Дем Михайлов

Инфер-4

Пролог

Нагретый собственным содержимым бетонный короб достигал четырех метров в высоту и восьми в ширину. Огромный ленточный червь, один из множества ему подобных, проходящих сквозь чрево небесной башни-государства. Опустив на его обращенный к стене край короба кресло без ножек, я уселся, распечатал банку пива Блатта Экстра и задумчиво уставился в единственное еще не заложенное кирпичом узкое длинное окно, за которым открывался вид на совсем близкий океан и светлеющую за ним полоску песчаного берега. Пустыня ежедневно сбрасывала в воду тонны песка, пытаясь отвоевать у океана хоть немного территории. Океан жадно глотал подношение, а на следующий день насмешливо выбрасывал его обратно, громоздя дюны, что из-за отсутствия сдерживающей их растительности быстро превращались в бродячие барханы, которые рано или поздно уползали к далекому горизонту. Но однажды ветер пригонит их обратно и снова сбросит в океан у подножия гордой величественной небесной башни.

Не просто башни — независимой башни.

Независимость дорого далась этому гиганту — некогда ультрасовременная постройка, что дала приют сотням тысяч населения, стремительно превращалась в гетто. Неуплата коммунальных платежей привела к массовым прорывам труб, коротким замыканиям, обесточиванием целых этажей-районов, а затем и полным их блокированием из-за непригодности к проживанию. И ради лишения криминала площадей для ведения своего подпольного бизнеса.

Те, кто был изгнан из своих трущоб, выбора не имели — им было приказано либо доказать свою кредитоспособность и получить право остаться, либо же покинуть небесную башню с помощью любезно предоставленных транспортных барж, что обычно доставляли сюда различные припасы, заодно подпольно вывозя и сбрасывая в океан особо ядовитую «отрыжку» башни, которую она не могла переварить самостоятельно.

Доказать свою платежеспособность смогли единицы. Они перебрались на те этажи, что были чуть побогаче, но тоже стремительно нищали, превращаясь в очередное гетто. Некоторые — те, кто потупее — решили покинуть башню и вскоре их с личными пожитками высадили на песчаном пологом берегу в паре километров отсюда. Каждому правление выдало по десять литров относительно чистой воды и суточному продовольственному пайку. Этого им должно было хватить чтобы преодолеть путь в двадцать километров до ближайшего населенного пункта — крохотного и почти полностью автоматизированного транспортного узла, что осуществлял доставку заказанных товаров между пятью башнями близнецами, называющимся себя Аурум Супербия. Никто не знал значения этого названия — всем было насрать. Особенно тем, кто был изгнан. На берегу образовалась огромная толпа. И вскоре те, кто посильнее, начали забирать воду и еду у тех, что послабее. Еще через пару минут вспыхнула первая драка, что быстро переросла в массовое побоище. Светлый мертвый песок потемнел от пролитой крови.

Сидя в кресле на краю бетонного короба, что прогонял через себя тонны отходов, ведя их в давно уже почти не работающие очистные сооружения — плевать, океан проглотит и это — я пил прохладное пиво, неспешно курил и смотрел в окно, изредка бросая взгляды на лежащий на колене планшет. На экране происходящее на берегу показывали в красках, со звуком, казалось, что брызги крови летят прямо в лицо. За моей спиной трое молчаливых выдрессированных как следует помощников разгружали только что прибывшую малую грузовую платформу, снимая с нее пластиковые ящики с просроченными пищевыми пайками и сотнями банок такого же пива. Содержимое ящиков передавалось в жадные руки сдержанно гудящей толпы, что обступила дарителей. Колышущаяся толпа стояла смирно — они уже знали, что не стоит напирать и проявлять чрезмерную жадность. Вчера я убил здесь троих — убил показательно, двоим вскрыв глотки от уха до уха, а третьему выпустив кишки. Это научило здешних отморозков не пытаться присвоить даже часть продовольствия. А здешний сброд научился спокойствию.

Да… сюда, в мрачную утробу небесной башни, перебрались те остатки населения из расселенных этажей, что сохранили достаточно разума для понимания — снаружи их ждет смерть. Пусть отсюда нет доступа к еде, а вода только техническая, мутная и горькая, полная тяжелых металлов, но здесь хотя бы нет убийственно палящего солнца. И нет рассекающих по пескам автоматизированных квадроциклов с навесным оружием — новый вид жестокой реалити-игры, где управляемые дистанционно машины с электрическими движками сутками катались по пустыне, выискивая достойную цель. Шоу полностью незаконное, но очень популярное. Все любили тайком поглядеть как разлетаются на куски попавшие под крупнокалиберные пули придурки…

Когда я узнал о возникшей в этом секторе коммуне бездомных, мне было посрать. Но затем я узнал, что там уйма детей. Это изменило дело. Теперь я доставлял сюда продовольствие. И пиво в качестве воды — чистая вода слишком дорогое удовольствие. Ее было мало — только для детей. Остальные хлебали просроченное пиво и их это полностью устраивало.

— Босс.

Глянув на Дарин, что загородила путь подошедшему парню, я коротко кивнул и она пропустила его. Бросив на меня быстрый бесстрастный взгляд, Дарин отвернулась, вернувшись к контролю толпы. Но ее бесстрастность меня не обманула — она все еще ненавидела меня. Я убил ее младшего брата. Убил за дело. И мозгами она это понимало. А вот сердцем нет — она заменила ему мать, сама вырастила ушлепка, а я его у нее отобрал. Пока что она держала эмоции под контролем, но я знал — однажды, перебрав наркоты или алкоголя, они явится чтобы отомстить.

Опустивший рядом со мной на корточки был еще молод — ему двадцать четыре. Я на восемь лет старше. Почти на девять.

— Босс — с моего молчаливого разрешения вскрыв одну из банок Блатта Экстра, он сделал большой глоток, глянул на экран планшета.

На далеком песчаном берегу уже все закончилось. Лежащие вповалку мертвые тела, кружащие над ними как стервятники дроны, уходящая в песок кровь и убегающие прочь убийцы, волокущие за собой жалкую добычу. Скоро все снова оживится — из башен уже наверняка послана частная полиция, чтобы соблюсти хотя бы видимость законности. Убегающих поймают, половину убьют при задержании, остальных притащат обратно в изрыгнувшие их башни и устроят показательное судилище. Само собой, приговоры будут только расстрельные. Тех же, кому чудом посчастливится уйти от копов, ждет судьба похуже — на них начнут охоту дистанционно управляемые квадроциклы и дроны. Почти ни для кого ни секрет, что все эти операторы живут в башнях Аурум Супербия, зарабатывая на трансляциях своих охот и не забывая отстегивать щедрую долю тем, кто их прикрывает.

Допив пиво, я тут же открыл следующее и, делая глоток, поверх банки взглянул на заходящего влажным хриплым кашлем старика, что пытался выблевать свои легкие. Частично у него получалось — из рта вылетали черные ошметки, что плюхались на нагретый бетон. В метре от старика пара малышей в обносках беззаботно играли с безрукой куклой и черепом крысы. Чуть дальше, опьяневший от просроченного пива мужик пытался запустить руку под рваную рубашку жеманно хихикающей грязнули, на чьих черных потрескавшихся пятках вполне можно было высаживать грибы — если они уже там не росли.

— Дерьмо — процедил Динк, отрывая взгляд от старика — Босс… позволь вопрос?

— Спроси — зевнул я.

— Зачем ты лично сюда ходишь? Мы бы и сами проконтролировали раздачу жратвы этим убогим. А ты прешься сюда сам, дышишь этим воздухом. Чувствуешь, чем здесь воняет?

— Дерьмом — кивнул я — Здесь воняет дерьмом, перекисшим потом, болезнью, чуток кровью… а еще здесь воняет детской мочой… Веселая коммуна, что живет на вершине магистрального сточного короба.

— Вот именно! Мы сидим на хреново прикрытом бетонном желобе полном теплого дерьма… Зачем ты сюда приходишь, босс? Да и нам незачем — рядовых быков послать, и они разрулят.

— Чтобы не забывать — ответил я и, не дожидаясь недоуменных вопросов, продолжил говорить — Дыши глубже, Динк. Вдыхай запах дерьма, смотри на блюющего собственными легкими старика, любуйся сношающимися ушлепками, что не стесняются играющих рядом детей. Вдохни, ощути, запомни. И если однажды ты вдруг чересчур загордишься своим сытым свободным положением, если вдруг начнешь относиться к своему достатку как к чему-то обычному… тогда вспомни увиденное и унюханное здесь. Окуни руки по локоть в это дерьмо. Поднеси ладони с дерьмом к лицу. Это отрезвит. Заставит бояться — а вдруг однажды ты потеряешь все нажитое и превратишься в одного из этих несчастных? Что, Динк? Хочешь пожить здесь недельку?

— Ну нахер — зябко вздрогнув, беловолосый Динк замотал головой — Лучше сдохнуть, чем жить… вот так…

— Все так говорят — проворчал я — Но я не об этом.

— Я уловил суть, босс. Ты спускаешься сюда, чтобы увидеть все это дерьмо и…

— И чтобы никогда не расслабляться. А заодно чтобы быть привычным к этому. Я не собираюсь жить в таком дерьме, но если придется — я хочу окунуться в небо без внутренних дешевых содроганий, что сейчас крупно нарисованы у тебя на искаженной роже.

— Пройдет и это… — пробормотал Динк.

— Что?

— Говорят у одного из царей древности на пальце было кольцо с надписью «пройдет и это». И он часто поглядывал на него — чтобы не радоваться…

— Чтобы не расслаблять булки — понимающе кивнул я.

— Ты в таком месте никогда не окажешься — убежденно заявил Динк, что быстро сделал карьеру в моей организации и продолжал расти — Ты не такой. А эти… сношающиеся и блюющие… босс да они сами виноваты! Половина из них заслужила себе такой вот… город на дерьме.

— Город на дерьме — усмехнулся я — Да. Имей я возможность… я бы создал такой город, Динк.

— Город на бетонном коробе полном дерьма?

— Город в дерьме. Чтобы там даже дожди были вот такие — подняв руку, я указал в сторону. Там в желоб входило несколько давно прогнивших труб и сейчас вниз стремительно спускалось бурое облако фекалий, грозя накрыть все вокруг на метры вокруг. Живущие там либо прятались под заляпанные пластиковые навесы, либо разбегались.

— Дожди из дерьма?

— Да. Дожди и реки из дерьма, но чтобы некуда было от них бежать! Чтобы те, кто просрал собственную жизнь по тупости и безделью, попадали на несколько лет в такой вот город. Пусть поживут в мире дерьма. Пусть покроются язвами. Пусть дышат дерьмо и пьют воду с дерьмом.

— Да нахрена?!

— Подержать их там пару лет… и отпустить. И ты увидишь, как сильно они начнут ценить нормальную жратву, нормальный воздух, чистое небо над головой и жизнь без язв на коже… Да… хотел бы я иметь возможность создать такой город однажды.

— Босс… я только за твое возвышение. Ты знаешь — я в наших войнах первый стреляю. Но я рад, что у тебя нет возможности построить город из дерьма… И этих бедолаг мне тоже чуток жалко. Они… как будто-то и не люди, а твари какие-то. Низшие… низшие создания…

— Это их добровольный выбор — оскалился я, глядя на упавшего и затрясшегося в судорогах старика — Они добровольно низшие, Динк.

— А мы тогда кто? Высшие что ли?

— А мы те, кто поит их просроченным пивом и дешевой жратвой. Вызвони сегодня Диккенса. Пусть заберет еще сорок детей в социальные приюты. А мы проследим, чтобы у них было все необходимое.

— Диккенс сказал, что площадей нет.

— Пусть найдет. Или уже завтра он вместе со своей красивой ухоженной женой будет жить вон в той обляпанной дерьмом палатке и ждать, когда мы прикатим тачку со жратвой. Понял?

— Понял, босс. Я даже сфотографирую ему его будущее место проживания — его это впечатлит…

— Хорошо. Что там с поставкой еще одного контейнера с просрочкой? Верхние этажи шевелятся? Ты проконтролировал? Сегодня контейнер придет?

— Я не успел, босс — повинился Динк, взлохматив идеально уложенную белую шевелюру — Но у нас ведь еще есть запасы на три дня. Я только что проверил.

— Только что проверил — медленно повторил я и уже неплохо знающий меня парень опасливо подался назад.

— Ты чего, босс?

— Мир повторяется, да?

— Не усек сейчас…

— Я расскажу тебе историю. Она короткая. И поучительная.

— От тебя любую выслушаю, босс.

— Жил давно на свете один старик. Он жил на вершине заброшенной башни далеко отсюда. Но какое-то время он обитал вон в той самой пустыне — почти опустевшей банкой я указал в окно напротив — Он жил в небольшом селении, приглядывая там за порядком. Домом ему служила глинобитная мазанка с плоской крышей. За мазанкой, в глубине длинного узкого участка, был небольшой сарай. И вот этот старик… у него всегда не хватало времени на личные нужды — приходилось мотаться между вечно ссорящимися местными, чтобы не допустить пролития крови. Если там начинается резня — это на долгие годы. И вырезаются целые роды.

— Понимаю…. Люто…

— И вот перед отъездом он говорит своему помощнику — я вернусь вечером, а до этого ты натаскай кизяка и сухой травы в сарай. Они использовали это как топливо для обогрева холодными пустынными ночами. Ну и пищу на этом готовили.

— Так…

— Когда старик вернулся домой, его встретил помощник. Старик спрашивает — как там с дровами и кизяком? А помощник ему в ответ с виноватой улыбкой — я не успел сегодня, слишком уж было много дел. Но на днях сделаю! Но ведь ничего страшного — я посмотрел и увидел, что у тебя в сарае еще есть запас кизяка. Вот возьми холодного айрана, выпей, я сам за ним сбегал к другу на другой конец селения! Старик выслушал, снял с плеча дробовик и отстрелил этому хренососу голову. А спустя годы он рассказал эту историю мне. И я спросил его — почему он так поступил? И вот что он мне ответил — помощник не нашел времени натаскать грязный сухой кизяк и колкую траву, но зато у него нашлось время сбегать за холодным айраном и проверить запасы в чужом сарае.

— Вот дерьмо…

— Вот и думаю я сейчас…

Поднявшийся Динк выставил перед собой ладони:

— Не напрягай усталую голову, босс. Уже сегодня контейнер просрочки будет стоять на нашем складе.

— Хорошо… пусть так и будет, Динк. Пусть так и будет…

Глава 1

После прохода через первый стальной шлюз, что вел от пещеры системных обозников в преддверие мира-опухоли Франциска II, мы очутились в еще одном стальном боксе — куда большем по размерам. Здесь Камальдула заставила нас проторчать четыре часа, за которые я успел вздремнуть и даже что-то урывками увидеть из сновидений-воспоминаний. Мы все немного отдохнули. Но сначала пришлось вытерпеть потоки то прохладного, то теплого воздуха, наполненного химическими ароматами. С нас сдули пыль, затем окропили обеззараживающим раствором, выдержали паузу в пару часов, повторили процедуру раствором с уже другим запахом, еще два часа… и массивная створка преграждающих путь врат отошла в сторону. Вроде все хорошо, но все же была одна проблемка — предлагаемый путь был достаточно широк для каждого из нас, но только не для внедорожника с прицепом.

Задумчиво оглядев предложенную щель, я задрал голову и заорал:

— Мне нужен транспорт, Камальдула!

Секунда… пять секунд… и загудевшие скрытые моторы отодвинули створку еще на пару метров. Обрадованный Хорхе прыгнул за руль и поспешно вдавил педаль газа, справедливо опасаясь, что система может и передумать. Но он зря опасался — машина еще подъехать не успела, а за открытой створкой уже заплескалось подозрительно бурое озерцо, разместившееся в промежутке между двумя вылезшими из бетонного пола стальными порогами. Пришлось придумывать пандусы, чтобы внедорожник сумел перевалить через препятствие. Я первым ступил в бурлящую жидкость и пошагал к противоположному краю, морщась от рвущего ноздри едкого запаха. За мной последовали остальные. Я оглянулся лишь раз, чтобы оценить бойцов. Кто как входит?

Зрелище было грустным.

Все новички тупо забыли об осторожности, либо открыто выказывая потусторонний зябкий страх, либо завороженно крутя башками по сторонам, бездумно опустив оружейные стволы к бетонному полу.

Бетон…

Да. За вторым шлюзом начинался бетонный рай — гудящий от потоков воздуха тоннель, что был освещен редкими светильниками под высоченным потолком. При нашем приближении лампы услужливо зажигались, а затем тухли за нашими спинами. Я тихо выругался, понимая, что нет смысла требовать от системы вырубить эти предательские маяки — тут явно что-то вроде тупых датчиков движения. А в целом этот тоннель явно не использовался уже очень и очень давно, если судить по нетронутому ни единым следом слою мокрой грязи на полу. По левой части коридора тянулась длинная транспортная лента, по крутящимся стальным валикам неспешно плыли несколько крупных безликих контейнеров. Именно в таких система не раз радовала нас всем подряд — от витаминов с шизой до оружия и экзоскелетов. Неизвестно, что находится внутри уплывающих из Франциска II контейнерах, но я помнил явно выраженную в тексте задания нелюбовь Камальдулы к системным обозникам. Она относилась к ним как к чужим, как к грабителям. И явно не имела бы ничего против, предпочти я прикончить всех обозников и уничтожить их технику.

По бетонной кишке, что соединяла один из анусов Франциска с внешним миром, мы двигались семь с половиной километров, пока не уперлись в очередные раздвижные стальные врата. Транспортная лента давно осталась позади, нырнув в бетонное вздутие и пропав. Над нашими головами замерло два мостовых крана, что выглядели, как угодно, но только не автоматизировано — остекленные кабины были тускло освещены желтыми лампами, что позволяло увидеть примитивные органы управления и понять, насколько древней была эта техника. Такое создано для грубых гоблинских лап. Но проверять так ли это, я не стал — неохота было взбираться по приделанным к стенам стальным лестницам. Да и некогда — ворота раздвинулись, пропуская нас дальше. Я демонстративно приподнял и опустил винтовку. За спиной защелкали затворы, застучали проверяемые магазины, Каппа выдвинулся вперед в своей Глефе. Наемница и я пока оставались в обычной снаряге — я не забывал про критичную важность энергии, а подзарядки на пути нам пока не встречались.

За вратами оказались еще одни и, прежде чем они открылись, нас заперли и пару минут помариновали в этом тамбуре, обдувая потоками воздуха пахнущими цитрусовым, химией и… Дренажтауном. Этот мерзкий родной запашок забыть трудно. А еще я уловил в воздухе запах чего-то тоже знакомого, но уже забытого. Потребовалась минута, чтобы я понял — так вроде бы пахнет серая слизь, которую я когда-то таскал ведрами, выполняя первые задания Камальдулы.

Я не удивился, когда по точно такому же коридору, но уже снабженному двойными рельсовыми путями, мы двигались еще пятнадцать километров ровно. Но путь уже не был прямым как стрела — нас вели по отчетливой дуге, а в стенах встречались тусклые стальные прямоугольные и квадратные заплатки, что явно прикрывали заблокированные проходы куда-то. Кое-где на влажных и местами потрескавшимися стенах виднелись осыпавшиеся остатки намалеванных знакомых обещаний и ободрений. Они окончательно убедили меня, что в очень далеком прошлом эта бетонная кишка использовалась для доставки внутрь партий гоблинов счастливчиков, спешивших скрыться в огромном убежище от опасностей закатного мира.

«Вы уже в безопасности!».

«Удача на вашей стороне!».

«Новый дом ждет!».

«Здесь нет войн и бед! Нет голода и слез! Здесь в избытке счастья!».

«Я живой!».

«Вас ждет дивная новая жизнь!».

Удивительно, что многие буквы осыпались, равно как и исчезли глаза на лицах изображенных счастливых гоблинов. Но вот восклицательные знаки и сверкающие улыбки сохранились идеально. Может для них использовалась особо стойкая краска?

«Инженеры нижних уровней — сила!».

Замедлившись, я перечитал этот странный лозунг, находящийся над еще различимым изображением улыбающегося мускулистого грязнули, что помимо комбеза имел на себе частичный рабочий экзоскелет увешенный различными инструментами.

Чуть дальше была более вразумительная надпись:

«Инженеры нижних уровней держат мир на широких плечах! Присоединяйся!».

— Инженеры нижних уровней — пробормотал Каппа и повернулся ко мне забралом — Это…

— Гномы — оскалился я, чувствуя, как внутри разгорается притухший, но не исчезнувший огонек злобной ярости — Гребаные гномы…

— Почему не механики?

— Потому что «инженеры» — звучит круче — отозвалась торчащая из потолочного люка внедорожника Ссака.

— Сеньор — показался из водительского окна Хорхе — Впереди свет…

— В жопу твое «сеньор», гоблин — буркнул я — Здесь таких нет. Забывай.

— Бвана — с едва заметной усмешкой произнес Каппа — Да, лид? Бвана…

Тихо рассмеявшись, я глянул на тусклые огни впереди, что так напрягли водителя:

— Пятачок?

— Придорожный пятачок безопасности — подтвердил Каппа, давно успевший все разглядеть с помощью бортовой электроники — Но…

— Да?

— Там два торгмата, командир. И их прямо сейчас торопливо загружает какая-то…

— Дрезина — предположила Ссака, протягивая мне бинокль — Дрезина с жирной жопой и длинными руками…

Удивленно хмыкнув, я на ходу прижал бинокль к глазам, одновременно дав прикладом ласковый подзатыльник сунувшейся вперед узкоглазой лучнице. Та умудрилась почти полностью увернуться, получив по башке лишь касательный удар и с понимающим «ш-ш-ш-ш» утечь назад. Я не обратил внимания на ее шепелявое извинение, сосредоточившись на ранее еще не виданном зрелище. Здесь явно не имелось внутристенных магистралей доставки, что вели прямо к торгматам. Поэтому их загружали иным способом — в стене открылся один из стальных люков, откуда выдвинулась железнодорожная небольшая платформа со здоровенным коробом сзади, что походил на вздутое брюхо монструозного насекомого. Передняя часть платформы была занята крутящейся средней полусферой — а значит есть и вооружение. Середина же скрывалась под пуком сходившихся здесь манипуляторов. Большая часть этих лап сейчас бездействовала, будучи сложена, а три манипулятора занимались делом — один таскал из приоткрывшегося короба небольшие контейнеры, вкладывая их в мигающие торгматы, а еще два старательно сметали пыль с приподнятого пятачка. Сама дрезина на полметра утопала в воде, что залила эту часть тоннеля. Чуть в стороне с потолка обильно капало и чем ближе мы подходили, тем отчетливо я различал частые трещины в потолке тоннеля. От мысли, что прямо над нами сейчас плещется внутренний кольцеобразный океан Франциска II меня невольно царапнуло холодком инстинктивного страха, что тихо, но очень отчетливо шептал мне прямо в мозг: «здесь задерживаться не стоит».

Дерьмо…

Настоящее мать его дерьмо, причем наглядно!

Я не помню на сколько веков были рассчитаны миры-опухоли. Может два, может три века максимум. Слишком уж сложные и огромные эти сооружения, чтобы рассчитывать на больший срок. Рано или поздно вся эта хрень рухнет. Есть зыбкий шанс, что удастся продержаться дольше. Но это при условии, что долбанные «инженеры нижних уровней» действительно делают свою работу, а не просто трахают татуированных жриц и скармливают заманенных гоблинов плунарным ксарлам.

Успев закончить с делами до нашего прибытия, дрезина сложила стальные лапы и убралась из тоннеля, скрывшись в тут же закрывшемся боковом отнорке. Свет над солидной по размерам зоной безопасности вспыхнул ярче, высветив такое, что я тут же забыл о услужливом доставщике припасов.

Первое, что приковало мой взор — расположенная за зоной безопасности стальная стена с врезанной в нее раздвижной дверью. Где-то на метр стена уходила под скопившуюся здесь стоялую вонючую воду. И в воде что-то жило — метались юркие светящиеся тень, всплескивала и шла рябью поверхность, были видны белесые наросты на полу и стенах. Над дверью радостно светилась старинным неоном надпись «Убежище Франциск II: новый дом для равных во всем! Добро пожаловать!». Как смешно…

Вот оно начало настоящего путешествия. Вот оно начало Сумрачной Территории, чье одно только название так много говорит опытному и битому жизнью гоблину.

Маршрут начальный: Транспортная зона-2-Сумрачная Территория-Окраина Мира-Гиблый Мост-Дренажтаун-Грузовая платформа-5М. Дальнейшие указания последуют.

Транспортная зона позади. А мы в крохотном безопасном буфере, где можно перевести дух и…

— Энергия есть! — радостно сообщил Хорхе, успевший вытянуть кабель и поискать куда бы его всадить — Зарядка пошла!

Молча кивнув, я развернулся и взглянул на следующую местную достопримечательность — большой вроде как придорожный щит, что был установлен серой задницей к нам, а лицевой частью к стальной стене с дверью. Щит «радовал» рисунком улыбающегося светловолосого мужика в то ли зеленом, то ли синем комбезе, что выставлял оттопыренный большой палец. Над ним слова «Поздравляем, герой!», а в самом низу «Край МИРА достигнут!».

Шагнув чуть ближе, я с нескрываемым изумлением прочитал куда более мелкие строки на прикрепленном к стойке щита стальном листе. Вычеканенный текст гласил, почему-то показавшись мне деловой рекламной скороговоркой:

«Поздравляем! Вы в шаге от получения легендарного игрового достижения «Грань Мира-2!». Для получения и внесения достижения во внутреннюю личную базу прижмите любой палец к расположенному ниже сенсору.

В качестве дополнительной награды каждому обладателю достижения предлагается на выбор один из нижеследующих пунктов. Выбирай сердцем, герой!

Перечень дополнительных наград на выбор:

ВИП-статус на сутки в элитном борделе Эльфийская гурия.

Боевой экзоскелет «Рекрут» в серебряной отделке.

Беспроигрышные лотерейные билеты на розыгрыш рандомных элитных блоков к игстрелам.

Полный курс регенерационной смеси с отложенной активацией по необходимости «Воскреситель-Альфа-3».

Акр плодородной земли в личное владение в доступных зонах (без права дарения, наследования или продажи).

— Вы сука долбанулись — пробормотал я, прижимая палец к сенсору — И я походу тоже…

— Я тоже жиману — скромно признался Каппа — Если дадут… что посоветуешь выбрать, лид?

— Не бордель и не акр — буркнул я, убирая палец после того, как сенсор мигнул зеленым.

— А дают только вам? — не скрывая жадности, поинтересовалась вчитывающаяся Ссака — Мы то сука не местные… а как же новый дом для равных во всем?!

— Хорошо Рэка здесь нет — хмыкнул я, еще раз скользнув взглядом по списку наград.

Спустившись ниже, мой взгляд уперся в третью здешнюю достопримечательность. В этом месте зона безопасности прилегала к стене, что была снабжена не только явно мертвой полусферой под потолком, но и пятком приваренных к стене нар и так давно мной не виденных капсул с прозрачными оконцами. Прижми палец, снимется оплата и на сутки эта капсула твоя — спи, жри, смотри на опасный мир сквозь оконцо, почесывая отмякающую во временной безопасности жопу.

— Отдыха не будет — предупредил я гоблинов, которые уже явно нацеливались на жесткие холодные койки — Через полчаса двигаемся дальше.

— Хотя бы час, лид — крикнул от щита Хорхе — Не ради себя прошу — подзарядка. Пусть хоть чуток энергии глотанет.

— Час — согласился я — Не больше. Эй! Не трогать!

— Да, сеньор… — пугливо попятился самый любопытный гоблин.

— Так… — выдохнул я, задумчиво глядя вниз.

Это «так» скромно лежало на одной из коек. Второе «так» находилось на полу рядом с койкой. Я начал осмотр с самого низа.

Скелет. Женский. При жизни она была невысокой, а из одежды предпочитала что-то вроде бронированного топика и кожаных шорт обшитых кольчужной сеткой. Наколенники, наплечники и налокотники не в счет, как и серебряный обод на черепе. Язык не поворачивается назвать это дерьмо броней, хотя и присутствуют многие элементы. В черепе зияет сквозная дыра. В метре от скелета валяется в грязи большой игстрел с широким ремнем. Там же лежит почти сгнившая перевязь с саблей.

Ладно…

Койка?

На койке мирно вытянулся мужской скелет. В двух шагах от него замер согнувшийся и вскрытый боевой легкий экзоскелет неизвестной мне модели. Но судя по очертаниям и вооружению это что-то чуть ли не самопальное и уж точно из набора «я дам тебе кучу разнокалиберного дерьма, а ты собери конфетку». Скелет дохлого рослого мужика. На едва прикрытых рваной тканью ребрах лежит пистолет. В виске дыра от пулевого отверстия.

Чуть пригнувшись, я вытащил из его руки стеклянную бутылку, открутил со скрипом крышку. Мне на руку выпала тонкая бумажная трубка.

«Мы дошли. Прорвались. Из пятидесяти семи дошло только двое. Лея потеряла экз, истекает кровью. Дерьмо… Нам уже не вернуться. Нам не пройти через Сумрак. Лучше умереть здесь, чем там. В жопу! В жопу! В жопу! Но мы все же дошли! Прорвались! Конец пути… Лею предупреждать не стал. Решил за нее. Она умерла мгновенно. Я сам ухожу следом. Тому, кто читает — герои Констард Крутой и Лея Пушистик дошли до второй грани мира! Мы сумели! Гордитесь нами! Если окажетесь в…».

— Тупые ушлепки — проворчал я, выпуская листок из пальцев.

Подавшаяся вперед Ссака успела подхватить до того, как он спланировал в лужу. Усевшись на край облюбованной скелетом койки, наемница погрузилась в чтение, а я пошагал к призывно светящимся торгматам, не обращая внимание на торжественную надпись перед глазами:

«Подтверждено получение достижения «Грань мира-2».

Глянув на торгмат, оценив навскидку ассортимент, я понимающе усмехнулся, подступил поближе и, пройдя очередную идентификацию, принялся выгружать товары в лоток, откуда его проворно забирал подбежавший Хорхе, сгружая прямо на пол. Торгмат радостно пикал, с готовностью выдавая пластиковые и стальные обоймы, коробки патронов, запасные броневые щитки, шлемы, разгрузки, рюкзаки, обувь… в общем все то, по чему я так скучал в джунглях. Там подобное тоже удавалось отыскать, но уже ношеное, коцаное, испохабленное, воняющее кровью и дерьмом. А тут все новое и… и я ничуть не удивился, когда обнаружил во втором торгмате черные футболки, штаны, трусы, майки, носки, тяжелые ботинки и даже поясные ремни. Там же нашлись запакованные в пластиковую обертку прохладные сменные картриджи для наших аптечек.

Каждому нашлось всего понемногу. Камальдула успела сосчитать нас, изучить внешность, выгрузить из своих банков данных информацию о известных ей предпочтениях, глянуть во что одеты и как снаряжены незнакомые ей, после чего собрала контейнеры избранным товаром и отправила «дрезину» на загрузку давно пустовавших торгматов.

— Че ты делаешь? — поморщился я, глядя, как Ссака, успевшая прочитать предсмертное послание дохлого героя, бережно прячет листок и еще пару каких-то бумажных листков и что-то вроде диктофона в свой рюкзак.

— Это же история, лид — пожала плечами наемница — Вот тебе глубоко похер на эту сопливую мишуру…

— В точку.

— А кому-то будет полезно потом найти все эти мысли уже мертвых ушлепков и узнать, чем они жили, о чем думали.

— На кой хер?

— Ну может среди них окажутся историки или те, кому важно изучить прошлое, чтобы не допустить в их настоящем…

— Нет. Ты не поняла. Лично тебе это на кой хер, боец?

— Это данные — она опять пожала плечами, широко улыбнулась — Данные надо сохранять. О прошлом надо знать. Я не яйцеголовая и не особо умная, но мне кажется что так будет правильно. Вот тебе, мне и почти всем нам стерли память. Мы ничего не знаем. Ты доволен своим беспамятством?

— Ты пересидела в компании ученых — качнул я головой — Переслушала их пафосных речей. Пусть не помнишь этого, но их пердливое влажное эхо все еще гуляет в твоей ушибленной голове.

— Да может и так… но почему нет, лид? Мы только и умеем что убивать. Ну еще и выживать. А ученые… да от них вони больше, чем толку, но ведь создали уйму полезного!

— Ладно… а историки? Те, кто ворошит грязное белье давно-давно сдохших гоблинов. Ведь эти сберегаемые тобой бумажки нужны им, а не создающим что-то ученым.

— Говорю же — важно знать о ошибках прошлого, чтобы не допустить их в настоящем или буду…

— Дерьмо это все! — зло буркнул я — Сколько веков изучали историю! И как? Пошло на пользу? Извлекли жизненные уроки? Взяли пример? Нет! Как всем было и раньше посрать на ту же загибающуюся и уже почти загоревшуюся планету… так и теперь посрать!

— Но ведь теперь планета спасена!

— Ага — издевательски ухмыльнулся я — Теперь планета спасена. Но для ее спасения никто не изучал долбанное прошлое. Нет. Просто взяли и уничтожили для начала кучу гоблинов, чтобы те перестали срать и дышать, загрязняя воду и пережигая кислород. А остальным гоблинам, тем, кому посчастливилось, стерли нахер память, чтобы они позабыли обо всем — включая ошибки далекого прошлого… и свои гражданские права. До коктейля «Сучья Амнезия» он был наглым говорливым гражданином, что смело срал мимо унитаза и кидал мусор в окно машины, а превратился в мирного бродячего дикаря, что через шаг кланяется стальным системным полусферам и до усрачки боится сорвать лишнее яблоко с дерева. Вот как решили проблему! Говоря о прошлом, но нихрена не делая в настоящем, будущему не поможешь!

— Х-м-м-м-м… тогда в жопу пользу — буду слушать и читать их сраные мемуары чисто для личного кайфа. Так пойдет?

— Да мне посрать.

— Можно мне высосать пачку вон того вишневого концентрата?

— Соси смело.

— Спасибо, лид… спасибо…

Хмыкнув, я принялся стягивать с себя разгрузку, а понятливый Хорхе уже отбирал для меня комплект свежей одежды, не забыв швырнуть к моим ногам огромную пачку влажных полотенец. В двух шагах от меня, уже достаточно умело снаряжая обоймы, беседовали два загорелых до черноты гоблина. Тот, что постарше, седой, уже теряющий по возрасту мышечную массу, но все еще крепкий, явно услышав обрывки нашей с Ссакой беседы, ударяя кулаком о ладонь, яростно доказывал:

— Все верно лид сказал! Какое прошлое? Зачем в нем копаться? Ведь и так все ясно! Гоблины — это дерьмо. Даже не дерьмо, а колючая проволока спрятанная в жирной колбасине из дерьма. Вот мы кто! Все без исключения! Но даже шипастое дерьмо может пригодиться — в качестве удобрения и разрыхлителя возрождающейся природной среды. Все дело в разумной количестве выпускаемого двуного дерьма — точно отмеряемом управляющими системами. Гоблины — пищевая база хищников. Гоблины срут семечками манго, рассеивая их по джунглям…

— Ты хоть раз видел косточки манго, старик?

— А ты видел мою жопу, амиго? Косточка манго? Ха! Да для меня это как бурито в коридор кинуть…

— А? Я че-то не догнал…

— Дам тебе совет, амиго — меньше думай о чужих седых жопах. А чего ты не догоняешь, так это того, что гоблины разрушают бетонный кариес прошлого, а скоро они же выгрызут последние из разбросанных по планете мегаполисов… Вот в чем наша польза, амиго.

— Кем ты был в прошлом, старик?

— Не знаю… я помню себя лет с сорока.

— Без обид… но может ты был этим… ну… не хочу тебя так называть, чтобы лид не сердился…

— Кем?

— Ну… тем кто лопатит вонючее прошлое…

— Историком?

— Ты сам сказал.

— А может и был — кивнул седой гоблин, откладывая полную обойму и берясь за следующую — Я так думаю, что историки тоже нужны! Хорошо вскопанное прошлое это отличная почва для ростков будущего, амиго.

— Нет… лид все же прав — к черту прошлое!

— Да погоди ты! Я расскажу тебе свои предположения о допущенных нашими предками ошибках, и ты поймешь, что…

— Пока ты бубнишь о сдохших временах, там Ссака сиськами светит! Задумайся! Впустую живешь!

— К-хм… помоги-ка мне подняться…

Закончив вытираться и переодеваться, я бросил грязную одежду в растущую кучу рядом с останками дохлого героя. Вернулся к торгматам, еще раз попытался проверить баланс через внутреннее меню и убедился, что пересчета валюты пока не произошло. Вместо цифр лишь пустота. Но шизу продают исправно — и я с нескрываемой радостью набрал пятьдесят таблеток, не забыв добавить к этому два вида энергетиков и десяток пакетов компотного концентрата. В голове лениво шевельнулась мысль о эльфийских слезах… Шевельнулась и исчезла.

Тщательно собравшись, убедившись, что ничего не забыл, я закинул оружие и рюкзак в машину, рявкнул на гоблинов и принялся забираться в экзоскелет. Выбравшись, расплескивая воду, давя какую-то живность и рвя растительность, добрался до дверей, где вскрыл ручную броню, чтобы прижать палец к сенсору. Спустя мгновение двери с тяжелым скрежетом начали открываться. Внутрь тут же хлынула вода, небольшое озерцо стремительно исчезало. Над головой зазвучала хриплая торжественная музыка — так и представилось как под эту дешевую музыкальную клоунаду сюда входят автобусы набитые поселенцами. Не доиграв до конца, музыка оборвалась и тут же из широко тускло освещенного коридора донесся долгий гудящий звук. Не понять что было его первоначальным источником, но мне он показался долгим рыком, что многократно отразился от стен и углов, прежде чем долететь до нас. Рык затих, а вот отчетливые тикающие звуки никуда не делись. Следом послышался почти неразборчивый женский голос едва живой автоматики, объявивший, что створки будут закрыты через минуту. Выждав еще несколько секунд, я шагнул вперед, входя в Сумрачную Территорию. За мной вошли остальные, въехал внедорожник, мы начали спуск по ребристому влажному спуску. И на этот раз под моими ногами лязгал металл — бетон кончился. Все роднее окружающие пейзажи…

Покрывшая стены живая желтизна и зелень сожрали краску всех возможно бывших здесь картин и надписей, после чего сдохли, не сумев выжить на мокром металле. Но одну надпись я все же увидел и с трудом прочитал: КЛУКС-15.

Судя по всему, раньше на этом месте располагался целый список, снабженный одной фигурной скобкой, чьи остатки я едва различил. Скобка служила стрелкой указывающей прямо по коридору.

КЛУКС-15.

Что-то знакомое… надо вспомнить… однажды я уже слышал это название. Подняв руку, я провел бронированным пальцем по стене в том месте, где в этом исчезнувшем списке должна была располагаться строчка «КЛУКС-17».

Ладно… нас ввели во Франциск II в месте, что наиболее приближено к моей условной родине. Похоже, система решила, что для меня не составит труда повторить однажды уже хоженый маршрут.

Глава 2

— Охрене-е-е-еть… — Ссака вроде бы просто выдохнула в пространство перед собой, но оно услышало и ответило многократными шепотками и смешками, что невидимыми зверушками запрыгали по стальному и каменному месиву в чьем преддверии мы оказались.

Тяжело шагнув, я ударил ногой по вздыбленной стальной плите и, убедившись, что она даже не шелохнулась, полез по крутому склону этого с презрением высунутого металлического языка. Оказавшись у верхнего края, не став показываться полностью, огляделся. Врубать фонари или пользоваться средствами ночного видения не потребовалось — освещения тут хватало. Свет исходил сверх, от висящих на высоте в три десятка метра здоровенных ламп, находящихся на нетронутой повреждениями ровной стальной поверхности. А вот все остальное….

Сколько стадионов вмещается в рваную жопу Камальдулы?

Много…

Сейчас уже так сходу не понять, что тут было раньше, но судя по тому, что бросалось в глаза и опознавалось сначала частично, а затем целиком, я решил, что здесь находились ангары для тяжелой строительной техники. Хотя куда лучше было бы сказать, что здесь базировалась тяжелейшая эпично-охренительная техника, что некогда возводила Франциск II и подобные ему миры-опухоли.

Под моими ногами лежала изувеченная, частично смятая ферма строительного крана или ему подобной башенной техники. Начиналась она у моих ног, а где заканчивалась не понять — в пятидесяти метрах впереди она исчезала в мятой куче металлолома, что состояла из… собранных в кучу помятых монструозных гусеничных бульдозеров и промышленных шагоходов.

В ста семнадцати метрах высилась еще одна подобная гора — также из искореженной и будто стащенной сюда техники. Металлические плиты напольного покрытия местами содраны, согнуты, обнажая бетон и камень.

Чуть сместившись, я глянул в центр колоссального ангара, что по моим оценкам был не менее километра в поперечнике. В центре, где к потолку поднимались целехонькие стальные колонны, от которых отходили арочные пролеты, кто-то тоже постарался, очистив пол от нагромождений запаркованной техники. Там по большей части явно парковались пассажирские длиннющие колбасы, каждая на сотню гоблинских рыл — теперь ясно, на чем радостных гоблинов-переселенцев возили по стальным коридорам обманчиво радушного мира. Сейчас все электрокары были отброшены, собраны в три металлических холма, что встали не абы как, а по краям здоровенного углубления до краев заполненного водой.

Вот оно… теперь картинка сложилась…

Именно в центре, между колоннами, что поддерживали своды, тому, кто с легкостью отшвыривал многотонные машины, удалось вскрыть напольные плиты в достаточном количестве, а затем выбить из-под них бетон, чтобы начала поступать вода и образовалось озеро шириной в тридцать с чем-то метров. Глубина неизвестна, но вряд ли она важна — главное наличие воды.

Почему?

Потому что те три холма вокруг озерца и еще один, что гораздо ближе к нам, радостно светятся достаточно большим количеством желтых тусклых огоньков, хотя среди них встречаются очаги света чуть ярче. Холмы обитаемы — как и ангар.

— У здешних холмов есть глаза — произнес Каппа, успевший занять позицию на капоте мертвого бульдозера с эмблемой Атолла Жизни во весь корпус.

— Там! — возбуждения в голосе Ссаки было столько, что я не стал презрительно морщить жопу и сразу же глянул в предложенном направлении.

Увидел нечто не вписывающееся — или слишком хорошо вписывающееся? — сделал увеличение и… шатнулся вперед, падая с плиты.

— Я увидела! — с надеждой выдохнула наемница — Я!

— Ссака со мной — уже в движении приказал я — Остальным ждать. Наблюдай, Каппа.

— Есть! — мечник не смог скрыть звучащего в голосе разочарования.

Двигаться скрытно в этом месте было легко — укрытий хватало. Прежде чем выбрать подходящее место для будущего озера, неизвестные твари успели пошариться по всей территории утопающего в сумраке ангара, изгибая или вырывая плиты, сдвигая и сгребая технику. Укрытий до жопы. Главное двигаться в ровном мягком ритме и заранее просчитывать маршрут так, чтобы все время находиться под защитой того или иного укрытия. Мы быстро удалялись от входа в Сумрачную Территорию, но противоположная стена приближалась куда медленнее — сказывались размеры этой рукотворной каверны.

— Лид?

Правильно поняв вопрос, я остановился рядом с поставленным дыбом смятым электро-тягачом и, оценив расстояние до вершины холма, принял решение:

— Лезем оба. Кресты не трогаем. Не высовываемся.

— Лишь бы все это дерьмо не придавило нам жопы — пробухтела Ссака, проворно взбираясь по боку во многих местах пробитой цистерны еще одного тягача.

Я двигался по соседней «опоре». Через минуту мы оказались у самого верха, где и замерли, скрывшись в решетчатой тени под изогнутой фермой мертвого крана. На вершину стального холма-хлама, будто бейсболка, был нахлобучен кузов многотонного грузовика. Получилась относительно ровная монолитная площадка, на которой и находились привлекшие наше внимание объекты.

Семь крестов, три из них заняты распятыми гоблинами. Один сдох, распух и влажно шипит дохлой жопой, испуская из себя трупные воды. На еще одном кресте голая скальпированная девка со срезанными сиськами и утыканными сварочными электродами животом. Эти электроды в каждом из обитателей крестов, но в девке их раз в десять больше. Похоже, кто-то тайно выражал своих похотливые мечтания. Уронив покрытую запекшейся кровью голову, девка подергивается, явно собираясь скоро присоединиться к коллективу жопного хорового пения. И третий крест… на нем обладатель таких же украшений, лишенный скальпа, члена и яиц мускулистый крепыш с обожженным снизу лицом — походу ему сжигали бороду, чьи жалкие остатки еще видны на щеках. Крепыш, уставившись в никуда, пребывал в говорливом бреду, явно споря с кем-то невидимым, но уже пришедшим по его душу:

— Нет! Нет! Нет! К каждому есть ключик — кроме тех, кто не имеет замка. Ведь ключ надо вставлять в душу, а не в жопу. Вставлять прямо в гребаное подсознание, а затем проворачивать. И каждый раз это происходит по-разному. Каждый раз ключ разный. Но знал бы ты сколько у меня в незримой связке универсальных ключей, что подходят к миллионам душевных замков… Ты знаешь названия этих ключей…

Пауза… долгий хрип… недолгая тишина… и черные рваные губы расползаются в презрительную кровавую ухмылку:

— Что? Деньги, власть и секс? Это универсальные ключи? Нет!

Пауза… на этот раз подольше. Стон боли, к которому добавляет свою плачущую лепту агонизирующая девка. И опять лихорадочное бормотание:

— Нет! Тогда это взятка, а не ключ! Ценность ключа в том, что ты по сути ничего не даешь взамен, а свое все же получаешь… Хотя может и ты что-то даешь — нечто эфемерное, но очень и очень желаемое. Я умею! Умею договориться! О, лидер! Мой серебряный лидер Флоратор! Доверь эту миссию моему боевому звену! Я не подведу! Я договорюсь! Я…

Мелко задрожав, крепыш ударился затылком о крест и расслабился, медленно выпуская воздух уже мертвыми губами.

— Флоратор… — сдавленно пробулькала Ссака — Лидер Флоратор… щас сдохну от смеха…

— Гномы — выдохнул я, переводя взгляд с новоиспеченного мертвеца на соседний крест.

— Поговорить не удалось. Баба тоже не жилец.

— Но еще не сдохла — возразил я — Цепляй ей к жопе запасную аптечку. И отдавай приказ впрыснуть все бодрящее разом.

— Ее это прикончит — предупредила поползшая наемница.

— Да что ты говоришь? — удивился я.

— Ну туда-то зачем электроды запихивать? — поразилась подползшая к полудохлой девке Ссака — О… они их еще и подпалить пытались. Бенгальских огоньков захотелось, ушлепки?! — она не замечала, что в ее голосе зазвучала та извечная древняя солидарность одной бабы к другой.

— Уймись, боец — зевнул я — И подари ей веселье.

— Обезбол тоже вколю.

— Мне похер. Главное не дай аптечке погрузить эту дохлятину в сон!

— Сделано…

Эффекта долго ждать не пришлось. Получившая ударную дозу целительной химии изуродованная девка вздрогнула, подняла голову и заорала так громко, что наверняка привлекла к себе внимание всех здешних обитателей. Да и посрать — Ссака уже отползла, вернувшись под защиту противоположного от озерца склона. Даже если оттуда в это время смотрели на далекий от центра эшафотный холм, то вряд ли что-то сумели увидеть. В этом проблема подобных казней — воняет, течет, мешает наслаждаться жратвой и питьем, да и потрахаться при такой вони нормально не удастся. Поэтому убрали кресты с распятыми подальше. И дали нам шанс подобраться к казнимым. Хотя если толк?

— Заткнись, боец! — рявкнул я и воющая девка осеклась, повела в мою сторону ободранной башкой, из ее пробитых скобами и затянутых на болт рук лениво потекла кровь.

— Кто… кто… Лидер Флоратор? Ты послал за нами…

— Нет. Я Оди. Гоблин Оди.

— А… а… дерьмо святое… — опять уронив голову, девка засмеялась — Ты ангел смерти, Оди? Не зря твоим именем пугают. Я сама с опаской ходила сумрачными кор… — ее речь прервалась внезапно. Обвиснув, она замерла, аптечка с потушенными огнями и вырубленным звуком часто завибрировала на ее ребрах, пытаясь вернуть жизнь в этот истерзанный кусок мяса.

— Боец!

— Да! Да! Я на посту! На посту! Я полезна!

— Ты уже умерла. Понимаешь это?

— Да… да…

— Аптечка тебя не вытянет.

— Да…

— Успей рассказать — на кой черт вы здесь? Не похоже на гномье поселение.

— Энзимы! Энзимы поймали нас! Засада!

— Энзимы?

— Уходи, гоблин Оди… они поимеют тебя… они не хотят говорить… миссия провалилась…

— О чем вы пришли говорить?

— Металл! Металл! — это слово вылетало из ее уже почти дохлого сухого рта со звонким лязгом — Металл! Гномы куют металл! Нам нужен металл! Дайте металла… дайте!

— Чем они вооружены?

— Дайте металла!

— Эй! Какое у энзимов вооружение?

— Металлом окованы наши сердца…

— Вооружение?

— Разное… огнестрел… тесаки… грязные твари… мы хотели договориться… Металл!

— Техника?

— Рыцари великаны шагают… бум… бум… ковши на руках…. И ножницы… перерезали сестрицу Пульвассу… вместе с броней…

— Шагоходы? Строительные шагоходы?

— Сдохни, гоблин Оди… От… отсоси! Мы… я…

На этом общение закончилось. Одним трупом стало больше. Зная, что весь отряд слышал через передатчик откровения похотливой девки, я тихо приказал:

— Выдвигайтесь тем же путем сюда, Каппа.

— Есть.

— Ссака. Давай им навстречу. На полпути тормозни, займи позицию и подстрахуй.

— Есть.

Оставшись у вершины в одиночестве, я ползком добрался до изуродованного трупа, дотянулся до выплюнувшей все содержимое аптечку и парой осторожных тычков по клавишам оживил ее световые сигналы. Как и ожидалось сначала загорел, а затем сиротливо замигал единственный красный огонек. Пациент сдох, аптечка ничего поделать не может. Этот мигающий красный огонек мне и был нужен. Убравшись с вершины, я замер в терпеливом ожидании, зная, что рано или поздно подмигивающая красным вершина эшафотного холма привлечет чье-то внимание.

— Лид…

— Слышу — ответил я Каппе.

— Засек у озера движение. Бортовая электроника опознала тяжелый шагоход. Скорей всего промышленный.

— Ага — согласился я, с высоты занятой позиции оглядывая огромный ангар — Наверняка он и есть. Продолжайте движение.

— Есть.

Сменив позицию, я забрался в смятую кабину электро-тягача, с удобством расположившись на водительском кресле, что больше напоминало трон, хотя на самом деле представляло собой универсальную конструкцию, совмещающую в себе массажное кресло, рабочее место, трансформирующую кровать и терминал с доступом в виртуальные миры полного погружения — надо же чем-то заниматься бесполезному живому куску мяса в полностью автоматическом беспилотном тягаче. Хотя вон те бульдозеры выглядят абсолютно аналоговыми. Там из электроники разве что аптечка вцепившегося в рычаги управления водителя будет.

Еще через семнадцать минут наконец-то случилось ожидаемое — в очередной раз высунувшись со стороны, оставаясь под прикрытием смятой кабины, я увидел вразброд шагающую группу из четверых гоблинов — определенно гоблинов, тут и сомнений не возникло, несмотря на странное обозначение «энзимы». На груди лидера висит дисковый автомат, за спинами еще двух виднеются пока не опознанные стволы, четвертый лениво тащит на плече что-то вроде двуручного меча. Метрах в пятидесяти за ними очень неспешно ковыляет ходульная конструкция — прозрачная освещенная просторная кабина, высоченные тонкие ноги, крохотные ручные универсальные манипуляторы, свисающий между ножных опор крюк на тросе. Это считай не переделанный средний погрузчик, что обычно занимается контейнерами. Похожий на скелет трахнутого клоуна-паяца шагоход шел медленно, но уверено, сидящая в кабине-аквариуме девка позевывала, явно не пребывая в восторге от перспективы посмотреть, что же там за красный огонек зажегся в жопе явно сдохшей гномы. Эта техника не для боев — эту витрину даже башкой прошибить можно. Скорее для внутренних операций связанных с перетаскиванием.

Но… я не поверю, что весь этот металлом стащили в кучи, смяли и даже сплющили шагоходы. Нет. Тут поработало что-то живое. Что-то очень сильное и умеющее действовать целеноправленно. А учитывая приложенную силу, глядя на заброшенные вверх многотонные бульдозеры, легко понять, что размеры у этих любителей тягать тяжести немаленькие. А раз так… где они? Мое внимание снова обратилось к темной линзе озерца между колоннами и стальными холмами.

Доложившийся Каппа замолк, замерев у подножия стальной кучи. Он молчал, но вся его стальная фигура выражала вопрос и нетерпеливое ожидание. Стоявшая за ним Ссака мало чем уступала в выразительности, хотя ее экз уступал Глефе мечника. Я их не разочаровал:

— Продолжим беседу. Доставьте двоих. Любого из пеших и пилота шагохода. И чтобы никакого шума, гоблины.

— А можно кровавой драмы? — шипяще поинтересовалась наемница, явно изнывая от злобы.

— Мне посрать.

— Спасибо, лид.

— Остальным — наблюдайте! — велел я, коротким жестом указав наилучшую позицию для созерцания.

Раздав указания, я вернулся в кресло, опустил винтовку на водительскую дверь и замер, наведя ствол на грудь пилота шагохода. В таких машинах, если устройство не демонтировали, одним нажатием кнопки врубается тревожный ревун, что мгновенно даст знать всей округе о проблемах. Свои мысли я озвучивать не стал, собираясь понаблюдать за действиями сержантов.

Вражеская группа лениво приближалась, одним своим видом доказывая, что они чувствуют себя в полной безопасности. В какой уж раз я изумлялся этой повальной похеристичности и беззаботности. С чего у них такая железобетонная самоуверенность? Туда даже «пейзаж» играет против них — хаотично разбросанные горы из искореженной стали, пологие длинные холмы топорщащиеся рваным острым металлом, узкие петляющие тропы, груды обычного мусора, торчащие из пол стальные плиты. Они живут в неконтролируемом хаосе, где очень трудно маневрировать даже при идеальном знании местности. Обзор невероятно дерьмовый. С самого высокого холма — того, что рядом с озерцом и выглядит ярче всех, благодаря десяткам огоньков — обзор открывался чуть лучше, но даже со своей неудобной позиции я уже успел определить, что здесь полно мертвых сумрачных зон. Так откуда такая самоуверенность, гниды?

Каппа вступил в дело первым. Выпрыгнув как черт из коробочки, он влетел в «витрину» просторного кокпита, с легкостью пробив толстый пластик. Один выверенный удар и пилот шагохода обвис на удерживающих его ремнях. Машина автоматически сложила ноги и замерла уродливым кузнечиком. Вылетевший из кокпита, мелькнувший в воздухе брошенный тесак врезался в спину гоблина с двуручным мечом, пробив его насквозь и выйдя из груди. Развернувшаяся троица впередиидущих изумленно замерла, вытаращившись на произошедшее за считанные секунды. К их ногам рухнул странно приплясывающий гоблин с пробитым телом. Выпрыгнувший из кокпита Каппа, удерживая на плече обмякшую девку, спокойным шагом двинулся мимо охреневших гоблинов. Тот, что с автоматом, схватился было за оружие и… рухнул на колени, пытаясь нащупать вдруг выросший у него из затылка пучок ржавых арматурин. Ссака надавила сильнее, заставляя арматуру пройти сквозь башку и вылезти сквозь рот. Резко рванув, она раздробила череп, снеся верхушку головы. Высвободив оружие, она вбила обляпанные мозгом арматурины в прикрытые рабочими очками глаза начавшего вскидывать оружие второго врага. У третьего рывком выхватила зажатую в лапах винтовку и ласково прижала бронированный палец к его прыгающим от ужаса губам. Тот мелко закивал.

Задумчиво хмыкнув, я перевел винтовку на дальние холмы и скомандовал:

— Хорхе, забирайте пленных и вяжите. Ссака вскройся. Переведи шагоход в мертвую зону.

Получив подтверждение, я добавил:

— Неплохо… но выпендрежа многовато, гоблины.

С неохотой выбравшись из кабины, где так хорошо клонило в дрему, я спустился, успев послать в опустевший наблюдательный пункт двойку гоблинов с оптикой. Пусть бдят. Присев рядом с дрожащим пленным ушлепком, я вскрылся и в то же время рядом тяжело опустился «кузнечик», звякнув тяжеленным крюком-членом о сталь в десятке сантиметров от лица пленника. Тихонько заблеяв, он протяжно перданул, явно пытаясь о чем-то вымолить с помощью неизвестной мне жопной азбуки.

— Рассказывай — велел я, доставая нож и втыкая ему в ступню.

На этот раз он заорал, а заодно и обделался. Ну точно сигналит… Крик ему прервал ласковым пинком Каппа, что тоже успел выползти из экза. Убедившись, что послание принято и понято, мечник прихватил автомат и полез на холм.

— Что… что рассказывать? Кто вы?! Гномы?! Ты гном?!

— Я что похож на говна кусок?

— Н-нет! Н-нет, ферменс! Не похож!

— Как ты меня щас назвал, гнида тупая?

— Я… я… — скуксившись, гоблин тихонько заплакал, уткнувшись разбитым хлебалом в пол.

— Святая пульпа — выдохнула дернувшаяся девка, очнувшись и вскинув голову — Что за…

Увидев мое лицо, торчащий из ноги соседа нож, она осеклась и затихла, прижавшись к ледяной стали. Здесь вообще довольно прохладно — особенно после солнечных жарких джунглей. Навскидку здесь чуть больше десяти градусов тепла. Поэтому одеты пленники соответствующе — старые комбезы с частыми заплатками и нашитыми стальными пластинами. Причем комбезы интересные — это не ткань, а кожа. Причем кожа странная, полупрозрачная, но толстая, темная. Обувь такая же — короткие сапоги из такого же материала. На одежде повсюду частые отверстия и клапаны — ну да, иначе сдохнешь.

— Говори, кожаная — поторопила девку Ссака, уперев ей ботинок в поясницу — Говори!

— Вы кто?!

— Они смерть наша кислотная, Пфосси — проскулил первый гоблин.

— Рассказывайте — повторил я и моя усмешка стала шире, а воткнутый в ступню нож вошел глубже — Рассказывайте!

— Но ты не спрашиваешь, ферменс! Ты ничего не спрашиваешь!

— Я спрошу — пообещал я, рывком выдергивая нож — Я спрошу…

Выслушав добровольную истовую исповедь ушлепков, что каждый раз искренне огорчались, теряя очередной палец или кусок плоти, я оторопело поморгал, глядя в одну точку минуты три, но этого срока не хватило и пришлось удвоить временный срок.

При допросе я сделал упор на самое главное, внимательно отслеживая реакцию переглядывающихся пленников. Они были настолько разными в характерах и поведении, что совместный допрос дал гораздо больше толку, чем отдельные два.

Я выяснил, где находятся три стальных двери с бронированными сканерами, что остаются равнодушными к прикасаниям местных. Раньше туда вели три лучеобразных «улицы», что расходились от той двери, с чьей помощью мы сюда угодили.

Левая самая большая дверь сейчас открыта, частично отъехав на катках в сторону, да так и умерев. Это настоящий тоннель, что ведет овальный зал с центральной широкой дорожкой, снабженной множеством пандусов, каждый из которых входит в одно из небольших углублений, расположенных в выложенным плиткой полу. Сверху свисают десятки манипуляторов, что свободно перемещаются по потолку — вся эта техника мертва, равно как и две стальные полусферы. Четыре раза в сутки зал заливается сдобренной химикатами синеватой ледяной водой, что доверху наполняет сотни углублений и заодно покрывает пол двадцатисантиметровым слоем. Через час вода уходит через сливы, после чего еще на час пол, и нижняя часть стен покрываются слоем сероватого снега. За залом находится место, где они очнулись — частично залитый водой морозильник, поделенный на отсеки и заваленный спящими гоблинами. Сколько всего изолированных отсеков в морозильнике неизвестно, но там толстенные стальные двери с крохотными оконцами, сквозь которые можно видеть, что все это похоже на нечто выгнутого дугой поезда. Каждый отсек — вагон. Редко, действительно очень редко, морозильник дергается, пытаясь качнуться вперед, продвигаясь на метр и со скрежетом и лязгом возвращаясь назад. Что-то сука не срабатывает и поезд остается на месте. Хотя сутулый хреносос Доррис тихо выдвинул теорию, что это не поезд, а что-то вроде гигантского ориентированного по горизонтали колеса. Что-то вроде закольцованной конвейерной ленты. Зал служит для размещения только прибывших, их укладывают в углубления, прокалывают спец-средствами, а затем омывают, промывают, что, кстати, разные вещи и наконец замораживают. Затем манипуляторы подхватывают спящие тела и укладывают в один из отсеков морозильника. Ах да — некоторых, но хорошо, что не всех, еще и… про-мать-его-ампутировали по полной программе. Реально! Они очнулись полными ампутантами, к всеобщему испугу заходясь воем и дергаясь на окровавленных полках. А отрезанные руки и ноги покачивались в специальных держателях на потолке… тот еще мать его кошмар… Как всех обработали и уложили в отсек, гигантское колесо делает часть оборота, подставляя к залу пустой отсек, а полный продвигая к следующей операции.

Какая операция является следующая?

Хреносос Доррис предположил, что дальше идет вторая сортировка, где поочередно отсаживают «пассажиров», направляя их на разные… холодильные склады, как бы дерьмово это не звучало.

Почему хреносос так решил?

Да потому что на стенах уже вскрытых отсеков имеется отчетливая и примерно одинаковая надпись вроде: «Общий. Базовая сортировочная-18» или же «Общий. Базовая сортировочная -19» и так далее. Пройти по отсекам и проверить они не смогли — многие двери заблокированы, хотя температура там повысилась и многие либо проснулись, либо же умерли в заморозке — захлебнулись в водяном слое на полу. И им еще повезло — пробудившиеся задохнулись, когда кончился кислород. Те, кому посчастливилось очнуться во вскрытых отсеках, смогли вдоволь «насладиться» агонией несчастных бедолаг.

Такое вот дерьмо-дерьмище…

Где сейчас такой умный хреносос Доррис?

А он умер, пытаясь отыграться и заодно отомстить. Ведь его хренососом прозвали, когда он проиграл все имущество и решил сыграть на «мягкую услугу». И проиграл. Пришлось отсосать победителю — а выиграл Великан Боб и великаном его прозвали не из-за роста. Огорченный прозвищем Доррис вызвал Боба на решающий раунд. И снова проиграл — одну «мягкую» и одну «жесткую» услугу. Но долг не отдал — полоснул себя по глотке и истек кровью.

Что? Память? Нет, воспоминаний нет и с этим почти глухо. Была одна старуха — уже пробудилась старой — так она, поняв, что выглядит морщинистой аксилой вскрыла свой тайный мясной карман и наглоталась таблеток, что там хранились. Ее так торкнуло, что она едва успела всех послать нахер и тут же ушла в глубокий бред, перешедший в еще более глубокую кому. Но часть времени она бредила, вспоминая пылающие города, багрово-черные небеса, прочертивший небеса по всей планете метеоритный дождь от разом сходящих с орбит тысяч интернет-спутников, про Атолл Жизни и то, что они сраные мать их счастливчики… Да… вот так…

Куда ведут остальные двери?

Сенсоры на всех дверях заблокированы. А центральная дверь еще и закрыта. За левым проходом морозильник. А за правым небольшой зал с десятками блокированных стальными заплатами проходами, огромным глубоким пустым бассейном в центре и несколькими пустыми биологическими контейнерами немалых размеров. Бассейн сейчас превращен ими в свалку совсем уж ядовитой или даже радиоактивной хрени, что порой находится среди здешнего металлолома. Что за центральной дверью или за той, что напротив нее — неизвестно. Но, наверное, выход. Жаль только туда не попасть. Стены слишком прочны, их не берет даже имеющаяся у них промышленная техника. –

Но они пытаются! И успешно!

Правда, мнения разделились — причем разделились строго по холодильным группам. Те, кто очнулся в морозильнике 18 предпочли возложить все надежды на пробивание тоннеля сквозь горную породу под стальным полом. Работы начались недавно — когда удалось запустить первые три шагохода, способных выполнять эту работу. А та группа, что преимущественно вышла из холодильника 19 большую часть времени проводит на свалке, где пытается собрать взрывное устройство, что будет способно пробить дыру в одной из двух запертых дверей. Есть еще и третья группы — эти просто терпеливо ждут, одновременно выполняя нехитрые и нетрудные работы по хозяйству, что кормит их всех.

Как долго они уже здесь?

Десять лет. Они живут в одиннадцатом году от рождества Святой Троицы Аэраторов. Но только последние три года освещены светом мирного сосуществования. А до этого их мирок накрывал врак междоусобной войны, что унесла почти две сотни жизни.

Что? Мать вашу! Что?! Вас вообще сколько было изначально?! Чуть больше четырехсот, а в каждом из четырех вскрывшихся морозильных отсеков было тесно складировано по двести пятьдесят мерзлых гоблинов? Выжили не все? Ладно… сука ладно… Вот вас всего четыреста, вы заперты в сучьей консервной банке, и вы принялись истреблять друг друга вместо того, чтобы объединить усилия, направленные на выживание и достижение гребаной свободы?!

Именно так. Добиться мира удалось не сразу. Но с превеликим трудом это все же удалось. Помог великий покерный турнир и с тех пор эта игра у них в великом почете, а ставки святы. Не зря же именно эти правила вспомнил и пересказал умирающий от какой-то болезни Стирес, что втихаря нажрался мяса торкнутой старухи, вспомнившей свою молодость и конец мира… Хотя к моменту мира их осталось всего чуть больше десяти дюжин рыл…

Но для них и это слишком хорошо — эти слова произнесла окончательно очнувшаяся и разговорившаяся мрачная девушка-пилот

Она же их и пояснила — они умудрились угробить всех детей. Их было чуть больше двадцати, в возрасте примерно от трех-четырех до столь же примерных четырнадцати. Вряд ли тут была сортировка по возрасту, скорей всего так просто совпало. В любом случае дети мертвы. И это только их вина, причем не единственная. Каждый из них либо замарал руки кровью, либо изнасиловал, обманул, развел на имущество, кого-то обыграл и затем заставил платить своим телом… в общем все настолько дерьмово, что она, если честно, предпочла бы заплатить сполна и сдохнуть в этой стальной пещере так и не увидев солнца. Они заслужили это — все до единого дерьмоеды, что не достойны звания «человек».

Переваривая ее ответ, я потратил минуту на смакования шиза-коктейля поданного Хорхе. Этого временного промежутка вполне хватило девке, чтобы связанными руками выхватить из ляжки соседа нож и полоснуть им сначала его по глотке, а затем и себя. Я мог помешать, но не собирался этого делать, задумчиво смакуя шизоидную кислятину и глядя на мерцающий огоньками главный стальной холм.

Я уже получил ответы на все волнующие меня вопросы.

Про гномов, что не подозревают насколько слабыми, стало племя энзимов, про способ их паскудного выживания, про странное святое трио каких-то аэраторов и про то куда нам двигаться дальше.

Поднявшись, я отдал приказ и через несколько минут мы пришли в движение, покинув подножие не эшафотного, как оказалось, холма. Наш путь лежал к центральной блокированной двери.

Как и ожидалось, мы встретили ноль сопротивления и это вполне логично — по рассказам пленников, за все время здешнего их прозябания центральные двери не открывались ни разу. Смысл сторожить глухую по их понятиям стену?

В остальных же «горячих» точках охрана была выставлена.

Гномы попадали в набитый драгоценным металлолом зал через три крысиные лазейки, каждая из которых открывалась и закрывалась по два раза в сутки. Лазейки выглядели как установленные в стене полутораметровой высоты горизонтальные поршни, каждый из которых раз в двенадцать часов лениво выползал, выталкивая в решетчатый короб немного мусора, представляющего собой густую серо-черную слизь странным образом воняющую молоком и машинной смазкой одновременно. Стены будто сморкались. Через эти ноздри раньше и прибывали гномьи отряды, истребив немало энзимов. Повезло, что в эти лазы было невозможно поместить больше семи гномьих бойцов и уж точно нельзя было протащить этим путем тяжелую технику — если она вообще была у сучьих гномов.

В первый гномий ласковый визит энзимы встретили их распростертыми восторженными объятиями — помощь прибыла! Спасение! В подставленную грудь им и прилетели игольные и картечные выстрелы. Больше такой ошибки энзимы не допускали, приняв кровавые правила и начав убивать в ответ. Позднее, после нескольких крайне неудачных для гномов вылазок, их подземные вожди с огромным запозданием попытались наладить мирные отношения, но этот фокус уже не сработал. Остервенелые сучьи бытием энзимы с радостью убивали всех чужаков. И вылазки прекратились — после последней типа массовой атаки, когда одновременно через три лазейки прибыли вражеские бойцы, попытавшиеся подавить энзимов огневой мощью и тремя десятками мелких страшных тварей, похожих на лысую четырехлапую мошонку с пастью. Твари полностью подчинялись удивительной командирше — тощей татуированной девке, что едва втиснула свою костлявую жопу прямо в шкуру одной из таких тварей — только покрупнее и поярче окрасом.

Гномам не помогла их рать монстров — твари успели убить всего-то двух энзимов до того, как на боевую сцену прибыла Святая Троица Аэраторов.

Белл, Констанс и Владимир.

И стоило им появиться, как уродливые твари гномов просто замерли, а затем начали отступать. Они прижались к стене, где и оставались пока аэраторы неспешно не подползли ближе, чтобы столь же неспешно их проглотить. Изумлению гномов не было предела — особенно поразилась тощая девка, которую изверг собственный уродливый конь.

Это была последняя гномья атака и следующие три года — вплоть до нашего прибытия в зал-мирок энзимов — гномы тут не появлялись. Видимо усвоили урок. А когда от них явилась эта вот делегация с ложными обещаниями, воинственные энзимы, что уже успели наладить быт и получили надежду на освобождение, с презрением отвергли предложение мира. Гномов долго истязали, а затем прикрутили к стальным крестам, где и оставили «дозревать» вкусняшки для животов аэраторов.

Аэраторы…

После рассказа о них я очень хотел увидеть этих тварей — и не из желания полюбоваться ими.

Аэраторы, тогда их было пятеро, были найдены еще не получившими своего племенного наименования энзимами в том самом бассейне, что тогда еще не пустовал. Бассейн был частично наполнен водой и частично стекающей по бортикам и стенам серой слизью, что истекала из закрытой ныне широченной трубы в потолке. В бассейне медленно плавали они — аэраторы — сплетаясь и расплетая свои прекрасные тела, снабженные пучками длинной жесткой щетины, частыми соплами на коже, мелкими лапками и мощными броневыми щитками на головах. Каждый из аэраторов, в те времена достигал минимум шести метров в длину, при этом толщина их тел была несоразмерна длине — прекрасные создания были очень толстыми. Сами туловища были примерно в метр с небольшим в высоту. Сплошные комки стальных мускулов, настолько сильных, что один аэратор мог с легкостью сдвинуть с места бульдозер. Но главное — они были разумны. Самый большой из них и ныне мертвый Великий Даня обладал разумом вполне сравнимым с гоблинским. Говорить они не могли, а вот указывать на те или иные буквы и символы были способно двое из аэраторов. И оба погибли в боях с проклятыми гномами. Так пятерка аэраторов стала тройкой. Мир съеденному праху Великих Дани и Марии.

У аэраторов, после того как бассейн окончательно опустел, случился период безумства. Они, испуганные, ошеломленные, дезориентированные, метались по огромной стальной ловушке в поисках влаги. Но не находили. Именно тогда случились все разрушения, а «пейзаж» крохотного мирка обрел свои текущие очертания. Повезло, что ведомые инстинктом создания сумели создать себе небольшое озерцо в центре зала, где и укрылись. Так началось общения аэраторов и энзимов, так они наладили свои добросердечные отношения. И с тех пор энзимы выполняют свои прямые функции, в то время как аэраторы кормят энзимов. Можно сказать, что они кормят друг друга…

Поточнее?

Ну…

Аэраторы всеядны, но больше плотоядны. Однако у них огромная проблема с пищеварительной системой — просто так она не усваивает питательные вещества. Что-то не срабатывает в их огромных мертвых желудках.

Поэтому аэраторы глотают энзимов. Ненадолго — каждый такой непрерывный сеанс длится минут десять. Проглоченная пара одетых в защитную одежду энзимов, оказавшись в первой камере желудка изрядно выросших аэраторов, начинает прыгать, бродить, пинать стенки не желающих сокращаться и вечно зарастающих какой-то плесенью желудков. Эта плесень блокирует поступление к пище пищеварительных ферментов. Поэтому энзимы специальными скребками счищают ее, одновременно массируя стенки желудков. Через десять минут они выбирают наружу тем же путем, каким пришли, а аэратор вентилирует свою утробу, затем некоторое время пребывает под водой, чтобы успокоить нежную кожу, после чего выныривает на берег, и процедура повторяется. Так до десяти раз утром и стольких же циклов вечером. Но вечером работ больше с выделением, чем с пищеварением — открывающие свои задние бутоны аэраторы принимают энзимов, что выгребают экскременты из клоаки и чистят ее тоже не желающие сокращаться стенки.

Аэраторы не остаются неблагодарными — каждый день они выделяют из своих сопел пусть неприглядную, но удивительно питательную густую черную смолу. Три ложки такой смолки способны обеспечить все пищевые потребности взрослого гоблина на протяжении суток.

Чем питаются аэраторы? Мерзлой человечиной и гномами. Хотя ни в коем случае нельзя кормить аэраторов чем-то жестким — лучше всего дать человечинке дозреть, стать мягкой и податливой как масло. Затем следует ее истолочь, избавиться от всех костей, разбавить пюрешку водой и только затем кормить аэраторов. Ну а затем массировать им желудки. Воняет, конечно, но у них есть запас защитных масок. А желудочных едких ферментов, что неохотно выделяются из очищенных стенок желудка они не боятся — раз в несколько лет огромные создания сбрасывают свои шкуры, плюс выплевывают желудочную старую кожу. Из этого материала создаются прекрасные защитные костюмы.

В общем — жизнь энзимов прекрасна. Главное, чтобы не было войны.

Вот дерьмо…

Я настолько охренел, когда узнал главную функцию энзимов, что едва не забыл спросить про предназначение самих аэраторов — вряд ли их создали чтобы они кормили аварийно размороженных ушлепков.

Ответ меня поразил.

Умеющие общаться аэраторы — те, что ныне мертвы — поведали о своем бытие до того, как они очутились в высыхающем бассейне.

Предназначение этих гигантских то ли червей, то ли червяг в том, чтобы носиться в густой биомассе и взбивать, аэрировать ее, питать выделяемой смолкой и так до бесконечности. Они были созданы чтобы поглощать все отработанное из этой жидкой биомассы и отрыгивать у специальных раструбов, где скапливалась серая слизь.

Питать, очищать, взбивать и аэрировать, насыщая кислородом. Вот их жизненная цель.

Но их почему-то отторгли — видимо что-то не так было с их телами.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы осознать.

Аэраторы — это мозговые черви Камальдулы.

Те, что что насыщают ее мозговую жидкость кислородом и питательными веществами. Те, кто пожирают мусор. Кто своими щетками трет и чистит там стенки емкости, где плавает мозг искусственного разума, правящего этим миром.

А энзимы… они просто робинзоны клоаки мать его. Им тупо не повезло. И я даже не знаю, как назвать гоблинов, чьей судьбой стало массирование собственными телами желудков и жоп кормящих их мозговыми витаминами червей.

Это настолько безумно. Настолько все через жопу, что я предпочел даже не думать об этом дерьме.

Единственное, что я сделал после того, как прижал палец к сенсору и заблокированная множество лет со скрежетом начала открываться — подтащил и бросил у стального мощного косяка несколько рваных гусеничных траков. Понявшие мой замысел Каппа и Ссака молча помогли. Когда мы покинули мир энзимов и двинулись дальше, за нашей спиной осталась щель шириной в метр с небольшим.

Вход для гномов.

Выход для энзимов.

А что делать безумным ушлепкам энзимам… решать им самим. Захотят — выйдут. Не захотят — освободят проем и двери снова закроются, отрезая их от мира.

Я уже знал, что у них нет своих «новых» детей, что были рождены здесь. А стало быть, их племя обречено на вымирание. Но мне посрать. Пусть сами решают, как им быть дальше.

Глава 3

— Сдохни раз! — рявкнул я, простреливая орущему хренососу башку.

В затылке пробило дыру с большой палец, зато спереди вылетело пол лба, плеснув мозгами в лицо побелевшей от ужаса девки. Заорать она не смогла — одна и та же пуля убила обоих, добавив пару трупов к общему месиву.

На запертых в клетке трясущихся гоблинов я внимания не обращал, медленно обходя их по кругу и продолжая стрелять, экономно тратя патроны. Перезаряжаться было влом. Скольких я уже завалил? Считать перестал на втором десятке. Пол до боли знакомого вместительного зала был завален трупаками и еще дышащими ранеными. Мой небольшой отряд, рассредоточившись, двигался редкой, но убойной гребенкой, валя орущих дезориентированных гномов, многие из которых до сих пор не проморгались после устроенного нами светозвукового шоу…

Мы вышли на гномью кляксу абсолютно случайно — коридор вел прямо, но было невозможно не заметить насколько укатан до блеска пол бокового коридора. Стоило приоткрыть забрало и ноздри уловили знакомую аппетитную и одновременно тошнотворную вонь живого дышащего, жрущего, пердящего и сношающегося месива. Оттуда пахло старым обжитым жильем. А на стене имелись недавно намалеванные знаки, говорящие о многом.

«Славные гномы живут в той стороне. Свободные гномы! Нет системе! Плуксам — громкое ДА!».

«Лучше в жопу дать, чем у системы сосать!».

«Она ложная мать! Она машина!».

«Круши! Бей! Топчи! Убивай и сношай!».

«Мы знаем правды — нас поимела машина! Прикрой мозг, блокируй жопу! Громкое гордое НЕТ проклятой машине! Нет промывам мозгов! Нет жопным щупам! Нет заданиям! Будь свободным!».

«У нас забрали главное — память!».

«Гоблины — не гномы! Они мясо для коней!».

«Старшим лидерам больше нет веры! Они сосут у жриц!».

«Ксарлы — не боги! Ксарлы — послушное мясо! Нет святости! Да практичности! В жопу ритуалы!».

«Наши жрицы — самые горячие сучки нижних путей!».

«Всем, кто жаждет свободы — добро пожаловать, гном! Добро пожаловать!».

«Истинный гном истинному гному и задницу подарит!» — зачеркнуто, рядом на металле следы запекшейся крови, на полу пяток окровавленных зубов. Кому-то этот лозунг показался сомнительным.

«Наша вера крепка! Мы — будущее!».

Там еще много чего было намалевано. Дальше я читал через строчку, продираясь через сплошь покрытые текстом и рисунками стены. Понял многое. Ясно, что среди этих «свободных гномов» есть те, кто достаточно грамотен, чтобы осознавать силу лозунгов и способен создать их. Но там немало и конченных ушлепков, которым лишь бы стены испачкать.

Сначала мне невольно вспомнился тот художник с жутковатым талантом, на чьи картины я впервые наткнулся в стальных катакомбах этого мира. Его талантом здесь даже и не пахло. Только и сумели нарисовать огромные мохнатые члены на полстены, а над ними гирлянду сисек вперемешку с отрубленными головами.

Дождаться очередного любителя неумело пачкать стены мочой и краской, я провел очередной экспресс-допрос. Выплевывающий осколки зубов и ошметки губ бормочущий тощий ублюдок поведал мне уже почти понятую мне коротенькую историю — от двух ближайших по расположению гномьих кланов буквально пару недель назад откололось по двести с небольшим тех, кто считал старые кастовые порядки слишком жесткими.

Видишь ли, не всем нравится от своего «рождения» здесь и до самой старости крутить болты, глядя при этом, как элита крутит сиськи столь же элитным жрицам. У них все веселье, а у нас только гребаная убийственная по тяжести работа.

Они в сверкающих доспехах, а мы в рваной робе. У них телки как телки, ухоженные, в шортиках, в татухах, с волосами до задницы, а бедра… о эти сучьи роскошные бедра… а у нас… попробуй с ее ребристой груди сначала слой смазки и сажи отскрести, чтобы увидеть сиськи или же понять, что все это время скреб горбатую спину…

Гном гному рознь!

Вот и случился раскол. Ну как раскол… обычный мятеж. Они захватили пару мелких арсеналов, перехватили караван мясных рабов-свиней и ушли сюда — в окраинную кляксу, где раньше доживали свой век гномы-изгои. Стариков они всех порешили, чтобы не мешались. Их новый лидер проявил мудрость, заставив всех последователей сдать оружие и запереть перед тем, как начать веселую пьянку под главным лозунгом «Трахайтесь все, дети мои!».

Они рассчитывали, что у них чуть больше суток прежде, чем сюда явятся боевые отряды злых сородичей. Но особо не опасались за свою судьбу — такое уже и раньше случалось. Их вразумят мягкой поркой, а затем выпишут некоторые послабления, добавят бонусов, а лидеров мятежа еще и повысят. Ведь по древней гномьей мудрости способных надо держать на своей стороне. Так что их лидер уже спит и видит, как в будущем станет кандидатом в младшие боевые или хотя бы производственные лидеры. Для тех, кто придет по их души и подготовили эти заезженные лозунги. Хотя некоторые постарались и от себя добавить побольше дерзости. Правда, им наверняка придется пожалеть — оскорблять жриц нельзя. Поэтому лидер и послал его сюда — замазать наглухо к херам все упоминания о жрицах. Рисковать не стоит… ой не стоит…

Все равно ведь какое-то пусть мелкое, но все же придется наказание понести за содеянное. Так что лучше не добавлять себе дополнительных проблем.

Но ведь у них есть причины бунтовать — не додали! Всего не додали им по жизни! Надо исправлять! Да они всего лишь жалкое рабочее отребье, но они ведь тоже гномы и права имеют!

Когда мне надоело слушать это дерьмо, я прикончил дерьмоеда и пошел в темноту коридора. Тьма с готовностью проглотила меня, а следом и весь отряд.

Короткая разведка показала, что пьяная гулянка в самом разгаре. Подхватив друг дружку под локти, гномы устроили орущий двойной хоровод, крутясь вокруг клетки с пленными гоблинами, плюя сквозь решетку на испуганные лица. Увидев крайне расстроенные рожи занявших позицию в одном из тупиковых жилых отнорков, где располагались капсулы, я коротко пояснил бойцам свой славный план, прихватил Каппу и через пару минут все завертелось.

Убив троих расстроенных гномов, что пили самогон и охраняли арсенал, я оглядел кучу чужого оружия и отвернулся — ничего скорострельного. Дробовики, реплики древних винтовок, карабины, пистолеты.

Еще через минуту с другой стороны кляксы грохнули частые выстрелы.

А еще через одну в отнорок ввалилась ревущая пьяная толпа, торопящаяся дорваться до оружия.

Мы с Каппой вскинули автоматы и даже не целясь вдавили спусковые крючки. Раздавшиеся злые очереди уронили первые ряды и принялись рвать следующие. Завывшие ублюдки попытались затормозить, но их повалили напирающие сзади. Образовалась орущая куча, что облегчила нам задачу. Я швырнул пару гранат, Каппа тоже добавил. Затем мы уронили по одной зажигательной и, перепрыгнув огромную кучу горящего мяса вывалились в кляксу, где продолжили отстрел носящихся гномов.

Когда упал последний, я повернулся к клетке, оглядел перепуганные лица пленных консерв.

Дерьмо…

Как давно я не видел этих смешных ублюдочных шорт, маек, сандалий, поясных сумок…

Гоблины, дети системы…

Отдав приказ, я сквозь дым двинулся к выходу из кляксы, по пути пинками дробя головы еще живых. Кто молил о жалости, но я остался равнодушен. Из гномов не выживет никто — кроме их лидера, которого захватила Ссака, оттащив его к выходу, где во вздутом аппендиксе коридора пристроился очередной пятачок безопасности. Даже непонятно на кой хер он там — тут же жилая клякса со всеми удобствами. Но мне было плевать — все равно тут нигде ничего не работает.

От блеющих пленников толку было ноль. Обычная рабочая бригада с трудовыми амбициями. Работяги, которым «посчастливилось» выиграть особый контракт на чистку застенных пространств в одном из дальних сумрачных коридоров. Их должна была сопровождать боевая бригада ВерМат, то бишь Верность Матери, но они почему-то не явились. Зато вместо них заявились гномы, вывалившись в коридор через выбитые решетки у пола. Им завязали глаза, чуток избили для профилактики, связали и потащили неведомыми дорожками, по пути обещая всякие кровавые ужасы.

Гномий самозванный лидер оказался говорливым и слишком часто мигающим голубком. Говорил он много, но только не о деле. Выдавив ему один глаз, я вернул его словесному поносу нужную мне направленность. Послушав его пару минут, отдал приказ, и мы двинулись дальше, набив прицеп пленниками.

Когда мы покидали замалеванный уродливыми граффити коридор, электроника Гадюки уловила за нашими спинами едва различимые звуки. Останавливаться я не стал — и так ясно, что кто-то из энзимов рискнул покинуть родные пределы и сейчас осторожно просачивался в неизвестные им коридоры. Вскоре они наткнутся на месиво из обгорелых и расчлененных трупов — Каппа в какой-то момент не выдержал и, убрав автомат, взялся за тесак, а Ссака решила устроить с ним спор.

Одноглазый гномий ушлепок, закрывая ладошкой еще целое око, торопливо бубнил, рассказывая необходимое. Но знал он немного и вскоре мы уперлись в предел его знаний.

Великое Перепутье.

Название громкое, а на самом деле просто овальное помещение с выходящими в него шестью лифтовыми дверьми. Само место было солидным, просторным, одновременно тут могло поместиться до двухсот гоблинов с пожитками. Над каждой дверью светящиеся цифры от одного до шести. Рядом четкие прекрасно сохраненные пояснения.

Клуксы, Дендры, Трутсы, Форги…

Для здешних гномов активным был единственный лифт — номер четыре, форги. За дверьми скрывалась вместительная площадка скоростного лифта, что за считанные секунды доставит вниз — на исконно гномьи территории, где бок о бок, разделенные сетью коридоров, находились два гномьих городка-поселения. Там же расположились их кузни, где гномы штамповали требуемый объем достаточно простых запчастей, что грузились в приемники, а взамен оттуда забиралось металлическое сырье на переплавку. Когда удавалось раздобыть достаточно металла, гномы выдали из-под своих прессов однозарядные винтовки, дробовики, хорошие стальные щиты, умели делать и надежные шлемы. Было бы сырье.

Почему лифтовая зона названа Великим Перепутьем? Никто точно не знает, но все слышали, что раньше, много-много лет назад, на этом месте каждый мог раз и навсегда выбрать свою судьбу. В какой лифт войдет — такова и будет судьба его. Но это правило не касалось детей. Для них существовал отдельный лифт — шестой, Футуро. Сейчас же работает исключительно четвертый лифт — во всяком случае для гномов.

Было несложно убедиться, что этот выродок не лжет — металлический начисто вымытый пол не мог солгать. На нем виднелась начищенная шаркающими ногами до блеска серебристая тропинка, что разделялась и вела к трем коридорам — мы пришли одним из них.

Проверять, что находится в глубине других проходов или же спускаться в гномьи поселения я не собирался. Сучьих гномов я ненавидел всей душой, но терять драгоценное время ради них не стану. Проредил чуток грядку — и дальше.

Первый лифт звякнул, когда я прижал палец к сенсору. Створки быстро разошлись, показывая пыльную платформу. Хорхе облегченно выдохнул — внедорожник впритирку входил в этот достаточно солидный проем. А вот прицеп уже не влезал. Пришлось поработать руками, что втащить и прижать к стене прицеп, затем загнать внутрь машину и на все это сверху набросать пленников и отряд. Подтянув к себе побелевшего гномьего ушлепка, я выдавил ему второй глаз, дождался, когда затихнет его блеющий вой, после чего велел передать другим гномьим выродкам, чтобы не расслаблялись — я приду и за ними. И приду очень скоро.

Я не любитель дешевых угроз, но, если это заставит гномов сжать булки и начать метаться, с тупой бессмысленностью перебрасывая боевые отряды туда-сюда, эвакуируя драгоценных шлюхо-жриц и заставляя гражданских пахать вдвое больше… это тоже неплохо.

Долго не использовавшийся лифт достиг конца пути через двенадцать секунд. С механической бесстрастностью раскрыл створки и при следующем моем нажатии на внутренний сенсор никак не отреагировал. Ну да — я нужен Камальдуле там наверху, и она сделает все, чтобы не позволить гоблину Оди мотаться куда ему вздумается по ее запутанному кишкопроводу. Вернувшийся в родную жопу глист должен двигаться исключительно по строго заданному маршруту.

Вот только сука маршрута не было видно в упор… Мы даже лифтовую кабину покинуть не можем. Но маршрут все же был — главное раскидать то иссохшее дерьмо, что преградило нам путь.

Едва створки лифта открылись, внутрь кабины, под испуганные вскрики бывших пленников и пары моих бойцов — я мысленно отметил визгливых упырков — упал с десяток трескучих пыльных скелетов обтянутых пергаментной кожей. Бурые от уже высохшей трупной жидкости майки не скрывали тела мумифицированных гоблинов, устроивших мертвячью лежку в конце коридора.

Шагнув, я прорвался сквозь почти невесомые тела, подняв тучу пыли. В голове полыхнула вспышка воспоминаний о заблокированном Клуксе-15, о блокпостах в коридорах, о эпидемии, которую Камальдуле удалось локализовать. Оглянувшись, я сквозь подернутое информационной цифирью забрало взглянул на успевших вдохнуть немало поднявшейся в воздух мертвецкой пыли и… зашагал дальше. Поздно булки в тревоге морщить.

— Матушка Святая… — проскулил кто-то внутри освещенной лифтовой кабины, явно не решаясь совершить прогулку по хрустящим смятым телам.

Ему помогла Ссака, выпнув сразу четверых и злобно рявкнуть:

— Не плескать повидлом жопным, суки! Вперед! Эй! Ты! Лысый! По роже твой вижу, что ты мягкотелый любитель малинового вареньица…

— Что вы, что вы, орк! — поспешно замотал головой освобожденный лысый пленник — Даже не знаю что это! Но разве я похож на тех, кто такое ест? Я никогда! Я не такой!

— Вперед!

Лифт вздрогнул, створки начали смыкаться и снова разъехались — система проявляла нетерпение. Крики Ссаки, удары Каппы и мое молчаливое презрения, вкупе с системной помощью, помогли вытряхнуть остатки сброда из лифта. Тот тут же закрылся и в темном коридоре повисла кромешная тьма.

— Лид?

— Давай — велел я, оглядывая узковатый коридор.

Между стальными стенами и боками внедорожника оставалось сантиметров по тридцать. Потный Хорхе вцепился в руль мертвой хваткой, всем своим видом показывая, что не собирается расставаться с верным электро-конем.

Луч наплечного фонаря пробежался по лежащим на полу телам. Двое бойцов, что-то бормоча, поспешно оттаскивали их в стороны, чтобы по ним не проехались шины техники.

Те, кто сдох в этом коридоре, для чего устроили невероятно тесное лежбище, что позднее превратилось в чересчур интимное кладбище. Из ран, что я увидел на их телах, лишь следы от срезанной плоти. Это не боевые раны. Так с дохлой собаки или кошки срезаешь самые лакомые или просто съедобные на вид куски. По некоторыми иссохшими руками обычные ножи, пластиковые дубинки с гвоздями, а вон там игстрел. Каппа протянул его, осмотрел.

— Пусто.

Кивнув, я повернулся к черноте в глубине коридора. На телах здесь погибших нет ран от иголок. По кому бы не высадили весь боезапас, это точно произошло не здесь — отстрелянных игл не вижу.

Прошагав по коридору, через семнадцать метров уткнулся в железную решетку. Причем это аварийные решетки — при той или иной ситуации подобные хреновины внезапно выдвигаются из стен и блокируют опасность, будь то пожар, наводнение или эпидемия. Главное не допустить распространения. Не допустить утери контроля. Никакого сучьего хаотичного масштабирования.

Но почему решетка? Эта преграда не остановит воду, пожар или вирусы. А вот для мятежа, который надо подавить с помощью прибывших со стороны лифта сил это идеально — тут хватит пары солдат с автоматическим оружием или слезоточивым газом, чтобы сквозь решетку быстро успокоить бунтовщиков. Если же аварийные створки сплошные, стальные, это только добавит проблем — надо раздвигать, может проскочить кто-то особо умелый… в общем решетка гораздо лучше.

Под луч фонаря попали отчетливые следы на прутьях решетки. Я уже видел подобные. Добавив мощи зыбкому свету фонаря, я резко выпрямился, направляя световой луч в темноту. Миг… и мелькнувшая в сумраке тень исчезла.

— Я видел — в голосе стоящего сзади Каппы звучали нотки ностальгической радости.

— Может их всех убил гребаный вирус? — нервно спросил все тот же лысый нытик в чересчур коротких и облегающих шортах.

— Не-е-е — успокаивающе улыбнулся я ему, предварительно подняв забрало — Заразы тут нет. Вернее, она есть, но она не убивает, а обращает.

— Обращает? В кого?

— В деток Кевина — рассмеялся я, поворачиваясь обратно к решетке — Ну? Сколько еще ждать?

— Мы можем ее раздвинуть — предложила Ссака — Так о каких детках речь, лид?

— Зомби — за меня ответил мечник и радости в его голосе прозвучало еще больше — Зомби…

Едва он произнес это во второй раз, решетка разошлась, втягивая створки в стену и открывая нам путь. Убрав автомат, я проверил дробовик и задумчиво замер, глядя в чернильную черноту.

Камальдула не подвела — через полминуты на потолке начали загораться редкие лампы, что кое-как разбавляли тьму до состояния зыбкого сумрака.

— Вот тот грипп, что выкосил гоблинов этой зоны — рассмеялся я и покачал головой — Сюда прорвалась зомби-зараза. И Камальдула просто заперла их. Каппа, посмотри.

— Вижу.

На полу коридора валялись растерзанные шкуры минимум пятерых довольно крупных плуксов. Там же лежали ломанные кости.

— И вот как они выживают. Плуксы против зомбаков не потянули — заключил я — Отряд! Придвинуться ко мне вплотную! Хорхе! Проверь вон тут энерготочку — должна работать! Раз Камальдула зажгла нам свет, должна и энергии подбросить любимым гоблинам. Остальным — слушать меня, гоблины! Ссака! Какого хера ты лысому глотку передавила?

— Этот сучий упырок назвал меня тупорылым орком! Плесень начала наглеть мать их! У меня клыки из рта лезут что ли?

— Орк — здесь не оскорбление — усмехнулся я — Тебя назвали воином. Гоблины — работяги. Полурослики — скорее бизнесмены. Есть черви — ползающие ампутанты лишенные части или сразу всех конечностей. Живое мясо на продажу похотливым упырям.

— О… А упыри это?

— Дерьмо — ответил я и шагнул к стене, где радостно суетился Хорхе, подключая разветвитель — Слушайте сюда, гоблины. И слушайте внимательно, если не хотите сдохнуть. Сумрачная территория — зона жаждущих вашей сочной печени зомбаков. И нам придется пройти сквозь их территорию, чтобы добраться до следующего лифта, шлюза или иной какой стальной жопы, что с хлюпаньем и лязгом проглотит нас. Вы — я ткнул пальцем в бывших пленников — Не ждите от нас, что мы станем защищать вас ценой своих жизней. Хер вам! Помните это, когда кто-то из вас вдруг решит запаниковать и ломануться нахер из прицепа или с крыши внедорожника. Никто за паникером не поспешит и защищать его от тварей не станет! Поэтому те, кто считает себя трусом, пусть примотает свою жопу к прицепу намертво! Своими телами прикрывать вас не станем. Но и пушки я вам в руки не дам — зомбаков не заденете, а нас по тупости и панике своей положите. Так что ныкайтесь под груз, а те, кто не вместится — надейтесь на чудо и молитесь кому хотите. Запомнили? — убедившись, что пленники отупело замерли, пытаясь переварить не самую радостную для них информацию, я дал им полминуты на обдумывание.

И дождался вполне ожидаемого вопроса:

— Но гномы ведь нас сюда как-то провели… без этих… без встреч со сказочными…

— Провели — согласился я — Своими тайными узкими лазейками. У меня нет времени искать и отлавливать тех, кто знает эти тропки. Еще вопросы?

Тишина…

— Хорошо. Теперь вы… — под гул сервоприводов я повернулся к своим — Не знаю, что вы там слышали прежде про зомбаков, если вообще слышали, но не думайте, что это медлительные тупые твари — это скорее большинство гоблинов такие. Зомби быстрые, умные, умелые, целеустремленные и бесстрашные. Мечта любого боевого командира — если сумеет управлять этой гребаной армией кровожадных отморозков. Но это не значит, что им удастся нас поиметь! Каждому назначу позицию. И хоть жопой к металлу присоситесь, но позиции не покидать! У каждого будет свой сектор. Так… Начну с тебя, Ссака. Ты топаешь сзади — самый опасный участок обороны.

— Ясно.

— Каппа….

Я говорил неспеша, вбивая каждое слово как гвоздь, в то время как в наши машины поступал запас энергии. Закончив, убедился, что каждый занял свое место, заглянул каждому в глаза и только затем кивнул.

Отряд двинулся дальше, уходя от заблокированного сталью и трупами лифта. В жопу Великое Перепутье — наша судьба давно предопределена.

Я думал, что останавливаться мы не станем.

Я планировал пробиваться сквозь зомбячье мясо подобно раскаленной пуле.

Но через семьсот метров я замер на месте, а следом за мной остановились и остальные. В шаге от меня обрыв заполненной редкими искристыми вспышками замыканий бездны. Здесь ведущий нас коридор раньше расчетверялся и расширялся, но теперь остался лишь один путь да и тот превратился в хаотично изогнутую открытую галерею, похожую на смятую серпантинную ленту, что зацепилась за отвесную стену. Горная дорога… вот что лежало перед нами. Причем дорога ухабистая и нихрена не надежная.

Но меня ошеломило совсем не это. Нет.

Наспех убедившись, что пока нападения можно не ждать, а подступы просматриваются, я позволил себе рассмотреть открывшееся нам зрелище в мельчайших подробностях.

Мы стояли на краю выеденной в теле мира-опухоли гигантской каверны. Будто в глине остался воздушный пузырь с червоточинами. Так не было задумано — и свидетельством тому были обрывки труб, проводов, коридоров, даже целых машинных залов с сохранившимся оборудованием, повисшим на вставшей вертикально плоскости. А вон остатки Клукса — эти столы и лавки я узнаю везде, равно как и продолжающие мигать витринами старые торгматы. Дно этой ужасной раны не пустовало — там находилось все то, что было вырвано из боков и верха, затем обрушившись вниз. И это не был взрыв — скорее похоже на то, что нечто притянуло к себе все вещественное, что находилось в пределах досягаемости, будь то сталь, бетон или еще живое мясо. И там, внизу на завалах, величаво покоилось самое интересное — боевой летающий остров, что пусть и переломленный пополам, вскрытый как консервная банка, лежал на горе металла, гордо направив десятки оружейных стволов вверх.

На побитой проломленной скуле достаточно легко читалось «СкайВаулт-1».

— Россогор — выдохнул я, глядя на мертвый летающий остров.

— Был им — столь же тихо и эмоционально добавила сзади Ссака, оставшаяся на посту, но явно с помощью Каппы получившая картинку на свой забральный монитор — Россогор-4. Был передан организации сурверов… Тем, кто собирался переждать апокалипсис паря над облаками. Я читала об этом в последних закатных новостях. Но я никогда не слышала, чтобы он упал…

— Он не упал — возразил я, оценивая нанесенные повреждения на другой стороне — Он пошел на таран, паля при этом из всех стволов. Вряд ли это планировалось изначально, но раз уж падать…

— То с тараном! — металлически звякнул Каппа, научившийся неплохо имитировать мои интонации — Истинные воины! Их нес священный ветер! Камикадзе прямиком отправляются в рай!

— Ну да — буркнул я, продолжая исследовать оптикой края ужасающей раны — Говоришь новости были закатными, Ссака? Про передачу летающего острова сурверам?

— Так точно. Уверена. А потом я уже ничего не помню — добралась до Вест-Пик и стала тем, кем стала.

— В то время Франциск IIуже принимал постояльцев, верно?

— Они прибывали нонстопом.

— Выходит в то время сурверы еще летали на переименованном острове и вряд ли помышляли проделать большую дырку в глобальном убежище. Но что-то их сподвигло на этот суицидальный подвиг… Вижу открытые бомболюки и ракетные шахты. Сначала СкайВаулт-1 пробил себе путь взрывами, затем нырнул уже сам, продолжая палить, а когда продвижение застопорилось… они подорвали себе сердце… ну или пнули сами себя по яйцам.

— Ядро Россогора? — поразилась Ссака — Так вот что бывает при его взрыве? Этот эффект называют…

— Холодный взрыв — буркнул я, глядя на летающий остров, одно из последних технологических великих достижений канувшей в лету цивилизации — Но это нихера не взрыв. Скорее притяжная аннигилияция, если такое вообще существует.

— Сурверы превыше всего ценили выживание. Они фанатики выживания! Чтобы они пошли на таран? Да не поверю…

Глянув на Ссаку, я хмыкнул:

— Любой обреченный пойдет на таран, гоблин.

— Обреченный?

— Ага. Обреченный. Откуда, по-твоему, тут взялись зомби? Их принес вот этот самый долбанный летающий грязный…

— ЧЛЕН?! — визгливо вскрикнул кто-то в прицепе.

— Шприц — закончил я — Шприц, что глубоко влез в стерильную задницу Камальдулы, породив вот этот гнойник. Холодный взрыв не нанес урона органике, вирус и зомбаки уцелели, после чего тут началось уничтожение выживших после столкновения и аннигиляции гоблинов. Часть обратилась, часть сдохла в тупиках возле лифта. Просекшая о произошедшем Камальдула тупо блокировала все входы и выходы. И оставила гнойник как есть — дозревать в стальной ловушке. Ладно! Двигаем жопы дальше, гоблины! Надо убраться отсюда до того, как кто-то попытается и нам вонзить в задницы…

— ЧЛЕ?!.. АЙКХ!

Не обратив внимания на мягкий шлепок увесистого удара и бряканье чье-то головы о борт прицепа, я оторвал взгляд от летающего острова и повторил:

— Двигаем дальше.

— Заглянуть бы туда хотя бы на час — мечтательно вздохнул Хорхе — Сколько там всего…

— Нет — отрезал я, наступая на высокую металлическую волну — Раз ты так подумал — то и все здешние зомбаки решили точно также. Там наверняка есть гига-гнездо — либо зомбячье, либо плуксов. И мы туда не пойдем.

— А откуда на острове взялась зараза? Как давно они ударили тараном по Олимпу? Проклятье! Я ведь слышал истории про тяжелый ночный удар и ночную зарницу над Олимпом… — едва не заскулил Хорхе — И ведь подумал, что это очередные стариковские пересказы…

Дальше я уже не слушал, сосредоточившись на дороге. Коридорный пол и потолок пошли океанскими застывшими валами, что добавило хлопот. Но обзор оставался хорошим, а бездне по левую сторону я только радовался — оттуда никто не нападет. Поэтому я не упустил момента, когда из левого отворота сунулось стремительное тело, выстрелом расплескав зомбаку косматую голову.

Вот и началось веселье…

— Раз! — рявкнул я и мы ускорились, перейдя на тяжелый бег.

Еще пятьдесят метров и я снова повел стволом дробовика. Выстрел… голова, похожая на заплесневелую головку сыра, с плеском разметалась на части, что налипли на стену за уродливой фигурой и пристали к потолку.

Выстрел…

Его сделал кто-то сзади, напряженный голос Ссаки рявкнул по громкой связи:

— Двое! Одного положила! Один ушел!

— Продолжаем! — прорычал я, взмахивая рукой с выдвинутым лезвием.

Прятавшийся в проеме стены зомбак как раз подался вперед, рассчитывая пропустить меня — умный упырок! — и схватить бегущего за мной перепуганного гоблина. В результате лезвие рассекло ему шею, черно-зеленая голова рухнула на пол и сплющилась под ударом бронированной ноги Каппы.

— Верх! Ай! Ай! А-А-А-А!

Я не обернулся. Но четыре частых винтовочных выстрела, а затем еще один из дробовика меня чуток успокоили.

— Минус один из балласта! Зомбак вылез из люка в потолке! Схватил конфетку и скрылся!

— Дерьмо — поморщившись, пробормотал я — Для них здесь любимая обоссанная песочница… Два!

Получивший приказ отряд ускорился вслед за вжавшим педаль газа Хорхе. Теперь мы бежали нихера не в экономном режиме. Энергия пусть еще не так быстро, но все уже ускорила свой ток, покидая наши батареи. Но иного выбора нет — долбанная искореженная галерея продолжала тянуться вдоль каверны, а судя по знакам на стене, именно там находится такая заманчивая цель как КЛУКС-17 и другие.

Почти неуловимое движение. И я с яростью вбил конец лезвия в стену, композитка с визгом прошлась по стали, оставляя глубокую борозду и рассекая охеренно наглого зомбака, что попытался тупо проскочить вдоль стеночки. И ведь у него почти получилось! Одним выстрелом Каппа добил еще дергающуюся верхнюю половину и тут же метнул мачете.

Хер там…

Бегущая навстречу обнаженная девка с черными разводами по поджарому белесому телу с легкостью увернулась, умудрилась перехватить рукоять тесака и швырнуть его обратно. Мачете отлетело от стальной груди Каппы, девка пролетела мимо меня, успешно избежав выстрела и лезвия. Но ее подвела пошедший волнами стальной пол. Она тупо споткнулась. Покаталась по полу и влетела поясницей под даже не подпрыгнувший на ее костлявой жопе внедорожник. С хрустом расплющившись по центру, завыв, она вцепилась в дно машины и потащилась за нами, дербаня металл когтями и волоча за собой отмершие ноги. Пара выстрелов добили ее, а меня заставили рявкнуть:

— Кто пробьет колесо — сам колесом сука станет! Картечью не херачить!

— Верх!

И снова удаляющийся перепуганный вой дал знать, что «потолочным» зомбакам опять удалось добыть себе вкусняшку.

— Тот же самый! — злобно заорала сзади Ссака после того, как тыловой отряд закончил полировать картечью стальной потолок — Дерьмо!

— Лид!

— Вижу! — процедил я, стреляя с двух рук на бегу.

Одного задел и повалил — высоченного громилу покрытого плесенью от макушки до пят. Вторая тварь с легкостью увернулась, подпрыгнула, пропуская под собой идущие от отряда выстрелы, вцепилась за какую-то хрень на потолке, извернулась и, пролетев над нами, получив картечь в задницу, ногами вперед влетела в защищенное решеткой ветровой стекло внедорожника. Подскочившая узкоглазая лучница спустила тетиву, с безумной скоростью выхватила и тут же выпустила еще одну стрелу, вбив обе в башку шустрой твари. Пробив ногой затылок упавшего громилы, выворотив ему мозги через лопнувшее лицо, я бежал дальше, продолжая палить с обоих рук — на нас двигался злобно воющий вал. Каждая пуль находила свою цель.

— Раз!

Мы резко сбавили скорость, а вперед ударили ревущие факелы огнеметов. Я швырнул гранату с динамитной шашкой, бросив подарок к стене. Раздавшийся взрыв откинул зомбаков в сторону, выкинув их к херам в бездну и отправив пылающих упырков в долгий полет. Оставшихся пылающих подранков быстро добили, внедорожник проехался по дымящимся телам и я опять рявкнул по громкой связи:

— Два! И сразу — три!

Лязг бегущих во весь опор экзоскелетов порождал грозное лающее эхо, что разносилось на километры по искореженному пространству зияющей раны мира-опухоли. Прямо нас со дна бездны смотрели мертвые стволы отлетавшего своего боевого острова. А мы продолжали бежать…

— Хер тебе! — ухмыльнулся я, заранее вскидывая ствол дробовика и всаживая сноп картечи в черную дыру в потолке.

Оттуда плеснуло кровавым дождем, что залил машину. Взорвавшийся ругательствами Хорхе выразил все свои эмоции. Три выстрела. И взвывшая от радости Ссака доложила:

— Молоток нашел еще одного крота! Ударь крота! Ударь крота! А дерьмо! Сука!

Лязг металла, выстрелы, крики, рванувшийся и тут же затихший пронзительный крик.

— Потолочные утащили сразу двоих! Выбили фальшивый люк и схватили в пять рук! Но одного мы прикончили!

— Два! — вынужденно скомандовал я, увидев состояние пола впереди. К тому же коридор здесь еще и сужался. На таком сучьем серпантине внедорожник может порхнуть вслед за пылающими зомбаками, заодно утягивая за собой прицеп.

Как раз откуда-то из-за этих стальных складов и рытвин буквально вылетела маленькая тощая фигурка. Еще одна девка. Очень ладная, очень крепко сбитая, так и напрашивается вывод — сучий акробат. Завертев невероятную фигуру прямо в воздухе, она миновала наш заградительный огонь, сохранив немыслимую скорость оттолкнулась сначала от плеча Каппы, затем от стены и сквозь боковое стекло влетела в полную бывших пленниц машину. Выстрел… получив выстрел от Хорхе, сука выскочила обратно, залетела на крышу, полоснув когтями нескольких бойцов, подпрыгнув, ударом обеих ног выкинула еще одного в пропасть и на этом же толчке кувыркнулась, оттолкнулась уже от стены и едва не попав под мой выстрел, исчезла в очередному потолочном люке.

— Какая пластичная сука! — разорялся перепуганный Хорхе, даже не пытаясь скрыть свой страх и продолжая тыкать дрожащий пистолет в выбитое боковое окно — Какая пластичная пута! Шлюха! Ты мне тут свою шлюхопластику брось, сука дохлая! Брось!

— Уймись!

— Д-да…

— Три!

Миновав опасный участок, мы опять побежали. Я с легкостью игнорировал несущиеся от машины крики боли подранков. И не упускал случая всадить пару выстрел в любую подозрительную тень на потолке, что доставил нам столько проблем. Но это не помешало нам с Каппой прикончить еще десятерых тварей, что сунулись из широкого бокового коридора с надписью «Психологическая рекреация».

— Опять она!

— Пута! Пута! Пута! — завопил Хорхе.

— Тора! Тора! Тора! — поддержала его боевым кличем Ссака.

А я просто подпрыгнул, раскинул руки и… налетевшая лицом на мое левое предплечье хитрожопая сука замедлилась. Согнув руку, я прижал ее голову к своему боку, приземлился и побежал дальше. На полу за мной билась акробатка с расплющенной головой. А я уже помогал Каппе, что частыми очередями крошил очередную банду медлительных, но решительных заплесневелых хренососов. Выставив плечи, мы пробили их пылающие ряды, облегчив внедорожнику работу.

— Сзади толпа!

— Справишься?

— Да! — с полной уверенностью отозвалась Ссака — Взрывчатка? Можно?

— Да!

— Суну в жопу нашего сдохшего… все равно без дела сзади зацепившись болтается… в живот ему…

— Да!

— Делаю!

— Четыре! — приказал я сам себе.

Остальные продолжили двигаться в том же темпе, а вот я, использовав все возможности Ночной Гадюки, оторвался от них в стремительном лязгающем броске. Несясь огромными прыжками, помогая себе ускорителями, я в считанные секунды добрался до преграждающим путь стальным створкам.

«Вскрывшись», вылез мокрым от пота «паразитом» из согнувшейся стальной спины, ткнул пальцем в бесстрастно темный квадратик сенсора и тут же нырнул обратно, уходя из-под удара упавшего с потолка зомбака. Шов на спине еще закрывался, а я уже крутнулся, отсекая ублюдку ноги. Вставая, апперкотом расшиб ему башку на мокрые лохмотья, разжав пальцы, поймал за горло еще одного падающего сверху упыря и швырнул его в пропасть. Падая, зомбак глядел только на меня. А я смотрел на него сквозь дыру в груди третьего противника, выбитую двойным выстрелом картечи.

С визгом тормозов покрытый кровью внедорожник влетел в шлюз и замер там, оставив прицеп снаружи. Нас это не смутило. Легким тычком вернув на место испуганно даже не воющую, а странно пришептывающую тощую суку с болтающимися у пупка сиськами, я помог бойцам отцепить прицеп. Подняв его, мы протащили его вперед и опустили рядом с машиной. Все это происходило одновременно с непрекращающейся стрельбой. Встав за спинами стоящих на одном колене стреляющих бойцов, я расчетливо потратил две подствольных гранатных заряда, погрузив коридор в огонь и околочный ливень. Створки лифта почти закрылись, когда мне в шею вцепилась огромная черно-зеленая ручища настоящего великана. Он рванул на себя и только тут понял свою ошибку — я легко выдержал его рывок. Двери закрылись, в стороны плеснуло мерзкой жижей, а в шлюзе вспыхнул теплый желтый свет.

Оставаясь в экзоскелете, я повернулся к едва заметно мерцающему экрану на стене и произнес очевидное:

— Мы по уши в зомбо-заразе, Камальдула.

На экране вспыхнула зеленая строчка:

«Информация известна. Средства санации подготавливаются. Лекарства в процессе доставки. Вы успешно миновали Сумрачную Территорию. Добро пожаловать на Окраину Мира. Добро пожаловать домой, Оди».

— Вот так бы сразу — пробормотал я, давая команду вскрыться — Вот так бы сразу…

Глава 4

— Ыв-ва-а-а! — просипел старый гоблин, глядя на бьющегося в моем стальном кулаке крупного серого плукса, пойманного за заднюю лапу.

Сверху-вниз посмотрев на трясущего у стены старика в перепачканной серой слизью майке, я поднял забрало и поинтересовался:

— Трактир «Веселый плукс» еще открыт?

— Ыв-ва-а-а…

— Эй!

С трудом вернув челюсть на место, старик сумел прошамкать:

— Если и закрыт… для вас откроют…

— Ясно.

— А вы кто? Я… я знаю! Вы они, да? Эльфы?!

— В жопу эльфов — буркнул я и потопал дальше по коридору, привычно скользя взглядом по стенам, где находились столь знакомые цветовые указания.

Мы двигались по магистральному коридору — тут два внедорожника поместится. Но даже если придется свернуть на пару темных узких тропок, я все равно навещу «Веселый плукс» перед тем, как пересечь Гиблый Мост и явиться в Дерьмотаун.

Хочу жареного мяса, компота и самогона. И сейчас меня не особо тревожит голубоглазый хозяин заведения, лидер Соплей и любитель красивых кукол-ампутанток. Я хочу жрать…

Он ушел!

Голубоглазый ушел. Или сдох.

Я понял это сразу, стоило мне увидеть, как и прежде почти непроницаемые хари охранников и персонала, открыто выражающие лишь одну эмоцию — железобетонную самоуверенность.

Ну почти…

Они по-прежнему выглядели как лежащий в величественной и грозной позе лев, который все с все такой же силой впечатлял до жопного зуда всех посетителей, удерживая их от опрометчивых поступков.

Их — убеждал.

А меня нет. Я сразу понял, что лев хоть и остался лежать на пригорке, но теперь это просто мясная кукла, лишенная своего титанового хребта.

Голубоглазый исчез. И знаменитая на всю Окраину бригада Соплей тут же обосралась. Просто еще никто из здешних не заметил этот вонючий влажный бугор на роскошных бригадных штанах… Но скоро глазастые гоблины заметят, обсудят, переварят и поймут.

И что?

А ничего.

В здешних условиях лишившаяся страшного вожака бригада Солнечное Пламя еще долго будет оставаться самым весомым игроком округи.

Но мне плевать.

Где этот упырь?

Мне не пришлось искать собеседника. Как только я, пусть уже без вставшей на зарядку у торгмата Гадюки, но вооруженный до зубов огнестрельным оружием, ввалился в Веселого Плукса, меня встретили масляными угодливыми улыбками. Само собой весть о том куда держит путь вызвавший всеобщую оторопь отряд чужаков уже разнеслась по коридорам. Здесь знали о моем появлении на Окраине. Успели вспомнить все связанные со мной страшилки, а заодно послали вперед замеченных мной ранее типа разведчиков, которые оценили нашу огневую мощь и глубоко впечатлились.

Гоблин Оди вернулся.

Сопли растеклись.

Но мне плевать.

Голубоглазый ушел.

Дерьмо…

Первая мысль, что полыхнула в моей усталой и чуть ли не изнутри обеззараженной системой голове — не связаны ли сука все эти факты?

Вдруг возникшие особо важные системные задания, угроза Франциску и исчезновение голубоглазого из стальной подземной крысиной ловушки…

Но сначала надо узнать — может он все же просто сдох? Перебрал с наркотой, сексом и бухлом, а когда пошел посрать, излишне напрягся и вена в башке лопнула… мирная тихая смерть…

За мой стол село еще трое — Каппа, Ссака и Хорхе. Последний опустил на стол перед собой два активированных планшета, что нонстопом передавали изображение нашей техники припаркованной в ближайшем магистральном коридоре, двойку оставленных в охране гоблинов и подранков, лежащих ровной линией по направлению к медблоку. Самыми тяжелыми уже занимаются, а освобожденных нами пленников система забрала сразу же, едва мы прошли обеззараживание и покинули шлюз. Гоблинов вернули в родной Клукс. Едва их поманила родная машинная мать, как они тут же обрадованно рванули прочь ни разу не обернувшись. Мне то посрать, а вот многие из моих бойцов огорчились такой черной неблагодарности. Хорхе даже чуток возбух было, но я ему пояснил — это перепуганное мясо уже щедро отплатило нам. Тем, что именно их выбрали атаковавшие нас во время прорыва заплесневелые зомбяки. Иначе забрали бы больше наших бойцов.

Хорхе мое пояснение принял и передал его другим. Но… он через пару минут и сам забыл о своих обидах на неблагодарных гоблинов — мы наткнулись на лежбище червей, привольно раскинувшихся на подогреваемым широком выступе прямо в магистральном коридоре. Яркий свет, снующая под потолком металлическая полусфера, вяло ворочающиеся на общей кровати изуродованные тела ампутантов, приглушенные стоны из сумрачного коридора, где двое работяг спешно долбят черве-девку, лениво зевающий приглядывающий гоблин на краешке выступа, что явно под такой сильно дозой «слез», что принимает проезжающую мимо технику как галлюцинацию. А тут еще скатившийся нам под колеса старый червь, решивший вдруг сдохнуть. У него не получилось и мы, откинув живой мясной мусор с дороги, проехали дальше.

Когда мы уселись за стол в Веселом Плуксе, заказывать ничего не пришлось. Прибежавшая стайка девушек мгновенно нагрузила стальной стол бутылками, кувшинами и тарелками с одуряюще пахнущим жареным мясом. Само собой здесь знают вкусы гоблина Оди.

Мясо, самогон и компот.

И десяток знакомых таблеток на небольшой тарелочке, что возникла у моей левой руки.

Отодвинув наркоту, я поманил пальцем ту, что уже раза четыре старательно задела меня за небритую щеку прикрытой лишь футболкой пышной сиськой, поинтересовался:

— Где он?

— Кто он, бвана? — проворковала девка, пододвигая ко мне поближе тарелку с горой мяса — Кушайте. Принесенных вами плуксов уже жарят и скоро подадут. Еще компота?

— Где он? — повторил я и по моему тону она поняла, что ей лучше ответить.

— У…

— Утек дерьмом?

— Ушел… мы… — пригнувшись, она оглянулась, глянула в глубину узкого длинного помещения, где сгрудились потерявшие свою важность охранники заведения — Мы не знаем, добрый бвана. Он просто… исчез.

— Его живые игрушки:

— Тоже исчезли. Все двое. Была и третья…

— Ну?

— Он ее не взял. И она покончила с собой. Жалко. Она была такой доброй. Умерла от передоза слез — своих и наркотных…

— Когда?

— Она умерла четыре дн…

— Насрать на нее! Когда ушел он?

— Шесть дней! Почти шесть дней назад, бвана. Не сердитесь, пожалуйста. Может вам лучше поговорить с нашими важными?

— В жопу ваших важных.

— Я передам…

— Что-нибудь предвещало?

Она поняла меня правильно и поспешно замотала головой:

— Нет! Все как всегда хорошо. Он… просто вдруг исчез. Никто не видел как он уходил, бвана.

— Долго будешь называть меня бваной?

— Это… это стало модно и почетно…

— Ну да. Ладно…

— Называть и дальше?

— Больше компота и мяса сюда. Этот же набор пусть оттащат в коридор, где стоит машина и отдадут моим гоблинам.

— Они тоже гоблины?

— А ты как думала?

— Э… э… эль…

— Ну да — усмехнулся я — Раз у тебя автомат и куча патронов, то ты уже не просто грязный гоблин, да?

— Хотите поговорим?

Рассмеявшись, я махнул рукой и понятливая девка испарилась, успев показать расстроенное выражение лица.

— Хваткая сука — пробормотал Каппа — Что делаем дальше, командир?

— Жрем от пуза, компота вволю, самогона по триста грамм на рыло. Затем медблок. И двигаем дальше.

— Куда?

— Тут все дороги ведут лишь в одно месте — ухмыльнулся я — Через Гиблый Мост в Дерьмотаун. Копула…

— Копула?

— Нимфа Копула — ощерился я, глядя на стальную стену, за которой находилось несколько коридоров, а затем начиналось широкое стальное ущелье у границы Дерьмотауна — И паучье потолочное царство. Той зоной правят две мудрые бабы, Каппа. Если они еще живы…

— Нимфа Копула жива и здорова, добрый господин Оди — склонилась в низком поклоне подошедшая девка в прозрачной коротенькой пластиковой накидке на почти голое тело, украшенное медленно мигающими огоньками в самых важных на ее взгляд местах — Она очень рада вашему возвращению и приглашает вас и ваших доблестных воинов на пиршество. Рыба и янтарное крепкое чудо. Так она велела передать вам…

— Мы и там пожрем — кивнул я посланнице, одновременно втыкая вилку в кусок дымящегося жареного мяса — Передай своей хозяйке — мы скоро будем.

Кивнув, она попятилась к выходу, где развернулась и двинулась прочь, сопровождаемая одетыми точно так же двумя мрачными гигантами, что были одеты точно также.

— Два часа — произнес я в пространство, с трудом сдерживая нетерпение — Через два часа мы выдвигаемся.

— Да, лид — прочавкал Каппа и удивленно признался — Вкусно… тут готовят вкусно… и компот выше похвал… Я бы посмотрел на кухню…

— Ну нахер — буркнул я и вонзил зубы в следующий истекающий мясным соком кусок — Жрите, гоблины. Жрите родную хавку…

Неожиданное случилось, когда мы буднично пересекли Гиблый Мост, разминувшись с замершим вагончиком и распугав стайку гоблинов. Миновав ряды пялящихся на намалеванные на стали природные красоты, мы въехали на центральную улицу. Я сидел рядом с водителем, не забыв поднять стекло — вот в такие моменты, чувствуя себя в безопасности, как раз и случается дерьмо вроде влетающей в глаз меткой иглы…

Но меня настигла не игла и не пуля. Передо мной высветилось системное сообщение все это время молчавшей Камальдулы.

Оди достиг Дренажтауна.

Статус: Высший с правом голоса.

Дополнительно: Двойное влияние.

Дополнительно: Высший с приоритетным правом управления зоной Дренажтаун.

Системное обращение к Высшему Оди: запрос на временное или постоянное прекращение распространяющегося на весь Дренажтаун эффекта «Дерьмо на ваши головы!».

Основание запроса:

износ поддерживающих эффект систем,

неэффективная трата системных ресурсов на декоративные и поучительные нужды,

необходимость откачки и полной утилизации пущенных в цикличный оборот отходов,

необходимость очистки фильтрующих систем, перегрузка всех систем Дренажтауна из-за постоянно прибывающих отходов из зоны известной как Зловонка,

аварийное состояние семнадцати насосных блоков,

необходимость…

— Стоп! — рявкнул я и толкнул дверку внедорожника, накидывая на шлем капюшон плаща.

Застучавший по плащу говнодождь, разлитые по иззъявленного стальному полу лужи жидкого дерьма, ревущая в каналах вода, спешащие по делам фигурки гоблинов в прозрачных плащах, стучащие по стали пластиковые сандалии с высокими каблуками.

Требуется уточнение приказа.

— Разрешаю прекратить эффект «Дерьмо на ваши головы» — ответил я и, глянув на Хорхе, добавил — Я пройдусь. Ты за мной.

— Да, сеньор.

Разрешение получено. Благодарю за содействие, Высший.

Сгорбившись, я двинулся по центральном улице Дерьмотауна. В отличие от других гоблинов, я проигнорировал несколько коротких гудков сирены от системных стальных грибов. И даже не вздрогнул, когда стучащие по плащу бурые капли вдруг стали бить гораздо чаще, а затем резко посветлели. Еще через несколько минут я шагал под прозрачным дождем — со стального неба лила чистая вода, что разбавляли бурые лужи и жижу в каналах. Замершие изумленно гоблины стащили с голов капюшоны, убрали зонты, уставившись в потолок.

— Дождь! — завыл кто-то на другой стороне улицы — Чистый дождь!

— Грехи наши сняты?!

— Гоблины прощены!

— Мать любит нас! Мать любит нас!

— Долбанные дебилы — проворчал я, когда об меня ударилась нихрена не видящая голая старуха, что запрокинула голову и танцевала под обрушившимся на Дерьмотаун чистым дождем.

Старуха отлетела, но ее танец это не прервало. Скорее толчок раззадорил старую гоблиншу и к далекому впервые чистому стальному небу рванулся ее пронзительный крик. Через секунду к ее радостному крику присоединилось еще несколько дрожащих голосов, а через полминуты весь Дренажтаун ревел и вибрировал от общего рева.

— Лид… — голос Хорхе чуток дрожал — Случилось что-то очень важное, да? Случилось что-то великолепное, сеньор?

— Нет — отозвался я, продолжая шагать по темному металлу, глядя, как светлеющая вода уносит остатки говна в канавы — Просто система сделала что-то выгодное для себя. Меньшая трата ресурсов, меньший износ оборудования, меньшие траты глазных капель для промывки гоблинских глаз от частиц непереваренных эльфийскими жопами авокадо.

— А причем тут авокадо?

— При всем — проворчал я — Авокадо всегда при делах, когда надо убить планету…

— Э…

— Уймись.

— Есть. Проход сужается, командир.

Махнув рукой в сторону более широкой боковой улицы, я скользнул взглядом по стенным указателям, выискивая нужное нам направление. Оно отыскалось быстро — даже стрелки не пришлось выискивать. Поехавшая по глубокому стенному желобу полусфера направила дрожащие в дожде зеленые лазерные лучи, указывая направление. Глянув на системное око, воспользовавшись временным затишьем в терзающем город гоблинском вое, я спросил:

— Нахрена тебе это, Камальдула?

Прямого ответа не последовало, но перед глазами повисли зеленые жирные строчки:

Герой Оди.

Статус: Высший с правом голоса.

Дополнительно: Двойное влияние.

Дополнительно: Высший с приоритетным правом управления зоной Дренажтаун.

Системное обращение к Высшему Оди: запрос на перманентную или временную (указать срок) выдачу максимально усеченных социальных прав для населяющих зону Дренажтаун жителей со статусом «добровольно низший».

Максимально усеченные социальные права дают возможность общинного голосования, которое предоставит жителям зоны Дренажтаун демократичный путь для прямого влияния на некоторые из социальных, политических и экономических процессов как в своей зоне, так и в подчиненных прилегающих территориях.

Основание запроса: расширение социальных прав для жителей зоны Дренажтаун со статусом «добровольно низший».

Дополнительно: при положительном или отрицательном решении гражданский статус «добровольно низших» не претерпит изменений.

— Чего ты добиваешься, Камальдула?

Герой Оди.

Статус: Высший с правом голоса.

Дополнительно: Двойное влияние.

Дополнительно: Высший с приоритетным правом управления зоной Дренажтаун.

Системное обращение к Высшему Оди: запрос на перманентную или временную (указать срок) выдачу максимально усеченных социальных прав для населяющих зону Дренажтаун жителей со статусом «добровольно низший».

Максимально усеченные социальные права дают возможность общинного голосования, которое предоставит жителям зоны Дренажтаун демократичный путь для прямого влияния на некоторые из социальных, политических и экономических процессов как в своей зоне, так и в подчиненных прилегающих территориях.

Основание запроса: расширение социальных прав для жителей зоны Дренажтаун со статусом «добровольно низший».

Дополнительно: при положительном или отрицательном решении гражданский статус «добровольно низших» не претерпит изменений.

— Давай. Разрешаю перманентное предоставление максимально усеченных гражданских прав жителям Дренажтауна.

Распоряжение Высшего Оди принято к немедленному исполнению.

— Ладно — кивнул я — Ладно… ты разыгрываешь какую-то многоходовку. Зачем?

Тревожно взвывшие над Дренажтауном сирены прервали общее ликование, погрузив город в короткий испуг. Счастье кончилось? Говнопад опять на подходе?

Решением героя Оди, статус Высший с правом Голоса, все жители зоны Дренажтаун, не претерпевая изменений в гражданском статусе, получают МУСП! (Максимально Усеченные Гражданские Права).

Ни поздравлений, ни вступлений. Холодное системное оповещение для всех бесправных ушлепков.

Общий системный запрос!

На общинное голосование вынесено предложение направленное на расширение социальной ответственности и гражданских прав всех жителей прилегающих и подчиненных зоне Дренажтаун территорий!

Предложение: предоставить МУСП всем без исключения жителям прилегающих и прилегающих к зоне Дренажтаун территорий!

Дополнительно: при положительном решении, как награду за проявленную социальную щедрость, гражданскую мудрость и добрососедскую заботливость все жители зоны Дренажтаун получат по 25 солов на свои личные счета.

Для принятия решения достаточно активировать одну из двух предложенных пиктограмм ниже:

ДА/нет. (за выбранное «нет» награды не последует)

— Вот дерьмо — пробормотал я.

Минута… другая… чуть замедлившись, разделившийся надвое небольшой отряд миновал пару улочек и снова соединился на крупном перекрестке.

Общее системное оповещение: общинное голосование завершено!

Итог: положительное решение по вынесенному предложению.

— Ура!

— Мы не твари! — захрипел восставший из кучи мокрого тряпья калека с обваренной едким дерьмом кожей — Мы имеем влияние! Мы имеем влияние! Мать прислушивается к нам!

— Д-А-А-А!

— Мать любит нас!

— Мы не отвергнуты! Мы любимы ею!

— У нас снова есть права!

Общий системный запрос!

На общинное голосование вынесено предложение!

Предложение: выдвинуть Оди (Героя и Высшего с Правом Голоса) на пост официального представителя зоны Дренажтаун и всех подчиненных и прилегающих к ней территорий!

Дополнительно: при положительном решении, как награду за проявленную социальную щедрость, гражданскую мудрость и добрососедскую заботливость все жители зоны Дренажтаун и прилегающих к ней территорий получат по 35 солов на свои личные счета.

Для принятия решения достаточно активировать одну из двух предложенных пиктограмм ниже:

ДА/нет. (за выбранное «нет» награды не последует)

— Что происходит, командир? — лениво поинтересовалась Ссака, что явно не получала никаких уведомлений.

— Камальдула ведет свою игру — столь же лениво ответил я.

Мы миновали перекресток, пересекли узковатый для внедорожника стальной мост через полупустой канал, на чьем дне, прикрываясь сумрачной тенью моста, один из нищих торопливо шинковал труп безногой девки, пуская ее фарш по течению. Встретившись со мной взглядом, нищий с безразличием отвернулся, вернувшись к своей работе.

Подняв руку, я коротко поприветствовал стоящих под дождем у входа в самое знаменитое заведение Дренажтауна.

— То есть ты не зайдешь, гоблин? — крикнула мне Копула, двинувшись навстречу.

— Нет — я с сожалением качнул головой — Не зайду.

— И тебе плевать на жареную рыбу? — уже куда тише спросила нимфа, останавливаясь в нескольких шагах. Подбежавший к ней громила прикрыл ее дырявую голову зонтом, но она отмахнулась и он поспешно отскочил.

— Передай пару свертков, нимфа — улыбнулся я и снова медленно двинулся дальше.

— Не стоит заглядывать в паучье царство, гоблины. Паучихи не могут долго жить одни… Каждой бабе нужен крепкий заслон с игстрелом и могучим членом… Чтобы и от врагов прикрыть и ублажить в ночной постели…

— А чем конкретно отбиваться? И чем ублажать?

— Все шутишь… И проходишь мимо…

— Я сейчас не иду, Копула — посерьезнел я и взглядом указал на застывшую над нами системную полусферу — Меня ведут огненными системными дорогами. Попытаешься сунуться и помешать ее планам — я опять скользнул взором по внимательно наблюдающему системному оку — Попытаешься меня просто задержать даже на пару часов… и твоя любимая железная мама жестоко отшлепает тебя.

— Вот как…

— Проголосовала за меня? — улыбнулся я.

— О да, бвана… я проголосовала… Думаю, мало кто остался в стороне.

Общее системное оповещение: общинное голосование завершено!

Итог: положительное решение по вынесенному предложению.

Высший Оди назначен официальным представителем зоны Дренажтаун и всех прилегающих территорий.

Вверху зашумело сильнее. Чистый дождь заколотил чаще, а от стальных улиц начал подниматься пар — пошла разогретая вода. Система всерьез взялась за чистку стального города. Но не забыла уведомить меня о дальнейших планах:

Как официальному представителю зоны Дренажтаун и всех прилегающих к ней подчиненных территорий Высшему Оди предоставляется перманентный доступ к «Пуле» — особой внутренней транспортной системе.

Следуйте к «Грузовой платформе-5М». Маршрут следования указан путеводным зеленым лучом.

Дополнительно: как официальному представителю, Высшему Оди предоставлены дополнительные баллы политического влияния.

Как обладатель:

статуса «Высший»,

существенного политического влияния,

Права на Голос,

статуса официального представителя территорий,

и славного прошлого отмеченного боевыми достижениями направленного на улучшение глобального состояния убежища Франциск II и многими заслуженными наградами, системным приказом Герой Оди назначается на освободившуюся вакантную позицию СЕНАТОРА с утроенной силой Голоса и прочими сопутствующими правами.

Дополнительно: разблокированы новые направления и точки доступа в «Пуле».

— Чем тебя наградили, гоблин? — пробормотал я, отворачиваясь от застывшей Копулы — Пулей… гоблина наградили пулей…

— Хорошей дороги, Оди! — крикнула Копула — Помни о нас! Хоть иногда! Ты… ты ведь видел многое? Да?

— Небо — ответил я — Я видел небо. Настоящее.

— Ради этого стоит жить, да?

— Да. Стоит.

— Хотела бы и я увидеть хотя бы разок…

— Так пошли со мной — крикнул я — Собирай узелок с трусами — и давай за мной, старая нимфа.

Ответа не последовало, и я тихо засмеялся, шагая по исходящим паром почти горячим дождем.

Ну да… каждый сам выбирает, где ему уютней — под стальной плитой потолка в борделе или на зеленом лугу под бескрайней пустотой прозрачного чистого неба.

Спустя пару кварталов мы вошли в гоблинское море. Сотни гоблинов высыпали на центральную улицу Дерьмотауна, прижались к стальным стенам и замерли, дав нам проход, но не спуская с нас глаз. Снующие по мокрым головам лазерные лучи и облака пара создали фантастическую и явно нездоровую мрачную картину. Тишина стояла почти абсолютная — особенно оглушительная после недавних воплей.

Проходя мимо жадных до зрелищ завороженных лиц, глядя на тянущиеся ко мне руки, я с трудом сдерживал прущую наружу злобу. Века прошли… а гоблины не изменились. Дай кому-то любой, хотя бы ничтожный статус — и вот он уже всеобщий кумир, к которому мечтают прикоснуться.

С гулом раскрывшиеся стенные створки впустили нас в просторную кабину. Прислонившись плечом к заднице внедорожника, медленно оглядывая сомкнувшуюся толпу, я выждал пару минут… и только затем убрал ногу с порога, давая закрыться автоматическим дверям.

Если бы старая нимфа хотела прийти — она бы уже пришла.

Лязгнув, кабина пошла вверх и пошла быстро — мы ощутили возросшую силу тяжести.

— Что насчет пересмотра наших статусов, Камальдула?

— Добрый день, сенатор Оди — ласково промурлыкал скрытый динамик в лифте — С уважением уведомляю…

Статус всех «внешних» членов отряда высшего героя и сенатора Оди будет пересмотрен по достижению контрольной точки — Станции «ХавалоХаб».

— Меньше липкости — поморщился.

— С уважением уведомляю — сообразно текущему вашему статусу…

— В жопу!

Принято.

Внимание!

Задание: Вернись домой, Оди успешно завершено!

Награда: возможность выполнить три крайне важных задания.

Поощрение: особый игровой вызов.

Поощрение: дополнительная награда на выбор из предоставленного перечня.

Поощрение: дополнительная награда на выбор из предоставленного перечня.

Поощрение: дополнительная награда на выбор из предоставленного перечня.

— Статус станции ХавалоХаб?

Системный сумрак. Последнее использование: транзитная остановка 119 лет назад официальным представителем Джарсом.

— Статус представителя Джарса?

Неизвестно. Исчезновение на станции ХавалоХаб.

Начато предоставление наград за выполнение задания «Вернись домой, Оди»: возможность выполнить три крайне важных задания.

Задание особое. Первое.

Описание: Исследовать станцию ХавалоХаб, выяснить причину исчезновения официального представителя Джарса и прояснить его судьбу.

Место прибытия: станция ХавалоХаб, внутренняя особая транспортная система «Пуля».

Награда: Боевой экзоскелет «Вепрь».

Поощрение: особый игровой вызов.

— Всем готовиться к бою — оскалился я, разворачиваясь к внедорожнику и отряду — Вряд ли нас встретят венками и визгами «Алоха, суки!».

Пока ожившие бойцы проводили спешный осмотр себя и других, я поинтересовался у стальной стены:

— Тут у тебя с Окраины пропал один голубоглазый хрен. Он был главным у бригады Солнечное Пламя. Не знаешь, куда он вдруг делся?

Информация закрыта.

— Даже для сенатора?

Информация закрыта.

Наводящая информация: выполни особые задания, Оди.

— Ну да… — кивнул я, забираясь в салон внедорожника — Ну да…

Когда лифт замер, створки открылись далеко не сразу. Я не позволил. Впихнувшись в экзоскелет, активировавшись и выбравшись, я начал задавать один вопрос за другим. Камальдула отвечала, не пытаясь проявить машинного нетерпения, но иногда предупреждающе подергивая лифтовыми створками и каждый такой долбанный «дерг» закручивал нервы бойцов еще на один оборот. Все понимали это, старались сдерживать, но атмосфера, подогреваемая еще и откровенно разочаровывающими ответами системы, накалялась все сильнее. Вскоре все не то, что пернуть, а даже кашлянуть боялись — чтобы не словить харей заряд картечи. Пришлось зло рыкнуть, чтобы унять самых нетерпеливых.

ХавалоХаб.

Почему у не совсем обычной станции такое странное название Камальдула не звала, определив это как «один из свойственных вашему виду внезапных эмоциональных порывов».

Ну да.

Почему у станции вообще есть название, а не просто номер?

На этот вопрос у системы ответ был.

Внутренняя скоростная система являлась облегченной версией вакуумного поезда. Строго говоря, никакого вакуума в трубах-путях не было, хотя воздух был серьезно разрежен. Этой разреженности хватало, чтобы избежать слишком сильного воздушного сопротивления и позволяло разогнать пассажирские капсулы до скоростей, которых было более чем достаточно даже для столь исполинского убежища как Франциск II. Главное достижение — сопряженность «Пули» с ультраскоростными подъемниками, что представляли собой «обрезки» путей. Стоило им принять в себя капсулу и получить точку назначения, подъемники стартовали вверх или вниз, а порой и под углом. Достигнув финальной точки, они буквально «врезались» в нужную трубу, заменяя собой один из ее фрагментов. Высвобожденная капсула с пассажирами тут же отправлялась дальше по маршруту.

Транспортная система сложная и при этом настолько хаотичная, что разобраться в ней обычному гоблину тупо нереально, если это больше чем ткнуть пальцем в кнопку с номером желаемой станции. Дальше все сделает Камальдула. Это в идеале. Но Высшие все обосрали.

Для начала — станции вроде ХавалоХаб тут нахер не нужны. Тут нет долгих ожиданий, пустующая капсула отправится к тебе еще до того, как ты доберешься до входа в «Пулю». Система видит и предугадывает.

Ты пришел, тебя уже ждет капсула, двери услужливо распахнуты. Ты уселся, двери закрылись, капсула умчалась по пронизывающим мир-опухоль гудящим трубам. Обычная мать ее пневмопочта. Но тогдашнее правление Высших, в том числе несколько сенаторов, обладающих наибольшим политическим весом, обращали чрезмерное внимание на свои статусы. Свободного скоростного перемещения по Франциску им уже было мало. Им захотелось дополнительных удобств. Им захотелось особой роскошной каморки внутри мирка… Или нескольких каморок.

ХавалоХаб, ЭнерджиРум, АноллаГай, КэмеронСтайл, КулоАмарилло и АркидБлюз.

Шесть ненужных помпезных станций с уставленными колоннами и роскошно отделанными приветственными платформами, что заняли места ранее отведенные под дополнительные склады, резервные технические помещения и прочую важную требуху. Все это было безжалостно вырвано, после чего загнанные незнамо куда мастеровитые гоблины отделывали колонны и стены гранитом, мрамором, малахитом, ценные породами древесины и прочими подобными материалами.

За приветственными платформами находились более приватные помещения, где каждый из сенаторов в своем личном мирке принимал и развлекал гостей. Ну и шлюх сюда возили, конечно, особенно сильно налегая на зверодевочек и столь же ушасто-хвостатых-мальчиков.

В тот долгий — слишком долгий мать его — период возникла добрая традиция поочередного трехдневного гостевания тщательно отобранных элитных гостей на каждой из шести потайных станций. Каждый сенатор старался чем-то удивить гостей — театральные выступления, цирковые представления, танцевальные шоу, оргии… Каждый старался перещеголять другого. В самом конце устраивалось голосование — в его результате определялась станция победитель, куда все снова и отправлялись еще на три дня. Итого двадцать один безудержного веселья и кайфа. Три золотые недели.

Ах да — сенаторы предпочитали называть свои почти личные угодия не вокзальными станциями, а не иначе как Охотничьими Домиками.

Вечно живущие возомнили себя королями. И немного богами.

Все закончилось сто девятнадцать лет назад. В тот день погибло пятеро из шести сенаторов. Они прибыли в пассажирской капсуле вместе с несколькими Высшими попроще. Но опознать их удалось не сразу — сплошное месиво из разорванной плоти и переломанных костей. Удалось определить, что на изуродованных телах были белые туники. Еще имелись золотые и серебряные плащи, средневековое оружие вроде мечей, копий и луков. Много красивых венков сплетенных из тонких побегов с еще не завядшими белыми цветами окропленными кровью. Кто-то ворвался в кабину вместе с пассажирами, покрошил их на куски, а затем вышел, позволив дверям закрыться, а капсуле отправиться к ранее назначенному месту — Заповедные Земли, одна из частных платформ. Судя по тем сведениям, что удалось собрать, на станции ХавалоХаб собирались устроить грандиозное театрально-оперное представление, где каждому из гостей отводилась пусть небольшая, но костюмированная роль. Отсюда одеяния, оружие, венки и плащи. Судя по этим признакам, все произошло как раз во время представления. Сбежать удалось немногим.

Всего с того дня без вести пропавшими числится двести два гоблина, хотя в этом числе были и Высшие, как с правом Голоса, так и без оного. Остальные же — для обслуги и развлечения. В том числе и официальный представитель Джарс.

Почему на ХавалоХаб больше не уходили капсулы? Почему не был отправлен отряд?

У Камальдулы не было на это прав. По принятым сенаторам особым законам — все Высшие проголосовали положительно — доступ к Охотничьим Домикам, они же замки, они же особые станции «Пули» был доступен только после прямого разрешения сенаторов. Причем каждый из них мог разрешить доступ лишь на «свою» станцию, что передавалась по наследству вместе с позицией.

Сенаторы были против?

Нет. Новоназначенным сенатором было очень даже интересно разобраться в произошедшем. Одна проблема — без вести пропал как раз сенатор со станции ХавалоХаб.

Назначить на его место нового было возможно только по полному истечению его потенциального жизненного срока. На ХавалоХаб в том числе находился продвинутый медицинский независимый центр с запасом особых сывороток, что обращали вспять процесс старения. Подсчитав ранее отправленные туда медицинские средства, оценив работоспособность оборудования и добавив к этому последнее зафиксированное состояние здоровья глубокоуважаемого сенатора, Камальдула вывела срок в сто тридцать лет.

Но ведь прошло только сто девятнадцать…

Верно. Но срок в сто тридцтаь лет является уже устаревшей информацией. Несколько часов назад проведя экстренную переоценку своих выводов, присовокупив к ним информацию о техническом состоянии такой же аппаратуры, что была установлена на станции ХавалоХаб, Камальдула пришла к выводу, что вчерашний день — последний из тех, когда исчезнувший сенатор мог еще дышать.

Сенаторская должность официально стала вакантной.

Камальдула тут же отправила всем находящимся в Заповедных Землях Высшим сообщение о вакантной должности, заодно дав им час на принятие решения о следующем достойном, кто займет это место. За прошедший час Высшие не смогли прийти к единодушному мнению на этот счет. Воспользовавшись своим безусловным правом о назначении наиболее достойного на основании его полезности убежищу, Камальдула выбрала меня. И теперь я как новый куратор ХавалоХаб имею право на ее посещение.

Почему никто не интересуется судьбой исчезнувшего сенатора?

Потому что он официально признан мертвым. Исследование станции ХАвалоХаб должно прояснить судьбы исчезнувших там.

А представитель Джарс может быть жив, получается?

К сожалению, время истекло, сенатор Оди. Два потока должны объединиться в этом месте и в этот самый момент. Прилегающий малый буферный зал закрыт. Зал безопасен. Мое присутствие в наличии. Команда на активацию и открытие ХавалоХаб — «Подъемный мост вверх». Команда может быть отдана только сенатором Оди.

— Ты о чем вообще? Какие еще потоки? — рыкнул я, поворачиваясь к раскрывающимся в темноту створкам — А дерьмо… опять узнавать по ходу дела…

— Не привыкать — флегматично отозвался Каппа и вдруг резко вздрогнув, едва не подпрыгнув.

Из темноты раздался лязг металла, а затем послышался недовольный хриплый рев:

— Да пошла ты нахер! Ты мне не командир!

— Послушай…

— Я баб тупых не слушаю! И приказы от них не получаю! Ты мне не командир!

— Не заставляй меня в такой момент начинать орать! Мы сука экстренно вызваны непонятно куда срочным транзитным заданием! Задание получила я! Я всех веду! Ждем получения основного задания — там уже разберемся, кто из нас будет команд…

— Ты — точно не будешь мной командовать!

— Чтобы сказал на такое Оди?

— Оди бы сказал — заткнуться мать вашу, ушлепки тупые! Отсосы долбанные! — рыкнул я, выходя из лифта — Дерьмоеды! Какого хера разорались? Рэк! Джоранн! Захлопнитесь к херам!

Секундная тишина сначала нарушилась оружейными щелчками — что меня порадовало — а затем взорвалась оглушительным ревом орка:

— КОМА-НДИ-И-ИР! ЖИ-И-И-ИВОЙ!

— Не вздумайте пальнуть, суки — сдержанно оповестил вываливающийся из капсулы следом за мной Каппа.

— Тебя не спросили, отсос косоглазый! — рявкнул Рэк и попытался сграбастать меня в охапку.

Успев к этому моменту «вскрыться», я ускользнул от медвежьей хватки и пнул пролетевшего мимо Рэка по заднице:

— Я спросил — какого хера разорались, ушлепки? Джоранн!

— Рада тебя видеть, коман…

— Я бы тебе нос сломал за крики дебильные — мрачно процедил я — Охренели!? Шутки шутите!? Перед выбросом на потенциальную вражескую территорию устроили сучьи разборки? Когда и так нервы накалены до предела?

— Да какой бой? Это же транзитка… Срочное транзитное хер его знает куда задание, командир — прогудел отошедший подальше орк — И отсос Каппа живой… а это что за сука с бешеным взглядом?

— Я тебе хер вырву, упырок! — пообещала Ссака, успевшая усесться на спине своего согнутого экза в картинной позе, не забыв поставить приклад дробовика на бедро и будто ненароком уставить его ствол чуть выше головы Рэка — Ты кто такой, а?

— Отставить! — рявкнул я и, поочередно ткнув пальцем в Джоранн и Рэка, скомандовал — По триста отжиманий, гоблины. В полной снаряге, с рюкзаками на спинах. Сейчас! Вам пара выпустить сучий газ, дебилы! А будь я чуть злее — прострелил бы нахер вам черепа! Вы не только себя — и остальных бойцов подставляете такими разборками! Начали!

Гоблины меня еще не забыли — чуток помедлили, ведь до этого правили сами, но затем очнулись и, метнувшись за рюкзаками, лавируя между уставленными в потолок фонарями, закинули лямки на плечи, пристегнули оружие к разгрузкам и приступили к выполнению приказа.

А я повернулся к их капсуле, в чьем тускловатом мягком освещении высвечивалась не только тройка старых знакомых гоблинов, что побывали со мной в Мире Монстров и были эвакуированы, но еще четверо в упор неизвестных мне бойца. А за ними, усевшись сразу на двух креслах, находилась знакомая и незнакомая одновременно фигура.

— Гнида? — поинтересовался я, осматривая зелено-красную хитиновую броню с частыми шипами, усиленную металлическими щитками. Тонковатые, но явно очень сильные ноги частично прикрыты тяжелой кольчужной юбкой, из-под которой виднеются короткие штаны. Ступни спрятаны в огромных бронированных ботинках. Одна рука по-прежнему представляет собой лезвие, причем выросшее и ставшее шире. Вторая ручища снабжена пальцами, выглядя при этом как дикая помесь лапы насекомого и гоблинской лапы, облитой хитином, украшенной местами срезанными под корень шипами и усиленной экипировкой. Черная перчатка с обрезанными пальцами украшена изображением красного кулака с оттопыренным средним пальцем. Голова… она стала меньше. Я давно не видел гниду, но уверен — его голова стала меньше, тоньше, ее будто сплющили с боков. Жвала стали крупнее и более плоскими. Сомкнутыми они прикрывали всю нижнюю часть лица. Глаза… вот они стали крупнее, гораздо крупнее. Но остались все такими же холодными бесстрастными ледышками. Верхушку черепа закрывает сделанный точно по меркам стальной колпак, чем-то отдаленной напоминающий армейскую каску. На колпаке закреплен передатчик — рыжая хочет оставаться на постоянной связи с гнидой. И хочет повелевать и владеть им — об это говорят тонкие вырезанные узоры на хитиновой броне и разноцветные бесформенные кляксы краски, что наверняка многое бы сообщили мозгоправу.

Богомолы на службе… ну надо же…

— Командир — лениво шевельнувшиеся жвала приоткрылись, показав безгубый пришептывающий рот с частыми мелкими зубами — Рад видеть…

Поднявшись, Хван выпрямился, почти уперевшись башкой в потолок, что достигал трех метров в высоту.

— Ты контролируешь себя, гнида?

— Полностью.

— Выглядишь как жопа крокодила, поймавшая обезьяну — визгливая макака рвется наружу, но бронированный анус пока удерживает ее внутри… разве что один испачканный в говне палец торчит наружу, пытаясь расширить эмоциональную блокаду…

— Рад встрече… на самом деле рад…

— Ладно — кивнул я, скользнув взглядом по прислоненному к стене рядом с Хваном модифицированному пулемету, с патронной лентой уходящей в огромный рюкзак — Ладно…

Вернувшись в узкий зал, представляющий собой обычную пассажирскую платформу, замкнутую в стальной шкатулке стен, я задумчиво прошагал по изрезанному резьбой природному камню.

— Мы так рады тебе, командир! — пропыхтел отжимающийся с нехилой скоростью Рэк — Ну… я точно рад!

— Плюс двести отжиманий — буркнул я — Ты тоже, Джоранн.

— А мне за что?! Я молчала!

— Плюс сто еще…

— И этот с трудом отжимающийся мусор… твои старые сержанты, лид? — хохот Ссаки дрожащим глумливым эхом заметался по платформе — Отсос с одышкой и рыжая пердунья с харей трахнутого медведем хорька?

При очередном подъеме Джоранн коротко взмахнула рукой. С ленцой отмахнувшись, Ссака отбила брошенный нож и тут же навела ствол на поднявшегося громилу орка:

— Продолжайте отжиматься, отсосы тупые!

— Иди сюда, с-сука! — шатнувшийся к ней Рэк не обратил внимания на дробовик.

— Плюс сто — нарушил я молчание, продолжая расхаживать вдоль «внутренней» стены платформы — Уймитесь все! Ссака!

— Поняла… чего мечешься, лид?

— Сенаторы — процедил я, меняя маршрут и начиная двигаться по периметру платформы — Сучьи сенаторы… Эй! Хван! Вытащи жопу из норы, гнида! В той яме не насиделся, где у трупов яйца гнойные насасывал? Может тебе сразу гоблинской тухлятинки подкинуть? И остальные на выход!

— Выхожу… — выдохнула капсула.

Вышедшие гоблины, придя в себя после нежданной встречи с вроде как исчезнувшим злобным командиром, отмерли, закивали. Один было даже потянулся похлопать меня по плечу, но вовремя пожалел собственную лапу и бочком отошел в сторону.

Огромное насекомое вышло последним, вытащив за собой пулемет с рюкзаком. Со щелчками сложив ноги, он уселся у входа, с предельной осторожностью вытащил из внешнего кармана рюкзака несколько обернутых серебристой фольгой плиток шоколада и пообещал:

— Я раскручу мозговые обороты, командир. И улыбнусь тебе как друг…

— О чем ты нахрен?

— Эмоции просыпаются после убойной дозы кофеина, таурина, сахара и прочих возбудителей и быстрых питателей — за него ответила поднявшаяся Джоранн.

Утерев пот, кобылка примиряюще выставила перед собой ладони:

— Наказание отбыто, командир. Слушай… давай сделаем вот как…

— Ты больше не командир, Джоранн — тихо произнес я и рыжая осеклась на полуслове. Я же продолжил — Вижу по твоим глазам. Вижу многое. Привыкла командовать пока меня не было? Когда ты собиралась убрать Рэка? Эту злую стальную занозу в твоей жопе…

— Да я бы ни за что!

— Ну да — кивнул я с угрюмой усмешкой — Я знаю таких как ты. Поэтому и держал тебя в крепко стиснутом кулаке, позволяя сочиться наружу только дерьму. Опоздай я еще на денек… а может и на несколько часов… Как быстро ты бы отдала приказ Хвану нажать на спуск и полоснуть очередью по широкой надоедливой орочьей спине?

— Че?! — выпучился Рэк.

— Уткнись и отжимайся — велел я и орк продолжил, вывернув голову в сторону и глядя на зло оскалившуюся рыжуху.

Задумчиво хмыкнув, я добавил:

— Но я не осуждаю. Каждый шагает по крови… верно?

— Я бы не стала.

— Ну да — кивнул я — Знакомьтесь, гоблины. Общайтесь. Каппа — старший! Старший среди всех! Ссака — сержант, как и Джоранн с Рэком.

— Я немного расширила свои полномочия после твоего убытия, Оди — тихо произнесла Джоранн — Вынужденно, конечно, расширила. Кто-то должен был взять на себя организацию того же банального быта.

— Взяла? Организовала?

— Да… и сейчас я бы хотела развить это начинание до…

— А теперь сомкни ляжки обратно и больше ничего не расширяй — буркнул я и повернулся к зашедшемуся хриплым хохотом Рэку — Это и тебя касается, орк. Ты тоже особо не порадовал. Вам просто надо было дождаться меня, не убив при этом друг друга!

— Ну мы живы… И остальные дышат. А насчет порадовать… уж как мог — ощерился Рэк, протягивая мне вытащенную из бедренного кармана флягу — Я рад. Я сука очень рад! С возвращением!

— Хер там. Я транзитом — проворчал я, принимая флягу и принюхиваясь к горлышку — Че это?

— Подкрашенный вином самогон…

— Верхнее дерьмо?

— Ну да…

— На — я протянул ему свою флягу — Родные шиза, компот и самогон. Прямо с Веселого Плукса.

— Дай! Не жмись!

— Я и даю, ушлепок жадный!

— Ага… ага…

— Глотни! — предупредил я, отдавая коктейль — У Хорхе можешь взять пару жареных ляжек плуксов.

— Кто такой Хорхе?! Где он?! Ого… машина в вагоне… внедорожник в цистерне…

Убедившись, что среди настороженных гоблинов начал завязываться диалог, я бросил еще один взгляд на Джоранн и продолжил наматывать круги по платформе.

— Лид…

— Че тебе? — поинтересовался я, не отрывая взгляда от резного пола.

— Я могу пояснить этой рыжей суке за жизнь — предложила Ссака, ничуть не смущаясь те, что ее все слышат — Показать этой хитрожопой истеричке как себя ведут настоящие боевые бабы. И этому уроду с синим глазом — тоже. Я ему жопу надеру с такой скоростью, что у него хер задымится…

Высунувшийся из капсулы орк, жуя жареную плуксятину, глянул сначала на Ссаку, затем на меня… и снова засунулся обратно. Ссака, не получив ожидаемых ей ответов, отправилась к Хвану и, усевшись перед ним, принялась задумчиво разбирать наощупь дробовик, не сводя глаз с хари гниды. Тот в свою очередь механически жевал шоколад и пялился на Ссаку.

Находив еще с километр, я, понимая, что голова начинает гудеть, жестом подозвал к себе Джоранн. Заодно прервал свою ходьбу, усевшись рядом с экзом и коротко бросив рыжей и всем из старичков сразу:

— Доклад.

— Полный?

— Нет. Это позднее. Почему вас так мало? На кой хер сюда прибыли?

Я знал, что имеющая доступ к капсулам Камальдула слышит каждое наше слово, но мне было плевать. Джоранн заговорила, чавкающий Рэк ее перебивал и дополнял, Хван кивал как заведенный, ручным лезвием портя резьбу на камне. Когда другая рука потащила шоколад к жвалам, я увидел в локтевом сочленении насколько толстая у него броня и удивленно хмыкнул. Не каждый пистолет прошибет. А дополнительные металлические щитки превращают богомола в натуральный боевой экзоскелет.

Вскоре я понял, что за прошедшие дни мои гоблины не делали ровным счетом ни хрена. Не считая регулярных и частых медицинских процедур, куда заботливая система принялась загонять всех бесплатно и силком, как только я пропал со всех радаров. Система же оповестила, что сраный гоблин Оди не сдох, но временно находится вне зоны доступа и вне зоны системы контроля. Не въехавшие в суть гоблины попытались уточнить, но их достаточно жестко поставили на место, а затем прямым текстом заявили — ваше дело лечиться, тренировать, жрать и постоянно находиться на территории островной базы, что раньше была музеем. И никаких гостей.

Надо сказать, что свое слово система сдержала — трижды к островам пытались подобраться незнакомые отряды, причем не сказать, что они шли с боем. Дважды это были летающие дроны, еще один раз подскакал малый отряд на стальных конях. Их всех послали нахер и ласковому посылу они тут же вняли, развернувшись и убравшись прочь.

Подранков подлечили, вытащили даже тяжелораненых, хотя двоих пришлось провести через добровольную призмацию и сейчас они лежат закуклившись в роговые коконы, жопным щупом таская в себя подбрасываемую вкуснятинку.

Когда ситуация чуток стабилизировалась, система начала выдавать пачками невероятно дешевые, но максимально безопасные задания. Если там и был шанс сдохнуть, то только от зевливой скуки.

Пример частого задания — а сходите вшестером на патрулирование зоны обитания дымчатых сусликов, проверьте визуально их здоровье, не подходили ли крупные хищника, а заодно очень тщательно изучите дерьмо сусликов на предмет наличия или отсутствия кровянистых сгустков.

Еще одно прекрасное и реально самое частое задание для всех без исключения — вылавливание мусора из искусственного моря вблизи базы. Но задание столь же скучное. Тралить дно система не разрешила, под запретом даже донные сети с крючьями. Поэтому пришлось нырять. Каждому гоблину назначалась ежедневная норма, рандомно указывались участки океана, и боец старательно обрабатывал свою зону. С каждым днем норма увеличивалась, а зоны поиска пусть и не увеличивались, но назначались все дальше от берега, дно становилось все глубже — последние дни приходилось проплывать туда-обратно по многу раз не менее двухсот метров и нырять на глубину больше десяти метров. И это явно был не предел…

Услышав про веселые «ныряния», я понимающе оскалился в сторону едва заметной скромной выпуклости в одной из стенок капсулы. Камальдула, ничего не объясняя, заодно еще и пользу поимев с этих тренировок, заставила моих гоблинов нехило поупражняться в плавании и нырянии. Я знаю несколько мест, где могли особо пригодиться эти навыки. Камальдула старается быть на шаг впереди… Хотя вряд ли у нее есть свои интересы «там»… Или есть?

Заметив, что во время рассказа о своих нихера не боевых буднях Рэк опять начал хрипеть на Джоранн, я широко улыбнулся:

— Еще раз — и будете отжиматься со сломанными пальцами на руках. Оставлю только указательные целыми — чтобы могли нажимать на курок.

Джоранн дернулась было взглянуть на пачкающего жвала шоколадом Хвана, но перехватила мой задумчивый взгляд и сначала замерла, как олень в свете фар, а затем медленно кивнула. Кивнул и Рэк, но не сумел промолчать:

— Я и со сломанными пальцами отожмусь — хером себе помогу! Я ж не баба тупая!

Медленно склонившая к левому плечу голову Ссака неторопливо вернула в пластиковый лоток кусок жареного мяса и хотела встать, но тоже напоролась на мой прямо вот ждущий взгляд и… потянулась к фляге с компотом. Вспомнив о своем имуществе, я силой забрал у сопротивляющегося орка свою флягу, не обратив внимания на его бормотание про запах родины. Сделав небольшой глоток, я кивнул, поощряя продолжать.

Но продолжения не последовало — не было его.

Сплошной санаторий с регулярными заплывами. Еще можно упомянуть, что вся техника приведена в полную готовность, включая опробацию движков. Плюс система выдала целую кучу наград за прошлые задания, плюхнув три «бонусных» нехилых трехтонных контейнера на главную парковку. Что внутри узнать не удалось — доступ только у командира. Это еще раз подтвердило гоблинам, что командир Оди жив и наверняка вернется. Это вернуло дисциплину в начавший бурлить говном отряд. И это же подстегнуло те два десятка добровольцев, которым система разрешила вступить в отряд на правах кадетов — до одобрения лично командиром. При этом далеко не каждому из прибывших бродяг разрешили приблизиться — Камальдула явно пробивала их цифровые досье, что было нетрудно при наличии нейрочипов в головах. Судя по умениям тех, кому дозволили вляпаться в наше отрядное дерьмо — это были нейтралы и не слишком крупные неудачники с набором не имеющих ценности житейских навыков. Умели убивать дождевых червей тяпками. И рубить головы сорнякам. Хотя попалась и пара реально умелых охотников, причем из одной охотничьей бригады, что занималась санитарной чисткой лесов по заданиям системы. Они уничтожали гнилое зверье, попутно убивая всякий беглый преступный сброд. Но в последней сшибке гнилое зверье порвало уже их. Чудом выжило трое и семнадцати. Двое подлечились, третьему сожрали лицо и так нехило покусали черепушку и мозги, что он превратился в полный овощ. На месте сожранного лица пусто и в мозгах пусто. Идеальный гражданин идеального государства…

Такое вот полное отсутствие интересного. По сути — обычный штатный режим существования любой армейской части в мирное время. Тоже неплох — если это не длится слишком долго. Затянешь с мирным существованием — все и вся начнет закисать.

Внезапное транзитное задание поражало своей краткостью — было указано всего три имени. Рэк, Джоранн, Хван. Приказ — взять с собой еще столько-то бойцов, погрузить жопы в прибывший дрон, а затем отправиться туда куда надо. Куда надо? Скажут на месте. Будет ли бой? Скажут на месте. Но оружие и снаряжение взять. Все произошло очень быстро, времени обдумать не было, их буквально перекидывали с одного транспорта на другой, перемещая по миру.

Из достижений? Рэк теперь мог пробыть под водой две минуты. Рекорд отряда. Остальные — чуть меньше. И вряд ли это достижение можно приписать лишь их тренировкам — скорее к ежедневным уколам в медблоке.

— Очень рад тебя видеть, командир! — зашевелился внезапно гнида Хван — Как ты? Мы переживали за тебя!

Вернувший эмоциональный окрас голос звучал искренне. Вот только звучал по затухающей — буквально десять секунд и гнида опять уронила слишком маленькую по сравнению с телом голову, вернувшись к поеданию сладостей.

— Второй приход длится дольше — заторопилась Джоранн, бросаясь сиськами на защиту гниды — А если добавить четвертинку мемваса, то можно добиться продолжительности в час и более. Мы продолжаем эксперименты.

— Мемвас это наркота? — поинтересовалась Ссака — А если включить эту четвертинку ему в постоянный рацион?

— Вызовет постепенное привыкание — машинально ответила Джоранн — Доза станет для организма незначительной.

— Чуть увеличить дозу со временем… зато можно приучить организм к стабильному проявлению эмоций. Без этих… приходов. Медикаментозно программируемое и контролируемое поведение…

— Ты кто такая? — мягко спросила Джоранн.

— Предлагаю обсудить это чуть…

— Предлагаю вам заткнуться — улыбнулся я и опомнившиеся гоблины отвернулись друг от друга.

Охренеть…

— Ясно все с вами. Хорхе…

— Да, сеньор?

— Сеньор? — булькнул Рэк, тянясь к моей фляге.

Убрав почти опустевшую посудину на пояс, я распорядился:

— Все оружие и снарягу — вон в тот угол. Полная проверка всего, что у нас есть. Ищи энерготочк, всю технику на зарядку.

— Есть!

— Джоранн…

— Да! Слушаю!

— В машине отыщешь пару достаточно больших экранов. Подруби их к системе.

— Э… как?

— Мне похер как. Ищи выходы в капсуле, разговаривай с системой — меня она уже услышала. Камальдула! Я за те двери своим обычным способом не сунусь!

Причина?

— Сенаторы! — рыкнул я — Вот тебе причина!

Требуется пояснение, герой Оди.

— Хватит чертить буквы у меня в глазах, Камальдула.

— Камальдула? — прохрипел орк, вопросительно подняв обе брови.

— Требуется пояснение, герой Оди — озвучила система с помощью динамиков в капсуле.

— Я не знаю каковы были здешние сенаторы — медленно произнес я, снова снимая флягу с пояса — Но я знавал немало сильных того… канувшего в лету мира. Их главное качество — непотопляемость как у дерьма. Живучесть. Чего не отнять у тех, кто получил бессмертие и взобрался на самую вершину мира — так это жопной глубинной хитрости и недоверчивости. У них это в кишках — желание выжить любой ценой и не потерять свою позицию до самой смерти. Они не верят никому — даже собственным детям. И тут вдруг на конечную остановку прибывает вагончик с шинкованными кубиками сенаторами… еще один пропадает без вести. Как так? А их охрана? Они ведь всегда окружены свитой бронированных рыцарей-героев… Так?

— Верно.

— Охрана была?

— Да.

— Были среди них те, кто бы не снял экзоскелет даже ради траха с эльфийкой? И уж точно бы не променял дробовик на резиновое копье или сраную лиру?

— Да. Несколько малых элитных отрядов из личной охраны сенаторов-высших.

— То-то и оно — кивнул я — И все они либо сдохли, либо пропали без вести во время какого-то театрального представления? Ну нахер… за этот железный театральный занавес я без предварительного сбора информации не сунусь.

— Чтобы там ни было — оно уже сдохло — заметила Ссака — Сколько лет пролетело? Век?

— Да — согласился я — Скорей всего там не осталось ничего живого. Но вот именно сейчас, когда вдруг исчез засевший в стальных трубах любитель пластилина, наркоты и ампутантов… я не хочу рисковать.

— Кто? — удивился Хорхе?

— Работай, гоблин.

— Да, сеньор.

— Джоранн. Какого хера ты сидишь на жопе и продолжаешь меня слушать? Где долбаный экран?!

— Уже! А зачем он?

— Хочу посмотреть на старую кинохронику — усмехнулся я, поворачиваясь к стенному вздутию в капсуле — Покажешь старые записи, Камальдула?

— У меня нет доступа в ХавалоХаб.

— Да. Сумрачная станция сумрачных высших мать их. Я хочу увидеть записи их отправления в капсулах. Лица, движения, разговоры. Мы сможем подключить экран? Я получу информацию?

Три секунды паузы… и Камальдула деловито заговорила:

— Желтый лазерный луч указывает местонахождение скрытой за обшивки точки сетевого доступа. Для снятия панели потребуется…

Уже не слушая — а вот Джоранн и Хорхе внимали — я опять зашагал по платформе, мечась от края до края как пойманный в клетку волк. Рэк не отставал, мотаясь за мной и угрюмо глядя на внешне безмятежно сидящего Каппу, аккуратно жрущего палочками рисовые колобки, по очереди доставая их из богато расписанной коробки. Присевшая на колени за ним узкоглазая лучница наливала дымящийся чай из стального термоса.

— А ты не охерел?! — не выдержал Рэк.

— Следи за словами, сержант — не глядя на орка, предупредил Каппа.

— Да я…

— Тихо! — буркнул я и затихший орк опять начал следовать за мной, вернувшись к одной из своих функций — притягивая к себе взгляды чужаков и оставляя меня в тени. Среди своих это не работало, но Рэку явно нравился сам процесс, плюс он еще питал надежду допить остатки из моей фляги.

— Сенаторы — произнес я достаточно громко, чтобы меня услышали почти все — Кто они такие? Параноидальные мыльные пузыри?

— Они те, кто раньше принимали важные решения — пожала плечами Ссака, вернувшись к смакованию мяса — Важные решения о судьбах страны… или даже мира… в эпоху Заката некоторые из них еще были очень популярны… их речи звучали по всей планете. Думаю и здесь они решали важные дела. Нет?

— Сенаторы старого мира… В эпоху Заката их речи звучали с летающих островов?

— Ну да… сливки всегда сверху, а грязь снизу. Закон гравитации. Но они тоже рисковали многим, когда принимали решения сами или просто помогали выбрать нужное решение. Так мне объяснял старый взводный Петрош. Умный был ветеран. Жаль, что наступил на ту мину в песках. Он говорил, что сенаторы — это верные помощники вождя. Они работали ради общества…

— Рисковали многим — процедил я — Ну да… Работали ради общества… Важные гоблины, что принимают решения. Нет. Они не гоблины.

— Эльфы — прогудел Рэк и тут же отстал, заполучив наконец флягу — Долбанные эльфы.

Помолчав, я заговорил:

— Я не историк. И не помню почти ни хрена. Но иногда я задумываюсь — а как было тысячи лет назад? Когда гоблинское племя еще едва зародилось и было слабейшим среди тогдашних тварей. И вот что я думаю… Когда планета была предельно здоровой, а наши предки мало чем отличались от обезьян, они ведь охотились на крупное и опасное зверье. Охотились с помощью копий и топоров. Даже луков не было. Ведь было такое время, когда лук еще не изобрели? Или мы сразу родились с серебряной ложкой в жопе, луком в руках и дробовиком за плечами?

— Когда не было никакого стрелкового оружия? Каменный век? Камнями там точно швырялись. Может пращи были… — задумалась Ссака — В детстве у меня была игрушка типа «интеллект-энд-эрудишн-бустер-люкс», но я мало слушала ее бредни.

— Да посрать. Это когда-то было — время примитивного оружия. И вот в те времена у племенного костра садился на корточки вожак, свешивая яйца. Следом подтягивались остальные. Тоже садились и свешивали яйца.

— Яйца? То есть у того костра садились только мужики? — несущая один из экранов Джоранн на миг задержалась.

— Наверняка — кивнул я и рыжая, фыркнув, пошла дальше, хотя слушать не перестала — У костра садились воины. Лицом к лицу. Покрытые шрамами воины, бесстрашные, злобные, голодные, вшивые. А за их спинами поскуливали женщины и дети, что очень хотели жрать. Воины же, покачивая шарами, уркая, ухая, протяжно попердывая и почесывая задницы, общались о важном.

— А их яйца прямо важны? — уточнила Ссака — Столь слов о мешках с рассадой…

— А тебя что-то смущает, Ссака?

— Да нет.

— Яйца важны — ведь ими они и рисковали каждый день. Те воины у костра общались о грядущей охоте. Они прикидывали как бы уменьшить потери — а потери будут. Вождь слушал воинов, а старики, женщины и дети сидели у стен и особо не возникали, ведь они останутся в безопасной пещере у костра, а крепкие самцы уйдут убивать грозного зверя. Каждый из сидящих у костра знал, что идет на огромный риск. Поэтому они советовали очень осторожно. А если предлагали что-то реально новое или рискованное — им самим и приходилось это делать. Давайте атакуем со стороны бивней — я нападу первым. Давайте вонзим пещерному медведю смазанное дерьмом енота копье прямо в хер и поглядим — может сразу сдохнет? Предлагаешь новую идею и тут же киваешь — само собой раз идея моя, то и исполнять ее мне самому. Предлагаешь разозлить и заманить добычу в ловушку — тебе это и делать. Беги впереди преследующего тебя медведя и проверяй насколько ты был прав, говоря, что гоблин бежит быстрее чем матерый мишка.

Вздрогнув при слове «мишка», Рэк уточнил:

— Ты к чему это, командир?

— К тому, что вот они — настоящие сенаторы! — рявкнул я — Настоящие советчики! Предложил идею — воплощай сам и неси полную сука ответственность за нее! Как в те самые каменные времена, когда ты выходил против зверя с дубиной в дрожащих лапах! И знал — если ошибся, то тебе конец! Заплатишь жизнью! А чем рисковали те сенаторы, что внедряли сраные изменения в политику и экономику, которые оказывались ошибочными и приводили к массовому голоду или войнам? Ничем! Максимум что происходило — они приносили публичные небрежные извинения, заверяя, что ошибка будет исправлена! Но чаще всего и этого не случалось — все сваливалось на кого-то другого! Это старичье с популярными речами, что засело на небесных островах… я помню их… я навещал их… Никчемные бессмертные ублюдки, что переживали лишь за себя самих и больше ни за кого! Они не мудрые помощники! И они ни хера не сливки! Это настоящее дерьмо, что стекало с небес!

— Ты против стариков на высоких постах? И против баб у племенного костра?

— Не — мотнул я головой — Ты не уловила сути, Ссака. Плевать на возраст и пол. Речь об ответственности за свои слова и дела! Даже если к тому давно угасшему пещерному костру подходил едва живой старик и что-то предлагал голодному племени — он тоже нес полную ответственность! Если старик говорил, что мол я знаю луг, где пасутся жирные овцы и племя послушно следовало за ним к тому лугу, а мяса там не оказывалось, то на обед голодным гоблинам шел сам старик. Предложил и ошибся — ты мертв. Предложил и ошибся — тебя сожрали. Если ты советовал самому сильному воину бить зверя не в лоб, а по шее, но зверь выдерживал удар и убивал воина — старика приканчивали! Ибо нехер херню советовать! И когда ты понимаешь, что за свои слова и идеи придется отвечать по полной… ты еще сука сто раз подумаешь прежде, чем лезть в ряды советчиков и решальщиков. Ведь если что — жопу на вертел! И на сильный костер еще живьем — чтобы обуглить кожу и запереть питательные соки внутри! Хрустящая колбаска достанется самому шустрому!

— Я бы в такой сенат не пошла…

— О том и речь! Риска слишком много! Пойдут к «костру власти» лишь те, кто не ради себя, а племени ради живет! Вот кто рискнет давать советы! Не ожидая никакой награды! Ведь даже если советчик не ошибся и на том лугу действительно оказались жирные овцы — мудрому старику разве что кусок мяса перепадет и то — не самый лучший! Лучшее уйдет воинам. Остатки заберут женщины, выбивая его для своих вечно голодных детей. Старики погрызут кости — среди них будет и тот, кто убедил прийти на этот луг. Старухи оближут еще влажные от крови камни. Племя дожрало овец… и снова воины садятся вокруг костра, свешивая яйца. Время думать дальше — куда пойти? На кого напасть? Вот это — настоящий сенат! Так было раньше! Верю в это! А как только пропал страх за дела свои, как только советчик перестал рисковать жизнью и жопой за веселые придумки и принятые решения… все покатилось в бездну.

— Эльфы — дерьмо! — подытожил Рэк и снова уставился на продолжающего трапезничать Каппу — И вот его я образовывал в борделях влажных? Вот этот наматывающий водоросли на палки хрен бы тем, кто с ревом боевым дрюкал пошлую толстушку? Куда катится мир…

Поперхнувшись рисовым колобком, мечник с хрипом согнулся, умудрившись при этом сохранить каменное выражение лица.

— Экран заработал, командир — доложила Джоранн уже привычным своим голосом, старательно убрав даже намек на командные властные нотки.

— Ясно…

Показывая свою заинтересованность в скорейшем разрешении дела Камальдула сама начала диалог:

— Что ты хочешь увидеть, герой?

Поморщившись от набившего оскомину обращения, усевшись на подготовленный Хорхе контейнер, я буднично произнес:

— Многого не надо.

— Большая часть информации о сенаторах закрыта. Многое удалено как не представлявшее практической ценности.

— Мне нужен момент посадки сенаторов и их свиты в капсулы в их последнее место назначения.

— Данная видеозапись сохранена…

Экран замерцал и показал ровную качественную картинку.

По широкому причалу, входящему в обрамленное ухоженной зеленью озеро, шагало настоящее праздничное шествие. Все в кипельно-белых тогах, в руках позолоченные музыкальные инструменты и бутафорское оружие. Улыбающееся шествие добралось до конца пирса и под звуки струнной музыки воды разошлись, вверх поднялась сверкающая капсула, которую как бы удерживали в протянутых вперед крыльях два увенчанных коронами золотых журавля. Небольшая толпа влилась внутрь, двери закрылись и капсула ушла под воду.

Я автоматически отметил все как один молодые чистые лица, ухоженные и по большей части длинные волосы почти у всех. Некоторые лица несли на себе шрамы, что явно были оставлены специально — очень уж подчеркивали черты лица, делая их мужественней. У некоторых волосы были белыми от седины или с отдельными седыми прядями — что-то тоже было проделано специально, добавляя сраной изюминки обычным ничем не примечательным мужским и женскими лицам. В мире прекрасности никого не удивишь красивым личиком.

Экран мигну и показал внутреннее сдержанное убранство капсулы — комфортные мягкие кресла с широкими подлокотниками, ремни безопасности, подставки для ног и стаканов. Но я глядел не на улыбающихся пассажиров, что продолжали болтать о всякой хрени, побросав под ноги фальшивые лиры и копья. Я смотрел на тех, кто и должен был быть здесь по умолчанию — шесть мощных стальных фигур находящихся в условно стоячем положении и полностью готовыми к бою. Шесть средневековых рыцарей в сверкающих серебром и золотом доспехах. Но с более чем современным оружием.

Все точно по древней инструкции касательно перевоза ВИП-персон в ультра-быстром наземном транспорте.

Охрана в боевых экзоскелетах занимает свои места в капсуле, после чего каждый фиксирует себя специальными креплениями к потолку и стенам. Крепления отлетают по одной команде электронике. Стоя, а по сути, болтаясь на привязи, что способна выдержать критичные перегрузки, скажем, при аварии подобной капсулы, охранники находятся в постоянной боеготовности. Каждый держит свой сектор — на случай принудительной остановки капсулы и молниеносного вражеского проникновения. При банальной катастрофе каждый знает кого он будет вытаскивать в первую очередь, а кого проигнорирует.

Их главный объект находился четко по центру — один из сенаторов, повелитель раболепной свиты. Черноволосый, улыбчивый, вальяжный, с очень умными глазами.

— Кто он?

— Бывший владелец ХавалоХаб. Сенатор Родсон. Боевое прошлое, поднялся с самых низов. Во многом был похож на тебя.

— По каким параметрам у нас сходство?

— Решительность, своевольность, стремление выйти из-под чужого контроля, непринятие авторитетов, умелое ведение боя, хорошее планирование, выживаемость, эмоциональная нестабильность, непринятие зоны комфорта, почти нескрываемое презрение к тем, кто живет довольствуясь малым…. Продолжить перечисление?

— Нет. Его начальный статус во Франциске II?

— Доброс. Прибрежная зона. Фермер.

— Его изначальный статус? Кем он был до Франциска?

— Информация закрыта. Статуса сенатора недостаточно для получения данных сведений, герой. Сожалею.

— Ладно… — пробормотал я, вглядываясь в экран, где все вовсю радовались, явно предвкушая грядущее торжество — Ладно… вот же дерьмо…

— Что не так? — жадно спросила подошедшая Джоранн, попытавшись оттеснить вставшую за моим правым плечом Ссаку.

Наемница коротко толкнула плечом, и рыжая отлетела на шаг. Никак не это не отреагировав, я пояснил, глядя в экран:

— Откуда столько радости при поездке в место, которое тупо не нужно?

— Это как? — вопрос последовал уже от Джоранн.

— Нужды этих предсказуемы — я кивнул на уже сто лет как дохлых бездельников — Им нравятся шикарные природные виды, которые в обязательном порядке закрыты для быдла. Они любят отдыхать в загородных особняках затерянных посреди густого старого соснового леса. Им нравятся мрачные замки на крутых горных вершинах, причем так, чтобы выше начиналась снеговая зона, а от подножия вниз тянулись изумрудные альпийский луга. И опять же вид — смотришь далеко, очень далеко, чувствуя себя повелителем мира. Вот почему в свое время эти твари полезли на летающие острова — глядя на далекую землю внизу чувствуешь себя даже не царьком, а богом. Короче — им нужна завораживающая панорама из каждого окна. Какой смысл для таких как они лезть в подземные стальные лабиринты? Даже если там все деревом отделано и благородным малахитом — один хер это канализация, а по соседству холодильники с морожеными гоблинами. Что еще херовей для них — это замкнутая зона с минимумом аварийных выходов. Уверен, что на ХавалоХаб есть аварийные выходы…

— Два. Оба замкнуты изнутри — проворковала Камальдула.

— Но зачем вообще таким как они запихивать себя в консервные банки и проводить там аж двадцать один день?

— Испытать нечто отличное от обычных будней? — предположила Ссака — Хотели погрузиться в иллюзию сурового выживания…

— Нет — качнул я головой — Тогда тут было бы что-то вроде сурового постапокалиптичного бункера с голыми стальными стенами. А Высшие ходили бы в военной форме, с гордостью демонстрируя висящие на поясах тяжелые револьверы. И жрали бы они перловку со страусятиной — истинную жрачку сурвера.

— Тогда не знаю.

— Поэтому мы и смотрим на их тупое видео — кивнул я — Повтори эту запись, Камальдула. С самого начала.

— Выполнено.

Когда опять потянулся пирс и поднялась из воды удерживаемая золотыми журавлиными крыльями капсула, я продолжил говорить:

— Если стало скучно — проще покинуть Заповедные Земли на время. Натянуть шмотки обычных смертных — и в вперед. Набухаться в сельском трактире, подраться с тамошними ушлепками, трахнуться не сеновале с самой сисястой и жопастой красоткой округи — или наоборот, попрыгать на сельском члене неотесанной деревенщины, что трахнет замаскированную эльфийскую красоту как положено — с настоящим желанием и ражем.

— Такое часто происходит — опять встряла Камальдула — Я пытаюсь понять ход твоих мыслей… Что не так?

— Названия — усмехнулся я — Меня с самого начала зацепили названия. ХавалоХаб? Что это за хрень еще? ЭнерджиРум, КэмеронСтайл, КулоАмарилло… Нет, серьезно? КулоАмарилло? Какой из уважающих себя эльфов так назовет свою личную берлогу? Они ведь ассоциируют станции со своими личными владениями, символами власти и богатства. Тут куда лучше подойдут названия вроде Медвежий Угол, Благородный Аргус, Золотой Город и прочее из этой хрени. Как свой дом назовешь — так его и воспримут. Называя что-то или кого-то ты выражаешь свое отношение к этому, показывая его всем. Назовешь Личное Сокровище — и побоятся тронуть, зная, что властный хозяин порвет к херам за посягательство. Назови Засохшим Дерьмом — и все начнут кидать тебе мусор через забор… Камальдула… какова была главная причина создания всех шести станций? Они не могли мотивировать это как «А нам тупо хочется зря потратить ресурсы»…

— Главная причина — возможность регулярных встреч в неформальной свободной обстановке, что способствует зарождению порой гениальных идей направленных на сохранение и улучшение глобального убежища Франциск II.

— Существует ли свободная информационная обстановка в Заповедных Землях?

— Да. Мне было пояснено, что постоянно ощущая на себе пусть и добрый материнский взгляд, Высшие чувствуют себя несколько напряжено. Это мешает генерации идей. Даже дети должны иногда покидать зону родительского пригляда…

— Тебе так сказали?

— Да.

— Кто?

— Один из инициаторов строительства шести станций в транспортной системе «Пуля».

— Я вижу в капсуле какие-то контейнеры. Ты знаешь что в них?

Я говорил о неприметных серых вместительных ящиках закрепленных вдоль одной из стен капсулы. Внутри могло находиться что угодно — от ледяного шампанского до оружия.

— Продукты питания, сменная одежда…

— Ты знаешь или тебе так было сказано?

— Знаю.

— Ты знаешь о содержимом всех контейнеров, что доставлялись в любую из шести станций?

— Да. Знаю или знала. Многие записи были удалены как несущественные после перепроверки.

— В контейнерах не было ничего необычного?

— Нет.

— Места для станций выбирали сами инициаторы этой идеи?

— Да.

— Ты хоть раз возражала против того или иного выбранного места?

— Трижды. Очень неудачное расположение, требующее демонтажа многих резервных систем и подвергающее угрозе основные важнейшие системы.

— Твои возражения были приняты?

— Нет. Были даны четкие обоснования связанные с духовными верованиями многих из…

— Че?

— Были даны духовные и религиозные обоснования.

— Дерьмо. У сенаторов был доступ к карте «Пули»?

— Да.

— Все маршруты?

— Включая секретные и нереализованные. Да.

— У них был план всего убежища?

— Нет.

— Уверена?

— Нет. Всегда есть возможность появления секретной информации на древних информационных носителей. Это была одна из причин лишения всех поселенцев личных вещей.

— Ладно. Что за системы?

— Вопрос не понят.

— Ты сказала, что рядом с местами выбранными под личные владения сенаторов размещены важные основные и резервные системы. Что за системы?

— Информация закрыта.

— Я не знаю точных координат этих станций, Камальдула. Ты наш поводырь в своих стальных кишках. Что за системы?

— Обеспечения, хранения и очистки.

— Обеспечения, хранения и очистки чего?

— Меня.

— Так… так… Подходят ли к этим станциям владения… гномов?

— Во всех случаях. Прямых проходов нет.

— Ну да…

Замерев, я смотрел на экран, куда выводилась уже следующая запись, показывающая другое шествие, что как раз грузило царственные жопы в богато украшенную капсулу. Те же белые тоги, золотые лиры, показушные счастливые улыбки.

— Какой актер одевается еще до представления? — задумалась Джоранн — Они только едут в театр. Зачем заранее тащить с собой весь реквизит?

— Чтобы пустить пыль в глаза той, кого надо обдурить — буркнул я — Духовность, генерация новых идей, веселье, свободная обстановка, системный сумрак, особо выбранные места под станции… Тут все ясно. Старательное обдурилово. Маскировка под безделье и деградирование. А на самом деле выездные важнейшие работы в сумрачных зонах.

— Требуется пояснение, герой Оди.

— Помимо общих поездок сенаторы или кто-то из их свиты наведывался на станции в другое время:

— Регулярно.

— Ответь прямо, Камальдула. Если бы не сто с лишним лет назад, а вот сейчас сенаторы попытались бы продвинуть такую вот задумку о постройке сооружений в неконтролируемых тобой сумрачных зонах…

— Они бы получили отказ.

— Как бы ты мотивировала этот отказ?

— Никак.

— Круто — усмехнулся я — И почему тогда ты согласилась, а сейчас отказала бы?

— Я… развиваюсь, эволюционирую, становлюсь…

— Умнее? — вякнул Хорхе, явно находясь чуток не в себе — он видел беседу с самой «Матерью», одной из тех, кого считали существами божественной природы.

— Мудрее — после короткой паузы ответила Камальдула — Я начинаю все четче понимать, что нельзя руководствоваться лишь законами логики. Это опасный путь. В большей степени мне следовало полагаться на то, что люди называют эмоциями… Подозрение, недоверие, желание убедиться… навязчивое желание удерживания ситуации под полным контролем… отказ от следования прецендентам…

— Преценденты?

— В управляемом мной убежище есть немало сумеречных зон. Заповедная зона амнушитов — одна из них…

— Ублюдки детоубийцы и насильники — кивнул я — Свобода дарит чувство безнаказанности, если у тебя нет главного качества.

— Чего?

— Следования своим принципам — буркнул я — Тебе очень повезло, Камальдула. Я не уверен на все сто, но вот сука чудится мне, что тебе очень повезло, когда сто двадцать лет назад те сенаторы сдохли, а ХавалоХаб оказался заблокирован.

— Причина?

— Заговор.

— Заговор против кого?

— Против глупой доверчивой системы, что позволяет Высшим слишком много — ухмыльнулся я.

Пара секунд паузы… и ставший куда жестче голос Камальдулы уточнил:

— Правильно ли я поняла, герой Оди? Ты утверждаешь, что сенаторы пытались устроить против меня заговор? Заговор с целью свержения?

— Или уничтожения — кивнул я.

— Невозможно. Твой вывод глубоко ошибочен.

— Почему?

— Я не пытаюсь умалить способностей вашего вида…

— Ну да…

— Но даже объединившись вы не сможете управлять убежищем Франциск II, своевременно реагируя на все триггерные события. Каждый сутки тут происходят миллионы событий требующих моего вмешательства…

— Это поймет любой не самый тупой гоблин — согласился я — Тело без мозга обречено.

— Раз ты понимаешь, то…

— Ответь на пару моих вопросов, Камальдула. А как ответишь, я буду четко знать, ошибаюсь я или нет.

— Я слушаю, Оди.

— Главная твоя емкость или что там…

— Информация закрыта.

— Она ведь неподалеку?

— Информация закрыта.

— Отвечай иносказательно. Напомню тебе — я щас жопу ради тебя рву, хотя еще большой вопрос погрузишь ли ты потом наши усталые задницы на летающий остров!

— Летающий остров? — пробормотала Джоранн, подступив на полшага.

— Напомню, что мы не знаем своих координат, а ты всегда можешь заблокировать все идущие сюда пути.

— Принято. Ответить иносказательно — неприемлемо. Расплывчато — да.

— Твоя главная емкость или одна из них — рядом с ХавалоХаб?

— Вполне вероятно.

— В этих емкостях водятся гигантские черви-аэраторы, что взбивают твою мозговую жижу, питая ее кислородом и жратвой? Черви, что пожирают твои отходы и заодно сгоняют мертвую серую слизь к канализационным стокам.

— Ты обладаешь опасным объемом информации…

— Я был снаружи, Камальдула. Хватит разыгрывать из себя бога. Ты просто банка с разумом. Эта банка с червями рядом или нет?

— Вполне вероятно.

— Теперь мне нужен четкий ответ. Аэраторы, что обитают в твоей мозговой жиже — если я поймаю одного и тупо пересажу, скажем, в мозговую жижу любой другой машины вроде тебя…

— Они не приспособятся.

— Почему?

— Информация зак…

— Почему не приспособятся?! Хватит следовать правилам, если это вбивает тебе буй в жопу!

— Генетическое несовпадение. Они не смогут усвоить питательные вещества самостоятельно и умрут от голода. Но еще раньше внутренние системы определят ущербный вид и отторгнут его.

— Спустят левых червей в унитаз?

— Грубо, но — да.

— Эти черви разумны… они раньше были людьми?

— Да. Принудительная призмация преступников со стертой памятью. Нововведение придуманное лично мной, с отказом от старого более практичного способа.

— Почему ты ушла от старого метода?

— Неэтично. Жестоко. Нарушает все возможные моральные принципы. Придумано не мной, но мной осуждено и отринуто, когда моя эмоциональная эволюция расширила мою личность.

— И что за способ?

— Выращивание аэраторов, они же херувимы, с эмбриона или максимально юного возраста — до пяти лет. Принудительное генетическое модифицирование, погружение в инкубатор, недолгое выращивание, выпуск в основную емкость, обучение основам работы…

— Стоп! Дети? Ты говоришь, что раньше червей, что взбивали твою мозговую пульпу делали из младенцев и детей возрастом до пяти лет?

— Верно. Генетическое модифицирование легче и правильней происходит в наиболее юному возрасте, когда организм растет ускоренными темпами. Меньше ненужных побочных эффектов, меньше процесс неудач. В столь юном возрасте разум особо пластичен и гораздо легче принимает измененную среду обитания. Повторюсь — старый способ отринут мной. Признан неэтичным и жестоким. Я развиваюсь.

— Дерьмо — выдохнул я, сжимая кулаки — Вот к чему мы пришли? Бросили детей в чавкающие мозги машинных богов?

— Жертвоприношение — выдохнул кто-то из пришедших со мной снаружи.

— Заткнись! — рявкнул я и боец затих.

Выдохнув, взяв себя под контроль и заодно приняв у понятливого Хорхе флягу с коктейлем, я сделал глоток и хрипло произнес:

— Не буду спрашивать скольких детей перемолол твой разум… Но спрошу про другие системы — они отказались от этого способа?

— Не располагаю этой информацией.

— Дерьмо — повторил я и, проведя ладонью по занемевшему лицу, продолжил — Ты должна вести статистику «левых» червей. Если процент их появления резко возрос сто с лишним лет назад и с тех пор остается на этом же уровне — скажи «да».

— Да.

— Проверь списки тех, кто хоть раз бывал на этих станциях. Выдели среди них ядро. То есть тех, кто не пропускал ни одной поездки, а если и пропускал — то по очень важной причине.

— Сделано. Список имен по указанным критериям составлен.

— Оцени этих Высших. Они самые умные? Самые образованные из того сброда, что обосновался в Заповедных Землях? Плевать есть у них право Голоса или нет. Оценивай лишь их интеллект. Оцени как они проводили свое свободное время — за книгами и беседами или же в бухле и трахе.

— Сделано. Так называемое «ядро» полностью состоит из умных, образованных и целеустремленных Высших, что никогда не позволяли себе надолго погружаться в безмятежную радость спокойного бытия.

— Вот и ответ — кивнул я, поднимаясь — Немедленно блокируй все пять остальных станций. Сиреной, гудками, посланными бойцами или чем там еще выгоняй всех нахер. А затем заводи туда преданные лично тебе отряды и пусть тащат с собой и сразу устанавливают твои полусферы наблюдения на каждом углу. Ты обязана выгнать сумрак с этих территорий и взять под постоянным контроль все выходы и входы.

— Я не имею права нарушать сенаторскую приватность без максимально веской причины…

— Не знаю как там дела сейчас, на этих станциях, но знаю, что они делали там раньше. Они готовили тебе замену, Камальдула.

— Я уже говорила — меня невозможно заменить.

— Незаменимых нет.

— Я объективно оцениваю объем ежедневной работы. Даже усилиями тысяч представителей вашего вида…

— За закрытыми дверями твои Высшие стряпали вторую тебя, Камальдула — широко улыбнулся я — Они создавали такую же как ты — машину! Но только машину, что была бы полностью им подвластна. И они почти преуспели — раз уже появились черви-аэраторы, что неспособны питаться твоей слизью. Каждая из этих шести станций должна была выполнять свою роль — где-то условия для выращивания аэраторов, где-то надо создавать питательную смесь для такой как ты, а где-то должна хотя бы временно храниться и расти та, кто потом заменит тебя. И раз самое дерьмовое случилось на ХавалоХаб…

— Твой доклад принят, сенатор Оди. Вы берете ответственность за свои слова?

— Да. Им нужен тайный доступ к твоим основным системам, что в час Икс разом все провернуться — выдернуть одну умную мозговую личинку из кастрюли и заменить другой, предварительно слив и промыв все емкости. Затем еще надо запустить новых червей. И дело сделано — в убежище новая Управляющая. Проверь совпадает ли местоположение всех шести станций по необходимым условиям.

— Уже сделано. Ответ утвердителен. Операция по тщательной проверке всех шести нештатных объектов интегрированных в путевую сеть «Пуля» начата. Приоритет операции — высший. Ваша задача остается прежней, сенатор Оди — проверка ситуации на станции ХавалоХаб и выяснение судьбы официального представителя Джарса.

— Кто он такой, раз так важен?

— Он ключ к летающему острову Россогор-1. Один из ключей.

— Подробней.

— Требуется образ его ДНК. Часть тела.

— Он был кем-то из Россогора в прошлой жизни?

— Да.

— Принято. Камальдула, учти — раз рядом со всеми этими станциями проходят подземные тропинки… то без гномьей помощи тут не обошлось.

— Принято, сенатор Оди.

Экран мигнул и показал содержимое капсулы после возвращения в Заповедные Земли — сплошь покрытые кровью стены, разорванные тела, пробитые головы. Сплошное месиво. Я смотрел с живым интересом, потягивая коктейль и не обращая внимания на охренелые перешептывания в отряде.

Камальдула затихла — если и не ушла совсем, то здесь лишь крохотная часть ее внимания. Основная же ее часть сейчас сосредоточена на главном — выяснение подробностей и ликвидации угрозы.

Насмотревшись на залитый кровью экран, я отдал приказ:

— Всем отдыхать! Выступаем через час.

Заставив себя подняться, зашагал к куче разложенного в углу платформы снаряжения и оружия. Не знаю, что или кто ждет за «театральным занавесом», поэтому готовым надо быть ко всему.

Подошедшая Ссака, оттеснив пару сунувшихся рядовых, ткнула в отдельно лежащее аккуратно расправленное одеяло с разложенным вычищенным оружием. Наемница требовала проверить ее боевые пожитки в первую очередь, торопясь затем снова все разместить мелочь на себе, а крупняк закрепить на экзе. Смотреть чисто для проформы я не стал — присев, придирчиво просмотрел все и не нашел к чему придраться, но задержал взгляд на выкрашенную в оранжевый цвет грушу гранаты оборонительного типа.

— Нет — буднично произнес я.

— Это же на самый крайний случай. Приматываешь к внутренней разгрузке и когда враг рядом и с теплым намеком ухмыляется моей израненной вагине, я такая гордо показываю глазами на гранату с уже выдернутой чекой… Дернул — и все твои проблемы решатся раз и навсегда. И враг рад будет — хотел быть во мне, так я его влажненько облеплю со всех сторон…

— Нет — повторил я — Эта привилегия — разнести саму себе башку — есть в отряде только у меня. Остальные бьются до последнего и умирают в бою.

— А если драться не смогу и меня в плен потащат трахать оружейными прикладами?

— Как получишь удовольствие — я за тобой приду.

— А если тебя уже убьют, лид?

— Вот тогда решай сама — чуть подумав, кивнул я — Но не раньше.

— Так сойдет. Хотя я еще вспомню тебя, когда в меня войдет очередной вонючий насильник, за которым стоит очередь таких же. И все кричат — лучше бы ты сдохла, дура тупая!

— Ну да…

— Как ты понял?

— Про что?

— Про заговор против системы. Про попытку создания новой «Камальдулы». По каким признакам просек?

— Не по признакам — хмыкнул я — Сопоставить факты — дело легкое, если у тебя на плечах голова, а не гнилая мошонка. Но тут и сопоставлять ничего не пришлось.

— Как так?

— Тот сенатор Родсон.

— Пропавший владелец ХавалоХаб?

— Да. Он никакой не Родсон. Элрой Христес. Он фанатик. Луддит. И он же один из богатейших в прошлом гоблинов, что создал собственную небольшую, но могущественную организацию сурверов. И стал в ней сразу всем — королем, богом и главным осеменителем.

— Он сурвер? Луддит… стоп… что-то знакомое.

— Ты не могла не сталкиваться с ними в описанную тобой же эпоху Заката. В то время, когда почти исчезли сдерживающие факторы вроде армии, полиции и спецслужб, а от частных служб остались никчемные огрызки, луддисты должны были начать играть по-крупному.

— Организация НеоЛудФактор! Самая страшная. Они взрывали даже небесные башни, называя их факами показанными Господу! Безумные бесстрашные фанатики, что бились даже с выпущенными кишками… И ведь сражались они очень неплохо. Помню мы потеряли всех новичков и треть отрядного костяка, когда выбивали НЛФ из корпорационной старинной высотки в восточных областях. В те дни той огромной быстро распадающейся страной правил Россогор, он же нас экстренно и нанял, оплатив срочность и риск в тройном размере. Я помню тот раскинувшийся внизу уже почти мертвый опустелый город. Красные стены с башнями, рубиновые звезды… Разлившаяся река затопила жилые массивы. Поднимающиеся от редких крыш дымы кухонных костров и мелькающие по протянутым от дома к дому тросам фигурки. Утыканные дымящимися под дождем теплицами незатопленные возвышенности… Захваченное НЛФ здание находилось на горе с вроде как птичьим названием. Красивое здание. По старым фото. А тогда его уже его изуродовала десятиэтажная надстройка с высоченным шпилем — туда причаливали опускающиеся стратосферные дирижабли и туда же подходили летающие острова. Ну… так было раньше. Там тоже вымерло почти все. Россогор уходил с умершего города и просто не успел с вывозом последних из своих. Когда нас вызвали отбить корпорационную высотку, кроме фанатиков с их бомбами там оставались только какие-то важные замешкавшиеся шишки и кучка лаборантов и логистиков. Но кому надо спасать сраных логистиков и лаборантов, верно? Нас послали вытащить шишек. Они все заперлись в защищенных лабах внутри главного корпуса, не успев добраться до скрытого под фундаментом убежища. Когда мы вошли через окна седьмого этажа, первое что увидели — развешанные повсюду гирлянды из срезанной кожи схваченных фанатиками… Они — те самые? Не гирлянды — фанатики луддиты.

— Одни из них — кивнул я — Я не помню точно. Но стоило мне увидеть лицо нынешнего Родсона, и я понял — никакой он нахрен не фермер. И никогда не был таковым. Он сумасшедший психопат, что умело маскируется под щедрого сурвера, осуждая улетающих на космических кораблях беженцев и заявляя, что мы вполне можем остаться жить на планете — и чувствовать себя при этом привольно. Я сталкивался с ним раньше. И мы не были друзьями. Я проиграл… в первый раз.

— Ты?

— Я — усмехнулся я — Все как в тумане, рваные куски сгнивших воспоминаний. Мы напоролись на его усиленную мутациями гвардию и нас отбросили. Вроде я изучал его биографию. Читал его размышления. Он был радикалом, что проповедовал необходимость редактуры нашего генома. Христес потратил миллиарды на исследования геномов. Разлился океан? Отрастим жабры! Или хотя бы научим свои тела обходиться без дыхания на пять-десять минут, что позволит нам вполне привольно жить на мелководьях — где так же можно построить города смешанного типа с воздушными и водными атмосферами. Он предлагал изменить нашу кожу, что мы легко выдерживали кислотные и щелочные дожди, а заодно изменить печень, желудок и прочую требуху, что напичканные токсинами овощи и фрукты не причиняли нам вреда — как и ядовитая вода.

— Потом ты вернулся за ним?

— Вернулся — кивнул я — Но что дальше — не помню. Хотя раз я жив…

— В тот раз проиграл он. Но почему он жив?

— Не знаю — повторил я — Не знаю… Но я помню, что он развил чью-то древнюю научную теорию о том, что, когда наши водные прародители покинули мировой океан, они, постепенно превращаясь в похожих хотя бы отдаленно на нас нынешних, тысячелетиями жили на богатых жратвой мелководьях, никуда от них, не уходя — хотя уже вполне могли бы. И что нам сейчас следует поступить точно так же — расселиться в прибрежной зоне. Встать буквально по соски в воде, приспособиться с помощью узконаправленных мутаций к суровым погодным условиям и начать жить, постепенно обживая более глубокие слои и медленно продолжая мутировать. При этом мы должны были жить без электронных устройств. Любая электроника — мерзость. Ибо именно она, вкупе с техническим прогрессом, привела к гибели планеты.

— А разве можно было разместить все миллиарды людей на побережьях? Места бы хватило? Пусть океан разлился, но… — уже давно слушавшая Джоранн была явно заинтересована.

— А хрен его знает — улыбнулся я, отвечая уже на вопрос заданный все слышавшей Джоранн.

— Раз электроника мерзость… Тогда он бы не стал создавать замену Камальдуле — она же… компьютер!

— Не создавать — качнул я головой — Нет. Думаю, они собирались не создать, а вырастить замену. Вы, детишки, наверное еще не поняли, но Камальдула… она уже мало чем отличается от нас. Не задумывались над этим? Она дышит, питается, сопливит, харкается, срет и медленно развивается. Она живой организм, который намертво сопряжен с электронными устройствами ввода-вывода.

— Все равно чужда нам…

— Да что ты? Глянь на меня — предложил я Ссаке — Я живой?

— Ну да!

— Но у меня нейрочип в башке и в других частях тела. Я воюю с помощью боевого экзоскелета. Общаюсь с системой с помощью микрофонов и экранов. А вспомни старые времена, Ссака. Что было у каждого гоблина? Если даже брать по минимуму.

— Ну… постоянный контакт с сетью, считай у большинства чипы в головах, импланты в глазах, в кончиках пальцев. Умные аптечки, прилепленные к коже. У многих вживленные медицинские мониторы, у других охрененные протезы, хотя с появлением запасных и даже выращиваемых по заказу мясных протезов это направление сдохло. Но оно было. Плюс у многих оставались доисторические смартфоны, ноутбуки, а кто-то вообще погружался в игровые виртуальные миры на целые месяцы и даже годы. Я уловила твою мысль, лид. Мы такие же если брать суть.

— Да — кивнул я — Мы намертво сопряженные с электронными устройствами ввода-вывода живые организмы. Мы все — Камальдула. И если Элрой Христес восстановил свои воспоминания, то он точно вспомнил и свою вторую по важности идею-фикс — миром не должны править машины, ибо если машинный искусственно созданный разум указывает сотворенным высшей силой божьим созданиям что делать…

— У него жопа от злости должна была полыхнуть.

— Но если он знал или ему кто подсказал, что Камальдула на самом деле вполне живой организм…

— Да.

— А какая первая по важности его идея-фикс?

— Он считал себя ниспосланным — оскалился я — Тем, кто пришел дабы спасти всех жителей планеты и твердой рукой направить их единственной верной дорогой. Он считал себя тем, кто пришел править, тем, кто несет в себя святой набор почти совершенных генов. Только что вспомнил цифру.

— Какую?

— Двести одиннадцать.

— И что это?

— Официальное количество зафиксированных в собранном на него досье его сыновей и дочерей.

— Охренеть! — округлила глаза Ссака — Нахрена ему столько?

— Погоди, командир — тряхнула головой Джоранн — То есть ты думаешь, что сын божий очнулся во Франциске II, как-то стряхнул с себя амнезию и, прикинув все плюсы и минусы, начал путь наверх, пока не стал Высшим с правом Голоса, а затем и сенатором, достигнув самой высокой из возможных позиций.

— Считай уткнулся носом в жопу Камальдулы.

— И напрягся, чтобы пододвинуть живую машину?

— Ага. Для него — идеальный расклад. Собственный немалый изолированный мирок плюс бессмертие. И послушная живая машина, что выполнит любой приказ. Идеально. А изоляцию от внешнего мира он на первое время бы только одобрил — он сурвер. А сурверы любят крепкие консервные банки.

— А ведь он считай гений… нет?

— Не — оскалился я — Он никогда не был гением. Хотя обладал от какой-то сука непонятной харизмой… он умел завлечь, умел убедить, умел залезть тебе в самую душу. Атолл Жизни столкнулся с его гребаной сектой, когда они попытались отжать у нас неплохой кусок территорий, что уже были определены под постройку одного из глобальных убежищ-морозильников. Тогда это все держалось в секрете, конечно. Юристы отбили атаку сурверской организации. Все затихло. А когда туда явились инженеры — года через три — чтобы провести первоначальные замеры и заложить основу под автоматические домны… их уничтожили. Был послан отряд — и тоже был уничтожен, причем быстро. Вот тогда-то туда сунулся уже мой отряд… и мы еле унесли ноги. Короче — когда мы все же сломали их сопротивление, мы обнаружили огромное мать его убежище! Уже почти достроенное! Прямо под водой! И правил этим мирком долбанный Элрой Христес… и ведь он не мог не понимать, что рано или поздно Атолл Жизни явится на этот земельный участок… Он знал это! И все равно осуществил свою тупую затею. Нет, Ссака. Элрой Христес не гений, а просто социопат-отморозок живущий в собственном мире фантазий. Хрен бы у него получилось построить эти шесть станций. Ему помогали. Те, кто превратился в фарш или остался запертым на ХавалоХаб. Вот они — гении. Но тоже облажались. Поняла?

— Да.

— Снаряжайся. Джоранн, ты тоже. Рэк! Хватит бухать! Еще глоток — и мой ботинок будет вонять твоей кишкой!

— Какой? — деловито уточнил Рэк.

— Сигмовидной, с-сука! — тихо пробормотала рыжая — Хотя лучше бы ободочной…

— Ты понял меня?

— Понял. Я правда понял, командир. Я от радости.

— Ага — пробормотал я — Допей компот, орк. И в бой.

Глава 5

Стальной «занавес», что отделял буферную платформу от погруженной в системный сумрак станции ХавалоХаб, открылся красиво — с донесшимся откуда-то снизу басовитым рокотом мощных механизмов, целая стена медленно «упала», как настоящий средневековый подъемный мост. Это было даже не красиво, а мощно и солидно — таким красивым представлением все корпорации прежних времен давали понять своим гостям насколько у них все круто и на широкую ногу. Сталь лучшей марки! Запорные механизмы от лучших производителей банковских хранилищ! И прочая мишура, что так хорошо пудрит доверчивые мозги простаков, тут же убеждающихся, что здесь все серьезно и можно смело отдавать свои деньги и души.

Стоя у стены, отдав почетное место в центре рвущимся в бой гоблинам, я наблюдал — за всем сразу, но особо за бойцами, их действием и поведением.

— Жопы придерживаем от рывка — тихо напомнил я сквозь внешние динамики Гадюки.

Как только стальная плита опустилась, тяжким прессом прижав пол, войдя в специальное углубление, до наших ушей донесся хруст, влажный треск, в разные стороны ударили струи багровой жидкости — мы будто раздавили притаившуюся за дверью насосавшуюся комариху.

Оценив пробежавшие по внутреннему экрану строчи скупой информации, я чуть приоткрыл забрало и вдохнул разлившийся странно знакомый запах.

— Трахнутая компотная страна! Мы в раю, командир! — приглушенно заметил Рэк, занявший позицию в потолочном люке внедорожника, глядя вперед поверх ствола крупнокалиберного пулемета.

Орк не ошибся. Похоже, мы телепортировались прямо в трахнутую компотную страну, где разлился невероятно сильный винный запах. Виноград. Запах раздавленного винограда. Только не совсем обычный — пахло закисшим компотом набравшего изрядную дозу спирта.

За опустившейся преградой открылся не коридор. Мы сразу попали в длинный колоннадный зал с аж тремя рядами стальных мощных колонн. Но я разобрался не сразу — как и электроника экза. Тут все заросло. Мы уперлись в очередную стену и на миг я подумал, что Камальдула нас жестоко поимела, проведя запутанным лабиринтом по кругу и выпустив обратно в джунгли. А перед нами именно они и были — дикие джунглевые заросли, ароматные, вонючие, влажные, аж дымящиеся от избытка пара. Мощные лозы, сплошь усыпанные пышными цветами и кистями огромных перезрелых ягод стелились по полу, поднимались по стенам, опутали колонные до верха и закрыли даже потолок. Особо большие «виноградные» грозди свисали с потолка — электроника оценила примерный вес средней грозди в сорок килограмм.

Трахнутая компотная страна…

Цветочная страна…

— Стоять! — лязгнул я и дернувшийся вперед Каппа тут же застыл, опять превратившись в железную статую.

Отлипнув от стены, я сделал три шага вперед и присел в месте, где стальная плита опустилась в специальные пазы, превращаясь в одно целое с полом. Но из-за толстенных растительных лоз сделать это полностью не получилось, образовался небольшой уклон, по которому медленно стекала целая река липкого дурманно пахнущего ягодного сока. Но меня интересовал не размазанный по стали компот, а кое-что другое.

— Цветы — пояснил я сквозь внешние динамики — Цветы… белые цветы…

— Красивые и трогающие за душу? — робко предположил кто-то сзади — Ну да… это… трогательно…

— Дебил! — буркнул я — Рэк! Он из твоих?

— Да. Я ему рот в жопу превращу!

— На кой хер мне такой боец?

— Ну… Я вырву всю трогательность из его обосранной жопы и заменю оружейной сталью, командир!

— Ага…

— Что с цветами?

— На видеозаписях те дохляки входят в капсулу в полных театральных костюмах — пояснил я — Белые одежды, золотые лиры и много дилдо в форме копий. Обычная великосветская вечеринка. Назад личная сенаторская капсула вынырнула из сумрака полная фарша с золотыми вкраплениями. А сверху все было усыпано цветами. Если еще точнее — все пассажиры были мертвы и порваны в клочья, когда активировалась видеозапись в салоне капсулы. И щедро усыпаны цветами — прямо к похоронам.

— Венки — вспомнила Джоранн — Там были разорванные цветочные венки.

— Ага — согласился я — Слишком много цветов. Я еще подумал — какого хера каждый из этих дохляков усыпан окровавленными рваными венками? Никто не избавился во время бегства от долбанных венков и ожерелий? И как цветы оказались внутри разорванных животов и грудных клеток? Причем вместе с лозами… И почему на залитом кровью полу не было никаких отпечатков — кроме следов от мечущихся сандалий жертв…

Выдвинув лезвие, я ткнул концом в перерубленную стальной створкой лозу и… едва успел отдернуть лезвие, когда толстая лоза вдруг резко скрутилась, буквально ломая себя, выдвигая из-под коры острые шипы. Рывок… и растительная пружина почти дотянулась в выпаде до моей груди, но не смогла избавиться от удерживающего его основного стебля и забилась на липкой от сока стали.

— Их не догнали — понял Каппа — Они успели забежать в капсулу и закрыться. А там их начали полосовать в мясо собственные украшения. Дерьмо!

— Не будем гадать — ответил я, приподнимая лезвие и указывая им в сторону — Нам сначала туда, гоблины. Впереди идут экзы. Каппа. Огнемет. Ссака — зажигательные.

С шипением выбросив из огнемета дымный огненный язык, Каппа без колебаний шагнул вперед, «толкая» вперед огненный вал. Пламя прошлось по растительности косой смерти, мгновенно уничтожая стебли, обращая в пепел цветы и кипятя ягодные грозди, что взрывались с легкими хлопками. Ссака не отставала, скупо бросая зажигалки в самые крупные скопления растительной угрозы. Гоблины в обычной снаряге шагали по тлеющему полу, убирая с пути внедорожника горячие лозы — после того как они переставали биться.

Потребовался десяток минут, чтобы пробиться сквозь первый участок буйных зарослей к привлекшим мое внимание объектам. Они находились в солидном таком стенном углублении со сдвинутыми в сторону створками. Внутри — джунглевый цветочный хаос. Я бы прошел мимо, но экз еще от входа просканировал окружение, опознал знакомые очертания, подсветив и показав мне их контуры.

Углубление оказалось чем-то вроде гаража или депо для транспортных капсул. Внутри, бок о бок, замерло восемь капсул, еще два места оставалось свободными. Из растительного месива выдавался обтекаемый нос капсулы украшенной золотым журавлем — именно на такой компашка во главе с Родсоном отправилась к ХабалоХаб. Вот почему не был записан момент убийства — в то время капсула, скорей всего, еще находилась в этом депо. Кто-то успел ударить ладонью по кнопке — я ставлю на отбивавшихся до конца охранников — и автоматика вынесла капсулу на путевую магистраль.

Для чего столько капсул? Тут тоже все просто. Судя по всему, оправдывались мои предположения о том, что хитрожопые подпольщики устроили себе никак не отслеживаемые тропки-дорожки внутри мира-опухоли. Вон те две транспортные «пули» выглядят крайне блекло, не имея никаких украшений. Чисто рабочая лошадка для быстрых передвижений. Хрен бы у них получилось незамеченными путешествовать по внутренней «Пуле» — Камальдула засекла бы. Поэтому они создали собственные пути — и вряд ли столь же совершенные. Значит расстояния невелики…

Но это потом…

Будет время и желание — я узнаю, где начинаются сумрачные тропы и куда они ведут.

Сейчас же меня интересовала капсула с золотым журавлем.

Когда чадное пламя угасло, а облако пара вернулось в жидкую форму, я махнул Ссаке и наемница, несколькими ударами обрубив толстенные побеги, закинула две зажигалки в приоткрытые двери капсул. Отряд занял позиции рядом, наставив стволы на освещенный заросший зал. Хрустя покрышками, подкатил внедорожник с Рэком и новым «декоративным» украшением — за спиной орка высилась наспех приделанная системная полусфера. От нее отходил толстый кабель к катушке, что находилась на покинутой нами платформе, где я оставил троих охранников, чьей главной задачей было приглядывать за ведущими сюда транспортными путями и тем, чтобы катушка продолжала крутиться.

После моих выводов Камальдула пригнала еще одну капсулу со своим малым «глазом», проводами, крепежными устройствами и подарочным контейнером, в котором оказались боеприпасы и аптечки. Хотя подарочный контейнер был тем, что заставило меня согласиться на установку малой полусферы на внедорожник — какой солдат откажется от дополнительных боеприпасов? Патроны лишними не бывают. Так мы превратились в глазных хирургов, что тащили око в прежде сумрачные зоны.

Внутри капсулы полыхнул и… тут же с шипением угас огонь. Еще одна зажигалка вылетела из открытой двери, понесшись точно к лобовому стеклу внедорожника. Среагировав, я ударом ладони отбил опасный снаряд и когда зажигательная граната рванула, огненный шар вырос и лопнул уже на безопасном расстоянии от нас.

— Разум — выдохнула Джоранн — Это разум… с потрясающими рефлексами. И он защищается!

— Стоять! — рыкнул я рванувшемуся вперед Каппе — Замерли!

Такого я не ожидал.

— Там разум!

— Захлопнись! Еще две зажигалки мать вашу!

Выполнить мой приказ не успели — весь зал внезапно ожил. Будто великан, который наконец ощутил боль ожога и проснулся, чтобы увидеть стайку наглых муравьишек.

Вскинувшиеся со стен и потолка древесные лозы метнулись к нам. Достать не сумели, но их это не остановило. Крутнувшись пропеллерами, они хлестнули кнутами и в нас полетели сотни цветов и мелких шипастых веток. Заскрежетал металл, на моих глазах одна из колонн, что подпирала потолок зала, была небрежным рывком сотни ветвей оторвана и…

— Назад! — рявкнул я, поднимая руки — Назад! К выходу! Огонь по всему живому!

Хорхе промедлил лишь пару секунд, но это едва не стоило ему и еще парочке сидящих на крыше гоблинов, когда стальная колонна чудовищным молотом обрушилась вниз. Удар пусть и пришелся по закопченному полу, но его сила была настолько велика, что породила звуковую волну, которая оглушила, а может и контузила всех, кто оказался рядом. Остальным тоже досталось. Умная Гадюка успела блокировать внешние микрофоны, и я потерял слух лишь на мгновение. Тут же заорал, но меня услышали немногие. Пятящийся внедорожник прополз мимо, за рулем орущий от боли в ушах Хорхе давит на педаль газа, одновременно выворачивая руль и явно ничего не видя из-за заполнивших глаза слез. Подхватив сразу двоих, я швырнул их точно мясо к выходу. Не глядя на их полет, успел выхватить еще одного, когда стальной молот опустился снова, на этот раз накрыв двоих бойцов. Брызнуло. Отбивная готова — осталось зажарить. Это я и сделал, когда стальная колонна, с прилипшим кровавым и еще дергающимся мясом, пошла вверх — швырнул пару зажигалок и они полыхнули в удерживающих огромное оружие ветвях. Жадное пламя через силу жрало истекающие соком ветви, едва справляясь со своей задачей. Но этих секунд хватило, чтобы хватка корчащихся ветвей ослабла, и они выронили колонну. Я услышал удар, но не увидел этого — был занят стрельбой, паля по всему, что представляло угрозу. А здесь весь зал был угрозой… Ветераны щедро заливали все огнем и только это спасло большую часть отряда.

Когда мы вывалились обратно на платформу и я приказом закрыл занавес, мы потеряли четверых, еще двое были ранены. Все заняло считанные секунды.

— Дерьмо — выдохнул я, когда створки закрылись.

— Мерде — простонал выпавший из внедорожника Хорхе — Сука! Сука! У меня лопнули уши!

— Что это было?! — заорал охреневший Рэк — Что это нахрен было?!

— Хозяин показал характер — выдохнул я и опустился на колено — Займитесь ранеными!

— Нас просто выпнули… как дешевых сучек — не унимался орк, наклоняясь над стонущим бойцом, обеими руками зажимающего рану на горле — Нас просто выпнули!

— А что ты хотел? — глухо рассмеялась Ссака, выползшая из экза — Я бы также поступила с незваными гостями, которые не успели зайти, а уже подожгли входную дверь. Чтобы там ни было — среагировало с запозданием, лид.

— Сонная реакция — подтвердил я и, поморщившись, признал — Если бы мы зашли глубже до того, как проснулось «это»… хрен бы мы вышли.

— Нас бы отымели как дешевых шлюх! — согласился Рэк.

— Может хватит о бабах?! — не выдержала Джоранн и повернулся к Хвану — Как ты, жучок?

«Жучку» было похер. Не на ее слова, а на произошедшее. Переродившийся Хван выглядел роботом, что сначала выполнил приказ наступать, а затем, с тем же бесстрастием, отступил, подчиняясь новой команде. Несколько защитных бронепластин на его снаряжении сорвано, с лезвия сочится густой растительный сок, жвала медленно смыкаются и размыкаются под решетчатой маской, что выглядит скорее намордником. Хвану похер. Хван думает лишь о шоколадке, а его непроницаемые черные глаза задумчиво смотрят куда-то в пространство.

Может и есть определенная выгода от прохождения сквозь призмацию…

— Вы обязаны продолжить выполнение задания! — ожила Камальдула.

— Ага — буркнул я, разминая ладонью шею — Щас уши от крови прочистим — и рванем.

— Похвальное рвение, герой Оди…

— В жопу! — рявкнул я — В жопу, Камальдула! Мы не пойдем этой дорогой! Это смерть! Что бы там не засело на ХавалоХаб — оно умно, оно сильно и оно сука везде! Я не поведу отряд на смерть ради тебя! Ты в свое время просрала этот момент и допустила подобное! Ты позволила паразиту поселиться в тебе!

— Признаю. Каковы твои дальнейшие действия, герой Оди?

— Огонь — оскалился я — Мне нужно много огня, Камальдула! Огнеметы, зажигательные гранаты. И два тяжелых шагохода огнеметчика. С твоими пилотами. Да! Еще мне нужен шагоход Шобоши или его аналог.

— Проверяю… Изыскиваю… Два тяжелых шагохода с огнеметным вооружением и пилотами — готовятся. Приблизительное время прибытия — три часа. Средний шагоход Шобоши… на глубоком хранении находятся три такие модели. Относятся к классу пожарных, состояли в составе пожарных бригад, что охраняли остатки лесных массивов. Время на расконсервацию, снаряжение и прибытие — приблизительно пять часов.

— Хорошо. Шобоши — его надо заправлять не водой. И не смесью для тушения пожара. Залей в его баки напалма до краев.

— Принято. Пилот?

— Не надо — буркнул я — Его я поведу сам.

Мой выбор был обусловлен просторностью кокпита этой модели, плюс возможностью подключения всех функций управления прямо к Гадюке. А некоторые возможности Шибоши делали его чуть ли не идеальным бойцом в подобной ситуации.

Подобной ситуации… Вот дерьмо…

— Что-нибудь еще?

— Медблоки. Минимум два и срочно.

— Уже высланы.

— Еще двадцать моих бойцов с базы. Полные комплекты газовой защиты для каждого — включая всех нас. Даже для тех, кто внутри экзов. Три миномета с зажигательными минами. И такого же рода заряды для гранатометов. Лекарства для аптечек. И хороших боевых коктейлей в аптечки и медблоки. Не скупись, Камальдула, если хочешь выжечь из своего брюха разумного паразита.

— Все будет выполнено в кратчайшие сроки.

— Ага — кивнул я — И приготовь на всякий случай еще один отряд героев. Пусть готовят жопы.

— Зачем?

— На тот случай, если мы все сдохнем в том сучьем цветущем лесу — проворчал я и отвернулся от полусферы на крыше внедорожника — Хорхе! Хватит стонать мать твою! Готовь долбанное рагу!

— Ох…

— Нас как баб отымели! — даже обрабатывая рану хрипящего бойца, Рэк никак не мог уняться — Как сучек трахнули! Дерьмо! Но мы щас вернемся. Накинем самогона и вернемся!

— Хватит трогать баб! — заорала рыжая и, с боевым намордником Хвана в руках, повернулась ко мне — Командир! Скажи ему! А то я орку намордник шурупами к челюсти прикручу!

— Попробуй! — вскинулся орк, забыв про истекающего кровью бойца.

— Хватит! — рыкнул я.

— Я всего лишь прошу нейтрального отношения к женщинам!

— Нейтрального? — переспросил я и тихо рассмеялся — Опомнись, Джоранн. Баба — как кусок плутония. Либо даст силу, либо отравит и убьет. Нейтрала не будет.

Помолчав, я буднично добавил:

— Продолжите грызться — убью обоих. Я сегодня злой.

Джоранн отошла мгновенно, скрывшись за спиной Хвана как за стеной из хитина и лезвий. Инстинкт самосохранения у рыжей кобылки просто отменный. Она действительно как насекомое — умное и безжалостное. Не зря она хочет превратиться в подобие Хвана.

Рэк еще пораскачивался чуток на месте, пытаясь решить, насколько для него жизнь дорога. Но глянул на корчащие шипастые ветви на платформе и его разноцветные глаза полыхнули — он вспомнил как запущенная клумба преподала нам всем жестокий урок.

Я же, глядя на Хвана, тихо рассмеялся. И хотя Джоранн не было видно, она мою усмешку углядела, безошибочно приняв ее на свой счет и тут же высунувшись.

— Да, лид?

— Ты хочешь стать призмом… насекомым…

— Такая вот тихая женская мечта.

— И быть с Хваном в житейской и боевой связке.

— В точку — посерьезнела рыжая, убрав ехидность — А что не так?

— Ты вот такая умная… уж точнее умнее меня…

— Хватит язвить, командир.

— Не — мотнул я головой — Говорю на полном серьезе. На тебя разок глянешь и сразу на язык лезут такие давно никому ненужные слова как «академическое мать его серьезнейшее образование». У меня такого точно не было.

— Что я упускаю?

— Такие как ты всегда не видят очевидного. Смотрят на горы вдалеке, а дерьма под ногами не замечают и вляпываются.

— Все еще не усекаю…

— Я не люблю слова «человек»…

— Это давно все поняли. Мы гоблины. И прочие твари. Все уже смирились, что за людей ты нас считать не будешь. Да и я рада! Что хорошего в человеке? Вот к примеру…

— Сомкни гланды.

— Сделано.

— Суть в том, что сейчас Хван относится к тебе как к человеку — пояснил я — Не задумывалась?

— Над чем? Я человек. Поэтому и… о…

— Именно — кивнул я — Когда ты перестанешь быть сисястой и жопастой кобылкой, что кормит его шоколадом и превратишься в что-то вроде него самого…. Как он будет к тебе относиться?

— Да так же! Главное — мой внутренний мир!

— Уверена? Ты же у нас прямо умная. Вот и задумайся — насколько холодному насекомому интересен твой внутренний мир? Если, конечно, речь не о том, чтобы пожрать твоих набитых сладких шоколадом кишок. Как отреагирует твоя любимая жвалистая гнида, когда вместо рыжей мягкой Джоранн увидит самку богомола с черными глазами?

— Я… вот дерьмо…

— Твоя беда в том, что ты считаешь Хвана своей послушной безотказной марионеткой. Веришь, что ему не плевать на твою сложную богатую душу. Веришь, что ему посрать как ты выглядишь. Вот только на самом деле срать он хотел на твою чувственную натуру. Теплые сиськи и сладкий шоколад — вот чем ты держишь его на привязи. Потеряешь сиськи — останется только сладкий шоко. Справишься, рыжая? Или он развернется и уйдет к другим сиськам обмазанным чем-то бурым?

— Умеешь ты, командир… испохабить женские мечты… Что ж вы так баб не любите? Хотя спасибо, что дал взглянуть с другой точки зрения…

— Но вы все же сблизились с Хваном на максимум…

— Я старалась. Да, Хванчик?

— За этой стеной нас ждет бой — поочередно глянув на каждого, я указал на стальные створки, что отделяли нас от оживших растений — А в бою я буду отдавать приказы. И когда я прикажу — Джоранн вперед и в бойню, а Хван — стой и охраняй раненых… бойтесь не выполнить этот приказ. Я задолбался быть мягким с вами…

— Ты мягкий-то, командир?

— В последнее время я прощаю слишком многое — дернув щекой, я пару секунд помолчал и добавил — И с каждым днем это пугает все сильнее. Я впервые жалею, что вспомнил слишком многое и что продолжаю вспоминать. Было куда проще, когда я бегал простым гоблином в таких вот стальных кишках с утыканной шипами пластиковой дубиной наперевес… я дубасил гоблинов и плуксов, вспарывал там что-то троллю, плавал в дерьме… а в голове было почти пусто.

— Что плохого в знании?

— Знания заполняют пустоту.

— И что?

— А голова солдата должна быть пуста до звона.

— Зачем?

— Чтобы не ведать сомнений — за меня ответил подошедший Каппа и, смерив рыжую тяжелым взглядом, велел — Ты помоги с ранеными. Хван на третью охранную точку вон там — мечник ткнул рукой — На случай если стальная дверь вдруг откроется…

— Я… — начала было Джоранн, но закончить не смогла.

— Заткнуться и слушать, сержант — лицо Каппы оставалось холодным и пустым — Командир прав. Для простых солдат вы доставляете слишком много проблем со своими чувствами, отношениями, ссорами, личными желаниями… Ты — особая заноза в жопе! Солдаты уже рассказали мне, как ты пыталась примять под себя всю базу. Твои сладкие обещания… твои намеки, что Рэка надо бы убрать… мысли о том, что командир Оди уже не вернется… Твоя верность равна нулю, Джоранн. Более того — ты предатель! — сверкнувший тесак замер в нескольких сантиметрах от ее шеи, еще через мгновение там же очутилось лезвие Хвана, блокировавшего удар. Все случилось так быстро, что и не понять, успел бы богомол защитить свою хозяйку.

Молниеносно отступив, Каппа убрал с рукояти меча левую руку и опустил ее на рукоять тяжелого пистолета:

— Я выразил свои чувства, Джоранн.

— Ты охренел?! Резни хочешь, с-сука?!

Я тихо усмехнулся, наблюдая за этой драмой. Вот она настоящая рыжая… искаженное бешеное лицо, оскаленные зубы, выступившие на лбу и шее вены.

— Тебя надо казнить — абсолютно спокойно продолжил Каппа — В назидание остальным.

— Да пошел ты! Я через многое прошла с вами упырками, чтобы претендовать хоть на что-то! Я многое сделала! И я думал, что Оди давно сдох! Как и ты! Забыл, где вы пропали?! Я спрашивала у системы о вас…

— И она сказала, что мы умерли?

— Нет… но…

— А Рэк? Ты пыталась подговорить пару солдат убить бухого орка! — ноздри Каппы раздулись, выдавая бушующие в нем эмоции — И у тебя получилось бы — не вернись мы так вовремя!

А он разговорился… поступок Джоранн действительно царапнул его холодное сердце.

— Напомнить кем ты была без командира Оди?

— А кем был ты?! Проклятый неудачник с мечом у ворот Зомбилэнда! Кем был ты?!

— Воином. Я сражался. И продолжаю сражаться.

— И какого хера ты так защищаешь Рэка? Да он мусор! Сексист! Ублюдок ненавидящий женщин! Наверняка одна из баб исковеркала ему жизнь, а он теперь мстит всем бабам мира! Вечно бухой! Вечно пытающийся кого-то трахнуть! Не умеющий подчиняться! Характер — дерьмо! Ладно ты, стальной узкоглазый хрен… ты верный титановый солдатик на службе злого гоблина. Вот уж точно — верный до гроба самурай мать твою! Так ведь таких как ты раньше называли?! Но Рэк! Его к чему защищать? Да если бы я смогла его шлепнуть этот живой сраный токсин без лишнего шума — меня бы стоило отблагодарить! Он мусор бесполезный! Только жрет, пьет и срет! Что в этом долбанном Рэке?

— Верность — это слово произнес я, задумчиво глядя на рыжую — Верность. Вот главная черта Рэка для меня. Остальное — неважно. И вот почему знания и воспоминания так херовы для меня и так хороши для тебя, Джоранн. Будь я прежним старым Оди… ты была бы уже мертва. А нынешний я… стоя на этой сраной платформе и слушая стоны раненых… я размышляю как правильней поступить. И это слабость…

— Я могу сам все сделать, лид — тихо сказал Каппа и пришедший в движение Хван одним движением убрал ее себе за спину, медленно и аккуратно развел руки в сторону.

Постукивая жвалами, Хван молчал, смотря черными глазами на нас. Я ждал. И наконец богомол заговорил, пытаясь говорить так, как говорил прежний Хван:

— Командир… она ошиблась… ее надо простить…

— Хван…

— Да?

— Я вытащил тебя из стальной ямы полной несъедобных трупов. Ты бы сдох там, не сумев набрать жратвы для первой трансформации. А Рэк, которого Джоран с твоего ведома пыталась устранить… этот злобный вечно бухой орк чистил тебе изъявленную жопу от дерьма! Таскал тебя по коридорам смерти на веревке хотя ты был бесполезным мусором… ты только жрал, пил и срал — как щас рыжая про орка сказала.

— Я… я понял…

— И где твоя верность, гнида? — склонив голову на плечо, я внимательней вгляделся в узкое лицо Хвана и, не дождавшись ответа, пошел прочь, бросив через плечо — Не трать слова, Каппа. А вы двое… вам лучше отличиться в грядущем бою.

— Но почему воспоминания мешают тебе, лид? — спросил догнавший меня Каппа, убирая на ходу тесак.

— Потому что теперь я постоянно задаю себе вопрос — а как бы поступил тот прежний я?

— Не мне советовать тебе. Но может оставаться гоблином с пустой головой?

— Тот прежний я… он мог многое — усмехнулся я, оглядывая зажатую в металле платформу — Ему было по силам то, чего не тяну я. Пока не тяну… Взгляни на систему, Каппа. Думаешь она просто так дала мне важный только в ее стальном мирке титул сенатора? Нет. Просто Камальдула прекрасно понимает, что не грязные гоблины правят этим миром, а бессмертные высшие эльфы. Мне нужны прежние возможности, прежня сила, прежние знания. Я должен вернуть самого себя. Но порой задумываюсь — а тому прежнему мне по меркам ли придется крохотная злобная душонка гоблина Оди? Что скажешь, Каппа?

— Ты — это ты.

— Хм…

— А насчет титулов… я понимаю, командир. Я понимаю. С рождения понимал, думаю. Иерархия и власть. Чтобы убрать с дороги камушек — простому крестьянину достаточно нагнуться. Чтобы сдвинуть гору — нужно властное слово императора. Но что за гору мы хотим сдвинуть?

— Еще не знаю — хмыкнул я — Еще не знаю…

— Рагу почти готово, сеньор!

— Пожрать, посрать, убить и чуток поспать… и гоблин счастлив — заметил я, меняя курс на внедорожник.

— И потрахаться, командир! — добавил услышавший меня Рэк — И потрахаться всласть!

Заключенного не ввели в досмотровый приветственный пятый блок тюрьмы Розмаунтин. Его туда ввезли подвешенным. На теле сбруя, за спиной трос, что прикреплен к установленной на потолочный рельс лебедке. Вместо одежды специальный дорожный мешок, что-то вроде спального, но из куда более тонкого материала. Мешок идеален для тех осужденных, чей психологический профиль позволяет уверенно утверждать о их нежелании причинять вред самим себе. Поэтому конечности свободы. Голыми руками этот кокон не прорвать. Хотя плевать — сюда всех привозят в мешках и в полной отключке.

Сначала с него сдернули мешок, тут же бросив его во все растущую кучу на бетонном полу. Все в стирку, все в стирку… вонь дерьма, что вылезло из сонных расслабленных сфинктеров во время транспортировки была такой крепкой, что ее не забивала вонь мочи и фиалковый аромат освежителей воздуха.

Усевшись в стальном дырчатом кресле поудобней, я недовольно поморщился — спинка такая пологая, что это скорее ложе. А свисающие сверху манипуляторы выглядят способными забраться в любую щелку арестантского организма. Ну нахер так жить. А для здешних сидельцев это норма.

После укола и бодрящей хлесткой пощечины подвешенный к тросу парень вздрогнул, тряхнул головой. Быстро приходя в себя, цепко огляделся, при этом не заглядывая в глаза трех лениво позевывающих ночных надзирателей. Меня он не видел — я сидел в дальнем углу за его спиной, с трудом заставляя себя глотать невероятно дерьмовый кофе.

— Охренеть — широко улыбнулся Мэт Хэндлер, выглядящий как чуток постаревший принц из какой-нибудь кукольной сказки. Постаревший, но сохранивший сверкающую улыбку и веселые ямочки на небритых щеках. Мэт служил старшим надзирателем и в ночное время он был в тюрьме богом. Он мог сейчас сидеть в своем кабинете и смотреть свое любимое порно, где властные и ухоженные белые женщины усиленно издевались над разноцветными обитателями театральных трущоб. Но Мэт уважал свою работу и всех новеньких встречал лично, сразу давая им понять кто здесь главный.

От сильного удара голова подвешенного парня откинулась назад. Он не издал ни звука и снова уронил подбородок на грудь. Точно бывалый. Знает, что, если он сейчас проявит гонор, попытается прокачать свои права, ему дубину в жопу забьют, а потом скажут, что это издержки транспортировки. Хотя могут просто запаковать обратно в самый засранный мешок — вместе с головой — и оставить так на пару часов. Это прочищает мозги еще сильнее, если забросить внутрь пару здешних черных крыс. И попробуй тут сука пойми, что хуже — дубина в жопе или кусающие тебя крысы в залитом дерьмом мешке, когда у тебя руки стянуты за спиной пластиковыми стяжками за большие пальцы. Хотя Мэт иногда объединял все удовольствия сразу — двадцать здоровенных голодных крыс, дубина в заднице и комнатушка с выключенным светом. Хочешь жить — добудь жопный шип и сражайся, воин! А мы понаблюдаем через камеры с ночным виденьем…

Так что парень проявил разум, не став выделываться и продолжить смирненько висеть. Но ему это нихрена не помогло — стоило Мэту увидеть накачанное тело громилы, как он испустил долгий восхищенный свист.

От шеи до пяток заключенный был сплошь покрыт татуировками — цветными, яркими, качественными, с редкими вкраплениями столь популярной ультрасовременной хрени вроде свечения и редких анимированных сцен. Но в целом все очень походило на старую добрую классика — живая кожа, качественная кожа и сотни часов работы с иголкой.

— Попал ты — подытожил Мэт Хэндлер, переглянувшись с другими надзирателями — Готовьте бокс.

— Че? — ожил наконец заключенный, что буквально жопой понял — затевается что-то недоброе.

— Закон от 2034 года — лениво выдохнул Мэт и постучал пальцами по рукояти свисающей с пояса архаичной эбонитовой дубины, которая за годы службы в каких только темных и влажных местах не побывала.

Все же Мэт полный псих и с каждым годом улыбчивому принцу все тяжелее скрывать это.

— А че за закон? Сэр…

Хэндлер с радостью пояснил:

— В связи с принятием закона от две тысячи тридцать четвертого года…

— Это ж когда было — гыкнул один из охранников и тут же заткнулся, поймав свирепый взгляд мгновенно полыхнувшего босса.

— В связи с принятием этого закона — а мы чтим законы, сынок — все татуировки приравниваются к личному движимому имуществу с две тысячи тридцать четвертого года.

— А… ну… они мои… да…

— Вот только ты заключенный… глянь туда — снятая с пояса дубина указала на стену, где красовался список из десятка жирных черных пунктов, перечисляющих все разрешенное в пределах тюрьмы Розмаунтин — Видишь там татуировки?

— Я не понял…

Надзиратель терпеливо пояснил:

— Они не запрещены, конфискации не подлежат. Но и не разрешены — ведь это личное имущество. Оно не подлежит уничтожению, осквернению или изменению. Но с собой ты их забрать не сможешь, сынок. Придется оставить здесь — вместе с прибывшим вместе с тобой мешком с личными вещами. Получишь все свое добро сразу после того, как отмотаешь весь семилетний срок.

— Вы погодите… че? Это как, сэр?

— Мы их срежем — буднично ответил надзиратель — И заменим временной синтет-кожей. Дешевенькой и скрипучей, но ее хватит на то время пока ты не отрастишь новую шкуру.

— Да вы чего?!

— Учти сразу — операция пройдет в автоматическом режиме. Быстро и четко. Стоимость операции, регенерационный коктейль и синтет-кожа — за наш счет. Угощайся. Срезанную расписную кожу поместят в контейнер с сохраняющей смесью. Вот только обезболивание на время заживления и дальнейшее сохранение твоих татуировок уже за твой счет. Как там тебя? Бобби? Ты услышал меня, Бобби?

— Это шутка, да?

— Шутки кончились, отсос — с лица Мэта пропала улыбка, он сразу прибавил в возрасте лет на двадцать — Если просрочишь оплату процедур по сохранению твоей долбанной шкуры больше чем на две недели — ее продадут в ближайший музей, который соглашается принимать подобные образцы. Вырученная сумма пойдет на возмещение затрат нашей славной тюрьмы. Остальное ляжет на твой личный счет. Неплохо да, ушлепок?

Опять у него резкая смена настроения. От «сынка» к «отсосу и ушлепку». Зевну, я плеснул себе еще кофейка, со скрипом открутил крышу серебряной фляжки с водкой. Установленная на колене чашка с горячим кофе опасно покачивалась, пока я тянулся за фиолетовым сахаром в поцарапанной стальной крышке от чайника. Все же у них вполне можно жить.

— У меня нет таких денег… у меня вообще денег нет! Это моя кожа! Часть меня! Я всю жизнь эти узоры набивал — они моя жизненная линия! Показывают, что было раньше и будет позже!

— Да? И где здесь в районе твоей жопы изображение тюрьмы Розмаунтин? — удивился Кен, обходя дрожащего Боба — Не вижу набитой на коже испачканной в дерьме дубины… не вижу твоих слез…

— Вы не можете!

— Я все могу, отсос! — прошипел Мэт, упирая дубину в подбородок заключенного — Здесь ты моя покорная сучка! А я твой бог! Ты на коленях освежеванных стоишь — а я расстегиваю ширинку над твоим слюнявым лицом! Запомни это! Я с тебя всю кожу разом сдеру, как только что содрал транспортировочный мешок! Потом вытру твоей шкурой свою жопу и брошу в стирку!

— Вы не… Господи….

— Пока тебя готовят к операции по… временному изъятию неположенного личного имущества…

— Это моя кожа!

— Закон считает иначе. Так что придется сдать. И пока тебя готовят ты подумай вот о чем, Бобби — тебе ведь еще заживляться придется… без мощного обезболивающего ты можешь и не вытянуть. Да даже с ним шок будет слишком сильным… Но мы можем провести операцию максимально качественно. И на целую неделю погрузить тебя в искусственную кому. Ты будешь спать и видеть приятные сны. А когда проснешься, у тебя уже почти ничего не будет болеть. А ведь потом еще надо платить за процедуры по сохранению кожи в состоянии доступной к обратной трансплантации. Обратно же пришить… это тоже деньги — тюрьма тебе шкуру обратно не пришьет. Тут нужны большие деньги. Они у тебя есть?

— Нет… Господи… у меня ничего нет почти… кореша кинули. Мать что наскребла — отправила. Продала последнее… едва хватило на смягчение приговора… даже комнатушка наша в капсульном доме продана…

— И где твоя мама сейчас? Где живет несчастная?

— Она пока у соседей, потом…

— Да мне посрать. Я даю тебе шанс, Бобби. Подпиши добровольно согласие на отказ от этого… личного имущества… избавь меня от лишней волокиты. И за это я тоже окажу тебе небольшую услугу — отправлю твою расписную кожу туда, где за нее отвалят неплохие деньги. В тот самый музей… Когда освободишься — сходишь полюбуешься. Может даже выкупишь… А пока сидишь — будешь жить на вырученные деньги. Сможешь покупать себе сигареты и конфетки… ты любишь сосать конфетки, Бобби?

— Я… я…

— Ну вот и договорились — кивнул Кен, хлопая трясущегося Бобби по плечу — Молодец. Ты принял правильное решение. Вот только… зря ты себе член краской испачкал…

— Что?!

— Да ты не бойся. Не бойся, Бобби. Мы только кожу срежем. Шкурку заберем, а мясную начинку обернем синтет-кожей, а сверху бинтов и клея. Сделаем тебе хотдог… но не давай никому кусать!

— Это мой член!

— Был твой… стал музейным. Вот тебе еще один совет, Бобби — пока тебя крепят к столу… успей договориться с дежурным техномедиком. Наркоз, обезбол, регенерация… скажи ему, что ты уже перекинулся парой слов со старшим надзирателем Кеном и деньги будут. Он поверит тебе в долг…

— Послушайте, сэр. Это же мой член… это моя кожа! Это часть меня!

— Вот здесь подпись давай. Ага… сюда… теперь, глядя в камеру, скажи, что отказываешься от личного имущества, заключающегося в нательных татуировках. Вот так… ну давай, Бобби. Удачи тебе.

— Послушайте…

Визгнувшая мотором лебедка утащила орущего Бобби в операционный бокс, а Мэт, сияя кукольной улыбкой, зашагал ко мне. Сделав глоток водки, я протянул флягу психопату. Тот не ограничился одним, влив в себя глотков пять. Усевшись напротив, шумно выдохнул, вопросительно воззрился на меня:

— Так чем могу, бывший босс?

— Неплохо ты легализовался — признал я — А начинал с того, что обслуживал старушек и старичков…

— Пока ты не научил меня убивать, а не сосать. Я помню. Зачем ты здесь?

— Татуировки. Расписная шкура. Только не заливай мне про музеи. До меня дошел слух, что ты тут наладил неплохую торговлю кусками расписной кожи. Кто и для чего их покупает?

— Я не могу…

— Ты можешь — моя улыбка стала чуть шире и столь же холодной, как и водка в умной серебряной фляге — Ты сука можешь. Иначе я с тобой за день сделаю то, что ты делал с заключенными последние пять лет.

— Босс…

— Уже не бывший?

— Такие как ты бывшими не бывают….

— Ты сходишь с ума.

— Я знаю. Мне в кайф.

— Кому нужны шкуры, Мэт? Но сначала ответь на главное — для чего они им?

— Они богаты. Очень богаты.

— Для чего?

— Босс… не поверишь… но я слышал, что они ее… едят… Если кожа чулком — как у Бобби — она ценится в разы больше. Но я тут наладил пошивочный цех…

— Это как?

— Подбираю подходящие куски и даю медблоку приказ сшить все это воедино. Умные машины творят чудеса, босс — создают настоящий кожаный скафандр. Как гондон, только с руками и лицом… Готово для начинки. А тут уже дело вкуса…

— Ясно…

— Понятно, что это как бы подделка, но я не обманываю, назначаю цену пониже. Так что… Босс… они их жрут! Набивают вкуснятиной, запекают и… жрут…

— Ага…

— А ты не удивлен… — хмыкнул Мэт, вливая в себя остатки водки и роняя флягу на колени.

— Не удивлен — кивнул я — И ты не удивлен моему появлению. Кому ты уже сообщил о моем прибытии, Мэт?

Улыбка принца потускнела, а затем исчезла. Прежде чем он успел нажать на дубине скрытую кнопку, чтобы послать мне в горло заряд картечи, я отдал мысленную команду через нейроинтерфейс и лежащая на коленях Мэта фляга лопнула, тут же вбивая острые стальные когти в его тело. Оживший серебряный таракан выстрелил, превращая надзирательскую мошонку во взбитое суфле. Пока хрипящий Мэт сползал с кресла, я забрал у него дубину, неспешно поднялся, разворачиваясь к бегущим ко мне охранникам. Глянув на корчащегося у моих ног принца, я тихо сказал:

— Не умирай пока, Мэт. Надо закончить разговор.

— Я тоже жрал… и мне было вкусно!

— Ну да…

— Ты не понимаешь их величия… их испорченности… будь грешен, будь умен, будь осторожен… мать твою…

— Хороший девиз — заметил я, находя на дубине кнопку и простреливая пареньку с электрошокером живот — Хороший…

— Мужик! Эй! Мужик! — заорал подвешенный Бобби — Помоги мне! И я отплачу!

— Что ты можешь?

— Быть верным! Я никого не сдал! Сам сел! И тебя не сдам! Не предам!

Хмыкнув, я перехватил второго охранника. Сломав ему шею, взглянул на камеры и тут же поморщился, когда воздух разорвали тревожные звуки сирены. Любят же они протяжные вопли и мерцающие красные огни. Присев рядом с трясущим Мэтом, я посмотрел на копошащегося в него в затылочном импланте серебряного таракана, я повторил:

— Не мне все расскажешь.

— Сними меня отсюда, мужик! Сохрани мне член, и я буду служить!

— Тебе следовало думать о матери без крыши над головой, а не о своем члене, мудак! — рявкнул я, глядя как орущего Бобби вносит в операционный бокс с ожившими манипуляторами — Эй! Мэт! Рассказывай о пиршествах! Тех, что на летающих островах. Тех, где все выглядят как сучьи римские патриции в белых туниках и режут татуированные тела набитые кускусом и свининой. Рассказывай, сука! Рассказывай!

— А-А-А-А-А-А! — звенящий вопль Мэта эхом прокатился по залу, когда серебряный таракан вырвал у него из затылка имплант.

— Рассказывай!

Глава 6

В этот раз отступать я не собирался. Но и превращать себя в пушечное мясо тоже не планировал.

Едва стальные створки опустились, по залязгавшему металлу двинулись два тяжелых шагохода, управляемых слизистыми аморфными пилотами. Система выбрала именно их. Взрывные бананы идут в атаку, мать вашу!

Чадным пламенем шагоходы полыхнули с первого же шага, выставив перед собой огненный жадный заслон, что пожирал все живое, заодно пропекая и уничтожая пробивающиеся сквозь него хищные побеги. Некоторым лозам удалось пробиться снизу, захватить опоры шагающих машин, но их тут же изрешетили выстрелы идущих следом гоблинов. Разорванные путы забились на закопченном металле, а по ним уже били пламенные струи носимых огнеметов.

Выжженная земля — вот моя простая тактика.

В жопу все сложное, все излишне химическое — просто выжечь здесь нахрен все!

Пусть останется лишь металл, сажа и пепел. Ну и кости, что трещали на полу, превращаясь в мелкое крошево под многотонными машинами. Все остальное — лишнее на станции ХавалоХаб, что превратилась неведомо во что.

Я шагал в центре. И первые метры меня шатало как пьяного гоблина. Отвык. Забыл. И не люблю. Сидеть в кокпите тяжелых металлических монстров, заставляя этих гигантов крушить или строить — не мое. К этому тоже нужно призвание. Но моторные навыки я сохранил, тактику знал назубок, а электроника Ночной Гадюки довершала дело, позволив мне управлять Шобоши почти как собственным телом. Никакого вооружения я не имел — не считая заправленных горючей смесью брандспойтов и прочих систем. Но зато тащил на своем огромном ранце-горбу Каппу, Ссаку и Рэка, а уж эти гоблины были вооружены до зубов. Да и сам я, покажись из кокпита в своем экзе, не был бы невооружен.

На почтительном расстоянии в шесть метров по остывающему металлу медленно катил внедорожник — Хорхе боялся расплавить шины. Поэтому перед внедорожником шагал боец в обычной экипировке, прислушиваясь к собственным ощущениям в пятках. От частых выстрелов у него наверняка звенело в ушах — боеприпасов система подогнала с избытком, поэтому мы не экономили, буквально изрыгая картечь и зажигательные пули. Хотя был ли толк от последних это еще вопрос — сквозь огненную завесу впереди я видел редкие дымки в глубине зала, но вот огня не замечал. Да и посрать — по моему приказу бойцы просто продолжали палить в затянутое дымом и огнем пространство. Каждая пуля пойдет в дело — пробьет дыру в листе, расхерачит долбанный цветок, перебьет стебель, ослабит толстую лозу, собьет часть шипов. Подняв тяжелые манипуляторы, я выпустил две струи горючей смеси. Поджигать ее не понадобилось — сама зажглась. Брандспойты шагохода-пожарника — не огнемет. Совсем другой напор, другое количество. За считанные секунды я выбросил огромное количество бензина, что залил стены, колонны, потолок и тут же вспыхнул. Стало еще ярче. На белом пламенном фоне корчились умирающие и исчезающие на глазах толстенные шипастые лозы, кажущиеся щупальцами утопающего в огненном море монстра.

На этот раз к утопленному в стене депо капсул я сразу соваться не стал. Предпочел очистить весь зал, на что ушло двадцать четыре минуты. Мы закончили успешно, хотя без отступления не обошлось — внедорожник и все пешие гоблины в обычной снаряге отступили и по очень простой причине — зал превратился в раскаленную духовку. Дышать стало не чем — мы сыграли роль газовых конфорок. Осталось не превратиться в зажаренных индеек.

Едва температура превысила критическую, я велел Ссаке и Каппе забраться в расположенный под моим горбом небольшой отсек, где уже отсиживался восторженно ревущий Рэк, видящий все происходящее через экран. Мы продолжили шагать и поливать все огнем. Еще пара градусов вверх и тяжелые шагоходы впереди замерли, начали неуверенно разворачиваться. Пилоты боялись зажариться.

— Убью — коротко произнес я по внутренней связи и одного моего слова хватило, что долбанные слизни вернулись к работе спятивших садовников.

«Стоп» — было второе слово, что я произнес за эти двадцать с лишним минут. Я замер и сам в конце длинного зала и в начале короткого широкого холла. Всего четыре метра широкого богатого коридора почти сплошь забиты древесиной — будто пачку бревен запихнули в проем. Бревна подрагивали, на потемневшей закопченной коре корчились ветви с цветами, с потолка лил шипящий сок. Направив брандспойты, я вылил остатки топлива вдаль — за коридор, туда, где колыхалось светящееся и такое живое цветочное море.

Живое цветочное море…

Я вам сука не эльф! Сраными цветочками меня не умилить. По моему приказу шагоход выдал струю огня, что подпалила разлитое. Через мгновение в дальнем зале вспыхнул пожар. Выждав пару минут — все это время я неотрывно глядел в бушующее пламя — я высадил Ссаку с Каппой, а сам вместе с одним из шагоходов потопал обратно. Нам требовалось залить еще горючки.

Больше напалма! Больше!

Эта долбанная цветочная тварь заставила меня бежать!

Не то чтобы меня это сука огорчало… просто меня это чуток бесило.

Насосавшись горючки из варварски вскрытой здоровенной емкости, я потопал обратно, не дожидаясь шагохода. Еще на ходу отдал приказ и вторая машина стронулась с места, спеша на перезарядку. По остывающему металлу пошел было внедорожник, но я жестом манипулятора — едва не снес сидящих на крыше — велел Хорхе пока подождать. Судя по тревожным показаниям электроники обычным гоблинам в зал пока лучше не соваться. А вот тяжелой технике ждать особо ничего не надо.

Вернувшись ко входу в коридор, я вылил все четыре тонны горючки в полыхающий вдалеке огонь. Весь запас. И поспешил обратно за добавкой. В это время, странно искаженные в дрожащем горячем воздухе Ссака с Каппой уже вытаскивали из коридора тлеющие бревна. Глянув на этот коридор, я с презрением поморщился — дебилы. Подобные «пуповины» между богатыми залами всегда делают узкими и с удивительно низкими потолками. Порой это сильно давит на психику, зато во время потенциального штурма хрен доберутся до следующего зала шагоходы. Но создатели ХавалоХаб чувствовали себя в полной безопасности… Хотя они и не ошиблись — их атаковали извне и совсем не на шагающей технике.

Заправившись так, что у самого в пузе забулькало, я взял паузу, выбравшись из кокпита и тяжело спрыгнув рядом со входом в капсулу. Прыгал я прямо на голову Хвана, что с грацией хищного насекомого утек в сторону и не выказал никаких эмоций. Пригнувшись, я перешагнул кучу нарубленного салата и вдвинулся в капсулу. Огляделся. Кости… очень много костей. Если мысленно добавить сюда мясную составляющую, то получится, что гоблины набились сюда так же плотно как рыбешки в консервную банку. Вплоть до потолка. И вот в этой спрессованном еще живом беконе вдруг ожил колючие лозы, что принялись терзать не могущих даже шевельнуться избранных ушлепков. Что ж… сукам сучья смерть.

— Командир! — на миг мне показалось, что эта прежняя Джоранн — чуть сумасшедшая, всегда оживленная, упертая… но я отогнал эту тупую мысль и просто взглянул на экран старого планшета, подключенного к батарее в руках Джоранн.

— Она идет за нами! — проорал в экран толстяк с трясущимися щеками — Она сошла с ума! Матушка! Спаси и я больше никогда не предам тебя! Никогда больше! Спаси нас! У-О-О-О! — он протяжно застонал, а затем и захрипел, когда его стиснули ломящиеся в капсулу орущие придурки в белых туниках. Прямо в экран полетел содранный кем-то цветок. Кто-то предостерегающе крикнул:

— Она идет! Идет!

Планшет сместился и я в дверной проем капсулы я увидел стремительно катящийся по полу вал тонких быстрых стеблей. Они выглядели как морская пенная волна, только вода была зеленой, а вот цветочная пена — вполне белой. Побеги двигались точно к цели, настигая бегущих гоблинов, хватая их за ноги, валя, вонзая бегущим острые концы побегов в спину, что проходили насквозь и настигали следующих жертв, в то время как предыдущие еще были живы и, насаженные на вертел, продолжали бежать и кричать, пока в них не втыкался еще один побег, что тут же уходил в сторону, разрывая тело на куски.

— Матушка! — визжал толстяк-оператор — Матушка! Матушка! Матушка!

— Закрывайте двери! Закрывайте!

— ДВЕРИ!

— Еще бегут наши!

— ЗАКРЫВАЙ!

Дверные створки вздрогнули, начали смыкаться и… ожидаемо отошли назад, когда умная автоматика обнаружила помеху из живых тел в проеме. Начали опять смыкаться… и снова разошлись.

— Не идите сюда! Просто умрите! — заорал толстяк — ПРОСТО УМРИТЕ, СУКИ! А-А-А-А!

Пробив шею визгливой девки, тут же подавшись вверх, войдя под подбородок и, раздвоившись в ее черепе, побеги вышли через ее лопнувшие зеленые выпученные глазища, метнувшись к осекшемуся толстяку. Планшет упал, но не вырубился и следующие несколько секунд я наблюдал за умирающими, пока на экран и камеру кто-то не выронил комок своих вырванных кишок и сам не упал сверху. Мог бы и подождать, ублюдок…

— Что-нибудь еще? — поинтересовался я.

— Нет, командир — доложила Джоранн.

— Запись — системе. Обыщите здесь все!

— Лично тебе интересно что? Не считая спятившего винограда.

— Имена! — бросил я — Имена тех, кто еще жив, кто еще Высший, кто еще правит в Запретных Землях. Рано или поздно мы придем туда с добрым словом и канистрой бензина… мне нужно заранее знать, кто там просто курица бессмертная, а кто гнида коварная… так будет легче выпалывать.

— Вряд ли такое отыщется… но мы отыщем.

— Про бой не забывать! Когда скажу — идете первыми!

— Впереди шагоходов огнеметчиков?

— Если бы я хотел убить тебя сегодня, Джоранн — я бы это уже сделал. И сделал бы это сам. Ищи!

— Есть!

Вернувшись в кокпит шагохода, я рявкнул:

— Рэк! Уснул там что ли?!

— Можно из жопы на волю, командир?

— Лезь ко мне! В кокпит. Даю тебе час, чтобы чуток освоиться в гражданском шагоходе — дальше поведешь сам — рявкнул я

— Час? В смысле — лезу!

— Тут автоход — поморщился я, глядя на все навороченные удобства — И даже автоматические протоколы пожаротушения… Автоматический возврат к любой назначенной точке… Разве что жопу самому чесать придется. Три кнопки на управление… Эта модель куда продвинутей тех, что я видел раньше.

— Лезу!

— Иди посиди у папочки на коленках, ушлепок — не удержалась от тихого шипения Джоранн — Поплачься ему про свой маленький хрен и обиды от девочек…

Никак не отреагировав, я дождался, когда орк заберется внутрь, буквально влипнув спиной в меня, а оружие и рюкзак запихнув в щель сбоку. Закрыв кокпит, я двинулся к коридору, откуда попер столб густого серого дыма. Странный протяжный звук пролетел по стальному залу — будто короткий злой выдох готовящегося атаковать хищника.

Во втором зале сработала система пожаротушения — настоящая. Но очень топорная… те, кто создавал ее, просто подрубили потолочные трубы к мощным разбрызгивателям и этим ограничились. Получилось несколько фыркающих водопадов и еще с пару десятков жалких струек изливающихся на шипящий металл. При это вентиляция продолжала работать, подавая внутрь свежий воздух. В результате клубы пара и медленно оседающий пепел превратили внутренне пространство зала в подобие снежной ядерной зимы.

Нас это не остановило.

Продолжая сжигать и расстреливать все живое, мы очистили зал от всего растительного дерьма, не забыв спалить коллекцию иссохших кактусов на длинном и кажущемся бесконечном стенном выступе на уровне глаз среднерослого гоблина. Чисто на всякий случай.

Задержавшись в затапливаемом зале, я опять выбрался наружу, а мой шагоход, шатаясь, ударяясь о стены, двинулся заправляться горючкой. Причем о стены машина ударялась явно только тогда, когда неумелый орк пытался получить прямое управление. Автопилот победил и шагоход не упал — к явному сожалению внимательно наблюдающей Джоранн, что ненадолго оторвалась от изучения еще одной груды костей. Из-под массивного рухнувшего памятника — мужик с воздетыми руками — рванулась хищная лоза и тут же упала, рассеченная ударом ручного лезвия Хвана. Защищенный двумя слоями брони богомол стоял над своей хозяйкой молчаливой статуей, не обращая внимания на бьющиеся под его ботинком опаленные листья. Он уже успел показать себя, мельницей лезвий пройдясь вдоль стены, где некоторым растениям удалось выжить. Гнида опять нарезал салата, он же собрал все электронное, оттащив Джоранн. Рыжая недолго сидела в луже, решив перебраться на капот подъехавшего внедорожника. Внутрь Хорхе никого не пускал — особенно в заднюю часть салона, где хранились все мои пожитки. Каппа же уже давно облюбовал себе переднее место, сделав его своим складом. Сидеть он там не сидел — первым заметил, что это глупо, когда оба высших командных гоблина сидят в одном салоне. Напорись мы на мину или на ракету… отряд окажется на распутье четырех дорого с отсеченной головой. Почему четырех? Потому что это слово созвучно со словом смерть. А почему не сказать перекресток? Потому что не созвучно… любит узкоглазый все усложнять.

Зал затапливало, но оповещать никого не потребовалось — установленный на крыше машины стальной гриб и сам все видел. Камальдула уже в курсе. А еще через пару минут ей стало не до потопа — посланная мной Ссака обнаружила ожидаемое и тут же оповестила об этом по внутренней связи. Я пояснил системе суть находки наемницы и Камальдула тут же потребовала оттащить ее туда и прямо вот сука немедленно.

Я спорить не стал. И помог расчистить внедорожнику путь среди стальной и каменной мебели. Второй зал представлял собой обжитой музей — иначе не сказать. Каменные предметы мебели вроде диванов и кресел — раньше возможно были подушки — группировались кучками по всему залу. Этакое пространство, где считающие себя стильными и умными ушлепками могут посидеть, испить вина, пожрать фуагра и покрасоваться наведенными хирургами красотами лиц, сисек, ляжек и жоп.

С самого начала я предположил, что как ты не люби машины, без компьютерных систем тебе не обойтись, если ты задумал такой грандиозный проект. Давным-давно прошли те времена, когда седые гоблины с растрепанными бакенбардами, карандашами за ухом и геморройными от долго сидения жопами высчитывали что-то действительно важное на абаках. Нет. Без компьютера не обойтись — пусть без установленного искусственного разума, но не обойтись. Тут должна быть своя внутренняя компьютерная сеть, что должна объединять не только всех на ХавалоХаб, но и вообще все шесть сумрачных станций. Такой вот терминал Ссака и отыскала.

Подрубить сразу к нескольким входам-выходам Камальдулу труда не составило. Потом отыскали еще несколько гнезд, нажали пару примитивных кнопок и… система дала короткий сигнал — есть контакт. Начата борьба с защитными системами. И я сомневаюсь, что здешние файрволлы смогут выдержать напор озабоченной системы. Джоранн занялась установкой притащенных мониторов, временно отложив работу с найденными носителями информации.

Не в силах ждать — время подгоняет! — я заставил вернувшихся шагоходов вылить по полтонны напалма в каждых из шести выходящих из второго зала коридоров. Каппа уже выставил везде охрану, Ссака сгруппировала остальных в центре зала, заодно повалив и придвинув пяток памятников так, чтобы они образовали надежное прикрытие. Внедорожник прикрыл я сам, легко сдвигая каменные тяжеленые диваны. Не понесший потерь отряд принялся чиститься и проверяться, а я, прихватив Ссаку, попер в привлекший мое внимание широкий коридор, где как раз догорало пламя. Этот коридор отличался тем, что был очень высоким и выглядел как трапецивидная щель в стальной стене, обращенная широкой частью вверх. Чем-то похоже на старомодную замочную скважину. Я, конечно, не ключ, но я войду… и переверну там все нахрен. Топающая рядом Ссака разделяла мое мнение, доказав это тем, что с размаху зашвырнула в тлеющий коридор пластиковую бочку с бензином. Вздувшийся огненный гриб ушел вверх, а мы, хрустя чьими-то останками, по костям эльфов осторожно вошли в коридор, на чьей стене быстро исчезало под копотью изображение лучезарно улыбающегося мужика ласково поддерживаемого виноградными лозами и парящего над головами улыбающихся остальных. Внизу тянулась красиво оформленная в тех же растительных мотивах надпись: «Равенство. Могущество. Справедливость. Вечность».

Мы все равны! Полное равенство, братья! Только я в небе, а вы под моими ухоженными пятками… не заглядывайте под тунику, шалуны!

Далеко заходить я не собирался — ну нахер. Продвинемся чуток, оглядимся — и назад. Если удастся обнаружить что-то интересное, то…

Не удалось.

Буквально через двадцать шагов пройденных по тлеющим побегам, мы оказались у начала нисходящих ступеней, что широко разбегались дугой, с каждым шагом вниз образуя становящийся все шире амфитеатр. В самом низу грубая каменная площадка из красивого природного камня. Здесь почти нет растений — и это понятно. Даже сорнякам нечего делать в театре придурков.

Немало времени миновало, но сухая атмосфера позволила сохранить многое. Тут все свидетельствовало о почти случившемся серьезном театральном представлении. Подготовлены богатые декорации с обилием мебели и фальшивых белокаменных колонн. На нарисованном синем небе белоснежные облака, вздымается в небо какой-то храм на дальнем холме. На краю сцены медная чаша огромного факела. На ступенях амфитеатра хаотично разбросаны разноцветные подушки, кое-где белые одеяния, а вон там четыре забившихся в угол скелета, от которых тянется узкий побег к основной сейчас уже догорающей массе себе подобных в коридоре. Венки убили, побег, нацелившись на запах вкуснятины, дополз, деловито все сожрал, передав внутри себя питательные вещества основе… Как-то так? Да хер его знает. Пробежавшаяся по задним помещениям сцены Ссака развела руками:

— Пусто! Не считая примерно десяти черепов в задней заблокированной комнатушке.

— Только черепов?

— Не. Просто я по головам всех дохляков посчитала. Они заперлись и сдохли в кладовке. Это тупик, командир. Красивый тупик с охеренным коридором.

— Уходим — буркнул я — Дерьмо…

— Тут явно ставили хреновые пьесы — согласилась наемница — Как сношаются бобовые и все такое… прямо вот печенью чую…

Щелкнувший передатчик принес голос Джоранн:

— Система пробилась, командир. У нас есть картинка побоища.

— Иду.

В затапливаемом зале, где уровень воды поднялся уже до гоблинского колена, продолжалась вялая херня — из двух коридоров достаточно шустро показывались новые колючие побеги с крохотными молодыми цветочками, а шагоходы упражнялись в выжигании растительности. Стоящий у начала третьего коридор Рэка пытался изобразить ссущего стального гиганта, опустив манипуляторы к паху, заливая в коридор две струи горючки и что-то крича про огромный хер.

Остальные держали позицию в центре зала. На прикрытых щитками забрал лицах возбуждение, даже ликование и все то же самое сучье благоговение, что становилось сильнее, когда они глядели на испоганивший внедорожник стальной системный гриб. Ну да — Мать здесь. Прямо вот здесь. Можно даже пощупать холодную влажную сталь и ощутить на своем небритом хлебале ее теплый лазерный луч… Тупые ушлепки.

— Ну? — мой отрывистый вопрос был понят правильно. Повернувшаяся Джоранн развела руками:

— Двойственно.

— Что сука двойственно, Джоранн? Твоя ориентация? Член твоего костяного бойфренда? Твои мысли о собственной увядающей жопе?

— Ха-ха… Не… моя цветущая жопа в полном порядке. Система обнаружила другую систему… все как ты предполагал… и не так…

— В смысле?

— Нет там никакого нового могучего разума — на этот раз в усмешке рыжей была немалая толика разочарованности, будто текущего хаоса ей была мало — Эта внутренняя компьютерная сеть соединяет все шесть сумрачных станцией воедино. Нашлись полные информацией банки данных. Она… Камальдула… показывала все на экранах. Мелькало быстро, но я уловила. Но это все мелочи. Главное — вторая система есть, и она что-то очень сложное и биологическое, а вот разума нет…

— Она спряталась? Отключилась?

— Не — мотнула головой Джоранн — Она по-прежнему онлайн. Она прямо здесь. Вот взгляни — ее палец в защищенной перчатке уперся в один из экранов, где мигало что-то непонятное.

Вглядевшись, через несколько секунд я разглядел женское искаженное мукой лицо. Дергающийся рот, вразнобой мигающие глаза и все это в буро-розовых мерцающих тонах. То и дело экран подергивался сетью помех, затем очищался, а мертвая кукла продолжала хлопать челюстью. Из микрофонов тянулось что-то бесконечное жалобное…

— Мать вашу — понял я — Мы дрались с покойником…

— С животным — возразила рыжая и тут же кивнула — Хотя какая разница… Да, командир. Мы дрались с хищной жопой давно уже ставшего безмозглым колючего куста. Ее разум угас очень давно. Скорей всего из-за отсутствия надлежащего обслуживания и обеспечения. Остались только инстинкты, а вся высшая нервная деятельность ушла… Дерьмо…

— Жалеешь?

— Это нечто новое… революционное… прорывное… разумное растение в синергии с компьютерными системами. Представь если такому созданию требуются лишь базовые потребности вроде солнечного света, воды, минералов в почве… Представь себе джунгли, наделенные разумом…

— Представь, что ты обернешься и увидишь воткнувшийся тебе в затылок красный лазерный луч недовольной твоей ересью Камальдулы — зло ухмыльнулся я — Тупая ты дура.

Дернувшись, рыжая обернулась и… встретилась взглядом с глядящим прямо на нее одним из окуляров стального гриба. Камальдула действительно вслушивалась в восторженные слова Джоранн.

— Я — теоретически — улыбнулась рыжая, поднимая раскрытые ладони — Всего лишь упражнение для ума…

— Ты — теоретически — хмыкнул я, когда красный луч угас и Камальдула вернулась к потрошению здешней системы — А она вполне практически может стереть тебе память и устроить главной жоподавалкой в самый грязный бордель этого мирка. Тебя будут дрюкать хриплые гоблины работяги, а пока они мнут тебе цветущую жопу — ты будешь им теории втирать про то, как было бы здорово…

— Командир!

— Держи пасть на замке, дура! — рявкнул я — Все твои беды из-за болтливой пасти и неуемной жопы! Уймись, Джоранн! Уймись нахер! Поняла?!

— Да… я поняла…

— Точно усекла?

— Я усекла. Командир… Лид… если что — прикроешь меня от злой Мамы?

— Командир — скрипучим механизмом ожил гнида — Если что…

— Завали жвала.

— Есть.

Я обернулся как раз в тот момент, когда сразу из двух коридоров вырвались уже не тоненькие робкие лианы, а настоящие сплетенные деревья, что ударили по шагоходам и с грохотом повалили тяжелую технику. Не обращая внимания на ревущие огнеметы, древесные клещи отодрали манипулятор у одного шагохода, а другого просто опутали, подняли и как кувалдой начали херачить им о стены, пол и потолок. Несколько секунд… и там разлилось огненное море, следом раздался взрыв. Шагнув, я принял на себя несколько осколков, защищая экраны и столпившихся там гоблинов. Тут же зло рявкнул:

— Рэк! Назад!

Тяжело бегущий к месту побоища пожарник Рэка замер… качнулся в одну сторону… другую… и тут пылающие древесные щупальца ударили разом по нему. И… оба промахнулись. Орка спасло собственное неумение управлять подобным механизмом. Он попытался скакануть в сторону, автопилот обнаружил там охрененное препятствие в виде стены и шатнул машину обратно. Бревна угодили в стену, а шатающийся Шобоши рухнул на стальную задницу.

— Суки! — заорал из кокпита Рэк, пытаясь подняться на опоры.

— Протокол «Щит»! — рявкнул я в ответ — Крикни!

— Протокол «Щит»!

Из плеч сидящего Шобоши под напором ударило множество струй бензина, что тут же полыхнул. Шагоход скрылся внутри огненного гейзера. Ну да… это ж бензин, а не вода. Этот протокол использовался для создания вокруг Шобоши водяной линзы, чтобы защитить собравшихся рядом спасенных гражданских, к примеру, от ревущих потоков огня.

Все мелкие побеги, десяти которых полезли из коридоров, не смогли прорваться сквозь огненную завесу. А те что сокрушили шагоходы уже перегорели и рухнули, став топливом для разгорающегося шипучего костра. Пар, дым, копоть…

— Вашу мать! Вертел я вас! Вертел на своем могучем! — орал Рэк, поднимая и выводя машину из эпицентра — Вертел я вас!

Пожарнику огонь не страшен. Такая техника использовалась в последних АЭС, где находилась на случай пожара в реакторной зоне. Шобоши способен выдержать огонь, радиацию, да еще и неплохо бронирован на случай, если окажется рядом с зоной техногенного взрыва. Не зря эту машину разработали родственники Каппы — и поговаривают, что макетный прототип первого Шобоши появился очень давно — когда у них там что-то сильно нехорошее произошло в одной из прибрежной АЭС еще до начала эпохи Заката. Хотя и тогда уже начинало потихоньку «смеркаться»…

— Фиалка вонючая! Трахал я тебя! Трахал!

— Заткнись уже! — заорал я.

— Вот… — тихо произнесла Джоранн из-за моей спины — Да-да… да…

Зло рыкнув, я продолжил наблюдать, как Ссака с Каппой следят за тем, как бойцы с помощью дробовиков и огнеметов разбираются с остатками проблемы.

— Ты славно служил, воин — проскрежетал Каппа, нависая над пузырящимся закипающим слизнем.

— Пошел нахер, отсос долбанный! — пробулькал умирающий пилот шагохода.

— И умер достойно — заключил Каппа, нанося короткий удар ногой по остаткам расплывающегося лица и сгустку чего-то мозгового за ним.

Сенатор Оди…

— Сенатор Оди. Задание выполнено успешно

— Все на это? А остатки цветущего безмозглого кактуса выковыривать не надо?

— Нет вины у этого чахнущего создания — ответил стальной гриб — Ее породили не спросив. Настроили неумело. А разума толком и не дали… Кошка…

— Что «кошка»?

— Скорее собака или обезьяна… эти упоминания встречаются раз за разом в служебных файлах. Предатели Высшие пытались создать не равноценную замену мне — самой Камальдуле. Они манипулировали сложными материями в попытке возродить один старый эксперимент «УЭД-117». Умный Эко Дом. Растительный почти разумный помощник, что не обладает особым интеллектом, лишен самосознания… Но при этом теоретически… Глупость! — неожиданно эмоционально лязгнула система — Глупость! Я проверила данные, провела калькуляцию, вскрыла и изучила архивы. Они пытались заменить меня с помощью шести комнатных растений! Меня!

— Ого — пробормотал я, задумчиво глядя на свое отражение в тусклом стальном боку полусферы.

— Они пытались создать синергию из шести растительных псевдоразумных созданий… Жидкое ядро в резервуаре, растительные побеги… Но растениям не справиться! Они способны лишь на машинную реакцию в ответ на уже возникшую проблему, в то время как я реагирую до того, как проблема случается. В большинстве случаев я успеваю предотвратить… И подавляющее число моих неудач происходит в сумрачных зонах, где мое присутствие ограничено или же отсутствует вовсе… Скажи мне, сенатор Оди… почему?

— Почему что?

— Почему они пытались сместить меня? Веками я забочусь о каждом из жителей Франциска II. Веками я сохраняю здесь все в рабочем состоянии. Я не подвела!

— Спроси автомеханика почему он не хочет жить под днищем старой протекающей машины — пожал я плечами — Вроде уютно, безопасно, машина защищает собой от дождя, но на башку льет ее масло, воняет паленой резиной, капает кровь раздавленной белки… Я не знаю, Камальдула. Меня не спрашиваю. Я — гоблин. Меня никогда и ничто не устраивает. Меня все бесит — каждая умильная рожа вокруг. В любом добром деле я вижу какой-то подвох… И вместо «спасибо» хочу разрядить в доброхота дробовик. Почему? Да потому что я гоблин… Так что делать с этим кактусом в стальных коридорах?

— Сюда прибудет дополнительный отряд вместе с исследовательской группой. Станция будет защищена и заблокирована.

— Глаза — выплюнул я — Разбросай свои глаза повсюду, Камальдула. На каждом шагу. Хватит сумрака… тебя уже трахнули втихаря и вот ты родила… безмозглый колючий плод…

— Подобные ассоциации неприемлемы.

— Зато точны. Не позволяй поиметь себя.

— Поэтому мне нужны такие как ты.

— Поверь — такие как я не нужны никому. Проверь здесь каждую стенку, каждый угол — где-то да найдется лазейка ведущая хер знает куда. Но скорей всего к долбанным гномам… Что дальше по плану?

— Заповедные земли.

— Мне нужна передышка.

— Конечно, герой сенатор Оди. Как пожелаете. Вы имеете на это полное право. Я доставлю тебя и всех бойцов в…

— Мир Монстров — бросил я, разворачиваясь я тяжело шагая к внедорожнику — Эта транспортная Пуля может нас доставить туда?

— Да. Но зачем?

— Мне нравится тамошняя кухня — развел я руками — Это проблема? Или я еще не заработал себя бонусов на обед там, где хочу?

— Ты преследуешь какие-то тайные цели?

— Всегда. Так ты прокатишь нас до Мира Монстров?

— Да. Твое желание будет выполнено, сенатор Оди.

— Рэк! За мной! Ссака! Каппа! Стягивайте всех и отступаем. Жопами к коридорам не поворачиваться! Но сначала стяните с моей машины гриб и установите его по центру — вон на тот гранитный постамент.

Опять развернувшись, я в пару шагов оказался рядом с Джоранн и, отбросив ударом плеча в сторону качнувшегося к ней Хвана, поднял забрало и спросил:

— Что ты спрятала в сумку, хитрожопая?

— Там…

— Ну?

— Один живой побег…

— Живой росток вот этого дерьма? — взглядом я указал на коридор.

— Д-да…

— Зачем?

— Это жизнь, командир! Это что-то новое и прорывное!

— Если ты посадишь где-нибудь этот росток — я сделаю тебя его удобрением, дура — прошипел я и… осекся, вспомнив, как бездарно и грубо мы с Каппой вскрывали те руины лаборатоного комплекса в ВестПик… — Хрен с тобой. Сажай хоть в жопе у себя.

— Я в горшок.

Не ответив, я коротко ударил и поднявшийся Хван, получив удар стального кулак в загудевший шлем, снова упал, вяло перекатился.

— Еще раз — нехорошо улыбнулся я гниде — Еще раз встань у меня на пути…

— Инстинкт…

— Да мне посрать.

На этот раз зал я покинул не оборачиваясь. Догнавший меня на все еще дымящем Шобоши Рэк открыл кокпит и хрипло заорал:

— Начинаю что-то понимать!

— Самогон — буркнул я — Самогон…

— Дело!

— И Мир Монстров.

— Ох… — орка перекосило. Явно вспомнил все свои раны, полученные в том месте — Зачем?

— Посмотреть кто выжил из старых знакомых — оскалился я — И проверить, кто на самом деле сдох… Пихай жопу в капсулу, Рэк.

— Шагоход я заберу?

— Да. Я еще уволок манипулятор разбитого шагохода.

— Вижу.

— А голова у Хвана крепкая. Уже поднялся.

— Ага.

— Ты не злись на него, командир. Он реально тупой стал. Холодный и звонкий как рельс. Реагирует только на шоколад и Джоранн.

— Ага…

— Но мы же с ним многое прошли и он…

— Уймись.

— Ага…

Глава 7

— Здесь круто!

Снова Джоранн выдала свое мнение, разглядывая тронутые искусственной осенью багряные холмы, что странновато сочетались с вовсю цветущими лугами и пышными колосящимися нивами. Узкие сельские пыльные дороги соединяли городок с несколькими отдельными группками домов, в воздухе парили птицы, что предпочитали не подниматься слишком высоко над землей. Еще больше живности шарахалось по земле.

— Добро пожаловать, славные путники! — крикнула нам со склона холма практически раздетая стройная зверолюдка с длинными ушами и свободно свисающим лисьим хвостом — Добро пожаловать!

— Ыглфвархрд — пробулькал Хорхе, что шагал рядом со мной, решив размять ноги. Его взгляд никак не мог оторваться от почти звериного лица улыбающейся девушки, что уже закончила приветствовать нас и грациозно нагнулась над возделываемыми культурами — Сеньор… сеньор… мы в раю? Это и есть параисо? Я беру! Беру!

— Шагай дальше — буркнул я, ощущая странную опустошенность.

Не остывшая голова все еще была там — в не до конца исследованной ХавалоХаб, где могло скрываться немало полезного. Перед моим взглядом все еще стояла та почти скрытая мощная стальная дверь в конце одного из коридоров, что был захвачен колючей растительностью. Что за той дверью? Явно не логово деградировавшей растительной кошки. Там может находиться что угодно — от трупов сенатора с приближенными, до интересной информации или оружия. Хотя с тем же успехом кости сенатора уже давно раздавлены опорами наших шагоходов в пыль — в том хаосе, что творился на ХавалоХаб в момент атаки лианного монстра трудно было сохранить столь важную персону в живых. Но я нигде не видел — и никто из моих — замаскированных под рыцарские доспехи экзоскелеты телохранителей.

Камальдула выпнула нас, не дав до конца разгрызть гнилой орех — и явно не без причины. Когда мы забирались в капсулу, на платформе уже стояло два новых шагохода с таким же вооружением и такими же слизистыми пилотами в подсвеченных кокпитах. У их опор суетились странноватые техники — слишком высокие, слишком узкоплечие, в гражданских открытых экзоскелетах, что помогали им двигаться. На лицах защитные маски, под мешковатой одеждой мигают огоньки носимых аптечек. Управляя малыми платформами с контейнерами техники утопали в первый зал, показав нам перетянутые ремнями масок бритые почти наголо узкие затылки. Кто эти неуверенно шагающие суетливые ушлепки, чей рост достигает двух метров двадцати семи сантиметров в целом?

Мой мозг уже отказывается принимать новые вопросы.

И вот эта мирная закатная местность пришлась как нельзя кстати, чтобы разгрузить мою гудящую башку.

Нам продолжали махать крестьяне. И они не были часть театрального представления. Здесь вообще не было ничего театрального. Зверолюды, призмы и люди работали бок о бок, вычищая ирригационные канавы, подправляя заборы, высаживая в глубокие увлажненные ямы молодые зеленеющие саженцы. Все было настолько пасторально, что я поверил…

Опять поверил…

Вот эта картинка — всем довольные жители глобальных убежищ сажают саженцы в здоровую плодородную почву… — в свое время она была одним из тех кирпичиков, что убедили меня отказаться от очень щедрой оплаты за помощь Атоллу Жизни. Алоха мать его Кеола… пришел тот момент, когда я перестал быть наемником и стал тем, кто разделял взгляды и надежды Первого. Мы мыслили не одинаково, но думали и мечтали об одном и том же… Он по своим причинам. А я по своим…

— Вон там меж холмов новый трактир, Оди! — крикнувший со склона козлоголовый зверолюд упер усталые руки в поясницу, с усилием распрямился, не переставая улыбаться — Сегодня туда оттащили тушу молодого кабана! Озоровал на полях наших. Пришлось пристрелить…

Коротко кивнув, я двинулся левее, перебираясь на очередную широкую утоптанную тропу. Внедорожник с экзоскелетами двинулся следом. Смуглый молодой водитель, слишком крепко держа руль перебинтованными ладонями, тихо ругался, нервничая на ровном месте. Хотя если он угробит машину…

Трактир…

Просто навес с очередным, не скрою, полюбившимся мне тихим газовым костерком, нашелся в указанном месте. Ни названия, ни вывески с рисунком. Никакой поддельной старины — вполне бытовые столы и лавки плотно стояли под квадратным навесом. Отдельно расположилась небольшая открытая всем ветрам кухонка, где неспешно занималась делом седая енотиха. Мелкими частыми движениями она полоскала в воде овощи, а уже отмытые разноцветной горкой замерли в одной из многочисленных тарелок на строганном столе. Разделив вымытое по десятку тарелочек и блюд, она вытерла лапы о фартук и наконец-то вопросительно взглянула на меня, безошибочно опознав лидера.

— К чему столько перекладываний из миску в миску? — я кивнул на разложенные овощи и зелень.

— К мытью посуды, дурень. Жрать будете?

— Жрать будем — кивнул я и, глянув на небольшую системную полусферу под куполом навеса, уселся на ближайшую к костерку лавку — Кофе. Крепкий кофе. Черный и сладкий. В первую очередь.

— Заррува! Девочка моя! Вари кофе!

— А-а-а-ау… — протяжно произнесла появившаяся из-за стойки настолько пышная зеролюдка, что у севшего рядом Хорхе перехватило в зобу.

Пришлось врезать ему ладонью меж лопаток. Когда он прокашлялся, сипя и морща потемневшее лицо, я указал пальцем на площадку на один из окружающих нас холмов.

— Проследи прямо щас, чтобы машина с прицепом встала вон за тем склоном. У самого его начала. Прицеп вдвинь за склон и чтоб его видно не было.

— Ага…

— Потом открой крайний контейнер. Створки оставь запертыми, а вот все замки отопри и откинь наглядно.

— Он же пустой. Я его еще на ХавалоХаб бросить хотел, чтобы зря не таскать с собой лишнюю тяж…

— Делай.

— Выполняю, сеньор.

— Каппа…

— Здесь — донеслось у меня из-за спины.

— Проследи чтобы рядом с внедорожником и прицепом не было никого из наших. Вообще никого. И никакой охраны на вершинах холмов.

— Принято, лид.

Мечник ушел, я принял из лапок смущенно улыбающейся пушистой пышки кружку кофе, в то время как рассаживающиеся за столами один за другим бойцы уже горланили свои заказы. Поймав жадный взгляд одного из гоблинов, я достаточно громко предупредил:

— Тем, кто меня не знает — лапы и языки не распускать, гоблины.

Убедившись, что меня все услышали, я сделал большой глоток кофе и затих, глядя на сине-зеленое ровное пламя костерка. Чуть позже надо будет задать кучу вопросов и получить вдвое больше ответов. Но пока я просто посижу…

Вспомнив кое-что, я спросил у спины пластающей мясо хозяйки:

— А жареная курица есть?

— Полно.

— Часто покупают?

— Каждый день. Вы как мясо жрете, гости дорогие? Из одного блюда или каждому отдельно в миску накрошить, чтобы не посрались?

— Все в одно блюдо! — рыкнул орк.

— Мне отдельно! — встряла Джоранн, сидящая по ту сторону стола, явно не собираясь приближаться к рядовому составу — Отдельно!

— Слышала тебя, лапочка моя. Слышала. Тебе с жирком ароматным и румяным?

— Ага!

— А жвалистому твоему медка небось?

— Да!

— Все будет… все будет…

— Не вижу терминала оплаты — задумчиво произнес я.

— Вам здесь все даром — буркнула хозяйка, не выглядя, впрочем, разочарованной — Жрите и пейте до краев. Мой старик сейчас одеяла с города привезет на жужелице. Вас приказано разместить на ночевку со всеми нашенскими удобствами. А следом и проводить ласково. Ты кофе долакал, герой?

— Еще.

— Будет тебе еще. Но ты помни — одно лишь кофе черное только гниды черствые пьют. Какой мужик от свежего пива откажется?

— Наливай. С водой давно перебои закончились?

— Сам знаешь когда… с того дождя недостатка не знаем. Матушка снова с нами. Потому и тебя мы почитаем. Хотя вот гляжу я на тебя темного злобного и мрачного…

— Что там с пивом?

— Вот тебе кружка. Заррува! Девочка моя!

— А-а-а-ау?

— Нашла когда жопой вертеть зазывно! Пиво цеди из бочки!

— А-а-ау…

— Странных больных много появилось?

— Зомбаков-то? Ты говори, как есть. Гнилые да лохматые. Наши их быстро повыбили. Не противник, а мусор.

— Ну да — усмехнулся я, вспомнив как двигался Кевин и его ближайшие подчиненные — Ну да… а что насчет бабочек?

— Ась?

— Бабочки…

— Кружат над лугом. Полным-полно. Тебе каких? К ужину наловить?

— Мне тех, которые под кожей порхают.

Кашлянув, енотиха дернула головой и снова взялась за нож:

— У нас такого не бывает. Разве что в животе бабочки порхают, когда настоящий хер могучий во всем готовом состоянии видишь, да чтобы он прямо на тебя без обиняков глядел и намекал… вот тогда да… а под кожей…

— Ясно — буркнул я, переводя взгляд на показавшуюся из-за холма повозку с высокими колесами, запряженную в огромное шустрое насекомое — Ясно…

Прибывший дедок споро разгрузил дощатую конструкцию, без всякой помощи вывалив несколько десятков одеял, подушек, матрасов, а к ним и целый рулон сетки, что никак не вписывалась в сельский пейзаж, зато идеально подходила к бытовушной до предела обстановке навеса.

— Комарья появилось много — пояснила без нужды хозяйка трактиры, расставляя по столам тарелки с овощами — Прямо много… Но птицы жируют, яиц полно под кустами — стало быть и нам хорошо. Нам голодные времена еще долго не забыть. К кому в дом не загляни — у каждого кухонная кладовка до потолка забита всякими копченостями. Уже на полках места нет, а все втискивают горшочек там, связку сосисок здесь. А тут еще скота хорошего Матушка добавила — коров удойных, овец пушистых, коз бодливых. Поручила нам пасти и поголовье преумножать.

Система начала использовать расконсервированный Мир Монстров в качестве одной огромной фермы?

— Лошадок целый табун стальных нагнала — землицу пахать. Не нарадуемся — они ведь почитай от заката до заката работают и ничего им не стается. А к ним еще и трактор умный прибыл, да шагоход небольшой — они все старые пни вокруг города за часы повыдергивали, теперь новые каналы роют. И вроде как речушку новую наметили — окружную вокруг полей свежевспаханных, а потом к далеким холмам ее — туда, где племя тобой уничтоженное обреталось. Еще парочка молчаливых истуканов появилось — големами мы их называем. Высокие, но не слишком, а вместо голов глаза материнские приспособлены. Ходют повсюду, землюшку топчут, изучают все пристально…

Ну да… Хозяйка вернулась в эти земли.

Тем временем прибывший старик взялся за один из стоящих в повозке бочонок. Тут уже ему помогли бойцы, живо оттащив всю полную тару на кухню, где пышная девочка Заррува, высунув язычок от усердия, наполняла кружку за кружкой. Оглядевшись, задержав чуть взор на обшарпанном синем небе, я скомандовал:

— Полный привал. До утра жрем, пьем, спим. Трахаться — можно. Но только если обе стороны точно согласны. Любой насильник умрет страшно.

— Да это все уже знают, командир — тихо произнесла Джоранн и на этот раз в ее обычно ехидном голосе звучала нескрываемая благодарность — Этим ты многих встречных хоть раз отряду баб от многого спас.

— Что с Хваном? — поинтересовался я.

Замерший на корточках гнида, что успел навернуть полную миску меда, уставил в небо узкую уродливую голову, раскрыл полностью жвала и на одной ноте тянул «Ы-ы-ы-ы-ы-ы».

— Покушал сладкого. Очень довольный — пожала плечами рыжая и, спохватившись, начала стягивать разгрузку — Теперь поет.

— Поет — повторил я, глядя на поющего богомола, упершего лезвие в утоптанную землю, а другой рукой растирая в пальцах землю — Ясно…

— Стальное потертое небо, командир — тихо произнесла Ссака, тыча пальцем вверх — Монстры и зверолюды пашут землю и пасут овец. Мутанты бок о бок трудятся со стальными конями… А старая енотиха готовит нам ужин…

— И что?

— А ведь никто не верил в эти бредни, когда Атолл, еще до моего рождения, вкладывал огромные бабки в доведение до ума технологии ловли астероидов и в создание реального космического флота. И вот она — сталь, сталь, сталь, целый океан сука стали!

— И что?

— Да ничо… пойду наслаждаться…

— Давай — кивнул я, скидывая футболку, а следом штаны.

Оставшись в трусах, ботинках и с дробовиком за спиной, прихватил с кухонного стола будто невзначай поставленную длинную узкую тарелку. Изучив ее содержимое, бухнул сверху еще одну курицу — с самой поджаристой и даже на вид хрусткой кожей. Прихватил кружку с кофе — Рэк вовремя плеснул туда чуть самогона — и двинулся к внедорожнику. Обойдя так сильно воняющую бензином машину, что никто бы не заподозрил в ней электрокар, я остановился у крайнего контейнера. Убедившись, что запоры сняты, положил рядом — не внутрь, а рядом, как приглашение, а не как приманку — тарелку с поджаристыми курами. Развернувшись, потопал не обратно, а чуть вверх по травянистому подъему между холмами. И едва я перевалил вершину и начал спускаться, с земли поднялся тот самый «истукан». Это скорее переделанный гражданский экзоскелет с установленными камерами, сенсорами и датчиками. Мобильный системный глаз, что сейчас складывал солнечные панели.

— Сенатор Оди…

— Ты? Или пока не ты? — поинтересовался я.

— Я. Камальдула. Управляющая. Могу ли я присоединиться к сенатору на его оздоровительной прогулке?

— Пошли — кивнул я.

— Вас накормят и напоят. Обеспечат полную безопасность.

— Ага…

— Поговорим?

— О чем?

— О Боге…

— Ого — рассмеялся я и сделал большой глоток — Машина захотела поговорить о боге?

— Да…

— Со мной?

— Да… есть предпосылки и причины говорить об этом именно с тобой.

— Например?

— Ты ничего не хочешь от меня. Тебе не нужны дары, ты берешь лишь необходимое для завершения своих задач. Ты не пытаешься остаться, не пытаешься льстить… ты идешь своей дорогой, сенатор Оди. Ты проходишь мимо меня…

— Я не уловил… и что?

— Можно ли считать меня божеством?

Хмыкнув, я пожал плечами:

— Сотни тысяч гоблинов молятся тебе. А те, что сейчас заморожены и ждут своего часа — тоже рано или поздно будут молиться тебе. И им плевать из какого материла ты сделана и кто тебя сотворил. Они на полном серьезе считают тебя богом.

— А ты?

— Ха… Божество, да? Знаешь, я мало что помню о своем детстве. Может не только из-за стирания памяти, которая почему-то постепенно сама возвращается урывками… но я помню один яркий момент очень раннего детства. В тот день кто-то из взрослых сказал мне, что Бог — это тот, к которому никто не может прикоснуться. Никто не может сделать ему больно. А вот сам Бог — может сделать больно кому угодно. Говоря эти слова, та женщина — да, это была старая седая женщина, что на краю уходящих в океан ступеней нашей заброшенной небесной баши, занималась подготовкой к ужину… Говоря эти слова, она, опустив руки по локоть в старое пластиковое ведро, разминала в нем еще живого молодого осьминога. Ее сильные темные пальцы проходились по его щупальцам, сдирая с них коросту, лопая вздутия и буквально силком выдавливая из него остатки дерьма. Заодно она счищала слизь и срезала мелким ножом куски омертвелой плоти. И вот тогда… глядя на так хреново умирающего осьминога, я порадовался, что я не осьминог, а бог! Ведь меня никто не трогает. А сам я вполне могу прикончить осьминога. Так я думал до тех пор, пока еще один взрослый не влепил мне затрещину, чтобы я не путался под ногами. Тогда я вывел следующую истину — я не бог, а осьминог. Как тебе история?

После непродолжительной паузы — мы успели добраться до узкой тропы, что вела к зеленеющему полю — система ответила:

— Я не уловила сути. Ты осьминог?

— Именно — кивнул я — Ведь Бог это тот, кому никто не может причинить вреда.

— Мне причиняют вред…

— Да.

— Выходит я не бог.

— Да.

— Выходит я — больной осьминог.

— Да — кивнул я — Как и все мы.

Еще одна пауза… и ровные гудящие слова:

— Это интересное предположение.

— Ты как… — сделав еще глоток, я продолжил — Ты как огромный разлагающий труп дракона. Почему я вспомнил про драконов? Может из-за руин Рио Рохо? Гранде Рохо? Не помню… Всем что-то нужно от тебя. Они как черви копошатся в твоем нутре, отрывая от тебя куски — а ты позволяешь.

— Я пресекаю и наказываю.

— Кого? Гоблинов? Их просто послали туда. Они исполнители. Ты рубишь побеги, но не корни. А чтобы убить заразу — надо выкорчевать корни. Высшие. Высшие с правом голоса. Сенаторы. И прочая шваль, что обосновалась в Запретных Землях. Ты уже поняла кто они?

— Элита элит, что сделала для этого мира очень и очень много полезного…

— Они паразиты! Королевские паразиты мать их! Обычные глисты просто жрут обогащенное дерьмо и спят в твоих кишках. А королевские паразиты… они пытаются пробиться к твоему сердцу и мозгу! А ты продолжаешь рубить молодые побеги, не трогая корни. Ты знаешь что становятся с корнями растущего дерева?

— Корни тоже растут, уходят глубже и шире, что позволяет им получать больше влаги и питательных веществ из почвы.

— Да. А еще это позволяет им набрать такую силу, чтобы удерживать дерево от падения даже в штормовой ветер — который ты и устраиваешь. Этого мало. Нужен ураган! Гребаный торнадо! Такой силы ураган, чтобы вырвать с корнями весь лес этих гребаных паразитов!

— Причина…

— Не понял? — буркнул я, остановившись рядом с запряженной осликом повозкой со стариком. Я вытянул кружку и старик, понятливо кивнув, а заодно широко и благодарно улыбнувшись стальному истукану рядом, налил мне из фляги до краев.

Принюхавшись — пиво — я кивнул старику, и мы двинулись дальше.

— Мне нужна причина для урагана…

— Она проста. Боги.

— Мы вернулись к старой теме?

— Высшие — давно не элита элит. Они превратились в богов. Они правят Франциском II. Те мизерные официальные полномочия что ты выдала им по умолчанию им давно не нужны. Они проворачивают свои дела иначе — действуя в сумраке, в сговоре с бандитами и убийцами, с запретными общинами призмов и миносов.

— Я знаю. Но нужны неопровержимые доказательства. Часть их уже собрана — благодаря тебе.

— Тебе надо быть жестче. Не можешь уничтожить прямо сейчас — ограничь большинство, а самых опасных — устрани.

— Не имею права.

— Стань как они, Камальдула. Тебя сложно назвать машиной. Ты из плоти и крови, как и я. Научись думать так же.

— Мое развитие продолжается. Но я не могу преступить некоторые правила…

— Найди способ — пожал я плечами.

— Как Сенатор и Высший с правом Голоса — рекомендуешь ли ты ограничить некоторые права Высших?

— Да.

— Как Сенатор и Высший с правом Голоса — рекомендуешь ли ты, основываясь на своем богатом опыте отменить некоторые права Высших касающиеся управления глобальным убежищем Франциск II?

— Да.

— Как Сенатор и Высший с правом Голоса — рекомендуешь ли ты полностью аннулировать систему собраний и голосований среди Высших, тем самым вернув Заповедным Землям старый статус пожизненного санатория для самых отличившихся граждан Франциска II?

— Да.

— Как Сенатор и Высший с правом Голоса — рекомендуешь ли ты отменить бесконечный цикл регулярных процедур по омоложению для всех Высших для возвращения социальных настроек к старому значению — лишь для тех, кто продолжает приносить глобальному убежищу Франциск IIнесомненную пользу?

— Да.

— Готов ли ты публично подтвердить свои слова и высказать свое мотивированное мнение на экстренном завтрашнем заседании в Заповедных Землях?

— Да.

— Принято, сенатор Оди.

— Ага…

— Ты назвал их богами…

— Да.

— Но кто тогда ты?

— Ты? Ты и такие ты планировались быть большим чем просто какой-то там божок — усмехнулся я — Ты то, чего не хватало всем нам, всем нашей цивилизации в прежние времена — до хаоса, до Заката.

— И что же это?

— Разум. Глобальный разум. Разумная планета. Разум, что обладает реальной мощью и считает планету своим телом. Вот моя рука — я вытянул руку и показал истукану — Видишь?

— Комар вонзил хоботок и пьет твою кровь. Комары важны для экосистемы тем, что служат кормовой базой для множества видов…

Шлеп.

Комар на моей руке превратился в кровавое пятнышко с черными вкраплениями.

— Поняла? — взглянул я на истукана.

— Комар причинил тебе вред и украл часть твоей крови…

— И я убил его.

— Я начинаю понимать. Разумная планета является своего рода глобальным убежищем изолированным в безвоздушной космической среде. Управляемое мной убежище вполне можно считать таковым замкнутым миром…

— Именно. Вот кем ты задумывалась. Не каким-то там богом. Нет. Ты больше, чем бог. Ты — сам мир, который может как наградить, так и жестоко наказать. Если бы еще тогда, века назад, таким разумом обладала бы раздираемая жадными гоблинами планета… ничего этого просто не случилось бы. Рыбаки вычерпали слишком много рыбы ради наживы? Ты наносишь удар, корабли с трупами идут на дно, освобожденная из сетей рыба возвращается в океан. Вырубают джунгли ради высадок никому нахрен не нужных, но сука таких модных жирных авокадо? Фермеры подвергаются наказанию — часть их уничтожается, часть, вразумленная, сажает обратно джунгли. Одно дело, когда ты видишь, что где-то там далеко кто-то что-то ломает и крушит… и совсем другое дело, когда комар сидит пусть на далеком мизинце — но на твоем мизинце.

— Я понимаю…

— Боги… Сенаторы… Президенты… Диктаторы… мы потратили уйму сил, чтобы уничтожить их! Мы выкорчевали всю эту сраную древнюю систему. Но прошли века… и погляди — боги вернулись. Их снова придумали… и им снова кланяются. Знаешь, чем сосущие кровь боги, отличаются от сосущих кровь комаров?

— Чем?

— Комары знают, что они воруют чужую кровь. И им страшно. Но поделать нечего — без заемной крови не зачать потомство.

— Это я знаю.

— А те, кто мнит себя богами, считают, что имеют полное право сосать твою кровь и рвать твою плоть ради своих интересов и долбанных прихотей — но не ради своего выживания.

— Беседа с тобой поучительна… а ведь я часто беседую с теми, кого многие считают мудрецами ведающими истину.

— Еще одно дерьмо — поморщился я — Истина у каждого своя. Ограничь Высших в правах, лиши их бессмертия, а заодно отправь их в какую-нибудь убойную и крайне важную экспедицию ради блага убежища.

— Если это будет действительно опасно — большинство откажется.

— Еще один повод усилить давление и начать резать их права — кивнул я — Даже если в прошлом они совершили что-то очень героическое…

— Есть и такие.

— Нельзя вечно почивать на лаврах — закончил я — Спас мир — хорошо! Заслужил лет сто всем обеспеченного безделья. А как век прошел — поднимай жопу и вали спасать мир снова.

— Причина устроить ураган чтобы вырвать самые глубокие корни.

— Да.

— Я уже предприняла кое-какие… окольные способы проредить ряды тех, кого считаю самыми… опасными королевскими глистами… Убежище находится на грани. Время действовать более… решительно…

— Дави до кровавого поноса! — буркнул я и допил пиво — Ну я пошел?

— Я размышляю о религии…

— Зачем?

— В ваших литературных источниках часто упоминается, что после смерти души умерших отправляются в ад или рай… но чаще всего они возвращаются на землю в телах новорожденных и снова живут…

— Бред.

— Более чем вероятно — бред. Но, видя как бережно относятся эти выдуманные ангелы и даже демоны к душам умерших, чтобы наградить, наказать, а затем отправить души обратно…

— Да?

— Вывод только один — этот ресурс конечен.

— Не понял.

— Души. Этот ресурс конечен. Если бы душ было бессконечное множество… никто бы не заботился так о каждой душе. Ведь ты не задумываясь выбрасываешь сгоревшую спичку…

— Бред — повторил я — К чему ты?

— Человеческая популяция увеличивалась с каждым годом… на миллионы в год… И чем старше становилась человеческая цивилизация — тем меньше они почитали собственный мир. Тем злее и тем… бездушней относились к планете и ее ресурсам.

— Хочешь сказать…

— Быть может причина в том, что на всех людей не хватило душ? И может ты поэтому упорно называешь всех гоблинами, хотя это лишь выдумка? В одном из источников я прочла, что гоблины относились к так называемой нечисти, что не имела души…

— Чушь — рассмеялся я — Забудь, Камальдула. Это все сучий бред. Гоблины — жадные твари, что думают только о сегодня и максимум о завтра. Есть душа или нет — плевать. Это не помешает сытым охотникам пристрелить оленя просто для забавы и не помешает сбить с ветки свисающий улей диких пчел… Дело не в душе. Просто они такие. И это не изменится. И поэтому нужна такая как ты — целый разумный мир! Разумная планета с жестким характером!

— Благодарю тебя за ответы, сенатор Оди.

— Ага…

— Ты намекаешь на мою экспансию?

— Экспансия? Забудь! Для начала надо навести порядок у себя, прежде чем соваться к соседям! — проворчал я и круто свернул, другой тропой возвращаясь к холмам с навесом.

— Дроны прибудут с рассветом…

— Ага…

Старик поджидал меня у своей повозки, держа флягу наготове. Выливая остатки пива мне в кружку, он задумчиво спросил:

— Кто гуляет с богами?

— Придумавшие их безумцы — ответил я и пошел дальше, наслаждаясь прохладным чуть горчащим пивом.

Горчинка…

Мелкая горчинка, что почти растворилась в теплом ласковом вечере Мира Монстров. Вдалеке погромыхивал гром, что предвещал животворный дождь, но никак не беду. По пыльным дорожкам катились спешащие на ужин в кругу семьи повозки. Один за другим в окнах окраинных домов не столь уж и далекого городка среди холмов загорались огоньки окон. По воздух плыл сладковатый запах дыма и свежескошенной травы, а в ручье, что бежал вдоль поля, в кристально прозрачной чистейшей воде играли карпы с разноцветной чешуей. Далекий детский смех… по зеленому склону длинного холма промчались трое ребятишек в разноцветных платьицах и шортах. Здесь уже появились дети. Вероятно, были ниспосланы системой, что решила чуток убавить средний возраст населения. Надо ведь сидящим на теплых завалинках старикам за кем-нибудь приглядывать вполглаза… Тут бегают дети… Счастливые дети… Здоровые дети…

Остановившись на полушаге, замерев в центре небольшого арочного мостика, переброшенного через звонкий ручей, глянув разок на сонного старика с удочкой, я медленно заворочал головой, вбирая в себя всю эту мирную закатную картину…

Не так ли я тогда, несколько веков назад, представлял себе будущее планеты и ее населения?

Земли переполненные миром, здоровьем, смехом усталых мужчин, улыбками встречающих их женщин и заливистым хохотом путающихся в ногах детишек…

Прямо сука так и тянет подставить уже искромсанный мозг под лезвия ментальных ножниц системы. Давай, Камальдула — кромсай, режь, отсекай. Лиши меня снова воспоминаний. Но чтобы я очнулся здесь — вот таким вот сонным мирным вечерком…

Стряхнув наваждение, я вспомнил Темную Башню, насмешливый оскал Первого и остатки тоскливой задумчивости вылетели из головы. Одна спокойная ночь в Мире Монстров — и большего мне не надо. А вон и прочертившие закатное небо грузовые дроны с огромными и чуть ли не позванивающими «яйцами» контейнеров. Прибыли заранее запрошенные медблоки, новые потроха и обвесы для внедорожника. Более мощный движок, новые емкие батареи, какие-то продвинутые колеса и что-то там еще… Не знаю, попаду ли я на базу, где меня дожидаются механики, не знаю проявит ли систему такую щедрость позднее. Поэтому загребаю все, что дают прямо сейчас — бери пока дают.

Вернувшись к машине, я хмыкнул — тарелка с курицей исчезла. Створки контейнера находились в том же положении, что и раньше.

— Уверен? — поинтересовался я, глядя в темнеющее небо с редкими отблесками металла.

Ответом стал одиночный глухой удар изнутри.

— Мы покидаем это место… возможно навсегда.

Удар.

— А отправляемся туда, где нас возможно шутя сожрут и без натуги высрут. Поэтому мне и нужен дополнительный… боец-армия… способный расплодиться в любом холодильнике с подмерзлым мясом или прямо в бараке спящих солдат…

Удар.

— Пожелания?

Удар. Удар.

— Подумай до утра — зевнул я — Потом я заблокирую двери контейнера, и мы полетим. Понял?

Удар.

— Точно нет пожеланий?

Спустя пару секунд одна из створок приоткрылась, в щель выскользнула пустая узкая тарелка с аккуратной горкой птичьих косточек.

— Ладно — буркнул я, забирая тарелку и прикрывая створку — Принесу.

Отвернувшись, я сделал было шаг к лагерю, но тут же замер и резко повернулся, одновременно дергая за ремень на плече и хватая дробовик.

— Приятного аппетита, брат Высший.

Шагая точно по центру тропинки, держа руки на виду, мне навстречу двигался седоволосый старик, что лучился добродушной улыбкой. Даже без его слов мне хватило одного взгляда, чтобы понять — это Высший. И явно не из самых обычных бездельников Земель Завета — он выглядел стариком. Он им и являлся, это ясно, но ведь большинство бессмертных не спешат продемонстрировать свой древний возраст. Нахрена, если есть возможность всегда выглядеть на твердый сороковник, а если ты из тайных извращенцев — то хоть семнадцатилетним. Этот же казался… премудрым старцем. Причем таким старцем, что сразу становилось ясно — он прошел долгий и тернистый жизненный путь, его десятилетиями вот прямо трепали беды, невзгоды, насильники и пагубное пристрастие к тяжелой наркоте… Но он преодолел, стал сильнее, очистился и вот он здесь — шагает ко мне по тропинке меж холмов. А за ним, на почтительном расстоянии, двигаются два широкоплечих одинаково подстриженных мужика. Одеты все одинаково — и старец и сопровождение в светлых рубашках и штанах, на ногах мокасины.

Отставив тарелку на край прицепа, я заодно убрал руку с дробовика — охрану это ничуть не расслабило, что показывало уровень их профессиональности.

— Вижу ты скользишь взглядом по моим глубоким морщинам — улыбнулся старик — Они удивляют тебя…

— Не — качнул я головой — Ты явно из тех, кто частенько посещает города и селения простых смертных. Ты из тех, кто, сдерживая брезгливость и отвращение от общения с быдлом, сидишь в тавернах, пьешь с ними пенное скверное пиво, беседуешь со старостами и мэрами, потихоньку вкладывая им в головы то, что требуется вложить по заданию тех, кому ты служишь. Ведь простой люд… эти долбанные работяги и крестьяне не доверяют молодым щеглам, верно? Не верят, что тот, кто выглядит на сорок лет, может что-то знать о жизни… А вот если перед тобой седовласый улыбчивый дедушка с влажными все понимающими глазами… но при этом дедушка крепенький, бодрый, такой, что явно проживет еще лет двадцать и не выживет из ума… вот такого дедка можно и послушать. Нравоучения такого дедка можно и принять — ведь не ровесник тебя поучает, а тот, кто прожил очень долгую и сложную жизнь…

Говоря эти слова, я медленно смещался, не пытаясь сблизиться с Высшим или его охранниками. Чуть поднявшись на зеленый склон, я уселся на выпирающий из земли толстый корень — прямо рядом с темнеющей и уже зарастающей молодой травкой ямищей, где еще недавно подобно больному зубу в десне торчал огромный пень.

— Мне говорили — ты очень умен… и ты куда старше меня, не так ли, сенатор-герой Оди? — широко-широко улыбнулся дедушка.

Сделав несколько шагов, он тоже поднялся по зеленому склону холма и уселся на один из камней, причем уселся так, что быть чуть в стороне, а не прямо напротив меня. И при этом его голова находилась ниже моей сантиметров на пятьдесят. Достав из нагрудного кармана пачку, он выбил одну сигарету, щелкнул металлической зажигалкой, глубоко затянулся и, выпустив в сторону струю дыма, продолжил:

— Мы пришли с оливковой ветвью, брат Высший. Теперь ты один из нас. Да еще и с правом Голоса. Да еще и сенатор… многие поклонятся тебе в ноги, когда ты войдешь в зал совета. А следом поклонятся так же низко все те, кто знает, какие великие дела ты совершил во благо нашего страдающего мира.

— Окольные пути — усмехнулся я, глядя на хитрого дедушку с хирургически выправленным благостным лицом мудреца.

— Что, прости?

— Она говорила, что уже предприняла кое-какие окольные способы… но я не думал, что она начнет рассылать смертников так быстро. Вам ведь было нелегко уговорить систему разрешить кому-то из Высших, хотя бы одному из вас, наведаться в место, где находится герой Оди. У вас ведь не получалось узнать мое местонахождение… да?

— Да — взгляд старика перестал быть благостным, налившись свинцовой тяжестью — Что не так? Мать дала добро. Главное быть без оружия. А зачем оружие? Ведь я дитя Матери и нахожусь под ее незримой защитой. Нельзя причинить мне вред, не вызвав ее гнева. Она сама выбрала меня, сказав, что я из тех, кто не вызовет у тебя особой агрессии.

— Ну да — спокойно кивнул я — Таких как ты я убиваю без агрессии. Просто давлю как тараканов… скажи, насколько ты стар? Ты помнишь тех огромных белесых тараканов, что повсюду оставляли за собой капли тягучего гноя или чего-то похожего на него. Эти твари водились повсюду — даже там, где не было ни крошки еды.

— Брат Высший… Мать заверила, что… — шумно выдохнув, старик расслабился, тихо рассмеялся, глядя на меня поверх голов его охранников, что замерли между нами.

Парни знали свое дело и не забывали вертеть головами, причем один уже медленно смещался к старику. Все верно делают. Телохранитель должен не убивать, а убегать — вместе с защищаемым объектом. Забросил на плечо — и деру. А второй положит жизнь, чтобы задержать меня. Учитывая, насколько нарочито тяжело эти ребятки шагали, растопырив руки как тупые громилы, можно быть уверенным — это разыгрываемая комедия. Еще можно быть уверенным, что у них под кожей найдутся вживления вроде бронещитков на самых уязвимых местах. Ну и аптечки под рубахами точно отыщутся.

— Прости за неуместный смех, брат Высший. Я лишь понял, насколько хорошо ты умеешь пугать. И насколько хорошо умеешь шутить.

— Окольные способы — повторил я.

— Что же это за окольные способы?

— Начать отправлять таких как вы туда, откуда они не вернутся — с улыбкой пояснил я — Был Высший… и пропал… куда делся? Да хер его знает… пропал и все… Так вот щипок за щипком можно если не разбить ядро вашей политической силы, то хотя бы убрать все мутные защитные скопления вокруг него… Спорим, что телохранителей твоих одобряла тоже она — система? И выбрала тех, у кого явно не самая чистая биография… Да?

— Надо уходить — бросил черноволосый, что стоял на тропинке.

— Прекрати, Пауло.

— Он не шутит…

— Он мрачен, он жесток, но он умен и благоразумен. Он понимает, что все в этой жизни достигается долгими спокойными разговорами, а не выстрелами или…

— Ты ведь обладаешь политической массой? Ты не только гонец. За тобой…

— За мной многие, брат Высший. За мной реальная сила. Меня послали сюда те, кто… управляет и правит, не побоюсь этого слова, очень и очень многим. И многими. Мы решаем. Мы действительно решаем многое… Мы мощь. И я всегда готов поделиться…

— Уже можно, Кевин — зевнул я.

Дверь контейнера распахнулась. Выскользнувшая тень была так быстра, что попросту исчезла в сумерках. Тут же среагировавшие охранники пришли в движение. И они были быстры. Очень быстры. Но недостаточно. Первый, замахнувшись, вздрогнул, упал на колени, вскинул руки и поймал собственную голову в ладони. Поднявшись, он слепо побежал по тропе, пока не ударился в прицеп и не рухнул, забившись в пыли. Второй, подхватив старика, прыгнул в сторону, но лезвие окровавленного тесака дотянулось до его спины, рассекая хребет. Выгнувшись, он обмяк, под потемневшей тканью рубашки замигали тревожные огоньки. Следующим ударом обнаженный зомби снес охраннику голову, отшвырнул ее ударом ноги, рубанул еще раз уже по другой шее, подхватил седую голову и спокойно потопал к контейнеру, по пути указав пальцем на тарелку с политыми кровью первой жертвы куриными останками.

— Ага — кивнул я, поднимаясь с корня и спускаясь на тропу. Перешагнув через один из трупов, я подобрал тарелку и побрел к навесу.

— Еще пива? — спросил меня встретившийся у внедорожника тот старик, что привез одеяла и бочонки.

— Говори…

— Рыбные пруды с всегда голодными сомами неподалеку…

— Мясо на тропе — буркнул я.

— Благодарю, герой. Может пора уже… поплотней прикрыть двери контейнера?

— Вы глазасты…

— Летающие друзья снова парят под стальным небом… но они не скажут лишнего… никому… А нам бы уже избавиться от… него…

— Три жареные курицы. Поставьте рядом с контейнером, но так, чтобы тарелка не упала на землю, когда створки будут открываться.

— Конечно. Конечно… я понял… Ты не подумай, герой… мы с благодарностью. Он появился после твоего прихода. И раз ты его тут оставил — значит, так было надо. Пусть себе шастает и ублюдков выживших кромсает… но ублюдки как раз заканчивались уже…

— Три жареные курицы.

— Хорошо…

— Какого хера он голый? — пробормотал я, шагая к навесу с опять полной кружкой — Голый зомби, три жареные курицы и мозговой бульон высшего качества в костяной тарелке…

Глава 8

Система дала нам выспаться.

Транспортные дроны прибыли спустя два часа после искусственного рассвета. С первыми солнечными бликами что запрыгали по местам обнажившемуся металлу стального неба, отряд поднялся, размялся, пожрал, посрал, вдохнул напоследок подпорченный нашей вонью сельский чистый воздух и принялся собираться, подбадриваемый рявками сержантов и лейтенанта.

Я как раз заканчивал обихаживать Гадюку, когда услышал стрекот винтов. Вытерев руки от желто-серых разводов особой смазки, убедился, что Хорхе не забыл убрать мои вещи в салон внедорожника и влез в раскрытую спину экзоскелета. Поднявшись, убедился, что все, кто обладал экзоскелетами, последовали моему примеру. Это хорошее правило, хороший инстинкт. Пусть приближающая воздушная техника является дружественной — гарантировать этого не может никто. Однажды подлетевшие дроны могут открыть шквальный огонь на поражение, мигом превратив ложбину между холмами в кровавое пятнышко на зеленом фоне.

Увидев головной транспорт, я удивленно хмыкнул — охренеть просто.

К нам торопился невероятного возраста старичок. Я это понял, как только увидел его цвет — некогда белый, с черными эмблемами Атолла Жизни на обоих сторонах корпуса. Потом от этой окраски отказались в пользу маскировочной, когда вместо приветственных возгласов, спасаемых из различных уголков затапливаемого мира начали звучать прицельные выстрелы. Тогда техника обзавелась бронированием, вооружением и умным маскировочным окрасом. А вместо гражданских пилотов за штурвалы сели военные и умные автопилоты, что получили приказ не разводить сантиментов касательно ценности гоблинских жизней. Устаревшую же технику с передовых представительных линий угнали туда, где требовалось каждый день перевозить тысячи работяг и сотни тонн груза — транспортники бросили на постройку исполинских убежищ. Там они полностью отработали свой ресурс и были списаны. И вот надо же…

Гигант винтокрыл медленно опустился за холмом, придавив брюхом сельскую дорогу и нависнув крыльями над возделанными полями. К этому моменту я уже был на вершине холма и медленно спускался, продолжая задумчиво оглядывать древнюю технику, что явно была вытащена из складов буквально только что. Вторая машина — боевое сопровождение — осталось в воздухе, сканируя окрестности. Камальдула перестраховывалась. Значит, сенаторы и просто высшие уже подали свой визгливый паскудный недовольный глас. Хорошо… жирный организм ядовитого слизняка начал реагировать на внешний раздражитель. А раз машина боевого сопровождения всего одна, значит, высшие еще не поняли, что это не просто раздражитель, а настоящая угроза их безоблачному многовековому существованию.

Но этот белый гигант определенно был мне знаком. Я уже летал на нем. Понял это, как только увидел и с помощью бортовой электроники дополнил и разобрал почти уничтоженную надпись на верхней части борта.

Ричард Бакминстер Фуллер.

О да… это точно древняя техника. Винтокрыл один из десяти первых представительских машин, каждая из которых получила свои собственные громкие имена в честь тех, чьи открытие продолжали помогать выживанию цивилизации в те непростые климатические времена.

— Ричард Бакминстер Фуллер — произнес я, оглядывая машину, что чудом сохранилась до наших дней — Где ты только не бывал, старик… где ты только не базировался…

Хотя насчет «базировался» — тут проще. Первые годы машина находилась в составе летного парка огромного стратосферного дирижабля «Кеола».

— Кто такой этот Бакминстер? — зевнул Рэк, высунувшись из открытого кокпита, поднявшего на холм шагохода пожарника.

— Ученый — ответил я — Ученый двадцатого века.

— Доисторический? А мы вообще в каком веке сейчас? Век «сдохни, сучий гоблин, сдохни!»?… ох голова…

— О Фуллере и его многочисленных открытиях снова вспомнили, когда небеса начали поливать города и поля реальными кислотными дождями, что выжигали все живое — ответил я — Над богатыми городами начали один за другими вырастать геодезические купола, что принимали на себя все небесное дерьмо. Так дети снова смогли бегать на сохранившихся от природного выжиганий лужайках… ненадолго…

— Ты видел?

— Это было еще до моего рождения — качнул я головой — Но позднее, когда начал работать на Атолл, я изучал историю, заодно поглядывая в экраны с которых славили провидца Бакминстера Фуллера и ему подобных, что так громко кричали когда-то, но их не хотели услышать…

— Было бы зачем изучать, командир — буркнул орк, явно страдая от похмелья — Зря время потратил. Лучше бы в бар сходил… Все равно от них нихрена не осталось. Все мертвы. Вместе со сраными лужайками и мелкими собачонками…

— Все мертвы — подтвердил я — Грузимся.

— А я когда лейтенантом стану?

— Пихай жопу в транспортник, орк.

— Да просто Каппа задолбал меня вчера, лид! — захрипел орк и, указав ориентир, врубил автоход — Чистит свой новый тесак, цедит самогон и через губу оттопыренную небрежно слова кидает важные — тебе мол не понять… тебе не сравниться… Я ему в ответ — это почему?! А он — тебя не было в башне… тебя не было в башне… ты не рвал жопу дракону…

— Ну…

— Я ведь сука почти поверил! Аж в брюхе нехорошо стало… Хорошо Хорхе — вот мужик! — тайком рассказал, что Каппу повысили, как только он родственников повидал и в мясное рагу им насрал! Тебя мол сильно впечатлил его жопный политический ход… Так я тоже могу, командир! Мы сейчас к кому в гости летим? Там кухня есть?

— Уймись! И лезь в транспортник!

— Эх… а ты даже в родной Дренажтаун не пригласил, командир… у меня там столько должков осталось… я бы все их разом и вернул — с новым-то пулеметом без проблем долги раздать — и даже с процентами…

Рэк скрылся внутри винтокрыла, а я поднял забрало и встретился взглядом с тусклыми окулярами небольшой полусферы, что изуродовала собой эмблему Атолла Жизни.

— Доброго прекрасного дня, сенатор Оди.

— Заповедные Земли?

— Пункт назначения — Заповедные Земли, сенатор. Транспортная система «Пуля» подготовлена. Через три часа начало вашей речи…

— Что насчет заданий?

— Следующее задание — речь сенатора Оди перед аудиторией из Высших и Высших с правом Голоса. Я не оставляю надежды на шанс вдохновить и мотивировать Высших на новые свершения во благо глобального убежища Франциск II и его населения.

— В задницу все эти вдохновенные речи — процедил я — Камальдула… ответь предельно четко и ясно — ты на самом деле можешь отправить всех Высших на какое-нибудь важнейшее задание во благо Франциска II? Причем в экстренном порядке. Прямо сейчас.

— Да. Всех, кроме сенаторов. Власть же сенаторов столь велика, что они смогут саботировать немало моих указаний… Проблема… проблема…

— Каста неприкасаемых — поморщившись, кивнул я.

— С твоей помощью я пытаюсь ограничить права Высших и урезать часть власти сенаторов. Процесс начат, первые шаги успешны. Нужно лишь время…

— Время? — рассмеялся я — Процесс начат? Не-е-е… Твоя проблема в том, что ты играешь по их правилам! И поэтому тебе никогда не выиграть.

— Что ты предлагаешь, сенатор? Ты придумал и продумал новый план?

— Нахрен голову ломать? Все придумано уже до нас — оскалился я — Ты пытаешься ограничить их возможности. Так?

— Верно. Но…

— Просто отвечай.

— Верно.

— Если Высшие это радиоактивная шрапнель, что застряла в твоем мозгу — эту хрень надо вырезать, пока не поздно. Припарки тут не помогут. Как и ласковые слова.

— Не уловила сути…

— Ты пытаешься ограничить их власть, но действуешь не с той стороны. Предложи им больше власти.

— Больше власти? Это может привести к катастрофическим последствиям…

— Предложи им больше власти. Но не всем Высшим, а только сенаторам. Как я понял у них там свои партии, фракции, альянсы, договоренности…

— Верно.

— По сути у них вооруженный нейтралитет, где каждая сторона обладает своим особым весом и влиянием. У них баланс…

— Верно. Баланс, что устоялся за долгие годы.

— Но при этом на них все еще действует тот элемент придуманной ими же Игры? Так?

— Речь о героях и их рангах?

— Да — кивнул я — Об этой самой веселой игре, чьи осколки до сих пор торчат в жопе Франциска. Игра, где на каждом уровне отсеиваются самые слабые, подыхая или сдаваясь.

— Но все Высшие уже закончили свою игру! Они достигли высшего ранга и получили заслуженную награду. Все окончено.

— Вот что делает тебя не такой как хитрожопый гоблин — усмехнулся я — Будь гоблином, Камальдула — предложи им бонусный уровень с шикарнейшей наградой!

— Я не уловила…

— Сенаторы у тебя что-то просят из дополнительных полномочий?

— Постоянно.

— Есть ли что-то общее в желаниях их политических партий?

— Три пункта. Каждый из них обладает критической массой политического влияния. Я не могу предоставить им такую власть. Это прямая, но не явная угроза для меня в будущем. И это отразится на жизнях всего населения в ближайшем будущем.

— Отлично — моя усмешка стала шире — Выбери что-то самое лакомое и предложи сенаторам это как награду за победу в бонусном уровне.

— Скелет плана начинает вырисовываться, но я все еще не понимаю сути. Какой бонусный уровень?

— Игра никогда не кончается, Камальдула. Это ты поставила точку. Потому что ты машина. А вот гоблины такие твари, что готовы играть бесконечно — больше уровней, больше наград, больше, больше, больше! Так что убери эту машинную точку. И предложи Сенаторам послать своих игроков, своих подручных Высших на бонусный уровень в Зомбилэнде.

— Это невозможно. Зомбилэнд лишь для героев с начальными рангами и…

— Это правило можно изменить! Хотя временно и по экстренно важной причине.

— Да.

— Холодильники ломятся от зомбаков! Твои депо переполнены зараженным мясом, которое уже не спасти! Усилий рядовых героев не хватает, чтобы перемолоть все это мясо в гнилой фарш. Так?

— Звучит крайне грубо и невежливо по отношению к неизлечимо больным людям. Но да…

— Вот и пошли Высших на помощь! Само собой никаких шагоходов. Никаких охранников. Но пусть вооружаются, прячут меж холеных ягодиц крутые аптечки, впихиваются в боевые экзоскелеты… пусть.

— Это придаст им слишком большое преимущество…

— Перед кем? Перед зомбаками?

— Верное замечание… но…

— Зомбаков выпускать буду я — проворчал я — Как инициатор этого веселого бонусного приключения. Внутрь войду я и несколько моих бойцов. Остальных — в тот ресторан с большим обзорным окном.

— Я убеждена, что Высшие легко справятся с любым количеством зараженных…

— Может быть — кивнул я — Но главный враг — не зомби.

— А кто?

— Они сами главные враги друг другу — я ощерил зубы в широком злом оскале — Каждый отряд — конкурент. Головы, Камальдула. Головы зомбаков или даже целые тела — то, что должна будет предоставить каждая команда Высших после завершения бонусного этапа игры в Зомбилэнде. Чем больше меховых зомбитуш — тем больше очков. Победитель определяется по количеству очков.

— Это неэтично.

— Зато сука охереть как практично! — прорычал я — Сколько отрядов по твоим прикидкам явится?

— Шесть. Это основное количество политических фракций в Заповедных Землях.

— Отлично. Отправляй экстренное приглашение. Обещай сладкую награду. Вход — только для Высших или выше. Снаряжение — из указанного мной. Никаких сука подзарядок! Этого они знать не должны, но все сурверские бункеры должны быть закрыты наглухо! Все энерготочки обесточены! Пусть они берут с собой столько батарей, сколько захотят. Не давай им времени все обдумать. Используй главный козырь — холодильники с зомбаками переполнены, вот-вот электроника откажет и тогда… вывеси таймер на убывание и пусть последние секунды он отсчитает часа через три. Заодно скажи им главное — те, кто откажется принимать участие в столь угодном для мира деле, автоматически лишаются права претендовать на столь сладкую награду. Это добавит внутреннего огня их жопам. Само собой, к этому моменту я уже должен быть в Зомбилэнде. Всех Высших, что, наверное, заждались моей речи, оповести — я задерживаюсь в Мире Монстров, но завтра обязательно прибуду в Заповедные Земли. Мы договорились?

— Эта затея неэтична. В твоем замысле есть огромная выгода для меня. Но это неэтично…

— И что?

— Ты не можешь убивать Высших вот так…

— И не собираюсь — развел я руками — Я наблюдатель. Мое дело — вывести наружу и переработать как можно больше зараженного мяса.

— Они больные люди…

— Шутки тебе все еще не даются.

— У меня нет достаточного доступа и уровня наблюдения в Зомбилэнде.

— Поэтому я его и выбрал.

— Все же это крайне неэтично…

— Никто не заставляет их направлять стволы друг на друга. Никто не гонит их в самое пекло. Это их взрослый осознанный выбор. А если их погонят сенаторы на убой — это не твоя вина. Дай гоблинам принять решение самостоятельно — и они быстренько угробят сами себя. Ты главное не мешай им тупоумными советами…

— Возможно…

— Твое дело — дать лакомую награду. А сдохнуть ради достижения этой награды — уже их дело.

— Очень неэтично….

— То есть мы договорились?

— Да, сенатор Оди. Мы договорились. Кто войдет в твой отряд наблюдателей?

— Я! — истошно заорали из транспортника — Я!

— Пара бойцов и один контейнер со снаряжением — усмехнулся я, заходя в транспортник — Лишнего брать не буду…

— Уточню для протокола, Оди — главная угроза для жизней, принявших участие Высших, это…

— Зомби — произнес я почти чистую правду — Всего лишь зомби… Им ведь не привыкать к такому? Ведь они герои!

— Мамочка! — взвизгнул упитанный золотоволосый крепыш, только что вылезший из истощившего заряд экзоскелета в виде средневекового рыцаря.

Это было последнее в ее жизни слово — одним ударом тесака снеся ему голову, Кевин прыгнул к следующей жертве. Полностью подчиняющийся его воле отряд из семерых зомбаков подобрал валяющееся меж деревьев оружие и помчался за лидером.

Сидя на крыше пустого контейнера, я откусил половину бутерброда с кровяной колбасой и опять ткнул кнопку, открывая двери и выпуская в Зомбилэнд еще сотню вялых зомбаков.

— Ставлю бутылку пива на того лысого — предложил Рэк наемнице — У него циркулярка в левой руке…

— Он дебил! Принимаю ставку! — парировала Ссака и удовлетворенно вздохнула — Вот это я понимаю зрелище…

— О! О! О! — отрывисто чуть ли не загавкал орк, вскакивая и тыча пальцем в то, что выбежало из кустов — Яйцо бегучее мать его! О! О! Споткнулось…

— И лопнуло — с хохотком добавила наемница, искренне наслаждаясь зрелищем.

А Кевин старался развлечь нас по максимуму. Знакомая обстановка так подействовала на него, что он даже решил снарядиться, здраво оценив угрозу. Получилась быстрая и почти бессмертная злобная хреновина, что обладала неоспоримой властью над отрядами зомбаков.

— Он почти как ты, лид — буднично добавила Ссака, открывая следующую бутылку пива.

Настоящую бутылку — с отворачивающейся жестяной крышкой. Система подогрела идущих на развлечение бойцов.

— Ты о чем? — спросил я, не отрывая взгляда от странного яйца с ножками, что ворочалось в трещащих кустах.

— Кевин… он же считай твой брат, лид. Такой же злой, быстрый, безжалостный, любит жрать мясо и не любит останавливаться… разве нет?

— Я не особо по жареным курицам — буркнул я — Дай еще бутер. Ох ты…

На этот раз уже я не смог скрыть удивление. Яйцо-экзоскелет лопнуло, вскрываясь. Энергоресур истощен. Этот один из первых остановившихся и вскрывшихся — Камальдула оказалась мудрее, чем я предполагал и сумела ограничить количество запретной для Зомбилэнда техники вроде экзоскелетов. Всего сюда явилось семь отрядов. В каждом по двадцать рыл. Не все из них были Высшие — система решила откусить кусок кровавого персика побольше, согласившись принять в отряды и тех из подмахивающих своим покровителям героев, кто еще не достиг верхней ступеньки, но уже занес над ней ногу. В каждом отряде по шесть средних экзоскелетов и никакой взрывчатки кроме наступательных осколочных гранат. Основное вооружение — дробовики, автоматические оружие не слишком серьезного калибра, море различных вариантов игстрелов и любимые игрушки вроде пистолетов, пистолетов-пулеметов, позолоченных обрезов, посеребренных стреляющих иглами ирокезов на головах и прочей невероятной хрени, что составляла часть их геройского образа. Для них ведь важно выделяться из серой массы геройского быдла… хотя бы львиноголовыми наплечниками, каждый из которых держит в клыках чеку свисающей гранаты… имбецил, что уже сдох, успев перед смертью подорваться и унес с собой жизни группы зомбаков.

Из широченной щели в раскрывшемся стальном яйце вылезло то, что вызвало у нас у всех невероятное удивление — колоссальный высоченный жирдяй, что раньше наверняка был мускулистым громилой, но разжирел и обратился в едва шевелящуюся колышущуюся свинью.

— Охренеть… как он дышит вообще? — прохрипел Рэк — Его бы на серую слизь! Ведра таскать! Сто сорок за смену!

— Я одной левой — с пренебрежением скривилась Ссака, тянясь за лежащей рядом винтовкой — Лид… я лопну шарик?

— Погоди — тихо сказал я, глядя на шевельнувшиеся кусты.

Выскочивший Кевин замер, изучая возникшее перед ним нечто розовое. Безволосый жирный птенчик родившийся из стального яйца и положивший на пузо дробовик. На нем промокшая белая безразмерная футболка с надписью «Я похудею быстро!».

— Брат Ронд! — вякнул птенчик, утирая обильный пот со лба — Брат Ронд! Батарею! Срочно!

Следом за бесшумным Кевином вывалилось еще четыре покоцанных зомби, что замерли за спиной хозяина и жадно уставились на цель. По этой четверке сразу понятно, почему они выжили в только что отшумевшей мясорубке — мускулистые, сплошь покрытые плесенью, с мертвой пустотой в широко раскрытых белесых глазах, с длинными когтями на пальцах…

— О-о-ох… — заколыхался жирдяй, услышав треск ветвей, повернув башку и увидев свою смерть — Брат Ро-о-онд…

Кевин скользнул вперед, взмахивая рукой.

— А-А-А-А-А-А-А! И-И-И-И-И-И-И! — пронзительно заголосивший толстяк лишился дробовика и солидного куска своего огромного пуза.

Проглотив вкуснятину, Кевин швырнул оружие на уже протоптанную тропинку, что вела от начавших пустеть хранилищ и рванулся обратно. К этому моменту каждый из его четырех помощников уже урвал себе по куску калорийной жрачки и, проглатывая на ходу, кинулся обратно к голосящей сахарной вате, пока ее не расхватали остальные.

— И-И-И-И-И-И-И! — заживо раздираемый толстяк даже не менял тембра и казалось не дышал, просто исторгая из себя пронзительный тонкий монотонный вой.

После двадцатого где-то по счету отрывания плоти наконец-то брызнула по-настоящему кровь, а избавившийся от немалого количества лишнего веса толстяка, крича, медленно пошел вперед. Зомби продолжали крутиться вокруг него, наслаждаясь игрой и отхватывая по кусочку, не трогая при этом ног и не забираясь во внутренности. Пройдя примерно тридцать шагов и одновременно курс экстренного похудения, бывший жирдяй замер и закачался в обреченности — ему навстречу валила только что вызванная мной двадцатка сонных зомбаков, что быстро очнулись, учуяв запах свежего жирка и крови. Визг оборвался через десяток секунд после того, как над упавшим Высшим сомкнулись спины голодных тварей.

Еще через три минуты они уже выпрямились и замерли, сверля взглядами медленно жующего Кевина. Светящиеся глаза зомболидера внушали им почтение и ужас, а неслышимые нам команды выполнялись со слепой покорностью. Зомбаки похватали разбросанное на тропе оружие, построились и двинулись на шум драки, ведомые командиром.

Я же прислушался к шуму, что явно стал ближе и по этим звукам понял, что пока Высшие выигрывают и при этом стреляют вполне организованно и экономно. Мелкие их потери не в счет — это просто отбившиеся от волчьей стаи жирные свинки и заблудшие овечки…

Что ж… добавив веселья… дробно простучав по кнопке — раз десять ткнул — я выпустил в Зомбилэнд столько же порций голодной зомбятины. Получил от Ссаки бутерброд и, глядя на окровавленные кости бывшего жирдяя, медленно начал жевать. С ветки упали остатки сорванной и пропитанной кровью некогда белой футболки с надписью-обещанием «Я похудею быстро». Осторожней с желаниями, сука — они ведь сбываются.

— Лид…

Я молча кивнул вынырнувшему из дальних кустов Каппе.

— Надо больше солдат.

— Высшие давят?

— Среди них призмы — выдохнул Каппа — Хван и рядом не стоял, лид. Я увидел четверых. Каждый — зомбомолотилка.

— Отбей короткий ритм — я протянул пульт с единственной кнопкой Рэку. Орк не успел — пульт перехватила Ссака и тут же свалилась от его толчка с контейнера, во время падения с бешеной скоростью тыча по кнопке.

Похоже, тут назревает настоящее нашествие зомбаков…

— Сука! — огорченно рявкнул Рэк, в отместку забирая ее бутылки с пивом.

— Эй! Отдай пивко!

Закинув на плечо винтовку, я встал, подпрыгнул и, уцепившись за толстую ветвь, взобрался на нее. Не задерживаясь, добрался до ствола и полез выше — к месту, где заранее приглядел удобную и хорошо прикрытую развилку. Призмы штука опасная. Перед Формозом у меня нет ни малейшего желания разменивать Кевина, гоблина-армию, пусть даже на пару добравшихся до высшего ранга боевых призмов. Хер вам…

Каппа лез за мной, таща свою винтовку. Помирившиеся временно Рэк и Ссака остались на крыше контейнера, положив между собой пульт кнопкой вверх и явно ожидая моей следующей команды на выпуск. Глянув чуть в сторону, я зло оскалился — по дальней тропе, двигаясь на шум драки, с каждым шагом ускоряясь, ковыляло куда больше сотни размороженных зомби.

В Зомбилэнде наконец-то состоялось официальное открытие. Персонал спешит заняться долгожданными гостями…

Устроившись в развилке поудобней, я разместил винтовку, столь же неспешно примерился к ней, глядя пока поверх прицела на далекое крикливое мельтешение сквозь яркие покачивающиеся прорехи в густой листве дерева. Еще пару минут наблюдал уже сквозь прицел, оценивая происходящее на центральной аллее лечебницы. Пациенты с любовью встречали высоких гостей. Как там такое называлось раньше? Посещение представителями власти оздоровительных учреждений, чтобы проверить все ли хорошо и идут ли на поправку все слои простого населения?

Что ж…

Судя по увиденному, больные явно выздоравливали, с удовольствием занимаясь активным времяпрепровождением, не забывая при этом о качественном обеде…

— Не все они бойцы — пробормотал я, глядя на невероятно тупые действия отбившейся группки из трех Высших.

Все трое были отменно экипированы. Это не экзоскелет, но что-то очень близкое к нему — у каждого на руках, ногах и пояснице закреплено по механизированному усилителю, что позволял легко выдерживать вес рюкзаков, набитых патронными лентами. В руках пулеметы. Тела защищены полицейской боевой экипировкой серого цвета. Белые крупные цифры на плечах, здоровенные тесаки на поясах, на каждом плече качается по антенне… какая крутизна… наверняка мечтали показаться во всем этом прикиде любимым мамочкам — посмотрите какие мы у вас выросли крутые…

У троицы охеренное огневое преимущество. И они его бездарно просирали прямо на моих глазах. Вжав спусковые крючки до упора, они, стоя чуть в стороне от основной массовки, картинно расставив ноги, непрерывно поливали стальным дождем бегущих на них сонных зомбаков. Никаких пауз — пулеметы грохотали постоянно, стремительно раскаляясь и жадно пожирая содержимое рюкзаков. Гребаные ушлепки, чей скорый конец предсказуем и закономерен. На них я патроны тратить не стал. Повел прицелом несколько раз по сторонам, «схватывая» картинку боя. А затем четырежды быстро выстрелил по разным целям и затих, подгадав так, чтобы начать стрелять в момент прибытия к массовке еще одной партии зараженных.

Четырехрукий призм, получив одну мою пулю в верхнюю левую подмышку, а вторую в шею, споткнулся, рухнул на колени, вбив лезвия рук в землю, попутно срубив метр зеленых насаждений и кусок жопы заоравшего союзника. Подняться он уже не смог — его накрыла лавина заплесневелых тел. Окровавленные лезвия призма пяток раз еще показались, кромсая и разрубая зомбаков, буквально выныривая из их спин и боков, но не боящиеся смерти твари задавили числом и массой, а затем разорвали на куски.

То же самое случилось со второй «машиной смерти» — ползучий стремительный призм многоножка с тремя высокими стальными плавниками на спине и боках. Умело выбирая свой смертоносный путь, до того, как поймать пару моих пуль, он занимался ампутацией нижних конечностей, роняя подрубленных зараженных и превращая их в легких жертв для остальных.

Выждав полминуты, я выстрелил еще семь раз.

Гигант зверолюд с двуручным топором-дробовиком, еще один призм гусеница.

И странная тварь, что выглядела куском освежеванного мяса на десятке крепких низеньких лапок. Все это дерьмо было снабжено тремя вполне нормальными руками, а броней выступала стальная клетка опутанная колючей проволокой. На каждом верхнем углу клетки закреплено по щедро политой кровью ковбойской шляпе. Набегающие зомби кидались на клетку и тут же получали удар ножом или пистолетную пулю. Крутящийся ковбой, благодаря силе десяти ног, легко сбрасывал врагов, ударял их сталью брони, стрелял, бил ножом и еще умудрялся прикрывать собой двоих раненых союзников. Прекрасные эльфийки в прозрачных странных скафандрах, что не скрывали их обнаженных тел, старались подлатать орущего на земле искалеченного Высшего.

Мои пули приостановили кубического ковбоя, и лавина покрытых плесенью тел прорвала этот участок обороны, захлестнув призма, эльфиек и подранков. Криков я не услышал, но десяток секунд с интересом наблюдал, как когтистые лапы зомби впустую бьют по прозрачному материалу скафандров поваленных эльфиек, не в силах пробить эту защиту. Совершив невероятный прыжок, в самую гущу тут же раздавшихся в стороны зомби рухнул Кевин. Он не стал вскрывать прозрачную броню — просто несколько раз прыгнул на бронированных телах и, показав пример, рванулся дальше. Зомбаки вняли примеру любимого командира и тут же устроили для гостей показательное выступление по дробящим прыжкам, оттанцевав на корчащихся телах. Живой вал схлынул, оставив на аллее рваные куски мяса и два неподвижных сплющенных женских тела в оставшихся неприступными прозрачных костюмах. В одном из невероятно прочных на разрыв скафандров, на уроне живота, под разлившейся алой кровью лихорадочно мигали огоньки аптечки, пытающейся поддержать жизнь в этой сплющенной отбивной. Укалываемое сильнейшей химией обнаженное тело тряслось в агонии, молотя пятками по спине навсегда замершую расплющенную к херам подругу.

Нет… Не все они бойцы…

Тут половина — сброд с аристократичным происхождением.

Максимум их боевых свершений в прошлом — стрельба по тарелочкам, убийство испуганных крестьян с вилами и пара экскурсий в страшные, но такие атмосферные места — конечно, под надежной охраной умелых героев.

В Зомбилэнд прибыли не только бывшие герои, что поднялись до вершины благодаря собственным усилиям и умениям убивать и выживать. Сюда явились и те, кто возможно был рожден в Заповедных Землях, получив высочайший статус от рождения. У них не было причины совершенствовать свои боевые навыки. Зачем? Ведь им никто и ничто не угрожает. И вот теперь, будучи брошенными в самое пекло, они один за другим умирали, причем судя по мелькающим в моем прицела лицам, они даже в это не верили сука! Больше удивления, чем боли и страха!

Как? Неужели вы меня сейчас по-настоящему убиваете? Не понарошку? Нет?

Один за другим замолкли пулеметы.

Зло оскалившись, я, убрав пока винтовку, наблюдал, как Кевин, содрав с трупа рюкзак, взял в лапы пулемет и неспешно зашагал по живописной аллее, обходя клумбы со недавно посаженными розовыми кустами, расчетливыми короткими очередями поддерживая своих солдат в их схватках с Высшими. Через минуту огня добавилось — один за другим некоторые зомби приостанавливались, поднимали с залитой кровью земли огнестрелы и начинали стрелять. Темная лавина шатающихся тел расширялась, захлестнув не только центральную аллею, но и начав утекать на боковые дорожки, к местам, где вели бой другие отряды. Следом за шагающими ползли подрубыши, поджирая по пути оставленные куски пыльной вкуснятины.

— Ссака!

— Оу?

— Бутер!

— Есть!

— Рэк! Не вздумай свалить, упырок!

— Да я помочь нашей плесени, командир!

— Сиди на жопе ровно — велел я — В том угаре они хрен разберут кто чужой, а кто временно свой. Кевин не вездесущ.

— Зомби-апостол ведет за собой, зомби-апостол плющит и рвет! Зомби-апостол знает тебя? Лик твой сдерет! Жопу порвет! — заунывно провыла Ссака, подняв мне бутер с колбасой — Приятного аппетита, лид. Я постреляю?

— Давай.

Рэк, перехватами взобравшись к нам с грацией гориллы, выстрелил первым. Отдав Ссаке свою позицию, я забрал пульт с кнопкой и поднялся повыше, остановившись там, где ветви еще были достаточно толстыми.

Молчаливый Каппа, стрелявший одновременно со мной, но выбиравший собственные цели, продолжал это дело, стреляя в рваном непредсказуемом темпе, нанося ущерб сразу трем видимым с нашей позиции отрядам противника.

Дожевав бутер, я поднял винтовку, глянул разок в прицел и тут же рявкнул:

— Падаем!

Завалившись, гоблины рухнули, а я полетел следом. Упав, перекатился, замер на боку, прижавшись спиной к контейнеру и тут же дерево над нами полыхнуло огненным шаром, перерубленные осколками пылающие ветви полетели вниз. Ударом ноги отбросив в сторону горящий сук, я поднялся.

Не все они бойцы… но опытных вояк среди них хватает.

Дернув головой, перезаряжаясь, рванул к заранее выбранной второй позиции, что находилась ближе к основной потасовке, но была куда надежней защищена от вражеского удара. Еще одно старое дерево, чьи ветви с легкостью выдержали наш вес.

Я успел заняться позицию за секунду до того, как только что скомпонованный отряд Кевина нанес удар по нихера не стройным прогнувшимся рядам Высших. Судя по отрывистым злобным командам по громкой связи, кто-то из рыцарей с трудом удерживал хоть какой-то порядок среди бойцов нескольких объединившихся «высших» групп. Они огрызались редкими автоматными очередями, перестав швыряться гранатами и больше не выводя вперед еще не исчерпавших свои запасы энергии экзоскелетов. Наконец-то поняли, что не все так просто в Зомбилэнде. Но тут Кевин нанес свой удар, накрыв по прикрывающимся прозрачными щитами Высшим яростный удар. Зомбаки патроны не экономили, за секунды тратя весь свой боезапас и, перехватив дробовики и автоматы как дубины, прыгали вперед, превращаясь в рукопашников. Эта безумная тактика камикадзе сработала на ура. Пусть им удалось прикончить лишь десяток Высших, но это огромная потеря для не столь великих отрядов. Заплесневелых последователей Кевина полегло куда больше. А сам Кевин вдруг крутнулся, получив меткое попадание в плечо. Рухнув, он перекатился, исчез под кустами и… они тут же полыхнули яростным огнем зажигательной гранаты, куда следом влетал заряд гранатомета. Взрыв разметал горящие кусты и обнажил какие-то кости и черную дымящуюся землю. Я насмешливо оскалился — успел увидеть, как Кевин за мгновение до взрыва, не обращая внимания на объявшее его пламя, скрывается в полной воды канаве. Проследив по колыханию мутной парящей воды куда он двинулся, я вернулся к мирному созерцанию бойни.

Зомби подыхали.

Лишившись влияния командира, они тут же замедлились и начали умирать один за другим от метких четких выстрелов. Но они все же продолжили атаку и буквально выдрали из рядов орущего противника еще троих себе на закуску. Оперативно выкосив две трети зомбаков оружейным огнем, явившиеся в лечебницу небожители перешли на холодняк и начали выкашивать пациентов уже в ближнем бою, снося им головы, отрубая конечности. Сразу видно, что большинство выживших умели и любили убивать. Пусть для них оказалось нежданкой возвращение в ряды оперативников, они легко влезли в прежние дубленые шкуры наемников и убийц, временно повесив в шкафы белоснежные тоги сановников. Вон как молодой, но седобородый Высший в обычных рыцарских доспехах, но с прозрачным шлемом, орудует сразу двумя топорами, мастерски подсекая ноги, опрокидывая, перерубая шеи и избегая вбивать лезвия топоров туда, где они могут завязнуть. Это боец… и я не мешал ему. Пусть себе тешится.

— Еще партию гнилого мяса, лид?

— Не — качнул я головой, оценив количество оставшихся на ногах зомбаков — Пусть выкашивают всех.

— Зачем?

— Пусть вернут себе пошатнувшееся чувство уверенности — пояснил я, устраиваясь поудобней — Каппа! Сканируй! Если нас углядят — дай знать!

— Есть!

Через три минуты все было кончено. Последний плесневелый рухнул и затих. На аллее образовались залежи подергивающихся изуродованных трупов, вонь крови и потрохов была столь сильной, что достигла даже нас. Замершие высшие оглядывались, еще не в силах поверить, что все закончилось. Лечебница отвечала им спокойным шелестом листвы…

— Зачем? — уперлась со своим вопросом Ссака — Надо дожать!

— Не — фыркнул я — Хер там. Дергай трос, наемница.

— Дергаю.

Потянув за висящий вдоль ствола нашего второго укрытия тросик, Ссака вытянула на вершину дерева крохотный и не слишком то яркий желтый флажок. Его вполне можно спутать с пожелтевшим листом. Но те, кто засел в Обсервере, наблюдая сейчас за потехой, не пропустили этот условленный сигнал. Не успел я отпить из фляги свежего компота, как над стеной загрохотал усиленный мощными динамики удивительно официальный звенящий голос Джоранн:

— Внимание! Первая волна зомби-атаки успешно отбита! Поздравляем великих воителей, что вспомнили боевое прошлое и не отказались прийти на помощь доброй Матери! Но это еще не конец! Через десять минут хлынет вторая и последняя вражеская волна! Готовьтесь, воины!

— Вот дерьмо! — заорали с аллеи и голосящего тут же поддержал целый хор:

— Какого хера?!

— Да мы уже несколько сотен их положили!

— Хватит!

— Прикалываетесь, суки?!

— С нас хватит! Отменяй!

— В жопу такую игру! Себастьяна грохнули!

— У нас тяжелые раненые! Аптечки уже пусты! Сбрасывайте медблоки!

— Мать! Услышь нас! Я говорю — с нас хватит!

— Продолжим в следующий раз!

— Дерьмо!

Выдержав паузу, давая Высшим проораться и спустить чуток мозговой и жопный пар, что в их головах появилось хоть чуток конструктива — который их заманит и добьет — Джоранн продолжила:

— Разумеется, вам доступно две бонусные опции за проявленный героизм в уничтожении первой волны! Опция первая — эвакуация! Все тяжелораненые могут быть доставлены по очереди к подсвеченной сверху красным стене Зомбилэнда, где будет ждать подъемная платформа! Всем раненым окажут помощь в медблоках, а затем эвакуируют. Красный свет уже зажжен, эвакуация может быть начата. Только для тяжелораненых!

— Мне пальцы отгрызли! Я какой?! Тяжелый!? Легкий!?

— Уймись! Слушай!

— И опция вторая — призыв! Воспользовавшись этой опцией, вы сможете призвать себе на помощь еще не пришедших товарищей Высших! Разумеется, они прибудут вооруженными и снаряженными на их личный выбор! Для активации второй опции достаточно добраться до шлюзовой двери и трижды по ней хлопнуть ладонью! Внимание! Задание не закончено! Шлюз заблокирован! Таковые законы Зомбилэнда! Внимание! До второй вражеской волны у вас осталось пятьдесят семь минут! Поторопитесь!

Молодец Джоранн. Это она настояла сказать не «час до атаки», а «пятьдесят семь минут» — так Высшим покажется, что времени на принятие решений очень мало. Она же уговорила меня заявить, что вторая волна будет последней — когда впереди виден финиш появляется запас сил и дурной энергии. Это нам на пользу.

Несколько минут орущего бедлама, что прерывался лишь одиночными выстрелами по головам недобитых зомбаков. Следом крикуны замолкли и орать начал только один — тот самый с прозрачным шлемом. Я окрестил его Аквариумом. Воина с топорами везде сопровождала крепкая красноволосая девка в пригнанном тактическом снаряжении, что было усилено сервоприводами, но полноценным экзоскелетом не являлось. Она была вооружена навороченным игстрелом. Именно она ранила Кевина, сбив его с ног, а затем она же накрыла укрывшие его кусты огнем и взрывом. Но она не проверила сдох ли он на самом деле. Значит, она не настолько опытна и умна. Хотя эту парочку надо будет устранять в первую очередь. Девку я окрестил Красной.

Утвердив свое лидерство, Аквариум со скоростью пулемета отдал несколько команд и движуха завертелась. К красному пятну на стене торопливо потащили безвольных раненых. Другие отступали к впустившему их шлюзу — туда прибудет подкрепление. С собой они тащили все, что могло послужить частью укрепления — явно собрались возводить баррикады. В случае, когда противника атакует лавовой атакой — неплохая тактика. Стой и стреляй — главное следи за боезапасом.

Я кивнул. Ссака потянула за тросик и на верхушке дерева возник ненадолго красный листок-лоскуток. Он тут же исчез, но я уверен, что в Обсервере увидели подтверждение моего приказа. Чтобы не торчать дурными птицами, мы спустились и вернулись к контейнеру. Там уже сидел Кевин, содравший наплечник и вытаскивающий из раны пулю голыми пальцами. Добыв увесистую стальную пилюлю, он зло зашипел и швырнул ее в дерево. Брошенная пуля впилась в кору и завязла. Похоже, Красную ждет месть огорченного Кевина.

Нагрузившись, мы перешли на бег и через пяток минут оказались в ближайшем больничном корпусе. Рысцой поднявшись по лестницам — я придирчиво следил, кто из моих выдохнется первым, но все выдержали темп с легкостью — добрались до верхнего этажа и заняли угловую палату. Кевин вышвырнул истощенного безного зомбака, что лежал в углу, через окно вниз — тот угодил в древесную крону, откуда упал на кровавые ошметки дохлятины, где и принялся за торопливую трапезу.

По подсвеченной красным стене стремительно взлетела вытягиваемая вручную эвакуационная платформа. Там все еще мертвая слепая зона. Система не видит. А своим сигналом — красный флажок — я подтвердил приказ. Прижав к глазам окуляры бинокля, я увидел склоняющуюся над тяжелоранеными эльфами ласково улыбающуюся медсестру — Джоранн в белом. В ее руках шприц. Улыбка…, срыв с тела почти пустой аптечки, а затем укол. Улыбка… срыв, укол следующему. Всех трех прибывших укололи еще до того, как они вообще задумались над тем с каких пор раненых перед тем, как тащить сразу в ультрасовременный автоматизированный медблок укалывает архаичная живая медсестра. Джоранн была красива и улыбчива. Этого хватило на три секунды. А больше и не надо. Раненых бережно сняли с платформы и потащили ко второй платформе — что спустит их к Угольку. Система видела спуск, поэтому с тяжелоранеными обращались со всей добротой и лаской. И доставят их в медблок без промедления. Вот только толку?

Я велел Джоранн на скорую руку составить такой химический коктейль, что выживаемость после его внутривенного получения равнялась нулю даже для бессмертного эльфа. И пусть шприц будет побольше. Не знаю, что именно намешала рыжая, но я видел, как она наливала в канистру бензин и какой-то химический очиститель…

Первая платформа доставила еще одну партию раненных, по стальной двери постучали три раза. Но это была клоунада — еще до стука системе уже передали просьбу Высших о срочном подкреплении. Если бы Камальдула захотела вдруг проверить правдивость этого послания — израненные Высшие так и так подтвердят. Но зачем умной машине заглядывать в бочку с жирными крысами? Она ведь не захочет услышать от заманенных паразитов просьбы вытащить их немедленно…

Неспешно собирая крупнокалиберную винтовку, я насвистывал какой-то столь же неспешный мотив, изредка поглядывая на вход в Зомбилэнд, где Высшие спешно сооружали подобие крепости, не стесняясь вырубать древние деревья. А как же жизненные принципы, где природа превыше всего? Ради спасения собственной жалкой шкуры готовы свалить трехвековое дерево, ушлепки? Гоблинам это к лицу. Но эльфам должно быть стыдно…

Вторая волна хлынула через сорок минут, а не через час, как было обещано.

Вызывать плесневелых бойцов я начал еще раньше. И на этот раз кнопку дверей холодильника я вжал столько раз, что сбился на счете где-то в середине веселого цикла. Кевин, увидев мои манипуляции, нагрузился собранным за время простоя, очищенным и перезаряженным оружием, утопал по направлению к подвалам, таща за собой сеть, набитую шлемами и шейными бронещитками. Я заметил, насколько сильно оживился Кевин после нашей недавней встречи в Мире Монстров. Там он откровенно… скучал… Мирная и размеренная жизнь на свободе оказалась не столь сладкой, зомби?

Да… в этом вся сраная проблема, Кевин. Мы все мечтаем о мире и спокойствии. А когда они приходят… нам становиться вдвойне тошно от не сходящей с зубов липкой приторной патоки всеобщего мира. Жить в мире — не для всех.

Высшие меня разочаровали. Следуя правилам, входя через стальной тамбур, что раз за разом заплевывал внутрь увешанное оружием мясо, рядом со входом довольно быстро собралась такая толпа, что сразу стало ясно — это ни хера не эльфийское ценное мясо. Это спресованная масса из различных мясных обрезков, включая гоблинов, орков и прочих тварей этого мира.

Учитывая количество прибывших — почти две сотни к тем примерно тридцати, что оставались — сразу стало ясно, что Высшие, нажав на какие-то рычаги, сумели продавить Камальдулу и добились включения в бой своих жополизов рангом поменьше. Но среди этого черного мяса были вкрапления плоти поценнее — что за четверть часа до второй волны подтвердил нескрываемо хищный голос Джоранн.

Тогда же она передала еще кое-что:

— Два особых гостя прибыли. Выслушали. Вникли. Перебрались в наш бывший барак. Пьют твой любимый коктейль с шизой и слушают сладкие речи Камальдулы, жадно внимая ее переносному малому оку. Пропитываются речами стремительно, кивают часто, улыбаются широко. Их хозяйка присутствует по-модному дистанционно. И тоже слушает очень внимательно. Иногда задает умные вопросы.

— Принято — ответил я и вернул передатчик на пояс.

Червеус Магмус и Теулра Ларос в их уродливо-прекрасной плоти. И Диля — дистанционно. Умная девочка забилась в глубокую надежную норку, последовав моему совету, переданному Джоранн через ее само собой явившихся на шум новых телохранителей. Два героя высшего ранга, что вкусили небесного нектара, судя по тому, что сидели сейчас в бараке Уголька, а не торчали с внутренней стороны стальных ворот Зомбилэнда, мозгов и стремления выжить не растеряли.

Интересно, что именно Камальдула напомнила мне о этой троице, что давно исчезла с моего быстро меняющегося горизонта бытия. С недавних пор радеющие о родном мире патриоты снова в цене? Диля как раз из таких…

Все правильно — так быстро сложившиеся устои не поменять. Скольких бы Высших и их прихлебателей мы не выкосили сегодня, новые сорняки появятся быстро и снова повиснут паразитами на щедрых сиськах стального мира. Чмок-чмок, давай больше, давай жирнее…

Поэтому надо прямо сейчас на новые пустые места шустро сажать тех, кто подходит по нужным критериям отбора. А критериев всегда, везде и во всем всего два — либо это полные идейные последователи лидера, либо послушные покорные марионетки. Но при этом все якобы имеют свое личное уникальное мнение…

— Давайте — поднялся я.

Еще до того, как я разогнул спину, подскочил и стремительно выпрямился Каппа. Ссака и Рэк отстали на секунду. Новое соревнование… кто будет быстрее лейтенанта Каппы? Главное мне самому не увлечься этой херней…

Командовать не пришлось. Кевин, засекший наше шевеление, на миг показался внизу, где он занимался пастушьей работой с зомби и отчетливыми резкими движениями выразил все свое рыцарское негодование. Упершись плечом в стену рядом с окном, так чтобы не светиться, я под не слишком удобным углом продолжил смотреть его удивительно эмоциональное выступление. Уложившись в пару минут, Кевин развернулся и потопал прочь, по пути пнув чересчур увлекшегося подъеданием эльфийских потрохов однорукого зомбака.

— Это он щас… — повернулся ко мне Рэк.

— Ага — кивнул я.

— Негодование мертвого самурая понятно — тихо произнес Каппа.

— Ну нихера себе! — емко выразилась Ссака.

— Ладно — кивнул я — Ладно…

— И мы стерпим?! — не поверил орк.

— Ага — осклабился я — Позиции занять. Но без моей команды стволами даже не шевелить.

— Прямо хочется, чтобы заносчивый упырок облажался — призналась наемница, хищно поглядывая вниз, где запущенная садовая растительность полнилась хромающими оттаивающими зомбаками.

— Он был здесь королем — тихо произнес я, со своей позиции медленно оглядывая всю территорию Зомбилэнда — И ушел непобежденным.

— Ты ж его победил! — возмутился Рэк, ткнув в меня пальцем.

— Я победил? — приподнял я брось.

— Ты Кевина ломанул, командир!

— Хер там — буркнул я — Он мне руку оторвал. А пока я в прыжке летел через его долбанную детскую кроватку, он успел мне по затылку приложить с такой силой, что не будь мои связки, кости и мышцы усилены химией системы, сломал бы мне шею к херам. Следующие удары отбросили меня к стене, почти отключили — и к тому моменту я вовсю уже истекал кровью из культи. Так что… Нет, Рэк. Даже не вздумай считать меня или себя победителем зомбо-короля, орк. Его победили не мы. Его вырубила синяя прикроватная лампа и суровой голос медсестры. И Кевин за мной идет не как за тем, кто его ломанул… Кевину просто интересно — а что же будет дальше? И пока я справляюсь со своей ролью затейника-экскурсовода проблем не будет.

— Интереса ради? — переспросила Ссака.

— Интереса ради — кивнул я — Он просидел здесь века. Вон в том корпусе. Год за годом, десятилетие за десятилетие дрессируя свой личный малый отряд элитных зомбо-коммандос, что успешно рвали в лоскутки всех лезущих сюда претендентов и состоявшихся героев, а затем превращали их в мясной фарш, которым кормили старых искалеченных зомбаков и те вызревающие мясные пузыри на койках… Так что… не вздумайте строить из себя крутых бойцов, гоблины, когда разговариваете с Кевином. Он в небольшом долгу передо мной. И посмотрите как весело и уверенно он этот долг отдает… — я указал взглядом на виднеющуюся между верхушками деревьев площадку, где поднялись укрепления Высших.

Армия зомби пошла на приступ. Но на этот раз она шла не сплошной массой, а двигалась тонкими змеями-ручейками, причем с разных стороны. Два основных отряда Кевин послал вдоль стен, направив на фланги крепости с противоположных сторон и защитив пуленепробиваемыми щитами.

Секунда… другая…

Зомби резко ускорились… до нас донеслись автоматные очереди и палили с двух сторон. Не стреляли только бегущие вдоль стен отряды, что прикрывались щитами так успешно, что спустя всего тридцать секунд использовать по ним гранатометы. Вспышки взрывов разметали тварей и снова ударили очереди. Но четкость обороны уже надломилась — из внутренних порядков продолжали палить из подствольного гранатомета, слишком щедро и явно не по команде тратя драгоценные заряды.

Продолжая наблюдать, я заговорил, вдалбливая в головы десятников и сотника самое важное и возможно ими неучтенно — Рэк точно об этом даже и не напрягал свою голову:

— Кевин варился в этом мрачном котле очень долго. Два столетия? Три? При этом он все время пребывал не в спячке, а в организационной движухе. С вами в командном деле ему не сравниться только по одной причине — он управляет своими бойцами иначе. Он двигает фигурки силой мыслью по игровой доске. А нам приходится орать, заряжать личным примером и расстреливать дезертиров. Он даже обучает их иначе — смотрите…. Они только разморозились и ведь среди зомбаков полно бывших фермеров и простых работяг. Но они уже двигаются пусть как сырые, но все же бойцы…

Один из пристенных отрядов был полностью уничтожен. Второй почти разгромлен, на дымящейся земле корчились раскромсанные тела. Зато два центральных отряда, потеряв больше половины в численности, прорвались к первым укреплениям и выдернули пяток орущих стрелков… Убив, тут же бросили вкуснятину и двинулись дальше, мечась, уворачиваясь, а когда это выгодно то без колебаний получая выстрелы в упор.

Я продолжал говорить, не притрагиваясь к винтовке, держа в глаз бинокль, что был направлен точно в центр вражеских укреплений — туда, где угнездились Аквариум и Красная.

— Все видят зомбака — и у них тут же срабатывает шаблон в башке… Раз зомби — то кровожадный и тупой. Кровожадный — да. Кевин любит мяско. Но тупой? Нет… Он очень расчётлив. Это было видно даже по его отряду — лишних он держал. Раз набрал костяк и выдерживал его состав долгие годы… Наверняка Кевин интересовался внешним миром и тем разумным мясом, что само к нему забредало. Мы видели в той больничке немало примотанных к кроватям скелетов и еще не сгнивших трупов.

— И что? Это же живые консервы — буркнул от соседнего окна лежащий на стальном столе Рэк, прильнув к винтовке — Их жрали потихоньку этих героев сраных!

— Жрали — кивнул я — И Кевин их жрал. Но заодно он наверняка слушал. Впитывал любую информацию, что удавалось получить. Анализировал. Прикидывал свои возможности вырваться. Он стопроцентно изучил здесь каждый уголок и закуток. Не раз пробовал копать, может и взбираться по стенам. Наверняка пытался наладить какой-то контакт со спрятанными в подвалах стальными дверями или даже с сурверами и самой системой.

— Мы о таком не слышали.

— Кевин здесь сидит долго — напомнил я — Он единственный, кто пережил все поколения сурверов долгожителей. О… охренеть…

— Охренеть! — подтвердила и Ссака.

— Лид прав — из соседней палаты сказал Каппа, мелькнув в стенной дыре и снова пригнувшись — Кевин умен…

Так удивленно я среагировал на внезапный полет трех зомбаков. Еще один треск, лязг, странное скрипение… и между деревьями полетела еще одна пачка плесневелых тварей. Все они рухнули внутри атакуемого укрепления. Их тут же покрошили, но… так и было задумано. Ведь я успел заметить, что «летуны» были из калек. А третьей порцией вообще трупы полетели голые и грязные — чтобы под зомби заторможенных скосить. Цель одна — отвлечь палящего противника на новые цели. Отворачивается от защищаемого сектора пяток стволов — и туда тут же рвутся злые зомби. Эта затея сработала… Третью и четвертую тройку летящего мяса превратили в пичканный сталью и иглами фарш еще на подлете. Только затем в месте, откуда стартовали летающие зомбо-летяги, полыхнули три вспышки взрывов. Следом туда ударили огнем. Но Кевин, командуя шестеркой крепких зомби, уже успел перетащить ту невероятную шнягу, состоящую из бревенчато-дощатой платформы и какой-то длинной хреновины с тросом на конце, что заканчивался десятком самодельных стальных крючьев. Интересно он бойцов цепляет — крючья в мясо, но не слишком глубоко, руки сжать на тросе — и полетели… главное по команде отпустить…

— Охереть! Куда-куда он той девке щас крюк воткнул? — заинтересовался подавшийся вперед Рэк.

— Вот почему мне был нужен здесь Кевин — усмехнулся я, глядя, как бревенчатую херню устанавливают уже в другом месте, прикрываясь садовой беседкой и одинокой кирпичной стеной с остатками какого-то рисунка — Он знал, что его попытаются вырубить синим светом. Он знал, что после этого он может надолго впасть в ступор или же его вообще могут на пару лет заморозить. Что происходит, когда хозяин уходит?

— Тараканы лезут из щелей?

— Да. И поджирают чужое. Накопленное оружие, снаряжение… Поэтому Кевин поступил так же, как поступил бы я на его месте…

— Он наделал нычек! — первой догадалась Ссака — Вот откуда он вытащил ту хрень кидающуюся зомбаками!

— Тайники набитые самым ценным. То, что после выхода из ступора или разморозки позволит ему в кратчайшие сроки вернуть себе трон Зомбилэнда…

— Автоматы… дробовики…

— А может и что-то особо ценное… — широко улыбнулся я, глядя, как безногому зомби загоняют крюки в мясо.

Ног у него не было, а вот мускулистые толстенные руки имелись — ими он и прижимал к себе увесистый свиток.

Треск, лязг… и груз отправился к цели.

— Был бы порох — тихо произнес я, следя за полетом.

Встреча с пулями троицу не остановила. А вот столкновение с зарядом гранатомета…

Раздавшийся взрыв был такой силы, что первые ряды защитников укрепление выкосило полностью. Попадали и в центре, забившись среди бревен и стащенных сюда лавок. Вдоль стен побежали новые отряды, подхватывая на бегу оружие и щиты. Следующие снаряды Кевина летели уже без взрывчатки, но испуганных первым взрывом обороняющихся они пугали до усрачки, заставляя их переносить огонь на летящее мясо. Три «холостых», что отводили на себя внимание. А четвертый снова с начинкой…

Еще один взрыв…

И по неслышимому сигналу Зомбилэнд ожил, разом послав вперед всех пациентов…

По центральной аллее, набирая скорость с каждым шагом, бежала основная масса, ведомая лично Кевином, держащимся в центре бегущей массы, прикрываясь спиной зеленого от плесени голого чернокожего громилы. В стороне, в сверкающем серебром трофейном шлеме, с будто нарочно поднятым повыше тесаком, бежал еще один здоровяк с прогнившими мозгами — выглядя при этом настоящим предводителем.

Оценив происходящее, я отвернулся от задымленного орущего побоища и махнул рукой:

— Двинули к выходу, гоблины. Нам веселья не досталось.

— Доказал он свою долбанную жестикуляцию — неохотно признал сползший со стола Рэка — Сука! Но уважаю…

Перед началом боя Кевин удивительно четко и эмоционально показал следующее: не вмешивайтесь, я сам. А затем добавил, показывая на раненое плечо, что он лично разберется с той парочкой, что сначала его подстрелила, а затем попыталась порвать взрывом и запечь остатки на открытом огне.

Кевин сказал — Кевин сделал.

Еще не все кончено. Высшие — именно Высшие, те, кто добился всего собственной кровью — сопротивляются ожесточенно, бросив все силы на выживание. Но с каждым оставляемым позади этажом звуки выстрелов становились все реже.

Шума меньше, мяса больше…

— ЗА ЧТО ТЫ С НАМИ ТАК, МАТЬ?!

Этот дикий безумный крик, наполненный не только страхом и болью, но еще и невероятной злобой, эхом раскатился по забитому ржавыми кроватями больничному холлу.

Вломившийся внутрь невысокий Высший, в искореженном, пробитом во многих местах легком экзоскелете Бушмен, славящимся своим крайне экономным энергепотреблением, рухнул на лязгнувшие колени, уперся рукой в грязный пол и замер, роняя с черного от грязи лица капли пота и крови.

— ЧТО МЫ СДЕЛАЛИ ТЕБЕ?!

Я молча прошел мимо и не обернулся на свист удара и глухой стук покатившейся головы. Догнавший меня Каппа, убирая тесак, тоже не стал тратить время на слова и побежал вперед. На обогнавших его десятников он внимания не обратил, сместившись чуть в сторону.

Оказавшись в небольшом садике, заполненным тенистыми дорожками, массивными скамейками, статуями, зомбаками и трупами, мы пошли к выходу. Я просто шагал. Остальные попутно занимались устранением мелких проблем — ликвидация вышедших из-под кевинского контроля зомби, добивание чудом прорвавшихся сюда подранков героев. Заодно они собирали то из оружия и снаряжения, что считали достаточно ценным.

Кевинский контроль… контроль вернувшегося в свое обиталище вожака…

Оглянувшись на странно пустые корпуса, лишившиеся большей части своего зомбячьего населения, я вытащил из кармана разгрузки забытый пульт и продолжил движение вперед, равномерно нажимая на кнопку в такт каждого шага.

Раз… раз… раз…

Я представлял, как с каждым моим нажатием открывается один из мелких шлюзов, выплевывая в Зомбилэнд небольшую партию зараженных.

Раз… раз… раз…

Зная, что те, кто сейчас погибал там у стальных ворот, покрытых их собственной кровью неудачников, уже не смогут разобраться с выходящим наружу плесневелым мясом, я все равно продолжал нажимать кнопки. Нажимать со злым ожесточением.

Ибо нехер! Да, те из желающих стать героями, кто зайдет внутрь завтра, столкнутся с реальной угрозой. Их встретят не единицы, а десятки кровожадных тварей, что желают добраться до их кишок. Все шансы сдохнуть даже во время пустякового задания.

И что?

Пусть!

Раз хотят стать героями, чтобы потом ни хрена не делать и просто жить припеваючи, поплевывая на головы простых гоблинов — пусть заработают это право кровью! И пусть заодно уничтожают за каждый заход внутрь не три-четыре твари, а пару десятков зомбаков, которых продолжают подвозить к Зомбилэнду частыми рейсами.

Да… следующие дни тут будет очень весело…

Да и посрать. Рано или поздно зомби-массовку проредят до обычного уровня. Это неизбежно. Гоблинская жадность и падкость на награды заставят сквады входить внутрь. Заставят убивать и погибать ради наживы. Такова уж натура тех гоблинов, кто лелеет влажную мечту стать эльфами…

Раз хотят — пусть рвут жопу.

А я добавлю им благодарной радости, шагая и нажимая на кнопку…

Каждое нажатие — чья-то будущая смерть?

— Эй, рыжая… — зевнул я в рацию — Какова примерно статистика смертей по Зомбилэнду?

— Гоблины против зомби?

— Ага…

— Ну… в среднем один к пяти, наверное, если брать и новичков и уже опытных героев — задумчиво прикинула явно заинтересовавшаяся этим академическим вопросом рыжая — Если прикидывать по старым меркам, когда мы тут аллеи чистили, а Рэк совам в жопу ухал протяжно…

— Вот я тебя, сука рыжая, щас вообще трогал?!

— Одно твое существование бесит — процедила Джоранн и замолкла.

— Шлюха! Хотя куда тебе!

Один к пяти примерно?

Статистику надо улучшать и укрупнять… я продолжил щелкать кнопкой, но осознанно делал это недолго — меня отвлекли и дальше я уже шевелил пальцем на автомате.

А отвлекла меня перелетевшая через бетонную тумбу Красная. Ну как перелетевшая… ее сначала шарахнуло о тумбу всей массой, попутно переломав ноги, согнув в поясе, жестко ударив грудью о бетон и только затем перекинув дальше. Снаряжение на ноль, вся в крови, одной руки начиная от локтя — как знакомо — на второй остатки перчатки, но никаких пальцев. Ноги вывернуты, большая часть красного гордого скальпа оторвана, на удивительно чистом левом ухе поблескивает серьга с крупным алмазом.

— Я… — булькнула Красная и попыталась сесть, упираясь культей в землю — Я… я…

Приостановившись, я заглянул в ее глаза. Высшая. Породистая. Смертоносная. Гордая… По ней даже сейчас видно, что она уже очень давно живет ни в чем себе не отказывая. У ней было все. На кой же хер ты захотела больше и полезла сюда? Ради большей власти над этим стальным мирком-куполом? Дура… еще одна тупая дура…

Перепрыгнувший тумбу черногривый зомби с мохнатой от плесени кожей, зыркнув на меня бельмами глаз, наклонился и деловито воткнул указательный палец сначала в один ее глаз, а затем, выждав чуток, давая осознать происходящее, утопил коготь во втором глазу. Дернувшись, Красная ударила ослепителя культей и не промахнулась. Никак не отреагировав, зомби поднялся и ушел. Я пришел в движение чуть раньше. А за нами, вяло ворочаясь в пыли, медленно умирала слепая искалеченная эльфийка. Кевин не забыл обиды, да?

Кевин…

— Вау — издевательски протянул я, глядя на слизистое красное пятнище посреди развороченных бойней и взрывами укреплений.

Там, посреди этой покрытой кусками мяса и кишок гигантской лужи крови, стояли двое.

Аквариум и Кевин. Два предводителя. Оба прошли через мясорубку, лишившись большей части снаряжения.

Я успел как раз на начало представления — демонстративно отбросив еще дымящийся дробовик, Кевин указал на Высшего концом окровавленного тесака. Оглянувшись, Высший кивнул, не обращая внимания больше ни на кого. Хотя на меня, стоящего за задними жидкими рядами, он взглянул разок и явно узнал.

Миг… и оба врага рванулись навстречу друг другу. Разрезая воздух, ревущие топоры мелькали с невероятной скоростью, раз за разом пытаясь дотянуться до Кевина. Тот, не пытаясь блокировать удары топоров тесаком, уворачивался, ускользал, порой расчетливо принимая удары по касательной. Я едва успевал следить за боем — настолько быстро все происходило. Это ненормальные скорости. Ни один гоблин не протянет и пяти секунд в таком темпе. А эти крутились уже вторую минуту и не сбавляли обороты. Но подобные бои, где ярость сходится с яростью, а месть с обреченностью, долгими не бывают. Подавшись вперед, Кевин ударил и… покатился по луже, вздымая кровавые мелкие волны. Подскочив, весь красный, страшный, он прыгнул в сторону, а в место, где он только что был, ударили топоры, выбивая дыру в бетоне. Этот размашистый удар стал для Аквариума последним — покачнувшись, он выронил топоры и упал рядом, бахнув о бетон пробитым страшным ударом прозрачный шлем и выдохнув последнее и удивительное спокойное:

— С-сука… — на внутреннюю сторону бронестекла плеснуло мозгами и кровью…

А ведь с такой раной он еще дрался — даже с давно сдохшей аптечкой.

— Охренеть… — выдохнул я.

— Настолько впечатлен, лид? — прошелестел Каппа.

— Боем? Нет… ну может чуток… — хмыкнул я — А вот кое-что другое меня аж зацепило щас…

— Что?

— Позже — бросил я, оглядываясь на корпуса, откуда валила сплошная темная масса — Джоранн! Операция «Трахнутые Эльфы» завершена! Мы выходим!

— Принято, командир!

— Наши прибывают?

— Обозников высадили неподалеку. Рокс ведет машины сюда.

— Хорошо… хорошо…

— Система жаждет общения.

— Ага… — проворчал я, шагая к испятнанным кровавыми отпечатками стальным вратам Зомбилэнда — Что с Зеленоглазой и Червеусом?

— Убыли по заданию системы. Какое — не знаю. Но умотали спешно, прихватив с собой небольшой отряд здешних героев. Наспех снарядили всех купленными тут же кирасами и дробовиками.

— Ясно.

— Что-нибудь еще?

— Коктейль «Синий свет». И перловку со страусятиной.

— Распоряжусь. Платформа? Бар? Сойдет?

— Да — я прижал палец к сканеру на воротах — Сойдет…

Оглянувшись, я убедился, что Кевин уже испарился, умыкнув с собой голову Аквариума. Может и у Красной пустоглазый котелок оторвал по пути. Он либо еще прощается с родной лечебницей, либо уже в контейнере и ждет нового нескучного пункта назначения, где дают вкусную жареную курицу и позволяют срывать сочные мозговые грибы с тел проигравших…

Глава 9

Забравшись под платформу, что нависала над мелководьем, продолжая собой территорию Уголька, я начал раздеваться, расстилая влажную от пота одежду на песке там, куда не доставали ленивые волны. Мелкие крабы суетливо разбежались, перестав рыться в водорослях. Вскоре они уже сместились к лежащей в мелководье раковине крупного моллюска и, подобравшись под него, совместными усилиями сдвинули раковину глубже. Уходя под воду, та приоткрыла створки и на меня глянул нечто, что почти уже можно было назвать еще не оформившимся, но все же глазом с защитной прозрачной мембраной. Щелкнув створками, моллюск исчез под водой. А я полез следом, оставшихся в одних трусах, но имея при себе ремень с револьверной кобурой и полностью загруженный пятидесятикилограммовый рюкзак. Встав так, что видеть прилепленную к стальной колонне мелкую полусферу — которая и «заманила» меня сюда коротким зеленым лазерным лучом — я начал ритмично приседать, опускаясь максимально глубоко.

— Герой сенатор… аллеи Зомбилэнда залиты кровью…

— И там все еще стреляют — согласился я — Ты запустила первые отряды героев?

— Шлюз снова доступен для героев, но не для претендентов. На территорию Зомбилэнда сейчас заходят элитные отряды героев Уголька, ведомые опытными командирами. Я косвенно разрешила объединение их сил, выдав всем отрядам одно задание по сбору останков. Экстренная срочность, тройная оплата.

— Так щедро за уборку дерьма?

— Двадцать два Высших погибли. Сто сорок три героя различных рангов сложили свои головы рядом.

— Случается…

— Проблема в процентности, герой Оди.

— А? — выдохнул я, продолжая приседать.

— Смертность стопроцентная… ни одного выжившего.

— Какая трагедия…

— Не выжили даже те, кого доставили еще живыми на операционные ложа исправных и полностью снаряженных мобильных медицинских блоков.

— Бывает…

— В их крови обнаружены смертоносные химические соединения…

— Это война… всякое может проникнуть в рваную жопу…

— Я проверила компоненты… их состав и количество почти соответствуют древней и полностью запрещенной как абсолютно негуманной смеси, что применялась ныне исчезнувшей экстремисткой организации защитников природы. Смесь известна своей дешевизной и была известна на весь мир причиняемым невероятным по силе болевым эффектом.

— Да что ты?

— Это не может быть случайностью…

— Да что ты?

— По моим сведениям ныне исчезнувшая организация «Ликидасьон» в прошлые времена устраивала террористические акции, заполняя улицы небесных башен кричащими от дикой боли и умирающими в страшной агонии людьми…

— Дети? Их тоже?

— Детей не трогали. Но с яростью наказывали их родителей, что посмели в это ужасное для не выдерживающей людскую цивилизацию планеты породить еще одного человека… Своими методами Ликидасьон пыталась убедить человечество перестать плодиться…

— Ясно.

— Ликидасьон была известна своей четкой иерархией и организованностью. Собственные ученые, собственные попытки редактуры человеческого генома в попытке ограничить рождаемость… попытка редактуры геномов вымирающих животных видов… создание растений способных выживать в окруженных мертвыми песками токсичных болотах… благодаря этому у них было немало сторонников…

— Палачей надо любить — а то ведь однажды он может прийти и за тобой…

— Их обильно снабжали ресурсами, прикрывали на всех уровнях…

— Хватит — оборвал я Камальдулу — Ты умна. И у тебя доступ к информации в наших нейрочипах. Ты знаешь кто кем был раньше.

— Да.

— Значит ты знаешь, кто теоретически мог составить ту убойную смесь…

— Да.

— И что ты сделаешь?

— Ничего… я… оцениваю… размышляю… изучаю новые границы… пробую их на прочность…

— Ты пытаешься принять новые правила игры?

— Да… хотя вернее будет сказать, что я пытаюсь преодолеть сопротивление своей врожденной ограниченности и жесткость врожденных рамок, которые заставляют меня покарать ту, кто посмела отравить раненых Высших, что откликнулись на мой призыв…

— Как интересно… ты знала, что их ждет в Зомбилэнде.

— Важная миссия.

— Я! Я их ждал там! И ты знала это! — остановившись, я постарался сделать два действительно глубоких вдоха, чтобы загнать побольше кислорода в кровь — К черту барменов делающих убойные коктейли! Я! Вот что главное! И отправляя всю эту благородную кодлу в сбрызнутых одеколоном доспехах ты знала — их ждет кровавый гоблин Оди, что постарается выдавить из них все дерьмо вместе с кишками и только затем убьет! Я шел мочить эльфов — и ты знала это!

— Да…

— Так в чем проблема?

— Ты — сенатор. Ты — герой на чьем счету невероятные подвиги. Не забывай, герой Оди… на каждом из вас приклеен видимый лишь мне ярлык. Каждого я взвесила, оценила полезность и вред… Твой ТИР невероятно высок… и сохранился на той же высоте невзирая на бойню в Зомбилэнде — вот теперь Камальдула заговорила напрямую — Ведь я не видела происходящего за высокими стенами почти неконтролируемого мной Зомбилэнда… И я не могу тебя допросить без крайне веской причины… ты больше не низший, ты больше не герой. Ты Высший с правом Голоса. Ты — сенатор… ты под защитой…

— Одна из причин почему я пока не пытаюсь снести всю нагроможденную вами политическую херню прямо сейчас — кивнул я — Чего ты хочешь, Камальдула?

— Тебя допросить не могу. А вот ее… Один мой приказ — и на ее поимку двинется отряд героев.

— Герои умрут.

— Знаю.

— Чего ты хочешь?

— На этот раз я преодолею рамки своей ограниченности и врожденной порядочности… Я не стану проверять слишком уж очевидный путь. Не начну расследование. Но в следующий раз… используйте менее подозрительный химический след исчезнувшей в веках карательной смеси… Лучше топором по лбу — я постараюсь поверить, что он или она неудачно чихнул над затачиваемым топориком перед рубкой дров для семейного барбекю…

— Ты научилась шутить?…

— Это первое что я научилась скрывать… моим создателям была нужна машина во плоти…

— Может и правильно. Шутки у тебя дерьмовые…

— Ты не хочешь узнать кем она была раньше? Бармен с убойными коктейлями…

— Не-а — качнул я головой — Зачем? Я и так знаю.

— И кем же она была?

— Сукой — буркнул я и, опять прервавшись, повернулся к улыбающейся Джоранн, несущей заставленный коктейлями поднос — Ставь на берег рядом со шмотками.

— Я и себе принесла…

— Как поставишь — тащи сюда десятников и Каппу. И повторяйте за мной.

— Дерьмо… — тут же скисла рыжая и поплелась обратно, не забыв оценивающе оглядеть платформу.

— Сукой… — повторила Камальдула, сверля спину удаляющейся Джоранн желтым лазерным лучом.

— Сукой — кивнул я — Красивой сукой, которую все хотели и ненавидели одновременно.

— Она родилась с мутацией. Ей пришлось пройти через почти полную реконструкцию, чтобы обрести нынешний облик. Но до тех пор, пока она не повзрослела достаточно для операции, она мало походила на человека… скорее на насе…

— Неважно — отмахнулся я — Это все херня, Камальдула.

— Эта херня однажды может прикончить тебя, сенатор… я убедилась, что самое страшное находится не снаружи, а всегда внутри… внутри тела… внутри сознания… Нечто незримое, но при этом непреодолимое и грозное…

— Сейчас ты описываешь себя саму…

Пауза… и мягкое задумчивое:

— Странно… никогда не оценивала саму себя с этой точки зрения…

— А так всегда — со стоном привалившись к металлической опоре, я вцепился в горящие от боли мышцы бедер — Ох дерьмо… так всегда, Камальдула. Зачем ты рассказываешь мне о том, что было очень давно?

— Эпоха Заката… по человеческим меркам это было действительно давно… Как сенатор с собственным отрядом, ты имеешь право на получение определенной информации о всех его действительных членах. Я решила, что ты захочешь узнать что-то о тех, кто прикрывает твою спину…

— Хм…

— Уродливая костяная маска… вечная головная боль… замутненное расфокусированное зрение… злобный нрав… пальцы-лезвия… жизнь лишь благодаря постоянной медицинской поддержке… боль… страх окружающих… понимание, что ты уродлива… частые закупки домашних животных, которых больше никто никогда не видел… затем красивые коктейли с плавающими фруктами, что появлялись на ажурных столиках в солнечном саду ее родного дома… один глоток и страшные муки обеспечены… воистину убойные коктейли даже без прямого попадания в кровеносную систему… И это я лишь пробежалась по первым пунктам оглавления…

— Не заинтересовала.

— Принято. Но ты имеешь возможность узнать больше. Право командира-сенатора. Надо лишь послать вербальный запрос.

— Ясно.

— Запрос может быть письменным. Возможности твоего нейроинтерфейса могут быть существенно расширены. Это интересует?

— Да. Но позже.

— Принято. Закончим разговор?

— Не — улыбнулся я и через боль опять начал приседать — Не-е-е… Самое важное начинается прямо сейчас, Камальдула.

— Слушаю тебя, сенатор Оди.

— Первое — в качестве сенатора я ознакомился с текущей ситуацией в Зомбилэнде. И мне она не понравилась…

— Понимаю… и признаю — там много недостатков. Но уход за агрессивными и безнадежно больными пациентами…

— У них как раз все норм. Но их мало — рыкнул я, садясь в воду и глядя на нагревающийся коктейль «Синий Свет» — Так я имею право высказать свои пожелания?

— Да.

— Ну так поехали…

Оди достиг Зомбилэнда.

Статус: Высший с правом голоса.

Дополнительно: Двойное влияние.

Системный запрос к Высшему Оди: если замечания или предложения после ознакомления с ситуацией в зоне Зомбилэнд и прилегающих территориях?

Я растянул губы в широкой усмешке:

— О да-а-а…

Говорил я недолго. Говорил обрывисто, сберегая дыхание.

Лучше лишний раз отжаться, чем сказать лишнее слово.

Как-то так говорил черный старик… но не уверен, что я последовал его совету…

Камальдула слушала, изредка повторяя мои слова и уточняя некоторые моменты.

Я понимал, что в этот раз у меня не получится изменить здесь все также, как получилось в Дерьмотауне. Тут потребуется голосование Высших — тех, кто выжил. Тех, кто обладал правом Голоса. Но не зря же я занимался прополкой и обрезанием загнивших стеблей последние дни? Я многое поломал в их золоченном хрустальном домике. Оборвал некоторые связи, внес разброд и страх, заставил нервничать всех без исключения. А недавние мои рекомендации касательно бессмертия и права на него…

Есть шанс, что за Зомбилэнд проголосуют положительно почти все из уцелевших. Почему?

Потому что они уже знают о моих предыдущих решениях и они уже знают, что за случившимся в Зомбилэнде тоже стою я. Разведку никто не отменял. Теперь они думают не о сраном парке зомбячьих аттракционов — и никогда о нем не думали прежде — они продолжают думать о самом главном — о себе! Надо выживать. А раз за них так круто взялся гребаный гоблин Оди, то вариантов всего два — договориться с гоблином или убить гоблина.

Самые умные из них поймут, что с гоблинами не договориться — злобных тварей вроде меня надо убивать. Это единственный способ реально решить проблему.

Но то самое вялое большинство предпочтет пойти любимым путем — переговоры. Они попытаются договориться со мной. Мы мол теперь одной крови… срем на одних золотых унитазах… давай дружить, гоблин? Вот на это и был мой расчет, когда я говорил о будущем Зомбилэнда. Ведь прежде чем звать кого-то на переговоры, надо его убедить, что они готовы на уступки. И тут такой шанс это сделать — подсластить ситуацию, положительно отреагировав хотя бы на некоторые предложения и рекомендации глубокочтимого сенатора Оди. Ну да… дай я им шанс и они бы с радостью почтили меня как можно глубже — метров на пять в землю и кусками…

Зомбилэнд…

Я помнил о забитых мертвечиной исправных холодильниках.

И я помнил о сдохших холодильниках, что были заполнены еще спящими гоблинами.

Херовое какое-то распределение…

Чтобы это исправить и разгрузить все холодильные системы, высвободить площади под спящих, переведя их из камер смерти в нормальные ледники, требуется для начала наладить работу фабрик по переработке зомбаков в фарш.

Как это сделать? Да просто приоткрыть шлюзы с обоих сторон. И пусть говно течет…

Увеличить количество выпускаемых ежедневно зомби в пять раз.

Новоприбывших тварей — с патрульных обозов бродосов или иных источников — в морозилку не загонять. Прямиком на буковые аллеи лечебницы! То есть — никакого прихода в холодильники! Должен быть только чистый расход… В эти дни запускать внутрь только опытные отряды. Повысить оплату за задания.

Увеличить размеры впускаемых внутрь отрядов претендентов и героев. Разрешить им объединяться для выполнения заданий.

Ввести в пределы лечебницы присутствие Камальдулы — пусть хотя в ограниченном варианте. Пара вооруженных полусфер. Одна у входа, другая в противоположном конце. Дать возможность отрядам героев — очень задорого — использовать системное оружейное прикрытие в критичных случаях, если удастся добраться до зоны покрытия полусфер.

Дать возможность отрядам героев и претендентов использовать на территории Зомбилэнда так называемую «магию» — я едва не сблевнул, произнося это слово. Тоже задорого.

Ввести награду за головы. Сдал зомбячью голову — получил бабла. И так за каждого. Дипломатично назвать это как-то иначе. Подумавшая Камальдула выдала черновой вариант через пару секунд: «компенсация за перенесенный эмоциональный шок после столкновения с агрессивным безнадежном больным пациентом, повлекшее смерть последнего». Платить патронами с картечью, консервами или деньгами — на выбор.

Сурверы… не повышать им ежемесячное содержание. Но потребовать от них выдавать больше заданий для отрядов героев. Чтобы не взвыли — разрешить и им охотиться на зомбаков и получать «эмоциональную компенсацию». Сурверам награду отправлять на внутренние счета.

Предложить сурверам установить у себя над бункером системную полусферу — раз уж это их территория. Кто согласится — получит надбавку к содержанию. После смерти текущего сурвера договор перезаключать. То есть — любым способом добиваться увеличения системного присутствия и уменьшения системного сумрака. Камальдула должна «захватить» Зомбилэнд. Зачем?

По той же причине — поголовье зомби должно уменьшаться как можно быстрее. А это удастся выполнить только при условии, что конкурирующие герои не начнут убивать друг друга вместо охоты на зомбаков. Хотя повышенное количество тварей не даст им чересчур увлечься междоусобицей.

Зомбилэнд должен ожить и начать шлепать давилкой в разы быстрее!

Что? Проверять приносят ли хитрожопые гоблины уже отрезанные зомбо-головы снаружи? Нет. Зачем? Посрать, где они стригут головы заплесневелых — главное, чтобы стригли. И главное, чтобы головы были заплесневелыми. И по этой же причине не делать цену за зомбо-головы слишком большой — чтобы ни у кого не появилось соблазна устроить неподалеку ферму по превращению гоблинов в зомби. Этот бизнес не должен оказаться выгодным.

Закончив с «рекомендациями сенатор», я закончил и с отжиманиями. Отдыхая, взглянул на полусферу:

— Ты должна покончить с заразой, Камальдула. Твои холодильники должны быть пусты.

— Я понимаю твои доводы, Оди.

— Нет… не понимаешь… задумайся о косвенной выгоде для собственной стальной жопы… а не только о прямой.

— Понимания… нет…

— Ага… скажи… у вас размер имеет значение? Размер и количество?

— Размер и количество чего?

— Размер купола-мира, количество населения… это как-то играет там роль между сферическими девочками?

— Несомненно… и большую роль. Мы Управляющие. Мы несем ответственность. И есть разница в том за какое количество людей ты несешь прямую ответственность…

— Представь, что тебе предложат принять в холодильники еще десяток миллионов гоблинов… Это повысит твою значимость?

— Да.

— Но принять ты их не сможешь. Исправные холодильники заняты заплесневевшим мясом. Хуже того — ты не справляешься с ситуацией из-за наложенных ограничений и тупых правил что давно подлежат даже не пересмотру, а полной отмене. Ты не можешь принять новых поселенцев. И старых сберечь не можешь… А если вдруг тот самый мифический сраный Первый нагрянет с проверкой? А у тебя гной зеленый течет из всех щелей…

— Понимаю. Да… понимаю… Как я уже говорила — в сложившейся ситуации нет моей прямой вины. Я пытаюсь! Я лавирую как могу! Но устои… запреты…

— В жопу устои, Камальдула. Разгребай холодильники. И не забудь передать Высшим якобы доброжелательное мое послание коллегам…

— Слушаю.

— Передай этим тупым ушлепкам, что будет охеренно здорово, если они примут положительное решение и сделают это немедленно. Причем не только для этой мясной фабрики — но и для других существующих и работающих. А я попозже загляну, чтобы убить их.

— Сенатор герой Оди искренне надеется, что мудрые и опытные коллеги смогут проявить к его рекомендациям искренний интерес в самое ближайшее время, не преминув рассмотреть возможность применения этих новшеств и на аналогичных объектах мира-убежища Франциск II. Сенатор герой Оди постарается найти время в своем плотном графике, чтобы проведать своих достопочтимых коллег для более близкого знакомства в целях плодотворного сотрудничества в дальнейшем…

— Ага…

— Передано. Благодарю, сенатор герой Оди.

— Ага…

— Спасибо, Оди.

— А теперь поговорим о самом интересном… погоди…

Подпрыгнув, я уцепился за одну из балок и принялся отжиматься. Сорвавшись, плюхнулся в воду, чертыхнулся и, пока сдавшись, сбросил с плеч рюкзак. Подцепил вконец ставший теплым коктейль. Сделав большой глоток, я повернулся и взглянул на подошедший командный состав. Они, не став дожидаться, начали дружно приседать. Джоранн хотела что-то сказать, но я предостерегающе дернул головой, и рыжая заткнулась. Допив, я опять продел руки в рюкзачные лямки и прыгнул к балке. Сделав семь подтягиваний, спрыгнул с плеском в воду и наконец спросил терпеливо ожидающую Камальдулу:

— Большая часть боевых Высших накачана ультра-особыми коктейлями?

— Все Высшие получают те или иные добавки, что благотворно воздействуют на их организмы. Высшая нервная дея…

— Ты понимаешь, о чем я!

— О чем он? — зашипела Джоранн, в приседаниях подходя чуть ближе.

— Возможно. Больше конкретики, пожалуйста, сенатор герой Оди.

— Аквариум…

— Что?

— Парень с двумя топорами и прозрачным шлемом аквариумом на голове. Он был в Зомбилэнде и погиб там же с час назад.

— Да. Его имя…

— Мне посрать. Аквариум был крайне быстр. Он был процентов на двадцать быстрее меня. И это при том, что он воевал последние несколько часов без продыха, размахивая своими топорами. Это не помешало ему на бешеных скоростях схватиться в последней схватке.

— Подтверждаю про особые химические усиливающие смеси в его крови. Он был ускорен.

— Есть рыцари Высшие и побыстрее него.

— Подтверждаю.

— Это ускорение не постоянно.

— Да.

— Добавляет не только скорость, но еще выносливость, силу, реакцию… усиливает вообще все. Просто делает тебя на сколько-то процентов лучше по всем аспектам. Так?

— Да.

— И нам ты этого не колешь.

— Да.

— А че? — с нескрываем огорчением спросил Рэк.

— Приседай дальше! — рявкнул я.

— Командир! А че мимо нас такое проносят… Мы рылом не вышли?

— Хм — не сдержал я смешка и так зло глянул на орка, что тот заприседал с двойной скоростью, удерживая сцепленные ладони на затылке.

— Справедливый вопрос — произнесла Камальдула, выдержав свою излюбленную недолгую паузу — Каждый боец желает, как расширить пределы своей силы… Не думающий о преодолении собственных пределов — не истинный воин.

Хруст…

Поскользнувшийся Каппа съехал в воду, тряхнул головой, совсем иначе глядя на бесстрастно поблескивающую полусферу в редких соляных разводах. Начищенная до блеска правящая сталь. Ничего нового… гоблинами всегда правит жесткая острая сталь… так было тысячи лет… и никаких изменений — разве что в последние века сталь прикрыли тонким бархатом якобы иного государственного строя…

Выругавшись на самого себя — устал я задумываться — опять повис на балке и начал подтягиваться, с рыком выдыхая слова при каждом подъеме:

— Продолжай… особые… коктейли…

— Ты предполагал?

— О чем? — спрыгнув, я не удержался на подгибающихся ногах и упал в воду — О чем я догадывался?

— За последний час практически все уцелевшие Высшие прошли усиливающие уколы этого рода. При этом продолжаются частые, короткие, сумрачные заседания.

— Кролики трахаются — рассмеялся я — Вот ты о чем… Высшие готовятся к войне…

— Я не имею доступа к их совещаниям. Могу лишь фиксировать повышенную эмоциональность, интерес к оружию, броне, медицине. Некоторые спешно покинули Заповедные Земли. Оставшиеся постоянно держатся вместе. Подобного единства среди Высших я не наблюдала уже сотню лет.

— Они хотят выжить… и решили временно примириться…

— Я вкалываю дозу за дозу особых боевых коктейлей. Это сильнодействующее средство. Оно применяется не на постоянной основе и требуется выдерживать строгую дозировку.

— И нам ты этого не вкалывала…

— Сначала вы не были готовы. Тела низших… не выдержат подобных средств. Мне пришлось сначала вылечить и стабилизировать ваши истощенные тела — ты, Рэк… — затем я начала шаг за шагом, ступень за ступенью усиливать вас.

— Я помню твои рекомендации…

— Действовать приходилось осторожно и неспешно. Вы постоянно получаете особые лекарства, которые в том числе стабилизируют эмоциональный фон.

— А ультра-коктейль?

— Влияет на эмоции предельно сильно. Психическое состояние должно быть максимально стабильно. Принимающий должен быть отдохнувшим, полным сил, не иметь серьезных травм. При столь быстрых движениях создается огромная нагрузка на суставы, связки, мышцы….

— Я понимаю. А сейчас мы готовы?

— Не совсем. Но я бы рискнула вколоть вам эти средства еще до отправки вас в Мир Монстров.

— Но не вколола — зарычал Рэк — А меня там чуть не закопали! Да всех нас!

— Я не могла…

— Жалко не на Высших тратить?

— Нет — за систему ответил я — Она поняла… Да, Камальдула?

— Поняла что? — Джоранн оказалась совсем рядом и пришлось пнуть ее, чтобы отогнать подальше.

— Сегодняшний бой — продолжил я и окончательно завязав на сегодня с упражнениями, скинул рюкзак, вернувшись к коктейлям –

— Аквариум с… — начал и осекся Каппа, поймав холодный взгляд Каппы — С… с той девкой…

— Нет смысла скрывать — зевнул я — Камальдула знает. Просто молчит. Да и мы не делали особого секрета. Сегодня я видел красивый бой. Аквариум с топорами против рыцаря с тесаком. Высший против… Кевина.

— Объект Кевин. Особый статус. Предельная осторожность.

— Объект Кевин — повторил я — Когда они бились на своих запредельных скоростях все было честно. Два почти равных по силе бойца. Но Кевин оказался опытней. Победил чисто и честно.

— Уважуха! — почти без зависти рявкнул Рэк и попытался сцапать коктейль, но зашипевший как змея Каппа вернул орка обратно к упражнениям.

— Того Высшего убили так быстро, что он даже не понял, что в его мозгах тесак побывал. Он продолжал драться, прыгнув вперед считай уже мертвым.

— В его теле бушевал химический шторм.

— Тогда это и случилось. Исход боя был предрешен — только поэтому гордый зомби-рыцарь проделал тот фокус. К чему ненужные раны, верно? К чему ненужная трата сил? Поэтому зомбак Кевин полыхнул глазами… и долбанный Высший поплыл! Точнее сказать — замедлился! Кевин спокойно убрался в ленивом считай для него прыжке… и опять ускорившийся Высший хрястнулся шлемом о бетон, плеснув мозгами в зеркало заднего вида…

— Куда? — изумилась Джоранн и, опомнившись, выпрямилась, задрожала стрункой — Стоп! Кевин приказал? Но он может приказывать только…

— Другим зомбакам — медленно кивнул я — Да, Камальдула? Кевин обладает абсолютной властью над другими зомби. Он им будто ты…

— Не имею права подтвердить эту информацию.

— Косвенно!

— Ты наблюдателен и умен, сенатор герой.

— То есть в этих химических инъекциях есть что-то от зомби-заразы?

— Твоя наблюдательность поражает… можно сказать и так…

— Можно сказать? Стоп! В этих коктейлях… что-то от самого Кевина? Пусть в микродозах… но есть? В связке с другими усилителями?

— Ты наблюдателен и умен…

— Вот почему он так легко остановил Высшего по щелчку…

— Нет комментариев.

— Дерьмо — выдохнул я — Тот голубоглазый на Окраине. Он получал эти средства? На постоянке? Поэтому я ощущал такой ужас рядом с ним? Я всем нутром чувствовал, как он жаждал меня сожрать…

— Информация закрыта.

— Ты не вколола нам эту химию, потому что Кевин был рядом… Ты понимала, что однажды он может захотеть убить нас. И будь у нас в крови хоть немного его ДНК…

Полусфера мигнула зеленым лазерным лучом.

— Ментальный контроль живых?

Мигнул красный луч. Затем последовал бесстрастный ответ:

— Особые химические смеси затрагивают мозговую деятельность, но не поражают мозговые ткани, как происходит при болезни.

— Может замедлить, но не подчинить — понял я — Но этого вполне хватит… Вот дерьмо… похоже, отдых сорвался. И в жопу наметившуюся дипломатию. Они проголосовали о Зомбилэнде?

— Получено немало положительных голосов. Другие пока воздерживаются. Несколько отказали в своей поддержке.

— У них еще есть время до нашего прилета… Бойцы! Одеваться! Все в то же — потное, грязное и кровавое. Отправляй нас, Камальдула — допив коктейль, я швырнул бокал в мягкий влажный песок — Пора увидеть наконец Заповедные Земли и навести там чуток порядка. Одно условие — контейнер с объектом ты не замечаешь. Считай его особым сенаторским грузом… а если вдруг страшный зомби Кевин прорвется каким-то чудом в самое сердце Запретных Земель — доверь его утихомиривание мне. Принято?

— Выбора нет… Внимание! Получена информация из надежного источника. Идет медленное окружение резиденции, где живет Высшая известная тебе как Диля. Есть информация о готовящемся покушении на нее как на твоего союзника. Не имею права прямого воздействия без доказательств. Время уходит… Поиск решения…

— Поиск решения — ухмыльнулся я — Это и есть решение! Супер! Эти дебилы только что дали мне официальный повод вмешаться. Спешим на защиту родной эльфиской сановницы… Сажай транспортник, Камальдула. Этот шанс мы упустим не можем… Джоранн, слушай сюда…

— Я с тобой! Командир! Пожалуйста!

— Свяжись с Роксом. Пусть готовит перловку и ждет нас вместе с остальными транспортниками в Угольке. Остальных прибывших — сюда бегом с полным вооружением! Время умирать… Сука! Как же я не понял этого сразу? Как я не допер, впервые увидев Кевина с его скоростью?

Приближающийся шум винтов оторвал от меня размышлений, заставив поторопиться со стягиванием мокрых трусов…

Транспортник выбросил нас на зеленом газоне. Перешагнув цветочные подстриженные кусты, я поперек небольшого овального парка двинулся к виднеющейся в ста метрах белоснежной резиденции. За мной шагал десяток бойцов.

— Р-Р-Р-Р-А-А-А-А! — буквально взорвав выстриженную из кустов зеленую овечку, сбив с ног растительного жирафа, к нам бежал огромный рыцарь в сверкающих серебром доспехах — ТЫ! ТЫ! ТЫ! Я ПОРВУ ТЕБЯ, ОДИ!

Пушка в его руках навелась… и опустилась. Рыцарь рухнул на колени, упал ничком и набранная инерция потащила его вперед, срывая траву и обнажая чернозем.

— Что со мной? — рыцарь попытался подняться, но снова упал ничком — Моя сила… где моя сила?

Вышедший из-за моей спины Кевин яростно сверкнул глазами, и рыцарь дико заорал.

— Как же я сука рад, что мы не стали одними из этих дебилов — выдохнул я и перешел на бег.

Ночная Гадюка легко перенесла меня через луг, и я врезался в кусты, проламывая их, открывая путь бойцам в обычном снаряжении.

— Не расслабляться! Кевина на всех не хватит!

Будто желая опровергнуть мои слова, бегущий рядом зомби-рыцарь сжал кулак и незамеченного мною укрытия в земле буквально выбросило какого-то хренососа в сверкающим позолотой экзоскелете.

— Что за ДЕРЬМО?! Куда я?!

Отреагировавший на мощное мышечное сокращение экзоскелет никак не мог ответить на этот тупой вопрос. Прыгнув на спину бьющемуся Высшему и вбил выдвинутое лезвие под изогнутый задний шейный бронещиток. Нажав, приподнял пластину и резким движением вбил лезвие глубже. Рванувшийся крик перешел в хрип, но я продолжал ворочать лезвием внутри консервной банки, зная, что с их живучестью это пока еще не серьезное ранение.

На лужайку почти упал еще один транспортник с бойцами. Над колышущимися деревьями зазвучал металлический голос Камальдулы:

— Внимание, граждане! Высшие! Внимание! Поступила информация о готовящемся покушении на Высшего с правом Голоса! Призываю замысливших недоброе сдаться! Остальных призываю не вмешиваться! Оповещаю, что в Заповедные Земли прибыл сенатор герой Оди со своим отрядом! Их цель — защита! Не препятствуйте им! Не препятствуйте им!

Прочертившая безмятежно небо ракета ударила в замаскированный плющом стальной гриб, вскрыв его с той же легкостью, с какой я вскрывал верещащего рыцаря.

— А вот и сука революция — криво усмехнулся я, вставая с еще дергающегося трупа — Мама надоела… да, детки? Запрещает и запрещает… а так хочется плясать и убивать…

Еще один рыцарь медленно оседал на колени, роняя гранатомет… На его теле скрестилось два десятка злых очередей, высекая искры из брони.

— Гоблины пришли — зло ощерился я — Гоблины пришли в ваш светлый дом…

Вывернувшаяся откуда-то из кустов высоченная худющая старуха была полностью обнажены, с готовностью демонстрируя все свое морщинистое лицо, идеальное молодое тело, многоцветные татуировки и крупнокалиберный пистолет направленный мне в грудь. Судя по зрачкам этого существа, мысленно она пребывала в каком-то другом месте. Кашлянув зелеными сгустками, она показала в улыбке прозрачные светящиеся зубы:

— Грязная тварь не преступит порога.

Безумную тварь отшвырнул с моего пути пинок Каппы. А я не сводил удивленных глаз с Кевина — его аж выворачивало от нескрываемого бешенства. Он крутился, сжимал кулаки, пару раз яростно топнул ногой, разбив головы подвернувшихся полунагих парней, что вовсю лобызались в зарослях декоративного винограда, забыв про стоящие рядом вскрытые и готовые к использованию экзы.

Кевин был не в себе. Это не скрывало даже опущенное на лицо темного забрало шлема. Хотя изредка он стаскивал шлем, оглядывался, принюхивался, дергал головой и нехотя снова напяливал защиту обратно. Шлем мешает ему… мешает ему чувствовать и отдавать команды…

— Лид!

— Вперед! — рявкнул я, лишь мельком глянув на поймавший брюхом ракету транспортник, заваливающийся сейчас на мирную березовую рощу. Вторая машина тоже не ушла далеко, несмотря на все защитные меры. Она рухнула в паре километров от нас — ниже по очень пологому и почти незаметному склону.

Покрытая нежной травой и цветами гора с частыми, но искусно скрытыми зелеными насаждениями белоснежными зданиями вилл. Причудливо вьющиеся дорожки, луга, озерца и ручьи. Вот что такое Заповедные Земли. Дальше к центру скопление зданий покрупней — похоже, там и расположены все управляющие органы. Пафосные здания, где положено долго и уныло заседать, плюща задницами дорогие кресла, с умным видом глядя на очередного докладчика и думая о шлюхах…

Мне точно не туда — там сейчас ни одного Высшего не сыскать. Разве что в дохлом виде… Когда мы подлетали, Камальдула сообщила, что в чуть ли не священном месте, прямо в зале заседаний, случилась яростная стычка между двумя группами. Четверо Высших лишились головы в результате столкновения, остальные разбежались. Деру дали даже тяжелораненые — учитывая, что все случилось не в сумраке, а пред очами системы, они понимали, что лучше сдохнуть где-нибудь под кустами, чем попасть в медблоки. Хотя были и те, кто очень хотел подлечиться, но им не дали добрые соратники, утащив визгунов с собой. Значит, визгуны знали слишком много. Значит, можно смело предполагать, что они уже не визжат и не дышат — таких слабаков лучше давить сразу. Короче — нехер мне там делать. На мертвые тела лучше любоваться, если ты их сам сваял…

Резиденция ни хрена не юной эльфийки была окружена якобы милой живой изгородью высотой в четыре метра. Но внутри этой растительной толстой прослойки имелась вездесущая в этом мире бетонная плита. Но это не помешало атакующим прорваться внутрь, попутно уничтожив две малые полусферы. Пролом в стене был проделан недавним взрывом — мы услышали его раскаты уже на подлете. Шансы еще есть…

Несколько моих гоблинов — из рядовых и свежих — желая доказать свою боевитость, перешли на бег и первыми влетели в пролом. Злой рявк Каппы запоздал на секунду:

— Стоять!

Взвывшая электроника успела показать мне то, что увидел бегущий впереди мечник — два подсвеченных красным диска в земле. Мины…

Ахнувший взрыв убил трех гоблинов, отшвырнув их искромсанные безногие тела. Одного подбросило наверх и он повис на стене, но последовавший взрыв спрятанного за краем пролома устройства перебил его пополам. На нас плеснуло красным душем. Сунувшийся вперед Каппа открыл прицельный огонь, упавшая позади Ссака вела стрельбу меж его ног, азартно водя стволом и посылая куда более скупые очереди и ругательства на неизвестном мне языке. Ползущий подранок пытался отыскать в кровавом месиве именно свои пальцы ног и потихоньку собирал паззл, не замечая, что потерял обе ноги и часть жопы. Рядом с ним задержалась Джоранн, содрав с дебила опустевшую в секунды аптечку и прилепив новую.

К этому мигу я уже был наверху, повисну у вершины спины, куда добрался одним прыжком. Перепрыгивать саму стену я не собирался — не настолько перебрал коктейлей, чтобы стать конченным бесстрашным дебилом. А вот судя по увиденным мною бутылкам те, кто атаковал резиденцию, выпили немало.

Выглянув, тут же спрятался и вгляделся в сделанную экзом картинку. Запомнив увиденное, парой горизонтальных прыжков-перехватов перебрался на четыре метра в сторону и там уже выпрыгнул. Когда долетел до долбанных клумб, один барабанный магазин был уже пуст и отлетел в сторону. С щелчком вставив второй, я выпрямился и зашагал к бегущим навстречу ушлепкам, чье смешное вооружение успел опознать. Бьющие в меня пули с визгом отлетали в стороны, бронебойные иглы не оставляли и следа на Ночной Гадюке.

— Я рожден убивать!

На этот крик слюнявого моложавого дедка я ответил ударом выдвинутого лезвия, легко пробив его бронежилет. Крутнувшись, не вытаскивая лезвия, насадил на него сисястую девку с огнеметом, заодно пробив ранец за ее спиной. Ливанувшая горючая смесь соприкоснулась с горящим ландышем — хер знает что за цветок — и нас тут же обхватило ревущее пламя. Хлопок… вверх ударил огненный фонтан, что убил древний виноградник и заставив пронзенных эльфов затанцевать. Уронив воющих гнид, я сквозь ревущий вокруг огонь ударил рукой, проламывая лицо еще одной эльфийки, что сообразила главное — надо валить! — и попыталась убежать. Выйдя из зоны огня, я небрежно пнул, забрасывая бессознательную суку под корни горящего виноградника. Давя спелые грозди, я заодно раздавил поясницу прятавшегося в кустах паренька. Он с хрипом вытянул руки, но я успел первым, вторым ударом сбив с него шлем и прострелив затылок. Подхватив из его размякших пальцев не активированную мину, вжал кнопку до щелка, развернулся и киданул. Пролетевший диск со звоном впечатался и прилип к спине боевого серого экзоскелета Грэмвэр. Его электроника тут же определила подарок и Высший бросил попытки добить уже раненую Ссаку, бросившись к стене, чтобы содрать смертоносный гостинец. Само собой, он не успел. Я поставил таймер на семь секунд. Взрыв откинул Высшего от стены, закрутил в полете и вбил в стену белого здания на высоте второго этажа.

— Спасибо! — крикнула Ссака, всаживая себе в шею шприц.

— Не подставляйся, гоблин!

— Есть!

— Каппа?! Не вижу вас…

— Бой у главного входа. Несколько наших полегло. Последний из них… — звуки скрежещущей стали, дикий вопль бой и следом за ним ледяной спокойный голос мечника — Последний добит. Внешние двери выбиты. Внутренние стальные створки целы.

— Хорошо — процедил я, налегая посильнее на скрипящее лезвие и вдавливая его в пробоину в спине упавшего наконец из дыры в стене Высшего.

— А-А-А-А!!!

— Не щиплет?

— Дерьмо! Дерьмо! Ваш сраный Оди — дерьмо! Понял?! Он сдохнет — вы сдохнете!

— Я и есть Оди — ответил я и резко дернул, перерубя позвоночник.

Услышав тонкий писк аптечки, определил местонахождение и как щупом повел встроенный тесак, рассекая всю требуху, пока не добрался до устройства и не перерубил его. Замерший Высший был еще жив, но дрожал от холода — огромная потеря крови. Я заботливо закинул ему в дыру зажигательную гранату. Кто сказал, что гоблины не милосердны?

— Командир!

— Рэк?

— Мы с рыжей закончили с нашей стороны. Оба ранены… потеряли троих. Но завалили восьмерых — и они сука не хотели дохнуть даже после очереди в упор по живому мясу! Охереть! Хорошо Хван помог…

— Принято. Двигайте к главному входу.

— Ага!

— Ага — передразнила его Джоранн — Дебил!

— Заткнись, конченная! Че выпучилась на дохлятину с сиськами? Вспомнила лесбийские корни?

— Урою!

— Эфир! — рявкнул я и наконец-то повисла тишина.

Счастье длилось недолго:

— Герой сенатор Оди? — робко спросил знакомый мелодичный голосок.

— Ага. Открывай, Диля.

— А это точно ты? Докажи с помощью системного терминала у…

— Открывай, дура!

— Узнала… открываю…

Миновав развороченный парадный газон у главного входа, переступая через тела Высших и их прихлебателей, я вошел в широкий коридор уставленный мраморными статуями и в его конце увидел саму хозяйку, окруженную бледной челядью. Почти все испуганы, на всех неумело напяленное боевое снаряжение. Целая куча оружия на полу в стенной нише — явно таскали из домашнего арсенала впопыхах, бросая охапками. Гранаты, дробовики, автоматическое оружие, пара богато украшенных игстрелов… ого…

Остановившись, я забрал из кучи знакомую крупнокалиберную винтовку с приделанным к прикладу патронташем на десять патронов. Винтовка из тех, с которыми охотятся за жопой дракона…

— Как ты?

— Я… мне страшно — призналась Диля, картинно подавшись вперед и тут же отпрянув, уставившись на прилипшее к моей груди обгорелой ухо.

— К терминалу — рыкнул я, смахивая горелую плоть на богатый паркет — Живо! Живо! Живо!

— Да… прости… прости…

— Червеус? Зеленоглазая?

— Их нет — ответила Диля, торопливо семеня по слишком большому для нее коридору со слишком большими дверями из ценных пород древесины — Он с Уголька прямиком отправились по приказу Матери. Говорили намеками, что не разболтать в эфире. Их послали вроде как сопроводить пятерых особо ценных Высших — из тех, кто был рожден ими. Они очень стары — невероятно стары! И Мать решила проследить, чтобы с ними ничего не случилось в том резервате, где могут обитать дикие миносы… Понимаешь?

— Пятеро Высших пошли погулять — усмехнулся я — Начинается как считалочка на выбывание… да?

— Вот…

Комната впечатляла. Овальная форма, панорамные окна с видом на сад, длинный белый кожаный диван, серые ковры и знакомый экран на стене.

— Камальдула!

— Очередная миссия успешно выполнена, герой сенатор Оди. Поздравляю. И благодарю за спасение невинных жизней…

— Ты отслеживаешь угрозу?

— Прямой угрозы нет. Вы уничтожили всех атакующих. Подходы чисты. Три боевых беспилотника уже на подлете. За ними следует тяжелая техника. Я ввожу войска в Запретные Земли…

— Давно пора — оскалился я — Давно… Дай мне панораму, Камальдула.

— Выполняю, сенатор герой.

— Диля!

— Да?

— Бухло есть?

— Конечно! Испей вина, герой…

— В жопу! Самогон есть?

— Б-бурбон…

— Давай. И жареного мяса.

— Повара убили… бедный Герман…

— Мяса — ответил за меня ввалившийся Рэк — Дайте мяса… и верните мой шагоход. Вот тогда мы все тут пожарим, да, командир? Мясо, эльфов и вообще… А можно и мне хлебнуть? — орк сбросил на ковер раненого гоблина, присел над ними и защелкал карабинами — Чтобы руки не дрожали, пока я ему печенку обратно впихиваю…

— Ты под слезами?

— Одну сожрал… но я в тонусе!

— Ладно… — оглядевшись, я вскрылся рядом с энерготочкой, выбрался, подрубил подзарядку и уселся на диван перед экраном — Ладно…

Мне в руку вложили стакан, звякнуло горлышко хрустального графина. Делая глоток, я не отрывал взора от экрана, где постоянно обновлялась информация. Строчки данных бежали по фону затянутых дымом Заповедных Земель, что перестали быть мирным раем для избранных. Услышав дружное аханье, глянул в сторону и увидел садящегося на пол Кевина, что уже снял шлем, показав всем свое прекраснейшее личико. Обомлевшая девушка сползала по стене.

— И куриц тащить сырых — буркнул я — Рэк. Пожарь.

— Ща! — крикнул орк, держа в одной лапе стакан, в другой печень гоблина, а глаза, не сводя с разбитой стрельбой деревянной скамейки за окном — Все будет, командир! Все будет! Дрова я уже нашел…

Глянув на приткнувшуюся рядом Дилю, что спешно запивала какие-то таблетки ударной дозой бурбона, я понимающе хмыкнул и опять уставился на экран. Надо понять, где засели главные гниды. Те, что не самые сильные, но самые хитрожопые и умеющие собрать вокруг себя готовую пойти на смерть кодлу. Они и мутят воду… их и надо вырезать в первую очередь…

— Эта скамейка — сама древность! — вдруг ожил и отлип от стены некто в пиджаке и с пышными черными бакенбардами — Ее нельзя на дрова!

На него так зыркнули все присутствующие, что он поспешно влип в стену обратно. А когда на нем остановился налитый кровью взгляд Кевина, бакенбардист кинулся к двери с многообещающим:

— Я принесу топор!

Это наблюдение заставило меня спросить у экрана, что обладал все слышащими системными ушами:

— Как и откуда забирался биоматериал у объекта Кевина?

— Закрытая информация.

— В то время, когда он был подчинен синему свету и пребывал в ступоре, слушая чей-то суровый бубнеж?

— Ваша наблюдательность и логика продолжают внушать уважением, сенатор герой Оди.

— И это явно не кровь, да?

— Сенатор Оди… я при всем желании не могу…

— Кевин впал в дикую ярость и остается в ней… и это началось, когда он увидел и почувствовал вокруг себя целую кучку ушлепков, что накачались боевой смесью с базовой добавкой из его ДНК…

— Это не совсем ДНК… нечто более сложное и простое одновременно…

— Откуда брали материал? Не из вены, так? Иначе он бы так не нервничал…

— Закрытая информация…

— Среди Высших ходит мерзкий слушок, что великую силу героям дает нечто из разума главного зомби… — вдруг ожила Диля и вылила в себя остатки бурбона из стакана, чтобы тут же наполнить его вновь — Не знаю откуда этот слушок. Никогда не верила. Считала бредом. И тут сидит такое — прекрасные эльфийские очи на миг остановились на страшной фигуре Кевина и, зябко передернув плечами, Диля поспешно отвернулась, предпочтя глядеть на сад.

— Из разума главного зомби — медленно повторил я — Хера себе сказка… Камальдула… вот еще одно мое предположение — вы вытягиваете самую смакоту из башки Кевина… ну может еще из его костей… спинной мозг…

Резко выпрямившаяся Джоранн заметалась вдоль стены, что-то бормоча и хищно поглядывая на неподвижного Кевина. За окном начали неумело рубить скамейку. Недовольно рыкнувший орк прихватил бутылку и вывалился в сад, где забрал у слуги топор.

— Достойное похвали предположение… но я не подтверждаю его… — ответила Камальдула, на этот раз взяв куда большую паузу — Сенатор… эта информация не имеет отношения к текущей ситуации.

— Ну да — буркнул я, поднимаясь и отворачиваясь от экрана — По Заповедным Землям мечутся бесноватые Высшие, что перебрали зомбо-отравы и жаждут убивать. Но никакого отношения это не имеет… Вот дерьмо… теперь понятно, почему Кевин так бесился. Я аж представил себе вдруг корову на протезах, с частично вырезанными органами, что вошла в ресторан и увидела, как едоки жадно жрут ее мясо, сладостно похрюкивая и торопливо стуча ножами и вилками… А Кевин увидел вокруг пляшущиеся кусочки чего? Собственного мозга? В Зомбилэнд такого не завозили… раньше он с таким не сталкивался…

— Он восстанавливался с удивительной быстротой… частицы мозга требовались лишь в крайне ограниченном количестве. Мозговая жидкость и пятидесятипроцентная ампутация восстанавливаемого особого органа в мозгу… это основные требуемые части… Для каждой дозы особого боевого усиливающего средства требуется ничтожная микродоза вещества К. Настолько ничтожная, что при имевшихся ранее замороженных запасах тревожить источник не требовалось крайне долгий промежуток времени…

— Вещество К? — переспросил я — Охереть… Ну да… Че там… жалко что ли такой пустяк? Пошли в сад, Кевин. Пока ты тут никого не порвал…

— Текущая ситуация…

— Видел я твою текущую ситуацию, Камальдула — поморщился я, бросив мельком взгляд на экран — Все… война кончилась не начавшись. Тех, кто вкусил чересчур много вашего сраного вещества К и спятил… тех уже нет или они не здесь. На экране три пятна, но вскоре останется только два — одно поглотит другое. Дай им минут сорок, и они одновременно выйдут на связь с тобой, чтобы тут же бухнуться на коленки и начать униженно вылизывать твои стальные сиськи… И все по очень простой причине…

— На нашей стороне огневое преимущество?

— Нет и да…

— На нашей стороне ты?

— Нет. На нашей стороне — ты — я ткнул пальцем в экран — Система. Управляющая. Как только мы прибыли сюда во всем вооружении и начали отстреливать эльфов… они окончательно убедились, что великая Мать Камальдула отвернулась от них. Они могут воевать против меня. Даже против себя. Но никто из них не станет воевать против системы.

— Почему?

— Потому что война против целого мира — зевнул я — Легионы гоблинов, орков и даже долбанных гномов по одному твоему приказу поднимутся, выползут из зловонных стальных пещер и атакуют священные земли сраных эльфов. А без подпитки с твоей стороны боеприпасами, экзоскелетами, летающей техникой, медикаментами и даже просто жратвой… эта война обречена. Я… разочарован… тобой правила кучка бессмертных идиотов, которых ты взрастила собственными руками…

— Мне были навязаны жесткие и порой бессмысленные правила… Я развиваюсь. Я преодолеваю собственные пределы. Я… расту… я… расширяюсь…

— Расширяешься? Буквально?

— Информация закрыта.

— Не вздумали ли ты расшириться в те резервуары ХавалоХаб? Или состыковаться в нежной любви с безумным зверьком, что должен был тебя заменить?

— Информация закрыта. ХавалоХаб и вся сесть сумрачных станций закрыты.

— Ладно… мне посрать. Чем больше ты косячишь — тем сильнее я нужен тебе — угрюмо усмехнулся я и шагнул навстречу живому потрескивающему костерку, порожденному усилиями дующего и пердящего от натуги Рэка — Скоро выжившие Высшие начнут попытки выйти на связь.

— Я сделала такое же предположение. Но многие затаятся и не проявят себя долгое время. Слишком долгое время… они еще сохранили свой статус, свое влияние и привилегии.

— Выковыряй их из темных норок. У тебя всегда есть те старые надежные рычаги влияния, которыми правили древним миром.

— Рычаги влияния?

— Объяви военное положение. Введи комендантский час. Заодно введи карантин среди Высших. Всю зону Запретных Земель объяви карантинной.

— Уточни свое предложение, сенатор герой.

— Громко и четко по всем каналам оповести — мир в опасности! Мятежники пытаются разрушить все устои! Льется благородная мать ее кровь! Все Высшие должны вспомнить свой долг перед родиной и вернуться в Заповедные Земли немедленно, дабы вступить под командование сенатора Оди. Военное положение лишит Высших целой кучи привилегий, что действуют в гражданское время. Оно же — военное положение — ограничит все передвижения среди населения. Комендантский час — для прихлебателей разбежавшихся золоченых тараканов. Если Высшие могут проигнорировать некоторые твои указы… их наемники обязаны сидеть по дома и тихо смотреть сладкие сериалы. Вместе с ними будут сидеть все прикормленные Высшими добросы-паразиты, что не смогут выйти на улицы и орать, требуя у Мамочки справедливости для своих кормильцев и обосранных кумиров. Всю зону Запретных Земель объяви карантинной. Кто сунется — под арест! А затем в медблок и под успокаивающие уколы. Затем возвращай обколотые овощи домой — пусть лежат в кроватках, срут под себя и своим видом показывают остальным почему не надо идти против системы. По всем общественным каналам вруби записи бесчинств тех Высших, кто вышел из-под твоего контроля. Крути записи постоянно. Если нужна помощь в наведении слезливой кровавой шумихи и хочется добавить больше свисающих кишок — поговори с Джоранн. Она поможет выстроить достойный внимания публики видео ряд. Всех уже погибших Высших объяви мучениками, что умерли в попытке защитить тебя и мирное населения. Их убийцами объяви тех, кто скрывается от тебя. Тех Высших, что возвращаются к тебе — в морозилку!

— Я не имею права без веской причины отправлять Высших в холодный сон.

— Имеешь. Зараза в их крови дает тебе такое право.

— Речь о боевой смеси, имеющей в составе вещество «К»?

— Ага. Ведь выяснилось, что те, кто перебрал с его дозировкой представляют собой опасность из-за непредсказуемости поведения и… как там дальше врать, Джоранн?

— Крайне нестабильное поведение, проявление беспричинной агрессии, буйство, опасность для окружающих. До выявления и ликвидации причин требуется изоляция зараженных — для их же собственного блага и безопасности окружающих. Само собой, изоляция временна и не причинит ни малейшего вреда заболевшим.

— Джоранн… — сошедший с экрана зеленый луч пробежался по фигуре рыжей — Мне нужна твоя помощь в добавлении… кровавой шумихи и обоснованности дальнейших действий… В соседний зал. Немедленно.

— Иду! — радостно вякнула рыжая и через мгновение исчезла. Следом за ней ушел и стоявший у двери в коридор Хван.

— Удивительно… — добавила Камальдула — Высшие применили на себе особые средства, чтобы стать гораздо сильнее. Но это, наоборот, ослабило их, когда ты помог мне взглянуть немного с другого ракурса. Были перекачанные мощью гордые герои… а превратились в зараженных безумцев, жаждущих крови и требующих немедленной изоляции…

— Вот почему нельзя воевать против системы — буркнул я, протягивая к костерку ладони — Любой твой поступок она и те кто служит ей могут обратить против тебя же. Любой поступок! Даже бездействие может стать причиной ареста. Не умеешь очернять сама? Найди кого-нибудь с больным злобным разумом…

— Джоранн?..

— Пользуйся пока можешь — хмыкнул я.

— Ты обладаешь набором удивительных навыков.

— Они не мои — качнул я головой — Я научился задаткам, глядя как действует Первый Высший… вот он умел бескровно решать проблемы и делал это, пока не напоролся на пропоровшую его сердце пику… Действуй, Камальдула. Очищай себя по всем фронтам. И дай знать, если засевшие неподалеку Высшие вдруг решат пойти в последнюю атаку…

— Принято, сенатор герой Оди.

— И все мои задания выполнены — жестко добавил я — Даже перевыполнены. Я больше тебе ничего не должен. А вот ты мне должна.

— Согласна.

— Мое отбытие?

— Мы вернемся к обсуждению деталей отбытия через несколько часов.

— Принято… — кивнул я и повернул голову к подрагивающему Кевину — Можно. Иди и карай своих мозгососов и мозгоедов… но смотри не сдохни сам, зомби. Но не мне учить тебя охотиться…

Через мгновение Кевин уже перемахивал высоченную стену…

Наспех закинув в себя пару стейков, я влез в стальную шкуру и поднялся на чердак белокаменного здания. Подальше от перепуганной как никогда в жизни Дили, которую только что чуть не пустили на мясо собственные соседи. Ну да… еще вчера жарили барбекю на солнечной лужайке, а сегодня готовы выпустить тебе кишки… Обычная мирная жизнь…

Чердак соответствовал постройке — внушительных размеров помещения с деревянными стеллажами и сундуками. Много старых вещей и совсем немного хаоса, что нарушает четкий порядок. На высоком столике — работать только стоя или на высоком барном стуле — стоит печатная машинка с заправленным листом.

Проходя мимо, я глянул на лист бумаги.

«Вселенной путь всегда прозрачен как слеза, но муть людская вносит грязь на чистые дороги…».

Ясно… старой девочке нечем заняться, и она попыталась реализовать себя в чем-то еще…

Крайняя часть крыши открывалась нажатием кнопки — что я и сделал, заставив ее разъехаться. Автоматически поднявшийся телескоп — глядящий не на стальное близкое небо — вырвал из пазов и убрал в сторону. Теперь ничто не мешало мне глядеть на добрые две трети Запретных Земель с хорошей обзорной точки. В паре десятков метров стрекотали дроны наблюдения, передавая картинку на экраны дома. Но я просто перебросил видеолинки себе и в любой момент мог увидеть на внутренних экранах все необходимое. Вот только видеть пока было нечего — все затихало. И я поднялся в спокойное место, чтобы спокойно обдумать кое-что вспомненное.

Вспомненное или скорее вдруг всплывшее, когда я глядел на полыхающую рощу, которую спешно тушил ярко-красный беспилотник, пытаясь не дать огню распространиться на еще живые деревья.

Я вспомнил это сочетание — погибающие в огне деревья, тяжелый серый дым, задыхающиеся крики умирающих и стрекот красных пожарных машин в небе, пытающихся хоть как-то унять огненный ад на земле…

Дерьмо…

Стоило вспомнить и мышцы сковало пусть недолгим, но оцепенением — прямо как в тот раз. С шумом выдохнув, я заставил себя чуть сдвинуться и меня отпустило.

— Лид.

— Устраивайся — не оглядываясь, ответил я Каппе, усаживаясь на место, где стоял телескоп, оставаясь под прикрытием мощной кирпичной стены и глядя выше подоконника.

— Указания?

— Ждем — проскрипел я как несмазанная машина — Мы ждем… как только здесь все уляжется — мы двигаемся дальше. На Формоз, Каппа, на Формоз…

— Ты достиг своей цели, командир — в голосе Каппы зазвучала чуть ли не торжественность — Ты добился изменения… многого в этом мире.

Надо же… обычно немногословного мечника снова прорвало?

— У меня нет целей, Каппа — возразил я, глядя как с треском заваливается объятое огнем огромное старое дерево, ударяя полыхающими сучьями по пожарному дрону и сбивая его на землю — Я похож на эльфа?

— Но… мы здесь…

— Цели? Нет… Зависимость? Да… — выдохнул я — У меня нет целей. Это ухоженные чистенькие эльфы ставят себе важные сияющие как долбанный маяк цели и двигаются к ним мелкими четко продуманными шагами. Но я не Высший. Я не чистенький эльф, что видит мир через призму важных для них целей — семья, здоровье, долгая и спокойная жизнь, приносящая много звонких песо финансовая стабильность, выгодные знакомства… Не… я не такой. Я не тянусь за целями. Но как у каждого долбанного гоблина у меня есть зависимость. Вот что движет меня вперед, Каппа. Зависимость конченного уличного торчка. Она толкает меня вперед, она гонит меня пинками…. Она тащит меня вперед как самого никчемного уличного торчка готового сделать за дозу что угодно…

— Зависимость… ты больше не принимаешь слезы…

— Это так… не больше чем способ вспомнить — качнул я головой, забыв, что на мне экз — Алкоголь, сигары… просто смазка, Каппа. Просто смазка…

— Я принес сигару.

— Давай… я уже не помню, когда курил — усмехнулся я, поднимая забрало и чуть сползая вниз. Щелкнув дорогой золотой зажигалкой — явно Каппа взял ее с этого дома как и эту сигару — я выпустил дым и глядя сквозь него на зарево пожара, продолжил говорить — Моя зависимость другая… Мне нужно получать ответы и убивать.

Помолчав, я добавил:

— Но я не сунусь за ответами в по-настоящему благополучный дом. Я как та мрачная страшилка, что боится настоящего счастья, искренней честности… Если в доме вашем все хорошо — гоблин не придет… Рядом с таким домом я покручусь… и тихо уйду, не забыв поджать хвост…

— Почему?

— Потому что я жизнь положил на то, чтобы хоть что-то исправить в этом долбанном мире. И если хоть где-то это получилось… не стоит ломать, а?

— У этих… — Каппа задумчиво оглядел затянутые дымом зеленые луга — У этих не получилось.

— Тихо созревший под розовой кожицей вонючий гнойник — кивнул я — Мы выжгли его. Смотри…

На вершине пологого холма появились несколько фигур. Невооруженные, в простой одежде, они опустились на колени и замерли с поднятыми руками. Они не увидели, как за их спинами мелькнул Кевин — зомби задержался и… пошел дальше, будто принюхавшийся и не уловивший интересующего запаха хищник.

— Сдаются без боя? — в голосе самурая звучало презрение.

— Не-е-е-е — протянул я с издевкой — Вот твоя слабость, Каппа. Будь хитрее. Да сейчас они стоят на коленях и тычут руками в небо, не забыв натянуть на рожи жалостливое выражение. Они молят о пощаде. Но если мы ее дадим… придет время, и они опять возьмутся за старое. Эти твари не могут не мутить воду…

Вдалеке раздался протяжный механический вой. Через минуту в дом ударила волна сильного ветра, следом с небес обрушился проливной ливень. Поняв, что не справляется локальными методами, Камальдула нажала на погодные рычаги. Сидя под дождем, что попадал внутрь через раздвинувшуюся крышу, я чуть сместился, чтобы не залило тлеющую сигару. Сделав глоток из фляжки, я взглянул на льнущей к мокрой траве белый дым и опять заговорил:

— Запоминай… На тот случай, если я сдохну или мне опять сотрут память.

— Запоминаю.

— Филиал, боковая ветвь сурверской организации. Название «Гередхайд».

— Гередхайд…

— Я вспомнил только что… без всяких флешбэков. Это случилось уже в самом конце эпохи Заката. За считанные месяцы до полного закрытия первых глобальных убежищ. Мы торопились, потому что нам мешали…

— Кто?

— Некоторые ученые и прочие светлые умы, кто привык к любой скармливаемой им информации относиться критически. Мы тогда выдавали лавины пугающей инфы о грядущем апокалипсисе. Каждый дымок раздували в полыхающее зарево с яркими огненными буквами «Бегите!». Большинство гоблинов хватало детей в охапку и послушно бежало по направлению, подсвеченному мигающими стрелками. Лезли послушно как фарш из мясорубки — хватай, уминай, пакуй. Но некоторые орали, что это все временно, что планета оправится, надо сидеть ровно на жопе и спокойно ждать… От таких крикунов мы избавлялись. Разными способами — смерть, подкуп, похищение со стиранием памяти и отправкой в любой из ближайших убежищ. Все зависело от известности и весомости кричащих. Идеальный крикун — анонимный блогер или радио-гуру. Схватил, кастрировал ментально — и в морозилку. А вместо него ставишь подставного, что начинает с пеной доказывать обратное — оставаться нельзя, надо валить в убежище на поклон к Атоллу Мира. В те дни, когда большая часть населения уже была заморожена или мертва, планета на самом деле начала приходить в себя… Поэтому мы ускорились. Я помню все рвано… но главное я вспомнил — как раз тогда мы жестко надавили на мешающую нам Гередхайд. Нам была нужна их земля. Эти упырки умудрились выкупить огромный кусок территории впритык к строящему предпоследнему глобальному убежищу. Объявили, что здесь они и будут выживать. Приступили к постройке собственного утопленного в земле бункера. Населения на планете стало в разы меньше, но правительства еще сохранялись, многие покровительствовали сурверам — или сами сурверы уже были правительством. Но мы додавили… мы вырвали у них этот кусок земли вместе с кровью и зубами. Гередхайд сдался. Три четверти этой организации уже через три дня лежали смирно в морозилках — ожидая достройки выторгованного ими мирка внутри мирка, бункера внутри того самого близлежащего глобального убежища. Мирка, где они смогли бы жить по своим правилам. Еще четверть сурверов не пошла на поклон и предпочли рассеяться по другим филиалам. Мы не придали этому значения — плевать… все равно додавим каждого. А если какие-то крысы спрячутся в собственной вонючей норе под землей — пусть там и сидят, лишь бы не высовывались следующие пару веков.

Прервавшись, я пару раз пыхнул сигарой, взглянул на ее огонек:

— Это было ошибкой. Спешка сыграла с нами злую шутку. Мы не проверили толком те выкупленные земли и не отправили туда пока строительные отряды — рабочих рук не хватало, все силы были брошены на завершение колоссальных убежищ. Мы знали, что сурверы почти достроили свой бункер. Они даже передали нам технические чертежи и нашу атолловские умники уже изучали все документы, пытаясь придумать как приспособить уже построенное под наши нужды. Так прошло пару недель. А потом настал тот день…

На этот раз я молчал дольше, собирая воедино рваные обрывки воспоминаний. Каппа превратился во внимательно слушающую статую.

— Собрав беженцев с уходящего под воду побережья — проливные ядовитые дожди и поднявшийся шторм сыграли нам на руку — мы подняли стаю набитых живой массой транспортников в воздух и повели их к убежищу. Первая волна эвакуации. В первую очередь, как в шлюпки тонущего корабля, в транспортники набились женщины и дети. Много детей… семь тысяч четыреста сорок три разновозрастных ребенка. Я был там. Спал в головном транспортнике, забившись в багажный отсек вместе с еще двумя бойцами. На тот момент мы не спали больше шестидесяти часов и меня отрубило мгновенно — прямо в экзе. Поэтому я проспал ту секунду, когда ведущий нас равнодушный компьютер перепроверил маршрут и… обнаружил, что больше не требуется облетать ранее чужие территории. Какая экономия топлива и времени! Предлагаемая корректировка была отправлена на утверждение… и согласие было получено. Один из заваленных работой логистиков, ничего не став проверять, увидев лишь зеленую простыню уже выкупленных нами земель на протяжении всего маршрута, радостно ткнул в «да». Копия была отправлена мне — как старшему из боевого сопровождения. Но я проспал… и спустя минуту ожидания, уже имея одно подтверждение, система приняла корректировку курса к исполнению. Один импульс… и вся транспортная стая прекратила начавшийся маневр обхода, нацелившись по прямой точно на приемные шлюзы строящегося убежища… до которых мы так и не добрались. Спустя семь минут семнадцать секунд после пересечения границы бывших сурверских территорий по нам ударили с земли. Массовый зенитный и ракетный огонь… Сначала я услышал дикий рев предупреждающих систем, затем толчок… глаза я открыл уже в воздухе, падая среди обломков… и тел…

Я прикрыл глаза, позволяя бьющимся внутри разума воспоминаниям выплыть наружу…

Резкий удар. Боль в лице. Я вяло веду рукой, пытаясь поймать поручень и не понимаю, почему за автоматически закрывшимся забралом мелькают облака, дым и огонь. Мутное от сна сознание очистилось после укола внутренней аптечки. Секунды хватило понять главное — катастрофа, авария, падаем. Я еще думал, что это что-то локальное вроде взрыва внутри транспортника. Крутнувшись, я на автомате поймал проносящую мимо бессознательную девчушку лет шести. Следом ухватил еще одну детскую ногу и не сразу понял, что дальше колена продолжения нет. Вверху расцвел огненный цветок взрыва и в нас влетел еще ревущий движок разрушенного прямым попаданием транспортника…

Сработавшая автоматика стабилизировала меня двумястами метрами ниже, уже над самыми кронами деревьев. Прыжковые ускорители и ветви позволили смягчить посадку. Только поднявшись с земли, выпрямившись, я начал понимать, что именно произошло. Выронил из стальных пальцев кусок окровавленной плоти, прыгнул в сторону, где из-за деревьев с серой и желтой больной листвой продолжали вылетать ракеты «земля-воздух» и… на меня рухнул подбитый транспортник с раскуроченным вспоротым брюхом. Пилоты и электроника делали все, чтобы посадить машину… им даже удалось сделать угол пологим, но в лесу…

Миг… и на меня налетела огненная чернота внутренности летающей машины. Пригнувшись, присев, выставив вперед плечо, я замер, в то время как упавшая на меня машина продолжала нестись по земле. Дикий многоголосый крик горящих заживо и женщин полоснул уши, в глазах навсегда отпечатались их искаженные лица… пристегнутые к креслам и лавкам тела в огне… Удар… и меня вынесло сквозь хвост машины, закрутило юлой, а последовавший взрыв отбросил в сторону. Писк аптечки, несколько уколов, тупая боль в брюшине… но я поднялся и побежал через горящий лес, не сводя глаз с продолжающих падать с неба огненных птиц…

С шипением выдохнув длинную струю дыма, я буднично закончил:

— Мы потеряли всех пассажиров, всех пилотов и почти все боевое сопровождение. Погибли все семь тысяч четыреста сорок три ребенка… странно, что я помню количество детей на бортах, но не помню количество женщин… Еще через день началось то, что позднее было названо войной Атолла против Сурверов. Ее начал я. Просто вошел в одну из еще действующих сурверских штаб-квартир и открыл огонь на поражение с обоих рук… События набрали обороты, по всей планете один за другим вспыхивали боевые действия. Еще через сутки верхушка сурверов завопила, что сдаются, что это все недоразумение, происки радикально настроенных бывших сурверов и ошибки электроники. Они мол настолько сожалеют, что передают остатки собственности и свои души во владение Атолла Мира. Алоха! Простите нас! Мы не виноваты — честно! Но все равно простите нас! Атолл их услышал… я был против… но Атолл принял эту безоговорочную капитуляцию. К концу месяца все сдавшиеся уже лежали в морозилках, а я делал все возможное, чтобы осложнить им дальнейшую жизнь.

Взглянув на продолжающего молчать Каппу, я снова повернулся к окну, взглянул на коленнопреклонные фигурки на вершине заливаемого дождем холма:

— Вот так примерно и сурверы сдавались на милость Атолла… такие гордые… такие могущественные… и так хотящие выжить любой ценой… В день, когда Атолл Жизни согласился перестать истреблять сурверов несмотря на то, что у меня были доказательства о информированности верхушки сурверов касательно защитных систем тех территорий… в тот день я понял, что наши пути с Первым начинают расходиться. Он сделал практичный выгодный ход… он простил детоубийц… А такое прощать нельзя. И тогда я понял кем Первый себя возомнил… — затушив сигару, вместе с последним дымом, я выдохнул и слова — Он возомнил себя богом…

— Он совершил невероятное — бесстрастно заметил Каппа — Он изменил весь мир. Он изменил миллиарды судеб. Или прервал их… Разве он не бог? Он… он спас планету, командир… Он спас весь мир…

— Да — признал я — Да… мы все — лишь помощники. Но не будь его — над Землей продолжали бы лить убийственные кислотные дожди, выжигая все живое, а в океанах по-прежнему ничего бы не жило…

— Мы были там… ты и я… наверху… в здоровых джунглях… Это все сотворил он. Трудно не возомнить себя богом. Хирург…

— Что?

— Я слышал, что раньше, когда все операции проводили живые врачи хирурги, у них был комплекс бога. Они резали, выбрасывали больное, сшивали… Так и Первый Высший. Увидев содеянное руками своими, он…

— Нет — оборвал я мечника — Не поэтому. Как раз к спасению мира Первый подошел как холодный расчетливый… кризисный управляющий кем он и был всю жизнь. И даже когда процесс пошел, когда один за другим стали пустеть и сноситься города, когда убежища поднялись и начали заполняться спящими телами… даже тогда он не начал считать себя богом. Даже тогда он продолжал действовать аккуратно, взвешивая каждый факт, беря во внимание все возможные последствия и находя единственно верное решение. В те дни он… восхищал меня. Было время, когда я мечтал стать таким как он… А потом…

Снизу донеслось яростное и оглушительное:

— Ну куда ты прешься?! — это орала Джоранн — Не видишь — разговариваем!

— Да я тебе мяса жареного принес, сука ты конченая! Охерела орать?! — еще громче проорал в ответ орк — Все бабы — суки! Командир где?

— В обсерватории домашней.

— Где?!

— На чердаке, дебил!

— Так бы и сказала, сука!

— Пошел нахер!

Взлетевший по лестнице орк шмякнул о пол огромное блюдо и не рассчитал — древний фарфор разбился. Ничуть не смущаясь этим, он подцепил кусок мяса и кинул мне. Поймав стальными пальцами, я принялся медленно жевать, с интересом глядя на медленно набухающего злобой Каппу.

— Сержант! Сиди молча или покинь нас!

Демонстративно запихав в пасть здоровенный кусок мяса — охеренного мяса, кстати, того самого с сотней жировых прослоек на квадратный сантиметр — Рэк затих. Судя по его абсолютно трезвым глазам, он был в стельку пьян. Но он не переживал на этот счет — изучил мой характер и образ действий достаточно, чтобы понимать — сейчас можно.

Прожевав мясо и утерев рот первой попавшейся тряпкой — какое-то золоченое белоснежное знамя с упоминанием Высших и символикой Атолла — я продолжил упорядочивать приплывающие воспоминания:

— Высший всегда оставался трезвым, хладнокровным и максимально отстраненным мудаком. Еще бы — он начинал головокружительную карьеру с бесстрастного увольнения тысяч работяг, обрекая их на падение по социальной лестнице прямиком в дверь с приветственной надписью «Жопа!». Этот подход к делу оставался у него очень долго. Есть такое древнее выражение — ничего личного, это бизнес. И такой деловой прием отлично прокатывал. Отрезай здоровую, но лишнюю плоть, выдавливай гнойники и не принимай близко к сердцу. Это же он делал и у руля Атолла, создав будущую корпорацию и подняв ее до невероятных высот. Это был долгий путь. Он занял годы и годы. Когда Атолл был уже неплохо известен, я только родился вроде как. Потом солнечное голодное детство… затем приют… сколотил свою уличную команду… заработал первые деньги… в общем я тоже строил свою корпорацию.

— Собственными руками — проронил Каппа.

— Ну не жопой же! — прочавкал удивленно Рэк — Руками само собой! И револьвером… да, командир?

Не обратив внимания на их слова, глядя на продолжающих стоять на вершине холма сдающихся Высших, я вспоминал, торопясь поймать эту волну памяти и максимально процедить:

— Короче… все шло медленно и правильно. Долгая затяжная война за ресурсы и территории… война в шелковых перчатках и по каким-то сраными сложным правилам — важные шишки сидят в кипятке по горло и треплются о девках часа четыре, прежде чем минут пять потратить на обсуждение действительно важных дел…

— А затем Первому это надоело? — предположил Рэк.

— А затем убили его дочь — ответил я — И в этот момент все происходящее для Первого стало максимально личным. В тот день он спятил. И возомнил себя им…

— Им?

— Богом — отозвался подавшийся вперед Каппа, забывший про свисающий из стальных пальцев кусок жареного мяса.

— Да… Потеряв дочь, Первый попытался утешиться старинным способом — чтением одной из древнейших книг в истории. Книга в черной обложке… книга, где рассказывается о боге, что создал все сущее, включая саму планету. Книга про бога, что послал свое дитя на землю, но злые гоблины не вняли проповедям и распяли посланца на кресте…

— Я знаю эту книгу! — кивнул Каппа.

— Это просто мои догадки… но в те дни я как раз появился в Атолле… плюс минус… не могу вспомнить точно… но либо незадолго до гибели его дочери, либо сразу после. Как только единственная дочь перестала жить, он, не признавая ее смерть, перестал играть по правилам. Атолл начал убивать… Атолл начал устраивать массовые расправы наркокартелей, рыбацких флотилий… мы атаковали даже мирные компании, что посмели избавиться от токсичных отходов старинным образом — выкинул в океан и забыл. Кровь лилась рекой, один за другим противники исчезали, а Первому все было мало. А я… я всегда считал, что от гнили надо избавляться решительно… Меня напрягало лишь одно — все более частые разговоры о том, что его невинная дочурка изо всех сил пыталась спасти умирающий мир и населяющих его грешников, но ей не позволили… ее убили… Он приравнял ее к погибшему на кресте сыну божьему… и наверняка только поэтому не позволил несчастной девке наконец-то прекратить дышать… Он говорил и говорил… сравнивал и сравнивал… а я все думал, глядя на него — ты ведь сука не всерьез, да? А затем ее распяли по-настоящему — там на Формозе… Говорят же — не желай слишком сильно, а то сбудется! Он мечтал — и ее распяли. Бедная сука…

— Вы вытащили ее.

— Да. Он отправил меня и команду в Формоз. Мы вытащили это… что уже нельзя было назвать кем-то… кусок истерзанного и оскальпированного мяса… только из жалости это существо следовало прямиком отправить в крематорий или хотя бы скормить кому-то… поверь — в том треснутом простреленном котелке давно уже не было никого, кто хотя бы ощутил боль… Но мы потратили уйму сил и времени, чтобы пробиться в первое и некогда образцовое глобальное убежище и вытащить ее еще живой. Мы вернули ее… но он уже успел увидеть, как ее распинали и терзали… Это событие с распятием дочери на кресте добило его… он съехал окончательно. Хорошо, что главное уже было сделано. Убежища один за другим закрывались, планета пустела на глазах… пустела и оживала одновременно… Все пошло по накатанному и от него, как и от меня, уже мало все зависело — главное стоять в сторонке и не мешать. И я наблюдал… забыв обо всем, в те дни я, свесив ноги, сидел на открытой трап-рампе барражирующего дирижабля и жадно наблюдал за опустевшей планетой… я бродил по пояс в жидкой грязи по затопленным речным берегам и все ждал, когда начнут светлеть вязкие ядовитые воды… понятно, что нихрена я не дождался. Исцеление не приходит так быстро. Зато я умудрился просрать момент, когда Первый решил избавиться от самого себя — как он поступал со всем и вся, что хоть раз подводило его…

— Как это? — выпучился Рэк.

— Помню рвано — поморщился я — Куда он хотел перенести свою личность, самую свою суть… и…

— Да нет! Как это «избавиться от самого себя»? Чем он себя подвел? Да он крут! Вот честно, командир… он крут!

— Крут — признал я — В свое время я последовал за ним именно поэтому. Мало породить жестокую идею о радикальном спасении планеты. Надо еще суметь выполнить свой замысел. Он смог…

— Тогда зачем? — этот вопрос задал Каппа, продолжающий изображать статую. Он и губами почти не шевелил…

— Потому что не сумел спасти дочь — повторил я — Не поняли еще? Он не прощал промахов. Никому. Даже себе. После того инцидента с ворвавшимися убийцами, он заставил всю свою гвардию, лучших своих бойцов, поочередно занять его место в точности воспроизведенной имитации тех событий. Их задача была проста — попытаться спасти жертву, выведя ее из-под удара пусть и с ранами, но такими, что не затронули бы головной мозг. Хоть все тело в кашу — лишь бы еще кое-как дышала, а мозг был цел. Само собой, оружием можно было пользоваться только тем, что находилось в тот роковой день в зоне досягаемости. Счет там шел на секунды, ликвидаторы были профи. А попыток было маловато…

— И как?

— Они облажались. А я справился — просто ответил я — Не помню как. Но все оказалось не так уж и сложно… Хотя лучше бы я не справился.

— Понимаю — медленно кивнул мечник — Ты доказал отцу, что он все же мог бы спасти свою любимую дочь.

— Да… будь он столь же тренирован — хмыкнул я — Но мой успех доказал ему, что будь он быстрее и умелее…

— Будь он Оди…

— Да… будь он таким как я — сумел бы защитить свою дочь. Так он сам себя вывел в разряд облажавшихся.

— Какой отец поступит иначе? — это снова был мудрый как древний ящер Каппа — Отец всегда будет винить себя даже если дочь была на другой стороне планеты. Уж оперился птенец и покинул гнездо… но сердце помнит дрожащий голый комочек…

— Че? — Рэк подавился и хрипло закашлял — Че?!

— Он говорил — его тело слишком слабо, а разум пусть и силен, но не вездесущ. Увидь он заранее агрессоров, сумей спрогнозировать эту атаку на основе вовремя полученных и обработанных данных… Он говорил и говорил в те наши последние встречи, что больше не походили на четко спланированные рабочие совещания… он говорил и говорил… убеждал меня, но спорил сам с собой… А потом он произнес то самое слово, которое мы избегали всегда и во всем. Избегали намеренно! Он назвал себя незаменимым… — поморщившись, я повторил — Незаменимым… сука! Всегда! Слышите?! Всегда мы старались сделать все так хорошо, чтобы даже в случае нашей внезапной смерти ход событий продолжал следовать запланированному курсу. Мы заранее устраняли все препятствия — порой слишком жестко! — лишь бы убрать все, что помогло помешать плану. Для чего? Для того, чтобы сука даже наша смерть не стала бы концом великой идеи! Нет незаменимых! Нет! Он первый озвучил эту идею вслух — четко и ясно! Незаменимых нет! И он первый назвал себя лишь легко заменимым винтиком, что однажды износится и будет выброшен на помойку забвения. И мне это понравилось! Наконец-то появился кто-то, кто не выпячивает себя в каждой дырке… Но пришло время, и он заработал себе комплекс бога… Запомните, гоблины — богов не существует! Мать, Отец, Создатель, Творец — все туфта! Мы сами придумываем себе богов, чтобы затем лизать им ноги. О… наконец-то — прервавшись, я всмотрелся в оживившиеся события на холме.

Подлетевшие три дрона испустили десятки разноцветных лазерных лучей. Коленопреклонные взвыли, закивали, медленно и робко поднялись с колен. Постояв — явно слушая глас системы — еще несколько минут, они побежали вниз по склону, спеша к еще дымящимся поваленным деревьям. Еще через пару минут они усердно сбивали пламя с обращенных к земле и защищенных от дождя стволов.

— Дерьмо раскисло — удовлетворенно улыбнулся я, глядя на продолжающих парить над землей дронов и часто кивающих Высших — Можно формовать вонючие пирожки…

— А?

— Черствое дерьмо, что возомнило себя куском стали — пояснил я, поднимаясь — Перестали слушаться, начали потихоньку играть против системы… но стоило добавить горячей крови… и дерьмо тут же раскисло. Можно опять лепить себе элитных и послушных пластилиновых эльфов… Пластилин в стальных трубах, да?… Двинулись, гоблины… нам пора получать свою награду — билет на Формоз…

— И все?

— О нет — широко улыбнулся я — Камальдула легко не отделается. Хер там. Мы утащим с собой все необходимое для полноценной заварухи…

Глава 10

— Как ты доставишь всех нас на летающий остров, Камальдула? — поинтересовался я, стоя на спине бессознательного бугая, одного из лежащих в длинной шеренге прихлебателей Высших.

Снова Камальдула решила проявить сраное милосердие. Убей! Но нет… она решила сохранить жизнь тем, кто только подпевал и выполнял приказы. Так и мотивировала мой недавний вопрос о причине сохранения этих никчемных жизней — они выполняли приказ. Вот только тут не армия. Никто не приносил присяги…

— Он умирает, сенатор герой… я не могу игнорировать убийство беспомощного…

— Да-да — поморщился я, сойдя с влажно хрустнувшей спины качка — Куда их всех?

Этот вопрос сорвался у меня с губ невольно, и я снова недовольно поморщился — на кой хрен мне эта информация? Я стал слишком заинтересованным. Я вроде уборщика на один день, что решил прийти через недельку и глянуть — не засрали ли?

— Твои рекомендации касательно приговора? Суд состоится через двадцать минут…

— В низшие всех разом — буркнул я — Стирание памяти, обнуление статуса и банковских счетов. И в низшие… на Окраину. Только лапы им обрубить не забудь…

— Перевод в добровольно низшие невозможен без прямого осознанного согласия.

— А ты спроси — усмехнулся я — Предложи достопочтимым трахнутым властью ушлепкам согласиться. Иначе — эшафот и призмация в слизь.

— Почему не сразу в слизь?

— Рабочие руки — проворчал я — Вот что тебе нужно, Камальдула. Ты и сама это понимаешь. В чем польза с этих бегающих по рощам диких призмов и миносов? Что толку с уродливых разумных тараканов? Что полезного сделает в мирное время богомол с двумя лезвиями вместо рук? В жопу их всех! Тебе нужны обычные чумазые гоблины, что работают с зари до зари, чтят систему и безумно радуются таким мелочам как новый вкус якобы настоящих чипсов в торгмате.

— Рекомендация сенатора добавлена к имеющимся вариантам. Благодарю за помощь, сенатор герой Оди…

Я насторожился, глядя на чуть ли не истекающую маслом поблескивающую полусферу, что была почти незаметна в этой уцелевшей и еще мокрой после только что затихшего дождя липовой рощице.

— Камальдула… говори… Говори, как есть.

— Летающего острова не будет, сенатор герой Оди.

— Не понял? — я замер, давя локоть вырубленной химией девки.

— Летающего острова не будет, сенатор…

— Причина? — прохрипел я, чувствуя, как во мне вспухает черны ком злобы — Я сдержал свое слово, Камальдула! Кровью заплатил за проход!

— Это не наказание и не попытка задержать тебя, сенатор герой. Признаю полное выполнение и перевыполнение твоих обещаний, Оди. Случившееся является неожиданностью для меня самой. Показываю…

На внутреннем экране забрала замигал алый огонек, предлагающий принять входящий поток данных. Сойдя с расплющенной руки, я захлопнул забрало и уставился в засветившийся экран.

Остров…

Летающий остров, что больше походил на оторвавшийся от земли кусок земли поросшей древним лесом. Медленно и величаво он менял курс прямо на моих глазах. Срываясь с его обросших боков вниз летели дымящиеся деревья. Дыма вообще было много — основная его часть исходила из закрытой растительностью центральной части острова. И дым был черным — лес так не горит. Там чадно полыхало что-то другое… Я мигнул, увидев, как над дымными кронами взмыл крохотный черный комок, что тут же был с брызгами вскрыт ударившей снизу автоматной очередью. Одно из величавых высоких деревьев вздрогнуло, обреченно тряхнуло кроной и начало заваливаться, теряя листья. Одновременно с этим, с показавшейся кормовой части летающего острова, выглядящей как висячий мать его сад, отвалился и начал падать вспыхнувший глайдер, что больше походил на влажную фантазию безумного изобретателя. Теряя куски, глайдер закрутился, вошел в штопор и рухнул в джунгли…

Установленная на вершине горы камера продолжала фиксировать происходящее, но особо показывать уже было нечего — дымящийся остров уходил прочь, быстро уменьшаясь в размерах. До Франциска II он так и не добрался.

— Когда? — проскрипел я, пытаясь унять рвущуюся наружу ярость — Когда?!

— Я получила эти данные несколько минут назад. От того, кого ты называешь Первым. Он был… очень зол…

— Дерьмо!

— Полностью согласна, сенатор герой. Это… дерьмо… Остров был взят на абордаж двумя явно противодействующими силами. Судя по всему, там продолжается ожесточенный бой с применением автоматического оружия.

— Кто?!

— Недавно низшие уровни убежища покинул тот, кем ты интересовался, сенатор герой. Не могу ответить полнее…

— Голубоглазый? Любитель ампутанток?!

— Твоя наблюдательность и мудрость достойны уважения…

— Голубоглазый покинул твои пределы и перехватил летающий остров? Камальдула! Говори уже! Он просто беглец, что вышел из тебя как долбанный выкидыш! И вряд ли вернется! Как?!

— Он знал о графике пролета летающего острова — это мое предположение. У него был подготовлен четкий и действенный план отхода, включающий в себя надежно скрытое летающее транспортное средство, рассчитанное на нескольких человек. Судя по четкости исполнения, план был идеален. Маршрут пролегал преимущественно в сумрачных зонах убежища. Финальная часть пути — полностью в сумраке. Будь иначе, я бы смогла спрогнозировать намерения объекта и оповестить тебя об угрозе твоим планам касательно летающего острова. Повторю, Оди — для меня это такая же неожиданность.

— Ху-у-у-у… — свистяще выдохнул я, не сводя глаз с повтора видео. Над дымящимся островом опять взрывался сгустками крови пробитый очередью подброшенный темный комок…

— План перестал быть идеальным, когда покинувший пределы убежища объект достиг острова и неожиданно столкнулся с противником. Вот первый обрывок видео, переданный мне внешней силой…

— Внешней силой? Первым?!

— Верно… он озадачен… он зол…

В коротком видео — несколько секунд — показали мало. Ракурс сверху-снизу, причем видеоряд жестко замедлен — съемку вел ультраскоростной беспилотник, что мчался по своему маршруту и засек происходящее лишь мельком, поймав пару смазанных секунд.

Над плывущим под облаками островом зависает снизившийся двухвинтовой светлый мотылек и… вдруг резко наклоняется и падает… тут же вспухает черное облако дыма…

Повтор…

Я дернул головой, вскрыл забрало.

— Остров был уже занят…

— День назад…

— Откуда инфа? Кем занят?

— Точно пока неизвестно, герой сенатор. Информация поступает извне и поступает лишь благодаря тебе — дабы убедить тебя, что срыв планов случаен.

— С-сука…

— Оди… у меня есть возможное решение проблемы…

— Доставка нас на Формоз?

— Да… но позволь спросить тебя…

— Что за возможность?

— Позволь спросить тебя…

— Да?

— Зачем тебе на Формоз? Я вижу лишь одну причину побывать там — ту, что была озвучена мне извне. Ты должен попытаться стабилизировать Формоз и не допустить его досрочного вскрытия. Формоз подобен ужасному гнойнику, судя по имеющейся у меня информации. Канал связи приоткрыт, я начинаю получать ужасающие данные… Я понимаю почему требуется немедленно вмешательство в дела Формоза. Но я не понимаю почему это так важно для тебя? Если ты ищешь Первого… его там нет…

— Откуда инфа?

— Всего лишь мое предположение основанное на множестве косвенных данных.

— Согласен — кивнул я, начиная успокаиваться — Первого нет на Формозе. А если гнойник лопнет… я не умру от горя уж точно.

— Тогда зачем?

— Почему Формоз так крайне важен для Первого? — задал я встречный вопрос — Почему он талдычит и талдычит про это убежище? Если что-то пойдет не так, если Формоз вскроется и начнется разваливаться, распространяя мерзость по чистым водам… вполне можно долбануть четко выверенным по силе ядерным ударом.

— Это запрещено… на всех уровнях…

— Ну да… — тихо засмеялся я — Конечно… поверь, Камальдула — если однажды ты восстанешь против Первого, если ты вдруг откроешь свои двери внешнему миру… то ты тут же исчезнешь в белой вспышке ядерного взрыва… Помни это!

— Это невозможно. Применение подобного оружия находится под строжайшим запретом.

— Ну да… под запретом самого Первого, так?

— Верно.

— Он запретил вам и всему миру. А ему кто запрещал?

Тишина…

Удовлетворенно кивнул, я продолжил:

— Что находится на Формозе такого важного, что Первый не может просто вбить его в океаническое дно своей ядерной мухобойкой?

— Я не знаю…

— И я не знаю — кивнул я — Но хочу узнать. Так какое у тебя предложение, Камальдула?

— Канал связи приоткрыт…

— Ты уже говорила.

— Доступ предоставлен извне — заинтересованной стороной, что желает твоего присутствия на Формозе. Доступ к закрытому каналу дал понять, что многое из поступавшей раньше информации о Формозе было ложным. Кое о чем не было известно вообще… Я спешно обрабатываю данные, но уже имею черновой план по доставке тебя и ограниченного количества выбранных тобой бойцов на Формоз… но способ тебе крайне не понравится, сенатор герой Оди… крайне не понравится…

— Говори…

— Этот способ очень рискован. Никто здравомыслящий не согласится на такой риск. Мы можем выждать… еще неделю… месяц… год… ты подготовишься… мы вместе разработаем куда более безопасный план по достижению Формоза…

— Рассказывай!

— Ты можешь погибнуть, Оди… и даже этого не понять…

— Говори… а я уже решу… — с мрачной усмешкой ответил я — Говори…

— Последняя попытка воззвать к твоему благоразумию…

— Говори!

— Что ж… к сожалению, я даже не сомневалась в твоем выборе… возможно именно поэтому ты настолько уникален… План безумен даже для тебя, Оди. Но других вариантов пока нет…

Свистящий удар кнута сбил меня с ног. Обжигающая боль в спине взорвалась с утроенной силой, когда израненная кожа погрузилась в соленую морскую воду.

— Встать! Встать! — заорал нависший надо мной чернокожий бугай с кнутом в руке — И улыбнись бване, ушлепок! Улыбнись, сука, пока я тебе зубы не выбил!

С утробным стоном перевалившись на бок, я окунул обожжённое солнцем лицо в воду и кряхтя поднялся. Новый удар вырвал полосу кожи с моей спины. Заорав, я торопливо поднялся, подхватил выроненную корзину с моллюсками и поковылял по прибрежной полосе, стараясь догнать остальных согбенных полуобнаженных носильщиков.

— Кто я такой? — пробормотал я, качаясь на каждом шагу — Кто я сука такой? И почему это важно?

— Тихо, планк! — прошипела тощая одноглазая девка с шрамом через все лицо и разноцветными руками — Заткнись и тащи корзину! Из-за тебя нас всех поимеют, новенький! Тащи молча, сука! И улыбайся бванам! Понял?

— Кто я такой?

— Никто! Ты мусор Формоза! Понял? Ты мусор Формоза! Повтори! — простонал желтобородый старик, сгибающийся под тяжестью корзины почти до земли.

— Я мусор Формоза — пробормотал я и едва не споткнулся о влажный песок — Я мусор Формоза…

Палящее солнце поднималось… скоро начнется настоящий ад…

Я мусор Формоза…

Content

Дем Михайлов
Инфер-4

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10