Стивен Батлер

Заколдованный родственник

Steven Butler

NOTHING TO SEE HERE HOTEL:

YOU AIN’T SEEN NOTHING YETI!

Text Copyright © 2019 by Steven Butler

Illustrations Copyright © 2019 Steven Lenton

Published by arrangement with Simon & Schuster UK Ltd

1st Floor, 222 Gray’s Inn Road, London, WC1X 8HB

A CBS Company

© Бурмакова О.П., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Розмари Сандберг, лучшей из агентов!

Стивен Батлер

Леонардо Чарльзу Тойме – добро пожаловать в мир отеля «Проходите мимо»!

Стивен Лентон

МЫ РАДЫ ВОЛШЕБНЫМ СУЩЕСТВАМ!

ОТЕЛЬ «ПРОХОДИТЕ МИМО»

Набережная Брайтон

Великобритания

Ищете место для расслабленного отпуска или для передышки от серых будней, когда вы только и делаете, что таитесь в логове, мешаете переходить мосты или являетесь скучным туристом? Тогда вам идеально подойдёт отель «Проходите мимо». Мы невероятно гордимся тем, что являемся лучшим секретным местом отдыха для волшебных существ во всей Англии!

Желаете пополоскать чешуйки в бассейне, попробовать изысканные деликатесы от нашей экстраординарной паучихи-поварихи Нэнси (её дикобряки в липком джеме из птичьих потрошков – это нечто!), почитать заклинания в библиотеке или просто остудить мозоли в роскошном грязевом спа? Гарантируем: каждый найдёт у нас то, что ему по душе!

Чтобы подтвердить бронь, пожалуйста, заполните приложенную форму.

1. Беда-беда!

– ФРЭНКИ!

Подскочив в кровати, я замахал руками, как перевёрнутая на спину черепаха, и тут же проснулся. Раздавшийся крик был таким громким, что эхом разнёсся по моей комнате и сбил со стены портрет прапрапрадедушки Абрахама.

– ФРЭНКИ, БЫСТРО СЮДА!

Я протёр глаза и огляделся. Уж не снится ли мне всё это?

Прошлой ночью я допоздна помогал маме разбираться с происшествием в саду. Леди Леонора Грей, одна из наших гостей-привидений, так обрадовалась выигрышу в крокет, что нечаянно расплескала эктоплазму на семейство хобиюш, наслаждавшееся вечерним отдыхом на свежем воздухе. Всё было в слизи! Газон был в ярости…

Хоггит, мой ручной карликовый угольный дракончик, заскулил из камина. Оранжевое свечение между его чешуйками стало бледно-серым, и он выдохнул несколько маленьких колечек дыма – верный признак того, что он нервничает.

– ФРЭНКИ! ЭТО СРОЧНО!

Это Нэнси, наш шеф-повар, призывала меня через крикофон, устройство, похожее на трубу, которое торчало из стены прямо над моей головой. Наш отель настолько большой, что крикофоны установлены практически в каждой комнате, чтобы мы могли переговариваться, где бы ни находились.

Минуту я молчал, решая, не притвориться ли, что не слышал. Обычно родители или Нэнси звали меня по крикофону по утрам, если хотели, чтобы я помогал с СУПЕРСКУЧНОЙ работой, а я не собирался этим заниматься. Я же не сумасшедший!

– СОЛНЫШКО, ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬ!

Я насторожил заострённые уши. Нэнси говорила высоким голосом, словно была в панике.

– У НАС ТУТ БЕДА-БЕДА!

– БЕДА-БЕДА? – ахнул я, откинул одеяло и выпрыгнул из кровати. Кто хоть раз побывал в нашем отеле, тот знает, что «беда-беда» может означать какую угодно катастрофу!

Только на прошлой неделе у нас случилась «беда-беда», когда мадагаскарский еноссум проломил стену кухни и уничтожил половину припасов в кладовой. А всё потому, что он обнаружил, что у нас закончились рогалики, полагавшиеся к супу!

ОЙ! Постой-ка! Я только что понял: если ты не читал других моих книг, то наверняка в недоумении морщишь лоб: «Что он такое несёт?!»

Не паникуй! Я сейчас всё объясню. У меня отлично получается рассказывать истории. Так сказала мадам Мак-Криди, наша гостья – банши, а банши НИКОГДА не ошибаются.

Наверное, надо сначала представиться. ПРИВЕТ! Меня зовут Фрэнки Банистер, и я живу в отеле «Проходите мимо». Ты никогда у нас не останавливался для отдыха?

Ха! Конечно, нет! Это лучшее место для отдыха волшебных существ во всей Великобритании, и у нас есть строгое правило – НИКАКИХ ЛЮДЕЙ.

То есть… никаких людей, кроме тех, кто в браке с магическими существами, как моя мама. Она человек, а мой папа – полукровка. Ну а я на одну тридцать шестую тролль – и горжусь этим!

С тех пор как лет сто назад мой прапрапрадедушка, человек Абрахам Банистер, женился на моей прапрапрабабушке, троллихе Отрыжуле Буке, в нашем родовом древе творится полная неразбериха. В нём встречаются тролли, люди, ведьмы, карлики, духи луж и другие волшебные существа. Шикарно, да?

Однако отложим пока наши семейные дела. Обещаю, по ходу дела я изложу нужные детали; к тому же в начале книги нарисовано наше родовое древо – можешь на него посмотреть.

Понимаю, всё это кажется невероятным, но всё так и есть. Если ты читал мою первую книгу, то знаешь, что Фрэнки Банистер НИКОГДА не врёт.

Меня ПРАВДА зовут Фрэнки Банистер, я ПРАВДА живу с мамой Рани и папой Барджесом в отеле для волшебных существ на набережной Брайтона, а Нэнси, гигантская паучиха – упс, забыл про это упомянуть! – только что выдернула меня из кровати из-за беды-беды.

Так что прежде, чем швырять книгу в мусорку с криком: «Я НЕ БУДУ ЭТО ЧИТАТЬ! У ФРЭНКИ БАНИСТЕРА ПОЕХАЛА КРЫША! ЭТО САМАЯ ЧОКНУТАЯ ИСТОРИЯ НА СВЕТЕ!» – прочитай ещё несколько страниц…

Я уверен, тебя скоро затянет мой рассказ.

– Нэнси! – крикнул я в металлический рожок крикофона. – Я здесь!

– О-о-о! Фрэнки! Я тебя зову миллион лет и ещё тысячу!

– Что стряслось? – Я вдруг ощутил внутри тошнотную смесь волнения и страха. – Гурепы напали? Кракен в бассейне? Полный вагон Демонов Вони?

– Нет, солнышко, – взвыла Нэнси. – Намного, НАМНОГО хуже. Спускайся как можно скорее! ВСЁ ИСПОРЧЕНО! ДЕНЬ ИСПОРЧЕН!

Мне не нужно было повторять дважды. Я подхватил Хоггита из камина, прыгнул в кресло в углу комнаты, повернул ручку в подлокотнике в нужное положение и нетерпеливо ждал, пока кресло проваливалось сквозь пол спальни в расположенную под ней библиотеку.

2. Новотролль!

Едва я оказался на первом этаже, как мне стало очевидно, что что-то не так.

Уже выбираясь из креслолифта, я услышал, как ворчат обои в библиотеке.

Да-да! Я же говорил, что наш отель со странностями. Для нас это, наверное, нормально.

Так вот… когда живёшь в волшебном отеле, интересные новости распространяются быстро. У стен есть уши – буквально! Ничто в целом мире так не любит сплетничать, как наши зачарованные обои. На них нарисованы болтливые ракушки с моллюсками и переплетающиеся вьюнки, которые расцветают и увядают вместе со сменой сезонов, – а все знают, что листья и цветы разносят сплетни быстрее всех. Честное слово, здесь практически невозможно сохранить секрет.

У меня чаще забилось сердце. В скором времени шепотки просочатся из комнаты в комнату, и все гости узнают о беде-беде раньше, чем я. Нужно поторопиться!

Неся под мышкой Хоггита, я вылетел из библиотеки в огромный вестибюль отеля и чуть не свалился с ног от удивления…

Я был таким сонным, что совершенно забыл, что сегодня НОВОТРОЛЛЬ! Это последний день магического календаря, вечером мы устроим самую восхизумительную, животорадостную вечеринку, какую только можно представить. Это самая большая пирушка в году, а для нас ещё и самый разгар сезона, когда сотни волшебных существ со всего мира приезжают в наш отель, чтобы вместе праздновать.

Знаю, у вас, людей, есть новогодние праздники в середине зимы. Но мы, магический народ, отмечаем свои праздники в июне, в самый долгий день года. Это совершенно особенное время, и мы всегда устраиваем огромную вечеринку в саду с фейерверками, музыкой и горами еды.

– Счастливого Новотролля, юный Фрэнсис! – засмеялась чертешишка, глядя, как я стою в дверях, разинув рот. НЕНАВИЖУ, когда меня называют «Фрэнсис», но я всё равно улыбнулся и кивнул, и чертешишка утопала прочь, таща горы подарков и ухмыляясь от уха до уха.

– И вам весёлых праздников!

Озираясь по сторонам, я чуть не забыл, что мне нужно как можно быстрее найти Нэнси. У стойки регистрации уже собралась толпа, всюду болтали радостные гости, и всё вокруг было разукрашено для большого летнего праздника. Выглядело ПОТРЯСАЮЩЕ!

Мистер Квакум, наш садовник, украсил канделябры букетами из чудесных цветов, которые меняли цвет от жёлтого к синему, а потом от фиолетового к розовому. Спиральная лестница была увита зачарованными гирляндами из ярко-оранжевых маргариток, которые непрестанно осыпались дождём из лепестков на довольных гостей.

Глэдис Поттс, пудель-оборотень, завывала на балконе второго этажа свои любимые праздничные песни, а у основания лестницы мадам Мак-Криди читала истории о привидениях кучке нервно хихикающих брюзжат. Когда она дошла до особенно пугающей части истории, Леди Леонора фыркнула:

– Всё было совсем не так. – Она вынула из воздуха призрачный веер и принялась обмахиваться. – Помнишь, Норрис? – Она повернулась туда, где витал Рыдающий Норрис, ещё один наш гость-призрак, но он уже закричал и убежал.

– Вше такое пражднишное! – воскликнула одна из Коренных Сестриц, зубных фей-тройняшек, которых звали Дентина, Деснина и Пастина. Все трое закружились по залу в традиционной праздничной джиге. Они раскачивались и тряслись, как три подвесных новотролльных украшения, и весело скрежетали гнилыми зубами. – Какой шастливый день!

За стойкой регистрации я заметил маму. Она регистрировала череду моховых гремлинов, приехавших на выходные, и в то же время бурчала по поводу вазы с сухими цветами, которую забыл на стойке мистер Квакум.

Наш мастер на все руки, огр Ууф, стоял рядом, держа поднос, уставленный бокалами с троллегрогом, праздничным игристым коктейлем.

– ПРИВЕТ, ФРЭНКИ! – заорал он, замахал массивной зелёной рукой и нечаянно отправил поднос с напитками в полёт через весь зал. Поднос пробил одно из окон рядом с входной дверью и исчез из вида где-то на садовой дорожке. – ОЙ-ОЙ!

В этот момент мама подняла голову и заметила меня.

– Весёлых праздников! – просияла она. – Доброе утро, соня! Только посмотрите, он ещё в пижаме.

Мама очень любит волшебные праздники. Прямо ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ ЛЮБИТ! Наверное, дело в том, что она человек и ей всё это кажется особенно увлекательным.

Я обошёл фонтан в центре вестибюля, выложенного чёрно-белой плиткой, и уже возле стойки регистрации хотел было заговорить, как вдруг…

– Я так рада! – хлопнула в ладоши мама. – Этот Новотролль будет самым лучшим в истории нашего отеля! Я это чувствую!

Она выглядела такой счастливой, что я бы не удивился, если бы у неё голова слетела с плеч и поднялась к потолку.

– Мам, я…

– Жду не дождусь узнать, что Нэнси состряпает для нашего пира, – чуть ли не хихикая, продолжила мама. – Надеюсь, будет много яиц единорога всмятку.

Нэнси! Я тратил время зря. Нужно было найти её и узнать, что у нас за БЕДА-БЕДА…

Что бы ни случилось, было очевидно, что мама об этом не знает – и это к лучшему. Мама бы устроила настоящий апокалипсис, если бы узнала, что у нас случилась очередная драма… Особенно на Новотролль.

– Р-Р-Р-Ы-Ы-Ы! – Хоггит заёрзал у меня на руках и выдохнул ещё несколько колечек дыма. Мама немедленно это заметила.

– Что не так с Хоггитом?

– Я… эм… ничего.

– Фрэнсис! – немедленно нахмурилась мама. – Что происходит?

– Ничего, – повторил я, изо всех сил изображая радость. Казалось, что сердце вот-вот сыграет марш по моим рёбрам и выдаст меня. – Хоггит предвкушает праздник. Правда, малыш?

Мама секунду смотрела на меня в упор.

– Что-то не так, я чув…

– Пока, мам! – слишком громко крикнул я. – Счастливого Новотролля!

И прежде чем она успела сказать ещё хоть слово, я умчался из вестибюля.

3. Новости от Нэнси

Летя по коридору мимо столовой, я наткнулся на стаю пылевушек, существ размером с картошку, которые теснились у входа в кухню.

– Беда, беда, беда, – пищали они хором, стуча маленькими ручками по закрытой двери. – Беда, беда, беда!

– Извините, – сказал я, переступая через них. Новости распространялись быстрее, чем я мог представить!

– Что тут за разговоры про еду? – через несколько шагов окликнул меня Реджинальд Мырг, циклоп. – Стены в моей спальне только о ней и бормочут!

Я пожал плечами.

– Или они про беду… – задумался он. – К чему готовиться? Если к проблемам, то я пас, а если к обеду – запишите меня!

– Простите… я… эм-м…

Повернув ручку, я ворвался в дверь и увидел папу, сидевшего за столом, уронив голову на руки, и Нэнси, которая стояла посреди комнаты, как оцепеневшая восьминогая статуя. В четырёх руках она сжимала пакеты из продуктового магазина, и ещё больше пакетов лежало на полу вокруг её ног в пушистых тапочках.

– Что случилось? – воскликнул я, закрывая за собой дверь и сажая Хоггита на ворох полотенец для посуды.

– Ой, Фрэнки! – испуганно подскочила Нэнси. – Почему ты так долго? – Она с громким ГРОХОТОМ уронила сумку со стеклянными банками и прижала руку к груди. – Я было подумала, что это твоя мама.

– Да что тут происходит? – спросил я.

Папа поднял голову и с тоской посмотрел сначала на меня, а потом на паучиху-повариху.

– Расскажи Фрэнки то, что рассказала мне, – попросил он Нэнси. – Рани так расстроится… Она ОБОЖАЕТ НОВОТРОЛЛЬ!

– Ох, корзинки-паутинки! – вздохнула Нэнси, ставя на пол остальные пакеты. – Я расскажу, ягнёночек мой, но нужен чай… определённо нужен чай…

Она пересекла комнату и повесила свою шаль рядом с дверью в оранжерею. Здесь же на стене висело зеркало, и, несмотря на нервное бурление в животе, я не мог не улыбнуться, заметив, как в нём отражается Нэнси. Вместо огромной паучихи породы оркнейский грильяж, которую видим все мы, из зеркала смотрела маленькая пышная дама в фартучке в клетку. Это были чары, которые назывались «проблеск», – Нэнси использовала их, чтобы ходить в супермаркет за покупками, не привлекая лишнего внимания. Похоже, они ещё не до конца развеялись.

Многие волшебные существа используют подобные чары и благодаря этому каждый день ходят по улицам рядом с тобой и такими же, как ты. Честное слово! Когда в следующий раз пойдёшь в магазин, обрати особое внимание на тени. Это единственное, что выдаёт волшебных существ… Ты можешь смотреть на очаровательную маленькую девочку с косичками и в платье в горошек, но тень у неё будет от огромного уткосьминога с бивнями!

– Так вот, я тут сбегала на набережную, в бакалейную, за чатни из манго, – начала Нэнси. (Сейчас, наверное, уместно будет сказать, что бо́льшая часть человеческой еды для волшебных существ отвратительна на вкус, но они ОБОЖАЮТ супергустое пряное чатни из манго. Они объедаются им во время Новотролля, намазывая на слойки с каракатицей!)

– И что? – Я сгорал от нетерпения.

– Там везде просто СВЕТОПРЕСТАВЛЕНИЕ! – воскликнула она, наливая кипяток в чайник.

– Светопреставление? – переспросил я. – Почему?

– У меня был тот же вопрос. – Нэнси шире раскрыла свои восемь глаз, и я понял, что она подходит к самому интересному. – Куда бы я ни повернулась, везде носились люди и хватали с полок магазинов всё, что попадалось под руку. Ох, какое безумие!

Нэнси поставила на стол три кружки и налила всем чая из креветочных хвостиков.

– Мне удалось стянуть газеты со стойки перед магазином у пирса. Оказывается, на нас внезапно надвигается огромная снежная буря. Яростная метель и вьюга вот-вот налетят на Англию!

– Снежная буря! – простонал папа. – Поверить не могу!

– Не может такого быть! – опешил я. – Июнь на дворе!

Мы все посмотрели в окно, за которым сияло солнце. Папа уже установил на террасе мангал для барбекю, а миссис Данч, очень старая и морщинистая русалка, загорала в бикини из морских звёзд на вершине водной горки у бассейна.

– Именно! – воскликнула Нэнси. – В газете пишут, что человеческие учёные в растерянности! Буря пришла из Азии и пересекла Европу, замораживая всё на своём пути. Оказывается, Эйфелева башня в Париже превратилась в огромную сосульку!

– Наш летний праздник будет испорчен! – жалобно сказал папа. – Никто никогда к нам больше не приедет. Разве можно отпраздновать новотролльные праздники как следует, если на улице Северный полюс?

Я ахнул: от недавних слов Нэнси у меня в голове вспыхнуло воспоминание.

– Постойте! – с волнением проговорил я. – Нэнси, что ты сказала про бурю?

– Что учёные в растерянности…

– Нет, не это!

– Что она пришла из Азии через Европу? – подозрительно прищурилась Нэнси.

– Да! – крикнул я. – ЭТО ОТЛИЧНЫЕ НОВОСТИ!

– Неужели? – удивлённо переспросил папа.

– Ты в порядке, Фрэнки? – Нэнси прижала ладонь к моему лбу.

Они оба минуту непонимающе смотрели на меня, а потом до папы постепенно дошло.

– Не может быть… – Папа повернулся к Нэнси и расплылся в широкой улыбке.

Нэнси захихикала, потому что тоже поняла, в чём дело.

– Ты думаешь, это правда? – захлопала она в ладоши.

– Наверняка так и есть! – едва не заорал я, восторженно стуча кружкой о стол.

А теперь, прежде чем ты разозлишься и закричишь: «НЕ ПОНИМАЮ! ЧЕМУ ОНИ ТАК РАДУЮТСЯ? О ЧЁМ ОНИ ГОВОРЯТ?» – я тебе всё объясню.

Готов к быстрому и бесплатному уроку истории?

Когда мой отец был юношей, он, как и многие другие люди в этом возрасте, почувствовал тягу к приключениям. Ему вдруг захотелось «НАЙТИ СЕБЯ», и он, подобно прапрапрадедушке Абрахаму, отправился в путешествие по миру. Однажды он остановился в деревне йети на самых высоких склонах горы Эверест.

Он занимался йогой, звенел в колокольчики, жёг душистые травы, постился, пировал, читал речитативы из странных слов и предавался прочей возвышенной ерунде… Он не «нашёл себя», зато нашёл ЛУЧШЕГО друга на всю жизнь – йети Орфиса Квинзи!

С тех пор Орфис и его семья иногда приезжают к нам в гости. А всякое волшебное существо знает: йети всегда путешествуют в середине огромной волшебной бури, чтобы их никто не увидел…

– Если это семейство Квинзи, то нам нужно устроить совершенно особенную вечеринку! – заявила Нэнси. – Какой подарок на Новотролль!

– БАТЮШКИ МОИ! – Папа внезапно выскочил из-за стола, и улыбка на его лице сменилась выражением паники. – Чего же мы тут расселись?! Сейчас НОВОТРОЛЛЬ! У НАС ПОЛНЫЙ ОТЕЛЬ ГОСТЕЙ, КОТОРЫЕ ПРИЕХАЛИ НА ЛЕТНИЕ ТРАЗДНИКИ! НО ТЕПЕРЬ ИХ ВСЕХ ЗАВАЛИТ СНЕГОМ!

Он был прав. Если к нам мчались Орфис и его семья, принесённая ими буря будет чудовищной и заморозит всё на мили вокруг.

– А-А-А-А-А! – с этим воплем папа вылетел из кухни, разметав пылевушек, как чумазые теннисные мячики. – НАДО ПРЕДУПРЕДИТЬ ТВОЮ МАМУ!

4. Новые гости

К тому времени как я догнал папу, он суетился за каменной стойкой в вестибюле.

Я видел, что он пытается рассказать маме о новостях, но она была слишком занята гостями, чтобы слушать.

За то короткое время, которое я провёл в кухне, огромный вестибюль целиком заполнили толпы празднующих, готовых наслаждаться новотролльными выходными.

Перед мамой образовалась очередь из боггартов, японского догу, чирикающих оленешаров, древнего соснового дриада и семьи грязевых фей.

– Для вас мы только что подготовили сундук-люкс, – говорила мама, регистрируя семью похожих на кроликов шуткозорников. Она улыбалась, даже не догадываясь, что скоро серьёзно похолодает. – Подать вам утром свежую морковку?

Покосившись на меня, мама усмехнулась и жестом велела помочь пожилому анемонку, который пытался забраться в вестибюль через открытые морские двери – они находились прямо в полу. Старичок подёргивал яркими розово-оранжевыми усиками и ворчал себе под нос.

– Добро пожаловать в отель «Проходите мимо»! – сказал я и подал ему руку. Он обмотал моё запястье студенистыми щупальцами, и я изо всех сил пытался улыбаться, пока склизкое существо выкарабкивалось на край глубокого колодца.

– Премного благодарен, юноша, – наполовину прохрипел, наполовину пробулькал анемонк. – Присоски мои уже не те, что были раньше… – Он издал бурлящий, илистый смешок и ушлёпал в направлении стойки регистрации.

– Фрэнки!

Я подскочил от неожиданности, когда папа положил руку мне на плечо.

– Вообще-то лучше не упоминать бурю, – прошептал он. – Незачем расстраивать сам знаешь кого. Вдруг окажется, что это обычное погодное явление. Иногда человеческие метеорологи ошибаются, так что, может, ничего и не случится. Иди к окну и следи, что происходит.

Мама оглянулась на нас, и папа сверкнул своей фирменной улыбкой «всё прекрасно», а потом поспешил помогать на регистрации.

Может, папа прав и не стоит вызывать лишней суматохи? Мама так любит отмечать волшебные праздники, что не хочется всё портить. К тому же в последнее время дела в отеле «Проходите мимо» и без того обстояли очень странно.

Очень, ОЧЕНЬ СТРАННО!

Всего шесть недель назад мы в ужасе смотрели, как принца Грогбу, наследника трона норных гоблинов и воришку, случайно проглотила миссис Венера, жена мистера Квакума, огромная, бурно цветущая росянка. А перед этим весь отель взяли на абордаж гоблины-пираты. Они едва тут всё не разгромили в героическом сражении!

ХА! Знаю, звучит как бред сумасшедшего. Но это чистая правда!

С тех пор мама всё время оставалась в полной боевой готовности и следила за тем, чтобы в праздники всё прошло как по маслу.

Я подошёл к разбитому окну у входной двери и уставился на горизонт. Пока снаружи было солнечно, хотя…

Вдали, прямо над линией горизонта, на ярко-синем небе виднелось большое тёмное пятно. С такого расстояния невозможно было понять, магическая это буря или нет. Но чем дольше я смотрел, тем яснее понимал: скоро на Брайтон обрушится непогода.

Вот тебе и праздник в саду, на солнышке. Папа был прав: внезапная снежная буря превратит Новотролль в катастрофу, но если причиной станут наши друзья-йети с другой стороны земного шара, это того стоит! Может, гости и поворчат, что их лишили летних развлечений, зато они смогут поиграть в снежки и покататься на санках. При мысли об этом у меня по спине побежали мурашки!

Я как раз хотел позвать папу, чтобы сообщить ему о тёмном облаке на горизонте, как зашевелился механизм небесной двери и чёрно-белые кольца на полу стали вращаться у нас под ногами в разных направлениях.

– Осторожно, летит! – крикнула мама. Я прокатился мимо неё, пытаясь удержать равновесие и в то же время увернуться от престарелого анемонка.

– Что тут творится? – пробулькал подводный старичок, отчаянно обвивая щупальцами вешалку. – Это воронка!

– О-о-о, чудесненько! – прокричали с балкона третьего этажа Коренные Сестрицы. – Надеюсь, это кто-то штоматологишешкий!

– Или съедобный! – добавила миссис Мак-Криди, стоявшая у входа в библиотеку.

Внезапно поток света пролился через середину спиральной лестницы – это дверь над десятым этажом откатилась в сторону. Я прищурился, пытаясь разглядеть, кто же прибыл.

– Кто бы это мог быть? – в лёгкой панике спросил папа, труся по вращающему полу рядом со мной. – Йети не умеют летать, так что это точно не они.

5. Явление Плакуньи Малуни

– ПОБЕРЕГИСЬ! – провизжал надтреснутый голос, и в дыру в потолке ввалилось что-то тёмное и квадратное. – ТАК ДЕРЖАТЬ!

Я ещё сильнее прищурился, чтобы хоть что-то разглядеть, и тут же забыл про гостей-йети и про новотролльный пир, потому что различил летящий на нас пернатый дом.

– ГОТОВЬТЕСЬ, ДЕВОЧКИ! – проорал голос.

Я уже миллион раз говорил, что каждый день сталкиваюсь с ЧУДЕСАМИ, но это даже меня шокировало. Раньше я подобного не видел!

Дом стремительно падал на нас, вращаясь и отскакивая от лестничных площадок с ужасным треском и рассыпая вокруг перья.

– ТОРМОЗИ! – завыл пронзительный голос изнутри падающего дома. – Тормозите, дамочки, а то нас по полу размажет!

Моё сердце подскочило к горлу, и я попытался отвести глаза. В любую секунду деревянная хибара расколется об пол, и…

Как раз когда мы все хором завизжали, думая, что сейчас очередь нетерпеливых гостей у регистрации размажет в лепёшку тоньше, чем Нэнси печёт на барсучьем молоке, дом завис в воздухе у нас над головами.

Секунду царило изумлённое молчание, а потом все закричали и бросились в укрытие, за исключением одного из боггартов, который потрясённо прохрипел что-то жене и детям и немедленно упал в обморок.

Пока над нами со скрипом вставала на место небесная дверь, я наконец смог разглядеть неопознанный падающий объект и от этого невероятного зрелища уронил челюсть. Это был не пернатый дом.

В воздухе над стойкой регистрации висел дом-фургон размером примерно в четверть от такого, в каком мог бы жить человек. Он выглядел как на картинках в книгах: его стены были ярко расписаны, а из крыши, выложенной ржавыми монетами, торчало несколько толстых труб.

Хотя большинство таких домов-фургонов ездили на запряжённых лошадях или ослах, у этого из окон тянулось множество верёвок, каждую из которых держала в когтях отчаянно хлопающая крыльями курица. Их было штук двадцать!

Бедняжки были наполовину лысыми и выглядели так, словно вот-вот потеряют сознание или отпустят верёвки.

– КО! – крикнула одна из них, так сильно хлопая крыльями, что казалось, они вот-вот отвалятся.

– БКРРКХ! – закряхтела другая, и на пол шлёпнулось яйцо… а потом ещё одно… и ещё…

– Что это там, дамочки? – Входная дверь фургона распахнулась, и оттуда высунулось одно из самых раздражённых лиц, какие мне доводилось видеть. – Только посмотрите! Мы на суше, целые и невредимые! Добрались!

Все ахнули, и по залу прокатилась волна испуганного шёпота. Это была лепреконша.

Из всех волшебных существ, которых вы, люди, совсем, СОВСЕМ неправильно изображаете в своих историях, меньше всего похожи на себя эти ирландские феи.

В реальной жизни лепреконы не имеют ничего общего с человечками в зелёных костюмчиках, которые встречаются в книгах или в телевизоре.

НИЧЕГО ОБЩЕГО!

Начнём с того, что лепреконы – всегда женщины и они не бывают весёлыми и не прыгают на конце радуги, а их волшебные амулеты приносят крайнее невезение.

– Эм… – Папа медленно поднял руку и помахал, привлекая внимание гостьи. – Д-добро пожаловать!

Лепреконша вздрогнула от удивления и заметила, как мы все пялимся на неё снизу вверх.

– О, только посмотрите на них, – сказала она, оценивая взглядом толпу и расстояние до пола. У неё было такое выражение лица, будто она проглотила осиное гнездо. А потом она постучала в потолок фургона:

– Мы ещё не совсем добрались, дамочки… НИЖЕ!

Измученные курицы стали хлопать крыльями менее отчаянно, и фургон, яростно трясясь, опускался, пока с громким «БУМ» не встал на чёрно-белую плитку, едва не раздавив лежащего без сознания боггарта.

– Где это мы? – пробурчала лепреконша, прыгнув на пол.

Я никогда раньше не видел лепреконов (только в пыльных старых книгах прапрапрадедушки Абрахама), но меня сотни раз о них предупреждали. Они очень хитры и часто приносят с собой ужасное невезение.

– Где это мы, спрашиваю? – повторила она. – В отеле «Проходите мимо»?

Никто не ответил. Все мы не могли оторвать глаз от странного низенького существа, с лицом, похожим на отбивную, и спутанными седыми дредами, которые больше напоминали заплесневелый ковёр. Обе руки лепреконши были покрыты синими татуировками, а кривые пальцы (некоторых не хватало) были унизаны золотыми кольцами.

– Что это? – спросил один из маленьких боггартов, указывая на кожаную связку высушенных голов, свисающую с пояса лепреконши. Мама-боггарт шикнула на сына и оттащила его в сторону.

– О-о-о, это мои самые ценные, самые тёмные и грязные амулеты невезения, – с ухмылкой сказала лепреконша. – Хочешь такой?

Никто не ответил.

– Вот это, – прошипела древняя фея невезения, ухватив особенно жуткую головёшку, – была моя тётя Гриппа. Она сама напросилась, точно вам говорю. Эта дурная башка забыла положить мне сахар в какао.

Никто по-прежнему не издавал ни звука.

– Да что с вами такое? – рявкнула гостья, и все отступили на шаг. – Вам что, ябеды-корябеды языки повыдёргивали?

Мама неожиданно пришла в себя и выбежала из-за каменной стойки, сияя фирменной улыбкой.

– Прошу прощения! – Она протянула лепреконше руку и тут же её отдёрнула: любой, у кого есть хоть немного мозгов, знает, что нельзя прикасаться к фее неудачи. – Вы нас просто удивили… Вот и всё.

– Удивила?

– Ах-ха. – Мама выдавила улыбку.

– Вы что, никогда не видели лепредом, летающий на курицах?

– Я думал, что куры не могут летать! – вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить.

– Да-а? – Потрёпанная годами фея обернулась и оскалилась на меня. Мгновение я был уверен, что разозлил её, но потом она задумалась, наморщив лоб.

– Что ж, это объясняет, почему полёт не был гладким, – расхохоталась она. – Правда, девочки?

Курицы устало заквохтали в ответ, уже устраиваясь на насесте на крыше фургона.

– Добро пожаловать в отель «Проходите мимо»! Вы приехали на праздничные выходные, мэм? – спросил папа, встав бок о бок с мамой, но на безопасном расстоянии от новой гостьи.

– Мэм? – фыркнула лепреконша. – Что за чушь! Меня зовут Малуни. – Она ухмыльнулась, демонстрируя полный рот зубов, настолько кривых и грязных, что они выглядели как надгробные камни. – Плакунья Малуни.

– Добро пожаловать, мисс Малуни, – сказала мама. – Мы можем предложить вам номер? У нас почти всё занято, но уверена, мы найдём что-нибудь подходящее…

– Зачем мне сдался номер, когда у меня тут мой собственный лепредом прямо у вас в вестибюле? – перебила её Плакунья. – Я тут, думается, прекрасно устроюсь.

Мама выглядела так, словно ей только что дали пощёчину.

– И меня не интересует вся эта новотролльная галиматья и выпендрёжный вздор! Как по мне, это все слюноплютие! – продолжила мисс Малуни. – Мне надо только солнышко. РОСКОШНОЕ, ЗАДОПОДЖАРИВАТЕЛЬНОЕ СОЛНЫШКО! Всё, что нужно моему холодному мрачному сердцу, понимаешь? Я уже годы-месяцы мечтаю о том, как согрею своё пятиточие и погрею свои старые косточки. Они уже наполовину сгнили от холодных потоков Типперери. Не могу больше терпеть. У меня топалки отломятся, если я ещё один грязнючий день продрожу!

Папа встревоженно посмотрел сначала на меня, а потом на окна, высматривая, нет ли на улице снега.

– Вы выбрали правильное место, – с улыбкой сказала мама. – Вам понравится наше грязевое спа, а палуба при бассейне залита солнцем круглый день.

– Музыка для моих пергаментных ушей!

– А ещё у нас много… эм… одеял, – запинаясь, добавил папа.

Старая лепреконша уставилась на него ледяными глазами и скривилась.

– Одеяла? – прошипела она. – Зачем мне одеяла? Кто ты такой?

– Банистер, – ответил папа, который, кажется, был готов расплакаться. – Барджес Банистер.

– Не родственник, часом, Абрахаму Банистеру?

– Вообще-то да, – сказал папа. – Абрахам – мой прапрадедушка.

Он указал на портрет, висящий над стойкой регистрации.

– А, вот и он, хитрая морда, – засмеялась Плакунья. – Я хорошо знала старину Эйба в мои юные годы… И его сына тоже.

– Простите, – сказал я, забыв про нервозность и сделав несколько шагов поближе.

– М-м-м? – пробурчала мисс Малуни.

– Вы сказали – и сына?

Я взглянул на портрет, такой же, как в моей комнате. На картине Абрахам стоял на поляне посреди джунглей вместе с бледным темноволосым мальчиком. Я сотни раз спрашивал, кто этот мальчик, но никто не мог мне ответить. Даже прапрапрабабушка Отрыжуля.

– Так и есть. Я знала старину Эйба и его сына, – подтвердила Плакунья.

– У Эйба и Отрыжули не было сына, – возразил папа. – Только две дочери. Врезатта Бука, которая теперь живёт в Мексике на ферме, и Дженнифер Бука. – Он указал на водяную ведьму посреди фонтана.

Ой, кажется, я забыл упомянуть, что статуя у нас в вестибюле когда-то была моей прапрабабушкой Дженнифер.

Да-да! Я же говорил, что у меня странная семейка…

За много лет до моего рождения Дженнифер ввязалась в спор с гостьей-горгоной по поводу лучшего шампуня для блестящих змеиных чешуек. Не стоит и говорить, что горгона выиграла, а Дженнифер с тех пор осталась произведением искусства.

– О, не обращайте на меня внимания, – сказала Плакунья, размахивая рукой, словно отмахивалась от мух. – Моя замусоренная память такая старая, пыльная и мятая, может, выкидывает фокусы. Так что вы там говорили, мистер Банистер?

– А… эм, да… я управляю отелем вместе с моей женой Рани и нашим сыном, – сказал папа. Он кивнул в мою сторону, и я снова ощутил на себе холодный взгляд мисс Малуни.

– Ага! Значит, это ваш болтливый малявка!

– Зд-драсте, – выдавил я. Что-то в этой седой старой жабе заставляло меня нервничать сильнее, чем перед бабулей Отрыжулей. – Меня зовут…

– Не говори! – рявкнула она, вскинув руку с тремя пальцами. Шагнув ближе, она понюхала воздух между нами. – Ты Фрэнсис Грингус Банистер.

Я изумлённо ахнул и почувствовал, как горят щёки. Откуда она узнала моё второе имя? Оно даже хуже, чем «Фрэнсис», и я его ненавижу.

Придумывая мне имя, мама с папой решили, что будет здорово выбрать что-то супертрадиционное. Поэтому они позаимствовали имя у дальнего родственника, Грингуса Великого, демона метеоризма, который однажды разломил гору напополам силой своего… Ладно, не будем. Это имя ужасно, и я никогда не рассказывал про него ни одной живой душе. Это мой самый страшный секрет, и родители поклялись его не выдавать.

– Ха-ха! – возликовала лепрекошна, видя выражение моего лица. – Паршивая старушка Малуни всё знает.

Она стукнула себя кривым пальцем по носу, подмигнула и отвернулась.

– Грингуш! – заголосили с балкона Коренные Сестрицы. – Какое жамешательное имя!

– Так зовут моего троюродного брата, – воскликнул в толпе сосновый дриад. – А если задуматься… то и меня тоже!

Мне было так стыдно! Престарелая фея невезения была сильнее, чем я представлял.

«Надеюсь, что нагрянет буря и испортит тебе летний отдых!» – подумал я про себя.

– Как я говорила, мистер Банистер, пока меня грубо не прервали всеми этими разговорами о семьях, – сказала папе Плакунья Малуни, – можете развлекаться новотролльными играми-хихиглами и радостями-сладостями сколько хотите. Я здесь только для того, чтобы погреть свои прыщики. Загорать на ярком, уютном, золотом солныш…

В этот момент я посмотрел в окно. Я не очень хорошо помню, что за этим последовало. Лишь то, что нечто гигантское и извивающееся обрушилось на пляж и понеслось к отелю. С оглушительным грохотом оно проломило входную дверь и раскололо окна на тысячи мелких кусочков…

6. Вху-у-умпф!

Неожиданно всё побелело!

Снег с дождём ворвался в открытую дверь и взвился вверх по лестнице, за считаные секунды окутав всех вокруг.

На мгновение у меня перехватило дыхание, и я едва мог что-то разглядеть за снежной пеленой.

Открыв один глаз, я обнаружил, что лежу на чёрно-белой плитке, и, к моему изумлению, от двери по всему полу расходятся узоры инея.

– Фрэнки! – раздался неподалёку голос папы. Я всмотрелся в беснующуюся бурю и увидел родителей, которые вместе прижались к стойке регистрации, наполовину заваленные снегом. – Фрэнки, закрой дверь!

Я стиснул зубы, рывком поднялся на колени и огляделся. Мы как будто попали внутрь вращающегося барабана стиральной машины!

Зазубренные сосульки пиками свисали с каждого карниза и угла, с лестницы и канделябров. Статуя прапрабабушки Дженнифер в центре фонтана внезапно превратилась в безумную скульптуру из сверкающего льда. А наши маленькие гости (в основном моховые гремлины и топяные карлики) вращались в воздухе, отчаянно пытаясь ухватиться за всё, что подворачивалось по руку.

Я пополз по полу, изо всех сил пытаясь не высовываться, чтобы завывающий ветер не отбросил меня на другой конец зала, но чувствовал, что с каждым моментом всё больше скольжу.

– А-А-А-И-И-И! – Надо мной пронеслась Коренная Дентина с широченной улыбкой на лице, а за ней – Деснина и Пастина. – Это потряшаюше!

Наконец я добрался до порога и потянулся вверх, пытаясь нащупать дверную ручку. Мои пальцы задели что-то металлическое и изогнутое, и я изо всех сил в это вцепился.

– Ну же, Фрэнки, – пробормотал я и осторожно вскарабкался на ноги. Ухватившись за край двери, я принялся толкать её изо всех сил, сопротивляясь яростному штормовому ветру, который всё ещё завывал снаружи. – Толкай!

Пыхтя перед дверью, я взглянул на опустевшую набережную и не поверил своим глазам.

Дневной свет совершенно исчез за накатившими облаками, а пляж стал белым, словно его кто-то стёр резинкой на конце гигантского карандаша. Море превратилось в замороженные скалы, а пирс скрылся в буре.

– Фрэнсис! – Это была мама. Она подбежала ко мне, закрывая одной рукой глаза, и собралась захлопнуть дверь.

– Постой! – крикнул я и высунул ногу за порог, не давая двери закрыться. Я заметил что-то, что неуклюже неслось к нам через замёрзшие волны. – Смотри!

Сначала было почти невозможно различить, что это. Просто скачущая фигура. Но когда она добралась до берега и начала топать по пляжу в нашу сторону, я понял, что смотрю на какое-то огромное животное, на спине которого нахохлились три всадника.

– Это они! – завопил я, перекрывая гул ветра.

– Кто? – У мамы глаза были огромными от удивления.

– ЙЕТИ! – взвыл я и в порыве энтузиазма отпустил дверь.

ВХУ-У-УХ!

Не успел я бросить последний взгляд на огромное животное, приближающееся к нашему крыльцу, как меня унесло назад, в вестибюль, и я влетел лицом в сугроб с болезненным БУХ!

7. Они здесь!

Едва приземлившись в холодный сугроб, я высунул оттуда голову, чтобы увидеть, кто же вот-вот войдёт в наш отель.

Долю секунды я ничего не видел за бушующей бурей и успел спросить себя, не привиделось ли мне.

– Где он? – спросил я вслух. – Где же…

Наконец огромный силуэт животного выступил из метели, и, когда оно ввалилось внутрь, у меня чуть глаза не выскочили из орбит.

Это существо было таким высоким, что ему пришлось пригнуться, чтобы войти под высокую арку, и гигантские рога по обеим сторонам головы проскребли по бокам дверной рамы. Его копыта размером с тарелку громко топали по заледеневшей плитке пола, густые облака пара вырывались из круглых ноздрей.

Всю свою жизнь я рылся в книгах прапрапрадедушки Эйба о странных и экзотических животных и этого зверя узнал бы где угодно. Это был громадный арктический сохач, и он стоял прямо в нашем вестибюле!

– ХО-О-О-О-О-ОГ! – заревел сохач. Звук был настолько глубоким и громким, что отзывался у меня в зубах. – ХО-О-О-О-О-ОГ!

Только теперь я вспомнил про трёх всадников на спине огромного зверя и вскочил на ноги, чтобы получше их разглядеть. Они были так плотно замотаны в одеяла и шарфы, что я не видел ни малейших признаков йети.

Папа выбрался из снега на каменную стойку и отчаянно махал им. Из-за завываний ветра я не слышал, что он кричит.

Моё сердце яростно билось в груди. Самый высокий из наездников, сидевший сзади, вынул из складок накидки стеклянный сосуд размером с банку фасоли и открыл крышку.

Ветер мгновенно стих, и буря втянулась в маленький сосуд, как воздушная воронка. Оглушительный рёв сменился звенящей тишиной, и тысячи снежинок, носившихся по вестибюлю, внезапно замерли в воздухе, а потом плавно опустились на пол.

– Ага, так-то лучше. – Самый большой йети закрыл сосуд с едва слышным ЗВЯК!

– Что происходит? – жалобно спросила мама у папы. Но он уже спрыгнул со стойки и оббежал арктического сохача.

– Орфис, старина!

– Орфис? – выдохнула мама.

Всадник, сидевший посередине, сдёрнул шарф с большой головы и открыл мохнатую морду, которую разделяла чуть ли не пополам широченная улыбка.

– ДА, ЭТО Я! – расхохотался йети. – Выключите отопление, здесь парилка!

8. Познакомься с Квинзи

Три всадника мигом спрыгнули с сохача и принялись распаковываться, как подарки на Новотролль.

Я так давно не видел Орфиса, что едва узнал его. Коричневая шерсть начала седеть на подбородке и стала намного длиннее и косматее.

– О-о-о! После четырёх тысяч пятисот миль на сохаче все мягкие места болят! – Йети со смехом подбежал к папе и сгрёб его в крепкие мохнатые объятия. – Барджес, мой безволосый друг!

– ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ! – изумлённо раскрыла рот мама, словно по ней только что пробежало целое стадо сохачей. – Это правда ты? – Она стёрла снег с лица. – Мы не знали, что ты приедешь!

Папа хитро подмигнул мне.

– Добрались! – воскликнула самая высокая йети, в голосе которой рычания было гораздо больше, чем у Орфиса. Она стянула шарф с морды и мило улыбнулась.

Это была жена Орфиса Унга.

Женщины-йети гораздо больше и сильнее, чем мужчины. Я прочитал об этом в той же книге, в которой видел арктического сохача. Шерсть Унги была светлее, чем у Орфиса, и отливала бирюзовым и серебряным цветом. Бо́льшая часть волос на голове были заплетены в косички с нанизанными на них зелёными бусинами.

– Рани! – воскликнула Унга со смехом и раскинула огромные руки. – Иди сюда и обними меня!

– Раздолбай мне башку! – воскликнул Орфис, поставив папу на землю и обратив внимание на меня. – Не может быть! Это что, Фрэнки?

– Ага! – ответил я, не в силах перестать улыбаться, как хурьхорёк.

– Пялилкам своим не верю! – продолжил Орфис. – Вот радость для солёных глаз! Глянь, Унга! Глянь, какой Фрэнки взрословатый!

Не выпуская маму из крепких объятий, Унга посмотрела на меня и практически закричала:

– Ох, ёженки-твороженки! Когда я тебя в последний раз видела, Фрэнки, ты был малюсечнее сучочка!

– А где малышка Зингри? – спросил папа, подпрыгивая на месте, как перевозбуждённый щенок.

– Теперь она не такая уж малышка, Барджес, – сказал Орфис. Он подтянул к нам самую маленькую йети. – Сюда, милонька.

На голове маленькой йети всё ещё было покрывало с прорезями для глаз, но Унга быстро его сдёрнула.

– Зингри, мой комочек! – прогремел Орфис. – Когда мы были здесь в прошлый раз, ты была шариком из пуха, так что вряд ли помнишь Банистеров. Это Барджес, Рани, а мальчонка – это Фрэнки.

Зингри была года на два младше меня, но уже ростом с моего папу. У неё была бело-серая шерсть с голубыми кончиками, как у всех юных йети. Один кривой клык выглядывал из-под нижней губы.

– Супер! – сказала она.

– Ну же, детка. – Унга ласково подтолкнула дочку. – Поздоровайся, стесняшка.

– Здрасте, – пробормотала Зингри.

– Умница, – сказала Унга. Уперевшись огромными лапами в бока, она осмотрелась. – Итак, вот мы и здесь, в отеле «Проходите мимо». Вот это новотролльная радость!

По лицу Зингри было ясно, что она в жизни не видела ничего подобного нашему отелю. Она оглядела спиральную лестницу до самого верха и…

– Небо неправильное! – вскрикнула она и спряталась за ногами Унги.

– Ха-ха! – расхохотался Орфис. – Мозги мне размозжи, начисто забыл. Бедняжка Зингри ни разу не видела потолок!

9. Ледяной приём

– Мне нравится, как вы тут всё обставили, – сказала Унга, обводя взглядом вестибюль. – Стало намного лучше, чем когда мы были тут в прошлый раз.

– Согласен, – кивнул Орфис. Он отломил с ближайшей картинной рамы сосульку и принялся ковыряться ею в зубах. – Намного морознее. Очаровательно!

За всем происходящим я совершенно не обратил внимание на последствия яростной бури, которая только что проломила нам дверь и превратила всех несчастных гостей в живые сосульки.

Мы словно стояли посреди огромного иглу. Всё было покрыто снегом и узорчатым инеем. Кое-где из сугробов торчали дёргающиеся ноги, а некоторые из гостей оказались за стеной из ледяных сталагмитов.

– Вот это шурприж! – хохотали Коренные Сестрицы откуда-то сверху.

После полётов в вихре Дентина и Деснина каким-то образом снова оказались на балконе третьего этажа и деловито отряхивались, но Пастина зацепилась резинкой синих узорчатых трусов за один из канделябров и повисла на нём.

– Шовершенно неожиданно! – веселилась она.

Ветви соснового дриада оказались припорошены снегом и поблёскивали. Он выглядел как украшение на Слюномороз.

– Ох, дела! Посмотрите! – воскликнул папа, указывая на ближайшую стену. Я увидел, что нарисованные на волшебных обоях вьюнки увядают и морщатся от холода. Листья постепенно становились коричневыми и осыпались вниз по стенам. – Значит, наступила настоящая зима!

– Чудесная погода, чтобы подрожать от холода, – с улыбкой сказал Орфис, изучая обстановку.

На фонтане играли грязевые феи, скатываясь по завиткам льда; моховые гремлины разбегались по полу, как перепуганные снеговики, а анемонк пытался отлепить замёрзшие щупальца, обвитые вокруг вешалки.

Единственной из гостей, кого как будто вообще не затронула буря, была мадам Мак-Криди. Она топталась у открытой входной двери, жадно присматриваясь к маленькой фигурке, кашлявшей и сипевшей на крыльце.

– Это кто? – поинтересовалась мадам Мак-Криди, облизнув губы. – Я такое раньше не видела.

– Батюшки-светы! – всплеснул руками папа, заметив наконец существо на крыльце. – Ещё один гость!

– Наверное, непогода застала его на улице, – нахмурилась мама. Я практически слышал, как щёлкают шестерёнки у неё в голове. – Какие ужасные могут быть отзывы…

На случай, если ты не знаешь: мама с папой целыми вечерами рассылают плохие отзывы на наш отель в местные газеты. Это помогает отвадить любопытных туристов. Отель «Проходите мимо» процветает благодаря УЖАСНЫМ человеческим отзывам. Лучшие из них папа даже развешивает в рамках над стойкой регистрации и гордится ими. Но бабуля Отрыжуля съест нас на завтрак, если об отеле пойдёт дурная слава среди волшебных существ!

Папа помог маленькой фигурке прохромать внутрь. Существо тащило за собой что-то большое, похожее на птичью клетку, плотно завёрнутую в красную ткань, а на плече у него топорщила перья засыпанная снегом сорока. Когда оно подошло ближе, я разглядел, что это какой-то гном-кочевник, но не был уверен, какого типа.

Гномы-кочевники путешествуют в одиночку, поэтому редко останавливаются у нас. Наверное, его до полусмерти шокировала волшебная буря, которая застала его на пляже. Обычно гномы предпочитают жаркий климат. Но что гном-кочевник забыл в Брайтоне?

– Входите, входите, – повторял папа. – Мы вас быстро согреем.

Гном-кочевник дрожал, а под его огромной глиняной маской громко стучали зубы.

– Позвольте мне помочь с этим. – Папа потянулся, чтобы забрать у гнома завёрнутую клетку, но сорока на его плече немедленно захлопала крыльями и громко закаркала.

– Р-р-руки прочь, полукровка! – крикнула она.

– Простите, – встревоженно сказал папа.

– Не надо пр-р-рощений! – продолжила птица, говоря за своего хозяина. – Надо комнату. Нам одну комнату, ср-р-рочно.

– Да! Конечно! – Мама быстро перехватила невезучих гостей у папы и увлекла их к стойке регистрации. – Мои извинения за… эм… оформление отеля.

– Бедный бродяжка, – сказала Унга. – Его там, на улице, наверное, мотало как мяч в проруби.

Мама пролистала книгу регистрации и хлопнула в ладоши:

– Вам повезло! У нас осталась последняя комната. Она маленькая, но с хорошим видом на пля… эм… снег, и у вас будет личный бассейн для купания.

– Мы берём! – прохрипела сорока.

– Что ж, – улыбнулась мама, – если сюрпризов больше не будет, самое время приступить к празднованию! – Тут она повернулась к кухне и ахнула.

10. Проклятие старухи Малуни

Мама смотрела на низкую горку снега прямо посреди комнаты рядом с лепреконьим домом-караваном и стайкой замёрзших куриц. Из-под снега доносилось сердитое бормотание.

– Мисс Малуни! – воскликнула мама. Она бросилась к ворчащей горке и подолом своей длинной юбки принялась отряхивать снег.

– Буэ! – раздался из снежной кучи визгливый возглас, и появилось морщинистое лицо Плакуньи Малуни. Я невольно раскрыл рот: вот так, в снежной куче, когда было видно одно только лицо, лепреконша выглядела как жуткая матрёшка.

– Что тут, ёжки-дурёшки, проислучилось?! – прохрипела Плакунья. – СНЕГ?!

– О, мисс Малуни! – сказала мама. – Оказалось, что наши старые друзья-йети решили сделать нам сюрприз и нанести визит. Разве это не чудесно?

– Чудесно?! – рявкнула лепреконша. – Это отвражасно! Йети – мерзкие вонючие создания!

– Эй! Я прямо тут стою! – возмутилась Унга. – И хочу вам сказать, что я регулярно мою шерсть с шампунем! Каждые десять лет!

– Я даже сделал быструю обработку от блох, когда мы сюда ехали, – обиженно добавил Орфис.

– ВСЁ ИСПОРТИЛИ! – взвыла Плакунья, пытаясь высвободиться из снега. Её дреды превратились в сосульки. – ИСПОРТИЛИ мне весь праздник! Где моё солнце? Где мои выходные в тепле? Как я теперь погрею пяточки?

– Уверена, что мы сможем с этим помочь, – поспешила успокоить её мама. – Может, халат или чашку чая? Я позову Нэнси…

– Мне бы следовало вас всех проклясть! – зарычала Плакунья, указывая на всех по очереди узловатым пальцем. – Я ВАМ УСТРОЮ ТАКОЙ НОВОТРОЛЛЬ, ДУРАКИ МОРОЗНЫЕ!

– Ну же, ну же, уверен, что в этом нет необходимости, – сказал папа, поднимая руки, как будто костлявый палец мисс Малуни – это дуло пистолета.

– НИКОМУ НЕ ДВИГАТЬСЯ! – заорала Плакунья.

Никто не двинулся.

В маске несчастного кочевника было только одно отверстие, но сквозь него мне был хорошо виден зелёный глаз, встревоженно глядящий на обезумевшую лепреконшу. Уверен, гном предпочёл бы вообще не заходить в отель «Проходите мимо»!

– В этом отеле строго запрещены проклятия, – предупредила мама, но Плакунья её не слушала.

– Пусть все подарки, которые вы получите на Новотролль, окажутся носками! – провизжала она.

– Нет! Стойте! – крикнул я, но было уже поздно. Злобную старую фею было не остановить:

– Пусть у ваших пирогов с мухоморами будет вкус помёта дриады!

– КАК ГРУБО! – воскликнул дриад, а его замороженные сосновые иглы залились краской.

– Пусть в каждом кусочке термитного трюфеля вам попадается шерсть йети!

– Жвущит вошхитищельно! – засмеялись Коренные Сестрицы.

– Мисс Малуни, пожалуйста, не нужно! Вот, возьмите в качестве компенсации за отсутствие солнечного света! – сказал папа, пытаясь отвлечь разозлённую мымру ваучерами в грязевое спа.

– Пусть вы обморозите мозги липко-раковым мороженым!

– Ну и? Обожаю морозить мозги, – хмыкнул Орфис. – У неё точно башка постукана!

– Пусть у вас из носа льётся суп, а суп превратится в сопли!

Плакунья разошлась! Она так разозлилась, что снег, которым её раньше завалило, теперь таял и превращался в лужу у её ног.

– Пусть у вас выпадут все зубы, кроме одного! А в этом одном будет дырка!

– Жвучит не так уж и плохо! – прошепелявили Коренные Сестрицы.

– Мне кажется, хватит, – сказал папа, пытаясь выглядеть сурово, а не так, словно он до смерти перепуган.

– Пусть вам всё время колет зад шипами, а руки укоротятся так, что почесать вы не сможете!

– ЧТО?! – вскрикнула мама.

– Пусть за вашим праздничным столом всегда будут гости, которым вы не рады!

Плакунья набрала воздуха в грудь. Я видел, что она готовится к самому ужасному проклятию из всех.

– Пусть у вас жаркое из пещерного свина всегда получается сухим! – Она практически выплёвывала слова. – Пусть ваши языки превратятся в дерево, чтобы вы не смогли попробовать восхизумительный пир, и пусть у вас всегда не хватает густейшего пряного чатни из манго!

– НУ ВСЁ! – взревела Унга с такой яростью, что даже мисс Малуни на секунду испугалась. Йети промаршировала к древней фее неудачи и нависла над ней.

– Можешь проклинать наши подарки, – продолжила Унга. – Можешь морочить наши мухоморы, НО НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ НАШЕ ЖАРКОЕ И ЧАТНИ ИЗ МАНГО!

С этими словами Унга достала из складок шали стеклянный сосуд с бурей.

– А теперь проваливай, паршивая старушенция!

Унга одним движением откинула крышку.

– А-А-А-А-А!

Раздался оглушительный ВЖУ-У-УХ, и размытая фигура лепреконши пролетела через вестибюль задом наперёд. Плакунья Малуни исчезла в открытых дверях своего фургона.

– Там и оставайся! – прокричала Унга.

На секунду все затаили дыхание, ожидая, что Малуни вот-вот вырвется обратно. Однако из фургона раздались сердитое бормотание и звук чайника, который поставили на огонь. Похоже, лепреконша решила уступить. По крайней мере, на какое-то время…

– Вот и всё! – Унга отряхнула руки, как будто закончила уборку. – Кто хочет поиграть в снежки и выпить по кружечке горячего троллегрога?

11. Ты дочитал до одиннадцатой главы!

Одиннадцатая глава! Ну что, можешь поверить, что ты столько продержался со мной и моей странной семейкой?

Чем дальше, тем более странно, да?

Что ж, открою тебе секрет…

После того как меня разбудили словами «беда-беда», едва не раздавили домом-фургоном, передвигающимся на курицах, после того как я впервые в жизни встретил лепреконшу, едва не замёрз в волшебной буре, увидел прибытие йети на арктическом сохаче, обнаружил на пороге замёрзшего гнома-кочевника и был несколько раз проклят, я почти не сомневался, что хуже быть уже не может. По крайней мере, до конца дня.

НО Я ТАК ОШИБАЛСЯ!

Никуда не уходи, дружище.

Ты и представить не можешь, что случилось тем вечером.

Приготовься…

12. Да начнётся торжество!

– Сюда! – крикнул я через плечо, мчась по коридору. Меня нагоняла Зингри.

После утреннего безумия мама принялась за дело и начала отдавать команды, готовясь к сегодняшнему новотролльному пиру. Проклятия проклятиями, но она никому не позволит испортить праздничные выходные!

Нэнси быстро навязала всем шарфов и шапок, а Ууфу поручили отвести арктического сохача в сад. Папа налил Орфису и Унге по капельке василькового бренди в библиотеке, а меня на остаток дня избавили от всех обязанностей, кроме одной – показать Зингри отель.

Единственной, кто отказался присоединиться к общему веселью, стала бабуля Отрыжуля. Я позвонил по крикофону в её комнату, чтобы сообщить, что у нас остановятся Квинзи, но в ответ получил только: «ОТСТАНЬ, КОЗЯВКА!»

Что ж, я своё дело сделал. ОТЛИЧНО!

Когда мы с Зингри свернули за угол возле столовой, я сказал:

– Постой, сейчас увидишь!

Мы уже поднимались в обсерваторию, чтобы посмотреть на замёрзший океан и на то, как далеко разошлась буря, потом скатились по перилам огромной спиральной лестницы в центре отеля до самого низа, а теперь шли на улицу.

– Тебе понравится, – пообещал я и, распахнув двери кухни, тут же пригнулся под половником с горячим супом, который пролетел надо мной и загремел по коридору. – Вот сюда.

Нэнси закончила вязать и крутилась у плиты, готовясь к сегодняшнему пиршеству. Как обычно, её руки едва можно было различить – с такой скоростью она взбивала, чистила, переворачивала и нарезала. Одна из задних ног была вытянута через всю комнату. Ею наш шеф-повар аккуратно поворачивала жаркое из пещерного свина на вертеле над ревущим в камине огнём. Другой ногой она взбивала беличье молоко в масло.

– Нэнси, – окликнул я паучиху, – это Зингри.

– О, как славно наконец тебя увидеть, ягнёночек, – проворковала Нэнси, ненадолго оторвавшись от готовки. – Надеюсь, ты проголодалась!

– Мне тоже очень приятно, – ответила Зингри. – Да! Всё выглядит так нямнямно!

Глаза у неё были размером с блюдце. Кажется, в Гималаях йети едят в основном похлёбку из горных козлов, поэтому от такого количества и разнообразия еды у неё заурчало в животе.

– Между нами говоря, у меня ужасные проблемы, Фрэнки, – сказала Нэнси, яростно перемешивая бурлящую зелёную жидкость в большом котле. – Не знаю почему, но весь мой суп из морской пены превратился в сопли!

Зингри покосилась на меня и захихикала.

– О нет! – Я схватил свою новую подружку-йети за руку.

Бедная Нэнси не слышала тираду Плакуньи Малуни и не знала, что её лучшие блюда прокляты. У меня не хватало духа рассказать ей, что у пирогов с мухоморами вкус, скорее всего, будет как у помёта дриад.

– Вот так загадка! – сказал я. Нам ещё повезло, что Унга вовремя остановила лепреконшу. – Эм… Не дай свину пересушиться, ладно?

Я потянул Зингри к двери в оранжерею, и мы помчались к террасе у пруда.

Мы бежали мимо цветочных горшков мистера Квакума, пока не добрались до дальней двери, где Зингри остановилась как вкопанная и ахнула.

Всё в саду выглядело НЕПЕРЕДАВАЕМО красиво!

На деревьях горели светильники, а сотни домиков-скворечников были ярко разукрашены обитавшими в них пикси.

Магическая буря рано погрузила небо во тьму, и теперь огромные цветы мистера Квакума светились розовыми, синими и оранжевыми красками, а вокруг них мерцал и блестел снег.

Бассейн замёрз и превратился в каток, и крохотные огненные чертенята носились по его поверхности, рисуя замысловатые узоры.

– ХОЛОДНО! МНЕ ТАК ХОЛОДНО! – Рыдающий Норрис стоял на ступеньках бассейна по пояс во льду.

– Ты призрак, Норрис! – крикнул я. – Тебе всегда холодно!

– Ой… да, – пробормотал Норрис. Покраснев, он растворился из вида, проворчав напоследок: – Вот всезнайка…

Я улыбнулся, осматривая гостей, которые наслаждались зимней погодой. Никто из нас никогда не встречал Новотролль в такой обстановке, но вроде бы наши постояльцы не имели ничего против снега.

Берол Данч, завёрнутая в одеяло, возвышалась на водяной горке. У неё на хвосте лежала грелка, и она облизывала рыбные скелеты, как леденцы.

– Это мне напоминает тот случай, когда я на подплыве к Гренландии свернула налево, – сказала она, с хлюпаньем заглатывая мороженые головы сардин. – Я даже не заметила, пока не врезалась в айсберг!

Глэдис Поттс в образе пуделя носилась взад-вперёд, гоняясь за снежинками, а Коренные Сестрицы лежали на земле и делали снежных фей.

– Потрясающе! – засмеялась Зингри. – Никогда не видела столько бесшёрстных!

– И много ещё увидишь, – сказал я и отвёл её к стене террасы посмотреть на сад внизу.

Моховые гремлины раскачивались на рогах арктического сохача, пока он жевал кучу компоста. Чертешишка, прибывший утром, играл в снежки с Ууфом, а Хоггит бегал вокруг, растапливая снежинки с проплывающих мимо зачарованных скамей.

– Ха-ха! У нас всё время лежит снег, но в нашей деревне совсем не так весело! – сказала Зингри.

– Эй, я что, сплю? – внезапно забурчал Газон, и Зингри распахнула глаза от удивления. – Зима? Когда я задремал, было такое солнышко! – продолжил старый вурдакуст. Кто-то слепил у него на макушке снеговика-гоблина, и Газон изо всех сил качался из стороны в сторону, пытаясь его с себя свалить. – Сколько я проспал?

13. Перемены к худшему

– Фрэнки! – окликнула меня мама, выходя из оранжереи с полным подносом кружек троллегрога, над которыми вился пар. – Вот ты где!

На ней было надето штук десять кардиганов, и она выглядела так, словно превращается в праздничное украшение. Кусочки фольги в волосах и мазок блёсток на щеке выдавали, что она только что лихорадочно украшала столовую.

– Фрэнки, Зингри, вам пора переодеться к пиру, – сказала она, принимаясь раздавать напитки нашим прожорливым гостям, которые стянулись к ней со всех концов сада. – Нэнси почти закончила готовить, и я хочу, чтобы за ужином вы выглядели лучше всех!

– Ну мам… – недовольно протянул я. Я не хотел пропускать всё веселье только ради того, чтобы надеть неудобную рубашку!

– Никаких «ну», мистер! – строго ответила мама. – Я хочу, чтобы сегодня всё было идеально, а значит, ты должен выглядеть прилично.

– Я прилично выгляжу!

Мама изогнула бровь.

– Нормально я выгляжу! Ой… – Только сейчас я понял, что так и не переодел пижаму. Из-за всей этой суеты я совсем про это забыл.

Мама посмотрела на меня с типичным выражением лица «я всегда права» и поторопила:

– Скорее, сынок!

Мне пришлось признать поражение, и мы с Зингри отправились в мою комнату.

* * *

Я в жизни не переодевался так быстро!

Как можно скорее я натянул фиолетовый пиджак, короткие штаны и любимые носки прапрапрадедушки Эйба.

– Вот и всё! – сказала Зингри, любуясь отражением в зеркале. Йети не носят одежду, поэтому ей потребовалось ещё меньше времени – ровно столько, чтобы надеть ожерелье из мелких косточек и завязать волосы в узел на макушке. – Пойдём обратно вниз!

Мы оба запрыгнули в кресло в углу комнаты. Я набрал комбинацию в панели на подлокотнике, кресло затряслось и поехало вниз.

Мы почти добрались до цели, когда…

– Смотри! – прошептала Зингри, указывая на открытые двери библиотеки. Там стоял гном-кочевник с сорокой на плече. Они нас не заметили. Похоже, и гном, и птица наблюдали из-за дверной рамы за чем-то в вестибюле.

– Здрасте! – крикнул я, и гном-кочевник резко обернулся. – У вас всё хорошо?

Сорока распушила перья и зашевелила когтями.

– Кр-р-радётесь у нас за спиной! – прошипела она. – Тр-р-ревожите нас!

– Простите! – сказал я. И почему они ещё не уехали? – Вы что-то искали?

– Фрэнки… – сказала Зингри. Ей было явно так же неловко, как и мне. – Мне кажется, нам следует… эм…

Я как раз собирался найти отговорку, чтобы оказаться подальше от гнома и его раздражительной птицы, когда сорока сказала нечто, чего я не ожидал.

– Кр-р-рики, – прохрипела она.

– Что? – переспросил я.

– Кр-р-рики и гор-р-ре. Конец отелю «Пр-р-роходите мимо».

Секунду я смотрел на эту странную парочку, раскрыв рот и переводя взгляд с зелёного глаза гнома на чёрные глаза таинственной птицы.

– Тер-р-рор и кошмар-р-р, стр-р-радания и кр-р-рики. Р-р-реванш!

В этот момент Зингри отшатнулась и схватила меня за руку.

– Фрэнки, – ахнула она, – смотри!

Я посмотрел через плечо гнома-кочевника, и моё сердце подпрыгнуло к горлу. За аркой открытых дверей весь вестибюль был теперь покрыт зарослями колючих кустов и лозы, которые змеились по заснеженному полу и вились вверх по перилам лестницы.

Со всех сторон щупальца с угрожающего вида шипами поднимались по рамам дверей и обматывались вокруг канделябров. Вьюнки на зачарованных обоях, которые недавно увяли и умерли из-за лютого мороза, вернулись к жизни и обросли огромными шипами и неровными, некрасивыми листьями. Там, где прежде были нежные цветы, теперь ползали по стенам и скалили зубы росянки.

Выйдя на середину вестибюля, я увидел, что из вазы на каменной стойке расползаются ветки шиповника. Разве в ней раньше стояли не сухие цветы? Кажется, мама ругалась из-за них прямо перед тем, как на нас свалилась Плакунья Малуни.

ПЛАКУНЬЯ МАЛУНИ! Наверняка это как-то связано с её проклятиями! Я оглянулся и сразу увидел её, старую морщинистую корягу. Она сидела на пороге своего дома-фургона и помешивала что-то в маленьком котелке над костром, разведённым в снегу.

– Вот что делается-то! – сказала она с кривой ухмылкой. – Какие дела творятся!

– Это ты сделала! – воскликнул я.

– Глупый! – огрызнулась она. – Я занималась своими горошками-морковками, варила себе ужин. – Она облизнула ложку и пошлёпала потрескавшимися губами. – Рагу из светлячков – хочешь попробовать?

– Не меняй тему! Я знаю, что это ты сделала!

– Нет, не я! – захихикала Плакунья. – Не старушка Малуни!

– Конечно, ты, – настаивал я. – Сухие цветы не отращивают шипы просто так и не разрастаются по всему дому сами по себе.

– Гном-кочевник всё видел, – сказала Зингри, подойдя ко мне.

– Ха! Не сомневаюсь! – захохотала Малуни.

Я оглянулся, но гнома и птицы и след простыл.

– Он предупредил Фрэнки, – продолжила Зингри. – Он сказал, что скоро будут кошмар-р-р, стр-р-радания и кр-р-рики.

– Может, и будут. – Плакунья покосилась на меня. – Сдаётся мне, что вы все вляпались в ту ещё переделку.

– Ты меня не напугаешь, злобная старуха! – воскликнул я.

– Поосторожнее, мальчик, – процедила мисс Малуни сквозь зубы. – Ты же не хочешь расстроить лепреконшу, правда?

– Мне всё равно! – заорал я, настолько рассердившись, что готов был схватить ужасную фею за дреды и выкинуть за дверь. – Всё равно, что ты прокляла суп, и пересушила троллегрог, и покрыла весь отель шипами! ТЫ НЕ ИСПОРТИШЬ НАМ НОВОТРОЛЛЬ!

С этими словами я схватил Зингри за руку, и мы побежали в столовую.

– Приятного аппетита! – крикнула нам вслед Плакунья с тошнотворным хихиканьем. – Надеюсь, все наедятся так, что животики полопаются!

14. Столовая

– Нужно рассказать маме с папой, – пропыхтел я на бегу. – Это не должно ей сойти с рук!

– Не обращай на неё внимания, – проворчала Зингри. Позади нас всё ещё раздавался смех лепреконши. – Она просто пытается испортить ужин.

* * *

Наверное, надо сначала кое-что пояснить…

Знаю, ты уже представляешь, как выглядит пир в нашей столовой, хотя я ещё и не начал его описывать. Признайся, ты замечтался, да?

Так и знал!

Ты уже слышал, какой отель «Проходи мимо» большой и какие прожорливые у нас гости, поэтому наверняка вообразил грандиозный зал с элегантными столами, стульями, тележками для еды и шоколадными фонтанами. Верно?

ТАК ВОТ, ТЫ НЕ ОТГАДАЛ!

Если бы ты с семьёй, заселившись к нам на Новотролль, сразу отправился поучаствовать в пиршестве, то, к своему удивлению, обнаружил бы в столовой только один стол и один стул. На столе были бы блюда от Нэнси, а также всего один нож и вилка с нефритово-зелёными ручками. И хотя наша повариха приготовила бы ГОРЫ еды, тебе бы наверняка показалось, что этого точно не хватит на сотни голодных гостей.

– В чём дело? – спросил бы ты себя, почёсывая в затылке и гадая, не произошла ли какая-то ужасная путаница. Но путаницы бы не было, это я гарантирую.

В отличие от вас, вежливых и воспитанных людей, мы, магические существа, по особым случаям едим не ЗА столом… а НА столе.

Ха-ха! Такого ты не ожидал?

Во время самых важных пиршеств все гости выстраиваются в очередь и по одному садятся на стул. Затем, взяв нож и вилку, они стучат нефритовыми ручками по столу и чётко выкрикивают волшебное слово, которое уменьшает их до размера крошки от беличьего орешка.

– УМЕНЬШИУС!

ВЖУХ! ЗЗЗИП! ПУФФФ! ПИНГ! И готово!

Через считаные минуты все гости становятся совсем крошечными и карабкаются по пиршественному столу, зарываясь в величественный пирог из раков, политый жабьими слезинками, или чавкая шариками из мяса с мухоморами.

ПОТРЯСАЮЩЕ!

15. Незабываемый пир

Мы с Зингри добежали до столовой как раз тогда, когда Нэнси провожала внутрь последних гостей.

– О! Вот и вы, птенчики! – сказала она, когда мы затормозили рядом.

– Нэнси, – пропыхтел я, пытаясь отдышаться. – Где мама и папа? Мне нужно с ними поговорить.

– Они уже на столе, – ответила Нэнси, ласково улыбаясь и хлопая ресницами на всех восьми глазах. – Поторопитесь, а то пропустите свинячье жаркое.

– Скорее! – сказал я Зингри.

Еда на столе выглядела очень аппетитной. Стол был полностью заставлен мисками с жареными стейками из цапельника, кашей из толчёного голубя, лепёшками из тёртых брауни, горячими и рассыпчатыми маффинами из навозника, мармеладом из сундучника, котлетами из дикобраза и липким вареньем из потрошков! Нэнси приготовила всё, что только можно придумать. А вокруг огромных тарелок и блюд с деликатесами толпились сотни миниатюрных волшебных существ.

Я сразу заметил Орфиса и Унгу, потому что они были вдвое выше остальных – размером примерно с мой большой палец, – и догадался, что мои родители, скорее всего, где-то рядом.

Зингри пошла на стол первой, а когда она превратилась в пушинку на скатерти, я сел на стул и взялся за нож и вилку.

Обычно мне ужасно нравится уменьшаться перед праздничным пиршеством, и я снова рассердился на Плакунью Малуни за то, что она испортила и этот момент. Чем быстрее я расскажу всё маме и папе, тем скорее они прикажут Ууфу вышвырнуть старую каргу из отеля.

– УМЕНЬШИУС! – прокричал я как можно громче, грохоча нефритовыми ручками по столу.

По спине побежала щекотка, пальцы затрещали – это заработало заклинание. Вся комната внезапно растянулась и изогнулась, как желе.

Уменьшение очень похоже на падение, только не ты летишь вниз, а земля стремительно поднимается навстречу.

– У-у-у-ф-ф! – Я внезапно остановился и обнаружил, что стою на краю стола, а передо мной – горы еды. То, что всего минуту назад выглядело блюдцами с соусом и кусками сыра, теперь обрело размеры озёр и соборов.

Недалеко от себя я заметил Орфиса и Унгу. Зингри уже пробиралась к ним, я поспешил следом. Подойдя ближе, я заметил папу, который стоял перед миской с оладьями из катышек. Он готовился произнести поздравительную речь.

– Извините! – Я бежал среди гостей, петляя туда-сюда и пытаясь как можно быстрее добраться до родителей. – Простите!

– Дамы и господа! – произнёс папа.

– И зубные феи! – вставили Коренные Сестрицы.

– И чертешишки!

– И пудели-оборотни!

– ВСЕ! – крикнул папа, пока не подключились остальные. – С радостью приветствую вас на нашем летнем… э-э-э… зимнем праздничном пиру!

Гости возликовали.

– Во-первых, я хочу поднять особый жаркосвинный тост за Нэнси и её пальчикооблизательную еду!

Все подняли бокалы и повернулись к гигантской паучихе. Она всё ещё не уменьшилась и нависала над нами, как гигант с фиолетовой завивкой.

– О, КАК МИЛО С ВАШЕЙ СТОРОНЫ! – прогремела Нэнси, так что весь стол затрясся.

Мы все зажали уши руками и пригнулись от оглушительного звука.

– Эй, потише! – взмолился сосновый дриад с выражением боли на лице.

– Ой, простите, – прошептала Нэнси. – Спасибо, дорогие мои. А теперь, прежде чем мы начнём, кто-нибудь ещё что-нибудь хочет? Есть заказы напоследок?

– Где чатни из манго? – воззвала Глэдис Поттс. – Нигде не вижу!

Восемь глаз Нэнси осмотрели стол, она ахнула и прижала четыре руки к груди.

– Ох ты батюшки! – воскликнула она. – Что я за дурашка-забывашка! Мигом вернусь!

Нэнси развернулась и выбежала из комнаты, топоча, как гром в небе, и…

Я не мог быть полностью уверен, но мне показалось, что в двери промелькнули гном-кочевник и его птица.

«Они ТАКИЕ странные», – подумал я.

Гномы-кочевники вообще ничего не едят, поэтому ему сейчас, наверное, было довольно одиноко. Если бы он не был таким нелюдимым, я бы, может, даже его пожалел.

– Продолжаем! – прокричал папа. – Без лишних разглагольствований я желаю вам всем самого счастливого волшебного нового года и надеюсь, что вам понравится наш ПИР!

И с этими словами все разбежались в разные стороны, как жуки из-под только что поднятого бревна.

Через секунду все гости и персонал катались с хлебных палочек с перхотной посыпкой, прыгали на булочках с жучьими мозгами и наслаждались купанием в фондю из шиншильего сыра.

– Замешательно! – восклицали Коренные Сестрицы, глотая кукурузные чипсы с чили. Несколько секунд спустя они одновременно запрокинули головы и отрыгнули языки пламени. – Оштренько!

С интересом и с тревогой наблюдая за суетой вокруг, я пробрался к маме и папе.

С одной стороны, мне отчаянно хотелось с головой нырнуть в ближайший поднос с потрясающими тёртыми брауни размером с диванную подушку, но с другой – нужно было сообщить родителям, во что Плакунья Малуни превратила вестибюль, и рассказать им о предупреждении гнома-кочевника.

Я обогнул огромный термитный трюфель, и меня едва не сбила с ног Глэдис Поттс. Она тащила за собой стейк из хватенка размером с одеяло.

– Солнышко! – внезапно раздался мамин голос. – Вот ты где!

Мои родители и семья Квинзи стояли возле горы жаркого и фрикаделек из мозолей с шалфеем.

– Вот и наш малыш Фрэнки! – засмеялась Унга. Она обнимала Зингри, которая добралась до них первой.

– Где ты был? – спросил папа.

– Мы думали, что ты не придёшь, комочек, – сказал Орфис, горячо чмокнув меня в макушку.

– Мама! Папа! – воскликнул я. – Случилось ужасное…

– Знаем-знаем, – перебила меня мама. – Зингри нам рассказала.

– Терновник по всему вестибюлю? – переспросил папа. – Вот кошмар!

– Да, – кивнул я. – Плакунья Малуни готовит месть. Думаю, она плетёт заговор!

– Ох, Фрэнсис, не преувеличивай! – Мама закатила глаза. – Честное слово, она просто разводит пустые разговоры!

– Но её проклятия сбываются! – возразил я. – Она сказала: «Пусть вам колет зад шипами» – и теперь весь вестибюль в терновнике. А у Нэнси суп превратился в сопли!

– Что ж, сбываются-то не все проклятья, – ответила мама. Обычно она переживала обо всём больше всех нас, а сейчас как будто совсем не беспокоилась. Почему она не паникует?

Прежде чем я успел вставить ещё хоть слово, папа схватил жаркое и вручил его мне.

– Попробуй, – подмигнул он мне. – Давай.

Я осторожно взял ломоть мяса обеими руками и уставился на него. Он был размером с один из моих комиксов о приключениях капитана Киля.

Я откусил кусок. Ммм, как вкусно!

Пещерный кабан оказался сочным, нежным и жирным. Это было, наверное, лучшее праздничное жаркое, которое делала Нэнси. Секунду я думал, что расплачусь от счастья.

– Видишь! – сказала мама. – Волноваться не о чем.

– Потрясающе, – сказал я. – Но я не понимаю, какое отношение это имеет к Малуни?

– Эта заветренная лепреконша прокляла жаркое, – сказала Унга. – Но оно чавкательное и добавкоестное и ни капельки не сухое.

– Именно! – присоединился папа. – Малуни растеряла способности. Она стареет, и её проклятия уже не имеют такую силу, как раньше.

– Но гном-кочевник предупредил нас с Зингри, что должно произойти что-то ужасное! – воскликнул я.

– Это так, – подтвердила Зингри.

Родители обеспокоенно переглянулись.

– Что ж, я уверен, что он говорил про вьюнки, а эта проблема уже решена, – отмахнулся папа. – Ууф избавится от них после ужина.

– Будем надеяться, что на этом всё закончится. – Кажется, мама немного заволновалась. – По крайней мере, все здесь, так что проклятие про нежеланных гостей за пиршественным столом не сработало…

16. Нежеланные гости

Ба-дум! Ба-дум! Ба-дум!

Сначала звук раздавался вдалеке. Однако он сразу привлёк внимание всех гостей.

Ба-дум! Ба-дум! Ба-дум!

– Что это? – спросила Зингри.

– Наверное, Нэнси возвращается с чатни из манго, – предположила мама.

БА-ДУМ! БА-ДУМ! БА-ДУМ!

Постепенно звук становился всё громче.

БА-ДУМ! БА-ДУМ! БА-ДУМ!

Раздался оглушительный скрип – что-то отодвинуло стул от стола, – и все в ужасе вскрикнули.

Ба-дум! Ба-дум! Ба-дум!

Теперь звук был другим… мягче. То, что ходило под столом, запрыгнуло на стол.

– Видишь, что это? – спросила мама. – Если это Хоггит ищет объедки, я ему устрою!

Я подошёл к краю стола и наклонился, стараясь не потерять равновесие. Далеко внизу на деревянном сиденье виднелись три коричневых комка. Если бы я был нормального размера, каждый из них был бы с яблоко, но сейчас они казались огромными, как воздушные шары.

– Что там, Фрэнки? – окликнул меня папа.

Я уже открыл рот, чтобы крикнуть в ответ, что это какие-то гигантские шарики, но тут средний комок открыл жёлтые глаза и пристально посмотрел на меня.

Честно говоря, после этого у меня в голове всё смешалось. Я едва успел отбежать от края, когда…

БА-ДУМ! БА-ДУМ! БА-ДУМ!

Я отпрыгнул с пути чудовищных тварей, которые запрыгнули на стол с оглушительным «Бум!». Торопясь к родителям, я всё-таки обернулся, чтобы разглядеть странных созданий…

И немедленно узнал всех троих. Это были амулеты неудачи, которые прежде висели на поясе Плакуньи Малуни; теперь эти усохшие головы – уже не выглядевшие усохшими – оказались вполне себе живыми и, судя по их виду, были готовы к собственной пирушке.

Все застыли в ужасе. Сейчас мы были такими крошечными, что чудовищные головы выглядели ГИГАНТСКИМИ и возвышались над всеми нами.

– БЛА-А-А-А-А! – протянула одна из голов, выкатывая изо рта чёрный язык и обводя им неровные зубы.

– БРО-О-О-А-А! – взревели две остальные головы, и на столе воцарился хаос.

– Спасайтесь! – завыл Орфис, когда голова с кольцом в носу попрыгала к нам с открытым ртом. – ОНИ ПЫТАЮТСЯ НАС СЪЕСТЬ!

БАМ!

Голова приземлилась на край блюда, и шарики фарша из шалфея и мозолей взлетели высоко в воздух.

– Скорее, скорее! – закричал папа, хватая меня за руку и оттаскивая в сторону от головы, которая снова замотала покрытым струпьями языком. – Забирайся повыше!

Впереди я видел маму и семью Квинзи; они неслись по скатерти, а шары фарша обрушивались на них сверху, словно бомбы.

– УУФУ НЕ НРАВИТСЯ! – хныкал Ууф, когда мы пробегали мимо него. Он размахнулся хлебной палочкой, как дубинкой, и перевернул одну из отвратительных голов набок. Это была та голова, которую Плакунья Малуни представила как свою тётю Гриппу. На секунду я понадеялся, что наш огр её одолел, но отвратительная тварь закачалась, выпрямилась и закричала Ууфу в лицо, выдувая зелёное облако вонючего воздуха.

Мы с папой обогнули огромный кувшин с плющевой подливой и столкнулись лицом к лицу с третьей ужасной головой. У неё была повязка на одном глазу и выцветшая татуировка в виде синего якоря на подбородке, а значит, она когда-то была шквальным гоблином, как капитан Катастрофус Киль.

– ГА-А-А-А-А! – заорала она так громко, что у нас под ногами затрясся стол. – БЛА-А-А-А-А!

– Сюда, Фрэнки! – крикнул папа, втягивая меня на огромную горку кебаба из крабьего творога. – Наверх!

Я карабкался изо всех сил, но огромные куски жареной еды были слишком жирными и скользкими.

– Сюда, коротышка! – окликнула меня Унга. Она стояла на стопке хрустящих закусок; я увидел, что она уже помогла залезть туда маме, Орфису и Зингри. – Бегомечком! Как можно скоренько!

Она протянула руку и, схватив меня за ворот пиджака, втянула прямо на самый верх хрустящей горы.

– ЭТО КАТАСТРОФА! – взвыл Орфис, когда булочки из жужелицы с глазурью врезались в нашу гору еды, как метеоры. – Нам конец!

С высоты кебаба я видел ужасную картину, разворачивающуюся вокруг. Как будто всё было в замедленной съёмке…

Я видел, как уродливая башка с кольцом в носу загнала Реджинальда Мырга и его семью в ловушку рядом. С омерзительным звуком «ХЛЮ-У-У-У-УП» она всосала всех четверых сразу и проглотила.

Голова тёти Гриппы теперь плескалась в котле с проклятым супом, как кошмарный чайный пакетик. Она лакала зелёную жидкость, а потом выплёвывала струи в гостей, которые в панике бежали мимо.

– А-а-а!

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как пиратская голова выдувает могучий поток воздуха на Берол Данч. Той удалось забраться на соломинку для коктейля, чтобы избежать творящегося хаоса.

Престарелая русалка взвилась в воздух, мотая хвостом во все стороны. А потом, когда она стала падать обратно, голова с татуировкой подскочила вверх, ей навстречу, и проглотила её целиком!

17. Как раз вовремя

Надежда на спасение таяла быстрее, чем я мог сказать: «НЕ ЕШЬ МЕНЯ, ПОЖАЛУЙСТА!»

За считаные минуты три отвратительные головы с удовольствием проглотили половину наших гостей и не собирались останавливаться.

– А-А-А! – Глэдис Поттс поймали на маффинах из жуков-навозников.

– НЕ-Е-ЕТ! – Тётя Гриппа носом втянула мадам Мак-Криди, которая отчаянно неслась мимо.

– ГУ-У-У! – Голова пирата слизнула Ууфа прямо со скатерти.

«Вот и всё! – подумал я. – Плакунья Малуни победила. Гном-кочевник и его сорока были правы: нашему отелю пришёл конец».

Голова тёти Гриппы деловито хлюпала пуншем из свинины с петрушкой, подтягивая к себе семью топяных карликов, которые в поисках безопасности выплыли на середину чаши; но внезапно жуткая башка закатила глаза и увидела нас всех, сбившихся в кучку на вершине всё ещё шатающейся горы из кебаба.

На её морщинистом лице появилась кривая ухмылка, и она поскакала к нам.

БА-ДУМ! БА-ДУМ!

БУ-У-У-У-У-У-УМ! – громкий звук внезапно разнёсся по просторной столовой. Даже три головы перестали прыгать и как будто прислушались, хотя уши у них были набиты старыми тряпками и опилками.

БУ-У-У-У-У-У-УМ! БУ-У-У-У-У-У-УМ! БУ-У-У-У-У-У-УМ!

У меня сжалось сердце. Что ещё Малуни нам приготовила?

БУ-У-У-У-У-У-УМ! БУ-У-У-У-У-У-УМ! БУ-У-У-У-У-У-УМ!

Внезапно дверь столовой распахнулась и появилась огромная фигура Нэнси. Наша паучиха размахивала бутылкой чатни из манго размером с небоскрёб.

– НАШЛА, МАЛЫШУЛЕЧКИ МОИ! – радостно прогремела она. – ПРОСТИТЕ, ЧТО ТАК ДОЛГО. Я ЕГО ОСТАВИЛА НА…

Уронив челюсть, Нэнси уставилась на практически опустевший стол и три сморщенные головы, которые пялились на неё в ответ.

Если сушёные головы способны выглядеть смущёнными, то сейчас они выглядели именно так. Честное слово, они бы начали заламывать руки, если бы те у них были.

Нэнси присмотрелась к голове с кольцом в носу и ахнула, увидев, что у неё из пересохшего рта торчат ноги… или корни… соснового дриада.

– Ммммм! – кричал он откуда-то изнутри мерзкой башки. – ПМГТЕ МНЕ!

– ОХ, ЕЖИ-ЧИЖИ! – взревела Нэнси, бросаясь вперёд и хватая со стола нефритовые нож и вилку.

Она переломила их пополам, и всех ослепила вспышка света и оглушил звук ВЖУ-У-УХ!

Все гости мгновенно увеличились до обычного размера.

Когда волшебные существа, которым не повезло быть съеденными, увеличились, все три чудовищные головы взорвались, оставив после себя только облака пыли.

Стол сломался под общим весом, и гости выкатились в коридор, как живая лавина.

18. Запереть её!

– Фрэнки, малыш, – всхлипывал где-то вдалеке голос Нэнси, – где ты?

Я оказался завален волшебными существами; чьё-то колено упиралось мне в ухо, а одно из щупалец анемонка шлёпало по лбу.

– Ох, цветочек мой! – вздохнула Нэнси, помогая мне выбраться. – Что стряслось?

Я посмотрел в восемь глаз Нэнси и попытался сосредоточиться. Казалось, что комната вокруг вращается.

– Эммм, – промычал я. – Были крики…

– Да?

– И шипы… месть…

– Что-то я ничего не понимаю, солнышко, – сказала Нэнси. – Ну же, Фрэнки, что случилось?

– Головы! – выпалил я, когда передо мной вспыхнул образ хрящеватой головы тёти Гриппы. – Сушёные головы! Огромные! ПЛАКУНЬЯ МАЛУНИ! Надо её остановить!

Но сначала мы с Нэнси поспешили освободить гостей, свалившихся в кучу.

– Сюда… нет, это ваша рука… просто поверните ногу немного налево, вот так… выньте её из носа Ууфа!

Орфиса и Унгу мы нашли лежащими в полубессознательном состоянии на разломанных остатках стола, а маму, папу и Зингри вынесло в коридор.

Не считая нескольких подбитых глаз и испачканных слюнями причёсок, все наши гости чудесным образом остались целыми и невредимыми, но КАК ЖЕ ОНИ ВОЗМУЩАЛИСЬ!

– Расскажи им, Фрэнки! – велела мама, потирая синяк на руке. – Расскажи всё, что знаешь!

Я быстро поведал остальным о предупреждениях гнома-кочевника и о том, что проклятия мисс Малуни воплощались в реальность. Она так разозлилась, что её летний отдых сорван, что послала свои амулеты неудачи испортить нам праздник.

– Кем она себя возомнила? Брюзгливая тыква! – фыркнул Реджинальд Мырг.

– Вот ведь старая покусница! – пробухтел чертешишка, дёргая носом.

– Нельзя этого так оставлять! – гавкнула Глэдис Поттс.

– Я с удовольствием её съем, – предложила мадам Мак-Криди. – Считайте это услугой…

– НЕТ! – перебила мама. – Я не позволю есть моих гостей… снова.

– Но нельзя же допустить, чтобы это безобразие сошло ей с рук! – с решительным видом сказала Нэнси. – Я точно знаю, что нам делать!

С этими словами она развернулась на четырёх задних ногах и промаршировала по коридору к вестибюлю. Все остальные потянулись за ней.

– ЭЙ, ТЫ, МОРДА ПЛЕСНЕВЕЛАЯ! – прокричала Нэнси, войдя в увитый колючками вестибюль.

Плакунья Малуни натянула верёвку между домом-фургоном и лестницей и сейчас развешивала постиранное белье. Повернувшись к нам, она криво ухмыльнулась:

– Пришли извиняться перед старой вонючкой Малуни, да?

Мама вышла вперёд, вооружённая шваброй, которую прихватила из чулана по пути.

– Это ты должна перед нами извиняться!

– Я? – рассмеялась Плакунья. – Да вам мозги размозжило! За всю свою целенькую жизнь я ни разу не извинялась. За что мне ползать на коленках и просить прощеньица?

– ЗА ВСЁ! – закричал папа. – Ты причиняешь неприятности с самого своего появления! Наложила проклятие на наших гостей…

– И назвала нас отвратужасными! – добавил Орфис.

– Засадила нам весь вестибюль колючими кустами и попыталась всех убить во время новотролльного пира! – рявкнул папа.

– Ничего такого я не делала! – буркнула Плакунья.

– Делала! – воскликнул я. Я был настолько сердит, что больше не собирался бояться старой лепреконши. – Гном-кочевник предупреждал, что ты замышляешь что-то ужасное.

– Учись слушать, малявка, – проговорила Плакунья таким спокойным голосом, что я заволновался.

– Что?

– Я слышала, что он тебе сказал. Он сказал, что вы в опасности, но откуда она придёт, он умолчал. Всё остальное ты придумал сам и обвинил бедную старую Малуни!

– Не слушай её, Фрэнки! – крикнула Зингри через толпу.

– Хватит! – заорал я. Старая лепреконша просто пыталась запудрить нам всем мозги. – Ты послала свои сушёные головы, чтобы они нас сожрали!

– ЧТО?! – Секунду Плакунья Малуни выглядела действительно растерянной. Она посмотрела на свой пояс и поскребла место, где висели жуткие амулеты неудачи. – Где мои амулеты?

– Ты знаешь, где они! Точнее, где они были! – Нэнси упёрлась кулаками в бока. – Но твой фокус не сработал! Твои тошнотворные безделушки превратились в конфетти!

– ТЁТЯ ГРИППА! – завизжала Плакунья. – Что вы натворили, дураки мозготрясные?

– Не притворяйся, что не знаешь, что случилось в столовой, – нахмурился папа.

– Ты нас не проведёшь, – добавила мама.

– Я прокляла ваше жаркое! – воскликнула Плакунья. – Сделала так, чтобы у ваших пирогов с мухоморами был вкус помёта дриады…

– А ПОТОМ ТЫ ПОПЫТАЛАШЬ НАШ УБИТЬ! – прошепелявили Коренные Сестрицы.

– Ничего я такого не делала! – прошипела лепреконша.

Мне показалось или у неё из ушей потянулся дымок?

– Ну, хватит! – не выдержала Нэнси. Она схватила Плакунью за загривок и втолкнула в домик-фургон. – Пора тебе как следует подумать о том, что ты натворила, буяница-грубияница.

Затем, двигая руками и ногами с чудовищной скоростью, Нэнси обмотала весь дом толстым слоем паутины. Вскоре он превратился в клубок пряжи. Курицы встревоженно квохтали и курлыкали, но Нэнси была опытной прядильщицей и ни одну из них не задела.

– Отсюда ты не быстро выберешься! – прокричала Нэнси в затянутую паутиной входную дверь. – Покричи, когда будешь готова извиняться.

Плакунья выглянула в маленькую щель для писем на входной двери и крикнула:

– НИКОГДА!

19. Пора спать

– Как по-твоему, каково это? – раздался в темноте голос Зингри с другой стороны комнаты.

– Что? – переспросил я.

– Когда тебя проглатывают целиком.

– Наверняка там темно, – после паузы ответил я. От одной мысли об этом у меня по телу побежали мурашки.

– И воняет, – добавила Зингри. – Спорим, что внутри сушёной головы ужасно вонятельно.

– Угу… – Часы на стене моей комнаты перестали работать много месяцев назад, но я знал, что сейчас ужасно поздно. Однако сна не было ни в одном глазу.

После того как Нэнси заперла Плакунью в фургоне, все постепенно разошлись по своим комнатам. Мама изо всех сил старалась поддерживать праздничный настрой, предлагая жаркое и танцули-потрясули на террасе, но ни у кого не было желания в них участвовать. Удивительно, как гигантские мёртвые головы, поедающие тебя на праздничном пиру, портят атмосферу праздника.

– Повезло, что никто не пострадал, – сказала Зингри. – Никого не пережевали!

– Ага, – сказал я, не переставая думать о предупреждении гнома-кочевника. Что, если он говорил не про сушёные головы, напавшие на нас во время новотролльного пира? Что, если нас ждёт что-то похуже?

– Пфффт! – В камине вспыхнул язычок огня, и Хоггит выдохнул несколько маленьких огненных шаров, которые пролетели через комнату и зажгли свечи на подоконнике и на полке у меня над кроватью. – Гррроаррр!

Карликовый дракончик развернулся, выбрался из камина и запрыгнул ко мне на кровать, виляя хвостом.

– Прости, малыш, – сказал я, почёсывая его под подбородком. – Мы тебе мешаем спать?

На другой стороне комнаты Зингри высунулась из складок своего гамака. Она повесила его между книжным шкафом и дверью чулана, и он слегка покачивался из стороны в сторону, пока она ёрзала, пытаясь сесть.

– Здесь такое нормально? – спросила она, свешивая из качающейся кровати одну ногу, а потом и другую. Спрыгнув, она подошла и села на кровать у моих ног, поверх одеяла.

– Что «такое»? – переспросил я.

– То, что людей глотают, как остатки от вчерашнего обеда? – улыбнулась Зингри. Она явно хотела спать не больше чем я. – Я слышала, как та морщинистая русалка в бикини из морских звёзд…

– Берол Данч?

– Да, она. Когда мы были в саду, она сплетничала с пуделем-оборотнем.

– Глэдис Поттс.

– Они обсуждали, как ещё кого-то съели в отеле всего несколько недель назад.

– Было такое, – ответил я. – Гоблинского принца…

– ГОБЛИНСКОГО ПРИНЦА?! – Зингри восторженно потёрла ладошки. – Вот кру-у-уто!

– Он случайно попал миссис Венере в рот, когда бежал от шквальных гоблинов, – пояснил я.

– ОТ ШКВАЛЬНЫХ ГОБЛИНОВ?! – удивлённо вскрикнула Зингри. Я понял, что придётся ей всё рассказать. К тому же я не собирался упустить шанс похвастаться тем, что встретил своего кумира, КАПИТАНА КАТАСТРОФУСА КИЛЯ!

– Пусти! – Зингри залезла под одеяло и удобно устроилась напротив, и я изложил всю запутанную историю о принце Грогбе, и о проклятии бриллиантовых челюстей, и о молодой пиратке Буревесте Киль, и о сундуке с костями, и о встрече с капитаном Килем (отцом Буревесты), и о великом сражении, и о том, как миссис Венера опять заснула с открытым ртом и случайно проглотила Грогбу.

– А какие были его последние слова? – спросила Зингри, широко раскрыв глаза. – Наверное, «А-А-А-А-А»?

– Кажется, он прокричал «НИКОГДА!», когда мы говорили, чтобы он вышел обратно, – сказал я, сморщившись от ужасного воспоминания. – Грязнючий малорослик не стал нас слушать и… – Я пожал плечами и руками изобразил смыкающиеся зубы.

– Это лучшая история, какую я слышала! – Зингри посмотрела на плакат с Катастрофусом Килем на стене и засмеялась. – Не могу поверить, что мы такое пропустили.

– Сегодня нас прокляли и чуть не съели! – Я кинул в неё подушкой. – Тоже то ещё приключение!

– Знаю, – захихикала она, – но залихваточные сражения со скелетом даже лучше. Я в таком ещё не участвовала!

– Сейчас покажу кое-что ещё более крутое! – Я спрыгнул с кровати и торопливо направился к полке над камином, где стояла маленькая золотая шкатулка. Снег и лёд не проникли в мою секретную спальню над библиотекой, но всё равно тут было ужасно холодно.

Схватив шкатулку, я прыгнул обратно в кровать.

– Что это? – спросила Зингри, пытаясь получше рассмотреть, что у меня в руках.

– Вот что, – ответил я, поднеся шкатулку к свету свечи. – Круче не бывает!

Я открыл шкатулку очень медленно – для большего драматического эффекта – и вынул бриллиантовый зуб, который подарил мне Катастрофус после того, как мы выиграли сражение и победили Грогбу.

– Та-да!

Зуб замерцал в темноте. Папа обмотал блестящие корни зуба ниткой, чтобы я мог носить его на шее, когда захочу.

– Что это? – спросила Зингри. – Выглядит как…

– НАСТОЯЩИЙ бриллиантовый вставной зуб!

– НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – ахнула Зингри, потянувшись к нему.

– Чистая правда! – ответил я и надел шнурок на шею. – Он волшебный. Эти зубы помогли вернуть Катастрофуса Киля из мёртвых. Он был всего лишь кучкой костей, пока снова их не заполучил.

– Но у него был полный набор зубов, – хмыкнула Зингри, пытаясь делать вид, что на неё это не произвело особого впечатления. – Всего один зуб не может быть таким уж волшебным.

Я показал ей язык, и она рассмеялась.

– Наверное, так и есть, – признал я. – Но, по-моему, это всё равно потрясающе.

– Определённо, – кивнула Зингри. – Нужно завтра построить снегоблина и воткнуть ему в рот этот зуб!

– Что? – удивился я. – Зачем?

– Вдруг он оживёт! – засмеялась Зингри. – У нас будет снежный слуга, который все праздники будет носить нам жаркое и крекеры из ушной серы!

– Ха-ха! Может, ты и пра…

Меня перебило рычание Хоггита. Посмотрев вниз, я увидел, что красное свечение между чешуйками дракончика потускнело и стало зелёным.

– Гррррррр.

– Что с тобой, малыш? – спросил я и положил руку ему на макушку. Он был холодным!

Карликовые угольные дракончики светятся зелёным, только когда ощущают опасность. Это один из предупредительных сигналов, которыми они пользуются в дикой природе, где живут в стаях.

– Что-то не так, – прошептал я Зингри.

– Не-а! – фыркнула она и кинула мне обратно подушку. – Ты просто всё ещё не отошёл от сегодняшнего пира.

Хоггит снова зарычал, на этот раз громче.

– Он никогда так не делает, – как можно тише сказал я. – Только если…

– ТСС! – вскинулась Зингри. Глаза у неё раскрылись шире, а шерсть на шее и плечах встала дыбом. Она протянула руку и зажала мне рот ладонью.

Мы оба услышали…

Обои снова забормотали.

20. Шепчущие стены

Как можно тише мы с Зингри выбрались из кровати и на цыпочках прокрались в дальний угол комнаты. Голоса доносились отсюда, из-за стопки книг прапрапрадедушки Абрахама.

– Ни звука, – одними губами сказал я Зингри.

Мы оба беззвучно убрали книги, чтобы увидеть, что происходит за ними.

Там на зачарованных обоях извивалась зубастая росянка. Она подёргивала уродливыми листьями и размахивала усиками; движения были так похожи на змеиные, что у меня по коже побежали мурашки, хотя это и был всего лишь рисунок.

– Оно бродит по отелю, – прошептал жуткий цветок. – Таится и плетёт коварные планы.

Я покосился на Зингри.

– Сломанный нос Малуни! – прошипела росянка. – Останови губителя в буре, незнакомца во вьюге… Или конец отелю… Все волшебные существа будут повержены!

У меня перехватило дыхание. Что всё это значит?

21. Тайны и чужаки

Я нажал кнопку на подлокотнике кресла, и оно медленно затряслось, проваливаясь в пол спальни.

Тихое жужжание, с которым оно двигалось по путям на стене библиотеки, внезапно показалось мне громче выстрелов, и я поморщился. Кресло со стуком опустилось на пол.

– Смотри! – Я указал Зингри на двери библиотеки. Теперь они были закрыты, и стекло в них затянулось льдом, но сквозь него всё равно можно было различить оранжевое свечение и приземистую фигуру, пересекающую вестибюль на другой стороне.

– Будь осторожен, – тихо сказала Зингри, когда мы выбрались из кресла и на цыпочках крались к дверям.

Я осторожно повернул замёрзшую дверную ручку, а потом прижался к узкой щели и осмотрел вестибюль.

Благодаря тому, что во мне есть капелька тролльей крови, обычно я вижу в темноте так же хорошо, как и днём; но эта темнота была особенной, как та, которой бабуля Отрыжуля наполняет свою комнату. Сегодня тени были пропитаны странной магией.

– Что ты видишь? – прошептала мне на ухо Зингри.

Всё под главной лестницей было окутано тьмой. И только несколько полосок лунного света лились из окна.

– Эм… – Я всмотрелся в темноту тролльим зрением, но не заметил ничего необычного. Дом-фургон Малуни был по-прежнему туго обмотан крепкой паутиной Нэнси, а на нём мирно спали курицы. Я видел бледное сияние свеч в окнах фургона и слышал бормотание Плакуньи. Она всё ещё была там…

– Она не сбежала, – прошептал я Зингри. – Малуни заперта в своём доме.

– Тогда кого мы только что видели? – спросила Зингри и тоже прижалась к щели.

– Не знаю, – прошептал я, сильнее вглядываясь в темноту между сугробами и ползучими колючками. – Может, обои ошиблись?

Внезапно что-то стремительно промчалось в воздухе, пересекло полосы лунного света и приземлилось на каменной стойке, громко каркнув и отряхнув снег с крыльев. Это была сорока гнома-кочевника.

Сначала я хотел окликнуть её, спросить, не видела ли она что-нибудь подозрительное, но тут она повернула голову к самой густой тени и прохрипела:

– Безопасно! Никого нет!

В тот же момент маленький фонарь, который я видел через замёрзшее стекло, снова ожил и засветился, и гном-кочевник вышел из укрытия под лестницей.

– Давай-ка с этим покончим, – проворчала сорока, щёлкая когтями по покрытой инеем стойке регистрации.

Сердце у меня забилось в сто раз быстрее. Что происходит?

– Терпение, Джиндабим! – сказал голос, которого я никогда раньше не слышал. Он раздавался из-под глиняной маски гнома-кочевника. – Всё нужно сделать как следует.

Я почувствовал, как Зингри от удивления схватила меня за плечо. Гномы-кочевники не умеют говорить. Все это знают. Именно поэтому они держат при себе животное-фамильяра, которое говорит за них. Это был вовсе не гном-кочевник!

– Давай их всех пр-р-роучим, – каркнула сорока.

– Уже недолго осталось, Джин, – засмеялся не-гном-кочевник. Он поднял фонарь, и я заметил, как в отверстии в его маске сверкнул зелёный глаз. – Скоро мы отомстим.

С этими словами он стянул с себя глиняную маску.

– Не могу дождаться! – захохотала сорока.

Незнакомец вышел из тени, и я увидел бледное лицо с повязкой на правом глазу. У него были тёмные волосы. Он поднял голову и ухмыльнулся птице. Это был мальчик!

Я ахнул, втянув морозный воздух, и мне пришлось зажать рукой рот и нос, чтобы не выдать себя кашлем.

– Это человек! – прошептал я Зингри.

– О какой мести он говорит? – спросила она. – Что происходит, Фрэнки?

Я приоткрыл дверь чуть шире. Бледнолицый мальчик посмотрел вверх, на портрет над стойкой, и злобно засмеялся.

– Вот и ты, тупомозглый старик! – глумливо сказал он, глядя на прапрапрадедушку Абрахама. – Уверен, ты не ожидал снова меня увидеть.

– Какая жалость, что он откинул копыта, – с отвратительным карканьем сказала Джиндабим. – Я бы выклевала эти глаза, если бы он всё ещё ковылял по свету.

Мальчик захихикал над словами сороки. Откуда они знали прапрапрадедушку Абрахама?

– Пора, Джиндабим, – сказал мальчик. – Давай сюда гоблина.

Я ничего не понимал. Гоблин? Какой гоблин?

Сорока захлопала крыльями и взмыла вдоль спиральной лестницы. Если я правильно помнил, мама поселила гнома-кочевника в один из небольших номеров на втором этаже.

– Ка-а-ар! – прокричала птица, летя по коридору.

Я ждал, что же будет дальше, а загадочный мальчик топтался по снегу, шаркая ногами.

Буквально через секунду сорока появилась снова, неся клетку, с которой прибыл её хозяин.

– Вот он! – каркнула Джидабим, приземляясь и аккуратно опуская странную клетку на стойку. – Вот гоблин!

– Превосходно, – улыбнулся мальчик. Он развязал ткань, плотно обтянутую вокруг клетки, и сбросил её на заснеженный пол. – Давай посмотрим, как себя чувствует наш маленький друг.

22. Смотрите, кто вернулся!

– ТЫ, ВРУНЯЩИЙ БОЛТОЛЖИВЫЙ ОБМАНЯКА!

Мне чудом удалось не закричать. То, что выглядело как клетка, на самом деле оказалось большим стеклянным колпаком, а под ним… под ним был… зелёный светящийся призрак…

– Я ВЕСЬ ДЕНЬ ТУТ ЖАЛСЯ, КАК САРДИНИНА В ЖЕСТЯНКЕ!

…принца Грогбы?!

Призрак хныкающего маленького гоблина упёрся ручонками в бока и сердито стучал туфлями с загнутым носом.

– Ты хоть знаешь, кто я такой? – ныл он. – МОЯ МАМАНЯ – КОРОЛЕВА ГАЛЬЮНА! Она тебя в тюрьму отправит, если узнает, что я здесь! Я, знаешь ли, наследник трона Темнючей и Грязнючей Бездны!

– Молчать! – рявкнул мальчик. – У нас есть дела поважнее.

– Не затыкай меня, ПРЫЩ! – Грогба прыгал под стеклом вверх-вниз. – Это благодаря мне ты нашёл это место! Если бы я не показал тебе дорогу, ты бы до сих пор шлялся непонятно где и искал подсказки.

– Знаю! – раздражённо ответил мальчик.

– Я хотел увидеть, как их всех ЗАГЛОТАЮТ! Ты сказал, что можно будет посмотреть!

– ЗНАЮ! – громче буркнул мальчик.

– Даже твой глупый ПОПУГАЙ это видел!

– Я сор-р-рока, дур-р-рак! – завизжала Джиндабим на маленького призрака.

– Хватит, вы оба! – скомандовал мальчик приглушённым голосом.

– Это НЕСПРАВЕДЛИВО! – рявкнул Грогба. – Я всего лишь хотел посмотреть, как этого дерзячего Фрэнки РАСЧАВКАЮТ на свиноломтики!

Мальчик не обращал на Грогбу внимания: он что-то искал на каменной стойке регистрации.

– Они кричали? – уже тише спросил Грогба. – Когда их жевали?

– Кр-р-риков было много, – каркнула Джиндабим.

– ХА-ХА! – Грогба хлопнул в ладошки. – Надеюсь, они все обо мне вспоминали, когда их глотали!

– Не совсем, – сказал мальчик.

– Э? – скривился Грогба. – Почему нет?

– Их не проглотили!

– ЧТО?!

– Всё пошло не по плану! – рявкнул мальчик, развернувшись и сверкнув на Грогбу глазами.

У призрака задрожала нижняя губа.

– Эта глупая паучиха в последний момент всё испортила, – сердито отчеканил мальчик. – После того как все увеличились обратно, на свиноломтики разлетелись только уродливые сушёные головы лепреконши.

Зингри ахнула у меня за спиной.

– Ты слышал? – прошептала она. – Малуни и правда не виновата!

Я покосился на неяркое свечение, исходившее из замотанного в паутину фургона Плакуньи Малуни, и меня охватило чувство вины. Я ошибался! Единственное, в чём была виновата старая морщинистая лепреконша, – несколько ничем не примечательных проклятий.

– И Фрэнки Банистера не сжевали? – протянул Грогба. – Даже маленечко?

– Нет, – ответила Джиндабим. – Даже не пожамкан ничуточки.

– И не покусан?

– НЕТ!

– ТОГДА ЗАЧЕМ ВЫ МЕНЯ ТУТ ЗАПЕРЛИ?! – Грогба застучал кулачками по стеклу, и оно звякнуло с острым призрачным ТИНГ! Наверное, колпак был заколдован, иначе Грогба давно бы его разбил.

– ДА ЗАМОЛЧИ ТЫ УЖЕ! Весь отель перебудишь! – прошипел мальчик. – Я тебя запер, потому что ты громкий и глупый, и я не могу позволить тебе нас выдать, пока мы не закончим дело.

– ГРОМКИЙ?! ГЛУПЫЙ?! КАК ТЫ СМЕЕШЬ… Какое дело? – спросил Грогба.

– Всё ещё не завер-р-ршено, – прохрипела Джиндабим.

– Нет? – протянул маленький гоблин с полной надежды ухмылкой.

– И близко нет, – ответил мальчик. – Способов избавиться от Банистеров больше одного.

Грогба восторженно захихикал.

– Кроме того, надо мыслить шире, – продолжил мальчик. – Недостаточно сделать так, чтобы Фрэнки и его дурацкую семью сжевали. Я хочу отомстить каждому волшебному существу в этом вонючем отеле!

– Правда? – спросил Грогба.

– Правда! Мы разрушим чары невидимости, которые защищают это место, – оскалился мальчик. – Тогда люди примчатся сюда на вертолётах и танках и разнесут отель «Проходите мимо» в щебёнку! Лужемозглых волшебных существ запрут в зоопарки раньше, чем они сообразят, что надо бежать!

– Но как? – удивился Грогба. – Чары невидимости такие же старые, как сам отель. Разрушить их – тот ещё фокус-покус.

Мальчишка усмехнулся:

– Это ты так думаешь. – Он положил руки на стойку, и извилистые руны, вырезанные в камне, сверкнули зелёным. – Я подготовился. Руны на этом уродливом булыжнике – это троллья магия. Именно она делает отель невидимым для людей. Нам нужно всего лишь разбить камень.

– Что ж, это не должно быть слишком тяжетрудно, – засмеялся Грогба, явно впечатлённый планом мальчишки. – Наверное, если мы зацапаем какие-нибудь инструменты или одну из этих штук для молотения…

– Это слишком шумно, – покачал головой мальчик. – Нас мгновенно поймают.

– Что же мы тогда будем делать? – заворчал Грогба с мрачным видом.

– Мы его расколем одним быстрым хрумом. – Мальчик показал на закрытую небесную дверь в десяти этажах над нами. – Мы его сбросим вон оттуда!

– У тебя что, мозги спеклись? – фыркнул маленький призрак. – Кто на такое способен?

Джиндабим вспорхнула мальчику на плечо, и они оба угрожающе склонились над стеклянным колпаком.

– Ты! – сказали они испуганному Грогбе.

23. Не так быстро!

Я не хотел портить драматичность момента, когда мы обнаружили, что гном-кочевник на самом деле загадочный злой мальчишка, который замыслил разрушить отель, поэтому на несколько страниц оставил тебя с ним наедине.

Ну как, тебе понравилось?

Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ПРОТИВ!

Итак, до сих пор я ждал и не рассказывал, что, пока Грогба и мальчишка болтали о своих коварных планах, обои по всему отелю тихо шептались.

Примерно тогда, когда Грогба проорал: «МОЯ МАМАНЯ – КОРОЛЕВА ГАЛЬЮНА!» – я заметил лица, выглядывающие из-за перил балкона на третьем этаже. Это были мои родители.

Всего через несколько секунд Нэнси на мгновение выглянула из-за угла коридора, который вёл вниз, в кухню.

Невозможно описать словами то облегчение, которое я испытал, когда понял, что нам с Зингри не придётся противостоять этой странной парочке в одиночку. Я едва не разрыдался!

Итак… на чём мы остановились? Ах да…

* * *

– У тебя что, мозги спеклись? – фыркнул маленький призрак. – Кто на такое способен?

Джиндабим вспорхнула мальчику на плечо, и они оба угрожающе склонились над стеклянным колпаком.

– Ты, – сказали они испуганному Грогбе.

– Я?! – воскликнул тот. – Ни за какие коврижки! Вы с шариков сролились!

– Призраки могут передвигать предметы, не касаясь их, верно? – спросил мальчик.

– Ну… да… – пробормотал Грогба. – Но только маленькие – книги или обувь… Может, подёргать шторы или позвенеть цепями с завыванием «У-У-У-У-У!». Я не смогу поднять эту ёжкину глыбу!

– Может, ты один не сможешь, – сказал мальчик, – но если вас будет много, сможете.

– Много? Откуда ты возьмёшь ещё призраков?

Лицо мальчика расплылось в ухмылке, от которой замутило бы даже змею.

– Может, я и человек, но это не значит, что у меня нет некоторых… способностей.

Он на мгновение поднял повязку, закрывавшую его правый глаз, и комнату заполнила вспышка зелёного света.

– Смотри! – сказал он. Воздух над стойкой регистрации внезапно затрещал, и материализовались Леди Леонора Грей и Рыдающий Норрис. С ними явно было что-то не так. Они безвольно висели в воздухе, неподвижные, словно в трансе. А их глаза светились зелёным, в точности как у мальчика.

– Что с ними такое? – заёрзал Грогба, вздёргивая короткий нос к призрачной компании. – Уснули, что ли? Неумехи!

– Они под моим контролем, – сказал мальчик. – Я их заколдовал.

– О-о, удобно! – засмеялся Грогба. – А я так могу сделать?

– Только если тебя пр-р-роклял гр-р-робырь, – ответила Джиндабим.

– Именно, – подтвердил мальчик. Он размахивал руками, словно управлял дорожным движением, и колючие стебли, вьющиеся между сугробов и по стенам, начали со скрипом двигаться. – Ну что, начнём?

Я в ужасе смотрел, как особенно шипастый стебель, подчиняясь воле мальчика, вскарабкался вверх по каменной стойке и снял колпак с Грогбы.

– Я уже предвкушаю, – сказал призрак принца, делая растяжку в разные стороны после долгого заключения.

Леди Леонора и Рыдающий Норрис плавно спустились и присоединились к нему на краю каменной стойки.

– А теперь – вверх! – промурлыкал Грогба. Три призрака вытянули руки и поводили пальцами над стойкой. Она затряслась, а потом запрыгала по чёрно-белой плитке. Сначала казалось, что она слишком тяжёлая, чтобы взлететь, но потом огромный кусок камня начал отрываться от пола…

– СТОЙ! – Мама слетела по лестнице, прыгая через три ступеньки за раз. – ПОСТАВЬТЕ ЕЁ НА МЕСТО, ЮНОША!

Мальчик развернулся, потеряв концентрацию и на мгновение ослабив контроль над леди Леонорой и Рыдающим Норрисом. Стойка бухнулась обратно на пол.

– ЧТО ЭТО ТЫ ТУТ УСТРОИЛ?! – Мама была в ярости. Я не знал, сколько она слышала с площадки третьего этажа, но при ней никто не смел трогать её стойку регистрации.

К ней на помощь уже бежал папа. Мои родители подошли к мальчишке и угрожающе нависли над ним.

– Я ЗАБЛУДИЛСЯ! – внезапно забормотал мальчик, вскинув руки, словно хотел, чтобы его обняли. – Помогите, пожалуйста. Я попал в бурю и не могу найти родителей и, кажется, только что видел, как страшные призраки двигают этот камень!

Ха! Этот обманщик не знал, что мама и папа за ним подсматривали. Да даже если бы они ничего не видели, провести мою маму труднее, чем отскрести спальню в подвале после визита мистера Вернона, Демона Вони. Она всегда чует ложь.

– О, бедняжка! – внезапно сказала мама. – Как же ты здесь оказался?

ЧТО?! Я изумлённо наблюдал, как мои родители склонились над странным мальчиком, утешая его. Если я сейчас же что-нибудь не придумаю, то всё пропало!

– СТОЙТЕ! – закричал я и выскочил из дверей библиотеки, а за мной вывалилась Зингри. – ОН ВРЁТ!

Мальчик дёрнул головой в мою сторону и решительно наморщил лоб.

– Я не вру! – Он начал всхлипывать. – Пожалуйста! Мне так страшно. Вы мне не поможете попасть домой? Я СОВСЕМ ОДИН В ЭТОМ МИРЕ!

– Ох, милый малыш! – Мама обхватила его рукой за плечи.

– НЕ НАДО! – завопила Зингри.

– Отойди от него! – крикнул я маме.

Мама взяла мальчика за руку и сердито проговорила:

– Фрэнсис Банистер! Что с тобой такое? И ты, Зингри! Разве вы не видите, что к нам забрёл человек с улицы? Нужно отвести его домой.

От удивления и гнева я едва мог говорить. Этот мальчик пришёл в отель, чтобы всех здесь уничтожить, а моя собственная мать отказывается верить мне?! Я открыл рот, чтобы возразить, – и тут она подмигнула.

Я закрыл рот. Ха-ха! Моя гениальная мама обыгрывала этого маленького поганца в его собственную игру!

Она посмотрела мне прямо в лицо, а потом её взгляд перекинулся на что-то над нами. Пытаясь не привлекать внимания, я осторожно поднял глаза и увидел, что по стене беззвучно крадётся Нэнси. Она заняла позицию, из которой сможет поймать нежеланного гостя в свою паутину.

Я снова посмотрел на мальчика, который кисло улыбнулся. Он наверняка решил, что обдурил нас.

– Представить не могу, насколько тебе страшно, – сказала мама, ведя мальчика на середину вестибюля, к фонтану. – Просто постой здесь, а я пойду найду…

– СМОТРИ! – внезапно закричал Грогба и ткнул коротким зелёным пальцем в Нэнси.

Мама и папа развернулись и увидели, как маленький призрак парит возле вешалки.

– А-А-А-А-А-А-А!

Мама кричала так, словно увидела призрака. Впрочем… так оно и было. На расстоянии заметить призрака почти невозможно, он выглядит как дым, поэтому из своего укрытия на балконе третьего этажа мои родители не разглядели вернувшегося Грогбу.

– ТЫ?! – не мог поверить своим глазам папа.

– ПРИНЦ ГРОГБА? ОТКУДА? – ахнула мама.

– Я ВЕРНУЛСЯ, ВЫ, ОТВРАТНЫЕ БАНИСТУХЛИКИ! ТЕПЕРЬ ВЫ ПОПАЛИ! – завизжал в ответ Грогба. – ХВАТАЙ ИХ, ОКУЛЮС!

Секунду никто не двигался.

Кто такой Окулюс?

24. Окулюс Ноктюрн

ВЖИХ!

Мальчик ткнул пальцем в воздух, и сотни стеблей вырвались со всех сторон, обвивая наши щиколотки и запястья.

– НЕТ! – закричали родители, когда стебли обвили их руки и ноги.

Ползучие побеги похрустывали и поскрипывали, обматываясь вокруг моей талии, а потом притянули меня к родителям.

Я покосился на Зингри – её прижал к лестнице особенно шипастый стебель, всё ещё державший стеклянный колпак. Она отрывала большие куски стебля, но на их месте тут же вырастали новые побеги.

– КАК ВЫ СМЕЕТЕ! – завизжал мальчишка. Лицо у него залилось краской, а глаз стал шириной с блюдце. – ГЛУПЫЕ ВОЛШЕБНЫЕ СУЩЕСТВА!

На этот раз он ткнул пальцем в сторону Нэнси, и стебли столкнули её со стены и обмотали своей сетью.

– Ох, дорогие мои! – запричитала Нэнси, когда стебли уносили её всё выше и выше, пока она не оказалась среди люстр. – Простите! Я не успела!

– Молчать! – крикнул мальчик. – Вы все!

– Не смей приказывать нам в нашем собственном отеле! – закричал в ответ папа, сопротивляясь хватке стеблей. – Отпусти!

– Леди Леонора! Рыдающий Норрис! – воззвала мама к нашим гостям-призракам, которые как будто крепко спали в воздухе. – Поднимайте тревогу! Будите отель!

– Хорошая попытка, – ухмыльнулся мальчик. – Теперь ваши приятели-духи работают на меня.

– Так нельзя! – воскликнул папа. – За кого ты себя принимаешь?

Мальчик подошёл к нам, аккуратно ступая по хрустящему снегу.

– Вопрос не в том, за кого я себя принимаю, – проговорил он, – а в том, за кого ВЫ меня принимаете. – Он перевёл взгляд с мамы на папу. – Ну?

– Я считаю, что ты ужасно невоспитанный мальчишка! – укорила его мама. – Твои родители очень рассердятся, когда узнают, что ты творишь!

– Мои родители давно мертвы, – процедил безумный мальчик сквозь стиснутые зубы. – И я не маленький ребёнок!

– Конечно, ты маленький ребёнок! – возразил папа. – Непослушный мальчишка!

– МНЕ СТО ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ЛЕТ!

– И три месяца! – добавил Грогба.

Никто не произнёс ни слова. Всё это было ТАК запутанно. Мальчик казался моим ровесником.

– Я действительно очень стар и намного мудрее вас всех, – продолжил он. – И к тому же очень опасен! – Он вдруг засмеялся тем завывающим смехом, который даётся только суперзлодеям. Мальчишка повернулся ко мне и улыбнулся: – Ну же, Фрэнки. Не хочешь поздороваться? Разве ты не знаешь, кто я такой?

– Да… разве ты не знаешь, кто он такой? Ты, коротышка шароглазый? – присоединился к нему Грогба.

Я смотрел на мальчика. Что-то в его лице действительно выглядело знакомым, но я не мог понять, что именно.

– Скажи ему, СКАЖИ ЕМУ, СКАЖИ ЕМУ! – Грогба захлопал в ладошки. – У них от шока мозоли полопаются!

– Я – твой прапрадедушка Окулюс.

Я ахнул. Мой прапрадедушка?! Внезапно я осознал, кто это такой. ЭТО ЛИЦО! Я смотрел на него практически каждый день на протяжении всей жизни! Как я мог его не узнать?!

Посреди нашего вестибюля стоял мальчик с портрета! Я часами его разглядывал, гадая, кто это такой, – а теперь он был передо мной. И выглядел в точности так же, как на картине, не считая повязки на правом глазу!

У меня закружилась голова от вопросов, и я вспомнил слова Плакуньи Малуни: «Я хорошо знала старину Эйба в мои юные годы… И его сына тоже».

– Ч-ч-что ты сказал? – спросил папа. Он был потрясён не меньше чем я.

– Можно было догадаться, что вы, вонючие полукровки, слишком глупые, чтобы заметить сходство. Правда же, смешно! Мой портрет провисел в отеле больше ста лет, а вы и не догадывались, кто я такой, пока я вам не сказал. Не знаю, зачем я утруждался маскировкой.

Мальчик пнул глиняную маску гнома-кочевника, которая лежала на снегу.

– Дедушка Окулюс? – запинаясь, выговорил я. – Но у меня нет прапрадедушки Окулюса.

– Конечно, есть. – Он поклонился: – Окулюс Ноктюрн. Сюрприз!

– В семейном древе Бук и Банистеров не было никого с таким именем. Никогда! – сказала мама.

– Ошибаетесь, – ответил Окулюс.

– Нет никакого Окулюса Ноктюрна на моём семейном древе! Мне лучше знать. Я с него пыль вытираю! – крикнул папа, теряя терпение.

– Джиндабим! – рявкнул Окулюс, и его сорока взвилась в воздух с вытянутой руки статуи в фонтане.

На наших глазах она подлетела к огромному гобелену, который висел у основания лестницы. Его давно источила моль, и мама его терпеть не могла. На ветхой ткани было выткано замысловатое семейное древо с именами каждого из его членов. Внизу яркими цветами было вышито моё имя, а прямо над ним – имена мамы и папы. Но чем выше стояли имена на древе, тем больше они были выцветшими…

– КАР! – крикнула Джиндабим, пролетев над самым полом, а потом вертикально взмыв вдоль гобелена. Я читал имена, пока сорока летела мимо них… Манкл Банистер, Студжер Банистер, Бомбастис Банистер, Фестус Мак-Гурк, Лилифа Бука, Пончетта Бука, Ляпсус Бука, Светина Легконожка, Гризхильда Бука, Врезатта Бука, Розомачта Корсетяжка, Дженнифер Бука, Отрыжуля Бука, Абрахам Банистер…

Джиндабим подцепила нитку, торчащую прямо рядом с именем дедушки Эйба, и с силой потянула её. С дурным предчувствием я смотрел, как нить вытягивается из ткани, открывая два имени, которые до этого были полностью скрыты шитьём. Одно – женское, Оливия Ноктюрн, а второе принадлежало моему прапрадедушке Окулюсу!

25. Немёртвое дитя

В вестибюле повисла звенящая тишина.

Было очевидно, что Окулюс наслаждается нашими изумлёнными лицами. Он злорадно засмеялся, а Джиндабим спикировала вниз и приземлилась ему на руку; длинная нить свисала из клюва птицы.

– Не понимаю… – заговорил наконец папа. – Почему я никогда о тебе не слышал? И почему ты до сих пор выглядишь как мальчик?

Окулюс оглянулся на ухмыляющего Грогбу и закатил глаза.

– Полукровка, похоже, просит рассказать ему сказку на ночь, – захихикал он.

– О-о-о, превосходненько! – улыбнулся Грогба. – Расскажи им, как рассказывал мне. Не упускай никаких отвратужасных подробностей.

– Ни за что! – оскалился Окулюс. От взмаха его руки из снега пробился узел стеблей и образовал небольшой трон. Окулюс уселся на него, как маленький правитель, собирающийся обратиться к своим подданным, и начал: – Уверен, вы считаете, что всё знаете о старом добром Абрахаме Банистере?

– Конечно, – кивнул папа.

– Он всемирно известный исследователь, – добавил я.

– А ВОТ И НЕТ! – рявкнул Окулюс. – Абрахам Банистер был ассистентом моей мамы, Олимпии Ноктюрн. Она была величайшей исследовательницей в истории! Прокладывая себе путь в пустынях и густейших джунглях, она открыла самые бесценные сокровища и самые странные виды животных, известные человечеству. Абрахам Банистер всего лишь носил за ней чемоданы.

– Враньё! – закричал папа, пытаясь освободиться из стеблей.

– Боюсь, что это правда, – сказал Окулюс. – Он был сопляком и трусом.

– Брюзгун-трусун! – восторженно пропел Грогба.

– Он и моя мать любили друг друга и вместе путешествовали по миру – мама шла навстречу опасности и приключениям, а Абрахам готовил ей чай. – От имени моего прапрапрадедушки у Окулюса перекосилось лицо. – В конце концов родился я, и некоторое время мы были счастливой семьей. Но когда мне было восемь, одной ужасной ночью Абрахам продемонстрировал, что у него кишка тонка.

– Что случилось? – спросил я.

– Мы были в Индии, искали затерянное святилище и нечаянно потревожили гробырицу, которая купалась в реке Ганг при свете полной луны. Эта уродливая фэйри так рассердилась, что немедленно наложила на них страшные чары. Мама превратилась в толстую жабу и упала в быстрый поток. Её больше никогда не видели. Мне же досталось проклятие поцелуя гробырицы.

– Звучит не так уж плохо… – начала мама.

– Когда фэйри смерти посылает человеку воздушный поцелуй, он обречён топтать землю до конца времён!

– А-а, – протянула мама. – Звучит не так уж хорошо.

– Моё сердце гоняет пыль по венам, и я больше сотни лет остаюсь таким – ни живым, ни мёртвым, всегда холодным и несчастным и не могу спать! – Окулюс тронул повязку на глазу. – Иногда от меня даже отваливаются некоторые части тела.

– Ладно, – перебил его папа. – Спасибо за интереснейшую историю, Окулюс. Очень увлекательно. А теперь, если ты уберёшь стебли, мы все можем налить чайку и обсудить, как…

– Я НЕ ЗАКОНЧИЛ! – крикнул ему в лицо Окулюс, а потом сделал глубокий вдох и негромко продолжил: – Единственным, кому удалось избежать чар гробырицы, оказался, как нетрудно догадаться, Абрахам Банистер. Он сбежал, как только увидел чудовище, поднимающееся из реки. Бросил нас, удрал обратно в Англию и присвоил себе все замечательные открытия моей мамы.

От этой истории меня начало мутить. И сердце заныло. Как дедушка Эйб мог так ужасно поступить?!

– Много лет спустя я обнаружил, что Эйб поселился в Брайтоне. Я прочёл это в газетах, где он хвалился своими приключениями. Однако я опоздал. К тому времени, как я узнал, где он, мой дражайший папочка уже женился на отвратительной магической твари и воспользовался заклинанием невидимости. Всё прошлое столетие я искал этот дурацкий отель, но даже мои новые способности не помогали. Я ведь по-прежнему человек…

– Тогда как ты сюда попал? – сердито спросила мама. – И почему сейчас?

– Мне повезло: сердитый маленький призрак гоблина учуял меня поблизости…

– Это я! – перебил Грогба, помахав рукой.

– С помощью принца Грогбы и магической бури, которая указывала путь, я наконец вас нашёл.

Окулюс поднялся и спокойно разгладил морщинку на рубашке:

– А теперь я выставлю отель на обозрение всему миру людей!

26. Уже скоро…

Что ж, дорогой читатель, мы уже почти добрались до…

ГРАНДИОЗНОГО ФИНАЛА!

Знаю-знаю, ты и представить не мог, что все беды нам принёс давно потерянный родственник – человек в костюме гнома-кочевника. Я уж точно и подумать о таком не мог!

А теперь ты ужасно хочешь узнать, что же случилось дальше. И я тебя понимаю.

Учитывая, что я, мама, папа и Зингри были в плену стеблей, а Нэнси превратилась в люстру и висела над нами, ситуация выглядела довольно печально.

Не помогало и то, что тут был бурчащий призрак Грогбы. А уж то, что мой безумный предок собирался разбить покрытый рунами волшебный камень, было последней вишенкой на торте из тараканов.

Признаю, всё это звучит совершенно безнадёжно, но ты же не думаешь, что мы сдались без боя?

Ну что, готов?

27. Раздор в семье

Окулюс запрыгнул на каменную глыбу, щёлкнул пальцами и улыбнулся, когда его слуги-призраки снова ожили. Грогба присоединился к леди Леоноре и Рыдающему Норрису, и все они протянули к стойке подрагивающие пальцы.

– И-и-и – вверх! – скомандовал Окулюс и, когда призраки начали подниматься в воздух, обернулся и ухмыльнулся нам.

Я посмотрел на родителей, но они никак не могли освободиться от коварных побегов. Нам бы ни за что не удалось выбраться без посторонней помощи.

– НЕ СМЕЙ, МЕЛКИЙ ПАРШИВЕЦ! – завизжала Нэнси. Ей тоже не повезло. Её ноги и руки болтались во все стороны, но стебли крепко держали и не выпускали. – ОСТАНОВИТЕ ЕГО КТО-НИБУДЬ!

На мольбы Нэнси ответила Зингри.

Я чуть не подпрыгнул от удивления, когда девочка-йети издала рокочущий рёв. Этот звук эхом отдавался от стен. Со всех сторон стали сыпаться куски льда, сосульки зашатались и стали падать на пол.

– ХО-О-О-О-О-ОГ!

Когда у Зингри наконец закончился воздух в груди, она оборвала протяжную ноту. Все изумлённо смотрели на неё. Даже Окулюс и призраки зависли в воздухе, раскрыв рты.

– Ха! – Окулюс сделал насмешливую гримасу. – Это должно было тебя спасти? Фальшивое пение?

– Я не пела. – Зингри озорно подмигнула. – Это был язык сохачей.

– Что? – переспросил Окулюс и открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но его заглушил грохот копыт.

– ЙЕТО ТЫ ЕЩЁ НЕ ВИДЕЛ! – закричала Зингри.

ТРАААМ – ХРУУУСТЬ-БААААМ!

Прежде чем кто-то успел опомниться, арктический сохач проломился через коридор, ведущий в кухню. Его огромные рога были слишком велики, чтобы втиснуться в проём, и вырвали огромные куски камня и кирпича с обеих сторон от прохода.

– ХО-О-О-О-О-ОГ! – протрубил сохач. Клубы пара поднимались в воздух из его раздувающихся ноздрей. – ХО-О-О-О-О-ОГ!

– Дом-фургон! – крикнула гиганту Зингри, размахивая свободной рукой и указывая на крохотный домик Плакуньи Малуни. – Разломай его!

– ХО-О-О-О-О-ОГ! – Арктический сохач подошёл к маленькой деревянной хижине на колесах и одним взмахом рогов оторвал от неё переднюю стену. Деревянные щепки и обрывки паутины полетели на пол, а перепуганные курицы Плакуньи захлопали крыльями.

Лепреконша, во фланелевой ночной рубашке и грязном ночном колпаке, с раскрытыми глазами села на кровати и завизжала.

– ЧТО ЗА ЕЖЕВИКА ТУТ ПРОИСЛУЧАЕТСЯ?! – взвыла древняя фея, прижимая одеяло к груди. Выкарабкавшись из кровати, она подбежала к тому месту, где секунду назад была стена. – Мой домик! Что это за присшествия такие, вы, буйные коротышата? Сначала меня запирают, как тюремную креветку, а теперь дом раздалбывают!

– Плакунья! – крикнул я. – Прости! Мы знаем, что это не ты испортила пир!

– А я тебе что говорила, глупотень! – проорала она в ответ.

– Я знаю! Я был неправ! Помоги нам, пожалуйста! – взмолился я.

– Помочь? – Лицо старухи сморщилось от недоумения. – Как помочь? Почему вы все так замотаны?

– Из-за него! – воскликнула Зингри, указывая на летающую каменную глыбу и стоящего на ней мальчика.

Плакунья подняла взгляд и ахнула.

– Человек! – буркнула она. – Я знала, что какой-то хитрюк-вреднюк шарится по отелю… Но что он ЧЕЛОВЕК, понятия не имела!

Окулюс, наблюдавший за хаосом внизу, внезапно опомнился и сердито посмотрел на парящих рядом с ним трёх призраков.

– Скорее! – приказал он. – Выше!

Призраки снова начали подёргивать пальцами и все вместе поплыли выше.

– Он собирается разбить камень! – крикнул папа лепреконше. – Чары невидимости больше не будут защищать отель!

– Нас разоблачат! – добавила мама.

Лицо Малуни перекосила гневная гримаса. Она с яростью посмотрела на моего прапрадедушку и стиснула узловатые пальцы в кулаки.

– ВОТ ОНО ЧТО! – захохотала она. – Хочешь играть с большими гадами, да? НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК НЕ ПОБЕДИТ ВОЛШЕБНЫХ СУЩЕСТВ, ПОКА ЖИВА СТАРАЯ МАЛУНИ! – Она высунулась из большой дыры в стене домика и заорала: – ДЕВОЧКИ!!!

Её эскадрон летучих куриц немедленно вспорхнул на проржавевшую крышу фургона и уцепился за те паутинки, которые попадались им в когти.

– Летим, дамочки! ЛЕТИМ! – возопила Малуни.

Пока фургон, пошатываясь, поднимался в воздух, она на минуту сбегала в глубину дома и появилась снова, размахивая над головой странным предметом.

– Вот! – крикнула она и бросила его на заснеженный пол у моих ног. – Даже фея неудачи держит при себе несколько безделушек на удачу!

Я увидел узел серебристых трав, обёрнутый зелёной ленточкой, с которой свисало множество мелких подвесок и ракушек.

– Что это? – громко спросил я. Выглядела эта штука не слишком полезной.

– Доброполох! – ответила Плакунья. Фургон стукнулся о лестницу, и она едва не вывалилась наружу. – Помогает при боли в животе, газах и для развеивания тёмных чар. Очень полезный!

Мы все уставились на пучок сорняка.

КРАК! ХРИП! ХРУМ!

Внезапно обвивавшие нас и бо́льшую часть вестибюля стебли с тихим ЧПОК рассеялись в пыль. Мои руки и ноги оказались свободны, и я чуть не свалился на маму и папу.

Плющ, державший Нэнси в плену, тоже рассыпался. БАМС! – она шлёпнулась на снег.

– Скорее! – крикнула Зингри, стоявшая у лестницы. – ЛОВИТЕ ЕГО!

Через мгновение мы все неслись вверх по ступеням, пытаясь нагнать фургон Плакуньи и каменную глыбу, парящую высоко над нами.

– Не дайте ему добраться до небесной двери! – пропыхтела Нэнси, обгоняя нас. Она перебиралась с одних перил на другие, перепрыгивая через целые этажи.

Я бежал так быстро, что у меня лёгкие как будто горели.

Вверх и за угол…

Вверх и за угол…

Вверх и за угол…

В коридорах виднелись перепуганные лица, высовывающиеся из-за дверей номеров.

– Што творитша? – окликнули нас Коренные Сестрицы. – Пора жавтракать?

– Бесполезно! – раздался с высоты хохот Окулюса. Он и призраки почти достигли потолка. – СДАВАЙТЕСЬ, ЧЕРВИ!

– Не спеши, гадёнышек! – Нэнси вскарабкалась на край балкона десятого этажа.

«Ну же, Нэнси!» – подумал я, преодолевая ещё один лестничный пролет. Я был только на шестом этаже.

– Оставьте надежду! – провозгласил Окулюс.

– Стой! – крикнула ему Нэнси.

Я продолжал бежать, но был ещё далеко. И жалел, что не вижу, что там происходит.

В этот момент Нэнси закричала, а затем последовало быстрое БУМ-БУМ-БУМ – что-то покатилось по ступеням.

– О нет, не смей! – услышал я возглас Нэнси.

Посмотрев вверх, я ахнул: наша повариха-паучиха с грохотом выкатилась из-за поворота лестницы прямо на меня. Она махала руками во все стороны, огромные полосы обоев сами собой отрывались от стен и обматывались вокруг её ног.

Может, Окулюс и не смог помешать вьюнкам на обоях сплетничать, но определённо мог контролировать их движения.

– Осторожно! – крикнула Нэнси. Я вжался в стену и чудом избежал аварии, когда она прогрохотала мимо.

С комом в горле я смотрел, как Нэнси скатилась за следующий поворот лестницы и на этаж ниже.

Мама и папа, которые серьёзно отставали от меня и Зингри, в ужасе завизжали, когда увидели, что она надвигается на них.

– А-а-а-а-а! – Мама схватила папу за ворот рубашки и в последний момент утащила его в один из боковых коридоров.

– Не останавливайся! – пропыхтела Зингри, таща меня за руку. – У нас ещё есть шанс!

Вдвоём мы продолжили мчаться вверх по лестнице. Нэнси всё ещё боролась с обоями; теперь оставалось надеяться на Плакунью. Мы уже её обогнали, но курицы так отчаянно хлопали крыльями, что почти поднялись на тот же уровень.

– Ещё чуть-чуть, – сказала Зингри, втаскивая меня на последний лестничный пролёт.

Взглянув на площадку десятого этажа, я увидел, что Окулюс перепрыгнул на неё с каменной глыбы и теперь наслаждался зрелищем с безопасного места на балконе.

– Я уже чую его! – сказал он, наблюдая, как призраки поднимаются к потолку.

– Что чуешь? – крикнула Зингри.

Окулюс повернул голову и устремил на нас пронзительный взгляд. Он снял повязку с глаза, и ослепительное изумрудное сияние из правой глазницы осветило нас, как луч прожектора.

– Конец, – сказал он с кривой ухмылкой.

28. Буди ведьму!

– А-А-А-И-И-И! – Из-за края балкона внезапно появились дом-фургон Плакуньи и облако из куриц. С широко распахнутыми глазами она стояла там, где раньше была входная дверь, и держала в руках какую-то деревянную шкатулку.

– Лови! – Она сунула в шкатулку руку, выхватила амулет невезения и швырнула его Окулюсу, но амулет стукнулся о перила. Деревянные перила немедленно покрылись болезненными на вид чирьями и прыщами.

– А как насчёт этого? – Лепреконша бросила ещё один амулет, и ещё, и ещё. – Наезды на волшебных существ ни одному человеку с рук не сойдут!

– Бросает она не слишком метко! – простонала Зингри, глядя, как приносящие беды амулеты один за другим пролетают мимо цели.

За считаные секунды ковёр превратился в плесень, одна из люстр разрыдалась, а у дивана в конце балкона образовался сопливый нос.

Окулюс даже не поморщился от летающих вокруг амулетов. Он неподвижно стоял и смотрел на призраков и каменную глыбу. Что бы гробырица с ним ни сделала, он стал фантастически могущественным.

– ИТАК! – прокричал он вдруг. – После ста лет ожидания я отомщу отвратительному новому семейству моего жалкого отца – и всем волшебным существам по всему миру!

Он поднял руку к призракам и уже готов был подать сигнал, чтобы они отпустили свой тяжёлый груз, как вдруг…

– Эй, что тут за вопение и громкотопанье?!

Я выглянул с балкона и увидел, что десятью этажами ниже в вестибюль входят Орфис и Унга.

– ОХ, СОСУЛЬКИ-ГРОХОТУЛЬКИ! – выпалила Унга, окидывая взглядом открывшуюся ей безумную картину.

Нэнси теперь носилась по стенам вверх-вниз, опутанная вихрем обоев.

– Ноченьки, дорогие мои! – крикнула она йети, отрывая от своих щиколоток длинные полосы бумаги. – Немножко помощи сейчас было бы очень кстати!

– Батюшки-снеги! – ахнул Орфис, когда мимо промчался арктический сохач, который пытался увернуться от клюва пикирующей на него Джиндабим.

– МУ-УМА! ПУ-УПА! МЫ ТУТ! – прокричала Зингри.

Её родители выбежали на середину вестибюля и задрали головы.

– Ох, снежинки-ежинки! – воскликнула Унга, увидев нас. – Что же тут такое делается?

– Не могу сейчас объяснять! – ответила Зингри. – Помогите!

– ФРЭНКИ! – раздался мамин голос с лестницы. – Не дай ему уронить камень!

Я покосился на Зингри и понял, что она думает о том же, о чём и я. К тому времени, как Орфис и Унга поднимутся по лестнице, каменная стойка разлетится вдребезги об пол и чары невидимости развеются. Теперь всё зависит только от нас.

Мы оба бросились на Окулюса, но было поздно.

– ОТПУСКАЙТЕ! – закричал он, как раз когда мы рванулись к нему. Он хлопнул в ладони, и из-под его пальцев полетели зелёные искры. Внезапно трое призраков взорвались и исчезли, расплёскивая эктоплазму, и…

КАМЕНЬ СТАЛ ПАДАТЬ ВНИЗ!

Следующие мгновения прошли как во сне.

– СТОЙ! – закричала Зингри камню, рухнувшему вниз. Она подбежала к Окулюсу, стоявшему посреди площадки, и, даже не успев осознать, что делает, скинула его прямо за перила. – МЕРЗЯК ТЫ ТАКОЙ!

Мальчик оказался в пустоте, кружась и дёргаясь от страха.

– НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!

Доля секунды – и он летел вниз, мимо спиральной лестницы, прямо рядом с резной каменной стойкой, которую так хотел расколоть.

– Держи его! – завизжала Плакунья, перекрывая весь шум. Она нырнула было в глубину дома, но снова оказалась на пороге, на этот раз сжимая потрёпанную старую швабру. Древняя лепреконша ткнула шваброй в сторону падающего мальчика и камня. Из омерзительно грязной щётки вылетело облако оранжевого дыма, воняющего серой, и… мальчик и камень зависли в воздухе.

– Ха-ха! – захохотала Плакунья. – Я знала, что чары студня из времени однажды пригодятся.

Мы с Зингри перегнулись через перила и уставились на удивительную картину под нами.

Оказалось, что Окулюс не совсем застыл во времени. И он, и стойка всё ещё падали, но как будто через патоку – так медленно, что движение было незаметно.

– Что теперь? – прохрипела Зингри.

– Теперь придумывайте что-нибудь, скоренько-быстренько! – ответила Плакунья. – Не тяните! Чары долго не продержатся! Эта швабра очень старая! Через минуту-другую у вас не будет чар невидимости, но будет размазанный по полу мальчик.

Я взглянул на Орфиса и Унгу, надеясь, что в голову внезапно придёт гениальный план, но они не могли помочь. Даже несмотря на величественные размеры йети, родители Зингри не смогли бы поймать каменную глыбу размером со стойку регистрации. Она их точно расплющит.

И в этот момент Зингри сделала нечто совершенно неожиданное.

– Фонтан! – ахнула она.

– Что?

– Фонтан, Фрэнки! И бриллиантовые челюсти!

– Не понимаю! – ответил я. Казалось, что у меня в голове кто-то поджёг связку фейерверков.

– Разбуди водяную ведьму!

– Зачем?

– Если она обольёт водой этого паршивца, мы его заморозим снежным сосудом! И камень тоже! Это не даст ему расколоться.

Я коснулся бриллиантового зуба, который висел у меня на шее.

Зингри была права! Не говоря ни слова, моя мохнатая подруга подняла меня на руки, выше головы.

– Орфис! Унга! – крикнул я. – ЛОВИТЕ!

29. Водолёд

Зингри метнула меня с края балкона как дротик.

– ХА-ХА! – захохотала Плакунья Малуни, когда я пролетал мимо её фургона. – УДЕЛАЙ ИХ, ПАЦАН!

– ОХ, СВЕТЫ НЕБЕСНЫЕ! – заголосили родители с лестницы.

Я пикировал вниз, едва не наткнувшись на застрявшего в студне времени прапрадедушку и молясь, чтобы наши гости-йети меня поймали.

Глаза слезились от ледяного ветра, и я едва мог различить пол и две очень мохнатые фигуры, которые бросились мне навстречу.

– НУ ЖЕ, ОРФИС! – рявкнула Унга на мужа. – ХВАТАЙ ЭТОТ КОМОЧЕК!

Я уже был готов к тому, что разобьюсь, когда меня обхватила пара огромных рук, и мой полёт очень внезапно остановился.

– ПОЙМАЛ! – широко улыбнулся Орфис, аккуратно поставил меня на пол и взъерошил мне волосы ладонью размером с лопату.

– О-о-о, слава моим везучим коронкам! – сказала Унга с широченной ухмылкой. – Я было подумала, что ты, Фрэнки, вот-вот превратишься в лепёшку!

– Я… я… я… – выдавил я.

– Что он говорит? – спросил Орфис.

– Мне нужно…

– Что нужно, снежочек мой? – спросила Унга. – Хочешь есть? Пить? Сходить на горшочек?

– БЫСТРЕЕ, ПАЦАН! – проорала Плакунья сверху.

Я тут же пришёл в себя:

– Мне нужно увидеть водяную ведьму!

Орфис и Унга недоумённо переглянулись. А потом медленно указали на фонтан в центре вестибюля.

– Вот же она, – сказал Орфис. – Смотри сколько хочешь.

– Она всегда там стояла, – добавила Унга.

– Нет, вы не понимаете! – прокричал я слишком громко, йети даже подпрыгнули от удивления. – Поднимите меня повыше, чтобы я увидел её лицо.

– Ох, что ж ты сразу не сказал, милоносик мой? – Унга была намного выше Орфиса, поэтому подняла меня и отнесла к статуе Дженнифер.

Как раз к этому моменту мама и папа спустились по лестнице и побежали к нам навстречу по чёрно-белой плитке. Похоже, после того как Окулюс застыл во времени, чары на обоях развеялись, потому что Нэнси тоже присоединилась к нам. На ходу она вытаскивала куски бумаги из своих сине-лиловых кудрей.

– Фрэнсис! – воскликнула мама, добежав до фонтана. – Что происходит?

– Некогда объяснять, – сказал я уже рядом с головой водяной ведьмы. Я никогда раньше не видел её лицо так близко.

– Сейчас или никогда, Фрэнки! – прокричала Зингри, прыгая по ступеням, чтобы ничего не пропустить.

Я осторожно снял шнурок с шеи и попытался вставить бриллиантовый зуб в приоткрытый рот статуи… но… ОН НЕ ВЛЕЗАЛ!

* * *

Ладно, дорогой читатель, я должен тебе кое в чём признаться. Знаю, мы уже в конце истории, и эта часть должна быть суперзахватывающей и потрясающей. Я собирался разбудить свою давно умершую прапрабабушку, чтобы она сразилась с моим не совсем мёртвым прапрадедушкой, но что мне оставалось делать, если волшебный зуб не залезал ей в рот?

А я скажу что. Я засунул зуб ей в левую ноздрю и понадеялся на лучшее! Не самый крутой жест, но у меня не было выбора!

* * *

– Фрэнки Банистер! – ахнула мама. – Что ты такое творишь?

– Глазам своим не верю, – пробормотал Орфис, глядя на меня, как на бизона в бальном платье. – Ты хорошо себя чувствуешь, комочек?

– У него крышечка поехала! – сказала Унга.

Я изо всех сил старался не слушать болтовню родителей и йети. Должно получиться… ДОЛЖНО!

Рассерженно глядя в окаменевшее лицо Дженнифер, я ждал дрожи, или тика, или какого-нибудь признака движения.

Ничего…

Ничего…

Ничего…

А потом…

ОНА МОРГНУЛА!

Силы всего лишь одного зуба из волшебных вставных челюстей капитана Киля не хватило, чтобы вернуть ей прежний облик. И всё же она ненадолго ожила!

Все ахнули, когда Дженнифер с громким скрежетом повернула голову и посмотрела вниз, на своих дальних родственников.

Унга поставила меня на парапет фонтана, и я потянулся вверх и взял статую за руку.

– Бабушка Дженнифер! – сказал я, борясь с подступающими слезами. – Ты меня не знаешь, но я твой правнучатый племянник, Фрэнки.

Дженнифер не произнесла ни слова, но её чёрные глаза пристально уставились на меня, и мне показалось, что в уголке потрескавшихся губ промелькнула тень улыбки.

Дженнифер согнула руки, и сверкающие кольца замёрзшей воды, оставшиеся от бури, упали на пол и раскололись на куски. Она медленно подняла руки, и из обеих её ладоней полились свежие потоки воды.

– Твой сводный брат Окулюс вернулся, и нам нужна твоя помощь, чтобы спасти отель и всю семью!

Дженнифер дёрнулась и посмотрела на меня: её лицо нахмурилось.

– Студень времени растворяется! – крикнула Плакунья. – СКОРЕЕ, ФРЭНКИ!

– Что, весь мир перевернулся? – спросила Унга, почёсывая в затылке. – Что за вьюги-глюки здесь творятся?

– Мума, нет времени объяснять! – решительно проговорила Зингри. – Держи сосуд бури наготове. Когда я скажу «СЕЙЧАС», открой его!

Унга порылась в складках своей шали и вытащила маленький стеклянный сосуд.

– Я в крайнем недоумении, но доверяю тебе, Зингри, комочек мой.

– Я больше не могу его держать! – надтреснутый голос Плакуньи эхом отразился от стен.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как оранжевый дым, лениво вьющийся вокруг застывшего во времени мальчика, рассеивается. Раздался хлопок, и время мгновенно нагнало Окулюса и каменную стойку, и они полетели на нас.

– Пожалуйста! – взмолился я к каменной Дженнифер. – ОКАТИ ИХ ВОДОЙ!

Дженнифер не нужно было уговаривать. Она с громким хрустом и треском подняла руки, и из её ладоней вырвался огромный гейзер.

Я отпрыгнул от пронзившего воздух потока назад, к родителям и семье Квинзи.

– Ух ты! Супер! – восхищался Орфис, пока мы все наблюдали за этим невероятным зрелищем.

Бурлящая колонна воды, посланная Дженнифер, поднималась всё выше и выше, и, наконец, Окулюс и камень рухнули в неё.

Раздался грандиозный ПЛЮХ, и фонтан воды вспенился и расплескался во все стороны.

– СЕЙЧАС! – закричала Зингри.

В то же мгновение весь вестибюль скрылся из вида, потому что Унга откинула крышку с сосуда бури, и всё превратилось в воющий стремительный круговорот из льда, воды и снега.

Он был таким громким, что мы как будто стояли в середине гигантского белого вулкана, а потом…

Тишина.

Я медленно открыл один глаз и ахнул.

Посреди просторного зала над статуей возвышалась самая красивая ледяная глыба, какую я видел. Она красовалась среди витков спиральной лестницы, образуя широкие петли и изгибы. Сотни сосулек висели изящными рядами.

Я с восторгом смотрел на величественную ледяную скульптуру и заметил каменную стойку, надёжно лежавшую на неровном ледяном выступе на полпути к верху скульптуры.

– ОНА ЦЕЛА! – Я широко улыбнулся, и меня окатило волной облегчения.

Проследив за изящными деталями ледяной башни, я наконец увидел его. Прямо на вершине изогнутой колонны висел мой замороженный прапрадедушка Окулюс, раскинув руки и ноги так, словно он всё ещё падает. Зелёное свечение из его правого глаза мерцало сквозь слои льда, а его лицо было перекошено злобной гримасой.

У меня по спине пробежала дрожь – и точно не из-за холода.

30. Вот и празднику конец

ТА-ДА!

Вот и конец истории.

Я с самого начала предупреждал, что это были РЕАЛЬНО странные двадцать четыре часа в истории отеля «Проходите мимо»… Даже по нашим стандартам.

После того как бедный прапрадедушка Окулюс превратился в льдинку, мы целую вечность решали, что с ним делать.

Вскоре после волшебного сражения поднялось солнце, и мы даже заметить не успели, как все гости отеля уже бродили вокруг ледяной колонны, скребли в затылках и пытались понять, что это за странный новый предмет интерьера. Но со временем мы со всем разобрались (ну… мама разобралась).

Ууф по её приказу вырезал каменную стойку из ледяного ложа, и в скором времени она оказалась на своём законном месте.

После этого огр принялся за несчастного Окулюса. Он отбивал куски от огромной ледяной башни, пока не остался только аккуратный куб с Окулюсом в середине.

Не забывай, мой прапрадедушка не мог умереть. На нём было проклятие поцелуя гробырицы. НЕ-А! Ему предстояло провести во льду много-много времени – и это наверняка УЖАСНО СКУЧНО.

* * *

После фирменного всемирно известного завтрака от Нэнси – яйца единорога всмятку на тостах и чай из креветочных хвостиков – Квинзи оседлали своего арктического сохача и были готовы отправиться в обратный путь, домой в Гималаи.

– Так мало провели времени вместе, – всхлипывала Унга в гигантский платок. – Я по вам буду скучать больше, чем свинья по сарделькам.

Орфис погрузил замороженного Окулюса на маленькие сани, прицепленные к сохачу, и поморщился.

– Ох, как по мне, это всё слишком жуткостранно! – пробормотал он. – Мы его подержим в целости и сохранности на леднике возле нашей деревни. Пока он остаётся льдинкой-снежинкой, он не сможет учинять беспорядки.

Вот и всё. Не успели мы поворчать, или пожаловаться, или поплакать, как новотролльные праздники закончились, и наши друзья-йети, окутанные волшебной бурей, умчались по садовой дорожке вдаль, через замёрзшее море.

Когда я махал нашим друзьям вслед, у меня в голове промелькнула мысль. Пожалуй, мне даже жаль Окулюса. Если всё, что он рассказывал, было правдой, то неудивительно, что он мечтал о мести! Что, если прапрапрадедушка Абрахам действительно был обманщиком?

Мне предстояло серьёзное расследование… Но сначала нужно было переделать кучу дел и навести порядок в отеле.

Мама отправила зачарованные швабры убирать тающий снег, а Коренные Сестрицы сделали нам услугу и своими волшебными палочками починили все разрушения. Плакунья Малуни занялась починкой своего фургона, Леди Леонору и Рыдающего Норриса отправили на ближайшую лестницу, где они могли отдохнуть и восстановиться от ужасных головных болей и того, что описывали как «ОЧЕНЬ СТРАННЫЕ СНЫ!», а бабуля Отрыжуля всё это пропустила.

ХА-ХА! Моя прапрапрабабуля, древнючая-бухтючая, ненавидит новотролльные праздники, и моя попытка рассказать ей про Окулюса её не заинтересовала.

Наверное, она всё это уже слышала. Бури, йети, говорящие птицы, сердитые мальчики ста двадцати семи лет от роду, водяные ведьмы, праздничные пиршества, лепреконши, шепчущие обои, проклятия, сушёные головы, банки с супергустым пряным чатни из манго, призраки гоблинов, коварные планы, много-много «беды-беды» – разве этим удивишь бабулю Отрыжулю?

Я же предупреждал, что для нас, Банистеров, странное – это нормально, и, наверное, когда ты троллиха и тебе четыреста семьдесят шесть лет, в прошлом всегда находится что-нибудь ещё более странное.

Ха!

Кто хочет поиграть в снежки, пока в саду всё не растаяло?

ИДЁМ!

31. И напоследок

Ой! СТОЙ! Прежде чем ты отложишь книгу и пойдёшь на улицу играть, мне нужно рассказать тебе ещё об одной малюсенькой детальке.

После того как суматоха улеглась и образ замороженного Окулюса начал размываться в моей памяти, в ночи пришёл кошмар наяву.

Я лежал в постели и размышлял о прапрапрадедушке Абрахаме и постепенно начинал задрёмывать, как вдруг…

– Эй! Просыпайся, ты, соплегруз вонючащий!

Я разом проснулся и сел в кровати. Секунду мне казалось, что всё повторяется и это Нэнси звонит мне из кухни, но потом… я увидел его. В ногах моей кровати, свесив с края ноги в крохотных туфлях с загнутыми носами, сидел призрак Грогбы.

– НУ ЧТО, отличительный выдался денёк! – сказал он с хитрым блеском в глазах. – Кто бы помозговал такое? Теперь, когда этого смердяйчика больше нет, мне нужно какое-нибудь уютненькое-приятненькое местечко для обитания, и я считаю, что твоя спальня – это просто СОВЕРШИДЕАЛЬНО!

Широко раскрытыми глазами я смотрел, как он достаёт из воздуха призрачную цепь и громко гремит ею в мою сторону.

– Бу-у-у-у-у-у-у! – застонал и завыл Грогба, перемежая звук сдавленными смешками. – БУ-У-У-У-У-У-У!

Стивен Батлер – детский писатель, лауреат нескольких литературных премий (в том числе «Забавной премии Роальда Даля»), актёр дубляжа и ведущий «Самого большого книжного шоу на Земле». Когда Стивен не стучит по клавиатуре, не вертится на сцене или не кривляется на экране, он пытается высмотреть репезадов в траве в саду и ловит пылевушек в банки.

www.stevenbutlerbooks.com

Стивен Лентон – художник-иллюстратор, живущий в Брайтоне, недалеко от отеля «Проходите мимо»! На его счету несколько наград в области иллюстрации. Когда Стивен не рисует гигантских пауков и престарелых русалок, он любит есть мороженое на пляже Брайтона и высматривать на горизонте корабли гоблинов-пиратов.

www.stevenlenton.com

Content

Стивен Батлер
Заколдованный родственник

1. Беда-беда!

2. Новотролль!

3. Новости от Нэнси

4. Новые гости

5. Явление Плакуньи Малуни

6. Вху-у-умпф!

7. Они здесь!

8. Познакомься с Квинзи

9. Ледяной приём

10. Проклятие старухи Малуни

11. Ты дочитал до одиннадцатой главы!

12. Да начнётся торжество!

13. Перемены к худшему

14. Столовая

15. Незабываемый пир

16. Нежеланные гости

17. Как раз вовремя

18. Запереть её!

19. Пора спать

20. Шепчущие стены

21. Тайны и чужаки

22. Смотрите, кто вернулся!

23. Не так быстро!

24. Окулюс Ноктюрн

25. Немёртвое дитя

26. Уже скоро…

27. Раздор в семье

28. Буди ведьму!

29. Водолёд

30. Вот и празднику конец

31. И напоследок