назывался в свое время…

— Вы играете с огнем, Ваше Высочество, — Никита до хруста в суставах сжал кулаки. — На кого будет направлен гнев прирученного демона? На внешнего врага или на неугодные императору Роды?

— Господин Назаров, — голос Меньшикова мгновенно заледенел. — Не перебарщивайте со своими предположениями! Это приказ для офицера русской армии! Учитывая активность разведок других стран, подобные артефакты могут появиться и на стороне потенциального противника. А теперь подумайте без горячности, что может произойти, если в нашем загашнике не окажется подобного оружия. Хотя, о чем я тебе говорю… Ты же сам видел в Бухаре, на что способны эти твари. И скажи мне, Никита, каково это иметь в руках разрушающую силу, превосходящую по мощи пресловутый шар Теслы, и сдерживать свои амбиции и желания? Сам-то ни разу не поддавался искушению?

Никита молчал. Меньшиков умело подвел рассуждения к той черте, где заканчивается доверие, и за которой остается лишь опасение и бесконечный контроль за личной жизнью. Ведь император мог повелеть арестовать молодого волхва за сокрытие артефакта небывалой мощи или сделать его существование невыносимым, даже оставив на свободе.

А за доверие нужно платить усердным служением. Этот явный посыл предназначался Никите не для унижения его собственной гордости, а служил напоминанием, что в системе взаимоотношений между аристократами и обычными дворянами нужно выбирать ту сторону, которая гарантирует спокойствие и поддержку.

Сейчас эту гарантию давал император и Великий князь Меньшиков, как представитель правящего клана.

— Я не знаю, что творится в твоей голове, — продолжал гнуть свою линию тесть, раздраженно расхаживая по кабинету, — и поэтому обязать держать тебя в пределах видимости, чтобы бед не натворил. Но я же ценю твою лояльность и не делаю подобного на свой страх и риск.

— Почему же? В чем причина столь деликатного ко мне отношения?

— Никита, думай, прежде чем задавать такие вопросы, — поморщился Константин Михайлович. — Поскольку ответ на них очевиден. Некрасиво получается. Но я не считаю зазорным ответить. Причина — моя дочь, которая очень тебя любит и сдерживает твои нерациональные порывы, хотя и сама иногда готова проявить безрассудство. Но вы друг друга стоите и прекрасно уравновешиваете недостатки каждого. Можно сказать, редкая идеальная семья.

— Спасибо, — Никита встал. — Я все понял. Мне не хотелось бы отдавать страшное оружие в руки человека, стоящего над всеми по праву власти.

— Император в самые тяжелые моменты старается не показывать свой гнев и волю деспота, хотя его часто вынуждают. Бремя власти, оно ведь, как и наказание, и долг, и награда. Ощущение не самое восхитительное.

— Рок, — вспомнил Никита слова ходоков Ордена. — Исполнение своей жизненной задачи. У каждого свой Рок.

— Именно, — вздохнул Меньшиков, провожая Никиту до дверей. — У тебя свое предназначение, у Его Величества — иное. Я уверен в императоре. Он никогда не воспользуется артефактами бездумно и ради своих амбиций. У Меньшиковых и без этого хватает ресурсов, чтобы чувствовать себя спокойно… Ладно, ступай. Занимайся своими делами, прокладывай маршрут. Будь на связи ночью и днем. Можешь понадобиться в любой момент. И мой тебе совет, сын… Не ищи в поступках людей, стоящих выше тебя, одну лишь опасность своим делам. Поверь, ты еще не настолько важен в политических раскладах….

Меньшиков обвел рукой кабинет, подразумевая, конечно, совсем иное пространство. И закончил свою мысль:

— И не настолько мудр, чтобы оценивать чужие мысли и поступки с разных позиций.

Константин Михайлович протянул руку Никите, давая понять, что аудиенция закончена, и перед тем, как отпустить зятя, крепко сжимая его широкую ладонь, с удовольствием ощущая исходившую от волхва Силу молодости и яри, на мгновение «подключившись» к мощной энергетике.

«Старею, — подумал Меньшиков, отпустив Никиту. — Аура проседает, приходится у молодых вытягивать энергию, подобно как какому-то вампиру. Н-да, недаром зятя не стали выбирать на роль Кормчего. Молод, страдает идеализмом, что недопустимо в наше волчье время. И не может пока выбрать золотую середину, чтобы беспристрастно судить чужие дела. Все правильно. Почти каждый глава своего клана понял это, а Балахнин стал выглядеть весьма неприглядно в своем стремлении протолкнуть мальчишку на роль арбитра, судьи. Это очень хорошо для нас. Болезненный щелчок по его носу заодно отрезвить и Шереметева, и Волынского.

Подойдя к столу, Великий князь нажал на кнопку коммутатора и приказал секретарю пригласить очередного посетителя. Рабочий день продолжался.

Глава 7

Балканы, княжество Далмация

Унылое серое небо нависло над вершинами гор; широкие лапы елей возмущенно зашумели под напором ветра. Холодные, промозглые потоки воздуха взбаламутили тяжело-свинцовые облака, и казалось, еще немного — солнце растолкает своими лучами ненавистную пелену, из которой уже второй день сыпалась мерзкая белесая крупа. Словно и не было весны.

Сребренка упорно молчала, как будто разучилась разговаривать. Она шла за лейтенантом Елагиным, автоматически передвигая ноги, и обессиленно садилась на землю или поваленное дерево, когда русский, сжалившись, давал ей возможность отдохнуть.

— Попей водички, — Роман протянул девушке котелок, полный стылой воды, набранной из горного ручья. Благо, здесь хватало таких безымянных речушек, позволявших путникам не умереть от жажды. От подстреленного три дня назад зайца осталась небольшая часть подкопченного мяса. Своеобразный НЗ пригодится, пока они пробираются по южным склонам бесконечных горных гряд. Хоть бы одна деревушка или охотничий кордон, где можно отдохнуть, обсохнуть и попросить еды! Судьба продолжала испытывать беглецов, и кажется, не собиралась ослаблять жесткую хватку.

Тревожная тишина затаилась в темно-зеленых вершинах деревьев, в гранитных вывалах на горных тропах — у Романа сжималось сердце от возможной ошибки, что сбился с пути.

Сребренка обхватила котелок обеими руками и сделала несколько глотков.

— Спасибо тебе, — неожиданно сказала она.

— Да не за что! — обрадовался Елагин. Наконец-то девушка сбросила с себя печать скорбного молчания. Иногда Роману в голову приходила мысль, что она догадывается о судьбе своих братьев, оставшихся лежать под ветками непогребенными. И все-таки лейтенант упорно молчал об увиденном. Нельзя говорить. Иначе девчонка обезумеет и просто-напросто не даст ему дойти до сербской границы. — Слушай, а тебе знакомы эти места?

— Нет, — покачала головой девушка. — Мы уже идем пять дней. Здесь я никогда не бывала. Слишком далеко от дома. За все время никого не встретили: ни егерей, ни охотников, ни обычных крестьян. Мне страшно. Так не должно быть.

Она помолчала, вскинула голову и поглядела на задумчивого Романа.

— Ты же офицер! Неужели не можешь сориентироваться? Вас учили этому…

Роман признал правоту Сребренки лишь отчасти. Направление вычислить нетрудно, проблемно выдержать прямую линию. А ведь приходилось постоянно сворачивать, если утыкались в каменные завалы или непроходимые для неподготовленных путешественников перевалы, идти обходными путями, держась звонких и извилистых горных ручьев. Так и «свалились» в сторону, забрели черт знает куда. Единственное, что мог уверенно сказать Елагин, теперь они южнее тех место, откуда начали свой путь. Как бы в Косово не уйти. Густонаселенный район кишит бандформированиями. Самый наихудший вариант.

— Как только вырвемся из этого кольца гор, — Роман кивнул на бесконечные лесные вершины и присел рядом с девушкой, привалившись к дереву спиной, — соображу, куда двигаться.

— Я устала. Может, переночуем здесь? — голос у Сребренки вялый.

— Плохое место, — не согласился лейтенант. — Много открытых пространств. Вдруг снег выпадет. До смерти не замерзнем, но простудимся на раз-два.

Он замолчал, что-то прикинул про себя и нарочито бодро вскочил.

— Нужно поискать убежище. Здесь должны быть пещеры или расщелины. Натаскаем веток, разведем костер. Пойдем, хватит сидеть.

Сребренка, хвала богам, не стала упрямиться, и по ощущениям Елагина даже оживилась. Они стали спускаться по влажному склону, цепляясь за стволы деревьев, чтобы не поскользнуться и не упасть. Солнце к этому времени все-таки вырвалось из плена свинцовых туч и щедро осветило мрачную картину нахохлившегося весеннего леса.

— Там что-то блестит, — вдруг сказала Сребренка, вытягивая руку в направлении движения.

Сквозь частокол деревьев виднелись каменистые россыпи, плавно переходящие в пологую равнину с молодой порослью темнохвойного ельника, и чуть дальше — в узкую долину…

— Не может быть, — пробормотал Роман, сразу понявший, на что наткнулся взгляд Сребренки. — Это же самолет! Не его ли искали наемники?

Летающей машине повезло в момент падения, что долина оказалась пригодной для посадки, и пилот сумел использовать ландшафт так искусно, насколько позволяла местность. Теперь самолет лежал на левом боку с заломленным крылом, а второе торчало вверх как окостеневшая лапа дракона. Посеревшая туша лайнера была измазана грязью; выбитые иллюминаторы слепо глядели в пустоту, а исковерканный хвост лежал в одиночестве в десятке метров от места катастрофы, щерясь разрывами металлической обшивки.

То, что это был российский легкомоторный «Муромец», Роман определил сразу. Такие самолеты частенько использовались на международных линиях. Неприхотливая машина, средний уровень комфорта нивелировался надежностью и возможностью садиться на равнинных участках при аварийных ситуациях. Что же случилось? Почему не сработали магические техники «воздушных» волхвов? Или их не было в самолете?

— Как думаешь, люди выжили? — поежилась Сребренка, крепко вцепившись в плечо Елагина. Он чувствовал ее горячее дыхание на своей щеке.

— Надо посмотреть, — решительно произнес Роман. — Может, там и заночуем.

— Нет, не будем, — покачала головой девушка. — Лучше поищем еду и вещи, а ночевать надо в лесу. Сам же говоришь, что наемники зачем-то ищут упавший самолет.

— Ты права, — лейтенант не стал спорить. Ему хотелось побыстрее добраться до самолета и выяснить, давно ли он тут лежит, и что можно в нем найти. Больше всего мечталось хоть о какой-то одежде. По ночам еще прилично морозило.

В разрушенном от удара салоне — вырванные с мясом кресла, какой-то непонятный хлам, чемоданы, сумки. Сквозь развороченный при посадке бок врывался ветер и тихонько посвистывал какую-то непонятную и щемящую мелодию. Ощущался запах керосина. Удивительно, что крылатая машина не загорелась. Значит, магия все-таки сработала, убрав все возможные риски, от которых могли погибнуть люди.

Елисеев, запинаясь на каждом шагу, продрался в кабину пилотов, но и здесь никого не обнаружил. Если погибшие все же и были, то оставшиеся в живых их похоронили, а сами ушли на поиски жилья. Окинув взглядом развороченную приборную доску, Роман задумался. Как будто специально ломали и коверкали аппаратуру. Что-то явно сняли и унесли с собой. Неужели этот борт был военным?

Радостно пискнула Сребренка. Она умудрилась найти мужской теплый плащ в одном из чемоданов, оставшемся в багажном отделении. Темно-коричневый, с меховой подкладкой, из добротной ткани он явно понравился девушке, тут же закутавшейся в него. Елисеев еще раз тщательно прошел по всем багажным отсекам и скоро в его дорожном мешке лежали несколько банок рыбных и мясных консервов. Причем на этикетках красовались испанские надписи.

— Хамон энлатадо, — прочитал Роман на последней найденной банке и усмехнулся. — Консервированный хамон? Не откажемся. Ты все просмотрела, Сребренка?

— Все, — кивнула девушка, стоя в проеме, образовавшемся при отрыве хвоста. — Больше ничего из вещей не нашла. Так, мелочь всякая. Носки, платки, пара рубашек, костюм.

— Костюм? — обрадовался Роман. — Уже неплохо. В довесок пара зажигалок, пачка сигарет, перочинный нож. Ладно, пошли отсюда. Надо еще найти место для ночевки.

Они не подозревали, что буквально на полчаса разминулись с большой опасностью. Как только лейтенант Елагин и Сребренка исчезли в густых зарослях и направились по малозаметной тропинке вдоль каменистых осыпей, к самолету вышла группа вооруженных людей. Почти все они были смуглыми, темноволосыми, разговаривали резко, отрывисто. Специалист сразу бы распознал в них турок и албанцев. Но пятеро в темных камуфлированных костюмах явно выделялись светлой кожей и характерным узнаваемым во всем мире языком.

— Здесь недавно были люди, — по-английски произнес рыжеволосый крупный мужчина, хищно раздувая ноздри. — Если поторопимся, можем перехватить.

— Думаешь, Артур, это русские вернулись к развалинам? — усмехнулся второй, с лицом чопорного аристократа, по ошибке попавшего в дикую и опасную среду.

— Русские, которых мы ищем, давно по пути в Сербию, — жестко отрезал Артур. — И нам надо поторопиться, встать на их след. А что до свеженьких… Возможно, это местные.

— Джерри! — аристократ оживился. — Как насчет следов?

— Не мешайте, сэр, работать, — откликнулся худощавый, на две головы любого из британцев, мужчина с неприметным блеклым лицом, на котором густой россыпью виднелись оспинки, и с неприятными «лошадиными» зубами. — Свежий след я зацепил, а вот ауры остальных явно ведут на северо-запад.

— Очень хорошо, — обрадовался рыжий Артур. — Тогда вопрос: ищем дипломатов или любопытных местных зверьков?

— Пошли Ахмета с парой головорезов, — проворчал аристократ. — Они спокойно справятся. Только предупреди, чтобы не убивали. Вдруг эти русские решили запутать нас и сбить с толку.

Артур подозвал к себе одного из наемников, хорошо экипированного и вооруженного. Тихо объяснил ситуацию и показал рукой направление, в котором ушли лейтенант Елагин с девушкой. Смолянистые усы Ахмета дернулись в оскале странной улыбки.

— Не переживай, англичанин, найдем этих любопытных, — сказал он. — Вечером будешь им пятки поджаривать.

— Удивительно, что до сих пор здесь местные жители не побывали, — продолжал крутиться возле самолета маг, то и дело замирая на одном месте и подобно флюгеру раскидывал руки, чтобы уловить токи эфирных возмущений. — Столько добра пропадает.

— Не переживайте, Джерри, — Артур посмотрел, как Ахмет выбирает для погони людей. — Здесь места глухие. Мы и сами-то почти случайно в эту долину вышли. Смотрите, кругом горы. Не думаю, что где-то рядом поселение. Ладно, засекайте ауру следов и давайте точное направление. Нам нужно перехватить пассажиров самолета, прежде чем они выйдут на границу с Сербией.

Лейтенанта Елагина не интересовали люди, о которых говорили наемники неизвестного отряда. Если остались живы — рано или поздно выйдут в какой-нибудь населенный пункт. А вот ему с девушкой было тяжелее. Задача осложнялась местным ландшафтом. Оказалось, что долина окружена довольно сложной цепью опоясывающих ее горных складок. Перевалив через такую одну лесистую гряду, Роман со Сребренкой с отчаянием увидели очередную преграду.

Дальше двигаться не было смысла. Стремительно темнело. Хорошо, Елагин вовремя обнаружил небольшую расщелину, в которой можно было пересидеть ночь в относительном комфорте, прячась от промозглого ветра, дующего на открытом пространстве как в аэродинамической трубе. Не самое удобное место, но сил двигаться уже не было.

Они натаскали в убежище наломанного лапника, развели огонь и поужинали одной банкой мясных консервов. Неясно, сколько еще предстояло идти до границы. Еды могло не хватить.

Сребренка, поев, сразу же провалилась в сон, закутавшись в найденный плащ. Елагин же еще долго сидел возле костра, подкладывая в него сухие ветки. Сильный огонь разводить опасно. Мало ли кого привлекут отсветы пламени в горах. Не в их положении сейчас обозначать себя, учитывая, какие волки бродят по округе.

Прислонив карабин к камню, а «Атиш» положив под руку, Роман закутался в одеяло и задремал. Почему-то глубинная память услужливо подкинула ему картинки той жизни, где он еще был курсантом Военной Академии. Плавая в тяжелой дреме, лейтенант разговаривал с друзьями, жадно вспоминая их лица, и досадовал на свою оплошность, позволившую албанским националистам (проще говоря, бандитам и наемникам) захватить молодого офицера русского экспедиционного корпуса в плен. Ну да, выпускник ВА, будущий генштабист, так легко попавший в лапы врага, не выдал свою принадлежность к офицерской элите русской армии. И поплатился за это тремя пальцами.

Все, что он говорил Сребренке, являлось вымыслом. Никто его не гонял на работы. Его каждый день методично обрабатывали на допросах, отрубая острым клинком по фаланге за несговорчивость. После третьего отсеченного пальца албанские живодеры махнули рукой на глупого русака, только и твердящего от боли, что ничего не знает и не понимает, и продали его туркам за несколько золотых монет. Что им наговорили албанцы, Роман не знал, но один из турок, знавший русский язык, утверждал: дескать, ты штабной офицер, много чего в голове держишь. Елагин рассмеялся и ответил, что албанцы надурили их, взяв за обыкновенного солдата русского экспедиционного корпуса полновесным золотом. Разве на нем офицерская форма? Нет, обычный полевой камуфляж.

Утренний морозец прокрался под одеяло. Елагин открыл глаза и увидел Сребренку, притулившуюся к нему сжавшимся комочком. Непонятная жалость резанула по сердцу, и он с бьющимся сердцем погладил девушку по сбившимся за долгие дни путешествия волосам. Та мгновенно открыла глаза.

— Встаем, надо идти, — тихо произнес лейтенант.

— Можно еще немножко поспать? — прошептала девушка сонным голосом.

— Нельзя, — покачал головой Роман. — Лучше будет до полудня пройти побольше, а потом я обещаю устроить хороший отдых. Подстрелю дикую козу, нажарим мяса.

— Уговорил, — проворчала Сребренка и неожиданно уткнулась лицом в его плечо.

В этот раз они расправились с банкой рыбных консервов. Елисеев торопился, сам не зная, что его толкает побыстрее покинуть место ночевки. Однажды Никита Назаров — один из его лучших друзей по военной академии — в разговоре о возможностях человека, не обладающего Силой, уверенно сказал, насколько глубоко можно развить интуицию, не прибегая к магическим ухищрениям. И посоветовал Роману почаще напрягать мозги в этом направлении. Шутки шутками, но лейтенант, оказавшись в составе экспедиционного корпуса, имея уже гораздо больше личного времени, увлекся тренировками, развивая в себе интуитивные возможности. Не сказать, что успехи у Елагина были — скорее, все заглохло на начальном уровне. Даже рукой махнул и больше не пыжился, не насиловал мозг. В тот день, когда он попал в лапы албанцам, чувство опасности даже не ворохнулось.

А вот сейчас нечто неприятное свербело и давило на сердце тяжестью. Непонятные волны беспокойства толкали его в спину, отчего Сребренка удивленно глядела на несколько суетливые движения русского парня.

Их перехватили на узкой лесной тропке, подобно извивающейся змее, тянувшейся вверх на самый гребень, поросшей буком и каким-то густым и голым кустарником. Двое смуглых и черноволосых мужчин появились из ниоткуда, выросли из-под земли, настороженно держа под прицелом короткоствольных автоматов измученную переходом парочку.

Один из них зацокал языком и отрицательно покачал головой, увидев, как рука Елагина скользнула по поясу, приближаясь к рукояти пистолета. Потом негромко что-то каркнул, и Роман с леденящим спокойствием понял: турки. Видимо, из того отряда наемников, ищущего самолет. Или другие. В этих горах можно с ума сойти. Проходной двор, а не княжество Далмация.

Жест незнакомцев был понятен. Они требовали положить оружие на землю. Сбоку вынырнул еще один бандит с жесткой щетиной усов. Из-под козырька камуфлированной кепи сверкнули маслянисто-черные глаза. Роман с тоской понял, что Сребренка сейчас для них является лакомым призом, и как они разберутся с ним — никакой интуиции не нужно. Как-то неправильно она работает.

— Ду ю спик инглиш? — спросил черноусый, слегка расслабленный от удачной охоты. Карабин с плеча Сребренки перекочевал в руки одного из наемников, а тяжелый «Атиш» подвергся тщательному осмотру.

— Не говорим, — отрезала девушка.

— О, хирватча? — оживился турок и перешел на язык Сребренки. — А это кто? Твой жених? Любовник?

— Попутчик, — она обернулась и с тоской посмотрела на Елагина.

Лейтенант кивнул, словно разрешал ей рассказать все, что девушка могла знать про него.

— Врешь, — лениво ответил черноусый. — Не похож на попутчика.

— Он русак, раб моего отца, — как в ледяную воду прыгнула, с выдохом ответила Сребренка.

— Ты убил Казима? — проигнорировав слова девушки, так же легко перешел на родной язык лейтенанта турок. Он приподнял пистолет. — Это его оружие, рус. Значит, это вы были на той тропе, которая вела в Яблоничи.

«Влипли по-крупному, — с горечью подумал Елагин, когда его стали обыскивать. — Придется тут умирать. Девчонку жаль. Изнасилуют».

Сильный удар под колени обрушил его на землю. Сребренку тоже заставили встать на колени, положив руки на затылок.

Запутавшись в плаще, она выполнила просьбу.

— Где мой отец? — срывающимся голосом спросила девушка, за что получила пощечину от стоявшего рядом с ней бандита.

— Были у самолета? — широко расставив ноги, спросил турок, бывший, по-видимому, главным в группе.

— Были, — не стал отрицать лейтенант.

— Кого-нибудь встретили? Возле самолета были выжившие?

— Никого. Мы поискали вещи для себя, а потом пошли дальше.

— А ты сам кто такой? Почему тебя девка назвала рабом?

— Ваши продали, — скривил губы Роман. — Взяли на абордаж возле Закинфа. Моряк я. Нанялся на работу, хотел деньжат подзаработать.

— Врешь, — снова сказал турок и осклабился, качнув стволом «Атиша» в сторону Сребренки. — Ты воин, русак. Двоих наших к Аллаху отправил. А они бойцы серьезные. Вставай! Покажу тебя англичанам.

Не отнимая руки от затылка, Елагин поднялся на ноги. Двое турок о чем-то горячо заговорили, показывая на девушку.

— Говоришь правду — девку не тронем, — хитро прищурившись, сказал черноусый. — Выбирай, рус.

Выбора, к сожалению, не будет. Роман понимал эту истину как человек, уже не раз столкнувшийся с восточной моралью. Никаких колебаний. Лишь черное и белое, мгновенно меняющееся местами. Жизнь, может, ему и сохранят, но с таким камнем на душе, что и жить не захочется. Сребренку не спасти ни при каких обстоятельствах. А туркам ни в коем случае нельзя раскрываться. Подашь им ниточку — потянут до самого конца, выпотрошат как селедку.

«Значит, помирать нам здесь, — снова мрачная мысль сжала болью и ожиданием чего-то нехорошего. — Прости, Сребренка. Что смогу — сделаю».

— Я раб этой госпожи, — взгляд скользнул по поясу, где у турка висели ножны с торчащей в нем рукоятью кинжала. — Мне сказать больше нечего.

Ахмет кивнул своим подчиненным, и те ловко подхватили девушку под руки, вздернули вверх и потащили к близстоящему дереву. Сдернули и отбросили на землю плащ, развернули лицом к стволу, заставив обхватить его руками. Тут же запястья оказались перехлестнуты тонким сыромятным ремешком. Пальцы одного из наемников вцепились в узкий ремешок бридж девушки. Сребренка тоскливо завыла.

Черноволосый словно ждал чего-то, умудряясь контролировать развлечение возле дерева одним глазом, а другим зорко посматривать на Романа, прокручивающего в голове последние варианты своих действий.

Треск ткани, яростный вопль девушки, пытавшейся в последний момент спровоцировать уродов на милосердный удар ножом — и Роман в два мощных прыжка добрался до наемников. Один из них, получив тяжелый толчок в спину, нырнул в кусты. А голова второго оказалась в цепком захвате рук лейтенанта. Откуда столько сил взялось на рывок, он бы сам сейчас не сказал. Но ему не повезло закончить дело. Роману удалось с размаху приложить голову противника к дереву. И тут же сам получил сильный удар по затылку. Яркие вспышки на сетчатке глаз ослепили и ослабили его прыть. Ноги подогнулись, и лейтенант рухнул на влажную от растаявшего снега траву.

Наемники, разозленные прытью русака, обрушили на него град ударов ногами. Оставалось только принять позу эмбриона, закрывая голову.

— Заканчивайте с ней, — кивнув на девушку, Ахмет осклабился и выдернул нож. Ему давно стало ясно, что это не те, за которых британцы пообещали кучу денег. Поэтому и жалеть не стоит. Парня в расход, девку на потеху. Полчаса воинам Аллаха хватит.

Голову Романа вздернули вверх, блеснула полоска клинка перед лицом.

«Вот и все, — тоскливо прокатилась мысль. — Как барана…»

Нож, вместо того чтобы перехватить ему горло, вдруг замер в воздухе, ставшем настолько прозрачным, что глаз выхватил плавное движение пылинок и солнечные зайчики, лениво вспыхнувшие на клинке. Но это были не отблески солнца. Нож очень медленно накалялся, и когда стал ослепительно белым, раздался жуткий крик черноусого.

Его рука столь же медленно покрылась волдырями, ослабляя хватку, и Роман, ничему не удивляясь, вырвался на свободу. Клок выдранных волос по сравнению с желанием жить — ничто, слабенькая боль за право ощущать биение сердца, дышать прелым и вкусным воздухом этих гор и лесов.

Откатившись в сторону, Елагин ощутил невероятно горячую волну, ударившую в него и отшвырнувшую в кусты оторопевших наемников. Досталось всем, в той или иной степени. Стоявший на тропе странный человек в темно-серой куртке с меховой опушкой, в широких домотканых штанах, заправленных в сапоги, медленно опустил руки, с которых самым натуральным образом скатывались алые капли какой-то субстанции, и не долетая земли, исчезали.

Он подошел к обмякшей Сребренке, достал из голенища сапога нож и перерезал веревку. Девушка тут же упала в его руки.

— Дай плащ, — приказал мужчина, не глядя на лейтенанта, — девушке надо отлежаться. Удар скользящий, не страшно.

Роман на коленях выполз к тропе, нашел плащ, измазанный в грязи, и расстелил его под деревом. Сребренка дышала, но глаза были закрыты. По редким движениям глазных яблок Елагин сообразил, что она в сознании, только не может очнуться от магического удара.

— А с этими что? — прохрипел лейтенант, подбирая трофеи. Жесткая разгрузка сдернута с одного наемника и перекочевывает на его грудь. Пара автоматов на шею, запасные магазины рассованы по кармашкам. Хороший нож у черноволосого… был. Клинок оплавился, застыл безобразной извилистой полосой, как будто по нему долбили молотком.

— Надолго парализованы, — коротко сказал мужчина, сидя на корточках возле Сребренки и контролируя ее состояние. — А ты думал, убивать их буду? Тогда бы и вам не повезло.

Говорил он по-сербски, и лейтенант его хорошо понимал.

— Мы в Сербии? — спросил с надеждой.

— Нет, — незнакомец, явно знакомый с боевой магией, легонько похлопал по щекам Сребренку, приводя ее в чувство. — Вот и хорошо. Очнулась. Бери, парень, свою кралечку, и топайте за мной. Все вопросы потом. Не хочешь, кстати, глотки перерезать этим ублюдкам?

Елагина передернуло от омерзения. Он прекрасно знал: оставлять за спиной недобитого врага равносильно глупости. Но не хотел резать обездвиженных и находящихся в отключке врагов. Тем более, побежденных чужими руками. Короста бездушия еще не покрыла его сердце. Незнакомый чародей только усмехнулся, увидев его лицо.

— Смотри сам, не пожалей потом, — сказал он. — У нас есть полчаса, чтобы затеряться в лесу. Вы идете со мной или расходимся?

— С вами, — очнувшись от легкой магической атаки, бодро произнесла Сребренка и оперлась на руку Елагина.

Роман, пристроившись следом за незнакомцем, так и не назвавшем своего имени, изумленно раздумывал, что он до сих пор не смог внимательно рассмотреть их спасителя. Лицо мужчины как будто плавало, не давало возможности зацепиться за какой-нибудь отличительный признак. Остальное время чародей неутомимо шагал по лесу, умело избегая крутых подъёмов, каменистых россыпей и завалов из деревьев.

Шли долго, и Сребренка уже начала ворчать, когда незнакомец показал жестом, что надо спуститься вниз с очередного холма. И Елагин с удивлением присвистнул.

Им перерезал дорогу маленький ручей, текущий между замшелыми камнями, и заканчивал свой путь в виде миниатюрного водопада, падающего с небольшой высоты в своеобразную природную котловину, заполненную пенистой стылой водой. А за водопадом в сиянии радужных колец виднелся каменный домик с добротной деревянной крышей и парой узких окон, закрытых мощными дубовыми ставнями.

— Идите за мной, — впервые за долгое время произнес чародей. — Осторожнее. Тропа коварная, под листвой корни и камни.

Они спустились вниз, перешли речушку по булыжникам, словно специально положенным в воду в качестве мостка, и остановились перед закрытой дверью. Чародей простучал костяшками пальцев замысловатый сигнал, и Роман услышал железный лязг. Дверь раскрылась наполовину, и в первую очередь лейтенант увидел направленный на него ствол пистолета.

— Оружие на землю! — раздалась команда на русском языке, и наружу выскользнули двое ражих крепких мужчин в кожаных куртках. Взяв на прицел Елагина и Сребренку, они грамотно разошлись в стороны, закрыв за собой дверь.

Лейтенант не стал спорить и положил автоматы на траву. Снова поднял руки.

— Проходной двор, — ехидно произнесла девушка, нисколько не испугавшись направленного на них оружия. — Шастают по нашей земле все, кому не лень!

— Помолчите, барышня, — обрезал ее один из мужчин, блестя полоской пластыря на лбу. — Кто такие?

— Прохожие, — Роман был настороже. — Бежим от турок. Наемники здесь крутятся, большой отряд. Вот, волхв нам помог.

Чародей хмыкнул и нырнул в темный зев дома.

— Заходите внутрь, — приказал второй. — И без шуток.

В самом доме было тепло натоплено и многолюдно. Роман очень удивился, как смогли десяток человек уместиться на небольшой площади, основную часть которой занимала печка, грубо сколоченный стол и нары. Пахло дымком, готовящимся ужином и терпким ароматом парфюма. В глаза бросилась летная меховая куртка с серебристым шевроном императорского летного отряда, под которой лежал один из обитателей лесной избы.

— Что за гости? — спросил сидящий на нарах седоволосый мужчина с породистым лицом. Удивительно, что он был тщательно выбрит, а белоснежная рубашка выделялась в полутьме своей свежестью.

На Романа и Сребренку смотрели больше с любопытством, чем с враждебностью или настороженностью. За исключением четырех человек, подозрительно смахивающих на телохранителей, остальные выглядели очень презентабельно, пусть и в потрепанной, но в добротной и качественной одежде.

— Говорят, что убегали от турок, Ваша Светлость, — произнес мужик с пластырем на лбу. — Полагаю, нас усиленно ищут. Молодой человек представляться не хочет.

Ироничный взгляд седоволосого, оказавшегося князем, взбодрил Романа. Он сделал два шага вперед, вытянулся и звонким голосом представился:

— Разрешите доложить, Ваша Светлость! Лейтенант Елагин, русский экспедиционный корпус в Сербии! Попал в засаду во время выполнения задания, пленен албанскими наемниками, потом продан туркам. Волею судьбы был выкуплен отцом вот этой девушки. Так получилось, что семья Сребренки сама угодила в лапы турецкого наемнического отряда, ищущего упавший самолет. Нам двоим удалось убежать.

— Господа, почему никто не предложит барышне присесть? — князь укоризненно покачал головой, и тут же по дому прокатилось оживление. Сребренка оказалась в центре внимания, а кто-то воскликнул, что плащ красавица может оставить себе.

— Извините, — смутилась девушка. — Я не знала, что это ваша вещь.

Кругом рассмеялись. Аристократ встал и подошел к Роману, с интересом окинул его взглядом, зацепился за покалеченную левую руку.

— Вижу, досталось крепко? — участливо спросил он.

— Ничего, терпимо, — пожал плечами лейтенант. — Уже привык к своей неполноценности.

— Что ж, теперь у нас появилась еще одна боевая единица, — кивнул седоволосый. — Я князь Белёвский, советник Его Величества по зарубежным связям. Если я правильно понял, вы пробираетесь в Сербию? Что ж, нам по пути. Пока готовится ужин, расскажите о ваших злоключениях, лейтенант Елагин. Очень любопытная история намечается…

Часть вторая

Дела особые (Апрель-май 2015 года)

Глава 1

Вологда, «Гнездо»

Этот двухэтажный дом выделялся своими охряными стенами в окружении новостроек. Высокие стрельчатые окна, которые не стали переделывать под новомодные проемы с пластиковыми рамами, изящно дополняли архитектурный стиль старинного дома, построенного еще в конце девятнадцатого века купцом первой гильдии Каменщиковым. Парадный подъезд украшали мраморные колонны, подпиравшие просторный балкон второго этажа. Фасад здания еще украшали барельефы и лепнина, но большую часть аккуратно сняли бывшие владельцы, посчитавшие, что старина сейчас не в моде.

Удивительно, что особняк Каменщиковых не снесли в пылу перестройки района, оставив его для украшения. Теперь эта достопримечательность, оживлявшая местность своим видом, стала офисом компании «Нимфа», которой заправляли две энергичные молодые особы. На двускатной крыше красовалось ярко-красное название, сложенное из аккуратных и стилизованных букв, по вечерам вспыхивающих неоновым огнем.

Тамара остановила «Ладогу» возле ворот и жестом показала охраннику, что она не будет загонять машину на территорию особняка. Даша, сидевшая рядом с ней, развернулась и перецеловала мордашки обнявших ее Мишки и Полины, после чего выпорхнула наружу. И даже успела мельком взглянуть в боковое зеркало, поправив прическу.

— Мы за тобой заедем часика через два-три, — сказала Тамара в открытое окно. — Сегодня не так много работы. Нужно лишь проследить, дошла ли заявка до Локтевых. И предупредить их, чтобы впредь заранее информировали об отправке груза, а не как в прошлый раз. Снова платить за передержку я не собираюсь.

— Но они же без лишних слов выплатили компенсацию, — улыбнулась Даша, и помахав рукой на прощание, дождалась, когда Лязгун и Слон присоединятся к ней (черный массивный внедорожник, в котором ехала охрана, пристроился за хрупкой на вид «Ладогой»), и энергично зашагала в сторону вахтенного домика, плавно покачивая бедрами. Шустрый охранник выскочил из неказистой будочки и распахнул перед девушкой металлическую калитку. Что-то сказал, Даша рассмеялась. Слон, дождавшись, когда молодая хозяйка минует пост, продемонстрировал стражнику свой огромный кулак. Тот посерьезнел и понятливо кивнул.

Тамара усмехнулась, глядя на эти жестикуляции, и задумчиво проследила взглядом за стройной фигуркой в светло-коричневом пальто, вбежавшей по парадной лестнице, и тихо пробормотала:

— Ничего, коммерческая дисциплина еще никому не навредила. Налетят на мое недовольство, сразу перестанут вольничать.

— Мама, когда мы уже поедем? — возмущенно спросил Мишка, вертясь и отбиваясь от расшалившейся сестры. — Меня Полинка до смерти защекочет!

Пока Никита оббивал пороги всевозможных учреждений столицы и встречался с людьми, от которых зависела судьба медицинского биоинженерного центра, Тамара решила свозить детей в город и погулять с ними в парке. Сегодня и день подходящий; солнце посылает на землю ласковое тепло, кругом все подсохло, свежий ветерок приносит будоражащие запахи прелых листьев, легкой сырости и того ощущения счастья, когда сердце томительно стучится в груди, ожидая чего-то хорошего.

Если бы все так и было! Пытаясь себя отвлечь от мрачных мыслей, что не зря вспомнили про Никиту, о его офицерском звании и служебном долге, она аккуратно вела машину через центр города на восточную окраину, где раскинулся новый парк.

Он образовался в результате активного строительства современного жилого квартала. Город разрастался, и восточный фас оказался наилучшим решением для разбивки парка. Огромный сосновый лес не стали беспощадно вырубать, и органично вписали в кольцо живописных домов. Теперь здесь можно было гулять, кормить нахальных белок, кататься на каруселях.

Оставив машину на стоянке неподалеку от парка, Тамара с детьми отправилась на прогулку и только порадовалась, что день был рабочим. Народу мало и нет толчеи на дорожках. Полина и Миша, радостно вопя, бегали по пожухлой прошлогодней траве, кидаясь друг в друга шишками. За ними бесстрастно наблюдал Нагаец и еще один молодой охранник из нового рекрутского набора. Если первый был в неизменном состоянии нирваны и глубочайшего сосредоточения, то новичок явно дергался и пытался скрыть свою неуверенность. Еще бы! Охранять наследников хозяина — это не руки и ноги выламывать на спаррингах. Здесь требуется иная подготовка.

Еще двое парней маячили за спиной госпожи Назаровой, прикинувшись простыми прохожими. Зачем пугать гуляющих в парке мамочек и бабушек с детьми?

Тамара едва не рассмеялась. Вместо Нагайца надо было взять Слона. Тот бы живо обучил парней как вести себя при сопровождении. Сын степей вообще был немногословным, но, как ни странно, умел замечать все, что происходило вокруг. Даже контролировал сидящую на лавочке в полном одиночестве Тамару, верившую в его способности. Никто не подберется к ней незаметным. Подозревая, что Нагаец владеет какой-то магической техникой слежения, недоступной для современных методов чародейства, она давно решила не давить на молчаливого телохранителя. Главное, он всегда рядом.

— Мамочка, мороженое хочу! — подлетела к Тамаре разгоряченная игрой Полина. Следом, выбивая носками ботинок сырую дернину, торопился Мишка. Хитрец всегда предоставлял право сестре первой идти на штурм сомнительных просьб, потому что знал: мама была противницей поедания мороженого на улице, да еще после беготни. Но кто знает, может сегодня она сменит свои правила? Полинка-то, вон, какая уверенная!

Тамара нахмурила брови и внимательно оглядела пунцовеющие щеки дочери, растрепанные волосы, выбившиеся из-под беретки и волной обрушившиеся на спину. Подергала лацканы детского пальто, нарочито медленно накрутила на палец торчащую нитку и строго спросила:

— Пуговица где?

— Потеряла, — захлопала ресницами дочь. — Заигрались.

— Хорошо, что ты не стала на Мишу спирать, — усмехнулась Тамара. — Он же тебя в «догоняшках» за пальто дергал.

— Ну…, - заложив руки за спину, пробормотала Полина, скрывая хитрые искорки в глазах. Легко просчитать реакцию матери, когда есть возможность видеть. В таком деле важно сказать правильные слова. — Не хотела ябедничать.

— Ладно, разрешаю, — Тамара все прекрасно поняла, и тщательно собрав густые волосы дочери в простенькую прическу, спрятала их под беретку. — Счастье мое ненаглядное. Пошли, куплю вам мороженое. Где-то здесь павильон должен быть.

— А тетя Люба говорит, что мы — горе луковое, — заявил Мишка, вызвав едва сдерживаемые улыбки охранников.

— Ну, для тети Любы вы, может, и горе, но для меня — счастье! — засмеялась Тамара, прижимая к себе двойняшек. — Так кто скажет, где продают мороженое?

— Вон там! — обрадованно вытянул руку Мишка, показывая куда-то в сторону аккуратно посаженных кустарников, прямой линией тянущихся параллельной дорожки. — Я видел!

Пожав плечами, Тамара кивнула Нагайцу, и вся четверка телохранителей пристроились по бокам семейства. Улыбка тронула губы молодой женщины. Обычно дети, разрываемые прущей изнутри энергией движения, пытаются оторваться от надзора взрослых и побыстрее прибежать к вожделенной цели. Но Михаилу и Полине в голову вложили одну важную вещь: находясь вне «Гнезда» ни при каких обстоятельствах не теряться из виду охранников, не убегать далеко. А тут еще и мороженое, которое могут запретить, вздумай они вольничать. Так и дошли дружной компанией до павильона с вывеской из разноцветных букв и жизнерадостными наклейками различных видов лакомств.

Полина запросила ванильный рожок с ореховой посыпкой, а Мишка — шоколадный пломбир. Тамара расплатилась с улыбчивой продавщицей и вышла на улицу.

— Гуляем дальше? — спросила она. — Или присядете?

Решили пройти по дорожке до конца парка, где должны водиться белки. Они каким-то образом прибегали из лесного массива, минуя полосу заграждения в виде новостроек, и повадились просить угощение у восторженной детворы.

— Ой, какой красивый! — вдруг протянула Полина.

Тамара почувствовала, как ее сердце провалилось куда-то вниз, а во рту появился неприятный привкус железа. С витрины еще одного павильона, на этот раз по продаже игрушек, на нее внимательно смотрел большущий шоколадный лабрадор, поблескивая пуговичками темно-зеленых глаз. Его умильная морда словно говорила: может, найдется хозяин, который купил бы меня?

— И большой! — добавил восхищенно Мишка.

— Не может этого быть, — не зная почему, вслух произнесла Тамара. — Такого просто не может быть.

— Мам, давай купим! — дернул ее за рукав плаща Мишка. — Мы его в своей комнате охранником сделаем! И Ярик будет с ним играть!

— Он еще маленький, испугается, — рассудительно ответила Полина, тоже не отрывая взгляда от лабрадора.

— Да это же игрушка! — рассмеялся брат. — Большая игрушка!

— Какой в этом смысл? — пробормотала Тамара, совершенно иное имея в виду. Эпизод сна, где этот лабрадор с оторванным ухом печально глядел на нее, вызвал у иррациональный страх. Почему именно сейчас игрушечный пес попался на глаза детям? Будь она одна, прошла бы мимо, не обращая внимания на павильон.

Из помещения на улицу вышел черноусый мужчина и с интересом стал глядеть на странную компанию, явно любуясь молодой красивой мамочкой и детишками, глазеющими на лабрадора. Он уже почувствовал в них потенциальных покупателей. Обычная мирянка не будет разгуливать с таким сопровождением, да еще вооруженным.

— Вижу, деткам понравился Артур? — с отчетливым кавказским акцентом спросил мужчина, прищуриваясь от яркого солнца. — Прекрасный выбор! Вы можете его даже пощупать, погладить! Он не будет возражать! Проходите, госпожа! Убедитесь, что пес достоин таких очаровательных ребятишек!

Артур! Тамара снова вздрогнула, и как зачарованная сделала два шага вперед. Нагаец тут же оказался впереди нее, отчего смуглолицый продавец попятился назад. Так они и вошли в павильон. Телохранитель внимательно оглядел помещение, и только потом сделал разрешающий жест. Двойняшки с радостными визгами забежали внутрь и сразу же стали ощупывать игрушку.

— Почему Артур? — злясь на себя за проявленную слабость, спросила Тамара.

— Не знаю, почему его так назвали, — улыбнулся продавец и поднял одно ухо, на котором висел ярлычок с названием «игрушка лабрадор Артур». — По мне, лучше бы Рексом назвали или Джульбарсом.

Наваждения из прошлых снов не прекращали преследовать Тамару. Любая деталь, переходящая в реальность, здорово нервировало молодую женщину, особенно сейчас, когда Никита находился в Петербурге. Жуткая картина долгой разлуки не отпускала ее даже сейчас, когда жизнь начинала разворачиваться во всех красках. Муж дома, дети при отце, имение под твердым руководством — и вот этот Артур как наказание, как сигнал к грядущим неприятностям. Или к изменениям в жизни. А, может, не все так страшно?

— Мамочка, купи! — дети окружили ее и с плохо скрываемым в глазах желанием стать обладателями игрушки, ждали ответа.

— Ухо будет оторвано, один глаз заменен на пуговицу, — пробормотала Тамара и встрепенулась. Что за паника? Разве не после таких снов ее дети получили свои имена? Раз в подсказках есть смысл, не проще ли следовать знакам, постоянно всплывающим в ее жизни?

— Ма-аам! — настороженно протянула Полина. — Ты же давно знала, что купишь Артура! Ну, пожалуйста!

— А вам не будет плохо? — еще раз вздрогнув, Тамара взяла себя в руки. — Мороженое. Пес-переросток. Может, еще и белку потребуете поймать?

— Белка нам не нужна! — заявила дочка. — А Артур будет нашим стражем! И для маленьких братиков и сестер.

— Даже так? — брови Тамары дрогнули. Удивляться уже не было сил. Полина в последние дни вываливала столько информации, что становилось непонятным, где раскрываются линии грядущего, а где просто играет детская фантазия. С логикой дочь дружила, и могла просчитать ситуацию насчет «братиков и сестер», не прибегая к ведовству. Но зная, какой Дар достался девочке, ничего удивительного в ее категоричном заявлении не было. Увидела вариативность грядущих событий, или узнала о разговорах взрослых, которые и в самом деле происходили в семейной комнате Назаровых. Никита с Тамарой уже обсуждали вопрос о ребенке, но решили подождать, пока не уляжется суматоха на Балканах. Слишком больная точка для России, чтобы отмахиваться от проблем, бурлящих в Сербии и Далмации. И как эти события отразятся на самом Никите, никто не мог предугадать.

— Да, обойдемся без белки, — кивнул Миша, поддерживая сестру.

Открыв сумочку, молодая женщина на секунду замерла, и отбросив все предрассудки, подала банковскую карточку черноусому кавказцу-продавцу. И через пять минут один из охранников с серьезным видом нес большого пса в руках к машине. Дети как-то сразу расхотели гулять. Мороженое было доедено, все голуби, вальяжно разгуливавшие по дорожкам, разогнаны, а до белок так и не добрались. Зато оба довольные посадили Артура на заднем сиденье между собой и теперь обнимали его за бархатистую шею.

Заехали в офис «Нимфы», забрали Дашу. Увидев лабрадора на заднем диване, девушка рассмеялась:

— Что за пассажир у нас? Познакомите?

— Его зовут Артур, — пояснил Мишка. — Он тебе нравится?

— Очень милый, — улыбнулась Даша и потрепала уши игрушечного пса. Наклонившись к уху Тамары, едва слышно прошептала: — Пожалуй, он будет покрасивее жутких Гончих.

Тамара, сдерживая смех, кивнула. Да, Гончие уже стали притчей во языцех не только в «Гнезде», но и в поселке. Появление этих тварей на проселочных дорогах не на шутку испугало нахальных рыбаков и охотников. И теперь периметр нарушался гораздо реже. За последнюю неделю так вообще ни одного сигнала тревоги. Слухи о появлении какой-то особой породы сторожевых псов усиленно подпитывали сами жители «Родников». Но, если честно, Тамара с облегчением загнала бы Гончих обратно в их инфернальную дыру. Тревога за дочку куда тревожнее, чем за Никиту. Муж, хотя бы, человек взрослый и с боевым опытом, несмотря на молодость. А как поведут себя адские твари, если почувствуют слабину? У животных, даже условно мертвых, четкая иерархия. А ведь Гончие признали мужа вожаком стаи, но подчиняются воле Полины. Странно все это…

Вечером, наконец-то, из Петербурга прибыл Никита. Судя по его усталому, но довольному виду, что-то из многочисленных дел сдвинулось с места. Оказывается, нашли подрядчика на строительство медицинского центра, в полной мере поступили средства на паевой счет. И самое интересное, что Цулукидзе, прознав про затеваемый проект, вынудил своего вечного соперника и оппонента взять его в долю. Пусть их пай был не столь солидным, как от Меньшиковых и Строганова, но Никита умел быть благодарным, и слегка слукавил, снизив для профессоров-Целителей первоначальный взнос.

— Ты знаешь, я рада, что эти достойные люди захотели освоить новое направление, — сказала Тамара после ужина, когда супружеское трио по сложившейся традиции собралось в семейной комнате. — Если удастся на основе студенческих конспектов создать биокапсулу и обучить персонал, мы будем на десятки лет первыми в этой области. Фамилии Кошкина и Цулукидзе будут гарантией и знаком качества.

— Хочу на это надеяться, — Никита сидел в кресле напротив пристроившихся на диване жен, и расслабленно ощущал, как его обволакивают волны спокойствия и неги, исходящие от своих женщин. Он был заряжен энергией по самую макушку, но вся она клокотала и требовала выхода, а вот эти релаксирующие мягкие и невидимые ладошки приглаживали, и аура постепенно меняла цвет с золотисто-алого на изумрудный спокойный. — Здорово у вас получается вдвоем меня атаковать. Сговорились?

Девушки переглянулись, и Даша вдруг покраснела. Она тоже пыталась, как и Тамара, воздействовать на мужа, но у Берегини выходило лучше. Энергия Валькирии все-таки имела иную природу, но ее спокойные оранжевые, с серебристыми вкраплениями, волны оказались на удивление гармоничны, и нисколько не мешали. Тамара с одобрением кивнула, выйдя из отстраненного состояния.

— То ли еще будет, — улыбнулась она Никите. — Даша поднатореет в подкачке энергии, будешь кузнечиком прыгать. Не хочешь рассказать, что отец по твоей командировке решил?

— Тихо пока. Разведгруппы уже работают, но князя Белёвского и след простыл. Неделя прошла с момента падения самолета…

— А вдруг его нет в живых? — нахмурилась жена.

— Жив он, — качнул головой Никита. — Волхвы уверены в этом исходе. Просто кто-то умело гасит поисковые модули в эфирном поле. Очень сильное препятствие.

— Мне это не нравится, — заявила Даша. — Чем меньше шансов у профессиональных магов отыскать человека по аурным следам, тем больше я боюсь, что к поискам привлекут Никиту.

— Я не всемогущ, — пробурчал супруг. — А профессионализм военных волхвов достаточен, чтобы и без меня справиться. У них есть планшет, который я разработал. Есть образцы крови, взятой у близких родственников. Лучше расскажите, где такого забавного лабрадора нашли?

— Я тебе не рассказывала о своем сне, где фигурирует этот самый пес? — решилась Тамара на откровение. Ей было не по себе от сегодняшней прогулки. Словно какая сила, предопределяющая будущее, толкнула ее на покупку злосчастной игрушки.

— Нет, — Никита оживился. — А у тебя, оказывается, есть тайны, солнышко?

— С этой тайной можно с ума сойти, — вздохнула молодая женщина и обстоятельно рассказала про давний сон, где она ехала в машине с Полиной и Мишкой, и лабрадор по имени Артур с оторванным ухом был неким сигналом, указателем событий.

Можно, конечно, отмахнуться от странностей, происходящих во снах. Только не для Тамары. Иногда ей казалось, что проведенная в детстве инициация загубила в ней искру Ведуньи, а Полина смогла ее поймать и удержать, с каждым прожитым годом усиливая Дар. Дочка могла видеть дороги грядущего в реальности, а Тамаре шли подсказки в сновидениях.

Уловил внимательный и настороженный взгляд Никиты, она продолжила:

— Имена наших детей я знала задолго до их рождения. Так же, как и то, что у нас будут двойняшки. Но об этом мы разговаривали.

— Ага, Городецкая намекнула, — кивнул муж. — Но какая связь с игрушкой?

— Да такая, что значимые сновидения приходят накануне каких-то событий! — воскликнула Тамара. — Дети потянули меня именно туда, где стоял павильон, а в нем продавали этого самого Артура! Причем, заметь, имя было указано на бирке! Как еще объяснить совпадения? Никита, я боюсь эту командировку на Балканы!

Даша приобняла Тамару за плечи, а Никита, подперев подбородок ладонью, очень внимательно посмотрел на своих жен, похожих сейчас на ярких красивых птичек, сбившихся вплотную друг к другу.

— Полина уверенно сказала, что все пройдет хорошо, — не зная, как сбить напряжение, осязаемо возникшее в комнате, пробурчал он. — И мне надо отыскать какого-то друга. Только вот до сих пор голову ломаю, кто бы это мог быть. Может, Великий князь и не будет меня дергать.

— Ты папу не знаешь? — забавно поиграла бровями Тамара. — Он к тебе неравнодушен. Так и норовит проверить твою жизнестойкость.

— Кстати, как насчет грамоты? — сбивая неприятный разговор, поинтересовался Никита. — Есть надежда? Буду я бароном али графом?

Девушки рассмеялись. Они понимали, что грамота иного мира никогда не станет основанием для императора присвоить титул Назарову. Но в разговорах с отцом Тамара намекала на такой вариант. Разве мало Никита сделал для империи? Можно был и уважить.

— Боюсь, что дорога к баронству лежит через князя Белёвского, — вздохнула старшая жена. — Очень уж многозначительно намекал отец.

— Ну, через князя, так через князя, — не стал возражать Никита. — Никуда он не денется от нас.

Решение вопроса по строительству медицинского центра было всего лишь ширмой, прикрытием для настоящего дела, которое задержало Никиту в Петербурге на три дня. Они превратились в сумасшедший марафон с бесконечными перелетами на вертолетах из одного города в другой, постановкой промежуточного маячка, короткого инструктажа для группы охранения — и очередной рывок. Из столицы в Новгород, оттуда в Смоленск. Пять часов ожидания, когда мимо пройдет снежный фронт. Зима упорно сопротивлялась и подкидывала сюрпризы в виде летящей с потемневшего неба белой крупы.

Дождались, когда свинцово-белесая туча уйдет в сторону Москвы, и пересели на другой вертолет со свежим экипажем. А там уже Киев, снова остановка, только теперь с чаепитием в штабе Западного военного округа. Исключительно узкий круг офицеров знал о предстоящей операции, и пока попивали ароматный напиток с бутербродами, приданный в помощь Никите офицер Генштаба полковник Орехов пояснил суть происходящих событий, заодно узнали о последних новостях.

Самолет князя нашли. Разведывательные полеты авиационного полка, стоявшего в Сербии, увенчались успехом. То, что он не был разрушен при посадке, вселяло оптимизм, а с другой стороны, внушало тревогу. Получается, что князь Белёвский находится на чужой территории. Проводить операцию в княжестве Далмация было рискованно. Нужна санкция Генштаба, которую полковник Орехов дал после срочного разговора с Петербургом.

В Яссы прибыли далеко за полночь. Никита, чувствуя дикую усталость, первым делом установил последний промежуточный маячок в одном из пакгаузов на территории пехотного полка. Завтра предстояло шагнуть сразу в Златибор, где военные волхвы заякорили конечный сигнальный порт.

— Вы пойдете один? — поинтересовался Орехов, когда они вдвоем с Никитой разместились в двухместном номере офицерской гостиницы. — Или мне ожидать вас здесь?

— Думаю, справлюсь, — Никита скинул с себя надоевший плащ и туфли. Хотелось рухнуть в постель и забыться до утра, чтобы никто не тормошил и не тревожил. — Это не займет много времени. Вы только не забудьте с утра предупредить оперативный штаб корпуса, чтобы не возникло недоразумений.

— Когда желаете идти? — полковник посмотрел на часы, призадумался.

— Посплю подольше, — признался Никита. — В одиннадцать, думаю, уже буду готов.

— Ну и хорошо, — Орехов вдруг оживился. — Господин старший лейтенант, а вы не желаете чайку? Можно напрячь дневального, пусть сгоношит. Мне, признаться, ужин не пошел впрок. Что ел, что не ел — пусто в брюхе.

— Час ночи, — усмехнулся Никита.

— Ну и что? — не унывал полковник. — Я почти всегда на ночь чего-нибудь перекусываю. Иначе потом ворочаюсь, проклинаю себя, что лег с пустым желудком.

Никита посмотрел на моложавого офицера, которому еще и пятидесяти не было. Подтянутый, жилистый, словно всю жизнь по полям бегал. Такое могло быть. В Академию Генштаба поступали иногда и в тридцать, и в сорок лет. Большинство учеников прошли службу в боевых частях, знали армию не понаслышке.

— Уговорили, — засмеялся Никита, раздеваясь. — Но первым делом я в душ. Вымотался зверски.

Каково было его удивление, когда, выйдя из ванной комнаты, он обнаружил на тумбочке, поставленной между двух кроватей, исходящий паром чайник, сахарницу и большую тарелку с крупно нарезанным хлебом и колбасой со шпиком.

— Присаживайтесь, Никита Анатольевич, — усмехнулся полковник, видя оторопь молодого волхва. И с видом фокусника достал плоскую фляжку. — За успешно проделанную работу, а? Завтра мы с вами расстанемся. Вы, полагаю, обратно в Петербург по проложенной трассе уйдете?

— Так и есть, — Никита задумался. — От коньяка не откажусь. Спать крепче будем.

Полковник разлил по маленьким чаркам напиток с характерным запахом.

— За удачное спасение наших соотечественников, — удивил Никиту офицер. — Лишь бы выжили. А «гончие» их вытащат. Ребята у нас опытные, боевые.

— Согласен, — Никита тоже поднял свою чарку, и оба синхронно опрокинули в себя содержимое. — Как думаете, где сейчас могут находиться пассажиры самолета?

— Так сразу не отвечу, — втянув в себя запах колбасы, ответил Орехов. — Далмация отличается очень сложным гористым ландшафтом. Вы даже не представляете, Никита Анатольевич, как там трудно вести поиски. Долины разрезают горные цепи, много рек, ущелий. Сложность в том, что самолет упал именно в таком районе. Значит, по первому впечатлению, князь со своими людьми мог пойти только на северо-восток. Там горы пологие, хоть и лесистые. Можно спрятаться от непредвиденных встреч и затратить меньше сил на переходы. Если правильно сориентируются — а я уверен, что у пилотов должен быть комплект карт — выйдут к границе с Сербией рано или поздно. Там их и надо встречать.

— Почему не ищут по аурам? — задал мучающий его вопрос Никита.

— Кто-то блокирует эфир, — ответил Орехов. — Вариант здесь один: есть опасность обнаружения князя Белёвского турецкими или британскими наемниками. Или кто там сейчас по лесам разгуливает. Шведы, немцы? Нам бы зацепку, а там размотаем клубок.

— Я так понимаю, вы останетесь в Златиборе? — поинтересовался волхв.

— Да, завтра вылетаю с военным бортом. Буду курировать работу «гончих». И заодно присматривать за вашим порталом.

Полковник усмехнулся, разлил коньяк по чаркам и решительно закрутил пробку. Сам понимал, что сейчас не время расслабляться.

— Даже не представляю, господин Назаров, как вы будете вытаскивать князя, — признался он. — Невероятная авантюра, граничащая с безумством. Вы не хотите намекнуть, в чем заключается план?

— Нет, господин полковник, — отрицательно качнул головой Никита. — Эти знания не относятся к военным разработкам, и лишь сугубо мои. Поэтому извините, тайну открывать не буду. Достаточно того, что князя Белёвского я буду спасать по закрытому каналу. Вот и думаю, требовать от него подписку о неразглашении?

Орехов слабо улыбнулся, попивая сладкий чай. Он предполагал такой ответ. Ни разу не встречавшись с молодым волхвом, имевшим в Генштабе репутацию палочки-выручалочки, сейчас полковник внимательно глядел на уставшее лицо Назарова и силился понять, чем силен этот чародей. Авантюризмом? Бесшабашностью? Своей дерзостью? Или все перечисленные качества заменялись жаждой приключений, подкрепляемой уникальным Даром? Кто он такой, боевой волхв Назаров? Почему на него возлагает надежды Генеральный штаб и даже сам император? Какие козыри скрывает вышестоящее руководство в лице этого мальчишки?

Полковник не знал, какие манипуляции проводил Никита с данными маячками. Внешне выглядевшие как миниатюрные передатчики для установки портальных каналов, они имели одно уникальное свойство: по ним нельзя было пройти из одного города в другой по внешнему порталу. Маячки связывали точки выхода через инфернальное пространство.

А Никита не имел права рисковать, потому как его сильно напрягали новости о странных артефактах, в чью плоть были помещены демонические сущности. Возрастала опасность нежданного столкновения Дуарха с другими тварями, что могло привести к провалу операции. За князя Белёвского по головке не погладят, и опала будет выглядеть величайшим гуманизмом императора. Еще бы знать, у кого сейчас в руках опасные артефакты! Не хватало очередного жаркого боя демонов на Балканах!

Пора было ложиться спать. Пришедший с вахты помощник дежурного убрал остатки ночного «перекуса», и Никита, наконец, смог вытянуть гудящие ноги. Ему до сих пор казалось, что он находится в вертолете, и металлическая поверхность пола отдается ему в стопы своей бесконечной вибрацией. Но усталость взяла свое.

Обволакивающий холодом кокон распался на сотни мельчайших льдистых осколков; осыпавшись с хрустальным звоном на землю, они тут же растаяли, увлажнив траву в парковой зоне. Парочка бойцов из роты обеспечения, сидевшая на импровизированной лавочке, состоящей из доски, брошенной между пеньками, так и не успела закурить, ошарашенно выпустив из рук зажигалку и сигареты. Вихрь ударил по кронам деревьев и едва не снес парней на землю.

Появившись из темно-серой воронки, от которой нестерпимо несло холодом, молодой крепкий светловолосый незнакомец в длинном небрежно расстегнутом пальто бежевого цвета, остановился и затолкал руки в карманы. Он внимательно посмотрел по сторонам и хмыкнул, произнес странную фразу:

— Какому болвану пришло в голову организовать точку в лесу?

Его взгляд остановился на бойцах в чистых, но застиранных рабочих комбинезонах. Те уже собирались дать деру, сообразив, что от таких магических конструкций ожидать хорошего не приходится.

— Стоять! — голос незнакомца буквально припечатал парней к земле. Не смея двинуть ни рукой, ни ногой от навалившейся сверху тяжести, они со страхом смотрели на подошедшего к ним Никиту.

— Мне нужно в штаб, бойцы, — волхв окинул взглядом настороженных и замерших солдат. — И как можно скорее. Кто командует оперативной группой? Полковник Муромцев?

— Вы кто такой, сударь? — худощавый, с легкой горбинкой на носу, солдат осмелел. — Нахождение гражданских лиц на территории объекта запрещено. Просим покинуть расположение части.

Никита усмехнулся. Все-таки не зря он хотел навестить Златибор и проконтролировать установку маячка. Видать, к его просьбе отнеслись спустя рукава. А если бы сейчас вместо этих молодых ребят здесь находился часовой или патруль проходил? Без стрельбы не обошлось бы.

— Ведите меня в штаб, — приказал Никита, слегка нажимая Силой. Не было времени что-то объяснять. Нужно найти новое, недоступное для большинства служащих, место для открытия портала.

В сопровождении попавших под влияние волхва солдат Никита пересек спортивную площадку, широкую дорожку с загадочными разметками на асфальте, потом свернул за угол двухэтажной кухни и попал на симпатичную аллею, засаженную молодыми кленами и ясенями. К его облегчению навстречу попался офицер в камуфляжном комбинезоне с погонами капитана. Увидев странную процессию, офицер машинально положил руку на кобуру пистолета, но тут же передумал. Не сближаясь, он с напряжением в голосе спросил:

— Остапенко! Антонов! Стоять! Почему передвигаетесь по расположению с гражданским? Как он сюда попал?

— Господин капитан…, - открыл рот худощавый, но Никита его опередил.

Он сделал один шаг вперед и представился:

— Старший лейтенант Назаров. Генштаб, отдел боевой магии. Мне срочно нужен командир оперативной группы полковник Муромцев.

Капитан сделал страшные глаза и махнул рукой, чтобы бойцы исчезли с глаз долой, и желательно мгновенно. Солдаты намек поняли и растворились в густых зарослях кустарника.

— Капитан Оржевский, — представился офицер. — Мы вас ждали, господин Назаров, но не так быстро. Пройдемте в штаб. Вы через портал прошли?

— Да, решил проверить весь коридор, — к облегчению Никиты Оржевский был в курсе событий. Меньше вопросов будет. — Кто устанавливал маячок? Отрядный волхв?

— Никак нет. Они сейчас все уехали на границу, — пояснил капитан. — Уже целую неделю такая круговерть, что вздохнуть некогда. Постановкой маячка занимались я и начальник штаба Зосимов.

— Что же вы, господин Оржевский, так безалаберно отнеслись к поручению? — пожурил Никита. — Маяк надобно устанавливать в местах недоступных посторонним и под усиленной охраной. Склады, пакгаузы, да даже старое заброшенное здание подойдет! А вместо этого я выскакиваю на открытом пространстве, на виду двух бойцов, не задействованных в операции Генштаба. А если среди них осведомитель?

— Какие они осведомители? — слегка покраснел капитан не сколько от осознания своей неправоты, а от тона, которым его распекал молодой парень в цивильной одежде. Откуда же ему было знать, как использовать магический артефакт? Из Белграда приехала группа особого назначения, привезла с собой чемоданчик, в котором лежал продолговатый темно-матовый цилиндр. Сказали установить в недоступном и малолюдном месте. А старинный парк, который по непонятной логике городских властей был отдан развернувшейся в Златиборе оперативной группе русских, таким местом и посчитали. Нашли подходящее дерево с дуплом, туда и забросили маячок, предварительно активировав. Кто же знал, что эти олухи станут свидетелями открывающегося портала! Что ж, умрут в нарядах по кухне, разгильдяи!

Полковник Муромцев принял Никиту сразу же, как только дежурный по штабу доложил о его прибытии. Невысокого роста, но статный и подтянутый, благоухающий одеколоном командир оперативной армейской группы с чувством пожал руку Назарова.

— А меня буквально несколько минут назад о вашем появлении предупредил полковник Орехов, — пояснил Муромцев. — Он вылетел из Ясс, и скоро будет здесь. Может, чаю?

— Нет, спасибо, господин полковник, — отказался Никита. — Я здесь буквально на полчаса. Нужно переставить маячок. Место выхода очень неудачное. Ваши подчиненные или не поняли рекомендаций волхвов, или те сами халатно отнеслись к своим обязанностям. Найдется пустой склад?

— Мы здесь совсем недавно, — полковник подошел к окну и отдернул штору. — Еще не успели полностью облагородить территорию. Смотрите, вон там, чуть левее старый особняк. Говорят, его владельцем был какой-то местный магнат. В планах восстановить здание и перевести туда штаб.

Никита пригляделся. Причудливый двухэтажный дом с парадным подъездом, осыпающимся фасадом из красного кирпича, облупленные от дождей и снегов портики, проваленная крыша с массивными печными трубами мог при должном умении строителей вписаться в окружающий его пейзаж после реставрации. Высокие старые тополя уже вымахали выше крыши, прикрывая своими могучими ветвями большую часть дома.

— Внизу есть подвал, — продолжил Муромцев. — Если вам туда перенести точку выхода?

— Согласен, — кивнул Никита. — Я лично сделаю это. Вместе с капитаном Оржевским, раз он допущен к секретной информации.

— Я доверяю Павлу Яновичу, — кивнул полковник. — Хороший исполнительный офицер. Ну, с кем не бывает, опростоволосился по неопытности. Тем более, волхвов в этот момент не было в части.

Одни как следует не объяснили задачу, доверив установку дорогостоящей магической аппаратуры неопытному человеку, другой не нашел иного выхода, как активировать маяк чуть ли не на виду всего гарнизона. Никита сдержался и не стал высказывать свое недовольство человеку, на чьем кителе сверкали два Боевых Креста на черно-желтой колодке, рубиновая звезда с восемью лучами и серебряный крест Боевой славы[1]. За сидение в штабе такие награды на грудь не цепляют.

— У меня просьба, господин полковник. Свидетелями моего появления из портала стали случайно двое рядовых. Антонов и Остапенко. Прошу до окончания спецоперации взять их под особый контроль. Честно говоря, опасаюсь утечки информации.

— Будьте уверены, Никита Анатольевич, проследим. Вы, значит, сейчас займетесь маяком? И сразу обратно?

— Да. Нам будет уместно попрощаться. В штаб я уже не вернусь. Ждут в Петербурге.

Никита вместе с капитаном Оржевским нашли новое место для портального маяка в подвале, наиболее сохранившемся от разрушений. Правда, мощная металлическая дверь оказалась сорванной с петель и лежала на бетонном полу, покрытая толстым слоем нанесенного снаружи песка и различного мусора.

— Сюда кто-нибудь заглядывает? — поинтересовался Никита, осторожно ступая по хламу, утратившему свою идентичность. Скорее всего, это была развалившаяся мебель, которую годами стаскивали вниз, да так и сгнившая здесь за ненадобностью. В углах густыми пучками висела паутина, пахло мышиным пометом, под ногами то и дело попадались пустые бутылки, хрустело разбитое стекло.

— Да кому надо в этом дерьме возиться? — отмахнулся капитан и громко чихнул. — Ну и пылища! Кажется, мы первые за столько лет появились здесь. Раньше, когда территория относилась к муниципалитету, тут кто угодно мог шастать. А нашим солдатам некогда по помойкам шастать.

— Водочку распить, — усмехнулся Никита.

— Если распивать, то на верхних этажах, — не стал скрывать грехи своих подчиненных Оржевский. — Там, как ни странно, даже чище. Сюда никто не полезет. Лично буду контролировать.

Никита огляделся вокруг. В полумраке большого унылого помещения (свет едва проникал через узкие оконца, расположенные на уровне земли) не было никакого желания искать подходящее место. Лучше всего поставить маяк посредине, иначе магическая воронка расплющит Никиту о кирпичные стены. Волхв рисковал, но Генштаб недвусмысленно предупредил о строжайшей тайне при подготовке к операции. Поэтому все маячки были упрятаны в надежных и охраняемых местах.

Подоткнув полы пальто, волхв присел на корточки, достал из кармана цилиндр. Щелкнули распорки, маяк прочно встал на треножнике. Палец утопил обрезиненную кнопку на корпусе. Все, портал полностью активирован.

— Думаю, вам не стоит присутствовать при открытии портала, господин капитан — усмехнулся Никита, встав чуть подальше от маяка. — Сейчас здесь начнется настоящее светопреставление.

— Всего хорошего, господин старший лейтенант, — козырнул Оржевский и пожал на прощание руку Никиты. — Удачно добраться до Петербурга. Хотел бы я с вами проделать этот путь.

— В нем нет ничего увлекательного. Те, кто путешествовал таким способом, были не в восторге. Всего хорошего, господин капитан.

Оржевский понял, что его настойчиво просят удалиться. Как дисциплинированный и грамотный офицер он преодолел свое любопытство. Там, где работаю боевые волхвы, лучше не стоять. Легко попасть под магический удар, пусть и направленный на врага. Бывали неприятные случаи, после которых разбирательство шло на самом высоком уровне.

— Дуарх! — Никита дождался, когда капитан уйдет, и прикрыл ладонью глаза. Невероятное облако пыли и грязи взметнулось вверх в виде воронки. Инфернальный выброс мгновенно выстудил помещение.

— Что это за место, Хозяин? — пророкотал демон, колыхаясь сгустками черного дыма. — Здесь еще теснее, чем в ледяных пещерах инферно!

— Уходим по выстроенному тоннелю в Петербург! — прервал словоохотливого слугу Никита, с сожалением думая о загубленном пальто. После такого подвала и летающего в нем мусора его можно смело выбрасывать. Надо было обычную «камуфляжку» надеть. Ладно, по приезду домой надо попробовать очистить пальто с помощью «хозяйственных» скриптов.

— Выполняю!

Непроницаемые стенки воронки с тихим шорохом обволокли Никиту, и через мгновение в подвале только стены, покрытые инеем, да раскиданный по углам мусор и источенный временем мебельный хлам напоминали о буйстве магической стихии.

Глава 2

Далмация

Пошел уже четвертый день непонятного и тягучего сидения в горной долине, и Роман буквально возненавидел вынужденное безделье. Он уже всерьез хотел взять Сребренку и уйти с ней, как и планировал, в Сербию. Отдохнувшие, оба молодых человека могли за двое суток налегке достичь границ княжества. Этак можно досидеть до больших проблем, учитывая, какая шумиха сейчас идет на другой стороне перевала.

Елагин и в самом деле чувствовал себя не в своей тарелке. Чужая компания, общее дело, связывающее всех этих людей, настороженность к нему — все эти причины и заставляли задуматься лейтенанта на авантюру. Но согласится ли девушка на очередной изматывающий поход? Сребренке здесь было хорошо и спокойно. Большое количество мужчин, знаки внимания, оказываемые ей, и хоть какая-то видимость безопасности.

Выждав момент, когда в доме остались только князь Белёвский и его заместитель барон Корф, Роман со всей решимостью подошел к высоким чиновникам:

— Ваша Светлость, дозвольте задать вопрос!

Князь, удобно устроившись за столом, с удовольствием попивал чай из глиняной кружки. Оторвавшись на минуту от своего занятия, удивленно посмотрел на молодого офицера, переглянулся с Корфом, сидевшим напротив него. И все-таки кивнул в знак согласия.

— Мы теряем время, Ваша Светлость, — Елагин понимал, насколько рискует, предлагая князю свое решение. Он в этой компании человек пришлый, и военное звание Белёвского совершенно не волнует. Любое решение принимает только князь. Но попробовать стоило. Хотя бы ради Сребренки, которой здесь не место. — В горах становится слишком людно. В любой момент на наше убежище могут выйти нежеланные гости с оружием. Мы уже видели шведов, немцев, турок и албанцев. И все они ищут вас. Не лучше ли будет сделать решительный марш-бросок на восток, пока никто не сообразил захлопнуть нас в этой красивой и живописной ловушке?

— Господин лейтенант, — вместо князя ответил Корф, выглядевший не как чиновник высокопоставленного лица, а как бродяга. Его пальто, которое барон почти не снимал, несло на себе следы сажи и засохшей красноватой грязи, и удивительно диссонировало с гладко выбритым лицом. — По военной части, может, вы и имеете право указывать своим подчиненным, что и как делать, но здесь совсем иная ситуация. Идти по горам с секретной документацией невероятно опасно. С нами два волхва-воздушника, они привыкли работать с технической магией. Для успешного похода нам нужен боевой волхв. Да и оружия не хватает. Этот вопрос уже обсуждался. Вступив в бой на открытом пространстве, мы протянем не больше десяти минут.

— Но с таким же успехом можно проиграть здесь, — не сдавался Роман, — и продолжая сидеть, мы усугубляем свое положение. Считаю целесообразным поступить так, как я предложил. Заодно господа волхвы пошлют информационный пакет по эфирному пространству, и нас могут встретить русские егеря! Риск есть, но он оправдан!

— Не считайте нас глупее себя, лейтенант, — князь Белёвский с видом радушного дядюшки поглядел на горячего молодого офицера. — Думаете, мы не пытались связаться с экспедиционным корпусом? Проблема не в нашей боязни или осторожности, а в том количестве ловушек, которыми напичкан астрал. Нас давно очень крепко держат за горло. Любая магическая активность мгновенно раскроет наше местоположение.

— Извините, Ваша Светлость, не знал, — сжал зубы Елагин, мысленно обругав себя за поспешность. Мог бы и сообразить. Не дурнее его люди здесь находятся. — Разрешите тогда провести разведку или лично прорваться к границе и доложить командованию о тяжелом положении. Нет сил сидеть на месте.

— Давайте подождем, когда придет господин Вук, — Корф со стуком поставил кружку, посмотрел на часы. — Он человек местный, и уж точно не пропустит появление чужаков. А там и решим, что делать.

Маг, спасший несколько дней назад Сребренку и Романа, и давший приют русским дипломатам с самолета, каждое утро уходил куда-то в горы, ни перед кем не отчитываясь. Вук был нелюдимым и немногословным человеком, привыкшим жить в одиночестве. Поэтому испытывал дискомфорт от суеты в своем тихом уголке, стараясь как можно реже общаться с пассажирами. Хорошо еще, что обеспечивал такую ораву людей мясом, иначе совсем худо было бы.

Вук заявился ближе к ужину и предложил всем затаиться и как можно меньше покидать хижину.

— Опасность чую, — буркнул чародей, грея руки возле печки. Он даже не скинул свой плащ, и сгорбившись, стал похож на огромную насупленную птицу.

— Какую? — старший группы сопровождения и телохранитель по фамилии Рыжук, тот самый мужчина с пластырем на лбу, недовольно сжал губы. А ведь он тоже пытался, как и Роман, уговорить князя двигаться дальше, а не ждать, пока в уютную и безопасную долину придут чужаки.

Но князь упорно отказывался рисковать. Надеялся, видать, на своих волхвов, когда им удастся передать сигнал о помощи через астральное пространство.

— Вчера в пяти километрах отсюда я заметил следы большой группы, — ответил чародей. — Я проследил по ним, кто это такие. Нашел их на восточном склоне в десяти километрах отсюда. По разговору — похожи на немцев или шведов. Я плохо знаю эти языки, но очень они нехарактерны для нашей местности. Думаю, ищут вас. А с южного перевала спустились турки с албанцами….

Неожиданно Вук наклонился и пальцами схватил горячий уголек, вылетевший из очага на пол. Потом быстро начертил на каменном боку какую-то схему с волнистыми линиями, стрелками и по-детски изображенными горами.

— Смотрите, — он забросил уголек обратно в очаг, — все пути, ведущие к водопаду, перерезаны, тропы под контролем. Европейцы не сегодня-завтра перевалят через холмы и направятся прямо к нам. Они не знают, что здесь находится, но могут наткнуться на мое жилище. У них в отряде есть два боевых мага. У турецких наемников тоже.

— Что же нам делать? — Корф насупился и стал набивать трубку табаком. Потом подошел к очагу, затолкал кончик свежей щепы, лежавшей неподалеку от печки, в огонь. Дождался, когда она вспыхнет, и прикурил, втягивая в себя воздух. По дому поплыл ароматно-терпкий запах табака. — Рисковать жизнью князя и документами мы не имеем права.

— Предлагаю разделиться, — Рыжук был настроен решительно. — Я могу взять с собой двоих и попытаться отвлечь на себя внимание. Пусть побегают по лесу за мной. А вы тем временем быстро идете в направлении Сербии. А наши волхвы передадут сообщение.

— Идея рискованная, — возразил Корф. — Слишком много факторов, влияющих на успех операции. Предлагаю оставаться на месте, но послать одного человека — у нас, кстати, есть доброволец — к границе. В одиночку он может дойти, а группа станет отличным раздражителем для преследователей. Не отстанут…

Роман незаметно перевел дух. Наконец-то здравая мысль посетила упрямого барона, имевшего, по всей видимости, влияние на князя. Доброволец должен обладать настырностью, смелостью и авантюризмом. На отсутствие этих качеств Елагин не жаловался, а физические кондиции позволяли ему совершить длительный марш-бросок.

Дипломатические работники и их телохранители вкупе с волхвами не подойдут. Не приспособлены они для быстрой ходьбы по лесу. Елагин уже знал историю своих вынужденных спутников, летевших из Испании через Сардинию с посадкой в Неаполе с дозаправкой. Но дальше маршрут почему-то изменили. Нужно было пересечь Адриатику и Далмацию. Здесь их должны были встретить самолеты из авиагруппы корпуса и сопроводить до Белграда. Что произошло в воздухе, волхвы не смогли определить. Никакой выраженной магической атаки не было, просто разом заглохли двигатели, и самолет резко пошел на снижение. Благодаря Воздушным плетениям, которыми волхвы тут же напичкали летательный аппарат, никто не погиб, отделавшись легкими ушибами и порезами.

Здоровье своих подчиненных князя Белёвского волновало в последнюю очередь. Главное, обезопасить кожаный кейс с какими-то важными документами, которые очень хочет увидеть император. Поэтому и охранялся модный современный чемоданчик с особой тщательностью. Возле него постоянно находился один из телохранителей, а вдобавок к этому, на ручке висела магическая печать, настроенная на мгновенное уничтожение того, кто решит сунуть нос в содержимое, ну и самих документов.

— И кто рискнет? — Рыжук почему-то посмотрел на Романа. — Господин лейтенант, местный ТВД вам более-менее известен. Да и ваше желание как можно скорее покинуть этот гостеприимный дом хорошо просматривается. Не желаете бросить вызов судьбе?

— Я пойду только в одном случае, — Роман оглядел притихших людей, — если Сребренка согласится. Одну девушку я не брошу. Слово дал вернуть ее отцу.

Сребренка вздернула брови, услышав такую речь от бывшего раба. Про какое-то слово она впервые слышит. Но ей понравилось, что Роман пытается заботиться о ней.

— Девушка здесь в относительной безопасности, — Корф осознавал, что любая ложь может пойти во вред. Безопасных мест в горах сейчас просто не было. — Нас много, почти все вооружены. Его Светлость тоже может продемонстрировать арсенал своего Дара, что существенно усиливает нашу выживаемость. А одинокий путник рискует гораздо больше. Зачем вам, лейтенант, рисковать жизнью еще одного человека?

Сребренка насупилась. Она понимала, что Роман не хочет расставаться с ней, потому что влюбился как мальчишка, и свои чувства выражает таким вот способом. Уж влюбленных в нее парней девушка повидала нимало, и какой-никакой опыт общения с ними имела. А вообще, русский барон прав: если вокруг шныряют наемники, погибнут оба. Одиночка рискует только собой.

С другой стороны, Сребренку возмутило поведение напыщенного высокородного господина. Прикинули шансы и великодушно дали возможность Роману проявить героизм. Молодой дурачок сам выразил желание, и Сребренке было жаль его бросать. Она и так потеряла своих родных, их судьба волновала девушку куда глубже, чем русского офицера. Когда еще удастся попасть домой? Идти с лейтенантом боязно, а оставаться — еще хуже.

— Я пойду с господином офицером, — решила Сребренка.

— Глупая молодка, — пробурчал Вук, не оборачиваясь. — Сгинешь вместе с ним, потянешь на дно. Оставайся на месте.

— Почему не пройду? — возмутился Роман. — Змеей проскользну, надо будет.

— Без этого будет трудно, — чародей снял с шеи потемневшую серебряную цепочку с каким-то забавным амулетом. Это была закопченная деревяшка в форме пузатого страшилища с выпученными глазами. — Держи.

Елагин поймал цепочку на лету, внимательно осмотрел амулет и с недоверием спросил:

— Что это вообще? Артефакт? Какие у него свойства?

— Пойдешь рано утром, пока солнце не встало, — ответил совершенно другое Вук. — Я скажу тебе, как нужно использовать амулет.

— Решено, — обрадовался Роман и повесил деревяшку на шею. — Мне надо будет немного еды и сухарей. Пойду быстро. Надеюсь, за двое суток достигну границы.

— Эй, а обо мне забыл? — возмутилась девушка. — Уже передумал?

— Тебе и в самом деле лучше остаться здесь, — решение Елагин принял, и ему стало легко. Незачем девушку тащить за собой. Он убедился, насколько непривычный к пешим походам по гористой местности человек может быть обузой. Сребренка не выдержит темпа. — Я обязательно вернусь за тобой вместе с егерями.

Сребренка надулась и отвернулась от него. Роману сейчас было не до нее. Он тщательно собирался к опасному походу. Вук поделился с ним вяленым мясом, которое было нарезано тонкими ломтями, сухарями и фляжкой с водой. Из оружия лейтенант решил взять турецкий «Атиш», который законно считал своим, трофейный нож и короткоствольный автомат. Оружия у оставшихся хватало. Отобьются, случись неприятное.

Закончив приготовления, Роман вместе с Вуком вышли наружу. Чародей кивнул в сторону запруды, которую он лично соорудил за время своего отшельничества, чтобы удерживать воду. Под шум водопада можно было говорить без опаски.

— Амулет, который я тебе дал, хранит искру демона, — сказал чародей, не глядя на лейтенанта. Взгляд его скользил по вершинам ближайших холмов, словно пытался высмотреть что-то нужное для себя. — Если тебя все-таки обнаружат, и ты не увидишь иного выхода, активируй его. На память не жалуешься?

Роман усмехнулся, и чародей, приникнув к его уху, произнес фразу, от которой лейтенант озадаченно почесал затылок.

— Арабский? — спросил он.

— Нет, — Вук усмехнулся. — Скорее, арамейский, но и в этом я не уверен. Так что запоминай. И пока не выучишь назубок эту фразу с теми же интонациями, никуда отсюда не уйдешь. А то погубишь не только врагов, но и себя. И запомни: не называй сейчас имя демона. Только при активации.

Вук внезапно насторожился. Его ноздри широко расширились, словно сторожевой пес учуял запах чужака. Взгляд заметался по склонам холмов, начавших покрываться молодой зеленью. Рука легла на плечо Елагина.

— Зайди в дом, предупреди своих, — тихо сказал чародей. — У нас неприятные гости. Готовьтесь. Только не торопись, не беги.

Не задавая лишних вопросов, Роман спокойно зашагал в сторону дома с видом человека, расслабленного и не ждущего неприятностей от лесной пасторали. Проходя мимо курящих на лавочке телохранителей, помедлил и четко проговорил:

— Нас выследили. Медленно встаем и заходим в дом.

Оказавшись в теплой полутьме хижины лесного отшельника, он обратился к князю:

— Ваша Светлость, у вас есть какой-нибудь запасной план на самый поганый случай? Боюсь, он настал.

Двадцать три года назад молодой Драган Павлич ушел в горы с огромным желанием постичь магические науки. Отшельников-чародеев в Сербском княжестве всегда хватало, и каждый из них нес в себе частичку какого-нибудь древнего знания. Кто-то уединялся в горах или среди лесистых холмов, кому-то нравилось жить в густых дубравах вдали от поселков и деревень. Этим они отличались от Целителей и обычных «бытовиков», предлагавших свои услуги населению. Таких отшельников в шутку называли «монахами», хотя никакого отношения к монастырским служителям они не имели.

Одаренность Драгана не относилась к прямым наследственным качествам. Она досталась ему от природных щедрот, а не от княжеской или дворянской крови. Случайность, выпавшая с одной тысячной доли удачи, подобно рулетке. Только и всего.

До восемнадцати лет Драган, сдерживая в себе желание плюнуть на постылую жизнь фермера и найти учителя для развития Дара, помогал своему отцу, братьям и сестрам. Коровы и навоз — эта стезя не удовлетворяла амбициозного парня, давно научившегося облегчать тяжелый крестьянский труд с помощью магических техник.

Но всему бывает предел. После скандала с отцом, не желавшего слушать сына, Драган он ушел из дома без сожаления. Целый год он ходил по воеводствам в поисках квалифицированного мага, найти которого было не так уж и легко. Но Вук (так решил звать себя Драган. Волк, одинокий волк, надеющийся только на самого себя) не сдавался и не отчаивался. И однажды в одном из горных сел ему подсказали, где живет один такой «монах».

Следующие двенадцать лет Вук постигал таинство магии, овладев одной за другой техниками Воды и Воздуха, как наиболее близкие к его духовной энергии. Старик-учитель помог развить его Дар до уровня рангового Ратника, но на большее Вук рассчитывать не мог.

Когда наставник молодого чародея умер, Вук стал обладателем специфических знаний и артефактов, один из которых он сейчас и передал в руки русского офицера.

Первых нежданных гостей он заметил на краю скалистого выступа, где зарождался водопад. Их было четверо, и все вооружены автоматами. По камуфляжу с осенне-весенней раскраской нельзя было просчитать, кто эти люди. Может, местные бандиты-уголовники, а может, и княжеские егеря. Но характерные черты лица подсказали опытному Вуку: эти гости пришли с юга, с албанских земель. Получается, и турки рядом.

Его тоже заметили, как и каменную приземистую хижину неподалеку от озерка. Один из наемников поднес ко рту рацию. Но Вук, не дожидаясь, когда численный перевес врагов увеличится, аккумулировал энергию Воздушных элементалей, слепив из юрких, но вредных невидимых существ волну шквального ветра.

Ощутимо стало не хватать кислорода. Магия просто выжигала его вокруг чародея, формируя атакующее плетение. По гребню скалы ударило такой мощью, что наемников просто смело, беспощадно размазывая их тела о камни и деревья. Хлопок отката ударил по ушам, но Вук, не обращая внимания на боль, понесся к дому, на ходу накрывая его невидимым прочным защитным куполом. На сколько его хватит, неизвестно. Придется просить русских волхвов поделиться Силой для подкачки энергии. Иначе не выдюжить.

Протяжный вой, зародившийся с восточного склона холмов, подобно смерчу, обрушился на чародея. Огненная магоформа толкнула Вука в грудь. Если бы не малый щит, выставленный заранее, то отшельник вряд ли дожил бы до вечера. Раскаленный воздух, переливаясь оранжевыми, алыми и золотистыми всполохами, врезался в преграду и скатился на землю тягучими каплями.

Чародей по дрожащему от напряжения эфирному полю определил, что к его хижине подбирается не меньше двух десятков человек, цепко охватив со всех сторон. Теперь вряд ли русские смогут уйти. Остается принять бой, и только боги смогут дать ответ, кто выживет, а кому суждено сложить голову.

Он влетел вовнутрь своего дома, и за его спиной с тяжелым стуком массивный брус наглухо перекрыл дверь.

— Нас окружили, — сказал Вук, опускаясь на топчан. — Это турки. Тот самый отряд. Настырные ребята.

— Долго же нас искали, — усмехнулся Рыжук, осторожно выглядывая в единственное оконце, обращенное как раз к тропинке, идущей вдоль миниатюрного водопада. — Ага, вижу гостей. Уверенно идут. Ну да, что им сделают дипломаты? Легкая добыча…

— Скверная ситуация, — констатировал князь, мазнув взглядом по Сребренке, прижавшейся к Роману. — Уничтожайте документы, господин Разуваев.

Он обращался к одному из волхвов, держащих в руках кейс. Мужчина согласно кивнул и отошел в дальний, самый темный, угол хижины.

— Я пока не буду торопиться, Ваша Светлость, — неожиданно ответил он. — У нас еще есть время. Варлам, пробуй пробить блокаду астрала. Создай отвлекающие инфопакеты, как можно больше накидай их. И сигнал тревоги в штаб корпуса! Думаю, нас давно ищут!

— Такой фокус только Назаров может проделать, — пробурчал Варлам, но дальше перечить не стал, полностью уйдя в себя.

Роман встрепенулся, услышав имя своего одногруппника, но не стал лезть к волхву с расспросами. Потом, если выживут…

Разуваев — старший волхв, приданный группе князя Белёвского — был прав. Штаб экспедиционного корпуса уже несколько суток не спал, меняя смены дежурных магов, чтобы зацепить хоть какой-то сигнал, дающий надежду на спасение дипломатов. Может, счастливый случай или упорная работа специалистов — но один из «пакетов» с непонятной абракадаброй, в котором мелькнул кодовый «образ» с просьбой об экстренной помощи, был перехвачен и тут же попал на стол командующего. Точку сброса установили, и с аэродрома Златибора взлетели два штурмовых вертолета с группой особого назначения. Теперь все зависело лишь от князя Белёвского и его людей, сумеют ли они продержаться то время, пока помощь находится в воздухе.

Вычислив русских дипломатов, наемники рассчитывали на быструю удачу, полагая, что охрана, приданная князю, неспособна сопротивляться хорошо обученным бойцам «Saban Poluza», прошедших через сотни боевых операций, и как итог — потеряли четверых идиотов, засветивших появление отряда. Рыжеволосый Артур Картнер, являвшийся куратором операции был вне себя от ярости. Вместо эффективного захвата князя Белёвского он получил суматошную стрельбу в ста тридцати километрах от сербской границы. Да еще с активно сопротивляющимися магами.

Артур предполагал, что с дипломатами будут русские маги. Иначе и быть не могло. При дальних перелетах, да еще с важными лицами, в самолетах присутствуют «воздушники», снижающие возможность смертельных катастроф. Но как военные маги, они совершенно неэффективны в бою. Тем не менее, видно же, что в долине вихрятся потоки формируемых магоформ. Русские будут защищаться до последнего.

Мощная магическая атака, предпринятая одним из этих чародеев, неприятно удивила Картнера.

— Джерри, объясни мне, какого черта происходит? — глядя в бинокль, как наемники грамотно обложили каменную хижину, больше похожую на игрушечную крепостцу, поинтересовался Артур. — Неужели маги Воздуха способны на такую убийственную технику?

— При должном стремлении к обучению боевых магоформ — вполне, — сжимая в крупных лошадиных зубах тонкую веточку от кустарника, откликнулся маг. — Но с трудом верится, чтобы в русском дипкорпусе чародеев натаскивали на серьезную войну.

— Слушай, Джерри, я хочу закончить эту комедию как можно быстрее, — поморщился третий британец, тот самый аристократ, выполнявший непонятные функции в отряде, вызывая недовольство Артура Картнера. Хуже нет навязанного тебе человека, с которым и не знаком как следует. — Врежь по ним своей хитроумной штучкой, которую ты приобрел у того старьевщика в Тиране. У меня предчувствие поганое. Мы теряем время…

Джерри машинально потрогал висевшую на шее хрустальную сосульку — забавный магический артефакт, купленный по какому-то наитию на базарной площади столицы албанского княжества. Повторил про себя заклинание, и с удовлетворением кивнул. Не забыл эту тарабарщину, позволявшую активировать искру демона. Так, и что известно про нее? Активация вызывает тварь из преисподней. Водный демон сейчас как нельзя кстати. Рядом рукотворное озерцо, которое сыграет роль катализатора и разрушит «неприступную» хижину.

В словах аристократа проскальзывал страх попасться на «жареном». Ведь князь Далмации не разбирался в средствах наведения порядка на своей земле. Если сейчас появятся местные егеря, привлеченные активной стрельбой, они не будут разбираться, кто подданный Британии, а кто обычный наемник. С теми еще проще. Деревьев в лесу хватает. Перевесят — и вся недолга.

— Артур, мне в самом деле кажется, что этот дикий Ахмет хочет самолично развалить дом, — посмотрел маг на товарища. — Он серьезно рискует погубить наше дело. Если пострадает князь…

— Ахмет в ярости, — засмеялся аристократ. — От него местная девка умудрилась убежать, вот и бушует.

— Князь — это всего лишь приятный довесок к дипломатическим документам, — задумался Картнер. — Не стоит так зацикливаться на нем. Мне нужны бумаги. Активируй свой амулет. Посмотрим, какую гадость нам подсунул торгаш.

— Лишь бы не пустышку, — пробормотал Джерри. Он какое-то мгновение колебался, но потом сорвал с шеи амулет, отошел в сторону. По-хорошему, надо бы проверить досконально, что таит в себе «сосулька». Маг никогда не позволял себе таких опасных выходок, но сейчас необходимо закончить операцию и смыться подальше с русскими документами. За них в Лондоне обещали немыслимые блага. А Джерри хотел обеспечить будущее своих детей, послать их учиться в приличное заведение. Поэтому стоило рискнуть.

Сжав амулет в руке, Джерри послал в руку усиление. Кольцо, генерировавшее Силу, дало импульс, и сосулька разрушилась. Кисть словно проморозило от резкого перепада температуры. Сжав зубы, маг прокричал имя демона и фразу подчинения.

Он всегда был противником привнесения в традиционную магию всевозможных экзотических восточных и арабских техник. Джинны и демоны (один дьявол!) были из этой категории. Но появление Шахамфора, как правильно следовало произносить его имя, оказалось весьма впечатляющим.

Синевато-черная фигура, распространяя вокруг себя влажный туман с запахом невыносимой сернистой вони, трансформировалась в виде трехметрового человека с костистым гребнем на лысой голове. Дыхнув смрадом плесени, заражая воздух вокруг себя, демон поинтересовался, что нужно сделать. Ладно, что не грозился убить того, кто потревожил его для мелких людских делишек.

Джерри, сглотнув слюну, обрисовал Шахамфору его работу. Демон хохотнул.

— Я все понял, вассал Хозяина! Принимаюсь за дело! Но знай, что твоя воля разовая. Выполнив ее, я не вернусь к тебе!

— Эй, твоим Хозяином являюсь я! Я приручил тебя через имя! — Джерри заволновался. Кажется, его жестоко надули. Сразу захотелось вернуться в Тирану, найти ублюдка-торгаша и свернуть тому шею.

— Ты не можешь являться моим Хозяином! Ты взял мое имя, но для полного подчинения ты слаб! Соверши ритуал, и я буду твоим слугой всегда! У тебя осталось немного времени. Торопись!

Шахамфор захохотал; его фигура расплылась и превратилась в непонятную субстанцию, налитую клокочущей чернотой. Ринувшись с холма вниз, она трансформировалась в кипящий водный поток, сносящий все на своем пути. С жутким треском падали попавшие под демонический каток деревья, огромные глыбы вырывало невероятной мощью — и вся эта неряшливая куча, в которой смешалось все, что попало под магию демона, грозилась обрушиться на маленькую хижину. Казалось, природа замерла перед разворачивающимся катаклизмом в долине.

Небо вздрогнуло от невыносимого треска, словно божественная длань шарахнула по огромному камню, раскалывая его пополам. Шахамфор с разбегу налетел на невидимую стену, и грязная волна, пенясь суглинком, валунами и перетертыми в труху деревьями, растеклась по сторонам. Пыхнуло жаром, вверх взлетели кубометры обжигающего пара, а в воздухе замелькали черно-алые искры, превращаясь в фигуру еще одного демона.

— К дьяволу королеву и ее семейство! — раскрыл рот Артур Картнер. — Что это было?

— Уходим, джентльмены, — сообразил аристократ. — Сегодня не наш день. Кто-то еще активировал искру демона.

Впору было посетовать на шутки Фортуны, если бы не выматывающие в последние дни мероприятия: возвращение из Сербии, закладка первого камня в фундамент будущего медицинского центра, встреча с акционерами «Изумруда», вдруг воспылавшими интересом к будущему проекту. Впору выпускать акции нового предприятия! Многие были готовы вложиться в перспективное дело. Ну как же! Сам молодой барин гарантирует успех!

Никита вернулся домой, и отказавшись от обеда, пошел в семейную комнату, где рухнул на диван и заснул крепким сном. В доме мгновенно наступила тишина, которой нетрудно было добиться. Дети находились в яслях под присмотром Милютиной, а Яна с Анорой занимались на полигоне, так что разрушений или сотрясений воздуха не планировалось. А у обслуги хватало дел не только в помещении.

Именно сейчас телефон начал истошно исторгать звуковой сигнал, поставленный на номер Великого князя Меньшикова. Вроде экстренной побудки, от которой зависела жизнь многих людей. Впрочем, так оно и было. Еще не отойдя от сна, Никита сел и какое-то мгновение смотрел на экран, где высвечивалось имя тестя. Сердце сжало от предчувствия.

— Слушаю, Константин Михайлович, — буркнул с спросонья.

— Собирайся, — деловито произнес Меньшиков. — Пять минут назад поступил сигнал из Белграда. Объект найден. Но там идет серьезный бой с применением магии. Я уже послал на Обводной пару машин с мигалками. Враз домчат до точки. Давай, Никита, удачи тебе. Вытащишь князя — император не забудет твоих усилий. Девочек твоих я предупрежу.

Сон пропал. Оставалось только ополоснуть лицо, переодеться в полувоенный камуфляжный костюм, в котором Никита разъезжал по своим владениям, если предстояло лазать в лесу или на полигоне. Дорожная сумка с «бризом» всегда наготове.

Через десять минут он спустился вниз, заглянул на кухню, где хлопотали Елизавета с Надеждой, и не вдаваясь в подробности, сказал, что перебирается в Петербург. Когда вернется — не знает. Женщины встревоженно переглянулись, глядя на униформу хозяина и его сумку. Как бы Никита не старался выглядеть беспечно, а суета последних дней и нервное состояние его супруг подсказывали кухаркам о неприятных событиях, касающихся молодого владельца «Гнезда».

В особняке на Обводном его ждали. Семен Фадеев доложил о прибытии двух автомобилей с большим имперским гербом. Такие спецмашины использовали для сопровождения императорской семьи, не меньше.

— Что-то серьезное? — начальник охраны решил проводить Никиту до ворот, где его дожидался посыльный из Генштаба в капитанских погонах.

— Командировка на юг, — усмехнулся Никита. — Ольга вернется, не говори ей, что я был здесь и куда-то уехал. И так времени дали, как новобранцу. Не попрощаться, не поцеловаться.

Фадеев усмехнулся. Ему ли не знать, какова жизнь у военного. Правда, сей факт он относил больше к себе или бывшим сослуживцам. Узнав, что Никита имеет звание старлея, да еще в качестве боевого волхва магического подразделения Генштаба, зауважал его не за статус, а как мужчину, занимающегося настоящим делом. А так бы думал, что молодой хозяин, бросив военную службу, больше по торгашеской части специализируется, мало что маг и дворянин.

До Шлиссельбурга домчались быстро. Дорогу заблаговременно расчистили, выделив полосу для проезда спецтранспорта. Да еще под «зеленый» коридор. Никита не успел толком настроиться на предстоящую операцию, как его уже завели в один из казематов крепости, откуда предстояло совершить бросок до Златибора. Время осязаемо сжалось в тугую пружину. Даже страшно прикоснуться пальцем к механизму — мгновенно развернется, разрывая пространство своей энергетикой. Тряхнув головой, освобождаясь от метафорических мыслей, Никита в сопровождении помощника коменданта крепости спустился по выщербленным лестничным пролетам на нижний уровень, прошел по коридору, залитому бледно-молочным электрическим светом, и остановился возле металлической двери со штурвалом гермозатвора. Сопровождавший офицеров молоденький боец с натугой провернул колесо. Внутри что-то щелкнуло. Дверь распахнулась.

— Господин комендант, — Никита повернулся к пожилому офицеру с погонами полковника, — вам известен протокол?

— Да, господин старший лейтенант, — в голосе помощника коменданта можно было услышать ироничные нотки. — Через пять минут открыть эту дверь и убедиться, что вас нет. Связь по «красной линии», установление круглосуточного поста. Не беспокойтесь, все мероприятия будут проведены в соответствии с приказом Его Величества.

Кивнув, Никита вошел в просторный бункер, не имевший никакого выхода на поверхность. Вентиляция помещения происходила с помощью воздухозаборников. Прямоугольная коробка спускалась сверху, шла по потолку и исчезала в бетонной стене. Если прислушаться — внутри что-то шуршало и тягуче подвывало.

Он скинул с себя одежду, оставшись в одних трусах. Вжикнул замком сумки, вытащил комбинезон и сноровисто натянул на себя. Плотная ткань сжала тело, но через пару минут, подстроившись под параметры своего носителя, начала обволакивать теплом. Дискомфорт исчез.

Цилиндр маяка помигивал зеленым глазком, сигнализируя о рабочем состоянии. Никита шагнул в ровный круг, начерченный еще с прошлого осмотра бункера, и вызвал Дуарха. Демон обладал каким-то невероятным чутьем на события. Он умел быть молчаливым, когда ситуация требовала сосредоточенности, и не позволял себе шутить. Вот и сейчас, выслушав краткий приказ, мгновенно обволок Никиту плотным воронкообразным облаком и исчез в Инферно. Только кристаллики льда на стенках помещения напоминала о выбросе отрицательной энергии.

Златибор кипел. На расположенном неподалеку аэродроме стояла суета. Возле парочки штурмовых вертолетов крутились механики, проверяя боеготовность летающих машин; возле штаба скопилось около десятка военных «Зубров», расписанных камуфляжными пятнами. Никита не успел дойти до крыльца, как ему навстречу вышли полковник Орехов с озабоченным лицом и капитан Оржевский. Оба облегченно вздохнули, увидел волхва в боевом «бризе».

— Никита Анатольевич! — выдохнул Оржевский. — А я к точке выхода собрался. По нормативу вы должны были прибыть с минуты на минуту.

— Пятьдесят семь минут, — посмотрел на часы Никита. — Я прибыл на две минуты раньше. Что у нас по обстановке?

— Команда ГОН уже вылетела в полном составе к месту боя, — пояснил Орехов, явно торопясь куда-то. — Они уже в воздухе почти час. Скоро будут на месте. К сожалению, ситуация требовала быстрого решения. Вас ждать не стали, господин лейтенант. Сможете ли вы сами добраться до места с помощью портала? Вы должны быть на месте раньше спецгруппы.

— Как, по-вашему, мне нащупать точку «заякорения»? — удивился Никита. — Есть маркеры места?

— Информационный пакет, который выловили наши волхвы, подойдет? — с надеждой спросил Орехов.

— Ненадежный вариант, — поморщился Никита. — Опасность разброса увеличивается. Если только триангуляцию провести… Где группа волхвов находится?

— Капитан, отведите господина Назарова в пятый отдел.

Пятый отдел Генштаба подчинял себе боевых волхвов. Он формировался наподобие секретных служб, и в каждом гарнизоне большой империи имелась своя «пятерка». Помещение, куда капитан Оржевский привел Никиту, ничем не отличалось от казенных штабных комнат. Минимум мебели, из которых самым главным атрибутом являлись стол со стульями, пара шкафов, в одном из которых прятался чайник для чаепития и кульки с конфетами и сушками.

В кабинет находился только один волхв в звании старшего лейтенанта. Его черные тонкие усики гляделись весьма забавно на молодом чистом лице. Встал при виде вошедшего Оржевского, вытянулся.

— Господин старший лейтенант, вы сегодня раскодировали пакет от группы князя Белёвского, — без предисловий начал капитан. — Можете передать своему коллеге несколько точек, откуда шли сигналы?

— Триангуляция сигнала? — оживился волхв, глядя на Никиту в необычном комбинезоне. Видимо, пытался вспомнить, виделись ли они в прошлом. Не вспомнил. — Конечно. Дело не сложное в теории, но мы ни разу не пробовали…

— У нас мало времени, — прервал его Никита, беря стул и ставя его в середине комнаты. — Начинайте передачу.

Ничего особенного в процессе перекидывания слепков переданных сигналов не было. Эфирное поле подобно бездонному хранилищу, в которое сваливают все интересное, но мало кому нужное. Только волхвы способны отыскать вещь, заинтересовавшую их. Вот и старлей, севший напротив Никиты, без особого труда перебросил нужные слепки в аурный контур коллеги. Дальше начиналась работа посложнее. Откуда шли сигналы, их направление, связь. Казалось бы, и здесь ничего трудного. Но попробуйте прорваться через хаос чужих мыслей, путающих нужный сигнал, сбивающих трассировку. Это сродни охоте в лесу, когда чуткий нос собаки распутывает бесчисленное множество запахов, вычленяя самый главный.

Никите понадобилось несколько минут, чтобы тонкие ниточки, перевитые и завязанные в узлы, привели к изначальной точке посыла. Первый слепок пакета встал на место, потом второй, следом за ним еще один.

— Павел Янович, — Никита открыл глаза, заставляя себя вынырнуть из затягивающей субстанции эфира, — я уйду сейчас. Вы же идите к подвалу. Я по маячку вернусь вместе с князем. Охрана, машина, что там вам нужно будет…

— Слушаюсь, — машинально ответил Оржевский и вышел из кабинета.

— Коллега, отойдите в угол кабинета, — Никита встал и кивнул побледневшему волхву. — Я сейчас здесь немного побуяню.

Больше всего он боялся очередной ошибки Дуарха. Этой скотине нужны точные данные, завязанные на крови или маячках. А светящаяся в эфире точка выхода может стать ненадежным якорем. Но выбирать не приходилась. Операция Генштаба и так разрабатывалась в спешном порядке, и чудо, что сигнал вообще засекли.

Дуарх не подвел. Инфернальная воронка вынесла Никиту рядом с каким-то забавным каменным домиком, больше похожим на изображение с открытки. Милая сердцу пастораль: хижина, изумрудная травка, небольшой водопад, кругом горы с вековыми деревьями. Любоваться, правда, некогда.

На Никиту неслась иссиня-черная громада магической волны, в которой четко просматривалась демоническая техника. Опоздай волхв на минуту — этот приземистый, нарочито грубовато сложенный домик снесло бы жуткой ударной мощью.

Дуарх взревел, не дожидаясь приказа хозяина. Воронкообразная масса рванула навстречу штормовой волне, оставив Никиту за своей надежной спиной.

— Ты, ничтожное порождение адской клоаки! — голос демона взбаламутил все слои бытия. Даже природа сжалась в ожидании страшного. Гнев Дуарха не был наигранным. Он и в самом деле был разозлен. — Ты кому служить вздумал, огрызок?

Никита едва успел поставить прочный «шильд» от огненной атаки. Дуарх вспыхнул подобно падающей комете, «растекся» и встретил грудью водного Шахамфора. Гулко хлопнуло, разнеслось по долине. Клубы пара взлетели в небо, превращаясь в две фигуры, сцепившиеся в жестком боксерском клинче. Но это лишь казалось. Дуарх просто рвал на куски визжащего от страха Шахамфора и что-то громоподобно орал.

Никита тем временем успел обнаружить приближающихся к дому наемников, сейчас окаменевших от страха при виде грандиозной драки демонов. Уже зная, чем закончится «беседа» Дуарха со странным коллегой, Никита использовал Зов. Он действовал в нарушении инструкции. Сейчас нужно было вытаскивать князя из ловушки, но пока его слуга разбирается с противником, о подобном и думать не стоило. Без демона уйти не получится.

Медведь с радостным ревом поднялся на дыбы и как по наитию вышел точно на группу наемников, ближе всех подобравшихся с тыла к хижине. Оторопев от вида огромного Зверя с лоснящейся шерстью, да еще вставшего во весь свой рост, албанцы открыли суматошный огонь. Очереди из автоматов прошивали насквозь призрачное тело медведя, не причиняя тому ни малейшего вреда. А вот удар Зверя по нерасторопному врагу оказал деморализующее состояние на остальных. Отлетев на десяток метров переломанной куклой, наемник навечно застыл с гримасой ужаса на лице.

Надежно прикрытый с двух сторон своими магическими слугами, Никита довольно быстро разобрался с последней группой, состоящей преимущественно из турок. Хватило того самого боевого плетения, созданного сыном Мишей. «Нож ассасина», а точнее его структура, скрипт, был тщательно разобран на мельчайшие составляющие Никитой на досуге и испробован на полигоне неподалеку от «Родников».

Одно дело видеть зарождающееся плетение в условиях учебы; совсем иная психология в бою, когда приходится вставать во весь рост против не уступающего в храбрости врага, снимать щит под интенсивным огнем и активировать две Водные техники. Пара «ножей» с тонким и пронзительным визгом поднялась вертикально в воздух, легла в горизонтальную плоскость и полетела навстречу наемникам. Мутация магоформы оказалась зловеще красивой. Синевато-льдистые плоские секиры на глазах наливались алым, превращаясь в огненные лезвия.

Они смели наемников даже с их индивидуальными защитными амулетами. Странная магоформа, вызванная к жизни четырехлетним ребенком по нелепой случайности, была настолько эффектной и эффективной, что Никита как зачарованный смотрел на уничтожение противника, попавшего под жуткую мясорубку. Перемолов всю группу наемников, «ножи ассасина» рванули дальше, жадно выискивая очередную жертву. Интересно, что на Зверя они не реагировали, даже облетели его с двух сторон и устремились дальше, пытаясь догнать убегающих врагов. Но сила плетений оказалась исчерпанной, и мощное оружие само рассыпалось на мириады пылающих искорок. Впрочем, необходимые знания по этому скрипту в боевых условиях Никита получил.

Дуарх, рассерженно сопя, добивал своего соперника. Демоны не приучены к великодушию. При серьезной схватке один из них должен развоплотиться и отдать свою энергию и душу победителю. Что и произошло с Шахамфором.

— Ничтожество, вздумавшее обмануть высшего демона! — Дуарх, колыхаясь от возмущения, очутился рядом с Никитой, приняв в этот раз свой образ, в котором он попал в Инферно: мускулистый мужчина с толстой косицей и выбритыми висками. Но на голове четко просматривались три костистых нароста. — Я узнал, Хозяин, что в этих горах довольно много мелких ублюдков, чья душа запрятана в различные предметы! Смею предложить поохотиться на них!

— Мне об этом тоже известно, но пока не время заниматься ими, — Никита направился к дому, выдержавшему осаду. Часть стены обрушилась от выстрела из гранатомета, но в целом, все остальное не пострадало. Остановившись возле двери, он громко крикнул, сделав знак Дуарху, чтобы тот пока исчез и не пугал людей. — Ваше Сиятельство! Князь Белёвский! Можете выходить! Вы в безопасности!

— Кто вы такой? Назовитесь! — в узком оконце мелькнула чья-то рука с пистолетом.

— Старший лейтенант Назаров, магическая группа Генштаба! Прибыл за князем Белёвским! Его очень ждут в Петербурге!

Внутри дома вспыхнуло бурное обсуждение, клацнула железом задвижка — дверь распахнулась, выпустив на улицу высокого мужчину в потрепанной гражданской одежде, и начавшего зарастать грубой щетиной. На левой руке у него виднелись три зарубцевавшихся обрубка вместо пальцев.

Дверь снова захлопнулась. Никита усмехнулся. Странная ситуация. Неужели не поверили и послали парламентера? С интересом стал ждать, что будет дальше. Сделав шаг навстречу волхву, мужчина остановился и до боли знакомым голосом спросил:

— Никита, неужели не узнаешь меня?

— С кем имею честь? — наморщил лоб волхв.

— Я так изменился? — расплылся в улыбке незнакомец.

— Голос знаком, а вот ваша борода серьезно мешает, — лихорадочно соображая, кто бы это мог быть, Никита не забывал смотреть по сторонам. Он-то в «бризе», а вот для мужчины любой выстрел оставшихся в живых наемников может стать роковым. Вдруг не все убежали?

— Елагин Роман. Военная Академия…

— Елагин? Ромка, да откуда ты здесь взялся? — мгновение спустя Никита сгреб в охапку товарища по учебе и до хруста в костях сжал его. — Ну и сюрприз! Ты разве с командой князя был?

— Нет, это совершенно другая история! — усмехнулся Роман. — Я тебе потом все расскажу.

— Рома, у меня нет времени. Приказано срочно доставить князя Белёвского в Петербург. Я здесь для того, чтобы перебросить его в столицу.

Елагин был военным, и приказы такого уровня он воспринимал с должным понятием. Подойдя к оконцу, он крикнул, что подтверждает личность старшего лейтенанта Назарова. Через минуту из хижины стали выходить люди, и ошеломленные произошедшими изменениями в уютной когда-то долине. Вздыбленная земля, комли переломанных деревьев с торчащими в разные стороны корнями, расколотые валуны и вспененное грязное озерцо — подобное бывает только после артиллерийского обстрела или примененной магии высшего уровня.

Незнакомый худощавый мужчина в темно-серой меховой куртке, вымазанной в грязи, растерянно окинул взглядом это безобразие, и только потом очень внимательно изучил молодого чародея, появившегося неизвестно откуда, и почему-то отступил за спины русских.

Никита вычленил из всей разношерстной группы человека, которого надо было срочно уводить отсюда и уверенно подошел к нему. Козырнул лихо, благо шлем оставался на голове:

— Ваша Светлость! Имею честь сопроводить вас до Петербурга! Повеление Его Величества доставить Вас быстро и без промедлений! Через полчаса здесь будет группа особого назначения на вертолетах. Остальных доставят в Златибор, окажут необходимую помощь. И не забудьте захватить диппочту. Кстати, вы не уничтожили документы?

— Слава Богам, удержались, — князь Белёвский с интересом посмотрел на Никиту, на его необычный комбинезон. — И что, Его Величество прислал лично вас для моего спасения?

— Если бы вы знали, какие усилия предпринимал Генштаб, чтобы отыскать вас, князь, — Никита демонстративно взглянул на часы. — Идемте, Ваша Светлость. Зайдем за домик, чтобы остальных не нервировать. Прошу, Юрий Владимирович!

Князь Белёвский забрал кейс, отдал необходимые распоряжения барону Корфу, а Никита в это время шепнул Елагину, стоявшему в обнимку с какой-то черноволосой девушкой, что найдет его в Петербурге, пока тот будет проходить лечение и реабилитацию.

— Портал? — догадался князь, когда они остались вдвоем.

— Вроде того, — Никита усмехнулся. — Приготовьтесь, Ваша Светлость. Такого вам еще не приходилось видеть. Дуарх!

…Князь недоверчиво поглядел на заиндевевшие стены, ощупал себя, словно хотел найти на себе следы той чудовищной силы, забравшей его из горной долины и за несколько ударов сердца доставившей в наглухо закрытое помещение.

— Я сам одаренный, господин офицер, — произнес Белёвский в тишине, когда воронка инферно растворилась в воздухе. — Но такого фокуса с магией не предполагал! Неужели в России разработали новые типы порталов?

— Нет, я являюсь единственным владельцем такого метода, — улыбнулся Никита и подошел к закрытой двери. Для вызова охраны сюда специально провели кнопку звонка, на которую он тут же нажал.

— Кто вы, господин Назаров? — князь пристально взглянул на молодого волхва. — Нет, я не имею в виду ваше личностные характеристики. Вспомнил, что вы женаты на старшей племяннице императора… Имею в виду совершенно другое. Что вы за человек, которого в одиночку кидают в жернова боя с целью спасти меня?

— Когда будете на аудиенции у Его Величества, задайте ему этот вопрос, Юрий Владимирович. Уверен, император расскажет вам столько интересного, о чем даже мне неизвестно!

Глава 3

Петербург, апрель 2015 года

Никита

— Просьба ваша, молодой человек, отдает авантюризмом и нарушением всех принятых нормобучения, — сухощавый старик, почему-то старавшийся всем своим видом показать, насколько тяжел для него груз лет, едва поднимая ноги в теплых войлочных тапках, дошел до буфета и достал две расписанные цветами кружки. Никита едва сдержал улыбку. У хозяина со здоровьем полный порядок. Аура спокойная, переливается зеленовато-серебристыми волнами. Такую не у каждого молодого встретишь. — Почему бы не дождаться начала учебного года и зачислить на особых условиях вашу родственницу? Раз уж она проявляет несомненные таланты?

Старик разлил по кружкам густую заварку из чайничка с таким же рисунком на боках, разбавил ее кипятком.

— Сахар, мед, конфеты, — кивнул он на стол, заставленный легким угощением. — Берите, к чему душа тянется.

— Я не могу ждать осени, — Никита зачерпнул ложечкой тягучий янтарный мед и отправил в рот. Вкусно. Запахи лета, насыщенные жарким солнцем и травостоем, растеклись на языке, будоража глубинные чувства и выталкивая их наружу, что отразилось на лице. — Какая-то магия!

— Обыкновенный мед, — улыбнулся старик. — Вижу, понравился. А почему не можете, Никита? Не возьму в толк, в чем спешка.

— В необычности ситуации, Иван Степанович, — сделав глоток чая, смывая сладость с языка терпким напитком, волхв решил говорить напрямую. — Моя родственница обладает набором магических качеств, которые нужно контролировать. Именно контролировать, а не переучивать. У меня нет времени заниматься с девочкой, хотя сам я вполне мог бы взять на себя роль учителя. Но, увы…

— Сколько лет девочке?

— Скоро шестнадцать. Уверенно владеет техниками Воды и Огня. Скажу сразу: Аня придерживается традиций восточной магии, и некоторые элементы выполняет, исходя из тех знаний, которые дали ей клановые учителя.

— Какая школа? — заинтересовался старик.

— Бухарская.

— А-хм, — кашлянул хозяин. — Бухарская, надо же… А Матвей Илларионович в курсе ваших затей?

С секретарем Академии Иерархов Семерецким Никита уже успел встретиться после событий на Балканах и обстоятельно рассказал о своей проблеме, и кто ему нужен для ее решения. Вот и навел он Никиту на старика Петренко, живущего в загородном поселке на севере столицы возле Охты. Речка, кстати, видна из окна симпатичного домика с мансардой. Совсем недалеко. Пешком метров сто пройти до ракитника и чуть вниз по сыпучему бережку.

— Несомненно, — кивнул Никита. — Как бы я тогда нашел вас? Семерецкий должен был вам позвонить насчет визита.

— Никакого звонка не было, — огорошил волхва Петренко и по-мещански налил себе в блюдечко чай и стал неторопливо прихлебывать. — Но раз вы здесь с рекомендациями Матвея Илларионовича, охотно вас выслушаю, Никита Анатольевич. Но я больше привык к неожиданным гостям, чем к официальным визитам.

— У каждого свои принципы, — согласно ответил Никита, хотя про себя подумал совершенно иное. Своеобразный старик. Или эпатирует, или дурочку валяет. — Значит, мне повезло.

— Выгонять не буду, раз уже здесь, — добродушно хмыкнул Петренко. — Что ж, позвольте вернуть наш разговор в конструктивное русло. У вас есть одаренная родственница из Бухары. Магические техники у девушки на должном уровне, как и полагается в ее возрасте. Но вы, молодой человек, переживаете о сложностях, могущих возникнуть с построением некоторых магоформ…

Хозяин дома замолчал, а Никите пришлось закончить за него мысль:

— Потому что девушку изначально учили по определенным канонам восточной школы магии.

— Да, все верно, — старик с удовольствием допил чай и снова наполнил блюдце. И проделывал эту чайную манипуляцию нарочито медленно. — Лет двадцать назад я считался в Академии лучшим «приглядчиком», как меня в шутку называли молодые и несносные ученики. Знаете, Никита, почему я ушел на полный пенсион?

— Мне кажется, имеется лишь одна причина, — Никита улыбнулся. — Усталость присуща каждому человеку. Особенно в возрасте.

— Угу, в возрасте, — хмыкнул Петренко. — Я мог бы и сейчас следить за учащимися, вцепившись в их загривки, не давая вольничать с канонами магии. Академия всегда старалась выпускать волхвов с широким спектром техномагических умений. Баловству в таком деле места нет. Поэтому я был весьма непопулярным контролером у студентов. Нельзя вольничать с природой магии. Как вы считаете, Никита, девушка сможет выдержать мое брюзжание и излишнюю требовательность?

— Надеюсь, не убежит от вас, Иван Степанович. Она с характером. Я подозреваю, у нее поставлена боевая школа Востока. Мы уже имели случай лицезреть ее проявления.

— Неужели? — старик заинтересованно поглядел на Никиту, белесые ресницы слегка дрогнули. — Хотелось бы узнать, что именно… Если не секрет.

— Так называемый «нож ассасина». Слышали?

— Каковы основные характеристики плетения? Можете описать?

Никита подробно объяснил технику, вспоминая, как именно выглядела магоформа. Старик отставил в сторону блюдце и внимательно слушал, шевеля сцепленными пальцами.

— У этой магоформы довольно много названий, — кивнул он, когда Никита замолчал. — Я понял… Случалось сталкиваться с «водным лезвием», и с огненным его проявлением. Но чтобы одно плетение переходило в другое… Удивительная метаморфоза.

— Моя клановая чародейка называет это мутацией Стихий, — Никита почувствовал, что Петренко заинтересовался необычным скриптом. Нужно его додавить.

— Мутация Стихий? — старик неожиданно легко встал, чуть опершись ладонями о стол, прошелся по скрипучему полу кухни и остановился возле окна. — Хм, как много удивительных изменений происходит в нашем мире. Языковая подвижка в современном мире весьма мощная, даже магической сферы коснулась… Что ж, я соглашусь некоторое время побыть «приглядчиком» за вашей родственницей. Но у меня есть требование. Принимать или нет — ваше личное дело.

— Я слушаю вас, Иван Степанович.

— Требование первое: девушка должна жить здесь. Это не обсуждается. Я вообще домосед, и в вашу Вологду ни за что не поеду. До начала учебного года в Академии у нас будет достаточно времени, чтобы уничтожить хаос в технике магии. Требование второе: если согласны с первым, то плату за обучение я хотел бы увидеть сразу. Можно банкнотами, можно на счет в золотом эквиваленте.

— Сколько? — ничуть не удивился Никита. Семерецкий рассказал, что Петренко довольно прижимистый тип, деньги любит, но никогда не дает жадности перебороть его. Он всегда соизмерял две крайности. Желание получать больше за свои услуги стало одной из причин его ухода на пенсию. Справедливости ради, старик очень опытный контролер. И за свою работу берет адекватную сумму.

— Пятьсот рублей в месяц. За четыре месяца обучения — две тысячи. Простая математика. Потянете?

Ироничный взгляд старика наткнулся на спокойный — Никиты. Молодой волхв только кивнул в знак согласия, понимая, что иной вариант неприемлем. Правда, он еще не знал, как отреагирует Аня, ждущая его сейчас в особняке на Обводном. Жесткое требование привезти сюда девушку могло натолкнуться на нежелание Ани ехать куда-то и жить несколько месяцев с одиноким стариком. С другой стороны, Петренко предложил весьма неплохой вариант. Здесь, в небольшом поселке, любопытных не так много. За рекой есть неплохой луг, лесок. Надо будет уединиться для занятий — лучшего места не найти.

Подготовить несколько разноплановых волхвов Никита задумал в несколько этапов, и отводил для этого пять-семь лет. К тому времени, когда Полина и Мишка пройдут первую инициацию, у них будут сильные учителя. А сейчас кроме Яны и Ромки Возницына похвастаться некем. Потом к ним подтянется Анора-Аня. Костя Назаров — бывший Краусе — сейчас щеголявший новой фамилией, слишком узконаправленный специалист-телепортатор. Кого ему учить? Нет, пусть трудится в «Изумруде». Эх, еще бы парочку чародеев. Да где же их искать? Посулами и обещаниями специалистов не сманить. Волхвы — народ со специфическим чувством собственной значимости.

— Я согласен, — ответил Никита после небольшой паузы. — Завтра привезу девушку и деньги. Банкнотами. Операция с золотом, к сожалению, требует больших хлопот.

— А она готовить умеет? — вдруг перешел на сварливый тон старик.

— Иван Степанович, — Никита сразу решил поставить пенсионера на место. — Аня будет вашей ученицей. Если вам нужна горничная и кухарка в одном лице, я могу найти такого человека. Девушку на различные хозяйственно-домашние дела не отвлекайте. Впрочем, если она сама захочет помочь вам — не препятствуйте. Но в разумных пределах.

— Тогда жду вас завтра, — Петренко быстро пошел на попятную, поняв, что наткнулся на крепкий камешек.

Никита предчувствовал, что Аню придется уговаривать тяжело и долго. Девушка, как только услышала о решении хозяина, неожиданно возмутилась. Она не хотела ехать к какому-то старику на обучение и жить там несколько месяцев.

— Не поеду! — сидящая на диване Аня сжалась в комок и приникла к растерянной Ольге. — Ты великий чародей, Никита! Ты всегда возвращаешься победителем! Почему я должна верить вредному старику и учиться у него? Я хочу у тебя учиться!

— Иван Степанович не вредный, — сдерживая смех, ответил Никита. — Он одинок, и будет рад, если кто-то поживет с ним все лето. Представь, что ты его внучка.

— Не хочу представлять! У меня есть дедушка Фархад! — упрямилась Аня. — Я почти все умею. Осенью пойду в Академию и буду хорошо учиться, стану такой же сильной, как и ты, мой господин!

Ольга почему-то густо покраснела, испытывая неловкость за наивную и эмоциональную девочку. Анора, конечно же, не виновата в своих рассуждениях. Она привыкла к иной жизни и всерьез считала Никиту своим господином и хозяином. Ладно, что мужем не называла. Но то, как эта забавная и непохожая на других обитательниц «Гнезда» девица появилась в их семье, вызывало множество вопросов. Ольга не знала, почему Никита согласился на такой вариант, и первое время бушевала от злости. Подумать только, как посмели Каримовы проявить такую наглость, преподнеся живого человека в подарок! Наложницей, рабыней или кем там еще?! Еще бы повязали ленточкой и в коробку положили!

Она жалела Аню, и когда братик привел ее в особняк, была рада. От скуки в большом и пустом доме можно было свихнуться, и появление девушки стало для нее радостным событием. И вот снова придется расстаться. До осени, как пояснил Никита. А потом Анора будет учиться в Академии и жить на Обводном.

— Разве не было иных вариантов? — поинтересовалась Оля, поглаживая плечо девчушки. Забавно, что она не плакала, а смотрела исподлобья, сверкая глазами.

— Петренко рекомендовали как опытного контролера, — пожал плечами Никита. — Я считаю, нужно пройти обучение у него и закрепить навыки.

— Аня без году неделя в нашей семье, в таком стрессе, — Оля впервые сердилась на Никиту. — А ты пытаешься усугубить ситуацию. Подумал, каково ей будет в чужом доме?

Никита не собирался уступать. В его доме не должно быть самоучек-магов. Кругом обычные люди: обслуга, охрана, дети. Лучше сейчас перетерпеть слезы и упрямство девчонки, чем потом видеть слезы родных от трагической оплошности, которую не смогли предусмотреть. Вопрос в другом: давить на Аню своим авторитетом или попробовать уговорить так, чтобы она сама чуть ли не с радостью побежала бы к Петренко.

— Я шестнадцать лет не имел своего дома, — ответил Никита. Он засунул руки в карманы брюк и стал расхаживать по гостиной. — Впрочем, я был в счастливом неведении.

— Извини, Никита, — тихо произнесла Оля. — Я не хотела обидеть тебя. Но ты же был не одинок. Настя и я хорошо к тебе относились…

— Чтобы узнать, на что ты способен, надо преодолеть препятствие, — Никита остановился напротив сидящих девушек и пристально взглянул на Анору. — Даже не препятствие, а небольшую разлуку. Всего лишь четыре месяца недалеко от столицы, в тридцати минутах езды по хорошей дороге. Чистый воздух, простор, речка, солнце! Я же не бросаю Аню на произвол судьбы! Буду ездить к ней, проведывать… Впрочем, решение я принял давно. Все зависит от тебя… Кем ты хочешь стать в моей Семье.

Никита показал пальцем на побледневшую девчушку.

— Никита, дорогой, можно я сама с ней поговорю? — Оля вздохнула, поняв позицию «брата». — Через полчаса она даст ответ.

…Анора робко постучала в дверь кабинета, где сейчас работал ее господин. А как иначе назвать великого чародея, повелителя демонов, взявшего ее в свой клан? Девушка в душе была уверена, что таксир Никита просто так ничего не делает. И сопротивлялась она его решению только из-за желания остаться в большом доме, понравившемся ей атмосферой дружелюбия и любви, где ее приняли не как наложницу или подарок, а постарались приблизить к себе. Правда, Тамара-хоним дала четко понять, кем она видит Анору, и уступать свое главенство не собиралась никому. Первая жена и должна быть такой: властной, решительной, сильной и любимой. Да… Никита ее очень любит. Как и Дашу-хоним. Уж Анора такие вещи умеет замечать.

— Долго еще будешь мышкой прикидываться? — раздался голос хозяина. — Заходи уже!

Девушка вздохнула и толкнула дверь. Никита сидел за письменным столом и что-то писал резким порывистым почерком в большой блокнот. Судя по лицу, он старательно скрывал улыбку.

Скрестив на животе руки, Анора остановилась в нескольких шагах от стола и замерла, лихорадочно думая, как начать разговор. Сказать «да» или «нет» просто. Но важно, чтобы хозяин правильно оценил ее поступок.

Никита удивленно поднял голову и внимательно посмотрел на рослую длинноногую девчушку в легком домашнем сарафане, превратившем ее из дочери жаркого Востока в скромную симпатичную северянку с удивительным цветом кожи, меняющим оттенок при разном освещении. Сейчас лицо Ани казалось мраморно-матовым и загадочным, да еще эти громадные глаза…Ох, кто-то из-за них потеряет однажды сон и покой!

— Говори же! — не удержался Никита и снова улыбнулся. — Со Слоном ты трещишь так, словно из пулемета сыпешь! А тут язык проглотила.

Анора густо покраснела. Это правда. С громадным аскером ей легко. Девушка помнит, как он бежал с нею на руках после неприятного инцидента с сыном хозяина. Такой сильный и забавный…

— Я прошу прощения у своего господина за глупую выходку и упрямство, — вскинув голову, звонко ответила Анора. — Потому что не понимаю, зачем нужно жить где-то несколько месяцев, чтобы освоить некоторые магические приемы. Но я подумала и решила, что буду выполнять все твои распоряжения, если это нужно моей новой Семье.

Никита отложил ручку в сторону. Рано или поздно Аня перестанет называть его господином или повелителем, как было в первые дни знакомства. Обрусеет, пообтешется, поменяет мировоззрение и станет обычной красивой девушкой без всяких предрассудков. Сестрой… Какой по счету?

Беда с этими женщинами. И так уже в аристократических кругах анекдоты про него ходят. И пари заключают, каким количеством симпатичных особ себя окружит Назаров? А ему нравится. Девушки вокруг него подобно цветнику, за которым не видно опасного зверя с острыми зубами. Эти зубы сейчас усиленно наращивают Глеб Донской, Тагир и Арсений. Так что пусть смеются салонные львы.

— В первую очередь это нужно тебе, Аня, — сказал в ответ Никита. — Мы тоже живем не в самом идеальном мире, и защищать себя, свою семью, родных и близких — наша главная задача. У тебя есть Дар, и его нужно развивать. Рано или поздно может наступить момент, когда он понадобится. А пока есть время, используй каждое мгновение для совершенствования. Завтра мы поедем к человеку, который умеет исправлять чужие ошибки. Считай, это начало твоего профессионального становления. В тебе задатки боевого мага. Ты знала?

— Дедушка Фархад говорил мне об этом, — кивнула Анора. — Но в семье Каримовых только мужчины могут быть допущены к таинству боевой магии.

Никита сдержал вздох. Или ему несказанно повезло, или в действиях Фархада кроется тайный умысел. Впрочем, так оно и есть. Женщины на Востоке — оплот и защита домашнего очага, не более. Воевать и умирать должен мужчина. Старик Каримов прекрасно осознавал этот факт, и чтобы не загубить Дар своей внучки, отдал ее в семью союзников. В России одаренной девушке легче раскрыть свой потенциал. Так что вряд ли в ее хорошенькой головке стоит магическая закладка.

— А кто принимал решение, чтобы ты стала частью моего клана? — решил проверить свою догадку Никита.

— Дедушка Фархад, — был ожидаемый ответ. — Он же Глава Рода.

— Да… Ты хочешь быть боевым магом, Аня?

— Хочу! — вскинула голову девушка. — Очень хочу! И себя защищать, и свою Семью! Мне нравится здесь!

— Видишь, как все просто, — засмеялся Никита, вставая из-за стола. Подошел к покрасневшей Аноре и приобнял, ощущая ее выпирающие ключицы и худенькие плечи. Совсем еще девчонка. — Нужно лишь правильно расставить акценты в своем желании. Так что сейчас мы отправимся в Вологду, ты соберешь необходимые вещи, а завтра поедем к господину Петренко. И все у тебя получится.

Тобольск

Строгановы

Сочно поскрипывают сочленения протеза, твердая резиновая нашлепка оставляет глубокий след на сырой лужайке, только-только избавившейся от снега. Ослепительно светит солнце, и радующиеся наступлению тепла синички звонко высвистывают свои рулады, стараясь внести хоть какой-то порядок в безалаберный ор воробьев.

Владимир остановился и с усмешкой посмотрел на голые кусты ранета, облепленные серой летающей и скандальной братией. Весна, будоражащая чувства, навевала на молодого мужчину странную раздражительность. В чем она выражалась, Владимир Строганов не мог точно определить. Злость на самого себя, калечного и жалеемого всеми родными и обслугой строгановского имения? Или сердечное томление, которое он старательно выжигал в себе с того момента, когда стало ясно, что ногу не вернуть? Четвертый год пошел… Казалось бы, странные выкрутасы психологии, но Владимир не хотел, чтобы его озлобленность выплеснулась на ту молодую особу, которая захочет с ним встречаться. Ну, вдруг такое произойдет?

Снова неприкрытая усмешка. Встречаться-то, как раз, хотели. Ершовы, Константиновы, Колмогоровы, Захаровы… Да мало ли купеческих родов первой гильдии старались угодить батюшке Андрею Егоровичу! Они были хорошо осведомлены о Брачных Уложениях. Дети от младших жен или наложниц столбового дворянина без каких-либо ущемлений в своих наследных правах могли жениться или выходить замуж за представителя иного сословия. Поэтому и проявляли настойчивость, предлагая дочерей в супружницы Владимиру.

Отец, кстати, не чурался знакомств с купеческими семьями, но женить своего сына твердо решил на дворянской девице. А вот здесь выбор оказался не таким богатым. Владимир знал о переговорах отца с семейством Черницыных. У них есть парочка невест на выданье. Дочки-погодки, бери любую! Кто еще там? Балакиревы, Осиповы. Если честно, Владимиру больше всего нравилась Марина Балакирева, миленькая, ладно сбитая боярышня восемнадцати лет от роду. Вся такая обстоятельная, с плавной походкой от бедра, что сердце сбоило. Вот как у нее это получалось? И ведь не постановочная ходьба, а естественная!

Скрежетнул зубами — куда теперь ему, колченогому! Она из небогатого рода, отец даже не смотрит в сторону Балакиревых. А сама Марина в последнее время избегает его, старательно проходя мимо, если встречается с Владимиром на улицах Тобольска. Впрочем, он сам виноват, своей холодностью отбил все желание и радушие у девушки. Ожесточение снова вцепилось в сердце острыми когтями. Ну и пусть! Плевать на всех! Не нужна ему жена, в глазах которой будет стоять лишь сочувствие. Ради строгановских капиталов девки что угодно изобразят! А ему не сочувствие нужно!

Излишне быстро Владимир пересек лужайку, отчего обрубок заныл от напряжения, и направился к длинному павильону из кирпича. В нем находились тренажерные комнаты, ринг для желающих поколотить друг друга, тренировочные площадки для отработки приемов и тир. Вот туда и стремился мужчина. Отвести душу, расстрелять мишени в хлам, рассадить кулаки до крови. А что делать, если ему уже не суждено ходить в боевом сопровождении, не ощутить вкус вольного ветра, пыли дорог и сжимающей сердце опасности. Пусть протез и заменил ногу, вот только в движении присутствует какая-то заторможенность, боязнь боли. А в бою надо шевелиться быстро. Нет… он уже не боец.

Магия не всесильна. Он убедился в этой аксиоме на своей шкуре. Последняя надежда на восстановление здоровья утекала как песок в клепсидре — день за днем, месяц за месяцем. Забавно, что полезная игрушка, подаренная ему матерью в детстве, стала символом безнадежности и невозможности вернуть назад тот злополучный день. Однажды, не выдержав, Владимир расколотил песочные часы об стену.

Распахнув двери павильона, он вдохнул в себя запах мужского пота, пороха и железа. Разнообразные звуки оглушили мужчину, разрывая сердце мучительной болью. Когда-то и он самозабвенно лупил кулаками по мешкам с песком, тягал железо и гири, выходил на ринг и бился со своими товарищами, порой проводя по три-четыре боя за день.

Владимир усмехнулся. Зато теперь здоровый, с широченными плечами, с перекатывающимися под рубашкой мускулами, он ковылял на протезе. Того гляди, скоро одряхлеет без физической подготовки.

Его заметили и шумно поприветствовали. Строганов с трудом сдержал эмоции. Вот что ему нужно. Никакого сочувствия, словно и не было того злополучного боя.

— Доброго дня, боярич, — к нему подошел сотник Кирьян, отвечавший за подготовку боевого крыла строгановского клана. — Вижу, решился? А то кругами целую неделю ходил.

Он вытер полотенцем пот с бритой головы, кивнул на свободный лежак, над которым на металлических подпорках лежала штанга.

— Начнем? — пряча усмешку в пшеничных усах, спросил Кирьян, зная, что Владимир не откажется.

— Почему бы и нет? — Владимир кивнул и заскрипел протезом, направляясь в раздевалку. Там была его личная кабинка с одеждой для занятий.

Он занимался с какой-то веселой яростью, оживая на глазах довольного Кирьяна и боевых друзей. Штанга, гантели, силовые упражнения — пусть и сидя, но ощущение привычной тяжести будоражило и разгоняло кровь. Потом с удовольствием поколотил грушу, не обращая внимания на протез. До спаррингов, конечно, сотник его не допустит. Пока не допустит. Дело времени.

— Хочешь пострелять? — глядя на измочаленного Владимира, спросил Кирьян.

— Не сегодня, — хрипло произнес княжич, помотав мокрой головой. — Соблазнили, дьяволы! Совсем другие планы были!

— Ты сам решился, — ответил сотник. — Значит, выздоравливаешь… Ладно, иди в душ. Ребята там стул в кабинке поставили. Чтобы удобнее было.

— Спасибо, Кирьян, — Владимир посмотрел на удивленного бойца. — Не стал смотреть на меня, как на калечного. Я даже забыл, что ноги нет.

— Ты брось, княжич, — строго ответил сотник. — Мы вместе тысячи верст на колеса намотали, под пулями ходили. Думаешь, бросили бы тебя? Это ты сам к жизни вернулся. А нам только оставалось тебе плечо подставить. Завтра стрелковая подготовка. Не забудь.

Сказав это, Кирьян развернулся и пошел к выходу, а Владимир с улыбкой смотрел ему вслед. Никаких лишних слов. Словно уверен в желании княжича снова стать таким, кем он был еще три года назад.

Пока Владимир сидел под душем, сотник неспешно дошел до особняка, поднялся на второй этаж, где был кабинет старшего Строганова. Постучал костяшками пальцев по двери. Князь, он знал, сейчас находился дома. Только что управляющий, перехваченный на лестнице, подтвердил. Судя по кислой физиономии, еще и втык получил хозяйский. Услышав недовольный рык Главы, сотник усмехнулся и зашел в кабинет.

— А, Кирьян! — откинувшись на спинку кресла, Строганов прищурился и ловко закинул карандаш в канцелярский стакан. — Что там по каравану?

— Сформировали колонну, — сотник, не дожидаясь приглашения сесть, сам устроился на стуле в торце стола. Некоторые привилегии ему были позволены, но лишь наедине с князем, дабы не возбуждать излишние шепотки дворни. С хозяином запанибрата не ведут. Не тот калибр. — Завтрашний день уйдет на подготовку, проверку боеготовности группы, распределение и закрепление по секторам, установку связи. Не шутка, сорок фур потянем. А следующим утром выходим.

Строганов кивнул. Купеческая гильдия дала заказ на сопровождение большого сборного груза в Балхаш, где намечалась весенняя ярмарка. Тобольские коммерсанты не захотели упускать возможность заключить с казахскими Жузами выгодные контракты. Поэтому и пошли к князю с просьбой обеспечить охрану грузов. А к кому еще, по их мнению, если только Строганов мог, не напрягаясь, выделить до сотни вооруженных бойцов и бронетехнику для сопровождения? Солидное прикрытие и репутация строгановского боевого крыла давало хорошие шансы на то, что другие купцы тоже начнут пользоваться услугами охраны.

Но маршрут на самом деле был сложными, поэтому сам Кирьян решил возглавить группу сопровождения.

— Вижу, что-то еще хочешь сказать, — не умея сидеть без дела больше пяти минут, Строганов подтянул к себе стопку кожаных папок и открыл самую верхнюю.

— Сегодня княжич Владимир пришел в тренажерный зал, — сказал Кирьян, не имея сил сдерживать новость. И легкая улыбка мелькнула на его губах.

— Решил проведать старых друзей? — не поднимая головы, спросил Андрей Егорович. — Ностальгия замучила?

— Три часа занимался с парнями. Железо тягал, разминался. Грушу поколотит. Весь взмок. Я его в душевую еле отправил.

— Ожил, считаешь? — Строганов все же взглянул на сотника. Он хотел увидеть в его глазах хотя бы каплю сомнения, но заметил торжествующую улыбку. — За выигрышем пришел, значит?

У князя с Кирьяном был давний спор, захочет ли молодой княжич вернуться к прежней жизни, забыв о покалеченной ноге. Сотник верил в своего ученика, и без малейшего колебания сказал, что парень переболеет, перетрет в своей душе черную меланхолию и сам захочет жить как прежде. Не тот он человек, чтобы сдаваться. Правда, Кирьяну пришлось изрядно переволноваться. Меланхолия изрядно затягивалась и грозила перерасти в стабильное нежелание изменить ситуацию.

— Долго же решался, — усмехнулся князь, не дождавшись ответа сотника. — Только я бы не торопился с выводами. Давай, подождем еще немного. Сходи с конвоем, а потом рассчитаемся.

— Как скажешь, княже, — не стал спорить Кирьян. — Можно совет дать? Не стоит сейчас к нему любопытство проявлять. Пусть сам скажет, если захочет. Владимир сейчас похож на испуганного волчонка, забившегося в нору. Вроде и выползает наружу, а все равно опасается, что обидят.

— Волчонок…, - проворчал Строганов. — Скорее молодой волк, побитый и злой. Это хорошо, что он сам, своим умом дошел до мысли встряхнуться, изменить жизнь. Сколько можно себя жрать? Ладно, ступай, Кирьян. Мне еще поработать надо.

Когда сотник закрыл за собой дверь, Строганов облегченно вздохнул. Неужели Володька из болота решил вылезти? Это хороший знак, очень хороший. Теперь потихоньку можно и невесту ему присмотреть. Хотя, чего присматривать? Князь Андрей Юрьевич знал, на кого неровно дышит сын. Маринка Балакирева из худосочного рода, вот кто его сердечная боль.

В другое время Строганов и думать запретил бы о такой партии. Чтобы княжич привел в Семью какую-то девицу, чей статус не дотягивает даже до среднего уровня тобольской аристократии? Да ни за что! Девок знатных, да с приданым, хватает. Но… Сын потерял свое здоровье ради прибыли рода Строгановых, и отец не смог спасти, опустил руки, фактически расписался в своем бессилии. Даже Целители не сотворили чудо. Володька не дурак, все прекрасно видит. Затаил обиду, не подходит к отцу, не поговорит по душам. Но в свете перспектив, открывшихся князю после поездки в Петербург, есть шанс исправить положение.

Во время ужина Андрей Егорович много шутил, чего не было с ним уже давненько, вспоминал свою молодость. Дочери смеялись, а жены удивленно переглядывались. Сыновья снисходительно усмехались, подозревая о каком-то удачном деле, которое провернул ушлый папаша.

— Володя, прогуляемся? — неожиданная просьба отца удивила молодого мужчину, когда после ужина семейство разошлось по своим делам. — Хочу с тобой поговорить.

— Как скажешь, отец, — Владимир безразлично пожал плечами.

Они вышли на улицу и стали неторопливо прохаживаться по освещенным дорожкам, постепенно огибая двухэтажное здание родового особняка. Сумеречные тени уступили место бархатистой темноте. Повеяло холодом. Поплотнее запахнув пальто, Владимир молча вышагивал рядом, поскрипывая протезом. Отец же, заложив руки за спину, изучал мохнатые лапы высоких стройных елей, растущих вдоль дорожек. Они подобно громадным опахалам нависали над головами и источали резкий будоражащий обоняние запах хвои.

— Зачем ты меня позвал? — не выдержал Владимир. — Я не любитель дышать вечерним воздухом.

— Хочу перед тобой извиниться за бездействие, — неожиданно ответил Строганов-старший. — Мне надо было поднять на дыбы всю Тобольскую губернию, перерыть весь Урал, чтобы найти целебное свойство для спасения ноги. Но я смалодушничал.

— Зачем ты об этом сейчас говоришь? — хмуро поинтересовался сын. — Я хотел услышать эти слова тогда, несколько лет назад, когда в петлю хотел влезть. Сейчас мне не жарко, ни холодно. Но я тебя уже не виню. Много передумал. Ты прав. У тебя хватает наследников первой очереди. Зачем тратить ресурсы Семьи на инвалида? Видишь же, приспособился. Спасибо хотя бы за искусственную ногу.

— Да, ты молодец, что не пал духом, — не обращая внимания на обидные слова сына ответил Строганов-старший. — Мне сегодня Кирьян рассказал о твоем решении. Я поддерживаю его… Может, я тороплюсь, но не могу тебе не сказать. В Петербурге я завел знакомство с одним перспективным молодым человеком, умеющим извлекать пользу из своих умений. Он хочет строить медицинский центр биоинженерной магии. Я решил вложить деньги в это дело.

— Сжульничает, — уверенно ответил Владимир, улыбаясь в темноту. Отец теряет хватку. Сколько, интересно, он денег вложил в схему? — Биоинженерия в России развита слабо. Все надеются на Целителей. Только не думают, что в самый критический момент их может не оказаться рядом… Как в моем случае.

— Ну да, в последнем ты прав, — Строганов усмехнулся. — Но за мои капиталы ты не переживай. Назаров не будет жульничать. Через пару-тройку лет в Вологде будет стоять современный центр с уникальными методиками магического лечения. Например, по отращиванию конечностей…

Владимир как на стену наткнулся. Не веря, ослышался он или нет, переспросил:

— Отращивание конечностей? Но как такое может быть? Максимальный срок восстановления — три-четыре дня, пока энергоканал не закрывается. Потерял их — вот и результат. Да и память ауры стерта…

Он вытянул протез, демонстрируя его хитро улыбающемуся отцу.

— Я же говорю — афера. Кто такой Назаров? Извини, я давно уже не интересуюсь новостями о дворянских наследниках или успехами чужих родов.

— Насчет него можешь посмотреть в Сети. Довольно занимательная история. И поучительная: как нужно брать свое, когда дается единственный шанс.

— Ладно, посмотрю, — не стал отказываться сын. — А ты, значит, уповаешь на этот центр? Зачем тебе совместный проект? Хорошую прибыль почуял?

— Эх, Володька, — вздохнул Строганов-старший. — О тебе я беспокоюсь. Господин Назаров согласен принять тебя одним из первых. Он заинтересовался твоим случаем. Если получится вернуть ногу после стольких лет, представь, какой прорыв в магической медицине произойдет! Хочешь рискнуть?

— Можно, — пожал плечами Владимир. — Почему бы и не попробовать? Только я опасаюсь, как бы твои денежки не утекли, а мой протез останется на месте.

— Назаров — дворянин, — в голосе Строганова почувствовался холод. — Он состоит в элитном клубе, что и я, приближен к императору по родственной линии жены. Рисковать своей репутацией дороже выйдет. Ты, Володя, слишком далеко отдалился от мирной жизни, все в войну хочешь играть. Взрослеть пора, не выискивать в людях все самое плохое. В Никите Анатольевиче я не сомневаюсь. Тем более, на днях заложили первый камень. Через год будет построен первый корпус биоинженерной магии. Назаров планирует принять первых пациентов через полтора года. Готовься, поедешь в Вологду. А если повезет — то и раньше, на особых условиях.

— Не разочаровывай меня, отец, — голос у сына все-таки дрогнул.

— Делать больше нечего, — фыркнул Андрей Егорович, — как тебя разыгрывать. Послушай, какие люди будут работать в Центре: Кошкин, Цулукидзе, их последователи госпожа Адашева, Бронников, Полевой, Журавлев. Если ты не знаешь, кто эти люди, покопайся в Сети, представь размах намечаемого дела! Нейрохирурги, протезисты, уникальные в своем деле специалисты! О магической биоинженерии сейчас не говорит только ленивый! Все Целители Петербурга возбуждены донельзя. Что из этого выйдет? Поэтому на тебя возлагается большая честь посрамить всех скептиков. Потом будешь на своих двоих от докучливых журналистов бегать!

Отец хохотнул от избытка эмоций, хлопнул Владимира по плечу, и что-то напевая себе под нос, пошел дальше, оставив замершего сына. Мужчина сорвался с места, догнал отца, морщась от боли в обрубке ноги. Будучи скептиком, он вдруг с лютой надеждой поверил словам своего сурового родителя. Строганов-старший никогда не бросался шутками.

— И кстати, — сказал Андрей Егорович, как только услышал рядом с собой частое постукивание протеза по дорожке, — я тут подумал о твоей женитьбе….

— Отец! — взвился молодой мужчина. — Я же просил не возвращаться к этому вопросу!

— Умей выслушать, а потом возмущаться! — резко оборвал его Строганов. — Мне стало известно, что ты одно время поддерживал отношения с Мариной Балакиревой, но потом по каким-то причинам отказал девушке во встречах. Да, я всегда был противником сближения с худыми Родами, и дальше буду придерживаться данной политики Семьи. Но ради тебя готов пойти на уступки.

Владимир с хрустом сжал кулаки. Сердце его внезапно ухнуло вниз и забило барабанным боем где-то в районе желудка. Такого поворота он не ожидал. День сюрпризов какой-то!

— Я готов предоставить тебе право образовать младший Род, — медленно, словно до сих пор раздумывая, а правильно ли он поступает, продолжал говорить князь. — Если ты прекратишь отпугивать потенциальных невест. Я думаю, Маринка не против будет за тебя замуж выйти.

— Отец! — у Владимира сжало горло от спазмов. — Да я… Я никогда никого не отпугивал! Но ты сам подумай, зачем здоровым и красивым девушкам такой калека? Они же ради твоих денег в Семью рвутся! Думаешь, я не понимаю?

— Цыц! — рассердился Строганов, и вцепившись в плечо сына, дернул его на себя. — Хватит дурью страдать! Ты нравишься Маринке не из-за денег! Совсем ослеп? Она готова принять тебя таким, какой ты есть! И хватит об этом! Если у вас все сладится, я дам тебе право на создание младшей ветви Строгановых! Но с одним условием!

— Что за условие? — похолодел Владимир. Ему ли не знать папашу? Без штанов оставит!

— Если Назаров вернет тебе здоровье, у меня перед ним будет долг жизни. Ты его отдашь. Женишься на Балакиревой, в приданое получишь золотой прииск на Туре. Поселок Турский перейдет в твое вечное пользование. Чуешь, чем пахнет?

— А каков долг? — сглотнул слюну Владимир. На Туре, он знал, добывали белое золото — платину, и такая щедрость весьма удивила молодого мужчину.

— Неподалеку, почитай на самой границе моих владений, в Верхотурске скоро будет новый хозяин. Назаров выкупил у этого болвана Голышкина золотодобычу, мебельные фабрики, лесопромышленный комплекс. В общем, будешь жить рядом со своими спасителем. Примешь его вассалитет, укрепишь экономические и промышленные связи.

— Княжичу служить мелкому дворянину? — нахмурился Владимир. — Лучше с протезом всю жизнь проживу.

— Мелкий дворянин? — расхохотался отец. — Назаров только по статусу плавает на поверхности, но по влиянию уже давно подбирается к Шереметевым и Волынским! А я, как ты знаешь, с ними не в ладу. Через десять лет те, кто не понял, откуда ветер дует, грызть локти начнут! Быть Никитке князем!

— Ты сознательно роднишься с Балакиревыми, отдаешь мне в вечное пользование платиновые и золотые прииски на Туре, даешь право создать младшую ветвь Строгановых, которая будет служить Назарову?

— Да, сын. Именно эта плата будет за твое здоровье.

— А в чем твоя выгода?

Строганов повернулся лицом к сыну, и разглядывая его в тусклых отсветах уличных фонарей, жестко ткнул пальцем ему в грудь.

— У Никиты Анатольевича скоро появится аппетит. Это пока он скромно улыбается и не лезет на чужую территорию. Нельзя ему позволить кусать наш пирог. В отношениях, где роль играет только клановая выгода, нет места доверию. Назаров — хороший человек, я убедился в этом, и подличать не станет. Но я опасаюсь, что его руками начнут играть против меня. Молод он еще противостоять интригам. Став вассалом Никиты Анатольевича, предотвратишь давление императорского клана на мой клан. Как? Влияй на его ум, дела, политическую позицию. Когда мы будем только добрыми соседями, то сможем стать такой силой, что с нами начнут считаться. Поэтому сейчас ты пойдешь в свою комнату и изучишь очень внимательно, кто же такой этот Назаров.

«Мягко стелет, да жестко спать, — подумал Владимир, когда они вернулись домой, слегка продрогшие, но довольные каждый по-своему. — Как бы нам всем потом горькими слезами не взрыдать. Хотя… Вариант с созданием младшей ветви весьма притягателен для меня, сына второй жены, четвертого в очереди на главенство и хорошие капиталы. Почему бы и не рискнуть, черт возьми?»

Глава 4

Верхотурье, апрель 2015 года

Мерно тикают настенные часы с изящными черными стрелками, на которые нанесена позолота. Самая быстрая, секундная, торопится обежать весь циферблат, старательно тянет за собой минутную, и менее поворотливую — часовую. Тишина в кабинете прерывается шелестом бумаг, скрипом стульев и негромкими фразами людей в черных костюмах. То один, то другой показывает какие-то бумаги, затем следует обмен мнениями.

В кабинете ощутимо трудно дышать. Никита встал, чтобы распахнуть окно. Апрельский воздух, насыщенный густыми запахами весны, ворвался в помещение. Князь Балахнин с бокалом коньяка, обмякнув в кресле, встрепенулся и с одобрением кивнул.

Еще один человек, сидевший неподалеку на стуле, суетливо вытирал платком то шею, то лысеющую голову. Жидкие волосенки прилипли к мокрому лбу и вискам. Создавалось впечатление, что этот полноватый низкорослый мужчина весь состоял из шарниров и гибких сочленений, не дававших ему спокойно дождаться конца процедуры передачи всех предприятий новому хозяину из чужого клана. Он то и дело жалобно посматривал на юристов, безжалостно приближавших момент истины, после которого господин Голышкин превратится из солидного предпринимателя и уважаемого человека в городе в голоштанного мелкопоместного дворянина, у которого за душой десяток крестьян да разоренное подворье. Впрочем, с такой фамилией появление анекдотов не за горами.

Против князя Балахнина ему слова не сказать. Живым бы остаться! Ведь сам виноват в своих промахах. Можно, конечно, свалить все на помощников, дескать, вот они, нечестивцы! Воруют, скрывают и занижают цифры, пользуясь оторванностью Верхотурья от Петербурга. И в результате оскудели налоговые ручейки в государственную казну. А кто-то даже умудрился построить себе шикарный особняк на другой стороне Туры, вызывающе красивый с терракотовой черепицей, широкими окнами, нарядными башенками. И как апофеоз забывчивости и нахальства: вольер с экзотическими животными вроде пумы и каракала. Даже китайского плюшевого медведя панду умудрились где-то раздобыть.

Все эти прегрешения горой вываливали перед Алексеем Изотовичем Балахниным фискальные люди, посланные на Урал несколько месяцев назад с наказом нарыть о махинациях Голышкина и его дружной компании как можно больше. Князь подозревал о творящихся в Верхотурье безобразиях, но не думал, что дела настолько худы. Даже стыдно перед молодым Назаровым, что преподносит вместо подарка дырявый мешок. Правда, мешок-то изнутри весь золотой пыльцой покрыт.

— Кто был инициатором контракта с китайцами на разработку участка «Сосновский»? — спросил Балахнин сжавшегося Голышкина. Рука, сжимающая бокал, на излете. В глазах никаких эмоций. Здесь не злиться нужно, а выйти из неловкой ситуации с наименьшими репутационными потерями. А шельмеца давно пора к ногтю.

— Баранов, Костин и Азаматов, — пролепетал потеющий мужчина.

— Директора платиновых приисков, — усмехнулся князь. — А что же вы, Митрофан Емельянович, в стороне остались? Не хватило пирога?

— Дурно пахло это дело, — буркнул Голышкин. — Испугался.

— Вы же поставлены для контроля за добычей золота и платины в первую очередь, — поглядев на юристов, которые даже ухом не повели на его слова, он вперил взгляд в уменьшившегося в размерах хозяина Верхотурья. Бывшего хозяина. Его судьба решена. Как и тех, кто вздумал за спиной мышковать. — А еще есть добыча леса, переработка оного. Продажа обработанной древесины, мебельная фабрика. Деньжищи-то какие, Митрофан Емельянович!

— Простите, Ваша Светлость! — пролепетал Голышкин. — Попутал бес!

— Да не бес вас попутал, милейший, а элементарная жадность и трусость, — добродушно произнес Балахнин. — Эка вы наворотили дел-то. Мои юристы уже употели. Как дела, Артемий Егорович?

Пожилой чиновник с безупречной прической, где каждый седой волосок был тщательно приглажен и уложен на свое место, оторвался от документов и поправил очки, сползшие на кончик носа. На серьезном лице ни капли усталости.

— Признаться, до вечера не закончим, Алексей Изотович. Еще и завтра придется день потратить.

— Ну, ничего, мы терпеливо подождем, — Балахнин посмотрел на скучающего Никиту, о чем-то подумал и спросил: — А где подписанный договор с китайцами?

Артемий Егорович прихлопнул ладонью по солидной кожаной папке, лежавшей на краю стола.

— Подайте сюда, любезный, — Балахнин «надавил» Силой на Голышкина и тот сорвался с места как мальчишка, чтобы через мгновение стоять навытяжку перед князем с папкой. Отдав ее в руки страшного человека, он переместился к стулу, но садиться не стал, и чтобы занять руки, снова принялся вытирать шею.

Никите показалось, что платок уже полностью мокрый, хоть выжимай. «Насколько же сильна его вина, чтобы так дрожать в ожидании своей участи?» — с интересом подумал волхв, но мысль была прервана князем.

— Никита Анатольевич, не желаете взглянуть на любопытный документ? — Балахнин протянул ему папку, и так как кресло, в котором сидел Никита, находилась рядом, молодой человек спокойно забрал ее.

Не понимая, что интересного может представлять договор на двух языках, кроме как заложенных в нем противозаконных и противоречивых пунктов, Никита пробежался взглядом по ровному ряду строчек, и уже собирался переворачивать лист, как что-то его зацепило. Пришлось вернуться к началу. Не поверил глазам. Память его не подводила, и название китайской фирмы, желавшей организовать совместное предприятие в Верхотурье с российской, царапнула своим узнаванием.

— «Волшебный Лотос», — прочитал вслух Никита. — Какое замечательное название. Интересно, что заставило эту таинственную организацию обратить внимание на далекое Верхотурье из самого Китая?

— Вам знакома эта компания? — оживился Балахнин. Даже пожилой юрист оторвался от изучения бумаг, с любопытством поглядел на Никиту.

— Представьте себе — да, — волхв улыбнулся. — Имел с ними дело. Торговля рабами, человеческими органами, фальшивомонетчество и прочие прелести, которыми занимается китайская Триада. Так чем же привлекло их Верхотурье?

Голышкин смертельно побледнел. Он слыл образованным человеком, и что такое китайская мафия, прекрасно знал. Но кто бы мог подумать, что «Волшебный Лотос» окажется компанией преступников?

— Что, Митрофан Емельянович, шея зачесалась? — участливо поинтересовался Балахнин. — Ну да, сочувствую. По ней уже веревка плачет. Доигрались, мерзавцы! Под моим крылышком вздумали в государственную казну желтолицых запустить?

— Артемий Егорович, — Никита все-таки пролистал полностью договор, и только тогда обратился к юристу. — А вы переводили китайский вариант?

— Так мы переводчика и не брали из столицы, — пожилой чиновник снова поправил очки. — Никто же не предполагал такого выверта от господина Голышкина.

— Шмелев! — повысил голос Балахнин.

В то же мгновение дверь распахнулась, на пороге выросла мощная фигура одного из телохранителей князя. Шмелев сделал шаг вперед, с хрустом повертел шеей, и замер, хищно глядя на совсем съежившегося то ли управляющего, то ли преступника.

— Мне нужен переводчик с китайского, — приказал Балахнин. — Найди мне его хоть из-под земли. Только такого, который не связан с компанией «Волшебный Лотос». Заодно прощупай, что это за гости у нас появились. Где их офис, сколько человек вообще в Верхотурье живет. В общем, всю информацию, которую сумеешь достать до вечера. А толмача сразу сюда!

— Сделаем, княже! — телохранителя словно и не было в кабинете. Настолько быстро он исчез, даже не всколыхнув воздух.

— Уверен, что в китайском варианте есть очень неприятные моменты, не замеченные нашими дельцами, — задумался Балахнин, постукивая пальцами по подлокотнику. — И они не в нашу пользу. Придется разрывать контракт совершенно непопулярными методами.

— Я могу помочь, — неожиданно для него ответил Никита. — «Лотос» мне задолжал кое-что. Хочу напомнить им, как нехорошо похищать людей.

— Мне казалось, я тебя хорошо изучил, Никита Анатольевич, — Балахнин опустошил бокал с потеплевшим коньяком. — И чем больше пытаюсь понять, тем больше загадок передо мной вырастает. Но подождем переводчика. Я горю в нетерпении узнать, что же китайцы для себя выторговали!

Верхотурье постепенно погружалось в мягкие апрельские сумерки. Зажглись уличные фонари, уменьшился поток автомобилей, шуршащих шинами по асфальту, жители города вышли на вечерний променад. Балахнин, устав стоять у окна, развернулся и предложил Никите прогуляться. Оставив Голышкина в компании юристов и двух охранников князя, они спустились вниз и вышли на улицу.

За ними сразу же пристроились рынды на том расстоянии, которое позволяло при неблагоприятных обстоятельствах прикрыть важных лиц, но и не вострить уши, выхватывая из приватного разговора любопытные, а порой и опасные для посторонних фразы.

— Сожалею, что тебе досталось хозяйство, едва не ушедшее с молотка предприимчивому Строганову, — усмехнулся Балахнин, увлекая Никиту по дорожке вглубь небольшого уютного парка, засаженного молодыми елочками с пышными кронами. — В Коммерческий Департамент уже поступила заявка на выкуп земель вокруг Верхотурья, но я в беседе с Его Величеством упомянул наш с тобой интерес, и император дал мне несколько дней, чтобы уладить вопрос.

— Я одного не могу понять, Алексей Изотович, — Никита небрежно засунул руки в карманы тонкого шерстяного пальто. — Вроде бы Верхотурье издревле считался землями князей Алтанаевых, а вышло так, что владеют ими в полной мере вы, Шереметевы, Волынские и Муратовы — младшая ветвь Алтанаевых. Признаться, когда в резиденции императора между нами был разговор о передаче бесхозных земель в мое владение, я не думал, что Верхотурск входит в их число.

— Муратовы слегка поиздержались, — усмехнулся Балахнин. — А мы удачно появились на их горизонте и предложили свою помощь финансами. Князь Касим согласился, потому что деваться некуда. Он не дурак, сразу выдвинул контрпредложение: устроить своих детей в свиту императора.

Никита сразу вспомнил, что в свите цесаревича частенько мелькали двое Муратовых. Вот, значит, каким образом Балахнин с друзьями оттеснил сибирского князя от управления обширными землями на Туре.

— Небольшая услуга, всего-то, — пожал плечами Балахнин. — Местечковые князьки мечтают о блеске столичных огней, жаждут карьеры подле «великого русского императора», как они сами говорят, ну и о прочих привилегиях…

— Я думал, за время освоения Урала и Сибири они стали умнее или научились ловчить для своей пользы, — задумчиво ответил Никита.

— Тяжело им, — хмыкнул князь. — Не выдерживают конкуренции с предприимчивым купечеством, с давлением центра. Вот и стараются выбить себе преференции без ущерба своему статусу и достоинству.

— А какова моя роль в этой истории? — поинтересовался молодой волхв. — Наместник, губернатор или истинный хозяин?

— Хозяин земли русской — император, — напомнил Балахнин. — Но ты, Никита Анатольевич, вступаешь в права владения без права передачи своим потомкам. Теперь все это твое… Пока не надоест или Небеса не призовут.

Он небрежным жестом очертил вокруг себя невидимую дугу.

— Прииски по Туре, лес, добыча полезных ископаемых. Твой вес в обществе уже солидный, но и надзор будет строже. Поэтому советую подобрать грамотных управленцев. В казну, конечно же, обязательные налоги не забывай платить.

— Не было печали, — проворчал Никита. — А зачем тебе это нужно, Алексей Изотович? У нас разные взгляды на жизнь, много противоречий… Фактически вы усиливаете своего противника.

— Какие же мы противники, Никита Анатольевич? — засмеялся Балахнин заразительно и искренне. — Партнеры, конкуренты, но не противники… А если серьезно, то нужен противовес Строгановым. У него очень сильная поддержка среди сибирского купечества. Именно они приносят в его сундуки неимоверные богатства. В Верхотурье уже обосновались несколько купеческих семей из Тобольска. Здесь настолько богатая кладовая, что при умелом руководстве можно построить десяток городов подобно Петербургу. Связать Азию, Восток, Индию в единый узел, перетянуть на себя управление геополитическими процессами огромного континента. Энергетика, железные дороги, ведущие до теплых морей, перевозка грузов, торговля…

— Даже представить не могу, что из этого получится, — даже поежился Никита. Все, что горячечно говорил Балахнин, могло быть реализовано только в одном случае: если не будет грызни между русскими кланами. А то грандиозные проекты так и останутся проектами, на обломках которых будут резвиться иные предприимчивые люди.

— Согласен, перспектива долгая, но осуществимая, — Балахнин вздохнул полной грудью. — А хорошо-то как! Воздух невероятный, здоровый!

Он на какое-то время замолчал, а Никита старался проанализировать слова князя о Строганове. Неужели столичные клановые так боятся Строганова? Здесь, кстати, еще и Демидовы, Шуваловы, Лазаревы, Яковлевы, которые противится экспансии западных аристократических семей вглубь Сибири. По сути, сложилась такая же ситуация, как и в Яви Насти и Аниты. Но с одним важным исключением. Никто не пытается покромсать огромные земли на рваные лоскуты. Все понимают: император закрывает глаза на мелкие грешки аристократов и купцов, но и дерет с них виру, чтобы не зарывались. Зато в обиду не даст перед иноземным супостатом. Важно держать кулак сжатым. А пальцы, они такие, каждый своей жизнью норовить жить, пока трудные времена не придут.

Со Строгановыми столичные кланы ошибаются, и не имеют понятия, что происходит в его епархии. Никита договаривался с Андреем Егоровичем наедине, закрывшись плотным «пологом тишины». Утечки информации не было, и Балахнин не имеет понятия о сделке. Меньшиковы знают, но будут молчать. У них свои игры против оппозиции. Перетянуть князя Строганова на свою сторону было бы огромной удачей.

— Пойдем, Никита Анатольевич, в дом, — Балахнин встрепенулся, услышав шум въезжающей во двор машины. — Кажется, толмача привезли.

Где-то далеко сухо громыхнуло, осветило горизонт фиолетовой вспышкой, и старый Зиан, приподняв голову, прислушался к странным звукам, которым не место в этот период времени. Неужели это гром? Впору ожидать снегопада, а не дождей. Но сегодня и вправду очень теплая ночь. Даже душновато. Сухопарый слуга скинул тощие волосатые ноги на пол, нащупал мягкие тапочки, и тихонько шаркая ими по полу, вышел в коридор.

Зиан боялся, что господину Фенгу не понравится скопившаяся в доме духота. Можно включить кондиционер, но его шум нарушит покой важных людей, живущих на Приречной улице в двухэтажном старинном купеческом доме. Он выкуплен господином Фенгом три года назад для нужд клана. Хороший дом из кирпича, зимой в нем просто превосходно жить. Автономная котельная обеспечивала постоянное тепло, и Зиан блаженствовал возле чугунных батарей отопления в особо трескучие морозы.

На первом этаже, где расположены рабочие кабинеты компании «Лотоса», стоит тишина. Так и должно быть. Господин Фенг никого не заставляет работать круглосуточно. Людям нужен отдых. Кроме охраны, бдительно несущей службу снаружи и двух клановых бойцов внутри, остальные спят. Второй этаж, отданный под жилые помещения, вмещает в себя десять комнат. Вся компания насчитывает тринадцать человек, и большая часть из них периодически меняется. Из Китая приезжают другие члены Триады, а господин Фенг и господин Хи неизменны и величественны, как великая Янцзы, несущая свои волны к океану.

Старик Зиан так же неизменен в потоке времени. Он слуга господина Фенга, и останется таковым до конца своей жизни. Это благодарность за то, что хозяин устроил двух его дочерей в дом самого Большого брата господина Вея, и теперь их судьба всецело в его руках. Впрочем, дочери очень довольны. Значит, доволен и Зиан.

Тихий шорох тапок, легкое поскрипывание плохо уложенных половиц, слабые отсветы ночных фонарей первого этажа, падающие на лестничный пролет. В торцевых окнах коридора густая тьма, за которой едва просматриваются огни города. Дом стоит в самом конце улицы, и сюда редко заглядывают любопытные горожане. Они знают, насколько могут быть суровыми новые хозяева купеческого особняка. Господин Фенг обещает, что через пять лет эта улица станет ядром диаспоры. Тихо, незаметно влезть в чужой дом, и превратившись в невидимую тень, установить свои порядки.

Так действует «Волшебный Лотос», таким образом внедряется в чуждую культуру «Небесный Дракон» и многие другие Триады.

Душно. Очень душно. Запахи сгоревших благовоний смешиваются с густой духотой, и сразу же кружится голова. Поморщившись, Зиан все же решил проветрить коридор. Иначе не заснуть.

Хлопнула створка плохо закрытого окна. Задребезжали стекла. Черная размытая тусклым светом уличных фонарей фигура материализовалась на подоконнике, невероятным образом сложившись вдвое и вертя головой по сторонам. Зиан замер. Ему показалось, что сам дух кошки Маогуя заявился в дом с желанием погубить всех живущих в этом доме. Хотелось развернуться и бежать, с криком поднимая охрану.

Между тем фигура распрямилась и спрыгнула на пол. Старик не успел сделать и пары шагов, как его тщедушное тело было прижато к стене. Зиан не считал себя слабовольным как женщина человеком, и падать без чувств при каждом непонятном явлении не собирался. Но жесткая рука, держащая его за горло, странная одежда, чем-то напоминающая кожу черной ящерицы — все это было настолько осязаемо, что стареющий домоправитель стал сползать вниз.

Энергично встряхнув Зиана, фигура каким-то своеобразным свистящим шепотом произнесла:

— Мне нужен господин Фенг. Где его комната?

— Руска не понимай, — пролепетал Зиан, ощущая, как на его плечи медленно, но с неотвратимостью смерти опускается жуткая тяжесть, заставляя подгибаться ноги. Правда, неизвестный не дал ему опуститься на пол, аккуратно вжимая в стену. Железные пальцы на горле в любой момент могли сжаться и отправить Зиана в небытие. И старик ждал этого, не желая предавать своего благодетеля. Что смерть? Всего лишь освобождение от бренной плоти. Ему ли бояться, глядящему в вечность.

— Не ври мне! — голос у незнакомца глухой, бесстрастный. — Здесь все хорошо разговаривают и понимают русский язык. Показывай комнату Фенга, чтобы я не перерезал всю ваше поганое гнездо! Пройдусь по каждой комнате, пока не найду его!

— Нет! Прошу вас, господин! — губы старого Зиана едва шевелились, но лицо с черными полосами, смотрящее на него, закаменело в неподвижности. — Не надо лишних смертей!

— Я знаю о твоих дочерях, старый дурак! — жарко прошептал в его ухо ночной гость. — Мейли и Джия. Правильно? Ничего не напутал?

Зиан застонал от бессилия. Ему стало ясно, кто пришел в дом господина Фенга. Это русские наемники, которых купил проклятый «Небесный Дракон»! Он думал, что вечная война между восточными кланами осталась там, на его родной земле, но действительность оказалась еще кошмарнее.

— Я покажу! — согласился он.

— Заодно напомни, где спит господин Хи! — всезнающий одиночка встряхнул старика, развернул его спиной к себе и легонько подтолкнул. Удивительно, но сейчас Зиан почувствовал, как ноги налились энергией и упругостью, и куда только подевалась ломота в костях и хруст в суставах? Словно незнакомец влил в него порцию доброго коктейля «сияющая благодать».

Они прошли по коридору, застланному простым серым ковролином, и ни одна половица сейчас не скрипнула, не застонала жалобным голосом, силясь предупредить обитателей дома. Странная зыбкая пелена, стоящая перед глазами Зиана, передвигалась вместе с ним, гася все звуки.

«Это маг! — ранняя догадка Зиана подтвердилась. — Значит, и вправду господин Минш нанял русских для своих делишек!»

— Здесь комната господина Хи, — дрожащая рука показала на одну из дверей. — А это комната нашего главы, господина Фенга.

— Где спят инфорсеры, свободные от дежурства?

— В другом крыле этажа.

— Все, старик, ты мне не нужен.

Ни одна мысль не успела промелькнуть в голове Зиана, когда тяжелый дурман сна обрушился на него. Ноги подогнулись, и старик едва не упал на пол. Его тело подхватил незнакомец и прислонил к стене. Прислушался к звукам замершего в ночи особняка и удовлетворенно кивнул. Пора было приниматься за настоящую работу.

В комнате Фенга было нисколько не легче. Такой же спертый воздух без движения и раздражающий запах от сожженных сандаловых палочек. Почему-то китаец предпочел спать при закрытых окнах. Никита не думал, что он боялся замерзнуть. Скорее всего, живя в окружении чужих людей с иным менталитетом и культурой, да еще зная, что сам нечист на руку, приходится всего опасаться.

Прежде чем включить ночник, Никита опустил жалюзи и провернул защелку замка в положение «закрыто». Поставил табурет возле узкой односпальной кровати, на которой разметался довольно упитанный, но рыхловатый, азиат, с коротко подстриженными седыми волосами.

Теперь можно и разбудить, не боясь, что Фенг поднимет шум. Весь особняк погружен в мощный магический сон. Пришлось слегка увеличить энергию скрипта, чтобы наверняка накрыть всех, кто здесь находится. Китаец тоже получил приличный удар, вон как дрыхнет. Даже рот раскрыл. Из правого уголка вытекает тонкая струйка слюны.

Никита сел на табурет и активировал скрипт «пробуждение». Фенгу пришлось долго приходить в себя, растерянно хлопая глазами он непонимания ситуации. Только что спал, а теперь приходиться лицезреть перед собой странного гостя в черном комбинезоне. Фенг видел подобные костюмы у «речных дьяволов» — армейского спецназа Китайской императорской армии, и первая же ассоциация привела его к мысли о русских, решивших его похитить. Почему он так подумал? Страх первых минут отбил рациональность мышления. Откуда в уральской глубинке взяться русскому спецназу? И зачем ему тайно проникать в дом иностранного представителя?

— Господин Фенг, он же председатель компании «Волшебный Лотос», — негромко произнес Никита, точно зная, что китаец прекрасно его понимает, а уж говорит — как стелет. — Сопредседатель совместного русско-китайского проекта «Белое золото». Весьма символичное название, не находите?

— Кто вы такой, господин неизвестный? — попытался встать Фенг, и тут же наткнулся на невидимую руку, прижавшую его к постели. — По какому праву заявились среди ночи в мой дом? Я не подданный Русской империи, и здесь территория иного государства!

— Дурочку не валяй! — оборвал его Никита. — В Верхотурье нет китайского посольства или консульства. А твое представительство — всего лишь частная контора. Ты обязан соблюдать законы моей страны. Поэтому ответишь на несколько вопросов!

Грубоватое обращение слегка охладило пыл Фенга, и его взвинченный тон остался без должного внимания. Где инфорсеры, демоны бы их задрали! Спят, что ли?

Никита потянул вниз «молнию», распахивая комбинезон. Достал из-под него сложенные вдвое несколько листов и бросил их на грудь китайца.

— Здесь договор на совместную разработку участка «Сосновый», где обнаружены залежи платины, — сказал Никита. — Но есть серьезные обстоятельства, из-за которых этого договор не может считаться законным.

— В чем вы видите незаконность? — Фенг и в самом деле неплохо говорил по-русски, и даже не пытался коверкать речь, валяя дурочку. Он знал слабые стороны контракта и готов был пойти на некоторые уступки. Ясно же, что кто-то из высокородных русских прознал про художества главного управляющего, вот и решил прижать слегка. В голове Фенга замелькали цифры банковского перевода, который удовлетворит жадных и ненасытных русских аристократов.

— Во-первых, добыча полезных и ценных ископаемых, внесенных в реестр Рудного Департамента, осуществляется после одобрения императором, — Никита поднял «молнию» замка вверх. — Во-вторых, участок, который вы облюбовали, еще проходит стадию предварительного изучения, поэтому и воспользовались моментом, чтобы провести его под совместную разработку. В-третьих, вы не учли, что платина входит в реестр ценных металлов.

— Не может такого быть, — уверенно ответил Фенг. — Насколько нам известно, платина не имеет стратегической ценности для России. У вас хорошо развито природное чародейство, поэтому в обычных технологиях вы этот металл мало используете, заменяя его обычными кварцами. И неплохо на этом зарабатываете.

— Лестно слышать о наших достижениях, господин Фенг, — усмехнулся Никита, — но сведения устарели. Платина теперь под контролем государства. Не понимаю, почему ваш Хозяин… Вей, кажется? Не ошибся?

Фенг почувствовал себя плохо.

— Не ошибся, — кивнул с удовлетворенным видом Никита. — Так вот, ваш Большой брат получил неверные сведения и решил проникнуть на Урал с целью основать под боком русского императора совместную, а в реальности, единоличную компанию по разработке платинового месторождения. Допускаю, что вы пропустили такую важную деталь, и с вас взятки гладки. А вот наши управленцы сознательно пошли на подлог и преступление. Почему вы не перевели свой документ на русский язык? Некоторые пункты договоров значительно расходятся, что опять же, является нарушением имперского законодательства.

— Почему бы нам не встретиться в более подобающей обстановке? — Фенг иронично обвел рукой комнату с аскетичной обстановкой. — Ради этих претензий нужно влезать ночью в частный дом?

— Князь Балахнин дает вам шанс спокойно покинуть Верхотурье, а в лучшем случае — территорию России, — пояснил Никита. — В течение сорока восьми часов. Думаю, успеете. Самолеты в Бейджин летают ежедневно.

— По какому праву? — возмущенно запыхтел китаец. — Я буду жаловаться губернатору!

— А почему сразу не императору?

— Вы издеваетесь! Покиньте мой дом немедленно! Я буду кричать, и вас выкинут на улицу! А завтра будет громкий скандал!

— Нет, к императору обращаться не стоит, — задумчиво произнес Никита. — Пожалуй, Служба Имперской Безопасности сработает эффективнее. Деятельность преступной организации на территории России карается смертной казнью.

— Да что вы себе позволяете! — Фенг старался выглядеть спокойным, но осведомленность странного ночного гостя его испугала. Мало ли в Китае компаний с названием «Волшебный Лотос»? Но кто в России знает, что под этим именем скрывается одна из могущественных триад? Фенга уверяли в полной безопасности при подписании договора, но не учли некоторых изменений в законодательстве! Это очень плохо, и Хозяину, всерьез намеревавшемуся подмять под себя сибирские прииски платины, золота, а также и нефрита в Забайкальской губернии, не понравится сложившаяся ситуация.

Никита мельком взглянул на будильник, стоявший на тумбочке в изголовье кровати. Пора заканчивать спектакль. Предупреждение преступникам дано недвусмысленное. Если не внемлют ему — пусть пеняют на себя. «Лотосом» займется другая организация с бульдожьей хваткой. Фенг тоже просчитывал этот момент и тяжело сопел от безвыходной ситуации. Где работает имперская безопасность, там лучше не светиться, не стоять и не требовать, потрясая документами. Которым грош цена, оказывается.

— У вас нет доказательств, что наша компания имеет отношение к преступной группировке, — попытался выгадать хоть что-то ушлый китаец, лихорадочно думая, каким способом господин Вей оторвет ему голову. — Я могу тут же назвать вам несколько имен, довольно известных, которые стремятся работать с Россией на законных основаниях! Это какая-то ошибка, молодой человек!

Никита кивнул. Авантюрная затея могла закончиться скандалом, если не предъявить веских аргументов. А как докажешь, что Фенг работает на триаду?

— Приподнимите свою рубашку, — приказал он китайцу. — Задерите до подбородка, неужели непонятно сказал?

Фенг торжествующе блеснул зрачками темных глаз и вызывающе задрал ночную рубашку, оголяя живот и грудь. Никита подозревал, что никаких наколок на теле этого человека не будет. Так и вышло. Скорее всего, директор компании не входит в структуру триады, а является нанятым специалистом. И его реакция прекрасно показывает, что Фенг-таки связан с «Лотосом».

В происходящем молодой волхв видел какую-то изощренную иронию. Каким образом князь Балахнин упустил ситуацию с прибыльными активами? Не ведал, что творят его управляющие? Или сам был замешан в махинациях, грозящих ему серьезными проблемами? Подумав, Никита выстроил противоречивую, но вполне работающую версию, что союзные кланы специально подсовывают ему проблемные предприятия. И комбинация могла легко пройти, если бы название китайской компании не насторожило…

Балахнин не учитывает некоторые моменты, которые ему неизвестны, к тому же. В этом преимущество Никиты.

Скрипт сна опрокинул китайца на подушку. Никита разорвал копию документа пополам и бросил ее на оголенную грудь Фенга. Пора навестить еще одного представителя триады. Вот он, скорее всего, и является связующим звеном между штаб-квартирой «Лотоса» и компанией, осевшей в Верхотурье.

В коридоре по-прежнему тихо. Старик в той же позе сидит, прислонившись к стене. Сон глубокий, магический. Из него просто так не выйти, учитывая, сколько энергии Никита накачал в магоформу.

Дверь в комнату Хи закрыта изнутри на защелку. Ладонь накрывает поворотную ручку, посылая магический импульс во внутренности замка. Сухо хрустнуло, дверь дрогнула. Никита проскользнул внутрь, проделал все те же манипуляции: задвинул жалюзи, включил ночной светильник.

Человек по имени Хи был гораздо моложе Фенга. Наголо обритая голова, черные жесткие усы, завитые на кончиках, смуглая кожа с желтоватым оттенком…

Никита откинул простынь, которой укрывался Хи, и удовлетворенно хмыкнул. Мускулистое тело мужчины не было разрисовано многообразными татуировками, но левую часть груди занимала самая важная, по которой можно было определить принадлежность к той или иной группировке — распустившийся лотос. От плеч до локтей спускаются замысловатые красно-черные чешуйки. Пресловутая драконья кожа с кончиком шипастого хвоста. Татуировки не бросаются в глаза, даже если человек будет ходить в короткой рубашке. Триада уже не настолько самонадеянна, чтобы компрометировать себя рисунками на теле.

— Что и требовалось доказать, — пробурчал Никита и мгновенно подобрался.

Хи внезапно распахнул глаза и как пружина подскочил вверх, невообразимо выпрямившись в полете, посылая тяжелый кулак в голову волхва. Правда, на линии удара никого уже не было. Только размазанная тень, отклонившаяся в сторону. Жесткий удар буквально впечатал китайца в кровать, скручивая руки и ноги в узел. Несколько тычков по нужным точкам — и Хи только оставалось злобно щериться на непонятного молодого щенка в черном армейском комбинезоне. Русский, с коротким ежиком светлых волос, смотрит равнодушно, словно на никчемную изломанную игрушку.

— Завтра вы уберетесь из города, — негромко, но четко произнес Никита. — Я не позволю Триаде хозяйничать на землях моего клана. Ваш договор аннулирован.

— Договор составлен по закону! — выпучил глаза Хи, не в силах пошевелиться.

— Договор с преступной организацией не является законным, — Никита ткнул пальцем в рисунок лотоса. — Господин Вей еще жив? Мы можем ускорить его кончину, если не угомонится. Я все сказал!

Он даже не стал усыплять китайца. Какой смысл, если магоформа не сработала должным образом? Почему Хи так легко защитился от магического сна? На нем не было амулетов, и все же он спал вполглаза! Так что обыкновенные парализующие удары надолго задержат шустрого мужика в постели.

Никита быстро миновал коридор и выскочил через торцевое окно наружу, ловко цепляясь за удобные выступы каменного строения. Спрыгнул на землю, когда до нее оставался метр, мягко приземлился и побежал через двор к кирпичному забору. Ему не составило труда подпрыгнуть и зацепиться за щербатую каменную кромку. Подтянувшись, перевалился на другую сторону и рванул по тихой улице.

Тяжелая туша внедорожника стояла в закоулке с потушенными фарами. Открыв дверцу, Никита ввалился в теплый салон, пахнущий кожей и хорошим одеколоном.

— Сорок минут, — Балахнин посмотрел на светящиеся стрелки часов. — Я думал, быстрее управишься.

— Упрямые ребята попались, — ровным голосом ответил Никита. — Все порывались узнать, как я к ним пробрался.

— Что-нибудь выяснил? — полюбопытствовал князь и легким прикосновением к плечу водителя дал тому сигнал ехать. Мягко заурчал мотор, зашуршали шины по гравию. Вспыхнули два луча, освещающие дорогу.

— «Лотос» тот самый, — Никита слегка приспустил замок «бриза». — Эти ребята из триады. Характерное тату на теле. Председатель, скорее всего, является подсадной уткой, работает по контракту. Многого не знает, но подозревает о преступной деятельности компании. Инфорсеры и помощник Фенга — те точно из зарубежного крыла «Волшебного Лотоса». Если их завтра взять силами ИСБ, то не отвертятся. Но я дал им двое суток. Не будут дураками — исчезнут уже к завтрашнему вечеру.

Никита как будто давал намек князю, что подозревает того в махинациях, и ждет от него определенных действий. Захочет, чтобы «Лотос» тихо растворился, наплевав на договор, значит — крепко завязан на свою долю прибыли. И версия Никиты из маловероятной превратится в железобетонную.

— А не может тату быть обыкновенным фетишем? — задумался Балахнин. — Драконы, лотосы и прочая хрень, извиняюсь за скабрезность…

— Триады так не шутят, — покачал головой Никита. — Если посторонний человек набьет специфическую татуировку на своем теле, и не сможет объяснить ее происхождение, вряд ли проживет больше суток. Так что, Алексей Изотович, разворошили мы тут змеиное гнездо. Пользуйтесь моментом, князь. Если не сдвинутся с места, привлекайте службу безопасности.

— Страшный ты человек, господин Назаров, — задумчиво хмыкнул Балахнин, покачиваясь в такт движению автомобиля по неровностям разбитой дороги. — Твои способности, конечно, дают великолепное преимущество, но я поражаюсь иным возможностям. Откуда такая уверенность, что «Лотос» — Триада? Сталкивался с ними, когда пропал в Китае?

— Предпочту замолчать этот эпизод своей жизни, — в ответ усмехнулся Никита. — Но эти ребята точно здесь не ради благополучия и процветания твоей Семьи, Алексей Изотович, и уж точно не для Шереметевых.

— Не злись, Никита Анатольевич, — покладисто ответил князь. — Упустили, что шельмецы могут за нашими спинами такое проворачивать. Завтра же этих людей накажут. Голышкина отправим доживать свой век в собственное поместье в Шайтанку, а с остальными разговор будет короткий. Воров я не потерплю. А триаду завтра же вышвырнут за пределы Верхотурья.

Никита промолчал. Заступаться за людей, ворующих у своего хозяина, даже он, еще не успевший обрасти жесткой шкурой властолюбия и черствости, не стал бы. Пусть Балахнин сам вычистит Верхотурье и отдаст его в руки нового хозяина. А что он здесь будет делать — уже забота самого Никиты.

Глава 5

Вологда, «Гнездо»

Серебристо-ледяные клинки с угрожающим свистом, вспарывая загустевший кисель воздуха, обрушиваются на верткую фигуру в черном комбинезоне. Четыре искрящихся инеем лезвия то и дело методично пытаются нанести хоть один удар по цели, и проваливаются в пустоту. Затянутые в «бризы» девичьи фигурки пляшут вокруг Никиты, с азартом что-то выкрикивают, но тщательно выстраиваемые атакующие комбинации не приносят успеха.

Волхв нащупал энергию потоков, волчком крутясь между женами, то и дело обрушивая на них пылающие огнем «стрелы Перуна» — тонкие змеящиеся жгутики, насыщенные электрическими разрядами магоформы. Он не подсказывал, как нужно поступать в этом случае. Валькирия и Берегиня сами разберутся в своих возможностях. Вытащить из подсознания интуитивно понятные заклинания, преобразовать их в боевые или защитные плетения — вот главная задача сегодняшней тренировки.

Воздух трещит от напряжения, с трудом выдерживая столкновение двух стихийных антагонистов: Вода и Лед с одной стороны, Воздух и Молнии — с другой.

Клинки то исчезают, то вновь появляются, меняя плотность, длину и мощность удара. Взлетают вверх льдинки, воздух сотрясается от невидимых волн магии, поднимая нешуточное возмущение по периметру спортивного зала, центр которого обложен панелями, гасящими избыточную энергию.

Никита выставил два защитных щита, одновременно принимая на них отчаянные удары клинков, и неожиданно кувыркнулся под ноги соперниц. Легким касанием подбил колени Тамары, не ожидавшей такого хода, и уронил ее на пол. Ловко придержал, чтобы она не рухнула всей тяжестью, прижался губами к ее солоноватой от пота щеке и опустил вниз, и больше не тратя ни секунды, перекатился в сторону. Даша весьма ловко крутнулась на месте, и ее клинки развили такую бешеную скорость, что выстроили белесый непроницаемый кокон.

Фиолетовая змейка, шипя от возмущения, врезалась в защиту, раскалывая ее пополам, но трещина тут же затянулась. Даша вошла в такой азарт, что Тамара на всякий случай ловко откатилась в сторону, опасаясь попасть под магический удар, и лишь потом встала на ноги. Преодолев сопротивление отражающих панелей, она проскользнула между ними и с усталым видом села на скамейку, присоединившись к зрителям. Шубин, Ильяс, Слон и Лязгун зачарованно глядели на буйство Стихий, столкнувшихся друг с другом в желании показать свое превосходство. И только Нагаец традиционно погрузился в медитацию, безучастно рассматривая какую-то точку на противоположной стороне зала.

Тамара стянула с головы шлем, и медленно остывая от горячки боя, с удовольствием вытянула ноги.

— Сколько продержалась? — спросила она у Антона.

— Двадцать минут, — Шубин покосился на мокрые дорожки, тянувшиеся по щеке, и прилипшие к виску тонкие кудряшки. Вздохнул, ощущая непонятно откуда навалившуюся тоску.

— Неприлично рассматривать замужнюю женщину с таким вниманием, — вдруг произнесла Тамара, неотрывно смотря на середину ристалища, и ее губы тронула легкая улыбка. — Все-таки чувствую свою слабость как Берегиня. Прав Никита. Надо прокачивать энергию Валькирии. Вон как Даша упорно сопротивляется.

— Напрасно себя укоряете, Тамара Константиновна, — вполголоса ответил Шубин. — У вас неплохо получалось атаковать Никиту. Иногда казалось, что он не выдержит бешеного темпа, не удержит щит.

— Чуть-чуть не хватило, — призналась Тамара. — Или он просто издевался над нами. Сейчас вымотает бедную Дарью Александровну и…

Она не успела договорить, как змеящиеся жгуты прорвали-таки защиту девушки и подобно голодным волкам растащили ее по кускам. Раздался хлопок, чувствительно ударивший по ушам спрессованным воздухом. Дашины клинки пошли ржавыми пятнами, на полу образовались дымящиеся лужицы. Молодая супруга топнула ногой от досады, и сорвав шлем с головы, покинула ристалище. Никита, улыбаясь, шел следом.

— А неплохо вышло, — признался он, глядя на своих жен, и одобрительно улыбнулся. — Есть над чем подумать и улучшить магическую структуру клинков. Ладно, ступайте в душ. Хватит на сегодня занятий.

Никита кивнул, и Шубин с Ильясом, присоединившись к нему, заторопились к выходу.

— Приехал барон Коваленко с сыном, — сказал Антон. — Я приказал проводить их в библиотеку. Предупредил, что вы задержитесь.

— Отлично, — оживился Никита. — Через двадцать минут я приму их.

Он не зря вызвал своего управляющего с сыном в этот выходной день. Идея, зародившаяся после поездки в Верхотурье, требовала решения. И решение лежало на поверхности. Почему бы не попробовать? Без хозяйской руки там опять все пойдет вразнос.

Облачившись после душа в легкий домашний костюм, он направился в рабочий кабинет-библиотеку. Слон и Лязгун едва поспевали за ним, и остались стоять возле дверей, с важным видом показывая смеющимся горничным, снующим по дому в хлопотах, что недаром хлеб едят.

— Прошу прощения за задержку, — Никита стремительно вошел в помещение и с чувством пожал руку барону и его старшему сыну. Андрей больше походил фигурой на отца: такой же широкоплечий, одного с ним роста, но черты лица оказались мягче. Если у Коваленко-старшего они с годами загрубели, сложились в некую гранитную маску, то молодой мужчина еще сохранял легкую красоту матери, а губы не были сложены в жесткую линию.

У Никиты мелькнуло сомнение насчет своего решения. Но подумав, отбросил несвоевременные мысли. Деваться-то некуда. Грамотных и готовых самостоятельно принимать решения людей у него очень мало.

— Мы не скучали, — барон показал на следы чаепития. — Ваша Надежда угостила горячим чаем с домашним печеньем. Кстати, кто стряпает такие изумительные вкусности? Помнится, в прошлый раз, Никита Анатольевич, вы дарили целую коробку выпечки. Домашним понравилось.

— Елизавета-мастерица, — улыбнулся Никита и сел в свое кресло. — От ее плюшек, калачей, лепешек и пончиков весь дом без ума. Приходится ограждать от чрезмерного увлечения. Особенно телохранителей. Мне колобки, катающиеся по дому, не нужны.

— Ваши парни впечатляют своими габаритами, — признался Коваленко и переглянулся с сыном. — Но давайте ближе к делу. Я вас внимательно слушаю, Никита Анатольевич.

— Вы уже знаете, что мною приобретены земельные угодья на Урале. Город Верхотурье, десятки поселков, деревень и несколько важных платиновых и золотых приисков. К этому прилагается лесозаготовки, лесопилки и мебельная фабрика. Можно сказать, задаром досталось. Все вопросы потом, Станислав Евгеньевич! Я позвал вас, чтобы обсудить назначение Андрея Станиславовича на пост генерального управляющего Верхотурьем и всем этим разнородным хозяйством.

Андрей от удивления распахнул глаза и уставился на Никиту. Потом перевел взгляд на отца, не менее шокированного от услышанного.

— Я был впечатлен тем результатом, которого добился ваш сын, господин барон, — не давая опомниться, давил Никита. — Это о «Нимфе» напоминание. Поэтому недолго раздумывал. Кандидатур, кстати, было не так много. Нет сейчас у меня людей, способных взвалить на себя огромную ответственность.

— Опыт «Нимфы» не показателен, Никита Анатольевич, — негромко возразил Андрей. — Здесь я был под бдительным присмотром отца, и любая ошибка тут же нивелировалась правильной подсказкой. И признаться, во всех действия сквозило дилетантство, нахальство и вольность.

— Так и продолжайте, не запрещаю, — усмехнулся Никита. — Только без вольности. За нее серьезно пострадала почти вся верхушка управления, поставленная князем Балахниным. Часть пошла под опалу, остальные казнены. Не пугайтесь, Андрей Станиславович. Сейчас я единственный хозяин, и такие меры для меня несвойственны. В ответ мне нужна честная и верная служба. Финансово не обижу, облечу доверием. Ну и вес в обществе…

— Довольно неожиданное предложение, — заколебался баронет. — Даже не представляю, как к нему отнестись.

— Отнеситесь как к трамплину в будущее, — серьезно ответил Никита. — Руководство сложное, не спорю. Но и проценты с него будут великолепные. В нашем кастовом обществе любой руководитель с опытом такого рода будет востребован. Учитывая, что вы не давали мне вассальную или союзную клятву…

— А если принесу? — Андрей снова переглянулся с отцом. Барон пока ничего не говорил.

— Я никого не заставляю, — Никита откинулся на спинку кресла. — Мои требования несколько отличаются от подобных мероприятий у других кланов. Если присягаете — то навсегда. Подумайте еще сто раз, прежде чем отрезать. А насчет руководства Верхотурьем я не шучу. Предлагаю поработать на меня с хорошим контрактом. Охрана, боевое крыло — мои. Хочу надеяться, что в скором будущем там появятся очень опытные бойцы, которые возьмут под контроль все ключевые точки. Вы в курсе, кто будет соседом?

— Тобольский князь Строганов, если я еще не забыл географию? — улыбнулся барон Коваленко. — Сосед еще тот… Беспокойный.

— Думаю, никаких проблем сейчас с ним не возникнет, — успокоил его Никита. Ведь о договоренностях с князем и его желании участвовать в строительстве медцентра волхв с Коваленко не обговаривал. Барон мог дать только рекомендации, не более. Его время еще не пришло. — Так что, Андрей Станиславович? Возьметесь? Поживете на Урале, почувствуете необъятность просторов? Так и влюбитесь в них.

— Мне есть кого любить, — усмехнулся баронет, недавно сыгравший свадьбу. — Я ценю ваше доверие, Никита Анатольевич, и рад помочь. Есть ли у меня возможность подумать и дать окончательный ответ?

— Хватит недели на размышление? — иного ответа Никита и не ожидал. Было бы глупо надеяться на восторженное согласие человека, умеющего размышлять и анализировать факты. Сейчас он постарается выжать максимум информации о Верхотурье, да и отец поможет со своим жизненным опытом.

— Хватит, — ответил за сына Коваленко. — Андрей даст ответ как можно быстрее. Незачем тянуть, если предложение достойно.

— Тогда буду ждать, — попрощался с гостями Никита и проводил их до парадной лестницы.

Барон с сыном приехали на личной «ладоге-премиум», и молодой хозяин «Гнезда» покачал головой. Коваленко излишне смело ведет себя, отказываясь от сопровождения. Он все-таки не последнее лицо в компании, должен понимать, какая на нем ответственность. Все-таки барон не настолько одарен, чтобы отбить неожиданную атаку, буде она состоится. Война с Инквизицией не закончена. Да и российские кланы не все благонадежны в плане перемирия. Это сейчас все притихли, и странное затишье напрягает. Придется поговорить со Станиславом Евгеньевичем на эту тему отдельно, не при свидетелях.

— Что скажешь, отец? — поинтересовался Андрей, когда они достаточно далеко отъехали от имения Назаровых. — Весьма неожиданное предложение. Несет в себе высокие риски или стоит попробовать?

Старший Коваленко, сидя рядом с сыном, задумчиво смотрел на мелькающие за окном пейзажи расцветающей земли. Весна баловала жаркими деньками, над полями поднимались тонкие струйки пара, жирные вороны и грачи большими стаями сидели на наливающихся соком ветвях деревьев, провожая взглядами несущиеся по дороге машины.

— Если бы на твоем месте был я — отказался бы, — неожиданно ответил Коваленко, поглядев на сосредоточенного Андрея.

— Почему? — не выдержал сын.

— Я всегда был прагматичным человеком, — признался барон, — даже в молодости. Поэтому отец, а твой дед, сделал на меня ставку, продвигая во власть, зная, что буду действовать строго по однажды вырезанным лекалам. А тебе, мне кажется, пойдет роль генерального управляющего. Ты любишь рисковать, вносить что-то новое. С «Нимфой», например, разобрался очень быстро. Запустил производство за несколько месяцев…

Андрей фыркнул.

— Было бы что запускать! Не такое и большое предприятие.

— Зря обесцениваешь свой труд, — заледенел голос барона. — Никита, как и я, разглядели в тебе потенциал, а ты начинаешь показывать пренебрежение к делу, в которое вложил частичку самого себя. Я же видел, как тебе нравилось заниматься проектом.

— Извини, отец, — смутился молодой мужчина, досадливо закусив губу. — Не подумавши брякнул. Я хочу понять, что кроется за предложением Назарова.

— А что может крыться за ним? — пожал плечами отец. — У него жуткий дефицит опытных наставников, он фактически с нуля создает свой клан. Близких родственников, которые могли бы помочь советом и практическим делом, у него нет. Кроме Александровых, как я знаю. Но с ними он неохотно контактирует, и даже не подпускает близко. А вот с братьями и сестрами из их семьи у Никиты есть желание соединиться. Теперь представь, каково это — подбирать людей, которые будут преданны не только ему, но и детям, внукам. Это ведь работа на года, закладка прочного фундамента. Назаровы всегда были обычными дворянами, не влезали в кланы, сторонились любого союза. Надеялись на свои силы. Так что Никита поступает хоть и рискованно, но правильно. Есть у него чутье на людей.

— Понял я тебя, отец, — Андрей аккуратно обогнал впереди идущий фургон, на бортах которого были яркие рекламные надписи с указанием телефонов для связи и заказов мебельной продукции. — Постараюсь убедить жену, что переезд на Урал будет нам во благо.

— Я поговорю с людьми из окружения императора, — барон расслаблено откинулся на спинку кресла. — Осторожно выясню ситуацию, почему Балахнин решил добровольно расстаться с управлением Верхотурья. Там же золотое и платиновое дно. Черпать не перечерпать.

— А сам как думаешь? — стало интересно Андрею.

— Абсолютно не понимаю этого шага со стороны князя, — признался Коваленко-старший. — Может, Никите предложили неплохие условия, и он не стал отказываться, просчитав последствия. В любом случае, император не спустит с него глаз. Неразрешимые проблемы могут возникнуть только при клановой войне. Но даже сейчас сталкиваться с Никитой проблемно. Юноша набирает вес и силу.

— Зачем же Балахнин со своими союзниками его вскармливают? — не сдавался Андрей

— Мало информации, сын, — вздохнул барон. — Попробую выяснить. Мое мнение простое, и от этого довольно спорное. Оппозиция рассматривает Назарова как орудие давления на клан Меньшиковых. Вот и дают набрать вес. Правда, у меня возникает мысль, что наш молодой хозяин качнется совсем не туда, как рассчитывает Балахнин. Когда у Никиты появятся мощные рычаги на остальные кланы, будет поздно.

Андрей покосился на задумчивого отца.

— Думаешь, начнет вычищать поле? Но тогда какую же ему армию придется собирать, чтобы противостоять аристократической верхушке? Неизвестно, как император отреагирует.

— Я надеюсь, что Назаров не станет раскачивать политическую ситуацию ради того, чтобы стать «царем горы».

— Боишься Никиту?

— Как раз нет, — засмеялся Коваленко. — Это тот случай, когда я уверен в парне. Он сам учится на своих ошибках, возле него не трутся многочисленные родственники, не создаются семейные коалиции. Все склоки побоку. Кланом руководит только один человек. Очень хорошая стартовая площадка для взлета. А многие в столице этого не понимают, пытаясь разыграть заведомо пустую карту. Поэтому Балахнин делает огромную ошибку, о которой его не стоит уведомлять. Пусть голову разобьёт. Так что, Андрей, не упусти момент. Перспективы преотличные, чтобы занять подобающее место в новом клане. Станешь постарше, наберешься ума — сам захочешь дать роту клану и лично Никите.

— Я подумаю, отец, — кивнул Андрей. — Знай, что я лоялен Назарову. А как будет дальше, посмотрим. Не стоит подстегивать хорошо скачущую лошадь.

— Так ты себя неплохим всадником зарекомендовал, — хмыкнул барон и больше не проронил ни слова, обдумывая ситуацию с Верхотурьем. Честно признаваясь себе, он немного волновался за сына и за Никиту. Особенно за Никиту. Молодости свойственно ошибаться, и идеализировать мальчишку барон Коваленко не собирался. На пути к возвышению клана этих ошибок будет предостаточно. Главное, не возвести их в систему, когда может разрушиться весь фундамент, закладываемый сейчас. Является ли передача Верхотурья в руки Никиты какой-то игрой или ошибкой самого Никиты? Вот о чем стоило сейчас крепко подумать.

Петербург

Никита, Ольга

— А я уже стала привыкать к столице, — призналась Оля, рассеянно рассматривая проносящийся мимо них канал с темно-зеленоватой водой, почти полностью свободный ото льда. Отсветы утренних лучей солнца, еще не закрытого ползущими серыми, насыщенными снегом облаками, бликовали на медных боках памятников и скульптур; подсвечивали желтовато-блеклыми тонами огромные окна особняков, дворцов и многоэтажек, нахально выглядывающих из-за черепичных крыш старинных построек. — Только сейчас как-то неуютно, кругом голо. Выйду на улицу, поежусь от сырости, и скорее обратно!

— Зато весна, — отозвался Никита, сосредоточенно глядя на дорогу. Он вел «бриллиант» в сторону Смольной набережной. Там был расположен армейский госпиталь, где лежал Ромка Елагин, проходя курс интенсивного лечения и реабилитации после своих злоключений. Неделю назад его доставили из Белграда, и вот выдался момент, чтобы его навестить. Как раз выходной день. Оля, узнав, зачем Никита появился в особняке на Обводном, тоже захотела посмотреть на молодого офицера с ампутированными пальцами.

Никита подозревал о ее скрытом интересе в свете будущих медицинских изысканий, но против не был. Кстати, любопытно узнать мнение девушки после встречи. Особо не распространяясь на тему балканской командировки, волхв пообещал взять ее с собой. Но перед этим, увидев первый попавшийся на глаза гастроном, он попросил названную сестру купить фрукты и сок. Дескать, она сама, как будущее медицинское светило, лучше знает, что полезно для больного со специфическим анамнезом.

Приехали в госпиталь как раз в самом начале свободного посещения пациентов. Машину оставили на парковке, а сами прошли через пропускной пункт с массивным шлагбаумом, недвусмысленно опущенным для предотвращения проезда хитроумными водителями на внутреннюю служебную стоянку. Стоявший возле распахнутой калитки мужчина в темно-синей униформе с шевроном какой-то охранной организации, ничего не спросил, куда направляются молодые люди, кивнул на приветствие, и на вопрос, где находится реабилитационный корпус, показал, как лучше туда пройти.

— Ты посиди на скамеечке, — предложил Никита Оле, перед тем как войти в шестиэтажное здание из силикатного кирпича. — Вызову Ромку через администратора. Может, разрешат погулять. Вроде бы тепло.

Он с сомнением поглядел на низкое темное небо. И в самом деле погода радовала, несмотря на порывы ветра, приносящего запахи сырости и прели.

— Сходи, я подожду, — девушка положила пакет с фруктами на скамейку, неуловимым движением поправила волосы, шаловливо выбившиеся из-под белой беретки. Одернула пальто из светло-серого драпа, и присела как прилежная ученица, положив руки на колени.

Администраторша — пожилая дама с седыми проседями в аккуратной прическе и в белоснежном халате, почему-то небрежно накинутом на плечи — не разрешила подниматься в палату. Пришлось ждать в просторном вестибюле на мягком диванчике, пока Елагин не спустился вниз на лифте. Запахнувшись в теплый халат, он с улыбкой подошел к Никите. Волхв сжал его в объятиях, воодушевленно похлопал друга по спине и предложил подышать свежим воздухом.

— А я тебя заметил еще от самой проходной, — усмехнулся Роман. — Не подскажешь, что за девушка с тобой? И почему ты ее оставил на улице? Познакомишь?

— Какой шустрый, — засмеялся Никита. — Заинтригован? Ну, тогда пошли, утолю твое любопытство.

— Ты подожди, я тогда на тапочки бахилы надену, — оживился друг. — А то девчонки ворчат, что мы грязь на подошвах в палаты заносим. Одежду нашу кастелянша под замком держит, вот и приходится выходить из ситуации.

Они подошли к скамейке, на которой сидела девушка и с увлечением кормила семечками вальяжных растолстевших голубей. Увидев Никиту с незнакомым молодым человеком в простом больничном халата, она встала и с любопытством окинула его взглядом. Характер реабилитации ей сразу стал понятен, когда она разглядела ампутированные конечности вместо трех пальцев на левой руке.

— Знакомьтесь, — Никита встал сбоку и первым делом цепко взглянул на Ольгу, оценивая ее реакцию. Все-таки молодая девушка находится в том возрасте, когда внимание молодых людей для нее является важным индикатором своего обаяния и привлекательности. — Моя сестренка, Ольга. Учится на Целителя у самого профессора Кошкина. Талантливая и перспективная девушка. А сей юноша — Роман Елагин, офицер. Мой однокашник по учебе в Военной Академии Генштаба. Служил в Сербии. Воевал.

Роман взял в свою руку прохладную ладошку девушки и поднес к своим губам.

— Очень рад лицезреть такую очаровательную особу, разбавившую этот серый и унылый день своим появлением, — витиевато произнес он, глядя прямо в глаза засмущавшейся Ольги. — Никита, этакий прохвост, никогда не говорил, что у него есть сестра. Мне казалось, кроме прадеда родственников не осталось…

— Я его названная сестра, — пояснила Оля, даже не обратив внимания, что Елагин до сих пор держит ее за руку. — И смею заметить, не единственная.

— Да вы что, Ольга…

Роман замялся, и девушка подсказала:

— Викторовна…

— Ольга Викторовна! И сколько же?

А сам, не утаивая любопытства, поглядел на друга. Тот беззлобно погрозил кулаком.

— На сегодняшний день минимум — четыре, — ехидно ответила Оля. — Может, и больше.

— Просто замечательно! Я так рад за Никиту!

— Кстати, это тебе фрукты, — Никита демонстративно всучил Елагину пакет, чтобы его руки оказались заняты. Распушил перья, господин офицер! — Прогуляемся по парку? Народу сегодня немного, никто мешать не будет.

— Эх, дружище, — вздохнул Роман, сделав обиженное лицо, но пакет безропотно забрал, вцепившись в него правой рукой. — Намек понял.

Оля улыбнулась, но дала возможность приятелям идти рядом друг с другом, а сама расположилась справа от Никиты. Больше всего ее интересовала травма офицера и степень тяжести. Но приходилось сдерживать свое любопытство, пока мужчины не наговорятся. Вместе с тем она, усилив свое магическое воздействие, внимательно сканировала ауру Елагина, а точнее, состояние его руки и отмечала проблемы, с которыми придется столкнуться при лечении.

Роман о своих приключениях рассказывал скупо. Особенно про пленение, где и потерял пальцы. Однако по мере того, как повествование приближалось к моменту его выкупа каким-то богатым хорватом в качестве подсобного рабочего, да чего там — раба (в сердцах бросил Елагин), все-таки оживился. Было видно, что этот период жизни для него оказался куда приятнее, и замыкаться в своих переживаниях молодой мужчина не собирался.

— Роман, я могу посмотреть вашу руку? — не вытерпела Ольга. — Мне интересно как Целителю. Надеюсь, удовлетворите навязчивую просьбу?

— Для вас, Ольга Викторовна, нет никаких возражений и препятствий! — растянул губы в улыбке Елагин. — Только зачем вам мои культяпки? Для восстановления конечностей я срок упустил давно. Насколько мне известно, нужно несколько дней, чтобы процесс регенерации запустить. Увы, рядом мага не оказалось. Да я могу и без пальцев прожить. Вторая-то рука целая. Только что со службой могут проблемы возникнуть…

— И все же я настаиваю, — в голосе девушки прорезались нотки профессора Кошкина. Роман, к счастью, этого не знал, а вот Никита с удивлением взглянул на Ольгу.

— Всецело подчиняюсь такой невероятно очаровательной Целительнице! — Елагин, кажется, вовсю радовался, что имеет возможность побыть рядом с девушкой, вырвавшись из скучной палаты, где мужские разговоры о политике и военных конфликтах по периметру России изрядно надоели.

Они обнаружили свободную скамейку в глубине старого парка, расположенного с тыловой части реабилитационного корпуса. Раньше это здание использовалось как хирургическое отделение, но с вводом в строй новых корпусов, постепенно перешло в разряд второстепенных. А парк так и не снесли, хотя часть его пришлось «отгрызть» для постройки ведомственного гаража на четыре бокса.

Троица молодых людей присела на скамейку, причем, Никита оказался с краю, бесцеремонно отодвинутый решительной сестрой.

— Давайте руку, — деловито сказала она, вцепившись в рукав халата Романа. И замерла, вглядываясь в только ей видимые энергетические линии, охватывавшие всю кисть Елагина. Лицо Ольги застыло, зрачки глаз стали настолько большими, что офицер едва унял бешено забившееся сердце. Образ Сребренки разом потускнел и тихо отошел в сторону. Отбросив царапнувшее его сердце чувство вины за оставленную в Златиборе дочку Станко, он про себя глубоко вздохнул и решил свои рефлексии оставить «на потом».

Роман почему-то поверил в эту красивую девушку, неожиданно возникшую в его жизни, и с непонятной детской надеждой стал ждать, когда из обрубков полезут пальцы. Даже приготовился к боли, рвущей плоть и с хрустом вытягивающей суставы. Наивная вера в чудеса магии никогда не оставляла молодого офицера, что постоянно доказывал Никита Назаров, сейчас скромно сидевший в сторонке и дав Ольге полную волю.

«А ведь он специально пришел со своей сестрой, — пришла в голову простая мысль, и Елагин возликовал. Никита прекрасно знает, что спасти конечности можно лишь в течении определенного времени. Кто бы дал русскому офицеру в плену необходимые процедуры? Албанцы иногда так поступали, отрезая, а затем приращивая конечности, чтобы пытки длились бесконечно, морально и физически ломая пленников. И тем не менее, друг привел с собой Целительницу. А вдруг в этом визите есть еще один смысл? — Боги, как же хочется обрести цельность, ощущая себя здоровым, а не жалким инвалидом!»

— Стандартная ситуация, — голос Ольги глухой, словно девушка с трудом проталкивала слова наружу. — Энергетические каналы самостоятельно провели перенастройку, сохраняя жизнедеятельность руки. Во время ампутации раны прижигали?

— Да, — помрачнел Елагин. — Прижигали нагретым лезвием ножа и купировали магическими плетениями.

— Ага. Вижу, все искорежено… Что я могу сказать, — зрачки Ольги пришли в норму, и глубокая чернота перестала пугать Романа. — Если ориентироваться на конспекты Насти, то экспериментальные магические составы могут изменить структуру эфирного поля, привести ампутированные конечности к возможности их активации…

— Любезная Ольга Викторовна. — не выдержав, улыбнулся офицер, — я почти ничего не понял, но готов стать подопытным кроликом, если есть возможность вернуть пальцы!

— Господин лейтенант, в качестве кролика вы мне совсем не нужны, а вот ваша решимость очень радует, — девушка отпустила руку мужчины.

— Не подмазывайтесь, ваше благородие, к моей сестре, — шутливо погрозил кулаком Никита. — Она сможет помочь только в одном случае: когда появятся отработанные технологии регенерации живых клеток!

— Но ведь просто так ты бы Ольгу Викторовну не привел, — возразил Елагин, сожалея, что не удалось подержать руку девушки, легонько сжать ее тонкие чувствительные пальцы.

Оля великолепно чувствовала взбаламученную ауру Романа. Симпатичный офицер пришелся ей по душе, однако в первую очередь она разглядела в нем будущего пациента. Получается, не зря ее Никита взял с собой! Он и в самом деле рассчитывает помочь своему другу и готов предоставить помощь. И лечить господина Елагина будет именно она, Ольга Хомутова, Целительница четвертой ступени (на момент получения диплома именно такая ступень дается выпускникам)! Как же хочется поскорее войти в новое медицинское здание с самым современным биоинженерным оборудованием! Даже не верится, что можно отрастить конечность в самой запущенной стадии, когда купированы все каналы прокачки эфирного контура!

— Я же прав? — Елагин пристально посмотрел на задумчивую Никиту.

— У меня есть один клиент, — волхв кивнул. — Тебе я тоже помогу. Вы будете первыми испытателями, которые помогут новой медицине освоить методику восстановления конечностей. Только придется подождать года два, не меньше. Хочу надеяться на лучшее, если удастся запустить процесс пораньше. Дело за биокапсулами.

— Впечатляют твои амбиции, — задумчиво произнес Роман и достал из пакета большое краснобокое яблоко, вдыхая его аромат. — А ведь совсем недавно, кажется, ты появился в Петербурге чуть ли не под ручку с Анатолием Архиповичем.

— Вранье, — тут же отреагировал Никита. — Никто меня за ручку не приводил. Комиссию лично убеждал, что достоин учиться в Академии. Ты был на медицинской комиссии?

— Еще нет. Обещали через неделю решить мою судьбу.

— А как сам оцениваешь будущую карьеру? Лечащие врачи что-то же говорят, слухи, наконец…

— Черт его знает, Никита, — пожал плечами Елагин. — Руки-ноги целы, оружие в правой руке держать могу, да и с левой не настолько критично. Но в боевую часть однозначно не отправят. Разве предложат какое-нибудь училище на преподавательскую деятельность. Так опыта почти никакого. Если комиссуют — поеду к родителям. Вместе решим, как быть дальше.

— Будут проблемы — звони мне, — Никита протянул ему визитную карточку. — Придумаем, куда тебя пристроить. Люди в мой клан нужны, особенно грамотные специалисты.

— У которых боевого опыта кот наплакал? — Роман грустно покрутил между пальцами черный картонный прямоугольник с золотистыми вензелями по полям и тисненным гербом Назаровых в левом верхнем углу, и положил визитку в карман халата.

— Не зацикливайся на своих неумениях, а опыт найдем куда пристроить, — убежденно сказал Никита.

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарил Роман. — Хоть какая-то надежда появилась. Армия, несомненно, дает больше возможностей, но с моей выслугой ловить нечего. Тут действительно подумаешь о частном контракте или о вассальной службе.

— Подумай на досуге, — волхв кивнул Ольге, смирно сидящей между мужчинами, и вертящей в руке упавший на рукав ее пальто желтый лист, дескать, пора собираться. — Но я на контракт не принимаю. У меня служба вечная, а привилегии — как вино, хранящее в бочках. Чем дольше — тем благороднее.

Роман за время своего нахождения в госпитале решил поискать информацию о Никите; к своему стыду после того, как его друг-волхв женился на княжне Меньшиковой и погрузился в семейные проблемы, уйдя из армии в Академию Иерархов и практически исчезнув с горизонта, он не слышал о Назарове. Изредка мелькали статейки об очередных магических разработках молодого и перспективного «оружейного коммерсанта», как язвительно называли его борзописцы. А о том, что Никита женился во второй раз и уже имеет троих детей, узнал после прочтения сетевых новостей. Но Роман никак не ожидал от императора такого подарка для Назарова, как разрешение создать семейный клан. И предложение друга теперь заиграло иными красками.

Елагин никогда не стремился вступать в какой-либо клан. Его стезя, как казалось молодому дворянину, была армия. В семье принято, чтобы один из представителей через поколение служил императору, то бишь государству. Вот так и вышло, что Роман, как и дед, надел военную форму. Отец же всю жизнь проходил в чиновничьем мундире адвоката. Но давать клановую клятву кому-либо? Как-то не вязалось такое решение с семейными традициями. С другой стороны, экспертная медицинская комиссия забракует его с потрохами (такой вариант наиболее возможен), и куда идти лейтенанту? В тыловые части инспектировать продовольственные и вещевые склады? Интендантом, наращивать пузо? Вариант так себе, дохленький.

— Обязательно подумаю, — согласился Роман, правильно расценив жест Никиты. Лицо его снова расплылось в улыбке, когда он шутливо подставил локоть Ольге, в душе желая, чтобы барышня приняла его предложение.

Никита лишь усмехнулся, но не стал препятствовать сестре проводить друга до больничного корпуса.

— Как только выпишут, посмотрю по ситуации. Но домой съезжу обязательно, с родителями повидаюсь.

Дойдя до лестницы, они крепко обнялись, а Ольга даже помахала рукой, когда Роман послал ей воздушный поцелуй от входных дверей, прижимая к груди пакет с гостинцами.

Но, прежде чем исчезнуть за дверями госпиталя, Елагин глухим голосом попросил:

— У меня к тебе просьба, Никита. Не знаю, вправе ли я взваливать на твои плечи лишние заботы.

— Давай без предисловий, — оборвал его волхв. — Что надо?

— В Златиборе я оставил одну девушку, зовут Сребренкой. Ты ее видел в лесу. Она — дочь человека, выкупившего меня у турок. Помнишь, я тебе рассказывал? Пообещал ей разыскать отца и братьев, а сам на лечение лег. Нехорошо вышло.

— Мне нужно вернуть ее домой? — нахмурился Никита. — Безответственный ты человек, Рома. Девушку напрасно обнадежил.

— Да понимаю я, — с досадой ответил Роман. — Но меня еще нескоро выпишут, сам же видишь…

— Где ее искать? — перебил Никита друга.

— Гостиница «Корона Стефана». Отыскать нетрудно. Городок небольшой. Я оставил Сребренке денег, но как у нее сейчас обстоят дела, не знаю.

— Хорошо, я помогу твоей подружке добраться домой, — намеренно подначил Романа Никита. — Будешь должен.

— Брат! — рука Елагина легла на сердце. — Сделаю все, что ни попросишь.

— Не кидайся обещаниями, — нахмурился Никита и обнял друга. — Топай в палату.

Дождавшись, когда тяжелые двери госпитального административного корпуса закроются, он развернулся и заторопился к ждущей его Ольге.

— Что скажешь? — Никита с интересом поглядел на задумчивую сестру, когда они шли к автостоянке.

— Такой забавный, непосредственный молодой человек, — на губах девушки играла легкая улыбка. — Довольно симпатичный…

— Я вообще-то о перспективах лечения, — ухмыльнулся Никита.

— Ой! — зарделась Оля. — Предупредил хотя бы!

— А сама не догадалась? — засмеялся волхв, помогая девушке сесть в машину. — Я же тебя за язык не тянул!

— Подловил! — призналась Оля, тоже рассмеявшись. — А если серьезно, шансы есть. Я очень хочу поскорее взяться за работу. Так не терпится!

— Биокапсулы уже собираются на «Изумруде». Но «начинка» — самое сложное, даже сложнее магических составов. Люди работают с неподдельным энтузиазмом. Им тоже интересно, что получится из всего этого. Рассчитываем выйти на обкатку прототипа к следующему месяцу.

Никита завел машину и выехал из парковочного «кармана».

— И тогда можно пригласить Романа на эксперимент?

— Думаю, первые опыты проведем без людей. Если все пройдет неплохо — пригласим. Только в случае его согласия стать подопытным кроликом, — хмыкнул Никита, выворачивая на набережную. — Кто-то же должен рискнуть. Мы не знаем, как отреагирует организм на жидкости, в которые погрузят тело; как вести наблюдение в течение долгого времени; как будет функционировать сама капсула. Все вслепую.

— Но кому-то же предстоит быть первым, — вздохнула Оля. — Ты уговоришь Романа?

— Почему именно его?

— Ну… Он же офицер, мужчина, — запнулась девушка. — И пальцы потерял на войне, а не где-нибудь. И ты с ним учился в Военной Академии.

— С такими аргументами я ничего не смогу поделать, — покачал головой Никита, старательно пряча улыбку. Кажется, сестренка всерьез заинтересовалась Елагиным. И что за этим кроется? Профессиональный интерес или сердечные дела?

Ничего против личной жизни Оли он не имел; даже в какой-то мере стал осознавать огромную ответственность за своих людей, находясь в статусе Главы Рода. Уже не романтические переживания довлели над ним, а холодный расчет, как укрепить семейные связи и привлечь опытные кадры для благополучного развития клана. Но для сестры, появившейся в жизни Никиты необычайным образом, ему хотелось сделать приятное, обеспечить ее не только любимой работой, но и прочным тылом. Может, Ромка Елизаров и в самом деле запал в сердце девушки?

— Конспекты тебе помогают? — после недолгого молчания спросил Никита, решив для себя отложить обсуждение деликатной и тонкой темы. Случай еще не подходящий.

— Да, вполне квалифицированные лекции, — откликнулась девушка, погруженная в свои мысли. — Кошкин даже пошутил, что впервые осваивает новое направление в магической медицине по студенческим записям.

— Как сама думаешь, сумеем запустить процесс?

— С тобой все получится, — посмотрела на него Ольга и улыбнулась. Но тут же ее улыбка поблекла. — Никита, я вчера звонила Насте в Благовещенск. Сестренка очень расстроена, в семейной жизни полная разруха. А муж не дает развод. Проплакала все время, пока разговаривала.

— И что ты предлагаешь? — покосился на нее Никита.

Девушка пожала плечами, рассеяно поглядывая на бетонные парапеты набережной, пролетающие мимо них. Солнце на миг показалось в просвете зданий, больно ударив по глазам, и снова скрылось за массивными сооружениями. Прикрыв глаза, Оля призадумалась. Что она могла предложить Главе Рода, у которого сейчас проблем гораздо больше, чем у Анастасии? Сестру безмерно жаль, но Оля не хотела брать на себя ответственность, обещая помощь названного брата, не узнав его мнения. Дядюшка Кондратий открыто намекнул, что единственный человек, способный вытащить Настю из неприятностей, живет рядом с ней.

— Оленька, — мягко произнес Никита, сворачивая под светофорами на Обводной, — мы уже разговаривали по этому поводу. Как только я выясню, что происходит в семье Насти, приму меры.

— А как ты выяснишь? — у девушки забрезжила надежда. — Ты даже ни разу ей не позвонил, не читал нашу переписку, не знаешь, как обстоят дела…

— У меня свои методы сбора информации, — без тени улыбки ответил волхв, и Оля, поглядев на него, поверила безоговорочно в его нерушимую уверенность.

Глава 6

Петербург, апрель 2015 года

Доклад начальника Внешней разведки и контрразведки император слушал вполуха, поскольку уже давно разобрал по косточкам материал, подготовленный и представленный Самуилом Петровичем. Вот он, лежит в одном ряду с несколькими папками других ведомств. Речь Житина предназначалась в большей мере для силовых министров, собравшихся в кабинете государя.

Мысли Александра Михайловича витали в иной плоскости. Его напрягала непонятная возня на Балканах, где с удивительной активностью по горам и долинам шныряли разведки иностранных государств, закамуфлированные под археологические и этнографические экспедиции. Русская резидентура и разведка княжества Сербии уже давно выяснили, какая причина вынуждает немцев, скандинавов, испанцев, итальянских дожей и князей, а вкупе с неугомонными британцами (ведь без них ни одна, даже маленькая заварушка не обходится!) рисковать своими людьми, засылая в чужое государство в зону интересов русской политики.

«Искра демона», этот странный артефакт, до сих пор имеющий несомненную популярность у европейской высшей знати, с неутомимой силой притягивал шайки авантюристов и серьезные разведки вражеских стран. Магические вещицы, ставшие своеобразным хранилищем демонической силы, всплывают то в небольших городках, то в горных деревнях, а то и в дворянских замках, заставляя специалистов ломать голову над ситуацией, сложившейся в сербских краинах.

— Таким образом, наш экспедиционный корпус сумел купировать проблему открытости границ Сербского княжества, — Житин, слегка ослабив опорную ногу, закончил доклад, с досадой чувствуя, как предательски ноет колено. Не хотелось бы обращать внимание императора на свое физическое недомогание. Этак недалеко до отпуска, а там и отставку пришлет в казенном конверте верному служаке. — Операция по спасению князя Белёвского неожиданно вскрыла недостаточную защищенность дипломатического корпуса во время передвижения на авиационном транспорте, и вдобавок, огромные прорехи в обеспечении безопасной подготовки к перелетам над потенциально опасными регионами. Это проблема не моего ведомства, но я не хочу оставаться в стороне, и прошу, Ваше Величество, уделить эвакуации и транспортировке разбившегося самолета с территории Далмации особое внимание. Нужно выяснить причины падения. Вероятна тончайшая провокация и диверсия испанского домена Инквизиции.

— Почему вы так думаете, Самуил Петрович? — заинтересовался Великий князь Константин настолько, что оторвал взгляд от блокнота, куда что-то периодически записывал. Вероятно, какие-то важные тезисы. — Причинение косвенного ущерба входит в доктрину влияния Инквизиции на восточные земли, куда относят и Российскую империю, не говоря уж о других славянских княжествах.

Из приглашенных руководителей ведомств не многие знали истинную причину ликвидации Ордо Малеус, но подозревали о сложной комбинации коллег, чей удар был нанесен по особой причине. Где-то инквизиторы переусердствовали, вот и получили свое сполна. Причем, уничтожению подвергся один из трех доменов Святой Инквизиции, о чем умные люди предпочитали анализировать в тишине кабинетов, а не на раутах.

Противостояние двух цивилизационных культур не могло не перейти в плоскость жесткого столкновения на огромном континенте, что тоже понимали многие. Если с официальным Ватиканом Россия еще как-то договаривалась на политическом поприще, то Инквизиция имела свой взгляд на собственные прожекты, отличные от Папы. По степени же влияния на европейскую аристократию она стояла рядом с британской разведкой. И силовые решения проводила без оглядки на понтифика. Впрочем, кто бы ни примерял тиару, на деяния Инквизиции он смотрел с одобрением.

— Примем как версию, — кивнул император. — Я поручу Кабинету внешних контактов подготовить письмо с просьбой о эвакуации обломков самолета с территории Далмации. Думаю, князь Властимир пойдет нам навстречу. Теперь…

Меньшиков машинально подтянул к себе коробку с сигарами, открыл ее и задумчиво посмотрел на ровный ряд темно-коричневых гильз, источавших дурманящий запах табака, и со вздохом закрыл. Курить на совещании перед своими подчиненными он считал дурным тоном. Лучше объявить перерыв, раз не терпится.

— Теперь я хочу выслушать ваше авторитетное мнение, Самуил Петрович, — сказал он, решительно отодвигая коробку в сторону. — Как полагаете, стоил ли нам присоединяться к процессу поиска взрывоопасных артефактов, заодно вычищая сербскую территорию от диверсантов и прочих бандитских формирований?

— Одно другому не мешает, Ваше Величество, — вытянулся Житин, и вдруг почувствовал себя как голый на площади. Взгляд императора, усиленный магическими способностями, обшарил его с ног до головы, бесцеремонно ломая ментальную защитную оболочку. Неприятные ощущения тут же исчезли, но холодный пот, покатившийся по ложбинке спины, намекал на неприятную особенность: государь что-то заподозрил в его тщательно скрываемых мучениях с коленом. — Артефакты, судя по утверждениям специалистов, имеют несомненную ценность. Но как оружие массового уничтожения заставляет задуматься, а на самом ли деле оно так эффективно?

— А вы еще до сих пор не верите? — даже удивился император. — Даже после демонстрации его в бухарских событиях? Или во время спасательной операции князя Белёвского?

— Я другое имел в виду, Ваше Величество, — мотнул головой Житин. — На самом ли деле оно обладает такой мощью, как тот единственный экземпляр, продемонстрированный господином Назаровым.

— Как раз господин Назаров и уверял меня, насколько опасен артефакт, — хмыкнул Меньшиков, а по кабинету пронеслось оживление. — В кривых руках любое надежное оружие становится опасным для окружающих. Значит, мы решили, Самуил Петрович, что работа, начатая нашей агентурой, продолжится. Сколько уже артефактов найдено?

— Пять, Ваше Величество, — Житин указывал эту цифру в докладе, но раз государь требует озвучить ее, то у него созрел какой-то план.

— Пять, — взгляд Меньшикова остановился на секретаре Коллегии Иерархов Коростелеве, в спешном порядке вызванного на совещание, как только стало известно, с какими «подарками» возвращаются разведгруппы из рейдов по балканским горам. — Что скажете, Петр Витальевич? Вам хватит двух «искр» для изучения?

— Если не усердствовать в благостном желании разложить артефакт на мельчайшие составляющие, то вполне хватит, — витиевато ответил Коростелев, не вставая. Он имел такую привилегию в разговорах с государем во время совещаний. — Думаю, мы найдем ключик к пониманию сего загадочного явления.

— Вынужден предупредить об опасности вольностей с приручением артефакта, — предупредил император. — Лучше будет, если ваши Иерархи проведут консультации с господином Назаровым.

— Слушаюсь, государь, — склонил голову Коростелев, тщательно скрывая недовольство. С какой стати опытным и мудрым Иерархам отдавать пальму первенства в изучении необычных артефактов выскочке-юнцу, чьи авантюрные подвиги так живо обсуждают в Петербурге в каждой дворянской семье?

— Вы подготовили списки архимагов, отправляющихся в Сербию?

— Да. Все прошли собеседование, никто не отказался.

— Прекрасно, — делая вид, будто ничего не заметил сухие нотки в голосе, Меньшиков посмотрел на циферблат настольных часов. — Теперь я хотел бы послушать доклад про обстановку вокруг нашего корпуса в Сербии. Как Генштаб оценивает вероятность его втягивания в конфликт с албанским княжеством? А ведь там еще и турки активность проявляют.

Пришла очередь отчитываться Токареву. Сотрудники Генштаба, находящиеся в Белграде, уже провели необходимые консультации с сербскими воеводами; зная гораздо больше, чем другие его коллеги из силовых ведомств, что происходит на Балканах, Андрей Егорович счел нужным внести ясность. Он грузно поднялся со стула, больше всего боясь, что ножки заскребут по паркету, и аккуратно отставил его в сторону.

— Никаких видимых причин к конфликту с княжеством Албания у сербов нет, — ответил он четко. — Стычка, связанная со спасением князя Белёвского, произошла на сопредельной территории, и по военным каналам мы получили от далмацкого Генштаба подтверждение, что никаких политических последствий не будет. Так, небольшая нота протеста по случаю, а на самом деле наш экспедиционный корпус прекрасно взаимодействует с хорватами. У нас уже появилась договоренность о зачистке обоих княжеств от блуждающих агентурных групп, закамуфлированных под ученые экспедиции. Единственная проблема: огромные безлюдные территории на северных Балканах, откуда и появились первые артефакты с «искрой демона». Каким образом будем осуществлять поиск в этих районах, еще консультируемся.

— Князь Властимир заинтересован в сотрудничестве, Ваше Величество, — приподнялся первый заместитель министра иностранных дел граф Лещев. — По дипломатическим каналам уже неоднократно поступали просьбы направить в Далмацию военных атташе с опытом боевых действий против турецкой армии. Там тоже неладно. Процветает контрабанда людьми, на юге княжества происходят постоянные столкновения с неизвестными бандформированиями.

— Так точно, Ваше Величество, — поддержал его Токарев. — Складывается ощущение, что готовится отторжение территорий или обыкновенная практика обкатки боевых групп. В перспективе мы не видим угроз на балканском направлении, если только к разжиганию костра не приложат руку британцы. А пока они на удивление пассивны.

— Тогда при чем здесь след Инквизиции? — Меньшиков задал вопрос, который висел в воздухе с самого начала совещания. — Как связана испанская штаб-квартира с аварией дипломатического самолета над Балканами? Или им необходима акция в Далмации? Тогда с какой целью? Я бы подумал на Британию и ее подковерные игры в Европе, но по уверениям Самуила Петровича между этими организациями нет активных сношений. Или же, создается впечатление, они умело дезавуируют оные всевозможными способами.

— Обычная практика свалить всех и вся в одну кучу, — проворчал Константин Михайлович, ожесточенно чиркая ручкой в блокноте. — Авось в этой мешанине отыщутся крупицы золота.

— Лорд Бэкинсейл из британского МИДа в таком случае любит говорить: «надо бросить дохлую кошку на стол. Пока все будут вопить по этому поводу, мы будем ворошить свои делишки», — проворчал Житин. — В этом вся их политика. Не кинули ли данную кошку нам под нос?

Раздался негромкий смех. Самуил Петрович умел в нужный момент разрядить обстановку. Обычно после таких пассажей император объявлял перерыв. Меньшиков про себя улыбнулся, еще раз мазнул взглядом по часам. Желание втянуть в себя порцию ароматного сигарного дыма стало настолько сильным, что он пошел на небольшое нарушение и сократил первую часть совещания.

— Предлагаю отдохнуть полчаса, — сказал Александр Михайлович.

Кабинет наполнился оживленным говором людей, шорохом мундиров и скрипом стульев. Меньшиков едва заметным жестом показал своим братьям, чтобы они остались и ждали его в соседней комнате. Константин с Михаилом понятливо кивнули, и дождавшись, когда помещение станет пустым, направились к незаметной двери между массивными шкафами, которую мог видеть только сам хозяин кабинета.

Распахнув одно из окон, император вдохнул полной грудью бодрящий прохладный воздух, насыщенный влажными испарениями каналов и залива, прищурился на необычайно яркое сегодня солнце, и вытащив из коробки сигару, с наслаждением закурил.

В комнате «для релаксации» Константин чувствовал себя как хозяин. Он деловито разлил по хрустальным пузатым стаканам коньяк, по-походному разломал шоколадную плитку и выжидающе кивнул старшему брату.

— Надеюсь, не против?

— Тебя разве удержишь за руку? — хмыкнул император, присаживаясь в свое мягкое кресло, и оглядел братьев.

Младший, Михаил Константинович, был удивительно непохож на них, высоких, кряжистых и уже придавленных годами. Даже в свои сорок пять он оставался худощавым, без намека на намечающийся животик. В последнее время Великий князь Михаил часто мотался по южным губерниям империи, зачастую затягивая командировки и не появляясь в Петербурге по два-три месяца. Походная жизнь как будто иссушила его, но в целом живость красок на лице и довольный блеск глаз говорили о счастливом периоде, который он проживал.

— Прибьет меня твоя жена, — вздохнул император, обращаясь к Михаилу. — Только-только приехал из Одессы, а теперь нужно, чтобы ты сел в Яссах.

— Не переживай, — усмехнулся брат. — Так даже лучше. Устал я от своих баб, хочется окунуться в то время, когда я был холост.

— А с чего бы такая прыткость? — Константин пристально взглянул на Михаила. — Не из-за той ли певички из Московской оперы? Что ты в ней нашел?

— Ты про кого? — невинно спросил брат. — Про Амалию или про Ирину?

— Да какая разница, — хмыкнул средний Меньшиков. — В Одессе ты отрывался с Ириной, а в Яссы возьмешь Амалию, подозреваю. Бес в ребро, а, Мишка?

— Я аккуратно, — нахмурился Великий князь Михаил. — Моя личная жизнь вас не касается. Жена и дочери в счастливом неведении, устои империи непоколебимы…

— Только из-за того, что за твоими дивами установлен жесткий контроль, — поддержал Константина император. — Аккуратно предупредили о недопустимости лишней болтовни на светских сборищах. Надеюсь, девицы не столь глупы, чтобы игнорировать опасность своих приключений. Я, конечно, не дам ход ненужным увлечениям, но после Ясс ты вернешься домой. У тебя есть заместители, вот пусть и смотрят за провинциями. Возьмись за ум.

Михаил Михайлович насупился, повертел в руке стакан и короткими глотками осушил его.

— Когда выезжать? — спросил он.

— Завтра, — император окутался дымом и неожиданно перешел на официальный тон, словно давал понять брату, что пора разделять личные пристрастия и государственную необходимость. — В Яссах вы будете взаимодействовать с местной Коллегией Иерархов и координировать работу спецгруппы по поиску артефактов. Вам надлежит отыскать «чаровняка», который завалил Балканы своими зловредными игрушками. Или же его архивы и схрон, если он уже давно мертв. Привлекайте любые ресурсы, но этот шутник должен сидеть в четырех стенах Петропавловской крепости, прежде чем его перехватят британцы или турки.

— Что обещать этому человеку, если мы его найдем? — деловито спросил Михаил.

— Все, что угодно, — снова затянулся старший Меньшиков, не торопясь разгонять клубы дыма. — Его интересы, надеюсь, не будут простираться до пределов личного трехэтажного особняка на Мойке или в районе Охтинских дач. Вам все понятно?

— Да, государь, — склонил голову Михаил. — Исполню в точности.

— Сейчас там…, - неопределенно махнул рукой император, — идет возня. Выждите еще недельку, а потом можно и начинать операцию. Важные новости предоставлять в первую очередь, а по пустякам и сами разберетесь.

— А что вдруг все возбудились из-за этих «искр»? — младший Меньшиков вцепился в бутылку и налил себе еще одну порцию коньяка. — В мире полно иных забот, да и технологическая мысль постепенно выдавливает магию из многих сфер жизни.

— Умные люди никогда в эту чушь не верили, — фыркнул Константин, цепляя пальцами плитку шоколада. — Магию и технологию еще можно объединить, но сама магия предпочтительнее. Вот мой зять, к примеру, никогда не заморачивается современными идеями, если к ним нельзя применить магию. Дар Небес нужно развивать в себе, а не разменивать его на глупости, от которых едва ли дождешься пользы. Кстати, у Никиты неплохо получается умыть всевозможных консерваторов от магии и мирян-инженеров. Слышали бы вы их вопли…

— Да-да, рассказывайте мне сказки, — ехидно проговорил Михаил. — Как насчет возни за моей спиной по строительству медицинского центра? Даже не посоветовались, как будто меня и не существует в Семье, в иерархии клана. Может, я тоже хочу участвовать в проекте? И как согласуются твои слова, Костя, с новейшими разработками, которые Назаров будет использовать в лечении людей?

— Ты невнимателен, брат. Я говорил о симбиозе магии и технологий, — спокойно ответил Константин Михайлович. — Возьмем «Бриз», к примеру. Умелое сочетание техномагических новшеств. Так же и капсулы, которые скоро должны начать экспериментальную обкатку.

— Все же Назаров больше революционер, чем замшелый пенек вроде Иерархов, — не переставал усмехаться Михаил. — Не старайтесь выставить его именно в таком свете. Я-то вижу, как вы вокруг него ходите и облизываетесь.

— Так я и не спорю, — пожал плечами средний брат. — Такие люди как Никита и подобные ему, в будущем станут опорой государства, потому что видят потенциал в совмещении науки и магии. Если мы дадим им возможность, через десять-двадцать лет Россия значительно укрепит свои позиции в этих сферах. Время волхвов-одиночек уходит в прошлое, а Иерархи останутся промежуточным звеном между одаренными и властью.

— Что-то я раньше за тобой не замечал подобных высказываний, — удивился император, все-таки пригубив слегка коньяк.

— Старею и мудрею, — отмахнулся Константин Михайлович. — Причем, процесс происходит пропорционально появлению седых волос.

— Точно, с братцем нашим происходит неладное, — император положил сигару в пепельницу и посмотрел на стену, где висели часы. Пора было возобновлять совещание.

— Я повторю вопрос: почему вы не предложили мне стать соучредителем медцентра? — в голосе Михаила проскользнули нотки обиды. — Посчитали, что Меньшиковых слишком много в проекте?

Старшие братья переглянулись. Император пожал плечами, давая привилегию Константину самому ответить на вопрос Михаила.

— Ты прав. Меньшиковых слишком много. Никита заподозрит нас в намеренном усилении в Совете учредителей.

— Давно ли дворянин без титула имеет привилегию подозревать своего сюзерена? — раньше за Михаилом не наблюдалось таких ноток презрения. Наверняка, влияние оперных нимфеток сказывается.

— Родословное древо Никиты тянется в такие глубины веков, что нам остается только слюни глотать от зависти, — не желая сейчас скандалить, мягко ответил Константин Михайлович. — И не забывай, кем был наш предок. Это поможет тебе трезво оценивать свое окружение. Но так и быть, я передам твое желание стать акционером. А потом сам с Никитой разговаривай.

— Кто еще, кроме вас и профессоров Кошкина и Цулукидзе участвует в проекте? — проявил осведомленность Михаил.

— Строганов, — не стал скрывать очевидное средний брат.

— Хм, неплохой противовес, — почесал мизинцем переносицу Великий князь Михаил. — Хотелось бы еще узнать, что его заставило вступить в альянс. Неужели надеется вылечить своего сына и вернуть ампутированную ногу?

— Видимо, такие предпосылки есть, — император решительно встал. — Давайте, продолжим этот разговор после рабочего дня. И кстати, мой дорогой брат, насчет титулов. Я готовлю высочайшее повеление о возведении Назарова Никиты Анатольевича в баронское достоинство за особые заслуги перед империей. Поэтому умерьте свой непонятно откуда взявшийся снобизм.

Константин Михайлович с удовлетворением отметил, что брат-император тоже отметил неприятный факт в изменении взглядов Михаила. Ему, конечно, виднее, как относиться к дворянскому сословию, стоящему на нижних ступенях иерархической лестницы, и никто не мешает выказывать свои мысли, но… Великий князь Михаил начал опасный дрейф, который могут заметить оппозиционные кланы. Следовало бы дать быстрый укорот таким поползновениям.

Император едва заметно кивнул Константину Михайловичу, легким касанием пальца к губам показав, что нужно поговорить наедине.

— Итак, господа, — откинувшись на протяжно скрипнувшую спинку кресла, Александр Михайлович оглядел замерших за столом помощников. — У нас наметились две точки напряжения: тайная деятельность испанского домена Инквизиции и балканская авария дипломатического самолета. Я уверен, что между ними существует связь. Князь Белёвский привез мне весьма интересные документы, выкупленные его агентурой у неких представителей старейших родов. Они проливают свет на деятельность Папской Инквизиции на Пиренеях, о зачистках Семей, ведущих свою родословную чуть ли не со времен римских императоров Траяна, Адриана или даже Феодосия. При которых, кстати, создавались крупные магические школы, давшие большое количество теоретиков магического искусства. Практически вся информация позже была изъята Инквизицией и передана Ватикану на хранение. Князь Белёвский вез в Россию документы, по которым можно отыскать след исчезнувших ведических Семей, владевших тайнами магических Стихий. И в свете этих событий крушение самолета не кажется случайностью. Те, кто подготовил подобную акцию, не стали рисковать и устроили падение в горах, где очень трудно контролировать передвижение поисковых групп. В Далмации и Сербии очень легко затеряться. Инквизиторы об этом факте знают. Поэтому, Самуил Петрович, повелеваю все мероприятия провести в короткие сроки, чтобы отбить охоту нашим заклятым оппонентам устраивать провокации. Усильте агентурную работу по выявлению «чаровняка». Один человек это или группа магов, стряпающих артефакты как пирожки… В первую очередь проверьте мага, у которого прятались князь Белёвский со своими сотрудниками. Вдруг повезет… Само собой, если получится найти артефактора, обеспечьте безопасное перемещение на территорию России. Возникнут проблемы — обращайтесь к Великому князю Михаилу Михайловичу. Он направляется в Яссы для координации работы разведки, Оперативной группы Генштаба и МИДа.

Император замолчал, давая возможность своим подчиненным осмыслить повеление. Потом удовлетворенно кивнул и добавил:

— Наша политика состоит в том, чтобы не допускать излишнего напряжения на границах и купировать проблему на ранних стадиях. Как это произошло в конфликте с Маньчжурией. Оперативное вмешательство позволило снизить накал воинственной риторики и заодно дало наглядный пример китайцам. Так и здесь. Если сербы всерьез озабочены активностью своих южных соседей, нужно аккуратно вырезать эту опухоль. Исподволь, но решительно и безжалостно. Заодно и третью сторону вернем в русло конструктивного диалога. А то распоясались в Закавказье.

Многие закивали, прекрасно понимая, о ком идет речь. Доктрина превентивных мероприятий, которую генерал-лейтенант Токарев шутливо, но метко назвал «удалением аппендицита на ранней стадии», принятая в самом начале царствования Александра IV, давала неплохие результаты, и вот уже четверть века Россия не испытывала жесткого давления со стороны «Зеленого пояса» в Закавказье, и избегала крупномасштабных конфликтов с восточноазиатскими соседями.

— Далее, особое внимание уделить появлению агентуре Папской Инквизиции. Есть подозрение, что после уничтожения штаб-квартиры Ордо Малеус в Риме новое руководство в спешном порядке начнет собирать смертоносные артефакты по всему миру. Хотелось бы в идеале, Самуил Петрович, пресечь эти попытки. Второй раз нам вряд ли дадут так порезвиться в самом сердце вражеской цитадели.

Закончив совещание яркими образными фразами, император отпустил подчиненных, кроме своих братьев. Михаил с Константином сидели по разные стороны стола, изредка поглядывая на молчащего венценосного брата, занимающегося подписанием каких-то важных бумаг.

— Сашка, это правда? — не выдержал Михаил.

— Что именно? — приподнял голову император.

— Насчет Назарова… Ты дашь ему баронское достоинство в самом деле или только пытаешься раззадорить столичную аристократию? Что-то много в последнее время на мальчишку валится привилегий. То клан разрешил создать, то вольничать позволяешь. Тамара по статусу выше него, и надо было через нее давить на Назарова, чтобы вошел в семью Меньшиковых, а не зарывался в своей вологодской цитадели. Он уже образовал вокруг себя непробиваемую стену из вассальных дворян, собирает отставных офицеров, создает личную гвардию.

— А что тебя так раздражает? — удивился старший брат. — Любой клан имеет привилегию на боевое крыло, если это не противоречит безопасности государства… Ну, или точнее, нашему Роду. Будем уж циничны, общаясь в узком кругу.

— Не вздумай баламутить мою дочку, Мишка, — предупредил Константин Михайлович. — У нее очень крепкая семья. Своего Никиту она в обиду не даст.

— Зачем ты дал ей уйти в чужой род? — не сдавался Михаил. Он как будто пытался выговориться за все то время, что находился вдали от своих братьев. Обида, что с ним намеренно не говорят о многих вещах, копилась исподволь, а вот сейчас прорвало.

— Потому что не хотел потерять дочь, — пожал плечами Великий князь Константин. — Я перед нею виноват, и мы оба знаем об этом. Начни я строить препоны, получилось бы еще хуже. А так Меньшиковы приобрели дружественный клан, где родились дети с нашей кровью, с удивительными Дарами. Не самый плохой вариант для обеих Семей. Знать бы, какие еще способности своих наследников скрывает Никита.

— Не переусердствуйте в своем покаянии, — фыркнул Михаил. — Или продолжаете играть в надежде подгрести под себя назаровские активы?

Мощный удар ладонью по столу заставил вздрогнуть втянувшихся в перепалку Великих князей. Тяжелые волны гнева прокатились по кабинету и обрушились на плечи братьев. Ментальная атака мгновенно остудила пыл Меньшиковых.

— Хватит! — сдержанно обронил Александр Михайлович. — Как дети малые, особенно ты, Мишка! Или ты меня будешь учить, как обласкивать или карать своих подданных?

Михаил благоразумно промолчал.

— Иди, готовься к отъезду! Мне нужна твоя ясная голова и разумные мысли. Мы не в игрушки играем, поэтому никакого своеволия не позволю! Если узнаю, что твои оперные профурсетки объявились в Яссах — миндальничать с ними не буду! Вмиг с чемоданами на карельские пляжи отошлю! Скройся с глаз моих!

Михаил вскочил, и вышагивая как на плацу, печатая шаг, вылетел из кабинета. Константин Михайлович тут же почувствовал, как в помещении стало трудно дышать. Непроницаемая «сфера» окутала его.

— Думаешь, влияние Балахнина? — спокойно спросил император, как будто и не было вспышки гнева.

— Возможно, — призадумался брат. — Но где и когда Мишка пошел на контакт?

— Я дал распоряжение Радостному о негласном сопровождении братца и тайной слежке за его контактами незадолго до сегодняшнего совещания, — поморщился Александр. — Неприятно, согласен. Но лучше сейчас прихватить Михаила за руку, прежде чем он пойдет вразнос. Надеюсь, с Балахнинын и его прихвостнями его дорожка не пересекалась столь опасно. Ладно… Скажи лучше, как дела у твоего шустрого зятя?

— Бегает между Петербургом и Вологдой, консультируется с Кошкиным, — пожал плечами Великий князь. — Пока никаких известий, как продвигаются дела.

— Технологический тупик? — понятливо усмехнулся император.

— Судя по его довольному лицу, тупик удачно миновали, — засмеялся Константин Михайлович. — Я не дергаю Никиту. Понимаю, насколько сейчас важно побыстрее создать прототип капсулы. Разговаривал с Тамарой. Утверждает, что работы ведутся очень интенсивно. Жалуется на мужа, пропадающего целыми днями в лабораториях «Изумруда».

— Военным поставкам эта деятельность не мешает?

— Нет, все в порядке, — успокоил брата Великий князь. — Загрузили заказами «Гранит». Тихоокеанский флот через три года будет полностью обеспечен новейшей системой магической защиты «Покров». А также магические платы для корабельных ракет «Удав» и «Анаконда» уже на пятьдесят процентов заменили устаревшие элементы.

— Гляжу, «змеиная» классификация данных образцов прижилась, — оживился император. — Что ж, надо упростить систему маркировки вооружения полностью. От бесконечных унылых цифр скулы сводит.

— Так она и раньше применялась, — заметил Меньшиков-средний.

— Только лишь после моего разрешения, — напомнил царствующий брат. — Передай Назарову, что через месяц я хочу посмотреть, как продвигается наш проект…

Александр Михайлович отложил все папки на край стола и задумчиво спросил:

— Только вот, не надорвется ли? Какая-то рьяная деятельность с его стороны. Дома его не застать, прыгает по своему телепорту туда-сюда… Кстати, не пробовали отыскать этот тоннель и перехватить его управление?

— Бесполезно, — отмахнулся Великий князь. — Там поработал грамотный телепортатор. Подозреваю, что Краусе, а точнее, теперь Назаров-Краусе, приложил руку. Не переживай за Никиту. Пусть носится со своими идеями. Куда хуже, если начнет думать в ином направлении. А то потом будем жалеть, что сами взрастили в своих руках огромную проблему.

— Все-таки опасаешься? — хмыкнул Александр Михайлович.

— Взрослеет парень, начинает брыкаться, — поморщился брат. — Теперь старается под каждое деяние подводить моральный фундамент. А глава клана не должен тяготиться размышлениями, правильно он действует или нет, иначе сожрут. Если это полезно и нужно Семье — колебания в сторону! Я же больше за дочку и внуков беспокоюсь. Пока Никита заматереет, еще десяток лет пройдет. Пора бы твоего наследника настраивать на союз с Назаровыми, а? Пусть мальчишки начнут активно сближаться, встречаться, совместные дела крутить. Вот, например, медцентр. Полезное дело для будущих отношений.

— Сын уже встречался с Назаровым, — ответил император. — Счел нужным укреплять хорошие отношения. Отзывается о Никите с доброжелательностью. Так что не вижу никаких проблем. Идея стоящая. Но молодые люди без наших напоминаний и подсказок разберутся, как им жить дальше. А ты ступай, Костя. Мне поработать в тишине надо.

Глава 7

Вологда

Никита, профессор Кошкин

Техническое помещение, выделенное для практических испытаний небольших артефактов, усилиями рядового персонала «Изумруда» переделали для своеобразного и уникального опыта. На середину комнаты, облицованной защитными серебристо-матовыми панелями, которые гасили «вредные» излучения магических флуктуаций, поставили массивный деревянный стол. От обычного он отличался наличием на концах ножек прочных поворотных колес (наподобие тех, которыми оснащают офисные кресла); с их помощью сооружение можно было без труда перемещать с одного места на другое.

Капсула, стоявшая на этом столе, не отличалась изысканными формами, которые так любят современные дизайнеры. Это был простой квадратный ящик, нижняя часть которого состояла из матового стекла с несколькими отверстиями небольшого диаметра, а верхняя представляла собой стеклянную крышку, на поверхности которой, если бы пришлось задействовать магическое зрение, были нанесены вязи рун в качестве «защиты от дурака», если вдруг у кого-то возникнет желание разбить хрупкое на вид сооружение.

— Неказистая вещь, — хмыкнул профессор, глядя на расторопных работников, подводящих к отверстиям в нижней части ящика гибкие разноцветные шланги. С тихим щелканьем консоли вставали на место, а резиновые прокладки обеспечивали герметичность соединения.

— Некогда было заморачиваться по поводу красоты, — пожал плечами Никита, нисколько не обижаясь на замечание Кошкина. — Я давал команду обеспечить функциональность аппарата, а не его дизайнерские изыски. Если прототип окажется удачным, можно и красоту навести.

— А почему стекло? — поинтересовался профессор, с интересом обходя стол по часовой стрелке. Его привлекала каждая мелочь, замеченная во время подготовки капсулы к демонстрационному запуску. Даже металлические кеги, по форме схожие с пивными, в которых находились магические и биологические реагенты. Именно от них отходили шланги разных расцветок.

— Абсолютная нейтральность для жидкостей, используемых в капсуле, — ответил Никита. — Проверяли опытным путем.

— Что здесь? — пощелкал ногтем по кегам профессор. — Магические компоненты в жидком виде?

— В том числе, — кивнул Никита и присоединился к Кошкину. — Вот, например, кег с красными шлангами. Здесь биологический компонент с искусственной кровяной плазмой. Его можно готовить, исходя из группы крови пациента. Никакой сложности. Пара-тройка дней, и все готово. Именно плазма на первом этапе будет вводиться внутривенно, чтобы восстановить уровень солей, углеводов, белков.

— А сама кровь? — Кошкин мог бы и не спрашивать, тщательно изучив все конспекты талантливой, по его мнению, студентки, чье имя тщательно скрывал молодой человек, кроме того, что она приходится ему родственницей. Все правильно: первый этап самый сложный. Вскрываются рубцы на ампутированных конечностях, ткани начинают регенерацию, в результате этого кровопотеря будет приличной.

— Если потеря будет критической, используем донорскую кровь, — Никита словно подслушал мысли профессора. Он, не отрываясь, смотрел за действиями технического персонала, готовящего капсулу к работе. Они ее почти закончили, осталось только настроить аппаратуру для визуального контроля. Сегодня и не предполагалось загружать капсулу на полную мощность. Предстояло отработать ее заполнение и функционирование всей системы. Без человека. — Синий кег содержит обезболивающие компоненты. Он тоже в первую очередь подается в капсулу. Именно в него погружают тело человека.

— Я так понимаю, полного погружения не будет? — Кошкин поглядел на небольшой выступ, обложенный мягким материалом. — Здесь будет находиться голова?

— Да, наши инженеры решили отказаться от полного заполнения капсулы. Питательные вещества будут вводить через трубки. Сон обеспечивается магическими артефактами. Но таким образом мы избегаем ненужных психологических и физических потрясений. Если пациент узнает, что ему предстоит провести месяц полностью погруженным в жидкость, неизвестно как начнет реагировать. Впрочем, мы рассматриваем вопрос о периодическом извлечении из раствора, чтобы избежать пролежней и сморщивания кожи.

— Хм, надо этот вопрос отработать с Цулукидзе, — Кошкин заложил руки за спину и тщательно всмотрелся в шланги, тянущиеся к капсуле. — Я не думал, что вы подойдете к этому вопросу так просто. Конспекты вашей сестры указывают на необходимость полного погружения тела. Питательные вещества поступают через биожидкости и магические компоненты. Нет ли в решении поддержки жизнедеятельности риска?

— Думаю, никакого, — уверенно ответил Никита. — Консультировался с Иерархами, и они одобрили такой щадящий вариант. У нас иная парадигма использования артефактов. Человека вгоняем в сон, блокируем нервные окончания, чтобы ни одна болезненная реакция не дала сигнал в мозг. Двойная подстраховка, так сказать.

— Ну-с, к этому вопросу надо подходить с осторожностью, — Кошкин недоверчиво покачал головой. — Впрочем, иной подход, если не приносит проблем, всегда приветствую.

Он с удивлением проследил за работниками, притащивших манекен в виде человеческой фигуры, и с величайшим торжеством на лицах положили его в капсулу. Все, как положено: голова на выступе, руки вытянуты вдоль тела. Было видно, что парни забавляются. Один из них ловко закрепил на руке катетер и ввел туда систему с плазмой. Крышку аккуратно закрыли, и сразу же на экранах аппаратуры вспыхнули надписи, что герметичность обеспечена на сто процентов.

— Однако, — только и смог вымолвить Кошкин. — Манекен вместо человека? Оригинально вы подходите к проверке капсулы!

— А что делать? — засмеялся Никита. — Мы же сегодня только проверим работу аппаратуры. Петенька лишь для статистики.

— Петенька?

— Ему ребята из технического отдела такое имя дали. Кстати, этот манекен не простой кусок резины и пластика. Внутри него сложная система, аналогичная человеческому организму. Вся информация будет выводиться на мониторы.

Никита с удовольствием посмотрел на удивленного и одновременно ошарашенного профессора. Такого хода он не ожидал, что было вдвойне приятно.

— Ваша идея, Никита Анатольевич? — задрожал голос Кошкин.

— Скорее, моего инженерного отдела, — признался Никита. — Мы получили армейский заказ на разработку компактной медицинской аппаратуры для работы в полевых условиях. Там какие-то сложности возникли, пришлось побочным изобретательством заниматься. Вот и всплыла идея манекена. Напичкали куклу всевозможными артефактами, дублирующими все основные функции человеческого организма, к коим уже я приложил руки. Результат перед вами.

— Никита Анатольевич! Голубчик! — схватился за лацканы его пиджака Кошкин в большом волнении. — Да вы представить себе не можете, какую идею сейчас реализовали! Срочно патентуйте! А я стану первым заказчиком вашего Петеньки! Нам как раз не хватает таких… «одушевленных» манекенов! Европейцы бьются над реализацией, пытаясь впихнуть во внутренности куклы всевозможные аналоги человеческих органов, добиваясь абсолютной идентичности, а вы решили пойти по пути наименьшего сопротивления. Обычные целительские артефакты! Ха-ха! Ну и дурни же мы!

— Ну, не стоит превозносить нашу идею, Артем Данилович, — слегка смутился волхв, и профессор тут же убрал руки, даже смел ладонью невидимые пылинки с костюма. — Доработка требуется. А если честно, задумываюсь создать аналог «Изумруда», только направленный на гражданский сектор. Идей очень много, работы выше крыши. Но все заняты в военной сфере.

— Создавайте! — горячо воскликнул Кошкин. — Создавайте! Медицина вам только «спасибо» скажет! Надо будет, подскажу вам, где брать специалистов-консультантов! Давайте уже приступим к испытаниям!

— Алексей! — окликнул Никита мужчину с аккуратной бородкой, возившегося с аппаратурой и попутно дававшего какие-то объяснения своим помощникам. — Когда можно подключать капсулу?

— Еще пять минут, Никита Анатольевич, — откликнулся Алексей, полностью ушедший в работу.

— В теории, как все это происходит? — Кошкин в нетерпении стал покачиваться с носок на пятки. — Не поверю, что не проводили технические запуски!

— Потерпите, Артем Данилович, — сдерживая профессиональный порыв Целителя, улыбнулся Никита. — Сейчас Алексей все расскажет и покажет.

Тем временем помощники провели последние манипуляции с капсулой и дали отмашку. Алексей кивнул и сделал знак рукой, чтобы Назаров и Кошкин подошли к нему.

— Отсюда тоже все хорошо видно, — пояснил бородатый инженер, скользя пальцами по клавиатуре и задавая параметры работы. — Итак, работаем по протоколу «А». Пациент уложен в капсулу. Сразу же, как только закрывается крышка и подается сигнал на дежурный пульт, срабатывают артефакты сна. Обратите внимание, они в самом деле активированы.

Кошкин кивнул, прекрасно различая в магическом зрении разноцветные всполохи мягких тонов. Они клубились по всей капсуле, равномерно раскидывая свои щупальца, заполняя свободное пространство.

— Как только заканчивается время, отмеренное для погружения пациента в магический наркоз, капсула начинает заполняться магическим же обезболивающим раствором, — продолжал лекцию Алексей, одновременно с этим шустро бегая по клавишам, выводя на монитор нужные цифры и графики.

Кошкин зачарованно и с жадным любопытством смотрел, как в стеклянный ящик стал поступать бледно-синий раствор, постепенно обволакивающий манекен. Как только он достиг уровня горла, подача его автоматически прекратилась.

— Если пациент находится во сне все это время, как поддерживается жизнедеятельность организма? — потер подбородок Кошкин. — Питательные вещества вводятся внутривенно?

— Да, — подтвердил инженер-испытатель, и снова зацокал клавишами. — Теоретически через пять-шесть часов рубцы на конечностях под воздействием препаратов начинают размягчаться, то есть входить в ту фазу, в которой они были в момент ампутации. Важно не пропустить этот момент, потому как возрастает риск кровопотери. И вот потом вводится плазма, а по необходимости — кровь.

— С рассасыванием рубцов кровопотеря будет постоянной или есть возможность ее уменьшить? — Кошкин решительно подошел к капсуле и чуть ли не носом уткнулся в стеклянную крышку, словно хотел все рассмотреть досконально. — Судя по лекциям господина Полетаева магические компоненты начинают воздействовать на конечности через тридцать часов после начала лечения. Про обильную потерю крови я не нашел информации. Видимо, там ее не считают существенной препоной в лечении.

Никита вспомнил, что упомянутый Полетаев — это профессор той Яви, где живут Настя и Анита. Именно он читал лекции по восстановлению конечностей в жидкой магической среде.

— Мы рассчитываем поддерживать организм в течение сорока часов, — успокоил его Алексей. — А дальше начнется процесс регенерации тканей. Это еще десять-пятнадцать часов, если постоянно менять питательный раствор или подзаряжать его артефактами.

— Теоретически рост конечностей начинается на десятый день, — задумчиво произнес Кошкин. — И продолжается в зависимости от сложности до тридцати-сорока дней. Общее время нахождения в капсуле — почти два месяца. Опять же теоретически. Очень трудоемкий и затратный процесс. Не для бедных слоев населения…

— Артем Данилович, — Никита мягко попытался вернуть профессора на грешную землю. — Сейчас нам важно обкатать систему. Потеря руки или ноги не столь страшна, если будет перспектива их восстановления. Когда мы прочно освоим этот сегмент медицинских и целительских услуг, вот тогда целесообразно говорить о снижении цен. Поверьте, я тоже хотел бы помочь всем страждущим, но вынужден действовать прагматично. Увы, вкладывая огромные средства в новое и перспективное направление, нельзя быть бессребреником. Иначе по миру без штанов пойдем.

— Да, конечно, — Кошкин оторвался от созерцания манекена, плавающего в бледно-синем растворе, и посмотрел на молодого волхва. — Вы правы, Никита Анатольевич. Простите, что я поддался неуместному сейчас энтузиазму. Хочется как можно быстрее приступить к работе.

— Не вопрос, — пожал плечами Никита. — Через месяц будут изготовлены четыре капсулы. В штаб-квартире «Изумруда» я велю выделить помещение для опытов. Можете набирать штат работников. Все расчеты по обслуживанию одной капсулы у вас есть. Сообразите, сколько вам людей нужно. Только заранее предупредите… И еще, Артем Данилович. У меня просьба…

— Вы насчет Ольги Викторовны? — понятливо улыбнулся Кошкин. — Не переживайте, она будет в списках самой первой. Я такую замечательную ученицу не упущу! Сделаю из девушки великолепного специалиста.

— Спасибо, профессор.

— Кстати, Никита Анатольевич, вы упомянули про опыты. Значит ли это, что у меня будут пациенты?

Кошкин замер, и сейчас стал похож на мальчишку, которого обнадежили с давно ожидаемым подарком. Вот-вот произойдет счастливое событие!

— Двоих я уже нашел, — кивнул Никита. — Они выразили согласие на эксперимент. Возможно, третьим пациентом будет ребенок. Мальчик потерял пальцы на руке совсем недавно, но в силу обстоятельств никто из Целителей не занимался, поэтому время упущено.

Никита имел в виду того самого мальчишку, которого решили пустить под нож вместо Андрейки Краусе во время горячих событий в Бухаре. Вину за покалеченного ребенка волхв ощущал постоянно, но не давал волю своим эмоциям и чувствам. Он уже давно решил для себя, что поможет ему. Но сначала должны рискнуть взрослые. Если удастся вернуть Строганову ногу, а Ромке Елагину — пальцы, то следующим пациентом станет тот паренек. Для него готовится отдельная капсула, уменьшенный вариант прототипа.

— Просто замечательно, — Кошкин провел ладонью по стеклянному куполу и нехотя отошел от него. — Как вам удается, Никита Анатольевич, разглядеть новые грани того, что лежит под нашим носом? Ведь идею выращивания конечностей подсказывала сама природа, но мы в силу своей закоснелости и гордыни не хотели замечать подобное!

— Так мы и не ящерицы, — возразил Никита. — Человек не может бесконечно использовать ресурсы своего организма. Даже магия порой калечит, что уж говорить обо всем остальном.

— Итак, любезный Никита Анатольевич, — встрепенулся задумавшийся Кошкин, — жду вашего приглашения в Вологду через месяц. Не забудьте про моего коллегу. Он даже согласился ассистировать мне, представляете?

— С трудом представляю Захарию Никандровича вашим ассистентом, — не сдержал улыбку волхв. — Я уже отправил ему письмо в сетевую почту, и профессор ответил мне согласием о приезде. Если не возражаете, буду ждать вас в «Гнезде». Комнат для проживания достаточно. Заодно с моей семьей познакомитесь поближе.

— С большим удовольствием, — Кошкин еще раз с сожалением бросил взгляд на капсулу, возле которой уже суетились работники, вытаскивая Петеньку из раствора. — С вашего позволенияТамару Константиновну хотелось бы еще раз осмотреть. Сами понимаете, такие встряски бесследно не исчезают долгое время.

— Как вам будет угодно, — Никита кивнул стоящим возле дверей Слону и Лязгуну, и они молчаливыми глыбами пристроились по бокам, сопровождая гостя и своего хозяина до самого выхода из технического крыла.

Петербург

Витиеватые узоры, чем-то напоминающие переплетение всевозможных рун, четко просматривались в структуре эфирного поля артефакта; они бесконечно меняли цветовую гамму, демонстрируя весь спектр завороженно наблюдавшему за ними Никите. Деревянная миниатюрная фигурка в виде припавшего на передние лапы волка с прижатыми к голове ушами, была вырезана из бука и покрыта тонким слоем лака. Правда, покрытие уже стало облезать в некоторых местах, но сама фигурка до сих пор фонила полным магическим зарядом.

«Волк» был одним из тех артефактов, предоставленных генштабистами Академии Иерархов для тщательного изучения феномена, а именно: доказать, на самом ли деле в миниатюрной статуэтке заточен дух демона, его искра.

— Что-то можете сказать, Никита? — не выдержав получасового молчания, спросил Семерецкий, сидя на стуле, и для верности опирался на трость, тяжело навалившись на ее навершие. Лабораторная комната в подвале здания Академии не была предназначена для комфортного времяпровождения, и здесь, кроме простой и неказистой мебели в виде обычных табуретов и стульев, мягких пуфиков и диванов не допускалось. Иерарх тихо досадовал на самого себя, что был инициатором этого запрета, не подумав о будущих проблемах с двигательным аппаратом своего организма.

В целях безопасности Матвей Илларионович выбрал одно из подвальных помещений, опасаясь непредвиденных ситуаций. Любой артефакт, произведенный без лицензии, выдаваемой Коллегией Иерархов, обязан был пройти проверку, прежде чем занять свое место в императорских музеях или в частной коллекции. А если предмет являлся носителем боевой магии — вполне мог стать прототипом новых боевых плетений для армейских волхвов.

— Странное ощущение, — оторвался Никита от созерцания линий, всполохов, резких изменений в узорах. — Я как будто уже наблюдал подобное. Не само плетение, которое является своеобразной решеткой или ловушкой для сущности, заключенной в фигурке, а технологию создания.

Он лукавил. Ему хватило несколько минут, чтобы понять принцип сотворения артефакта. Его чуткие пальцы прошлись по зыбким дрожащим линиям и узорам, распутывая сложнейшие вязи рунических письмен, сознательно наложенных друг на друга, и догадка сразу же пришла в голову. Таким же образом он сам создавал свитки заклятий, вкладывая в них магическую энергию разнообразных стихийных проявлений или нужные магоформы.

Зачем Никита вообще сказал, что ему знакома технология вязей? Он опасался, что Иерархи и военные начнут искать специалистов, незнакомых с подобной техникой; это обязательно приведет к выявлению закономерностей в плетениях, и, следовательно, государство наложит лапу на открытие. Никита же хотел удержать монополию на создание свитков. Ведь это огромные деньги, которые пойдут на развитие и укрепление клана. Нельзя отдавать Меньшиковым золотую курочку. Лучше он сам возьмет на себя раскрытие тайны балканских артефактов, подбросив иерархам идею, что только Назаров справится с текущей проблемой.

А отличия, конечно же, были. Неведомый изготовитель загадочной статуэтки работал с плотным предметом, пытаясь разместить насыщенные силой плетения таким образом, чтобы они случайным образом не разрушали структуру дерева. На придирчивый взгляд Никиты «чаровняк» умело расположил нити магоформ вдоль волокон древесины, заключая саму фигурку в прочнейший каркас, за которым угадывалось биение яркой искры. Она была настолько мощной, что магия искусно вырезанной деревяшки не зря имела несколько ступеней защиты.

— И на что это похоже? — поинтересовался Семерецкий. — Я вчера весь день потратил на разгадку этой мешанины плетений и пришел к выводу, что они создавались не одномоментно. Думаю, этот великолепный артефактор работал с фигуркой не меньше месяца. Но дальше моя гениальная догадка дала сбой, хе-хе!

Иерарх улыбнулся, признавая свое поражение. По его мнению, слабость волхва заключается не в неумении распутать чужие вязи, идя вслед за ними как за мыслью, а в нежелании признавать ошибки. Матвей Илларионович смог преодолеть присущий сильным волхвам эгоизм, сам позвонил Назарову и пригласил молодого человека для консультации.

— Вы правы, Матвей Илларионович, — Никита решил слегка расслабиться. Взгляд через «магическое око» уже плыл, следовало сбросить накопленную негативную энергию в Навь. — На создание именно этого артефакта ушло не меньше месяца. А вы заметили «искру демона»?

— Да ее нетрудно разглядеть, — добродушно усмехнулся Семерецкий. — Горит как звезда Сварога[2] на небосклоне. И защита великолепно выстроена. Без изъянов. Просто идеально. Человек знал, как обезопасить себя от непреднамеренного выброса энергии.

— А как же разрушения, которыми славятся подобные артефакты? — спросил Никита, вертя в руках фигурку волка.

— Я вижу только одно объяснение. Сам «чаровняк» знал, как закрыть выход искре, но охотно подсказывал неучам, как извлечь ее. Произнесенное заклятие освобождало «демона» и разрушало все, что находилось вокруг него. Это нечто другое, какая-то странная энергетическая субстанция, имеющая разную степень разрушительной силы.

— Вроде шара Теслы?

— Ослабленная его копия, — согласно кивнул Семерецкий. — Вы со мной согласны?

— Я бы не торопился с выводами, — Никита вернулся к изучению фигурки, снова перейдя на «око». — Надо самому досконально изучить артефакт. Если продерусь сквозь защиту — смогу понять, демон там или какая другая сущность.

— А как можно понять? — заинтригованно спросил Иерарх.

— У каждого демона есть имя, — рассеянно бросил Никита. — Я пока ничего не вижу в переплетении вязей. Да, встречал такую технику. Плетение словно выжигается на поверхности, намертво запечатывая структуру магоформы, а потом вещь может заряжаться автономно бессчетное количество раз. Но этот принцип не годится для боевых артефактов. Они ведь рассчитаны на одномоментный удар. Поэтому неизвестный нам «чаровняк» оставил небольшую лазейку для освобождения «искры демона».

Никита поставил темную фигурку волка на крышку стола, поднялся на ноги и задумчиво прошелся по лаборатории, с любопытством осматривая матовые панели, которыми были обшиты стены. Они поглощали избыточную магическую энергию, выделявшуюся в результате разнообразных экспериментов, и служили защитой от непредвиденных ситуаций. Прагматизм Иерархов за долгие века существования Академии выработался в одну действенную формулу, гласившую, что гибель одного волхва в лаборатории компенсируется спокойствием и безопасностью многотысячного города. Интересно, сколько раз здесь происходили несчастные случаи? Какое количество волхвов пожертвовало собой, чтобы каталог плетений ежегодно обновлялся Коллегией апробированными магоформами?

— Так каков вывод, Никита Анатольевич? — уже не сдерживал юношеское любопытство Семерецкий.

— «Искра демона» не есть сущность демона, — медленно, словно еще колеблясь в правильности своих выводов, ответил Никита. — По отрывочным рассказам о применении артефактов с «искрой» я понял, что никаких тварей никто не видел. Обычная вспышка огня, разрушительной силы удар. Сильная магия, только и всего. Или никто не успевал заметить нечто необычное?

— Хм, мне так и докладывать Его Величеству? — задумался Семерецкий.

— Пока не стоит. Вы же знаете, Михаил Илларионович, что я практикующийся волхв, и свои теории привык подкреплять демонстрацией. Мне нужно разрешение от государя на использование одного балканского артефакта. Только тогда смогу понять природу зарождения искры.

— Даже не знаю, — поежился Иерарх. — Вся Академия сейчас дрожит, изучая данные предметы. А вы хотите уничтожить образец на полигоне. Широчайшей вы души человек, Никита Анатольевич.

— Привык оперировать большими величинами, — улыбнулся Никита. — Так вы походатайствуете перед государем?

— Ох, молодой человек, — со скрипом встал Семерецкий, делая отвергающий жест, когда Никита попытался помочь ему. Опершись на трость, он подошел к столу, взял в руки фигурку, повертел в разные стороны, и со вздохом поставил на место. — Как-то неожиданно у вас произошел переход от малых величин к великим свершениям. Сей артефакт опасен своей непредсказуемостью. А если погибнете при активации? Что я скажу вашим прелестным молодым женам? Меня их реакция беспокоит, а не венценосного Александра Михайловича. Гнев императора я переживу, но слезы женщин для меня хуже самой смерти.

— Я им дал слово быть очень осторожным, — в голосе Никиты послышались серьезные нотки, и Семерецкий понял, что молодой человек не шутит, и осознанно предлагает свою помощь. — Не вижу никакой проблемы при активации. У меня хватит ресурсов защитить себя, если эксперимент пойдет по наихудшему сценарию.

Дуарх при случае всегда готов ликвидировать опасность, как это произошло при спасении князя Белёвского. Неизвестный демон оказался просто низвергнут превосходящей мощью старшего товарища. Или какие у них ранговые различия?

— Хорошо, Никита Анатольевич, — помолчав, решился Семерецкий. — Я попробую уговорить императора, но вначале нужно добиться согласия господ Коростелева, Сухарева и Воронкова. Вы же знаете, что разрешение или запрет на ту или иную деятельность дает Секретариат в полном составе. Нас четверо, и один голос, считайте, у вас есть. Мне самому интересно, почему за этими артефактами такая беготня началась. В них нет ничего сверхъестественного кроме наложения рун друг на друга. Вот и получились какие-то арабские вязи. Не отсюда ли идет версия о джиннах?

— Джинны исключены, — твердо сказал Никита, внимательно глядя на Семерецкого. Старик не взял с собой фигурку волка, а положил ее в сейф, запечатав приложением своего перстня к замку. — Ими даже не пахнет. Полную картину можно получить только после активации одного артефакта, разложив по ступеням распутывание вязей.

— Я сам позвоню вам, Никита, — пообещал Семерецкий, направляясь к выходу из лаборатории. Тяжелая дверь с сочным щелчком встала в пазы, и Иерарх снова использовал личную печать. Периметр дверного проема мягко осветился сиреневыми всполохами. — Думаю, через два-три дня дам ответ.

Попрощавшись с Иерархом, Никита покинул административный корпус Академии, и сев за руль «бриллианта», дожидавшегося его на стоянке возле забора, крепко задумался. Кажется, история с «чаровняком», щедро разбросавшим по Балканам свои артефакты, только начинается. Кто он такой, молодой волхв не собирался задумываться. Важнее другое: неизвестный маг использовал технику роста свитков, которая так хорошо известна в Яви, откуда вырвался Никита. Но использовал по-своему, оригинально. Он умудрился вплести вязи роста в защитные функции артефакта, чтобы с каждым годом его мощь только усиливалась. Немудрено, что каменные замки сербских и далмацких князей рассыпались в мелкий щебень, когда освобождалась «искра демона». Неужели придворные маги не удосужились проверить сомнительные артефакты?

Вопрос: а не является ли умелец выходцем из параллельного мира, убежавший так же, как и Никита в свое время, от каких-нибудь проблем? Нашел Источник, убедился, что тот принял его, и шагнул в иную Явь. Оставил след в виде зачарованных амулетов, а сам спокойно прожил свою жизнь в балканской глуши. А его ученики, последователи? Кому-то же он мог передать свои умения…

Отвлекшись от этих мыслей, Никита сосредоточился на дороге. Он ехал на Обводной, чтобы перейти по тоннелю в Вологду. Что-то часто ему приходится посещать столицу. У волхва создавалось впечатление, что его сознательно привязывают к Петербургу всевозможными встречами и консультациями. Чем больше времени он проводит в столице, тем сильнее мысли о переезде. Каково это: чуть ли не ежедневно метаться между городами, сутками не видеть жен и детей? Ирония зла: существует портал, через который можно одномоментно перенестись домой, а вот надо же — не получается!

Особняк на Обводном может принять большую часть домочадцев, но жители «Родников» не смогут перекочевать в столицу. Просто нереально такую массу народа «посадить» на землю возле Петербурга. Да и нет свободной земли. Вся она отдана Меньшиковыми своим вассалам. Или же в управлении императорского клана. Иного не дано. Даже Балахнин со своим дружеским союзом из Волынских и Шереметевых сидят на крошечных клочках, удачно приобретенных в те годы, когда Меньшиковы старались найти себе союзников.

Нет, из Вологды он ни ногой, решил про себя Никита. Там его дом, можно сказать — современная крепость с магической защитой такого уровня, какой не снился властителям некоторых государств и княжеств. Впрочем, он верил в своих людей так, как они были преданны ему. Родовая клятва, принимаемая сердцем и закрепленная кровью — это не просто ритуал, связывающий хозяина клана и его подчиненных. В нее заложен глубочайший смысл бытия, это ритуал всеобщего единения, круговая порука за свершенные деяния, готовность умереть друг за друга. Никита доказал, что сам готов к пожертвованию, когда спасал Андрейку Краусе. Люди увидели это и оценили.

Их выбор осознан, а значит, у Никиты есть несколько тысяч преданных людей. Нужно быть с ними. А Петербург… Он никуда не убежит, связанный надежным портом. Костя его усовершенствовал и сделал так, что его нельзя обнаружить в эфирном пространстве.

«Бриллиант» мягко остановился перед закрытыми воротами. Охранник, стоявший на улице, подошел к машине, внимательно посмотрел в салон, и увидев хозяина, поднял руку. Ворота дрогнули и покатились в сторону, освобождая проезд. Все правильно. Нужно удостовериться, что за рулем сидит именно Никита, а не кто-то другой. Правда, владея искусством «надевать» чужую личину, можно проникнуть внутрь. Но для таких хитрецов есть другие способы разоблачения, например, встроенные в проем ворот амулеты. Для такого артефактора, как Никита, не составило труда изготовить своеобразный «детектор лжи». Вздумай кто проникнуть на территорию особняка, используя личину хозяина или его обитателей, амулеты начнут тревожно верещать. Такие же сигналки стоят сейчас и в «Гнезде», и в «Родниках».

— Ольга Викторовна еще не вернулась, — доложил Семен Фадеев, встретив Никиту на улице. Он как раз отрабатывал с охранниками, свободными от службы, несложные приемы блокировки и захвата. Спокойная жизнь на Обводном пугала своей расслабленностью и не приносила удовлетворения бывшему офицеру. Вот и придумал своим подчиненным развлечение, а заодно и себя в тонусе держал.

Никита машинально посмотрел на часы. По времени Ольга должна уже быть дома. Может, задержалась в институте, обсуждает с Кошкиным перспективы будущего медицинского центра. Профессору есть что сказать после демонстрации прототипа капсулы. Он настолько впечатлился образцом манекена, что еще несколько дней после этого осаждал Никиту с просьбой как можно скорее наладить выпуск «Петенек». Ну, хотя бы двух-трех для начала. Что ж, выпросил. Никите пришлось искать дополнительные мощности для изготовления манекенов, выслушав порцию ворчания главного инженера о большой загрузке персонала. К чести Шульгина, он сразу понял перспективу и посоветовал приобрести патент. Прибыль обещала быть фантастической.

— Оля, ты где? — на ходу набрав номер девушки, спросил он. — У тебя все в порядке?

— Я с профессором заговорилась, — голос у Ольги чуточку виноватый. — Забыла про время. Уже на Обводной сворачиваю.

Никита усмехнулся. Что и следовало ожидать. Кошкин серьезно вцепился в Ольгу, разглядев в ней большой потенциал. Отключив телефон, он подозвал к себе Семена.

— У тебя есть надежные ребята для охраны одной забывчивой барышни? — спросил он.

— Речь об Ольге Викторовне? — понятливо улыбнулся Фадеев. — Есть парочка хватких и опытных. Как раз работали в сопровождении, опыт имеют. И на красивые глазки не поведутся.

— Умеют уговаривать упрямых девушек?

— Еще как. Надо будет — и деликатность, и строгость применят.

— С завтрашнего дня ставь их на постоянное сопровождение, — приказал Никита. — Я пока не могу предоставить из своих резервов людей. Еще не готовы.

— Справимся, Никита Анатольевич, — мотнул головой Семен. — У меня хватает ребят. И так мало практики. Вот и хочу их натаскать на внешнее сопровождение. Если, конечно, добро дадите.

— Даю, — согласился Никита и пошел в дом. Он хотел дождаться Ольгу и только потом уйти в «Гнездо».

Оля примчалась через десять минут. Ворвавшись вихрем в прихожую, скинула с себя плащ и громко поприветствовала стариков, чаевничавших на кухне. Потом со скромным и опущенным в пол взглядом предстала перед Никитой. Девушка знала, насколько ему не нравятся задержки, и пыталась быть честной хотя бы перед собой. Но ведь так интересно с профессором Кошкиным, который среди всех студентов отмечает только ее! Она просто забывает о времени!

— Оля, — укоризненно произнес Никита, подойдя к девушке. Взяв ее за плечи, притянул к себе. Ощутил горячее дыхание на шее. — Ты же понимаешь, как я беспокоюсь. Я не могу быть постоянно здесь, следить за твоей жизнью. Будь серьезнее.

— Да что со мной может случиться? — Оля взглянула на волхва с удивлением. — Кому я вообще нужна в этом городе? Маленькая пичужка, скачущая по веткам — только и всего. Я даже не в твоей Семье, чтобы мною можно было шантажировать тебя.

— Ты в моей Семье, — твердо ответил Никита. — Поэтому я несу ответственность за некую красивую барышню, одиноко живущую в этом доме. Ты бы знала, как я волнуюсь за тебя каждый день, находясь в Вологде.

Ольга шмыгнула носом и вдруг разревелась, уткнувшись ему в плечо. Это было настолько неожиданно, что Никита растерялся и некоторое время ничего не мог сказать.

— Да что такое, девочка моя? — он обхватил ладонями мокрые щеки Ольги и встревоженно поглядел на «сестру». — Тебя обидел профессор? Или кто-то другой позволил себе вольности?

— Нет! — слезы продолжали литься из глаз. — Я сегодня с Настей разговаривала! У нее все так плохо! Муж нашел себе любовницу, оскорбляет сестренку и даже папе не побоялся нахамить!

— Твой отец приезжал к Насте? — выдохнул Никита. Плохо, конечно, но эта проблема решаема.

— Конечно, как только узнал про эти дурацкие выходки зятя, — Оля вытерла ладонью мокрые щеки. — Думает, раз мы обнищавшие дворяне, с нами можно поступать как с уличной чернью. Никита, ей так плохо!

— Хорошо, я попытаюсь найти свободное время и слетать в Благовещенск, — вздохнул Никита. — Поговорю с этими… благородными господами и буду настаивать на разводе. Хочешь, привезу сестру сюда?

— Если она сама захочет, — успокаиваясь, ответила девушка. — Спасибо тебе, Никита.

— Я еще ничего не сделал, — поцеловав ее в висок, пробурчал волхв. — Незнакомые мне люди, как на них воздействовать? Силой или разумом?

— Как сочтешь нужным, — крепче прильнув к широкой груди Никиты, тихо ответила Ольга. — Эта семейка заслужила хорошей порки.

Глава 8

Сербия, Златибор

Сребренка чувствовала себя обманутой. Русский лейтенант, с которым ее и остальных дипломатических работников с упавшего самолета эвакуировали на вертолетах в Златибор затянутые в черные комбинезоны люди, с тех самых пор и не появлялся. Девушку оставили в городе, а всех остальных перебросили дальше, в Белград. Роман перед расставанием помог ей поселиться в гостинице, оставил все деньги, которые получил в штабе гарнизона и обещал, что скоро вернется и поможет в поисках родных. Больше она его не видела. И спросить не у кого. Сребренка как сердцем чувствовала: не нужно было увязываться за Романом, а потихоньку самой выяснить судьбу отца и братьев. Она бы вернулась в Черно Място, поговорила с княжьим наместником, во власти которого организовать поиски. А что теперь? Самой проблему решать?

Она прожила в Златиборе две недели, мучительно переживая из-за невозможности вернуться домой. Время безжалостно утекало как песок сквозь пальцы, а Роман не соизволил даже позвонить. Пару раз приходил какой-то офицер из русского гарнизона, представившийся капитаном Оржевским, интересовался у девушки, чем можно помочь. Все, что хотела Сребренка — вернуться в Черно Място. Капитан отрицательно качал головой и говорил, что такое в данный момент невозможно. В первую очередь нужно оформить разрешение на нахождение гражданского лица чужого княжества в Сербии. Потом связаться с консульством Далмации в Белграде, а уж они решат, как вернуть свою подданную обратно домой.

На вопрос, когда консул соизволит обратить на проблему внимание, Оржевский лишь развел руками, извинился и попросил подождать еще немного, а потом спросил, не желает ли гостья сходить куда-нибудь в ресторан или погулять в парке. Сребренка отказалась. Злость и обида полыхали в ее сердце.

Прошло еще несколько дней.

Затворничество надоело. Глупо было отталкивать руку, предлагавшую ей хоть какую-то помощь. Ведь капитан Оржевский не виноват в произошедшем. И девушка решила прогуляться по городу. Теплая весенняя погода, ласковое солнце, нежная зелень травы и деревьев навеяли тоску на Сребренку. Душа болела о брошенном хозяйстве, где остались несколько работников; тлела робкая искра надежды на то, что отец с братьями благополучно вернулись домой. Она одна застряла здесь из-за неблагодарного русского, к которому успела, чего там таить, привязаться.

Девушка обменяла русские деньги на местные динары тут же, в гостинице, и сходила в магазин моды, где купила себе пару платьев на выход и легкое весеннее пальто. Та одежда, в которой она гнала отару, была выстирана и убрана в шкаф. Не в ней же щеголять по Златибору!

В дверь настойчиво постучали. Сребренка с ожившей надеждой чуть ли не бегом рванулась открывать ее. Так могли стучать представители власти. Они вообще не церемонятся в подобных случаях. Горничные и посыльные обычно ведут себя деликатнее.

В коридоре стоял незнакомый светловолосый молодой парень в черном кожаном плаще. Он улыбнулся, увидев настороженную девушку, и спросил по-русски:

— Вас зовут Сребренка? Если да — вам привет от Романа.

Она молча отошла в сторону, пропуская в комнату гостя, зачем-то выглянула в коридор, как будто не хотела, чтобы кто-то заметил визитера. Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и демонстративно сложила руки на груди.

— Не думайте, что я буду вешаться вам на шею от радости! — холодно произнесла она. — Роман оставил меня одну, а сам так и не вернулся. Русские офицеры все такие обманщики?

— В русской армии очень много офицеров, — белозубо улыбнулся парень. — Не могу за всех говорить. Разрешите представиться: Никита Назаров, дворянин. Приехал сюда по просьбе лейтенанта Елагина, в данный момент проходящего лечение в госпитале. Он, к сожалению, не может пока вернуться в Сербию. Но я вам могу помочь.

— И что лично вы можете для меня сделать, господин Назаров? — Сребренка, постукивая каблуками новых туфель, купленных там же, где и платья, прошла через всю комнату к окну. Предложив гостю сесть, она обхватила свои плечи руками и внимательно рассмотрела молодого человека. Судя по выправке, которую не мог скрыть плащ — тоже из офицеров, только почему-то старается не афишировать этот факт. Или он из спецслужб? Узнал что-то об отце и братьях?

— Как я понял, у вас два варианта: найти родственников или попасть домой. Я бы предпочел второй. А вдруг они уже вернулись домой? Если нет, можно спокойно обдумать ситуацию и уже от нее выстраивать стратегию поиска, — предложил Назаров, озвучивая ту же мысль, что пришла в голову Сребренке чуть ранее. Роман рассказал мне, как на вас напали на горной тропе, когда вы гнали скот на продажу. В общих чертах мне известно, что произошло дальше. Поэтому и предлагаю вернуться домой.

— И как вы это сделаете? — девушка согласилась с доводом парня, который глядел на нее серыми глазами, в которых светилось участие и плохо скрытое любопытство.

— Самый надежный способ — через портал. Но для этого нужна привязка, — ответил Назаров. — Личные вещи, несущие ауру родного дома или кровь. Кровь надежнее, но только не в вашем случае.

— Так вы телепортатор? — оживилась Сребренка.

— Нет, — наморщил лоб русский. — К сожалению, нет. Но кое-какими секретами перемещения владею. Мне нужна привязка к вашему дому.

Сребренка задумалась и разочарованно вздохнула, отрицательно качнув головой:

— Нет, никаких вариантов. Домашняя одежда у меня есть…

— Не вариант, — безжалостно отверг робкую надежду Никита. — Амулеты, мелкие магические вещи, постоянно находившиеся в доме. Ювелирные украшения. Они оставляют слабый след, но я мог бы их разглядеть.

— Когда мы гоняем животных на продажу, я стараюсь ничего лишнего не надевать. Никаких украшений. Да и отец не разрешает. Нечего, говорит, светить побрякушками в горах.

— Остается кровь, — задумчиво произнес гость. — Плохо, что связь односторонняя, маячок не поставить. Это риск. Очень большой риск.

— А что с кровью? — почему-то напряглась Сребренка.

— По крови делают привязку, — пояснил русский. — Но в нашем случае один маяк будет в Златиборе. Ваш дом в Черно Място?

— Да. Роман рассказал?

— Прежде чем встретиться с вами, я основательно расспросил Романа. И взял у него немного кровушки.

Назаров осторожно вытащил из внутреннего кармана плаща небольшую пластиковую пробирку и продемонстрировал содержимое. Сребренка поморщилась. Почему бы просто не взять транспорт, согласовать с властями выезд из княжества, чем ввязываться в авантюру с непонятным исходом? Один раз она уже поверила русскому, дала себя уговорить. Понятно же, что Роман мгновенно просчитал возможность вырваться на свободу, и ему удалось сделать это. Только Сребренка оказалась заложницей ситуации. Но… Ведь сейчас не было иного пути, как снова довериться.

— Как поможет кровь вашего друга? — пожала плечами девушка.

— Его неоднократно били работники вашего отца, так? — Назаров легко поднялся с кресла и подошел к соседнему окну, выглянул наружу, глубоко вдохнул в себя терпкий запах молодой тополиной листвы. — Кровь содержит в себе величайший запас информации и энергетики человека. Так уж получилось по воле Небес или по какой иной прихоти природы, но магия «видит и слышит» ауру и кровь, четко определяя кому именно она принадлежит. Поэтому чародеи умеют через астральные и эфирные пространства находить того, кто им нужен. Я буду пробовать этот способ. Если той крови, пролитой Романом на вашем дворе достаточно, мы скоро будем на месте.

— Последний раз его хорошенько побили чуть больше года назад, — недоверчиво покачала головой Сребренка. Не верила она, что русский маг нащупает контакт с родным домом. — Он тогда пытался в очередной раз увильнуть от работы. Отец позвал меня, и ваш друг мгновенно преобразился. Мне показалось, Роман испытал стыд от своего положения передо мной. Но я не о том… Может ли капля крови, попавшая на землю, стать этим маячком? С трудом верю.

— Попробовать стоит, — пожал плечами русский маг. — Я предлагаю наиболее легкий и безопасный путь. И без ожиданий визита вашего консула. У меня сложилось впечатление о сознательном затягивании решения вопроса. Желаете еще неделю сидеть взаперти?

— Ну, вы это хватили через край, господин Назаров, — усмехнулась Сребренка. — Я как раз собиралась прогуляться, но вместо этого выслушиваю ваши авантюрные прожекты.

— Меня старшая жена не иначе, как авантюристом и не называет, — опять широкая улыбка расцветила лицо гостя.

Сребренка промолчала, озадаченная словами Назарова. Вот как? Женат? Старшая жена? Значит, есть еще одна или две? Девушка была наслышана о старинном обычае русского дворянства приводить в дом несколько жен. Впрочем, у князя Далмации Властимира тоже три супруги. Но его высокородные подданные не имеют прав на многоженство, разве только в исключительных случаях. Страна маленькая, земли не хватает. Что будет, если аристократия начнет плодиться? Не избежать склок и взаимных обид, от которых до гражданской войны один шаг. Это Россия может себе позволить жить вольготно, имея огромные территории.

Девушка бросила быстрый взгляд на руку молодого мужчины. Она не могла ошибиться, когда первый раз увидела Назарова. На его пальцах не было супружеских колец. Вообще. Один массивный перстень на левой руке с родовым, видимо, гербом. Вот и все.

— Так вы согласны?

— У меня нет иного выхода, — встрепенулась Сребренка.

— Тогда с вас капелька крови, — маг, словно играя в фокусника, извлек из недр своего плаща пластиковый и герметично упакованный в пленку контейнер величиной с мизинец. Разорвал упаковку, со щелчком открыл крышку и вытряхнул на ладонь тонкую иглу. — Или пять капель. Не будете возражать?

— Нет. Делайте свое дело. Только почему пять капель?

— Сакральная мистерия, — загадочно пояснил Назаров, и не понять было, шутит он или говорит всерьез. — А крови не боитесь?

— Колите уже, — раздраженно дернула плечами Сребренка и протянула руку. В конце концов ей стало любопытно, как манипуляции с кровью помогут вернуться домой. А пальцы у него прохладные, мягкие… — Не думаю, что вы собираетесь обманом похитить бедную девицу в свой гарем. У вас и без меня жен хватает. Ой!

Отбивая князя Белёвского из лап наемников, Никите некогда было смотреть по сторонам. Это уже потом, когда закончился бой, он мельком взглянул на Сребренку. К Елагину прижималась какая-то девица в перепачканном пальто и с растрепанными волосами. Порадовался за друга, что сумел в такой глуши отыскать себе подружку. Кто же знал, насколько все окажется сложным.

Когда распахнулась дверь гостиничного номера, Никита не сразу узнал, кто перед ним. В симпатичном цветастом платье она выглядела намного привлекательнее, чем измазанная сажей и измученная непритязательными условиями быта. Черноволосая, с гибкой талией и волнующе высокой грудью, красивая девушка пристально смотрела на него серыми глазами. Тревога в них быстро сменилась разочарованием. Не зная причин подобной метаморфозы, Никите пришлось приложить усилия, чтобы она пошла на контакт. Ментальное давление волхв применил лишь только с этой целью, иначе рисковал остаться за дверью. Видно же, что Сребренка с недоверием слушает его. Но потом разговорилась, и Никите без труда удалось уговорить ее.

— Не думаю, что вы собираетесь обманом похитить бедную девицу в свой гарем. У вас и без меня жен хватает. Ой!

Тонкая игла молниеносно пронзила кожу на пальце. «Чтобы поменьше болтала, — с усмешкой подумал Никита, выжимая капли крови в подставленный контейнер. — А то оживилась после упоминания о моем статусе».

— У меня нет гарема, — вслух возразил волхв, аккуратно прикладывая крышку к контейнеру и пряча его в карман плаща. Золотисто-янтарные всполохи из-под его пальцев мгновенно заживили ранку, не оставив у девушки никаких болезненных ощущений. — Я придерживаюсь иных взаимоотношений и живу по древним заветам предков.

— И чем же они отличаются от гаремных? — стало любопытно Сребренке. Она поглядела на свой палец.

— Мои жены приносят пользу семье, Роду, клану, — просто ответил Никита. — Каждая из них обладает какими-то полезными качествами: растят детей, воспитывают и обучают их, защищают с помощью своего Дара, и даже имеют собственную коммерцию. Гарем не дает таких возможностей. Это замкнутая система со своими сложными и специфическими отношениями. Мои женщины свободны…

— Сколько у вас жен, господин Назаров? — не выдержала и спросила девушка, понимая свою бестактность. Но ее почему-то задел данный факт. — Извините, что так нахально интересуюсь.

— Две. Впрочем, не будем углубляться в эту тему, — резко прервал откровения Никита. — Сейчас это невместно. Мне придется оставить вас на некоторое время. Пока меня не будет, собирайтесь в дорогу. Наденьте ту одежду, в которой из дома выезжали. В этом платье вы очень хороши, но для прохода через портал не подойдет.

— Я вас поняла, — сдерживая улыбку от простого и неуклюжего комплимента, ответила Сребренка. Она проводила волхва до дверей. — Буду вас ждать.

— Мы уже достаточно знакомы, чтобы общаться свободно и просто, — Никита повернулся к девушке. — Будем на «ты»?

— Как скажешь, — Сребренка махнула ладошкой на прощание. — Когда мне тебя ждать?

— До захода солнца мы точно будем в Черно Място.

О нахождении Никиты в Златиборе командование знало. Портальный маячок, поставленный в подвале заброшенного особняка, до сих пор оставался на месте, и поэтому волхв воспользовался им в служебных целях. Чтобы снова попасть на Балканы, пришлось просить помощи тестя. Операция по спасению дипломатического контингента завершилась, и Константин Михайлович, выслушав Никиту, для чего ему снова понадобилось в Сербию, долго не соглашался. Мотивировка была простой: Тамара настоятельно просила не вовлекать мужа в оперативную работу Генштаба, если нет большой необходимости.

Великий князь без труда мог дать зятю разрешение на посещение Шлиссельбургской крепости, в недрах которой функционировал настроенный портал в Златибор; Никита осознавал, что истинная причина его просьбы могла возмутить Меньшикова. Поэтому пришлось идти на хитрость. Как только он пояснил, для чего ему нужно в самом деле на Балканы, Константин Михайлович мгновенно изменил решение. Эта цель прекрасно согласовывалась со стратегией Генштаба и просьбой самого императора. Почему бы зятю не совместить полезное с приятным? И девчонку домой в лучшем виде доставит, и след «чаровняка» попробует отыскать. Агентура уже с ног сбилась, а кроме нескольких несерьезных статуэток ничего не добыла.

И он со спокойным сердцем дал «добро» на командировку Никиты в Златибор. Ничего, Тамара побесится и успокоится. Ее муж — офицер русской армии, между прочим. А сейчас на южном форпосте идет серьезная возня с непредсказуемым исходом. Так где должен быть один из лучших волхвов? Возле юбок своих красоток или на передовой? Вопрос снят — ответ известен.

Капитан Оржевский, предупрежденный начальством о скором возвращении одного неугомонного волхва, снял охрану подвала, где находился маячок. Так что Никита материализовался из инфернального кокона без лишних свидетелей. Ему оставалось только появиться в штабе, представиться полковнику Муромцеву, встретившего молодого волхва с большей доброжелательностью, чем в прошлый раз.

— Не желаете ли, господин старший лейтенант, подать рапорт о службе в нашем корпусе? — хитро прищурившись, поинтересовался Муромцев. — Знаете, специалистов такого уровня у нас не хватает. Заодно бы подтянули практику нашим чародеям. Выслуга год за полтора. Различные льготы и каждый год прибавка к жалованию.

— Вы искуситель, господин полковник, — не сдержал улыбки Никита. — Но смею отказаться. В ином случае обращайтесь к Его Величеству. Я призывался на службу высочайшим повелением.

— Да все понимаю, Никита Анатольевич, — командир гарнизона не выглядел особо расстроенным. — Раз уж вы снова появились в наших краях, почему бы не предложить очевидное?

Появился запыхавшийся Оржевский, вызванный посыльным по штабу. Капитан коротко доложил, что посольство Далмации в Белграде до сих пор не ответило на вопрос, как поступить с подданной их княжества. Девушка без документов и денег, волнуется за своих родственников. Муромцев не мог через официальные каналы отправить ее обратно по одной причине: Сребренка появилась в Сербии без визы, фактически — нелегально, и считалась (пока) мигранткой. Полковник Муромцев на свой страх и риск взял слово с девушки, что она не покинет город без разрешения. И обещал как можно быстрее помочь с возращением.

— В таком случае действуйте, господин старший лейтенант, — дал добро Муромцев. — Я не отвечаю за передвижение гражданских лиц, не подчиняющихся мне. Пусть Белград сам думает. А пока он вязнет в бюрократическом болоте, вы доставите девушку домой. Только прошу об одном: не засветитесь перед хорватами. И не пытайтесь помочь больше положенного. Нам не нужны скандалы. У вас официально иной приказ.

— Так точно, господин полковник, — подтвердил Никита и вытянулся. — Разрешите навестить девушку?

— Да, конечно. Действуйте, господа офицеры….

Никита внимательно осмотрел маячок, что всегда делал перед прыжком, и не нашел каких-либо повреждений или проникновения чуждой магической техники в начинку цилиндра. Оржевский уверил его в надежности аппаратуры. Он самолично подбирал бойцов, не сующих нос, куда запрещено. И контролировал их с особых вниманием.

Теперь нужно «заякорить» портал, и в этом состояла вся сложность переноса. После разговора со Сребренкой Никита решил действовать в ином ключе. Ведь есть человек, который может дать дельный совет или помочь. Вот только остался ли он на своем старом месте после того, что натворил русский волхв в его симпатичной долине?

Усмехнувшись, Никита закончил прощупывать цилиндр и вызвал Дуарха. Пояснил, куда ему нужно. Демон завертел свою ледяную круговерть, от которой стены подвала покрылись изморозью. Инфернальная воронка схлопнулась, подняв тучи пыли.

Маг-отшельник сидел возле костра и подкладывал в него мелко наколотые чурбачки. Чувствительный хлопок, ударивший по барабанным перепонкам, заставил его поморщиться. Поворачиваться он не стал, и так догадываясь, кого принесло в гости.

— День добрый, — вежливо произнес Никита, подходя к костру. Ногой подкатил поближе к себе бревнышко и уселся на него, подоткнув плащ. — Хотел с вами поговорить.

— Долго шел, — поднял голову чародей. Говорил он по-русски неплохо; практика, видимо, у него была достаточной, чтобы общаться на бытовом уровне.

Взгляды мужчин встретились. С той встречи хозяин хижины нисколько не изменился. На нем все так же была куртка с меховой опушкой. На смугловатом худощавом лице короткая бородка и густые усы, за которыми чародей прятал истинный возраст.

С вершин близких гор подул прохладный ветер, уже напоенный ароматом весенних трав. Даже не поежившись, отшельник склонился над костром и подкормил его свежей порцией дров.

— Хочу извиниться за разрушения, — кивнул Никита на мешанину валунов, земли и обломков деревьев, заваливших часть озерка. — Не думал, что придется применить силу такого масштаба.

— Не страшно, — отмахнулся чародей. — Я уже начал наводить порядок. Потихоньку, чтобы воздух зря магией не сотрясать. Меня Вуком зовут.

— Никита, — откликнулся волхв.

Руку Вук не подал, продолжая неподвижно сидеть на колоде.

— Демон, которого ты вызвал, подчиняется тебе? — отшельник подкинул еще пару чурбачков в огонь, хотя вода в котелке уже начала закипать. — Очень сильная тварь. Где взял?

— Переманил к себе лучшими условиями, — усмехнулся Никита. — Давно служит.

— Он уничтожил тварь из артефакта Душана, — неожиданно произнес Вук. — Силен твой слуга.

— Кто такой Душан? — разговор стал забавлять Никиту.

— Наша балканская легенда, — в голосе мага проскользнули уважительные нотки, а вот губы почему-то скривились. — Жил триста лет назад. Умел вызывать демонов и прятать их в разные предметы.

— Я слышал об этом. Зачем он творил подобные вещи?

— Злость, ненависть, желание возвыситься над другими, абсолютная власть над магией нижнего мира, тщеславие, месть, — Вук пожал плечами. — Выбирай по вкусу. Не ошибешься. Неординарный был человек. Простолюдины его обожали, кнез, властели и боляре[3] опасались, как бы не подкинул к ним одну из своих демонических бомб.

— А мотив?

— Мотив? — Вук вытащил из кармана смятую бумажную пачку навроде махорочной и высыпал на заскорузлую ладонь горсть чая. Бросил ее в котелок, и выждав, когда взвар поднимется буро-коричневой пеной и прилипнет к краям посудины, снял с огня. Аккуратно поставил на землю недалеко от костра допревать. — Душан был одним из них, но пошел против кнеза-господаря по каким-то причинам. Не знаю, почему он отверг власть. Душан был уверен: за свои дела пострадает только он. А вышло все иначе. Кнез Боримир казнил всю его семью вместе с младшей ветвью. Душан владел огромной Силой. В этом и была, по моему разумению, истинная причина гонения на «чаровняка». Он здраво оценивал свои возможности. Перед ним был выбор: склонить голову перед властью или уничтожить в огне своих врагов. Ты должен понимать, Никита, что всемогущество застилает глаза пеленой вседозволенности. И Душан решил разобраться в своих чувствах и желаниях. Ушел в горы отшельником. А через несколько лет замки тех, кто был причастен к гибели его семьи, стали рушиться от непонятных взрывов. Демонические силы вершили суд по прихоти своего хозяина. Соблазны победили Душана.

Вук помолчал, уперев взгляд в пламя огня. Потом сказал совершенно иное:

— Сейчас в горах неспокойно. Ко мне в долину спускались какие-то люди, говорящие на иностранных языках. Даже русская разведка была. Все допытывались, знаю ли я что-то о древних горных монастырях.

— Зачем им монастыри?

— Думают, что в одном из них жил Душан и оставил после себя целый подвал, набитый артефактами, — отшельник вдруг улыбнулся и Никита увидел перед собой немолодого уже человека с уставшими глазами. — Глупцы. Бегают за призраком.

— А когда были русские? Я не про дипломатов…

— Незадолго перед тем, как ко мне пришел светлый князь со своими людьми. Тоже такие же безумцы. Искать надо не монастыри, а следы людей, разносивших предметы с «искрой» по всем Балканам.

Вук с некоторой долей хитринки поглядел на гостя.

— Но ты же не за этим сюда пришел?

— Помнишь девушку, которая пряталась у тебя с русским офицером? — Никита кивнул с благодарностью, принимая из рук коллеги горячую кружку с чаем, пахнувшим земляникой и смородиной.

— У него не хватало пальцев на левой руке, — кивнул Вук. — Девушка — хорватка. Я спас их обоих от турок и привел к себе. Ты ее ищешь? Русские увезли ее с собой на винтокрылах.

— Девушку я нашел, — сделав осторожный глоток, ответил волхв. — Я хочу отправить ее домой. Она потеряла братьев и отца. Ты знаешь Черно Място?

— Бывал там, — кивнул мужчина. — Давно. Может, и эту девочку видел. Я знаю историю, приключившуюся с ней.

— Мне нужна твоя помощь. Необходимо поставить маячок в Черно Място, чтобы он опознавался через астрал. Если ты там бывал, должна быть привязка. У меня есть кровь того офицера, но я не уверен, что она поможет. Есть также амулет отслеживания, который ему вживили в ногу.

Никита достал плоскую миниатюрную пластинку из природного кварца и подал Вуку. Маг повертел амулет, даже понюхал его, закрыв глаза. Неуверенно покачал головой.

— Я не хожу Вратами, русак. Только ногами, — он похлопал себя по бедрам. — Амулет тебе не поможет. Где его носитель? В Россию уехал? Вздумаешь наводить по нему — в России и окажешься. Нет смысла и в крови. Сейчас она слабый помощник. Сигнал будет «плавать» в астрале, ошибешься с наводкой.

Амулет полетел в сторону Никиты через костер. Волхв поймал его и спрятал в карман.

— Сами идите, ногами своими. Ты сильный чародей. Справишься в одиночку со всеми чужаками.

— У меня нет времени.

— Зачем тогда обещал помощь девушке? Используй своего демона, — усмехнулся Вук, — если желаешь сунуть руку в гнездо разозленных шершней.

— Не будешь помогать? — догадался Никита.

— Я не понимаю, зачем нужен тебе. Ты сам в силах исполнить долг. Дерзай. Я уже и так сказал много.

— О чем? — разочарованный нежеланием отшельника дать хоть какой-нибудь совет, как попасть в Черно Място, Никита встал. — Велика помощь: назвать имя древнего «чаровняка», давно ушедшего в Чертоги.

— Достаточно для того, чтобы отыскать след, по которому идут твои земляки, — нисколько не обидевшись, Вук с любопытством поглядел на гостя, отошедшего от костра и раскинувшего руки в стороны. — Ты же охотишься за «искрами», а девчонка для тебя всего лишь повод нащупать след. Что ты делаешь?

— Ухожу, — бросил волхв. — Живи как жил. Я не собираюсь тебя беспокоить более. Только прикажу слуге…

Дуарх эффектно взмыл вверх, раскидывая по сторонам лесной мусор, скопившийся на поляне. Вук прикрыл глаза ладонью и жадно разглядывал антрацитовую трехметровую фигуру, не желающую принимать образ человека. От нее веяло мертвым холодом, давно забытым ощущением единственного в жизни отшельника путешествием по инфернальному порталу. Когда он только начал учиться магическому ремеслу.

— Надо же, никогда бы не подумал, что еще раз увижу подобное, — хмыкнул Вук. — Огненный Пилигрим, никак? Когда ты здесь появился и недоумка-дружка сожрал, не поверил. Действительно, Пилигрим…

Дуарх пророкотал что-то невнятное и сделал движение в сторону чародея, как будто хотел дотянуться до него и придушить. Но потом передумал.

— Слушаю тебя, Хозяин, — утвердившись на земле, демон перестал переливаться алыми всполохами.

Никита достал два контейнера с образцами крови и вскрыл их. Протянул Дуарху, и тот понятливо кивнул, неведомо как выпивая или впитывая в себя биологическую субстанцию.

— Найди следы этих людей, — приказал Никита. — Поставь метки и возвращайся.

— Исполняю!

Демон завертелся на месте и мгновенно исчез, словно под землю провалился.

— О каком пилигриме идет речь?

К удивлению Никиты, чародей-отшельник на этот вопрос ответил охотно:

— В преисподней хватает всяких тварей, но мало кто может покинуть Навь без разрешения своего господина или Хозяина, как назвал тебя демон. Но есть отдельные сущности, которые «живут» между двумя измерениями и не могут успокоиться. Твой демон — из подобных. Он — вечный странник, Пилигрим, получивший в дар Силу Огня. Редкая тварь, и сильная. Ты знаешь, почему он стал таким?

— Да, я знаю о его жизни, — подтвердил Никита, но дальше ничего говорить не стал. Откровенное нежелание Вука помогать останавливало от доверительной беседы. Даже казалось странным, почему он помог Ромке Елагину и Сребренке, попавшим в лапы турецким наемникам. Дипломатов спрятал в своем жилище. А ему отказал в маленькой просьбе.

Отшельник понятливо усмехнулся и вдруг кинул ему какую-то деревяшку. Никита успел ее поймать и повертел в руках. Это была статуэтка медведя, сидящего на своем толстом заду. Манерой исполнения она походила на фигурку волка, оставшуюся в сейфе лаборатории Академии, такую же миниатюрную, искусно подкопченную и облезшую. Лак, покрывавший медведя, давно сполз, и глубокие трещины, расходящиеся по древесине, хорошо показывали, насколько амулет стар. Даже слабенький одаренный смог бы ощутить магическую энергию, спрятанную в фигурке. Она как будто стремилась вырваться наружу и обратить в пыль и прах все, что было построено людьми.

— Сказать слово? — Вук очень внимательно поглядел на русского гостя. — Можешь подчинить себе еще одну тварь.

— Не получится, — Никита подкинул пару раз фигурку медведя, не понимая, подарок это или очередная проверка? — Скорее мой слуга подчинит себе его силу и развоплотит в вечности. Ведь он почувствовал, сколько здесь дармовой энергии. Все Балканы усеяны чертовыми амулетами. Жуткое оружие свободно попадет в руки обиженных правителей, высшей аристократии и черт знает еще к кому. О последствиях рассказать?

Вук слушал его, не дрогнув ни единым мускулом на лице. Но в душе ликовал. Русские не зря прислали сюда своего человека с демоном в качестве уничтожителя древних артефактов. Может, в его появлении есть и другая подоплека, например, воля императора собрать амулеты Душана и сосредоточить их в одних руках. Вук не против, если это будет русский государь. Отшельник однажды видел результат бездумного применения «искры демона». Одна деревенька неподалеку от границы с албанским княжеством была уничтожена полностью. Увы, начиненные опасным содержимым, фигурки-амулеты продолжали нести смерть и разрушения даже спустя века.

— Забери себе, — кивнул Вук, поняв немой вопрос русака. — Это поможет тебе разобраться в главном вопросе, мучающем наших княжеских чародеев: что же это за «искра»? Я чувствую в тебе больше артефактора, чем бойца.

— Спасибо, — Никита спрятал в карман неожиданный подарок. Если еще и Семерецкий выбьет разрешение на исследование амулета-волка, будет красота!

— Ты и без меня поможешь девушке, верь в свои силы, — отшельник насторожился и вовремя подхватил котелок с чаем. Холодный вихрь пронесся по земле, разметывая остатки костра.

Демон довольно пророкотал:

— Поставил два маяка. Какая-то большая деревня и город на берегу реки. Куда прикажешь переместиться?

— Яблоничи и Черно Място, — догадался Вук. — Парень с девушкой убегали из деревни, как они говорили.

— Сначала заберем девушку, — решил Никита. — Возвращаемся на контрольную точку! Спасибо тебе, Вук! Постараюсь разобраться с «искрой».

Отшельник едва успел махнуть рукой на прощание. Серая воронка, наливающаяся чернотой, подобно гигантскому пылесосу стала собирать в свой кокон живую энергию, которую смогла обнаружить в округе. Вук лихорадочно создал защитное плетение и наглухо закрылся от агрессивной инфернальной силы.

А Никита уже был в Златиборе. Приведя себя в порядок (все-таки предстояло сопровождать молодую особу, причем очень привлекательную), он предупредил Оржевского, что скоро вернется с девушкой, и попросил обеспечить беспрепятственный проход на территорию гарнизона. Если у него самого было разрешение, то гражданское лицо (да еще иного подданства) просто так через КПП не пропустят. Капитан пообещал решить эту проблему.

— Я вернулся, как и обещал, — Никита с обезоруживающей улыбкой снова стоял на пороге гостиничного номера Сребренки и с одобрением оглядывал девушку, уже ждавшую его в своей рабочей одежде, в которой она убегала с Романом от наемников. — Пошли?

Не говоря ни слова Сребренка накинула на себя куртку, подняла с пола черную сумку, купленную в местном магазине для вещей, которыми она успела обзавестись в Златиборе, и вышла в коридор. Захлопнула дверь.

— Я уже сказал администратору, что ты выселяешься, — Никита отобрал сумку у девушки. — Никаких проволочек не будет. Отдашь ключи, распишешься. Я подожду на улице.

Сребренка шагала рядом с молодым русаком, испытывая непонятные чувства. Ей хотелось радоваться, что нашелся человек, взявший на себя чужой долг; и в то же время страх неизвестности сжимал сердце. Этот Никита невероятным образом излучал уверенность в своих действиях. Как будто он заранее знал, чем закончится рискованное, по мысли Сребренки, путешествие. Девушка не догадывалась, что ей предстоит увидеть, а то бы наотрез отказалась от подобной помощи.

Сначала этот странный, грязный и мрачный подвал с кучей всевозможного хлама. Пыль, раздражающая слизистую носа, отчего девушка несколько раз чихнула, пока молодой волхв не протянул ей платок с искусно вышитым вензелем на полотне в виде буквы «Н» и двумя обвивающими ее розами. Причем, одна была алой, а другая голубой. Довольно интересный рисунок.

— Не жалко, что такую красоту испорчу? — спросила Сребренка, прижимая шелковую ткань к носу, пахнущую тонким ароматом чужих духов. Именно духов, а не мужского одеколона.

— Ты так чихаешь, что привлечешь к нам внимание, — усмехнулся Никита. — Не жаль. У меня хватает таких платков.

— Какие у тебя заботливые жены, — оглядываясь по сторонам, сказала девушка. Она не сразу заметила возле дальней стены цилиндр на ножках.

— Не жалуюсь, — Никита взял Сребренку за руку и остановился возле непонятного предмета. — Сейчас кое-что произойдет. Не кричи, не вырывайся в панике. Просто стой. Можешь закрыть глаза, если страшно.

— Еще чего! — возмутилась девушка. — А вдруг ты набросишься на меня, когда я закрою глаза? Изнасилуешь и убьешь?

— Какие вздорные мысли у такой хорошенькой девушки, — буркнул Никита расстроенно. Не ожидал он, что его заподозрят в мерзком желании причинить зло. — Не заставляй разочаровываться в тебе.

Сребренка ничего не ответила, густо покраснев от дурацкой выходки. Впору прикусить язык. Вместо самоистязания она вцепилась в рукав молодого русака, ощутив скрип кожи под пальцами.

— Дуарх! — выкрикнул Никита и добавил еще парочку слов, звучащих для ушей Сребренки как настоящая абракадабра.

Девушке показалось, что она окунулась в зимнюю пургу. Холодный ветер взметнул пыль с пола, стен и потолков, постепенно материализуясь клубящейся фигурой. Ее голова уперлась в потолочное перекрытие, и гулкий голос сотряс помещение:

— Хозяин! Пора бы найти другое место! Мне нужно пространство!

— Ой! — пискнула Сребренка и неосознанно прижалась к Никите, словно увидела в нем защиту. Она даже не предполагала, насколько подавляюще действует инфернальная тварь на человеческую энергетику. Страх, неуверенность и жуткая, давящая на плечи сила магии, выпивающая жизненные токи.

Никита крепко сжал девушку в объятиях, чувствуя, как ее аура начинает тускнеть, а сама она судорожно стала глотать воздух.

— Шевелись, слуга! — рявкнул волхв, раздосадованный ненужной болтовней Дуарха. — Девушке плохо!

Он не ожидал, что Сребренка окажется настолько чувствительной к инфернальной магии. Ведь неодаренные не замечают водяных, леших, домовых и прочую энергетическую субстанцию, живущую бок о бок с человеком. Вернее, на них воздействие подобной энергетики весьма слабо. А тут непонятная реакция. Может, девушка неинициированная? Бывали такие случаи, что простолюдин, доживший до двадцати, а то и до тридцати, мог внезапно ощутить в себе необычную перемену. Он начинал видеть аурные потоки, создавать слабенькие плетения, воздействовать на организм — можно представить, какой шок испытывал человек, и что мог натворить.

— Доверься мне и ничего не делай! — успел сказать Никита обмякшей Сребренке, и в тот же миг невероятная сила увлекла его в бездонный колодец, наполненный ледяным воздухом. Всего лишь два удара сердца — и он стоит посредине какого-то двора, окруженного солидной кирпичной стеной, с хозяйственными постройками и испуганными людьми в простой рабочей одежде.

Кто-то ахнул, узнав в объятиях странного человека в кожаном плаще Сребренку, настолько бледную, словно потерявшую огромное количество крови. Никита осторожно разжал руки; девушка покачнулась, но тут же показала жестом, что не нужно ее излишне опекать.

— Господарика Сребренка! — кинулась к ней дородная баба.

— Стоять! — повысил голос Никита. Он с досадой сообразил, что эти люди не поймут русского языка. Но хотя бы эмоциональный посыл дойдет до них. — Кто здесь старший? Девушку напоить горячим сладким чаем и уложить под теплое одеяло!

— Я, — выступил вперед худой высокорослый мужчина почтенного возраста. — Знам руски! Учиню как треба!

Через полчаса Сребренка, укутанная в теплый плед, пришла в себя. Известие о том, что отец и братья так и не вернулись домой, потрясло девушку, и Никите пришлось воздействовать на ее взбунтовавшуюся ауру. С трудом успокоив Сребренку и оставив приглядывать за ней ту самую дородную тетку, он вышел на улицу. Андро, как звали пожилого работника, кое-что смог пояснить. После отъезда господина Станко с детьми в Яблоничи прошло полтора месяца. Некоторое время назад в Черно Място прибыло княжеское спецподразделение егерей, участвовавших в ликвидации наемнической банды. Говорили, что несколько горных деревень оказались уничтоженными, а жители их или погибли, или были уведены в полон остатками банды за кордон. Яблоничи сгорели наполовину, много людей побито.

Тела двух сыновей господина Станко Милича и его работника привезли в город и похоронили на местном кладбище. Что до самого Станко и его других детей — никто не знал, куда они пропали. Может, в заложниках сейчас. Может — погибли и гниют в каком-нибудь ущелье. Потому появление Сребренки вызвало шок. Ее ведь тоже считали погибшей. Никита попросил Андро пока ничего городским властям не сообщать. Иначе набегут сюда чиновники и полиция, а ему нужно кое-что сделать без их надзора. И поговорить со своими подчиненными, чтобы молчали.

— Разумею, господин, — кивнул Андро, жамкая в руках потертую кепку. — Надо будет, сам зашью рты болтунам.

Никита ободряюще похлопал работника по плечу и вернулся к Сребренке.

— Мне нужны вещи твоих братьев и отца, — сказал он, присаживаясь рядом с девушкой. — Постараюсь отыскать их следы по аурным слепкам.

— Они все погибли, — бесцветным голосом ответила девушка, еще больше кутаясь в плед. — Все… Я чувствую это. Мне Роман ничего не сказал, когда спускался до стоянки. Он видел их мертвыми, но не пустил меня к ним.

— Сребренка, — взял ее за плечи Никита. — Поищи, пожалуйста, вещи твоих родных. Пока я здесь, попробую отыскать их по аурам. Мне по силам, поверь. Дуарх проложил «тропу» до Яблоничей, и я наведаюсь туда сейчас же. Ну же, Сребренка! Сейчас не время скорбеть!

— Да, конечно, — девушка с трудом встала и вышла из гостиной. Пока она отыскивала необходимые вещи, Никита попросил тетку Росану — ту самую дородную женщину — сделать ему сладкий чай. А сам напряженно раздумывал, успеет ли он за сегодняшний день выяснить судьбу родственников девушки. Он, фактически, нарушал приказ Великого князя не вмешиваться в события, происходящие на приграничных территориях Далмации и Сербии. Нужно было разузнать о природе происхождения «искр демонов», и сразу же домой. Аналитики сами разберутся в исходном материале и вычислят приоритетные направления поисков. Но для Никиты, чья натура требовала движения к неизведанному, было бы обидно упустить шанс выйти на последователей «чаровняка». А то, что они существуют — мысль эта давно сидела в голове.

Вук? Нет, этот отшельник сам признался, что больше боевой маг, чем артефактор. Никита опустил руку в карман плаща и погладил фигурку медведя, ощущая покалывание в кончиках чутких пальцев. Магия давала о себе знать, предупреждала о последствиях необдуманных поступков.

«Если Семерецкий не сможет уломать своих старичков-секретарей, у меня есть личный артефакт, — удовлетворенно подумал Никита. — А не испытать ли мне действие «искры» здесь, на Балканах? В горах безлюдно, опасность минимальная. Еще бы понять, зачем Дуарху «питаться» энергией амулета?»

Сребренка, наконец, собрала необходимые для поиска вещи. Она сложила их в небольшую коробочку и передала ее Никите. Притихшая, села рядом с волхвом и сложила руки на коленях.

— Лучше бы я с ними осталась, — сказала она. — Была семья — а теперь одна. Может, ты мне скажешь, как дальше жить?

— Скажу, когда вернусь, — Никита решил, что время тянуть не стоит. Условия Великого князя были такие, что каждая минута казалась драгоценной каплей, падающей в сухой песок. Да и не хотелось говорить банальности. Привыкший действовать, Никита старался избегать слов утешений, когда требуется сильная встряска. — Все, мне пора. Как бы лучше улизнуть с подворья?

— Да выйди на улицу и вызови свою тварь, — шмыгнула носом Сребренка. — Все равно работники уже видели, как мы появились здесь. А я строго накажу им держать язык за зубами.

Тем не менее девушка вышла вместе с ним во двор и бесстрастно смотрела на манипуляции русского, когда тот вызывал демона. Со стороны это действие выглядело еще внушительнее. Широкая воронка с непроницаемой антрацитовой пеленой дыма заволокла Никиту, рассыпая вокруг себя блестящие кристаллики льда. Она могла поклясться, что видела мощные руки твари, обхватившие человека. А затем гулкий хлопок ударил по ушам, лицо опахнуло холодным воздухом, пахнущим серой и еще какой-то едкой гадостью.

Поежившись, Сребренка строго посмотрела на застывшего возле коровника работника с вилами, и раздраженным жестом показала ему, что нужно заниматься делом, а не таращить глаза туда, куда не следует. Ситуацию исправил Андро. Подойдя сзади, он наградил парня подзатыльником и сказал что-то резкое. Девушка улыбнулась, а Андро приложил руку к сердцу, едва заметно поклонившись.

Глава 9

Петербург

— Да кто же так удерживает два разнородных плетения! — возмущенно запыхтел старик, размахивая руками. Шоркая ногами, он проделал глубокую борозду в опилках, густо усыпавших пол сарая, где проводились ежедневные занятия с единственной ученицей, и подошел к Аноре.

Закусившая губу девушка так и продолжала стоять с вытянутыми перед собой ладонями. На левой, дрожа язычками пламени, переливалась желто-алыми цветами странная каплевидная сфера; между пальцами правой руки обвились тонкие зелено-голубые жилки водяных «щупалец». Обе магоформы жили своей жизнью, пытаясь вырваться из плотных сдерживающих заклинаний, что выглядело забавно. Они то и дело слезали с ладоней, перетекали на запястья и как шаловливые ребятишки разбегались разноцветными ртутными шариками по коже.

— Ты формируешь боевое плетение и сразу его швыряешь! — Петренко раздраженно притопнул ногой. — А тебе нужно научиться держать его в кулаке, вот так!

Сухонький, маленький костистый кулак возник перед лицом едва не плачущей Аноры, а потом резко разжался.

— Зачем его держать?! — звонко выкрикнула девушка. — Передо мной враг — его нужно убить! Ты думаешь, я клоун?

— При чем здесь клоун? — фыркнул Иван Степанович.

— Зачем заставляешь жонглировать? — Анора покраснела от накатившей злости. Пять часов занятий, вместо обеда — обильное питье, и изнуряющие тренировки по концентрации. — Видишь, сколько энергии я заложила в магоформы!

— Вижу, — Петренко неожиданно резким движением руки смахнул огненные и водяные шарики с запястий, играючи гася излишние выплески энергии. — Сожми кулаки!

Девушка послушно выполнила просьбу, и какое-то время сквозь ее пальцы на землю тягуче скатывались капли концентрированных плетений и исчезали в опилках.

— Что не так? — тряхнув косицами, спросила она вредного старика, которого успела возненавидеть за неделю, что находилась у него в доме. Ненависть ее не перекидывалась на учителя, как на человека — в этом отношении Анора проявляла свою природную мудрость и заветы дедушки Урмана. «Если твой учитель возбуждает в тебе страх, злость, раздражение и даже самое плохое — ненависть, не вздумай относиться к нему таким же образом в качестве обычного человека, — говорил он внучке, когда показывал разнообразные секреты боевой магии. — Сердце должно быть чистым после занятий. Иначе вам нужно будет расстаться».

Анора после первых занятий хотела на все плюнуть и убежать в большой город, который ей понравился, несмотря на кажущуюся суровость громоздких и высоких строений, на скудное северное солнце. Здесь все было так непохоже на родной дом в Бухаре, что вгоняло в жуткую тоску. По ночам девушка просыпалась и грызла подушку, обдумывая, как будет добираться до особняка Назаровых.

А утром начинались занятия, и девушка забывала о мыслях, смущавших ее душу. Дедушка Урман не одобрил бы такого шага. И тяжело вздыхая, Анора заходила в сарай, переделанный из конюшни, как сказал старик Петренко, для магических занятий и на целый день забывала, что такое отдых.

— Да все не так! — заворчал Иван Степанович, уперев руки в бока. Очень внимательно посмотрел на высокую худенькую ученицу, что-то решая в своей голове. — Тощая больно! Откармливать надо. Дух, может, у тебя и присутствует, а силенок для концентрации маловато. Негоже девице после каждого занятия без сил лежать на постели…

Анора жутко покраснела. Она ни разу не давала повода наставнику усомниться в своих силах; учеба, как оказалось, требовала неимоверных сил и напряжения, от которых к вечеру девушка просто без задних ног валилась на кровать. Теперь Анора хорошо понимала мужчин Рода, которые не допускали женщин к серьезному обучению по магии. Женщина должна заниматься домом, детьми, хозяйством. А какой от нее будет толк, если целыми днями надо на пределе сил создавать магические плетения, закачивать в них энергию? Человек не может постоянно генерировать эту самую Силу из Природы и Космоса, иначе сгорит. Так что дедушка Урман еще жалел свою внучку.

— Я не валяюсь! — попробовал оправдаться Анора, а потом возмущенно воскликнула: — А зачем подсматриваете? Это нехорошо! Я пожалуюсь своему господину!

— Господину она пожалуется! — Петренко провел пасс рукой, формируя в воздухе зыбкую дрожащую сферу с выпуклыми боками. А потом несколько секунд держал на весу, покручивая по часовой стрелке. — Он сам мне сказал, чтобы я не жалел тебя. Если ты по вечерам не скачешь козой по дому, значит, не бездельничали, а работали как полагается!

Наставник с видом фокусника провел ладонью перед носом девушки, и сфера исчезла, словно была каким-то миражом.

— Понимаешь, в чем смысл концентрации? — неожиданно мягко спросил Иван Степанович. — Сформированную магоформу нужно накачать нужным количеством энергии для эффективного воздействия на врага. Ты с легкостью показываешь мне разнообразные техники вроде «водяного молота» или «плети ифрита», и в этом мне тебя учить не стоит. Но есть маленькие хитрости, когда эти самые техники можно довести до совершенства. И удар будет мощнее, задержи ты на две секунды дольше магоформу в своих руках.

— А я разве так не делаю?

— Недостаточно! — снова вернулся раздражительный и вредный старик. — Хочешь быть идеальным магом — умей сдерживать свои порывы! Неужели не поняла, что не твоя одаренность считается проблемой, а излишняя эмоциональность!

— Я тебя не понимаю! — завопила Анора, уставшая донельзя. — Сам говоришь, что меня учить не надо, а в то же время мучаешь с утра до вечера! Что я делаю не так?

Она со злости даже не ощутила, как между пальцами у нее возникло жжение, а кожа осветилась оранжево-золотистыми всполохами. Вспухший полупрозрачный пузырь, в котором змеились многочисленные нити, вспорхнул вверх и застыл.

— А теперь наполняй его, наполняй! — чуть ли не громче девушки крикнул Петренко. — Ты сейчас готова швырнуть в меня «звездным огнем», но попробуй влить в магоформу чуть больше того, что уже есть в этом шаре. Как почувствуешь боль в руках — кинь в меня! Испепели своего наставника!

Аноре некогда было анализировать странные слова старика, ставшего вдруг полубезумным от своих нравоучений. Может, и в самом деле, обрушить на него «живую лаву», которую дед Иван по ошибке назвал каким-то «звездным огнем»? Какой же это огонь? Сейчас в руках Аноры концентрировалась мощная магоформа, способная спалить сарай вместе со всей улицей. Легко поддаться на соблазн и выполнить просьбу наставника!

Шар потускнел и превратился в темно-красный мячик с золотыми искорками внутри.

— Гнев — штука страшная, — кивнул Петренко, небрежным, как всегда, взмахом руки снимая защиту. — Рад, что ты думаешь о последствиях и не торопишься дать волю чувствам. Ладно, пошли ужинать. Я уже отсюда чувствую, что Егоровна нас сегодня наваристым борщом побалует.

Анора даже не предполагала, что слова Ивана Семеновича об умении сдерживать свой гнев воплотятся так скоро.

Проснувшись рано утром, девушка быстренько привела себя в порядок, причесала распущенные с вечера волосы. Ловко соорудила одну большую и тугую косу, свернула на затылке в виде бублика, и только потом облачилась в спортивный костюм, купленный Назар-голибом для занятий.

Егоровна — пожилая добродушная женщина, нанятая дедом Иваном для работы на кухне — смешно переваливаясь с боку на бок как утка, заглянула в гостиную и пригласила Анору к завтраку. Она была так похожа на бабушку Шахло — вторую жену деда Урмана — что девушка сразу же прониклась к Егоровне симпатией. Если бы не вредный наставник, она закормила бы до отвала худосочную девицу с удивительным цветом кожи. И так охала первое время, как увидела Анору. Дед Иван рыкнул, чтобы не смела откармливать девчонку. Иначе сытость в желудке приведет к лени. Егоровна дерзко ответила, что голодное брюхо к учению глухо, и нахально, не обращая внимания на ворчание хозяина, приносила в комнату девушки свежие оладьи, лепешки или одуряюще вкусно пахнущие калачики с сахарной присыпкой.

Петренко уже сидел за столом и блаженно потягивал из кружки густой чай. Гора золотистых бубликов высилась в тарелке, рядышком стояло несколько розеток: с медом, сливками, свежей сметаной. Пробуй, к чему душа лежит. Наставник не запрещал.

— Доброе утро, бобо Иван! — поприветствовала его Анора и села напротив. Тут же Егоровна поставила чашку с ароматным чаем. — Приятного аппетита!

— Спасибо, стрекоза, — буркнул Петренко. — Сегодня занятий не будет. Еду в Петербург. Дела образовались.

— И что мне делать? — расстроилась Анора. Старик запрещал ей заниматься в одиночку, больше опасаясь за безопасность поселка, чем за нее саму.

— Что делать, что делать? — удивился наставник. — На речку сходи, позагорай. Тебе, чай, привычно под солнышком быть. А то скоро кожа побелеет, будешь как все наши барышни — бледные моли. В поселке погуляй, с людьми пообщайся.

Анора задумалась. А почему бы и нет? Сколько можно в закрытых стенах сидеть? Это у себя в махалле довольно редко удавалось выйти в город, и то в сопровождении мужчин Рода. В России женщины из высокородных свободно покидают дом, правда, с ними куча охранников постоянно. Да и остальных никто не неволит и не держит за руку.

Распахнув шкаф, девушка придирчиво просмотрела свой гардероб. Недавно приезжала Ольга и навезла кучу платьев. Анора удивилась, куда их надевать? Поселок тихий, здесь больше отдыхают, чем развлекаются. Оля посмеялась и заверила, что молодой девице всегда найдется куда сходить. Особенно сейчас, когда наступает лето, и все дачные поселки вдоль Охты заполняются молодежью. А уж она найдет способ как повеселиться.

Замерев на мгновение, Анора выбрала для прогулки сарафан светло-зеленого цвета, едва достающий до колен, нацепила на ноги босоножки. Поглядев на себя в зеркало, поежилась. В Бухаре ей бы просто не дали выйти в таком наряде за ворота дома, а бабушки и тетушки оттаскали бы за косы. Но перемены в жизни девушки уже начали разъедать фундамент общинной модели, заложенный с самого детства. Ранее недоступные возможности нравились Аноре, и она не считала это крамолой. Спасибо дедушке Фархаду. Очень мудро поступил, отдав молодую родственницу в новую семью.

Откинув все колебания, она предупредила Егоровну, что пошла гулять, и выскочила во двор. Дом наставника стоял неподалеку от реки, но, чтобы попасть на луговину и берег, нужно было пройти до конца улицы и по натоптанной тропинке спуститься с небольшой возвышенности к песчаному пляжу.

По дороге ей попадались жители поселка. И с каждым девушка вежливо здоровалась, даже если кого-то до сих пор не знала. Здесь, конечно, не махалля, где сплошь родственники или слуги, но воспитание не позволяло Аноре молча пройти мимо людей, старше ее по возрасту. Кто-то улыбался и желал здоровья, кто-то молча кивал, глядя на странную барышню с необычным цветом лица.

Над речкой стояла умиротворяющая тишина, разбавляемая лишь веселым посвистом птичек, перелетающих с ветки на ветку склонившихся к воде ракит. Стрекозы быстрыми молниями стелились так низко над берегом, что Анора попыталась даже перехватывать их, но сама же смеялась над своей неуклюжестью. Если бы посторонний человек сейчас смотрел на гибко извивающуюся девушку, он вряд ли бы согласился с ее досадой. Все движения походили на какой-то удивительный танец с плавными перекатами плеч, рук. А тонкие изящные кисти, обхваченные золотыми браслетами, только подчеркивали легкость движений.

Анора вдруг задумчиво остановилась у самого уреза воды и быстро огляделась по сторонам. Скинула сарафан, оставшись в открытом новом купальнике — тоже подарок Оли. Щеки девушки заполыхали от ощущения свободы и мыслей, что она теперь может себе позволить такие вещи, которые в семье строго запрещались. Ольга сказала, что у Аноры очень хорошая фигура, и лет через пять она сведет с ума большую часть петербургской молодежи из приличных семей. Такая экзотика в столице — весьма редкое явление.

В воду она, конечно, не полезла. Купаться Анора не умела, поэтому только легла на песок и зажмурилась от ласковых утренних лучей солнца, прикасающихся к ее коже. Где-то далеко требовательно просигналила машина, с противным карканьем на ветку ракиты уселась ворона, разогнав мелких пичуг.

Анора сама не поняла, как смежила глаза, и вскочила в ужасе только тогда, когда раздался мужской насмешливый голос, прервавшийся довольным хохотом еще нескольких человек:

— Гляньте-ка, господа, какая русалка в Охте водится! Вот это улов!

Девушка мгновенно вскочила, прижимая к себе сарафан. Быстро оценила ситуацию. Она все-таки была не из тех изнеженных барышень, не обращающих внимания на детали окружающего мира. Дедушка Урман учил ее первым делом не озираться по сторонам в поисках помощи, а сначала посмотреть, что из себя представляет враг. Шпана это или серьезный боец. И только после этого принимать решение: бежать или защищаться.

Перед Анорой стояли четверо великовозрастных парней лет двадцати. Девушка сразу определила в одном из них вожака, или, вернее, высокородного господина. Молодой, узкоплечий юноша с пробивающейся первой порослью над верхней губой и неприятным взглядом из-под куцых бровок с оценивающей ухмылкой оглядел Анору с ног до головы. Его даже не остановила хрупкая фигурка только-только развивающейся девушки. Чем дольше он глядел на застывшую Анору, тем больше его блеклые, рыбьи губы раздвигались в нехорошей улыбке. Он-то видел перед собой высокую, с точеными ножками и весьма соблазнительной грудью непонятную девицу-вымеска, отчего она не переставала тянуть к себе. Золотые браслеты? Ну и что, обычная дешевая поделка. Красотка с необыкновенным цветом кожи здесь явно одна, а значит, не принадлежит к какому-либо знатному роду.

Кольцо с драгоценным камнем и массивный перстень с каким-то гербом сразу насторожили Анору. Похотливый взгляд этого юнца недвусмысленно намекал на плохое развитие ситуации. Стоявшие рядом с ним крепкие парни в рубашках с короткими рукавами — или охрана, или свита. Девушка чувствовала, как они, подобно надрессированным псам, готовы сорваться с места. Была у Каримовых псарня с алабаями. Верные, преданные хозяевам волкодавы. Так же глядели на незнакомцев, оценивая, куда лучше вцепиться, чтобы наверняка.

Неожиданно Анора успокоилась, сравнив незнакомцев с псами. Она знала, что будет делать. Господин оценит ее силу и защитит от гнева чужого рода.

— Отвечать не хочет, — резюмировал юноша. — Барышня, а ты по-русски разговаривать умеешь? Откуда ты? Кто такая вообще? Из чьей семьи?

Вопросы сыпались одни за другим, а Анора медленно накалялась от злости и стыда, стоя перед незнакомыми мужчинами в купальнике, давая им возможность разглядывать себя как рабыню. И корила себя, что расслабилась, пропустила момент, когда к реке подъехала машина. Кстати, она так и стояла неподалеку с раскрытыми дверцами. На одной из них был нарисован герб. Насколько Анора успела разобраться в иерархии родовых кланов, гербы на машинах разрешались высокородным дворянам. Остальные обходились простыми атрибутами своего положения: кольцами, перстнями и малыми гербами на воротах своих усадеб и домов.

— Она иностранка, — предположил один из приятелей молодого человека с перстнем, белобрысый верзила с льдистыми глазами. — Только не пойму, откуда. Китаянка?

— Для китаянки у нее слишком большие глаза, — хмыкнул другой, сложив руки на груди. — Индуска.

— Не, магометанка, господа, — подал голос еще один умелец, низкорослый крепыш. — Предлагаю пари! Сто рублей на кон!

— Как ты узнаешь, кто она такая? — захохотал верзила. — Она же только глаза пучит, а сказать ничего не может. Немая, как пить дать!

— Если ты ничья — то я забираю тебя, — ухмыльнулся юнец с перстнем. — Будешь моей наложницей.

— Идиоты! — не выдержала Анора и раздраженно накинула на себя сарафан, подумав, что ей наплевать на мнение незнакомцев. Рассматривать себя как овцу она не позволит. — Я русская! Мой господин Назар-голиб будет недоволен, когда узнает о вашем недостойном поведении!

— Ого! Разговорилась! — восхитился верзила. — Чешет как по писаному! Только я не понял, о каком господине она сейчас просвистела?

— Точно, наложница! Только не твоя, боярич! — засмеялся крепыш. — Есть у нее какой-то господин Назарголиб! Говорю же, басурманка со степей!

— Заткнись, идиот! — раздраженно произнес тот, кого назвали бояричем. — Хватайте девку — и в машину. Чего встали?

— Не трогайте меня! — Анора сделала два шага назад и сложила ладони лодочкой перед собой. Использовав магическое зрение, она поняла, что перед ней двое одаренных. Один — молодой господин, а второй — верзила. Остальные так себе, слабенькое подобие, насмешка природы над никчемными людишками, способными лишь пыль с мебели сметать воздушными потоками. — Клянусь, убью каждого, кто подойдет!

— Ух, какая злючка! — оскалился юноша. — Норовистая, горячая! Ладно, Петька, хватит языком трепаться. В машину ее!

Петька — тот самый верзила — шагнул вперед, и вместе с ним синхронно двинулись двое приятелей. Они так ловко выбрали позицию, что отсекли путь к поселку. В самом лучшем случае Анора могла бежать вдоль реки. Но тоже без шансов. На отмели парни играючи догонят девушку.

Руки взмыли вверх, подбрасывая алые ленты энергетических плетений. «Укус змеи» стал наливаться багровыми красками, перетекая по поверхности магоформы. Стихия Огня, сухая и жаркая, подчинялась Аноре так же легко, как и Вода. Желание обрушить на мужчин, потерявших облик защитников и героев, было необыкновенно жгучим. Вспомнив слова деда Ивана, она на несколько ударов сердца задержала бросок, ощущая мощную вибрацию скастованной магоформы.

— Одаренка! — удивленно воскликнул крепыш, едва не споткнувшись.

Ему не повезло. Он оказался ближе всех к Аноре, и девушка, не раздумывая, погрузила ступню левой ноги в песок и изо всех сил выкинула ее вперед. Крепыш схватился руками за лицо, заорав от злости. Неприятно ощущать в засыпанных глазах режущую боль.

Верзила бросился вперед, одновременно с этим движением формируя водяной щит, справедливо опасаясь удара огненного скрипта. «Укус змеи» вытянулся в тонкую линию и впился в защитное построение. Насыщенный энергией скрипт, теряя ударную мощь, все-таки прогрыз дыру в щите. Над рекой раздался резкий хлопок, взбаламутив неторопливый ее бег. Верзилу нешуточно приложило отдачей, и он отлетел назад.

— Вставай, болван! — заорал юнец и бесстрашно двинулся навстречу Аноре. Он еще не до конца осознал, на кого нарвался в пылу своего эгоистичного характера. Впрочем, его не учили воевать и строить такие магоформы, которые могли противостоять боевым скриптам. Это столкновение было похоже на встречу молодого, дерзкого пса и щенка, ощутившего в пасти острые клыки. Причем, в роли щенка выступал высокородный боярич.

Крепыш, наконец, прочистил свои глаза и с грязными ругательствами кинулся на Анору одновременно со своим приятелем. Девушка поняла, что уговоры просто не дойдут до мозгов этих людей. С отчаянием она выудила из закромов своих умений несколько простеньких плетений, чтобы ненароком не убить придурков. Спрессованный определенным заклятием воздух ударил по крепышу и второму парню. Их смело с берега с легкостью пушинки и бросило в воду. Верзила попробовал сотворить более сильную форму, пользуясь близостью реки. Водяная пыль, обрушившаяся на Анору, превратилась в тончайшую ледяную пленку, сковавшую движение девушки.

«Быть достойной своего господина!» — билась только одна мысль у Аноры, успевшей разбросать по сторонам хитроумные скрипты, которые любезно предоставил Назар-голиб. Они сработали одновременно. Комбинация земных и огненных плетений взбаламутили астральную ткань и обрушились на дорогой автомобиль в виде пылающего молота, сразу превратив его в пылающий факел. Невероятный по силе огонь начал с треском пожирать металл; взлетевшие вверх плотные песчаные щупальца обволокли ноги нахальных парней, уронив их на землю.

— Ты что наделала, тварь! — завопил юноша с перстнем, глядя на горящую машину. — Да я удавлю тебя, сгною в подвале!

Анора посмотрела на застывших в воде парней, на верзилу и его господина, барахтающихся в песке, и гордо вздернув голову, пошла по тропинке в сторону поселка.

Вечером к дому Петренко в сопровождении малолитражки полицейского урядника Растопина подъехала солидная «Ладога-премиум», поблескивая черными лакированными боками. На передних дверцах красовался герб в виде щита, разделенного на четыре части. Причем, две четверти имели серебристое поле без каких-либо рисунков, а вот другие два демонстрировали какую-ту птичку и медведя на дыбах. Из этой машины с непроницаемыми лицами вышли трое мужчин в дорогих костюмах. Они пахли дорогим парфюмом, и каждое их движение было преисполнено небывалой важности. Полицейский урядник в своем мундире выглядел несчастным, и по его виду читалось, что участвовать в предстоящем представлении ему очень не хочется.

Тем не менее именно он первым поднялся на крыльцо и громко постучал в дверь. К гостям вышел сам Петренко. Он с наигранным удивлением посмотрел на странную компанию, словно ожидал увидеть здесь не их, а чиновников из Коллегии Иерархов.

— Добрый вечер, Иван Степанович, — дружелюбно сказал Растопин. — Позволите пустить в дом?

— Здорово, Сашок, — старик мгновенно превратился в кота со вздыбившейся шерстью и готового к любой драке. — Ты кого привел ко мне?

— Адвокаты дома Шаховских, — через силу выдавил урядник.

— В вашем доме проживает девушка, которая сегодня утром нанесла материальный вред господину Старшинову, — оттирая плечом Растопина, вперед выступил мужчина с элегантными усиками. Они вздрагивали в такт произносимым словам и словно жили своей жизнью. Выбритое до синевы лицо оставалось бесстрастным. — Вы имеете представление, кто это такой?

— Я не имею представления, кто вы такие, — с нажимом ответил Петренко. — Урядника я знаю, а вас — нет.

— Варенников Антон Маркович, адвокат дома Шаховских, как уже сказано, — мужчина с усиками процедил слова сквозь зубы, подчеркивая свое отношение к пожилому человеку в линялой, хоть и чистой рубахе, в просторных спортивных штанах и в тапочках на босу ногу. — Мой помощник Голубев, а это родовой волхв Мурзаев. А мы, собственно, по делу Старшинова Юрия Святославовича, племянника князя Шаховского. Надеюсь, дальнейшее представление не столь важно?

— Утолили мое любопытство, — хмыкнул старик, продолжая испытывать терпение нежеланных гостей. — А теперь потрудитесь пояснить, каким образом молоденькая и физически слабая девочка умудрилась обидеть господина Старшинова и его ручных псов, будучи застигнутая врасплох непотребным поведением мужчин.

Варенников поморщился, как будто вместе со словами старика проглотил скользкую и противную жабу.

— Досадная мелочь, не более, — ответил он. — Гораздо хуже, что эта молоденькая, как вы изволили выразиться, девочка начисто сожгла дорогую машину господина Старшинова и нанесла магические травмы молодым людям. Поэтому будет лучше, если мы пройдем в дом и выясним, что это за девушка, имеет ли она лицензию практикующегося волхва, если не принадлежит какому-либо роду… Или вы приютили у себя одаренную из простолюдинов?

— Ясно, зачем вы приволокли волхва-доглядчика с блокирующими браслетами, — усмехнулся Петренко, пристально глядя на смущенного сорокалетнего чародея, пытавшегося всеми силами укрыться за спиной урядника. — Мурзаев, ты у Шаховских сейчас, что ли?

Он сразу узнал своего бывшего ученика — как только увидел его стоящим на нижней ступеньке крыльца. А ведь лет прошло немало, чуть ли не два десятка.

— Здравствуйте, Иван Степанович, — кашлянул волхв. — Извините, служба.

— Сначала объяснение, а потом я решу, как с вами поступить, — у Петренко проснулось природное упрямство, которое так не нравилось его бывшим коллегам по Академии.

— Господин урядник, — адвокат чуть-чуть повернул голову. — Потрудитесь пояснить уважаемому господину, что за конфликт случился утром.

Урядник сморщился, но как человек, наиболее знающий обо всем, что происходит в поселке, был вынужден выступить вперед. И вкратце, не вдаваясь в лишние подробности, пояснил суть претензии. Участвовать в спектакле, разыгранном представителями князя Шаховского играть не очень приятно. Если бы не одно обстоятельство, что сам Глава рода заседает в Сенате, а его многочисленные родственники греют зады в Думе. И земли вокруг Охты принадлежат этой семейке. И Варенников посчитал, что можно вваливаться на участок с наглым требованием арестовать и отдать под суд какую-то магичку, обидевшую молодого мажора. Растопин сразу понял, о ком идет речь. И едва не расхохотался. До того нелепыми выглядели обвинения. Как могла хрупкая девчонка, пусть даже и с помощью магических техник, раскидать по сторонам крепких парней, двое из которых в ранговом отношении стоят выше? Скорее всего, сопляк из семьи Старшиновых захотел попробовать свеженького (за ним водился такой грешок, упорно прикрываемый более именитыми родственниками), да нарвался на оглушительную оплеуху. Поделом.

Но Растопин был при исполнении, и игнорировать подобные заявления никак не мог. Шаховские хоть и не самая влиятельная семья, только вступать с ними в конфликт не хочется. Он вздохнул с облегчением, когда сам дед Иван открыл дверь. Не придется заниматься непотребством.

— Предупреждаю сразу, — выслушав урядника, сказал Петренко. — Разговаривать с девушкой будете при мне. Любые провокационные вопросы или стремление в любом случае обвинить мою ученицу пресеку на корню. А ты, Ленька, не вздумай применить свои магические штучки. Дома не пожалею, раздавлю вас всех, похороню под развалинами.

— Как скажете, Иван Степанович, — примирительно поднял руки Варенников, но в дом первым входить не стал, предоставив это почетное право уряднику.

Аноре было страшно. Она не понимала, что делают все эти люди в гостиной, и с надеждой смотрела на деда Ивана. В нем девушка видела единственную защиту. Петренко успокаивающе подмигнул ей и сел рядом со своей ученицей.

— Я представляю князя Шаховского по юридическим вопросам, — сказал Варенников, примостившись в кресле. Закинув ногу на ногу, он с тщательно скрываемым презрением смотрел на девушку в простеньком длинном платье и в домашних тапочках. Хотя, признавался себе мужчина, девочка вполне хорошенькая. Неудивительно, что у молодого болвана заиграли гормоны. — Зовут меня Марком Антоновичем. Хотелось бы задать несколько вопросов по инциденту у реки.

— Я не виновата, — блеснула глазами Анора. — Меня хотели изнасиловать…

— К этому вопросу мы еще вернемся, — словно успокоил ее Марк Антонович. — Можно узнать ваше имя, барышня?

— Анора Каримова, — ответила девушка и поправилась. — А сейчас я Анна Назарова.

— Совершенно разные имена, — фыркнул юрист. — Так кто вы на самом деле?

— Анна Назарова, — последовал уверенный ответ.

— Назарова…. Вы имеете какое-то отношение к Назарову Никите Анатольевичу? — на всякий случай уточнил Марк Антонович.

— Да. Это мой старший брат, — Анора решила придерживаться этого варианта, не называя Никиту господином. Кто знает этих странных допросчиков, что еще попытаются вызнать.

— У Назарова нет ни сестер, ни братьев, — тут же проговорил помощник адвоката, до этого упорно молчавший. — Наглая ложь.

— Аня действительно сестра Никиты Анатольевича, — подтвердил Петренко. — Именно он привез ко мне девушку для обучения перед поступлением в Академию Иерархов. Конечно, она не родная ему, сами же видите по ее внешности. Бухарский род Каримовых в знак благодарности отдал в семью Назаровых свою родственницу. Никита Анатольевич признал ее сестрой. Этого достаточно для объяснения?

— Может, она наложница? — снова решил показать свою прыть Голубев. — Анна, в каких отношениях вы находитесь с господином Назаровым?

— Прекратите задавать провокационные вопросы, сударь! — рыкнул Петренко. — Если это допрос, я попрошу удалиться вас из моего дома. Заявление в полицию не было? Нет. Решайте вопрос с самим Назаровым.

— Я не наложница, — наливаясь отчаянием, сказала Анора. Ее глаза набухли от слез. — Я сестра Назар-голиба!

Губы Варенникова дрогнули от усмешки. Он, не глядя, протянул руку, и его помощник тут же вложил в нее папку из черной кожи.

— Хорошо, будем считать вас сестрой Назарова Никиты Анатольевича, — сказал усач, открывая папку. Достал оттуда бумагу с каким-то текстом, показал Петренко. — Здесь калькуляция по ущербу имущества рода Шаховских….

— Почему фигурируют Шаховские? — тут же накинулся на него старик. — Кажется, речь шла о Старшинове.

— Машина из гаража Шаховских, — Марк Антонович все-таки сунул бумагу хозяину дома. — Сумма ущерба указана.

— Не жирно? — хмыкнул Петренко. — Допустим, сгоревшая машина — это всего лишь следствие того безобразия, что учинил щенок со своими подпевалами…

— Не забывайся, старый! — мгновенно завелся Голубев. — Язык-то свой придержи!

— Помолчи, Артем, — поморщился юрист. — Барышня, вы же подтверждаете, что машину сожгли своей магией?

— Не полезли бы ко мне — ничего бы не сгорело, — Анора лихорадочно вспоминала, где оставила телефон. Надо звонить Никите или хотя бы Ольге, чтобы она связалась с Тамарой — главной женщиной в роде. Как-никак, племянница императора. Неужели эти болваны еще не поняли, куда сунули свой нос?

Она покосилась на Петренко. Дед Иван, возможно, думал о том же, спокойно читая поганую бумажку с цифрами.

— Я могу передать ваши слова, барышня, князю Шаховскому? — надавил юрист.

— На меня напали! Я защищалась! — выкрикнула Анора, не выдержав.

— Подожди, дочка, — придержал ее за локоть Петренко и спокойно разорвал листок. — Можете передать своему хозяину, что все претензии — через господина Назарова. А девушку не смейте трогать. Она действовала в целях самозащиты. Вам ясно? И вообще, все ваши действия — претензия на самосуд. Не заиграйтесь, господа.

Лицо юриста закаменело. Посыл старика был недвусмысленным. Да и сам Марк Антонович, как только услышал фамилию Назарова, сразу все понял. Но постарался сохранить хорошую мину при плохой игре. Оставалась хоть какая-то надежда, что за угробленную девчонкой машину удастся предъявить иск. Зять Великого князя Константина слывет человеком разумным, и раздувать скандал с щенком Старшиновым (вот уж точно, паршивый щенок!) не станет. Заплатит ли? Скорее всего — да. Ладно еще, что никто сильно не пострадал, не считая синяков и уязвленного мужского самолюбия. Но ведь князь Шаховский невероятно щепетилен в вопросе чести и достоинства. Наверняка, Юрка — его племянник — поплакался в жилетку, боясь за свою шкуру. Сожженная машина ручной сборки стоила приличных денег, стоимость которой князь потребовал возместить за счет нахальной девки. А если начнет упираться — повязать и на рандеву с Главой рода.

— Князь хотел бы поговорить с девушкой лично, — нехотя, внутренне сдаваясь, произнес Марк Антонович. — Обещает, что ни один волос не упадет с ее головы.

— Только через Назарова, — старик встал и недвусмысленным жестом показал на дверь. — Звоните его адвокатам, улаживайте вопрос без участия моей ученицы, за которую я отвечаю головой. Попрошу вас….

Гости молча покинули дом, а волхв задержался на пороге и тихо шепнул хмурому Петренко:

— Вы бы, Иван Степанович, полегче с этими людьми. Шаховский может и взбелениться, когда узнает, что его приказ не выполнен. Пошлет сюда своих головорезов — и девчонку заберут.

— А твой князь не боится последствий? — усмехнулся старик. — Моя ученица не безродная сирота. За ней бухарские кланы, весьма щепетильные в вопросах чести. Они за Назарова встанут без разговоров. И о Меньшиковых не забывай.

— Да, это будет неприятным сюрпризом для хозяина, — невесело улыбнулся Мурзаев. — Чувствую, сегодня он устроит нам приличную трепку. Но вы поостерегитесь, Иван Степанович. И девочку пока отправьте в Петербург. Желательно сегодня же.

— Я подумаю, — сухо ответил Петренко. — Иди, а то тебя заждались.

Проводив гостей до ворот, он вернулся в дом, где увидел сидящую на диване Анору. Девушка поджала под себя ноги и держала в руке телефон, выискивая нужный номер.

— Угораздило же этих болванов приехать к нам в поселок, — закряхтел старик. — Ты кому звонить собралась?

— Оле, — откликнулась Анора. — Никита сказал, что я могу решать все вопросы через нее.

— А сам-то что? — удивился Петренко.

— Он не отвечает, — потерянно произнесла девушка. — Звоню-звоню, только гудки длинные…

— Ясно, — старик подошел к ней. — Дай мне телефон. Я хочу поговорить… Ольга? Вечер добрый. Это Петренко звонит. Да, то самый. Уже знаете про меня? Отлично, обойдемся без лишних представлений. У меня, барышня, неприятное известие. Нужно действовать очень быстро, а Никита ни на один звонок не ответил. Можете связаться с Тамарой Константиновной? Дело вот в чем…

Далмация

«Ночь — самое подходящее время для прогулок», — иронично подумал Никита, дождавшись, когда солнце опустится за отроги гор, и сумерки навалятся на ту самую стоянку, о которой говорила Сребренка. Две вещицы родных ей людей сработали на аурный след своих хозяев, а другие упрямо тянули дальше, помигивая в магической серой пелене алыми точками. Чуть-чуть, на самом краю восприятия.

Он не торопился. До полной темноты оставалось совсем немного, час-полтора. За это время Никита несколько раз обошел место трагедии, пытаясь найти еще какие-нибудь следы, не затертые и не уничтоженные наемниками. Даже спустился вниз к ручью, напился леденящей зубы воды и присел на поваленное дерево. Ему на какое-то мгновение стало плохо. Остатки распавшейся «мертвой» ауры будоражили его энергетические каналы и создавали ощущение ужаса, страха и покорного ожидания смерти. По словам Ромки Елагина именно возле ручья он обнаружил тела убитых братьев девушки и молодого работника.

Вздохнув, Никита усилием воли заблокировал чувствительные точки своей ауры и почувствовал себя гораздо лучше. План дальнейших действий был прост. Сначала необходимо добраться до Яблоничей и выяснить судьбу родственников Сребренки. Возможно, мигание аурных меток — это всего лишь фантом, остаточные явления в эфире; а вот самих братьев и отца девушки в деревне уже давно нет. Тогда придется распутывать клубок до самого конца. Кто знает, вдруг пропавшие находятся уже за границей в качестве рабов? Имеет ли Никита право самостоятельно решать вопрос об их освобождении? Константин Михайлович напрямую предупредил зятя, чтобы не вздумал заниматься отсебятиной. Отголоски спасательной операции русского корпуса до сих пор баламутят политическое общество Далмации. Господарь Властимир очень недоволен, что его не предупредили о готовящейся акции. Из Петербурга тут же подкинули данные о десятках вооруженных групп, бродящих по территории княжества. И задали неудобный вопрос: «может быть, господарь не в силах навести порядок в своем доме? Россия согласна провести уборку.» Властимир благоразумно замолчал.

Великий князь Константин рассказал об этом случае Никите, всего лишь намекая на осторожность. Одно дело — действовать под императорским надежным крылом, иное — самостоятельно героизм проявлять. Во втором случае возникнут очень неприятные коллизии. Одиночку легче наказать.

Никита вздохнул и взглянул на небо. Сегодня, на удивление, была теплая погода. Бархатистый ночной полог усыпало звездами. В горах они так близки; протяни руку — и достанешь до светящейся серебристой точки.

Часы показали полночь. Пора выдвигаться. Никита поднялся по взгорку на тропу и уверенно зашагал, ориентируясь по мерцающим в эфирном пространстве следам. Споткнуться он не боялся. Трудно упасть или налететь на булыжник, когда задействованы все чувствительные рецепторы, подкрепленные магической Силой!

В невероятно густой темноте по горной тропинке легко бежала высокая размытая фигура. Она пружинисто отталкивалась от земли, преодолевала узкие участки без задержек, и вырвавшись на оперативный простор, неслась дальше, не заботясь, что вокруг опасные осыпи, крутые склоны и многочисленные повороты, за которым может притаиться нечто неприятное. Узкий серп луны, выглянувший на мгновение из-за облаков, едва-едва подсветил черную тень и тут же спрятался, словно чего-то испугавшись. Окутанная легкой кисеей белесого тумана бегущую тень легко было принять за демоническую сущность.

Яблоничи показались через четверть часа. Деревня находилась по правую руку от дороги в небольшой уютной долине. Чтобы спуститься вниз, нужно было обогнуть каменистый холм, на котором чернели развалины древней сторожевой башни. В какую-то секунду Никите показалось, что между нагромождениями осыпавшихся камней мелькнула тень, но магическое зрение не уловило живую плоть. Да и эфирное пространство не всколыхнулось настораживающими вибрациями.

Деревня словно вымерла. Никита крался по одной из улиц, внимательно поглядывая по сторонам и принимая сигналы от своих «амеб». Ежесекундно к нему поступала информация, остался ли здесь кто-то в живых. Оказывается, люди были. Но для такого большого поселения с достаточно вместительной торговой площадкой их оказалось не так и много. Никита особо не считал вспыхивающие перед его глазами неяркие точки аур. Около ста человек вместе с животными.

Часть домов зияла разбитыми окнами; где-то жалобно и надсадно скрипели ворота, раскачиваясь на ночном ветру. Выбитые калитки, сломанные палисадники — и запах старых пожарищ, щекочущий ноздри.

— Даже собаки не лают, — пробормотал Никита, продвигаясь вдоль заборов. — Надо же так запугать животных.

Он почувствовал, что наступил на что-то округлое. Наклонившись, поднял предмет и внимательно рассмотрел его. Гильза от патрона к автоматическому карабину, еще не побитая ржавчиной. Да и сколько времени-то прошло? Не больше двух-трех недель. Острый запах пороха, правда, уже выветрился. Так, остатки для особо чувствительных.

Выбросив гильзу, Никита продолжил двигаться на слабый сигнал аур, и ожидаемо пришел на торговую площадь, окруженную каменными лабазами и деревянными сараями, куда, по-видимому, свозили товар на продажу, а потом выставляли на прилавки. В одном из лабазов и держали пленников.

— Дуарх! — прошептал волхв.

Плотная волна холодного воздуха ударила в лицо, осыпала мелким мусором.

— Ты, как всегда, неаккуратен, — укоризненно сказал Никита высокой фигуре, материализовавшейся в десяти шагах от него. — И не светись, пожалуйста.

— Извини, Хозяин, — наклонил голову демон. — Не рассчитал, где лучше появиться. Торопился.

— Откуда или куда? — пошутил Никита.

— Ходок волнуется, — вдруг ответил Дуарх. — Ты же знаешь, что я чувствую все эмоции твоего младшего сына и жены.

Он по-человечески поскреб щеку.

— Какая-то неприятность случилась. Суетятся все. Беспокоят Ходока. Перенести тебя домой? Жаль, я так хочу поохотиться на мелких тварей!

Если бы произошло что-то очень страшное, Дуарх так бы не шутил. За все время их сотрудничества Никита хорошо успел разобраться в душевных реакциях демона (вряд ли у него осталось что-то от человеческой психики и характера!), и поэтому не стал дергаться и немедленно прерывать начатую операцию. В «Гнезде» остались верные и опытные люди, которые смогут взять на себя руководство обороной или решить неприятность без лидера. Шубин, Ильяс, Донской, Тагир, Арсений, Яна… Есть на кого положиться впервые за столько лет ощущения пустоты за своей спиной!

— Что решаешь, Хозяин?

— Продолжаем искать, — твердо ответил Никита, но в уме уже поменял планы. Оставалось понять, куда пропали Станко с сыновьями.

Чтобы не торчать на улице, Никита присел на корточки возле стены лабаза и прикрыл глаза, пытаясь «погрузиться» в астральное пространство. Мельтешение разнообразных следов мешало поиску сигналов, но молодой волхв уверенно лавировал между ними подобно опытному гонщику на трассе.

Через несколько минут он с облегчением открыл глаза и некоторое время сохранял неподвижность, возмещая потерянную энергию. Благо, природный аккумулятор был постоянно подключен к Космосу. Удивительный Дар, который преподнесла ему мама, встав однажды перед алтарем Перуна, продолжал помогать.

Главное, что ему удалось узнать — два брата Сребренки и отец были живы. Только вот находились они где-то далеко на юге. Вот это обстоятельство и не нравилось Никите. Нет у него времени догонять наемников. Они, скорее всего, уже за пределами Далмации.

Послышался шорох. Кто-то крался вдоль разрушенных прилавков и сараев. Молниеносно выхватив нож, Никита затаил дыхание. Низкорослая фигура, что-то бормоча, поравнялась с ним. Выглянувшая некстати луна осветила лезвие топора. Человек застыл, увидев качнувшуюся к нему тень. Топор полетел на землю, а холодное лезвие коснулось его шеи.

— Тихо! — прошептал Никита.

— Nemoj me ubiti, molim tе! (Не убивай, пожалуйста! — хор) — задрожал голос деревенского добытчика.

— Заткнись, — прошипел Никита. — Где заложники? Таоци?

— О, рус! — оживился незнакомец.

С помощью магического зрения Никита разглядел, что перед ним пожилой селянин с неопрятной щетиной и густыми посеребренными усами. Да и само лицо казалось одутловатым, словно человек долгое время прятался где-то в подвале, и нехватка воздуха плохо сказалась на его самочувствии. Да и спиртным от него не пахло.

— Албанци их отет пре две недеље, — торопливо произнес мужчина на сербском, и изловчившись, чтобы не порезаться острым клинком, неопределенно показал пальцем себе за спину.

— Две недели назад? — наморщил лоб Никита. Лингвоамулет — подарок полковника Муромцева почему-то барахлил, но понять сказанное было можно.

— Так, господине! — согласно закивал селянин. — Албанци ето!

В общем, с горем пополам Никита выяснил, что среди напавших на село наемников были не только албанцы и турки, но и какие-то европейцы. Очень большой отряд. Всех взрослых мужчин согнали на базарную площадь и закрыли в сараях. Потом часть отряда ушла в горы, а в селе начались безобразия: пьянки, насилие. Вступавшихся за женщин стариков и подростков убивали. Начались пожары. Запертые в лабазах пленники каким-то образом умудрились освободиться, и в Яблоничах вспыхнул настоящий бой. Но что могли люди сделать против хорошо обученных и вооруженных наемников? Вот и покрошили людей. Погост сразу увеличился в размерах.

Наемники взяли с собой около пятидесяти человек: крепких мужчин и девушек погнали к южному перевалу через Яблоничи. Оттуда до границы можно дойти многочисленными тропами, прячась от егерей. Удивительно только, как такая большая группа людей не попалась им на глаза.

Потом пришла княжья рать, как выразился селянин, и бросилась вдогонку за наемниками. Но время ушло.

Холодный воздух взметнул мусор, закрутил его в воронку, и перед изумленным мужиком выросла зыбкая дрожащая тень с тлеющими как угольки глазами.

— А-ааа…, - стал заикаться он, с ужасом заметив, что русак в странном костюме вообще не реагирует на происходящее. — Демон!

— Где? — удивился Никита и легким шлепком ладони по лбу отправил селянина в глубокий сон, одновременно с этим безжалостно вычищая из его головы память последнего получаса. — Дуарх, не мог повременить, что ли? Запугал человека…

— Я прошел весь путь заложников! — победно рыкнул Дуарх. — Теперь мы уничтожим этих жалких червяков, именующих себя воинами! Недостойные жизни ублюдки!

В какой-то мере албанские наемники сами разрешили нравственную дилемму Никиты Назарова. Находись они сейчас на территории Далмации, волхв ни за что бы не стал вмешиваться в происходящее. Аккуратно расставив сигнальные маячки в районе дислокации бандитов и вернувшись в Златибор, он просто передал бы полковнику Муромцеву все необходимые данные, нисколько не сомневаясь, что об этом узнают соседи. Пусть сам князь Властимир разбирается с буйными гостями. Никита помнил предостережение Великого князя.

Но именно сейчас появился шанс сделать что-то полезное, не играя с совестью в поддавки. По сути, Никита оказался единственным человеком в чужом государстве, в руках которого сосредоточена неимоверная мощь в виде поддержки инфернальной твари и природной Силы. Есть ли среди наемников подобные универсалы? Можно было посомневаться. Ведь во время стычки у хижины отшельника Вука Никита столкнулся лишь с «искрой демона», и ни одного боевого мага рядом не было!

— Что решил, Хозяин? — нетерпеливо спросил Дуарх.

— Действуем, — Никита шагнул в зыбкую пелену тихо гудящей от напряжения воронки и сразу попал в объятия демона. Привычно захолонуло сердце, лицо ощутило жесткое покалывание льдинок — и тут же все пропало, отступив под легким теплым ветерком.

Дуарх поступил правильно. Прокладывая себе путь по следам заложников, он наметил точку выхода не в самой деревеньке, а на луговине, которую разрезала небольшая речушка, настолько мелкая, что ее можно было перейти по выглядывающим из-под воды камням. Сразу за луговиной проходила грунтовая дорога, ответвление от которой заходило в поселение. Невысокие, поросшие молодой травой, холмики наполовину скрывали отдельно стоящие дома с черепичными крышами.

Лежа на удобном взгорке, Никита с помощью «ночного зрения» внимательно рассматривал подходы к деревне. То и дело он замечал мелькающие между домами огни фар, а слух улавливал рычание моторов, басовитый лай сторожевых псов. Деревня, на удивление, охранялась тщательно. Наемники не допускали ни малейшей расслабленности. Или же готовились уйти с рассветом подальше от границы, подготавливая технику.

Разведывательные модули вернулись с полным багажом информации о количестве людей, находящихся сейчас в деревушке. Никита вздохнул с облегчением. Аурные метки Станко и еще двух его сыновей ровно светились в астральном поле. Да и остальные заложники находились здесь, судя по скученности алеющих точек. Видимо, наемники остановились в этом месте, ожидая покупателей. Ромка Елагин рассказал своему друг, как боевики с сопредельной с Сербией и Далмацией территории захватывают в плен жителей приграничных земель и сгоняют в заранее намеченные места, где ожидают покупателей или их агентов. После торгов новоиспеченных рабов увозят еще дальше, к побережью. По такому сценарию похитили Романа, и дальше по отлаженной схеме раскидывали всех пленников по албанским деревушкам.

У Никиты не оставалось времени на разведку; придется использовать Дуарха и статуэтку, подаренную Вуком. Именно на нее волхв сейчас возлагал надежду. Да, был риск нарваться на неуправляемую сущность, но она могла отвлечь наемников, пока Никита освобождает Станко.

Дуарх должен поднять большой шум и постараться уничтожить основное ядро наемного отряда.

— Что будем делать, Хозяин? — азартно прошептал Дуарх, колыхаясь позади Никиты, абсолютно невидимый на размазанном фоне леса. — Дай мне задание и выпусти дальрама из статуэтки. Я сам все сделаю.

— Что за дальрам? — удивился Никита.

— Низший, пехота, — пророкотал Дуарх. — Он будет рад выполнить предназначение и отдать свою энергию мне, Высшему.

— А тебе жирно не будет? — пошутил волхв.

— Мы же не люди, нам нужна отрицательная энергия, — прошелестел возмущенный голос демона. — А ты меня плохо кормишь в последнее время!

Дуарх, к сожалению, был прав. Никита стал подзабывать, что инфернальный слуга — бывший воин, которому требуется кровь и энергия для подпитки собственной сущности. Может, пора его освобождать от клятвы? А то совсем зачерствеет.

— Хорошо, я разрешаю тебе взять трофеи, — решился волхв. — Местных жителей не трогать, дома их не сжигать. Твой враг — люди с оружием.

Демон одобрительно рыкнул.

Нагретая в кармане статуэтка медведя легла в ладонь. Никита пристально взглянул на нее, проникая через сетку магических вязей в самое нутро, выискивая ту самую «искру» — сердце артефакта. И нашел. Золотисто-алая точка мерно пульсировала как далекая звезда, видимая на ночном небе. Удивительные плетения, окружившие эту точку, оказались сродни минному полю, ждущему свою жертву. Благодаря изучению одного похожего артефакта, Никита уже знал, где находятся слабые места сцепок, и с помощью магических щупалец стал раздвигать их. Конечно, все его действия назывались совершенно иначе, но суть операции оставалось прежней: снять защиту, обезвредить взрывоопасные закладки, из-за которых, собственно, и взлетали на воздух старинные замки.

Вырвавшаяся на волю странная субстанция, подсвеченная слабым фиолетовым цветом, взметнулась вверх на несколько метров, покрутилась волчком, выискивая того, кто вызвал ее к жизни. Радостно взвыла и ринулась на Никиту. Все правильно. Волхв не назвал имя твари, а просто выпустил из заточения. Нарушение алгоритма могло привести к смерти неосторожного человека.

И тут вой резко прервался. Мощные пальцы Дуарха перехватили тварь на лету и сжали так, что Никита явственно почувствовал ужас и панику артефактного сидельца.

— Куда собрался? — в голосе демона проскочили нотки любопытства. Дуарх и в самом деле «очеловечивался». — Ты понимаешь, на кого кинулся, поганый дальрам?

— Прости, Высший! — проскулила тварь, превращаясь в низкорослую антропоморфную фигуру, заросшую густыми волосами по всему телу. — Моя ошибка! Дозволь ее исправить!

— Видишь деревню?

— Да!

— Твоя главная задача — поднять панику среди воинов, уничтожить их громыхающие и воняющие повозки! Крестьян не трогать! Ты же огненный дальрам, Шарар?

— Да! — снова пискнула тварь, чье имя с легкостью раскрыл Дуарх.

— Ступай и сделай так, как я приказал!

Стальной капкан пальцев разжался, и Шарар с визгом понесся в сторону деревни. Темно-багровая вспышка осветила крыши домов; огненный болид со свистом нырнул куда-то вниз…

— Как ты узнал имя дальрама? — не отрывая взгляда от происходящего, спросил Никита.

— Так же, как ты, Хозяин, умеешь получать Силу из окружающего мира, — почтительно ответил Дуарх, колыхаясь в двух метрах от земли. Его возбуждение от предстоящего боя передалось Никите. — Это легко. Дальрам обязан сообщить свое имя и ранг. Этот Шарар — обыкновенная пехота. Но нам он поможет.

Воздух содрогнулся. Два взрыва один за другим всколыхнули сонную тишину и осветили оранжевыми языками пламени деревенскую площадь. Завыли собаки, к ним присоединилась остальная живность. И в эту какофонию вмешались суматошные выстрелы из автоматического оружия.

— Пора! — Никита легко сбежал с пригорка, спустился к речушке и по камням, густо усыпавшим дно, перешел на другую сторону. Прячась под растущими на окраине деревушки кустами боярышника и одурело пахнущей черемухи, он миновал крайние жилища, и сориентировался, куда ему нужно было идти. Выходило, что место, где держали рабов, находилось на юго-восточном фасе поселения.

— Я пошел, Хозяин? — с надеждой и нетерпением спросил Дуарх. — Надо приглядеть за Шараром.

Никита махнул рукой, отпуская демона. Незачем его держать сейчас при себе. Пусть отвлечет внимание наемников и как следует проредит их количество. А он сам в это время постарается освободить людей.

Перепрыгнув через невысокий каменный заборчик, волхв оказался внутри загона, где обычно днем хозяин близлежащего дома пас овец. Сама овчарня стояла по правую руку, и оттуда доносилось слабое блеяние. Животные беспокоились.

Не теряя времени, Никита пересек загон, снова перемахнул через ограждение. А сам прислушивался к происходящему. Разгоралась нешуточная стрельба. Завыли собаки, что-то в очередной раз надсадно грохнуло, и в воздух поднялся оранжевый клуб пламени. К выстрелам из карабинов и автоматов присоединился пулемет. Он остервенело садил куда-то в сторону леса, и трассирующие очереди красиво стелились над поверхностью земли. Паника нарастала.

Впереди выросла тень и что-то отрывисто пролаяла на незнакомом языке, одновременно с этим передергивая затвор автомата. Два быстрых шага, как удары всполошенного сердца — и наемник осел на землю, держась за пробитое горло. Никита, не обращая на него внимания, продолжил красться в тени заборов. Пусть на нем и был надежный «бриз», отражавший даже очередь крупнокалиберного пулемета, но лишний раз подвергать себя экстремальным испытаниям, волхв не хотел.

Деревня, в которой сейчас хозяйничал Дуарх, не имела строго распланированных улиц. Дома стояли вольготно, окруженные садовыми деревьями или низенькими заборчиками, обозначавшими дворики; к ними примыкали загоны для животных, подобные тому, который только что пересек Никита. Дорога под ногами появлялась неожиданно, чтобы, замысловато обогнув чей-нибудь дом, снова исчезнуть.

Здесь было безлюдно. Местные жители, если и не спали, то затаились за крепкими каменными стенами, ожидая развязки. Фары автомобилей то и дело вспарывали ярким светом верхушки деревьев и крыши домов, и снова исчезали в проулках.

На другом конце деревни нешуточно орали от испуга и страха. Дуарх со своим личным слугой развлекались как могли. Пожары вспыхивали в разных местах столь неожиданно, что Никита умудрился попасть под яркие отсветы одного из них. Горели деревянные надстройки какого-то строения, возле которого суетились люди с оружием. Черепица с треском лопалась под жарким огнем и разлеталась в разные стороны подобно осколкам разорвавшегося снаряда. Никто из местных жителей не выбегал на улицу тушить пожар, боясь попасть под шальную пулю.

Никита уже был вблизи места содержания пленников, как позади завыл двигатель приближающегося автомобиля. Внедорожный армейский пикап с наращёнными бортами нагнал волхва. Водитель ударил по тормозам. Закрепленный на турели пулемет проделал дугу и остановился, целясь стволом в замершего на дороге человека.

— Dur, evlat (стой, парень! — тур)! — зычно крикнули из открытого кузова. Sen kimsin (ты кто? — тур)?

Свет ближних фар осветил антрацитовую поверхность «бриза», что привело в небольшое замешательство стоявших в кузове наемников. Они никак не ожидали увидеть на своей территории человека, обряженного в боевой костюм. Переполох, как думалось им, был связан с заложниками. Княжьи егеря могли выследить сводный отряд албанцев и турок, и на свой страх и риск решили освободить захваченных жителей Яблоничей и еще пары мелких поселений, на свою беду стоявших на маршруте наемников. Но чтобы к операции привлекли спецподразделение? Это, как минимум, становилось серьезной проблемой для отряда, отдыхавшего здесь от долгого перехода по горным тропам.

— Здорово, парни! — Никита поднял руки, показывая, что в них ничего нет, и в тот же момент выставил «шильд». Пассивная защита «бриза» сама по себе могла спасти от губительной очереди из автомата, но волхв подстраховался. — Извините, тороплюсь! Я здесь по делу!

Лингвоамулет справился со своей задачей. Удивленные боевики, услышав странную фразу, застыли на какое-то мгновение, которое Никита использовал с эффективностью.

«Трезубцу», накачанному стихией Огня, не требовалось много времени, чтобы достигнуть цели. Ударная мощь активированного скрипта подняла машину на дыбы, разбрасывая стоящих в кузове людей по сторонам. А затем полыхнуло. Пламя стало с жадностью пожирать металл.

— Сихирбаз (чародей, колдун — тур)! — выкрикнул один из наемников, умудрившийся быстро вскочить на ноги, направив оружие на Никиту.

Очередь из автомата «шильд» благополучно погасил, а остатки кинетической энергии растеклись по плоскости защитного плетения. Вояка умел стрелять, что уже вызывало уважение. Никита мгновенно ушел с линии огня, но пламя горящего автомобиля набирало силу, освещая картину происходящего на небольшом пятачке, сжатом с двух сторон жилыми домами. Оставлять за спиной серьезного противника было неразумно.

Воздух загустел, сжав огненные языки до мельчайших искорок в серой пелене Изнанки. Никита почувствовал, как тавро, появившееся у него после обучения у Анциферовых, закололо грудь тысячами горячих иголок. Что ж, призывая на помощь Родового Зверя, приходилось мириться с неприятными ощущениями. Зато жертва, принесенная ему за вызов, была достойной.

Медведь материализовался на границе тьмы и света. Он встал на дыбы и торжествующе заревел, красуясь своей мощью. Магическая махина почуяла живую кровь и ринулась в атаку. А Никита, не дожидаясь окончания представления, рванул по пустырю, уходя все дальше и дальше от поднятой в деревне суматохи. Зверь разберется с врагами и сам исчезнет, насытившись их теплой кровью и энергией.

Медлить было нельзя. Черт их знает, этих боевиков. Придет команда уничтожить рабов — в сарай полетят гранаты. А потом все здесь сожгут. Никита активировал скрипты сна и обрушил их на охранников. Он не стал регулировать силу плетения и продолжительность его действия. Шарахнул из всех сил — наемники разом рухнули на землю, как после пропущенного хука на ринге.

Подскочив к воротам, волхв приложил ладони к старинному амбарному замку, отличавшемуся своими размерами и массивностью. Жалобно хрустнул механизм, ломаясь под ударным скриптом. Замок полетел в сторону. Напрягшись, Никита распахнул створки ворот и сразу же шагнул в темноту, опасаясь непредсказуемой реакции заложников. Его фигура очень уж выделялась на фоне пожаров.

— Станко! — громко крикнул волхв. — Станко из Черно Място! Если живой — отзовись!

— Здесь я! — темная кряжистая фигура шагнула из дальнего угла овина. Зашуршало под десятками ног сено — дышащая надеждой и страхом толпа качнулась следом. — Живой, живой! Это ты, Роман?

Небритый, уже заросший жесткой черной бородой мужчина остановился перед Никитой и схватил его за руку. В его глазах сразу же появилась настороженность. Он разглядел черный комбинезон необычного покроя.

— Где ваши сыновья? — прервал его Никита. — Нужно уходить, пока наемники сюда не прибежали.

Ромка предупреждал, что Станко неплохо знает русский язык, и поэтому не заморачивался с лишними вопросами, понимает ли тот его. Отец Сребренки повернулся и крикнул хриплым голосом:

— Прослав, Бранко! Борзо идемо!

— Скажи людям, чтобы убегали в лес, — поторопил его Никита. — Я могу спасти только твою семью. Сейчас албанцам не до вас.

Станко энергично заговорил, размахивая руками. Кто-то из бывших заложников подобрал оружие уснувших наемников и рванул в сторону леса. Остальные потянулись за более отчаянными и сообразительными. Сыновья Станко переглянулись, не понимая, почему странный русак продолжает стоять на месте, спокойно дожидаясь, когда стихнет суматоха.

— Почему мы остались? — Станко тоже недоумевал. — Где твои люди, русский? Только не говори, что ты один! Лучше бы я ушел с остальными!

Никита не стал отвечать ему, и вслушиваясь в затихающую стрельбу на другом конце деревни.

— Дуарх! — негромко позвал он, опасаясь, что своенравие демона нарушит все планы, и им в самом деле придется спасаться бегством, если сюда заявятся бандиты.

К его облегчению неподалеку от овина взвихрилась земля, образовывая знакомую инфернальную воронку. Никите показалось, что отрицательная энергия Дуарха возросла. Родственники Сребренки заволновались. Точнее, они просто приросли ногами к земле от вида колыхающейся массы в виде человеческой фигуры.

— Ничего не бойтесь, — волхву пришлось надавить своей Силой, заставляя хорватов сделать несколько шагов в сторону инфернального телепорта. — Я иду вместе с вами. Станко, тебя ждет дома дочь.

— Чаровняк, я тебе не верю, — очнулся Станко и попробовал схватить Никиту за грудки, но его пальцы оказались не в силах сжать ткань комбинезона. — Но у меня нет выхода. Бранко, Прослав, идем!

Сколько уже людей Никита перенес с помощью демонического портала — он и сам устал считать. И реакция их всегда была предсказуемой: страх, отчаяние, ощущение жуткого холода и покидающей тело жизни.

Именно в таком состоянии русский волхв доставил отца и двух братьев Сребренки на родной двор. А сам, пока девушка, выскочившая из дома с растрепанными волосами, обнималась с родными, устало сел на землю, покрытую изморозью. Появились подозрения, что Дуарх и в самом деле подкачал «мускулы». Сожрав душу мелкого дальрама, он значительно усилил свои возможности. К чему готовится его слуга? К войне в преисподней? Занять трон верховного Иерарха Нави? Или обрести плоть и зажить обычной человеческой жизнью?

К нему подошла Сребренка и встала на колени, не боясь запачкать новые бриджи. Обхватив своими ладонями его запястья, она тихо сказала, пряча в глазах слезы:

— Я уже все знаю про братьев. Спасибо тебе, Никита, что спас семью. И не побоялся в одиночку сделать больше, чем вся княжья чадь и его хваленая армия. Мы твои должники.

Никита кивнул, подтверждая, что услышал Сребренку. Долг жизни сродни клятве на крови. Отказываться от него волхв не собирался. Ситуация с Ромкой Елагиным показала, насколько непредсказуема жизнь, и кто знает, что еще придумают Боги от скуки.

Глава 10

«Гнездо», Петербург

Вечернее солнце на закате сбавило свои обороты, и словно извиняясь за дневной зной, умиротворяюще обласкало верхушки деревьев, покрасило в оранжево-красный цвет облака и поверхность воды в безмятежно текущей Вологде; напоследок мазнуло яркими бликами по панорамным окнам двухэтажного изящного особняка и устало коснулось линии горизонта.

На террасе, искусно украшенной цветочными горшками, в креслах сидели две молодые женщины и молча созерцали картину засыпающей природы. Сверху хорошо было видно, как по реке, отливающей серебром, неторопливыми букашками ползут лодки рыбаков, а на другом берегу песчаным пляжем со сползающим к нему сосновым леском завладела какая-то компания. Кажется, там намечался веселый вечерний пикник.

— Зачем ты отпустила Никиту обратно в Сербию? — полюбопытствовала Даша. Она до сих пор недоумевала, почему старшая жена не стала устраивать скандал, когда Никита после встречи с Великим князем Константином объявил, что его снова вызывают привлекают к балканским делам — Когда он советовался со мной, я была категорически против.

— Потому что ты его еще плохо знаешь, — грустно улыбнулась Тамара, задумчиво покручивая браслет на запястье. — Если Никита не занят какой-то работой, он начинает выдумывать себе проблемы. Сдерживая его неугомонность, мы рискуем когда-нибудь получить неконтролируемый взрыв, и как это скажется на семье — знают только боги.

— И все же главная причина не в этом? — Дашу нелегко было сбить с мысли. Старшая хозяйка что-то недоговаривала или пыталась скрыть недовольство собой, что ошиблась.

— Сербия сейчас — не самая опасное место, где Никиту могут ожидать проблемы, — вздохнула Тамара. — У нашего супруга жуткий потенциал магической энергии. Он мучается с ним, не зная, как лучше применить, чтобы магия не сжирала его душу и тело. К сожалению, ни ты, ни я никогда не переломим и не переделаем Никиту по своему подобию. Он чувствует свое предназначение и шагает по выбранной тропе. А что это за тропа — пока загадка даже для него. А мы и в самом деле должны принять свой Рок: стоять у окна и ожидать возвращения своего господина.

Даша фыркнула, узнав интонации Аноры.

— Роди ему еще парочку наследников, — предложила она. — Вдруг однажды он почувствует, что право быть Главой рода — это не только демонстрация своих способностей и спасение всех страждущих.

— А ты от этой роли собралась увильнуть? — прищурилась Тамара, и скатав салфетку в комок, шутливо бросила в подругу.

— Я после тебя, — покраснела Даша. — Кто-то же должен заниматься хозяйством.

— Мы об этом подумаем, — загадочно блеснули глаза старшей жены. — Но не уверена, что, обрастя многочисленным семейством, он будет сидеть в кресле на этой террасе и руководить хозяйством. Никита — стяжатель, в самом хорошем понимании этого слова. Он жаден до новых знаний, ему нужны впечатления и риски.

— С ним все будет хорошо, — уверенно ответила Даша. — Ярик спокоен. А это значит, что Дуарх периодически ему подсказывает через эфирное поле, что с Никитой полный порядок.

— Жутковатая способность у мальчика, — поежилась Тамара. — Как вам вообще удалось сотворить подобное?

— Любовь, — покраснев, улыбнулась Даша. — А еще, мне кажется, свой Дар Ярослав получил после прохода через Источник.

— И все равно, без демона здесь не обошлось, — Тамара задумчиво покачала головой. — Его связь с Ярославом очевидна. Не может она проявиться без видимых причин. Например, Никита, будучи в животе матери, обзавелся способностями возле алтаря Перуна. Сама видела, что творилось во время свадебной церемонии, как только Никита оказался возле камня. Во время нашей клятвы мне казалось, что это какая-то удивительная случайность, но после второго представления я об этом не думаю. У Никиты мощная связь с Космосом.

Тамара отпила немного воды из стакана, в котором плавали подтаявшие кусочки льда. Задумчиво проговорила, не скрывая иронии:

— Может, нам стоит поэкспериментировать возле Источника? Глядишь, у Полины помощник появится с таким же Даром, как и у нее.

Обе женщины, не сговариваясь, рассмеялись. Внизу послышались детские голоса и строгий, не располагающий к шуткам приказ госпожи Милютиной заканчивать игры и ступать в дом. Близилось время ужина.

Даша хотела что-то сказать по поводу Источника, но тут рассерженным шмелем зажужжал телефон Тамары, лежащий на столе. Он словно сам прыгнул в руку старшей жены.

— Ольга, — пояснила Тамара, и оставшись на месте, нажала на кнопку. — Привет, дорогая. Соскучилась по нам? Стоп-стоп! Успокойся, а то я твои эмоции даже здесь чувствую. Что произошло?

На несколько минут наступило молчание. Даша внимательно смотрела за мимикой Тамары, пытаясь поймать на ее лице хоть малейшую реакцию, по которой можно выяснить, с какими новостями звонит Ольга. Но Матушка держалась хорошо, и вряд ли кто-то мог распознать, что сейчас творилось в ее душе.

— Я тебя поняла, — бесстрастно сказала Тамара. — Постараюсь решить этот вопрос максимально быстро. Ты не пропадай. Я позвоню отцу.

Положив телефон, она задумчиво простучала бодрый марш по столу. Но испытывать терпение Даши не стала.

— Наша Аня попала в очень неприятную историю. Точнее, ее втянули. Один гаденыш из рода Шаховских пытался ее домогаться, а в итоге девочка спалила машину боярича, слегка помяла своей магией его свиту. К Петренко приезжали представители князя и требовали от Ани признания. Иван Степанович молодец, выгнал нахалов из дома. Сказал, что это его ученица, родственница Никиты. Узнав о принадлежности Ани к семье Назаровых, гости сразу дали задний ход. Старик предупредил Ольгу и попросил срочно прислать охрану или забрать девочку на какое-то время, пока скандал не утихнет. Предполагает, что Шаховский так просто дело не оставит.

— А что с бояричем этим? — заволновалась Даша. — Сам-то в порядке?

— Да что с ним сделается? — не сдержавшись, скрипнула зубами Тамара, что говорило о высокой степени беспокойства. — Удивляюсь, почему Шаховский взбеленился. Мальчишка Старшиновых ему племянником приходится, а не родным сыном… Причем, не самым любимым. Ладно, я сейчас позвоню папе. Посоветуемся.

Тамара не стала никуда уходить, продолжая сидеть в кресле. Махнула рукой Даше, попытавшейся тихо исчезнуть с террасы: дескать, ты мне не мешаешь.

— Папа, привет! — оживилась она, услышав знакомый голос. — Я тебя не отвлекаю?

— Ты так редко звонишь, что твой вопрос сейчас неуместен, — иронично ответил Великий князь. — Разве я могу проигнорировать свою любимую дочь?

— Извини… Вот такая я стала неблагодарная, — Тамара шутливо показала язык отцу, находившемуся за много сотен километров от Вологды. — У нас возникла неприятность с новой родственницей.

— С какой? А-аа! Бухарская наложница, никак?

— Папа! Прекрати забавляться! Никита принял Анору Каримову в нашу семью на родственных правах, и никакая она не наложница!

— Да шучу, шучу! — рассмеялся Меньшиков. — Так что там произошло?

— Никита нашел девочке наставника перед поступлением в Академию. Живет в дачном поселке Плесы неподалеку от Охты. Ну и она у него на полном пансионе, к слову. Сегодня утром у нее произошла неприятная встреча с племянником князя Шаховского. Ты же слышал о Святославе Сергеевиче Старшинове? Вот, его сынок Юрий оскорбил Аню, домогался ее и пытался увезти. Ты же понимаешь, к чему мог привести инцидент? В результате вся нахальная банда получила приличную трепку и потеряла машину.

— Что это значит?

— То и значит, что сожгла она ее, — вздохнула Тамара. — Гаденыш, видимо, нажаловался не отцу, а самому Главе — князю Шаховскому. В поселок к наставнику заявилась целая компания с адвокатом и волхвом. Хотели всерьез наказать Аню, но как только услышали фамилию Назаровых, сразу перешли на финансовый шантаж. Заодно потребовали, чтобы Аня поехали с ними для беседы с князем.

— Так… А что от меня требуется? — озадаченно спросил Меньшиков.

— Я хочу сегодня перекинуть несколько человек для охраны в Плесы, — пояснила Тамара. — Но там, кажется, земли Шаховских?

— Да как бы не совсем их, — помолчав, ответил Великий князь. — Лет пятьдесят назад у Шаховских была большая тяжба с Шереметевыми. Грызлись, аки псы голодные за кость. Самое интересное, что никто не смог доказать, что земли издревле принадлежат одной из семей. Грамоты потеряны, а восстановить картину не представляется возможным. В общем, пока Шаховские считают охтинские земли своими.

— Для этого потребуется императорское решение, — вздохнул Константин Михайлович. — Но твой дядя не хочет встревать в склоку.

— Могут ли привлечь Аню за порчу имущества?

— Свидетели были?

— Скорее — участники. Вся свита Старшинова. Они обязательно будут свидетельствовать против девушки. Я боюсь, что Аню могут самым банальным образом выкрасть. Ты представляешь реакцию Никиты и бухарских союзников?

— Нахала можно наказать, но, если он дурак и не поймет намеков — вашей Ане придется жить с оглядкой. Юрку Старшинова я знаю. Наглый, самоуверенный боярич. Причем, его наглость базируется на каком-то невероятном постулате о неприкасаемости. Жил бы он в столице — ему бы живо ноги выдернули свои же.

— Папа, речь идет о возможном конфликте, — напомнила Тамара. — В который могут вовлечь нашу семью. Я не боюсь, не такое видали. Но ведь Никита с Каримовыми устроят огненный джихад этим Шаховским. Как думаешь, аристократическое общество переживет исчезновение еще одного рода Рюриковичей?

Меньшиков словно поперхнулся и некоторое время прочищал горло кашлем, отодвинув телефон в сторону. Тамара подмигнула Даше, с интересом прислушивающейся к разговору, и улыбнулась. Раззадорила она отца, сейчас орать начнет.

— Вы там без своего мужика совсем распоясались! — ожидаемо повысил голос Великий князь. — Чего удумали, а?

— Сам послал его к черту на кулички! — дерзко ответила Тамара. — Если и сейчас ему титульное звание не дадите — больше Никиту не получите!

— Ты меня шантажируешь и вымогательством занимаешься! — возмутился Меньшиков. — С дядей Сашей своим разговаривай, если так! Он в тебе души не чает, может, и согласится! Ладно, заговорились… Завтра с утра я прижму князя и намекну, чтобы племянника своего осадил. Никаких междоусобных войн, дочь! Охране дай наказ, чтобы на провокации не отвечали.

— Спасибо, папа! — снова улыбнулась Тамара.

— Вы когда в гости приедете? — завел старую песню Константин Михайлович. — В конце концов дождетесь, что император своим повелением заставит вашу строптивую семейку в Петербург перебраться. Найдет Никите такую должность при дворце, что не посмеет отказаться. Будете в Вологду на летний отдых ездить, так уж и быть.

Слова Великого князя могли показаться смешными в момент пикировки со своей дочерью, если бы Тамара не знала своего отца. То, что сейчас сказал Меньшиков, было завуалированной угрозой. Да, в шутливой форме, с едва сдерживаемым смешком — но серьезным предостережением.

— Хорошо, папа, — вздохнула Тамара. — Так уж и быть. Вернется Никита, мы всей компанией к вам заявимся. Когда, кстати, Катьку замуж выдавать будете?

— Осенью. Вот тебе и еще один повод посетить родной дом. И так редко с сестрой встречаешься, а потом и вовсе некогда будет.

— Так ты прикроешь нас?

— Конечно. А кто будет бодаться с Шаховским, если князь своего родственника защищать начнет? Адвокаты опытные есть? Или своих дать?

— Надо будет — сама с ним встречусь, — твердо ответила Тамара. — И адвокаты найдутся, не переживай. Тогда я сейчас же формирую охрану и перебрасываю в Плесы.

— Только без эмоций, дочь, — предупредил Меньшиков. — Надеюсь на твое благоразумие. Все, прощаюсь и целую.

— И я тебя вместе с мамой, — Тамара отключила телефон и взглянула на Дашу. — Надо найти Ильяса и дать ему задание выбрать охрану для Ани.

— Слона надо послать, — сразу же ответила младшая жена. — Он неровно к Ане дышит. Сама видела. Лучше охранника не найти.

Ильяс выслушал приказ хозяйки и задумался. За внешние операции отвечал именно он, а не Шубин. Но самые подготовленные бойцы для охраны находятся в ведении Антона. Да и не оставалось времени, чтобы вызвать из поселка оперативную группу. Не успеет Донской сформировать команду.

Однако Шубин не стал возражать. Он, как и Бекешев, знал о тайных воздыханиях телохранителя. Слон же, услышав, для чего нужно ехать в Петербург, не стал колебаться.

Вместе со Слоном в группу прикрытия и охраны вошел Лязгун и еще один боец, частенько сопровождавший жен Никиты в поездках. У молчуна с ярким младенческим румянцем на щеках был позывной Беркут. Он только пару месяцев назад закончил обучение у Тагира с Арсением в группе подготовки телохранителей и по их рекомендации был переведен в усадьбу. В боевом крыле клана ходили разговоры, что это назначение сродни лучшему отзыву о человеке. Абы кого в личную охрану брать не станут.

— Позвольте, Тамара Константиновна, вместе с ребятами? — неожиданно напросился Возницын. — Если возникнет потребность в магическом обеспечении, то этим лучше всего заняться мне. Аноре сейчас не стоит афишировать свои умения.

— Хорошо, готовьтесь к выходу, — переглянувшись с Яной, сидевшей тут же, в гостиной на импровизированном клановом совете, согласилась Тамара. — Но всем надеть «бризы» под цивильную одежду. Это даже не обсуждается. Через двадцать минут собраться здесь же. Я проведу вас через портал. С Обводного на машине доберетесь до места назначения. Слон, ты за старшего.

— Так точно, — приосанился парень и повел мощными плечами, отчего куртка опасно затрещала по швам.

Собрались даже раньше. Только Возницын завозился с амуницией, чувствуя себя неловко в черном облегающем костюме, который пришлось прикрывать обычной гражданской одеждой. То и дело, поглядывая в зеркало, он машинально гонял замок-«молнию» вверх-вниз.

— Да не суетись ты, — остановил его Лязгун и несколькими скупыми движениями помог волхву освоиться в непривычном для него одеянии. — В первый раз, что ли, «бриз» надеваешь?

— В первый, — признался Роман. — А куда мне его напяливать? Я же все время в усадьбе службу несу.

— Привыкай к полевой работе, — Слон охлопал себя, проверяя, на месте ли оружие, удобно спрятавшееся под просторной тканевой курткой. — Можно сказать, у тебя сегодня дебют! Все, лично я готов.

Ему нравилось ходить через Врата, как он про себя называл портальную комнату, и считал изобретение Кости Назарова-Краусе гениальным. Подумать только: делаешь шаг из Вологды и попадаешь в Петербург, не затратив при этом ни денег, ни сил. Но сейчас Слона обуревали иные мысли. Аня, эта худосочная пичужка, своими черными глазищами смутила сердце сильного и могучего бойца. Запрещая себе думать об отношениях с девушкой, Слон каждый раз таял, как только она подходила к нему и расспрашивала обо всем подряд. Нетрудно догадаться, что парень стал объектом добродушных насмешек своих товарищей.

Кто бы знал, какие чувства гнездятся в самой глубине его сердце.

Неожиданный переполох, поднятый хозяйками «Гнезда», насторожил его. Тамара Константиновна толком ничего не сказала, лишь скупо обронила, что нужна охрана Аноры на неопределенное время. К вахтовым дежурствам бойцам было не привыкать. Туристическая база стала неплохим полигоном для обкатки подобного мероприятия.

Тамара накинула на себя легкий плащ и повела парней в подвальное помещение, велела им зайти в небольшую комнату, коротко проинструктировала, как и что делать. В портал заходили парами под присмотром хозяйки. Сама же пошла последней.

На Обводном их ждали. Семен поздоровался с Тамарой, пожал руку охранникам, и доложил:

— Я приготовил внедорожник. Путь на Охту не самый комфортный, поэтому лучше будет ехать на «Вихре». Кто поведет машину? Сами или дать человека?

— Я сяду за руль, — вызвался Беркут. — Водил такие тачки, без проблем справлюсь.

— Людей не нужно, — отказалась от помощи Тамара. — Вчетвером справятся. Большое количество людей привлечет внимание жителей поселка, начнут любопытствовать, задавать вопросы. Слон…

При этом женщина поморщилась:

— У тебя имя есть?

— Так точно, есть, — расплылся в широкой улыбке боец. — Называйте меня Слоном, Тамара Константиновна. Я уже привык к позывному, как к своему имени. И детишкам нравится.

— Ну, хорошо, оставайся Слоном. Без хобота, — под смешки товарищей вздохнула Тамара. — Сопровождать Аню вне дома будете постоянно, а как — сами распределитесь. Глаз с нее не спускать. Если вдруг появится кто-то из Шаховских — адвокаты, охрана, бойцы или сам молодой боярич Старшинов — сразу дайте знать, что девушка находится под защитой клана. И держите меня в курсе происходящего.

— А если начнут обострять ситуацию? — осторожно спросил Лязгун. — Силовой захват, например?

Тамара пристально взглянула на замерших в ожидании ответа бойцов и решила вкратце рассказать, чего ожидать от Шаховского, вздумай князь вмешаться в конфликт, развязанный его племянником. Слон ухмыльнулся, когда услышал, что жесткое пресечение любых попыток обвинить Аню или захватить ее в качестве заложницы не будет осуждаться императорским кланом, по крайней мере — за кулисами. Вот это уже серьезный аргумент защиты. То, что хотели услышать телохранители. И Слон горячо поддерживал такую позицию. Нечего руки распускать и нагло обвинять девчонку в том, чего она не хотела делать. Вынужденная самооборона — и ничего более. А молодой боец верил, что на Анору боярич Старшинов положил глаз. Горячая и дурная кровь взыграла, ну и ошибся маленько. С кем не бывает.

— Мы все поняли, — Слон похлопал себя по левой стороне груди, где уютно в кобуре расположился пистолет. — Будем караулить Аню, сколько понадобится. Но вы постарайтесь, Тамара Константиновна, прижать хвост Шаховским. Не велика птичка…

И мгновенно прикусил язык. Не с его ветки чирикать, как поступать хозяевам. Тамара не стала обращать на этот прокол внимания, осознавая, в каком возбуждении сейчас находится этот широкоплечий охранник.

— Птичка не велика, но клюет больно, — Тамара лично проводила парней до машины. — По приезду сразу позвонишь мне. Доложишь, как обстоят дела. И Аню одну не оставлять! Сам понимаешь, что произойдет, если девчонка станет яблоком раздора между нашими семьями.

— Все будет в порядке, Тамара Константиновна, — уверенно ответил Слон, садясь в машину, отчего рессоры тут же отчаянно скрипнули. «Вихрь» ощутимо просел.

— Мы же так до места не доедем, — озабоченно пробормотал Лязгун и присел, оглядывая уменьшившийся просвет между днищем автомобиля и землей. — Вляпаемся в лужу и не выберемся. И полный привод не поможет. Слонов, вообще-то, нужно на веревочке водить, а не в машине катать.

— Ты мне поговори еще! — шутливо пихнул его кулаком в плечо товарищ. — Ну, все, хорош языками чесать! Загружаемся и едем!

Тамара, обхватив себя за плечи, смотрела вслед внедорожнику, выехавшему за пределы особняка и набравшему скорость. Он исчез за поворотом, на прощание помигав габаритными огнями, оставив молодую женщину наедине со своими мыслями. Правильно ли она поступила, фактически взяв на себя ответственность в случае конфликта с Шаховскими? А в том, что их соперником будет именно Глава рода, Тамара не сомневалась. Больно самолюбив дядька, не переносит, когда по носу щелкают. А Старшиновы — это лишь досадная мелочь, которую в расчет брать не стоит.

Самолюбие Шаховского проистекало из-за желания подняться до уровня столичных кланов и играть одну из ведущих ролей в политической жизни. Но оставаясь Рюриковичем, сложно качать права в нынешней ситуации. Князь должен понимать, насколько опасно вести закулисные игры в подвешенном состоянии. Меньшиковы выгнали из столицы его предка за интриги, поприжали хвосты многочисленным родственникам в старобоярской Москве, а потом и вовсе стали раскидывать их по дальним городкам, назначая службу. Так было легче следить за своенравными боярами. Впрочем, сам Василий Дмитриевич все понимал.

И надо же возникнуть на горизонте младшему отпрыску от княжеского рода!

Юрка Старшинов боялся Главу рода Шаховским, к коему относился и сам через матушку Ксению Дмитриевну. Боялся с самого детства, до «печеночных колик», как любил говорить отец. Однажды попав под вспышку гнева стареющего князя унять дрожь в коленях и руках было очень нелегко. Князь частенько использовал неприятную для многих манеру ментального давления, пока провинившийся не чувствовал в своих штанах мокроту. К его чести, пользовался им нечасто, наказывая лишь тех, кто совершал невероятные по своей глупости проколы. Да и то не при свидетелях.

Молодой боярич хорошо помнил случай, произошедший в пору его гимназического прошлого. Он тогда учился в Фоминской гимназии, расположенной в пригороде Петербурга, и в какой-то момент увлекся подглядыванием за девочками во время занятий по плаванию. Женский корпус не соприкасался с основным зданием гимназии, но его двухэтажное здание из красного кирпича и белоснежных арок над окнами хорошо просматривалось через высокий решетчатый забор. Именно он являлся своеобразной границей, разделявшей на две половины гимназию.

У девочек был свой бассейн, и на беду некоторых горячих голов с избытком гормонов находился аккурат на краю парковой зоны. Если удавалось залезть на дерево с биноклем, можно хорошо рассмотреть павильон с большими окнами и голубой прямоугольник бассейна под его крышей, где в определенные часы проходили ученические занятия или тренировки спортсменок местной команды синхронисток.

Юрка Старшинов и оказался таким болваном с высоким уровнем самомнения (да кто поймает хорошо спрятавшихся на дереве мальчишек?) и тех самых гормонов, что заставляют делать глупости четырнадцати-пятнадцатилетних подростков. Ладно бы один, так он и своих дружков Петьку Голопятова и Саньку Федоренко — своих свитских, шутил Юра — вовлек в непотребное дело. Выбирая момент, когда у девочек начинались занятия в бассейне, они сбегали с какого-нибудь урока в парк и залезали на высокую сосну, облюбованную для подобного мероприятия. Позиция была хорошей. Толстые ветки и густые хвойные лапы давали великолепную защиту от чужих глаз, а бинокль позволял разглядеть детали происходящего за окнами павильона.

Попались они не случайно. За ними, оказывается, следил Хасим, дворник при гимназии и по совместительству вахтер. Пожилой татарин давно заприметил шуструю компанию и потихоньку следил за ними, собирая информацию. Если бы мальчишки не проявляли столь ярый интерес к соседкам, Хасим, возможно, и не стал бы поднимать шум. Но визиты участились, и меры были приняты.

Директор гимназии не стал поднимать шум. Он поступил изощреннее. Как только поступил сигнал от Хасима, господин Подборский поднял трубку телефона и позвонил князю Шаховскому. Пока Юрка со «свитскими» продолжал любоваться девичьими фигурками в купальниках с высоты дерева, приехал взбешенный Василий Дмитриевич. Директор лично повел важного гостя в парк, чтобы тот удостоверился в происходящем. Не подозревавшие о сгущающихся над головами тучами, нахалы-вуайеристы, как позже их обозвал Подборский, попались в ловко поставленный капкан.

Удар был коварным и неожиданным. На что, впрочем, директор и рассчитывал. Старшинов и компания даже не подготовили защиту, пойманные с поличным. Хасим, как свидетель, подтвердил неоднократные посещения мальчиками наблюдательного пункта.

Буря разразилась не дома, как рассчитывал Юрка, а в усадьбе своего страшного дядюшки. Князь вызвал его и отца в кабинет и долго орал. Сначала свою порцию за недогляд дурного сынка получил зять Святослав Сергеевич, бледнеющий с каждой минутой с открывшихся обстоятельств, а в конце едва не получивший удар от переизбытка магической мощи, раздавившей его хрупкую ауру. А Юрка и вовсе сомлел, намочив в штаны. Глава рода понял, что переборщил, когда заметил мокрые потеки на ткани. Резко оборвав себя, Шаховский вынес вердикт. Юрий со своими дружками-дворянчиками должен отработать свое «преступление» в качестве помощников Хасиму во время летних каникул. Все лето мальчишки приводили в порядок парковое хозяйство: подметали, стелили новую плитку на дорожках, поливали деревья и кустарники, красили фасад здания и даже не могли помыслить, чтобы отлынивать от работы. За ними пристально следили двое подопечных из охраны дядюшки.

Так что случай на Охте оказался отголоском давних событий. Юрий Старшинов повзрослел, стал осторожнее в своих поступках, тщательно проверяя, кто стоит рядом с ним и за его спиной. Второго «Хасима» допустить было нельзя. И все его действия в отношении женского пола носили теперь весьма опасный характер. Худосочная девочка-девушка с длинными ногами и формирующейся красивой фигуркой, стоявшая напротив него в купальнике, невероятно возбудила Старшинова. Казалось бы, в Петербурге у него был приличный круг знакомых девиц, не отказывавших ни в каких утехах, а вот неизвестная пигалица с восточными чертами лица, с матово-смуглой кожей, черными как смоль волосами сначала увлекла его, а потом разозлила. Как эта девка, неизвестно чьего роду-племени, оказалась одаренной, да еще нахально утерла нос крепким парням?

Юрий с содроганием вспомнил, как заявился в особняк Шаховских после инцидента. Сознательно выбрал время после обеда, когда человек, плотно и сытно покушавший, становится добрее. Охрана пропустила Юрия; правда, начальник СБ с подозрением поглядел на взъерошенного парня, но ничего спрашивать не стал.

— Можно, дядюшка? — предварительно постучав в дверь кабинета-библиотеки и получив разрешение войти, спросил Юрий.

— Да заходи, чего мнешься? — развалившись в кресле и закинув ногу на ногу, Шаховский читал журнал, на глянцевой обложке которого витиеватым шрифтом на английском языке было написано его название: «Science Wonder Stories». Дядюшка был известным любителем научных и познавательных статей, и всегда читал их на языке оригинала. Ко всему прочему он являлся почетным членом Русского Географического Общества.

Юрий робко проник в полуоткрытую дверь и плотно закрыл ее, чтобы громогласный рык Патриарха не возвестил всему дому, что племянника подвергли экзекуции. А она непременно будет.

— Чего топчешься на пороге? Проходи, присаживайся. Как съездил, отдохнул?

Шаховский оторвался от чтения и с усмешкой посмотрел на юного Старшинова, неуловимо похожего на его сестру Ксению. Не совсем удачный экземпляр получился, что и сказать. Вроде бы и черты лица правильные, но излишне мягкие, к двадцати годам не приобретшие еще мужской твердости, отчего все кажется расплывчатым и раздражающим. А ведь не урод, только нет-нет да и мелькнет порочность в серых глазах. Это верный признак будущих проблем с дворянскими семьями, куда он занесет заразу разврата и похоти. Звоночков уже было предостаточно. И как выбить из этой головы дурь?

— Да не так чтобы очень, — промямлил Юрий, опасаясь садиться в свободное кресло. Со старика станется врезать магией, что можно кувыркнуться на пол, ломая кости.

— Случилось что? — пророкотал тяжелый вопрос. — Судя по твоей кислой физиономии, воспаленным глазам и расцарапанной щеке, была серьезная стычка? И запах какой-то странный…

Шаховский втянул носом в себя воздух.

— Горелым пахнет. В пожаре побывал, что ли?

— Машина сгорела, — набравшись смелости, выпалил Старшинов.

— Какая машина? — удивился князь, еще не понимая всей серьезности ситуации.

— Ваша, дядюшка. Та самая, которую я попросил утром для поездки на Охту.

— Моя «Ладога-премиум»? — на всякий случай уточнил старик.

— Она, — сглотнул тяжелый ком в горле Юрий.

Шаховский отложил журнал на столик и встал, тяжело опираясь на подлокотники. Главе было уже за пятьдесят, но его статная фигура с горделивой осанкой, чуть посеребренная грива волос в аккуратной прическе, греческая форма лица до сих пор привлекала светских дам разного возраста. Князь находился в неплохой физической форме, совмещая свои природные данные с магическими возможностями удерживать организм в тонусе. Так что ноги его носили, суставы не щелкали, колени не болели. Прекрасный возраст для одаренного, черпающего из бездонного колодца опыт прожитых лет.

— Совсем сгорела?

— Наглухо, — брякнул, не подумавши, Юрий.

И тут же полетел через весь кабинет, едва не врезавшись в книжный шкаф, успев выставить руки. Несколько тяжелых фолиантов, не выдержав удара, свалились вниз, а один-таки ударил по макушке. Слезы навернулись на глаза парня.

— Щенок! — полыхнули гневом глаза Шаховского. — «Наглухо»! Сопливая бездарность, прожигающая жизнь за счет более умных и удачливых родственников! Спалить машину, которую мне от начала и до конца собирали талантливые рабочие…! Ты об их труде вспомнил, когда она горела? Как это случилось? Только не вздумай мне чесать по ушам, как вы любите выражаться!

Юрий рассказал о встрече с девчонкой, опуская некоторые подробности, из-за которых Глава рода мог и шею скрутить. Впрочем, глядя в заледеневшие глаза дядюшки, он и так догадался, в чем была причина неудачного «знакомства».

— Говнюк, — четко выговорил Шаховский, застыв на середине кабинета. — Тебе доступных девиц из мелкопоместных недостаточно? Зачем полез на незнакомку, да еще одаренную? Кто она такая?

— Говорит о каком-то Назарголибе, — потер макушку Юрий. — Видимо, она его наложница. Постоянно твердила, что он ее господин.

— Назарголиб? — поморщился Шаховский. — «Голиб»… «Победитель» с узбекского языка. Назар. Назар… Не о Назарове ли речь идет? Хотя… где Вологда, а где Охта.

— Не знаю, — пробурчал племянник. — Но девчонка точно одаренная.

— Поздравляю, болван, — невидимая затрещина еще раз обрушилась на парня, но на этот раз более щадящая. — Теперь голова будет болеть не только у тебя. Взыщу за беспокойство. Значит, так. Сидишь ровно, дышишь по моему разрешению. Пока я не выясню, что это за девица, и к чьему роду относится. Понял?

— Вполне, — ответил парень.

— А теперь сгинь с глаз моих, оболтус!

Юрий с облегчением выскользнул из кабинета.

А на следующий день ему вместе с испуганным отцом пришлось снова прибыть в особняк. В этот раз у Главы выражение лица было очень неприятным куда там вчерашнему разговору. А когда князь был доволен? В душе молодого Старшинова заворочались щупальца страха.

— Святослав, — обратился к отцу князь. — Я говорил тебе, чтобы воспитывать сына, нужна жесткая рука и периодическая порка? После того случая с подглядыванием надо было снять шкуру с этого придурка! Глядишь, человеком стал бы.

— Я бы попросил…, - слабо трепыхнулся мужчина.

— Просить будешь на коленях перед императором, когда до него дойдут приключения твоего беспутного сынка! — зло рявкнул Шаховский. — Ты знаешь, на кого он возбудился? Решил попользоваться девчонкой, вошедшей в клан Назаровых на правах младшей родственницы! Мне с утра Великий князь Константин звонил, намекнул, что я за своим стадом не слежу!

Юрий побледнел на пару вместе с отцом. Он до конца не верил, что судьба сыграет с ним такую шутку. Какая-то смуглолицая басурманка, пусть и владеющая Силой, вдруг оказалась родственницей набирающего силу Назарова Никиты!

Князь раздраженно прошелся по кабинету, словно не замечая вытянувшихся как на строевой родственников.

— Как будешь выходить из этой ситуации? — он все-таки остановился перед молодым Старшиновым. — Дальше продолжишь играть в героя, или сам извинишься перед девчонкой? Ты хоть понимаешь, что меня вчера вечером макнули в дерьмо? Родственнички, мать вашу! Спалил дорогую машину, чуть до конфликта с Назаровыми не довел… Кстати, за машину отработаешь.

— Да она же почти сотню тысяч стоит, не меньше! — выпучил глаза Юрий. — Где я деньги-то возьму?

— Молчи! — рука отца с размаху опустилась на его спину.

— А вот не знаю! — оскалился князь. — Можешь у Назаровых потребовать выплатить ущерб — я даже рад буду, если у тебя получится. Ну или пойдешь в мой род. Кабальную подпишем, и отработаешь лет за десять. Или проси помощи родителей.

— Не губи, Василий Дмитриевич! — рухнул на колени отец Юрия. — По миру пойдем! Попробуем выдавить ущерб у Назаровых!

Шаховский расхохотался. Он сразу представил, что останется от непутной семейки родной сестры. Ну ладно, Ксению обратно в дом примет, баба с головой, а вот с этими… что делать? На какую работу их поставить, где бы они были полезны?

— Хорошо, попробуй, — пожал плечами Шаховский. — Только знайте: я здесь ни при каких делах. Вся ваша дальнейшая возня — на вашей совести.

Он сел в кресло и небрежно закинул ногу на ногу. Взял журнал и погрузился в чтение, давая понять застывшим родственникам, что аудиенция закончена. Станислав Старшинов кивнул Юрию, и они оба тихонько вышли в коридор, закрыв за собой дверь. Так же молча вышли на улицу и только в машине отец неожиданно для Юрия спросил:

— Что делать будем?

— Я думал, у тебя есть ответ, — возмущенно произнес молодой человек. — Разве вчера господин Варенников не смог прижать нахалку?

— У этой нахалки, как ты выразился, есть сильный покровитель — Назаров, — поморщился отец, аккуратно выезжая со стоянки. Развернувшись на небольшом пятачке, он направил машину к воротам. Их никто не стал задерживать. — А Назаров на короткой ноге с Меньшиковыми.

Юрий фыркнул. «На короткой ноге»! А почему тогда этот молодой выскочка из малозначащих в столице Родов отказался принимать вассальную присягу императорскому клану? Что это, как огромная глупость и недальновидность? Значит, есть возможность надавать на него и потребовать компенсации. Черт с ней, с этой девкой-басурманкой! Но за тачку князь шкуру спустит, не задумываясь. Для него важна не сама машина, а принципы справедливости. Натворил дел — отвечай. Юрий сам испытал этот принцип, знает. Размышляя об этом, парень не понимал, насколько сам себе противоречит в ключевых моментах. Князь не зря предупредил о своем невмешательстве в дела родственников, а молодой Старшинов, что называется, удила закусил.

— У тебя есть соображения по этому поводу? — покосился на него Святослав Старшинов.

— Поеду к этому старику с ребятами, — отмахнулся сын. — Возьму Глыбу в помощь. Девку за жабры — и в тихое местечко. Потом к этому Назарову с требованием выплатить полную стоимость сгоревшей машины.

Старшинов ударил по тормозам. Автомобиль жалобно скрипнул, дернувшись. Ладно, что еще на трассу не выехали.

— Ты в своем уме, щенок? — заорал отец. — Слышал, что сказал князь? Он не будет вмешиваться в наши дела ни под каким предлогом! Если Назаров посчитает нужным тебя растереть между пальцами — помощи не жди!

— Да что вы с этим Назаровым так носитесь? — в свою очередь разозлился Юрий. — Я девку не трогал, а она дорогущую тачку сожгла! Я имею право требовать возмещение ущерба! Если ты боишься идти к нему на переговоры, так я сам все сделаю!

— Он с тобой разговаривать не станет!

— Никуда не денется — сам на меня выйдет! — Юрий сознательно выводил отца из себя. Попадать в кабалу к старшим родственникам он не хотел. Свободная жизнь без особых обязательств его устраивала, а теперь из-за басурманки гнуть шею на князя? И отец трусливо уворачивается от прямого разговора с Назаровым. Боится и тех, и других, прячется за широкой спиной Шаховских! А вот матушка его сразу поддержала! Чувствуется порода!

До самого дома Юрий больше не проронил ни слова. По приезде он первым делом нашел Глыбу. Крупногабаритный охранник достался Ксении Дмитриевне — матери молодого повесы — в качестве свадебного подарка от главенствующего брата. Бывший наемник, прошедший горячие точки в «зеленом поясе» на юге и в Африке, стал инструктором для охранников особняка Старшиновых по военному делу. Что он умел хорошо делать, так это убивать. Впрочем, до таких крайностей не прибегал. Одного вида было достаточно для правильных выводов. И матушка справедливо посчитала Глыбу тем человеком, который может выполнять деликатные поручения.

— Есть дело, — отозвав наемника за угол дома, сказал Юрий, пристально глядя в глаза высокорослого крепыша. Вместе с Петькой Голопятовым они запугают нахального старика-волхва. Только надо взять с собой Кучеру — семейного чародея для прикрытия. Мало ли что опять взбредет в голову дурной девке.

— Какое, боярич? — голос у Глыбы, как ни странно, был приятным, бархатистым и обволакивающим.

— Прижать надо кое-кого, а возможно — похитить, — прямо сказал Юрий. — Не зассышь?

Глыба внимательно посмотрел на молодого боярича, выискивая что-то ему одному известное в глазах Юрия. Молча кивнул.

— Тогда через полчаса будь готов, — хлопнул его плечу парень. — Я еще ребят подтяну.

— Оружие брать?

— Ты и так без него никуда не выходишь, — хохотнул Юрий. — Ладно, я по делам. Если матушка будет спрашивать, скажи, к Петьке в гости забежал.

Иван Степанович всегда ложился спать поздно. Раньше, когда в его доме не проживали молодая ученица и нанятая кухарка, он подолгу бродил по комнатам, брал какую-нибудь книгу и читал до полуночи, потихоньку попивая чаек с медом. Но теперь с ним жили два человека, не испытывающих бессонницу, и беспокоить их было как-то не с руки.

Теперь у старика возникла потребность выходить на улицу и сидеть на лавочке, вытянув натруженные за день ноги. Он наслаждался теплыми вечерами и крупными звездами на небе, с шутливой ленцой выстраивая легонькую защиту от нахальных комаров, то и дело с противным зудом летающих над головой.

После неприятного инцидента с Аней Петренко всерьез задумался о ее безопасности. Все, что в его силах, он сделал. Предупредил Назаровых, выгнал нахальных представителей князя Шаховского. Он хорошо знал Василия Дмитриевича, и не сомневался, что опытный лис не полезет в конфликт с молодым боярином из Вологды. А вот его племяш Юрка, которого Петренко тоже знал как облупленного, вызывал беспокойство. Молодой, горячий и обидчивый паренек обязательно сотворит какую-нибудь глупость. Он всегда был таким, с самого детства. Не рассчитывает свои шаги. Сделает один — и обязательно вляпается в проблему. Что-то есть в этом от мазохизма.

Какой-то посторонний шум вплелся диссонансом в комариный писк. Петренко вскинулся, напряг свой слух. Действительно, по улице медленно ехала машина, и судя по шуму двигателя — очень крупная, навроде внедорожника.

— Приехал, супостат, — проворчал старик. — Как бандит, ночью…

Он потряс руками, готовя парочку сюрпризов для молодого придурка. Одно плетение было защитным, другое — атакующая магоформа с возможностью парализовать в радиусе пяти метров. Чем меньше радиус — тем дольше длится обездвиженность.

Возле ворот его дома двигатель замолчал. Негромко застучали дверцы, пронесся тихий мужской говор.

— И что теперь? — проворчал кто-то. — Долбить по воротам, пока не проснется вся улица?

— Можно в окошко, — предложил второй голос.

— Сам в палисадник лезь. Там кустарников густо насажено. Глаза лишние? Да и крапивы полно. В таким местах ее всегда много.

— Я покажу вам «в окошко», паразиты, — проворчал Петренко, подходя к калитке. — Я вас слышу. Кто такие? Какой бес вас по ночам таскает?

— Извините за поздний визит, Иван Степанович, — пробасил голос. — Мы от Тамары Константиновны. Она прислала нас охранять Аню.

Петренко облегченно вздохнул, снял стопорный замок с щеколды и распахнул калитку. Две широкоплечие фигуры неподвижно стояли в проеме, а за ними возле внедорожника маячил еще один.

— Долго что-то, — укорил бывший контролер. — Ждал на закате.

— Заплутали немного, — стал оправдываться басистый. — Не туда свернули.

— Могли бы позвонить, что едете, — старик отошел в сторону. — Всему вас учить, молодежь. Проходите. Ворота открывайте и загоняйте машину во двор. А я пока вам в сарае постелю. Сегодня там поспите, а утром разберемся, как дальше быть.

Когда Иван Степанович вернулся, машина уже стояла во дворе, а парни, сгрудившись возле нее, что-то обсуждали.

— Чай пить будете? — спросил он.

— Спасибо, нет, — отказался за всех самый широченный. — Лязгун, ты оставайся в машине, а мы — в сарай. Если появятся еще гости, сразу по рации связывайся. Сам не принимай никаких действий. Просто затаись.

— Понял, старшой, — с иронией произнес парень, не уступавший первому в габаритах, но, по мнению Петренко, все же помельче. — Сзади нападу, аки Вожак.

— Не упоминай на ночь глядя эту тварь, — передернул плечами «старшой». — И вообще, Вожак нападет спереди.

Иван Степанович, не понимая, о чем идет речь, махнул рукой и потопал домой; с него взятки гладки. Предупредил дочку Великого князя, дождался ее бойцов — а дальше пусть сами справляются.

Проснулся старик от пронзительного визга, доносившегося с улицы. Подскочив так, словно вернулся в молодость, Петренко с бешено колотящимся в грудную клетку сердцем, рванул на себя створки окна и выглянул наружу, готовый к любым неприятностям. И с досады плюнул. Ученица повисла на шее «старшого» и пищала что-то неразборчивое, но так, что распугала всех голубей и воробьев, обитавших во дворе. Рядом, посмеиваясь, стояла компания молодых парней, которых девица тоже удостоила жарких объятий.

— Так и помереть недолго, — проворчал старик, садясь на постель, чтобы утихомирить сердце.

Приведя себя в порядок, он вышел в гостиную, где шустрая Аня с помощью Егоровны накрывала на стол. Пыхтящий самовар стоял в середине, окруженный целой батареей чашек и блюдец; на тарелке высилась гора свежеиспеченных лепешек; в стеклянных розетках — мед и варенье.

Ночные гости, увидев Петренко, приодевшегося в старенький, но ухоженный костюм, вразнобой поздоровались.

— Пора бы и познакомиться, — проворчал Иван Степанович и стал обходить каждого, одобрительно кивая после крепких рукопожатий. Назаровы не поскупились на хороших и внушающих уважение охранников, и даже волхва прислали. — Вот и ладно. Давайте чай пить. Заодно и свои планы поведаете. Делать-то что будем? Анну с собой заберете или сами тут останетесь?

— Пока никаких распоряжений, остаемся на месте — ответил Слон, сидя рядом с покрасневшей от сыпавшихся на нее знаков внимания девушкой. — Тамара Константиновна сказала присматривать за Аней. Пока не вернется Никита Анатольевич, мы будем жить здесь. Не возражаете, Иван Степанович?

— Мне-то что, — хмыкнул старик, прихлебывая из блюдца, — живите. Только места в доме маловато.

— Так мы в сарае, — обрадовался Беркут. — На сене, да на свежем воздухе — давно мечтал!

— У меня в кладовке старые одеяла завалялись, надо посмотреть, — Петренко с шумом отдышался. Ароматный и горячий чай выбил испарину на лбу. — Надеюсь, вся эта шумиха не будет иметь продолжения.

— А куда уехал господин? — встревоженно спросила Анора, аккуратно отщипывая кусочки лепешки и намазывая на них то варенье, то мед.

— Вызвали по военным делам, — пояснил Слон. — Он же боевой волхв. Да там кого-то проконсультировать надо было. Ничего страшного.

После завтрака Аня с Петренко удалились в сарай, где продолжили тренировки, а парни устроили во дворе легкие спарринги между собой. Возницын отказался, нахально пояснив, что ему, как волхву, хватает своих возможностей победить всяких слонов и беркутов.

Пока телохранители валяли друг друга по земле, Роман занимался важным делом: он раскидывал по окрестностям маячки отслеживания, чтобы быть наготове. Его астральные «жучки» сноровисто облетели поселок, выдали нужную информацию, по которой волхв составил примерную карту проживающих здесь людей. Животных он проигнорировал, чтобы не засорять свою «сигнальную карту». И насторожился.

Один из маячков выдал информацию о приближении транспортных средств. В поселок от основной трассы, ведущей из Петербурга на северо-запад, шла одна дорога, пересекавшая Охту. А другая трасса уходила на Касимов, где, собственно, и находилось имение Шаховских и их младших родовых ветвей. Было о чем задуматься.

— Парни, хорош дурачиться, — сказал Возницын, открыв глаза. — Кажется, к нам гости. Может, я и ошибаюсь, но в поселок направляются две машины.

Волхв не ошибся в своих предположениях. Слон только успел предупредить занимающихся Петренко и Аню, чтобы они не выходили из сарая, как возле дома наставника остановилась «ладога-купе» с сопровождающей ее внедорожным «Вихрем». Басовито прогудел сигнал.

— Хамло, — вынес вердикт Слон и жестом показал, где кому стоять. Он решил, что Возницына пока не стоит засвечивать. Пусть сидит на лавочке, слушает разговор серьезных людей. Дай Боги, чтобы вообще обошлось без стрельбы или драки.

Лязгун и Беркут встали по бокам от него, но таким образом, чтобы не сразу быть обнаруженными. Оружие не доставали, но клапаны кобур расстегнули.

Слон распахнул калитку и нос к носу столкнулся с нахальным молодым парнем, не уступающим ему ростом, но физическим возможностям слишком рыхловатым. Телохранитель быстро окинул взглядом диспозицию. Две тачки, шесть человек. Хмурый, не скрывающий раздражения, юноша в белой рубашке с короткими рукавами — наверняка, сам Старшинов. Возле него стоят двое, с прокачанной мускулатурой, серьезные бойцы — охрана. Лениво крутят головами, посматривают по сторонам. Остальные точно из свитских, как принято у дворян называть группу сопровождения из мелкопоместных.

Кажется, незваные гости не ожидали увидеть вместо старика такого широкоплечего незнакомца. На мгновение растерялись, но быстро пришли в себя.

— Чем обязан, господа? — спокойно спросил Слон, загораживая проход.

— Мы к господину Петренко, — дерзко ответил верзила. — У него в обучении есть девица. К ней очень большая претензия. Так что пропустите, сударь, не накаляйте обстановку. Мы обсудим ситуацию, придем к правильному решению…

— Не имею права, — Слон повел плечами, а сам старательно следил за движениями двух серьезных бойцов. Те пока молчат, с любопытством ожидая, как будут разворачиваться события. Чувствовалось, что они прокачивают Слона. — Если у вас есть претензии, их надо решать с помощью адвокатов. А я вижу только силовое сопровождение.

Глыба с еще большим интересом стал изучать достойного противника по габаритам.

— Да как ты смеешь…! — сдержав готовящееся сорваться с губ ругательство, боярич возмущенно дернулся вперед, но разговаривавший со Слоном верзила даже не пошевелился, отчего молодому Старшинову пришлось остановиться, чтобы не ткнуться носом в его спину.

— Адвокатам князя Шаховского было ясно сказано передать все претензии адвокатам господина Назарова, — Слон, наученный Тамарой Константиновной, был непробиваем. — Вопрос нужно решать в правовом поле, а не наглыми требованиями. Вы, кстати, не представились, судари.

— Юрий Старшинов, племянник князя Шаховского, — высокорослый собеседник показал на разозленного боярича. — Я же Петр Голопятов, поместный дворянин, друг и свитский Юрия Святославича. Рядом с ним — Александр Федоренко, тоже дворянин. А вы, я посмотрю, из мирян или купеческих детей?

Остальных он проигнорировал и не стал представлять. Ясно, боевое крыло.

— Мирянин, — Слон даже глазом не повел. — Состою в охране вологодского дворянина Назарова Никиты Анатольевича и его семьи.

— Так что же ты нам дорогу закрываешь? — улыбнулся Петр.

— Девушка, которую вы безосновательно обвиняете, входит в семью Назаровых. Поэтому я здесь, и пропускать в дом никого не намерен.

— Глыба! — Старшинов, судя по его реакции, стал терять терпение. — Накажи нахала! Чтобы девчонка была в машине через пять минут!

В этот момент Слон сделал шаг вперед, и рослый дворянин от неожиданности отступил, едва не упав. Лязгуну и Беркуту надоело стоять за спиной товарища. Диспозиция мгновенно изменилась. Глыба со своим товарищем-качком насторожились и сразу же закрыли собой Старшинова.

— Господа, мы привлекаем внимание местных жителей, — миролюбиво проговорил Слон, взявший на себя роль переговорщика. — Давайте разойдемся. У наших хозяев есть адвокаты, и они сами разберутся в ситуации.

Возможно, Лязгун заволновался, а может, и намеренно дернул замок на куртке вниз, обнажая черную кожу комбинезона. Глыба мгновенно прилип взглядом к потенциальному противнику.

— Назаровский «бриз»? — спросил он, по-детски облизав губы, что не соответствовало его образу хищного и опасного бойца.

— Он самый, — усмехнулся Лязгун, полностью расстегивая куртку, демонстрируя полностью свою экипировку.

— Мощно! — выдохнул Глыба. — У меня кореш «гончим» служит на Кавказе. Без ума от костюма. Правда, что он выдерживает прямое попадание пули или удар ножа?

— Без проблем, — кивнул Лязгун. — Хозяин сам разработал «бриз», и испытал его в боевых условиях.

— Мне бы такой, — охранник-гигант как будто забыл, что нужно выполнять приказ молодого боярича. — И что, господин Назаров сам под пулями ходил?

Старшинов позеленел от злости и недоумения. Ситуация вышла из-под контроля. Глыба, на которого он надеялся, дружелюбно разговаривал с врагами, а нахальная девчонка до сих пор пряталась в доме вместо того, чтобы уже сидеть в темном подвале в качестве заложницы.

— Хозяин — боевой офицер, — чувствуя перелом в противостоянии, подтвердил Слон. — Во время испытаний лично встал под четырнадцатый калибр. «Бриз» — полностью его заслуга.

Напарник Глыбы изумленно присвистнул. А сам Глыба повел плечами и шагнул к «Вихрю», открыл дверь и сказал:

— Боярич, в таких делах лучше разбираться адвокатам. Не советую лезть в бутылку. Поехали домой, а?

— Ты кому служишь? — зашипел Юрий, чувствуя полный разгром и унижение перед кучей народа. Выходило, что он единственный здесь оказался болваном. — Не забывай: я могу испортить тебе жизнь! Советчик нашелся! Без вас обойдусь

Юрий и сам толком не знал, как поступить. Лезть на рожон или применить свой Дар, раскидав нахальных и дерзких назаровских охранников? Ну, хорошо, чертову девку он заберет с собой, и тем самым подпишет себе приговор. Может, и не смертельный, но очень неприятный и с непредсказуемыми последствиями. Его просто сомнут как бумажку в кулаке: Шаховские, Назаровы, а возможно, и Меньшиковы. Ведь на плечах висел такой неподъемный долг за сгоревшую машину, что Старшинов просто потерял голову.

Он еще только делал шаг вперед и раскручивал в своих руках боевую магоформу, чтобы обездвижить неуступчивых телохранителей или напугать ударным плетением, как воздух вокруг них взвихрился воронкой, швыряя в лицо разнообразным мусором, начиная от старых опилок до обломанных сучьев. Забор опасно покачнулся от ударной волны со двора, предупреждающе заскрипев. А потом хлопнуло так, что задребезжали окна в близлежащих домах. У многих в ушах возник долгий и непрекращающийся звон.

Глыба ведь не зря просил боярича уехать. Опытный вояка почувствовал неприятности гораздо раньше зашоренного злостью Юрия.

К столпившимся возле ворот противоборствующим сторонам вышел всего один человек. Светловолосый молодой парень в рубашке с короткими рукавами небрежно затолкал руки в карманы отутюженных брюк и цепко окинул собрание. Остановил взгляд на оторопевшем Старшинове.

— Юрий Святославич, — негромко сказал он, — поезжайте домой, пожалуйста. Не делайте того, о чем вам придется потом жалеть.

— Твоя родственница сожгла машину князя Шаховского! — теряя голову, на повышенных тонах кинул обвинение Старшинов. — А она не десять рублей стоит!

Никита нахмурился. Боярича захлестывают эмоции, которые нужно как-то пригасить. А то наворотит дел, не сейчас, так в будущем. Грубый и капризный парень, никак не желающий выйти из того возраста, когда любая выходка сходит с рук.

— Можно на пару слов? — волхв показал жестом на внедорожник, на котором приехала охрана молодого Старшинова.

Оставшись наедине с Юрием в салоне автомобиля, Никита попытался достучаться до здравого смысла боярича:

— Я сожалею, что моя родственница не сдержалась и угробила машину твоего дядюшки. С другой стороны, вы, взрослые люди, мужчины, в конце концов, повели себя по-хамски с девушкой. Будь она обычной мещанкой, страшно представить ее дальнейшую судьбу. Так что лично я нисколько не осуждаю Анну. Она выбрала наиболее действенную защиту в непростой ситуации.

— Если ты ее пытаешься облагородить, Назаров, нужно было научить девчонку хорошим манерам! — Старшинов решил не отступать, продавливая свой интерес напором и нахальством. — Ох!

Жесткий удар двумя пальцами в ребро заставил Юрия согнуться от боли. Еще один рывок — и его кадык оказался в захвате левой руки.

— Еще одна грубость — и я серьезно тебя накажу, — тихо и бездушно произнес Никита. — Даже если тебя придется откачивать в реанимации, с Шаховскими я всегда договорюсь. Не надейся, что они тебя прикроют. Анатолий Шаховский ведь твой двоюродный брат? Ну вот, а я с ним в Военной Академии учился. Мы друг друга всегда поймем. Тем более, он всегда отзывался о тебе как о капризном, нахальном ребенке. Думаешь, я не знаю, кто ты такой? Вместо того, чтобы заниматься детьми и домом, я вынужден был заняться этой неприглядной историей сразу после командировки, которая, кстати, инициирована Его Императорским Величеством.

Немного лукавства не помешает, правда? А для горячих юнцов будет дополнительным предупреждением.

— Отпусти, — прохрипел Юрий, и когда железная хватка на горле исчезла, с трудом перевел дыхание. — Что мне оставалось делать? Дядька пригрозил подписать кабальную, а я не хочу быть его комнатной собачкой на десять лет.

— За машину?

— Да.

— Князь в своем праве, — пожал плечами Никита. — В следующий раз не будет давать машину кому попало.

Юрий попытался снова вскинуться, но невидимая тяжелая рука так придавила его к сиденью, что снова перехватило дыхание. Неосязаемые магические потоки словно окутали его в кокон и стали сжимать. В ушах зазвенели колокольчики. Пытаясь сбить волну наступающего удушья, Старшинов стал разрывать чужеродные плетения, но они как тонкие подвижные змейки вырастали из мест разрывов.

— Есть несколько вариантов решения задачи, — задумался Никита, как будто не обращая внимания на борющегося с невидимым врагом Старшинова. — Первый: через адвокатов. Здесь у тебя больше шансов на выигрыш, так как свидетелей со стороны девушки не было. А твои дружки охотно подтвердят, что она сама напала на вас. И такой поворот дела не понравится мне. Второй: без привлечения адвокатов. Здесь мы можем бесконечно обвинять друг друга, но я не стану платить за ущерб, потому что уверен в невиновности Анны. А ты пойдешь в кабалу к Шаховскому. Это не понравится уже тебе.

— Наверное, есть и еще один путь? — Юрий вздохнул свободнее, почувствовав, как ослабло давление магии, и в голове разом исчезли неприятные шепотки и боли. Чертов ментат! Только ведь Назаров всего лишь артефактор! Откуда у него такие специфические способности?

— Есть, — кивнул Никита. — Ты слышал что-нибудь про город Верхотурье?

— Где-то на Урале? — проявил знания географии Старшинов.

— Правильно. Это уральский город. Мой, кстати.

Юрий настороженно промолчал. Он еще не понимал, к чему Назаров завел такой разговор. И каким образом Верхотурье стало вотчиной молодого родственника Меньшиковых? С трудом подавив агрессию, выжигавшую изнутри, и желание бодаться с человеком, который легко может сломать его жизнь с помощью императорской семьи, Старшинов, может быть, впервые разумно решил отойти в сторону. Для начала. Но идти в кабалу к дядюшке? Нет уж, лучше тогда гнуть свою линию… Авось куда-нибудь выведет.

— Предлагаю тебе подписать контракт на службу у Коваленко Андрея Станиславовича, моего генерального управляющего в Верхотурье, — неожиданно предложил Никита. — Пять лет подальше от князя Шаховского, от опеки родителей, неплохое жалование. Ты же в Петербургском горнорудном университете учишься?

— Заканчиваю в этом году, — пробурчал Старшинов, досадуя, что его успели изучить с ног до головы.

— Ну вот, к экзаменам надо готовиться, а ты к девчонкам пристаешь, — пожурил Никита. — Если не секрет, почему горнорудный?

— Нравится, — пожал плечами Юрий. — Дед по отцовской линии увлек. Всякие минералы, камешки драгоценные, каждое лето — походы вдоль Ладоги, Онеги. Походы по Коле. Самое лучшее, что было в жизни…

— Ты не совсем пропащий человек, — кивнул Никита. — Принимаешь мое предложение? Получишь диплом — свяжись со мной. Вот моя визитка. Я на днях постараюсь поговорить с твоими родителями.

— Не надо сейчас с ними разговаривать, — зло оборвал его Юрий, не притрагиваясь к визитке. — Не поймут. Особенно мать. Дай мне время подумать.

— Как знаешь, — Никита небрежно бросил картонный прямоугольник на водительское сиденье. — Так мы не имеем претензий друг к другу?

— Зачем я тебе нужен и в чем подвох? — спросил-таки Старшинов.

— Подвоха нет, а вот разумная осторожность не помешает, — честно ответил Никита. — Мне будет легче, если ты останешься под присмотром моих людей.

— Не вижу выгод для себя, — ухмыльнулся Юрий.

— Почему же, — спокойно ответил волхв. — Есть одна: ты вырвешься из-под опеки Шаховских и не вляпаешься в очередную глупую выходку. Знаешь такую девицу Алену Хабарову? Вижу, что знаком с ней не понаслышке. И даже весьма близко. У нее от тебя должен был быть ребенок, но ты хотя бы девушке не обещал кисельных берегов и счастливую жизнь. В итоге она избавилась от плода, братья Хабаровы на тебя зуб точат, и не остановятся, пока не прирежут.

Юрий замер с открытым ртом. Слова застряли где-то в глотке.

— Я не шучу, — Никита жестко посмотрел на собеседника. — Ты очень обидел не только девушку, ты оскорбил всю ее семью, род. Да, Хабаровы по сравнению с вами — мелкая мошка. Но один из них готов взять на себя твою кровь. Я же даю тебе шанс. Уезжай из Петербурга в Верхотурье, а через несколько лет неприятные раны затянутся, ну и я смогу уговорить твоих кровников.

— Ты что-то скрываешь, — Старшинов не верил Никите, но информация о Хабаровых его всерьез насторожила. — Хочешь сыграть со мной втемную?

— Смотри и решай сам, — холодно ответил волхв.

Старшинов ничего не сказал, дернул рычажок замка, распахивая дверь. Затем вылез наружу, встал сбоку, давая понять, что переговоры закончились. Никита хмыкнул и покинул салон внедорожника. Такую реакцию он предполагал и обиду не испытал. Парень в жизни тяжелый, с ним даже родители конфликтуют постоянно, а здесь чужак предлагает урегулировать вопрос пятилетним контрактом. А ведь это не пустое времяпровождение в кабинете, а тяжелая работа на приисках, с людьми. Чтобы согласиться — нужно иметь силу воли и желание.

Никита увидел, что охранники Старшинова и его парни что-то обсуждают, собравшись кружком. Слон увидел жест хозяина и радушно попрощался с Глыбой и его напарником. То же самое проделали Лязгун и Беркут. Разошлись довольные друг другом, не считая разозленного Юрия.

Когда машины развернулись и исчезли за углом последнего дома улицы, Никита обратился к Слону:

— Побудьте здесь еще пару-тройку дней, а потом возвращайтесь. Надеюсь, Аня больше не будет интересовать Шаховских.

— Понял, хозяин, — переглянувшись с друзьями, кивнул Слон.

— А давайте попьем чаю с вареньем! — раздался звонкий голос Аноры. Девушка с разгоряченными после тренировок щеками, незаметно подобралась к воротам и внимательно слушала разговор мужчин. Позади нее топтался Петренко. — Пожалуйста… Никита! Я уже соскучилась, а ты снова убегаешь, даже не поговорив!

— Ладно, стрекоза, уговорила, — улыбнулся волхв. — Заодно учителя расспрошу, как у тебя дела с учебой…

Петренко крякнул, и развернувшись, бодро зарысил в сторону дома. Уж ему было что сказать.

Глава 11

«Гнездо»

— Па-аап! — голос Полины был слегка напряженным. Она как-то незаметно подобралась к шезлонгу, в котором лежал Никита после купания в бассейне. Последние дни стояла невероятная жара, хотя календарь недвусмысленно показывал середину мая. Что-то произошло на небесах, отчего солнце беспощадно поджаривало землю горячими лучами. — Пап! Ты не спишь?

Никита чуть-чуть приоткрыл глаза и поглядел на необычайно серьезную дочку в легком сарафанчике. Мамочки еще не разрешали детям лезть в воду, отчего каждый день в усадьбе слышался возмущенный рев.

Дочка склонилась над ним и внимательно разглядывала дремлющего отца, хотя и знала, что он не спит. Потом решила действовать более активно. Маленькое перышко какой-то птицы, найденное в траве, коснулось носа мужчины, нырнуло в ноздрю.

Никита оглушительно чихнул, заревел диким и огромным медведем, и не вставая, подхватил взвизгнувшую Полину на руки, подбросил вверх и ловко поймал.

— Кто будит Зверя? — рыкнул он, делая страшное лицо. Потом крепко прижал к себе и поцеловал в щеку. Дочка засмеялась, уже зная, кого изображает отец, однажды показавший, в кого может превращаться взрослый человек, владея Зовом. Миша и Полина были в восторге. — Кому позволено лезть в нос противным пером?

— Твоим детям, — бесстрашно заявила девочка, пристраиваясь на коленях Никиты. — Я хотела спросить…

Со стороны детской площадки донесся визг ребятни. Там, несколько ребят из числа проживающих в имении под руководством Миши пытались поймать нахальную Варьку. Пушистый хвост мелькал в траве или перемещался в кусты. Удивительно, что кошка не пыталась убежать в какое-нибудь укрытие или запрыгнуть на дерево. Видать, ей доставляло удовольствие дразнить двуногую мелкоту.

— Я вправду Ведьма? — как-то обреченно поглядела на Никиту дочка.

— С чего ты взяла? — удивился волхв, и не удержавшись, погладил шелковистые, переливающиеся на солнце темно-рыжими всполохами волосы.

— Слышала от мамы, что я умею глядеть в будущее, — печально произнесла Полина. — А так могут только Ведьмы.

— Так умеют Прорицательницы, Ведуньи, — не стал смеяться Никита. — Ведьма — ведающая жизненные тропы других людей. В этом слове нет ничего плохого. Но если тебе не нравится, никто никогда не назовет тебя так. Ты — Ведающая. Твой Дар нужен нашей Семье, всем, кто окружает тебя…

Он обвел рукой поместье, залитое солнцем. Двухэтажный особняк, казарма-общежитие клановой охраны, хозяйственные постройки, павильон для магических занятий, спортивная и детская площадка в обрамлении цветущих яблонь и груш — все это предстояло защищать и преумножать. А без самого главного оружия клана — Ведуньи — это могло превратиться в развалины, как при жизни прадеда Анатолия Архиповича. Не хотел Никита повторять его путь в никуда. Дочку следовало беречь как зеницу ока. Впрочем, как и сыновей, и всех будущих наследников.

— Ты — наша защита, Поля, — продолжил Никита, глядя на повеселевшую дочку. — В твоей власти разглядеть то, чего не видим мы. Главное, всегда говори, что тебя тревожит, и мы вместе разберемся в твоих видениях.

— Но меня обзывает этот гадкий Витька, — все-таки пожаловалась Полина на сына одной из работниц поместья. — Как только начинаем играть в прятки, он говорит, что я ведьма, и со мной неинтересно. Как будто я знаю, где прячутся остальные. А я умею «закрывать» картинки, когда надо.

Никита оживился. Это было что-то новенькое. Конечно, любая ранговая Ведунья умела такое, но в каком возрасте появлялись возможности «скрыта», в профессиональных учебниках говорилось скупо. Обучаясь в Академии Иерархов, Никита интересовался ранговыми способностями так называемых Ведьм, но точного ответа не получил. Специалисты-исследователи сходились во мнении, что после инициации одаренного начинается бурный рост всевозможных умений. Надо лишь правильно оценить их потенциал и отсеять ненужные направления, как проводят обрезку кустарников и деревьев. Главная ветвь получит всю силу.

А Полина к своему четырехлетию уже умела «извлекать» из Инферно и приручать тварей в виде Гончих; пока неясно, но точно рисовала картину грядущих событий; а теперь призналась, что «закрывает» свои видения. Никита представил реакцию властвующих родственников, если они узнают о бурном росте умений маленькой девочки. Какое давление начнется на Тамару, чтобы к дочке получили доступ всевозможные теоретики магических искусств? И как скрыть одаренность Полинки? Она ведь просто выпирает, и даже невооруженным взглядом можно увидеть, что собой представляет зарождающаяся Ведунья. Причем, потенциально мощная. Никита не удивится, если в пятнадцать лет у дочки будет ранг Прорицательницы.

— Когда пойдешь в школу, старайся не показывать умения без нужды, — Никита прижал к себе дочку, и она затеребила воротник отцовского халата, внимательно слушая наставления. — А то будут приставать: «скажи, Поля, а когда я выйду замуж?». «Буду ли я богатым, Полина»?

Он сказал это писклявым голосом, пародируя детские вопросы, и Полина весело рассмеялась.

— Я буду рассказывать только тебе и мамам, — пообещала девочка и соскользнула с колен Никиты. — Да и вредный дедушка тоже будет запрещать…

— Какой дедушка? — оторопел волхв, глядя на убегающую дочку. Он даже не успел осознать брошенную впопыхах фразу, как к нему подошел Слон, сидевший до этого в тени детского «грибка», и протянул руку, в которой была зажата коробка рации.

— Хозяин, с КПП запрашивают, — пояснил он. — Просят подойти. Там какой-то странный тип нарисовался. Требует Главу лично. И клюкой грозится парням позвоночник выпрямить. Старый, а хамит похлеще юнцов.

Охрана на центральном посту сменилась в восемь часов утра. Как обычно, дежурные выкурили по сигарете, треплясь о каких-то своих делах, а потом Марат — старший по смене — подписал журнал о приемке и посадил одного бойца за монитор, а второй прошелся вдоль забора, останавливаясь возле каждой видеокамеры, помахивая руками.

— Все в норме, — ответил оператор в гарнитуру. — Возвращайся.

Марат выслушал доклад смены сидя на крылечке с наружной стороны охранного домика и глядел на дорогу, жирно поблескивающую антрацитовой поверхностью. Из-за дальнего поворота показался желто-белый таксомотор. Он шустро приближался к имению, но за пару сотен метров снизил скорость, как призывал большой щит, установленный на обочине. Никому не хочется попасть под свинцовый шквал автоматического оружия, выжимая под сто километров в час на виду нервной охраны.

Не доезжая до белой поперечной полосы, ради шутки, нарисованной парнями на асфальте (как сигнал к остановке), таксомотор замедлил ход и остановился. Распахнулась дверца, и Марат сначала увидел самый настоящий посох, почерневший от времени, а затем стоптанные ботинки. Потом показался древний старик с густой поседевшей бородой. Одет он был просто, без изысков, но опрятно.

Расплатившись с водителем, старик отпустил такси, а сам, опираясь на свою сказочную клюку, направился прямо к сидевшему на лавке Марату. Остановившись, мрачно взглянул на дежурного, и скрипуче произнес:

— Воин, скажи дедушке: это дом Назарова?

— Да, дедушка, — иронично ответил Марат, — он самый. А вам кто надобен?

— Так он и надобен, — старик с сухим треском впечатал конец причудливо изогнутого посоха в асфальт. — Гляжу, оградил себя стражей, дом большой возвел. Растет мальчишка… А что, есть кого пугаться?

— Ты, дедуля, на вопрос не ответил, — дежурный ловко закинул окурок в ведро с водой и встал, одергивая форму. Видимо, хотел показать во всей красе свое обмундирование и солидный придаток к нему в виде пистолета в кобуре, массивной дубинки с навершием-амулетом и болтающимися на поясе наручниками.

Старец с ехидной ухмылкой посмотрел на его манипуляции и сделал всего лишь одно движение пальцами левой руки. Марат почувствовал, как его ноги по-настоящему стали погружаться в асфальт. Он лихорадочно дернулся, но берцы уже наполовину были в плотном плену. Причем, асфальт даже не расплавился. Казалось, что дорожное покрытие шутя, как пылесос, втянуло в себя девяностокилограммового охранника.

— Как тебе ощущение, воин? — спросил старик. — Без уважения к старшим выросли, ума не набрали.

Марат не на шутку перепугался. Не за себя. Налицо попытка прорыва на территорию имения. Причем пытается не вооруженная группа, а какой-то сумасшедший старикан-волхв. Да только это не меняет дело. Опытный и мощный чародей в одиночку может натворить таких дел… А там детишки, женщины.

— Кузьмин! — рявкнул Марат.

Охранник, проверявший периметр, сейчас был далеко от КПП, но услышал окрик дежурного. Сломя голову, он выскочила откуда-то из кустов и лихорадочно зацарапал клапан кобуры, пытаясь вытащить пистолет.

Через мгновение он просто хлопнулся на колени, придавленный невидимой тяжестью. Парню показалось, что его по его плечам ударили гигантские ладони, прижимая к земле.

— Вояки, — презрительно сплюнул старик. — Я таких в Кундузе голыми руками скручивал. Пуштуны боялись меня как огня, а они бойцы добрые, сами кого хочешь испугают.

— В каком Кундузе? — Марат лихорадочно соображал, видит ли оператор на своем мониторе, что происходит на улице. Догадается дать сигнал тревоги в казарму? — Афганистан, что ли?

— Угу, — буркнул старик и махнул посохом. В воздухе раздался странный свист, и магические путы, стягивавшие обоих охранников, рассыпались, освобождая их от наваждения. Плетение простой иллюзии, так напугавшее дежурного, рассыпалось на мелкие составляющие. Впрочем, этих подробностей Марат не заметил. Только противомагический амулет на конце дубинки запоздало завибрировал, предупреждая о нападении.

— Никитка-то дома? — миролюбиво спросил старик, как будто ничего не случилось, и не он только что заморочил молодым парням голову боевыми иллюзиями. — Али будешь и дальше неуважение к моей седой бороде проявлять?

— Хозяин дома, но я не имею права пропускать в имение незнакомых людей, — Марат одернул одежду и кивнул бойцу, которого демонстрация силы старика впечатлила, но свою службу он продолжал нести. Стоял чуть сбоку, бледный, испуганный, но полный решимости открыть огонь из своего оружия. — Много вас таких в последнее время ходит. Кузьмин, передай по рации, что господина Назарова хочет видеть неизвестный. Имя свое не называет.

— Зачем ему имя? — ухмыльнулся старик и направился к скамейке. Сев, вытянул ноги и положил посох на колени. — Он уже и забыл про меня, наверное. Ладно, если вы такие боязливые, подожду хозяина здесь.

Слово «хозяин» он произнес с растяжкой, умудрившись вложить в него долю сарказма и насмешливую интонацию. Прислонившись к кирпичной стене дежурного домика, старик прикрыл глаза и задремал под лучами теплого солнышка. Марат на всякий случай присматривал за ним, разглядывая глубокие морщины на темном лице, густые белесые брови и ресницы чародея, его сухие плотно сжатые губы. Кто это такой, дежурный совершенно не представлял. И Назаров никого не ждал в этот день с визитом. Насчет последнего здесь все было строго. Такой порядок завели давно. Кто хотел приехать, заранее согласовывал встречу.

Послышался рев машины. Внедорожный «Вихрь» затормозил возле ворот и лихо развернулся в обратную сторону. Захлопали дверцы. Марат с облегчением увидел Слона и Лязгуна. Фактурные парни чуть вальяжно появились снаружи и с крылечка поглядели на мерно посапывающего старика.

— Этот? — кивнул на него Слон. — Кузя сказал, что шибко бушевал.

— Да нет, — махнул рукой Марат. — Смирный посетитель, только показал, что умеет с Даром работать. Дескать, руки не распускайте. Хрен обидишь.

— Ну, здесь многие умеют, — Лязгун подошел к старику, потрогал его за плечо. — Уважаемый, просыпайтесь. Карета подана. Никита Анатольевич велел доставить вас к нему. Правда, отдыхает он, с детками возится.

— А я и к ним, собственно, — хмыкнул старик, внезапно открывая глаза и ввинчивая взгляд темно-карих глаз в лицо Лязгуна. Парень смутился и отступил назад. — Пошли. Карету можно было и сюда подогнать. Заставляете дедушку ноги трудить.

Тем не менее он в сопровождении высоких плечистых парней с довольным видом дошел до машины, и дождавшись, когда Слон ловким ударом ноги приспустит ребристую металлическую ступеньку вниз, залез внутрь. Лязгун примостился рядом, вежливо попросив странного пришельца убрать посох подальше.

— Гони, ямщик! — весело бросил он водителю в спину.

— Дети малые, — пробурчал пассажир, зажав посох между худых колен.

Никита с непонятным выражением на лице, весьма встревожив Слона и Лязгуна, глядел на приближающегося к нему старика. Даже встал с лежака, запахнув халат. Наморщив лоб, словно пытаясь вспомнить, где он видел этого человека, неуверенно произнес:

— Дед Фрол?

— Узнал, гляжу? — гость остановился возле Никиты и положил ему на плечо тяжелую ладонь, от которой ощутимо несло Силой. Причем, не той, которой владеют тысячи подобных одаренных, а какой-то особой, ведомой только тем, кто обрушивал на врага магию разрушения и закрывал своих бойцов непроницаемым бастионом защитных плетений. — Не ожидал меня увидеть?

— Тебя же похоронили, — все еще не придя в себя от встречи, тихо сказал Никита.

— Забыл, кто я и что умею? — морщины на лице Фрола ожили и задвигались в каком-то странном танце. — Обычная иллюзия. Даже потеть не пришлось, чтобы люди всерьез поверили в мою смерть. Наивные, дети… Да и кто меня знал в Албазине кроме твоего дядюшки и еще пары человек?

Фрол махнул рукой. Никита спохватился и предложил старику сесть в плетеное кресло, закрытое пологом от солнца. Тот не отказался, правда, садился осторожно, словно боялся сделать резкое движение. Умостившись на краю, он оперся на посох.

— Может, чаю? — предложил Никита. — С дороги голоден, поди?

— Пустое, — отмахнулся Фрол. — А вот чайку можно. С медком не откажусь.

Никита посмотрел на Слона и тот понятливо кивнув, зашагал к дому. Лязгун остался на месте, только переместился поближе к Никите, готовый в любой момент закрыть хозяина от любой гадости. Не доверял он седому как лунь старику.

— Куда ты делся из Албазина? — поинтересовался Никита, не зная, как начать разговор. Воскрешение из мертвых человека, с которым его свела судьба, оказалось неожиданным вывертом судьбы. Зачем вообще старик появился в его доме? — Я приезжал к тебе, хотел встретиться. Но мне новые жильцы все рассказали…

— Почувствовал, что пора в дорогу, — усмехнулся Фрол. — Албазин — слишком мелкий пруд для такой щуки как я. «Организовал» свои похороны, да и отправился в Ярославль. Там еще мои сослуживцы живы. Да и город несуетный. За тобой следить легче.

— Следить? — Никита, сидевший на шезлонге, наклонился вперед. Лежак опасно скрипнул. — Зачем?

— Выполнял просьбу своего друга — Толика Назарова, — хмыкнул старик. — Ты, видать, плохо слушал мои рассказы. Боевые волхвы очень замкнутая каста, где каждый знает друг друга. От которых не скроешь ни плохое, ни хорошее, что происходит в твоей жизни. Я на время потерял тебя, даже заволновался немного. Но потом узнал о твоем появлении в Вологде.

— А сейчас зачем приехал? — Никита не был груб, но вторжение человека, владеющего удивительными способностями превратить любое событие в фарс, в иллюзии, слегка напрягало.

— Твоим детям нужен учитель, — без обиняков заявил Фрол. — Маленькая Прорицательница уже рассказала обо мне, ведь так?

— Она не Прорицательница, — нахмурился Никита. — Слишком мала для высокого ранга. Не переусердствуй в желании понравиться мне.

— Какие годы для таланта? — старик не обиделся на слова молодого волхва и посмотрел на подошедшую Надежду с подносом в руках. Она поздоровалась, с любопытством поглядев на гостя, и поставила на столик легкое угощение. Золотисто-янтарный мед в стеклянной плошке привлек внимание Фрола. — Спасибо, красавица! Медок-то чей?

— Местный, вологодский. С пасеки Разгуляева, — улыбнулась Надежда. — Угощайтесь!

Посмотрев на Лязгуна, она поняла, что задерживаться не стоит, и быстренько исчезла, треснув пустым подносом по руке Слона, вздумавшего приобнять ее за талию.

— Хорош медок, — кивнул Фрол, — но у меня в Албазине получше бывал… Станет твоя дочка Прорицательницей, никуда не денется. А я буду с ней рядом, пока не придет срок.

— Так это про тебя Полина говорила, — пришла к Никите догадка. — Вредный дедушка — это ты?

— Раз так говорит, значит, я и есть, — пожал плечами Фрол. — В корень смотрит, пичужка. Вредный, вредный…

— Ты же понимаешь, — Никита не стал пить чай, отодвинув чашку в сторону, — что, узнав о Даре моих детей, ты отсюда не выйдешь до самой смерти.

— Ну, так и устроишь кроду, когда срок придет, — старик смаковал чаек с медом. — Прах к праху. Покажешь мне, где твой прадед упокоен. Хочу поклониться, да и местечко выбрать рядом с ним.

— Склеп семейный, — напомнил Никита.

— А разве все они — не твоя Семья? — обвел руками вокруг себя Фрол и тыкнул пальцем в стоящих за Никитой Слона и Лязгуна. — Вот эти воины? Дети твоих слуг? Не они ли давали тебе роту? Если я принесу тебе клятву верности, я не твоя Семья? И где будет их последнее пристанище? За оградой твоего красивого имения?

Перед Никитой сидел самый настоящий, матерый волхв, за спиной которого была целая жизнь. И не паркетная, а настоящая, с кровью и болью, с постоянным риском и страхом, ответственностью за однополчан и друзей. Вправе ли сейчас отказываться от такого спеца, пусть он и вызывает некоторое неприятие, дискомфорт?

— А хочешь ли ты ее дать?

— Прямо сейчас, — закатал рукав куртки и рубахи старик. Сухая, истончившаяся кожа едва ли не просвечивала на солнце, а набухшие вены пульсировали в такт сердечного ритма. — Кровью…

— На мгновение мне показалось, что ты мой родственник, — задумчиво произнес Никита. — Такой же сумасшедший и отчаянный. Не понимаю, зачем тебе связывать остаток своей жизни с кланом Назаровых.

— Папа! — раздался звонкий голосок дочери, несшейся по лужайке к бассейну. — Мишка опять фокусы свои показывает!

— Врешь! — возмущенно возражал мальчик, стараясь поймать сестру. — Папа, не верь ей! Я хотел цветок Лизке подарить! Как ты мамам даришь!

Они одновременно подбежали к шезлонгу и остановились как вкопанные. Их взгляды были прикованы к незнакомому седобородому старику. Фрол с усмешкой отправил в рот ложечку с медом, почмокал губами и призывно поманил детей ладонью.

Миша предусмотрительно спрятался за огромным Слоном, а Полина нырнула за спину отца и обхватила его за шею. Жарко зашептала, широко распахнув свои глаза:

— Папочка, это тот самый вредный дед! Я тебе говорила…

У Фрола, ко всем его достоинствам и недостаткам, оказался хороший слух.

— Будешь слушаться вредного деда — станешь великой Прорицательницей, — просто сказал он и подмигнул Полине.

Девочка недоверчиво посмотрела на него и сощурилась, как будто решая сложную задачу. Кто знает, что за мысли сейчас бродили в ее голове. Или же она просматривала картинки жизненных тропинок, выбирая самую верную, на которую не страшно ступить? Старик чего-то ждал.

— Хорошо, — кивнуло зеленоглазое чудо. — Десять лет, не больше. А потом ты уйдешь.

Фрол с довольным видом откинулся назад; кресло упруго заскрипело.

— Десять лет… Что ж, мне хватит этого срока, Прорицательница. Я успею.

Никита ничего не понимал. Впрочем, разгадка слов дочери рано или поздно станет ему известна. Да и сам старик не удержится, поделится мыслями. Взглянув на него, заметил в потускневших глазах застарелую грусть.

— А это твой брат? — спросил он у Полины, указывая посохом на Мишку, до сих пор прячущегося за спиной телохранителя. — Чего такой несмелый? Али батька запрещает фокусы показывать?

— Еще чего, — буркнул мальчишка. — Совсем не мешает, а даже помогает.

— И я тебе помогу, — посох вернулся на место. — Батька ваш сильный артефактор, куда сильнее, чем боевой волхв. А я до мозга костей воин, знаю много чего интересного. Возьми меня наставником своих деток, Никита Анатольевич.

А почему бы и нет? Никита упорно искал для Мишки учителя, который бы соответствовал тем требованиям, которые удовлетворят его полностью. Албазинский старик появился настолько вовремя, что возникло подозрение о каком-то хитром ходе, сделанном покойным прадедом. Он даже с Небесных Чертогов продолжал помогать последнему из рода Назаровых. Впрочем, почему последнему? Есть наследники, будут еще. Обязательно будут.

Никита предложил Фролу пройти в дом, на что старик охотно согласился. За столько прожитых лет он мог легко понять, какие мысли обуревают человека, что прячет в своей душе за маской бесстрастности или разнообразных эмоций. Мальчишку Фрол убеждать не собирался. В его праве выгнать нахального старика за ворота и приказать своим бойцам не пускать на пушечный выстрел. Но Никита поступил так, как бывалый волхв и рассчитывал. Сыграл на любопытстве и жутком желании узнать побольше о человеке, знавшем прадеда из Рода Назаровых. Короткие встречи в Албазине не могли утолить жажду познания.

— А где твои супружницы? — поинтересовался Фрол, постукивая посохом по дорожке, выложенной диким камнем. — Почему их не вижу? Вроде бы день выходной от всех дел.

— Скоро приедут, — усмехнулся Никита, неторопливо шагая рядом с гостем. Дети, отойдя от гипнотического взгляда странного деда, снова умчались по своим делам. Больше всего он опасался, что Полина, решив похвастать своими умениями, начнет вызывать Гончих. Реакция боевого волхва была бы непредсказуемой. Мог и шарахнуть плетением. Надо поговорить с дочкой и предупредить ее не сотворить сюрприз, прежде чем Фрол узнает о неприятных соседях из Нави. — Они по делам в Вологду умчались. Контролируют свое предприятие.

— Делом заняты? Не боишься?

— Я их с охраной отправил, — удивился Никита. — Два волхва и полная машина бойцов.

— Не о том печешься, — хмыкнул Фрол. — Женщинам сейчас много свободы дано. Под Домострой не загонишь с плетью. Покрутятся твои жены в миру, забудут о делах домашних.

— Все меняется, — пожал плечами молодой волхв. — Моих девчонок на привязи не удержать. Зачахнут.

— Я о другом толкую, — старик сердито стукнул концом посоха по камню. — Сколько у тебя детей? Трое, правильно?

— Трое. Один еще слишком мал.

— С ним успею, — опять непонятно сказал Фрол. — Ты родовой корень крепи побыстрее, пока я жив. Все, что смогу — передам отрокам. Времени мало осталось.

— Помирать собрался? — усмехнулся Никита.

— Слышал, что твоя дочка сказала? Десять лет у меня в запасе, — нисколько не огорчаясь пророчеству ответил старик. — Надо же, не думал, что до такого возраста дотяну. Хм… Сильна Прорицательница, ох, сильна! В таких годах прощупала мою остатнюю дорогу!

— А вот я не догадался, как всегда, — с досадой бросил Никита. — Все, что Полина говорит, до меня доходит как до пожарной каланчи.

Фрол как-то странно заквохтал, словно изображая смех, и с небольшой долей участия произнес:

— Молод ты еще. Силой не обделен, а вот прислушиваться к звукам мироздания не приучен. Так уж и быть, тебя тоже натаскаю, чего в Албазине не успел.

Петербург, май 2015 года

Никита

— Используя все свои возможности, физические и магические, я решил в одиночку провести спасательную операцию, — пояснил Никита, стоя посредине рабочего кабинета Его Величества Александра IV в положении «вольно», потому как тянуться в течение всего доклада не выдержит даже молодой организм. — Все действия были рассчитаны на неожиданность. Наемники хоть и опасались погони, но на своей территории уже слегка расслабились. Уничтожив с помощью своего инфернального слуги боевые дозоры, я проник в деревню и нашел заложников. Освободил их, а сам навьим порталом покинул чужую территорию, переместившись в Далмацию.

— В Черно Място? — с иронией спросил Токарев, тихонько постукивая кончиком карандаша по раскрытому блокноту, куда записывал краткие тезисы доклада. — Господин старший лейтенант, вы нарушили все должностные инструкции, не согласовав план оперативных мероприятий, и тем более, бросились помогать гражданскому лицу. Не подскажете, каким боком вам приходится Сребренка Милич?

— Первоначально я хотел помочь только девушке и доставить ее в родной город, — Никита сделал четкий полуоборот в сторону начальника Генштаба. — У нее возникли проблемы с проживанием в Сербии, а консульство Далмации, грубо говоря, мышей не ловило.

Госпожа Милич оказалась в такой ситуации не по своей воле, и я решил пойти на нарушение данных мне инструкций.

— Вы использовали демона? — Токарев коротко черкнул карандашом в блокноте.

— Так точно, Ваше превосходительство! Я знал, что мой слуга сделает все эффективно и без малейшей ошибки. Так и вышло.

— У вас удивительный симбиоз с инфернальной тварью, — проворчал приглашенный на совещание иерарх Коростелев. — Вы стали часто использовать его силу и возможности, игнорируя собственные умения.

— Никак нет, господин секретарь, — повернулся к нему Никита. — Свои умения и навыки у меня никуда не делись, проверял.

Над столом прошелестел смешок. Даже император позволил себе мимолетную улыбку, и тут же быстро ее погасил.

— Разрешите продолжить, Ваше Величество? — Никите надоело вертеться подобно игрушечной карусели, и он сделал два шага назад и встал таким образом, чтобы видеть всех присутствующих.

— Продолжайте, Никита Анатольевич, — кивнул Александр.

— Банда наемников, которую я обнаружил благодаря аурным меткам похищенных в Далмации родственников девушки, ушла на территорию Албанского княжества с заложниками. Не знаю, сколько их было на самом деле, и сколько их уже перекинули вглубь страны на невольничьи рынки, не выяснил. Да, мне повезло, что семья Милич оказалась на месте. Поэтому я не раздумывал. Помощь все равно не пришла бы.

— Господин Назаров совершил столько нарушений, что хватило бы на военный трибунал, — император расслабленно откинулся на спинку своего любимого кресла и добавил, — если бы действовал на территории России или ее протекторатов. Но бандитская группировка наказана и разгромлена в Албании. А кто пострелял наемников и сжег несколько единиц техники — уже не важно. Может, то были отважные хорваты-партизаны, мстящие за своих родственников? Не знаю…

— Мы так и намекнули князю Властимиру, Ваше Величество, — сказал граф Лещев. — Наш МИД настоял на такой трактовке событий, напомнив о нерасторопности пограничников, упустивших большой отряд заложников и вооруженных бандитов. А также о том факте, что по землям Далмацкого княжества проходит контрабандная тропа из Сербских краин, которую они обязаны были перекрыть по договору с соседями.

— Мне уже известна реакция двора князя Властимира, — Александр щелкнул кнопкой, закрывая папку из сафьяновой кожи, на которой красовался герб Меньшиковых. — Все замечания он воспринимает несколько нервно, опасаясь, что Русь все больше и больше влезает во внутренние дела его хозяйства.

— У него нет выбора, Ваше Величество, — напомнил Лещев. — Он же сам дал указание своему Кабинету составить договор о военном сотрудничестве.

— В каком состоянии договор?

— На стадии второго чтения.

— К нашей стороне есть претензии?

— Есть. Ограничить число военных атташе и советников до десяти.

— Чего боятся-то? — пробурчал Константин Михайлович, поглядывая на зятя. Признаться, он опасался, что венценосный брат устроит показательную головомойку мальчишке и уже готовился защищать его. К его удивлению, Александр даже излишне лениво выслушал доклад и не стал разводить бурю в стакане. И правильно. Никита знатно намылил холку охамевшим наемникам, и, если хоть один спасенный крестьянин добрался до дома и поблагодарил волхва, буря, устроенная волхвом, того стоила.

— Оперативный штаб большей частью состоит из хорватских офицеров, — тут же ответил Токарев. — Они опасаются «ползучего внедрения» в систему безопасности княжества наших спецов.

— Было бы что там смотреть, — фыркнул Житин. Он был согласен с мнением Константина Михайловича, что хорваты излишне осторожны в плане стратегического сотрудничества, и дуют на воду.

Совещание устроили таким образом, что каждый мог высказаться не по регламенту, а император практически не вмешивался в беседу своих помощников. Он большей частью занимался бумагами, что-то подписывал, что-то откладывал в сторону. Но папка из красного сафьяна так и оставалась закрытой.

— У вас еще есть вопросы к старшему лейтенанту? — все-таки он помнил о стоящем Никите.

— Вы что-то выяснили, Никита Анатольевич, по поводу «чаровняка»? — поинтересовался Коростелев. — А еще меня интересуют детали ваших исследований по этим загадочным статуэткам.

— Да, Петр Витальевич, у меня появились сведения, пусть и непроверенные, — кивнул Никита. — Чаровняк, судя по всему, уже давно пирует в Небесных Чертогах. Это некий князь Душан, по своим идейным и нравственным соображениям ушедший в горы и мстивший своим врагам. Именно он создал целую коллекцию адских игрушек, аналогичных минам замедленного действия. Историю его жизни я не знаю, только лишь по отрывочным рассказам. Думаю, вам не составит труда выяснить, кто это такой.

— Банальная месть? — хмыкнул Коростелев, переглянувшись с Великим князем Константином, сидевшим напротив него. — Не ожидал, честно…

— Полагаю, месть — это вторично, — возразил Никита. — Скорее всего, князь Душан был артефактором и увлекался всевозможными рецептами создания уникальных амулетов. А потом каким-то образом нашел ход к приручению инфернальных сущностей. Не знаю, не спрашивайте, как именно. У каждого волхва свой, сугубо индивидуальный подход к магическим секретам. Но оружие получилось страшное. В каждом амулете заключена искра низших слуг Нави. Став обладателем подобной статуэтки или амулета, вы можете повелевать своей тварью. Но с одним условием: надо знать истинное имя низшего демона.

— А у него разве их несколько? — удивился Александр, заинтересовавшись последними словами родственника.

— Два, как минимум. Одно — подобие прозвища, своеобразный «спусковой крючок». Ошибка в подчинении грозит полным разрушением всего, что находится в радиусе действия демона. Так и взлетали на воздух замки и подворья.

Житин вытер платком повлажневший лоб. Граф Лещев тоже не выглядел бодрячком. Для них, несведущих в делах волхвов, подобные экзерсисы являлись жутким порождением чуждой магии.

— Сколько, по-вашему, еще таких амулетов? — поинтересовался Коростелев. Его-то такими историями трудно пронять. Завладеть артефактами и вдумчиво разобрать по косточкам механизм действия — вот что хотели Иерархи, но секретарь Семерецкий уговорил руководящий состав Коллегии не торопиться и дать возможность Назарову наработать базу.

— Не представляю, — честно ответил Никита. — Сама статуэтка вырезается довольно быстро, если еще и талант к такому ремеслу есть, а запитывание амулета «искрой» процесс трудоемкий, но не больше месяца. Я предполагаю, что статуэтки изготавливал кто-то другой, и получив партию свежих деревяшек, князь Душан мог одновременно работать с несколькими амулетами.

— Как версия — подходит, — кивнул Иерарх. — Но есть натяжки в отношении процесса запитывания. Впрочем, уже неважно. Я спрашивал, сколько еще может быть артефактов?

— Да сколько угодно! — Никита про себя обругал дотошного Коростелева. — Может, сотня. Может — всего пару десятков. Не думаю, что князь Душан выпускал их в промышленных масштабах. Чтобы отыскать все амулеты, нужна экспедиция с финансированием, с привлечением опытных волхвов, специалистов по этнографии, ученых, знающих этот регион и сильную охрану.

— Вряд ли господарь Властимир пойдет на такой шаг, как и князь Сербии Чеслав, — тут же откликнулся император. — Впрочем, с сербами договориться сможем. А хорваты точно не дадут рыться в своих закромах. Так что мы пока отложим обсуждение данного вопроса. У вас, Петр Васильевич, есть еще парочка тех самых статуэток. Работайте с ними, только осторожно и подальше от столицы. И еще… С сегодняшнего дня я приставлю к лаборатории охрану. Что-то рассказ господина Назарова посеял в моей душе смутные опасения. Впредь выезды на полигон согласовывать с Великим князем Константином Михайловичем.

«Правильно, — подумал Никита. — Иерархи — народ любопытный и ретивый. Не любят подчинения и норовят сделать все по-своему, не думая об окружающих. Если амулеты активируют — вся Академия взлетит на воздух, а освобожденный демон разрушит половину столицы. Так что опасения императора имеют под собой почву».

— Как вам будет угодно, Ваше Величество, — встал Коростелев и сделал легкий полупоклон.

— Господину Назарову повелеваю продолжить изучение амулетов, — голос Александра построжел. — И будьте добры, Петр Витальевич, предоставить Никите Анатольевичу свободный доступ к лаборатории, дать ему своего сотрудника или двух для помощи и дальнейшего обучения со сложными структурами артефактов. Негоже, что в России всего один специалист по укрощению демонических сущностей.

При этих словах военные заухмылялись. Уж они-то были наслышаны, как этот молодой укротитель устроил огненную феерию албанским наемникам.

А Никита и хотел остаться единственным «укротителем»; так, легче контролировать императорскую семью в их желании подмять под себя управление инфернальными тварями. Осадок после давнего разговора с тестем остался и, нет-нет, всплывал в памяти, заставляя быть настороже. Заставить служить демонов на благо своей страны — идея замечательная, пусть и выбивающаяся из традиционной системы ведения боевых действий. Другое дело, когда могущественный клан начнет давить неугодных, запугивая их навьими слугами.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — вытянулся молодой волхв.

— Занимайтесь своими делами, господин Назаров, — кивнул император. — Сколько времени вам нужно для полноценного доклада по артефактам князя Душана?

— Мне, скорее, нужна практика на полигоне, Ваше Величество. Структура заклятий стала понятнее, но я опасаюсь проводить опыты в лаборатории Академии. Через две недели готов предоставить полный отчет с рекомендациями.

— Отлично, Никита Анатольевич, — кресло под Александром снова скрипнуло. — Через две недели я жду вас здесь с докладом. И еще… В Сербию по своим каналам не вздумайте ходить. Запрещаю своим повелением. Хорватская разведслужба заинтересовалась событиями, произошедшими в Черно Място. Возможно, некие лица, хорошо знакомые вам, будут вовлечены в игру, чтобы выманить вас из России. Будьте осторожны. Еще раз советую прекратить все контакты с этими людьми. Хотя бы на некоторое время…

— Благодарю, Ваше Величество, — кивнул Никита. — Будет исполнено.

— Вопросы к господину Назарову есть? — обвел взглядом собрание император. — Отлично. Можете быть свободны, Никита Анатольевич.

Выйдя из кабинета, Никита с облегчением вздохнул и уловил сочувствующий взгляд генерала Зимовейко — адъютанта Его Величества. Вежливо попрощался с ним и решительно зашагал по длинному коридору дворца, желая поскорее оказаться на улице. Внимание Александра даром не дается; император любит выжимать досуха. Сейчас оставшиеся с ним министры и заместители служб будут отчитывать по полной программе. Можно считать, что Никита легко отделался.

Выйдя через широкий вестибюль, заполненный охраной и множеством людей в строгих деловых костюмах — на прием к императору стремились попасть высокопоставленные чиновники заграничных государств и княжеств — Никита огляделся по сторонам, как будто запоминая залитую солнцем дворцовую площадь, пересек ее и остановился возле пропускного пункта, чтобы охрана внесла отметку о его посещении и уходе из Зимнего. По широкому брусчатому тротуару он дошел до автомобильной стоянки, где находился его «бриллиант».

Заголосил звонок телефона. Прикрыв рукой экран от солнца, Никита увидел незнакомый номер.

— Назаров, слушаю, — бросил он в трубку.

— Старшинов звонит, — раздался хмурый голос Юрия. — Я обдумал твое предложение, заодно переругавшись с родителями.

— Каков ответ? — улыбнулся Никита.

— Я согласен ехать в Верхотурье сразу после получения диплома. Но с одним условием. Я никогда и ни при каких условиях не приму твой вассалитет, Назаров. Отработаю контракт и уеду. Даже не предлагай встать на твою сторону.

— Принято, Юрий Святославович. С нетерпением буду ждать твоего приезда в Верхотурье.

Никита сел за руль автомобиля и усмехнулся, глядя на свое отражение в зеркале. Подмигнул ему.

— Не теряй момента, господин Старшинов, — негромко произнес волхв. — Может быть, это единственный твой шанс стать человеком. Потом благодарить будешь.

Вологда, май 2015 года

После жарких дней в город, наконец, пришла прохлада с мощным ливнем. Он смыл толстую пленку пыли на крышах, листьях деревьев и с дорожных полотен, и напоследок прошелестел в пригородных дачах, оставив вместо себя заместителя: нудного, не прекращающего поливать землю каждые полчаса, дождика.

Злые языки поговаривали, что халтурщики-«погодники» снова начудили, не сумев соразмерно распределить дождевой фронт по губернии, отчего и произошел перекос в метеорологических составляющих.

Владимир Строганов об этих жарких спорах и анекдотах ничего не знал. Ему нравилась такая погода с низкими плывущими серыми тучами, то и дело проливающими дождевые запасы на город, контрасты свежей зелени с намокшими стволами деревьев, рано зажегшиеся фонари и их отблески в лужах.

Автомобиль остановился возле решетчатого забора, отделяющего улицу от черно-стального здания, вознесшегося в небо, и с переливающейся кристаллической решеткой алмаза на фасаде.

Водитель протарабанил пальцами по баранке, словно чего-то дожидался. Ворота, перекрывавшие дальнейший путь к «Изумруду», дрогнули и заскользили по накатанному рельсу в сторону. Не дожидаясь, пока они закончат свой бег, машина рванула вперед и лихо преодолела последние метры до здания.

— Подъезжай прямо ко второму подъезду, — приказал сидящий рядом с водителем мужчина в добротном костюме, и повернул голову к пассажирам, внимательно разглядывавшим парковую зону концерна, прогулочные дорожки с высаженными вдоль них молодыми елочками.

— Приехали, Владимир Андреевич, — сказал он. — Никита Анатольевич сам не сможет вас встретить, но все условия проживания в гостинице при нашем предприятии уже обговорены. Так что сейчас вас сопроводят до номера, помогут отнести вещи…

— А я? — спросила миловидная девушка, сидевшая рядом со Строгановым. Она едва доставала ему макушкой до плеча, настолько была миниатюрной, но очень миленькой и с чистым блеском в огромных глазах.

— Насчет вас, Марина Евгеньевна, отдельное распоряжение, — улыбнулся мужчина-сопровождающий. — Впрочем, давайте уже выйдем.

Марина дождалась, когда дверца распахнется, и шустро выскочила наружу, помогая Владимиру покинуть салон. Протез отчаянно скрипнул, когда мужчина прочно встал на мокрый асфальт, а девушка в приталенном плаще с серебристым отливом, поддержала его и не постеснявшись окружающих, прижалась к крепкой груди спутника.

— Вещи в багажнике возьмите и поднимите в третий номер, — негромко сказал сопровождающий парням в темно-синих комбинезонах с логотипом «Изумруда» и фамилией над кармашком; работники со скрытым любопытством посматривали на странную пару. — Марина Евгеньевна, Никита Анатольевич приглашает вас посетить его родовое имение. Так что прямо сейчас мы отправимся туда.

— Но я хотела сопровождать своего жениха и быть рядом с ним все это время до реабилитации, — растерялась девушка и посмотрела на Строганова.

Владимир нахмурился. Он тоже рассчитывал, что Марина останется с ним.

— У вас нет никакой необходимости все время быть с Владимиром Андреевичем, — понятливо улыбнулся сопровождающий. — Завтра назначена медицинская комиссия и разнообразные подготовительные мероприятия. А следующим днем он уже будет в биокапсуле. И с этого момента доступ к пациенту запретят. В «Гнезде» же вас ждет знакомство с женами Никиты Анатольевича, разнообразные мероприятия… Скучно не будет. Если Марина Евгеньевна все же захочет посетить «Изумруд», мы сможем устроить экскурсию. Поверьте, это самый лучший вариант.

Последние слова предназначались уже Строганову.

Молодые люди переглянулись, и после некоторых колебаний Владимир приобнял девушку, поцеловал ее в прохладную щеку.

— Действительно, так будет лучше, — кивнул он. — Отец предупреждал, что операция может продлиться месяц. А так ты сможешь хорошо и с пользой провести время. Я слышал, в имении Назаровых очень много молодых девушек и женщин. Не заскучаешь. Да и мне будет спокойнее. Я бы в таком стальном кубе жить не стал.

Он задрал голову, внимательно рассматривая здание, и не заметил, как сопровождающий дал сигнал, чтобы парни быстро заносили чемоданы Строганова внутрь.

— Я буду беспокоиться о тебе, пока ты здесь, а я в другом месте, — слабая попытка не отпустить жениха не привела к успеху. Владимир уже оценил предложение Назарова и был склонен принять его.

— Езжай в «Гнездо», милая, — улыбнулся он. — Я целый месяц буду спать в капсуле, а ты вся изведешься, сидя в четырех стенах. Так что никаких отговорок не приемлю. А потом мы съездим в Петербург. Покажу тебе столицу.

Марина вдруг всхлипнула и уткнулась в грудь Строганова. Она до сих пор не верила, что отец Владимира пошел на такой шаг: дал согласие на свадьбу и разрешил ему создать младшую ветвь. А тут еще и личное приглашение господина Назарова на рискованную, но связанную с большими надеждами операцию. Именно Марина убедила своего жениха отбросить все сомнения и ехать в Вологду.

— Хорошо, как скажешь, — вздохнула девушка и обратилась к сопровождающему. — А я смогу навещать Володю?

— Вы сами можете поговорить с Никитой Анатольевичем, — улыбнулся мужчина и распахнул заднюю дверцу машины, как будто намекал, что пора прощаться.

Владимир крепко обнял Марину и решительно шагнул в раскрытые двери подъезда, возле которых его дожидался еще один сотрудник «Изумруда», готовый помочь хромающему княжичу. Девушка еще раз вздохнула и села в машину. Надежда на лучший исход перевешивала все страхи.

— Все будет хорошо, Марина Евгеньевна, — развернулся к ней сопровождающий. — В «Изумруде» уже неделю находятся профессоры Кошкин и Цулукидзе со штатом высококвалифицированных помощников. Вы бы видели, как у них глаза горят! В бой рвутся, едва сдерживаем!

Марина улыбнулась, и подавив недоверие к сказанному, с любопытством стала рассматривать проносящийся мимо нее город.

Молодого княжича поселили в небольшой комнате, имевшей все необходимое для проживания. Оглядевшись по сторонам, Владимир пришел к выводу, что гостиничные номера предназначались, скорее, для приезжающих в «Изумруд» представителей компаний, работающих с корпорацией Назарова, чем для пациентов больницы. Меблировка простенькая: тщательно застеленная кровать, прикроватная тумбочка, гардеробный шкаф, телевизор на стене, светильник, санузел — в принципе, Владимиру и не нужно было каких-то излишеств, учитывая, что с завтрашнего дня ему предстоит провести очень долгое время в узкой биокапсуле. Как все это будет выглядеть, он не представлял.

Работники занесли вещи в номер и быстро исчезли, не мешая постояльцу привыкать к новой обстановке. Владимир первым делом переоделся в легкую полувоенную казарменную экипировку зеленого цвета: свободные хлопчатобумажные штаны, майка, тапочки. Вернее, тапок был один, потому как протез холодного пола не боялся. Потом развесил одежду в шкафу и только подумал, принять душ сейчас или попозже, как раздался стук в дверь.

— Входите! — крикнул княжич.

— День добрый, — дружелюбно сказал вошедший молодой мужчина с военной выправкой. — Гляжу, сосед у меня появился. Разрешите представиться. Лейтенант Елагин Роман, нахожусь здесь с той же целью, что и вы.

— Владимир Строганов, — усмехнулся княжич. — А откуда вам известно, зачем я здесь?

— Умеющий видеть всегда сделает правильный вывод, — скользнув взглядом по ноге Владимира, лейтенант показал свою левую руку с обрубками пальцев. — Мы с вами в одной лодке, господин Строганов…

— Владимир. Будем проще, Роман. Не возражаешь?

— Никак нет, — Елагин шагнул вперед и пожал протянутую руку, про себя удивляясь, насколько прост в общении молодой представитель княжеского рода. Или общая беда сближает, ломая границы сословных ограничений?

Они разговаривали долго, забыв, что являются, по сути, первопроходцами в новом и неизведанном деле. И только появление миловидной пышной женщины в белом фартуке прервало их беседу. Оказывается, это была работница кухни. Она провела гостей по длинному коридору, освещенному ярким светов потолочных плафонов, в небольшую уютную столовую, и белозубо улыбаясь, показала на столик, уже накрытый для ужина.

Из большой супницы, накрытой крышкой, исходил такой запах, что у Владимира закружилась голова. Новые впечатления, знакомства и нервное напряжение от неизвестности серьезно подстегнули его аппетит.

— Кушайте, молодые люди, набирайтесь сил! — женщина самолично стала разливать борщ по тарелкам. — Если захочется добавки, не стесняйтесь. Второе подадим попозже. Может, водочки для аппетита?

— А Целители не заругают? — усмехнулся Елагин.

— Мы спрашивали, — снова улыбнулась женщина. — Запрета нет. Правда, завтра с утра у вас медицинский осмотр, так что здесь вы сами себе хозяева.

— Несите, — решился Владимир. — А то меня что-то потряхивать стало. Последний раз такое было после боя, где ногу потерял.

Роман только кивнул, соглашаясь. Знакомое состояние.

После ужина они разошлись по своим комнатам; Владимир уже решил лечь пораньше, как в дверь снова постучали. Так как дверь была заперта, княжич сам открыл ее. На пороге стоял невысокий незнакомец с забавным седым ершиком на голове и с шикарными усами, в которых тоже блестели серебристые нити. Смуглолицый, с кавказским типом лица, по которому нельзя было узнать истинный возраст, мужчина шагнул вперед, нахально отодвигая Владимира.

— Мой пациэнт! — с наигранным акцентом произнес незнакомец. — Красавэц! Садысь!

Его палец показал на разобранную кровать. Княжич плюхнулся на задницу, ошеломленный чужой бесцеремонностью. А седовласый мужчина взял стул, развернул его спинкой вперед и уже без всякого акцента представился:

— Профессор Цулукидзе Захария Никандрович к вашим услугам, господин Строганов. Целитель высшего, самого высшего ранга! — он ткнул указательным пальцем вверх, закрепляя жестом сказанное. — Как ваше самочувствие?

— Сносно, — приходя в себя, ответил Владимир.

— Водочку пили? — принюхался Цулукидзе. — Не хмурьтесь, княжич. Понимаю… Итак, я буду руководить вашим исцелением, Владимир Андреевич. Профессор Кошкин берет на себя второго пациента. Так мы решили, чтобы не возникло трений на профессиональном уровне. Методика лечения одинаковая, не переживайте. Только хочу еще раз напомнить, что мы и сами еще толком не апробировали новое направление в биомедицине. Завтра начнем тщательнейшее обследование, чтобы выявить слабые места в организме и быть готовым к любым неожиданностям.

— Сколько времени это займет? — спросил княжич.

— Часа три-четыре, — призадумался Цулукидзе, подергивая кончик уса. — Потом еще некоторое время уйдет на выработку стратегии лечения. Думаю, завтрашним же вечером начнем.

— Хорошо, успеем пообедать, — облегченно вздохнул Строганов.

— Да вы оптимист, Владимир Андреевич! — хохотнул профессор. — Завтрак, только завтрак. Обед категорически воспрещен. Желудок должен быть пустым. Возможно, еще и клизму придется ставить.

Владимир поежился. Что-то предварительные процедуры ему перестали нравиться. Захария Никандрович понял его правильно:

— Увы, необходимость такого шага сугубо рациональная, как и при любой полостной операции.

— Но меня же не будут резать? Зачем такие предосторожности?

— Нет. Дело в другом. Вы будете лежать в магическом бульоне, а в вас закачают такие компоненты, что мы не знаем, как они начнут себя вести в организме. Вместе со мной за вами, княжич, будут следить еще несколько человек с большим опытом схожих операций. Так что расслабьтесь и постарайтесь найти положительные моменты в этом состоянии. Не каждому дано отдохнуть в течение месяца под присмотром Целителей!

— Спасибо, профессор, — кисло улыбнулся Владимир. — Я бы хотел попросить об одной услуге. Разрешите иногда моей невесте навещать спящего принца? Если, конечно, с ним не будет происходить ничего страшного. Навроде выросшей третьей руки.

— Шутить изволите? Хм, — усы Захарии дрогнули в скрытой усмешке. — Пожалуй, раз в неделю мы можем удовлетворять вашу просьбу. Но я бы отнесся к такой просьбе с опаской. Вы уверены, что девушке будет приятно видеть вас в таком… кхм, положении?

— Лучшего способа узнать свою будущую жену не будет, — обронил загадочную фразу Строганов. — Или же не судьба…

Цулукидзе снова дернул кончик усов, сощурился, обдумывая слова пациента, и чему-то удовлетворенно кивнул. Пружинисто встал и произнес:

— Что ж, я вас понял. Ложитесь отдыхать. Спите хорошо? Или провести сеанс здорового сна? Уснете крепко и без сновидений.

— Не стоит, профессор, — улыбнулся Владимир. — Я, как бывалый солдат, засыпаю мгновенно, пока есть возможность.

— Смотрите сами, — с нотками сомнения произнес Цулукидзе, останавливаясь в открытых дверях. — Если захотите прибегнуть к магической терапии — стучите в комнату номер пять. Я там живу.

— Спасибо, Захария Никандрович, — кивнул Владимир, провожая профессора. Закрыл за ним дверь и медленно, расстегивая рубашку, проковылял к окну, за которым уже сгустилась ночь, разбавленная коктейлем разноцветных рекламных огней, сверканием уличной иллюминации и густым запахом черемухи и молодой тополиной листвы.

Ему не было страшно. Страшно и хреново было в лесу, когда он истекал кровью и орал, глядя на обрубок ноги, пока не потерял сознание. Владимир, вспоминая залитое слезами лицо Марины, когда услышала долгожданные слова признания, пообещал себе, что последует совету отца и даст вассальную клятву Назарову. Вот только жить он будет своим умом, не поддаваясь искусу предать человека, протянувшего ему руку помощи, ничего не требуя взамен. Это у отца сразу возникли комбинации и стратегии. Может, оттого и сильны Строгановы, что стараются извлекать пользу для своего рода даже из благих дел? И как потом смотреть в глаза Назарову, играя краплеными картами?

— Себе оставлю доброе имя, друзьям — пользу[4], - прошептал Владимир, прижавшись лбом к прохладному стеклу. — Ты только сделай то, что обещал, Никита. А я умею быть благодарным.

Примечания

1

Аналогом этой награды с небольшими вариациями можно считать орден Святого князя Владимира в реальной истории. Боевой орден за особые заслуги. Награждаются преимущественно дворяне. Боевой Крест — аналог Георгиевского креста. Награждаются солдаты и боевые офицеры любого сословия.

2

Сириус.

3

Кнез — Великий князь Сербии; властели, боляре (бояре) — высшая знать средневековой Сербии

4

Несколько измененный девиз Строгановых «Ferram opes patriae, sibi nomen» — Отечеству принесу богатство, себе (оставлю) имя. Здесь Владимир находится на нравственном распутье, внутренне не соглашаясь с политикой своего отца использовать Назарова как инструмент в борьбе со своими конкурентами, внедрившись в его клан.

Content

Валерий Гуминский
Найденыш 8

Часть первая Дела семейные (Март 2015 года)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть вторая Дела особые (Апрель-май 2015 года)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Примечания