Маргарита Блинова

Несносное проклятье некроманта

ПРОЛОГ

— А я говорил! Я предупреждал, что ничем хорошим это не кончится! — голосом профессиональной истерички вопил эльф, прижимая к груди ритуальную чашу.

«Юноша прав, — подтвердил артефакт на моем запястье, — он действительно…»

— Заткнись! — в один голос прорычали мы с полуорком, украдкой выглядывая каждый из-за своего укрытия.

Мне выпала честь бочком прижиматься к мраморному кресту, эльф впадал в отчаянье за крошечным надгробием, а зеленый гигант согнулся в три погибели за статуей скорбящего ангела.

— Убить поганых некромансеров! — бесновались селяне, размахивая факелами и садовым инвентарем. — Выкинуть за стену!

— Сже-ечь! — настаивал местный батюшка.

— И надругаться! — требовала беззубая карга.

«Да мы ж по-быстрому: одна нога у ворот, другая на погосте. Что может случиться?» — процитировал артефакт… меня же и процитировал, гад такой.

— Ой, вот давай без этого, — поморщилась я и с укором глянула на руку, где таинственно мерцал самый вредный артефакт на свете. — Ты вообще помогать планируешь?

«А у меня штатная перезарядка!»

— У тебя штатное обострение ехидства, — буркнула в ответ и осторожно выглянула. — Парни, вы как?

Рычай, прикусив от усердия кончик языка, пытался ногой подтянуть оброненный мешок с честно (исключительно по его извращенной некромантской логике) награбленными костями. Ушастик испуганно скукожился за надгробием.

— Отче наш, иже еси на небесах, — страстно шептал он. — Да святится имя твое…

— Эдвард, опомнись! — возмутилась я. — Ты ж некромант.

— И что? — оскорбился тот и даже глазами сверкнул. — Это не мешает мне быть истинно верующим…

Потом немного поколебался и добавил:

— В данную минуту.

Я оставила эльфа предпринимать попытку почувствовать свет в своем сердце и оглядела наступающую толпу.

Есть в этой тусовке с факелами хоть кто-нибудь разумный?

Местный батюшка зачем-то приволок крест от ремонтирующегося купола. Он орудовал им так ловко и так враждебно, словно заключил на эту ночь договор с самой силой тяжести.

В двух кумушках на левом фланге я с трудом опознала продавщицу из продуктовой лавки и повариху, заправлявшую на походной кухне. Вокруг женщин сновала шустрая и меткая зараза, то есть местная ребятня. Правый флаг держался исключительно на здоровущем кузнеце, который приперся ради драки с полуорком.

За спинами смельчаков сгрудились осторожные мужики с вилами, хмурый староста с факелом, парочка подслеповатых дедков.

— Надругаться!

Ну и карга!

— Тесс, что делать? — с надеждой глянули на меня недоделанные некроманты.

— Что-что? Укутываться в саван и притворяться покойничками! — рявкнула я и окончательно вызверилась:

— Парни, ну включайте мозги! Вы два мага смерти. Два мага смерти на кладбище. На кладбище, полном материала. Ну? Теперь идеи появились?

Недотепы переглянулись. Рычай задумчиво нахмурил лоб, взвешивая варианты, а вот Эдвард сверкнул глазами и разразился пафосной речью:

— Если Мастер узнает, что мы использовали данные нам силы против гражданского населения, то мое имя навсегда покроется позором. Нет, лучше погибнуть прославленным мужем, сражаясь с людским невежеством, чем…

Над головой эльфа с восторгом просвистели вилы.

— А может, Мастер и не узнает! — оптимистично выкрикнул зеленый гигант, уже вычерчивая на земле руну поднятия.

Ночь моментально стала холоднее. Первобытный ужас полез за шиворот. Принялся щекотать возбужденные нервы и выкручивать внутренности.

Сотворенная на земле руна сделала еле слышный вдох и напиталась магией. Зеленоватое сияние вспыхнуло, осветив безымянную могилу под ногами полуорка. Послышалось утробное ворчание мертвеца. Земная плоть пришла в движение, с неохотой отдавая плоть мертвую, могила взорвалась и осыпалась небольшим фонтанчиком земли. Почва под ногами прекратила заниматься географической аэробикой и в изнеможении замерла.

Селяне опасливо попятились, а полуорк (не иначе как словил звезду успеха) поднялся во весь свой внушительный рост и проревел:

— А теперь приветствуйте собственную смерть, глупцы!

Весь его суровый облик гарантировал: «вот сейчас вы попляшете, побегаете и вволю поорете, а кое-кто, возможно, даже обмочится от страха».

Под зловещий хохот полуорка мертвец поднялся из земли, дернул башкой и ошарашенно уточнил:

— Мяу?

Ночь огласила шокированная тишина. Казалось, даже неугомонная мошкара офигела от увиденного и застыла на месте.

Все в немом изумлении таращились на серого кота, не утратившего ни наглости, ни лоска даже после смерти. Эльф вскочил на ноги и потрясенно взирал на дело рук своего товарища.

— Ты. Воскресил. Котика, — наконец с великим трудом выдавил ушастый, выронил ритуальную чашу и… заржал.

— Я-то откуда знал?! — психанул полуорк и обиженно глянул на селян. — Кто вообще хоронит котов на кладбище!

— Зомбокотик! — Эдвард складывался пополам от смеха и совершенно неприлично прихрюкивал.

«Зомбокотик» же с презрением глянул в сторону нового хозяина желтыми глазюками, после чего поднял хвост в характерном движении самца и уверенно пометил сапог некроманта.

— Мурзик? — усомнилась карга с лозунгом «надругаться».

Кот услышал знакомый дребезжащий голос, басовито мяукнул и со всех лап кинулся к хозяйке.

Батюшка узрел в том божественный знак, Рычай счел поступок нежити предательством, я же осознала, что это шанс на спасение.

— Бежим!

В один миг наша бравая тройка промчалась через лесок из трех лысых елочек, лихо перемахнула канаву подмерзшей грязи и спряталась в чьем-то склепе. Мы споро заперли двери, подперли для надежности все это дело статуей и, тяжело дыша, привалились к стене.

— Пронесло… — улыбнулся эльф, прижимая к груди ритуальную чашу.

«Не говори «помянем», пока батюшка не отпел», — подал голос артефакт и как сглазил.

Ночь озарили три последовательные вспышки зеленоватого света. В ноздри ударил запах нестерпимой вони.

— Грра! — пророкотала темнота склепа.

Полуорк охнул и осел, эльф взвизгнул и выставил перед собой ритуальную чашу.

— Топор, — приказала я артефакту, но тварь оказалась быстрее.

Нарисовавшееся существо — не то чересчур откормленный тать, не то реальный ырка — выбило оружие и навалилось сверху.

Затылок поприветствовал пыльную кладку, мужественно показал фигу надвигавшемуся сотрясению и нырнул в океан боли.

Жизнь с удручающей быстротой принялась мелькать перед глазами, потому что в конце всегда думаешь о начале. Злодейски хохоча, память открыла тщательно коллекционируемую подборку «глупо, тупо и нелепо» и любезно отмотала на пару недель назад, к моменту, когда я совершила свою первую великую оплошность.

ГЛАВА 1. Великая оплошность

Замок будоражил.

Будоражил воображение, кровь и мурашки на спине.

«Трешовое местечко», — прошептал артефакт, и я в кои-то веки с ним согласилась.

В сомнениях покосилась на извозчика, который выкидывал мои чемоданы и сундук с такой скоростью, словно на кону стояла его жизнь, и потянулась к шнурку звонка.

— Дин-дон! — зловеще пропел колокол, и массивные створки замка распахнулись.

Шнурок ожил, обвился вокруг запястья и, под аккомпанемент моих испуганных воплей, гостеприимно зашвырнул ночную посетительницу в темную глотку замка.

— Пошла. Пошла! Пошла!!! — заорал извозчик испуганным коням и скрылся в темноте покрапывающего дождя.

Решив, что спасание благородной дамы — дело рук самой благородной дамы, я одним движением скинула мокрый плащ и мысленно призвала оружие. Артефакт послушно вспыхнул, но вместо тяжелого меча или арбалета в руку легла… метелочка от пыли. Пушистая такая. Розовая.

— Азр-ра! — тихо зарычала я на своенравный артефакт.

«Ой, уже и пошутить нельзя», — фыркнул тот и принял вид арбалета.

Быстро оглядев пятачок прихожей, я сделала парочку скользящих шагов в сторону просторного холла.

Тот, к моему глубокому удивлению, оказался девственно пуст, если не считать хрустальной люстры, достаточно большой, чтобы жить собственной жизнью. Настенные панели из дерева (которое наверняка уже давно находилось под угрозой исчезновения), мрамор на полу (дорогой, редкий, из какого-то явно очень знаменитого места), парочка потемневших от времени и скуки картин, позолоченные светильники.

Дорого-богато живут некроманты.

— Дверь, — крикнул кто-то с верхней площадки. — Скорее заприте дверь, Тесса. Не стоит пускать в замок летучих мышей.

Судя по виду дворецкого, замершего на верхней ступеньке лестницы, он и сам любил прикорнуть, зацепившись ногами за несущую балку. Бледный и ужасно худой, да к тому же во всем черном, он снисходительно взирал с высоты своего местоположения и момента.

В письме предупреждали, что вместо заказчика меня встретит его дворецкий Уинслоу, однако забыли упомянуть, что тот будет выходцем из детской страшилки про вампиров.

Я обернулась, планируя поспешно закрыть оставленную нараспашку входную дверь, и едва успела пригнуться — в замок с радостным писком ворвалась небольшая стайка крылатых кровососов. Ловко уклонившись от пущенной вслед стрелы, паршивцы шмыгнули через холл и скрылись в боковом коридоре.

Потревоженная люстра обиженно бряцнула хрусталем.

— Добро пожаловать в замок «Когти ворона», Тесса Грей, — замогильным тоном выдал дворецкий и посмотрел на меня с выражением человека, который уже давно привык, что все вокруг его разочаровывают, после чего повернулся в сторону коридора и крикнул в темноту:

— Уважаемые вампиры, информирую вас о том, что господа нагрянут утром. Имейте совесть.

В глубине коридора что-то принялось бабахать и звенеть. Если меня не подводил от ужаса слух, то звенели бутылки, а бабахали тяжелые мужские сапоги.

— Ва… ва… — попыталась родиться во мне мысль. — Вампиры?

Азра трансформировался из арбалета в осиновый кол. Сказки сказками, но и подстраховаться не грех.

— Настоящие?! — прорезался во мне суеверный ужас.

— Что вы, Тесса, — хладнокровием дворецкого можно было замораживать продукты. — Это приличный замок.

Где-то в необъятных глубинах «приличного замка» часы родили полночь, а вместе с ней двенадцать гулких ударов.

— Следуйте за мной.

Я сглотнула и опасливо покосилась в сторону коридора, откуда продолжали доноситься подозрительные шорохи и позвякивания. На всякий случай погрозила темноте осиновым колом, схватила оброненный в самом начале плащ и побежала за дворецким.

Так мы оказались в закутке с тремя дверьми. За первой обнаружилась кладовка, куда мне было предложено повесить плащ, за второй — крошечная ванная.

— Ваши чемоданы я поставлю в кладовой. Там комната, — холодно выговорил Уинслоу, показывая в сторону оставшейся двери. — Постарайтесь не тревожить сон ваших соседей.

Я чересчур устала, чтобы почувствовать подвох, а на Азра накатил очередной приступ упрямства, поэтому эта всесильная зараза просто позволила мне кивнуть и поскорее скрыться за дверью ванной комнаты.

Наскоро ополоснув лицо и руки, я скрутила мокрые от дождя волосы в тугой пучок и пошла в комнату. Забравшись под одеяло, долго вглядывалась в темноту. Сон не шел. Не полз. Не летел на крыльях ночи. Короче, не хотел забирать меня в свои объятья до тех пор, пока я не приказала Азре снова стать оружием массового поражения кровососов.

Так, прижимая к груди осиновый кол, я незаметно отключилась и проспала большую часть веселья. К несчастью, ближе к утру Азра заскучал и не придумал ничего лучшего, чем заботливо шарахнуть меня легким зарядом бодрости.

«Дрыхляндия, подъем!» — проорал артефакт.

Я вздрогнула, мысленно послала Азру в самую глубокую бездну, перевернулась на другой бок и… услышала нестройный хор из скрипа половиц, выразительного чертыханья и шагов подкрадывающихся неприятностей.

Кто-то из соседей вышел по нужде и возвращается обратно?

Скрипнула несмазанными петлями дверь.

— Рычай, ты уверен? — взволнованно зашептал тонкий мальчишеский голосок.

— Не дрейфь! — пробасил второй. — Я в прошлый раз следилку на пороге оставил. Ну, чтоб знать, когда свеженького привезут… Нет, ты глянь, какая страшная, — заявил он уже прямо над моей макушкой. — Как думаешь, отчего подохла?

Я резко села и узрела двух шуганувшихся парней.

— Ходячие мертвецы, — пискнул первый.

— Восставшая, — выдвинул свою версию второй.

— Чур меня, чур! — заявили они хором.

«Мать моя заготовка! — развеселился артефакт. — Это как же плохо ты сейчас выглядишь, чтоб сойти за покойничка?»

Взгляд метнулся к зеркалу, висевшему на противоположной стене, и я тоже пришла в ужас.

Остатки пучка превратились в гнездо особо неряшливой птицы. Глаза ещё не открылись полностью, а потому щурились, в то время как пересохшие во сне губы пытались изобразить кривую улыбку ведьмы с болот.

Видок и в самом деле «краше только в гроб кладут».

Неудобно-то как!

Пока я страдала от приступа несовершенства, громила внезапно толкнул своего более хлипкого и недокормленного приятеля.

— Отвали, Эд. Моя следилка, значит, и труп тоже мой.

— Еще чего, — возмутился тот. — Я первый застолбил право стать редкой нежитью.

И мне подсунули сомнительной чистоты руку.

— Ну же, моя тройка автоматом. Кусай. Как это там… Кусь! Кусь! — с улыбкой полного идиота заявил парень.

Еще и ладонью в губы мне потыкал.

Фу! Мерзко-то как.

«Меня одного гложет подозрение, что мы ошиблись замком и забрели в дурдом?» — выдал артефакт, а я сорвалась.

— Какого хрена здесь происходит?

Парни синхронно отошли.

— Она теплая, — выдал верзила.

— И, кажется, соображает, — отметил любитель троек автоматом.

— Дурни! Никто здесь не помер!

Парни переглянулись, после чего верзила с улыбкой и отработанными жестами экскурсовода предложил мне осмотреться.

Я перевела взгляд на ближайшую койку с соседом.

Бедолага, мы его так, видать, достали, что он укрылся с головой. Вон только ноги с биркой и выглядывают из-под простынки. Погодите-ка… бирка?

Сглотнув, я поспешно развернулась, чтобы увидеть две другие кровати с молчаливыми соседями. Мертвецки молчаливыми.

Но окончательно долбила большая табличка «Без Мастера к материалу курсовой не прикасаться» и болтающееся ниже напоминание «Уходя, проверь, накрыт ли труп».

— Я. Провела. Ночь. В морге.

«Должен заметить, что у дворецкого шикарное чувство юмора, — веселился Азра. — Замечательная шутка! Даже я лучше бы не придумал».

Охренеть.

Нет, вот просто взять и охренеть, как мне весело!

Игнорируя парней, переключивших свое внимание на остальных жителей сонного царства, я прямо под одеялом натянула штаны, встала, точнее, впрыгнула в ботинки и выскочила из домашнего морга.

Где там этот Уинслоу?

Найду и убью.

«Ага, как же! — печально вздохнул артефакт. — Все только грозишь кого-то прирезать и кишки пустить, а на деле я уже третий месяц кукую без дела. Того и гляди притуплюсь, потускнею…»

— Давай для начала ты лучше заткнешься, — прошипела я, практически бегом возвращаясь в холл и быстро оглядываясь.

Ну и где этот остряк-самоучка? Сейчас я ему выскажу все, что думаю про подобные шуточки.

За спиной послышался шумный вдох и странный цокот. Я резво развернулась, чуя опасность, и замерла, во все глаза таращась на молодого дракона.

Услыхав нечто подобное, любой адекватный и просвещенный человек повертит у виска пальцем и посоветует обратиться к врачевателям, а лучше сразу примерить смирительную рубашку, но я вам клянусь, дракон был.

Молодой (размерами всего-то с бенгальского тигра), зеленый (ну кроме гребня, тот был враждебно-красного оттенка) и безнадежно мертвый.

Мертвый, я вам говорю.

Окончательно и бесповоротно сдохший четыре, а может, и все пять столетий назад. Это если учебники не привирают, как обычно. Тонкие кожистые перепонки крыльев давным-давно сгнили, и если остальной массив некромант смог восстановить и нарастить плоть, то крылья не подлежали ремонту.

— Драколич… — Даже не знаю, чего в моем шепоте было больше — ужаса или восхищения.

«Наконец-то хоть что-то стоящее, а то я уж начал ржаветь со скуки, — возрадовался Арза, наполняясь светом. — Посторонись! В бой идут охотники на драконов».

Подавив панический вопль, уже подкативший к горлу, я пересекла холл и отважно метнулась в ближайший коридор.

«Точнее, бегут… Тесс! Эй, Тесс, мы бежим в другом направлении! Не на врага, а от него!»

— Ты видел эту пасть? А я видела и что-то не горю желанием в ней побывать.

Радостно зарычав, лич ударил хвостом и бросился следом.

«Но это же трусость!» — возмутился артефакт.

— Это инстинкт сохранения, — не согласилась я.

Судя по злобному клокотанию, Азра мою поистине спасительную мысль не оценил и надулся, но мне было как-то не до ущемленного в чувствах артефакта.

— Р-р-р! — решил подбодрить дракон свой завтрак и щелкнул зубами в непростительной близости от моей пятой точки.

Полный паники крик все-таки вырвался из легких, оглушил своей немелодичностью дракончика и придал ускорения моим ногам.

Совершенно неожиданно передо мной встал выбор из трех совершенно одинаковых дверей, и накатили воспоминания о том, как на первом курсе мы всей группой пошли на жутко популярную среди столичных лоботрясов забаву под названием «квест в реальности».

Помнится, что вот тогда мы так же стояли у трех дверей и на разные голоса орали:

— Ключ! Все упали на четвереньки и ищут ключ!

— Сколько у нас осталось времени? А подсказок?

— Следуя путем банальной эрудиции, я делаю вывод, что именно этот объект локации необходимо выбрать для продвижения по сюжету…

— Там ни хрена нет!

— Но я делаю вывод…

— Ребята, вот тут на стене что-то накарябано… а-а, это, видимо, прошлая группа пошутила.

— Хоть кто-то врубился, что надо делать?!!!

В похожем состоянии я дернула первую дверь и наткнулась на грустный кружок из трех мужчин, укутанных в черные плащи. Судя по бледным лицам, красным глазам, занавешенным окнам и пустой бутылке в центре, троица страдала от похмелья, однако при виде меня резко приободрилась.

— Мадам! — клыкасто просиял один из них, и рука сама собой захлопнула эту дверь.

Ну нафиг.

Под аккомпанемент сердца и цокота наступающего дракона я метнулась к следующей двери.

Холодильная комната благодушно распахнула для визитеров свои морозные объятья. Первой в ловушку попалась моя нога. Поскользнувшись на тонком прозрачном ледке, я проехала через половину комнаты и совершила трагический кульбит в коробки. Кульбит вышел таким грациозным, что все кошки в округе просто обязаны встать на задние лапы, дабы искупать меня в овациях.

Увы, но драколич даже близко не водил родства с кошачьими, зато гады по его ДНК потоптались изрядно.

Не дав завтраку, то бишь мне, даже приподняться с коробок, чтобы продолжить крайне увлекательные догонялочки по замку, драколич подскочил, наскочил и получил! Ботинком прямо в удивленную морду.

Челюсть зазря клацнула острыми зубами. Тварь возмущенно втянула носом морозный воздух и надсадно закашлялась, аки престарелый мокротник.

Вы знали, что драконы кашляют жидким пламенем?

Я вот только что просветилась по данному вопросу.

— Твою… — заорала я, скатываясь на пол и закрывая голову руками.

Лед и пламя встретились. Совокупились. И родили мерзкие брызги с запахом гари, которые крупными каплями обрушились на меня.

«Что нам снег, что нам зной, — запел Азра, — что нам дождик проливной, когда дракон бежит за мной! Ля-ля-ля-ля…»

— Заткнись! — рявкнула я, поднимаясь и улепетывая в сторону распахнутой двери.

Уносить ноги, когда за тобой гонится дохлый, но разъяренный дракончик, оказалось ещё более ужасно, чем вначале. Лич рычал, злобно пыхая вслед законной добыче густым дымом, и мне осталась только гадать, с чем связана такая удача? То ли ящер боялся спалить хозяйский гобелен и быть потыканным провинившейся мордой в обгорелое пятно, то ли холодный душ негативно подействовал на его способности.

Увы, но удача улыбалась мне недолго.

Точнее, мелькнула на пути, злодейски расхохоталась и свалила в неизвестном направлении.

Я и глазом моргнуть не успела, как коридор резко вильнул в сторону и кончился. Ему на смену пришел зловещий тупик. Тупик ухмылялся пыльной тьмой и грозил стать последним в моей фееричной жизни.

— Азр-ра, помогай! — в панике заорала я.

«Тес-са! Тес-са! Тес-са!» — принялся громко скандировать тот.

— Кончай придуриваться! Мне нужна реальная помощь.

«Ладно, — на редкость покладисто отозвался вредный артефакт. — Выход там».

— А поконкретнее? В каком направлении твое загадочное «там»?!

«Штатная переза…»

— Да чтоб тебя!

Добежав до тупика, спиной прижалась к каменной кладке и приготовилась встретиться с опасностью лицом к лицу. Ну, я так думала.

— Уинслоу, это ты? — спросил тупик человеческим голосом.

Под ужасающий скрип скрытого в стене механизма опора за спиной отъехала в сторону, явив провал. Не ожидавшее подставы тело потеряло точку опоры и поспешило найти ее на полу.

Снедаемый желанием порвать меня на молекулы, драколич облизнулся и прыгнул. Я проигнорировала чей-то удивленный возглас и откинулась назад, полностью вытянувшись на холодном полу. Из этого положения открывался крайне захватывающий вид на белоснежное пузо летящего в прыжке дракона.

Лич был хоть и мелким, но, зараза, упитанным. Вон и брюшко уже обозначилось. Остается только гадать, чем же таким питательным хозяева этого замка угощали свою зверюгу. Уж точно не одними только залетными девственницами.

Пока я мысленно приговаривала нежить редкой породы к первой стадии ожирения, мощный прыжок лича подошел к логическому завершению. Повалив моего незадачливого спасителя, монстр радостно взвыл и принялся смачно чавкать. Жрал, наверное.

— Ааа! — заголосила темнота по ту сторону тупика.

Ну точно. Жрал!

— Спайк, прекрати! — отбивался пострадавший, чье тело пожирали заживо. — Фу, дурная зверюга. Фу!

Не тратя время на тираду благодарности за спасение, как, впрочем, и на слова извинения за чешуйчатую подлянку, свалившуюся на чью-то голову, я вновь подорвалась и кинулась по коридору в обратном направлении.

«Что? И спасать не будем?»

— Валить. Мы будем срочно валить из этого крайне подозрительного замка с домашним моргом, высшей нежитью и мрачным дворецким. Никакие деньги не компенсируют мне убитые за это утро нервные клетки, как, впрочем, и жизнь!

Миновав парочку скудно обставленных комнат, я почуяла легкий сквознячок свободы. Сквозило от полуприкрытой двери, ведущей на задний двор, но мое сознание восприняло эту крохотную дверь вратами в рай. Толкнув плечом створку, я выскочила на крыльцо и врезалась в торс поднимавшегося по ступенькам мужчины.

Плохая идея, с учетом того, что незнакомец опирался на трость, а с другой стороны его подпирал невозмутимый дворецкий.

— Ой! — выдала я, отскакивая от пошатнувшегося мужчины.

Легкие вовсю работали над проблемой восстановления дыхания, адреналин подумывал: не дать ли ещё один кружок по кровеносной системе, а взгляд уже скользил по фигуре незнакомца, подмечая детали.

Заляпанные дорожной грязью ботинки, заправленные в них серые брюки, строгий жилет поверх черной рубашки, плащ, скрепленный фибулой. Застежка в виде головы черного ворона казалась смутно знакомой. Особенно вон тот серебряный черепок, зажатый в клюве птицы.

Еще питая иллюзию, что все не может оказаться так плохо, я подняла взгляд и окончательно пала духом.

Да, следовало признать, что на редкость неудачно стартовавшее утро вот прямо сейчас стало катастрофически ужасным.

«Мать моя заготовка, — прошептал Азра. — Да это же сам Данте Праймус».

ГЛАВА 2. Боль и ужасы некромантии

Кто такой Данте Праймус?

Один из самых известных некромантов на материке, но и это не вишенка на торте.

Для тех, кто предпочитает длинные и подробные версии событий, скажу, что господин Праймус — черный маг, но не вполне нормальный. Мужик возглавляет отделение некромантии в одной из самых крупных и широко известных академий материка. Должность эта наследственная и передается от отца к сыну хрен знает сколько лет.

Среди студентов ходит один излюбленный слушок, мол, изначально вся столичная академия принадлежала семейству Праймус. Те творили магию и вытворяли черные ритуалы с использованием круга из кошачьих шкурок, тел с ближайшего погоста и криков девственниц.

Поговаривают, что в одну среднестатистическую среду кто-то из Праймусов со скуки вызвал призрак любимой тещи монарха и отправил дамочку на разборки. Монарх, мягко говоря, не обрадовался внезапному вторжению злобного призрака, как, впрочем, и три его фаворитки, голышом умчавшиеся по коридору.

Некроманта прижали буквой закона, урезали бюджет, а через сотню-другую лет бюрократических притеснений выдворили в одну-единственную башенку, где всемирное зло в лице Праймусов зацепилось, укоренилось и продолжило пакостить.

Данте — текущий глава отделения некромантии — был на карандаше у всех полицейских участков столицы. При обнаружении свеженького трупа первым шли допрашивать Праймуса. С десяток раз (и это только за те несчастные два года, что я отучилась на артефактора) мужика ловили непосредственно над ещё свежим телом, но по какой-то непонятной причине некромант продолжал гулять на свободе, мечтательно улыбаясь своим коварным планам по захвату мира.

А теперь короткая версия, для тех, кто любит сразу хватать суть.

Вот уже десять лет в академии пропадают студенты. Нет, не бесследно. Парочку из них нашли подвешенными на собственных кишках в центре пентаграммы. Делайте выводы, господа и дамы. Делайте выводы.

Да, это определенно был он.

Золотая маска прикрывала практически всю правую половину лица, черные спутанные пряди волос падали на вторую. Некромант высох, с трудом стоял на ногах и был бледен, как смерть, но это точно был он.

Мужчина выровнялся и с большим трудом преодолел последнюю ступеньку.

— Уинслоу, что в нашем замке делает женщина? — полюбопытствовал он, окидывая меня цепким взглядом.

— Эта Тесса Грей, сэр. Прибыла по вашей просьбе.

— Что-то не припомню ничего подобного, — в голосе мага отчетливо прозвучали нотки непреднамеренного убийства топором.

— Цитирую: «Делайте, что хотите! Я буду только рад, если решение нашей проблемы окажется на пороге замка».

Некромант очень выразительно посмотрел на дворецкого, но тот остался невозмутим, как глыба льда высоко в горах.

Из глубины дома послышался цокот, грохот, что-то разбилось, заорало от радости, и на крыльцо выскочили уже знакомые мне по утренней побудке парни.

— Мастер! Мастер! — басил улыбающийся верзила.

— Вы вернулись, — заламывал руки тощий.

Я оторвалась от Праймуса и глянула на парней. Те походили на легковозбудимых щенков, готовых вот-вот обмочиться от радости при виде хозяина, и едва ли не приплясывали на месте.

Растолкав парней, на крыльцо выскочил драколич.

— Ааа!!! — завопила я, тыча пальцем в монстра, но без поддержки быстро умолкла.

Как-то неловко вопить в одиночестве, вы не находите?

— Что с вами? — казалось, хозяин этого жуткого местечка искренне недоумевал, разглядывая ужас на моем побелевшем лице. — Спайк — моя домашняя зверюшка.

— Зверюшка? — подавилась я возмущением, которое тут же и выплеснула. — Эта тварюшка пыталось меня сожрать!!!

— Нормальный инстинкт, — пожал плечами дворецкий, а остальные закивали, мол, да, ничего странного в этом не видим. Где причина для паники? Вот это причина для паники? Голубушка, а вас во младенчестве на пол не роняли, нет? Удивительно!

И тут из дома послышались уверенные шаги, и до боли знакомый голос пожаловался:

— Дорогой братец, твоя зверюга попыталась сожрать мое лицо. Если это такая страшная месть за ту вечеринку в…

Мужчина вышел на крыльцо и замер, настороженно оглядывая собравшихся.

Голос явно принадлежал тому самому спасителю, на которого кинулся драколич. Взгляду сразу наткнулся на печатку с головой ворона на указательном пальце, магический стилет, припрятанный под рукавом, а потом я подняла глаза и посмотрела в лицо своим неприятностям.

М-да. Лучше бы любовалась истертыми мысками собственных ботинок.

Застывший на крыльце мужчина был красив. Нет, не так.

Он был до тошнотворного хорош, той смущающей собственным несовершенством красотой, какой обычно обладали только девушки. Ну, может, ещё ангелы. Но в существование последних я не верила.

— Уинслоу, — холодно обратился Данте к дворецкому, — почему замок начал напоминать проходной двор?

У меня от его тона мурашки по спине побежали, но вызвавший меня из самого Атланта мужчина и бровью не повел.

— Осмелюсь напомнить, сэр, что «Вороньи когти» — родовой замок Праймусов, и он принадлежит всем братьям покойного…

— И тебе привет, дорогой братец, — перебил, по всей видимости, ещё один Праймус и, собственно, ещё один некромант на мою бедную голову. — У меня все отлично. Добрался порталом. Нет, трудностей при дворе не возникло. Фрейлина принцессы просила передать тебе привет. И кстати…

Что там было «кстати», узнать нам было не судьба. Не дослушав пламенную речь, Данте Праймус, гроза отделения некромантов, пошатнулся и едва не рухнул. Точнее, маг обмяк и не удостоился позорной чести шмякнуться лицом о крылечко только благодаря силе поддержавшего его дворецкого.

— Мастер! Мастер!

Спотыкаясь и отпихивая друг друга локтями, к ещё более побелевшему некроманту кинулись худой и верзила, драколич жалобно заскулил и по-собачьи припал к земле. Еще один представитель черного семейства показательно зевнул и скрестил руки на груди, а я вдруг осознала, что все… пока!

Поток панической энергии, возникший при встрече с мертвым драконом, давно иссяк, и его сменило чувство паршивого пофигизма. Пофигизм настоятельно посоветовал плюнуть на всю эту неадекватную компашку и свалить домой.

— Я, пожалуй, пойду, — выдавила я самым жизнерадостным тоном из своей личной копилки и даже мобилизовала на лицо улыбку.

Праймус-красивый заинтересованно прищурился, драколич громко икнул, парни синхронно попятились. И лишь Уинслоу хладнокровно напомнил:

— Сто золотых.

— Знаете, — уверенно вешала я лапшу на уши, в процессе спуска по лестнице, — этика не позволяет мне работать на черного мага…

— Сто пятьдесят, — внезапно предложил Праймус-больной, выпрямляясь.

Ну нет, дорогие черные маги. Я, конечно, та ещё меркантильная дрянь, но не самоубийца…

— Спасибо за приглашение, но я, знаете ли, придерживаюсь концепции, что мир полон героев, готовых рискнуть своей шкурой ради благого дела. Я же человек маленький, скромный и должна сосредоточиться на сохранении уникального вида под названием Тесса Грей…

— Две сотни! — внезапно поддержал торги за мою душу Праймус-красивый.

Моя решительность слегка поугасла.

«Нас едва не сожрал драколич и очень подозрительные типы с красными глазами, — напомнил Арза. — Ах да, и ты ночевала в морге».

Решительность воспрянула духом и расправила плечи.

— Нет, вы не подумаете, я польщена и рада, что из всех специалистов честь приехать в родовое гнезда порока… то есть мрака ваш выбор пал на мою скромную персону, но поверьте…

— Три сотни, — повысил первоначальную ставку дворецкий, но я уже бодро шагала по тропинке.

Тропинка задорно виляла, огибая клумбу в виде пентаграммы (жуть какая!), и призывно манила к едва заметной калитке в каменной изгороди.

— И никакие деньги…

— Тысяча крон и клятва неприкосновенности вас устроят? — голос Праймуса-больного был тих, но его расслышала каждая клеточка моего шебутного тела.

Я споткнулась.

Повернулась.

Улыбнулась.

— Так, а чего же это мы на крыльце топчемся? — Моим оптимизмом можно было подзарядить небольшую станцию. — Давайте скорее в дом. Мне не терпится узнать, в чем заключается ваша проблема.

Создатель, как же тяжело быть такой падкой на деньги.

Весь следующий час прошел как в кошмаре, но без перспективы грохнуться на пол и проснуться.

Перво-наперво я сбегала до каморки, где ночевали мои чемоданы, и заперлась в ванной. В морг нарочно не заглядывала, хотя где-то там, по моим ощущениям, остался теплый свитер и резинка для волос.

Нафиг. Нервную систему надо щадить.

Ырка знает, какую экстраординарную подлянку некроманты приготовили в качестве работы.

«Что-то гадкое, попомни мое слово», — проворчал артефакт.

Поковырявшись в небогатом запасе одежды, я решительным жестом откинула представительный костюм, в который влезала для собеседований перед работой, и выудила черные облегающие штаны, длинный свитер с кожаными вставками от запястья до локтя и широким поясом. Свитер был отрыт мной в куче неприкаянных вещей на какой-то барахолке и шел с пометкой «винтаж».

Вставки я обработала огнеупорным составом, а за пояс приловчилась прятать необходимые в работе инструменты.

Кстати, про них.

Ласково погладив истертый футляр, я щелкнула замочками и еще раз оглядела походный набор. В этом не было необходимости, потому что Азра приучил меня к идеальному порядку в инструментах (точнее, ворчал, пыхтел и язвил до тех пор, пока у меня не выработалась привычка убирать все в нужные пазы), но умиротворяющий вид отверток, молоточков, скальпелей и крохотных артефактов вернул поколебавшуюся уверенность.

«Ты в курсе, что храбрые дохнут первыми?».

— А ты в курсе, что ехидство — это имитация чувства юмора несмешным человеком?

«Опять она начиталась всякой фигни из женских журнальчиков…» — судя по интонации, Азра закатил глаза.

Убрав волосы в хвост, я вышла из ванной и, размахивая зажатым в руке футляром с инструментами, двинулась по коридору в гостиную, где располагались некроманты. Точнее, поторопилась на шум и крики «Мастер, может, принести вам подушечку? Скамейку? Тортик?»

Просторная комната оказалась переполнена жаром и суетой.

Основным источником переполоха был драколич. Зеленая тварюшка с воинственно-красным гребнем на загривке бегала вокруг антикварной мебели, тыкалась мордой в спины присутствующих и так энергично вихляла шипастым хвостом, что поднимался ветер и бились дорогущие вазы.

Уинслоу безупречным движением рук разжигал пламя в камине. Спрашиваете, зачем? И так жарища невозможная.

Праймус-красивый склонился над столиком с закусками и с сосредоточенным видом сооружал нечто огромное, калорийное, но дико аппетитное.

В центре, на шикарной тахте изволил возлежать Праймус-больной. Рядом двумя бестолковыми козликами скакали верзила и худой.

Глядя на то, как нарочито старательно эти двое пытались угодить Данте Праймусу, я сделала вывод, что парни студенты. Да не абы какие, а с позором провалившие или экзамен, или архиважную практическую работу, за что и были сосланы в замок главы отделения некромантии.

Подтверждая эту мысль, черный маг убрал трость и вперился в ребят цепким взглядом.

— Эдвард, Рычай, вы подготовились к пересдаче?

— Да, Мастер, — с готовностью пробасил великан.

— Зубрили всю ночь, — поддакнул худощавый.

— Они приняли меня за восставшего мертвеца, — мстительно сдала я парней, входя в комнату и устраиваясь в кресле напротив заказчика.

Парни посмотрели с видом «ну зачем?»

— Уинслоу, — повернул голову Данте, — почему ты поселил Тессу Грей в морге?

— Сейчас там только женщины и дети. Я подумал, что в компании наша гостья почувствует себя лучше.

Да уж. Я прямо пышу счастьем от восторга!

— Похвально, Уинслоу, но Тесса живая.

— Простите, сэр, я не всегда понимаю разницу.

«Дурдом какой-то», — возмутился Азра, а я пригляделась к дворецкому.

Бледный, ужасно худой, с гладко зачесанными назад жиденькими волосами, выглядел мужичок не лучше своего работодателя. Но по — настоящему пугал не внешний вид, а полное отсутствие хоть каких-то эмоций.

За исключением невозмутимости, конечно. Вот этого как раз было через край. Я прямо завидую.

— Эдвард и Рычай, вы двое идете вниз и приступаете к подготовке ритуала поднятия…

— Да, Мастер! — парни скрылись так быстро, словно и вовсе не заходили в гостиную.

— И следите за… — попытался втолковать что-то Данте, но потом махнул рукой и посмотрел на домашнюю зверушку. — Спайк, проследи, чтобы они не натворили бед.

Адекватный человек никогда бы не поставил драколича на эволюционной лестнице выше, чем парочка студентов, но мы же имеем дело с некромантом! У них все через одно место.

Преисполненный важности, дракон важно кивнул и потрусил выполнять поручение. Поравнявшись с моим креслом, эта мерзкая ящерица грозно клацнула челюстями, насмешливо фыркнула, когда я в панике отпрянула, и, гордо виляя, задом убралась восвояси.

— Тесса, хотите кофе? — словно бы вспомнил Уинслоу.

Сейчас мне больше всего хотелось валерьяночки, а лучше крепкого винишка, но кофе тоже показался крайне заманчивым вариантом.

— Чай? Рассол? Мышьяк? — по-своему истолковал мое молчание дворецкий.

«Какой восхитительный логический ряд», — восхитился Азра.

Я же представила, как делаю глоток из фарфоровой чашки и под звук чавкающего бутербродом Праймуса-красавчика падаю замертво на пышный ковер. А дальше Данте Праймус невозмутимо интересуется:

— Уинслоу, почему в чашке нашей гости оказался яд вместо сахара?

— Простите, сэр, я не всегда понимаю разницу.

Картинка вышла до того правдоподобной, что я поспешила отказаться от напитков с едой и выжидательно уставилась на заказчика.

— Тысяча крон и клятва неприкосновенности, — мягко напомнила я, доставая из футляра с инструментами документы и рекомендательные письма.

Это вернуло некромантов к рабочему настрою. Рассевшись кто куда, мужчины устроили мне очную ставку, допрос и народный тест «Кто тут самый умный?».

Многочисленные и однообразные собеседования перед началом работы — обычная практика в жизни любого артефактора. Обычно заказчик уже знал, кто я и на что способна, поэтому расспросы были формальными, но не в случае с некромантами.

Кто знает, что такое синдром самозванца?

Для тех, кто не в теме, расшифрую.

Синдром самозванца — это такая психологическая болячка, когда человек не в состоянии приписать свои достижения собственным качествам, способностям и усилиям. Такие страдальцы уверены в том, что они — обманщики и не заслуживают успеха, которого достигли. Все успешные действия они, как правило, объясняют удачей. Мол, просто оказался в правильном месте в правильное время.

Так вот! Синдром самозванца — это не про меня.

Мне реально нечем было похвастаться.

Где я училась? В самом престижном месте материка, сердце магического мира, Староградской Магической Академии Всеискусств (в народе известной как СМАВ), отделение артефакторики.

Где диплом? Так выгнали со второго курса.

Причина? Яркий и взрывоопасный характер.

Конкретнее? Вытащила не тот билет на экзамене, психанула и спалила лабораторию. Случайно. Честно-честно.

Чем занимаюсь теперь? Переехала в Атлант, где и оказываю услуги населению.

Почему все рекомендательные письма не подписаны? Так поймите, я артефактор-недоучка с большим опытом работы. К такому обращаются лишь в тех случаях, когда гильдия магов не может подобрать специалиста (ну или дело настолько щекотливое, что заказчик не хочет светиться).

Так себе резюме, правда?

Но убедительность — вот главный козырь успешной презентации, поэтому я гордо держала спину, лицо и старалась не пасть в глазах Праймусов так уж сильно. Судя по выражению недоумения на их злодейских рожах, получилось не очень.

Через десять минут они прекратили допрос и обратили свои взоры на дворецкого. Тот вел себя, как престарелая прима перед объективами, сохраняя постную мину. Мерно тикали часики, отмеряя ход времени, кружила в воздухе пыль, росла на сыре плесень…

— Уинслоу? — не выдержал Данте.

Дворецкий моргнул, обвел гостиную сосредоточенным взглядом и повернулся к некроманту.

— Простите, сэр, я не совсем улавливаю, какого действия вы от меня ждете? Мне принести обед? Вашу чековую книжку? Кандалы?

— Нет! — несколько сердито ответил Данте.

Некромант поднял левую руку и устало потер лицо, свободное от золотой маски.

— Может… Настольные игры? — предпринял ещё одну попытку дворецкий.

Данте издал нечто, похожее на стон, и опустил голову.

— Уинслоу, просто поясни, зачем ты пригласил в замок Тессу? — пришел на помощь второй Праймус.

— Все просто, сэр. Вы уже обращались к самым известным, к самым лучшим, к самым дорогим артефакторам материка. Я посмотрел списки и методом исключения вариантов пришел к выводу, что следует попытать удачу с худшим из худших.

Моя челюсть с шумом поприветствовала пол.

ГЛАВА 3. Приличный замок «Вороньи когти»

«Итак, налицо перерождение из глупенькой девочки Тессы Грей в конченую дуру, — противно засмеялся Азра. — Или ты думала, что действительно такая талантливая?»

Пока я отходила от шока и привыкала к званию «худшая из худших», между некромантами случился разговор. Разговор оказался крайне многословным. Братья перескакивали с эльфийского на сленг пиратов, затем со старо-магического на диалект степных народов, а к концу пикировки принялись орать, точно орки на равнине.

Я понимала только одно слово из семи, а под конец так и вовсе забила на речь и просто слушала бушующие в речи эмоции.

Наконец эти двое выговорились.

— Ладно, вы нам подходите, — подытожил заказчик. — Меня зовут…

— Данте Праймус, — опередила и похвасталась:

— Я помню вас. Все-таки училась два года в столице, на отделении артефакторики, пока не ушла.

— Вас выгнали, Тесса, — холодно напомнил Уинслоу.

— Это детали, — чуть поморщилась я, непроизвольно касаясь браслета.

Азра продолжал гнусно хихикать, отчего широкий ободок артефакта, охватывающий мое запястье, грелся. Если это ехидное существо продолжит веселиться и угорать над ситуацией, то я, чего доброго, заработаю ожог.

— А вот меня вы вряд ли знаете в лицо, — произнес Праймус-красавчик, вставая и с улыбкой протягивая руку, которую я, естественно, проигнорировала.

Только идиот осмелится проклясть артефактора. Идиотом собеседник не был. Он был некромантом. А это, уж поверьте мне, в разы хуже, чем легкая придурковатость.

— Кельвин Праймус, королевский некромант, — добил собеседник.

Я икнула от испуга, отпрянула от руки красавчика, который очень быстренько перестал таковым казаться, и припомнила слухи.

Кельвин-палач был хорошо известен во всех четырех пределах человеческих земель. И если обычными некромантами пугали непослушных деток, главой отделения некромантов грозили особо прытким студентам, то Палач приводил в ужас контрабандистов, матерых преступников и даже полных отморозков теневого бизнеса.

А сколькими прозвищами обросла эта колоритная фигура за годы своего существования! Казематная гнида, черный ублюдок, костяной ушлепок, безжалостная тварь — и это только те, что я сходу вспомнила.

А еще ходил слушок, что королевский некромант пишет книгу «1000 изощренных пыток для ценителей». И временами на автора накатывал такой творческий порыв, что проще сразу испепелиться и не страдать.

— Брат, не пугай Тессу, — устало выговорил Данте. — Лично я хочу, чтобы девушка согласилась на работу, а не убежала отсюда с криками ужаса.

Я вздрогнула, ибо как раз обдумывала этот вариант окончания событий. Кельвин-палач, все с той же широкой улыбкой маньяка, влюбленного в собственное ремесло, подмигнул и пошел к столику с едой.

— Итак, Тесса, перейдем к делу…

— Сперва клятва неприкосновенности, — выпалила я, продолжая с ужасом коситься на Палача. Тот с сомнением разглядывал тонкий ломтик сыра и делал вид, что не замечает произведенного впечатления. — При всем уважении, но я уже переночевала в морге, побегала от мертвого дракона, а сейчас сижу в обществе одного из самых опасных магов материка.

Подарив мне капельку надежды выбраться из замка относительно живой и лишь со слегка потрепанной нервной системой, Данте согласно кивнул и произнес стандартную форму клятвы.

«Контракт! Подсунь ему контракт!» — оживился Арза.

Но я и без его раздражающих напоминаний уже вытаскивала типовой договор, и вот тут-то и произошла легкая заминка. Я оказалась слишком далека от финансовых сводок, Данте попросту забыл, какой сейчас обменный курс крон (принятых в столице) на кровавые (бывшие в ходу в Атланте). Выручил Палач, который сходу назвал текущую цену и посчитал итоговую сумму.

Я смотрела на получившуюся сумму гонорара, и у меня захватывало дух.

Мать моя, какие деньжищи! Я никогда не имела таких средств на счету, да что там! Я никогда не видела такого количества нулей в одной строчке!

— Тесса, тут вот какое дело, моя рука… — что-то там рассказывал Данте Праймус, пока я с блаженной улыбочкой мысленно тратила внезапно свалившееся богатство.

Теперь можно и собственную квартирку купить, не вечно же метаться по съемным закуткам и платить неустойку всякий раз, когда что-то внепланово завоняет или, тьфу-тьфу-тьфу, взорвется. Даже не так.

С такими деньгами я теперь могу позволить себе целый дом, с лавкой на первом этаже. А ещё шубку и те туфельки, что выставили в витрине салона «Шик и Блеск».

Вот вернусь в Атлант и заживу…

— Впрочем, наверное, глупо пытаться это объяснить, — вырвал меня из грез голос некроманта. — Сейчас сами все увидите.

Мысленно шикнув на разволновавшееся воображение, я подключила профессиональный интерес и сконцентрировалась на правой руке, затянутой в черную перчатку.

«Что-то мне не очень хочется знать, что там, — проворчал Арза. — Какое-то крайне мерзкое предчувствие, знаешь ли».

Некромант потянулся к запонке на манжете рубашки, как вдруг…

— Мастер!!!

Я подпрыгнула от неожиданности, Палач бросил бутерброд на тарелку и выскочил в коридор, Данте тяжело поднялся, опираясь на трость левой рукой, и уже на ходу бросил:

— Уинслоу, отведите Тессу в комнату на третьем этаже, — и похромал на звук завывающих от ужаса студентов, рычание дракона и подозрительный вой.

Через секунду к этой какофонии звуков прибавился грозный мат Кельвина. Что-то взорвалось. В гостиную влетело облачко побелки и мелких щепок.

«Как у них тут, однако, живенько!» — хмыкнул Азра.

* * *

— Тесса, я могу попросить вас о небольшом одолжении? — заговорил Уинслоу, едва в коридоре стихли крики, ругань и звуки битвы.

— Смотря что нужно будет сделать, — осторожно ответила я, с опаской озираясь на распахнутые двери гостиной.

Хрен знает, что этот весельчак предложит. С такого станется попросить у меня палец на опыты или нацедить гуманитарной помощи для страдающих похмельем вампиров.

Дворецкий встал, оправил черную одежду и заложил руки за спину. Не удивлюсь, если в справочнике под словосочетанием «идеальный слуга» нарисован его портрет.

— Я уже много лет служу семейству Праймус, Тесса. В мои обязанности входит забота о повседневных нуждах, защита замка и его обитателей, а также обязательная экскурсия для каждой невесты или нареченной, которую господа планируют ввести в свой род.

Я тоже почему-то встала, вцепилась в чемоданчик с инструментами, точно в спасательный круг, и решительно пискнула:

— Таак…

Ох, чую какую-то грандиозную подлянку.

— Видите ли, предыдущие три раза не совсем мне удались. Девушки со слезами на глазах бежали к будущим супругам, а госпожа Мили так вообще потеряла сознание прямо на пороге пыточной камеры, оставив меня в состоянии глубочайшего недоумения.

И немудрено, скажу я вам.

— Сэр Данте в приказном порядке велел поработать над более… цитирую: «щадящей презентацией замка».

Дворецкий на миг сжал тонкие губы, напомнив преподавательницу по изящной словесности в тот момент, когда кто-то путал предикат с обычным сказуемым, и я моментально догадалась:

— Но для вас это и так была во всех смыслах щадящая презентация!

— Верно, — склонил голову собеседник. — В итоге я пришел к неутешительному выводу о том, что женская психика разительно отличается от привычной мне. Но, может быть, вы поможете мне протестировать новый маршрут экскурсии, оценить его по десятибалльной шкале стресса и дать обратную связь?

— Отличная идея. Я полностью за!

Оптимизм хлестал из меня, как вода из прорванной трубы.

— Правда?

Уинслоу слегка отшатнулся, не то выражая удивление, не то задетый волной моего внезапного позитива.

— Правда-правда, — энергично киваю. — И вот вам мой совет: никогда, ни при каких условия не знакомьте дам с пыточными комнатами замка. В морг, кстати, тоже лучше не ходить.

— Что… и комнаты воскрешения не показывать? — развел руками дворецкий.

— Ни в коем случае! — авторитетно выдала я. — Избранницам показываем все яркое, розовое, милое и безопасное. Ммм, безопасное, пожалуй, в первую очередь.

Уинслоу потребовалось несколько сосредоточенных минут, чтобы обработать информацию и перестроить маршрут. Пока странный дворецкий в глубокой задумчивости скрипел извилинами, я осторожно выглянула в коридор, оценила масштаб бедствия и присвистнула.

— Кто догадался это сделать? Я спрашиваю, кто из вас догадался разнести половину замка?! — негодовал глава отделения некромантии, где-то вне зоны видимости.

Надо отдать должное, негодовал интеллигентно. Вот наш глава, мистер Кровотус, не гнушался ругаться матом. А как он орал, боги, КАК ОН ОРАЛ!

— Мастер, это не мы, — пробасил, судя по голосу, Рычай.

— Мастер, это скелет, — поддакнул, вероятнее всего, Эдвард.

— А кофе на алтарь тоже скелет пролил?

«Идиоты», — констатировал Арза, а я согласно кивнула.

По идее я должна быть последней, кто осудит двух идиотов с отделения некромантии.

Моя учеба в Староградской Магической Академии Всеискусств больше всего напоминала быстрые свидания в таких клубах, как «Аллилуйя» или «Чуточку не замужем». Около трех минут я сидела на лекции, а потом что-то кипело, взрывалось, заканчивалось (чаще терпение преподавателя и только один раз кислород), после чего Тессу Грей отправляли в учебную часть виниться в своем преступлении против образования.

«Сиди спокойно», «не трогай это», «ложись!» — вот список самых частых восклицаний, которые говорили мне преподаватели.

Однако даже моего таланта не хватило бы, чтобы привести замок в такой плачевный вид. Большая часть мебели, расставленной в коридорах и просторных площадках, оказалась безвозвратно погибшей. Остатки банкетки так вообще качались под потолком на люстре. И все это было припорошено легким налетом щепок, штукатурки и долгих часов уборки.

— Тесса, — окликнул Уинслоу, выходя следом в коридор. — Начнем экскурсию?

Мой вам совет на будущее: будете в замке некроманта — никуда не ходите!

Если где-то существует справочник самых жутких мест и странных построек, то голосую за то, чтобы внести замок некромантов первым номером.

Тем не менее Уинслоу попытался убедить меня в обратном.

— Обратите внимание на эту невероятную вазу, Тесса, — вещал дворецкий тоном человека, в котором уже давненько скончались эмоции. — Ваза представляет собой уникальный схрон, зачарованный по чертежам Илая Праймуса. В ней сэр Илай хранил прах своих врагов, по щепотке от каждого.

Я взглянула на огромную дуру в полтора моих роста и возрадовалась тому, что этот на редкость замечательный человек уже давно ушел за стену.

— Данный коридор ведет в пыточные, камеры временного содержания нестабильной нечисти, комнаты поднятия мертвых. С противоположной стороны вы видите коридор, ведущий в лабораторию, и, собственно, уже знакомый вам морг… Тесса, аккуратнее, этот цветок кусается.

Я поспешно отдернула руку от букета ромашек в скромном горшочке. Смирные с виду головки бутонов злобно ощерили крохотные зубки и затанцевали на манер связанных за хвосты гадюк.

Сунув руки в карманы (как говорят, осторожных и случай бережет), я поспешила за дворецким.

Мы мельком глянули на разнесенный горе-некромантами зал для ритуалов, ещё раз дошли до холодильной комнаты, где драколич сделал попытку спалить и сожрать одного ценного эксперта из категории «худшая из худших», и посетили кухню.

— К сожалению, кухарка, которую мы вызываем с появлением в замке гостей, уехала к двоюродной сестре на свадьбу, там же внепланово решила родить, а после осталась на похороны прадедушки. Если вы так же неприхотливы в еде, как хозяева, то обед и ужин я подаю в малом зале.

Я оглядела идеально чистую кухню, без признаков хоть какой-то мелочи, подтверждавшей, что тут готовили. Оценила шикарный кухонный уголок с мраморной столешницей, с куда большей заинтересованностью окинула батарею подвешенных за рукоятки сковород…

Дворецкий вздохнул.

— Опыт подсказывает, что рано или поздно женское нутро возобладает и приведет вас в это место, дабы устроить беспорядок и спалить ужин, поэтому сразу знакомлю вас с коллекцией ядов. Прошу не путать с приправами, а то были случаи. Парочка даже летальных.

Надежда, что мне послышалось, скончалась в страшных муках, едва Уинслоу открыл ящик и показал четыре ряда баночек. На каждой был приклеен черный ярлычок, где белыми буквами значились названия ядов.

— В качестве профилактики, — ответил на мой невысказанный вопрос дворецкий. — Хозяев часто травят.

Мысленно опечатав шкаф желтой лентой, обмотав цепью и повесив амбарный замок, я приняла решение немного схуднуть и продолжила экскурсию.

К слову, второй этаж оказался еще более примечательным, чем первый.

— Советую держаться за перила, парадная лестница с характером. Однажды она всосала в себя одну из невест. Так и не нашли… А теперь обратите внимание на этот диван. Красивый, правда? Не желаете присесть? Именно на этом месте нестабильный зомби загрыз Веронику Праймус… Тесса, почему вы вскочили? Это случилось в прошлом веке, с тех пор трижды заменили обивку.

И все в подобном духе.

Западное крыло второго этажа заселяли призраки, от знакомства с которыми я поспешила откреститься. Восточное было отдано для семейной галереи, парочки гостиных и тренировочного зала с таким устрашающим глаз оружием, что даже Азра притих.

«Когти Ворона» оказался большим и дико старым замком, в котором редко жили подолгу. Периодически кто-то из Праймусов влюблялся, женился, и в замке появлялись женщины. С их появлением на диванах словно сами собой заводились декоративные подушки омерзительной расцветки, скандалы и ремонт.

Замок молча терпел перестройку, покраску и женские визги на тему: «Как я могу жить и воспитывать детей в месте, где практически на каждом углу кого-то загрызли или разорвало на части».

Каждый последующий Праймус страдал иллюзиями, что вторая половинка освоится на новом месте, обвыкнет, притерпится к необычному замку. Иллюзии рушились в течение нескольких лет совместной жизни, супруги уступали своим дражайшим и дрожащим половинкам, и в результате новая ячейка общества сваливала в лучшее по фэн-шую место.

А ведь Уинслоу так старался, так старался…

После получасового блуждания по замку даже такое устойчивое к стрессу создание, как я, начало шарахаться от малейшего колебания воздуха.

Зато в голове вырисовался приблизительный план здания. Негусто, конечно, но на случай побега сойдет.

— Это крайне странное место, — подытожила я в переходе второго этажа.

Дворецкий пожал плечами.

— Всякое место, где долгое время обитают маги, становится странным, — холодно ответил он и замер возле очередных дверей. Высоких, подозрительно обитых листами железа, с высокой примесью охранной магии.

— Тесса, а теперь разрешите познакомить вас с сердцем замка «Когти ворона».

Он щелкнул пальцами.

Дверцы разъехались.

Азра выругался.

Я в изумлении открыла рот.

ГЛАВА 4. Сердце замка

Если Уинслоу задался целью окончательно и бесповоротно шокировать одну не самую талантливую артефакторшу, то он преуспел.

Нет, я ожидала всякого. Мое воображение спокойно восприняло бы нечто убийственно ужасное (тот же круг из кошачьих шкурок и вписанную в нее пентаграмму из кишок) и даже что-то банальное (например, мертвое сердце размером с торговый ларек), но козла…

Прости, не просто козла, а КОЗЛА.

Я потрясенно смотрела на «сердце замка». Козел с тем же ошарашенным видом пялился на меня. Шерсть на боках парнокопытного отливала голубым, на рогах красовались черные кожаные чехлы с фиолетовыми кисточками, а длинную бородку выкрасили в цвет «бедра испуганной нимфы» (кажется, так обозвали этот оттенок розового в одном из модных журналов).

— Уинслоу, — ко мне вернулась способность внятно изъясняться. — Если вот это вот недоразумение и есть ваше хваленое сердце замка, то мне многое становится понятным.

— Ме-е-е! — поприветствовал козлик.

Невозмутимый дворецкий повернулся, окинул рогатого взглядом и утешил:

— Тесса, это не сердце замка. Это козел.

— Ааа, — протянула я с интонацией «ну, конечно, теперь-то мне все сразу стало понятно». — И что он тут делает?

— А что обычно делают козлы? Ходят. Млеют. Бодают.

— Ме-е-е! — заявило рогатое недоразумение противным голосом и в доказательство правоты дворецкого попыталось боднуть меня в голень.

Я сделала попытку увернуться, но замешкалась при выборе направления бегства и заметалась туда-сюда. Воинственно опустив рогатую башку, козел пошел в наступление, но был перехвачен твердой рукой Уинслоу.

— Не обращайте внимания, Тесса, — удерживая бодучую зверюгу за шипастый ошейник, заявил невозмутимый дворецкий. — Последние лет двадцать у Тотоши скверное настроение.

— Ме-е-е! — подтвердил тот, прожигая взглядом настоящего цербера.

Кивнув, я сделала стратегическое отступление в зал, дождалась, пока дворецкий пинком отправит козла в путешествие по коридору, после чего мы вместе забаррикадировали двустворчатые двери.

БАМ! — с лозунгом «козлы не сдаются» Тотоша боднул обитые металлом створки.

— В замке есть маленькие дети?

— Дети? — дворецкий произнес это слово так, словно оно было из области неизведанного.

БАМ! — повторил попытку штурма рогатый.

— Ну, я просто подумала, что до такой выходки, как покраска скотины в экстремальные цвета, додумаются только дети.

Уинслоу поднял брус, прислоненный к стене, и без видимого труда опустил в пазы, перегораживая дверь.

— Тотошу никто не красил, — пояснил он в процессе. — Его таким создала бабушка Данте, покойная леди Бун, настоящая черная ведьма в пятом поколении. Леди дольше всех прожила в замке, и это оставило на ней неизгладимый отпечаток. Однажды сэр Корвин, да хранит тьма его прах, так сильно разочаровал свою супругу нежеланием убивать заклятого врага, что та в сердцах сотворила Тотошу.

БАМ! БАМ! БАМ! — продолжил лобовую атаку результат бабушкиного гнева.

Если до этого я панически боялась замка и некромантов, то теперь бросила в копилку страхов еще и неадекватных женушек. Женщина, способная в гневе натворить голубого козла с розовой бородкой, будет поопаснее, чем тот же драколич. Последнего хоть прирезать можно, в то время как настоящая черная ведьма способна мстить даже после смерти.

— Тесса, — вывел из задумчивости дворецкий и указал вглубь зала. — Вот сердце замка.

Сперва я заметила только зеленоватое свечение, но как только глаза привыкли к полутьме идеально круглого зала, то смогла заметить детали. На высоком пьедестале в свете магических всполохов и еле слышного гудения завис куб.

«Честно говорят, козел в качестве сердца этого неадекватного гнезда порока смотрелся куда более эффектно», — проворчал недовольный Азра.

Мысленно шикнув на ворчуна с его ценными замечаниями, я приблизилась и обошла пьедестал по кругу.

Артефакту придали форму правильного четырехмерного политопа, что было невероятно уже само по себе. В нашей профессии существовало всего три Грааля: лента Мебиуса, бутылка Клейна и тессеракт. Три бесконечно сложных для хранения и воспроизведения магии формы.

На протяжении многих веков артефакторы делали попытки создать нечто похожее и пришли к выводу, что преуспели только в громких взрывах и нестабильных треугольниках.

Представляю, что случится с общественностью, когда станет известно, что некроманты уже давно додумались до тессеракта.

— Невероятно! — воскликнула я, потом засмеялась и энергично потерла ладони, чтобы хоть немного утихомирить возбужденные мурашки.

— Знал, что вы оцените, — сухо произнес мой спутник. — Данный артефакт существует с момента создания замка и является первым камнем, внесенным в основание «Когти ворона». Основные свойства: охрана замка, периметра и жизни Праймусов, наследование определенных фенотипических признаков и магического потенциала, дает всем наследникам силу, ловкость, выносливость и музыкальный слух…

Под мерное перечисление я в дичайшем восторге сделала несколько кругов вокруг пьедестала, сконцентрировала энергию между ладонями и потянулась к уникальной и единственной вещице в своем роде.

— Искренне не советую, — остановил Уинслоу. — Стоит непосвященному в род приблизиться или коснуться куба, как происходит «бульк».

— Бульк? — переспросила я, отдергивая руки.

— Бульк! — кивнул собеседник. — Это самое популярный способ развоплощения. Чуть реже «ба-бах!», всего-то три раза, дважды фиксировались случаи «пф-ф» и одно глобальное «шмяк». Неприятное зрелище, скажу я вам.

«О-о! — оживился Арза. — Давай проверим! Ткни его, Тесса, ткни».

Вредный артефакт продолжал подначивать меня ровно до тех пор, пока мы не покинули зал и не отправились на третий этаж. Тотоша куда-то свалил, некроманты внизу ругались, а я пытала дворецкого. Увы и ах, надежда узнать свойства самого невероятного артефакта разбилась о несокрушимую стену холодности Уинслоу.

— Это слишком сложная магическая материя, что бы рассказать о ней за три минуты. Гораздо проще сразу войти в род Праймусов и испытать тессеракт на себе, — заявил провожатый и так выразительно на меня посмотрел, что я поспешила сменить тему.

— Какая картина! — поспешно воскликнула я, притормаживая у первого попавшегося полотна, что в изобилии висели на стенах этого загадочного замка.

— Согласен. Редкий и очень удачный кадр, — кивнул Уинслоу, притормаживая и оглядываясь. — В обычные дни братья стараются не приближаться друг к другу.

Братья?

Я с куда большим интересом воззрилась на портрет. Так, ну Данте Праймуса опознать несложно. Вот он, на первом плане, сидит с раскрытой книгой в кожаном корешке. Темные волосы зачесаны назад и не спадают на лицо неряшливой челкой, поэтому можно увидеть лицо. Золоченая маска тоже не смущает взгляд, а кожа хоть и бледная, зато без ввалившихся щек и черных кругов под глазами.

Понятия не имею, что стряслось с этим некромантом, но раньше он выглядел куда лучше.

А вот Кельвина Праймуса время не поменяло.

На портрете он сидит на кресле, закинув ноги на подлокотники, и с вызовом улыбается всему миру. Хорош, чертяка!

И это я утверждаю с позиции человека, для которого мужская красота — один из самых спорных вопрос. Ведь кому-то нравятся лощеные блондины, кому-то брутальные брюнеты, кому-то весельчаки, кому-то мыслители, а кому-то кошельки всех вышеупомянутых.

Кельвин был красив. По-настоящему красив той странной красотой, которая вызывает не восхищение, а скорее смущение. Есть люди, на которых невозможно смотреть спокойно. Палач был из таких.

Даже странно, что о его внешности не упоминалось ни в одной из баек, что так охотно пересказывали друг другу контрабандисты, убийцы и воры.

— Тесса, идемте, — позвал Уинслоу, как раз в ту секунду, когда мой взгляд сместился вверх, что бы оценить третьего мужчину.

Тот стоял дальше всех, прислонившись спиной к подоконнику, отчего его лицо тонуло в темноте и казалось частично скрытым. Светлые волосы, скрещенные на груди руки и крестовина меча за правым плечом: вот и все, что я успела разглядеть, прежде чем броситься догонять ушедшего вперед дворецкого.

— Не знала, что Праймус трое.

— Их всегда трое. Сэр Данте — старший, самый терпеливый и больше остальных тяготеет к научным изысканиям. Вот почему он возглавил башню некромантов в столичной академии. Сэр Кельвин нашел применение своим талантам при королевском дворе. Среднему брату не осталось ничего другого, кроме как исполнить долг рода.

«Мутные. Очень мутные мужики», — подытожил артефакт, а я на всякий случай уточнила:

— Средний брат. Он тоже приедет в замок?

— Я похож на предсказателя?

Уинслоу больше походил на глыбу мрамора, но вслух я этого, естественно, не сказала.

Мы свернули в очередной коридор, прошли под аркой, которую сторожили рыцарские доспехи, а может, и сами рыцари, кто ж этих некромантов разгадает. Уинслоу по очереди показал три комнаты и королевским жестом предложил выбрать. Я придирчиво осмотрела все три, дотошно вызнала, не умирал ли кто в этой крайне удобной кровати или на вон том милом кресле, и в отчаянье схватилась за голову.

— В этом замке есть хоть одна спальня, которая не запятнала себя смертью? — в отчаянье воскликнула я.

Ни на что особенно не надеялась, и тем приятнее оказалось услышать:

— Неудачные покушения считаем?

— Они же неудачные, — несколько неуверенно заметила я.

— В таком случае есть, — заявил Уинслоу. — Одна комната.

Батюшки! Одна комната на целый замок.

Я просто в шоке от смертности черных магов. Как они только плодиться успевают в таких-то стрессовых условиях обитания.

Комнатка оказалась точной копией других, вот только гостиную переоборудовали под лабораторию, а из спальни выкинули дорогие и помпезные вещи, заменив все удобной и современной мебелью. На фоне мрамора, сусального золота, покрывавшего фактически каждый предмет, здесь царила прямо-таки спартанская обстановка и дух противоречия.

А ещё здесь никто не умирал, что делало комнату ещё более привлекательной.

«Я бы на твоем месте трижды подумал, — заявил Арза. — Сегодня эта комната единственная в замке, где никого не грохнули, а уже завтра твои мозги украшают потолок и стену».

Но я уже кинула футляр с инструментами на лабораторный стол и уверила дворецкого (и себя заодно), что эта комната мне подходит. Уинслоу кивнул, извлек из внутреннего кармашка микроскопический блокнот и попросил оценить его экскурсию по замку по десятибалльной системе.

Я, как смогла, заверила, что все прекрасно. И нет, меня не тянет кричать, бежать и терять сознание. Что улучшить? Пожалуй, замок покажется более привлекательным в глазах будущих жен, если он, Уинслоу, перестанет упоминать про многочисленные смерти и убийства. Да, я понимаю, что это история замка, без которой «Когти ворона» теряют все свое очарование и темный шарм, но на неокрепшую женскую психику не стоит вываливать столько полезных фактов. Достаточно одного в день, чтобы, так сказать, возникло постепенное привыкание, и дамочки не шарахались от безобидных с виду коридоров, диванов и ваз.

После этих слов дворецкий еще пару минут смотрел мне в глаза с утомительно-нейтральным выражением, а потом одним отточенным движением рук убрал блокнот и вытащил нечто потрепанное и дико пыльное.

— Благодарю за помощь, — сухо произнес он и протянул тонкую методичку с растрепанными листами. — Вот. Изучите.

«50 правил некроманта», предупреждало название на первой странице.

— Простите, Уинслоу, но я не доверяю книгам с цифрами на обложке. Всякие там двенадцать правил, восемь истин, шесть моралей, три притопа и два прихлопа… — поторопилась я откреститься от сомнительной литературы.

— Эту, — злосчастную книженцию все-таки впихнули мне в руки, — вы просто обязаны изучить.

Я с опаской, на вытянутых руках положила правила на лабораторный стол. Опыт подсказывал, что книги оставляют на нас след точно так же, как мы отмечаем любимые места на страницах, а посему следовало как можно скорее избавиться от сомнительного удовольствия.

Едва за дворецким закрылась дверь, как я тут же смела методичку в выдвижной ящичек, метнулась к стеклянному шкафу с ингредиентами и заготовками и ещё минуты полторы просто восторженно прыгала и пищала.

«Тесса, — надоедал артефакт, — мне не по себе в этой комнате. Здесь очень странная атмосфера, которую я никак не могу считать. Тесса, ты вообще слушаешь? Тесса!»

Но я уже полностью погрузилась в процесс работы, выкладывая на стол пять заготовок. Из этих трех сделаю оповещалки, вот эта идеально подойдет для сдерживания нежити у порога, вот этот милый брелок нашпигую какой-нибудь дрянью, что бы у драколича начинало сводить зубы при одном только косом взгляде в мою сторону. Что делать с пятым, ещё не придумала, но вариантов уйма!

«Тесса. Тесса!» — все не унимался артефакт, но не преуспел.

И зря.

* * *

Обычно меня так сильно увлекает работа, что весь остальной мир уходит куда — то на задворки. Когда я в работе, то не услышу и топот военного отряда, шагающего в свинцовых башмаках.

— Кхе-хе! — выразительно прокашлялся Палач.

Я вздрогнула, выронила кругляшок медальона, в который вливала силы, ругнулась и только потом подняла голову.

Кельвин сидел в кресле, откинувшись на спинку и закинув руки за голову. Как и когда он вытащил кресло из спальни и водрузил напротив лабораторного стола, оставалось загадкой. Еще большей тайной, покрытой мраком, налетом некромантской таинственности и прочими атрибутами тьмы, стала подозрительная улыбка и прямой взгляд направленных на меня глаз.

— Извините, я заработалась…

— Уже заметил, — лениво отозвался некромант, продолжая сопровождать каждый мой жест хищным прищуром.

Опускаю голову и быстро сгребаю заготовки в карман. Последняя заготовка ещё не успела остыть, перегревшийся металл чуток поплыл. И вот по уму надо вернуться и быстро исправить форму. Профессора за недоделку могли оторвать руки и лишить неудачника пропуска в лабораторию.

Но под прицелом пристального внимания самого ужасного мага я бы и ложку не согнула, что уж говорить про магию.

— Давно ждете? — спросила, чтоб хоть как-то разбавить тишину.

— Не очень.

«Врет, — моментально сдал некроманта Азра. — Сидит тут уже двадцать семь минут сорок четыре секунду и пялится на то, как ты своими корявыми ручонками портишь дорогие ингредиенты. Как по мне, за это время уже трижды можно было сдохнуть от скуки!»

Двадцать семь минут? А вот это уже странно даже для такого парня, как некромант! Просто со стороны смотреть на то, как работает артефактор, так же захватывающе, как наблюдать за сохнущей на стене краской.

Мы не делаем всяких там взмахов, не шепчем под нос тарабарщину. Пялится в одну точку — вот самое точно определение того, что происходит.

— Данте ждет нас в своем кабинете, — проговорил Кельвин, грациозно понимаясь и одергивая манжеты черной рубашки.

Это был очень дорогой черный, если вы, конечно, понимаете, о чем я. Настолько дорогой, что даже такой несведущей в тканях дурехе, как я, стал очевиден ценник подобной вещи.

Скупердяйство и прикидки, на что я сама потратила бы такую кучу денег взамен (да простят меня модельеры и знатоки) обычной тряпки, сыграли со мной злую шутку. Я начисто проморгала тот момент, когда некромант приблизился. Тяжелая рука опустилась на плечо, чуть сжала, демонстрируя не жестокость и даже не силу, а непомерную веру в собственную власть.

— Вы знаете о моей репутации, Тесса? — Кельвин оценил мои потуги энергично покивать и недобро улыбнулся. — Я не прощу, если что — то пойдет не так.

«Фу ты, ырка полосатый! Напугал до усра…» — весело загоготал Азра, портя момент.

И тем не менее я важно кивнула, мол, все нормально, господин некромант. Тесса хорошая. Тесса все понимает.

Палач еще пару секунд всматривался в мое лицо, точно работяга, просеивающий песок в поисках золотой пылинки. Уж не знаю, что он там увидел, но его это не сильно убедило.

— Идемте, худшая из худших, — сухо обронил Палач, выпуская мое плечо и разворачиваясь.

ГЛАВА 5. Работа артефактора

— Я хочу, чтобы вы сняли с меня это, — заявил Данте, поднимая правую руку.

И то, что изначально я приняла за плотную черную перчатку, сверкнуло в ярком свете кабинета некроманта.

«Ты только глянь на этот сплав, — восхитился Азра. — Металлодетекторы хватит удар!»

Повинуясь зову наличности, я подтянула рукава и громко хлопнула. Артефакт вспыхнул и перетек на обе руки, приняв форму рабочих перчаток с десятью металлическими напальчниками.

Чем мои перчатки отличались от обычной пары, которыми пользовалось большинство моих коллег? Тем, что простенький фокус, не требовавший много сил, производил на клиентов впечатление, а у меня появлялась возможность лишнюю секунду подумать.

В данных обстоятельствах я бы не отказалась и от часа размышлений, так как понятия не имела, что за странный сплав использовал некромант.

Проигнорировав место на диване, я подтянула низкий журнальный столик, села напротив и принялась изучать руку. Покрутила так и эдак, старательно нахмурила лоб, словно бы терзаясь в раздумья, исполнила коронное «хм-м…» и вынесла вердикт:

— Проще отрезать.

Данте посмотрел так, словно проверял мои слова на детекторе лжи, а затем настроение некроманта покинуло отметку «я в бешенстве» и устремилось к «так зол, что убиваю взглядом».

— Шесть месяцев боли и сражений, — зашипел он, выдергивая руку. — Шесть месяцев борьбы, а потом в мою жизнь, гарцуя, точно ослик на параде, влетает недоучка и предлагает отрубить руку?

— Я не ослик! — оскорбилась я, схватила кисть некроманта и дернула на себя. Некромант зашипел от боли, дернулся и, кажется, всерьез подумал прибить зарвавшуюся недоучку, но был остановлен моим негодующим воплем:

— Видите? Вот здесь, где заканчивается сплав и начинается кожа? Даже с моими минимальными познаниями в области медицины и некромантии я могу смело утверждать, что начался необратимый процесс омертвения тканей. Даже если мы снимем эту клятую штуку, что тот ещё геморрой, то руку не спасти. Вы больше никогда не сможете пользовать… пользоваться…

«Тесс, давай рассуждать здраво. Снять эту хрень нудное, кропотливое, но вполне себе реальное дело для опытного артефактора. А теперь вспомни список профи, к которым обращались эти милые господа, и ответь на вопрос: почему никто из них не взялся за это дело?»

И вот тут до меня дошло.

Да, если снять металлическую перчатку, сдерживающую процессы гниения, рука потеряет чувствительность и подвижность. Да, начнется гангрена, появится риск заражения крови. И да, ради сохранения жизни любому другому человеку пришлось бы провести ампутацию, но некромант — не рядовой обыватель.

Некромантом невозможно стать. Ими рождаются. Магия смерти доступна лишь тем, что приходит в этот мир мертвым. А то, что мертво, умереть не может.

Меня прошиб холодный пот и ужас.

— Ну же, Тесса, договаривайте, — хищно приподнял уголки губ Данте.

— Вам нужно, чтобы я сняла металл, чтобы подчинить мертвую плоть своей воле, — севшим голосом проговорила я.

— Молодец. Догадалась, — буркнул собеседник, и похвала там даже рядом не стояла.

— Но… но… но… — буксовал мой мозг. — Это незаконно. В смысле, некромантам запрещено проводить обряд своей смерти с последующим перерождением в лича.

— Тесс, это просто рука. Я не имею ни малейшего желания умирать и воскресать в виде высшей нежити. Так вы возьметесь за работу?

«Давай, детка! Врежь ему по шарам, — подначивал Азра. — Скажи, что этот хрен может катиться куда подальше».

— Мне срочно нужно выпить! — заявила я, вставая и направляясь к бару.

«Что?! Тесса, ты спятила? — закричал артефакт, хмыкнул и исправился. — Но ведь нормальный изначально бы и не пошел на такое».

Я гремела бутылками, в то время как мерзкий голос артефакта гремел в моей голове:

«Нет, я решительно тебя не понимаю! Открытую бутылку не бери… Я тебе говорю, поставь на место. Немедленно! А это слишком крепкое… И вообще, лучше возьми во-он тот лимонадик».

Назло выбрав пузатую бутылку бренди, придирчиво понюхала содержимое. Вырвавшиеся на свободу пары спирта ударили в нос, заставив поморщиться, и, кажется, отправили в нокдаун благоразумие, потому что вопреки всем воплям Азры о женском алкоголизме, я выбрала стакан побольше и щедро плеснула на донышко.

Все же знают, что бренди — это очень крепкий напиток? А ещё это вино, которое перегнали, чтобы оно дольше хранилось. Короче, вконец испортили хороший напиток.

Мое тело взбунтовалось: обожженное горло зашлось кашлем, сознанию словно настучали дубинкой, желудок принял обрушившийся по пищеводу подарок с тем же восторгом, как мирные горожане рады внезапному извержению вулкана. То есть попытались с криками дезертировать.

Я схватилась за живот и просипела что-то типа «божечки-боже, что за хрень вы мне подсунули», но из приличных слов там осталось только предлоги и союзы.

Все это время Данте смотрел на меня, как на застигнутого в ванной паука. Причем в глазах смотрящего последний выполнял акробатический комплекс упражнений и как раз дошел до отжиманий с хлопками за головой.

— Вам плеснуть? — любезно прохрипела я, выразительно помахав бутылкой.

— Не откажусь, — кивнул некромант и полюбопытствовал:

— Кстати, Тесса, у вас есть иммунитет к «слезам вдовы»?

— Я похожа на некроманта, которого постоянно травят? — хмыкнула я, шаря по закромам бара в поисках съестного.

— В таком случае закусывать орешками не советую, — скучающим тоном заметил этот самый, которого все травят.

Злополучный орешек выпал из моих похолодевших пальцев.

Желание встать в очередь страждущих попытать удачу в умерщвлении злобного некроманта выползло из глубин души и запинало кирзовыми сапогами миролюбие, но было перехвачено прагматизмом. Вот выполню заказ, удостоверюсь, что денежки пришли на счет, и лишь тогда подумаю о мести черному магу.

Лишь бы не забыть.

— Мне нужно выпить, — в очередной раз повторила я и потянулась к бокалам.

«Да что уж там, — пыхтел рассерженный Азра. — Кричи, что трусишь отказать и трусишь согласиться, поэтому рассчитываешь знатно набраться алкоголя и мнимой храбрости…»

— А может, обойдемся без твоих критических замечаний?

«Нет, не обойдемся, — возмутился артефакт, — я их ночами напролет репетирую не для того, что бы молчать в тряпочку».

Я поймала настороженный взгляд некроманта, подхватила наполненные бокалы и вернулась к столу, на котором сидела в начале осмотра.

— Не берите в голову, — предупредила черного мага, передавая выпивку. — У меня редкий, гадкий артефакт.

«Я все слышу!» — обиделся Азра.

— Ааа… — глубокомысленно протянул Данте, беря бокал левой рукой и делая глоток. — Это многое объясняет.

Внутри плескалось практически два стакана бренди, как известно, лучшего средства от смущения, поэтому я по — хозяйски сдернула диванную подушку и положила на колени.

— Как вообще кому-то удалось поместить вашу руку в данный сплав? — полюбопытствовала я, хватая конечность некроманта.

Данте беспрекословно дал уложить руку на мои колени, то есть на подушку, выпил и даже не скривился, когда я попыталась повернуть запястье до характерного хруста.

Нет, он не скривился.

Просто посмотрел.

Так внимательно-внимательно.

Это был взгляд кинжального типа. Напорешься на такой, и можно начинать грустить, что помер молодым.

— К сожалению, — едко начал собеседник, так что сразу было понятно, что ни о каком сожалении и речи быть не может, — я был в бессознательном состоянии, поэтому не запомнил процесс для дальнейшего воспроизведения и передачи потомкам. Однако, по рассеянным комментариям, звучавшим в момент моего пробуждения, могу предположить, что руку просто опустили в чан с кипящим сплавом и обдули все это дело мехами.

— Тогда вам очень повезло, — заметила я, продолжая вертеть конечность туда-сюда.

— Считаете? — язвительностью, прозвучавшей в его голосе, можно было умертвить небольшую семейку лабораторных мышей.

А мне, спасибо бренди, хоть бы хны!

— Будь вы в сознании, то, вероятнее всего, умерли бы от болевого шока.

Данте отчего — то тяжко и протяжно выдохнул.

— Тесса, напомню, я некромант. Я мертв от рождения.

А вот с этим уже было не поспорить, поэтому я откинулась назад, подхватила отставленную на время осмотра выпивку и отсалютовала клиенту.

— Ну, тогда помянем.

Мы выпили.

Как и положено. Не чокаясь.

После чего в разговоре наступила пауза. Данте делал вид, что полностью сосредоточен на философском созерцании остатков бренди в бокале. Хотя я кожей чувствовала его косые взгляды, направленные на меня.

В тишине, заглянувшей на минуточку в кабинет, можно было явственно расслышать скрип моих мыслей. Увы, но Праймусу-красавчику медведь (а может, кто похуже) на ухо наступил.

— Как ваши успехи?

Кельвин приблизился и встал над душой, чем сильно нервировал алкоголь, стремительно забиравший бразды правления.

— Я в процессе…

— И как называется данная стадия? — с нотками угрозы промурлыкал Палач, склоняясь к моему плечу.

«Этот парень легко мог бы сколотить состояние, озвучивая злодеев, — влез со своим комментарием Азра. — Я серьезно! Такая жуть. Аж мурашки по ободку побежали».

— Созерцательная, — отбрила я.

— Созерцательная? — с улыбкой переспросил палач, но почему — то стало страшно. — Я-то, грешным делом, подумал «споить и склонить».

Я подвисла, пытаясь понять, как в данном случае будет правильно — склонятельная стадия или все же споительная? Начакательная? Подпоительная?

Пока я мысленно воевала с прилагательными, глава отделения некромантов устало посмотрел на брата.

— Кельвин, ты что хотел?

— Совет решил устроить внеплановое заседание по вопросу стычек на границах с орками. Они ищут принца.

Тон сообщения, поза собеседников и странная многозначительность, зависшая в воздухе, подсказывали, что брат намекал на что-то брату.

— Нет.

Глаза Палача сузились, а желваки исполнили народный танец «некромант в бешенстве».

— Слушай, я едва ли не в поперечный шпагат сажусь, что бы удержать этих шакалов на значительном расстоянии от твоей любимой башни и безрассудных адептов. Мне нужен козырь, брат. Хотя бы один.

— Нет. Мальчик под моей защитой.

Кельвин поморщился так, словно ответ брата съездил ему по лицу.

— Ты хуже Севера, — резко выдохнул он, сжав кулаки.

Признание почему — то польстило эго моего заказчика, и на его губах мелькнула улыбка. Она была мимолетной, полускрытой маской, но атмосфера в кабинете неведомым образом изменилась.

— Постараюсь вернуться как можно раньше. Предупреди, чтобы не запирали зал переносов.

Братья кивнули друг другу, после чего Палач повернулся ко мне.

— Всего хорошего, Тесса.

Смерив меня взглядом: «и не забывай, что я тебе сказал», некромант покинул наше общество ценителей бренди.

— Что скажете?

— Конфликты среди родственников — самая распространенная форма общения, — сказал алкоголь во мне. — Групповую терапию пробовали? Говорят, помогает.

Некромант смерил еще одним взглядом, от которого замирает сердце, скисает молоко и плачут младенцы, поднял пострадавшую конечность и повертел той в воздухе.

— А-а, вы об этом! — догадалась я. — Дело нудное, кропотливое, но вполне осуществимое. Да, такое не сильно поощряется законом, но мне и раньше удавалось подделывать магический почерк, так что ищейки ничего не докажут. Что касается этической стороны вопроса, то меня несколько беспокоит ваша репутация кровожадного и жесткого черного мага, но я вижу, что вы очень даже милый, для некроманта, конечно, поэтому готова…

Алкоголь уже готовился вписаться в авантюру, когда одномоментно случились сразу две вещи: Азра в моей голове разразился трагическим «Н-Е-Е-Е-Т!» и в комнату вошел невозмутимый Уинслоу.

— Сэр Данте, — обратился он к хозяину замка, — внизу ожидает вооруженный отряд полицейских, возглавляемый самим господином Хватко. У них ордер на ваш арест по обвинению в убийстве девушки и ритуале с ее останками.

ГЛАВА 6. Прогулка в «Едритовы подпоры»

Когда я все-таки доковыляла до холла, все уже было кончено.

Уинслоу вооружился шваброй и с непрошибаемым видом натирал затоптанный казенными сапогами мрамор. Спайк сидел возле распахнутой двери и печально поскуливал (точнее, слезно порыкивал, а может, тоскливо побулькивал, кто ж этих драконов разберет!), глядя вслед отъезжающим машинам и тюремной повозке. Увы, но механизмы не выдерживали магического натиска, поэтому большей части магов приходилось ограничиваться старым добрым транспортом. Ну, или топать пешком.

У самого начала лестницы стояли вооруженные тряпками адепты.

— Спорим, что Мастера отпустят уже сегодня ночью? Проигравший драит коридор! — азартно пробасил громила, опираясь на перила и раскручивая тряпку на манер пропеллера.

— Не-е, — мотнул головой щуплый, подпирая спиной стену. — Хватко так просто не отцепится, будет мариновать Мастера положенные двадцать четыре часа, устраивать очные ставки, пытаться сломать рыдающими родственниками.

— Это если улик нет. — Рычай подкинул раскрученную тряпку и вздохнул. — С уликами — трое суток.

Тряпка по дуге пролетела холл, потревожила хрустального монстра, по ошибке названного люстрой, и со зловещим шлепком приземлилась на морду лича. Дракон мотнул башкой, повернулся и воинственно поднял гребень.

Возмездие уже потирало руки и облачалось в доспехи, когда я сделала парочку заплетающихся шагов вниз и вмешалась в ход истории:

— Я дико извиняюсь за прозу жизни, но… когда мы будем кушать?

Вопрос произвел настоящий фурор в умах и желудках.

Возмездие швырнуло топор войны о стену и вынужденно уступило поле боя богине «Есть-че-пожрать».

— И в самом деле, — пробасил Рычай, опуская лапищу на ворчащий желудок. — Уинслоу?

— Ужин на кухне, — невозмутимо заявил дворецкий все с тем же утомительно нейтральным выражением на лице.

Первым на предложение подкрепиться отреагировал, как ни странно, дракон. Подражая пингвинам, это дохлое, кровожадное домашнее пугало плюхнулось на внушительный живот и, отталкиваясь лапами по натертому дворецким мрамору, с веселым «вжу-ух!» умчалось в сторону кухни. Следом, толкаясь и мешая друг другу на поворотах, бросились некроманты-недоучки.

Лишь чудом не свалившись с лестницы, я зашагала следом. Последним, словно запоздалая мысль, тащился Уинслоу.

Он, кстати, не обманул.

На кухне действительно ждал ужин.

— Нет, я, конечно, и раньше знала, что некроманты — те еще извращенцы, но пицца с бананами — это уже перебор даже для моего крайне толерантного сознания!

— А что не так? — уточнил дворецкий. — Я готовил строго по рецепту.

— Дайте-ка взглянуть.

Выхватив из рук Уинслоу потрепанную книженцию, я вчиталась в рецепт, наткнулась на строчку «…чтобы заглушить запах ядовитого плюща, используйте…» и захлопнула книгу.

Охота пробовать шедевр пропала сама собой.

— До города далеко? — как бы невзначай осведомилась у окружающих.

Рычай, смотревший на аккуратные кружки банана, томно возлежащие на подрумяненной корочке из булки, лука и кетчупа, охотно подсказал:

— В получасе ходьбы Едритовы подпоры.

— Отлично! Мы идем в Едритово, — величественно сообщила я недотепам и похлопала здоровяка по локтю.

— Но там небезопасно! — воскликнул щуплый Эдвард.

— Это я небезопасна!

Парни переглянулась и поддались естественному желанию сделать то, что запрещено.

Но выдвинуться сразу в эти самые загадочные «Едритовы подпоры» у нас не вышло — Эдвард изъявил желание переодеться во что-то более подобающее и убежал к себе. Рычай же просто пригладил пятерней волосы, сунул один из кухонных ножей в сапог и заявил, что он полностью и окончательно готов.

Побродив по холлу туда-сюда, я поняла, что сборы второго некроманта-недоучки затягиваются, и сбегала наверх.

Со словами: «Фу, паршивец, на мне защита твоего хозяина», бесстрашно стукнула драколича тапочкой по офигевшей морде, изъяла из алкогольных запасов Праймусов початую бутылку бренди и спустилась вниз.

Вот как знала, что алкоголь нам пригодится!

Выпив за знакомство, мы с Рычаем разговорились. Вспомнили преподавателей по общим предметам, помянули недобрым словом ректора и статую горгоны на лестничном марше главной башни, о которую все студенты, невзирая на природную ловкость и рост, вечно бились коленками.

Короче, к тому моменту, когда юный некромант, аки томная принцесса из задрипанных детских сказок, появился на парадной лестнице, мы с верзилой достигли единения и полного согласия.

В единстве и согласии мы схватились друг за друга и заржали.

— Эд, что ты нацепил? — с трудом выдавила я.

Тот с надменным видом расправил худые плечи, на которых болталось растянутое нечто из сине-зеленых ниток. Нечто украшали застежки в виде черепков с желтыми бусинами-глазками и парочка кожаных заплаток на локтях.

— Это кардиган, — выдал некромант, зачем-то растягивая окончания слов. — Последний приступ моды.

Я мысленно пожелала моде благополучно скончаться без права вот такого пришибленного некроманта поднять ее труп, после чего мы с Рычаем вывалились из замка. Обиженный ценитель прекрасного шел следом, так выразительно скрестив руки и надув губы, словно всем своим видом пытался призвать на наши головы богиню Обиды.

Увы, та дулась на кого-то другого.

Через пару минут прогулки Эдвард нагнал, вклинился посередине и стал трещать о всякой ерунде про дикие леса с голодными волками, необразованных крестьян, готовых поднять на вилы любого, кто выделяется из толпы, и другие ужасы, которые могут поджидать отважных идиотов во-он за тем поворотом.

Едритовы подпоры больше напоминали обитаемые камыши.

Со слов все того же Эдварда, которого оказалось просто не заткнуть, деревня эта здесь появилась спонтанно, за одну неделю паводков.

Выше по течению раскинулся большой, шумный, провонявший рыбой город Подпоры. Каждую весну река покидала берега и отправлялась на разведку, а там — кто не успел поставить домик на сваи, тот спит на крыше или по пояс в воде.

В один из таких паводков с берегов Подпор унесло что-то около двадцати домов, в том числе и маленькую деревянную церквушку.

Привычные ко всякому подпорцы поймали плавающих в тазиках кур, детей и кошек, высунулись из открытых окон и подруливали веслами. Со слов очевидцев событий, батюшка за неимением других подручных средств греб свалившимся с купола крестом.

Течение принесло подпорцев на небольшую отмель в середине реки, после чего жители высыпали в камыш, помянули гнилые сваи, на которых поставили собственные домишки, почесали затылки и решили обживаться на новом месте.

Батюшка, лишившийся большей части паствы, заперся у себя и молился. Видать, очень качественно молился, потому что уже на следующий год река подарила Едритовым подпорам загородный дом какой-то влиятельной шишки.

И тут на батюшку снизошел не иначе как божий знак.

Двухэтажную усадьбу перекрасили, кое-чего подпилили, где — то обломали, а в одном месте даже пристроили (ну, или сделали вид). Примчавшийся спустя неделю шишка целый час бродил по Едритовым подпорам, но в таверне с емким названием «Поющая вобла» бывшие хоромы не признал.

Шишка вернулся в славные богатые Подпоры, а жители Едритовых обзавелись чудесным местом для встреч, праздников и развлекухи.

И вот это жизненно важное для наших желудков «встреч, праздников и развлекухи» сейчас призывно манило с того берега реки вкусными запахами еды и гостеприимным светом окон.

Я потрогала кончиками пальцев холодную воду и в сомнениях покосилась на парней.

— Ну и как туда попасть?

Их красноречивое молчание и почесывание затылков подсказали, что на правах самой умной, голодной, лихой (нужное подчеркнуть) выход искать придется кому-то другому.

«Ладно, — сказала мысленно. — Сами виноваты».

— Айда за мной! — велела я парням и решительно двинулась… куда-то.

Понятия не имею куда, но, как подсказывало плескавшееся в голодном желудке бренди, удача сопутствует красивым и дуракам. Нас было трое, значит, статистическая вероятность была на нашей стороне.

Камыш невразумительно шумел, периодически взрываясь криками потревоженных нашей гоп-компанией уток, вечер решительно забирал свои права на веселье.

Смеркалось.

Холодало.

Пугало.

Через три поворота в никуда я споткнулась о небольшой пень, свалилась, скатилась и радостно завопила. Лесной тать, уже десять минут преследовавший нас по пятам, решительно поджал хвост, подобрал слюни и умчался в неизвестном направлении.

— Парни, мост! Я нашла мост! — радостно голосила я, прыгая на гнилых досках обозначенного.

Некроманты сбежали с пригорка и, замерев, выпучили глаза на переправу. То, что предстало перед ними, мостом можно было назвать только с великой натяжкой.

Перила? Ха! Забудьте это слово как страшный сон.

Крепкий настил? Я вас умоляю, к чему такие банальности! Гнилые, скользкие доски — вот наш ответ инженерной мысли.

Надежность? Да-да, именно надежда на лучшее нам и потребуется. Особенно в середине, где импровизированная переправа провисла и ушла под воду.

— Мне что — то не кажется это безопасным, — попятился Эдвард, на ходу кутаясь в свой мерзкий кардиган.

— Будь спок, Эди! — крикнула я и в доказательство собственной правоты прошлась до середины и обратно. — Видишь?! Даже не покачнулся!

Но парни колебались.

Пожав плечами, я легким зигзагом, зато от бедра, продефилировала по ветхим мосткам на тот берег и сделала приглашающий жест, обозвав их трусишками, после чего Рычай с опаской ступил на мост.

Осторожность ещё брала над ним верх на первых порах, но потом плескавшийся в парне бренди повел ноги в замысловатом танце с традиционными покачиваниями из стороны в сторону.

Рычай благополучно добрался до меня и сделал победный глоток из ставшей общей бутылки.

Кутаясь в свой ужасный приступ моды, Эдвард в нерешительности топтался на том берегу.

Сложив ладони рупором, я крикнула:

— Иди уже, кардиган на молнии!

— Это застежки!!! — оскорбился некромант, смело ступив на мост.

Двигаясь отчего — то боком, Эд смотрел взглядом щенка, который не знает, чего ждать от хозяина, вернувшегося с работы. Доски под ним зловеще скрипели, мост раскачивался, вода жадно плескалась о гнилое дерево.

На середине одна из досок обломилась и, подхваченная бурным течением холодной реки, поплыла расширять собственные горизонты.

— А-а-а!!! — голосом опытной истерички завопил Эдвард.

В его глазах заплескалась паника — щенок узрел карающий тапок в хозяйской руке. Эд всплеснул руками, потерял равновесие.

Река встретила неудачника радостным «бульк!»

— В нем просто не плескалось бренди, — с печалью констатировала я, поглаживая пузатый бок бутылки.

Не буду описывать, как металась по берегу в поисках длинной палки. Как Рычай бросился в воду, в надежде вытащить друга, как этот самый, который друг, в панике едва ли не на голову ему вскарабкался, как эти двое дружно тонули. Как я протягивала ветку спасения, но случайно не подрассчитала маневр и въехала многострадальному Эду по темечку. Горе-утопленник отключился, и дело значительно упростилось.

Цепляясь за ветку, Рычай подплыл к берегу, вынес на богатырских плечах недокормленного приятеля, свалил на траву и бросился в кусты, отжимать одежду. Укушенная внезапным порывом человеколюбия, ваша покорная слуга склонилась над пострадавшим, дабы оказать первую медицинскую помощь. Пара звучных оплеух, и некромант со стоном открыл глаза.

— Ну вот, — улыбнулась ему, — а ты боялся.

Судя по сосредоточенному выражению дрожащего от холода некроманта, в его воображении Тесса Грей уже давно упала замертво, воскресла в виде зомби, умерла и снова воскресла, и так по кругу раз десять, а может, и больше.

Как хорошо, что я сильнее этого мокрого задохлика.

Решительно откупорив бутылку, я влила живительный экстракт в сопротивляющегося некроманта, подняла на ноги и окликнула Рычая. Тот подпер приятеля с противоположного бока, и мы, сломя голову, побежали в Едритовы подпоры.

— Будь спок, Эди! — вновь пообещала я, распахивая двери «Поющей воблы». — Это классное местечко. Тебе точно понравится.

Но противный Эдвард снова не поверил. Вот уж и не знаю, что его смутило: компания радикально-настроенных служителей в уголочке, медведь за барной стойкой или компания вооруженных воинов в центре зала, но некромант побледнел, икнул и попытался вторично лишиться сознания.

ГЛАВА 7. Бабули некромантов

— Все. Больше не пью, — пообещала я висящей над головой люстре.

«Мы в замке некромантов, девочка, — ехидным голоском пропел артефакт. — С такой впечатлительностью ты будешь просто не просыхать».

Утешил, блин!

— У меня все болит… даже кончики волос, — застонал Эдвард из кресла и попытался принять удобное положение.

Я пронаблюдала за тем, как адепт черной магии встает на колени прямо в кресле, теряет равновесие, падает гудящей головой вниз и замирает в сложно описуемой позе — руки раскинуты в стороны, лицо вжалось в гладкий ворс дорогого ковра, дрожащие колени упираются в подушку кресла, а пятая точка призывно торчит вверх.

И если я вчера добралась до дивана в гостиной полностью без сил и желания снимать одежду с коварными застежками, поэтому встретила похмелье при полном параде, то Эдвард успел-таки частично оголиться.

Многообещающий вид тощих волосатых конечностей и красных трусов в белую незабудку говорили за то, что это зрелище я не забуду. Даже если очень-очень сильно постараюсь. Более того, оно будет преследовать меня в кошмарах и портить романтическое настроение.

«Алконавты, — глумился Азра. — Как вы допились до такого?»

А действительно, как?

Хорошо помню только то, как утром мы с превеликим трудом доползли до замка, умудрившись раз пять потерять отлучившегося по зову природы Эда. Войдя в холл, где нас любезно встречал Уинслоу, Рычай попытался штурмом взять лестницу наверх, стек на пол и отключился. Глядя на его пример, мы с Эдом решили не повторять попытку и свернули в гостиную, расположенную на первом этаже.

О минувшей ночи память хранила только обрывки, отказываясь давать последовательный видеоряд. Лучше всего сохранились воспоминания того, как я втащила упирающихся парней в «Поющую воблу».

Сейчас, на гудящую и относительно трезвую голову, я понимала, что компашка подобралась не самая мирная, но в тот момент на мою сторону встали спасительная сила бренди и фраза «Народ! Че щас расскажу. Вы просто оборжетесь!»

Пока парни переодевались в сухую одежду, заботливо выделенную кем-то из хозяев «Воблы», я демонстрировала публике силу ораторского искусства. Под взрывы хохота нас накормили жареной рыбой с неопознанными мною листами салата, предложили согреться и выставили бутыль без этикетки.

Вот после этого картина реальности рассыпалась на заковыристый пазл с отдельными кусочками. Среди них было знакомство с медведем, который околачивался рядом с барной стойкой. При более близком знакомстве медведь оказался просто большим мужчиной в меховом жилете с такой густой бородой и копной жестких волос, что даже бритва капитулировала.

Медведь работал местным лесничим, а высунувшаяся из кухни хорошенькая девчушка по имени Ринка была его племянницей.

Следующий кусочек пазла сохранил остатки воспоминаний о том, как мы с лесничим до хрипоты спорили об аэродинамических свойствах стрел с медным и алюминиевым наконечниками.

Где околачивались в это время парни? Кажется, Рычай подсел к радикально-настроенным служителям, и они затянули какой-то религиозный гимн. Эдвард не смог проигнорировать тяжелую руку в латной перчатке и фразу «Садись с нами, сопляк!», а потому полвечера пил, кивал и бледнел от рассказов бравых вояк.

Еще я смутно припоминала, как сняла и сунула занудствующий браслет в сумку. Потом, кажется, были танцы, и я почему-то зажигала на барной стойке. Ага, точно. Пока не упала… упала на проходившего мимо мужчину.

Я закрыла глаза, раз за разом повторяя тот миг.

Запах чистого тела с едва уловимыми нотками хвои, чуть влажные серебристые волосы до плеч, хмурые брови и твердый взгляд. Одной рукой мужчина легко прижимал меня к мощной груди, так что даже мыски сапог не касались досок таверны, другой откинул волосы с моего лица, едва уловимо коснувшись кожи. Его глаза светились серебром расплавленного металла и чем-то еще. Чем-то очень опасным, безумным, притягательным.

Под гулкие удары его сердца и мое рваное дыхание мы смотрели друг на друга еще одно мучительно нерешительное мгновение, пока на незнакомца не налетел кто-то из воинов.

«Командор! Идемте за стол», — позвал разрушитель чудесных мгновений, и сероглазый мужчина выпустил меня, чтобы обменяться шутками с приятелем и уйти за стол.

Ушел, чтобы потом сниться мне в неприличных снах все то недолгое время, которое организм сумел урвать для сна.

И, о боги, мое подсознание окончательно спятило, потому что мы с сероглазым красавчиком предавались блуду в… библиотеке! И там было столько самых разнообразных поз… И я кричала тако-о-ое…

Схватившись за гудящие виски, я тихонько взвыла от неловкости и испытала кратковременный приступ сгореть со стыда.

— Все. Больше не пью.

Эдвард вяло поднял руку в знак согласия.

Оглушительно гремя, шаркая и сопя, в комнату вошел бодрый, как молодой козлик, дорвавшийся до соседского огорода, Рычай. Верзила оказался единственным в нашей бравой компании, перед кем спасовало похмелье.

— Я ПРИНЕС КУВШИН С ВОДОЙ!!! — заорал верзила.

Нет, возможно, он сказал это тихо и даже с сочувствием, но убитые алкоголем клетки восприняли фразу как оглушительную какофонию ударных инструментов, каждый из которых колотил по очагу боли в центре черепушки.

— ТЕССА, ДЕРЖИ СТАКАН!!! ЭД… МММ, ДРУГ! НЕМНОГО РАНОВАТО ДЛЯ ЙОГИ!

— Уйди, — взмолилась я.

— Умри, — простонал Эдвард, не меняя положения «попа кверху».

Рычай оценил наше состояние не стояния и поспешил убраться из гостиной. Он ушел, но грохот от его тяжелой поступи ещё долго блуждал внутри моей черепной коробки, отскакивая от стенок, множась эхом и отдаваясь ноющей болью в челюсти.

Прошло еще около трех часов, прежде чем я смогла отскрести свои разбитые телеса от кресла и подняться наверх.

После продолжительного душа, борьбы с постоянно прилипающей шторкой и последовавшим признанием в любви к огромным пушистым полотенцам, стопочкой сложенным в ящике рядом, я протерла запотевшее зеркало.

Я давно смирилась с собственной внешностью, но до конца так и не привыкла. Всякий раз, глядя в зеркало, я слово находила кого-то нового. Вот сегодня, к примеру, зеркальная поверхность демонстрировала растрепанное чучело. Моей помятой роже мог бы позавидовать любой ночной кошмар, а проходящий мимо художник бросился бы зарисовывать будущий шедевр под названием «девочка с похмелья».

Решив, что мне нужен допинг и, чем скорее, тем лучше, я поползла на запах кофе.

На кухне хозяйничал Уинслоу.

Вид бледного дворецкого в идеально черном костюме и нежно-голубом переднике в белый горошек вызвал секундный приступ умиления, после чего я заметила пирог с яблоками, накрытый полотенцем.

— Уинслоу, молю, скажи, что он отравлен, — простонала я, присаживаясь к столу и подпирая рукой все ещё гудящую голову.

— Я как раз пребывал в нерешительности — посыпать сахарной пудрой или, как обычно, крысиным ядом? — сообщил фанат отравы и с ужасным стуком поставил передо мной стакан с мутной жидкостью. — Держите, Тесса, мой фирменный рецепт борьбы с похмельем. Пейте, он не отравлен, — утешил Уинслоу, наблюдая за тем, в каких сомнениях я принюхиваюсь к напитку.

Я пожала плечами, залпом осушила напиток и моментально ощутила чудотворный эффект.

— Уинслоу, вы святой!

— Все так говорят, — с удручающим спокойствием произнес этот великий изобретатель лекарства от похмелья.

Он отвернулся, подхватил турку и крохотную чашку из супертонкого фарфора. Пока черная струйка медленно наполняла емкость, я осмелилась спросить то, что меня уже давно мучило:

— Уинслоу, а что случилось с хозяином этого места? Его рука выглядит жутко, а рассказ о том, как все случилось, на редкость неправдоподобен.

— При всем моем уважении к наследнику рода, — перебил дворецкий, — но сэр Данте здесь не главный. Хозяином замка является Север Праймус, самый сильный некромант этого столетия. К слову, вы заняли его покои.

Пара ловких взмахов ножом — и на блюдце лежит кусок яблочного пирога, а рядом ждут своего часа две солонки с белым порошком.

— Правда? А… он не будет возражать, что я заняла его спальню?

Если дворецкого и огорчил мой выбор в пользу сахарной пудры, то Уинслоу этого никак не показал. Он снял фартук и налил ещё один стакан, предположительно для воскрешения Эдварда.

— Хозяин уже шесть лет не возвращается в «Когти ворона». Война требует его постоянного присутствия в гарнизоне.

— А мы разве с кем-то воюем? — искренне удивилась я, треская пирог.

Кстати, жутко вкусный.

Уинслоу помолчал, разглядывая кружащиеся в воздухе пылинки. Взяв со стола стакан, дворецкий пошел к двери, но уже у выхода остановился и, не поворачивая головы, сухо сообщил:

— Мир всегда воюет.

Уже допив кофе и убрав после себя со стола, я сообразила, что дворецкий так и не ответил на мой вопрос, что в действительности случилось с Данте Праймусом.

* * *

На улице был самый рассвет весны. То особое время, когда грязь ещё не просохла, деревья набухли почками, а небо, точно нерешительная девочка перед вечеринкой, по много раз переодевается из голубого в угрюмо-серый.

Неудивительно, что вечером небо стало походить на огромный заплаканный кровоподтек и разразилось оглушительной грозой.

Замок сразу потемнел и наполнился сыростью.

Спасаясь от апатии, я поднялась к себе, точнее, в комнату загадочного Севера Праймуса, хозяина, со слов дворецкого, и редкостного упрямца, по мнению его же братьев.

Я уже вовсю предвкушала, как буду валяться в теплой постели с детективным романом в руках, как все планы пошли драколичу под хвост.

Едва я успела раздеться и юркнуть в кровать, как комнату наполнило слабое гудение, не поддающееся расшифровке, но определенно очень знакомое.

— Азра, ты слышал?

Артефакт молчал, что сильно меня беспокоило.

В норме вредный Арза не затыкался, комментируя все, что попадало в поле его зрения, а сейчас, видимо, мстил за ночь и утро, которые я продержала его в кармане.

— Азра, — сделала я еще одну попытку примириться.

Температура начала стремительно падать, в углу появилась странный сгусток белесого тумана с зеленоватым отливом.

«Вот тебе и комната без убийств, — прокомментировал артефакт и прикрикнул: — И чего сидим? Ждем, пока неприятности залезут к тебе в постель, обнимут и согреют в объятьях? Шевелись, девочка!»

Я кубарем слетела с кровати, на ходу поправляя задравшиеся штанины пижамы, и метнулась к выходу. Попытка с криками ужаса выскочить в коридор и побежать за помощью потерпела фиаско на пороге.

В обоих концах коридора, в густом полумраке замка, высились белесые фигуры. Тени не издавали ни единого звука. Просто стояли и смотрели на меня своими огромными пустыми глазницами, черневшими на серых лицах мертвых.

— Что происходит?

«Понятия не имею. Чувствую только, как в том конце прохода формируется какая-то сущность. И она стремится пробиться к тебе».

— Твою мать! — шепотом выругалась я. — Ну почему опять я?

«Напомнить, что я говорил об этой странной комнате?»

— Лучше напомни, как обороняются от призраков! — рыкнула я, возвращаясь в комнату.

«О, а вот и первые признаки призрачного воздействия: раздражительность, чувство разбитости…»

Азра продолжал говорить, но меня отвлекло ощущение, что кто-то подкрадывается сзади. Я резко обернулась — и ничего не увидела.

— Азра, вот сейчас мне бы пригодился твой совет.

«Не могу сейчас говорить. Веду собрание клуба молчунов».

— Кончай придуриваться!

«Тише, — шикнул на меня артефакт. — Твои эмоции кормят призраков. Сделай глубокий вдох и придуши истерику, пока я сам на тебя не наложил руки».

Легко сказать «придуши истерику», вот только на практике это ни хрена не работает!

Я вновь обернулась, чувствуя то же самое незримое присутствие, но уже за левым плечом, и панически закружилась на месте.

Чувство тревоги не отступало, воскресив из глубин души маленькую испуганную девочку, чей единственный способ защиты — включить в комнате свет или убежать в комнату родителей.

«Тесса, я думаю, что самое время выкладывать защитный круг из цепей, — донесся до меня шепот Азры. Клянусь новеньким набором инструментов, даже артефакт был напуган. — Тесса, эй, Тесса! Ты помнишь, как…»

И это стало последним, что я услышала.

Ледяная непроницаемая тишина окутала со всех сторон, заглушив даже мысли. Окутала внезапно, злобно, словно набросившийся из засады хищник. Тишина ударила по мне точно кулаком. Я обнаружила, что стою напротив открытой нараспашку двери и неподвижно пялюсь в темное пространство прохода. Прямо туда, в непроницаемо темный и бездонный мрак.

У меня сдавило виски, конечности похолодели и налились незнакомой тяжестью. Внезапно я оказалась прикована к месту, беззащитна и до ужаса перепугана.

По спине ползли холодные бисеринки пота, глаза, не мигая, смотрели в черную глубину коридора, видневшегося через дверной проем.

А затем я заметила какое-то движение. Оно началось с правой стороны коридора. Именно там из густого мрака показалась крадущаяся на четвереньках человеческая фигура.

ГЛАВА 8. Призрачный нуар

Черные длинные волосы существа сбились в грязные сосульки. Они закрывали лицо, но взгляд упорно притягивали немногочисленные прорехи в этом покрове, где иногда мелькала безумная улыбка или темный глаз. Призрачная сущность двигалась на четвереньках, рывками бросая тело вперед и подтягивая себя на руках. За ней волочился длинный обрубок цепи и медленно наступали призраки более мелкого уровня.

Призрак медленно сокращал расстояние между нами и уже добрался до входа в комнату. Сущность не торопилась, точно зная, что парализованная ужасом добыча останется стоять, прикованная к месту крепче, чем цепями.

Шанс на спасение взвизгнул от ужаса и скрылся в неизвестном направлении, решив поискать другого везунчика, потому что на мне по ходу уже стоял такой жирный-жирный крест.

«Так и знал, что придется это делать», — шевельнулась где-то на краю этой бездны ужаса мысль, а после мои безвольные руки поднялись.

Азра взял власть над телом.

Между пальцами левой руки сами собой появились три маленьких шарика магния. Азра зашвырнул их в коридор, заставил меня присесть и закрыть руками голову.

Как известно, магний сгорает на воздухе в ослепительной вспышке света. А еще скорость воспламенения этого элемента намного выше скорости отдергивания руки. Вздумай я проделать похожий трюк самостоятельно, то банально бы не успела одернуть конечность и сейчас прыгала бы на потеху призракам и выла от боли, потрясая обожженной кистью.

Но у Азры были свои тщательно охраняемые секретики.

Три ослепительные вспышки света поубавили хорошего настроения в призрачном строю. Тварь взревела и прыгнула на потолок, ее фанаты зашипели и начали метаться по коридору.

Азра заставил мое тело опуститься на одно колено и дотронуться левой рукой до пола. Губы принялись шептать заклинание призыва — артефакт стягивал к нам все железо, что находилось в комнате, и формировал из этого цепь. Возможно, проще было бы воспользоваться солью, но я почему-то сомневалась, что хлорид натрия остановил бы такую крутую призрачную сущность.

«Тесса, не спи!» — рявкнул Азра и вложил в мою правую руку многозарядный арбалет.

Нет, не просто арбалет.

По сути, он вложил в нее шанс очнуться и поучаствовать в этой заварушке.

Надо бы не забыть сказать, что он лапочка. Вредная, невыносимая лапочка!

О том, что после придется расплачиваться с Азрой за эти услуги, старалась не думать. Это все потом, а сейчас…

Двух тварей я подбила и развеяла исключительно на инстинкте шмалять во все, что резко бежит в мою сторону. Еще одну подрезала в момент появления из пола. Пара предупредительных в мечущееся облако коридора, и в прицел попала главная тварь.

Раскачивающаяся на потолке призрачная сущность развернула голову под неестественным углом, получила ещё один ожог от взорвавшейся бомбочки и злобно зашипела.

— Нет, ну что за невоспитанный мальчик! Север, мы для тебя такое представление разыграли, а ты в любимую пра-пра магниевой бомбой… Погодите-ка, ты не Север, ты…

Призрачная сущность отцепилась от потолка и спрыгнула на пол. Цепь метнулась следом наподобие хвоста и грозно ударилась о пол. А я вздрогнула от звука и для подстраховки взвела арбалет.

Сущность подняла костлявые руки, раздвинула черные сосульки волос и обожгла потусторонним холодом светящихся глаз.

«Ой-ей, — шепнул артефакт, старательно выкладывая вокруг цепь из железных звеньев. — Высший уровень».

— Девушка! — в панике заголосил этот самый «высший уровень». — В замке девушка!

Стены замка сотряслись от дичайшего скачка энергии, в окно заколотили косые струи дождя, холод затопил комнату, и вместе с ним начали сползаться призраки.

— Кто из моих внуков посмел это сделать? — из стены выплывала грузная дама в розовых мехах.

— Ну уж нет! Я слишком молода для правнуков! — заголосила другая дама в халате и тапочках.

Со скрипом через стенку туалета проехало инвалидное кресло с ворохом одеял.

— Чаво? — прошамкало лицо, именно лицо, потому что всего остального за многочисленными одеялами и шкурами было не разглядеть даже при очень-очень буйном воображении.

— В замке девушка! — закричала призрачная леди в боевом облачении.

— Чаво-о?!

— Кто-то из наших мальчиков готов жениться! — попыталась докричаться до старухи другая дама.

— Чаво-о?!

— Жениться? Осенью? Да они спятили! — забрюзжала ещё одна старушка, пикируя с потолка.

— Выгляни в окно, старая. На дворе весна!

— Правда? — поразилась та. — А что случилось с зимой в этом году? Ее отменили?

— Чаво-о?!

— Я слишком молода, что бы стать пра-пра! — заломила призрачные руки дама в черном бархатном платье и с пером в волосах.

— Но вы же умерли, — зачем-то ляпнула я.

На меня с укором уставились все призрачные сущности.

— Деточка, крайне невежливо с твоей стороны напоминать нам о смерти, — грудным голосом сообщил напавший на меня призрак.

Ее облик постепенно менялся — волосы собрались в классический пучок, цепь пропала, а на тонкие плечи легла шелковая накидка с вышитыми карпами. Причем даже рыбы смотрели укоризненно.

— П-простите.

Призраки неодобрительно скривили губы и образовали тесный кружок. Дамочки тихонько шептались, и только глухая бабуля в инвалидном кресле периодически выкрикивала:

— Да-да! Давайте столкнем ее с лестницы!

Я потопталась на месте, села в центре круга, образованного железной цепью, и пристроила взведенный арбалет на колено так, что бы его дуло контролировало шепчущихся обо мне сущностей.

— Вопрос первый, — наконец заговорила пугавшая меня дама, разворачиваясь и поправляя шелковую накидку. — Кто из наших текущих внуков выжил из ума и пообещал тебе сознание, сердце и другие брачные узы?

— Никто? — как-то не очень уверенно пискнула я, отчего-то теряясь под взглядом всех этих призрачных и мертвых дам.

— Глупости! Я чувствую на тебе обещание Данте, — топнула ногой та, что щеголяла в черном бархате и с пером в волосах.

— А я — следящую метку Кельвина! — выкрикнула дамочка в розовых мехах.

— И ты ночуешь в комнате Севера, — добила мадам в доспехах.

— Не-не-не, погодите! — подняла я руки. — Данте меня нанял на работу и дал защиту. Кельвин мне не доверяет, поэтому поставил метку… — о которой я, кстати, даже не догадывалась, спасибо этим милым призракам за то, что просветили. — А комната… Уинслоу разрешил мне выбрать любую, и мне понравилась эта.

Призраки вновь собрались в кружок, но теперь говорили все сразу и очень-очень быстро. Кажется, решалась моя судьба.

Бабули как по команде перестали трындеть, развернулись и молча двинулись к защитному барьеру. Молчание пугало отчего-то сильнее, чем недавнее представление дамочки с карпами.

— И сколько же тебе лет, девочка-артефактор? — деловито уточнила мадам в доспехах.

Звенья цепи начали дрожать и прогибаться внутрь, не выдерживая массового напора окруживших меня духов. Если так и дальше пройдет, то барьер не выдержит, и тогда…

«Не паникуй! — проскрипел Азра. — Они питаются твоим страхом».

— Двадцать один.

— Уже?

— Ну… через три недели.

— Ах, ну это все меняет, — съехидничала дама в розовых мехах. — Уйма опыта. Кладезь знаний. Вагон и маленькая тележка.

— Чаво-о?! — проорала старуха из инвалидного кресла.

— Послушайте. — Я поднялась на ноги, этак небрежно закинула арбалет на плечо и даже улыбнулась. — У меня нет никакого желания выходить замуж. Тем паче замуж за некроманта.

Думала, что мои слова успокоят (если повезет, то и упокоят) этих милых дохлых леди, но куда там!

Призрачные дамы дружно прыснули от смеха, прикрывая рты ладошками, потом захохотали в открытую, чтобы в итоге сорваться и начать ржать, как стадо гиен.

— Хахая милая девошка, — прошамкала старуха из своего кресла.

— Неужели мы тоже когда-то были так молоды и так наивны? — толкнула в бок свою товарку дама в халате и тапочках.

— Юмористка! — вытирала выступившие слезы дамочка в черном бархатном платье и пером в волосах.

— Ми-ла-я! — по слогам произнес другой призрак. — Видишь ли, никто из нас не планировал выходить замуж за некроманта, но мы здесь. Слоняемся по замку в ожидании супругов, потому что эти подлецы даже умереть нормально не могут!

— Но я не хочу замуж, — я начинала всерьез нервничать.

— Я тоже не хотела замуж. Я хотела винишка! — улыбаясь, выпалила дамочка с пером. — И Уинслоу мне его прислал.

— А я решила примерить на барахолке браслет, и… нет, ну надо же такому случиться, он оказался семейной реликвией Праймусов. Я бросилась в «Когти ворона», что бы некроманты сняли с меня эту пакость, и сама не поняла, как стала любящей женой с тремя чудесными малышами.

— Меня завернули в ковер и притащили на церемонию силой, — поделилась собственной счастливой историей дама в доспехах.

— А меня…

Все последующие полчаса я слушала истории призраков.

Истории разнились в мелочах, но сходились в главном — все эти чудесные дамы не горели желанием связать свою судьбу с некромантом, но произошла спланированная случайность, и девушки отдали свои жизни и посмертие роду Праймус. И если в целом жизнь с некромантами была очень даже насыщенной, а местами и веселой, то посмертие малость подзатянулось.

— А может… мне повезет? — с надеждой глянула я на призраков. — Я же это. На работу. Приехала.

Секунду в спальне царила тишина, а потом призраки все как одна закивали.

— Да-да!

— Конечно, тебе повезет!

— Ты исключение из общего правила!

— Конечно-конечно!

Короче, стало очевидным, что шансы вырваться из замка неокольцованной близки к нулю.

С рассветом призраки, взяв с меня обещание заглядывать к ним, потянулись к себе на этаж, а я осмелилась переступить цепь и покинуть защитный круг.

Звенья промерзли под натиском высших призраков, а пол покрылся тонкой корочкой льда. Я представила, что со мной сделало бы это призрачное войско без Азры, и дотронулась до браслета пальцами.

— Спасибо.

«Забудь, — буркнул артефакт. — Ты и так моя вечная должница».

— С тобой забудешь…

Я сладко зевнула, от души потянулась и с решительным видом поплелась в кровать.

Все. Хватит. Пусть уже этот день закончится.

Но вселенная как-то не так воспринимает мои мечты и желания.

В коридоре зазвучали тяжелые шаги, дверь без стука распахнулась, и в комнату вошел мужчина.

ГЛАВА 9. Покушение

В таких щекотливых ситуациях стыдливые женщины кричат, хватают плед и пытаются прикрыть мятую пижаму. Здравомыслящие женщины хмурятся и царственным тоном спрашивают, в чем, собственно, дело. Сексуально озабоченные… эм, ну не знаю, наоборот, сбрасывают с себя одежду и томно шепчут «возьми меня»?

А есть такие, как Тесса Грей.

И если вы мужчина, то просто смиритесь.

Я пальнула в него из арбалета.

И вот не надо качать головой с неодобрительным видом. Я, между прочим, пережила ужас похмелья и боль от встречи с призраками. В смысле, наоборот, боль похмелья и ужас встречи. Но и так тоже правильно.

В свою защиту хочу сказать, что немного промазала, а в защиту мужчины встала дверь.

— Что за шутки? — прорычал недовольный, выглядывая.

— Ой, извините. Это я случайно, — попыталась оправдаться и осеклась.

Серебристые волосы до плеч, хмурые брови и твердый взгляд цвета расплавленного металла и угрозы. Я не сразу узнала его в расстегнутой черной куртке, синем свитере, что так подчеркивал его глаза, узких темных брюках и белых кроссовках. Сейчас он казался моложе, свободнее, и совсем не походил ни на сурового командира из таверны, ни на бога секса из моего сна.

В голове тотчас вспыхнули развеселые эротические подробности, где я изо всех сил цеплялась за эти широкие накаченные плечи, кусала обманчиво-твердые губы, перебирала необычные волосы пальцами и с наслаждением стонала, обнимая его ногами.

Кажется, я покраснела от стыда и испытала сиюминутное желание умереть от смущения. Сероглазый тоже почему-то замер, глядя на меня, как на божественное явление, дарованное небесами атеисту.

— Тесса? — хриплым шепотом позвал он, качнувшись навстречу.

И меня ударило волной отвращения.

Не сознавая, что творю, я исторгла боевой клич и бросилась на мужчину с мечом.

И чтоб вы понимали, мечник из меня был как из осла цирковой конь. Зато Азра великолепно владел всеми видами клинкового оружия. Он-то и повел мое сонное тельце в бой.

Сероглазый уклонился от удара, играючи отскочил в коридор и встал в боевую стойку. Ослепительная вспышка, и в каждой руке воина появилось по клинку, источающему холодный серебристый свет.

Я выскочила следом, разжала и вновь сжала кулаки. Гладкая поверхность меча пропала, пальцы обхватывали холодную рукоятку металла. Это были парные клинки Азра, то немногое, что демон смог забрать с собой из пещеры. Он называл их дюссаками. Я знала, потому что как-то этот зануда прочел настоящую лекцию с демонстрацией отличий и основных приемов боя.

Дюссак состоял только из клинка, гарда отсутствовала как ненужный элемент, а рукоятью служило отверстие в задней части лезвия. Но меня, конечно же, заинтересовал сам сплав.

Он был удивительным.

«Старая школа, — хвастался Азра. — В твои годы такого больше не встретишь на Поларисе, но в старые времена против подобного оружия не могли выстоять даже вечные с даркинами, молчу про всякую мелочь… Эх, вот время были, не чета нынешним».

Не знаю, как обстояли дела с этими самыми загадочными даркинами и вечными, но сероглазый легко парировал мои удары, нанесенные волей Азры. Артефакт это бесило — я чувствовала его липкую ярость собственным сознанием и беззвучно молила, чтобы все поскорее закончилось.

— Почему? — крикнул мужчина, когда клинки в очередной раз встретились, и дюссаки высекли искры о скрещенные мечи серебристого света.

— Khiragh! — выкрикнул Азра.

Не знаю уж, как там переводилось данное слово, но по блеску глаз противника стало понятно, что оно задело его за живое.

Больше не церемонясь, мужчина отшвырнул меня в сторону. Я попой налетела на антикварную вазу, чьим основным назначение в этом коридоре было собирать пыль. К слову, дорогой антиквариат бьется с тем же мещанским звуком, что и обычная ваза за три медяка, купленная в соседней лавке.

Пятью последовавшими за этим мощными ударами противник выбил из моих рук сперва один дюссак, а после воспользовался разницей в росте, повалил подсечкой и прыгнул сверху. Я мужественно извивалась, стараясь побольнее пнуть сидящего сверху нахала, но воин одной рукой пригвоздил мою руку с оружием к полу, а другой — эдак очень чувственно сдавил шею.

«Убить! Мы должны убить эту мерзость», — разрывал мое сознание крик взбешенного Азры, в то время как я царапала чужие пальцы свободной рукой и пыталась вдохнуть.

Артефакт нагрелся, выжигая кожу, калеча плоть, ломая кость и забирая резерв. Меня выгнуло от пронзительной боли, в ответ сероглазый навалился на меня всем телом, схватил ободок артефакта, и я заорала. Я орала и безрезультатно билась, пока противник с циничной отстраненностью срывал с руки браслет.

«Убей его! Убей его, Тесса», — сжал виски голос Азры.

В то же мгновение сероглазый отбросил браслет в сторону, и все прекратилось.

Я вновь вернула себе контроль над стонущим, рыдающим от боли телом и как никогда начала мечтать о спасительном обмороке. Но вместо дарующей спокойствие отключки была вынуждена смотреть в глаза навалившегося мужчины.

И в них читался смертный приговор.

— Стой!

Метнувшаяся со стороны лестницы тень врезалась в бок мужчины и фактически снесла с меня. Пока они катались и вяло мутузили друг друга, я сделала глубокий вдох, больше похожий на хрип умирающего животного, и повернулась на бок.

— Брат, ты спятил? Что на тебя вообще нашло?! — ругался, судя по голосу, Кельвин. Судя по сдавленным и глухим интонациям, обездвиженный и прижатый лицом к половичку Кельвин.

— Она пыталась меня убить, — холодно заметил Север.

— Поверь, я хочу того же! — рявкнул некромант уже где-то надо мной. — Тесса, вы в порядке?

Вот и что ему ответить?

На полу деловито растекалась лужа крови — где хоть я успела пораниться? — голова разрывалась от боли, горло все еще ощущало тиски захвата, но хуже всего выглядела рука.

Вот лучше бы я на нее вообще не смотрела. А то как-то разом поплохело, вон и черные точки перед глазами заплясали.

— …! — выругался Кельвин, видать, тоже заметил руку, и присел рядом.

Даря живительную прохладу обезболивающего заклинания, аристократические пальцы коснулись моего горла, висков, ненадолго задержались на бедре, останавливая кровотечение, и только в самом конце сжали пострадавшее запястье.

Я вскрикнула от боли, из глаз сами собой хлынули злые слезы, в которых размывался воинственный силуэт стоящего напротив мужчины. Кельвин зачем-то обнял и прижал к своей груди, позволив спрятать заплаканное лицо от тяжелого взгляда серых глаз. От него пахло дорогим парфюмом и светским лоском, но даже такие необычные объятья несли утешение.

— Башкой надо думать, братец, — продолжал кипеть от гнева Палач, без видимых усилий поднимаясь со мной на руках. — Сделал из бедной девочки кусок мяса.

Не знаю, что там с внешним видом, но чувствовала я себя именно как свежеотделанная туша.

— Что она делает в замке? — загородил дорогу сероглазый.

— Тесса Грей — невеста Данте, — с нескрываемым удовольствием «добил» брата Кельвин, обошел застывшего воина и с видом победителя зашагал по коридору.

Выглянув из-за плеча своего носильщика, я пыталась найти на полу притихший браслет, но напоролась на потемневший взгляд некроманта и забыла обо всем.

Кельвин донес меня до спальни, занес в ванную комнату, поставил перед раковиной.

— Невеста? — зашипела я, включая воду и подставляя обожженную руку под струю. — С каких это пор я стала невестой некроманта?! Мы договаривались на тысячу талеров, а не на брачные браслеты!

Кельвин блеснул белоснежной улыбкой хищника и дернул шпингалет, отрезая нас от внешнего мира. Я и опомниться не успела, как он приблизился к моему боку и недвусмысленно опустил руку на мою талию.

«Только попробуй рыпнуться» — говорил этот жест.

— Стой и слушай, — тихо и проникновенно начал Палач, склоняясь к моему уху. — Север ни в коем случае не должен узнать, что Данте болен.

— Мы так не договаривались…

Кельвин чуть прищурил глаза, обрушивая на меня плотину боли, что сдерживало заклинание. Я охнула и пошатнулась, но Палач не дал и шанса отстраниться.

— Я сказал: стой и слушай, — обманчиво мягко повторил некромант, возвращая обезболивающее. — Я сильно отличаюсь от своих братьев. Если Данте можно охарактеризовать как ум и благородство, Север — это долг и отвага, то я — боль и страдание.

В дверь забарабанили.

— У Данте была невеста, — как ни в чем ни бывало продолжил Палач. — Они должны были пожениться через полтора месяца, но едва девушка увидела, что с ним… Не все чувства проходят проверку, Тесса.

— Кельвин, открой, — приказал Север.

— Вы притворитесь невестой Данте. — Палач просто игнорировал настойчиво-раздраженный стук в дверь. — Соврете, придумаете легенду первого свидания и первого секса, короче, сделаете все, чтобы ни у кого не возникло подозрений в вашей искренней любви к Данте Праймусу. Я все понятно объяснил?

Я нашла в себе силы оторвать взгляд от прохладной струи, бьющей из крана, поднять голову, посмотреть в зеркало и мысленно охнуть. Общий вид был таким, словно по Тессе Грей, худшей из лиги худших артефакторов, проехал поезд, а потом на том, что осталось, потоптался драколич.

Как ни странно, увиденное отрезвило.

Вздохнув, тихо и устало перечислила:

— За эти два дня в замке я уже успела переночевать в морге, кажется, встретила настоящих вампиров и поиграла в салочки на выживание с драколичем. Моего работодателя посадили по обвинению в зверском убийстве девушки, мне угрожал один из самых жутких магов континента, и я всю ночь держала оборону против призраков. Воспользовавшись общим истощением, тело захватил артефакт, которому почему-то очень не понравился ваш братец. У меня рана на бедре, шея — один сплошной синяк, дикая мигрень и жуткий даже с виду магический ожог. Поверьте, Кельвин, я сейчас не в том состоянии, чтобы достоверно притворяться и виртуозно лгать.

И я слегка повернула голову, чтобы посмотреть в красивое и бесчувственное лицо придворного некроманта. И ведь с виду очень даже ничего — высокий, подкаченный, взгляд не оторвать, вот только рожа такая холеная, что так и просит кирпича.

Палач медленно убрал руку с моей талии и отступил — даже у монстров есть сердце.

Если бы не дикая опустошенность и раны, я бы исполнила победный танец «Тесса: Злые некроманты — 1:0». На худой конец просто от души позлорадствовала бы, но сил даже на это не осталось.

Северу осточертело долбиться в дверь собственной ванной, и он осторожно толкнул ее. Щеколда с тихим лязгом рухнула на пол.

— Позови Уинслоу и заблокируй артефакт, — приказал хозяин замка.

Палач остался стоять, глядя на меня с подозрением.

— Иди.

В голосе Севера проступили особые нотки приказного порядка. Нотки, которых не смог бы ослушаться сам король. Вот и Кельвин не смог.

На прощанье бросив взгляд «следи за языком», некромант вышел, и я осталась наедине с обладателем накаченных рук, удивительных волос и серых глаз.

ГЛАВА 10. Первая помощь

Пару секунд ничего не происходило, а потом Север сорвался с места. В два широких шага мужчина пересек ванную комнату, которая с его появлением вдруг сделалась маленькой и тесной, и опустился на корточки. Большая ладонь легла на то место, на котором я чаще всего сидела, а такой исключительный болван, как Азра, этим местом думал.

— Не дергайтесь, — приказал Север в ответ на мою попытку вывернуться. — Кельвин запустил регенерирующее заклинание прежде, чем осмотреть рану.

Я застонала.

Идиот, ырка его подери. Ну какой же идиот этот Кельвин! А ещё придворный маг. Палач он! Вот он кто.

— Осколок? — догадалась я, старательно игнорируя возбуждающую тяжесть и покалывающее тепло широкой ладони на своей ягодице.

— Да. Придется вскрыть рану, что бы вытащить стекло, заштопать и заново срастить края.

Глотая слезы вперемешку с истеричными всхлипами, я держала обожженную руку под водой и материла Палача, который даже не озаботился элементарной первой помощью. Север встал и, выдвинув один из ящиков под раковиной, достал и вскрыл пачку соды, развел в ковшике слабый раствор и повернулся.

— У вас сильный магический ожог, — негромко, словно обращался к пугливой белке, заговорил он. — Принцип действия похож на ожог кислотой…

Я молча отобрала ковш и опустила покалеченную руку в раствор гидрокарбоната натрия.

— Промыть, использовать щелочь, чтобы нейтрализовать агрессивное вещество, обезболить, наложить заживляющую мазь и регенерирующее заклинание. Ждать, пока сойдет струп, и оценить поврежденный участок, — механическим голосом протараторила я и пояснила:

— По словам Уинслоу, перед вами стоит худший из худших артефакторов Поляриса. Уж поверьте, Север, вокруг меня так часто все кипело и взрывалось, что я выучила, как нужно действовать в подобных случаях. Но спасибо за заботу.

Некромант сделал одно быстрое, текучее движение, оказавшись рядом.

— Я не говорил, как меня зовут.

Он выглядел так, словно внезапно поймал меня с поличным и теперь ждал признания. Вот только какого?

Память отчего-то стерла разговор Кельвина и Данте об упрямстве своего брата, вытеснила рассказ Уинслоу и с гадкой улыбкой напомнила об эротических фантазиях с накаченным воином.

Во сне Север умопомрачительно хорошо целовался. И не только целовался. Боги, да он все делал так, что у меня ехала крыша от возбуждения!

— Тесса?.. — как-то очень неуверенно произнес мое имя Север.

Как завороженная, я смотрела в его лицо, не в силах отвести взгляд от серых глаз, темнеющих прямо сейчас. Север задержал дыхание, облизнул нижнюю губу и качнулся вперед.

— Я рассказал Тессе, что она выбрала ваши покои, хозяин.

Я вздрогнула, прогоняя остатки оцепенения, и в панике отступила, кося взглядом на некроманта. За те два года, что я изо всех сил пыталась не вылететь из Староградской магической академии Всеискусств, мне очень хорошо удавалось распознать выражение, которое сейчас появилось на лице Севера. Он мысленно считал до десяти, пытаясь взять себя в руки и не сорваться.

— Спасибо. Уинслоу, — с паузой в один медленный выдох проговорил хозяин этого жуткого замка и без предупреждения подхватил меня на руки.

— Я могу идти сама, — попыталась взбрыкнуть во мне самостоятельная Тесса.

— Сделайте мне приятно, Тесс. Просто доверьтесь.

Сил возражать уже не осталось, поэтому я молча кивнула, капитулируя перед заботой черного мага с двумя серебристыми клинками в незримых ножнах.

Некромант уложил меня в расправленную Уинслоу кровать так, чтобы я оказалась на здоровом боку. Устроил пострадавшую руку на мягкой, точно облако, подушке и щелчком пальцев зашторил окна.

— Спите, Тесса, — мягко приказал Север в наступившем мраке. — Спите.

Где-то краешком сознания я успела уловить запах антисептика и угрожающее позвякивание хирургических инструментов, но спасительная дрема уже накрыла перенервничавшее сознание теплым одеялом.

Пробуждение оказалось внезапным и началось с взволнованного голоса Эдварда:

— Рычай, ты уверен, что он свалил?

— Не дрейфь! — пробасил верзила. — Я следилку на пороге оставил, сделать ноги всегда успеем.

Послышался нестройный хор из скрипа половиц, выразительного чертыханья и шагов подкрадывающихся неприятностей.

— Ты только глянь, ушастый, — пробасили прямо над моей головой. — Не рука, а сплошное мясо.

Я резко дернулась, подняла голову и уставилась на собственную руку. Конечность все так же безропотно лежала на подушке и, вопреки ожиданиям, радовала глаз белоснежной повязкой. На всякий случай проверила вторую руку — вдруг, пока я дрыхла, в спальню забрел бедный голодный драколич, который искал, обо что поточить клыки. Но и левая рука выглядела вполне себе прилично, если не считать ужасного маникюра и крохотного синяка.

Убедившись, что со мной все хоть и в относительном, но порядке, я подняла взгляд, чтобы убедиться, все ли в порядке с мозгами двух неучей.

— Доброе утро, Тесса! — хором пропели лыбящиеся парни, и в комнате воцарился хаос.

Рычай плюхнулся на кровать, отчего та пришла в дикое волнение, и меня пару раз ощутимо подкинуло вверх на волнах перины. Эдвард же включил функцию «хозяюшка» и принялся выгружать из прихваченной корзинки салфетки, бутылечки, фрукты и книги, судя по страстным обложкам, крайне губительные для моего перевозбужденного либидо.

Все действо сопровождалось крайне эмоциональным рассказом.

— Тесса, хорошо, что ты в кровати, а то упала бы от новостей! Тут у нас такое… В замок нагрянул нынешний глава рода — Север Праймус. Это, правда, ты и так уже знаешь, можно даже сказать, лично поприветствовала хлебом-солью.

— Точнее, едва не пришибла стрелой в голову и отсалютовала дюссаками, — мрачно исправила я Эдварда, садясь повыше и цепко хватая завернутый в хрустящую бумагу трехслойный бутерброд.

— О, мы в курсе, — кивнул Эдвард, заботливо расстилая накрахмаленную салфетку на моих коленях. — Это было восхитительно…

— …глупо, — закончил Рычай, сцапав из корзинки огромное яблоко. — Фафически фафоубийфо.

— Фофо с афефактором, — согласно кивнула я, активно работая челюстями.

Эдвард упер руки в бока и смерил нас таким зверским взглядом опытной воспитательницы, что мы с рослым Рычаем предпочли заткнуться и переваривать в тишине.

А переваривать было что.

Со слов Эдварда, разбуженного нашей дракой одним из первых, беловолосый воин около часа сидел в спальне, точно коршун, контролируя каждый стежок Уинслоу, наложенный на рану. Эда, выразившего желание помочь с ожогом, выставили за дверь дружелюбным пинком.

— А я, между прочим, хотел пожертвовать для тебе банку со своими лучшими личинками! — возмущался Эдвард, демонстрируя банку с этими самыми, которые лучшие.

Вид белых личинок, копошащихся в куске чего-то гнилого и мерзко пахнущего, заставил меня позорно сбежать в туалет, а чувствительный к подобным картинкам желудок отдать обратно уже наполовину проглоченный бутерброд. Поэтому дальнейшие новости рассказывал уже Рычай. Причем в ванной, откуда я пока не решалась выходить.

— Я-то проснулся уже после, когда этот уже закончил с тобой, и точно ледяной демон промчался по замку, — басил верзила, перегораживая своей фигурой дверной проем от проникновения сердобольного Эда с подозрительными притираниями на ранку.

Судя по интонации глубокого ужаса и благоговения, на Рычая Север также произвел неизгладимое впечатление. И не только на него.

Из морга восстали дремавшие там жмурики и спешно принялись устраивать прибывших вместе с хозяином гостей на втором этаже, что, естественно, очень-очень-очень не понравилось обитавшим там призракам.

Сперва призрачные дамы нашли Севера и принялись скандалить, но тот обманчиво мягко предложил родственницам убраться на… Со слов, Рычая, это был чердак, но длинная пауза, в которую собеседник «вспоминал», и хихиканье Эдварда, доносившееся из спальни, давало невероятный полет для фантазии.

Возмущенные призраки не растерялись и устроили забастовку. Точнее, сперва они устроили коллективный вой со слезами и причиталочками «неблагодарные праправнуки», но плач легко заглушил храп пяти десятков устроившихся в замке воинов, и покойные жены некромантов пошли ва-банк.

Что конкретно начудили мертвые дамы, я так и не узнала.

Обмен новостями прервался — Эдвард все же умудрился найти щель между фигурой приятеля и дверным проемом и сунул в прореху сперва руку, а затем и свою улыбающуюся физиономию.

— Тесс, держи. На кишочках гюрзы. Убойная вещица.

Я смерила небольшой бутылечек подозрительным взглядом, после чего решила, что на сегодня с меня хватит новостей, и притворилась больной, то есть выставила заботливых некромантов, заперлась, секунду подумала и для пущей надежности заклинила ручку спинкой стула.

Надежда на то, что это кого-то остановит, пару секунд постояла в задумчивости, оценивая баррикаду, потом со вздохом махнула на все рукой и свалила в неизвестном направлении. Лень тоже махнула рукой, ну нафиг это разбирать, а любопытство, наоборот, понесло ноги в направлении зашторенных окон.

Из-за занавесок пробивались пучки света и звон оружия. Осторожно собрав край плотной ткани здоровой рукой, я выглянула в окно и застыла.

Давайте поясню: магия на континенте присутствует не везде. Ее центр — Староград, а точнее, Магическая Академия Всеискусств. От этой точки, расположенной в условном центре человеческих земель, магия, точно четыре лепестка распустившегося мака, распространяется по четырем сторонам — Северный, Южный, Восточный и Западный магические разделы. Четыре великих дома контролируют магов в каждом из пределов, а по слухам, и не только магов, но и цвет аристократии.

Практически вся лужайка перед замком была заставлена палатками военного образца, причем в строгом соблюдении сторон света и символики магических пределов.

Сердцем стоянки стал большой шатер из черной ткани. Ближе всего ко входу в замок расположились южане — палатки цвета молодой травы, справа пестрели оранжевым цветом жители Восточного предела, слева — ярким кровавым пятном встали западники, дальше всех от входа поставили походные жилища северяне — их бело-голубые палатки терялись в небольшом подлеске.

Но это я заметила мельком, потому что взгляд приковывала группа мужчин, раздетых до пояса. Их вспотевшие тела поблескивали на солнце, улыбки и смех чередовались с сосредоточенной работой клинками или отработкой магического удара. Однако поразили не кубики и не какие-то там трицепсы с бицепсами, а само количество разминающихся воинов.

Как в настоящей армии.

— Какого хрена здесь происходит? — невольно слетело с губ.

«И я с удовольствием отвечу на этот вопрос, если кое-кто соизволит вытащить меня из этой кастрюли!» — пробились в сознание знакомые сварливые нотки.

— Ага, уже бегу и падаю, — с показным раздражением сказала я, все так же вглядываясь в пейзаж за окошком.

Из шатра по центру палаточного городка вышел отряд воинов. И я скорее угадала, чем разглядела в крошечной белоголовой фигурке хозяина «Когти ворона» и главного организатора коллективных посиделок на лужайке перед замком. Север уверенно двигался в толпе и отдавал приказы, но на середине пути встал, точно суеверный дурак при виде перебежавшей дорогу черной кошки, и поднял голову.

Нет, он не мог разглядеть мою любопытную моську, выглядывающую из-за шторки. Конечно же, не мог! Он же всего лишь некромант, а не орел, способный приметить полевку в траве.

А почему замер и стоит столбом, глядя на замок? Так его, по словам Уинслоу, шесть лет дома не было. Может, он это… ностальгирует!

Хотя сомнительно. Такой скорее обратит внимание на трещину в фасаде или отломанное крыло горгульи, присевшей на водосток, чем вот так внезапно предастся воспоминаниям детства.

«Тесса!»

— Аюшки?

Я обернулась и без усилий нашла взглядом темницу для Азры. Почему-то в понимании Палача «заблокируй артефакт» значило сунуть его в старый казан с трехсантиметровым слоем гари и подгоревшего жира, накрыть все это дело крышкой и крест-накрест связать веревкой.

«Не заставляй меня просить», — прорычал артефакт, и казан с мелодичным звоном подпрыгнула.

— Даже и не думала, — легко парировала я, упиваясь видом побежденного союзника. — Ты все равно не умеешь извиняться, а я — прощать.

Азра выдал несколько крепких ругательств и обиженно умолк, а я с довольной улыбкой победительницы над вредными артефактами вновь уставилась в окошко.

Кто-то из помощников, окружавших командира, положил на его плечо руку, Север отвлекся от созерцания не меня (говорю вам, точно не меня!) и отдал короткий приказ, после чего вся эта могучая кучка, вывалившаяся из центрального шатра, разбежалась в разных направлениях. Некромант же в задумчивости постоял на месте ещё какое-то время и двинулся к замку.

Он шагал так, словно имел претензии к каждому булыжнику на подъездной дорожке. Ветер бросал белые пряди на суровое лицо, дергал одежду, словно умоляя не делать глупости.

Ой-ей!

Вот теперь он точно по мою душу.

Благоразумнее всего было кинуться к своему единственному защитнику, запертому в казане, но я почему-то подбежала к ближайшему зеркалу и принялась спешно приводить себя в порядок.

Пижамные штаны, с прорехой на бедре, из которой виднелась повязка, были пинком отброшены в угол, туда же улетел верх многострадальной одежки. Вытащив из чемодана простые брюки, я с сожалением кинула их обратно. Все-таки носить что-то обтягивающее, когда бедро и так пульсирует от боли, не самый лучший вариант, а вот легкомысленное платье в цветочек с юбкой-солнцем — это то, что доктор прописал.

Кто прихорашивается?

Я прихорашиваюсь?! Ну что за бред!

— Знаю, что вид полуголых мужчин на лужайке мог ввести вас в некое заблуждение, но поверьте, Тесса, на улице не так жарко, как могло показаться.

Резко обернулась, проверила стул, который все так же стойко подпирал дверь, и только после этого соизволила обратить свое драгоценное внимание на ухмыляющегося Кельвина.

Подтверждая озвученное замечание, некромант стоял в свитере и плотных штанах, а на согнутой руке было перекинуто черное кашемировое пальто. Вид утепленного некроманта немного охладил мое рвение щеголять в платье, но я решительно скрестила руки на груди и с вызовом уставилась на собеседника.

Тот все понял верно и сразу перешел к делу:

— Тесса, я заскочил, чтобы извиниться за свое вчерашнее давление на вас.

Выглядел при этом Кельвин как человек, который за всю свою жизнь так и не овладел даром приносить извинения, поэтому я с куда большим интересом заглянула в интригующий своей тьмой провал за его спиной и уточнила:

— А куда ведет эта лестница?

ГЛАВА 11. Большие выселки

Лестница вела в Большие выселки, ближайший от замка крупный городок. Точнее, она вела на первый этаж, где располагался зал для перемещений, и уже оттуда портал выбросил нас на центральный вокзал города.

Денек выдался солнечным и да, холодным, но даже это не мешало мне наслаждаться свежестью свободы и видом умытых пылью улочек. Чего не скажешь о праздношатающихся жителях выселок.

Те косились на нас со смесью ужаса и недоумения, крутили из пальцев фиги — самый верных знак, отпугивающий нечистую силу, — особо пугливые перебегали на противоположную сторону дороги или прятались во дворы.

— Люблю производить впечатление, — довольно жмурился на солнце Кельвин, пока я провожала взглядом заползающего на фонарный столб старичка.

Смотрелись мы и в самом деле колоритно.

Судите сами: прихрамывающая девица в длинном мужском пальто (отжала у Кельвина вместо дежурных извинений за вчерашнее), прижимающая к груди казан, связанный крест-накрест веревкой. Позади загадочной девы, обливаясь потом и сопя от усердия, тащит огромный чемодан хилый паренек в подозрительной накидке (Эдвард опять напялил свой любимый кардиган).

В голове состава с криками: «Фу, Спайк! Брось! Это нельзя есть! Кусать тоже нельзя! Немедленно выплюнь! Простите, уважаемый!» бежит здоровенный детина с драколичем на поводке. Ну как бежит… Поспевает, а временами откровенно волочится, потому что ни крики, ни сомнительного вида поводок, ни мощные рывки Рычая не в силах утихомирить любознательность дохлого ящера.

А вровень с девой, заложив руки за спину, шагает довольный жизнью темноволосый красавец-мужчина. И так выразительно улыбается, что становится очевидным: в этой странной компашке он самый отмороженный.

— Какие наши дальнейшие действия? — уточнила у притормозившего на повороте некроманта.

Драколич загнал на дерево кошку, почтальона и, я не уверена, но кажется, на соседней ветке сидел пудель. Рычай пытался призвать вверенное ему зверье к порядку, но Спайк с надменной мосей игнорировал все попытки повлиять на его хвостатую сущность.

— У нашей семьи есть дом в черте города, на случай вынужденной остановки. Проводим парней до места, запрем, а дальше…

А дальше какой-то лысеющий горожанин не успел подхватить на руки своего гротескно маленького той-терьера, и тот с мерзким тявканьем бросился в атаку. Отваги в его тщедушном тельце оказалось, как у рыси-психопатки, самосохранения — как у члена клуба самоубийц, наглости — как у трамвайной хамки.

Песик облаял тыл неприятеля, увидел мчащегося на выручку бледного хозяина, окончательно осмелел и тяпнул Спайка за хвост. Драколич замер, пытаясь проинтерпретировать незнакомые доселе ощущения. Медленно, с изяществом хищника повернул голову, и сконфуженный той-терьер напрудил лужицу страха.

— Вот! — Кельвин указал на дрожащего песика. — Приблизительно такого же страху я планирую нагнать на вооруженный отряд полицейских и господина Хватко, имевшего наглость обвинить моего братца ырка знает в чем!

— А это поможет? — весьма скептически отнеслась я к плану.

По рассказам все того же Эдварда, который сейчас переводил дух верхом на чемодане, Палач попытался припугнуть представителей правопорядка ещё в первый день задержания Данте, но что-то пошло не так. У неизвестного мне Хватко оказался иммунитет к грозным некромантам и очень говорящая фамилия — сцапав подозреваемого, мужчина не выпускал его до последнего.

Палач подарил мне раздраженный взгляд.

— Тесса, если у вас есть идея получше, то говорите. Я ее тоже с удовольствием раскритикую.

— Как насчет того, чтобы дать им другого подозреваемого или зацепку? И потерпите громить мою мысль железобетонными аргументами. Давайте лучше вспомним, что где-то там, в холодильном шкафу, лежит наш главный свидетель и прямой участник преступления, точнее, участница. Осталось только похлопать дамочку по хладному плечу и допросить с пристрастием. На это, я надеюсь, королевский палач и ужас всех контрабандистов способен?

Кельвин машинально кивнул и спохватился:

— Мне не позволят приблизиться к телу даже на пять метров.

— В таком случае для осуществления плана нам нужна очень-очень обеспокоенная, а потому крайне неадекватная невеста некроманта, которая поставит всю охрану на уши, — заключила я, выразительно потрясая казаном.

— А у вас получится? — уточнил Кельвин.

Я приосанилась и гордо выпятила грудь вперед.

— Дайте мне десять минут…

Желудок недовольно сжался, намекая на то, что истерики гораздо эффективнее закатывать, предварительно подкрепившись.

— Дайте мне десять минут, чашку кофе и вон ту булочку с витрины, — немного скорректировала свой ответ, — и я придумаю такую сногсшибательную историю любви, что все стражники будут рыдать и хвататься за сердце.

И я не соврала. Стража действительно рыдала.

Правда, мысленно. И исключительно из сочувствия к бедному некроманту, которому так сильно не свезло с невестой.

А ведь я всего-то ворвалась в участок и потребовала свидания с любимым.

Мне, понятное дело, отказали.

Понятное дело, я восприняла отказ как третий звонок в театре, дождалась, пока занавес откроется, и дала самое лучшее представление в своей жизни.

Ох, что это был за скандал…

Без ложной скромности, если бы где-то в мире проходил конкурс на звание «Самая грандиозная истерика», то мы с Азрой унесли бы гран-при!

Где-то минут через десять полицейские, все как один холостые парни, наконец дошли до мысли, что природа не просто так обделила женщин физической силой. Взамен нежному полу был преподнесен талант психологического насилия над хрупкой мужской психикой, именуемый в обиходе «выносить мозг».

— Пожалуйста… — трагический всхлип. — Я должна его увидеть и убедиться, что с Данте все в порядке… — сорваться на тихий плач. — У него такое слабое здоровье, а в камере сквозняки и ортопедически неправильные кровати… — И резкий переход на крик. — Вы не имеете права!!! Я знаю законы! И они на моей стороне!

Через двадцать минут я уже гулко сморкалась в кабинете Хватко, а тот тоскливо взирал то на мое заплаканное личико, то на подозрительный казан, стоящий на коленях, и думал «твою ж мать…»

— Данте такой внимательный и добрый, — лепетала я, комкая мокрый от слез платочек. — В четыре года он воскресил мертвую птичку… Кто ж знал, что этот неблагодарный птеродактиль смоется в неизвестном направлении!.. Что говорите? У фермеров козы пропадают? Это не наш. Это мы не при чем. Это еще доказать надо!

Сочувствующие Хватко полицейские вынужденно толпились в коридоре, готовые прийти на помощь и выставить психованную дамочку по первому невербальному жесту начальника. Но пока тот внимал мне с напускным интересом и даже не перебивал, пока я несла откровенный бред.

— А в пятнадцать лет Данте пошел на школьную экскурсию в музей, да-да, он ходил в обычную школу, не надо делать таких удивленных глаз. Лучше запишите, что никто не умер, пока мой Данте учился. Пишите, пишите! Это, можно сказать, свидетельские показания… — Всхлип, стон, бряцанье казаном. — Так вот, пошел Данте на экскурсию и проникся состраданием к мертвому дракончику. Вы видели Спайка? А вы в окошко посмотрите, я его вон к тому тополю привязала. Видите?! Видите?! Это же такая образина! А доброе сердце Данте увидело в чудовище дружелюбного зверя и воскресило… Пожалуйста, — трагический всхлип и взгляд голодного барбоса, клянчащего с праздничного стола кость. — Я ведь не прошу многого. Просто убедиться, что Данте в порядке…

Хватко стойко перенес взгляд, истерику и сказочки о Данте, и голосом медленным, как бюрократические проволочки, произнес:

— А так ли хорошо вы знаете человека, с которым планируете долго и счастливо засыпать и просыпаться?

Вопрос поставил в такой тупик, что я даже перестала играть в истерику и уставилась на собеседника. Тот до боли напоминал хорька с честно купленным дипломом по философии в кармане пушистой шкуры. Маленькие глазки зорко контролировали полет пылинок в лучах солнца.

Глубокая сеточка морщин залегла на лбу и между бровей, как это часто происходит, когда подолгу смотришь на кого-то с плохо скрываемым подозрением. Что поделать, издержки профессии.

— В этом кабинете, — следователь картинно обвел помещение рукой, — ежедневно появляются матери, жены, сестры, друзья и другие родственники, которые утверждают, что подозреваемый не мог этого сделать. Кто угодно, но не он. Он добрый, он хороший. Но правда в том, что мы сами до конца не знаем, на что способны, что уж говорить про других.

Прикусив нижнюю губу, я покосилась в окно. Растрепанный Эдвард в порванном кардигане стоял перед тополем на коленях и энергично дергал узел поводка, в то время как его товарищ пытался вырвать из упрямой пасти драколича чью-то дамскую сумочку.

— Я четырежды был в браке, — внезапно разоткровенничался следователь. — Знаете, какой самый полезный опыт я извлек из этой череды опрометчивых решений? При выборе своей половинки крайне важно познать характер претендентки и вовремя сделать вывод.

«Или ноги», — добавил Азра.

Из кабинета я вышла показательно разгневанной и так сильно шваркнула дверью напоследок, что караулящие в коридоре стражники попятились и образовали живой коридор до самого выхода из здания.

Мы с казаном величественно проплыли через проходную, и только оказавшись на противоположной стороне улицы, я прибавила шаг и шустро юркнула в небольшую кафешку, где мы условились о встрече.

— Ну, господа некроманты, докладывайте, как все прошло? — поторопила с рассказом сидящих за столом мужчин.

Спайк чавкал над тазиком в углу зала, Эдвард оплакивал кардиган, судя по внешнему виду, павший смертью храбрых, Рычай сосредоточенно хмурился и шевелил губами, быстро просматривая бумаги в пухлой и явно уворованной папке с делом, Кельвин с загадочной улыбкой льва-людоеда следил за входной дверью.

— Одну минуту, Тесса. Мы кое-кого ждем. Лучше закажите себе что-нибудь. Официантка хвалила морковный торт.

Морковный торт?! Я что, зайчик?

Я молодой и очень-очень голодный организм, которому срочно требуется пополнить запас потраченной на истерику энергии. Где тут горячее? Закуски? Пожалуй, возьму двойную порцию вот этой аппетитной штуки и попрошу картошку фри с собой. И кофе. Да, самую большую и ароматную чашку свежемолотого…

Колокольчик над входом истошно дзинькнул, напугав немногочисленных посетителей и спугнув официантку обратно на кухню. Появившаяся на пороге девица с эффектной стрижкой «по бокам побрею, а макушка пусть отрастает» оглядела присутствующих с видом наемника, ведущего цель в прицеле дальнобойного арбалета, и взяла курс на наш злополучный столик.

— Какого хрена, ырка вас всех дери в экстравагантных позах! — игнорируя «драсте, можно присесть», заявила она, пинком заимствуя у соседей свободный стул и устраиваясь рядом со мной.

— Привет, Мирра, — сказал Кельвин, так хрипло, словно всю ночь напролет орал пьяным в караоке. — Знал, что наше появление возле участка призовет тебя успешнее, чем пентаграмма разъяренного демона. По моим прогнозам, ты даже опоздала.

Незнакомка передернула плечами в потертой кожаной курточке, под которой призывно мелькал алый топ с нечитаемой в таком положении надписью.

— Меня малость задержали три сломанных ребра, титановый штырь вместо бедренной кости, компания подвыпивших гуляк, что докопались к одинокой девушке в нелюдимом парке, и любимые тапочки…

— А что с ними?

— В стирке.

Кельвин понимающе кивнул «тапочки — это святое!» и через весь стол пододвинул девушке высокий запотевший стакан с пивом и глубокую тарелочку с солеными орешками.

— Держи. Все как ты любишь.

Девица даже не взглянула на подношение и только картинно заломила одну бровь, чем вызвала у меня жгучее чувство зависти.

— Мирра, это семейное, — вкрадчивым тоном начал Палач. — К тому же, будем честны, я отправил тебя в Большие выселки на лечение и восстановление моральных сил. Понимаю все твое желание помочь, но сейчас ты не в той форме, чтобы…

— Я расследую это дело с вами.

— Не думаю, что это хорошая идея, — осклабился Кельвин.

— Я не спрашиваю! — отрезала Мирра.

И парочка обменялась такими пристальными взглядами, что на кухне скисло молоко и самопроизвольно заточились ножи. Все без исключения. Даже те, что для масла. Да-да.

Под пристальным взглядом девицы маска «я самоуверенный некромант» начала медленно сползать с лица Кельвина, обнажая «ладно, женщина, будь по-твоему!»

Он недовольно поджал губы, поднял руки в знак капитуляции и представил:

— Знакомьтесь, это — Мирра Аш-Сэй. Мой бывший сотрудник.

— Рычай, Эдвард, — улыбнулась новая знакомая остолбеневшим парням и повернулась ко мне: — Тесса, это было бесподобно. Ваши крики я слышала даже с соседней крыши. Так, а это что? — Она схватила меня за руку, чуть выше пострадавшего от Азры места, и оценивающе, точно примерялась к бриллианту, покрутила перед своим лицом. — Какие замечательные ногтевые пластины. Так бы и вырвала!

Скоренько вызволив конечность из цепких рук подозрительной девушки, я повернулась к мужчинам и Спайку.

— Раз мы все здесь так удачно собрались, то, может, приступим к обсуждению дела?

Остальные тактично сделали вид, что не заметили скрежета отодвигаемого от Мирры стула.

ГЛАВА 12. Расследование

Убитую девушку звали Лаурой.

Темненькая, молоденькая, фигуристая барышня, только-только отметившая совершеннолетие, но оставшаяся все такой беспечной дурочкой, что и в семь.

Почему я столь низко оценила уровень интеллекта убитой?

А разве умный попрется на кладбище в одной ночной рубашке и с венком из луговых трав в распущенных волосах (внимание!) за особо злой крапивой для приворотного зелья, рецепт которого (и снова внимание!) был почерпнут из такого кладезя полезной и, главное, научной информации, как бабкин отрывной календарь?

Рецепт шел аккурат между статьей, как правильно подвязывать огурцы, и заговором от прыщей на восходящую луну, поэтому, видимо, и не вызвал у Лауры сомнений в своей действенности. Еще небось и бабка подтвердила, что ее отрывной календарь не раз старуху выручал.

Родители Лауры сослали единственную дочку-красавицу на все лето к древней бабке в глупой надежде, что здесь, среди свежего воздуха и грядок с капустой, Лаура обретет хоть пять минут спокойствия от многочисленных кавалеров и охотников за ее прелестями. И прогадали.

В первую же неделю пребывания в Больших выселках симпатичная девушка встретила свою смерть и некроманта-извращенца, который с чувством, толком и расстановкой распотрошил тело бедняжки и пустил «прелести» на ритуал.

— Что думаете? — поинтересовался Палач фирменным тоном высокопоставленного руководителя, который уже давно привык требовать, а не спрашивать.

Я думала только о том, что поберегу психику и не стану смотреть картинки с места преступления. Вон, даже Эдвард позеленел от увиденного, а он-то всяко трупов повидал чуть больше, чем артефактор-недоучка. Короче, я точно-точно пас!

— Все маги обязаны регистрироваться на пропускном пункте, — напомнил Рычай историю этого места.

На карте Большие выселки были крохотной точкой, фактически на самой границе Северного магического раздела. Когда-то, настолько давно, что история не сохранила никаких сведений, сюда выселяли неугодных. Да так удачно, что маленькая деревня Выселки превратилась в поселок, урвала у непролазного бурелома леса гектар территории и стала городом.

Городом с тюремными замашками, потому как большая часть исконного населения считалась невыездным, на приезжих оформляли пропуска, а магов ещё и обыскивали при переходе через порталы.

— Если Хватко не дурак, а он точно не дурак, то запросил сводку и перепроверил всех некромантов в округе.

— Тут и проверять нечего, — усмехнулась Мирра, азартно закусывая солеными орешками. — Всего двое: судмедэксперт участка и его ассистент, прибывший на практику.

— Их исключили из списка подозреваемых, — подал голос угрюмый и все ещё очень бледный Эд, продолжая с мужеством и упертостью истинного ценителя изучать папку. — Судя по ранам на теле жертвы и движению скальпелей, орудовал левша, а специалисты участка — праворукие.

— Эй, погодите! — радостно воскликнула я. — У Данте повреждена рука, он даже пальцы не может сжать, я сама видела…

Но Рычай замотал головой.

— Правая, — напомнил верзила, — а Мастер, как и все Праймусы, амбидекстр. Для него не имеет никакого принципиального значения, в какой руке держать скальпель.

Я покосилась на Кельвина, который с задумчивым видом размешивал левой рукой кофе, а правой, воинственно щелкая щипчиками, извлекал из сахарницы кусочки побольше и подкидывал в напиток.

Мирра отобрала у Эда папку и быстро просматривала ее содержимое, не забывая прихлебывать пиво.

— А что скажете про сам ритуал?

— Ритуал немоты, — хором, словно отличники на экзамене, с готовностью отрапортовали парни, а Палач чуть поморщился.

— Это не бросается в глаза, но над девушкой было произведено два ритуала подряд или с небольшим временным промежутком. Первый — это забор и перекачка жизненных сил. Используется некромантами для восстановления магии или ускоренной регенерации тела, причем донор погибает только в редких случаях и только у непрофессиональных новичков. А вот второй ритуал с извлечением органов и смертью это как раз и есть наложение немоты. Он потребовался некроманту, чтобы замести следы и не дать дознавателям поднять и с пристрастием расспросить погибшую.

Я вцепилась пальцами в казан, стоящий на коленях, и нахмурилась.

— Значит, в город приехал раненый или обессиленный некромант, которому срочно потребовалось восстановить силы. Он воспользовался Лаурой, беспечно прогуливающейся по кладбищу в поисках крапивы, выкачал из нее энергию и убрал концы в воду, так? Я ничего не путаю?

— О. Еще это должен быть очень сильный некромант, по уровню дара близкий к нашему Мастеру, — внес поправочку Эдвард.

Почему-то вспомнился и нездоровый вид моего работодателя, и просьба Кельвина скрывать его плохое, впрочем, можно не прибедняться и говорить как есть, откровенно паршивое самочувствие даже от Севера, на минуточку собственного брата. Опять-таки вспомним не самую положительную репутацию главы отделения некромантии, многочисленные подозрения в убийствах, допросы староградских следователей… Какой напрашивается вывод?

— А это точно сделал не Данте?

Спайк подавился опустевшим тазиком, который последние пять минут упоенно облизывал, а теперь не менее азартно грыз. Мирра хмыкнула, как мне померещилось, одобрительно. Остальные просто выразительно посмотрели, и как-то разом вспомнились все тридцать три страшилки, которые ходили про некромантов.

— Я лишь хотела сказать… чисто теоретически… ну так, в качестве допущения…

— Мастер не мог этого сделать! — заявил Эдвард с такой свирепой уверенностью, что я решила капитулировать и сменила тему.

— Хорошо, хорошо! Но если это не Данте, и не кто-то из проживающих в городе некромантов, то… — Меня внезапно шарахнуло светлой идеей. — Слушайте, а эти ваши некромантские пляски с ритуальными скальпелями способен сделать только некромант?

— Думаешь, что кто-то напал на Лауру, изнасиловал, прибил, а потом инсценировал ритуал? — уточнила Мирра с циничностью профессионала, который уже мысленно прикидывал, как бы сам обстряпал это дельце.

«Какая женщина!» — с наигранным восторгом шепнул Азра из казана.

И оказался единственным мужчиной за столом, кто хоть как-то отреагировал на наши слова. Исключая хмыканье (Эдвард), скептический глоток кофе (Рычай) и уж совсем откровенное закатывание глаз (Кельвин). И все же я не стала так легко сдаваться.

— Давайте смотреть фактам в лицо, а не в то место, которыми они к нам поворачиваются.

— Точно, — кивнула Мирра.

— Девчонка потащилась на кладбище явно по дурости. Предсказать такой поступок чрезвычайно сложно…

— Эт факт, — поддакнула Аш-Сэй.

— …а вот проследить за выбравшейся из дома жертвой до кладбища или встретить простоволосую дуреху с киселем в башке среди могилок — раз плюнуть!

— Не, вероятность последнего варианта примерно ноль целых семь тысячных.

— Мирра, ты вообще на чьей стороне? — хмуро глянула на предательницу.

— Все, все, молчу! — и девушка изобразила, как застегивает воображаемую молнию возле рта.

Шмяк. Брым-брым! — радостно пропел укатывающийся от зубов драколича тазик, аккомпанируя ей.

— Спелись? — почему-то не обрадовался женской сплоченности Палач, вздохнул и снизошел до пояснений. — Пляски с ритуальными скальпелями может организовать каждый, у кого есть учебник, капелька безумия и на все согласная жертва. — Он криво улыбнулся. — Но я лично спускался в морг, чтобы допросить труп, и потерпел оглушительное поражение. Это первый жмурик, от которого я не добился даже слова!

— И как же с этим справилось твое бедное оскорбленное эго? — подначила Мирра.

— Женщина, мне не смешно, — рыкнул задетый Кельвин. — В мире существует не так много черных магов подобного уровня…

«…и все они Праймусы», — предостерег Азра.

Рычай предложил обсудить вариант, который еще не копали следователи. А именно, столичного поклонника Лауры, который приехать навестить девушку и убил на почте ревности. Чем не вариант, а?

Эдвард моментально зашелестел листами из уворованной папки по делу, вспомнив, что бабка покойной упоминала о кавалере, а из меня как-то разом ушла энергия.

Шутка ли! Нервное потрясения от вида армии на лужайке перед замком (армии, а не Севера, этот тут совсем не при чем!), прекрасно сыгранный скандал в участке, попытка доказать свою правоту упрямым остолопам…

Чувствуя себя сдутым шариком, я откинулась на спинку стула и с отсутствующим выражением пялилась на остатки кофе.

Почему-то вспомнился старый артефактор, у которого училась в младших классах, и один из последних уроков, которые он преподал.

Учебный год подходил к концу. В классе стояла удушливая весенняя жара, за окном радовалась пробуждающейся жизни природа и одуряюще вкусно пахло сиренью. До моего магического выгорания оставалось меньше недели. До встречи с Азрой еще полгода отчаянья.

Денек разморил не только учеников, но и старичка-мастерового, отчего того потянуло на кухонную философию.

— Привыкайте к тому, что изящные артефакты в виде животных или замысловатых узоров люди покупают охотнее, но «скучные» на первый взгляд простые фигуры лучше фиксируют в себе магию и позволяют артефактору менять свою структуру, вплетая все больше и больше защитных формул.

Это было обеденное время, когда большая часть десятилетних взрослых мечтает огреть друг друга учебниками и с гиканьем убежать в столовую, и только я ловила каждое слово. Сама не знаю, почему мне это показалось таким важным, но сознание вынырнуло из информационной дремы и стало как никогда ясным, ярким и острым.

Учитель высыпал на стол пять деревянных заготовок и продолжил:

— Куб — это фигура атланта, что держат небо на каменных плечах. Эта форма обладает усердием, чтобы добиваться поставленных целей, трудолюбием делать ежедневную работу с ещё большим качеством, чем вчера.

Пирамида символизирует лидерство во всех его проявлениях, ведь лидер — это не только тот, кто громче всех кричит и бежит первым. Быть талантливым лидером значит отдавать власть другим и успешно оставаться в тени, пока остальные делают то, что должно.

Прямоугольник, словно безликий брусок дерева, ищет себя и свою форму. Он будто бы завис в переходном моменте между другими фигурами, но не имеет силы воли начать задавать себе неудобные вопросы и получать откровенные ответы. Такая форма непредсказуема, находится в замешательстве и чаще всего ищет кого-то, на кого можно переложить ответственность за свою жизнь.

Сфера — это символ гармоничного существования с самим собой и окружающим миром. Фигура точно клей, который скрепляет семью или группу, соединяет разномастных людей и стабилизирует даже самые взрывные характеры.

Символом творчества всегда была и остается звезда. Этой форме бесконечно скучно сидеть на месте и делать одно и то же, как это способен выполнять куб. Лидерство, самокопание и гармония в обществе ее тоже не устраивают. Миссия звезды — генерация новых идей, полет необузданной фантазии, а не реальное воплощение задуманного».

Я обвела взглядом стол, классифицируя новых знакомых. Кельвин — однозначно и без всяких сомнений — пирамида, Эд и Рычай — постигающие себя прямоугольники, Мирра… Логичнее всего дать ей форму куба, но что-то похожее на интуицию шептало, будто считать Аш-Сэй простым исполнителем — опасное заблуждение. Очень-очень опасное…

А еще очень некстати вспомнилось, что старый учитель любил повторять: чем проще решение, тем ближе вы к правильному ответу.

Опираясь на факты по делу, проще признать Данте Праймуса виновным, но именно этого мои товарищи и не хотели делать. А ведь закон может пощадить даже преступника.

Вопрос: почему?

Что заставляло их верить. Нет, там даже не вера была. Они не сомневались в невиновности Данте. Почему? Почему парни даже не допускали мысли о таком?

— А-А-А!!! — монотонный гул кафешки взорвался от крика.

Мы синхронно повернули головы.

Смотрели, само собой, не на кричащих, а на Спайка, точнее, на то место, где этот дохлый ящер лежал. Лежал ещё три секунды назад.

Ырка побери этого ящера!

— П-п-помогите!!! — орала пожилая дама.

И пусть бы она просто голосила, но нет. Отчаянно размахивая унизанными перстнями руками, дама балансировала на столе. Но и это полбеды. Стол преследовал катящийся по залу тазик. С одной стороны обезумевшей мебели из-под скатерти высовывалась довольная морда с горящими инстинктом охотника глазами, с другой — извивающийся хвост.

Все, что посередине, намертво застряло между ножками.

А я говорила, что кто-то слишком много жрет. Вон, даже пузо не пролезает!

— Стой, дурная зверюга. Стой! — крикнул подскочивший на ноги Кельвин.

Но было поздно.

Под громкий вой старушки, стоящей на столе, и еще с пяток изумленных голосов, присоединившихся к панике, официант вкатил в зал тележку с закусками и свежими десертами. Десерты хотели выставить в витрину, канапе предназначались импозантному мужчине у окна, но судьба повернулась клыкастой мордой на запах съедобного.

Цокот лап.

Крик старушки.

Мощный толчок.

Подсечка хвостом.

В воздух взметнулась эскадрилья канапе, широким веером разлетелась по залу и совершила экстренную посадку кто куда. Десерты подчинились закону подлости, с грустным «шмяк!» рухнули на пол кремом вниз.

С девизом «дохлые микробов не боятся!» Спайк тотчас пустился подбирать угощение прямо с грязного топа. Старушка не смогла удержаться на ногах, с испуганным визгом оседлала стол и мягко, вместе с белоснежной скатертью, съехала вниз.

Да-да, аккурат на голову подбирающему с пола Спайку.

Тот возмущенно рыкнул, тряхнул мордой, потом всем корпусом, и под монотонный вой наездницы помчался вперед, смешно дрыгая задними лапами.

— Тикаем, — первой сориентировалась в ситуации Мирра, с опаской глядя на начинающееся родео.

Кельвин согласно кивнул, наклонился к нашему тесному кружку заговорщиков, в смысле следователей, а может, даже борцов за правду, и начал сыпать поручениями:

— Эдвард, заскочи в местную библиотеку. Проверь раздел с книгами по теме «черная магия», «ритуалы», «основы некромантии» и полистай детские книжечки, где черные маги фигурируют в качестве мирового зла. Бери все, что вызывает подозрение, и тащи в дом. Рычай, погуляй по округе и разузнай мнение горожан о случившемся с девушкой. Мне нужны слухи и как можно больше. Мирра, — тут некромант очень невежливо ткнул в мою сторону пальцем, — берешь ее и эту невоспитанную морду, что слизывает с пола официанта, и ведешь всех в дом.

Аш-Сэй побагровела и сжала кулаки.

— Великая богиня феминизма! Кельвин, скажи, что это не всерьез. Я не хочу быть нянькой.

— Правильно, ты будешь телохранителем Тессы до моего возвращения в родные пенаты, и очень прошу, — строгий взгляд с прищуром, — без самодеятельности, ладно?

Судя по выражению на симпатичном личике собеседницы, без самодеятельности она сможет только профессионально прибить, прикопать и забыть.

— Все. Расходимся, — скомандовал Палач, а мы дружно поднялись.

ГЛАВА 13. Прогулки на свежем воздухе

Тикали мы тоже весело.

Эдвард покинул место преступления первым, точнее, трусливо смылся через черный ход.

Вторым дал деру Кельвин, предварительно заплатив за погром и истерику сперва хозяину кафе, потом участникам сценки «родео на драколиче» и под конец — местами пожеванному официанту. Бледно-зеленого от страха парня потряхивало от пережитого, но за размер компенсации он сражался аки сказочный герой с супостатом заморским.

Рычай схватил ящера за хвост и потащил упирающегося всеми четырьмя лапами виновника паники на улицу. Спайк отчаянно отказывался уходить: угрожающе рычал, цеплялся когтями за пол, оставляя кривые борозды в дереве, а под конец так раскорячился в дверном проеме, что намертво застрял, перегородив вход.

Положение спасла Мирра.

Пока я беспомощно бегала вокруг, прижимая к груди заветный казан, а Рычай, пыхтя от натуги, выпихивал застрявшего дракона из кафе, девушка выбралась через окно на улицу и крикнула:

— Эй, морда. Смотри, что у меня есть!

Ящер вывернул шею, узрел свой драгоценный тазик, который Мирра вертела с непозволительным равнодушием, но с места преступления не сдвинулся.

— Ладно.

Девушка пожала плечами, размахнулась и швырнула домашнюю утварь. Тазик, с шумом рассекая воздух, полетел над улицей, точно «блинчик» по воде, шлепаясь на землю и вновь взмывая вверх. Один. Два. Три.

На четвертом подскоке игрушки Спайк взвыл и распутал конечности. Вместо чаевых дружелюбно махнув хвостом матерящемуся хозяину заведения, зелено-красным вихрем выскочил из проема, настиг снаряд в конце улицы и с упоением хищника принялся трепать добычу.

Мирра, все это время неспешно идущая по улице, сравнялась с ящером, бесстрашно запустила руку между зубами и когтями монстра, вырвала игрушку из рычащей пасти и вновь отправила в полет.

— Идете? — обернулась Аш-Сэй, подкидывая и ловя в воздухе орешек.

«Вот это женщина, — вновь восхитился Азра из казана. — Может, возьмешь у нее парочку уроков?»

Воображение тотчас нарисовало упоительную картину того, как мы, наряженные в пестрые пижамы с питательными масками из колечек огурца на мордах, сидим на кухне. Я помешиваю горячий шоколад в булькающей кастрюльке и фальшиво подпеваю звучащему из колонок хиту прямо в измазанную ложку, а загадочная знакомая Палача раскладывает орудия пыток из полевого чемоданчика на разделочном столе и комментирует:

— Вот смотри, Тесса, многоразовые уголки под ногти… тут у нас нож для выковыривания глаз… О! А это мои любимые щипцы для орехов… если ты, конечно, понимаешь, какие орешки я имею ввиду!

— А-А-А, чудовище! — заголосил чересчур нервный прохожий.

Я вздрогнула, огляделась и похромала за удаляющимися приятелями.

* * *

— Так что у тебя с Данте? — в лоб спросила Мирра.

Мы уже успели отдалиться от злополучного кафе на почтительное расстояние, но я все равно нервно поглядывала через плечо, опасаясь, что нас вот-вот нагонит хозяин разгромленного заведения общепита.

Как-то легко нас всех отпустили.

Прям даже подозрительно легко.

— А что у меня с Данте? — переспросила Мирру, продолжая бдеть.

На прошлом перекрестке Рычай решил приступить к своему поручению. Он свернул влево, тормознул у вывески дома престарелых и пристал с расспросами к группе прогуливающихся на лужайке пенсионеров. Верзила так старательно тряс руку одному из них, что у старичка вывалилась челюсть.

Что ж, пожелаем некроманту удачи!

— Ты действительно его невеста?

— Как сказать… — Вспомнила грозный вид Палача, его репутацию, и не решилась сказать правду. — Кельвин считает, что да. Невеста.

Мирра с едва заметной улыбкой кивнула, мол, хорошо, признаю, ты ловко выкрутилась.

— Встречный вопрос, — решила идти я ва-банк. — Что у тебя с Кельвином?

— А что у меня с Кельвином? — разыграла дурочку собеседница, вновь отнимая и отправляя в полет тазиковый фрисби.

— Ты действительно не замечаешь того, как он на тебя реагирует? И не закатывай глаза. Он влюблен в тебя. Это факт.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. — Мирра отчего-то пришла в состояние нервного бешенства. — Кельвин — квинтэссенция эгоизма.

Вот тут бы я поспорила, так как свято верила, что эта самая, которая квинтэссенция эгоизма, сейчас покоится на дне казана, но нарываться не стала.

— Даже помогая другим, мой босс старается помочь себе, — повесила ярлык, спустила собак и приговорила Палача девушка, одергивая кожаную куртку.

— Ты сгущаешь тучи, — отмахнулась я, испытывая непонятную жажду продолжать развивать эту тему. — Да, его репутация возникла не на пустом месте, но даже монстры способны на чувства.

«О да, ты-то у нас эксперт по монстрам, — съехидничал Азра. — Посмотри на ее движения, посмотри на ее взгляд, прислушайся к собственным ощущениям и только попробуй заикнуться, что у тебя не бегут мурашки. Да по сравнению с этой дамой ты — маленькое наивное дитя, Тесса».

Мирра нагнала Спайка, отняла у него таз, но кидать не стала. Вместо этого пристегнула шлейку к ошейнику и скомандовала «Рядом». Долбоящер уставился на нее полным непонимания взглядом, попытался куснуть, за что тут же получил звонкий удар тазом по морде и вынужденно подчинился грубой силе.

— По моим сведениям, в семье Праймусов уже на протяжении пары веков рождаются исключительно мальчики. В каждом поколении трое из них принимали свой пост: некромант-на-стене, некромант-при-дворе и некромант-в-башне. Данте, как самого умного и терпеливого, отправили в Староградскую Магическую Академию Всеискусств принять пост главы отделения некромантии. Кельвину помогли взрастить хитрость и коварство и направили на должность королевского некроманта. Он был рожден и воспитан для интриг. Даже сейчас, спасая брата, он не делает это из-за братских чувств. Подозреваю, что у Данте есть то, что в опытных руках Кела может стать весомым аргументом при дворе.

Я вспомнила разговор братьев в гостиной.

«Кельвин, ты что хотел?» — спросил утомленный болезнью Данте.

«Совет решил устроить внеплановое заседание по вопросу стычек на границах с орками. Они ищут принца».

«Нет».

«Слушай, я едва ли не в поперечный шпагат сажусь, чтобы удержать этих шакалов на значительном расстоянии от твоей любимой башни и безрассудных адептов. Мне нужен козырь, брат. Хотя бы один».

«Нет. Мальчик под моей защитой».

Нет, ну что за семейка!

Один из братьев сидит в тюрьме. Второй устроил многоходовочку с рокировкой «я тебе свободу — ты мне принца». Третий так вообще собрал армию и имеет наглость сниться порядочным девушкам в эротических снах!

Так. Погодите-ка.

Вдох-выдох. Выбросить глупые фантазии о том, как Север кусает мои губы. И вот про то, какой великолепный у него торс, тоже лучше не вспоминать. Какой он горячий, твердый… Как сердце мужчины ускоряется, когда моя рука скользит по кубикам пресса к низу напряженного живота, и дальше…

Так. Собралась!

Мирра сказала «некромант-на-стене, некромант-при-дворе и некромант-в-башне». Кельвин — придворный маг, Данте — глава отделения, которое после притеснений ректор академии выжили в одну-единственную башню.

Но что значит «некромант-на-стене», которым, по логике, должен быть Север?

— А почему ты усомнилась в невиновности Данте? — внезапно поменяла тему Мирра.

Странный вопрос. Вообще почему я должна верить в невиновность некроманта, с которым познакомилась всего пару дней назад? Но вслух я такое сказать не решилась. Все же невеста. Надо доигрывать этот спектакль.

— Тут вот какое дело…

«Ну, началось», — Азра мигом сообразил, что речь пойдет о нем любимом.

— Догадываешься, почему я, как городская сумасшедшая, таскаю с собой казан?

Собеседница выразительно глянула на пальто Кельвина, которое я продолжала без зазрения совести эксплуатировать. Этот взгляд говорил «мне любопытнее, почему на тебе его вещи», но будучи истинной женщиной, она сказала совершенно не то, о чем думала.

— Руна «тэш», выбитая на дне казана, экранирует пространственную магию, веревка, который он обернут, используется для удержания бесов, призраков, а в некоторых ситуациях и чьи-то беспокойные души, поэтому у меня масса вариантов.

Я похлопала шершавый бок кухонной утвари с налетом походно-экстремальных условий и призналась:

— Там артефакт, который я сама изготовила и носила что-то около одиннадцать лет, может, уже и больше. Носила с убежденностью, что Азра не сможет причинить мне физического вреда. А вчера… — Я вытянула перебинтованную руку и собрала чересчур длинных рукав пальто. — Он едва не оставил меня без руки.

«Эй, я же сделал попытку извиниться! — возмутился Азра и буркнул: — И у меня неплохо получилось».

— Да, Азра, — прошипела в казан, — фраза «не заставляй меня просить» — просто офигенный способ принести свои извинения и замять тему! Срочно. Срочно патентуй, пока конкуренты не прознали.

«А что. Это хорошая мысль, — даже не понял подвоха этот ехидный гад. — Тесса, сворачивай на почту, нужно сию же секунду отправить запрос в бюро регистрации патентов и торговых марок Поляриса».

Встряхнув казан, так что этот засранец ударился в крышку, отскочил, впечатался в стенку, одну, другую, сполз и затих на дне, я повернулась к Мирре:

— Когда находишься с кем-то много дней в контакте, то начинаешь питать опасную иллюзию. Нам хочется верить, что мы знаем кого-то как облупленного, и ради этой веры можем игнорировать некоторые детали. Например, почему никто из вас не вспомнил остальные преступления? Я хочу сказать, что в Старограде его каждый следователь знает в лицо. Шутка ли, десять лет в столице пропадают студенты и не только, Данте не единожды ловили над телами жертв. Тише-тише, это если верить слухам. Но согласись, слишком странная цепочка, чтобы быть простым совпадением.

Мирра ещё пару минут размышляла, а потом сунула мне в руки шлейку с тазиком.

— Хорошо. Ты права, — и побежала к водостоку ближайшего дома.

— Я права? — Вот так новости. — Класс! А… уточни в чем.

— Смерть Лауры не случайность. Это цепочка из хлебных крошек. И я должна пойти по ней, — заявила Аш-Сэй, стремительно карабкаясь вверх.

Ну охренеть.

Вот просто встать и охренеть на месте!

— Эй! А как же приказ побыть моим телохранителем? Маньякам руки пообломать, привидениям кукиш продемонстрировать…

— Ой, я тебя умоляю! Да кому ты нужна?

Девушка черной тенью пробежала по крыше, перелетела метра полтора до соседней и скрылась между чердачными выходами, оставив оскорбленную и задетую попутчицу таращиться в пустоту.

«Ауч. Попала прямо в самое сердечко», — не остался безучастным Азра.

Я зарычала и со злости швырнула казан на землю. Раскаялась, подняла, чуток постояла, мысленно перечисляя непечатные эпитеты в адрес некоторых, потом сунула тазик подмышку и подобрала выроненную шлейку, уже догадываясь, что сильно пожалею о своем решении вести этого зубастого монстра в дом. Пожалела.

Жалела всю дорогу до дома (хорошо, что Рычай продиктовал адрес перед уходом).

Жалела все пять кругов, которые этот невменяемый долбоящер носился по лужайке.

Жалела, когда отперла дверь и притихший хитрец резко рванул в дом, который в миг наполнился звоном бьющейся посуды, кряхтением опрокинутой мебели и звучным «хрум-хрум»!

— Ну и сами виноваты! — решила я, царственной походкой заходя внутрь и натыкаясь на внимательный взгляд Севера Праймуса.

ГЛАВА 14. Родные пенаты

Гаденько посмеиваясь, память тотчас напомнила, как вот точно с таким же прямым и открытым взглядом Север прижал меня к книжному стеллажу.

«Мы сделаем это ещё раз?» — испуганно-недоверчиво прошептала я, проводя ладонями по его напряженному торсу и обнимая могучую шею.

«Ты же тоже хочешь», — шепнул он в самые губы, легко поднял, заставив стиснуть его бедра ногами, и нарочито медленно погрузился в меня.

Я закрыла глаза, вспоминая еще парочку неприличных сцен, отчего неконтролируемое чувство возбуждения прокатилось по телу, оставив там, внизу острое желание партнера.

И вот кто бы мог подумать, что я такая испорченная?

Еще хорошо, что только на Севера так реагирую. Если бы меня всякий раз кидало в сексуальные фантазии при виде мужчин, то сгорела бы со стыда.

— Вот что ты со мной делаешь, — с возмущением посмотрела на Севера, а тот…

Тот остался молчалив и безучастен, как и положено человеку, изображенному на картине, висящей в глубине пустого холла.

Сам дом выглядел казенным и типовым, словно при сдаче объекта в пользование комиссия под страхом смерти запретила выражать хозяину свою индивидуальность. А вот картина выбивалась из общей композиции.

Решительно захлопнув дверь, я поставила таз и казан с Азрой на пол и подошла ближе.

Картина была очень красивой, но это был тревожный, зловещий пейзаж.

Север Праймус в полном боевом облачении стоял на возвышении, облокотившись одним плечом на кусок торчащей из земли скальной породы, а на другое закинув меч в черных ножнах. Серебристые волосы до плеч были убраны назад, брови привычно хмурились от солнца, а взгляд опасно-притягательных глаз смотрел четко вперед.

У ног воина лежало знамя с черным вороном и брошенный шлем, за спиной раскинулись укутанные в белые накидки пики гор и темное небо.

«Уби-ить, — прошелестел Азра. — Наш долг убить его».

Я резко обернулась, оставляя Севера за спиной, и вернулась к казану.

— Азра, немедленно отвечай, что за странная реакция? Почему ты взял контроль над телом и заставил меня рискнуть своей жизнью, чтобы убить невиновного человека.

«Не человека. Некроманта».

— Спасибо, ржавый гений, но это я и сама знала.

Азра рассмеялся. И впервые мне стало как-то не по себе от его присутствия в моем сознании.

«Не обманывай себя. Что можно успеть узнать всего за одну короткую человеческую жизнь?»

— Ладно, умник, просвети, — я уперла кулаки в бока и наклонилась над запертым под крышкой узником. — Кто такой Север Праймус? И учти, меня не удовлетворит ответ в духе «меня просто бесит этот высокомерный засранец» или что-то типа того.

«С-с-скверна, — по-змеиному зашипел артефакт, напоминая о своем истинном облике. — Тот, кого не должно быть в этом мире. Тот, кого правильные родители душат в колыбели. Не веришь? Тогда прис-с-слушайся к его дому, почувс-с-ствуй атмос-с-сферу. Человеку не нужна магия, чтобы трепетать от ужас-с-са перед ЭТОЙ с-с-силой».

И я послушно прислушалась, стараясь уловить неуловимое.

Спайка видно не было, зато отчетливо слышался звук наводимой им инспекции: цокот, звон посуды, дребезжание переворачивающихся предметов, довольное урчание. Пожав плечами, я сняла и повесила пальто Палача на плечики, переобулась в мягкие домашние тапочки, которые обнаружила в пуфике у входа, и уверенно двинулась вперед.

«Куда ты пошла?» — возмутился мой вечный внутренний голос.

— Успокойся, я не собираюсь делать глупостей.

Азра громко, издевательски захохотал.

Игнорируя приступ затихающего веселья, завернула направо, пересекла гостиную, совмещенную с обеденным залом, и оказалась в царстве домашнего очага и сытых рассказов.

На кухне.

Заботы заботами, а чуйка шепчет, что пожрать вернувшиеся сыщики потребуют в первую очередь. И раз подлая и коварная Мирра бросила меня на амбразуру домашнего хозяйства, то надо мужественно повязать фартук, мукой провести боевые полосы на щеках и взяться за дело.

— Та-а-ак, и что тут у нас? — протянула я, заглядывая в холодильный шкаф.

Там, в глубоком стазисе заморозки, обнаружилась говяжья нога, пара тушек кролика, яйца, колбаса, лента сосисок. В кладовой пованивала испортившаяся картошка, лук и морковка, а банки с соленьями обросли пылью и пауками.

В шкафчиках наверху нашлись пара упаковок с овсяными кашками и банка неопознанного варенья с утонувшей в засахарившейся жиже ложечкой. В банке с кофе остался только запах.

— Хоть бы гречкой запаслись, — проворчала я, старательно прикидывая, что сделать на ужин.

Внезапно заложило уши, и стало сложно дышать. По дну раковины побежал иней, а из крана вместо капли выпала крохотная льдинка.

Я почувствовала холод и неприятное покалывание, сменившееся странным пощипыванием. Ощущение было таким, словно под одежду пробралась сотня-другая мелких, противных, невидимых насекомых.

Мысли в голове возникали с трудом и такой неохотой, что приходилось совершать волевое усилие, чтобы они заворочались. Желтый орел лампы на потолке потускнел и сжался, будто нечто давило на него со всех сторон, стараясь загасить эту искорку света.

Ничего конкретного не происходило, но я чувствовала каждой клеточкой встревоженной нервной системы: что-то зловещее копило силы, готовясь напасть. Волоски на руках встали дыбом. Волосы на голове тоже попытались повторить этот трюк, но мешали длина и объем.

Я зажмурилась от страха, и тотчас сквозь тишину откуда-то сверху прорвался жуткий, явно предсмертный крик и звук мощного удара.

Вне себя от паники, подгоняемое адреналином тело бросилось вперед, обогнуло кухонный угол и налетело на крадущегося Спайка.

Ящер крался к оставленному без внимания холодильному шкафу, поэтому на внезапное падение человека отреагировал как любой нормальный зверь с нечистой совестью: подпрыгнул и попытался скрыться с места преступления.

Я рвалась в холл, где в казане оказался заперт мой шанс на самозащиту. В узком проходе два наших тела вновь столкнулись, переплелись конечностями и вывалились в гостиную. Ящеру еще ничего, а вот я очень знатно приложилась лбом о пол и зашипела от боли. Удар выбил дурь, запустил цепную реакцию понимания и движок злости.

— Азра! — рявкнула я, отбиваясь от слюняво-испуганной морды Спайка.

«Сама виновата. Нельзя быть такой внушаемой, Тесса», — артефакт не знал, что такое совесть и ее муки.

— А мне вот, знаешь, не смешно! — рявкнула я, да так громко и злобно, что даже лич струхнул и нырнул обратно на кухню.

— Ты мерзкий, подлый, гадкий эгоист! — орала я, подлетая и в приступе неконтролируемого бешенства пиная казан ногой. — Ты все подстроил. Воспользовался нашим каналом и внушил мне всякие страсти-мордасти, от которых мороз по коже. Решил поиздеваться, да? Ты… — и тут до меня дошло. — Ты испугался.

«Не неси чушь!» — поморщился Азра.

— Ты испугался. Испугался того, что после вчерашнего я больше не стану тебя носить. Испугался, что умрешь без подпитки.

«Чем это пахнет? Неужели безумием? Имей в виду, такой дефект тональником не замажешь».

— И нахамить ты сейчас пытаешься исключительно из-за того, чтобы не признаваться в том, что считаешь слабостью.

«А Спайк жрет сосиски», — наябедничал Азра.

— И не думай, что вот так на раз-два сменишь тему. Это низко, хренова железяка! Слышишь? Очень и очень низко даже для тебя, бесчувственный монстр. И не думай, что я… что я… что… Спайк? Спайк, зараза! Чем ты там чавкаешь?!

Ящер добрался до сосисок. Тут Азра не соврал. Точнее, сперва эта дохлая тварь процарапала в дверце холодильного шкафа здоровенную дыру и принялась воровать запасы: обглодала говяжью ногу, сожрала кроличьи тушки, закусила колбасой и теперь со скоростью мясорубки втягивала в себя ленту сосисок.

— Ах ты, гад! — заорала я и попыталась вырвать остаток.

Спайк возмутился, легко вырвал добычу и кинулся наутек. Я за ним. Мы сделали пару кругов вокруг стола в обеденной зоне, потом Спайк с грацией центнеровой феечки перескочил стул и попытался прорваться к лестнице наверх.

— Врешь. Не уйдешь! — крикнула я и бросилась наперерез.

И ровно в этот момент входная дверь открылась, в холле прозвучали уверенные шаги и в гостиную заглянул Север Праймус. В этот раз живой.

— Тесса, — хрипло поприветствовал самый шикарный некромант на материке.

О, этот неловкий момент, когда ты с трудом балансируешь на подлокотнике дивана, вырывая одной рукой связку с сосисками, а другая занесена в воздухе, чтобы опустить карающий тапок на морду наглого зверя, а тут мужчина из твоих эротических кошмаров. Кошмаров, я сказала!

— Спайк, брось, — скомандовал Север.

Ящер разжал челюсти и, кажется, сам офигел от своего послушания.

— Шагом марш на улицу. Подумай о своем поведении. Вернешься, когда начнешь раскаиваться.

Драколич и раскаиваться?

Ха. Да скорее звезды погаснут.

Спайк, видать, тоже об этом подумал, потому что понуро опустил свою глупую башку и поплелся на выход. По широкой дуге обошел статного воина и прыгнул во двор, сопроводив все громким недовольным рыком.

— И веди себя прилично, — крикнул некромант вдогонку, захлопывая дверь и вновь разворачиваясь ко мне. — В доме ещё кто-то есть?

Прозвучало так, словно Север вознамерился выставить на лужайку подумать о своем поведении абсолютно каждого, кто помешает нашему тет-а-тет.

— Только я, — почему-то шепотом призналась я, не сводя глаз с собеседника.

Предлагаю ввести закон, запрещающий мужчине быть таким притягательным. Север переоделся для выхода в город, сменив форму, в которой разгуливал утром, на черные штаны, все те же белые кроссовки, темно-серую толстовку с капюшоном, который очень удачно скрывал необыкновенный и очень заметный цвет волос.

— Так. Так. Так. — С торжеством, не поддающимся расшифровке, сообщил Север, направляясь ко мне. — Тесса, вы самый несносный пациент из тех, что у меня были.

— Правда? — почему-то обрадовалась я, пряча за спину отвоеванный у дракона огрызок сосисок.

— Обычно, если я назначаю кому-то постельный режим, больные не спасаются бегством.

«Пфф! Тоже мне выискался светоч медицины, — не смолчал разозленный Азра. — Уже вижу его визитки: «Врач-некромант. Подниму на ноги любого!»

— Я не убегала. Я приехала помочь Кельвину. Вот.

Блин, да почему я оправдываюсь?

— Я так и понял, — сказал Север с улыбкой «кого ты пытаешься обмануть».

Переступив с ноги на ногу, я только теперь вспомнила, что продолжаю стоять на диване, сжимая орудие мести и жалкие останки сосисок.

— Повязки надо было поменять ещё утром, — пожурил Север, подходя, кидая на диван аптечку в духе «типичный некромант» — черную с кислотным черепом на крышке — и быстро осматривая мою шею. — Как гортань? Я переживал, что останется дискомфорт при глотании. Точно все в порядке? Тогда посмотрим бедро.

Я нечасто попадала в больницы, точнее, всего один раз и был. Назвать себя знатоком по данному вопросу язык не поворачивается, однако то, что делал Север — это какой-то очень неправильный осмотр пациентки.

Начнем с того, что я оставалась стоять на диване, все так же в панике сжимая тапок и связку сосисок, Север замер напротив. Ну как замер. Большая часть его тела сохраняла неподвижность, в то время как левая рука легла на мое колено. Кончики пальцев медленно поползли вверх, приподнимая подол легкомысленного платья, что я так опрометчиво выбрала утром.

А пальцы все поднимались, будя на коже мурашки и рождая волну смущения. Его рука достигла середины бедра и собственно края повязки, сунула собранный подол за пояс. И все это, не разрывая контакта прохладных, шероховатых пальцев с кожей.

Широкая ладонь резко скользнула дальше, сжала точку по поиску приключений и так же неожиданно выпустила. Я даже возмущенно пискнуть не успела, а Север уже присел и, словно ничего не случилось, принялся отдирать пластырь от кожи.

— Так. Рана плохая, — недовольно хмурился врач-некромант, даже не замечая, в каком волнении пребывает его пациентка. — И мне не нравится, как сходятся края. Будет шрам.

Будет инфаркт. Точно вам говорю. Будет.

Если он продолжит щекотать дыханием мою кожу и не уберет руку с бедра… Что?! Как там оказалась еще и вторая!

— И часто вам приходится лечить кого-то? — пытаясь отвлечься от приятных ощущений, полюбопытствовала я.

— Чаще, чем хотелось бы, — рассеянно ответил Север и предложил: — Может, перейдем на ты?

Я издала нечто, больше похожее на всхлип, чем на одобрительное «ага», и заподозрила себя в психическом расстройстве. Просто нормального человека не должна возбуждать перевязка.

Вот ну никак не должна! И холодок обезболивающего заклинания не должен заставлять дышать ещё чаще. И уж конечно, прикосновения марлевого тампона не вызывают легкое головокружение. И вот такое круговое нанесение заживляющей мази не должно…

— Здесь закончили, — хрипло «обрадовал» Север, опуская подол платья и поднимаясь сам. — Тесса, а вот сейчас тебе лучше сесть.

Тессе сейчас лучше лечь и отключиться от шока. А ещё лучше перестать так глупо реагировать и уже взять себя в руки!

Но первым в руки меня взял некромант.

Его широкие ладони властно легли на талию, легко подняли с дивана и усадили ошалевшую от новых впечатлений пациентку на диванную подушку. Сам лечащий врач подогнул одну ногу и устроился рядом.

— Лучше не смотри, — предупредил Север, устраивая мою правую руку на своей ноге. — И знаешь, сосиски уже можно выпустить…

Обычно в моменты стресса мой организм реагирует затяжным жором или врубает убегательно-уклонятельные рефлексы, но тут внезапно пробудилось темное альтер эго.

Именно оно (да-да, я тут вообще не при делах) глупо хихикнуло и заявило:

— Слушаюсь и повинуюсь, господин врач-некромант.

Вот так и рождаются истории про тупых баб. Боги, стыдно-то как!

«Тесса, умоляю, скажи, что это в тебе говорят легкое сотрясение мозга, алкоголь или наркотики, а не то, на что я подумал!» — взвыл Азра из своего казана.

— Мне придется немного снизить уровень обезболивающего, чтобы понимать, где погибли нервные окончания, а где нет, — предупредил Север, осматривая руку. — Будет больно. Несильно, но все же.

К слову, отворачиваться я не стала.

Подумаешь, ожог! Что я там не вида… Ой, мамочки!

Ожог был жутким. Это я вам как некогда главный специалист по организации несчастных случаев в лабораториях академии заявляю.

С другой стороны, лучше возвращающая в реальность боль и жуткая, совершенно неприглядная картинка отмирающей плоти, чем вот этот вот розовый кисель, в котором я зависла, как муха в янтаре.

— Можно отвлечься беседой, — предложил альтернативу лечащий врач, отбрасывая разрезанный бинт и осматривая рану со всех сторон. — Один мой вопрос, один твой откровенный ответ, потом меняемся. Согласна?

«Вся эта ситуация здорово напоминает мне одним занятный рассказ… — задумался Азра и начал припоминать: — «Всхлипы коз»? «Сопение барана»? А, вот! «Молчание ягнят»! Небольшой намек — главный герой там был полным отморозком».

— Ладушки, — моментально включилась я. — Начинаю я! Итак, что значит «некромант-на-стене»?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Север и нежно погладил мои пальцы.

А вот я ничего хорошего уже в ситуации не видела.

Вот вообще.

ГЛАВА 15. Посиделки в кругу друзей

Следующие полчаса я мирно обалдевала. Впадала в состояние шокированного блаженства от мягких, словно бы случайных касаний. Обмирала всякий раз, как некромант хрипло смеялся. Шалела под взглядом опасно-серых глаз.

Можно подобрать ещё два подвоза и маленькие сани эпитетов, но едва ли все они смогут отразить хоть часть того, что творили со мной.

«Наркотики, пожалуйста, пусть это будут наркотики, а не гормоны», — отчаянно молился где-то на задворках реальности Азра, а мы продолжали играть в перевязку, разговоры и «невинные» касания.

— «Некромант-на-стене» — это что-то, похожее на статус или должность, которую король и аристократия предпочитают игнорировать. Тесса, ты любишь клубнику?

За эти полчаса разговора я выложила почти всю свою подноготную. Узнала, что Север нереально сексуально смеется, его серые глаза очень быстро меняют цвет и это связано с настроением, а еще в детстве он боялся орлов.

Короче, разведчик из меня получился бы хреновый.

— Север, ты голоден? — подняло во мне голову желание накормить мужчину, когда перевязка завершилась.

Очень внезапно подняло, само от себя такого не ждала. Вероятно, очухалась генетическая память поколений, где мужчины добывали мамонтов, а женщины сидели у очага и ломали извилины, как из меха, мяса и бивней сварганить восхитительное рагу, теплое одеяло, костыль для бабки и мотивационный скандал.

— Очень, — хрипло выдавил Север, гипнотизируя потемневшим взглядом мои губы.

Еще секунду мне жутко хотелось, чтобы он попрал все приличия, опрокинул на диван и с жадностью изголодавшегося по ласке человека завладел моим ртом. Но Север отвел взгляд, быстро собрал лекарства в веселенькую черную аптечку с черепком на крышке и встал.

— Я принес продукты из коридора. Как знал, что братья не позаботятся о пропитании.

— Хорошо, — кивнула я, вместе с казаном отправляясь в святая святых домашнего хозяйства. — Неси все на кухню.

«Правильно. Просто чумовая идея, — поддержал мою инициативу артефакт. — Сперва мы заманим его на кухню, а уже там вышибем ему мозги сковородой».

— Что?! Азра, да ты спятил?

«Не нравится сковорода? Можно взять старую добрую форму для леденцов. Один смачный удар и… петушок на палочке!»

— Нет.

«Ладно. В таком случае у меня для тебя три слова: венчик для яиц!»

— Им нельзя никого убить.

«Тесса, моя маленькая несмышленая Тесса, поверь, убить можно чем угодно».

— Все. Закрыли тему. Я не буду никого убивать.

«Ой, ты б не зарекалась, мать!»

— Сказала, что не буду, значит, не буду, — заявила я, с грохотом водружая казан на кухонный уголок, и уже чуть громче:

— Север, что хочешь на ужин?

— Тебя.

И сказано это было совершенно серьезно, без насмешки, без тени улыбки, без даже намека на то, что я могу обратить все сказанное в шутку. Наоборот, это были те слова, которые мое альтер эго вознамерилось использовать против некроманта, переведя намек в горизонтальную плоскость. Она — да.

Я же запаниковала. Так сильно и очевидно, что Север сжалился.

— Тебя нужно усадить вот сюда. — Меня бережно подтолкнули к кухонной столешнице, обняли за талию, подняли и водрузили. — Как лечащий врач, я советую воздержать от физической работы.

— Но ужин…

— Ужином займусь я, но сперва. — Север нагнулся к одному из пакетов, что принес из коридора, и достал круглую черную коробку. Ее он и протянул мне. — Тесса, я приношу свои извинения за вчерашнее происшествие. Поверь, ты последний человек в этом безумном мире, кому я бы хотел сделать больно.

«Щас блевану», — попытался все испортить Азра, но не смог.

Просто к тому моменту жгучее любопытство подтолкнуло меня к тому, чтобы приподнять крышку, заглянуть внутрь и замереть от тихой радости.

Внутри коробка была поделена на две части. Левая сторона — нежно-белые бутоны роз с вишневой окантовкой, правая — крупные ягоды клубники, пересыпанные голубикой. Удивительный контраст только подчеркивался черными высокими краями коробки.

Мне ещё никогда не дарили подобной красоты.

— Нравится?

Я оторвала зачарованный взгляд и уставилась на некроманта. Север выглядел неуверенным. Так, словно сомневался, что я вот так запросто приму его подарок, вкупе с извинениями, а не устрою показательную истерику с швырянием клубникой и надеванием коробки на светлую макушку дарителя.

— Очень, — тихий шепот.

И теперь уже Север стоит, смотрит на меня и улыбается. Счастливый такой. И я тоже улыбаюсь. А в животе окукливаются готовые затрепетать от любовной горячки бабочки. И так хорошо…

«И пока ты не отдалась ему прям тут же, на кухонном гарнитуре, я прошу напрячь твой поплывший мозг следующими нестыковками, — ворвался в наш романтический междусобойчик Азра. — Аргумент первый: ты не писанная красавица, Тесса. Количество мужиков, потерявших из-за тебя голову, стремится к приполярному нулю. Ну и почему тогда Север так настойчиво оказывает тебе знаки внимания с пометкой «хочу тебя, детка»?

Аргумент второй: я знаю тебя больше десяти лет, Тесса. Пережил твой пубертат, прыщи и слезы разбитого сердца. Ты никогда не дурела при разговоре с парнями. Даже если тот тебя как-то особенно полапал на первом свидании. Поправочка, особенно, если он тебя полапал. В таких случаях ты метко била по шарам или ломала пальцы. И вот вопрос — почему ты так странно реагируешь на него?

А теперь третий аргумент: тебе не показалось странным, что Кельвин попросил скрыть от брата болезнь нашего нанимателя? И еще…»

— Кельвин сказал тебе, что я невеста Данте, — вдруг осознала я. — Ты поэтому заботишься обо мне, так?

— Да.

Одно короткое слово, но как удар под дых.

Стало больно.

Так больно, что я опустила голову и провела пальцами по лепесткам роз. Но даже подарок, от которого всего миг назад бедной наивной Тессе Грей хотелось смеяться и плакать от накативших чувств, больше не радовал.

Мне было больно.

Очень больно.

И Север это моментально уловил.

— Тесса.

Он подошел, взял мое лицо в свои большие, чуть шершавые от постоянных упражнений с мечом ладони, и заставил посмотреть прямо в его опасно-прекрасные глаза цвета раскаленного металла.

— Тесса, я пообещал Кельвину не нападать на тебя. Я пообещал моей призрачной и самую малость двинутой родне, что ты вернешься в замок в целости и сохранности. Да что там, я даже дал слово Уинслоу, что позабочусь о тебе в Выселках.

Его большой палец мягко погладил мою щеку, скользнул к подбородку, осторожно коснулся нижней губы. Взгляд сделался ещё темнее и опаснее.

— И все они коллективно оторвут мне голову, если узнают о тех крайне неприличных мыслях, что мелькнули вот только что.

Мне очень хотелось поверить. Вот прям безумно. Закрыть глаза, податься вперед и просто ждать, когда Север меня поцелует.

Это как в детстве. Ты закрывал глаза и думал: теперь подкроватный монстр до меня не доберется. Родители ссорились на кухне, а ты лежал с закрытыми глазами и представлял праздничный ужин, где все такие нарядные, счастливые и нет забот. Потому что очень легко закрыть глаза и притвориться.

Гораздо сложнее жить без иллюзий. Без надежды.

— Возможно, это правда. — Я резко и непреклонно отвела его руки. — А возможно, проверка будущей миссис Праймус на верность жениху. В любом случае, я не собираюсь в этом участвовать.

Да, господа и дамы. Розовое наваждение встретилось с суровой действительностью, не выдержало жестокости и разлетелось на осколки.

«Молодец, Тесса, я почти тобой горжусь, — заорал Азра. — А теперь хватай нож и сорок точечных ударов в живот!»

Какой там нож. Мне бы просто свалить с кухни и не встретиться взглядом с Севером.

— Тесса.

И найти в себе силы не поворачиваться.

И не бежать так быстро, а то мой гордый демарш с кухни сочтут позорным бегством.

И не хлюпать носом!

И вообще. С чего это я вдруг расстраиваюсь?

Вон какой шикарный день: солнышко слепит, птички поют, драконы радостно жрут. Что за хрень!

Я обежала диван в гостиной, выскочила на крыльцо и заорала:

— А ну стоять, Зорька!

Воришка, пробравшийся к соседям, был обнаружен, сконфужен и контужен брошенным мной ботинком. Я же говорила, что меткая!

Спайк, не ждавший подставы, поперхнулся консервной банкой, затравленно прижал упитанное пузо к идеальной соседской лужайке и сделал вид, что не имеет ни малейшего отношения к разоренным мусорным бакам. Он даже попытался незаметно вернуть крышку на место, но хвост — это не лапа. Точности там никакой.

Под тихий вздох ужаса драколича мусорный бак перевернулся, задел собрата по несчастью, тот соседа, и все дружно покатились по дорожке, оставив содержимое на лужайке.

Выскочивший на улицу сосед увидел бардак, воцарившийся на некогда идеальном газоне, и в отчаянии заголосил.

У мертвого дракона включился инстинкт самосохранения, который настойчиво подсказывал, что его сейчас укокошат повторно. У меня дернулся глаз.

— Ну все, клыкастик. Ты доигрался!

Я подняла топор войны, точнее, поливальный шланг, крутанула вентиль и пошла в наступление.

И не дошла — кто-то очень ловко перехватил меня за талию.

— Пожалуйста, не надо, Тесса. Спайк плохо переносит холодную воду.

Двор накрыла волна черного света, и сосед замер на месте. Птицы, кумушки в домах напротив тоже. Даже ветер, еще секунду назад щекотавший волосами шею, казалось, призадумался о вечном.

Я тоже стояла как громом пораженная, но магия к этому не имела никакого отношения.

А кто имел? Так Данте Праймус, собственной некромантской персоной.

Небритый. Усталый. Свободный.

— Спайк. — Некромант посмотрел на своего питомца — клянусь, просто посмотрел! — и виновник морально скончался на месте.

ГЛАВА 16. Темная ночь

По тому, как и что кто-то ест, можно очень многое сказать о человеке.

К примеру, Кельвин — прирожденный глотатель огня.

Это стало понятно, едва красавец-некромант придвинул тарелку с жареной картошкой, сыпанул сверху ложку перца, облил все жгучим соусом и намазал хлеб горчицей с хреном.

У простого смертного кушанье прожгло бы дыру в желудке, но Палачу хоть бы хны. Ел и даже к водичке не тянулся.

— …дал ребятам задания, а сам иду и думаю: что-то в этой истории не сходится, — вещал Кельвин, закусывая ядреной картошечкой в самых драматических паузах, так что вместо любителя острых соусов невольно наворачивались слезы у слушателей.

Эдвард был удостоен почетной наградной ленты «Подозревака года».

Ему постоянно что-то мерещилось в собственной тарелке. Он всматривался в каждый кусочек картошки, как орел всматривается в проносящиеся снизу просторы. Подозрительно принюхивался и четко следил за тем, с какой скоростью пустеют соседние тарелки.

Такому хочется нарочно подсунуть крошечный волосок. Просто чтобы увидеть торжественно выхваченный из тарелки мелкий мусор.

— А я, главное, пришел в библиотеку, — вставил свои пять копеек в рассказ Эд, — и меня точно интуиция к этому шкафу потянула. А он еще такой неприметный, в самом углу читального зала, верхняя полка в пыли, паутине, и только один корешок выбивается…

Рычаю был присужден значок «Поросенок года».

Парень мел с тарелки с аппетитом и безразличием изголодавшегося молодого организма, макая хлеб в подливку, выгребая даже остатки салата и шумно слизывая еду с тарелки.

Салфетка? Не говорите глупостей!

— …отхожу, значит, от дома престарелых, а мне навстречу медбрат, — вещал громила о своей части расследования. — Столкнулись, слово за слово, о девчонке он ничего не слышал, потому что был вынужден ехать на частный вызов к одному из богатеньких придурков. Те напились, пристали к двум подружкам на улице и были безжалостно поставлены на место нашим Мастером…

Данте я отнесла к вымирающему виду едоков — отстань, я медитирую.

Незаметно массируя висок пальцами, глава отделения некромантии уперся локтями в столешницу и просто сидел над тарелкой с закрытыми глазами.

Запах ароматной картошки с золотой корочкой мог вызвать слюноотделение у кого угодно, но бывший узник выглядел так, будто пытался набраться храбрости перед тем, как отведать походной каши, сваренной в чьем-то не очень чистом носке.

— Вы очень вовремя нашли тех ребят, — вяло улыбнулся Данте. — Еще одна бессонная ночь на этой жуткой подстилке, и я бы всерьез взялся за план побега из этой дыры.

Внимающий рассказу Север пытался показать с помощью пантомимы карточку со словом «громовержец».

Но не факт. Может, его приступ зубной боли скрутил. Или старая рана дала себя знать. Или чем там ещё страдают такие невсебенные воины, как тот, что сидел во главе стола?

В рыцарях с сияющими доспехами я не разбиралась.

Чего нельзя сказать об артефактах. Их я чувствовала с детства. Вот почему резкие скачки магии, которые исходили от тела Данте, сбивали меня с толку и заставляли кидать в его сторону встревоженные взгляды.

— Я в порядке, — шепнул Данте, адресуя мне успокаивающую улыбку.

Но никакого «в порядке» там и в помине не было.

Я силилась понять, что да как, весь ужин, заботливо приготовленный Севером, но потерпела оглушительное фиаско. Для лучшей диагностики мне требовалось раздеть и осмотреть своего работодателя. Желательно поскорее!

— Тесса, наверху осталась только одна свободная комната. Могу показать, — неожиданно вызвался Север.

— Эм-м… Не стоит. Сегодня я переночую в комнате Данте. Милый, ты ведь уже поел? — с надеждой уточнила у хмурого некроманта, который миновал стадию медитации над тарелкой и перешел к вялому ковырянию пищи богов. — Пошли наверх, а?

И так заботливо-заботливо тарелочку в сторонку — ать! И вилку отобрала. Кому она вообще нужна?

И за рукав так ненавязчиво — хвать! И стулом так злобно-злобно — шварк!!!

Присутствующие молча уставились на вскочившего Севера. Тот выкинул карточку со словом «громовержец» и теперь изображал задание на пять очков «дамоклов меч». Короче, был чем-то крайне недоволен.

— Данте, — прорычал он, и мышцы на его руках исполнили ритуальный танец бешенства. — Давай-ка выйдем и кое-что обсудим, брат.

Эдвард выронил вилку, Рычай как-то весь подобрался, Данте непонимающе моргнул, Кельвин с трудом скрыл мелькнувшую в уголках губ улыбку, Азра гаденько захихикал из своей темницы, Спайк тихонько пукнул и сконфуженно попятился в коридор.

Если бы не долбоящер, то я уверенно заявила бы, что в воздухе попахивает дракой. И не то, чтобы я была против мордобоя. Особенно красивого, со зрелищными ударами и минимум членовредительства, просто не в данной ситуации, и не таким составом участников.

— Ладно, — со спокойствием невиновного человека Данте встал и был перехвачен мной.

— Нет, не ладно! — возмутилась я, цепляясь за его рукав с остервенением бультерьера, теряющего любимую кость. — Я тебя три дня не видела. Соскучилась, жажду общения, внимания… Никаких братских междусобойчиков! Мы с Данте идём в комнату.

Вот тут я смерила грозного Севера не менее грозным (хотелось бы в это верить) взглядом. Он промолчал, просто очень красноречиво вздулась венка на виске.

Поняла, что чуток поплыла от его раздевающе-провокационного взгляда, смутилась и как рявкну на перепугавшихся студентов:

— И чтоб никаких «Мастер, у нас тут это… труп сбежал» под нашей дверью!

— Да всего один раз и было, — возмутился Эдвард.

— И то на первом курсе, — уточнил Рычай.

— И чтоб никаких «Братец, есть разговор». — Смотрю в лицо улыбающегося Палача. — Я ясно угрожаюсь?

— Выражаюсь, — тихонько поправил Данте, обессиленно прислоняясь к стене позади своей «храброй невесты».

— И это тоже, — кивнула и непреклонно потащила вялого некроманта к выходу. — Все. Требую тишины в доме. И хоть немного уважения к личному пространству…

— Мне всего-то и нужно пять минут, — попытался взбрыкнуть Кельвин.

— …в конце концов, невеста я или кто?

Королевский некромант сморщил недовольную рожу, но спорить с «невестой» не стал. Ладно, с этим разобралась, осталось последнее:

— Север, спасибо за ужин, все было очень вкусно. Данте, идем.

— Тесса, — внезапно позвал последний, почему-то глядя на своего воинственного брата, — а ведь ты кое-что забыла.

Вот балда!

Я вернулась, обошла стол, вытащила из духовки казан с пленным артефактом и, громыхая посудиной, выбежала из кухни. Опираясь на трость и меня, Данте кое-как вскарабкался по лестнице, погладил метнувшегося к хозяину драколича и показал на третью дверь слева.

— Наша спальня на эту ночь, — сообщил некромант, опускаясь на колено рядом с зубасто-вонючей пастью своего питомца. — Можете идти обустраиваться и тестировать подушки на жесткость, Тесса, я должен побыть немного со Спайком.

Я послушно кивнула и даже шаг вперед сделала, а потом опомнилась и вернулась обратно.

— Лучше здесь подожду. У моего работодателя есть скверная привычка пропадать на самом интересном.

Данте пусть и тихо, но очень искренне рассмеялся. Полный ревности Спайк тотчас плюхнулся на пол, подставил пузо и забил хвостом, едва хозяйская рука легла на покрытое чешуйками тело.

«Так… не понял. Тесса, а поставь казан на пол», — попросил чем-то крайне взволнованный Азра.

Я пожала плечами и выполнила просьбу, потом подумала и села рядом с Данте на ковер. Хрен его знает, сколько еще некромант будет тискать свою полоумную зверюгу с неукротимым аппетитом и мерзким характером.

Спайк жмурился и сладко причмокивал. Азра что-то бубнил себе под нос, а я откровенно скучала до тех пор, пока брови некроманта не образовали задумчивую складку. Он поднял голову и почти безразлично спросил:

— Как вы познакомились с моим братом?

— Я шмальнула в него из арбалета.

Данте снова тихо рассмеялся, и я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь. А потом взяла и вывалила на него рассказ о той ночи. Должна же я хоть кому-то пожаловаться, правильно?

В красках описала то, как его призрачные родственницы решили устроить представление, как мой артефакт сошел с ума, как подралась с Севером, как едва не осталась без руки и обиженно подытожила:

— Так что, Данте, ваше обещание и клятва абсолютной защиты ни фига не действует даже на территории замка.

Сказала. Еще раз подумала. И мысленно похолодела.

Просто получалось, что я не была защищена все это время. И ладно, сама же выкрутилась. Просто магические клятвы перестают действовать или снижают свою эффективность только в двух случаях: если маг находится в критическом состоянии и ему срочно требуются все резервы или маг выгорел, как это когда-то случилось со мной.

«О, детка! — голос Азра был подобен колоколу, звонящему по нашему гонорару. — Мне всегда нравится, как слаженно мы с тобой работаем. Слажали и в этот раз».

— Раздевайся!

Вышедший из душа глава отделения некромантии шарахнулся назад. Хвала его выдержке, что не заорал на весь дом. Если бы я сама среди ночи кралась из душа в полной уверенности, что мой сосед спит и видит десятый сон, а тут меня поджидал некромант с горящими энтузиазмом глазами, то на своих кроватях подскочили бы не только жители ближайших домов, но и весь спальный район Больших Выселок.

— А может, спать? — несколько неуверенно и как-то обреченно предложил Данте, левой рукой судорожно сжав на груди полы домашнего халата.

К слову, халат у типичного некроманта был типично черным с уже знакомым мне по фибуле вороном, вышитым серебряными нитками на груди и, подозреваю, что на спине тоже. Птичка держала в клюве чей-то череп, напоминая о скоротечности существования и напрочь загубленном посмертии индивидов, посмевших нарушить покой некроманта.

К слову, настроенная на работу Тесса Грей была не из пугливых, поэтому воинственно уперла руки в бока, нахмурила брови (свято верю, что даже в темноте было заметно) и тихо, с угрозой матери, встречающей загулявшего сына на пороге дома, повторила:

— Раздевайся.

— Тесса, — смущенно улыбнулся Данте, убирая назад ещё мокрые пряди, падающие на золотую маску, закрывающую половину лица, — я должен предупредить, что существуют вещи, которые ты просто не захочешь знать.

— Я теряю терпение.

Некромант вздохнул. И в этом вздохе явственно звучало невысказанное проклятье на весь женский род.

Все также орудуя только левой рукой, Данте нервно дернул узел пояса. Халат мягко соскользнул с исхудавших, но все еще жилистых плеч, и оказался на полу. Щелкнув пальцами, направила лучик света на корпус своего работодателя и застыла с выпученными глазами.

Он соврал.

Данте врал про руку и перчатку из редкого сплава.

Проблема заключалась не в них.

Тело некроманта походило на лоскутное одеяло, какие все ещё активно используются людьми в деревнях и крайне богатыми любителями старины. Что бы там ни случилось с Праймусом шесть месяцев назад, оно задело не только правую руку. Пострадал практически весь некромант.

Все тем же загадочным сплавом была сделана заплатка на левом бицепсе, правую грудь словно затянули в часть черного доспеха, широкая стальная полоса сдерживала разрастающуюся гангрену на бедре.

И это Данте ещё даже не повернулся.

«Зацени, какие у мужика труселя шикарррные, — влез развеселившийся Азра. — Черный дорогой шелк с зелеными черепушками. Какая ж милота! Студентки небось штабелями складываются у его постели».

Вот кому что, а артефакту лишь бы издеваться!

Но надо отдать должное моему язвительному компаньону. Комментарий вернул каплю самообладания.

Я отмерла, и настал мой черед выдыхать, но в этом выдохе уже звучало «твою ма-ать».

— Я предупреждал, Тесса.

В тишине погруженной в ночь комнаты голос Данте звучал со скорбью родственников, собравшихся на похоронах.

Обойдя худшую из худших артефакторов материка, некромант прохромал к столику с выпивкой.

— Твою ж мать, — уже вслух повторила я, рассматривая заднюю часть этой прогнившей монеты.

Спина. Обе икры. Стопа.

«Гуманнее похоронить, чем спасать», — вынес вердикт Азра.

Звук открываемой бутылки, плеск дорогого напитка (клянусь, оно вытекло с тихим шепотом «я стою непростительно много»).

Некромант наполнил бокал, осушил одним глотком, постоял какое-то время в задумчивости, а затем поднял правую руку, затянутую в перчатку таинственного сплава, и смирился с неизбежным:

— Теперь уже и я склоняюсь к мысли, что проще отрезать.

По сути, мое же предложение и озвучил. Сама не понимаю, с чего вдруг меня это так сильно взбесило.

— Шесть месяцев боли и сражений дракону под хвост, да? — зашипела на него, подлетая и замирая рядом. — Нет, вы-то, может, и сдаетесь, а вот я терять тысячу крон не намерена!

— Тесса, — собеседник наполнил бокал во второй раз, — если дело в деньгах, то я готов выплатить вам неустойку и моральную компенсацию за причиненные неудобства.

«Кайф! Хватаем деньги и валим от этих полоумных черных магов».

— Еще чего! Я сниму с вас эту хрень.

— Что?! — удивился Данте.

«ЧТО?!», — проорал Азра.

— Да, сниму! И не надо так недоверчиво смотреть. Сниму. И даже больше. Я помогу вернуть магию и остановить процесс выгорания.

Со стороны казана, заботливо оставленного на тумбочки у кровати, донесся слабый металлический звон, словно Азра в отчаянье стучался лбом о стенку импровизированной тюрьмы.

Данте в задумчивости глянул на дно бокала, в надежде отыскать истину.

— Выгорание нельзя остановить.

— Можно.

Мое настроение покинуло отметку «блин, чо делать?» и устремилось к состоянию «отважные не сдаются».

Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как где-то внутри над поверженными телами инстинкта самосохранения, страха смерти и обещанием маме не делать глупости уверенно поднимает свои окровавленные знамена жажда спасения ближнего.

— Данте, когда мне было десять, я заболела лихорадкой, — с несвойственным жаром и красноречием начала я. — Такое бывает редко, очень редко, но мой иммунитет начал атаковать не только вирус, но и магию.

«Ох, Тесса, я искренне рекомендую тебе ЗАТКНУТЬСЯ!»

— Всего за неделю мое собственное тело выжгло во мне магию и сделало обычным человеком…

«Я начинаю думать, что оно заодно выжгло и твои мозги».

— Да, говорят, что дети еще могут адаптироваться, но это неправда. Если ты потерял магию, то никогда не сможешь смириться с этим. Никогда. Мне было десять, Данте, и я чувствовала, что схожу с ума. Если бы не Азра…

«Нет, Тесса, ему нельзя рассказывать о нас», — бесновался артефакт в своем казане, но я была поглощена энергией спасения и стопроцентным вниманием некроманта.

— Если бы дело было только в руке, то ампутация бы помогла, — продолжала с жаром, которого сама от себя не ожидала. — Но задето все тело, поэтому ампутация ничего не решит.

«Боги, зачем я только с ней связался», — продолжал сетовать Азра.

Данте убрал стакан, развернулся и, не скрывая интереса, уточнил:

— А что решит?

— Спайк!

Данте глянул на меня так, словно я предложила в качестве источника энергии труп короля.

— Спайк?

— Он, родимый!

Я метнулась к журнальному столику, выхватила первый попавшийся лист бумаги, ручку и принялась чертить. Спасибо старому артефактору за науку о простых фигурах, которые позволяют менять свою структуру, вплетая все больше и больше формул.

— Он — ваше творение.

На бумаге появилась схема куба со вписанным в него элементом творчества — звездой. Данте подошел и с интересом глянул на мой набросок.

— Я не сильна в некромантских штучках-дрючках, но предполагаю, что на первых стадиях создания лича вы вливали в него свою магию и жизненную силу. Значит, при очень большом желании и продуманной системе накопления энергии, эта связь может сработать и в обратную сторону. И не надо заранее качать головой! Просто гляньте на вашего ящера. Он же жрет как не в себя! Внутренний инстинкт подсказывает ему, что лич обязан помочь хозяину. Вот почему он подбирает все питательное, что попадает в его поле зрения!

«У меня предложение. Давай мы срочно проведём лоботомию и нахрен снесем тебе вот эту креативную извилину, которая рождает глупости типа «я спасу этого некроманта»!

Но я игнорировала. Игнорировала все.

Здесь и сейчас у меня была блестящая теория, страница журнала и набросок будущего артефакта, который спасет чью-то жизнь.

— Тесса, — позвал Данте, опускаясь рядом со мной на колени.

— Ран много, поэтому тело не успевает поддержать общий уровень магии и восстановиться. Все ресурсы идут на борьбу с заразой, но если будет большой приток магии, то это запустит регенерирующие заклинания и остановит процесс разложения.

Куб чуток кривовато вписался в сферу, знаменующую восстановление. Рядом появился столбец с расчетами и несколько материалов для сплава.

— Это будет управляемым риском! При нескольких подобных скачках магии тело начнет самоизлечение, а если я еще…

— Тесса, — перебил Данте, разворачивая меня к себе лицом. — Вы станете спасть несчастного выгорающего некроманта, если тот признается, что действительно провел ритуал над Лаурой?

Я отшатнулась.

«Надо было брать компенсацию и сваливать», — вздохнул Азра.

ГЛАВА 17. Признание

Я через силу втянула сквозь стиснутые зубы воздух и вспомнила теории, которые мы строили в кафе до того, как драколича приспичило покатать старушку на столе.

Обессиленный некромант, которому срочно потребовалось восстановить силы, прибыл в Большие выселки. Выманил свою добровольную жертву на кладбище, выкачал из нее энергию и убрал концы в воду.

Звучало, как прилизанная статья в прессе, поэтому казалось чем-то крайне сомнительным.

— Не-ет, — протянула я, тряся головой, как болванчик на прилавке в сувенирном.

— Это я ее убил.

«А я напоминаю, что свидетели долго не живут», — вклинился артефакт.

Но вместо того, чтобы окончательно испугаться, я встала, сжала кулаки, вспомнила непогрешимую веру Эдварда, Рычая, Кельвина и разозлилась.

— Да как такое может быть?

«Тесса, да ты просто присмотрись к нему повнимательнее! — вкрадчиво шептал артефакт. — Тут же сразу видно, что его разум представляет собой часики с кукушкой. И по ходу, стрелки уже сделали полный круг и приготовились к торжественному «ку-ку».

Данте остался сидеть возле журнального столика с моими кривыми набросками. Худой, сгорбленный, медленно погибающий.

— У меня было шесть месяцев, чтобы подумать, — заговорил он, избегая моего требовательного взгляда. — Я неделями копался в старинных источниках, пытаясь понять, что со мной происходит. Мне удалось вычислить, что это старое проклятье, придуманное кем-то из наших предков, но так и оставшееся в стадии задумки. Я пытался бороться своими силами, но боль… боль очень сильно притупляет сознание. Притупляет все чувства. Без исключений. В том числе милосердие и совесть, Тесса.

«План такой, — бодро отрапортовал Азра. — Пятишься назад, хватаешь торшер за ножку и обрушиваешь мои искренние извинения на голову этого чокнутого. Потом быстренько надеваешь меня, вместе вяжем бессознательное тело веревками, которые сделаем из простыни, и мчим на всех парах сдавать полиции спятившего убийцу».

— Кельвин что-то почувствовал, — продолжал исповедоваться некромант. — Он одарен удивительным даром знать, что где-то с кем-то что-то происходит, и появляться как раз кстати. Не сунь он тогда свой любопытный нос в башню, я бы здесь не сидел. Брат отыскал в своих застенках артефактора, который согласился сделать сдерживающий распространение проклятья сплав, и на какое-то время у нас появилась отсрочка.

Пусть и не сразу, но мне тоже пришла идея дополнительного вливания, — кивком указав на мои расчеты, признался Данте Праймус, некромант, учитель, убийца? — Я решил попробовать и начал делать заметки. Лаура вызвалась ассистировать, а когда мы поняли, что есть результат, то девушка предложила свою кандидатуру в качестве источника. Мы сделали несколько пробных попыток по добровольной передаче силы, но потом родители Лауры начали что-то подозревать и отправили ее сюда, в Большие выселки.

«Тесса, сейчас не время играть в «морская фигура, на месте замри», — злился Азра. — Хватай уже что-то потяжелее и бей этого гада по темечку!»

Но я не могла. Вот просто не могла и все.

— Я прибыл в Большие выселки ночью, пришел на кладбище и стал ждать Лауру. Если бы Уинслоу предупредил, что нашел еще одного артефактора, готового помочь, если бы я знал, что есть другой вариант, если бы только…

Данте резко саданул кулаком по столику и пришел в тихое бешенство.

— Я убил ее.

«Все, у нас есть признание. Бьем и бежим!»

— Нет, — решительно заявила я.

«Что ещё за нетки, Тесса! Еще немного, и я сделаю вывод, что у тебя на почве стресса начал подтекать чердак!»

— Нет, — уверенно повторила. — Я верю фактам, а они говорят в вашу пользу.

«Мать моя заготовка, да за что мне все это?»

— Эдвард нашел в библиотеке том по некромантии, который кто-то очень-очень тщательно штудировал. Независимая экспертиза доказала, что почерк не совпадает с образцами вашей правой и левой руки. Это раз.

Я не выдержала бездействия и заметалась по крошечному пятачку между креслом и диваном.

— Рычай узнал от медбрата, помогавшего в доме престарелых, что в ночь убийства Лауры тот дежурил у постели высокородного мерзавца, которому накостылял некромант с палкой. Кельвин наведался к больному и допросил. Тот подтвердил, что во время смерти нашей прекрасной ассистентки с большим и очень добрым сердцем вы преподали подвыпившим парням урок вежливости. А значит, не могли ковырять внутренности разложенного на земле тела. Вот вам и два!

Торшер, который так сильно рекламировал Азра в качестве дубинки первобытного человека, не выдержал моих метаний туда-сюда и попытался свалиться на пол, а уже после дезертировать под кровать.

— И потом, ритуалов-то было несколько, — вспомнила я, перехватывая злосчастную лампу у самого пола. — Первый — это забор и перекачка жизненных сил. Кельвин сказал, что донор на таких штуках погибает только у непрофессиональных новичков, к коим Мастера и главу отделения некромантии очень сложно отнести. Между прочим, это три. Поэтому я осмелюсь предположить, что Лаура все ещё была жива, когда вы закончили обмен. Она ведь была жива, да?

Данте, наблюдающий за моим сражением с торшером, хмуро кивнул, а я наконец вернула эту штуку на место и с победным видом повернулась.

— Вот и объясните мне, зачем убивать девочку и прятать концы в воду, проводя ритуал немоты, если для эффективности и запуска самоизлечения требуется три-четыре обмена силой? Молчите, Данте. Я и сама понимаю, что незачем. И это, на минуточку, уже четвертый аргумент в вашу защиту. Отсутствие как там его… этого… ну, которого… того самого… мотива преступления, во!

Данте с трудом поднялся на ноги, опустил здоровую руку на мое плечо и мягко сжал, словно пытался перекрыть фонтан красноречивых доводов, полившихся из собеседницы.

— Тесса, а есть ли разница, если я чувствую себя виновным?

И я поняла, что все.

Зря я распиналась и давала бесплатный мастер-класс красноречия.

Зря играла в наблюдательного детектива.

Зря вообще затеяла этот разговор.

Данте сдался. Он поставил точку. Такую очень жирную кляксу на эпитафии своего надгробного памятника.

— В таких случаях, брат, лично я советую искать того морального урода, который тебя подставил, — прогремел голос Севера.

* * *

Утром я на носочках спустилась вниз, шмыгнула через черный ход и помчалась через заросшую лужайку так, словно за спиной стоял не домик некромантов, а логово дракона.

Очень-очень злого, голодного дракона.

Трех драконов.

Трех очень злых драконов, двух дракончиков поменьше и одного проглота по имени Спайк. И даже не знаю, кто из них хуже!

Осторожно, так что бы ни скрипа, ни звука, отворила калитку, вышла на улицу и огляделась, выбирая направление для спринтерского забега.

Так, вот где-то там мы с Миррой распрощались. Или нет?

Точно, вон столб, о который драколич решил поточить когти, а вот там подальше дом с красной крышей, где мы перепугали какую-то милую женщину, выгуливающую карапузов, точнее, трех сорванцов без инстинкта самосохранения, ломанувшихся погладить дракона.

Погладить дракона…

Проще сразу сунуть руку в блендер!

Определившись с направлением движения, я похлопала рукой по карману, проверяя, не оставила ли наличность в комнате, и…

— Доброе утро.

…и не успела и шага ступить.

Оглянулась, встретилась с серыми глазами некроманта, смирилась с неизбежным и поспешила оправдаться:

— Это не побег!

Север, еще не бритый, но зато очень бодрый, медленно приподнял бровь.

— Знаю, со стороны это выглядит не слишком правдоподобно, но я шла в булочную.

И это было чистейшей правдой, между прочим!

После вчерашнего разговора по душам в комнате Данте я проснулась от мысли, что хочу — нет, просто обязана! — порадовать некромантов и себя любимую свежей выпечкой.

Память моментально припомнила мельком замеченный магазинчик по пути сюда, желудок взвыл от предвкушения, а ноги сами собой понесли меня умываться.

Инстинкт же посоветовал не будить некромантов, так как компания в таком важном и ответственном деле мне ни к чему. Пророческий дар — а может, пессимизм, я их частенько путаю, — подсказал, что Эдварду потребуется около часа подозрительного созерцания витрин, прежде чем он ткнет в приглянувшуюся пышку пальцем и пройдет на кассу.

Рычай сразу начнет пробовать, и до дома мы донесем пакет с остатками самых вертких и мятых пончиков, которым посчастливилось уклониться от загребущих ручищ великана.

Кельвин с первого же взгляда на мою смущенную мордашку поймет, что вчера была тайная вечеринка, на которую его не соизволили разбудить, и обычный поход за булочками превратится в допрос с пристрастием и моральные пытки.

Данте… Данте просто жалко было будить.

Спайка — откровенно страшно!

Севера я тоже не планировала брать в этот крестовый поход за продовольствием к завтраку просто потому, что хотела сделать ответный жест благодарности за вчерашнее.

А вчера суровый некромант повел себя подкупающе решительно.

Вручил мне коробку, «полную его извинений» — оказывается, я оставила ту на кухне. Не дав опомниться, легко, точно я пушинка, подхватил на руки, отнес на диван, уложил, деловито расправил подол платья, заботливо укрыл пледом. Постоял, посмотрел, подумал. В итоге отобрал черную коробку, открыл и вернул обратно со словами:

— Ешь. Клубнику помыл.

После чего он вернулся к Данте, в уголках губ которого я впервые за этот тяжелый разговор заметила нечто похожее на улыбку. Не слушая упрямых заверений, что все, мол, в порядке и вообще не надо вмешиваться в его личное дело, усадил Данте в кресло, как и меня, накрыл пледом.

Сгреб мои чертежи на журнале, бегло изучил, хмыкнул, вычеркнул что-то, приписал от себя пару строк, передал брату для изучения и пошел за выпивкой.

— Значит, так. — Мне вручили бокал с лимонадом, Данте — пузатый бокал с янтарной жидкостью. — Мы поступим следующим образом…

И дальше мы просто слушали. Слушали. Кивали. И только Азра отпустил какой-то язвительный комментарий.

Под конец речи сурового некроманта я поспешила заесть восхищение от решительных действий Севера клубникой и запить всякие пошлые мыслишки, парадом из откровенных сцен промаршировавшие в сознании.

Около часа мы обсуждали детали задуманного. Еще час братья сидели над заклинанием и периодически тормошили мою сонную тушку техническими вопросами. Через ещё минут двадцать я поставила полупустую коробку на пол, свернулась на диване и вырубилась.

В полусне мне чудилось, что чьи-то сильные руки поднимают меня с дивана, прижимают к груди с гулко бьющимся сердцем и несут куда-то. Так же смутно кто-то просил меня поднять руки, бережно снимал платье и как-то поспешно натягивал огромных размеров футболку, ставшую на эту ночь нянюшкой для худшей из худших артефакторов Поляриса.

Еще долго мне мерещились ладони, заключившие тело в собственнических объятьях, тепло чужого тела, согревавшее спину, и отголосок дыхания, нежно щекочущего шею.

Это ощущение было настолько сильным, что я даже проснулась от чувства пустоты и холода, поспешно перекатилась на другую сторону кровати и обняла вторую подушку. Обняла, уткнулась носом, вдохнула смутно знакомый запах и уже после была мобилизована идеей булочек на завтрак.

— Значит, булочки? — улыбнулся некромант, согретый лучами восходящего солнца, и поднял на уровень моих глаз бумажный пакет.

Пакет был огромен, источал умопомрачительные ароматы и молил о скорейшей разгрузке, пока под тяжестью провизии не прорвалось бумажное дно.

— Пошли варить кофе? — предложил Север, протягивая руку.

Почему никто не сказал, какое это счастье — начинать свое утро с короткой прогулки за руку с офигенным мужчиной, уже предвкушая чашку кофе, свежую выпечку и его улыбку.

И тут в доме что-то взорвалось, звякнуло разбитыми стеклами окно, вспыхнул и самопотушился небольшой пожар.

— Мастер! — заголосил Эдвард.

Вопль тотчас оборвался смачной оплеухой, и уже куда тише, но увереннее забасил Рычай:

— Тесса, спасай!

Дверь с шумом распахнулась, явив улепетывающего драколича. Ящер тащил в пасти сковороду с ещё скворчащей в разогретом масле яичницей, с маленькими румяными кусочками сосисок и красными островками помидорок.

— Спайк, — ласково и в тоже время крайне угрожающе позвал Север.

Мертвый дракон уловил зловещий блеск в серых глазах некроманта, понял, что в шаге от повторной кончины, вздохнул и с понурым видом потащил сковороду обратно.

ГЛАВА 18. Обратно в замок

После завтрака с самыми вкусными булочками и самым тонизирующим кофе все принялись за сборы.

Кельвин должен был порталом вернуть студентов и драколича в замок. Север вызвался присмотреть. За кем конкретно, не уточнялось, но приуныли все четверо.

Палач все до последнего крутился у дома, оттягивая неизбежный отъезд. Может, надеялся, что появится Мирра, а может, ещё чего. Кто знает? Из всех Праймусов Кельвин был и оставался для меня самым мутным.

Данте не мог пользоваться порталами ввиду своего состояния, поэтому я вызвалась его сопровождать.

Север расстроился. Сильно.

— Уверена, что не хочешь с нами? — еще раз спросил он перед тем, как наши компании разошлись на перекрестке.

— Да, — выпалила я, кровожадно глядя на ничего не подозревающего работодателя.

Просто в пути у Данте не будет шанса сбежать, а у меня появится куча времени на изучение того самого загадочного сплава, которым делали заплатки на теле некроманта. Считайте это блажью, внутренним вызовом или вожжей, попавшей под хвост, но я планировала выполнить наш с Данте контракт. Все до буковки!

Деньги не приносят счастья?

Ха! Смотря какая сумма указана на чеке.

— Тогда вот. — Север вытащил из кармана толстую черную нитку и быстро, с каким-то непонятным остервенением завязал на моем запястье. — Страж.

И больше ничего не поясняя, ушел за остальными.

— Это что сейчас было? — растерянно уточнила у Данте, показывая запястье.

Тот мазнул взглядом по нитке, ещё сильнее оперся на трость и не менее развернуто объяснил:

— Страж.

Ну супер. Теперь все сразу стало понятно.

В участке, куда мы с Данте заглянули, чтобы предупредить Хватко об отбытии в замок, и на привокзальной улочке я продолжала изображать из себя восторженную невесту, но это больше походило на шопоголика в черную пятницу. То есть я в радостном ажиотаже металась от магазинчика к магазину, скупая, безусловно, очень нужные мелочи, щупала ковры, мерила наряды… Короче, отрывалась по полной.

— Тесса, я все понимаю, но извозчик ждет нас уже полчаса, — взывал к моей совести некромант, пытаясь за руку вытащить из местной лавки оружейника.

Тщетно.

Совесть мирно дрыхла, убаюканная блеском металла и рабочим энтузиазмом. Мне требовалось… да много чего мне требовалось, но самое главное — я понятия не имела, что пригодится при изготовлении направляющего энергию артефакта, поэтому мела с прилавка все, что казалось перспективным.

Благо платила за все это не сама. Платил работодатель.

Тут прямо грех экономить!

«Правильно, бери платину, иридий и золото. Разори его, девочка. Раздень поганого некроманта до шелковых трусов с черепками», — подначивал Азра, по — прежнему запертый в казане, который я таскала с собой в купленной авоське.

— Приходите еще! — кричал вслед хозяин оружейной, чьи полки основательно опустели. — Я сделаю скидку.

По его счастливым глазам можно было предположить, что сделает он не только скидку, но и большую фотографию в рамке с припиской «Идеальный клиент» и будет молиться на портретик.

Так как мы с Данте оставались магами, и наша сила из чисто женской вредности несла урон любым видам прогресса, как то железная дорога, мобили и другие уличные новшества, то добираться до «Когти ворона» пришлось на местном аналоге телеги с двумя бойкими коняшками.

Извозчик оказался тем же, что вез меня в замок в прошлый раз, поэтому я заранее смирилась с тряской, опасливыми взглядами суеверного народа и оберегающими жестами.

— Один вопрос, Тесса, — нарушил мое сосредоточенное сопение Данте.

Мы как раз отъехали достаточно далеко от Больших выселок, поэтому я с умным и непоколебимым видом пересела к некроманту поближе, взяла пострадавшую конечность, алчущую пристального изучения артефактора, и сейчас воевала с запонкой в виде головы все того же ворона.

— Я вся внимание, — прошипела в ответ.

Нет, это не запонка. Это младший брат пояса верности и внебрачный кузен сейфа!

— Вам что-нибудь известно о так называемых ниар-сет, дарах некроманта?

— Вообще без понятия, — призналась я, заподозрила неладное и посмотрела на некроманта:

— А что?

— Да так, просто спросил, — с безразличным видом отозвался тот и прикрыл глаза, тем самым давая мне молчаливое согласие на любые пытки.

Сам виноват.

Запонку-то я все-таки взломала, а вот куда дела после, так и не вспомнила.

Через три часа буераков и ям извозчик довез, затормозил у ворот замка, где нас уже встречал как всегда невозмутимый Уинслоу.

— Вы живы. И вы вернулись, — заключил он после пристального осмотра худшей из худших. Чуть больше эмоций в голосе, и прозвучало бы как «ты сумасшедшая?»

— Сама в шоке, — буркнула в ответ, поспешно ступая на твердую землю.

Земля в восторг явно не пришла. А как ещё объяснить тот факт, что сперва я наткнулась пяткой на камень, а потом споткнулась о какой-то подозрительный корень?

Дворецкий повел хромающего и явно утомленного путешествием Данте в замок, а я осталась руководить выгрузкой купленного хлама. На гневные вопли и хриплые матюги извозчика прибежала кучка воинов топлес из армии Севера.

Прибежала. Осознала, что выбора нет. Подключилась.

Понаблюдав за слаженной работой носильщиков, я со спокойной совестью подхватила авоську с казаном здоровой рукой, другой — подаренную некромантом коробку (ягод больше не осталось, что весьма прискорбно, зато розы пахли ярче и вкуснее любых духов) и побежала в замок.

По старой памяти поднялась в комнату «без летальных исходов». Переоделась в просторные штаны и короткий топ, подхватила казан и с самой решительной мосей направилось к зеркалу, что стояло в гардеробной.

Там села прямо на пол, скрестив ноги, поставила казан перед собой и решительно постучала.

— Давай, Азра. Выходи.

Зеркальная поверхность затянулась темной рябью, совсем как тогда, почти одиннадцать лет назад, когда маленькая выгоревшая школьница заблудилась в темной пещере.

Судьба свела мертвого мага и умирающего демона вместе, и как-то так вышло, что мы смогли договориться. Азра предложил вернуть магию в обмен на десять лет старости.

Что такое десять лет старости для ребенка, которому пообещали вернуть смысл жизни?

Демон подсказал, как сделать артефакт, куда чуть позже переселился, чтобы быть постоянно в контакте с поддерживающим его источником. Он без зазрения совести жрал мою силу. Прочно и неистребимо пробрался в мысли со своими язвительными комментариями. Азра не всегда помогал, не часто давал советы, никогда не утешал. И все равно я считала эту сделку удачной.

— Азра, я теряю терпение.

«Эээ… Предупреждаю, Тесса. Сегодня я ужаснее, чем обычно, поэтому… ты, пожалуйста, не кричи, ладно?»

И не дожидаясь согласия, демон призвал на помощь три излюбленных компаньона удачного появления на публике: пафос, апломб и спецэффекты.

Вспышка тьмы, оглушительная тишина и обжигающий холод. Зеркало завибрировало, казан подскочил едва ли не на метр, грохнул крышкой и шлепнулся обратно.

По ту сторону поверхности заклубился угольно-черный дым, из клубов которого медленно вышел, простите, величественно явил себя суеверный ужас всех крестьян.

Высокий краснокожий мужчина в черных штанах, прошитых золотой нитью. Демон снисходительно опустил рогатую голову, глянул на меня ярко-красными глазами с черным ободком света, грозно приподнял верхнюю губу, демонстрируя кончик раздвоенного языка.

Тут даже я впечатлилась.

И вот весь из себя такой грозный демон вдруг жалобно охнул, разом теряя весь свой запал, и схватился за поясницу.

«Сволочи! Порождение тьмы! Гады! — рычал он, энергично растирая поясницу, пока я кусала губы, чтобы не заржать в голос. — Как они посмели запереть меня в таком тесном пространстве? Мать моя, как же ломит поясницу, про хвост вообще молчу. У-у! О-о! С-с-с!!! Я буду жаловаться на них в профсоюз демонов».

— Его не существует.

«Тогда я создам профсоюз и буду в него жаловаться!» — решительно заявило это недоразумение, с гримасой боли принимаясь за наклоны вправо. — Итак, Тесса. Что планируешь делать?»

— Не поверишь, — стараясь сохранять маску сочувствия и не допускать рвущуюся наружу улыбку, проговорила я. — Буду наблюдать и думать.

«Угадала. Я не поверил. Ни словечку».

Азра щелкнул пальцами, критически осмотрел металлический обруч, появившийся в ладони, и проворчав нечто среднее между «ненавижу народную медицину» и «придумают же хрень», принялся крутить его на талии.

«Как твой друг и наставник…»

Я выразительно прокашлялась.

«Хорошо, друга вычеркнем. Наставника оставим, — покладисто кивнул демон, пытаясь овладеть сложной наукой самолечения. — Так вот, Тесса. С твоей стороны было крайне легкомысленно наобещать некроманту свою помощь…»

Обруч зацепился за гибкий хвост с красной львиной кисточкой на конце и шлепнулся на пол.

— Я никогда не была легкомысленной!

«Серьезно? Тесса, ты согласилась проехать половину материка, чтобы успеть в замок заказчика к указанной дате, — напомнил Азра, пытаясь не то нагнуться, не то присесть так, чтобы подцепить снаряд когтем и не затронуть больную спину. — Также напомню, что согласие на встречу ты дала вопреки моему совету не брать столь сомнительную халтурку».

Это была очень вежливая подколка в стиле «я ж тебе говорил».

— Лады, — вынужденно согласилась. — Давай будем считать, что я устыдилась и с этой минуты усиленно работаю над искоренением этой стороны своей личности. И начнем с того, что я не стану возвращать тебя на руку до тех пор, пока не разберусь кое в чем важном.

Обруч, который демону таки удалось подцепить на кончике указательного когтя, соскочил и грохнулся на пол. Не меняя позы сгорбленного болью, Азра кинул в мою сторону уничтожающий взгляд.

Серьезно, вон сердцу даже инфаркт захотелось сымитировать.

«Как не вовремя ты взялась за прокачку сильных сторон», — простонал собеседник, медленно и крайне осторожно выпрямляясь и чуток прогибаясь назад.

Послышался чудовищно громкий щелчок. До того пугающий, что я даже привстала и с тревогой подалась вперед.

— Азра, ты как? Тебя парализовало? Почему ты молчишь?

Еще пару тревожных ударов сердца Азра хранил леденящую душу неподвижность. Осторожно, словно сам не верил в успех гимнастики, подвигал задом из стороны в сторону и радостно выдохнул.

«О, хорошо-то как сразу стало!» — прорычал он, потягиваясь и со счастливой улыбкой идиота делая наклон вперед.

В гостиной что-то разбилось и упало. Да-да, именно в такой последовательности. И судя по громким проклятьям, упал человек, исходя из негативно окрашенных ноток — крайне разозленный человек.

— Никуда не уходи. Я сейчас.

«Оч смешно!» — крикнул Азра, приступая к бегу на месте.

В гостиной угрожающе кружились купленные свертки, пакеты и один, подаренный в качестве бонуса, самый настоящий ведьмин котел! Не знаю, чем руководствовался хозяин лавки, когда дарил эту прелесть, размерами с бочку. Возможно, лозунгом: «все женщины — ведьмы»?

Эта же мысль отчетливо читалась в глазах мага, удерживающего покупки в воздухе, и трех полуголых воинов в новом звании «грузчик обыкновенный».

— Куда ставить? — спросил один из них, а его напарник по тяжестям шустро переместился так, чтобы загородить осколки сбитой котлом вазочки.

И чтоб уж наверняка дезориентировать хозяйку погибшей в неравной войне с котлом фарфоровой посудиной, вперед вышел третий пособник.

— Командор просил передать.

Мое женское нутро было воспитано на трех романах, пролистанных в глубоком унынии, и сплетнях одногруппниц о том, как должен вести себя настоящий мужчина при завоевании «полюбившейся крепости». И вот оно-то сейчас вопило на одной очень-очень высокой ноте при виде огромной корзины цветов.

Сволочизм взял в заложники мелочность, и они на два голоса возмущались, что по правилам это должен быть букет, именно букет, а не какая-то там корзина.

Прагматизм заступился за Севера, мол, так даже лучше, воду менять не придется, просто полил и все. Находчивость поддакнула, что вазу нам все равно уже кокнули, поэтому все во благо.

— Поберегись! — выкрикнул вспотевший от натуги маг, опуская руки.

Носильщики шустро прижались к стеночкам, я как стояла восторженно-растерянным столбом, как и продолжила. Мешки, мешочки, пакетики, коробки с шуршанием обрушились вниз. С мелодичным колокольным раскатом упал котел.

Может, это галлюцинации от запаха пыльцы, ударившей в нос, но я могу поклясться, что видела, как котел недовольно поерзал на месте, привстал на колченогих ножках, сделал шаг в сторону окна, непреклонно подвинул журнальный столик и угнездился аккурат в центре комнаты.

— Ну… мы пойдем? — уточнил маг, уже бочком, по — крабьи, отступая в сторону коридора и оставляя хозяйку апартаментов наедине с букетом, приветом и котлом.

ГЛАВА 19. Страсти-мордасти

— Так, на чем мы там остановились? — уточнила я, возвращаясь обратно в гардеробную.

В мое отсутствие страдавший бездельем демон решил тряхнуть стариной, рогами и хвостом и занялся йогой.

«Ты согласилась с моими доводами, назвала меня Великолепным, и мы начали собирать вещички».

Наглость — второе счастье, но у демона оно было вообще единственным.

— Хорошая попытка.

Азра довольно улыбнулся и медленно перешел из позиции «демон головой вниз» к «рогатый мордой вверх», там он замер в точке максимального прогиба. И лишь хвост восторженной метелкой извивался в воздухе.

Я подошла ближе к зеркалу, прислонилась плечом к шкафчику с бельем и уточнила:

— Слушай, а что ты имеешь против Севера?

«То есть того, что он типичный некромант, тебе уже маловато для неприязни?»

— Раньше это не было поводом к убийству, — справедливости ради заметила я.

Демон укоризненно вздохнул. Не самый впечатляющий жест от существа, выполнявшего упражнение «березка».

«Он — даркин-полукровка, я — ртуть. Что тут может быть непонятного?»

Вообще-то все.

— Ртуть? — повторила, как попугайчик, и возмутилась: — Погоди, какая еще ртуть? Там, в пещере, ты сказал, что демон!

Демон посмотрел на потолок с видом «и чем я это заслужил?», сделал шумный вдох и удостоил меня своим драгоценным вниманием.

«Тесса, там, в пещере, ты была десятилетней девочкой! Перепуганной и сопливой. Я просто подобрал самое простое слово для твоего восприятия».

— Ладно тогда, — во мне продолжал гореть огонь праведного негодования. — Но почему потом ты не сказал мне всей правды?!

«Знаешь, малышка, просто время оказалось не властно над твоим интеллектом» — вот так вот интеллигентно переиначил «как была дура-дурой, так ею и осталась» Азра.

Сощурив глаза, я сняла со штанги пустые плечики и от души врезала по казану с запертым внутри артефактом. Изображение в зеркале дрогнуло и пошло рябью. Краснокожий демон — ну или кто он там в действительности? — схватился за рогатую голову и укоризненно покосился в мою сторону. Мстительно улыбнулась в ответ и занесла карающие плечики для нового удара.

«Стой! — выкрикнул демон, вздохнул и сжал пальцами переносицу. — Тесса, у меня был крайне тяжелый день все последние одиннадцать лет нашего знакомства, поэтому давай без экивоков. Что ты от меня сейчас хочешь?»

— Правды.

«Хорошо. Правда такова: все в этом замке тебя обманывают, нам небезопасно здесь оставаться, поэтому поднимайся, возвращай меня на место и драпаем».

— Правду, а не твои вечные отговорки и загадочные полунамеки на истину, — я стояла как скала. — Ты расскажешь мне все, что скрывал раньше. Кто такие ртути, даркины, и почему вы враждуете? Что тебе известно о Праймусах? Какая угроза таится в этом замке?

«Хорошо, — не стал спорить Азра, — дорога дальняя, выложу все подробности в пути».

— Сейчас, — отрезала я.

Собеседник глянул на меня исподлобья ярко-красными глазами, черный ободок света вспыхнул еще ярче, выдавая его настроение, скакнувшее к отметке «я в диком бешенстве от твоего упрямства».

Вот и верь этим новомодным тренерам, мол, йога успокаивает и настраивает на мирный лад.

«Ладно. — Азра облизал губы раздвоенным языком. — Хочешь правды? Будет тебе правда».

От его низкого голоса, с шипящими, вкрадчивыми нотками интеллигентной гадюки, стало отчего-то не по себе.

С трудом удержав маску упрямой ослицы, я скрестила руки на груди так, чтобы плечики продолжали угрожающе смотреть в сторону казана, и приготовилась внимать.

«Изначально нас прибыло трое. Три великих народа, обязавшихся послужить, — начал свой рассказ демон, поднимаясь и горделиво расправляя плечи. — Вечным поручили приглядывать за всем живым этого маленького мирка. На даркинов возложили великую ответственность заботы о мертвом. Ртутям достались души. На протяжении многих веков мой народ придумывал сказки о чистилище, распространял учения о добре и зле, растил и посылал пророков. Мы делали все, чтобы заставить ваш дух эволюционировать! И чем это обернулось?»

— Дай угадаю, — заломила я бровь, — мы, невежественные и отвратительные людишки, проигнорировали все ваши подсказки о Страшном суде и продолжили жить и умирать во грехе?

Азра сделал такое лицо, словно я опять ляпнула глупость.

«Давай-ка я проиллюстрирую все на доступном для твоего понимания уровне, — в его голосе звучала наигранное терпение матери, в сотый раз поучающей неразумное чадо. — Представь, что тебе на попечение отдали котенка дикой кошки… м-м-м, к примеру, тигра.

Что с ним делать?

Выпустить обратно в дикую природу? Так на месте дикой природы уже давно ухоженный розарий с уютной беседкой и местом для воскресного пикника.

Продать? Да кто ж его такого экзотического купит!

Уничтожить? Жа-а-алко.

Котику повезло. У тебя доброе сердце, поэтому ты советуешься с родственниками и принимаешь решение оставить тигренка у себя на заднем дворике. Ведь он такой милый, такой крохотный.

Но здравомыслие ш-ш-шепчет, что симпатяга котик остается хищником, даже привязанным на лужайке. И вот тогда тебе в голову приходит простая и ясная мысль: нужно обратиться к дрессировщику.

Ты находишь его по объявлению, ставишь ясные задачи — хочу, чтоб гадил в лоток, не драл мебель, не обижал детей, даже если те стригут ему усы и проводят другие фокусы — и передаешь воспитание профессионалу. Тот делает все, чтобы подавить опасные рефлексы и сделать потенциально опасного хищника верным другом, адаптировать существо под общество и твою семью… Представила, да?

А теперь скажи, что станешь делать, если в один мерзкий дождливый день дрессировщик придет и скажет, что зверь не поддается дрессировке? Что за эти годы милый котик вырос в отвратительного и очень опасного тигра? Что работа с ним не дает положительного результата по приручению? Что тогда станешь делать, хозяйка?»

— Отдам зверя в зоопарк, — рассудила я.

«Хорошо, допустим, одного зверя не составит труда пристроить, но что делать с тысячью опасных тигров? — клыкасто улыбнулся Азра, опустил взгляд и покачал головой. — Три великих народа, обязавшихся послужить, не справились со своей задачей. К тому времени воспитанием тигров занимались только мы, а остальные высиживали последние часы рабочего дня, чтобы потом сорваться домой. Вечные перестали вмешиваться в историю живых, даркины оккупировали север и несколько островов в океанах. Мы знали: тигров уничтожат, чтобы освободить лужайку под детскую площадку для подросших внуков».

Азра замер. Сжал кулаки и как-то весь тоже сжался.

— И… что дальше-то? — осмелилась я нарушить затянувшуюся паузу.

«Мой народ посчитал себя виновным в провале, — с неохотой продолжил Азра. Говорить ему явно было очень тяжело. — Мы просто перестали отвечать на сообщения хозяйки тигров, оборвали канал связи и притворились, что ничего не было. Вечным такой расклад понравился, но не даркинам. Они прошли через половину материка и загнали нас в пещеры Старограда. Ртути не пожелали сдаться и принесли себя в жертву, — голос демона стал едва слышим. — Каждый из нас — дети, старики, женщины — нанесли сами себе раны и погибли… Все. Остался только я».

— Азра, — тихо позвала я демона, заново пережившего все случившееся. — Мне так жаль.

Демон качнул головой и отвернулся. Весь его вид давал понять, что последний из ртутей не принимает ни жалости, ни соболезнований. Просто не может принять.

Как и Данте, Азра был не способен простить себя.

— Азра… Поговори со мной, — попросила я, касаясь рукой зеркальной поверхности.

Я даже не была уверена, что он почувствует это прикосновение, но демон дернул плечом, как бы стряхивая мою руку, а я получила легкий укол в ладонь.

«Даркины вынудили нас сделать это. Они виновны в том, что наших не стало, — уже куда более уверенно и менее воинственно заявил Азра. — И это… Тесса… Извини, что заставил тебя наброситься на полукровку. Жажда мести — не лучший наставник по жизни».

Так! А вот сейчас мне срочно требуется сесть, пока от удивления ноги сами не подломились. Азра признает свою ошибку? Более того, он что сейчас… извинился? Кто этот демон, и куда подевался привычный самовлюбленный эгоист?

— ЧТО? — донеслось из гостиной.

— КАК?! — заорал второй голос и следом:

— Девочки! Девочки, все сюда!!!

Машинально кинувшись на звук, я замешкалась в дверях гардеробной и крикнула:

— Азра, оставайся на линии! Я быстро.

Демон громко фыркнул.

«По-прежнему не смешно!» — проворчал этот засранец рогатый, но… улыбнулся.

В гостиной оказалось очень многолюдно. Точнее, многопризрачно.

— Это возмутительно. Где ее совесть? — поджимала губы грузная дама в розовых мехах.

— Никакого почтения к вековым традициям! — зло голосила дама в халате и тапочках.

— Чаво? — прошамкало из сотни-другой одеял, сваленных в инвалидном кресле, старушечье лицо.

— В замке ведьма! — крикнула призрачная леди в боевом облачении.

— Чаво-о?!

— Кто-то из мальчиков нарушил уговор «никаких больше ведьм в замке»! — попыталась докричаться до старухи другая дама.

— Чаво-о?!

— Да вот же, посмотри!! — вышла из себя дама в черном бархатном платье и пером в волосах, хватаясь за ручки инвалидного кресла.

С жутким скрипом конструкция сделала резкий поворот, отчего прародительницу занесло влево, а пара одеял улетела на пол, открыв чуть больше старушки.

Что ж, дамочка умерла с таким количеством морщин, что посрамила даже изюм.

Пока я с интересом натуралиста рассматривала старушку, та с яростным сопением таращилась на котел. Котел остался победоносно стоять в центре, явно наслаждаясь такой бурной реакцией на себя прекрасного.

— А я предлагала столкнуть эту пигалицу с лестницы? — уточнила глухая старуха. Товарки дружно кивнули, и бабка возмутилась: — Так чего мы медлим?!

И пока дамы не успели сговориться до перелома моего позвоночника путем зрелищной подставы на лестнице, которая и так, по слухам, глотала невест, я шустро выбежала вперед и заступилась сама за себя.

— Все в порядке. Я артефактор, а не ведьма.

На меня пугающе спокойно уставились все призрачные сущности. Смотрели почему-то на руки, которые я непроизвольно выставила перед собой.

Интересно, что их могло так сильно впечатлить? Обломанный маникюр? Завязанная Севером нитка? Обветренные в путешествии ладони?

— У меня и знак гильдии есть, — прошептала я, оглядываясь в поисках цепей, которые Азра сделал в прошлую нашу стычку с мертвыми дамами из рода Праймус.

Блин, да куда же их дели?

Ладно, буду выкручиваться с помощью своей суперсилы — импровизации. Значит, хватаю ближайший пакет, швыряю в призрачное сообщество и со всех ног несусь в гардеробную…

— Деточка, эм-м… — вперед вышел призрак с классическим пучком, в шелковой накидке с двумя карпами, причем в этот раз рыбины в красочном жесте били себя плавниками по лбам. Ну или что там у рыб чуть выше глаз?

— Тесса. Тесса Грей, — подсказала я, разглядывая карпов.

— Так вот, Тесса Грей, — грудным голосом пропела предводительница призраков. — Ты влюбленная или просто дура?

Ауч!

— Кто, ну вот кто в здравом уме и светлой памяти принимает свадебные подарки некроманта?

Ой, все. Мне срочно надо присесть.

Нет, мне срочно надо поговорить с Севером.

Возможно, накричать.

Да, после покричать определенно станет легче.

Что ещё за свадебные подарки? Мы же едва знакомы!

Кто вообще принимает такие решения… Нет, не так! Кто вообще навязывает такие решения, не поставив невесту в известность!!!

— По шкале от одного до десяти, как сильно вас взбесил Север?

— Десять! — выдохнули мертвые.

Вот она, сила женского коллектива в действии.

— Тогда будьте спокойны. Я отомщу.

Дамочки переглянулись, но комментировать мой светлый порыв не стали. Я же бодро промаршировала к креслу, вытащила заваленное покупками пальто Кельвина, из соседней кучи вещей вытащила черную шляпку, схватила подаренную коробку, букет и, преисполненная жаждой разборок, двинулась на выход.

— Кишка тонка, — прошамкала старуха в инвалидном кресле.

Она просто забыла, что ничто в мире не бодрит так, как незамеченный дверной косяк, столкнувшийся с твоим мизинцем!

— У-у-у! — завывала я похлеще любого призрака, прыгая по коридору на одной ноге.

Все. Держитесь, некроманты. Вам хана!

ГЛАВА 20. Дары некромантов

Первым под раздачу попали студенты-недоучки и чей-то спотыкающийся труп, которого эти дурни подняли и упустили во время лабораторной работы. Труп получил корзиной с цветами по рукам, а Эдвард с Рычаем — по голове.

— Парни! Я начинаю скучать по старым добрым временам, когда жмурики лежали в могилах, а не шлялись где хотели!

На мой взбешенный рык, летящий на крыльях эхо, из лабораторий высунулся Данте. Такой бледный, такой изможденный, такой… В общем, потащила упирающегося некроманта на кухню и сдала с рук на руки Уинслоу.

— Только поклянись, что не станешь сыпать своих фирменных ядов, — грозно глянула на дворецкого.

— Так будет невкусно! — попытался бунтовать глава отделения некромантии, но я была непреклонна.

— Организм беззащитен и мобилизует все свои силы на борьбу с гангреной и выгоранием, а вы в него яд решили залить?

Продолжительный выдох стал свидетельством капитуляции Данте.

— Что я вам говорил? — вышел вперед Уинслоу. — Худшая из худших.

Чуть больше эмоций, и можно было бы подумать, что отмороженный дворецкий безумно горд своим выбором артефактора.

Не став акцентировать свое внимание на мелочах, я поинтересовалась, чем тут кормят нормальных людей, и узнала потрясающую новость: в замке появилась повариха! Дама приехала вчера, оценила продовольственные запасы, придирчиво осмотрела кухню и, к немому удовольствию дворецкого, отказалась готовить, цитирую «в этом рассаднике инфекций и бактерий».

Рассудив, что скандалить на голодный желудок не так увлекательно, как на полный, я ушла на промысел и разведку. Походная кухня повелительнице поварешек пришлась по душе намного больше, чем вылизанная до блеска кухня замка.

Ну да, какие тут инфекции и бактерии. Тут сплошная органика и природа!

Повариха оказалась колоритной. Фигурой дамочка напоминала плод сиюминутной страсти снеговика и самовара, характером — отпрыска химеры и гюрзы, но пахло от котлов вкусно.

Выхватив со стола тарелку, я встала в очередь голодных и очень скоро крутила головой в поисках свободного пятачка для трапезы. Неподалеку расположился Палач, который сегодня также решил изменить высокой кухне Уинслоу и похлебать плебейского супчика вместе со всеми.

— Приятного аппетита! — пожелала я королевскому некроманту, убедилась в его благожелательном настроении и села рядом. — Кельвин, есть желание просветить меня насчет ниар-сет?

Тарелка некроманта застыла в воздухе, а вот сам черный маг метнулся ко мне, схватил за грудки и с великим подозрением уставился на мою крайне озадаченную мордашку.

— Мирра начала что-то подозревать?

Ах, вон оно че! Я-то, грешным делом, подумала, что ступила на опасную территорию, сплошь заминированную граблями.

— Она — нет, а вот я убедилась, что кое-кто не умеет себя в руках держать, — буркнула, стряхивая загребущие руки некроманта с воротника.

— Тогда откуда сведения?

— Есть у меня тут один информатор… — с загадочно-наглой улыбочкой заявила я.

Подействовало. Кельвин уважительно кивнул, мол, агентурные сети — это святое, как и загадочные тапочки Мирры, зачерпнул ложкой гущу и коротко, по существу выдал:

— Ниар-сет — это дары или вознаграждения за оказанную некроманту помощь или в знак глубокой благодарности. Обычно посылают друзьям, должникам и возлюбленным. В редких случаях — это свадебные подарки.

— Та-а-ак! — уже чуть-чуть понятнее. — И как их отличают?

Судя по мрачному выражению на дико красивой физиономии, Палач мысленно приговаривал суп к изощренным пыткам.

— По вложенной магии. Подарок может быть любым: цветы, бутылка дорогого вина, оружие, книга… да хоть камень, поднятый с дороги! В качестве дружеского жеста к подарку может прилагаться защита от духов или знак самого некроманта, отгоняющий низшую нежить. В особых случаях, к примеру, за спасение жизни, некромант дарит право легкой смерти.

— Так себе подарочек, — покачала головой.

Кельвин бросил ложку в суп, отставил тарелку в сторону и взял компот с булочкой.

— Не скажи. Не каждому дано покинуть этот мир мгновенно, без боли и страха. Большая часть успевает знатно обделаться напоследок.

Вот теперь и у меня пропал аппетит.

— А что с невестами-то?

— Невеста — это святое, — несколько пренебрежительно сообщил Палач, приканчивая булочку. — Подавляющая часть некромантов — безумные исследователи, которым недоступны чувства живых.

Скривилась и пригубила компот. Вкус был таким, словно я упала лицом в песок.

— Ой, рассказывай мне сказки про суровых некромантов.

— Не веришь? — рассмеялся Кельвин, наблюдая за тем, как я отплевываюсь. — Некроманты мертвы от рождения. Мы чувствуем не так, как остальные. Нас крайне тяжело пронять, но если уж кто-то заслужил наше уважение, то мы не способны разочароваться в нем. Мы не теряем друзей, не отказываемся от родственников, не способны разлюбить.

— Значит, вы однолюбы?

— А вот такого я не говорил, — довольно улыбнулся своим мыслям Кельвин. — Женщин может быть и несколько. Чаще дело заканчивается «и жили они долго и счастливо, чтобы скончаться в один день», но если по какой-то причине девушка отказывает некроманту, то чувства к ней остаются в его сердце до конца.

Что ж, искренне жалею женщин, угодивших в подобный треугольник. Особенно если вопрос встает: или я, твоя законная супруга, или она, бывшая. Просто бррр!

— Кельвин, знаешь… тут такое дело… Север мне кое-что подарил, — кивок в сторону коробки и корзины, валяющихся на траве. — Как правильно на это реагировать?

Палач отряхнул руки от крошек и ткнул в первый подарок.

— Что тут было? Клубника? Хм… я такое обычно ставлю на конфеты и отправляю подружкам, если не предохранялся ночью. Нитка на запястье — это страж: защита жизни, отвод глаз и так, по мелочи. Цветы…

Вот тут Палач запнулся, нахмурился, сел ровнее. Сытая ленивость бездельника вмиг слетела с его тела, черты заострились, взгляд стал опаснее. Еще раз окинув дары придирчивым взглядом, черный маг улыбнулся одним уголком рта и посмотрел на меня.

— А это даже весело!

— Кельвин, ты меня пугаешь, — честно предупредила я.

— Здоровая реакция на королевского палача, — подмигнул этот крайне опасный мужчина из редкой подборки «себе на уме». — И знаешь что, Тесса? А давай-ка ты спросишь о ниар-сет еще и у Севера.

Что называется, огорошил и поступил как типичный некромант, то есть вскочил и с многозначительной полуулыбкой на красивом лице ретировался в загадочные дали.

Сволочь, короче.

Сдав грязную посуду, я подхватила некромантские дары, пересчитала: противозачаточное, страж да хрень непонятная.

Озверела. Огляделась. Выдвинулась.

Где-то уже в середине палаточного городка выцепила молодого воина в цветах северного магического раздела.

— Сто-о-ять! Солдатик, где я могу найти командира?

— Какого конкретно? — нахмурил тот белесые брови. — Капитана звена, взвода или полка?

Ах, ну да. Это же вояки. У них командир на командире командиром погоняет. Ни чихнуть, ни посмеяться.

— Севера Праймуса, — уточнила я.

— Командор? Так в штабной палатке, наверное, — сдал с потрохами высокое начальство солдатик. — Там сейчас военный совет идет.

Отлично. Туда-то меня и вела интуиция и жажда разборок. Следовательно, курса не меняем и мысленно репетируем тираду «да как посмел, подлец».

Уже давно известно, что нет ничего страшнее разгневанной дамы. Тут даже часовые, дежурившие у входа в шатер, дрогнули. Дрогнули и потеснились, пропуская внутрь.

И я прошла, величественно ступила в полумрак решений и споров, царивший под высоким пологом, оглядела присутствующих и уведомила:

— Я зла!

Мужчина непонимающе переглянулись, пришлось пояснять:

— Я очень-очень-очень зла!

И вот только тогда до присутствующих дошел масштаб трагедии, заглянувшей к ним на огонек. Но если грозные бойцы загадочного фронта и дрогнули, то только внутренне. Внешне на их лицах не отразилось ни тени страха.

— Перерыв? — уточнил кто-то, оглядываясь на командира.

— Да. Встретимся через час, — кивнул Север, пристально оглядел меня и исправился. — Полтора.

Воякам дважды повторять не пришлось. Их словно ветром сдуло.

— Противозачаточная клубника? — вкрадчиво уточнила я, кидая на стол дары.

— Я все объясню, — заверил герой моих эротических кошмаров, отталкиваясь руками от столешницы и подходя ближе.

— Очень на это рассчитываю, — заявила в ответ, скрещивая руки на груди.

Север расстегнул и снял военную куртку, быстро закатал рукава рубашки, демонстрируя мускулистые руки и в целом весь рельеф, который легко угадывался через ткань.

— Тесса, что ты знаешь о силе некромантов?

— Как выяснилось, настолько мало, что готова сесть и выслушать и только потом начать швыряться в тебя предметами.

Собеседник запустил пальцы в волосы, пожалуй, самого редкого оттенка на земле и вздохнул.

— Некроманты способны не только поднимать мертвых. Сильнейшие из нас умеют влиять на сны или врываться в них.

Ой, что-то мне поплохело от догадки.

— Сны?..

— Сон — это состояние, противоположное бодрствованию. Кратковременная репетиция смерти, присущая всему живому. — Север улыбнулся. — И некроманты правят этим состоянием.

Север приблизился и крепко сжал мои дрожащие руки. Чтоб не сбежала, наверное. Надо отметить — очень предусмотрительно с его стороны.

— В тот вечер, в Едритовых подпорах, — чуть тише и в разы мягче заговорил он, — когда в мои руки свалилось самое очаровательное создание на материке, я впервые не смог сдержать свое желание. Дар словно с цепи сорвался. Из-за алкоголя твое сознание оказалось полностью беззащитным перед моим вторжением. И я пришел и похитил эту прекрасную незнакомку на пару часов

Он наклонился и возбуждающе-хрипло шепнул на ушко:

— Извинений не жди. Мне все понравилось.

Чувствуя себя наивным ягненком в обществе матерого волка, я вырвалась и отпрыгнула на безопасное расстояние.

— Так значит… той ночью… И на столе?.. И я правда сделала… А ты потом… И все это… было! — слова в упор отказывались складываться в согласованные предложения.

Я зажмурилась, больше всего на свете мечтая превратиться в холмик пепла с табличкой «сгорела от стыда», и фактически взвыла:

— О, не-е-ет!

— О, да-а-а… — протянул очень довольный мужчина.

Пришлось открывать глаза и посылать в улыбающегося некроманта сердитый взгляд.

Увы, но Север не впечатлился и все последующие десять минут с непрошибаемым спокойствием наблюдал за тем, как мы с отрицаемым междометием проходим все пять стадий принятия проблемы.

Отрицание:

— Не-не-не-не-не!

Я заметалась по палатке, тряся головой аки болванчик.

Гнев:

— Нет!!! Нет, нет и ещё раз нет!

Замерла, скинула пальто и, полная решительности поколотить ближнего своего, сжала кулаки.

Торг:

— Север, а давай я сейчас выйду из палатки, и мы притворимся, что той ночи не было?

Складываю руки в умоляющем жесте и с надеждой смотрю в серые глаза, блеснувшие в ответ на мое, между прочим, крайне здравое предложение упрямством и капельку яростью.

Депрессия:

— Не-е-е-е-ет!

Чувствуя подступающие слезы, я закрыла руками лицо и застонала.

Принятие:

— И все равно нет! Слышишь?! — рычала я, пряча заплаканные глаза на груди заключившего меня в крепкие объятья воина.

— Тесса.

Север дождался паузы между моими жалобными всхлипами, мягко поднял за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Я не жалею о той ночи и отдал бы многое, чтобы услышать, как ты стонешь в реальности.

Объятья перестали быть утешительными и начали переходить в провокационно-изучательные. Одна рука скользнула вниз и собственнически облапала… то самое облапала! И пока я отвлекалась на то, чтобы стряхнуть кое-что лишнее со своей пятой точки, другая поползла по позвоночнику вверх, сжала волосы на затылке и потянула.

Я откинулась назад, подставляя беззащитную шею для быстрых поцелуев и горячего шепота:

— Тесса, я постоянно вспоминаю, как ты стонешь. Как дрожишь от оргазмов. Я… — Он заглянул мне в глаза. — Тесса, я пропал.

И в потемневших глазах появился нескрываемый восторг и нежность. И это была та особая нежность, после которой чувствуешь себя великой драгоценностью этого мира.

— Ой, врешь ты все! — сама не знаю, зачем улыбнулась и потянулась за поцелуем.

ГЛАВА 21. Страсть и ее последствия

А дальше… Дальше произошло то, о чем сложно вспоминать без жгучего румянца на щеках, ибо Север принялся за доказательство теоремы «любви все плоскости покорны».

— Моя красавица… умница… моя Тесса… — шептали его губы, вводя меня в самый настоящий транс удовольствия.

Одним мягким толчком Север перевернул мой мир в горизонтальную плоскость, уложив спиной на стол, и принялся штурмовать завязки на штанах. Одежда, которой и так было не шибко много — штаны, топ, пальто и шляпка, которая улетела в неизвестном направлении одной из первых, — протестующе затрещала по швам.

— Эй! — возмущенно приподняла я полную сладкого дурмана голову и тут же со стоном откинула назад.

Ой, я же совсем забыла рассказать вам про военный шатер!

Это только снаружи он был черным. Внутренний же слой состоял из серебристого материала с таким числом магических плетений, что собьет со счету ростовщика и поставит в тупик даже самого опытного бухгалтера.

— М-м-м… — жалобно застонала я, реагируя на провокационные поцелуи, начавшиеся на внутренней стороне бедра и спустившиеся вниз, чтобы полностью взять власть над моим телом в свои губы.

Да-да, губы. Правда, там еще и язык помогал. Да как помогал!

Но вернемся к основной мысли — к описанию штабной палатки!

У сердца военного лагеря имелись четыре стены, большой круглый купол в качестве крыши, который поддерживался большим столбом. Стол, на котором меня подвергали изощренным пыткам, занимал левую часть, с правой стороны на крюках самой необычной треноги висели факсимиле карт.

— Север!

Тело выгнулось и сладко задрожало, сдаваясь на милость улыбающегося победителя. Последний же решил не ограничиваться достигнутым, легко поднял покорную женщину, прижал к своей разгоряченной груди и куда-то понес, не забывая целовать, исследовать и сжимать.

— Как же я тебя хочу, — хриплое признание, больше похожее на стон капитуляции, и решительный толчок бедрами, свидетельствующий о том, что крепость пала и впустила вражескую армию.

— О-о…

О! А вот ещё один интересный факт про воинский штаб.

Дно не было тканевым, как я ожидала, точнее, привыкла видеть в обычных подходных палатках, где ночуют безбашенные туристы. Пол был выложен из деревянных листов где-то полтора на два метра. Стыки оказались такими тонкими, что и заметить сложно.

Но если заботливо бросить пальто и встать на четвереньки, то можно увидеть и стык, и рисунок, и даже крошки земли, принесенные с улицы мужскими сапогами.

— Спроси про третий подарок.

— Что? — кажется, я вконец потеряла связь с реальностью.

Север опустился на руки, полностью накрыв своим телом, точнее, на одну руку — другая продолжал ласкать мою грудь, сжимая чувствительные горошины. Его губы поцеловали мое голое плечо, скользнули по шее вверх и мягко прикусили мочку.

— Спроси про третий подарок, — хрипло потребовал он, заставляя меня откинуться назад и сесть на его бедра. — Спроси, что значила корзинка с цветами.

Я бы спросила, но крайне сложно концентрироваться, когда одной рукой дразнят твою грудь, а другая решительно скользит вниз и замирает между ног. Жалобно застонав, я закинула руки назад и обхватила могучую шею теперь уже сто процентов моего некроманта.

Ну, да не будем отвлекаться.

Шатер.

Здесь царил полумрак, разгоняемый колдовскими лампами, одна из которых подсвечивала стол, а другая давала направленный свет на висевшие карты.

— Проклятье, Тесса! Нельзя быть такой отзывчивой, — хрипло выругался Север, ускоряясь и сжимая меня так крепко, что заныли ребра.

Как оказалось, мера была крайне своевременной — тело вновь дернулось от молниеносного разряда удовольствия, обрушившегося на каждую клетку.

Кажется, я закричала. Кажется, я попыталась отключиться. Кажется, кто-то очень осторожно и ненавязчиво поинтересовался, все ли у Командора в порядке, после чего Север так устрашающе рявкнул, что все обеспокоенные шустро и очень быстро разбежались, грохоча сапогами, спотыкаясь да изредка переругиваясь.

Одно помню точно — руки Севера, продолжающие нежно гладить меня, бешеный стук его сердца, теплую энергию близости, окружившую нас двоих.

— Никому тебя не отдам. Ни брату, ни любому другому мужчине. Моя! — в категоричной форме заявил некромант, сжимая в объятьях.

— Ну-ну! — исключительно из вредности рассмеялась я, за что моментально пострадала.

Север решительно ссадил мое полное истомы тело и встал. Серые глаза опасно блеснули.

— В таком случае продолжим убеждать, — подытожил он.

Так, что ещё вам рассказать про палатку?

Помимо стола для совещаний, небольшого столика с нехитрым запасом еды и воды, а также подставки под карты, здесь имелась забавная конструкция, приспособленная под плащи, оружие и тяжелые доспехи.

Да, и еще в центре был столб, который удерживал потолок.

В том-то и дело, что был…

В том-то и беда, что удерживал…

Нет, потом Север еще долго клялся и божился, что столб новый, солдаты при сборке усиливали его прочность магией, и вообще он был вкопан в землю!

Но это все уже после.

— Север, тише, — молила я, сжимая его плечи и бедра. — А не то…

Столб, который мы двое использовали как опору в этом танце страсти, крякнул, скрипнул, надломился у основания и рухнул вниз. С небольшой задержкой рухнули мы с Севером, а следом купол. Стены ещё какое-то время пытались устоять, но потом плюнули и сложились, накрыв наши тела сверху.

Дружно лежим.

Я пытаюсь не сгореть со стыда, Север пытается не заржать в голос, и судя по звукам, весь лагерь пытается вызволить нас из-под завала.

И помните, как Данте сетовал на брата? Мол, Кельвин одарен удивительным даром знать, что где-то с кем-то что-то происходит, и появляться как раз кстати. Так это правда!

— Да-а-а… — многозначительно протянул Палач. — Такого убойного секса даже со мной не случалось. Поздравляю, брат!

И он принялся громко и как-то очень-очень язвительно аплодировать.

— Можно, я его придушу? — тихонько поинтересовалась у Севера.

— Я первый, — пообещал тот и, пользуясь моментом, очень нежно поцеловал.

Предпочту не рассказывать, как впопыхах натягивала одежду (Север все-таки умудрился порвать мне завязки на штанах), как вся красная выбегала из палатки и, сгорая от стыда, летела в замок.

Вернувшись в комнату, я заперлась, стряхнула с себя одежду и с головой забралась под одеяло. Попытка спрятаться от всего мира закончилась тем, что я ещё минут пять-десять терзалась угрызениями совести, назвала себя падшей женщиной и… отрубилась.

Проснулась уже ближе к вечеру от мысли, что кто-то чересчур громко чавкает. Вспомнила, что по замку разгуливает всеядный Спайк. Естественно, испугалась, что жрут меня. Села, готовая драться даже за обглоданные нежитью конечности, скинула одеяло и столкнулась с ехидной улыбкой Мирры.

— Привет, спящая красавица! — улыбнулась та, возвращаясь к поглощению половинки батона, украшенного слоями помидор, мяса, сыра и соуса.

Взгляд сам собой метнулся к двери. Заперта.

— А как ты…

Мирра молча кивнула в сторону окна.

К слову, то продолжало создавать впечатление целостности и неприступности. Если бы не две газетки с приклеенными к ним осколками стекла, валяющиеся снизу, я бы в жизни не догадалась, что кое-кто хитровыдуманный пришел с той стороны, разбил и вынул стекла, проник внутрь и заделал брешь новыми листами стекла.

— Инстинкты у тебя хреновее некуда, — посетовала взломщица. — Я здесь уже час, а ты даже храпеть тише не стала.

— Я не храплю! — возмутилась, откидывая одеяло.

— Как скажешь, — кивнула Мирра, а демон, все еще запертый в гардеробной, ехидно заржал.

— Да не храплю я. Слышите? Никогда не храпела!

Азра издал рев, больший похожий на храп носорога, а Мирра снисходительно улыбнулась испачканным в соусе уголком рта.

Сговорились, гады.

Не привычные к постельной акробатике, мышцы на ногах болели, кое-что другое так вообще бессовестно тосковало по аргументации Севера, но я мужественно пресекла нытье организма, вытащила себя из-под одеяла и пошла в душ.

И все бы ничего, но Мирра потопала следом.

— Я кое-что нарыла, — заявила служащая королевского некроманта, опуская крышку фаянсового друга и присаживаясь на импровизированный трон. — Кстати, у тебя вся шея в засосах.

Мысленно чертыхнулась. Все так же мысленно попинала сурового некроманта за страсть в палатке и перешла в нападение:

— Кстати, а ты в курсе, что выглядишь как стерва-любовница суперзлодея?

Мирра выпятила грудь.

— Скажи главное: мне идет?

Ярко-красный топ без бретелек подчеркивал хрупкие с виду плечи, ключицы и саму грудь. Вытертая кожанка на пару размеров больше необходимого, тонкие черные лосины визуально удлиняли ноги и обрисовывали тренированный зад.

Крыть оказалось банально нечем.

Я скрипнула зубами от зависти и увела тему разговора в безопасное русло.

— Что узнала?

Пока я мыла голову под краном и сдабривала бальзамом свои светлые пряди (плюнуть на приличия и принять душ при посторонних не дала внезапно проснувшаяся скромность и подростковый комплекс собственного несовершенства), Мирра рассказывала о собственном расследовании.

Ее всерьез зацепила моя мысль, что смерть Лауры — это цепочка из хлебных крошек, и она пошла по ней в прошлое, ровнехонько на десять лет назад.

— Я подумала, что все убийства в Старограде и его окрестностях связаны друг с другом. Залезла в кабинет Хватко, влезла через него в общую базу и… и не смотри так, Тесса, совести у меня нет и не будет.

Мирра не просто влезла в сеть ради информации, она воспользовалась авторитетом отсутствующего на рабочем месте начальства и дала приказ соответствующим отделам разобрать все дела с применением некромантских практик за последние десять лет.

Короче, аплодирую стоя ее наглости.

— Там знаешь какая неувязка вышла, — продолжала делиться ходом расследования темноволосая красотка. — Всего отдел статистики отобрал шестьдесят три убийства, то есть приблизительно шесть-семь смертей в год. Но основная загвоздка заключалась в том, что начиная с двенадцатой смерти убийца стал делать более неряшливые и неуверенные надрезы. При этом техника оставалась той же, но само исполнение хромало.

— Взял себе ученика?

— Я тоже подумала так, — призналась Мирра. — Это бы объяснило чередование профессионализма и низкого уровня. Собственно, такое несоответствие и сбило столичных ищеек с пути. Но потом мне в голову пришла другая мысль. Кельвин и Данте — амбидекстеры. Это отличительная черта рода Праймусов.

Я прекратила сушить волосы полотенцем и уставилась на собеседницу.

— Серьезно? Это отличительная черта? А я-то, грешным делом, верила, что отличительной чертой всех Праймусов является некромантия, жуткие слухи и замок с привидениями!

— Ну, и это тоже, — величественно кивнула Мирра со своего фаянсового трона и продолжила: — У амбидекстеров нет ведущей руки, но если мы возьмем обычного правшу или левшу, которые решили разработать вторую руку, то…

— Мирра, погоди. — Полотенце полетело в корзину, освобождая руки, которые я тотчас уперла кулаками в бока. — Ты хочешь сказать, что все последние десять лет некто копирует Данте?

— Всего лишь предположение.

Я закусила губу и задумчиво кивнула.

Версия Мирры казалась заманчиво подходящей.

Некто боготворит образ Данте Праймуса, главы отделения некромантии Староградской Магической Академии Всеискусств. Точнее, слухи, возникшие вокруг его загадочной персоны. Этот тип начинает проводить ритуалы, резать студентов и копировать подчерк Данте.

Непонятно только… зачем? И почему за все десять лет этот псих-подражатель не подставил своего идола или не прокололся сам? И связано ли все происходящее с необычным недугом самого Данте?

— Тесса! — пробасил из коридора Рычай. — У нас все готово!

Мирра решительно поднялась, поправила перед зеркалом прическу и оскалилась.

— Идем? Всегда мечтала посмотреть на шаманские пляски артефактора!

ГЛАВА 22. Провал в подвал

Чуть позже Мирра прокомментировала мои «шаманские пляски артефактора» фразой:

— Мда… Некоторые виды плесени растут быстрее.

— А никто и не обещал захватывающего зрелища, — окрысилась в ответ и раздраженно убрала прядь во всех смыслах темных волос с лица сидящего передо мной Данте.

Прядь плюхнулась обратно. Я повторила манёвр, но волосы, как и весь некромант, оказались врединами и облегчать жизнь артефактору-недоучке не планировали. Плюнув на приличия, я выхватила из футляра заколку и со зловещим щелчком приговорила прядь к послушанию.

Глава отделения некромантии с розовым крабиком в чёрных волосах смотрелся шикарно. Жаль, что никто не оценил юмора.

— Мирра, — тихо, но крайне отчетливо шепнул Кельвин, — помнишь ту облаву на заказник с редкими видами животных?

— Ну?

— Кажется, я должен извиниться перед популяцией ленивцев за то, что обозвал их самыми медленными существами на планете.

Поток творческого энтузиазма, возникший при подготовке к ритуалу, внезапно иссяк, и его сменило уже хорошо знакомое чувство паршивого пофигизма. Пофигизм настоятельно посоветовал плюнуть на всю эту неадекватную компашку обеспокоенных зрителей, взвалить Данте на одно плечо, Спайка — на другое и задать стрекача в сторону заката.

Здравый смысл прикинул вес некроманта, сложил с тушей драколича, провел нехитрые математические исчисления, и в закат отправилась та самая компания сочувствующих.

— Нас-то за что? — ныл Эдвард из-за двери.

— Я же вообще молчал! — басил Рычай.

Но худшая из худших была непреклонна.

— А вот теперь приступим-с!

Видать, на моем лице появилась такая зловещая улыбка, что Данте непроизвольно сглотнул, а Спайк завистливо рыкнул.

Я закатала рукава и громко хлопнула. Браслет артефакта, возвращенный на уже подживающее запястье, вспыхнул, и в руку легла белая палочка с розовой звездочкой на конце. Прям мечта любой девочки-волшебницы!

— Азра! — возмутилась я.

«Ой, уже и пошутить нельзя», — проворчал довольный демон, и волшебная палочка растворилась в облаке блестяшек.

Больше Азра решил не ерепениться и послушно перетек на обе руки, приняв форму рабочих перчаток с десятью металлическими напальчниками. По моему кивку Данте снял с плеч халат и положил на специальную подставку правую руку, затянутую в черный сплав. Хрустнув пальцами, я взяла инструменты и погрузилась в работу.

— Делаю черновики, — предупредила пациента, что переводилось как: «сиди ровно, сейчас я сделаю бо-бо».

Будь я чуточку лучше обучена, то могла бы пропустить этот этап, но мало быть от рождения талантливой. Дистанционную работу проходили на пятом курсе, я с позором вылетела на втором. Вот почему сейчас тратила время на энергетический слепок всех заплаток. Что это мне даст?

Даст возможность поэкспериментировать над заклинанием в проекции, а не на твоем теле. Просто там чуть какой скос вектора и… привет, большой бада-бум!

Данте, возможно, и смирился с потерей конечности, но мое резюме не смирится с пунктом «оторвала конечность нанимателя».

— Вы их чувствуете? В смысле, пальцы. Чувствительность осталась? — уточнила я, медленно ведя над запястьем правой руки некроманта.

— Каждый умирающий нерв. Каждую клетку.

Хреново. Одно дело, когда просто болит, и совершенно иначе, когда чувствуешь, как твое тело медленно умирает и разлагается.

— А маска? Есть разница между ощущениями от нее и других заплаток?

И вот брякнула без всякой задней мысли, просто чтобы слегка отвлечь работодателя от очень-то неприятной процедуры, а себя — от монотонного считывания структуры, но попала в центр мишени.

— Формально она мне даже не нужна, — огорошил некромант. — Я начал носить маску задолго до того, как все случилось. Она не имеет ничего общего с болезнью.

Я почувствовала себя дилетантом, приступившим к операции без предварительного сбора анамнеза. Просто до этого момента я не акцентировала на маске внимания, полагая, что она — часть защитной амуниции, только чуток посимпатичнее. Все же лицо, так сказать, рабочая часть.

— Придется снять, — тоном злобной училки по математике, заподозрившей ученика в списывании, заявила я. — Кто знает, какие помехи может дать посторонний металл.

Блин. Блин. Блин!!!

Как я могла прошляпить у себя под носом такую здоровенную золотую штуковину? Позор! Вот просто позор, и даже не надо ехидных подколов Азры.

Кстати, а он почему молчит? Неужели наш всезнайка тоже не обратил внимания?

— Тесса, все в порядке. Смотрите.

Данте поднял левую руку и с легким щелчком снял золоченую маску, открывая лицо полностью. Лицо пересекал старый след от ожога, явно магического характера. Другой некромант легко смог бы вывести.

— Ненавижу, когда кто-то пялится, поэтому и заказал эту вещь. Смотрите, Тесса, на ней отводящие чары, чтобы собеседники не придавали особого значения моему лицу.

У меня дернулось веко.

— Так! — Я практически вырвала маску из рук опешившего некроманта. — Пару дней походите без отводящих глаз штук. Кто знает, как даже такое крохотное заклинание исказило мою формулу возврата вам сил и здоровья?

Положа руку на сердце — никак. Подобные чары накладывались с учетом того, что магу придется колдовать. Но я уже сунула маску в свой чемоданчик с принадлежностями, а Данте проявил такт и не стал ущемлять артефактора-недоучку.

— Продолжим! — торжественно изрекла я, переходя к следующей черной заплатке.

Преподаватели Староградской Магической Академии Всеискусств любили повторять: «Вкладывай в дело всю душу, и жизнь тебя вознаградит». В моём случае дорога к успеху была перекопана и закрыта на ремонт оранжевыми конусами.

То ли проблема в том, что половину души я уже заложила Азре, то ли родилась Тесса Грей с кривыми руками, но то, что так легко нарисовалось в теории, не хотело реализовываться на практике.

«Нет, Тесса, в этом плетении нужен крючок. Я сказал крючок, а не вот это вот!.. Сосредоточься… Вернись назад, пропустила этап стабилизации… Не-не-не, опять не то!» — подсказывал Азра.

Я пыхтела, кусала губы, тянула энергию из ворчащего Спайка, но головоломка не складывалась. У меня не получалось снять с Данте его перчатку. Хуже всего, что это был первый шаг моего гениального плана по спасению некромантской задницы. Не сняв перчатку, я не могла двигаться дальше.

«Я уже говорил про нашу слаженную работу?»

— Заткнись! — рявкнула я, поймала удивленный взгляд Данте и смутилась: — Это не вам.

— Перерыв? — участливо предложил некромант и кивнул в сторону столика. — Уинслоу принес тонизирующий отвар и свежий пирог.

— Пирог из легендарной книжечки рецептов по травле некромантов?

— Все верно. Есть не советую.

Печаль. Я бы сейчас с удовольствием что-то погрызла на нервной почве.

Пока я наливала в чашки отвар, Данте встал и немного размял затекшее от продолжительного сидения тело. Халат остался лежать забытым комком ткани на пуфике, давая возможность мне ещё раз погрустить над зрелищем покрытого черными заплатками тела.

— Мастер! — нерешительно поскребся в дверь Эдвард. — Вас хочет видеть… старый друг.

Спайк вскочил на лапы и забил хвостом, Данте потянулся к халату, а я потопала открывать, но «старый друг» решил не дожидаться. Дверь в лабораторию открылась, впуская загадочно улыбающегося Севера и…

— Э-э-э-льф… — благоговейно выдохнула я, трепеща перед выходцем из сказки подобно впечатлительной лани.

«Мать моя заготовка! — возрадовался прибыли Азра. — Живой и настоящий эльф! Ущипните же меня кто-нибудь. Тесса, ну что ты стоишь. Нападай на него».

Какое там. Я едва стояла на вмиг ослабевших ногах и только усилием воли сдерживала абсолютно ребячий порыв заорать, запрыгать и, может быть, даже захлопать в ладоши.

Знаю. Самой стыдно.

Синеокий, темноволосый красавец в ярких доспехах кивнул Данте, стремительно завязывающему пояс халата, обвел глазами беспорядок и наконец смерил меня заинтригованным взглядом.

— Друзья, кто это очаровательное создание? — заинтересовалось польщенное эго эльфа.

— Моя невеста, — с вызовом сказал… оба некроманта.

Хором.

Удивленный Данте посмотрел на брата, и на его высоком лбу мыслителя пролегли три обеспокоенные морщины. Север непримиримо сложил руки на груди.

— Как интересно! — улыбнулся эльф. — В таком случае я буду с нетерпением ждать будущую госпожу Праймус в гости для задушевной беседы под цветущими яблонями.

— А поточнее? — выпалила я.

Эльф сощурился, как кот в предвкушении целой миски сметаны.

— Когда этот брак полетит кубарем, и барышне потребуется сильное мужское плечо для утешения.

— Если, — поправил Данте. — Если этот брак полетит кубарем.

— Когда, — с нажимом парировал эльф.

— Никогда, — холодно припечатал Север и вежливо улыбнулся.

«Вот как-то приблизительно так же в моем воображении и должен улыбаться потревоженный в середине спячки медведь» — прокомментировал дружелюбный оскал Азра.

«Или жутко ревнивый собственник», — пришла в головы других коллективная мысль, после чего эльф обогнул восторженную поклонницу и ринулся здороваться с главой отделения некромантии.

Проводив эльфа крайне заинтересованным взглядом, я сделала быстрый шаг к Северу и зашипела:

— С каких это пор я твоя невеста?

— Можешь не притворяться. Я знаю, что между вами с Данте сугубо рабочие отношения. Кельвин подсказал.

— Погоди, но ведь сам Кельвин и…

И вот тут до меня дошло очевидное.

Палач никогда ничего не делал для других. Это если верить Мирре, конечно. С другой стороны, мне так и не выпало шанса заподозрить в красавчике-некроманте альтруизм, а значит…

— Дай угадаю, Кельвин что-то попросил взамен на эту крайне важную для тебя информацию?

Север тепло улыбнулся и пожал плечом.

— Это же Кельвин.

Вот же хитрожопый жук!

«Не отвлекаемся на всяких некромантов, — велел Азра. — Эльф прямо за нашей спиной. Повторяю, эльф на шесть часов!»

Точно! Эльф.

Посторонние мысли были моментально удалены из головы, некромант-подлец забыт. На губах расцвела улыбка обольстительницы, я развернулась и двинулась на громкий зов наличности.

Следующие полчаса прошли как единый выжидательный миг. Мы с Азрой все так же пялились на темноволосого выходца лесов, Север играл желваками. Данте о чем-то курлыкал на эльфийском с гостем. Последний чего-то нервничал. То ли его пугали убийственно-прекрасные кулаки Севера, то ли настораживал гастрономический блеск моих глаз.

На прощанье эльф отважился пожать мне руку.

— Ох, ваш маникюр, — ахнула я, обратив внимание на безымянный палец гостя.

У собеседника зарделись кончики ушей.

— У меня была небольшая схватка с винной пробкой, — доверительным шепотом признался темноволосый герой из сказок.

Едва гость в сопровождении Эдварда скрылся за поворотом, я ворвалась обратно в лабораторию и заорала:

— Все замерли. Сидеть. Стоять. Не шевелиться, короче! — после чего плюхнулась на четвереньки и поползла по ковру к дивану.

Данте с Севером как-то подозрительно молчали, явно осуждая подобный способ передвижения. Наконец Командор загадочной армии не выдержал:

— Тесса, нет, ты не подумай, мне нравится, мне очень нравится вид на твою аппетитную пятую точку, но… что ты делаешь?

— Собираю оброненное на пол золотишко, — торжественно объявила я, пожалела мужиков, вконец охреневших от вывертов женского сознания, и пояснила:

— Черный рынок Атланты является системообразующим предприятием. Чего там только нет. Точнее, там есть все, а если тебе отказали, то искомое или хорошо припрятано, или надо сделать заказ, и через неделю получишь желаемое.

— Наслышан, — кивнул Данте.

— А теперь представьте, сколько можно там выручить за волосы, ногти и прочие части тела настоящего эльфа? С одного только волоска я могу состряпать партию из семи-восеми кулонов. Капля прозрачной смолы, волосок внутрь, отделка побогаче, и вот он, самый лучший подарок для впечатлительных дам. А за кусочек ногтя одна моя знакомая ведьма отвалит целое состояние!

— Я даже боюсь уточнять цену и применение за «прочие части тела настоящего эльфа», — засмеялся Данте с каким-то странным, можно даже сказать, неуместным облегчением.

— Но самым дорогим считается семя эльфов! — с азартом продолжала я свой ликбез. — По словам знатоков, при правильном применении оно способно продлевать жизнь и красоту дамам.

— Допустим, при правильном применении продлевать жизнь и красоту способно не только эльфийское семя, — заметил Данте, но там явственно чудилось «почему я не эльф».

— Север, — позвал брата мой работодатель после нескольких минут созерцания картины «артефактор на карачках», — может, расскажем твоей возлюбленной нашу маленькую тайну?

Братья обменялись заговорщическими взглядами.

— Неа. Мне все нравится.

Я высунула голову из-под стола, узрела двух с трудом сдерживающих улыбки некромантов и, чуя подвох, сощурилась.

— В чем дело?

— Да так.

Но меня «датаками» не смутить. Кто раз заподозрил неладное, того с темы не увести! Вот.

И тут в коридоре что-то громко взорвалось, охнуло, и послышался обиженный бас Рычая:

— Мастер!

Данте со вздохом поднялся, потянулся было к своей золотой маске, но в глубине коридора снова что-то так оглушительно взорвалось, что некромант чертыхнулся, схватил трость и поковылял на разборки.

— Подумать только! — продолжала я сбор ценнейшего для заработка материала. — Ты в курсе, что на отделении боевой магии есть магическая единица под названием «элья»? В учебниках пишут, что оно пошло от эльфов, родившихся задолго до появления магии на континенте.

Север неслышно поднялся из своего кресла.

— Правда?

— Ага. И если это предположение верно, то, возможно, именно эльфы и стали первыми магами Поляриса.

«Фигня, — авторитетно заявил Азра и тотчас забеспокоился: — Глянь, вон, около ножки. Это не кусочек ногтя? Бинго!»

Я уже убирала подцепленный пинцетом будущий слиток золота (а именно на него я и планировала обменять находку) в пакетик, когда большая ладонь легла на мой зад и непреклонно сжала.

— Север! — возмущенно пискнула я, попыталась извернуться и оказалась уже полностью под тренированным телом.

— Лучше не смотри при мне на других мужчин, — пророкотал некромант, властно накрывая мои губы своими.

На миг ухватил мою верхнюю губу, затем сжал зубами нижнюю и потянул. Я как-то рефлекторно сбросила браслет с недовольно вопящим Азрой, сжала ногами мужские бедра и запустила руки в удивительно-белые волосы Севера. Тот издал глубокий, чуть рокочущий звук и полностью завладел моим ртом и телом.

«Вы че сдурели?! — голосил Азра. — Не смейте! Боги, за что мне все это. Тесса, приличные девушки не стягивают рубашки с малознакомых некромантов!»

Север дарил всего себя, чутко прислушиваясь к моим даже самым слабым сигналам тела. Страсть и чистое желание соседствовали рядом с восторгом и почтением мужчины, нашедшим свою половину.

Поцелуи говорили лучше всяких слов о его намерениях: он хотел заботиться обо мне, хотел быть рядом и оставаться частью моего мира, хотел беречь меня и кое-чего крайне неприличного.

Это стало одним из самых сладких вторжений.

«Фу! Бе-е-е… Предупреждаю, ещё чуток ваших влажных чмоков, и меня стошнит».

Не иначе как где-то в пантеоне богов затесались и те, что отвечают за хрупкое психическое здоровье последнего представителя ртутей. Другого объяснения случившемуся я просто не нашла.

Замок сотряс ещё один мощнейший по своей силе взрыв. С громким хлопком взорвались колдовские лампы, а пол под нами вздрогнул, пошел трещинами, и наша сладкая парочка со стоном провалилась в подвал.

Лежим. Север старается отдышаться. Я стараюсь не глотать взметнувшуюся в воздух пыль. Над головой дыра, под спиной груда камней потолочного перекрытия — благо некромант догадался замедлить и смягчить наше внезапное падение.

Лежим. Думаем о хорошем.

— В следующий раз попробуем сделать это там, где нет стен и пола, способных коварно обрушиться в самый неподходящий момент. Ну скажем, на лоне природы.

Север еще пару секунд обдумывал мое предложение и удручающе покачал головой.

— Боюсь, тогда просто пойдет дождь. Или градины, размером с кулак. Или внезапно из кустов выпрыгнет вепрь. Или, что хуже, кто-то из моих братьев, — прошептал он, болезненно-крепко сжимая в своих объятьях. — Или ещё какая-нибудь хрень.

И я вынуждена была согласиться.

ГЛАВА 23. Жмурки на кладбище

После неудачной попытки обрести близость с Севером и снять с Данте «перчатку» я поднялась наверх, кивком головы поприветствовала Мирру, оккупировавшую диван, и рухнула в постель.

Спала как убитая.

Но когда это останавливало некроманта?

— Встань и иди, — сдёрнула с меня одеяло первая сволочь.

— Воскресни, Тесса, — пощекотала за голую пятку вторая.

Я психанула, перехватила подушку, чтобы прицельно запустить в неугомонных мерзавцев, с трудом разлепила один глаз. Другой проявил редкостную лень и, вопреки командам мозгового центра, продолжил сладко-сладко спать.

Разлепленное око поймало в размытый фокус огромную фигуру такого насыщенно-зеленого цвета, что второй глаз невольно встал и приступил к службе.

— Ты только не нервничай, — пробасил удивительно знакомым голосом детина с цветом кожи напуганной лягушки.

И я действительно не стала нервничать. Нет, ну что вы.

Просто швырнула подушкой, скатилась с кровати, одновременно призывая горячо любимый арбалет, и только тут применила оружие массового поражения — женский визг.

— А-а-а!!!

— Дурень, — возмутился Эдвард, комкая в стороночке конфискованное одеяло. — Кто ж вот так вот, без предварительного предупреждения, тычет своей зеленой харей в сонную деву? Тесса, это мы. Все в порядке!

Какое там в порядке!

Я дернулась, включила колдовские лампы, послушно залившие спальню ярким светом, и подавила порыв заорать ещё разок.

Нет, к тому, что Рычай внезапно позеленел и обзавелся весьма специфическими чертами орка, я уже сумела худо-бедно пообвыкнуть, но то, как эта ночь преобразила Эдварда, стало настоящим ударом.

Если это и был представитель эльфов, то по какой-то очень далекой от привычных стандартов линии. Все видовые признаки — заостренные ушки, большие глаза, копна светлых волос, худощавость — остались на месте, но весь эльф в целом больше походил на громкое недоразумение, чем на легендарного героя баллад и легенд!

Создавалось ощущение, что какой-то пьяный скульптор слепил его из острых углов, резких линий и ярких кусков ткани. А вишенкой на этом торте безумного замысла стала совершенно плебейская прическа «горшок», которая плохо смотрелась даже на прислужниках монастырей, а уж на эльфе так вообще верхом дикости.

Это был неправильный эльф.

Такого даже на черном рынке продавать стыдно!

— Тесса, — в дверях появилась заспанная Мирра, — ты чего орешь как шопоголик на распродаже? Что ты в них пальцем тычешь? Подумаешь, доракхай с эльфом в спальню заглянули. С кем не бывает?

Ни с кем не бывает.

Хорошо. Точно не со мной… Точно не случалось со мной до того момента, пока я не приехала в замок «Когти ворона»!

Пока я медленно отходила от шока, Мирра повернулась к нарушителям спокойствия.

— Вы зачем амулеты сняли?

— Разрядились после взрыва, — пробасил орк.

Нет, все-таки полуорк — ростом не вышел, да и челюсть не так сильно выпирает.

— Мастер сказал, что перезарядит завтра с утра, и велел нам не выходить из комнаты, — добавил Эдвард и резко переключился на меня. — Тесса, у нас есть шикарная идея…

— Мы тут кое-что прикинули, — Рычай протянул сложенные листы бумаги.

«Ой-ей, мне одному уже страшно?» — набатом прогремел голос Азры.

— Парни, — выгнута я бровь. — Вы только что разнесли половину замка. Вам недостаточно?

— Каждый некромант по природе своей безумный исследователь, — нараспев произнес Эд. — Вдребезги разнесенные комнаты для нас привычное дело.

Крыть было нечем.

Вздохнув, я спрятала арбалет, ручку которого продолжала держать в ладони, расправила черновики и погрузилась в изучение. Мирра отправила парней за перекусом, а сама плюхнулась на кровать, обняла бесхозную подушку и моментально вырубилась.

Я с завистью покосилась на спящую девушку, но была вынуждена сосредоточиться на каракулях парней. Вернувшиеся парни натащили в комнату еды, подсунули чашку с кофе. Вот там, прихлебывая и закусывая заботливо протянутыми бутербродами, я проверила расчеты парней, кое-где поправила основную мысль и пришла к выводу, что здравое зерно здесь имелось.

— Неплохо, — признала я по итогу. — Если быстро достать нужное количество стронция, то уже завтра я смогу переделать заготовку артефакта, и тогда поток передаваемой Спайком энергии станет более стабильным.

— Вот почему мы к тебе нагрянули среди ночи! — пробасил лыбящийся Рычай. Зрелище, скажу я вам, жутковатое.

— Стронций является естественным спутником кальция, который в свою очередь служит основным компонентом для строительства и роста костей, — сумничал второй адепт темного искусства.

Я быстренько раскусила, куда клонят парни, и замотала головой.

— Нет, нет и еще раз нет! Кости с кладбища не подойдут. Наши тела накапливают природный стронций, а нам требуется его радиоактивный изотоп.

— И тут на помощь приходят учетные книги, доставленные в замок утром, — сонно пролепетала Мирра, со сладким зевком переворачиваясь на другой бок и открывая глаза. — Ты ведь в курсе, что некромантам передают списки погибших с указанием места захоронения? Ставлю свой любимый нож на то, что эти два гения порылись в архивах и нашли там несколько случаев смертей от отравления радиоактивным стронцием. Эта зараза плохо выводится из организма, поэтому есть все шансы собрать материал, не дожидаясь поставки.

Некроманты подобострастно закивали, показывая, что готовы выдвигаться уже сейчас, вот только стряхнут крошки от бутербродов с моей постели да вынесут грязные чашки.

«Я не ханжа, но их надо срочно остановить», — заявил Азра, а я представила, как эти два дурня с мешком награбленных костей крадутся среди могил, и от души пожалела мертвых.

— Так. Стоп активность! — рявкнула я, для убедительности вставая и упирая руки в бока. — Первое, воровать кости с кладбища — это безумие. Второе, никто вас из замка не выпустит.

Ага. Кто бы еще прислушался к голосу разума, внезапно вселившегося в Тессу Грей!

— Ну, во-первых, у нас есть разрешение на сбор и хранение мертвых тканей, — огорошил новостью эльф.

— А во-вторых, в замке никого нет.

«Все… кладбищу хана!»

— В смысле нет? А где тогда все… — чуть было не ляпнула «взрослые», но вовремя исправилась. — Где Данте? Куда подевался Север? На худой конец, куда свалил Кельвин?

— Север отправился встречать отряд доракхаев, готовых присоединиться к регулярной армии. Кельвин ушел порталом во дворец, плести очередную интригу. Мастера вызвали в Академию — придурки с боевого отделения разнесли половину своей башни и теперь просятся к нам на постой, — перечислил Рычай, загибая зеленые пальцы, а Эдвард подытожил:

— Сегодня никто из них в замке не появится.

— Так же как не появится музыкальный слух у Эдварда, — поддела Мирра.

— Эй, я прекрасно пою! — возмутился как-бы-эльф из чьего-то кошмара.

— Возможно, — не стала спорить собеседница, — но это не мешает тебе отвратительно фальшивить, принимая душ.

Эдвард прикрылся, словно предстал перед нами нагишом, и покраснел от злости.

— Ты подсматривала за мной в душе? — на последнем слове его голос, и так далекий от хриплой брутальности, сорвался до драматического тенора.

Мирра сделала вид, что ее передернуло. Или не сделала.

— Просто крайне неудачно шла по карнизу.

Эльф задохнулся от возмущения и вылетел из комнаты, по пути свалив пару склянок и запнувшись о ведьмовской котел, громоздившийся в центре. Котел утробно замурчал и забулькал, хотя я точно знала, что внутри не плещется ни зелье, ни тем более кот.

Рычай развел руками и поспешил за оскорбленным другом.

— И мы что же, отпустим этих неучей на кладбище одних? — повернулась я к Мирре.

— Меня вообще не впутывай! — заявила та, поднимая с пола одеяло, оброненное ушастым недоразумением, и укрываясь.

Оставшись без дружеской поддержки, я решительным шагом двинулась одеваться для ночной вылазки на кладбище.

Как говорится: «Не можешь остановить? Возглавь!»

«Слушай, не хочу подвергать сомнениям глубину и богатство твоего здравого смысла… — в своей излюбленной манере начал Азра и хохотнул. — Ах нет! Я только что это сделал. Тесса, ты сбрендила?»

— Да мы ж по-быстрому: одна нога у ворот, другая на погосте. Что может случиться?

«Хорошо, будь по-твоему», — сказал Азра тоном «я все равно считаю иначе».

* * *

— Убить поганых некромансеров! — бесновались селяне, размахивая факелами и садовым инвентарем. — Выкинуть за стену!

— Сже-ечь! — настаивал местный батюшка.

— И надругаться! — требовала беззубая карга.

Старое, полузаброшенное кладбище, куда мы переместились через замковый портал, оказалось крайне людным в первом часу пополуночи. Еще хорошо, что парни успели выкопать необходимые нам кости, а Эдвард даже умудрился обнаружить в кустах ритуальную чашу, больше похожую на блюдо под фрукты.

Сомневаюсь, что местные впотьмах искали именно эту чашу или пришли оставить букетики на могилах близких, но выглядела толпа крайне воинственно.

«Да мы ж по-быстрому: одна нога у ворот, другая на погосте. Что может случиться?» — процитировал артефакт… меня же и процитировал.

— Ой, вот давай без этого, — поморщилась я и с укором глянула на руку. — Ты вообще помогать планируешь?

«А у меня штатная перезарядка!»

— У тебя штатное обострение ехидства, — буркнула в ответ и осторожно выглянула из укрытия. — Парни, вы как?

Рычай ногой подтягивал оброненный мешок с честно награбленными костями. Ушастик испуганно скукожился за надгробием и молился.

— Поганое отребье, — демонстрировали красноречие селяне.

— Выродки тьмы.

— Уроды!

Рычай ответил жестом.

Толпа узрела статую скорбящего ангела с торчащей между ног зеленой ручищей. Толпа затихла и прищурилась, напрягая зрение. Толпа оценила международную комбинацию с участием среднего пальца и озлобилась окончательно.

— Уби-ить!

— И надругаться! — встряла бабка.

Далее произошел крайне пренеприятнейший инцидент с поднятием зомбокотика, дикий ржач эльфа и наше позорное бегство.

Наша бравая тройка промчалась через лесок из трех лысых елочек, лихо перемахнула канаву подмерзшей грязи и спряталась в чьем-то склепе. Мы споро заперли двери, подперли для надежности все это дело статуей и, тяжело дыша, привалились к стене.

— Пронесло… — улыбнулся эльф, прижимая к груди ритуальную чашу.

«Не говори «помянем», пока батюшка не отпел», — подал голос Азра и как сглазил.

Ночь озарили три последовательные вспышки зеленоватого света. В ноздри ударил запах нестерпимой вони.

— Грра! — пророкотала темнота склепа.

Полуорк охнул и осел, эльф взвизгнул и выставил перед собой ритуальную чашу.

— Топор, — приказала я артефакту, но тварь оказалась быстрее.

Нарисовавшееся существо — не то чересчур откормленный тать, не то реальный ырка — выбило оружие и навалилось сверху.

Затылок поприветствовал пыльную кладку, мужественно показал фигу надвигавшемуся сотрясению и нырнул в океан боли.

Жизнь с удручающей быстротой принялась мелькать перед глазами, потому что в конце всегда думаешь о начале. Злодейски хохоча, память открыла тщательно коллекционируемую подборку «глупо, тупо и нелепо» и любезно отмотала на пару недель назад.

ГЛАВА 24. Фаталити в склепе

Пока я наслаждалась подборкой «вспомнить все косяки и не скончаться от собственной глупости», Рычай подбежал и пнул нависшего монстра под зад.

— На!

— Получай! — выкрикнул Эдвард, с воинственным видом опуская ритуальную чашу на голову зверушки. И ещё раз. — Не смей. — Бах! — Жрать. — Бздынь! — Нашу. — Хрясь! — Тессу.

Монстр подавился рыком, прикусил вывалившийся язык и переключился на заоравших от страха обидчиков.

Стиснув зубы, я кое-как откатилась ближе к стене, с трудом села и огляделась.

Что ж, официально заявляю, что этой ночью многолюдно было не только на кладбище, но и в склепе. Прям не погост, а место тусовки озлобленных селян и всяких подозрительных монструозов.

К слову, о монстрах. Зверюга, что кинулась на меня, при более трезвой оценке, без примеси ужаса стать чьим-то обедом оказалась вовсе не татью и уж тем паче не легендарной ыркой, а самым обычным тигром. Только почему-то больше и в миллион раз страшнее.

По куполу склепа плясали и перемигивались зеленоватыми всполохами магические завитушки. Ниже твёрдой рукой профессионального вандала кто-то нацарапал священное:

«Здесь был Yorick».

Левую часть помещения занимали пыльные, затянутые паутиной ниши для погребальных урн. Поодаль высился пустой постамент, где некогда возвышалась статуя, которой мы подперли вход, а нынче выплясывал ушастик, отбиваясь от двух восставших, местами прогнивших, но все еще зубастых гиен прицельными ударами ног и ритуальной чаши. В уголке склепа, лихо отмахиваясь от злобного тигра берцовой костью, пыхтел светло-зеленый от страха полуорк.

«Тоже мне «Рычай, разрывающий пасть тигру», — фыркнул демон, а я поспешила переключить его внимание на более важные вещи.

— Азра, какие наши перспективы?

«Первая: сидеть и послушно ждать смерти».

— Звучит не слишком заманчиво.

«Я знал, поэтому вот тебе и вторая: попытаться прорваться к вон тому окну над погребальными урнами и вывалиться наружу. Шансы не очень высоки, точнее, стремятся к нулю».

— Как насчёт клятвы Данте о моей полной неприкосновенности и стража, подаренного Севером? Они обеспечат нам защиту или прикрытие?

«А ты видишь их некромантские зады где-то поблизости?»

Ясненько. Значит, думаем и действуем самостоятельно.

Эх, а как хорошо все начиналось. Ночь. Кладбище. Комары да кости.

— Ай!

Одна из гиен, притесняющих ушастика, вскочила на постамент и атаковала тощую эльфийскую ляжку.

— У-А-А-А-А!!! — крик, от которого закладывало уши, заполнил своды склепа.

Эдвард сделал какой-то немыслимый кульбит через голову, чем, кажется, удивил не только гиен, но и себя самого. Оказавшись на твердой поверхности, некромант бросился наутек. Дохлая гиена, с явным отвращением выплюнув кусок штанины, поскакала следом. Вторая почему-то осталась сидеть на месте, тревожно скуля и трогая лапами уши.

— Тесса, клянусь сбрить волосы и пожертвовать тебе, только спаси-и-и! — завывая, как испуганный щенок, посулил Эдвард и помчался дальше.

Рычай мужественно помалкивал, отвлекая на себя внимание тигра-переростка, но, судя по взгляду, паническая атака догоняла и этого богатыря.

Я представила выгоду с паршивого эльфа, затем медленно, с трудом поднялась.

Ох, как же непросто быть хрупкой девушкой в обществе брутальных тупиц!

— Тесса-а-а-а! — провыл ушастик, пробегая в обратную сторону.

Работая по большей части на рефлексах, чем на здравом смысле, я призвала оружие. Арбалетный болт прошиб грудной остов ближайшей твари, но та даже не повернула клыкастую башку в моем направлении.

Жаль. А я-то уже размечталась о быстрой развязке.

Ну да ничего. Выкрутимся!

Наверное…

«Мой тебе совет, — ворвался в сознание голос демона, — бросай этих неудачников и беги!»

Ну вот. Снова он советует проваливать. Никакой оригинальности.

— Ты думаешь только о себе!

«Умница-разумница моя, — усмехнулся демон. — Все думают о себе. И лишь я один думаю о себе и ещё немножечко о тебе!»

— Конечно, мы ведь связаны.

«Раз ты сама подняла эту тему, то хочу напомнить: мне крайне невыгодна твоя смерть, Тесса. Поэтому соберись и… И не делай этого. Нет! Нет!!!»

Под завывания Азры я разбежалась, забралась на опустевший постамент, дождалась момента и прыгнула на спину врага.

Задом наперед.

Мда… Этого мой гениальный план по отвлечению неприятеля не предусматривал.

Тигр, при ближнем контакте также оказавшийся мертвым, точнее, восставшим, в общем, типичной нежитью, рявкнул и заставил меня продемонстрировать коронное танцевальное движение «припадочная макака».

Азра буркнул нечто среднее между «я с тобой поседею» и «а ведь мог спокойно сидеть в пещере» и вложил в руки два крюка. Крючья легко вошли в плоть монстра, и дальнейшее родео на мечущейся по склепу ящерице прошло хоть и с минимальной, но подстраховкой.

Парни перебежали в уголок и о чем-то громко зашушукались. Гиены прыгали и метались, в бестолковой попытке не попасть под массивную лапу союзника.

На очередном повороте повязанная Севером нитка вспыхнула. Доказывая тот факт, что некромант прекрасно осведомлен о том, какие подарки нужно делать девушкам вроде меня, маленькая молния слетела с запястья и ужалила полосатый бок.

Тигриное тело сделало резкий разворот и попыталось взять штурмом стену. Упрямая кладка не покорилась упрямому черепу. Не предназначенная для тарана кость с неприятным чавкающим звуком лопнула, заляпав мою спину и затылок чем-то крайне вязким, вонючим и дико неприятным.

Но даже оставшись без мозгов, полосатая туша продолжила бить хвостом, скрежетать когтями по плитам пола и поддавать задом. Я разжала руки, слезла с поверженного врага и угодила в лапы Рычая.

— Ты была неподражаема! — басил великан. — Я в шоке. Я в восторге. Я преклоняюсь!

— Ну, большую часть я была в диком ужасе, поэтому сомневаюсь, что отважусь повторить, — выдавила я и только тут заметила гиен, несущихся на застывшего столбом Эдварда. — А ты что творишь?!

— Стой, — скомандовал полуорк, легко пресекая мою попытку броситься на выручку. — Эдвард сейчас нас всех спасет.

— Кто? Он? Спасёт? — Из горла вырвался истеричный смешок. — Да ушастик не спасёт даже надувного утёнка из тазика!

Гиены подумали также и прыгнули на врага. Эльф издал на редкость подозрительный звук, нечто между визгом девственницы в лапах готового развлечься разбойника и свистом вскипевшего чайника. Письмена, намалеванные на куполе, вспыхнули первозданной тьмой, панику склепа прорезал раскат грома, сменившийся растерянной тишиной.

Гиены рухнули двумя несвежими мешками костей и плоти. Тигр перестал агонизировать и тоже замер.

— Что я тебе говорил? — глянул на меня Рычай с таким торжеством, словно это дело исключительно его зеленых лапищ.

Эльф тем временем пошатнулся и со стоном осел на пол.

— Дружище…

Полуорк кинулся к приятелю, но внезапно споткнулся на ровном месте, упал на одно колено, захрипел и вырубился.

— Да ладно! — простонала я, обессиленно приваливаясь к ближайшей стене и сползая на пол.

Фантазия тотчас показала картинку того, как я тащу два бессознательных тела в замок — полуорка закинула на спину, эльфа волоку за ногу. Пессимизм пририсовал кучку зомби, бегущую следом. Здравый смысл покрутил получившееся полотно, издал стон мировой скорби и добавил от себя трех Праймусов, ожидающих на крыльце замка с перекошенными от злости лицами. Вера в лучшее цокнула языком и добавила радугу.

Стены склепа вновь легонько вздрогнули, раздался тошнотворный звук выбиваемой двери и звук падения статуи, подпиравшей проход.

«Кого там еще нелегкая принесла?» — буркнул Азра, становясь в моих руках привычным арбалетом.

Я заставила тело подняться на дрожащие от пережитого ноги и осторожненько выглянула из-за постамента. Остатки разбитой статуи валялись на полу, а дверь обрела вид щепок, укрывших пол. И в центре всего этого безобразия высилась фигура темноволосого некроманта в золотой маске.

— Извиняюсь за доставленные неприятности, Тесса, — прозвучал удивительно знакомый голос.

— Данте? — ахнула я.

ГЛАВА 25. Семейная психотерапия

Некромант провел правой рукой по волосам, убирая темные пряди от лица. Правой. Абсолютно, ырка его покусай, здоровой правой рукой! И я почувствовала себя крупно обманутой.

— Честное слово, я и подумать не мог, что вы трое наткнетесь на мое логово, — на губах Данте появилась печальная улыбка, больше смахивающая на нервный тик. — Мальчики не пострадали?

Данте прошел мимо, торопясь проверить состояние отключившихся эльфа и полуорка. И некромант не хромал. Не опирался на трость. И вообще выглядел крайне бодрым.

Он вышагивал по склепу, и эхо под куполом шептало: «Все. Прочь. С моей. Дороги!»

Я вновь почувствовала себя дура дурой.

«Конечно, дура! — заворчал Азра. — Вспомни, ты же самолично отняла у Данте его маску и спрятала в чемоданчик. И потом, где ты видела, чтобы кто-то так быстро восстанавливался и набирал вес?»

Поднявшая голову подозрительность получше вгляделась в черты лица и фигуру некроманта, присевшего перед эльфом, и я снова ахнула:

— Охренеть… Вот это сходство!

Сходство казалось невероятным. Нет, даже не так…

Просто охренеть каким невозможным!

Все равно что две копии одной картины. Только одну повесили в музее, под охраной заградительной линии, а другую отдали на растерзание первоклассникам.

Этот Данте казался моложе и здоровее, даже вопреки темным теням, окруживших усталые глаза.

— Простите, Тесса. Мне, право слово, жаль, — голос так вообще был идентичен оригиналу.

Лже-Данте отряхнул руки и улыбнулся. Очень похоже улыбаются заслуженные гроссмейстеры, признавая победу противника в партии.

— Кто вы?

— Данте Праймус, — представился незнакомец, вставая. — Настоящий Данте Праймус.

С самым серьезным лицом кивнула, мол, все ясно, настоящий, набрала в грудь воздух, замерла на мгновение и… сдулась.

— Что-то я окончательно запуталась, — призналась загадочному мужику, как две капли похожему на работодателя. — Вы брат-близнец, украденный злой служанкой из замка?

Некромант засмеялся. Причём это не был злодейский хохот хладнокровного убийцы и маньяка. Будь мы в менее мрачной обстановке, я бы, может, тоже похихикала за компанию.

— Вы суеверны, Тесса?

— Не сказала бы, — пожала плечом.

«Хотя после всего случившегося впору задуматься», — вмешался Азра.

— Мой отец, Сигарам Праймус, был крайне суеверным магом, — поделился собеседник, ласково касаясь шкуры тигра с пробитым черепом. — Какая-то ведьма ещё в молодости предсказала ему наследника по имени Данте. Мальчику пророчили великое будущее: некромант-в-башне, объединитель даров, спаситель Старограда, парламентер Поляриса. Отец верил во всю эту чушь, вот почему мне, его законному сыну, дали это дурацкое имя.

Послышался отвратительный хруст, следом темноту склепа озарила зеленоватая вспышка, и тигриное тело конвульсивно дернуло задними лапами.

— Шли годы, я рос, окруженный любовью, вниманием и этим безумным пророчеством. Каждый вечер моей сказкой на ночь служило дурацкое пророчество, которое пересказывал Сигарам. Он заставил меня поверить, окружил ложью, внушил идею великого будущего.

Тигр дернул хвостом, его огромная голова приподнялась над полом склепа, взгляд мертвых глаз сконцентрировался на мне и обжог лютой ненавистью.

«Женщина, мне не смешно. В мире существует не так много черных магов подобного уровня…» — вспомнились слова Кельвина, оброненные в кафе, где мы обсуждали смерть Лауры и ломали головы, как вызволить Данте.

— В семь лет в замок пришло письмо, — некромант продолжал делиться воспоминаниями без отрыва от работы. — Оказалось, что задолго до того, как взять мою мать в законные супруги, у Сигарама была интрижка с какой-то магичкой. Та забеременела, но оказалась чересчур тупой, чтобы сразу сделать аборт, и чересчур гордой, чтобы признаться партнеру. — Глаза собеседника недобро прищурились. — Угадайте, Тесса, как эта подстилка назвала своего сына?

Тигр поднялся на лапы, сел возле ног хозяина, как приличный котик, и обвил лапки хвостом.

«В мире существует не так много черных магов подобного уровня…»

— С этого письма все изменилось. Я уже не был первенцем, которому пророчили великое будущее. Сигарам бросился на поиски магички, чтобы признать бастарда. Моя мать сочла это предательством. Мы покинули отца и переехали. До двенадцати лет я ещё продолжал жить верой, что все это ошибка. Что Сигарам хотя бы приедет навестить законного сына. Но нет. Я уже не был ему интересен.

«В мире существует не так много черных магов подобного уровня…»

«…и все они Праймусы», — предостерег еще тогда Азра.

Некромант опустил ладонь над головой зверя, зеленоватое мерцание рвануло в рану и запечатало ее чем-то больше похожим на желе. Такое зеленое, хорошо протухшее желе.

— Это вы убили Лауру, — поняла я.

— Не тот поступок, которым гордятся, — некромант потрепал своего «котика» по загривку. — Но в сложившихся условиях я не мог поступить с девушкой иначе. Лаура оказалась достаточно сильна, чтобы со временем вернуть магию моему брату и загубить весь план.

— То есть болезнь Данте — это ваших рук дело? Но как? Как вам удалось? — нахмурилась я и тут же испытала острую необходимость взвыть и постучаться головой о каменные стены склепа. — Ну конечно. И как я сразу не поняла?! Маска. Вы поместили проклятие в нее, так был постоянный контакт с кожей и аурой мага, а отводящие чары, заставляли артефакторов не обращать на нее внимание!

Тигр довольно замурлыкал под ласковой рукой хозяина.

— Вы сообразительны, Тесса, — одобрительно кивнул лже-Данте, словно мы были на экзамене, а не в склепе с двумя вырубившимися друзьями и восставшим тигром. — Потребовалось около десяти лет, чтобы набраться опыта и получить силу. Я скопировал его лицо, скопировал голос, изучил мимику и жесты, но и этого было недостаточно для замены.

Некромант двинулся вдоль стены и наклонился над бесчувственным полуорком. Тигр остался сидеть и мысленно препарировать мое тело своими челюстями.

— Только полгода назад мне повезло: я перехватил и зачаровал маску брата. Его сила хлынула ко мне. Ритуал должен был уничтожить Данте, мне же переходила вся его магия. Я ждал возле башни, чтобы избавиться от тела и занять свое место, но ырка принес Кельвина.

— Да, у Кельвина просто омерзительный дар знать, что где-то с кем-то что-то происходит, и появляться как раз некстати, — была вынуждена признать я, не отрывая взгляда от некроманта.

— Полностью с вами согласен, Тесса, — кивнул тот, касаясь лба и руки Рычая. — Мало того, что Данте не сдох, так Кельвин забрал его в свои вонючие застенки и нашел способ замедлить распространение проклятья. Пришлось найти старого приятеля Палача и пригласить на свой ритуал. Жаль, что не дотянулся до его девчонки, над телом Мирры мой брат рыдал бы чуть дольше.

Меня передернуло.

— Это чудовищно!

Некромант склонил голову набок, темные брови нахмурились.

— Это справедливо: Данте забрал жизнь, которая принадлежала мне, я возвращаю свое. Кельвин помешал мне, я был вынужден наказать его за это.

«Тесса, — позвал Азра, — знаю, это может прозвучать довольно нелепо, но… сейчас жизненно важно вывести этого типа из себя. Довести до ручки. Выбесить. Короче, сделать все, чтобы мужик набросился на тебя».

— Что? — вырвалось у меня.

— Что? — поднял брови Двинутый-Данте.

«Третий дар некроманта. Свадебный дар мужа жене. Да-да, те самые цветуечки, что ты не удосужилась мне даже показать. Нет, я не злюсь… хотя зачем я вру? Я злюсь, Тесса. Очень злюсь, потому что твой секс с моим идейным врагом портит наши общие эманации!»

— Что… что… — судорожно пыталась я выкрутиться. — Что вам нужно от меня? От нас? Сделайте, пожалуйста, большое дело и просветите насчет своих коварных планов.

— Коварных планов? — повторила молодая копия моего работодателя и широко, я бы даже сказала, как-то располагающе улыбнулась. — Тесса, кто я, по — вашему? Спятивший злодей из сказки?

Вообще-то да. Но лучше не провоцировать психов своей откровенностью.

— У меня и в мыслях не было трогать вас, — призналась хорошая копия моего нанимателя. — Я даже не знал о вашем существовании до прибытия в Большие выселки. Вы, Тесса, сами пожаловали в это маленькое убежище. Еще оставался шанс, что вы не догадаетесь о подмене, но… Ум крайне плохо влияет на продолжительность жизни.

Мужчина щелкнул пальцами, мои руки сковали магические путы, а тигр облизнулся и встал.

Так. Ладно. Не трусим.

— Я что-то упустила ту часть этого гениального плана, что должна напугать меня до мурашек, — изобразила я скучающий тон, хотя сердце билось с таким отчаянным грохотом, словно хотело быть услышанным аж в замке «Вороньи когти». — Где кровавые подробности того, что вы сделаете с моим телом? Осмелюсь надеяться, что хотя бы живым телом. Где коварные обещания перевернуть этот мир и заставить его дрожать от одного только упоминания имени Данте Праймуса? Где вот это вот все?

В склепе повисла гробовая тишина. Хотелось бы верить, что идиоматический гроб сколотили не для меня.

— Тесса, где вы почерпнули всю эту пространственную чушь? В любовных романах? — улыбнулся некромант, подошел ближе, заботливо убрал прилипшую к щеке светлую прядку и вздохнул:

— Я не злой, Тесса, поверьте. Я просто хочу вернуть то, что принадлежало мне с рождения. Мою жизнь. Мою славу. Мое предназначение.

— Угу, — не стала спорить. — И для этого убили массу народу.

— Я копил силы. — Угрызениями совести там даже и не пахло. — И потом, большая часть погибших страдала от неизлечимых заболеваний, так что я сделал им большое одолжение.

— Да-да, конечно, и приятелю Кельвина, и бедной Лауре вы тоже сделали большо-ое такое одолжение, — поддакнула я, активно кивая. — А знаете, Данте… Каждый человек обладает невероятным талантом находить сам себе оправдания. И чем большую подлость человек творит, тем более трогательная версия выходит.

Убивец невинных дев смерил меня крайне неодобрительным взглядом всезнайки и тоже поделился житейской мудростью:

— Истина — женского пола. Красивая и все.

Туше!

«И это ты называешь взбесить кого-то? — Азра вздохнул, а будь у него реальное тело, обязательно изобразил бы жест «рукалицо». — Ну-ка уступи место профи!»

— Гавнюк! — выпалил демон уже моими губами и от души треснул некроманта головой.

От души, но вот прям крайне неудачно!

Из-за разницы в росте мой нос угодил в упрямый подбородок противника. Двинутый-Данте просто отстранился, потирая ушибленное место, а вот я насладилась мерзким ощущением разбитого носа и хлынувшей из него струйкой крови.

Но самое удивительно, что столь экстравагантное бодание сработало!

Прежде чем на меня бросился дохлый тигр и опустилась мужская пощечина, магия посчитала новоиспеченного родственничка врагом, посягнувшим на дражайшую невесту, и полыхнула вспышкой портала, из которой вышел крайне мрачный Север.

Тигр улетел в потолок склепа и остался там в качестве наскальной живописи, сделанной типичным некромантом в дурном настроении.

— Привет, милая. Соскучилась? — улыбнулся он мне, походя отражая атаку брата.

— Некогда было, — прогундосила я, запрокидывая голову и зажимая кровоточащий нос связанными руками.

— Да я тебя… — попытался еще что-то вякнуть Двинутый-Данте, но был сметен волной тьмы, трижды стукнут о стенку склепа, после чего обмяк мешком поверженной гордости и заблуждений.

Север развернулся ко мне.

Ой-ей. А можно вернуть серийного убийцу и его облезлого кота?

— Никогда больше так меня не пугай! — зло рявкнул спаситель, заставляя меня попятиться.

Согласна даже на толпу деревенских жителей!

— Ты хоть представляешь, что я пережил, когда вернулся в замок и не обнаружил тебя в спальне? — уточнил Север, делая воинственный шаг ко мне.

Уговорили. Готова даже продегустировать пять присыпанных ядом блюд от шеф-повара Уинслоу!

— Да я же чуть с ума не сошел! — гремел голос дорогого мне некроманта.

«Нам крышка!» — констатировал Азра.

— Север… — я перепугано всхлипнула.

Размытое движение, и вот Север рядом.

— Прости, — шепнул он.

Без лишних слов бережно обнял меня своими сильными руками, поцеловал в лоб и прижал к груди. Уткнувшись в него заплаканным лицом, я словно уткнулась в саму суть слова безопасность.

ЭПИЛОГ

— А ну стоять! — прогремел на весь замок мой страшный рев.

Но Спайк не был дураком.

Оскальзываясь на скользком полу, этот дохлый шкодник энергично проскакал по галерее, не иначе как чудом вписался в поворот и, завывая дурниной, удрал.

Я притормозила, в середине галереи, схватилась за бок и опустила экспроприированную у Уинслоу сковороду. Левый бок кололо сотней иголочек, сердце задыхалось от натуги, а в глазах как-то странно темнело.

«Стареешь, девочка, — хихикнул Азра. — Всего-то стометровку пробежала, а уже готова отключиться».

Вспомнила, как с парнями съезжала по перилам лестницы. Как перепрыгивала с одного балкона на другой. Как в процессе преследования спугнула трех подозрительно-клыкастых типов и дико струхнула. Типы тоже струхнули. Настолько сильно, что сочли за лучшее обернуться летучими мышами и унестись куда-то под потолок.

— Ушел? — рядом притормозил Рычай. В руках верзила сжимал здоровенный топор, одолженный у рыцарских доспехов, пылившихся на входе в галерею.

— А я предупреждал. Я говорил, что надо запереть дверь! — влез подошедший эльф и был удостоен взглядами, полными коллективного призрения.

Всю минувшую после вылазки на кладбище неделю мы трое дружно страдали!

Я исправно страдала по три часа на чердаке главной башни замка, развлекая разгневанных призраков. Дамы негодовали из-за того, что им так и не вернули западное крыло второго этажа. А еще, игнорируя заверения, что мне безумно нравится смертная жизнь, громко сетовали, что я не окочурилась в том склепе.

Эдвард страдал у себя в комнате.

Как истинный муж лесного народа, он выполнил данное в склепе обещание и в знак благодарности за спасение побрился наголо. В результате у меня появилось уникальное предложение для черного рынка Атланты, а Эд стал самым нетипичным представителем своего народа.

Даже не знаю, что хуже — лысый эльф или ревущий над срезанными волосами мужчина.

Видя страдания друга, Рычай даже не посмел ржать над ним. Про открывшуюся после стрижки лопоухость левого уха мы тоже решительно промолчали.

Эльфы — народ впечатлительный. Надо беречь их хрупкую душевную организацию!

Что же касается самого Рычая, то он тоже страдал.

Прибывшие орки, которые при более близком знакомстве (ну как близком, я на них из окошка поглазела да тем благоразумно и ограничилась) оказались высоченными доракхаями, вольными всадниками Свободной степи. Полуорк выглядел рядом с ними, как карликовый пинчер среди своры волков. Вот только волки не склоняются перед пинчером.

Палач ходил по замку с такой довольной рожей, что я сделала вывод: Кельвин таки нашел принца орков, которого Данте скрывал до этого момента.

В начале галереи послышались шаги и стук трости.

— Что опять стряслось?

«Легок на помине», — проворчал Азра.

— Мастер! — почтительно склонил голову Рычай.

— Спайк спер бедренную кость нашей курсовой! — наябедничал эльф.

Сегодня лопоухий впервые отважился покинуть комнату.

Данте наотрез отказался заряжать амулеты этой парочки, поэтому сейчас лысый череп Эдварда украшала черная бандана с ухмыляющимся черепом, вышитыми серебром явно вручную. Глазницы украшали два крупных сиреневых страза.

Пираты падают в изумлении и мрут от смеха.

К счастью, Данте Праймус был не просто некромантом, а целым главой отделения некромантии, поэтому просто кивнул эльфу в платочке и уточнил:

— Сколько миллиграмм изотопа стронция вам не хватает?

Парни переглянулись и хором соврали:

— Три.

— Пять.

Данте с надеждой повернулся ко мне, как к самой ответственной.

— Один, — сдала я полуорка с эльфом.

Некроманты, которые рассчитывали заныкать пару грамм радиоактивного изотопа, обиженно засопели.

— Спайка не трогаем, пусть развлекается с новой игрушкой. Через час приду принимать лабораторную работу. Погоняю по теории, так что идите и не теряйте время, — предупредил Данте. — А вот вас, Тесса, я попрошу остаться.

Прозвучало так, словно я стану первой, кого некромант погоняет по теории.

Игнорируя сочувствующие взгляды Рычая с Эдом, смело закинула сковороду на плечо и подошла чуть ближе к работодателю.

У него тоже выдалась веселая неделька.

Начнем с того, что именно Данте пришлось успокаивать жителей села, устроивших в ту ночь облаву на «поганых некромансеров».

Участники восстания получили небольшую компенсацию «за моральный ущерб», нам с Рычаем (Эдвард, ырка его покусай, в тот день забаррикадировался в комнате) пришлось громко извиняться за несанкционированные раскопки и похищение чьего-то прадедушки. Точнее его останков.

Карге Данте предложил упокоить зомбокотика, поднятого некромантом-неумехой, на что старенькая бабка отреагировала крайне воинственно — попыталась избить нас и старосту, вызвавшегося проводить до ее домика, клюкой. Пришлось дружно ретироваться в кусты.

Зомбокотик, сидевший на откосе окна, подарил нам презрительный взгляд и с видом победителя смерти торжественно вернулся в избушку.

— Надеюсь, эта бестия никого не загрызет, — искренне понадеялась я по пути назад.

«Ты про котика или бабку?» — уточнил Азра.

Север не стал церемониться с Двинутым-Данте и прямо из склепа передал чуток помятого (ладно, сильно помятого) убийцу в руки господину Хватко. Тот если и обрадовался подарку, то где-то очень глубоко в душе.

— Ненавижу сюрпризы, — заявил следователь и повел знакомить арестованного с условиями его заключения.

Через несколько дней весть о поимке «Староградского некроманта» добралась до столичных коллег. Господин Хватко подвергся террору от вышестоящих инстанций и был вынужден отдать в столицу интересное дело, громкую славу, головокружительное повышение, а также Данте Праймуса, второго от рождения сын Сигара Праймуса.

Данте Праймус, первый от рождения сын Сигара Праймуса, примчался к единокровному брату. К моему искреннему недоумению Данте всерьез корил себя за случившееся.

На попытку примирения, скованный некромант только плюнул под ноги брату и расхохотался. Двинутый-Данте так и не понял, что в конечном итоге можно украсть чьё-то имя, внешность и, возможно, даже чужую жизнь. Можно перенять чью-то мимику. Можно скопировать голос или жесты. Но не сердце.

Сердце никому не отнять.

Что касается моего сердца — оно билось в ритме великого раздрая…

Едва парни скрылись в коридоре, Данте сконцентрировал на мне свое внимание.

— Тесса, вы подумали над моим предложением? — спросил он тоном дружелюбного мозгоправа с блокнотом в руке и кушеткой в углу кабинета.

— Ну-у-у…

Ну тут, наверное, надо пояснить, что после того, как некромант перестал носить маску, его состояние стабилизировалось. Тем же вечером этот закоренелый трудоголик предложил перенести наши изыскания в Академию, куда его срочно требовали скопившиеся дела и непутевые студенты.

Сказать, что мне там обрадовались, все равно что улыбаться на похоронах.

Уж не знаю, кого пригрозил упокоить или вернуть с того света Данте, но ему таки удалось выбить для меня местечко на кафедре артефакторике в качестве аспиранта.

В любое другое время я бы орала и отплясывала танец радости. Но та одинокая Тесса осталась где-то в прошлом. Новая же Тесса засыпала и просыпалась в объятьях самого нежного и страстного мужчины, а после с грустью смотрела, как лагерь медленно собирает палатки и манатки, чтобы выдвинуться в путь.

«Поверить не могу, — ворчал Азра, ощущая мою нерешительность, — ты всерьез хочешь положить свои амбиции и карьеру на полочку, где-то между мечтой похудеть к лету и купить недельный тур яхтинга по Узкому морю? И все ради какого-то парня?»

И самое смешное, что да.

Я была готова на все ради Севера. И в тоже время безумно хотела поехать в Академию. Короче, я банально разрывалась на перепутье и всерьез жалела, что нельзя быть в двух местах сразу.

— Я пока не готова дать однозначный ответ, — после долгой паузы в очередной раз ушла я от решения.

— Подумай, — Данте опустил на мое плечо левую руки и дружески сжал, — но вечером мне нужно написать в Академию.

Понятно.

То есть времени у меня, как у Эдварда и Рычая, что в приступе учебной паники повторяют (читай, учат) сейчас теорию.

Распрощавшись с Данте, я заглянула на кухню к хозяйничающему там Уинслоу. Невозмутимый дворецкий предложил мне на пробу пирожок «почти без приправ», но я поблагодарила за заботу, вернула сковороду и смылась прежде, чем в духовке подошел пирог.

Я уже была на середине главной лестницы, которая по слухам глотала невест, когда Азра решил ошарашить меня признанием:

«Знаю, это может не бросаться в глаза, но я тебя люблю».

Носок ботинка запнулся о ступеньку, тело потеряло связь с центром координации, колено поприветствовало угол, а я сама едва не улетела вниз.

«Спокуха, впечатлительная! По-братски люблю», — уточнил демон, а я поскорее поднялась наверх пролета и, потирая ушибленное колено, поспешила прочь.

Где-то в подвалах замка кто-то взвыл. Его поддержали приведения на чердаке, отчего в середине возник весьма специфический резонанс из мурашек и желания порыдать над томиком стихов о смерти и тщетности бытия.

«Люблю не так как мерзкий Khiragh! Без вот этих вот влажных чмоков, кроличьих экстазов, обменов жидкостями…»

— Спасибо, обойдемся без уточнений! — быстренько перебила я, широко шагая по коридору второго этажа.

В одной из многочисленных комнат, чья дверь оказалась приоткрыта, мне на секунду померещилась зелено-красная шкура драколича, но запал пнуть его под наглый зад уже давно схлынул.

Пусть живет!

Если, конечно, можно так выразиться.

«Там, в пещере, — продолжал разглагольствовать Азра, — я ведь поклялся, что буду с тобой в здравии и болезни, счастье и долбаных неприятностях. Кстати, насчет последних… не знал, что их будет так много».

— Сама в шоке!

«Так вот… Я поклялся не только обменять твои десять лет жизни на возможность пользоваться выгоревшими каналами магии. Я поклялся умереть с тобой в один день, а это значит: беречь, подсказывать, временами пинать. И я окажусь никудышным наставником, если не позволю тебе быть счастливой. Даже если это счастье ты обретешь с моим заклятым врагом. Если действительно любишь этого гадкого некроманта, то плюй на все и отправляйся вместе с ним. Время слишком дорого».

— Азра, — я оказалась полностью сбита с толку. — Ты же буквально вчера сочинил целый меморандум на тему, почему эти отношения обречены на цитирую «катастрофическую задницу»!

«Только дурак не меняет своего мнения», — заявил он тоном я-здесь-самый-умный.

— Э-нет, дружок! Я так просто это не оставлю, — продолжался во мне процесс кипения. — Ты же мне весь мозг вынес! «Где твои амбиции, Тесса?» «Вот бросит он тебя, потом локти кусать будешь, что отказалась!» И где теперь твои лозунги о женской независимости, а?

«Ой, иди уже к своему Северу, пока я не передумал!» — от былой сердечности не осталось и следа. Встречайте, на сцене наших подмостков ехидный и самовлюбленный демон!

Я решительно стянула с подживающего запястья браслет и пристроила на ближайшем столике.

— Знаешь что…

«Что?»

— Пожалуй, я оставлю тебя здесь. Советчик из тебя откровенно хреновый!

«Это я… Хреновый?» — у Азры от возмущения даже голос пропал.

Воспользовавшись таким редким моментом тишины, я быстренько добежала до конца коридора, распахнула дверь в наши с Севером покои и, на скаку теряя обувь, поспешила в ванную комнату.

В конце концов, почему я должна решать что-то одна?

Некромант, раздетый по пояс, навис над раковиной и споласкивал выбритое лицо.

— Ты! — решительно выкрикнула я, наставляя на него указательный палец.

— Я, — одобрительно кивнул некромант, сделал быстрый разворот и сгреб меня в объятья.

Коварный обольститель легко поднял несопротивляющуюся жертву его страсти, вынес из ванной и аккуратно опустил на покрывало кровати.

— Ммм! — запротестовала я, старательно отстраняясь от жадных поцелуев. — Мне нужно посоветоваться с тобой.

Север моментально прекратил попытки домогательства, даже отсел на полметра. Пристально посмотрел на мою слегка растерянную моську, потом наклонился и с решительным выражением застегнул молнию на кофте. Отклонился, с довольным видом кивнул и улыбнулся.

— Чувствую дикую ответственность.

Я не смогла сдержать смеха, перевернулась на бок, подперла голову рукой и принялась рассказывать ему о проблеме, которая заключалась в том, что я жутко хотела помчаться за двумя зайцами — набраться опыта в Академии и уехать с ним на край земли.

Север слушал с удивительным понимаем, а потом немного подумал и уточнил:

— А ты действительно хочешь поехать со мной?

— Да… — радостно выдохнула я, потом опомнилась. — Нет.

— Нет? — Север выгнул брови. — Я в легкой растерянности.

Завалившись на спину, я закрыла лицо ладонями.

— Я же не могу вот так вот все бросить и уехать! И если быть откровенной до конца, то я и правда худшая из худших, а в Академии у меня появится хоть какой-то шанс научиться чему-то. Но если ты уедешь, это значит все! Конец! И я не могу поехать… и хочу поехать… и я… Я не знаю!

Север лег рядом и успокаивающе поцеловал в макушку.

— Давай я расскажу, как все понял, — шепнул он, убирая мои руки от лица. — Тебе страшно. Страшно испытывать ко мне то, что ты испытываешь. Страшно, что все это ненадолго. Страшно, терять привычный мир. Еще тебя гложет чувство вины из-за внутреннего ощущения своего непрофессионализма. Заметь, я не говорю, что ты плохой артефактор, потому что знаю — это не так. Но ты так думаешь. Амбиции в тебе говорят ехать и добиваться нового уровня развития своего таланта. Сердце шепчет, что не переживет этого разрыва. Голова твердит, что нельзя сжигать мосты и отправляться в неизвестность.

Я нахмурилась.

— И ещё меня тревожит тот факт, что ты так хорошо меня знаешь.

Север светло улыбнулся и потерся о кончик моего носа.

— А ещё я знаю выход из этой ситуации, — шепнул он и резко сел, утягивая меня следом. — Послушай, ты можешь поехать с Данте в Академию. До летних каникул не так много времени — полтора месяца где-то. Поживи, осмотрись, постарайся помочь моему брату, узнай что-то новое. После Отбраковки старшекурсников отправят ко мне в крепость. Захочешь — поедешь с ними, познакомишься с личным составом и моими друзьями. Проведешь у меня лето и вернешься в Академию. — Север прижал губами мочку моего уха и лукаво усмехнулся. — Если захочешь, конечно.

«Тесса!» — ворвался в мое сознание перепуганный крик демона, но мне было как-то не до того.

Некроманты мертвы от рождения. Они чувствуют не так, как остальные. Некроманта крайне тяжело пронять, но если уж кто-то заставил их сердце биться быстрее, то это до конца. Некроманты не теряют друзей, не отказываются от родственников и… не способны разлюбить.

Так чего я переживаю?

Взглянув в серьезное лицо любимого мужчины, я погладила выбритую щеку и недоверчиво спросила:

— Ты правда отпустишь меня?

— Честно говоря, я в отчаянье, Тесса, — признался Север Праймус, Командор загадочной армии. — Настолько, что готов опуститься на одно колено и прямо сейчас испугать тебя предложением руки и сердца.

Ой, вот только, пожалуйста, без этого.

— Тесса, здесь и сейчас наше «долго и счастливо» только начинается. Но я хочу, чтобы ты всегда помнила — все, что важно для тебя, для меня тоже имеет значение.

Его широкие ладони скользнули по моим плечам, опустились вниз по спине и сжали нижние девяносто.

— Мы можем находиться за сотни километров друг от друга, но у нас всегда останутся наши сны.

В коридоре раздался какой-то подозрительный шум, но выбросив из головы все постороннее, я наклонилась и скрепила наш договор поцелуем.

Подумаешь шум. В конце концов это же замок некромантов! Здесь постоянно что-то происходит, воет, грохочет, взрывается.

— Люблю тебя, — шепнули мы друг другу и поцеловались.

Открыто. Жадно. Жарко.

И упали на постель.

Сильная рука обняла талию и притиснула к своей груди. Другая оказалась на попе и крепко сжала, словно клеймя одним только прикосновением.

Кто-то поскребся в дверь, потом постучал, а потом отчаялся и решил взять преграду штурмом. Некто прогрызал себе дорогу в нашу спальню!

Мы мгновенно вскочили. Север спрыгнул на пол и вышел вперёд. В его руках появились два хорошо знакомых по нашей первой стычке клинка. Я же вскочила на матрас и вооружилась подушкой.

И тот, кто сейчас думает, что подушкой невозможно забить человека до смерти, просто никогда не жил в одной комнате со старшей сестрой.

С трагичным скрипом, дверь сдала оборонительные позиции. Низ деревянной створки разлетелся веером щепок. В проеме возникла морда драколича и взволнованным голосом заявила:

— Тесса, этот долбоящер меня сожрал!

КОНЕЦ

19 апреля 2020 года

Content

Маргарита Блинова
Несносное проклятье некроманта

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1. Великая оплошность

ГЛАВА 2. Боль и ужасы некромантии

ГЛАВА 3. Приличный замок «Вороньи когти»

ГЛАВА 4. Сердце замка

ГЛАВА 5. Работа артефактора

ГЛАВА 6. Прогулка в «Едритовы подпоры»

ГЛАВА 7. Бабули некромантов

ГЛАВА 8. Призрачный нуар

ГЛАВА 9. Покушение

ГЛАВА 10. Первая помощь

ГЛАВА 11. Большие выселки

ГЛАВА 12. Расследование

ГЛАВА 13. Прогулки на свежем воздухе

ГЛАВА 14. Родные пенаты

ГЛАВА 15. Посиделки в кругу друзей

ГЛАВА 16. Темная ночь

ГЛАВА 17. Признание

ГЛАВА 18. Обратно в замок

ГЛАВА 19. Страсти-мордасти

ГЛАВА 20. Дары некромантов

ГЛАВА 21. Страсть и ее последствия

ГЛАВА 22. Провал в подвал

ГЛАВА 23. Жмурки на кладбище

ГЛАВА 24. Фаталити в склепе

ГЛАВА 25. Семейная психотерапия

ЭПИЛОГ