Медина Мирай

Синтонимы. Больно быть с тем, кто…

Иллюстрация на обложке Michaela Quedzuweit

Внутренние иллюстрации Snegg

© Медина Мирай, 2021

© Иллюстрации Snegg, 2021

© Иллюстрация на обложке Michaela Quedzuweit, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

ПРЕДИсловие

Эта книга ждала своего часа с 2018 года. Выкладывалась постепенно с 2017, почти сразу после выхода третьей части на Wattpad. Если бы не поддержка читателей и не их частые напоминания о существовании этой дополнительной части, я бы вряд ли осознала, что она тоже нуждается в официальном выходе. И за эту поддержку я хочу их сердечно поблагодарить!

Спасибо моим редакторам Анне Бондаренко и Ксении Кудаковой, главному редактору Сергею Тишкову, бренд-менеджеру Татьяне Титовой, заместителю директора департамента художественной литературы Дмитрию Яронову, Наталье Боровневой и Екатерине Давыдовой, которые когда-то разглядели во мне потенциал, пусть и не связанный с написанием книг J.

P.S. Я вырезала из печатной версии книги некоторые финальные главы. Прочитать их можно на Wattpad в моем профиле

medina_mirai.

1

– Ангела? Ангела, ты готов?

Джинджер поднимался по ступенькам, застегивая на ходу пуговицы рубашки. Он поправил воротник и галстук, когда добрался до второго этажа, и зашагал по коридору, направляясь к сыну.

– Ангела!

Мужчина подошел к двери в комнату Ангелы, провел рукой по волосам и дважды постучал. Заходить к сыну не хотелось. Мало ли, чем он занят. Джинджер прислушался, но ни разговора по телефону, ни шума не услышал. Тишину нарушали только неловкие, но знакомые шорохи – шуршание одежды, что немного его напрягло. В какой-то момент из комнаты донесся тихий голосок. Или не голосок, а стон. Или вовсе не тихий.

Джинджер сразу догадался, что происходит. Он не стал заходить и поплелся вниз, ухмыляясь самому себе и пару раз останавившись в коридоре, чтобы переварить информацию.

– Ну что, идет? – спросила Фам.

На удивление, сегодня она не была столь оптимистична, как обычно. Да и вообще, после смерти Мелы женщина изменилась: стала хладнокровнее, сдержаннее и меньше шутила. Этим она сильно расстраивала Ангелу. Ему нравилось видеть, как его мама улыбается во все зубы, хохочет по пустяковым поводам на весь дом, отчего обычно подскакивали все члены семьи. Однажды Марвел из-за этого даже пролила чай на свою новую белоснежную рубашку. Ей еще повезло, что чай слегка остыл, а то могла бы и обжечься. Тогда бы точно было не до смеха.

– Ну, – протянул Джинджер, отводя взгляд в страхе, что жена магическим образом прочтет его неловкие мысли, – он в процессе.

Фам заторопилась к лестнице, приговаривая:

– До приема всего полчаса, нам еще доехать нужно. Может, мне пойти и…

– Нет! – Джинджер резко остановил ее. – Уверен, он спустится уже через минутку.

Фам неодобрительно взглянула на мужа, вернулась к столу и, взяв чашку остывшего кофе, отпила глоток и слегка поморщилась от его горького вкуса.

– Ужасный кофе! Больше мы его не покупаем. Я все никак не привыкну к жизни в Стокгольме. Здесь столько всего нового, что жителям Гасборна могло только сниться: куча брендовой одежды, обуви, продуктов и других вещичек. Удивительно, что семья Рейдена сюда не перебирается.

– Ну, – Джинджер взял со стола полную чашку чая и перемешал чаинки на дне, чтобы чем-то занять руки, – обычно известные люди прячутся в тихих городишках, а то и вовсе строят свои замки в деревнях.

– А те, что победнее, тянутся в большие города.

Джинджер немного обиженно посмотрелна жену:

– Мы вовсе не бедные. Все у нас с деньгами хорошо, тебе даже работать не приходится.

– В том-то и беда, что мне целыми днями нечего делать.

– О такой жизни все женщины мечтают: не работай, бери да трать деньги мужа!

– Но я – не они, Джин. – Фам поставила чашку на стол и подняла взгляд к потолку. – Ну и что там с твоей минутой? Где он?

В этот момент доски на ступеньках заскрипели – Ангела наконец спускался. Он выглянул из коридора на кухню и с легкой, немного растерянной улыбкой произнес:

– Ну что, идем?

– Что так долго, милый? Что-то случилось? Если чувствуешь себя плохо, можем перенести прием. – Фам мгновенно изменилась в лице: режим заботливой мамочки был активирован. После смерти родной дочери всю свою заботу она выплескивала на неродного сына, и порой Ангела тонул в этой опеке. Вернее, всегда тонул, ибо Фам контролировала если не каждое, то почти каждое его действие в страхе, что он может сломать ноготь или получить ссадину. Именно поэтому на зимние каникулы Ангела еле уговорил отпустить его к Рейдену в родной Гасборн.

«А если авария? Лед скользкий. Тебе обязательно ехать? А, может, не надо? Не вижу в этом смысла. Никуда не денется твой Рейден!» – говорила она.

– Я просто был немного занят. – По взгляду папы Ангела понял: тот что-то знает. Что-то очень нехорошее.

– Ладно, времени нет, все в машину, – велела Фам.

Она понеслась впереди процессии, состоящей из Ангелы и Джинджера, будто сама опаздывала на прием. Когда Фам вышла на улицу с ключами от авто, и раздался сигнал открывающейся машины, Джинджер остановил ничего не подозревающего Ангелу и прошептал ему на ухо:

– В следующий раз, когда решишь посмотреть порнуху, пожалуйста, не включай звук в наушниках на полную, хорошо? До тебя не докричаться.

Ангеле хотелось провалиться сквозь землю или отмотать время на несколько минут назад, когда отец еще не уличил его в постыдном занятии.

Фам посчитала нужным отвести Ангелу к психологу, объяснив это примерно так: «Ты уже большой, и у тебя есть свои секреты, о которых тебе явно неловко говорить».

Было неловко это слышать.

Родителей волновало, что их сын никем не увлечен, когда все его ровесники вовсю встречаются друг с другом.

– У вас есть какие-нибудь жалобы? – Хьюго, грузный усатый психолог, поудобнее расположился в своем кожаном кресле, указав Ангеле на кресло напротив.

Парень едва слышно опустился на сиденье.

– Мне не на что жаловаться.

Мужчина оглядел его с ног до головы через очки в бордовой оправе и вопросительно поднял брови.

– Ваши родители сказали, что вам может быть слегка… одиноко. У вас есть девушка или парень? – Голос психолога звучал так, словно он уже тысячу раз задавал этот вопрос.

– Нет. – При слове «парень» Ангела почувствовал себя неловко.

Психолог смотрел на него пронзительным взглядом, но говорил равнодушным тоном, так что сложно было понять, о чем он думает.

– Вы когда-нибудь имели с кем-либо… физическую близость?

– Н-не-е-т…

– Это заметно.

– К чему такие вопросы?

– Уверяю вас, все это абсолютно естественно. – Психолог откинулся в кресле и бросил на Ангелу тяжелый, полный равнодушия взгляд. – Вы не думали о том, чтобы завести серьезные отношения с кем-то… для опыта? Чтобы испытать всю гамму эмоций, поцелуи, объятия… секс?

– Но это глупо, – разочарованно выдохнул Ангела. – Разве можно начинать отношения ради опыта?

– Испытывать желание завести отношения – это нормально. – Психолог откинулся в кресле. – Так вы будете готовы к полноценным семейным отношениям и их последствиям.

– Но, сэр, – Ангела чувствовал, что вот-вот начнет изливать ему душу, – до сих пор я не начинал отношений по одной лишь причине: что-то подсказывало мне их скорый конец, а такая «любовь» мне не нужна.

– Хотите попасть с первого раза в мишень, как это делали диснеевские принцессы? – Кажется, психолог готов был захохотать, но вместо этого лишь сильнее свел брови. – Извините, молодой человек, но мир мистера Диснея волшебен и абсолютно нереален. В жизни все иначе, и молодость – самое подходящее время для того, чтобы пробовать. В конце концов, вы же представитель мужского рода, так будьте смелее!

До этого момента Ангела четко стоял на своей позиции, учась на горьком опыте своих недалеких друзей: те встречались с людьми, едва узнав их, а потом со слезами на глазах и тяжелым грузом на душе расставались из-за глупостей. Таковы молодость и подростковые ошибки.

Возможно, не будь Ангела таким мягкосердечным и невинным, не бойся он совершать ошибки и накапливать их тяжелую ношу, он бы давно так и поступил. Хотя он был энергичным, компанейским и даже порой совершал безумные поступки, в душе его обитала детская замкнутость и скромность, которая иногда просыпалась и долгое время не могла вновь уснуть.

«Но все-таки это ужасно глупо – встречаться с тем, кого не любишь по-настоящему», – решил про себя Ангела.

Спустя час он, шокированный, вышел в коридор. На него вылили столько информации о взрослой жизни, что при виде родителей просто захотелось уткнуться маме в плечо и заплакать. Потом появится работа, семья, дети, на все это нужны будут деньги… «А-а-а-а-а-а! Я не выживу! Как я со всем этим справлюсь?!»

Ангела мысленно молился, чтобы психолог не поведал родителям его душевные тайны. Молитвы услышаны не были, и Хьюго, очевидно, выложил всю подноготную Ангелы как на духу.

Он, безусловно, боялся трудностей взрослой жизни. Ему и сейчас, подростком, несладко, а потом, казалось Ангеле, появится еще больше ответственности, и времени на собственные интересы просто не останется.

Домой все ехали молча. Сегодня последний день зимних каникул, а завтра – начало новой, не очень радужной жизни. Второй семестр.

2

Рейден был рад вернуться в учебную колею. Еще больше он радовался своему прибытию в Стокгольм. Здесь никто не выносил ему мозги, не расспрашивал, какая девушка запала ему в душу и уж тем более не сватал соседских дочерей.

Он жил с тетей Гинзберг, которую так и звал. Имя свое она не любила: мама призналась, что назвала ее в честь своей умершей кошки.

Тете Гинзберг было около тридцати, и выглядела она достаточно молодо. Некоторые ее коллеги в банке иногда принимали Рейдена за ее младшего брата. Она часто завивала свои черные волосы, из-за чего вечно боролась с секущимися концами и делала макияж всех оттенков радуги, отчего, в свою очередь, у нее появились проблемы с кожей. Но и прекратить тетя Гинзберг не могла: ей казалось, что если она не подкрасит хотя бы ресницы и губы, то будет выглядеть как ведьма.

«Еще год такого издевательства над собой, и это опасение воплотится в реальность», – думал Рейден.

На самом деле, тетя Гинзберг была ему не совсем тетей, а дальней родственницей по линии Дейнес. Но поддерживала связи с ней, как родная сестра. Именно поэтому Дейнес и доверила Гинзберг своего любимого сыночка.

Сейчас было семь часов утра.

Рейдену стоило бы уже встать и собираться в колледж, вот только делать этого не хотелось, а тетя никогда не будила его, если он не хотел вставать, и особо не контролировала. Этим занималась Дейнес, частенько звонившая куратору и некоторым учителям его группы, с которыми уже успела наладить отношения.

Младший Красс уже представил скучные студенческие будни во всей красе, отчего хотелось закрыть лицо руками и замычать от досады. Снова девчачьи сплетни, опоздания, ругань учителей… Рейден боялся прожить день без пользы, без ярких событий. Ведь если на следующий день ты даже не помнишь, чем занимался вчера, то можно ли сказать, что ты его действительно прожил?

Одно радовало: рядом с Рейденом был Ангела. Пусть они и учились в разных группах, а иногда и в разных корпусах, но он был рядом. Теперь Рейдену не приходилось одиноко сидеть в столовой, отшивая всех девчонок, а иногда и парней, которые норовили к нему подсесть.

Рейдену хотелось одиночества, но после возвращения Ангелы это желание вдруг резко исчезло.

Пора вставать, решил он, нехотя поднимаясь с кровати. Глаза слипались: Рейден, как всегда, подзно лег спать, да и на каникулах выспаться не успел. Уже «предвкушая» депрессию от недостатка сна, он снова захотел закрыть лицо руками и закричать от досады.

После холодного, казалось бы, бодрящего душа, спать захотелось еще сильнее. Рейдена одолевала усталость, но крепкий кофе, приготовленный тетей Гинзберг, смог его пробудить.

– Как спалось? – с нежной улыбкой спросила она, заваривая себе кофе в кофеварке.

– Нормально.

Утро было единственным временем суток, когда Рейден мог увидеть тетю с распущенными волосами и без макияжа. Она всегда была немного рассеянной и домашней в своем бархатном халатике, но утром это особенно бросалось в глаза.

Завтрак прошел в молчании. Лишь на выходе из дома Рейден попрощался с тетей и направился в колледж.

Сегодня он не опоздал и застал Ангелу в коридоре. Тот фотографировал расписание.

– Ну привет, – сказал Рейден, подходя к другу сзади.

Ангела чуть не выронил телефон, и фотография вышла смазанной.

– Привет! – Он улыбнулся Рейдену и тут же спрятал телефон, решив разобраться с расписанием позже.

– Как прошел твой поход к психологу?

– Честно? – Ангела вздохнул. – Давай присядем?

– Что, все так плохо? – усмехнулся Рейден.

Ангела кивнул.

– Он сказал, что я немного отстаю от сверстников, потому что еще ни с кем не встречался.

– Серьезно?

– Эм… – Ангела на секунду отвел взгляд. – Ты же знаешь. И почему это тебя так удивляет? Мне было не до того, а с Миндой я пролетел.

– Ну, вы просто не подходили друг другу. – Рейден сделал паузу, пока они с Ангелой садились на свободную скамейку. – Думаю, тебе нужна милая, веселая девушка с чистым сердцем. Прямо как… прямо как…

В дверях появилась одногруппница Рейдена.

– Прямо как Селли! – радостно продолжил он.

– Селли? – Ангела состроил такую гримасу, будто ему предложили встречаться с обезьяной из зоопарка. Не то чтобы он плохо относился к девушке…

– Почему она тебе не нравится? Отличный вариант! – Рейден выглядел слишком воодушевленным, чтобы заставить Ангелу поверить в правдивость его слов.

– А мне кажется, ты просто пытаешься спихнуть ее на меня, потому что твоя мама мечтает, чтобы вы с ней были вместе, а тебе этого совсем не хочется.

– И это тоже, – смущенно признался Рейден.

Ангела снова посмотрел на Селли. Она помахала им и прошла к лестнице на второй этаж. Эта девушка действительно была прекрасна: грациозная, с нежными чертами лица… Но она ни капельки его не привлекала. Ангела ни на секунду не мог представить ее рядом с собой. Как и любую другую. До него вдруг начало доходить: то, что он испытывал к Минде, когда видел ее формы, не являлось влечением или симпатией. Это, скорее, было похоже на стыд.

– Думаю, ты ей нравишься, – заметил Ангела, – и очень даже сильно.

– С чего ты решил? – В голосе Рейдена послышалось напряжение.

– У нее глаза горят, когда она на тебя смотрит. А когда в ее руках какой-то предмет, она сжимает его, словно представляя тебя.

– Ну, я не думаю, что это связано… – На самом деле, как ни странно, Рейден тоже замечал подобное. Но каждый раз, когда думал о том, что Селли может быть к нему неравнодушна, хотелось отбросить эту мысль куда подальше и никогда к ней не возвращаться. Селли никогда ему не нравилась, пусть и была симпатична как человек. Он вспомнил, как любезно она всегда предлагала ему помощь в каком-то предмете, как бежала навстречу, когда никого не было рядом, чтобы поздороваться, а потом улыбалась и хихикала над тем, что он говорил. «Может, на самом деле она не такая уж и милая? – подумал Рейден. – Ведь никогда не знаешь, какой человек на самом деле».

– Мне кажется, что я отстаю по некоторым предметам. – Он отвлекся от мыслей о Селли и решил сменить тему. – Раньше такого не было. Это все ты виноват.

– Я? – Ангела оскорбленно выпучил глаза. – Я-то тут при чем?

– У тебя учеба пошла в гору, а у меня наоборот. Может, произошел какой-то мозговой обмен, и теперь я отупел, а ты, наоборот, поумнел? – усмехнулся Рейден.

– Меня все устраивает. – Ангела довольно улыбнулся, за что тут же получил кулаком по плечу. И пусть удар был не сильным, он пошатнулся и чуть не упал со скамейки.

Но прежде чем он успел сказать что-нибудь остроумное в ответ, послышался топот приближавшихся ног: по лестнице со второго этажа быстро спустилась Селли. Она выглядела встревоженной.

– Рейден, Ангела! Срочно сюда! – через весь коридор закричала она.

Раздался звонок, звучащий как припев песни «Animals» группы Maroon 5, и последняя фраза Селли растворилась в музыке. Но Ангела с Рейденом быстро среагировали и протиснулись к одногруппнице сквозь толпу студентов, спешивших на пары. Казалось, девушка готова была вот-вот снова сорваться с места: она то и дело поглядывала наверх, в сторону второго этажа.

– Что случилось? – спросил Рейден. Он ухватился за перила, чтобы толпа студентов не унесла его наверх. Обычно все торопились на первую пару, поскольку боялись завуча, миссис Карпер.

– Там ваш друг, не помню его имени, но… он в беде.

Этого было достаточно, чтобы заставить обоих парней пулей взметнуться на второй этаж, на время забыв о занятиях. И хотя Ангела догадывался, о ком говорила Селли, он искренне надеялся, что это предположение ошибочно.

К сожалению, опасения подтвердились. Возле мужского туалета собралась толпа парней, которые лупиликого-то, лежащего на полу. Это был Логан. Он несколько раз пытался встать, но его тут же сбивали с ног ударом в грудь.

Но не успели Рейден с Ангелой вмешаться, как из соседнего кабинета выскочила преподавательница английского – мисс Оушенли, строгая женщина лет сорока, которая, тем не менее, всегда казалась доброй.

– Вы что творите?! – заметив потасовку, закричала она. – Быстро отошли от него! Сейчас же все к директору! К директору, я сказала! Все! – Она еще долго возмущалась, не прекращая восклицать «Что творится?!», пока парни расходились, закатывая глаза от истерического визга, на который время от времени переходила возмущенная женщина.

На самом деле, мисс Оушенли нравилась и Ангеле, и Рейдену, хотя иногда вела себя на парах довольно агрессивно: резко повышала голос, так что он становился противным и сильно раздражал студентов. Наверное, за него ее и не любили многие студенты, а по колледжу даже ходили слухи, будто причина ее злости в том, что у мисс Оушенли нет мужчины и, по всей видимости, давно. Она всегда завязывала черные волосы в высокий хвост, носила строгие брюки и вязаные, похожие на домашние кофты. Лицо ее уже начало покрываться морщинами, но улыбка, пусть и обозначала их сильнее, привлекала внимание. Ангела с Рейденом ценили каждый миг, когда мисс Оушенли улыбалась, ведь особенно приятно видеть строгого и на первый взгляд холодного человека счастливым.

Рейден, Ангела и Селли подбежали к Логану. На его лицо было страшно смотреть: все в крови, под правым глазом наливался большой синяк.

– Все в порядке, – пробормотал он, встав и тут же покачнувшись.

– А то мы не видим, – сказал Ангела.

Селли была напугана и слегка дрожала от вида избитого Логана.

– Кровь… Меня передергивает каждый раз, когда я вижу кровь, – прошептала она.

– Если боишься, то не смотри! – Рейден сказал это так раздраженно, что Селли отступила от него на несколько шагов.

Заметивший напряжение Ангела решил сгладить ситуацию:

– Селли, пожалуйста, позови медсестру. Она уже должна быть в своем кабинете на первом этаже.

Девушка немного приободрилась.

– Хорошо. – Видимо, Селли была рада почувствовать себя нужной, особенно Ангеле и Рейдену, потому сразу побежала за медиком.

Мисс Оушенли, проводив всех к ближайшей скамейке, сказала:

– Пусть его осмотрят, потом к директору. И, Ангела, Рейден, вы тоже.

3

Кабинет директора в колледже именовали проклятым местом, поскольку все студенты, которые туда заходили, никогда не возвращались прежними. Там из хулиганов каким-то образом делали послушных тихонь, а из не желающих учиться студентов – ботаников, грызущих учебники.

После осмотра у медсестры Логан, Ангела и Рейден направились в кабинет директора, из-за закрытой двери которого уже доносились резкие возгласы мисс Оушенли и объяснения возмущенных парней, устроивших драку. Директора слышно не было.

Логан шел впереди, нахмурившись и стараясь избегать вопросов друзей. Может, он и был благодарен за помощь, но будто бы остерегался их.

– Логан, что случилось? – в очередной раз спросил его Ангела.

– Все нормально, просто подрались, – резко ответил тот, не оборачиваясь.

Ангела и Рейден переглянулись и пожали плечами. Но если первый и смирился с молчаливостью друга, то у второго это, скорее, вызывало раздражение.

Спустя несколько минут они наконец оказались перед дверью в кабинет директора. Если один из них сейчас постучит, то назад пути не будет. Сбежать не получится.

Заметив колебание Логана, Рейден решительно сделал шаг вперед и постучал сам.

– Войдите, – послышалось из-за двери.

Никто из них раньше не бывал в кабинете директора, и сейчас все трое просто застыли, разглядывая массивные стулья, расставленные вокруг стола, покрытые бронзой статуэтки, вазы и картины. Прямо над столом директора в позолоченной рамочке висел портрет президента.

«Нехи-и-и-ило», – подумал Ангела. Очевидно, Рейден думал о том же.

Кроме директора и мисс Оушенли, в кабинете стояли те четверо, устроившие драку.

Здесь было прохладно – работал кондиционер, несмотря на холод на улице. Пахло кофе и чем-то сладким. Кажется, ребята со своими проблемами случайно прервали традиционное чаепитие директора с секретаршей, чей кабинет располагался прямо перед его.

Директором все называли невысокого мужчину с внушительным пузом, которое едва умещалось за столом. Ходили слухи, что костюмы ему шили на заказ, поскольку с обычных магазинных пиджаков слетали пуговицы и расползались швы по бокам. Он носил строгие очки, всегда ходил с короткой стрижкой и был персоной весьма загадочной.

– Здравствуйте, мистер Гроулинг, – сказал Рейден, вдруг вспомнив, что нужно поздороваться. Логан с Ангелой растерянно переглянулись и благодарно посмотрели на друга.

– Вы вовремя, – сообщил директор. – Мы как раз собирались выяснить причину драки. Кстати, Логан, как себя чувствуешь?

– Нормально, – пробубнил парень. Кровь из носа удалось остановить, но синяк под глазом скрыть бы не удалось.

– Почему здесь эти двое? – спросил директор у мисс Оушенли, кивнув в сторону Ангелы и Рейдена. – Пусть идут на пары. Насколько я понимаю, в драке участвовали другие студенты.

– Они стали свидетелями. К тому же это близкие друзья Логана… одни из немногих, – тихо добавила мисс Оушенли.

– У меня полно друзей, – вмешался Логан.

– Тех, с кем ты ошиваешься, нельзя назвать друзьями, – мисс Оушенли посмотрела на него свысока. С Логаном у нее были плохие отношения, он был как раз из тех студентов, которые на дух ее не переносили.

– А теперь рассказывайте по порядку, – сказал директор, окидывая тяжелым взором четырех парней. – Начнем с вас.

Трое из них сразу попятились назад, но один остался. Он активнее всех колотил Логана.

– Извращенец он! – выпалил парень.

– Эштер! – Мисс Оушенли возмущенно взглянула на него. – Подбирай слова.

– Но это так! – Эштер гневно посмотрел на Логана. – Знаете, это было дело принципа. Я даже не знаю, как культурно объяснить… Пусть лучше он все и расскажет. Посмотрим, какие он слова подберет.

– Логан? – Директор Гроулинг переключил свое внимание на него. – Что скажешь?

Логан опустил взгляд. Его плечи поникли, но по твердо сжатым губам Ангеле стало понятно: друг не скажет ни слова. Что-то не давало ему это сделать, что-то тревожило его. Логан то и дело бросал взгляд на него и Рейдена, словно ожидая их реакции и пытаясь понять, как они среагируют на правду.

– Что, стыдно? – поддразнил Логана Эштер, тыкая в него пальцем. В его глазах полыхало презрение, а движения казались дергаными: парень был на взводе, словно хотел снова наброситься на Логана и обратить его в пыль.

– Да вы скажете наконец или нет? – Терпение мисс Оушенли подходило к концу.

– Хорошо, я сам все объясню, – после недолгого молчания заявил Эштер. – Дело в том, что Логан из тех, кто… не может определиться, кто ему больше нравится: парни или девушки…

– Эштер! – одновременно воскликнули мисс Оушенли и директор Гроулинг.

Его приятели захихикали.

– …поэтому просто решил встречаться со всеми. Вот правда! Как вы там себя зовете, неопределившиеся? Би… би…

– Бисексуалы, – быстро ответил за него Ангела и заметил, как резко Рейден перевел на него взгляд. А затем тут же отвел.

– Точно. Это же мерзко! – голосил Эштер. – Мне кажется, это даже хуже, чем быть…

– ЭШТЕР! – завопила мисс Оушенли и вплотную подошла к нему, буквально испепеляя взглядом. – Еще одно подобное слово, и тебя выгонят отсюда, а родителей осведомят о твоем поведении. Ты этого хочешь?

– Да что я такого сказал? – возмутился Эштер, но тон сбавил.

Логан задрожал от ярости, его лицо покраснело. Казалось, он сейчас взворвется и накинется на обидчика. Ему хотелось кричать, или, что лучше, набить морду Эштеру, втоптать в ковер так, чтобы потом его соскребали с пола.

Наблюдая за реакцией друга, Ангела испытывал примерно те же эмоции, но в то же время был озадачен и обеспокоен. Его волновал даже не сам факт того, что другу нравятся и парни, и девушки. Скорее, Ангела переживал о том, каково сейчас Логану: он уж точно не хотел, чтобы кто-то узнал о его ориентации подобным образом.

А вот реакция Рейдена казалась неоднозначной даже ему самому. Он впал в ступор. С одной стороны, возникло ощущение, что это его сейчас облили грязью. С другой – Рейден считал себя гомофобом, и слышать, представлять, понимать, что рядом с ним человек, который сегодня целуется с девушкой, а завтра уже лежит в обнимку с парнем, было противно. Хуже всего стало осознать, что это его друг. Как он должен был относиться к Логану после этого?

Смятение Рейдена задело Ангелу.

– Быть бисексуалом – не значит быть неопределившимся, – наконец сказал Логан. – Я просто открыт для отношений как с девушками, так и с парнями. Что в этом такого? Какое вообще ваше дело, с кем мне встречаться, а с кем нет, кого любить, а кого нет?

– Соглашусь с Логаном, – наконец вмешался директор. – Если этому парню хочется быть… таким, какое ваше дело?

– Что значит «хочется быть таким»? – Голос Логана стал на два тона тише, а сам он будто обращался сразу ко всем присутствующим. – Думаете, я хотел, чтобы надо мной вот так издевались? Знаете, если бы ориентация была рациональным выбором человека, я был бы таким же, как и вы, потому что мне не нужны проблемы с кучкой идиотов, которые по отдельности ничего не стоят и только и могут, что нападать вместе!

– Тише, тише, – остудил его директор Гроулинг. – Ну, возможно, ты и прав… – Очевидно, ему как можно быстрее хотелосьзамять эту неудобную тему. – В любом случае никто не имеет права судить человека за то, какой он есть. Все равно, как если вы пойдете бить нормальных людей, которые решили отрастить волосы или проколоть нос, – добавил он, глядя на зачинщиков драки.

– Хотите сказать, что я ненормальный? – Логан усмехнулся, но в этой кривой улыбке и насмешливом взгляде Ангела почувствовал боль и несбывшиеся надежды быть понятым. – Окей, я ненормальный. Не подходите ко мне, никто из вас. Заразитесь еще.

С этими словами он вышел из кабинета и поспешно скрылся, несмотря на окрики директора и мисс Оушенли. Ангела ринулся за другом, но Рейден остановил его, схватив за руку и сказав, что лучше пойти на пары, ведь конфликт исчерпан.

* * *

Они вышли из кабинета директора и отправились на занятия.

– Тебе настолько все равно, что будет с Логаном? – спросил Ангела.

– Нет, но…

– Ты так сильно изменился в лице, когда узнал, что он… не похож на тебя. Это меня расстроило.

Рейден замялся, опустил взгляд и упер руки в бока.

– Послушай, мне не хочется обсуждать эту тему.

– Почему? Тебе противно, да? Теперь Логан тебе противен?

– Нет, но я считаю, что это ненормально. Однополые отношения – это мерзость. Извращение. Мне просто не верится, что Логан один из них! Никогда бы не подумал, что мой друг окажется… таким.

У Ангелы стало тяжело на сердце. Неужели Рейден способен, узнав эту правду, изменить отношение к другу?

– Он все равно остается для нас тем же Логаном, – попробовал объяснить Ангела в надежде достучаться до Рейдена. – Наверняка он чувствовал себя би уже давно, еще до вашего с ним знакомства. Ты не можешь просто взять и прекратить с ним общаться.

– Я не хочу прекращать с ним общаться, – в голосе Рейдена послышалось напряжение, – просто хочу сказать, что теперь мне будет неудобно находиться с ним рядом.

Ангела остановился и внимательно посмотрел на друга.

– То есть тебе реально противно быть с ним, только потому что он не похож на тебя? Неужели это заставит тебя закрыть глаза на все хорошие качества Логана, о которых ты и без меня знаешь? Это очень… подло. – Ангела вздохнул. – Знаешь, лучше вообще тогда не общайся с ним. Ты сделаешь ему только больнее. Он ведь сразу заметит, что твое отношение к нему изменилось. Это ранит.

– Я сам буду решать, что мне делать, хорошо? – раздраженно ответил Рейден. – Почему ты так заступаешься за него? Ты же сам говорил, что не очень-то понимаешь людей другой ориентации.

Ангела вспомнил тот эпизод. Тогда он нашел в коллекции Рейдена книгу о любви между парнями, которая была другу не по душе. Тогда же Рейден рассказал о своей неприязни к гомосексуалистам, и Ангела не нашел ничего лучше, как согласиться.

– На самом деле я так не считаю.

– Ты соврал?

– Я боялся оттолкнуть тебя и просто поддакнул, чтобы угодить. – Ангела с опаской наблюдал, как меняется выражение лица друга. – И еще я побоялся, что ты посчитаешь меня таким же.

– Но ты же нормальный?

– Нет, не «нормальный», а просто не такой, как Логан, – твердо сказал Ангела. Ему не нравилось, когда ориентация определяла «нормальность» человека.

– Так, ладно. – Рейден перевел дух. – Давай замнем эту тему, хотя бы на время пар, хорошо?

Ангела лишь кивнул. Он понимал: с этого момента ему будет некомфортно рядом с Рейденом, человеком, который готов поменять отношение к собственному другу только из-за его ориентации. «Возможно, когда-нибудь Рейден изменит свое мнение, – надеялся Ангела, – и поймет, что не прав».

Но где-то внутри его терзали опасения, что этого может не произойти.

4

После пар Рейден и Ангела разошлись непривычно быстро, словно хотели как можно скорее оказаться подальше друг от друга. Утренняя беседа в кабинете директора заставила каждого задуматься о своем. Парни не могли долго дуться друг на друга, но когда обида проходила, ее последствия отражались на их отношениях. Так случилось и летом, когда Рейден сказал, что Ангела похож на голубого, и советы о девушках звучат из его уст странно. Обиды были прощены на следующий день, а вот остальное пришлось расхлебывать месяцами.

Ангела вернулся домой и резко, сам того не желая, хлопнул дверью – вышло слишком громко, о чем он пожалел в следующую же секунду.

– Ангела, это ты? – услышал он голос Фам из кухни. – Что случилось?

Этого он и боялся. Теперь целый час она будет допытываться, что же случилось, и вряд ли поверит, что это сквозняк захлопнул дверь так, что весь дом содрогнулся.

– Все нормально, это сквозняк, – предпринял Ангела попытку, которая тут же была разбита в пух и прах.

– Не верю. На тебе лица нет, ты какой-то мрачный.

– Я просто устал. – Ангела бросил сумку на тумбу в коридоре и принялся разуваться.

– Нет, я ведь знаю, как ты выглядишь, когда уставший. Что-то точно случилось.

– Нет, нормально все, – ответил Ангела еще резче и грубее.

Он никогда не повышал голос на Фам, и ему стало не по себе: нахлынувшие смешанные чувства мешали сдерживать накопившуюся агрессию. Ангела признался себе, что в любой момент может просто сорваться на свою заботливую мать, и поспешил к себе в комнату, но Фам остановила его.

– Ангела, – мама развернула его к себе, – ты чем-то обеспокоен, я же вижу. Что-то серьезное? Если хочешь, мы с Джинджером…

– Хватит! – выпалил Ангела, отступив на шаг назад и чуть не упав на ступеньки. Он понимал, что поступает неправильно, но не мог остановиться: – Я хочу остаться наедине с самим собой. Неужели вы с папой не понимаете, что у меня своя жизнь, и мне нужно иногда побыть одному, что у меня есть свои проблемы и переживания, с которыми я должен справляться сам, а не ввязывать вас, как маленький? Этот дурацкий поход к психологу… Зачем вообще это было нужно? Вы пытаетесь контролировать меня, загнать в рамки. Думаешь, я не знаю, что ты по ночам заходишь ко мне и проверяешь мой телефон? Что ты пытаешься там найти?

Глаза Фам подозрительно блеснули. Это заставило его ярость поутихнуть. Высвободившиеся негативные эмоции принесли Ангеле облегчение, но одновременно с ними проснулась совесть.

А Фам вдруг поняла: за шестнадцать лет своей жизни сын ни разу не рассказывал ей о своих переживаниях, о чем-то личном. Почему? Боялся ее причитаний? Не хотел ввязывать в свои проблемы? А какие на самом деле проблемы у ее сына?

– Прости. – Ангела поспешил в свою комнату и запер дверь на замок.

Ему сделалось невыносимо стыдно. Настолько, что он решил весь день просидеть в комнате без еды, лишь бы не видеть озадаченного лица мамы и ее обеспокоенного взгляда весь обед и ужин.

«Она слишком заботливая», – думал Ангела с теплой улыбкой, но как только вспоминал свою выходку, переставал улыбаться и отгонял от себя эти мысли.

Так он и провел весь день, не выходя из комнаты. Фам даже не пыталась позвать его на обед: если Ангела запирался в комнате, значит, он был или «суперзанят», или зол. Очевидно, в данном случае второй вариант.

Был уже восьмой час. Глаза Ангелы горели от напряжения после просмотра целого сезона сериала SKAM, рассказывающего о жизни как гетеро-, так и однополых пар.

«Боже, это преследует меня буквально весь день, начиная с утра».

В животе урчало, но тело опутала странная усталость, и даже вставать не хотелось.

«Интересно, чем сейчас занимается Рей?»

Ангела схватил лежащий на подушке телефон, нопозвонить другу долго не решался. Ему казалось, что Рейден зол на него, пусть и временно, разговор выйдет неловким, и голос Ангелы будет звучать по-глупому наигранным, словно все нормально.

Поэтому он решил написать.

▣ Ангела. 19:24

«Я поссорился с мамой, если можно так сказать. Скорее, временное разногласие. И с тобой, похоже, тоже… Дурацкий сегодня день».

Ангела только отложил телефон, когда пришел ответ.

▣ Рейден. 19:25

Да, не то слово – дурацкий. Пришел домой, и знаешь что? Блин, даже рассказывать не хочется, но пришел явно не вовремя.

▣ Ангела. 19:26

Я догадываюсь: D

▣ Рейден. 19:26

Что-то мне подсказывает, ты не о том догадываешься. Тетя устроила девичник со своими подружками, и те, уже выпившие, увидев меня, хором спросили: «Это твой парень?». Ну, я поздоровался и ушел.

▣ Ангела. 19:27

Ты уже дома?

▣ Рейден. 19:28

Нет, пошел прогуляться.

▣ Ангела. 19:28

Долго гуляешь… Темно уже.

▣ Рейден. 19:29

Я в кафе, так что все нормально.

▣ Ангела. 19:29

Весь день?!

▣ Рейден. 19:29

Я люблю здесь читать.

▣ Ангела. 19:30

А что за кафе?

▣ Рейден. 19:30

Которое возле колледжа. По вечерам здесь много людей.

▣ Рейден. 19:31

Кстати, с чего ты решил, что мы с тобой поссорились?

▣ Ангела. 19:34

Ну, просто говорили на повышенных тонах и разошлись тоже не очень. Я подумал, что ты злишься на меня за мою точку зрения.

▣ Рейден. 19:35

Нет, только из-за того, что ты считаешь, ЛГБТ – это нормально, я не стал бы менять к тебе отношение.

▣ Ангела. 19:35

А что должно произойти, чтобы ты сделал это?

Лишь отправив сообщение, Ангела понял, что допустил ошибку. Слишком рискованный вопрос, и ответ на него может быть резким, тем более если речь идет о Рейдене.

▣ Рейден. 19:37

Ничего.

▣ Ангела. 19:38

Уверен?

▣ Рейден. 19:38

Да.

▣ Ангела. 19:39

То есть если я вдруг убью человека и меня обвинят в убийстве, ты будешь меня защищать?: D

▣ Рейден. 19:40

А что мне еще останется?

▣ Ангела. 19:41

Тогда я спокоен. Но беспокоит меня другое.

▣ Рейден. 19:42

Логан, да? Завтра об этом все забудут. Я подумал над твоими словами и понял, что мое отношение к нему не должно измениться. Вот если бы он ко мне что-то испытывал… Наверное, даже без драки не обошлось бы.

▣ Ангела. 19:43

Драка? Почему сразу драка? Ты уверен, что не сможешь относиться к этому проще?

▣ Рейден. 19:43

Нет, и я никогда это не приму. Это ужасно, и только из-за того, что Логан мой друг, я не стану относиться к таким людям лояльнее.

▣ Рейден. 19:44

И вообще, почему тебя это так волнует? Это ведь ерунда, да и не наше дело. Все хорошо, успокойся уже.

▣ Ангела. 19:45

Просто мне кажется, что ты теперь будешь напряжен рядом с ним. Почему всем гомофобам кажется, что в них обязательно влюбится парень-гей? Ты же не в каждую девушку влюбиться можешь.

▣ Рейден. 19:46

Я вообще не влюблялся по-настоящему. Нравился кто-то, но это было в школе, и я даже почти не помню этих девчонок. А у тебя как?

▣ Ангела. 19:47

Я как-то тоже по этой части пролетел.

▣ Рейден. 19:48

Тем лучше. Это напрягает.

▣ Ангела. 19:49

Да, ты прав…

▣ Ангела. 19:49

Ладно, иди уже домой. Темно совсем.

▣ Рейден. 19:50

Окей. Пока.

После этого разговора Ангела почувствовал себя легче – и в то же время несчастнее. Он слабо осознавал, по каким именно причинам, или просто не хотел принимать, но с Рейденом он чувствовал себя… увереннее, что ли. Чувствовал наполненность внутри, словно друг был какой-то недостающей деталью его души.

«Интересно, а он испытывает то же самое ко мне?»

5

Обычно по утрам Ангелу будила мама. Сегодня эта ежедневная традиция была нарушена, и он проспал. На целый час. Ангела посмотрел на часы и с ужасом осознал, что пока он лежит в своей теплой постельке, его одногруппники уже сидят за партами и ждут звонка. Но больше всего его ужаснуло, что в коридоре по дороге в кабинет он может столкнуться с миссис Карпер, которая была довольно строгой дамой.

Ангела быстро натянул на себя первое, что попалось под руку, – голубые джинсы и зеленую толстовку, – и выбежал из комнаты в ванную, после чего заглянул на кухню. Фам там не оказалось, а дверь в ее комнату была закрыта. Ангела решил, что мама еще не проснулась.

– Доброе утро, Ангела, – услышал он и подпрыгнул от неожиданности: отец неожиданно появился из-за угла, когда парень заваривал себе чай. Проснувшись, он был голоден так, словно не ел несколько дней, теперь же аппетит резко пропал.

«Мама наверняка все ему рассказала о вчерашней ссоре».

Ангела ждал, что сейчас отец зайдет на кухню, они сядут и будут час-два беседовать на тему подростковой жизни, взросления и всего прочего. Но мистер Джинджер лишь окинул сына взглядом и спросил:

– Не сильно опаздываешь?

– Нет. – Ангела в растерянности сделал большой глоток горячего чая и обжегся.

– А, ну ладно. Я пошел тогда.

Это было странно. Даже для Джинджера. Он надел свое любимое черное пальто, обмотал горло шарфом и вышел из дома. Только шляпы не хватало – тогда бы он походил на настоящего Шерлока Холмса из сериала.

В колледже, как и ожидал Ангела, он получил нахлобучку от миссис Карпер. Мало того, что она занесла его в список опоздавших, что было уже плохо, ведь список доставляли кураторам и директору, так еще и демонстративно отвела его в кабинет и выставила идиотом перед одногруппниками. Ангеле впервые было не по себе под взглядами «друзей». Ведь ни с кем из группы он так толком и не подружился, а их разговоры не выходили за рамки: «Что задали? Когда звонок? Завтра выходной?»

– Вы должны разработать фирменный стиль своей компании, как на экране, – объясняла преподавательница, указывая на экран, на котором отображались визитки, сумки, блокноты, футболки и прочие сувениры с логотипом вымышленной компании. – На все у вас месяц. Это не пойдет в диплом, но вы по крайней мере поймете, чем будете заниматься на втором курсе. Плюс это позволит вам разобраться, какую компанию взять для дипломной работы.

«Все. Очень. Сложно», – думал Ангела, обреченно глядя на экран. В векторных программах он всегда разбирался плохо и не любил их всей душой: там нельзя было стереть лишний элемент, только удалить его и перерисовывать все заново уже без помарок.

На перемену Ангела выбежал так, словно в кабинете был пожар. Одногруппники смотрели ему вслед, как будто он был сумасшедшим. Впрочем, как обычно.

Он хотел найти Рейдена. На сообщения тот с утра не отвечал, на звонки тоже. Почему-то Ангеле вспомнилось, как летом он пропал посреди ночи, а потом его нашли… Бр-р-р, от воспоминаний об этом на коже выступили мурашки, а на глазах – слезы.

Рейден нашелся в практически неосвещенном конце коридора на первом этаже. И все было бы в порядке, если бы не одно «но»: рядом с ним стояла девушка. Почему-то это насторожило Ангелу в разы больше, чем прежние мысли о том, где мог быть друг. Они не замечали его, но Ангела четко видел, как девушка кивает, глядя куда-то в сторону, и слышал неуверенный голос Рейдена, по которому было понятно: он улыбается.

Видимо, нашел себе подружку. Но отчего-то эта мысль Ангелу ни капельки не обрадовала: он представил, как они с Рейденом идут по коридору или улице, появляется эта девушка, и Ангеле приходится уйти, чтобы оставить их наедине. Любая девушка могла стать предвестницей раскола между ними. Ангела был собственником и никого ни с кем делить не собирался. Тем более Рейдена. Тем более с той, с которой у того могли сложиться романтические отношения.

От этих мыслей по телу пробежал холодок, и Ангела вдруг понял, что ревнует.

– Поэтому… – донесся до него голос Рейдена, – я не могу принять…

– Я поняла, – коротко ответила девушка.

Ангела не особо вглядывался в нее, но от других девчонок ее отличала лишь непривычно короткая юбка и гольфы выше колен. Ему нравился такой стиль.

– Прости, – пробормотал Рейден.

– Ничего, все нормально. – Девушка в последний раз улыбнулась Рею и поспешила уйти, даже не заметив Ангелу – или же сделав вид, что настолько погружена в свои, очевидно, не самые позитивные мысли. В ее печальных глазах стояли слезы.

– Кто она? – спросил Ангела, подходя к Рейдену, надеясь, что в голосе не звучат нотки упрека.

– Никто. Она призналась мне в любви, – он изобразил пальцами кавычки, – а я отказал.

– Почему?

– Потому что как можно ответить взаимностью человеку, которого толком не знаешь? Я ее вообще впервые вижу. Это так глупо… Не легче ли сначала познакомиться?

– Ну, может, она просто боялась, а сейчас решилась. – Настроение Ангелы сразу взлетело после новости об отказе, хотя он и сам слабо представлял, почему.

– А признаваться, значит, не побоялась? – Рейден становился все мрачнее. – Я вообще сейчас не хочу отношений. Думаешь, она первая такая в моей жизни? Да начиная со школы, мне признавались в любви девчонки, которых я, в лучшем случае, на перемене видел в коридоре. Просто… просто, понимаешь, все эти отношения, к которым меня постоянно подталкивают и родители, и родственники, и друзья… Это не мое. Мне хорошо с собой.

– То есть я тебе не нужен?

Рейден взглянул на Ангелу испуганно, словно по щеке того полз тарантул.

– Нет, ты же мой друг. По сути, кстати, единственный нормальный… Ну, может, не всегда нормальный.

Ангела усмехнулся; он давно воспринимал подобные высказывания Рейдена как комплименты. К колким фразочкам друга у него был иммунитет, поэтому он уже давно перестал их как-либо комментировать. Их отношения от этого хуже не становились. Казалось, даже наоборот, укреплялись.

– Я вообще-то давно хотел поговорить с тобой на эту тему, – продолжил Рейден. – Еще никогда никому не рассказывал, за столько лет, поэтому мне сложно. Но чем дальше идет дело, тем хуже. Я просто не знаю, как объяснить это родителям.

– Скажи, как есть. – Ангеле стало не по себе: Рейден стоял, опустив плечи, и выглядел серьезным, напряженным, даже немного напуганным.

Он огляделся, не может ли кто подслушать их разговор, но тут прозвенел звонок на вторую пару.

– Поговорим об этом после занятий, – быстро проговорил Рейден, и в шуме мелодии звонка Ангела расслышал только последние два слова.

6

Наверняка многим знакомо это неловкое чувство, когда тебе приходится садиться в кафе за столик в самом центрезала, – ты находишься у всехкак на ладони. И если Ангелу это никак не волновало, то Рейден ёрзал на месте, нервно помешивая трубочкой молочный коктейль. В такие моменты, когда собираешься поведать свой секрет, но вокруг куча народа, будто развивается мания преследования.

– Ну? – спросил Ангела, делая глоток своего бананового коктейля. – И что ты хотел мне сказать?

Рейдена немного смутил тон друга. Слова Ангелы, пусть он того и не хотел, прозвучали как-то требовательно, так, словно Рейден заставил его прийти сюда и выслушать.

Подошедшая официантка поставила возле каждого по миндальному пирожному в сиропе. Рейден заказал его без особого желания, скорее, за компанию.

– В общем… – начал Рейден, но слова застряли в горле. Он вдруг осознал, что может измениться в глазах друга, и это очень пугает. – В общем, я давно хотел тебе сказать…

– Звучит как признание, – перебил его Ангела.

Рейден проигнорировал его слова и продолжил:

– Я понял, что со мной что-то не так, еще в четырнадцать. Года два пытался переварить, принять это, и до сих пор никто не знает. Мне кажется, я…

Ангела продолжил потягивать коктейль.

– Думаю, я асексуал.

Весь выпитый коктейль Ангелы оказался на столе, лишь чудом не попав на Рейдена. Теперь взоры десятка посетителей были обращены в их сторону, все, посмеиваясь над Ангелой, перешептывались. Парень попытался откашляться, но в горле першило, и он глухо произнес:

– Это как?

– Да вот так. – Рейден следил, чтобы никто их не подслушивал, но из-за странного поведения Ангелы это было невозможно.

– Стой! – Ангела отдышался. – Это когда человека физически никто не привлекает, но, тем не менее, он способен влюбиться?

– Именно.

– А с чего ты это решил?

Рейден выдохнул так, словно Ангела спрашивал об этом в стопятисотый раз и сейчас ему придется в стопятьсот первый озвучивать свой ответ.

– Я много читал об этом, проходил тесты и даже со школьным психологом разговаривал, когда еще жил в Австралии. Она сказала, что таких людей больше, чем кажется. Ты ведь знаешь, что Рика раньше любила за мной следить? Так вот, она узнала об этом первой по моей истории в браузере и, наверное, по глупости или из вредности грозилась рассказать об этом родителям. Знаешь, какой кипиш они поднимут, если узнают? Затаскают по психологам и врачам, считая это ненормальным. Но это нормально – быть таким.

После такого заявления Ангелу охватила растерянность. Отчего-то ему даже стало радостно: при таком раскладе Рейден точно ни с кем не будет встречаться, и никто не помешает их дружбе. Но именно это его и беспокоило. Он почувствовал себя ближе и одновременно дальше от Рейдена.

– Так неожиданно, – единственное, что он смог сказать.

– Мне кажется, что это было очевидно. Ты удивлен? – Рейден слабо улыбнулся, пытаясь скрасить угнетающую атмосферу.

– Еще бы! – воскликнул Ангела слишком громко, так что Рейдену пришлось на него шикнуть. Он продолжил тише: – В тебя столько девчонок влюбляется, и никто из них не догадывается, в чем дело. Я бы скорее сказал, что ты бабник, но никак не асексуал.

– Бабник? – Рейден усмехнулся, но почувствовал укол как от оскорбления. – Почему? Разве я на такого похож?

– Да. Просто ты, ну… красивый, стройный, в меру накачанный и… – Ангелу бросило в жар от того, что он, кажется, увлекся, и парень сделал паузу. – Девушки таких обожают, а ты взял и сломал систему.

– Я в этом не виноват. – Рейден принялся крошить пирожное, лишь бы занять руки и успокоить мысли. Аппетит так и не появился. – Не знаю, почему так получилось.

Они сидели молча. Рейден нехотя давился своим пирожным, слушая ретро-музыку, доносящуюся откуда-то из колонок, а Ангела погрузился в свои мысли и прокручивал в голове их разговор, особенно тот момент, когда сболтнул лишнего.

Рейден этого не замечал, но Ангела очень внимательно наблюдал за каждой переменой в друге. За блеском его глаз, за тем, насколько часто он моргает и сглатывает. В любой другой ситуации это, возможно, было бы не таким важным. Но сейчас, после стольких комплиментов в адрес Рейдена, Ангела хотел увидеть реакцию друга и убедиться в правдивости своих слов.

Лишь на долю секунды он задумался, каким Рейден мог бы быть с девушкой. Наверное, был бы улыбчивее, чем с ним, разговорчивее, приветливее и… нежнее. Представив это, Ангела вдруг понял, что испытывает ревность и зависть к вымышленной девушке, к плоду его извращенного сознания, которое уже представляло ее поцелуй с Рейденом: какое было бы у него лицо в этот момент, как подрагивали бы его ресницы. И чем дольше Ангела думал об этом, тем больше ненавидел вымышленную девушку, тем больше испытывал неприязнь ко всем представительницам женского пола, которые хоть раз бросали на Рейдена влюбленный взгляд. Даже к Селли.

Это была уже ненормальная ревность. В глубине души Ангела еще летом понял, что испытывает далеко не дружеские чувства. Здравомыслящая, рациональная часть его рассудка не хотела принимать эту мысль, стараясь не подпускать ее близко. Однако каждый раз, думая о девушках, влюбленности и предстоящих студенческих годах он приходил к этой роковой мысли, которая, с обреченностью думал Ангела, когда-нибудь заставит его принять решение. И бороться. А пока он подсознательно радовался тому, что этот момент не настал.

Рейден резко перевел на него взгляд полузакрытых глаз, и Ангела отвернулся, словно боясь, что друг прочитает его мысли, пропитанные «дружеской ревностью».

– Что такое?

– Ничего.

Они хотели было продолжить разговор, но в кафе вошел Эштер – тот самый студент, насмехавшийся над Логаном из-за его ориентации. Друзья напряглись, надеясь, что парень их не заметит. Тот был с семьей: с родителямии младшей сестренкой лет трех, сидевшей у него на руках.

У Эштера сложилась непростая репутация: тиран, любящий издеваться над теми, кто на него не похож. Ангела и Рейден тоже относились к нему с опаской, но увидев, каким теплым взглядом он одаривает сестру, с какой любящей улыбкой гладит по волосам, они словно увидели Эштера в новом свете.

Никогда не знаешь, какой человек на самом деле.

– Я думаю… – начал Ангела, даже не зная, что еще сказать. Он вдруг осознал, что почти никак не прокомментировал важное для его друга заявление. – Я думаю, тебе не стоит этого бояться, но родителям, наверное, пока говорить рано. Они – люди старшего поколения и могут не понять. Или вообще не знать, что это такое. Но хочу, чтобы ты знал: я всегда поддержу тебя. От этого ты не становишься хуже, мое отношение к тебе ни капельки не поменяется, – добавил Ангела, чувствуя, тем не менее, как отдаляется от Рейдена, ведь сущность друга была ему понятна не до конца и будила в нем сомнения с нотками разочарования. Он не желал отдаления, хотел, наоборот, быть ближе к нему, но услышанная правда делала свое дело. Может, именно это и испытывал Рейден, когда узнал, что Логан не такой, как он?

– Спасибо. Я думал, ты… изменишь свое отношение ко мне.

– Нет, ни капельки. – Ангела улыбнулся, хотя внутри понимал: что-то в его отношении и правда начинало меняться. Хотя, по большей части, не из-за признания Рейдена, а из-за его, Ангелы, собственных мыслей. Их он боялся даже больше, чем потерять друга.

После кафе друзья разошлись по домам. Каждый вынес из разговора свое: Рейден – облегчение и уверенность, Ангела – страхи и бесконечные мысли, в которые, казалось, он обречен теперь погружаться вновь и вновь.

7

«Может, не идти сегодня на пары?»

Возможно, именно с этой мысли начинается утро каждого заваленного учебой студента. Вот только если большинство из них не хотели отправлятьсяна занятия из-за лени или невыполненной домашки, то Ангела искренне не желал видеться с Рейденом. Теперь он чувствовал себя непривычно, странно рядом с другом. Его охватывало волнение, заставлявшее снова и снова возвращаться к своим размышлениям в кафе.

Но идти нужно. Иначе потом Фам завалят звонками из колледжа, а из трубки будет звучать: «Где пропадал Ангела Эрар четыре дня подряд?»

Лишь представив себе растерянное выражение лица мамы, Ангела засобирался гораздо быстрее. Он так и не помирился с ней после того неприятного разговора. Фам стала подозрительно тихой. Как перед бурей. Словно она копила внутри кучу негативных мыслей, которые в один ужасный миг превратятся в цунами.

Как бы сильно ни хотелось Ангеле незаметно проскочить в колледж, как назло, рядом с расписанием на скамейке сидел его друг и мило улыбался.

– Как ты? – спросил Рейден.

– Э-э-э… нормально, только плохо спится, – признался Ангела, садясь рядом.

– Помирился с мамой?

– Нет. Или, возможно, помирился еще тогда, но мы просто отдыхаем друг от друга.

– Иногда нужно так делать. Кстати, как там мисс Марвел?

– Как обычно. Отправилась в кругосветку. По ее словам, уже в тридцать пятый раз.

– Ну да, за ее-то длинную жизнь… – Взгляд Рейдена погрустнел. – А ты… не жалеешь, что отдал свое бессмертие?

Рядом с друзьями пристроилась парочка, которая демонтрировала свою любовь, обмениваясь слащавыми фразочками. Рейден, казалось, не обращал на них внимания, тогда как Ангела ощутил прилив раздражения. Как же его это бесило! Зачем демонстрировать свои чувства при всех? Люди, которые по-настоящему ценят свою любовь, всегда держат ее при себе.

– С чего ты решил, что я должен об этом жалеть? – наконец ответил Ангела вопросом на вопрос, чем озадачил друга.

– Все люди мечтают о бессмертии, пытаются найти его секрет, но не могут. У тебя оно было с самого рождения, а ты взял и выбросил его, как ненужную вещь.

– Может, потому, что мне оно действительно было ненужно, м? – Ангела немного придвинулся к Рейдену. – Я же сказал, что воспоминания о друзьях и родных мне дороже. И о тебе тоже.

«Особенно о тебе», – мысленно добавил он и смутился, но смог скрыть это. С ним определенно происходило что-то странное.

Он понимал, но не принимал свое состояние. Это казалось слишком пугающим, неизвестным, далеким, но в то же время очень важным, одновременно теплым и холодным, будоражащим и приятным. Это неведомое ему чувство отталкивало и притягивало. Он хотел докопаться до сути и в то же время не хотел. Потому что боялся.

– А разве ты бы не поступил так же? – спросил Ангела, отбрасывая свои мысли, чем вновь ввел Рейдена в ступор.

– Я…

– Эй, Красс!

Друзья подняли глаза. К ним направлялся Эштер с взлохмаченными светло-русыми волосами, в расстегнутой куртке-пуховике, свободных джинсах и мокрых от тающего снега кроссовках. Он был один, без компании, с которой, казалось, ни на минуту не расставался.

– Откуда ты знаешь мою фамилию? – спросил Рейден.

– Проще спросить, кто ее не знает, – усмехнулся Эштер.

– Окей, кто не знает фамилию Рейдена? – решил пошутить Ангела, но Эштеру, очевидно, шутка не понравилась – он тут же смерил парня презрительным, надменным взглядом, вновь заставляя убедиться, что от него можно ожидать чего угодно. Эштер определенно был слишком себе на уме.

– Рейден, нам нужно с тобой поговорить. Наедине. У меня есть к тебе предложение…

– А не рановато ли? – вновь влез Ангела, и Рейден усмехнулся.

Эштер сузил зеленые глаза.

– Я просто хотел тебе кое-что сказать. Все-таки ты… – он перевел взгляд на Ангелу, – не такой, как этот…

– Неудачник? Идиот? Балбес? Тугодум? – поддразнил его Ангела. Он уже вошел во вкус и не мог остановиться. Ему нравилось наблюдать, как Эштер усердно сдерживает свою злость, ведь любое проявление агрессии с его стороны после разговора у директора дорого могли ему обойтись. – Ну, давай, меня как только не называли. Может, придумаешь что-нибудь оригинальное.

– Да ты достал! – воскликнул Эштер слишком громко, так что некоторые студенты обернулись.

– Ты что, бессмертный, так голосить под носом у миссис Карпер? – усмехнулся Ангела, но эту реплику Эштер решил проигнорировать.

– В общем, Рейден, в субботу мы с парнями собираемся к нашему знакомому, у него день рождения. Пойдешь с нами?

Казалось, Рейден был искренне шокирован таким приглашением. И не знал, чему удивляться больше: тому, что его позвал почти незнакомый парень, или тому, что он вообще захотел увидеть Рейдена на дне рождения.

– Зачем мне идти на праздник к тому, кого я не знаю?

– Да какая разница вообще? Только представь: свободный большой дом, куча еды, выпивка, девчонки…

На этом слове Ангелу перемкнуло.

«Вечеринка = веселье = новые знакомства = девушки =… – провел логическую цепочку Ангела, не зная, что поставить на последнее место, – …девушки = неприятности. Мои неприятности. Пожалуйста, Рейден, откажи! Откажи! Откажи!»

Рейден улыбнулся и заговорил, не глядя на Эштера:

– Ну, во‑первых, я не люблю шумные компании, во‑вторых, не пью, а в‑третьих, меня не особо интересуют знакомства с девушками.

Последнее прозвучало слишком двусмысленно, и Ангела с Рейденом переглянулись, осознав, что последнюю фразу Эштер может воспринять неправильно.

Но парень, кажется, понял все иначе.

– О, у тебя уже есть девушка? Так ведь можно просто ей не говорить.

– Нет, девушки у меня нет, но…

«Рейден, ты идиот. Ты сам подкидываешь дрова в костер. Нужно было соврать, что есть!» – думал Ангела, уже собираясь снова влезть в их разговор.

– …но я просто не хочу.

Эштер задумчиво поднял бровь.

– Странный ты, – произнес он, и Ангела почувствовал исходящую от парня угрозу, пусть в голосе и на лице это не отражалось. – Ладно, раз так, хорошо. Но ты все равно подумай.

– Обязательно.

– Кстати, вы не слышали последние сплетни?

– Какие? – в один голос спросили Ангела с Рейденом.

– Говорят, что в одном заброшенном торговом центре появился призрак. Помните, о прекращении его строительства еще по всем каналам передавали?

– И что? – процедил Ангела.

В ответ он в негодовании сузил глаза, недовольно поджал губы, развернулся и растворился в толпе студентов возле лестницы.

Как только Эштер ушел, Ангела вздохнул с облегчением. Воздуха стало больше, да и атмосфера – легче.

– Он совсем повернутый, – заключил Ангела мрачно. – Не понимаю, зачем куда-то звать человека, которого почти не знаешь. Тем более что очевидно: мы его недолюбливаем, как и он нас.

– Знаешь, я почему-то чувствую себя, как в сериале. У них же всегда там какие-то вечеринки, выпивка, случайные связи, несчастная любовь и все в этом духе.

– Тогда не нужно следовать этому стереотипу.

– Если ему не следовать, это могут неправильно понять. Хотя какое это имеет значение… Он сказал, что легче назвать тех, кто обо мне не знает. Но почему?

– Пф-ф-ф, действительно. Ты ведь всего лишь обычный сын известной всей стране актрисы и бизнесмена. Интересно, почему же о тебе все знают?

– Не смешно. Это плохо, я не думал, что это будет иметь хоть какое-то значение здесь. Если честно, мне очень хочется быть обычным, как…

– Я?

Рейден не успел ответить: прозвенел звонок. Они встали, чтобы разойтись по классам.

Ангела чувствовал: что-то между ними незаметно происходит. Он боялся, что однажды Рейден найдет кого-то поинтереснее его, и они станут друг другу чужими.

Без Авароса жилось сложно. Будь он рядом, Ангела смог бы многое понять: начиная от чувств друга, заканчивая тем, ждет ли их расставание, конец дружбы. Но даже без Авароса это чувствовалось. Рейдена медленно забирали у Ангелы. Или он сам уходил. Или просто Ангела накручивал себя.

Вдруг его телефон завибрировал. Это было сообщение от Селли:

▣ Привет. После второй пары встретимся на заднем дворе? У меня есть к тебе предложение…

«Сегодня день предложений какой-то», – подумал Ангела.

8

Вообще-то Ангела не собирался жертвовать переменой, которую мог потратить на завтрак с Рейденом, ради встречи с Селли. У него было неоднозначное отношение к ней. С одной стороны, она его немного… бесила. Хотя это сильно сказано, скорее, просто начинала раздражать повышенным вниманием… к ним с Рейденом.

Она казалась слишком милой и нежной. Можно было бы относиться к этому как с восхищением, так и с недоверием. Ангела же испытывал смешанные чувства.

И все же он решил принести в жертву свое драгоценное свободное время и встретиться с Селли. Хотя и понимал: едва ли ее предложение заинтересует его.

– Я так рада, что ты пришел! – воскликнула она при встрече, и клубы пара, вылетевшие из ее рта, медленно растаяли в морозном воздухе. На ней были куртка, шарфик, юбка и плотные колготки с зимними ботинками.

– Привет.

– Ты выглядишь неважно.

– Знаю. – Она была уже третьей, кто заметил неладное во внешности Ангелы.

– Влюбился, что ли? – Смешок Селли был, пожалуй, самым милым из тех, что Ангела слышал.

Вот только сам вопрос заставил его испытать жар и головокружение. Этакий удар по голове, от которого все мысли разбежались.

– Нет, к счастью, нет.

– Ну ладно, кстати о влюбленности…

– М? – Ангела уже поглядывал на часы. Следующая пара была у одной злобной, как черт, преподавательницы.

– Я хотела попросить у тебя совета.

Селли приблизилась к Ангеле. Она была ниже почти на голову, и ему было непривычно смотреть на девушку сверху вниз.

– Я… Ты, наверное, знаешь, что мне… мне очень нравится Рейден. Ты вообще его хорошо знаешь, поэтому я хотела, чтобы ты посоветовал, в общем…как завоевать его сердце.

Чувство ревности в Ангеле проснулось с новой силой. Вместе с растерянностью. Хотелось просто сказать: «Извини, ничем помочь не могу», и уйти. Но ему было сложно скрыться от таких блестящих надеждой глаз Селли. Она ждала от него помощи, а он не мог ей отказать.

– А что ты хотела предложить взамен? – Ангела решил взять инициативу на себя.

– Ну… я буду писать за тебя все лекции и делать домашние задания целый месяц. Только помоги, а?

Это было самое что ни на и есть типичное предложение, от которого обычно сложно отказаться. Вот только Ангела собирался это сделать, имея на то три причины: во‑первых, он не советчик, во‑вторых, Рейден считает себя асексуалом и никем не интересуется, и в‑третьих…

«Мне просто не хочется, чтобы кто-то был с ним, – мысленно заключил Ангела. – Никто, кроме меня. Как друг или… как… Просто как друг».

Подобные мысли будто бы заключали Ангелу в клетку нерешительности и страхов. Он понимал, что эта ревность превращается в эгоизм. На самом деле, главной причиной отказа Селли были его собственные чувства. И мысль, почему это происходит, становилась все отчетливей, пугала и заставляла впадать в панику.

– Прости, Селли, я не могу этого сделать. У Рейдена уже есть девушка.

В глазах девуши появились слезы – ее надеждыразбились.

– Разве? – Она постаралась спросить уверенно, но горечь в голосе выдала разочарование.

– Да. Он не любит рассказывать о своей жизни никому, даже я узнал об этом не сразу. Он же сын знаменитостей.

– А она… такая же богатая, как и он? То есть…я всегда считала, что богатые и популярные всегда стремятся к таким же.

– Нет, она из обычной семьи, – продолжал врать Ангела. Но это была хорошая ложь – и отличный щит. Скажи он, что Рейден заглядывается на таких же известных, как он, то разочаровал бы Селли. С другой стороны, ее цель – завоевать его сердце – была бы разрушена. А после заявления Ангелы эта цель в ее грустных глазах стала полыхать лишь сильней.

– Ладно. Извини, что потревожила.

– Обращайся.

Ангела все-таки опоздал на эту пару, искусство шрифта, но преподавательницы не было в кабинете. Как оказалось, ее вообще нет в колледже, а начальство так и не решило или не успело сделать замену.

Поэтому всю пару Ангела просидел запартой, вырисовывая в тетради рожицы, каракули и отрывки из любимых песен, пока в какой-то момент ему, сонному, голодному и вымотанному, не захотелось написать имя Рейдена. Ему казалось, что от этого они станут друг другу ближе. Так, словно тот сейчас сидит рядом с ним, касаясь плечом его плеча.

Ангеле вдруг стало жарко от этой мысли; его наполнило энергией, причинявшей тупую и в то же время приятную боль, от которой хотелось кричать. В его сердце будто горячей рукой вложили чувства, которые, давя своей тяжестью, заставили кое-что понять.

Он влюблен. Влюблен в лучшего друга.

9

«Боже, что может быть хуже этого?!»

Ангела уже час валялся в постели. Был час ночи, горели уличные фонари, за окном слышалось шуршание колес по асфальту, а Ангела ворочался с боку на бок. Он не мог найти себе места и лечь так, чтобы расслабиться и сразу провалиться в сон, убежать от мыслей о Рейдене и осознания своих чувств к нему. Но мысли кричали. Колотили во все двери, звонили во все колокола. В какой-то момент Ангела встал и во тьме начал расхаживать по комнате, прокручивая в голове всю свою жизнь. Он пытался вспомнить, когда появились первые искры этих чувств.

А появились они еще до дня рождения Рейдена. В те моменты, когда Ангела неосознанно им любовался и не мог оторвать от него взгляда, считая странным свое желание смотреть на друга, когда задавался вопросом, почему так происходит. А вот он, ответ.

Но больше всего Ангелу пугала даже не влюбленность. Его пугало то, что он, будучи парнем, влюбился не в кого-нибудь, а в лучшего друга-гомофоба.

Комбо.

Ангела нормально относился к тому, что парню могут нравиться парни, но только если это касалось кого-то другого. Сейчас же его охватывал настоящий страх перед Рейденом. Боязнь, что в один ужасный день друг все-таки узнает о его ориентации и чувствах. Тогда их дружбе точно конец. Хотя раскол уже произошел и начался в тот момент, когда Ангела понял, что испытывает что-то к Рейдену. Что хочет быть с ним не просто как с другом, хочет держать его за руку, узнать его получше, касаться его и дышать тем же воздухом. Просто быть рядом.

Ангела открыл инстаграм, чтобы отвлечься просмотром ленты. Но едва ли удалось: от этой жалкой попытки ему стало только хуже.

Но тут в голову Ангелы пришла неожиданная мысль: что, если почитать статьи о том, что с ним происходит? Может, они помогут разобраться? Одно дело смотреть про это фильмы и сериалы, и совсем другое – реальность.

«Гомосексуальность: болезнь, извращение или часть человека?» – так называлась самая первая найденная в Сети статья. Ангела, не раздумывая, принялся за нее. Но чем больше читал, тем больше хотелось ее закрыть. Ну, или спросить у автора, который ее писал, чем именно он думал.

«Ладно, плевать на статьи. Рейден все равно относится к этому плохо. Что он сделает, если узнает, что я гей? Ну, конечно же, прекратит со мной общаться, станет опасаться и остерегаться меня, словно это заразно и передается по воздуху. Я буду ему омерзителен…»

Больше всего Ангела боялся последнего.

Утром он, не выспавшийся и с теми же мечущимися в голове мыслями, спустился завтракать.

– Доброе утро, – сказал отец, сидя за столом и перебирая бумаги с чертежами.

Мама крутилась возле плиты, накладывая свежеиспеченные ароматные булочки в тарелку. Она бросила взгляд на Ангелу, на его спутавшиеся золотистые волосы и сонные слипающиеся глаза.

– Ты в порядке? – спросила мать с опаской, все еще вспоминая его реакцию на подобные вопросы.

– Да.

– Снова всю ночь порнуху смотрел? – вдруг выпалил отец и тут же прикусил язык, вылупив глаза на жену и сына и осознав, что только что сказал то, чего говорить не должен был.

Фам чуть не выронила тарелку с булочками. Ангела почувствовал себя как на раскаленной сковороде. Мама поставила тарелку на стол.

– Пойду поменяю твое постельное…

– Не надо! – Ангела вскочил с места и перегородил ей дорогу. – Если мне это понадобится, я сам это сделаю. Хватит меня нянчить!

«Ну вот, я снова повысил на нее голос. Снова она будет расстраиваться».

– Тебе всего шестнадцать, а я твоя мать. – Фам ни капельки не растерялась, и Ангела даже немного испугался ее решительности. – По закону ты еще несовершеннолетний, а для нас будешь ребенком всю жизнь.

– Но мама… – Тон Ангелы стал ниже.

– Ангела, нормально в твоем возрасте смотреть подобное и интересоваться этой темой, – заговорил Джинджер. – Ненормально было бы вообще не смотреть и не интересоваться девушками.

– Все мы такими были в твоем возрасте, – с важностью подхватила Фам. Ее наигранный строгий тон начинал выводить Ангелу из себя. Еще никогда она так сильно его не опекала, и эти изменения в ее характере ему не нравились.

– Пожалуйста, прекратите, – сказал он.

Ему было неловко, от всей этой ситуации пробирало до мозга костей. Он буквально чувствовал, как горит от стыда, а сердце вырывается изгруди.

– Да что с тобой такое? – начал Джинджер.

– ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ ВСЕ! – с этим горестным криком Ангела выбежал из кухни и вернулся к себе в комнату.

Он чувствовал себя маленьким ребенком, и дело было даже не в отношении родителей и их чрезмерной заботе. Дело было в нем самом. В его детской негативной реакции на эту опеку.

«Мне бы еще для полноты картины потопать ногами на месте. Может, они действительно правы в том, что я еще ребенок? Или это я так взрослею?»

Ангела хотел поскорее выйти из дома, но не хотел идти в колледж. И вовсе не из-за скучных пар. А из-за Рейдена. Идея увидеть друга теперь казалась еще более притягательной и в то же время страшила Ангелу. Он хотел испытывать любовь к другу и в то же время нет. Потому что эти чувства были двойственными: то приносили радость, то причиняли боль. И Ангела уже ее ощущал.

В дверь постучали.

– Я не пойду завтракать, – ответил он, лежа на не заправленной кровати и обнимая подушку.

– Ангела, это я.

От осознания, кто стоит за дверью, парень подскочил как на иголках.

– Рейден?

Ангела открыл дверь. Перед ним действительно стоял лучший друг и предмет его тайной любви.

От вида этой легкой улыбки и взгляда выразительных серых глаз тело Ангелы замерло, а дыхание участилось.

«Еще вчера такого не было».

Ангела спрятал от Рейдена горящие глаза, боясь, что тот все поймет.

– Ты только проснулся, что ли? – Друг прошел в комнату, разглядывая неубранную постель и как обычно разбросанные вещи. – Я решил зайти за тобой.

– Я, э-э-э…

– Мальчики, – на пороге комнаты появилась Фам, – не хотите позавтракать булочками? Я их только что испекла.

– Спасибо, миссис Фам, но я уже поел, – с улыбкой ответил Рейден.

– Ты такой худой, Рейден. Тебе нужно есть.

«Худой? Да, как же. В пальто любой стройнее будет. Ты просто не видела его без одежды».

Без одежды. Ангела вспомнил, как летом Рейден переодевался перед ним, прежде чем пойти в душ. И это был один из тех случаев, когда он испытал волнение. Лишь сейчас стало понятно, что это было за секундное волнение, – тогда он еще плохо осознавал происходящее.

И сейчас, вспоминая ту сцену, Ангела чувствовал, как его переполняет желание повторить это. Увидеть Рейдена обнаженным снова, только ближе. Гораздо ближе, чтобы суметь прикоснуться к нему. Узнать, насколько тепло рядом с ним.

Теперь Ангела понимал, каково это – раздевать человека взглядом.

А бедный Рейден даже не подозревал о его мыслях. Даже не думал, что он для Ангелы уже не просто друг.

– Еще немного, и станешь как Ангела, – заметила Фам.

– Эй! Не такой уж я и худой. У меня телосложение такое. Больше я не стану.

– Станешь, если будешь много есть и заниматься спортом. – Сейчас она вновь походила на прежнюю Фам – заботливую, нежную и улыбчивую.

– Ему это не пойдет, – сказал Рейден и обратился к Ангеле: – Ну что, идешь?

– Да…

10

Семь часов вечера. Тишина. Только аромат свежезаваренного чая и привезенной пару минут назад пиццы. Мягкое кресло и ноутбук с закачанными фильмами. Позади хлопотный день в колледже, а впереди – выходные.

«Ну, наконец-то высплюсь», – с облегчением подумал Рейден.

Он выбрал первый фильм из списка и откинулся на мягкую спинку кресла. Дома, в Гасборне, ему бы не удалось вот так просто и беззаботно сидеть и смотреть фильмы на ноуте с куском пиццы в руке. Сами знаете, как проходили в его доме завтрак, обед и ужин – так по-королевски, с официозом. Слуги, полупустые комнаты, огромные залы непонятного назначения и скука повсюду. Дома он не мог быть полноценным подростком. Хотя даже сейчас для полноценности ему не хватало немного скверного характера. Рейдену до этого было далеко.

Снизу через дверь доносились голоса героев очередного легкого сериала, за просмотром которого тетя Гинзберг могла проводить круглые сутки, сидя в халатике перед тазиком салата. И это радовало Рейдена.

Но тут звук телевизора внизу стих. Рейден услышал, как тетя Гинзберг ходит из комнаты в комнату, но уже через секунду его перестало это волновать. Через полчаса она зашла к нему. Накрашенная, в коротком платье, с шарфиком и в сапогах выше колен. На голове – модная шапочка, на руках – шерстяные, но элегантные перчатки, подходящие к ее короткому пальто.

– Я поехала, дорогой, – довольно сказала она.

Рейден услышал, как за окном сигналит машина.

– О, такси уже ждет.

– А ты куда? – Рейден поставил фильм на паузу.

– К своей бывшей однокласснице в соседний город.

– Э-э-э… надолго?

– На пару недель. – Казалось, тетя Гинзберг готова была запеть от счастья.

– ПАРУ НЕДЕЛЬ?! – Рейден вскочил с места и выпучил глаза так, что она отшатнулась, и стоящий сзади нее чемодан упал. – А я что буду делать все это время?

– Все, что обычно. Ты готовить умеешь?

– Ну, не то чтобы…

– Прекрасно! Тогда я могу не волноваться.

– Но как же…

– Да ладно тебе! – Она потрепала Рейдена за щеки, словно он был ребенком. Он поморщился и отступил, но тетя была настолько воодушевлена поездкой к подруге, что взъерошила его волосы, оглядывая его со своих высоких каблуков сверху вниз. – Я смотрела кучу сериалов о подростках. Вы ведь обычно, когда никого нет, зовете домой половину школы или колледжа, веселитесь, водите девчонок и все в этом роде. Так вот, Рейден, оставляю дом на тебя. Можешь устраивать здесь вечеринки, но только ничего не разбейте, особенно мою коллекцию старинного фарфора в гостиной.

– Да не буду я ничего здесь устраивать! – раздраженно ответил Рейден. Лишь сейчас он сообразил, что тетя была немного подшофе – от нее пахло вином. В любой другой ситуации она не стала бы себя вести так энергично, как сейчас.

– Тогда ты упускаешь свой ша-а-а-анс! – пропела Гинзберг и выскочила из комнаты, напоследок сказав: – Ключи на комоде в прихожей. Родители ведь перечисляют тебе деньги? Значит, с голоду не умрешь. Пока-а-а-а!

– Тетя Гинзберг!

Но она уже захлопнула дверь. Рейден услышал, как она напевает, спускаясь по лестнице: «Ля-ля-ля-а-а-а!»

Он еще какое-то время стоял посреди комнаты, не веря в то, что остался один на две недели в этом доме. Теперь будет как-то скучно и даже грустно без запаха любимого кофе тети по утрам, ее ленивых взглядов и чертыханий, когда что-то не получалось. Услышав, как прошуршали шины такси, он уже начал скучать по ней.

Рейден хотел сначала вернуться к фильму, но посмотрел на часы – почти восемь – и закрыл ноутбук. Темно-синяя толстовка, свободные темные джинсы и тоненькая, но теплая куртка тогоже цвета отлично могли помочь слиться с вечерней тьмой. Этого ему и хотелось. Рейден выключил свет во всех комнатах, взял ключи из комода и запер дом. Глубоко вздохнул и двинулся в сторону недостроенного торгового комплекса, где его ждал Ангела.

– Опаздываешь. – Эрар сидел возле сетчатого забора, ограждающего стройку.

– У меня тетя уехала…

– Так это же круто!

– Ага, очень.

Друзья оглянулись. Огни города в ночи казались тусклыми, а свет единственного фонаря падал на недостроенное здание.

– Ты уверен, что хочешь полезть туда? – спросил Рейден. – Просто мне вспомнилось, как мы забирались в школу ночью…

– П-ф-ф-ф, все нормально. Здесь даже охраны и освещения нет.

– Зачем тебе это вообще? – Рейден засомневался в их плане. Возможно, потому что на самом деле его и не было вовсе.

– Просто я слышал…

– Опять какой-то дурацкий слух.

– Я слышал, – с напором продолжал Ангела, – что здесь видели тени и слышали шаги. Ну, помнишь, Эштер рассказывал. В Сети пишут, что это…

– …призрак какого-то парня, который случайно здесь погиб. – Рейден закатил глаза, возмущенный наивностью Ангелы.

– Что?! – Ангела бросил на него напряженный взгляд. – Это был парень лет семнадцати. Красивый блондин. Еще я в колледже слышал, что кто-то из наших одногруппников видел его прямо днем… Или его видела студентка? В общем, помню какие-то визги и крики: «Как он красив!», но не исключено, что они принадлежали парню.

– То есть ты хочешь это проверить?

– Именно!

– Черт, мне стоило догадаться, что ты придумаешь какую-то глупость.

– Ну, вот и проверим, глупость это или нет. Или тебе стра-а-ашно?

– Мне просто времени жалко.

– Десять минут – не так уж много времени.

– Да, но только не в выходной.

Сейчас Ангела чувствовал себя спокойней рядом с Рейденом, нежели днем. Быть может, потому что их лица скрывала тьма, разрываемая редкими проблесками света фар проезжающих машин и одинокого фонаря, который лишь частично освещал территорию торгового центра? Или дело в самой ночи и звуках города? В ее тяжелом темном покрове, что заставил осесть приятные, волнующие мысли, в скрипе тонкого слоя снега, что днем таял, а ночью превращался в каток. Все это помогало Ангеле ненадолго вернуться в те времена, когда о Рейдене он думал лишь как о друге.

Они перелезли через сетчатый высокий забор так, словно делали это уже сотни раз в своей жизни. Оказавшись по ту сторону стройки, друзья почувствовали легкое прикосновение страха, шарахаясь от каждого звука. Там было так темно, что в этой тьме очень легко было утонуть и затеряться.

– У тебя фонарик есть? – спросил Рейден.

– Да. – Ангела достал из внутреннего кармана куртки небольшой фонарик и посветил перед собой.

– Тебе не холодно в этой куртке?

– Эм, – Ангела чуть не выронил фонарик от оцепенения, которое вдруг оплело его тело, – нормально, а что?

– Просто она слишком тонкая для такой погоды.

– Ты переживаешь за меня? – Ангела постарался усмехнуться, но это вышло плохо, и вместо насмешки Рейден услышал приятное удивление в его голосе.

– Ну, как бы да, ты же мой друг.

– Друг… Пойдем уже? Если будем мешкать, то и заметить могут.

Такое проявление заботы со стороны Рейдена всегда настигало Ангелу неожиданно, в самых неподходящих местах. И от этого становилось тепло на душе, настолько, что было сложно спрятать улыбку. И сейчас Ангела ощутил, что влюбляется в друга еще сильнее. Привязывается крепче. Как же больно потом будет «отвязываться».

Где-то сзади, совсем рядом послышались шаги. Но когда Ангела в испуге посветил на то место, там никого не оказалось.

– Так. – В голосе Рейдена чувствовалось напряжение. – Что это сейчас было?

– А ты мне еще не верил.

Ангела приблизился к тому месту, где предположительно кто-то топтался, и посветил фонариком еще раз.

– Наверняка это какая-то собака, – проговорил Рейден, оглядываясь.

– Ага, – согласился Ангела, – с сороковым размером ноги.

После этой фразы Рейден поспешил к другу. На снегу отчетливо виднелись следы, которые вели в сторону, но обрывались. Так, словно кто-то растворился в воздухе или взлетел.

– Может, их давно кто-то оставил? – озвучил Рейден свои мысли.

Ангела нагнулся к земле и потрогал следы.

– Нет, снег еще мягкий, не промерзлый. Значит, их оставили только что.

Интерес притупил у Ангелы чувство страха. Он даже испытывал азарт от происходящего, чувствуя себя героем детективного сериала, почти что Шерлоком.

«Тогда Рейден идеально подходит на роль Ватсона», – едва не озвучил он свою мысль, но не хотелось разрушать призрачную тишину, нарушаемую только хрустом снега под их с Рейденом ногами.

– Так мы пойдем внутрь? – Хотя Рейден спрашивал уверенно, он уже готовился ответить отказом в случае, если Ангела решит все-таки идти в здание.

– Ты знаешь…

Но слова Ангелы оборвал звук частых шагов со стороны входа. Кто-то приближался, хлопая по стенам, и эхо разносило эти зловещие шорохи по всему зданию.

Ангела боялся навести свет фонарика на вход и увидеть там то, что могло стать причиной его кошмаров. Или смерти.

Рейден уже собирался рвануть в сторону, когда вдруг услышал со стороны входа шепот:

– Как же вы пережили свои летние опасные приключения, если испугались каких-то звуков?

Мужской голос был им незнаком, но заставил друзей, оцепенев, застыть на месте и внимать этому шепоту. Из-за страха ноги сделались ватными.

– Тебе страшно?

– Кто ты? – неуверенно спросил Ангела.

– Ангела Эрар, я мечтал о нашей встрече так давно, буквально с самого твоего рождения, вот только кое-кто запретил мне это делать. Так жаль… – ребята услышали тихий смешок, – так жаль, что я не носил тебя на руках, хотя детей просто не выношу.

– Так ты…

– Эй, вы двое!

Не успели Ангела с Рейденом обернуться на зов, как их залил свет. По голосу Эрар понял: это Эштер, и он приближался к ним. Неизвестный парень поспешил скрыться во тьме.

– Вы что тут забыли? – спросил Эштер, подходя ближе.

Рейден дернул друга за рукав, как бы говоря: «Ни слова!» Ангела незаметно кивнул. Напряжение в теле после ухода таинственного незнакомца спало, но теперь обоих мучило неутоленное любопытство. Им не терпелось поскорее узнать, с кем они разговаривали, откуда он о них узнал и зачем появился. Он явно что-то хотел донести, но не успел. Эштер со своей компашкой помешали им, и чем заслужили еще большую неприязнь, чем после драки с Логаном и колких высказываний.

– Рейден, так это ты? – Эштер вновь навел на них свет фонарика.

– Да выключи ты его уже! – возмутился Ангела, прикрыв глаза руками.

Фонарик моментально выключился.

– Так что вы здесь делаете? Решили проверить байку о парне-призраке? Вот идиоты. Я так и знал, что вы сюда придете. Рейден, я думал, ты умнее этого… этого. – Он показал на Ангелу выключенным фонариком так, словно тот был старой рухлядью, которой давно пора отправиться на свалку. – Он на тебя плохо влияет.

– Вам какая разница, что мы здесь делаем? – По напряжению в голосе друга Ангела понял, что дело может кончиться дракой, и дернул Рейдена за рукав. Эштер и его дружки заржали, как стадо баранов.

– Твой дружок тебя на поводке держит.

Краем глаза Ангела заметил, как Рейден сжал в карманах куртки кулаки, словно представляя, как молотит Эштера.

«Рейден, пожалуйста, не надо, не надо. Давай просто уйдем?» – как же ему хотелось донести до друга эту мысль, но было уже поздно.

Эштер внезапно выпалил:

– Вы ведете себя, как парочка. Может, это на самом деле так? Может, ты поэтому отказался от похода на днюху, а?

Это прозвучало слишком оскорбительно, чтобы можно было просто проглотить злость, развернуться и уйти. И если слова Эштера заставили Ангелу испытать и ненависть, и стыд, то у Рейдена они вызвали только гнев. Парни задели его больную тему.

– По крайней мере, – от нахлынувшей ярости у Рейдена немного закружилась голова, – я не хожу на дни рождения неизвестных людей лишь для того, чтобы покурить травку, выпить и переспать с парой-тройкой девушек.

– О-о-о-оу, – хором протянули друзья Эштера, пока тот ухмылялся.

– Это нормальный образ жизни.

– Нормальный образ жизни придурка, у которого вместо мозгов в голове…

– Рей! – вмешался Ангела. – Пойдем отсюда?

– Да-да, Рей, послушайся своего… «приятеля». – Эштер изобразил согнутыми пальцами кавычки.

– Не называй меня так, – сквозь зубы процедил Рейден.

– А что, только Ангела может тебя так называть? – Эштер оглянулся на своих друзей. – Это лишь подтверждает мои догадки.

– Ну все…

– Рейден! – Ангела загородил ему путь и схватил за плечи. – Это провокация, не верь ни единому их слову. Они просто хотят задеть тебя, потому что ты отказался идти с ними. – Затем он прошептал: – Пойдем отсюда, пожалуйста.

Ангела видел, что Рейден не собирается отступать просто так. Слишком много грязи на него вылили, отмыться от которой можно лишь после хорошей трепки. Даже в случае поражения он смог бы выместить свою злость, а потом появиться в скайпе при общении с семьей с синяком под глазом, ссадинами и царапинами. Или травмами посерьезнее

Если Эштер начнет распространять этот бредовый слух – а ему поверят все, – то им конец. Но он и без того был неизбежен. К Ангеле пришло осознание, что его секрет любви к лучшему другу не продержится долго. Эта тайна стремилась наружу, разрываяего изнутри на части. И Ангела не исключал, что человеком, который вытащит эту правду на свет, будет именно Эштер.

«Тогда нужно сделать так, чтобы он не утвердился в своих догадках».

– Хорошо. – Рейден с тяжелым сердцем решил примириться со всеми услышанными колкостями. – Идем.

Они проигнорировали все ехидные замечания, что сыпались на них, как камни на грешников. Ангела представить не мог, с каким трудом Рейден справился, сколько сил ему пришлось приложить, чтобы пропускать все это мимо ушей. Теперь он наверняка испытывал к таким, как Ангела, еще большую ненависть и неприязнь, ибо его случайно втоптали в ту же «грязь».

11

Из головы Ангелы все никак не выходил голос таинственного незнакомца.

Был уже десятый час. На кухне закипал чайник. Рейден пытался отыскать чистые тарелки, но перед этим заказал очередную пиццу.

«Неужели тот парень следил за мной всю мою жизнь?» – думал Ангела, развалившись на угловом диване в кухне. В центре кухни стоял стол с задвинутыми стульями, на котором пока не было ничего, кроме пары журнальчиков тети Гинзберг.

После встречи с Эштером остался неприятный осадок, и все равно, даже после всех издевательств Ангела чувствовал, что тот, быть может, не такой уж и плохой парень. Может, у него проблемы в семье, он чего-то лишился или случилось еще что-то плохое?

«Или он просто козел».

Ангела все никак не мог понять, кого ему напоминал Эштер, этот эгоистичный грубиян, который в то же время порой казался таким… нормальным.

«Трой…»

Ангелу передернуло от воспоминаний о друге, погибшем ради него и всех тех, кого он ненавидел. Это была ужасная, неожиданная смерть в таком юном возрасте – ему было всего семнадцать. Ангела вспомнил, когда в последний раз видел друга. Как же он мог не догадаться о его намерениях? Лишь спустя месяцы он понял, сколько намеков на романтические отношения между ними было. В тот момент, когда Трой прижал его к двери, прежде чем уйти и не вернуться… У этого ведь могло быть продолжение? Но Трой испугался собственных чувств и предпочел похоронить их в своем сердце. А Рейден даже не догадывался, кому предназначалось то письмо с признанием в любви…

Из размышлений Ангелу вывел звон разбившейся чашки.

– Вот черт! – выругался Рейден и принялся собирать осколки с пола.

В дверь постучали.

– Давай я, – Ангела приблизился к другу, – а ты иди и забери пиццу.

Спустя несколько секунд кухню заполнил аромат пиццы «Четыре сыра». Но даже елось неохотно: тикали настенные часы, слышался шум с улицы и лишь изредка звон посуды, когда кто-то из друзей задевал тарелку.

– Ты не знаешь, кто был в здании? – спросил Рейден.

– Нет, даже предположить не могу.

– Я тоже.

Оба замолчали. Им просто нечего было друг другу сказать. Каждому хотелось утонуть в непонятной для другого печали, захлебнуться в ней и сидеть неподвижно, как труп. Но это угнетало и заставляло вспоминать о том, о чем вспоминать не нужно, если ты хочешь уснуть спокойным сном без ночных кошмаров.

– Рей… То есть Рейден…

Тот тяжело выдохнул.

– Ты можешь называть меня Реем.

– Просто я думал, что теперь тебе это неприятно.

– Все хорошо. – Рейден сделал глоток чая. – Так что ты хотел сказать?

– Ты ведь не боишься теперь общаться со мной?

– Почему? – Рейден понимал, на что намекает друг, но все же решил уточнить.

– Потому что нас назвали парочкой. Нам не стоит обращать на это внимание, но я все равно переживаю, что уже после выходных в нас начнут тыкать пальцами и говорить то, что тебе не нравится.

– А тебе это нравится?

– Н-нет. Это… Да, это неприятно.

В какой-то миг Ангеле захотелось оказаться подальше от Рейдена, но в следующее мгновение желание быть с ним победило безоговорочно.

Его секрет не мог держаться долго. Даже если сам Ангела не будет подавать вида, обязательно найдется кто-то, кто вскроет этот секрет, как банку колы, выльет на всеобщее обозрение, сделает достоянием колледжа и пищей для издевательств. Этого Ангела боялся больше всего.

«С другой стороны, кому какое дело до меня?»

Элементарно, Ангела: ты – лучший друг сына знаменитостей, и все наверняка давно заметили тебя рядом с ним. Как ни крути, получалось, что один утаскивал другого на дно.

– Ты останешься на ночь? – Рейден уже закончил ужинать.

– Э-э-э…

Еще летом Ангела, не раздумывая, ответил бы: «Да», но после осознания чувств к другу он уже сомневался, хочет ли быть с ним настолько близко. Боялся, что в какой-то момент его перемкнет, и он просто ляжет рядом. Рейден ничего и не подумает, но если Ангела даст своей фантазии полную волю, кто знает, что произойдет?

– Нет, я пойду домой. Родители будут волноваться.

Он встал, но Рейден остановил его:

– Ты же не собираешься потом возвращаться в ту заброшку?

– Нет, – неуверенно пробормотал Ангела, и Красс сразу распознал ложь:

– А тебе не кажется, что все это попахивает нашей прошлой жизнью, о которой нам хотелось бы забыть? Разве нет?

– Да, но этот человек не мог появиться просто так именно сейчас. У него голос, как у подростка, но он говорит, что знает обо мне с младенчества. Тебя это не напрягает?

– Напрягает, – Рейден встал из-за стола, – но если мы вновь впутаемся в это дело, это будет напрягать нас обоих лишь сильнее.

Ангела помог ему убрать посуду и засобирался домой. Они молча прошли в прихожую, Эрар подхватил свою маленькую сумку, с которой ходил в колледж и сейчас взял по привычке.

– Рейден, думаю, это только мое дело. Не хочу тебя в это впутывать, так что можешь не беспокоиться.

– Не беспокоиться? – Рейден подошел ближе, в его взгляде читалась странная угроза, что заставило Ангелу отшатнуться. – Где ты, там и я. Мы с тобой друзья, или я что-то путаю?

«Нет, мы с тобой больше не друзья. Но ты пока об этом не знаешь, и мне так не хочется, чтобы узнал. Но долго ли я смогу притворяться твоим другом?» – Ангела чуть не озвучил свои мысли. Тогда ему стало бы гораздо легче, не пришлось бы больше держать в себе эту непосильную ношу. Хоть бы высказаться. Хоть кому-то, даже если это будет сам Рейден.

Но в следующую секунду эта идея его покинула. Слишком рискованно. Слишком больно. Слишком страшно. Последствия могут быть слишком негативными.

– Да, именно поэтому я не хочу, чтобы ты, если что, пострадал.

Рейден ухмыльнулся этим наивным словам. Это звучало так мило и в то же время было в духе Ангелы, но он ценил и этот тон, и этот обеспокоенный взгляд. Он ценил в Ангеле все и мирился с его неординарностью, иногда сам не понимая зачем. Ему уже было сложно представить себя без этого парня, друга и просто хорошего человека. Рейден опасался, как бы в будущем их пути не разошлись из-за каких-то разногласий или потому что они просто вырастут и потеряют интерес друг к другу, как это обычно бывает. Ведь так сложно удерживать рядом с собой человека всегда.

– Тогда мы будем страдать вместе.

Ангела опустил взгляд, чтобы скрыть растущее в нем желание обнять Рейдена. Он сделает это слишком пылко и чувственно, нежно и в то же время крепко, и тогда выдаст себя. Нужно сдержаться. Но чем дольше Ангела будет сдерживаться, тем больше это желание будет расти, разрывать его изнутри на кусочки, превращая в пыль.

И что же будет тогда?

12

– А потом он сказал, что не пойдет на день рождения Кейна. Вот придурок! – возмущалась одна девушка, отчаянно жестикулируя перед изумленными подругами. Те понимающе качали головами, пока не заметили позади нее Рейдена. Он плавной походкой, перекидывая сумку через плечо, приближался к стенду с расписанием.

До него донеслось хихиканье небольшой компании, и он обернулся. Девушки тут же сделали вид, словно видят его в первый раз, но одна не смогла сдержать улыбку, а вслед за ней засмеялись все остальные.

Рейден не обратил на это внимания и двинулся дальше по коридору.

– Привет! – Ангела появился откуда-то сзади.

– О, привет. – Рейден остановился, чтобы пожать ему руку, но не успел: его грубо толкнули проходящие мимо парни.

Оба ухмылялись, оглядываясь на друзей.

– Идиоты, – прошептал Ангела.

Рейден молча продолжил путь к кабинету. Когда они проходили мимо студентов, облепивших стены возле аудиторий, те странно улыбались, глядя на них. Взгляд одной из девушек особенно зацепил Ангелу, но еще больше – ее ехидная улыбка.

– У тебя сейчас какая пара? – спросил Ангела, дабы разрядить обстановку и дать понять окружающим, что происходящее их ни капельки не волнует.

Но Рейден, судя по резкости его шагов, начинал медленно вскипать.

– Литература. У тебя?

– Оформительские работы…

Не успел Ангела договорить, как один из студентов вышел вперед и толкнул его, сбив с ног. Парень едва успел выставить руку перед собой, чтобы не ударитьсялицом об пол.

– Смотри, куда идешь! – сорвался Рейден и протянул руку, помогая Ангеле встать.

– А вы реально выглядите, как парочка, – заметил обидчик, едва сдерживая смех. – Внешне очень подходите друг другу.

И тут же по коридору пронеслась целая волна смешков. Ангела растерянно оглянулся по сторонам.

– Что? – взревел Рейден, готовый наброситься на парня.

– Вы хоть предохраняетесь?

И тут Рейден сорвался окончательно. Он схватил наглеца за грудки и прижал его к стене с такой силой, что тот почувствовал, как каждый позвонок пронизывает боль.

– Что за чушь ты несешь?!

– Рейден Красс!

Это была мисс Оушенли. Все студенты тут же расступились, но Рейден и не думал ослаблять хватку.

– Что здесь происходит? Ты нарушаешь дисциплину. Отпусти его сейчас же.

Ангела умоляюще посмотрел на Рейдена, прося прекратить потасовку. Тот окинул студентов вокруг и мисс Оушенли испепеляющим взглядом и только потом нехотя отпустил парня, кивнул Ангеле, и оба скрылись в коридоре. Рейден свернул на лестничную площадку и укрылся под ней, таща за собой Ангелу.

– Ты не знаешь, что происходит? – спросил он, хотя и сам прекрасно понимал, в чем было дело.

Эштер их выдал. Произошло то, чего так боялся Ангела: их дружба стала достоянием колледжа. Вернее, их дружбу выдали за что-то иное.

Ангеле хотелось скрыться от глаз Рейдена, и с этим ему помог звонок.

«Хорошо, что пара в другом корпусе».

– Мне пора. Поговорим об этом позже, – кинул он и в спешке скрылся за углом коридора.

Нужно было что-то делать. Это не та тема, которую все забудут через пару дней. Нет, ее будут мусолить месяцами, если ничего не предпринять.

Нужно найти Эштера и поговорить с ним.

Ангела сидел на лекции, но ему хотелось кричать. С каждым днем становилось все тяжелее скрываться, притворяться, убеждать себя в том, что это пройдет, что это цунами продлится недолго.

В тот момент, фактически лежа на парте и без явного интереса наблюдая, как преподавательница сидит за столом и читает лекцию с телефона, Ангела чувствовал, как его сковывает отвращение к себе. Отвращение ко всему. Он медленно начинал себя ненавидеть и понимал, что если не найдет человека, перед кем сможет без страха и сожалений высказаться, то сойдет с ума. Его просто разорвет на части.

– Ангела, тебе плохо? – Преподавательница внимательно окинула его взглядом.

– А-а-а? – Его голос прозвучал тихо и измученно. – Да нет, все нормально.

– Точно? – Она взмахнула слипшимися от туши ресницами. – Если что-то болит, иди в медпункт. Тебе дадут какую-нибудь таблетку.

«Вот именно, какую-нибудь».

Из школьного опыта Ангела помнил, как ему впихивали таблетки, не сказав их названия, а сам спросить он боялся. И после этого у него не только не проходила голова, но и начинал болеть живот.

Но тут Ангелу осенила идея. Тогда выход из кабинета был бы ему на руку.

– Хорошо, наверное, стоит сходить. – Он придал своему голосу больше усталости и медленно поплелся к выходу под взглядами одногруппников.

Ангела дошел до туалета, заперся в кабинке и написал Логану:

▣ Ангела. 9:43

«Привет. Занят?»

▣ Логан. 9:43

«Привет, нет. А что?»

▣ Ангела. 9:44

«Очень хочу с тобой поговорить на одну болезненную для нас обоих тему…»

▣ Логан. 9:44

«Какую? Это то, о чем я думаю?»

▣ Ангела. 9:45

«Да, просто…»

▣ Логан. 9:45

«Что?»

Руки Эрара затряслись, его охватил жар, голова начала кружиться. Он гадал, как Логан отнесется к его признанию. Ведь он и сам почти в такой же ситуации, вдруг сможет дать пару советов о том, как себя принять?

▣ Ангела. 9:47

«Я гей».

Сообщение было помечено как прочитанное сразу, но с минуту никто не отвечал и даже не набирал сообщение. До Ангелы дошло страшное осознание того, что Логан мог показать это кому-то и, пока он сидит в уборной в ожидании ответа, они с дружками ржут над его наивностью. «Я идиот! Как можно было так просто об этом написать?!»

▣ Логан. 9:50

«Я думал, мы с тобой обсудим сегодняшнее странное поведение ребят, но никак не это…»

«В смысле? Откуда он знает о случае в коридоре? До него уже дошел слух?»

И лишь задавшись этими вопросами, Ангела понял, что только что совершил фатальную ошибку. Роковой глупый просчет. Он случайно отправил сообщения не Логану. Он отправил свои признания Рейдену.

13

«Я прожил неплохую жизнь» – такой была одна из первых саркастических мыслей Ангелы. Остальные были в духе: «Бежать! Бежать из колледжа! Бежать из города! Бежать из страны!»

И ему было бы смешно, если бы не та боль и холод, сменявшийся жаром, что он испытывал, когда вновь и вновь перечитывал сообщения, глядя на ник того, кому их отправил. Он молился, чтобы оказалось, что у него просто помутнело в глазах, и на самом деле он все это время писал Логану. Но нет, это был Рейден. Абсолютно точно.

На последнее сообщение Рейдена Ангела ничего не ответил. И дело не в том, что в голове теперь творился хаос, а на глаза наворачивались слезы. Просто у него не было сил. Страх и осознание поражения, смирение с неизбежным позором подточили его силы так, что даже ноги онемели. Он боялся выйти из туалета и увидеть там Рейдена с телефоном в руках и выражением лица, которое бы так и говорило: «Я разочарован в тебе».

Ангела уперся руками в раковину, положил телефон рядышком и попытался остудить горячий от напряжения лоб. У него резко подскочило давление. Слезы обиды застилали глаза, но эта обида за секунду превратилась в злость, и он с приглушенным криком швырнул телефон об стенку, разбив его вдребезги.

«Как? Как я мог так просчитаться?! Как мог так ошибиться?! Идиот!»

Он выбежал из уборной, помчался к гардеробной. Номерок от куртки остался в кабинете. Тогда Ангела, оглядываясь по сторонам, как преступник, помчался за вещами, ворвался в кабинет и схватил сумку так быстро, что преподавательница даже не успела опомниться. Уже когда он был снаружи, она крикнула ему вслед:

– Ангела, ты куда?

Но он ее не слышал. Все звуки исчезли. Он даже не оглянулся, когда на лестнице чуть не сбил миссис Карпер. Сейчас это казалось такой ерундой. И как он мог раньше ее бояться?

– Ангела Эрар! – позвала она, но он уже успел забрать куртку и выбежать из здания.

Несколько раз он чуть не поскользнулся из-за гладкой подошвы ботинок. Он бежал, чувствуя, как ледяной воздух режет горло и легкие, как становится невыносимо дышать и каждый вдох причиняет боль. Но не мог остановиться. Понимал, что если замедлит бег, то его догонят. И вот тогда конец. Позор. Отвращение. Презрение. Издевательства. И как же Ангела боялся, что Рейден будет причастен хоть к чему-то из этого списка.

Снег падал крупными хлопьями ему на волосы. Он добежал до остановки, но не успел на автобус. Тогда поймал такси, запрыгнул внутрь и первое, что сказал водителю, было:

– Пожалуйста, увезите меня отсюда подальше!

– Хорошо… – изумленно протянул таксист. – Но куда именно?

– В центр.

– Куда?

– Неважно! Просто отвезите меня в центр!

– Хорошо-хорошо.

Ангела не заметил изумленного лица водителя. Он не отрывал взгляда от пола, только чтобы не смотреть в окна, за которыми так боялся увидеть преподавателей или Рейдена.

По радио крутили хиты девяностых, под которые Ангеле всегда хотелось танцевать, пусть обычно он и сдерживался. Но только не сейчас.

– Ты выглядишь неважно.

От опустошения Ангела даже не смог вытянуть из себя слово или кивнуть. Водитель наблюдал за мертвенно-белым лицом парня, изучающе следил за его выражением.

– Ты что, плакал?

– Пожалуйста, не задавайте таких вопросов, – глухо попросил он.

– Хорошо.

В какой-то момент Ангела забылся. Или, может, уснул. Сам не понял, что с ним произошло, но когда очнулся, за окном ничего не изменилось. Он не сразу узнал район, который они проезжали, и даже закрыл глаза на натикавший на приличную сумму счетчик. Денег у него хватало. Они находились рядом с его домом, по главной загруженной улице, когда вдруг вдалеке Ангела заметил недостроенную многоэтажку – торговый центр. Ту самую, в которой они с Рейденом столкнулись с незнакомцем. Сейчас день. Может, он еще там, и Ангеле удастся его разглядеть и продолжить разговор?

– Можете подъехать к тому зданию?

– Торговому центру, что ли? – спросил водитель. – Да, могу.

После недолгого сна Ангела, успокоившись, наконец заметил, с какой странной, совсем неприсущей его тембру хрипловатостью в голосе говорил таксист.

Они подъехали к стройке. Ангела расплатился за проезд, спрятал руки в карманах и, слегка сгорбившись, побрел к стройке. Кто-то сделал дыру в заборе, и он ловко пролез в нее.

Здесь было безлюдно, тихо, и на миг показалось, что стройка находится под куполом, скрывающим ее от мира. Именно здесь Ангела и надеялся успокоиться. От усталости и взбудораженных нервов его клонило в сон.

Он знал, что миссис Карпер наверняка позвонила его родителям, не говоря уже о преподавательнице, сообщившей о его побеге куратору. Дома его ждали разборки, в колледже – лучший друг и возлюбленный в одном лице, которому он уже вряд ли когда-то сможет показаться. Лучше убежать в другой город. Он просто не сможет посмотреть Рейдену в глаза и найти оправдание. Не перенесет злобного взгляда друга, полного отвращения, презрения и ненависти из-за того, что Ангела испортил его репутацию.

Ангела вошел в здание, оглядываясь по сторонам. Лишь ветер свистел в коридоре. Он решил двигаться вдоль стены и поискать какой-нибудь уголок, где смог бы забыться. Быть может, даже замерзнуть во сне насмерть. Да, это было бы сейчас очень кстати…

И он нашел такой. С ледяными стенами, выложенными из блоков. Он сел на свою сумку – в ней все равно лежали лишь пара тетрадей и ручка – и свернулся калачиком. Почувствовал, как холод сковывает пальцы, руки и охватывает все тело. Его окружил пар от собственного дыхания. Ангела прислонился к стене и закрыл глаза. После всего пережитого он искренне надеялся, что больше не проснется, потому что впереди его ждало самое страшное.

14

– Эй, парень!

Ангела ощутил тряску. Он не чувствовал своего тела и через сомкнутые веки видел теплый свет.

– Черт, он же не мог насмерть замерзнуть? – донесся второй мужской голос.

– Нет, только не сегодня…

Света стало больше. Его продолжали трясти, и наконец из губ Ангелы вырвался усталый стон.

– Жив! – радостно заявил один из них.

Его подхватили на руки. Ангела разомкнул веки и увидел лишь яркий красно-синий свет, который сразу затмила чья-то тень.

Когда Ангела окончательно проснулся и через силу поднял голову в сторону окна, он увидел, что на дворе ночь. Однако ему до боли был знаком этот запах, окружающие предметы и белый свет. Он был в больнице.

Голова гудела, но не от боли, а от тупой усталости. Едва привстав, Ангела захотел кинуться обратно в постель и провалиться в сон. Он услышал знакомые голоса за дверью: они казались то спокойными, то напряженными.

Дверь открылась: на пороге стояла медсестра, а за ней родители и люди в полицейской форме.

– Ангела! – Фам со слезами на глазах бросилась обнимать и целовать сына. Джинджер зашел в палату со странным выражением лица, словно не веря, что Ангела пришел в себя.

Лишь сейчас Ангела осознал, каким был эгоистом, когда разбил телефон, тем самым потеряв связь с родителями, и спрятался там, где его наверняка не могли найти. Где он наверняка мог замерзнуть и умереть.

Из всех жалобных причитаний Фам Ангела уловил одно слово, одно имя, которое заставило его вспомнить тот роковой день, когда носителя этого имени не стало по его вине. Мелла. Его сводная сестра, погибшая ради него. Родная дочь Фам, после смерти которой женщина долго не могла прийти в себя.

«Если бы я и правда умер тогда… что бы произошло с мамой?»

Она была бы убита, разбита, опустошена и истощена морально. Вспомнив это, Ангела захотел заплакать. Он обнял маму так крепко, как только мог, чтобы вобрать в себя ее тепло и дать понять, что все хорошо и он жив.

Когда эмоции поутихли, Фам обняла сына, сев рядом с ним, а растроганный Джинджер начал разговор первым:

– Нам позвонила миссис Карпер, потом твой куратор. Они все в один голос говорили, что ты сбежал. Мы пытались до тебя дозвониться, но у тебя оказался недоступен телефон. Я отменил встречу с заказчиком, обратился в полицию, и мы все стали тебя искать. Я объездил все твои любимые места и даже прошерстил больницы. А потом нам позвонили полицейские и сказали, что какой-то парень сообщил им: в недостроенном торговом центре они найдут того, кого ищут. Но это был не Рейден. Там же мы тебя нашли.

– Парень? – глухо спросил Ангела. Он уже согрелся в теплой палате, но в горле першило.

Он догадывался, кто это был.

– Да, имени своего не назвал, но если бы не он… Страшно представить, чем бы все закончилось.

Джинджер тяжело вздохнул. В палату вошла медсестра.

– Как ты себя чувствуешь?

– Все нормально, очень даже неплохо.

– Тебе повезло. Обычно люди в такой холод, да еще и во сне конечности отмораживают… – Медсестра заметила испуганные лица Фам и Джинджера и сменила тему: – Ладно, общайтесь. – И вышла из палаты.

– Что произошло в колледже? Тебя кто-то обидел? – спросила Фам. Она выглядела спокойной, но голос ее дрожал.

Ангеле не хотелось об этом вспоминать. Это, пожалуй, самое сумасшедшее утро в его жизни, убившее весь день.

– Меня никто не обижал. Просто… мне было плохо.

Джинджер и Фам переглянулись.

– Тогда, – начал отец, – думаю, тебе лучше стоит поговорить об этом с Рейденом. Он здесь, в больнице.

От испуга Ангела откинулся на подушкии посмотрел на родителей так, будто перед ним были великанские плотоядные пауки.

– Нет, пожалуйста, не надо. Я не хочу…

«Видеть его. Говорить с ним. Слышать его», – как же хотелось это сказать, но Ангела продолжил:

– … Я не хочу впутывать его в свои проблемы. Пожалуйста, пусть он уйдет.

– Но, милый…

– Пожалуйста!

– Но почему? – спросил Джинджер.

– Прошу, не спрашивайте ничего. Я все равно не могу вам сказать, потому что не знаю, как вы на это отреагируете. – Ангела проглотил острый ком в горле. – Мне так хочется высказаться, но в то же время так страшно. А Рейден… Я не хочу его видеть, слышать и тем более говорить с ним. Давайте просто поедем домой?

– Хорошо, – на удивление быстро согласилась Фам.

Джинджер встал в ту же секунду и вышел из палаты, чтобы поговорить с медсестрой о выписке Ангелы.

Вот только сам Ангела не знал, что каждое его слово слышал Рейден, стоявший за дверью. Он услышал шорохи и понял, что друг скоро выйдет из палаты. Ему нужно было скрыться, сделать так, как хотел Ангела, – не показываться ему на глаза, не говорить ни слова и не требовать разговора, которого он так жаждал. Рейден хотел понять, что происходит с Ангелой, между ними вообще и в их жизни, как дальше учиться, жить, дышать, не думая об этом. Как после той переписки бороться с желанием позвонить или написать Ангеле, добиться разговора и выяснить все раз и навсегда, расставить все точки?..

Рейден вышел на улицу и поспешил домой. Туда, где он будет один и сможет наконец обдумать произошедшее. Тогда он поступит вот как: включит во всем доме свет, создав атмосферу фальшивой наполненности, врубит музыку на первом этаже, а на втором – фильм, закажет еды и будет смотреть какую-нибудь хрень. Это, пожалуй, единственное, что могло спасти его в тот тяжелый вечер.

15

Пятница. С момента, когда миры Ангелы и Рейдена перевернулись, прошло четыре дня, проведенных в полном одиночестве, в закрытой комнате. По крайней мере, так жил эти дни Ангела. Родители впервые разрешили ему пропустить пары, потому что видели, что их сын морально не способен ни с кем контактировать. Тем более с Рейденом.

Фам заходила к нему утром, в обед и вечером, чтобы позвать перекусить, но Ангела упорно отказывался от еды. Он просто не мог принять ее, пусть и был голоден. Так бывает во время болезни: ты вроде хочешь есть, но от еды воротит, и ты предпочитаешь лежать в постели, а не идти на кухню хотя бы выпить чаю. Что ж, невелика разница между любовью и обычными болезнями. Только если от второго можно еще как-то вылечиться, то от первого – никак. Вот просто никак.

Ангела чувствовал изменения, происходящие с ним. Он пытался принять себя. Выглядывал в окно, наблюдал за прохожими и думал, чем же теперь от них отличается.

Израненное сердце выстукивало один такт за другим. Это происходило каждый раз, когда он вспоминал о друге и думал, чем сейчас занимается Рейден, как теперь к нему относится. Наверное, считает извращенцем.

«Но если бы я был ему омерзителен, стал бы он приходить ко мне в больницу? Или он сделал это, чтобы высказать мне все в лицо и объявить о том, что больше мы никогда не будем общаться?»

Вечерело. Фам, уже зная о том, что сын откажется от ужина, понесла к нему в комнату поднос с едой. Сегодня была лазанья ее собственного приготовления.

– Ангела? – Она по привычке постучала в дверь. Эрар не открывал дверь сам с тех пор, как побывал в больнице.

– Да.

Она вошла, молча поставила поднос на тумбу, пока Ангела лежал, повернувшись к окну лицом, и вглядывался в свет фонарей до ряби в глазах.

– Ты же идешь на пары на следующей неделе?

Это могло означать лишь одно: они с Рейденом встретятся. И вот тогда отпираться, молчать или сбежать не получится.

– Я звонила твоему куратору и сказала, что ты заболел после всего случившегося. Все за тебя волнуются.

– Кто все? – Ангела повернулся к матери.

– Куратор, одногруппники…

– Серьезно? – Он злобно ухмыльнулся. – Не удивлюсь, если большинство из них даже не знает моей фамилии.

– Будто ты их фамилии знаешь.

Она села к нему на кровать, опустив плечи.

– Рейден звонил.

Ангела умело скрыл свое смятение за маской равнодушия, но от этого ему стало только хуже.

«Звонил? Он же не мог рассказать им обо всем?»

– Спрашивал о тебе, скоро ли придешь в колледж. Он волнуется…

– Да не волнуется он. Ему вообще все равно должно быть после того, как… Неважно.

Фам вздохнула:

– Не хочешь рассказать, что произошло?

– Нет.

– Ангела, но ты же понимаешь…

– Я могу перевестись в другой колледж?

Это заставило Фам замолчать на пару секунд. Она не смогла скрыть удивления и с напряжением спросила:

– Зачем?

– Я больше не хочу там учиться.

– Ангела, я не понимаю, что происходит.

– Так я могу просто перевестись куда-нибудь, не знаю, в колледж на краю города?

– Ты о колледже Вестовера? Тебя там испортят. Студенты там курят сигареты, траву, пьют, наркотиками торгуют. Ты же прекрасно об этом знаешь. Да и учителя не такие сильные, как здесь.

– Как раз для меня!

Ангела подскочил с места, раскрыл шкаф и стал бросать на пол первые попавшиеся вещи.

– Давай, я готов идти забирать документы хоть сейчас!

– Ангела!

Фам встала между ним и раскрытым шкафом и принялась поднимать вещи.

– Тебе нужно успокоиться. Хорошо, на следующей неделе тоже не пойдешь, только успокойся.

– Да не хочу я туда ни через неделю, ни через месяц, ни через год! – закричал Ангела.

– Почему? – Фам повысила голос.

– Потому что там Рейден!

– И что с того?

– Он будет презирать меня!

– Почему?

– Потому что я гей!

Ангела громко, прерывисто дышал, борясь с очередным желанием заплакать, но глаза уже щипало от подступавших слез.

Он стоял перед мамой, не зная, что делать. Убежать? Закричать? Молча уйти? Все это казалось таким глупым.

Он боялся взглянуть в испуганные глаза матери. Фам молча положила вещи на кровать и обняла сына. Он не успел опомниться, когда его окутал запах кухни, чего-то ароматного, но не сладкого, домашнего и теплого.

– Проблема в этом? Ты так боялся рассказать мне?

Ангела не мог выдавить из себя ни слова. Он чудом поборол желание зареветь ей в плечо, пусть сейчас это было бы очень кстати.

– Тебя это не пугает? – робко спросил он.

Фам отпрянула от него и посмотрела так же, как и обычно. В ее глазах не было ни ужаса, ни удивления, ни страха. Только забота и… спокойствие. Такое, будто нет ничего страшного в том, что ее единственный сын оказался геем.

– Знаешь, я почему-то всегда подозревала. И при этой мысли не испытывала ничего из того, чего ты так боишься. Я люблю тебя, как и раньше. Все хорошо.

– Но папа…

– Я ему все объясню. Уверена, он тоже отнесется с пониманием, – улыбнулась мама. – Ну вот, ты вроде успокоился. По крайней мере взгляд у тебя не такой бешеный.

Ангела засмеялся, и одна слезинка скатилась по румяной щеке.

Но когда он вспомнил о своей главной проблеме, улыбка сошла с его лица. Фам заметила это. Ангела решил рассказать ей правду, ибо после всего увиденного и услышанного, ему хотелось довериться, раскрыться, стать свободней.

– Я… Рейден… Он… – И пусть Ангела мысленно за секунды выстроил в голове целый план разговора и составил пылкую речь, слова давались с трудом.

Фам медленно кивнула, словно призывая сына не волноваться.

– В общем, я…

В дверь позвонили.

Фам взглянула на часы и произнесла, вставая с кровати:

– Это Джин пришел с работы.

Она приблизилась к двери и уже собиралась выйти, когда Ангела ее окликнул:

– Мама!

Она обернулась.

– Не рассказывай ему пока об этом, хорошо?

– Хорошо.

И она скрылась за дверью.

Ангела стал собирать разбросанные вещи. Схватил джинсы, в которых был на стройке, и решил отправить их в стирку. Полез в карманы, чтобы вытащить сдачу от таксиста. Но вытянув кучу купюр, он удивился. Именно их он давал водителю.

«Как они оказались в моем кармане?»

И тогда Ангела с холодком осознал: и водитель, и парень из здания, и незнакомец, звонивший полицейским – один и тот же человек.

Ангела лег на кровать и выдохнул. Он давно не чувствовал такого облегчения от разговора с мамой и теперь был счастлив, что ему удалось избавиться от части груза. В то же время его терзали мысли о незнакомце, который так неожиданно в самый неподходящий момент ворвался в его жизнь.

– Ангела! – крикнула Фам.

Он вышел из комнаты, пробежался по лестнице вниз, в коридор и… оцепенел от подступившего ужаса.

В коридоре стоял Рейден.

16

Это было довольно странно и страшно – сидеть за одним столом с осведомленной о происходящем мамой, папой, зависшим в телефоне, и другом-гомофобом, которого ты любил и который знал о твоей ориентации.

Ангела решил помочь маме с ужином. Это был прекрасный шанс отвернуться от Рейдена и отвлечься. Он старался этого не замечать, но Красс уже прожег в нем дыру своим взглядом. Впервые Ангелу настолько сильно волновало, как он выглядел: не слишком ли помята одежда, не горбатится ли он, нет ли на кофте пятнышка.

Фам заметила, что Ангела непривычно медленно вытаскивает посуду из шкафа.

– Как в колледже, Рейден? – бодро спросил Джинджер. Он единственный, кто даже не догадывался о том, что на самом деле происходило. – Ангела почти всю неделю не ходил. Есть новости?

– Ну, все как обычно, в принципе.

Почему-то сейчас слышать Рейдена было непривычно. Ангела настолько отвык от него, что в первую секунду задался вопросом: «Это у Рейдена такой бархатный голос?»

И чем дольше Рейден говорил, тем сильнее Ангела сжимал вилку в руке.

– До сих пор все обсуждают… то, что произошло в понедельник.

– Ты все-таки рассказал кому-то? – расстроенно спросила Фам, расставляя тарелки.

– Нет, что вы. Просто куратор Ангелы, скорее всего, сказала своим коллегам, те студентам, и понеслось.

«Тогда мне тем более нужно переводиться».

Не глядя в сторону Рейдена, Ангела разложил вилки и сел на свое место. Как назло, оно оказалось рядом с Крассом.

– Да, кураторша у тебя та еще болтушка. – Джинджер, наконец оторвавшись от телефона, взглянул на жену, которая накладывала в каждую тарелку добротную порцию лазаньи.

Ангела посмотрел на родителей, напротив него села мама. Она поглядывала на сына и его друга немного растерянно, подыскивая темы для разговора.

– Чего же вы молчите, парни? – спросил Джинджер.

На него тут же устремился импульсивный взгляд жены. Она медленно пережевывала еду, стуча пальцами по столу, лишь бы привлечь внимание Джина. Но тот продолжал:

– Расскажите хоть, как у вас обоих жизнь. Интересно послушать.

– Джин, дорогой, – начала Фам, – думаю, это их дело.

Мужчина потупил взгляд и осознал, что ляпнул лишнее. Со своей работой он совсем и забыл о напряженных отношениях между сыном и его другом.

Ужин они продолжили молча. Но если родители ели с аппетитом, то Рейден с Ангелой проглотили крохотные порции, не способные насытить и воробушков.

Ангела искренне не понимал, зачем Рейден здесь. Так же, как и сам Рейден не мог понять, почему пришел. Он собирался не показываться на глаза Ангеле, пока тот сам не захочет. Но не выдержал. Им необходимо было поговорить, разобраться в этой ситуации. Ведь лучше сразу прояснить позицию каждого, чем тянуть неделями.

Каждый из них это понимал. И, преодолев свои страхи, Ангела решил сделать первый шаг. Расставить все точки над «i». Быть может, разочароваться, но смириться с судьбой и успокоиться.

Он вышел из-за стола и ушел к себе в комнату. Рейден понял его намек, поблагодарил за еду и поспешил за ним.

Джинджер проводил их вопросительным взглядом. Как только услышал, что Рейден поднимается наверх, спросил у Фам:

– А что происходит?

– Что-то очень важное для мальчиков – это я знаю точно.

Рейден закрыл за собой дверь. В комнате было темно, возле приоткрытого окна стоял Ангела. В помещение проникал прохладный воздух и звуки проезжающих машин. Стены окрашивались в разные оттенки от сменяющих друг друга фар.

Ангела специально не включил свет. Чтобы раствориться во тьме. Чтобы скрыться от глаз Рейдена. Чтобы тот не видел его лица, когда они будут говорить.

Рейден подошел к Ангеле и встал напротив него рядом с окном. Выглянул вниз и убедился, что до земли довольно высоко.

– Ты хотел поговорить? – спросил Ангела.

– Кажется, это ты хотел поговорить.

– Ты ведь не пришел бы просто поужинать и уйти, да?

Ангела набрался смелости и поднял на Рейдена глаза. В этот момент теплый свет проезжавшей мимо машины слегка осветил его лицо, и Ангела тут же отвел взгляд. В ночи, при тусклом свете черты лица Рейдена казались четче, глаза – больше и ярче. Он был действительно красив, куда привлекательнее Ангелы, который ничем не отличался от других подростков: обычные волосы, глаза, лицо, телосложение, голос. В нем не было ни единой изюминки. А в Рейдене было идеально все. Конечно, идеальных людей не бывает, но когда ты влюблен, твой предмет обожания кажется наделенным неземной красотой.

– Когда я прочитал твои сообщения, даже не поверил, – начал Рейден. – С другой стороны, подсознательно я понимал, что ты такой, иначе тогда летом не стал бы тебя так называть. Мне было сложно мириться с этим, потому что… ты знаешь. Но ты же мой…

– Друг? – в голосе Ангелы слышалась дерзость. Это была его защитная реакция от собственных чувств. Так он оборонялся от печали, чувствуя, что внутри становится лишь больнее. – Ты же понимаешь, что мы не можем быть друзьями.

– Но ты ведь хочешь, чтобы мы продолжили общаться дальше?

– Да, хочу. Но тебе это противно, а я боюсь… – Голос Ангелы задрожал.

– Чего?

– Я боюсь, что ты в какой-то момент бросишь меня. Мне не хочется прекращать общение. Я все эти дни думал, задавался вопросом, как нам дальше быть, есть ли дружба между геем и гомофобом. Быть может, есть, но на какое она время? Может, нам лучше завершить все здесь и сейчас?

Ангела не желал этого. Он понимал, что это убьет его, что сейчас он роет могилу сам себе, но не мог остановиться. Потому что подсознательно понимал: это будет верное решение.

– Ты же так не думаешь? – Рейден раскрыл его моментально. – Зачем врешь?

– Я не понимаю, какое решение ты принял за эти дни. Если мы продолжим общаться, ты уже прежним по отношению ко мне не будешь. Тебе ведь противно, да? Противно сейчас стоять и смотреть на гея? Извращенца, содомита и как там дальше? Противно, ответь?

– Да! – выпалил Рейден. – Да, мое отношение к тебе может измениться, но это не значит, что я считаю тебя извращенцем. Для меня ты тот же Ангела.

– Ты врешь. У тебя двойные стандарты: значит, я гей, но не извращенец в твоих глазах, а все остальные геи – именно такие.

– При чем здесь они? Мы сейчас о тебе говорим. На остальных мне плевать.

– А на меня тебе не плевать?

– Как видишь, нет!

Рейден боялся, что его эмоциональные реплики могли услышать внизу. Ангела не мог найти слов. Рейден говорил не всю правду, и это было понятно сразу. Их дальнейшая дружба означала лишь одно – терпеть друг друга. Рейден будет закрывать глаза на его ориентацию, а Ангела будет мириться с изменившимся отношением Рейдена.

– Мы уже не сможем ничего вернуть, – горестно сказал Ангела.

– Я знаю, – признал Рейден, успокоившись.

– Тогда зачем сейчас говорим об этом?

– Не знаю. Я уже ничего не понимаю. Но ты прав: назад ничего не вернуть, хотя я почему-то все равно не могу с этим смириться… Если честно, я разозлился, когда ты признался. Злился до тех пор, пока не узнал, что ты сбежал и связь с тобой оборвалась. Не думал, что для тебя это будет настолько важно.

Ангела криво улыбнулся.

– Мои сообщения предназначались Логану, но я по своей тупости перепутал номер и послал все тебе.

– Серьезно? – Рейден ухмыльнулся, но глаза его печально блеснули.

– Да, представь, как лоханулся. Так бы я тебе в жизни не рассказал.

– А как ты понял, что… такой? Давно?

Ангела перевел взгляд на окно.

– Я ведь могу не отвечать на этот вопрос?

Рейден понимающе кивнул.

Они стояли в молчании. Столько слов крутилось в голове, но обоим казалось, что они пустые и бессмысленные, ничего не изменят и останутся непонятыми. Как же они ошибались…

Выходит, все? На этом все и закончится?

«Я хочу продолжать общение, но так, как было раньше, уже не будет никогда». Что делать теперь?

Ангела уже представлял жизнь в новом колледже. Он попадет в какую-нибудь плохую компанию, начнет курить или даже пить, будет ночами шляться с ребятами, которых не знает, а потом в какой-то миг подвыпившие друзья начнут к нему клеиться. И что же он сделает тогда? Напьется и ответит на приставания? А потом рано или поздно ляжет под одного из них? Или не одного… Утром все равно не вспомнит, сколько их было.

Он будет встречать Рейдена на улице, в кафе, и тот будет глядеть на него растерянно, желая подойти, а потом с отвращением – при виде парней, с которыми Ангела будет идти. А он не станет сопротивляться. Ни капли. Своими постыдными поступками вычеркнет Рейдена из своей жизни. Когда-нибудь они будут вспоминать друг о друге, думая: «Да, было такое, дружили, а потом разошлись». И будут жалеть: «Какими мы были бы, если бы продолжили свой путь вместе?»

– Я пойду.

Рейден всматривался в Ангелу, пытаясь понять его реакцию, но тот лишь холодно процедил:

– Пока.

И Рейден ушел. Тихо закрыл дверь, бесшумно спустился по лестнице и вышел на улицу. Ангела цепко выхватил взглядом его отдаляющуюся фигуру, запоминая каждое движение. Когда ночь поглотила Рейдена, Ангела сполз по стене вниз, закрыл лицо руками и разрыдался. Он сам выбрал такой конец.

17

В кафе рядом с колледжем было жарко, даже немного душно – отопление работало на полную. Пахло свежеиспеченными пирогами и круассанами, натуральным кофе и фруктовым чаем. Смешавшиеся запахи сводили Логана с ума. Он сидел здесь уже минут десять, дожидаясь своего друга. Или уже не друга. Все-таки он чувствовал скрытую угрозу со стороны Рейдена с тех самых пор, когда тот узнал о его бисексуальности.

Логан выпил чашку едва теплого чая, специально дождавшись, пока тот остынет, иначе сварился бы в своем свитере. А ведь он сюда еще и в пуховике пришел. Зимы пошли суровые.

– Привет, – подсел к нему Рейден.

Немного глуповатая, ванильная музыка отвлекала от важного разговора.

– Привет. – Логан старался улыбнуться искренне, но получилось не очень. – Что-нибудь будешь?

– Мне нудно только поговорить с тобой, я ужинал.

– Не понимаю, с чего бы тебе звать меня в кафе.

– Потому что поговорить больше негде. Дома обстановка угнетала бы, тем более что я сейчас один.

– А я вообще в общаге живу, иногда у Лайка ночую, он здесь квартиру снимает. Все предлагает мне туда перебраться, но я все никак, – начал Логан, но вовремя заметил, что Рейдена не особо интересует его жизнь. – Ладно, что там у тебя?

– Хотел попросить у тебя совета.

– По части?

– Мой друг… Один из моих друзей… Ему нравятся парни.

– Вау, – только и выдал Логан. – Еще не побил его?

Рейден бросил на него озлобленный взгляд. Он понимал, что его гомофобия – ни для кого не секрет, но со стороны Логана это все равно прозвучало оскорбительно и насмешливо.

– Если ты считаешь, что я опущусь до такого, то сильно ошибаешься.

– Ну мало ли… – Логан подозвал официантку, заказал пирожное и холодный чай. – И что за совет ты хотел?

– Логан, я понимаю, что тебе сложно понять мое негативное отношение к… геям, но этот друг для меня действительно важен.

Напряженное лицо Логана разгладилось.

– Я не хочу его терять, но изменить его не смогу, а вот себя – вполне возможно…

– Стоп!

Логану принесли заказ. Он поблагодарил милую официантку и продолжил:

– Ты хочешь изменить свое отношение к ситуации?

– Да, можно и так сказать. – Рейден стеснялся. Даже стыдился своих слов – как можно принять то, что отторгал всю свою жизнь?

– Что ж, я могу тебе с этим помочь… – Из уст Логана это прозвучало очень легко, будто его попросили перевести старушку через дорогу.

– Да? – Для Рейдена же это означало сделать что-то невероятное, неподвластное человеку.

– Все довольно легко, на самом деле. Но многое зависит от тебя.

Логан достал телефон, поискал там что-то немного и посмотрел на Рейдена испытующим взглядом, как перед экзаменом. Это заставило Рейдена немного заволноваться. В горле пересохло.

– Но пообещай мне кое-что, – проговорил Логан. – Сразу после того, как увидишь, ты должен это повторить. Иначе нет смысла. Согласен?

– Что я должен увидеть и повторить?

– А вот этого я тебе не скажу. Просто пообещай, что сдержишь слово.

Рейден вздохнул. Как бы ему ни хотелось отказаться, дружба стоила того.

– Обещаю.

* * *

– Рейден, привет!

Селли взбежала по лестнице и легонько дотронулась до его руки.

– Да, привет. – Рейден бросил на нее взгляд и вновь погрузился в свои думы.

Был понедельник. Ровно неделю назад произошли известные потрясения, но Красс все так же слышал обрывки разговоров проходящих мимо студентов об этом и ловил на себе подозрительные взгляды. Его никто не задирал, но часто останавливали и спрашивали об Ангеле, словно им действительно была важна его судьба. На деле же это было не так. Они просто утоляли свой интерес, который пройдет если не через неделю, то через месяц точно.

– Как Ангела? – спросила Селли. Они встали возле кабинета в ожидании звонка.

– Нормально.

– Он скоро вернется, не знаешь?

– Не знаю.

– А почему сбежал?

– Не знаю.

– Врешь!

– Селли… – Эта девушка начинала не на шутку раздражать Рейдена. – Я понимаю, что, наверное, тебе важен Ангела, но ты ведь и сама можешь к нему сходить.

– На самом деле, Рейден, – Селли спрятала прядь за ухом, – я хотела тебе кое-что сказать.

Парень старался выглядеть как можно более заинтересованным, но сейчас признания девушек были ему интересны меньше всего. Тем более Селли.

– Вы с Ангелой правда встречаетесь?

– Э-э-э… – Рейдена терзали разные чувства: от злости до желания рассмеяться над своими высокомерными мыслями об очередных признаниях. – Ну конечно же нет! С чего вы вообще это взяли?

– Ну, просто слухи ходят. Что вы якобы знали друг друга еще до колледжа и вот недавно начали встречаться.

– Я действительно знаю Ангелу давно, но мы не встречаемся. Я вообще не из тех!

– Если честно, я и без этих слухов так думала.

– Почему?

– Потому что он как-то странно на тебя смотрел, да и перед его побегом в понедельник вел себя странно, как влюбленный недоумок.

Это заставило Рейдена вспомнить их разговор в пятницу. Ангела ведь отказался называть причину, по которой тот осознал свою ориентацию, да и сам Красс заметил изменения в нем до событий понедельника.

– А еще… – Селли взглянула на Рейдена холодно, что было на нее непохоже. При взгляде в ее суженные глаза Рейден почувствовал, как по телу пробежал холодок. – Он наврал мне, сказав, что у тебя есть девушка. Выглядел, правда, растерянным.

«Возможно, он сделал это, чтобы отвлечь ее от меня».

– А когда это произошло?

– Чуть больше недели назад.

«Как раз тогда, когда я признался ему в том, что асексуален. Но что, если дело было не в этом, а в…»

На сердце у Рейдена стало тяжело от осознания верности его предположения. Но разве этого достаточно, чтобы делать выводы?

Хотя это многое объясняло. От понимания у Рейдена закружилась голова, его переполняла странная энергия. И он не мог понять, какая именно: отрицательная или положительная. Скорее, все же первое.

– Я, конечно, не знаю, что там произошло между вами, но мне почему-то кажется, что дело в этом. В том, что Ангела просто влюблен в тебя.

– Нет, это бред. – Протест Рейдена был слишком наивным с его стороны. Все, что у него было, – это пустые отговорки, придуманные на ходу.

– Подумай об этом.

– Я не собираюсь думать, потому что это бред. Еще летом он встречался с девушкой, так что это не больше чем предположение. Получается, геем можно назвать любого одинокого парня. Так что все это – пустая болтовня.

Селли лишь пожала плечами. Кажется, она смирилась со словами Рейдена и даже смогла принять их. Все-таки ему удалось отвести от их парочки любопытные взгляды. Если повезет, Селли разболтает это своим подругам, те – своим подругам, и тогда все поймут, что слова Эштера – выдумка.

Но если Рейден на словах отказался прислушаться к Селли, это не значит, что он сам не собирался проверить теорию о чувствах Ангелы.

Если же она ошибочна, то Рейден собирался найти способы продолжить с ним общение, даже если в какой-то момент Ангела познакомит его со своим парнем. Рейдену просто не хотелось терять такого друга.

Но если Ангела в него влюблен… Рейден постарается забыть о нем, как о кошмарном сне, как бы эгоистично это ни было.

Рейден жил по законам толпы и той же толпы опасался. Ангела не был приверженцем стереотипов. Это было их главным отличием.

Уже завтра Рейден сделает то, что изменит его, перевернет сознание, разрушит стереотипы. То видео Логана, основанное на реальных событиях, заставило его почувствовать себя раскрепощеннее, его мысли словно посветлели.

Увиденное заставило Рейдена задуматься: «А ведь действительно, в чем разница? Правда ли другая ориентация должна заставить человека закрыть глаза на его положительные качества?»

Осталось только повторить это.

18

«Ангела, привет. Знаю, возможно, ты не хочешь меня видеть теперь, но все-таки давай встретимся у меня сегодня вечером? Я как раз вернусь домой. Нам нужно поговорить наедине. Надеюсь, ты придешь».

Читая эти строки, Ангела был готов во второй раз разбить свой телефон.

Написано чувственно. Эрару даже удалось представить, каким тоном ему говорил бы эти слова Рейден. И тон, и голос таили бы в себе страх отпугнуть. Выходит, Красс не желал разборок с криками и скандалов. Он просто хотел спокойно поговорить.

Это и привлекло в нем Ангелу, заставляя испытывать все более сильные чувства. Хотя куда уже сильнее? Каждый шаг Рейдена казался ему необычным, даже в словах, в этих буковках, запятых и точках Ангела старался прочувствовать его. Потому что ему не хватало этого человека. Потому что он понимал, что поступил необдуманно, решив вычеркнуть Рейдена из своей жизни. А ведь он думал, что все будет по-другому, но Рейден, наоборот, к нему тянулся.

«Выходит, я все-таки для него что-то значу?»

Ангела представил, что Рейден – вовсе не асексуал и тоже имеет влечение к парням. Такой латентный гей, скрывающий себя под маской гомофобии. Он размечтался до такой степени, что чуть сам не убедил себя в том, что Рейден его любит.

Но пришлось выпасть из мира фантазий и с болью вернуться в реальность.

– Мам, – Ангела позвал ее, спускаясь по лестнице и попутно натягивая куртку, – я пойду прогуляюсь.

– Не поздно? – Фам вышла из кухни, из которой доносился голос диктора новостей, означавший, что уже восемь часов.

– Я ненадолго.

Мать наверняка остановила бы его, но сейчас, впервые за неделю, Ангела выглядел спокойным, даже, как ей показалось, полным энтузиазма. Поэтому она не стала возражать:

– Иди, только пуховик надень.

– Я в нем кажусь толстым.

Как бы Ангела ни отказывался, все равно пришлось надеть зимнее пальто. Ночью было гораздо холоднее, зато сейчас было не скользко. Хоть это радовало. Чтобы отвлечься от мыслей о том, что его ждет, Ангела решил послушать музыку в больших наушниках и выбрал песню «Reality Without You» [1].

Да, Ангела, прекрасный выбор, если ты хочешь отвлечься от мыслей о парне, в которого влюблен.

На пути к дому Рейдена его ждал сюрприз – друг поджидал его снаружи. Они встретились случайно, когда Ангела на полном ходу, уткнувшись в землю, врезался в него и чуть не сбил с ног.

– Привет. – Ангела стянул с себя наушники, но не успел выключить музыку, и до Рейдена долетели обрывки песни с фразой «…reality without you!» Получилось неловко. Ангела заметил немного озадаченное выражение лица друга и быстро добавил:

– Просто мне нравится эта песня.

– Да, она классная. – Рейден слабо улыбнулся.

Они стояли, не зная, как дальше продолжать разговор, пока Ангела не решил взять инициативу на себя:

– О чем ты хотел поговорить?

– Давай дома обсудим? На улице не очень удобно.

Ангела, как болванчик, закивал. Они молча брели по улицам, стараясь не уходить вперед и не отставать. Ангела несколько раз случайно задел Рейдена плечом, но тот делал вид, что не замечает. Пока они шли, вдыхая морозный воздух, режущий легкие, Эрару хотелось продолжить разговор и узнать, где же был Рейден. Снова сидел в кафе и читал книгу?

Он старался не смотреть на него, но это стоило огромных усилий. Рейдену всегда шло пальто. Оно вытягивало его, облегая; друг выглядел в нем мужественно и взросло, обворожительно и даже соблазнительно, от чего Ангеле стало неловко.

Наконец они дошли до дома. Рейден сунул ключ, повернул его, но замок не щелкнул. Дверь оказалась не заперта.

– Странно, – пробормотал он.

Ангела не придал этому особого значения.

Они вошли в коридор. Рейден включил свет и закрыл дверь.

– Рей… – В голосе Ангелы звучал страх.

Весь коридор был в следах грязи и снега. Рейден прошел вперед. И это стало его ошибкой. Из неосвещенной комнаты выскочил парень и набросился на него. Они упали на пол. Завязалась драка.

– Рейден!

Ангела хотел их разнять, но не успел: он тоже был схвачен до боли знакомыми людьми. Еще двое накинулись на Рейдена, довольно насмехаясь и обмениваясь глупыми шутками.

– Я уж думал, ты не придешь, Рейден. – Из дальнего темного угла вышел Эштер.

– Что вы здесь делаете? – спросил Рейден. В потасовке его уже успели ударить, но он держался невозмутимо, как и Ангела.

– О, и этот здесь. Как ми-и-ило. – Эштер подошел к Ангеле, схватил его за волосы и потянул вниз. Ангела подавил крик боли за крепко стиснутыми зубами. – Извините, что испортили вам вечер.

– Что тебе от нас нужно? – Заметив рукоятку ножа в кармане одного из державших его парней, Рейден напрягся.

– Мне нужен был ты. Бесишь меня, – выплюнул Эштер.

После этих слов один из парней ударил его в живот. Рейден почувствовал разрывающую изнутри боль.

– Прекратите! – Ангела попытался вырваться, но все попытки были тщетны.

– Помолчи, пожалуйста, и до тебя доберемся, раз тоже явился. – Эштер сжал его шею, впиваясь в кожу ногтями, а затем резко царапнул, оставив длинные розовые следы. – Мне тут сестра сообщила, что вы реально не встречаетесь. Прям печально стало.

– Сестра? – переспросил Рейден.

– Я не поверил, но она тут же обрадовала меня другой новостью. – Он с размаха зарядил Ангеле в живот. Увидев, как тот сложился пополам, крича от боли, пока его удерживают двое парней, Рейден попытался податься вперед, но его лишь скрутили сильнее.

– О чем вы?! – закричал он. – Может, вы уже отвалите от нас наконец?

– Ну же, Ангела, скажи, – буквально напевал Эштер.

Но вместо ответа получил лишь преисполненный злобой взгляд.

– Так, значит? Ладно.

Эштер кивнул своим дружкам, и те бросили Рейдена на пол, сбив его с ног. Не успел тот даже подняться на колени, когда на него обрушился шквал ударов. При виде этого сердце Ангелы замерло. Они получали удовольствие от их страданий, перекидываясь насмешливыми взглядами и наблюдая за реакцией Ангелы.

– Прекрати! – закричал он Эштеру. – Зачем ты это делаешь?

– Мне просто интересно. – Эштер наблюдал за всем с такой милой улыбкой, словно перед ним не избивали человека, а играли друг с другом котята. – Но ты можешь это прекратить. Просто скажи правду.

– Зачем вам это?

– Моя сестра попросила сделать это, и я рад ей услужить.

Во всем виновата Селли. Ангела с Рейденом понимали, что за ее улыбками могла прятаться черная душа. Но не придавали этому значения, видя ее искренность и открытость. Ангела даже не подозревал, что она распознала его ложь, когда он наврал ей про девушку Рейдена. Думал, что она расстроилась, но никак не это, нет. Они сами были виноваты в своей доверчивости.

– Хорошо! – закричал Ангела.

– Стоп! – скомандовал Эштер, но даже после этого его дружки не оставили Рейдена в покое. Когда удары прекратились и слышалось только прерывистое дыхание Ангелы и Рейдена, Эштер обратился к первому:

– Говори.

Ангела посмотрел на Рейдена. Тот едва нашел силы привстать. Он чувствовал боль во всем теле. На щеке и под правым глазом уже наливался синяк, черные волосы спутались. Рейден убрал их со лба, не отрывая взгляда от друга, который вот-вот уже окончательно мог перестать им быть, сказав всего три слова. Он понимал, что это за слова, и от этого почему-то чувствовал себя несчастным, загнанным в угол. Если это произойдет, что будет тогда?

– Я… люблю… – прошептал Ангела.

– Громче! – прокричал Эштер над самым его ухом.

– Я люблю тебя… – Образ Рейдена, его выражение лица и взгляд расплывались из-за подступающих слез.

– Громче!

– Я люблю тебя, Рейден! – закричал Ангела на весь дом. И дело было не в командах Эштера, а в его чувствах, мыслях, которые резали больнее любого ножа и обжигали сильнее пламени. Он кричал и плакал от боли, не смея этого больше скрывать. Его прорвало. Сил сопротивляться не осталось.

Ангелу отпустили, и он упал на колени, услышав шаги у двери. Он закрыл лицо руками от стыда, понимая, что выглядит до ужаса жалко, беспомощно, и ничего, кроме омерзения, его рыдания и вид не вызывают.

– Позорище, – сквозь зубы процедил Эштер и закрыл дверь.

И что же делать дальше? Что?!

Сейчас Ангеле хотелось просто раствориться, исчезнуть или умереть и больше не испытывать ничего. Он был слаб морально и физически. Морально даже слабее, раз не мог побороть слезы. Они просто текли сами по себе. Их нельзя было остановить. Это все, что у него накопилось.

И пусть он был с Рейденом в одной комнате, ему хотелось забыть об этом, успокоиться, выйти и больше никогда не возвращаться и не видеть жалостливого взгляда друга, за которым будет таиться презрение.

Боже, как же ему хотелось тогда просто исчезнуть! Или выбежать из дома и броситься под первую попавшуюся машину. Но Рейден ведь не даст ему это сделать? Или даст? Если Ангела сделает это прямо сейчас, если погибнет у него на глазах, что тогда испытает друг: чувство потери или облегчения?

Он услышал, как тихо поскрипывает пол. Скрип приближался.

Он боялся открыть глаза и увидеть Рейдена. Даже обрадовался, что от слезной пелены не сумел разглядеть его реакцию. Но Рейден подозрительно молчал. Это значило лишь одно – опасения Ангелы подтвердились.

Ангела встал с пола, только Рейден подсел к нему. Он молча направился к двери, находясь в трансе, чувствуя себя уничтоженным, раздавленным и буквально испепеленным до атомов, – его уже не собрать.

– Ангела… – Слегка дрожащий голос Рейдена заставил его замереть, но лишь на секунду. Он продолжил идти, но тут его схватила сильная рука. – Ангела!

– Пусти меня, – тихо прошептал Ангела, когда Рейден развернул его к себе лицом и посмотрел в красные от слез глаза. – Я больше… – Его вновь душили слезы, но он держался, чтобы не казаться уродливым. Так редко получается красиво плакать. – Я больше не буду тебе докучать. Я просто… хотел… Просто дай мне уйти.

– Нет, ты останешься здесь, пока не придешь в себя.

– Тогда мне придется остаться здесь надолго. – Ангела смотрел на Рейдена исподлобья. Это выглядело бы угрожающе, если бы не печаль в его мокрых глазах, мрачное выражение лица и плотно сомкнутые губы.

Он хотел вырваться, но Рейден не позволил. Ангеле удалось схватиться за ручку двери и потянуть ее на себя, но Рейден перехватил его руку и прижал к стене.

– Если ты хочешь домой, то я отвезу тебя сам на такси и расскажу все Фам, чтобы она проследила за тобой, потому что… Мало ли.

Ангела вновь попытался вырваться, бесстрашно глядя Рейдену прямо в глаза.

– Если хочешь, можешь меня ударить, – проговорил он.

– Что ты несешь? Я не буду этого делать.

– Нет, сделаешь.

– Я не стану!

– Почему?! – Ангела перешел на крик. – Разве то, что я сказал, не хуже всего для тебя? Разве ты не испытываешь ко мне теперь ненависть? Неужели нет ни малейшего желания задеть меня?

– Замолчи.

– Ну, давай, ударь! Чего это тебе стоит? Я ведь, наверное, достал тебя за все время нашего знакомства. Никогда не было желания ударить меня за мою тупость? Сейчас прекрасная возможность!

– Да замолчи же!

И тут Рейден обнял его, чувствуя сначала напряжение, а затем облегчение. Он обнимал своего лучшего друга-гея, влюбленного в него, который под угрозой причинения вреда ему признался в своих чувствах.

И почему-то в тот момент, осознавая все это, Рейден не испытывал негативных эмоций. Он чувствовал, насколько наполнен внутри. Ему столько раз признавались в чувствах, и он всегда оставался равнодушен, но признание Ангелы, эти три простых слова, заставили его чувствовать себя живым и нужным.

– Это то, что я хотел сделать, когда звал к себе. Знаешь, проводился социальный эксперимент, в котором гомофобы обнимали гомосексуалистов. Поначалу первые боялись даже подходить к объектам их ненависти, но и те, и другие были так воодушевлены после объятий… Но я не боюсь, Ангела. Я не боюсь находиться рядом с тобой и обнимать тебя даже после услышанного. Я понимаю, что так, как было раньше, уже не будет никогда, но будет по-другому. Я не знаю, как к тебе относиться, но для меня ты остаешься тем же Ангелой. Мне просто… нужно привыкнуть… к себе новому.

Ангела был так потрясен, что поначалу даже не ответил на объятия Рейдена. Он понимал, что тот намеренно игнорировал тему с его признанием, но все равно чувствовал себя счастливым. Наконец он обнял Рейдена в ответ. Он делал то, о чем мечтал с тех пор, как осознал свои чувства. И друг понимал, насколько важен для Ангелы этот жест. В нем была не просто благодарность, а выражение любви. И от этого Рейдену стало немного страшно. Его пугало то, на что он не мог найти ответа.

19

Когда Рейден разомкнул глаза после бессонной ночи, полной размышлений, на часах было уже девять. Он поспал лишь четыре-пять часов. Но опоздание на первую пару его ни капли не волновало. Почти всю ночь он провел враздумьях, пока Ангела спал в соседней комнате. Он провалился в сон почти сразу, как только лег и укрылся одеялом. Рейден так и не отпустил его домой, написав Фам, что Ангела остается у него.

Одевшись и умывшись, Рейден приоткрыл дверь в комнату, где лежал друг. Тот мирно спал, хотя на часах был уже десятый час. Наверное, стоит сегодня устроить выходной, провести день вместе или, наоборот, поодаль друг от друга.

Рейден с ужасом вспоминал пережитое вечером. И пусть об избиениях напоминали лишь синяки по всему телу и раскалывающаяся голова, перед глазами отчетливо вставал Ангела. Плачущий, кричащий, разбитый. В те мгновения, когда он повторял свое признание, Рейден словно чувствовал эту давящую откуда-то сверху силу, убивающую уверенность в себе, ломающую волю и желание существовать здесь и сейчас.

Ангела был сильнее, чем казался. Гораздо сильнее.

После утренних новостей показывали передачу о правильной еде. Рейден слушал вполуха, а голоса ведущих создавали ощущение заполненности в доме. Все-таки Рейден немного скучал по тем светским вечерам в Стокгольме, когда в их доме собиралась куча незнакомых людей.

– Доброе утро. – Ангела медленно вошел на кухню и встал возле дверей.

– Доброе. Как ты? – Рейден тут же развернулся к нему.

Ангела сжимал руки и немного покачивался на месте, чувствуя себя не в своей тарелке в одном доме с Рейденом, тем более после своего признания.

У него просто в голове не укладывалось, что теперь Красс знает все, все до мелочей. Он понимал, что Рейден не ответит ему взаимностью, но все равно хотел услышать отказ, чтобы поставить на этом точку. Рейден к такому готов не был. Он боялся истерик со стороны Ангелы, боялся, что тот уйдет и больше не вернется.

– Круассаны? – Ангела подсел к Рейдену.

– Да. – Он оторвался от завтрака, чтобы заварить чай, и мельком взглянул на друга: тот сидел, вжав голову в плечи.

Когда оба сели завтракать друг напротив друга, между друзьями воцарилось молчание. От тишины спасали лишь голоса ведущих в телевизоре.

– Идешь на пары? – спросил Рейден.

– Нет, а ты?

– Придется.

– Почему? – Ангела осторожно разглядывал исподлобья лицо Красса. Даже синяки ему шли…

– Дело даже не в парах и звонках моим родителям. Ни о чем не хочешь поговорить с Селли?

Пусть Ангела и понимал, сколько всего им пришлось пережить из-за этой девчонки, жалость к ней прокралась в его мягкое сердце.

– Она тебя любит, Рейден.

– Да плевать мне на нее. Тем более после всего того, что она наговорила и сделала чужими руками. Я не буду на нее давить, просто хочу посмотреть в глаза.

– Это ничего не изменит. По колледжу уже ходят слухи о нас, Рей…

Теперь называть Рейдена ласкательным именем значило для Ангелы то же самое, что и сказать: «Я люблю тебя». Сам Рейден подумал о том же.

– Тем более. Нужно пойти хотя бы одному из нас, потому что Эштер мог распустить слухи о том, что нас с тобой нет, потому что… ну…

Ангеле сделалось невыносимо жарко, и он отодвинул горячий чай.

Он мог всем рассказать, что они провели эту ночь вместе. Можно было даже представить эту картину: самодовольное лицо Эштера и визжащие от восторга девушки вокруг него.

– Да, ты прав. – Ангела откусил круассан и отложил его в сторону. За эти дни он похудел на пару килограмм. Рейден заметил это по рукам.

– Ты очень плохо ешь, – проговорил он. – До анорексии себя доведешь.

– Мне просто не хочется. Как-то противно.

– А если бы я сказал, что сам их приготовил? – усмехнулся Рейден, решив воспользоваться отношением к нему Ангелы, но тут же пожалел о своих словах, посчитав это эгоистичным ходом.

– А ты готовить умеешь?

– Нет, но вот представь.

– Тогда бы, возможно, все-таки съел. – На лице Ангелы появилась слабая улыбка. – Ты же не станешь сейчас готовить?

– Нет. Не хочу, чтобы, когда тетя Гинзберг приехала, обнаружила на месте своего дома обгоревшие кирпичи.

– Я могу тебе с этим помочь.

Это был смелый ход со стороны Ангелы, и в то же время милый и наглый. Можно подумать, что вся их болтовня сейчас – это временное развлечение и пустые слова, о которых они забудут сразу. Потому что каждый понимал: это не очень правильно. Это будет проявлением не дружбы, а черт пойми чего. Как это называется, когда ты признаешься в любви другу, он не отвечает тебе взаимностью, но продолжает с тобой нормально общаться? Френдзоной не назовешь. Не тот случай.

– Рейден… Ты сказал, что я остаюсь для тебя все тем же. – Ангела посмотрел в сторону. – Но… ты… мы с тобой друзья или кто?

– Я не знаю, – честно признался Рейден. – Правда, не знаю, как это назвать, но твое признание, – он сказал это вслух! – твое признание тронуло меня.

Этого Ангеле было достаточно. О большем он и мечтать не мог.

– Ты для меня важен, но я не могу ответить на твои чувства, сам понимаешь. Я не испытываю влечения, помнишь? И… я просто не такой, но ты не вызываешь во мне отрицательных чувств. Я понимаю, что в человеке важен человек, и можно просто…

Он не решился закончить свою мысль. Она заставила его ощутить горячий приятный укол в сердце, но Рейден не мог понять, что именно он значит.

«…Можно просто полюбить душу человека. Возможно, именно поэтому я до сих пор с Ангелой? Ведь если ценить в определенном человеке его самого, включая все недостатки, можно ли это назвать любовью? Выходит, я просто люблю Ангелу как человека?»

Это нормально, когда один человек любит другого, независимо от его пола, поскольку ценит его самого. Но это опасно. Если даже немного переборщить, то будешь мучиться, метаться, не понимая, что с тобой происходит.

Рейден с некой обреченностью осознал, что ему приятны чувства Ангелы. Они не вызывали в нем ничего, кроме тепла и желания прикрыть глаза и спрятать лицо за руками.

Он на секунду представил, что в один прекрасный миг Ангела прекратит испытывать к нему любовь и отдаст ее другому. Почувствовал, как его охватывает холод, и в мнимом страхе от него отделяется какая-то важная часть, рождая в его сердце одиночество и ненужность.

20

Они успели на третью пару. Отсидев ее, Рейден и Ангела направились в коридор, чувствуя на себе пристальные взгляды одногруппников. Но им было уже плевать на это.

Возле входа образовалось целое столпотворение: все спешили поскорее убежать подальше от колледжа. Здесь они и могли встретить Селли и даже Эштера. И тогда начнутся тихие разборки. По крайней мере, так планировал сделать Ангела, так как проблемы с миссис Карпер ему не нужны. А вот Рейден планировал все немного иначе. Он не был готов смириться с тем, что пережил.

– Ангела, Рейден, привет!

Это был неожиданный поворот событий для обоих. Кто бы мог подумать, что дичь сама попадет в их сеть.

Селли выглядела невинной, наивной и по-настоящему светлой, буквально сеющей вокруг радость. При виде ее лица Ангела даже передумал устраивать скандал, но на Рейдена это не подействовало. Он взвинтился сильнее.

– Отойдем на две минуты? – Вопрос Красса прозвучал угрожающе.

Селли только раскрыла рот, как вдруг откуда-то появился Эштер и взял ее за руку.

– Проблемы? – спросил он.

– Да, у вас обоих бо-о-ольшие проблемы, – процедил Рейден. – Давайте отойдем. Я могу прямо здесь разобраться с хренью, которая происходит за нашей спиной, и с тем, что вы сотворили, но это в ваших же интересах.

Брат с сестрой переглянулись и последовали за Ангелой и Рейденом.

Задний двор. Где же еще спрятаться от посторонних глаз?

– И? – спросил Эштер, – Чего вам, голубки? Или, правильнее, голубцы? – Он оглянулся на сестру, довольный шуткой, но та пихнула его в бок локтем.

– Ты, – Рейден указал на Селли, и та отшатнулась при виде его блестящих ненавистью глаз, – зачем ты попросила своего братца вломиться в мой дом, избить меня, да еще и шантажировать Ангелу признанием?

– Я?! – вскрикнула Селли. – Я такого не делала! Какое признание? Какой шантаж?

– Твой братец так сказал.

– Эштер! – Селли посмотрела на брата. – О чем он говорит?

– А ведь мы с Ангелой тебе верили, – мрачно, разочарованно сказал Рейден. Сам Ангела стоял в стороне. – А ты вот как?

– Я ничего не делала. Клянусь! Эштер…

– Эй, Красс, не смей ни в чем обвинять мою сестру, понял? – выплюнул Эштер. – Ничего такого она мне не говорила. Селли вообще…

– Да вы оба в сговоре! Ты что, прикидываешься? Вломился в мой дом со своими дружками, напал на нас, заставил друга признаться мне в чувствах, чтобы твои парни прекратили меня избивать…

– Признание в любви? – прошептала Селли. Ее разум тут же зацепился не за то, что нужно. – Так ты, Ангела, его любишь?

Рейден с Ангелой переглянулись. Что-то здесь не так. Логическая цепочка нарушилась.

– Вы что, травы накурились? – закричал Эштер. – Какие дружки? Какие избиения? Никого я не бил и никого бить не приказывал.

– Да вы… – Рейден даже понять не мог, какое чувство его раздирало в тот момент: ненависть или недоумение. – Зачем вы это делаете?

– Стой-стой! – остановил его Эштер. – Так вы реально парочка?

– Ангела, так ты поэтому мне сказал, что у Рейдена девушка есть? Чтобы меня отшить? – Селли покачала головой.

Вот так из жертв Ангела с Рейденом превратились в виновных. Еще и раскрыли свои карты.

– Подождите оба! – Рейден шагнул назад. – Если вы говорите правду и реально к этому не причастны, – он с широко раскрытыми глазами посмотрел на такого же ошеломленного Ангелу, – кто это тогда был?

Рейден все еще был уверен, что им просто врут. Он повернулся к Эштеру, заметив, как задумчиво Селли уткнулась взглядом в землю.

– Где ты был вчера в районе восьми?

– В клубе со своей девушкой. Если вы так одержимы своими наркоманскими воспоминаниями о якобы моем заявлении к тебе в дом, можешь спросить у работников клуба «Вайн».

– А где это?

– Только вас туда не пустят. Геям вход запрещен.

Вместо ответа Рейден просто ударил Эштера по лицу. Да так, что тот отлетел на Селли. Очнувшись от своих мыслей, она вскрикнула:

– Эш!

Девушка опустилась рядом с братом на колени и ощупывала его разбитую щеку. Эштер застонал. Ангела впервые видел Селли такой… живой, естественной. Не той улыбчивой, мертвой куклой с вечно одинаковым выражением лица.

– Не думала, что вы такими окажетесь, – прошипела она, грозно окидывая их мокрыми от слез глазами. – Ангела, как ты мог мне так нагло врать? Как могли оба врать? И после всего это взяли и осыпали нас беспочвенными обвинениями!

Пыл Рейдена спал. Теперь они с Ангелой чувствовали себя виноватыми. Их душил стыд, от которого хотелось спрятаться, но оба понимали, что одними извинениями не обойтись.

– Я никогда и никому не говорила о вас ничего плохого, – она помогла Эштеру подняться, – и…я любила тебя Рейден, но теперь, – по щеке Селли скатилась слеза, – я разочарована.

И они поплелись прочь. После этой «разборки» у каждого остался неприятный осадок и чувство вины. Они хотели вызвать эти эмоции у других, но в итоге получили сами. И вместе с тем оставался главный вопрос: кто и как смог предстать в образе Эштера и его дружков? Кто стоял за всем этим?

Ангеле пришел в голову только один ответ. Почти не связанный с произошедшим, притянутый за уши, но пока единственный.

– Кажется, я знаю, кто это сделал. Поехали. Он должен быть на месте.

21

– Сейчас как раз день, – Ангела первым залез в такси, – поэтому мы сможем его разглядеть.

– Кого? – Рейден закрыл дверцу, машина тронулась. – Куда мы едем?

Когда Ангела назвал адрес, водитель кивнул. Рейден недоуменно оглядывался, пытаясь понять, что происходит.

– Ты ведь помнишь того парня из заброшенного торгового центра? – прошептал Эрар ему на ухо.

Красс утвердительно кивнул. «И как же я мог забыть об этом? Точно!»

– Но с чего ты решил, что это именно он?

Ангела посмотрел на водителя, стараясь разглядеть его лицо, – ему казалось, что тот незнакомец следит за ним прямо сейчас. Но за рулем сидел обычный мужчина лет тридцати пяти, ничем не примечательный и ухоженный.

– Недавно меня подвозил один водитель, – продолжил Эрар тихо. – Так вот, это точно был он. Подвез меня до торгового центра, а когда после всех тех событий я решил бросить одежду в стиралку и проверял карманы, оказалось, что деньги, которые я заплатил ему, лежат там. Тогда я его не разглядел, но помню, что голос у него был молодой. Правда… – Ангела вспомнил, как сильно нервничал после своего признания в ориентации. – Правда, я тогда плохо соображал.

Рейден сразу понял, что о каком случае говорит Ангела, и решил промолчать.

– Но почему он тебя преследует?

– Хотелось бы мне знать. Но если он как-то смог манипулировать нами, значит, он не просто человек. Только вот я не понимаю, как он смог создать точных копий Эштера и его друзей.

– А с чего ты решил, что я создавал копии?

От этого холодного слащавого голоса Ангелу с Рейденом передернуло. В нем было что-то до боли знакомое. Но разве это возможно при учете, что их таксист – уже взрослый мужчина, а тому незнакомцу из торгового центра от силы двадцать?

Машина остановилась у места назначения. Друзья сидели как вкопанные, и ждали, пока незнакомец разоблачит себя. Он так и сделал. На месте таксиста сейчас уже был жилистый парень лет семнадцати с золотистыми кудрявыми волосами, голубыми глазами, в джинсах и обтягивающей спортивной футболке.

Он с хитрой улыбкой оглядел друзей с головы до ног и спросил:

– Чего вы такие бледные?

– Как? – только и смог выговорить Ангела.

– Кто ты? – присоединился к нему Рейден.

– Как у вас было с историей, когда вы учились в школе стихий имени Мелани?

Друзья переглянулись. Они сочли этот вопрос риторическим, но парень ждал ответа.

– Ладно, все равно обо мне в учебниках о стихиях сказано до обиды мало, словно я мало что сделал для этого жалкого мира. Для вашей вселенной, во всяком случае.

Ангела и Рейден не смели шелохнуться и даже дышать. Незнакомец вызывал в Эраре восхищение, а в Рейдене – осторожность. Он чувствовал, что этот парень или кем бы он там ни был, ведь человеком его тоже трудно назвать, опасен, и лучше его не злить.

– Вы ведь хотели со мной поговорить в здании, да? Можем выйти, но вам будет холодно, так что лучше остаться в машине. Как думаете?

Незнакомец счел молчание положительным ответом и продолжал самодовольно улыбаться. Рейдена это начинало напрягать. Тогда же он и вспомнил, как жестоко этот смазливый «недочеловек» обошелся с ними вчера.

– Зачем ты подставил Эштера и Селли? Избил нас с Ангелой и заставил его признаться в том, о чем он говорить не хотел?

Улыбка исчезла с лица незнакомца. Ребята почувствовали, как тяжелеет воздух.

– Да потому что если бы я этого не сделал, то ваша судьба в дальнейшем сложилась бы очень трагично.

– Откуда ты знаешь?

– Это не так важно. Если она узнает, что я беседую с ее наследником, то убьет меня, а мне еще пожить хочется пару-тройку тысяч лет. Именно из-за нее у меня были связаны руки. Так я обыграл бы ваши жизни иначе. – Он пристально уставился на Ангелу. – Если бы мне не помешала одна твоя знакомая, то Трой был бы жив.

От этого имени по телу Ангелы пробежала дрожь, а сердце до боли пронзили невидимые иглы, заставляя вспомнить холод того вечера, те слезы; вновь прочувствовать, что это значит, когда ты разрываешься на части от понимания, что не можешь спасти друга.

– Так что в гибели вини ее, а не себя. Ты в его смерти не виноват. Был вариант, при котором Трой мог выжить, вот только… В этом варианте погибаешь ты сам. Я, конечно, могу дать тебе шанс исправить ошибку, но…

– Ни за что! – закричал Рейден. – Не знаю, кто ты, но твое вмешательство в наши жизни не нужно. Мы сами как-нибудь справимся.

– Справитесь? – Незнакомец разразился хохотом. – Интересно, как? Хотите, я вам расскажу, что было бы, если бы не я? Если бы вчера не наслал на вас иллюзию? Никто из вас даже не заметил, куда делись следы из коридора. Да вы, во всяком случае, ты, Рейден, ничего не стоишь. Ты обычный смертный, коих на земле миллиарды. Ни на что не способен, со своей жизнью справиться не можешь, не говоря уже об Ангеле. Так что помалкивай. Черт, ненавижу смертных!

От злости мир перед глазами Рейдена закачался. Ангела заметил, что тотготов наброситься на незнакомца с кулаками, и взял его за руку. Только тогда Рейден немного расслабился.

– Но ведь я теперь тоже смертный, – сказал Ангела.

– Ты особенный смертный, парень. Знаешь, за все годы моего пребывания в этом мире я видел лишь одного достойного смертного. Только представь! Из миллиардов людей, которых я повидал, лишь один был прекрасен душой и сердцем! Кстати, если бы не этот смертный, то ни Мелани, ни Марвел, ни тебя на этом свете не было.

– И кто же он? – со страхом спросил Ангела.

– Артур. С рождения незрячий мальчик, перевернувший историю не только мира стихий, но и всего мира в целом. Он был первым смертным, нашедшим Лес Мерцаний. Он посадил там косточку персикового дерева в честь своей погибшей сводной сестры. Спустя сотни лет из этого дерева на свет явилась его переродившаяся сестра, известная сейчас…

– …как Святая Мелани, – с восхищением закончил Ангела.

«Выходит, у Мелани было вот такое прошлое?»

– Я о нем слышал, – проговорил Рейден задумчиво. – Но о нем очень мало известно.

– Да. К сожалению, в вашем мире так уж устроено, что по-настоящему великие люди остаются без славы и почестей. А Артур этого заслуживал. И я сейчас говорю не о короле Англии, который не совершил и пяти процентов того, что сделал Артур за свою трагическую жизнь.

– Расскажи о нем больше, – попросил Ангела. Он был так воодушевлен, что захотел узнать об этом герое и его прародителе, на время забыв о настоящей причине этого разговора.

– Ты ведь хотел забыть о стихиях. Разве нет? – незнакомец достал жвачку и закинул ее себе в рот. – Вот что в вашем времени хорошо, так это еда, пусть почти вся она и вредит здоровью.

– Да, хотел, но раз на то пошло…

– Забудь, Ангела. Мы с тобой не должны были разговаривать. Просто мне захотелось повидать тебя. Ведь после этого мы с тобой уже никогда не встретимся.

– Почему? – спросил Рейден. – И что за трагическая судьба нас ждала?

– Лучше на этом не зацикливаться. В любом случае с этого момента я выхожу из игры. Дальше дело ваше, ведь теперь вы оба обычные людишки. Да и в личную жизнь лезть как-то больше не хочется.

– Ты так и не сказал, кто ты. Назови хотя бы свое имя, – попросил Ангела.

В ответ незнакомец надул шар из жвачки, лопнул его и потянулся к Ангеле. Эрар зажмурился, не зная, чего ждать, но вдруг почувствовал, как ему взъерошили волосы, и открыл глаза. Голубые глаза незнакомца на фоне бледного лица казались особенно яркими и завораживающими.

– Передай всей своей родне привет от меня.

И после этого он исчез. В воздухе резко похолодало. Пропал не только незнакомец, но и машина вместе с ним. Они стояли возле стройки и с удивлением заметили, что здание торгового центра исчезло.

22

После такого насыщенного дня Ангела чувствовал себя опустошенным. Непонятная встреча с непонятным незнакомцем свалилась на него как снег на голову, отчего следовало бы метаться в догадках, но ничего, кроме тоски из-за переживаний о Рейдене, Ангелу не одолевало.

После расставания с Реем Ангела обреченно осознал, что такими темпами их дружба долго не проживет. Один из них точно не выдержит и решит поставить точку.

И это будет Ангела. После признания Рейден отказал в надежде, что друг разлюбит его, но и связи разрывать не стал. Ни туда, ни сюда. Он недооценивал эмоциональность Ангелы и не понимал, как сильно мучал его своим мягким «недоотказом».

Джинджер вернулся с работы раньше. Ангела не успел собраться с мыслями, чтобы продолжить разговор с Фем, потому решил рассказать обо всем и передать привет от незнакомца другой маме – Марвел.

Единственной полноценной связью для обоих был скайп, где Ангела всегда выглядел каким-то помятым, сонным и измотанным жизнью. Хотя честно говоря, в реальности все было так же.

Проблема заключалась еще и в разных часовых поясах. Но попробовать позвонить стоило. Ждать Ангеле пришлось недолго, но за секунды ожидания его сердце билось в два раза чаще, а когда на экране отобразилось лицо мамы Марвел, оно и вовсе замерло от страха. С распущенными осветленными волосами, которые теперь были похожи на солому, загорелая, в спортивной футболке и с цепочкой на шее она выглядела радостнее, чем обычно.

– Привет, сынок! – Она помахала ему и широко улыбнулась.

Ангела привык, что мама Марвел спокойная и хладнокровная, и видеть ее такой жизнерадостной было непривычно.

– Привет, мам. – Ангела слабо улыбнулся в ответ.

– Ты что, заболел? – обеспокоенно спросила Марвел, заметив его полузакрытые глаза.

– Нет, я здоров.

– А чего такой уставший? Из-за колледжа?

– Я выгляжу как обычно. Лучше расскажи, почему ты такая счастливая?

Лицо Марвел смягчилось. Она расслабила плечи и отвела взгляд в сторону.

– Понимаешь, я чувствую себя такой свободной после всего случившегося летом. И хоть мне еще больно на душе, когда вспоминаю, я все равно счастлива, что все закончилось и все мои близкие в безопасности.

Это звучало так умилительно, и Ангела тоже хотел бы поделиться своими мыслями, но вспомнил о незнакомце и, сделав небольшую паузу, ответил:

– Насчет безопасности… – Он сцепил пальцы в замок. – Я тут странного паренька встретил. Он просил передать привет всей моей семье.

– Что за паренек? – с осторожностью спросила она.

Сейчас она больше походила на прежнюю Марвел. Ангеле показалось, что мама начинает догадываться, о ком он рассказывает.

– Ну, блондин, высокий, голубоглазый, немного кудрявый.

Марвел откинулась на стул, выпрямилась, глубоко вздохнула и, как показалось Ангеле, закатила глаза.

– А что он от тебя хотел?

Ангела встал перед выбором: рассказывать ли о вторжении незнакомца в его личную жизнь или пока выведать о нем побольше.

– Мы с Рейденом поймали такси. Сначала я увидел, что за рулем взрослый мужчина, но потом там оказался этот парень. Он сказал, что давно хотел со мной встретиться, и просил передавать тебе привет.

– И все? – Марвел чувствовала, что этим рассказ не заканчивался.

– Ну да, – солгал Ангела и тут же сменил тему – А ты знаешь, кто это может быть?

– Да, знаю. – Марвел призналась удивительно быстро. Но выражение ее лица заставило Ангелу напрячься, ощутив внутри невидимый груз.

Марвел сложила руки на груди и тяжело вздохнула, обреченно закрыв глаза.

– Не думала, что он все-таки решит с тобой встретиться.

– Так он знал обо мне с самого начала?

Марвел положила руки на стол, как ученица и, пристально взглянув Ангеле в глаза, сказала:

– Он твой дедушка, Ангела.

Не успел Ангела ахнуть, когда его саркастический ум заключил: «По крайней мере, теперь я знаю, в кого мы с мамой пошли блондинами».

Он даже представить себе не мог, что тот красавчик из такси оказался мужем его бабушки, отцом мамы и его дедушкой. Ангела понимал, что у него необычная семья, но не настолько же! Как-то он привык и бабушек, и дедушек представлять… иначе.

– Подожди! Но разве моим дедушкой не был смертный?

– Нет, к сожалению.

– Но кто же он тогда такой, если дожил до наших дней с такой внешностью? Не может же он быть какой-то другой стихией.

– Знаешь, Ангела, – устало начала Марвел, словно сын задавал ей либо слишком детские вопросы, на которые она отвечала ужесто раз, либо слишком сложные, – я как чувствовала, что однажды он заявится, поэтому убрала из учебной программы целый материл о таких, как он.

– Так ты мне не скажешь, кто он?

– Я не могу, Ангела. Обещала себе и маме. Если расскажу тебе о нем, то мне придется впутать тебя в наши старые истории и конфликты, а мне казалось, мы поставили на этом точку.

Ангела понимал, что мама права. Она выглядела взволнованной, но это волнение в любой момент при выступлении против ее слов могло перелиться в злость и агрессию. Ангела решил промолчать, чтобы сберечь и себя, и ее. Но тогда его голову посетили другие леденящие душу мысли, которые мучали его давно, – он всегда отгонял их, думая, что еще рано об этом переживать.

– Мам, – начал он робко, – вы ведь с бабушкой бессмертные, да? А я отказался от Авароса и теперь смертный. Возможно, еще рано об этом беспокоиться, но просто… я не могу себе представить, что однажды…

– Ангела. – Марвел придвинула руку к экрану компьютера так, словно хотела взять сына за руку и успокоить. Ее саму давно до слез волновал этот вопрос. – Я что-нибудь обязательно придумаю. Мы с твоей бабушкой озадачены этим и будем бороться за то, чтобы вернуть тебе Аварос.

– Но… – Ангела был рад услышать, что у него есть шанс быть с родными, но в то же время в этом было больше минусов, чем казалось на первый взгляд. – А как же мои друзья, мама Фам, папа? И Рейден…

– Тебе придется выбирать, – тяжело выдохнула Марвел. – Я понимаю твои чувства. У меня тоже было столько друзей и так больно было наблюдать за тем, как они медленно уходят из моей жизни, а я продолжаю свой путь с другими людьми. Нельзя сделать всех бессмертными, иначе это может плохо кончиться. Понимаешь, Ангела, если никто не будет умирать естественно, то люди начнут убивать друг друга.

– Но их ведь не так много.

– Если их сделать бессмертными, то они захотят, чтобы бессмертными были и их родные. Поэтому нужно выбирать. По твоему растерянному взгляду я понимаю, что ты можешь ответить «нет». Но я не могу с тобой согласиться.

– А как же Рейден? – Ангеле казалось, что его судьба решается уже сейчас, и к нему возвращается Аварос. – Я хочу быть с ним.

– Быть с Рейденом? – Марвел удивленно вскинула бровь. – Вы разве и без того не друзья?

– Нет… Да… Ну… – Ангела заерзал на месте. – Это то, о чем я хотел тебе рассказать.

Он сделал паузу, чтобы все хорошенько обдумать, собрать разбежавшиеся мысли и спокойно объяснить ситуацию без эмоций, но тут Марвел произнесла:

– Ты в него влюбился?

От такого вопроса, произнесенного самым обыденным тоном, словно его чувства были настолько очевидны, Ангела чуть не упал со стула. Прятать глаза было бессмысленно, но ему, как ребенку, захотелось спрятаться под столом, подождать, пока улягутся эмоции, и только потом продолжить разговор. Хотя вряд ли Марвел будет ждать еще час.

– Если ты переживаешь из-за того, что это ненормально, то я скажу вот что: меня ни капельки это не разочаровывает. Серьезно. Это не делает тебя хуже, ты остаешься моим сыном.

Ангела был тронут словами Марвел, и пусть онипрозвучали сухо, он понимал, что ее слова не лишены смысла.

– Проблема заключается в том, что ты не можешь ему об этом сказать?

– Он знает об этом. Я признался в экстремальных условиях.

– А он? – заинтересованно спросила Марвел, сощурив глаза.

– Он вроде и не отказал, и не принял меня. И раньше он был решительно против таких, как я, но сейчас вроде привыкает. – Ангела опустил голову на сложенные руки. – В общем, все сложно.

– А чего ты от него ждешь?

Этот простой, но меткий вопрос поставил Ангелу в тупик. Он и сам задавался им, но всегда откладывал ответ.

– Я хочу, чтобы он нормально мне отказал и я мог поставить точку.

– Но в то же время ты этого не хочешь? И боишься, что, если тянуть резину, то станет только хуже?

– Откуда ты это знаешь?

– Аварос, Ангела. – Марвел хитро улыбнулась, разводя руками, словно дразня сына и побуждая его вновь принять свою сущность естественно рожденного синтонима. Но попытка оказалась неудачной. – Мне жаль, но я, прожив столь долгую жизнь и повидав разное, не могу тебе помочь, так как сама никогда с таким не сталкивалась. Скажу лишь то, что это нужно перенести. На твоем месте я бы продолжила общаться на расстоянии. А со временем чувства утихнут.

– Я готов.

– Нет, Ангела, и еще раз нет! – Марвел замахала руками. – Я не хочу туда лезть.

– У тебя какие-то проблемы с этими хозяевами?

– У меня проблемы с их начальником, то есть с твоим дедушкой – А… – Она закрыла рот рукой. – Остается лишь пойти на этот шаг, Ангела – выяснить все с Рейденом, до конца. Или терпеть дальше. Может, ты правда сможешь его разлюбить.

– Я думал о переводе в другой колледж…

Марвел сначала усмехнулась, а потом громко, звонко рассмеялась:

– Это будет глупо с твоей стороны. Лучше не делай этого…

На заднем плане Ангела услышал женский голос, который звал Марвел.

– Ладно, Ангела, – она оглянулась, – мне пора идти. Извини, что не смогла тебе посоветовать ничего толкового, потому что я правда не знаю. Ты должен сам решить, что делать. Мне почему-то кажется, ты и сам знаешь, что нужно предпринять, но боишься.

– Я…

– Мисс Марвел! – услышал он вновь чей-то голос.

– Пока! – Марвел помахала ему рукой, вставая с места. – Передавай всем от меня привет, и Рейдену тоже, если хочешь. Надеюсь, скоро увидимся.

Связь прервалась. Ангела сидел в темной комнате, смотря на включенный экран, в котором только что была его родная мама. Он отложил ноутбук и закрыл лицо руками, громко замычав от негодования и желая тем самым поделиться своими переживаниями с пустой комнатой с разбросанными повсюду вещами. Столько раз они уже видели и слышали это!

Решение, которое он должен принять уже завтра, могло успокоить его или уничтожить. Или в обоих случаях уничтожить. Ангела все еще не был уверен, что так стоит поступать, но иного пути не видел.

Нужно заканчивать эту связь.

23

– Сколько можно опаздывать на пары?!

Нельзя было позавидовать тому, кто опоздал на две минуты и наткнулся на миссис Карпер. Поэтому Рейден, услышав ее истеричный голос, который доводил до состояния добровольного отказа от жизни, прочувствовав ее темную, тяжелую ауру, сразу потерял хорошее настроение и уже не был особо уверен в себе. Особенно перед важным шагом, который собирался сделать.

В коридорах еще оставались студенты, и Красс надеялся, что найдет Селли и Эштера, чтобы сделать то, что у него выходило не всегда хорошо, – извиниться. Особенно перед Селли.

Рейден не был чересчур впечатлительным человеком, который мог открыто показывать свои эмоции. Именно поэтому Красс тянулся к Ангеле. Рядом с ним он чувствовал себя как-то спокойнее. Уравновешивался баланс его эмоций. Легче становилось жить. Может, это и притягивает друг к другу абсолютно разных людей? Выгодно быть с тем, кто тебя поддержит и успокоит.

«Если подумать, то в любых связях, даже в дружеских, есть какая-то выгода для обоих, и как только она теряется, то люди перестают общаться».

Рейден понимал, что между ним и Ангелой эта необходимость дружить тоже давно потерялась. И все равно они не могли оборвать нить. Что-то мешало обоим. Привыкание друг к другу? Нежелание принять перемены? Это была лишь частичка правды.

Может, все-таки на свете есть настоящая дружба и любовь, когда люди друг с другом, независимо от обстоятельств?

Так или иначе, Рейден, в отличие от Ангелы, даже не думал прерывать их общение. Ему становилось почти физически больно представлять свои скучные дни без «Привет» от него, без его взгляда, тупых шуток, странного поведения и всего в этом духе.

«Даже сложно представить свою жизнь без него»– Рейден думал об этом совершенно невозмутимо, даже немного равнодушно, не давая эмоциям захлестнуть его.

Всегда нужно воспринимать происходящее немного хладнокровно – так он считал. Ему стоило бы и дружить с такими. Но не тянуло. Скучно. Никаких эмоций. Никакого удовлетворения.

В коридоре Селли не оказалось, как и Эштера.

Всю пару Рейден присылал Ангеле сообщения с просьбой встретиться. Ни одного ответа. Даже в сеть не зашел. На перемене он пытался позвонить ему, но безуспешно. Искал Ангелу по кабинетам, опираясь на расписание, но и на парах его не было.

На последней перемене Рейден решил заглянуть в столовую. Взяв чай, он сел за столик в уголке. На последних переменах здесь было мало людей, и это было Рейдену на руку. Ангела не зашел и туда.

– Привет.

Рейден поднял взгляд. Рядом с ним стоял Лайк. Он был один, без Логана, без подноса с едой. Выглядел немного мрачно, но через силу натянуто улыбнулся.

– Привет… – Рейден немного опешил. Он не особо привык общаться с Лайком, но порой ему становилось интересно, что же это за парень, чем он увлекается, что делает в свободное время и как подружился с Логаном.

– Ты один? – спросил Лайк, подсаживаясь. В нем почти ничего не изменилось. Все такой же строгий парадный вид – рубашка, галстук, строгие брюки и идеально зачесанные волосы. Только пиджака не хватало.

– Да. Ты тоже?

– Ага…

– А где Логан?

– Мы с ним немного поссорились.

– Только не говори, что из-за того, что он би.

– Нет, об этом я знаю давно. Можно сказать, на себе испытал.

Рейден учащенно захлопал ресницами и нахмурился, задумчиво отведя взгляд в сторону.

– В смысле? – с опаской спросил он.

– В прямом. – Лайка даже не вздрогнул, будто уже отвечал на эти вопросы.

– В прямом – это в каком?

– Это когда ты сам на себе это испытываешь.

– Что испытываешь?

– Это.

И тут Рейдена перемкнуло. Он примерно догадывался, к чему клонит Лайк, но надеялся, что ошибается.

– Ты хочешь сказать, что он тебя… – Рейден намеренно не решился продолжать.

– Не знаю, почему я это тебе говорю, ведь мы не особо общаемся, но… мне просто нужно выговориться. – Лайк вздохнул и принялся теребить салфетки в салфетнице. – Это произошло три года назад. Тогда Логан знакомился со взрослой жизнью, начинал пить и курить, но это у него получалось плохо. И однажды вот так, накурившись, он полез меня поцеловать… И у него получилось. – Лайк усмехнулся сам себе. – Потом мне удалось его оттолкнуть. Так я и узнал, какой он на самом деле.

Выражение лица Рейдена заставило бы Ангелу посмеяться от души. «Что это сейчас было?» – вот что оно говорило. Оскорбленность, недоумение, шок и лишение чего-то близкого к «моральной невинности» такими откровенными разговорами – вот что читалось на его лице.

– И даже после этого ты продолжал с ним дружить все три года? – Рейден не скрывал своего удивления.

– Он хороший человек… когда не пьяный. После того случая это больше не повторялось. До недавнего времени…Но на этот раз он хотел зайти дальше… Но я не из тех. Я отношусь к этому нормально, но мне нравятся девушки.

«Ну хоть кому-то!» – от этого Рейдену сразу полегчало. Он поймал себя на мысли, что подсознательно не причислил себя к таким, как Лайк, и тут же исправил это. Но все же его позиция по отношению к женщинам отличалась от позиции Лайка.

– Хотя не исключаю никакие варианты, – усмехнулся Лайк. – Ведь человек, на самом деле, может решиться признать свою сущность в любом возрасте. Просто иногда из-за мнения окружающих люди боятся принять себя такими, какие они есть. Мне жаль их: лучше слушать свое сердце, если хочешь быть собой, а не куклой, которую слепило общество.

Рейдена немного напугали слова Лайка. Ввели в ступор, заставили усомниться в себе и задуматься. Лишь на секунду он допустил мысль, что мог ошибаться насчет своей сущности. Но быстро разбил это сомнение, вспомнив свое равнодушие к женскому и уж тем более к мужскому полу. Не говоря уже о третьих, а в колледже и такие были.

– А ты почему не с Ангелой? – внезапно спросил Лайк. Он не ждал от Рейдена особой реакции. Наоборот, ему даже нравилось, что Рейден слушал его молча и спокойно.

– Он не отвечает. И мне это не нравится. – Последней фразой Рейден заставил себя еще больше забеспокоиться.

– Спит, может?

– Вполне вероятно, но сегодня учебный день. Он может, конечно, пропустить из-за лени, и все равно это странно.

– Не переживай раньше времени.

«Как я могу не переживать, прекрасно помня, что было в прошлый раз, когда он разбил телефон? Потом его нашли в заброшенном здании замерзшим. Черт, а если бы он насмерть замерз? Во сне ведь это особенно легко».

И пусть этот тяжелый момент был пройден, Рейден волновался: ситуация будто повторялась. И тогда под влиянием эмоций, происхождения которых еще не понял, он встал из-за стола и решил, что пойдет к Ангеле.

Он сбежал с последней пары почти на глазах миссис Карпер, ускользнув со звонком, и запрыгнул в автобус.

Но дома никого не оказалось. Даже миссис Фам, которая обычно всегда находилась там. Рейден, осознавая, что никто не откроет, продолжал стучать, а затем присел на ступеньки, идеально очищенные от снега. Он вновь нажал на кнопку звонка. И вновь ответа не последовало.

Что-то происходило. Нечто непривычное, что, возможно, не сулило ничего хорошего.

– Что ты здесь делаешь? – услышал он приятный голос.

Это был Ангела. Рядом с ним стояла Фам.

– А вы… – Рейден встал со ступенек и поздоровался с Фам, затем перевел взгляд на Ангелу. – Почему тебя не было в колледже?

Ангела отвел взгляд, не решаясь ответить. Фам сочла нужным оставить их без приглашений в дом, а сама направилась внутрь. Как только она закрыла дверь, Ангела сказал:

– Я был в колледже.

– Я искал тебя на парах и по кабинетам. Тебя не было.

– Я был в другом колледже.

– Что? – со страхом в голосе спросил Рейден.

– Я перевожусь.

24

– Что значит перевожусь?

Ангеле хотелось скрыться от глаз Рейдена. Ничего не говорить, не смотреть на него, не думать о нем. Спрятаться где-нибудь и стереть из памяти эту встречу.

– Ангела! Что с тобой происходит? – воскликнул Рейден.

– А ты хочешь сказать, что все хорошо? – съязвил Ангела, балансируя на грани между агрессией и истерикой. Ему хотелось высказать все, что наболело, каждую мысль, которую он таил и которая прожигала его до слез. Но он держал себя в руках, понимая, что силы на исходе и вот-вот он сдаст позиции. От этой борьбы со своими эмоциями у него начинала кружиться голова.

– Вот именно, что все хорошо! – Рейден уже не обращал внимания на то, что сейчас день и они стоят под окнами дома Ангелы, в котором сейчас находится Фам. В эти минуты мир вокруг будто растворился. – Зачем переводиться? Тебе не нравятся преподаватели? – наивно спросил он, глубоко в душе понимая истинную причину.

– Ты… Иногда мне кажется, что ты такой глупый. И вот сейчас я в этом убеждаюсь. – В голосе Ангелы послышалась насмешка.

И это немного задело Рейдена за живое. Быть может, потому, что он сам признавал это?

Тон Эрара мог заставить Рейдена отвечать ему с тем же надменным фальшивым видом, но Красс был по-настоящему искренним. В этом они с Ангелой отличались: Рейден не отличался эмоциональностью, но всегда был открыт и искренен; Ангела был впечатлительным, но все хранил в себе, скрывая истинные чувства. И это разрушало его до неузнаваемости. Совсем как сейчас.

– Только не говори, что это из-за меня.

В одну секунду в Ангеле родилось столько ответов на слова Рейдена, что он пошатнулся. Это был настоящий взрыв, с которым он едва смог справиться. Но лишь на секунду. Он почувствовал, как в горле начинает першить, и сглатывать становится все больнее. И не выдержал. Ему больше нечего было терять:

– Нет, не из-за тебя! Это из-за меня, потому что я больше так не могу, понимаешь? Не-мо-гу!

Слова давались через силу. Рейден застыл и тихо ответил:

– Но я же сказал, что нормально отношусь к тебе и к геям в целом…

– Да при чем здесь это, кретин? Господи, ты ничем не отличаешься от других! Ума не приложу, что в тебе девушки находят. Что я в тебе нашел? Я перевожусь в колледж Вестовера, чтобы спрятаться от тебя и от своих чувств. Я устал терпеть это, метаться, переживать, ждать, мечтать, и все это связано с тобой! Ты почти никак не отреагировал на мое признание. Если бы ты твердо сказал, что не принимаешь мои чувства… Но ты просто оставил вопрос открытым, потому что… потому что тебе на меня плевать! Это больно. У меня ведь тоже есть чувства! Я знаю, как ты на самом деле относишься к таким, как я, но если бы ты просто сказал «нет», было бы гораздо лучше, я смог бы как-нибудь забыть о тебе в новом колледже. Я начинаю жалеть о том, что променял бессмертие на тебя. Да! Я сделал это, потому что не хотел забывать именно тебя! Я бы с удовольствием вернул все назад, и дело не в бессмертии, а в воспоминаниях о тебе. Я бы не был сейчас привязан к мысли, что безответно влюблен в того, кому плевать на это.

– Ангела! – пытался прервать его Рейден.

– Если бы я о тебе сейчас не помнил, мне не было бы больно, черт возьми, даже думать о тебе. Я бы встречалсяс парнями, будучи не привязанным к мысли, что люблю того, кто НИ-КОГ-ДА взаимностью не ответит. И сейчас я ухожу, чтобы спрятаться от тебя.

Ангела еле держал себя в руках, чтобы не выместить свою злость, граничившую с отчаянием, на Рейдена. Он хотел устроить драку, хотел ударить, хотя бы оттолкнуть от себя друга и убежать. Слов не хватало. Но когда Рейден подошел ближе, стараясь успокоить, он отпрянул. Ангелу душило желание закричать, но стыд перед самим собой заставил его сдержаться. Он не желал казаться слабым и беспомощным парнишкой, которого нужно обнять, приласкать, чтобы он все забыл. От Рейдена теперь не стоило этого ждать. Друг ведь наверняка думал, что любой его физический контакт будет расцениваться иначе.

– Ангела, прошу, успокойся!

Рейден выставил перед собой руки. Он старался говорить спокойным тоном, хотя сам был готов перейти на повышенные тона, но в душе понимал, что это ничего не даст. Только шепот заставит Ангелу внимать его словам. И Рейден решил попробовать:

– Прости, что никак это не прокомментировал, но я правда не знаю, что мне следовало сказать. Я привык отвечать на такие признания категоричным отказом и привык видеть, как девушки расстраиваются. Но ты ведь не они, и дело даже не в том, что ты парень… Ты особенный. Для меня ты особенный. Ты важен для меня как человек, но если так сильно не хочешь меня видеть, что готов перевестись в другой колледж, то я уйду сам и, обещаю, больше тебя не потревожу.

«Для меня ты особенный» – повторив эти слова в голове, Рейден испытал страх. Он задумался, насколько Ангела особенный для него, почему его чувства не вызывают у Рейдена отвращения или равнодушия. Он вновь вернулся к неутешительной мысли, что мог все это время незаметно любить Ангелу как человека. И это было нормально. Тогда почему это так сильно его волновало?

Ангеле вновь на секунду захотелось съязвить, но он вовремя прикусил язык, удивленный тем, что Рейден не развернулся и не ушел, хотя именно этого Ангела и ждал.

«Неужели он был готов и дальше со мной общаться?»

– Это плохой колледж, Ангела. Тебя там испортят.

– Я этого и хочу. – Эрар заговорил гораздо спокойнее, и оттого Рейден болезненнее воспринимал его слова. – Хочу, чтобы меня испортили, сделали со мной что-то… непоправимое. Я готов причинить боль себе, потому что переносить ее гораздо легче, чем боль от нахождения с тобой.

Ангела не верил собственным словам. Не верил в смелость, которой набрался, прежде чем раскрыть истерзанную душу тому, кто не мог принять ее до конца.

Добровольный уход из колледжа – вот все, что мог предложить Рейден.

– Ты не должен уходить из-за меня. Не вмешивайся в мои дела, я сам решу, что мне нужно и как, – проговорил Ангела с угрозой.

– Я не хочу, чтобы ты туда поступал.

– Почему? Не все ли равно?

– Нет. С чего ты решил, что я к тебе равнодушен? Да если бы мне было на тебя плевать, я бы давно сказал это в лицо. Но я же сейчас здесь. Я с тобой. Я ждал тебя, искал, звонил. Я не махнул на тебя рукой! – Рейдену было не очень приятно перечислять доказательства своей привязанности, но нужно было дать Ангеле четкое объяснение.

– Я знаю, – признал Ангела. – Но хочу все закончить. Дальше будет хуже.

Рейден не стал спорить. Все слова против были ложью, фальшивкой, водой.

– Хорошо, – заключил Рейден. – Если ты так этого хочешь, то я согласен. Об одном лишь прошу: останься в нашем колледже. Я сам переведусь куда-нибудь.

– Нет, Рейден. – Ангела болезненно сглотнул, но лицо его не дрогнуло, и он продолжил с высоко поднятой головой: – Я не буду тебя слушать. Я уже принял решение.

Рейден коротко кивнул, хотя не одобрял выбор Ангелы. И не собирался мириться с этим.

Разговор исчерпал себя. Оставалось либо стоять, наслаждаясь последними, возможно, минутами, проведенными вместе, либо тихо разойтись так, словно они друг друга никогда не знали. Они старались сделать вид, что так и есть, но получалось плохо. Потому что глубоко в душе каждый, несмотря на все преграды и причины, не желал, чтобы так произошло. Они все еще хотели быть вместе. Желание Ангелы ни капли не проигрывало желанию Рейдена.

Рейден решил сделать первый шаг и уйти. Он проходил мимо Ангелы, когда остановился от нестерпимого, пугающего, внезапного желания обнять его. Это было даже не желание, а необходимость – просто побыть с ним рядом, прижимая к себе. Зачем это нужно? Чего он мог этим добиться? Мнимого секундного покоя? Обманчивого ощущения, что все хорошо? Он не знал причины. Не мог объяснить ее словами. Ему просто хотелось это сделать. Рейдену было трудно уйти, не обняв Ангелу, но он боялся.

– Пока, – только и сказал он.

Ангела не ответил, хотя на языке вертелись десятки, сотни слов. Он слышал, как хрустит снег, и отсчитывал каждый шаг Рейдена, думая, когда возможность развернуться и сказать «Я не хочу этого!» исчезнет.

Все утонуло в шуме проезжающих машин. Шаги затихли.

25

«Я готов причинить боль себе, потому что переносить ее гораздо легче, чем боль от нахождения с тобой».

Рейден вспоминал слова Ангелы, дрожь в его голосе и свое желание обнять его и успокоить. Или успокоиться самому. Он размышлял о колледже, хотя не собирался туда идти. У него были другие планы на этот день.

Новости, телевизор и аромат кофе скрасили относительно теплое утро. По крайней мере, солнце дарило надежды на хороший день. И это совсем не соответствовало настроению Рейдена. Он думал об Ангеле все свободное от просмотра каналов время. Он не очень любил проводить досуг подобным образом, но когда ты один дома с кучей нерешенных проблем и не знаешь, какое предпринять, спасает лишь телевизор. У Рейдена было решение. Частичное. Оно могло закрыть все вопросы, но морально никому от этого легче не стало бы.

Чем больше Ангела старался отдалиться от Рейдена, тем больше Рейден тянулся к нему. Тем больше он понимал, что привязан к Ангеле по-особенному. Он думал об этом перед сном, но тогда счел свои мысли и чувства бредовыми: он устал и жутко хотел спать. А теперь, придя в себя после чашки крепкого кофе натощак, осознал, что эти мысли правдивы. Они имеют право на существование.

Как, черт возьми, такое могло произойти?!

От осознания собственных чувств к Ангеле Рейден должен быть рвать, метать и выплескивать негатив направо и налево, но это, наоборот, поумерило его пыл. Оно не пробудило в нем ни единой искорки гнева или недоумения, потому что Рейден понял: его любовь к Ангеле как к человеку не была человеческой. Рейден просто не видел разницы между этими понятиями, потому что никто и никогда особо не нравился ему. Но чувства к девчонкам из средней школы не могли сравниться с тем, что творилось с ним сейчас.

Это подвергало сомнению его асексуальность. Возможно ли, что такой человек, как он, мог полюбить представителя своего же пола? В какой-то момент Рейден устал об этом думать. Ему стало наплевать на то, кем он является. Он Рейден Красс, шестнадцатилетний подросток, который на первый взгляд может показаться грубым и неприступным. К нему легко привязаться, но сложно привязать его к себе. Он хладнокровен, слишком прямолинеен и иногда глуп. Но в душе он не такой. Ангеле как-то удалось достучаться до его скрытой от всех части, и теперь Рейден сидел за кухонным столом, уткнувшись взглядом в пустую чашку, и подозрительно спокойно размышлял о друге. Он удивлялся собственному спокойствию. Его не особо смущало то, что они одного пола, но как только он представлял себя с другим парнем, становилось дурно. Теперь Рейден окончательно запутался в том, кто он.

Телефон завибрировал. На экране высветился номер миссис Красс. Ну все. Прогул Рейдена не остался без ее внимания.

Красс с обреченностью на долгие лекции, но без чувства вины нажал на зеленую кнопку.

– Алло?

– Алло, Рейден! – послышался громкий голос, и парень убавил звук. – Рейден, почему ты не на парах? Только что звонил твой куратор. Она говорит, что ей не нравится то, как ты посещаешь занятия.

– Я нормально хожу, но сегодня мне пришлось сделать перерыв.

– А что случилось? – По звукам Рейден понял, что мама куда-то едет.

– Все нормально. Ничего такого, из-за чего стоит волноваться.

– А я вот так не думаю. Твоя кураторша, миссис Брениган, мне все рассказала.

– Что все? – Рейден напрягся.

– По колледжу ходят странные слухи о твоих отношениях с Ангелой. Это правда? – В голосе Дейнес не было упрека, напряженности или ноток омерзения. Но Рейден хорошо знал маму и чувствовал ее беспокойство.

И что же теперь отвечать? Если бы они разговаривали вживую, то Рейден однозначно проиграл бы, и ему пришлось рассказать правду. Но сейчас была возможность солгать… Однако он не стал ею пользоваться. Не хотел добавлять в список своих проблем еще и это.

И решил рассказать все как есть:

– Это не правда, но и не ложь. Мы с Ангелой не встречаемся, но у нас напряженные отношения. Поэтому и ходят такие слухи.

– Почему напряженные? – влез второй голос. Он принадлежал Грегору, отцу Рейдена.

Рейден заволновался. Женщины всегда относились к таким темам мягче, чем мужчины…

– Так что случилось между вами? – повторила Дейнес.

Рейдену хотелось пойти на попятную: сбросить вызов, придумать отговорку, отрепетировать разговор и перезвонить. С отцом у него складывались отношения хуже, чем с мамой, хотя и с ней тоже были далеки от идеала. И теперь он боялся, как бы его признание не повлияло на их отношение.

Была еще одна проблема: если он сейчас раскроет рот, то разговор затянется на два часа, и, вполне возможно, уже скоро родители с чемоданами и кучей вопросов позвонят в дверь. Или заберут его из города. И отнимут телефон. И свободу.

– Я… Я понял, что… Вернее… – До Рейдена дошло, что есть вещи, о которых родителям лучше не знать, даже если хочется высказаться. Бывают такие правды, которые могут шокировать их, поэтому приходится держать их при себе, даже если очень тяжело. – Мам, пап, простите, я не могу сказать.

Наступила напряженная пауза. Родители были больше удивлены не отказом, а этим «простите».

– Хорошо, – удивительно быстро смирилась Дейнес. – Надеюсь, у тебя все хорошо.

– Но если вдруг что-то понадобится, скажи, – поддержал Грегор.

– Я хочу перейти в другой колледж.

– Что-о-о? – протянула Дейнес. – Как? Почему? Из-за этих слухов?

– Не совсем. Мне просто хочется перейти.

– А Ангела? – спросил Грегор.

– Он останется.

– Если тебе так хочется, то мы можем позаботиться об этом, только вот сейчас мы не сможем приехать. Решаем важные вопросы по поводу дома.

– Какие?

– О, не переживай, все хорошо. – На заднем фоне вдруг послышались другие голоса, – Ладно, сынок, что тогда делать с твоим переводом?

– Я сам заберу документы.

– А ты не хочешь поступить в колледж в Стокгольме?

– Нет, желательно ближе к дому.

– Тогда у меня есть для тебя отличный вариант… – Тут кто-то позвал миссис Красс по имени. – Я напишу тебе позже. Пока!

– Пока, – сказал отец.

– Пока, – тихо ответил Рейден и сбросил вызов.

Теперь начало его решения было положено. Осталось сделать еще один важный шаг.

Рейден быстро собрался, закрыл дом и на такси помчался к колледжу Вестовера, в который собирался поступать Ангела. Лишь зайдя во двор, Рейден почувствовал на себе десятки заинтересованных женских глаз. Почти все девушки вызывали в Рейдене не очень приятные чувства. От них будто веяло негативом.

«И здесь Ангела собрался учиться? Этот мягкосердечный парень?» – задавался Рейден вопросом, проходя внутрь здания.

Коридор был обустроен прилично, но впечатления портили матерные и пошлые фразочки, которыми были расписаны все стены. Рейден заметил компанию парней, которая пристально наблюдала за ним со странными улыбками, отчего ему стало не по себе. Он представил Ангелу в их компании и поморщился.

«Вот они точно могли бы его испортили. И не только морально».

– А ты им приглянулся.

Рядом с Рейденом внезапно появилась женщина лет тридцати с огромным вырезом на груди. Короткие черные волосы, короткая юбка, обувь на высоком каблуке, дивный голос и соблазнительный взгляд.

– Э-э-э… – только и протянул Рейден.

Женщина взглянула на него немного удивленно: она привыкла, когда парни, даже не интересующиеся девушками, смотрели на ее обнаженную грудь. А Рейдену было плевать.

– Да, девушке своей изменять не будешь, – усмехнулась она.

Рейден не уловил сути ее слов и спросил:

– А вы кто?

– Я директор этого колледжа, мисс Торес. Я тебя раньше здесь не видела. – Женщина приняла серьезный, деловитый вид.

– Я хотел бы с вами поговорить. С глазу на глаз. – Рейден оглянулся.

Во взгляде мисс Торес появился холодок:

– Идем, парень.

26

▣ Ангела, 19:58

Жду тебя в девять на стройке торгового центра.

Нам нужно поговорить.

Ангела прижал телефон к себе и запрокинул голову, сидя за компьютерным столом.

В комнате было темно. В последнее время Ангеле нравилась такая мрачная обстановка. Сразу возникалочувство одиночества и покоя, но как только в комнату врывалась мама, включала свет и оглядывала весь бардак, все сразу менялось.

Но Фам не заходила сюда давно, догадавшись о том, что именно происходит между Рейденом и ее сыном.

Тем вечером Джинджер помогал ей с ужином, но у него получалось неважно. Он часто проводил ладонью, измазанной кремом, по лбу, отчего его рыжие волосы загрязнились. Но ему было все равно. Он рассказывал жене о своем новом непростом заказе, о том, как заказчик в последний момент убрал из плана важный элемент здания и потерпел убытки из-за переделки, а вину попытался свалить на него.

– Да уж, странные люди иногда бывают, – выдохнула Фам со слабой улыбкой. – Передай сахар.

Джинджер передал ей пластиковую банку с полки, и Фам отсыпала немного в жидкое тесто. Сегодня она собиралась испечь пирог с кремом и кусочками апельсина, украшенном сверху белым шоколадом. Все, как любил Ангела. Но Фам не знала, что Ангела не сможет попробовать ее творение.

Он уже собирался выходить, вот только размышлял над тем, как лучше это сделать: через окно или через дверь. Он решил все-таки пойти по легальному пути – через дверь, даже если придется выдумать кучу отговорок.

Ангела незаметно пробежал в коридор, слыша разговор родителей, обулся, тихо застегнул куртку, открыл дверь и крикнул:

– Я гулять!

Тут же из кухни выскочила Фам. Ее руки были в тесте.

– Куда? – спросила она.

За ней выглянули Джинджер. Ангела едва сдержал смешок, когда увидел его лохматые, измазанные кремом рыжие волосы.

– Ну, гулять.

– С кем? – спросил Джинджер.

– С другом.

– Хорошо, я не против. – Джинджер поглядел на Фам. Она задумчиво рассматривала сына с ног до головы, словно именно от внешнего вида зависело, пойдет он на улицу или нет.

– Я тоже не против. Только не задерживайся. Мы с папой готовим тебе сюрприз. – Фам потерла руки, и несколько капель теста упали на пол.

– Спасибо.

Ангела вышел из дома и зашагал по освещенной улице, включив музыку в наушниках. Но даже она не могла заставить его отвлечься от предстоящего разговора. А поговорить было о чем.

После отказа в поступлении в колледж Вестовера он сразу заподозрил Рейдена. Директриса мисс Торес ответила Ангеле с Фам странно: «Боюсь, мы не можем принять вашего сына из-за оценок», – и говоря это, женщина старалась не смотреть им в глаза. Фам недолго возмущалась, ведь отказ означал лишь одно – ее сын останется в хорошем колледже. Хотя у Ангелы были неплохие оценки в колледже. Во всяком случае лучше, чем в школе.

Он наконец дошел до стройки, залез на территорию через разодранную сетку и оглянулся. Рейден еще не пришел. Так Ангела считал, пока не почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Он отпрыгнул.

– Что-то случилось? – спросил Рейден – а это был он – так, словно ничего не произошло.

– Это ты? – Ангела сразуже перешел к делу.

– Что – я?

Рейден отпирался, пусть и понимал, что решительное поведение Ангелы разобьет все его отпирания. Он смотрел на лицо бывшего друга и испытывал удовлетворение.

Пусть Ангела и не считал себя красавцем, Рейден теперь смотрел на него иначе. Милые, аккуратные черты лица, не требующие никаких изменений. Даже когда был зол или расстроен, он выглядел красивым. По-настоящему красивым. Только эту красоту все видели по-разному. Быть может, именно поэтому на Ангелу не заглядывались девушки? Или они просто чувствовали его сущность, в то время какдаже сам Ангела ее не понимал?

– Меня не приняли в колледж, хотя до этого были готовы взять мои документы. Жаль, в тот день мы с мамой просто пришли поинтересоваться, как у них там дела. Но после отказали… – Ангела сглотнул. – Ты повлиял на это?

– С чего ты решил?

– Она очень странно улыбалась.

– Хочешь сказать, что вычислил меня по улыбке директрисы? У тебя точно Аварос забрали? – Слова Рейдена прозвучали бы смешно, и в любой другой ситуации Ангелы рассмеялся бы, но сейчас это лишь взбесило его.

– Как ты это сделал? – не унимался Ангела. – Что ты ей сказал?

– А ты как думаешь? – Рейден сжал губы.

Ангела странно чувствовал себя под его взглядом, в котором не было ничего, кроме грусти и непонятного сожаления. Рейден будто бы стал смотреть на него иначе. Но с чем это было связано?

– Только не говори мне… – Ангела не собирался заканчивать фразу. В голову приходила лишь одна причина, по которой директриса решила не принимать его в колледж. У него перехватывало дыхание от этой мысли.

– Я заплатил ей, – решил Рейден не мучать Ангелу.

После этих слов Эрар успокоился, но ненадолго:

– Зачем?

– Чтобы ты не поступил.

– Почему?

– Потому что это плохое место.

– И что?

Они снова возвращались к предыдущему разговору, и оба не хотели его повтора.

– Я перевожусь сам, – сказал Рейден.

– Куда?

– В другой город. В колледж, который будет ближе к дому.

Ангела не знал, что спросить. Появилось столько вопросов, и они затмевали основные, действительно важные.

– Это из-за меня? – В голосе Ангелы не было ни злости, ни негатива, ничего, чего можно было ожидать. В нем была слабость, и она притягивала Рейдена. Он почувствовал, как Ангела сдает позиции, по его дыханию, по взгляду, по тому, как он сжал губы и опустил плечи, признавая свое поражение. В Рейдене снова проснулось дикое желание обнять его. Но на этот раз желание было гораздо сильнее из-за пристального взгляда Эрара.

– Это для тебя. И для меня тоже.

– Что это значит? – Ангела сжал подкладку кармана куртки.

– Это значит, что я решил к тебе прислушаться. Нам нужно прекратить общаться.

Рейден не врал. Он действительно хотел расставания. Боялся, что его чувства к Ангеле пойдут дальше, и однажды все узнают об этом. Еще больше он боялся лишь себя.

Эти слова задевали, унижали Ангелу, но это не разбудило в нем гнева, только тупую боль. Он ведь сам этого хотел, правда? Только сейчас ужасно захотелось забрать свои слова назад. Но Рейден смотрел слишком решительно, чтобы убедить его в обратном.

Ангела не смог держать мысли при себе:

– Почему-то сейчас, когда ты и сам этого захотел, мне… обидно. – Он усмехнулся, но в этой мгновенной улыбке было столько боли, что Рейден почувствовал укол в сердце.

Они не понимали, зачем разыгрывают этот спектакль. Но больше им ничего не оставалось. Снимать маски никто не собирался. Особенно Рейден, хотя маска, так крепко приросшая к его лицу, стремительно покрывалась трещинами, когда он смотрел, как губы Ангелы расплываются в странной улыбке, которая то исчезала, то снова появлялась. И чем дальше, тем больше глаза Ангелы сверкали – сверкали от слез. Он уже ненавидел себя за то, что так часто плачет. А Рейден ему завидовал. Он всегда считал, что слезы – это признак духовной силы человека. Все привыкли к стереотипу, что плачут только слабые, но если ты решился показать свои слезы человеку, которого безответно любишь, то тебя можно назвать сильным.

– Я сам осознал, что это необходимо. – Рейден не знал, что еще сказать, но и уходить не хотел. – Завтра утром я улетаю.

Это был очередной нож в спину Ангелы.

– А родители?

– Родители одобрили.

– А…

Он шмыгнул носом, чтобы нарушить эту угнетающую тишину.

– Зачем мы друг друга обманываем? – вдруг спросил Рейден.

Ангела поднял на него мокрые глаза.

– Что?

– Ты ведь не хочешь этого?

Этот вопрос удивил Ангелу. «Зачем мы друг друга обманываем?» Действительно, зачем?

Он не стал противиться, отрицать, лгать и тем самым делать хуже. Он уже был не в силах делать это:

– Нет, я не хочу.

– Почему? – упрямо спросил Рейден.

Ангела отвел голову в сторону и прижался к сетке спиной. Свет фонаря слепил его. Почему-то наедине друг с другом сложно хранить правду. Ангела чувствовал, что душа его открыта, и вырывать из нее слова оказалось удивительно легко.

То же самое испытывал Рейден. Если бы сейчас они находились в здании, то были бы скованными словесно. Но не сейчас. Не в этот вечер.

– Я люблю тебя, но, – тут же добавил Ангела, – это пройдет. Это должно пройти, так что не заморачивайся. – Он исподлобья взглянул на Рейдена. – А ты почему не хочешь?

– Потому что я привык к тебе, но… я боюсь себя.

– Боишься себя?

То, что произошло дольше, было будто в замедленной съемке. Рейден намеренно неторопливо стал подходить к Ангеле, так, чтобы в любой момент тот мог оттолкнуть, ударить его или хотя бы накричать. Рейден был уверен: что-то из этого произойдет. Но Ангела застыл на месте. Перед глазами все потемнело, когда Рейден закрыл собой свет фонаря. Они услышали, как жалобно лязгнула сетка, когда Рейден схватился за нее, и Ангела вжался сильнее. Никто не хотел это прекращать, даже если потом об этом придется жалеть. А они наверняка будут жалеть.

Рейден поцеловал Ангелу. Прижался к нему губами. Не понимая зачем, не осознавая, что не сможет доказать себе, что ему это противно. Он не испытывал ни омерзения, ни ненависти. Только душевный покой и удовлетворение. Его тело пылало от жара, а разум бился в истерике, пытаясь донести, что это ошибка. Так не должно было произойти.

Но что ему терять?

Ноги Ангелы подкашивались от страха. Пусть поцелуй длился всего несколько секунд, но за это короткое время, казалось, он потерял сознание бесчисленное количество раз. Он не испытал покоя, как Рейден. Это был приятный шок, охватывающий каждый миллиметр тела, доводящий до головокружения, заставляющий пылать от волнения. Лишь в последние мгновения он смог почувствовать прикосновения таких чужих, но близких губ. Почувствовать и неловко понять, что они были сухими, но мягкими. Тогда Ангела понял, что Рейден не думал это делать. Все само получилось.

Ангеле хотелось оттолкнуть его и прекратить поцелуй: это не могло происходить в действительности. Но Рейден сделал это первым. Он отошел, опустив голову так низко, что лица почти не было видно. Ангела задавался вопросом, что творилось в его голове. И этот вопрос зазвучал с новой силой сразу после того, как Рейден с негодующим стоном ударил сетку рядом с Ангелой и выбежал через дыру в ней.

Ангела опомнился лишь тогда, когда шаги Рейдена затихли вдали.

– Рей!

Он выбежал на улицу и оглянулся в поисках Красса. Но его нигде не было.

Ангела оббежал все ближайшие улицы; звонил, писал, звал, кричал. Но все было бесполезно. Он понимал: Рейден не вернется.

Ведь убегал не от Ангелы, а от самого себя. От осознания своих чувств к парню его охватывал стыд. Рейден мечтал поскорее сесть в самолет и больше никогда не видеть бывшего друга. Никогда, нигде ни при каких обстоятельствах. Рейдену было страшно представить глаза Ангелы. То, как он посмотрел бы на него, допустим, спустя лет пять, когда они оба уже будут взрослыми и заведут отношения. Но если Рейден еще может найти кого-то, чтобы забыть о первой любви, то Ангела – нет, никак, ни за что. Он останется один, вспоминая этот вечер, свет фонаря и первый поцелуй под покровом тьмы. Он будет вспоминать начало этой дружбы и ее конец, самый первый разговор и самый последний, самый первый взгляд Рейдена и самый последний. Ангела будет сопоставлять все, анализируя каждое важное мгновение их жизни.

Ангела шел по улице до тех пор, пока все тело не продрогло и он не заблудился. После бесконечных попыток выйти на связь с Реем заряд на телефоне сел, и теперь он даже не мог узнать, который час.

Он сел в последний незнакомый автобус, который проезжал рядом с его районом, рассчитывая добраться до дома. Ангела не сводил глаз с окна, пытаясь сориентироваться и отыскать знакомые места. Он все еще чувствовал холод, но губы пылали от воспоминания о первом поцелуе с Рейденом. Первым и последним.

Глаза закрывались от усталости, клонило в сон, но из этого сна Ангелу вырывал последний взгляд Рейдена и его вопрос: «Зачем мы друг друга обманываем?»

«Действительно, зачем?»

По щеке Ангелы скатилась слеза.

Он прислонился лбом к стеклу.

27

– Господи, Ангела! – вскрикнула Фам. – Сейчас же залезь обратно в салон!

Было апрельское утро. Такое теплое, солнечное, и настроение у Ангелы было соответствующим. Машина мчалась на полной скорости по пустой трассе. Ветер приятно бил в лицо, трепал волосы, раздувал бледно-бирюзовую футболку и цепочку с нанизанными на нее подвесками. Пару раз Ангела едва не выпал из машины. Фам, сидевшая на переднем сиденье рядом с Джинджером, через весь салон тянулась к сыну, высунувшемуся из окна, чтобы его подстраховать.

– Ангела, залезь обратно! – воскликнул Джинджер, не выдержав напряженной обстановки.

По крайней мере, такой она была по мнению родителей. Для Ангелы в те минуты весь мир стал непривычно легким, жизнь – беззаботной, настроение – великолепным настолько, что хотелось закричать.

– Что они подмешивают в кофе? – спросил Джинджер. – Разве в гостиницах он не обычный растворимый?

– Не знаю, но больше мы ему кофе не даем, это уж точно. – Фам попыталась затащить Ангелу внутрь салона, но тот не поддавался.

– Я не думал, что Англия такая… такая!.. – Ангела не успел закончить, когда увидел приближающуюся фуру.

– Ангела! – В один голос завопили родители.

За секунду до того, как большегруз проехал мимо, парень успел шмыгнуть в салон и громко рассмеялся. Фам смотрела на него так, словно сын признался в убийстве сотни человек. Джинджер тоже уставился на Ангелу через зеркало заднего вида. Он заблокировал окна и двери, и после проезда фуры Ангела не смог открыть их самостоятельно.

– Па-а-ап!

– Никаких больше вылазок, – отрезала Фам. – А если бы тебе голову оторвало?

– Или весь бы вылетел, – добавил Джинджер, но менее строго.

– Что бы мы тогда в гости родственникам привезли? – продолжала Фам.

– Я даже не знаю, к кому мы едем в такую даль. Будет жалко, если мои каникулы будут потрачены впустую.

– Это не каникулы. Все твои друзья сейчас учатся, мы тебя отпросили на недельку, – объяснила мама. – И я знаю, как бы ты провел эти выходные.

– Они мне не друзья.

С Ангелой никто спорить не стал. Родители знали, что после прекращения общения с Рейденом Ангела так ни с кем и не подружился. Его жизнь превратилась в скучный подростковый фильм, где главный герой ходит в колледж, делает домашку, ест, спит, впадает в депрессию и все в этом роде. Поэтому подобный выезд на природу и свежий воздух так сильно воодушевили Ангелу. Вот только он еще не понимал, куда именно они едут.

Их окружали поросшие лесами холмы и цветочные поля, за которыми виднелись озерца. Справа пролегалажелезная дорога, по которой только что проехал миниатюрный поезд. Ангеле почудилось, что тот ему до боли знаком. Возникло смутное предположение, которое обрело силу сразу после того, как он увидел стада баранов, бредущих с холмов. Да и вся эта зелень…

– Мы в Уэльсе? – спросил он осторожно и, сощурив глаза, посмотрел на родителей.

Фам с Джинджером переглянулись. Она решила взять удар на себя:

– Э-э-э, сынок…

– Вы что, привезли меня в Сноудонию?!

Ангела, казалось, был готов залезть на спинку автомобильного сиденья, и если бы не потолок, он это сделал. По возмущенному голосу родители убедились, что идея была не самой удачной.

– Мои родственники живут тут, – попыталась оправдаться Фам.

– Что-то я не помню, чтобы у нас в роду были англичане, тем более из Сноудонии.

– Зато смотри красота какая! – решил поддержать жену Джинджер, но у него, как обычно, получалось плохо. – Я так соскучился по свежему воздуху. Интересно, как там мой летний проект поживает, ведь почти год прошел!

Ангела вспомнил тот самый «летний проект», в котором они с Рейденом скрывались от ПН и который чуть не стал ему могилой. Перед глазами на секунду возникли тьма, огни, напуганное лицо Рейдена, свет телефона, на который звонил Трой, чтобы сказать последние слова. Он вновь услышал сухой всхлип Рейдена, голоса участников ПН, грозивших им смертью, и Троя. Эти несколько секунд воспоминаний принесли ему столько боли, что в горле застрял ком.

Но Ангела решил промолчать и не возмущаться. Все равно это ничего не даст. Да и все в прошлом: и Трой, и Рейден. «Хотя второй, слава богу, жив». И, как это обычно бывает, одна мысль ниточкой повлекла за собой целую вереницу неприятных воспоминаний.

Ангела вспомнил ту зимнюю ночь, холод, слепящий глаза свет, тепло губ, свое учащенное сердцебиение и желание все прекратить и исчезнуть. У него защемило в груди, и он сполз по спинке сиденья с погрустневшим взглядом. На долю секунды родители пожалели о том, что решили отвезти Ангелу в Сноудонию и заставили вспомнить то, о чем он так хотел забыть.

Он не замечал, как пролетают мимо дома, прохожие, деревья, животные. Не заметил, что на краю городка пристроился жилой район с роскошными домами. Он даже не заметил, как они въехали во двор одного из них.

– А они неплохо живут, – сказал Джинджер, краем глаза ожидая реакции Ангелы. – Мы приехали.

Они вышли из машины, но первым делом не бросились к чемоданам, а потянулись с удовлетворенным стоном.

Ангела нехотя выполз из машины и зевнул, прикрыв рот. Бледно-голубые джинсы были все-таки слишком узкими, и Фам силком заставила его их надеть, приговаривая: «Ты же любишь узкие джинсы. Я специально такие купила, и цвет подходящий». Ну хоть с размером кедов угадали.

Он нащупал в левом верхнем кармашке свободной футболки пачку жвачки и отправил одну в рот. В карманах джинсов носить их было бы ужасно неудобно.

– Похоже, мы приехали рановато, и нас никто не ждал, – сказала Фам, открывая багажник.

К ней тут же подошел Джинджер и забрал чемоданы. Один из них, самый маленький и новый, достался Ангеле.

– Договаривались ведь в обед, – заметил Джинджер. – А сейчас только десять. Рано из гостиницы выехали.

– Не думаю, что они спят сейчас.

И вся семья направилась к высоким мраморным ступенькам.

«Представляю, какой каток здесь будет зимой», – с равнодушной усмешкой подумал Ангела.

Джинджер позвонил в дверь, и все услышали доносившийся из дома звонок. Ждать долго не пришлось: спустя пару секунд дверь щелкнула, и на пороге возникла невысокая блондинка в белоснежных джинсах и белой футболке, с короткими волосами, едва касавшимися плеч.

При виде девушки у Ангелы сперло дыхание. Он выпучил на нее глаза и выпустил из рук ручку чемодана. И первое, что он сказал ей, было не «Здравствуйте» и даже не «Привет», а громкое и возмущенное:

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА СО СВОИМИ ВОЛОСАМИ?!

– Э-э-э… – протянула Рика, сонно разглядывая Эрара. – Ангела, ты, что ли? Что ты сделал со своими волосами? Та прическа мне нравилась больше.

– Я то же самое скажу!

С короткой стрижкой Рика выглядела взрослее и женственнее. Ангела с грустью осознал, что однажды она станет совсем взрослой, затем превратится в замужнюю женщину, и они никогда уже не будут подростками четырнадцати-пятнадцати лет.

«Стоп, – с ужасом подумал Ангела, – если здесь Рика, то здесь миссис и мистер Красс, а это значит, что и он должен быть тут!»

От этой мысли у него закружилась голова и даже помутнело в глазах. Он настолько заволновался, что даже не захотел заходить в этот роскошный дом, хотя родители уже были внутри.

– О, мои дорогие! – вскрикнула миссис Дейнес, выпрыгнув откуда-то из-за угла. – Как я вас ждала! – Она подбежала к Фам, обняла ее, поздоровалась и направила блестящий от счастья взгляд на Ангелу, после чего крикнула: – Рейде-е-е-ен! У нас гости!

«Нет! Нет! Нет! Не надо Рейдена! Зачем?!»

Он взглянул на свою маму, чувствуя себя преданным, но она лишь пожала плечами и слабо улыбнулась, словно говоря: «Я хотела как лучше».

– Мама… – Ангела был готов высказать все по поводу сказки о каких-то родственниках и встрече с Рейденом. – Ты что, сделала это…

– Здравствуйте! – За Дейнес, которая ни капли не изменилась почти за год, появился Грегор. Ангела сразу почувствовал себя в приятном прошлом, когда только-только познакомился с этой семьей.

Рика все это время смотрела на него с улыбкой, что выглядело немного пугающе. Она подошла к нему и потрепала волосы:

– Зачем ты зачесал их вправо? Тебе ведь раньше больше шло, когда волосы были лохматые.

Ангела не особо сопротивлялся. Он заметил, что Рика немного подросла. Еще немного, и они сравняются в росте. Ей ведь теперь, выходит, пятнадцать. Именно в этом возрасте начались Ангелины приключения, хотя он всего почти на год старше.

Рика смахнула челку Ангелы влево и немного распушила волосы, пока родители переговаривались и смеялись.

– Рейден! – крикнула Рика, закончив с Ангелой. – Он, наверное, в наушниках сидит.

– Да, Ангела, – подхватила миссис Красс. Эта удивительная женщина умела одновременно и вести полноценный разговор, и внимательно слушать других. Актриса, что скажешь. – Сходи к нему, его комната справа в конце коридора. Все равно нам сейчас надо наболтаться, потом на обед позовем.

– Но, дорогая, – вмешался мистер Грегор. – Обед еще не наступил.

– Вот я и говорю: «Пока наболтаемся!»

Ангеле искренне не хотелось подниматься, видеть Рейдена, разговаривать с ним и чувствовать себя как на углях. И в то же время его раздирало любопытство, каким же он стал за эти месяцы. В нем вновь просыпалась невыносимая тяга к другу. Он столько сил приложил к тому, чтобы забыть о нем, и вот теперь им предстояло встретиться вновь после неприятной разлуки. Никому она не принесла ничего, кроме опустошения и желания забыться.

Ангела считал каждый шаг и, когда оказался у его двери, понадеялся, что Рейдена не окажется в комнате.

Он дернул за ручку.

28

Тьму в комнате резкой линией разрывал свет со стороны открытого балкона. Ветер трепал темные занавески. В комнате никого не было. Она мало чем отличалась от старой комнаты Рейдена в Гасборне. Только теперь стены были темнее, наверху натяжной черный потолок, в котором Ангела видел свое отражение. Он аккуратно ступил в комнату, оглядываясь.

Большая кровать заправлена, черный книжный шкаф доверху забит книгами, напротив кровати высился плазменный телевизор, на других стенах висели картины в темных тонах.

Ангела, сам того не заметив, улыбнулся. Вся эта комната отражала вкус Рейдена: его любимые холодные серые оттенки, черный цвет, простота и четкость. Если бы Ангеле дали кучу денег и разрешили делать со своей комнатой все, что душе угодно, он оформил бы ее в стиле хай-тек. Рейден любит минимализм.

Ангела приблизился к балкону и выглянул за занавески. Едва увидев Рейдена, сидевшего к нему спиной в дизайнерском кресле, он шмыгнул обратно в комнату, чувствуя, как сердце колотится в груди, но уже с двойной силой.

Они ведь оба изменились за время разлуки. Оба могли остыть друг к другу, и Ангела уверял себя в этом. Но ему достаточно было увидеть его затылок, эти аккуратно причесанные волосы, шею и темно-синюю рубашку, чтобы понять, что его чувства остались неизменными.

Ангела мог и час простоять у дверей на балкон, не решаясь выйти. Но Рейден его опередил.

– Привет, – сказал он спокойно, по-прежнему сидя к нему спиной: если бы пришлось поприветствовать Ангелу в лицо, то интонация была бы иной.

Не успел Эрар сказать «А-а-а…» или даже «А-А-А!», как Рейден встал с кресла, стянул с себя наушники одной рукой, второй держа книгу, и устремил на Ангелу непривычно приветливый взгляд. Такой теплый, нежный… Так казалось Ангеле, пока он не присмотрелся и не почувствовал со стороны бывшего лучшего друга волнение и даже страх.

«Он так изменился»… – Ангела заранее заготовил для себя эту фразу, но оказалось, что на самом деле все наоборот.

Действительно, от прежнего Рейдена его отличала лишь одежда. Она стала строже, делая его взрослее. И от этой мысли Ангеле стало немного грустно.

– Привет, – наконец выдавил он. – Ты…

Наступила неловкая пауза. Она становилось еще тяжелее и невыносимей из-за того, что Ангеле было что сказать, но эти слова прозвучали бы слишком честно, слишком откровенно и чувственно.

– Давай посидим? – Рейден взял инициативу на себя.

Ангела не знал, куда сесть, чтобы Рейден не подумал, будто Ангела его боится или, наоборот, хочет быть поближе. Он видел спокойствие бывшего друга, но не понимал, насколько тот переживал в те секунды. Просто Крассу, похоже, по наследству достались актерские данные мамы, и он мог спрятать волнение под равнодушием. Но у Эрара это получалось из рук вон плохо.

Рейден сел на кровать, а Ангела пристроился напротив него на пуфике, похожем на продавленный шар.

– Ну, как ты? – излишне легко спросил Рейден, отчего в его голосе послышалась фальшь.

– Нормально, – глупо ответил Ангела, неспособный больше выдавить из себя ни слова.

Но постепенно беспокойство стало его отпускать, во многом благодаря мягкому удобному пуфику. Просто ему действительно нечего было о себе рассказать, не о чем спрашивать.

– А ты?

– Тоже.

– А разве сегодня не нужно учиться? – осторожно уточнил Ангела, гадая, может ли сегодня быть какой-нибудь праздник в Англии, из-за которого у Рейдена выходной.

– Я на заочном.

– Мне бы так.

– Так перейди.

– В Норбери у дизайнеров нет заочного обучения.

– А-а-а…

И все. Больше им нечего было сказать. Они не смотрели друг другу в глаза. Вели себя так, словно впервые видят друг друга. А ведь действительно, еще годик такой разлуки, и в моменты, когда внутри все ярче будут разгораться их постыдные раскрытые тайны, о которых знал каждый, они начнут делать вид, будто не знают друг друга. Будут вести себя так, словно не было никаких летних приключений, метаний из-за принятия друг друга, непонятных взаимных чувств и поцелуя в ночи. Сейчас Рейден сидел, подперев кулаками подбородок, и думал, что это был его самый глупый поступок за всю жизнь. Роковая ошибка, которую он допустил, поддавшись эмоциям. Если бы тогда смог совладать с собой, то сейчас такого ступора не было бы.

А теперь Ангела знает, что Рейден к нему неравнодушен. Точнее, был. Ангела думал, что остыл к нему, и это было правдой, но сегодняшняя встреча прямо сейчас сводила обоих с ума, переворачивала все мысли вверх дном и заставляла понять, что чувства не утихли ни на секунду. Просто им удалось на время спрятать их и обманывать себя.

– Как у тебя в жизни?

По тону Рейдена Ангела понял, на что тот намекает, и сказал:

– Неплохо, если учесть, что ее скрашивает мой парень. – Он не смог скрыть озорства в глазах и на секунду даже улыбнулся. Но взгляд Рейдена зацепился за эту улыбку.

– И какой он? – спросил Рейден, сдержав усмешку.

– Ну, классный, веселый, улыбчивый.

– Полная моя противоположность.

Ангела потупил взгляд, не поняв, к чему это замечание.

– А у тебя?

– Девушка, естественно, – проговорил Рейден так гордо, словно никогда не влюблялся в парня и уж тем более не целовал. Тогда Ангела понял, что его бывший лучший друг действительно хочет об этом забыть, словно ничего не было.

– И какая она? – Энтузиазм в голосе Ангелы пропал. В его глазах разгорались искорки ревности, которые в любой момент могли перейти в огонь.

– В чем?

– В смысле «в чем»?

– В чем она какая?

– По характеру, я имею в виду. Что же еще? – с неподдельной напряженностью в голосе поинтересовался Ангела.

Рейден почувствовал ревностную угрозу в его тоне и прикрыл рот, чтобы улыбнуться. Вернее, усмехнуться.

– Она хорошая девушка.

– А что ты имел в виду под «в чем»? – не унимался Ангела. Он был настроен серьезно и даже не представлял, каким милым и смешным выглядел в тот момент. Рейдену хотелось рассмеяться, но лишь плотнее сжал губы.

– У нас уже было.

– Что?! – Под покровом ревности Ангела не распознал шутку.

И хотя это была ужасная ложь, комичность ситуации потерялась в ту же секунду. Рейден напугано разглядывал Ангелу, жалея, что так злостно над ним подшутил.

Ангела вскочил с места. Ему было тяжело смотреть на Рейдена и глубоко в душе осознавать, что тот врет, дабы его позлить. Зачем он это делает?

– Ты специально надо мной издеваешься? – Ангела начинал вскипать и повышать голос. У него не было желания крушить и ломать все на своем пути или ударить Рейдена. Он просто не знал, как выместить свои смешанные чувства: и глупую ревность к вымышленной девушке, и злость на друга, и любовь к нему, и ненависть к себе из-за страха и даже стыда высказаться. Куда это, черт возьми, девать?!

– Зачем ты врешь мне о какой-то девушке?

– Ты первым мне солгал.

– Тогда зачем мы сейчас оба врем друг другу?

– Я не знаю. Я снова не знаю, зачем это делаю.

Это заставило Ангелу вспомнить их последнюю встречу. Рейден спрашивал у него то же самое. Тогда они так и не смогли ответить на вопрос. Зачем врать друг другу, когда правда уже обнажена и видна обоим? К чему строить из себя слепых дурачков?

– Я солгал, – начал Ангела, – потому что ожидал, что у тебя кто-то есть.

– Я тоже солгал, но это была моя реакция на твою ложь, не более. – Рейден осторожно взглянул на Ангелу. – Значит, ты все еще…

Ангела развернулся, чтобы уйти.

Этого разговора не должно было быть. Этой встречи не должно было быть. Они никогда не должны были встретиться, разве что на улице, случайно, лет через пять-десять. Но через это время Рейден наверняка будет супер-пупер-мегазвездой, подобраться к которому размечтаются сотни тысяч, а то и миллионы девушек. А кем же будет Ангела? Работать по специальности? Устроится в компанию или организует свое дело? В любом случае они станут друг другу чужими, людьми с разных планет.

Ангела уже понял для себя, что никогда не женится, у него не будет семьи. Может, как-нибудь с поражением он признает, что одинок, и возьмет ребенка из детского дома. Но сможет ли?

В любом случае под всеми этими многочисленными мыслями высвечивалась одна-единственная, яркая и четкая: уйти отсюда подальше. Мало просто выйти из комнаты – он хотел убежать из этого дома.

Вдруг Ангела почувствовал давление в спину, словно невидимая сила несла его отсюда подальше; почувствовал, как ноги становятся легче и несут его к выходу. Но Рейден его нагнал, схватил за руку и развернул к себе. Они смотрели друг другу в глаза с непониманием, недоумением от незнания, что делать дальше. В какой-то момент Рейдену захотелось выпустить его, но он сразу осознал, что если сделает это, то Ангела уже не вернется, и их общие опасения о встрече лет через десять осуществятся.

Ангела не сопротивлялся. Он знал: Рейдену нечего сказать, им просто временно овладели старые чувства привязанности, которые рано или поздно отпустят. Поэтому Эрар ждал, когда тот сам выпустит его руку. Но Рейден этого не сделал. Он сжал руку Ангелы сильнее, до боли, боясь, что в следующий миг его бывший лучший друг просто выскользнет и уйдет твердой походкой.

– Зачем? – одно слово выразило все вопросы Ангелы. «Зачем держишь меня? Зачем не отпускаешь? Зачем смотришь на меня? Зачем все это, если можно сейчас просто спуститься с натянутыми улыбками, показать родителям, что все хорошо, пообедать и разойтись?»

– Я не могу, – прошептал Рейден. Он всегда любил тьму, но теперь одновременно и проклинал за то, что в ней его волнение передавалось отчетливее, и благодарил за это. – Я не могу тебя отпустить. Я не хочу тебя отпускать.

– Неужели в твоей жизни не было друзей, с которыми вы в конце концов просто расходились? – Ангела пытался подавить в себе смятение, его голос звучал холодным и беспристрастным. – Это ведь нормально, когда человек уходит из твоей жизни. У меня тоже были друзья в школе, когда я был еще совсем ребенком. Сейчас я вспоминаю о них, как о незнакомцах. И с нами будет то же самое.

– Нет, у меня такого не было. – Рейден заметил, как Ангела пятится к двери, и дернул его к себе так, что тот чуть не упал на него, но все же удержался на ногах. Его равнодушный взгляд дал слабину. – Даже если бы и было, почему ты считаешь, что это нормально, когда человек уходит из твоей жизни незаметно? Не значит ли это, что вы все это время просто друг другу не подходили, и эта дружба была ненастоящей? И ты… ты не тот случай.

– Это тебе сейчас так кажется, – злобно усмехнулся Ангела. Он пытался задеть Рейдена словами, взглядом, своим надменным тоном, выдать себя за хладнокровного мерзавца, но бывший друг слишком хорошо его знал.

Рейден замотал головой. Он больше не хотел ничего говорить, даже смотреть в глаза Ангелы. Ему было достаточно прикасаться к его руке, хотя не одурманенная чувствами часть его считала, что это глупо и он ведет себя неправильно. И это утверждение стало еще крепче после того, как он сказал:

– Я люблю тебя.

Произнеся это, он почувствовал такое облегчение, какого не испытывал никогда в своей жизни. Рейден не ожидал от себя признания. Чувствовал, что теперь обнажил свою душу, и лишь Ангеле дозволено ее растоптать.

Ангела опустил голову, заставляя Рейдена нервничать еще сильнее. Если бы Ангеле еще тогда, когда он сам боялся реакции Рейдена, сказали, что друг будет стоять перед ним, держать за руку, признаваться в любви и просить не уходить, он бы рассмеялся тому человеку в лицо и покрутил пальцем у виска.

– Это звучит так странно… от тебя.

То ли темнота так действовала на обоих, раскрывая, обнажая их души, то ли оба одновременно сошли с ума. Ангела без страха и сожалений приблизился к Рейдену, немного привстал на цыпочки и коснулся его губ своими. Это было легкий поцелуй, не предвещавший никакого продолжения. Ангела сохранял спокойствие, хотя это стоило ему огромных усилий: кровь била в виски, ноги подкашивались. Сначала он даже не понял, зачем это сделал, но когда Рейден дернул его к себе так, что они прижались друг к другу еще плотнее, Ангела осознал: нет смысла скрываться друг от друга, когда оба этого не желают, когда единственное неловкое, но необходимое желание одно – быть друг с другом. Просто быть. Может, не показывая своих чувств так, как они делали это сейчас, но осознавать, что они есть друг у друга, и больше не бояться. Им нужен был душевный покой, которого они никогда бы не добились, если бы сейчас из-за дурацких соображений решили прервать свою связь, а потом всю жизнь жалели бы, уверяя себя в том, что это когда-нибудь пройдет. Но оно не пройдет.

Рейден и сам едва не упал от но хватившего его головокружения, но вовремя взял себя в руки. Ангела отпрянул от него. Они дышали друг другу рот в рот, пока последний не прошептал:

– Не противно?

– Ни капли. – Рейден улыбнулся и вновь потянулся к Ангеле.

– Эй, – в комнату ворвалась Рика, – мы… ой.

Ангела с Рейденом даже не успели отлипнуть друг от друга. Они в ужасе, в обнимку и едва оторвавшись от губ друг друга, стояли прямо перед сестрой Рейдена.

– Э-э-э… – протянула Рика, стоя как вкопанная. Она чувствовала, как ее щеки горят от смущения, а из груди был готов вырваться крик и победное: «Я знала!» Но она, сохраняя равнодушное выражение лица, на котором вот-вот готова была появиться широкая улыбка, сказала: – Мы идем обедать. Когда закончите, – она все же не сдержала смешок, – спускайтесь в гостиную. Постарайтесь успеть до конца обеда.

Затем она развернулась, закрыла дверь как ни в чем не бывало и словно в трансе зашагала по коридору. В какой-то момент Рика встала у стены, прикрыла рот рукой и тихонько завизжала и запрыгала на месте от радости.

«Еще год назад я бы и не подумала, что у меня будет не невестка, а…»

– Рика! Ну где вы там? – донесся мамин голос снизу.

– Иду, мам!

Девушка вновь приняла серьезный, невозмутимый вид, но от переполнявших эмоций вприпрыжку, как маленькая девочка, поскакала по ступенькам, напевая себе под нос и стараясь успокоиться.

Тем временем Ангела с Рейденом так и стояли, глядя на закрытую дверь. Им хотелось смеяться, но холодный ужас застал обоих прежде.

– Что скажут родители?! – сказали они почти в унисон. И это могло бы стать очередным поводом, чтобы посмеяться, если бы не одно «но»: среди четверых родителей одна лишь Фам знала обо всем и относилась к этому понимающе. Что же с остальными? Как им это объяснить? Притворяться, что они такие же друзья, как и раньше? А, может, просто не стоит об этом говорить?

– Пойдем на обед, – сказал Рейден, поправляя рубашку и прическу.

– Сделаем вид, что все в порядке.

– Я не удивлюсь, если она всем сейчас расскажет.

– Не расскажет…

– РЕЙДЕН!

Миссис Красс. Еще никогда Ангела не слышал, чтобы она была так эмоциональна, как сейчас.

Они побежали вниз и зашли в гостиную так медленно и с таким невозмутимым видом, словно шли на подиум. Гостиная мало чем отличалась от старой гостиной дома в Гасборне, разве что здесь было светлее. За большим столом сидели родители и Рика. Девушка отвернулась от парней, скрывая лицо, на котором играла улыбка.

Дейнес выглядела немного напуганной, как показалось Ангеле. Она разглядывала их цепко, словно готовилась вот-вот встать и влепить каждому по пощечине, хотя, конечно, такого никогда бы не сделала. Мистер Грегор сидел рядом с женой и тоже смотрел на ребят, но гораздо спокойнее, и это заставляло Ангелу с Рейденом надеяться на лучшее ровно до момента, пока Джинджер не заявил:

– В общем, мы… мы не против, если вы будете вместе.

Ангела с Рейденом переглянулись так, словно видели друг друга впервые в жизни. Происходящее сейчас казалось им каким-то невероятным, сказочным, нереалистичным. Разве могут родители так просто одобрить отношения двух парней без скандалов, фраз «Ну это же неправильно! А как же внуки?»

– Вы… о чем? – предпринял Ангела глупую попытку прикинуться дурачком, и Рейден закатил глаза.

«Ангела все-таки тот еще дурачок», – усмехнулся он про себя.

– Думаете, мы не знаем, что вы оба места не находили, когда еще учились в одном колледже? – Мистер Красс говорил с непривычной угрозой в голосе, но Ангела чувствовал, что за его словами прячутся добрые намерения и он на самом деле не злится. – Твой куратор, Рейден, нам все рассказала.

– Но я же и сам тогда был не уверен, – глухо ответил Рейден. Несмотря на воодушевляющее начало Джинджера, ему казалось, что сейчас их с Ангелой будут ругать, отправят лечиться или что-то в этом роде.

– А ты думал, мы тебе так быстро поверили? – Ангела впервые видел, чтобы Дейнес так улыбалась. – Рейден, мы твои родители. Мы знаем о тебе больше, чем ты сам.

– Но…

– И я, если честно, такого не ожидала…

Рейден опустил голову, чувствуя вину перед родителями. Особенно перед мамой. Она ведь всегда была одержима желанием женить сына на какой-нибудь особе.

– …не ожидала, что это произойдет так скоро, – закончила миссис Дейнес.

Ангела почувствовал, как по спине пробегают холодные мурашки. Он посмотрел на свою мать в поисках поддержки, и та ему слабо улыбнулась.

– О чем ты? – спросил Рейден у своей мамы.

– Ну, если честно, я уже давно подумывала, что тебе девушки не интересны…

– Мне интересны девушки, но на… – Он смутился. – На духовном уровне.

– Оу, – лицо Дейнес смягчилось, – это дает мне надежду…

– Дейнес, – прервал ее муж, чувствуя, что вкусы сына ей не по душе. – Оставь их. Давайте замнем этот разговор.

– Я ничего против Ангелы не имею. Я даже ожидала такого, но все равно… Мне нужно просто привыкнуть.

– Мы ведь ради этого и собрались сегодня: чтобы разобраться, – заметил Джинджер.

Ангела уставился на Фам. Она ослушалась его просьбы и все рассказала отцу, но тот умело не показывал вида, что знает.

– То есть вы все обо всем знали и специально решили устроить нам встречу? – спросил он.

– Да, – призналась Фам. – Прости, Ангела, но если бы я все не рассказала родителям Рейдена и Джину, вы обы продолжили бы хандрить. Нужно было во всем разобраться, и, вижу, – она улыбнулась, – вы разобрались.

– Да, – немного неуверенно сказал Рейден.

– А мы думали, вам Рика рассказала о поцелуе… – сдуру от облегчения ляпнул Ангела.

– О каком поцелуе? – Миссис Красс резко вытянулась.

Рейден толкнул Ангелу в бок, как бы говоря: «Заткнись. Я убью тебя, как только мы окажемся наедине».

Им все еще не верилось, что спустя месяцы мучений они, наконец, открыты для всех, и больше нечего и некого бояться. Даже родителей.

Рейдена задела реакция мамы. Она выглядела расстроенной, пока остальные перекидывались добрыми взглядами и улыбками. Он понимал, что им предстоит отдельный разговор о будущем, об ожиданиях Дейнес, которым не суждено сбыться. Она менялась. Нет, не из-за того, что ее сын влюблен в парня. Ее любовь к нему не стала меньше. Она просто была разочарована потерей неосуществимых теперь мечтаний. Не зная, что больше половины из них всего через несколько лет все же осуществятся…

Теперь Рейден не понимал, кем являлся. Он не был равнодушен к девушкам в духовном плане, но равнодушен физически, в то время как не испытывал ничего к парням и физически, и морально, но при этом неосознанно полюбил одного из них. А даже когда осознал, особо этому не удивился. Возможно, его чувства к Ангеле зародились даже раньше чувств самого Ангелы к нему. Только тогда он именовал их дружбой и привязанностью.

29

Первые два дня прошли незаметно.

Миссис и мистер Красс уехали по своим делам, Рика осталась дома и ждала репетитора. Женщина-модельер помогала ей изучать историю моды, формировать вкус, умение сочетать цвета и рассказывала все-все, что было связано с миром моды.

Ангела с Рейденом выехали за город, чтобы освежиться. После признаний, раскрытия правды перед родителями и принятия себя они, на удивление, не изменились. Совсем. Никто не заметил изменений в их отношениях. Но сами ребята зачастую ловили себя на мысли: они не понимают, что делать со своей любовью. Она ведь должна к чему-то привести? Или они, как и большинство подростков в их возрасте, расстанутся уже через месяц из-за какой-нибудь ерунды? Это волновало обоих. Они боялись, что повторят ошибки своих сверстников.

Водитель провозил их мимо до боли знакомых зданий, домов, кафешек. В городе все осталось по-прежнему, и оттого паре казалось, что они снова вернулись в тяжелые летние времена.

После недолгой прогулки Ангела и Рейден вернулись домой. Им открыла Рика. Она отошла в сторону и, с улыбкой оглядев брата и его парня, и таинственно сказала:

– Вы вовремя. Тут к вам пришли.

Парни оглянулись. Кто мог к ним приехать?

Они прошли в гостиную, Рика – вслед за ними, скрестив руки на груди, но довольная тем, что Ангела с Рейденом вместе. Она еще давно заподозрила это, но свои мысли ни разу не озвучивала вслух. Ее предположения лишь иногда могли проскользнуть в шутках.

На диванах с бархатной бежевой обивкой сидели Марвел и Мелани. При виде обеих Ангела потерял дар речи. Они явились как гром среди ясного неба. Особенно удивительно было видеть здесь Мелани. После последней встречи Ангела не рассчитывал увидеть ее вновь так скоро. Они с интересом, но без улыбок разглядывали Рейдена и Ангелу, словно оценивали, подходят они друг другу или нет. Марвел знала о чувствах Ангелы к Рейдену, но Мелани… Эрар переживал, что бабушка сейчас своей синтонимовской силой определит, быть им долго вместе или нет. Но она лишь с хитринкой улыбнулась и сказала:

– Здравствуйте, Ангела, Рейден.

– Так неожиданно вас здесь видеть, – признался Ангела.

– Здравствуйте. – Рейден чуть не поклонился родственникам своего парня. Под взглядами женщин он нервничал даже больше самого Ангелы.

– Смотрю, вы идеально сошлись, – протянула Мелани нараспев.

– Только не говори мне, что ты этого ожидала. – Ангела с Рейденом сели за диванчик напротив и тут же пожалели, что не сели за соседний.

– Ну, я бы так не сказала. – Мелани взяла со стеклянного столика чашку чая и сделала глоток. – Вы смотритесь вместе идеально, стоит признать.

Ангела почувствовал, как жар охватывает его от кончиков ушей до пальцев ног. Рейден разделял его чувство. Он даже не знал, как реагировать на такие слова: поблагодарить или промолчать. Он решил не рисковать и выбрал второе.

– Как ты отдохнула? – обратился Ангела к Марвел.

– Как обычно. Впрочем, ничего интересного.

«Ну да, конечно. Что может удивить женщину, прожившую тысячу лет и повидавшую все?»

Ангела хлопнул по коленям, не зная, что еще сказать. Неожиданное появление родственников притупило его сообразительность. Тогда он решил спросить напрямую:

– Вы ведь не стали бы появляться вместе просто так?

Марвел и Мелани переглянулись. Внешне они ничем друг от друга не отличались, и можно было принять их за сестер. Мелани, как решил Рейден, даже выглядела моложе своей дочери Марвел. Во взглядах женщин на долю секунды отразилось напряжение.

– Боюсь, Ангела, нам придется поговорить об этом наедине, – сказала Марвел и мягко посмотрела на Рейдена.

Тот кивнул, посмотрел на Ангелу, ожидая его реакции, а затем вышел из гостиной.

– Марвел мне все рассказала, – начала Мелани. – О том незнакомце, который влез в твою жизнь.

Ангела опустил плечи. Он надеялся, что хоть теперь мама и бабушка прояснят ситуацию и не станут прерывать разговор на полуслове.

– Как ты знаешь, тот, кто показывался тебе, – мой муж…

Ангела заметил холодок в голосе Мелани. Она сжала кулаки и сидела, как принцесса: прямая осанка, высоко поднятая голова, беспристрастный взгляд. Ангела понял, что, вероятно, его бабушка с дедушкой разошлись на не очень положительной ноте.

– Мы с твоей мамой знали, что однажды этот день настанет.

– Он сказал, что больше мы не встретимся.

– Ты с ним вряд ли уже встретишься, а вот твои… Кхм… – Она приложила кулак к губам, явно сдерживаясь. Это означало лишь то, что еще одна тайна так и останется неразгаданной.

– Тогда зачем он появился именно сейчас? Он что-то говорил о плохой судьбе, которая настигла меня, если бы он не вмешался. Откуда он это знает?

Мелани перевела взгляд на Марвел, чтобы та продолжила разговор:

– Он предвидел это. Скорее, ему помогли.

– Кто помог? Кто мой дедушка? Вы можете нормально рассказать? – Ангела уже начинал немного вскипать.

– Помнишь, мы изучали четыре признанные стихии? – спросила Марвел. – Четыре девушки, четыре олицетворения стихий.

– Да, помню… – На самом деле, Ангела помнил плохо, ведь часто прогуливал, но что-то по этой теме отложилось в его голове.

– Как я уже рассказывала тебе раньше, мне пришлось убрать некоторые темы…

– Только не говори мне, что мой дедушка – это какая-то шестая стихия, – с сарказмом сказал Ангела.

– Ах, если бы, – выдохнула Мелани.

– Помимо стихий существуют еще времена и королевства равновесия…

На этой фразе Ангела перестал соображать окончательно. Он захлопал глазами, как бы говоря: «Что за бред? Времена? Королевства равновесия?»

По недоуменному взгляду сына Марвел поняла, что объяснять ей придется как можно проще:

– Когда-то давно существовало четыре времени: Прошлое, Настоящее, Будущее и Межвремье. Самым необычным из них было Межвремье. В нем было больше человеческого, но он всегда ненавидел людей. В его вселенной существовали Лес Мерцаний и четыре королевства равновесия. Настоящее решил забрать Лес Мерцаний себе. Межвремье уступил. Настоящее решил забрать себе и четыре королевства равновесия, состоявших из Королевств Мудрости, Любви, Радости и Храбрости. Тогда Будущее уговорила его не делать этого, объяснив тем, что королевства равновесия будет ждать крах и спрятать их будет сложно. Так Лес Мерцаний и оказался здесь. А Межвремье… Межвремье, он же Ариан – твой дедушка и мой бывший муж.

Ангелу словно закатали в свинец. Он не мог ни шелохнуться, ни вытянуть из себя хоть слово. Услышанное казалось невероятным. Он вдруг осознал, что не знал и десятой части того, что на самом деле творилось в его мире. Он думал, вся «сказка» ограничивается Лесом Мерцаний и стихиями, но оказалось, что на фоне времен это лишь детский лепет, раз представитель времени может решать судьбу стихий. И это был его дедушка. Не человек, а воплощение времени.

– Я… Я не ожидал такого, – проговорил наконец Ангела. – Я совсем не ожидал подобного.

– Мы понимаем, ты в замешательстве, но ты должен знать, как все устроено, – кивнула Мелани. – Мы не хотим, чтобы ты вновь ввязывался в это.

– А есть во что ввязываться? – оживленно спросил Ангела.

– О, да, – усмехнулась Мелани. – Но этим займешься уже не ты, а…

Марвел, сузив глаза, посмотрела на свою маму, и та замолчала.

«Все-таки они что-то недоговаривают», – подумал Ангела.

Эрар вспомнил их с дедушкой беседу в машине. Он упомянул Троя. Сказал, что тот мог выжить, если бы умер Ангела. Не могло случиться так, чтобы выжили оба. Эту судьбу нельзя было изменить.

Даже спустя столько месяцев Ангела чувствовал вину за его смерть. Ради чего он умер? Чтобы спасти человека, которого любил, но перед которым не мог раскрыться? В воспоминаниях Ангелы промелькнули знакомство, их недолгое сотрудничество, искорки дружбы, затем любви, которые Ангела не сразу распознал.

– Он сказал, что Трой мог выжить, – с горечью пробормотал Ангела.

Марвел вздохнула, словно чувствовала тяжесть на сердце сына и его вину.

– Ангела…

Она встала и пересела на диван рядом с ним. Она обвила его спину рукой и прижала к себе. Марвел знала Троя с детства. Видела, каким озорным мальчиком, тянущимся к жизни, он рос. Она сама до сих пор не могла поверить, что его больше нет. Просто не верилось, что такой человек, как он, в итоге оказался мягкосердечным и способным любить кого-то больше себя.

– Он умер героем, – проговорила Марвел. – Я обещаю тебе, его не забудут. Его поступок увековечат в истории мира стихий.

Ангела закивал. Горло больно сжималось, не давая ему произнести ни слова.

– Он умер героем, – повторила Мелани тверже. – Именно поэтому ты можешь увидеть его еще раз.

Ангела и Марвел одновременно подняли на нее удивленный взгляд.

– Как? Разве это можно сделать?

Мелани встала, взглянула на наручные часы, поправила ремень джинсов, расправила белую рубашку и с веселой улыбкой произнесла:

– Мы в Сноудонии, недалеко от Леса Мерцаний, да и время у нас есть. Собирайся, Ангела. Пора отпустить вину за смерть Троя.

30

Ангела уже бывал в Лесу Мерцаний пару раз, но не для того чтобы попить чай с печеньками. Каждый раз решался вопрос жизни и смерти, если не его, то друзей.

Он отвык от паранормальностей в своей жизни и даже немного удивился, когда воды озера Мерген расступились, явив проход вниз. Они спустились, и плиты над ними сомкнулись, погружая во тьму. Впереди виднелся свет, сменявшийся с голубого на фиолетовый и наоборот. От холода тело Ангелы покрывалось мурашками, и он сжался.

Они вышли в лес. Здесь совсем ничего не изменилось: те же светящиеся деревья, те же цветы странных форм, тот же светящийся голубым мох и трава, которая, казалось, тянулась к тем, кто проходил по ней. Ангела боялся на нее наступать, поскольку знал, что она живая. В этом лесу все было живым.

– О, неожиданно увидеть вас здесь вместе.

Из-за деревьев вышла Кастилия в черном бархатном платье с орнаментами, вышитыми серебряными нитками. В свете леса казалось, что узоры светятся. Ее черные волосы все той же пышной копной лежали на узких бледных плечах. И она, как и раньше, чем-то напоминала Ангеле женскую версию Рейдена.

– Вы зашли на чай? – с улыбкой на лице спросила она, не отводя взгляда от Мелани.

Ангела помнил, что между сестрами когда-то давно произошел разлад, но так и не знал, в чем именно было дело. Если судить по тому, что Мелани без проблем привела его в Лес Мерцаний, зная, что встретит сестер, то они уже могли и помириться.

– Если бы, Кастилия, – приветливо ответила Мелани. – Нам нужно на поле героев.

Из своих предыдущих вылазок сюда Ангела знал лишь то, что здесь есть пещера Эха, где можно поговорить с самим Лесом Мерцаний, и есть рвы, вокруг которых образовываются маленькие озерца, и в них можно найти их слезы, с помощью которых определяется стихия. Знал, что одна из светящихся троп ведет к замку сестер-стихий. Но о поле героев еще не слышал ни разу.

– Хорошо, – согласилась Кастилия. – Если вы решите зайти к нам в замок перед уходом, мы будем рады.

Мелани кивнула, махнула Марвел и Ангеле и повела их глубже в лес.

– Поле героев? – спросил Эрар, переводя взгляд с мамы на бабушку.

– Там покоятся души людей, умерших героями, – пояснила Мелани.

– И много там душ?

– Меньше, чем ты сейчас думаешь.

Ангела представлял себе поле, в котором некуда ступить из-за количества этих душ, но бабушка прочитала его мысли, и Ангела не сразу это понял. Он взглянул на нее исподлобья. Кто знает, какие еще его мысли она может прочесть?

И все же, даже находясь в Лесу Мерцаний и понимая, что он вот-вот встретит Троя, Ангела не мог в это поверить. Это было невозможно. Нельзя просто так встретить того, о чьей смерти ты жалел и кого бы хотел вернуть. Сердце Ангелы разрывалось от тоски и осознания, что еще год назад Трой был жив. Он был совсем другим человеком. Семнадцатилетний парень со светло-русыми волосами, глазами болотного цвета, которые всегда казались окружающим неприятными. Всем, но только не Ангеле. Он считал Троя красивым с самого начала, вспоминал его хитрую улыбку и понимал, что, если бы Трой раскрыл свои чувства до того, как Ангела осознал свою любовь к Рейдену, он был с Троем. И что-то подсказывало Эрару, что вряд ли они расстались бы из-за пустяка. Трой просто не отпустил бы его.

Каждый шаг по светящейся тропе давался Ангеле с трудом. Ноги дрожали, подкашивались, на него давила невидимая сила, заставлявшая остановиться. Остановить это все.

Не нужно видеть Троя. Не нужно, пожалуйста.

И в то же время Ангела хотел этого, потому что скучал. Вряд ли он смог бы прикоснуться к его душе, но поговорить, почувствовать на себе его взгляд, в котором все еще будут жить давние чувства… Все это сводило Ангелу с ума.

Он боялся, что, увидев Троя, потеряет сознание – не от вида мертвеца, а от волнения вновь находиться рядом с ним.

Трой не должен узнать, что теперь Ангела с Рейденом. Это его уничтожит. Уничтожит их обоих. Вина за смерть друга станет лишь сильнее.

Они дошли до могучих высоких ив, чьи ветви и листья образовывали плотную стену. Ангела сделал шаг назад. На секунду он подумал убежать, но Марвел схватила его за руку и потянула вперед.

– Ты же хочешь этого. Иди. – В ее голосе не было ни капли упрека, но от этого Ангеле легче не стало.

Марвел и Мелани отошли в сторону.

Ангела украдкой подошел к стене из ветвей ивы и раздвинул их. Сделал шаг, закрыв глаза. Свежесть ударила ему в лицо. Он огляделся, ожидая увидеть здесь толпы душ. Но вокруг было только поле. Колосья пшеницы доходили Эрару по пояс и светились всеми цветами радуги. Они расступались, когда Ангела продвигался вперед. Он оглянулся назад, но не увидел стены из ветвей ивы. Его охватила паника. Вокруг было только темнеющее небо, колосья и холодный ветер. Он понял: чтобы выбраться из долины героев, нужно завершить дело до конца.

– Привет, – произнес знакомый голос сзади.

Ангела понял, кому он принадлежал, и застыл на месте.

Послышались шаги. Он медленно обернулся, все еще не веря в то, что снова слышит этого человека.

– Мелла…

И как же Ангела не догадался, что встретит здесь ее! Сводная сестра погибла, защищая его. Она была достойна звания героя.

Мелла стояла перед ним и странно улыбалась. В этой улыбке было что-то теплое, но в то же время отталкивающее. В ней не было ни капли боли, но чем дольше Ангела смотрел в ее светлое лицо, тем больнее ему становилось, тем сильнее ветер обдувалего тело, заставляя дрожать от холода.

Ее кудрявые волосы развевались на ветру. Она была в той же одежде, в которой и погибла – в праздничном темно-сером платье с коротким рукавом.

– Это ты? – выдавил из себя Ангела. Его голос казался приглушенным.

Фам отдала бы многое, чтобы сейчас здесь оказаться, но Ангела решил, что никогда не расскажет ей о том, что видел.

– Да… – Ответ эхом плыл вдаль.

Перед Ангелой вроде была Мелла, но он чувствовал, что-то не так. Тот же голос, те же глаза, та же внешность, но поведение… Мелла была не такой. Она бы уже давно накинулась на брата с расспросами и саркастическими шутками, как делала это раньше.

Ангела не понимал, в чем дело. Почему она молчит, почему не подойдет ближе и не обнимет его. Он сам не мог сделать этого от волнения и растерянности. Мелла смотрела на него спокойно, словно ее светлое лицо было всего лишь маской. Так, словно ее подменили.

Ангела коснулся ее руки и потянул к себе. Мелла с интересом разглядывала его, словно видела живого человека впервые.

– Что с тобой не так? – Слова Ангелы перешли на шепот. – Это правда ты, Мелла?

Глаза девушки словно вспыхнули от подступившего озарения, и она спросила:

– Меня зовут Мелла?

На глаза Ангелы навернулись слезы. Он вспомнил, как она умирала у него на руках, как улыбалась, как признавалась, что он самый классный брат на свете, как жизнь потухала в ее глазах. Но после следующей фразы Меллы сердце Ангелы разбилось:

– А ты кто?

Он набросился на нее с объятьями, отчего девушка едва удержала равновесие. Она не обнимала его, ничего не говорила. Ангеле казалось, что он обнимает шарнирную куклу. Холодную, мертвую куклу – от Меллы не веяло теплом и жизнью.

Ангела пытался держать себя в руках. Но в голос прорывались нотки боли, тревоги и сожаления о том, что она не помнит его, что превратилась в геройскую душу без прошлого, без воспоминаний о своем подвиге.

– Мелла… – приглушенно говорил он ей в плечо, – почему ты здесь? Ты помнишь, почему здесь оказалась?

Мелла покачала головой. На ее лице не читалось никаких эмоций.

Ангела отпустил ее и еще раз посмотрел на сестру. По его щеке скатилась слеза, и, глубоко вздохнув, он произнес:

– Я отпускаю тебя.

В тот же миг Мелла исчезла. Ангела упал на колени и закрыл лицо руками. Он не ожидал, что встретится с ней, по крайней мере не так.

Лес Мерцаний лишал героев их воспоминаний. Зачем тогда они здесь? Почему нельзя отпустить их души? Зачем все это?

На плечо Ангелы легла рука. Он вздрогнул. Поднял изумленный взгляд и чуть не упал на землю от увиденного. Перед ним стоял Трой. Невредимый, в той же одежде, в которой умер. С тем же мертвым выражением лица, как и у Меллы. Ангела не хотел смотреть ему в глаза. В них не было ни жизни, ни воспоминаний, ни огонька, который был раньше. От него не осталось ничего, кроме внешней оболочки.

– Трой… – Ангела всхлипнул и сел на землю.

Трой машинально последовал его примеру. Даже в движениях не было ничего живого.

Ангела поджал колени и взглянул на своего мертвого друга, пытаясь понять, что с ним происходит. Он чувствовал себя несчастным, обреченным на страдания видеть души умерших дорогих ему людей, в которых не было души. Они были будто искусственными. Эрар испытал облегчение оттого, что мог закончить этот кошмар, произнеся лишь: «Я отпускаю тебя».

– Ты помнишь меня? – без надежды спросил Ангела.

Трой захлопал глазами и покачал головой.

Ангела спрятал лицо за руками, чтобы скрыть от Троя подступавшие слезы. В горле застряли заветные три слова, которые могли освободить Троя, но он тянул. Хотел подольше побыть с ним, даже понимая, что это не он. Не тот Трой, которого он знал. Это причиняло боль, но Ангела не мог иначе. Это чувство настигло бы его в любом случае. Вопрос только в обстоятельствах.

– Я впервые вижу здесь кого-то, – глухо проговорил Трой не свойственным ему голосом.

– Как давно ты здесь?

– Я только пришел.

Время в этом месте ощущалось по-иному.

– Ты хочешь знать, почему тут оказался? – спросил Ангела, глядяя на светящиеся колосья.

– Хочу.

– Ты здесь из-за меня. Ты покончил с собой, чтобы спасти меня.

– Ты был для меня важен? – в голосе Троя появились нотки заинтересованности.

– Ну… наверное.

Они сидели молча. Ангела весь сжался от холода, свернулся калачиком и прижимался носом к коленям, спрятав руки в рукавах.

– Тебе холодно? – вдруг спросил Трой.

– Да, а тебе?

– Я не чувствую холода.

Ангела молился, чтобы Трой не произнес больше ни слова. Оно лишь будило в нем умирающее желание увидеть и услышать его настоящего. Голос придавал этому желанию каплю жизни, но затем забирал ее с собой.

– Я хочу отпустить тебя, – наконец сказал Ангела. Он больше не мог чувствовать на себе эти ненастоящие взгляды, слышать голос, от которого ощущал себя лишь несчастней.

– Как ты это сделаешь?

– Мне нужно просто сказать три слова.

– «Я тебя люблю»?

Ангела улыбнулся неприсущей Трою наивности, не смея смотреть ему в глаза.

– Нет, другие.

– Я не знаю почему, но эти слова засели в моей голове. Может, это то, что я не успел сказать перед смертью?

Тело Ангелы резко обдало жаром. Желание закончить разговор нахлынуло с новой силой, но он вдруг понял, что впервые за эти несколько минут видит оживленный взгляд Троя, словно тот о чем-то вспоминал.

– Я не знаю, – признался Ангела, солгав.

– А кому я должен был сказать это?

– Я не знаю…

– Это разве не ты?

– Я не знаю!

Ангела хотел вскочить с места и закричать: «Я отпускаю тебя!», но Трой схватил его за руку и притянул к себе.

– Что ты делаешь?

Голова начинала кружиться. Весь этот мир, вся эта ситуация сводила Ангелус ума. Он хотел убежать отсюда и больше никогда не вспоминать об этом месте, в котором терялось время, и все, что оставалось, – это отчаяние и усиленное чувство вины. Как можно в таком состоянии отпускать человека?

– Я… Я отпускаю тебя!

Трой продолжал держать Ангелу за руку и холодно смотреть в его глаза. Ничего не произошло.

– Почему не выходит? – Ангела в панике стал оглядываться по сторонам.

– Потому что ты не отпустил вину за мою смерть, Ангела.

– Т-ты назвал меня по имени!

– А ты солгал мне, говоря, что не знаешь, кому я должен был сказать те слова. – Трой приблизился к бывшему синтониму.

– Все это время ты помнил меня? – Ангела, не веря, покачал головой. – Но Мелла меня не помнила.

– Твоя сестра ведь не была твоей целью, когда ты сюда направлялся?

Ангеле сделалось стыдно. Он до сих пор не мог понять, как не подумал о своей сестре.

– Тогда зачем ты притворялся?

Трой улыбнулся, и на душе Ангелы стало тепло, легко, отрадно, что он наконец-то видит того самого Троя.

– Мне было интересно за тобой наблюдать.

– Ты мучил меня.

– А ты врал мне. Я же знаю, кому должны были быть направлены эти слова.

Трой придвинулся ближе, и Ангела отклонился, боясь, что друг на него навалится.

– Хотя, – с наигранностью в голосе добавилТрой, – «должны были…» – неправильное выражение. Они должны быть направлены тебе.

Ангела отвернулся. Его лицо горело огнем от смущения, когда он с ужасом понял, что чувства Троя к нему приятны даже сейчас. Даже когда он уже с Рейденом. Но Трой все еще был лишь другом. Ангелу просто не тянуло к нему душой так, как тянуло к Рейдену. Они не были связаны.

Взгляд Троя погрустнел. Парень сжал губы и немного отодвинулся от Ангелы, словно сдерживая в себе дикое желание обнять, понимая, что это объятие будет бессмысленным для него и, возможно, неприятным для самого Ангелы. Но именно это Трой не успел сделать тогда в ПН. Он испугался себя и предпочел убежать, сейчас же желание поцеловать Ангелу теряло смысл.

Даже когда Рейден с Ангелой были просто друзьями, Трой немного ревновал. И вот сейчас, когда он осознавал, что уже никогда не будет с Эраром, даже если вернется к жизни, его обжигали чувства обиды и злости на себя и свою судьбу. Однако он не жалел о том, что погиб.

– Отпусти мою душу, – сказал Трой, не в силах терпеть присутствие Ангелы. Слишком сладкое и мучительное от осознания его неожиданного конца. Лучше закончить это самому.

Ангела кивнул. Трой прочел в его глазах столько отчаяния, грусти, сожаления и вины, что тут же отвел взгляд. Он встал, и Ангела последовал его примеру. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Ангеле уже не было холодно, мысли о потере близких больше не вызывали слезы, уступив место пустоте. Он проклинал место, в котором находился, и молился, чтобы ему никогда не пришлось сюда возвращаться. Никогда.

– Я… – Его голос дрожал. Ангела сжал губы, опустил голову и поднял на Троя исполненный уверенности взгляд. – Я отпускаю тебя…

В этот миг весь мир перевернулся. Все мысли и убеждения полетели к чертям, когда Ангела почувствовал чужие прикосновения, чужие губы на своих, чужой запах, чужой холод. Но он не мог это прекратить из-за… жалости? Неужели он испытывал к Трою жалость?

Они стояли, не шевелясь. Трой не пошел дальше, но и не спешил разрывать поцелуй. Ему просто хотелось почувствовать губы Ангелы, сделать то, что не успел сделать при жизни. Это был его последний шанс, последние совместные секунды. Нельзя было их упускать, даже если потом Трой мог пожалеть об этом.

– Мы с тобой еще встретимся, – прошептал он, глядя в изумрудные глаза Ангелы. – Но будет ли это иметь хоть какой-то смысл?

И вдруг он исчез. Растворился, стоило Ангеле лишь моргнуть. Он оглянулся, ища того, кто украл у него Троя, но увидел лишь стену из ветвей ивы.

Он чувствовал тянущую в груди боль, словно нить, которой они с Троем были связаны, никак не желала разрываться. Но вот она разорвалась. Ангела почувствовал колющую боль в груди… Казалось, что-то расщепляло его изнутри, и он, больно сглотнув, вышел из проклятого места.

«Он сказал, что мы еще встретимся… Как?»

После возвращения в дом Рейдена Ангела долго ни с кем не разговаривал. Сидел в своей комнате, глядя в дали Сноудонии, думая, что где-то там осталась частичка его души, его самого, его вины. По дороге назад он поговорил о случившемся с мамой и бабушкой. Спросил, что могли значить последние слова Троя: «Мы с тобой еще встретимся». Они переглянулись, словно размышляя, стоит ли рассказывать, но потом не выдержали, и Мелани сказала правду: когда душа героя покидает Лес Мерцаний, она перерождается, но где, когда и с какой внешностью – никто уже не знает. Так герой, умерший сотни лет назад, мог переродиться в двадцать первом веке. Не помня своего прошлого, не зная о своих подвигах.

– Я тоже не всегда была пятой стихией, – добавила Мелани. – Я умерла героиней тысячи лет назад, Артур отпустил мою смерть, и я переродилась в пятую стихию спустя сотни лет после этого.

Ангела задумался, что когда-нибудь, возможно, встретит Троя, но ни один из них не поймет, что они когда-то были связаны. Потому что Трой будет выглядеть иначе, его голос станет нежнее или, наоборот, грубее, глаза – положим, голубыми или карими, а волосы – черными или вообще рыжими. Можно сколько угодно гадать, как он будет выглядеть.

Почему-то Ангеле хотелось, чтобы Трой переродился в далеком будущем, когда никого из них, тех, кого он знал, не будет и он не сможет его увидеть.

Это касалось и Меллы. Ангеле казалось, что она переродится где-то в Шотландии в невысокую блондинку с большими синими глазами. Были ли это отголоски его забранного Лесом Мерцаний Авароса? Он уже не знал. Хочет ли вернуть себе бессмертие, оставив своих смертных родителей и друзей? На этот вопрос он точно знал ответ. Нет. Он отвергнул бессмертие.

Когда Ангела поделился своим решением о бессмертии с мамой и бабушкой, они не стали пытаться его переубедить, а лишь улыбнулись и вновь синхронно, словно сговорившись, переглянулись. Только теперь Ангела видел в глазах Марвел печаль: она не была готова расставаться со своим Аваросом и бессмертием, тогда как ее сын уже во второй раз отказывался от него.

– Мне это не нужно, – повторил Ангела.

Сама Марвел теперь не понимала, как жить дальше. Возможно, лучшим решением для нее будет больше никогда не видеться со смертным сыном? Забыть о нем, вырвать страницу с ним из своей жизни… И Ангела не винил ее за эти мысли. Он с горечью признавался самому себе, что его мама не способна быть такой матерью, как Фам. Марвел просто неспособна на это, ее материнские чувства были притуплены, равно как и у Мелани по отношению к Марвел. Ангела не чувствовал их связи, какая должна быть между матерью и дочерью. Он искренне надеялся, что, если судьба однажды позволит ему завести семью, он не повторит их ошибки.

И он действительно не повторит их.

Спустя годы после того, как Ангела воссоединится с Рейденом, отпустит прошлое, связанное с Троем, и смирится со своей смертностью, он будет вспоминать, как молча ехал в машине вместе с мамой и бабушкой, почему-то чувствуя, что уже никогда больше не встретит их. Они даровали ему жизнь, но теперь будто бы отпускали, потому что не были друг на друга похожи. Потому что не могли представить уединенную жизнь без опасностей, как это бывает в других семьях. Потому что Ангела сам выбрал такой путь.

31

И вот этот день настал. Момент, когда жизнь меняется то ли в худшую, то ли в лучшую сторону— для кого как. Ведь не каждый сразу может принять новую прическу близкого человека…

– Готово, – провозгласил парикмахер.

Ангелу одолевало желание по привычке взлохматить свои светлые волосы, как и всегда, но, глядя на свое отражение, юноша понимал: без челки ему хорошо. Лицо сразу стало более открытым, светлым. Правда, из-за прически Эрар теперь смахивал на тех милых мальчиков из интернета с зачесанными кверху волосами и ехидными улыбками.

Ангела искренне улыбнулся, встал из-за стола и заметил в зеркале отражение негодующего Рейдена. Тот стоял, упершись спиной в стенку, и внимательно наблюдал за каждым движением Эрара. Еще четыре года назад он сказал бы, что Ангеле совсем не идут белые рубашки, черные брюки и галстуки. Но не в этот раз. Не в этот день.

– Ну как тебе, Рей? – спросил Ангела, гордо указывая на свою новую прическу.

– Ты выглядишь взрослее.

– Уж кто бы говорил. – Ангела был слегка расстроен таким комментарием друга.

Не так давно ему стукнуло двадцать. Время беспрерывно текло, не желая замедлить течение ни на секунду, и Эрар осознавал, что неизбежно взрослеет, с каждым годом ощущая это все тяжелее. Пусть внешне он не особо изменился, разве что стал чуть выше, его биологический возраст остановился где-то на отметке восемнадцать. А когда-то ведь он так надеялся, что навсегда останется подростком… В четырнадцать он делал все, что взбредет в голову, не думая о последствиях. Сейчас же на его плечи лег груз ответственности.

Рейден полностью разделял его чувства. Ему и самому было страшновато взрослеть. Тысячу раз он думал, не поспешили ли они с решением, но тут же вспоминал те невыносимые мысли об их с Ангелой желанном соединении жизней.

«Я вообще должен был жениться еще четыре года назад», – вспомнил Рейден и тут же пожалел об этом. Перед глазами появилась его умершая невеста. Покажи девушка свой настоящий характер и чувства, стояли бы сейчас Рейден с Ангелой в комнате ожидания? Он был бы уже как четыре года женат. Не исключено, что он в этот момент сидел бы со своим ребенком.

Ангела заметил удрученное состояние Рейдена и взял его за руку.

– Слушай, – он опустил взгляд, отчего его ресницы слегка подрагивали, – если тебе страшно, то можем все отменить.

– Ты блефуешь. – Красс заставил себя улыбнуться.

– Ты прав.

Ангела встал рядом, не отпуская его руку. Рейден сжал ее сильнее.

– И как так произошло? – задался вопросом Эрар. – Как так произошло, что мы дожили до этого?

– Тебе все подробно рассказать? – Рейден иронично усмехнулся. – Все началось в тот день, когда мы с тобой сходили в кино.

– И там была сцена свадьбы. Тебя она выбесила, особенно момент, когда священник сказал: «Можете поцеловать свою невесту». Я думал, на этом моменте ты выбежишь из кинозала.

– Меня жутко бесили герои этого фильма, но суть не в них. Когда мы шли домой, ты решил подшутить надо мной…

– «На нашей свадьбе ты тоже будешь вести себя так?» – процитировал Ангела свои же слова, произнесенные им чуть меньше полугода назад. О да, он хорошо запомнил тот день.

– Я был в ступоре, потому что, признаться, иногда сам думал о нашей… свадьбе… – Рейден каждый раз смущался, когда приходилось произносить это слово вслух. Даже слыша за дверью разговоры ждавших их появления гостей, он не мог поверить, что этот день настал. А ведь он думал, что официально будет с Ангелой только к двадцати пяти годам. Но тот то ли счастливый, то ли злосчастный фильм расставил все точки над «i».

– А потом я… – начал Ангела.

– …стал обижаться, когда я не мог тебе ответить, потому что все еще был в шоке.

– Нет, я просто смотрел на твое глупое выражение лица и думал, смеяться мне или нет.

– Вот я тоже думал, только над тем, что мне ответить.

– И тогда я не выдержал…

– И задал мне еще более сложный вопрос…

– «Рейден, скажи честно, ты не будешь против, если я сделаю тебе предложение без кольца?» – Процитировав себя, Ангела рассмеялся и взглянул на Рейдена. На его лице появился едва заметный румянец, и он сжал губы, не имея возможности скрыть улыбку.

– Если честно, я воспринял твой вопрос всерьез.

– Мне было интересно, побледнеешь ты или покраснеешь.

– И что со мной стало?

– Сначала ты побледнел, затем покраснел.

«Да, наверное, я выглядел ужасно глупо», – подумал Красс.

Ангела положил голову на плечо Рейдена. Он все еще был ниже ростом, и это доставляло ему особое удовольствие.

Он помнил тот знаменательный день так, словно все произошло минуту назад.

Несмотря на то что было уже начало лета, погода не радовала жителей Сноудонии теплом. Зато главной радостью для всех стало открытие нового кинотеатра. Ангела и Рейден решили не упускать такую историческую возможность побывать на первом сеансе первого фильма, который показывали в первом кинотеатре города. К сожалению для Рейдена, фильм оказался обычной комедией с невыносимо пошлыми и глупыми шутками. Он чувствовал себя страшно неловко и часто опускал взгляд.

В моменты, когда в кадре мелькали полуголые девушки, Ангела поглядывал на своего парня, отчасти испытывая ревность. Он словно боялся, что при виде них Рейден в один миг забудет о нем и станет «нормальным». Все же Красс был биромантиком.

«Сложно любить таких людей. Ревнуешь их и к девушкам, и к парням одновременно».

После фильма они возвращались домой и завели тот самый забавный судьбоносный разговор. Оба даже не подозревали, к чему он приведет.

– Рейден, скажи честно, ты не будешь против, если я сделаю тебе предложение без кольца? – спросил его Ангела.

Ему показалось, или Красс чуть не упал от подобного заявления? Ангеле хотелось его помучить, и он сделал серьезное лицо, словно действительно был намерен осуществить это. На самом деле, он никогда не мог представить себе этот момент. Один из них должен был в какой-то миг встать на колено и сделать предложение с кольцом в руках. Но у них по жизни все не как у людей.

– Да ладно тебе, это шутка, – сказал Ангела и прыснул от смеха.

Но Рейден не стал менее напряженным. Наоборот, лишь сильнее сжал ручку кожаной сумки на плече.

– Шутить надо мной – вообще не твой конек.

Сколько раз Красс говорил Ангеле эту фразу? Десятки раз? Сотни?

– Да, ты частенько это говоришь. Но я же стараюсь. – Ангела был в хорошем настроении и набрался смелости встать на носочки, чтобы потрепать Рейдена по щеке.

Тот перехватил его руку.

– А если бы я тебе задал тот же вопрос, ты бы воспринял его как шутку? – спросил он слегка раздраженно. Его переполняли странные необъяснимые чувства: примесь задора, злости и желания сказать все как есть на самом деле.

Ангела недолго молчал, затем ответил без тени улыбки:

– Даже если это была бы шутка, я сказал бы «да».

Рейден был в ступоре. Он ожидал, что Эрар рассмеется, сморозит очередную неудачную шутку, и их разговор сменит направление. Но Ангела был настроен решительно, и в ту же секунду Рейден почувствовал страх перед неизвестностью, словно его столкнули в темную пропасть. Что его там могло ждать? Он вспомнил, что уже неоднократно испытывал подобное. Обычно в такие моменты решалась его судьба. И прямо сейчас это происходило вновь, только на этот раз поворот в неизвестность был более крутым и опасным.

Рейден не собирался останавливаться:

– Я бы тоже сказал «да».

На этот раз Эрар улыбнулся. У него немного плыло перед глазами от волнения. Он не знал, обернуть все в шутку и забыть об этом разговоре или сделать новый шаг навстречу судьбе. А может, еще слишком рано? На этот вопрос Ангела ответил себе сам: «Нет, не рано. И я хочу, чтобы это наконец произошло».

– Ангела, – неуверенно опередил его Рейден. Он чувствовал себя очень глупо, щеки буквально горели огнем. – Давай будем вместе?

– Мы с тобой и так вместе. – Ангела отвел в сторону хитрый взгляд, понимая, что играет на нервах Рейдена.

– Ты знаешь, о чем я сейчас говорю!

Да, так и произошло. Он слишком хорошо знал Рейдена и был уверен, что тот больше не поднесет ему «сюрпризов».

– Нет, понятия не имею, о чем ты.

– Боже, ты же первым это начал.

– Это была шутка…

– Я знаю все твои «шутки» и зачем ты их говоришь.

– Что ж, тогда ты должен понять ход моих мыслей сейчас и уже знать ответ, – продолжал дразнить Ангела.

– Почему с тобой все так сложно? – Рейдену хотелось и смеяться, и возмущаться.

– Но ведь ты и таким меня любишь? – Ангела развел руками, показывая себя во всей красе.

Рейден, недолго помолчав, ответил:

– Да. Не знаю, как вообще такое произошло, но да.

– Что ж, тогда я позвоню маме и расскажу о нашей радости. – Ангела повернулся к нему спиной и достал телефон. Конечно, он не собирался так скоро сообщать об этом миссис Фам. Его игра с Рейденом еще не была завершена.

– О какой радости?

– Свадьба, Рей. Свадьба.

Лишь от одного этого слова у Рейдена потемнело в глазах. Он уже не соображал. С чего вообще начались эти признания? И кто первым сделал предложение: Ангела или Рейден? И было ли это вообще предложением?

Не так он представлял себе этот момент. Рейден думал: они с Ангелой окажутся наедине в каком-нибудь тихом милом местечке, он спрячет в кармане коробочку с кольцом, затем встанет на одно колено и сделает предложение. Эрар ответит ему «да», они обнимутся, устроят свадьбу и будут жить долго и счастливо.

«Но у нас всегда все не как у людей», – иронично подумал Красс.

Реальность оказалась сурова. Лишь сейчас Рейден понял, что его представление о предложении ничем не отличалось от сцен из ненавистных им любовных фильмов. Романтик в душе и скептик снаружи – так о нем порой говорил Ангела.

Который все не умолкал:

– Я выхожу замуж… и ты выходишь замуж? Или женимся? Мы оба с тобой женимся, да? Блин, как же это называется?..

И вот сейчас они в молчании ждали своего выхода. С волнением и трепетом. Готовились предстать перед десятками близких людей, и как же хотелось Ангеле, обернувшись к залу, увидеть среди них свою родную маму Марвел и бабушку Мелани. Он отправил им приглашения на свадьбу, больше всего ожидая прихода Марвел.

Он не видел их уже почти четыре года и, признаться, безумно скучал. Верил в то, что они о нем не забыли и следят за его жизнью: за тем, как он взрослеет, меняется внешне, за его продвижением по карьерной лестнице в мире модельного бизнеса. Недавно Ангеле предложили сняться в сериале, где ему пришлось бы сыграть парня главной героини и отыграть три сцены с поцелуями и одну – с прелюдиями. Угадайте, кто ему запретил даже думать об этом? Правда, Ангела все равно собирался отказаться от этой роли. Он не готов был играть любовь… и вообще что-либо играть. Быть может, через пару лет он и созреет для какой-нибудь роли, а пока ему хотелось просто спокойно пожить.

В комнату заглянула Рика.

– Ну что, готовы? – спросила девушка. Она была в белом брючном костюме с нарядной лентой на шее. Младшая Красс так и не отрастила светлые волосы, оставив длину чуть выше плеч; челка едва не закрывала половину лица.

– Да, – ответил Ангела.

– Кстати, мне нужно с тобой поговорить. Наедине. Ты же не против, братец, если я украду его у тебя на пару минут? – Рика слегка наклонила голову вправо.

– Нет, не против.

Ринальдика поспешно вывела Ангелу в безлюдное помещение, опасаясь, что гости обязательно нападут на них с расспросами. Эрар краем глаза заметил через распахнутые в зал двери, что почти все места уже заняты. В конце заластояла девушка лет тридцати и перелистывала папку.

– Итак… – Рика собиралась закрыть дверь, но не успела она сделать это, как Крэм вовремя просунул руку в дверной проем.

– Слегка опоздал, – проговорил Маклин. Увидев Ангелу, он улыбнулся.

– Что случилось? – Ангела на секунду решил, что новость, которую ему собираются сообщить друзья, связана с Марвел и Мелани.

– Тут такое дело… – Маклин подошел ближе. Он казался слегка взволнованным, и сложно было понять, отчего парень так тяжело дышит – то ли долго бежал, то ли ему было настолько трудно поведать о чем-то Ангеле.

Рика закрыла дверь на замок. Крэм собрался с духом и, уперев руки в бока, сказал:

– Ты же знаешь, что я полностью переименовал и переделал компанию «З»? Она ведь осталась единственной после… уничтожения других.

Мысли всех троих совпали – они вспомнили о Трое. Именно он положил конец компании, в которой сам вырос, ради человека, которого они искали. Ради того, кого он любил больше своей жизни.

У Ангелы защемило в груди. Пусть он уже отпустил вину за смерть друга и его душу, порой слезы наворачивались на глазах.

– Недавно не без помощи Марвел я перенес ее в США.

– Ты поддерживаешь с ней связь? – Ангела встрепенулся.

– Мы ее и не прекращали. Суть в том, что недавно я был в Нью-Йорке на собрании лидирующих компаний, занимающихся компьютерными технологиями. Там Марвел познакомила меня кое с кем.

Крэм сделал мучительную паузу. По тону друга Ангела понимал, что тот пытается как можно мягче рассказать ему о произошедшем, но, похоже, из-за переполняющих его эмоций сам не может переварить информацию.

– И кто же это?

– Это… родная сестра Меллы.

Ангела тряхнул головой и раскрыл рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли в горле. Он был ошеломлен.

– Сестра? Я не ослышался?

– Да, ее зовут И`ван Харвил. Она дочь Николаса Харвила – бывшего директора компании «Альтернат». Одному Богу известно, чем они занимаются, но суть не в этом. Марвел рассказала мне, что до того, как Фам вышла замуж за твоего отца, она была замужем за Николасом. У них родилась Мелла, но Николас полюбил другую женщину, и им пришлось развестись. Мистер Харвил женился на своей новой возлюбленной, и на свет появилась Иван. Ей сейчас шестнадцать лет. Иными словами…

– Но Фам никогда мне об этом не рассказывала… – Ангела присел на диванчик. Услышанное буквально сбивало его с ног. – Да и Мелла тоже. Неужели она не знала о том, что у нее все это время была сестра?

– Неудивительно, – Крэм сложил руки на груди, – сразу после рождения Иван и ее мать исчезли. Николасу просто не о чем было сообщать Мелле и Фам. К тому же Мелла тогда была еще совсем маленькой, чтобы узнать правду.

– Так Иван нашлась?

– Да. Ее искал Джефф Миллер. Он сейчас частично ведет дела в «Альтернате». Узнав о своей смертельной болезни, Николас хотел завещать все Мелле, но Фам сообщила о ее смерти. Тогда он решил во что бы то ни стало найти пропавшую дочь. Он очень переживал за свою компанию. Хотел, чтобы именно его дети унаследовали ее, но не получилось: Николас скончался до того, как нашлась Иван.

– А кто ее нашел?

– Один из старших братьев Ариана по линии матери – Янтарная Тень. Он нашел ее совершенно случайно. В любом случае, теперь Иван стала владелицей «Альтерната».

– В шестнадцать лет?

– Я стал главой компании «З» в семнадцать, Ангела. Правда, мне помогали доверенные люди. Без них меня бы давно уже оттуда вытурили. Вот и сейчас Иван помогает мистер Миллер.

После всего услышанного Ангела на пару секунд даже забыл о свадьбе. Он не знал, что делать с потоком шокирующей информации, и спросил напрямую:

– Зачем ты рассказал мне об этом?

– Ты же отсылал ей приглашение на свадьбу?

– Да. – Ангела вскочил с дивана. Надежда увидеть родную маму загорелась в нем с новой силой.

– Она отправила вместо себя Иван, Джеффа и Эймери – друга Иван.

– Что? – Ангела едва удержался на ногах, чтобы снова не упасть. – То есть она не приехала?

Крэм сочувственно покачал головой:

– Нет.

Это не должно было стать трагедией в такой знаменательный для Ангелы день. Но он был расстроен настолько, что не нашел в себе силы дальше продолжать разговор и даже улыбнуться Рейдену, когда вернулся к нему в комнату. Заметив удрученный вид Эрара, тот подошел к нему и тихо, почти шепотом спросил:

– Ты чего? Что она тебе такое рассказала?

– Ничего.

Ком застрял в горле Ангелы. Нельзя давать чувствам волю. Не в этот день. Не из-за такой ерунды. Просто родная мать отказалась приезжать на свадьбу единственного сына.

«Я ведь как-то прожил без нее шестнадцать лет. Проживу и дальше», – успокаивал себя Ангела.

Зато его родной отец был рядом, а вместе с ним – Фам. Женщина, которая была ему не родной по крови, но гораздо ближе Марвел. Именно она воспитывала его, водила в школу, игралась, помогала делать уроки. Она – его настоящая мать и всегда была рядом, как сейчас. «Нечего плакать по другой матери, которая не просто не принимала участие в твоем воспитании, а еще и отказалась приехать на твою свадьбу. Все хорошо», – убеждал он себя.

Ангела не стремился к встрече с Иван – родной сестрой Меллы по линии отца, опасаясь, что они окажутся похожи. Но еще больше он боялся, что она спросит его, как умерла их сестра. А в курсе ли она вообще о том, что Мелла погибла четыре года назад? Знала ли вообще о том, что у нее была сестра?

– Ангела Эрар, – обратилась к нему женщина за высокой тумбой с алой папкой в руке.

Из-за долгих, тяжелых раздумий Ангела даже не помнил, как оказался на церемонии бракосочетания. Он упустил один из самых волнительных моментов в своей жизни – поход по красной дорожке в конец зала, где должны были объявить о том, что отныне он разделит эту жизнь с Рейденом. Но он помнил, как пока они шли, Красс держал его за руку и вел вперед. Они вышли вместе.

– Согласны ли вы взять в законные мужья Рейдена Красса?..

Ее чистый голос разнесся повсему залу.

«В болезни и в здравии. В радости и в горе…» – повторял он мысленно ее слова, а сам боролся с желанием оглянуться в надежде увидеть среди присутствующих Марвел или Мелани. Как же ему хотелось, чтобы они были здесь!

Фам сжимала руку Дейнес, широко улыбаясь. Миссис Красс, казалось, вот-вот расплачется. Она не была готова отпускать Рейдена.

«Ты его в шестнадцать лет была готова отдать в мужья. Сейчас он бы уже наверняка обзавелся детьми», – часто напоминал ей мистер Грегор.

Это всегда немного успокаивало ее.

– Да, согласен, – произнес Ангела без промедления.

Он не отпускал руку Рейдена, даже понимая, что это не очень удобно. Но никто не стал возражать и даже допускать мысль о том, что это неправильно.

Джинджер переводил взгляд с сына на зал. Он тоже рассчитывал на то, что Марвел придет. «Не может же она пропустить такое событие в жизни единственного сына», – уверял он себя.

– Рейден Красс, согласны ли вы взять Ангелу Эрара в законные мужья?

– Да, – ответил Рейден.

Регистратор попросила их поставить подписи в папке, после чего улыбнулась, закрыла ее и объявила:

– С этого дня ваш брак официально заключен. С этого момента ваши жизни переплетаются воедино. Я желаю вам удачи и любви. Будьте счастливы.

«Какая нестандартная фраза, – подумал Джинджер. – С другой стороны, объявлять о том, что они стали мужем и мужем будет слегка странно».

Ангела и Рейден обернулись к залу. Гости улыбались. Родители встали со своих мест и хлопали, утирая слезы с покрасневших щек. Затем набросились на них с объятиями под неугомонный шквал аплодисментов. Даже Рика смахнула слезу, сжимая подкрашенные губы и улыбаясь.

– Ну а мы с тобой когда? – спросил ее Крэм.

– Лет через пять минимум.

– Что?! – У Крэма было такое возмущенное лицо, что Рика рассмеялась сквозь слезы.

– Это на тот случай, если вдруг решишь выбрать другую.

– Я еще в детстве выбрал тебя. – Крэм приобнял ее.

Когда Ангела обнял Фам, он почувствовал себя гораздо легче.

– Все в порядке? – спросила его мама, отстраняясь.

Ангела смотрел в ее блестящие от слез радости глаза и понимал, что у него есть все для того, чтобы быть счастливым. И о Марвел нужно забыть.

Гостей направили в соседний просторный зал, где уже были накрыты столы и готовилась целая концертная программа. Такая шумная обстановка напугала не только Рейдена, но и Ангелу. Но уходить, чтобы провести время вдвоем в каком-нибудь тихом местечке, никто не собирался. Пока что.

Родственники Рейдена подходили, чтобы сделать памятные фотографии, но как бы Красс ни отмахивался, Ангела сам брал телефоны и делал фото.

– Эм, простите, – услышал он позади себя женский голосок.

Ангела развернулся. Перед ним стояла невысокая чернокожая девушка с некогда кудрявыми, а теперь выпрямленными черными волосами и удивительно глубокими серыми глазами. Она улыбалась и от растерянности немного покачивалась на месте. На ней было пышное синее платье до колен.

Не составило труда сразу догадаться, кто перед ним стоит.

– Меня зовут Иван. Иван Харвил.

Она была на пару сантиметров выше плеч Ангелы и не дотягивала до плеч Рейдена. В отличие от подошедшего к ней друга – Эймери. Это был высокий русоволосый парень с голубыми глазами и рассыпанными по всему лицу веснушками.

– Здравствуйте.

Между ними с Ангелой была разница всего в четыре года, и сам бывший синтоним не чувствовал себя старше, но ребята, казалось, были иного мнения.

Они смотрели на Ангелу с улыбками.

– Крэм вам уже обо всем рассказал? – спросила Иван уверенней.

Ангела был заворожен ее красотой и еще больше – мыслью о том, что девушка до чертиков похожа на Меллу. В ее глазах, несмотря на первоначальную скромность, пылал огонь непослушания, энергиии задора. Ангела готов был держать пари, что при других обстоятельствах Иван вела бы себя не так скромно.

– Да, – наконец ответил он и отметил, что из-за шока даже не поздоровался с новыми знакомыми. – Ты… очень похожа на нее. На Меллу.

Иван закивала. Улыбка сошла с ее лица.

– По правде сказать, я, к счастью или сожалению, не могу почувствовать с ней родственную связь и даже ощутить сожаления о ее смерти. Но мне очень жаль, что я так и не узнала ее при жизни. Уверена, мы бы стали прекрасными сестрами.

Красноречие Иван завело Ангелу в тупик. Эймери, заметив его замешательство, решил исправить ситуацию:

– Простите, Иван довольно прямолинейна.

– Нет, все в порядке. Давай на «ты»?

Эймери кивнул. Для Ангелы оставалось загадкой, откуда этот парень появился в жизни Иван и был он ей другом или все же тайным обожателем.

Разговор зашел в тупик. Ангела не мог понять, что с ним происходит: еще двадцать минут назад он был в предвкушении свадьбы и этого дня в целом. Быть может, ожидания не совсем соответствовали реальности?.. Он не хотел больше находиться в толпе, смотреть на гостей с бокалами в руках, слышать пусть и приятную, но в эти минуты раздражающую музыку. Свадьба с любимым человеком вдруг стала вызывать в нем апатию. Все, чего хотелось Эрару сейчас, – спрятаться от Иван, людей, шума, яркого света и побыть наедине с собой, чтобы все обдумать.

Он будто чувствовал себя над пропастью. Она тянула его вниз в свои темные пучины, и Ангела едва не поддался соблазну спрыгнуть. А там, наверху, его ждала другая жизнь. Жестокая действительность, полная сложностей взрослой жизни. Ангела вдруг испугался всего этого. Ни на секунду он не пожалел о том, что решил быть с Рейденом, но… что-то было не так. Чего-то не хватало его душе для полного покоя.

Быть может, прямо сейчас на улице в тени ивы под лучами уходящего заката, куда он пришел, чтобы спрятаться от гостей, ему не хватало Рейдена? Шумиха в зале мешала им по-настоящему побыть вместе.

– Что ты здесь делаешь?

Рейден стоял прямо перед ним. Ангела даже не слышал, как тот подошел.

Беседка под ивой находилась в конце двора в самом ее безлюдном уголке. Никому бы в голову не пришло прийти сюда, и парни были рады этому. Они надеялись лишь на одно: чтобы их отсутствие заметили не так быстро.

«Надеюсь, Рика все разрулит», – подумал Красс, перед уходом предупредив младшую сестру.

– Я… не знаю. – Ангела положил голову на плечо Рейдена, когда тот сел рядом. – Мне хочется высказаться, но… я не знаю как. Проще выплакаться, наверное.

– Это из-за мисс Марвел? – осторожно спросил Красс.

Он почувствовал, как Ангела кивнул. Рейден боялся сказать лишнее слово и сильнее ранить его. А как бы он вел себя на месте Ангелы? Об этом думать не хотелось. Рейден взял его руку. Этого было достаточно.

Порой молчание наедине друг с другом куда лучше любых слов. Не со всеми это работает, но Рейден с Ангелой уже давно поняли: у них именно так.

Так они и просидели в тишине минут десять. Только шум ветра, колышущиеся, ласкающие крышу беседки ветви ивы, стремительно темнеющее небо и загорающиеся где-то вдалеке звезды.

Ангелу стало клонить в сон. Весь день он нервничал, ожидая, что сразу после объявления о браке все изменится. Он изменится. Однако все осталось прежним. Разве что оба чувствовали себя счастливее.

Но что будет завтра? Через месяц? Через год?

Если постоянно думать обудущем, то можно и не заметить, как пролетит настоящее. К такому выводу пришел Ангела.

– Простите, Ангела, Рейден, – услышали они незнакомый мужской голос.

Когда открыли глаза, то увидели перед собой мужчину в темном классическом костюме. На вид ему было около сорока, но Ангела чувствовал, что тот гораздо старше. Коротко стриженная борода, уложенные назад темные волосы, серебряный галстук в полоску, правая рука в кармане и модельная поза. Он словно сошел с обложки модного журнала.

Ангела находился практически в королевстве снов, а потому даже не стал поднимать голову с плеча Рейдена. Разве что только вздрогнул от неожиданного появления незнакомца.

– Я Джефф Миллер. Меня послала ваша мать.

Лишь сейчас Ангела заметил в левой руке мужчины конверт. Парень выпрямился, смутно догадываясь, что там могло быть.

– Она передала вам это. – Джефф зашел в беседку и протянул письмо.

Затем мужчина неспешно ушел, засунув руки в карманы.

Рейден развернулся, чтобы оставить Ангелу наедине с конвертом, но тот его остановил.

– Не уходи.

Больше не будет никаких секретов, одиночества, депрессивных состояний и непосильных нош, которые каждый раньше переносил сам. Теперь они должны были разделять все вместе. И это был не долг, а их общее желание.

Рейден вернулся, они вместе вскрыли конверт и принялись читать.

Здравствуй, Ангела!

Прошло уже почти четыре года с тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз и ты отказался от своего бессмертия. Снова.

Мне больно осознавать, что мой единственный сын не такой, как я. Уверена, что за время разлуки ты изменился, стал взрослее и самостоятельнее. Узнав о твоей свадьбе, я не понимала, как реагировать. Я была так счастлива и в то же время несчастна… Я безумно хотела увидеть тебя в этот день. И безумно хочу увидеть тебя в другие дни. Но, Боже, если бы кто-то только знал, как это страшно и тяжело!

Я хочу, чтобы ты навсегда остался в моей памяти тем милым шестнадцатилетним подростком. Это эгоистично с моей стороны, знаю. Но это не значит, что я не люблю тебя.

Прошу, Ангела, не пиши мне ответных писем. Никогда. Я так боюсь, что ты будешь слать мне сообщения, звонить или писать письма, а затем… это прекратится.

Я бессмертна. Для меня десять лет едва ли равны одному году. Я уже давно привыкла к подобному течению времени. И привыкла к тому, что дорогие мне люди умирают, в то время как я продолжаю жить.

В 1987 году умерла моя первая любовь – Анастейша Теччет. Она была смертельно больна, и я не знала об этом. Я уехала от нее на пару недель, через три дня она отправила мне наше совместное фото с подписью. Я до сих пор храню его в своем альбоме памяти. А спустя неделю мне пришло известие о ее смерти.

Мелани еще сотни лет назад сказала мне никогда не любить смертных, потому что это больно. Но сердцу не прикажешь.

И вот когда ты решил стать смертным ради близких и родных тебе людей, я поняла, что не смогу с этим смириться. Это оказался серьезный удар, и мне было сложно сдерживать свои чувства под маской хладнокровия.

Именно поэтому я хочу, чтобы ты навсегда остался для меня живым и бессмертным. Даже спустя сотню, двести, четыреста лет.

Прости меня, сынок.

Я люблю тебя,

Навечно твоя, Марвел.

Примечания

1

Песня американской рок-группы «Our Last Night» (прим. ред.).

Content

Медина Мирай
Синтонимы. Больно быть с тем, кто…

ПРЕДИсловие

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

Примечания