Ципис Наум Фроимович

Короткевич Г

Положительный мир

Н. ЦИПИС, Г КОРОТКЕВИЧ

Фантастический рассказ

..."Нет никаких

"никогда"

Есть когда-нибудь

Или когда-то"

( "Никогда". Л. МАРТЫНОВ.)

Этот звездолет должен был вернуться через 50 лет. Не так уж часто уходили фотонные корабли в космос, чтобы можно было спутать график их возвращения. Раз в 25-30 лет далеко от планеты запускался такой гигант. И это было огромным событием. Остальное время для дальних разведок накапливали горючее. Можно было бы летать и на ионных ракетах, но уж очень тихоходны они. С "фотонами" стало легче проникать в "черную бездну", но пока — раз в 30 лет.

Антиматерия... Где взять ее в достаточном количестве? Это тормозило не только работу по космосу... Проблема No 1.

Председатель Всемирного Ученого Совета опять взял со стола пластмассовую золотистую пластинку: ""Стрела" просит координаты орбиты..." Странно... Почему же они вернулись раньше срока? Лобов нажал кнопку на панели стола. Зажегся экран. Из его глубины на Председателя внимательно смотрело лицо диспетчера.

— Пусть садятся на "Эльфу". Экипаж сразу же на Землю, на Центральный.

— Хорошо, Лев Михайлович!

Лобов подошел к окну.

Был жаркий, солнечный день. Тени казались почти черными. "Что день грядущий нам готовит?" Что-то готовит... Определенно. Но что? Если бы он знал что, то, наверное, не смог бы вот так, спокойно, стоять у окна.

***

Маленькая белая точка управляемой ракеты-разведчика "Иглы-1" быстро приближалась к спутнику Второй. Его поверхность, исследованная небольшим телезондом, еще при подходе к системе была вполне пригодна для размещения аппаратуры. Некоторое время с ее помощью предполагалось понаблюдать за планетой.

"Осторожность, осторожность и еще раз, черт возьми, осторожность!" — вспомнил Виктор слова Председателя. А он, Виктор Лисицкнй, по горло сыт этой осторожностью. Был же в старину отличный девиз у летчиков: "Быстрота и натиск!". Но то летчики, а то — звездолетчики. Он за все время всего-то раза четыре брал управление "Стрелой" на себя. А так — автоматы да автоматы: такая скорость не для людей. Вот доворотики, поворотики, ну и, конечно, посадка, но до нее — как зубами до локтя.

Виктор оглянулся и посмотрел на Ястребова: не отгадал ли тот его крамольные мысли. Он ведь такой, капитан, он все может.

В правый угол экрана большого обзора разведчик транслировал приближающийся спутник. Внизу, в "окошках" информаторов, мелькали цифры — данные об этом теле.

— Что ни говори, а он очень напоминает Луну, — сказал Карэ. — Вторичное подтверждение: нет воды, нет атмосферы — одни камешки...

Виктора словно муха укусила:

— Ага! А Вторая напоминает вам, вероятно, Землю? Правда? И, конечно же, первая встретившаяся на ней женщина будет очень похожа на вашу жену. Да? И первые цветы, которые вы там увидите, будут голубые розы. Да?

— Внимание! — голос Ястребова прервал Виктора. — Посадка "Иглы"!

В помещении центрального пульта вдруг стало светло, словно зажглось маленькое солнце. Нестерпимо яркий свет излучала точечная часть экрана, правый угол которого стал матово мертвым. Точка молниеносно росла, превращалась в невероятной яркости белесый туман. Когда он немного рассеялся, люди увидели, как экран расползается на куски, словно свежеиспеченный и варварски разодранный пирог, из трещин которого лезло светлое повидло и валил пар. Это было так реально, что Виктор бросился к экрану: его рука скользнула по гладкому прозрачному пластику.

— Это развалился спутник, — сказал Ястребов.

Они еще долго смотрели, как отдельные куски "четвертьлуны" медленно, словно в воде, уходили друг от друга. И только один, побольше размером, разворачиваясь, остался почти на том же месте. Никто из людей за всю историю жизни человечества на Земле не видел подобных катаклизмов.

"Вот тебе быстрота и натиск..." — Виктор не знал, что подумать.

— Крепенько его... — только и сказал Карэ, смущенно и смешно хлопая белесыми ресницами.

Ястребов попросил их подумать над случившимся и через полчаса зайти к нему в каюту.

***

"Стрела" продолжала свой путь но стационарной орбите вокруг Второй планеты двойного солнца. Эта звезда оказалась на пути звездолета, который шел к загадочной области космоса, обозначенной на астрономических картах знаками АХ-1. Выбор направления поиска для разведчиков был не случаен. Наблюдательные станции Марса давно отмечали какие-то непонятные явления в этом секторе: то резкие изменения спектра, что указывало на фантастические перепады температур, то исчезновение сигналов, которые "проваливались" в ничто.

"Осторожность, осторожность и еще раз осторожность...". По правде сказать, космос и не давал повода для шуток. Двойная звезда на их пути — красный гигант и белый карлик — это бы еще ничего. Но Ястребова и Карэ удивило крайне малое расстояние между ними. Планеты системы вращались по замысловатым орбитам вокруг обоих солнц. Взаимодействие этих тел в таких условиях... Это обещало много интересного. Была выбрана Вторая, с которой удобнее вести наблюдения. Все шло нормально, и вот — "сюрприз", да еще такой!

...— Нам надо обсудить то, что произошло, и прийти к какому-то выводу, на основании которого и придется действовать. Когда-то существовала такая точка зрения: думать надо в одиночку, а действовать сообща. Мне кажется, что это неверно. Приводить мысли в порядок —  это, пожалуйста, — в одиночку, а думать надо вместе. И на мой взгляд, вернее еще более древняя мудрость: "Одна голова хорошо, а... три — лучше".

"Типичный Ястребов: интеллектуал, немного старомоден, но логически — силен, как бог'' — Лисицкий поудобней уселся, но удобней от этого ему не стало: одна назойливая мысль неотступно преследовала его, и он стыдился ее и боялся того момента, когда ему надо будет говорить.

— Мы столкнулись с явлением, выходящим за рамки наших представлений, — продолжал капитан. — Поэтому предположения о нем тоже, вероятно, могут выходить за пределы привычного. Помните? "...Теория должна быть достаточно безумной, чтобы быть верной".

"Сейчас он скажет что-нибудь насчет великих стариков Бора, Эйнштейна, Рокотова", — тихонько думал Виктор.

— Нам бы сюда кого-нибудь из великих стариков с их изумительным инструментом познания мира — с их мозгом. Итак, говорите все, что думали и думаете об этом феномене, даже самые невероятные вещи. — Ястребов поставил локти на колени и уперся подбородком в ладони. В такой домашней позе он и стал ждать. Капитан ждет, и надо говорить, говорить все, что думаешь, даже если это чепуха, которая уронит тебя в собственных глазах. Виктор в который, раз поглубже втиснулся в кресло.

— Так далеко, как мы, еще никто с Земли не уходил, — Карэ потер переносицу. — И естественно, что парсеки не могут просто количественно плюсоваться па счетчике: когда-то наступает и проявляет себя качественное изменение. Это, так сказать, простая диалектика.

"Когда он говорит о деле, нельзя сказать, что получается плохо", — подумал Виктор.

— Насчет взрыва могу сказать, что температура, данная приборами, превышает ту, которую мы имеем по земным расчетам по этому сектору почти в 2 раза. Это невероятно! Что ее дает? Началось ли все с "Иглы"? И что это? Спутник раскололся, как орех! Сильнейшие нейтринные излучения! Некоторые датчики корабля вышли из строя: я бегло посмотрел данные... Никаких определенных предложений у меня нет, но думаю, что "Игла" сыграла роковую роль в этом взрыве, если, конечно, такое можно считать взрывом...

— Вы все сказали, Ян Карлович?

— Да, Юрий Сергеевич, к сожалению, я ничего больше не могу добавить.

— Пожалуйста, Виктор.

— Юрий Сергеевич... Дело в том... Вы говорили о... ну, о достаточно "безумной идее", собственно, это говорил гениальный старик... фу ты, черт! Простите. В общем, я буду говорить все, что думаю. Наверное, во всем этом виновна "Игла".

Пилот напомнил о том, как после посылки зонда "Стрела" прошла через точку, вокруг которой обращаются оба солнца. Точно через эту точку! А зонд прошел другой трассой, мимо нее. И что же? Зонд благополучно, сел на спутник, передал информацию, а "Игла-1" вызвала взрыв! Почему?

— В общем-то, может, и смешно, даже глупо, но я все же скажу: "Стрела" — и все, что находится на ее борту,— могла стать не совсем тем телом, которым была раньше...

— Антиматерия!- — голос Ястребова звучал, как приговор.

— Взрыв — аннигиляция, — спустя немного добавил Карэ, хотя все уже было ясно. Ясно и страшно: путь к Земле закрыт. Если, конечно, принять за истину то, к чему они сейчас пришли.

Каждый из них вспомнил все, что знает из теории антиматерии: Дирака и его решение уравнения электрона с двумя корнями (это Виктор еще знал), потом пошли Эдгар Оканава, Ли и Янг, затем инверсии — "комбинированная Ландау" и "полная Наана". Тут Лисицкий только вертел головой. К Карэ, часто выходившему победителем в споре, он почувствовал небывалое почтение и даже простил ему голубые розы.

В коротком математическом изложении гипотеза выглядела невинно: 1 + ( — 1) = = 0. Нуль — это вакуум, ничто. Галактики разбегаются друг от друга и от нас в разные стороны с невероятными скоростями, словно Вселенная разбухает от вновь родившегося где-то в эпицентре "взрыва" вещества. Оно рождается на грани "плюса" и "минуса" в этом самом "нуле" и точно поровну "уходит" в мир и антимир. Все это при огромных температурах и высвобождении невероятного количества энергии. Но в самом "нуле" — всегда "штиль", потому что там ничего нет: ни энергии, ни пространства, ни времени — ничего, кроме вакуума, этого Великого Начала Начал. Это точка равновесия механизма Вселенной, которое ничто и никогда не сможет нарушить. И, может быть, этих "точек" много, поскольку на Земле продолжают открывать в разных секторах космоса все новые и новые гигантские источники энергии: сверхзвезды и радиозвезды...

— Да... — Ястребов задумался. — Но если мы проскочили эту самую точку, "нуль пространства" и оказались в положении "вниз головой", то логически было бы думать, что все опять встанет "на ноги" при соответствующем противоположном действии, то есть при прохождении этого же "нуль пространства" в строго обратном направлении

— С той же скоростью и в той же плоскости, — добавил Карэ. — А что, если для этого использовать "Иглу-2"? Пусть она пройдет эту точку и вернется по внешней орбите Карлика, в нашу зону. Потом ее надо будет посадить на обломок спутника и... Если произойдет аннигиляционный взрыв... Что же — не мы первые.

Они долго молчали. Постом Ястребов сказал:

— Это, видимо, единственный выход. Ян Карлович, посчитайте курс "Иглы". Виктор, займитесь аппаратурой разведчика: ему придется некоторое время пробыть в зоне недосягаемости наших сигналов за Карликом.

"Нет! Какая голова у этого Карэ!" — успел восхититься пилот.

***

"Игла-2" совершила посадку на обломок. Это была победа. Все трое слушали огромную, казалось, ощутимую тишину.

— Жаль, нет шампанского, — сказал Лисицкий.

— Холодненького, с пузырьками... — жалобно протянул Карэ. Улыбка впервые за несколько месяцев появилась на лицах космонавтов.

— "Иглу" возвратить на борт? — спросил Виктор: ему хотелось сейчас что-то делать, куда-то деть энергию возбужденного радостью тела.

Карэ опять улыбнулся.

— Думаю, что сейчас это будет несколько преждевременно и не совсем безопасно.

Виктор изумленно взметнул брови и... расхохотался: он все еще не мог привыкнуть к мысли, что все окружающее его в корабле, сама "Стрела" и ее экипаж, все, кроме горючего в ловушках двигателей, — есть антиматерия.

— "Иглу" нужно будет послать по той же внешней орбите в точку встречи со "Стрелой" по ту сторону "нуля", — сказал Ястребов. — Теперь последнее: надо составить краткое сообщение, предельно краткое, обо всем, что здесь случилось. Люди должны знать, что найдена антиматерия, которую они искали сотни лет. Это на случай, если мы не сможем вернуться. Придется отдать весь запас энергии и послать информацию в сторону Солнечной.

— Юрий Сергеевич, что значит, "не сможем вернуться"? Ведь с "Иглой" — полный порядок...

— Да, Витя. Да. Но это "Игла", и она, видимо, попала в "яблочко", а мы можем промахнуться. Надо быть готовым ко всему. Ян Карлович, пойдите выспитесь и еще раз тщательно проверьте курс. Виктор, осмотри отражатель. Все должно быть в идеальном порядке.

***

"Стрела-1" шла, как по ниточке. Ее курс был отмечен на видеокарте красной чертой, которая заканчивалась крестиком: таинственный "нуль". Сюда, в эту единственную точку, должны привести ее автоматы управления. Корабль идет с той же скоростью, в той же плоскости, но в обратном направлении — к жизни, в "положительный" мир. Там, за этой точкой, еще одна проверка: соединение с "Иглой" — либо — смерть, если люди ошиблись, либо — встреча с Землей.

...Трое, в совершенно немыслимой дали от Земли, от всего того, что зовется Родиной. В дикой, холодной, опасной бездне.

"...Не шутит небо с сыновьями.

Оберегайте сыновей".

"Осторожность, осторожность...". Родина дала им все, что могла дать. И, отпуская от себя, напутствовала этими словами. Остальное зависело от них. И они должны были вернуться, обязаны были.

...Как далек отсюда прозрачный, светлый кабинет капитана и астрофизика Ястребова с неожиданно большим дубовым столом на массивных ножках, прямо посреди комнаты. Море у самого дома. И у самых окон — рябина...

...Как далеки отсюда голубые розы, выведенные штурманом, геологом и врачом Карэ. Они заняли первое место на выставке континента. Далеки, как голубые розы, и наикрасивейшая женщина Вселенной — первая среди всех — жена штурмана. Это — присвоил ей он сам.

...Как далек отсюда мир почти детских увлечений маленькими, с палец, роботами-пигмеями —мастерская удивительно молодого звездолетчика-пилота Вити Лисицкого. Далек дом его родителей и сестры, где он любит жить, в отличие от своих сверстников, живущих где угодно, только не дома.

Дом с садом, пчелами и чудом-родником в углу у старой яблони-"папировки".

...Яркая "звездочка" медленно ползла по красной черте. До крестика оставалось 18 тысяч километров, когда "Стрелу" изрядно тряхнуло. Тотчас же светлое пятнышко стало еле заметно отклоняться с курса. Завыла сирена тревоги.

— Пылевой метеорит! Виктор, автомат управления вышел из строя!

Но пилот уже сорвал пломбу ручного управления. Боковым зрением он заметил, что Карэ даже не оторвался от экрана счетной машины, только слегка побледнело его лицо.

"Стрела" прошла "крест" точно но центру. Когда "звездочка" выползла по другую его сторону, первое, что вспомнил пилот, было лицо штурмана в тот трагический момент. "Молодец, Ян! И я вовсе не удивлюсь, если его жена действительно окажется красавицей. Ну, а капитан — это капитан..."

Ястребов положил руку на его плечо. Она оказалась неожиданно тяжелой: только тут Лисицкий понял, как он устал.

— Все нормально, Витя! "В порядке", как ты любишь говорить. До встречи с "Иглой" шесть часов. Отдохни.

...Когда Виктор очнулся от тревожного короткого сна, "Игла" уже была на борту корабля. И ни капитан, ни штурман не рассказали, как Ястребов встретил ракету в космосе в реактивном глайдере на безопасном расстоянии от "Стрелы":

— Все, Витя!

— Курс — Земля! — ответил Карэ на немой вопрос пилота.

Теперь Виктор спал спокойно, дыхание его было ровным. Он видел сон.

...С земных космодромов одна за другой взлетают огромные грузовые ракеты с удивительным грузом — железным ломом. Они стартуют одна за другой — непрерывно — с интервалом в одни сутки. Старые, отжившие свое тихоходы-"ионники" и даже "атомники". Только аппаратура автоматического управления — новейшая, а в счетные машины каждого корабля заложена программа полета. Конечный пункт — двойная звезда. Они уходят, чтобы пройти "далекий нуль". И, став драгоценной антиматерией, вернуться к Земле, где их будут ждать гигантские магнитные ловушки. Они будут приходить непрерывно, с интервалом в одни сутки. Проблема № 1 — решена.

А ракеты уходят и уходят в голубое небо... Бесконечной вереницей. Ян назвал это "Каруселью Ястребова". Это его идея. Это о ней говорилось бы в последнем послании "Стрелы", если бы они не вернулись...

***

"Я — Земля! "Стрела!", "Стрела". Даю координаты орбиты...".

...Был жаркий солнечный день.

Content

Ципис Наум Фроимович и др Положительный мир