Анна Велес

Смерть с обложки

© Велес А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

1

Кошмар вернулся. Алиса снова видела Ваньку. Лучший друг во сне выглядел моложе, будто ему снова восемнадцать. Как и всегда в той странной реальности. И это обстоятельство всегда пугало Алису. Друг сидел на песке, на берегу реки. Этот чистый песок цвета яичного желтка девушка знала очень хорошо, как и небольшой пятачок травы, просто ядовито-зеленой, где сбоку раскинулся ивовый куст. А там, в воде, видны огромные камни. В реальности Алисе нравилось это место. Оно было настоящим, а не таким… картинным и неестественно ярким. Но она снова была здесь. С погибшим другом. Алиса снова наблюдала пятна крови на футболке Ваньки – она знала, что там, под одеждой, у друга несколько ран. Но, как и всегда в этом кошмаре, Ваньке не было дела до того, что он мертв. Друг продолжал сидеть на песке, улыбаться застывшей ухмылкой жуткого пупса и играть в ножички. Сам с собой.

Алиса не хотела быть здесь, видеть все это снова. Она пыталась отвернуться, уйти, но… куда уйдешь из кошмара? Девушка попыталась закричать. Просто чтобы заставить мертвого друга прекратить его ужасную игру, в которой он иногда втыкает ножичек не в песок, а в собственные ноги, криком стереть с его мертвого лица этот оскал…

Ванька встал, будто услышал ее крик, и направился к реке. Это Алиса тоже видела раньше во множестве вариаций. Она побежала вперед, чтобы не дать другу скрыться под водой, она хотела схватить его за руку, но… Алиса знала, что он мертв. И притрагиваться к его покрытому порезами холодному телу… Девушка отдернула руку, с отчаянием продолжая следить, как Ванька погружается все глубже.

Во сне она стояла у кромки воды и теперь уже смотрела на тот берег. Потому что знала: там Ванька выйдет из реки, сядет на такой же желтый песок и продолжит свою игру. И вот друг показался из воды, как и всегда, обернулся, помахал девушке. С его лица так и не пропала эта жуткая улыбка. Но тут Ванька указал куда-то рядом с собой. В воду. Откуда тут же начал подниматься второй затылок. Кто-то еще вставал из реки.

Алиса снова закричала. Теперь уже просто от ужаса и отчаяния. Она не могла полностью разглядеть вторую фигуру, восстающую из воды. Видела только, что это женщина… Еще миг, и вторая покойница тоже обернется… Девушка даже во сне закрыла себе глаза руками, чтобы не знать…

– Алиса! – Сквозь весь этот ужас прорвался мужской голос. – Открой глаза!

Властный, но обеспокоенный голос. Смутно знакомый. Еще девушка почувствовала на плечах чьи-то руки. Сильные и в то же время удивительно нежные. Она потянулась к этому пока еще невидимому человеку, постаралась сосредоточиться только на его голосе. И наконец открыла глаза.

Олег облегченно вздохнул и прекратил ее трясти.

– Спасибо, – прошептала девушка и постаралась сдержаться, чтобы не расплакаться от облегчения.

– Спасибо? – раздраженно осведомился Олег. – Такая вежливая Королева Мертвых! Ты лучше в благодарность объясни мне, почему ты опять влипла в кошмар?

Последние слова он произнес намного спокойнее и мягче. Алиса подвинулась, давая ему место, и быстро огляделась. Просто чтобы убедиться, что она точно проснулась.

Девушка по-прежнему была в своем доме, в собственной гостиной, на диване. Все вещи на своих привычных местах. Вот рядом высокое кресло с резной спинкой и подлокотниками, которое они с Олегом называли троном, вот журнальный столик, на стене чуть дальше картина, которую недавно подарил ей ее напарник и сожитель, слева видны ступени лестницы, ведущей наверх в спальню.

– Что? Снова забыла свои чертовы пилюли выпить? – спрашивал Олег.

– Я ничего не забываю, – надменно сообщила ему девушка. – Когда живешь с полицейским, который помешан на порядке, это нереально.

– Рад, что привнес в твою жизнь хоть каплю гармонии, – с усмешкой отреагировал он. – Что-то новое?

В целом постоянный сюжет ее кошмара он знал.

– Да, – усаживаясь удобнее и задержав его руки в своих, призналась девушка. – У Ваньки появилась подруга. Но я ее не разглядела. Не знаю, кто она, и ничуть об этом не жалею. Ты разбудил меня вовремя.

– Вот поэтому я все еще живу с тобой, – заметил Олег. Его обычная холодная ухмылка сейчас получилась немного блеклой. – С тобой не соскучишься. Мне начать пытать тебя? Допрос с пристрастием? Или ты все же можешь сама объяснить, почему заснула?

– Устала. – Хель пожала плечами. – Я закончила роман. Убрала дом, после этого собиралась вечером праздновать. Все приготовила, съездила за сиропом и взбитыми сливками. Потом приняла ванну с ароматической пеной… О, наверное, это было лишнее. После нее я и прилегла тут, казалось, на пару минут. Но получилось, похоже, несколько дольше.

– Ага! – Полицейский улыбнулся уже более весело. – Сливки и сироп? Я всегда за праздник. Но не считаешь, что для игр это давно устарело?

– Смотря куда намазывать, – не удержалась от усмешки девушка. – Если на торт, то самое оно.

– Торт? – Олег удивленно приподнял брови. – Ты реально приготовила торт?

– Ну, я же сказала, собралась праздновать, – напомнила Хель.

– Я приглашен? – осведомился полицейский.

– Почему нет, – спокойно отозвалась девушка. – Всегда пожалуйста. Ты любишь сладкое?

– После мяса – да, – весело ответил он.

– Мясо тоже есть. – Алиса снова стала собой. – Поужинаем? Ты наверняка голодный.

– Как скажешь. – Олег вскочил с дивана, галантно предложил ей руку. – Я бы добавил «моя королева», но ты уже однажды напомнила мне, что повелеваешь только мертвыми.

– Их кормить не надо. – Девушка понемногу расслаблялась и возвращала себе приподнятое настроение.

Они прошли на кухню, начали накрывать на стол. Олег жил здесь уже больше четырех месяцев. Часто готовил сам. Они привыкли работать как одна команда. Вообще, они были напарниками во всем.

– Шикарно, – приступая к еде, честно отметил полицейский. – Спасибо за ужин. И… поздравляю.

Алиса кивнула в ответ, пережевывая мясо. Как и всегда, она ела спокойно, наслаждаясь пищей.

– Вообще, то, что ты закончила роман, это реально праздник, – продолжал Олег. – Мне надоело готовить самому. А еще ты вечно меня будишь, когда ложишься за полночь.

– Можно подумать, у тебя нормированный рабочий день и ты подрабатываешь у меня домработницей, – не удержалась Хель от сарказма. – Мы потратили состояние на доставке за эти два с половиной месяца.

– Теперь настанет эра экономии, – усмехнулся он в ответ. – Слушай, а ты мне скинешь почитать свой роман? Должен же я иметь хоть какое-то преимущество. Я живу с тобой. Моя привилегия читать это раньше редактора. И кстати, ты ни разу не спрашивала мое мнение о том, как ты пишешь.

– Роман я тебе скину, – отозвалась суховато Алиса. – Что до рецензий… А я ни у кого и никогда мнение не спрашиваю. Я пишу, потому что мне это нравится. Отзывы… Я их измеряю размерами роялти. Получать деньги с продаж выгодно и в плане поддержки самомнения.

– Логично, – согласился Олег.

– Что до тебя, – спокойно и деловито продолжила Хель. – Ты прочел все, что я написала. Если бы тебе не нравилось, ты бы и первой книги не осилил.

Полицейский лишь кивнул. Она была права. Его это обычно раздражало. И восхищало одновременно.

– Тогда за столь лестное мое отношение к твоему творчеству я заслужил обещанный торт! – заявил он.

– Сейчас. – Алиса чуть улыбнулась. – Последний ритуал с правильным использованием сливок и сиропа, и через пять минут можем есть.

Она встала из-за стола, достала все необходимое из холодильника. Полицейский честно собирался наблюдать этот почти сакральный процесс, но тут кто-то настойчиво начал трезвонить у калитки на входе.

Алиса нахмурилась.

– Похоже, что-то случилось, – сказала она. – Я про торт никому, кроме тебя, не говорила, так что прихлебателей не жду.

– Я не сомневаюсь в твоих кулинарных талантах, – заметил Олег, вставая с табурета и собираясь на выход. – Но вряд ли кто-то настолько ими вдохновлен, чтобы так бешено сюда рваться. Давай лучше открою я.

Девушка согласно кивнула, но все равно отправилась следом за ним. Полицейский набрал код, открывающий замок на калитке, и обычным ключом отпер входную дверь. Стоило ее распахнуть, и Соколиный Глаз, лучший детектив отдела специальных расследований, который возглавлял Олег, ввалился внутрь. Вид у Глаза был странный, всклокоченный, полудикий, на лице застыло выражение скорби и беспокойства.

– И? – Олег ненавидел задавать банальные вопросы типа «что случилось». А еще он уже понимал, что дело плохо, и старался сохранять спокойствие.

– Олег! – Глаз вцепился в рукав начальника. – Мышку убили!

Полицейский нахмурился.

– Глаз, – с явным раздражением сказал он, – ты пьян? Что это за бред? Не самый лучший вариант являться сюда в таком виде.

– Да иди ты… – довольно агрессивно отреагировал детектив, но заставил себя сдержаться. – Я уже полтора месяца в завязке. Ты не слышал? Я сказал: Мышку убили!

– Подожди… – Олег машинально схватился за руку Глаза и сжал ее. – Мышку… Нашу Мышку? Надюху?

– Черт! – Детектив свободной рукой провел по всклокоченным волосам, его губы подозрительно тряслись. – Да! Нади больше нет…

Олег повернулся и посмотрел на Хель. У девушки был оторопелый и даже испуганный вид.

– Соберись! – велел начальник детективу. – Давай, Семен. Сейчас это важно. Расскажи все.

– Нет. – Глаз отпустил рукав Олега, снова вцепился себе в волосы. – Нет времени. Никто пока не знает. Нам надо ехать. Там… Ты сам должен увидеть и решить… Что нам теперь делать…

Олег не понимал, что все это значит. Новость о смерти одного из членов его команды выбивала из колеи. Хотя смерть всегда не вовремя. Настораживало и сбивало с толку поведение Соколиного Глаза. Эта секретность и… еще что-то, помимо потрясения и скорби. Это Олегу заранее не нравилось.

Он снова посмотрел на Алису: даже не ради поддержки, а потому что ей надо было что-то сказать… объяснить…

– Три минуты. – Тон Хель был холодным и непререкаемым. – Ждите оба у машины. Я только ключи возьму…

Она умела встряхнуть, вернуть в обычное состояние. И всегда сделать наперекор.

– Куда? – с раздражением возразил ей полицейский. – Ты там что забыла?

– Кто-то должен вас туда отвезти. – Как всегда в стрессовых ситуациях, Хель становилась очень собранной и логичной. – И не надо говорить, что справишься сам, Олег. Разговор по телефону во время вождения запрещен. Если там все так плохо… – она чуть сбилась, – я смогу помочь.

Развернувшись, девушка отправилась вверх по лестнице. Олег понимал, что она нужна ему. Но вот… имел ли он право втягивать Хель в это?

2

Они подъехали к какому-то совершенно обычному многоквартирному дому в тихом районе. Здесь не было привычных ограждений, какие устанавливает полиция, пока работает на месте преступления. Не было людей и автомобилей с мигалками.

– Что это за адрес? – спросил Олег, который еще в дороге успел переговорить с начальником управления.

– Квартира с почасовой оплатой. – Глаз в пути более-менее взял себя в руки, но выглядел по-прежнему очень несчастным.

– Ненавижу эти почасовые бордели, – раздраженно прокомментировал начальник отдела, выходя из автомобиля. – Только непонятно, что здесь могла забыть Надюха.

– Там… – Детектив так и не решился рассказать начальнику и Алисе, что их ждет наверху. – Ты сейчас сам все поймешь.

– Почему нет экспертов и группы? – Олега вся эта таинственность нервировала все больше. – И вообще, как вы узнали?

– У Нади сегодня был выходной, – торопливо стал рассказывать детектив, ускорив шаг, чтобы показывать начальнику дорогу. – Никто из нас ее не видел. Она никому не звонила. Вечером я задержался в отделе. А тут звонок…

– О ней сообщили конкретно вам? – удивилась следовавшая за ними Алиса.

– Да. – Глаз послал ей тоскливый взгляд. – Труп нашла хозяйка квартиры. Срок аренды истек, она пришла. И… на тумбочке у кровати была визитка Нади. Хозяйка увидела слово «полиция». Сначала она позвонила на сотовый Мышки, но тот был отключен. Тогда она набрала номер отдела. Валя взяла трубку…

Они поднялись на третий этаж, где одна из дверей была приоткрыта. Олег решительно шагнул внутрь, Алиса аккуратно проскользнула за ним. В узкой прихожей стояла какая-то тумба, на стене висело маленькое зеркало и пара крючков для одежды. Алиса увидела все это мельком, пока они спешили дальше, в единственную комнату в квартире.

Олег влетел в помещение первым и резко остановился, будто врезался в преграду.

– Какого!.. – Он уже собирался наорать на подчиненных за дурацкий злой розыгрыш, но замолчал.

Начальник отдела быстро осматривал место преступления. Полупустая комната, где у стены сидели его сотрудники. Серега, который сейчас выглядел по-настоящему серым, потерянным и несчастным. Валька, съежившаяся и зареванная. А в полутора метрах от них – старая кровать с посеревшим несвежим бельем и труп женщины… Черные чулки, один из которых спустился ниже колена, широко разведенные ноги, яркое вульгарное белье, черный парик с прической «под пажа». Тонкие руки раскинуты в стороны и прикованы наручниками к металлической спинке кровати. Рана на шее – кровавая полоса. Алые губы, белила, жирные черные стрелки у глаз, неоново-синие тени на веках, и пустые глаза… Надюхи.

Узнавание просто выбило Олега из колеи. Он не мог поверить. Начальнику отдела начало казаться, что он задыхается. От потрясения, отчаяния и какого-то странного чувства… вины… и гнева.

Алиса как-то сразу вобрала в себя всю картину. Не детали, не нюансы, а атмосферу, образ… Ее немного затошнило. Не от увиденного здесь, а от того, что все эти декорации места смерти вдруг будто выкинули девушку в ее сны. Такое же мерзостное ощущение неправильности, нереальности картинки. Слишком нарочито: поза, вульгарность, пошлость, яркие краски – дешевое белье цвета фуксии, черный парик, алые губы. Это Надя?

Алиса успела привязаться к этой девушке. Они стали почти подругами. Тихая и серьезная на работе, Мышка была милой доброй хохотушкой вне стен управления. И это она? Нет…

– Где ее вещи? – спросила Хель.

Олег дернулся от звука ее голоса, как от удара, и резко развернулся. Казалось, он сейчас впервые будет с Алисой зол и жесток. Но он удержал резкие слова в последний момент. Он еще помнил, что эта женщина никогда ничего не говорит просто так.

– Посмотри! – твердо заявила девушка. – И подумай! Она не могла прийти сюда в этом. Не май месяц за окном. И вообще! В этом еще никто и никуда не ходил!

Олег нахмурился, снова повернулся к кровати и распятому на ней трупу, начал цепко осматривать детали…

– О господи… – Полицейский резко выдохнул. – Имитация…

Облегчение и надежда нахлынули так резко, что Олег с трудом удержался от желания осесть на пол и рассмеяться. А еще он испытал просто бесконечную благодарность к Хель, и сейчас это его ничуть не раздражало.

– Серый, – начальник отдела сам не замечал, что его голос звучит со злым ликованием, – вызывай экспертов. Глаз! Семен, надо начинать обыск. Это подстава! Ищем вещи Надюхи, ее сумочку, одежду, обувь. Ее настоящие вещи! И конечно, следы и отпечатки.

Это сработало. Они поверили, что ужасный образ, созданный здесь, лишь подделка. Ведь в это так хотелось верить…

– Алиса. – Олег повернулся к своей подруге и постарался улыбнуться. Он редко называл ее по имени, да еще прилюдно. Но сейчас Олег делал все, чтобы отблагодарить напарницу. И постараться отгородить от всего этого. Пусть и с таким ужасным опозданием. – Тебе нельзя здесь оставаться. Ты поедешь домой?

– Нет, – твердо ответила девушка. – Я бы хотела что-то еще сделать. Но не здесь. И Валя…

Алиса понимала, что подруга держится с большим трудом. Начальник отдела не стал спорить. Если Алиса способна еще хоть чем-то помочь, он не откажется. Без обдумывания причин, почему он это делает.

– Хорошо. Один вопрос… Это белье. – Полицейский подошел совсем близко к кровати, стал осматривать яркие трусики, такие неподходящие именно этой мертвой девушке. – Тут не надо быть экспертом по женской части, чтобы понять: это что-то не слишком дорогое.

Как это часто бывало, его вопрос выражался в предложении продолжить мысль или ее подтвердить.

– Дешевая китайская синтетика, – заверила его Хель. – Но смотрите, они слишком чистые. И трусики и бюстгальтер. Там, под мышками…

Она немного смутилась. Указать на место между ногами трупа она не смогла.

– На нее надели все это после смерти, – понял Глаз, уже осматривающий тело с другой стороны. – Тут даже ярлычок не срезан.

– Точно имитация, – удовлетворенно изрек начальник отдела. – Я смогу уговорить начальство оставить дело нам. Никто не тронет ее… память…

Ему было трудно произносить эти слова о своей подчиненной. Но хоть в этом, малом, он Надюху защитил. В слишком малом… Олег старался отогнать эти мысли. Сейчас – только дело. И Алиса.

– Мне нужен обыск в квартире Надюхи, – сказал он девушке. – Валю туда отвезешь?

– Естественно, – кивнула она чуть надменно. – Я смогу быть понятой.

– Оставим все среди своих, – согласился Олег, теперь уже четко, по-деловому. – Найти бы и второго такого же понимающего.

– Не проблема, – уверила его Хель. – Я забираю Валю.

Он кивнул, полностью переключаясь на обыск, но все же постарался быть с ней максимально вежливым, как когда-то обещал.

– Как закончите, пожалуйста, поезжай домой. – Это был приказ, пусть и мягкий. Для него – самое теплое выражение заботы.

Алиса кивнула и наконец-то пошла прочь от страшного тела на кровати.

3

Хель вывела зареванную Вальку во двор, усадила в свою машину, указав на бардачок, подсказала: «Платки там». Она старалась быть деловой и собранной. Тело Надюхи осталось в квартире, но ведь еще ничего не кончилось. Девушка достала сотовый и набрала знакомый номер.

После смерти Ваньки у нее остался лишь один настоящий друг, которому Алиса доверяла полностью. Дениса она знала с детства. Когда-то у них была целая команда: Ваня, Саня, Дима, Диня. И две девочки – Алиса и Рита. Много лет они держались вместе. Не дружили так, как в детстве, уже не были командой, но оставались… стаей. Которая развалилась после убийства Ваньки. Рита пила все чаще и больше, Саня лечился от игромании. Принудительно. Дима жил в Интернете, занимаясь неизвестно чем, но регулярно занимая деньги у всех знакомых и друзей. Остались только Денис и Хель. И даже больше сблизились, переживая смерть близкого человека, поддерживая друг друга. Беспрекословно и без вопросов. Как это и делают настоящие друзья.

Денис ответил после второго гудка.

– Привет, – весело поздоровался он. – Как там твои криминально-мистические будни?

– Бурно, – честно призналась девушка. – Ты свободен?

– Акклиматизируюсь, – с самоиронией признался друг.

Денис был известным видеоблогером. Большую часть жизни он колесил по миру, снимая свои фильмы. После каждой поездки дня три он приходил в себя, просто лежа дома на диване. И страдая от бессонницы.

– Мне нужна помощь, – сказала Хель.

– Куда ехать? – тут же деловито поинтересовался Денис.

– Сейчас скину адрес в сообщении, – пообещала девушка. – От твоего дома недалеко.

– Буду через пятнадцать минут, – пообещал друг и отключился.

Удовлетворенная результатом переговоров, Алиса заняла свое место за рулем.

– Тебе лучше? – спросила она у Вальки, включая зажигание.

– Нет, – честно призналась оперативница. Но, по крайней мере, она перестала плакать.

Квартирка была просто крохотной, но чистой и уютной. Тут чувствовалось присутствие Надюхи, и это удручало. Алиса старалась не думать об этом, как-то отвлечься. По сути, от нее мало что требовалось, только наблюдать. Девушка стояла в прихожей, прислонившись к стене, и делала все возможное, чтобы не замечать мелочи, напоминающие о погибшей подруге. Ей важно было лишь одно: в шкафу Надюхи нет, не было и не могло быть такого дешевого пошлого белья, какое на нее надели там…

Пока Алиса с видимым спокойствием стояла у стенки, ее друг шатался по ограниченному пространству, проявляя любопытство, но не трогая ничего руками, как предписывали правила.

– Красивая девочка, – вернувшись к подруге, сказал он. – Была. Молодая совсем. Жалко.

– Если бы она была уродливой старухой, о ее смерти все равно стоило бы сожалеть, – возразила ему Хель. – Особенно такой смерти.

– Была бы старухой, – ничуть не смутившись, заспорил Денис, – было бы менее жалко. Хоть пожила… Слушай, а эта ваша Надя, она точно в полиции работала?

Разговор услышала Валя и уставилась на понятого с удивлением.

– А что? – с вызовом поинтересовалась она. – Не похожа?

– Совсем нет. – Невозмутимость Дениса заслуживала высших наград. – Посмотрите внимательно на эту комнату. Она принадлежит скорее школьнице, чем взрослой женщине.

Алиса заинтересовалась его словами. Ее друг все-таки был художником и видеорежиссером. Он любил наблюдать и всегда был очень внимателен. А еще его профессия сделала Дениса неплохим психологом.

– Разве тут где-то мелькает пошло-розовый цвет? – осведомилась между тем Валька, захлопывая дверцы шкафа. – Или толпы плюшевых мишек?

– У вас какое-то шаблонное представление о школьницах, – усмехнулся понятой. – Дело не в этом. Смотрите, тут все до наивности аккуратно. Милые сувениры на столе, блокноты со стикерами, ровные стопочки. А эта старомодная привычка ставить около ноутбука фотографии в рамочках?

Хель чуть усмехнулась. Ей стало понятно, где Денис смог рассмотреть красоту Нади.

– Кстати, эти блокноты и ноутбук мы изымаем, – решила оперативница, подходя к рабочему столу убитой подруги. – Все ее личные вещи… и даже фото.

– Шкаф? – на всякий случай поинтересовалась Хель, хотя знала, что там ничего яркого и вульгарного быть не может.

– Естественно, нет, – усмехнулась Валька. – Я сфотографировала все. А ты становишься все больше похожа на Олега.

Денис слушал их разговор с живым любопытством, но при этом продолжал осматриваться.

– Не знаю, хорошо это или плохо, что Алиса напоминает этого вашего Бездушного. Хотя… Ты же у нас и сама Королева Мертвых. – Понятой, стараясь не мешать обыску у стола, отошел к другой стене комнаты. – И на полках фотографии…

Вид у него стал задумчивый.

– Что-то не так? – Алиса слишком хорошо знала своего друга.

– Не знаю. – Денис нахмурился. – Это другие фотографии. Какая разная девочка.

– Можно конкретнее? – Валька напряглась.

– Вот тут ей… Надежде лет двадцать, – послушно стал объяснять молодой человек. – И она… Похоже, тогда она пережила что-то печальное или тяжелое. Трагедию. Она выглядит очень уязвимой. Плечи напряжены и сгорблены, голова опущена. И вот еще эта фишка! Она прикрывает лицо волосами. Так делают очень неуверенные в себе люди. Они будто себя стесняются. А там на столе ваше совместное фото. Алиса, вы и Надя. И это совсем другой человек. Она же просто безмятежно счастлива. И да! Она влюблена!

– Вообще-то, – оперативница искоса глянула на Хель, – я бы не сказала, что у Мышки была счастливая влюбленность. Она с момента прихода в отдел сохнет по Олегу.

– Не может быть, – категорично возразил Денис.

– Это почему? – Такое мнение Хель несколько позабавило. – Вроде бы ты с Олегом знаком, и вы нормально ладите. Чем это он не достоин?

– Кстати, да, – подхватила Валька. – Он во всех отношениях мужик нормальный. Отмороженный слегка… Ну, у него с эмоциями беда. Но это не значит…

– Я не о том, – остановил защитную кампанию Денис. – При чем тут вообще ваш Олег? Это не несчастная любовь! У нее все хорошо! Было… По крайней мере, на той фотографии лицо счастливой женщины, которой повезло в любви. Понимаете?

– Похоже, мы не все о ней знали. – Алиса внимательно изучала фотографию на столе. – Я помню, когда сделали этот снимок. Две недели назад. Наш девичник. Да… А ведь Надя реально ожила за последнее время!

Валька хмурилась, рассматривая рабочий стол Надюхи.

– Надо будет обязательно проверить список ее вещей. – Оперативница сделала какие-то пометки в своем электронном блокноте. – Когда их найдут. А тут… вроде бы все?

– Вы уже закончили? – Денис все еще изучал книжные полки.

– У тебя еще какие-то идеи? – Алиса подошла и встала рядом с другом.

– Нет, ничего особенного. – Он хотел пробежаться пальцами по корешкам книг, но вспомнил, что так делать нельзя, и убрал руки в карманы джинсов. – Снова этот школьный подход. Учебники на полках. Психология. Криминалистика. И тут же какие-то новомодные самоучители. Как стать уверенной в себе, научиться общаться… Никаких женских романов, классики и прочего. Хотя вот тут, Алиса, пара твоих книг.

– Я ей и подарила, – кивнула девушка. – Она их на видное место поставила, вместе с фотографиями.

– Красный уголок, – заметил ее друг. – Подарки, сувениры, снимки. Все важное и памятное.

Он опустил глаза и даже улыбнулся.

– Ну, хоть что-то! Внизу скопилось хотя бы несколько дешевых детективов!

– Мне не очень нравится ваш тон, – заметила Валька. – Я тоже люблю детективы. Не стоит так пренебрежительно относиться к этому жанру.

– Надеюсь, я не задел вашу профессиональную гордость, – совершенно серьезно и без тени усмешки выдал Денис. – Вообще, я сам любитель жанра. Просто здесь на самом деле совсем неудачные дешевые романы, где куча крови и преступления такие, что любой маньяк прочтет и ужаснется способам лишения жертв жизни. А еще там всегда слишком странный вычурный антураж на месте преступлений и совершенно глупые надуманные мотивы.

– Вычурный антураж? – Хель нахмурилась и тревожно глянула на Вальку.

– Что? – забеспокоилась подруга.

– Не знаю пока. – Девушка задумалась. – Какая-то деталь… Вернее, что-то такое… Надо вспомнить. Но, наверное, уже завтра. Сегодня слишком тяжелый день.

– Тебе бы домой, – тут же заботливо предложил ей друг.

– И мы тут закончили. – Валька сфотографировала все на книжных полках. – Так что ты свободна.

– Только у тебя целая куча вещей. – Алиса указала на упакованные в специальные пакеты папки и блокноты, ноутбук и чемоданчик криминалиста, куда Валька собрала образцы отпечатков пальцев с мебели в квартире. – Надо тебя закинуть в управление. Денис? Тебя тоже домой подвезти?

– А смысл? – пожал он плечами. – Мне все равно не спать. Я лучше доеду, поставлю машину и прогуляюсь. Дома надоело.

– Меня тоже домой не тянет, – призналась Валька. – Но Олег сегодня больше ничего делать не даст.

– Алиса, – друг чуть улыбнулся, – а ты езжай. Я свободен, так что, Валентина, если хотите, могу помочь вам доставить это все в вашу штаб-квартиру. И… может, по пиву? Немного совсем?

Оперативница благодарно кивнула.

4

Когда Алиса утром вошла в кухню, Олег заканчивал готовить завтрак. У них уже сложился такой четкий распорядок. Полицейский просыпался раньше своей подруги, но ему редко удавалось не разбудить и ее. Потому он после душа отправлялся на кухню, куда позже спускалась Алиса. Зато ужин всегда был ее обязанностью. Все по-честному.

Утро что-то изменило. За окном плакал холодным дождем голый черно-серый ноябрь. Но пока это не угнетало, оставаясь там, извне. Не чувствовалось и тягостности предыдущего вечера. Эти двое выбрали совместное сосуществование только ради комфорта и желания чувствовать человеческое тепло рядом. Это действовало безотказно. Каждый из них по-своему переживал смерть Надюхи. Но первое потрясение прошло, совместно проведенная ночь остудила гнев и боль потери, дала силы держать эмоции под контролем. И говорить о них – между собой.

– Вижу, ты готова к рабочим будням, – заметил полицейский, когда девушка усаживалась за стол.

На Хель был один из ее любимых черных брючных костюмов и шелковая ярко-синяя блуза с высоким воротом в восточном стиле.

– Привычка, – нехотя призналась она. – Чем женщине хуже, тем лучше она старается выглядеть. Это помогает держаться. Достань торт. Надо его съесть, иначе испортится.

Олег чуть усмехнулся. Его всегда забавляла привычка девушки переходить с делового тона на бытовые темы.

– Тогда я буду обязан тебе дважды, – заявил он, доставая ее вчерашний кулинарный шедевр из холодильника. – За мной ужин в любом ресторане по твоему выбору.

Она только кивнула.

– Насчет привычки держаться… – начал он, приступая к еде. – Верно подметила. Сейчас плохо, и это еще мягко сказано. – Олег тяжело вздохнул. – Все еще не могу поверить, что Надюху убили. Мне всегда казалось, что она последняя из моей команды, с кем такое может произойти.

– Знаешь, как она говорила? – поделилась Алиса. – Иногда и с хорошими людьми случаются плохие вещи.

– И, к сожалению, чаще, чем с плохими, – согласился Олег. – Спасибо тебе за помощь вчера вечером.

– Так вот за что ты считаешь себя обязанным, – поняла Хель. – Надя моя подруга. Я бы не осталась в стороне. К тому же вам всем вчера досталось. Слишком резко и слишком больно. И мне тоже. Что бы я делала тут одна весь вечер? Сходила с ума? Нет. Я могу только действовать. Иначе никак. И боюсь, тебе придется смириться, что я и дальше собираюсь участвовать в этом деле.

Она тут же вспомнила разговор о книгах в квартире Нади. Что-то связанное с детективами… Алиса должна была проверить, потому что это важно.

– Трудно с тобой, – признался между тем полицейский. – Я каждый раз ломаю голову, как бы тебя о чем-то попросить, и каждый раз ты сама предлагаешь помощь как личное требование. Да. Ты снова мой консультант.

– Удивительное взаимопонимание, – усмехнулась девушка. – Жить с тобой становится все комфортнее.

– Согласился бы, если бы не твои вернувшиеся кошмары, – не остался Олег в долгу. – Хотя я вчера вернулся домой через час после тебя. И все было спокойно.

Алиса нахмурилась. У них с Олегом были темы, которые им не нравились. Оба – здравомыслящие люди, не только не увлеченные мистикой, но в принципе ее игнорирующие. Но у каждого из них нашлись способности, которые ни он, ни она не могли объяснить. У Алисы были ее сны. У Олега – болезненное ощущение присутствия его погибшей невесты в те моменты, когда появлялся нюанс, способный помочь в раскрытии дела.

– Кошмар не повторялся. – Девушка внимательно смотрела на своего напарника. – Но и одного раза было достаточно. Не считаешь, что это случилось как-то слишком вовремя?

– Я бы назвал это предзнаменованием, – согласился Олег. – И это первая причина, почему ты в деле. Боюсь, тебе придется в следующий раз смотреть свой личный фильм ужасов очень внимательно. Хотя, естественно, я разбужу тебя вовремя.

Алиса поморщилась, но кивнула. Она знала, что в кошмарах по неизвестной причине появляются важные детали, указывающие на преступника.

– Вторая причина? – поинтересовалась Хель.

– Ты сама ее назвала. – Олег только пожал плечами. – Ты Надюхина подруга. Никто не знает, когда, с кем из нас и о чем конкретно Мышка могла обмолвиться. А носиться между работой и домом, сверяя показания, мне неудобно.

– В этом случае ты хочешь держать все яйца в одной корзине, – иронично заметила девушка. – Я могла бы тебе напомнить: мотаться между домом и работой контрпродуктивно хотя бы потому, что уже давно изобрели телефон. Но главное, ты принял устраивающее меня решение.

Олег одарил свою напарницу кривой ухмылкой.

Утренний разговор улучшил его настроение. Насколько это было возможно. Полицейский считал, что он уже пережил самое трудное расследование в своей жизни, когда искал убийцу Жанны, своей невесты, погибшей пять лет назад. Но он это выдержал. Возможно, было легче, потому что Олег смог пережить потерю, гнев и скорбь и просто желал отдать невесте последний долг. Но тут…

Он не любил Надюху как женщину. Но Мышка была частью его команды. Олег выбрал ее среди десятков претендентов, поверил этой девушке. И Надюха ни разу его не подвела. Полицейский понимал, что она была влюблена в него, поэтому бережно и тактично вел себя с ней, чтобы не задеть ее чувства. Он доверял ей. Он привык к ее тихим, но всегда точным комментариям, к ее просто уникальному таланту находить подход, «ключик» к любому человеку. Надя была внимательна, очень аккуратна, упряма в работе. И еще она была мягкой, милой, застенчивой… Тот самый хороший человек, с которым просто по определению не должно случаться ничего плохого.

Но все же случилось. И теперь Олега душил гнев, а еще страстное желание возмездия. Найти и наказать! Жестоко, насколько это возможно. Таким был взгляд Олега на мир: сначала действия, а скорбь и горе потом. Или… гнев вместо боли и скорби. За это его называли Бездушным.

Все, кроме Хель. Потому что она сама была Королевой Мертвых. Его зеркальным отражением. Той, кто идет вперед и действует. Олег никогда не признался бы ей, что в этом деле девушка нужна ему именно поэтому – Хель сама пойдет вперед и потащит за собой весь отдел. Она не даст им просто лить слезы и тонуть в отчаянии. Они вместе заставят остальных злиться и действовать.

5

В общей комнате отдела висело то самое настроение похоронного уныния, которое Олег и ожидал. И которое собирался изменить. Сразу. Сейчас.

Он галантно пропустил вперед Хель, потом закрыл дверь, решительно направился к своему обычному месту. Общая комната была просто пространством, где в хаотичном порядке стояли рабочие столы, стулья на колесиках, пара кресел. Еще тут была доска, куда всегда вывешивались материалы текущего дела. Вокруг этой самой доски обычно и собиралась команда, рассаживаясь, как кому удобно, но чтобы все видели материалы и могли передавать друг другу документы или фото.

Но у каждого сотрудника отдела были свои привычные места. Так, Серый, информационный гений отдела, молодой, весь какой-то взлохмаченный парнишка двадцати пяти лет, в вечных рваных джинсах, предпочитал устраиваться за одним из столов, обязательно установив перед собой ноутбук.

Соколиный Глаз, самый старший в команде, лучший детектив управления, благодушный и порой нетрезвый, занимал дальнее местечко у окна. Валька – оперативница, резкая, стервозная, яркая, переменчивая во всем, раз в месяц меняющая мужчин и цвет волос, зато въедливая и решительная в работе, – всегда сидела ближе ко входу, в одном из кресел.

В отделе недавно появился Виктор. Отличный оперативник, спокойный, вдумчивый, уравновешивающий остальную пеструю компанию. Он выбрал себе место справа от доски. А слева обычно сидела Мышка. Олег раздраженно поморщился, увидев ее пустой стул. Сам он всегда садился в центре. Не стал менять привычки и сегодня.

Алиса устроилась рядом с Валькой, успев пожать подруге руку в знак поддержки. А еще она учтиво кивнула начальнику управления, который тоже был здесь.

Когда Олег настоял на возобновлении дела о гибели его невесты спустя пять лет после случившегося, его руководитель часто посещал отдел. Они были знакомы давно и в целом, можно сказать, дружили. Сегодня начальник управления не мог не появиться в общей комнате. Пожилой, крепкий, усталый, с каким-то беспомощно-затравленным выражением лица, он сидел чуть дальше остальных, почти у самого входа в кабинет Олега.

Полицейский кивнул всей своей команде, обернулся к высокому гостю.

– Начальник? – в своей обычной манере, иронично-задорной, обратился он к руководству. Только давалось это Олегу сегодня чуть труднее, чем всегда. – Сказать, что рад видеть?

– Скажи, – кивнул ему Александр Дмитриевич. Обычно при подчиненных он придерживался официального тона, но сегодня оставил формальности в стороне. – А еще придумай хоть что-то, чтобы я был рад оставить вам это дело.

Олег раздраженно нахмурился.

– Сразу скажу всем, – начальник управления тяжело вздохнул, – я тоже считаю, что мы разберемся сами. Семейное дело. Но там, наверху, есть сомнения. Слишком странные обстоятельства, слишком неприглядно все выглядит. Дайте мне хоть что-нибудь, чтобы я смог помочь!

Вся команда переглянулась. Еще никогда начальник, всегда немного суровый, ворчливый и строгий, не говорил так. Расстроенно и… по-человечески.

– Без проблем, – между тем решительно заявил Олег. – Готов слушать?

– Сколько надо, – тем же почти просящим тоном пообещал Александр Дмитриевич.

– Хорошо. – Начальник отдела тут же переключил внимание на команду. – Я не буду вам говорить, чтобы вы относились к этому расследованию как к очередному. Это не так. Это реально наше семейное дело. Но это не значит, что надо ползать по управлению, как траурные мухи. Мы и только мы должны найти этого ублюдка. Кто не согласен – на выход.

Олег сделал почти театральную паузу. Естественно, никто не двинулся с места. Валька гордо выпрямилась, Глаз полез за своим блокнотом, Виктор просто продолжал сидеть и ждать начала совещания. Серый чуть потер усталые глаза, что-то кликнул в своем любимом ноутбуке. Олег также заметил, что Хель тихонько достала из своей сумочки планшет и, будто не обращая ни на кого внимания, тихо спросила что-то у своей подруги-оперативницы.

Полицейский криво улыбнулся. Они смогут.

– Начали, – сухо скомандовал он. – Убийство Надюхи. Что мы об этом знаем?

– Время смерти 19.30. Способ… – Браво начав отчет, Серый чуть сбился. – Мышке перерезали горло, перед этим обездвижив ее шокером.

– Не думаю, что нам станет от этого сильно легче, – тут же заметил Соколиный Глаз, – но все же следов сексуального насилия на теле нет.

– Легче! – призналась Валька.

– Намного, – к общему удивлению, живо поддержал ее Александр Дмитриевич. – Ведь это уже… факт! Если ничего не было, то доказать, что весь этот антураж ложный, будет проще.

– То, что это имитация, было понятно уже вчера, – напомнил ему Олег. – Не буду заставлять никого из вас это озвучивать. Коротко. После того как Надю убили, ее переодели, накрасили и уложили на кровать. Подробности оставим тупым любителям сплетен. Что еще нашли во время осмотра места преступления?

– Отпечатков ноль, – тут же доложил Виктор. – Отчет экспертов уже есть. Все вымыто с каким-то дезинфицирующим средством. Везде только следы талька.

– Медицинские перчатки, – озвучила очевидную догадку Валька.

– Кстати, – Глаз просмотрел свои записи, – по орудию убийства. Лезвие очень тонкое и острое. Длина не более восьми-десяти сантиметров. Наши криминалисты считают, что это хирургический скальпель.

– Вот как? – заинтересовался Олег. – Скальпель, медицинские перчатки и больничная чистота. Почерк? Указание на профессиональную деятельность убийцы? Или очередное представление?

– Пока делать выводы трудно, – заметил Виктор. – Вот только удар был уверенным и четким. Это точно профессионал. Но вот медик ли?

– А убили Надю там же, где мы ее нашли? – спросила Валька. – Прямо в комнате?

– Вот тут есть нюанс, – ответил ей Глаз в своей обычной дружелюбно-отзывчивой манере. – Это случилось там. Но! Думаю, каждый из нас может представить, что будет, если перерезать человеку горло.

– Море крови, – коротко описал ситуацию Олег. – И брызги в разные стороны. Оттереть все – не реально.

– Но это все же случилось там, – повторил детектив. – Кровь замыли с моющим средством. Однако при помощи спецсредств это все равно можно увидеть. Так вот, там было что-то расстелено. Надю оглушили, разложили… похоже, на куске клеёнки, и только потом убили. Следы говорят об этом.

– Кровь должна была забрызгать убийцу, – заметил Виктор.

– Так и было. – Глаз всегда напрягал экспертов, выуживая из них все детали. – Но и он сам тоже был в каком-то защитном костюме.

– Он просто маниакально аккуратен, – отметил начальник отдела.

– И как ни ужасно об этом говорить, меня сейчас это радует, – откликнулся Александр Дмитриевич. – Маниакально! Все указывает, что мы имеем дело именно с очередным психом. А это ваша епархия! Мы имеем очень весомый шанс отстоять это дело! Если, конечно… – У него появилось страдальческое выражение на лице. – У нас есть доказательства имитации на месте преступления.

– Именно на месте преступления, – стал докладывать Серый, – было установлено, что нижнее белье и чулки, надетые на тело Нади, ей не принадлежат. Эксперты подтвердили, что вещи неношеные, только приобретенные. Более того, они точно были надеты уже на мертвое тело. Как и парик.

– Косметика, – дополнил Виктор, – тоже не принадлежала Наде. На месте преступления не было обнаружено одежды, в которой она пришла в ту квартиру, сумочки, смартфона и документов. Позже все эти предметы были найдены в мусорном ящике недалеко от дома.

– Только ее вещи? – уточнил Олег.

– Да, – кивнул Глаз. – Перчаток, защитного костюма, орудия преступления, вообще хоть чего-то, указывающего на преступника, обнаружено не было.

– Так вот, – продолжил Виктор. – В сумочке Нади была совершенно другая косметика. По цветовой гамме… Или как там правильно женщины это называют?

– Главное, даже другой марки, – спас его от женских тем старший детектив.

– Макияж ей явно наносил не профессионал, – впервые подала голос Алиса. При этом она продолжала смотреть только в свой планшет и немного хмуриться. – Если, конечно, эта нарочитость не была специальной. Грубый, вульгарный, слишком яркий макияж. Создание некоего образа… Не Надиного. Или все же просто неумелая рука. Но это точно не сама Надя делала.

– В доме Надежды был проведен обыск, – подключилась Валька, и в ее голосе звучало мстительное победное удовлетворение. – Там тоже нет косметики данной марки или белья и чулок, подобных найденным на месте преступления. И никаких париков.

– То есть, – медленно, значительно переспросил начальник отдела, – все эти прибамбасы убийца принес с собой? И сознательно создавал ту картину, которую мы застали?

– Выходит, так, – пожал плечами Серый. – Что бы это ни значило.

– Это может значить только одно, – ответил ему Виктор. – Подготовленное, продуманное убийство.

Вся команда начала переглядываться, будто проверяя друг друга. Такое поведение преступника бывалым сотрудникам отдела специальных расследований говорило только об одном: перед ними действия сумасшедшего социопата. Все понимали – их профиль. Ведь отдел изначально создавали для раскрытия серийных убийств. И, даже несмотря на пережитое потрясение и горечь потери, все начинали собираться, – теперь уже не напоказ, ради начальства, а реально сосредотачиваться на нюансах дела, заражаться обычным профессиональным азартом.

Олег с удовлетворением наблюдал эту картину. В принципе, иного он и не ожидал. Они должны были встряхнуться, прийти в себя… Пусть, как он сам подозревал, версия с маньяком в будущем окажется ложью во спокойствие руководства.

Начальник отдела снова покосился на свою напарницу. Он понятия не имел, что она забыла в своем планшете. Могла бы намекнуть по дороге… Олег начал привычно раздражаться. Полицейский предпочитал всегда контролировать ситуацию и не любил неожиданностей. А эта женщина со своим обычным своеволием…

Алиса, будто почувствовав его состояние, на миг подняла глаза. Похоже, девушка наконец-то нашла в планшете то, что искала. На ее лице промелькнула победная улыбка. Она кивнула своему напарнику решительно и как-то… обнадеживающе.

– Это уже хлеб, – нарушил тишину Александр Дмитриевич. – Я сам готов отстаивать версию маньяка. Но есть один факт, к которому, клянусь, привяжутся. Ее визитка. Убийца выкинул все вещи Надежды. Кроме контактов отдела. И что это? Вызов? Или намеренная дискредитация? Преступник знал, кто такая Надя? Или это послание маньяка? Как мне отстоять последнюю версию? Есть еще хоть что-то?

Олег снова покосился на Алису. Выражение злого удовлетворения на ее лице не изменилось.

– Вся эта сцена. Там в квартире – дискредитация. И вызов. А что-то про маньяков… Похоже, – это начальник отдела произнес наигранно лениво, – тут должен прозвучать бравурный марш и аплодисменты. А еще мы все должны пасть ниц и умолять ее вымолвить хоть слово. Да, Хель?

Девушка позволила себе надменную усмешку, неспешно поднялась с места, подошла к напарнику и просто сунула ему в руки свой планшет. Спокойно, царственно, как всегда. Но все с тем же удовлетворением.

– Когда закончим это дело, можем выступать с таким номером в каком-нибудь шоу, – насмешливо заметил Олег.

– Сначала посмотри, – серьезно предложила Хель.

И он посмотрел. На миг Олегу показалось, что она просто дала ему фотографию с места преступления. Только… почему-то внизу, под изображением кровати и мертвого тела женщины, прикованной наручниками к изголовью, шли какие-то тонкие изломанные буквы, будто истекающие кровью.

– Вот черт! – На этот раз Бездушный даже не пытался скрыть изумление. – Серьезно?

Он повернул планшет так, чтобы изображение смогли увидеть остальные.

– Для понимания, – сухо и официально, как всегда, когда тема была ей неприятна, начала комментировать Хель. – Вчера я выступала в роли понятой на обыске в квартире Нади. И там из художественной литературы были представлены только детективные романы Краева, что мне показалось странным. И… появилось какое-то смутное воспоминание. Надо было проверить. Этого автора печатает то же издательство, что выпускает мои книги. Потому я знала, что серию этих детективов сейчас начали переиздавать под новыми обложками. Я как-то их мельком видела. Это один из них.

– Да ладно! – не сдержался даже вечно спокойный Виктор. – Убийство с обложки?

– Как в кино? – по-детски недоверчиво переспросил Серый, уже давно подобравшийся поближе.

– У Надюхи старое издание, – сдержанно и деловито уточнила Валька.

– Важно, что у нее вообще были эти книги, – заметил Соколиный Глаз. – А это уже связь в этом деле.

– И то, что нам нужно. – Александр Дмитриевич облегченно вздохнул и слабо улыбнулся.

– Наверное, – заметила Хель. – Вам явно пригодится информация о том, что у Краева в этой серии детективов шесть романов.

Серый присвистнул. Его коллеги тревожно переглядывались. Еще пять возможных трупов – это уже слишком. А ведь они только хотели отстоять дело Надюхи, оставить его в отделе…

– Еще момент! – взволнованно вспомнила Валька. – Кулон!

– Ты потеряла цацку? – раздраженно поинтересовался Олег. – Это сейчас важно?

– У Нади пропала цацка, – в тон ответила оперативница, в тот момент совершенно забывшая о субординации. – Кулон серебряный, в виде сердечка. В квартире украшения нет. В ее вещах на месте преступления…

– Сейчас! – Глаз уже просматривал список. – Нет. Кулона нет.

– А ведь Надя все время его носила, – припомнил Виктор. – Всегда крутила пальцами. И он исчез?

Все снова стали взволнованно переглядываться.

– Стоп, – решительно остановил их начальник отдела. – Все необходимо перепроверить. Начальник? Тебя устроит эта версия? Есть убийство, место преступления превращено в картинку с обложки дешевого детектива. Есть вероятность, что будут еще трупы… И вишенка на торте – исчезнувший кулон жертвы. Как мы все подозреваем, это трофей. Для маньяка достаточно? И кстати, визитка как вызов нашему отделу, который занимается как раз такими уродами, тут самое оно.

– Более чем, – закивал удовлетворенно Александр Дмитриевич. – Мне нужна эта картинка. Обложка. Я к генералам. А вы… Работаем! Теперь дело точно у нас!

И он тут же засобирался на выход. Начальник шагал торопливо, забавно переваливаясь, как старый медведь. Но при этом было видно, что настрой у него решительный, да и состояние значительно улучшилось. Олег удовлетворенно кивнул, когда за шефом закрылась дверь.

– Я ненавижу банальности, – сказал полицейский Алисе в своем любимом насмешливом тоне, который теперь давался ему привычно легко. – Такое только в голливудских фильмах бывает.

Он кивнул на ее планшет и картинку на экране.

– Естественно. – Она тоже иронично скривила губы, превращаясь в мгновение ока из милой девушки со сказочным именем в надменную Королеву Мертвых. – Это не тот сюжет.

– В смысле? – вмешался в их диалог бесстрашный Серый. – Убивает не фанатик этого Краева? И самого автора на допрос звать не будем?

– Он живет в Омске, – оповестила его Хель. – Тираж его книг составлял не более четырех тысяч. Это литература из серии чтива. Фанатики бывают только у знаменитостей.

– Тогда почему его перепечатывать взялись? – задал логичный вопрос Глаз.

– Вот это я постараюсь узнать, – пообещала девушка.

– Если бы ты еще взяла на себя труд прочесть этот роман, помощь была бы неоценима, – иронично заметил Олег. – Если возьмешься, заранее сочувствую.

– После такого потока вежливости и обходительности у меня просто нет выбора, – насмешливо отозвалась Хель и, развернувшись, отправилась к своему стулу.

– Всех остальных я тоже попросил бы привести себя в рабочее состояние, – с привычным раздражением обратился начальник отдела к своей команде, откладывая планшет напарницы на стол. – Может, наше руководство и довольствуется такой версией. Но я – нет. Хоть я предложил ему нечто для доклада в верхах. Но для себя самих мы еще ни на что не ответили.

Сотрудники отдела быстро расселись по местам, готовые продолжать работать.

– Пока мы все здесь, – уже спокойнее продолжил Олег, откровенно нехотя, с досадой, – давайте пройдем основной этап. Что мы знаем о Надюхе?

И снова по общей комнате разлилось скорбное тяжелое молчание. Коллеги заново переживали потерю. Но… Этим ее не вернуть, и вряд ли тот, кто убил Надю, придет и сдастся сам.

– У меня готова обычная вводная, – нерешительно начал Серый. – А у тебя, Олег, есть ее личное дело.

– Я его ни разу не открывал, – пожал плечами начальник. – Я на работу людей беру, а не папки с документами. Могу кому-то из вас выдать почитать, в обход правил.

– Ты вообще наши личные дела не трогал? – удивился Виктор.

Олег посмотрел на него с раздражением. Повторяться он не собирался. Его обычная реакция как-то ободрила команду. Их Бездушный остался собой. В этом было что-то… привычное. И это успокаивало.

– Моей вводной хватит. – Серый открыл нужный файл на своем ноутбуке. – Надежда Васильевна Баранова. Двадцать шесть лет. Всего… Родители погибли, когда девочке было четырнадцать. Жила под опекой старшей сестры Ольги, которой тогда исполнилось двадцать.

– Ольга! – тут же вспомнила Алиса. – Она сейчас живет с мужем и двумя детьми за городом. У нее муж фермер, кажется. Или работает у фермера. Надюха была очень к ним привязана. Особенно к племяшкам.

– Я смотрел ее контакты и звонки за последнее время, – продолжил информационный гений отдела. – Все не разобрал пока. Но Ольга – один из ее самых частых контактов. Общались по телефону почти каждый день, и по мессенджерам постоянная переписка.

– Они не просто сестры. Они дружили, – дополнила Валька. – Надя дорожила сестрой и часто говорила, что в долгу перед ней. За то, что та не сдала ее в детский дом, должно быть.

– Нет. – Серый болезненно поморщился. – Боюсь, дело не в этом. Надя отучилась в самой обычной школе, собиралась поступать на социологический факультет. Но… Она познакомилась с неким Дмитриевым Георгием Павловичем. Ей тогда было всего восемнадцать. Еще в одиннадцатом классе училась. Он на девять лет старше. И все было плохо.

– Абьюз? – тут же нахмурившись, предположила Хель. – Насколько плохо?

– Не знаю, – неохотно признался Серый. – Но спустя полтора года отношений, когда Надя уже не общалась ни с сестрой, ни с друзьями, никуда не поступила и нигде не работала… ее доставили по «Скорой» в больницу. Реанимация. Сильная травма головы, сломаны несколько ребер и правая рука, перелом шейки бедра…

– Где он? – коротко и зло спросил Олег.

Начальник отдела специальных расследований повидал многое за восемь лет службы. И убийства, и драки с побоями. Он понимал, что в определенной ситуации сам смог бы кого-нибудь убить. Защищая, спасая, предотвращая еще большее насилие. Но он так и не смог научиться спокойно относиться к так называемому домашнему насилию. Можно сражаться с равным, но измываться над тем, кто слабее… Олег не переносил таких людей.

– Сидит он. – В голосе Серого появилось мрачное удовлетворение. – Надюха наша тогда все же дала показания! Да еще оказалось, она не первая. Могла бы стать и не последней. Там по совокупности ему десятку дали.

– Надо будет проверить, – отметил Виктор. – Вдруг вышел по УДО.

Олег одобрительно кивнул.

– Что дальше? – Вопрос был адресован Серому.

– Еще год она проходила реабилитацию в центре психологической помощи женщинам, жертвам насилия, – продолжил парнишка. – И я пока не все посмотрел… Но примерно в то же время там случился какой-то инцидент. Я не успел пока…

– Я займусь сам, – решил Олег. Сейчас он готов был сделать все что угодно, только бы лишний раз не травмировать свою команду. Он начальник – нервы и боль надо брать на себя. – Дальше академия?

– Верно. – Серый кивнул и вдруг улыбнулся. – А ведь мы с ней на одном курсе учились. Надюха, естественно, была отличницей. А я так… как придется.

– Вы дружили? – удивилась Валька.

– Какое там! – Парнишка помотал головой. – Надя тогда ни с кем не общалась почти. По учебе, конечно, да. А друзей не было. В принципе я вспомнил: на курсе знали, что с ней что-то случилось. Ее и не трогали. Только… – Он загрустил. – После выпуска ее не хотели нормально распределять. Из-за того же. С ее-то идеальным дипломом! Служба поддержки граждан. Девочка на телефоне…

– Но ты рекомендовал ее в отдел, – напомнил Олег.

Удивились все, не только Серый.

– Ты запомнил? – за всех спросил Глаз.

– Это моя команда, – коротко и сухо отозвался начальник. – Дальше мы знаем. Надя была с нами. Теперь ее окружение. Личная жизнь.

Глаз и Серый продолжали смотреть на него с недоумением. Они были уверены, что Надюха сохла по начальнику.

– Когда мы осматривали ее квартиру, – аккуратно начала Алиса, – мой друг, которого я попросила быть вторым понятым, заметил, что на последних фотографиях Надя выглядела счастливо влюбленной. А Денис видеорежиссер. Лица – его профессия.

– Вообще, я думал, это очевидно, – откликнулся Олег. – Я знал, что раньше Надя была в меня влюблена. Но последнее время она перестала смущаться и явно потеряла ко мне интерес.

– Я даже не знал, что она интересовалась тобой, – немного удивился Виктор. – Надя последние полтора месяца встречалась с моим другом. Его зовут Прохоров Анатолий Сергеевич. Он работает в МЧС. Я же их и познакомил. И там, кажется, все было серьезно. Хотя я не расспрашивал особо.

Он тут же замолчал и расстроенно закрыл лицо руками.

– Черт… А если и правда серьезно? – Виктор уставился в стол. – Как я ему скажу? Он сейчас в командировке…

– Тебе придется с ним поговорить, – как можно мягче напомнил Олег. – Лучше, если именно ты. Когда он вернется?

– Сегодня вечером, – нехотя отозвался Виктор. – Я все сделаю.

– Хорошо, – кивнул начальник. – С подругами понятно. Что еще?

– Нам она говорила только о семье, – вспомнила Валька. – Мы даже о ее новом мужчине не знали.

– Еще Надя упоминала, что общается в Сети, – добавила Алиса. – Имен не называла, говорила, там девочки говорят на… психологические темы. Думаю, вся переписка у нее в ноутбуке.

– Да, мы все привезли, – поддержала оперативница. – Еще у Нади на квартире было много каких-то блокнотов. Все исписаны. Закладочки в них. Возможно, там что-то важное. И она упоминала при мне некую Лелю. Как-то у нее зазвонил телефон, но Надя говорить не стала, бросила только одну фразу: «Леля, перезвоню позже». Мне ничего не объяснила.

– Когда это было? – тут же деловито уточнил Серый, уставившись в ноутбук и что-то набирая на клавиатуре.

– Неделю назад, – припомнила Валька.

– Леля… – Алиса задумалась. – И еще Катя. С месяц назад. Та же история с телефоном. Я запомнила, потому что тогда у меня сложилось впечатление, будто Надя не была рада, что я присутствовала при этом звонке.

– Катя. – Серый что-то просматривал на экране. – Я еще распечатку звонков с Надюхиного номера не получил, но во входящих на смартфоне был вызов от какой-то Кати. Вчера. В районе пяти вечера.

– Надо установить обеих этих дам, – распорядился Олег. – Адреса, пароли, явки.

– Конечно, – рассеянно откликнулся гений информации. – Установлю по номерам телефонов. И тут в ее записной книжке есть некая Марина, Наташа и… Людмила Владимировна. Кстати, еще есть номер, записанный просто как «Центр». В принципе, и все. Круг общения минимален. Наши номера, эксперты, родные. И еще твой друг, Витя.

– Единственный номер с мужским именем? – уточнил Олег. – Не считая рабочих?

– Есть еще Вадим, – тут же откликнулся Серый.

– Это муж ее сестры, – пояснила Алиса. – Надя как-то его упоминала.

Валька кивнула, подтверждая слова подруги.

– Плохо, – коротко постановил начальник отдела. – Ничего и никого. Но при этом убийство было заранее спланировано и хорошо подготовлено. И визитка Нади на тумбочке. Преступник знал, кто она.

– Отработаем всех ее подруг, – в привычно легком и обманчиво беспечном тоне заявил Глаз. – Они могли кому-то о нашей Надюхе рассказывать. Кому-то не тому.

– Вот когда Серый их всех установит, – тут же решил Олег, – ты, Глаз, и поедешь узнавать. И Валентина тоже. Я займусь центром и… – Он чуть поморщился. – Возьму Надюхину медицинскую карту. Семья тоже на мне.

Он вопросительно посмотрел на Хель. Его напарница кивнула. Олег не слишком любил общаться с людьми, тем более с родственниками жертв. А тут еще такая ситуация – убита его сотрудница. Нужны вежливость и сострадание. С последним у Бездушного было туго, потому что он не видел смысла в пустых словах.

Алиса могла помочь. Она тоже не любила формальных соболезнований, но чисто по-женски, интуитивно, как-то находила общий язык с теми, кому плохо. Лучше всех с такой задачей справлялась Надюха… Которой теперь нет…

– Сделаем, – кивнул Глаз. – Только прежде я бы все же доехал еще раз до экспертов. Мало ли что! Они не могли сразу выдать все результаты. А там еще куча всего. И с места преступления, и с Надюхиной квартиры. Отпечатки, следы…

– Надо еще раз заехать к Надюхе, – безапелляционно заявила Хель. – Я доверяю своему другу. Денис просто так ничего не скажет. И если уж он обратил внимание на эти детективы, надо еще раз их посмотреть.

– Мы же уже выяснили, что книги имеют значение. – Олег нахмурился.

– Логика, – устало напомнила девушка. – В доме ни одной книги из художественной литературы, кроме этих романов Краева.

– А ведь Надюха любила читать! – вдруг вспомнил Глаз. – Чуть перерыв, она за чаем и с книжкой.

– Женские романы, – закивал Серый. – Она их в какой-то библиотеке брала. Я еще смеялся тогда, типа, раньше в библиотеку за классикой ходили, а теперь за чтивом.

Олег почувствовал уже не раздражение, а настоящую злость. По его плечам прошел знакомый озноб, а за ним волна тепла. Будто чьи-то руки обняли сзади. Он ненавидел это ощущение.

Когда погибла Жанна, его невеста, полицейский был на работе, ждал ее звонка. Но невеста не звонила. Олег заработался. Почти забыл… Тогда впервые пришло это ощущение, будто Жанна подошла сзади и обвила его плечи руками. На самом деле невеста так поступала часто, и это всегда раздражало Олега. И в тот вечер он почувствовал это раздражение, а потом… беспокойство и страх. Ведь Жанна не позвонила. Через двадцать минут, когда он вылетел из здания управления и понесся к дому родителей невесты, он нашел ее труп.

С тех пор ощущение рук погибшей на своих плечах всегда знаменовало для Олега нечто важное. Поворот в расследовании, важную деталь в деле… Алиса назвала это проявлением интуиции. Олег согласился с такой формулировкой. Но общение с погибшей его бесило.

– Давай я еще одну мелочь добавлю, – значительно сказала ему Хель, которая, похоже, прекрасно понимала, что чувствует ее напарник. – Там не только нет больше никаких книг. Но и эти стоят в самом низу стеллажа. Создалось впечатление, что их уже давно никто не трогал.

Полицейский понимал ее логику. Он кивнул, соглашаясь.

– Ты же все равно предпочитаешь читать в бумажном варианте, – через силу усмехнулся он и постарался вернуть себе обычную уверенность и решимость. – Так! В целом работаем по обычной схеме. А значит, мы забыли еще один момент. Кто заслужит пятерку за урок?

– Лучше кусок пиццы, – проворчал Серый. – Ответ простой. Мы должны установить все перемещения Мышки за вчерашний день. И кстати, записи с камер у того дома, где… ну, где мы ее нашли, – у меня уже есть. Там напротив аптека располагается и отделение банка.

– Можешь заказать пиццу, – милостиво разрешил начальник. – И давайте поторопимся. Никто не знает, насколько правдива версия с маньяком. У нас мало времени. Либо будет еще труп, либо… наверху поймут, что мы их немного ввели в заблуждение. До этого момента мы должны иметь новую версию и желательно подозреваемых.

6

– Ты не веришь в маньяка.

Это был не вопрос, а утверждение. Хель, как обычно, уверенно вела автомобиль, глядя только на дорогу. И при этом сразу задала тон беседы.

– Можно подумать, ты веришь, – усмехнулся Олег.

Покинув управление, он вздохнул свободнее. Обычно он любил их общую комнату и даже свой кабинет. Но теперь, без Надюхи, все стало каким-то… неполным. Ее пустое место возле доски, задания, которые он поручил бы именно ей, и теперь не знал, кем Надюху заменить. И конечно, общее настроение. Начальник отдела сделал многое, чтобы заставить всех действовать, но он не мог запретить людям скорбеть. Ведь им Нади тоже не хватало.

И потому на улице, в автомобиле с Алисой, было спокойнее. Пусть она все равно обсуждает с ним расследование.

– Я не верю, – охотно согласилась девушка. – Это как в первой серии «Касла». Все слишком гладко, я бы так не написала.

– Железный аргумент, – привычно усмехнулся полицейский. – Так в деле и запишем.

– Маньяк, устраивающий сцены своих преступлений под обложки книг, – надменно заметила Хель. – Такое подойдет лишь для американского фильма.

– «Касл», между прочим, тоже американский сериал, – напомнил Олег. – Смотри иначе. Преступление было заранее подготовлено. И очень тщательно. Убийца принес с собой не только моющие средства, защитный костюм и перчатки. Он купил ей белье и парик. Казалось бы, это как раз отлично вписывается в поведение маньяка. Но… Не было сексуального насилия. Я книгу не читал и не собираюсь. Однако даже по обложке понятно, что там изображена девушка легкого поведения. Если бы копировали сюжет, без секса не обошлось бы.

– Мы с тобой уже как-то это разбирали, – согласилась девушка, аккуратно вписывая автомобиль в поворот. – Теория серийных убийц-психопатов. Без секса там вообще никак. И мы в этом сами убедились, когда расследовали дело Жанны. В том случае была имитация действий психопата. Тут это тоже возможно.

– Все как-то слишком прямо на это указывает, – безапелляционно заявил полицейский. – И еще. Это дело Надюхи. Она была отличным полицейским. В прошлом Мышка пережила насилие. Я тебе стопроцентно могу сказать, что при малейшем намеке на слежку за ней, при любом подозрении, что в ее окружении появился кто-то странный, склонный к насилию, Надя рассказала бы об этом в отделе. Может, не лично мне – меня она стеснялась, – но Глазу точно. Или Вальке.

– Или мне, – поддержала его Алиса. – Я все время вспоминаю наши с ней разговоры. Любые. Мало ли какая деталь всплывет. Надя серьезно занималась изучением психологии. Гендерной. Женские темы, как избавиться от материнских программ, самосовершенствование, саморазвитие и прочее. Темы абьюза мы тоже касались. И согласна, если бы она почувствовала угрозу, то точно сказала бы.

– Весь тот кошмарный цирк, устроенный на месте ее смерти, – Олег досадливо поморщился, вспомнив, как впервые увидел декорации гибели своей подчиненной, – был рассчитан на шаблонное мышление. Убийства по книжке, исчезнувший кулон, как трофей, карточка Нади, чтобы дело точно попало нам. А ведь мой отдел именно на маньяков и заточен, о чем напоминает любой журналист, кому не лень о нас писать.

– Похоже. – Алиса сбавила скорость: они подъехали к дому, где у Нади была квартира. – Только если это все отвлекающий маневр, тогда как и где искать настоящего убийцу?

– Как и всегда, – пожал плечами Олег. – Среди тех, кто был рядом с ней.

Девушка повернулась, посмотрела на напарника очень внимательно и задумчиво, а потом вдруг выдала:

– Надеюсь, у тебя есть алиби на вчерашний день?

Полицейский рассмеялся. Коротко, но искренне. Он не жалел, что выбрал жизнь с этой женщиной.

– А ты уверена, что Надюха не покушалась на твой торт? – в ответ осведомился он.

Алиса улыбнулась и молча открыла дверь автомобиля со своей стороны.

Они столкнулись у двери в квартиру Нади. Олег и Алиса только поднялись на этаж, а эти двое уже были там. Мужчина и женщина. Чем-то неуловимо похожие, оба немного возмущенные и в большей степени испуганные. Или встревоженные. Вот только тревога бывает разной. Иногда люди еще только подозревают о том, что впереди есть что-то пугающее. В другом случае тревога становится следствием свершившегося действия. У этих двоих тревога была другой. Они оба уже интуитивно поняли, что именно случилось, но еще не хотели в это верить.

Олег при виде их нахмурился. Да, он планировал встретиться с родными Надюхи, но только когда сам назначит эту встречу. И не потому, что к этому ему надо подготовиться морально. К такому никто и никогда не сможет быть готов. Просто у полицейского еще не было ответов на те вопросы, которые точно зададут родственники. Теперь встреча станет… просто тяжелой эмоционально. Для обеих сторон.

Хель никогда в таких встречах не участвовала. Она подозревала, как это тяжело, но за неимением опыта всех нюансов не знала. Пока девушка лишь рассматривала родных погибшей подруги с некоторым любопытством, будто пыталась соединить их образы с самой Надюхой.

Сначала Алиса обратила внимание на мужчину. Он казался… простым. Какой-то уютный. Неяркий, но опрятный, в меру усталый. Как это ни смешно, но у него было честное лицо и далеко не глупый взгляд. И в нем застыли тоска и отчаяние.

Женщина была очень похожа на Надюху. Не просто родственное сходство, а нечто большее, неуловимое, но важное. Что-то в осанке, в движениях – а женщина в принципе не могла стоять спокойно. Распущенные волосы, как у Надюхи, которая просто ненавидела прически с хвостами или косами. Та же манера одеваться. Даже если бы Алиса не знала, что у подруги есть сестра, сейчас она бы не сомневалась в их родстве. Но в то же время… как же они были не похожи! У Надюхи всегда светилась улыбка во взгляде. Некое доброжелательное, располагающее выражение. Ее сестра выглядела недовольной и капризной и еще немного грозной. Такую Мышкой точно не назовешь. Надюха иногда бывала усталой. Потрудившейся и довольной результатом. Эта женщина излучала вселенскую вековую усталость и раздражение.

– Вы из полиции? – нарушил затянувшуюся паузу мужчина. Как-то нервно, но с надеждой.

– Начальник отдела специальных расследований, – сухо представился Олег и неохотно шагнул ближе.

– А вы – родственники Нади? – вежливо поинтересовалась Алиса, стараясь как-то сгладить неизбежный страшный момент.

– Вадим, – кивнул ей мужчина. – Надя моя… как это называется? Заловка? Сватья? Короче, она сестра моей жены.

– А вы Ольга. – Алиса постаралась улыбнуться, снова как можно более доброжелательно и мягко.

– Почему тут опечатано? – В тоне женщины прозвучал вызов. – У моей сестры неприятности?

В ее облике все говорило: она ничего другого не ожидает.

– С Надей все в порядке? – более тактично выразился ее муж.

– Здесь не место для таких бесед, – решил Олег. – Лучше войти в квартиру. Все равно у меня к вам обоим будут вопросы.

Хель с интересом ждала реакции. По ее глубокому убеждению, Олег выбрал правильный тон. Эти двое… настораживали.

– Если Нади нет, как войти? – с претензией осведомилась ее сестра. – У меня ключей нет!

– Будьте любезны, – с сарказмом выдал полицейский. – Позвольте мне открыть дверь.

И он достал из кармана связку Надюхиных ключей. Этот жест возмутил сестру убитой. Казалось, она сейчас просто взорвется. Но Вадим аккуратно ухватил жену под локоток, заставляя ее отойти в сторону.

– Заходите. – Олег распахнул дверь. Ольга окинула его возмущенным взглядом и гордо прошла внутрь квартиры.

– Она жива? – тихо спросил Вадим, придержав Олега за рукав.

Впервые с момента встречи с этими людьми полицейский растерял всю свою обычную холодность. Он устало закрыл глаза и отрицательно качнул головой.

– Черт! – Вадим зажмурился, как от боли. – Надя…

Олег удивился. Пока из обоих этот в принципе не совсем уж близкий и не кровный родственник переживает о смерти Надюхи больше, чем ее родная сестра. Это настораживало еще больше. Полицейский вопросительно посмотрел на свою напарницу. Хель пока не спешила входить вслед за Ольгой. Но теперь кивнула и отправилась в квартиру.

– Покурим? – коротко предложил Вадиму Олег.

Тот кивнул с явным облегчением.

Ольга сидела на скромной полуторной кровати сестры. Как-то неловко сдвинув колени, сложив руки в наполеоновской позе.

– Всегда с ней одни проблемы, – ворчливо сообщила она Алисе.

Хель посмотрела на женщину через плечо и пошла к книжным полкам. Что-то было не так. В этой Ольге. Настораживающее.

– То этот ее роман века, – раздраженно перечисляла женщина. – А потом больницы и психотерапевты! То этот чертов центр!

Ольга брезгливо поморщилась. Алиса подавила тяжелый вздох. Девушка сразу обиделась за погибшую подругу, готова была ее защищать, язвительно, хлестко… Только интуиция подсказывала: спешить не стоит.

– Вечно она кому-то помогает, – продолжала в том же тоне сестра Нади. – То эти болезные девицы ее, то полиция… Какая из нее полицейская?

– Весьма неплохая, – как бы в никуда заметила девушка, потому что ответа от нее явно ждали.

Нет, все-таки эта Ольга не то чтобы ей не нравилась. Просто… она вызывала странное чувство жалости. Хотя вроде бы и не с чего.

– Хорошая? – Женщина нервно дернула плечами и поджала губы. – И чем это закончилось? Снова кого-то спасала под пулями? И вот…

Хель только успела сообщить сестре Нади о факте смерти. И тогда началась эта обличительная речь. Подробностей она пока не спрашивала. Но сейчас… Хель с сожалением посмотрела на нижнюю полку, где стояли еще романы Краева, и потом обернулась к Ольге.

– Ее убили не из-за работы, – уточнила Алиса, стараясь говорить мягко, сочувственно.

– Еще хуже, – с упреком прокомментировала сестра погибшей. – Даже не из-за работы… Но вот мне интересно: о чем Надька думала, а? Как теперь-то… Как я дочкам своим скажу, что их тетки нет? Что она умерла…

Ольга явно распаляла себя. На последних словах почти перешла на крик. Скандальный, вызывающий… И вдруг сорвалась. Алиса видела, как женщина вдруг прикрыла глаза, вся будто сморщилась… Как задрожали губы Ольги.

– Как я им скажу, что не досмотрела… Не уберегла… Сестренку…

Ольга зарыдала. Горько, откровенно, жалобно. Стыдливо прикрывая рот рукой.

Девушка облегченно вздохнула. Пусть все-таки так… В какой-то момент Алиса почти поверила в то, что сестра Надюхи бессердечная стерва. Но когда женщина начала заводиться и переходить на крик…

Каждый переживает горе по-своему. Кому-то нужно прижаться к стенке в темноте и побыть одному, пока первая боль не уляжется, не отпустит сердце. Кто-то ищет поддержки и цепляется за других. Кто-то злится. Как сама Хель и Олег. Но… этой женщине проще было выплеснуть свое горе через обиду… не на сестру, не на ее выдуманные прегрешения, а на саму смерть…

– Держите. – Алиса достала из сумки пачку бумажных платков. – Ну-ну, тихо…

Она сама поразилась, насколько ей удалось быть ласковой с Ольгой. Преодолевая некую собственную нелюбовь к нарушению личного пространства и прикосновениям незнакомцев, девушка все же приобняла плачущую сестру подруги. При этом думая, что ей самой это бы не помогло. Не помогает и сейчас…

– Как так-то, а? – жалобно спрашивал Вадим. Он нервно курил, сидя на корточках возле подъезда. До лавочки было всего два шага, но мужчина ее не замечал. – Надюшка… Как же так! Она же… Да ведь, если что, если беда… Надо было только позвонить!

Олег раздраженно вздохнул. Во-первых, он три года назад бросил курить. Но запах сигарет иногда вдруг вызывал резкий приступ тяги к табаку. Полицейский не любил, когда на него что-то давит. А во-вторых, его бесило ощущение какой-то собственной беспомощности и чувства вины. Он тоже недоглядел… А ведь как этот Вадим прав. Надюха могла просто позвонить! Начальник отдела прекрасно знал, что его номер стоит у Надюхи в быстром дозвоне. Но она не позвонила…

Полицейский нахмурился. Мысль была важной.

– Значит, она не имела возможности это сделать, – сказал он. – Ей не дали.

Значит, убийца знал не только то, кто такая Надя, но и то, что она может вызвать помощь. Действовал очень быстро…

– Не было… – Вадим вцепился себе в волосы. – Черт! Но ведь она обещала! Что при малейшем намеке будет звонить!

– Когда обещала? – быстро спросил Олег.

– Тогда еще, – убито пояснил мужчина. – В тот раз…

– Надя всегда была такой… светлой, – рассказывала Ольга.

Женщина выплакалась, но еще иногда всхлипывала и утирала платками лицо. И при этом все больше походила на сестру.

– Скромненькая такая, а глаза поднимет, улыбнется… В ней огонек был. – Она попыталась улыбнуться, но тут же снова поджала губы, вспомнив былую обиду. – За ней тогда парни стаями ходили. Я завидовала. У нее и фигурка ладная, и волосы шикарные, и личико милое. А мне на диетах неделями сидеть надо было, чтобы в 44-й размер влезть.

Алиса бесцельно моталась по крохотной комнате, как накануне ее друг Денис. Она не считала нужным как-то комментировать рассказ сестры Нади. Девушка не умела успокаивать. А лишние слова и лесть… В этом Хель в принципе не видела смысла. Да и зачем подталкивать то, что движется само.

– И тогда появился он, – продолжала Ольга. – Георгий. Вернее, Георг. Богатый, взрослый, такой… обаятельный. А ведь это я встретила его первой!

Алиса лишь приподняла брови, слегка удивившись. В тоне женщины прозвучало нечто… Гордость, что такой мужчина обратил на нее внимание, хотя Ольга прекрасно знала, чем закончилось для сестры знакомство с этим «обаяшкой».

– Но как только он увидел Надюшку, я отошла на второй план. – Детской обиды меньше не стало, но появился упрек, даже отголоски злости. Уже не на сестру. – И полетело у них. Конфеты, букеты, дорогие шмотки, украшения… Я была против, когда Надя решила переехать к нему. Рано ей. Но… Она выглядела такой влюбленной! А он уверял, что сможет о ней позаботиться лучше, чем я. Конечно! – Она взмахнула руками, и в тоне появилась нотка горечи, теперь уже иной, своей. – Я-то тогда на двух работах пахала, чтобы нас с сестренкой содержать! Денег хватало на еду и секонд-хенд. А еще Наде учиться надо было, поступать. И они уехали.

Ольга помолчала, но потом продолжила:

– Сначала она и приезжала часто, и денег присылала даже. – Похоже, второй момент был для сестры важнее. – Но… Надюшка как будто поблекла тогда. Стала молчаливой и робкой. Но ничего не говорила. Нормально, и все. А потом ее подружки как-то забегали в магазин, где я работала. Спрашивали, чего она пропала, даже не звонит и не отвечает в соцсетях.

– Подруги? – Алиса знала, что будет в этой истории дальше, и не хотела это слышать. А вот контакты Нади могут оказаться важны для дела. – У нее было много подруг?

– Да, одноклассницы, – отмахнулась Ольга. – Маринка, Светка и Галька. Но Светка уже тогда нос воротила. Особенно после всего этого. Маринка уехала с мужем куда-то на север. А вот с Галкой Надюшка вроде бы еще дружит.

Снова судорожный вздох и всхлип. Ольга поняла свою ошибку. Дружила…

– А как вам удалось тогда спасти Надю? – поторопила Алиса. Ей очень хотелось побыстрее завершить эту тягостную встречу. И забрать книги…

– Не мне. – Снова поджатые губы и недовольный вид. – Вадьке. У меня не было сил и возможности ее искать. Я одна… У нас нет никого. А Вадька, к счастью, только из армии вернулся. Встретила его… Сказала все. Он и нашел…

– Да я же Надюшку и Ольку с детства знаю! – уверял Вадим. – Мы жили буквально крыльцо в крыльцо. Это же деревня! А… Частный сектор, так правильно называют.

Олег кивнул. Он знал, что Надюха была прописана у сестры как раз в таком вот частном секторе. И полицейский без труда представил это соседство.

– Всегда дружили, – продолжал мужчина. – Они и в армию меня вместе провожали. И ждали… Хоть они… У меня же мать пила страшно, а отец смотался давно. Только девочки мои и ждали. А дождалась только Ольга. Пришел – Надюхи нет… Сестра сначала молчала, но потом я настоял. Ольга и рассказала. Что уехала Надька, совсем изменилась, пугливая стала и несчастная. Что видела у нее синяки на руках и ногах. Что пропала теперь уже совсем… – Вид у него стал скорбным, но в глазах появилось нехорошее расчетливое выражение. Мстительное.

– Как ты ее нашел? – коротко поинтересовался полицейский.

– Не важно, – дернул плечом Вадим. – Это уже не важно. И тогда не было… главное, я успел. «Скорую» вызвал…

Его передернуло.

– Я понимаю, ты многое видел. – Мужчина мазнул взглядом по Олегу. – Работа такая. Но там… Кровищи было… И Надька… А ведь кровь ее! Лицо вдрызг. Синее все, с черным. Дышит… я тогда только на это надеялся. Она дышала! С хрипами, страшно… Но она дышала! Я всю дорогу об этом только и думал, пока ее вез. В «Скорой». И врач сказал, что должна выкарабкаться. Тогда она смогла… А теперь…

Он снова закрыл лицо руками.

Олегу все это нравилось с каждой минутой все меньше. Полицейский слишком хорошо понимал эту бессильную ярость Вадима, его горечь. Но… начальник отдела себе такого позволить не мог. Да и не хотел. Этим Надюху точно не вернешь и убийцу не выследишь. Расчет Олега на то, что этот родственник убитой хоть что-то знал о возможной причине, почему Надюху убили, провалился. Или… все же надо уточнить. Только сначала как-то резко этого мужика собрать.

– Сдается мне, – задумчиво выдал полицейский, – ты выбрал не ту сестру.

Подействовало. Вадим резко выпрямился, изменилось и выражение лица.

– Не ту, – чуть помолчав, сознался он. – Хотя… Да. Надюшку я любил всегда. Лет с двенадцати. Детская не проходящая влюбленность. Когда вырос и в армию ушел, все мечтал, как вернусь к ней.

Он тяжело вздохнул и наконец-то встал, разминая затекшие от сидения на корточках ноги.

– Но когда пришел, все уже было иначе, – продолжал Вадим сухо. – Надюшка выбрала другого. Неудачно выбрала. От слова «совсем». Хотя даже после всего этого я еще надеялся. Только она… – Мужчина болезненно поморщился. – Она даже касаться себя не давала. Даже если случайно. Сжималась вся, вздрагивала. Надя знала – я никогда не причиню ей вреда. Только этот гад из нее все нормальное женское выбил. Сломал девчонку. И… Ольга всегда на меня засматривалась. Я и решил… Теперь мы все равно семья. У нас с Ольгой дети, дом. Все в норме. И Надюшка рядом. Хоть так…

Он обреченно вздохнул и пожал плечами.

– Зато все и всех устраивает, – закончил Вадим.

– Всех? – переспросил Олег, криво улыбнувшись. – Тогда почему Надюха уехала?

– Тут как-то пусто, – вдруг заметила Ольга, более менее успокоившись и окинув квартирку сестры взглядом. – Будто чужое все.

Алиса удивилась.

– Вчера был обыск, – заметила она суховато. – Мы забрали Надюшины вещи. И теперь так… А что? Вы раньше сюда не приходили?

– Зачем? – пожала плечами Ольга. – Надька тут работала!

Она нервно усмехнулась.

– Ее очередная блажь, – устало пояснила сестра. – Жила у нас, все нормально было. А тут… Собралась снимать эту конуру. Сказала, до работы ближе. Но это чушь.

Алиса нахмурилась. Она помнила, что Надюха переехала в эту квартиру буквально полгода назад. Подруга как-то случайно упомянула в одном из их многочисленных разговоров ни о чем.

– Но у вас есть какие-то предположения, почему она сняла эту квартиру? – вкрадчиво стала выспрашивать девушка. – Вы же близки были с сестрой. Растили ее…

– Были близки, – неохотно кивнула Ольга. – До Георга. А потом… Надька как зверек. Вроде ручной, улыбается, кивает. Жили хорошо. Она и зарабатывала неплохо, и по дому помогала. Девочки мои в ней души не чаяли. Надя с ними всегда возилась. Но вот о себе… Спросишь – только улыбнется, скажет «все в порядке». Или просто переведет тему. Закрытая она.

– Но что-то же должно быть! – настаивала Алиса. – Просто так такие девочки из дома не уходят.

– Центр, – нехотя выдала Ольга. – Все тот же центр, где сестренку в порядок приводили после Георга. Реабилитационный. Для жертв насилия. Надька туда часто ходила. И когда в академии училась, и потом. Волонтер…

Она тяжело вздохнула в очередной раз, но уже не стала неприязненно поджимать губы.

– Наверное, ей так и правда было лучше, – призналась сестра. – Там такие же девочки. И… они друг другу нужны. Я думаю, Надя сюда из-за них переехала. Ну… – Женщина беспомощно взмахнула рукой. – У нас хозяйство, дети. Вадим… Мужик все-таки. Те… из центра, могли его смущаться. И еще Надя что-то делала по просьбе врача. Той женщины, что ей помогла тогда.

– Психолога? – уточнила Алиса. – Надюшка сама классный психолог. Так в этом дело? Она что-то писала? Научная работа?

– Не знаю, – честно призналась Ольга. – Наверное. Сестренка все с какими-то блокнотами ходила, что-то там писала. И… Она же тут книги не держит? А Надька без книжки… это странность! Но тут их нет. Значит, работала. Она же упертая и решительная. Не отвлечешь, если что.

Алиса улыбнулась. Впервые за весь этот разговор. Искренне, тепло.

– Упертая, это точно, – признала она. – Тихой сапой через все преграды. Это она умела.

Ольга кивнула. На ее лице появилось странное выражение. Будто она только что сообразила, что Алиса и Надя были знакомы.

– Ну, – смущенно заметила сестра погибшей, – не важно… Пусть и работала. Главное не это. Тут Надька все-таки одна. Без нас. И вот наконец-то нашла себе кого-то! И есть куда привести!

– А вы его видели? – Про себя Алиса молилась, чтобы Ольга сейчас не подумала, что тот «кто-то» и мог убить ее сестру.

Ольга только помотала головой.

– Видел я его, – признался Вадим, – Надюшкиного нового. Издали. Он как-то за ней заезжал к нам. Но она не знакомила нас.

– Почему? – Олег догадывался о настоящей причине, но хотел знать версию своего собеседника.

– Сглазить боялась, – усмехнулся Вадим. – Сама сказала. Я же видел: она в последнее время ожила. Глаза снова заблестели. Перестала сохнуть по безопасному варианту.

– Что? – Полицейский был немного выбит из колеи.

– Она так делала раньше, – чуть смутился Вадим. – Влюблялась в тех, от кого ей точно ничего бы не перепало. Говорила, так спокойнее. Просто надо привыкнуть не бояться мужиков. Кстати… – Мужчина посмотрел на начальника отдела недоуменно: – Ты же Олег? Она вроде и тебя упоминала…

Наконец они уехали. Олег и Алиса проводили родственников Нади, уверив их, что, конечно, будут держать в курсе расследования. Когда за ними закрылась дверь квартиры, оба вздохнули спокойнее.

– Можешь оценить шторм по десятибалльной шкале, – предложил Олег вместо вопроса «как ты?».

– Вряд ли, – подумав, призналась Алиса. – Честно, не разобралась даже. Сначала эта Ольга казалась невыносимой бесчувственной сукой, а потом…

Девушка пожала плечами.

– Знаешь, когда она заплакала, – продолжала она. – Я вдруг так остро ощутила, что Нади больше нет…

Олег нахмурился. Ему это не понравилось. Нет, он не боялся, что его напарница сейчас расклеится. Он просто не любил, когда ей было плохо. Сам полицейский лечил свои душевные раны просто. Он приходил в дом Хель, обнимал свою подругу, чувствовал ее тепло, и становилось легче. Сейчас это же нужно было ей. Но… гордая Королева Мертвых так себя не вела. Возможно, потому, что полицейский никогда не давал ей возможности так поступить. Как теперь дать ей понять, что он готов помочь?

– Я растерялась, – продолжала девушка. – И, наверное, не спросила у Ольги многое из того, что положено узнавать. Ну, там… где она была вчера, когда последний раз видела сестру. Полицейские вопросы.

Алиса усмехнулась. Очень натянуто. Олег просто чуть раскинул руки, приглашая ее к себе. Ему было приятно, когда в глазах Хель мелькнуло удивление, но потом девушка шагнула к нему в объятия, обвила его шею руками, уткнулась лицом ему в грудь.

– Пользуйся на здоровье, – тихо прошептал он. – А что до вопросов… Оно и хорошо. Их допросят позже. Глаз или Витька. Я не хочу, чтобы это делала ты или Валька. На всякий случай.

– Ты их подозреваешь? – В ее тоне не было удивления.

– Вне подозрения только ты и сотрудники моего отдела, – весомо заявил полицейский. – И то только потому, что у вас всех подтвержденное алиби.

Хель чуть отстранилась и слушала его с ироничным интересом.

– Это поганое дело, – недовольно поморщившись, продолжил Олег. – И не только потому, что погибла Надюха. Это классический вариант поганого дела. Слишком малый круг общения жертвы. Но при этом хорошо спланированное преступление. Убийца рядом, но вычислить его очень трудно.

– Такой же классический вариант, как «Десять негритят» или убийство в закрытой комнате? – предположила девушка.

– Оба случая – чисто литературные преступления, – надменно усмехнулся полицейский. – Логические задачки для любителей жанра.

– Кстати, о жанре. – Хель отступила от своего напарника. – Может, уже заберем то, за чем пришли?

Он снова поморщился, вспомнив, почему вообще согласился ехать сюда. Книги. На которые указала Хель и… погибшая невеста самого Олега. Он достал из кармана перчатки, заранее подготовленный пакет для улик и неохотно подошел к стеллажу.

– Их тут всего-то три, – осматривая книги, заметил он. – Ты говорила, в цикле должно быть шесть романов.

– А ты говорил, что мы ищем не маньяка, и все это не имеет значения, – возразила Хель. – Кстати, Ольга даже не знала, что тут есть эти детективы. Она сказала, вся библиотека Надюшки хранится у них в доме. Сестра считала, что здесь Надя только работает.

– Идем отсюда. – Олег упаковал книги, и больше его в квартире погибшей подчиненной ничего не задерживало. Здесь было слишком мало места. И как-то… неуютно. – Я хочу быстрее вернуться в отдел. Если хочешь, могу сам сесть за руль.

– Я не парализованная и не безумная, – надменно отреагировала его напарница. – Моя машина, я и вожу.

Полицейский даже не стал это комментировать.

7

На этот раз в дороге он сам вернулся к обсуждению расследования.

– Ты сказала, что вначале сестра Надюхи вела себя как бесчувственная стерва, – напомнил Олег.

– Да. – Девушка сразу поняла, к чему этот вопрос. – Все выглядело очень естественно. Ее упреки, ворчанье, слезы. И вообще, они не могли дозвониться до Нади, потому пришли ее искать. Все выглядит натурально.

– Слишком натурально, – уточнил полицейский. – Вот… Давай сыграем. Представь, что ты решила убить кого-то из своих родственников.

– И кого мне убивать? – иронично поинтересовалась Хель, на миг оторвав взгляд от дороги, чтобы послать напарнику усмешку, очень похожую на его собственную фирменную. – Мама и отчим в Италии. Это трудно. Сестер и братьев у меня нет. Даже двоюродных. Ваньки тоже теперь нет.

– Хорошо. – Теперь и он позволил себе кривую ухмылку. – Забудь про родственников и близких. Давай представим, что ты решила убить меня.

– О! – Идея подняла девушке настроение. – Щедро! И интересно… Сейчас.

Она аккуратно вписала автомобиль в дорожный поток на центральном проспекте города и только после этого вернулась к разговору.

– Ну, тебя я бы точно не убивала бы в своем доме, – стала рассуждать Хель. – Во-первых, по-любому, последствия и грязь убирать пришлось бы мне. И еще это слишком подозрительно.

– Логично, – одобрительно признал полицейский.

– Лучше всего это сделать где-то на пути от твоего управления до моего дома, – продолжала девушка. – Рискованно, но… Я позвонила бы тебе, попросила зайти в магазин. Ну, не знаю! Майонез купить!

– Ягоды или фрукты, – подкорректировал он. – Ты не ешь жирные соусы.

– Пусть так. – Идея убийства увлекала ее все больше. – Ты слишком гордый, чтобы брать такси и проезжать всего два квартала до дома. Тут и стоит нападать. Выбраться с моего участка незаметно можно через задний двор. Ведь напротив калитки – камера. Пройти по соседней улице, на перекрестке встретить тебя. Выстрелить из-за угла.

Она насмешливо скривила губы.

– Вот и все. – Хель была довольна. – Потом вернуться, закопать где-то оружие. По дороге, естественно. Как и перчатки и какой-то там защитный костюм.

– Продуманно! – Олег явно развлекался. – Столько деталей! Все, что нужно, чтобы на тебе не нашли следов пороха. Главное, если до такого дойдет, чтобы ты ничего не забыла.

– Я бы на твоем месте старалась вести себя паинькой, чтобы как раз до этого и не дошло, – заметила девушка в ответ.

– Ужин по-прежнему за мной, – усмехнулся он. – Ладно, и завтрак тоже. Так, что потом?

– Все просто. – Алиса казалась беспечной. – Часа два на якобы ожидание, а потом звонок в отдел, беспокойство в трубку, немного истерики, и все дела!

– Бинго! – Олег одарил ее самой едкой из своих усмешек. – Попалась! Именно этого я и ждал. Смотри, та же логика. Ты убийца. И ты разыгрываешь беспокойство. Делаешь такой естественный первый шаг!

– Вот оно что! – Напарница поняла его сразу. – Но это не правило и не норма. Только один из десятков возможных вариантов.

– Но зато ты понимаешь, что я имею повод их подозревать, – уже серьезно заметил полицейский. – Хотя, если честно, мне больше не дает покоя этот центр. Я хочу знать об этом заведении все.

– Приехали. – Алиса припарковалась на стоянке управления. – Я за любую информацию. Только бы не было больше плохих новостей.

Когда они поднялись на этаж, где располагался отдел, и вошли в общую комнату, Олег второй раз за день учуял запах табака. И тут же ощутил резкое желание закурить, даже привкус горького дыма во рту.

Это снова вызвало у него приступ раздражения. Начальник грозно посмотрел на Валентину. Олег знал, что оперативница иногда курит. Он сам пару раз позволял себе сигарету в тот короткий период, когда проводил ночи с Валькой. Оперативница знала, как начальник ненавидит запах табака. Обычно она виновато улыбалась, когда Олег заставал ее, но сейчас в ее ответном взгляде был лишь упрямый вызов. Как и у Серого. Похоже, эти двое только что вернулись из курилки.

– Что еще плохого? – обреченно поинтересовался начальник отдела.

– Да вроде пока ничего, – ответил Серый как-то жалобно. – Только новых непоняток выше крыши.

– А еще меня, похоже, решили заточить в отделе, – воинственно пожаловалась Валька.

Олег кивнул.

– Жить хочешь, тут посидишь, на пару с Хель, – решил он. – Мне начать злиться?

Вопрос явно был адресован компьютерному гению. Начальник напоминал, что не любит задавать очевидные вопросы.

– Витя уехал разговаривать с теткой, которая сдавала ту квартиру, – стал докладывать Серый, чуть успокоившись. – Перевод был на карту. Хозяина счета я тебе через пару часов назову. Но что-то мне подсказывает: это та Катя, которая звонила Мышке вчера. И вот это уже непонятно! Потому что сейчас эта Катя не отвечает! Абонент не абонент.

– И ее поехал искать Глаз, – подхватила успокоившаяся Валька. – Мне остались только камеры. И там, у той квартиры, никакой Кати не было. Зато я могу показать вам убийцу.

Оперативница указала на экран своего ноутбука. Хель взглянула в указанном направлении, по-кошачьи сощурилась, а потом насмешливо хмыкнула.

– Понятно, – проследив за ее реакцией, сказал Олег язвительно. – Дай угадаю. Мужик неопределенного возраста в джинсах, куртке неярких цветов, в бейсболке или капюшоне. С сумкой в руках или с рюкзаком.

Валька только развела руками.

– Никто не говорил, что будет легко, – в тон отозвалась она. – Ну, конечно, можно было бы попытаться вычислить его рост или еще что-то… Если это вообще мужик… А так, рюкзак обычный, куртка тоже, родинок на пол-лица нет, да и самого лица все равно не видно. Даже цвета волос не разберем. И ко всему прочему, он или она пришел пешком. Тачку или такси тоже искать бессмысленно. Ну, разве что там какой-то логотип на рюкзаке невнятный.

– Знак ГТО на груди у него, больше не знают о нем ничего, – процитировал начальник отдела Маршака.

– Вот нет, начальник, – заспорил с ним Серый, почему-то мотаясь по комнате и даже не пытаясь подобраться к своему ноутбуку. – Был бы этот самый значок, мы уже имели бы список подозреваемых. Сейчас это просто узнать. Потому что сдать этот самый ГТО не так легко и…

– Я понял, – успокоил его Олег. – Неудачный портрет убийцы и неопределенная Катя, это все странности?

– Нет. – Валька аккуратно прошла мимо Хель, все еще стоящей у стола. – Могу сказать еще кое-что. У дома Надюхи тоже есть камеры. И тут кое-что интересное.

– Мы знаем, когда она отправилась на ту квартиру? – предположила Алиса. – В те же пять часов после звонка неуловимой Кати? Потрясающе легко просчитываемая новость.

– И это тоже, – кивнула ей оперативница. – Хотя если уж для писательницы недетективных романов это не сенсация, то что говорить о нашем скромном отделе! Но Надюха на самом деле ушла из дома после этого звонка. Важно и интересно другое…

– Надька не ночевала дома, – подхватил Серый, продолжая нарезать круги перед доской.

– И вернулась она в свой дом вчера только в восемь утра, – закончила Валька, выводя на экран нужную запись с камер. – Вот она. Такая живая… Радостная…

– Радостная, – согласилась с ней Алиса. – Ага… А как мы знаем со слов ее родных, у них дома Надюшка тоже не появлялась…

– И твой дружок уверял, что Надюха влюблена, – напомнил Олег своей подруге. – Вот только ее любовником вроде был друг Витьки.

– Друг, который в командировке, – продолжила Хель его мысль.

– Который точно в командировке, – уточнил Серый. – Витька перед уходом к тетке это еще раз подтвердил. Да и я проверял.

– Значит, мы далеко не все знаем, – сделал очевидный вывод начальник отдела. – Но! В Надюхином телефоне номера лишь двоих мужчин. Вадима и этого Витькиного друга. Может, это был просто веселый затянувшийся девичник?

– У нее слишком довольный вид для этого, – снова рассматривая изображение на экране Валькиного ноутбука, возразила Хель. – И не надо говорить, что мой жизненный опыт к делу не пришьешь. Она явно провела ночь с мужчиной. И хорошо провела.

– Согласна, – поддержала подругу оперативница. – Хотя мой жизненный опыт в этих делах точно можно было бы зачесть за мнение эксперта. Но у нас есть и другие доказательства. В смартфоне Мышки нет никаких переписок о девичнике. Да и с кем ей гулять?

– Явно не с той же Катей, – задумчиво предположил Олег. – Что вы там говорили про общение Нади в Сети? Форумы? Чаты? Если этого нет в смартфоне, то…

Он обернулся к Серому:

– Мне нужно тебе приказывать заняться ее ноутбуком?

– Сам был бы рад! – нервно заявил парень и смешно всплеснул руками. – Но…

Он указал на черный экран этого самого ноутбука, стоящего на столе.

– Я думала, это твой, – миролюбиво сказала Алиса. – А что с ним? Он умер? Это было бы реальной странностью.

– Он жив, но спит, – угрюмо отозвался Серый. – Глубоко и беспробудно. Потому что я уже полтора часа не могу подобрать к нему волшебного слова. Зачем только я научил Надюху составлять сложные пароли!

Олег нахмурился.

– И что? – спросил он без раздражения и даже с любопытством. – Совсем никак? А в смартфоне нет заметок? Еще Надюха обычно вела блокнот. Если сам не можешь, плюнь на гордость, подсмотри.

– Уже давно плюнул, – признался парень. – Но в смартфоне точно нет. В ее ежедневнике тоже. И только не надо об очевидном! Там еще гора блокнотов, я знаю! Собираюсь посмотреть…

– Морально зреет, – почти весело уточнила Валька. – Мне делать нечего, могу помочь. Хель?

– О нет, – ядовито улыбнулась девушка. – Меня ждет чтение.

– Нет. – За всем этим Олег чуть не забыл о книгах, которые притащил с собой. – Вернее, можешь пока начать читать в электронном виде. С этого надо снять пальчики.

– Думаю, пока Серый может порыться в бумагах и сам. – Валька протянула руку за пакетом для улик, где лежали детективы.

– Занимайтесь. – Олег выдал свою любимую кривоватую усмешку. – Не всем удобно, но бывает. Я у себя.

Ему надо было разобраться с центром реабилитации. Начальник отдела хотел знать об этом месте как можно больше, прежде чем ехать туда на беседу. Он уже почти скрылся в своем кабинете, когда услышал тихое, но ядовитое замечание Хель:

– Он такой красавчик, когда командует, да?

Комментарий явно предназначался Вальке, и та весело хмыкнула в ответ.

– Вы серьезно? – почти со священным ужасом переспросил писательницу Серый.

Олег обернулся. Алиса смотрела на него с нарочитой невинно-милой улыбкой на губах. Начальник отдела распахнул дверь в свой кабинет и сделал приглашающий жест.

– Мне срочно, ну, прямо очень срочно, нужно снять пальчики с этих книг! – Валька тут же поспешила к выходу из общей комнаты, стараясь, чтобы ее начальник не видел веселой улыбки, которую она пыталась скрыть. Серый всем своим видом показывал, как он уже успел углубиться в поиск пароля от спящего ноутбука. Олег мог поклясться, что подчиненный тоже с трудом прячет улыбку.

– Мне еще покомандовать? – спросил полицейский Алису.

Она только чуть мотнула головой.

– Сейчас не время и не место, – сообщила девушка иронично. – Потом рассчитаешься. Я буду ждать Валю в допросной. И ты же сам говорил, что я предпочитаю читать книги в бумажном виде.

Олег одарил ее фирменной холодноватой улыбкой и наконец-то скрылся в своем кабинете. Он понимал, что должен своей подруге все больше. Ее выходка была наглой, но зато хоть немного выбила Серого и Вальку из их мрачного настроения. Олег усмехнулся, усаживаясь за компьютер. Он с Хель сочтется. Позже…

8

За час мало что изменилось, только Олегу надоело сидеть на одном месте. Прежде чем заняться центром, он проверил одну вещь, о которой они все забыли. Георг, бывший мужчина Надюхи. Тот самый, кто сломал девчонке жизнь и так и не вышел по УДО. Чтобы это узнать, начальнику отдела потребовалось всего пятнадцать минут. И новость его удовлетворила.

Пусть Надюхи уже нет, но то, что этот урод еще сидит, и вряд ли с комфортом при его-то статье, полицейского порадовало. А еще Олег был доволен тем, что получил фактическое подтверждение своих умозаключений. Подозревать Георга в убийстве Мышки было бы слишком просто. А в этом деле явно мало простого.

Еще за полчаса начальник отдела выяснил, что реабилитационный центр для женщин, попавших в трудные жизненные ситуации, существует в их городе уже 12 лет. И за все это время ни разу, ни в каких криминальных историях никто оттуда замешан не был. Естественно, кроме тех девушек, кто попадал туда вынужденно. Центр весьма тесно сотрудничает с правоохранительными органами и имеет отличную репутацию.

За все двенадцать лет с центром, носящим название «Феникс», был связан всего один скандал. Где-то семь лет назад, как и говорил утром на совещании Серый. Олег помнил, что Надюха попала на реабилитацию как раз в это время. Но все же решил проверить.

Когда он все же достал из своего сейфа личное дело Надюхи, в дверь протиснулся Серый.

– Начальник, – с порога заявил он. – Я с наглой просьбой. Но такова судьба. И я не с пустыми руками.

– И какой был пароль? – поинтересовался Олег.

– Потому я здесь. – Подчиненный, явно обрадованный, что разговор сразу пошел в нужном русле, подобрался ближе. – Только сначала… Я сразу-то наглеть не хотел. Сначала пошел к Алисе. Она в допросной с этими детективами… И знаешь, там у нее в книжках текст не только типографский.

Начальник нахмурился. У Серого всегда была эта дурацкая привычка: заставлять задавать лишние вопросы. Все из этого парня надо клещами тащить!

– Там куча заметок на полях, – тут же поспешил исправиться компьютерный гений. – И судя по всему, явно сделанных не Надюхиной рукой. Алиса там разбирается. А я к ней шел спросить. Вы же ездили к Мышке домой. Ты говорил, что по дороге захватишь еще и Надюхину медкарту…

Олег нахмурился еще больше. Конечно, из-за незапланированной встречи с родственничками, очередных обнимашек со своей мертвой невестой и вообще из-за всего на свете о карте начальник отдела напрочь забыл.

– Понял, – тут же отреагировал на его выражение лица подчиненный. – Да вообще-то Алиса уже сказала, что вы ее не привезли. Только вот ей медкарта тоже почему-то нужна. Она просила позвонить Глазу, может, он захватит.

Раздражение начальника отдела немного поулеглось. Вообще, у Хель тоже был номер телефона Соколиного Глаза. И девушка вполне могла попросить об услуге детектива сама. Но Алиса никогда не считала нужным лезть в расследование без ведома своего друга жизни. Это его вотчина, даже если Хель выступала в роли консультанта. Она уважала границы. Даже если Олег их и не проводил.

– Тебе надо мое благословение, чтобы ты номер смог набрать? – осведомился начальник отдела.

– Да набрал я его, набрал, – признался Серый. – Но пока Глаз приедет… Короче! Ты сам спросил про пароль. Так вот он у Мышки странный. Центр 24.05. Я сам учил ее подбирать нечто оригинальное. Ну, там не просто свое имя или дату рождения. И не ряд букв по клавиатуре типа QWERT. Сказал: пиши что-то важное и очень личное. Ну и вот!

Он всплеснул руками.

– А от меня ты что хочешь? – поинтересовался Олег.

– Что-то личное и важное, – весомо повторил парень. – Понимаешь? Центр был для Надюхи важен. Это и ежикам понятно. Но вот эти цифры? Это же явно дата. День его основания? День рождения руководителя? А если важное лично для Мышки, то день ее выписки оттуда? Карты нет. Вот я и вспомнил, что ты собирался как раз про этот центр инфу собрать. Может, что подскажешь?

– Дата открытия точно не та. – Олег мельком глянул свои записи. – Открыли его зимой. С днем рождения руководителя ты явно погорячился.

– Знаю, – тут же нагло перебил его Серый. – Это я так… в общем. Плугова Людмила Владимировна, 54 года, бессменный руководитель центра. Дата рождения 11 ноября. Говорил же, я не с пустыми руками. Я полностью отработал телефонную книжку. Марина из списка, Леля, Наташа и все та же Катя. Все эти женщины проходили реабилитацию в центре. И даты рождения у них всех тоже не совпадают. Так что это за цифры?

– Подожди. – Олег снова раскрыл личное дело. – Вот! Ее перевели из больницы в центр в июне 2013-го. И там Надя пробыла всего четыре месяца.

– Значит, все не то, – расстроился Серый. – Там никаких еще дат нет?

– За май точно никаких. – Олег захлопнул папку и стал засовывать ее обратно в сейф. – Возможно, это связано с маем этого года. Когда Надя начала для них какую-то работу.

– Но явно это важная дата, – упрямо повторил ему подчиненный. – Просто так цифры в пароль не записывают. Тем более в такой…

– Важен и ее круг общения, – напомнил начальник. – Кроме нас и семьи у Надюхи были только девочки из центра. И с одной из них Надюха говорила всего за час до своей смерти. Глаз ничего не сказал об этой Кате? Нашел или нет?

– Не знаю, – пожал Серый плечами. – Я пока еще посмотрю ее бумаги. Пока мой ноут прогоняет все имена из телефона Мышки по базам.

– У тебя весьма сообразительный ноут, – усмехнулся начальник отдела, сам набирая запрос в Сети и начиная открывать вкладки на экране своего ноутбука. – Как что-то найдете, сообщи.

Олег пробегал глазами текст на экране, уже почти забыв о присутствии подчиненного. «Скандал с самоубийством. Спасли или пытались убить? Ошибка психолога чуть не стоила смерти жертве маньяка…»

Полицейский решил начать чтение именно со статьи с таким громким заголовком.

– Э… Олег… – Как оказалось, Серый его кабинет еще не покинул. – Извини…

– Ты еще здесь? – Олег глянул на него.

– К тебе идут, – с некоторой опаской сообщил ему парень. – Я просто хотел предупредить…

Часть стены, соединяющей кабинет начальника отдела с общей комнатой, была застеклена. Обычно Олег опускал жалюзи, чтобы не мешать своей команде работать. Его контроль явно лишний. Но сейчас шторы были чуть приоткрыты, и сквозь них он заметил Светлану, решительно пересекающую комнату.

– Серый, – вполне дружелюбно обратился к нему Олег, – линяй отсюда. Тут может быть громко. Но если что…

– Я лучше позвоню. – Парень уже рванул к двери.

Вообще команда Олега не очень любила психолога-консультанта, с которым сотрудничал их начальник. Светлана сама не слишком рвалась налаживать с полицейскими дружеские отношения. Она всегда была очень собрана, деловита, правильна. Царившие в отделе полуформальные отношения Светлана не одобряла. А еще, как подозревал Олег, его люди были ей попросту безразличны. Зато сам начальник отдела вызывал у психолога весьма настойчивый интерес. Профессиональный, коммерческий и личный.

Хель как-то предположила, что, возможно, Светлана рассчитывала на некоторую близость с Олегом. Но сам полицейский к отношениям с этой женщиной не стремился. Достаточно того, что Светлана довольно долго копалась в его мозгах. Как опять же установила Алиса, психологу явно льстило, что начальник отдела специальных расследований, знаменитый Бездушный, хоть в чем-то зависит от Светланы. Власть иногда важнее секса. Для некоторых. Но после того, как Олег раскрыл дело о смерти Жанны, ходить к психологу на давно уже надоевшие консультации полицейский прекратил. Новые условия психолога не устроили, и она свела общение к минимуму. Хотя Олег, как и обещал, дважды приглашал ее помочь в расследовании. Светлана отзывалась крайне неохотно. А с месяц назад и вообще отказалась от сотрудничества. Но сейчас психолог решительно входила в его кабинет.

Олег был этому совершенно не рад. Не в этом деле. И уж точно не сейчас. Информация на экране ноутбука была крайне интересна и важна. Намного важнее стычки с психологом. Начальник отдела пробегал глазами по строчкам просто с маниакальной скоростью. В статье рассказывалось о том, что в центр попала девушка, ставшая жертвой насильника. С пострадавшей работала молодой психолог, но… после первых трех консультаций девушка пожелала прекратить общение.

– Здравствуй, Олег, – холодно произнесла Светлана, устраиваясь на стуле, напротив его стола.

– Здравствуй, Света. – Он все еще не отрывался от экрана. – Дай мне пару минут.

Он читал дальше. О том, что руководительница центра не прислушалась к словам девушки. Как выяснилось позже, психолог настаивала на продолжении работы. А после подопечная совершила попытку суицида…

– Считаешь, что, игнорируя мое присутствие, ты наказываешь меня за непослушание? – надменно осведомилась Светлана.

Ее слова немного выбили Олега из колеи.

– Наказываю за непослушание? – Он одарил психолога привычно холодной кривой ухмылкой. – Мы не в тех отношениях, чтобы играть в такие ролевые игры. И уж если быть совсем честным, в свете нынешнего дела на игры меня вообще не тянет. Тем более по подобному сценарию.

– И ты совершенно не обижен на меня, что я не помогла тебе, когда ты обратился ко мне месяц назад? – уточнила психолог, поправляя очки в тонкой брендовой оправе.

– Нет, – искренне признался полицейский. – Мне так было даже спокойнее. И опять же, сейчас я занят, потому попросил тебя просто подождать пару минут.

Его искренность, похоже, ее обидела.

– Если уж ты так настаиваешь на прекращении игр, – выдала Светлана недовольно, – я скажу прямо, что пришла именно из-за этой твоей занятости, связанной именно с сегодняшним расследованием. Занятости, которой быть не должно.

Олег тоскливо глянул на все еще недочитанный текст. Суть скандала понятна, вот только имена… А ведь это еще 2013 год. Тогда еще не было закона, запрещающего показывать в СМИ лица жертв насилия. Да и имя психолога…

– Светлана, я устал, – признался полицейский, полностью переведя свое внимание на посетительницу. – От тебя. Давай не будем начинать эту песню заново. О якобы мести, о личных мотивах, мешающих расследованию. Жизнь уже доказала несостоятельность твоих теорий. В прошлый раз.

Все то, с чем явилась к нему психолог, Олег слышал от нее, когда все же решился поднять дело о смерти Жанны: ему не стоит искать убийцу, так как это месть, а не выполнение служебного долга, полицейский будет необъективен и ради своих целей даже может поставить под угрозу жизнь людей. Вот только тогда его личные мотивы совершенно не помешали найти убийц и спокойно разобраться с ними по закону. Без убийств и нанесения тяжких телесных повреждений.

– В этот раз я добьюсь, что у тебя отнимут дело. – Светлана реально чуть не сорвалась на крик.

Олег подумал, что эта женщина не умеет проигрывать. И кажется, ему объявили войну. А жаль…

– Спасибо, что ты сочла нужным сообщить мне об этом. – Он не скрывал сарказма. – Если это все, то я могу продолжить чтение.

И он показательно перевел взгляд на экран, даже мышкой сдвинул текст, чтобы лучше видеть следующий абзац… Но там вместо слов были фото… Олег уставился на экран.

– Я не побегу в этот раз к твоему непосредственному начальнику, – между тем продолжала Светлана. – И так понятно, что он тебя покрывает. Я уже подготовила записку для вышестоящих…

– Помолчи, пожалуйста. – Полицейский схватился за смартфон.

– Нет, тебе не поможет попытка игнорировать меня. – Она злилась. – Я все знаю. О Хель. О том, кто стрелял в того эротомана! Про твою сделку с преступником!

– Отличная работа, – бросил Олег и, наконец-то дождавшись, когда Серый возьмет трубку, рявкнул: – Прекрати бегать курить, когда ты мне нужен!

– Какой курить! – возмутился его подчиненный. – Тут такое!!! Я просто не успел. Да еще и эта… все еще у тебя сидит.

– Я сейчас пришлю тебе одну ссылку на сообщение в СМИ семилетней давности, – как всегда не обратив на эмоции Серого никакого внимания, стал объяснять начальник отдела. – Я хочу знать, кто эта пострадавшая. И главное, где она сейчас.

– Еще одна? – удивился парень. – Откуда только ты все знаешь? Я же еще не успел…

– Успевай, – велел ему Олег.

– Катя! – выдал Серый. – Та самая Катя, которая звонила нашей Мышке. Глаз ее нашел. Она сейчас в больнице. Вчера в три часа дня ее нашли в одном из парков, избитую и изнасилованную. И знаешь что? Все точно так же, как в прошлый раз! То есть такое с ней уже было.

– И она не могла звонить Надюхе в пять вечера, – дополнил его начальник. – Тогда обработай то, что я пришлю, еще быстрее.

– Ага. – Судя по всему, компьютерный гений уже наполовину погрузился в свой виртуальный мир. – И других из Мышкиного списка тоже… Все дела к нам… А! Глаз везет Надюшкину медкарту.

Олег просто отключил вызов. И вот теперь обратил на Светлану все свое внимание. Но только не потому, что она этого так упорно добивалась.

– Как я и сказал, ты провела отличную работу. – Он снова одарил психолога своей любимой ухмылкой. – Только… Знаешь, глупо объявлять кому-то войну, не прикрыв свои тылы. Ну, написала ты там что-то для наших генералов. И что?

– Ну, может быть, – Светлана старалась выдерживать спокойный и даже ироничный тон, – наши, как ты выразился, генералы не обратят внимания на стрельбу твоей женщины по живым мишеням. Все же у нее слишком много влияния. Но отдел внутренних расследований будет рад заполучить тебя. Или твоих сотрудников. И даже не за их маленькие личные грешки. Нет. За то, как красиво вы обманули своих генералов, чтобы заполучить дело Надежды. Как они посмотрят на это?

– А о какой лжи идет речь? – Олег наконец-то откинулся на спинку кресла и стал рукой разминать затекшие мышцы шеи.

– Никакого маньяка в этом деле нет. – Светлана дошла до своей профессиональной темы, она говорила уверенно, твердо и даже внушительно. – Отсутствие кулона не может быть указанием на трофей. Он не победил жертву. Способ убийства простой. Да, схема четкая и хладнокровная. Все эти декорации. Указания, ссылки на детективные романы. Слишком четко для психопата. И главное, отсутствие действий сексуального характера, хотя те же самые декорации указывают на то, что они обязаны были быть.

– Отлично, – похвалил ее полицейский. – Ты явно улучшила свои профессиональные навыки за семь лет. Кстати, как долго ты работала в центре «Феникс»?

– Что? – Такой поворот не просто сбил Светлану с толку, он заставил ее насторожиться.

– Игры кончились окончательно, – серьезно предупредил Олег. – И сразу скажу, это не наказание. Не война и не прочие недоразумения. Это дело об убийстве Надюхи. Ты знала ее, когда работала в центре?

– Нет, – психолог пожала плечами, – я ее не помню.

Начальник отдела не удивился. Ни ее равнодушному тону, ни полному отсутствию интереса к погибшей Наде.

– А вот эту девушку ты помнишь? – Олег развернул ноутбук так, чтобы Светлана смогла увидеть фото на экране.

– К чему это? – испугалась она.

– Я обязан предупредить тебя, – устало и с нужной долей занудности начал полицейский, – что с этого момента ты являешься свидетелем по делу о ряде нападений на женщин, проходивших реабилитацию в центре «Феникс». Все твои ответы на мои вопросы будут задокументированы. Это официальная беседа.

– Это манипуляция и шантаж, – перевела для себя психолог. – Может, ты еще отволочешь меня в допросную?

– Верно. – Олег встал. – В данном случае я считаю правильным соблюдать все инструкции. Светлана Валерьевна, прошу вас следовать за мной. Дальнейшее общение будет производиться под запись в специально отведенной комнате для допросов. Также я могу дать вам время на то, чтобы вы пригласили своего адвоката, если сочтете нужным его присутствие.

– Ты серьезно? – Кажется, она наконец осознала, как далеко все зашло.

– Ты хороший психолог, – признал Олег. – Но ты ошиблась. Маньяк все же есть. И я веду это дело. А теперь пройди, пожалуйста, в допросную сама. Я бы не хотел… лишнего шума и недоразумений.

Светлана заметно побледнела. Она все еще была зла. Очень. Именно из-за того, что проиграла. Но, похоже, пока женщина еще не могла оценить, насколько все серьезно. И это ее пугало. Психолог собрала свои вещи: сумочку, пальто, которое успела повесить на спинку стула, шарф. Ее действия были несколько суетливы, что ей самой явно не нравилось.

– Ты можешь оставить это все в общей комнате, – предложил Олег.

Он не стремился быть галантным или даже просто вежливым. Он просто спешил.

Она наконец-то вышла из его кабинета, тут же сгрузила одежду и сумочку на стул у двери, торопливо зашагала на выход.

Серый и Валька проводили ее удивленными взглядами. Оперативница усмехнулась и вопросительно кивнула Олегу.

– Есть новости? – спросил он.

– Много, – Валька тут же перешла на деловой тон, – но надо проверять. Материалы уже везут. Глаз едет. И тут… – она указала на блокноты Надюхи, – тоже очень интересно. Но нужно время.

– Час еще, начальник, – подхватил Серый, снова уткнувшийся в ноутбук. Возможно, в свой, может быть, в Мышкин.

– Будет совещание. – Начальник отдела поспешил за выскочившей прочь Светланой. Он не боялся, что психолог сбежит, не пугало его и то, что она разозлится еще больше, если придется ждать. Олег просто вспомнил, что Хель по какой-то странной привычке снова превратила допросную в собственный кабинет.

Светланиной решимости держать лицо хватило только до порога. Выйдя из общей комнаты, она застыла в коридоре, не зная, что делать, как себя вести. Похоже, она все-таки до последнего не верила, что Олег реально собирается ее допрашивать. Однако полицейский быстро обогнал психолога и чуть кивнул ей, давая понять, что им на самом деле нужно войти в комнату для допросов. Он сам шагнул вперед и только потом придержал дверь, как бы показывая, что Светлана должна следовать за ним. Вся его вежливость по отношению к этой женщине осталась в прошлом. Была забыта сразу после ее вторжения в кабинет начальника отдела и в расследование смерти Мышки.

По крайней мере, это выглядело так, но Олег как-то не задумывался о создании хоть какой-то там картинки. Он просто шел к Хель. Его подруга обосновалась в допросной. Уже привычно удобно. Олег вспомнил тот первый раз, когда Алиса писала здесь свидетельские показания. Тогда девушка точно так же устроилась на стуле, вытянув ноги под столом и скрестив их в лодыжках. Полицейский находил, что ее сапожки на тонких шпильках делают эту простую позу очень привлекательной. Ему вообще нравилась манера Алисы всегда вести себя спокойно, основательно, нравилось, что в любых ситуациях его подруга выглядит очень естественно. Казалось, Хель умеет чувствовать себя комфортно и уверенно везде.

Если полгода назад, как помнил Олег, перед девушкой стоял ноутбук, то в этот раз по столу были разложены книги. Но, как и тогда, Алиса читала с самым серьезным видом. И при этом фоном играл тяжелый рок. В прошлый раз была композиция «AC/DC», слышная в наушниках. Сегодня девушка поставила «Металлику». Просто со смартфона. На всю допросную.

Олег подошел ближе, одной рукой бережно дотронулся до плеча Алисы, другой – выключил проигрывание.

– Я еще не освободилась. – Хель даже не оторвала взгляд от страницы. – Хотя тут все и так уже понятно. Не в сюжете, разумеется. Он… Как там его? Георг?..

Олег чуть сжал ее плечо, будто предупреждая.

– Посекретничаем чуть позже, – предложил он и указал свободной рукой туда, где в дверном проеме застыла психолог.

Ему было интересно – всегда нравились эти девичьи разборки. В такой ситуации любая представительница слабого пола на месте Хель устроила бы какой-нибудь спектакль. Например, окинула бы психолога нарочито надменным изучающим взглядом и состроила бы гримаску, выражая свое мнение. Или что-то подобное. Но…

Хель только чуть прищурилась. На миг. А потом, четко глядя Светлане в глаза, холодно, но совершенно спокойно выдала:

– Однажды я уже выслушивала ваши аргументы. Касательно похожей ситуации. Тогда это было дело Олега, потому я не вмешивалась. Но сейчас… Если вы помешаете искать убийцу Нади… У вас будет два дня, чтобы исчезнуть из города. В первый день мои журналисты найдут на вас компромат. И поверьте, они вывернут наизнанку всю вашу жизнь, а также вашей семьи, родных, друзей и даже врагов. На второй день они начнут методично обращать в пыль вашу репутацию. Вы уверены, что хотите рискнуть?

Олег не отказал себе в удовольствии и громко насмешливо хмыкнул. Вообще, он мог бы сказать Алисе, что готов сэкономить время журналистов и ее деньги на оплату услуг по поиску компромата на Светлану. Но… полицейский уже озвучил психологу: никакой войны, игр, спектаклей, только расследование.

– Прежде чем она примет решение, – все-таки от сарказма в тоне Олег не отказался, – я хотел бы ее допросить. Тебе помочь перенести книги? Например, в соседнее помещение.

Алиса прекрасно поняла, что, по сути, полицейский предлагает ей понаблюдать за допросом из соседней комнаты, специально для таких целей и предназначенной. Но Светлана была Хель неинтересна. Вообще. А дело с книгами стоило закончить.

– Просто соберем их, – решила она. – Мне нужна только эта.

Девушка указала на детектив, который лежал прямо перед ней. Олег спокойно кивнул и стал складывать остальные книги.

– Я ненадолго, – сказал он, провожая свою подругу и предусмотрительно придерживая для нее дверь.

– Наверное, пора заказать еду, – рассеянно ответила Алиса. – Я позвоню.

9

Это были трудные сорок минут. Крайне непростая и раздражающая беседа. И наверняка она здорово испортила бы Олегу настроение, если бы не одно «но»… Начальник отдела специальных расследований соврал. Спокойно и даже хладнокровно. Ничто в сложившейся ситуации не вело к тому, чтобы проводить настоящий допрос Светланы. По-хорошему, ее даже свидетелем по делу и то можно было назвать с натяжкой. Просто небольшое интервью, для проведения которого совершенно необязательно бронировать допросную и сгущать краски.

В этом он и соврал. Никакой войны, игр или наказаний… На самом деле он именно этим сейчас и занимался – мстил, наказывал, воевал. Правда, все по мелочи, потому что серьезных чувств к этой женщине не испытывал. Вернее было бы сказать, что он ей немного попортил нервы, напакостил. За все.

Пять лет назад Олег готов был согласиться с любыми условиями, только бы остаться в системе, закрепиться, вырваться вперед, обрасти связями. И все для одной цели – получить возможность найти убийцу своей невесты. Встречи, вернее сеансы, со Светланой были одним из этих условий, психолог прекрасно все знала и пользовалась этим. Конечно, они никогда не говорили о зависимости полицейского от рекомендации Светланы. Зачем говорить, когда и так все понятно.

И Олег пять лет был пай-мальчиком, вежливым, покладистым, насколько такое вообще было ему свойственно. Пока не добился желаемого. Но именно на последнем этапе Светлана попыталась его остановить. Не ради него, хотя она упорно твердила это, а ради нее самой, ради власти над полицейским, возможности использовать его и дальше. Не получилось. Но попытки вернуть ситуацию в прежнее русло она не оставляла.

Он сказал ей сегодня и кое-что искренне правдивое – он от нее устал. Она не поняла, и теперь Олег играл по другим правилам. Жестко, возможно, жестоко, но… Но было еще и дело Мышки. А у психолога имелась информация. Полицейский добывал сведения как мог и тем способом, какой ему нравился.

Но палку начальник отдела не перегибал, чтобы Светлана раньше времени не поняла, что ее обманули. Просто легкий испуг и небольшая истерика. Потом Олег отпустил ее с миром. Злую и потрепанную, расстроенную и проигравшую. Сам он после этого отправился в кабинет к Александру Дмитриевичу. Подстраховаться.

Алиса так и не заказала еду. Просто было не до того. Слишком быстро развивались события, слишком много новостей. И потрясений. Смерть Надюхи по-прежнему давила на всех сотрудников отдела. Даже подвижки в расследовании убийства не радовали, но все же приносили удовлетворение. Плюс – новые обстоятельства. То есть еще несколько преступлений. Отдел привык работать в авральном режиме, видеть трагедии, боль, потери. И сейчас в них, в чужих эмоциях, они топили свою скорбь. А заодно снова погружались в привычный ритм. Только уже без Надюхи…

Соколиный Глаз, прибывший с полчаса назад, оккупировал кабинет своего начальника, где теперь с Серым и Виктором раскладывал какие-то документы, что-то высматривал и выстраивал, как стратег перед битвой. Валька висела на телефонах, параллельно что-то с бешеной скоростью печатая на клавиатуре своего (а может быть, и чужого) ноутбука. Хель сверяла найденные ею данные с медицинской картой Надюхи и тоже бурно общалась по телефону.

Все это никому из них не доставляло удовольствия. Но дело шло, просто с поразительной скоростью развивалось. И это отвлекало от эмоций. Когда девушка закрыла наконец свой блокнот и отключила вызов на сотовом, к ней прямо-таки подлетела оперативница.

Валентина нуждалась в порции сигаретного дыма. Срочно. Но она прекрасно помнила раздражение начальника из-за курения. По какой-то странной, с точки зрения Хель, логике оперативница рассудила, что, если писательница отправится на это неправедное дело с ней за компанию, Олег будет меньше злиться.

Алиса знала, что ее другу наплевать, с кем Валька ходила курить. Если его что-то раздражает, он все равно выскажется. Но подруга просила. Хель поставила только два условия. Они идут не в курилку, а на свежий воздух, потому что Алисе этот самый воздух был жизненно необходим, как Вальке табачный дым. И второе – они молчат. Тишины девушке тоже не хватало.

И вот они обе стояли на ступеньках управления, на заднем крыльце. Валька нервно, как-то без удовольствия, затягивалась сигаретой, а Алиса просто наслаждалась вечером, свежим воздухом и думала, что взрослые похожи на подростков своим поведением больше, чем дети соответствующего возраста.

Их недолгая идиллия закончилась хлопком двери. Было ощущение, что распахнули ее ногой. На крыльцо вылетела женщина. Довольно миниатюрная, строго одетая, в красивом бежевом пальто, с высоким аккуратным узлом волос, на лице блеснула тонкая брендовая оправа. Она была явно расстроена. В руках женщина сжимала какие-то листы бумаги. Остановившись, она судорожно скомкала документы, развернулась выкинуть их в урну и заметила, что не одна.

Алиса узнала Светлану и просто промолчала. Ей психолог была малоинтересна. Если уж мозгоправ в таком состоянии, то волноваться за Олега не стоит. А большего Хель знать было и не надо. А вот Валентина нахмурилась и потом, выбросив окурок в урну, все же нехотя кивнула психологу.

– Добрый вечер, – холодно поздоровалась оперативница.

Вальке Светлана не нравилась по нескольким причинам. Прежде всего из-за чисто интуитивного осознания, что психолог считает всю команду отдела… недостойными, что ли? Людьми более низкого класса. А еще пусть Валька уже давно и не спит со своим начальником, но ей все равно неприятно было, как эта женщина за Олега цепляется. И ладно бы чисто по-женски, но ведь нет! Тут что-то другое. И это ее тоже напрягало.

– Вы, – желчно произнесла Светлана, наконец-то избавившись от смятых бумаг. – Конечно…

Психолог уставилась на Алису. Валька инстинктивно придвинулась ближе к подруге. Мало ли что… Дамочка явно в истерике.

– Зачем вам это? – спросила Светлана с вызовом.

Алиса только удивленно приподняла брови, показывая, что вопрос неуместен.

– Вообще, у нас подругу убили. – Оперативницу ситуация просто удивила. – А еще у нас работа такая, преступников ловить…

И, только произнеся это, Валька сообразила, что Алиса не работает в полиции.

– Это на самом деле очевидно, – иронично заметила Хель. – Только Светлана спрашивала о другом.

– А! – Валька усмехнулась. – Олег, значит…

– Да, Светлане крайне интересно знать, почему я с Олегом, – в том же тоне пояснила ей писательница. – Вот только… Я не исповедуюсь.

Валька хмыкнула. Она помнила, что в первую же их встречу с Хель писательница сказала ей именно эту фразу.

– А еще ты не лесбиянка и против секса втроем, – напомнила она.

– Кстати, и об этом тоже, – вдруг отреагировала психолог как-то ядовито. Женщина встала напротив них, сложив руки на груди наполеоновским жестом. – Смерть подруги? Будто вы не знали, как Надежда относится к Олегу! Или о том, что до вас он спал с вот этой вашей подругой.

– Для психолога вы слишком сильно полагаетесь на сплетни, – холодно выдала Алиса. – Только непонятно, с какой целью. Я сплю с Олегом и дружила с Надей, как дружу с Валентиной. С ним отдельно, с ними – отдельно. У меня сложился индивидуальный подход к людям, хоть я и не психолог.

Светлана только усмехнулась. Она прекрасно помнила слова Хель в допросной. У нее не получилось заставить начальника отдела поступить так, как нужно психологу. Так теперь хотя бы испортит настроение этой женщине. Она достанет Королеву Мертвых!

– Зато, как психолог, я точно могу сказать, – продолжала Светлана, – что такое отношение к его прошлому мало сочетается с теплыми чувствами. Не похоже на любовь. Вряд ли Олег так легко отнесся бы к кому-то из ваших бывших любовников.

– Да, для него такая встреча стала бы потрясением, – легко согласилась Хель. – Мои бывшие мертвы.

Валька поймала себя на желании расхохотаться, но вдруг осознала, что ее подруга сказала правду и это совсем не смешно. Светлана тоже не расценила эти слова как шутку. Скорее это ее сбило.

– У нас мало времени, – между тем заметила писательница в своем любимом надменно-царственном тоне. – И я поступлю, как любите вы. Вам не важно, почему я с ним. Ваш вопрос на самом деле звучит так: почему он выбрал меня, а не вас. Верно?

– Я не настолько плохой психолог, – уже тише и более уверенно ответила Светлана. – Меня вы на этом не поймаете. Да, вы богаты, известны, у вас есть статус и связи. Только Олегу на это наплевать. Я подозреваю, почему он с вами. Вопрос в том, надолго ли. И что вы будете делать потом?

Алиса улыбнулась.

– Я могла бы сказать, что, кроме статуса и богатства, у меня есть еще ум и красота. Но это по-детски. Что я буду делать, когда Олег уйдет? Не задумывалась об этом. Но точно могу сказать, что не приду к вам на консультацию по этому вопросу. Хотя, надеюсь, к тому времени вы сами смиритесь с его отсутствием.

Не прощаясь, она развернулась ко входу в управление.

– Интересно так, – заметила Валька, направляясь в отдел. – А почему она не думает, что ты можешь бросить Олега первой?

– К ней-то он все равно не побежит, – равнодушно отозвалась Хель, не задумываясь, что Светлана все еще может их слышать. – Да и… Какая разница? Олег просто пойдет дальше. В свою сторону. А я в свою.

Валька кивнула. Они уже зашли в здание и теперь спешили по коридору к лестнице. Оперативница не стала продолжать разговор, но… Она не была уверена, что Олег после Хель так просто пойдет дальше. А еще Вальку немного волновали выводы, какие могла сделать психолог из этого разговора. Не зря же эта Светлана так вцепилась в Алису. Не к добру… Валька подумала, что стоит все же аккуратно посекретничать с начальником насчет этой странной сцены.

10

Олег ворвался в общую комнату стремительно. Глянул на доску, почему-то пустую, окинул взглядом подчиненных и внимательнее присмотрелся к Хель, а потом уселся на свое место.

– Ну, – в любимом насмешливом тоне начал он. – Я чувствую себя именинником в детском саду. У каждого из вас подарок для меня и стишок. Однако сначала хочу услышать самое главное. У нас одно дело или два?

– Два, – однозначно ответил Соколиный Глаз и довольно улыбнулся. – Это я мнение экспертов передаю.

– Два, но они явно связаны, – задумчиво решил Виктор.

– И одно поможет распутать другое, – дополнил Серый.

– А какая разница? – спросила вдруг Алиса. – Все равно расследовать надо будет оба.

Олег одарил свою подругу любимой ухмылкой.

– В целом – да, выбора у нас нет, – рассудил он. – И с чего начнем?

– С прошлого дня, – предложила Валька деловито. – Напомню. Надюха провела с кем-то ночь. Вернулась домой около восьми часов утра. Пока мы не установили, где она была. Но важно другое. В одиннадцать часов у нее была гостья.

Оперативница вывела на экран своего ноутбука нужный отрывок записи с камер.

– Никифорова Екатерина Сергеевна, – тут же стал зачитывать Серый. – Двадцать восемь лет. Работает… Вернее, работала в одном из отделений банка. Обычным оператором. Круг общения минимален. Родные, пара подруг, коллеги. И центр реабилитации для женщин «Феникс».

– Та самая Катя? – уточнила Алиса.

– Все верно, – снова перехватила инициативу Валька. – Именно с телефона этой женщины Надюху вызвали в ту квартиру.

– И с ее карты оплачивали аренду, – дополнил Виктор.

– Во сколько эта Катя ушла от Надюхи? – спросил Олег.

– В два с копейками. – Оперативница продемонстрировала следующую запись. – Мы видели ее и раньше. Вот только никто из нас не знал, что эта девушка знакома с Надюхой и была в гостях именно у нашей Мышки.

– Зато мы знаем, что спустя двадцать минут Катя созвонилась с хозяйкой той квартиры, – продолжил Виктор. – Забронировала время и тут же перевела деньги. А потом…

– Через три с половиной часа девушка была найдена в одном из парков города, в трех кварталах от дома Мышки, – перехватил слово Глаз. – Избитая и изнасилованная.

– Ее состояние сейчас? – сухо уточнил начальник отдела.

– Жива, – коротко рапортовал старший детектив. – Побои значительные, конечно. Пара переломов, лицо… Разрывы мягких тканей, ушибы внутренних органов… – Он тяжело вздохнул. – Но хуже всего ее психическое состояние… Вряд ли она выкарабкается.

– Потому что четыре года назад с ней произошло то же самое, – удрученно пояснил Серый. – На том же месте. Точь-в-точь.

На миг в комнате повисла тягостная тишина.

– Мы что-нибудь знаем о первом нападении? – нехотя спросил Олег.

Такие моменты в своей работе он не любил. Почему-то даже выезд куда-то, где найден труп, вызывал у него меньше негативных эмоций. Да, трагедия, да, прерванная жизнь, иногда слишком рано. Но это лишь момент. Впереди вопросы, расследование, поиск, некий интеллектуальный квест. И тогда есть на что отвлечься. Есть цель: найти виновника. Есть шанс хоть как-то наказать преступника. Когда же приходится сталкиваться с такими историями… тут уже ничего не исправишь. Ничего не сможешь сделать и хоть как-то… компенсировать случившееся. А начальник отдела ненавидел чувство бессилия.

– Мы получили справку по тому делу. – Серый успел вывести информацию на экран ноутбука. – Начну с хорошего. Всех посадили, и они все еще сидят. Дело раскрыли быстро. Екатерина тогда еще училась в университете. Она приглянулась одному мажору, но ей он не нравился. Он к ней подкатывал, цеплялся. А у Кати появился другой парень. Дело шло к свадьбе. Когда мажор об этом узнал, они с дружком приняли для храбрости, поймали девушку около университета, затащили в машину…

Серый тяжело вздохнул.

– Короче, сначала они ее били, чтобы не сопротивлялась. А потом… Ну, после… Убить побоялись, избили еще, надеялись, сама помрет… Но Катя выжила. А они сели. И богатые родители не помогли.

– Ты сказал, что сейчас все очень похоже на то нападение, – напомнила Алиса. – Насколько это реально так?

– Картина преступления точно повторяет эпизод четырехлетней давности, – с сожалением ответил ей Соколиный Глаз. – На том месте в парке, где нашли девушку, нет следов преступления. Зато хорошо видны следы автомобиля. Ее где-то затащили в машину, изуродовали, а потом привезли на то место и выкинули. Как и в первый раз.

– То, как ее избили, – уточнила Хель, досадливо поморщившись, – похоже на прошлый раз?

– Это самое неприятное. – Детектив скорбно вздохнул. – Такое чувство, что старались воспроизвести побои четко. Сходится почти все в деталях, кроме одного момента. Тогда их было двое. Сейчас над девушкой издевался один человек. И он, к сожалению, был намного более осторожен, чем те мажоры. Его следов на месте преступления практически нет, если не считать одного-единственного смазанного отпечатка и следа от обуви на земле.

Алиса кивнула. С нее подробностей было более чем достаточно.

– Продолжим историю вчерашнего дня, – распорядился Олег. – Мы все уже знаем, что позже, около пяти вечера, с телефона Екатерины кто-то позвонил Надюхе и выманил ее в ту самую квартиру, которую сняла с непонятными целями пострадавшая. Сама Катя звонить не могла. Мы можем предполагать, что в обоих случаях действовал один и тот же преступник?

– Точно нет, – уверенно заявила Валентина. – У нас есть совершенно непригодный для идентификации портрет убийцы Надюхи.

Она снова вывела на экран стоп-кадр с камер.

– Вот он, – указала оперативница. – Его приход на съемную квартиру зафиксирован. Это 16.34. Мышка приехала туда спустя 21 минуту. В это время второй преступник был занят с Екатериной. У него самое мерзкое из возможных, но стопудовое алиби.

– Даже если бы у нас не было этой картинки, – заметила Хель, – мы все равно установили бы время совершения преступлений. Но… все равно понятно, что это разные люди. Потому что у них совершенно разный почерк. Хотя очень странно, что это говорю именно я.

– А что? – ехидно поинтересовался у нее Олег. – Ты дала какой-то обет не произносить подобных фраз?

– Нет. – Она постаралась улыбнуться. – Просто я, к сожалению, выполняю свои обещания. В квартире Нади были три детектива Краева. Это крайне странная серия. В каждой книге есть отдельный сюжет и свое расследование, но также параллельно главный герой ищет некоего маньяка. В каждой книжке есть небольшой фрагмент развития этого глобального дела. Кстати, перепечатывать Краева сейчас стали потому, что он выпустил еще две книги. И там наконец-то маньяка должны вроде бы поймать.

– У автора тоже алиби, как я помню, – вмешался в ее рассказ начальник отдела. – Он где-то там в соседнем часовом поясе проживает, по твоим словам. Так в чем суть?

– У Нади на полке было только три романа из шести, – пропустив его слова мимо ушей, спокойно продолжала девушка. – Тот, где описано убийство… которое теперь попало на обложку, третий по счету. И это как раз относится к основному сюжету про маньяка у Краева. И дело в том, что во всех трех книгах есть пометки на полях. Естественно, они сделаны не Надей.

– Эксперты проверили отпечатки, – подтвердил Соколиный Глаз. – Они старые. Принадлежат тому самому Георгу, ныне сидящему.

– Это очевидно, – кивнула Хель. – Потому что он отмечал некоторые детали в книгах. Фантазии маньяка, которые нравились и самому Георгу. И… – Она поморщилась. – Я посмотрела медицинскую карту Нади. Большинство этих фантазий он осуществлял. Побои, жесткий секс и прочее. Извращенские ролевые игры. А та самая сцена, что попала на обложку… Он попытался испробовать на Наде и это. Как раз в тот день, когда ее успели спасти. Семь лет назад.

– То есть, – стал развивать мысль Виктор, – сейчас кто-то другой, вслед за Георгом, снова воспроизвел сцену из книги. Причем именно потому, что прежнего преступника остановили именно на этом моменте?

– Кто-то так же захотел повторить то, что случилось с Мышкой семь лет назад, – угрюмо сказал Серый.

– Нет, – возразила Алиса. – В том-то все и дело. На Катерину напали и повторили ее историю из прошлого. Причем практически досконально. И я должна была бы вам доказывать, что с Надей пытались проделать то же самое. Но это не так!

– Потому что Надюху просто убили и только потом устроили весь этот поганый спектакль, – сразу сделал вывод Олег. – И теперь понятно, для чего это было нужно. Каким-то образом убийца заполучил смартфон Кати, и, что еще более фантастично, он знал, что в этот момент с самой Катей происходит. Он пытался перевести стрелки.

– Не так уж фантастично, – заметил Серый. – И ты, начальник, уже это откуда-то знаешь. Не в первый раз, между прочим. У тебя там в кабинете шар для гаданий, что ли?

Хель одарила своего друга крайне насмешливым взглядом.

– Будешь хорошо себя вести, научу фокусам, – саркастично отреагировал начальник отдела. – Но сначала кое-какие выводы. У нас два дела. Нападение на Екатерину и убийство Надежды. Мы знаем, что девушки были знакомы. Известно, что обе в прошлом стали жертвами насилия и проходили курс реабилитации в центре «Феникс». Но в разное время. Обе поддерживали отношения с этим центром. Так?

– Да, – подтвердил Виктор, сверившись с записями. – Обе состояли в сообществе в социальной сети, которое организовали сотрудники центра. Точнее, его руководитель.

– Перед знакомством с которой я хотел узнать об этом «Фениксе» побольше, – продолжил Олег. – И в целом организация обладает просто подозрительно идеальной репутацией. Если не считать некоего скандала. Ты, Серый, об этом упоминал.

Подчиненный обрадованно кивнул. Его всегда почти по-детски изумляло, что Бездушный мог помнить хоть что-то из слов его самого или коллег.

– Это случилось семь лет назад, – стал рассказывать начальник. – Как раз когда там находилась Надюха. Именно потому я и заинтересовался этой историей. Тогда же в центр попала некая Колосова Елизавета Станиславовна. Восемнадцати лет от роду. Серый? Есть что сказать?

Парень угрюмо кивнул. Очередная печальная история, и снова рассказывать ему.

– Девушку почти сутки держали в подвале жилого дома, – он постарался быть кратким, – где и жила ее семья. Били и насиловали. А потом просто бросили. У девчонки хватило сил доползти до двери. Там ее и нашла мать…

Уже не в первый раз в общей комнате отдела повисла гнетущая тишина. Все переваривали очередную трагедию.

– Короче, – чуть прочистив горло, продолжил компьютерный гений отдела, – это был ее сосед. Он знал Елизавету с детства. Типа дружили. Ну, она-то с ним точно, а он… воспринимал девушку чуть иначе. А она, не подозревая о его… типа чувствах, рассказывала парню все. В том числе о своей первой влюбленности. И когда он понял, что у Елизаветы с ее молодым человеком все взаимно… На суде он говорил, что это был приступ ревности, обидно, ведь она выбрала не его. В общем, наказал…

– Его посадили, он плотно на нарах, – предположил Виктор.

– Нет, – почти обрадованно возразил ему коллега. – Парень был с норовом. Сидел не тихо. В общем… Через год нашли повешенным в камере.

– Туда ему и дорога, – мстительно решила Валька. – Елизавета выжила?

– Почти чудом. – Олег болезненно поморщился. – Ее психологическое состояние, как не трудно догадаться, было отвратным. С ней работала психолог, но крайне неудачно. Настолько, что девушка после такой работы пыталась выйти в окно. В чем, собственно, и была суть единственного в истории центра скандала. Но тогда все же кто-то сумел спасти Елизавете жизнь. И даже помог выкарабкаться.

– Тогда, да. – Серый мрачнел на глазах. – Вот только полгода назад ее все равно не стало. Причина второй попытки суицида… повторение истории семилетней давности. Снова подвал, издевательства, хорошо хоть, не на целые сутки. В этот раз сил выползти у нее не хватило. Ее нашли подростки, которые тайком ходили курить в подвал. Вызвали «Скорую». Жизнь ей спасли, но… Она все же вышла в окно, через три дня. Как только смогла доползти до него в палате.

– Серия? – коротко осведомился начальник отдела у Соколиного Глаза.

Старший детектив пожал плечами.

– Пока сто процентов не дам, – осторожно заметил он. – Надо выяснять. Но по справке из дела понятно, что все слишком похоже на случай с Екатериной.

– А еще Елизавета точно была знакома с нашей Мышкой, – дополнил Серый. – Все эти семь лет.

– Значит, интуиция меня не подвела. – Олег хотел бы порадоваться за свое чутье, да случай не тот. – Похоже, серия.

– Давайте уже быстро все закончим. – Серый устало потер глаза. – Строгова Людмила Ивановна. Двадцать четыре года. Четыре месяца назад найдена избитой и изнасилованной недалеко от своего дома. У нее семья обеспеченная, там коттеджный поселок. Почти под забором и выбросили из машины. Как в случае с Катериной. И да, это снова повторение истории. Прошлый раз был пять лет назад. Ухажер ее сестры. Состоялся суд, сидит. Снова девушка проходила реабилитацию в центре «Феникс». И была знакома с Мышкой.

– Серия, – тоскливо подтвердил Виктор.

– Забираем все себе, – распорядился Олег. – Только вот интересно, откуда ты, Серый, откопал третий эпизод?

Компьютерный гений и Валька уныло переглянулись.

– Не надо было ничего копать, – взяла объяснения на себя оперативница. – Все это уже было у нас. Вернее, у Мышки. Она расследовала это дело…

11

В ресторан они не пошли: не тот настрой. Приехали домой, привычно промолчав всю дорогу, погруженные каждый в свои мысли. А еще потому, что молчать вместе было тоже спокойно и уютно. Оба устали от разговоров. Пока девушка ставила автомобиль в гараж, полицейский заказал доставку еды.

– Режим экономии объявим в следующем месяце, – оповестил он свою подругу.

Алиса лишь устало кивнула. Олег посмотрел на нее недовольно, прошел на кухню и вынес в гостиную стакан воды.

– Давай кошмары оставим на другой раз, – с привычным раздражением заявил он. – Где твои таблетки?

Она продемонстрировала ему блистер, который извлекла из сумочки.

– Только не смей говорить, что мне не следовало оставаться в отделе и все это слышать, – заявила Хель, прежде чем выпить таблетку от головной боли.

– Ни тебе, ни Вальке не надо было, – не согласился полицейский. – Слишком много пострадавших женщин в одном деле.

– Ага. – Она нервно усмехнулась. – Конечно! Можно подумать, тебе и мужской половине отдела так уж приятно слышать об этих избиениях и изнасилованиях! Наверное, нам всем не следовало там оставаться и все это слушать!

Олег тяжело вздохнул и протянул ей руку, приглашая придвинуться ближе. Ему сейчас необходимо было тепло Хель, и ей тоже не помешала бы поддержка.

Девушка прижалась к нему непривычно охотно и доверчиво – так непохоже на надменную Королеву Мертвых. Это было немного непривычно, но не раздражало. Олег просто обнял ее, поцеловал в висок. Они оба нуждались в тепле. Как и все эти полгода совместного сосуществования.

– Сейчас привезут ужин, – тихо предупредил полицейский, даже не пытаясь отстраниться. Ему становилось легче. В тишине, в молчании, рядом с ней. Вот только не прошло и минуты их отдыха, как раздался звонок у входной двери.

– Не думаю, что сервис по доставке стал настолько быстрым, – высказался Олег.

– Даже если так, – отозвалась девушка. – Но я бы побоялась есть пищу столь быстрого приготовления.

– Столько плохих новостей сразу не бывает, так что, думаю, это не Глаз, – рассудил полицейский, нехотя поднимаясь с дивана и отправляясь к двери.

Он набрал код, чтобы дать незваным гостям пройти через калитку, и отворил замок. На пороге стоял натянуто улыбающийся Денис, из-за его плеча выглядывала Валентина.

– Она не может не говорить о вашем деле, – сообщил гость, протягивая Олегу бутылку вина. – А вы оба такие же невменяемые. Привести ее к вам было логично.

Полицейский молча отступил в сторону, пропуская гостей внутрь.

– Похоже, надо заказать больше еды, – увидев друзей, решила Алиса, все еще наблюдавшая с порога кухни.

Они всей компанией устроились в гостиной.

– Вкусно, – поедая ребрышко «барбекю», оценила Валька. И тут же тяжко вздохнула. – Знаете, я все думаю, насколько мало мы все знали Мышку. И это удручает.

Олег послал своей подчиненной раздраженный взгляд. Он сам ловил себя на этих мыслях еще днем. Надюха могла вызвать помощь, хоть кому-то из них рассказать о своем расследовании. Она должна была поделиться…

– Мы не могли залезть ей в душу, – высказалась Хель.

– И не должны были, – поддержал ее Денис. – Я бы сказал, вы знали о ней столько, сколько Надежда позволяла.

Остальные трое замерли, перестав жевать.

– Интересно, – обдумав высказанную мысль, признал Олег. – И сколько же она считала нужным нам знать? Ладно я, но девочки вроде бы дружили.

– Дружили, конечно, – покладисто подтвердил Денис. – Но согласись, между нашими дамами и Надей была некая разница.

Девушки одинаково нахмурились.

– Если ты считаешь, что из-за насилия Надя была… не такой, как все… – с угрозой начала Валька.

– Не считаю, – остановил ее фотограф. – Я вообще не понимаю таких предрассудков. Она себя бить и насиловать не просила. Более того – любила того козла. Это не только физическая травма, а еще и предательство. Она это пережила. Но давайте будем честными. Я знаю, что у Алисы своих травм по жизни хватало. У тебя, Валя, тоже вряд ли все было ровно и солнечно.

Обе девушки согласно кивнули.

– Это очевидно, – заметил Олег. – Так в чем разница?

– В свободе, – отозвался легко Денис. – Надя сильная, но по-другому. Она проще и наивнее наших дам. В этом и разница.

– Похоже на то, – подумав, кивнула Хель. – Помнишь, Валь, ты сама сказала, что поняла бы, если бы все это случилось с любым из нас, но только не с Надюшей.

– Помню, – подтвердила оперативница. – Вот только не понимаю, как это связано с ее доверием к нам.

– Отличный вопрос, подружка, – иронично поддержал ее Олег.

– Да Надя просто хотела получить эту самую свободу, – продолжил Денис. – Девочки были ей нужны, чтобы достигнуть их уровня. Но… У нее была и другая жизнь. Как можно допустить туда наших дам? Если это сделать, как тогда она получит то, что есть у них?

Начальник отдела переварил полученную информацию.

– Неплохо, – оценил он. – Слушай! У нас тут произошел самоотвод со стороны психолога-консультанта. Не хочешь занять вакантную должность?

При его словах Валька метнула нервный взгляд на Алису, – та только пожала плечами, как бы предлагая не задумываться об этом. Олега их молчаливый диалог заинтриговал, но сейчас было не время выспрашивать детали.

– Только на добровольных началах и в свободное время, – иронично отозвался на его предложение друг Алисы. – А что? Есть еще какие-то вопросы?

– Я в принципе по жизни любознательный, – отреагировал полицейский. – Пока о свободе. Представим, что я не уловил кое-что. Конечно, Надюха другая. И во многом сильнее присутствующих здесь дам. Притом что слишком милая и наивная, стеснительная и скромная. Но в чем суть и, вообще, это важно?

– Важно ли для расследования? – серьезно уточнил Денис. – Пожалуй, да. Только не убивать меня до конца эксперимента. Абьюзер не выберет ту, кто ему не подойдет. То есть сильную, уверенную, решительную женщину. Надежду он выбрал. А почему…

– Стоп, – перебила его Алиса. – У нас с Надюшкой как-то раз был разговор об этом. Она неплохо изучила тему. Теперь я понимаю, почему. Так вот очень часто абьюзер как раз и выбирает сильных и уверенных женщин. Чем замысловатее игрушка, тем интереснее ломать.

– Да, – рассеянно кивнул ее друг. – В этом смысле – да. Но тут есть нюанс. Многие женщины, чем они сильнее и увереннее, тем больше нуждаются в любви, поддержке, понимании. Тут вот как раз дело не в силе, а в свободе. Меня как-то приглашали работать с одним психологом, кто занимается проблемой абьюза. Вот он объяснял все очень складно. А я… не волшебник, я только учусь, и всего на полставки…

Фотограф чуть задумался, а потом улыбнулся.

– Попробую показать. Валентина, – он повернулся девушке, – давай на пару минут представим, что у нас с тобой не просто секс. У нас отношения, и, главное, ты в меня влюблена.

– Смелое предложение, – усмехнулась оперативница. – Но ладно. Пусть так. И что?

– И вот, – продолжил Денис. – Как-то утром ты собираешься на работу, а я тебе говорю: «Не носи эти обтягивающие джинсы. Ты в них слишком вызывающе выглядишь. Тебе нужно быть скромнее. Так будет лучше. Ты же понимаешь, я тебя люблю и хочу как лучше».

Олег смотрел на свою подчиненную с любопытством. Зная Валькин характер, он мог представить, какую взбучку девушка сейчас устроит Денису. Но, видимо, она помнила условия игры. Вместо ожидаемого вызова на лице Валентины появилось странное выражение обиды, а потом какого-то смирения.

– Ну, хорошо, – совсем не весело, с осторожностью произнесла девушка. – Возможно, я в этот раз и не надену такие джинсы. Один раз. Но в принципе… Мне-то они нравятся.

– А в другой раз, – продолжил Денис, – когда ты собираешься гулять с подругами, я начну со смехом объяснять тебе, что они курицы и законченные идиотки. И вообще, я тебя люблю и не хочу ни с кем делить. Ты же тоже меня любишь. Давай ты останешься дома, без этих дур. А в третий раз скажу, что у тебя цвет помады слишком яркий. Ты же не шлюха. Зачем тебе привлекать ненужные взгляды? У тебя есть я, я тебя люблю, зачем нравиться кому-то еще.

И снова по лицу Валентины прокатилась волна растерянности. Потом девушка нахмурилась.

– Боюсь, долго эта любовь не продлится, – весьма недобро заявила она. – Пусть мне будет плохо, но я спущу тебя с лестницы. Потом напьюсь с горя и пересплю с половиной управления. Но это…

Она неопределенно взмахнула руками.

– Отлично! – с видом шоумена из телевизора заявил Денис и повернулся к Хель: – Теперь о тебе. Сейчас ждать от тебя привязанностей глупо. Давай просто представим, что ты как-то, возможно даже физически, зависишь от Олега.

Полицейский напрягся. Он мгновенно вспомнил о ее кошмарах, головной боли, о том, что все это вернется, как только Алиса останется одна…

– Так и есть, – совершенно спокойно подтвердила Хель.

Олег нахмурился и разозлился. Он не хотел, чтобы девушка думала, будто он с ней только из-за этого. И он четко знал, что у него самого множество причин быть рядом с Хель вне зависимости от состояния ее здоровья.

Ответ Алисы немного сбил и Дениса.

– Ну… ладно, – неуверенно продолжил ее друг. – Просто предположим, что Олег даже не напрямую, а так… намеком дает тебе понять, что собирается воспользоваться этой зависимостью. Ну… типа, сделай для меня то-то и то-то. Ты же не хочешь меня потерять…

Вид у полицейского стал просто угрожающий, а Хель только весело хмыкнула.

– Будем считать, что у меня проблемы с инстинктом самосохранения, – предложила она. – Придется научиться приспосабливаться без него.

– Что и требовалось доказать. – Денис иронично улыбнулся полицейскому. – И не надо убивать меня взглядом. Я знаю, что ты нормальный мужик и никогда бы этого не сделал. А вот с Надеждой все иначе.

– Ей попался не нормальный, – веско напомнила Валентина.

– Верно, – уже серьезно кивнул фотограф. – Помните, что я сказал в ее квартире? Надежда была милой, доброй и наивной. До той встречи. И не свободной. Она поддалась. Потому что боялась потерять его, любовь, что угодно, но не себя. Она не была свободна в себе.

– И, общаясь с нашими девочками, она училась этой свободе, – вернулся к началу разговора Олег. – Но! Ты сам сказал: ее зона комфорта, ее мирок по-прежнему похож на тот, что был до Георга.

– И да, и нет, – вдруг возразила Алиса. – Дом школьницы-отличницы. Такой Надя была до той истории. Похоже, потом она будто бы вычеркнула из своей жизни печальный период и начала с того момента, на котором остановилась. Но она пошла дальше. Денис тогда еще отметил это – ее «красный уголок». Достижения, новые фото, подарки. В чем-то так же по-детски и наивно, но это те самые шажки вперед.

– Ты правильно сказала. Ее фото, – подхватил Денис. – Я говорил, как она менялась. Осталась воспитанная с детства аккуратность, вдумчивость, последовательность.

– И приобретенное упорство, – дополнил Олег. – Ее тайное расследование. Это попытка из своего нового мира повлиять на собственное прошлое?

– Это дембельский аккорд, я думаю, – рассудил Денис. – Помочь и пойти дальше.

– Она была классным полицейским, отличным переговорщиком, психологом, – напомнила Валька. – Ей нравилось говорить с людьми, понимать их.

– Это ее способ выжить, – подсказала Алиса. – Она была и осталась милой и доброй. Помогая другим, заставляла себя идти вперед. Кстати, потому Надя продолжала работать с Центром. Волонтер.

– Вообще, соглашусь, – кивнул Денис. – Только… Кое-что кажется мне нелогичным. Надя нашла подруг из другого мира, работу, где она не только может помочь другим, но еще и наказать таких, как Георг. Я могу понять ее волонтерство. Общается она с девушками в Центре, рассказывает, как сама выжила и справилась. Но! Во все это не вписываются те девушки из центра, с которыми она также дружила. Сами подумайте: если Надя изменилась, стремилась уйти от роли жертвы, то зачем сознательно и добровольно продолжала поддерживать отношения с теми, кто будет наглядно напоминать о прошлом?

– Верно мыслишь, – заметил Олег. – Только я уверен, что всей этой дружбе с девушками из центра не больше полугода. Завтра Серый восстановит всю историю Надюхиных контактов: когда и с кем она начала дружить. Заодно станет понятно зачем. Это уже за Витькой: он разбирает ее бумажный архив.

– Я уверена, что по поводу новой дружбы ты прав, – серьезно поддержала начальника Валька. – Вы обратили внимание? Все три жертвы нападений в нашем втором деле в прошлом подвергались насилию кого-то со стороны. Сосед, приятель, однокурсник. И это были именно нападения.

– А сама Надя переживала насилие в течение года, если не больше, – задумчиво продолжила Алиса. – И это еще раз подтверждает, что ее убийца не имеет отношения к тому второму делу.

– Это уже доказано, – нетерпеливо напомнил ей Олег. – Важно, что тех девушек себе в подруги Надя могла отбирать специально. Именно по такому принципу.

– То есть она знала, как их выбирает убийца, и старалась его опередить, – закончила свою мысль Валька.

– Знаете, чего я во всем этом не могу понять? – спросил Денис. – Надежда полгода вела это расследование. Она, как вы сами сказали, упорная и дотошная. Наверняка вы в ее бумагах найдете все, что нужно. Кроме одной детали. Почему она не занялась очевидным фактом? Все девушки проходили реабилитацию в этом центре. Как его? «Феникс». И только там можно было найти подробную информацию, как конкретно, когда и где были совершены первые нападения. Почему Надя не обратила на это внимания?

– Ну, в том, что все ниточки ведут в «Феникс», сомневаться трудно, – заметил начальник отдела. – Только проблема: именно кто-то в центре и дал ей это задание.

– Верно, – согласилась Алиса. – Ее сестра так и сказала. Надя выполняла какую-то работу для центра. Только сестра даже представить себе не могла, что это за работа.

– Да и не слишком-то она интересовалась, – раздраженно поморщился Олег. – Как и Вадим, муж сестры. Они оба считали переезд Надюхи из дома блажью.

– В смысле? – удивился Денис. – То есть Надежда переехала из дома, когда занялась расследованием? Тогда, полгода назад?

– Думаю, она не хотела в это втягивать не только нас, но и семью, – заметила Валька.

– Как странно. – Фотограф явно думал о чем-то другом. – Смотрите, что получается. Ладно, с Валентиной Надя дружила и раньше. С Хель она знакомится как раз примерно полгода назад.

– Ну, вообще, – снова вмешалась оперативница, – мы, только когда втроем сошлись, стали более-менее ровно и часто общаться. Считай, как раз в эти полгода.

– Значит, – продолжил Денис, – полгода назад она завязывает качественно новые дружеские отношения, тогда же переезжает из родного дома… А ведь Надежда в душе все та же милая девочка.

– Она была очень привязана к семье, особенно к племянницам, – добавил Олег. – И все эти полгода ездила домой постоянно.

– Вот-вот. – Их новый кандидат в психологи собирал информацию, как мозаику. – Новые подруги, пародия на самостоятельность и еще влюбленность.

– Не просто влюбленность, – теперь уже уточнила Алиса. – А появление любовника. Что все это значит? Думаешь, это все следствия ее расследования?

– Вряд ли, – возразил ее друг. – Я все больше убеждаюсь, что расследование – тот самый дембельский аккорд. Только для него должна быть еще какая-то причина. Что-то очень серьезное, чтобы Надежда на это решилась. Но… я думаю, вся эта новая жизнь стала еще и причиной ее убийства.

– То есть, – вот это начальника отдела зацепило, – ты считаешь, что Надюху убили не из-за возможного результата ее расследования, а потому что, ведя его, она сама изменилась? И это кому-то не понравилось?

– Логично, – поддержала друга Хель. – Результатом расследования должно было стать изобличение нападавшего. А мы уже знаем, что убил Надюшку не он.

– Возможно, – предположила Валька. – В ходе расследования она откопала и что-то еще. Например, связанное все с тем же центром. И тогда это тоже мотив.

– Центр – это место доверия для нее, – не согласился Денис. – Если бы Надя нашла то, что бросает на этот «Феникс» тень… она осталась бы жива. Потому что в этом случае вы бы уже об этом расследовании знали.

– Нет там ничего, в этом центре, – убежденно заявила Алиса. – У него отличная репутация, помощь правоохранительным органам. Именно они заказали Надюшке это дело. И вообще, это было бы… слишком очевидно.

– Она бы так не написала, – с сарказмом пояснил Олег.

Позже, уже ночью, когда гости давно ушли, он лежал в темноте, прижимая Хель к себе. Да, он всегда старался засыпать позже ее. Это стало привычкой, и только сегодня он осознал, что успокаивается, только когда слышит ее ровное сонное дыхание. Он все еще защищал ее от кошмаров. Понимание причин своих действий вернуло сегодняшнее вечернее раздражение. Обычно полицейский был нежен со своей подругой, только когда помогал ей выпутаться из ночных ужасов. А так… Алиса слишком сильная. Она справляется сама. Не то чтобы нежность ее унижала, просто… Так у них сложилось. Но после этого эксперимента, который поставил Денис, Олег хотел быть нежным. Именно сегодня. И потому он все еще обнимал ее, даже засыпая после секса.

– Что с тобой? – Алиса приподняла голову с подушки.

Олег уже в который раз почувствовал, как раздражение возрастает. Он ненавидел объясняться и извиняться. А почему-то сейчас произнести смущенное «извини» очень хотелось.

– Надеюсь, – вместо этого сказал он, – ты понимаешь, что я не испытываю к тебе жалости?

– А похоже, что я в ней нуждаюсь? – Девушка повернулась в его сторону, легла на живот и уперлась локтями в кровать так, чтобы удобнее было смотреть на Олега.

– Нет, – коротко отозвался он. – Потому и не испытываю. Я просто с тобой.

– Взаимно. – Она снова убрала локти и удобно устроилась у него на плече. – Мне тебя тоже не жалко.

Он улыбнулся в темноте. Можно было бы спросить у нее, за что можно было бы жалеть его, но он не стал, только обнял ее крепче. Алиса потянулась и поцеловала его в подбородок.

– Если мы все выяснили, – сказала она, – то еще кое-что по делу. Я все думаю. Она не говорила ничего нам, не говорила семье. Но с кем-то она должна была поделиться! Она все равно осталась милой, доброй и просто должна была кому-то доверять.

– Еще одна подружка? – Идея полицейскому понравилась. – Возможно. Кто-то есть на примете?

– Галька. – Голос у Хель становился все более сонным. – С детства дружат… Только ее номера нет в смартфоне. Или кто-то еще… Завтра посмотрю…

Она засыпала. Олег не стал продолжать разговор, замечая, что «завтра» наступило пару часов назад.

12

Виктор специально выждал время. Он мог пойти к Толику еще вчера вечером. Он даже мог встретить друга на вокзале, самолично привезти домой и… рассказать новости. Но полицейский этого не сделал. Лишняя спокойная ночь, без боли потери. И передышка для самого Виктора. Это «семейное дело» угнетало. Пусть сам он в команде Олега недавно, но… отдел стал уже домом родным, и все коллеги – друзьями. Без Мышки все стало другим… Ее отсутствие слишком заметно.

А теперь о смерти Нади узнает еще один человек, которому она была дорога…

Толик открыл дверь не сразу, а только с третьего звонка, заспанный и взлохмаченный. В нем было почти два метра роста, как говорится, косая сажень в плечах. Распахнув дверь, он почти полностью заполнил проем.

– Витька? – удивился Толик. – Ты работу прогуливаешь?

– К сожалению, нет, – сухо отреагировал полицейский, даже не пытаясь улыбнуться в ответ другу.

Толик тут же нахмурился, почувствовав неладное.

– Заходи, – распорядился он. – Что случилось?..

Хель стояла у калитки небольшого частного дома. Не коттеджа, не таун-хауса, а самого простого домишки. Правда, довольно аккуратненького, свежепокрашенного, с целым и не покосившимся забором. Последний частный дом, куда ей довелось наведаться, привел писательницу в состояние шока и омерзения. Но ту хибару, где когда-то жила парочка психов, убивших невесту Олега, сейчас даже вспоминать было несправедливо. Здесь все намного приличнее, пусть Хель в принципе не любит частные дома. Но не суть, главное, чтобы тут люди хорошие жили.

А жить здесь должна была некая Лёля. Та самая, чей номер телефона был в смартфоне Надюшки. Еще одна девушка из центра «Феникс». Только в отличие от остальных знакомых Мышки эта Лёля появилась в списке погибшей не полгода назад, а давно. И это что-то да значило. По крайней мере, для Хель.

Девушка ожидала от этой встречи многого, потому решительно нажала на кнопку звонка, приделанного к калитке, заранее распрощавшись с тонкими шпильками своих сапожек. Позвонила и стала ждать, спокойно осматриваясь по сторонам.

Калитку открыли быстро, будто хозяева кого-то ждали. Хотя… только это и могло навести на подобную мысль. Выражение лица появившейся перед Хель молодой женщины скорее свидетельствовало об обратном. Лёля была ровесницей своей гостьи, выше ее на полголовы, худенькая, немного нескладная. И очень взвинченная. А еще… заплаканная. Последний факт писательницу насторожил.

– Что? – с вызовом, нервным, если не сказать истеричным, осведомилась Лёля, откидывая назад копну рыжеватых волос. – Еще один психолог?

– Не дай бог! – выдала Алиса, даже обидевшись на такое предположение.

Ее ответ Лёлю почти рассмешил. Вернее, в других обстоятельствах рассмешил бы точно, но… Сейчас девушка только хмыкнула и чуть отступила назад, пропуская Алису во двор.

– А вы нуждаетесь в помощи психолога? – с легким намеком на иронию осведомилась гостья, следуя по тропинке к резной веранде, украшающей дом.

– Не уверена. – Это прозвучало даже несколько агрессивно. – Проходите на кухню.

Хель послушно отправилась туда, чуть стуча каблучками по деревянному полу. Вообще, в доме было чисто, светло и уютно. Нормально, хотя частный дом все равно не заслуживал у писательницы полного доверия и расположения.

– И что хотел от вас психолог? – полюбопытствовала писательница.

– Не спросила, – стервозным тоном отозвалась Лёля. – Это просто одна дура, которая думала, что я ее не помню. Но ее ждал сюрприз. Особенно когда она сама вспомнила меня!

Хозяйка дома зло усмехнулась, а потом сменила тему.

– Если не психолог, то кто? – поинтересовалась она у гостьи. – Из полиции?

– Не совсем, – честно призналась Алиса. – Хотя я вроде как у них консультант. В отделе, где работала Надюша. Важнее, что я ее подруга.

– Ты Хель, – с облегчением выдала Лёля. – Надя о тебе говорила. Я даже брала у нее пару твоих книг. Мне понравились.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарила писательница. – Откуда ты узнала? И когда?

Уточнять, о чем она спрашивает, не имело смысла. На глазах хозяйки дома тут же выступили слезы. Девушка резко отвернулась и зло вытерла их рукой.

– Вчера вечером позвонила Ольга, – глухо произнесла она. – И сказала… что убили… Тело пока не отдают… Даже не сказала как…

Хель очень хотелось уточнить, так ли важно, как конкретно убили Надюху, но сдержалась.

– Пока идет следствие, подробности не разглашаются. – Слова прозвучали слишком формально, и Алиса поморщилась. – Извини… Просто… Я ее видела, после… И…

– Ты меня извини. – Лёля наконец-то справилась с собой. – Я поняла. Это тот же, кто остальных девочек, да?

– В каком-то смысле, к счастью, нет, – нехотя выдала Алиса. – Так, значит, ты в курсе Надюхиного расследования?

– Это наше с ней расследование, – уточнила Лёля. – Было… И… Да какое там!

Она вдруг взмахнула руками.

– Никакого расследования, по сути, и не было, – сказала она грустно. – Мы просто хотели найти всех и предупредить. О нем… Но если это не он, то кто? И тогда за что?

– Пока никто не знает, – осторожно заметила Алиса. – А можно подробнее? Почему вы вообще во все это ввязались?

– Из-за Лизы, – чуть помолчав, неохотно стала рассказывать Лёля. – Точнее, из-за того, что ее не стало. В этот раз мы ее не уберегли…

Олег уже не первый раз видел такое: когда люди стареют буквально у тебя на глазах. Он бы не признался, но в тот момент, когда сидящая напротив него сильная, уверенная и в целом, несмотря на возраст, красивая женщина под гнетом горя вдруг теряет весь свой лоск, сгибается от свалившейся на нее потери, начальник управления растерялся. Это было слишком. Как-то… несправедливо, угнетающе, неправильно.

– Она же мне обещала, – закрывая лицо ладонями, сказала Людмила Владимировна. – Что не будет никаких расследований. Что при малейшей опасности она пойдет к вам!

Ее голос сорвался. Олег нахмурился. Его снова охватило раздражение, даже злость. На Надюху и на себя. Она должна была прийти к нему, тогда осталась бы жива. Или хотя бы позвонить… Как он ненавидел это чувство беспомощности и вины! Наверное, так же сильно, как эта женщина.

– Они обе клялись, что не полезут искать его самостоятельно, – сказала руководитель центра. – Лёля… простите. Елена Сергеевна Давлатова и… и Надя. Они хотели только найти всех девочек, кому может грозить опасность, и предупредить.

– Отлично, – сухо отреагировал полицейский. – Только вопрос: откуда Надя и Лёля сами об этой опасности узнали? Предполагаю, это ваша заслуга.

– Нет. – Она постаралась перейти на ровный деловой тон. – Я бы никогда никого из моих выпускниц не попросила о таких услугах. Я их лечу, я… учу их жить заново. И делаю все, чтобы их мир хоть немного стал похож на нормальный. Они пришли ко мне с этим… – она болезненно поморщилась, – после похорон Лизы…

– Как так-то? – скорбно вопрошал Толик. На его большом круглом лице было почти детское выражение скорби и горечи от несправедливости… жизни. – Надюшка… Понимаешь, я бы что угодно принял бы, но… Надюха… Как это случилось? Перестрелка? Или она спасала кого-то? Как такое возможно?

Виктор тяжело вздохнул. Сколько раз за эти два дня они в отделе произносили эту же фразу: кто угодно, но никак не Надюха. И все же не стало именно ее.

– Я не могу рассказать подробности, – ответил он другу. – Извини. Но дело не в этом. Мы предполагаем, что ее убийство связано с неким частным расследованием, которое Надя вела.

– Да брось! – всплеснул руками Толик. – Какое там расследование! Так… название громкое… Черт!

Он ударил кулаком по столу.

– Лёлька! – еще больше расстроился пожарный. – Как я ей скажу? Или она уже знает?

Толик достал с полки над столом свой телефон, посмотрел на экран и болезненно поморщился.

– Знает, – тоскливо решил он. – 17 неотвеченных вызовов. Вот я дурак…

Он посмотрел на Виктора. Тот пытался сохранить соболезнующее выражение лица, хотя в данный момент мало что понимал.

– Ехал я вчера препаскудно, – сообщил Толик. – Промерз и устал как собака. Вечером бросил телефон на беззвучном режиме, хватанул соточку и спать. Ты же меня знаешь…

Полицейский кивнул. Да, он хорошо знал Толика. Именно благодаря очередной «соточке» они и познакомились лет десять назад. Приятелю вообще нельзя пить. Малейшей дозы хватало, чтобы он полностью расклеился и потерял человеческий облик. Тогда у Толика умерла сестра. Приняв эту самую дозу спиртного, он пошел в ближайший магазин и устроил погром. Виктор его задержал, но не посадил. Он понял Толика. Конечно, потом парень отрабатывал и возмещал ущерб. Полицейский уговорил хозяйку магазина не подавать заявление. Так и познакомились…

– А кто такая Лёля? – спросил Виктор.

– Так она же подруга Надюшки, – удивился его вопросу приятель. – Вы знать должны. Они вместе этим, как ты говоришь, расследованием и занимались. А еще Лёля – моя девушка. И у нас все серьезно.

– Вообще, – осторожно заметил полицейский, – я думал, что у тебя серьезно как раз с Надюхой.

Толик чуть хмыкнул.

– Ну… не срослось, – заметил он. – Понимаешь… Я поначалу и не против был. Мы как-то сразу сошлись… Но вот… Она так на Ируську похожа… Чем-то. Такая же светлая. В чем-то как ребенок. Добрая, милая…

Виктор помнил, что Ирусик – это погибшая сестра Толика.

– Да и оказалось, что Надюха уже занята, – продолжал приятель. – Там любовь. А ведь она мне уже историю свою рассказала тогда. Я понимал ее. И рад был. А потом она познакомила меня как-то с Лёлькой. И все! С первого взгляда. Знаешь, как это бывает…

Лёля начала объяснять издалека. Со своей личной истории. Хель не слишком желала знать эти подробности. Но хозяйка дома говорила спокойно, как-то даже отрешенно, без вызова, без злости. Она просто считала нужным начать так. Возможно, Лёле самой было необходимо рассказывать о своем прошлом спокойно.

– Мой последний отчим появился в нашем доме, когда мне было 12, – сообщила она. – И сначала вроде бы он даже был ничего. Трезвее предыдущих. Большую часть дня. Но когда напивался… Спасайся кто может. Поначалу он просто бил меня и мать. А потом, когда мне исполнилось 15, понял, что меня можно не только бить… Я ему была интереснее, чем мать. Живее, как он говорил.

– В смысле? – Алиса не хотела подробностей. Просто сама фраза была такой… странной…

– В прямом. – Лёля чуть пожала плечами. – Мать напивалась быстро. И все, как колода. А я не пила, да еще и сопротивлялась, всегда. Это его и зажигало. А в тот последний раз… Я даже успела огреть его сковородкой. Горячей, между прочим. Но мало… Он озверел и… Так я попала сначала в больницу, потом в центр.

– Сколько тебе было? – уточнила Хель.

– Почти двадцать, – легко ответила девушка. – Да-да. Я знаю. Пять лет всего этого. А куда идти? И… я же другого ничего не видела. Плюс мать… Не чужая все-таки. Уйди я, он бы ее убил быстро. Или она сама спилась бы. В какой-то момент… не то чтобы привыкаешь, этого я так и не смогла. Просто выхода не видишь, и все. Но выход нашелся. Добрые люди все же существуют. Отчима посадили, мать принудительно лечили. А я… Мне тогда уже было наплевать. Вообще, первые месяцы в центре мне на все было наплевать. Выжила, и славно. Кормят-поят, хорошо. Какая-то апатия…

Она снова нервно откинула волосы с лица.

– Тогда я их и встретила, – продолжала девушка. – Ночью. Я не спала. Ходила, гуляла. Тихо везде, а я любила тишину. Непривычно и очень хорошо. А тут крики, шум… В палате. Я и заглянула. А там одна девчонка, чуть моложе меня, на окно лезет, как заведенная. А другая, примерно как она по возрасту, ее оттаскивает. Тоже упрямая. Знаешь, я сначала просто стояла и смотрела на них, как в телевизор. До меня не то чтобы не доходило, что происходит, просто… снова было наплевать. А тут Надька, а оттаскивала именно она, с остервенением, возьми и выдай. «Ты что? – говорит. – Хочешь чтобы они победили? Ты умрешь, а они только посмеются? Ты этого хочешь? Это они дохнуть должны. А мы жить. Всем назло!».

Лёля недобро усмехнулась.

– Вот не поверишь, – призналась она Алисе. – Меня тогда это пробрало. Вроде и звучит по-детски. Но… Надька так уверенно это сказала… И меня взвело. А правда, пусть они дохнут! И я рванула к ней. Мы вдвоем Лизку от окна и оттащили. Потом всю ночь ей мозги чистили. Орали, как две дуры заведенные. А потом ревели все втроем. И выжили. С тех пор и дружим. Дружили…

Она опять отвернулась, смаргивая слезы.

– Вы знаете, сколько женщин способны пережить насилие и вернуться к полноценной жизни после этого? – спросила Людмила Владимировна у Олега.

– Ноль, – честно и жестко выдал он. – Я не Станиславский, но – не верю.

– И правильно, – совершенно спокойно подтвердила она. – Таких нет. Но есть те, кто пытаются. Хоть как-то. И у некоторых это получается. Нет, все равно что-то остается. Надлом. Мои девочки не как все. Но они могут быть счастливы, пусть… частично, с оглядкой, но могут, если захотят.

– Надюха хотела, – признал начальник отдела.

– Да. – Руководитель центра снова вся будто съежилась. – Одна из многих. Она, Лёлька, Катя… Они все приходили сюда, как школьники в родную школу после выпускного. А я все ждала, когда их визиты прекратятся.

– Когда они смогут жить сами? – уточнил Олег. Он понимал эту женщину. Она была из той же породы, что и Хель, а значит, и он сам.

Людмила Владимировна кивнула и даже попробовала улыбнуться.

– Обойдусь без лирики, – пообещала она. – Надя и Лёля практически прекратили свое волонтерство. А тут смерть Лизы. Да еще такая… Надя узнала. Она же работает в полиции. Видела отчеты и дело. И они пришли.

– Сдается мне, – предположил полицейский, – что моя подчиненная заподозрила: убийца как-то связан с центром. Она быстро и легко училась в отделе.

– Сдается мне, – насмешливо повторила за ним женщина, – для того, чтобы сделать столь простой вывод, даже не надо быть полицейским. Меня тоже насторожило… – она чуть сбилась, – сходство ситуаций. С Лизой. Тогда и… в этот раз.

Она тяжело и в то же время раздраженно вздохнула.

– Я же сказала: пережившие насилие женщины не совсем обычны. – Людмила Владимировна наградила собеседника саркастичной ухмылкой, слабой копией его любимой насмешки. – У нас это навсегда. Мы чуем опасность. Холкой. Всегда.

Она причисляла себя к пациенткам. Начальник отдела прекрасно понял намек. Но прошлые ужасы из жизни руководительницы центра его не касались. Сейчас его интересовало только преступление, совершенное в настоящем.

– Так, значит, расследование все-таки было, – сделал вывод Олег.

– Вот тогда и было, – согласилась руководитель центра. – Только очень короткое. Потому что круг подозреваемых не сложился. Мы все понимаем: преступник – мужчина. А в моем центре нет ни одного представителя сильного пола. От слова «совсем». Потому что… тут мир без мужчин. А значит, без опасности. Для моих девочек.

– Могу без кофейной гущи рассказать, что на это ответила Надюха. – Теперь уже начальник отдела позволил себе холодно-надменную ухмылку. – В самом центре, может, и нет. Среди врачей, психологов, даже младшего медицинского персонала. А санитары? Водители? Грузчики? Даже в женском царстве кто-то должен выполнять тяжелые работы.

– Санитарки, водители-женщины и техника вместо грузчиков, – возразила Людмила Владимировна. – У нас даже службу безопасности возглавляет женщина. О чем, кстати, Надя знала. Ни одного мужчины. Спокойствие пациенток дороже. В прямом и переносном смысле.

– Хорошо, – суховато согласился полицейский. – Только даже у вашего персонала есть семьи.

– Всего в центре работает 27 человек, – сообщила хозяйка «Феникса». – Из них семьи у 11. У 6 из этого числа – не полные. Дети-подростки. А остальные одинокие женщины.

– Которым всегда нужен мужчина, – цинично заявил Олег.

– И что? – не поняла, причем искренне, Людмила Владимировна.

– А то, что получить помощь от таких женщин намного легче, – легко объяснил полицейский. – Особенно если у тебя не самые добрые намерения, немного хитрости и дара убеждения.

– Но мой персонал… – Руководитель центра смутилась. – Извините. Это было наивно. И… эту версию мы не проверяли. А вы сможете?

Начальник отдела кивнул.

– Сначала мне необходимо будет получить постановление. – Он тут же досадливо поморщился, так как ненавидел бумажные дела. – А пока вернемся к Наде. Она это не проверила.

– Мы эту версию не проверили. – Людмила Владимировна защищала своих девочек даже после их смерти. – Но вот семейных стали проверять… Только спустя два месяца после Лизы погибла и Люда…

И снова это мгновенное старение. Олег начал серьезно беспокоиться за то, как бы их беседа не закончилась для руководителя центра проблемами со здоровьем.

– Когда мы узнали… – все же продолжала хозяйка «Феникса». – И Надя выяснила подробности… Я им запретила. Все! Никаких поисков и расследований! Это уже слишком серьезно. Только предупредить остальных… Я взяла с них слово…

Лёля более-менее успокоилась. Перестала плакать, говорила быстрее и увереннее.

– Мы послушались Людмилу Владимировну, – призналась она. – Только надо было как-то… ну, точнее девчонкам объяснить, чего ждать и опасаться. Надя посмотрела оба дела, а дальше сложить два и два было просто. Составить какой-то портрет этого урода. И его… методы, что ли.

– Он находил выпускниц центра, кто смог вернуться к нормальной жизни и у кого складывались прочные отношения с мужчинами? – уточнила Хель.

– Ага, – подтвердила Лёля. – Надя это быстро заметила. Ведь Лиза уже подала со своим женихом заявление в ЗАГС, перед тем как это с ней случилось… А Люда только-только переехала к новому парню. Еще Надя говорила с их близкими. Правда, очень осторожно. Она это умела…

Девушка запнулась. Алиса грустно и понимающе улыбнулась. Мышка была лучшим переговорщиком в управлении.

– Короче, она узнавала, не было ли угроз, – продолжила Лёля. – И еще… не говорили ли девчонки чего-то странного. Ну, может, слежку почувствовали… Они могли… Это так всегда. Даже если одна возвращаешься домой вечером. Спиной чуешь, если что. Я так сама пару раз от ограбления спаслась.

Хель снова кивнула. Такая паранойя у выпускниц «Феникса» ее не удивляла.

– Но там ничего не было, – с сожалением признала Лёля. – Или они не говорили родным. Это тоже норма… скрывать. Мы так привыкли… Но главное, все же о личной жизни подробность. Ну, уж потом мы стали искать и предупреждать всех.

– Не всех, как я думаю, – уточнила писательница. – Ведь была и еще одна особенность. Он выбирает тех, кто пережил нападение. Одно, но жестокое. А не как…

Она вовремя замолчала.

– Не как у меня или Нади, – довольно спокойно согласилась девушка. – Мы это тоже знаем. Надя говорила, что преступник считает таких девушек… нечистыми, запятнанными. Типа они сами… виноваты. Это его пунктик.

– Это не пунктик, а моральное уродство, – искренне и с явной брезгливостью уточнила Алиса. – Вы многих нашли?

– Нам казалось, всех, – уныло пожала плечами Лёля. – Больше Надюха. Она упрямая. А я… Мне эту корову поднимать. – Она обвела широким жестом кухню. – И работа посменно. А потом Надя познакомила меня с Толиком… И стало немного не до того…

Хель не слишком стремилась уговаривать свою собеседницу или успокаивать ее совесть.

– Лучше скажи, как вы находили девочек?

– Кое-кого знали лично, кого-то подсказала Людмила Владимировна, – перечисляла Лёля. – И Галька все списки подняла. Она же возглавляет охрану в центре…

Валька смотрела на Галину со смесью сочувствия и неожиданного веселья. Подруга Мышки оказалась миниатюрной, складной брюнеткой. Только по ее движениям было видно, что дамочка не так проста и мила, как могло показаться.

– Какая-нибудь борьба, да? – спросила она с простым любопытством, не относящимся к делу.

– Восточные единоборства, – уточнила Галина.

Оперативница кивнула. Ну да, вот откуда эти плавные, но выверенные движения. Но ни они, ни милая внешность никак не совмещались с несколько мужскими замашками и… бутылкой водки на столе. Практически пустой.

– Ты… так давно? – уже более осторожно поинтересовалась Валька.

– Только вчера, – коротко и смущенно пояснила Галина. – Как узнала про Надю, сразу написала начальнице, что не выйду пару дней. И напилась.

Фразы были короткими, но давали очень много информации.

– А ты начальнице про Надю сказала? – продолжала расспрашивать Валька. – И откуда сама узнала?

– Ольга сказала, – тоскливо отозвалась Галина и посмотрела на остатки водки как-то… обреченно. – Заходила она вчера. Мы же рядом живем. Вон их дом, отсюда видать.

Девушка указала в окно, куда-то вправо. Оперативница увидела сразу несколько домов. Там ведь целый поселок. Но уточнять, где конкретно дом сестры Надюхи, она не стала. Ей это сейчас было не нужно.

– А Людмиле Владимировне я не сказала, – продолжала Галина. – Не смогла. Я сообщение-то с трудом набрала. Рыдала как проклятая. Мы же с Надькой с детства. Я одна ее и не бросила тогда. Ну, после Георга. Ты же знаешь обо всем этом?

– Знаю, – коротко согласилась оперативница. – Но как ты сама-то в центр попала?

– Так тоже из-за Надьки, – пожала девушка плечами с таким видом, будто ее ответ очевиден. – Когда поняла, что такое у нас может происходить… Как с Надей. Или с другими… Да еще и навещала ее там. А я мастер спорта, соревнования, турниры… И работа всегда такая. Я же и телохранителем была. Вот и решила туда пойти. Я там нужна. Хоть кого-то уберегу…

Она тут же вспомнила, что подругу сберечь не смогла.

– Не уберегли нескольких, – не слишком тактично напомнила Валька. – Кроме Надюхи…

Ей самой эта тема давалась с трудом.

– Расследование? – быстро, даже с какой-то надеждой, переспросила Галина. Будто это был хоть какой-то повод отвлечься. – Я знала об этом. И помогала, конечно. Пока Надя этим занималась.

– А что? – удивилась оперативница. – Разве Надюха прекратила это?

– Вряд ли, – подумав, решила Галина. – Но… в общем, сначала они с Лёлей проверяли персонал центра. Конечно, руководство было в курсе. Людмила Владимировна сама меня попросила помочь. Да, у нас работают только женщины. Но как заметила Надька, у них есть семьи. И не всем могло понравиться, что их мать или жена занимается с такими… жертвами насилия. Вот их мы и проверяли. Особенно после второй смерти. Но… потом Надя сказала, что нужно искать в другом месте.

– В каком? – тут же уцепилась Валька за новую информацию.

– Она так и не сказала, – с сожалением заметила подруга Мышки. – Она знаешь какая бывала скрытная? Слова не вытянешь. Когда я спрашивала, она всегда отговаривалась. Типа… девочки бывали не только в центре. И тут же просила помочь найти тех, кто еще мог пострадать. А где-то месяца два с половиной назад вообще перестала что-то говорить о своих поисках. Но вот прекратила ли она их на самом деле…

Галина развела руками.

– Вообще, – подумав, сообщил другу Толик. – Лёлька не сильно во всем этом участвовала. Надюшка больше. У нее там какие-то свои полицейские источники были и способы, как она говорила.

– И какие же? – удивился Виктор.

– Понятия не имею, – честно признал его приятель. – Больше она работала с девочками. Ты же сам понимаешь. Тут нельзя взять и просто так позвонить. Что скажешь? Ты в прошлом была избита и изнасилована и потом проходила реабилитацию в центре «Феникс». Так вот, теперь какой-то маньяк охотится за такими, как ты, и снова… – Он не стал договаривать. – Тут нужен подход, осторожность. Эти девушки, они такие… закрытые. Да как сама Надюха или Лёлька.

Виктор кивнул. Он снова подумал о том, как много они в отделе не знали о Мышке.

– Вот Надя с ними умела разговаривать, – продолжал Толик. – Осторожно так. Сначала заводила знакомство, разведывала ситуацию. Ты же знаешь, он не на всех подряд кидается. А кто…

– Знаю, – заверил его полицейский. – Благодаря Мышке. А она точно его не искала сама?

– Кто же теперь разберет, – снова расстроился его приятель. – Но… думаю, все же нет.

– Странно, – подумав, заметил Виктор. – А ведь кажется, что расследование было серьезным. Ведь ради этого дела Надюха даже переехала из родного дома.

Впервые Толик усмехнулся почти весело.

– Да брось! – заметил он чуть снисходительно. – Я тоже так думал. Но она как-то призналась, что на самом деле это было лишь предлогом, чтобы съехать. Там все-таки семья, двое детей. Девчонки подрастают. Им места мало, а тут еще тетка. Вот Надюха и уехала. Хотя… – Он немного помялся. – Мое мнение: просто ей давно пришло время жить по-настоящему. Самой. Вот она и нашла повод… Кстати это вышло. И личную жизнь себе в результате нашла. Ведь у нее любовь была.

– А ты его видел? – поинтересовался полицейский.

– Нет, – помотал головой Толик. – И даже не любопытствовал. Надька будто сглазить боялась. Да и так я понял, что у него какая-то работа серьезная. Видятся они редко… Виделись… Только все созванивались. Она прямо расцветала на глазах. Я знаю, вы в отделе ее Мышкой звали. Но во время его звонков никто бы ее таким прозвищем не окрестил. А! Чуть не забыл!

Он засуетился, стал что-то искать все на той же полке над столом.

– Тут же у меня ее вещь! Он ей подарил. Цепочка порвалась, а я сделал…

– А как ты думаешь, кто ей квартиру нашел? – невесело усмехнулась Галина. – Я. Это квартира принадлежит моему крестному. Он и разрешил Надюхе там пожить. За минимальную плату. У него таких несколько. Крохотные, но… Не важно. Надя не хотела ничего своим рассказывать. Да и вообще… Она как-то сказала, что ей до свободы не хватает только поймать этого преступника.

– Вот как? – Валька насторожилась. – Значит, все-таки…

– Не думай об этом, – тут же предупредила подруга убитой. – Это было до… него. Но… я даже не знаю, кто он. Хотя зацепило мою подружку крепко. И знаешь… Как-то верилось, причем искренне, что там все по-настоящему. Он ей звонил, и они говорили часами. Она мне рассказывала иногда…

Галина тяжело вздохнула.

– Звонила… – Вальку этот момент удивил. – Стоп! Но в ее смартфоне нет его номера! Кстати, как и твоего. У нее был еще один телефон?

– Нет, – искренне удивилась девушка. – С чего? Она, конечно, параноик, но не до такого… А! Так я у нее записана как «Центр Приемная».

– Почему? – не поняла оперативница.

– Потому что моя конторка как раз за ресепшен, – усмехнулась Галина. – Незаметный закуток с кучей мониторов. Надюха смеялась, что это я принимаю гостей. И четко веду от входа до выхода. А вообще, созванивались мы редко. Родные ее живут рядом, дворами до меня две минуты. Даже в последнее время она заезжала к ним, а потом все равно бежала ко мне…

Смартфон Галины начал противно гудеть и вибрировать, чуть ли не прыгая по столу. Девушка нахмурилась, видя незнакомый номер.

– Рискнешь? – насмешливо предложила Валька. – Куча сотрудников кредитных отделов банков не в курсе наших проблем.

Галина выдавила улыбку и нажала на кнопку приема.

– Да, – резко и даже несколько угрожающе сказала она, послушала, и ее брови удивленно поползли вверх. – Кто?

В тоне девушки был просто арктический холод. А потом… Галина выдала в трубку такой поток мата, что Валька не знала, как поступить: задержать ее за преступление против русского языка, граничащее еще и с жестким оскорблением неизвестной личности, или просто постараться запомнить на будущее пару особо витиеватых оборотов, ведь может пригодиться…

Соколиный Глаз осматривался в доме родных Мышки с интересом, хотя старался делать это незаметно. Тут было чистенько, опрятно, но… тесно. Обычный деревенский дом. Всего, по сути, одно помещение. Ну, полтора: кухня и большая комната, а за тонкой перегородкой спальня девочек. Прямо дом-студия какой-то. Где же тут для Надюхи-то место?

– Вы вовремя, – немного ворчливо заметила Ольга. Она что-то стряпала – нарезала овощи, стоя к гостю спиной. – Скоро старшая из школы вернется, а там и за младшей в садик идти. У меня есть полчаса.

– Я вас не задержу, – торопливо успокоил ее детектив. – К сожалению, пока тело Нади мы выдать не можем… Но как только разберемся с уликами, я сразу вам сообщу.

Ольга тяжело вздохнула и нехотя обернулась.

– Может, так даже лучше? – Соколиный Глаз решил, что вопрос риторический. – Я ведь дочкам-то еще и сказать не смогла, что их любимой тетки больше нет…

Она снова вернулась к нарезке овощей.

– Да и денег пока на похороны нет, – уже совсем другим тоном выдала сестра Мышки. – Еще искать. И все эти хлопоты…

Детектив несколько не ожидал такого перехода. Он смутился, но решил виду не подавать, а просто закончить разговор как можно быстрее.

– А Надя тоже ведь была к племянницам здорово привязана, – заметил он. – Она и фото их показывала, и забавные истории рассказывала.

– Это да. – Тон Ольги потеплел. – У меня дом, хозяйство. Прибери-приготовь. Надюшка очень выручала. Она с ними и гуляла, и занималась. Мне хоть немного отдыху. Но это вечерами, когда с работы приходила, и то, если не задерживалась.

В ее голосе снова появились ворчливые и укоряющие нотки.

– Когда она тут жила? – быстренько уточнил детектив.

– Ага, – меланхолично сообщила женщина, скидывая овощи ножом в кастрюлю. – И приспичило же ей съехать…

– Да. – Соколиный Глаз стойко удерживал ее от ворчанья. – Вы говорили Алисе, что Надя уехала, потому что якобы от той квартиры ближе до работы. И еще надо сделать что-то для центра.

– Говорила. – Она замерла над кастрюлей, а потом вдруг резко развернулась. В глазах уже стояли слезы, губы предательски задрожали. – Да только я не глупая. Просто… просто выросла моя девочка. Пора ей было… С нами тесно. Дети, мы с Вадимом. Она нас любила очень, но… Спать за ширмой у девочек… Давно ей пора было… Только зря я ее отпустила…

Детектив понимал женскую логику хуже, чем Хель, потому растерялся от такой резкой смены настроения.

– Но ведь она вас не забыла, – заботливо напомнил он. – Надюшка же приезжала! Часто наверняка. Когда она была тут в последний раз?

– За день до… – Ольга не закончила фразу. Она сердито утирала слезы. – Приехала после работы, уже ближе к восьми. Только с девочками успела повозиться да со мной парой фраз перекинулась. Я знала, что следующий день у нее выходной. И она мне была здесь нужна. На огороде помочь, продукты из магазина приволочь… Надюшка обещала прийти к четырем… Но…

Она отвернулась к кастрюле и остервенело стала мешать овощи.

– Понимаю, – сочувственно произнес Соколиный Глаз. – Вы ей звонили несколько раз… А не искали?

– Куда там! – Ворчливый тон тут же вернулся. – Мне пришлось одной торчать в огороде почти полдня, а потом с детьми в магазин тащиться. Вадим же на работе допоздна. Одна весь день! Я злая на сестру была. Даже к Гальке сходила, к подруге ее.

– А… – Детектив немного не понял логики. – Зачем? Галина вам помогает, когда Нади нет?

– Бывает. – Женщина пожала плечами. – Но я сестру искала! Знаю же: как Надька снова с этим своим центром связалась, она и к нам-то приезжала, чтобы потом к Гальке сбежать…

13

Когда Олег вернулся в управление, его отдел напоминал развороченный улей. Только напряженного гула в воздухе не хватало. Но его сотрудники явно успели многое, а значит, вопросов в деле стало еще больше. Хмурилась даже Хель, которая не сидела, как всегда, в кресле с планшетом или бумагами и даже не заняла допросную. Его подруга мерила шагами общую комнату. Как и всегда, когда что-то не давало ей покоя.

– Вопрос только один, – усевшись на свое место, спросил начальник отдела. – А хорошие новости вообще есть?

– Выше крыши, – буркнул Серый. – Только пока от них толку…

– Тогда, главное, не паниковать, – саркастично выдал Олег. – В чем проблема?

– Проблемы, – поправила его Хель. – В Надюхе. В центре. И конкретно версия, что преступник работает в этом «Фениксе», провалилась, – почти победно заявила она, остановившись посредине комнаты и сложив руки на груди наполеоновским жестом.

– Естественно. – Олег одарил ее своей любимой усмешкой. – Мир не спорит с Королевой Мертвых. Но все же я бы хотел услышать факты.

– Дабы облегчить себе жизнь, – начал Виктор очень спокойно, с еле заметной иронией, – и сэкономить время, мы попросили экспертов снять отпечатки пальцев с личных карточек пациенток. Стоило проверять лишь тех, кто там отметился.

Начальник отдела одобрительно кивнул.

– Теперь ты лично, Олег, и все мы вслед за тобой, – продолжал почти весело Соколиный Глаз, – у экспертов в черном списке. Мы завалили их работой. В этих наших делах слишком много улик.

– Хуже, если бы их было мало, – разумно заметила Валька. – И тут мы время не сэкономим.

– Но я постарался решить проблему, – снова взял слово старший детектив. – Расставил приоритеты. И эти отпечатки были названы самыми важными. В итоге там нет ни одного мужского следа.

– И всего пять женских, – подхватил Серый. – Руководителя центра и еще четырех психологов. Две из них счастливы в браке, и у их мужей алиби, по крайней мере на позавчерашний день. Еще одна мать-одиночка с 11-летним сыном. Его подозревать в нападении и изнасилованиях сложновато, но я проверил. Парень благополучно делал дома уроки в момент нападения на Екатерину. Осталась одна женщина. Ей 56 лет. Одинока, без намека на личную жизнь. Родственников-мужчин не имеет.

– Версия провалилась, – злорадно повторила Хель. – Как и следующая. Не менее топорная.

– Правда, вторую ты же и породила, – напомнила подруге Валька. – Но будем считать, что это уже не важно. Она была мертворожденной.

Олег чуть нахмурился. Он не любил лишние разговоры.

– Молодые люди самих жертв, – подсказала ему Алиса, прекрасно зная, что ее мужчина не любит задавать очевидные вопросы. – Среди них преступника тоже нет. Они не знакомы между собой, не знают остальных жертв. Каждый был знаком только со своей девушкой. Один из них, парень Екатерины, даже не знал о ее прошлом. Кстати, та квартира должна была стать местом их первого свидания с сексом.

– И что у нас по версиям в сухом остатке? – поинтересовался начальник отдела. – Вряд ли это все, на что мы способны.

– Версия Надюхи, – пожал плечами Виктор. – О том, что надо искать в другом месте.

– Надеюсь, хоть кто-то имеет предположение, в каком. – Олег снова нахмурился. – Давайте уже, делитесь. Оставим наручники, дубинки и свет лампы в глаза для нерадивых коллег. Вы же мне как родные, я с вами так не могу…

Он одарил их любимой ухмылкой.

– Ты никогда не задумывался, на какие средства существует центр «Феникс»? – хитро спросила его Хель. – Это ведь явно не дешевая поликлиника с подачками из местного бюджета.

– Совсем не дешевая. – На лице ее мужчины зажегся явный интерес. – Такое не в каждой платной клинике увидишь.

– Вот! – обрадовался Серый, что-то открыв на экране своего ноутбука. – Вообще, они, конечно, получают какие-то деньги от государства. Плюс благотворительные взносы. Чаще всего от родственников женщин, прошедших там реабилитацию. Есть и просто меценаты. Но вообще открыт центр был на деньги мужа Людмилы Владимировны, Александра Афанасьевича Плугова. Он же остается основным спонсором «Феникса».

– А он у нас кто? – Интерес Олега возрос. И он бы радовался этому, если бы не слишком приятный холодок, прошедший по спине, будто кто-то подошел сзади и чуть обнял за плечи…

– Он учредитель, директор и главный врач клиники «Новый облик», – сообщил компьютерный джинн отдела.

– А кто у нас муж? – саркастично процитировал старый фильм начальник отдела. – А муж у нас волшебник! Надеюсь, Мышка не подозревала его во всех этих преступлениях? Как я понял из отнюдь не тонких намеков его жены, она тоже жертва насилия в прошлом. Что-то я сомневаюсь, будто ее слова были скрытой просьбой о помощи.

– Вряд ли он спонсировал бы ее центр, если бы сам являлся агрессором, – суховато рассудила Хель. – А если бы и так, то жертв было бы больше, а история длиннее. Но вообще-то это лучшая в городе клиника пластической хирургии. На самом деле лучшая. Можете мне поверить.

Олег удержал на лице насмешливое выражение, но внутренне напрягся. Ему не очень понравился ее тон. Остальные сотрудники отдела посмотрели на писательницу с одинаковым изумлением.

– А ты откуда знаешь? – поинтересовалась за всех Валька. – Ты на любительницу ботокса и подтяжек всего и вся не тянешь.

Олег понимал, откуда Хель известна эта клиника. И совсем не был рад, что его подругу жизни об этом спрашивают. Алиса уже давно рассказала ему, как в детстве получила серьезные травмы, в том числе ожог лица с переломами надбровной кости и носа в придачу. Тогда, лет двадцать назад, она реально походила на богиню смерти из скандинавского мифа с изуродованной половиной лица… Он напрягся. И тут же почувствовал знакомое раздражение. Последнее время он стал слишком чувствителен ко всему, что касалось этой девушки с почти сказочным именем! Хотя… это отлично избавляло от липкого ощущения мертвых объятий на плечах.

– Вообще, – послав Олегу хитроватый взгляд, ответила Хель, – у меня есть работа. Точнее, свой бизнес. Небольшой, информационный.

Соколиный Глаз весело хмыкнул на это «небольшой». Алисе принадлежал один из трех крупнейших новостных холдингов города.

– Так вот, – насмешливо продолжала писательница. – По работе мне положено знать много и о многих. И кстати, не только сплетни и компромат. Клиника существует более 20 лет. Когда-то была хозрасчетной, но потом Плугов ее выкупил и раскрутил. Да, они принимают любительниц искусственной красоты и вечной молодости. За большие деньги, между прочим. И замечу, этих денег хватает не только на зарплаты врачам, лучшим в городе, и на безбедную жизнь Плуговых, но еще и на то, чтобы делать другие операции. В клинике восстанавливают лица тем же сотрудникам МЧС, пострадавшим при взрывах. Или бойцам наших локальных конфликтов. Бесплатно!

Теперь полицейские начали переглядываться, обмениваясь уважительными взглядами.

– И конечно, – уже совсем другим тоном, ироничным и надменным, продолжала писательница, – это не только благородное дело, но и отличный маркетинговый ход. Представьте, сколько людей привлечет такая репутация! Но сейчас нам важно даже не это. Намного интереснее, что в клинике есть отделение восстановительной медицины, где делали операции многим девочкам из центра «Феникс». Вот про такую благотворительность Плуговы не рассказывают. Наверное, просто из благородства.

– Или чисто человеческой порядочности, – серьезно рассудил Олег. – Но ты не права. Именно из-за этого репутация клиники нам тоже важна. Без серьезных доказательств туда с обыском не вломишься. Хотя бы из той же порядочности. А доказательств нет. Только умозаключения.

– Я бы сказал, есть и кое-какие доводы, – наигранно скромно заметил Соколиный глаз. – Стараясь хоть как-то поддержать надорванные дипломатические связи с экспертами, я взял кое-что на себя. Точнее, медкарты девочек из центра. И сверил их с записями Мышки. Так вот, она общалась только с теми, кто проходил реабилитацию именно в клинике «Новый облик». И кстати, все три пострадавшие тоже бывали там. Проходили лечение, а заодно им восстанавливали лица. Впрочем, как и самой Надюхе.

Олег обдумал ситуацию.

– Улик по-прежнему нет, – сказал он. – Однако, я думаю, Мышкиных подозрений хватит для частной беседы с Плуговым. И если это сделать при его жене, уверен, мы сможем получить кое-какую информацию по делу. Надюхина версия очень правдоподобна. Ведь, как я понимаю, пока мы точно знаем, что есть лишь две точки пересечения всех пострадавших. Центр и клиника. Если в первом месте пусто, то да, следует искать во втором.

– Мы тут немного подготовились, – заявила Валька. – Простых точек пересечения было бы мало. Преступник точно воспроизводит нападения из прошлого. Все детали. А их еще надо знать. Общие знакомые или, там, места работы, – не тот контекст. Нападавший мог получить нужные данные только из двух источников: медицинские учреждения или полицейские дела.

– А кроме Мышки, никто больше эти самые дела не запрашивал, – подхватил Серый. – И конечно, вели их тогда, да и теперь, совершенно разные люди. В разных районных отделениях. Так что остается либо центр, который мы уже вычеркнули, либо клиника.

– Логично, – огласился Олег. – Версию про психа-экстрасенса не рассматриваем. И завтра займемся центром. А теперь… Я так понял, это была заздравная часть.

– Еще не вся. – Соколиный Глаз улыбнулся. – Есть еще кое-что новое. Хотя… в чем-то это уже приближается к заупокойной части.

Он чуть помедлил, перелистывая свой блокнот.

– Дело вот в чем, – нехотя продолжил он, растеряв свое обычное дружелюбное улыбчивое настроение. – Мы все не могли понять, как убийца нашей Надюхи получил смартфон Кати, с которого вызвал Мышку туда… Но… В тот же день, то есть позавчера, в районное отделение полиции, что рядом с домом Надюшки, пришла пожилая женщина. Она принесла женскую сумку и смартфон. Вещи старушка нашла у дороги. На сумке были видны следы крови. Как потом стало известно, когда данные поступили в общую базу, это кровь Екатерины. И после бабулю уже расспрашивали подробно.

Он обвел взглядом коллег.

– Потом нашлись еще свидетели, – рассказывал Глаз. – Правда, никто близко к тому месту не был, чтобы помочь девушке. Но картина такая. Она шла, общаясь по телефону. Потом отключила вызов, собиралась положить аппарат в сумочку и остановилась на обочине. И вот тут около девушки остановился автомобиль, оттуда кто-то выскочил, ударил Екатерину и затолкал в машину.

– Потому ее сумка и смартфон остались брошенными, – понял Виктор. – И кто-то мог бесхозным аппаратом воспользоваться. Только…

– Только не все так просто, – подхватил за ним старший детектив. – За Катей шел какой-то мужик. Он видел, как девушку увезли. И он же потом спокойно подобрал аппарат, но забирать его не стал. Старушка-свидетельница, жертва артрита, изо всех своих сил спешила к месту преступления и даже кричала тому мужчине, чтобы помог девушке. Но он только что-то сделал со смартфоном, потом протер его, бросил и быстро исчез. Это же рассказал полиции еще один свидетель. Дядька сидел дома, пошел на кухню ставить сто грамм чая, взглянул в окно и увидел похищение Кати. Странного типа, колдующего над смартфоном, тоже видел. В полицию не звонил, побежал вниз. А там уже старушка пообещала сама все сдать в отдел.

– Незнакомец просто извлек сим-карту, – быстро сообразил Серый. – Если все эти девушки, как Мышка, то у Кати стопроцентно стояла блокировка на смартфоне.

– И он точно знал, кто такая Катя, а также ее привычки, – холодно дополнила Хель. – Потому что он знал Надюшку.

– Я предполагал с самого начала, – безрадостно подтвердил Олег. – Ты сказал, Глаз: старушка видела, что незнакомец следовал как раз за Екатериной. Похоже, он за ней следил. От дома Мышки.

– И он ничего не сделал, чтобы Кате помочь, – угрюмо напомнила Валька. – А ведь… Если он знал, кто она, наверняка понимал, что ей грозит.

Все в отделе переглянулись с одинаковыми выражениями лиц. Убийцы бывают разными. У всех свои мотивы. И некоторых даже можно понять. Но даже в отделе по расследованию особо тяжких преступлений редко сталкивались с таким откровенным проявлением подлости. Это вызывало горечь и гнев.

– Сволочь, – за всех констатировала Валька. – И ведь наверняка этого гада та же старушка описывала полиции. И… он все так же неузнаваем, как и на записи с камер. Скотина…

– Да, описание очень похоже на тот снимок, – сухо подтвердил Соколиный Глаз. – Мы по-прежнему даже не можем четко сказать, мужик ли это. Ну да, высокий, худощавый, весь в черном, в кепке и с рюкзаком.

– Сейчас даже в более простых повседневных нарядах некоторых дам на улице от парней не отличишь, – веско заметил начальник отдела. – Если только рост…

– Средний, – сразу отмел эту деталь детектив. – Старушка не слишком-то зоркая. А мужику с пятого этажа так и вообще мало что удалось разобрать.

– С наших записей с камер тоже не определишь даже рост, – разочарованно протянула Валька. – И стоит он там… почти неподвижно. Даже по жестам и манерам не вычислишь пол…

– Ну, хоть разобрались, как он заполучил номер Кати, – постарался всех успокоить Виктор. – И мы знаем, что за домом Надюхи следили.

– Да, – согласился Олег. – Это деталь. Штришок, пусть и мелкий. Ну… Есть еще что-то с заупокойной частью?

Он понимал, что это лишь начало.

– Да все то же! – Эмоциональный Серый резко выбросил руку вперед, невежливо указывая пальцем на доску. Похоже, он этого вопроса ждал давно.

Там, на доске, теперь уже висели материалы дела и фото пострадавших. Также туда прикрепили записи Надюхи и факты по расследованию ее смерти. По-прежнему не было только ее фотографии. Никто из сотрудников отдела не хотел видеть Мышку мертвой. Да и помнить, в каком виде они ее нашли. Зато теперь посредине был выведен ровненьким круглым почерком Серого уже знакомый Олегу шифр: Центр 24.05.

– Ты уже вскрыл этот пароль, – напомнил начальник отдела. Упрямство подчиненного было ему непонятно.

– На компьютере вскрыл, – насмешливо уточнила Хель, спасая Серого от необходимости оправдываться. – А здесь?

Она указала Олегу на стол. Там, в небольшом пакете для улик, лежал аккуратный серебряный кулончик в виде сердечка. Вещь была скромной, но довольно красивой. Дизайн необычный, похоже, авторская работа. Серебряная проволока мягко изгибалась в виде сердечка, а внутри него была филигрань, еще более тонкая, ажурная, как настоящее кружево.

– Кулон Надюхи. – Начальник отдела на память не жаловался. – Номер с фетишем не прошел. Последний намек на маньяка тает на глазах. И где нашли?

– У Толика, – рассказал Виктор. – Три дня назад они сидели в кафе с Надюхой и Лёлей. У Мышки порвалась цепочка, он взялся починить, а потом уехал в командировку. Отдать так и не успел… Но ладно. Мы же знали, что это не маньяк. Важно, что на обратной стороне кулона есть гравировка.

Он указал глазами на доску.

Начальник отдела взял пакетик в руки, задумчиво посмотрел на кулон.

– Здесь только цифры, – произнес он. – Надписи нет.

– На таких вещах гравируют лишь знаковые даты, – напомнила Валька. – И точно важные для двоих.

– Значит, любовник Надюхи точно не выдумка, – сделал вывод Олег. – В целом, я только «за». Просто его никто не видел, хотя вроде как о его существовании все знают.

– Однозначно не выдумка, – подтвердил Соколиный Глаз. – Эксперты нашли его отпечатки у Мышки на квартире. И соответствующие следы на простынях. В нашей базе на него ничего нет. Он существует, но мы его не знаем.

– Но кулон точно может быть только его подарком, – заявила Алиса.

– Это закон жанра? – иронично усмехнулся Олег.

– Это логика, подтвержденная фактами, – надменно возразила девушка. – У тебя, как у полицейского босса, должно быть снайперское зрение. Там на креплении стоит тавро. Знак мастера-ювелира. Это дизайнерская вещь. И в России этот бренд не продают. Кулон привезли из Италии. Я видела их магазины, когда была у родных в Палермо.

– Ого! – удивился Серый и тут же с бешеной скоростью начал стучать по клавиатуре. – Так! Сама Мышка в Италии вообще никогда не была. А остальные фигуранты… тоже… Да что же это такое! Ненавижу шифры!

– Итак, неизвестный любовник Надюхи дарит ей кулон, где выгравирована эта дата, – размышлял начальник отдела, привычно проигнорировав эмоциональный взрыв подчиненного. – Но наша Мышка почему-то соединяет цифры со словом «Центр». Время и место… первой встречи? Признания? Чего-то еще розово-романтичного?

– Кажется, мы уже знаем, что в «Фениксе» мужчин нет, – напомнил Виктор.

– Нет от слова «совсем», – поддержала его Валька. – Я бы даже скрепя сердце могла выдать версию не той ориентации Мышки, но вот ДНК у нее на постели мужская.

– А еще мы все же изучили ее медкарту, – дополнил Серый. – На предмет дат, связанных с ее пребыванием в «Фениксе».

– Кажется, мы еще вчера установили, что этой даты в карте нет, – припомнил начальник.

– Мышки в мае в центре не было, – снова вмешалась Алиса. – А вот дата эта там есть. 24 мая ей делали пластику. Восстанавливали лицо.

– Значит, – усмехнулся с привычным сарказмом Олег, – у нас есть дата, не связанная с указанным местом. А еще и то и другое в принципе не сходится с логикой происходящего. Мужчина, которого никто, кроме нее, не видел. Но он точно материален. Несколько подсказок от нашей Мышки и… Нет, меня это уже нервирует. Они спали вместе. Явно и у нее дома, и у него. Ведь Надюха откуда-то возвращалась утром в тот день. Но о встречах надо хоть как-то договариваться, в конце концов! А в ее смартфоне только номер Толика и мужа сестры.

– Кстати! – вспомнил Виктор. – Толик сказал, они часто перезванивались.

– Да, – подтвердила Валька. – И точно у Мышки не было второго телефона. Его номер должен быть в ее контактах. Там же был какой-то «Центр»? У нашей тихони не только секреты, но еще и странное чувство юмора. Она лучшую подругу записала у себя как «Центр-приемная».

– Вы думаете, я это не проверял? – обиделся Серый, снова колдуя в своем ноутбуке. – Вот. Этот самый номер, который она обозвала «Центр-приемная». Это личный номер и зарегистрирован на ту самую Галину. А вот номер, который указан просто как «Центр». Он корпоративный и числится на самом деле за «Фениксом». Так что снова не сходится… Хель?!

Парень оторвался от экрана, когда увидел, как писательница решительно вскрыла пакет для улик, где лежал смартфон Мышки.

– Я, конечно, не считаю, что это можно квалифицировать как правонарушение, – наблюдая за своей подругой, проговорил Олег с опасливой ноткой, – но хотелось бы, чтобы ты была более уважительна с уликами.

– Там есть блокировка? – проигнорировав его, обратилась Хель к Серому.

Тот просто кивнул, глядя на девушку со смесью почти священного ужаса и восхищения. Алиса решительно вскрыла смартфон и достала сим-карту.

– Это уже вандализм. – Олег начинал раздражаться.

– Это логика, – не глядя на него, возразила девушка. – Если мы не можем связать концы с концами, то надо просто спросить. Есть номер, на него кто-то отвечает. Мышкин телефон отключен…

Она заставила Надюхин телефон работать и тут же позвонила этому неизвестному под названием «Центр». Трубку сняли с первого же гудка. Алиса только успела поставить на громкую связь и собиралась поздороваться, так как не переносила банального «алло», но ее опередили.

– Надя! – буквально прокричал взволнованный мужской голос. – Надя, что? Почему ты не отвечала? Что случилось? Где ты?

– Доброго дня, – непривычно робко произнесла растерявшаяся Алиса. – К сожалению, Надя не может ответить…

– Где она? – Теперь в тоне незнакомца слышалось какое-то печальное смирение, как у человека, который ждал неприятностей и дождался. – Какая больница? Я уже въехал в город. Скажите адрес.

– Боюсь, вам придется подъехать в управление, – упавшим голосом ответила Хель.

На несколько секунд повисла тишина. Наконец из аппарата донесся тяжелый вздох и тихий, какой-то безжизненный ответ:

– Буду через пять минут. Встретьте меня внизу, пожалуйста.

Вызов прервался. Алиса застыла со смартфоном в руках, из динамиков которого неслись гудки.

– Похоже, ты нашла таинственного любовника, – произнес Олег и через силу заставил себя криво улыбнуться. – Я чувствую себя гордым родителем. Мышка просто гений шифровки. Серый, ты воспитал у себя полицейскую чуйку. Ну, а ты, – он посмотрел на Алису, – не растеряла своей вечной решительности. Только… давай его встретит кто-то из оперативных работников, хорошо?

Алиса угрюмо кивнула.

– Только… – Она еще была немного растеряна. – Мы не знаем, кого встречать. Если это Мышкин мужчина… Наверное, мне все же стоит пойти…

Олег вынужден был признать ее правоту, нехотя кивнул, но…

– Я не сомневаюсь в твоем умении строить диалог, – суховато заметил он. – Но тебе не обязательно лично сообщать ему о смерти Надюхи.

Алиса кивнула и чуть улыбнулась. Как хотелось верить Олегу, благодарно. А потом девушка направилась к двери. Как всегда спокойно, с достоинством. Только начальник отдела ее хорошо знал. Он помнил, как обратил на эту женщину внимание. Тогда Алиса тоже казалась спокойной и уверенной в себе. Вот только Олега что-то интуитивно зацепило в этом ее «королевском» достоинстве. Слишком напряжены плечи, слишком идеальная осанка. Хель нервничала, хотя никогда бы в этом не призналась. И тогда, в самом начале, и сейчас. Она сделала логичный ход, но не ожидала таких последствий. Королева Мертвых легко контролировала свои эмоции, но не была готова к взрыву чужих. Как и к чужой боли.

– Наверное, будет лучше за ней присмотреть, – заметил Виктор.

Он-то как раз всегда был внимателен к поведению других людей, пусть этот «новенький» в отделе не был таким же хорошим психологом, как Мышка, но часто без труда понимал скрытые нюансы человеческого поведения. Например, этот задумчивый взгляд своего начальника. Олег тоже никогда бы не признался, что переживает за свою подругу.

– Проводишь его в допросную, когда… все объяснишь, – попросил его начальник, морщась. Любое переживание за Хель его все еще раздражало, потому что он не хотел за нее переживать, но перестать это делать не получалось.

Виктор только кивнул и тоже направился на выход.

– Олег, – Соколиный глаз подобрался ближе, – если этот Надюхин ухажер так переживает… Наверное, надо найти психолога. Мало ли…

Старший детектив пожал плечами.

– Он нам еще нужен, – как бы в никуда заметил он уже более цинично.

– В таких случаях нас всегда могла выручить только Надюха, – прохладно напомнил ему начальник. – Но… придется теперь терять время на работу «Скорой», если что. А с нашим внештатным консультантом по психологии у нас полный и окончательный развод. Со всеми вытекающими последствиями.

– И неизбежными неприятностями, – дополнил Серый.

Правда, прозвучало у него это как-то победно-злорадно. Парнишка терпеть не мог Светлану, как и его коллеги. Эта женщина… интуитивно вызывала неприязнь Серого. Особенно когда окидывала его брезгливым взглядом, на миг задерживая внимание на любимых джинсах компьютерного гения и вечных дырах на его коленках. Будто Серый – низший сорт. Но парень-то себя таковым не считал!

– Ага… – глубокомысленно прокомментировал новости Соколиный Глаз. – Тут есть нюанс… Я был сегодня у сестры нашей Мышки. И эта Ольга сказала, что имела некий разговор с психологом. Сегодня с утра пораньше. Мне даже визитку специалиста показали. Со знакомым именем. И я думаю, почему мне это не нравится?

– Наша дамочка также пыталась общаться с подругами Надюхи, – заметила Валька, начиная нервничать и злиться. – Правда, обе ее послали, но важен сам факт. Ну… вообще, Светлана еще вчера пыталась зацепить Хель…

Олег тяжело вздохнул. С некоторой самоиронией он отметил про себя, что, оказывается, раздражение бывает очень разным. Не только по интенсивности, а чисто по качеству, по эмоциональной палитре. Хель часто вызывала его раздражение, потому что Олег не мог перестать заботиться о ней, хотя она сама ни разу его об этом не просила. Она вообще практически никогда и ни о чем не просила!

А Светлана… Ее манипуляции, желание покопаться в чужой душе, разбередить чувства, не заботясь о последствиях… Сейчас эта женщина его просто бесила фактом своего существования. И это было неприятное брезгливое ощущение.

– Я думаю, она не понимает, как сильно могут зацепить ее. – Начальник отдела выдал свою фирменную холодную ухмылку. – Серый! Вот реально, не в службу, а в дружбу, составь мне полную справочку по нашей даме. Прямо с рождения. Обо всем, что пожелаешь нужным узнать.

– Без проблем, – легко и с тем же злорадством согласился парень.

– И как только будешь готов, пожалуй, пошлем ей повестку, – рассудил Олег. – Пока же, думаю, пора посмотреть на выбор нашей Надюхи. Валь, прогуляемся по коридору? Пару деталей беседы с Хель изложи…

14

Его звали Данила Александрович Плугов. И да, он был сыном руководительницы «Феникса», что делало очевидным принадлежность его номера телефона центру. Молодой, уверенный в себе, серьезный, тщательно аккуратный. Ведущий пластический хирург в клинике своего отца… Был.

Олегу, сидящему напротив этого человека в допрос-ной комнате, казалось, что он смотрит на живого мертвеца. Смерть Надюхи выбила из Данилы все. Но каким-то чудом молодой человек держался. Только взгляд был совершенно пустым, а выражение лица отсутствующим. Казалось, возлюбленный Мышки сейчас вообще не понимает, где он и что с ним. Да ему на это и наплевать.

– Пожалуйста, – ровно и отстраненно сказал Данила. – Задавайте мне любые вопросы. Скажите, что я должен делать. Что нужно, чтобы…

Он запнулся. Не потому, что не хотел говорить о смерти любимой, упоминать ее убийство. Похоже, молодой человек не знал, что сказать дальше.

– Вообще, я не отличаюсь умением сочувствовать и склонностью к заботе о ближних, – без иронии признался ему Олег. – Но тут… Не стоило ходить в морг.

Данила машинально кивнул, принимая то самое неумелое сочувствие. Его взгляд остановился где-то в районе левой брови начальника отдела.

– Я врач, – напомнил молодой человек. – Я должен был понять, что произошло. Просто я хотел ее увидеть…

Олег пожал плечами. С его точки зрения, лучше бы парень смотрел на Надюхины фото, где она счастливая и живая. Хотя, с другой стороны, хорошо, что этому Даниле не привелось увидеть Мышку такой, какой они ее нашли.

– Это сделал не профессионал, – уверенно выдал хирург.

Этот факт тут же заставил полицейского собраться. Он по своей обычной привычке не задал очевидного вопроса типа «вы уверены?».

– На месте преступления была абсолютно больничная чистота, – сухо, по-деловому стал перечислять он. – Работал убийца в хирургических перчатках, в защитном костюме. Там… – Сказать «на теле жертвы» о Мышке Олег все же не смог. – Один четкий и, я бы сказал, ловкий, уверенный разрез.

– Он не врач, – повторил Данила. – И даже не мясник. Хорошее острое лезвие. Да, возможно, скальпель. Один удар? В целом – да. Поговорите с вашим судмедэкспертом. Не совсем ровные края раны. Глубина неравномерна. Хирург сделал бы все четко и не так глубоко. Чтобы убить человека таким образом, много силы прикладывать не надо. Мясник тоже действовал бы уверенно, но разрез был бы тоже ровным, пусть и глубоким. Тут же… Тот, кто это сделал, хотел, чтобы все так выглядело. Но он никогда прежде не наносил подобных ударов, хотя думал, что знает, как это сделать.

Начальник отдела принял его объяснения и кивнул вместо «спасибо». Потом он вытащил из кармана все еще завернутый в пакетик кулон и протянул Даниле.

И снова машинальное движение: молодой человек просто принял то, что ему протягивали. Похоже, из врожденной вежливости. Он повертел вещь в руках, будто не зная, что с ней делать. Потом его лицо на миг озарила улыбка, но тут же парень снова замкнулся.

– Да, это Надин кулон, – сказал он, зажав пакетик в кулаке так бережно, будто не желая больше его отдавать. – И да, это я ей подарил.

– Там гравировка, – подсказал Олег.

И снова улыбка, теплая, но в то же время горькая.

– Месяца четыре назад или чуть поменьше, – размеренно и подробно стал отвечать Данила, – она пришла в клинику. Как я понял, по работе. Мне сказали, что эта женщина из полиции. Она хотела что-то уточнить по одной из клиенток. Из тех, кого мы оперируем по направлению центра «Феникс». Я думаю, вы знаете о них. Она подошла ко мне, и я узнал ее лицо, вернее, свою работу. Это же я делал ей операцию.

– Такой сложный случай? – уточнил полицейский.

– Нет. – В тоне врача появились более привычные сухие профессиональные нотки. – Для пациенток «Феникса» не самый худший вариант. Вы же знаете, что это центр, который создала моя мать. Я видел и хуже. Но это не важно. В тот момент я не вспомнил ее. Просто отметил машинально, что сработал хорошо.

Данила сделал паузу, будто на миг потерял нить разговора, но потом продолжил, уже более живо. Казалось, он смаковал воспоминания.

– Надя заговорила со мной, и вот тогда я точно ее узнал. Понимаете, эти девочки всегда сломлены, испуганы… Они… с ними нужно быть очень аккуратным в словах. И с Надей тогда, в прошлом, я тоже был таким. Я помню, что, осматривая ее перед операцией, как и всегда, сказал, что нет ничего страшного, все будет хорошо, я постараюсь восстановить ей лицо, каким оно было. Они обычно хотят в это верить, и я правда стараюсь… Но Надя тогда сказала: «Доктор, просто сделайте, что сможете. Мне все равно. Просто надо выжить». Такое, знаете ли, запоминаешь.

Олег усмехнулся. Почти гордо. Мышка – настоящий боец. Всегда была.

– Дата ее операции 24 мая, – сказал полицейский вслух.

– Верно, – кивнул Данила. – Я специально искал эту дату в своих записях, когда решил что-то подарить Наде. Это было перед моей поездкой в Италию. Заказал именно такую гравировку, чтобы она знала, когда я увидел ее впервые и запомнил. Настоящая наша первая встреча.

Олег уже все понял. Но если там такая любовь…

– Почему вы скрывали ваши отношения? – спросил он.

Данила явно удивился.

– Я ничего не скрывал, – с достоинством и даже вызовом возразил он. – Мы вместе гуляли, ходили в кино, в кафе… Родители… Ну, да, они не знали. Просто я приглашал Надю к ним, но она сказала, что пока не готова. Что мы должны были скрывать? Я собирался на ней жениться.

– Она не знакомила вас с друзьями, со своей семьей, – ровно констатировал Олег. – Она скрывала ваше знакомство. Даже в ее смартфоне не было вашего имени. Любимого человека не записывают как «Центр».

– А! Это… – Данила снова улыбнулся. – Это она записала мой номер тогда, при встрече в клинике. Я так и не понял, что она искала. Сказала, обычная полицейская проверка. Я был заинтересован ею. Правильно будет сказать: очарован. И я настоял, чтобы созвониться. Ну, там… Если еще возникнут вопросы, давайте обменяемся номерами… И она записала меня так, чтобы точно знать, о чем может быть разговор. А потом, после, когда мы уже были вместе, отказалась что-то менять. Шутила, что для нее я теперь центр ее вселенной. Но центром была она для меня… Центром всего…

– А остальное, – напомнил полицейский. – Не удивляло, что Надюха не водит вас в гости к сестре, не показывает племяшек, которых она обожала?

– Нет, – совершенно спокойно отреагировал Данила. – При ее прошлом? Вы сами-то, вообще, ее знали?

Олег усмехнулся. Удар зачтен. Мышку, как выяснилось, никто из отдела хорошо не знал.

– То есть эта секретность не связана с ее расследованием? – уточнил начальник отдела.

– С каким? – Данила нахмурился. – Она много рассказывала о работе. Иногда даже просила консультации, ну, по травмам пострадавших, по способу убийства… Но не беспокойтесь, она не называла имен, никаких личных данных. Она не нарушала правил.

– Я говорил о расследовании, касающемся центра «Феникс» и вашей клиники. – Олегу было наплевать, нарушала ли Надюха правила, он хотел найти ее убийцу. Хотя парня все же искренне жаль…

– Та проверка, что она тогда проводила? – Молодой человек, похоже, на самом деле не понимал.

– Трое из девушек, выпускниц центра, который создала ваша мать, подверглись нападениям, – коротко сообщил суть дела полицейский. – Таким же нападениям, как те, что и привели их в «Феникс». Одна из них была Надюхиной подругой.

Казалось, происходящее до Данилы доходит туго, он молчал и все больше хмурился.

– Вы хотите сказать, – уточнил он, – что моя мать могла дать Наде такое задание? Найти преступника? Того, кто мог бы напасть и на нее саму? Вы понимаете, что такое говорите? Мама их с того света вытаскивает. Она… да ладно… Это глупо.

– Это была Надюхина инициатива, – нехотя признался Олег. Он уже понял, что парень на самом деле был не в курсе происходящего. Так не сыграть. Хотя теперь и проверить все это будет элементарно. – Ваша мать не пошла бы на такое. Я уже это выяснил. Ваша судьбоносная встреча стала возможной только из-за того, что Надя сама вела расследование. Все три пострадавшие девушки проходили лечение в вашей клинике. Возможно даже, одной из них, а может, и всем троим вы лично восстанавливали лица. После первых нападений.

– Наверняка, – спокойно признал врач. – Даже скорее всего. Я всегда сам стараюсь вести маминых пациенток. Но почему Надя мне не сказала? Да и… Она была в клинике всего один раз – когда я ее встретил. Потом уже я сам позвонил ей, и… мы даже случайно больше ко мне на работу не заглядывали.

– И она не расспрашивала вас о работе? – осторожно поинтересовался полицейский. – О коллегах? Особенно о тех, кто работает недавно.

– Нет, – четко и явно искренне выдал Данила. – Нам было о чем поговорить. Друзья, коллеги… Это все оставалось где-то там. Я был постоянно занят, как и Надя. У нас было так мало времени, чтобы быть вместе… Я хотел знать о ней все. Не только ее прошлое, – это как раз в последнюю очередь. Я хотел слушать, как она пересказывает прочитанные книги, какая музыка ей нравится, даже о том, о чем они смеялись с подругами. Надя говорила о той женщине, которая встретила меня внизу сегодня. И о Вале. Они были ей интересны. Говорила о вас, о Соколином Глазе и Сером. Мне было интересно все, что важно ей. А Надя спрашивала меня о кино. Я люблю фильмы, и она тоже просила пересказывать, делиться. О семинарах, куда я езжу. О странах, где я бывал… Да, мы говорили о моей работе. О том, как прошла операция, как восстанавливаются пациентки. Мы просто общались. Много, постоянно. С ней можно было говорить о чем угодно и до бесконечности. И всегда казалось мало, хотелось еще…

Соколиный Глаз сам предложил Олегу отвезти Данилу домой. Молодой человек еле держался на ногах. По мнению начальника отдела, парню на самом деле была нужна помощь психолога. Или хотя бы матери, которая умела вытаскивать людей из пустоты, заставляла жить дальше. Детектив решил сдать Данилу на руки родителям, а заодно аккуратно договориться с его отцом о разговоре на завтра.

Олег только кивал. Он уже не чувствовал постоянных приступов гнева, когда видел, как кто-то еще убивается по Мышке. Он думал только о расследовании. Еще немного. Они все отдадут Надюхе долг, поймают того, кого она сама не успела. А потом найдут и ее убийцу. Олег начинал торопиться. Расследование шло ровно и быстро, и это отвлекало от чувства потери.

А еще Олег думал о Хель. Похоже, все зашло слишком далеко. Для него. Он даже поймал себя на мысли, что на самом деле его больше не раздражает необходимость заботиться о ней. Его бесит, что она никогда его ни о чем не просит. Она рядом. Просто. Но… но, похоже, теперь ему этого мало. Но Олег не был готов это принять.

Он встретил Алису в коридоре, все такую же спокойную и собранную, даже надменную. Все ту же Королеву Мертвых, с идеальной осанкой и напряженными плечами, со странным выражением глаз. А еще Олег заметил, как она украдкой потерла висок, выходя из общей комнаты. Ему это не понравилось.

– Я не люблю быть должен, – заявил он чуть более раздраженно, чем, возможно, сам того хотел.

Она тут же стала Хель. Насмешливый взгляд, легкая ироничная улыбка. И королевский тон.

– Японская кухня. Посидушки на полу, палочки и VIP-зал, где никого нет.

Он театральным жестом пригласил ее следовать вперед него по коридору.

Как только они устроились в отдельной кабинке в ресторане, Олег попросил официанта принести стакан воды и молча указал Алисе на ее сумку, где обязан быть пузырек с таблетками.

– Да, спасибо, – отозвалась она, доставая лекарство.

Ему снова это не понравилось – ее официальная бездушная вежливость. Он это уже видел. Тогда, в первый вечер их знакомства, когда Олег сам на руках принес ее домой после сильнейшего приступа проклятой головной боли. С ней явно что-то не так.

Они сделали заказ и стали ждать, пока еду приготовят. Полицейский хотел рассказать ей, что позвонил судмедэксперту и тот подтвердил слова Данилы о ране на шее Надюхи, но все же не стал это говорить. Хватит на сегодня переживаний. Вместо этого он почти небрежно бросил:

– Парень выживет.

Они обменялись понимающими взглядами – они же выжили. Хель кивнула.

– И пополнит армию солдатиков идеи своей матери, – выдала она.

Олег усмехнулся. Да, в армию Бездушных Данила не вступит. Он слишком привык заботиться о других. Не как они с Хель.

– Все выживут, – продолжил полицейский. – И Валька, и Серый, и Витька, и уж тем более Глаз. Ему, к сожалению, не впервой. Мы просто теснее сомкнем ряды, как принято говорить.

– Мы? – Девушка вопросительно вскинула бровь и, кажется, стала чуть живее, выпала из этого своего замороженного состояния официальной вежливости.

– Не начинай хоть ты. – Он картинно закатил глаза, а потом серьезно продолжил: – Это мои люди. Никто не посмеет сказать, что я не ценю их. Если уж мы говорим о трагедиях, то они были со мной все эти пять лет.

– И терпели тебя, – иронично усмехнулась Хель. – А теперь еще и меня.

– Ты тоже меня терпишь, – со значением заметил Олег.

Она лишь пожала плечами.

Олег поймал себя на ощущении почти детской обиды. Он, похоже, ожидал чего-то большего, чем этот жест.

– Ну, ладно. – Он посмотрел на нее с веселой иронией. – Лучше скажи мне, почему ты не упомянула свою вчерашнюю стычку с нашим бывшим психологом.

Алиса усмехнулась.

– С твоим бывшим психологом, – поправила она его с легким злорадством. – Хотя у меня было сильное ощущение, что она просто твоя бывшая. А вообще зря Валька тебе рассказала. Я в состоянии постоять за себя. Скорее это Светлане надо было бежать жаловаться.

– Не сомневаюсь, – насмешливо прокомментировал полицейский. – Но своим молчанием ты лишила меня возможности лишний раз порадоваться, что наша вечно логичная Королева Мертвых иногда бывает не права.

– Серьезно? – уже искренне-весело осведомилась писательница. – И в чем?

– Ты сказала ей, что, если мы с тобой расстанемся, я просто спокойно пойду дальше, – снова став серьезным, произнес Олег. – Это не так…

Он не стал делать каких-то признаний или даже намеков на них. Не его стиль. Это Хель. Ей и так все понятно. Девушка удивленно вскинула брови и польщенно улыбнулась.

– Ну, если так пошел разговор, – в том же легком ироничном тоне отозвалась она, – то тогда мне выпала возможность процитировать тебя, хотя и с собственными ремарками. Я с тобой не из-за моих кошмаров. Не из-за твоих обнимашек с мертвой невестой. И даже не потому, что ты у нас такой обаятельный парень. – Последние слова были произнесены почти с сарказмом. Сделав после них паузу, девушка продолжила серьезнее и более значимо: – Я просто с тобой. Вместе.

У Олега потеплело на душе.

– Похоже, мы становимся сентиментальны, – решил он с улыбкой. – Надо было заказать выпивку. Или следовало подарить тебе что-нибудь. Пожалуй, я тоже закажу для тебя какой-нибудь эксклюзивный кулон с гравировкой сегодняшней даты.

– Не стоит, – совсем другим тоном ответила Алиса. – Вообще-то у меня к тебе есть просьба.

Олег подумал, что сегодня особый день. Все же она его хоть о чем-то просит! Женщина, у которой все есть, способная всегда и во всем помочь себе сама. По крайней мере, она так считает. Считала…

– Все, чем могу, – постарался отозваться полицейский как можно более легким тоном. – Если без фанатизма, конечно.

– «Новый облик», – просто произнесла Хель. – Пожалуйста, если они замешаны, вернее, кто-то из их персонала, сделай все как можно тише. Репутацию люди создают по-разному, но этих реально есть за что уважать. И врачей в целом, и Плуговых в отдельности.

Олег кивнул. Очень серьезно.

– Я сразу сказал, что намерен все сделать тихо, – напомнил он. – Что касается журналистов, когда поимка преступника станет фактом… я найду способ упоминать клинику как можно аккуратнее.

Им принесли заказ. Но ни Олег, ни Алиса не торопились приступать к еде.

– Отец этого Данилы, – произнес полицейский. – Он тебя оперировал?

– Нет. – Казалось, после его обещания Алиса оживилась, вернее, просто успокоилась. – Это был совсем другой человек. Друг отца. Но работал он там. И… сегодня он уже мой друг. Пусть и видимся не так часто. Дмитрий Сергеевич больше не оперирует. Счастлив на пенсии. Я иногда приезжаю к нему. Как он выражается, показать личико.

Девушка придвинула к себе пиалу с удоном и стала перемешивать ингредиенты палочками.

– Дело не в лице, – проговорила она как-то слишком ровно. – Не в привлекательности, вернее. Тогда мне вообще было на это наплевать. В десять лет. Первые месяца два-три было просто очень больно. Ожоги заживают… чувствительно. Плюс головные боли. Мама боялась, что это плохо закончится, придется использовать сильные препараты.

Олег посмотрел в свою пиалу и понял, что у него совсем пропал аппетит. Сильные препараты. Обезболивающие с морфином? Транквилизаторы?..

– Но все обошлось, – продолжила Алиса. – Молодой организм. Повезло. Ну, а потом… Конечно, большую часть времени я была дома. Но… Люди бывали и там. Тех, кто брезгливо отворачивался, практически не нашлось. Но многие смущались. А еще были те, кто тренировал свою выдержку, стараясь смотреть четко мне в глаза. Но не на лицо. Хотя и это было не важно. Был Ванька. – Она привычно улыбнулась, вспомнив погибшего друга. – Ему вообще было наплевать. Он видел лишь то, что я из себя представляю. А внешность… Его это не волновало. Мама тоже всегда смотрела на меня, каким бы ни было мое лицо. Хотя я понимала, что ей больно видеть меня такой. А вот отец не смог… Старался, но… И это выражение его глаз, когда он оборачивался в мою сторону… Какое-то отчаяние и… В общем, как только это стало возможным, я согласилась на пластику.

Олег помолчал. Сочувствовать он не умел. И еще… он не хотел представлять себя там, в ее прошлом, на месте ее родных. Он честно не знал, как бы себя повел. Он смог бы смотреть на Алису без отвращения и брезгливости. Но ее отца он тоже понимал.

– Я найду способ вообще не связывать это дело с клиникой, – произнес он. – Ну, насколько это будет реально.

Она кивнула и улыбнулась – так, как всегда, вспоминая Ваньку. Но на этот раз улыбка досталась Олегу. Полицейский уставился на удон. Ему стоило серьезно задуматься о своем отношении к Хель.

15

Следующим утром Олегу удалось совершить почти невозможное: он выбрался из кровати, не разбудив Алису. И это единственное, чему можно было порадоваться. Хоть в чем-то он взял над ней верх. Пусть это смешно и по-детски, но поднимает настроение. Потому что больше радоваться было нечему. Олег не выспался.

Синдром «слишком много мыслей». Он думал о расследовании, о Надюхе, ее смерти, о ее убийце. О Хель. Она по-прежнему восхищала Олега и этим же раздражала. Или уже нет? С самого первого момента их знакомства полицейский бесился оттого, что эта женщина заставляет его чувствовать. Не важно, что конкретно, важно, что эти эмоции все время возникали. Олег отвлекался на нее, ее кошмары, ее логику, сарказм, на ее несгибаемую силу воли, в конце концов, на ее настроение. Она не оставляла его равнодушным, а он не хотел этого. Изначально. Она была его отражением. Такая же холодная, звезда на своей орбите. Она просто принимала Олега таким, каким он хотел быть, – даже не тем, каким он был на самом деле. И она ничего не просила взамен. Просто потому, что сама привыкла жить, как ей вздумается. Оба без привязанностей и близости. Но оба хотели тепла рядом. Так казалось.

Наверное, смерть Мышки изменила все. Такое бывает очень часто, когда, только потеряв, начинаешь понимать, как это было важно. Как важен был этот человек в твоей жизни. В жизни их всех. И после осознания этого уже ничего не кажется простым. Нет своей орбиты, нет свободного полета в одиночку. Просто это теряет смысл. Хочется тепла, но уже другого. Хочется больше ничего не потерять. Или – никого. Да, чувствовать, переживать, жить. Пока есть те, кто рядом. Кто этого достоин. Олег посмотрел на спящую рядом женщину. Стоит уже признать, что «просто вместе» – этого мало. Ему. А ей? Как пойдет. Просто надо найти способ сообщить об этом Хель.

Он заснул только под утро, устав от размышлений обо всем и сразу. Однако каким-то чудом Олег умудрился выплыть из мутных и совершенно не расслабляющих сновидений за минуту до звонка будильника. И вроде бы сил на день хватит.

Горячий душ утвердил его во мнении, что в целом отработать Олег сегодня сможет. И если все пройдет гладко, то можно попробовать вечером не заниматься ерундой вроде безумного обсасывания лишних мыслей, а просто нормально лечь спать. Довольный собой, полицейский вышел из ванной комнаты обратно в спальню. И тут же понял, что ничего у него нормально не будет! Хель во сне металась по кровати и тихо стонала. Отбросив прочь мокрое полотенце, Олег кинулся к ней, будто и правда мог хоть чем-то помочь девушке, прогнать или запретить кошмар.

Он бережно обнял ее за плечи, приподнял, прижал к себе.

– Алиса! – Вот только тон у Олега был совсем не ласковым. Резкий, приказной, настойчивый, как и всегда в таких случаях. – Хель! Открой глаза!

Обычно это помогало, но в этот раз девушка лишь попыталась съежиться, выскользнуть из его рук. Олег крепче обхватил ее за плечи и даже чуть встряхнул.

– Алиса, вернись! – Полицейский даже не заметил, что повысил голос до крика, что случалось крайне редко. – Открой глаза! Алиса! Ну же!

И он снова ее встряхнул, уже сильнее, надеясь, что не причиняет ей физической боли.

Подействовало. Хель поморщилась, потом взмахнула рукой, будто отгоняя что-то: то ли сон, то ли Олега. А потом медленно, с трудом вернулась в реальность. В первый миг она даже не поняла, где она и что с ней. Рассеянно повертела головой, поморщилась от неудобного положения тела. Потом наконец-то сфокусировала взгляд на своем друге и облегченно вздохнула.

– Отлично, – с ворчливым сарказмом выдал полицейский, закутав девушку в одеяло и устроив удобно у себя на коленях. – Тебя на пять минут одну оставить нельзя.

– Извини, – сказала она.

Олег поймал себя на том, что злится. На то, что не в силах изменить. Алиса никогда не извинялась раньше, да еще таким жалобным тоном.

Он нежно убрал волосы с ее лица и поцеловал в висок. Это лучше, чем произносить: «Ты меня извини, что я позволил этому повториться». Вслух Олег сказал совсем другое.

– Думаю, пора решать проблему кардинально. – Он очень старался выдерживать иронично-веселый тон. – Меняем тебе прозвище, и ты прекращаешь шляться по пляжам с мертвецами.

Девушка помолчала пару секунд, а потом чуть слышно хмыкнула.

– Они не поверят, – решила она. – И кстати, да, их уже двое.

– Надюха? – Олег знал, что это лишний вопрос. И так все очевидно.

– Безумная игра в ножички и бег на месте, – угрюмо отозвалась Хель. – На том берегу. Мне даже недокричаться.

– Главное, сама туда не плавай, даже если очень достанут, – суховато посоветовал полицейский. – Тут пока все немного лучше. На этом берегу. Я даже порадовался, что умудрился тебя не разбудить, когда вставал.

– Тебе уже пора, да? – Алиса достаточно пришла в себя, чтобы вспомнить о планах на день. – На сколько назначена встреча?

– Ты успеешь принять душ. – Олег отстранился, его тон стал деловым и непререкаемым. – Я готовлю завтрак.

Она только кивнула и стала выпутываться из-под одеяла.

Олег спешил вниз, на кухню. Вообще, он не собирался брать Алису с собой. Он обещал, что сам все сделает аккуратно, переговоры с Плуговым пройдут без потерь для клиники. Свои обещания он выполняет без контроля с чьей-либо стороны. Но… Черта с два он оставит ее тут одну после этого кошмара.

Александр Плугов, основатель и бессменный главный врач клиники «Новый облик», выглядел больным. На вид хозяину дома было за шестьдесят. В целом моложавый, подтянутый, аккуратный, богатый и красиво стареющий. Но только не сегодня. Плугов был одет в деловой костюм, но без галстука. Вообще, казалось, что он нацепил одежду бездумно, по привычке и в последний момент, чтобы хоть в чем-то встретить гостей. Он вообще казался потерянным. На ухоженном лице залегли черные круги под глазами. Седая шевелюра выглядела так, будто он пригладил ее на ходу, после того, как в его дверь позвонили. Кожа серая, плечи ссутулены, движения такие, будто даже самый простой жест дается с трудом.

– Прошу простить, – коротко сказал он, встретив Хель и Олега в гостиной. – Ночь выдалась трудной. Пока только я еще на ногах. Сын уснул под утро, когда приехали. Как и жена.

– Когда приехали? – тут же переспросил полицейский, привычно не отреагировав на лишние сведения.

– Данила рассказал о Надюше, – нехотя пояснил Плугов-старший. – Про их отношения. И жене стало плохо с сердцем. «Скорая», больница. Все обошлось, но вернулись мы только в седьмом часу утра.

– Их отношения, – тон Олега стал на несколько градусов холоднее, – такая шокирующая новость?

На лице хозяина дома появилось удивленное выражение. Но потом он будто спохватился.

– Простите, – быстро произнес он. – Вы же коллеги Нади. И друзья. Я не подумал, что вы сможете понять меня превратно. Люду подкосила не мысль, что ее сын связался с одной из бывших пациенток с таким прошлым, а то, что их любовь так печально закончилась. Надя была ее любимицей. Таких, как эта девочка, мало. Смелая, сильная. И такая светлая… Никто бы из нас не был против их будущего с Данилой. Даже наоборот. О такой невестке только мечтать можно. А потому больно, что не случилось. Если бы мы только знали раньше! История повторялась. Это походило на чудо.

– Повторение истории, – на этот раз за слово зацепилась Алиса. Она старалась говорить мягче, дружелюбнее. Кто-то же из них должен играть роль «доброго» полицейского. – Вы о себе?

– Верно. – Ее вопрос немного отвлек хозяина дома. – Люда тоже пережила насилие в прошлом. Мы познакомились, когда я готовил ее к операции. И… вот. Только мы живы и счастливы уже почти 30 лет.

– Клиника существовала уже тогда? – Олег стал аккуратно переводить тему. – И ваша благотворительная программа?

– Клиникой тогда это было трудно назвать, – усмехнулся Плугов. – А благотворительная программа числилась только в проектах. Но вы правы, надо вернуться из прошлого в день сегодняшний. Жена, естественно, мне рассказала, что за последнее время три моих, наших с ней, пациентки пострадали. Так же, как это было в прошлом. Знаю и о том, что по согласованию с Людой Надя пыталась предупредить других девушек. Подозреваю, ваша коллега еще и сама искала преступника.

– Все верно. – Алиса поощрительно улыбнулась. – Искала. Но…

Она вопросительно посмотрела на Олега, как бы передавая ему слово.

– Три нападения, – сухо и коротко стал он разъяснять ситуацию. – Четкое повторение преступлений из прошлого жертв. Такую точность в хрустальном шаре не увидишь. Он где-то брал данные.

– Это возможно прочесть только в медкартах пациенток или в записях их общения с психологами в центре жены, – тут же сообразил владелец клиники. – «Феникс» вы проверили. И Надя тоже.

– А знакомство с вашим сыном стало возможным именно потому, что Надюха пришла проверять «Новый облик», – закончил логическую цепочку полицейский. – И мой первый, да и главный, вопрос. Почему она остановилась?

– Хороший вопрос, – подумав, признал Плугов. – Вообще, я бы предоставил ей любые документы, готов предоставить и вам. Но… Как и у моей жены, в клинике доступ к данным ограничен. Кого мы ищем? Возможно, Надя просто не знала, как спросить?

– Уверен, хоть как-то она спрашивала, – возразил Олег. – Надо понять, какие ответы она получила. В центре нет мужчин среди специалистов и даже персонала. В клинике все иначе, ведь так?

– Практически с точностью наоборот, – охотно закивал хозяин дома. – У нас большая часть сотрудников мужского пола. Я думаю, дело в другом. В «Облике» несколько отделений: косметология, хирургия, восстановление. И в каждом есть люди, работающие по благотворительной программе. Причем они работают непосредственно с пациентками из центра.

– Почему? – тут же поинтересовалась Хель.

– Тут, знаете ли, быть профессионалом мало, – веско заметил Плугов. – Хороший врач часто бывает… я бы сказал, сухарем. Чужой боли в нашей работе много. И соболезновать каждому… На всех не хватит. Перегоришь. Но с девочками из «Феникса» надо быть мягким и тактичным. Я специально просил жену провести некое тестирование, назовем это так. Ну, чтобы подобрать тех, кто не нанесет девочкам случайной психологической травмы. Эти люди с центром и работают. Это три отдельные бригады в трех отделениях. Причем в хирургии я лично их патронирую, а пластику этим пациенткам делает мой сын. Восстановление и уход – там по совету жены работают только женщины.

– Надюха проверяла по медицинским картам трех пострадавших. – Эти данные Олег еще раз уточнил с утра, заехав перед встречей в управление. – Да, там одни и те же фамилии. Кто эти люди?

Плугов растерянно развел руками.

– Врачи, – выдал он очевидное. – Мои коллеги. И каждый из них проработал со мной не менее пяти лет.

– То есть это бессменный состав, – уточнила Хель задумчиво. – Ага… Надя была отличным психологом. И она понимала, чтобы решиться на преступление, нужен толчок…

– У тех, кто работает с девочками из центра более пяти лет, срыва не будет, – понял Олег. – Так она решила… А для проверки личных данных этих людей у нее не было официальных полномочий.

– Они есть у вас, – спокойно напомнил ему Плугов. – Мы можем передать в ваш отдел все необходимые документы.

– Не думаю, что все так просто, – засомневалась Хель. Ее напарник кивнул, соглашаясь. Мышка бы на этом не остановилась. – Вы врач. Ваша жена психотерапевт. Думаю, вы сами сможете нам сказать, каким должен быть человек, решивший нападать на пациенток центра. А главное, почему он начал это делать.

– Каким – это очевидно, – суховато заметил хозяин дома. – Это, к сожалению, не ново. Думаете, в мире мало таких людей, кто пусть не вслух, но скажет, что эти девочки сами напросились? Если красивая, улыбается и даже влюблена… то шлюха и сама ищет неприятностей.

– Уродов много, – согласился Олег. – Но сказать такое даже вслух и совершить преступление – это разные вещи.

Плугов устало усмехнулся.

– У вас странная манера задавать вопросы, молодой человек, – заметил он, чем вызвал ироничную улыбку у Хель. – Но я отвечу так, как часто отвечает моя жена. Насилие является следствием насилия.

Алиса кинула быстрый взгляд в сторону своего напарника. Он понял, о чем она подумала. Убийца Надюхи видел, как неизвестный затаскивает в машину Катю. Преступник знал, что с девушкой будет дальше, и… сам пошел совершать преступление. Насилие порождает насилие.

– Значит, преступника что-то натолкнуло, – между тем стала рассуждать Хель. – Но что? Не тот фильм? Подсмотренная пьяная драка? Или, может быть, знакомство с пациентом? С тем, кого врач увидел у себя на операционном столе?

– И снова позаимствую мысли Люды, – ответил Плугов. – Этого мало. Нужна сопричастность. Насилие должно было коснуться его лично. Девочки из «Феникса» – вернее, те, по чьей вине они попали к моей жене. Люда не только изучала своих пациенток, но и их агрессоров. У каждого из них просто классические случаи: несчастное детство, жестокость или равнодушие родителей. Или, наоборот, полная избалованность и безнаказанность. Этот преступник… Думаю, в нем всего понемногу. И трудное детство, и что-то новое сейчас – тот самый спусковой крючок. Но опять же, как это может быть связано с моими коллегами? Не буду говорить, что не могу представить, как кто-то из них одной рукой спасает жизни, а другой отнимает. На свете все бывает, но… Как его вычислить?

– На трудное детство и новые трагедии никто не жаловался, – понял Олег. – Но что-то должно быть. Кроме вашего сына, остальные специалисты – кто они?

– С Данилой работают Сергей и Владимир, – стал перечислять владелец «Облика». – Еще один хирург и соответственно анестезиолог. Сергею за пятьдесят. Бывший военврач. Счастливый муж, отец и дед двоих пацанят. Кстати, его жена старшая сестра отделения. И она ассистирует им на операциях. Плюс Симочка, еще одна сестричка. Дочь Владимира.

– Семейный подряд, – усмехнулся Олег. – Хирурги?

– Дмитрий и Светлана, – продолжил Плугов. – Тоже супруги. Кстати, это не случайность. Моя жена выбирала родственников в бригады специально. Некое семейное тепло, общность. Это нужно пациенткам. С Новиковыми работает Алла. Она у нас, кстати, всего три года. Наше последнее приобретение. И две медсестры. Обе счастливые матери и бабушки. В отделении восстановительной медицины только женщины, как я и говорил. Тоже все давно замужем и с детьми.

Олег пожал плечами.

– Как там писал Толстой? – осведомился он. – Все семье счастливы одинаково, каждая семья несчастна по-своему.

– Возможно, – спокойно согласился хозяин дома. – Хотите их личные дела?

– Хочу карточки всех пациенток из «Феникса», личные дела персонала, кто с девочками работает, – решил Олег. – Только все, если можно, тихо и без лишних разговоров. Не стоит нервировать персонал.

– Я заинтересован в этом не меньше вас, – усмехнулся Плугов.

– Я в принципе хочу обойтись без лишней огласки, – сказал начальник отдела специальных расследований.

Владелец «Облика» посмотрел на полицейского с искренним уважением, а потом не удержался и послал Хель благодарную улыбку. Олег с досадой подумал, что именно поэтому он и не хотел брать девушку с собой. Но, в конце концов, от лишнего обвинения в благородстве он не умрет.

Зато Хель, похоже, это не слишком понравилось.

– Я думаю, это не все, – вдруг заявила она надменно. – Как я понимаю, эти специалисты вряд ли работают только с пациентками «Феникса»?

Олег заинтересовался.

– Конечно, нет, – живо согласился Плугов. – К счастью, таких печальных случаев у нас немного. А что?

– В остальное время врачи еще с кем-то общаются, – рассуждала писательница. – С другими коллегами. И… Конечно, бюрократия, особенно бумажная, неискоренима, но вряд ли вы просто передаете карты пациенток из рук в руки каждому, кто с ними работает. Есть и электронная база?

Хозяин дома даже не стал ничего говорить, только кивнул.

– И в компьютере любого из этих специалистов любопытный коллега может увидеть, что пожелает, – продолжила свою мысль Алиса. – Наверняка есть и некий архив…

– Последний хранится только у меня, – тут же прервал ее Плугов. – Причем дома. Как и электронный архив центра – на домашнем ноутбуке жены. Но в остальном, да. Можно найти информацию по любому пациенту в чужом компьютере на работе. Если знать, что искать.

– Сложно, но возможно, – обдумав версию своей напарницы, постановил Олег. – Тогда личные дела и остальных сотрудников тоже нужны. Ну, а про новичков спрашивать нет смысла. Как я понял, про последнее приобретение уже сказано. И больше никого, даже стажеров за последние года полтора?

– Нет, – согласился хозяин «Облика». – У нас на удивление вялая текучка кадров. А все, что вы просите, я перешлю буквально в течение часа…

16

В это утро Валентину разбудил тихий звук поступившего на смартфон сообщения. Эсэмэс оказалось от начальника. Прочитав текст, Валька вскочила и радостно улыбнулась. Это при том, что она всегда была уверена: утро по определению добрым не бывает. Но! Олег иногда бывает щедрым на подарки.

А подарком было новое задание во вкусе оперативницы. И к нему срочно требовалось приготовиться. Точнее, сменить облик. Начальник попросил Вальку заглянуть в клинику «Новый облик» под видом клиентки, послушать сплетни. Некоторые из них по возможности проверить. Но не раскрываться. Потому что официально, по указанию Олега, туда же явится в назначенное время Витька.

Не раскрываться – это здорово. Так! Сейчас модно использовать совсем не натуральные цвета… Когда Валька вышла из ванной, уже проснувшийся Денис, который провел у девушки ночь, впал от ее вида в ступор. Валька осталась довольна результатом. Подобрав подходящий наряд, она вызвала такси.

Консультация у пластического хирурга, как выяснилось, требовала предварительной записи. Но клиентка, по мнению медсестры, сегодня дежурившей в приемной, была явно перспективной, то есть обеспеченной. Можно устроить и незапланированную встречу. К счастью, клиентка согласилась минут пятнадцать-двадцать подождать.

Медсестра предложила кофе и тут же принялась его готовить. В приличной клинике клиентам предлагали только свежесваренный напиток. Девушка изредка оборачивалась, поглядывая на дамочку в обтягивающих черных брючках, похоже, из натуральной кожи, в сапожках на высоченном каблуке и традиционной норковой шубке. Макияж у клиентки был умелым, ярким, но не броским. Точно как сейчас модно. И прическа: зачесанные вверх короткие рыжие волосы с розовым отливом и сиреневыми «перьями» на острых кончиках. Наверняка в каком-то модном салоне не одну тысячу за все это выложила.

Валька справилась с прической в домашних условиях за час. Пусть Денис и уверял, что это похоже на истязание волос маникюрными ножничками, а сиреневый придает коже Вальки мертвенный неприятный отлив, результат явно произвел в клинике должное впечатление. Теперь немного сыграть… Оперативница сосредоточенно покопалась в сумочке, потом отбросила ее от себя резким жестом, попыталась покусать ноготь и уставилась на него недовольно, проверяя, не испортила ли маникюр.

– Вы не волнуйтесь, – сочувственно обратилась к ней медсестричка, устанавливая на столике перед Валькой кофе. – Ждать точно долго не придется. А… простите, зачем вам пластический хирург?

– У подружки свадьба через пару месяцев, – небрежно бросила оперативница. – И… в общем, хочу быть в форме. Я, между прочим, раньше с ее женихом встречалась. И я его бросила. Надо… чтобы все было в лучшем виде. Хочу немного лицо подтянуть. И губы сделать.

– Но… – Медсестра не видела в лице дамочки ничего, что нуждалось бы в правке. – Вообще, лучше вас сразу предупрежу. Наши врачи настоящие профессионалы. Если Андрей Валентинович решит, что пластика вам не нужна… Извините, здесь вам ничего делать не будут.

– Ну… – Казалось, новость клиентку не расстроила, а, даже наоборот, как-то взбодрила. – Я проконсультируюсь. Так лучше… А этот… Как вы его назвали? Ну, врач? Он хороший?

– Врач он хороший, – ровно ответила медсестра и зачем-то отправилась за стойку регистрации. Валька без труда уловила не сказанное «но».

– Послушайте, – снова изобразив нервозность, позвала она медсестру. – А у вас тут есть что-то к кофе? Вкусненькое? Я когда нервничаю, всегда хочу сладкого.

– Только печенье. – На этот раз сожаление в тоне девушки было искренним. Похоже, отсутствие сладкого ее тоже не радовало.

– У меня интуиция! – радостно сообщила Валька, доставая из сумочки упаковку конфет. Самых дорогих, какие успела купить в соседнем супермаркете. – Думаю, тут клиника, здоровое питание, все дела… Хотите? Вам же можно с клиентами кофе попить? Я, если что, никому не скажу…

Медсестра недолго поколебалась и облегченно кивнула. Оперативница дождалась, пока сестричка обеспечит себя кофе, усядется и закусит конфеткой.

– А ваш врач? – снова спросила она. – Он хороший, это я поняла. Ну, как специалист. Но мало ли! Я всякое про такие клиники слышала. Начнет осматривать мое лицо, а потом… Как-то не хочется, чтобы меня облапали! Скажет, что так надо… Я ведь и в суд могу подать!

– Нет, – сказала медсестра мрачноватым тоном. – Клиенток он не трогает. Ему нас хватает…

Когда Валька вошла в общую комнату отдела в сопровождении Витьки, Серый при виде ее нового облика издал какой-то странный сдавленный звук. Глаз привычно ухмыльнулся с дружелюбной иронией. Хель подняла большие пальцы на руках, только выражение лица у нее было слишком ехидным. Даже Олег чуть приподнял брови, остановив взгляд на волосах подчиненной.

– Оно того стоило? – спросил он.

– А то! – Валька чувствовала себя победительницей. – Серый, это тебе.

Парень кивнул, все еще потрясенный метаморфозами ее внешности, и кинулся к своему любимому ноутбуку.

– Похоже, у нас всех богатый улов. – Олег окинул взглядом всю свою команду. – Если раскроем дело сегодня, с меня причитается.

– Шанс есть, – как всегда серьезно подтвердил Виктор, но после этих слов удовлетворенно улыбнулся. – Скажу сразу, пока в клинике тихо. Сплетен и слухов не пошло. Если преступник один из них, пока мы его не спугнули.

– Прежде чем начнем аттракцион «угадай кто», – решил начальник отдела, – давайте вспомним, что у нас по уликам. Глаз, там эксперты еще из комы не вышли?

– Частично, – осторожно дал свою оценку старший детектив. – Но по старым нападениям у нас и так все есть. Потожировые отсутствовали тогда, нет их и сейчас. Под ногтями у Лизы были частички черной кожи. Свиной. Естественно, с перчаток. Был в подвале след от кроссовок. Размер 44. И в парке на другом эпизоде отпечаток автомобильных шин. Иномарка, седан.

– Автомобиль, – коротко напомнил ему Олег. Ведь свидетели видели, как Катю затащили в машину, а это след.

– Был автомобиль, – согласился Глаз. – Я перечитал показания свидетелей и даже позвонил им. Да, это снова седан, не новый. Марку мужик-свидетель из окна не смог определить, а старушка в этом все равно ничего не понимает. Но цвет мы знаем. Такой… темно-серый металлик.

– Цвет мокрого асфальта, – предложила свой вариант Хель.

– Поэтично, но не своевременно, – саркастично отозвался Олег.

– Зато точно, – примирительно заметил старший детектив. – И я эту машину нашел на камерах недалеко от Мышкиного дома. Как раз оттуда и ехала. Хотя номер все равно не разобрать.

– Но в целом мы можем предположить, что этот же автомобиль был в парке, где нашли одну из пострадавших? – решил уточнить Виктор.

Глаз только пожал плечами.

– Неизвестно, – признал он. – То же самое с описанием нападавшего. Мужчина, вроде высокий. В одежде ничего примечательного. Куртка, джинсы, кроссовки. Одно могу отметить: оба свидетеля называют его высоким. Тогда 44-й размер ноги ему подойдет.

– Этого мало, – скептически заметил Олег.

– Верно, – удрученно согласился Серый. – Даже если мы сейчас вычислим кого-то из клиники, улик и доказательств убийственно мало. Да и седана, по крайней мере такого цвета, ни за кем среди персонала «Нового облика» не числится.

– Тогда откуда у нас такой энтузиазм, что мы сегодня сможем его поймать? – с искренним раздражением удивился начальник отдела. – Пойдем по остаточному принципу? В центре нет, больше нигде быть не может, тогда в клинике? А дальше просто выберем самых внешне подозрительных?

– Примерно так, – сказал Серый, решив принять удар за всех на себя. – У нас есть несколько сотрудников «Облика». Есть журнал операций и дежурств. Есть дни нападений. И это уже достойный критерий отбора. А еще можно просто прогнать весь предоставленный список возможных подозреваемых по базе МВД. Кто был, привлекался или просто замечен.

– А дальше разбираться по сухому остатку, – развел руками Глаз. – В поисках самого интересного.

– То есть мотива, – закончил за него Виктор. – И потом останется только плотно обработать появившихся подозреваемых.

Олег в принципе был согласен с командой. Только ему все еще не давал покоя возникший ночью вопрос: почему Мышка отступилась от проверки клиники? Что они упускают?

– Ладно, – нехотя признал он. – В конце концов, если ничего не выйдет, я останусь в плюсе. Не потрачусь на прокорм всей команды. И что там у нас?

– Знаю, что это было не слишком оправданно, но я все же проверил самого Плугова. И он, как и ожидалось, чист. Дальше. У нас мужчины-медики, работавшие с девочками из центра, по большей части тоже чисты, – сразу решительно заявил Серый. – Кроме Владимира. Он еще работает в бригаде со своей дочкой Симочкой. Так вот в дни всех трех нападений он отсутствовал в клинике.

– И что? – хитро поинтересовался Олег. – Мы просто еще не проверяли его алиби. Может, он все три раза был в бане с друзьями или там же с молоденькой любовницей?

– С очень молоденькой, – усмехнулась Валька. – С одной из тех, кого он лайкает со своего фейкового аккаунта в соцсети.

– И откуда мы знаем об этом? – удивился Виктор и даже немного нахмурился. – Это не самая легкодоступная информация.

– Я не при делах, – тут же заявил Серый, подняв руки, будто сдается. – Это все Валька.

– Я точно ничего не взламывала, – все с той же ухмылкой заявила она. – Просто медсестрички в клинике знают очень много. И очень любят конфеты. А поговорить не с кем…

– И насколько молодые у него пристрастия? – Олег повернулся к Серому, который уже вывел на экран ноутбука ту самую «левую» страничку медика.

– От 16 и до 20, – оценил парень. – В принципе не наш возрастной ценз. Но! Ему нравятся скромницы. Домашние девочки. Без клубов и тусовок. А это уже что-то.

– Пока это не «что-то», а совсем ничего, – честно оценил Глаз. – Что-то заключается в том факте: этот Владимир оперировал всех трех жертв нападения. И тех девочек, кто был в списке Мышки, кого все это еще не коснулось.

– А еще к нему приходила Лиза за два месяца до смерти, – как бы в никуда заметила Хель.

– Зачем? – удивился Виктор.

Писательница только пожала плечами.

– Теперь об этом мы можем узнать только у него самого, – суховато сказала она.

– Мышка об этом визите знала? – Олега это волновало больше.

– В ее записях такого нет, – посмотрев свои заметки, признал Глаз. – Может, если знала бы, она так просто эту клинику в покое не оставила.

– Может быть, – задумчиво согласился его начальник. – Хорошо. Для задержания этого мало, но побеседовать на предмет алиби мы с ним можем. Прямо сегодня. Но… По мне, это слабый вариант.

– К сожалению, другие тебе покажутся еще более слабыми, – расстроился Серый. – Мы на этого Владимира и ставили.

– Слишком очевидно, – с тонкой иронией усмехнулась Алиса.

– Мне мой кадр больше нравится в качестве подозреваемого, – хвастливо поделилась Валька. – Тот, у кого я была на консультации. По словам медсестрички, он лапает все, что движется. Сестры от него просто рыдают. Спец он хороший, но к пациенткам его подпускают редко. Обычно его клиенты мужчины. Не будь он талантливым врачом, давно бы погнали из клиники. По причине любвеобильности жена Плугова не внесла его в бригады, которые работают с пациентками из центра, что его здорово злит.

– Изнасилованные и сломанные девочки более доступны? – с нехорошей улыбкой поинтересовался Олег.

– Типа того, – согласилась Валька. – Вроде бы он даже что-то подобное заявлял пару раз. Особенно когда ему напоминают, что в бригаде работает та единственная медсестра, которую его внимание не раздражает.

– У него есть постоянная девушка? – искренне удивился Виктор.

– Неужели та самая Симочка? – предположила Алиса.

– Она, – подтвердила Валька. – Симочка очень скромная и застенчивая. Отец воспитывал ее в строгости. И похоже, девушка не понимает, что из себя представляет ее близкий друг.

– Даже если представляет, то согласна его терпеть по принципу «хоть страшненький, но мой», – цинично заметил начальник отдела. – Вообще, этот вариант интереснее. Он не может добраться до нынешних клиенток, но бывшие пациентки центра… законная добыча.

– Тем более он легко мог узнать, что Лиза приходила к отцу его Симочки, – дополнила Алиса. – И у нее же в компьютере он легко мог найти данные на любую другую девушку.

– Верно, – кивнул Виктор. – Кстати, отпечатков медиков, кто не работает в бригадах, на бумажных картах пациенток нет. Но вот в кабинете Симочки следов ее возлюбленного много. В том числе и на клавиатуре. И кстати, папки бывших пациенток центра – а Симочка успела застать многих из них – кто-то просматривал. И не раз за последнее время.

– Алиби? – уже с некоторым азартом поинтересовался Олег.

– Нет или какое-то спорное, – отрапортовал Серый.

– Валька, ты права. – Олег подмигнул подчиненной. – Он и мой чемпион. Вот сегодня к нему в гости лично я и поеду. А Витя и Глаз смотаются к Владимиру.

– Заодно и Симочку поспрашиваем, – решил старший детектив.

– Еще кто-то есть? – поинтересовался начальник отдела.

– Самый спорный персонаж, – с явным сомнением сказал Серый. – Дмитрий Новиков. Он с женой работает в одной из бригад. Алиби у него на два случая из трех. Как раз когда напали на Катю, он типа ездил к больной родственнице.

– Типа? – заинтересовалась Алиса.

– У него родственники, – стал пояснять гений Интернета. – Мать и сестра с детьми. Но все они в Выборге. От нас туда, конечно, метнуться можно. Но сложно за день управиться. Вот только он работает вместе с женой. И она об этой отлучке наверняка знает.

– А что в нем вообще интересного? – не понял Виктор. – Его пальцы на карточках есть. И данные по бывшим пациенткам из центра тоже. Но это очевидно. Он же с ними работал.

– Четыре года назад его обвиняли в изнасиловании, – пояснил Серый.

– Ого! – картинно удивился Олег. – Но если так, почему Плугова выбрала такого ненадежного типа в команду для своих девочек?

– Потому что обвинения сняли, – пояснил ему подчиненный. – Просто месть недовольной клиентки, которой он отказал. Не в операции, что очевидно. Но факт есть.

– Как говорится, не бывает дыма без огня? – усмехнулся начальник отдела. – Я бы его пока не трогал. Ну, можно копнуть чуть глубже. Только пока дистанционно. Займись им.

Серый кивнул.

– И что дальше? – Олегу все это не нравилось. – Неужели там реально вся клиника прямо ангельский сонм какой-то? Больше никто по нашим базам не проходил? Даже штрафов за превышение нет? Или хотя бы парковка в неположенном месте?

– Есть один. – Бедный Серега отдувался за весь отдел. – Только… Я бы сказал, это точно не может быть наш случай. В клинике работает некий Станислав Викторович Прохоров. Однофамилец твоего друга, Витя. Но этот врач, хирург, в целом никакого отношения к пациенткам из центра не имеет вообще. Отличный специалист. А в бригаду, я думаю, его не взяли именно потому, что он брат одной из пострадавших.

Коллеги обменялись усталыми взглядами. Еще одна печальная история.

– Инна Викторовна Прохорова, – между тем зачитывал им самый молодой сотрудник. – 18 лет от роду. Полтора года назад была доставлена по «Скорой» с многочисленными травмами и явными признаками сексуального насилия. Ей тогда было 16. Виновника установили быстро. Это друг ее брата. Конечно, он благополучно и надолго сел.

– Час от часу не легче, – расстроился Виктор. – Девчонка совсем…

– Она младше брата на 12 лет, – сообщил Серый. – Станислав тогда уже работал в клинике, кстати. Девочку там восстановили, а потом в центр. Родителей у них нет. Мать спилась, отец где-то сгинул. Если он у них один и тот же. Сейчас она на попечении брата.

– А почему он вообще в нашем списке? – удивилась Валька.

– Потому что все это было не так давно, – решил Глаз. – И еще неизвестно, как брат отреагировал на все это. Ведь у него такая дома, перед глазами.

– Вот именно, – не согласился Виктор. – Такая же. Как-то не клеится.

– Этот Станислав имеет алиби только на один случай, – все же неохотно уточнил Серый. – И еще… У него вроде как роман с Аллой. Или они просто часто совпадают по сменам. Но по-любому общаются.

– И его отпечатки пальцев есть в ее кабинете, – посмотрев свои записи, сказал Витя. – Что все равно не удивляет.

– Эта девочка, – задумчиво спросил Олег. – Ее не было в списке Мышки?

– Изначально была. – Старший детектив полез в свои записи. – В первом списке. Когда Надюха только начала общаться с девочками, на кого могли напасть. Но потом… А! Так вот это кто! Тут у Мышки стояла пометка напротив имени этой Инны. Агорафобия.

– Боязнь открытых пространств? – удивилась Алиса. – А к чему это?

Глаз только пожал плечами.

– Страх выходить из дома. – Валька уже успела залезть в Интернет со смартфона. – Это тоже агорафобия. Думаю, Мышка ее вычеркнула из списка по этой причине. Девушка никуда не ходит, поэтому на нее не нападут.

– Но подождите. – Глаз перелистывал страницы в своем блокноте. – Да! Вообще, потом Надюха о ней вспоминала. Снова почему-то внесла в список, но под знаком вопроса.

– Когда это было? – Олег не знал, что все это значит, но почему-то эта деталь его смущала. К счастью, без болезненных ощущений мертвых объятий на плечах.

– Я уточню. – Глаз, конечно, не мог все помнить наизусть.

– Давай, – согласился его начальник. – Ладно. Похоже, пока поедем работать голодными. Проставляться мне не за что. Пока давайте хоть этих медиков отработаем. Я к бабнику с Витькой вместе, Глаз – к престарелому бабнику. Серый присмотрит за мужем с непонятными родственниками.

– А мы прокатимся до этой Инны, – решила Хель. Тон почти безмятежный, вот только было понятно, что спорить с ней не стоит.

Валька радостно закивала, поддерживая подругу.

– Витя, – Олег посмотрел на коллегу, – этот брательник сегодня в клинике?

Детектив тут же кивнул.

– Попробуйте, – сдался Олег. – Не буду учить быть с девочкой тактичнее. Вы обе сами все знаете. И все же постарайтесь без приключений.

– Вообще, я умею за себя постоять, – с обидой напомнила Валька. – А Хель… Тут вообще страшно подумать, что она может… если захочет.

– А мы ищем маньяка, кто избивает и насилует девушек, – непривычно серьезно заметил Глаз. – И тут не до шуток. Обе будьте крайне осторожными. И самое разумное, что вам обеим надо будет делать в случае опасности – это бежать. Хорошо?

Тон у него был как у сердитого и строгого отца семейства. Очень непривычный. Валька сразу растеряла свой пыл и только могла кивать. Алиса мило улыбнулась детективу и послала ему воздушный поцелуй.

17

– Наконец-то! – ликующе улыбалась Валька. – Я с новой стрижкой, в классном прикиде, да за рулем твоей крутейшей тачки! Хоть что-то хорошее за эти дни. Хель? Тебе пора менять прозвище. Ты милая, белая и пушистая. Просто ангел. И плевать, что крылышки у тебя черные и перепончатые. Главное, добрая.

– Как и любая Королева Мертвых, я по должности обязана быть доброй, – усмехнулась Алиса.

Валька только довольно фыркнула в ответ.

– И я останусь доброй, – продолжала Хель. – Даже если ты разобьешь мою машину, я не убью тебя. Просто будешь выплачивать мне ее стоимость до самой пенсии.

– Тебе стоит начать отрабатывать зловещий оскал, – рассудила оперативница. – А кстати, с чего такой приступ доброты?

– Мне нужно, чтобы мы ехали к дому Инны, – язвительно ответила писательница. – И ты следила за дорогой. Молча. Тогда я смогу нормально поговорить по телефону. То есть мне просто катастрофически не хватало личного водителя.

– Стерва! – почти ласково отозвалась Валька и с прежней блаженной улыбкой увеличила скорость.

Алиса набрала номер Людмилы Владимировны Плуговой.

– Алло? – приняв вызов, удивленно отозвалась хозяйка «Феникса».

– Добрый день, – ровно и спокойно поздоровалась Хель. – Меня зовут Алиса Вертинская.

– Вы Хель! – обрадованно поспешила сказать Плугова. – Я знаю о вас. Надя рассказывала.

– Да, – рассеянно проговорила писательница. – А еще я сейчас являюсь консультантом полиции по делу о смерти Надюши и о нападениях на пациенток вашего центра.

– Есть новости? – занервничала хозяйка «Феникса».

– Надеюсь, будут. – Хель старалась как можно быстрее перейти к интересной ей теме. – Но пока мне нужна ваша помощь. Информация. Об Инне Прохоровой.

– О господи… – убито прозвучало в трубку. – Она следующая?

– Не уверена, – возразила Хель. – Так по поводу Инны. Мы знаем ее историю, которая случилась полтора года назад. Как проходила ее реабилитация? В каком состоянии девушка сейчас?

– В плохом, – коротко и сухо ответила Плугова. – Реабилитация во многом не удалась. Девчушка совсем молодая. И еще она его любила. Та самая первая любовь. И тут такое… У Инны не было суицидальных наклонностей после того, как она попала к нам. Не было апатии или других привычных реакций. Все хуже. Девочка все время повторяла, что она испачкана. Вернее, она – грязная. Испорченная.

– Плохо, – признала Алиса. – И оттуда у нее агорафобия? Она не просто боится выходить из дома, думает, что не имеет права общаться с другими людьми, потому что они увидят в ней эту мифическую грязь?

– Верно, – подтвердила психотерапевт. – Мы долго с ней работали. Даже пробовали гипноз и НЛП. Но… результат не настолько хорош, как хотелось бы. Инна признает брата, общается с психологом на личных встречах. Я знаю, что она активна в Сети, даже работает на удаленке. В целом это могло бы в результате подействовать, но…

Она сделала паузу.

– У девочки маниакальная тяга к чистоте, – продолжала она после тяжелого вздоха. – Она постоянно моется, протирает руки какими-то дезинфицирующими средствами. При людях надевает перчатки и медицинскую маску.

– Как давно у нее был психолог? – задала писательница следующий вопрос.

– С месяц назад, – подумав, сообщила Плугова. – И встреча моей коллеге не понравилась. Боюсь, девушка стала принимать какие-то препараты. Только она этого не признает. Уверяет, что не может этого делать. Она должна быть всегда внимательной… настороже.

Алиса начала хмуриться. Этот момент ей совсем не понравился.

– А ее брат? – задала она следующий вопрос. – Он работает у вашего мужа. Вы не включили его в благотворительную программу. Я понимаю, почему. Но… с ним работали специалисты? Ведь сестру изнасиловал его же друг. Ситуация так себе.

– Психолог тестирует их обоих, – признала Людмила Владимировна. – На Станислава это подействовало удручающе. Он замкнулся, хотя на его работе и обращении с пациентами это не сказывается. Но… он просто зациклен на сестре. Все свое внимание и время уделяет ей. Инна полностью на его попечении. И он ее единственный контакт. Хотя в данном случае это вполне нормальная реакция. Но в клинике мужа говорят: Станислав сблизился с одной из коллег. Это прогресс для всех. Если для Инны брат пока единственная ниточка, связывающая ее с социумом, то через него она сможет понемногу вернуться к нормальной жизни.

– Хорошо. – Пока вопросов у Алисы не осталось. – Спасибо за консультацию.

– Звоните, если что, – разрешила Плугова. – Всегда. И пожалуйста, держите меня в курсе. Любые новости.

Попрощавшись, Хель отключила вызов и задумчиво посмотрела на яркие краски в прическе подруги.

– Валя? – спросила она. – А у тебя нет какого-нибудь шарфика? Для психолога ты выглядишь слишком неадекватной…

– Вы из полиции, – открыв Соколиному Глазу дверь, сразу сказал Владимир. Произнес он это как-то обреченно. – Проходите. Или… Мне с вами?

– Ну, давайте пока у вас поговорим, – предложил детектив, стараясь, как всегда, выглядеть простовато-дружелюбным и скрывая за этим привычным тоном иронию.

Глаз переступил через порог. Он смотрел, как Владимир, высокий, немного грузный мужчина, с довольно жидкими темными волосами, потерянно стоит посреди прихожей. Вид у хозяина дома был как перед казнью.

А ведь Глаз уже понял, что можно отсюда уходить. Это не их преступник. Слишком грузный, да и… староват. Вернее, тяжеловат на подъем. Перед тем, как покинуть прихожую, собираясь последовать за Владимиром на кухню, детектив кинул взгляд на обувь медика. Ого! Это даже не 45-й, а, как говорят, «46-й раздвижной». Лыжи прямо, а не ботинки.

– Я пару вопросов задам, ладно? – в своем обычном примиряющем тоне начал детектив. – Вы откуда знаете, что я из полиции? Правду, что ли, говорят, у нас на лбу написано?

– Нет, – даже не улыбнувшись, возразил врач. – Мне дочка из клиники позвонила. Сказала, что уже был ваш сотрудник. Он очень тактично все сделал. Без шума. Но… новости у нас разлетаются быстро.

Глаз, кивая, в подтверждение его слов, полез в карман за смартфоном. «Началось», – подумал он. Если сплетни из клиники потекли… стоит ждать неприятностей. Он набрал сообщение Олегу, а потом задал Владимиру пару простых вопросов, чтобы разговорить хозяина дома. Ну а потом медика уже и не нужно было подталкивать к откровениям.

– Я же был уверен, что все это всплывет, – горько вздохнул Владимир. – Думал, еще когда Надюша с проверкой приходила. Надя с Симочкой моей приятельствовала… Но это не важно. Важны девочки… Да… Когда Симочка позвонила сегодня и сказала, что в клинике полиция, по делу о нападениях… А ведь в те дни, когда с ними, с каждой, это все случилось, меня на работе не было. И… как вы там это называете? Алиби? Его нет. Проверять стали бы и…

Соколиный Глаз уже обо всем догадался.

– Интерес к девочкам у вас не только виртуальный? – прямо уточнил он уже по-деловому. – Она, надеюсь, совершеннолетняя?

– Да, конечно! – тут же отреагировал Владимир. – Вы не подумайте! Я, конечно, скотина, но… Закон я знаю. Это было бы слишком…

Он снова замолчал, все так же виновато и горько.

– Понимаете, – спустя несколько мгновений все же собрался хозяин дома с мыслями, – моя жена умерла очень рано. Больное сердце. Я дочку растил один. И воспитывал строго. Хотел, чтобы она выросла скромной, доброй, не такой, как некоторые… современные девочки. Клубы, там, парни… Любовь должна быть. Но не с каждым, кто предложит. Вы же понимаете?

Глаз быстро кивнул.

– А тут… – Снова тяжкий вздох. – Они красивые. Милые. Скромные… Это так привлекательно… Интернет, это же безопасно. Я никогда им не писал ничего такого. Мы только общались… Потом я как-то возвращался домой, а она стоит на остановке, одна, в темноте… Плачет. Конечно, я остановился. Помог, отвез домой… Так и познакомились. А потом… Не знаю уж, за что она меня любит. Или хотя бы терпит…

Детектив тоже вздохнул. Почти разочарованно. Вообще, от этого Владимира ничего другого ожидать было нельзя. Все же Олег иногда подозрительно точно угадывает некоторые вещи. Вот оно, предсказанное алиби: баня с молоденькой любовницей.

– Вы мне только, пожалуйста, ее адрес напишите, – суховато попросил он, поднимаясь. – И как ее зовут…

Хель осматривала небольшую квартирку, где жила Инна с братом, с обреченным видом. Это… клиника какая-то! Психиатрическая. Тут было голо, неестественно чисто и пахло хлоркой. Инна выглядела… как буйно помешанная. Какая-то чересчур тощая, прямо хрупкая. В белом больничном халатике. Волосы растрепанные, осунувшееся лицо. Девушка сидела за столом в своей комнате, плотно сжав колени, съежившись, завесив почти полностью лицо своими лохмами.

– Я помню… – будто с трудом сказала она. – Вы называли свои имена. Из полиции… Что-то случилось с моими приятельницами из чата. Извините, я очень устаю, работаю. Спала. Еще не очень хорошо соображаю после сна.

В целом это звучало почти логично, если не обращать внимание на две мелочи: Инна повторила это уже в третий раз и голос ее звучал совершенно монотонно и безэмоционально. А дело-то о ее приятельницах, с которыми что-то случилось…

Валька, сидящая напротив Инны, не удержалась и раздраженно закатила глаза.

– Инна, вы хорошо себя чувствуете? – поинтересовалась она милым доброжелательным тоном, таким несовместимым с предыдущим жестом.

Девушка быстро собралась, села прямее и положила руки на стол.

– У меня все хорошо, – сказала Инна. – Брат создал мне все условия. Я много работаю, общаюсь. Видите, как у нас тут чисто и уютно? Мне комфортно, намного лучше, чем было… тогда!

Хель хмурилась все больше. Им только что выдали отлично заученную речь. Как школьница-первоклашка на елке стишок прочитала. Только… более достоверно. Явно лучше отработано.

– Извините, Инна. – Голос писательницы звучал успокаивающе, почти ласково. Девушка повернулась к ней и даже улыбнулась. – У вас много приятельниц, да?

– О! – Заученное оживление было уже почти естественным. – Да. Я постоянно с ними на связи. У меня две близкие подруги. Мы давно общаемся. И вот недавно еще познакомилась с Надей. Она такая смелая… только последние дни она почему-то не выходит в Сеть. Я ей пишу-пишу…

Алиса и Валька мрачно переглянулись.

– А откуда вы узнали, что с вашими приятельницами что-то случилось? – подхватила оперативница, стараясь подражать успокаивающему тону Хель. – От девочек в чате?

– Надя рассказывала, – охотно продолжала Инна. Вроде бы даже с настоящими эмоциями. – Она и меня предупреждала… Ну… что мужчина может… Но у меня все хорошо. Брат создал мне все условия…

Алиса поняла, что такое повторение начинается каждый раз, когда Инна нервничает.

– Интересно. – Ее тон стал еще более доверительным и легким. – Вы с девочками так общаетесь тесно. Все друг другу рассказываете… Наверное, было тяжело узнать плохие новости. Мне тоже как-то не по себе от всего этого. Надо как-то успокоиться…

– Я могу вам дать хорошее средство! – Вот тут Инна просто обрадовалась. Она полностью развернулась к писательнице и откинула волосы с лица. – Мне подарили отличное средство для дезинфекции. Видите, как у меня чисто? Братик очень рад, он даже ко мне в комнату заходил. Я вам дам немного. Это помогает.

Хель смотрела на ее почти счастливое лицо, удивительные, почти черные глаза с тонкой голубой каемочкой по краю радужки… Девушка даже не сразу поняла, что у Инны просто настолько расширены зрачки.

– Если все вымыть в квартире, будет легче? – картинно удивилась Валька, стараясь вернуть себе внимание девушки.

– Конечно, – с жаром стала доказывать ей Инна, снова развернувшись всем корпусом. – Все будет чистым. И вы тоже будете чистая. Если женщина такая и в ней нельзя почувствовать грязь, ее не тронут.

По лицу оперативницы было заметно, что в этот миг она испугалась. Это как-то слишком…

– Инна, – вкрадчиво позвала Хель, давая напарнице время прийти в себя. – А ведь у вас есть еще и друзья в «Фениксе». К вам оттуда приходит кто-то, да?

– Ирина Витальевна приходит. – Снова выпрямленная спина, руки на столе, почти заученная речь. – Отличный психолог. Я ей доверяю. Она приходит раза два в месяц, когда у брата выходной. Мы все хорошо общаемся. Она мною довольна. Ирина Витальевна меня понимает. Это она подарила мне хорошее чистящее средство. Его даже в Интернете рекламировали!

Последняя фраза выбивалась из общей речи. Хоть это Инна произнесла живо и эмоционально. Хель кивнула – больше своим мыслям, чем девушке. Инна больна. И… вернее, кто-то очень упорно помогает ей быть больной. Все это писательнице здорово не нравилось.

– Можно мне водички попить? – спросила она с на-игранным смущением. – Так в горле пересохло…

– Конечно! – Девушка постаралась изобразить гостеприимную хозяйку. – Вам принести?

– О! Не надо, – быстро возразила Алиса. – Я сама на кухне найду.

– Можете взять один из моих одноразовых стаканчиков, – щедро разрешила Инна. – Стас купил, чтобы у меня была своя посуда!

Последняя фраза Хель просто сразила. Писательница поспешила на кухню, обменявшись с подругой многозначительным взглядом.

– Инна! – Валька сосредоточила внимание девушки на себе. – А о чем еще девочки в чате рассказывают? Вы там своими историями делитесь?..

Серый начинал скучать и нервничать одновременно. Вообще, обычно он не возмущался тем, что не участвует в оперативной работе в полях. За родным ноутбуком ему было уютно, мирно и спокойно. Но сегодня… Все пошло не так.

Он быстро выполнил поиск по Дмитрию. Не соврал мужик. Болела у него родственница. Причем не просто там какая-то дальняя, а самая родная и любимая теща. Точнее, не сильно и болела. Просто надо было тетку в поликлинику на плановый осмотр свезти. У них в семье именно Дмитрий за рулем. Вот и весь фокус… Чист мужик.

Серый вообще начал подозревать, что они в чем-то ошиблись. Какие-то подозреваемые у них на самом деле вялые. И это нервировало. Нервничать парень не любил, как и мотаться без дела. Он потратил еще минут десять на поиск в бумагах Надюхи: Глаз так и не посмотрел, когда Мышка снова внесла эту Инну Прохорову в список своих контактов. Оказалось, всего-то каких-то пару месяцев назад. Снова Серому делать стало нечего. Досье на Светлану он давно собрал и перекинул Олегу, а теперь быстро отправил начальнику сообщение по Инне.

Нет, сидеть здесь невыносимо. На свой страх и риск Серый поплелся к экспертам. Надо же как-то наводить мосты… А то спецы реально их отдел в черный список включат.

С одним из экспертов он столкнулся прямо в коридоре родного отдела. Как назло, это оказалась Анжелика. Конечно, ее все называли просто Лика, и Серому она нравилась, хотя парень подозревал, что это не взаимно, потому при ней всегда терялся. Даже больше, чем перед раздраженным начальником.

– Привет, – жалко выдавил он. – А я к вам это… с пальмовой ветвью.

– Чтобы мы и ее отработали? – язвительно отозвалась девушка.

– Вообще, такие вещи с другими целями приносят, – по-детски насупился Серый. – Новости есть?

– Только одна! – Ее тон не изменился. – Вы не единственный отдел в управлении. И экспертиза – не ваше личное подразделение.

– Я Олегу передам, – не выдержал парень, тоже переходя на саркастический тон. – Он придет к вам обсудить эту тему. А то все Соколиный Глаз, да Соколиный Глаз…

Девушка насупилась и резко протянула Серому какой-то листок.

– Это что? – Парень принялся читать. – С какого из мест преступлений? О Надюхе?

– Нет. – При упоминании погибшей коллеги Лика сразу сбавила тон. – Мы там кое-что нашли. Ну… в той квартире. Завтра принесу. А это по последнему нападению.

Но Серый ее уже не слушал, только постарался вежливо кивнуть, надеясь, что в тему. На одежде Кати было моющее средство… Новое, дорогое, его еще рекламировали недавно по телевизору и в Интернете. Похоже, это с одежды убийцы… Забыв о своем обычном смущении и нахально подмигнув Лике, парень стал строчить сообщение Олегу.

– Нет, это просто что-то! – саркастично и с нескрываемым раздражением ухмыльнулся Олег. – Это не мужик, а Золушка какая-то. Глянь, Вить. У него 39-й размер ноги!

Виктор попытался глянуть. Сам он держал эту самую «Золушку» в классической позе «мордой в стол». Бабник всея клиники «Новый облик» почему-то решил бежать при виде служителей порядка. Причем пытался прорываться с боем.

– Ты хочешь сказать, это не наш казачок? – с точно таким же раздражением спросил детектив.

– Даже как-то обидно, – с наигранным сожалением подтвердил Олег.

– Все равно можем его закрыть за нападение на сотрудников при исполнении, – мстительно решил Виктор, застегивая наручники на руках задержанного.

– Я ничего не делал! – ожидаемо возмутился медик. – И никого не трогал! Вас эта стерва подослала? Которая сегодня приходила? С розовыми патлами?

– Это он про Вальку, – шкодным тоном пояснил Олег Витьке. – Ты и к ней свои липкие ручонки протянул? Не убила… Повезло тебе.

– Она меня просто послала! – бурно оправдывался задержанный. – И что? Я ее пальцем не тронул… В смысле… с умыслом. В смысле…

– Мы поняли, – остановил его детектив.

– Пока в твоих словах мало смысла, – явно продолжал развлекаться начальник отдела. – Мы точно знаем: если бы с твоей стороны только намечалось применение физической силы к нашей коллеге… мы бы сейчас с тобой в больнице беседовали. Хотя… может, и нет. Могла и челюсть свернуть. Но мне больше интересно, к кому еще ты ручонки тянул. Начни с девочек из «Феникса».

– Я себе враг, что ли? – уже с искренним испугом ответил горе-бабник. – Мне эта работа нужна. Хотя… Им-то что? С нормальным мужиком было бы приятнее.

– Так то с нормальным, – буркнул Виктор. – А если найду свидетелей, что ты типа предлагал приятный отдых в своем обществе кому-то из тех, на кого напали? И не говори, что не в курсе, о ком речь!

– Нет! – Тут, похоже, жертва допроса стал догадываться о масштабах возможной трагедии. – Я… Ну, да. Я подходил к этой… Кто первая была. И она тоже меня послала. Как и эта ваша…

– И ты хочешь, чтобы мы сейчас поверили, – почти вкрадчиво и уже без издевки стал уточнять Олег. – Что ты на ее посылательства не осерчал, не решил поквитаться?

– С чего? – продолжал оправдываться медик. Теперь в его тоне появились жалобные нотки. – Они многие меня посылают. И что? Каждую проучить? А когда я работать буду? Мне бабки нужны!

– И бабы, и бабки… жадный ты… Альберт. – Начальник отдела с большим трудом вспомнил, как зовут задержанного. – Может, всех ты и не проучил. Но эти девочки…

– Если бы не был виноват, не бежал бы, – разумно напомнил Виктор.

Хель по дороге на кухню спокойно заглянула во вторую комнату в этой странной и неуютной квартире и будто в другой мир случайно провалилась. Комната брата Инны тоже была чистой и аккуратной. Вот только при этом – обжитой, без ужасного больничного налета. Нормальное уютное жилище…

Девушке все это не нравилось: и эта разница миров в отдельно взятой квартире, и странная фраза Инны, что «брат даже к ней в комнату заходил», и отдельная одноразовая посуда, которую притащил Стас, и то, что встречи с психологом тоже проходят только в его присутствии. Или под его полным контролем? Но главное – явно ужасающее психическое состояние Инны и признаки приема совсем не тех препаратов, какие давал бы сестренке любящий брат.

Но последнее хотелось бы проверить. Алиса быстро обнаружила аптечку в шкафчике. В этом царстве под контролем старшего братца никто и ничего не прятал. Или, наоборот, держал улики в легкодоступном месте, чтобы в случае форс-мажора можно было быстро спрятать. Девушка порылась в ворохе лекарств. Название пары из них, лежащих сверху, посмотрела в Интернете. Да, это антидепрессанты. Вот тебе и широкие зрачки, и странная сонливость, и заученные речи…

Алиса как раз достала из сумочки смартфон, чтобы позвонить Олегу, поделиться странными новостями, когда в прихожей хлопнула входная дверь. Странно, вроде бы братец должен сейчас быть в клинике…

Валька прихода Стаса тоже не ожидала. Брат Инны вдруг возник на пороге комнаты, посмотрел на сестру, на ее гостью. Нормальный человек, пусть и недовольный вмешательством в дела семьи, хотя бы поинтересовался, кто к нему пожаловал. Возможно, вопрос был бы задан не в самой вежливой форме, но он бы прозвучал. Стас просто взглянул на оперативницу сосредоточенно-отрешенно, будто что-то просчитывая, а потом рванулся вперед.

Ожидая неприятностей, Валька вскочила и уже тянула из кобуры свой табельный… Но Стас не напал на нее. Он просто резко поднял сестру за волосы с табуретки, а потом молниеносно и явно со всех сил саданул Инне по лицу.

Девушка закричала.

– Заткнись, – почти не повышая голоса, с холодным отвращением приказал ей брат, а потом посмотрел на оперативницу, целившуюся в него из пистолета.

– Положи оружие, или я ее убью, – сказал он ровно и твердо.

Услышав вскрик Инны, Хель поняла, что ждать помощи у них времени нет. Конечно, она напишет сейчас Олегу короткое «SOS». Но пока они приедут… А там эта бедная девочка и Валька! Отложив смартфон и полностью убрав на нем звук, Алиса начала быстро, но тихо проверять содержимое ящиков под рабочими столами в кухне…

– Да сказал же! – почти кричал Альберт. – Бежал! Потому что думал: вас эта прислала! На ней не было написано, что она из полиции! И на вас тоже! А алиби… Да какое алиби! Я почти живу в этой клинике!

– Вот только точно могу сказать, что три дня назад именно тут тебя и не было, – холодно напомнил Виктор.

– Был! – жарко заспорил Альберт. – У кого хотите спросите! Я подменял коллегу! Меня здесь все видели!

– Подменял? – Олег уцепился за эту новость. – Кого?

– Стаса, – интуитивно поняв, что ему поверили, уже спокойнее пояснил врач. – У него что-то с сестрой приключилось. Она же… из этих. И не в себе. Вот он и поехал. Обещал мне накинуть сверху за эту смену…

Начальник отдела уже его не слушал. Он вытащил из кармана смартфон – как и всегда, когда не нужно, пришла куча сообщений. Но это все потом! Олег набирал номер Хель. Вместо ответа в эфир неслись долгие гудки.

– Вить, быстро на выход, – распорядился начальник, уже забыв о задержанном.

Олег почти с ненавистью смотрел на свой смартфон. Если с ней что-то случилось… Только сейчас он заметил сообщение от Алисы и раскрыл его. Короткое «SOS» заставило полицейского перейти на бег.

– Что стряслось? – догоняя начальника, обеспокоенно спросил Виктор.

– Надо ехать на квартиру к этому Стасу! – Больше объясняться Олег не собирался, он все еще надеялся дозвониться до своей подруги.

Его подчиненный даже не стал говорить, что оставил наручники на этом Альберте. Он просто достал на бегу ключи от автомобиля…

Стас, прижав сестру к себе, одной рукой ухватился за ее подбородок, по которому уже стекала кровь из разбитого носа, а другая его рука легла девочке на затылок. Валька хорошо знала этот захват. Одно резкое движение, и Инне сломают шею.

– Она твоя сестра, – все же напомнила оперативница.

– Она – грязная развратная тварь, – с брезгливостью сообщил Стас. – Давно надо было ее убить. Все из-за нее. Шлюха.

– Давай без пламенных обвинений, – посоветовала Валька, медленно опуская оружие. – Без пафоса вообще. Поговорим?

– С тобой? – Было похоже, что этот псих сознательно заводится. Или наконец-то дает себе полную свободу. – Брось пушку, сука.

– Оскорбление сотрудника при исполнении, – холодно сообщила ему Валька, так и не положив пистолет. – Не усложняй себе жизнь.

– Ты такая же дрянь, как она. – Стас, похоже, сознательно нарывался. Он искал повод… Ему на самом деле не нужна была эта женщина-полицейский. Он провоцировал ее. Одно резкое движение, и он наконец-то свернет своей грязной мерзкой сестренке шею! – Вы все всегда врете! Ты такая же шлю…

Договорить ему помешал удар по затылку, резкий и почему-то очень звонкий. Сразу потемнело в глазах, шум в ушах заставил полностью отключиться от реальности, и только потом пришла боль и… слабость.

Валька смотрела, как этот ненормальный Стас оседает на пол. Его руки стали слабее, и оперативница, рванув вперед, буквально отодрала от него Инну. Девочка упала на пол, сжалась в комок и всхлипывала. А ее братец кулем сложился рядом. На пороге комнаты, за спиной Стаса, стояла Хель. Как всегда холодная, чуть надменная. Только у нее в глазах просто плескалась паника. А в руках писательница держала тяжелую новую сковородку.

– Ну, ты даешь! – нервно усмехнулась Валька.

– Он жив? – Впервые оперативница слышала в голосе подруги страх.

– Да, хотя приложила ты его от души. – Она проверила пульс на сонной артерии Стаса, потом на всякий случай собрала его руки за спиной и надела наручники. – Надо вызвать «Скорую» и наших. Похоже, мы поймали маньяка. Мышка бы нами гордилась…

Алиса только потрясенно кивнула, перекладывая сковородку из одной руки в другую.

– Что с Инной? – спросила она.

– Наверное, сломан нос. – Валька ничего не понимала в медицине. – Сейчас врачи приедут, разберемся.

– Я посмотрю. – Алиса наконец-то отбросила свое оружие и поспешила к девочке.

– Ты знаешь, что делать? – Валька набрала номер «Скорой».

– Я знаю, как выглядит сломанный нос, – слишком ровно сообщила ей Хель. – Видела в зеркале, когда мне было десять. После того, как на меня упала горящая балка…

Валька чуть не выронила аппарат.

– Господи, – потрясенно отреагировала она. – Хель… Скандинавская богиня… А я думала, что это пиар-ход… извини…

Наконец ей ответили. После «Скорой» Валька принялась звонить Олегу. Алиса аккуратно осматривала лицо Инны, пытаясь остановить кровь простыми бумажными платочками, и что-то нежно приговаривала, успокаивая девочку.

– Черт! – Оперативница с неприязнью уставилась на аппарат. – У него все время занято!

– Мой смартфон на кухне. – Тон Хель стал обычным. – Когда я оттуда уходила, кто-то названивал.

Валька знала, что подруга не ошиблась, а потом рванула на кухню. Пока Олег не вызвал ОМОН и не разнес тут все на кусочки…

18

Когда Олег вместо долгих гудков услышал, что вызов принят, он даже растерялся. Что сказать? «Как ты?» «Что стряслось?» Очевидные лишние вопросы. И прежде чем начальник отдела специальных расследований нашел нужные слова, в микрофоне раздался какой-то неестественно бравый, слишком нервный и резкий голос Вальки:

– Все хорошо! Хель долбанула его сковородой по голове. Все живы. – Она сделала еле заметную паузу. – Мы здоровы.

Олег просто отключил вызов. Хорошо, что в отделе есть женщина. Валька мудрее, тоньше. Она знает, что и когда надо сказать и как лучше это сделать. Все хорошо… Олег прислушался к себе. Нет облегчения и радости. Нет злости, хотя он сейчас точно должен был просто взрываться от этой привычной эмоции. Нет даже детской досады, что две девчонки все решили без них… Эмоциональная пустота.

– Это нормально, – вдруг тихо сказал Виктор, не сбавляя скорости и не отрывая взгляда от дороги. – Просто слишком много всего и сразу. Мы даже не успели понять, насколько это опасно, а уже все разрешилось. Знаешь, как говорят? Плюс на минус дает ноль. Приедем, станет легче. В смысле… эмоционально.

Олег хотел высказаться, что Витька теперь примеривает на себя роль Мышки. Понимающий и внимательный… Вот только Мышку-то как раз упоминать сейчас не стоило.

– Несколько огорчает, что даже облегчения нет, – неожиданно даже для самого себя признался начальник.

– Так логично, – пожал Витька плечами. – Это только часть. Мы Мышке долг отдали. Теперь надо посадить того, кто это с ней сделал. Тогда и решим… облегчение там или что еще…

Да, решил Олег, пожалуй, мудрая в отделе не только Валька.

Там, в маленькой квартирке, где жили такие с виду милые и несчастные брат и сестра в своем странном больнично-безумном порядке, теперь стоял обычный гомон, как и на любом месте преступления. Похоже, Олег с Виктором прибыли сюда последними.

Все вертелось как надо. И все были… если не довольны, то удовлетворены. Только поняв это, Олег тоже почувствовал облегчение и – легкое раздражение на себя. За те минуты, когда он без конца набирал номер Хель. Нет, тогда он не думал, что потеряет ее. Эта девушка с почти сказочным именем и второй надменной личиной слишком упряма, чтобы сдаться. Но… Олег не хотел вспоминать свое холодное одиночество, которое он испытал без нее. Это слишком…

Наконец народу стало хоть немного меньше. «Скорая» увезла Инну, прибывший наряд забрал Стаса. Часть экспертов тоже отбыли в управление. Глаз в своей обычной легкой и ироничной манере о чем-то разговаривал с Валькой, уже успокаивающейся и теперь просто веселой.

Олег протянул руку Хель, приглашая пройти с ним… да хоть куда-нибудь. Они выбрались на кухню.

– Тебе удалось установить с этой девочкой какой-то контакт? – скептически поинтересовался полицейский.

– Шутишь? – усмехнулась Хель. – Ее планомерно накачивали антидепрессантами, возможно, и еще какой дрянью. Единственным проводником в реальность для нее был брат. Который…

Она вздохнула и развела руками.

– Контакта не будет, – признала она. – Думаю, еще долго. Работа для центра «Феникс».

– Говорят, ты решила сменить имя? – привычно ухмыльнулся Олег. – Была Королевой Мертвых, а стала диснеевской принцессой? Значит, теперь отращиваешь волосы?

– Рапунцель? – Хель тоже улыбнулась. – Хель звучит короче. Просто… Новая деталь имиджа. Королева Мертвых со сковородкой.

– Ага. – Он перешел на серьезный тон: – Может, все-таки в ближайшее время ты немного отойдешь от оперативной работы?

– От ее активной части с удовольствием, – с явным облегчением отозвалась Алиса. – Честно, я испугалась.

Олег напрягся.

– Нет, – пояснила ему девушка. – Не его. И не за себя. Он меня даже не заметил на кухне. Но я услышала звук удара, крик… Инна совсем девчонка, а Валька… Она может за себя постоять, но он ее шантажировал. И вообще, этот урод изувечил троих девушек… Если бы я не успела или… удар был бы недостаточно сильным… Это страшно. И при этом я боялась его убить.

Олег удивленно поднял брови.

– Адвокаты, естественно, меня отмажут, – иронично пояснила Хель. – Но портить себе жизнь из-за этого…

Олег усмехнулся.

– Ну… ты реально теперь полное мое отражение, – второй раз за вечер внезапно решил он высказаться искренне. – Теперь ты уж точно знаешь, каково мне в моей шкуре.

– Я была в своей шкуре, – напомнила девушка. – Просто… Да, наверное, мы думаем одинаково. И знаешь, что еще? Это важно. Он просто провоцировал Вальку. Он хотел убить сестру. Думаю, еще надеется сойти за психа.

– Интересно… – Полицейский понял, что в диагнозе его подруга сомневается. – Пойдем к остальным. Мне еще допрашивать его в управлении. А потом я обещал проставиться. Сегодня придется ужинать в компании.

– Неплохая мысль, – пожала плечами Алиса. – Хочешь позабочусь о доставке, пока ты будешь занят?

Он молча протянул ей свою банковскую карту.

Олег неторопливо, почти вальяжно, переступил порог кабинета начальника.

– Доброго вечера, – сказал он, одарив шефа любимой ухмылкой.

– Реально доброго, – вроде бы радостно, но с традиционной опаской ответил ему Александр Дмитриевич. – А чего ты ко мне? Вроде бы вы задержали очередного маньяка. А допрос?

– Вообще, – задушевно сообщил Олег, – вас я уважаю больше, чем его. Потому я зашел сюда. На доклад. А еще его я допрашивать не хочу.

– Настолько все запущено? – сочувственно поинтересовался начальник. – Видел ребят, кто его привез. Сказали, он им в дороге весь мозг вынес.

– Вот! – иронично заметил полицейский. – А мне мой мозг дорог. Но если серьезно, зачем мне эта бессмысленная беседа? У нас все по нему есть – улики, доказательства, полная база. А душеспасительные беседы, как в кино, не для меня. Просто потеряю время. Он будет упорно косить под психа. Только освидетельствование ему не пройти.

– Вечно у вас в отделе так, – усмехнулся Александр Дмитриевич. – Вроде заточены под старых добрых психов, а вам все больше попадаются те, кто под них только косит. Никакой романтики! Где сумасшедшие с девизом: «Я убиваю просто потому, что убиваю»? Нет, все с какой-то выгодой и извращением.

– Просто в наше просвещенное время, – разъяснил Олег в таком же ироничном тоне, – поводов для убийства становится все больше, а потому убивать просто ради удовольствия уже неинтересно. Но Стас пока никого не убил. Сам, по крайней мере. Отчего приятнее он мне не становится. А вообще, начальник, – он заинтригованно улыбнулся, – ты мне сразу на слово поверил, что Стас здоров?

– Почти. – Тот стал серьезнее. – Я решил тоже внести свой вклад в это дело. Ради Надюхи. Побеседовал с неким Федором. Это тот самый друг Стаса, который изуродовал Инне жизнь. Интересная вышла беседа. Федору этому на зоне понты вместе с почками поотбивали с его-то статьей. Теперь он кроткий и разговорчивый. Выдал такие подробности. Со Стасом они дружили последние лет десять. Дружба была выгодной. По большей части для Стаса. Федя другу по жизни помогал и связями, и возможностями, и протекцией. А еще деньгами. В последнее время много и часто. Естественно, в долг. А Инна на Федю всегда засматривалась. Молоденькая, свежая… В общем, Стас предложил сестру как бы в счет части долга.

– Ага… – Олег начал понимать, в чем суть истории. – А скажи, начальник, совершенно случайно не Стас ли организовал им фатальную встречу?

– Конечно, – согласился Александр Дмитриевич. – И еще интереснее то, что в принципе Федя по этому поводу несколько нервничал. Все же сестренка друга, по сути, малолетка. Так тот же Стас для их, так сказать… расслабления достал некие препараты. Сейчас Федя, конечно, клянется, что все так некрасиво получилось именно из-за этих таблеток. Это теперь почти не важно. Но факт, что в материалах дела есть заключение врачей. И в ее крови, и в его были эти препараты.

– Вот картиночка и сложилась, – развел руками Олег. – Короче, в суде адвокаты Стаса будут вещать про его несчастное детство, игрушки, прибитые к полу, детские психологические травмы. Но суть не поменяется: сестра была для него обузой. Он Инну ненавидел. Вот только у него и работа приличная, и благотворительная программа в клинике, да и психологи из «Феникса» буквально в затылок дышат. Тут тихо от сестренки не избавишься. И тогда у Стасика появился план.

– Сделать сестру одной из пациенток клиники и центра? – скептически поинтересовался его начальник.

– Я думаю, – продолжал полицейский, – Стас надеялся, что Федя сестренку убьет. Не срослось. Тогда наш антигерой пошел дальше. Я не экстрасенс, но уверен: мысль, что она теперь грязная и испорченная, внушил Инне именно брат. Точнее, он работал планомерно, параллельно с психологами. Возможно, надеялся, что ее сочтут невменяемой. Возможно, даже планировал привить ей суицидальные наклонности.

– Но вместо этого Инна просто перестала выходить из дома из-за своей фобии, – развивал историю Александр Дмитриевич.

– И тогда Стас придумал маньяка, – заново подхватил Олег. – Инна общалась в Сети с другими выпускницами «Феникса». Удачно так. Стас начал пичкать ее очередными таблетками. Одно из последствий этой дряни – сонливость. И пока сестренка спала, братец читал истории девочек в чатах. А возможно, и сам продолжал с ними беседы. На клавиатуре ноутбука Инны есть его отпечатки. Экспертиза сообщений может показать, что писали тексты два человека или один. Это все дело времени и опыта. Главное, когда Стас узнавал, что кто-то из девочек с нужной печальной историей заводит новые отношения, он просто находил в клинике ее карту и нападал, восстанавливая картину из прошлого. Типа маньяк.

– А чтобы получить доступ к этим картам пациенток, Стас сблизился с Аллочкой, – логично предположил начальник управления.

– В итоге одной из жертв должна была стать Инна, под действием препаратов, как и в прошлый раз, – заканчивал выстраивать цепочку полицейский. – Саму Инну уже не спросишь, а убитый горем брат рассказал бы сказку о новом романе, надеждах, которые излечили сестренку и даже помогли пересилить агорафобию.

– Ага. – Александр Дмитриевич нахмурился. – Вот только зачем надо было устраивать сегодня такое представление для Вальки и Хель? Ведь, будем честными, Стас был практически вне подозрений.

– Ему слишком нужна была ее смерть, – пояснил Олег. – И теперь он сам изобразил того маньяка, которого выдумал. Потому он и твердит, что все женщины грязные, одинаково испорченные. Я ведь уже жалобы наших ребят выслушал на его дорожный бред. О том, что Стас у нас санитар леса, что все они врут.

– Все они врут? – Эта фраза сбила начальника с толку.

– Девушки, выпускницы «Феникса», – растолковал ему подчиненный. – Типа они сами спровоцировали мужчин. Опять же по причине своей испорченности природной. Потому и надо было их остановить, пока не пострадали от вранья их ни в чем не повинные избранники. Не зря же он выбирал тех, у кого появились новые личные отношения.

– Вообще, это может у него прокатить, – занервничал Александр Дмитриевич. – Стас здорово вошел в роль маньяка. И понятно вроде бы, что якобы настоящей причиной всего этого была ненависть к сестре. Но она рядом, потому убивал на стороне, типа кого-то вместо нее. Опасно это.

– Нет, – твердо возразил Олег. – Не прокатит. Все было бы ладно и складно, даже последняя демонстрация. Если бы не тот факт, что он девушек насиловал. Санитар леса просто бы убил. А этот… Короче, тут он прокололся. В его легенде нет ничего такого… настолько грязного, как запретное влечение к сестре. А без этого все можно разрушить, если за дело возьмется хороший психолог или психотерапевт. Нужна крайне грамотная экспертиза. И я уверен, что госпожа Плугова поможет нам это организовать.

Начальник некоторое время молчал, но потом все же неохотно кивнул.

– Знаешь, – искреннее поделился он, – иногда меня это в тебе пугает. У тебя не всегда правильные методы свершения правосудия.

– Отчего же? – привычно усмехнулся Олег. – Как раз наоборот. Я трепетно слежу за тем, чтобы кое-кто ни в коем случае не избежал правосудия.

– Вообще, да, – вынужден был признать Александр Дмитриевич.

– Ну, вот! – снова перешел на расслабленный тон полицейский. – Мы с тобой все в том деле по полкам разложили. И зачем мне идти на допрос?

– Да и не ходи, – окончательно сдался начальник. – Дело раскрыли. Все как всегда, молодцы.

– Если честно, не очень, – признал Олег уже серьезно. – По идее, ведь после смерти Надюхи мы все должны были землю грызть и камень продалбливать, чтобы это ее последнее расследование быстро и красиво завершить, да и убийцу найти. А мы… Такое чувство, что вообще расслабились. Считай, повезло нам случайно.

– Землю грызть и камень долбить только в кино получается, – тихо и расстроенно возразил Александр Дмитриевич. – А в жизни… Это горе. И его надо пережить. Начни вы горы крушить, наворотили бы не пойми чего. Ты сам-то себя после смерти Жанны вспомни. Уж прости, даже если бы тогда в верхах тебя и разрешили бы подключить к расследованию, я бы не позволил. По крайней мере, не сразу. Ты тогда две недели как зверь раненый метался. Один. Со своим горем. А тут горе у всего отдела. Так что… Бывают, Олег, такие дела. Семейные. Когда все не так и профессионально, холодно и разумно. Но вы же справились.

Начальник отдела специальных расследований согласно кивнул. Не признать правоту руководителя было бы нечестно.

– Странно еще и то, – с грустной иронией сказал он, – что сначала мы взяли именно это дело, а не Надюхино. Отдали долги, а уж потом…

– Ты таких вещей признавать не любишь, – напомнил ему Александр Дмитриевич. – Но ведь если подумать, Надюха бы хотела, чтобы вы поступили именно так. Сначала другие, а потом она. Да и твой любимый холодный расчет. Тут три эпизода, а там всего один. Пусть и весьма значимый. Так что все правильно. И не травмируй своих ребят, дай людям хоть чему-то порадоваться. Отдохнуть немного.

– Ага, – Олег коварно улыбнулся. – Я ведь вообще чего к тебе зашел? Там стол накрыт, тебя ждем…

19

Когда утром Алиса вошла на кухню, Олег окинул ее одобрительным взглядом и чуть заметно усмехнулся.

– Бывает же, – прокомментировал он.

Его подруга сегодня надела джинсы. Впервые за полгода их совместного сосуществования. Джинсы, естественно, были черными. Как и пушистый джемпер тонкого мохера с еле заметными вкраплениями рубиново-красного.

– Надо поговорить, мне кажется, – устраиваясь за столом-стойкой и насыпая себе мюсли в пиалу, предложила девушка.

– О Мышке из твоего сна. – Это не было вопросом. Олег болезненно поморщился. Тема ему не нравилась. – Знаешь, когда расследовали дело твоего друга, мне надо было просто снять с тебя показания, забрать твой коллаж со стены и посадить тебя дома под охраной. И ни в коем случае не стоило тянуть тебя за собой в дело Жанны. И уж точно не стоило соглашаться, когда ты решила ехать со мной туда, где нашли Надюху. Да, твоя помощь хороша для дела. Но все это рискованно. Это плохо для тебя. И, в общем, для нас.

Хель пару секунд смотрела на него задумчиво, а потом высыпала в миску с мюслями и молоком ягоды.

– Мне на самом деле приятно знать, – спокойно сообщила девушка, – что ты за меня волнуешься. Но … представь, я скажу: «Олег, а давай ты сменишь работу. Иди в адвокаты. Там спокойно и денежно. Ты будешь защищать неверных жен, а я спокойно сидеть дома и строчить романы, не переживая, что тебя пристрелит какой-нибудь киллер или найдется маньяк умнее тебя». Вот только думаю я, что при таком раскладе мы с тобой долго вместе не протянем.

– Предположение про умного маньяка почти оскорбительно, – усмехнулся Олег. – Но в целом я твою мысль понял. Только мы с тобой не просто вместе. Ты мне нравишься.

– Отлично! – Она улыбнулась. – Мы друг другу нравимся. Причем такими, какие есть. Изначально. Так что не будем ничего менять. К тому же я уже согласилась не соваться на передовую, тем более что таскать с собой сковородку неудобно.

Он привычно ухмыльнулся, а потом, сделав пару глотков кофе, спросил, как бы между делом:

– Если коротко, что мне нужно знать?

– Надюшка выглядит так, как всегда, – сразу начала рассказывать Алиса, жуя свой завтрак. – Как я тебе говорила, Ваньке там… во сне… где-то восемнадцать. А Надюшка нынешнего возраста. Только вот одета она странно. На ней синий спортивный костюм с белыми полосками и простая белая футболка. Волосы она заплела в косу и там, на берегу, бегает. – Хель поморщилась. – И она, и Ванька занимаются своим делом. Не общаются. Он играет в ножички, как обычно, а Надюшка бежит. Размеренно, спокойно. И… знаешь, у нее нет ни плеера, ни телефона. Иногда она поворачивает голову куда-то и даже что-то говорит.

– Как будто бегает с кем-то в компании, – сообразил Олег. – А тебе она о своих пробежках ничего не рассказывала?

– Где я, а где активный образ жизни? – усмехнулась девушка, продолжая завтракать. – Даже разговора не заходило.

– Но кто-то точно должен о ее привычках знать, – задумчиво сказал полицейский.

Витька догнал их у общей комнаты отдела. Вид у оперативника был расстроенный. Олег приоткрыл для Алисы дверь, пропуская ее вперед, а сам остался с подчиненным. Спрашивать он ничего не стал, только вопросительно поднял брови.

– Да ничего такого, – поспешил успокоить его Виктор. – Это из-за Толика.

Олег прекрасно помнил, что Толик как раз проходит по их нынешнему делу – сотрудник МЧС, друг Надюхи.

– С ним что-то не так? – Начальник отдела начал раздражаться. Теперь и из Витьки все клещами тянуть?

– Не по нашему делу, – неохотно стал объясняться Витька. – Просто… Пить он опять начал. За неделю его соседи уже второй раз мне звонят.

– Почему тебе? – не понял Олег. – И вообще, заканчивай, а? Нормально объясни.

– Толику спиртного нельзя, о чем он, кстати, прекрасно знает, – принялся рассказывать детектив. – Сто грамм, и у него крышу сносит. Сам понимаешь, запойным его не назовешь. Короче, алкоголь так действует. Толик либо сразу заваливается спать, если повезло, а если нет, он буянит. Без особых происшествий и насилия, но громко. Я давно его знаю, вот соседи в случае чего мне и звонят. Лет десять назад номер им оставил свой. Тогда мы уже приятелями были.

– И часто так? – Начальнику отдела в принципе было непонятно, как у парня с такими особенностями организма сложилась жизнь и служба в МЧС.

– В том-то и дело, что лет шесть такого не было, – развел руками Витька. – Похоже, это из-за Надюхиной гибели. И знаешь, что самое противное? Раньше Толик честно каялся и даже… завязывал, хоть на время. Ну, когда у него был прошлый такой «заплыв». Из-за ухода жены. А теперь он врет, что ни капли в рот не брал. «Не знаю, как так получилось. Я к бутылке не прикасался!»

– Странно. – Олегу почему-то это не понравилось. – Ты бы проверил.

– Мало у меня дел, да? – досадливо поморщился подчиненный. – Но… убийцу Надюхи поймаем, а там разберусь.

Начальник отдела не стал это комментировать, просто открыл дверь в общую комнату.

Олег прошел к своему обычному месту, по дороге картинно раскланявшись с Александром Дмитриевичем, скромно устроившимся в углу, уселся и взглянул на доску. Там теперь появилось фото Надежды. Начальник отдела улыбнулся.

– Классная фотография, да? – робко спросил Серый. – В ее смартфоне нашел.

Снимок на самом деле был удачным. Надюшка выглядела на нем счастливой и мечтательной. Волосы красиво рассыпались по плечам, вместо привычных невзрачных бесформенных свитеров на девушке был надет симпатичный изумрудного цвета джемпер. В руке Мышка крутила свой кулон, глядя куда-то за границу кадра и чуть улыбаясь.

Олег не стал комментировать фотографию. Его порадовал сам факт появления снимка. Отдел приходит в чувство. Скорбь уступает место тихой грусти. А о покойниках только хорошо или ничего. Хотя никто из них точно не мог бы сказать о Надюхе плохо. Ни при жизни, ни сейчас.

– Мы закончили ее расследование, – начал Олег. – Пусть с горем пополам, но успешно. И почти в рекордные сроки. И опять же, не без Мышкиной помощи. Только… если честно, я очень хотел бы понять, почему Надюха остановилась? Она четко и логично рассуждала, что преступник связан с клиникой. А потом…

– А потом ей не хватило времени, – ответил Серега, довольный, что знает ответ. – Мышка у нас очень хитрая. Она не оставила дело, просто пошла другим путем. Ведь и Надюха, и другие девушки приятельствовали с одной из медсестричек. Очень разговорчивой в Сети.

– Симочка? – предположил Соколиный Глаз.

Его младший коллега кивнул.

– Вот ее-то наша Мышка и расспрашивала аккуратно, как только она и умела, – закончил он.

– Автомобиль! – коротко напомнил Олег.

– Был автомобиль, – иронично усмехнулся Глаз. – Нашел я его, нашел. Стас ездил по доверенности на машине приятеля. Тот самый седан цвета мокрого асфальта. В салоне проведена чистка, но покопаться можно. Наши эксперты найдут, когда у них дойдут до этого руки. Пока-то у нас признание нашего почти маньяка есть.

– Последний пазл встал на место, – обрадовалась Валька. – Жаль, что Надюха сама не успела…

– Да, – быстро подтвердил Олег, пока настроение коллег снова не испортилось. – Но теперь мы должны заняться тем, кто помешал нашей Мышке успеть. Вернемся к началу истории. Что мы имеем?

– Мы точно знаем, – начала Алиса рассказывать, очень спокойно и даже немного певуче, будто писала этот сюжет, – что в прошлом Нади была трагедия, которую наша подруга достойно пережила. После реабилитации она помогала другим пациенткам «Феникса». Вот только в последний год ее волонтерство в центре почти сошло на нет. Как сказала Плугова, Мышка – одна из многих, кто смог пойти дальше. Но…

Алиса выразительно развела руками.

– Но полгода назад случилась еще одна трагедия, – подхватил Виктор. – С Лизой. Девушкой, которая была подругой Нади.

– Не просто подругой, – уточнил Олег. – Лиза была своего рода символом. С этой девушки началась для Надюхи новая жизнь. Мышка вытащила Лизу семь лет назад и поняла, что может помогать другим. Это было лекарство для нее самой.

– Тогда Мышка просто не могла не отомстить, – решил Серый. – Отсюда ее расследование. Вот только убийство Надюхи, как мы теперь знаем, с этим делом практически не связано.

– Не совсем, – мягко возразила Алиса. – Мой друг Денис назвал расследование Надюхи дембельским аккордом. Последний долг. И именно это дело Надя использовала… ну, как некую предпосылку, чтобы кое-что серьезно изменить в собственной жизни.

– Новая квартира, новые подруги, не связанные с центром, – перечислил Глаз. – И новая любовь.

– И я предполагаю, – заметил начальник отдела, – что именно эти перемены не понравились кому-то из ее старого мира.

– Я могу поучаствовать? – спросил Александр Дмитриевич.

Олег с легкой усмешкой кивнул.

– Я сегодня не на правах руководящего контроля, – шутливо подняв руки, будто сдается, заметил их шеф. – Честно, просто из-за Надюшки. Убийца кто-то из окружения Мышки, что нам изначально понятно. Какой бы новой ее жизнь ни была, но мирок ее все равно довольно тесный. Мы с вами, семья, да еще два-три человека. Оно, конечно, логично. Вот только в таких делах все так отвратительно…

Он болезненно поморщился.

– Ага, – поддержал его Глаз. – Потому что когда подозреваемых мало, это так же плохо, если их много. И тут приходится искать самую неприятную вещь на свете…

– Мотив, – закончил Олег. – И этот мотив как-то криво, но может быть связан с расследованием Мышки. Есть возражения?

– Конечно. – Алиса успела превратиться в надменную и язвительную Королеву Мертвых. – И они буду логичны.

– Как и всегда, – поддержала ее Валька, – расследование было предпосылкой к переменам в самой Мышке, так и в деле о ее смерти, это только прикрытие настоящего мотива.

– И то слабое, – продолжала писательница. – Что мы с вами увидели тогда? Убийство с обложки. Так? Ты же, Олег, сам сказал, нам надо вернуться в начало.

– Вернулись, – усмехнулся он. Хель больше его не раздражала, просто было интересно ее слушать. – И это иллюзия.

– Но весьма говорящая, – напомнила девушка. – И очень тесно связанная с самой Надюшкой. Книги. Она очень любила читать.

– Верно! – тут же поддержал Серый. – А эти детективы Краева, это еще и Мышкино несчастное прошлое!

– То, чего она, слава богу, избежала семь лет назад, – уточнил Виктор. – И это раз. Я бы скорее вспомнил не про книги и неизвестную нам на тот момент историю из жизни Нади, а про то, что мы увидели как эксперты.

– Явная подстава, будто сделал это врач, – понял его Глаз. – А ведь у Мышки роман именно с врачом.

– И это снова указание на Надюшкину жизнь, – заметила Валька. – Теперь уже новую, но не на ее расследование.

– Которое касалось аж двух медицинских учреждений, – сообразил Серый. – Думаю, убийца все же был в курсе расследования, а заодно личной жизни Мышки и даже ее прошлого. Это должен был быть кто-то очень ей близкий. Мы-то обо всем этом не знали!

– И таким образом, – почти победно провозгласил Олег, – у нас три подозреваемых. Ее подруга детства Галина, муж Надюхиной сестры Вадим, влюбленный в Мышку пожизненно, и Лёля. У самой сестры, Толика и Плугова-младшего алиби. Ну, и если все-таки Мышку убил кто-то из присутствующих здесь, прошу встать и признаться.

Александр Дмитриевич усмехнулся.

– В нашу невиновность я верю, – заметил он. – А вот эти трое… Мы можем предположить, какого пола убийца? Вообще, хоть что-то на него есть?

Глаз выразительно помотал головой.

– Ударить шокером, а потом перерезать девушке горло может как мужчина, так и женщина, – рассудил он. – Свидетели о нем ничего внятно сказать не могут.

– У нас есть его снимок с камеры внешнего наблюдения, – уныло дополнил Серый. – Где тоже ничего непонятно. Хотя бы еще одну запись достать! Хоть какую-нибудь!

– Ну, вообще, – рассудила Валька, – можно попробовать посмотреть, где камеры возле того места, где похитили Катю. Убийца Мышки там был. Вдруг повезет.

Парень ей обрадованно кивнул.

– Везение – вообще штука хорошая, – ехидно заметил Александр Дмитриевич. – Вдруг убийца еще и сам к нам придет и сам наденет на себя наручники.

Полицейские немного надулись, а Хель почему-то уставилась на начальника управления весьма задумчиво.

– Кто-то обещал тут просто поучаствовать, – вкрадчиво напомнил Олег. – А вообще, камеры и изображения – это хорошо. Но мне бы хотелось точно знать другое. На нынешний момент у троих наших подозреваемых вроде бы есть алиби. Но насколько оно прочное?

– Вот это дело, – согласился с ним начальник. – И мотив… Я бы этого Вадима первым делом зацепил. Тут все слишком явно. Любовь – это ведь штука такая! Он к ней всю жизнь, а она…

– От любви до ненависти один шаг, – ехидно напомнила Хель. – Вот только…

Она ядовито улыбнулась.

– Конечно! – в любимом тоне отреагировал Олег. – Уж слишком очевидно, наша Королева Мертвых так бы не написала. Хотя тут я тоже соглашусь. Для такой подставы нужно что-то очень весомое. Из-за ревности бьют бутылкой по голове.

– Спонтанное убийство, – понял их шеф. – В целом – да… Но эти две девочки каким боком?

– Вот это нам и надо выяснить, – решительно заявил начальник отдела. – Но начнем с уточнения или разоблачения алиби. Думаю, нам все понятно, что делать…

Олег знал Александра Дмитриевича не первый день. Конечно, начальник не соврал: он пришел ради Мышки. Но…

– Что еще у нас стряслось? – спросил он у шефа, выйдя с ним в коридор.

– Да так… – Александр Дмитриевич болезненно поморщился. – Руководство, конечно, в восторге от очередного раскрытия. Только… Понимаешь, наша профанация с маньяком провалилась. И теперь кое-кто… Один слишком умный заместитель главного по личному составу уж очень рвется отнять у нас дело Мышки. Типа мы можем наломать дров по личным мотивам. Конечно, я постарался. Поддержка у нас кой-какая есть. Но лучше поторопиться.

– А с чего вдруг? – насторожился Олег. – Этот правый слишком бдит чистоту рядов?

– Скорее он слишком прислушивается к словам одной близко знакомой ему симпатичной девушки-психолога, – пояснил начальник.

– Ага… – Полицейский криво усмехнулся. – То-то я думаю, текст знакомый. И еще одна загадка разрешилась. Светлана попробовала войти в контакт со всеми знакомыми Надюхи. Мы ей материалов дела не давали. Я все думал, откуда такая осведомленность?

– Ты лучше придумай, как эту дамочку успокоить, – посоветовал Александр Дмитриевич. – В этот раз я сам готов зайти дальше положенного. Если она так на тебя запала, что рьяно мстит за ваш разрыв, то я мужик простой. Я могу все это и Алисе повторить. Уж она найдет способ Светлане помочь забыть о нас и Мышке.

– Хель уже предлагала помощь, – припомнил Олег. – Кардинальную. Оставим это как запасной вариант. Кошачьи драки – это страшно. Попробую сам. Причем прямо сейчас.

– Хорошо бы, – обрадовался начальник. – Только ты это… Без жертв. Ну, с твоей стороны. Платить натурой не наш метод.

Олег ответил ему своей любимой ухмылкой.

20

Валька с любопытством оглядывала холл центра реабилитации женщин, переживших насилие. В клинике все было дорого-богато, а здесь – уютно. Даже несколько расслабляюще. В центре на самом деле все делали для того, чтобы пациентки чувствовали себя здесь в безопасности. Просто дом – настоящая крепость, где защитят и сберегут.

– Добрый день, – официально-вежливо поздоровалась с Валькой девушка-администратор. – Вы хотите навестить кого-то из наших гостий?

Оперативница оценила такт девушки. Тут не пациентки, а гостьи. Красиво.

– Здравствуйте, – ответила Валька суховато. – Я не посетитель.

Она продемонстрировала свое служебное удостоверение.

– Вы из-за… наших девушек тут? – почти шепотом поинтересовалась администратор. – Тех, на которых напали? Вас проводить к директору?

– Нет, – мягко возразила оперативница. – Я здесь из-за Нади. Надежды Васильевны Барановой.

На лице девушки тут же появилось скорбное и немного испуганное выражение.

– Надя… – Администратор кивнула. – Я ее хорошо помню. Мы не приятельницы, но она раньше часто сюда приходила. Всегда болтали с ней. Она такая… Честно, мало похожа на других девочек, кто бывал здесь. Я слышала, ее убили. И… что нужно сделать?

Девушка была искренней. И то, как она сразу предложила помощь, теперь уже по-настоящему, без официоза, вдруг вызвало у Вальки спазм в горле. Мышку любили все. Но…

– Наш руководитель уже встречался с вашим директором, – заговорила она быстро, чтобы загнать эмоции подальше. – А теперь мне нужны записи с камер за эту дату.

Валька аккуратно написала цифры на листочке.

– С вашим руководством, естественно, все согласуют, – на всякий случай уточнила оперативница.

– Не надо, – совершенно спокойно возразила администратор. – У меня есть инструкция. Мы всегда содействуем правоохранительным органам. Сейчас нашей начальницы службы безопасности нет на месте, но я позову ее заместителя.

– А что с Галиной? – заволновалась Валька.

– Она же дружила с Надей. – Голос у девушки был несколько удивленный, будто она вынуждена напомнить общеизвестный факт. – И после того, как Нади не стало, Галя… в отпуске.

Валька вспомнила опустевшую бутылку водки на столе в доме Галины. Душевный отпуск…

Администратор уже успела аккуратно стукнуть по почти незаметной дверце в стене за стойкой ресепшен. Оттуда шагнула в холл приятная молодая женщина, довольно высокая, широкая в кости и несколько грузная. Или мускулистая. С точки зрения Вальки, эта дама больше напоминала сотрудницу службы безопасности, чем Галина.

– Добрый день, – мило улыбнулась та. – Извините, я, конечно, слышала ваш разговор с Машей.

Оперативница сообразила, что Маша – это администратор. Прочитать имя на ее бейджике Валька не удосужилась.

– Я могу предоставить вам нужные записи, – продолжала представитель местной охраны. – Кто вас интересует?

– Да вообще-то как раз ваша непосредственная начальница, – призналась Валька.

Плечи дамы как-то сразу поникли. На лице появилось неприятное выражение обреченности.

– Отойдем? – предложила она. – Вернее, давайте зайдем ко мне.

Они проследовали в комнату за стойкой ресепшен. Тут было полно мониторов, на которых отражалась вся жизнь центра.

– Записи я, конечно, дам, – сразу предупредила дама из службы безопасности. – Только… Галины в тот день на работе не было. Я понимаю, что это выглядит нехорошо сейчас. Но уверена, этому есть нормальное объяснение.

– Как это нет? – растерялась Валька. – Она не работала?

– По графику должна была, – признала дама. – Только она меня попросила ее подменить. И я, естественно, согласилась. Что тут такого? Меня-то она тоже подменяла. Это же нормально.

– Нормально, – согласилась Валька. – Как я понимаю, Галина не сказала, зачем ей нужна эта подмена?

– Нет, – честно призналась женщина. – Только… Знаете, она так нервничала тогда. Вернее… Ну, знаете, не когда что-то случилось, а по-хорошему. Ну, будто перед свиданием. Я потому и согласилась. Может же у нее быть личная жизнь?

– Конечно, – снова покладисто подтвердила оперативница. – Но записи все же скачайте, пожалуйста…

Алиса не могла скрыть усмешки, глядя на Серого. Парень был не просто смущен, а катастрофически! Его уши просто пылали, он не знал, куда девать руки и куда смотреть. На щеках тоже проступали красные пятна. Не удержавшись, писательница сделала фото на свой смартфон.

– Очаровательно! – развлекаясь, прокомментировала она. – Олег бы не хотел это пропустить.

– Олег меня убьет, наверное, если узнает, что я был тут с тобой, – проныл Серый.

– Он прибьет тебя, если ты забыл в отделе свое служебное удостоверение, – надменно возразила Хель. – Без корочек ты так просто записи с камер не получишь.

Оставив парня осознавать услышанное, девушка стала изучать ассортимент с совсем не служебным, почти детским любопытством. Вообще, это был первый в ее жизни визит в секс-шоп.

О том, что это место надо посетить, Алиса догадалась, когда обсуждали возможность получить изображение с камер и шеф управления упомянул наручники. Ведь где-то весь этот ужас, в который обрядили Мышку, должны были купить! Перед поездкой писательница полезла в Интернет и выяснила, что магазинов подобного толка в их городе целых три. Два находились в центре, правда, чуть в стороне от обычных торговых улиц. По приложенным фото и отзывам Алиса выяснила, что там уровень цен довольно высокий и ассортимент качественный. Ее это совсем не устраивало. А вот это местечко в самый раз.

– Ага! – Она издали увидела нечто ядовито-розовое. – Кажется, я права. Знакомый оттенок.

– Господи! – Серый был в ужасе. – Это как то белье, что было на Мышке!

– Потому мы и здесь, – суховато напомнила ему Хель. – Смотри, все такое вульгарное и дешевое. Он точно покупал это здесь. Девушка! – решительно и требовательно позвала продавца Алиса. – Мне нужна помощь!

Вопреки ожиданиям писательницы консультант в этом магазине была одета совсем не в духе интим-услуг. Скорее совсем наоборот. К ним приближалась невысокая девушка в мешковатой футболке и брюках в стиле «милитари», коротко, почти по-военному стриженная, с пирсингом в левой ноздре.

– Какая фантазия вас интересует? – спросила она и почти хищно подмигнула.

Серый испытал жгучее желание спрятаться за спину Алисы.

– Никакая, – спокойно известила писательница. – Меня интересует, кто работал здесь четыре дня назад.

– Тут только я работаю, – лениво известила ее девица. – А что? Что-то не сработало?

– К сожалению, сработало, – собравшись с духом, официальным полицейским тоном вступил в разговор Серый. – Мы расследуем дело об убийстве.

И он показал свое удостоверение, которое просто чудом не забыл в отделе.

– Ого! – Это произвело на консультанта впечатление. – Чё? Кого-то ухайдакали нашим реквизитом? Серьезно?

– Типа того, – не стал вдаваться в подробности парень. – Мне нужны записи с камер за тот день. Есть?

– Ага! – Девица точно верила заповеди, что крат-кость – сестра таланта. – Все будет. Весь день?

– Нет, – подумав, решила Алиса. – С двух до семи часов вечера. И кстати, если работали вы, не вспомните, кто покупал вот это белье на сорок шестой размер?

– А! – Консультант оживилась еще больше. – Я помню. Но кто, не знаю.

– В смысле? – удивился Серый.

– Было какое-то чудо, – пояснила девица. – Я предложила горячий набор. Ну, там, плеточку, наручники, ошейник и прочее. Сейчас комплект со скидкой. Но… Короче, я не разобрала, мужик это или нет.

Алиса чуть не брякнула, что и у них та же проблема.

– Рост, вес, хоть что-то? – пытался уточнить Серый.

– Средний, средний, ничего, – четко рапортовала консультант. – Невнятное нечто. Куртка с капюшоном. Он или оно его на голову надвинуло. И еще кепка с козырьком. Что там разберешь? Не толстый, вообще средний. На руках перчатки.

– Голос? – предположила Алиса. – Как-то же он или оно свои пожелания озвучивал?

– Тупо жестами, – развела руками девица. – Указал на этот комплект, притащил к кассе чулки, парик Клеопатры, что совсем не в тему, и еще взял костюм дезинсектора.

– Чего? – Серый от изумления чуть не шарахнулся.

– Это для ролевых игр, – охотно пояснила консультант. – Прикольно так получается. Сверху плащ такой… ну, типа дождевика, перчатки огромные, сапоги резиновые и респиратор. Правда, он не настоящий, но не суть. Все это напяливается на голое тело. Потом распахнул, а там…

– Моего знания анатомии достаточно, чтобы понять, что там, – иронично остановила ее Хель. – Записи мы берем. А! Еще момент. Это чудо расплатилось картой?

– Наличными, – уверенно ответила девушка. – Я еще со сдачей мучилась. Размена было мало. Надеюсь, вопросов, как я это запомнила, нет?

Серый решительно замотал головой. С него хватило всего, и с лихвой.

От здания управления до кабинета Светланы было не больше пяти минут ходу. Олег прошел по знакомой улице, поднялся по ступенькам крохотного крылечка, стукнул для приличия в дверь, распахнул ее и шагнул внутрь. Он не был здесь полгода. В тихом и уютном кабинете кое-что изменилось. Новая кушетка, миниатюрный чайный столик, похоже, антиквариат. На стене прибавилось грамот и благодарностей. Светлана, естественно, не изменилась за пару дней, что они не виделись. При появлении полицейского она удивилась и, кажется, испугалась.

– Здравствуй, – сказал ей Олег и пригласил самого себя приземлиться в кресле.

Психолог кивнула и поправила очки.

– Вообще-то, ко мне скоро должен прийти пациент, – холодно сообщила она.

– Если должен, пусть приходит, – усмехнулся полицейский. – Это повод не терять время. Интервью будет коротким.

– О! – ядовито отреагировала Светлана. – Мог бы для интервью вызвать меня повесткой.

– Мог, – честно признал Олег. – Но ты почему-то не оценила комфорт нашей допросной.

– Ты не имел права так со мной обращаться, – с обидой заявила психолог.

– Имел, – сухо возразил начальник отдела. – Но не спорю, это было совершенно необязательно. Теперь поговорим здесь? Или ждать тебя у нас с адвокатом? Интересно, как ты будешь при нем объясняться, почему так навязчиво предлагаешь свое общество друзьям и родственникам Надюхи.

– Как психолог и консультант полиции, я имею право предложить им свою помощь, – напомнила она.

– Только не в том деле, где ты сама проходишь как свидетель. – Олег одарил даму любимой холодной усмешкой. – Ты отстранена. И это можно назвать помехой следствию.

– Спорно, – отмела его довод Светлана.

– Наплевать, – отозвался полицейский. – Но если подкрепить мою точку зрения твоей неудачей в центре «Феникс», который фигурирует в деле…

– Хочешь помочь своей женщине убить мою репутацию? – неприятно сощурила она глаза, явно разозлившись.

– Да брось, – отмахнулся Олег. – Широкой общественности нет дела до молодого перспективного психолога и ее ошибок. А вот одному генералу есть…

Светлана нахмурилась. Она явно просчитывала ситуацию, и результат ей, похоже, не понравился.

– Что ты хочешь? – наконец сухо и холодно спросила она.

– Несколько вопросов, – перешел к делу полицейский. – Для начала, просто признайся: зачем ты лезла к близким Надюхе людям? Собирала на мой отдел очередной жидкий компромат? Натравливала на нас отдел внутренней безопасности?

– Ой, не надо делать из меня врага народа! – неприятно улыбнулась Светлана. – Мне наплевать на эти ваши внутренние дела и чистоту рядов. Ничего такого я не замышляла. Просто хотела немного вам нервы потрепать, и все. Естественно, никому из этих людей я бы не причинила боли. Я психолог все еще!

– Потрепать нервы? – Олег скептически поднял брови. – И себе в том числе? Смысл? Тебя же обе подружки Мышки просто послали.

– И заодно доложились твоим подчиненным, – напомнила женщина со злым удовлетворением. – Хотя бы несколько минут твоего раздражения. А эти девицы… Что Галина работает в центре и знает о той истории, я даже не догадывалась. А Лёля… Я прекрасно ее помню. Она не так нежна и ранима, как вы думаете. Такие девочки… Они часто врут.

– Потрясающе! – саркастично отреагировал начальник отдела. – Не поверишь, маньяк, который этих девочек уродовал, говорил то же самое. Пугающее совпадение.

– Закономерное, – суховато возразила психолог. – Я понимаю, тогда мне не хватило опыта. Но они врут. Не во всем, но…

Она пожала плечами.

– Слушай, а если как раз по-честному, – заинтересовался Олег уже всерьез. – Да, ты на самом деле хороший психолог. Что тогда пошло не так? Суть истории я знаю, но почему все обернулось таким образом с Лизой? И при чем тут эта Лёля?

Некоторое время Светлана молчала. Она была на него зла, теперь уже наверняка. Пожизненно. Сотрудничать она точно не хотела, но… Психолог прекрасно понимала, как сейчас важно сохранить свою репутацию и наметившееся светлое будущее.

– Не буду врать, – подумав, решила все же рассказать она. – Мне нужна была работа в «Фениксе», и эти девочки стали теми, на ком я испытывала свой метод. Все строилось на честности, полной – не со мной, а перед самими собой. Как только они признали бы свои ошибки, можно было бы заставить их жить дальше.

– Пока не улавливаю логики. – Олег начал неприятно хмуриться. – Честность в чем? Типа они сами ждали от тех мужчин внимания? Как-то я слабо верю, будто ты пыталась внушить им: девочки сами виноваты в том, что их изуродовали.

– Естественно, нет, – раздраженно всплеснула руками Светлана. – Все намного проще и не так ужасно. Подумай, ты же любишь логичные версии. Та же Лиза. Она общалась со своим пока еще будущим насильником, как с мужчиной. Много лет они были близки психологически. И она должна была понимать, как он на самом деле к ней относится, но делала вид, что этого не замечает. Это несколько… опасно. А Лёля! Самый странный вариант. Она жила с отчимом пять лет. Во всем этом кошмаре. А потом, когда все закончилось, она даже не стала давать показания. Просто ушла в себя, потому что она в свое время сделала не тот выбор. Осталась там добровольно, не захотела бороться.

– Ладно, – подумав, согласился Олег. – В чем-то ты права. Но послушай, когда девушка просто делает не тот выбор, она может сказать: «Как я могла быть такой дурой, что связалась с этим козлом? Куда мои глаза смотрели?» Но тут как-то… есть повод не признавать того, что было до насилия со стороны неверно выбранных козлов. Знаешь ли, с такой правдой реально можно в окно шагнуть.

– Если все это вовремя не признать и не попытаться пойти дальше, – устало заметила психолог. – Олег, ты сам-то вспомни. Что было с тобой? Убили Жанну, тебе не дали ее дело. И что ты сделал? Разозлился. Уперся, попер вперед, пока не получил желаемое. Так и тут. Ошиблась, получила неприятности, но надо не плакать, а злиться и переть. К тому же признание малой ошибки позволяет выкинуть из головы ложное чувство вины, которое есть у многих из них. Отрицание всего только хоронит проблему, а не решает.

– Спорно, – коротко прокомментировал Олег. – Но в чем-то крайне познавательно. И логично подводит к последней интересующей меня теме. Ты так любишь добиваться правды от своих клиентов. Вот и я хочу правды от тебя. Скажи, что тебе на самом деле от меня было надо? Почему ты до сих пор злишься и вопреки своей же логике за меня цепляешься?

Это было нетактично, зато откровенно. Как раз как она когда-то от него хотела. Светлана раздраженно поджала губы. Он поймал ее. Женщина совсем не хотела это признавать, но и тянуть дальше не имело смысла.

– Ну и кто тут полицейский? – саркастично усмехнулась она. – Все же почти очевидно. Чего может хотеть женщина от мужчины?

– Да куча вариантов! – даже удивился полицейский. – Денег, секса, любви, стабильности, есть и куча других, более циничных вещей.

– Это мужской подход. – Похоже, теперь психолог развлекалась. – Для нас это укладывается в одно простое, но емкое понятие – замужество.

Это основательно выбило Олега из колеи.

– Да ладно! – не поверил он. – Что-то я не заметил за тобой влюбленности или хотя бы желания. Чисто физического.

– Это хорошо для чего-то простенького, – надменно пояснила Светлана. – А для брака недостаточно. Страсть проходит, влюбленность остывает. Нужно другое – перспектива как начальный капитал. Перспективный мужчина позволит своей жене получить нормальный уровень жизни, статус, хорошее ровное будущее, уважение, репутацию, в конце концов.

Полицейский слушал ее внимательно, анализируя данные. Вводную от Серого на Свету он получил еще день назад. Читать там особенно было нечего. Только вот та самая неприятность в начале карьеры. А так… Простая семья. Папа преподаватель в вузе, мама – врач. Сестра замужем за строителем. Живет отдельно с двумя детьми в обычной трешке в районе хрущевской застройки. Домохозяйка. На первый взгляд все просто. Но оказывается, для Светланы это тема постоянной неудовлетворенности. Или результат маминых несбывшихся надежд, вложенных в голову дочки.

– Ага… – задумчиво произнес он. – Соглашусь, можно предположить, что я подходил идеально. Любовь уже умерла, остался расчет, амбиции и пробивная сила.

– Верно. – Психолог была довольна. – Со временем ты бы устал ждать момента для мести. Остыл, и остались бы только амбиции, привычка лезть вверх. Все было бы идеально.

– Остыл бы с твоей помощью, – уточнил он неприятным тоном. – И амбиции ты бы мои тоже подогрела. Приручила бы. Помогла лезть вверх. А там… Приличный домик за городом, у меня новые крутые погоны, у тебя широкая модная практика. Деловые ланчи, вечерние выходы в свет. Связи, деньги. Отдых на дорогих курортах, бриллианты по праздникам. Дети, наверное, в эту идиллию не вписались. Хотя нет, сейчас модны гармоничные дружные семьи. Родить одного для престижа. Мамки-няньки, гувернантки, элитная школа где-нибудь подальше, но семейные фото в светской хронике.

– Примерно так. – Она насторожилась. – С меньшим сарказмом и большей привязкой к жизни.

– Или к новостной повестке дня и светскому этикету. – Он уже не скрывал злого веселья. – Только… я бы помер, Света! Или просто сбежал бы. В чем-то ты круто ошиблась. И да, теперь я понимаю твою злость. Как только ты могла выбрать такого козла, как я? Куда твои глаза смотрели? Но и на старуху бывает проруха.

Он встал, даже не глядя в ее сторону. Олег как-то быстро от нее устал и поймал себя на неприятном чувстве разочарования.

– Света, – уже от двери сказал он. – Хватай своего генерала. Из него даже лепить ничего не надо. И вывертов меньше. Пусть он старше меня лет на десять и проще. Не так весело, зато надежно. И лучше нам больше не сталкиваться. Тебе будет больно.

– Это угроза?

Олег не смотрел на нее, но знал, что Светлана на грани истерики.

– Это факт, – честно признался он.

– Ты сам-то веришь, что тебе нужно иное? – все же не сдалась женщина. – Семья? Дети? И все прочее? Ты с собой честен? Ты так сможешь, Бездушный?

– Я помню, мы все врем, – пробормотал он и вышел из ее кабинета.

Последняя фраза имела сейчас больше смысла, чем просто попытка уйти красиво. Олег начал задумываться о новых обстоятельствах в деле Мышки. Идея была смутной, но… Начальник управления проверил свой смартфон. Пропущенный вызов от Витьки и сообщение от него же. Прочитав текст на экране, Олег нахмурился и стал звонить подчиненному.

Алиса с помощью Серого проверяла фотографии из квартиры Надюхи. Сама она была там два раза, но с другими целями. Да и не было причин заглядывать в шкаф. По крайней мере, ради спортивного костюма. А вот сейчас проверить надо… Только пока подходящей синей ткани на фото разглядеть не удавалось.

Серый понятия не имел, зачем им Надюхина одежда, но старался помочь. Его отвлек звонок.

– Да? – буркнул он. – Кто? А… Чего хочет?.. Ну, ладно…

Отключив вызов, он удивленно посмотрел на Алису.

– Там Надюхин Данила приехал, – известил парень. – Сюда рвется. Поговорить.

Сегодня Данила выглядел лучше. Собранный, аккуратный. Одет неброско, но дорого. Золотой мальчик. Только очень грустный и немного смущенный.

– Извините, – сказал он. – Я знаю, у вас работы много. Новостей нет?

– Мы не имеем права разглашать какие-либо сведения, пока идет расследование, – выдала Алиса.

Серый постарался скрыть улыбку. Она говорила так внушительно, будто сто лет в отделе проработала. Но для поддержания ее имиджа он тоже важно кивнул.

– Я понимаю, – спохватился гость. – Просто… Я только хотел знать, когда отдадут тело Нади. Ведь надо похороны организовать. Не могли бы вы как-то… познакомить меня с ее семьей? Если уж сама Надюшка не успела… Знаю, что они стеснены в средствах… Может, я хотя бы помогу с похоронами?

– Я собиралась взять это на себя, – призналась Хель суховато.

– Весь отдел помог бы, – уверенно вмешался Серый. – Мы все ее потеряли.

Алиса тут же согласно кивнула. Вообще, у них с Валькой уже такой разговор был. Да и Глаз Олегу намекал…

– Спасибо, – рассеянно проговорил Данила. – За все… Но все равно. Я должен с ними познакомиться. Вы могли бы дать их адрес? Конечно… Просить меня познакомить было бы наглостью.

– Почему бы и нет, – вдруг решила девушка. Она закончила просматривать фото. Заветного спортивного костюма на снимках не было. Возможно, Ольга что-то вспомнит. В конце концов, это только сон. И этот костюм мог быть у Надюхи лет десять назад. – Так как и мы собираемся помочь семье Нади, то вполне можно прямо сейчас поехать и обсудить все это.

Данила только скорбно улыбнулся.

– Ты можешь позвонить Олегу? – попросила Хель Серого. – Он нервничает, если чего-то не знает.

– С дороги позвоню, – пообещал парень таким тоном, что спорить с его участием в этой поездке было невозможно.

Серый понимал, что если там, у родных Мышки, Хель снова ввяжется в какое-то приключение с использованием кухонной утвари, то начальник парню точно открутит голову за то, что Серый ее просто так отпустил.

21

Виктор быстро сбежал по лестнице в холл больницы. Ему не терпелось покинуть это неуютное казенное место. И почему в больницах все и всегда выглядит так, будто это уже чистилище? Начальник отдела ждал его внизу.

– Олег, – Виктор виновато улыбнулся, – спасибо. Я понимаю, что вся эта история с Толиком совсем не вовремя. Но…

– Мы в ответе за тех, кого приручили, – с привычным раздражением напомнил ему шеф. – Ты ключи от квартиры у него забрал?

– Да. – Виктор достал связку из кармана. – Но зачем?

– Если уж приручил, то отвечай за него по полной, – заметил Олег. – Поехали посмотрим, что там к чему. Странная история с запоями, о которых он не помнит. Кстати, что конкретно с ним сейчас стряслось?

– Вообще бред. – История оперативника явно раздражала. – Сел пьяный за руль, чудом не разбился сам и никого не убил. Самое странное, что ехал на работу! А ведь он завязал с выпивкой, именно когда поступил в МЧС.

– Заметь, ты сам признал, что это странно, – снисходительно отметил его начальник. – Давай спокойнее за рулем. Или пусти меня, пока мы сами не разбились или кого-нибудь не убили. Толик твой в каком состоянии сейчас?

– В сознании, – угрюмо сообщил Виктор, старательно глядя на дорогу. – Его немного головой приложило. Ушиб грудной клетки. И сильная аллергическая реакция. Это и без врачей видно. У Тольки рожа как тарелка с распаренной кашей. Вся в прыщах.

Он глянул на Олега и тут же продолжил:

– Пока ты не начал раздражаться, что я тяну время, сразу скажу, с ним самим я разговаривал. – Оперативник аккуратно вписался в поворот. – Толик уверяет, что ничего не пил. Вчера уверял меня в том же. С утра встал, хватанул кофе. У него кружка такая с пол-литра. Съел чего-то там и собрался на работу. Проехал квартал, и ему поплохело. Почувствовал, что теряет сознание, резко тормознул. Очнулся в больнице…

Он снова расстроился.

– Не пил он, ага, – пробурчал Виктор напоследок. – Только ведь в этот раз у него реально все на морде написано. У Тольки аллергия на коньяк. На дубильные вещества.

– Отлично. – Предотвратить раздражение Олега у подчиненного не получилось. – Вить, ты вообще думаешь? У мужика отличная работа, личная жизнь наладилась. И вдруг он уходит в запой? Хорошо, смерть Надюхи нас всех подкосила. Но не она была его девушкой! И ладно бы мужик просто запил, но, собираясь на работу, глотнуть коньяк, на который у него аллергия, о чем он сам хорошо знает? Это что? Извращенный способ самоубийства?

Виктор помолчал, потом тяжело вздохнул.

– Согласен, – признал он. – Реально дико.

– Итак, в качестве последнего гвоздя в крышку гроба, – саркастично продолжил его начальник. – Девушка твоего Толика, между прочим, подозреваемая в деле об убийстве Надюхи. Наша Мышка, как я помню, их и познакомила. А мы тут, кстати, мотив для Лёли ищем. Ты хоть что-то о ее алиби на тот день смог узнать?

– Частично, – нехотя признал Виктор. – В день смерти Надюхи эта Лёля была на смене. Ее в зале с утра видели. Но в районе часа дня привезли товар, и девушка ушла на склад до самого вечера. Я, конечно, тоже на этот склад сходил. Это очень крупный супермаркет. Зал там как лабиринт. Склад раза в полтора больше. Там можно спрятать стадо мамонтов при желании. Вернее, даже не спрятать, а оставить пастись, и их не заметят. Но все же я заставил начальницу Лёли показать, где стоит тот товар, который должна была разбирать девица. Все, что смог сделать, – взять пару коробок и банок на анализ. Эксперты смогут выяснить, есть ли там ДНК Лёли и какой срок давности этих следов.

– Спорное алиби, – решил Олег. – Хотя… А как там с запасными входами и выходами?

– Три штуки, – отрапортовал подчиненный. – И везде камеры, что даже удивительно. Записи тоже изъял.

– Посмотрим, – хмуро отреагировал начальник отдела. – Нам еще далеко?

– Приехали, – Виктор припарковался у обычного многоквартирного дома, типовой пятиэтажки. Тихое местечко, с палисадниками, сейчас, в ноябре, правда, лысыми, и лавочками.

– Сейчас просто найдем всю выпивку в его доме и проверим отпечатки, – распорядился Олег, направляясь к одному из подъездов. – А может, и не придется искать…

Из дверей как раз выходила девушка, высокая, стройная, в сером приталенном пальтишке, узких джинсах, заправленных в высокие сапоги. На темных волосах красовалась ярко-синяя шапочка с забавным помпоном. Все-то в ней было складно и симпатично, если не считать объемного полупрозрачного пакета с мусором в руках, сквозь который отчетливо просвечивала бутылка из-под водки…

– Это кстати, – весело заметил начальник управления. – Сэкономим время на обыске.

В следующий момент девушка метнула в него пакет и рванула прочь. Однако Витька успел перехватить Лёлю, поймав за рукав, и схлопотал сумкой по голове.

– Спокойно! – раздраженно буркнул он. – Полиция!

– Я закричу, – пообещала девица.

– А я с перепугу выстрелю, – лениво пообещал Олег, чудом умудрившийся поймать пакет. – Надо же! Даже не порвался!

– В машину – и на допрос, – скомандовал Виктор Лёле…

Головачев Андрей Владимирович, владелец крупного фермерского хозяйства, всего-то в каких-то двадцати километрах от города, был мужиком деловым, хватким, но простым. Соколиному Глазу такие люди нравились. Нашли общий язык они быстро.

– Что сказать про Вадима? – вдумчиво решал фермер, проходя мимо загонов со свиньями. – Простой он, добрый. Работящий. Это для меня главное. Честный.

– Если бы мне была нужна его рекомендация для приема на работу, я был бы счастлив, – весело улыбнулся детектив. – Только тут не за этим.

– А что я еще могу вам сказать? – пожал Андрей Владимирович плечами. – Убийца ли он? Да ладно! Вот по мне, в жизнь не поверю. Тем более когда речь идет об этой его Наде. Я же знаю, что он по ней сох.

– Похоже, вы близко общаетесь, – заметил Глаз.

– Да это точно не тайна. – Фермер оглядывал своих животин. – Вообще, у меня тут со всеми мужиками нормальные отношения. А с Вадькой… Только раз и говорили по душам. Год выдался неудачный. Какая-то сволочь свинок моих заразила этим чертовым гриппом тогда. Или еще чем. Пришлось всех… Руки тряслись моих красавиц резать. Тут все по колено в крови было.

Глаза передернуло.

– Вот-вот, – заметив его реакцию, продолжал Андрей Владимирович. – Вадик тогда не смог. Он вообще заботливый. За животными ходит, как за родными. Убивать… Не смог он. Но нажрались мы тогда все, и он с нами был. Рассказал про Надю свою, про то, как он ее тогда нашел. По ходу, после этого у него проблема: не выносит вида крови. В обмороки не падает, но… Травма у мужика. Теперь, как забой, я его в отпуск. Знаю же, что потом отработает. В две смены. Вот как сейчас. Отработал, потому что честный.

– Как сейчас? – зацепился за его слова детектив.

– Ну, да. – Фермер перегнулся через загородку и похлопал по спине здорового борова. – На прошлой неделе мы партию мяса должны были сдать. Я Вадика сразу в отпуск. Вот он три дня и пахал по две смены. Понимаю, деньги нужны. Семья все же, дети. Теперь еще и похороны. Сегодня я его раньше отпустил. Человеку тоже отдыхать иногда надо. Я же не рабовладелец какой.

– То есть получается, пять дней назад Вадима на работе не было? – уточнил Глаз.

– Да, а что? – заволновался фермер.

– Ничего. – Детектив уже собирался на выход. – Когда он сегодня ушел?

– Да буквально за минут десять до вашего приезда…

Соколиный Глаз махнул на прощание рукой и поспешил к своему автомобилю…

На кухне в доме сестры Надюхи было тесно и душно. Ольга что-то увлеченно готовила. По мнению Алисы, всей этой снедью можно было бы накормить роту. Похоже, так женщина снимала стресс.

– Приоткройте окно, молодой человек, – предложила хозяйка Серому. – Нас слишком много. Уж извините, места мало.

Серый послушно приоткрыл окно. С улицы здорово тянуло холодом, но тут, похоже, все закаленные. А воздух, пусть холодный, но свежий, а от ароматов на кухне у парня першило в горле.

– Ничего страшного, – вежливо отреагировал Данила на замечание Ольги. – Я могу вам чем-то помочь? Ну… С похоронами? Или вообще чем-то?

Он терялся, не знал, как вести разговор.

– Мы сами справимся, – со скорбной гордостью решила Ольга. – Без пышности, скромно. Но она моя сестра, и мы деньги найдем. Займу, если что.

Алиса чуть улыбнулась. Ольга чем-то неуловимо ей нравилась. Сестра Надюшки не пыталась выкачать из гостя побольше, женщина реально собиралась справляться сама.

– Я, конечно, все понимаю, – не сдавался Плугов. – Но мне Надя тоже была близким человеком.

– Ага, – не слишком дружелюбно отозвалась Ольга, что-то помешивая в кастрюле. – Однажды у нее уже был такой близкий. И тоже богатый и красивый. А чем закончилось?

– Я знаю, – спокойно, хотя это явно давалось ему с трудом, заявил Данила. – Надя мне сама рассказала. Хотя я и так знал. Ведь это моя мама вытащила ее…

– Ее вытащил мой муж, – упрямо перебила хозяйка дома.

– Но реабилитировали и помогали мои родители, – не менее уперто продолжил гость. – Я восстанавливал ее лицо тогда… А позже… Я просто ее любил.

Последние слова прозвучали весомо и очень искренне.

Алиса даже удивилась. Оказывается, этот мужчина, слишком похожий на принца из сказки, может держать удар. Хотя, впрочем, рыцари на белых конях должны это уметь.

Серый взирал на всю эту перепалку с некоторым беспокойством. Вообще, он «болел» за Данилу. Мышке так повезло. Хороший ведь человек. Даже после ее смерти так… правильно себя ведет. Хотя и Ольгу понять можно. Серому она очень напомнила Надюху. Сестры реально были близки, обе такие… упрямые, смелые и гордые. Ольга явно живет небогато, но ведь отказала. И не доверяет, что тоже понятно. Хотя… Похоже, все-таки сдалась.

Сестра Надюхи помолчала, потом все же оставила свою готовку, обернулась.

– Пожалуй, я приготовлю чай, – сказала она.

Серый вздохнул с облегчением. Похоже, лед тронулся.

– Я помогу. – Тон Алисы не располагал к спорам. Она обошла стол, собиралась открывать шкафчик, чтобы достать чашки. И в этот момент в дом вошел Вадим.

Мужчина застыл в дверях кухни, с каким-то недовольством и в то же время с угрозой.

– Это из полиции, – указав на Алису и заодно кивнув на Серого, представила Ольга.

Вадим тут же кивнул писательнице, которую он вспомнил. Вроде бы он начал успокаиваться, но тут его жена продолжала.

– А это Надин жених. – Ольга указала на Данилу.

Дальше все произошло очень быстро. Вадим тут же метнулся к шкафчику, недалеко от двери, и достал бутылку. Серый еще подумал: как быстро этот член семьи принял Мышкиного возлюбленного, даже угощать собрался. Но в следующую минуту Вадим грохнул бутылку об угол, и в руке у него осталась традиционная «розочка».

– Сволочь! – Хозяин дома смотрел на Данилу с ненавистью. – Это все из-за тебя!

Данила молниеносно поднялся из-за стола. Один быстрый поворот, и он схватил нож, которым несколько минут назад Ольга чистила овощи возле плиты. Сестра Надюхи тихо вскрикнула. Алиса дернула ее за рукав, уводя дальше от вооруженных мужчин.

– Она погибла из-за тебя! – продолжал Вадим, выставив розочку и готовый напасть. – Пока жила с нами, все было хорошо. Она только начала приходить в себя. Но появился ты и…

Он подался вперед.

– Надо было убивать тебя, а не ее!

Вот это заявление было крайне интересным. Но сейчас Серому было не до снятия показаний. Как только мужчины приготовились к драке, парень вытащил из заплечной кобуры свой табельный. В отличие от начальника Серый считал, что носить оружие в целях устрашения не зазорно. Сейчас парень направил пистолет на Вадима.

– Спокойно, – предупредил он. – Бросьте оружие. За это сажают.

– Да мне по… – Конец фразы выходил за рамки цензуры. – Я положу тут эту тварь. Потом хоть тюрьма, хоть расстрел!

– Посмотрим. – Данила перехватил нож удобнее.

Алиса начала засматриваться на сковородку, висящую на стене всего в двух шагах от нее. Маленькая, но если постараться… Серый перехватил ее взгляд. Только этого не хватало!

– Всем опустить оружие! – повторил он более решительно и, как положено по инструкции, произвел предупредительный выстрел в окно. Благо, сам же его открывал всего пять минут назад…

Валька уже в третий раз нажимала на кнопку звонка на калитке дома Галины. Похоже, никого нет. Оперативница поморщилась. Надо было позвонить сначала. Но если начальнице службы безопасности «Феникса» уже сообщили, что Валька была в центре и полиция уже знает, что у Галины нет алиби на день смерти Надюхи… то дама могла податься в бега. И звонить точно бесполезно.

Валька пнула калитку, развернулась и увидела Галину. Девушка как раз подходила к дому.

– Привет! – довольно мило поздоровалась она. – Есть новости?

– Привет. – Оперативница не улыбнулась. – Есть к тебе новые вопросы.

– Хорошо, – осторожно согласилась Галина. – Здесь поговорим или с тобой ехать?

– Можно пока здесь…

В этот момент где-то совсем рядом прозвучал выстрел. Обе девушки замерли, уставившись друг на друга с одинаковым выражением – с тревогой и профессиональным расчетом. А потом Галина сорвалась с места и рванула куда-то за угол ее же собственного участка.

– Быстрее! – прокричала она на ходу. – Это у Ольги. Тут короче!

Валька припустила следом, по дороге вытягивая свое оружие из кобуры.

Соколиный Глаз осторожно заглянул в кухню дома родных Надюхи. Выстрел он услышал, когда уже вошел в дом. Тут, похоже, вообще двери не закрывают.

В кухне, как в плохом спектакле, все застыли в немой сцене. Возле окна стоял их компьютерный гений. Серый держал в руках пистолет, направляя оружие на крупного, хорошо сбитого мужика, стоящего к Глазу спиной. Детектив оценил осколки на полу и столе, а также розочку в руке этого персонажа. Напротив входа, не сводя напряженного взгляда с противника, застыл Данила с ножом в руках. Крохотным, каким овощи чистят, вот только хирург держал этот ножичек очень уверенно. А у плиты тихонько стояли Алиса и Ольга.

– Друг мой, – в своем обычном легком тоне сказал детектив. – Дай сюда остатки тары. Порежешься еще.

Обходя Вадима, он продемонстрировал ему свой пистолет. Глаз видел, как мужик на секунду зажмурился. Вадим явно был на грани, только не драки, а слез. Мужик переживал. Наконец он бросил на пол розочку и в бессильной ярости долбанул ладонями по краю стола. Небольшой осколок, лежащий там, впился в его руку.

– Ох, зря ты, парень… – посочувствовал Глаз.

Вадим посмотрел на свою руку, побледнел и начал оседать на пол.

В кухню влетела миниатюрная, но очень активная девица, следом за ней запыхавшаяся Валька.

– А тут уже все кончилось, – по-детски сказал им явно перенервничавший Серый.

– Так и хочется сказать «занавес», – холодно прокомментировала Хель.

Девица, никого не слушая, присела рядом с Вадимом, деловито осмотрела его руку и совершенно спокойно, хладнокровно вынула из ладони осколок стекла.

– Оль, давай бинты и йод, – распорядилась она.

– Возможно, надо будет зашивать. – Данила успел отложить нож и обходил стол. – Дай я посмотрю.

– Без тебя справимся, – осадила его Галина. – Ты что тут забыл?

– А вы, похоже, знакомы? – удивилась Валька.

– И, похоже, все это мы выясним у нас в гостях, – решил Глаз. – Давайте-ка на выход и без глупостей. Ольга? Наверное, вы можете остаться…

22

Галина выглядела несколько расстроенной, но никак не испуганной.

– Ты могла меня сразу спросить, – заметила она Вальке. – Да, я тогда ушла с работы. Я туда вообще в рабство не продавалась и могу себе это позволить.

– Сама подумала бы, – ответила недовольная оперативница. – День смерти Надюхи, а у тебя нет алиби.

– В том и суть, – угрюмо отозвалась женщина. – Смерть Нади. У меня после таких новостей все из головы вылетело. Да и, честно, даже мысли не возникло, что в этом можно заподозрить меня! Хотя, конечно, да… Вы должны были проверить всех…

Она тяжело и устало вздохнула.

– Есть у меня алиби, – призналась она. – У меня была романтическая встреча.

– А почему вдруг все под таким секретом? И так сорвалась в середине дня? – высказала свои подозрения оперативница. – Знаешь ли, твой любовник, если у вас там серьезно, все что угодно подтвердит.

– Не любовник, а любовница, – нехотя поправила ее Галина, прекрасно понимая, какой сейчас будет реакция женщины-полицейской.

– Ну… – Валька, естественно, такого не ожидала. – Не совсем привычно, но сути не меняет. Она тебе алиби любое подтвердит.

– Отель «Звезда», номер 115, – ровно отрапортовала начальник службы безопасности «Феникса». – Там и камеры есть, и девушки на ресепшен. Дина позвонила и сказала, что только приехала. Сюрприз. У нее всего несколько часов для меня, и я сорвалась. Мы не сможем видеться так часто, как хотелось бы.

– Понятно. – Логика у Галины была железная, Валька сдалась. – А почему так?

– В смысле, почему женщины? – почти светским тоном уточнила подозреваемая. – Да как-то так. Я всегда… ну… чувствовала себя лучше с женщинами, что ли? Как-то естественнее. И работа в центре. Как посмотришь там на девчонок, на то, что с ними бывает… Конечно, не все мужики агрессоры, я понимаю. Но… Короче, так сложилось.

– А эта Дина? – продолжала расспрашивать оперативница. – Где, кстати, нам ее теперь искать?

– Я дам все телефоны и адреса, – поспешила заверить ее Галина. – Она сейчас в Твери. Дина актриса. У них гастроли. Вообще, она в труппе нашей областной филармонии. У нас уже почти год отношения.

– Ладно, это понятно. – Почему-то Валька не сомневалась, что алиби подруги Мышки подтвердится. – А Надя?

– В смысле? – сначала не поняла Галина. – А! Ты про отношения? Нет. Надька мне как сестра. Все же с детства вместе. Я ее так не воспринимала. Да и… не знаю. Не тянуло меня к ней в этом плане. Так что мотив ты мне не пришьешь. Вообще, мы с Надькой, как я думаю, слишком много общались, чтобы возникли романтические отношения.

– Странно, что до этого я о тебе ничего не слышала, – не удержалась от комментария оперативница. – Мы с Мышкой тоже дружили.

– Я знаю, – подтвердила женщина. – Просто… понимаешь… Она так хотела начать все заново. Она выздоровела, полюбила свою работу. Ей нравилась ты и…подруга вашего начальника, писательница. Наде было с вами интересно. Она предлагала мне познакомиться с вами. Но… слушай, я не была к этому готова. Там, в центре, я нужна девчонкам. Мы все там нужны. Пока мне этого хватает. И есть Дина. Надька много рассказывала о вас, немного о работе, о других людях, которых встречала. О парне из книжного магазина, о бариста в кафе, где она любила бывать. О своих безопасных влюбленностях типа вашего начальника.

Валька усмехнулась.

– Мы часто болтали, когда бегали по утрам, – с почти мечтательным видом продолжила Галина. – Это была наша традиция. А потом началось это ее расследование, и Надька переехала. Видеться стали реже, у меня, чаще по делу. Хотя все равно время поговорить было. Она и про Дину знала…

– Ладно, – остановила ее оперативница. – А откуда ты знаешь Данилу Плугова? Причем у меня сложилось впечатление, что очень хорошо.

– Я с ним спала, – просто призналась подруга Нади.

– Но… – Валька растерялась. – Ты вроде по женщинам…

– Да, – покладисто подтвердила Галина. – Но ты же взрослая девочка, анатомию знаешь. Детей от мужиков рожают.

– Это да, – озадаченно согласилась сотрудница полиции. – То есть ты с ним была только ради ребенка? И как?

– Да никак, – пожала женщина плечами. – Переспали пару раз, но… Короче, не срослось. Я подумываю об ЭКО…

Виктор был зол, вернее, рассержен. Лёля плакала.

– Да не знала я о его аллергии! – уверяла она. – Я бы никогда…

– Никогда она! – Он старался не кричать. – Ты его чуть не убила! Кстати! Это статья, между прочим. Ты сядешь! Понимаешь это?

Девушка скорбно кивнула и снова залилась слезами.

– Прекрати ныть! – уже спокойнее велел Виктор. Все же женские слезы действовали на него, как на любого другого нормального мужчину. – Зачем ты вообще подливала ему спиртное? Толику же нельзя пить.

– Я знаю, – призналась она. – Толя мне сразу сказал, когда только начали встречаться. Вот я и хотела аккуратно подобрать дозу, чтобы он засыпал. Но… не получилось пока.

– Пока? – У оперативника появилось желание заорать. – Тебе мало, что ли? Я спросил, зачем вообще ты все это делала?

– Да чтоб он меня не трогал! – взвилась девушка.

– В смысле? – несколько опешил Виктор. – Вы же встречались. Толик говорил, у вас серьезно. Он бы никогда не посмел…

– Знаю! – Лёля сорвалась на крик, но заставила себя чуть успокоиться и даже утерла слезы сердитым решительным жестом. – Я и не говорила, что он может сделать мне больно. Просто я вообще ненавижу, когда мужики меня касаются! В принципе! Ненавижу секс! Ненавижу этот запах! Все это!

Она снова сорвалась на крик.

– Это… – Полицейский несколько оторопел от эмоций Лёли. – С мужиками не можешь. Но ведь можно с женщинами…

– А они чем лучше? – желчно осведомилась она.

– Понятно, – немного помолчав, уже мягче сказал оперативник. – Ладно, хорошо. В целом… Можно тебя понять. Попытаться…

– Что ты поймешь? – Девушка была на грани истерики. – Знаешь, сколько раз меня спрашивали? Там, в центре? Все эти психологи? Как я терпела тогда? Своего отчима… Пять лет… А куда мне идти, а? Денег нет, образования тоже. В шлюхи? И какая разница?

– Эй! – снова рассердился Виктор. – Ты Толика-то с тем козлом не сравнивай!

– Да без разницы! – запальчиво произнесла она, но потом снова взяла себя в руки. – Конечно, на самом деле Толя не такой. Я знаю. Просто… противно.

– Тогда зачем ты вообще с ним закрутила? – не понял полицейский.

– Это Надька виновата, – угрюмо выдала Лёля. – Я так ненавидела ее тогда… Мы бегали с ней по утрам. Ну, с тех пор, как она переехала. И она говорила о влюбленностях – безопасных, когда все больше в фантазиях. А потом познакомила меня с Толей, и оказалось, у него ко мне все серьезно. Я тогда на Надьку зла была. Но… она же не знает, что мне все это не надо. Так что чего там… А Толик… Он на самом деле хороший. А знаешь, каково мне до сих пор жить с моей мамашей? Ее пролечили – от выпивки. А от мужиков нет! Хорошо, к ней какие-то старые козлы таскаются, их хоть не боишься. Но надоело мне! Вот я и решила…

Она замолчала, вспомнив, что Виктор друг Толика.

– Ты хотела просто перебраться к Толику, – понял он. – Но… Слушай, а спаивать-то его зачем? Ты же сама пострадала от того урода, который пил и…

Виктор не стал договаривать.

– В том и дело! – заявила Лёля. – Ты думаешь, как я там столько лет выживала? Да поила я его! Отчима своего! До отключки! Редко когда не получалось… Но в тот раз денег не оказалось и…

Она замолчала.

– Так! – Кажется, полицейский начал понимать. – Ты узнала, что Толик быстро отрубается, когда выпьет, и решила, что сможешь жить у него, но без секса. Если его подпаивать, он просто будет засыпать.

Девушка кивнула.

– О господи! – Он устало потер лицо. – Слушай, а просто поговорить с ним не пробовала? Толька вообще мужик нормальный. Он бы тебя из дома и просто так забрал.

Лёля явно удивилась. Такая мысль ей в голову не приходила.

– Ладно. – Виктор сменил тему. – Тут понятно. Если он на тебя заявление не напишет, тебе повезло. А там… Не мое дело. Надюха. Ты почти призналась, что ненавидела ее, и на день ее смерти алиби у тебя хлипкое. Ты спокойно могла выбраться с этого вашего склада, пойти к Надюхиному дому, потом проследить, как от нее ушла Катя. А там, когда на Катю напали, забрать ее телефон и…

– Что? – Девушка вдруг напряглась. – Просто забрать телефон? Когда на нее напали? Ах, ты…

Она бросилась на него через стол, надеясь расцарапать лицо…

– Да как так-то? – в своей неповторимой манере спросил Вадим. – Я? Надю? Как только подумать можно? Вот его, эту сволочь, я бы на куски порвал. Но Наденьку…

– А как же классика? – осведомился Олег язвительно. – От любви до ненависти…

– Да ты о чем? – не понял мужчина. – Ну, да. Я ее люблю. Это уже навсегда, наверное. Но… У меня же Ольга, дети. Ты думаешь, я так смогу! С Наденькой, когда они рядом? Это же не по-людски.

Олег хотел бы сомневаться, но…

– И как ты собирался его убить, если у тебя такие проблемы при виде крови?

– Не знаю. – Вадим упал духом. – В тот момент я так его ненавидел… А это у меня с того случая. На вой-ну не попал, бог миловал. Вообще никаких трагедий. Только когда Надю нашел… Потом мне еще неделю мерещилось, будто я весь в ее крови. По пять раз на день в баню бегал. И кошмары снились. Потом стало легче. Но если кровь вижу, то все! В обморок не падаю, но плохо.

– Ладно. – Начальник отдела уже давно все и сам понял. – А где ты на самом деле был в день ее смерти? Только не ври, что на работе. Я тебе не жена сказки слушать.

– Но ведь реально работал! – даже обиделся Вадим. – Грузчиком вкалывал. Приятель выручает, зовет иногда. В тот день мы фуру с крупой разгружали. У супермаркета в центре. Мужики подтвердят!..

– Слушай, – вдруг заинтересовался полицейский. – Ты говоришь, тогда много крови было… А он правда одел ее как шлюху?

На лице Вадима появилось скорбное выражение и какая-то обида.

– Да ты о чем? – переспросил он. – Она скорчилась, как ребенок, сжалась вся… Голая и избитая. Чтоб тебя прорвало, Олег! Зачем это вспоминать!

– Да я понятия не имел, что Галина с Надей знакомы! – с досадой заверил Данила. – Было это давно. Ну, с Галей. И недолго. Вообще, моя личная жизнь, по идее, к этому делу отношения не имеет!

– Тут никогда не знаешь, что окажется важным, – с хорошо разыгранным миролюбивым видом заметил Соколиный Глаз. – Но нам же всем Надюха важна, да?

Спорить при таком раскладе Данила, конечно, не стал.

– Конечно, до Нади я монахом не был, – снисходительно признался он. – И да, спал с клиентками. Вот и с Галиной так получилось. Я выходил из клиники, а тут девушка стоит, симпатичная, аппетитная. Предложил подвезти. Сказала: была у нас на консультации. Сделал комплимент, что пластика ей еще долго не нужна будет. Потом созвонились, встретились: ресторан, театр, секс. Всё как обычно. Но недолго. Галина хотела ребенка, правда, без обязательств. А я несколько лет назад переболел свинкой, так что не судьба. Расстались мирно. Вообще, даже о том, что она работает у моей матери, я узнал позже. Так что это всё к Наде не имеет никакого отношения.

– Всякое бывает, – пожал детектив плечами. – Мы всегда ищем мотив.

– Да бросьте, – надменно и почти брезгливо возразил Плугов-младший. – О ревности тут и речи быть не может. Это смешно!..

Олег устало потер глаза, окинул взглядом свою команду.

– Будем считать, что наша коллегия адвокатов открыта, – в любимом саркастичном тоне заявил он. – Кого оправдаем первым?

– Лёлю, – потирая свежую царапину на лице, угрюмо предложил Виктор.

– Ты настоящий рыцарь на белом коне, – изрек его начальник. – Она явно опасна. Для всего мужского рода.

– Но, как ни странно, моя почти боевая рана – один из аргументов, что Надюху порешила не она, – заметил полицейский. – С одной стороны, все сходится. Со склада своего эта бешеная девица могла выбраться незамеченной. И обида у нее на Надюху была. И вообще, Лёля крепкая, хитрая, расчетливая. Однако… Я только предположил, что она могла забрать телефон Кати, когда ту запихнули в машину, и девица набросилась на меня с кулаками. Орала: не для того их спасают, чтобы она могла девчонку в такой ситуации бросить.

– Естественно. – Валька явно сочувствовала подозреваемой. – Лёля прекрасно знала, что ждет Катю. Да еще они были знакомы. Слабо верится, что одна пациентка «Феникса» бросила бы другую в беде. Хотя… Мышка тоже оттуда, но она убита.

– Если уж мы говорим о психологии, – заметила Хель, – то тут я за Лёлей должной холодной расчетливости не вижу. Отравить Толика алкоголем, находясь при этом в его квартире? Даже не вытереть своих отпечатков с бутылок? Какой-то кривой у нее расчет. А Надюшку убил кто-то намного более хитрый и аккуратный. А мотив в виде обиды из-за того, что Мышка познакомила ее с Толиком? Маловато. Вот если бы Надюха ее подложила под этого парня, тогда да. А так…

Она развела руками, давая понять, что аргумент слабый.

– Это эмоции и размышления, – заметил Олег. – Что у нас по реальным уликам?

– На камерах возле своего супермаркета и склада Лёля не засветилась, – констатировал Серый. – Зато несколько раз она выходила в зал, и это зафиксировано. Как раз была в районе касс в 18.15. Она бы не успела вернуться после убийства.

– И замученные нами эксперты установили, что на складе есть ее следы, как раз пятидневной давности, – внес свою лепту Соколиный Глаз. – Боюсь, Лёля оправдана.

– Следующего подозреваемого вычеркну из списков я, – с явной досадой признался начальник отдела. – Вадим. Как и говорил наш бессменный литературный консультант: слишком очевидно. Мужик любил Надюху всю жизнь, и ее новая любовь могла стать отличным мотивом для убийства. Наша Мышка этому Вадиму даже коснуться себя не давала. А тут… все по полной. Но как уже тоже было сказано, Вадим скорее бы двинул бутылкой по голове.

– Или «розочкой» по горлу, – заметил Серый.

– И не Надюху, а ее хахаля, – продолжила Валька. – Да и эта его боязнь вида крови…

– Которую в принципе можно было имитировать, – вернул себе слово Олег.

– А вот алиби, подтвержденное и камерами на парковке у очередного супермаркета, и толпой мужиков, не отменить, – возразил ему Серый.

– Даже если бы у нас этих свидетельств не было, – признался начальник отдела, – я бы все равно его вычеркнул. Вадим был тем человеком, кто спас Мышку в прошлый раз. И он единственный из наших подозреваемых точно видел картину преступления. С нынешней она совсем не совпадает.

– Если бы убил он, – тут же подхватила Хель, – то обставил бы это более близко к прошлой трагедии. Кстати, а… сильно не совпадает?

– Вообще никак, – сухо сообщил Олег. – Если бы убийца, который знал о Стасе, работал под него, соответствий точно было бы больше. Вернее, они были бы, хоть какие-нибудь. Преступник просто изобразил картинку с обложки.

– Которой семь лет назад не существовало, – напомнил Глаз. – Странно все это. Но понятно одно: Вадима тоже вычеркиваем.

– Как и Галину, – взяла слово Валька. – Мотив нулевой. Ревность к Даниле не вариант, Галина по женщинам. И сразу скажу, Надюху она в сексуальном плане не воспринимала. Да и зачем? Ведь у Гали уже год как роман с местной оперной дивой. Нет мотива. Снова есть камеры и свидетели, подтверждающие алиби.

– И не только это, – оживился Серый. – У нас есть еще несколько кадров, где засветился преступник. Это секс-шоп…

Парень тут же начал смущаться. Валька оживилась, мужчины посмотрели на Серого с явным любопытством, Хель осталась иронично-спокойной.

– Реквизит он там закупал, – пояснил в никуда компьютерный знаток отдела. – Его пол по-прежнему мало понятен. Зато есть рост.

Он развернул свой ноутбук так, чтобы остальные увидели картинку на экране.

– Наше чудо где-то почти на голову выше консультанта, – продолжил Серый. – А она ниже меня сантиметров на пятнадцать. Получается, преступник где-то под метр семьдесят пять – восемьдесят.

– Лёля бы подошла идеально, – почти мечтательно заметил Виктор. – Рост, фигура… Ну, то, что можно разглядеть.

– Вадим явно толще, а Галина намного ниже, – определил Глаз. – У нас некто высокий, стройный и даже гибкий. Смотрите, как он угол витрины почти что обтек!

– Только по-прежнему непонятно, мужчина это или женщина, – разочарованно напомнила Валька.

Старший детектив подошел ближе, внимательно рассматривая фигуру, двигающуюся в кадре. На каком-то моменте он скомандовал:

– Стоп!

И сам развернул экран ноутбука, чтобы никто не видел.

– Предлагаю эксперимент, – сказал Глаз и взял со стола несколько карандашей. – Я их уроню, а ты, Валя, ты, Витя, а заодно Алиса и Серый поднимут. Это для чистоты эксперимента.

Карандаши полетели на пол. Каждый нагнулся за одним из них.

– Стоп! – снова скомандовал Глаз. – И пардон, замрите!

Валька что-то недовольно буркнула под нос, Серый кинул на старшего товарища возмущенный взгляд – торчать головой вниз ему не нравилось.

– Я понял, – заметил Олег. – Всем спасибо, все свободны.

– Мы заслужили объяснения, – потребовала оперативница.

– Мужчины просто нагибаются и поднимают вещь, – тут же поспешно пояснил Соколиный Глаз. – А женщины приседают за карандашом.

– Естественно, – царственно согласилась Хель. – В юбке такая гимнастика проблематична.

– Даже когда ты в брюках, – иронично заметил начальник отдела. – Привычка остается прежней. Серый, верни кадр.

Все уставились на экран. Там непонятная фигура в черном что-то поднимала с пола.

– Мужик, – удовлетворенно решил Виктор.

– Ну, это не совсем точно, – возразила Хель. – Если у мужчины больная поясница, например, он бы тоже присаживался. Но с уверенностью в 70 процентов можно решить, что все-таки это он, а не она.

– Только в нашем списке мужиков больше нет, – напомнил Олег. – Что мы упустили? Мы все четко понимаем, что убийца из близкого круга Мышки! Мы понимаем, что он многое о ней знает. Это очень хитрый и расчетливый человек. Высокий, стройный, похоже, все-таки мужчина. Только у всех мужиков из ее окружения алиби! Как и у женщин, на самом деле!

– Но при этом способ убийства, который должен был напомнить нападения из серии, которую Надюха расследовала, совсем ни на что не похоже, – добавил Виктор.

– Кроме обложки книги Краева, – возразила Хель. – Надя любила книги. И возможно, мы вообще ошиблись с версией. Вернее, недоработали. Друзья и родные. Те, кого мы знаем. А ведь это может быть не друг и не родственник. Просто приятель. И он на самом деле не так уж и в курсе Надюшкиных дел.

– Но точно знает, что она любит книги! – Вальку осенило. – Книжный магазин! Галина говорила, что Мышка там просто пропадала часами. А ведь есть продавцы. И при умении нашей Надюхи наводить мосты, любой из работников магазина мог стать ее приятелем. А еще там кафе рядом, где Надюха любила бывать!

– Где сделали эту фотографию! – Серый указал на снимок на доске.

– Вот только еще одного кофейного мальчика нам не хватает, – раздраженно заметил Олег.

Они с Хель обменялись понимающими взглядами. Именно из-за разносчика кофе, помешанного на Алисе, она с полицейским и познакомилась. Именно тот кофейный маньяк убил ее лучшего друга.

– Ладно тебе, – миролюбиво заметил Виктор. – Версия с приятелями, которых мы еще не нашли, очень даже имеет право на жизнь. Кафе, книжный магазин… Последнее мне кажется особенно верным в связи с той же обложкой. А еще… Кто-нибудь знал, что Надюха бегает по утрам?

Олег снова бросил на Хель быстрый взгляд, теперь уже настороженный. Они-то вдвоем об этом знали из кошмаров Алисы.

– Она что-то такое мне говорила, – вспомнила между тем Валька. – Предлагала вместе побегать. Но я предпочитаю совсем другой вид спорта.

Ее озорная улыбка явно давала понять, что лучшим видом спорта оперативница считает секс.

– Зато с ней бегала Лёля, – сказал Виктор. – И, по словам девушки, если ей было лень, что случалось часто, Надюха устраивала пробежку одна. Но ведь и там она могла с кем-то познакомиться?

Олег сдался.

– Хорошо, – признал он. – Пусть твоя Лёля подробно изложит маршрут и время, когда Мышка предавалась здоровому образу жизни.

– С Галиной она тоже бегала, – дополнила Валька. – До переезда. Думаю, это может быть и другой маршрут. Я тоже спрошу.

– Спроси, – разрешил начальник отдела. – А заодно узнай, где там этот книжный магазин. И кафе. Но честно, мне интуиция подсказывает, что-то мы упускаем. Серый, еще раз проверишь алиби всех из окружения Мышки. Всех без исключения, чтобы у нас на доске прямо фото висели, кто и где был в момент ее смерти. Что-то не так! Кстати, эксперты филонят! Они обещали что-то там еще добыть с той проклятой квартиры. Глаз, поторопи их, а? Ты умеешь…

23

Когда Олег и Алиса вышли из ее автомобиля, Галина посмотрела на них с нескрываемым удивлением.

– Ты реально думала, мы бегать собираемся? – саркастично осведомился у нее начальник отдела.

Женщина с некоторым сомнением и даже опасением взирала на высокие каблуки-шпильки на сапогах Хель.

– Похоже, я в чем-то сильно ошиблась, – заметила она.

– Бег – это не для меня в принципе, – в своем любимом царственно-надменном тоне сообщила Королева Мертвых. – Тем более в такое время.

– Ага, – поддержал ее Олег. – Рань такая! Мне за сверхурочные надо молоко выдавать.

– Восемь утра, – несколько непонимающе напомнила им Галина. – Мы вообще-то бегали в семь.

– В семь мы были в другом парке, – пояснила Алиса. – Где Надя бегала с Лёлей. И это ужасно. Зачем так убиваться, да еще и в такое время?

– Потому что к девяти люди ходят на работу, – снисходительно отозвалась Галина. – Но… Ладно. Что вы тут хотите увидеть?

– Желательно, кого-то, – буркнул Олег и поежился. – Холодно!

Он почти с отвращением посмотрел на спортивный наряд Галины: короткую куртку и спортивные брюки. Даже легкая вязаная шапочка его не вдохновила.

– Когда двигаешься, теплее, – сообщила Галина. – Вы хотите знать, могла ли Надя завести тут каких-то приятелей? Да, были шапочные знакомые среди других бегунов. Но давно, когда она только вышла из центра и начала учиться в академии. Тогда мы бегали по общему маршруту.

Она обвела рукой пространство, похожее на парк с множеством дорожек.

– Основной маршрут вокруг этого пустыря? – Хель куталась в пальто и тоже была не в восторге от их утренних развлечений.

Галина лишь кивнула.

– Когда и что изменилось? – коротко осведомился полицейский. – И хватит уже тут стоять! Давайте двигаться, типа должно теплеть от этого!

Они двинулись по дорожке, правда, не бегом, но довольно быстрым шагом.

– Изменилось тогда же, – сообщила Галина. – Чуть больше полугода назад. Надя просто горела переменами. Мы бегали здесь и обсуждали, что ей пора уезжать от родных. Тогда же я предложила ей ту квартиру, где она жила потом. Однажды она решила изменить даже маршрут. Туда!

Девушка указала на какой-то поворот.

– Что-то для бега не слишком удачно, – глядя на заледенелые рытвины с явной опаской, прокомментировала Алиса.

Олег крепко ухватил ее под локоть.

– Это только тут, – успокоила их Галина, быстро проходя вперед. – Как выйдем на набережную, дорога станет нормальной. Там живописно.

При слове «набережная» Хель напряглась. Они с Олегом обменялись понимающими настороженными взглядами.

– Ну, как? – радостно спросила их девушка.

Вид был приятным. Река, еще не застывшая, серо-стальная, довольно пологий берег, где летом наверняка зелено и полно цветов. С другого края росли густые кусты, но дальше начинался высокий забор, хотя он не скрывал новенького здания, выложенного цветными плитами. Сейчас в ноябре среди голых веток дом смотрелся, как рождественский подарок.

– Это что? – поинтересовался Олег.

– Детский дом. – Галина сказала это уже не так радостно.

– Серьезно? – искренне удивилась Алиса. – Я бы решила, что элитная школа или детский сад.

– Мы тогда тоже не знали, – призналась девушка. – А потом Надя пробила это здание. Детский дом городской, спонсоров много. Видите, его реконструировали? И там еще патронажная система для воспитанников.

– Я не силен в таких тонкостях, – буркнул Олег. Он чувствовал, как его ноги просто вмерзают в ботинки.

– Есть семьи, кто хотел бы взять детей из такого заведения, но по каким-то причинам сделать этого не могут, – пояснила Галина. – И тогда они становятся опекунами. Ездят, навещают, естественно, покупают вещи, игрушки, содержат.

– Типа индивидуальных спонсоров, – цинично подытожила Хель. – И что?

– Надю это место просто притягивало, – призналась подруга погибшей. – Она все говорила, что однажды зайдет туда. Думала тоже оформить опекунство.

Олег задумался. Он помнил описание из сна Алисы. Надя бежала и указывала куда-то рукой, с кем-то разговаривая. А если… Начальник отдела хорошо знал свою подчиненную: если Надюха что-то решала… это навечно.

– Это уже после переезда, – констатировал он. – Вспомните еще что-то связанное с этим местом? И, кстати, тогда было лето. В чем Надюха бегала?

Хель напряглась еще больше.

– Тогда она чаще бегала там, у себя, недалеко от дома. – Галина, естественно, не замечала нервозности своих спутников. – Иногда приезжала составить компанию мне. Свой обычный наряд – синий костюм с белыми полосами на брюках – она оставила у Ольги и последнее время бегала в черных лосинах и топе. Хотя?..

Она задумалась, вспоминая.

– Да, тогда Надя ночевала у своих и выбралась со мной сюда с утра, – рассказывала девушка. – Бежали, конечно, тут. Надя была в своем привычном синем костюме и светлой футболке какой-то. И тогда… Я не знаю точно. Из ворот детского дома выехал какой-то автомобиль. Я еще удивилась: откуда посетители в такую рань?

– Действительно! – не удержался от сарказма полицейский.

Галина только усмехнулась в ответ и продолжала:

– Похоже, Надя тогда тоже удивилась и еще сказала, что теперь точно туда зайдет. Я еще ответила ей, что со своей работой и нашим расследованием она совсем стала параноиком. Подумаешь, кто-то рано приехал к детям? Не стоит везде видеть тайны. Надя только улыбнулась и продолжила бежать. Но не удивлюсь, если она туда все же заходила.

Олег смотрел на здание детского дома. По его спине прошел знакомый мерзкий озноб, а потом появилось уже ставшее тягостным ощущение, будто чьи-то руки обнимают его за плечи. Хель неожиданно крепко вцепилась в него, отвлекая от неприятного общения с погибшей невестой.

– Когда это было? – спросила она.

– Совсем недавно, – сказала Галина. – Недели три назад. Тогда еще, помните, была оттепель. Вернее, просто тепло. Еще так смешно: Надя призналась, что под костюмом у нее колготки и теплые гетры, а под футболкой еще один топ…

Олег осторожно высвободил руку из ладоней Алисы.

– Ладно, – неохотно произнес он. – Дамы, не стоит морозить ваши пикантные части тела. Возвращайтесь к машине. Думаю, я надолго здесь не задержусь…

Валька с удивлением и почти детским восторгом наблюдала, как Серый мечется между экраном своего ноутбука и планшетом, зажатым в руке, и при этом весьма грозно прессует незнакомую даму по видеосвязи.

– Нет его на записи с ваших камер! – заявил он. – Слышите! Нет!

– Там было много народу, – жалко оправдывалась дама. – Конечно, я не следила за каждым! Но Плугов был зарегистрирован в номере 312! Я оформляла их группу на семинар!

– Девушка! – Серый просто зверел. – А ничего, что он не подписывал карточку жильца! Вы вообще видели, кому подсовываете документы? И где его паспорт? У вас селят кого попало и без документов?

– Не кричите на меня! – Голос дамы стал жалобным и плаксивым. – Все копии документов мы получили заранее. Конференция на триста человек! И все они толпами прибывают! Какие там паспорта! Мы все оформили заранее, надо было только ставить подписи! Откуда я знаю, как этот ваш Плугов выглядит? Подпись есть, значит, он там был!

– Нет его! – в очередной раз рявкнул Серый. – Подпись – не человек! Я вам где угодно закорючку поставлю! Ну-ка высылайте скан этой карточки! Быстро! Я посмотрю, что там за подпись! И копию с паспорта Плугова тоже!

И он отключил связь.

– Нет, это как? – все еще кипел парень. – Я не слепой, этого Данилу живьем видел в метре от себя. Я что, на камерах не узнаю? Не было его там!

– И это не есть хорошо, – начала хмуриться Валька.

– Как-то да… – Серый только понял, что может значить отсутствие Плугова в тот день в холле этой гостиницы.

– Вы чего тут орете? – так не вовремя заявила Лика, вошедшая в общую комнату. – Вам не привезли лишний вагон улик? Нечего свалить на дружественные отделы?

– Не сейчас, – с плохо скрываемой угрозой предупредил ее Серый. – Ты кстати… Когда будут данные с той квартиры, где Мышку убили? Сегодня какой день?

– Не надо было нас работой заваливать, – уже не так нагло отозвалась девушка. – Я же принесла.

Она положила на стол листок.

– Только я не знаю, что это значит, – призналась она. – Это нам из морга передали…

Она совсем притихла и сбавила тон. Лика с Надюхой приятельствовали.

– Что-то странное? – Валька постаралась разрядить обстановку и сыграть доброго следователя.

– В ране нашли следы серебра, – сказала Лика. – Откуда – непонятно. Похоже, это покрытие на орудии убийства. Не на лезвии, конечно, а на рукояти. Может, гравировка какая?

– Этого нам не хватало! – все еще кипел Серый. – Позвоню Глазу. Он собирался к медэксперту.

Данилу привезли прямо с утра. Олег дал ему минут пятнадцать просто посидеть в допросной. Не то чтобы хотел помариновать, а скорее дал время на осознание. Начальник отдела в приказном порядке запретил своим сотрудникам даже близко подходить к допросной или наблюдать за разговором из специальной комнаты, где писался звук.

Этот человек не стоил чужих нервов. Но сам Олег был недоволен. Что-то не сходилось. Он прекрасно помнил, как пару дней назад они с Алисой представляли убийство самого полицейского. Она прокололась на звонке с мнимым беспокойством. Данила прокололся очень на многом. И сейчас, когда расследование по нападениям осталось позади и они нашли убийцу Надюхи, все казалось… странным. Будто Плугов-младший с самого начала указывал сам на себя. А еще мотив… Слишком жидкий для такого убийства. Но что не так? Времени додумать не оставалось, но, похоже, разыгрывать пьесу придется экспромтом.

Олег шагнул в допросную, положил на стол свой смартфон, рядом папку с документами и устроился напротив Плугова. Данила только кивнул в знак приветствия. На его лице читалось легкое беспокойство.

– Мне бы надо готовиться к операции, – сказал врач, махнув правой рукой, где блестели часы. – На одиннадцать назначено. Есть новости? Или появились какие-то еще вопросы ко мне?

– Нет, – легко, почти светски возразил Олег. – Вопросов к вам точно больше нет. А новостей через край. Если уж зашла тема операции, то с этого и начнем.

Он открыл папку и стал выкладывать на столе листы с результатами экспертиз.

– На краях раны на шее Надюхи были обнаружены следы серебра, – сухо стал рассказывать он. – Эксперты определили, что это с рукояти орудия убийства. А горло ей перерезали скальпелем. Вы как раз готовились к операции, говорите? Ну, так ваши инструменты привезли вместе с вами. В наборе у скальпелей как раз ручки серебряные. Именной инструмент?

– Подарок отца, – спокойно пояснил Данила.

На миг в допросной повисло молчание. Олег ожидал привычной реакции, вопросов типа «а что это доказывает?» или чего-то подобного. Но Плугов-младший больше ничего не сказал.

– Конечно, – продолжил Олег, – следов крови на скальпеле не найдут, и адвокат легко предположит, что кто-то мог воспользоваться вашим инструментом, пока вы были на конференции.

Данила только улыбнулся.

– Остальные новости, – быстро стал закругляться полицейский. – Вы прокололись с подсказкой судмедэксперту. Естественно, если бы это убийство совершил непрофессионал, разрез был бы глубоким, но края раны – еще более рваными, будто орудовали консервным ножом.

Хирург поморщился.

– И уж точно это был бы не скальпель, – продолжил полицейский. – А! Ваше алиби совсем провалилось. Мы нашли и вашего одноклассника, кто вместо вас транспортировал автомобиль к месту проведения конференции и поставил подпись на карте гостя. Нашли и таксиста, кто отвез вас туда на самом деле после убийства.

Он сделал паузу. Данила по-прежнему улыбался, слушая Олега, – он как будто все больше расслаблялся, становился увереннее. Казалось, он ждет последнего обвинения.

– Когда речь идет о спонтанном убийстве, – поразмышлял начальник отдела, – преступник остается без алиби. Но если преступление так основательно спланировано, об алиби убийца заботится прежде всего. А! Еще же есть мотив!

Он выложил на стол фото симпатичного пятилетнего мальчишки, слишком похожего на Данилу.

– Неужели Надюха вас шантажировала?

– Конечно, нет, – насмешливо и спокойно признался Плугов. – Она же почти святая. Хотя…

Он придвинул фото ближе.

– Я даже рад, что она хоть в чем-то мне соврала и оставила после себя это. А ведь говорила, что у нее нет этого снимка!

– Его у Надюхи не было, – коротко оповестил его Олег. – Кажется, дальше и стараться не стоит. Похоже, вам ближе книжные варианты, как в дешевых детективах. Надо указать на вас пальцем и сказать: «Ты убийца?»

– Это сэкономило бы время, – почти весело признал Данила.

Как-то быстро он выпал из роли страдающего Ромео и уже не казался тем принцем на белом коне или золотым мальчиком – холодный, расчетливый и довольный.

– Почему Надюха? – спросил Олег.

– Да потому что она подходила идеально. – Плугов уселся удобнее и сложил на столе руки, будто приготовился к долгой беседе. – Мать ее боготворила: выжила, не сломалась, прошла восстановление и еще тащила за собой половину девок из центра. А! Надя же работает в полиции! Тоже спасает мир! Идеальный пример, гордость матери. Да и работу над ней мы с отцом провели достойно. У нее красивое лицо, так что… Если уж убивать, то символ.

– Символ чего? – решил уточнить полицейский.

– Их жизни. – Данила пожал плечами, будто речь шла об очевидном. – Моих родителей. Их веры, что они делают этот гнилой мир лучше.

– Да ладно? – саркастически усмехнулся Олег. – Неужели сейчас будет очередная сказка о злобных родителях и тяжелом детстве? Как-то даже… разочаровывает.

– Отличное у меня было детство, – мило улыбнувшись, успокоил его преступник. – Они меня любят. Я желанный ребенок. Не было вечно занятых папы и мамы, которые отделываются подарками и деньгами. Меня лелеяли и холили. Со мной общались, учили, обо мне заботились. Только растили меня, чтобы я тоже делал мир лучше, спасал, чинил, восстанавливал. Вокруг меня всегда были разговоры про очередного бойца, кого надо подлатать после якобы несуществующей войны, про героя-пожарного, кого надо собрать по кускам после его очередного подвига. И конечно, поток этих девиц с израненной психикой и судьбой был неотъемлемой частью нашей жизни. Мать переживала за каждую, плакала по ночам над их трагедиями, а отец бережно сращивал их кости и ваял им лица. Нет, это не значит, что за ними родители забывали про меня. Уж лучше бы так и было, но нет. Я должен был вырасти молодцом и продолжить их великое дело. А я этого хотел?

– Уверен, если бы вы решили стать не врачом, а байкером или солистом балета, никто бы не возражал. – В тоне Олега проскальзывали издевательские нотки.

– Естественно, нет, – все так же спокойно признал Данила. – Мне даже подарили бы театр или байк-салон. Научили бы ставить благотворительные спектакли и проводить рок-фестивали в защиту очередных обделенных. Чем больше отдаешь, тем больше имеешь – так всегда говорил отец. И это, конечно, не про деньги.

– То есть вся беда в том, что вам не разрешали стать плохим мальчишкой? – снова подначил его Олег.

– Вроде того. – Теперь Данила стал более серьезен. – Я много не просил: просто чтобы меня оставили в покое, без всех этих высоких целей. Почему моя семья не могла жить, как все, для себя! Слишком низко и эгоистично? Да наплевать! Но нет! Так нельзя, сынок! И очень рано я сообразил, что за хорошее правильное поведение мне дают поощрение: игрушки и конфеты в детстве, машины, шмотки, деньги, когда вырос.

– Ну, вообще, удобно, – пожал плечами полицейский.

– Только надоедает до отрыжки. – Теперь на лице Плугова-младшего застыло выражение легкого отвращения. – Я придумал это давно: жить тихо, по правилам, до поры до времени, а потом устроить большой бум. Не сразу дошел до этого, конечно. Были мелкие бунты. Но папа считал, что это просто переходный возраст и взросление. Тихо покрывал мои прогулы в университете, оплачивал мои игорные долги, давал девкам деньги на аборты и дальше растил меня в рамках их программы.

– А можно ближе к делу? – нарочито лениво попросил Олег. – Я же не психолог. Мне за ваши откровения не платят.

– Придется потерпеть, – холодно и надменно заявил Данила. – Немного терпения. Ведь это тот самый мотив! Как в книжках. В клинике в принципе было неплохо. Заливать богатым дамам ботокс, куда попросят, скучно, а материны протеже и отцовские герои – это интересно. В целом мне нравилось. Тем более в клинике так легко было найти себе очередную девку – просто для отдыха. И ждать ту, которая мне подойдет. Я на самом деле еще семь лет назад запомнил Надю. Она бы идеально подошла для моих целей, но надо было дождаться, пока она выкарабкается и полностью уйдет из-под материнской опеки. Да еще Надя пошла учиться в Полицейскую академию. Она росла для меня, а пока было время по мелочи развлекаться.

Он чуть усмехнулся.

– Альбина приехала из провинции, – продолжил он. – Хваткая, упорная. Хорошо раскрутилась – сама. Капризная, жадная до мужиков, слегка истеричная. Но с ней было забавно. Сначала. Месяца через три она решила, что у нас с ней должно быть все серьезно. Я аккуратно стал исчезать: командировки, конференции и так далее. Она бегала за мной, истерила, закатывала скандалы, а потом пришла и просто заявила, что беременна от меня и делать аборт уже поздно.

Он картинно развел руками.

– Но я же врач! – Это звучало уже с каким-то смаком. – И конечно, я на все согласился. Только у нее вдруг начались осложнения, ведь некоторые препараты творят чудеса. Я изобразил заботу и беспокойство, быстро отправил ее в частную клинику. Заведующий был моим приятелем по университету и любил деньги. Роды прошли тяжело – даже без моей помощи. А потом послеродовая депрессия. Тут хватило простого разговора по душам. Я просто объяснил ей, как «помог» ее беременности и куда она может идти со своим ублюдком.

– С твоим ублюдком, – услужливо подсказал Олег. Называть Плугова на «вы» он больше не собирался. Уже нет смысла тратить силы на вежливое обращение.

– Без разницы, – отмахнулся Данила с победным превосходством. Похоже, ему хотелось достать полицейского. – Короче, Альбина чего-то там наглоталась, но вот с ребенком вышло неудачно. Все это случилось, когда меня не оказалось рядом – я был на очередной конференции. И мальчишка попал к органам опеки, где его не так-то легко достать.

– А зачем надо было его доставать? – Полицейский на самом деле уже не хотел знать ответ.

– Синдром внезапной детской смертности, – хладнокровно пояснил Плугов. – Но ладно. Я определил его в тот приемник, платил пока, а заодно быстренько сделал необходимую операцию, чтобы случайно это не повторилось.

– Стерилизовался? – уточнил Олег с нескрываемой брезгливостью.

– Если так проще, то да. – Данила снова улыбался, только теперь зло. Полицейский его раздражал. – Мы подошли к самому интересному. Надя созрела. Мать часто говорила о ней. Я был в курсе ее успехов. И тут так вовремя подвернулось это дело с повторными нападениями. Надя пришла в клинику, и… дальше дело техники.

Он внимательно посмотрел на Олега, похоже все еще ожидая от него бурной реакции. Пусть начальник отдела специальных расследований и не играл в покер, но держать лицо умел. Не первый раз приходилось допрашивать таких уродов.

– Я был с ней очень вежлив, уважителен, осторожен, – глумливо заверил Плугов. – Сделал все, чтобы она поверила, будто я люблю ее. И она полюбила меня. Дальше надо было просто найти удобный момент, и наконец она узнала о том мальчишке. Увидела мою машину у детского дома, полюбопытствовала. Она была счастлива! Есть ребенок. Мой ребенок! Мы можем забрать его оттуда, жить вместе, пожениться… Она так мечтала рассказать об этом: и всем вам, и моим родителям… Но было еще рано. Все должны появляться в нужный момент. И пришла пора ее убить.

– Ты провел с ней ночь, якобы попрощался, заверив, что, как только вернешься с конференции, вы подадите заявление, познакомитесь семьями, возьмете мальчика домой, – быстро дорассказывал за него полицейский. – Она ушла, и ты отправил приятеля на своей машине в другой город со своим паспортом и смартфоном. А сам пошел к Надюхе.

– Сначала я хотел устроить весь этот спектакль прямо у нее, – пояснил Данила. – Но как раз накануне мы шли мимо ее любимого книжного. А там в витрине эта обложка… Она чуть в обморок не упала! Я понял, как хочу это видеть. Но ее квартирка слишком мала. Я знал также, что в этот день к ней придет Катя: девке приспичило согрешить, и нужна была Надина поддержка. Надя говорила, что они выберут подходящую квартиру для этого свидания, и я ждал, пока эта Катя наконец-то уйдет. Я пошел за ней: надо было выкрасть ее смартфон, чтобы потом вызвать на тот адрес Надю. И ведь Катя все сделала отлично: позвонила прямо на улице, сверила адрес и даже внесла оплату!

– Ну, да, реально удобно, можно даже сэкономить на убийстве, – все таким же издевательским тоном прокомментировал Олег.

– Ага. – Данила слишком увлекся рассказом. – И когда я уже собирался выскочить из кустов, напугать девицу и забрать аппарат, подъехал этот придурок. Снова облегчил мне жизнь!

– Ты его даже не узнал? – полюбопытствовал полицейский.

– Да мне было плевать на него, – признался Плугов. – Я спешил. Забрал сим-карту и пошел дальше.

– Остальное уже известно, – сухо остановил его Олег. – Неужели Надюха даже не удивилась твоему звонку?

– Я не дал ей времени, – охотно ответил Данила. – Просто сказал, что Катю пытались изнасиловать, я успел вовремя. Но нужна помощь. Она примчалась и даже притащила свои наручники. Я, кстати, забыл их купить…

– Завяжем с твоими подвигами, – решил полицейский. – Это чистосердечное признание. Я уже догадался, что все подсказки ты оставлял сознательно. Вопрос в том, чего ты хочешь? Скидки по сроку тебе не будет.

– Я же обещал большой «бум»! – напомнил Плугов с самым довольным видом. – Репутации клиники и центра конец, ведь я убил выпускницу матери, будучи ведущим хирургом у отца. Мать сляжет с сердечным приступом, а отец останется один с больным ублюдком, который давно не жилец. Я же говорил: роды были тяжелыми. Я сяду с удобствами – папа проплатит, ведь, кроме меня, у него больше ничего не останется. Он привык жертвовать собой, и то, что я такой мерзавец, – его недоработка, боль и долг. Все будет разрушено, а когда я выйду, меня наконец-то оставят в покое.

– С папиным капиталом наедине, – закончил полицейский. – Понятно. Сцена первого появления в отделе была очень правдоподобна. Все эти страдания…

– Это был рискованный момент, – признал Данила. – Но меня сразу допустили в морг, а я всегда не переносил запах формалина. Что-то типа аллергии – удачно.

– Ну, хорошо. – Олег решил, что с него достаточно. – Ты точно сядешь, а там… время покажет. Я сейчас вызову конвой и тебя отвезут в СИЗО. Только пока твоя мать жива, а отец не в курсе – там вип-камер нет. Потерпишь.

Он пакостно улыбнулся.

– Возможно, будет немного больно. Но ты держись.

Слово «больно» Даниле совсем не понравилось. Он застыл, будто только теперь осознавая ситуацию.

– Думаю, – произнес он, – мне нужно поговорить с моим адвокатом.

– Конечно. – Олег собрал документы и осторожно убрал со стола смартфон. – Как только все оформлю, сразу ему позвоню. Только… Знаешь, у нас так много бюрократии… А еще в России любят общаться… Сеть бывает перегружена. Дает сбои…

Он направился к двери.

– Ну, короче, одна ночь в СИЗО не так и страшна, – сказал он на прощание. – А утро вечера мудренее.

– Нет! – Данила попытался вскочить. – Я имею право на адвоката, на один звонок! И эти мои показания… я был невменяем!.. Я…

Олег приоткрыл дверь, и в комнату шагнули двое крайне хмурых парней в униформе. Полицейский даже не обернулся, когда задержанный начал орать и, похоже, попытался оказать сопротивление.

Начальник отдела направился по коридору к соседней комнате. Александр Дмитриевич встретил его совершенно усталым и беспомощным взглядом.

– Ну, вот – Олег через силу выдавил усмешку. – Теперь мы знаем, почему убийца оставил на тумбочке Надину визитку, почему это было убийство с обложки, а не повтор прошлого преступления и даже почему он ее не насиловал.

– Он хуже обычного психа или маньяка, – с искренним отвращением отозвался его шеф. – Знаешь, я вот думаю: а может, выскочить сейчас в коридор, прикинуться тоже невменяемым да всадить ему пули в колени, как твоя Алиса сделала? А потом освидетельствовать и овощем в клинику!

– От перебитых коленей адвокаты Хель тебя наверняка отмазали бы, – подумав, решил Олег. – Но боюсь, ты бы этим не ограничился. Выстрел в лоб – куда хуже. Ведь ты же понимаешь, что он вменяем?

– Как ты его не убил, не понимаю. – Александр Дмитриевич посмотрел на пол так, будто хотел сплюнуть, но передумал.

– Не хочу об такое дерьмо руки марать, – честно высказался его подчиненный.

Теперь шеф уставился на него очень внимательно и значительно.

– Хорошо, – после долгой паузы сказал он. – У меня начальник СИЗО в приятелях. Можно все сделать аккуратно.

– Не стоит. – Вот теперь Олег улыбнулся искренне – криво, холодно, злорадно – и показал свой смартфон. – Понимаешь, начальник, я ведь не знал, что от него ждать. А вдруг он буйный? У нас тут отдел по делам маньяков, между прочим. Нападет, я и конвой вызвать не успею. Ну, вот я и подстраховался… Ребята слышали весь разговор. А ведь убита наша коллега. Да еще так… Думаю, до СИЗО он все же доедет, возможно, с парой переломов и без сознания. А там… Новости приедут вместе с ним.

– Опасно, – предупредил его шеф.

– Да ты что? – картинно удивился полицейский. – Начальник! Ты же сам видел, как он пытался на меня наброситься! Он и на конвой, кажется, наехал. А вдруг в дороге совсем озвереет? Только бы ребята не пострадали…

Александр Дмитриевич поднялся с места – тяжело, грузно и явно с трудом – потом молча пожал Олегу руку.

– У меня есть коньяк, – предложил он.

– Извини. – Олег отрицательно помотал головой. – Единственное, чего мне сейчас хочется, это принять душ. Будто меня в грязи валяли.

– Ну, да, – согласился начальник. – Олег… А что там с мальчиком? Реально не жилец?

– Да глупости это. – Полицейский махнул рукой. – Этот придурок даже ни разу не поинтересовался этой темой. У парнишки отмечалось легкое отставание в развитии на самой ранней стадии. Сейчас очень даже здоровый ребенок. Только у него дислексия. Но это не смертельно…

24

Через два дня они хоронили Мышку. Естественно, Алиса уговорила Ольгу принять деньги на похороны от себя и всего отдела. Церемония получилась скромной, простой, без пафоса, хотя народу на кладбище собралось много. Пришли сотрудники управления, девочки из центра, подруги, друзья, даже просто приятели. Надюху любили все. Плуговы стояли скромно, позади толпы – три фигурки в черном. Людмила Владимировна оказалась крепче ожидаемого. Тех, кто не сломался на своих личных катастрофах, потом согнуть трудно. Ее муж постарел, осунулся. Олег обещал ему, что официального релиза по этому делу не будет. От внимания СМИ они постараются спасти и клинику, и центр, однако остановить сплетни никто не в силах. Но похоже, Плуговым было наплевать на огласку. Они оба крепко держали за руки мальчонку, хорошенького, тихого, так похожего на их неудавшегося сына…

Когда гроб Надюхи опускали в землю, пошел первый в этом году снег. Он тихо опускался крупными хлопьями. Свежий могильный холмик тут же покрылся красивым белым кружевом. Мышке бы понравилось…

Олег проводил Алису до ее автомобиля и поехал дальше: сдавать закрытое дело, давать показания по факту смерти Данилы Плугова. Избалованный жизнью талантливый пластический хирург оказался хамом и дебоширом. Он пытался бежать, напал на конвой, но в СИЗО его доставили живым. А потом… Он был невежлив с кем-то в камере, и когда завязалась драка, как-то неудачно попал на нож. Даже до сих пор непонятно, чей…

Олег собирался вечером домой. Весь день он с какой-то злой иронией думал о странностях этого мира. Светлана предлагала ему создать вместо семьи ячейку общества на холодном расчете, без капли тепла, где даже секс наверняка был бы по расписанию и в рамках норм общественного мнения. А Данила, такой чувствительный к своим мелким детским обидкам, ни за что убил отличную девчонку. Да еще так… И эти люди считаются нормальными – тонкие, эмоциональные и ранимые. Да, на их фоне оставаться Бездушным – это уже не просто образ жизни, а почти социальная миссия! Хель бы оценила. Олег попросил таксиста остановиться возле огромного торгового центра, где были лучшие в городе ювелирные салоны.

Когда он вошел в дом, Алисы внизу не было, зато при входе в гостиную Олег споткнулся об какую-то коробку. Их тут, кстати, было несколько, и это его неприятно насторожило. Полицейский поспешил наверх. В холе второго этажа обнаружились еще коробки, а дверь в гардеробную была распахнута. Алиса сидела на полу и аккуратно сворачивала его любимую замшевую ветровку. Рядом ждала еще одна, уже почти полная коробка, где Олег увидел свой пиджак…

– Ты пакуешь мои вещи? – А ведь раньше он не любил спрашивать об очевидном.

Алиса откинула со лба мешавшую прядь волос, уложила его куртку и потянулась за следующей вещью.

– И твои, естественно, тоже, – ответила она немного. – Мы спасаемся бегством.

Так… Его не выгоняют. Олег подавил вздох облегчения и привалился плечом к дверному косяку.

– Я даже не могу представить, что ты могла натворить? – заявил он. – Что-то такое, с чем не справились бы твои адвокаты.

– О! – Она усмехнулась. – Никаких терактов и массовых расстрелов. Просто мои родители сыты по горло Италией и собираются в Россию насовсем.

– Я бы предположил, – продолжал развлекаться он, – что у тебя с ними хорошие отношения. Но тогда почему побег? Я вообще-то мечтал с ними познакомиться. Ты рассказывала, что у твоего отчима есть волшебный рецепт седла барашка – блюда, с помощью которого он уговорил твою мать выйти за него замуж.

– Все так. – Алиса отбросила свой плащ, явно устав от упаковки. – Но тебе с Максом точно ничего не светит. Он любит мою маму. Познакомитесь, но позже. А если серьезно: напомню тебе, что это их дом. Они вернутся прямо сюда, а я уже взрослая и снова жить с родителями не слишком удобно.

– Ага! – Олег подобрал ее плащ и стал сворачивать его сам. – Без проблем. Съезжаем в мою квартиру. Шмотки там поместятся. Кровать и кухня есть. Даже места для твоего трона хватит.

– Вообще-то, – мягко возразила девушка, – у меня тоже есть своя квартира. В центре. Небольшая двушка. Только знаешь, соседи за стеной – это слишком близко. Я привыкла к большей личной свободе, потому решила купить дом. Не такой большой, уютнее. Есть знакомая риелтор, она быстро все сделает. Квартиру продаст, и… Знаешь, пойдем поужинаем? Может, она уже и варианты нашла?

– Ужин – это отлично. – Олег положил плащ в коробку и помог подруге подняться с пола. – Но есть поправка на ветер. Она продаст не квартиру, а квартиры. Две. И не ты, а мы покупаем дом.

Алиса улыбнулась – радостно, очень светло. Как раньше улыбалась, только вспоминая своего погибшего друга. И так редко – Олегу.

– Ты понимаешь, что нам при таком раскладе будет труднее разбежаться? – спросила она.

– Не люблю бегать, – буркнул он в ответ. – Цитирую тебя: зачем так надрываться? Давай завязывать с мечтами о спорте? Я принес нечто вместо трубки мира. Типа контракт. А то все сделки и сделки.

Он достал из кармана коробочку из ювелирного магазина.

– Олег? – Алиса выглядела испуганной и взволнованной. – Это же не предложение руки и сердца?

– Обе руки на месте, – усмехнулся он. – А сердце у меня явно больше размером, его сюда не затолкать. К тому же было бы много крови, и я бы испачкал ковры. Это просто подарок. Кулон явно не вариант после этого дела. Браслет слишком банален. Я нацеливался на брошь. Но… короче, это еще банальнее, но зато подойдет к любому твоему наряду.

В коробочке лежало кольцо из белого золота, будто сотканное из тонкой нити, похожее на кружево, куда аккуратно вставлен льдисто-голубой камушек прямоугольной формы, только не поперек ободка, как у перстня, а вдоль. Олег достал украшение и сам надел его Алисе на безымянный палец правой руки.

– Я никогда не любила спорт, – призналась она, обнимая полицейского. – И не люблю церемоний. Спасибо. Все просто и со вкусом.

– Дом тоже надо выбрать правильно, – с напускной серьезностью заявил он, целуя ее в висок. – С чувством, с толком, с расстановкой и желательно за ужином. Без суеты. Кстати, о суете. Почему вещи надо собирать уже сейчас?

Алиса отстранилась и направилась вниз на кухню.

– Купить дом – это быстро, – объясняла она. – Потом еще заказать мебель, отделочные работы и прочее. За всем этим всегда не остается времени нормально собраться!

Олег только хмыкнул, следуя за ней…

Content

Анна Велес
Смерть с обложки

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24