Владимир Журавлёв

Путь Императора

Глава 1

Я, Тэмиркул из клана горных кузнецов, Я же Аспанбык – мститель-убийца из бродячего клана убийц, я же Имангали Черный Аркан, вольный певец степей, и я же Кыррабалта, потрясатель империи…

Он в очередной раз посмотрел на суетящихся гномов и поморщился. Кем бы он ни был в прошлом, но сейчас он – просто берьх сопливоносый. Тело подростка, никуда от него не деться, и гормоны его же, кстати. А взрослые этим пользуются и оттирают от принятия решений.

Это была не только подростковая проблема: люди вообще норовят оттирать. И чем тупее, тем агрессивнее пихаются. И ведь распихивают всех! Творец, поганец этакий, мирок явно не доработал, не протестировал толком, вот тупорылые и процветают. И приходится их активность корректировать вручную. А профессия борца за справедливость – в списке опасных на первом месте. До сорока ни разу не дожил! А потом бац – и привет, сопливая реинкарнация и всё, что к ней прилагается, типа мокрых пеленок и клизм.

Он глянул на небо, привычно ругнул Творца за недоработки и решил в деятельность гномов не вмешиваться. У них направление – путями пророчества. Пусть провозглашают королеву мира, пусть под ее знаменем объединяют Старшие расы! Может, у них и получится, ему-то что с того? У него свое направление – и прямее, и проще. Помочь Асиа увести кланы на яйлу. Да еще за Надией присмотреть, а то пропадет йоха просто из-за недостатка опыта. Жалко девочку.

А потом пожить всласть! Наконец-то! Для этого дела даже жена припасена, и какая! В талии – во, в бедрах – ого-го! Тройню родит и не поморщится!

Он расслабился и прикрыл глаза. Пусть суетятся гномы. Пусть строят великие планы. Кто он такой, чтоб мешаться у них под ногами? Просто подросток. Говоря на местном – берьх сопливоносый. Который хочет хотя бы раз пожить подольше!

Каменные ворота не открылись, а буквально разверзлись. Ухмыляющиеся гномы Бородатого Верблюда стали вручную выкатывать фургоны. Здоровенные охранники провожали их подозрительными взглядами и недоуменно косились на босоногого подростка.

Он неохотно признал, что существование в теле подростка имеет и плюсы. Вот стали бы охранники терпеть рядом со входом в подземную страну, например, Черного Аркана? Другое дело, что Черный Аркан тоже не стал бы терпеть каких-то подозрительных охранников в пределах досягаемости своего кулака. Он же – Черный Аркан, моща, центнер с лишком стальных мышц! Может, потому и не слыхивали в древности ни о каких гномах? Побаивались Бессмертные оказаться промеж человеческих разборок… ага, а Бородатый Верблюд? Где-то именно здесь и присоединился он когда-то к его, в смысле, Кыррабалты, крохотному тогда отряду.

Он внимательно посмотрел на предводителя гномов. Айсхэнд, да? В свете новых фактов, то есть существования-таки гномов, появление старого побратима на поверхности вызывало множество недоуменных вопросов. Начиная с самого простого: а с чего это ты, дружок, вообще в моей жизни появился? Ну не просто же так? Просто так гномы в своей стране сидят. Э?

Мда. Вопросы есть, да задать нельзя. Слышно всё! Сканеры, датчики, системы орбитального слежения. Информационное общество страшнее рабовладения, вспомнить хотя бы тот же Арктур.

Старый побратим ответил ему таким же внимательным взглядом. У него тоже копились вопросы, это очевидно. И тоже никак не задать. Пока никак. А вот когда отойдут они поближе к степи, тогда и начнется выспрашивание. И к тому моменту надо четко понимать, о чем стоит говорить, а о чем не очень. Но для выводов пока что мало информации. Как всегда.

Кстати, Арктур. А чего это ткань на фургонах так напоминает мягкую броню тамошнего спецназа?

Он тут же сунулся проверить. Пока подросток, надо пользоваться. Нельзя упускать возможности ознакомиться с оружием, из которого тебя, может, будут когда-нибудь убивать.

– Броневая ткань! – с гордостью пояснил молодой гном, похлопав по фургону. – Изнутри прозрачная! Это у нас такая особая магия! Потому и бойницы для арбалетов маленькие, лишь бы стрела прошла. Абсолютное оружие! Оцени! Для тебя, получается, старались?

И гном наградил его испытующим взглядом. Уж очень ему хотелось понять, для кого именно они старались. Понятно, что для подростка. Но вот для кого еще? Для самих подростков так не стараются!

А он охотно заглянул внутрь, пока разрешают. И чуть не присвистнул от удивления. Пластик, вот провалиться на месте! Изящные смертоносные игрушки, по четыре вдоль каждого борта, даже отдаленно не напоминали средневековые арбалеты! Но мощи в них было явно побольше! Такие бы в свое время к сосновых островам, да на его стороне!

– Ну как? – гордо спросил гном.

Впечатляет, – признался он. – Особенно цельнолитые колеса. Помягче ничего не нашли?

– Ты знаешь, что такое цельнолитые колеса, – задумчиво отметил гном. – И знаешь, что можно бы и помягче. Знаком с нашей магией? Нет, откуда бы. Мал. Да к тому же человек…

Гном озадаченно выпятил нижнюю челюсть, вытянул губы и стал очень похожим на лошадь. На думающую такую лошадь. Мыслитель. Родену б с него ваять.

Фургоны выкатили все. Стали торопливо кидать внутрь какие-то мешки и ящики.

– Прынцесса, а не желаешь ли одним глазком зыркнуть на будущее свое королевство? – соблазняюще проворковал Верблюд. – На подземную его часть?

Надия, сытая, отдохнувшая и даже искупавшаяся, немедленно возжелала, хотя он на ее месте сидел бы в кустах и не высовывался, коли на голову будущей королевы мира объявлена охота! Вон даже гномы Бородатого Верблюда и то поглядывают странно на дорогую добычу!

В глубь горы уходил сверкающий огнями проспект. Ничего особенного, на том же Арктуре подземные мегамаркеты были поболее. Там, правда, не стояли вооруженные до зубов гномы на входе. Зато имелись корпоративные охранники – тоже злобные и подозрительные ребята.

– Я Айсхэнд Южной таможни! – рявкнул в лицо Верблюду один из подошедших гномов. – Да, я знаю, боевые повозки не несут энергетических установок и разрешены на вывоз – но обоснуйте целесообразность сделки!

– Я предъявил на бартер эльфийскую принцессу? – вкрадчиво напомнил Верблюд. – Предъявил. Эльфиянка настоящая, до самого малюсенького ноготочка? Неопровержимо да, стоит щупнуть! Вот тебе и целесообразность и спереди, и сзади – иди отсюда туда и любуйся!

Гномы за спиной предводителя таможенников опасно оживились.

– Но вы посредничаете! – завопил Айсхэнд Южной таможни. – Вы меняли принцессу на повозки для нужд Южного ущелья! А сейчас меняете повозки для нужд снаружи – а на что?

– На кого! – занудно уточнил Бородатый Верблюд и отступил на шаг.

– Так на кого?!

– Так на ту же самую принцессу! – объяснил Верблюд, изумленный непонятливостью Айсхэнда-таможенника. – Мне ж ее предоплатой отдали! Я повозки наружу, они мне прекрасную эльфиянку внутрь, и мы с ней в обнимку – опять же наружу, чтоб не видеть ваших завистливых рож! Слушай, таможня, ты чего такой непонятливый? Наверно, как и я, полукровка? Только у меня-то в родителях прекрасная эльфийка да почтенный гном, а у тебя-то зачуханный гном до большая такая корова в мамках! А большая потому, что маленькая ласки даже самого зачуханного гнома не вынесла бы без летального для себя исхода!

Глаза таможенника на мгновение остекленели: видимо, он с такой интенсивностью обдумывал ситуацию, что даже позабыл жить.

Как раз этот момент и выбрала прекрасная эльфийка, чтоб эффектно встать в проеме фургона. На прелестной девушке только и было одето, что кусок легкой ткани на бедрах да нечто приподнимаемое ветерком – на плечах. И не скажешь, что еще неделю назад это был воин.

– Верблюдище! – пропела она нетерпеливо. – Какой ты у меня болтун, оказывается! Дай ему повыше бороды да поехали!

Бородатый Верблюд с сомнением поглядел на подругу, но потом пожал плечами, коротко шагнул вперед и со всего размаху хрястнул таможенника в нос.

Вот такой язык гномам был близок и понятен! Мгновенно вспыхнула яростная драка. Охранников таможни на удивление легко отпинали и закинули в глубь тоннеля. Хотя по логике должно бы наоборот: профессионалы всяко должны быть сильнее! В охрану изначально берут кого поздоровше, так во всех мирах принято! Из чего следовало, что ребятки Верблюда – профессионалы гораздо более серьезные! И не просто так они оказались на пути принцессы пророчества! Хотя это было понятно с самого начала.

Из глубин прохода донесся угрожающий мощный топот. Верблюд испуганно втянул голову в плечи и замахал руками: гномы дружно навалились на створки, захлопнули их и подперли мощными плечами. Тут же изнутри на ворота посыпались злобные удары.

– Только что обнаружили, что эльфиянка со мной убегла! – прокомментировал старый диверсант с презрением. – Раззявы! Им принцессу оставлять – себя не уважать! Достойные сынки йетт-ан-шура!

– Верблюд, а вы вправду можете рождаться от коров? – с нездоровым любопытством спросила Надия.

– Принцесса! – возмущенно взвыл Верблюд. – За что ты нас не любишь? Ведь и мы – подданные твои! Кто тебе ляпнул этакую гнусь? Язык ему вырвать!

– Ты и ляпнул! – смутилась йоха.

– Да учила ль ты генетику, о неразумное исчадие похоти? Как… ну как, скажи мне, может гном – да от коровы?!

– А я знаю? – огрызнулась Надия. – Сам же говорил, что гномы – великие затейники в любви!

– Да не в этом же смысле!

– Да какие смыслы могут быть в этом деле?

– Вы, там! – оглушительно рявкнули через воздуховоды. – Жертвы гинекологического брака! Кончайте позорить гномью расу! Отдайте нам принцессу – и будете просто убиты!

– Вам всем – меня одну? – прозвенел возмущенный голосок эльфийки. – А ишачьего дерьма полную пасть?! Верблюд! Дай им по зубам немедленно!

– Прямо сейчас не могу! – пропыхтел гном. – Я ворота держу!

– Да отпусти, пусть выходят! И в зубы им!

– Ага, щас! Ты знаешь, кто там злобится внутри?

– Да в зубы им, чтоб не злобились!

Ворота сотряс мощный удар. Гномы захрипели, намертво упершись в камень.

– Вы, там! – снова заревели через воздуховоды. – В задницу ишачью вашу эльфиянку, не нужна она нам! Мы игрушками не балуемся, вышли из детского возраста! Нам принцессу пророчества подавай!

– Ах вы, отродья йетт-ан-шура! – задохнулась от возмущения эльфийская принцесса. – Как это – не нужна?

– А я-то вам зачем? – пролепетала Надия. – Вы же только с эльфийками… и коровами?

– Чтоб убить! – просветили ее через воздуховоды.

– Принцесса, я тебя сам убью! – прошипел Верблюд, из последних сил удерживая ворота. – Забудь про коров! Ну, пошутил я! Творец, да за что мне такое наказание – мерзости о гномах выслушивать, мать моя эльфиянка, отец мой сексуальный гном… Надия, ты не понимаешь, что выдала себя? Они только подозревали – но не знали точно! Спаси, Творец, нас же всех убьют!

– И убьем! – злорадно сообщили изнутри. – И надругаемся над мертвыми! И еще раз убьем! И так, пока не подохнете! Надия! Пожалей спутников своих! Они-то – идиоты полукровные, не ведали, чего натворили, что восстали против всей расы! Сдайся – да и простим мы их! Да побыстрее сдавайся, а то уж группа захвата рвется к запасному выходу! Дорвутся – и возжелаешь отдаться по своей воле, да поздновато будет! Ну же? Иди до нас! И не тронем тогда друзей твоих! Спеши, последние мгновения истекают!

– Ну, если так… – побелевшими губами прошептала йоха. – Жаль, конечно… как-то оно всё наперекосяк пошло с самого начала…

Надия покачнулась и неуверенно шагнула к воротам. Изнутри подбадривающе взревела группа поддержки.

– Куда?! – схватил ее за руку Верблюд. – Кому веришь? Гномам, что ли? Они врут всегда! Нет здесь никакого запасного выхода! Оно нам надо – своими руками лазейки для контрабандистов рубить?

– Да, но… ты тоже гном! – совсем растерялась йоха. – И тебе верить нельзя?

– Никому нельзя, мне можно! – мгновенно сориентировался гном. – Надия, ты чудо! Только ужас как доверчива! Ничо, это мы быстро исправим. Так, больше здесь делать нечего! Ребята, идем отсюда!

Гномы перестали упираться в дверь и деловито направились к фургонам.

– А… держать же?

– А зачем? – искренне удивился Верблюд. – Я ее запер сразу! Или я не Айсхэнд Южного ущелья? Здесь все двери в моей власти! А держали – так это я тебя проверял! Да их вот еще злил.

– Скотина! – сказала Надия и бессильно осела на камни. – Наверно, это и есть пытки – иметь дело с гномами?

– Да, скотина бы нам не помешала! – вздохнул диверсант. – Фургоны сами не покатятся! А малец? Как думаешь?

И гном пристально взглянул на него.

– Я думаю, по древней дороге нам нельзя возвращаться, – пожал плечами он. – Там где-то экстрим форс поджидают, если Эль не ошиблась. И еще кто-то помимо них. А лошади… их здесь все равно не найти.

– Маленький, а уже умный! – задумчиво отметил Верблюд. – И про древнюю дорогу знаешь откуда-то. Значит, по ней мы не пойдем. Да нам туда и не надо. А пойдем мы по древней дороге во Флоренсо! Там, помнится, был спуск через проплешину до самых степей. Ну, как говаривал мой побратим Черный Топор, сильнее человека лошади нет! Впрягайтесь, братия! Надия, принцесса моя, не сиди на камнях, сиди в фургоне! Видишь, тебе Эль ручкой машет?

– Тяжело будет! – засомневалась Надия. – Вы же руками покатите!

– Для гномов еще одну попку тянуть – вовсе не в тягость, а в сладость! – ласково шлепнул ее Верблюд. – Да и какая тут тяжесть? Прелесть одна, и ничего сверх.

– Убери руки от своей принцессы! Мужлан! Подсудобил же Творец с родней!

– Догадалась? – удивился Бородатый Верблюд. – Неужто меж нами сходство столь явное?

Надия застыла, а старый диверсант бодро потрусил в голову обоза.

– Не повезло тебе с дедом! – сочувственно прощебетала эльфийка из фургона. – Ох и похабник! Да и затейник! Да залазь сюда, я тебе такое про него расскажу!

– Ой, лучше не надо…

Два гнома подошли, бесцеремонно толкнули его в спину, уперлись в фургон и покатили. И славно покатили! Ни лошадей не надо, ни, как выяснилось, дороги даже! Передний гном только успевал оглобли крутить на поворотах.

Он подумал – и пристроился рядом с ними. Ощущения от гномов были… специфические. Словно между двумя быками идешь. В смысле, задавят и не заметят. Значит, гномы? Те, которых не бывает? А как это согласуется со струнной конфигурацией мира-Творца? Блин, не хватает знаний! Хоть бы раз получить серьезное образование! Может, это действительно иная раса! Но как удостовериться? На помойках, где он обычно обитал, ксенобиологию не преподают! Образование везде дорого стоит – а кем он бывал чаще всего? Шестаком-глиномесом, вот кем. Да еще и на окраине империи. Столиц на всех не хватает!

– Чего пялишься? – буркнул гном. – Шел бы отсюда! Всякая мелочь путается под ногами.

И он успокоился. Гномы? Да ну! Люди они, стоит только послушать! И никакой ксенобиологии не надо.

Эре. Снова дурачок!

Они остановились, когда начало темнеть. Гномы сразу взялись готовить стоянку к ночлегу. Но кое-кто нет-нет да и поглядывал в сторону Надии. Этак задумчиво. Мол, а не прирезать ли принцессу пророчества? И идти никуда не придется, и выгоды вон сколько ожидается.

Надия тоже перехватила эти взгляды – и испуганно глянула на него. А что он мог сделать? Он всего лишь подросток, берьх, как здесь говорят. А гномы следили за йохой жадными глазами, тут и техника незаметных перемещений мало поможет. В смысле, сам-то он уйдет в любой момент, а вот Надия… блин, она бы еще короче юбку надела! Не удивительно, что пялятся все время! Вот и союзник их, Бородатый Верблюд, тоже глаз не отрывает от Эль. Про принцессу пророчества забыл и вспоминать не хочет. И не замечает, что ее вот-вот прирежут.

На всякий случай он приготовился к уходу. И продумал путь. Он всегда по привычке имел путь отхода заранее. И часто случалось, что это удлиняло срок непрерывного существования на год-два. Мелочь, а приятно.

Так что, когда подвернулся удобный момент, он воспользовался им мгновенно. Случилось же это, когда из фургона выпорхнула эльфийка, потянулась сладко, улыбнулась всем, а Бородатому Верблюду в отдельности. И одета она была так, что на нее все уставились. Тут он Надию и украл.

Вообще-то украсть йоху – не такое уж и сложное дело, когда йоха согласная. Дернуть ее за руку, чтоб только пятки мелькнули в воздухе – и под фургоны. И под фургонами на максимальной скорости до камней, а там в кустики и дальше, пока гномы не отрывают глаз от вожделенного зрелища…

А дальше была скала, за которую они и укрылись. И наверх! А как иначе? И следов не останется, и не подумает никто, что по вертикальной стене ушли. Правда, это для всех вертикальной, не для него. Он по такой и забежать бы смог. Без помощи рук. Но с Надией пришлось лезть.

– Дернешь еще за руки – не выдержу и заору! – сердито прошептала снизу Надия. – Чуть кожу не снял!

В темноте йоха карабкалась за ним так напористо и безрассудно, что он диву давался. Ведь освети сейчас трассу – улетит с визгом! А пока не видит, как опасно – пожалуйста, проявляет чудеса ловкости!

Она опомнилась, когда им осталось пройти совсем немного. Причем именно пройти в нагромождении камней, лезть больше не требовалось.

– Эре, ты куда? – прошептала она ему в спину. – Эре, я не хочу! Мне во Флоренсо надо!

– А что ж тогда сбежала? – удивился он.

– Да… ты как дернул, как толкнул! Я и побежала!

Надия села на камень, обхватила коленки руками и сразу стала похожа на маленькую испуганную девочку. И как это у нее получилось при таких размерах, было непонятно.

Он осторожно снял ее с камня и пристроил удобнее – в ложбинку, куда нападала хвоя с деревьев, растущих на вершине. Выше шел обычный склон горы, заросший лесом.

Они отошли совсем недалеко, и следовало помнить, что этот мир, скорее всего – посттехнический. И неизвестно, какие бирюльки имеются в запасе у Эль Швадесенс. А так их хотя бы закрывали камни.

– Эре, я боюсь! – жалобно прошептала она.

Она действительно боялась. Боялась до судорог, до слепой паники. И все равно ей «надо во Флоренсо!» Блин, зарекался же иметь дело с женщинами! Вот ему во Флоренсо не надо. Правда, и живет в результате по канавам цивилизации.

Он достал из сумки умыкнутое заранее одеяло. Гномья магия, х-хе! А на вид так просто термоткань! Тоненькая, но гарантированно теплая.

Он расстелил одеяло на хвойной подстилке, переместил туда Надию и устроился рядом.

– Вот мне плевать на пророчество, – спокойно сообщил он. – Тебе во Флоренсо? Ну а мне в степь. Значит, у проплешины расстанемся. И дальше твоя судьба будет не в моей воле. Но сегодня переночуй здесь, а не внизу. Потому что внизу тебя убьют, без вариантов. Уж поверь моему опыту.

Надия кивнула и тут же пристроила голову ему на руку. Блин, онемеет же скоро.

Над головой разгорались яркие звезды. Внизу бубнили и перекликались гномы. Не так уж далеко они и убежали.

– Ищут! – прошептала Надия.

Он пожал плечами. Кто-то ищет, а вот Эль наверняка нет. И Бородатый Верблюд – тоже. У них подозрительно быстро сложился союз! И старого диверсанта вполне устраивает то, что хотя бы этой ночью за принцессой пророчества не потребуется присмотр. На ночь у побратима явно были более приятные планы!

Одеяло действительно оказалось очень теплым. Да еще и Надия, девочка, мягко говоря, не маленькая, грела, как мощная печка. В результате и он сам скоро начал гореть, как в лихорадке. Хотя это как раз было ожидаемо – потому что не раз создавало проблемы в прежних жизнях. Взрослая личность в младенческом теле – это еще терпимо! Подумаешь, прилетает иногда по одному месту ремнем за излишний ум. Но вот в подростковом возрасте начиналось веселье. Женщины, женщины вокруг! И все абсолютно недоступные! Сопливого подростка кто всерьез примет? Как говорится в одном мире – тестостерон из ушей капает. И слюна течет. И руки дрожат. И все это мучение – от одной лишь близости к красивой девушке! А если она еще и фигуристая – вот как Надия, например… да еще и еле одетая, как опять же Надия – тогда вообще трясет! Иногда удавалось успокоить себя напоминанием, что он не более чем прыщавый подросток, грязный и потный – но не всегда. Вот как в этот раз.

– Ты такой маленький и некрасивый! – вздохнула Надия созвучно его страданиям. – Эре, ну почему меня бережет мальчик, за что?! Вот если б был на твоем месте хотя бы…

И она мечтательно затихла.

– Зато я убить могу любого хоть на своем месте, хоть на другом! – буркнул он, смиряясь с ситуацией.

– Знаешь, Эре, я думала про твой апокриф из «Откровений», – помолчав, заговорила она о другом. – Да еще и на гномов посмотрела. Наверно, ты прав. Не нужна бессмертным королева. Ну и куда я тогда иду? На верную смерть? На смерть, да, Эре?

Ему стало ее жалко. Несчастная маленькая девочка.

– Я прямо отсюда могу провести тебя до своего будинка, – сказал он. – Да, я смогу. Помнишь, где мы ночевали втроем? Оттуда совсем недалеко до станции мандривок.

Будинок! – мечтательно прошептала она. – Замечательное место. Оно даже снится мне. Там так спокойно и безопасно… только я не могу! Хочу – но не могу! У меня долг! И еще приказ! Только ты не выспрашивай меня, ладно? Мне и так плохо, что ничего нельзя говорить! Просто ужас! Столько интересного произошло – и даже похвастаться некому!

– Тяжела доля разведчицы! – согласился он.

– А как романтично начиналось! – тихо вздохнула она. – Учеба в институте благородных девиц – самое прекрасное время моей жизни! Я тогда у лели жила, ну, у тети моей. Она старенькая, делать нечего, только обо мне и заботилась! Просыпаешься и видишь в открытое окно в синем-синем небе тоненький шпиль джамии. А по всему дому порцелановые колокольчики – услужник горячий шоколад несет. Накинешь хавлию покороче – и в столовую залу! В институте занятия рано начинались, так мы с подружками шли, а улицы пустые еще, и чистые-чистые! И из садов такой мирис, что голова кругом!

Институт – он очень старый, в самом центре стоит, на Люмеровой могиле, так пока дойдем, конногвардейцы начинают выезжать. И каждый обязательно улыбнется и скажет: «Утро ясно, хубавицы!» Ну как ему не улыбнуться в ответ? Так до полудня с улыбкой и порхаешь. А после полудня у нас начинались тайные занятия, там уж не до улыбок! Зато интересно, аж дух перехватывало! Как представишь, что это именно ты будешь ездить с тайными поручениями, станешь выведывать всякие секреты хитростью и лаской, умом и… лаской… Творче, какие мы были наивные! Порхали по жизни, как летние пеперуды! А после занятий шивач в мастерской ждет, новое платье готово – да такое дерзкое, такое смелое!

– Смелей, чем твоя юбка? – спросил он и невзначай дотронулся до нее.

А юбка-то сбилась. И разом перехватило дыхание. Здравствуй, отрочество, прекрасная пора, блин!

– Что ты! – усмехнулась йоха. – У меня скромная юбочка! В такой я бы в столице постыдилась на улицу выйти! Разве что если разрезов добавить?

Она мягко убрала его руку. Потом поудобнее устроила голову.

– А вечерами я на чардак выходила! – припомнила она. – Смотрела, как огняр по улице ходит, фонари включает. У нас на улице много интересного можно было увидеть! Огняр уйдет – глядишь, знакомый летец под чардаком стоит, зазывные песенки поет! «Хубавица Надия, ти моя мрия!» Представляешь? Такой забавный! Совсем стихи сочинять не умел! Ну как к такому не выйти? Мы с ним сбегали на ночные театры, в центре прямо на площади очень хорошие пьесы ставили. У меня любимая была, «Песня об Аспане и Айлие» называется. Я себя, конечно, Айлией воображала! Жалела, что не похожа на нее. В пьесе ее называют Айлия-Лунный свет, значит, она беленькая была, а я темная, кестенявая до черноты…

– Нет, ты как раз похожа, – рассеянно возразил он. – Она темная была. А лунный свет – это… метафора, вот что это. У степняков всё, что с луной связано, считается красивым, вот и суют где надо и не надо. Лунные волосы – это просто красивые. Может, еще блестящие. Ай-слу – красивая мордашка, Ай-лия – понятно что красивое, только неприличное… айгала-да – вали отсюда красиво, как-то так.

– А ты где пьесу видел? – насторожилась Надия.

Он прикусил язык. Засекла разведчица постельная! И не объяснишь теперь, что не видел, а сам участвовал!

– Вечный воин справедливости? – вдруг усмехнулась она. – Слышала я, что ты эльфам врал.

• • •

Джамия – храм.

Порцелан – фарфор.

Леля – тетя.

Хавлия – халатик.

Мирис – одуряюще сильный аромат.

Хубавица – красотка.

Пеперуда – стрекоза, бабочка-однодневка, мотылек…

Шивач – женский портной, обычно подлиза и угодник.

Чардак – балкон с красивым ограждением, ну и чердак тоже, по ситуации.

• • •

– Я…

– Врал! – убежденно сказала она. – Нас в институте благородных девиц и логике учили!

– Женской, – пробурчал он.

– Учили! Отсекай излишне сложное – знаешь такое правило? Откуда б тебе знать, ты и в учильне спал! Вот, если отсечь сложное, остается наиболее вероятное: ты воспитанник клана убийц! Правильно принц считает! И главный визирь – тоже.

И йоха многозначительно замолчала. А он чуть не взвыл в полный голос. Главный визирь?! Вот и перешел дорогу государству! Он зажмурился, представил, как скрипящий грифель выводит в тайном деле неумолимое «Санниэре – агент клана убийц», и ему стало плохо. Сколько можно забывать, что нельзя иметь дел с женщинами? Логику она изучала!

– Йоха! – безнадежно сказал он. – Ну какой из меня убийца? Да ты вспомни! Я – Эре-дурачок! Ты же меня сама три года в учильне наставляла!

– Плохо наставляла! – отрезала она. – Первую практику – и сразу завалила! У меня под носом избранник клана убийц проходил подготовку, а я вослед за пейзанами его за дурачка держала! И посейчас не могу понять, кто тебя учил! Эре! Ну сейчас-то признайся, кто тебя наставлял! Это не твой отец?

Надия возбужденно приподнялась и склонилась над ним. Опасно низко склонилась.

– Задавишь! – честно предупредил он. – И тогда я за себя не ручаюсь.

– Значит, не твой отец? – разочарованно сказала Надия. – И не Ялинька? Нет… И не мельник даже, мы одного гнезда птенцы… Ну Эре! Ты чего молчишь? Я же знать хочу!

И она принялась его тормошить.

По давней борцовской привычке он подбил ей руку и бережно уложил йоху на прежнее место. И прислушался – не засекли ли их возню гномы.

– Я поняла! – обрадованно сказала Надия. – Ты же ночами из дома убегал? Значит, наставник среди степняков прячется! Больше негде ему быть! И косвенное тому подтверждение имеется: ты Яху легко от степняков вернул! Значит, знают тебя там!

Он рассердился и закрыл ей рот ладонью.

– Фу, грязная! – возмущенно оттолкнула она его руку. – Эре, ты знай, я уполномочена вести переговоры и принимать решения! Ведомство главного визиря желает знать, какой линии станет придерживаться ваш клан в предстоящем междуцарствии!

А вот это было уже действительно опасно! Как ни ответь – всё плохо! Главных лиц государства может удовлетворить только полное подчинение, на то они и главные! Ухватили ниточку к неуловимому клану – теперь не отцепятся! Блин… Вот как заставить молчать разговорившуюся женщину, да так, чтоб она ничего не заподозрила?

Впрочем, средство было. На Аллию когда-то действовало безотказно.

Он наклонился и крепко поцеловал ее. Йоха разочарованно поморщилась.

– Эре, ты не забыл, у тебя уже есть дружинка? – напомнила она с насмешкой.

– В крепях Кыррабалты многоженство! – отмахнулся он легкомысленно и снова потянулся с поцелуями.

– Дикость и разврат! – прошептала Надия с отвращением. – Эре! Юбку не трогай, закричу!

– А как в столице женщины живут? – удивился он. – В одиночестве? А кто их защищает? Кто поддерживает в трудную годину? Кто мужскую работу выполняет, наконец? Или?..

– У нас в столице женщины замуж выходят! – прошипела йоха, сверкнув в темноте глазами. – И у меня, чтоб ты знал, жених даже есть! Его Едрен зовут, чтоб ты знал! Понимаешь?!

– Я понимаю, что замуж, – спокойно отозвался он. – Я не понимаю, что может дать своему супругу женщина, равнодушная к мужчинам – а таких много в природе. Вот как ты, например. Не честнее ли уступить место на супружеском ложе настоящей женщине? А самой можно быть младшей женой, то есть подругой, советчицей, игрушкой, наконец! И получить за это столь необходимый статус замужней женщины, защиту, помощь и понимание. Э?

Надия в затруднении молчала. Он с любопытством ждал.

– Дурак! – наконец догадалась она, как ответить, и сердито отвернулась.

Вот и поговорили. Ну, зато о работе ни одной мысли в некой прелестной головке до самого утра! Теперь Надия о любви будет думать всю ночь – и еще о гадах-мужчинах. Как и положено женщине. Логике ее обучали, понимаешь ли…

Он заботливо поправил одеяло и пристроился рядом. Когда еще доведется поспать рядом с такой роскошной красавицей, да еще и принцессой ир-Малх? Пусть даже побочной принцессой, судя по некоторым оговоркам.

Он задумчиво потрогал йоху. Хм. На ощупь принцесса ничем не отличалась от батрачки Яхи! Он еще раз потрогал, получил хлестко по рукам, успокоился и заснул.

Володя П.

«Не спать!» – напомнил он себе, потер виски, пару раз глубоко вздохнул и вырвался из цепкого дурмана.

Учительница подозрительно покосилась на его шумные вздохи и строго постучала авторучкой по столу. Он исступленно закивал, подтверждая, что уже не спит. В классе тихонько захихикали.

– Фигура называется симметричной относительно прямой А, если для каждой точки фигуры симметричная ей точка относительно прямой А также принадлежит этой фигуре… Фигура называется симметричной относительно точки О, если для каждой точки…

Голова сорвалась с потной руки и громко бумкнулась об стол.

– Переписчиков! – не выдержала учительница. – Ночью надо спать!

– За гипноз над несовершеннолетними уголовное наказание ввести надо! – не остался в долгу он. – Такое же, как за групповое изнасилование! Ну что это такое? Даже мое несравненное икусство полного погружения в предмет не помогает вынести ваши сдвоенные уроки! А что тогда испытывают остальные, беззащитные пред вашим черным искусством? Они спят с открытыми глазами! И вот эта реакция на новые знания у них закрепляется на всю жизнь! Ну кто так сложно говорит, вот кто?

– Педагоги так говорят, – спокойно отозвалась учительница. – Потому что обязаны давать классические определения, чтоб именно они и закреплялись в памяти. Вам же экзамены сдавать. Может, и скучновато для слабого ума. Но это, Переписчиков, все же геометрия, а не какой-то урок пения!

– Разница в чем? – не понял он. – Любые знания – отражение наших исследований жизни, что геометрия, что пение. Ну, это если Берен-йот-гали не соврал тогда. Но я думаю, что смогу выйти к доске и ответить – и всем станет весело. Как на пении. Ответить?

Учительница настороженно уставилась на него. Нет, она, несомненно, была в курсе, что Переписчиков любой урок способен превратить в балаган и разговоры о бабах, но… что, и геометрию тоже?!

Класс выжидательно притих. Учительница колебалась, совсем как в юности перед решающим свиданием.

Скрипнула дверь. В кабинет заглянула завуч, удивленная непривычной тишиной.

– Что происходит? – громко осведомилась она.

– Переписчиков рвется отвечать.

Обе женщины в затруднении уставились на классного смутьяна.

– Нечего! – гениально кратко решила завуч и величественно удалилась.

Класс разочарованно вздохнул. И тут учительница его сильно удивила.

– Выходи к доске, – с ироничной улыбкой предложила она. – Только обойдись без танцев. Здесь действительно не урок пения. И – по теме.

– Настаиваете? Не откажетесь? – поразился он.

В глубине глаз учительницы мелькнула неуверенность.

– Да, приступай, пожалуйста, – все же сказала она.

– Симметрия, – сказал он и глубоко задумался.

– Фигура называется симметричной… – тихонько подсказала учительница.

– Не, это я знаю, это элементарно! – отмахнулся он. – Симметричную фигуру можно сложить точно пополам, только и всего…

Он вдруг уставился на учительницу и просиял.

– Я понял! – восторженно заявил он. – Я понял, почему уроки скучные! Нет – убийственно скучные! Потому что долго изучаем элементарное – а дальше не идем! А ведь там самое интересное – там жизнь! А мы тут уткнулись в симметрию – и жуем, жуем!

Учительница пожала плечами и утвердительно кивнула. Да, именно в этом и заключался педагогический процесс – пережевать как можно тщательнее, чтоб усвоилось.

– Продукт такой глубокой переработки прямо в вены можно закачивать! – недовольно оценил он. – Нет, не в вены, а посредством клизмы!

Затаивший дыхание класс взорвался буйной радостью. Есть! Вована понесло! Из чего следовало, что урок кончился!

Авторучка учительницы тихо стукнула по столу.

– Ты обещал отвечать по теме урока! – напомнила она. – Ты обещал.

– Симметрия! – поморщившись, согласился он. – Да, я помню. Ну, то, что мы пол-урока жевали, я вроде ответил. Дальше пойдет интересное – сама жизнь! Я-то могу и продолжить. Вы настаиваете? Не откажетесь?

– Да, – невинно отозвалась она. – Приступай, пожалуйста.

Он с невольным уважением покосился на нее. В тихом омуте кто-то водится! Или действительно математика придает некое своеобразие мыслительным процессам?

Мел в его руке уверенно прошелся по доске.

– Симметрия по сути своей – оковы нашего мира, способ противостоять постоянному, чудовищному тяготению планеты. Все просто: если у дерева с одной стороны ветвь, то требуется противовес, чтоб не переломило ствол. И так во всем. Парные руки-ноги, все дублируется, мир становится уравновешенным и теряет свою неповторимость… да, неповторимость. И краски мира блекнут.

Он покрутил в руках мелок, вздохнул и набросал несколько рисунков.

– Шестеренки! – недовольно прокомментировал он. – Вот где царство симметрии! Шестеренки и колеса, дома и узоры на коврах! Мертвые предметы. А живая природа противится! И потому руки у нас разные. И по силе, и по функциям. И глаза разные. А уж как различаются отделы головного мозга! Сквозь вынужденную тюрьму симметрии прорывается жизнь – и радует нас! Вот даже танец – он очень уравновешен, и это понятно. Иначе брякнешься! Но даже в нем… хотя танцевать мне запретили… ну, тогда девочки? Вот где прелесть, верно?

Несколькими штрихами он мгновенно набросал знакомое всем лицо, и беспорядочный гул в классе мгновенно утих.

– Вован, ты рисовать умеешь? – выразил общее недоумение классный глашатай Типун.

– Ну, рисовать – это громко сказано. Всего лишь курс составления фоторобота, убийц всяких искать, маньяков, трупы опознавать… но Олька не маньяк, а Олька! Симпатичная, правда? А почему? Потому что есть отклонения от безжизненной симметрии! Вот смотрите: у нее глаза немножко не в одном уровне, и еще один больше другого. Чуточку – но больше. Неповторимость прорвалась сквозь заданную симметрию – и полюбуйтесь, какая получилась прелестная мордочка! Даже когда Олька абсолютно спокойна, кажется, что она поглядывает с лукавством!

– А Ирка? – выкрикнули из класса.

– Ну, Ирка…

Мел стремительно прошелся по доске.

– Ну, вот вам Ирка. На удивление симметричное лицо, даже подкрашиваться не надо, и так как неживое. А уж если накрасится – от куклы не отличить! От пластиковой! Но – даже в нем кое-что есть, иначе б наши ребятки не оглядывались. Кто заметил?

– Краешек губ приподнят слева! – уверенно заявил Ленчик.

– Верно. Только это и придает жизни…

Он мгновенно набросал остальные портреты.

– Ищите жизнь! – приказал он. – Собственно, для того и изучается симметрия, чтоб уметь видеть то, что вне ее! «Введение во вкрапления в симметрию» – вроде так называется базовый курс. Его в промышленных школах изучают практически везде, кроме плавней…

Он глянул на класс, одурело тряхнул головой и пришел в себя.

– Кроме плавней и Земли! – со вздохом поправился он. – Но все равно это доступный учебник, и простой, как полено. По нему можно одежду проектировать, лица править – и даже украшения разрабатывать.

Он неуверенно замялся.

– Есть еще направление, – признался он. – Но уже для больших оригиналов. – Философские аспекты симметрии мира. Но мы же не оригиналы, верно? На фиг нам надо знать, симметричны ли Добро и Зло, и если симметричны, то как именно?

Грянул звонок, но в классе против обыкновения никто не двинулся с места.

– Вовчик, да нарисуй ты всем в тетрадки, и мы пойдем! – приказала Олька. – Только ты обведи, чего у каждой криво и красиво, понял?

Он пожал плечами и прошелся по рядам.

– А Шурке? – поддел Типун. – Или не хочешь показывать, чего у нее там?

– Хочешь, тебе нарисую? – выдвинул он встречное предложение. – И даже не в тетради? И потом обведу.

Типун все понял и быстренько возглавил исход из класса.

– А вы, Переписчиков, останьтесь, – предупредила учительница. – Присаживайтесь.

Перед ней лежал классный журнал, открытый на странице с личными данными учеников.

– Ты, оказывается, уже взрослый, – задумчиво отметила учительница. – Это кое-что объясняет. Но вот седьмой класс, особенно ваш седьмой – это дикое, необузданное стадо. От сильных эмоций подростки сразу идут вразнос, и вернуть их в русло продуктивной умственной работы стоит… большой жесткости. Именно потому учителя вынуждены держать строгую, на первый взгляд бессмысленно строгую дисциплину. Иначе уроки не провести. Тем более что именно ваш класс…

Она замолчала и вопросительно глянула на него.

– Убогий, – со вздохом сказал он.

– Ты сам это сказал. А учителям такое говорить запрещено, потому что отбивает у слабых последнее желание учиться. Но с тобой можно говорить более откровенно. Может, ты будешь удивлен, но мне тоже хотелось бы посвящать учеников в тайны науки. Преподавать и видеть ответный огонь любознательности в глазах. Но… это удел не школы, а института. Или хотя бы специализированной школы. А в нашей школе я вынуждена… пережевывать, ты правильно назвал. Потому что быстрее твои одноклассники пока не могут. Только так, по крупинке, еще можно в них развить хоть что-то.

Он удивленно моргнул. Учительница оправдывалась. Провалиться на месте, но она оправдывалась! Блин, как хорошо, что Алиса Генриховна заболела, и представился счастливый случай встретиться еще с одним хорошим человеком! То есть не то хорошо, что Алиса Генриховна заболела, а…

– А вы способны посвящать в тайны науки? – невольно ляпнул он.

Учительница усмехнулась.

– Уел! – удивленно признала она. – Один – ноль. Я преподаю одно и то же. Из года в год. Медленно-медленно. Это, знаешь ли, отупляет! Отнимает все силы и время. А на мне еще семейные дела. Так что… нет. Уже нет. Я, кстати, ничего не слышала про твои… как ты сказал? Вкрапления? Какие вкрапления, я забыла даже то, что учила.

– Может, я не совсем точно перевел название, – виновато сказал он. – Языки Арктура не полностью совпадают с русским.

– Ах, ты еще и перевел…

Она с тоской поглядела в окно.

– Так много было времени в детстве! – пробормотала она – Жизнь казалась вообще бесконечной! Ты вон спишь на уроках, тебе делать нечего. А мне некогда, у меня работа!

– Нечего делать? – задумался он. – Смотря с кем сравнивать. Семейные дела на мне все, я же с отцом живу, без матери. Уроков… не меньше, чем у учителей. Две секции как-то надо отрабатывать, а одна в мегаполисе. Еще у меня театр. Да, и на пении Олеське помогаю, чтоб весело было. И еще домашние задания делать когда-то. Я потому и сплю на уроках, что ночью на сон мало остается. Так что…

– Два – ноль, – признала она с любопытством. – Ох и странный ты человек, Владимир Владимирович Переписчиков! Еще и рисуешь?

– Вас нарисовать? – понял он. – Настаиваете? Не откажетесь?

Учительница ему понравилась – так почему бы не сделать хорошему человеку приятное?

Она усмехнулась и уверенно приняла игру.

– Да, пожалуйста. Приступай.

Он подошел и аккуратно, двумя пальцами довернул ее голову в нужный ракурс. И, естественно, именно в этот момент за спиной скрипнула дверь класса!

– Пошли вон, уроды невоспитанные! – рявкнул он, не оборачиваясь.

Глаза учительницы сделались большими-большими…

– Во! Вот так и держать, я мигом! – восхитился он и метнулся к доске. Несколько штрихов – и лицо запечатлено!

– Володя, а ты знаешь, кого облаял только что? – слабым голосом спросила учительница.

– Да без разницы! Закон для всех одинаков!

Он полюбовался портретом, не выдержал и добавил несколько напрашивающихся линий.

– Портрет закончить? – поинтересовался на всякий случай он. – Или этого достаточно?

– Да уж достаточно, иди с богом…

– Настаиваете? – изумился он. – Не откажетесь?

– Иди уж! Что мог, уже сделал! – махнула она расстроенно рукой. – Закрой доску, я потом посмотрю. У меня урок сейчас.

И она взяла со стола очки.

– А я всего лишь хотел дорисовать одежду! – пробормотал он недоуменно. – И это меня считают похабником?! Дела…

Он в глубокой растерянности побрел из класса. Учительница ахнула, метнулась к доске, раскрыла… и вынуждена была признать, что слава Переписчикова – еще не вся слава! Причем он даже не был так уж оригинален – и к изумленному лицу пририсовал… вот была такая картина, где девушка на перроне придерживает подол. Ну вот это выглядело так же. Только без одежды.

И в этот момент в класс начали заходить старшеклассники…

Глава 2

Эре – и не принцесса пророчества…

Утром случилось ожидаемое: Надия заглянула за урез скалы, побледнела и отказалась спускаться. Наотрез. Можно было, конечно, подняться немножко наверх и спуститься по склону горы – но кто он такой, чтоб мешать йохе быть настоящей женщиной?

– Я туда не полезу! – твердо заявила она.

– Туда – это во Флоренсо? – без особой надежды уточнил он. – Прямо сейчас увести тебя к станции мандривок?

Надия мученически глянула на него и промолчала.

– А я говорю, не сбежали! – раздался снизу жизнерадостный голос Бородатого Верблюда. – Разве что до кустиков? Так на месте мальца я б и до кустиков бегать не стал, прямо на месте ее уговорил бы!

– Верблюд, она внучка тебе! – прозвенел возмущенный голосок эльфийки.

– И что? Чему это мешает? А как тогда, по-твоему, разводят породы «в себе»? Чтоб сохранить ценные признаки, только так и делают, и неоднократно! А ты видела, какие у нашей принцессы замечательные признаки? И задумывалась ли, отчего большинство ваших семей синеглазые? Вот где наивность-то пряталась, как я погляжу! Ничо, это быстро исправляется…

– Эль, врежь ему повыше бороды, чтоб не хамил принцессе! – возмутилась Надия, высунувшись из камней. – Мужлан!

– Принцесса! – ахнул Бородатый Верблюд. – Ты как туда вознеслась? Ай да маля! Уважаю, просто уважаю! Такую йоху собой на вертикальную стену заманил!

Надия покраснела и чуть не спрыгнула со скалы, чтоб побыстрее разобраться с дедом. Пришлось ловить и вести в обход. И потом еще слушать несправедливые упреки в издевательстве над бедной йохой.

А гномов-то убавилось. Видимо, Бородатый Верблюд не всю ночь с эльфийкой провел – или же они оба ночью занимались одним делом! И вовсе не тем, которое подразумевалось. Подозрительно быстро сложился их союз!

Надия поспешила спрятаться от насмешек в фургоне. Разумное решение. Помимо прочего, не видно, что йоха бледная от страха. Он, как и прежде, пристроился рядом – и больше на него гномы не шикали. То-то же. И здесь начинает работать репутация!

Надии не было видно – зато из глубин фургона объявилась эльфийка, устроилась на каком-то мешке и блаженно улыбнулась. Гномы невольно засияли.

– Тащите, ага… – благосклонно кивнула синеглазая красавица.

– А я Дайнэр! – тут же сообщил гном. – А левого толкателя Динар зовут!

– Дайнер, не Осел? – удивилась эльфийка. – Не обижайся, я серьезно. У вас лица характерные, вон Айсхэнд на верблюда похож, и зовут его так же, а ты…

– Так мы же не эльфы! – гордо сказал сказал гном. – Мы-то понимаем, что красота – в характерности! Меня ни с кем не спутаешь, не то что эльфов! Это они все зализанные, одинаковые, сийн-о, короче! Унисексы – чем мы и пользуемся!

– Значит, тебя все же Ослом зовут?

– Друзья, – смущенно сказал гном. – Для прочих я Дайнэр, что означает «верный на всю жизнь»!

– Ты – никто! – зарычал прибежавший рысцой Верблюд, нависнув над подчиненным. – Ты никто, а я – Айсхэнд!

– Никто, – вздохнул гном. – Но это пока что…

– Принцесса, запрыгни в боевую одежду! – озабоченно приказал Верблюд. – И шлем накинь обязательно! И немедля! На Флоренсо по старой дороге идем, а она на всех картах указана!

– А мне комбез бедра натирает! – радостно сообщила эльфийка. – Он на мужчину был шит!

– Болт в задницу прилетит – не так еще натрет!

Эльфийка мгновенно переоделась и снова объявилась на мешке, умильно улыбаясь диверсанту. Тот удовлетворенно кивнул и убежал в голову колонны.

– Не жалеешь о мужской ипостаси? – спросил он эльфийку.

– Жалею, что долго противилась! – усмехнулась она. – Мужчиной жить тяжелее. Сейчас мне достаточно быть наивной дурочкой – и все восторгаются и носят на руках! Вот Осел мне уже друг – правда, Осел? – а станешь ли ты ему другом и когда, еще неизвестно.

Осел благодарно просиял красавице – а он задумался о том, какая серьезная сущность скрывается, например, под детской беспомощностью Надии ир-Малх. Получалось, что кто-то скрывается однозначно! Ведь Эл Швадесенс – он же никуда не исчез из простушки Эль? И какой-то свой Эл сидит в простушке Надие, выпускнице очень непростого вообще-то факультета. Сидит – и принимает решения. Идти во Флоренсо, например, на верную смерть. Приказ? Ну, приказ. Но на верную смерть?! Фанатизма особого в Надие вроде нет… Мало информации! Всегда мало! А идиоты-семиклассники еще учиться не хотят! Пожалеют потом, когда ничего не исправить!

Он подумал еще и пришел к выводу, что самое вероятное объяснение – Надия тянет с решением. Этак по-женски, до последнего. Пока не пристрелят.

Они остановились на краю огромной проплешины. Древняя дорога огибала ее по краю и уходила в распадок – и далее, в неведомое, во Флоренсо. А проплешина полого спускалась вниз, и где-то там, в знойном мареве, угадывались спаленные солнцем степи.

– Здесь разойдутся наши пути, побратим! – неохотно сказал Верблюд. – Мои ребятки помогут скатить фургоны вниз. А там уж ты сам, степняков своих зови или как… Ну, а мы с принцессой – вперед, к вечной славе! Ха! Остались у меня и среди эльфийского народа знакомства! Особенно – среди женской его части! Найдется кому поддержать принцессу и во Флоренсо! Главное – дойти бы дотуда! Может, с нами пойдешь, маля? Что тебе в этих степняках? А у нас намечаются великие свершения! Надия тебя пажом пристроит к своей юбке, тем более что у тебя уже получается! Верно, Надия?

Йоха нервно глянула на гномов и вцепилась в руку подростка. Бородатый Верблюд понимающе гоготнул:

– Ай да принцесса-педофилка!

– Верблюд! – возмутилась эльфийка. – Про йоху так не говорят!

– А про нас почему тогда можно?

– Верблюд, я… я с Эре пойду, – пробормотала Надия.

Наступила гробовая тишина.

– Ты не понимаешь, – наконец медленно сказал Верблюд. – У тебя пророчество. Чтоб стать королевой мира, ты должна стремиться во Флоренсо. Преодолевая опасности. А мы должны тебе помогать. И тогда под твое знамя стянутся соратники, и мы победим. Это – по пророчеству!

– А почему не пойдешь? – задумчиво осведомилась эльфийка. Надия мучительно покраснела.

– Я не принцесса пророчества, – еле слышно призналась она. – Я Ласточка, двойник-телохранительница принцессы.

– Но так не может быть! – запротестовала эльфийка. – Мой анализатор вовсе не нуждался в литре крови! Достаточно было контакта! Но контакт был, и прибор четко показал, что ты принцесса!

– Не анализатор, а идентификатор! – уверенно поправила Надия. – И сравнивал он с образцами из имперского хранилища, а их подменили одновременно с моим внедрением.

Эльфийка сконфузилась – но потом поглядела на Верблюда и звонко рассмеялась.

– Ты что творишь, йоха, что творишь-то?! – завопил побуревший от стыда гном. – Ты нас-то зачем дураками выставляешь? Мы тебя тогда зачем охраняем, а? А на Динара посмотри! Он, предатель, на тебя даже покушение напланировал!

Верблюд плюнул в сердцах, растер… отошел и отвернулся, чтоб наедине пережить свой позор.

– А кто не планировал? – огрызнулся молодой гном. – Половина планировала то же! Нам же место Айсхэнда освобождалось – тому, кто зарежет и при том живым останется! Братия, убирайте ножи, не потребны они более! Бессовестная ты, Надия! Как теперь место Айсхэнда добыть? Бессовестная… укажи тогда, где настоящая принцесса прячется! Хоть ее зарежем!

– Она погибла подростком, – пробормотала Надия. – Я с тех пор ее и при дворе заменяла.

– А почему открылась? – озадаченно спросила эльфийка. – У тебя был шанс вместо принцессы…

– Погибнуть был шанс абсолютный! – резко сказала Надия. – Королева мира никому не нужна! Никому! По лесам убийцы бегают, деревню армия осадила, гномы ножи на принцессу точат! Только бог меня и хранил! Был у меня приказ от отца являть принцессу вплоть до угрозы неминуемой гибели – ну так я его выполнила вдвойне!

– Гномы-предатели – вовсе не угроза тебе! – сообщила эльфийка примирительно. – За тобой не только Верблюд, и я еще присматривала. Мою службу у дяди никто не отменял. А он сказал: защити! И не все бирюльки у меня именные, осталось кое-что очень даже мощное! Любого могу обездвижить и отпинать!

– Их тоже? – язвительно кивнула Надия на лес.

Из-за деревьев к ним не спеша шли воины в непривычном коричнево-желтом камуфляже. Арбалеты они демонстративно несли на плечах.

– Их не могу! – вздохнула эльфийка. – Много. И стреляют метко. Это же «Ночные Коты»!

– Эй, долгоживущие! – крикнул предводитель «Котов». – Выдайте нам принцессу пророчества – или жизни поукорачиваем!

– Привал, братия! – вздохнул Верблюд. – Мы еды на долгий путь набрали – так отобедаем всласть! Пока еще остальные загонщики подтянутся.

Арбалетчики настороженно обступили гномов, которые распаковывали снедь.

– Да вы присаживайтесь до нас! – дружелюбно взмахнул копченым окороком Верблюд. – Я вам такую занятную историю расскажу про пророчество – ухохочетесь!

Вскоре из леса выступила очередная вооруженная до зубов партия поимщиков принцессы пророчества. Судя по сложению и манере переть, не разбирая дороги, это были гномы. Мирно обедающие бойцы встретили их злорадными улыбками. Гномы растерянно остановились, чувствуя подвох… А Санниэре вдруг понял, как много он успел сделать в этом благословенном мире. Сказано в завете, что за бессмысленное убийство даже воину – смерть. Ну а коли сказано – то и сидят все под прицелами спокойно, скалятся ехидно… ладно, пусть не спокойно сидят, пусть екает внутри от страха – но все же сидят, а не валяются, пробитые арбалетными стрелами со всех сторон!

Он усмехнулся и сделал незаметное движение, прикрывая Надию от ищущих взглядов. С другой стороны от йохи точно такой же маневр совершил Бородатый Верблюд. Эльфийка, озабоченно глянув на гнома, достала какую-то безделушку – по всей видимости, особо убойную. Надия, может, и подменыш – а как доказать? А не докажешь – убьют.

Что ж, эта очевидная мысль пришла в голову всем. И подчиненные Верблюда уже незаметно стали передвигаться поближе к фургонам – а гномы-поимщики так же незаметно перекрыли им путь… но тут из леса появилась коренастая фигура, замахала руками и зычно крикнула:

– Эльфы идут!

Еще одна партия охотников за принцессой пророчества вышла на тропу войны – и спутала планы всем остальным! Гномы подхватились и резво бросились к лесу. А «Ночные Коты» решили, что самое лучшее в данной ситуации – занять круговую оборону. И на всякий случай против всех сразу.

– Что делать-то, маля, к какой цели стремиться? – пробормотал Верблюд в смятении. – Если есть еще информация – делись сей же момент! Верной службой расплачусь! Ради братства нашего нерушимого – скажи, ежели еще что важное знаешь, что выбор поможет сделать!

Он заколебался. Вот почему момент выбора наступает всегда неожиданно? Блин…

– Быстрее решайся, убийца! – прошипела эльфийка. – Как камнем по голове, так не задумывался!

Надия остро глянула на них – и отвернулась. Верблюд, поняв что-то свое, просиял, кивнул – и гномы резко сорвались с мест, подхватили взвизгнувшую Надию, бросились к фургонам и покатили их все быстрее и быстрее вниз. Вслед им на всякий случай полетели стрелы от «Ночных Котов».

– Надеюсь, я верно поступил? – поинтересовался Верблюд, бегущий рядом и прикрывающий его от стрел своим телом в мягкой броне.

– Какая разница? – сказал он. – Все равно же убегать? А вниз легче, чем вверх. Но вообще-то внизу у Надии есть отец. Эльфийский принц. И он Надию признал. Как думаешь, он мог перепутать дочь с двойником?

Верблюд подумал – и довольно гоготнул.

– Ай да маля! – радостно заявил он. – А пойдем-ка мы за тобой! Даже побежим! За тобой и за Надией! Я к тому же и службой обещался отплатить…

– Вам же во Флоренсо?

– А мы будем считать, что во Флоренсо – это вниз! – беспечно сказал гном. – Во Флоренсо вообще-то многими путями можно попасть. Можно даже сказать – все пути ведут во Флоренсо! В каком-то смысле.

Гном почесал между лопатками, куда угодил арбалетный болт, ругнул меткость «Ночных Котов» – и рявкнул, приказывая не держать тормозов.

Фургоны стремительно покатились вниз. Во Флоренсо. Ну, в каком-то смысле.

Дребен Хист – и профессионализм

Лагерь пограничного легиона с обзорного холма на этот раз смотрелся безлюдным. Бегали немногочисленные фигурки, грузили какой-то обоз – и всё.

– То-то же, – удовлетворенно сказал командир «Кулаков». – Притихли под веником. Осознали, когда мы «Щитоносцев» прямо в лагере достали! Уникальная операция, в наставления для офицерских училищ войдет!

Здоровяк еще раз оглядел лагерь, оглянулся и почему-то поежился.

– Дребен, как-то мне не по себе! – пожаловался он. – Свербит одно место и свербит! А оно, ты знаешь, у меня очень чувствительное к неприятностям с некоторых пор. Поехали отсюда, а?

– Нам назначили встречу, – напомнил Хист. – Переговоры.

– О переговорах речи не было! – нервно возразил Урсаш. – Только о встрече! А встречи – они разные бывают! Арбалетным болтом можно встретить, к примеру – а знаешь, как стреляют погранцы?! Я вот знаю, до сих пор свербит! Одним выстрелом уничтожить самозваную гадину – что может быть проще? Я бы на их месте уничтожил! Дребен, у погранцов командир сменился, и похоже, он профессионал. Мы ж почему к ним теперь в лагерь ни ногой и посты убрали подальше? Вот потому! Да Дребен же!

«Кулак» еще раз огляделся – и переменился в лице. Из-за дальних холмов двумя вереницами выкатывались пароконные платформы, деловито заключая обзорную вершину в кольцо. Блестело на солнце оружие, арбалеты недвусмысленно поглядывали в сторону двух всадников.

– И не ускачешь! – тоскливо сказал Урсаш. – Любеевского битюга разве заставишь скакать? Только жрать силен, с-скотина…

Бойцы горохом посыпались с платформ, начали строиться.

– Они чего? – недоуменно поинтересовался Урсаш. – Колонной нас топтать решили?

Хист нервно обнажил саблю.

– Ну, брат мой! – хрипло сказал «Кулак». – А и славная будет смерть! Встанем же спиной к спине!

От строя пограничников к ним легко пошел высокий худой воин. Узкие глаза и пшеничного цвета волосы недвусмысленно намекали на его степные корни.

– Эпсаар Хист? – уточнил воин с нехорошей улыбкой. – Предлагаю вам сдаться и принять пограничный легион под свое командование.

– Нет! – мгновенно среагировал Хист.

Пограничник сочувственно улыбнулся.

– Тогда убьем, – сообщил он.

– Дребен, соглашайся, я жить хочу! – прошипел Урсаш.

– Как соглашаться, если я не умею?! – не сдержался Хист. – Не умею, понимаешь? Легион водить – это не полицейским отрядом командовать! Это… легион!

– Тяжела доля принцев, – серьезно сказал пограничник. – Груз ответственности, он… гнетет. Но как иначе? Судьба империи на твоих плечах!

«Кулак» поперхнулся. Хист свирепо уставился на пограничника, выискивая на его лице следы насмешки.

– Только общее руководство, – поспешно сказал пограничник. – Остальное мы сами.

– Ну, вы выбрали! – озлобился Хист.

Сверкнула на солнце вскинутая вверх именная, выслуженная спортивными победами сабля.

– Бойцы! – гаркнул Хист, надрываясь. – Наши славные враги! Вы еще не знаете, кому вверили свою судьбу!

– Слава императору! – грохнул в ответ строй.

Хист растерянно оглянулся на пограничника.

– Продолжай, у тебя здорово получается! – заверил тот.

– Я поведу вас в тяжелейшие битвы – и заведу! – заорал Хист. – Вы пройдете через немыслимые испытания! И погибнете все страшной смертью, ит-тырк-кнорс-кнурсе!

Строй дрогнул. Один за другим бойцы опускались на одно колено, склонялось к земле грозное оружие.

– Братья в жизни и смерти, смертию смерть поправ… – тихо загудели слова священной клятвы.

– Ну, я вас предупредил! – выдохнул Хист.

* * *

Офицеры не спеша ехали к Ирче, в стороне скрипел обоз. Возницы-пограничники, похоже, прекрасно знали, где находится очень секретный лагерь бунтовщиков, и везли продовольствие именно туда.

– А ты, собственно, кто? – невинно спросил пограничника Хист.

– Офицер для особых поручений при ставке императора, – с достоинством сказал пограничник. – Тайный. Эпсар Джайгет, при исполнении!

– А что ж только эпсар, если тайный?

– Мне звания не требуются! – ухмыльнулся Джайгет. – Должности хватает! Тем более ваши звания все с поганым значением, как подэпсара, например… а мою должность никак не переиначишь!

Командир «Кулаков» насмешливо гоготнул:

– Да ну? А вот слышал я, что есть некий человек при ставке, «для особых поз» – слышал, но не верил до сих пор, что приличный эпсар согласится на такую должность! Ан нет, нашелся, оказалось, кто и согласен!

Пограничник как-то поскучнел и убавил гонора в голосе – так что дальше они разговаривали вполне на равных.

– Началось-то с чего? – рассуждал Джайгет. – Понятно, с пророчества. Кому надо, тот про места Силы знает. И тот, кому надо, понимает, что восшествие королевы, которая объединит расы бессмертных и утвердит их превосходство над людьми навсегда, именно людям совсем не нужно. Ну и отправили в Гончары обычный полицейский патруль. А в нем – человека со специальным заданием под личиной первого десятника. Всего-то надо было агенту проследить, чтоб эпсар Борз изничтожил принцессу наверняка. Но тут как будто бог вмешался – руками никому не известного выпускника полицейской школы. И понеслось непонятно куда! Эпсар Борз в реке захлебнулся, где и курицу не утопить, первый десятник якобы со скалы упал… Ну, бывает, решили в ставке. Тут как раз армейскую часть выдвигали против степняков – перенаправили ее в Гончары. А следом, чтоб подстраховаться, Смотрящего офицера генштаба и до кучи – аж целую группу спецназ «Кулак императора». Ну а мои головорезы из «Ночных котов» отдельно подтянулись. И все для того лишь, чтобы вычеркнуть из игры принцессу Ир-Малх. Но, видно, есть в эльфийском пророчестве какая-то не понятая нами сила – потому что оно исполняется, несмотря ни на что! Причем по отдельности вроде все объяснимо! Смотрящего в нужнике утопили – бывает и не такое в нашей армии. «Кулакам» по мордасам настучали – редко, но бывает. Принцесса сбежала – сплошь да рядом происходит, смотри любую балладу… А вместе – уже невероятно! Ну да, принцессы убегают – но ведь их ловят, о чем в балладах, конечно, ни слова… А что б не поймать придворную дурочку в густом лесу? Просто идешь по обрывкам платья! Ну, «Кулаки» сходили. Чтоб вы знали, «Ночные коты» тоже участвовали в соревновании. Они вообще из леса не вернулись… да что лес! Мы уже изготовились к захвату усадьбы тхемало, когда вы там перестрелки начали! Но как принцесса удрала, не отследили тоже!

Командир «Кулаков» невольно крякнул и поскреб сферу.

– А потом империя кончилась, – невесело сказал пограничник. – И начался хаос. «Бессмертных щитоносцев» нелегкая принесла, кто в столице у власти – не очень понятно. И что делать пограничникам? Я с этими ребятами гномьи войны прошел, я за них отвечаю! Хайван, скотина жирная, получил, чего выпрашивал, так что все удачно сложилось. Отряд мы с ребятками маленько почистили – да и решили присоединиться к тому, кто бережет людей. Это – по заветам! Пусть в империи о них многие забыли – но не пограничники! А еще мы вот что подумали: в смутные времена легко потерять все – и все приобрести… но, если вовремя присоединиться к удачливому претенденту на трон, шанс приобрести все несколько увеличивается, э?

И пограничник выжидательно уставился на Хиста.

– Командир! – вдруг обрадовался Ворта Урсаш. – А ведь погранцы тоже не все знают!

Хист невольно улыбнулся. Присутствие в игре эльфийской боевой звезды станет для пограничников болезненным открытием! Блицштурм, например, неделю в себя прийти не мог.

– Я что-то упустил? – недоверчиво спросил пограничник.

Урсаш приятельски хлопнул Джайгета по плечу.

– Увидишь! – пообещал он радостно. – Тебе понравится!

Пограничник заинтересованно разглядывал временный лагерь беженцев. Долина Ирчи, насколько было видно, вся была заставлена юртами. Дымились синим кизячным дымом костры, у жаровен деловитые степнячки в шароварах и цветастых рубахах что-то готовили, джабеки прохаживались, важно выпятив животы, ребятня сновала всюду, орала до звона в ушах, легиньхи лупили какого-то воришку из Ит-Тырков…

Эпсар Джайгет недовольно поморщился. Беспорядок и толкотню он терпеть не мог просто в силу своей должности. Построить бы степняков в две шеренги да заставить прибрать лагерь! И чтоб траву щеточками расчесали, чтоб все травинки в одну сторону были наклонены! Нет на них настоящего командира! Бродяги и овцекрады, грязные отродья Имангали – что бы последнее ни значило…

А вот временная деревенька Гончаров – совсем другое дело! Повозки и фургоны расположены геометрически правильным кругом, чистота вокруг, отхожие места выгорожены подальше от стоянки, своры сторожевых псов в проходах между фургонами скалятся кровожадно – и почему-то полицейские в охранении. А внутри стоянки продолжается привычная деревенская жизнь, словно и не случилось ничего, словно не было бегства в неизвестность из-под удара сдуревших «Щитоносцев». Дневные дела все переделаны, вечерним еще время не подошло – а потому в центре стоянки горит потешный костер, и вокруг пляшет деревенская молодежь, притягивая завистливые взгляды всего степного лагеря. Еще б не притягивать: несется стремительно танцующая лента-змея, а впереди обворожительная Знобинька выделывает немыслимые фигуры, сверкая голыми коленками. Это зрелище эпсару понравилось особенно, он даже усы подправил и задержался посмотреть.

– Ворта, на пару слов! – отозвал Хист спецназовца.

У Хиста было всего несколько минут – пока Джайгет не может оторвать глаз от деревенской красотки.

– Немедленно! – прошептал Хист. – Слышишь? Немедленно найди Яху! Подбери ей гномью броню! Ничего не подойдет – свою снимай! Лично ее переодень, накинь забрало на лицо – и чтоб поднимала его только для попить-покушать! Приставь охрану – негласную охрану, но такую, чтоб к ней и близко никто не мог подойти! А лучше всего – прими ее в группу в качестве нового бойца! Она девочка крепкая, выдержит! Джайгет – пока что не тот человек, кто должен что-либо знать о Яхе! Особенно если учесть, что погранцов намного больше, чем нас всех, вместе с Ит-Тырками даже!

– Дребен! – строго прошептал Урсаш. – Ты меня обижаешь! Мы давно уже все это сделали! Вот разве что в броню не переодели – и то лишь потому, что деревенским в глаза бросится! Да неужели мы б оставили императрицу без защиты?!

Хист невольно вздрогнул.

– Даже мельниковы сынки понимают, что Яха – будущая императрица! – ухмыльнулся Урсаш. – Или даже и не будущая, э? Надо бы повспоминать, когда она синее надела – вдруг не только императрицу бережем, но и будущего первого принца правящего дома ир-Хист?

– Вот и Ялинька так же считает! – буркнул Хист. – Так… вот что еще – пришли ко мне эльфийского принца!

– Да где я его найду?! – охнул спецназовец. – Здесь вон сколько степнячек! А у них и кроватей нет! Всю степь обшаривать, что ли?

– В шатре у Асиа! – подумав, посоветовал Хист.

Урсаш поскреб сферу и исчез. Зато вскоре объявился, как ни странно, недовольный эльфийский принц. В полицейском камуфляже и маске.

– Джайгет! – неуверенно сказал Хист. – Вот если бы ты рулил в ставке императора…

– Так император же погиб?

– Ставка осталась. И главный визирь – тем более. Вот если б ты рулил… что бы ты сделал с неким зарвавшимся самозванцем, который влез в пророчество и мешается у всех под ногами?

– Прижал бы его к горам, лишил маневра и раздавил! – пожал плечами пограничник. – Это же очевидно!

– Кому очевидно? – вздохнул Хист. – А я вас предупреждал. Принц, карту. У нас что вообще на востоке?

– Принц? – не понял пограничник.

Ему никто не удосужился ответить. Похоже, мысль о восточном направлении принцу в голову тоже ни разу не приходила. И сейчас он выглядел очень обеспокоенным!

Послушно развернулась проекция.

– Оп-па! – воскликнул уязвленный Джайгет. – А почему диверсанты высветились?! Мои колдуны блокаду ставили! А потом мы их грохнули, а блокада осталась, и не снять никак… или как?

На него не обратили внимания.

– Что-то я не понял, – пробормотал принц. – Вот что это светится? Да много! Миграция, может? Сезонная… бараны там, овцы какие-нибудь?

– Бараны – это здесь, а не там! – угрюмо сказал Хист. – Мы и есть бараны! Так, без паники… так… принц, я хочу ЭТО видеть!

– Поехали! – пожал плечами принц.

– Объяснения будут? – обиделся пограничник.

– Вот сейчас мы туда поедем, – пообещал Хист рассеянно. – Туда, значит, поедем… и если там то, что я понял, то обратно мы как драпанем! И тогда тебе все сразу станет понятно! Ты мне другое скажи: можно ли как-то, вот чисто теоретически – хотя какое там, блин, теоретически! – вот можно ли перебросить на восточное направление, например… армию?

– Армию? – слабым голосом переспросил эпсар Джайгет. – Какую армию?

– Ну, например, Первую приморскую полной комплектности… хотя, судя по свечению, их там как минимум две!

– Вот теперь я тоже хочу ЭТО видеть! – заявил побледневший Джайгет.

– Так поехали! – раздраженно сказал эльфийский принц.

Он тоже хотел ЭТО видеть!

Они увидели ЭТО уже в сумерках. Мириады огней. Целая армия остановилась на ночевку! А может, даже две? Всего в паре дней марша до ставки самозваного императора!

Потом на них выехал многочисленный патруль, причем как-то до обиды неожиданно. Как они драпали! Хист – впереди всех! Ну, это как раз понятно: со степняком кто сравнится?

Эпсар Джайгет догнал Хиста каким-то чудом.

– Император, а я понял! – проорал он. – Армию провели через восточный перевал! Его эльфы блокировали! А с другой стороны – гномы! Значит, они и пропустили! Во как они желают истребить принцессу пророчества! И тебя – тоже!

Хист подумал – но так и не понял, гордиться ли ему оказанной честью или вовсе наоборот. И на всякий случай решил драпать еще быстрее.

Первая приморская – образцово-экспериментальная

Первая приморская армия была широко известна в военных кругах империи. Известна в основном потому, что именно их приводил император на каждом совещании в качестве образца для подражания. Ну еще бы: кто может быть славнее бравой морской пехоты?! Противник трепетал при одном виде черно-синих когорт головорезов! В смысле, условный противник условно трепетал. Воевать не на учениях армии как-то еще не приходилось, насчет повоевать – это к погранцам, пожалуйста.

Еще Первая приморская была славна тем, что у них не было разведчиков. Это было гениальной новинкой нового начальника штаба, и он ей искренне гордился. Отслужив немало лет в армии, он достаточно нагляделся на подразделения бездельников, почему-то считающихся элитой войск – и более не собирался их содержать. Да с чего?! Разболтанные, своенравные, заносчивые – а вся их служба заключалась в том, что они тайком ночами куда-то бродили! Да любой солдат-самовольщик провернет то же самое и к тому же в свободное от службы время, не требуя никакого особого, как правило, очень дорогостоящего снаряжения, дополнительных окладов, тренировочных полигонов! Да солдат-самовольщик вообще старается не выпячивать свои подвиги, в отличие от разведки! Так что Первая приморская решила обходиться без разведчиков. Вообще. Ну разве что конные патрули имелись. Но это не разведка, это ближние патрули!

Как ни странно, такая военная концепция оказалась очень даже эффективной. Пока условный противник на учениях высылал разведгруппы да анализировал противоречивую информацию, черносиние когорты наваливались на любого в пределах досягаемости и долбили в пух и прах. И раздалбливали, естественно, при своем-то многократном превосходстве в численности, вооружении и боевой выучке!

Вообще-то и самозваного императора ожидала та же жалкая участь. Прямому удару когорт морской пехоты Дребен Хист не мог противопоставить ничего.

Экспедиционный корпус грозным маршем двинулся через восточный перевал. Ни обоз, ни какую иную обузу морские пехотинцы с собой принципиально не взяли. Зачем, собственно? Недельный рацион в ранец, личное оружие в заплечные чехлы – и вперед! А за неделю любого противника можно – и нужно – стереть в порошок! И со славой вернуться в порт приписки, где были все излишества жизни, такие приятные после ратных трудов.

И все шло просто замечательно, пока запретным перевалом не выбрались в степь, в самое подбрюшье мятежников.

Во-первых, степь оказалась большой. На первый взгляд, так гораздо больше полигона! Мёрд-а-мэр, она вообще казалась бескрайней! В смысле, не было видно, на кого нападать всей мощью. На полигоне-то, понятное дело, такой трудности не возникало. И как с этим справиться, было не совсем понятно.

Потому что, во-вторых, навигационное оборудование отказало. Совсем. Бессмертные, когда пропускали когорты на перевал, об этой особенности степи почему-то умолчали. Штатные же колдуны разводили руками. По их объяснениям получалось, что кто-то их просто выкинул из системы без права закинуться обратно! Что это значило, только сами колдуны и могли понять. Судя по их растерянным физиономиям – ничего хорошего. В смысле, раковины не заработают. Так что командир экспедиционного корпуса, собиравшийся командовать по своей привычке прямо из военного городка со всеми излишествами жизни, оказался отрезан от своих браво марширующих колонн. Но в штабе не растерялись. Вот же они, горы! Идти вдоль гор примерно во-о-н туда – как раз на мятежников и выйдешь. Опять же, начальник штаба обладал замечательной зрительной памятью, как и большинство штабных, и карту помнил довольно точно. Вот, например, по пути речка должна встретиться. И, кажется, не одна…

Построились, пошли. И славно пошли! До первой речки. Там обнаружилось, что в степи люди живут. Не то чтобы это было совсем неожиданно. Подобное предполагалось. Но предполагалось также, что все живое от когорт разбежится в страхе.

– В соответствии с инструкцией никого не щадить – раздолбать в пух и прах! – распорядился начальник штаба.

О том, что мирные вне войны, начальник предпочел не вспоминать. Зачем заветы помнить, если есть инструкция?

Уже после боя начальник штаба смог разобраться, что же произошло. В смысле, почему не разбежались, а наоборот, кинулись в бой, как звери. Степной клан куда-то двигался. Может, на соединение с мятежником. А у реки остановились, вероятно, на очередную дневку. Двигались-то степняки вместе со скотом, с повозками какого-то вонючего войлока, дети там бегали туда-сюда… Так что женщины-дети-старики просто не успели сбежать. А конные воины не могли бросить свои семьи. Говорят, такой у них в степи закон. Ну и дураки. Морские пехотинцы без напряжения положили всех до одного. Правда, потом в штабе посчитали своих погибших и ужаснулись. Все же морская пехота – это не «Кулаки императора». Что «Кулакам» охотничьи стрелы! Опустил забрало и вперед. Иное дело – отчаянно храбрая морская пехота. Прилетит стрела в лицо – и готовь погребальный костер! А они часто прилетали. И не то чтобы было жалко пехотинцев. На то они и солдаты, чтоб погибать и долг исполнять. Но – вокруг недружелюбная, непонятная степь, а на марше не вся армия, лишь самая боевитая ее часть, и если у каждой речки терять по столько бойцов, скоро стрелы и в штаб начнут залетать! Так что в штабе поморщились, поморщились… приказали собрать всех лошадей, даже из-под офицеров выдернули, и пустили перед когортами усиленный конный патруль. Понятно, что первоначально патрули не предусматривались. Зачем, если командирские раковины высокой степени допуска высвечивали каждого жирика в степи? Поначалу высвечивали. А сейчас вот потребовалось глазами разведывать, куда идешь – и на кого напорешься. Но ведь это же не разведка, так ведь? Просто… ну, идет одно подразделение чуть впереди других. Всегда кто-то идет первым! Так что концепция армии без разведки нарушена не была.

Построились, пошли. Но уже рывками, а значит, медленнее. Пока патруль окрестности обшарит, пока посыльный доскачет с сообщением, что можно двигаться… раковины-то не работают. Но все равно славно шли.

Шли, но сомнения множились. Вот уже вроде бы пересекли речек больше, чем помнилось по карте. И по времени выходило, что пора развернуться в боевые порядки, прижать мятежников к горам да и растоптать самозваную гадину. А мятежников все не было видно. И как эти сомнения рассеять, не очень понятно. На полигоне таких трудностей не наблюдалось. Маленькие они, полигоны, хорошо изученные, да и раковины там работают совсем не так, как здесь. И что делать?

Степняки в таких случаях считали почему-то, что, если решение не найдено вечером, оно обязательно явится само утром в виде некой мудрости. Но у степняков вообще странные верования, а офицеры точно знали, что утром является разве что похмелье. Так что колонны остановились на ночевку, а штаб уселся думать.

– Мятежники, наверно, сплошь на конях, – осторожно высказал пробное предположение первый планировщик. – По ориентировке они со степняками знаются, могли у них коней купить.

Начальник штаба благосклонно кивнул. Да, он допускал подобное. Хотя слово «купить» резануло слух. Армия не покупает, армия берет!

– Нам их пешком не догнать, – последовало более смело второе предположение.

– Уйдут и нас опозорят! – высказался и второй планировщик. – Надо бы их как-то к горам прижать!

– А как? – искренне полюбопытствовал начальник штаба. – Ну, смелей, проявляйте разумную инициативу!

Офицеры вспомнили, что бывает в армии за инициативу, и дружно замолчали.

– Надо точно знать, где именно расположились мятежники! – раздраженно сказал начальник штаба. – Я вам что, простые вещи должен объяснять? Или здесь кто-то должности не соответствует?

Намек поняли, и все принялись энергично думать, как же добыть нужную информацию. Но – взгляды начальника штаба на разведку были широко известны, и это сводило на нет все варианты решений…

– Надо бы выслать вперед какого-нибудь закоренелого самовольщика! – наконец просиял самый затюканный, а потому и самый изворотливый третий планировщик. – Да не одного! Уж они везде проскользнут! Если из нашего городка уходят без проблем сквозь охрану и назад возвращаются тоже без проблем, пьяные до состояния медузы и с портовым вином подмышкой!

Начальник штаба набычился. Офицер внаглую озвучил ему его же взгляды на разведку. Оттаскать его сейчас – что себя самого оттаскать! Вот мерзавцы хитрые! Но – слабы еще начальника штаба уедать!

– Принимается, – злобно согласился он. – Значится, так: чтоб нашли мне таких самовольщиков, чтоб были ого-го какие самовольщики! Из тех, кто каждую ночь в кабаки убегал и не попадался! Но чтоб они мне смогли кроки грамотно составить – а без этого посылать нету смысла! Да чтоб силы мятежные точно оценили, да вооружение их, да мобильность, да степень готовности! А без этого посылать нету смысла! Да чтоб расстояние померили, да время на подход определили, с запасом на развертывание, да посты секретные разнюхали – и как их нейтрализовать! И без этого нету смысла людей посылать! Понятно все? Ну вот и приступайте. А мы тут ждать станем.

– Так… это же эпсарская подготовка для такого дела требуется! – растерялись штабные. – А эпсары в самоволки не ходят, им без надобности, они и на рабочем месте пьют без просыху…

Значит, эпсар и пойдет! – сказал начальник штаба и тяжело посмотрел на третьего планировщика. – Вот ты и пойдешь, раз уж предложил. И бойцов нужных подберешь. Действуй.

Глава 3

Первая приморская – и ее бравые разведчики

Третий планировщик озабоченно носился по расположению корпуса. Ну и как организовать разведку, если она запрещена, если в этом никто не разбирается? Вот так он и знал, что крайним окажется! В армии почему-то самые слабые всегда тянут самую тяжелую работу! Как, впрочем, и везде… в смысле, слабые работают, сильные – командуют!

Проще всего было с самовольщиками. Ткнул в любого – и не ошибся. Так что третий планировщик просто выбрал симпатичных ему личностей. Вот с экипировкой было труднее. Ну не идти же в поиск в черно-синей, лично императором одобренной парадно-боевой форме морских пехотинцев? В выгоревшей до белизны степи это выглядело бы излишне смело. Выручило то, что самовольщики как-то не спешили получить стрелу в лицо, а потому забеспокоились, забегали и набрали по дружкам трофейного маскирующего барахла. А в колоннах по солдатским ранцам много чего обнаружилось! Вырядились, как чучела, увешались оружием и пошли. Совсем как презренные разведчики.

А славно было идти в колонне! Сказали вперед – и топаешь вперед до самого привала! А в самостоятельном поиске, оказывается, надо думать! И принимать решения…

Третий планировщик тоскливо огляделся и указал на самый высокий холм – чтоб оглядеться более основательно. И не ошибся. В сумерках далеко в степи светились многочисленные огни. Они нашли мятежников – а кому еще там быть? То, что в степи люди живут, они сразу отвергли. Им же мятежники нужны? Значит, это мятежники.

– А что делать-то будем? – полюбопытствовал один из самовольщиков. – Их считать сказали. А я вот, к примеру, скоро свою руку в темноте не увижу.

Третий планировщик с ужасом понял, что же им придется совершить. А придется им, как настоящим разведчикам, проникнуть в расположение противника – и пробыть там день, потому что ночью, как правильно указали, даже руки свои пересчитать нет возможности! Офицер оглядел самовольщиков, от которых теперь зависела его жизнь, и враз утратил и заносчивость эпсарскую, и презрение к нижестоящим.

– Значит, так, робя! – хрипло признался он. – Не сносить нам головы! Стоять горой друг за друга и не щелкать клювом, как бакланы – вот таков первый приказ! Он же и последний. А сейчас сядем-ка, робя, да подумаем, как рейд провести и с головами вернуться! А то, если нас словят – кишки на копья намотают! Командиры, идиоты последние, зачем-то приказали всех степняков порезать. Совсем заветы позабыли, а нам ответ за них держать, ежели словят. Потому – действуем так, чтоб не словили! И… это, среди нас дураков, надеюсь, нет? А раз нет, то по гражданским не стрелять. Мирные – вне войны! А то найдут нас потом с саблей в горле. И так уже зряшно кровь пролили, как бы от нее отмыться…

Они очень хорошо подумали. И в целом, на взгляд третьего планировщика, придумали неплохо. Найти самые высокие холмы. Рассредоточиться по ним. Пользоваться гномьей оптикой и передавать семафором в условные часы друг другу знаки. И так навести экспедиционный корпус на цель.

– А степняки заметят и словят? – с дрожью в голосе спросил самовольщик.

– Да ты спрячься, баклан! – посоветовали ему хором.

– А как? Трава низенькая, кустов нет вовсе…

– В землю заройся, как жирик! – рявкнул третий планировщик. – И высовывайся лишь в условный час! Все заройтесь, мёрд-а-мэр! И желайте мне удачи небывалой, робя, каждую минутку… ничто иное мне не требуется так, как удача!

Самовольщики сочувственно повздыхали. В расположение мятежников за сведениями предстояло идти именно эпсару. Только у него было достаточно знаний, чтоб оценить вооружение, численность и боеспособность войск.

Встали, проверили, чтоб ничего не брякало – и пошли на огни, изредка оставляя во тьме попарно бойцов. Решили, что по одному – это чересчур страшно. А третьему планировщику предстояло идти как раз одному. Один оказался в их компании эпсар.

И все же это оказались люди, живущие в степи! Проще говоря, степняки. Много степняков! Третий планировщик, уже совершенно не таясь, брел по стану и соображал, а где же ему мятежников найти. Хоть у местных дорогу спрашивай. В сомнении он поглядел на местных. Рожи у них были какие-то подозрительные. Пьяные были рожи. И глазки бегающие, трусливые. Такие точно не положат, как предыдущие, полсотни морпехов у безымянной речки. И он решился задать прямой вопрос. И скоро пожалел об этом. Собралось все племя, или как их там, – и все давали советы, как найти мятежников!

– Ай, Ит-Тырк! – наконец переорал всех какой-то увечный старец. – Ты не к мятежникам, ты от мятежников дорогу хорошо знаешь! И вой-вой-вой умеешь громко кричать, совсем как йоха в брачную ночь! Так что Ит-Тырка не слушай, меня слушай, шпион! Вдоль реки иди, там всех найдешь! И Туолам, и Гончары там же, а потом и мятежники!

– Почему так сразу шпион? – пробормотал третий планировщик, чувствуя, как останавливается сердце от ужаса.

Все дружно заулыбались – шпион, мол, и не отказывайся! А толстый трусоватый степняк, вроде бы упомянутый Ит-Тырк, даже проводить вызвался. Так вот запросто сел на ишачка да и затрусил рядом. Как понял третий планировщик, чтобы не слушать нескончаемых насмешек.

– Почему сразу шпион? – осмелился спросить третий планировщик у провожатого.

Степняк задумчиво оглядел его заплывшими глазками. Особенное внимание уделил оружию. Третий планировщик как-то сразу осознал, что морской тесак в сапожных ножнах действительно не сочетается с малахаем. Но Ит-Тырк отметил иное.

– Степняки пешком не ходят. Большая она, степь. Разве пешком куда дойдешь?

– Разумно, – признал третий планировщик. – Э, робя… тебя Ит-Тырк зовут, верно? Это, Ит-Тырк, а продай ишачка? Я денег дам!

Степняк заинтересовался. В результате третий планировщик лишился всех денег, тесака вместе с ножнами и фляжки со спиртом. Зато поехал дальше один и на ишаке, как настоящий степняк. Ишак не возражал, степняк тоже.

– Все равно не мой ишак, джабека Бурша ишак-то! – сказал степняк. – Но ракчу я ему не отдам. Ишак-то Бурша, а ракча – моя! И в кочевье даже не пойду, здесь выпью…

Третий планировщик воодушевился. Воодушевился настолько, что когда из-за холма к нему внезапно выехал полицейский парный патруль, не умер от страха на месте, а даже сумел выдавить, что он степняк. Степняк Ит-Тырк. Полицейский задумчиво огладил вислые усы. Переглянулся с долговязым напарником.

– Ит-Тырк? А что трезвый? – спросил полицейский. – Асиа, что ли, вернулась?

Третий планировщик онемел. Проклятые полицейские! Уже и в степи всю пьянь по именам знают! Профессионалы! И офицер поклялся себе, что если выкрутится живым из этой авантюры, никогда не станет связываться с профессионалами! Ну, или пока сам не заделается профессионалом.

Он еще смог пролепетать, что да, вернулась Асиа. Полицейские снова переглянулись.

– Тебе куда надо-то, шпион? – беззлобно спросил вислоусый. – Если к мятежникам, так поехали с нами. Мы все равно с объезда возвращаемся, проводим. Э?

И что делать? Не соглашаться, что ли? Он еще жить хотел. Ну что ж, поехали вместе. Полицейские даже оружие отбирать не стали, так что вполне дружески поехали.

– А почему сразу шпион? – спросил он неловко.

Полицейские заулыбались и оглядели его. Он вдруг осознал, что не видел у степняков пружинных стрелометов за поясом. Но полицейские отметили иное.

– Когда Асиа в стойбище, Ит-Тырки по степи не бродят! – сказал полицейский. – Она для каждого работу найдет!

– Старейшины не работают! – припомнил долговязый.

– А старейшины от Асиа в шатре прячутся, вроде как думают о важном…

Около повозок, выстроенных огромным кругом, их остановили. Бойцы в форме полицейского спецназа критически оглядели якобы степняка.

– Совсем шпион обнаглел! – заметил старший патруля. – Средь бела дня прется! Да еще ишака у Ит-Тырков увел!

– Почему – у Ит-Тырков? – только и спросил несчастный шпион.

– Потому что Туолам тебе за ишака бошку бы сразу открутили, вот почему…

У следующего лагеря их снова остановили. Бойцы в странной коричнево-желтой униформе с веселым изумлением разглядывали лже-степняка.

– А говорили, у Первой приморской разведки нет, – сказал странно одетый боец. – Как же нет, когда вот она! Да наглая какая разведка! Вырядился чучелом и едет прямо в расположение Ласточек! А подумал ли ты своей глупой башкой, что Ласточки – девки избалованные? Что они тебя в таком рванье даже близко к шатру не подпустят?

– Он с нами! – заступился за шпиона вислоусый полицейский.

– А все равно не подпустят! Вас, может, еще и да, а его точно нет! Хотя и вас вряд ли.

Ну что ж, третий планировщик мог собой гордиться. Он действительно узнал и численность войск мятежника, и вооружение, и боеспособность… да что говорить, он вообще проехал весь лагерь мятежников насквозь! Правда, наслушался при этом о себе столько, что уши покраснели.

– Да ты не обижайся! – посоветовал полицейский. – Сам виноват! Обнаглел до того, что в расположение войск залез! Вот и слушай теперь, чего заслужил.

– А как иначе?! – не выдержал шпион. – У меня же приказ и численность узнать, и боеспособность, и вооружение!

– А обзорные холмы на что? – удивился полицейский. – Садишься на вершине, берешь хорошую оптику, вот такую, что у тебя за пазухой спрятана, например, и смотришь, чего надо!

Третий планировщик понял, какой он дурак, и только вздохнул.

– Только с обзорными холмами у тебя тоже не пролезло бы, – подумав, добавил полицейский. – Туда Ворта своих ребят отправил потренироваться. Скрутили бы на подходе, еще и по мордасам бы надавали сгоряча для профилактики.

Третий планировщик еще раз понял, какой он дурак. И, похоже, он только что узнал, что потерял разведгруппу.

– Бате, император! – предупредил долговязый полицейский напарника.

Бате извинился, забрал у третьего планировщика оружие и отодвинулся.

Самозваный император оказался маленьким воином в запыленной полицейской форме, верхом на легком скакуне. За его спиной высились на конях два огромных бойца в трехслойной гномьей броне и затемненных сферах. Третий планировщик обзавидовался, несмотря на отчаянность положения. А потом еще и удивился, когда один из бойцов поднял забрало. Он и не слышал никогда, чтоб в «Кулаки императора» брали женщин. Молодых симпатичных женщин.

– Все увидел, что надо? – хмуро поинтересовался самозванец.

Третий планировщик осторожно кивнул. А что еще оставалось делать?

– Обратил внимание, что мирное население особняком расположено? – продолжил офицер.

Ну да, он обратил… и что?

– Ну и проваливай обратно! – заключил самозванец. – И чтоб передал своему командованию: гражданские – вне войны! Нарушат закон – степь маленькой покажется! Все понял, все передашь?

Третий планировщик вздохнул. И еще раз. Было очень страшно. А говорить-то надо.

– Первая приморская заветов не чтет, у нас инструкции вместо них, – все же признался он. – Мы… там… на подходе степной клан вырезали. Уже. Так получилось. Морская пехота в настоящих боях не бывала, растерялись, про законы Аркана и не вспомнили, даже если кто и знал.

Время остановилось.

– Ты отпусти меня, император, – неловко сказал шпион. – Война войной, но… дело у меня еще есть.

Самозванец молчал.

– Вам не дойти до командиров, – сказал третий планировщик тихо. – Внутри корпуса – железная дисциплина, и все друг друга знают.

– Бате? – спросил самозванец негромко.

– Вменяем, – отозвался полицейский. – Досюда при оружии ехал. Ишака купил, мы видели.

– Может быть, я правильно тебя понял, – вздохнув, сказал самозванец. – Удачи тебе, а иного и не требуется. Выкручивайся сам, как можешь… Гребло! Проводи сквозь посты! Бате, оружие верни разведчику, зачем тебе его стреломет? У нас же станковый арбалет есть.

Все же у мятежников было интересно. Третий планировщик уже отъезжал, когда на легких конях примчалась группа степняков, и впереди всех – маленькая женщина, красоты необыкновенной.

– Император, подошли кланы! – звонко прокричала она.

– Братья, начинаем движение! – тут же скомандовал офицер. – Асиа! Уводишь мирных! Люди войны – в заслон! В несокрушимый заслон!

Всё немедленно пришло в движение, и несостоявшийся шпион понял, что цена его разведки невелика. Можно даже сказать, никакая. Ну какое может быть расположение у кочующего войска – или, к примеру, охранение? Все меняется так быстро! И с вооружением не все просто: вон сколько крытых повозок! А что в них, не узнаешь. Пока в бою не засветят этим по лбу.

– А что у тебя за дело? – полюбопытствовал долговязый полицейский. – Или военная тайна?

– Никаких тайн, – сказал морпех. – Просто… морская пехота, конечно, растерялась, потому что в боях не бывала. Но вот начальник штаба – он приказ мирных рубить отдал очень даже осознанно. И должен за это ответить. Ты видел мертвых детей, Гребло?

– Ты не первый десятник, случаем? – спросил полицейский зачем-то.

– С чего бы, робя? Штабной, разве не видно?

– Удачи тебе, штабной.

Эре – или Черный Аркан?

Боевые фургоны застряли у ручья. Гномы толпились рядом и неуверенно поглядывали на холмы. Скатить-то с горы скатили, а дальше как? Их смущение было вполне понятным: возле гор холмы располагались однообразно, то есть вытянулись от гор в степь. А им нужно было двигаться вдоль гор. То есть – с холма на холм. И еще фургоны на себе тащить. После пробежки сверху вниз это действие уже не казалось легко выполнимым.

– Сможем! – уверил Бородатый Верблюд. – Мы же не задохлики-эльфы! Наверняка сможем! Только медленно.

Они поднялись на холм. Старый диверсант оглядел из-под руки волнистый пейзаж и крякнул.

– Степняк без лошади – не степняк, как говаривали в славные денечки Кыррабалты! – смущенно сказал старый гном. – И ведь правду говорили! Я что-то подзабыл, какие тут расстояния. По ним же только идиот пешком. Не, мы, конечно, все равно сможем! Но с лошадьми получится быстрее! Где, ты говоришь, твои кланы?

– У воды, – хмуро отозвался он. – У них же скот.

– У воды – это только в долине Ирчи! – понял гном. – Далеко. Дойдешь?

– Доеду! – пожал плечами он. – Степняки по обзорным холмам наблюдателей выставляют. Вон, видишь, черные точки? Они и есть. Схожу, попрошу коня.

Старый побратим с недоверием покосился на него, но промолчал. В славные денечки Кыррабалты коня у степняка можно было попросить разве что вместе с жизнью хозяина, и вряд ли с тех пор что-то изменилось в лучшую сторону.

– Я за лошадьми! – строго сказал он Надие. – А ты жди. Никуда без меня не ходи. И по скалам не лазь!

– Эре! – раздраженно отозвалась йоха. – Кто из нас двоих дурачок?

– Я, – не стал отпираться он. – Вот и не забывай об этом.

– Верблюд, – тихо сказал он побратиму. – Я ухожу. Поберегите йоху. Я тебя прошу.

– Забавно! – оценил Верблюд. – Вот так же Кыррабалта когда-то говорил! А его потом самого… Что йоха?! Она состоит под неусыпной охраной представителей бессмертной расы! О ней заботишься – а себе подумал ли? В степь идешь! А там, как я понял, война?

– Эре, ты возвращайся! – беспокойно сказала в спину Надия.

Понятно. Йоха уже забыла, кто из них двоих дурачок и берьх сопливоносый.

– Вернусь! – вздохнул он. – Куда я денусь? Я же дурачок.

Наблюдателей, как и положено, было двое: пожилой джайгет, по виду обычный пастух, и совсем юная девойка.

Стройненькая круглолицая нахалка крутнулась перед ним на легконогом скакуне, живо оглядела черными любопытными глазищами.

– Деревенский дурачок в степи заблудился! – звонко крикнула она напарнику и обидно рассмеялась.

– Я – Имангали! – сказал он. – Мне нужно к Асиа!

– Еще скажи – Черный Аркан! – фыркнула степнячка. – Зачем врешь? Вот я – Ясная Луна! А еще меня зовут Ямочки На Щечках, и Степной Цветок, и Неутомимый Ветерок, и Звонкий Смех! И это видно всякому, у кого глаза есть! А ты – берьх сопливоносый! И это тоже видно!

Девочка явно считалась первой красавицей рода и сейчас хвасталась перед незнакомцем, вертелась юлой и горячила коня; возбужденный скакун приплясывал и чуть не отдавил ему ногу.

– Отвези меня к Асиа! – терпеливо сказал он.

– К самой Асиа? – насмешливо переспросила красавица. – И зачем тебе мать всех кланов? А ты знаешь, что чужим к ней нельзя? А такие маленькие при родителях должны быть, не бродить по чужой степи! Вот позову напарника! Свяжем дугой и на холме бросим! Вечером отпустим, если хорошо попросишь!

– Каким-то ничтожным Кара-баш дали в руки оружие, и они уже решают, кому и куда идти!? – взбеленился он и прыгнул вперед.

Девчонка наверняка была отличной наездницей. Если такая красавица да не замужем – значит, на свадебных гонках ее до сих пор не смогли поймать. Тем большим было ее недоумение, когда он оказался на скакуне за ее спиной.

– Поезжай к Асиа! – приказал он.

Была серьезная опасность, что вмешается второй дозорный. Не все помнили степные законы, и следовало быть готовым к непониманию. Оказалось, не того боялся. Девчонка бешено взвизгнула, выхватила из ножен крохотный кинжальчик и наотмашь ударила за спину. Он удивился, но руку ей завернул безжалостно, так, что у степнячки дыхание перехватило.

– Ай, джайгет! – вдруг усмехнулся старый дозорный. – Асиа там, кланы ждет! Близко! Езжай, быстро найдешь! Ай, джайгет! Езжай.

И он пикой указал направление.

– Джакса Аспан и Йерь! – припомнил он пожелание.

Потом дотянулся до поводьев. Скакун недовольно дернул ушами и куда-то направился, хотелось надеяться, что куда надо, а не просто побродить.

Степнячка бешено вырывалась. Пришлось бросить поводья и заключить верткую фигурку в стальной захват. У маленькой красавицы явно не сложились отношения с мужчинами!

Конь, к счастью, хоть и был недоволен возней на своей спине, продолжал двигаться довольно быстро.

Мать кланов нашлась без войска, в окружении всего нескольких джабеков. И реакция ее на появление парочки была, мягко говоря, не совсем адекватной.

– Жамангалы! – злорадно воскликнула Асиа. – Да ты отхватил себе настоящее сокровище! Ты знаешь, что она – Лала степей?! Мои поздравления! Только скажи побыстрее, я от любопытства умираю: вот это, что вы изображаете – это любовная поза, понятно… но из какой традиции?

– Греко-римская борьба, – проворчал он, не торопясь ослаблять хватку. – Двойной нельсон называется, если правильно помню.

– Ну, если двойной, тогда ты точно попалась, маленькая дрянь! – неприятно улыбнулась юной красавице мать кланов. – Законы помнишь, Луна Толстощекая? Если джайгет поймает девойку да удержит один переход – девойка его на всю жизнь?

– Ясная Луна! – придушенно, но упрямо возразила загнутая в бараний рог всадница.

– Да хоть толстозадая! Ты двух легиньхов ранила на свадебных гонках, упрямая ишачка! Решила, во всей степи тебе достойного жениха не найдется? Дура зазнавшаяся! Ты знаешь, кому попалась? Да ты у него уже завтра синенькое наденешь!

– Асиа! – возмутился он и снял захват.

– Что – Асиа? Я просто безумно рада, Аркан! Из-за нее кланы передрались! Я бы ее давно насильно подружила, да закон защищал дурочку! Ну вот теперь она попалась по закону! По закону, Луна Всякая? Вэй, здорово! В присутствии джаабеков заявляю: ты, дрянь высокомерная, отныне и на всю жизнь Имангали дружинка! Не подчинишься – в степь изгоню!

Юная степнячка разрыдалась и уткнулась коню в гриву.

– Вэй, Асиа, получается, я опять женат? – спохватился он. – А оно мне надо? Асиа! Я же просто хотел приехать к тебе!

Прекрасная мать всех кланов неловко отвела глаза.

– Удалимся? – предложила она запоздало.

Он деликатно снял безутешную девойку с коня и тронул поводья. Джаабека проводили их любопытными взглядами. Ну, это понятно: какой-то подросток рядом с матерью всех кланов вызывал законный интерес.

– Ты не смог найти то, что нам нужно, да? – спросила Асиа с показным спокойствием.

– Пока не знаю, – признался он. – Я привел боевые фургоны ахархо. Под мягкой броней.

– Гномья магия? – ахнула Асиа. – Джакса Аспан и Йерь! Я даже боюсь спрашивать, кто тебе их дал!

– Гномы и дали. Они, кстати, тоже пришли. И, может быть, помогут разобраться с тяжелым вооружением.

Асиа взвизгнула и повисла у него на шее.

– Я знала, что у тебя получится! – счастливо восклицала она. – Не верила – но знала! Мой бог! Мой степной бог! Говори, что тебе нужно?

– Коней в упряжки! – буркнул он, отбиваясь от суматошных поцелуев. – Гномы не утянут фургоны на руках через всю степь. И забери от меня свою Ясную Луну! Я от первой свадьбы еще не отошел.

Мать кланов отцепилась от него, пересела на своего коня и приняла величественный вид.

– Ясная Луна, сколько боевых фургонов у нас в степи? – недовольно спросила она. – Или ваш дозор ничего не заметил?!

– Мы видели! – возмущенно отозвалась девойка. – Они с лысой горы спустились! Ровно дюжина, и блестят, как железные!

– Бузур-оол? Упряжных коней к лысой горе на дюжину боевых фургонов!

– И Ясную Луну…

– Ясную Луну не могу! – прошептала Асиа. – Она мне всех легиньхов перессорила! Забирай! Дружинка тебе по закону!

– И полклана родни впридачу? – возмутился он. – Я где баранов на свадьбу наберу?

– Она сирота! – поспешила успокоить Асиа. – Весь клан выбили, когда прорывались в империю. Бесприданница нищая, а нос дерет, как дочь джаабека! У самой, кроме коня, ничего не осталось!

Сирота. Блин…

– Вэй, это мой конь! – угрюмо напомнила девойка.

Он не глядя протянул ей руку.

– Лови… супруг.

И она мгновенно очутилась у него в руках. Она оказалась хорошей акробаткой, эта нежданная жена.

– А у тебя мужские руки! – мельком отметила она.

Он изумленно покосился на ее такое невинное, такое юное и чистенькое личико. Мда. От легиньхов кинжалом отбивается, но мужские руки от юношеских отличила сразу! Постоянные тренировки изменили раньше времени его мускулатуру, но он был уверен, что снаружи это незаметно. Зря надеялся. Оказалось, есть специалистки, которые способны по одному касанию… мда.

Бузур-оол – настоящий джаабек, толстомордый и пузатый! – ненадолго присоединился к ним. Скакал молча, только все поглядывал да усмехался. Потом завернул коня и исчез в степи.

– За легиньххами поехал! – сообщила Ясная Луна гордо. – Они тебе спину дубиной поломают! За меня в степи насмерть дерутся! А ты еще и чужой.

– Сынки джаабеков? – усмехнулся он. – Ну-ну. На них законы есть. Покусившемуся на жену чужую – мучительная смерть.

Ясная Луна обидно улыбнулась, потешаясь над его наивностью. Видимо, твердо знала, что кое для кого законов нет. Ну-ну.

Легиньхи их нагнали быстро. Налетели, закружили нагло вокруг. Здоровенные, мордастые. Первые парни на деревне, не иначе. Или даже во всей степи первые легиньхи.

Он не очень беспокоился, ехал себе прямо. Ясная Луна ему дружинка по закону, при джаабеках было объявлено. Так что он немного удивился, когда самый здоровый легиньх опустил на него дубину. Но легиньх удивился еще больше. Потому что, во-первых, не попал. А в животе у него оказался дротик, ушедший туда по самое оперение, что было во-вторых. Идиот выронил дубину, тихо завыл и сполз с седла. Потом начали падать остальные…

– Теперь тебя точно убьют! – испуганно заявила Ясная Луна. – Ты знаешь, чьи они сынки?!

– Закон один для всех! – напомнил он и пошел собирать дротики.

Закон, конечно, один – но без дротиков не всегда работает, как выяснилось.

– Для богатых законов нет!

– Угу. Вот сложу курган из их голов – и сразу вспомнят и про законы, и про общественный договор!

– Вечный судия, да? – презрительно прищурилась девойка. – Наслушался старых песен, Черным Арканом себя вообразил? Вот прицепит тебя Бузур-оол к лошади да потащит волоком по гальке у Ирчи – дурь быстро выбьется! Вэй, ты слышишь? Беги, пока жив! Вэй, ты! Как тебя там?..

– Имангали, – напомнил он. – Что за девойки в степях расплодились? Уже и дружинкой заделалась, имени не запомнила!

Он заглянул в глаза жеребцу убитого легиньха. Жеребец в целом был не прочь сменить хозяина на более доброго, но немного сомневался.

– Мы подружимся! – пообещал он жеребцу и легко вскочил в седло.

– Да, я помню! Имангали, да! Может, еще Черный Аркан?! – язвительно отозвалась девойка – и неуверенно покосилась на убитых.

Он только вздохнул. Где ты, Яха? Вот кто поверила сразу и безоговорочно! Бог – и точка! Настоящая жена!

Хист, Любей – и «Эволюция заговоров». (и Яха…)

Собрание эпсаров оказалось неожиданно многочисленным, даже в просторном шатре целого эпсаара стало тесновато. Бира Любей самодовольно оглядел гудящий кворум. Нет, он отдавал себе отчет, что половина явилась не для серьезных разговоров, а ради дармовой выпивки. Ну и что с того? Для серьезных разговоров есть папа Любей, целый эпсаар, опора и надёжа армии! А эпсары… если явились за выпивкой, то это его эпсары, правильные армейские, а не те ишачьи недоноски, что сгрудились вокруг Хиста! Правильные эпсары понимают друг друга без серьезных разговоров, исключительно за счет общности интересов! Хе! Сколько средств вместе растратили, пропили да списали? Сколько учений счастливо отмучили, от скольких проверок откупились?

Однако и серьезный разговор был необходим. Кое на что требовалось недвусмысленное и твердое согласие. Как, например, на маленький такой дворцовый переворот. Да, дворцовый! Ну и что, что в степи? Если за него голову могут оторвать, то однозначно дворцовый. А Хист, недоносок ишачий, головы рвет не задумываясь!

Бира Любей оглядел еще раз свое бравое собрание – и выкинул трусливые мысли из головы. Чтоб с такой поддержкой – и проиграть? Да ни за что! Армия – это моща!

– Господа, мы собрались здесь, чтоб поскорбеть о гибели одного из наших, – печально провозгласил Любей, возвысившись над собранием. – Мой адъютант, мой племянник, мой…

Эпсаар сбился. В узком кругу адъютант назывался исключительно как «мой жополиз», вот это определение чуть по привычке не выскочило в траурной речи. И пусть оно было донельзя верным, но – не к месту. По традиции о погибшем следовало говорить уважительно. А традиция – это такая штука, которую нарушать очень опасно, о чем еще Люмер Царственный предостерегал.

– … мой доверенный эпсаар скончался поутру, – пробормотал Любей.

Получилось очень неплохо, и даже заминка сошла за несвойственную Любею сентиментальность. Эпсары пригорюнились и потянулись за пайковыми кубиками.

– Зверство какое-то! – высказался командир правого крыла. – Отрубить руки адъютанту самого командира части – а за что?! За то, что он мясо для командира в солдатском котле выбрал? А где его еще выбирать?! Поставил какой-то идиот на снабжение полицейских! Они же дебилы полные! «Братья через сестру нашу смерть!» – и за сабли! Дебилы…

– Руки засранцу отрубили – надо было и нос отрубить! – невнятно высказался начальник штаба, не поднимая головы от стола. – Чтоб не совал во все дыры! Конченый ворюга был! И стукач.

Любей неприязненно покосился на пьяного эпсара. Вот так говорить не стоило! Да, все знали, что адъютант не для командира мясо вылавливал, а для своих племенных кошек. И что ворюга, и что стукач – знали тоже. Но ведь не говорили! А если никто не говорит открыто, то этого, получается, как бы и нет. Вообще, если правду открыто говорить, что тогда останется от священного образа боевого эпсара? И от всей власти, если на то пошло? Вот то-то же. Так что лучше помалкивать!

– Ты бы лучше помалкивал! – заметил начальнику штаба трезвый пока что командир правого крыла. – Ну и что, что ворюга? А кто не ворюга? Зато в остальном – боевой эпсар! А его какой-то полицейский – саблей! Недоносок Хист совсем нас от распределения средств оттеснил! И сам не берет, и нам не позволяет! А кому тогда всё достанется? Солдатам?! Да его «братьям», которые на снабжении жируют? А нам как жить?

Собрание возбужденно загудело. Да разве они в армию пошли ради того, чтоб воевать? Где склады в полном эпсарском распоряжении, где выслуга лет и пенсион чуть ли не с юности, где дармовая рабочая сила?! Всё порушил недоносок Хист! На святое покусился, урод полицейский! А кто на святое покусится, тому кое-что откусится, это всем известно!

– Откуда он вообще взялся на наши головы, этот подэпсаришка? – наконец озвучил долгожданную мысль командир левого крыла. – Ни один настоящий эпсар его не поддержит! Ну и дать ему, чтоб катился обратно в свои патрули! Мы ему не присягали!

Эпсары осторожно начали обсуждать предложенное. Да, дать Хисту, чтоб катился, стоило. Но как? Отправить солдатское крыло? Уже отправляли. А полицейские это крыло – в упор, на поражение, звери. Свою диверсионную группу подрядить, чтоб сходили на дело? Угу, ходили однажды, позору на всю деревню огребли…

– Профессионалы нам нужны! – вынужден был подвести итог командир правого крыла. – Без профессионалов Хиста не взять!

Бира Любей внутренне с ним согласился. Да, это могло стать проблемой. Среди сидящих профессионалов как-то не наблюдалось.

– Привет отважным тяжелым конникам! – донеслось вдруг насмешливое от входа. – Даже очень тяжелым, как я вижу!

Эпсары настороженно обернулись – и просветлели. Во входном проеме стоял Профессионал.

– Заползай, котик песчаный! – дружелюбно рявкнул Бира Любей. – Пить хочешь?

Эпсар Джайгет усмехнулся в светлые усы:

– Не хочу. Но буду. Иначе с вами, ишаками, не договориться!

– А то!

– За что пьем? – вежливо поинтересовался эпсар, присаживаясь к командирскому столу.

– Выпьешь – узнаешь! – пообещал Любей, сноровисто доставая пайковый кубик из ящика. – Или у вас, погранцов, не так?

– Так, все так…

Они пили, и Бира Любей всё сильнее убеждался, что эпсар Джайгет – настоящий эпсар. И притеснениями недоволен так же, как остальные. А если учесть боеспособность погранцов, так его недовольство перевешивало всё остальное, вместе с Ит-Тырками даже.

– За Хистом пошли в надежде при раздаче трофеев получить хороший кусок, – честно признался он. – Но какие в степи трофеи? Овцы облезлые? Так и тех не дают резать, права степняков блюдут!

– Этот император сам не знает, куда ведет! – выкрикнул командир левого крыла.

Любей недовольно поморщился. И такие мысли не стоило озвучивать! Можно подумать, какая-то власть знает, куда кого ведет. Так вопрос вообще ставить нельзя! Следует спрашивать: что я буду иметь с того, что творится вокруг?

Эпсар Джайгет отстраненно усмехнулся. У него было свое мнение насчет способностей Хиста. Но заговорил он о другом.

– Хиста эльфы поддерживают, – напомнил он неприятную правду.

Эпсары тяжело помолчали. Да, эльфов видели в окружении самозванного императора. А эльфы – это сила! Что им сама империя! Бессмертные, говорят, и за океаном держат власть!

– Так что Хиста нельзя трогать, – сделал вывод пограничник. – Пусть ведет, куда хочет. Нам какая разница, куда идти? Лишь бы эпсаров не притеснял.

Собрание заинтересованно слушало. Да, всем хотелось, чтоб эпсаров не притесняли! И, похоже, погранец представляет, как это обставить!

– Надо указать императору, что он слабак по сравнению с нами! – высказался Джайгет, внимательно оглядывая эпсаров. – Чтоб нос не задирал, чтоб нас побаивался. Указать – но так, чтобы Бессмертные не обиделись. По-мелкому как-нибудь указать. Коня ему отравить, что ли. Да не один раз.

Эпсары возбужденно заговорили. Конь – это мысль! Конь им по силам!

– Или вот еще у Хиста любовница есть, – добавил невинно Джайгет. – Говорят, какая-то дзуда из деревенских. Ей можно тоже чего-нибудь сделать! Думаю, эльфы не заругаются! Кому интересно, что случится с деревенской дурочкой? Только Хисту. И если с ней что-то случится, он сразу поймет, что эпсаров лучше не обижать – а то его любовницу обидим все вместе!

Дружный рев подтвердил, что его предложение пришлось всем по вкусу.

– Прямо сейчас и пойдем, пока Хист гостит в шатре у Асиа! – сказал пограничник невозмутимо. – Думаю, любовницу Хиста будет обижать приятней, чем его коня!

Эпсары начали дружно подниматься, с грохотом попадали стулья. Только начальник штаба остался храпеть под столом. В последнее время алкоголь все чаще стал брать верх над выносливым эпсарским организмом. Или?.. Бира Любей недоверчиво пригляделся к спящему – и успокоился. Начальник штаба был мертвецки пьян.

– А что погранцы твои не присоединяются? – недоверчиво осведомился эпсаар у Джайгета.

– Могли бы, – тонко усмехнулся он. – Но моим погранцам не нужен некий Бира Любей. У нас, знаешь, и своих сил хватает на любовницу Хиста. Я же предпочитаю иметь дело с эпсааром княжеского рода, вот как ты.

И они понимающе подмигнули друг другу.

Резкий ночной воздух предгорных степей остудил многие воспаленные головы. Или же эпсары были вовсе не так пьяны, как казались. Так что в шатер императора ввалилось не более дюжины разгоряченных мужиков. Бира Любей недовольно морщился. Трусость и разброд среди подельников настораживали. С другой стороны, дзуде и дюжины мужиков должно было хватить. С лихвой.

В шатре мягко светился магический шар. Маленький полицейский поднял голову от книги и устало потер глаза.

– Явились, уроды, – констатировал он грустно.

Бира Любей вздрогнул и невольно шагнул назад. Ой, как плохо! Почему решили, что император у Асиа? Куда разведка смотрела?! Явно куда угодно, только не в шатер императора! Никому нельзя доверять, никому!

К счастью, армейцы привыкли действовать только по утвержденному плану. А в плане было сказано: ворваться в шатер императора и дать всем, кто помешает, по зубам! Так что командир левого крыла решительно размахнулся и съездил Хисту в зубы. Полицейский уклонился, вскочил, заломил нападающему руку в болевой захват – и злобно забился в железных руках командира правого крыла. А там и остальные эпсары опомнились и начали подключаться… и пошло дело! Армия – это моща!

– С любеевскими недоносками понятно! – прохрипел Хист, пытаясь вырваться из цепких рук. – Но ты, Джайгет! Чего ты здесь? Ты же клятву давал!

– Я прежде всего – эпсар для особых поручений! – холодно напомнил пограничник. – И мое особое поручение никто не отменял! Моя цель – принцесса пророчества! Миру людей не нужно вечное рабство у Бессмертных! И если любеевские придурки с твоей девкой собрались просто потешиться, то я ее милосердно убью. Я все же боевой эпсар, а не насильник. Где она, Дребен? Полагаю, за вот этим пологом?

Хист перестал биться и прислушался.

– Гребло? – недовольно окликнул он. – Опять с арбалетом балуешься?

Громко щелкнула тетива.

– Ой! – испуганно произнес голос снаружи шатра. – Командир, я нечаянно, честное слово!

Хист посмотрел на оседающего Любея, бывшего целого эпсаара от тяжелой конницы, а ныне просто мертвеца со стрелой промеж лопаток.

– С другой стороны, так даже лучше, – вздохнул Хист и покосился на удерживающих его эпсаров.

Многочисленные захваты торопливо разжались, и эпсары даже попытались принять некое подобие уставной стойки. Только эпсар Джайгет ощерился и стремительно прыгнул к пологу.

– Ну, рискни! – предложил Ворта Урсаш, откидывая легкую ткань. – Только учти, я не сторонник однополой любви. И мои ребятки – тоже.

Огромный спецназовец стоял с поднятым забралом и сердито смотрел на пограничника. Джайгет был настоящим эпсаром, и убивать его «Кулаку» вовсе не хотелось.

– Яха у родителей, – сообщил Джайгету Хист. – Но туда соваться еще опаснее, чем в императорский шатер. Ялинька горло перегрызет. Даже мне.

В шатер стремительно и бесшумно проскальзывали бронированные фигуры. Вот они были профессионалами! Эпсаров скрутили и сложили горкой в один момент. И всё – без лишнего шума. Юный император скептически оглядел получившуюся композицию.

– Джайгет, у тебя найдется толковая группа эпсаров, чтоб смогли построить любеевский гадюшник? – рассеянно спросил он. – Начальник штаба там вроде вменяемый, но больше никого.

– У меня всё найдется! – с гордостью отозвался Джайгет. – У меня даже эпсар мне на замену найдется.

– Ну и… убрать тогда падаль.

Шатер освободили. Хист умиротворенно опустился в кресло, поднял уроненную в борьбе книгу и раскрыл на заложенной странице. Джайгет упрямо стоял перед ним и молчал.

– Ты с чего решил, что моя Яха – принцесса пророчества? – спросил Хист, не поднимая головы.

– Не я решил, пророчество, – усмехнулся эпсар. – Я же его наизусть знаю. Принцесса пророчества – это не личность, а фигура места. Кто рядом с тобой – та и принцесса! Так вот, я постараюсь, чтоб место рядом с тобой осталось пустым! И не в поручении Ставки дело – я за будущее людей служу!

– Почему именно рядом со мной? – удивился Хист.

– Ну… тот, кто принцессе мужем станет, он же император из величайших, – хмыкнул Джайгет. – Согласись, выбирать не из кого!

– Если император, тогда действительно я, – неуверенно сказал Хист. – Только вот в чем проблема… она уже дружинка, и вовсе не мне. Есть тут один местный дурачок, в общем. И ты Яху не знаешь. Она – простая и наивная девочка. Ну не тянет она на принцессу, способную объединить две враждующие расы Бессмертных! Уж поверь мне! Она бывшая батрачка, будущая замечательная мать и просто очень красивая дзуда – но не принцесса!

– А почему она рядом с тобой? – упрямо сказал пограничник.

– Потому что я люблю ее! Потому и от смерти берегу! И надеюсь, она станет моей императрицей! Императрицей всего-навсего, что вы к ней прицепились? И Ялинька змеей шипит, и вы тут еще со своими покушениями!

– Были еще покушения? – заинтересовался Джайгет.

– Тебе не все равно? Под показательной казнью стоишь, а всё о долге пред человеческой расой думаешь! Сейчас как вызову Гребло с арбалетом!

– Командир! – укоризненно сказал Урсаш от входа.

– Покушений хватает! – пробормотал Хист, смутившись. – Только не понять, на кого они. Мы же все вместе держимся. Может, это вовсе эльфийского принца отстреливают, у них там свои разборки.

– Со мной как решишь? – наконец опомнился пограничник.

– А что я? – буркнул Хист. – Сам решай. Мне ты нравишься. Ворте, я смотрю, тоже.

– Ну, если Яха не тебе дружинка, тогда принцесса – это та, кто у тебя после Яхи будет…

– Иди отсюда, а? – устало попросил Хист. – Лучше любеевский сброд организуй! А мне плевать на пророчества. Тут Гончарам коров кормить нечем, с утра мельников сын с претензиями заявится, а ты всякой ерундой отвлекаешь!

– Пусть махнутся с Ит-Тырками, тоже нашел проблему! – огрызнулся Джайгет. – Их звери всем подряд питаются, палатки нам уже изгрызли, скоты! А про принцессу я вот что скажу…

Хист, не поднимая головы от книги, указал ему на выход.

– Яху твою, так и быть, не тронем! – помолчав, буркнул Джайгет. – Если она уже дружинка, и не тебе, то под пророчество не подходит. Даже защищать станем, как будущую императрицу. Слово эпсара. Но настоящую принцессу убьем, как только попадется. Слово эпсара.

Пограничник четко отдал честь и вышел.

Огромный спецназовец бесшумно прошелся по ковру, присел у ложа и блаженно вытянул ноги.

– У тебя получается править, император! – заметил он. – Переворот безошибочно угадал! А для императора это же главнейшая задача – свою власть сохранить!

– Главная задача императора в общественном договоре поставлена, – рассеянно возразил Хист. – И она вовсе не в сохранении власти! И ничего я не угадывал. Про дворцовый переворот данного типа вот в этой книге на первых страницах написано. Тут всё подробно: самый тупой сподвижник, недовольный трофеями, подбивает к бунту, а плодами его работы пользуется самый умный, хитрый и скрытный…

– Что за книга? – заинтересовался Урсаш. – Наставление генштаба?

– Люмер Царственный, «Эволюция заговоров».

– А про меня там есть?

– А как же. И про тебя, и про блицштурм, и про братьев через сестру нашу смерть… про всех есть. Умнейшим человеком был наш первый император! Действительно: после первых побед вдруг открывается, что в заговор мы все пошли с разными целями! И единство тает, как и не было его. И заявляются разные любеевские недоноски прямо в императорский шатер!

– Хорошая книга! – уважительно сказал спецназовец. – Магическая, наверно?

– Если по книге, так я от всех вас уже избавляться должен! – сердито сказал самозваный император. – И оставлять лишь тех живыми, кто моим целям соответствует! Каково?! А не избавлюсь, вы меня со свету сживете как неспособного осуществить ваши мечты – тут Люмер Царственный прав! И если со стороны глянуть, так процесс уже пошел. Любея пристрелили, и еще кое-кого надо бы срочно!

Хист досадливо крутнул головой и встал.

– Ну не нравится мне этот путь! – признался он. – Наверно, не настоящий я император! Так что объявляем на утро всеобщее построение. Речь держать буду. О чем – даже и не знаю! Пусть те, кто во мне разочаровался, мирно уходят, сами свою судьбу устраивают! А то сложу курган из их голов!

– Люмер Царственный, небось, тоже так поступил? – проницательно заметил Урсаш.

– Что ты! Люмер Царственный – оригинал! Мне до него тянуться и тянуться! Он, говорят, как построил империю, так всё бросил и ушел в мир. И наверняка жил со своей супругой счастливо до конца дней!

– Кстати о супруге, – неохотно проговорил здоровяк. – Не хотел бы лезть в личные дела. Но император у нас – ты. И твоя супруга, получается, нам не абы кто, а наша императрица. То есть уже наше дело.

– Продолжай, – сказал Хист, закаменев.

– Расслабься, император! – успокоил спецназовец. – Нам Яха нравится! Хорошая девочка, сам бы такую завел. Хорошая – но не императрица! Честная, добрая, простодушная, наивная… еще и необразованная! Да любое из этих качеств ее гарантированно убьет! И тебя вместе с ней! И нас заодно. Поменяй супругу, император. Хорошо бы на какую-нибудь из принцесс ир-Малх, они все змеюки ядовитые и с младенчества живут в интригах. А Яха пусть тебе детей рожает, а?

– «Эволюция заговоров»! – восторженно определил Хист. – Ворта, а вот историки пишут, что Люмер Царственный из голов своих соратников соорудил курган! Они, конечно, врут по обыкновению – но вдруг нет?

Спецназовец переменился в лице, пробормотал, что лучше пойдет строить любеевский сброд, и быстренько исчез.

Хист снова уселся в кресло и взялся за книгу. С обложки самозваному императору умильно улыбался, обнимая беременную жену, Люмер Царственный в лохмотьях бродячего шута. Хист завистливо вздохнул. Будущее его и Яхи обещало быть не таким безмятежным. Оно, если на то пошло, даже не обещало быть! Яха вообще-то считала себя дружинкой одного странного подростка. Причем – честной дружинкой! И как-то у нее это сочеталось с ночевками в императорском шатре, с поцелуями жаркими, с тем, наконец, что она позволяла «своему Дребену» практически всё!

Глава 4

Эре – то есть Черный Аркан!

– А что это они там делают? – спросила Ясная Луна, с жадным любопытством разглядывая происходящее.

– Убеждают принцессу пророчества принять власть, если я правильно понимаю, – буркнул он. – Хотя да, в их исполнении это выглядит именно тем, о чем ты помечтала!

Гномы подступали к прижавшейся к фургону Надие с недвусмысленными намерениями. Возглавляющий банду Бородатый Верблюд держал наготове в руках что-то, очень напоминающее ошейник. А йоха была, мягко говоря, не совсем одета. Ее прикрытие от любопытных взглядов состояло из стилета, пристегнутого к бедру, да из возмущенной эльфийки, облаченной на этот раз не в привычную тряпицу на бедрах, а в боевой комби с набором бирюлек.

– Верблюдище, так йоху не уговаривают! – выговаривала она своему другу. – Вы зачем с нее юбку содрали?!

– Было б чего сдирать! Тряпки, и не более того! Мы ей сей же час преподнесли бы наряд, более достойный принцессы – так она же отбрыкивается!

– Но юбку-то зачем порвали?

– А чтоб не отказывалась!

– В этом есть здравый смысл! – неохотно признала эльфийка. – Надия? Тебе же надо быть в чем-то одетой? Или уже не надо? Или тебе и так тепло?

– Они платье вместе с огорлицей навязывают! – угрюмо сообщила Надия, настороженно следя за наглыми гномами.

– Ну, миленькая огорлица, из зеленых бриллиантов… Я бы не отказалась, например. А ты чего отказываешься? Или подороже предпочитаешь? Так дороже зеленых бриллиантов вроде и нет ничего… или есть?

– Ни одно украшение жизни не стоит! Меня убьют сразу, если это надену! Огорлица принцессы пророчества – публичное заявление претензий на власть, я же понимаю!

Установилась смущенная тишина.

– Понимаешь, да! – наконец признал огорченный Верблюд. – Этого мы как-то не учли, что поймешь. Тогда пойми и иное! Ну… ну убьют! А без знака власти как массы за собой увлечь?

– Никак…

– Тогда бери огорлицу.

– Эре! – взмолилась Надия.

Гномы обернулись и несколько замялись. Одно дело – шутки внутри семьи, и совсем другое при свидетелях. Могут понять неправильно. И дротик в глаз засадить по оперение.

Йоха вдруг ойкнула и быстренько скрылась в фургоне. Он обернулся и увидел: в клубах пыли, под грохот копыт на них неслись степняки. Очень злые степняки!

– Это называется – съездил за помощью? – на всякий случай уточнил Бородатый Верблюд.

Гномы посмотрели на опущенные пики – и решили вооружиться. Видимо, им тоже было известно, что дружба лучше всего складывается, когда меч в руке. В руке – меч, а за спиной – напарник с арбалетом.

Степные воины очень эффектно вылетели на вершину холма. И – призадумались… Одно дело гнаться за подростком из чужаков. Да. Это одно дело. А наткнуться на строй гномов, благожелательно ожидающих любого повода подраться – совсем другое!

Наконец вперед выехал один из джабеков. Толстый, самоуверенный, мордастый – всё, как положено настоящему джабеку. Даже – джаабеку!

– Что я скажу, то все поддержат, вот! – заявил джаабек агрессивно. – Ты как так убил наших легиньхов?!

– Законы Аркана просты! – спокойно, но очень громко ответил он. – Покусившемуся на жену чужую – мучительная смерть!

– За обычную драку из-за девойки…

– Обычная – это спину дубиной поломать? – уточнил он.

Мордастый джаабек на мгновение смешался, но потом завелся снова. Упрям, буй-тур! Ну-ну…

– Что нам законы Аркана? – заорал джаабек. – Его, может, и не было никогда! А наша молодежь всегда дралась за красивых девоек! И в природе так же: лучших самок забирает сильнейший! Чем наши легиньхи хуже быков? Или даже жеребцов? Наши легиньхи лучше! И красивая девойка должна доставаться самому сильному!

– Самому наглому! – хмуро поправил он.

Эхо от его слов прокатилось над толпой – не зря все же в каждой из жизней ставил голос! Иногда это помогало продлять срок непрерывного существования – вот как сейчас, например.

– Самому богатому! – рявкнул он и положил руку на обойму с дротиками. – Самому мордастому! У кого дружков много! И получается от него звериное отродье! Точно как то, что валяется вон там в траве! Еще и естественным отбором оправдываете? Что бы вы понимали в генетике!

Джаабек-родитель невольно поднял руку, не зная, что прикрывать – глаза или горло. То-то же, буй-тур косорылый…

– Может, какой закон и есть, – заговорил джаабек потише, отводя глаза. – Но есть закон, и есть жизнь. Кто из нас идеален? Кто без греха? Хе, легиньхи наши, может, немножко дурно хотели поступить – а кто из нас так не делал в юности? Молодежь всегда дерется за красивых девоек!

– Дубиной спины ломает?

Степняк заерзал – но не замолчал, и даже не поправился. Уж очень джаабек был уверен во всеобщей поддержке.

– То есть я что говорю? Наказывать надо, кто спорит? Но разумно наказывать! Э, разве род людской исправишь? Если за детские шалости убивать, то никого живого не останется! Меня все поддержат! Ну, пошалили наши дети, так плату возьми за вред, дротик в живот зачем? Вэй, а какие легиньхи были! Сильные, смелые – настоящие воины, славные потомки Имангали!

Джаабек недоуменно покосился на его скривившееся лицо и закончил:

– Нам от имперских отбиваться – каждый воин ценен! Вот! И что я сказал, то все поддержат! Вот!

– Что империя?! – недоуменно сказал он. – Встанут на пути – вломим. Это не проблема! Мы их телами завалим, блин, по своему обычаю! Не понимаю… нет, не понимаю я! Почему внешнего врага бить – и смелость есть, и самопожертвование? Двадцать миллионов сгубим, но уничтожим кого угодно! А внутри себя порядок навести – страшно. Есть же законы. Ну так стой на их страже, чтоб хотя бы на ступеньку подняться от зверства к человечности! Нет. Почему-то страшно. Сбились легиньхи в собачью стаю, всех распихивают – им возразить боятся! Их поддерживают даже! Естественным отбором объясняют! Несовершенством рода человеческого объясняют! Даже больше – сами так норовят жить! Что империя?! Зачем вообще идем на яйлу? Чтоб свободными остаться! А зачем нам свобода, если внутри себя перед сильными головы клоним, на спины ложимся и хвосты поджимаем? Перед сильными – не перед человечными?!

– А всех как исправить? – вдруг с любопытством спросил кто-то из гномов за спиной. – Что, есть такое средство?

Видимо, его страстная речь задела какието струнки и в гномьих сердцах. И заставила задуматься кое о чем.

– Да есть средство, конечно! – пожал плечами он. – Вот сложу курган из голов почитателей зверства! А остальные сразу исправятся.

– Как так сложишь? – осторожно уточнил джаабек. – Ты кто?

Это был своевременный вопрос! Но – опасный! Он подумал, что бы ответить – и решил, что правда подходит лучше всего.

– Человек, – сказал он надменно. – Прежде всего я человек! Берьх из последней крепи Кыррабалты! Но вы…

Конь, почуяв злобу всадника, крутнулся и поднялся на дыбы.

– Вы можете звать меня Имангали! – гаркнул он оглушительно. – Я – Имангали Черный Аркан, судия степей, вечный воин справедливости!

– Аркана не было! – неуверенно возразил джаабек.

– Уже есть! – хищно улыбнулся он всем.

– Молчи уж, Джуманча, жирный ишак! – звонко добавила из-за спины Ясная Луна. – А то мой муж всех убьет!

Он обернулся и одобрительно кивнул. Все же у этой девойки были задатки настоящей жены!

– Ну, а теперь, когда все познакомились, не мог бы кто-нибудь объяснить, где наши упряжные кони? – безмятежно поинтересовался Бородатый Верблюд.

Володя П.- откровения в кладовке

Отгремела бешеными барабанами премьера. Отпрыгались за кулисами, откричались, отрадовались, что все остались живы и в основном целы. Уже поделили выручку и разогнали счастливых музыкантов по домам. Уже ночь наступила давно, а они все сидели тесной компанией в складе реквизита. Там было пыльно, грязно и неуютно. В их распоряжении были почти что целых два дивана, какие-то тумбы и уляпанный красками стол, а на нем бутылка шампанского. Впрочем, не пили, потому что после премьеры выхлестали невероятное количество газировки, и больше внутрь не лезло. Разве что Нинель Сергеевна крутила рассеянно стакан, по неистребимой учительской привычке просматривая какую-то тетрадь.

– А почему не в школе? – недовольно спросил Серый и как бы невзначай положил руку на плечи Олесе. – Меня бы ваш актовый зал устроил. Там банкеток полно.

– Действительно, Володя, почему здесь? – возбудилась девушка и сбросила назойливую руку.

Как выглядят такие приставания и чем заканчиваются, она теоретически знала в нескольких вариантах – и ни один ее не воодушевил. А вот Серый этого не понял – и снова положил руку куда не следовало. Обычно юный бандит был очень внимателен и понятлив – но то днем. Ночью же, особенно после потрясений и из-за усталости, психика человеческая частенько давала сбои. И поднималось из подсознательных глубин такое… очень даже откровенное! Не зря в театрах любят ночные репетиции. Понятно, что это не в последнюю очередь удобная возможность для женатых добавить переживаний в личную жизнь. Но не только. Проникновение в роль на ночных репетициях случается просто фантастическое! Вова П. в силу специфики основной профессии уязвимые места психики знал и использовал не стесняясь. И теперь наблюдал результат. Влечение к хорошенькой учительнице вырвалось ночью у юного бандита из-под контроля, вот и тянулись руки куда ни попадя. А ведь Олеся после известного случая и днем не совсем нормальна. А ночью тем более может что-нибудь ляпнуть очень прямолинейно! А разгребать ему. Проверить, что ли, на месте ли дротики, легко ли выхватываются…

– Вообще-то нам в школе не место, – хмуро сказал Володя. – Нам здесь место. В театре, в грязной кладовке.

– Не понял…

– Школа – храм знаний, – категорически заявил он. – А с театром вместе обязательно идут и пустые бутылки после репетиций, и ночные посиделки с интересными последствиями. Это – факт. Вот посмотри на себя.

Олеся осторожно поерзала, а потом убрала настойчивую руку с талии. Сейчас прольется чья-то кровь… но девушка промолчала. Зато пробило на откровения обычно очень сдержанного Серого. Видимо – накопилось, да еще и ночь.

– Да никаких последствий! – брякнул в сердцах парень. – Что на меня смотреть? Вот на нее посмотри! Ей же ничего не надо!

– Ух ты, здорово! – восхитилась под боком у Володи Мила-акробатка. – А я уж уходить собралась, скучно – но теперь не выгоните! Сейчас прольется чья-то кровь!

– Олеся! – серьезно и спокойно спросил парень. – Почему тебе ничего не надо?

– Ну можешь ты мне просто не нравиться? – попыталась вывернуться девушка.

Юный бандит насмешливо улыбнулся, и она сбилась.

– Я высокий, говорят, что красивый, – отметил он. – Я сильный и не дам тебя в обиду. И ты мне нравишься. Очень. И чего еще тебе надо?

– Сережа, но я же старше…

– У Вована на шее висеть – возраст не смущает? – едко осведомился юный бандит. – Ему-то сколько?

– Кстати о возрасте, – рассеянно сказала Нинель Сергеевна. – Я тут случайно заглянула в один классный журнал. Володе шестнадцать. Он, оказывается, с третьей попытки первый класс закончил. Вот такие чудеса у лучшего ученика школы.

– Ух ты, здорово! – подпрыгнула на диване Мила-поэтесса. – А чего по журналам лазим? Личный интерес?

Олеся подобрала ноги и съежилась на диване, маленькая и несчастная.

– Но тебе же только одного надо! – жалобно сказала она.

– И что?! – взорвался разозленный Сергей. – Да, надо! А тебе нет? Но почему?! Ты и я – мы же оба люди! У нас что, законы физиологии для женщин отдельно писаны?!

– Я читала, что да, – тихонько возразила девушка. – Мы от животных произошли, а у них самки только в определенный период… это… а самцы постоянно… вот из-за этого нам сейчас всем плохо.

– Что-то никаких периодов я у тебя не заметил, – буркнул парень, успокаиваясь. – Полная фригидность, аж бесит.

– Ой, вспомнила! – подпрыгнула Мила. – А правда, у вас в школе у учительницы есть кличка такая – Фригида?

– Не оскорбляй Нинель Сергеевну! – тут же сдала коллегу Олеся.

– Это Володе спасибо скажи! – сердито сказала женщина. – Кличками награждает, не отмоешься! Вот Олеся у нас Форелька, а Алиса Генриховна – Нолик!

– Ух ты, здорово!

– Друзья! – сказал Володя и встал. – Ну что вы о сексе, как будто это что-то интересное? Наступают смутные времена! Вы хоть знаете, что нас ожидает?!

Он патетически воздел руки и опустил.

Под правой рукой оказалась Мила.

– И что же нас ожидает? – тихо поинтересовалась Нинель Сергеевна.

– Да понятно что! Есть такой раздел науки – психопатология этосов, там же все сказано! Сначала на арену жизни выйдет разная муть: бандитики и воры, жулики и проститутки…

– Путаны – очень достойные женщины! – авторитетно заявил Серый. – Обычная профессия. Одна из. Зато фригидностью не страдают.

– Да что ты все об одном? Олеся! Что у вас за проблема? Или ты девачка?

– Так самки же… – робко подала голос Олеся.

Он закатил глаза и сел.

– Повторяю для безграмотных еще раз! – прошипел он. – Взаимоотношения полов – компетенция ни разу не физиологии, а вовсе психологии! Есть же множество трудов! Да выйдите в информационную сеть! Нет кредитки на сеть – хотя бы на эльфов поглядите! Вот у них – чувственность и еще раз чувственность! И зависит исключительно от самоидентификации, как выяснилось! Вон Эль от одного взгляда Верблюда тает и плавится, а вы – физиология!

– Тебе хорошо, ты еще маленький, – пробормотал Серый упрямо. – Посмотрю я на тебя через пару лет, когда тестостерон через уши закапает.

– Да у меня и сейчас гарем есть, в чем проблема-то? – рассеянно отмахнулся он – и поразился наступившей тишине.

Он растерянно огляделся – все смотрели на него с огромным недоверием.

– Ну… – неуверенно сказал он. – Если кто-то не знает, что в гареме, это ж не значит, что гарема нет?

– Ух ты, здорово! А можно поподробней – насчет не знает, но состоит? – вставила страшно заинтересованная Мила.

– Да я могу и формализовать! – пожал Володя плечами.

И развернулся к Олесе.

– Йоха! – серьезно сказал он. – Вот что бы ты хотела от мужа? И сразу отбросим защищенность – это тебе обеспечиваем все мы… да, и насчет на руках носить – тоже! Для этого дела партнер существует, вон, синяки на бедрах не сошли.

Видимо, и на девушку ночь оказала серьезное влияние – потому что она подумала и постаралась ответить действительно честно.

– Хочу, чтоб это был только мой и преданный мне мужчина, – уверенно сказала она.

– Не понял, чем тогда я не подхожу? – удивился Сергей и снова положил руку ей на талию.

– Э… я еще подумаю! – поспешно сказала она.

Она действительно еще подумала. И обескураженно пожала плечами.

– Хочу, чтоб он был самым близким мне человеком, – пробормотала она. – Чтоб могла вешаться ему на шею, кривляться и капризничать, чтоб он меня понимал, ругал, дразнил, утешал… чтоб я чувствовала себя рядом с ним полной дурой, восхищалась и боготворила…

И она растерянно уставилась на Володю.

– Чтоб не пытался залезть под юбку, – шепотом закончила она.

– Да кто бы лазил! – возмутился Сергей. – Зачем лазить, она у тебя на одной пуговке держится, вот тут, сбоку, раз – и нету!

– Не трогай пуговку!

– А ты не сверкай бедрами! Специально дразнишь, да?

– Олеся, ты признаешь, что это я и есть? – строго спросил Володя.

– Ну… да, – растерянно сказала она.

– Ты согласна, что жена мне – в рамках своих ожиданий?

– Получается, что да! – хихикнула она. – Нет, я не против, но вот еще бы…

– Ты сама сказала, какой муж тебе нужен! – безжалостно напомнил он – и повернулся к Нинель Сергеевне.

– Нина, а какой муж нужен тебе? – строго вопросил он.

Юный бандит на диване поперхнулся очередной подковыркой и в изумлении уставился на учительницу. И даже руку убрал от юбки Олеси. Мила перестала дышать…

– Я семнадцать лет работаю в школе, – спокойно напомнила женщина. – Привыкла, что меня называют по имени и отчеству. Ко мне даже мама так обращается. Она тоже привыкла. Так что лучше будет, если…

– То на людях! – отмахнулся он. – А здесь все свои! Так какой же муж…

– Володя, а ты недогадливый, – отметила женщина.

Она задумчиво покачала стакан с шампанским, отхлебнула, как чай, и скептически скривилась:

– Да, мой повелитель, я согласна.

– Угу. Так. Ну, а с Сашкой я давно договорился…

– Я, наверно, пойду, – пробормотала Мила. – Что-то подсказывает мне, что следующая буду я.

– А тебе это надо? – тут же заинтересовался Володя.

– Я маленькая еще! – открестилась она поспешно.

Да ну?! А вот видел я тебя в скверике с одним…

– Это не считается! – сказала девочка, покраснев. – Ошибка юности!

Акробатка поерзала, устраиваясь поудобнее – и внезапно хихикнула.

– Я тут подумала! – сообщила она жизнерадостно. – Получается, мне тоже муж нужен – и опять не в том качестве, как Серый! У меня, чтоб вы знали, папахен с мамахен шкафы пилят, полный дурдом, а не жизнь! И вроде как мамахен к родителям вернется и меня увезет. А не хотелось бы! У меня же здесь реальное будущее нарисовалось, заработок, если по сегодняшнему судить, очень даже устраивает! Не подскажете, нигде случайно муж не завалялся с квартирой? Чтоб было где пожить до конца школы? Мне бы пожить, остальное нафиг не требуется, я же еще маленькая!

– Можно бы у меня, – неуверенно предложила Нинель Сергеевна. – Но…

– Нет, я что-то не понял! – подал голос забытый всеми Сергей. – Ну и какой толк от твоего гарема?

– А какой тебе еще толк нужен? – недоуменно спросил Володя. – Они мои жены. И они все согласны, что жены, ты же слышал. Ну и… вот.

Юный бандит уставился на женщин. Нинель Сергеевна непроницаемо улыбалась, Олеся наивно хлопала глазами.

– Потешаетесь, да? – обиделся он.

– Знаешь что? – деловито сказала Мила. – Пиши и меня туда же! Я тут подумала: если Нинель Сергеевна жена, а я у нее буду жить, так заодно и я бы… а?

– Да ну его, действительно, этот секс! – вздохнул Серый. – Весь мир – девачки! Так какое будущее нас ждет? Ты что-то начал говорить, да на женские глупости отвлеклись.

– Информационное, – мрачно сказал Володя. – А это, я тебе скажу, пострашнее фашизма. Сначала-то, понятно, мы ничего не заметим. А потом – раз! – случится что-то, и останутся люди один на один со всем миром. Вот тут и выплывут в хозяева жизни всякие мелкие типусы, бандитики да воры, да жулики – потому что они-то и окажутся самыми готовыми к переделам и беспределам. Да еще вот мы с вами. Если удержим театр на плаву, такие зубы нарастим – бандиты и рядом не стояли! М-да. Потом выяснится, что существуют законы мироздания, и лучше бы их не нарушать, и всякие типусы сойдут на нет. Но жить хочется красиво все равно! И полезут всякие во власть! И чтоб больше от шушеры не зависеть, как поначалу, станут окружать себя полицией и заборами. Больше полиции! Еще больше! Полмира в охрану! Мы-то живем в многообразном мире. Но это пока что. Скоро он двухцветным станет. С одной стороны – власть, господари, окруженные стеной полиции. С другой – белхалаш, рабочие… скорее даже, не рабочие, а, скажем так, производственники. Две силы, третьей не дано. Расслоение будет страшное. Господари, у которых все. И белхало, вкалывающие иногда и за еду. Тут еще некстати выяснится, что активное использование контрацептивов уничтожает материнский инстинкт уже в третьем-пятом поколении. И не усмехайтесь недоверчиво, мои милые женщины, а вспомните фабричных несушек, которые цыплят высиживать, как известно, не могут. Не хочется им уже! Инкубатор им подавай. А люди посложней цыплят! Человека мама должна воспитывать! И будет вынуждена власть принять политику бесконтрольной рождаемости, а это, я вам скажу, надо увидеть, чтоб понять… Люди, люди везде! Готовы работать за любую зарплату! Готовы жить по десятеро в комнате! Лишь бы жить! А на улицах полиция стреляет без стеснения. И войны тут и там. Народу много, не жалко! Ты вот, мой друг Серый, опять прикидываешь, а как там насчет секса. Ты лучше подумай, как там насчет преступности! Информационное общество! Везде камеры, датчики, спутники с орбиты смотрят! Тебе есть нечего, ты кого-то поставил на нож – и вот уже бежишь в ужасе, а в спину стреляет полиция, и засада впереди, потому что тебя видят! Видят все! В каждой машине – блок контроля! Схватился за кредитку – начеку генный сканер! Пнул дверь – и охрана морду сняла тут же! И правосудие простое и понятное. Все же видно! Темных углов нет! Сквозь стены – просвечивают! Сделал не то движение – и вот уже сидишь в цеху на принудительных работах, производишь очень дешевую продукцию и тем, кстати, вынуждаешь наемных рабочих вкалывать за социальный минимум!

– Не дождутся! – пробурчал впечатленный бандит. – Мне работать в падлу.

– Да пожалуйста! На твое место рабочие найдутся! А на тебя сразу – еще преступление! Отказ от принудительного труда, высшая мера! Я же говорил, нас ждет мир контрастов! Или сюда – или на тот свет! Вот так-то, друзья мои. И горе тому миру, где белхало разобщены. С голоду помрут. А потом и мир кончится, ибо есть законы мироздания, которые лучше не нарушать. Ну, мы-то с вами удержимся. Пока мы вместе, нас не взять! А вместе мы будем, только если не станем забывать, что законы мироздания все же есть.

Он вздохнул и оглядел компанию. Ага, впечатлились!

– Мы разные очень, – пояснил он. – Вот Серый – бандит, Олеся – актриса, я… вот кто я, по-вашему?

– Убийца, – одновременно пробормотали женщины.

– Пусть так, – смутился он. – Тем более что правда в каком-то смысле… М-да. Так вот, чтоб нам удержаться вместе, придется соблюдать несложные законы. Законы мироздания – они, как правило, несложные… да вы их знаете наверняка!

Он недоверчиво вгляделся в лица.

– Вот Яса, – намекнул он. – Знаете закон степей? М-да, тяжелый случай… Ну хорошо! Я напомню, что из школьного курса известно. А по ходу жизни и подробно услышите, да с комментариями и примерами. Кто не дал приют путнику в степи, тому смерть – это хотя бы знаете? Угу, откуда бы… там, кстати, все такое: кто взял чужое имущество – смерть, кто покусился на жену воина, ушедшего в поход – смерть мучительная!

Серый подумал, покосился на Олесю и убрал руку с ее талии.

– … женщина без оружия – женщина, с оружием – мужчина, – пробормотал Володя. – Это вообще-то для того, чтоб кое-кто в мужские дела не лез командовать, а то огребет по мужскому нормативу – но все равно полезно. О, вот еще обязательно скажу: не расплатившийся с наемным работником ввечеру есть вор! За этот закон мы Арктур на дыбы подняли! Ну, а то, что нас касается напрямую и в первую очередь: побратимам не лгут! И вообще говорят: «Ты – жизнь отдашь за меня, я – жизнь за тебя отдам!»

Все же Серый был очень умным бандитом. Когда не мучился влечением, конечно. Вот и здесь: посидел, поразмышлял – и сразу нашел слабое место.

– Благие пожелания, – высказался парень. – Красивые песни. Уж очень это все строго. Как у монахов. Подчиняться никто не станет. И не сможет. Потому что денежной отдачи не видно. Я так думаю.

Володя встал и с удовольствием потянулся. М-да, засиделись.

– Не думай, что монголы жестокие, чуть что, и сразу смерть, – заметил он. – У них ведь и ссылка своя была. В Западной Сибири, среди племен рыболовов, если кто не в курсе. Просто с законами мироздания иначе не получается. Если их нарушаешь – миру конец. И если мы не встанем к плечу плечо, если других не обучим, не вдохновим, не поведем за собой – и этому миру конец. Белхалаш только вместе выжить могут, такие дела. И если кто из побратимов нарушит закон…

Он еще раз с наслаждением потянулся…

– … того я убью, – закончил он дружелюбно.

Что ж, тишина звенящая была ему в этот момент слаще любых оваций! О как всех проняло! Что значит ораторское искусство! В общем, ночь удалась! Довольный собой, он даже поинтересовался у, так сказать, старшей жены, что она там пишет все время.

– Твои фантазии, – смутилась Нинель Сергеевна. – Знаешь, в них какая-то сила! Я их издать собираюсь, да маловато пока. Четырнадцать с половиной глав набралось – и все.

– Откровения у океана, чтоб мне провалиться! – потрясенно пробормотал он. – Вот их еще в будущем в философскую систему возведут – а мы здесь все о бабах! А кто поверит?! Вот так и появляются эльфы придурочные… Блин. Блин!

Санниэре – откровения после боя

– Ну кто так воюет?! – раздраженно вопросил он в небеса.

Творец по обыкновению промолчал. Против обыкновения, именно Творец в этот раз был не при делах. Недовольство вызвала неопытность новенького императора.

– И что не так? – ревниво возразил вислоусый полицейский, приданный вместе с длинным напарником матери всех кланов для солидности. – Погранцы из своих платформ подвижную линию обороны устроили, блицштурм фланги держит, Урсаш с ребятами подлянки морпехам в тылах устраивает – что не так?

– Асиа! – насмешливо обратился он. – Твои ахархо, помнится, так красиво потеряли половину войска в свое время! Из-за чего, помнишь? Именно здесь и потеряли, кстати!

Женщина кисло поморщилась:

– Дизентерия.

– Вот! Прежде чем начинать движение, людей организовать надо, научить! Поговорить ласково, наконец – особенно с Ит-Тырками! И для разговора не два полицейских потребны, а отряд здоровых мужиков, вот как гномы! С обнаженным оружием в руках!

Полицейские озадаченно посматривали на подростка, не в силах сообразить, в какое это «свое» время здесь мерли от дизентерии какие-то землепашцы. Ведь ахархо – это землепашцы на степном наречии, разве нет?

– Я понимаю, на Хиста наседают, и он воюет! – сердито продолжил он. – Но он что, за всем сам следит? А побратимы на что? Или у него нет побратимов? А как так возможно? Творче, тебя спрашиваю! Нет ответа… Тогда, может, вы ответите?

И он требовательно развернулся к полицейским:

– Вот вы! Вы можете организовать движение?

– Смотря какое, – осторожно ответил вислоусый полицейский и покосился на напарника. – Мы вообще-то больше по части разогнать.

– Понятно, – вздохнул он. – Как дети малые. Так. Ладно. Асиа, будешь при мне неотлучно, а то степняки не послушаются! Верблюд? Вспомни-ка славные денечки Кыррабалты! Гномов при полном вооружении – на коней и нам за спину! Асиа, дашь коней ребяткам. Забери у Ит-Тырков, а то твои уголовнички что-то слишком пронырливы, так и мелькают…

А Ит-Тырки ломились вперед. Ушлые овцекрады быстро сообразили, что лучшая жизнь – в голове толпы. И трава еще не подъедена до земли, и вода не загажена, и топлива под казаны можно набрать, в которых варится чужая, а оттого особенно вкусная баранинка. То же отлично понимали и остальные кланы – но Ит-Тырки были намного наглее! Получали плетками, выслушивали оскорбления – но лезли со своими чахлыми отарами вперед! А уж после них получалось то, что доставалось остальным: съеденная до корней трава, загаженная вода и гниющая требуха убиенных и сожранных животин. В хаосе массового движения навести хоть какой-то порядок не представлялось ни малейшей возможности. Да и кто бы занимался делами общества? Кланы о своих стадах заботились, воинство Хиста готовилось на боевых позициях к драке, все заняты шкурными делами… благодать!

Так что Ит-Тырки были неприятно удивлены, когда эту идиллию кому-то удалось разрушить.

Группа странных воинов показалась на холме. Здоровенные такие мужики на степных лошадках – и мечи с копьями этак недвусмысленно поблескивают на солнце. Впереди – невзрачный подросток, недовольно взирающий на бардак под ногами.

Может, степняки и не остановились бы. Скорее всего, не остановились бы. Да уж очень колоритны были женщины рядом с подростком. Злая на весь мир мать всех кланов. Рослая гордая йоха, без смущения восседающая в мужском седле в коротеньком платье. И изящная светленькая эльфийка с солнечной улыбкой на милом курносом личике. Так что степняки уставились на женщин – и приостановились. Ну, и еще движению помешало то, что долину Ирчи перегородили плотной цепью конники Туолам с копьями наизготовку…

Ит-Тырки с тоской посматривали, как скот отгоняют за холмы, но помалкивали. Старейшина Бурш попробовал разораться, и что? Получил древком копья в лоб и валяется. Так что Ит-Тырки помалкивали, а вместе с ними помалкивали и остальные. Помалкивали – и с недоумением смотрели, как стада сбивают в одно без разбору. Скот, конечно, клейменый, и разобрать по кланам будет возможно, но… свой же!

А голос у подростка, оказавшегося глашатаем матери всех кланов, был ошеломляюще звучным, до задних рядов запросто долетал! Или его эльфийка магией подправила? Ишь, улыбается как невинно!

– Славные потомки Имангали! – с непонятным сарказмом сказал подросток. – Настали лихие времена! Степь погибла! Мы уходим в горы, чтоб образовать там новый народ! Здесь, на берегах Ирчи, делает первые шаги новая раса! И страшным будет наш путь! Лишения, страдания, голод и болезни подстерегают нас! И чтоб не сгинуть всем бесследно – придется объявить время войны! Станем же побратимами навек! И нет времени для раздумий, потому что смерть за спиной! Кто идет до конца, кто вольется в единую расу – да встанет к Ирче! Кто сомневается, лелеет шкурные планы – да идет в степь! Отныне и навсегда – жить по законам Аркана, как деды ваши жили! Нарушившим – смерть! Вспоминайте, братья! На жизнь и смерть…

… кровию кровь скрепя – братья навеки! – прокатилось неуверенное над степью.

– Ну вот, а ты говорила: бардак! – удовлетворенно заметил подросток матери всех кланов. – С людьми просто поговорить надо было! Ласково!

И он отвернулся, чтоб заорать на всю степь очередной приказ.

А орать много пришлось! Установить очередность движения кланов. Сформировать отряд девоек-гонцов для беспрепятственного донесения информации. Отправить наблюдателей на обзорные холмы по ходу движения беженцев. Выделить погонщиков общего стада. Отправить туда Эль для отбраковки скота на мясо. Пришибить кого-то из Ит-Тырков, попавшегося на воровстве. Забрать из повозок заболевших детей и перевезти в госпиталь блицштурма. Сгонять Надию к Хисту, чтоб договорилась о месте военного обоза в колонне. Сгонять к Эль дюжину гномов, чтоб вразумили погонщиков. Сколотить подразделение хозяйственной помощи для бойцов заслона. Назначить джабеков отвечающими своими жизнями за чистоту питьевой воды. Пришибить очередного Ит-Тырка, попавшегося на воровстве. Назначить джабека, отвечающего своей жизнью за удаленность отхожих мест от колонны беженцев. Перераспределить продукты в пользу уродов Ит-Тырков, пропивших запасы. Пришибить джабека, допускавшего к чистой воде по родственному признаку, и назначить нового. Сгонять Асиа к Хисту, чтоб отладить систему связи между людьми войны и обозом. Сгонять Надию к блицштурму, чтоб забрала из госпиталя врачей для осмотра общего стада на предмет эпидемии. Сгонять Верблюда с гномами к блицштурму, чтоб вразумить блицштурм. Пришибить младшего из братьев Собак, попавшегося на воровстве. Прочесать колонну на предмет подозрительно заболевших взрослых – уроды эти Ит-Тырки, жрут что попало! – перевести последних в госпиталь блицштурма. Сгонять Асиа к Хисту, чтоб порешала с ним вопрос о летучем военно-полевом суде для воров, мародеров и насильников. Назначить джабека, жизнью отвечающего за снабжение воинов заслона горячей пищей, прибить джабека, попавшегося на допуске к чистой воде по клановому признаку, и поставить следующего…

К вечеру медленно двигающаяся масса людей приобрела начальные черты работающего организма. Правда, Ит-Тырков в результате поубавилось. Да еще у гномов древки копий оказались измочаленными. Да Надия, Асиа и Эль с седел валились от усталости.

А потом исчез наблюдатель с одного из обзорных холмов.

Так издавна было заведено в степи: если стоит на вершине холма конник – в степи спокойно. И вот его нет. И что толку, что Хист прикрыл фланги бойцами блицштурма? Степь велика! Заходи с любой стороны и бей!

– Верблюд! – крикнул он. – Собирай бойцов! Степь велика, Хисту за всем не уследить! Получается, это нам работа!

Старый побратим озабоченно глянул на обзорные холмы. Потом поискал в колонне воинов. Нашел, приказал следовать за собой. Вынесся на открытое место и вскинул меч, что означало: всем, способным держать оружие – в бой! И поехал шагом к обзорному холму, с которого пропал наблюдатель. За спиной у него плотным строем держались гномы, за ними подтягивались, разворачивались широкой стаей конники. Необученные, кое-как вооруженные, не знающие сигналов боя. Туолам, Ит-Тырки, Карабаш, Беш-таг, еще кто-то с незнакомыми значками – и далеко не всем из них предстояло вернуться к родным кланам.

Они перехватили наступающих на марше. И не стали даже разбираться, кто такие да чем вооружены. Сейчас друзей в степи не осталось, только враги! Аийя-каргана! Визг до небес, бешеная скачка, арбалетные стрелы навстречу, хряск копий и сверкание сабель!

Он следил за боем издали. Подростку в прямой сшибке делать нечего, затопчут. Зато подросток может отправить к Хисту гонцов за помощью.

Гонцы сработали четко: еще бы, ими же командовала лучшая наездница степи Ясная Луна! И Хист оказался честен, прислал подкрепление вовремя. Конные пограничники вбили в пыль тех, кто еще сопротивлялся, и расстреляли из арбалетов убежавших. Так легко и просто – когда в исполнении профессиональных воинов.

Он сидел в седле, устало сгорбившись, и смотрел на значки отходящих степняков. Туолам, Ит-Тырки, Кара-баш… а вот значков Беш-тага что-то не видно.

– Асиа, усилить санитарную команду! – напомнил он. – И проследи, чтоб обязательно собрали оружие! Пусть вооружаются лучше, кто остался цел! Таких атак еще много будет. Верблюд, возвращаемся в колонну.

– Оружейные фургоны – Хисту в заслон? – спросил на всякий случай Верблюд.

– Ни в коем случае. Беречь. Держать в голове колонны. И… Надию туда же. И так зря ей рисковал. А она еще и в платье принцессы, как специально! Под охрану ее. Под неусыпную охрану! И переоденьте в мягкую броню – только вежливо, а не так, как вам нравится.

Верблюд задумчиво глянул на него и кивнул. Но промолчал, что хорошо. Видимо, репутация клана убийц могла оправдать совершенно немыслимую подготовку.

Он покачнулся в седле. Блин, не сомлеть бы на ходу.

– Напои меня, степь… – вдруг загудел рядом негромкий усталый голос. – Напои вольным ветром…

Такие же усталые, хриплые голоса подхватили. Надо же, кто-то помнит! Он прикрыл глаза. Побратимы вернулись. И, как и всегда, их так мало. И с каждым боем будет все меньше.

– Я вот что хотел спросить, – пробормотал он. – Верблюд, вы так странно себя вели там, у лысой горы…

– Не везде можно кое о чем говорить! – поморщился гном. – У проплешины Место Силы, там опасно! А как нам было удостовериться, что Надия – истинная принцесса пророчества? Только раздеть да посмотреть! Ну мы и раздели. Глянули – и сразу увидели, что принцесса! М-да.

Старый побратим покосился на него и смущенно почесал бороду.

– Она бы еще покороче юбки носила! – сердито добавил гном. – Распалила молодежь, вот и… ребятки и подумали: при такой бесстыжей одежке ей без разницы, как и где переодеваться, а нам всё развлечение! Ну… ежели обиделся кто, так нам несложно извиниться! Только она не обиделась, мы-то видели!

– Забавные у вас отношения с будущей королевой мира! – отметил он.

– Дак… какая королева, такое и отношение к ней под стать! Ты бы наше пророчество почитал, вот где истинно забавно!

Он припомнил откровения больного эльфа и мысленно согласился, что отношение к королеве, являющейся, по сути, всего лишь бесперебойной родильной машиной, вполне могло быть у подданных очень специфичным. Ай да Надия.

– Пора бы почитать, это верно! – согласился он. – В свободное время. Хотя будет ли оно, еще вопрос… Но мне вот еще что интересно: а что ты делаешь в мире людей, Верблюд? Э, не спеши врать, сейчас поясню. Гномы, получается, на Жери Светлолиственной давно сидят. Как и эльфы. Но в делах людей не отсвечивали. Кроме тебя. В отрядах Кыррабалты иных гномов не было! И эльфов тем более. Про них и не слыхивали тогда! Значит, не было у Бессмертных рас нужды в людях. Но вот Бородатый Верблюд, побратим самого Кыррабалты Черного Топора – иное дело! Что-то его вывело на поверхность. Э? Желательно бы услышать ответ. Чтоб решить, например, а по пути ли нам с новой Силой.

Верблюд крякнул. Сплюнул. Почесал бороду.

– Убийца из клана Аспан-быка, да? – протянул гном задумчиво. – Широкие у вас интересы! И какие подробности из истории хранятся! И, получается, даже передаются вплоть до подростков-учеников? Дела… Но я отвечу, маля. Да, я отвечу.

Старый побратим мялся и ежился. Информация дороже всего! А как не ответить? Побратимам не лгут! Именно Бородатый Верблюд, насколько помнилось, был самым ревностным защитником правды Кыррабалты и теперь не мог преступить свои же принципы.

– Это связано с нашим бессмертием, – вздохнул гном. – Когда смерть не подгоняет, тогда начинает казаться, что спешить некуда. Вечность же впереди! Да. И появляется легкомыслие. Беспечность некая в самых серьезных и ответственных деяниях. Что у нас творится во Фролинге, иначе как дурдомом назвать нельзя – с человеческой, разумеется, позиции. А уж во Флоренсо такое, что и рассказывать стыдно! Хватит того лишь упомянуть, что эльфы со своим полом утвердиться не могут! Так что внутренняя наша жизнь, сам понимаешь, при таком раскладе гораздо веселее того, что происходит в мире! Вот потому про эльфов с гномами и не слыхивали столь долго. Да, думаю, именно потому. Пока не взбрела неким идиотам в головы новая мода баловаться на стороне Властью! А всё потому, что дома наследственная анархия не позволяет.

– А ты?

– А мне плевать на гномьи традиции! Я же полукровка! Уж как мой папенька с человеческой женщиной изловчились меня оформить, по сю пору не догадался! Любопытно – аж зуд мучает испробовать! Это одна причина. Есть и другая. Легкомысленность с возрастом проходит. Даже не то чтобы действительно проходит, а так… не мешает важными делами заниматься. И размышлять. А по размышлении становится любому понятно, что мы не одни в этом мире живем. Из чего выводится неопровержимо, что судьбы наши связаны неразрывно. И кому-то, хочешь, нет ли, а надо выходить на поверхность, чтоб исполнялись пророчества, чтоб не угасла наша бессмертная раса… Ох и давно же это было! Еще во времена побратима моего Кыррабалты! Мир тогда был юн и свеж, и воздух гораздо чище, и трава зеленее… а мнится, что случилось чуть ли не вчера! Память наслаивается, что ли? Вот, к примеру, чудится раз от разу, что в голосе некоего подростка гремит злобная мощь моего давнего побратима…

Старый диверсант замолчал и глянул настороженно и испытующе. Но перед ним был всего лишь берхь сопливоносый, засыпающий от усталости прямо в седле.

Глава 5

Володя – на чем ездят эльфы?

В открытое окно било солнце, врывался легкий ветерок и заносил запахи сосны ну просто одуряющие. Что поделать, лето. Может, директриса хотела только лучшего, когда добилась для гимназии режима круглогодичного обучения. И по западным наблюдениям вроде всё и выглядело лучше некуда: конечно же, правильней учиться постоянно, не расслабляясь, отводя для легкого отдыха последнюю неделю месяца – и месяц на летний курорт. Конечно, длительные каникулы выбивают из трудового ритма и всячески замедляют процессы обучения – или чего там происходит в школе? Но… то ли западные люди устроены как-то немножко по-другому, то ли природа у них отличается – но то, что хорошо для Запада, для Сибири смерть! Потому что летом неохота делать ни-че-го!

И ладно бы ученики ленились. Против них давным-давно разработаны надежные способы укрощения: побольше заданий и тюремный режим учебы. Дружно встали, выровнялись, учебники слева, тетради справа, сели, руки сложили, смотрим на доску… и вот уже глаза стекленеют, и протестные речи засыпают в подкорке.

Проблема заключалась в том, что учителя, оказывается, тоже люди! И они когда-то учились в школе, и с тех времен вынесли вбитое в подсознание правило – летом думать в падлу… э… то есть не получается! И если женщины еще как-то сопротивлялись, то учитель истории сдался сразу и теперь сидел, благодушно развалясь на стуле, и обсуждал с классом проблемы отечественного автопрома. Класс, даром что семиклассники, правила игры понимал, принимал и потому особо не шумел, в нужное время поддакивал и изображал заинтересованность. И потому на его фоне сонная физиономия классного смутьяна выделялась особенно неприятно. И вызывала правомерный вопрос: а этот, что же, правила игры не принимает, что ли?!

Учитель глянул на него недовольно раз, глянул два. В принципе, историк был добрым человеком. Ну или ленивым – вот так сразу конкретно и не скажешь. Но все же – был. А спустить Переписчикову неприятие правил игры почему-то не мог! Нечто невообразимо древнее и мохнатое вылезло из глубины души и приказало – заклевать отщепенца! Загрызть отбившегося от стаи! Чтоб в следующий раз правила игры принимал! Чтоб кланяться научился – и оглядываться на мнение большинства! Кто-то называет это инстинктом. Но инстинкты вроде у животных? Ну, тогда есть другое слово – паттерн! Паттернам поведения подчиняются все – от академика до… а кто у нас, кстати, на нижней ступени? Ну не уголовники же? Так что – подчиняются все, от академика до простого рабочего! И клюют безжалостно. До депрессии. До затравленности в глазах. Заклевать насмерть!

Только древний инстинкт не учел одного – Переписчиков не первый год на свете живет. И даже не первый раз. И со времен блаженного йогина здорово научился пинать по коленной чашечке.

– А Переписчиков что у нас автомобилями не интересуется? – последовало формальное обвинение.

– А он у нас бедный! – радостно подхватил Типун, моментально сообразивший, что к чему. – Он у нас всю жизнь пешком ходить будет! Нет, даже бегать, он же бегает хорошо!

А вот это обвинение было очень серьезным! Можно было спать на уроках. Можно было хамить учителям. Но не стремиться к автомобилю?! Это же то же самое, что не иметь мечты! Класс осуждающе загудел.

– Автомобилями? – переспросил он, вынырнув из раздумий о вечном. – Нет, не интересуюсь, это верно. Они кончатся скоро. Вот… примерно когда появятся города-тридцатимиллионники, тогда и кончатся. Да и чем они могут быть интересны? Один из общеизвестных тупиков технического развития, не более. Разве что как антиквариат? Ржавые гайки крутить? Ну… это если время совсем девать некуда. Не мой случай.

И он снова собрался уйти в трансцендентные блуждания, даже не заметив, что оскорбил учителя дважды! Потому что учитель именно тем и занимался в основном, что крутил ржавые гайки! Из чего следовало неумолимо, что делать ему больше нечего.

– Весь мир ездит на автомобилях! – заметил учитель, скрыв обиду. – В каждой западной семье в норме иметь по три авто! Это – прогресс! И только Переписчиков против. Не объяснишь, почему?

Как ни странно, но где-то в глубине души учитель истории остался настоящим педагогом, несмотря на лень, несмотря даже на определенную несдержанность в употреблении известно чего. И потому он умел наступить на горло собственному соловью красноречия и выслушать, что скажет ученик. Качество, среди умных людей почти не встречающееся, кстати. Ну кому охота случать косноязычный лепет, когда сам полон значительных мыслей? Вопрос, что в школе развиваться надо ученикам, а не значительным мыслям старших, при таком подходе задвигался дальше некуда.

– А зачем они нужны, ваши автомобили? – спросил классный смутьян.

Лучше б он бомбу в класс бросил. Шуму было б меньше, это точно. Каждый хотел высказаться, зачем нужен автомобиль! Учитель довольно улыбнулся и поднял руку – тишина, мол, дайте умнику ответить!

– Машина нужна, чтобы ездить! – выкрикнул в паузу Типун.

– Куда ездить? – не понял он. – Ну куда у нас ездить?! Наш городок пешком за полчаса проходишь! Вам жалко на прогулку среди сосен потратить полчаса? Такие занятые, что ли? Ой, не верю.

– А в мегаполис? – напомнил учитель.

– А общественный транспорт на что?

– Ну, это нищета! – разочарованно выразил Типун общее мнение класса. – То ли дело свой внедорожник! Как врубишь колонки, чтоб крыша выгибалась, как притопишь… и девки на заднем сиденье пачками!

– Вот насчет притопишь! – озабоченно сказал он, поднялся и рассеянно заходил по классу. – Что-то я упустил с этими войнами… здесь что, позволяют любому кретину садиться за руль?!

Учитель кивнул, еле сдерживая улыбку. Все же как повезло этому классу, что у них есть такой клоун, как Володя! Ведь из любого урока сделает конфетку со смехом! Сейчас еще и на женщин перейдет.

– То есть… – недоверчиво сказал он, – болид весом за тонну могут доверить придурку, у которого даже не координированы движения? Проще говоря, руки-ноги независимо от мозгов болтаются? Ой-йо! Куда я попал? Да это то же самое, что ежегодно по миллиону невинных людей расстреливать! По миллиону!

– Так у нас и погибает примерно столько, – напомнил учитель. – И даже больше. А что делать? Издержки прогресса!

– Руль в кривые руки не давать, вот что! – возмутился он. – Куда я попал, а? Да из нашего класса только Ленчик соответствует требованиям по вождению! Да еще вот Типун подходил бы, если б не был таким социально ущербным! Ой-йо… Хорошо, что это скоро кончится! Города-тридцатимиллионники на подходе!

– Многоуровневые развязки, подземные парковки? – предложил учитель с улыбкой.

– Не хватит! – категорически сказал он. – Тридцать миллионов в одном месте – это надо просто видеть, чтоб понять! Нас, ребятки, вообще ждет аскетическое будущее. Так что отбросьте мечты о трех машинах, шикарных квартирах и полной автоматизации! Не будет этого! Придут к власти господари – и станете трястись над каждым расходом! Жить будете около работы, чтоб пешком ходить. Примерно как на Арктуре: вроде вся планета представляет из себя один город, муравейник невообразимый, но семьи веками живут на одном месте! Диалектов прорва, как в какой-то деревне, и чужаков так же не терпят! Воду будете тратить по счетчику!

В классе недоверчиво запереговаривались, и даже учитель покачал головой. Переписчиков, конечно, фантазер – но это он хватанул лишку! Воду по счетчику, скажет тоже… Вон ее сколько рядом, целая великая сибирская река, качай только!

– А на Эрде сеть развита! – припомнил великий фантазер. – Вот там многие в сети работают. Представляете, пейзанский такой мирок, на подземных фабриках удаленные операторы трудятся, а наверху пастораль настоящая, лужайки с телятами! И суперкрыло сверху опускается, а из него гвардейцы кезара в броне, сволочи…

Он поморщился, вспомнив что-то неприятное.

– Я вообще-то сейчас и думал в тему! – пробормотал он рассеянно. – На чем передвигаются эльфы? Ну не на лошадках же! А они на чем-то передвигаются! Посттехнический мир – вариантов может быть множество! Те же «умные» поверхности, к примеру…

Он вдруг опомнился и поднял голову.

– Слушайте, если у вас за руль пускают кого попало, так, может, у вас и жениться может любой? – недоверчиво спросил он.

Класс восторженно взвыл.

– Йес! – вскинул кулак Типун. – Вована понесло! Вован, жми!

– Я серьезно! – возмутился он. – Ну сами подумайте! Что, вот наш Колян вырастет, и у него в подчинении будут жена и дети? Вот у этого мелкого садиста? Да он из семьи психически больных сделает за пару лет! В школе хотя бы я его по коленной чашечке пинаю, а дома, в полной безнаказанности, что будет твориться?! И вы еще удивляетесь, зачем нужно многоженство! Вот затем и нужно, чтоб беззащитные не попадали под власть уродов! Жену ему? А по коленной чашечке?! Пусть борделями пользуется! А Серега уже сейчас очень близок к тихому алкоголику – потому что противостоять не может вообще ничему! Когда наступят лихие времена, как он защитит свою семью? Сможет ли принять решение? Да его семья с голоду умрет! И таким лучше пользоваться разовыми подругами, вот, например, как…

И он обвел взглядом девочек, подыскивая наглядные примеры. Мужская часть класса азартно привстала, а девчонки беспокойно заерзали. Репутация Вована гарантировала, что он укажет – и укажет верно, потому что специалист по этим делам!

– Про женщин в целом понятно! – поспешно сказал учитель, спасая девочек от заслуженного позора. – Ты про машины не договорил! Эльфы… тебе решать, на чем они у тебя ездят, пусть хоть верхом на палочках! Ну а нам-то, сирым, на что надеяться?

– Мне больше воздушный транспорт нравится! – пожал плечами он. – В объеме всяко просторнее. Особенно у нас в Сибири. Правда, крылья требуют еще большей подготовки, чем машины – но там естественный отсев, все дураки быстро в землю рогами.

– Для воздуха у нас технологий нет! – компетентно заявил учитель. – Да и… сложно, не находишь? Аэродромы, погода опять же.

– Все у нас есть – да кто разрешит? – буркнул он. – Небо – это же какая свобода! Я часто вспоминаю: крылья за спиной, ветер в обтекателях – и весь мир внизу! Реки как ленточки, дома стоят игрушечные, и такое ощущение полной свободы! Небо – оно опьяняет с первого раза и на всю жизнь!

– Сам летал? – странным голосом спросил учитель.

– Только на Эрде! – признался он. – В остальным мирах это дорогое удовольствие, а я же чаще по канавам. Но снится каждую ночь!

Прозвенел звонок, и классный смутьян побрел из класса, не обратив внимания, в каком состоянии оставил учителя. Какие уроки, какие машины, если непонятно, на чем ездят эльфы? Ну не на ишачках же? Так, а в сказках как? Не все писатели остолопы, вполне мог кто-то догадаться, как на самом деле обстоят дела!

Он повспоминал. И огорченно вздохнул: в сказках эльфы ездили на лошадях. Белых. Ну-ну. А кто им тогда конюшни чистит, навоз со сказочно прекрасных улиц отскребает? Блин. Вот сказками ему не хватало заниматься! А не разберешься, подбросят эльфы нежданно кого-нибудь в тылы – и привет, сопливая реинкарнация!

Он бы, наверно, пришел к какому-то выводу – но на крыльце школы его остановила Олька. Одна.

– Вовчик, обрати на меня внимание! – жалобно сказала она.

Он обратил на нее внимание. И еще раз обратил, подробнее. Олька покраснела.

– Потолстела за последний месяц, – недоуменно сказал он. – Я бы даже сказал – стремительно потолстела. Краситься перестала, что хорошо. Темных кругов под глазами нет, значит, дома ночуешь. И форма допустимо короткая, а не как обычно. Но это понятно, толстыми бедрами кому охота сверкать?

– Скотина! – с чувством отозвалась Олька. – Мог бы и промолчать! Вовчик, проводи меня до дома?

– Я вообще-то…

– Ты Шурки своей боишься – или Олеси? Или времени на меня жалко? Проводи, кому сказала!

Времени ему было не жалко. Все равно ничего не успевал, а еще же и уроки обещался отцу делать…Так что он вздохнул, взял Ольку за руку и развернулся к Зеленому проспекту, где та жила в одном из дворцов.

– То-то же! – довольно сказала она. – И чтоб поцеловал, когда за деревья зайдем!

– Олька! – удивился он. – А оно тебе надо? Тебя и так вся школа перецеловала!

– Вот именно! Я привыкла к вниманию, мне плохо, когда не целуют! А сейчас потолстела, и никто внимания не обращает! Целуй немедленно!

– Да Олька…

– А еще врут, что детство – самая счастливая пора! – нервно сказала девочка. – То вес скачет, как у свиньи! То гормоны булькают, на каждого мужика вешаюсь! То прыщик на носу выскочит, самой смотреть противно, не то что целовать! Скорей бы оно прошло! Ты будешь меня целовать или нет?

– Замуж тебе надо, – буркнул он. – И детей каждый год.

– Да я бы не против! – вздохнула она. – Только я маленькая еще.

– Это ты маленькая?! Да кто бы здесь что понимал в возрастной физиологии!

– Да? Ну тогда целуй побыстрее!

– Тебе не поцелуи, тебе дети нужны! – напомнил он.

– Я согласна!

– Я подумаю, – пообещал он.

– Запомни, ты обещал! – довольно сказала Олька. – А то уперлись в свои машины. Какие машины, когда женщина рядом?.. Ну и куда ты снова улетел? Опять в свои миры?!

Санниэре. Вот на чем ездят эльфы!

Глава семейства опять не знал, как относиться к сыну! То его нет, когда такие дела вокруг творятся – целое переселение неизвестно куда! Потом вдруг появляется к ночи, и вереница странных фургонов за спиной. И здоровенные мужики при фургонах – в мягкой броне, между прочим, и при оружии! В гномьей броне! И ни объяснений, ни… ничего вообще! Буркнул что-то и завалился в фургон отдыхать. Страшно обидно – потому что страшно любопытно! Вот к чему бы, например, всю ночь подлетали к фургону на легких конях степнячки, совсем еще юные девойки? Вот к чему? Даже подумать страшно. А одна из девоек – самая красивая из девоек! – еще и называла сына Имангали! Имангали – и мужем!

Отец, конечно, пробовал подслушивать – и Ялинька тоже. Степное наречие оба знали неплохо. Думали, что знают. Только девойки тараторили так, что не разобрать. А сын отвечал коротко. Но тоже непонятно! Самым частым словом было что-то вроде «зашибить».

А еще при сыне всю ночь находилась Асиа! Мать всех кланов. Страшная, жестокая женщина. Как она железной рукой навела среди своих степняков порядок! Такая маленькая, изящная, такая милая даже – и не скажешь по виду, что такая злобная! И она тоже получала от сына указания! Ну и кто он после этого, кроме того, что берьх сопливоносый? Понятно, свинья. Но вот кто еще?

Наконец Асиа отъехала, и старший Гончар не выдержал.

– Сына! – сказал он, скрыв обиду. – Я уж и не знаю, кто ты у нас и какова твоя власть, но ежели оружейные фургоны под твоей рукой, непонятно, зачем они здесь, а не в заслоне у Хиста! Или забыл о них?

– Во-во, ответь-ка своему отцу, маля, и мне интересно послушать! – хохотнул Бородатый Верблюд. – Желательно бы знать, не для того ли мы тащили оружейные фургоны по горкам, чтоб прохлаждаться в общей колонне с коровами?

– Хист в заслон собрал всех – и все равно против Первой приморской армии он никто! – сердито поддержала мужа Ялинька. – Я, конечно, давно училась, но точно помню, что когортам морской пехоты могут разве что пограничники противостоять – при трехкратном перевесе в силах! А оружейные фургоны могли бы обеспечить паритет на основном направлении удара! И что мы видим? Вместо того, чтоб воевать на позициях, здоровенные бойцы в тылу сало подъедают!

– Дзуда! – ошеломленно прохрипел гном.

– Тебе сала для гостей жалко? – попрекнул жену Кола Гончар.

– Да причем тут сало?! – возопил старый диверсант. – Дзуда, да понимаешь ли ты слова, что произносишь столь уверенно?

– Я не права? – огрызнулась Ялинька.

Верблюд заткнулся и подумал. И с уважением посмотрел на дзуду.

– Мы не знаем оперативную обстановку, – осторожно высказался Кола Гончар. – Вот если бы Дребен подъехал да поделился сведениями…

– Хист возле нас не скоро объявится! – злорадно заметила Ялинька. – Стыдно!

И бросила виноватый взгляд в сторону сына. Яхи с семьей не было. Юная дзуда находилась при Хисте.

– И вовсе не требуются донесения с позиций! – подключился к разговору мельник, незаметно подъехавший на своем ишачке с другой стороны фургона. – Я тоже давно учился, хе-хе, но тактические наставления генштаба помню! Согласно им черно-синие сейчас должны совершать что? Они должны выставить когорты в ударное построение! И бить они станут по центру нашего заслона! И никакие оружейные фургоны при таком раскладе Хисту не помогут, потому что защищенность когорт от стрел при ударном построении достигает абсолюта! И поможет Хисту разве что его степной конь – уж очень шибко бегает, зараза! Верно, дочка?

Бородатый Верблюд, восторженно открыв рот, проследил, как симпатичная девчушка, задорно подобрав юбку запрыгнула в фургон Колы Гончара.

– Неверно! – смело возразила отцу Знобинька – и как бы случайно коснулась Санниэре ножкой. – Зачем Первой приморской наш центр? Что этот центр вообще прикрывает? Хвост колонны – а там степняки своих овец гонят! И зачем морским пехотинцам овцы?

– Умница! – умилился мельник. – Вся в меня, не то что сыновья, обалдуи первейшие… И куда же ударят когорты, по твоему разумению?

Девойка-вундеркинд неохотно убрала пальчики от руки Санниэре и подумала.

– Пограничников прицелятся истреблять! – уверенно заключила она. – Если затопчут тяжелую пехоту, то останется спецназ, а он в открытом столкновении когортам не соперник, они по тайным делам специалисты. И Хист это понимает тоже. Я его с погранцами видела. Вот совсем только что!

– Истребят пограничников? – полюбопытствовал Верблюд.

– Да куда им! Пешком за конными не угнаться! Когорты даже нас догнать не способны! Сравнительный анализ показывает, что передвижение в когорте, в ударно-защищенном варианте, на четверть медленнее скорости движения колонны – а наши фургоны побыстрее движутся! И уж Хист заставит когорты идти только в защищенном построении!

– Любопытная деревенька! – пробормотал Верблюд. – Интересно, среди вас невоенные вообще есть?

– А я? – засияла Знобинька. – Я же мирная такая прямо от верху и до самого низу! Да потрогай же меня, Эре, чего ты сторонишься? Всё равно Яху больше не увидишь!

Из соседнего фургона высунулась озабоченная эльфийка.

– Военный совет? – осведомилась она. – Интересно рассуждаете… о, какие у вас пухленькие аналитики! Тогда и мне не стыдно присоединиться!

Эльфийка живо соскочила на дорогу и зашагала рядом с Верблюдом, недовольно взбрыкивая ногами и виляя бедрами. Боевой комби все же был ей тесноват кое-где. Верблюд таял от удовольствия.

– Так почему мы плетемся в колонне с деревенскими, вместо того чтоб прореживать Первую приморскую? – требовательно спросила эльфийка непонятно у кого.

– Потому что Хист все мозги порастерял! – сердито высказалась Ялинька. – В любовной горячке! И не о бое он сейчас думает, а о своем походном шатре… и не пихайся, Кола, вся степь знает, в чьем шатре Яха ночует!

– Потому что морпехи все мозги в порту приписки забыли! – хихикнул мельник. – Наши эльфы им такую блокаду поставили, что никаких допусков не хватит сломать! У них сейчас ни связи, ни карт, ни разведки! Вот и создают видимость войны, гоняются пешком за конными! И не нужны Хисту никакие оружейные фургоны при таком раскладе, а нужны резвые степные кони – верно, доченька?

Санниэре испытал законную гордость. Все же добротно были сделаны когда-то крепи Кыррабалты! Помнится, он лично настоял, чтобы священник, интендант, лекарь и начальник стражи получали обязательное военное образование в империи! И вот – работает до сих пор! Хотя и подзабыли о своей сути, о том, что крепь Кыррабалты представляет из себя автономный, всегда готовый к самозащите отряд…

– А ты что скажешь, Эре? – внезапно развернулась к нему Знобинька.

Меняя положение, вежливо говоря, тела, девойка как будто случайно оперлась на его плечо – да там и оставила свою руку. И допустила, не зная того, серьезную ошибку. Когда-то, в одном из болееменее благополучных воплощений, ему довелось серьезно заниматься неким аналогом спортивной борьбы. И неважно, что схватки на ковре ничем по жестокости не отличались от гладиаторских боев, неважно даже то, что загремел он туда в принудительном порядке. Именно тогда он узнал, как тонко чувствует противника борец через прикосновение. Положи руку на плечо соперника – и все его замыслы откроются, только читай, не ленись. А как лениться, если от этого зависит жизнь? Полезное свойство! Потому он его восстанавливал сознательно в каждой жизни. И сейчас, движимый непонятным наитием, положил в ответ на бесцеремонную ласку свою руку на талию Знобиньки. И понял: легка и беззаботна Знобинька. И чувственна, и влюбчива. И непоседлива, и порывиста, как огонь. Но вот внутри – внутри притаились и строгость, и внимательность. И настороженность, и предвкушение. Именно так чувствуется противник, когда готов прихватить тебя на движении да хрястнуть мгновенно спиной об ковер. Да, достойную смену подготовил себе старый шпион-мельник!

– Оружейные фургоны для прорыва блокады предназначены, не для обстрела загонщиков, – неохотно сказал он. – Потому они здесь, хотя нужнее там. Но ведь и мы блокаду не прорвали пока что.

Все озадаченно задумались. Если морские пехотинцы – это загонщики, то впереди, получается, их ждет… кто? Что?

В тишине он поднялся, отвязал повод степного скакуна и запрыгнул в седло легко, как кошка. Вот и навыки джигитовки восстановились, стоило поездить немного.

Он обернулся и наткнулся на серьезный взгляд Знобиньки. Талантливая дочка шпиона тоже хотела увидеть, кто их поджидает впереди!

Он без колебаний протянул ей руку. Девойка оказалась на коне мгновенно и как-то сразу очень ловко и привычно устроилась в его руках, словно всю жизнь вот так ездила. Хотя – почему словно? Она ездила. Пусть не всю жизнь, но с появлением полиции точно ездила каждую ночь. Именно так и ездила, в чьих-то руках. А как еще добыть сведения талантливой разведчице?

– Эре, я с тобой! – тревожно крикнула ему в спину Надия.

Ну, это было ожидаемо. После всех переживаний у прекрасной йохи что-то переклинило в голове, и она вцеплялась в него намертво, стоило ему хоть куда-нибудь собраться. Вцеплялась – и не понимала никаких увещеваний. Причем не понимала в прямом смысле.

Выскочившие из фургона молодые гномы сноровисто выпрягли пару лошадей – для Надии и, естественно, для своего Айсхэнда. Кто бы сомневался. Старый побратим действительно охранял принцессу пророчества неусыпно.

– Верблюд, а Верблюд! – тут же коварно крикнула эльфийка. – Ой как хорошо, что меня оставляешь! А мне Дайнэр знаешь что предложил вот прямо сейчас? Хочешь, громко повторю?

Верблюд, не оборачиваясь, продемонстрировал огромный кулак, и эльфийка испуганно шмыгнула обратно в фургон. И туда же следом – молодой нахрапистый Дайнэр, он же для друзей просто Осел…

Группа сопровождения оказалась неожиданно многочисленной: получив донесение от глазастых гонцов, тут же примчалась Асиа, а за ней под видом телохранителей – вся звезда эльфов! Синеглазые прохвосты опять оказались вовсе не там, где предполагалось – в смысле, не в фургонах с юными степнячками.

– Что-то случилось? – деловито спросил эльфийский принц.

– Пока нет, – ответил за Санниэре Верблюд. – А должно бы. Вот нас и разобрало любопытство, что за подлянка нам готовится… кстати, привет, сыночек!

– Гипотетически сыночек, – поправил равнодушно принц.

– Эт' верно! Ветрена твоя мамочка до невозможности, и вовсе не я у ней в законных супругах…

– Имангали! – озабоченно сказала Асиа. – У Хиста ситуация осложнилась! По рокаде еще подошли черно-синие, мы их не считали, но много! И все они развернули когорты крабом! И теснят нас к горам! Дребен приказал поторопить колонну! Столько морпехов он удержать не сможет!

– Куда поторопить? – раздраженно спросил он. – В ловушку?

– У нас блицштурм перевал держит! – удивилась Асиа. – Дорога на яйлу под охраной! Какая ловушка?

– А я знаю? – пробормотал он. – Нам проход должны перекрыть, иначе б сюда не гнали! Может, по горам егеря подойдут – есть же в этом мире егеря? Тем более что здесь такие горы – хоть на танке катайся! Из-под земли выскочат, блин!

При последнем предположении на него дико поглядели все – кроме Верблюда. Получалось, гном такую возможность допускал. Дела…

– С неба упадут, – тихо сказала Знобинька и указала пальчиком вверх. – Это «Голубые орлы», да?

Высоко над перевалом в небе величественно разворачивались огромные небесные птицы. Под ними в воздухе чернели какие-то точки. Их было много! И они все опускались наискосок на тот клин между горами, где недавно располагалась мирная деревушка под названием Гончары… и где начинался единственный из этих мест проход на яйлу.

– Х-хе! – не в силах сдержаться, воскликнул он. – У вас есть авиация! Ну надо же! Вот, оказывается, на чем ездят эльфы! Они не ездят, они летают! А как? «Умные» поверхности? Энергонапряженные структуры? Но не винтокрылые, это точно! Мало информации… Блин! А не разберешься – махом на реинкарнацию отправят. Асиа, конников Туолам срочно сюда! И оружейные фургоны! Немедля!

Он с сожалением проследил, как уплывают вдаль огромные небесные птицы, прижал Знобиньку к себе и пустил коня вскачь. Он должен это увидеть сам! Полицейские в голове колонны проводили его обеспокоенными взглядами. На скаку он сделал им решительную отмашку – всем замереть! К счастью, полицейские поняли. Даже более того – подчинились! Оглянувшись, он увидел, как бойцы перегородили путь и вскинули сигнальные флажки. Будь счастлив тот, кто догадался наделить его полномочиями эпсара!

А вот на холме не стоило появляться так необдуманно! Он рявкнул на спутников так, что те вылетели из седел, не осознав, что делают. Так что к вершине холма они благоразумно и осторожно подползли. Он еще успел полюбоваться на Знобиньку: девойка даже не ползла, а кралась на всех четырех, невесомо, почти не касаясь юбкой травы. Чистая пантера! И глаза так же азартно горят под темной челкой! С какой удивительной девойкой он, оказывается, жил рядом и не замечал! Впрочем, он ничего не замечал. Вот даже авиацию прозевал! А ведь была, была правильная мысль, когда небесный шар впервые увидел!

– Небесные воины! – выдохнул в ухо мельник. – А говорили, брехня, не существуют…

Рядом кто-то сочно и емко выразился. Правда, тут же извинился перед Надией. Оказалось – Асиа.

– Всех нагнали нам на погибель! – нервно буркнула она. – Кто не существует – все здесь! Осталось экстрим форс дождаться! Тоже ведь легенда! Не понимаю, чем степняки империю задели, что она на нас лучшие силы спустила?

Четкое военное построение занимало все поле от горы до горы. Классический квадрат. И на свободное место внутри квадрата продолжали приземляться парашютисты! Ловушка захлопнулась. Где-то с другой ее стороны остался совершенно бесполезный заслон блицштурма.

– Из-за холмов строй не достать, а на выстрел они нас не подпустят, – задумчиво сказал эльфийский принц. – Вот что это у них по центру, если не тяжелое вооружение? По траве размажут! А потом поджарят.

– А говорили, Бессмертные расы в наши дела не вмешиваются! – зло сказал мельник. – Эй, гном! Вы зачем людям тяжелое вооружение даете? Чтоб кто-то мог разом целый народ уничтожить?

– Не мы даем, – неохотно буркнул Верблюд. – И не всегда. В славные денечки Кыррабалты, например, о гномах с эльфами и не слыхивали.

– Да Черного Топора, может, никогда и не было! – сердито отозвался мельник. – Но мы-то есть! И тяжелое вооружение – вот оно! Надо бы что-то делать! А, Бессмертные?

Бессмертные угрюмо промолчали. В тишине стало слышно, что колонна все же движется в ловушку. Пусть медленно, но движется. Видимо, давление загонщиков стало уж очень сильным. в смысле, загонщики уже приблизились! И что-то действительно надо было делать.

Санниэре – и те, кого не существует

– Рожайте быстрее! – грубовато сказал Санниэре эльфам. – Вы что, устроили мятеж, не имея ничего против своего же оружия?

Эльфы упрямо промолчали.

– А ведь малец прав! – хохотнул гном. – Не выключим систему – нас прямо тут по траве размажут! Тонким слоем!

– Ну, мы-то уйдем! – уверенно возразил эльфийский принц.

– А дети эльфийской крови? – напомнил Санниэре неохотно.

О планах эльфов по созданию новой расы не стоило лишний раз говорить вслух. Даже здесь. Даже если догадался сам. Но – ситуация вынуждала.

– Мы сможем влезть в систему всего один раз! – зло сказал эльф. – Потом наши визажи срисуют – и больше никуда не пустят! А как тогда нам…

Принц махнул рукой и не закончил.

– О чем это они, кто понимает? – озадаченно спросила Асиа.

– Это то, о чем ты просила! – язвительно отозвался Санниэре. – Что-то против оружия, что убивает и звуком, и светом! Только оно включаться не желает!

– Да желаем мы, желаем! – досадливо сказал гном. – Сына! Не жлобься! Что поделать, если критический момент наступил столь рано? Включаемся, сына?

– А как тогда?.. – упрямо начал эльф.

– Я же сказал, у вас есть конники Туолам! – рявкнул Санниэре. – Пока что есть! Но будете мяться…

– Да включаемся уже, включаемся… – пробормотал принц, видимо, смирившись с ситуацией. – Это если еще сможем сделать… с ломаными ключами только в оружейные системы и лезть. Давай уж, отче, действительно не стоит тянуть!

Гном придвинулся к эльфийскому принцу и, так же, как он, наклонил голову. Эльфы окружили их плотным кольцом, закрыв спинами от окружающих. Все затаили дыхание. Сейчас, сейчас случится волшебство!

А Санниэре тихо удивлялся поведению эльфов. Они от кого защищают операторов? Ишь как ощетинились оружием во все стороны! Нет же никого. Или… или эльфы подозревают, что кто-то есть рядом, но не видят? Как ни странно, в его жизни такое случалось. Полицейский спецназ Арктура не погнушался надеть оптические балахоны-обманки. Так же не было никого, а потом слегка смазался рисунок на стенах, мелькнуло что-то – и привет, сопливая реинкарнация…

В этот момент он их и увидел – хотя не должен был. Оптические обманки почти не дают искажений. Так, некая кривизна линий на траве, перемещающаяся к эльфам. Кто-то, облаченный в оптические балахоны-обманки, спешил снять эльфам и одному непоседливому гному головы – пока они не заблокировали тяжелое вооружение. И ведь снимут! Со своей позиции эльфы нападающих на фоне неба не видели. А у него в распоряжении – старый мельник и три женщины. Которые даже ничего не подозревают. Вон, рты раскрыли, волшебства ждут. Сейчас будет им волшебство!

Ему повезло. Им всем сказочно, неслыханно повезло, потому что именно этот момент выбрали коровы Ит-Тырков, чтоб удрать от настырных хозяев! Стадо злобных зверей, взбрыкивая и крутя хвостами, пронеслось мимо в клубах пыли. И эта пыль, прилипнув к одежде, обозначила ненадолго пять настороженных фигур. Боевая звезда! Значит, экстрим форс? Ну-ну…

Дротики стремительно покинули свои места в обойме, оглушительно завизжала Знобинька, подскочил удивленно мельник… понеслось!

Страшен рукопашный бой. Особенно если глядеть со стороны. А внутри действия бояться некогда! Сберечь бы зубы! На мгновение мелькнула перед глазами цветастая юбка Злобиньки, потом чья-то сабля чуть не снесла ему голову, он сам рубанул, целясь по коленям… Не убить, так ноги поотшибать, чтоб хромал до конца жизни! Потом на него навалились со спины – тяжелый, зараза! Он с натугой кинул противника через плечо и прибил к земле запасным клинком. Потом откуда-то прилетело в ухо, вроде бы от своих… а потом все кончилось. Страшен рукопашный бой, но скоротечен. Раз – и кто-то на том свете, остальные на этом.

Эльфы выглядели ужасно. Истерзанные – самое близкое определение. А Бородатый Верблюд вообще лежал без признаков жизни – впрочем, для гнома это еще ничего не значило. Знобинька сидела на невидимом трупе экстрим форс и кашляла кровью, и мельник, подвывая, все пытался вытереть ей лицо. Тряпку мельник неловко держал в левой руке – правая явно нуждалась в лечении. Надия держалась за живот и тихо скулила. Мягкая броня гномов в очередной раз показала свою несостоятельность, хотя жизнь йохе все же спасла. Асиа остервенело выдергивала из невидимого тела пику… а в поле перед ними многозначительно этак дымились, догорая, коровы Ит-Тырков. Тяжелое вооружение сказало свое веское слово!

– Вот гады живучие! – прохрипел эльф. – Я все дротики в них всадил, и сын тоже – и они все равно чуть нас не угробили!

– Зато теперь экстрим форс точно не существуют! – вдруг сказал Верблюд и осторожно сел. – И никто нам не помешает ввести коды отключения. Верно, сынок?

– Может быть, сынок, – пробормотал эльфийский принц. – Подожди чуть… братия, чья дочь помирает? Займись.

Кто-то из эльфов на коленках подполз к Знобиньке, устало положил руки ей на грудь.

– Стервец! – всхлипнул мельник. – Вот подживет рука, я тебе ухи поотрываю!

– Какие вы, мельниковы, все жадные! – прошептал эльф. – У тебя вон сколько детей! Пусть одна и моя будет, тебе жалко, что ли?

– Жалко! Ты лучшее забираешь!

– Так я и делаю лучшее!

Санниэре, не обращая внимания на грызню, прошелся по месту боя. Дротиков нашлось даже больше, чем было в обойме места. А рядом с его клинком в груди экстрим форс обнаружился стилет Надии. Действительно живучие гады!

Знобинька была без сознания. Но он все равно наклонился к ней и сказал:

– За мной долг жизни. Если б не ты, мне бы голову срубили.

Безоружная девойка сделала, что смогла: прыгнула на спину экстрим форс и сбила точность удара. И получила локтем по ребрам. И теперь она умирала, что бы там ни заявлял эльф-отец.

– Тебе спасибо, – неловко пробормотал мельник. – Ты их всех дротиками утыкал, мы только добивали. Живучие, гады.

Слова благодарности дались мельнику нелегко: очень уж непростыми были их взаимоотношения.

– Если на то пошло, то спасибо моему отцу, – из чувства справедливости заметил эльфийский принц. – Первый удар он весь на себя принял – и щиты снял с экстрим форс. От дротиков толку нет, если боец в щитах.

– Ага, признал все же родство, поганец! – обрадовался Верблюд.

– Ты привяжешься – любой признает! Тебя даже мельников ишак папой назовет, лишь бы отцепился!

Привычно переругиваясь, Старейшие занялись наконец непосредственно своим делом. И, если им верить, заблокировали-таки тяжелое вооружение! Но кто бы верил эльфам…

Так что перед атакой всех потряхивало от ужаса. Что-то никому не хотелось задымиться рядом с коровами Ит-Тырков. То, что легким конникам придется ломать стальной строй, на этом фоне как-то уже не впечатляло. Так что перепрягли лошадей, чтоб те не закрывали фронтальное направление. Закрыли, как могли, животных накидками из мягкой брони. Проверили еще раз могучие станковые арбалеты в фургонах, переложили удобнее штурмовые стрелы. Посадили в стрелковые пары самых крепких парней…

Санниэре угрюмо улыбнулся. Когда-то его отряды окружили у сосновых островов, и арбалеты на скрипучих телегах ахархо выкосили подчистую побратимов Имангали. Просто носились кругами перед строем и стреляли, стреляли – и ничего этому нельзя было противопоставить! Что ж, он запомнил урок! И в этот раз уже империю ожидал неприятный сюрприз!

Как ни тянули, но когда-то надо было начинать. Асиа, побледнев, прокричала звонкую команду. Оружейные фургоны дрогнули – и покатились на сплошную стену щитов. Сейчас они приблизятся на дистанцию прицельной стрельбы и закружатся в смертельной карусели… сейчас…

– Все хотел спросить! – раздался над ухом безмятежный голос Верблюда. – А куда вы так рветесь? Мне-то все равно, но в колонне странное болтают. Если на яйлу – лучше откажитесь, пока не поздно! Проход закрыт. На яйлу – не пройдете!

Он оглянулся. Старый диверсант был серьезен, как никогда.

– А куда ты предлагаешь? – осведомился он язвительно у старого побратима. – Назад, что ли? Ну, попробуй.

Гном обернулся – и уткнулся взглядом в напирающую мешанину повозок, коров, ишаков… и вся эта масса готова была прорваться через жиденький пост полицейских и растоптать все! Глаза у побратима выпучились не хуже, чем у быков в колонне, он наподдал коня, проорал что-то насчет «ит-тырк-кнорк!» и суматошно поскакал вслед за оружейными фургонами. Это был замечательный пример – и конная лава, вскинув сабли, понеслась на прорыв… Что ж, вот так и становятся героями!

А Санниэре остался на месте. Воевать – дело нехитрое. А вот провести колонну беженцев через тяготы и неразбериху отступления без потерь – куда сложнее. И кто-то должен был этим заняться. Еще и скот надо было сохранить, без скота на яйле в первый же год пропадешь.

Он поискал взглядом кого-нибудь из гонцов, нашел – и прокричал первую команду. Он снова вел свой отряд на яйлу.

Глава 6

Бригадир небесных воинов – у нас все нормально!

Операция сразу пошла, как положено в армии – ишаку под хвост. И даже дальше. Для начала командир ну очень секретной эскадрильи «Голубых орлов» не соизволил провести хотя бы один тренировочный полет в зону выброски. Зачем, собственно, если в плане боевой учебы не указано? Проще загрузить в десантные отсеки звенья элитной бригады небесных воинов – подготовка которых, между прочим, заняла несколько лет – да и вперед и вверх с удалой песней! Причем в основном вперед. Оказывается, если десантный отсек перегружен конями, оружием, да теми же небесными воинами, наконец – на высоте перевала «Голубой орел» летит до ближайшей горы, не далее.

Так что можно считать, что они остались без конницы. Ну и нормально. На учениях и не такие вводные выдавались – и ничего, справлялись в лучшем виде. На учениях, правда, противник был очень и очень условным – к самым секретным войскам никого не подпускали, так что тренироваться было не с кем.

Зато потом, после потери половины эскадрильи, вроде все пошло штатно. Да, штатно. Вот разве что немножко заблудились да подрастерялись в тумане. Так что сейчас, на подлете к точке десантирования, бригадир, к примеру, не обнаружил еще парочки бортов. Ну и нормально. Обойдутся небесные воины без полевой кухни и мобильного госпиталя.

Из отсека летецов вышел деловитый выпускающий, раздернул перепонку, безбоязненно выглянул наружу и одобрительно кивнул головой. Получается, прилетели.

– Головное звено, брызнули! – рявкнул звеньевой.

И пошло, как на учениях! Звенья разбегались по десантному отсеку и «брызгали»: выпрыгивали разом, разлетаясь в стороны и выкидывая посадочные крылья. Бригадир придирчиво следил. Неплохо, неплохо! Всего пару арбалетов выронили, не более. Да один придурок повис на хвостовом оперении, намертво примотавшись подвесной системой к «Голубому орлу». Но отныне это было головной болью летецов. Это им придется как-то возвращаться через перевал с орущим якорем на хвосте. А потом еще и садиться.

Тугой ветер ударил в лицо, подвеска свирепо дернула – и мир вернулся к нормальной компоновке. Вверху – необъятное небо. Внизу – желтые просторы степей, ленточка реки… и неприятно острые зубья скал прямо под задницей, карачун в глотку придурку выпускающему! Бригадир поспешно ухватился за рулевые тяги посадочного крыла, дернул – и с облегчением убедился, что поплыл в сторону, в стае таких же воинов, лихорадочно манипулирующих рулями посадочных крыльев. А вот грузовые крылья величественно ушли вниз. И ухнули всеми своими тюками прямо в мешанину камней. Бригадир только вздохнул, глядя, как уходит их арсенал. Ну и… нормально! Меньше придется таскать на себе. У каждого небесного воина личного оружия навешано с головы до ног, так что есть чем воевать. А самое главное – тяжелое вооружение при них! По правилам оно выбрасывалось вместе с расчетом обслуги. Расчетам это, понятное дело, не нравилось. А кому понравится, когда выброски через раз неудачные? В последние учения, помнится, расчет под секретным блоком приземлился. Забавно, оказывается, выглядят расплющенные небесные воины! Красочно! Вот только для вербовочных плакатов не подходят. Но этому расчету повезло, вон они, уже внизу, подвеску сбрасывают!

После посадки крылья положено было закапывать. И небесные воины закапывали. А звеньевые их подгоняли, чтоб уложиться в нормативы. Это после того как вся степь полюбовалась, как падает с неба бригада сверхсекретных бойцов. Прыгали-то днем. Но бригадир не вмешивался. Пусть закапывают. Пусть подпрыгивают, проверяя, не бренчит ли чего. Пусть проводят переклички, опробуют связь – которая, кстати, не работала. Привычные действия успокаивают. Да, успокаивают. Отупляют. Не позволяют задуматься о том, что небесные воины – разовый контингент вообще-то. Что сейчас они встанут коробочкой – и на них попрет вся степь. И отступить не получится, если прижмет, коней-то потеряли.

– Ну что, бригадир, вот, значит, где мы поляжем, – задумчиво сказал головной звеньевой. – Без конницы не уйти, ежели чего. И арсенал на скалах повис.

Н-да. Все же задумались. И остальные звеньевые навострили уши. Всем любопытно, где именно они полягут!

Бригадир достал баклагу и щедро отхлебнул.

– Советую сделать то же самое, – спокойно заметил он. – Храбрости сразу прибудет. А насчет где поляжем… Вас в договоре только сумма оплаты интересовала, правильно? А там много интересного было. И то, что эвакуация не предусмотрена, указывалось отдельно.

– И как теперь? – потерянно спросил четвертый звеньевой.

– Да нормально. Мне вот убить охота кого-нибудь. Лучше – всех. Да вы глотните из баклаг! И сразу захочется убивать! Потому что нам такую дрянь на складах налили!

Послушались, глотнули. Ну и нормально.

– А давайте кого-нибудь убьем! – предложил головной звеньевой.

Вот это был правильный разговор! Раскрасневшиеся звеньевые поддержали предложение, пряча за довольным ревом страх. Убить всех! И лучше всего было б найти гражданских! Потому что их можно не только убить, но еще поиздеваться, отомстить за животный ужас в душах, изнасиловать, ограбить! Бригада поддержала звеньевых восторженными криками – небесные воины тоже глотнули из баклаг! Бригадир огляделся и величественно повел рукой.

– Тут встанем! – решил он. – В коробочку, орлы! Покажем степным овцам, что значит наше тяжелое вооружение?! Ай, покажем! Наш девиз?

– Всех убьем! – грохнула слаженно бригада.

И дело пошло. И хорошо пошло, штатно! Построились в коробочку, уперлись…

Сначала вылетело из-за холмов нечто в клубах пыли, страшное, угрожающее. Ну, как вылетело, так его и не стало! Наводчики и промахнулись-то пару раз, не больше. Зато потом как попали – так сразу стало непонятно, кто на них нападал!

– Орлы! – одобрительно гаркнул бригадир. – Так держать оборону! Упереться и стоять насмерть!

Тяжелое вооружение на практике применялось впервые, и бригадиру в целом результат понравился. Но для себя выводы он сделал. Наводчики, несомненно, орлы – но если то, что выскочит в следующий раз, станет, к примеру… маневрировать? Сколько раз промахнутся тогда наводчики? Или, если правильней поставить вопрос – попадут ли? Так что бригадир огляделся и почувствовал, что ему срочно надо сменить позицию! Лучше всего – подняться немного на склон горы. Склон, конечно, крутоват – но это даже хорошо! Всякий бригадир по нему запросто поднимется, а вот конник уже нет, и кустики на склоне достаточно высокие… э, в смысле, обзор отличный, самое то для эффективного руководства!

– Упрись здесь и стой насмерть! – порекомендовал напоследок бригадир четвертому звеньевому и деловито полез на склон.

Головной звеньевой, ишак догадливый, тут же увязался следом. За ним потянулись и остальные звеньевые. Ишаки! Нет чтоб делать как четвертый звеньевой! Вон он, дурак, уперся насмерть прямо по центру и стоит!

Вот по центру и влепили из оружейных фургонов!

Место для руководства действительно оказалось превосходным! Командир четко разглядел, как снесло центр строя, как фургоны закружились перед коробочкой смертельной каруселью… а тяжелое вооружение даже не огрызнулось, хотя расчет оставался целым! Ну, какое-то время оставался.

– Штурмовые стрелы! – побелевшими губами пролепетал головной звеньевой. – Смотрите, как наших вышибает! Мама…

– Фургоны в мягкой броне! – присмотревшись, уверенно определил первый звеньевой. – И кони тоже! Их только спецсредствами можно остановить!

– Не можно, а нужно! – рявкнул бригадир. – Действуй!

Первый звеньевой нерешительно глянул вниз. Нужно, да… а как?! Штурмовая стрела далеко летит! Метатели спецсредств послабее! Получается… под штурмовые стрелы лезть?! Первый звеньевой увидел, как вырвало из строя очередного небесного воина, прикинул, насколько его отбросило страшным ударом, и содрогнулся.

Наверно, первый звеньевой все же пошел бы выполнять приказ. Конечно, пошел бы! Но судьба распорядилась иначе. Фургоны, как по команде, разорвали свой бешеный круг, и в пробитую широкую брешь понеслась сверкающая саблями и копьями степная конница! Но и фургоны из боя не вышли, а обратили свои хищные прицелы на фланги… и кто-то из глазастых стрелков отметил на склоне группу руководящего состава.

Бригадиру не то чтобы повезло – он просто был предусмотрителен побольше остальных. Потому и стоял не на виду, а немного за кустиком. Собственно, его из-за куста вообще видно не было. Зато он все увидел в подробностях! Увидел, как развернулся в сторону горы фургон. Как сверкнуло там что-то. А как штурмовые стрелы попали в цель – не только увидел, но и услышал. Глухое бумканье, хрипы – и вот уже из всех звеньевых только головной, присев, смотрит с ужасом на то, что осталось от руководящего состава бригады. Видимо, на головного звеньевого стрелы не хватило. Удачлив, ишак.

– Следующий залп нам двоим весь достанется! – хладнокровно напомнил ему бригадир.

– Достанется, ага… – прошептал головной звеньевой, завороженно наблюдая, как дергаются ноги пришпиленного к склону второго звеньевого.

Потом до него дошло. Как они бежали! Вот где пригодилась вся выучка элитного подразделения! Незаметно, продуманно, хладнокровно – но очень быстро! И это всё – вверх по очень крутому склону! За их спинами, мощно работая тренированными легкими, ломились сквозь кусты остатки бригады.

Остановились они, только перескочив пару горок с гарантированно непроходимыми для конников скальными выходами. Остановились, отдышались, умылись ледяной водой из ручья. Подождали отставших. А их много оказалось, отставших. Построились, провели перекличку.

– Две трети личного состава выбито! – доложил головной звеньевой упавшим голосом.

Бригадир присел на камень, хлебнул из баклаги… и пожал плечами.

– Не две трети, а треть, – заметил он. – Столько же с противоположной стороны в горах болтается. Я так думаю.

Он еще отхлебнул из баклаги и заключил:

– Ну и… нормально. Треть выбито – вполне приличный процент для десанта. Лучше не бывает! Крепите сфинктеры, орлы! Наш девиз?

– Всех убьем! – злобно, но тихо отозвались небесные воины.

На этом их война и должна была закончиться. Самозванец прорвался, куда хотел, и больше ему дела не было до рассеянной по горкам бригады. А все остальные вроде являлись небесным воинам союзниками.

И союзники даже знали, что в деле участвуют небесные воины! Знали, но почему-то полагали, что небесные воины храбро и бестолково пали, закрывая собой проход на яйлу! Все же видели, куда был сброшен десант. Прямо под копыта бесчисленной степной конницы, вот куда. Сыграл свою роль и тот необъяснимый факт, что связь упорно отказывалась работать. Даже карту невозможно было развернуть. Но карты – пустяк! Любой небесный воин знает, что реки с гор текут в степи. То есть если пойти вниз по течению – выйдешь в степь, и никуда более. А в степи – союзники. Так что построились и пошли вниз по ручью. И вышли прямо во фланг двигающейся куда-то когорты…

Тут следует напомнить вот что: нельзя недооценивать мощи и боевой выучки морских пехотинцев. Прямому удару когорт не может противостоять никто! Но одно дело – прямой удар. И совсем другое, когда тебе на марше прямо в бочину впирается кто-то неустановленный, но до зубов вооруженный, да еще и численностью до полубригады!

Опять же, нельзя и небесных воинов считать совсем никудышными бойцами! Да, они прекрасно видели в своих прицелах дружественную черно-синюю с оранжевыми вставками форму морпехов! Нет, им не застил глаза низкокачественный алкоголь, как уверял потом командир когорты! Но когда в тебя лупят всем подряд, включая булыжники из-под ног – палец поневоле потянется к спусковому крючку арбалета! И винить в этом профессиональных убийц смешно и неразумно.

К такому примерно выводу и пришли командиры двух дружественных подразделений после долгих переговоров с помощью баклаг и фляжек. А потери… а что потери? Их и на самозванца списать можно. Отчаянно дерется, ренегат! Перед смертью все отчаянно дерутся. Отступил в горы – там ему и карачун придет. Куда он теперь денется? В горах маневра нет. В горах самозванца можно егерями зажать и истребить, как бешеную собаку. Можно броском через горы опередить самопального императора и ущелье где-нибудь спецсредствами обвалить, чтоб топтался перед завалом и с голоду помирал. Можно снайперов по горкам расставить и выбивать его колонну, как на стрельбище. Можно по лабиринтам горных долин вывести на сепаратистов конную гвардию да и разбить негодяя в прямой сшибке!

А ничего не поможет – так у империи «Небесные орлы» имеются. С поджигательными бочками в специальных отсеках.

Хист. Первая Ступень Кыррабалты

– Ого! – оценил эпсар Джайгет. – Кого-то поджарили? Тяжелое вооружение, не иначе! Интересно, а как прошли? В генштабе, например, уверены, что тяжелое вооружение пройти невозможно!

Самозваный император хмуро оглядывал поле недавнего боя.

– Мы прорвались! – наконец пришел он к выводу. – Кто-то по крайней мере прорвался. Наверно. Ох и придурки эти эльфы! Вот куда их опять утянуло?!

Эпсар Джайгет сочувственно вздохнул. Блокада, как была временно поставлена, так никуда и не делась. Правильно говорят: нет ничего постоянней временных решений! В результате раковины болтаются по карманам лишним грузом. И без эльфов ни карту посмотреть, ни связь установить! Вот что здесь произошло, кто бы объяснил? Пока не прискачет лихая девойка-гонец, не узнаешь!

– Без связи не война получается, а просто издевательство над здравым смыслом! – в тему проворчал Хист. – Гонец-девойка в драных шароварах – главное лицо на войне! Только кому она подчиняется, неизвестно, сакре-мёрд! Так… ладно. Джайгет! Что у нас с потерями?

– В результате применения современных тактических разработок, заключающихся в использовании подвижной и гибкой линии обороны…

Хист вздохнул, и пограничник настороженно замолчал.

– Я был лучшим в выпуске, – напомнил Хист. – Хочешь, переведу твою трескотню на нормальную речь? Драпали вы от противника, едва завидев – вот и все ваши тактические разработки!

– Я…

– Я рад, что у меня такой разумный полководец, – серьезно сказал Хист. – Ты бережешь людей – я тоже. Вот так дальше и действуй! Дал залп по наступающим – и ходу! Пусть топчутся в защищенноатакующем построении!

– Извини, – буркнул эпсар Джайгет. – Привычка. Ставке обычно победы требовались, неважно какой кровью, вот я и…

– А вот и Ворта со своими головорезами! – заметил Хист. – Тоже сейчас что-то доложит!

Командир спецгруппы «Кулак императора» приветственно вскинул руку.

– Ну мы им и дали! – восторженно сообщил он. – Когорты буквально по нашим головам прошли – и не обнаружили! А мы потом скрытно к горам – и по гребню на соединение с вами! Без потерь, Дребен, оцени! Вот где профессионализм! Э?

Спецназовец заметил радостные ухмылки и насторожился.

– Ты поймешь! – успокоил его пограничник, сдерживая улыбку. – Вон от блицштурма кто-то скачет с докладом. Послушаешь – и сразу поймешь!

– Мой император! – четко вскинул руку в приветствии блицштурмовец. – Блицштурм задачу выполнил! Перевал удержан! В результате применения правильной тактики ведения боевых действий – потерь не понесли!

И блицштурмовец замер в ожидании заслуженных благодарностей.

«Кулак» поскреб сферу и неуверенно гоготнул.

– Тоже, значит, по кустам отсиделись? – сделал он правильный, но страшно обидный вывод. – Ну мы и вояки.

– Мы – хорошие вояки! – твердо сказал Хист. – Что победы?! Нам людей сберечь главное! И мы сберегли!

Из-за холмов вывернули первые платформы с пограничниками, и эпсары поспешили убраться от пыли подальше.

– Древний проход на яйлу, – задумчиво пробормотал эпсар Джайгет, оглядывая широченный проход в лесу, выбитый копытами до земли. – Ощущение – словно в легенду заехали! В «Слове о погибели Кыррабалты» про эти места упоминается или нет?

– Кто знает? – неуверенно сказал спецназовец. – Двести лет прошло! А может, даже триста. В легендах Черный Топор по каким-то ступеням уходил – а где ты найдешь в лесу ступени?

– Ступени – аллегория, – уверенно сказал блицштурмовец. – Возвышение духа на пути к подвигу, вот про что в легендах. На яйлу Черный Топор не ходил, все знают, что его западнее убили. Там и курган сохранился, могила Кыррабалты называется.

– А это тогда что? – осведомился Хист и ткнул рукой вперед.

Перед ними возвышалась Первая Ступень. Широкая луговина обрезалась внезапно крутым склоном в зубьях камней и продолжалась дальше, только уровнем в несколько человеческих ростов выше. Эпсары спешились, завели лошадей вверх по склону – и замерли.

Все пространство до дальнего прохода между гор было забито степными кланами.

Эпсар Джайгет оглянулся назад и нервно сглотнул. Остальные эпсары непроизвольно повторили его движение. Отступать было некуда, а из степей надвигались когорты морской пехоты.

– Вы все получили высшее военное образование, – медленно сказал Хист. – Значит, курс истории должны помнить. Что там сказано про Первую Ступень Кыррабалты? Аллегория, да? Аийя-каргана…

Эпсары подавленно промолчали. На Первой Ступени Черный Топор потерял почти всех своих побратимов. Воины остались, чтоб прикрыть отход своих семей – остались навсегда. И теперь становилось понятным, почему. За Первой Ступенью проход на яйлу резко сужался и не мог быстро вместить в себя такое количество скота.

– Оставить скот и уходить! – враз охрипнув, предложил блицштурмовец. – Степняки своих баранов два дня загонять будут! Я этих скотов знаю, сам в детстве намучился! Их в узкое загнать только волоком можно! Одно слово – бараны! Как упрутся, скоты, хоть пинай, хоть толкай, без толку. Зачем они нужны, не понимаю! Снаружи глянешь – как бы большой, а забьешь да обдерешь – одни ребра, укусить нечего!

– Дребен, мои пограничники имеют опыт боев в горных условиях! – серьезно сказал эпсар Джайгет. – Мы можем оставить платформы здесь. Перегрузим обоз во вьюки: часть на лошадей, остальное распределим между бойцами. Я даю слово эпсара, что смогу провести войско напрямик через горы, хоть на саму яйлу, хоть на столицу даже!

– Блицштурм не отстанет! – быстро добавил блицштурмовец.

– Тебе решать, император, – вздохнул здоровяк-спецназовец. – Только – быстро решать! Прямому удару когорт морской пехоты нам противопоставить нечего!

Хист мучительно скривился, закрыл глаза и закинул лицо к небу. Он никого не мог сейчас видеть. Вспомнилось, как он впервые попал на ночное представление глумаков. «Слово о погибели» как раз и давали. Как страшно и торжественно звучал тогда на центральной площади столицы «Реквием побратимам»! Зрители плакали, не скрывая слез. И ему сейчас предстоит решать тот же мучительный вопрос: можно ли поступиться малым во имя великого и светлого? Можно ли?! Оставить степняков и уйти? Закрыть проклятых тупых овец собой – и остаться здесь навсегда, как остались безвестные соратники Черного Топора?! Ага, щас! Жить хочется!

– Асиа, император, – тихо пробормотал Урсаш. – Красива, зараза! Как некстати…

Мать всех кланов подлетела к императору на легком скакуне, встала вплотную. Хист смотрел на нее по возможности хмуро и неприступно. Получалось не очень. Понимает ли эта прекрасная женщина, что их собираются бросить? Понимает наверняка! Иначе не оделась бы так продуманно! Если вот это можно еще называть одеждой. Прозрачно же всё!

Он сглотнул слюну и мысленно признал, что Яхе далеко до Асиа. Изящная фигурка степной красавицы поражала какой-то трепетной красотой, нежностью и юной свежестью.

Женщина откинула сетку, и чудные глаза ударили Хиста в самое сердце.

– Нам нужно два дня! – умоляюще сказала Асиа. – Всего два, мой император!

Хиста бросило в жар. Асиа так произнесла «мой император», что смогла вложить в два слова всё: и страсть, и безграничное доверие, и… и безграничную готовность женщины на всё! Для своего императора – на все вообще.

– О, а вот и принцесса ир-Малх! – еле слышно пробурчал командир «Кулаков». – Эта, пожалуй, еще красивее. Уй, ёкаргана, что ж мы тебя раньше не исключили?!

Надия ир-Малх, снова в эффектном – и очень смелом! – платье аристократки подъехала в сопровождении двух гномов, легко и гордо восседая на коне. Эпсар Джайгет оценивающе прищурился, изучая принцессу правящего дома на предмет соответствия принцессе пророчества. В его понимании принцесса пророчества где-то так и должна была выглядеть: ослепительно красивая, гордая – и с могучей охраной за спиной. Гномы сопровождения ответили ему такими же внимательными колючими взглядами.

Надия ир-Малх не стала подъезжать вплотную. Она прекрасно осознавала, что и на расстоянии ее воздействие на молодого императора сравнимо с ударом кувалды по голове. У Хиста мелькнуло мгновенное понимание, что в роли императрицы опальная принцесса смотрелась бы гораздо лучше Яхи. Да и на супружеском ложе, если на то пошло, тоже. Хист быстренько представил несколько основных сцен, связанных с супружеским ложем: да, Надия смотрелась бы лучше!

– Мой император, – четко сказала Надия. – Гномы моей охраны согласились участвовать в обороне Первой Ступени наравне со всеми. Они понимают, насколько для нас важны два дня отсрочки. Моя же личная благодарность герою, удержавшему непобедимые пока что когорты морской пехоты, будет… иметь границы, определенные исключительно волей императора. При любом решении я остаюсь в рядах защитников до самого конца – каким бы он ни был.

И йоха отъехала, одарив Хиста на прощание гордым и откровенным взглядом темных глаз.

– Интересно, а они знают, что ложе в императорском шатре – самое расстрельное место? – вопросил в пространство эпсар Джайгет. – Объявление на шатре вывесить, что ли? Или сразу грохнуть обеих, чтоб остальным неповадно было? Вэй, как жаль, что гномы мешают…

– Не спеши! – посоветовал Джайгету спецназовец. – Вокруг любого императора принцессы вьются. Вот и вокруг нашего начинают. Пусть их наберется побольше.

Самозваный император потер шею, словно там что-то мешало говорить, и опустил голову.

– Джайгет! – сказал он, не поднимая глаз. – Укрепляем позиции. Ворта, на тебе безопасность лагеря. Чтоб ни одна гадина через горы не просочилась. Блицштурму – в общий строй. Выполняйте.

Эпсары молчали и не двигались с места.

– Я понимаю, что надо уходить самим! – признался Хист. – Но я не смогу жить предателем!

– Это не предательство, а ответственный выбор командира…

– Это предательство! – упрямо сказал маленький полицейский, побелев от волнения. – Черный Топор вот на этом месте задал точку отсчета, урод! Как нам теперь подло поступить, э?! Он, наверно, тоже мог уйти! И так же хотел жить!

Эпсары упрямо не двигались с места.

– Не хочу, чтоб в легендах мы остались подлецами, – тихо закончил император. – Не хочу, чтоб на ночных площадях пели, что император Хист – ничтожество и предатель! Выполняйте, ребята. А не то сложу курган из ваших голов!

– Так бы сразу и сказал! – буркнул эпсар Джайгет. – Значит, укрепляем позиции? Вот так бы сразу и сказал!

– А ты действительно – император! – со странной интонацией заметила Асиа. – Великий император!

Приподнялась в стременах, прижалась на мгновение упругой грудью, смело поцеловала – и унеслась к своим кланам, сверкнув на прощание дразнящей улыбкой. Эпсары невольно проводили ее взглядами.

– Вот так и принимаются судьбоносные решения! – заключил Ворта Урсаш. – Что нам тактические наставления генштаба? Главное, чтоб в песнях не осудили! Положим профессиональных воинов ради степных баранов, ит-тырк… будем зато герои не хуже Черного Топора! А что делать, если император юн? И-эх… Значит, на мне безопасность лагеря? Так бы сразу и сказал.

Платформы пограничников начали заползать на крутой склон Первой Ступени.

– Джайгет! – неловко сказал Хист пограничнику. – Получается, ты вроде старший по войску, так что рули! Чтоб порядок был – как у тебя в отряде! И, это… расставь секреты по гребням гор! Обойти Ступень по горам вполне возможно!

– Уже! – хмыкнул пограничник. – «Ночные Коты» сразу туда ушли. Но я еще от блицштурма добавлю для надежности. Только… не стоит беспокоиться, император. Сегодня штурма не будет. День кончается, а проводить наступательные операции по темноте наставления генштаба не рекомендуют. И правильно не рекомендуют, кстати. В темноте риск случайных потерь возрастает втрое. Всё начнется завтра! Лучше иди отдыхать. Тебя Яха наверняка ждет.

Хист неловко кивнул, поняв, что указывает профессионалу, и отправился искать свой шатер. Это оказалось неожиданно сложным делом. Кто и где ставил его шатер, он в последнее время как-то не вникал, переложив эту проблему на Урсаша. Ворта – профессионал по части охраны, ему виднее, где должна располагаться постель императора.

Вот и еще одна проблема, с профессионалами. Для чего профессионалы вообще нужны? Чтоб император сваливал на них самую дрянную работу, естественно. И чтоб они с этой работой больше к императору не лезли, а сами, сами. То есть профи – самостоятельные, уверенные в собственной непогрешимости личности. Таким не укажи – они уверены, что лучше всех знают, как им исполнять свою работу! Правильно, кстати, уверены. Не указывать? А как тогда держать императорскую линию? Работа – она по-всякому исполняться может! Вот Любей, к примеру, тоже считал, что управляет своей частью профессионально, и вырастил в результате сброд воров и лентяев. Зато его эпсары обогатились – и в этом смысле, конечно, управление было вполне профессиональным! Так что – проблема!

Что обидно – решение существовало, еще со времен Люмера Царственного существовало! Берешь профессионалов, не подходящих императору по стилю работы, и сооружаешь из их голов компактный курган…

Хист содрогнулся и поторопил коня. Как будто можно убежать от собственных, все более заманчивых, мыслей!

Он еще проследил, как эпсар Джайгет справляется с укреплением позиций. Потом обговорил с Асиа возможности конницы Туолам: хоть слабый, а все же резерв! Потом подъехали с докладом полицейские, «братья через сестру нашу смерть». Определил их тренировать степняков в стрельбе из арбалетов. Заодно проинспектировал запас арбалетных стрел – невеликий, честно говоря, запас, в свете предстоящей задачи. Распорядился немедленно развернуть мастерскую по изготовлению боезапаса. Потом… потом нашелся императорский шатер. Сам.

А в шатре Яха, одетая лишь в белый подбронник, азартно гонялась с палкой за Урсашем. Спецназовец лениво уклонялся и корчил Яхе рожи, дзуда бесилась и наскакивала… а Хист стоял за пологом и ревниво наблюдал. Наконец гиганту надоело, он поднырнул, провел «мулинэ», бережно уронил дзуду на спину и устроился у нее на груди.

– Сдаешься? – полюбопытствовал Урсаш.

Яха подрыгалась для виду, убедилась, что гиганта не сдвинуть, и с наслаждением раскинула руки.

– Может, и сдамся! – улыбнулась она. – А на каких условиях?

– О, соображаешь! Сейчас подумаю. А ты бы что хотела?

– Поцеловать? – с надеждой спросила Яха. – А то прошлый раз на шлепок договорились – а у меня потом синяк, у вас же у всех ладони железные!

– Интересные у вас тренировки, – обронил Хист и прошел внутрь. – А я всё удивляюсь ее успехам. А у нее, оказывается, стимул.

Спецназовец поднялся, улыбаясь. Таким добродушным здоровяк на памяти Хиста выглядел впервые.

– Да какие успехи? – буркнул он смущенно, поднимая дзуду. – Меня ни разу не победила.

– Потому что нечестно! – возмутилась она и ласково шлепнула Урсаша по бронированному плечу. – Ты тяжелее! Таких, как я, две нужно, чтоб побороть!

– Да было б неплохо, если две! – хмыкнул Урсаш. – Да где еще такое же чудо найдешь? Ну, тогда тренируйся с Лапой, он полегче.

– Ага, знаешь, какие у Лапы условия? У меня потом грудь болит от этого Лапы.

– Тогда с Кучерявеньким, – предложил Урсаш и бросил мгновенный взгляд на помрачневшего Хиста.

– А Кучерявенький зацеловал, губы опухли! – откровенно призналась дзуда и поплелась переодеваться за полог. – Проиграла – целуйся, такое у него условие. Так я на ногах, считай, и не стою, всё под ним… не, Ворта, я лучше с тобой буду тренироваться. Ты хотя бы…

Яха вдруг смутилась, покраснела и быстренько скрылась за занавесью.

Спецназовец неловко отвел глаза. Хист стоял, опустив голову, похлопывал клинком по сапогу и молчал. Между ними словно кошка черная пробежала. В смысле, белобрысая Яха.

– Не понял, чем тебя Яха не устраивает как императрица, – тихо бросил Хист спецназовцу. – Тебя и вас всех. Вы ее целуете, тискаете по-всякому, скоро кого-нибудь и на императорском ложе с ней обнаружу!

– Вот это вряд ли! – осмелился подать голос здоровяк. – Мы же понимаем, что зарубишь!

– А то бы и в постель пролезли?

– Император, – осторожно сказал Урсаш. – Ты… очень правильно сделал, что Яху нам на хранение передал.

– Правильно? – тихо изумился Хист. – Это Кучерявенькому – правильно?!

– Император! – вздохнул Урсаш. – Ты о себе думаешь, а я – о своих ребятах. Да, правильно! Лапа хотя бы с девицей играть научился! Подумаешь, грудь намял! А знаешь, сколько крови на его руках? Он же Лапа! У него коронный прием – шеи сворачивать! И не только воинам! Он закоснел в убийствах! А тут – Яха. Мальчик на живого стал походить! Или тот же Кучерявенький… да и я сам, если на то пошло!

Хист неуступчиво молчал.

– Армия как-то неправильно устроена, – пробормотал Урсаш. – Звереют мужчины от убийств. И забывают, для чего им оружие в руки дадено. По-другому как-то надо… а как?

– Да известно как – как в крепях Кыррабалты! – примирительно буркнул Хист. – А пока… может, бордель вам подогнать? По межгорным долинам можно пройти, если не перекрыли.

– Сравнил бордель с Яхой! – возмутился здоровяк. – Яха лучше! То есть… в смысле… да тот же Лапа бордель в первую ночь передавит, за продажность! А Яха – девочка невинная, чистая, мы за нее жизни отдадим! Хист, я серьезно прошу – не забирай от нас Яху! С кем мы играться будем, э?

– Но вы же всерьез ее соблазняете! – тихо обличил спецназовца Хист. – Я сам видел!

– Но она же не поддается! – так же шепотом возразил Урсаш. – А поцелуи не считаются! От них детей не бывает! Ну, Дребен, ну умерь ты свою ревность!

– И как я буду выглядеть в глазах войска? – уныло вопросил Хист.

– Как герой! – обрадовавшись, заверил спецназовец. – Представляешь, каждое утро Яха будет выползать из твоего шатра, губы опухшие от поцелуев, грудь тоже, на руках синяки и царапины, ножки еле передвигает, и такая характерная истома в движениях, и пошатывается, и легкая поволока в глазах – каково, а? А специфические звуки и стоны из шатра мы тебе всей группой обеспечим, уж не сомневайся…

Хист переменился в лице, и «Кулак императора» быстренько скользнул к выходу.

– Мой император, благодарю за великодушное разрешение! – проорал он снаружи и исчез.

– Дребен, ты из-за меня с Вортой поругался, да? – робко подала голос Яха, появившись из-за полога. – Ты не ругайся. Не буду я с ними тренироваться.

Хист вздохнул, подошел, обнял будущую императрицу… и невольно представил на ее месте Надию. И Асиа – рядом. Образы оказались настолько заманчивыми, что избавиться от непристойных мыслей получилось не сразу. Вернее – совсем не получилось.

– Не будешь, – задумчиво пробормотал он в родное теплое плечо. – Но хочется.

– Ну… да, – смутилась Яха. – С ребятами весело. И они меня тренируют, честно!

– Да видел я, как они тренируют.

– Ой, ты разрешаешь, правда? Дребен, какой ты умница! Как поцелую сейчас!

Хист пораженно уставился на свою подругу, силясь сообразить, или его за полного идиота принимают, или Яха вовсе не так простодушна.

– Ну, зато в армии героем будут считать! – ничего не насоображав, утешился Хист и легонько повлек дзуду обратно за полог.

– Э, Дребен, а вот мама ругается за то, что мы с тобой на одном ложе делаем! – опомнилась Яха, неискренне пытаясь освободиться.

– Да пустяки! – легко соврал Хист. – От этого детей не бывает!

– Да? Ну тогда ладно… Ой, а чего там смотришь? Это мне Ворта вчера синяк поставил! Правда, он медведь? Такой забавный!

– Аийя-каргана! – прошипел в сердцах Хист. – Точно под ложем пора любовников проверять!

И он на полном серьезе наклонился и заглянул. Вернее, попытался. Яха, девочка не из маленьких, коварно набросилась на него со спины, пытаясь провести освоенный с Вортой прием и завалить его на ложе. Естественно, Хист чуть не сломался и рухнул, Яха сверху… и тут события понеслись стремительно. Для начала на них с размаху бросилось здоровенное бронированное нечто, по виду так вылитый боец группы спецназ по кличке Лапа. Потом… наверно, бойцу чем-то прилетело по почкам, потому что Лапа взвыл, но прикрывать императорскую чету не перестал, даже наоборот сильнее растопырился. А за пологом в шатре вскипела яростная схватка, кто-то голосом Урсаша в сердцах помянул ит-тырк-кнорк, хрустнуло…

Хист выбрался из-под Яхи и живого щита, быстро огляделся. У императорского ложа действительно лежал «Кулак» и шипел от боли. От метательных топоров бойца спасла трехслойная броня. За оборванным пологом спецназовцы торопливо рубили кого-то мечами. И снаружи шатра тоже происходило эмоциональное и быстрое действие.

Все же «Кулаки императора» были настоящими профессионалами – Хист даже не успел выхватить саблю, как всё было кончено.

– Коллеги, – презрительно пояснил Урсаш. – Это были наши коллеги, командир. Простой армейский спецназ. Пейзане нетренированные! За Яхой приходили. Или за тобой. Не дает им покою пророчество! Вот же дурь! Оно, может, еще и не исполнится!

– А что ж топорами, а не спецсредствами? – только и смог пробормотать Хист. – Спецсредствами они бы нас враз!

– А кто им позволил бы? – удивился спецназовец. – У нас против их спецсредств собственные имеются!

Изрубленных террористов вытащили. Полог повесили на место. Яху в окружении бронированных бойцов увезли к Гончарам. Урсаш хозяйски прошелся вокруг императорского ложа, огляделся.

– Извини, командир, но спать отныне ты станешь с охраной, – серьезно сказал Урсаш. – То есть с Яхой, конечно – но и с охраной тоже! В другой раз Лапа может и не успеть! А нам император с топором промеж лопаток не глянется. И тем более Яха. Как ее с топором на спину опрокинешь? Так что…

Хист потемнел лицом и опасно склонил голову.

– С охраной, значит, спать? – угрожающе прошипел он. – Зарублю!

– Кого? – осторожно спросил Урсаш.

– Всех! С охраной спать?! Где Джайгет? В рейд!

И император бешеной кошкой выскочил из шатра.

Володя. Просто Володя

Облом. Он задумчиво брел от Дворца культуры. Старый тополь, росший в центральном сквере с самого основания города, как обычно, встретил его философским покоем.

– Тополь, просто тополь, старый, с горькою корой… – пробормотал он и прислонился к морщинистому стволу.

– Не седой – но золотой…

Ты безумцем был зеленым,

Птиц качал под небосклоном!

А сейчас, под хмурым небом,

Ты нахохлился, затих,

Как и я – под тяжким небом

Алых горестей моих…

Он вздохнул. Кто помнит сейчас старых поэтов? Дуэлянтов, пьяниц и забияк – но готовых любую свою строчку защищать с толедским клинком в руке? Готовых жизнь отдать за свою поэзию! И ведь отдавали, не то что сейчас. Всё, что построили в душах человеческих, уничтожено. Кем?! Нет ответа. И приходится начинать с самого начала. Неудачная реинкарнация, блин.

– Володя? – спросил кто-то у него за спиной.

Он стремительно обернулся – рядом стояла Эвелина и еле заметно улыбалась. Прима-певица арт-ансамбля была в очень эффектном, очень дорогом брючном костюме, удачно скрадывающем некоторую пышность форм девушки. Где надо, скрадывающем. И не скажешь, что всего лишь девятиклассница!

– Ух ты! – сказал он восхищенно.

– В смысле! – насторожилась она.

– Красивая – глаз не оторвать! – поспешно перевел он.

В глубине ее серых глаз засветилась легкая ирония. Еще бы! Он был на полголовы ниже. С ее точки зрения.

Она стояла рядом и не спешила уходить. И это было очень странно! И не в том дело, что она заметно выше его и тяжелее: бывали у него женщины и покрупнее, та же Надия, к примеру… но дело-то в том, что Эвелина – господарская дочка! Кто у нее отец, да и мама тоже? Да и бабушка, если на то пошло? Вот то-то. И круг общения у нее, следовательно, очень и очень замкнут. Чужих туда не допускают. Вот как во Дворец культуры. Репетиционная база нужна, и ансамбль талантливый, и успех уже оглушительный – а не пустили. Топай, сказали, ай-гала-да. И будь ты хоть трижды талантливым, неординарным или банально смазливым, что в господарские круги, что во Дворец культуры кроме как слугой не попадешь. Но Эвелина знала его достаточно, чтоб не принимать за слугу. И что тогда?

– Ты не знаешь нашего директора Дворца культуры, – тихо сказала она. – Если он не пустил тебя во Дворец – то и не пустит. Он очень решителен и неуступчив в пределах своей компетенции. Твердый мужчина!

И она мечтательно улыбнулась, вспомнив что-то личное.

– Ты не знаешь меня! – хмуро сказал он. – Он пустит.

Девушка почему-то изменилась в лице и призадумалась.

– Вовчик, чего ты добиваешься в жизни? – спросила она после долгого молчания. – Объясни! Я хочу разобраться, для себя лично.

Он подозрительно покосился на нее. Для себя ли? Но… почему бы и не объяснить, если просит красивая девушка? Объяснять-то он любил… объяснять, поучать и наставлять. Наверно, это уже что-то возрастное, вроде склероза или аденомы.

– Что ж, сама захотела, – пробормотал он.

Он помолчал в затруднении, подбирая слова помягче. Покосился на Эвелину, на ее удивительно чистое, нежное лицо, на взволнованно вздымающуюся грудь – и понял, что она ему не просто нравится! Следовательно, надо бы еще мягче! Надо бы – но как?! За некоторую информацию и убить могут, не то что обидеться. Вот как на Ожерелье Океании, к примеру.

– Как ни странно, это и с тобой связано, – пробормотал он неуверенно. – В смысле, с твоей жизнью. Если я правильно помню, ты ходила в специализированный детсад? В «Пятерочку», да?

– Да, у меня было подозрение на туберкулез, – заинтересованно кивнула пышноволосая красавица, к счастью, не обратив внимания на то, что собеседник помнит события из сопливого младенчества.

Он с любопытством оглядел фигуру девушки, буквально лучащуюся здоровьем, силой, а главное – ухоженностью.

– Только не подумай, что я завидую или тем более негодую! – сказал он. – Все детки нашей элиты ходили в «Пятерочку». Оно понятно – туберкулез так и косит самые обеспеченные слои… да не в том дело! В пятом детсаде санаторное, очень хорошее питание задарма, и музыкальный работник, и логопед, и спортзальчик свой, и все на удивление бесплатное, потому что государство для больных детишек выделило средства, и ничего удивительного, что детки наших руководителей там и обретаются – кто не сидит дома с бабушками и няньками.

Глаза девушки опасно сузились и построжели.

– Эля, да я же только за! – заторопился он. – Ну что поделать, если у нас один хороший детсад на весь городок? Все хотят туда деток отдать, да не у всех получается! Ну вот у твоих родителей получилось – значит, они просто молодцы!

Эвелина недоверчиво смотрела на него.

– Молодцы, что здоровую, умную девочку вырастили! – серьезно сказал он. – Сначала – очень хороший детсад. Но дальше – больше. А так нельзя.

– Что – нельзя?

– Да всё нельзя, – сказал он укоризненно. – Нельзя, чтоб одна и та же ученица музыкальной школы на все конкурсы ездила. Понимаю, что директор ваш хороший знакомый. Понимаю, что он назначил тебя лучшей ученицей. Все равно нельзя. Вот если бы и другие ездили за счет администрации города – тогда бы можно. Понимаешь? Вместе – можно. Вместо – нельзя.

– Продолжай, – холодно кивнула девушка. – Мне интересно.

– Да, собственно, уже всё! – пожал он плечами. – Принципиальную схему я тебе изложил. Примени к любой стороне жизни – и поймешь, чего я добиваюсь.

– Владимир, так живут все! – спокойно заметила девушка. – Большинство дел решается по дружбе, по знакомству. Это норма в нашей стране. И не только в нашей. Ездила, знаю. Ты всем миром недоволен, что ли? Так лечиться надо.

– Я недоволен несправедливостью, – хмуро возразил он. – Мир этот мне как раз очень даже нравится. Вот лечишь ты свои прелестные зубки у доброго доктора тети Маши, естественно, хорошей знакомой вашей семьи – и лечи на здоровье! Понимаю, что без очереди – это очень удобно. Понимаю, что проводить лечение за счет фонда помощи многодетным семьям – это экономит ваши и так немалые денежки. Понимаю все! Но так нельзя. Вот если бы вы с тетей Машей приложили усилия да сделали так, чтобы все могли лечить зубки без очередей, на хорошей технике, и ты бы проплывала царицей в отдельный кабинетик – тогда можно, тогда черт с тобой, тогда заработала это право! А за счет других – нельзя. Это бесчеловечно. А теперь возьмем наш ансамбль: ребятки добились славы невероятным напряжением сил. Ну, ты сама участвуешь, знаешь. Да. А репетиционной базы нет. Для начала ее нет вообще! Вот дворцы отдыха для наших начальников в охранных зонах – это есть! А акробатической дорожки и пары лонж нет. Опять то же самое: не вместе, а вместо! И ведь я не против дворцов! Дай мне зал с зеркальной стенкой и станками, пару лонж, прыжковую дорожку, автобус… и строй что хочешь! Так нет же, только для сэбэ…и ведь денежки в стране есть – но на костюмерную для ансамбля нет! Так ведь и то, что есть, не дают! Во Дворец культуры не пустили, в Дом творчества тоже – везде только свои, только по знакомству.

– Ну, зарабатывать деньги на наших площадках вам, конечно, никто не позволит! – уверенно заявила девушка.

И осеклась, поняв, что проговорилась. Но, к ее удивлению, он не разорался насчет того, что государственная собственность – это вообще-то общенародное достояние. Более того, он ее даже поддержал!

– На ваших площадках? – переспросил он озабоченно. – Ну, согласен, что ваши. И что? Понятно, что всему хозяин должен быть! Но ведь… ваши площадки на всех должны работать, не только на некоего директора Дворца культуры?

– Почему? – с искренним недоумением спросила Эвелина.

Он открыл рот – и закрыл. М-да. Это следовало обдумать.

– Но… получается, в этом мире совсем позабыли про общественный договор? – наконец промямлил он. – А что же тогда говорят, что чиновники – слуги народа? Это же как раз из общественного договора… я сам слышал, что говорят!

– Какой, ты говоришь, договор? – с любопытством спросила девушка.

– Да любой можно взять! – рявкнул он, наконец превратившись в знакомого Эвелине бешеного подростка. – Хаммурапи Вавилонского! Абу Бакра, халифа арабского! Яна Цзяна, вершителя китайской империи! Люмера Царственного, наконец! Они все на одной основе составлены! Вам же страна в управление отдана лишь для того, чтоб прибыль народу шла! И отдана, между прочим, под залог ваших жизней! Ой, как здесь все запущено! Слуги отказываются признавать, что по договору наняты! Понятно, кто же хочет обязанности помнить. Ох, придется память кое-кому освежить! И не хотелось бы, а придется! Площадки, значит, ваши, а обязанностей никаких?! Ну-ну.

– Объявляешь нам войну? – с любопытством спросила девушка.

Не успею, – с сожалением признался он. – Меня убьют скоро. А мне сначала надо народные традиции вернуть – а то не поймут, когда курган из голов начну сооружать.

Девушка мялась и покусывала губы. Понятно. Информация дороже золота!

– Ты мог бы по-иному! – все же решилась она. – Мог бы переделать легенду под вокал, и тогда моя роль была бы главной! И тебе всё бы дали. Но тебе захотелось выдвинуть своих: акробатку твою дистрофичную, Марусюка из помойки… Выдвинул? Ну что ж тогда обижаешься, что никуда не пускают?

В глазах девушки мелькнула тень глубоко спрятанной боли. Видимо, она всерьез видела себя в потоке оваций – там, где сейчас по праву стояла отчаянно смелая Мила – акробатка, танцовщица, поэтесса и просто красавица.

Он представил, что Эвелина делает полусальто назад на голый дощатый пол: этакий неловкий дирижабль зависает величественно над сценой, а потом жуткий грохот, сирена скорой помощи, гипс от шеи до пяток… Он крутнул головой, избавляясь от видений, и печально усмехнулся. Переделать под вокал, то есть под дочку директора завода металлоконструкций? Для нее – очевидный шаг. Ожидаемый с уверенностью. И неважно, что потеряется очарование легенды, неважно, что будут утрачены риск и страх, отчаянность и буря чувств! Неважно, что потеряется всё! Зато – свой человек в лучах славы! Каковой, между прочим, тогда не будет. Но это никого не интересует! Тут ключевое слово – свой! Ради этого почему бы и не изуродовать великое творение народного гения? Не вместе – вместо.

Он глянул на девушку и вдруг понял: она до сих пор надеется! Она предложила ему самый сладкий кусок – вхождение в класс господарей! Кто от такого откажется?! Вроде как повыпендривался Володя перед симпатичной акробаткой из заводского общежития, но нарвался на грубую реальность жизни, вот-вот одумается и сделает, как положено в этом мире. И ведь искренне считает, что так и надо жить. И предлагает ему, между прочим, реальный шанс присоединиться к классу господарей! Всего лишь – предать побратимов. Пойти против всего, чем жил раньше. А как это возможно? И почему считается, что у человека есть свобода выбора?

Он смотрел на Эвелину и молчал. Девушка искоса следила за ним и ждала. Два чуждых мира стояли на асфальтовой дорожке около деревянной двухэтажки без всякой надежды на взаимопонимание. И это несмотря на то, что оба искренне уважали друг друга, ценили за талант и силу личности, что нравились друг другу, наконец! Так что он пожал плечами да и пошел домой, тем более что около дома они и закончили разговор. Городок-то маленький, все близко.

– Поссорился со своей девушкой? – понимающе спросил отец, кивнув в окно. – Я видел случайно. Хорошенькая она у тебя в этот раз, спокойная. Аккуратная такая, чистенькая. Мне понравилась. Ты с ней помирись лучше, нельзя таких обижать!

– Кто моя девушка? Она?! Падре, я тебя умоляю! Ее обидишь, как же. Да она мне войну на уничтожение объявила вот только что – от лица всего своего класса! Вот она сегодня скажет кое-кому кой-чего – и меня не станет! Запросто! А ты – подружка. Да мы даже говорим на разных языках! Хоть бы ты, Творче, добавил в некую голову чуточку понимания жизни? А? Нет ответа…

Отец растерянно глянул в окно. Такая чистенькая, аккуратная – и представляет реальную угрозу для раздолбая-сына? Он с сомнением поглядел на злобствующего подростка – и успокоился. Детские игры, вот что это. У них, у детей, всё так: и обиды всемирные, и любовь навеки, и вражда до смерти.

Глава 7

Хист. Без Яхи

– В рейд! – хрипел бешено император. – Всем! Немедля!

Эпсар Джайгет умело держал его на выходе из шатра.

– Император, ночной бой опасен случайными потерями! – сердито напомнил пограничник.

– В рейд!

– В рейд! – плюнув, согласился Джайгет. – Успокойся!

– Всем!

– Только конникам на степных скакунах! – рявкнул Джайгет приказ.

– Зарублю!

– Снайперам и арбалетчикам взять тройной боезапас!

– Напролом!

– Ворта, свяжем его? У меня уже слов нет!

– Император, можно же обойти через горы! – укоризненно сказал спецназовец. – Степные кони привычны к склонам, они пройдут! Ну уйми ты свою злобу и начинай думать! Может, ты и прав, и ночной бой для нас – самое то? Но не в лоб же на когорты морской пехоты?

Хист скрипнул зубами, вырвался, выскочил из шатра и взлетел в седло.

Конный отряд с грохотом сорвался в безумную скачку…

– Командир, – осторожно сказал первый десятник через час. – Вот выйдем мы в степь – а там вся сила империи! И?..

– Всех убьем! – нервно дернулся Хист.

Десятник замолчал, обдумывая гениальный план кампании, выраженный единственной фразой.

Они уже не скакали. В темноте по камням разве поскачешь? Так что все давно спешились и осторожно шли, ведя лошадей в поводу.

– Командир, а командир? – снова начал десятник. – Я понимаю, убьем… А как? Нас один отряд, а их – вся империя! Командир, ну ты хотя бы не беги так быстро! Или укажи, куда отряду выходить да что делать! Погибнешь же без толку, и мы с тобой, не бросим же мы тебя в смерти!

Хист в темноте шагнул в ледяной ручей и немного пришел в себя.

– У Джайгета спросите! – буркнул он. – Он у нас полководец.

– Так он и спрашивает! Вон он, сзади за лошадьми прячется, а братья через сестру нашу смерть, значит, головой рискуй и императора попусту беспокой…

– Джайгет? – неуверенно спросил Хист.

– Всех убьем! – браво сказал пограничник, оказавшись рядом. – Приказывай, куда идти! А то я в темноте и без карты как-то не очень…

– Может, Ворта…

Тоже не знает! – уверил Джайгет.

Хист поскользнулся в ручье и совсем пришел в себя.

– Так, – пробормотал он. – Так. Спокойно. Ничего непоправимого… вы почему меня не остановили?

– Зачем? – пожал плечами пограничник. – Император приказал. Мы делаем.

– Джайгет…

– Это неплохой ход, император, – серьезно сказал пограничник. – Прямому удару когорт нам все равно противопоставить нечего. Морская пехота – это сила… но в привычных для себя условиях. А так мы зайдем сзади и кэ-эк поддадим в… в общем, они могут растеряться! А ночью риск случайных потерь втрое. И вдруг это будет в нашу пользу втрое? Ну и… пока они очухаются, нас поймают да окружат – двое суток и пройдет. Может, даже больше?

– А потом?

– А потом убьют! Прямому удару когорт противопоставить-то нечего!

– Ну и… нормальный план, – заключил Хист. – Вперед.

– Хе! – поразился в темноте какой-то гном. – А вы нам нравитесь! Знаете, у нас таких зовут безбашенными!

– В смысле, безголовыми?

– Это тоже, но чуть потом!

– А вы почему помощь оказываете? – полюбопытствовал Хист. – Есть практический интерес – или идейные?

– Ближе к идейным! Жуть как подраться любим! Мы, чтоб ты знал, из «Тигров Южного ущелья»! Сам Бородатый Верблюд нам предводитель!

– Кстати о предводителях! – вспомнил Хист. – Где Ворта? Мы в степь выходим. А он же где-то здесь прятался – пусть объясняет, чего припомнит!

– Император, ты приказал мне распоряжаться? – спросил Джайгет. – Приказал. Ну вот я и распорядился. Я Ворту и всех его душегубов обратно отправил, деревню Гончаров охранять. Там же Яха!

– И тебе она глянулась, да? В столицу Яху на руках внесете, не меня! Нет, не на руках – на императорском ложе! Аийя-каргана…

Джайгет укоризненно промолчал, и Хист устыдился.

В молчании они вышли в степь, запрыгнули в седла… и вперлись прямо в бочину какой-то непонятной части: были там и морские пехотинцы, и легендарные небесные воины, судя по форме. И все они много и бестолково бегали. Как будто не видели ничего! Они, правда, и не видели, потому что до боя сидели у костров с какими-то баклагами в руках. А баклага – не лучшее оружие по поражающим возможностям, с арбалетами Ласточек не сравнить.

Это был их день! В смысле, ночь, конечно. Они прошли через лагерь противника дважды! Они в азарте нашли еще один лагерь – и разгромили его тоже! И случайные потери оказались даже больше, чем втрое – и все в их пользу! В отряде Хиста если кого и выбивали, так это лошадей – на них не было брони. А заводных не взяли. Пересадили Ласточек за спины пограничникам и разгромили еще один лагерь! На этот раз получилось совсем здорово, почти что без криков и беготни! Просто вырезали всех, кто попался. Оно всегда почему-то так: чем проще, тем лучше. Потом окружили штабной шатер…

Хист оглянулся. За спиной ощетинились арбалетами полицейские. Он удовлетворенно кивнул и резко отдернул полог. И желание заходить внутрь и убивать всех – пропало. И братья через сестру ихнюю смерть что-то не рванули вязать боевую звезду эльфов.

– А чего это он встал? – недоуменно спросил один из эльфов. – Он же вроде зайти хотел?

– Когда полог дергают – всегда заходят! – припомнил второй.

– Но это же наш эпсар! – возразил третий. – Наш, бывает, и не заходит, в дверях торчит!

– Стеснительный, наверно?

– Стеснительный, да. Или забыл, зачем шел… тогда забывчивый! Эй, ты, эпсар! Ты зачем пришел-то?

И пять пар синих глаз уставились на него вопросительно.

– Всех убивать, – вздохнул Хист и шагнул внутрь.

Один из эльфов подскочил к выходу и глянул.

– Всех убил! – растерянно доложил он.

– Слушай, наш эпсар! – раздраженно сказал эльфийский принц. – Мы тебя на яйлу пропустили? Однозначно да! Когортами подперли, чтоб не свернул? Вроде да! Пинка еще планировали дать, чтоб быстрее бежал, да не догнали! Ты… ты на яйлу должен сейчас идти! Как ты вообще здесь оказался?!

– Как вы здесь оказались?! – рявкнул опомнившийся Хист.

Сийн-о смутились.

– Ну… – промямлил один из эльфов. – Ты же по тылам шастаешь? Вот и мы – шастаем.

– Руководим тут! – пожал плечами другой. – Имперским какая разница? Для них эльфы все на одно лицо!

– Между прочим, чтоб тебя не догнали, заботимся! – обличил третий.

– А ты убил всех! И где мы еще таких дураков найдем, чтоб любому мимо проходящему эльфу подчинились?

– У меня степняки двое суток в проход заходить будут! – пробормотал Хист. – У них бараны в узкое не идут…

– Ах, бараны…

– Вот мы и решили зайти с тылу да кэ-эк наподдать! – со вздохом заключил Хист.

Сейчас ему собственная идея уже не казалась удачной.

– Наподдать – зачем? – не понял эльф. – Чтоб морпехи на Первую Ступень быстрей бежали?

– Ну ты душегуб! – ужаснулся другой. – Вам же воевать нельзя! Вы одного вида!

– Он и меня по голове бил! – с обидой припомнил третий.

– Дурным наклонностям потакаешь? – брезгливо осведомился четвертый. – Не потакай!

– Подождите, братья, что-то я не понял… – медленно сказал эльфийский принц. – Что-то я совсем не понял… а степняков кто сейчас защищает? Баранов их? И самое главное – деревню Гончаров? Мы же тебя для чего наняли? Деревню беречь! Так, братья, нам здесь делать нечего! Баран Хист все испортил!

Эльфы мгновенно посерьезнели.

– А такой шатер был удобный! – обиженно бросил один эльф, торопливо собираясь.

– Девок здесь почти что нашли! – выкрикнул другой уже снаружи шатра.

И эльфы дружно куда-то подорвались.

– А мы? – растерянно крикнул вслед Хист.

– А вы всех убивать шли? Вот и идите! Душегубы…

И тут взошло солнце. В алых лучах светила стало видно, как несется на них по рокаде с запада неправдоподобно ровная стена конников. Конногвардейцы главного визиря вступили в игру!

– Опоздали уйти! – прохрипел гном. – Что ж вы такие медленные, люди?! Нашел с кем говорить – с эльфами! Они ж болтуны первейшие!

Хист покраснел и опустил голову.

– Уходим? – спросил подскакавший эпсар Джайгет.

– Уйдем? – спросил в ответ Хист.

Пограничник отрицательно покачал головой. Понятно. Половина лошадей несла двойную ношу. И они все были вымотаны ночным боем.

Они все же оторвались от погони. Они даже в спешке раздолбали какой-то подвернувшийся обоз. Они загнали обоз на холм и расположили фургоны по вершине кругом. Холм оказался слишком большим, и фургонов не хватило. Это было плохо.

С вершины холма стало видно, что они не пробились из тылов до бывшей деревни Гончаров совсем немного! И за повстанцами никто, кроме конногвардейцев, пока что не гнался. Видимо, действительно эльфы что-то скомандовали.

Хист нашел первого десятника.

– Ты же у нас лучший наездник среди братьев? – тихо спросил он. – Бери любого коня. Скачи к Гончарам. Скачи так, чтоб никто не догнал! Передай – пусть уходят. Пусть уходят со степняками. Я их защитить не смогу. Может, Асиа… Скачи, брат. Скачи. Позаботьтесь о моей маме. Сберегите Яху. Исправьте, если сможете, что я натворил…

Хист проводил конника усталым взглядом. Потом включился в работу. Конногвардейцы совершили немалую глупость, постеснявшись нападать с ходу. Хотя с ходу они гарантированно бы размазали отряд Хиста по холму! Но коли враги решили не рисковать жизнями да подтянуть силы, следовало использовать момент для подготовки, чтоб этих самых жизней отнять побольше. Так что все принялись с бешеной энергией укреплять позиции, чем только возможно. Торопливо перетряхнули обоз в поисках оружия – любого оружия, но лучше всего бы стрел! Стрел – и воды! Нашли стрелы и вино – тоже неплохо! Хотя последнее коням не очень… Джайгет метался по периметру, спешно сколачивая группы и назначая командиров. Деловитые и серьезные Ласточки, сразу забывшие про свои изнеженность и капризность, делили стрелы и крепили щиты стрелковых позиций. Они сменили парадные коротенькие юбочки на полевую форму пограничников, что ранее казалось совсем невозможным.

Хист же отловил Джайгета и выпросил у него в резерв бойцов. Лучших бойцов. И возглавил их сам. Это был его последний довод императора. Он даже осмелился подойти к Ласточкам, которых раньше просто стеснялся. Как ни странно, у воительниц оказался свой командир – длинная нескладная йоха с серьезным лицом. И с крепкими руками.

– Эпсар Здрава ир-Дарц, при исполнении, – спокойно представилась она. – Можешь располагать мной, мой император.

– В резерв не обязательно командира, – смутился Хист.

– Для быстрой стрельбы нужны лучницы, – рассудительно сказала Здрава. – Я – единственная лучница в отряде. Все остальные пользуются арбалетами и имеют вторых номеров. На хороший лук сил ни у кого не хватает.

И в глубине серых глаз йохи засветилась мягкая ирония.

– Почему я только сейчас узнал тебя? – тихо спросил Хист. – Так поздно?

– Поздно, – согласилась йоха. – Мне кажется, или враги уже пошли?

– Не кажется.

И враги пошли.

Эре – и магия крови

Ночь наступила неожиданно. Она всегда наступала неожиданно, когда слишком много дел. Вот как сейчас, например. Он откинулся спиной на упавшего каменного идола и блаженно вытянул ноги. Еще один день прошел. И все живы. А на войне нет дела главнее, чем выжить. Так бы и дальше идти без проблем – да кто ж позволит?

Он поерзал, устраиваясь удобнее. Но что-то все равно зудело и мешало расслабиться. Вообще-то понятно, что зудело – предчувствие. Его часто убивали, вот в чем дело. И накопился определенный опыт. То ли кусты не так шумнули на склоне. То ли дозор заснул. Вот и зудело. Одно утешение – каменный идол спину прикрыл.

Асиа томно вытянулась у костра. Матери всех кланов тоже досталось забот сверх меры, но она почему-то и приодеться не забыла попрозрачней, и улыбалась мечтательно весь день. И сейчас с чего-то не могла успокоиться и заняться тем, для чего сюда приехали – засадной службой. Тоже зудит? Ну да, зудит. Только в другом месте! Кое-что его опыт позволял различать безошибочно. Влюбилась девочка. Вон как глаза блестят! И не чувствует, что на линии удара лежит! Блин. Зарекался же иметь дело с женщинами…

У соседнего костра тихо переговаривались степняки. Вообще-то конники Туолам должны были сидеть в засаде на вероятном пути прохода диверсионных групп – но кто бы из них чего понимал в мобильной войне? Вот и сидели как умели – то есть у костра в основном. Защитнички.

Он подумал и вынужденно признал, что несправедлив к степным воинам. Есть же пределы человеческой выносливости. Конников Туолам вырвало бурей переселения и бросило в совершенно непривычную деятельность. Вот и умотались бойцы до потери сознания. И по-хорошему их нельзя ставить не то что в дозор… да никуда нельзя ставить! Нельзя, да. Но больше некого. Люди войны держат Первую Ступень. Значит, всё остальное – им забота. Ну и как перекрыть периметр обороны степными конниками, не обученными лесной войне? Где вы, крепи Кыррабалты, в которых любой житель – воин? Пропали во тьме безвестности. И последняя крепь – просто деревня, где даже старшины не помнят, кто они такие.

– Эре, а почему здесь встали, не у Первой Ступени? – рассеянно спросила Асиа. – У Первой Ступени шатры, войско…

– Здесь диверсанты могут пройти, – неохотно ответил он. – Вот поэтому, я же говорил, ты чем слушала? Не остановим – будет вам веселье в шатрах. А ведь не остановим. Как все пути перекрыть? Здесь такие горы – хоть на танке катайся…

– Эре, мне нельзя погибать! – забеспокоилась Асиа. – Я только жить начинаю!

– Тебе с чего бояться? – вяло удивился он. – Подумаешь, убьют. Ты же бессмертная. Может, на Ожерелье Океании возродишься. На дансингах своих!

– Вот этого не знаю, – покачала она головой. – Творец как-то не сообщил, для чего в мире оставил. С-скотина… Чтоб на балах блистать? Раньше так и думала. А вдруг нет? Тебе-то хорошо. Воин справедливости – обязательный элемент мироздания, если законам твоим дурацким верить… А я? А тут и у меня шанс появился для великих свершений! Вот и боюсь.

Женщина сладко потянулась, с удовольствием красуясь перед ним ладным и гибким телом.

– Как думаешь, я смогу понравиться Хисту? – вдруг спросила она.

И уставилась вопросительно. Он не ответил. Что-то близилось.

– Так получилось, я пророчество знаю, – сказала неловко Асиа. – Принцесса пророчества – это не личность, а фигура места, верно? Кто станет Хисту супругой – та и принцесса. Вот я и подумала: а почему нет? Вдруг это и есть мое предназначение – стать королевой мира? Чем я хуже других? А Дребен – такой славный мальчик!

– Ты не дочь трех рас, – напомнил он.

Несчастный Хист. Принцессы пророчества разорвут полицейского на части.

– Ты уверен? – усмехнулась она. – А вот эльфы столько интересного про мое происхождение рассказали – не поверишь! И получается…

– Чтоб примкнуть к господарям, надо нарушить клятву побратимов, вот что получается в первую очередь, – заметил он. – Вас, таких принцесс, много. Будешь соперниц со свету сживать?

– Борьба за власть между своими – обычное дело! – пожала плечами женщина. – Почитай Люмера Царственного, там подробно изложено!

– Люмер Царственный описывал мир, против которого боролся, между прочим, – вздохнул он. – Но с тех пор на Жери утвердились Законы. И в том числе его трудами. Нарушишь клятву побратимов – огребешь сполна за предательство!

– Напридумывал ты законов! – досадливо поморщилась она. – В Безумных мирах про них не знают – и ничего, живут! И я проживу! Шанс возвеличиться упускать нельзя!

– Асиа, к бою, – тихо сказал он.

Женщина осеклась, свистнула степнякам и мягко протянула руку к сабле. Умная девочка, хор-рошая жена будет кому-то, пусть даже Хисту…

Его спас возраст. Ну кто станет тратить стрелу и драгоценное внимание на замухрышку-подростка, которого из-за камня не видно? За спиной свистнуло, забухали тяжелые шаги набегающих воинов, звякнула сталь… он пружиной подскочил, развернулся в воздухе – понеслось! Дротик, дротик, сабля! Блин, что ж их так много?!

Страшен ближний бой. Просто – страшен. Всего несколько мгновений прошло – и вот уже у костра степняков несколько тел, и нет живых…

Он пришел в себя и выбрался из кустов, куда его отбросило ударом сабли. Он, конечно, поставил защиту – а толку? Весу-то нет, вот и улетел. А диверсанты ушли – те, кого не достали его дротики. И ушли они в сторону крепи – где старшина, мастер боя ныне считается мастером-виноделом или мастером-мясником! Что ж… судьба деревни более не в его воле.

Асиа лежала, скрючившись, на траве и зажимала руками на животе жуткую рану. Он опустился рядом и осторожно посмотрел. Ой-йо… и как она не умерла до сих пор от болевого шока?

– Сын бога, да? – прохрипела Асиа. – Скотина ты, Аркан… И Творец твой – скотина… Я только подумала предать – и наказали… Опять не успела возвыситься…

Он невольно кивнул. Да, это могло быть правдой. Он давно отметил, что в его окружении законы Творца исполняются гораздо оперативней. Не бьют по потомкам, как обычно, а сразу нарушителю по мусалам – или саблей в живот, как в данном случае.

Здесь могли бы помочь эльфы. Если конечно, они не наврали про дочь эльфийской расы, чтоб забраться красивой женщине в шаровары. Только где те эльфы?

Он решился и возложил руки на ее живот, как недавно эльф раненой Знобиньке. Он тоже – эльфийской крови! А около деревни, как утверждал некогда Эл Швадесенс, находится Место Силы! И пусть он не получил ни разу серьезного образования, но достаточно пожил в технических мирах и принципы управления энергонапряженными структурами знал. Это если у эльфов – энергонапряженные структуры. Они-то считают – магия… Э, все равно хуже не будет!

Надо было сформулировать четкий приказ исполняющей системе. Надо – а как? Медицинское образование где взять? Прав был Эл! Отрезать он еще может, а перевязать – уже нет!

И тогда с отчаяния он применил то, что знал и умел действительно хорошо. Древние техники йогинов Тибета, того, что даже и не на Земле. Перенос сознания в иное тело, вот что это было. Упражнение предназначалось для наработки концентрации вообще-то. Но на высших ступенях – еще и для сочувствия всему живому. То, что надо. Он был йогином самой высокой ступени, выше некуда. Переместить точку сборки сознания в измученное тело женщины, прочувствовать, разделить страдания… и убрать хотя бы эту адскую боль, ит-тырккнорк-кнурсе!

Очнулся он оттого, что кто-то вытирал ему влажной тряпкой лоб. Асиа. Вокруг бродили, переговаривались резкими голосами степняки. Понятно: сработали гонцы, и подошла помощь. Вон и Ясная Луна мелькает.

Уже был день. И в низу живота поселилась резкая, дергающая боль.

– Живой! – слабо прошептала Асиа и улыбнулась. – Гад. Вот что хочу спросить: а ты кто? Ведь не только Аркан! Как ты смог меня вылечить? Э?

– Это и есть женское любопытство, – пробурчал он и кое-как сел. – Сама чуть жива, я чуть живой – но ответь немедленно.

Низ живота снова ударило режущей болью. Он осторожно закатал рубаху. На животе бугрился болезненно красный уродливый шрам.

– Что за дрянь? – изумился он. – Вот это, называется, посочувствовал! Уй, больно!

Степняки как-то подозрительно отодвинулись от них подальше. Забоялись, что ли? Да ну.

– Не надо отвечать, – пробормотала Асиа и тоже отодвинулась. – Я поняла.

Она уставилась на него с боязливым благоговением.

– Это стигматы, Аркан, – прошептала она. – Стигматы. Знаки бога.

Он поморщился. Знаки бога, да? А что так больно?! Но потом заметил среди степняков испуганную Ясную Луну и развеселился.

– Вэй, Ямочки На Щечках! – окликнул он обрадованно. – Ты же дружинка мне? А подумай вот над чем: сможешь ли ты выдержать любовь бога, э?

Ясная Луна неуверенно стрельнула на него глазами и спряталась за спинами. И ему сразу стало легче!

Он осторожно встал и огляделся. Похоже, эльфийская магия приняла его за своего! Мир враз обогатился новыми цветами и линиями. Не магия, технология энергонапряженных структур, поправил он себя занудно. А магии – не существует!

Он осторожно тронул одну из линий.

– Р-руки! – рявкнул недовольный голос, и он отдернулся.

На мгновение мелькнуло озадаченное лицо эльфийского принца, и любопытные рожицы эльфов где-то сбоку и вдали.

– Убийца Аспан-быка наши секреты выведал! – возмутился какой-то эльф. – Скоро и в постели заглянет!

– И такое увидит! – поддержал другой.

– Гляделки ему расфокусировать, чтоб не заглядывал? – предложил третий.

– Надо бы… – задумчиво согласился четвертый. – А получится?

И эльфы озадаченно замолчали.

– Уходи из системы, убийца! – серьезно посоветовал эльфийский принц. – Наши заметят – гасителей пришлют! А гасители – это такие… такие… и даже хуже!

– А вы на что? – возразил он из вредности. – Вы же наши эльфы? Так защищайте!

– А мы и защищаем! – уверил какой-то эльф.

– Морпехов почти что остановили!

– И конногвардейцев остановили бы, если б Хист не влез!

– Как влез? – не понял он. – Куда влез?

– Ну… – неопределенно отозвался принц. – Ты же влез. Вот и он – влез. Откуда я знаю, как? Как-то. Он сейчас около Ирчи с конногвардейцами дерется. Вам, людям, лишь бы подраться!

И принц отключился.

Он открыл глаза и уткнулся взглядом в мать всех кланов.

– Асиа! – сказал он. – Собирай конников Туолам. Хист попался. Его убивают прямо сейчас.

Кола Гончар – жива крепь!

Деревня остановилась на берегу крохотной речушки. Не деревня вообще-то – но как еще назвать круг из повозок, в которых поместилось все имущество и население безвестной деревеньки с окраины империи? Так что – деревня. Остановилась. В самом неподходящем месте. Впереди всех, в проходе на яйлу. Удобств – только те, что предоставляет поход, то есть за кустиком. Из жилья – крытые повозки, тесно, домашних забот мало в связи с отсутствием домов, в результате половина дзуд примеривают синенькое, что в скором будущем разродится настоящей катастрофой! Половина работниц деревни станут враз нетрудоспособными – здорово, да? Так что надо бы двигать отсюда. Пока не поздно. В горах, говорят, и зима бывает. Только вот – куда двигаться?! Кто бы сказал? Яйлы, может, и вовсе не существует. Из чего следует, что требуются проводники.

Кола Гончар в затруднении повздыхал. Кто-то должен был решить прорву проблем, сопровождающих любой исход. И священник где-то в глубине души догадывался, что этот кто-то – он и есть. И решить следовало, по уму, еще вчера вечером, чтоб с утра уже двигаться. Но то по уму, а на самом деле как-то же все решалось до сих пор? Куда-то шли, кто-то охранял колонну, заботился о стаде, распределял продукты, отправлял лекарей… Так что Кола Гончар смалодушничал, понадеялся на поверье степняков, что поутру проблемы решатся сами. Прискачет гонец от Хиста, скажет, что делать… или от матери кланов заявится смазливая девойка, протараторит что-нибудь – и все организуется и закрутится, как надо! Ага, щас. И ведь знал же, что нельзя доверять суеверьям степняков! Ведь что получилось в результате – то есть поутру?

Кола Гончар непроизвольно поежился. Нет, он сохранил здравость мышления и понимал, что и горы пустынны, и деревня их жалкая никого не прельстит. Но! Поутру в деревню вернулась Яха и два телохранителя при ней. И теперь Кола Гончар вовсе не был уверен в безопасности деревни. Вокруг пророчества сцепились такие силы, что их защитный круг из повозок сметут, не заметив даже. И останется от деревни разве что стадо элитных коров за холмом – но и на них уже положили глаз бойцовые быки Ит-Тырков, так и крутятся поблизости. Пока Яха в деревне, пустынность гор следовало ставить под огромное сомнение!

– Было время, считала Хиста идиотом за то, что забрал Яху в военный лагерь! – хмуро сказала за спиной Ялинька. – Столько мужиков, когда постараются, любую девку совратят! Только такой молокосос, как Дребен, мог этого не понимать! А вот теперь считаю, что Яха в деревне – идиотизм еще больший! И для нас – опасный! Лапа да Кучерявенький – разве это защита? Да еще и врут, что тела хранители! Хранят они, как же! Ишь, играются, как с куклой.

Супруги недовольно понаблюдали, как у костра Яха азартно рубится с огромным бойцом в нечто вроде сложных «ладушек». «Кулак» бессовестно поддавался, но все равно выигрывал, так что Яха регулярно оказывалась в его объятиях. Видимо, будущая императрица опять опрометчиво играла на поцелуй.

– А я всегда говорил, что Яха – девачка! – заявил незаметно подошедший мельник. – Вишь, как млеет!

– Но сам-то не против на место Лапы? – ехидно бросила Ялинька. – Собственную дзуду редко в постели находишь, так по сторонам зорко глядишь, э?

– При чем тут моя дзуда?! – тут же задымился мельник, не переносивший насмешек по поводу гулящей жены. – Не только я, с Яхой любой бы не против, но не в этом же дело! Посмотри, Ялинька, чем твои невестки озабочены, э? Еду готовят! С детишками нянькаются! Все при деле! А Яха у костра с мужиком, губы опухли, отсюда видно! О семейных заботах и не думает! А ведь и она твоя невестка!

– Это вряд ли! – отрезала Ялинька. – Разве что Кола добросердечный Дребена усыновит?

– Ты чего пришел-то? – напомнил мельнику Гончар. – Или на Яху полюбоваться, Лапе позавидовать?

– Э, так я же по делу! – спохватился мельник. – Кола! Все интересуются, куда дальше идем! Что скажешь?

– Скажу, что не знаю! – огрызнулся Кола Гончар. – Прискачет гонец, девка какая-нибудь быстроглазая в шароварах – и прокричит чего умного от имени матери кланов, вот тогда…

– Хе! И где обычно мать кланов обреталась, э?

– В моих повозках, указания от Эре слушала, – пробормотал Кола Гончар и в который раз задумался о том, кто же на самом деле его сын.

– Вот потому я к тебе подошел с вопросом, а не к мяснику нашему! Сыну-то отец вроде должен указания по жизни отдавать? А кто у нас отец, э? Или правду врут, что не Кола Гончар?

Ялинька независимо вскинула голову и удалилась.

– Кола, что делать-то будем? – помолчав, уже серьезно спросил мельник. – Яха в лагере – быть беде! Вот что сотворил этот Хист?! Отчего, считай, без охраны императрицу у нас оставил? Не иначе, как в ревности! Затащил девку в мужскую компанию и с чего-то решил, что, кроме него, никто не сможет ее уложить! Дурачок неопытный. Не за просто же так девок при войске считают солдатскими игрушками! А нам что теперь делать, э? Охранять, что ли?!

– Не знаю! – отозвался Гончар сердито. – Я священник! А мастер войны погиб, он же на верхней улице жил, которую снесло! Только и сделал полезного, что псов успел натаскать на охрану – да боевым танцам молодежь обучил.

– Священник – второй по старшинству офицер, – пробормотал мельник неуверенно. – Говорят, в крепях Кыррабалты так было заведено. Так что, можешь, нет ли – а решай. Деревня на тебе, сам понимаешь.

– Собираем военный совет, – подумав, сказал Гончар. – Вместе решим. Прямо сейчас. Все старшины.

– Может, еще мясника призовем? – предложил мельник. – Он говорит, по молодости и в армии послужил. Человек новый, конечно, наших порядков не знает. Вот и ознакомится. И подручные у него – ребятки серьезные.

– Знобиньку позови, – вдруг сказал Гончар. – И, это… скажи своим сыновьям, пусть свору на охрану выставят, справа по ходу. Прямо сейчас. А я свою слева поставлю.

– Вот, значит, как? – обеспокоенно глянул на него старый шпион. – Почуял чего-то? Говорят, раньше священники могли чуять. Ну… сделаю.

А Кола Гончар поискал в сомнении своих сыновей. И в который уже раз подумал, что в лихую годину без Санниэре – никак! Ну какой из Эке, к примеру, боец?

– Немедленно, – сказал Гончар сыну. – Немедленно, слышишь? Возьми кого поздоровше – и в оружейный фургон! Там снарядите все самострелы, как сумеете, да поставьте фургон так, чтоб подход от ближнего холма отсекал! А работникам скажи – пусть свору наших псов в охрану поставят! Прямо сейчас! Все понятно?

– Не, – пробормотал Эке. – То есть понятно, Яха же здесь… я стрелять не умею.

– А у нас никто ничего не умеет! – высказался в сердцах Кола Гончар. – Как будто себя защищать уже и не требуется! Ничего не понимаю! Или нас империя защитит? От нее от первой отбиваться надобно! И на Хиста надежды нет! И от него отбиваться придется, коли назвался императором. Ну и чего стоишь? Позови в напарники мельникова сына! Хайло около стрелков крутился, вдруг чего усвоил?

– Эт вряд ли! Он больше оглоблей…

Кола тоскливо поглядел назад – но никто не скакал от Первой Ступени с ясным приказом, что и как делать. Чей-то неведомый, но явно опытный и цепкий ум, до сих пор управлявший разнородной массой людей, на время выпустил крохотную деревеньку из круга своего внимания. Так что пришлось решать самим, на самом настоящем военном совете.

Старшины, все сплошь мельникова родня, все равно косо поглядывали на бледную Знобиньку. Присутствие девоек на старшинском совете не предусматривалось. Вот разве что еды подать, выпить – но Знобинька на это явно была не способна пока что.

– А что ж Хайло не позвали? – все же не сдержался мастер-строитель. – Вот мясник наш сыновей привел зачем-то.

Присутствие сыновей на старшинском совете тоже не предусматривалось, но мясник был из новых и порядков пока что не знал.

– Дак то родные сыновья! – гоготнул кабатчик, он же мастер-винодел. – А с мельниковой дружинкой кто ж поручится, что Хайло – родной? Скорее наоборот! Вот я в нем и свои черты наблюдаю… и по срокам вроде как подходит.

– Знобинька от меня пришла, – спокойно сказал Кола Гончар. – Ум у девойки таков, что сыновьям моим здесь и делать нечего. Возможно, она и невесткой моей станет.

– А вон то, что у костра с «Кулаком» в поцелуйчики играется, что тогда? – недоуменно спросил кабатчик. – Или у Санниэре дружинок много? Или меняются каждый день? Или…

– Первое! – хихикнул мельник, довольный, что не над ним потешаются. – А то, что у костра – девачка, к семейной жизни непригодная, а пригодная только для вот этого самого! И я про то сразу объявлял! И ей, дуре здоровой, сразу предлагали, только она вместо благодарности в зубы… И зря меня не послушали, в деревню ее вернули, вот и имеем проблемы теперь.

Мельник осекся, вспомнив неприятные подробности возвращения Яхи в деревню.

– Что ж, всей деревней одну Яху не убережем? – примирительно сказал Кола Гончар.

Все же он был настоящим священником и о людях заботился искренне. Да и Яха нравилась, хоть и была бестолковой дурой… вернее, именно потому и нравилась.

– Нам-то о Яхе с чего беспокоиться? – удивился кабатчик. – Она – Хиста девка! Он же и телохранителей к ней приставил, разве нет? Уж как они хранят то тело, дело иное. Ишь как сладко целуются… так бы и я хранил.

Гончар скрипнул зубами и совершенно отчетливо понял, почему в начале исхода Санниэре так часто повторял команду «пришибить». Он с тоской поглядел на деревню, жители которой зевали, потягивались, завтракали, готовились к дойке и не забивали головы проблемами, которые пусть старшинский совет решает. Да что там – они даже на Яху внимания не обращали! Подумаешь, императрица с охранником! Тут портки стирать надо, не до императриц. Как бы хорошо было б сейчас вылезти из повозки, потянуться всласть… да и залезть обратно досыпать, чего из-за Ялиньки недобрал!

– Вы можете хотя бы не все сразу таращиться на губы Яхи?! – прошипел он. – Далось вам, как да с кем она целуется! Как будто дружинки никто не имеет!

– Я могу не таращиться, дада! – слабым голосом сказала Знобинька.

– Скажи хоть ты умное слово, доченька! – расплылся в улыбке мельник. – Уязви нас, старых сластолюбцев, уязви!

– Я одного не понимаю! – сказал до этого сидевший молча мясник. – Почему совет военным назвали, если вы всё о девках?

– Потому что воевать придется! – хмуро сказал Кола Гончар. – Это только считается, что горы безлюдны, но как оно на самом деле? Мало ли что эльфы сболтнули? А ну выпадет нам идти, как крепи Кыррабалты в степь шли – вытесняя кочевников? Ходить под стрелами мы разучились! А в этот раз как бы нас вообще не прибили! Телохранители-то при Яхе не для развлечения, что бы вы о том ни выдумывали! А у нас ни одного воина нет!

– Да что с этой Яхой? – недоуменно пробормотал мясник. – Дура здоровая, и только. По солдатским рукам пошла…

– Вот такая у нас теперь императрица! – хихикнул кабатчик. – Общедоступная!

Кола Гончар недовольно поглядел на болтуна. Мясник был в деревне из новых, и лучше было б, если б он и дальше не знал некоторых внутридеревенских дел. Информация – дороже всего! Но кабатчика, в соответствии с его профессией, потянуло на разговоры.

– Яха – она у нас не только девка солдатская! – гордо поведал болтливый старшина внимающему новичку. – Хист ее взаправду в дружинки берет! Но он же император, так она, получается, императрица, хе-хе…

– А родители Яхи что ж распутство не пресекут? – полюбопытствовал мясник.

– Да сирота она! И болтают, что эльфов дочь!

– Вот как! – странным голосом сказал мясник. – Понятно. Значит, эльфов дочь, да императора зазноба – и с телохранителями…

И встал. И оба его сына встали тоже. И наступила неприятная тишина.

– Что ж вы у себя порядок с принцессами пророчества не наведете? – брюзгливо сказал мясник. – Я же полагал, это Надия! И в ставке так же полагают. А тут, оказывается, еще одна спрятана, которая под пророчество подходит! Дура деревенская, шлюха солдатская… ну, за отсутствием Надии заламываем Яху! Хист очень вовремя увел свое войско! Или надоела Яха? Вроде целуется сладко – чего ему еще надо?

Мясник небрежным движением достал из кармана маленькую коробочку.

– Эльфийская бирюлька! – сообщил он горделиво. – Хлоп – и обездвижены все! Теперь вы у меня и носу не почешете!

Кола Гончар попробовал двинуться – и не смог. Мясник заметил его потуги и пнул по ноге.

– А тебе персональный привет от службы исполнения наказаний, ведомство главного визиря, Злоязыкий! – доверительно сообщил мясник. – Предателей мы в столице судим. И кожу сдираем там же, перед слушателями очень особых факультетов, чтоб остальным неповадно было! Так что приказано доставить и содрать. И Ласточку твою заодно. Готовьтесь! Ты же священник? Вот и моли своего бога о помощи. Ну а пока что займемся принцессой пророчества! Кто у нас тут телохранитель, «Кулак», что ли? Тоже ведь легендарные, а глянешь через прицел – обычные мишени…

Мясник, а вернее, каратель главного визиря, достал из-за пазухи миниатюрный стальной арбалет.

– Гномья игрушка! – похвастался каратель.

Щелкнула тетива – и здоровяк Лапа ткнулся лицом в траву. Вся его подготовка оказалась бесполезной против маленькой стрелки в шею. Яха в недоумении уставилась на бойца… Гончар рванулся изо всех сил – но не то что вырваться, даже крикнуть не получилось. Подручные карателя направились к повозкам. Где-то там спал второй телохранитель… и никто даже не обратил на происходящее внимания, разини деревенские!

– Столько легенд про эти крепи Кыррабалты, а на самом деле, как всегда, ничего впечатляющего! – презрительно пробормотал каратель и саданул ногой мельника. – И тебе привет, коллега! К новому императору перекинулся, толстяк? На главного визиря пасть раскрыл, да? Зубы вышибу!

У костра подручный карателя мимоходом сбил с ног Яху…

– Я вашу крепь один в кулаке сожму – и удавлю! – пообещал каратель. – Ну что, воины справедливости? Не помогает вам ваш бог, э? Не слышу ответа!

Стало немножко легче дышать. Видимо, каратель нуждался в ответах – или просто хотел насладиться криками боли.

– Ты же священник, верно? – наклонился над Гончаром палач. – Так скажи, в чем польза от твоей веры? Что твой бог может противопоставить эльфийским бирюлькам, э? Не слышу ответа!

Ребра ожгло болью.

– Мы не просим защиты у бога, – прохрипел Кола Гончар. – Мы просто знаем, что его законы – существуют. И лучше бы их не нарушать. У людей должно быть что-то святое…

– Гномье оружие – мой закон! – рявкнул каратель и снова пнул. – А святого – нет! Ни к чему оно!

– Невежда, – прошептал Кола Гончар. – Святое – есть… оно наделяет силой. Великой силой.

– Докажи! – улыбнулся каратель. – Мой арбалет – и твоя сила! Приступай.

– Старшой, второго упокоили! – сообщил от повозок подручный. – Деревня наша!

– Сейчас спецгруппа подойдет! – злорадно сообщил каратель. – И вашей крепи – не станет! Вы у меня даже накричаться не успеете. А мы не успеем со всеми вами потешиться. Но с тобой, священник – точно успеем! Приступай. Вас спасет только чудо, вот и продемонстрируй! Нужен стимул? Обеспечим! С кого кожу содрать, с Ялиньки или с невесток? Приступай, говорю!

– Старшой, спецгруппа в прямой видимости! – крикнули от повозок.

С дальнего склона горы к деревне быстро двигались целеустремленные вооруженные люди.

– Готовься к мучительной смерти! – рявкнул палач. – Или предъяви чудо! Чудо предъяви, священник! Начинай!

Гончар судорожно вздохнул. Когда-то его учили, что обездвиживание можно снять. Снять вообще возможно все, что касалось физиологии и психики! Человеческий организм – такая сложная вещь, куда до него эльфийским бирюлькам… только это было больно. Когда рвутся мышцы – всегда больно.

– Воины справедливости! – потешался каратель. – Валяетесь, как бараны на кастрации! А еще собрались империи противиться! Чем?! На вас на всех одного меня хватило!

– Ты ничего не знаешь о нашей вере, – сказал Кола Гончар. – Нам дела нет до империи. Мы верим, что там, где мы живем, мы в силах навести порядок. Вот и все. Мы здесь живем, нам отступать некуда! Мы не строим храмов, наш храм – дом, в котором живем, семья, соседи… И вот за это на нас и ополчились все сильные мира сего! Не нравится им наша свобода.

– Приступай!

Ребра ожгло болью.

– Дом мой – Храм, осиянный светом… – прошептал Кола Гончар, прикрыв повлажневшие глаза.

– … Храм… – тихо вздохнули рядом.

Это было удивительно. Старшины, похабники и корыстолюбцы, еле слышно подхватили древнюю литанию. Дошло кое-что перед ликом смерти! Правда, слишком поздно дошло, что крепь – не просто слово. Но стало легче. Вместе – всегда легче.

– Храм мой – дом…

Не молю о царствии небесном – Здесь живу – и стою на том…

И стало легче! И грянуло еле слышно:

– Храм-м-м-м!

Ритм литании бился волнами в невидимые оковы, расшатывал, и становилось легче. Никакой магии, конечно, просто транс, самогипноз – но какая разница, если помогает? Лишь бы хоть кто-то воспользовался. Лишь бы не прозевали момент растерянности. Лишь бы сын в боевом фургоне правильно распорядился мгновениями. Лишь бы он там не заснул, балбес деревенский!

Кола Гончар захрипел и начал медленно подниматься. Затрещали мышцы.

– Храм-м-м! – грянуло угрожающее.

И стало легко. Потому что не один Кола Гончар – все старшины мучительно рвались из плена – и вырвались! Каратель отступил, схватился за арбалет… покачнулся и упал, прижав руки к горлу. Знобинька, закусив губу, пыталась снова взвести пружинный стреломет – и не могла. Кола Гончар одним прыжком подскочил к ней, навалился, загнал стальное жало в ствол.

– Умница, иха! – выдохнул он.

– Я после экстрим форс безоружной никуда! – непонятно ответила Знобинька и поднялась. – Дада, там же подручные… и вон еще бегут!

Все же воспользовались моментом, не прозевали! Жива оказалась крепь Кыррабалты! Не чувствуя в горячке боли, Кола Гончар кинулся на подручных – и увидел, как из-за повозки опустилась на голову одного жердина, а другому заплела ноги взбешенная Яха. Упавших карателей, кажется, даже руками никто не тронул – затоптали сгоряча старшины. А потом сказали свое веское слово станковые арбалеты из боевого фургона. И неважно, что Эке не умел стрелять! Штурмовая стрела ни в кого не попала – но только первая. Потом бегущих бойцов осадила хрипящая от ненависти кудлатая свора сторожевых псов, и вторая стрела ударила в свалку. Кто-то дико закричал…

– Дада, а ты чего улыбаешься? – полюбопытствовала прихромавшая к повозкам Знобинька.

– Жива крепь! – счастливо сказал Гончар. – Я уж и не надеялся! Знобинька, малх-ан-сердынько-сан! Я тебя мастером войны сделаю! И если Эре дружинкой не возьмет – пойдешь ко мне младшей женой?

– Да хоть прямо сейчас, дада!

– Прямо сейчас не получится, – сказал Кола Гончар с сожалением. – Прямо сейчас нас убивать станут! Что делать-то?

– Драться! – убежденно сказала Знобинька.

– Я точно сделаю тебя мастером войны! – пообещал Кола Гончар.

Потом Гончар неловко улыбнулся, качнулся… и мягко упал к ногам девойки. Когда рвутся мышцы – это не только больно. Это и смертью грозит. Особенно тому, кто идет первым.

Глава 8

Император Хист. Война, смерть, Бог

Враги действительно шли. Пешком.

– Или я чего-то не понимаю, или в пешей атаке конногвардейцев сокрыта неведомая мне военная хитрость! – задумчиво объявил эпсар Джайгет. – Крутизны никакой, вполне могли бы заехать. Как думаешь, император?

Хист недоуменно пожал плечами. Стандартное вооружение конного гвардейца – кричаще яркая форма, сабля, пика и малый пружинный стреломет. Первое, конечно, против йох предназначено в основном. А последнее – тоже не для боя, а для пьяных дуэлей. Самое то покуражиться и проявить молодецкую храбрость – при полном отсутствии опасности. Стрелялись-то на тридцати шагах, а стреломет уже с десяти давал гарантированный разброс в полкорпуса, а на двадцати терял эффективную убойную силу. Ну, это понятно: оружие для дуэлей и делалось, вовсе не для истребления эпсарского состава.

Вот только это и было понятно. Сабля и пика являлись, конечно, неплохим оружием – но только в сочетании с конем. А конногвардейцы брели на холм пешком. Хе, зато выдерживали интервалы конного строя! Что значит парадная выучка!

– Коней жалеют, – тихо сказала стоящая рядом лучница. – У гвардейцев прекрасные кони. Очень дорогие. Они выездке обучены. Танцуют…

Глаза Здравы ир-Дарц мечтательно затуманились от приятных воспоминаний. Затем прояснились и построжели. Йоха прикинула расстояние, отстраненно и холодно, как все снайпера, прицелилась и пустила стрелу по дуге. В далекой шеренге упал и истошно завопил боец в разукрашенной форме эпсара.

– Кони у них прекрасные, – сообщила невозмутимо лучница. – А вот эпсары – пьянь наглая, приставучая! Перебить бы всех!

И еще одна стрела унеслась к далекой цели. И опять безошибочно. Шеренги дрогнули и прибавили ходу.

– Без коней – в этом может быть смысл! – признал гном, нервно стиснувший копье. – Вы канав нарыли на загляденье – мелких, зато как быстро! Конь если и пройдет, то медленно – и не везде! Но почему они без стрелков?

– Армия! – философски вздохнул эпсар Джайгет. – Это значит – путаница и неразбериха. Да еще и раковины не работают, то есть связи нет. А без приказа в армии рукой не шевельнут! Вот кто бы объяснил, почему в структуре, где все регламентировано, вечный бардак? Конногвардейцам арбалеты по штату не положены, только и всего! Вот они и топают в атаку без прикрытия! Коней берегут, а людей, как всегда, не жалко. Ну а мы им сейчас вломим! А потом еще вломим! Тогда они начнут думать. Потом отправят гонца за помощью. А мы им в это время еще вломим!

Дребен Хист испытал робкую надежду. А вдруг и вправду получится вломить? Джайгет говорил очень уверенным тоном!

– А потом? – подбодрил он своего полководца.

– А потом к ним подойдет помощь, – вздохнул пограничник. – Со щитами, с арбалетами. Может, даже со спецсредствами.

– А мы?

– А что мы? Нас к тому времени уже не будет. При таком перевесе сил конногвардейцы нас за три атаки на ноль помножат, и даже без арбалетов. Хотя, может, я и ошибаюсь.

Хист с возродившейся надеждой глянул на него.

– Может, мы не три атаки выдержим, а четыре.

Ласточка неуловимо улыбнулась. И выпустила еще стрелу. Йоха была вполне довольна ситуацией. Стой да безнаказанно расстреливай лично ненавистных тебе эпсаров, не дававших проходу в столице – что может быть в жизни лучше для скромной девицы?

А потом, отдуваясь, набежали конногвардейцы – и началась тяжелая военная работа. Рубить, колоть, отбрасывать, носиться с резервом, запугивая врага видимостью численного превосходства – и рубить, рубить! И постоянно чувствовать рядом надежное спокойное внимание Здравы ир-Дарц. Ласточка безошибочно выбивала самых опасных бойцов, самых смелых. С особой любовью – эпсаров.

Так что они отбили атаку. Хист покрутил головой, нашел парочку бездельников и отправил собирать стрелы – боезапас растратили еще ночью, а в обозе мало чего нашлось. Остальные, не дожидаясь указаний, кинулись с бешеной энергией копать и досыпать вал. Во как их на жизнь потянуло!

Потом была еще одна атака, ничем не отличимая от первой. Разве что нападали с другой стороны? Джайгет тоже отметил эту особенность.

– Вот если б у нас четыре стены было, я б смело мог предположить количество атак до того, как гвардейцы побегут за помощью! – задумчиво отметил он. – Но мы стоим кругом. Так что даже и не знаю, куда вильнет военный гений конногвардейцев!

Что ж, видимо, неизвестный командир конногвардейцев сумел-таки проявить аналитическую мощь ума и вписал в круг квадрат – потому что атак состоялось четыре. А потом день закончился, и наступила темнота, быстро, как это всегда происходит в предгорьях.

Бойцы сидели без сил прямо там, где их застала ночь. Насмешница-судьба дала им возможность пожить до рассвета. Конногвардейцы – не спецназ, они по темноте не воюют. Кстати, спецназ. Хист собрался с силами и приподнялся с земли – только для того, чтоб услышать, как Джайгет отправляет уцелевших «Ночных Котов» за кем-нибудь поразговорчивее из состава гвардейцев, желательно эпсара. Профессионала не стоило учить ремеслу, и Хист в очередной раз устыдился.

– Эпсара не обещаем – Здрава всех распугала, кого не выбила! – недовольно проворчал старшина разведчиков. – Говорили же дуракам, что хуже нет обидеть девственницу с луком! Ладно бы своего добились, а то по пьяни и не смогли ни по одному, ни вместе…

И ловкие тени растворились в сумерках за валом.

Крепкая ладонь прихватила Хиста за портупею и усадила обратно.

– Какой неугомонный у нас император! – мягко сказала лучница. – Сиди. Отдыхай. Гвардия ночью не воюет. Гвардия ночью в кости играет на пайковый алкоголь. Уж я-то знаю.

– Ты замечательная йоха, Здрава ир-Дарц, – пробормотал Хист. – И почему мы не познакомились с тобой раньше?

– Потому что некрасивая, – хмыкнула Ласточка.

И Хист мысленно согласился с ней. Да. Именно поэтому.

Пришел Джайгет и тяжело опустился рядом. Притопал гном и еще кто-то из руководства блицштурма. Хист до сих пор путался в их именах. Да и смысл запоминать? Все равно они все злобные оппозиционеры и тайные наймиты главного визиря. Курган бы сложить из их голов. Кстати об именах…

– Почтенный, ты бы представился, что ли! – пробормотал Хист. – Четыре атаки вместе отбили, ты половину своих ребят потерял, а мы так и не знаем, как к тебе обращаться. Не орать же «эй ты, гном!» через все укрепление?

– Да ори! – хмыкнул гном. – С именами у нас сложно. И захочешь, да не проорешь, больно неблагозвучные! Мы ж не эльфы! А по жизни больше кличками пользуемся – потому что все характерны и неповторимы, не то что эльфы те же самые! Вот меня Кирпичом зовут, потому что…

– Морда кирпича просит, – негромко пробормотал Джайгет.

– Потому что лицо формы прямоугольной и чуточку плоское! – рявкнул гном. – И еще красное оно от ветров да солнца, как кирпич, ибо на открытых местах тружусь! А тебе, степняк окультуренный, лучше б меня Мастером окликать, да поуважительней, вот как ребятки мои кличут!

– А ребяток твоих – Подмастерьями? – спросил Хист уважительно, чтоб замять недоразумение. – Кстати, прими соболезнования. Мы потеряли настоящих бойцов.

– Подмастерья? – покатал во рту непривычное слово гном. – Под… язвительно как-то… среди гномов такое непотребство не практикуется, если честно. Разве что у эльфов? Вот Мастерками – это да, это зову! Я Мастер, а они, получается, Мастерки. Меж собой они, понятно, как-то обзываются, но я не вникал. Молоды еще для собственных кличек! И… что-то я не понял, император – кого вы потеряли?

– Да Мастерков твоих! – удивился Хист. – Я сам видел, троих унесли в первой атаке! И потом еще падали!

– Э, да они встали давно! Гнома пикой не упокоить, нам такие раны что царапинка, раззадоривают только!

– Понятно, – странным голосом сказал Джайгет. – Ох и гады вы, длиннобородые. Убить бы всех…

– Так! – решительно сказал Хист и встал. – Джайгет! Я чего-то не понял!

Длинная рука лучницы без затруднений усадила его обратно.

– Я тебе сказала не подпрыгивать! – попрекнула йоха. – Или тебя обнять и не пускать? Сиди. Отдыхай. Они сами разберутся. Я вот, например, уже разобралась.

Хист подумал, оценил крепость держащей его руки и махнул рукой на дурдом. Привалился к надежному плечу лучницы и закрыл глаза. Пусть хоть передерутся. Все равно их всех завтра с утречка поубивают.

– А я давно не мог понять одной странности, – тусклым голосом сказал пограничник. – Все слышали про трехслойную гномью броню…

– Наша работа, и что? – настороженно ответил гном.

– … а кто-то и видел. Очень дорогая, очень редкая. «Кулаки императора» могут себе позволить, личная охрана главного визиря – и все, пожалуй. У них практически нет потерь в личном составе. У Ворты один погиб по глупости – сферу снял. А вот гномы свою разработку не используют! Я много ваших перевидал в Южном массиве. И перебил! Теперь понимаю, что не насмерть!

– Пограничник? – задумчиво спросил гном. – Тот самый Джайгет? Ну – уважаю. И что?

– Вы почему в простых кольчугах бьетесь? – с горечью сказал Джайгет. – Я уж не говорю про барахло, которое называется мягкой броней!

– Да наша мягкая броня арбалетный болт держит!

– Для вас войны – просто игры от нечего делать, верно?

Гном смущенно кашлянул.

– Ну, не совсем, – неохотно признал он. – Тут видишь, какое дело… наши женщины, они не того… это… в общем, много у гнома остается ярости для жизни, слишком много, а больше вам знать про нас и не стоит! И ярости, и страсти, да! Вот и тешимся молодецкими забавами! Кровушку пустить – оно и для здоровья полезно! Для психического… да!

– Вам – конечно! А сколько я своих ребят в этих проклятых горах на костер положил, вы считали?!

– А зачем?

– Затем, что мы потом не встаем! Для нас с ударом копьем жизненный путь – закончен! Нет больше моих ребят, ты хоть это понимаешь?!

– Это я понимаю, – озадаченно признался гном. – И, это… ты не злись. Ты объясни. Действительно разобраться кой с чем пора. Мы тоже все в недоумении, чего вы на нас так злобно кидаетесь!

– Вы нас навсегда убиваете! А сами потом встали и пошли!

– Угу, – кивнул терпеливо гном. – Это я понял. Но вы говорите, что в смерти уходите к Творцу. Все говорите! Или это шутка?

Джайгет поперхнулся и замолчал. И молчал очень долго.

– Не шутка, – наконец отозвался пограничник. – Но…

– Вот я бы с удовольствием к Творцу сходил! – признался гном. – У меня к нему много вопросов накопилось по части устройства мироздания! Вдруг Он разъяснил бы, потешил мое любопытство? Я б потом в новую реинкарнацию удовлетворенным пошел!

– Может, в эльфе воплотился бы…

– Не, я понимаю, ты оскорблен! – обиделся гном. – Но твое пожелание – это уж слишком! Чтоб тебе самому распутной девкой в дольний мир вернуться, язви тебя!

Лучница тихо засмеялась. Нашла в темноте губы Хиста. Император улыбался.

– Извини, – буркнул Джайгет. – Я понял, Мастер. Вы точно знаете, что вернетесь в этот мир. А встреча с Творцом – вопрос веры, не знания. Никто не вернулся из-за грани, чтоб подтвердить: Творец ждет погибших. Никто. Реинкарнация – это догадка, родившаяся среди людей. А как оно на самом деле? Мы не знаем. Может, после смерти ничего и нет.

– И с таким ужасом в сердце вы еще и воюете? – поразился гном.

– Меня смертью не запугать, – просто ответил пограничник. – И моих ребят – тоже.

Теперь надолго замолчал гном.

– Уважаю, – наконец высказался он. – Вот просто – уважаю! Ну, люди, вы и даете! Вам, получается, вообще воевать меж собой нельзя – а вы прямо в середку вражьего войска вперлись, да еще и сидите целуетесь!

Хист прекратил целоваться и попробовал подскочить. Не получилось.

– Ох и неуемный же ты! – улыбнулась йоха. – На одном ложе с тобой спать, пожалуй, и не получится? Сиди! И меня целуй. Они сами разберутся.

– Здрава! Да отпусти… у меня же обязанности! Я император!

– Я поняла! – вздохнула лучница. – Пойдем отсюда. Иначе ты до утра о работе думать будешь, не обо мне. Да пойдем же. Ты сможешь найти свободный фургончик, чтоб никакой гном глупостями не отвлекал? Понятно. Сама найду. А они и без нас договорятся.

Император. Война, смерть, Бог… и любовные фигуры

Как ни странно, они действительно разобрались сами. По крайней мере, утром, когда Здрава отпаивала Хиста найденным в обозе вином, гном и пограничник подошли вместе. И блицштурмовец, злобный оппозиционер, следом за ними. И все трое не имели видимых последствий драки. Эпсар Джайгет, прищурившись, оценил лучницу – не принцесса ли пророчества. Покачал в сомнении головой – вроде нет, но как определить точнее?

Лучница приветливо кивнула блицштурмовцу.

– Брат, – пояснила йоха.

– Ир-Дарц? – удивился Хист. – В полиции?

– Просто Дарц, – спокойно ответил эпсар. – Я из внебрачных. И не вижу плохого в полицейской службе. Она не такая легкая, как кажется со стороны.

– И какая же она изнутри? – усмехнулся Джайгет. – Ох и тяжела?

Презрение армии к полицейским было настолько давним, что успело войти в поговорки.

– Решайте сами, – пожал плечами блицштурмовец. – Ваши пограничные, очень тяжелые посты в четыре смены держатся. А блицштурм каждый день обеспечивал проезд визирей из загородных резиденций к дворцу. Вставали в оцепление с утра. А визири, чаще всего, и после обеда не все собирались. Вот и стояли. В любую погоду. И даже до кустика не отойти.

– Это ты сейчас командир блицштурма? – полюбопытствовал Хист. – Станешь визирем, так же охрану у дорог будешь ставить?

Эпсар Дарц снова пожал плечами. Он оказался невозмутимым, этот блицштурмовец. Совсем как сестра. Здрава – она и на ложе не рассталась со своим непоколебимым, холодноватым и ироничным спокойствием. Совсем не то, что буйная, наивная, страстная и бестолковая Яха.

– До визиря дожить надо, – заметил эпсар. – А нас вроде как сейчас убивать станут.

Хист резко распрямился. Здрава по привычке удержала его и покачала головой.

– Так, – сказал Хист. – Понятно. Бойцы все напились, вина хватило? Вот и замечательно. К бою.

И он хмуро оглядел периметр обороны. Бойцов не то чтобы стало значительно меньше. Но кончился весь боезапас к арбалетам. На этот раз – действительно весь, даже Ласточки стояли вместе со всеми со своими игрушечными сабельками в руках. А без арбалетов как конногвардейцев удержать?

Лучница спокойно пересчитала стрелы в колчане.

– Семь, – сообщила она. – Семь эпсаров за мной. Остальные твои, Дребен.

– Здрава, ты сумасшедшая дрянь! – завопил привязанный к фургону пленный гвардеец. – Сумасшедшая! Мы не возмущались, когда ты перебила своих обидчиков! Мы их сами хотели перебить! А остальных – за что? Даже твои Ласточки в ноги целили! Дрянь жестокая! Вот ответь – за что остальных? Нет ответа, да?!

– Я защищала императора! – холодно сказала лучница.

И пленный заткнулся.

– Хорошо ночкой побеседовали! – вздохнул гном. – Многое прояснилось, да. А я всё удивлялся: как так, вроде все яростно рубятся, а звону больше, чем убитых. Возле нас в основном и валялись, да вот Здрава много положила – а остальные как-то сами убегали. Вы, люди, как дети деретесь, больше пугаете! Теперь-то понятно. При таком раскладе вам вообще воевать нельзя. Вот как мы с эльфами не воюем. Квёлые они, эльфы!

В это утро конногвардейцы взялись за дело более решительно. Может, разозлились. Но, скорее, к ним подошли подкрепления. Пленный гвардеец хвастался, что ожидались арбалетчики.

– Ну, братия! – выдохнул Хист. – Нет отныне пограничников и блицштурма, нет Ласточек и военной полиции, нет саперов даже – одна семья мы навеки! В жизни и смерти…

– … кровию кровь скрепя… – прошептали побелевшие губы лучницы.

– … братья навек…

Солнце все ползло и ползло к зениту. Лязгало оружие, хрипели люди. На этот раз бились не отступая, насмерть! И упрямо гудела над безымянной крепостью древняя клятва. А потом подошли арбалетчики.

– Расстреляют, – кивнул вниз Джайгет. – Так, брат мой Дарц?

Блицштурмовец молча кивнул.

– Укрыться! – хрипло скомандовал Хист. – Подпустить! Смешаться с нападающими! И убить их всех!

Джайгет снял шлем. Вытер взмокшее лицо.

– Знаешь, Мастер, а ведь ты угадал, – отстраненно пробормотал он. – Я действительно родом из степняков. Я – Джайгет! Это значит – воин степей! В моем отряде много таких. Мы легенды храним со времен Черного Аркана.

– Аркана не было! – уверенно сказал гном.

– А легенды есть. Братья! Кто помнит?

Светловолосый степняк подставил лицо яркому солнцу.

– Напои меня, степь! – сказал он. – Напои вольным ветром…

Ветер ударил ему в лицо.

– Легенды, – неуверенно возразил гном. – Да… Но идут хорошо. Смело идут! И смерти ведь не страшатся! Ну вы, люди, и даете!

– Кто идет? – не понял Хист.

Гном ткнул грубым пальцем вдаль.

Из-за холмов в громе копыт вылетала и разворачивалась в лаву степная конница. Трепетали на пиках алые чёлки. А впереди лавы вереницей катили такие знакомые боевые фургоны, и мягкая броня на конях серебристо сияла под солнцем. Степняки пришли на помощь – незваные, нежданные, а пришли! Хист рассмеялся, как сумасшедший, и вскочил на вал.

– Атакуем, братья! – заорал он. – Смутить арбалетчиков! Не дать выбить степняков! Готовить коней на прорыв!

И первым кинулся вниз.

– Все же сбежал! – возмутилась лучница и в несколько шагов догнала императора.

У нее еще остались две стрелы. Она была очень экономной йохой.

Император пришел в себя только около Первой Ступени. Кони тяжело лезли на крутой склон. Преследователей не было видно. И не совсем было понятно, на каком свете сам Хист – в последней схватке ему досталось по голове.

Бородатый Верблюд высунулся из-за укрепления.

– Кланы на дороге к яйле! – вежливо проинформировал он. – Путь заслону открыт. Уходим?

Хист кое-как выпрямился и разрешающе кивнул.

– Надия, принцессочка моя! – тут же заорал Верблюд без всякого почтения. – А поедем с нами?

Высокая воительница с черными развевающимися волосами оглянулась.

– Эре… – неуверенно сказала она.

– И что – Эре? Или мы тебя защитить не в состоянии?!

Всадница, вся в серебристой мягкой броне, еще раз оглянулась – и унеслась, надежно окруженная отрядом гномов.

– Ты извини нас, император! – вздохнул Кирпич. – У нас свой предводитель. Ну, встретимся! Мы за вождем! За вождем и за принцессой пророчества! И-эх, поживем!

Лучница твердо взяла Хиста под руку.

– Ласточки убиты, – пробормотал Хист. – Блицштурма нет. А я же их вел к новой жизни, не к смерти! Пограничники… Братья… братья…

Первый десятник осторожно подхватил его с другой стороны.

– Мы живы, командир! – сказал он. – Надия ир-Малх привела боевые фургоны. Как мы гнали! Так что мы – живы!

– Интересно ты выполнил мой приказ! – отметил Хист.

– Старался! – без всякой скромности признал первый десятник.

Хист остановился.

Первый десятник заглянул ему в глаза, деликатно отвернулся и ушел. А Хист стоял и смотрел, как вокруг лежащего подростка суетятся люди. Какой-то Санниэре. И от этой сутолоки к императору медленно шла воительница, вся в броне, только без сферы, и потому светлые волосы рассыпались по плечам. Шла и оглядывалась назад. И нерешительно кусала губы. Сначала Хисту показалось – это Надия. Уж очень были похожи йохи. Обе в броне. Обе рослые. Только та черноволосая, а эта – светлая, как солнышко. Яха. Кого же ты выберешь, глупая малышка?

Хист неловко улыбнулся, и Яха опрометью кинулась к нему. Подхватила, прижала вместе с Ласточкой, захлопотала вокруг… А император сидел на земле и глупо улыбался.

– Живы! – лепетала Яха, осыпая суматошными поцелуями и его, и Ласточку. – Дребен, ты жив! А ты кто? Здрава? Спасибо, сестра, спасибо! Живы! Счастье-то какое!

– И что в столице все книжки – про любовный треугольник? – еле ворочая языком, пробормотал Хист. – Это же примитив, неинтересно. Иное дело у нас! Звездочка, красивая такая… многолучевая…

Он еще хотел подняться, чтоб дать Джайгету указания по организации отхода – но ноги отказали.

– Да что ты все подпрыгиваешь? – возмутилась Ласточка. – Лежи! Без тебя с лагерем разберутся!

– Слышал, что тебе Здрава приказала?! – поддержала Яха.

Дребен Хист счастливо улыбнулся и закрыл глаза.

Санниэре – и еще принцесса пророчества…

Его голова покоилась на чем-то мягком и теплом. Больше всего это напоминало девичьи бедра. Да и нежные пальчики на лице вызывали соблазнительные видения. Он с досадой ругнул юные гормоны, неприличные эротические сны и по привычке еще Творца и попробовал рывком приподняться, но крепкая ладошка уверенно уложила его обратно.

– Куда? – угрожающе склонилась над ним эльфийка. – Лежи, а то в гуолы закую!

– Было уже, – напомнил он.

– Ха. На этот раз я камни убрала.

Чуткие пальцы снова принялись оглаживать его голову.

– Ты как здесь один оказался? – проворчала эльфийка. – Ты в седле не держишься!

Он повспоминал – а действительно, как? Первый раз он упал, когда доставали Хиста из окружения. Шрам довел болью, вот и отключился. Потом… что-то же было потом? О, Трезубец яйлы! Надо было расставить отряды, чтоб защитить Трезубец! Так. Ну а потом он вроде развернулся к деревне Гончаров, чтоб с утра указать путь. Трезубец в этом отношении обманчив, и на яйлу ведет не самый очевидный из проходов. А потом, получается, он просто сомлел и навернулся с коня! Организм подростка, выносливости никакой.

Теплая волна медленно накатила, отступила – и сразу стало легче. И сознание прояснилось. Наверно, так и выглядит лечебная магия?

– Повезло, что находимся в проходе на яйлу, – пояснила эльфийка. – Это же одно сплошное Место Силы! Здесь практически из мертвых поднять можно! Если, конечно, иметь доступ к управляющим контурам.

– Все же не магия? – напомнил он эльфийке давний спор.

– Магия! – поспешно сказала она. – Самая настоящая, эльфийская!

– Управляющие контуры, да?

Эль мило смутилась.

– Это друзья мои выдумали по глупости! – принялась оправдываться она. – Сейчас мода такая – давать всему рациональный объяснение! Вот и ходят выдумки среди операторов, будто наша магия из техники родилась! Вроде как техника настолько развилась когда-то, что стала незаметной в мире и управляется мысленным повелением создателей! Всё это дурь и к науке не имеет отношения! Каждый знает, что эльфы владеют магией, это очевидно и доказательств не требует! У вас разве не так?

Он повспоминал образчики фантазии, популярные в разных мирах, и хмыкнул.

– Для начала у нас магии нет, – ответил он, решив пока не выяснять принцип разделения на «нас» и «вас». – Хотя искали и, кажется, еще ищут. Так что нет нигде – а мечтают везде! Да так по-разному! Кто считает, что магия – это способность управлять природными силами напрямую, одной мыслью. Даже делят магов по стихиям на огненных, воздушных… Кто приплетает туда же способность перевоплощаться в разных монстров – и пол менять, кстати! Работа с энергией обычно фигурирует, разные молнии там, охранные контуры, да еще обереги, амулеты и чары на оружии!

– И все это за счет повелевания природными силами? – недоверчиво спросила эльфийка. – В смысле, вот оператор умеет управлять тепловой энергией, и как-то ей может сделать оберег? Или вылечить лучевое поражение тканей? Интересно, а ваши придумщики с головой дружат?

– Вообще да, – из справедливости возразил он. – Только наши придумщики не считают нужным свои выдумки обосновывать. Потому что не умеют. Да и не требуется это. Чем надуманней мир, чем меньше связей с реальностью, тем им лучше. Пришел вечером домой, нырнул вместе с героем – и плевать на окружающее. Эскейпизм – есть такое явление… И наука не везде продвинулась до понимания Мест Силы.

Он тактично замолчал, давая возможность девушке высказаться – и выболтать очередной эльфийский секрет. Информация дороже всего! А никто не хочет делиться.

– Ну, это как раз просто! – сказала эльфийка с превосходством. – Места Силы – выходы к поверхности управляющих контуров. Хм, ходит, правда, теория среди операторов, что изначально это были входы для зародышей исполняющей структуры, и данные орбитальных наблюдений вроде бы подтверждают…

Она спохватилась и резко замолчала. И покосилась на него – не понял ли чего лишнего.

Он осторожно встал. Земля не качается – уже хорошо. Значит, проход на яйлу – сплошное Место Силы? Тогда неудивительно, что он смог дотянуться до магии и излечить мать кланов. Немножко правда, надорвался в процессе – но излечил же? А шрам не в счет, тем более что почти рассосался. А сейчас даже и голова не кружится.

Он оглянулся. Принцесса сидела на земле с видом брошенной девочки.

– Мне пора, – неловко сказал он. – За мной долг жизни.

– Дурачок, – сердито пробормотала девушка. – Ради кого, думаешь, я здесь сижу? Или считаешь, эльфийские принцессы на каждом холме торчат? Иди ко мне!

Она по-хозяйски уложила его в прежнюю позицию – и замерла в задумчивости.

– Все же придется говорить прямо! – наконец вздохнула она. – Непривычно-то как! А что делать, если некий дурачок ничего не замечает? Эй, дурачок, ты заметил хотя бы, что я – девица ныне? Йоха, говоря вашим языком? О, заметил! Хоть что-то. А ты заметил еще, что я честолюбива не менее прочих, а? А я честолюбива! Будучи принцем, успела стать мужем принцессе пророчества – и тут крах всех планов! Из-за тебя, между прочим! А потом я подумала: ну и что мне мешает продолжать в прежнем направлении? Если я не могу стать консортом будущей владычице мира, то почему бы не стать самой владычицей? Эльфийские пророчества, если ты не знаешь, они же о личностях места, а не о конкретных людях! Ну и чем я не принцесса пророчества тогда?

– Генетически, – вздохнул он.

Бедный, бедный Хист. Столько принцесс ему не перенести.

– А вот и нет! – азартно возразила эльфийка. – Дети семьи Швадесенс славятся своей пластичностью! Думаешь, не смогу измениться еще раз?!

– Ну и чем ты не принцесса пророчества? – спросил он, стараясь не отвлекаться на ощущения под затылком.

– Мужем! – огорошила его эльфийка. – Ты, конечно, пророчество не читал, но поверь мне: у принцессы должен быть муж. Император из величайших. Вот я и подумала: почему бы тебе…

– Это к Хисту! – поспешно вставил он.

– Дребен влюблен в Яху, – вздохнула принцесса. – Намертво присох. Нашел же что-то в бестолковой дуре! На меня и не посмотрит! А по пророчеству у нас любовь. Вот я и подумала: почему бы тебе не стать императором? Ты же сможешь, если захочешь, разве нет? Чтоб древнейшее в мире существо да чего-то не смогло?! А мне – ну разве трудно соблазнить подростка?! Да я только бедрами вильну, и ты закрутишь хвостиком! А если еще и улыбнусь – вообще голову потеряешь! И тогда я при тебе…

Он вздохнул и поднялся.

– Ну и куда ты подорвался? – сердито поинтересовалась эльфийка. – Я тут решаю с тобой вопрос владычества над миром – а ты убегаешь! Я, между прочим, под это дело чуть ли не отдаться тебе готова! Да даже готова! Что может быть еще важнее?!

Он покрутил головой в недоумении. Вроде и миры разные, а говорит, как Олька! И так же наивно верит, что женские достоинства решат любой вопрос! Конечно, у нее есть основания для веры, и еще как есть – но женское тело все же не абсолютный инструмент!

– Эл Швадесенс! – напомнил он строго. – Тебе дядя что приказал? Эль Швадесенс! Тебе Верблюд на что намекал?

– Дурак! – вспылила эльфийка. – Да знаешь ли ты, дурак необученный, что такое королева мира?! Пра-авинция! Или думаешь, эльфы здесь самозародились?! Семья Швадесенс посвящена в тайну! И королева мира – она королева не Жери, а именно мира! Того, что ты называешь в своей тупости религиозной воплощением Творца! Что мне долг, что мне Верблюд похотливый? Шанс стать повелительницей Вселенной упускать нельзя! Ты хотя бы Люмера Царственного почитай!

Глаза эльфийской принцессы опасно сверкали. Еще бы: он отверг ее только что! Страшна женская обида! На Земле за такое смешивают с грязью – а на Жери и убить могут! Хорошо, что он эльфийской крови. Хорошо, что принцесса об этом помнит! Или уже нет?

На всякий случай он проверил, на месте ли дротики. С женщинами надо всегда быть во всеоружии! Потом осторожно, не делая резких движений, развернулся и поискал коня. Не мог степняк убежать от хозяина, не та порода.

– Подожди, убийца, – принужденно улыбнулась эльфийка. – Объясни. Я понять хочу.

Она догнала его и непринужденно изловила за руку.

– Я объяснял уже, – недоуменно напомнил он. – Вместе, а не вместо. Эля?

Эльфийка очаровательно нахмурилась и призадумалась. Он опомнился.

– Ну, я могу еще раз, – неловко пробормотал он. – Извини. Вы все так похожи! Есть же закон. Человек не ради себя живет. Вот, собственно, и всё. Законы мироздания – они очень простые вообще-то! Мы вместе должны идти. Вместе, не вместо, я говорил уже! Пусть не тебе – но говорил же? Блин, с этими мирами рехнусь скоро…

– Религия, – сказала эльфийка с разочарованием. – Просто религия! А у нас – власть! Ты не понимаешь, от чего отказываешься!

– Власть? – равнодушно буркнул он. – Ну, власть. Груз забот и ответственности. Искушение для сластолюбцев, садистов и тиранов. Подумаешь, власть.

Он подбросил на ладони пламенный сгусток. Это оказалось просто – гораздо проще, чем, к примеру, лечить. Искушение для сластолюбцев, садистов да тиранов. А ведь он и сам когда-то мечтал родиться в богатстве! Молод был, глуп.

Эльфийка подавилась очередной фразой. И очень осторожно убрала руку. Ну да, о его опытах с управляющей системой она могла не знать, боевая звезда эльфов болтала много, но информацией делиться не любила.

– Я не бог! – опередил он ее на мгновение.

– А…

– Человек, – напомнил он. – Просто – человек. И ты – тем более!

Эльфийка лихорадочно обдумывала новую ситуацию. И она уже не выглядела милой пустоголовой красоткой! Опасность мгновенно высветила ее истинную суть, и сейчас перед ним стоял умный, проницательный специалист. В отделах дознания на Эрде такие встречались, к примеру, и в корпоративных службах безопасности на Арктуре тоже.

– Эльфийская кровь, – наконец сказала эльфийка и усмехнулась. – Новый дом, да? Ай да принц! Интересно, во Флоренсо знают? А дядя? Вот чего не хотелось бы! Но дядя еще ничего – а вот если тетя? Уй, что будет!

Она поразмышляла еще, пришла к каким-то выводам, искоса глянула на него – и мгновенно изменилась. Вроде только что был оперативник корпоративной службы наблюдений и слежки – и вот уже милая курносочка подскакивает рядом, изнывает от любопытства и упрашивает показать еще чего-нибудь! И искренне считает, что он забудет про ее истинную суть! Обоснованно, конечно, считает, но…

– Эль Швадесенс! – строго сказал он.

Подозвал коня, легко поднялся в седло.

– Удачи, император, – усмехнулась эльфийка. – Помни – мое предложение в силе.

И отвернулась.

Глава 9

Эре. Кто ты, господин?

Его нагнали на выходе из Трезубца. Полицейские верхами, двое. Долговязый детина и его вислоусый напарник. Знакомые личности. Он подумал и вспомнил. Нижний чин Гребло, вот кто это.

– Разреши сопровождать тебя, эпсар? – почтительно сказал полицейский. – Ты еле в седле держишься. Верно, Бате?

Длинноусый Бате невозмутимо кивнул. Он настороженно оглядел незваных помощников. Ну и к чему такая забота? И, что важнее, от кого? Гребло ответил ему простодушной улыбкой. Эльфы намутили, уверенно решил он. Приказали сопровождать, вот и сопровождает. Ну и ладно, действительно что-то горизонт покачивается.

Солнце стремительно поднималось из-за гор. Жеребец бодро шлепал по древней дороге меж лесистых склонов и выглядел довольным жизнью. А что б не быть довольным? Седок легкий, скачек на этот раз не требует. Что еще надо для жеребячьего счастья? Травы? Вон ее сколько в горах, не то что в степи. Воды? Так вон же речка блестит. И хозяин хороший, по разным местам ездит, а там кобылки ничего такие встречаются, лишь бы здоровья хватило. Но пока хватало.

А вот у Санниэре со здоровьем было плохо. Побаливала голова. И кружилась. Так что не зря полицейские с ним поехали. В основном-то нормально, но иногда раз – и поплыл горизонт, и приходилось хвататься за гриву, а потом долго глубоко дышать. Вот с чего бы? Может, интенсивные занятия эльфийской магией повлияли? Может, для здоровья очень вредно заниматься тем, чего не существует? Но скорее сказалось напряжение боев. Он, конечно, боец с многовековым опытом. Но то он, а то – тело. Телу, между прочим, еще расти и расти, и кушать положено регулярно, и спать каждую ночь хотя бы с заката до рассвета.

А ненужных знаний, получается, действительно не бывает! Просто – не всегда успеваешь дожить до их применения. Он и предположить не мог, что когда-то понадобится все то, чем занимался в Тибете! Даже такая узкоспециализированная способность, как смещение точки сборки сознания. Упражнения, предназначавшиеся для развития способности сострадать, подозрительно хорошо легли в основу управления исполняющей системой. Творец поразвлекался, не иначе.

Он сосредоточился и вызвал карту.

Увиденное порадовало: деревня Гончаров встала на ночевку в правильном проходе. И вокруг деревни кто-то не забыл расставить дозоры. Решение в целом правильное, но толку наверняка мало. Дозор требует профессиональных навыков и специфических знаний, просто торчать у склона горы и крутить головой хватит лишь на то, чтоб первым словить стрелу. Но кто б деревенских обучил дозорной службе? Всё забыли в последней крепи Кыррабалты!

Он не только заметил дозор первым, но и смог подъехать к нему незамеченным вместе с полицейскими! Младший мельников сын и с ним два концовских обернулись в последний момент и уставились на них, недоуменно моргая. Вояки.

Наконец концовские решили, что достаточно вникли в ситуацию, заухмылялись и потянули из-за спин арбалеты. Мол, это же Санниэре-дурачок, как его не шугнуть? И оружие в руках так и просится в дело!

Полицейские насторожились, но вмешиваться не стали. Все правильно: эпсар здесь – он.

Он внимательно посмотрел: арбалеты были разряжены. Хорошие, между прочим, арбалеты, у десантников такие были, с двойной дугой. Ну и кто доверил хорошее оружие придуркам? А вот мельников сын, отличающийся умом, ухмыляться не спешил. Командир, что ли?

– Они живы, – внушительно сказал мельникову сыну он, – отметь, пока что живы, только потому, что арбалеты не в боевом положении!

Концовские ребятки вдруг вспомнили, что Санниэре – уже не тот дурак, над которым они издевались все детство, и ухмылки увяли. Да и хмурые полицейские за спиной вроде как знакомого подростка к шуткам не располагали.

– Учите курс молодого бойца, – посоветовал Санниэре. – И лишь потом – за оружие. А то убью.

– Чего учить?

– Военную книгу крепей! – рявкнул раздраженно он. – Чем у вас мастер войны занимается?! Дозорной службы не знаете, то в мирное время простительно! Но моральные заповеди наизусть положено учить, без них к оружию не допускают!

Он полюбовался на бессмысленные рожи дозорных и покривился. Не учили они никаких заповедей. И даже не знают, что такие существуют!

– Человек с оружием – слуга и защитник народа! – недовольно сообщил он. – Понятно? Угу. Дальше: оружием убивают. Отсюда вывод: не готов убивать, не хватайся за оружие. А то убьют тебя. Понятно? Угу. Отсюда следствие: обращай оружие на врагов. Ну и как – соответствуете?

– Они шутили! – вмешался мельников сын, чуя неладное.

Он только махнул рукой. Умело отобрал у концовских арбалеты – те глянули на полицейских и сопротивляться не рискнули – треснул каждого по шее и развернулся к деревне.

– Если ты командир – подбирай соратников! – посоветовал он на прощание мельникову сыну. – Командиру власть дана под залог собственной жизни! Выгони придурков, пока за них дротик в горло не получил! И найди совестливых! Или хотя бы дружков, которые тебя слушаются и с кем готов разделить общую судьбу!

Глава семейства обнаружился в спальном фургоне. В бледном нездоровом человеке с трудом угадывался прежний жизнелюбивый гончар. Разве что взгляд остался ясным.

– Санниэре, – удивленно прошептал Кола Гончар.

– И тебе привет! – хмыкнул он. – А что это по фургону арбалеты разбросаны? И концовским придуркам кто-то настоящее оружие дал. Э?

– Трофеи, – еле слышно сообщил Кола. – Мы же воевали. Яха с нами была, так ее пытались забрать. И шпионы нашлись, и каратели объявились…

– А почему живые? – не понял он. – Как ваш мастер войны к обязанностям относится, так вас всех должны были на месте перебить!

– И перебили бы! – признал Кола Гончар. – Хайло вот зарубили. А потом Ворта с ребятами подоспел! Вот кто головорез! За Яху так озверел, что и пленных не стал брать! Не на пустом месте, видно, слухи ходят, что Яха с «Кулаками» не только в поцелуйчики игралась…

Глава семейства спохватился и замолчал.

– А с тобой что? – поинтересовался он. – Ранение?

– Эльфийское обездвиживание ломал, – неохотно сказал Кола Гончар. – А это такое занятие, что и сердце может порваться. Вот лежу теперь, гадаю, выживу, нет ли. И кого за себя главой семейства оставить, тоже думаю.

Санниэре, не дослушав, вызвал диагноста. Синяя схема метнулась вслед за дернувшимся Гончаром и замерцала.

– Если забубнишь непонятно, я тебя вообще на фиг выключу! – пригрозил он.

– Донт вори! – прогудел голос.

– Утешил, блин, семейный психолог! Точки воздействия где?! Или опять аналогом искать, как с Асиа? У меня здоровье не бесконечное!

– Нот санглиэр, – равнодушно пробормотал голос, схема мигнула и исчезла.

– Уроды! – прошипел Санниэре. – Нет родства – нет лечения, да? Курган из эльфийских голов сложу!

– Ты еще и колдун?! – еле выдавил Кола Гончар, впечатленный увиденным.

– Ну, я тоже не знал, что ты владеешь техникой медитативных действий! – пробурчал он. – Да это ерунда! А вот что не ерунда – я тебя вылечить не смогу! В тебе эльфийской крови нет, и система в отказ идет.

Кола Гончар только философски пожал плечами. Смерти он не боялся, священник как-никак.

Молча объявилась Ялинька, как обычно, холодная и неприветливая – а за ней пришлепала Знобинька с горячим травяным отваром для Колы Гончара.

– О, Санниэре! – воскликнула девойка радостно. – А ты знаешь, кто я теперь?

– Она у нас новый мастер войны! – похвалился и Кола Гончар. – Лично карателей, любо-дорого поглядеть!

Знобинька засмущалась и даже легонько шлепнула Колу по руке – мол, что такое наговариваешь на скромную девойку? Рука гончара тотчас накрыла девичью ладошку. Н-да. А Ялинька вроде как ничего не заметила. Дела! Вроде тихая деревня – а какие страсти клубятся, Ожерелью Океании впору!

Он посмотрел на ласковую пару и вынужден был признать, что они стоят друг друга. Ироничный неунывающий Кола Гончар, мастер по белым глинам. Ага, и еще способный ломать прямые приказы эльфийских брюликов – что соответствовало немалому рангу мастера духовных практик Тибета! И задорная ослепительная Знобинька, певунья, танцовщица – и тоже вся в тайнах. И еще между ними появилась какая-то… общность судьбы, что ли. Что-то, густо замешенное на огромном уважении и взаимном восхищении. Что-то, с чем вынуждена считаться даже Ялинька! Дела!

А Знобинька выглядела под стать отцу – такая же бледная, слабая. Ее саму бы отпаивать травяными отварами. О, а вот она как раз эльфийской крови! Попробовать, как с Асиа? Ага, и потом самому хвататься за ребра?

В фургон заглянул мельников сын.

– Я так и думал, что ты здесь! – простодушно ляпнул он своей сестре. – Эре концовских прогнал и сказал других подобрать. Я с гончаровскими сыновьями в дозор пойду! Надежней их не найти никого!

– Бурак! – возмутилась Знобинка. – Я вас сама по сменам разделила! Мигом в дозор!

– Я-то мигом, а меня потом Эре убьет! – упрямо сказал Бурак и покраснел в полном соответствии с именем. – Концовские – ишаки безмозглые! Они властью бахвалятся, арбалетами в людей тычут, а мне отвечать?

– Чего ты трусишь? Ты сам кого хочешь убьешь! У тебя арбалет, у тебя палаш, у тебя кулаки вон какие! Ну что тебе может сделать тощак Эре?!

– Да всё! – пробурчал Бурак. – Говорят, у него и с богом свои дела, и вон даже полицейские его за эпсара держат! Он, может, даже самим тхемало станет над нами! Конечно, что б и не стать, когда полицейские за спиной?

– Эре, а я так и знала, что ты на мое место полезешь! – тут же возмутилась Знобинька. – Чего тебе при войске не сиделось, не торчалось?! Уматывай отсюда!

Бурак одобрительно кивнул. Ну да, он тоже считал, что лучше б Эре уматывал. Чтоб у его сестренки заветное место не отбирал! И чтоб над его душой не маячил неявной угрозой.

Супруги Гончары осторожно переглядывались и не знали, к кому примкнуть. Он их понимал и сочувствовал. Как решить, если, к примеру, про Знобиньку им в целом всё известно, но вот собственный сын – земля незнаемая, черная дыра на небосклоне?

– Конечно, ты легиньх! – всхлипнула Знобинька и утерла злые слезы. – Приехал, раскомандовался! Не пущу на мое место! Ты кто такой вообще? Эре, вот кто ты такой?!

Знобинька осеклась и растерянно оглянулась на брата. Тот пожал плечами. Он тоже не понимал, кто такой этот Санниэре. Приехал, командует – значит, право имеет. Но вот – какое именно право?

Как-то надо было прояснять ситуацию. За власть даже в такой ничтожной деревеньке убить могут! И будет не только больно, но и обидно, потому что власть здесь ему и даром не нужна! Это же груз ответственности и забот, и ничего более.

Он с сожалением кивнул отцу – и запрыгнул на коня прямо из фургона, полицейские даже шарахнулись. Озабоченно потер занывшие виски.

– Бурак! – строго сказал он. – Запоминай дорогу! Сейчас в проход пойдете прямо туда, где менгир. Вон он, видишь? И вдоль речки к тому месту, где горы как бы зубчиком. Так. Вот еще что: всех легиньхов в охранение! Всех! Пусть по горам вдоль прохода идут – там запросто снайперов могут расставить и выбить вас с ишаками вместе! И чтоб у каждого был арбалет напряжен! И чтоб профессионалы средь вас были! Скажите Хисту, он даст! Всё, бдите. Я у вас тхемало заберу ненадолго, сами справляйтесь.

Потом он перегнулся с седла и подал руку Знобиньке.

– Аллия! – проникновенно сказал он. – Не желаешь ли прокатиться кой-куда? Если уж ты мастер войны, тебе многое узнать следует, что забывали так старательно!

– Эре, ты дурак? Я – Знобинька!

– Э, нет! – убежденно сказал он. – Тебя разве с кем спутаешь? Ты мне в каждой жизни попадаешься и ищешь приключений на свою задницу! Поехали, не ломайся!

И девойка сама не поняла, как оказалась на коне.

Ехать пришлось недолго. Он остановил коня у одного из менгиров, которых много было натыкано в проходе тут и там. Остановил, присмотрелся, сориентировался – и неуверенно направился в малоприметный закоулок меж скалистых склонов. Скоро выступ скалы скрыл их от любопытных взглядов.

За выступом нашелся еще один каменный истукан, уставившийся выпученными буркалами на отвесную каменную стену.

– Надо же, нашли! – подивился он, спрыгнул на землю и снял девойку. – Подожди, у тебя ноги голые, а тут колючки!

Он деловито прорвался через заросли ежевики к скале. Поискал – и принялся разбирать каменную кладку. Вскоре открылся темный проем. Знобинька осторожно пробралась поближе и заглянула внутрь. Полицейские деловито заняли оборону. Хорошо их Хист натренировал!

– Пещера?

– Дом, – неохотно сказал он. – Это – дом. Нам вообще-то глубже надо.

Он прошелся по помещению. Нашел и расчистил заложенное окно. И стало светло.

– Здесь везде такие дома, – пояснил он, думая о чем-то своем. – Тут камень мягкий, легко рубить.

– Камень! – поежилась девойка. – Холодно…

– Ахархо нравилось, – пожал плечами он. – Привычка. Вам придется тоже привыкнуть. Дома не скоро еще построите. А камень закрывали соломенными коврами. Между прочим, очень красиво выглядело. И достаточно тепло. И в каждом доме очаг есть.

Он задумчиво побродил по дому. Принес откуда-то черные блестящие камни, сложил в очаг. И вспыхнул огонь.

– Эре! – недоуменно сказала Знобинька. – А как?..

– Это мой дом, – сказал он. – Я здесь когда-то жил. Мы против ахархо долго воевали, случались и мирные года. И даже иногда казалось – вот тот дом, в котором останусь. И жила здесь тогда одна ясноглазая… на тебя, кстати, была похожа. Аллия.

Он тяжело вздохнул. Давно было – а будто вчера всё приключилось! Как Аллия топала гневно ножкой и требовала, уж не помнится чего! Тоже, наверно, свой кусок власти вырывала из глоток! Как и Знобинька.

– Эх ты, тхемало! – вздохнул он и размял кисти. – Иди ко мне. Сийн-о, балбесы, ни одного дела нормально не могут закончить.

Знобинька тихо охнула.

– Ну и что с тобой делать? – озадаченно вопросил он. – Так. Слушай, ты почему юбку не надела? Я как до этого места буду добираться? Платье задирать?

– Ну…

– Значит, задирать. Не шевелись.

– Совсем?!

– И не дыши.

У пещеры раздались веселые голоса полицейских, зашуршала ежевика под чьими-то ногами. Всё же не до конца натренировал Хист полицейских, от эльфов безалаберности набрался, что ли? Охрана разве кого должна пускать, когда идет ответственная хирургическая операция?

– Не, я что-то не понял! – недоуменно сказал от входа мельник. – Доченька! Дак ты с Колой подружиться согласна или вот с этим тощаком?

– Папенька, я не знаю! – с несчастным видом сказала Знобинька. – Не мешай, а?

– Не знаешь?! Так… без платья выбор поздновато делать!

Мигнула и засветилась синяя схема.

– Вэлдин, – неуверенно сказал бас. – Фашен. Лигмэн.

– А понятней? – рявкнул он. – Идиотская система! И эльфы такие же!

– Клепка, – пробормотал за спиной мельник. – Он говорит, это клепка. Или связка. Или скрепка. А кто это говорит?

– Я понял, спайки это, вот что, – хмуро сказал Санниэре. – Врач, да? Ладно. Спасибо. Как бы это убрать?

– Ой! – сказала Знобинька. – Папа! Да не мешай же!

– Значит, Санниэре выбрала? – понял мельник.

Потоптался неуверенно за спиной и все же ушел.

– Я говорил не шевелиться? – спросил он.

– Я, между прочим, живая! – возмутилась Знобинька. – А ты меня гладишь! И… а чего это мигает?

– Ну… – неуверенно сказал он. – Чего-то сделалось там. В смысле, внутри у тебя. И лучше уже не станет. Так что дыши, если получится.

Знобинька прислушалась к ощущениям – и недоуменно уставилась на подростка.

– Ты, значит, боец? – сказала она медленно. – И ты убийца. А теперь, получается, еще и колдун?!

– Как и ты! – непонятно чему хмыкнул он и опустил платье на место. – Эльфы, правда, о том не догадались. Или?..

– Я всё равно тебе власть не отдам! – упрямо заявила она. – Мастер войны в деревне – я! Меня сам Кола в должность ввел!

– Кстати, насчет твоей власти! – вспомнил он. – Мы ж для того сюда и приехали! Кола тебя мастером войны поставил – ему виднее твои достоинства. М-да. Но вот почему ты бойцов не заставила военную книгу выучить? Человек с оружием – страшнее зверя! В узде не удержишь! Тут законы требуются!

– А ты откуда знаешь? – недоуменно спросила Знобинька. – Военная книга крепей два века как утрачена. А в империи считают, ее вообще не было!

– Не дождетесь! – буркнул он. – Надо же, как свои обязанности никто не хочет помнить! Военную книгу крепей они забыли! А кусок пожирней ухватить не забыли, да? Ну-ка пойдем! Тут ход был. Да не бойся, это недалеко.

Впереди качнулся и засиял магический шар.

Подземный ход вывел их в темное помещение. Он пошарил, крякнул и сдвинул что-то. Каменная створка с трудом повернулась, и лучи солнца ворвались внутрь. Девойка зачарованно огляделась. Это был подземный храм. И по стенам до самого купола – рубленые сияющие письмена!

– Эре, что это?!

– Военная книга крепей! – буркнул он. – Подлинник. Пользуйся – только не замусоль.

– Нет – вот это что?

И девойка осторожно коснулась пальчиком сверкающих рун.

– Белое золото, – равнодушно сказал он. – Для вечных записей – самое то. А то норовят всякие свои обязанности перед народом забыть.

– Ты… ты знаешь, сколько это стоит?!

– А ты понимаешь, чего касаешься, дура ты деревенская?! – вдруг прозвучал за их спинами дрогнувший от волнения голос.

Долговязый полицейский стоял, благоговейно устремив вверх взгляд – туда, где беззвучным громом било по глазам страстное и суровое: «Так сказал я, Тэмиркул!»

– Говорят, с этих слов начиналась военная книга крепей – самая первая, изначальная! – прошептал полицейский. – Им цены нет во всем мире! И какая-то соплюха выковырять мечтает и продать?! Руки отрублю!

И нижний чин Гребло опустился перед стеной на колени. Длинноусый полицейский деликатно обошел напарника и осторожно провел рукой по древним письменам, вчитываясь в сияющий текст.

– Оружием – убивают! Не бери его! Взял – защити свой народ! Лишь для того бери! – стал читать полицейский.

Чеканные наставления звучали в тишине подгорного храма грозной музыкой. Наставления воина из таких древних мифов, даже памяти о которых почти не осталось. На присутствующих в храме пахнуло глубокой, нечеловеческой древностью, и стало жутко. Правда, не всем.

– Ты нашел последнее прибежище Люмера Царственного, верно, эпсар? – почтительно спросил длинноусый полицейский. – Это же работа императора-изгоя, величайшего из величайших?

– Скажешь тоже – Люмера! – отмахнулся он презрительно. – Император, кроме как бабами, ничем не увлекался! На чем и погорел, кстати. А это делал кузнец! Ему что, он же здоровый был, как бык! Руки железные, упрямство такое же! Полжизни рубил, фанат горельефов! Все белое золото истратил! Его с тех пор больше ни разу не нашли, если правильно помню. Хотя – давно было, могу чего и спутать…

– Кто ты, господин? – враз севшим голосом спросил долговязый полицейский.

– Человек! – раздраженно сказал он. – Просто – человек! Знаешь, как это трудно?! Всегда убивают, до сорока ни разу не дожил! И сейчас от холода загнусь, если на солнце не выйду! А ты, тхемало в платье, читай – и запоминай! С тебя есть кому спросить! Убийцы Аспанбыка не дремлют!

И он с полицейскими направился к выходу, оставив ошарашенную Знобиньку в храме. Она неуверенно подняла голову – и снова грянуло беззвучное: «Так сказал я, Тэмиркул!»

Глава 10

Володя. Нужна ли магия для женщин?

Урок на этот раз проходил не как обычно, а спокойно. А всё почему? Потому что классный смутьян и крикун сладко спал. И что такого? Технически несложно: подпираешь задумчиво склоненную голову ладонью, так, чтоб глаз не было видно, и в аут. Ну, а такая досадная мелочь, как наличие педагога в классе, кого волнует? Тем более что Нинель Сергеевна – свой человек, сама причастна к недосыпанию и потому лишь мимолетно усмехается, проходя мимо классного смутьяна.

Она, конечно, усмехалась – но великий двоечник, до сих пор пишущий «ушёл» через «о», иногда поражал ее до глубины души! Взгляд в пространство, лихорадочные записи странными рублеными значками. Он сказал, рунное письмо. Ну, Нинель Сергеевна в свое время полагала себя лучшей студенткой в безобразии под названием пединститут, так что про рунное письмо слышала. Но не видела. А вот Володя им владел. Что он писал с таким вдохновенным видом, кто бы сказал? Какую-нибудь великую вещь для своего ансамбля, не иначе! Было у Нинель Сергеевны обоснованное подозрение, что и «Легенда о Черном Аркане» – его творение. Уж очень личностно он воспринимал некоторые сцены! Вот как подросток мог создать такое? Музыка, пробирающая до дрожи, сумасшедшие танцы – и пронзительно трагичные слова. Спектаклю на столичных сценах место! Кто бы его туда пустил, впрочем? Столица зорко следит за собственным превосходством.

Учительнице кстати вспомнилось, что странный подросток и языки знает причудливые, и насчет русского иногда такое выдает, что бывшей лучшей студентке еле хватает уровня понять и достойно ответить. И это его она тщится обучить грамотному письму?! Что парадоксально – он действительно безграмотный! Но получается, что до его безграмотности и с высшим образованием не дотянуться! Да, непросто устроен бренный мир.

Нинель Сергеевна с некоторым смятением поняла, что, подобно Олесе, начинает чувствовать себя рядом с Володей несколько, э… дурой. Впору уже спрашивать с благоговением – мол, кто же ты, Господин?

Женщина была так озадачена собственными чувствами, что провела урок не блестяще. Два десятка лоботрясов рассеянности не прощают! Жизнь вообще рассеянности не прощает – и не хочешь, а будешь вечно настороженным и с растопыренными локтями, чтоб все отскакивали.

Так что она собралась с волей, сосредоточилась и присела напротив заснувшего лучшего, самого слабого ученика. Уроки закончились, пора бы и проснуться! И выслушать поучения умудренного жизнью взрослого!

– Володя! – сказала она самым убедительным тоном. – Ты умный мальчик – но безрассудный и пока что мало понимаешь жизнь!

Он мгновенно открыл глаза и уставился на нее внимательно и спокойно, она даже отшатнулась немного. Ее всегда смущало вот это его недремлющее внимание. Как у снайпера в засаде. И вдруг стало понятно, что внутри странного подростка никогда не прекращается насыщенная, очень сложная жизнь. Никогда. И его она собралась учить этой самой жизни?

Но все же она была учительницей, что значило: уж если развела нотации, остановить их мог только звонок, но никак не собственная воля или чей-то странный взгляд.

– Пойми хотя бы, что мой предмет – экзаменационный! – сказала она упрямо. – И без знания моего предмета тебе никуда не поступить! А ты спишь на уроке!

– Мне и так никуда не поступить, – пробормотал он. – Потому что влиятельной родни нет.

– Володя! – рассердилась она. – Вынырни из сказок и оглядись вокруг! Здесь реальная жизнь! Я, по-твоему, тоже закончила институт благодаря родне?! А я закончила! С отличием, между прочим!

– Какой институт? – в свою очередь обозлился он. – Одно из тех убожеств, что в мегаполисе? И какой дурак их назвал высшими заведениями? Это – профессиональные школы самого низкого пошиба, и не более! А настоящий институт, Нинель моя Сергеевна, занимается настоящей наукой!

– Мы и занимались!

– По учебникам полувековой давности?! Где труды ваших ученых? В библиотеках в упор не вижу! Примитивнейший фонетический алфавит днем с огнем не сыскать, и учительница только глазами хлопает вместо ответа! Занимались они! Диссертации пишете – студент приличного универа реферат посложнее на проверку сдает! Какую проблему ни возьми – исследования не проводились! Преподаватели, выпускники якобы высшего учебного заведения, не знают, можно ли в школе обучить всех! Даже теоретически не знают! Дожили!

– Это кто там кричит? – раздался в коридоре недовольный голос завуча.

– Да как обычно! – лениво пробасил издалека Типун. – Вован проснулся!

Они переглянулись и испуганно уставились на дверь, но завуч почему-то не рискнула заглянуть.

– Ну что ты всегда орешь? – укорила Нинель Сергеевна вполголоса. – Умный же мальчик, а нормально ни о чем поговорить с тобой невозможно!

– Я ору, потому что это самый безобидный вариант поведения, – совершенно серьезно сказал он. – Жить хочу долго, вот и ору, на большее не решаюсь. На самом-то деле за то преступление, что называется у нас высшей школой, курган из голов сооружать пора! И я б соорудил, да общество не подготовлено! Сидят все, мечтают о магии, чтоб, значит, всё даром получить и без трудов! Представляешь? В магию готовы верить, лишь бы не напрягаться!

– И что, магии не существует? – очень ровным голосом спросила Нинель Сергеевна.

– Нинель Сергеевна! – охнул он. – Да Нинель Сергеевна! Ну вы-то взрослый человек!

Он подозрительно вгляделся – женщина смутилась и покраснела.

– Что, книг начитамшись, тоже в тигру мечтаем перекидываться? – язвительно поинтересовался он.

– Нет, конечно! – поспешно возразила она, и стало понятно, что женщина умрет, но не признается, что именно о тигре и мечтала.

– Нинель Сергеевна, магия ничего не дает человеку! – настойчиво сказал он. – Ничего! Уж поверьте специалисту! Вот я владею сейчас магией – и что? То есть не магией, а имею полный доступ к управляющей системе энергонапряженных структур – но внешне от магии не отличить! И вот что я заявляю: ну не решить жизненные проблемы никакой магией! Самому по пути идти надо, ножками! Идти, блин, а не мечтать о тигре, чем этот людоед женщин соблазняет, ума не приложу!

– Тебе легко рассуждать, ты молодой! – возразила она. – А я точно знаю, что можно решить только магией! Лично мне, к примеру, телепорт и даром не нужен! Иное дело – юность! Юность – и бессмертие.

И женщина со странной надеждой уставилась на него. Он понимающе кивнул и усмехнулся. Да, он тоже через это прошел в свое время. И потребовалась не одна реинкарнация, чтоб понять очевидные вещи.

– Нинель Сергеевна, вы не понимаете, чего просите, – тихо сказал он. – И не понимаете, у кого. Я… мне никто не верит, пока сам не ушибется – но я все же попытаюсь объяснить. В который раз.

Он встал и прошелся по классу, разминая затекшие ноги. Постоял перед несчастной женщиной, покачался с пяток на носки.

– Вы – это вы, Нинель Сергеевна, – заговорил он рассудительным профессорским голосом. – Очень жесткий каркас личности. Или, в моей привычной традиции – букет взаимосвязанных гармоник-колебаний на струнах Вселенной. То, что возможно изменить лишь с миром заодно. Еще вариант – поломать. Другого не дано, это очень важно понять! Я знаю, для чего вам юность. Чтоб прожить еще раз – но не совершая прежних ошибок, верно? Так вот – не получится! Вы – это вы, Нинель Сергеевна, и никто более. И вы в новой юности будете так же безоглядно влюбчивы. И так же будете слепнуть от наплыва чувств, а потом страдать от разочарований. Ну, человек вы такой!

– Я вовсе не… – воспротивилась она.

– Вовсе да! – безжалостно пресек он. – Слушайте сейчас, чтоб не просить у Творца, в чем не разбираетесь – а то ведь даст! Юное тело – юные гормоны! И беспристрастный разум очень взрослой, очень умной женщины! Каково? Вспомните, какие безрассудные фортели выкидывали по молодости! Вижу, вспомнили, даже уши горят! Еще раз желаете – только без оправданий, что наивная была, глупая? А со стыда не помрете, не повеситесь, не утопитесь? Кстати, учтите, Творец самоубийц не жалует! Да. И выберете вы снова того же в мужья, и снова за то же: за то, что говорит уверенно, за одеждой следит тщательно, одеколоном от него несет дорогим – и квартира у него есть в распоряжении, в которой можно творить всякие бесстыдства, что выдаются за раскрепощенность. То же самое ничтожество и выберете – или очень похожее. Ну, вот такая вы женщина, и никакой опыт вам не поможет! Ведь разводились уже – и вторично выбрали кого?

– Володя, а не слишком ли ты мал, чтоб лезть в мою личную жизнь? – возмутилась она.

– О, дошло! – удовлетворился он. – Теперь что касается бессмертия…

– Не надо! – сказала Нинель Сергеевна и встала. – Такому демагогу, как ты, нетрудно доказать, что и материализация предметов вредна и бесполезна, и несокрушимое здоровье ни к чему.

– Не дошло! – вздохнул он. – Ни до кого не доходит. Значит, пока не разобьем свой прелестный носик, стены не увидим? Ну-ну. Истинно говорю в последний раз: не просите у Творца, в чем не разбираетесь – а то даст! Воспротивитесь – да поздно будет!

Она молча взяла классный журнал и пошла к двери. Он мгновенно оказался рядом.

– Что вам действительно надо – так это внимание и уважение окружающих! – серьезно сказал он. – Но это и без магии можно устроить! Это всего лишь традиция – а как создавать традиции, на том же Арктуре известно давным-давно! Ну Нинель Сергеевна? Ну хотите, вас каждое утро на входе будут встречать два старшеклассника и под ручку провожать до учительской? Учителя позеленеют от зависти! Хотите?

Учительница неуступчиво промолчала и ушла. Вот и поговорили. Бессмертие ей подавай, юное тело ей… А ножками пройти по пути? Вот как он, к примеру? Или страшно? Да, наверно, страшно. За это же убивают! Проще о магии помечтать.

Он спустился вниз и огляделся. Школа жила привычной жизнью. Около раздевалки под видом игры два благополучных ученичка долбили кого послабее. И у кого послабее уже и небо с овчинку казалось, и жить не хотелось ни в школе, ни на этом свете вообще. Обычное дело. Учителя не вмешивались. Обычная борьба за лидерство, что такого-то? И верно: а как еще лидеру выделиться, как не забиванием слабых? Закон существования зверского мира, между прочим, не человеческого. Он, не размышляя, врезал одному по коленной чашечке. Да и другому, чего мелочиться! Природные лидеры взвыли, причем намеренно громко, чтоб привлечь внимание. Еще и угрозами бросаться стали. Серьезными, между прочим, угрозами. Добавил обоим по почкам. Потому что всё остальное они, гады, очень умело прикрыли. Про спину забыли – ну так про спину даже специалисты забывают, очень она надежной кажется.

А потом пришлось уйти. Не драться же с техничкой. А угрозы, между прочим, серьезные летали. Но выглядело, как будто хулиган Вовочка избил пусть немножко виноватых, но детишек! И этот, «кто послабее», не свидетель. Ему со страху и самому теперь кажется, что это он играл с друзьями. И слезами обливался от радости.

Блин. Подросло племя младое, незнакомое. Опять пинать, опять драки каждый день. А обещание отцу? А угрозы серьезные летали. Как бы отца не коснулись, кстати, он в житейских делах беспомощен. Отсюда следовал вывод: надо поторопиться с созданием традиций. Пусть в отдельно взятом городке, отдельно взятой школе – но чтоб были! На всех шакалов ни внимания, ни времени не хватит. А он же обещал отцу домашние задания делать.

Хорошо, на Арктуре давно определили, как создавать традиции. И магия для этого не требовалась! Магии вообще не бывает!

Володя. Вот как надо создавать традиции!

– Гляди, стоя спит! – загоготали у него под ухом. – Как лошадь!

Он открыл глаза и уткнулся взглядом в жизнерадостную ухмылку Типуна, главного бандита класса.

– Я не сплю, я думаю! – недовольно сказал он. – Как можно средневековой ордой победить армию технологического послезавтра, кто бы мне подсказал? Все к тому идет, что перекроют нам проход на яйлу, и вовсе не копейщиками! Эй, Типун, как победить инопланетян легкой конницей?

Силач и писаный красавец не растерялся.

– Слинять по-быстрому! – предложил Типун, не задумавшись ни на миг. – Или сдаться в плен – пусть кормят! Или вызвать на состязание – кто кого перепьет! Или…

Класс отозвался тихими смешками. Так как дело происходило на общем построении, громко веселиться не решались. Пока что не решались.

– Допустим, это я инопланетянин, – хмуро сказал он. – Ну и куда ты от меня слиняешь?

– Если ты, то никак не победить! – признал Типун недовольно. – Разве что навалиться всей толпой. Но толпа за тебя держится, блин, никто не подговаривается…

Силач спохватился, что сболтнул лишнего, и поспешил отодвинуться вглубь строя.

– Прекратите шуметь! – шикнула учительница соседнего класса. – Слушайте, что директор говорит!

– Еще чего! – прозвучало наглое. – Неинтересно.

По какому-то чудесному недосмотру классная руководительница буйного седьмого на торжественной линейке отсутствовала, и ребятки расслаблялись по возможности.

– Ну конечно, для вас один Переписчиков авторитет! – язвительно бросила учительница.

– Вован? – тут же развернулись к нему классные хулиганы. – Ну-ка скажи, надо нам это слушать?

Девчонки заинтересовались тоже – и не только из родного класса. Учительница тут же пожалела, что высказалась, да поздно – джинн, так сказать, вылез из бутылки и огляделся…

– Дорогие наши ученики! – звучали над площадкой надоевшие за семь лет слова. – Сегодня мы собрались здесь…

– Слушать? – озадачился он. – Да надо бы. Это же тронная речь! Как без нее? Как узнать, куда всем двигаться? Как еще воодушевиться на великие свершения? Вот только…

Он озадаченно прислушался.

– … только она ничего не говорит. Надо бы слушать – а нечего!

– Как не говорит? – хохотнул Типун. – А что тогда у меня в ухе жужжит?

– Типунчук! – раздался негодующий возглас учительницы.

– Не говорит, – пояснил он. – Это просто звуки. Официальный стиль называется. Это когда очень хочется сказать правду. Но не можется. Вот и говорит ни о чем.

– Ну, скажи ты за директрису! – простодушно предложил Типун. Он озадаченно глянул на бандита.

– Ты не знаешь! – наконец понял он. – Ну, знай отныне: правда – это очень страшно. Оно тебе надо? Или кому бы то ни было? Директриса не просто так официальным стилем пользуется. Она боится сказать невзначай правду.

– А, не пугай! А то мы чего-то не знаем? Вроде всё испробовали – и всех!

– Ну-ну. Сам попросил. А кому, как не тебе, было сказано: тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман? А?

– Пушкин, что ли? – неуверенно пробормотал эрудированный Ленчик.

– Гёте? – предположила более образованная учительница, решив посоревноваться в грамотности с лоботрясами-учениками.

– А разница? Может, Люмер Царственный. Да многие говорили, это общее место.

Он принял позу, забавно смахивающую на фундаментальную стойку руководительницы школы, подумал мгновение – и заговорил, тщательно дозируя громкость, чтобы всем было слышно, но основному, так сказать, докладчику не мешало:

– Мы собрались здесь, чтоб услышать про себя пренеприятное известие. Вас родители отправили в школу готовиться к жизни? Вас учителя приняли, чтоб готовить к жизни? Вы сами тоже, небось, думаете, что учеба в школе поможет в жизни? Так вот: ни фига подобного.

– Переписчиков! – шикнула учительница.

– Не мешайте! – шикнули на нее. – Мы слушаем!

Учительница растерялась. Да, она слышала, что есть такое понятие – равноправие. Но чтоб равноправие касалось и ее тоже?!

– Ни фига подобного! – твердо повторил он. – Никогда в жизни вы не примените свои насквозь лживые знания об образовании государств у германских племен! Зачем это автослесарям, шоферам и продавцам? И даже будущему директору музыкальной школы Ленчику – зачем?

Ленчик не возражал. Он точно знал, что ему потребуется по окончании школы: умение брать тридцать вторые на левой клавиатуре. Германские племена там и рядом не стояли.

– И будущему автомаляру Коляну никогда в жизни не пригодятся уравнения электронного баланса! Ему бы знать химические свойства красок – но этому в школе не научат. Не научат этому и выше! Самоучкой придется доходить, горьким опытом! И продавщице Гале не доведется использовать вектора сил! Да она физику забудет прямо на пороге школы! Мы все выкинем школьные знания из головы, как только столкнемся с жизнью! Так что все эти годы мы будем изучать то, что никогда не пригодится. А вы к тому же тащите в школу и свою звериную жестокость, и тупость, и обыкновенное разгильдяйство! И те, кто дома прятался от гнусностей жизни, встретится здесь со всякой грязью и дрянью! Дома от дряни стены защищают, а в школе она внутри! И бандиты вокруг школы всегда крутятся. Каково?! И останется школа в памяти многих как самое жуткое и страшное время жизни!

Он огляделся – все были впечатлены. Замечательно. Вот только директриса замолчала чего-то, наверно, соображала, как отреагировать на вид затылков вместо привычных сонных лиц.

– Вот только меня это не устраивает! – честно сообщил он слушателям. – И если с содержанием образования я мало что могу сделать, то по части человечности… Типун, ты меня знаешь.

– А что сразу я?!

– … и подобные тебе! Знаете, ребятки, если честно – уйду счастливым из этой поганой реинкарнации, если про нашу школу потом будут вспоминать так, как в песнях поется! Вот к этому и буду стремиться – и вы вместе со мной. А куда вы денетесь? Слышишь, Творче? Опять за тебя работать! Урод увертливый! Ладно. Слушайте, к чему будем стремиться.

Он поднял лицо к небу, вскинул руки, прикрыл глаза…

– И в сентябрьский день погожий, и когда метет февраль, школа, школа, ты похожа на корабль, плывущий вдаль! – зазвенел его голос.

Конечно, это надо бы петь хором, голосов этак на сто. Ничего, он запросто мог возместить количество мощью своей глотки!

– Капитанами ль мы станем, звездолеты ль поведем! – самозабвенно выводил он во все горло, забыв обо всем на свете.

– … никогда мы не оставим человека за бортом! – вдруг поддержал его мягкий женский голос, грудной, чарующий, необыкновенно богатый.

Он недоуменно развернулся. Эвелина стояла рядом и улыбалась ему самыми краешками губ, самой загадочной глубиной своих удивительных глаз. И она протягивала к нему свои нежные тонкие пальчики. Никто не понял, не догадался, что это значило – только он, только она. Никто не понял, почему голос девушки окрасился нежностью, когда он бережно взял ее ладони в свои.

Они медленно шли к школе, глядя друг другу в глаза, и пели. Глупо, конечно – но попробовал бы кто обсмеять! Сразу бы получил по коленной чашечке, как он и предупреждал! В простых и вроде бы привычных словах песни гремели, метались и рвались на волю такие незнакомые и мощные чувства, что слушателей запросто могло прошибить на слезу. Да и прошибло, кстати: учителя шмыгали носами и отворачивались, завуч по учебной части в открытую прослезилась, и даже директриса слушала с недоверчивой улыбкой. Что называется, повезло: начало песни как раз совпало с окончанием ее речи. Получилось, как будто так и было спланировано: выступление директрисы закончить песней о школе. А иначе б не сносить им головы.

– Друзья? – шепнула ему возле школьного крыльца Эвелина.

– Даже больше! – кивнул он, спрятав недоверчивость поглубже.

И чуть не добавил, кто именно «больше». Заклятые враги. Но это и так было им понятно и в озвучивании не нуждалось. И, кстати, вовсе не мешало дружить. В дружбе главное – взаимоуважение, а с этим делом у них всё было в порядке.

– А я думал, Пушкина учить не буду, – заявил в школе Ленчик. – А он, оказывается, умным мужиком был! Теперь почитаю. На фиг вообще нужна правда?! Как он там? Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман? Обалдеть. Вован, ну кто тебя просил правду говорить?! В репу ему дать!

– Володя, как прекрасно вы с Эвелиной выступили! – восторженно заявила в классе учительница. – Так всем понравилось! Это обязательно надо сделать традицией!

Он представил, как отныне с торжественных построений ученики будут шагать парами в школу, с отвращением горланя дурными голосами, и поморщился. Ну разве так создаются традиции? Так традиции убиваются! А то, что сотворили они с Эвелиной – уникальный случай и вовсе не то, чем выглядело! Ну как можно возвести в традицию объяснение в любви?!

Кстати, о традициях. Всё же он добился кое-чего и в этой неудачной реинкарнации! Доказательство случилось в этот же день, на классном часе. Прогремели в коридоре торопливые шаги, распахнулась дверь, и в проеме возник Валух.

– Вольнисты пришли! – испуганно сообщил он.

Класс беспокойно загудел. Школа вольной борьбы была не то чтобы их извечным врагом, а, скорее, паразитом. И кто сказал, что спорт воспитывает и облагораживает? Вообще непонятно, с чего бы физическая сила и навыки по части дать в репу повышали нравственность. Скорее наоборот! В данном случае, например, спорт просто являлся оружием в руках жестоких и циничных бандитов, и то, что бандиты были детьми по виду, ничего не меняло по сути. Банда спортсменов исподтишка, но очень эффективно и профессионально терроризировала и грабила школьников.

– Чего сидим? – рявкнул Валух. – Эй, Вован, как там у вас в ансамбле? Щас…

Толстяк высунулся в коридор, набрал в грудь воздуха и взревел на всю школу:

– Дом мой – храм-м-м! Осиянный светомм-м!

Далеко в коридоре скрипнула дверь, и недовольный басок осведомился:

– Чего там?

– Вольнисты пришли!

А… щас…

Семиклассников словно волной вынесло из класса – надо же посмотреть, что будет! И где-то наверху загрохотал пол под весом очень рослых, очень злых старшаков… и только Володя подскакивал на стуле и тянул вверх руку.

– Чего тебе? – растерянно спросила учительница.

– Мариванна, можно выйти? – взмолился он.

– Ну… выйди – только недолго!

– Это вряд ли, – честно предупредил он. – Мне еще последствия разгребать.

И пулей вылетел в дверь. И с гордостью подумал на бегу: «Вот как надо создавать традиции!»

Глава 11

Хист – и армейский порядок в гареме

Император из величайших стоял на пригорке и смотрел, как отступало его войско. Что ж, хорошо войско отступало, бодро. Катили пароконные платформы, и даже с пригорка были видны ослепительные улыбки пограничников. А все дело в том, что снайпера-Ласточки, с чего-то решившие размять свои прелестные ножки, быстренько передумали и забрались к бойцам на платформы, и теперь их замшевые кокетливые курточки мелькали среди песчаной униформы. За погранцами упрямо топали битюги конно-саперной части, тащили фургоны с бывшим любеевским сбродом. Слабое звено войска решением Джайгета запихнули в центр колонны, и правильно сделали. И на всякий случай между фургонами и обозом тылового обеспечения пустили широкой подковой конников блицштурма. Тоже правильно. Саперы – бойцы молодые, необученные и дурные. Таким нечего делать в обозе, и даже поглядывать туда не стоит. Да и впереди молодняку нечего делать. Вот разве что поглядывать. Большего по отношению к Ласточкам погранцы все равно не позволят, им самим не хватает.

Саперы…х-хе! Тоже ведь, военная часть считается! Не зря какой-то язвительный злодей начертал на фургонах яркой краской «Ит-Тырки»!

– Может, расформировать Ит-Тырков… э… любеевских? – задумчиво спросил Хист. – Ну никакой надежды на них нет, гнойник настоящий, прыщ на заднице!

– Я думал об этом, – признался Джайгет. – И мое мнение – нет! Равенства меж людей сроду не будет. До уровня хорошего бойца любого дотянуть, конечно, можно – но какими трудами? И – за сколько времени? А у нас ни сил нет сейчас на подготовку, ни времени тем более. Проще отобрать тех, кто изначально пошустрее да потолковей. В армии так всегда делается. А гнусь и слабаков тащить в боевые части не стоит! Так что можно проверить саперов, и кто чего-то стоит – перевести к погранцам! Есть и среди любеевских толковые ребята, они везде есть. А боевые части, наоборот, почистить. В блицштурме недостойных оружия хватает, например, есть такие и среди погранцов. Я бы даже кое-кого из Ласточек в Ит-Тырки отослал! Жаль, что нельзя. Девок в такой сброд – точно нельзя, слабые они и быстро опускаются до непотребства, до «розочек» привокзальных. А вот эпсара туда надо настоящего. Я бы даже сказал – лучшего! Чтоб эта зараза дальше не распространялась!

– Ну, не знаю. Ты у нас полководец, тебе видней! – сказал Хист с сомнением. – А что с негодными Ласточками делать, это как раз понятно. Пусть детей рожают. Найдутся у нас молодцы, кто это дело быстро оформит? Вот пусть займутся. Яйлу кем-то всё равно придется заселять.

– Настоящий император, далеко смотришь! – уважительно признал Джайгет. – Ну тогда и вблизи посмотри.

Вблизи на данный момент находился сам Джайгет, и Хист уставился на него с недоумением.

– Совсем вблизи! – поспешно исправился пограничник. – Дребен, наведи порядок со своими дзудами! Определи наконец, кто твоя дзуда, а кто не совсем! Хоть какую-нибудь градацию введи! У нас армия или что?!

Хист резко помрачнел. И по недавно обретенной нехорошей привычке принялся похлопывать клинком сабли по голенищу сапога.

– А я сказал – наведи порядок! – рявкнул бесстрашно пограничник. – Как Ворте твою безопасность обеспечивать, подумал? Вокруг тебя бабы вьются с недавних пор, как мухи над… ё-каргана! И все в императорский шатер лезут! Даже дальше – в императорскую постель! Есть толк снаружи охранять, если дюжина йох тебя внутри может зарезать?

– Не дюжина! – искренне возмутился Хист. – И не в постель! То есть – не все в постель!

– Это пока что! – язвительно отозвался Джайгет. – Так что давай наводить порядок! Вот Яха. Ты сказал – ты сам сказал мне что? Что Яха – будущая наша императрица! Что она уже чья-то дзуда, ты забыл. Яха забыла тоже, но это как раз неудивительно и на нее похоже. Так что и мы – забыли! Итак, Яха – императрица. С ней понятно. А вот со Здравой ир-Дарц, йохой из очень почтенного рода – уже нет! Что она делает на императорском ложе, э?

– А то не знаешь? – огрызнулся Хист и покраснел.

– Знаю! – признался Джайгет. – И Яха знает. И Здрава. Хотя еще бы ей не знать. Но знаю – не значит, что понимаю!

– Думаешь, я понимаю? – неловко пробормотал Хист. – Может, ты и прав, и пора бы разобраться. Наверно, прав. Ну, давай разберемся.

Они не спеша ехали по следам войска. Хист угрюмо молчал.

– Обрати внимание, командир! – буркнул Джайгет. – Здесь когда-то жили люди. Везде жили. Фундаменты домов еще угадываются, и не все поля заросли лесами. А разведчики говорят, впереди даже есть древние боевые башни. До сих пор сохранились. А людей нет. Как могли исчезнуть люди?

– Война, – пожал плечами Хист. – Потом – гражданская война.

– И никого не осталось? – недоверчиво спросил Джайгет. – Командир, так не бывает! После любой войны столько всяких недобитков вылазит: из землянок, из нор, из пещер горных! Глядишь – снова везде люди! Стоит найтись хоть одной дзуде, и сразу непонятно от кого начинают детишки плодиться! А здесь как вымерло всё! Но место посмотри какое благодатное!

– Как вымерло, – задумчиво сказал Хист. – Гномы? Скорее эльфы… хотя они утверждают, что есть запрет на истребление базового генофонда. Но кто бы верил эльфам?

Хист посмотрел на озадаченного пограничника, спохватился и замолчал. Так в озадаченном молчании и поехали дальше.

– Значит, лучший выпускник полицейской школы, э? – наконец негромко проворчал Джайгет. – Ну и каково жить слишком умным?

– Как в камере одиночного заключения! – вырвалось у Хиста. – Тихо, есть время обо всем подумать… а за стенами жизнь. Яркая! И никого рядом. Я же из бедных, Джайгет. Из бедных – и маленький. Да еще и умный. От продажных пьянчужек меня всегда воротило. А гордые йохи слишком хорошо знали себе цену и с коротышкой связываться… не спешили! Им конногвардейцев подавай, да чтоб были из древних родов, чтоб песни под чардаком пели на благородном диалекте: «Хубавица Аллия, ти – моя мрия!» Я всю юность провел один, понимаешь, Джайгет?! Все чувства, всё кипение крови – внутри осталось! А тут появилась Яха. Ну и что, что чья-то дзуда? Я голову потерял! Она голову потеряла! Такая дзуда! Искренняя, открытая, щедрая – и страстная! И показалось на миг, что вот оно, счастье. А оказалось, она ко всем открытая. И щедрая.

И маленький полицейский угрюмо нахохлился в седле.

– Я Яху не осуждаю, – наконец с трудом признался он. – Уже не осуждаю. Она такая и есть. Она же визжит от восторга, когда меня встречает! И тут же с «Кулаками» на поцелуйчики подговаривается играть. Ну, много у нее всего: и тела, и страсти! Она еще и мужа своего искренне любит, представляешь?! Так что Яха – императрица. Таковой и останется! А вот Здрава…

И маленький полицейский в затруднении замялся.

Джайгет сочувственно скривился. Со Здравой было непонятно. А там еще и Асиа следом шла.

– С недавних пор как плотину прорвало! – сообщил Хист озадаченно. – Йохи косяками прут! Я со своим маленьким ростом уже у них за сладкого парня считаюсь! В таких нарядах подходят, что и раздевать не требуется! Да что там – сами раздеваются у ложа, Яхи не стесняясь!

– Ну и кто у нас такие бесстыдные? – деловито поинтересовался Джайгет. – Огласи списочек! Мы с Вортой его враз укоротим! А то мне среди такой толпы принцессу пророчества сроду не найти! И не пришибить вовремя!

– И ведь не дурак я и всё прекрасно вижу! – в сердцах высказался Хист, не слушая пограничника. – Блеск императорский их влечет неумолимо! И гнать бы таких, но… Джайгет, они же по-настоящему в меня влюблены! Вот что меня сбивает с толку! Они же исходят томлением и желанием! Они трепещут и сознание на ложе теряют от счастья! И закрадывается страшная мысль: так, может, любовь женская… именно величием мужского положения вызывается, и ничем более?! И лично Дребен Хист, полицейский и неудачник, им нужен не более, чем репей ишаку под хвостом? И лишь император может вызвать у них и дыхание буйное, и стоны сладострастные? Но я… я всё понимаю – а отказать им не могу! Пока что не могу! Уж слишком безрадостной была юность, вот и наверстываю. И свою ненависть на них вымещаю! Так что сами их гоните, у меня рука не поднимется!

– И Здраву? – на всякий случай уточнил Джайгет.

– Здраву – нет! – поспешно возразил Хист. – Она мне жизнь спасла! Да и не влечет ее императорское ложе, она больше телохранительница да распорядительница по быту, Яха же бестолкова, как овечка!

Джайгет припомнил, сколько раз охрана примечала Здраву именно на императорском ложе, и недоверчиво хмыкнул.

– Здрава – иное дело! – упорно сказал Хист.

– Эпсар Дарц с ее слов стал главным в блицштурме? – ровным голосом спросил Джайгет.

– Он до нее стал главным! – буркнул Хист. – Она никогда за брата не просила. И эпсар Дарц – вполне достойная кандидатура!

Пограничник выразительно промолчал.

– Здрава ир-Дарц – моя телохранительница и помощница! – упрямо заявил Хист, покраснев. – А Яха – императрица! Остальных можете хоть на копья поднимать!

– И Асиа?! – искренне поразился Джайгет.

– Асиа, конечно же, нет, ты что?! – пробормотал Хист в смятении. – Но она – тоже иное дело, главная над степняками и союзница, а потому…

– И потому может разгуливать по императорскому шатру в одной прозрачной накидке, а то и без нее? – безжалостно спросил Джайгет. – Командир! Да твоя охрана чуть глаза не сломала, когда увидела эту союзницу как-то поутру в шатре!

– Правда, изящная женщина? – оживился Хист. – А как она гнется!

– Да командир же!

– Остальных можете принимать на копья! – опомнился Хист. – И это верно, как и то, что я император!

– Но там еще были замечены Надия ир-Малх и эльфийка…

– На копья! – решительно сказал Хист. – Тем более что Надия что-то не появляется на глаза, и эльфийка пропала… ты не знаешь, куда она пропала?

– Знаю, – безучастно обронил Джайгет. – Я много чего знаю. Эльфийку я от тебя отправил куда подальше. Подозрительная она. А Надия сама отправилась. И она подозрительная! Ну а весь отряд Ласточек, так и быть, примем на копья, если снова полезут.

– Вот и разобрались! – облегченно вздохнул Хист.

– Не со всем, – заметил Джайгет спокойно. – Что будем делать со степняками, командир?

– А что у нас со степняками? – помолчав, неохотно поинтересовался Хист.

– Задерживают. И сильно задерживают! Их стада по всем окрестным распадкам расползлись! Говорят, скот оголодал в степи и долгого марша не вынесет. А мы не вынесем, если нас догонит тут хоть какая-то регулярная армия! Горы нам не защита, по ним парадным строем можно маршировать!

– Думаешь, догонят? – озабоченно спросил Хист.

– Уверен, что догонят!

– И что делать?

Джайгет замялся. Огляделся неуверенно на лесистые склоны, словно проверял, не подслушивает ли кто. Никто не подслушивал.

– Оставить степняков здесь, – тихо предложил он. – Кому они нужны, степняки? Пусть бродят по горным долинам, пасут своих овец. Травы здесь знатные, места хватает для тех родов, что с нами идут. Пусть бродят здесь! Иначе нас нагонят и раздавят!

– Степняки спасли нас, когда мы по моей опрометчивости попали в окружение! – напомнил Хист задумчиво. – Здесь их достанет империя.

– Они нас спасли, до этого мы их! – раздраженно сказал Джайгет. – А сейчас они нас губят! Командир, мы отвечаем за жизни доверившихся нам людей! И люди эти – наше войско! Отдай приказ – и я за трое суток доведу бойцов до ворот на яйлу! Прямо по горам, напрямик! Там до сих пор сохранилась древняя дорога! Вспомни, командир, как бились за тебя бойцы! И теперь ты их готов разменять на сохранность овечьих отар?

– Как, ты говоришь, называется уступ у нас за спиной? – невпопад спросил Хист.

– Первая Ступень Кыррабалты. И что?

– А вот эти долинки впереди – не Вторая ли ступень?

– Не понял! – признался Джайгет. – Впереди – это Трезубец Яйлы, если не знаешь. И сюда вполне можно подвести войска из самой империи, сеть долин позволяет! И это меня пугает! При чем тут ступени?

– Я думаю, весь путь на яйлу – своего рода ступени, – признался Хист. – Постоянные искушения. Разные – но суть в общем одна. Обменять честность на временную выгоду! Сильные искушения! Страхом за жизнь подкрепленные!

– Спасти бойцов – это и есть честно! – твердо заявил Джайгет.

– Ох, искуситель… Мы уйдем на яйлу все, Джайгет. Или поляжем – опять же все.

– Я как профессионал…

– А ты знаешь, что советовал насчет профессионалов Люмер Царственный? – остро прищурился Хист.

– Не знаю, – напряженно сказал Джайгет. – И не спешу узнавать. У нас уже другая проблема, Дребен!

– Ну что еще?

– Что с имперскими егерями делать будем? Мы от войска отстали, а нам путь перекрыли и вперед, и назад! Проваландались с твоими степняками, командир, и с бабами твоими заполошными, чтоб они из-за тебя передрались прямо на императорском ложе! А, ит-тырк-кнорк! Ведь утыкают сейчас стрелами, и звания не спросят!

Хист суматошно огляделся. Их окружали бойцы в незнакомой серо-зеленой форме. Все – лучники.

– Как считаешь, спасут нас овечьи отары? – злобно прошипел Джайгет. – Нет? Я так и подумал! Вот и порадуйся своей честности последний раз в жизни!

Бойцы в серо-зеленой униформе встали поудобнее и подняли луки.

Санниэре – встреча с прошлым

Околдованная Знобинька осталась в подземном храме. Пусть читает, невежда! Мельник, мявшийся у входа, увидел, что дочь не вернулась, и тут же сунулся в темноту. И – пропал. Видимо, и его зачаровало сияние белого золота! Мельниковы – они всегда славились своей жадностью, и папаша был по этой части первым. Хорошо – умен, и ковырять древние тексты не осмелится.

А за уступом скалы расположилась в ожидании вся деревенька Гончары. И две группы дозорных легиньхов уже направились от повозок к лесистым склонам прохода. Опасно поблескивали на плечах стальные арбалеты, настороженно бежали впереди оставшиеся в живых волкодавы. А вот профессиональных воинов – не было.

– Ну что вы такие идиоты? – прошипел он злобно. – Сказал же: к Хисту за подмогой! Куда поперлись, бараны необученные?!

– Эпсар? – встрепенулся долговязый полицейский.

Он внимательно вгляделся в его бесхитростное лицо. Такой выполнит любой приказ, не задумываясь над проблемами этичности. Страшный, по сути, человек! Но в данный момент можно считать везением, что у него в сопровождении есть полицейские. У одинокого подростка много ли авторитета?

– Вот это – последняя крепь Кыррабалты, – пояснил он. – Самая последняя, понимаете? Потеряем ее – и некому будет прочитать сверкающие письмена. И традиция будет утрачена. Так, как случилось на Земле.

– Мало ль деревень в империи? – пожал плечами усатый полицейский. – Подгоним, обучим.

Он только усмехнулся. Если б это было так просто! За установление власти традиции полегли все побратимы Черного Топора!

– Так ребятки с арбалетами! – успокаивающе сказал полицейский. – И наше войско за спиной. У нас очень хорошее войско, эпсар!

– Достать нас в посттехническом мире – вовсе не проблема! – хмуро возразил он. – Много способов найдется. Можно егерями зажать в проходе. Можно ущелье завалить, впереди как раз сужение, там еще боевые башни ахархо были. Да много чего можно! Снайперов по склонам спрятать и расстрелять! Конную гвардию подвести и растоптать! А еще проще – с небесных птиц горючими смесями залить и выжечь! Такая дрянь, как напалм, в любом мире найдется! Вы не понимаете, что нам доверено под охрану! Будущее всего этого мира! Очень неприятное для господарей будущее! Как думаете, дадут нам спокойно уйти на яйлу? А эти необученные дураки полезли сами прочесывать склоны!

Полицейские переглянулись.

– С твоего позволения, эпсар, – уважительно сказал длинный. – Мы отлучимся ненадолго? Император должен это знать. Мы приведем охрану для деревни и вернемся сразу же! Подростку опасно без охраны!

– Это Хисту опасно! – отмахнулся он. – Это он у нас император из величайших и в пророчество залез, не я. Скачите, ребята. А меня найдете потом у боевых башен. Если где и подстроена заподлянка, так только там! Съезжу, посмотрю.

Боевые башни встретили его, как старого знакомого, уставились черными узкими бойницами. Стоят, уродины! Таким и тысяча лет – не срок. Чистый камень, и ничего более.

Он смотрел на узкие круглые шпили и кривился. Уж очень неприятные воспоминания нахлынули. Здесь он и потерял большую часть отряда, вовсе не у Первой Ступени. Как он ревел тогда зверем, как метался с топором в толпе, пытался своим боевым искусством переломить схватку! Идиот. Империи всегда брали его мощью, не умением! Ну, порубил он тогда латников без счета. И что? Новые легионы подошли. У империи огромная армия, всех не порубить! Кажется, именно тогда он и понял окончательно, что противостояние армий – не путь. И обратил свое внимание целиком на традицию.

А еще он тогда страстно мечтал обвалить скалы и похоронить преследователей всех до единого в общей братской могиле! Местность как раз позволяла: проход узкий, скалы высоченные – да средств не было. А сейчас средства есть. И как бы ему не устроили то самое. Братскую могилу для последней крепи Кыррабалты. Ну не все же дураки в империи, должны понимать, что упускают? Носители живой традиции ценнее белого золота в подгорном храме!

Он еще побродил между башен, не очень понимая, зачем. То ли следы искал давней битвы. Так понятно, что нет их. Столько лет прошло! То ли опять же следы искал, но не битвы, а недавнего присутствия чужаков. Так понятно, что скалы можно и с удаления уронить. Как говорят в ином мире – дистанционно.

А потом он нашел это место. Да, именно здесь ее и застрелили. Как ее звали? Ясноглазая такая девочка, на Аллию чем-то похожа. Так же страшно честолюбива была. Тогда многие погибли. И она – тоже. Печальное место.

Он хмуро посмотрел на огромную каменную плиту. Как у него хватило тогда сил поднять ее одному и накрыть маленькую могилу? Не силой взял, бешенством и отчаянием. Страшным воином был Кыррабалта Грязный Топор, ему нынешнему не ровня!

Деревенская колонна должна была подойти еще не скоро. Пока полицейские охранение подтянут, пока проверят склоны… Так что он нашел у речки удобное местечко и расположился перекусить. В сумке еще остался мешочек темной муки. Можно размешать с водой и подкрепиться. Гадость по вкусу, конечно, но в походе не до изысков. А еще можно – и нужно! – потихоньку обшарить новоприобретенными чувствами окрестности. Если скалы будут ронять, то магией. А магию он определял уже неплохо. То есть не магию. Магии – не бывает!

Он засек их, когда уже доедал скудный обед. Вернее, не их – чужое внимание. Натянулись невидимые струны, задрожали. Пока что неслышимо. Но на ближнем конце струн – скалы в теснине. Дернут – и… Но пока ждут, выгадывают, чтоб беженцы втянулись в теснину. Он не торопясь доел, собрал сумку. Встал, мысленно ухватился за нити.

– Предупреждение! – произнес в голове холодный голос. – Уничтожение родственной крови приведет к необратимому разрыву связей с управляющей структурой.

– Необратимому, говоришь? – прошипел он. – Да и пофиг! Жил по канавам – проживу и дальше!

Одним движением переплел нити и рванул. На дальнем конце уперлись, захрипели совсем не по-эльфийски. Потом струны лопнули и хлестнули, голову ожгло болью. Потом ему показалось, что закачались древние башни. Потом они упали. Кажется, на него, потому что наступила темнота.

Дребен Хист

Лучники достали стрелы и сосредоточились. Хист в отчаянии огляделся. Нет, помощь ниоткуда не шла – и не собиралась. На будущее наука – никогда не отрываться от войска! До него тут же дошло, что будущее закончится прямо сейчас парой стрел в горло, и стало грустно. Вот так и погибнет средь безлюдных гор Дребен Хист, император из величайших, и только степнячка-дозорная на дальнем пригорке станет равнодушной свидетельницей его бесславной смерти.

– Джайгет, ты бы отодвинулся, ежели жизнь дорога! – дружески предложил старшина егерей.

– Я тхемало, – отозвался побледневший пограничник. – Честь дороже.

– Правильный принцип! – одобрительно кивнул старшина егерей. – Сам бы с тобой рядом встал, но у нас приказ! Лучники?

Хист вдохнул последний раз чистый горный воздух и прощально отсалютовал саблей далекой степнячке. Та ответно вскинула пику. Полыхнула на солнце багровая челка.

– Имангали куул! – разнеслось звонкое меж склонов.

Лучники опустили оружие и настороженно развернулись. На пригорке рядом с дозорной появился еще всадник. И лес пик за их спинами.

– Джайгет, ты знаком с егерями? – быстрым шепотом осведомился Хист.

– Мы все друг с другом знакомы, – пожал плечами пограничник. – Профессионалов не так уж много, сам понимаешь.

– Может, переговоришь с ними? – с воскресшей надеждой предложил Хист. – Поищете компромисс…

– Не найдем. Кто помешает им расстрелять нас и уйти от конницы по ближнему склону?

Что ж, Джайгет действительно был профессионалом и ход мыслей таких же профессионалов представлял хорошо. Старшина егерей зыркнул по сторонам, прикинул расстояния, поднял руку, чтоб отдать приказ стрелять на поражение – и осторожно опустил. И пробормотал беззвучное ругательство, судя по движению губ, чуть ли не про ишачий елдак. Под крайней сосной, прислонясь бронированной спиной к стволу, сидел командир спецгруппы «Кулак императора» Ворта Урсаш, разглядывал егерей и никуда не спешил. На коленях у него покоился метатель спецсредств, а в шлеме рядом – горка капсул с этими самыми средствами.

– Джайгет! – прошипел еле слышно Хист. – Перевес в нашу сторону! Начинай переговоры!

– Не думаю, – отозвался пограничник, отвернувшись от егерей, чтоб не прочитали сказанное по губам. – Где остальные «Кулаки»?! Был бы перевес, Ворта уже выстрелил бы! Значит, что-то ему мешает! Это – баланс сил! Надо выжидать! Вдруг у них нервы подведут? Любой профессионал тебе то же скажет!

– Курган сложу из голов профессионалов! – мгновенно взбеленился Хист, не выдержав упоминаний о больной теме. – Не будь я император из величайших! Совсем от жизни оторвались, людоеды! Я вам всем покажу баланс сил!

Степной жеребец, проникшись злобой хозяина, заплясал и боком пошел на егерей, хрипя и скалясь.

– Вы кому служите, людоеды?! – рявкнул маленький полицейский, наезжая на старшину егерей.

– Главному визирю! – сказал старшина, побледнев.

Хист яростно хлопнул обнаженным клинком по голенищу сапога, дико сверкнул глазами – и огромным усилием воли взял над собой контроль.

– Ну так разъясни, слуга главного визиря, чем ему помешали степные роды и одна крохотная деревенька, которые я сопровождаю на яйлу! – хмуро предложил он.

– Да я человек маленький! – пожал плечами егерь. – У меня приказ визиря: раздавить самозваную гадину.

– А сам он кто? – огрызнулся Хист.

– Тоже гадина, – честно признал кто-то из егерей.

Установилась задумчивая тишина. Хист наблюдал, как от отряда степняков в их сторону неторопливо едут два всадника, и нервно играл клинком.

– С гадиной в целом понятно, – вдруг подал голос пограничник. – Врете вы все. Про гадину – это императора был указ! А император у нас с тех пор сменился, и он как раз перед вами! Самозваный, нет ли – неважно. Важно, что единственный и к тому же получивший присягу от лучших боевых частей императорской армии! Ты лучше огласи, маленький человек Здыхло Подгай, эпсар прямого подчинения Ставке императора, секретную часть приказа!

– Да она у меня та же, что и у тебя, эпсар для особых поручений при Ставке императора Джайгет! – усмехнулся егерь.

– Не допустить исполнения пророчества. Любой ценой. Разве нет? Только ты решил охотиться за принцессой, а я – за тем, кто принцессу возведет на трон!

– Надоели, – устало сказал Хист. – Надоели профессионалы. И эльфы придурочные надоели. И гномы озабоченные. Как вы мне все надоели со своим пророчеством, сил нет! Ну что ж вы такие тупые, э? Научились зубами выгодные местечки в жизни отбивать, больше ничего не требуется осваивать? А думать?! Империя на сломе, здесь уже думать надо, как дальше жить!

Егеря недовольно переглянулись.

– Зачем думать, уж для нас жизнь всяко не изменится! Стояла империя и будет стоять, и визири никуда не денутся! – уверенно заявил один из бойцов. – А мы люди маленькие, у нас приказ! Пристрелим императора да и на базу двинем, за боевой премией! Чего тут думать? А «Кулак» пусть под сосной посидит! У него дальности метателя не хватит нас накрыть!

– Э, подождите, стреляльщики! – поспешно вмешался старшина егерей. – Время есть, степняки чего-то медлят! Давайте разберемся, а уж потом пристрелим! Эй, император, что не так с пророчеством?

– С мозгами у вас не так! – сердито сказал Хист. – Толку, что вы пророчество наизусть знаете? Его еще понимать надо!

– А у тебя какой вариант? – полюбопытствовал старшина.

Никакого! – пожал плечами Хист. – Я его вообще не читал. А зачем? Тут… вы уж не обижайтесь, тут мозги требуются, а не текст. Вы вообще задумывались, почему принцесса должна быть дочерью трех рас?

– Эльфы мутят, – неуверенно сказал старшина егерей.

– Подгай, давай пристрелим умника и пойдем отсюда! – предложил боец. – Давай я сам пристрелю? А то он здесь до ночи проболтает!

– Император, ты действительно говори короче! – нервно поддержал Джайгет. – И – попроще, попроще! С егерями разговариваешь, не с профессорами императорского университета!

– И пограничника пристрелить! – угрюмо сказал боец. – Тоже слишком умный!

– У Бессмертных рас без нас не получается жить! – торопливо сказал Хист. – Что-то там с размножением не так пошло! И они хотят по новой попробовать, но уже вместе с нами! В общем, мы одним народом чтоб стали! Для того и людей на яйлу ведем, чтоб там новое государство основать! А вы все мешаете! Вот.

– Ведь можешь говорить коротко, когда припрет! – с огромным уважением признал пограничник.

– Сам не ожидал, что трехтомную монографию по социопрогностике ужму до абзаца! – сказал Хист недоуменно.

– Сведения верные? – хмуро осведомился старшина егерей.

– От самих эльфов! – признался Хист. – Зря, что ли, они нашу колонну сами сопровождают? И они, и гномы. И сейчас наверняка неподалеку болтаются, смотрят, как у нас переговоры идут.

– Врет он всё! – вмешался нервный боец снова. – Эльфы – в столице! Подгай! Я стреляю!

– Я, конечно, не лучший выпускник спецкурса, – задумчиво сказал эпсар Подгай, не обратив внимания на вопли бойца. – Но думать умею. Новая раса, понимаю. Но не из нас же? Мы-то точно уже не изменимся. Ради чего тогда жизнь отдаешь, э?

– Да как и все, – пожал плечами Хист. – Ради будущего наших детей. Мы все живем ради будущего детей, разве не так? А для этого нужна свобода.

– Понимаю! – усмехнулся старшина егерей. – Правда Кыррабалты? Понимаю…

Он неуверенно вытащил из ножен кинжал, покрутил в руке… и резко ударил назад. Нервный боец охнул и сложился на траву. Среди егерей произошло множественное движение – и упали еще двое.

– Терпеть не могу службу исполнения наказаний! – холодно усмехнулся в лицо упавшему старшина. – Привет главному визирю!

Потом старшина егерей развернулся к Хисту.

– Я должен сообщить новости эпсарам! – сказал старшина озабоченно. – Тут действительно уже думать надо. Мы пока воздержимся от стрельбы. Ну и… прикроем вас на всякий случай со стороны гор. Здесь такие горы, что хоть на коне разъезжай!

Старшина егерей четко вскинул руку, отдавая честь, и лучники быстро и сноровисто зашагали к дальнему склону.

– Странно работает иногда организм, – пробормотал Джайгет. – Вот сейчас, к примеру: сидел же, ничего не делал, а весь мокрый! Дребен, а у тебя пот по спине течет?

Хист не ответил и только криво усмехнулся.

Подошел Ворта Урсаш, запихнул метатель в наспинную кобуру. Пальцы у здоровяка мелко подрагивали.

– Чудом со смертью разминулись! – сообщил он. – У меня же ни одного заряда не осталось! Капсулы пустые! Я группу свою снял и вперед отправил, сам здесь случайно задержался! Ну, впредь наука: из опасных мест первым уходить!

– Дребен, тебя действительно кто-то хранит! – серьезно сказал спецназовец. – Ты подумай над этим – и сделай так, чтоб и дальше хранил! Может, самому Творцу чем глянулся? Ведь который раз от неминуемой смерти уворачиваешься!

И командир «Кулаков» вопросительно уставился в ожидании ответа.

– Не выдумывай! – недовольно буркнул Хист. – В этот раз сам меня и хранил своей храбростью! Да степнячка остроглазая! Да вон еще степняки со своими пиками!

Всадники приблизились. Впереди ехала симпатичная стройненькая девойка, за ней тащился толстый джабек с подозрительно припухшим лицом.

– Эта… – недовольно заявил джабек. – Зачем торчишь позади войска? Ты в войске торчи! Давай ай-гала-да отсюда! Император, а не видишь, что за холмом одни девки с пиками сидят! Джабеков-то нет, джабеки пьяные! Один Ит-Тырк ездить должен, императора спасать – а кто мне ракчи оставит? Я бы не оставил!

– Так это что же – нас девки спасли?! – охнул спецназовец. – Счастлива твоя звезда, Хист! Вэй, Ясная Луна! Знаешь ли, что самого императора от смерти уберегла? За такое и в младшие жены к нему достойна!

– Пойдешь ко мне младшей женой? – живо заинтересовался Хист, оглядывая ладную фигурку наездницы.

– Император! – возмутился Джайгет.

– Что мне император? – небрежно отозвалась маленькая красавица. – Я самому богу дружинка!

Что удивительно, степнячка явно не шутила! Гордость за то, что она выдержала любовь самого бога, проглядывала в каждом ее движении. Хист даже умилился – прелесть какая девочка!

– А я что говорил?! – обрадовался спецназовец. – Хист, ты попроси через нее, чтоб и дальше хранил!

Хист открыл рот… поморщился и безнадежно махнул рукой. Творец – значит Творец. Всех дураков не переубедить.

– Давайте-ка действительно ай-гала-да отсюда! – обеспокоенно предложил пограничник. – А то вылезет еще кто-нибудь из леса, и Творец не спасет! Небесные воины, например. С арбалетами.

– Арбалетчиков не обещаю, а вот «Голубых орлов» – другое дело! – зловеще сказал Ворта Урсаш и ткнул бронированной рукой в небо. – И ведь прямо на Трезубец заходят! Интересно, что у них в грузовых отсеках?

Богатырь неожиданно легко переместился и в одно движение оказался на коне за спиной степнячки.

– Император, ходу! – крикнул он.

Кони с места сорвались в галоп.

Бригадир небесных воинов. Убить всех!

Бригадир небесных воинов злобно рассматривал прогоревший рукав. Ночной бой в горящем лагере – то еще удовольствие. Правда, небесные воины вести боевые действия в огне были обучены, так что полного истребления удалось избежать. Но и мятежники ускользнули! И хотелось бы знать, как! Конногвардейцы, как и морские пехотинцы, комментировали произошедшее неохотно. И явно прикидывали, как бы свалить вину за ночные потери на кого-то, например, носящего форму небесных воинов…

Мутная злоба ударила в голову, и бригадир повел дурными глазами в поисках крайних.

– Звеньевые, на доклад! – гаркнул он. – И – в позу!

Звеньевые приблизились, поджимая хвосты. Бригадир с похмелья и зарубить мог. А потом списать на боевые издержки.

– Потери? – с притворной ласковостью спросил бригадир.

Посчитались – и полегчало. Всего половина состава не держалась на ногах – для боевой операции вполне приемлемо, вполне. Но бригадир думал иначе.

– Что так мало?! – уставился он на бледных подчиненных. – В боевой контакт стеснялись войти? А вдруг стрельнут, или как? Орясины!

Звеньевые боялись шевелиться. После «орясин» обычно следовали «недоноски», а потом бригадир шел вразнос и хватался за оружие. И ведь не убить даже гада! За гибель командира звеньевые отвечали в столице перед обвинителями на закрытом суде. А закрытый суд – он не для оправдательных приговоров придуман, а вовсе наоборот.

Положение спас отчаянно храбрый и, что более важно, сообразительный головной звеньевой. Вот как он смог определить дистанционно, что баклага бригадира пуста? Но – определил!

– Глотни, командир! – смело шагнул вперед головной звеньевой.

Бригадир осекся, уставился на наглеца свинцовым взглядом… потом взял протянутую баклагу и отхлебнул.

– Дерьмоеды! – потеплевшим голосом сообщил командир.

И звеньевые заулыбались. Пронесло!

– Повоевали, значит? – отечески сказал бригадир, устраиваясь на склоне горы с баклагой в твердой руке. – Результат впечатляет. Орлы! Мятежников в проход на яйлу пропустили – это раз. В степи они нас трепали, как щенков – это два. Еще и с морскими пехотинцами по дури схлестнулись, и это три. Ну и… нормально! В таких обстоятельствах лучше нас никто бы не смог. Но четвертого звеньевого надо казнить, чтоб в следующий раз заслон правильно ставил!

– Да он погиб! – доложил головной звеньевой, деликатно передавая бригадиру резервную баклагу. – Его штурмовой стрелой снесло. А потом еще и конники потоптали.

– Жаль! – с сожалением отметил бригадир. – Развлеклись бы.

Звеньевые с деревянными улыбками закивали: да, мол, жалко, что не с кого кожу живьем содрать, душеньку потешить.

– А сейчас, орелики, перечисляем обстоятельства! – жестко сказал бригадир. – И – правильно перечисляем!

Это звеньевые и сами хорошо понимали. Обстоятельства операции следовало изложить тем единственным способом, который полностью оправдывает бригаду и перелагает ответственность за неудачи на других!

– Из-за просчета летунов потеряли конницу! – веско сказал головной звеньевой самое очевидное. – А с конницей была потеряна мобильность!

– Какие умные слова знаешь! – удивился командир. – Хорошо учился, наверно? Радуйся, идиот, что конницу потеряли, что есть на кого вину свалить! Вы и на скакунах личной императорской конюшни не перехватили б степняков! Дерьмоеды потому что… Ладно, принимается. Еще?

– Ошибочные разведданные! – желая выслужиться, торопливо крикнул новый второй звеньевой. – Про боевые фургоны у мятежников нам не говорили, я помню!

– Заткнись, орясина! – ласково посоветовал бригадир. – И подумай, на кого вину перекладываешь! Разведданные нам сам главный визирь передал. А главный визирь – жестокая сволочь, я по сравнению с ним ну просто добрый папа! Он тебе так переложит вину – спина треснет! Ладно. Нормально. Еще?

– Выпускающий летунов грузовые контейнеры сбросил на скалы! – припомнил новый третий звеньевой. – А там были средства дальнего поражения!

– Так их, летунов, топи в дерьме! – одобрил бригадир. – Ох они нас и десантируют за это в следующий раз! Нормально, принимается! Еще?

– Перед боем отказали все средства магической поддержки, – сообщил заместитель первого звеньевого. – И до сих пор не работают.

– Вот! – наставительно сказал бригадир. – Вот оно, самое главное! Главный визирь нас простит: он сам воевал и знает, какой дурдом на поле боя, даже когда есть связь! А уж если связи нет, то наши действия, я думаю, вообще немалых похвал заслуживают!

– Мятежников пропустили, – неуверенно напомнил головной звеньевой. – Основной приказ не выполнили… а за это закрытый суд!

– Пропустили в ловушку! – уверенно поправил бригадир. – Так и отвечайте, если спросят! А приказ… и что приказ? Выполним мы его! Главное, сынки, не бойтесь и крепите сфинктеры! Мы же не просто так с опережением выдвинулись! «Голубые орлы» на подлете! У них отсеки бочками с горючей смолой забиты! Как пройдутся сейчас над колонной! А там уж и наша работа начнется! Потешим душеньки! И бригадир жестоко усмехнулся.

– Наш девиз?! – догадливо выкрикнул головной звеньевой.

– Всех убьем! – привычно рявкнули бойцы.

– О, вот и летуны! – удовлетворенно сказал бригадир и поднялся. – На линию атаки заходят, красавчики!

Задрав головы, звеньевые восторженно наблюдали, как гигантская птица вырывается из-за гор и закладывает плавный разворот… как несется к ней снизу крохотная сверкающая черточка… как жуткий огненный цветок распускается на том месте, где мгновение назад была могучая машина… как гигантский ком огня, только что бывший неуязвимым повелителем неба, срывается с разворота и по касательной валится вниз, мимо изготовившейся к броску бригады… как пламя стремительно приближается и закрывает все небо…

– Нормально… – только и сказал ошеломленный бригадир.

Глава 12

Вова П. - беседы в гараже. О вечном

– … а у Подсобного хозяйства есть такой плавненький поворот – и на нем у меня уходит рулевая тяга! – радостно поделился подробностями учитель истории. – А у меня четыре бабы в салоне! Представляешь, какой вес? И как понесло меня по касательной! Если машина теряет управление на повороте, ее всегда по касательной! Понимаешь?

– Понимаю, – сказал лучший из худших учеников школы. – Мы на геометрии проходили. Я помню, что такое касательная. И асимптота.

Он спохватился и прикусил язык, но было поздно. Что такое асимптота, учитель явно не знал, и потому уставился злобными пьяными глазами. Подросток не имеет права тыкать взрослых в невежественность! Особенно если этот взрослый – преподаватель с многолетним стажем! Вдвойне особенно – если крупный мужчина!

Они сидели в гараже у учителя истории уже давненько. Сам учитель домой не торопился. Зачем, собственно? У него в гараже стоял диван. У него в гараже имелись старые кресла, стол-тумба, работающий телевизор, умывальник. У него в гараже жить можно было! А по соседним гаражам толпа приятелей, в отличие от дома, где только жена.

Школьный хулиган тоже не торопился домой. Зачем, собственно? Он долго выбирал момент, чтоб подойти без свидетелей, и предполагал выкачать из учителя информации по максимуму. Информация – дороже золота! Вот только беседовать с выпившим мужиком оказалось неприятно и малорезультативно.

Учитель истории потерял на время контроль за собой и начал стремительно пьянеть.

– Умный, да? – бормотал он обиженно. – Даже геометрию знаешь, да? Думаешь, и историю лучше меня знаешь? Зря думаешь! Знать мало! Мозги нужны, чтоб понимать! И тогда в любой дурацкой книге откроется столько неожиданного – и вопросы появятся, на которые нет ответов! Вообще – нет! Представляешь? Возьмем примитивный учебник истории для детей, к примеру…

Учитель понурился в кресле. Учебники ему брать не требовалось – за столько лет он их все запомнил наизусть.

– История средних веков, – пробормотал мужчина. – Ты скажешь – ложь и чушь полнейшая. А я и не возражу! Но в любой чуши блестят зерна неожиданной истины! Их не скрыть! Потому что всё скрыть невозможно! Вот, на странице двенадцатой читаем: у германских племен постепенно вошло в обычай выбирать вождей из одних и тех же семей! Читаем и не думаем. Все читают! А вопросом не задаются – с чего это вошло в обычай? Как так – вошло?! Добровольно отдать то, чем пользовались равноправно, в чьи-то жадные руки – это, что ли, вошло постепенно?! Как случилось, что свободу отдали сами? И – сами ли? Вот где ученым раздолье! Но молчат ученые. Боятся прикоснуться к запретному? А может, ума не хватает? Тут уже мозги нужны, это вам не пустые диссертации переписывать! А? Нет ответа! Смотрим дальше. Вот, на двадцать четвертой странице, что видим? Свободные крестьяне настолько обеднели, что не могли приобретать вооружение для службы в войске! Мы и сейчас не можем, х-ха! Но раньше-то, получается, могли? И получается, раньше все богато жили! Жили по традициям, сказано в учебнике! Вот, на сорок четвертой, как помню… пленным – даже пленным! – предлагали уйти за выкуп или остаться на положении свободных и друзей! Мы сейчас к родне относимся хуже, чем тогда к пленным, возьмем, к примеру, мою благоверную, х-ха! И возникает вопрос: почему отказались от традиций? Сами ли? Если сами – следует признать мыслителей, создавших эти великие традиции, поголовно кретинами! Если не кретины – тогда не своей волей отказались! Не может быть, чтоб своей! А чьей?! Вот где тайны! Вот где ученым рыть бы, а не деяния Карла Великого мусолить! Но – боятся увидеть запретное!

Учитель неожиданно трезво глянул на малолетнего собеседника.

– Кто нам выкрутил руки? – задал он пугающе откровенный вопрос. – Кто?! Инопланетяне? Неизвестная раса? Магические силы? Ты, юный гений, говнюк, над старым учителем смеешься, асимптоту какую-то упоминаешь этак небрежно – а знаешь ли, кто вколотил в мирную общину манеру жить за счет грабительских войн? Молчишь? Вот и не вякай про асимптоты, умник выискался! И я не знаю. Но я нащупал поворотный момент! Войны! Возвышение знати за счет добычи! А дальше само пошло, не остановить! Богатый вождь нанимает профессиональных убийц и начинает грабить свой же народ. И – всё. Силы неравны, сопротивление бесполезно.

Учитель помахал перед собственным носом пальцем, грозя неведомо кому.

– Мы сопротивлялись! – сообщил он горько. – Я же вижу – сопротивлялись! А силы-то неравны! Хуан Чао, из крестьян: разогнал правительственные войска, занял столицу, отменил тяжелые налоги и раздал бедноте зерно из императорских амбаров! А на него тогда – кочевников! Наняли чужеземцев, чтоб разгромить собственный народ! Сопротивление бесполезно! Я, умный человек, читаю учебники, понимаю правду – и молчу. Мне страшно! Там же написано: законы защищают неравенство… а мы сейчас по законам и живем! Они, Володя, даже не скрываются! Каждый день от нас требуют по законам жить! Силы-то неравны. Если даже Хуан Чао, гений от крестьян, полмиллиона восставших… а на него тогда кочевников! Ну и чего он в результате добился? Ты, юный говнюк, имеешь что возразить?

И учитель требовательно и злобно уставился на него. И снова ни следа опьянения во взгляде.

Юный гений в затруднении повспоминал.

– Может, Гуан Джань? – неуверенно пробормотал он. – Я же больше по окраинам империй обретался, откуда в канаве взять классическое образование?

– Хуан Чао! – рявкнул учитель. – Я учебник наизусть помню!

– А то ваши составители учебников знают диалекты? – отмахнулся он. – Тоже мне, авторитет – школьный учебник! Да Гуан Джаня даже в собственном войске называли десятком имен! А уж как извратили пришельцы из-за Янцзы, даже и не выговорить! Гунгчо, вот как! И, кстати, как раз Гуан Джань добился своего! После его чисток три поколения в стране жили в процветании! А в горные провинции чиновники еще дольше не рисковали заглядывать!

– А ты про какой мир говоришь? – вдруг спросил учитель, и он замолчал.

Да, это могло быть правдой. Миры-гармоники не очень отличались друг от друга, и вполне могло быть, что его Гуан Джань – вовсе не тот Хуан Чао, и вовсе не в том государстве, и даже не в том мире.

– Все-таки чужая сила! – усмехнулся пьяно учитель. – А я подозревал! И значит – сопротивление бесполезно! Неравны силы! Мы – забастовку, а они на нас – танки!

Учитель встал, слегка качнулся и отправился к своей «ласточке», у которой ушла на повороте какая-то рулевая тяга.

Взял баллонник, решительно крутнул. Хрустнуло, и шпилька лопнула.

– М-да, – глубокомысленно отметил учитель. – Вот так же и на трассе могло! И запросто могло! И как не быть русской нации фаталистами, с такой техникой? Под богом ездим!

Он махнул рукой, бросил ключ в ящик с инструментом и вернулся в кресло.

– Пьяным нельзя за руль садиться! – глубокомысленно пояснил он. – Я же понимаю. Пьяным можно только об истории говорить. Но – шепотом! Т-с-с, понял?

– Да понял я, – вздохнул классный смутьян и покосился на полуразобранную машину.

Именно ради некоторых сведений о машине он и явился сюда, но теперь был не уверен, что вообще сможет их тут получить.

– И все-таки кто? – серьезно спросил учитель истории. – Инопланетяне? Или магические силы?

– Магии не бывает! – возразил он машинально.

– Еще скажи, что бога нет! – усмехнулся учитель.

– Творца? Конечно, нет! Он ушел давно, урод, – буркнул он неохотно. – И приходится за него святым разгребать! И получать за это камнями…

Все же что-то правильное в словах учителя было. Куда ушла традиция, кто бы сказал? Сдалась под натиском прогресса? Так неправда же. Прогресс – он научно-технический. А традиция не находится ни в области науки, ни тем более техники. Тысячи лет назад жили кланами, и еще столько же будут жить.

Учитель смотрел требовательно и трезво. Какое-то у него странное опьянение.

– Я не знаю! – сказал он беспомощно. – Традиция утеряна! А почему – откуда мне знать? Это же давно случилось, а меня там точно не было! Если б был, уж наверняка помнил бы.

Лицо учителя приобрело какое-то странное выражение.

– Остается надежда на мозги! – неуверенно сказал он. – И если поразмышлять здраво, то получается, что была катастрофа! И традицию снесло – понятно, что вместе с носителями. И вроде этому есть археологические подтверждения… Это один вариант. А второй, причем более вероятный – она еще не установилась, традиция. Времени вроде и много прошло, но Творец, урод нравственный, мир покинул, а без божественной манифестации мало кому законы мироздания кажутся реальными! Всем чудо требуется, подтверждение свыше, чтоб уверовать.

По проезду между гаражами медленно прокатилась наглухо тонированная машина, и они невольно проводили ее взглядами. Ездят же танки по дорогам!

– Что меня удивляет: люди ну просто страсть как желают оставаться слепыми! – пожаловался он, с трудом отвлекаясь от машины. Что-то было там, у дальних гаражей, притягивающее внимание.

– … да, слепыми. Законы мироздания – они же вместе с реальностью существуют, и измениться могут только вместе с ней – а их не видят! Предъяви, говорят, чудо, тогда поверим! А как я чудо предъявлю, если для него Творец требуется? Этот же урод ушел давно! Решил, что если законы мироздания работают, так, значит, и без него славно проживут! Урод.

Из машины показалась стройная ножка в обтягивающем сапоге, клетчатая юбка… Нинель Сергеевна выбралась из бархатного салона с неизвестно откуда взявшейся грацией. И парочка дородных мужчин следом за ней. В одном он даже издалека узнал директора Дворца культуры. Компания принялась оживленно совещаться.

– И приходится божественную работу святым тянуть! – рассеянно сказал он, наблюдая за компанией. – А их за это камнями! Вот и запоздала традиция! Как ей не запоздать, если не успеешь развернуться – бац по башке, и привет, сопливая реинкарнация! Люди, сволочи, камнями метко кидаются, когда толпой на одного!

Он потер затылок и поморщился, вспомнив о неприятном. Женщина вдалеке наконец пришла к согласию с мужчинами и направилась вместе с ними к двухэтажному гаражу, больше напоминающему дом. В таком и жить не зазорно, и дам принимать.

За спиной звякнуло и булькнуло. Учитель истории решил немного добавить для лучшего расслабления.

– И ведь перед глазами истина! – сердито сказал он. – Живет наш ансамбль? Живет! Дышим свободно! Себя обеспечиваем, горим в работе, мечты осуществляем – великие мечты! Значит, можно свободно жить?! А буквально рядом пищат, что невозможно! Божественной манифестации требуют! Силы неравны, пищат!

– Зачем явился сюда, святой? – бросил учитель, разозлившись на намек в свой адрес.

– Жить, – признался он со вздохом. – Люблю это дело! А тут и мирок вроде хороший, и работа по душе образовалась, войн и эпидемий не намечается. Вот помогу побратимам кое в чем – да и поживу всласть.

– Сюда – это ко мне, я имею в виду! – невнятно рявкнул мужчина.

Странное у него было опьянение. Волнообразное. Или это из-за того, что только что добавил? Нет информации.

– Хотел узнать, как вывести машину из строя, – честно признался классный смутьян. – Так, чтоб авария гарантированно вдалеке случилась. Очень полезное вообще-то знание, так, на всякий случай.

– Не ко мне! – мгновенно протрезвев, сказал учитель. – Я с уголовщиной не связываюсь!

– Да я уже понял, что не сработает, – рассеянно согласился малолетний террорист. – Любая авария на трассе – угроза непричастным, а это против традиции. Мирные вне войны, как вы понимаете.

– Не ко мне! – напряженно повторил учитель.

Он кивнул и повернулся к выходу. Нет – оно и в Африке нет, кажется, так в этом мире говорят. Но в воротах он замялся.

– Вы настоящий учитель, – неуверенно сказал он. – Может, вы просто не знаете насчет алкоголя? В древности его не употребляли всуе. Традиция. Считалось: человек в дурмане – смерть для общины. Подумайте над этим.

Он посмотрел вдоль гаражей. Веселая компания уже скрылась от непрошеных наблюдателей. А толку? Как можно что-то скрыть от окружающих? Городок-то маленький, всё на виду. И видно всем: Нинель Сергеевна, официальная, взрослая руководительница ансамбля, только что приняла предложение директора Дворца Культуры, то самое, от которого он отказался. Не удержалась. И сейчас ее принимают в клуб господарей.

Он вдруг вспомнил еще закон: предательство наказуемо жизнью. И в его окружении это происходило почему-то очень оперативно! Не иначе, Творец, поганец, подстроил. Мол, это у Вовы черный глаз, дурной язык – а бог вроде как ни при чем. Бедная Нинель Сергеевна.

Он огляделся и по привычке припустил бегом. Славный мирок, войн и эпидемий не предвидится, так что следовало поспешать, чтоб успеть сделать за жизнь как можно больше. Это не Жерь Светлолиственная, где осталась одна забота – как бы от смерти увернуться.

Дребен Хист. Кто у нас император?!

– Аийя, сакре-мёрд! – вырвалось невольно у командира «Кулаков». – Все же империя провела войска на Трезубец! Каша! Ну, император, одна у нас осталась забота: как бы от смерти увернуться! Куда драпаем? Покажи пример, уж мы не отстанем!

Самозваный император привстал на стременах, оглядел Трезубец яйлы, решительно открыл рот… и закрыл. По всему пространству причудливо вытянутой межгорной долины хаотично перемещались массы людей. Кто кого бьет, с ходу понять не удавалось, и никто не докладывался. Ну и как приказывать, когда не понимаешь, что происходит?!

– На небо посмотри! – напомнил пограничник сердито. – Вот откуда угроза! От «Голубых орлов» не увернешься! Как накроют горючими смесями! Император, что с небесными птицами делать будем?! Приказывай, выполним!

– Эта, император… – вклинился толстый степняк. – Нам отары гнать надо! Джабеки все ракчи упились, отстали! Нагонять надо, а как нагонять? Или подождать? А подождать, так под зад ударят! Ит-Тырков всегда бьют, как задержимся. Ты, эта, командуй, император, Асиа не жди, Асиа как сейчас отыскать?

– Император, небесные птицы прямо на нас заходят! – напомнил нервно командир пограничников. – Под ишачий хвост степняков вместе с отарами!

Хист в панике уставился в небо – и увидел: огромная небесная птица плавно ложится в разворот… снизу несется к ней сверкающая крохотная черточка… на месте боевой машины вспухает огненный цветок, срывается с разворота и валится куда-то в распадки… а хищный строй «Голубых орлов» резко дергается далеко в сторону и пропадает в слепящей синеве. Элитные сверхсекретные летецы не возжелали принять героической смерти в очищающем огне.

– Так, один вопрос сняли! – мгновенно сориентировавшись, присвоил себе непонятно чью победу Хист. – Теперь степняки. В ишачью задницу! Ждите Асиа здесь! Ну и мы…

Хист в затруднении еще раз огляделся. Места в общей свалке руководству не находилось.

– Ну и… в ишачью задницу! – отчаянно решил Хист. – Ждем!

Застыв, как каменные истуканы, они следили за непонятным боем. Наконец кое-что начало проясняться.

– Конники штурмовой бригады «Серебряные палаши» с конногвардейцами схлестнулись! – озадаченно сказал Урсаш. – И кто из них за нас? И почему? Есть мнения?

– Я степняков среди «Палашей» заметил, – осторожно высказался Джайгет. – Может?..

– Не может! – отрезал спецназовец. – Я наш блицштурм тоже заметил! Только среди конногвардейцев!

– Это западня, – угрюмо сказал Хист. – Сами же предупреждали, что на Трезубец войска из самой империи можно провести. Вот их и провели. С одной стороны конно-штурмовую бригаду, а с другой конногвардейский корпус, чтоб уж наверняка раздавить. А то, что вы заметили – это, может, остатки нашего жалкого войска. Сейчас их добьют – и на нас обратят внимание!

– А мои пограничники? – не поверил Джайгет.

– А твои пограничники, скорее всего, все под копытами лежат! Храбрых бойцов в первую очередь рубят! Кто спасется, так это Ит-Тырки, вон они у нас за спиной толкутся, пьянь беспробудная…

От толпы воюющих отделилась группа конников и поскакала к императорскому окружению. Командир «Кулаков» мгновенно оказался на земле и выдернул из кобуры метатель.

– Убойных средств не осталось, а по мелочи кое-что есть! – радостно пояснил он. – Дребен, дуйте на склон, я прикрою! У меня броня во какая – непробиваемая!

– Подожди! – поднял руку Хист. – Там Асиа.

Прекрасную мать всех кланов сопровождал десяток конников. Все – солидные здоровые дядьки с уставными длинными усами, со свисающими от шлемов на спины конскими хвостами. У некоторых перед седлами болтались стандартные мешки для пленников, явно с содержимым. Хист загляделся на усы, вспомнил парочку похабных анекдотов, связанных с ними и с «Серебряными палашами» – и невольно ухмыльнулся. Дядьки свирепо нахмурились.

Асиа стянула шлем и утерла разорванным рукавом взмокшее лицо.

– Принимай пополнение, император! – радостно сообщила она. – Правда, красавцы как на подбор? Самое то для элитного разведения!

Усачи приосанились, заулыбались и придвинулись поближе к предводительнице. Похоже, они все имели на мать кланов, как говорится, виды. Сияющая Асиа одарила каждого многообещающей улыбкой, и Хист резко поскучнел.

– Император! – укоризненно прошипел рядом Джайгет, и юный полицейский устыдился.

– Мы их зажали в Левом Зубце, там как раз очень удобное место для истребления войск! – уже серьезно сказала Асиа. – А перед дракой почему б и не поговорить? Поговорили – ну и… вот! Оказалось, на жизнь в целом смотрим одинаково! А раз так – зачем убивать друг друга? Лучше мы сообща конногвардейцев перебьем!

– Действительно, – пробормотал Хист. – Как всё просто, оказывается! А то, что против нас все силы империи, никого не смущает, не беспокоит?

– Все силы против, это да – но за тебя лучшие! – почтительно сказал усач.

– Это кто – лучшие?

– Мы, конечно! – пожал плечами конник. – Вон еще конногвардейцы тоже ничего – но их мы сейчас добьем! Конногвардейцев с той стороны погранцы жмут, а с этой мы давим – так что вскорости раздавим, не сомневайся! И останемся мы лучшие!

Пограничники разве хуже? – уязвленно спросил Джайгет.

Не, но… вы тяжелая пехота, а я про конных исключительно говорил! – поправился усач.

Командир пограничников одобрительно кивнул, и Хист понял, что вопрос о принятии бойцов в его войско снова решается без него. То есть на мнение императора всем наплевать!

– Чего ищете, присоединяясь к нам? – резко спросил он. – Славы?

– Да под хвост ишачий славу! – честно сказал усач. – Что нам слава, когда передел империи близится? Мы ж не дураки, понимаем, что тем, кто ближе к императору, лучшие куски достанутся!

– Не дураки, – вынужден был признать Хист. – А вы, не дураки, знаете, что мы не на столицу идем, а вовсе на яйлу?

– Мы ж не дураки, понимаем, что путь к власти не может быть простым! – хитро подмигнул усач. – Ты же нас через такую… волоком протащишь, чтоб мы преданность доказали – уж мы понимаем! А что делать? Тащи, мы не против! И еще болтают, с яйлы в любое место империи можно быстро дойти… и как ударить! Так что: ты, главное, веди нас, император, уж мы не отстанем!

Хист усмехнулся, покачал головой – и сдался. Усачи правильно поняли его усмешку и просияли.

– Мой император! – в восторге рявкнул самый важный «Палаш». – А мы тебе и подарочек припасли! Вот, в мешках, догадайся кто?

– Прелестные девы? – подозрительно спросил Хист.

– Лучше! Мы руководство повязали, которое из Ставки прислали на нашу голову! Ох и бестолковое руководство! Если б слушали их, совсем бы в горах заблудились! Можешь судить и казнить по собственной прихоти, возражать не посмеем! Скидывай их, ребятки!

Пятерых пленников бесцеремонно вытряхнули на траву, прямо под ноги командиру «Кулаков».

– Ой… – вырвалось у Урсаша, и здоровенный спецназовец переместился за коня юной степнячки-дозорной.

– Ну вы-то как здесь оказались?! – озвучил Хист напрашивающийся вопрос.

– Тебе только что сказали! – злобно огрызнулся один эльф.

– Или у тебя слух попортился? – подозрительно прищурился второй.

– Нас из мешков вытряхнули, сам же видел! – радостно сообщил третий.

– Или не видел? – усомнился четвертый. – Или на соседку таращился, нас не заметил?

И эльфы вопросительно уставились на него в ожидании ответа. Хист глубоко вздохнул и безнадежно оглядел боевую звезду.

– Познакомьтесь, – наконец сказал он «Серебряным палашам». – Вот это – наши эльфы. Как я понимаю, вы их ни разу не встречали. Потому что если б встречали, не осмелились бы паковать в мешки! Эй, сийн-о, вы почему позволили себя запаковать?

– Ну не убивать же дураков?

– Они же наши дураки теперь!

– Даже с усами!

– И вообще мы к вам и собирались…

Конники, услышав про усы, мгновенно озлобились и потянулись к оружию.

– Стоп, братия! – хмуро сказал принц, и эльфы дружно замолчали.

Медленно сполз с седла и брякнулся на траву обездвиженный «Палаш». Остальные резко передумали проявлять недовольство и убрали руки подальше от клинков. Может, они и не встречались раньше с эльфами – зато были наслышаны достаточно, чтоб перепугаться до онемения.

А эльфийский принц разглядывал юную красавицу-степнячку, гордо восседавшую на скакуне бок о бок с Хистом. И не выглядел Бессмертный при этом ни легкомысленным, ни веселым. Злобным он выглядел, мягко говоря.

– Братия, нас ввели в заблуждение! – наконец огласил принц итог своих размышлений. – Это что получается? Кто-то договорился с усатыми недоумками о союзе, еще кто-то украл у нас неприкосновенный запас эльфийских стрел, помеченных красненьким, и сшиб ведущего «Голубых орлов»; гномы во главе с чуть ли не принцессой пророчества развращают и вяжут командование конногвардейцев, а самих конногвардейцев гоняют по всему Трезубцу пограничники вкупе со всеми желающими погонять конногвардейцев! И еще кто-то похоронил под обвалом гасителей от самого семейства Дюк! Прекрасная работа, скажу я всем! Организаторский талант, самому императору из величайших не зазорный! Но вот смотрю я на Хиста, как торчит он тут, глазами недоуменно хлопает да очередную принцессу приваживать не забывает – и полнюсь сомнениями! И, братия, меня уже страшный вопрос гложет: а Хист ли наш император?!

И эльфы со злобным подозрением уставились на полицейского.

– Дребен, с эльфами разбирайся сам, от сийн-о даже Ит-Тырки не спасут! – нервно предупредил Джайгет.

Взгляды эльфов немедленно переместились на пограничника.

– Ты не император? – поинтересовался с надеждой один из эльфов.

– Он не император! – догадался другой эльф.

– Он вместе с Хистом тут торчал! – добавил третий.

– И ничего не делал! – осудил четвертый.

– Может, вон тот здоровый – император? – неуверенно развернулся к спецназовцу эльф. – По размерам – величайший…

– Вот этот – эльфов сын и гномов побратим? – усомнился третий.

– И что, его принцесса любит?! – поразился четвертый.

Хист со злорадством наблюдал, как вертится и мнется под градом вопросов здоровяк. Не всё одному императору мучение!

Эльфы растерянно уставились на своего предводителя.

– Братья, по пророчеству без императора никак! – напомнил эльфийский принц. – Значит, тут он! Ищите!

– Мой император, конногвардейцев раздавили! – доложил подскакавший блицштурмовец. – Выжившие сдались в плен и перешли на нашу сторону!

– Да не император он! – досадливо махнул рукой принц. – Может… а ты кто?

– Эпсар Дарц, при исполнении! – спокойно представился блицштурмовец.

Принц пристально вгляделся – и расстроенно покачал головой. Мол, не было императора – и этот не император.

– Вы, люди, как намутите – ни один институт экспериментальной истории не разберет! – пожаловался эльф. – Вам же ясно указали в пророчестве: император из величайших ведет дочь трех рас к престолу! И что видим? Императора с собаками не сыскать – зато принцесс столько, словно они прямо тут черенкованием размножаются! Вот, еще одна! Ты кто, неразумное создание?

– Я – Ясная Луна! – гордо ответила юная степнячка. – А еще меня зовут Звонкий Смех, и Ямочки На Щечках, и Степной Ветерок! И я – самого бога дружинка!

– Ах, самого бога? – облегченно вздохнул эльф. – Ну тогда другое дело. Пойдем, братия. Нечего нам тут делать.

– Ты изначально на императора не походил! – разочарованно сказал один эльф.

– Даже Надию поймать не мог! – злорадно припомнил другой.

– Эльфа по голове бил! – хмуро добавил третий.

– А мы тебе верили! – нелогично вздохнул четвертый.

И Бессмертные куда-то подхватились по своей привычке.

– Эй, сийн-о, а вы где нам попадетесь в следующий раз? – без всякого почтения крикнул им в спины Хист. – Я хотя бы разведчиков предупрежу, чтоб не таскали бесполезный груз!

– В деревне! Мы деревню пошли охранять! – сердито отозвался принц. – Целого императора наняли исключительно для этого дела! А приходится всё самим! Ни на кого полагаться нельзя, даже на императоров!

И эльфы исчезли. Зато закряхтел и сел освобожденный командир «Палашей».

– А у вас забавно! – признал усач. – Эльфы бродят. Только я чего не понял: а кто тогда наш император? В смысле – командует-то кто?

– Наши эльфы, несомненно, сумасшедшие – но мысли высказали на удивление здравые! – смущенно сказал Хист. – Теперь уж и я призадумался: а кто у нас, собственно, командует-то? Э?

И эпсары в затруднении уставились друг на друга.

Санниэре – и непонятно кто

– Командуй, эпсар! – почтительно сказал низший чин Гребло.

Значит, командовать… Он окинул взглядом склоны и попытался по привычке вызвать карту. М-да. К хорошему привыкаешь быстро. А когда отвыкаешь – больно! Управляющая система так дала по мозгам, что земля из-под ног ушла. А всего-то завалил скалой звезду суперменов из семейства Дюк, если правильно прочитал их родовые знаки.

– В какой стороне у нас столица? – спросил он, когда утихло головокружение.

Гребло молча указал направление. Похоже, полицейский плоховато говорил, потому и старался помалкивать по возможности.

– Вот туда и пойдем, – решил он.

Полицейские лезли на гору неумело, но упорно – и не задавали вопросов, для чего это нужно. Хорошо их натренировал Хист! Ага, натренировал. И эти же полицейские забывают про свои обязанности, про свою якобы натренированность на беспрекословное подчинение и вторые сутки охраняют обычного подростка, который никаким боком к полицейским делам. Ну и как такое может быть?

Они забрались наконец на гору, нашли проплешину и расположились на ней в изнеможении. Тело подростка, что тут поделаешь.

– Эпсар поставит задачу? – осторожно спросил Гребло.

– Да, неплохо бы узнать, для чего сюда лезли! – поддержал вислоусый полицейский. – Если полежать, так внизу местечки не хуже были, особенно у речки!

Он криво усмехнулся. Хороший вопрос, сам бы хотел знать ответ.

– У империи есть авиация, – пробормотал он. – Я сам видел, что есть. И самое время ее применить, потому что после Трезубца нас нигде реально не перехватить и не остановить до самой яйлы. И по логике здесь надо бы установить зенитный пост. Но то по логике, а реальность такова, что меня из системы выкинуло! И чем теперь отгонять «Голубых орлов», не знаю. Не арбалетом же.

Полицейские обеспокоенно переглянулись.

– Мы справимся, эпсар! – сказал Гребло. – У нас хороший арбалет, станковый! Верно, Бате?

– Ну и что стоят ваши болты против «умных» поверхностей? – хмуро буркнул он. – Даже не дострелите. Я надеялся, у меня хоть что-то останется, а так…

– У нас хороший арбалет, мы его с боевого фургона свинтили! – спокойно заметил Бате. – И не болты, а… стрелы, наверно. Эльфийские. Вот. Первый десятник сказал, он одной такой ворота вместе со стеной снес!

И полицейский достал из заплечного ранца стрелу с красной спиралькой вокруг наконечника.

– Откуда у вас это?! – спросил он, не веря своим глазам.

Вот провалиться на месте, если это не «молния» от ручной зенитной установки! Примерно такой его и сбили когда-то на Эрде гвардейцы кезара, сволочи! Как дали раз, перед глазами полыхнуло – и привет, сопливая реинкарнация!

– Знобинька дала! – усмехнулся Бате. – У нее в хозяйстве много чего эльфийского попадается! То одежда в спальне валяется с чего-то, а теперь вот стрелы! Ну, она и прибрала на всякий случай. А как всякий случай наступил, нам и передала!

Он подумал и кивнул головой. Да, так вполне могло быть. В смысле, не то чтобы эльфы могли по беспечности бросить у одной из своих дочек опаснейшие взрывчатые вещества. По беспечности – вряд ли! А вот оставить как бы случайно, да еще Знобиньке намекнуть – это запросто. Девойка-то умна, ей и тени намека достаточно, чтоб сделать правильные выводы! И даже если с орбиты следят – эльфы принца как бы ни при чем. Подумаешь, зенитную ракету в постели у девки обронили! С кем не бывает? Ход, конечно, крайне ненадежный – но, видимо, по-другому невозможно. Видимо, по-другому – это вовсе без ничего остаться против техники далекого послезавтра. Как вот он остался.

В отчаянии он попробовал уйти в транс и оттуда пробиться к управляющей системе. В ответ дало так, что вместо транса чуть на тот свет не улетел. То есть, в его случае… куда вообще должен улететь человек, живущий одновременно в двух мирах? Любопытный вопрос. И как бы не получить на него ответ в ближайшем будущем! Если колонну накроют напалмом, им на горе тоже достанется.

Полицейские уверенно и сноровисто оборудовали стрелковую позицию. Вот и еще любопытный вопрос: что делают профессионалы в подчинении у обычного подростка. Пусть даже у необычного.

Он усмехнулся и задал вопрос вслух.

– А я предупреждал, что будем выглядеть дураками! – напомнил напарнику Бате. – Вот сам теперь и объясняйся.

– Бате! – жалобно сказал гигант Гребло.

Усатый полицейский вздохнул и оставил в покое камень, который пытался уложить на защитную стенку.

– Просто у нас Гребло слишком умный! – усмехнулся Бате и присел на стенку. – Даже читать выучился!

– Знаешь, как трудно было? – обиделся Гребло. – Пятьдесят четыре буковки надо различать!

– Он у нас каждый день читает! – доверительно сказал Бате. – У него, правда, всего одна книга – но ему хватает! Он в ней каждый раз новое открывает! И ладно бы это был Люмер Царственный, как у нашего командира. «Слава империи», дешевое издание для младшей группы учильни! История нашего государства в переложении для слабоумных! Но Гребло в восторге! Священным текстом почитает!

– Любой текст священен! – убежденно сказал Гребло. – Надо правильно читать!

– Вот с этого и началось! – сказал Бате и смущенно хмыкнул. – Гребло у нас, сам видишь, дурак, но иногда как скажет чего – поневоле задумаешься! Вот был Кыррабалта, к примеру. По книжке он – оборванец из провинции. А как тогда он сумел поднять на дыбы половину мира?! Откуда силу взял? В книжке ответа нет. Зато вопросы множатся. Ну, мы в отряде и стали призадумываться. На службе времени много остается свободного, поневоле начинаешь думать! И странное дело оказалось: если сложить воедино множество вопросов – получается ответ! И теперь мы в отряде знаем, как обычный корчевщик изменил основы государственности!

Бате остро глянул на него – не смеется ли, не скалится.

– Мы знаем, – негромко сообщил полицейский. – Святое наделяет великой силой! Черный Топор совершал невозможное, потому что вера в правоту собственного дела наделила его невероятной мощью! Я думаю – это была сила убеждения прежде всего. Пятьсот тысяч восставших шли за ним! А Гребло, например, считает – есть законы, за исполнением которых сам Творец приглядывает! И жестоко карает отступивших! И если за спиной Кыррабалты возвышался сам Творец, тогда понятно…

– Интересные вы полицейские! – озадаченно сказал он. – Теологией вечерами увлекаетесь? А с утречка должников вешаете и девиц насилуете? Ну и как у вас это сочетается?

– Да запросто, – хладнокровно сказал Бате. – Их не жалко. И Надию твою не жалко, коли на то разговор свернул! У принцессы ир-Малх платье сотню рочек стоит. А за одну року пейзанин работает год, такая цена у этой монеты. Принцессе ир-Малх пейзан не жалко? Вот и нам ее – не жалко. Если б она на ту сотню рочек дорог построила или водоводов, или хоть что-то полезное для народа – тогда иное дело! Но она выбрала что? Чтоб порцелановые колокольчики по утрам звенели, чтоб горячий шоколад в постелю, чтоб катания на яхтах по ночным каналам, светом карнавальным залитым! Ну а моя семья – огородники, всю жизнь в трудах, а из нищеты не выберутся. А почему? Клан ир-Малх такие цены держит на рынках, чтоб их детки на яхтах с бравыми конногвардейцами катались, а мои впроголодь над землей гнулись! И у других братьев то же. Семьи только тем и держатся, что из рейдов привозим! Так уже и на отрядную казну чиновники замахнулись! Так что – не жалко! И грабили, и насиловали, и вешали всласть! С особой радостью – опальных господарей!

– Это понятно, что с особой радостью, – заметил он. – Непонятно, при чем тут я.

Бате понимающе кивнул.

– Ты – другой, – пробормотал полицейский. – Мы же видим, не слепые. На тебя посмотришь – и жить становится стыдно в скотстве. Такого лучше сразу убивать, чтоб о совести не напоминал. Мы и хотели убить сначала. А потом Гребло сказал… Гребло, как ты сказал?

– За твоим плечом, эпсар, Творец стоит, – тихо сказал Гребло и смутился. – Помнишь вечер, когда ты из степи с девкой вернулся? Маленький, слабый, а такой суровый! Как глянул, и я сразу понял, что правда – с тобой!

– Вот мы и решили: если над всеми бесчинства творили, оправдываясь злобой на мир, то тебе по тем же оправданиям надобно помочь! – твердо заключил Бате.

– А Хист не против? – полюбопытствовал он. – Как у вас вообще с воинской дисциплиной?

Гребло мягко усмехнулся.

– Хист – хороший мальчик, – согласился Бате. – Мы ему помогаем. Только у него сейчас другие интересы, о братьях через сестру нашу смерть позабыл! Принцессы у него там, и другие императорские дела… а мы сами решаем, эпсар, как нам жить. Мы вот с Гребло решили охранять тебя. Наш первый десятник не против. Хе, еще б он был против, молод пока что на ветеранов рот открывать! Да и хватает десятнику бойцов для охраны деревни. Мы и с погранцами напрямую договариваемся, как оборону держать, и в блицштурме неплохие ребята есть. А Хист… он хороший, конечно, но молод еще! Одни девойки на уме.

– Ты не беспокойся, эпсар, ежели станешь власть перенимать, мы мигнем кому надо – остальные враз подтянутся! – заверил Гребло. – Только ты чего-то не перенимаешь. А чего не перенимаешь?

И полицейские внимательно уставились на него. Вот так. Хист для них, значит, молод, а берьх сопливоносый – самое то. Ох и непростые они полицейские! Особенно – Гребло. По виду так увалень деревенский, и не заподозришь, что философ-самоучка!

А полицейские терпеливо ждали ответа. Он сначала хотел по привычке заявить, что маленький еще – но потом решил сказать правду. Почему бы и не сказать, раз уж такой откровенный разговор? А правду-то оказалось озвучить нелегко.

– Жить хочу потому что! – наконец выдавил он и криво усмехнулся. – Я ведь и не жил ни разу толком! А хочется! Вожак – это расстрельное место, уж я-то знаю! И я не эпсар, кстати!

Полицейские переглянулись и заулыбались.

– Степняков Хисту привел, – сказал Бате.

– Принцессу пророчества сберег, – припомнил Гребло.

– Боевые фургоны пригнал – и гномов при них!

– Организовал движение колонны!

– Эльфийские козни расстроил!

– Засаду на Трезубце поставил!

– Мы же не слепые, видим! – укоризненно сказал Бате.

– Эпсар, и не отказывайся! – твердо заключил Гребло.

И взял в руки станковый арбалет. Огромное оружие сразу стало казаться в его ручищах игрушечным.

Со стороны столицы появился и стал быстро приближаться клин гигантских птиц.

– Живи, эпсар! – вдруг тихо сказал Гребло. – Мы тебя защитим. Обещаю. Только живи. Тебе и так досталось испытаний за всех – не по росту и не по возрасту. Пора и нам поработать. Верно, Бате?

Злобная яркая черточка сорвалась с ложа и стремительно понеслась вверх.

Глава 13

Хист. Я вам покажу не император!

Маленький полицейский сидел на краю шестиместного императорского ложа, опустив голову, молчал и лишь изредка угрюмо оглядывал роскошное убранство огромного шатра. Клинок сабли мерно постукивал по голенищу сапога. Император думал.

– Дребен, ты бы ложился спать, – укоризненно произнесла Здрава. – Ведь затемно подскочил.

Хист подпрыгнул, как ужаленный, и энергично развернулся к йохе, та даже невольно потянула одеяло на худые ключицы.

– Здрава, ты писать умеешь? – отрывисто спросил он. – Ах, умеешь! Я так и предполагал. Думаю, сейчас это тебе пригодится! Одевайся! Чтоб немедленно здесь были письменные принадлежности на дюжину лиц и сами лица! И чтоб они умели работать с документами!

Йоха выскользнула из-под одеяла, с непроницаемым выражением лица облачилась в форму и шагнула к выходу.

– Здрава! – виновато сказал ей в спину Хист. – Я кое-что понял. Пора навести в войске порядок! А для этого мне нужен штаб. Настоящий штаб! И еще верные люди – много верных людей! Помоги мне! Ну к кому мне еще обратиться?

Лучница замерла у выхода.

– Согласишься на наследника – помогу, – наконец произнесла она, не оборачиваясь.

– Хоть на тройню! Мне нужен штаб!

– Да, мой император! – счастливым голосом сказала йоха. – Тройня будет, мой император! И штаб тоже!

И стремительно выбежала из шатра.

– А еще мне нужна служба гонцов! – пробурчал ей вслед Хист. – Такая, чтоб не хуже, чем у Асиа – или кто у них командует? М-да. И охрана. Убьют ведь, сволочи, стоит только взяться наводить порядок, о том еще Люмер Царственный предостерегал!

Так что когда в шатер заглянул недоумевающий первый десятник полицейского патруля, вместо гнезда неги и разврата он с удивлением обнаружил озабоченных Ласточек, деловито работающих с какими-то бумагами.

– Ого! – оценил первый десятник, уставясь на парадные коротенькие юбочки Ласточек.

– Брат мой через сестру нашу смерть! – ласково сказал ему Хист. – Это вовсе не ого, а штаб! И ему для боевого планирования нужны сведения о… да обо всем! Но в первую очередь – о наличии в войске продуктов! Мы идем на яйлу, а там кушать не подают! Собери братьев. Возьмите наш станковый арбалет. И пересчитайте все съедобное по повозкам и фургонам! И чтоб в результате пересчета всё съестное оказалось в одном месте под вашей надежной охраной! А то с голоду загнемся прямо перед лицом врага!

– А то нам блицштурм позволит по своим запасам шариться! – пробормотал впечатленный первый десятник.

– Я сказал – взять наш станковый арбалет! – жестко напомнил Хист. – Продукты изъять моим именем! И кто не подчинится – зарубить на месте!

Хист яростно ударил клинком сабли по сапогу и с огромным трудом задавил взрыв бешенства.

– Слушай внимательно! – продолжил он. – Я передаю в твои руки власть! Огромную власть! Залогом ей будет твоя жизнь, понял? Сделай всё, чтоб войско в порядке дошло до яйлы – и дальше! Сделай, брат. Я тебя прошу. И вот еще что…

Он приблизился к первому десятнику и прошипел ему прямо в лицо:

– Я вам покажу не император!

И первый десятник даже не понял, как оказался снаружи шатра. Посмотрел, как Здрава ир-Дарц лихо рассылает во все стороны гонцов, всё тех же Ласточек, покачал головой и побежал к расположению полицейского патруля.

Ему срочно потребовался Гребло. Долговязый полицейский был серьезным аргументом в предстоящих беседах с блицштурмом.

Следующим несчастным оказался Ворта Урсаш. Здоровяк-спецназовец по-хозяйски ввалился в императорский шатер – и замер.

– Ого! – только и сказал он, уставясь на парадные короткие юбочки Ласточек. – Дребен, а не боишься, что ослепнешь?

Нет, – ответил Хист, подняв голову от бумаг. – Я другого боюсь. Я боюсь, что из какого-нибудь распадка на нас снова навалится толпа конногвардейцев, а главный разведчик и диверсант только разведет руками и скажет: «Ну и каша!» Ворта, что у нас по действиям главного визиря? Где его силы? Как они вооружены? Как именно предполагают нас извести под корень? Отвечай.

Здоровяк крякнул и поскреб сферу.

– А я думал, ты про Яху хотел спросить! – смущенно признался он.

– Хотел! – согласился Хист. – Но вот увидел тебя и подумал другое: а кто у нас император?

– Ты! – мгновенно среагировал спецназовец.

– Тогда поднимай своих ребят, бери моим именем «Ночных Котов» для усиления – и вперед! – рявкнул Хист. – И чтоб были ответы на все вопросы, какие мне только вздумается задать! Я вам покажу не император! Понял?

– Понял! – поспешно сказал командир «Кулаков».

– Если понял – где доклад?

– Яха на тренировочным выходе, учится снимать часовых, мы ее на любеевских раздолбаях натаскиваем! – понятливо доложил Урсаш. – Как только снимет – вернем назад и больше без спросу не возьмем!

– Не надо! – подумав, буркнул Хист. – Ей сейчас с вами безопасней будет.

– Что, и в разведку брать?!

– И в разведку. Все равно с вами безопасней. Всё, иди.

Командир «Кулаков» помолчал, с уважением отдал честь и выскользнул из шатра.

Потом пришел бывший начальник штаба бывшего любеевского сброда. Сам. Цинично оглядел работающих Ласточек, поискал ящик с пайковым алкоголем, не нашел и обиженно нахмурился.

– Сынок, штаб без алкоголя – не штаб! – авторитетно заявил эпсар, усевшись перед Хистом. – С алкоголем девочки податливей, и вообще…

– Вообще – что? – без интереса спросил Хист.

– Не отбивайся от компании! – глядя прямо в глаза императору, посоветовал эпсар. – А то бошку оторвут. И даже не узнаешь, кто. Почему в штабе одни Ласточки? У нас есть опытные, знающие эпсары. Делись властью, сынок. И не зарывайся. Убери со снабжения своих братьев, они ничего не соображают в этом деле.

– Угу, – кивнул равнодушно Хист. – Здрава, у нас уже есть надежная охрана? О, есть. Вот пусть надежная охрана выведет этого гражданина империи за линию постов, без оружия и ценностей. А того, кто возвысит голос против – пусть зарубят на месте от моего имени, мне самому некогда!

И Хист снова уткнулся в сводку вооружений. Сводка не радовала, так что самозваный император моментально забыл о недовольных эпсарах.

А потом пришел эпсар Джайгет. Остановился у входа, молча и внимательно оглядел работающих Ласточек, императора, склонившегося над какой-то схемой.

– Я тебя думал ближе к ночи вызвать, когда данные разведки будут, – рассеянно пробормотал Хист. – Тебя и весь твой штаб. Девочки неплохо работают с бумагами, но в боевом планировании опыта маловато… Ты вообще чего пришел?

– У меня разговор к тебе, без свидетелей, – медленно сказал пограничник и снова оглядел преобразившийся шатер. – Был разговор. Я же думал, здесь Яха. Или Здрава. Или Асиа. Теперь даже и не знаю, надо ли.

– Наверно, надо, если пришел, – решил Хист и устало потер лицо. – Да и мне стоит передохнуть. Глаза горят. Пойдем наружу. Если без свидетелей – это наружу, здесь же сплошь все шпионки главного визиря.

В сопровождении пограничника он вышел из шатра, прищурился от яркого солнечного света… и замер. И вот это называется «без свидетелей»? Со всех сторон на императорский шатер надвигались бойцы. Очень много бойцов.

Казалось, что здесь собралось все войско. Да так оно, скорее всего, и было.

Эпсар Джайгет плавным, но быстрым движением забрал у него именную саблю и встал за левым плечом, почему-то со щитом в руке. А за правым плечом Хист без удивления увидел невозмутимого эпсара Дарца – и тоже со щитом. Блицштурмовец положил железную руку ему на плечо и слегка подтолкнул вперед, к подогнанной заранее телеге. А с другой стороны то же самое проделал эпсар Джайгет.

– Переворот? – пробормотал Хист. – Ну надо же. А ведь Люмер Царственный предупреждал…

Он вздохнул и без возражений полез на телегу. Странно, но он впервые не боялся. Вроде и лица зверские вокруг, и арбалетчики подозрительные на дальнем плане к чему-то готовятся – а вот не боялся, и всё. Может, этому причиной была Здрава, невозмутимо наблюдающая за происходящим безобразием, или Асиа, пристроившаяся со своими конниками на краю толпы. Да, они. А еще – убежденность в своей правоте. Огромная убежденность! С такой и против толпы не страшно!

– А я всегда подозревал, что ты – тайный саботажник и предатель! – тихо сообщил он стоящему рядом Дарцу.

Командир блицштурма невозмутимо пожал плечами:

– Кто-то должен озвучить общие требования.

«И получить потом всё, что причитается за преступление, если переворот не удастся,» – с уважением подумал Хист.

– Вот перед вами император! – надсаживаясь, крикнул в толпу эпсар Джайгет. – Пусть он скажет, почему его братья зарубили блицштурмовцев! Пусть скажет! И почему его гонцы застрелили «Палашей»! Почему у нас отобрали последние продукты?! Почему мы идем на яйлу, где нет трофеев, и не идем на столицу, где трофеев навалом?! Пусть скажет! И… и почему нас всех пересчитали?! Что все это значит?! Пусть ответит перед народом! Всем молчать и слушать!

Хист удивленно покосился на пограничника. Да бунтовщик ли Джайгет? Скорее умелый помощник! Ведь он сам планировал сказать то же самое, да случая подобрать не успел! Значит, сказать народу? Ну… По легендам, отчитаться перед собратьями и Черному Топору было не зазорно.

– Принц! – буркнул он. – Я знаю, ты следишь. Сделай звук!

Для проверки Хист кашлянул. Треснуло и прокатилось над толпой эхо – звук сделался что надо!

– Я доволен, что вы обеспокоены судьбой застреленных «Палашей»! – серьезно сказал он в толпу. – Значит, они для всех как братья, значит, вы меня поймете! А чтоб понять, следует знать один факт: продуктов у нас в войске на неделю! Причем почти все они были у блицштурма. И если не собрать припасы и не организовать распределение, завтра «Палашам» будет нечего бросить в котлы. Они пойдут за скотом к степнякам, нарвутся на конников Туолам, и начнется резня. Таковы факты.

Хист обвел взглядом войско – все слушали. Это было очень странно! Толпа – она вообще-то слушать не склонна, она орать склонна и давить массой! В бунте явно чувствовалась уверенная дружеская рука эпсара Джайгета! Верный пограничник в очередной раз прикрыл императора от возможных ошибок!

– Когда никто не следит за общественным порядком, к средствам быстро подбираются разные гниды! – рявкнул Хист. – Я вынужден наводить порядок, я это делаю и буду делать, чтоб не погибли все мы! И мои братья зарубят любого, кто покусится на наше будущее! Так делал Черный Аркан, и так делал Черный Топор, почитайте легенды! И так будем делать мы!

Все-таки вопли начались. Не всесильным оказался эпсар Джайгет, и всего предусмотреть не мог! На телегу, хрипя и матерясь, полез командир «Палашей».

– Не для того мы затеяли бучу, чтоб моих робят стреляли девки, не для того! – заорал он, побагровев от натуги. – Императорские шлюхи безнаказанность чуют!

И толпа взорвалась. Хист сочувственно кивнул: в войске, состоящем почти поголовно из мужчин и годами находившемся в поле, женский вопрос был болезненным до невозможности и не мог не вылезти во всем своем безобразии.

– Подумаешь, лапнули немного! – орал усач. – Что с них убыло бы, что?! А они сразу из арбалетов! Возомнили о себе императорские шлюхи!

– Я тебя гонцом отправлю! – гаркнул ответно Хист, потеряв терпение. – Пусть тебя полапают! И от тебя не убудет, верно? Есть у нас в войске, кто не погнушается жирным потным усачом? Знаю, есть! Он дозволяет лапнуть, ибо и от него не убудет!

– Зарублю! – мгновенно побелев, предупредил «Палаш».

– Молодец! – одобрительно сказал Хист. – Правильно понимаешь ситуацию! Не убудет, но есть гордость и достоинство! Так и держи – и все пусть так держат! «Палаши» пусть рубят всякого, кто полезет лапать – а «Ласточки» пусть стреляют! Гонцы неприкосновенны, забыли, что ли?!

Толпа бурлила и волновалась. Хист их прекрасно понимал: сам о том же переживал, пока гарем не набрался!

– У девок другая природа! – тихо подсказал «Палашу» Джайгет.

– Да! – тут же воспрял командир «Палашей». – «Ласточки» – все шлюхи! У них природа такая! А они сразу стрелять!

– Это пока что такая, – поправил Хист.

Его слова громом прокатились над головами, и все невольно притихли.

– Мужчине без женщины никак! – доверительно сообщил Хист близкую и родную для бойцов мысль. – Я это понимаю, и вы это понимаете тоже! Потому и пересчитываем бойцов, что будем менять структуру войска! Вот совсем скоро будем менять! Разделим на автономные отряды с полным самоуправлением! Чтоб жили семьями! Чтоб каждый мужчина был тхемало! Чтоб каждая женщина была – господиня! Нам возрождать крепи Кыррабалты, братья! Каждому из вас потребуется надежная дружинка, на которую положиться можно при опасности всецело! Которая сможет взять на себя хозяйство во время войн, детей воспитает в строгости и любви! Гордая, умная, властная дружинка! И мы найдем таких, зубами вырвем у империи! И теперь прикиньте, братья, разве шлюху желает видеть подле себя каждый из вас? Разве дружинку свою или дочь готов пустить по кругу под хохот сотоварищей? Нам требуются гордые женщины – иначе погибнем!

Хист вгляделся в бойцов – слушают ли? Бойцы слушали.

– Потерпите, братья! – тихо попросил он. – Совсем немного потерпите! Будут вам женщины! А пока – и навсегда отныне! – они неприкосновенны! Заставляйте их быть гордыми, потому что иные нас погубят! И кто протянет похотливую руку – зарубить того на месте!

Тишина была ему ответом. Потом прокашлялся командир «Палашей».

– Тебе просто говорить! – буркнул усач. – У тебя гарем!

– Кстати, гарем! – спохватился Хист. – Вы ж, идиоты озабоченные, наверняка не знаете, что это! Думаете, девки мои?! Ох, зря думаете! Гарем – это же… Здрава! Ты где? Выйди к народу!

Он бережно помог лучнице запрыгнуть на телегу.

– Коли собрались все вместе случайно! – язвительно сообщил Хист. – Пользуюсь случаем представить вам Здраву ир-Дарц, начальницу штаба всего войска – и будущую мать моего наследника!

Эпсар Дарц дернулся и быстро глянул на сестру. Йоха ответила ему сияющим взглядом.

– Асиа! – воззвал меж тем вдохновленный Хист. – Солнышко мое степное! Яви свое личико народу!

Толпа послушно расступилась, и Хист в очередной раз уверился, что эпсар Джайгет не зря стоит рядом с обнаженной саблей и щитом.

Мать всех кланов подъехала в сопровождении преданных конников Туолам и суровых «Палашей». Быстро же пленила сердца штурмовиков маленькая степнячка! Хист без напряжения снял ее с седла и поставил рядом с собой.

– Пред вами – Асиа Туолам, командующая всей нашей конницей! – сообщил Хист. – И…

Хист замялся, подбирая обтекаемые, но правдивые по сути формулировки.

… и будущая властительница яйлы и всех мест, в которые с этой яйлы можно попасть! – значительно сказал он.

– Императрица? – быстро и очень тихо уточнила Асиа.

– Императрица, – подтвердил твердо Хист.

– Дребен… – голос женщины дрогнул. – Спасибо. Я буду верна тебе до смерти, знай!

В тишине ряды бойцов стали опускаться на колено, как было принято в империи при появлении правящих особ.

– Принцесса пророчества должна быть одна! – вдруг раздался в тишине чей-то голос.

– А мне плевать на пророчество! – зло сказал Хист. – Из-за эльфийских сказок не отвернусь ни от одной из своих помощниц! И только отсутствие не позволяет мне представить…

– Ты выбрал? – уточнил равнодушный голос. – Привет от главного визиря.

И сухо щелкнули арбалеты.

Оцепенев, Хист смотрел, как плавно, словно продвигаясь сквозь воду, эпсар Дарц шагнул вбок и закрыл свою сестру. Как расширились внезапно глаза командира «Палашей», и конник грузно наклонился к Асиа, пряча крохотную женщину под своим немалым телом, уже пробитым арбалетными болтами. Как сверкнул щит в руке Джайгета, отбивая стремительную смерть от груди Хиста.

А потом над толпой с гудением одна за другой пошли штурмовые стрелы, прямо в группу стрелков у дальнего фургона, и время бешено понеслось. Засверкало оружие, арбалетчиков мгновенно смяли и порубили, телегу окружили злые на весь мир пограничники, зазвучали резкие команды… и упал вниз эпсар Дарц, тихий и неприметный саботажник, предатель и бунтовщик. Он принял всё, предназначенное сестре.

Хист дернулся к нему… и остановился. Прямо перед ним в воздухе проявилась и закачалась синяя уродливая голова самого первого подвизиря! Старик недоверчиво рассматривал Хиста, словно искал на нем дырки от арбалетных болтов.

– Жив! – наконец неохотно констатировал старик. – А не должен бы. Ну… коли жив, то достоин интимного разговора, хе-хе. Убери-ка свидетелей, сынок.

– Хист посмотрел в сторону затаивших дыхание бойцов, хмыкнул и сказал чистую правду, что была, как известно, хуже лжи:

– Я как раз вышел поговорить без свидетелей. Начинай.

Старик поджал сухие губы и недовольно уставился на непочтительного недавнего подэпсара. Всесильному главе службы безопасности империи явно предстояло просить, и у кого?! У того, кто меньше, чем ничтожество?! Но долгая жизнь политика и богатея здорово научили подвизиря кланяться и унижаться, так что он справился.

– Почто не сказал ранее, у кого в служанках мамка твоя в юности ходила, кто по углам ее зажимал? – посетовал старик. – Может, и другой бы стала твоя жизнь? Пусть немного, а другой! Ты ведь действительно эльфов сын да гномов побратим, вот какое дело! Э?

Хист бесстрастно молчал.

– Главный визирь на всю полноту власти замахнулся! – сменил тон на деловитый первый подвизиря. – А так не делается! Властью делиться положено! Но он замахнулся, да. Замахнулся – а не знает, что твоей армии от Трезубца Яйлы до столицы несколько дней быстрого марша! А уж в столицу я тебя пропущу! Э?

– Первая Приморская, как и прежде, в предместье стоит? – вдруг спросил Хист.

Старик заерзал.

– Ну, стоит! – наконец буркнул он. – И что она тебе? Отправишь в заслон пограничников, пусть дерутся в свое удовольствие, а сам быстрым маршем в столицу! А пограничников потом можно будет набрать! Потом многое можно будет!

– В столице конногвардейцев тьма! – припомнил Хист.

А «Палаши» на что? – удивился старик. – Я для чего брожение в их умах допустил? Пусть бьются! «Палашей» потом можно будет еще набрать! Да и блицштурм тоже, коли на то пошло! Императорский престол того стоит! Вот такие в нашей игре ставки, хе-хе.

– Значит, обменять армию на жизнь марионетки? – на всякий случай уточнил Хист.

– На богатую жизнь очень богатой марионетки! – значительно поправил старик. – Решайся, сынок. И чтоб легче было решиться, знай: на принцессу пророчества не стоит надеяться и планов на нее строить не стоит тоже. Если ее главный визирь не убил, так Старшие расы займутся. Ее все равно кто-нибудь убьет. И для тебя, кстати, было бы полезней, чтоб этим «кто-нибудь» оказался ты! Попользовал принцессу на ложе, ну вот и удовлетворись, и не замахивайся на невозможное! Сынок, хе-хе…

– Я тебе не сынок! – четко и раздельно произнес Хист, сдерживая бешенство. – И никто не сынок! Таких, как ты, Творец наказывает в первом же поколении! Дети твои задушат тебя за року, даже если появятся по недосмотру! Ит-тырк-кнорк… принц! Выключи эту гадину! Ты можешь, я знаю!

Изображение мигнуло и исчезло. Хист разжал кулаки и глубоко вздохнул.

– Джайгет! – глухо бросил он. – Пришло время и ему сказать правду, злобы я уже набрал, решимости только не хватает! Сопроводи меня, поддержи спокойствием! Здрава, Асиа! Убитые убиты, их не воскресить! Сопроводите меня и вы. Я вас прошу. И – где мой конь? Он должен быть там, откуда стрелы летели, всегда в критической точке оказывается.

– Кто – он? – тихо поинтересовался Джайгет. – Конь?!

– Он, – односложно ответил Хист.

«Он» сидел на склоне горы как будто в забытьи, но при приближении Хиста тут же открыл внимательные глаза. Невысокий тощий подросток, ничего особенного. И огромный хлопочущий полицейский рядом. Станковый арбалет, в очередной раз спасший императору жизнь, забытым валялся в траве.

Хист собрался с духом и посмотрел подростку в глаза.

– За помощь – благодарю, – враз охрипшим голосом сказал Хист. – Но больше она не потребуется. Справлюсь сам. А тебе, Гребло, давно пора при первом десятнике быть!

Подросток легким движением успокоил дернувшегося было полицейского и пытливо уставился на Хиста.

– Я здесь император! – отчаянно сказал Хист.

– Так получилось, Эре! – виновато добавила мать всех кланов. – Он действительно император, я видела.

– Решился, не откажешься? – быстро и требовательно спросил Хиста подросток.

Эпсар Джайгет с недоумением наблюдал странную сцену, в которой все понимали всё – кроме него.

А по лицу подростка медленно расплывалась блаженная, идиотски счастливая улыбка.

– Асиа! – сказал он. – Ты понимаешь, что это значит? Нет, ты не понимаешь! Я всё же добился торжества законов! И мой путь здесь – завершен! Асиа… Творец! Да слышишь ли меня, скотина?! Я благодарю тебя!

Маленький дурачок Эре из деревни Гончары с безвестной окраины империи был безоговорочно, совершенно счастлив.

Вова П. Школа – это маленькая жизнь

– И что ты нашел в этом смешного? – прорвался до него резкий голос учительницы.

Он неохотно согнал блаженную улыбку с лица и уставился на учительницу. Она, хоть и не проходила базовый курс психолога-модератора, действовала в целом профессионально: встала очень близко, чтоб нависать угрожающе над щуплым подростком – и загораживала путь к отступлению, кстати. Теперь, чтоб просто прекратить разговор, надо отталкивать ее со всей силы. Женщину. И учительницу. Ну и кто решится на такое? Вот что за мир поганый: если оттолкнешь, сразу хулиган и насильник, а то, что в углу зажали немалым весом и не пускают – просто педагогический прием, это можно!

– Улыбка вообще-то вполне естественная гримаса для человека, – примирительно сообщил он. – Встретил знакомого – и улыбнулся! Или вот еще на ложе любви – ну не будешь же возлюбленной отвечать ледяным взглядом, столь характерным для школьных работников? Или?..

Он пытливо вгляделся в женщину, с недоумением отметил ее смущение, потом оглянулся, обнаружил, что рядом приостановились знакомые личности из родного класса, и понятливо замял тему.

– А у меня была просто счастливая улыбка! – честно поделился радостью он. – Оказывается, если долго и настойчиво пинать окружающих по коленкам, мир вокруг становится вполне сносным для существования! Представляете?! Я получил экспериментальное подтверждение теории Берен-йот-гали! И отныне могу просто жить в свое удовольствие! Ой-йо! Меня ожидает масса новых волнующих впечатлений! Я же ни разу не жил мирно! Представляете?!

– Нет! – строго отозвалась учительница. – Я о чем с тобой разговариваю? Ты кого вчера пнул по коленке?

Он уставился на учительницу, мучительно наморщив лоб. Бесполезно – кто она такая, не вспоминалось.

– Э… Марь Иванна! – вздохнул он, не вспомнив. – Ну, кого я пнул? Двух бандитов. Мало пнул, надо было по почкам добавить!

– Какие бандиты?! – возмутилась учительница. – Они дети! Ты знаешь, что они в больнице?! Ты понимаешь, что тебе будет?

– Ничего не будет! – буркнул он. – Мы же дети. Детям можно любую мерзость делать, и ничего не будет. Скажут, баловались. Скажут, естественная в детском возрасте борьба за лидерство. Те поганцы тоже грабили по-настоящему, а говорили, что балуются, и вы им ничего. То же самое следом подпеваете. Они и насиловать могут уже в своем возрасте – а скажут, что просто баловались! А вы скажете, что она сама вызывающе себя вела, и им ничего не будет, представляете?! Такая странная ситуация в этом мире: разделение на детей и взрослых! Как будто это разные виды, блин…

– Их родители уже спрашивали о тебе! – пригрозила учительница. – А ты знаешь, кто их родители?!

Это он как раз знал – и озабоченно нахмурился. Родители у поганцев были такие, что если изловят – мало не покажется! И им за это ничего не будет. Совсем как детям. Скажут, свидетелей не было, доказать ничего нельзя. А на самом-то деле – та же самая борьба за лидерство. Не сметь сопротивляться нашим детям! Ну и чем взрослый мир отличается тогда от детского? Где грань?

– Где грань между детским миром и взрослым? – невольно сказал он вслух. – Вот вопрос! Детей бить нельзя. Бандитов – обязательно надо! Если два поганца отбирают у кое-кого материальные ценности – по закону они кто? Бандиты. А если поганцам по двенадцать?

– Дети! – твердо сказала учительница. – Детские шалости пройдут и забудутся! И ребята вырастут достойными людьми!

– А из кого тогда вырастают бандиты? – хохотнул за спиной Типун. – Из бабуинов, что ли?

Он одобрительно кивнул Типуну – правильно запомнил слово, молодец!

– Значит, если пьяный маньяк разобьет вашу машину и спалит дачу – он созрел для тюрьмы, а если то же самое сделает Типун – это детская шалость? – задумчиво пробормотал он.

И глянул на учительницу. Та изменилась в лице.

– Вот то-то же! – мягко улыбнулся он. – Бандиты они, и не отпирайтесь. И если их не пинать по коленной чашечке, они весь мир под себя подомнут. Возраст тут вообще ни при чем. А вы им пособничаете. Еще и адрес мой их родне сообщите. Ведь сообщите, верно?

Он рассеянно похлопал женщину по плечу, кое-как протиснулся мимо нее, продравшись сквозь цепкие пальцы, и совсем собрался идти по своим делам. Одноклассники разочарованно стали разбредаться. Он виновато пожал плечами: разговор, конечно, интересный, но его ждала одна правильная девочка, у которой тоже был для него интересный разговор!

– Ты что себе позволяешь?! – возмутилась женщина в спину. – Совсем уважение к учителям потерял?!

– Совсем уважение учителя растеряли, – еле слышно проворчал он. – В услужении у бандитов, а претендуют на высокое звание учителя! И камнями ни разу побиты не были, и за правое дело не страдали, а туда же – учителя…

И этот разговор тоже получался интересным! Блин, насколько вообще интересна мирная жизнь, оказывается! Вот, можно размышлять, профессия ли учитель, и если не профессия, то что тогда? А на войне только успевай от смерти уворачиваться, размышлять некогда!

И он, вдохновленный радужными перспективами, припустил из школы бегом. Сашка, конечно, правильная девочка, но бесконечно ждать не станет, есть у нее и свои дела!

Правильная девочка терпеливо дожидалась его, сидя на подпорной стенке. Городок располагался на склоне горы, что и красиво, и в дождь удобно – вся грязь моментально стекает – но дороги из-за этого кое-где приходилось прорезать и склоны подпирать стенками. Сидеть на них было в целом удобно… но девочкам не рекомендовалось – камень холодный. Так что он сдернул Сашку, едва только подошел. Девочка маленькая, ни одной жизни еще не прожила, могла не знать некоторых нюансов женской физиологии.

– Припоздал? – улыбнулась девочка.

– Припоздал! – смущенно хмыкнул он. – Ансамбль, школа, то-сё – а тут еще и пришлось искать грань между миром взрослым и детским, представляешь?

– Нашли?

– Нет, конечно! Ее же не существует, этой грани!

Сашка вздохнула и опустила голову.

– Володя, я вообще-то пришла сказать, что больше не буду с тобой встречаться, – пробормотала она неловко.

Он с облегчением перевел дух. Ха! Да если б не хотела встречаться, так и не встречалась бы! А уж если пришла, значит, надеется, что ее уболтают! Ну, это как раз не грани всякие искать, дело нехитрое и знакомое!

– А что так? – изобразил удивление он.

– Неудобно. Кто ты и кто я? Ты… ты и взрослыми командуешь. Женщин у тебя всяких и без меня полно и красивых, и умных… а я кто?

– Ты? – вдохновленно оглядел он подругу. – Ты моя невеста и будущая жена! Сашка… янтарь в ладони, светлое тепло, ты – ла кансьон шального сердца, принтемпе берде, малх-ан-сердце-сан!

Он вкрадчиво заходил вокруг нее кругами, нашептывая в ушки всё новые и новые нежности на разных языках. И плевать, что какие-то проходящие уроды указывают на него пальцами и ухмыляются! Ему нужна Сашка! И, конечно, ее лицо тут же дрогнуло, смягчилось, и девочка глянула на него с прежней доверчивостью.

– Правильно про тебя Нинель Сергеевна говорила, что ты змей елейный! – улыбнулась она и тут же нахмурилась. – И Нинель Сергеевне то же напеваешь?

– Так, – сказал он озадаченно и остановился. – Так… Ты не понимаешь. Я вижу, что не понимаешь! Это что получается? Опять миры попутал? Так… Саша! Здесь что, гаремов нет?

– Есть на юге! – сказала она и обиженно отвернулась. – Вот и жил бы там со своими женщинами!

– При чем тут женщины? – недоуменно сказал он. – Гарем… харам еще можно сказать… это же…

Он махнул рукой, подхватил подругу и отправился с ней по дорожкам гулять. Как когда-то с Олесей. Нагулял, блин, на свою голову, правильная девочка не так поняла и обиделась!

– Гарем – это дом! – принялся втолковывать он. – Не в смысле стены там, крыша – а дом! Общность людей такая! Группа, где все связаны друг с другом так, что ничего для близкого не жаль! Вот у вас на Земле элементарная общность – семья. Люди, связанные родством и совместным проживанием. Но семья отомрет скоро, вот в чем дело. Она уже отмирает. Муж и жена – нестабильная фигура общества, давно доказано! Не веришь – анекдоты послушай хотя бы! Вот. А гарем… он гораздо шире. И очень индивидуален! И в этом его прочность и сила!

– А Нинель Сергеевна? – неуступчиво спросила Сашка.

– Нинель Сергеевна, – вздохнул он. – И что Нинель Сергеевна? Очень необычная, одаренная женщина. Но семья ее изувечила, как-то уж очень неудачно у нее вышло. И потеряла женщина веру в себя! Ей всего-то нужно было, чтоб рядом побыл кто-то, кто восхищается ей, ценит достоинства, красоту, наконец! Ну очень женщины упертые в свою красоту почему-то, тоже мне, великое достоинство! Вот. Ну побыл я рядом, мне трудно, что ли? Зато как она сейчас расцвела, а?

– Правда? – тихо спросила Сашка.

– Правда, – очень серьезно сказал он. – Я за своих учеников глотку любому перегрызу. И ты – моя первая и любимая.

– А Олеся? – грустно напомнила девочка.

– Да Сашка! – взвыл он. – Ну я же только что объяснил! Гарем у меня, гарем! Ну что тут непонятного?!

Девочка приподнялась на цыпочки и легонько его поцеловала. Сама. Впервые в жизни.

– Значит, Олеся, – вздохнул он покорно. – Хорошая девочка. Только к современной жизни неприспособленная. Я за ней приглядываю.

– На руках носишь и зацеловываешь до обмороков, – напомнила девочка.

– Да это скоро пройдет! – отмахнулся он. – Ну, хочется ей! Мне жалко, что ли? Как только у нее появится достойный друг, так сразу и пройдет! Она же актриса, ей для здоровья вредно, когда нет поклонников и внимания!

– А Мила?

– А что Мила? – удивился он. – Ну да, и она в гареме, но… как раз ей мое внимание не требуется! А вот деньги и знакомства – другое дело! Тебе что, денег для Милы жалко? Мне так нет. Ты бы еще Марусюком попрекнула, Женька тоже в гареме, между прочим, он мой боевой товарищ, и Типун там же, рожа бандитская.

Сашка остановилась в задумчивости.

– Женщины в гареме – твои жены? – спросила она.

Он неловко усмехнулся. Опасный вопрос. Очень опасный! И как отвечать? Разве что говорить правду.

– Не жены, дружинки вообще-то, – вздохнул он. – Мы дружим.

– Но две жены – так бывает? – не отставала девочка, заметившая заминку.

– Бывает! – вздохнул он. – В жизни всякое бывает, и не такое даже. Если женщина охладела к ласкам, интересы другие появились, очень серьезные, или просто возраст заел… бывает, что появляется младшая жена. Это как-то позволяет вырастить детей. Но если хочешь полной правды, то знай: при достойной жене младшая никогда не появится!

И он снова вздохнул. Очень опасная тема. Очень. Взаимоотношения внутри харама далеко не так просты, как он пытался показать. В жизни иногда такое приключается, никакому фантасту не додуматься!

– Говорят, Нинель Сергеевна сошлась с директором Дворца культуры, – помолчав, вдруг сказала Сашка. – Будут там твой спектакль ставить. Без тебя. А Олеся, между прочим, загуляла со старшим Серым. А ты для них готов всё сделать. И любишь их, я же вижу, меня своим харамом не задуришь!

Она еще помолчала. И сделала неожиданный вывод:

– Ты необычайный человек, Володя. Святой, наверно.

Что ж, вот и эта подруга смогла его удивить! И ей для этого даже короткую юбочку не пришлось надевать!

Санниэре. Момент истины

Они вышли к воротам на яйлу ранним утром – и увидели то, что он и опасался увидеть. Блеск оружия в лучах встающего солнца. Логику гномов-таможенников понять было нетрудно: если есть проход, почему бы его не перекрыть, чтоб получать мзду? Бородатый Верблюд почесал затылок, плюнул, растер, пообещал кому-то дать мзды со всего размаху и отправился утрясать вопрос. Вроде бы он до сих пор оставался Айсхэндом Южного ущелья, и все ворота в нем были в его власти. Или уже нет?

Он на всякий случай припомнил, как можно пробраться в ущелье по верхам скал. Проходил он там Черным Арканом когда-то, пройдет и подростком. Вот только побратимы в этот раз подобрались не для диверсий. Надия до сих пор боялась высоты, например. Да и лазить в юбках по скалам опасно – зрители снизу засмеют.

Колонна встала. Он подумал и устроился в стороне передохнуть. Что-то ему многовато досталось за последнее время, и усталость перешла в постоянную. Это было опасно. Именно в такой отупляющей усталости перестаешь бояться за жизнь – ну и теряешь ее, естественно!

Он подставил лицо теплому солнцу и блаженно улыбнулся. Всего один конный переход – и пряные ветры яйлы закружат голову! Как он устал воевать! Всего один конный переход – и они отправятся к древним городам ахархо устраивать новую жизнь! У него для этого дела и жена припасена. А на Земле – еще одна!

Надия сидела рядом, прислонясь к теплой скале, и отсутствующе смотрела в небо. Под глазами йохи залегли глубокие тени. Тоже устала. А с чего? Последние сутки в оружейном фургоне просидела, вместе с Эль, наверно, каждому гному косточки перемыли. И это не она, а маленький Санниэре мотался в седле, обеспечивал движение огромной массы людей и скота, кружил с патрулями в поисках возможных засад, заставлял тушить после стоянок оставленные костры, следил за очередностью забора воды в реке и выполнял тысячу других дел, без которых не обойтись при бегстве. Так получилось, что он был здесь лучшим специалистом по части драпать. Да вот еще Асиа. Но Асиа вместе с конниками Туолам была внизу.

Преследователи вцепились в хвост колонны мертвой хваткой, и Дребен Хист с людьми войны наконец выбросил из головы принцесс пророчества и занялся тем, для чего вообще-то и создаются войска: отдавал подороже жизнь солдат за спокойствие гражданских. Даже про братьев через сестру ихнюю смерть вспомнил и призвал на помощь! Где-то там, внизу, крутилась и крутилась мясорубка войны. Упорство главного визиря уже вызывало уважение: пророчеству самих эльфов осмелился противиться!

Пара битюгов флегматично притащила в поле зрения оружейный фургон. У саперов не только лопаты и мозги, у них и кони тупые. Около скал травы как раз не было, с чего бы им здесь пастись? Да еще и с фургоном, который крайне нужен Хисту внизу, но почему-то оставлен гномами для Надии.

Тихо напомнило о себе чувство опасности.

– Эре, укради меня! – почти не шевеля губами, прошептала Надия. – Пожалуйста!

Он удивленно покосился на йоху. Украсть? Это, конечно, можно. Не зря же он сел отдыхать именно здесь. Привычка! Слева за спиной – расщелина. По ней наверх до площадки. Там через карниз, потом по кустикам… потом дозорные легиньхи доложат, что, мол, все в порядке, бдим. Ну, а дальше лес с таким густым подлеском, что кони не пройдут. Так что украсть вполне возможно. Но – зачем?

– Эре, я умоляю тебя! – почти беззвучно сказала девушка и заплакала. – Пожалуйста! Я… я тебе дружинкой буду! Только уведи меня отсюда! Они все на меня так смотрят! Следят за каждым шагом! И ночью тоже! Меня убьют, Эре! Забери меня с собой, а? Я верной тебе буду, я обещаю! Все равно тебе Яхи не видать. Эре, пока никто не следит!

Вот тут йоха ошибалась. Во-первых, за красивой девушкой взгляды всегда следуют и везде, у мужчин это непроизвольно получается. Но за ней и намеренно следили, и это во-вторых. Отчего-то же тренькало у него внутри, напоминало… да о многом напоминало! О полицейских снайперах с Арктура, например, и о невидимых экстрим форс тоже. О, у него был обширный набор впечатлений и воспоминаний убиваемого! До сорока ни разу не дожил!

– Ты не сама ли выбрала судьбу? – напомнил он с невольным сочувствием, кивнув на бесценную огорлицу, украшающую точеную шею йохи.

– Судьбу? – переспросила йоха и опасно, как сумасшедшая, улыбнулась. – Судьбу?! Это не судьба, болван ты малолетний, это приказ отца! Обеспечить исполнение пророчества! Подохнуть, но чтоб исполнилось! Подумаешь, всего-то осталось встать да заорать, как описано у эльфов этих придурочных вместе с гномами этими дегенеративными!

Она в ярости подскочила, приняла горделивую позу и завопила на всю округу:

– Мой верный народ! Я принимаю бремя власти на плечи свои! Нет, ну каков кретинизм? Да после этого заявления меня на куски порвут – прямо так, живую еще! А я жить хочу, я еще замужем не была ни разу!

Она была восхитительно прекрасна в гневе – взлохмаченная, юбка в хвое, рубаха нараспашку и такой неукротимый огонь в глазах! Истинная принцесса!

Ослепительно полыхнуло солнце на зеленых бриллиантах – и тут до него дошло, что же она сделала только что. Она – объявила – свои – претензии – на – власть!

– Высказалась? – осведомился он, лихорадочно в то же время осматривая местность.

Ага, есть! Вот там могут быть стрелки, и нигде более! Осталось убрать с линии прицеливания взбешенную девицу – а как? Ну ладно еще плечи и голова, их рывком можно… а то, что ниже? Инерция же! Законы мироздания не отменишь! А мгновения летят.

Он сделал единственно возможное. Подсечка в низкой стойке – без должной тренировки очень неудобное действие. Но он тренировался достаточно, спасибо долготерпению Колы Гончара, так что Надия пискнуть не успела, как ее ноги оказались выше головы – потому что голова, соответственно, в этот момент была ниже бедер. Шмяк! Он бросился на нее сверху, как оголодавший маньяк, сдавил в жестком захвате – ничего, хочет жить, так потерпит! Накат, еще, пять накатов – не бывает бесполезных знаний! Краем глаза он увидел, как штурмовая стрела разлетелась щепками, ударив в скалу. Ага, а сколько в оружейном фургоне арбалетов? С этой стороны – четыре. Ой, что сейчас будет!

Они успели вжаться в расщелину. Они даже успели вскарабкаться по ней до площадки. Надия явно и ускоренными темпами прогрессировала в искусстве удирать! Потом откуда-то прилетела эльфийская стрела. Наверно, эльфийская. Обычные же не взрываются? Потом… потом ему чуть не отрубили пальцы, когда он попытался закинуть себя на карниз. А потом все кончилось. Тело какого-то малознакомого гнома упало вниз. На площадку спрыгнул Бородатый Верблюд и закрыл собой Надию. Старый диверсант здорово перепугался за внучку и прикрывал свое состояние злобой на весь мир. Из оружейного фургона выглянул Дайнэр, махнул красноречиво рукой – мол, проблему уладили радикально.

– Сына, я в тебе разочарован! – рявкнул Верблюд. – За моей эльфиянкой почему-то быстрее ухлестывать получается!

– Ослик, а я тебя в кусточках жду, жду! – тут же раздался серебристый голосок Эль. – Я же его сама не утащу!

И жизнь снова вернулась в привычное русло, так же внезапно, как и вышла из него. Санниэре сидел у скалы и отдыхал. Надия тряслась и рыдала в руках гипотетического деда. Молодой да ранний Осел-Дайнэр оправдывался, что, мол, предателей много было, а рук всего две, Верблюд грязно намекал, чем могли быть заняты руки сексуально озабоченного сына… а эльфийка беззлобно пинала пленника.

– Я же говорила, что могу обездвижить и отпинать? – бормотала она. – Говорила. Говорила, что боли мышечные могу навести, а потом отпинать? Говорила. И не все бирюльки у меня именные были, ох не все!

– Недолго порадуешься! – напомнил обездвиженный эльф, отодвигая лицо от наказующего сапожка. – От экстрим форс не скрыться!

– Кто экстрим форс?! – дико возмутилась эльфийка. – Ты, что ли? Верблюд, ты слышал, что он несет?

С неожиданной для стройной девушки силой она вздернула эльфа на ноги.

– Я экстрим форс! – рявкнула она в лицо пленнику. – Эль Швадесенс, тайная служба безопасности старшего дома, при исполнении! И Бородатый Верблюд – экстрим форс! Тайная служба безопасности Совета Старшин, при исполнении! Вот мы – экстрим форс, а ты – никто!

– У меня знак есть! – упрямо заявил пленник.

– Дурачок! – жалостливо сказала эльфийка и сняла обездвиживание. – Юный дурачок! Да знак подделать можно! А у нас – сила! Силу не подделаешь! Как наверну сейчас! А потом отпинаю! Пшел вон! Принцесса под защитой Древнейших! Так и передай недовольным из Флоренсо!

– Убить можно и Древнейших! – огрызнулся эльф и уковылял, пока не пришибли.

– Они опять придут! – обеспокоенно сказала эльфийка. – Предателей мы убрали всех, спасибо твоему сыну, хор-роший мальчик… но вот как подвалит толпа недовольных из Флоренсо, что тогда делать будем?

– А нам еще надо народ через ущелье провести на яйлу, – пробормотал Верблюд.

– Надо, – согласилась эльфийка. – А как?

И они почему-то выжидательно уставились на Санниэре.

– Вы шли на яйлу, – напомнил гном. – Как-то же вы планировали пройти ущелье?

– Папа, они ничего не знают, это очевидно! – вмешался Осел-Дайнэр. – Извини, конечно, что влез в умные беседы!

– Главное, чтоб в постель к… – старый побратим не закончил и тяжело опустился на камни. – М-да. Аийя-каргана… Что ж, снова весь отряд терять? Не допущу! М-да… Сынок, зови-ка сюда принца. Будем решать.

Пришли эльфы, тихие и серьезные, и на этот раз не из девичьих постелей. Впрочем, никого больше хвастовство эльфов обмануть не могло. Как всегда, мигом узнав о неладном, объявилась Асиа – пыльная, злая и с камчой в руке вместо сабли. Значит, общалась с Ит-Тырками. Подошел неуверенно Кола Гончар с супругой, за ними, никем не званый, просочился мельник со Знобинькой под ручку. Потом прискакал в сопровождении бронированных воинов Дребен Хист. Безучастно оглядел собравшихся, покосился на стоящий в охранении оружейный фургон, на закопченное пятно, оставшееся от эльфийской стрелы, с особым вниманием рассмотрел Надию.

– Дребен, так по заветам не поступают! – решилась Ялинька высказать наболевшее, пока самозваный император опять не сбежал. – И я не удивлюсь, если Санниэре тебе что-нибудь да отрежет! Не удивлюсь и поддержу! И армия твоя тебя не защитит, и Кола добросердечный не выгородит! И Яха хороша! В шатре твоем от мужа прячется! Где Яха?!

Санниэре подумал и встал. Хист глядел на него печально, устало и немножко виновато.

– А нельзя семейные вопросы потом как-нибудь? – недоуменно спросил мельник. – Мы же на военном совете!

– Нельзя, – вздохнул Санниэре. – Это дело всех касается… или коснется. Я так думаю. Яха! Открой личико. Наверно, уже можно. Верблюд предателей подчистил, и его опыт гарантирует, что никто не пропущен. Яха?

Юная дзуда скинула шлем. Выглядела она тоже смущенной. Дети.

– Спасибо, император, – искренне сказал он Дребену.

«Береги девочку,» – добавил он одним только взглядом.

Дребен еле заметно кивнул. Было кое-что, чего не следовало озвучивать даже здесь. Особенно здесь. Так что Яха смущалась и не знала, что ей делать, а они просто стояли и смотрели молча на будущую родоначальницу новой расы. Ту самую принцессу пророчества. Родительницу, вовсе не руководительницу, как все думали. И все остальные тоже смотрели. И потихоньку начинали понимать, кого же они видят на самом деле. А эльфы так даже знали изначально. И Надия? Он обернулся к прекрасной йохе. Надия виновато ему улыбнулась. Ей было неудобно за недавнюю истерику.

– Я не понял, а что мы все молчим? – недоуменно спросил мельник. – У нас военный совет или что?

– Папа! – слабым голосом сказала Знобинька. – Все молчат, и ты молчи. А то опять закопают.

– Да я уже догадался, кто это сделал! – тут же взъярился мельник. – Я ему обещал ухи оборвать? И оборву! Я его самого закопаю!

– И не надо так возмущаться! – вставил эльф и отодвинулся. – Ведь это гнусная ревность! Сердце побереги! А то узнаешь, чья на самом деле твоя вторая дочка – и упадешь! А я лечить такого ревнивого не возьмусь, нет в тебе эльфийской крови.

Мельник ожидаемо разорался, Знобинька хихикала, Кола с ухмылкой что-то спросил у Ялиньки, та тоже развозмущалась, ее мгновенно поддержали эльфы, и супруги дружно накинулись уже на них… Санниэре молча увлек Яху к скале, сел, прислонился к бронированному плечу и закрыл глаза. Нормальный военный совет, с эльфами других не бывает.

– Эре, а чего мама Дребена ругает? – спросила Яха задумчиво.

– Может, потому что не принято мужчине у чужой дзуды в постели ночевать? – предположил он серьезно. – У мужчины рядом с прекрасной дзудой желания особенные появляются, которые в постели запросто можно осуществить.

– Да он не был в моей постели ни разу! – возмутилась Яха громко. – Он ночами вообще не спал, все меня охранял – как будто меня украсть или убить собирались! Да кому бы я была нужна, верно, Эре?

– А вот эльфов я бы попросил не комментировать! – поспешно сказал Хист.

– Оу! А почему? Мы могли бы предложить несколько интересных вариантов…

– Предложите, как через ущелье пройти! – вдруг сказал Верблюд. – У меня вот только один вариант – идти через скалы! Бросить гражданских и уходить! Ничего такое решение, да? А других не вижу! Разве что развернуться, подавить всех, кто там за нами гонится, да махнуть прямым маршем на столицу, одним отрядом против всей империи?

– А что там, в ущелье? – осторожно спросил мельник в наступившей тишине.

– Да там… – гном вдруг смущенно дернул бороду. – Там творчество наше… народное… но это ладно, это можно отвернуться или глаза закрыть…

Верблюд замолчал и в затруднении покосился на эльфийского принца.

– Ловушка там у них, вот что! – брезгливо сказал принц. – И настроена она на людей! Старшие расы проходят и ничего не замечают, понятно, что и животные тоже, но стоит появиться человеку – бабах! Видишь ли, друг мой мельник, все дело в пророчестве. Предсказано, что возвышение Старших рас начнется именно с появления государства Бессмертных на месте древних городов ахархо. Ну и вот! Сначала добренькие гномы подбросили идиотам ахархо мысль о химическом оружии, ну, те недолго думая и траванули истоки рек, чтоб степнякам веселей жилось. А в степях как раз Черный Аркан объявился…

– Легенда, и не более! – уверенно заявил Верблюд. – Мы проверяли – не было никакого Черного Аркана!

– Был он или нет, но он пришел – и ахархо не стало, – заметил принц. – Потом, не спорю, и Аркан исчез, они вообще мало живут, эти смертные, если кто не в курсе. И яйла осталась пустой. А чтоб она и дальше оставалась пустой, добренькие гномы в проходах ловушек понаставили! И как раз там, куда мы направляемся, говорят, в ловушку попал последний отряд Кыррабалты! Естественно, живых не осталось. Гномы – они, конечно, добренькие, но оружие клепают очень качественно!

– Мы гномы, нам на пророчество плевать! – заорал Верблюд. – И еще раз плевать! Мы на яйле место для полукровок освобождали! Для тебя именно, если ты не знал! Чтоб вы, детки, там могли государственностью баловаться! Все для вас, ничего для себя! А вам под боком у родителей позорно жить, вам лучше по чужим семьям разбежаться!

– И что изменилось? – тихо осведомился эльфийский принц. – Людей все равно убили.

– Нет, лучше сделать так, как семья Бонэр! – рявкнул гном. – Поиграться с климатом, чтоб степь усохла – и степняки сами уйдут! А уж потом предгорья, раз все равно свободны, могут и эльфы занять! А куда степнякам уходить, кто подумал? Мы уводим несколько родов, а с остальными что? Да мы и этих сейчас бросим, если не поймем, как на яйлу пройти!

– Не я решение принимал, я последствия разгребаю, – угрюмо пробормотал принц. – А во Флоренсо еще и мешают изо всех сил!

– Вот и я так же!

Бессмертные замолчали. Хороший получился военный совет. Информативный.

– Ловушка из себя что представляет? – спросил мельник, неловко прокашлявшись. – Почему ее нельзя снять? Любую ловушку снять можно. Например, путем уничтожения.

– По-особому ставили! – зло сказал Верблюд. – Так же, как и тяжелые вооружения. Убить бы гадов! Впрочем, убили. Чтоб снять, опять нужны ключи двух рас. А где ты видел, чтоб гном с эльфом дружили?

– Так… – пробормотал мельник, – в чем сложность-то? Сядете с принцем, как у вас принято, Знобинька вас прикроет юбкой…

– А меня из системы выкинули! – признался Верблюд. – За воровство кодов. И принца выкинут. Вот смута во Флоренсо уляжется не в его пользу – и выкинут.

– Папа, я извиняюсь, конечно, что лезу в умные беседы, – вдруг нагло вмешался Осел-Дайнэр. – Но ты не единственный гном здесь.

– У тебя допуска нет! – вскинулся Верблюд.

– Как базу данных втихую ломать, так сына-гения вперед, а как славу добыть, так допуска не хватает?!

– Сына, мозги выжжет…

– Нам люди нужны, – вдруг сказал эльфийский принц. – Мы ловушку не видим. Она активироваться должна. И не раз. Там несколько уровней.

Дребен Хист деловито развернулся.

– Сейчас Ворту озадачу! – пояснил он. – Его ребята натаскают, сколько надо. У арбалетчиков тылы очень удачно не охраняются.

– Нет, – сказал Санниэре.

– Ты не понял, – сказал Хист. – Мы бойцов утащим.

– Нет.

– Но почему?!

Санниэре поднялся и закинул на плечо неизменную сумку.

– Дайнэр, принц! – окликнул он. – У нас мало времени.

И зашагал ко входу в ущелье. В который раз. И в который раз одним поступком развернул свою судьбу. А говорят, у людей есть свобода выбора. Откуда? От себя не убежать!

Догнала его, как ни странно, Знобинька.

– Там Яху наш Дребен держит, – ответила она на невысказанный вопрос. – И удержит. Отдал ты свою дружинку, Эре.

Он не спорил. Да, отдал. Яха нужна Хисту. Яха нужна трем расам. А его убьют скоро. Всегда убивали.

Их догнали эльфы.

– Поговори со мной! – попросила девушка. – Я тоже не понимаю, почему нельзя пленных перед собой погнать.

– Понимаешь. Признавать не хочешь.

– Эре, искусство задуривать голову у девушек в крови! Так что у меня иммунитет на твои выверты! Ну?

– Мальчик прав, – вдруг сказал эльф. – Людям вообще воевать нельзя. Вы же одного вида! И уж тем более расчищать пленными путь! Это бесчеловечно. Вот мы, Бессмертные, себе подобных не убиваем.

– Кого недавно дротиками утыкали? – зло сощурилась девушка. – Таких прозрачных, подленьких?

– Наши спецслужбы возомнили о себе, – признал эльф. – Но это не война. Это мы от выродков избавляемся. И избавимся! Мы их всех на Надию поймаем!

– Несчастная йоха! А вы бессердечные уроды! И все равно…

Он осторожно прикоснулся к ее боку. Девушка вздрогнула.

– Не кричи, – попросил он. – Опасно это для тебя пока что.

– Эре! – жалобно сказала она. – Ну почему ты? А я как раз решилась дружинкой тебе стать! Про меня многое болтают зря, но ты не думай…

Санниэре невольно улыбнулся. Когорты морской пехоты за спиной, ловушка смерти впереди, а у всех мысли о сексе! На том стоит и стоять будет человеческая раса!

– Я тебя не пущу! – серьезно предупредила Знобинька. – Ты меня еще не знаешь, а я такая!

– Знаю. У меня такие жены и есть: хитрые, властные, умные – и ослепительно красивые. И красотой своей так же любят пользоваться.

Девушка растерянно замолчала.

– Это Яха, что ли, умная? – наконец спросила она.

– Яха – мечта! – вздохнул он. – Недостижимая, наверно. В каком мире мы встретимся, не знаю! Но встретимся обязательно – и будем жить мирно и счастливо.

– Эре! – злобно напомнила о себе девушка. – Тебя пнуть?

– Знобинька, а ты не задумывалась, почему главный у людей зовется вожаком, а вовсе не погонщиком? – ласково спросил он.

– Ты – главный?! Это Хист – главный! Эльфы – главные! Даже Асиа – главная для Ит-Тырков! А ты…

Знобинька растерянно замолчала. До нее вдруг дошло, что никто как-то не удосужился определить статус этого странного подростка. Не деревенский дурачок, это уже понятно. Ну и не сын бога, еще чего не хватало!

– Эре, а ты, собственно, кто?

Идущий рядом эльф развеселился:

– Вот у нас какие последовательные девойки водятся! Сначала дружинкой стать согласна! А спросить, кто же твой избранник – это потом как-нибудь, это неважно! Молодец, сын мой! Завидую!

Угу, – меланхолично пробормотал он. – Ну, раз отцом назвался, скажи тогда, сколько в деревне детей эльфийской крови? Все, да?

Знобинька невольно охнула.

– Догадлив, – помолчав, признал эльф. – И ведь не скажешь, что умен, со Знобинькой даже не сравнить. Все же с возрастом что-то определенно приходит! Это мудрость, да? Как-никак, самое древнее существо нашего мира!

– Эре! – предупредила Знобинька. – Я ничего не понимаю! И сейчас у меня все схлопочут по ушам, если не объяснятся!

– Какие мельниковы все злобные! Не дают вам покою наши уши!

– Нынешняя война – вовсе не то, чем выглядит, – сказал он. – И никто не скажет тебе всей правды. И я не скажу. Информация – высшая ценность! Наблюдай и думай. И эльфов лучше не спрашивай – наплетут такого, что сами потом запутаются. Не зря говорят – «врет, как эльф»!

Знобинька вдруг нахмурилась:

– Эре, но так не может быть, чтоб все дети от эльфов! Пусть моя маменька не из праведных, но не все дзуды…

– Может быть и не такое, – неловко пробормотал он. – Эльфы же – осеменаторы! Им и столицу впятером обработать не в труд, были бы препараты.

Знобинька вдруг остановилась и открыла рот.

– Осеменаторы – это вот такие… вот с такими, да?!

И девушка неуверенно ткнула пальчиком вперед. Эльфы обрадовались непонятно чему, идущий сзади Верблюд смущенно рявкнул, что кое-кто мог бы и не пялиться и пальцем не тыкать, куда не положено порядочной девойке… Они пришли.

Глава 14. С половиной

Эре. Пряный ветер яйлы

– Эре, если что, я за тобой иду! – в который уже раз повторила Знобинька.

– И не вздумай! – резко сказала Надия. – Эре – убийца, у него чутье на опасность! Он знает, где ловушки ставятся, он уберечься сможет! А ты погибнешь за просто так! Второй иду я, у меня подготовка!

Санниэре промолчал. Разведчицы – а не знают, что все решено задолго до их рождения! Если он не справится, через ловушки пойдет Хист. А потом Кола Гончар. А женщины – вне войны!

Непотребные скульптуры убрали.

Здоровенные гномы по приказу своего Айсхэнда встали стеной в проходе. Через такой строй не пробиться и быкам Ит-Тырков!

Санниэре закрыл глаза и подставил лицо ветру. Пахнуло пряными травами яйлы.

– Мы предполагаем, что встретится в начале, – тихо сообщил эльфийский принц. – Что-то отпугивающее. Но вот что?

– Принц, а ты почему до сих пор не женщина? – вдруг спросил Санниэре, вспомнив некоторые откровения в шалаше.

– И нечего так доверять сказанному гномом! – обиделся принц. – Из наших только семья Швадесенс настолько пластична! Что и было продемонстрировано столь необдуманно! А в моей звезде полукровки! Нам плевать на эльфийские извращения, да и на гномьи тоже! Мы вообще третья раса!

Принц резко замолчал, поняв, что наговорил лишнего.

Звук родился незаметно. Даже не звук – вибрация. Что-то возникло из беззвучия, противно-нудящее, от чего заныли разом все зубы. И нахлынул страх.

– Назад! – обеспокоенно крикнул принц.

Санниэре усмехнулся и отрицательно покачал головой. Он уже встречал подобное. Была в его жизнях одна жутко перенаселенная планетка. Вот там Надзирающие, по сути та же полиция, бросали в недовольные толпы противно гудящие артефакты. Особого вреда от них не было – но вот ощущения! И страх, и выворачивает наизнанку, и все кости ломит. Демонстрантов как волной смывало! А надо было просто знать, что это безвредно – ну, относительно безвредно! – и терпеливо идти вперед. Хорошую пугалку придумали гномы. И если ее преодолел отряд Кыррабалты, значит, у них просто не было другого пути.

– Оставьте, как есть! – посоветовал Санниэре принцу. – Мы пройдем. Нам деваться некуда. Но от преследователей будет дополнительная защита. Верблюд поставил свою стражу, но ее и снять могут! Он вовсе не главный в Старшинском совете!

– Уверен? – усмехнулся эльфийский принц.

Санниэре не ответил. Он смотрел вперед. Туда, где его сейчас станут убивать.

Ущелье впереди расширялось в нечто вроде каменистого поля. Отвесные скалы по краям. Сверкающая речка шумит меж валунов. Древняя дорога ведет через поле к сужению далеко впереди. По логике, в самом узком месте что-то и должно находиться. Но то по логике. А ловушку наверняка программисты ставили.

Он уверенно ткнул пальцем вперед, туда, где ущелье начинало расширяться. И пошел. Настороженные специалисты по кодам – следом.

– Назад! – крикнул принц резко.

А он и так еле шел, мелкими-мелкими шажочками. И отпрыгнул моментально, насколько получилось, а потом еще и отбежал. Верблюд поймал его и обеспокоенно заглянул в глаза.

– Папа, извини, конечно, что я лезу в ваши умные переглядки! – крикнул Осел. – Но его не зацепило даже!

Принц развернул рабочую проекцию, и специалисты углубились в работу. Ладилось у них не очень. Потихоньку подтянулись остальные эльфы, поначалу опасливо пережидавшие в отдалении. Работа тут же пошла веселее, что, правда, не значило, что успешнее.

– Будем считать, что сняли! – наконец решил Верблюд. – Надеюсь, сняли.

– Папа! Пусть я лучше разбираюсь в эльфиянках, чем в управлении боевыми системами, но в данном случае…

– Что это было? – спросил Санниэре.

У него вдруг слегка закружилась голова. Позабыл дышать от волнения? М-да. А погибать-то страшно, оказывается! Вот Асиа мерзавка! Все же нашла, чем можно запугать вечного воина!

– По сути – набор излучений, – ответил принц. – Нечто вроде невидимого луча.

Он внимательно оглядел ущелье, то, что было открыто с этой точки. Где-то здесь упокоились его побратимы. Все до одного. Верблюд жив, но он тогда бесчинствовал в столице, знать резал… да и не убивает ловушка Старшие расы.

– Здесь не найдешь костей, – неловко пробормотал Верблюд. – Они не сразу умирали. Даже замечали не сразу.

Санниэре кивнул и решительно зашагал вперед. Этот путь он должен был пройти вместе с отрядом. Что ж, он пройдет его сейчас.

Осмелевшие эльфы шли за спиной и шумно обсуждали, сколько уровней защиты придется ломать.

– Какое у вас заветное число? – спросил Санниэре, не оглядываясь. – То, что закреплено в речи?

– Три, – первым ответил понятливый Осел. – Уровней будет три, что ли?

– Четыре! – усмехнулся он. – Это же программисты! У них без выпендрежа не получается!

Что-то ждало их у сужения тоже. Уж очень удобное место! Но вот что? Что-то, что убивает и звуком, и светом, и еще чем-то? Что-то невидимое уже было – это луч жесткого излучения. Звук тоже? Нет. Звук отпугивал. Но он ведь и убивать может. Значит, звук и свет. Звуковая пушка или волна? А если Бессмертные и люди идут вперемешку? Тогда однозначно пушка! Звуковая пушка и лазер. Так вполне может быть. И для данного мира вполне достаточно. Хорошо, а очередность какая? Или спросим иначе: что надежнее убивает? Зависит от мощности, от прицельности, от модели оружия… да много от чего зависит!

Он поколебался и все же поставил на лазер. Лазер – в последнюю очередь. Лазер с хорошей наводящей системой пройти невозможно. Значит, лазер в качестве подстраховки. А основное оружие – звуковая пушка. Дурацкое решение, конечно. Есть же более изящные способы.

На этот раз ему просто повезло. Им всем повезло! Это была не пушка, а волна. И система, видимо, не предполагала смешанного гуляния целей – иначе почему бы замешкалась? А потом дико заорал Осел – в полном соответствии с именем. Как они бежали! И как потом нервно смеялись! Разве от волны убежишь? А вот выйти из зоны контроля им удалось, вернее, вылететь пробкой.

Все повторилось сначала. Развернули рабочую проекцию, определили точки воздействия, как всегда, неверно, начали спорить и орать… а у него снова закружилась голова, и он прилег на редкую травку. Что здесь было раньше? Сады? В Южном ущелье везде были сады…

Пришел Верблюд, снова обеспокоенно заглянул в глаза. Что он там надеется увидеть, смешной какой.

– Когда-то здесь росли сады! – отметил гном задумчиво. – А потом на этом поле отрабатывали приемы боя в строю гномьи легионы. И всё. Разве после гномов что-то будет расти, а, маля?

– Вы люди, Верблюд, – отозвался он. – И мы тоже. И эльфы. Бессмертных не бывает. Законы мироздания вместе с мирозданием можно изменить, и никак иначе.

– Вот так же когда-то говорил Черный Топор! – пробормотал гном. – Прямо мне в лицо и говорил. Гному. Он, правда, тогда не знал. А еще он говорил, что обязательно вернется. Ну, я тоже тогда кое-чего не знал…

И старый диверсант в сомнении глянул на подростка.

– Готово! – заявил неподалеку принц. – Вот так бы все щелкались, как орешки!

– Орехи здесь не растут! – машинально буркнул Санниэре и поднялся. – Двести лет назад не росли точно. А может, тыщу.

А голова побаливала. И тошнота появилась. Это означало, что зацепило его излучением. Может быть, немного. Но зацепило. Так что стоило поторопиться. Потому что следующим пойдет Дребен Хист – и кто тогда защитит Яху?

Под боком незаметно появился эльф. Кажется, тот, кто считался за родного отца. Надо же, какой смелый! И лазера не боится!

– Эре, я хочу, чтоб ты знал! – тихо сказал эльф. – Ты был рожден в любви. И если б не мой долг, носил бы я Ялиньку на руках до конца ее дней!

– Хорошо, понял, – покорно согласился он. – А теперь отойди, пожалуйста. Лазером может зацепить.

– Знаю, – непонятно отозвался эльф-отец. – Для чего еще я рядом?

А дорога-то стала покачиваться. Прибежал Верблюд, что-то спросил. Да пошел бы он отсюда, мешается только! Вот, вот здесь могут быть лазеры! Если это лазеры, конечно.

Это было непонятно что. Сначала их сбило с ног, протащило по камням, сфера вокруг них какая-то засияла типа спасательного космического кокона – а потом загорелся эльф. Правда, он недолго горел. Оно и понятно, от таких воплей и ругани любое пламя погаснет!

Прибежал принц, тоже жутко ругался. Верблюд зачем-то начал клясться недожаренному эльфу-отцу в вечной дружбе за спасение побратима. Потом Осел с шипением схватился за голову и упал, и все бросились к молодому гному. Надо полагать, за себя испугались. Ловушки-то, судя по воплям, гном по большей части и снимал, эльфы больше спорили. Ну, эльфов можно было понять: а вдруг не все ловушки пройдены? И снесет их где-нибудь заодно с людьми. Так что забытый всеми Санниэре тихо побрел вперед. А когда уже не мог идти, сел у камня и стал смотреть, как идет на яйлу нескончаемая колонна, и впереди всех – сильно уменьшившееся в количестве, но только прибавившее в злобе коровье стадо Ит-Тырков.

Он еще успел посмотреть, как идут по дороге усталые бойцы самозваного императора. Их было неожиданно много. Молодец все же Хист, сохранил людей! Забавное у него получается государство! Почти все мужчины – профессиональные воины, шпионы да диверсанты! Ага, а молодежь – эльфийской крови. И эльфы-генетики рядом крутятся. Третья раса, как проговорился эльфийский принц. Не третья, дурачок, а первая. Люди называется. Потому что эльфов – не бывает!

Потом ему стало совсем плохо.

А когда сознание в очередной раз прояснилось, он услышал странные звуки. Рядом с ним стоял на коленях длинный нескладный полицейский и размазывал по лицу слезы.

– Император! – тихо всхлипывал он. – Император! Мы снова убили тебя! Император…

Он вгляделся в грубое лицо полицейского – и слабо улыбнулся. Гребло. Очень непростой полицейский. Что ж, эту загадку ему уже не разгадать.

– Уходи, император! – вдруг страстно сказал Гребло. – Уходи! Мы же тебя всегда убиваем! Творец – скотина несправедливая! За что?! Или мало ты совершил для других?! А тебе вместо благодарности – стрелу в сердце! И сейчас все уже забыли! Уходи, император! Может, есть края, где и тебя ждет счастье?

Он только улыбнулся и покачал головой. Эмиграция? Можно, конечно. Только от себя как уйти? В любой стране он останется собой. А говорят, Творец дал своим чадам свободу выбора! Врут, конечно. Творец, он… Ему снова стало плохо.

– Гребло! – позвал он в пространство. – Подведи коня. Ну я прошу тебя.

Странно, но в седле к нему вернулись силы. Ну, по крайней мере, зрение. Вот, четко видно, что приближается новый император Жери Светлолиственной со своим гаремом, например.

Он поглядел на всех сверху, впервые с доброй улыбкой. Их судьбы больше не в его воле! Удачи тебе, Дребен Хист, повелитель государства Бессмертных! Счастья тебе с ним, Яха, будущая родоначальница новой расы! Не плачь, Надия, и крепись духом! Всю жизнь тебе придется прикрывать свою наивную сестру, принимать удары, направленные в нее, как принимала до сих пор! Успехов, осеменаторы! Создавайте свою третью расу! Только выздоровей, Знобинька, а счастье себе ты и сама добудешь запросто! Асиа! Ох и ехидный у тебя язычок! Да не сбудется твое пророчество!

Он, конечно, не сказал ничего из этого вслух. Кое-что в этом мире нельзя говорить никогда. И нигде. Особенно здесь.

Гребло вдруг встал на дороге, суровый и непреклонный.

– Первый император Жери Светлолиственной Люмер уходит, – прозвучал у него за спиной строгий голос полицейского. – Провожать не надо – не любит.

Кто-то охнул, дернулся, наверняка начал лихорадочно менять планы. Он только усмехнулся. Читать книги надо было правильно, вот как Гребло! Тогда и букваря хватило б, чтоб догадаться. А теперь поздно. И эти судьбы более не в его воле!

Копыта степняка дробно ударили в древнюю дорогу. Он скакал долго, пока оставались силы. Потом упал на шею коню и обнял ее руками. Чуткий степняк шел и шел, старался не уронить всадника, сначала бодро, а потом еле-еле. А может, ему так казалось.

А потом подступила тьма. Но перед тем он почувствовал нечто. Ветер. Пряный ветер горных степей. Он все же привел свой отряд на яйлу.

Володя. Момент истины

– Представим, что жизнь – это дом! – тоскливо прошептал он. – Так вот: мой дом – он цветной!

В цветах страстей и несчастий,

Лишь в эти цвета окрашен.

Вот он встает – из плача,

В котором скрывался часто.

Стол в нем – пустой!

И дом, как пустая чаша…

– Володя! – обеспокоенно заглянула ему в глаза Олеся. Совсем как Верблюд. – Тебе плохо?

– Но, может, в мягких подушках вспыхнут цветы поцелуев? – спросил он неловко. – Ночными цветами станет сбитое покрывало?

И ураган утихнет подле оконной рамы?

И лапа с когтями на сердце – расслабится и исчезнет?

Надеюсь, так будет когда-то… оставьте же мне надежду!

Он замолчал и закрыл глаза. Еще не хватало, чтоб кто-то заметил влажный блеск в глазах!

– Это твое, да? – помолчав, спросила Олеся. – О жизни и смерти?

– Фернандес, – отозвался он. – Кажется. И я не знаю, о чем это. Может, он просто кредиторам задолжал. Я с ним не был знаком вообще-то. В смысле, близко.

– Что с тобой случилось? – настойчиво спросила девушка.

Умираю, – неохотно сказал он. – Да это ерунда, пройдет. Все проходит. Первый раз, что ли? Вот когда рождаюсь, тогда действительно плохо. Та-а-кие ощущения! А в этот раз наверняка будет и изюминка… чтоб этой Асиа на Арктур заново попасть!

Девушка поморгала глазами в растерянности, потом что-то поняла непонятно как и пристроилась рядом. Вот, мол, я, твоя верная подруга, живи и радуйся, что о ком-то надо заботиться!

– Опять голыми ногами сверкаешь? – отметил он.

– Да помню я, что неприлично! Но это же тебе сверкаю, не кому-то! На улицу выйдем, я юбку застегну, честно!

Он наконец пришел в себя. Естественно, они были в театральном складе. В бывшем складе. Ныне – в офисе ансамбля.

– Я тебя зачем вызвал-то! – вспомнил он. – Олеська, тебе надо учиться убегать!

Она не поняла. Блин, интересно, она хоть замечает, на каком свете находится? И каким образом у них появился и реквизит, и аппаратура, и само помещение, наконец?! Нинель Сергеевна и то понимает.

– Мы бросили вызов кое-кому, скажем так, своим появлением, – попытался объяснить он. – И скоро у нас начнется очень напряженная жизнь! А у меня так она и не кончалась. И умение драпать в данных условиях будет первейшим из жизненно необходимых! Уж поверь профессионалу! Веришь? Умничка. Тогда смотри. Если какие-нибудь дяди начнут ломиться в дверь…

– Какие дяди? – испуганно спросила она.

Полицейский спецназ Арктура! Или имперская полиция! Да я не знаю! Много кто может ломиться. Так вот: бронированные дяди ломятся в дверь. Объяснений они слушать не будут, у них профессия не для того предназначена. Они сначала изувечат, в тюрьму закинут, а потом… но тебе уже этого хватит. С лихвой. Так что лучше драпать, а объясняться потом и издали. Но как?

– И как? – заинтересовалась она.

– Смотри. Вот шкаф. Но раньше тут дверь была. Она и сейчас есть, но за шкафом. Прыгаешь в шкаф, через дверь – и на крышу. Я на чердачном люке замок без ключа защелкнул, он рукой снимается. А на чердаке – веревка. Тут, конечно, сложности. Здание обособленное, ты по веревке спускаешься, а тебя видно. Но не отовсюду, и это шанс. Если, конечно, быстро спускаться. А в помещении шансов нет, почки отобьют! Другая сложность – по веревке ты никогда не спускалась. И не поднималась. Придется учиться! Да тебе много чему придется учиться. Из захвата вырываться. Стрелять…

– Я поняла, это для выступлений! – обрадовалась девушка.

Он только вздохнул. Как она до двадцати лет дожила, непонятно.

Он показал ей, как надо быстро заскакивать в шкаф. Потом они поднялись на крышу, посмотрели на спрятанную веревку. Олеся боязливо выглянула за парапет и зажмурилась. М-да.

Обратно возвращались через тот же шкаф. А там тесно для двоих. Особенно когда девушка бедрами сверкает. Раньше такие обстоятельства подталкивали подругу к рискованным – и раскованным! – действиям. В этот же раз Олеся смущенно отодвинулась, насколько позволило пространство. Понятно.

– Вовчик, – неловко сказала она потом. – Я тебе очень благодарна за всё, но… ты такой маленький, а Серый, он…

Девушка в затруднении замолчала, вспоминая достоинства своего избранника. Достоинства почему-то не вспоминались.

– Большой, да? – подсказал он, сжалившись.

– Да… Нет! Большой, да, но это неважно! Он простой, вот! Как раз по мне!

И девушка растерянно уставилась на него.

– Выбрала, не откажешься? – строго спросил он.

Ответа, естественно, не дождался. Погладил призадумавшуюся девицу по голове и оставил ее в ее непростом положении. И как она дожила до столь взрослых лет, непонятно. Одно радовало: ее выбор – все же не предательство. Не то что у Нинель Сергеевны.

По плану у него на сегодня была горная тренировка. Конкретно – скалолазание. Вот на Скалках его снова и прихватило. А он страховкой не озаботился. Зачем, если трасса не раз хоженая, знакомая, можно сказать даже, безопасная?

Он стоял на крохотном уступе, вверху бездонное небо, далеко внизу шумная мелководная река. Сознание медленно уплывает, а зафиксироваться не к чему. Сущности здесь и на Жери неразрывно связаны, оказывается. Умираешь там – нечего делать и здесь. Одна личность, понятно. Ценное наблюдение, конечно, вдруг еще раз по мирам размажет, но сейчас что делать, а?

Оказалось, уже ничего. Сознание выключилось и включилось снова, но толку с него теперь, когда летит? Серебристая гладь Черемшанки рванулась навстречу, внутри стало пусто и холодно, как при первом прыжке с парашютом. Он извернулся, понимая, что не поможет это при падении в мелкую речку с такой высоты – и в последний миг вдруг догадался, почему в мемуарах Берен-йот-гали четырнадцать с половиной глав! ПОТОМУ ЧТО ЖИЗНЬ ВСЕГДА ОБРЫВАЕТСЯ ВНЕЗАПНО, ВОТ ПОЧЕМУ!

– Я вернусь! – пообещал он злобно, врубаясь в стремительную воду. – Я обязательно вернусь!

Санниэре. Последний разговор

Он очнулся от щекотки. Сухая трава колыхалась под легким ветром и нежно касалась щеки. Трава яйлы. Ее пряный запах он не спутает ни с чем.

Он глубоко вздохнул и сел. Покосился с удивлением на сидящую рядом эльфийку. Удивляло не само ее присутствие, собственно, оно даже предполагалось. А как иначе он мог бы выжить после попадания в ловушку гномов? Только стараниями управляющей системы, которой он уже приказов отдать не мог, а вот курносочка запросто. Удивляла не сама эльфийка, а ее одежда. Где боевой комбинезон с набором брюликов через высокую грудь? Или хотя бы легкомысленные тряпочки вокруг бедер, как было вначале? Но девушка на этот раз нарядилась в очень легкое, очень красивое, очень короткое платье. С цветочными мотивами в орнаменте.

– Моя служба на дядю закончена! – с вызовом сказала Эль. – Могу я теперь одеться, как мне хочется?

Он внимательно изучил ее наряд, особенно верхний и нижний его обрезы. Отдельно – плетеные сандалии на ногах. Хочется ей, видишь ли. А почему хочется? Ну, это понятно.

– Не для яйлы, – честно сказал он.

Подняться получилось на удивление легко. Если верить ощущениям, так здоровья даже прибавилось по сравнению с началом приключений. А почему? Он прислушался к себе и невесело усмехнулся. Вот оно в чем дело. Он – снова он. В одном теле, в одном мире. Там погиб, здесь выжил стараниями одной курносочки. Столько мечтал, а как свершилось, что-то не радуется. Сашка… как она без него? Да и не только она, а и весь тот бестолковый мир?

«Я вернусь туда, – пообещал он сам себе. – Обязательно вернусь».

– За мой долг жизни, – серьезно сказал он и протянул эльфийке руку.

– Можешь вернуть бартером прямо сейчас! – жизнерадостно заявила Эль, оказавшись в опасной близости от него. – Бери в дружинки, и сочтемся!

И уставилась невинно.

– Экстрим форс, и в дружинки? – недоверчиво спросил он. – Разве из вашей службы уходят?

– А, я немножко законы нарушила, когда тебя вытаскивала, и меня из системы выкинуло! – легко махнула она рукой и встала еще ближе. И руку ему на шею опустила, поганка.

– А без управления системой экстрима полно, а форса уже нет, – вздохнула она. – Ну и кому я такая у дяди нужна? Никому. А вот дружинкой императору… Предложение в силе!

И прижалась легким телом.

Он задумчиво потрогал безукоризненную фигурку. На ощупь так вполне в дружинки подходит. Оно еще и меняться способно. Заманчиво. И Яху он потерял. И умна Эль, а уж как честолюбива! Аллию чем-то напоминает.

Он подумал. И еще подумал.

– Принимается, – сказал он простодушно. – Согласна, не откажешься?

– Мой император! – воскликнула эльфийка и бросилась ему на шею. Ну и уронила, разумеется. Она, конечно, легкая, только он еще легче, подросток же. И не сопротивлялся. Собственно, зачем?

Они стояли вдвоем на перевале. Под их ногами расстилалась прекрасная яйла. Межгорная долина, пятьдесят километров в ширину, полтораста в длину. Десятки мелких речек и одна крупная. Плодородные земли, цветущие луга. Купы деревьев тут и там – одичавшие сады. Каменные города ахархо вдоль склонов. Горные леса. И сверкающие льдами вершины гор вокруг – надежная защита от алчных взоров. Прекрасная яйла. Его песня, его мечта.

– Знаешь, я, кажется, понял ваше пророчество, будь оно неладно, – вздохнул он. – Оно не о принцессе. Никакая йоха даже выдающихся качеств не способна объединить три расы. Для одной – неподъемный труд. Это для коллектива задача. Ну, Хист вроде движется в правильном направлении, у него принцесс уже целая коллекция набралась…

Эль растерянно уставилась на него.

– С языками вечная путаница, – буркнул он. – Правила разные, так они еще и меняются каждые полтысячи лет! В наречиях Ожерелья Океании не везде есть множественное число, только сейчас вспомнил. В смысле, оно есть, но письменно не отражается, там интонационные различия… Короче, не принцесса в пророчестве – принцессы.

– Эре… я…

– Помоги Хисту, – серьезно посоветовал он. – Без вас ему не справиться.

Он наклонился, подхватил с травы верную походную сумку. И легко зашагал вниз по склону. На середине остановился, свистнул. Степной конь обиженно заржал неподалеку – мол, чуть не забыл меня, хозяин! А до того чуть не умер! Он засмеялся и птицей взлетел в седло.

Душа его ликовала и пела. Его труды здесь – завершены! И наконец-то действительно можно пожить всласть! Музыка наполнила его, подхватила и понесла. И тогда он не выдержал и запел, впервые за много дней, в полную силу, во всю дурную мощь тренированных связок. Простые слова о солнце, о высоком небе над головой, о цветущих травах вырвались и полетели над долиной. А к чему сложности? Песня – она и должна быть простой. Что вижу, о том и пою, как-то так.

– Прощай, вольный дух, вечный воин справедливости! – прошептала ему вслед эльфийка и вытерла слезы. – Ты вернешься, я знаю… Но лучше б не возвращался. Голову откручу поганцу.

Content

Владимир Журавлёв
Путь Императора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14. С половиной