Камилла Бенко

Сны единорога

Kamilla Benko

THE UNICORN QUEST, BOOK 2:

Secret in the Stone

Kamilla Benko © 2019

© Филиппова А.В., перевод на русский язык, 2021

© Бушаева Е.А., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Посвящается Габриэлле Роуз и Маттиасу Джеймсу. Вам повезло с сестрой, но мне ещё больше повезло с такими братом и сестрой, как вы

«Военный марш»

Свист топоров

Да молотов удары,

Топот ног

Да алмазов пожары.

Плачь матерей

Да тревога отцов,

Но лишь на войне

Можно стать удальцом.

Изумрудов россыпи

Да рубинов кровь,

Но не найти в копях

Единорогов рог.

Свист топоров

Да молотов удары,

В жилах стынет кровь,

Кругом войны пожары.

Военный марш войска самоцветчиков

Слова: приблизительно 990 г. Ремесленной эры

Автор: неизвестен

Глава 1

«Кладбище».

Это слово первым пришло в голову Клэр Мартинсон, когда она посмотрела на разрушенный город впереди.

Вторым и третьим словами были: «Ну нет». Этот город никак не мог быть тем местом, которое они искали, – школой самоцветчиков, где девочка научилась бы управлять своими чудесными способностями в совершенстве.

Где она придумала бы, как вернуть единорогов в Арден.

Это был…

– Город-призрак, – прошептала Клэр.

– Ты уверен, что это Горнопристанище? – спросила Софи, и Клэр обрадовалась, услышав нотки опасения в её голосе. Если даже старшая сестра, которая в свои тринадцать лет успела исследовать чудесную страну в одиночку, победить загадочную болезнь и окончить шестой класс, не пришла в восторг от места, в котором они очутились, проделав столь длинный путь, тогда, возможно, Клэр не такая уж трусиха. – Оно выглядит таким…

– Жутким? – подсказала Клэр.

Софи потуже завязала ленту, державшую её волосы в хвосте.

– Заброшенным, – закончила она.

Заброшенным, вот уж точно. Каменные дома пустовали, их окна зияли чёрными дырами, словно глазницы в черепе. Дикие травы проросли в трещинах булыжников, которыми были вымощены дороги, и тонкий слой белой пыли покрывал всё вокруг. Клэр почти ожидала, что откуда-нибудь из подворотни выпрыгнет привидение, и после всего, что она пережила, её бы это не удивило.

Ну, наверное, немного её бы это всё-таки удивило. Хотя за последние пару недель девочка привыкла к необычным вещам. Вроде существования иных миров или того, что искусство может создаваться при помощи чудес, а единороги живут не только на страницах сказочных книг.

– Не так быстро, принцессы! – Клэр подпрыгнула, когда Ковало Бесцепный, их провожатый, вышел из-за угла, чтобы к ним присоединиться.

Это ещё одна удивительная вещь, которую теперь знала Клэр, – она принцесса.

Всего несколько недель назад Клэр и Софи отнюдь не были принцессами. Они были самыми обычными сёстрами, у которых были мама и папа и целое лето впереди. Предполагалось, что они проведут его в особняке их двоюродной бабушки Дианы. Там им предстояло рассортировать множество принадлежавших ей загадочных артефактов к распродаже, запланированной на осень. Но затем девочки обнаружили лестницу в камине, и с этого момента всё изменилось.

Потому что в конце лестницы их ждала вовсе не крыша Виндемирского поместья, а старый каменный колодец, который вёл в другой мир – Арден, страну чудовищ и чудес. Страну, которой некогда правили предки Клэр и Софи. Страну, которая теперь нуждалась в спасении.

Страну, которая нуждалась в единорогах.

И вот здесь в дело вступили две юные принцессы Ардена: они принесли из своего мира в Арден ожерелье из лунных камней, обладающее чудесной силой. Вот только это были совсем не лунные камни, а слёзы луны, способные положить начало новому веку единорогов. Но существовала одна проблема – ни одна из сестёр не знала, как пробудить их к жизни.

По этой причине они взбирались на Звёздную гору: так они могли добраться до Горнопристанища, поселения самоцветчиков, которые, вероятно, объяснят им, как это можно сделать. Всё-таки именно гильдия самоцветчиков понимала природу камней и минералов и обладала способностью управлять чудесной силой, заключённой внутри них.

Горнопристанище должно было оказаться местом, где они найдут ответы, а не этим пустующим городом. Холодное дуновение коснулось шеи Клэр, и вокруг путников поднялось тихое завывание – среди заброшенных домов гулял ветер.

– Где все? – спросила Клэр Ковало, когда он поравнялся с сёстрами. Один из самых талантливых кователей Ардена Ковало Бесцепный был знаменит и внушал страх своим умелым обращением с металлом и двойным топором. Но когда девочка узнала его получше, она поняла, что мужчина совсем не походил на своё оружие. Его скорее можно было сравнить с коваными железными воротами: стоящий прямо, внушающий смутную тревогу, но в то же время дарящий ощущение надёжности. Он шёл позади девочек, заметая за ними следы, чтобы нельзя было разобрать, где они проходили.

– Полагаю, что в Звёздной цитадели, – ответил Ковало, указывая на вершину горы.

Клэр сощурилась, заслоняя глаза от яркого солнечного света. Вереница маленьких домиков поднималась вверх по горному склону, закручиваясь спиралью. Она вела к ослепительному пику – куполообразной крыше мраморного дворца.

На фоне прочих камней замок выглядел… завораживающе. Чудесно. Иначе, как подумала девочка, не могло и быть.

– Это уже что-то, – заключила Софи. Казалось, старшая сестра осталась довольна. – Замок! Новое Впечатление! – Она посмотрела на Клэр: – А вдруг они помогут мне найти в себе чудесные способности, как у тебя.

У Клэр ёкнуло в груди. Так было всякий раз, когда Софи подчёркивала различие между ними. В этом не было её вины, но ей всё равно было немного совестно. Почти все жители Ардена обладали способностью управлять чудесной силой, заключённой в мире природы, которая их окружала. Члены гильдии земледельцев взаимодействовали с растениями, в то время как кователи искусно обходились с металлом, прядильщики управлялись с нитками, а самоцветчики обрабатывали камень.

Клэр обнаружила, что является самоцветчицей. Она наследовала семейную предрасположенность к обращению с камнем. Девочка поняла это, когда освободила легендарного единорога из каменного монолита.

Но по какой-то причине, о которой ей оставалось только гадать, Софи, по всей видимости, совсем не обладала какими-либо чудесными способностями. Что было странно, поскольку Клэр всегда думала, что из них двоих именно сестра имела склонность к чудесам. Софи была храброй. Она была той, кто искал Впечатления, а не прятался за альбомом для рисования, как Клэр.

– И здесь, – произнёс Ковало, – боюсь, я вынужден вас покинуть.

У Клэр засосало под ложечкой, хотя она с самого начала знала, почему он (будучи кователем) не может заходить на территорию, принадлежащую гильдии самоцветчиков. Общины относились друг к другу с большим недоверием. За исключением ограниченной торговли взаимодействие между ними было строго запрещено законом.

– Ты не можешь нас бросить, – возмутилась Софи. – Ты только посмотри на эту дыру!

Сунув руку под кольчугу, Ковало вытащил наружу какой-то предмет.

– Держи, – произнёс он, вкладывая бронзовый кругляшок в ладонь Софи. Клэр тут же узнала компа́с. Не компас, вроде тех, что девочка видела дома, в мире Виндемирского поместья, стрелка которых всегда показывает на север, а компа́с – редкое чудо, секрет изготовления которого знает только семья Бесцепных. Его стрелка всегда показывает в сторону человека или вещи, для поиска которой он был выкован. В данном случае это была Акила, кузина Ковало и по совместительству лучший охотник за сокровищами во всём Ардене. – Как только вы пробудите к жизни слёзы луны, следуйте за компа́сом. Он приведёт к нам, – сказал мужчина. – Скорее всего, мы будем рядом с Равнинами печали. И не забудьте, что я вам говорил.

Рука Софи коснулась маленького бугорка под горловиной туники.

– Про единорога? – спросила она. Когда Ковало кивнул, девочка быстро пообещала: – Мы никому не скажем.

На протяжении недели, которую они провели в пути, Ковало то и дело просил сестёр повторить, что они никому не расскажут, как единорог вырвался из камня вспышкой света и залечил полученную от стрелы рану Софи, от которой девочка чуть было не умерла, и вместе с тем вылечил и её странную болезнь. И что затем он исчез с Равнин печали и теперь мужчина пытался выследить его, надеясь отыскать чудесное создание, прежде чем это сделает кто-то другой.

Ковало сказал девочкам, что это был последний единорог.

По крайней мере до тех пор, пока они не пробудят к жизни других его сородичей с помощью ожерелья из лунных камней.

Сердце Клэр сжалось, когда Софи осторожно убрала компа́с в карман своего плаща. Единороги свободно бродили по лугам Ардена, пока на них не открыли охоту. Это привело к вымиранию их вида три сотни лет назад во время великой войны – Войны гильдий между четырьмя фракциями чудес. Без единорогов чудеса Ардена постепенно слабли: гильдии больше не могли создавать волшебство, на которое они были способны в прошлом, а дети порой рождались совсем без каких-либо чудесных способностей.

Хуже того: с момента исчезновения единорогов в стране появились тёмные, тенеобразные существа, которых жители называли призраками. Они держали народ Ардена в страхе. Никто не знал, откуда пришли эти призраки, но все сошлись на том, что это был знак – без чудес, без единорогов их миру грозит большая опасность.

Чудеса слабли. Арден умирал. Клэр поёжилась, окидывая взглядом пустынные улицы.

Но ещё оставалась надежда… по крайней мере, пока она всё не испортила.

– Спасибо, Ковало, – поблагодарила Софи кователя, наскоро обняв его. – Скоро увидимся.

Строгое выражение лица мужчины слегка смягчилось:

– Я в этом не сомневаюсь.

Софи направилась по зловеще тихим улицам в сторону цитадели, грозно вырисовывавшейся над ними, словно маяк. Но Клэр медлила. Её ноги стали мягкими, словно мох, которым поросли стены покинутых домов. Они пришли сюда, чтобы поговорить с самоцветчиками, но девочка была не уверена в том, что ей действительно этого хотелось.

Сотни лет назад могущество самоцветчиков стало так велико, что они подчинили себе остальные гильдии. В результате те восстали против своих угнетателей, что положило начало Войне гильдий. Напряжение росло, и жители Ардена принялись охотиться на единорогов. Они поверили слуху, что, убив одно из этих чудесных созданий, можно обрести бессмертие. Конечно, это не было правдой. Но то, что артефакты, изготовленные из частей единорога, усиливали чудеса гильдии, – правда.

И вина за всё это лежит на самоцветчиках (на семье Клэр). Их предок, королева Эстелл, возглавляла охоту на единорогов.

– Клэр! – окликнула её Софи. Сестра уже ушла достаточно далеко и потому была вынуждена кричать. – Ты идёшь?

Ковало посмотрел на девочку с высоты своего роста. Два тёмных уголька его глаз испытующе заглянули ей прямо в душу. В них слишком отчётливо читалось понимание.

– Самоцветчики упрямы, но, если уж они дали слово, оно твёрдо как камень, – сказал он.

Клэр скривилась. Узнав, что она является принцессой, девочка пообещала помочь Ардену. В конце концов, этот чудесный мир излечил её сестру от болезни, для которой у врачей из больницы в их мире даже не было названия.

– Просто не забывай, что вам с Софи следует заботиться друг о друге, – продолжил мужчина, – и всё будет в порядке.

– Спасибо. – Клэр коротко обняла кователя, ничуть не беспокоясь о том, насколько холодной была его кольчуга. – Спасибо тебе за всё.

– А теперь иди, – сухо произнёс Ковало, но девочка была уверена, что на секунду поймала на его лице улыбку. После чего она побежала догонять сестру.

Не спуская глаз с подпрыгивавшего хвостика Софи, Клэр пробиралась через город. Ей с трудом верилось, что Горнопристанище некогда было большим шумным поселением. Однако Ковало сказал им, что прежде оно было летней резиденцией их королевской семьи. Горные ветры, проносившиеся между арочных проходов, всегда были холодными, а лес, раскинувшийся роскошным покрывалом на нижних склонах, отлично подходил для соколиной охоты и других… видов спорта.

Для охоты на единорогов.

Клэр перешагнула через очередную груду камней. По горному склону таких было разбросано немало. Вероятно, прежде они были фундаментом садовой ограды или моста. Однако теперь походили разве что на заброшенные надгробия.

Поднявшийся ветер растрепал кудряшки Клэр, собранные в пучок. Пряди волос прилипли к потному лбу девочки, отчего у неё зачесалось всё тело. Дорога, что вела к цитадели, была крутой. Настолько крутой, что в конце она переходила в ступеньки, высеченные в самой горе. Остановившись на секунду, чтобы перевести дух, Клэр оглядела открывавшийся ей сверху вид.

Звёздная гора простиралась под ними ковром из исполинских сосен. На деревья падал мягкий рассеянный свет, и вниз стремительно неслись водопады. Они обрушивались с кряжей, которых у горы было не счесть. Девочка подумала, что у её основания можно было бы различить край Равнин печали, но с этой безопасной высоты они казались не более чем сгустком теней.

А позади раскинулся весь остальной Арден. Клэр не могла их видеть, но знала, что где-то внутри этой страны разместились деревня земледельцев с клеткой из стальных ползучих растений и город кователей, наполненный звоном металла. Где-то там вдалеке были лодки, перевозившие торговцев чудесными предметами и ещё более чудесными историями, и подземные пещеры, где по унизанным сапфирами туннелям бродила слепая виверна.

И среди всего этого волшебства расположился каменный колодец… и путь домой.

– Эй! – Крик Софи вдруг эхом спустился по горному склону.

– Софи! – Клэр посмотрела на ступеньки выше, но старшая сестра уже была на самом верху. Девочка осторожно поднималась, шагая через две ступеньки, пока не очутилась на плоской вершине. И тут она ахнула.

Дорога тянулась вперёд ещё на несколько метров, после чего резко обрывалась у основания утёса. Нет, не утёса – стены, выраставшей на десятки метров в высоту.

– Ты можешь в это поверить? Здесь нет двери, – проворчала Софи, обращаясь к Клэр.

Двери действительно не было. Не было там и окон. По правде сказать, на гладкой поверхности вообще не было ничего. Стену словно полностью высекли из одного куска горной породы, и она была такой же цельной, как скорлупа яйца.

– ЭЙ! – снова прокричала Софи, складывая ладони рупором. – ВПУСТИТЕ НАС!

Пытаясь разглядеть, к кому конкретно обращается сестра, Клэр проследила за её взглядом вверх… и вверх… и вверх до уступа, возвышавшегося высоко над ними. С него на них смотрела группа людей.

Вот только…

– Это не люди, – произнесла Клэр полушёпотом. – Это статуи.

Их было около двадцати – мужчины и женщины, кто в шлемах, кто в коронах. Все они были одеты в мантии, ниспадавшие к их ногам каменными складками. Несмотря на то что статуи находились слишком высоко, чтобы Клэр смогла разглядеть выражения их лиц, девочка отчётливо видела каменные мечи и жезлы, которые они держали в руках.

– Может, нам просто постучаться? – предложила Клэр, отрывая взгляд от стены, вызывавшей у неё головокружение. Она медленно повернулась, чтобы посмотреть на сестру: – Не знаю, что ещё… Софи, зачем ты достала кинжал?

– Затем, – тихо ответила Софи, – что вон та статуя, как мне кажется, только что пошевелилась.

Глава 2

– Что?

Но ответ на вопрос Клэр не заставил себя ждать: каменный рыцарь сжал ладони в кулаки… и спрыгнул с уступа.

За те несколько длинных секунд, что прошли до его удара о землю, девочка услышала пронзительный крик. Его могла издать Софи, или сама Клэр, или обе девочки сразу – это не имело значения. Так или иначе, каменный рыцарь рухнул на землю позади них. Он согнул колени, чтобы смягчить удар, а в воздух высоко поднялись пыль и гравий.

– Не подходи! – воскликнула Софи, и Клэр почувствовала, как её потянули за тунику – сестра оттаскивала её назад. Секунда, и её плечи прижались к твёрдой стене.

Каменный рыцарь загнал их в ловушку.

Страж медленно поднялся, разгибая колени и распрямляясь во весь свой исполинский рост. Его стопы были большими, как мусорные корзины, а каждая нога была толщиной с телефонный столб. Он направился к ним широким шагом, отчего по земле мелкими волнами побежала дрожь.

Как вдруг Софи заслонила Клэр, выставляя вперёд кинжал, который Ковало одолжил им «на всякий пожарный». Её ноги были расставлены на ширине плеч. Носок передней смотрел прямо, задней – в сторону. Эту позицию Клэр видела на нескольких тренировках с кователем – боевая стойка «ан гард».

– Что ты делаешь?! – воскликнула Клэр. Кинжал был зубочисткой в сравнении с сотрясавшими землю ногами.

– Сделай что-нибудь! – крикнула сестра ей в ответ, не отрывая глаз от каменного великана. – Ну же, Клэр. Сотвори чудо!

– Я… я не знаю как! – промямлила девочка чуть дыша. Ей подумалось, что она вот-вот упадёт в обморок.

– Ты же самоцветчица! – вскричала Софи. – Здесь повсюду камни!

Волнуясь, Клэр зачерпнула пригоршню гравия и земли. До этого она лишь однажды воспользовалась своими чудесными способностями намеренно. К тому же тогда действие её силы подкреплялось единорожьей арфой. Сейчас же рядом не было никакого единорожьего артефакта, который мог бы ей помочь. Не было и чудесного гудения. Всё, что она чувствовала, – страх.

– Если ты не собираешься ничего делать, беги! – вскричала Софи, размахивая кинжалом. – Спасайся!

Приказ сестры словно якорем приковал её к месту. Она не собиралась оставлять Софи одну опять. Ни сегодня, ни когда-либо впредь. Замахнувшись рукой, Клэр прицелилась и швырнула гравий. Камешки упали на землю с безобидным звуком, пролетев досадно маленькое расстояние. Каменный рыцарь навис над девочками.

Клэр увидела, как Софи саданула кинжалом по каменной ноге. Искры полетели во все стороны, когда лезвие царапнуло горную породу. Рыцарь замер, как если бы его озадачило, что такая мелкая вещица наделала столько шума. Он ударил по назойливому предмету, и кинжал подлетел вверх, а Софи упала на бок.

Рыцарь достал из ножен свой меч с грохотом, звучавшим, как медленно надвигающаяся гроза.

– Беги! – снова вскричала Софи, отползая от каменной ноги на четвереньках. Ожерелье из лунных камней выскользнуло из-под её туники и бешено раскачивалось, отбрасывая во все стороны блики.

Каменный рыцарь поднял свой меч высоко в небо.

– Нет, – воскликнула Клэр. – Софи!..

И тут страж замер.

Клэр напряглась, ожидая удара… но он так и не последовал.

Вместо этого поднялось очередное облачко пыли – каменный рыцарь выпустил меч из рук, позволив ему упасть на землю. А затем опустился в глубоком поклоне. И так в нём и остался.

Сцена была странной. Воцарилось гробовое молчание, прерываемое лишь частым дыханием Клэр. Это какая-то уловка? Но время шло, а рыцарь оставался неподвижен.

Софи это, кажется, впечатлило:

– Как ты это сделала?

– Я ничего не делала, – возразила Клэр, с тревогой оглядываясь по сторонам. Она чувствовала себя так, словно кто-то рассказывал ей анекдот и ещё не дошёл до сути шутки. Но когда девочка сделала шаг вперёд, в воздухе раздался громкий треск.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она увидела, что со стеной что-то происходит. Тонкие, крошечные линии проступили на прежде гладкой поверхности. Они пробежали по плоскости, сходясь в одной точке и формируя очертания арочного прохода.

Треск прозвучал в воздухе во второй раз. За ним последовал взрыв песка и гравия.

– Пригнись! – крикнула Софи.

Клэр накрыла голову руками. Сестёр захлестнуло обломками горной породы и пыли. Постепенно воздух очистился. В центре стены теперь была огромная каменная дверь. На ней был высечен знакомый орнамент в виде цветов и зверей.

– Видимо, это вход в Звёздную цитадель, – произнесла Софи, часто моргая – пыль попадала ей в глаза. Клэр ничего не сказала. Она могла только изумлённо хлопать глазами, наблюдая за громадной дверью, которая медленно распахнулась…

…И наружу высыпало войско.

– Спрячь ожерелье, – шепнула Клэр, и Софи заправила слёзы луны обратно под тунику за секунду до того, как их окружили солдаты. Каждый самоцветчик крепко сжимал в руке по длинному копью, которое заканчивалось пугающе острым чёрным камнем. У девочки возникло жуткое чувство, что, если она хотя бы чихнёт, её пригвоздят к стене с такой же лёгкостью, как листок к пробковой доске.

Самый высокий из стражников, мужчина с руками и ногами длинными, как лапки паука, но широкими плечами, ткнул копьём в сторону девочек.

– Кователям нельзя заходить на территорию Звёздной горы, – произнёс он сердито. – Вы нарушили соглашение!

Клэр обменялась тревожным взглядом с Софи. Кователи. Самоцветчики думают, что они кователи! Одежда из кожи, которую им дали Акила и Ковало, отлично подходила для путешествий и была чище, чем наряд, в котором Клэр прибыла в Арден, но сёстры совсем позабыли, что походят на выходцев из гильдии кователей.

– Мы не кователи, – пискнула девочка.

Но стражник, казалось, её не слышал. Ну или ему было безразлично, что она говорит, поскольку он громко произнёс:

– Вы нарушили Соглашение гильдий, и потому у нас есть право наказать вас по закону самоцветчиков. Вы можете пойти с нами добровольно… или же нет. Решать вам.

– Мы пойдём добровольно, – взвизгнула Клэр. – Да ведь, Софи?

– Хм, да, совершенно добровольно! – подтвердила сестра. Брызги-веснушки на её лице выделялись сильнее обычного.

Высокий стражник, казалось, был несколько разочарован таким ответом. Всё же, очевидно, он отдал незаметный сигнал, поскольку острия всех копий устремились вверх, словно спугнутая стайка воробьёв. Клэр с жадностью глотала воздух большими глотками. Она даже не заметила, что едва дышала, когда оружие было направлено на них.

– Противопризрачный караул, – рявкнул стражник, – свяжите им руки.

– Командир Джаспер, – произнёс один из мужчин негромко, – действительно ли это необходимо? Они всего лишь дети.

– В свете последних событий любой кователь – угроза, каким бы тщедушным он ни был на вид, – отрезал командир.

Тревога пробежала по плечам Клэр булавочными уколами.

– Каких событий? – спросила Софи, озвучивая вопрос Клэр.

На лице человека, названного Джаспером, по-прежнему не отразилось никаких эмоций:

– Событий, касающихся Равнин печали.

Девочка втянула воздух ртом. Она почувствовала, как стоящая рядом с ней сестра напряглась.

– Да, – произнесла Софи, тщательно контролируя голос. – Каменного единорога там больше нет…

– Не только единорога, – сказал Джаспер. – Королева также пропала.

Сердце в груди Клэр пропустило удар. Она чувствовала себя так, как если бы кто-то только что взял в руки её ещё не просохший шедевр, поблёскивающий влажной краской, и провёл по нему пальцами.

– Пропала? – вырвалось у неё. – Как это пропала?

– Хороший вопрос, не так ли? – заметил Джаспер, давая сигнал караулу, чтобы те начали связывать руки девочек. – Не то чтобы каменный единорог или каменная королева могли просто уйти своим ходом, да ведь?

Негромкий вскрик вырвался из горла Клэр, и Софи посмотрела на неё, нахмурившись. «Держи себя в руках, Клэрина», – говорило выражение её лица. Но сестра не понимала. Лишь один человек во всём Ардене мог пробудить королеву Эстелл к жизни: Клэр, наследная принцесса-самоцветчица, в жилах которой течёт кровь принца Мартина. И она бы ни за что не захотела пробуждать королеву к жизни. В отличие от одного сообщества…

Прежде чем девочка смогла себя остановить, она услышала, как задаёт вопрос:

– Это сделали Роялисты?

– Силы алмазные, нет! – гаркнул стражник с усмешкой. – Ох уж эти Роялисты и их глупые байки! Нет, это, скорее всего, дело рук кого-то из кователей. Только у этих кузнецов с их стальными черепушками хватило бы дерзости уничтожить величайшие памятники нашей гильдии.

– Не волнуйся. – Дыхание Софи пощекотало ухо Клэр, когда она наклонилась близко к сестре. Противопризрачный караул тем временем подступил ближе. – Только ты могла пробудить её. Не может быть, что королева Эстелл вернулась.

– Но если это правда… – Голос Клэр затух. Софи казалась спокойной, но это не она проходила через Окаменелый лес и слышала эхо охоты на единорогов, произошедшей в незапамятные времена. Не она слышала холодный как лёд голос королевы, приказавший войску убить их всех. А теперь девочки добровольно входили в замок народа, предки которого некогда воевали за эту королеву.

Но у Клэр больше не было времени думать об этом – командир Джаспер и противопризрачный караул провели их через дверь в Звёздную цитадель.

– Кто эти девочки?

– Рыцарь в самом деле им поклонился?

– Командир Джаспер, что происходит?

Буйство звуков бурлило вокруг Клэр. Вопросы сыпались из облачённой в богатые одежды толпы, на них напиравшей. Их всех – и мужчин, и женщин – украшали драгоценные камни. На них были огромные кольца, длинные ожерелья, броши и серьги. Все вместе самоцветчики сверкали, словно усыпанное звёздами небо.

– Что нужно этим кователям?

– Где они…

– …СИЛЫ АЛМАЗНЫЕ! – прогремел над собравшимися строгий голос. – Во имя всего прочного и устойчивого, вернитесь к своим вечерним обязанностям!

Самоцветчики зашевелились, расступаясь. Клэр увидела, что к ним навстречу идёт пожилой мужчина. Он опирался на трость. Сжимавшая её рука блестела в свете люстры. Когда он приблизился нетвёрдой походкой, Клэр поняла почему: его пальцы были унизаны кольцами. Большими и маленькими, со вставками из граната и бриллиантов. Последние точно понравились бы маме.

Но какими бы красивыми они ни были, это зрелище внушало тревогу. Клэр пробыла в Ардене достаточно долго, чтобы знать: сильнейшие чудеса можно сотворить с помощью единственной ниточки, самой крошечной капли зелья… или самого маленького кольца с невзрачным камешком.

– Ну же, идите, – велел мужчина, подходя к ним и отгоняя противопризрачный караул, всё ещё окружавший Джаспера. – Ступайте и вы. Чтобы защитить меня от детей, довольно и одного командира.

Стражники понуро опустили головы и медленно удалились вместе с толпой, а старик обернулся к Джасперу:

– Терра ожидает нас в своём кабинете.

Командир пошевелил копьём.

– Магистр Корналин, не лучше ли посадить их в подземелье?

Старик покачал головой:

– Каменный рыцарь поклонился им, Джаспер. И это всё меняет.

Глава 3

Корналин энергично пустился вперёд по коридорам цитадели, и девочки, в спину которым смотрело копьё Джаспера, последовали за ним. Клэр мельком увидела великолепные витражные окна и сводчатые потолки, напоминавшие своей формой кристаллическую решётку. Но было сложно обращать внимание на что-либо, пока они проносились мимо самоцветчиков и на них таращилось столько глаз. И как только Ковало и Акила могли счесть эту затею удачной? В прошлый раз беседа Клэр с одним из магистров закончилась тем, что её заперли в клетке.

Но когда старик открыл дверь наверху винтовой лестницы, в глаза девочке хлынул радужный свет. Она ахнула, а Софи прошептала:

– Впечатляюще!

В центре высокого потолка висела люстра, украшенная разноцветными драгоценными камнями. Клэр не видела ни свечей, ни лампочек – самоцветы мерцали собственным, внутренним сиянием. Они расплёскивали по уютному круглому кабинету брызги изумрудного зелёного, рубинового красного, сапфирового синего и аметистового фиолетового.

И повсюду, куда ни глянь, были единороги.

В рамках – в виде набросков углём. На полках – в качестве подставок для книг, державших тома с такими названиями, как «Хроники единорогов» и «Заячья шерсть и единорожий рог». На полу лежал ковёр плотной вязки с изображением ещё одного животного – на сей раз пленённого в саду.

Более непохожего на кладбищенскую деревню внизу места нельзя было и представить.

– Это те самые незваные гостьи, которым поклонился каменный рыцарь?

Женщина с лицом в форме сердца и каскадом чёрных кудрей встала из-за рабочего стола и направилась к ним широким шагом. Подол её изумрудной мантии мягко зашуршал. Настоящие изумруды, которыми были расшиты её рукава, переливались на свету. Но именно глаза женщины привлекли внимание Клэр. В медной оправе очков с самыми толстенными линзами, какие когда-либо видела девочка, глаза казались в три раза больше нормального размера. По бокам оправы, словно крылья, торчали другие линзы. Очевидно, их можно было опускать, меняя уже имевшиеся. Клэр подумала, что своими увеличенными глазами и блестящим платьем женщина напоминает ей красивую стрекозу. Она переставила линзу.

– Не ожидала, что вы окажетесь такими… – она смерила девочек взглядом, – маленькими. – Она сделал жест в сторону Корналина: – Прошу, присаживайтесь, магистр.

– Спасибо, профессор Терра, – поблагодарил её старик за предложенное кресло. Женщина села за свой стол. Джаспер остался стоять, красноречиво не выпуская копьё из рук.

Ни Клэр, ни Софи не было предложено присесть, поэтому они встали как можно ближе друг к другу.

– Давайте перейдём сразу к сути, – объявила Терра, доставая из ящика грифельную доску и мел. – Как вас зовут?

– Я Софи Эндрия, а это моя сестра, – ответила Софи, указывая на Клэр, – Клэр Элейна Мартинсон… гм, д’Астора.

«Это правда», – подумала девочка. Она распрямила спину, стараясь казаться чуть выше. Они действительно принадлежали роду д’Астора. Их прадедушка Мартин прежде звался принцем Мартином д’Астора арденским. Он сменил имя после того, как укрылся в другом мире.

На мгновение в комнате стало тихо. Терра пристально смотрела на девочек.

Из горла Джаспера вырвался хриплый возглас. Через долю секунды он направил остриё своего копья прямо в грудь Софи.

– Ты лжёшь! – Глаза мужчины были очень бледными, цвета льда. Но когда они остановились на Софи, казалось, в них вспыхнуло пламя. – Неслыханная дерзость! Жители низин заявляют о родстве с семьёй д’Астора! Магистр, я считаю, их следует отдать призракам!

Крик ужаса застыл в горле Клэр. Призраки – одно только их название, произнесённое вслух, сковывало тело девочки леденящим ужасом. Когтистые руки словно сдавливали её шею вновь.

– Магистр, – обратилась к старику Терра, – осмелюсь предположить, это объясняет, почему им поклонился рыцарь. Он узнал кровь д’Астора.

Корналин пристально смотрел на Клэр и Софи. Казалось, это продолжалось целую вечность. Он задумчиво вертел одно из множества своих колец. Наконец магистр покачал головой:

– Ваше предложение отклонено, командир Джаспер. Пока что. Ты… Клэр, не так ли? Ты можешь чем-то подтвердить свои слова?

Девочка постаралась, чтобы её ответ прозвучал храбро, но он получился немногим громче шёпота:

– Да.

– Но, – добавила Софи, – для начала вы должны перестать тыкать этой штуковиной в меня и мою сестру. – Она кивнула в сторону копья стражника. – И развязать нам руки.

Терра вздрогнула.

– Ты связал им руки? Серьёзно, Джаспер! Они же дети! – Поднявшись, женщина схватила со стола канцелярский нож в форме единорога и разрезала им верёвки. А стражник, ворча, прислонил копьё к мраморной стене.

Магистр Корналин постучал пальцами по подлокотнику кресла. Его кольца загремели.

– Я жду доказательств.

Софи вытащила серебряную цепочку, которая всё это время была спрятана под её туникой, и у Клэр перехватило дыхание. На ней висели четыре светящиеся слезы луны. Они мерцали тихой красотой, не тронутой окружавшим их отчаянием.

Сердце девочки забилось быстрее. Так было всякий раз, когда она их видела.

Величайшее сокровище единорогов.

Единственный шанс на спасение этих чудесных созданий.

Последняя надежда Ардена.

– Во имя блеска алмаза, – выдохнул магистр Корналин.

Клэр неохотно оторвала взгляд от ожерелья, чтобы посмотреть на самоцветчика. Глаза старика ослепительно сияли, как отражающийся от воды солнечный свет. Он слабо улыбнулся, и на его лбу разгладились самые глубокие из морщин. Словно один только вид слёз луны заставил его помолодеть.

Софи аккуратно расстегнула застёжку ожерелья и положила его на стол профессора.

– Неужели это… – вымолвила Терра. Её голос странным образом дрогнул. Она наклонилась вперёд и принялась переставлять линзы. Внезапно она прекратила возиться с очками и негромко охнула. Когда женщина подняла глаза, Клэр с удивлением увидела, что по её лицу текут слёзы. – Никогда не думала, что доживу до этого дня. Слёзы луны. Вы позволите? – Девочки кивнули, и Терра осторожно прикоснулась к украшению тонким пальцем. – О, – обрадованно выдохнула она вновь. – Они тёплые!

Софи улыбнулась.

– Я подумала то же самое, но решила, что они просто нагрелись от моей кожи.

Командир Джаспер выглядел как человек, борющийся с самим собой. Он убрал руки за спину, но всё же наклонился к артефакту с нескрываемым интересом. Стражник несколько раз открывал рот и наконец решился спросить:

– Откуда?

– Это подарок нашей двоюродной бабушки, – ответила Софи.

Клэр кивнула, хотя технически двоюродная бабушка не дарила ей это ожерелье. Сестра нашла его среди других странных сокровищ Виндемирского поместья. Хотя теперь, когда Клэр знала об Ардене чуточку больше, она не исключала, что это слёзы луны нашли Софи, а не наоборот. Старшая сестра рассказала их историю. Она осторожно опустила некоторые моменты. Как, например, то, что её обвинили в краже единорожьей арфы из Зелёной деревни. И что Клэр каким-то образом освободила единорога из камня. И что они пришли в Арден из другого мира. Младшая сестра про себя дополняла рассказ недостающими деталями, собирая полную историю с самого начала. Три сотни арденских лет назад принц Мартин д’Астора, младший брат королевы-злодейки Эстелл д’Астора Арденской (по приказу которой были умерщвлены все единороги, кроме одного последнего), создал колодец, который вёл в другой мир. Через него он сбежал из Ардена во время ужасной войны… И очутился в камине в этом другом мире. Дом, в котором находился камин, переходил от поколения к поколению, пока его владелицей не стала Диана. Она была двоюродной бабушкой девочек, которой недавно не стало.

– И вот мы пришли в Горнопристанище, чтобы попросить вас о помощи, – наконец закончила Софи.

– У тебя есть предположения, как можно открыть слёзы луны? – с любопытством спросил Корналин, обращаясь к Терре. У Клэр перехватило дыхание. Наконец-то они узнают! Наконец-то единороги вернутся в Арден!

Сдвинув брови, женщина задумчиво посмотрела на ожерелье.

– Не уверена, – пробормотала она, вновь переставляя линзы. – За всё время моих исследований я ни разу не встречала упоминаний о том, как пробудить к жизни слезу луны. По правде говоря, не существует даже письменных свидетельств того, что артефакты, подобные этому, были обнаружены кем-либо. Не говоря уже об их изучении.

Звёзды, которые всю свою жизнь распространяют свет по вселенным, в конце концов разрушают сами себя. Надежда Клэр была так велика. Всё это время она тянула девочку вперёд, а теперь её уничтожило одно-единственное предложение. Лишившись надежды, Клэр почувствовала, как великая цель отдалилась от неё, и вместе с тем внутри её всё словно оборвалось.

– Но ведь вы самоцветчики, – заметила девочка. У неё кружилась голова, и она ощущала пустоту внутри. – Вы должны разбираться в этой каменной всячине.

Терра нахмурилась.

– Каменная всячина, как ты это изящно сформулировала, одно дело. Но слёзы луны были не более чем легендой. «Упавшие с луны под взором звёзд», – как некогда написала самоцветчица-историк Элайза Прозорливая. Эти камни не похожи ни на какие другие – их коснулись единороги. – Женщина откинулась обратно на спинку своего стула. – Но семья д’Астора взошла на трон самоцветчиков, потому что у них всегда была особая связь с этими чудесными созданиями. Если кто и может разгадать секреты слёз луны, так это принцессы-самоцветчицы. Поэтому, вероятно, открыть их предстоит не нам, а этим девочкам.

– Силы алмазные, – произнёс Джаспер так громко, что Клэр подпрыгнула. Он отошёл от стола и теперь стоял рядом с ними. – Они не принцессы! Они самозванки, ясное дело. Магистр, вы же понимаете, что, скорее всего, это они стоят за разрушением статуй единорога и королевы!

– Нечего думать за меня, – осёк его Корналин, сузив глаза. – Если бы ты это умел, то понял бы, что я хочу, чтобы ты помолчал… и дал мне возможность подумать. – Джаспер захлопнул рот, а старик посмотрел на Терру: – Так что конкретно ты хочешь сказать?

Поджав губы, женщина постучала по дужкам своих искусно сделанных очков. Переведя взгляд со слёз луны на сестёр ещё раз, она наконец произнесла:

– Как бы невероятно это ни звучало, возможно, эти девочки говорят правду и действительно являются принцессами. В конце концов, они принесли сюда слёзы луны. А поскольку нападения призраков происходят всё чаще, сила единорогов пригодилась бы нам как никогда раньше.

– Это правда, – старик согласно кивнул. – Но очевидно, что они не знают, как взаимодействовать с чудесной силой слёз луны. – Магистр взглянул на девочек: – Сомневаюсь, что они владеют хотя бы основами нашего ремесла.

Клэр почувствовала, как её лицо обдало жаром, как если бы она открыла духовку.

– Я узнала, что я самоцветчица, всего две недели назад, а Софи…

– Та же история, – перебила её сестра. – Я тоже узнала о том, что я самоцветчица, две недели назад.

Клэр не смотрела на Софи, но от вранья сестры в комнате стало ещё теплее. Молчание заполнило пространство между ними. Магистр и профессор пристально смотрели друг на друга. Наконец, будто целую вечность спустя, заговорила Терра:

– Мы могли бы их обучить. Если они действительно из рода д’Астора, то, возможно, помогут нам найти способ пробудить слёзы луны к жизни. Чем мы рискуем, тренируя их?

– Мы рискуем, – вклинился Джаспер, – впустить на нашу гору шпионок из низовья!

– Вы рискуете, – тихо произнесла Софи, – шансом никогда не вернуть единорогов.

Эта фраза словно повисла в воздухе.

Клэр следила за Корналином чуть дыша. Он постукивал пальцами по головке своей украшенной самоцветами трости. В отличие от большинства тросточек ручка этой была сделана из камня в форме бараньей головы. Кончики её закручивавшихся рогов были такими же острыми, как копьё Джаспера.

Магистр испустил длинный вздох.

– Да будет так, – объявил он. – Профессор Терра, вы начнёте обучение девочек… принцесс завтра утром. Но, – добавил Корналин, поворачиваясь, чтобы посмотреть им в лицо, – случись что-то, опровергающее ваш рассказ… мы вернёмся к предложению командира Джаспера. Вам ясно?

«Отдать их призракам».

Клэр кивнула. Да, ей всё ясно. Софи тоже кивнула.

Поднявшись, Терра посмотрела на младшую из девочек. Линзы очков женщины увеличивали её глаза в пять раз. Клэр ощутила трепет страха, когда профессор приказала им:

– Идите за мной.

И они подчинились. Возвращаясь обратно в причудливые мерцающие коридоры цитадели самоцветчиков, Клэр мысленно готовилась к тому, что могло ждать их впереди.

Глава 4

Солнечный свет проникал сквозь ромбовидные окна в расположенную в башне спальню девочек. Или тюрьму, как Софи упорно продолжала её называть.

Если и так, то это была очень хорошая тюрьма. Арочный потолок над двумя маленькими кроватями был выкрашен в тёмно-синий цвет и инкрустирован настоящими бриллиантами, которые образовывали одно из самых известных созвездий Ардена. Их кровати были хоть и маленькими, но удобными, а гардероб доверху набит ученической формой, на которой почти не было заплаток. Здесь даже имелся подоконник. С него открывался потрясающий вид, который Клэр очень хотелось нарисовать.

Но даже рисование не смогло бы отвлечь девочку от скручивавшихся в её животе узлов. Сегодня её первый день в школе… В школе самоцветчиков.

И Терра сказала, что в конце дня их ждёт первый тест, но Клэр не знала, что именно он будет в себя включать.

– Прекрати грызть ногти! – велела ей Софи. Клэр поспешила убрать пальцы от лица. Она перестала так делать, когда подросла. Но сейчас у неё не было при себе карандаша, который она грызла вместо этого, и старая привычка вернулась. Повернувшись, она увидела, что Софи по-прежнему сидит на кровати, скрестив ноги. На покрывало перед ней было вывалено содержимое рюкзака. Оно предназначалось для обучения ремеслу самоцветчиков. Лупа, щипцы, маленький молоток, несколько долот и стеклянная колба с алмазной пылью. А также несколько других инструментов, которые, как догадалась девочка, помогут ей высвободить чудесную силу камня. Возможно, она поможет ей освободить единорогов из слёз луны.

– Думаешь, Терра про нас забыла? – спросила Клэр. Провожая их вечером, профессор сообщила, что они пока останутся в этой комнате. Она пообещала вернуться за ними, когда башенные часы пробьют во второй раз, вскоре после рассвета.

Но часы пробили уже трижды, и солнце окончательно взошло.

– Ладно, вот что, – ответила Софи, сползая с кровати. – Мы не станем сидеть в башне, как какие-то там принцессы. Мы пришли в Горнопристанище, чтобы учиться. Мы пришли, чтобы пробудить слёзы луны. – Она сгребла инструменты самоцветчиков обратно в рюкзак и прошагала к двери. – Идёшь?

Хмурая физиономия Джаспера и блеск остриёв копий прорезались в памяти Клэр.

– Но Терра сказала…

– Как хочешь. – Софи повернула ручку, и дверь беспрепятственно распахнулась. Облегчение растеклось по телу Клэр. Ей показалось, что прошлой ночью она слышала, как щёлкнул замок, когда Терра захлопнула дверь. Возможно, они действительно гостьи, а не узницы. Но её облегчение исчезло следом за сестрой.

Даже в другом мире Софи оставалась собой – всегда в погоне за новыми Впечатлениями. Схватив свой рюкзак с инструментами, Клэр побежала за ней.

Великолепие цитадели расцветало вокруг неё, пока она гналась за сестрой. Пол проносился под её ногами мозаикой из яркого камня. В большинство окон были вставлены цветные стёкла, отбрасывавшие на стены цветные брызги.

Звёздная цитадель была не просто прекрасной – она была ослепительной. Восторг пробежал по венам Клэр, прогоняя страх. Она научится создавать такие же прекрасные вещи. Она научится чудесам.

– Эй! – окликнул их голос позади.

– Печная копоть, – пробормотала Софи. Она так резко остановилась, что Клэр врезалась ей в спину.

Обе девочки повернулись.

К ним бежал мальчик в форме ученика. Клэр ещё никогда не видела такого количества веснушек, как у него на лице. По правде сказать, из-за его вздёрнутого носа и заострённого подбородка казалось, что он весь состоит из одних веснушек и углов.

– Вы София и Клэр? – спросил мальчик. Он немного запыхался. – Простите, то есть принцесса София и принцесса Клэр?

К лицу девочки мгновенно прилила кровь.

– Просто Клэр, вообще…

– Несомненно, это мы, – перебила её Софи, и Клэр закатила глаза, услышав властный тон, который вдруг появился у сестры в голосе. – А как тебя зовут?

– Жеод. – Мальчик улыбнулся, и его веснушки собрались в кучу. – Терра извиняется, что не смогла забрать вас раньше. Западное крыло вот-вот обвалится, поэтому магистру потребовалась её помощь.

«Вот-вот обвалится».

Когда они впервые увидели цитадель, возвышающуюся над развалинами Горнопристанища, Клэр задумалась, укрепляли ли её каким-то образом чудеса. По всей видимости, вот он ответ. Но чудеса ускользают из Ардена, и если они исчезнут окончательно… ускользнёт ли Звёздная цитадель следом за ними?

Её нервы зазвенели, словно натянутые струны. От того, удастся ли им пробудить слёзы луны, зависело очень многое.

– Вот, – произнёс Жеод. Очевидно, он не заметил, как его слова потрясли девочку. – Вы пропустили завтрак, поэтому я принёс вам по круассану.

Он протянул им горячую выпечку. Откусив кусочек, Клэр обнаружила внутри ароматную начинку из сыра.

– Придётся есть на ходу, – заметил мальчик, продолжив идти. – Мы опаздываем на ПСК.

– Чего-чего? – спросила Софи. Позабыв о королевских манерах, она затолкала в рот оставшуюся часть булочки целиком.

– ПСК, – ответил Жеод, ускоряя шаг. – Иначе говоря, пращи, стрелы и копья. Прошу за мной.

Клэр чуть не подавилась последним кусочком круассана. Стрелы и копья – это, разумеется, круто, но она предпочла бы, чтобы её первый урок по чудесам начался с чего-то менее… смертоносного.

– Стрелы! – радостно воскликнула Софи. – Вот так Впечатление!

Пока они спешили по коридорам цитадели, Клэр заметила, что многие проходы закрывали знаки: «Вход воспрещён!», «Опасно!» и «Коридорный обвал».

– Коридорный обвал? – спросила Клэр, слегка запыхавшись. – Что это?

– Вроде горного обвала, только в коридоре, – объяснил Жеод.

– А это? Что это значит? – спросила Софи, указывая на знак с лаконичной надписью «Козы!».

– Там спят козы, – ответил мальчик. Увидев их озадаченные лица, он объяснил: – Нас, самоцветчиков, не так много, поэтому очень сложно следить за деревней. Много лет назад магистр Корналин решил, что все, включая скот, должны переехать в цитадель, чтобы попытаться её сохранить. Всё прочее нам пришлось оставить.

«Пришлось оставить».

Теперь понятно, что за заброшенные дома-надгробия они видели снаружи. На мгновение сердце Клэр наполнилось печалью. Ей было жаль самоцветчиков. Оставалось только представлять, каким было Горнопристанище, когда чудеса процветали, а единороги были целы и невредимы. Когда это был целый живой город, а не единственный замок, возвышающийся над руинами.

– Если бы чудеса ослабели не так сильно, – продолжил Жеод, пускаясь вниз по очередному коридору, залитому светом люстры, – или гильдии низовья одолжили бы нам единорожий артефакт, возможно, всё было бы иначе. Но пока козы содержатся в бывших королевских покоях. Прямо здесь, во дворце!

Девочки проследовали за ним в маленькую комнату. Она была заставлена оружием. Рогатки были развешаны на крючках вдоль стен, а кремнёвые копья торчали из бочек диковинными букетами. Вырезанные из камня головки топоров лежали на столе рядом с посохами, на каждом из которых было по набалдашнику в виде большого мраморного шара. А из теней в углу вырисовывалась пушка, высеченная в форме горгульи. Беспокойство змеилось внутри Клэр кольцами. Самоцветчики, какими бы немногочисленными ни были их ряды, были очень хорошо вооружены. Она задалась вопросом, насколько старыми были некоторые из этих каменных орудий. Потом она задалась вопросом, использовались ли какие-то из них во время охоты на единорогов. А ещё она задалась вопросом, как стрельба из лука поможет ей пробудить слёзы луны.

– Держите, – сказал мальчик, протягивая им по луку.

Софи схватила тот, что побольше, а Клэр взяла тот, что поменьше. Девочка ничегошеньки не знала о луках. Но этот показался ей симпатичным. Он был сделан из тёмного полированного дерева. Вокруг его рукоятки была обмотана мягкая кожа. Он был тяжелее того единственного лука, который она когда-то держала в руках. Мама тогда смастерила его для неё из погнутой вешалки для верхней одежды и верёвки для роли разбойника в школьном спектакле «Робин Гуд».

– Обычно стреляют только теми стрелами, которые вырезали сами, – сказал Жеод, подавая им колчан, полный стрел. – Но раз уж мы пропустили эту часть урока, вы можете одолжить эти.

– Спасибо, – произнесла Клэр. Это было сказано от души, пускай стрелы в её руке и казались острыми, как крокодильи зубы. Она была благодарна Жеоду за помощь. Когда ей пришлось присоединиться к уроку в академии кователей, класс был настроен куда менее дружелюбно.

– Так какой у тебя план? – шепнула Клэр Софи, когда они шли за Жеодом к задней двери.

Брови сестры взмыли вверх, словно раскрывшийся зонтик:

– Ты это о чём?

Девочка закатила глаза. Этот трюк с ней не прокатит.

– Мы даже не знаем, самоцветчица ли ты. Как ты собралась обучаться чудесам?

– Может, я просто ещё ей не стала, – ответила Софи, пожимая плечами. – Может, мне просто нужна практика, чтобы дар пробудился, или вроде того.

Клэр нахмурилась. Ковало Бесцепный, казалось, был абсолютно уверен в том, что Софи не самоцветчица. Но её сестра, по всей видимости, не теряла надежды. Эти слова разбередили старую тревогу, которая было унялась в душе девочки. Что, если сестра так отчаянно хочет стать самоцветчицей, потому что сомневается, что Клэр по силам пробудить слёзы луны в одиночку?

А что, если она права?

Но у девочки не было времени размышлять над этим – они вышли в учебный двор. Горстка детей, одетых в такую же одежду, как Клэр и Софи, стояли в стойке лучника. Их лица смотрели на мишени, расположенные на дальнем конце испещрённого камнями двора.

– Выше локоть, Зури! – рявкнул инструктор, и Клэр обхватила свой лук ещё крепче. Её первым учителем по чудесам оказался не кто иной, как враждебно настроенный командир Джаспер.

– Ляпис, прекрати щуриться, – велел мужчина следующему ученику. – Как ты собираешься увидеть призрака, когда твои глаза практически закрыты?

– Командир! – обратился к нему Жеод. – Мы пришли.

Джаспер повернулся. Клэр и Софи выступили вперёд, и его и без того хмурое выражение лица помрачнело ещё сильнее.

– Что здесь делают принцессы? – спросил он. По тону его голоса девочка поняла, что он считает их происхождение таким же благородным, как у птичьего помёта. – С ними должна заниматься Терра…

– Профессор Терра работает над западным крылом, – поспешил объяснить мальчик.

– И она сказала, чтобы они сперва пришли сюда? – Когда сёстры кивнули, морщины на лбу Джаспера стали такими глубокими, что начали напоминать трещины. – Тогда идите к остальным. И КТО ЭТО СКАЗАЛ, ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ ПЕРЕДОХНУТЬ?

Клэр подпрыгнула. Она и не заметила, какая тишина воцарилась во дворе с их приходом. Но рык инструктора заставил учеников оторвать глаза от новичков и побыстрее натянуть тетиву своих луков.

Софи и Клэр встали в шеренгу. Их соседями оказались мальчик и девочка с одинаковыми кудрями-штопорами, заострёнными подбородками и ямочками на щеках. Это сходство навело Клэр на мысль, что они, скорее всего, брат с сестрой, а может даже, и двойняшки. Глядя на других учеников краем глаза, она пыталась повторить за ними лёгкое движение, которым те оттягивали и отпускали тетиву. Но её симпатичный деревянный лук был жёстким и не желал сгибаться.

В кино это выглядело так непринуждённо! Но у Клэр с трудом получалось оттянуть тетиву хотя бы на пару сантиметров. Софи между тем сделала это с лёгкостью и, казалось, возгордилась собой не меньше, чем их друг Нэтл Зелёный, когда он участвовал в какой-нибудь викторине.

– Тяни сильнее, – поторапливала её старшая сестра. – Ну же, Клэр.

Стиснув зубы, Клэр гадала, как этот лук может обладать чудесной силой, когда он такой громоздкий и неподатливый в её руках. Оружие изогнулось на пару сантиметров. Девочка чувствовала, как у неё на лбу проступают капли пота. Она старалась удержать лук в этом положении. По спине у неё пробежали мурашки – между учениками гулял прохладный горный ветерок. Прошло ещё несколько минут, пока Джаспер поправлял стойки стрелков. Наконец мужчина крикнул Жеоду, чтобы тот выпустил стрелу первым.

Вжик!

Радостные возгласы наполнили двор, когда стрела попала в цель, но Клэр вдруг затошнило. Она взглянула на Софи. Сестра и сама выглядела неважно. Она потирала пятно под ключицей, чуть выше сердца. То самое место, в которое всего несколько недель назад вонзилась стрела. То самое место, где рог единорога оставил розовый шрам в форме звезды.

– Не отвлекайся, принцесса!

Оторвав взгляд от Софи, Клэр поняла, что рядом с ней стоит Джаспер. Ученики вокруг захихикали.

– И-извините, – произнесла она, запинаясь. – Что вы сказали?

Мужчина нахмурился:

– Что ж, кажется, ты уверена, что и так всё знаешь, раз не считаешь нужным слушать внимательно. Вперёд, вставляй стрелу в свой лук.

У Клэр пересохло во рту:

– Но я не…

– Сейчас же.

Глава 5

Трясущимися пальцами Клэр выбрала стрелу из колчана и приложила её к тетиве. При этом она чуть не выронила оружие из рук. Теперь, когда в него была вставлена стрела, лук согнулся легко. Девочка испустила судорожный вздох.

– Мы не можем стоять тут до вечера, – обратился к ней Джаспер. – Стреляй!

Сделав глубокий вдох, Клэр прицелилась и отпустила стрелу.

Внезапно холодный ветер хлестнул ей в лицо, отбрасывая волосы назад. И целый мир пронёсся мимо неё разноцветным вихрем.

– ПОМОГИТЕ! – вскричала Клэр. Стрела (по-прежнему сжатая её пальцами) тянула девочку через весь двор с той же лёгкостью, с какой папа, бывало, тащил её за собой по ледовому катку.

– Отпусти её! – послышался чей-то крик.

– Я НЕ МОГУ! – завопила девочка. Её ноги тем временем скользили по брусчатому камню, словно лыжи по снегу. Клэр приказывала своим пальцам отпустить стрелу, но по какой-то причине они не хотели (или не могли) послушаться. Она полностью потеряла контроль над своим телом. Её зубы стучали, как в лихорадке.

Бух!

Воздух с шумом вырвался из лёгких Клэр, когда она влетела в соломенную мишень. Она упала назад, сильно ударившись о землю… Стрела по-прежнему была зажата у неё в ладони. Девочка взмахнула рукой, пытаясь стряхнуть стрелу, но та крепко прилипла к её пальцам, как если бы была к ним приклеена.

– Клэр! – Послышался хруст гравия – Софи бросилась через весь двор к младшей сестре. – Ты в порядке?

– Глупая девчонка! – воскликнул Джаспер, ринувшись к ней. Остальные ученики последовали за рассерженным учителем по пятам. – Пускай ты считаешь себя принцессой, но это ещё не даёт тебе право пользоваться стрелой-магнитом!

– Чем? – спросила Клэр. Слёзы щипали щёки девочки. Её больше не тащило вперёд, но окружающий мир, казалось, продолжал двигаться слишком быстро. И ей всё никак не удавалось за ним поспеть.

– Стрелой-магнитом, – повторил Джаспер. – Наконечник этой стрелы вырезан из железняка. Когда ему придают правильную форму, он становится высокомагнитным и притягивается к железу в крови человека. С его помощью опытный самоцветчик может быстро путешествовать на дальние расстояния.

– Ты это нарочно! – возмутилась Софи, отвернувшись от Клэр и вперив взгляд в Жеода. Мальчик стоял чуть ли не в самом конце стайки учеников. Его улыбка, которая поначалу казалась такой дружелюбной, сейчас куда больше походила на ухмылку.

– Я не понимаю, о чём это они, командир, – оправдывался Жеод. – Принцессы настояли на том, чтобы я дал им самую редкую стрелу. Они сказали, что они её достойны.

Волна чего-то горячего поднялась в желудке Клэр. Жеод… он их подставил! Он дал ей эти стрелы. Она мысленно вернулась к их встрече этим утром. Девочка была готова поставить целый мешок круассанов на то, что Терра не имела ни малейшего понятия о том, что сёстры сейчас на занятии по ПСК. Злость, яркая и обжигающая, разлилась по всему её телу. Он их провёл!

– Это неправда! – возмутилась Клэр. – Ты лжёшь!

Наблюдавшие за этой сценой ученики ахнули – Клэр забыла, что стрела всё ещё прикреплена к её ладони. Она выбросила руку вперёд, обвиняюще указывая на мальчика.

– Опусти руку, девочка, – осёк её Джаспер. Она немедленно сделала, как было велено. Командир потянулся в карман и извлёк из него большой чёрный камень. Он поднёс его к ладони Клэр. В воздухе послышалось лёгкое гудение, затем бряцанье – стрела отлипла от руки Клэр и прикрепилась к камню. Девочка видела, как мама точно таким же образом при помощи магнита собирала булавки для шитья с пола.

Наблюдавшие за этим ученики ответили жидкими аплодисментами. Клэр разжала ладонь, затем сжала её обратно в кулак. Теперь, когда рука наконец подчинялась ей как прежде, она задышала полной грудью.

– Эй, – произнесла Софи, скрещивая руки и сердито глядя на инструктора. – Разве вы не собираетесь наказать Жеода?

– Жеод, насколько мне известно, не врал жителям Горнопристанища, – ответил Джаспер. – В то время как вы решили скрыть кое-что от магистра прошлой ночью. Ты, – он указал на Софи, – точно не самоцветчица. По правде говоря, если я не ошибаюсь, у тебя вообще нет способностей к чудесам. – У Софи отвисла челюсть. Джаспер проигнорировал удивление, написанное на её лице. – Эти стрелы-магниты в ваших колчанах были изготовлены исключительно для самоцветчиков. Уж я-то знаю. Я сделал их сам. Будь ты самоцветчицей, тебя бы тоже протащило по двору, как её.

– Он что, говорит, что она лишенец? – тихо прошептал один из учеников, но на него шикнули.

– Урок ПСК на сегодня окончен. Каждый из вас должен вернуть свой лук для практики в оружейную и тихо проследовать в мастерскую профессора Пумита. Если я услышу хотя бы ещё об одной выходке, вы все будете стоять в рассветном карауле месяц.

Ученики тут же бросились врассыпную, собирая забытые стрелы и возвращая их в оружейную. Клэр подняла рюкзак, после чего огляделась по сторонам, ища Софи в поднявшейся суматохе. Сестра уже надела на спину свой рюкзак и осторожно пробиралась к двери вместе с другими учениками. Внезапно на пути Софи возникло копьё.

– И куда это ты собралась? – поинтересовался Джаспер. – У нас встреча с магистром Корналином. Сдай свой рюкзак, пожалуйста.

Софи ссутулила плечи. Стряхнув с себя лямку, она передала рюкзак мужчине.

– Не давай себя в обиду, – шепнула она Клэр. После чего проследовала за командиром через дверь.

И когда Софи повернула налево, а все остальные ученики – направо, Клэр не могла избавиться от ощущения, что она виновата в том, что случилось. В первый же час она умудрилась нарушить правила, опозориться перед толпой и разбить мечту Софи, которая так хотела открыть в себе чудесную силу.

У неё скрутило живот. Такими темпами к ужину она разнесёт Горнопристанище по камешку.

Последовав за остальными, она дошла до двери, по периметру которой шёл ореол света. За ней она услышала громкие голоса и грохот, который больше подошёл бы стройке, нежели классной комнате. Через секунду дверь распахнулась.

– Вы опоздали! – В дверном проёме показался мужчина. Рост у него был примерно как у Клэр, к тому же совпадал с шириной его талии. Нос горел вишнёво-красным цветом, а голос звучал скрипуче, словно он схватил простуду.

– Урок ПСК, эм, пошёл не по плану, – весело произнесла девочка с волосами-пружинками. – Нам очень жаль.

– Чрезвычайно жаль, – добавил её брат.

– Бесконечно жа…

– Ясно, довольно, Зури, Ляпис, – сказал профессор Пумит и широко распахнул дверь. – Проходите и присоединяйтесь к остальным. Все, кроме… – Его глаза пробежали по группе опоздавших и остановились на Клэр: – Ты – Клэр, верно? – Девочка кивнула, и остальные бочком просочились в класс мимо неё, чтобы присоединиться к другим школьникам. – Я думал, Терра собиралась лично привести тебя сюда, когда часы пробьют во второй раз. Впрочем, не важно, – произнёс профессор, проталкивая её в помещение, которое не было похоже ни на один из школьных кабинетов, которые когда-либо видела девочка.

Там не было парт, и дети переходили от одной рабочей секции к другой. В одном углу крутилось большое водное колесо. Вода с плеском падала вниз на груду камней. В другом углу несколько учеников поворачивали большой барабан, пока другие ходили по комнате, раздавая тряпки, наждачку и полирователь детям, сидевшим за длинными блестящими столами. Клэр заморгала – столы сверкали оттого, что были завалены драгоценностями. И не простыми – большая часть камней была размером с её кулак. Они были больше любых самоцветов, которые когда-либо видела Клэр. Даже в Музее естествознания, куда она ходила с папой и Софи. Она была уверена, что всего одного такого камешка было бы достаточно, чтобы скупить все краски в её любимом художественном магазине. Клэр наблюдала, как мальчик её возраста или, может, чуть младше взял в руку сверкающий зелёный камень и принялся его полировать. Через секунду камень уже не просто сверкал, а сиял. Подняв камень со стола, мальчик рассмотрел его через лупу. Клэр знала, что точно такая же лежит в её рюкзаке. Очевидно, результат его удовлетворил. Ученик бросил самоцвет в увесистый глиняный горшок, стоявший рядом с ним и до краёв наполненный светом. После чего взял следующий камень – в этот раз ослепительно-жёлтого цвета.

– Итак, – произнёс профессор Пумит, потирая свою лысую голову – единственную поверхность, которая блестела сильнее самоцветов. – Сколько тебе лет?

– Одиннадцать с половиной, – ответила Клэр. Она старалась перекричать звук, с которым всё новые и новые драгоценные камни стукались о стол.

Профессор нахмурился:

– С такими-то щуплыми ручонками? Впрочем, не бери в голову. Иди за мной.

Учитель привёл её к месту рядом с Ляписом, и, к счастью, оно располагалось на достаточном расстоянии от Жеода. Последний ехидно улыбался, когда она проходила мимо него.

– Слушай внимательно, – обратился профессор к Клэр, когда она уселась на табуретку. – Если ты не хочешь, чтобы камень превратился в магму, следуй трём правилам ремесла…

– Профессор Пумит! – вскрикнула Зури в противоположном конце комнаты. Клэр увидела, что ноги ученицы словно растворились в твёрдом мраморном полу. Она махала руками, как мельница, пытаясь сделать шаг. Каждая из её чёрных пружинок-кудряшек бешено подпрыгивала.

– Зури! Я же тебе говорил, не играй с импрессионизмом! – Пумит оглядел сидевших за столом и указал на мальчика, кудряшки которого торчали вокруг его головы, словно восклицательные знаки: – Ляпис, пожалуйста, помоги Клэр устроиться.

– Тебе понадобится это, – сказал Ляпис, давая девочке тряпку, когда она уселась. – И немного полирователя из алмазной крошки, который должен быть в твоём рюкзаке. Тебе лишь нужно нанести немного средства на камень, а затем потереть. Тогда он начнёт светиться.

И это всё? Клэр такое по силам. На словах это не сложнее, чем натирать столовое серебро после званых ужинов, устраиваемых мамой с папой. Но она всё равно медлила, не желая брать тряпку из рук мальчика. Ляпис выжидательно на неё смотрел. Вдруг его глаза округлились: он понял, в чём дело.

– Это неопасно, честное слово. Мы не все такие ужасные. В голове у Жеода галька вместо мозгов, – шепнул он заговорщицки. – Его шутка совсем не была смешной. Вот, я покажу тебе. – Тряпкой, которую мальчик предложил Клэр ранее, он провёл по розовому самоцвету. В ту же секунду его лицо озарил румяный свет. – Видишь? Это самосвет. – Он бросил камень в подготовленный горшок. После чего выбрал маленький белый камень и протянул его Клэр: – Попробуй алмаз. С ними проще всего.

– Но как я?.. – Клэр осеклась, поскольку Ляпис уже опустил голову и рьяно принялся за дело.

Клэр осторожно приложила свою тряпку к самоцвету и начала его полировать. Но сколько бы раз она ни проводила по алмазу тканью, он не становился от этого ничуть более блестящим. У неё больше нет чудесной силы? Вот почему она не смогла отпустить стрелу? Она истратила все чудеса, когда освободила единорога из камня?

«Чудесная сила заключена в материи, – всплыл у неё в голове голос её друга, Нэтла Зелёного. – Я лишь могу высвободить потенциал, которым зёрнышко уже обладает».

Клэр прикусила губу. В последний раз, когда она видела Нэта, он был болен. А их подруга Сена Булатная тащила его из болота к ближайшей деревне, надеясь получить там помощь. Девочка до сих пор не знала, как они. Но Ковало пообещал выяснить это для неё, пока она ищет способ пробудить слёзы луны.

Клэр силилась вспомнить, как она творила чудеса в предыдущие разы. Она потёрла ладонь о ладонь, пытаясь вызвать в них щекочущее ощущение. Когда это не сработало, она представила себя в длинном дымоходе, карабкающейся вверх сквозь гудение чудесной силы, сотрясающее её кости. Она даже попыталась вообразить, что она уже призвала свет к алмазу (как она сделала в тот день на Равнинах печали, когда представила единорога уже освободившимся из камня). Но ничего не произошло.

– Где твои самосветы, ученица?

Подняв глаза, Клэр увидела, что круглое лицо профессора смотрит на неё сверху вниз.

– Извините, – сказала девочка, – я просто не знаю… То есть я не смогла…

Профессор Пумит вздохнул.

– После обеда присоединяйся к первоклассникам. Немного помощи по сворачиванию тряпок для полировки придётся им как раз кстати.

Кто-то хихикнул. И она услышала, как Жеод прошептал у неё за спиной:

– Великая принцесса тряпок.

Нить стыда оплелась вокруг Клэр и затянулась в тугой узел. Девочка не поднимала головы до конца урока.

Глава 6

Остаток дня она провела, ковыляя по каменистому дну моря уроков и тревог. Как будет выглядеть первый тест с Террой, в особенности теперь, когда они знают, что Софи не самоцветчица? Что случится, если Клэр так и не удастся пробудить слёзы луны? Станут ли все считать их лжепринцессами, как Джаспер и Жеод, которые, очевидно, в этом не сомневаются?

Клэр начинала жалеть, что она вообще пришла в Горнопристанище. Им следовало сразу же отправиться домой. Спуститься обратно по дымоходу и остаться там, где им самое место. Там, где безопасно.

Но хотя девочка и думала об этом, она также знала, что не смогла бы просто сбежать домой. Что бы в таком случае стало с Арденом? Вместе с сестрой они нашли мир чудес. Они не могли просто позволить ему разрушиться. В особенности этого не могла допустить Клэр. Как-никак она принцесса-самоцветчица.

Наконец часы пробили двенадцать, сообщая о наступлении обеда, и Клэр испустила громадный вздох облегчения. Ожидая сегодняшний день, девочка волновалась, но в душе надеялась, что школа чудес будет походить на уроки рисования: сплошное веселье и возможность продемонстрировать то, что у неё хорошо получается. Но сейчас она куда охотнее решила бы кучу примеров на деление и тестов по правописанию, чем пережила бы сегодняшний день заново. Она ещё никогда не чувствовала себя такой разбитой.

Ученики дружно перенесли громоздкие горшки с самосветами в обеденный зал. Там они принялись развешивать гирлянды из светящихся драгоценных камней. Украшения добавили тёмным углам пещерного пространства света и радости. Во всяком случае, они наверняка должны были выполнять такую роль. Но в случае Клэр они лишь осветили её одиночество. Возможно, раз уж наступило время обеда, она снова увидит Софи.

Она надеялась, что магистр Корналин не был с ней чересчур строг.

Обеденный зал постепенно наполнялся посетителями. Выбрав местечко как можно более удалённое от командира Джаспера и его противопризрачного караула, Клэр села за свободный столик. Девочка без особого аппетита ела картошку, внимательно следя за самоцветчиками, просачивавшимися в двери. Но цепочка учеников уже поредела, а Софи всё не было. Еда легла в желудке камнем. Клэр надеялась, что Софи не вляпалась в какие-нибудь неприятности. Или, если быть точнее, что неприятности не прицепились к Софи. Возможно, ей следовало отправиться на поиски сестры.

Но прежде чем Клэр смогла хотя бы мысленно наметить план действий, кто-то похлопал её по плечу. Терра.

– Рада видеть тебя там, где тебе следует быть, – произнесла профессор. – Командир Джаспер посвятил меня в события этого дня.

– Извините! – немедленно воскликнула Клэр. – Жеод сказал…

– Да, да, я уже слышала это от Софи.

– Где Софи?

– Она там, где ей следует быть, – ответила Терра. – Теперь идём, нам пора.

Но ведь она ещё не закончила с обедом!

– Но…

Клэр посмотрела на Терру и закрыла рот. Профессор выглядела как человек, не терпящий возражений. На девочку нахлынула волна усталости, но она поднялась и последовала за женщиной. Она понимала, что всё это значит.

Первый тест.

Клэр прошла за Террой в её кабинет, стараясь дышать спокойно. Пока они петляли между единорожьими скульптурами, картинами и статуэтками, девочка в который раз подивилась тому, куда только Терра не умудряется добавлять единорогов. Единороги стежок к стежку маршировали по тёмно-синим шторам, задёрнутым на окнах. Вырезанные в виде профилей единорогов камни заменяли ручки ящиков комода.

Клэр вытерла липкие ладони о тунику. Она понимала, что это глупо, но ей вдруг показалось, что все эти единороги, собранные в этой комнате сотнями, смотрят на неё, ожидая, когда она себя проявит. Она прошла за Террой к письменному столу. В этот раз на нём были разложены открытые книги. И, конечно же, на их страницах были рисунки с единорогами.

Терра села за стол:

– Итак. Как прошёл твой день?

– Он был… – Клэр осеклась. Безрадостным, ужасным, полной катастрофой – казалось, подходил любой из вариантов. Но девочка знала, что это не то, что профессор хочет услышать. Поэтому она остановилась на: – …Неплохим.

– Отлично, отлично.

Клэр наблюдала, как Терра нагнулась и открыла верхний ящик своего стола. Через секунду в её руках появилось ожерелье из слёз луны. Оно сверкало в свете люстры. Клэр наклонилась вперёд, упиваясь знакомым умиротворением, которым мягко мерцали округлые камешки. Они были блестящими и… постойте, неужели они стали больше? Прищурив глаза, Клэр наклонилась ближе. Она была готова поклясться, что они подросли с прошлой ночи. Возможно, им просто недоставало свежего воздуха Звёздной горы. Или, возможно, Клэр так привыкла видеть их на шее Софи, что её подводила память. Терра прекратила шарить по столу и кинула несколько тряпок для полировки поверх открытого манускрипта, распахнутого на странице, которая объясняла, как правильно заплетать гриву единорога.

– Не стой там как истукан, – сказала женщина. – Присядь. Нам предстоит много… Алмазы небесные, в чём дело? – воскликнула она, когда наконец посмотрела на Клэр. Девочка сделала шаг назад. Линзы, вставленные сейчас в оправу очков Терры, были настолько толстыми, что профессор напоминала сову. Она принялась быстро переставлять линзы. Закончив, она негромко присвистнула: – Я ещё никогда не видела такое точное олицетворение страдания. Что, во имя земли и её недр, приключилось с тобой сегодня?

Словно она видела не только лицо Клэр, но и то, что было внутри её головы, самые её мысли. Но тон её голоса был таким по-матерински тёплым, что глаза Клэр немедленно затопили слёзы. Девочка настолько сильно сосредоточилась на том, чтобы не дать им выход, что вместо этого наружу выплеснулся рассказ о том, как она провела день. Как Жеод пытался подшутить над ней; как она не виделась с Софи; как её самосветы так и не засветились, даже разок. И как она думала, что, может…

– Может, что? – внимательно слушала Терра.

– Что, может, у меня нет чудесных способностей, – выложила Клэр как на духу. Она затаила дыхание, гадая, не сделала ли она ошибку. Терра могла позвать противопризрачный караул, и сёстры оказались бы за стенами цитадели, не успев и глазом моргнуть.

– Милая, – произнесла Терра, накрывая ладонь девочки своей. – Чудеса никогда не иссякают. Они всегда присутствуют там, в материи. На самом деле чудесные способности – это умение видеть, умение находить возможности.

Клэр нахмурилась:

– Возможности?

Терра кивнула, её крупные рубиновые серьги качнулись.

– Всё вокруг обладает возможностью превращаться во что-то ещё. Всё содержит в себе тайные стремления и скрытый потенциал. Предметы хранят истории, которыми они жаждут поделиться. Какие именно, мы можем понять с помощью чудес, а затем решить, какую конкретно будем из них извлекать. Твоя сестра упоминала, что ты любишь рисовать, это так?

Озадаченная резким поворотом беседы Клэр кивнула. Девочка ощутила знакомый зуд в кончиках пальцев. Она уже так давно не держала карандаш в руке. Графит, или писчий камень, как его называли в Ардене, был для здешних мест редкостью. Такой редкостью, что даже Ковало и Акила, наиболее прославленные охотники за сокровищами среди всех четырёх гильдий, сказали, что видели за свою жизнь не больше горстки таких. Графитовые шахты закрылись много лет назад. И всё же рисование было одним из её любимых занятий. Клэр медленно опустилась в кресло, обитое розовым бархатом, готовая продолжать слушать.

– Когда ты рисуешь, – продолжила Терра, похлопав по иллюстрации с единорогом, которая лежала на её столе, – какой самый первый след ты оставляешь на листе бумаги?

Не зная точно, к чему Терра пытается её подвести, Клэр пожала плечами:

– Линию, наверное.

– А что ты рисуешь затем? – подсказала ей Терра.

Девочка на секунду задумалась. Вопрос был так прост, что она задумалась, нет ли в нём подвоха.

– Я рисую новые линии.

– Именно, – кивнула профессор. – Линия – это просто линия, до тех пор пока ты, творец, не увидишь потенциал в том, чем она может стать – нижней частью подбородка, боком яблока, изгибом улыбки. – Женщина потянулась к мочке уха и сняла рубиновую серёжку. Украшение звякнуло о стол, когда она положила его перед Клэр. – Прямо сейчас рубин выполняет простую просьбу отражать свет вокруг себя. Но когда-то эти камни, плавясь в сердце земли, создавали свет сами. Полируя рубин, ты помогаешь ему вспомнить, как он когда-то испускал собственное сияние и как он может сделать это снова. Вперёд же. Попробуй.

Клэр медленно подняла самоцвет. Взяв из рук Терры платок, она принялась протирать им камень. Ничего не произошло.

– Вспомни свои ощущения, когда ты рисуешь, – вкрадчивым голосом произнесла Терра. – Ты следуешь за линией писчего камня, высвобождая из неё образ. Здесь же ты следуешь за искрой света, побуждая её вырваться на волю.

Клэр хотела было заметить, что полировка – это не то же самое, что рисование, но Терра лишь сочла бы это отговоркой. Поэтому она сосредоточилась на крошечной искорке рубина. Закрыв глаза, девочка постаралась представить непроглядную темноту, в которой был рождён этот камень. Весь жар мира, крепко обнимавший его. Сжимавший снова и снова до тех пор, пока не потряс его молекулярные структуры, заставив их сгибаться, вибрировать, гудеть и плавиться… Что-то вспышкой пронеслось перед темнотой её закрытых век, и Клэр распахнула глаза.

Рубин мерцал у неё на ладони.

Его сияние было слабым, немногим ярче включённой днём праздничной гирлянды. Но оно было. Она убедила рубин замерцать. Она сотворила чудо.

По собственному желанию.

На неё нахлынул прилив радости, которую тотчас сменила растерянность.

– Почему это давалось мне так легко, пока я не очутилась в классе?

– Ах да, – кивнула Терра. – Софи ведь говорила что-то про пещеру и виверну. В моменты, когда мы во власти сильных эмоций, наши возможности порой удивляют нас самих. Но чтобы научиться управлять чудесной силой и призывать её, когда пожелаешь, нужна практика. Нельзя стать великим художником за одну ночь.

Клэр кивнула, но слушала она лишь вполуха. Девочка снова смотрела на ожерелье из слёз луны.

– Как полировка может помочь со слезами луны?

– Ты только что высвободила свет из камня, – сказала Терра. – А если верить Тимору Многоречивому, – она похлопала по лежащей перед ней книге ещё раз, – ближайший родственник единорогов – свет звёзд. Поскольку ты принцесса-самоцветчица, возможно, ты можешь вызвать единорогов к жизни таким же образом, каким ты призвала искру внутреннего света рубина.

Девочка посмотрела на неё оторопело:

– Серьёзно?

Терра поправила свои очки:

– Это всего лишь идея, но… – Она махнула руками в сторону своего стола и полок, которые были заставлены томами с толстыми корешками: – Все эти книги тоже начались с простой идеи. Как и все эти рисунки, портреты, скульптуры, гобелены…

Вглядываясь в слёзы луны, Клэр подумала, что они были самой прекрасной идеей из всех. Мерцание рубина, казалось, зажгло что-то в её груди. Что-то маленькое, но сильное.

– Дайте мне ткань, профессор Терра, – произнесла она. – Я готова попробовать.

Глава 7

Час спустя Клэр бродила по мраморным коридорам. Лишь глухой стук собственных шагов составлял ей компанию. Она старалась ступать неслышно. Звёздная цитадель производила впечатление места, в котором нужно разговаривать шёпотом. Она одновременно казалась величественной, как собор, и внушала робость, как библиотека. Желудок девочки урчал в этой гулкой тишине, пока она пыталась прогнать от себя чувство безысходности.

Но ей всё никак это не удавалось.

Когда она полировала слёзы луны в кабинете Терры, они легонько пульсировали в её ладонях… Но сияние так и не пробилось наружу, чуда не произошло, единороги не появились на свет. Воодушевление, охватившее Клэр, казалось, полностью улетучилось.

– Завтра мы попробуем снова, милая, – сказала профессор. Она взяла из её рук слёзы луны и убрала их обратно в ящик своего стола, после чего заперла его на ключ. – Таким вещам нельзя научиться в одночасье.

Но от Клэр не ускользнуло разочарование, которое попыталась скрыть от неё Терра. И как только девочка покинула тепло её кабинета, ей вдруг стало холодно и очень одиноко. Сейчас, следуя указаниям Терры, она поднималась по винтовой лестнице, которая должна была привести к их с Софи общей комнате. Девочка прошла мимо нефритовой статуи женщины в одеянии, ниспадавшем каменными складками. За спиной у неё были лук и стрелы. А поверх причёски из длинных кудрявых волос – корона с тремя зубцами.

Королева Эстелл д’Астора, последняя королева Ардена. Историческая героиня, которая, по легенде, обратила себя и последнего единорога в камень, чтобы спастись вместе с ним от смертоносного клинка охотника. Героиня, которая, как верит большинство жителей Ардена, однажды вернётся, возвратит в страну единорогов и выдворит из неё призраков.

Но Клэр, разумеется, уже усвоила, что легенды врут. Сердце девочки тяжело билось, когда она проскользнула мимо статуи. На лице королевы застыла холодная улыбка. Клэр надеялась, Ковало выяснил, что случилось с её изваянием на Равнинах печали: кто его разрушил и зачем. Действительно ли это были кователи, как сказал Джаспер?

– Привет!

Клэр подпрыгнула, когда из-за угла показалась кудрявая голова Ляписа, следом за которой немедленно возникли глаза-искорки Зури.

– Мы подумали, тебе понадобится помощь, когда ты выйдешь от Терры, – объяснила девочка. – Я знаю Звёздную цитадель как свои пять пальцев…

– А я – как десять пальцев, – вставил мальчик.

– …Но местечко это немаленькое, и здесь легко заблудиться, – закончила Зури, не обращая на брата ни малейшего внимания.

Здорово, что близнецы-самоцветчики отнеслись к ней по-доброму. Действительно здорово, но после всего, что Клэр пережила сегодня, доверия в ней было не больше, чем в свернувшемся клубком дикобразе.

– С чего это вы так добры ко мне? – брякнула она. Как только эти слова слетели с её языка, она практически услышала вздох Софи у себя в голове. Но вместо того чтобы посмеяться над ней, близнецы удивлённо переглянулись.

– Потому что, – ответил Ляпис, – даже принцессам иногда нужна помощь.

– И ты собираешься помочь всем нам, пробудив слёзы луны, – добавила Зури. – Как только чудеса окрепнут, нам больше не будет нужды торчать здесь и следить за тем, как бы цитадель не развалилась. Мы сможем отправиться к копям Багряной горы, увидеть живой камень Искристого моря и, может, даже побеседуем с виверной. – Слова девочки, казалось, пружинили вместе с её кудряшками. – Я даже смогу открыть пару-тройку новых минералов. И всё это благодаря тебе!

Клэр вспыхнула. Она была польщена, но в который раз ощутила тяжесть давления. Столько всего зависело от того, удастся ли ей пробудить слёзы луны…

– К тому же, – мрачно добавил Ляпис, – мы слышали, как Жеод хвастался за обедом, что устроил вам неприятности. Он вообще не должен был вести вас на ПСК. Он лишь должен был дать вам знать, что Терра опоздает. Сюда!

Клэр увидела, как Зури оттянула поеденный молью гобелен, открывая тайный проход.

– Это кратчайший путь, – объяснила она. – В цитадели полным-полно секретных коридоров. Нужно лишь знать, где их искать.

– И мы знаем! – сказал Ляпис, подходя к ним вприпрыжку. – Мама с папой отвечают за нанесение проходов на карту. Никто не знает о туннелях цитадели больше нашего.

– Кроме мамы и папы, – поправила его Зури.

Клэр последовала за близнецами, радуясь, что у неё такие проводники. Без карты преодолеть эти извилистые туннели было бы невозможно. Наконец близнецы сдвинули каменную плиту, и Клэр очутилась внизу винтовой лестницы, ведущей в их общую с сестрой комнату. Она едва успела поблагодарить близнецов, как они сорвались с места и помчались к комнатам своей семьи наперегонки.

Дойдя до пролёта, Клэр увидела шов золотистого света в том месте, где дверь соединяется с полом. Отлично. Софи вернулась.

– Клэр! – воскликнула сестра, как только она ступила за порог. – Ну наконец-то.

– Что с тобой стряслось? – спросила Клэр, оглядев сестру с головы до ног. Волосы Софи были забраны в высокий хвостик… украшенный таким количеством веточек и листиков, что их хватило бы на целое гнездо.

Софи плюхнулась на свой соломенный тюфяк и прокряхтела:

– Козы. Это было ужасно! Они съели всё! – Она подняла кончики своих волос, и Клэр увидела, что они определённо были кем-то погрызены. – Магистр Корналин запретил мне посещать другие уроки самоцветчиков. Он говорит, что «для таких, как я» слишком опасно находиться среди кучки неопытных учеников.

«Такие, как я», – Клэр знала, что означают эти слова: те, кто не владеет чудесами.

– Но при чём здесь козы?

Софи вздохнула:

– Я должна приносить какую-то пользу. Корналин отвёл меня на кухню на нижних этажах. Я весь день выполняла поручения для повара Уголя: пропалывала сорняки, разносила обеденные подносы, приглядывала за козами и всякое такое. – Подперев щеку ладонью, Софи вздохнула громче прежнего: – Никак не пойму, Клэр. Как случилось, что способность к чудесам есть у тебя, а не у меня? Это какая-то бессмыслица!

Клэр вздрогнула. Неосторожные слова сестры проникли к самому сердцу девочки. Они ужалили её ещё больнее оттого, что она и сама задавалась тем же вопросом. Но Софи, казалось, не поняла, что только что ляпнула, потому что протараторила:

– Серьёзно, денёк выдался хуже некуда.

– Мой день тоже не удался, – ответила Клэр. Она открыла шкаф, чтобы достать из него пижаму.

Софи присела:

– Да ладно. У тебя целый день были уроки чудес. Как он мог быть плохим?

– А вот так, – взвилась Клэр. – Нет ничего весёлого в том, чтобы весь день позориться! – Брови старшей сестры взмыли вверх, а рот округлился удивлённой буквой «О». – Извини, – произнесла девочка. Её рёбра словно стянуло ремнями. Она не хотела, чтобы Софи обиделась на неё. Неприятностей на сегодня и без того было достаточно. – Я просто…

– Нет, это ты меня извини, – перебила её Софи. – Я хочу узнать все подробности. Поделишься со мной?

Пока девочки готовились ко сну, натягивая на себя пижамы и убирая веточки из волос Софи, Клэр рассказала сестре, как прошёл её день. Она даже не опустила, как унизительно было сворачивать тряпки в компании первоклассников. К её удивлению, Софи заинтриговали теоретические аспекты чудес. И Клэр старалась отвечать на вопросы сестры как можно более подробно. Она пересказывала всё, что узнала от Терры, пока её рот не стал сухим, как свежевыглаженное полотенце. Наконец, убедившись, что их компа́с по-прежнему надёжно спрятан на дне шкафа, девочки задули свечи и улеглись.

– Скучаю по мобильнику, – пожаловалась Софи в темноте. – Только представь, как легко мы могли бы узнать, что выяснил Ковало.

Мобильники. Батарейки. Интернет. До чего забавно звучали эти слова в мраморных коридорах Звёздной цитадели. И до чего забавно, насколько непривычными они стали для неё в столь короткий срок. Клэр вдруг стало страшно.

Она провела в Ардене несколько недель, но у неё уже появилось чувство, словно мир Виндемира стёрт. А что, если стёрт вовсе не её дом? Вдруг стёрта она сама?

«Всё вокруг обладает возможностью превращаться во что-то ещё» – так сказала Терра. Но Клэр сомневалась, что готова к настолько большим переменам.

– Клэр. – Голос Софи из темноты вырвал её из размышлений. – Я тут подумала… А если это не кователи уничтожили окаменевшую королеву, как сказал Джаспер? Да и ни одна из гильдий низовья, если на то пошло.

Перевернувшись на бок, Клэр вгляделась в тёмное пятно в том месте, откуда вещал голос сестры.

– Что ты имеешь в виду?

– Я тут просто подумала, когда я сегодня относила обед Джасперу, я взглянула на его стол. Он был завален бумагами, но это были не письма. Больше походило на… планы сражений.

– Планы сражений?

– Ага, ну знаешь, карты с флажочками и прочим. Мне пришло в голову, что, может, Горнопристанище к чему-то готовится… что, может, это самоцветчики разрушили монолит?

– Но для чего им это? – удивлённо спросила Клэр. – Они любят королеву Эстелл. Она единственная самоцветчица, которая нравится всем.

Послышался шорох, и Клэр представила, как Софи перевернулась на бок и поморщилась.

– Я видела кухни, Клэр. На горе вообще-то не то чтобы много еды. Помимо всех этих драгоценностей, у самоцветчиков особо ничего и нет. Может, они обвиняют кователей, чтобы у них был предлог на них напасть и забрать их продукты и всё такое.

Мысленно прокрутив слова сестры назад, Клэр призадумалась над ними. Возможно, в этом есть смысл, но…

– Но почему тогда они не обвинили земледельцев? – спросила Клэр. – Ведь вся еда у них.

– О! – Софи поёрзала. – И то верно.

Софи, разумеется, просто не могла не навоображать себе самый драматичный вариант развития событий. Мама всегда говорила, что нет ничего опаснее заскучавшей Софи. Когда у сестры было чересчур много времени, её воображение срывалось с поводка и пускалось на поиски Впечатлений. В большинстве своём они были безобидными, но пару раз (например, как когда они пытались залезть на крышу ветхого сарая) не обошлось без риска для здоровья. Клэр завернулась в кокон покрывала из козьей шерсти, пытаясь отгородиться от «теорий» Софи.

– Клэрина? – прозвучал голос сестры снова, и Клэр чуть было не застонала от досады. Её ужасно клонило в сон, но сестра продолжила: – Я понимаю, день выдался тяжёлый. Но скоро ты пробудишь слёзы луны. Я в этом просто уверена. Должна быть причина, почему мы смогли добраться сюда, тебе не кажется? Существует причина, почему мы нашли дымоход. И принцессами мы оказались тоже не просто так.

Глава 8

Но на следующий день Клэр не пробудила слёзы луны.

Не случилось этого и через два дня. И даже через три.

Каждый вечер она приходила в кабинет Терры, чтобы испытать на ожерелье очередную технику самоцветчиков. Они перепробовали всё: от попытки разобрать его на гончарном круге и воздействия на него ветра и воды до самого очевидного – использования долота. Ничего не помогало. Слёзы луны оставались такими же таинственными и безмолвными, как всегда.

Клэр научилась извлекать свет из драгоценных камней, но он никогда не был таким ослепительным, как у Зури и Ляписа, и не загорался так быстро, как у Жеода. Самосветы первоклассников и то были ярче. Она едва поспевала за программой. И у неё были большие сомнения в том, что она действительно поспевает, а не отстаёт.

Через неделю после первого провального урока ПСК Клэр сидела в Минеральном павильоне. Её веки были тяжёлыми, словно камни. Всю прошлую ночь она провела практикуясь и теперь из последних сил боролась со сном.

– Вы собираетесь нас отравить? – спросил кто-то.

Клэр дёрнулась, вырываясь из оцепенения. Она что-то пропустила? Оглядевшись, она увидела, как Зури смотрит на профессора Терру, нахмурившись. Женщина ответила ученице таким же нахмуренным взглядом.

– Нет, – ответила Терра, негромко фыркнув. – Вы отравите себя сами.

В голове у Клэр была каша. Она пыталась вспомнить, о чём был сегодняшний урок. Что-то насчёт замешивания глины при комнатной температуре? Она посмотрела на свою грифельную доску, прищурившись. В верхней её части было выведено жирными буквами: СВОЙСТВА ГЛИНЫ. Ниже была записана половина предложения: «Глина – это…»

Заморгав, Клэр испуганно вытаращила глаза. Она выпрямилась на стуле, пытаясь разглядеть полностью заполненную грифельную доску ученика рядом с собой. Но, к несчастью, Берилл, самый высокий, но также самый тихий из учеников, это заметил. Метнув на неё косой взгляд, он закрыл свои записи рукой.

– Но что, если наш грааль не сработает? – не унималась Зури. Её губы сложились в тонкую линию.

Грааль. Отлично, выходит, они должны изготовить что-то вроде глиняной кружки.

Терра извлекла из кармана юбки пузырёк:

– Разумеется, у меня есть противоядие. Серьёзно, Лазурь, за кого ты меня принимаешь?

Зури вспыхнула, и Клэр заметила, что её волосы, для которых было обычным делом пружинить во все стороны разом, казались сегодня особенно прыгучими. Зури поймала на себе её взгляд, и Клэр ей смущённо улыбнулась. Девочка улыбнулась в ответ.

– Для чего они нам вообще? – недовольно пробурчал Жеод из-за своего гончарного круга.

Терра всплеснула руками, и её серьги с изумрудами зазвенели, когда она покачала головой:

– Случаев, когда грааль может пригодиться, не счесть. Берилл, приведёшь нам пример?

Берилл тут же опустил голову, поскольку весь класс обернулся, чтобы на него посмотреть.

– Ну, – промямлил он в крышку своего стола, – если в пути вы не сможете развести огонь, благодаря граалю у вас будет пригодная для питья вода, которую можно не кипятить.

Терра кивнула:

– Молодец. А кто расскажет мне теоретические основы создания грааля?

Пришёл черёд Клэр опустить голову. Она надеялась, что глаза Терры минуют её и задержатся на ком-то другом. Но не тут-то было.

– Клэр?

– Эм… – Девочка зависла. Она оглядывала комнату в поисках вдохновения – то, что надо! – Вдохновение, упорство, отвага? – предположила она нерешительно.

Терра сузила глаза, затем медленно кивнула:

– Верно, эти правила лежат в основе теории создания любого чуда. Вам действительно необходимо вдохновение, чтобы изготовить грааль, и вам не обойтись без упорства, работая над глиной, особенно когда она крошится в руках. И, разумеется, требуется отвага, чтобы рискнуть смастерить подобный предмет, даже если вам суждено потерпеть неудачу… Но какое конкретно свойство камня мы используем, чтобы отфильтровать из воды всё лишнее – и даже яд? Ляпис, может, ты мне скажешь?

Итак, вот что им предстоит сделать: вылепить из глины кружку, которая позволит пить отравленную воду без вреда для здоровья. Каким-то образом им нужно сделать так, чтобы глина среагировала на яд и отфильтровала его из жидкости. Но хотя Клэр и знала теперь, что ей предстоит сделать, у неё по-прежнему не было ни малейшей идеи, как она это сделает. Убедившись наконец, что ученики точно поняли суть задания, Терра шлёпнула по горсти влажной глины на парту каждого из них. Жеод тут же принялся сплющивать свою кучку, обрушивая на неё удары кулаков. Зури начала с того, что скатала свою в крошечные шарики. Взглянув за спину девочки, Клэр увидела, что Ляпис скрутил свой кусок в длинную тонкую змею. Клэр уставилась на свою глину. Ей очень, очень не хотелось отравиться ядом. Она неуверенно погрузила пальцы в материал и принялась за работу. Она полностью сосредоточилась на ваянии, пытаясь услышать, какую форму хотел бы принять этот конкретный комок глины. Но её глина, по всей видимости, хотела быть шишковатым блином, поскольку без конца распадалась в её руках.

– Время вышло, – объявила Терра час спустя.

Клэр закряхтела и впопыхах попыталась приделать к своей кружке ручку. На долю секунды она появилась у её грааля… но затем отогнулась и медленно отвалилась. Девочка с завистью посмотрела на парту Зури, где стояла глиняная чашка идеальной формы.

– Я сказала, время вышло! – повторила профессор. – Прошу положить инструменты на стол и поместить ваши граали в печь для быстрого обжига.

Клэр предприняла последнюю попытку прикрепить ручку на место, но у неё ничего не вышло. Девочка надеялась, что она хотя бы не была ключевым элементом фильтрации. Руками, дрожащими не от чудесной силы, а от волнения, Клэр поставила свой грааль на стойку для обжига, как велела Терра. Несколько минут спустя женщина осторожно достала из печи запёкшиеся, затвердевшие граали. У них у всех был одинаковый однотонный красно-оранжевый цвет цветочных горшков. Только один отличался от остальных. Не просто отличался, а выглядел на их фоне жалко – тот, что вылепила Клэр. Её грааль без ручки окончательно развалился и походил теперь на измятый носовой платок из жёсткой ткани. Она услышала, как кто-то у неё за спиной хихикнул. Шея девочки горела жаром стыда.

Один за другим ученики выстроились перед Террой в шеренгу. Зури пошла первой. Взяв пузырёк из рук профессора, девочка вылила каплю ярко-зелёной жидкости (по-видимому, яда) в свой грааль. Зури опасливо смешала зелёную жижу с водой, прежде чем отхлебнуть. Ничего не произошло.

– Отличная работа, Лазурь, – похвалила её Терра, одобрительно кивая и делая запись на своей грифельной доске. – Превосходный результат. – Зури радостно улыбалась.

Ляпис пошёл следующим. Его практическое испытание прошло по тому же сценарию, за исключением лёгкого шипения пара, которого не было у Зури. Терра мягко заметила, что в его глине была незаметная глазу трещина.

Желудок у Клэр сжимало и скручивало, пока ученики один за другим пили воду из своих граалей. Даже Жеод умудрился не отравиться, хотя с ним и приключилась страшная икота, когда он отхлебнул из своего сосуда.

К моменту, когда подошёл черёд Клэр, у неё так болел живот, что девочка сомневалась, сможет ли понять, отравилась она или нет. Трясущимися руками девочка взяла пузырёк у Терры. Яд был ярко-зелёного цвета. Точно такого же оттенка, как кожа ядовитых лягушек, которых девочка видела на тропической выставке в зоопарке. Осторожным движением она добавила каплю в свой грааль.

Хлоп!.. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Ученики закричали – кубок Клэр взорвался дождём шипящей воды и глиняных черепков. Зури юркнула под парту, а остальные кинулись в заднюю часть класса. В воздухе повисла едкая вонь, чем-то похожая на запах пластика, который поднесли слишком близко к плите.

Терра подбежала к окну и распахнула ставни. Вскоре внутрь залетел прохладный горный ветерок. Он разогнал облачка красной пыли, заслонявшие почерневшие, покорёженные остатки неудачи Клэр.

Тем вечером Клэр едва могла держать голову поднятой, поглощая свою порцию жилистого гуляша в обеденном зале. Со всех сторон до неё доносилось чавканье самоцветчиков, царапавших ложками по дну мисок. Даже во время ужина они не прекращали работать. Припорошённые пылью шахтёры разговаривали со взволнованной компанией архитекторов, которых девочка видела ранее этим днём, когда те свисали со строительных лесов. Профессор Пумит тоже едва притронулся к обеду, поскольку вёл беседу с мужчиной, который не выпускал из рук кирку и измерительную ленту.

Но пока взрослые, как обычно, были погружены в заботы, движение в зале не останавливалось ни на секунду. Первоклашки сновали от стола к столу, высматривая недоеденные десерты, а ученики постарше уплетали свой обед рядом с родителями, после чего мчались к своим друзьям, непременно обходя стороной шатающийся стол, за которым теперь обычно сидели сёстры Мартинсон.

Их не то чтобы игнорировали. Уж лучше бы так. Но нет, вместо этого за ними следили с безопасного расстояния. Словно между девочками и всеми остальными была стеклянная стена. И куда бы ни шла Клэр, она всюду слышала шёпот: «Принцесса». Временами ей казалось, что она видит, как родитель уговаривает своего ребёнка сесть к ним за стол, но к ним так ни разу никто и не присоединился. Она догадывалась, что дети боялись заразиться отсутствием чудесных способностей, которым страдала Софи. Но она держала эту догадку при себе.

Когда Софи заканчивала работу на кухне, ей разрешали поужинать с сестрой. Обычно у неё была наготове история о том, что она узнала (точнее, подслушала), но сегодня Софи выглядела такой же измученной, какой себя чувствовала Клэр. Голова сестры покоилась на перепачканных чернилами ладонях.

– Как прошёл твой день? – спросила Клэр.

Софи вздохнула:

– Меня заставили помогать повару Углю с инвентаризацией кухонной утвари. В наличии, – она зевнула, – ровно пятьсот двадцать четыре глиняные кружки с ручками и тысяча двести семьдесят шесть – без. На случай, если тебе вдруг понадобится эта информация.

– Мой день был ещё хуже, – призналась Клэр. Она рассказала сестре о глиняном граале и как он разлетелся по всему классу, оставив после себя твёрдый маленький комок почерневшей глины вместо обезвреживающей яд питьевой кружки.

– Гмм, – произнесла Софи, внезапно принявшая задумчивый вид. Что, как знала Клэр, не всегда было к добру.

– Что? – Клэр подвинулась на стуле и проглотила следующую ложку гуляша.

– О, да я так. Просто… стоит ли нам всё-таки доверять этим заучкам? Яд? И что насчёт тех гипнотических опалов, о которых ты мне рассказывала?

– Магических опалов, – машинально поправила её Клэр, вздрагивая. Это был урок идентификации. Девочка думала, что он пройдёт легче, поскольку не требует применения чудес напрямую. Достаточно зоркого на детали глаза. Который, как ей всё время говорили учителя рисования, у неё был. Но едва Клэр взяла в руки внешне безобидный чёрный камень, как он принялся переливаться всевозможными цветами. Она замерла, не в силах оторвать взгляда от колышущейся радуги, которая проносилась под гладкой поверхностью камня. Казалось, минерал ей подмигивал, приглашая её следовать за ним…

– Клэр. Клэр!

Она не хотела отрывать от него взгляд. Она не могла оторвать от него взгляд.

Где-то глубоко внутри Клэр знала, что это странно, но ей было всё равно. Камня было достаточно. Камень был всем, что ей нужно…

– Клэр!

Как вдруг камень высвободили из её пальцев, и чары рассеялись. С возрастающим ужасом она слушала о том, что попала в путы магического опала. Опасной частицы чудесной силы самоцветчиков, позволяющей обладателю самоцвета прельстить разум любого, кто посмотрит прямо на него. До смерти перепугавшийся мастер Пумит не понимал, как опал оказался среди тренировочных камней учеников. Он заявил, что цитадель запретила их использование ещё сто лет назад.

До конца дня ученикам было запрещено прикасаться к чему-либо серьёзнее ювелирной пуговицы. И они провели остаток вечера, повторяя материал по другим опасным и смертоносным самоцветам. С тех пор Клэр пришлось забыть про полноценный сон.

– Ага, магические опалы, уроки ПСК, яды – все эти довольно пугающие вещи, Клэр. – Софи жевала морковную палочку, но в её голосе вновь зазвучали знакомые зловещие нотки. – Мне просто интересно, что ещё они готовят.

Клэр вздохнула.

– Ты опять про подготовку к сражениям? – Софи, похоже, всё никак не могла выбросить это из головы.

– Я не понимаю, почему ты мне не веришь. – Старшая сестра отхлебнула козьего молока. – Как раз сегодня противопризрачный караул мастерил наконечники стрел, которые могут пронзать металл. Я видела, как они заходили на кухню, чтобы взять ещё столового серебра для мишеней.

– И?

– И противопризрачный караул нужен только для защиты от призраков, – пояснила Софи. – Эти стрелы изготовлены специально для металлических мишеней. А металл – это…

– …кователи, – закончила за неё Клэр. – И?

– И, – поспешила продолжить Софи, – ещё я вчера видела, как один из стражников пытался изготовить каменную стрелу. На ней совсем не было древесины. Такими стрелами они пользовались во времена Войны гильдий, чтобы земледельцы не подожгли их в полёте. Жаль, нам никак не сообщить об этом Акиле с Ковало. Говорю же, Клэр, самоцветчики замышляют какую-то…

– Софи, хватит! – Клэр выронила ложку. Её казалось, что вот-вот разрыдается от усталости. – Я знаю, из-за чего всё это.

– Это из-за того, что самоцветчики что-то задумали! – воскликнула старшая сестра.

– Нет, это из-за того, что тебе скучно. И мне жаль, но я должна сосредоточиться, или я никогда не открою слёзы луны и мы никогда не вернёмся домой.

Дом. Мама. Папа.

– Клэр, – Софи положила свою морковку, – ты не обязана делать это в одиночку.

Клэр вздохнула. Софи просто не понимала. Она старалась учить сестру чудесам каждую ночь перед сном, делясь с ней тем, что она узнала за день. Но способности Софи к ремеслу самоцветчиков не сдвинулись с мёртвой точки ни на миллиметр.

А сейчас пришло время ежевечерней встречи Клэр с Террой, на которой они испробуют на слезах луны какую-нибудь новую технику.

– Мне нужно идти, – сказала она Софи. Схватив свой поднос, девочка покинула столик.

В этот раз Клэр лучше понимала, по каким гулким коридорам Звёздной цитадели ей идти. Но у неё всё никак не шли из головы тревожные слова Софи. В полном одиночестве она брела по проходу к лестнице. Ступени вели в северную башню, в которой располагался кабинет Терры.

Дойдя наконец до двери, Клэр машинально потянулась к ручке. Кабинет теперь был достаточно хорошо ей знаком, и она могла входить в него без стука. Но что-то её остановило.

Изнутри доносились голоса. Сердитые голоса.

Она наклонилась поближе к двери, пытаясь расслышать разговор.

– Она опасна, – отрезал мужской голос. Сердце Клэр перевернулось. Голос принадлежал Джасперу.

– Она ребёнок, – напомнила ему Терра, и пульс девочки немного замедлился. Но затем она услышала третий голос.

– Если она не проявит себя в ближайшее время, мы сделаем то, что должны. – Это был магистр Корналин. Клэр услышала тра-та-там и тут же представила, как старик постукивает своей большой тростью по рабочему столу Терры. – Мы не можем позволять кому-то прикидываться королевскими особами изо дня в день. Если слух об этом дойдёт до низовья, они могут решить, что мы собираемся короновать новую королеву Ардена, а это будет означать… – Корналин осёкся.

Но Джаспер закончил мысль за него:

– Войну.

Глава 9

Душа Клэр буквально ушла в пятки. Выходит, Софи права. Они действительно готовятся к войне. Во всяком случае, похоже на то! И всё потому, что они не верят Клэр, думают, что она обманщица.

Девочка развернулась, собираясь сбежать обратно по лестнице и разыскать сестру. Послышался скрип подвинутого стула, за ним последовал голос Терры:

– Джентльмены, боюсь, я вынуждена закончить нашу встречу. Мы пугаем Клэр.

Клэр повернула голову в ту самую секунду, когда профессор распахнула дверь своего кабинета. Девочка посмотрела в увеличенные чудесными линзами глаза Терры. Неужели ей удалось увидеть её сквозь дверь? Что ещё могли видеть эти чудные очки? За спиной у Терры стоял Джаспер, разумеется, насупившись. С ними также был Корналин. Морщины на его лице сложились в гримасу изумления.

– Здравствуй, Клэр, – мягко произнесла Терра. Она приоткрыла дверь шире, пропуская девочку внутрь. – Джентльмены, боюсь, мне пора заняться моим следующим визитёром.

– Хорошо-хорошо, – ответил магистр Корналин, опираясь на свою трость. – Мне самому пора нанести визит тому аппетитному пудингу, который приготовил повар Уголь. Командир, не желаете ко мне присоединиться?

Глаза стражника сверкнули, и по коже Клэр словно поползли крошечные букашки с ледяными лапками. Сомнений здесь быть не могло: она вызывает у командира стойкую неприязнь. Он стиснул челюсти, но всё же кивнул:

– Если вы настаиваете, магистр.

Мужчины покинули кабинет, не удостоив Клэр взглядом перед уходом. Терра направилась к своему столу. Слои её аметистового платья развевались позади неё, словно сиреневый дым.

А затем, как было каждую ночь, профессор открыла ящик стола и достала из него слёзы луны.

– Я подумала, – сказала она, кладя ожерелье перед девочкой, – что сегодня мы попробуем…

– Какой в этом смысл? – неожиданно взорвалась Клэр, совсем как её грааль сегодня днём. – Зачем вы велите мне продолжать, если Горнопристанище в меня не верит?

Терра посмотрела поверх своих очков, пригвождая девочку строгим взглядом. Клэр поёжилась. Она знала: со взрослыми, в особенности с учителями, так говорить нельзя. Она ждала, когда профессор озвучит наказание, которое её ждёт: переписывание строчек по много раз; ещё больше заданий на дом; час помощи Софи с чисткой козлятников. Но вместо этого женщина сложила ладони перед собой и произнесла:

– Почему тебе так важно, верит в тебя Горнопристанище или нет?

Застигнутая врасплох, Клэр нахмурилась. Она опустила глаза на лежащую перед ней книгу. Заголовок гласил: «Словновая кость и грязь: восхождение семьи д’Астора».

– Пожалуйста, давайте без ерунды в духе «поверь в себя».

– И в мыслях не было.

Клэр подняла глаза, не понимая, поддразнивает её Терра или говорит серьёзно.

– Как я могу поверить в себя, когда всё, на что я гожусь, – взрывать недоделанные чашки? – возмутилась девочка. – Что бы я ни делала, у меня ничего не выходит. У меня есть способности к чудесам, но я не умею ими управлять. Софи…

Она осеклась.

– Софи – что? – спросила Терра, наклоняя голову к Клэр. Этой ночью профессор дополнила своё вечернее платье цвета лаванды десятком ожерелий из тигрового глаза. Они прилегали к её шее плотно, словно ворот водолазки. И хотя у Клэр на шее ничего не было, ей показалось, будто её горло что-то сдавило. Словно это на ней были все эти украшения.

– Лучше бы Софи была принцессой-самоцветчицей вместо меня, – ответила Клэр тихо.

– Почему ты так говоришь?

Девочка открыла рот, чтобы ответить, но остановилась. Она не знала, как можно описать её сестру словами. Софи была всем, чем не была Клэр. Она была храброй. Она никогда не сдавалась. Она любила приключения. И это Софи первая разгадала головоломку принца Мартина. Софи глубоко заботила судьба Ардена и его единорогов. А Клэр… скажем так, Клэр лишь хотела пробудить слёзы луны и вернуться вместе с сестрой домой.

– Потому что она этого хочет, – ответила Клэр, глядя профессору в глаза. – Она пришла в Арден в поисках Впечатления. В поисках чуда. Я пришла сюда только затем, чтобы найти её.

Терра откинулась на спинку своего кресла.

– Тебе никогда не приходило в голову, что именно поэтому чудесная сила выбрала тебя?

Удивление прошибло Клэр, словно электрический ток.

– О чём это вы?

– Софи не нужна чудесная сила, чтобы пробовать что-то новое. В то время как ты, Клэр, можешь прождать всю жизнь, надеясь сохранить всё как есть.

Девочка заморгала. Она снова почувствовала себя неуютно под пристальным взглядом Терры. Иногда зрение бывает уж слишком хорошим.

Забавно, однако, как сильно Софи нуждалась в чуде. Она втайне от Клэр сбежала в Арден, чтобы найти там лекарство от загадочной болезни. И когда единорог залечил рану в её груди на Равнинах печали, он словно излечил вместе с тем её всю целиком. По пути в Горнопристанище сестра даже заявила, что чувствует себя лучше, чем до того кошмарного лета. И Клэр ей поверила. Софи ещё никогда не казалась такой сильной или такой… Софи. Возможно, она не была самоцветчицей только потому, что обладала другой чудесной способностью – сочетанием силы и отваги.

Не в состоянии больше выносить на себе пристальный взгляд Терры, девочка спросила:

– Вы нам верите?

Профессор улыбнулась и постучала по манускрипту перед собой:

– С учётом прочитанных мной книг я верю, что ты и твоя сестра достаточно упрямы, чтобы действительно быть д’Астора.

– Я не упрямая, – возразила Клэр. – Мама всегда говорит, что со мной легко.

Терра вскинула брови:

– Так, значит, это не упрямство заставляет тебя приходить ко мне вечер за вечером, хотя мы не приблизились к пробуждению слёз луны ни на шаг? – Она помолчала. – Упрямство не всегда идёт нам во вред. – Клэр не была в этом так уверена, но ей не хотелось перечить профессору, поэтому она промолчала. – Что ж, хорошо, – произнесла Терра. Она убрала ожерелье в ящик, после чего встала из-за стола. – Идём.

– А как же слёзы луны? – спросила Клэр, продолжая сидеть в кресле.

– Не вижу причин для спешки, – ответила Терра, пожимая плечами. Тигровые глаза переливались у неё на шее. – Они могут подождать ещё одну ночь.

Клэр больше ничего не оставалось, кроме как встать и пойти за профессором.

С приходом ночи стало казаться, что Горнопристанище высечено не из камня, а из лунного света. Вдоль широких коридоров висели канделябры, украшенные мерцающими бриллиантами, в то время как узкие проходы оставались погружёнными в сине-фиолетовую темноту. Клэр слегка вздрогнула – внутрь цитадели пробрался ветерок. Казалось, он принёс с собой запах осени. Девочку не покидало чувство, будто она стоит на пороге чего-то нового, но точно не знает, что оставляет позади… или каким будет новое начало.

Терра быстро шагала по коридорам. Им почти никто не встретился на пути, за исключением пары-тройки стражников из противопризрачного караула, которые несли этим вечером службу. Клэр услышала гул. Он отличался от чудесного гудения, нараставшего в её костях, когда она творила. И всё же он осел глубоко в её груди. Звук всё нарастал, и когда они завернули за угол, девочка смогла отчётливо различить мелодию. Ещё несколько шагов, и гудение превратилось в слова:

Весна наступает, льда треснул покров,

И единорог вновь бежит из снегов.

Профессор открыла дверь, и Клэр очутилась в уютном чертоге, заполненном жителями Горнопристанища. Но самоцветчики, серьёзные лица которых девочка привыкла видеть за обедом, отнюдь не выглядели уставшими. Мужчины и женщины, которых она обычно наблюдала лишь в забрызганной глиной рабочей одежде или возвращающимися из карьера с кирками в руках, расслабленно сидели кто где. Некоторые устроились на лавках, некоторые – на подушках, разложенных на полу. Многие держали в руках глиняные кружки, над которыми тянулся, словно беззаботная мысль, пар. И все они пели:

Кристаллы запели, и звёзды в воде,

То единорог вновь везде и нигде.

Они не делали пауз между строчками, голоса плавно перетекали один в другой. Оглядывая толпу самоцветчиков, Клэр то тут, то там замечала знакомые лица: ученики сидели со своими семьями. Там был даже гадкий Жеод. Он сидел между женщиной с веснушчатым лицом и мужчиной с большой лохматой бородой. И, по всей видимости, был весьма доволен собой.

– Как называется песня? – спросила Клэр.

– «Песня о единороге», – шепнула ей Терра в ответ. – Она одна из самых популярных. Они поют её каждую ночь с тех пор, как ты к нам пришла. И знаешь почему?

Клэр покачала головой.

– Потому что самоцветчики знают: секрет минерала в его рисунке. Камни создаются кристаллическими структурами, которые повторяются снова и снова. – Терра посмотрела на девочку, приподняв бровь чуть выше очков. – Мы подобны камню. Рисунки формируются внутри камня и внутри нас. Только наши жизни создаются не кристаллическими структурами, а историями, а истории часто повторяются. И вот мы поём эту песню ночь за ночью, и это дарит нам надежду на то, что однажды единороги вернутся. – С этими словами женщина присоединилась к дружному хору. Её голос был низким и полным, словно ноты виолончели.

Ударят копыта по двери судьбы,

Единорог – взвился на дыбы,

Надежда всегда для всех нас остаётся,

Что единорог вновь однажды вернётся.

Последний куплет был допет. Клэр наблюдала, как Зури шепнула что-то Ляпису, разразившемуся тихим хихиканьем. Улыбнувшись во весь рот, Зури подняла глаза и поймала на себе взгляд Клэр. Её лицо расплылось в улыбке, и она помахала девочке, приглашая её подойти.

Терра наклонилась и шепнула:

– Иди. Присоединяйся к Лазури и остальным. Принцесса или нет, ты одна из нас. Истории повторяются. Помни об этом.

Переполняемая благодарностью, Клэр поспешила присесть рядом с близнецами.

– Здорово видеть тебя здесь, – приветствовала её Зури, широко улыбаясь.

– Не здорово, а восхитительно, – поправил сестру Ляпис.

– Ошеломительно, – нанесла Зури ответный удар, скашивая глаза к носу.

Пожилая женщина с жемчужно-белыми волосами вышла в центр и запела прощальную песню солдата, обращённую к его возлюбленной, которая поклялась превратиться в рубины и дым, если он не вернётся. Клэр слушала песню, когда Зури легонько подтолкнула её локтем.

– У Ляписа для тебя кое-что есть, – прошептала она.

Запустив руку в карман, мальчик достал из него нечто похожее на обугленный глиняный шарик.

– Это что…

Ляпис кивнул:

– Ага. Это всё, что осталось от твоего грааля. У нас в горах говорят, что первое творение нового для тебя ремесла приносит особую удачу.

– Не много из него вышло удачи, – пробормотала Клэр.

– Так и есть, – с серьёзным видом подтвердила Зури. – Ты разве не видела, как Жеод нырнул под свою парту? Немного глиняной пыли – и он буквально забился в угол! – Она улыбнулась, и Клэр почувствовала, как краешки её рта поползли вверх в ответ.

Голос певицы стал громче – солдат в песне прибыл на поле брани, а его возлюбленная отрезала себе волосы в знак верности.

– Если бы это было так просто, – вздохнула Клэр. И когда Зури и Ляпис недоумённо на неё посмотрели, она поспешила объяснить: – Проявить себя. – Даже здесь, обволакиваемая алмазным светом, девочка не могла отогнать от себя сомнения Корналина и обвинительный взгляд Джаспера. Хотя ей было приятно слышать слова Терры, это были всего лишь слова. – Мне так хочется хоть что-то сделать правильно, – призналась девочка. Ляпис сочувственно похлопал её по колену, а солдат и его возлюбленная в песне пали героической смертью на поле брани. Все их стенания и обещания были напрасны.

Чертог взорвался аплодисментами, и женщина присела в реверансе.

– «Перебранка в прииске»! – крикнул кто-то, и остальные самоцветчики весело его поддержали.

– О, мне нравится эта песня, – обрадовалась Зури, наклоняясь вперёд. Два подмастерья заиграли на скрипках энергичную мелодию, и весь чертог её подхватил. Весь, за исключением Клэр. Поначалу она пыталась подпевать, додумывая слова, но самоцветчики словно говорили на совершенно другом языке, который Клэр не улавливала.

Она медленно поднялась с подушки.

– Куда ты? – спросил Ляпис.

– Я устала, – ответила Клэр. И это была правда. Она действительно устала, к тому же ей ещё нужно было попрактиковаться. Возможно, если она проявит чуть больше усердия в полировке, ей наконец-то удастся пробудить слёзы луны. Сунув глиняный шарик в карман, девочка поспешила из комнаты.

Музыка и тепло дружного пения самоцветчиков потускнели, но Клэр ещё слышала низкие голоса, исполняющие песню горы. Она уже не могла разобрать слова, но мелодия продолжала откликаться внутри неё, посылая вверх по её рукам мурашки. На секунду ей захотелось быть среди них. Быть одной из них, а не бесполезной маленькой чужачкой, у которой есть чудесные способности, но которая не может ими управлять.

Она вернулась в их с сестрой комнату, но там никого не оказалось. Куда подевалась Софи? Не может быть, что магистр Корналин дал ей ещё поручений. Или может? Но Софи позаботится о себе сама, она всегда так делает, а вот Клэр нужна практика. Она села на кровать, скрестив ноги, и лежавший у неё в кармане неровный шарик впился ей в бедро.

Чем скорее она научится управлять своей чудесной силой, тем скорее сможет пробудить слёзы луны и тем скорее сможет вернуться домой. В мир, где её место за обеденным столом между мамой и папой. В мир, где она может подпевать песням, которые Софи всегда критикует, когда приходит её очередь мыть посуду.

Борясь с усталостью, Клэр прилежно взялась за рубиновую серьгу и полировочную тряпку. Вскоре розовый свет заструился сквозь её пальцы, и она ощутила пощипывание в костях. Но ей нужно было сделать его ярче. Сильнее.

Кусая губу, Клэр принялась натирать камень с большим усердием.

– Ты справишься, – подбадривала она мерцание, и чудесное гудение внутри её возросло. – Ну же, ты можешь!

Мерцание по-прежнему было тусклым.

Казалось, её чудесная сила иссякла после яркой вспышки, которая произошла днём. Она бессильно опустила руки, и тут дверь распахнулась.

– Клэр! – выпалила Софи, вбегая в комнату с потёртым покрывалом вокруг плеч. – Наконец-то!

– Наконец-то что? – спросила Клэр, позволив серьге упасть на кровать. Её сияние погасло ещё прежде, чем она коснулась матраса.

– У меня есть доказательство! – Софи излучала восторг. Покрывало скатилось с её плеч и изящно соскользнуло на пол. Она светилась совсем как самосветы, которыми сейчас должна была заниматься Клэр.

– Доказательство чего? – спросила девочка. Головная боль начинала пульсировать у неё в глазницах.

– Того, что я права, – с нетерпением ответила Софи. – Что нам нельзя доверять этим самоцветчикам. Они как-то связаны с тем, что случилось с каменной королевой!

– Софи… – начала Клэр.

Над ней тут же нависло лицо старшей сестры. Её тёмные волосы упали вперёд и щекотали нос Клэр.

– Я знаю, что ты собираешься сказать. Чтобы я заканчивала с теориями. Но это доказательство.

– Вообще-то я не это собиралась сказать. – Девочка сглотнула. – Я… подслушала кое-что сегодня вечером, когда ушла от тебя за ужином.

– И что же? – Софи выжидательно уставилась на сестру.

– Я слышала, как Джаспер говорил что-то о… – ей ужасно не хотелось этого признавать, но такова была правда, – о войне.

– Клэр, – произнесла Софи, тяжело плюхаясь на кровать напротив. – Это уже не шутки. Я ведь тоже слышала… кое-что, о чём не хотела тебе говорить, но…

– Софи, выкладывай!

– Я слышала, как командир Джаспер говорил с кем-то. Он сказал: «Она наше тайное оружие».

Она торжествующе посмотрела на младшую сестру, но Клэр нахмурилась:

– Тайное оружие – это кто? Королева?

Софи выразительно покачала головой:

– Нет, не королева. Клэр, ты знаешь, ты единственная, кто мог её пробудить. Думаю, они говорили о… тебе.

Девочка открыла рот, чтобы сказать, что это просто смешно: всё, на что она способна, – заставить камень сиять не ярче крылышек крошечной феи. Как она может быть тайным оружием?

«Они могут решить, что мы собираемся короновать новую королеву Ардена…»

Слова Корналина, услышанные ранее этим вечером, вновь всплыли у неё в голове, а вместе с ними ответ Джаспера.

«Война».

– С кем говорил Джаспер?

Софи пожала плечами и покачала головой:

– У меня не получилось увидеть! Он стоял за упавшим валуном, а я загоняла коз обратно в цитадель.

– То есть, – сказала Клэр со всевозрастающим беспокойством, – ты даже не видела Джаспера?

– Ну нет, но… – Софи затараторила быстрее, увидев выражение её лица: – Я знаю его голос. Я всегда вижу, когда у кого-то есть секрет, я просто знаю, что Джаспер что-то скрывает. И как я уже сказала, у меня есть доказательство.

Клэр посмотрела на решительно выставленную челюсть старшей сестры. Ей не следовало удивляться: если уж Софи вбила себе что-то в голову, она это так просто не оставит, пока не добьётся своего. Как в тот раз, когда она настояла, чтобы они развесили целый мешок мишуры по всем углам особняка двоюродной бабушки Дианы, чтобы распугать привидений, если они там были.

Это произошло всего несколько недель назад. Но по ощущениям прошла целая вечность. Словно сёстры были привидениями, которые навещали тогда свою прежнюю жизнь, в то время как их настоящие жизни были здесь и сейчас, в этом мире.

Что, скорее всего, сулило им кучу неприятностей.

– Идёт, – вздохнула девочка. – Я иду с тобой. – Потому что независимо от того, в какие неприятности девочки могли вляпаться, Клэр не могла сказать Софи «нет».

В конце концов, именно из-за этого они здесь и очутились.

Глава 10

Софи схватила подсвечник и увлекла Клэр за собой. Их шаги разнеслись по похожим на гроты коридорам эхом.

Сёстры промчались мимо гончарной мастерской, полировочной и кабинета Терры, из которого просачивался мягкий алмазный свет. Грудь Клэр сковало, будто цепями. Ей следовало бы сейчас практиковаться (ну или спать). Девочки продолжили пробираться сквозь лабиринт коридоров. Они спустились вниз по одной мраморной лестнице, затем по другой и наконец очутились у двойной двери. Её ручки были связаны вместе обыкновенной красной верёвкой: запретное крыло.

На секунду Клэр подумала, что Софи повернёт в сторону от двери и устремится по залитому ярким светом коридору слева от них. Но она слишком хорошо знала свою сестру. Разумеется, Софи подошла ближе и потянула за конец верёвки.

– Что ты делаешь? – прошептала Клэр, когда верёвка соскользнула на пол.

– Сказала же, я всё тебе покажу, – ответила Софи. Раздражения и восторга в её голосе было поровну. Она дёрнула двери на себя, за ними их ждали… очередные ступени. Сестра вытащила крошечную лампу из рукава своей туники и зажгла свет.

В синеватой темноте замерцало оранжевое пламя. Клэр уже очень давно не видела, чтобы кто-то зажигал свет без помощи магии. В этом мире волшебства и чудес обыденное казалось необычным. Даже очертания силуэта её сестры, которая шла на несколько шагов впереди неё, казалось особенным. Словно Софи была ожившим пламенем, которое танцевало на недосягаемом от неё расстоянии.

Клэр больше не боялась темноты, и всё же… тревога пробегала по её коже булавочными уколами. Пока они спускались вниз по закручивавшимся спиралью ступеням, её не покидало чувство, будто она приближается к паутине. Чувство, что там точно что-то есть, но что именно, никак не разглядеть.

Воздух вскоре стал затхлым. В нём стоял застарелый запах древности, который Клэр вдыхала до этого лишь раз: в подвале Виндемира. Она сделала глубокий вдох, вспоминая, как папа показал ей, где на каменной стене он нацарапал своё имя, когда ему было столько, сколько сейчас ей. И как он однажды нашёл древнюю реликвию (наконечник стрелы) недалеко от того места, где стояла она.

Папа. Она скучала по нему. Скучала так сильно, что от этого ей было больно.

– Отлично, – шепнула Софи несколько секунд спустя. – Сейчас не пугайся.

– Не пугаться че… ой! – Клэр издала негромкий вскрик.

Они вошли в большую круглую комнату из чернильно-чёрного камня. Её потолок был в два раза выше арочных потолков многими этажами выше. Но хотя они и находились сейчас глубоко под землёй, помещение отнюдь не было пустым. Народа здесь было полным-полно. Люди сотнями стояли по стойке «смирно». Лица их всех были обращены к центру комнаты. Клэр застыла, воздух застрял у неё в лёгких. Она ждала, что они развернутся и увидят их.

Но этого не произошло.

– Это статуи, – пояснила Софи, схватив Клэр за руку и потащив её за собой сквозь безмолвный полк. – Представляешь, целая армия из камня!

Клэр выпустила сдерживаемый в груди воздух. Камень был оранжевато-красного цвета. Цвета, который должен был напомнить девочке закаты в пустыне и уютные домики с черепичными крышами, плотно стоящие вдоль берега моря. Но с той самой ужасной ночи на Равнинах печали, когда она увидела запёкшуюся на траве кровь сестры, этот цвет напоминал ей об ужасе и потере.

Все воины были одеты в форму. У каждого из них были доспехи и копьё из чёрного камня. «Обсидиан», – Клэр узнала о нём на уроках самоцветного ремесла. Этот блестящий камень добывают из вулкана. Его края могут быть чрезвычайно острыми. Из этого камня изготовлены острия копий командира Джаспера и остальных стражников противопризрачного караула.

– Ты действительно думаешь, что они задумали что-то ужасное? – спросила Клэр. Она с тревогой смотрела на неподвижных воинов. На истории камня профессор Реликт рассказал им, что во времена Войны гильдий всё, что изготавливалось в Горнопристанище, служило для двух целей – украшения или защиты самоцветчиков. Клэр не понаслышке знала, какая у каменного рыцаря сила… а если бы каменных рыцарей было целое войско? Морозный холод пробежал по её телу. Если эти статуи двинутся маршем, их каменные ноги растопчут всё на своём пути. Деревянные дома земледельцев. Лодки прядильщиков. Человеческие кости.

Софи потянулась к одному из воинов, вытягивая каменный меч из ножен у него на поясе:

– А зачем высекать войско, если не собираешься начинать войну?

– Действительно, зачем? – произнёс чей-то голос из темноты лестницы. Сёстры обернулись и увидели, как со ступеней в пещеру сошёл Джаспер. Он приблизился к ним. В слабом свете командир казался ещё выше, чем обычно. И Клэр не сразу поняла: он просто слился со своей вытянутой тенью, которая растекалась позади него по стене комнаты. – Как вы посмели злоупотребить нашим гостеприимством? Нет, ни слова, – предостерёг Джаспер, когда Клэр открыла рот. – Как смеете вы тревожить пропавших? Как смеете вы шпионить в Горнопристанище?

– Извините нас, – пискнула Клэр. Сердце девочки забилось у неё в груди с такой силой, что она уже начала думать, не пытается ли оно вырваться на свободу. – Мы не хотели…

– Хватит, Клэр, – велела ей Софи, старшая сестра до кончиков ногтей. – Ты не обязана оправдываться. Не мы скрываем от всех каменное войско!

Командир бухнул низом копья о землю, и в комнате вспыхнули самосветы, которые до этого были скрыты от их взглядов. Глаза девочки заслезились от неожиданно яркого света. Она прищурилась, а Джаспер прошипел сквозь зубы:

– Это не войско. Это пропавшие – военный мемориал в память о всех самоцветчиках, которые полегли на поле брани.

Клэр окинула статуи взглядом. Они повторялись снова и снова, как строчки в словаре. Все эти люди погибли во время Войны гильдий? У неё поплыла голова. И это мемориал одних только самоцветчиков. А сколько ещё погибло земледельцев, прядильщиков и кователей?

– История, – произнёс Джаспер голосом твёрдым и холодным, как град, – порой бывает нелицеприятна. Идите за мной.

Девочки молча проследовали за стражником мимо глиняных воинов к лестнице. Кончик обсидианового копья мужчины блестел в тусклом свете, словно глаз.

Никто не видел, как они проносились по коридорам цитадели. Вечерние колокола давным-давно отзвонили, и к этому моменту все уже спали. Клэр гадала, как долго они пробыли в мемориале… и сколько ещё времени оставалось до утреннего боя часов, с которым начнётся очередной мучительный день обучения в школе самоцветчиков.

Но когда они дошли до двери их комнаты, Джаспер, не сбавляя хода, повёл их за собой по очередным ступеням.

– Куда вы нас ведёте? – резко спросила его Софи.

– Туда, куда вам следовало отправиться с самого начала, – произнёс он сквозь зубы, ускоряя шаг.

Софи притормозила.

– Нет, – сказала она, отчаянно мотая головой. Софи потянула Клэр за тунику, и девочка остановилась. – Мы с сестрой вернёмся в нашу комнату, – заявила она. – Мы останемся там. Я обещаю.

– А ну за мной! – рявкнул Джаспер. – Это приказ. Вам не понравится то, что случится, если вы ослушаетесь командира противопризрачного караула.

Софи схватила ладонь Клэр и крепко её сжала, но с места не сдвинулась. Глаза Джаспера сузились, и он медленно опустил остриё своего копья до уровня её сердца.

– Джаспер? – Голос профессора Терры прорезался сквозь тишину коридоров. – Что ты делаешь с принцессами?

Копьё резко поднялось, и стражник развернулся на сто восемьдесят градусов, чтобы посмотреть женщине в лицо. Она сверкала в расшитом гранатами ночном халате и подходящем по цвету ночном колпаке.

– Веду их в башню, – с нескрываемым раздражением ответил Джаспер.

Глаза Терры за стёклами очков стали ещё больше.

– Кто отдал приказ?

Командир немного помялся.

– Ну я.

Ноздри Терры расширились словно от скрываемого гнева.

– Только магистр Корналин может отдать подобный приказ, – заметила она строго.

– Эти мерзавки были в Покоях пропавших, – заорал Джаспер, по всей видимости, больше не в силах сдерживать свою ярость.

Терра метнулась вперёд, опустившиеся под оправу её очков брови казались особенно широкими.

– Как же это так, девочки?

– Очевидно, они искали новые способы подточить цитадель! – взорвался Джаспер.

– Нет, это неправда! – с жаром воскликнула Клэр.

– Тогда что вы там делали? – спросила профессор.

Девочка не знала, что сказать. Идея отправиться на ночную вылазку принадлежала не ей. Она посмотрела на Софи, и взрослые перехватили её взгляд.

Софи дерзко посмотрела им в глаза:

– Клэр слышала, как Джаспер говорил о войне, а затем…

– Как командир противопризрачного караула, – произнесла Терра усталым голосом, – Джаспер также является смотрителем мемориала. Никому другому спускаться туда нельзя. За исключением самой длинной зимней ночи, когда гильдия самоцветчиков скорбит по всему, что было утрачено. Это время, когда мы вспоминаем, почему мы никогда не должны отправляться на войну впредь.

– Но, – возразила Софи, – я тоже слышала… разное!

– Терра, – сказал стражник, отворачиваясь от сестёр. – От них одни беды. Они только что признались, что подслушивали наши беседы.

– Как бы то ни было, – ответила профессор, – решение по-прежнему за магистром, и мы должны довериться ему, полагаясь на его благоразумие. Отправляйся спать, Джаспер. Я прослежу за тем, чтобы девочки вернулись в свою комнату.

– Доверие в такие времена вещь опасная, – предостерёг её командир.

Девочки вздрогнули.

– В данном случае я не вижу оснований нарушить приказания магистра, – сказала Терра спокойно, но твёрдо.

Наконец Джаспер уступил:

– Как вам будет угодно, профессор. Корналин огласит окончательный вердикт утром. Тогда-то мы и узнаем, какая участь ждёт этих чужачек. Но будьте спокойны, как только он отдаст приказ, я лично удостоверюсь в том, чтобы их выставили вон. И тогда уж им больше не удастся водить нас за нос. – Он поспешил вниз по коридору. Клэр не сделала ни вдоха, пока он не скрылся с глаз окончательно.

– Спасибо, профессор Терра, – поблагодарила её Софи.

Женщина повернулась к ней. Её глаза гневно сверкали:

– Я не желаю знать, почему вы находились в запретной части цитадели, но проход в это крыло закрыли не без причины.

– Мы больше так не будем, – извинилась Клэр. Ей было жаль сестру, хотя во всём была виновата она.

– Другой возможности у вас и не будет, – сказала Терра. – Мне жаль это говорить, но Джаспер прав. Вероятнее всего, магистр Корналин удовлетворит его просьбу, и вы обе будете изгнаны из цитадели.

Стыд и паника всколыхнулись в груди Клэр. Она так и знала: нужно было остаться в комнате и продолжить практиковаться! Но вместо этого она потратила время впустую, и теперь они влипли в неприятности. Возможно, уже завтра её вышвырнут из школы самоцветчиков навсегда. У неё задрожала губа. Она с трудом сдерживала слёзы.

Даже Софи, казалось, лишилась дара речи.

Не в силах встретиться с Террой взглядом, Клэр опустила глаза в пол и уставилась на распускавшиеся внутри мрамора румяно-розовые прожилки.

– Извините, – только лишь прошептала она.

Обратный путь до их спальни, казалось, был в два раза длиннее, чем обычно. Как только дверь за ними захлопнулась, девочка резко повернулась к сестре.

– О чём ты думала? – закричала она.

Софи с вызывающим видом скрестила руки на груди:

– Что?

– Я говорила тебе, мне нужно практиковаться! – От волнения голос Клэр стал выше, и она начала терять над ним контроль. – Мы здесь, чтобы пробудить слёзы луны, а не для того, чтобы шпионить за Джаспером… Теперь я не знаю, смогу ли я когда-нибудь это сделать. Возможно, я вообще не принцесса-самоцветчица!

– Клэр…

– Призвать тусклый свет рубина – так себе достижение. И всё, что я сегодня сотворила, – этот шишковатый комок глины. – Она запустила руку в карман и сунула неровный шарик Софи под нос. – И как бы сильно я ни старалась, мне никак…

– Клэр. – Она почувствовала тяжесть ладоней сестры на своих плечах. – Тебе не нужно никому доказывать, что ты принцесса, потому что ты и так она, – сказала Софи. – Ты пробудила последнего единорога. Ты спасла мне жизнь. – Клэр захлюпала носом и, сделав несколько глубоких вдохов, кивнула. Софи отпустила её плечи. – Клэр… кое-что ты всё-таки сотворила. – Она взяла глиняный шарик с ладони девочки и подняла его вверх. – Может, грааль у тебя и не получился, зато маленькое глиняное яйцо вышло превосходно.

Клэр закатила глаза. Софи думала, что помогает, но это было не так. Ничуточки.

– Если оно тебе так нравится, оставь себе, – сказала она, укладываясь в кровать. – Я сдаюсь. Возможно, для Ардена будет лучше, если мы просто отправимся домой.

– Это то, чего тебе так хочется, да? – стегнули её слова Софи. – Ой, постой. Совсем забыла. С чего бы вдруг тебе хотеть домой, когда здесь ты принцесса?

Клэр посмотрела на сестру, открыв рот:

– Думаешь, быть принцессой весело? Думаешь, весело, когда над тобой все смеются и ты последняя в классе? Это ты затащила нас в Арден. И теперь, раз уж мы здесь, я просто стараюсь поступать правильно! Я не виновата, что у тебя нет чудесной силы. Не будь такой эгоисткой!

Кожа вокруг губ Софи побелела.

– Так ты думаешь, я эгоистка? – Её голос был тихим, но сдерживал всю силу надвигающегося урагана. – Тогда я впервые поведу себя не как эгоистка. Комната в твоём полном распоряжении!

И прежде чем Клэр смогла вставить хоть слово, Софи бросила глиняное яйцо на пол и захлопнула за собой дверь.

Клэр смахнула слёзы обиды тыльной стороной ладони. Софи просто невыносима! Почему она её не понимает? Почему до неё никак не доходит? И после всего, что Клэр пережила: оседлала виверну, прошла через каменный лес, столкнулась с Роялистами, – почему она всё равно позволяет сестре заставлять её делать то, чего она делать не хочет? Почему её по-прежнему так волнует, что Софи о ней подумает?

И вот уже Клэр разозлилась на саму себя. Ей теперь ни за что не заснуть. А утром она предстанет перед магистром Корналином с его кольцами.

Клэр накрылась одеялом с головой и позволила слезам заполнить душную темноту. В глубине души она надеялась, что завтра не наступит никогда.

Глава 11

Завтра, как оказалось, уже наступило. Сон Клэр был недолгим, отчего у неё теперь было такое чувство, будто ей насыпали в глаза песка. Она потёрла веки. Первые лучи солнца проникали в их с сестрой комнату.

Это было их последнее утро в Горнопристанище.

Краткий остаток ночи девочка провела, ворочаясь с боку на бок. И когда она не пыталась мысленно считать овец (или коз, как бывало в последнее время), её голову заполняли мысли о маме и папе. Она так по ним соскучилась! Клэр вспомнила, что родители сказали ей не так давно перед выпускным в пятом классе. Она тогда волновалась из-за перехода в среднюю школу и из-за того, что навсегда оставляет начальную школу позади. Папа поймал её взгляд в зеркале заднего вида и, улыбнувшись, сказал, что, если она так сильно переживает, он поможет ей с маскировкой, чтобы осенью она смогла тайком проникнуть обратно в пятый класс. А мама дотянулась до неё с переднего сиденья и похлопала её по колену. «Конец чего-то одного всегда означает начало чего-то нового», – сказала она.

Но что-то новое не всегда означает что-то хорошее. Чего хорошего в том, что их с Софи выставят из Горнопристанища с позором?

Взглянув на кровать Софи, она увидела, что на ней никого нет. Сестра так и не вернулась.

Горечь наполнила сердце девочки, смешиваясь со страхом очутиться за стенами Горнопристанища без защиты Ковало или Акилы. Её желудок сжался. Как долго им придётся искать Акилу? И когда они её найдут, отведёт ли их женщина обратно к старому колодцу или её так сильно огорчит неудача Клэр, что она не станет им помогать?

Клэр громко застонала. Ей нужно встать. Ей нужно придумать план. Сделав глубокий вдох, она свесила ноги с кровати и направилась к гардеробу, в котором они прятали свои дорожные рюкзаки и компа́с.

– Ай! – Острая боль пронзила ногу девочки, и на глазах у неё проступили слёзы. Посмотрев вниз, она увидела, что наступила на маленькое глиняное яйцо, которое Софи бросила ночью. Только это было не яйцо, а дурацкий шарик. Наступить на него оказалось больнее, чем на детальку лего. Вдобавок ко всему он раскололся.

Что ещё хуже, она практически слышала, как Софи говорит: «Видишь? Теперь он ещё больше походит на яйцо!»

Если бы только открыть слёзы луны было так же легко, как расколоть яйцо!

Как яйцо.

И вдруг её осенила мысль. Идея, которая могла помочь им остаться в Горнопристанище…

Крепко сжимая глиняное яйцо в ладони, девочка выбежала из комнаты и помчалась вниз по коридору до кабинета Терры, в который она ворвалась без стука.

– Клэр! – Профессор изумлённо посмотрела на неё, оторвав взгляд от гобелена. – Если ты здесь, чтобы обсудить ваше изгнание, боюсь, нам придётся подождать до…

– Яйцо! – вскричала Клэр. – Мы всё делали неправильно. Мы обращались со слезами луны как с камнями, тогда как с ними нужно обращаться как с яйцами. Их не нужно полировать, или обтачивать, или плавить. Их нужно высиживать!

Она положила глиняное яйцо на стол и посмотрела на Терру, ожидая услышать радостный возглас. Но вместо этого женщина грустно покачала головой. Длинные аквамариновые серьги легонько коснулись её плеч.

– Это хорошая мысль, Клэр. Собственно, я и сама прорабатывала эту идею. – Печаль проступила в увеличенных линзами глазах профессора. – Но чтобы высидеть яйцо, о нём многое должно быть известно: насколько тёплым оно должно быть, как долго нужно поддерживать эту неизвестную температуру. В случае с единорогами… Скажем, есть одна теория. Я как-то о ней читала. Согласно некоторым моим исследованиям, вместо того чтобы сидеть на яйце, как курица, или ожеребиться, как лошадь, единорог должен дотронуться своим рогом до слёз луны, когда они будут для этого готовы. – Она вздохнула, и её серьги заблестели, словно невыплаканные слёзы. – Но это лишь теория. И кроме того, как мы знаем, в Ардене нет единорогов. Уже много лет нет. – Грусть в её глазах казалась такой глубокой, что Клэр испугалась, что утонет в ней, как в бездонном колодце. Испугалась того, что не в силах это исправить. – Вот почему я предлагала тебе испробовать на них разные виды чудес, – объяснила Терра. – Думаю, только единорог мог бы дать нам ответы на эти вопросы. А как известно, единственного выжившего единорога в последний раз видели три сотни лет назад в конце Войны гильдий.

Клэр собиралась понимающе кивнуть, но вдруг остановилась.

Потому что технически то, что сказала Терра, не было правдой. Уже нет.

Ковало велел Клэр никому не рассказывать об этом. Он взял с неё обещание для её же собственного блага и блага последнего единорога. Было очень опасно посвящать других в то, что она освободила его из камня.

Но, собственно, даже если бы она рассказала правду, навряд ли ей бы поверили.

Но Терра всегда была к ней так добра. И, окидывая взглядом комнату, в которой единороги были повсюду, Клэр поняла, что никто во всём Ардене не обрадуется новости о том, что единорог жив и здоров, больше Терры. Никто не поверит Клэр так охотно, как она.

Она надеялась, что Бесцепные её поймут.

Сделав глубокий вдох, девочка произнесла:

– Профессор, мне нужно вам что-то сказать…

Она сделала это. Слова соскользнули с её языка, как одна из тех красивых сказок перед сном, которые ей читали, когда она была совсем малышкой. Она рассказала о каменном единороге и своей роли в его исчезновении. Как с помощью собственной крови и чудесной силы ей удалось освободить волшебное создание и спасти сестру за секунду до того, как единорога и след простыл.

Когда Клэр закончила, Терра сидела очень-очень неподвижно. Затем она переставила несколько линз на своих окулярах, задержав пальцы минуту-другую на каждой и пристально глядя при этом на девочку.

Клэр гадала, правильно ли она поступила. Возможно, ей следовало послушать Ковало. Возможно, она всё испортила. Неведение становилось всё более невыносимым.

– Вы мне верите? – не выдержала она.

Поджав губы, Терра наконец кивнула, а затем сделала кое-что ещё более удивительное – она улыбнулась.

– Благодаря очкам я вижу, что ты говоришь правду, но я бы поверила тебе и без них. – Она поднялась. – Это невероятно. То, что ты мне сообщила, имеет огромную важность. Собственно, это всё меняет. – Женщина принялась расхаживать по узкому пространству своего кабинета. – Думаю, ты и сама понимаешь, что мне необходимо поговорить с Корналином. Но должна тебя предупредить… Если мне удастся убедить его в правдивости твоего рассказа, нас ждёт ещё больше работы. Для начала тебе предстоит пройти ещё один тест.

У Клэр засосало под ложечкой:

– Какой тест?

– Итоговое испытание, – ответила профессор. – Испытание, которое подтвердит сказанное тобой навсегда и для всех. Потребуется подготовить Тронный зал. И я уверена, большинство жителей Горнопристанища захотят на это посмотреть. Пожалуйста, прекрати грызть ногти.

Вздрогнув, Клэр вытащила пальцы изо рта.

– Но, профессор, – сказала девочка, – что, если я случайно взорву что-нибудь ещё? – Она кивнула на глиняное яйцо, которое по-прежнему лежало на столе.

Терра наклонила голову. Её длинные серьги звякнули со звуком, похожим на шелест китайских колокольчиков. На заднем плане слышалось шуршание стоявших на столе песочных часов: крохотные сапфиры непрерывно пересыпались через горловину. Наконец она кивнула и, потянувшись к ящику, достала из него…

– Карандаш! – воскликнула Клэр, когда профессор аккуратно вложила его ей в руку.

– Он принадлежал великой умелице-самоцветчице Шарлотте Полынь. Вон там её рисунок, – сказала Терра, кивая в сторону одного из изображений единорогов, которых на стене было не счесть. – Говорят, она изобрела первый алфавит Ардена с его помощью. Я хочу, чтобы ты его взяла.

– Вау, – восхитилась девочка. Он не был похож ни на один из обычных жёлтых карандашей, которыми она рисовала дома. Его древесина не была покрашена, и на ней сохранились маленькие узловатые шишечки, из которых прежде прорастали листики. Карандаш был совсем маленький, не больше её мизинца. – Но почему я?

– Ты усердно работала, пускай слёзы луны пока и не пробудились. И он может тебе пригодиться, если…

Терра осеклась, но Клэр поняла, что она хотела сказать. Если она завалит итоговое испытание. Если её выдворят за стены Звёздной цитадели. Если они столкнутся с призраками. Клэр ухватилась за карандаш, как за спасительную соломинку. Возможно, он вместе с её новыми навыками спасёт их с сестрой жизни, и они доберутся до старого колодца целыми и невредимыми. А возможно, он и вовсе им не понадобится. Возможно, она пройдёт тест, как все того хотят. Возможно, ей ещё удастся вернуть единорогов. Она сжала карандаш так сильно, что костяшки её пальцев побелели.

– Если ты та, за кого себя выдаёшь, всё будет в порядке, – сказала Терра, словно снова прочитав её мысли. Закрыв ящик, она повернулась и посмотрела в глаза Клэр напоследок: – Ты призовёшь единорога, которого ты освободила из камня. Я в тебя верю. Придя, он пробудит слёзы луны, и тогда правду увидят все и тоже поверят в тебя. – Она ненадолго замолчала. – Но, Клэр, я должна тебя предупредить. Если ты не пройдёшь испытание… магистр не даст тебе третьего шанса.

Глава 12

Единственным, что звучало громче собравшейся в Тронном зале толпы, был стук сердца Клэр. С минуты на минуту должны были протрубить фанфары. И когда это случится, она должна будет открыть дверь комнаты ожиданий и взойти на помост для итогового испытания.

Она уже жалела, что поругалась с сестрой прошлой ночью. Конечно, ей не хотелось отвлекаться на очередные выходки Софи в такой важный день, но ей хотелось, чтобы сестра была сейчас рядом с ней. Она бы сжала её ладонь и сказала бы ей, что всё будет хорошо. Но Софи вместо этого наверняка дулась на неё где-нибудь на кухне. Знает ли она вообще о том, что Клэр дали последнюю возможность проявить себя? Шум стоял такой, словно посмотреть на итоговый тест собрались все жители Горнопристанища от мала до велика, как и предсказывала Терра.

У Клэр вспотели ладони. Возможно, есть маленький шанс, что Софи не слышала об этом событии. Но куда более вероятным казалось то, что она решила его пропустить. Софи не объявилась ни когда Терра помогала Клэр сменить наряд на более подходящий случаю, ни когда Зури заплетала её волосы, а она подумала, как кстати сейчас пришлись бы ловкие пальцы Сены (а ещё лучше мамины).

И когда профессор проводила Клэр в комнату ожиданий, девочка с опаской заглянула за шторы. Она предполагала, что Софи может прятаться за ними, поджидая подходящего момента, чтобы выпрыгнуть и её напугать.

Но Софи там не было.

Клэр старалась убедить себя в том, что это к лучшему. Она по-прежнему злилась на Софи за то, что та втянула её в неприятности. Клэр позволила себе дотронуться до карандаша. Она настояла, чтобы Зури вставила его ей в причёску. Благодаря этому она немного приободрилась, но не то чтобы совсем воспрянула духом.

Клэр принялась расхаживать по маленькой комнате взад-вперёд, шелестя по полу шлейфом. Наряд, который подобрала для неё Терра, был реликвией, сохранившейся со времён правления д’Астора. Это синее платье было сшито с большим вкусом. Его длинные рукава ниспадали на пол переливами шёлка. Единственным его украшением был серебряный пояс, расшитый сапфирами. Камни окаймляли талию Клэр и струились вниз по подолу. При таком поясе и пышной юбке оно должно было весить немало, но профессор Терра немного поколдовала над камнями, отчего те стали лёгкими как пух. Или, быть может, это её новые навыки самоцветчицы облегчали ей ношу.

За дверью послышались радостные возгласы и сразу же за тем – бурные аплодисменты. Сердце Клэр забилось чаще, она поспешила повернуться… Напрасно она поспешила.

Послышался треск! Девочка наступила на шлейф своего наряда и теперь летела головой вниз.

Ей всё же удалось не упасть на колени, но тут за дверьми заиграли фанфары.

Её выход.

Охваченная волнением Клэр выпрямилась, поправила юбки и одним толчком открыла тяжёлую дверь.

Когда она вышла в Тронный зал, у неё перехватило дыхание. В отличие от остальных помещений цитадели зал не был отделан мрамором с розовыми прожилками. Вместо этого он состоял целиком из янтаря. Сотни лет назад, ещё до Войны гильдий, земледельцы преподнесли самоцветчикам этот подарок. Так они отблагодарили их за печные камни, которые сохраняют тепло даже в разгар зимы.

Символ дружбы двух гильдий. Пускай теперь янтарь – камень, в начале своего жизненного пути он был смолой дерева. В его липкую сладость попалось не одно насекомое, а если легенды не врут, то и многие тайны этого мира. Прозрачность янтаря пропускала сквозь него солнечные лучи, которые заливали всё вокруг тёплым светом цвета кленового сиропа: переливчатого оттенка, красноватого, как осенний лист, и ещё более тёплого, чем золото.

Голоса жителей Горнопристанища поднимались к потолочным балкам, пока Клэр шла к середине помоста, где её ждал Корналин. Магистр Горнопристанища, как обычно, опирался на ручку трости в форме бараньей головы. Хотя он и выглядел уставшим, его тёмные глаза блестели неуёмной энергией, пока девочка шла к нему навстречу. Ей словно в тысячный раз напомнили, что другого шанса у неё не будет.

Клэр задрожала от волнения. Её взгляд скользнул к постаменту. Голова девочки стала ватной, у неё заложило уши. На толстой фиолетовой подушке лежало нечто, похожее на длинную сосульку. Предмет поблёскивал в солнечном свете. Это что-то вроде волшебной палочки? Что они попросят её сделать? За всё время в Горнопристанище Клэр ни разу не слышала о чудесах, для которых требуется палочка! Она почувствовала себя так, словно кто-то выскреб её ложкой почти подчистую, и теперь внутри у неё осталось одно только сердце, сотрясавшее всё её тело. Что, если она что-нибудь случайно взорвёт, как было с глиняным граалем?

Наверное, у неё были дикие глаза, поскольку магистр Корналин жестом подозвал её подойти ближе. Едва Клэр встала рядом с ним, как хор голосов стих.

– Клэр Мартинсон, – прогремел Корналин поверх воцарившейся тишины. – Мы собрались здесь сегодня из-за истории, которой ты поделилась с профессором Террой. О возвращении последнего единорога, недавно освобождённого из камня тобой. – Страх поднялся в горле девочки, едкий и горький, но она кивнула, и Корналин продолжил: – И вот, прежде чем приступить к итоговому испытанию, мы, народ Горнопристанища, просим тебя выслушать наш рассказ. Рисунки повторяются, как и истории. Готова ли ты нас выслушать? – Клэр неуверенно кивнула. – Замечательно, – произнёс Корналин.

Голос и выражение лица старика были бесстрастны. Он отступил чуть в сторону, и Клэр увидела, что на помост поднимается профессор Терра. Она и сама переоделась, после того как оставила Клэр в комнате ожиданий, и теперь вся сверкала от россыпи рубинов и топазов на её туалете. Всякий раз, как она делала шаг, её платье колыхалось холодным пламенем. Клэр поняла: уж если профессор надела на себя столь торжественный наряд – пиши пропало. Её ждёт отнюдь не ещё один из тех простых тестов, что она проходила в её кабинете на протяжении последних недель. Это испытание будет совершенно иным.

И Клэр не имела ни малейшего представления о том, что оно будет собой представлять.

Пока Терра перелистывала позолоченные страницы книги, которую принесла с собой, девочка разглядывала собравшихся.

В первых рядах сидела стайка учеников. Они были одеты в свою синюю форму. Позади них расположились подростки-подмастерья в белых туниках с синей окантовкой. Остальная часть зала была заполнена представителями самых разных самоцветных профессий: гончарами, стеклодувами, ваятелями, рудокопами, и не только. Но хотя глаз там было предостаточно, чтобы коленки девочки застучали под длинным подолом её платья, она не видела среди них Софи.

– В те незапамятные времена, когда в Ардене ещё не началось кровопролитие, – прочитала Терра вслух, её голос беспрепятственно пронёсся по Тронному залу, – Арденом одиноко правил вдовец-король. Одна только у него была отрада: наблюдать за тем, как его единственное дитя играет на хрустальной флейте.

«Флейта!» – Глаза Клэр упали на постамент впереди. Теперь-то она разглядела, что на сосульке было три небольших отверстия. Вот только это была не сосулька, а хрустальный музыкальный инструмент.

– Дочь короля, – продолжила Терра, – была для него светом в окошке. Но вот пришёл чёрный день, и сразила её хворь. Не играла она больше на флейте, и, хотя многие пытались, никто не сумел её исцелить.

Голос женщины будто эхом повторял слова из другой истории – той, что Клэр вспоминать не хотела. Потому что прошло не так много времени с того дня, когда мама с папой усадили девочку рядом и сказали ей, что Софи останется в больнице чуть дольше, чем они думали, потому что врачи не знают точно, как поставить её на ноги. Как её вылечить. Она легонько вздрогнула, как если бы отгоняла от себя воспоминание, и постаралась сосредоточиться на рассказе профессора.

– Но вот королю поведали, что живёт в лесу за водопадом под звёздами старица, что может знать нужное лекарство. И отправился король в путь. Прибыв наконец к той, что жила за водопадом под звёздами, он предложил ей все сокровища королевства за исцеление дочери. «Что толку мне в королевских богатствах, – ответила старица. – Здесь есть всё, что мне нужно. Вот только не вижу я звёзд». И отдал тогда король ей свои глаза, и сказала она ему, что дочь его под силу спасти одному лишь единорогу. Возвратился король в свой дворец, но сколько бы удальцов он ни посылал, никому не удавалось изловить чудесного зверя. Возвратился король к старице, что жила за водопадом под звёздами, и спросил её, как поймать ему единорога. Взамен предложил он всю свою власть. «Что толку во власти твоей, – ответила старица. – Здесь всё, что мне нужно. Вот только нет у меня голоса посильней, чтоб подпевать водопаду». И отдал тогда король ей свой голос, и сказала она ему, что единорог непременно приходит на выручку невинной душе, уготовили которой жестокую участь.

Ужас вонзился в горло Клэр шипами: «Жестокая участь» – что они попросят её сделать?

– И вот, – продолжила Терра, уже не глядя на страницу перед собой. Вместо этого она смотрела прямо в толпу самоцветчиков. – Вывел король свою хворую дочь на поляну и вонзил кинжал в сердце отрады своей. Пролилась королевская кровь на траву, и предстал наконец перед ними единорог. В слезах король бросился в ноги благородного зверя, моля, чтобы спас тот любимую дочь. Поднялся единорог тогда на дыбы: в гневе, в ярости, в ужасе. Лишь коснулись алмазные копыта земли, наклонилась его голова, остриё замерло у королевского сердца. – Клэр ахнула. – Но! – Голос профессора разгорелся вновь. – Не вонзил он тогда свой рог во вдовца-короля. Подошёл зверь к принцессе. И её угасавшее сердце прошептало желание девушки: чтобы отец был прощён. Доброта усмирила зверя праведный гнев, и тогда он исполнил желание короля. Прикоснулся он рогом к сердцу принцессы. Желание, что посеяно было в душе, дало ростки и расцвело, и вот уже вся она была его свет и жар. Радостным всполохом приветствовал свет перемену, заключая в объятия дочь короля. А когда наконец он погас, увидал король, что наделал: дочка его, единственное дитя, свет в оконце, стала единорогом, что не знает ни болезни, ни старости. – Терра ненадолго замолчала. – Король спас свою дочь и вместе с тем потерял, ведь нет у чудесных созданий родни среди людей и семья им лишь ветер да звёзды. Отпустил он тогда свою дочь, даровав ей тем самым спасенье.

Негромкий вздох вырвался из груди Клэр. Картина, которую изобразили слова профессора, была прекрасна, и руки девочки так и чесались нарисовать превращение принцессы здесь и сейчас. Она задавалась вопросом, осталась ли девушка на миг просто девушкой, но с жемчужным рогом-спиралью. Или, может, сперва её волосы стали молочно-белыми, словно единорожья грива.

Терра помолчала ещё немного, собираясь с мыслями.

– Возвратившись домой, дунул король в хрустальную флейту принцессы, но не вышло из неё ни звука. Закручинившись пуще прежнего, одиноко бродил он по коридорам дворца… Но вот как-то ночью услыхал сладкозвучную песню той флейты.

Клэр оторвала взгляд от Терры и посмотрела на лежавший перед ней инструмент с новым изумлением. Её ладони вспотели ещё сильнее, каждая клеточка её тела дребезжала от волнения. Девочка в который раз оглядела толпу, ища в ней лицо Софи. Почему её здесь нет?

– Исполненный радости, ринулся он по коридорам, ища свою дочь, – продолжила Терра. – Привела его песня в сад, где играл на принцессиной флейте мальчишка из слуг. Был там и единорог, что внимал каждому звуку. Единорог, в чьих глазах была вера в чудо, наполнявшая некогда очи принцессы. – Терра закрыла книгу. Очевидно, она собиралась зачитать концовку по памяти. – И сделал король слугу своим сыном и полноправным наследником. И с тех самых пор флейта поёт лишь у губ истинного наследника Ардена. И уж если наследник сыграет на ней, непременно прибудет единорог, чтобы дать ему своё наставленье.

Терра наклонила голову, словно предоставляя истории возможность трижды пролететь над слушателями перед тем, как проникнуть в их сердца. Воспользовавшись молчанием, Клэр взглянула на флейту. Под хрустальной поверхностью инструмента, там, где его касались солнечные лучи, танцевали крошечные радуги. Она задумалась, что, быть может, именно так выглядит чудо, когда ты способен его разглядеть: что-то кипучее и яркое, что лежит почти на поверхности, но всё же ещё скрыто. Возможно, дар самоцветчицы всегда был её частью, даже дома, даже в Виндемире. Просто он прятался, совсем как эти крошечные радуги, до поры до времени или пока солнечные лучи не упадут на них под правильным углом.

Затем профессор отошла в сторону, и внимание собравшихся вновь переключилось на магистра Корналина. Он так тяжело навалился на свою трость, что Клэр испугалась, как бы она не надломилась под его весом. Но когда старик заговорил, его голос был крепок:

– Клэр Мартинсон, знай, если ты нас обманешь, ты подвергнешь ваши с сестрой жизни опасности и тебя будут судить за разрушение каменных изваяний единорога и королевы. Ты утверждаешь, что являешься потомком принца Мартина д’Астора, верно?

Девочка сглотнула, затем кивнула.

– Клэр Мартинсон, ты утверждаешь, что являешься старшей наследницей принца Мартина, в жилах которой течёт кровь самоцветчицы, верно?

И вновь Клэр кивнула, но в этот раз она прикусила губу, чтобы не выкрикнуть: «Софи старшая! Наследницей должна быть она!» Девочка лихорадочно оглядывала толпу, но сестры там по-прежнему не было. Её это пугало и огорчало – как бы сильно сёстры ни ссорились в прошлом, они всегда прощали друг друга. Почему Софи не пришла? Корналин задержал на ней свой взгляд. Не моргая, он задал последний вопрос:

– Клэр Мартинсон, ты утверждаешь, что являешься единственной истинной принцессой, которая наследует весь Арден, верно?

Слово, вертевшееся на кончике языка Клэр, было маленьким, не больше камешка. Но даже камешек может стать основанием горы.

Девочка расправила плечи и сделала вдох. Как ни крути, она не могла сейчас пойти на попятный.

– Да, – ответила Клэр. Пускай её голос и был немногим громче шёпота, он отрекошетил от янтарных стен, без конца повторяясь, как если бы она говорила «да» отдельно каждому из собравшихся.

Склонив голову самую малость, Корналин жестом подозвал к себе Клэр. И тут девочка увидела, что в другой руке он держит маленькую стеклянную коробочку, внутри которой лежит ожерелье Софи из лунных камней.

– Тогда мы, народ Горнопристанища, предлагаем тебе сыграть на хрустальной флейте и призвать единорога в наше поселение.

Девочка удивлённо заморгала:

– И это всё? А как же… как же слёзы луны?

Старик поджал губы.

– Как Терра, вероятно, объяснила тебе, для того чтобы помочь единорогам родиться на свет, скорее всего, нужен другой единорог. Если наша теория верна и слёзы луны – это своего рода яйца, тогда пробудить их должен именно единорог, а не принцесса. А если то, что ты нам рассказала, правда, где-то в Ардене всё ещё бродит последний из их рода, и на него наша последняя надежда.

Девочка с усилием сглотнула. Выражение лица Корналина было суровым. Он в самом деле поверил в то, что она им рассказала? Что розовый шрам-звёздочка на ключице Софи оставил рог единорога, который спас её сестру от смерти?

В любом случае испытание докажет, что она говорит правду.

У неё должно получиться.

Единорог, которого она пробудила из камня, последний единорог Ардена, придёт к ней. Это единственный способ. Всё остальное она уже перепробовала. Она окажется права. Иначе…

Нет, сейчас не время думать об этом.

Подходя к постаменту, Клэр заметила, что в зале поднялось гудение. Не то гудение, что наполняло её, когда она творила чудеса, а энергия, которая, казалось, переходила от самоцветчика к самоцветчику, с упованием смотревших на флейту. Это был голос надежды.

Вдохновение, упорство, отвага, – правила создания чудес промелькнули в голове Клэр, прежде чем она взяла в руки инструмент. Флейта была прохладной, как вода в ручье, и гладкой, как морская ракушка. Её пальцы с такой лёгкостью скользнули к клапанам, словно инструмент вырезали специально под неё. В жилах у неё зазвенела трель трепетного ожидания. Она посмотрела на Терру, профессор ободряюще ей кивнула.

«Истории, как и рисунки, повторяются».

В который раз девочка вспомнила, как у неё перехватило дух от красоты единорога, которого она видела на Равнинах печали. Он возник из камня пламенем белого света. Она никогда раньше не видела ничего столь великолепного. Эта картина была подобна песне, подобна чистейшей радости, которую она знала.

Клэр поднесла флейту к губам.

Не осталось никаких сомнений; восторг, наполнявший комнату, был теперь почти осязаем. Края инструмента сверкали в янтарном свете, словно хвост кометы. Как если бы флейта летела по ночному небу, собирая лучи лунного света и сияние звёзд.

Сделав вдох, Клэр закрыла глаза… и дунула.

Выпуская воздух из лёгких, она почувствовала, как что-то поднимается изнутри её к флейте. Что-то неистовое, неизведанное и необузданное. Что-то, похожее на надежду. Что-то, похожее на единорога. Таким счастливым, чистым и чудесным было это чувство, что ей захотелось плакать.

Вот только из хрустальной флейты не вышло ни звука.

Из лёгких Клэр будто выкачали весь воздух. Она сделала судорожный вдох. В зале стало

тихо,

тихо,

тихо.

Сжав флейту покрепче, Клэр дунула ещё разок, в этот раз посильнее. Но из инструмента не просочилось ни звука, ни даже тени шёпота. Она дунула ещё, выталкивая воздух до тех пор, пока кровь не прилила к её щекам, пока у неё не закружилась голова и отчаяние не начало засасывать её в свою трясину.

Барабаны громко забили в её ушах, и на секунду ей подумалось, что это звук сотен пар ног, мчащихся на неё. Но затем она поняла – это стук её перепуганного сердца.

Что она сделала не так?

Клэр инстинктивно посмотрела на дверь, и в это мгновение в зал ворвалась Софи. На ней струилось бледно-лиловое платье. Её волосы впервые за долгое время не были забраны вверх. От лица их убирал ободок с прозрачной вуалью.

С ходу поняв, что произошло, она закрыла лицо руками. Сестра наконец пришла – как раз вовремя, чтобы стать свидетелем самого большого позора Клэр.

Клэр провалилась.

Единорог не пришёл.

Она ощущала острое разочарование зала кожей. Ёрзанье беспокойных ног по полу напоминало раскаты далёкого грома.

– Но, магистр, я почувствовала чудесную силу! – выпалила девочка, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Корналина. Лицо старика было безмятежно, как озеро. – Что… что это значит?

Она оглядывала толпу дикими глазами. Где единорог? Всё, что она видела, – скорбные и одновременно возмущённые лица. Среди них она заметила Ляписа и Зури. Близнецы посмотрели на неё сочувственно. Корналин покачал головой, и откуда-то из первых рядов до Клэр донеслись рыдания.

Джаспер зашагал по проходу между рядами, его обсидиановое копьё сверкало, словно глаз. Дойдя до помоста, он опустил остриё, направляя его в грудь девочки.

– Это значит, – ответил командир, разрубая тишину пополам с лёгкостью рабочего, разламывающего камень, – что ты не принцесса. И что ты солгала.

Софи бросилась к ней на защиту. Она обняла сестру.

– Всё хорошо, – шепнула она ей на ухо.

Но это было не так.

– Самозванки, как я и думал. – Джаспер стукнул низом копья по полу: – Противопризрачный караул, схватить их!

Глава 13

Не принцесса. Не принцесса.

Вынесенный Джаспером вердикт накатывал на Клэр снова и снова, словно волны, пытающиеся её утопить. Противопризрачный караул был не менее безжалостным, их чёрные копья немедленно хлынули к ним с сестрой.

Горло девочки будто обволокло арахисовой пастой. Она не могла ни вдохнуть, ни пошевелиться. Она почти не моргала.

– Стойте! Куда вы их отведёте? – спросил Ляпис, выходя из толпы.

Зури тут же потянула брата назад, чтобы он не мозолил глаза и без того разъярённым стражникам. Но магистр его услышал. Он повернулся к девочкам. Выражение его лица – наполовину гнев, наполовину отвращение, приправленное разочарованием, – заставило Клэр отшатнуться.

– Их поместят в башню-темницу, – объявил магистр Корналин во всеуслышание. – Чтобы обезопасить от них всех жителей Горнопристанища.

Стражники повели Клэр и Софи по проходу. Толпа расступилась. Уже во второй раз за сутки сестёр гнали мимо двери их спальни всё выше и выше до самого верхнего этажа цитадели. В этот раз никто не пришёл к ним на выручку.

Стражники затолкали девочек внутрь темницы. Клэр слегка споткнулась о неровный плитняк, которым был вымощен пол. В башне было темно, лишь немного света проникало сквозь узкую прорезь окна на стене да крохотный квадрат, вырезанный в двери. Жуткий скрежет сотряс воздух, когда квадратное окошко задвинули.

Тишина заполнила тесную камеру. Удушливая тишина набилась в уши, глаза, рот и нос Клэр, совсем как темнота, заполняющая помещение.

– Клэр? – донёсся до неё в темноте голос Софи. Мгновение спустя сестра положила ей на спину ладонь. – Что… что стряслось?

– Не знаю. – Клэр беспомощно покачала головой. Она притянула к груди колени и уткнулась в них лицом. – Я думала, я принцесса… Я думала, что освободила единорога из камня, но, может… может, этого и вовсе не было.

– В смысле? – спросила Софи. И хотя в темноте Клэр видела только очертание силуэта сестры, она поняла, что та внимательно её слушает.

– В смысле, – поспешила объяснить девочка, – я была напугана! Там были Роялисты, повсюду твоя кровь и призраки. Когда они подходят к тебе, они словно замораживают твоё тело, но не только его. Всё, из чего ты состоишь, – твои мысли, секреты, твою… твою душу. Что, если… что, если они заморозили мой разум и я всё это придумала? Может, мне просто приснился страшный сон? – Она плотнее прижала колени к груди. Потаённый страх, не дававший ей покоя с той неудачи на уроке самоцветчиков, вгрызся в неё с новой силой. Неужели она так увлеклась своим титулом, идеей своей исключительности, что позабыла обо всём остальном? – Ой! – Что-то твёрдое ткнуло Клэр между рёбер, заставив её распрямить спину. – Эй!

– Ты опять жалеешь себя, Клэрина, но я не дам тебе раскиснуть. – Руки сестры схватили Клэр за запястья, и девочка почувствовала, как её поднимают на ноги. – Если ты начнёшь сомневаться в себе, всё и впрямь будет потеряно. А пока давай пробежимся по тому, что у нас есть. – В тусклом свете Клэр разглядела поднятый вверх палец Софи. – Во-первых, мы знаем, что ты освободила единорога из камня. Это факт. Его изваяние было там, а теперь его нет. Это единственное объяснение, и, как мы знаем, это правда. – Софи выставила следующий палец. – Во-вторых, ты точно разговаривала с… ездила верхом на виверне. В-третьих, твои рисунки ожили. В-четвёртых, ты сделала так, чтобы те самоцветы замерцали.

– Вышло не очень ярко, – страдальческим голосом заметила Клэр. – И я взорвала свой грааль.

Софи пожала плечами:

– Я уверена, что ты самоцветчица, Клэр, вдобавок довольно могущественная. Наверное, именно поэтому твои творения продолжают взлетать на воздух. Ты слишком могущественная.

Клэр покачала головой:

– Ну, не знаю. Я совсем запуталась. Даже если это правда, я всё равно завалила испытание. Я не наследница Ардена. Я не могу призвать единорога, а это означает, что мы по-прежнему не можем пробудить слёзы луны. Выходит, всё без толку?

Софи пожала плечами:

– Возможно, но если ты начудишь нам немного света, уже будет неплохо. – Она легонько подтолкнула сестру локтем.

Клэр попыталась выдавить из себя смешок, но в действительности ей было не до смеха. И всё же предложение Софи было дельным. Девочка принялась полировать один из сапфиров, украшавших подол её платья. Почти мгновенно она ощутила покалывание в пальцах и гудение в костях. Последнее эхом вторило едва уловимому напеву кристаллических решёток сапфира. Искренняя улыбка осветила её лицо, когда свет заструился из камня.

– Вау, – выдохнула Софи. – Видишь? Так гораздо лучше.

Пролившийся из самоцвета свет был мягким и чистым. Клэр теперь видела сестру всё в том же бледно-лиловом платье, расшитом серебряными листиками, а также всё пространство крошечной камеры. В одном углу лежал тонкий соломенный тюфяк, в другом стояло деревянное ведро. Когда Клэр посмотрела на голые каменные стены, её сердце сжалось ещё сильнее. На них не было ни единого просвета: ни мышиной норки, ни даже трещинки, не считая щели двери. Без инструментов самоцветчиков отсюда не выбраться. Девочка негромко вздохнула. Свет не только не приободрил её, но и открыл ей глаза на то, насколько плохи их дела.

– Эй! – Софи дотронулась до плеча Клэр. – Могло быть и хуже. Они могли выставить нас за ворота на ужин призракам. Спорим, до Ковало дойдут слухи об этом и он придёт за нами. Возможно, Акила уже нашла единорога. Вот почему он не пришёл на твой зов!

Клэр кивнула. Не потому, что поверила Софи, а как раз по обратной причине. Но ещё она знала, что сестра по-прежнему считает своим долгом заботиться о ней, совсем как сама Клэр считает своим долгом заботиться о Софи.

– Уверена, ты права, – ответила девочка, подходя к тюфяку, чтобы присесть.

Софи кивнула:

– Вот увидишь.

Несколько часов спустя Клэр разбудил скрип: окошко в двери открылось снова. Что-то упало на пол с глухим стуком, и окошко с лязгом закрылось. Клэр поспешила потереть сапфир, а Софи подошла к маленькому свёртку, завёрнутому в ткань. Это его просунули в их темницу секундой ранее.

– Бутерброды, – сказала Софи, протягивая один Клэр. – Козий сыр, козлятина и… какая-то зелёная штукенция.

Клэр села рядом с сестрой и откусила кусок от своего бутерброда. Хлеб был чуточку суховат. Софи осторожно разгладила салфетку, в которую были завёрнуты бутерброды, и положила её на пол. После чего принялась осторожно отделять ингредиенты своего бутерброда друг от друга. Маму эта её привычка почему-то всегда выводила из себя. Софи нравились все части бутерброда; ей просто не нравилось, когда их сочетали вместе.

– Клэр! – вдруг воскликнула сестра. – Как думаешь, что это? – Она указала на пятно на салфетке. Вот только это было не пятно. Клэр подняла сапфир и ахнула от увиденного. Точно таким же мелом, каким ученики писали на грифельных досках, на бумаге были начерчены тонкие линии, похожие на… – Это карта цитадели! – торжествующе объявила Софи. – И, кажется, существует проход, который выведет нас отсюда. – Она ткнула пальцем в одну из линий. И верно: на их башне-темнице было отмечено две двери. Пунктирные чёрточки шли от их темницы через стены к чему-то вроде кухонного подвала. – Вот, выход здесь!

– Но кто её нарисовал? – спросила Клэр, в её голосе слышалось сомнение. – Кто нам помог? Возможно, это ловушка.

– Глянь, здесь нацарапано что-то ещё… – Софи показала на уголок карты.

Клэр взяла салфетку в руки и внимательно присмотрелась:

– Это «Л» и «З». Сокращённо… Ляпис и Зури!

Перед глазами у неё пробежала картинка: лица близнецов, просиявшие, когда она присела рядом с ними на вечернем пении. Девочка как-то слышала, что преданность самоцветчиков граничит с упрямством. Она не знала точно, чем заслужила их дружбу, но была им за неё благодарна. Подняв взгляд, Клэр увидела, что Софи уже успела вскочить на ноги и теперь постукивает по каменным блокам.

– Думаю, им можно доверять, – заключила девочка. – Они всегда были добры ко мне на уроках…

– Отлично. Потому что мы либо остаёмся здесь, пойманные в ловушку, либо выбираемся отсюда, рискуя быть пойманными. Не то чтобы у нас был выбор, верно?

– Что ты делаешь? – спросила Клэр, пропуская вопрос сестры мимо ушей.

– Ищу вход в секретный туннель, – пояснила Софи. – Так делают в фильмах. Если за стеной пусто, звук будет глухим.

– Когда стучишь по камню, звук всегда глухой, – заметила Клэр.

Кулак сестры завис в воздухе.

– Тогда предложи что-нибудь! – вспылила она. – Мы не знаем, сколько у нас времени до возвращения Джаспера. Нужно выбираться отсюда.

Клэр оглядела темницу. У неё скрутило живот. Здесь так много камней, как им понять, где искать? Её взгляд вновь скользнул на клочок с картой. Вообще-то на нём не было никаких подсказок, как выбраться из башни. Прищурив глаза, Клэр задумалась, действительно ли эта салфетка была картой. Возможно, сёстрам так отчаянно хотелось видеть перед собой план спасения, что их воображение дорисовывало линии до чего-то большего, чем они на самом деле были. Возможно, это просто какие-то линии.

«Какие-то линии».

– Постой, – произнесла Клэр, поднимаясь и гася сапфир. – У меня идея.

– Что ты делаешь?

– Дай мне минуту, – ответила девочка, водя руками по цементным швам, ощупывая их вдоль и поперёк. Отлично. Паста, скреплявшая блоки вместе, была одной из форм породы. А чудесам самоцветчиков подвластны любые виды камней. Цемент соединял всё вместе, формируя из стены единое целое. Клэр взяла салфетку и приступила к полировке.

Призвать свет из цементной пасты было не так легко, как из алмаза или хотя бы сапфира. Цемент приходилось уговаривать, напоминать ему о том времени, когда он ещё был песком, известью и водой, смешанными вместе, – когда он ещё не затвердел.

Медленно по цементным швам начало подниматься слабое мерцание – не ярче свечки на торте. Оно очерчивало каждый отдельный блок и каждую отдельную плиту.

– Ничего не понимаю, – сказала Софи, становясь рядом с Клэр. – Что ты делаешь?

– Цемент склеивает все камни вместе, – принялась объяснять Клэр, не переставая водить по стене салфеткой. Кожа на её ладонях начала саднить, а пальцы будто онемели, но она всё полировала стены и пол. – Если здесь и впрямь есть потайная дверь, она не может быть приклеена к остальным блокам, верно? Хотя она и должна плотно прижиматься к их краям, вокруг неё не будет цементного шва. Вот я и ищу большой камень, который не очерчивают такие линии.

– Вроде этой плиты? – Софи показала на большую тёмную полоску на полу.

В целой камере только эта плита не была очерчена светом. Девочка улыбнулась сестре:

– Именно.

Позабыв про бутерброды, девочки провели следующие несколько часов в попытках подцепить дверь кончиками пальцев… безуспешно.

– Просто ничего не бывает, – напомнила Клэр Софи, когда та начала было жаловаться.

– Да знаю я, знаю. Мама говорила это всякий раз, как мы шли к врачу.

– И что ты на это отвечала?

Софи хмыкнула:

– Что, если ей угодно, её могут истыкать иголками вместо меня.

Клэр слегка улыбнулась. Она терпеть не могла разговоры о том времени, когда Софи болела. Но сейчас оно казалось таким далёким, что над ним можно было смеяться без опаски. Их прежний мир, мир, из которого они поднялись сюда по дымоходу, начинал казаться расплывчатым, в то время как Арден был таким живым и таким реальным. И хотя в настоящем мире болезнь Софи начала возвращаться, единорог из камня исцелил её. Арден исцелил её. Это всякий бы заметил.

А как только они вернутся домой, это непременно заметят и мама с папой.

Девочка повернулась к плите-люку.

– Вот если бы у неё была ручка… – пробормотала она.

– Жаль, при тебе нет твоего карандаша, – заметила, тяжело вздыхая, Софи.

– О! – Клэр подняла руки к своей причёске, которая уже давно превратилась во что-то среднее между ульем и гнездом, и вытащила из неё карандаш. – Мне его дала Терра. Но как он нам поможет?

– Отлично, – оживилась Софи. Всё ещё стоя на четвереньках, она похлопала по плите: – Почему бы тебе не нарисовать вот здесь ручку?

– Что?

– Угу, – ответила Софи. – Я видела, как ловко ты обращаешься с карандашом. Ты умеешь сделать так, чтобы рисунок выглядел реалистичным, словно фотография. Возможно, если ты нарисуешь ручку, она тоже станет реальной.

– Не думаю, что это так работает, – заметила Клэр. – Иначе нарисованные мной единороги ожили бы. Или я создала бы путь домой.

Софи наклонила голову, но ничего не сказала. И Клэр поняла, что сестра не вымолвит ни слова, пока она не испытает её теорию. Набрасывая полукруг, девочка пыталась представить, как выглядят дверные ручки в её мире. И как одна из них будет выглядеть в слабом свете цемента. Держать в руке этот карандаш ей было не так удобно, как тот, что она потеряла в пещере виверны, но было здорово рисовать снова. В подобных чудесах она разбиралась.

– Не забудь винтики, – подсказала Софи. – Без них она не будет поворачиваться. – Клэр закатила глаза, но последовала совету сестры. – Ого, выглядит вполне себе, – заключила Софи несколько минут спустя. – Попробуешь?

Вернув карандаш в своё гнездо из волос, Клэр наклонила голову. Софи была права. Ручка выглядела неплохо. Вообще, если слегка прищуриться, она казалась очень даже реалистичной. Дотянувшись до неё, девочка попыталась её сжать, но её пальцы лишь скользнули по голому камню.

– Не работает, – сказала Клэр. – Я говорила, что ничего не выйдет.

Софи отпихнула её локтем:

– Дай я.

Клэр отпрянула, её шёлковая юбка зацепилась за горную породу. С несчастным видом она посмотрела на струящуюся ткань. В таком платье впору сидеть на пиру с кубком в руке. Не годится оно для побега из тюрьмы.

– Получилось! – прошептала Софи торжествующе.

Клэр резко подняла голову:

– Серьёзно?

– Угу, она плосковата, но если я её подцеплю… Назад!

Плиты под ними застонали. Затем медленно подались, открывая глазам девочек каменную лестницу. Она уходила вниз спиралью.

– Неужели… неужели у меня получилось? – ахнула Клэр.

– Не без моей помощи, – заметила Софи. И когда она произнесла это вслух, Клэр поняла, что так оно и есть. Может, это её чудесная сила сотворила ручку, но без сестры она ни за что бы до этого не додумалась. Словно Софи создавала собственные чудеса. Чудеса, вдохновлявшие Клэр. Добавлявшие чудесам Клэр яркости и силы. Сёстры Мартинсон были одной командой. Поднявшись на ноги, Софи расправила свои юбки. Она сделала вдох и принялась изучать карту-салфетку в мерцании, испускаемом сапфирами Клэр.

– Думаю, я знаю, куда ведёт этот путь. В кухонном подвале есть желоба. Раньше их использовали, чтобы быстро спустить военное снаряжение с горы. – Она немного поморщилась: – Поначалу я приняла их за мусоропровод. Повар Уголь объяснил мне, что к чему.

– Тогда идём, – сказала Клэр. – Чем скорее мы выберемся из Горнопристанища, тем скорее найдём Ковало и вернёмся домой. – В голове у девочки возникли образы мамы и папы. Она задумалась, сколько времени прошло с тех пор, как они с сестрой поднялись по дымоходу в последний раз. Тревожились ли о них сейчас родители?

– Домой, – мягко повторила Софи. – Но как же слёзы луны? Мы что, просто оставим их здесь?

В голове Клэр промелькнули белые камни. Слёзы луны. Единороги. Возможно, им не суждено было пробудиться. Возможно, принц Мартин не планировал, чтобы эти чудесные создания вернулись в Арден.

– Будет лучше, если слёзы луны останутся здесь. В руках самоцветчиков, – тихо сказала Клэр. – Я не принцесса. И если только истинная принцесса может пробудить единорогов, нет смысла брать их с собой.

Софи притихла, задумавшись.

– Если мы вернёмся домой, я столько всего упущу, – произнесла она наконец.

На секунду Клэр подумала о друзьях, которых она здесь встретила: о Нэте и Сене; Акиле и Ковало; даже о Зури и Ляписе. Но они с Софи – нежеланные гости в Ардене. Самоцветчики принимали их за шпионок, земледельцы – за воровок, а кователи знали, что они нарушили законы гильдий. Оставаться здесь было небезопасно.

И теперь, когда Софи поправилась, не было ни единой причины, по которой им следовало бы здесь быть. Но всё же ей не хотелось выглядеть в глазах сестры трусихой. В особенности после всего, через что они прошли.

– Где ещё мы можем быть в безопасности? – спросила она.

Софи пожала плечами:

– Мы будем в безопасности, если призовём единорога. Не зря же я это стянула. – Она вытащила из длинного рукава своего одеяния что-то вытянутое и хрупкое: хрустальную флейту.

– Софи! – ахнула девочка. – Зачем ты это сделала? Флейта не работает. И они заметят, что она пропала!

– Они также заметят, что пропали мы. Вот почему нам нужно поторапливаться, глупенькая, – сказала сестра, хватая Клэр за руку.

Девочка посмотрела на ступени:

– Но мы даже не знаем дороги!

– Разумеется, я тоже об этом помню. – Софи достала бронзовый компа́с из кармана своего платья. – Ты, может, и владеешь чудесами, зато я планирую наперёд. Ну всё, идём.

Глава 14

На лестницах и в туннелях было темно – хоть глаз выколи. Лишь крупицы света просачивались сквозь щели между каменными блоками. Клэр волей-неволей пришлось потушить сапфир. Если свет проникал внутрь, он также мог проникнуть наружу.

Казалось, они бегут уже не один час, хотя прошло всего несколько минут. Девочки сняли обувь, чтобы создавать как можно меньше шума. Ноги Клэр начинали болеть – пол тайных проходов был сделан из неровного камня. Тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием сестёр, давила на Клэр. Словно они бежали по внутренним органам цитадели. Мрак был таким густым, что порой казалось, будто дышат сами стены.

Как вдруг наполнявшую проход тишину нарушили.

До них донёсся мужской голос. Здесь внутри есть кто-то ещё?

Но нет, голос раздавался из щели в стене. Схватив юбки, Клэр направилась вперёд как можно быстрее. Она надеялась, что клацанье сапфира о сапфир, которыми было расшито её платье, примут за грохот старых труб.

Сквозь щель пробилась полоска света.

– И что говорят земледельцы? – спросил мужской голос.

Клэр застыла. Это был Джаспер!

– Земледельцы не хотят быть в этом замешаны. – Второй голос, женский, просочился сквозь стену, отвечая на вопрос стражника. Клэр нахмурилась. Было в этом голосе что-то знакомое… Софи резко остановилась, и Клэр чуть в неё не врезалась. Сестра, как и она, явно узнала голоса. – Всего неделя, – продолжила женщина, – и ты станешь магистром Горнопристанища. И все самоцветчики будут подчиняться твоим приказам. Тебе лишь нужно выполнить свою работу.

– Я уже её выполнил, – мрачно произнёс Джаспер. – Я упрятал самозванок в темницу. Не понимаю, чего ещё от меня хотят Роялисты.

Мысли закрутились в голове Клэр, она прижала пальцы к виску. Софи оказалась права! Самоцветчики (во всяком случае, Джаспер) действительно что-то замышляли. Она похлопала сестру по плечу, извиняясь за то, что не поверила ей. Но вместо того чтобы посмотреть на неё, Софи опустилась на колени и припала глазом к щели.

Клэр охватило любопытство. Она перегнулась через присевшую сестру и, последовав её примеру, заглянула в щель.

Она увидела небольшой кабинет. Плитки на его полу образовывали шахматный узор. Скромный камин был затоплен чем-то, что придавало пламени вишнёво-красный цвет. Единственным украшением, которое удалось разглядеть Клэр, были обсидиановые копья, торчавшие над каминной полкой веером, словно перья в хвосте индейки.

Джаспер сидел за столом. Напротив него расположилась седовласая женщина в голубой мантии. Женщина, которая преследовала Клэр во снах, – Мира Бахрома.

Для большинства жителей Ардена Мира Бахрома была прославленным историком-прядильщицей, которая проводила большую часть времени, собирая истории вдоль реки Роны. Все гильдии уважали её как человека правды и чести.

Но мало кому было известно, что Бахрома (образованная, умная, практичная) также была лидером Роялистов. Это тайное сообщество верило, что королева Эстелл, пробудившись ото сна, победит призраков и вернёт единорогов и благодаря ей чудеса расцветут вновь.

Именно Мира Бахрома приказала Роялистам убить Софи в ту ужасную ночь на Равнинах печали. Она была готова пожертвовать чем угодно, даже жизнью ребёнка, ради возможности освободить королеву из камня, чтобы та уничтожила призраков раз и навсегда. Что было бы замечательно, будь это правдой.

Но правда заключалась в том, что на самом деле королева была злодейкой. Именно по её приказу истребили единорогов на Изумрудных равнинах, которые с тех пор носят название Равнин печали. Это пустынное и пыльное место… а также дом для разрушенных теперь каменных изваяний королевы и единорога. Девочку кольнуло между лопаток. Что произошло с монолитом?

– Мастер Джаспер, – произнесла Бахрома, голос которой был чересчур добрым, – знаете ли вы, почему земледельцы часто позволяют целым лесам сгорать дотла? – Профессор не стала дожидаться ответа: – Потому что болезненные и слабые деревья порой невозможно излечить. Порой огонь необходим, чтобы стереть ошибки прошлого, чтобы на месте опустошения возник новый, более сильный лес. Чудеса гильдий слабеют, правление магистров не помогает нам избавить страну от призраков, и дети продолжают появляться на свет без способностей к чудесам. Пришло время обратиться к прошлому, чтобы отыскать наше былое величие. Пришло время сносить стены, чтобы отстроиться заново.

– Госпожа Бахрома, какой конкретно план у Роялистов?

Женщина медленно поднялась. Красное пламя обводило фигуру женщины по контуру, как если бы её очерчивала раскалённая лава.

– Война, – ответила она.

– Что насчёт девчонки? – спросил стражник. – Она всего лишь ребёнок.

Историк улыбнулась:

– Её смерть станет ключом к нашей победе.

Тёплая ладонь Софи накрыла рот Клэр, но поздно: удивлённое аханье прошло по туннелю эхом.

– Что это было? – резко спросила прядильщица, прерывая свою речь.

– Вы о чём?

– Я слышала что-то за стенами. – Бахрома завертелась как ужаленная. – Твои люди шпионят за мной, Джаспер?

– Нет. – Голос стражника немного надломился, и Клэр поняла, что ему страшно. Немудрено. Девочка однажды наблюдала, как Мира чуть не раздробила рёбра взрослого мужчины всего одним обрывком нитки. – Цитадели не одна сотня лет, профессор. Какие только вредители не копошатся за её стенами.

– Судя по звуку, это что-то покрупнее грызуна, – заметила Бахрома. – Но я тебя предупредила. Если ты мне врёшь, я найду способ это выяснить. Отведи меня к самозванкам.

Послышался скрип стула. Джаспер встал со своего места. Клэр затаила дыхание, слушая, как их шаги приближаются к двери. Затем последовал щелчок – за ними закрылся замок.

– Вперёд, – сипло прошептала Софи. – Нам нужно убраться отсюда, пока они не поняли, что мы сбежали!

Ужас нахлынул на Клэр. Безжалостный удар страха, который заставит её пойти ко дну, если она не сдвинется с места. Прямо сейчас. Она бросилась бежать.

Пока они мчались по проходу, девочке послышался сигнал тревоги. И крики самоцветчиков вдалеке.

Вскоре в воздухе повисли запахи кухни. Они приближались к краю карты. Они приближались к свободе.

Софи опять остановилась, и Клэр в неё влетела. Нос девочки расплющился о спину сестры.

– Мы на месте, – объявила Софи, хватаясь за большой рычаг, выступающий из стены. – Это грузовой жёлоб.

– Ты уверена, что это не опасно?

– Нет.

– Софи…

Где-то над их головами послышался громкий лязг. В этом не было никаких сомнений: самоцветчики узнали об их побеге.

Софи дёрнула рычаг, и в полу открылась огромная дыра. Внутри её была кромешная тьма. Сестра быстро завязала шнурки туфель Клэр вместе и перекинула их ей за плечи, чтобы руки девочки были свободны.

– Садись! – велела она. Клэр сделала, как было сказано. Она коснулась кончиками пальцев пола и, кажется, ощутила величавое гудение мрамора. Возможно, она наконец начала осваиваться со своими самоцветными способностями. – Следи, чтобы носки смотрели прямо, – наставляла её Софи. – И ничего не бойся!

– Что?..

Толчок в спину, и она почувствовала, как съезжает вниз… с шумом влетая в темноту.

Глава 15

Клэр закричала, когда в ушах у неё засвистел ветер. Она не упала в пустоту. Она в неё съехала. Не было видно ни зги, но девочка понимала, что повсюду вокруг неё мрамор. Она ощущала его прохладную поверхность ладонями и чувствовала шелест своего шёлкового платья о камень.

Клэр поскорее крепко зажмурилась и постаралась сосредоточиться на мраморе. Кончиками пальцев она ощутила мелкие песчинки, а под ними воспоминания породы о высокой температуре и давлении, о плавлении в топке сердца земли.

«Мне не нужно тепло, – пыталась она сказать мрамору. – Достаточно твоего блеска – твоей способности мерцать».

Пальцы начало пощипывать. Вокруг неё медленно расцвёл свет, исходивший от гладкой мраморной горки, с которой она неслась вниз. Мигая, он отражался от сапфиров, которыми был расшит её наряд. Наконец Клэр разглядела, что происходит. Она проносилась по огромной мраморной трубе, изгибавшейся и петлявшей подобно хомячьему лабиринту. Всякий кусок мрамора, по которому съезжало её платье, мерцал несколько секунд, после чего растворялся во тьме. Она была словно плот света в море теней.

– Красиво! – крикнула позади неё Софи. Выгнув шею назад, Клэр увидела голые пятки съезжавшей за ней следом сестры. – Возможно, приземляться…

Но Клэр неожиданно скатилась за поворот и не услышала окончания фразы: «Возможно что?»

Труба, казалось, перешла в горизонтальное положение. Ещё один неожиданный поворот спустя Клэр вылетела из туннеля прямиком в лес.

Она резко затормозила на ковре изо мха, остановившись у самой кромки озерца, наполняемого водопадом. Девочка заморгала.

– Отойди! – Вопль Софи вырвался из туннеля эхом. Клэр едва успела отскочить в сторону, как сестра совершила рядом с ней жёсткую посадку. Софи ненадолго присела. Она выглядела ошарашенно. После чего шлёпнулась обратно на мох, широко раскинув руки и ноги, как если бы собралась делать снежного ангела. Её юбка превратилась в лиловое недоразумение, понизу свисали серебристые нитки. – Получилось быстрее, чем я ожидала, – призналась она между глубокими вдохами.

Клэр скрестила руки, но подниматься не стала. Она сомневалась, что прямо сейчас сможет устоять на ногах.

– А чего именно ты ожидала?

Софи простонала и не без труда приняла сидячее положение.

– Посадки помягче, к примеру. – Она принялась натягивать ботинки обратно.

Оглядываясь по сторонам, Клэр увидела, что они в середине лесной прогалины. Откуда-то издалека донёсся щебет утренней пташки. Приближался рассвет.

– Тогда где мы?

Сморщив нос, Софи наклонила голову:

– Думаю, где-то на Звёздной горе, возможно, на полпути вниз.

Поднявшись на ноги, она подошла к зеркальному озеру. Фиолетовая лента Софи слишком сильно сползла назад, и её волосы, которые обычно были гладкими как шёлк, сейчас скорее походили на узловатую баскетбольную сетку.

Возле зеркального озера сестра походила на завядший цветок… немного грустная и одинокая. Но в подобную минуту Клэр было не до этого.

– Ты не знаешь? – спросила она, её голос поднялся до визга. – Тебе не захотелось уточнить это прежде, чем сталкивать меня с горки высотой в полгоры?

– Прошу, не драматизируй, – сказала Софи, доставая из своего кармана компа́с. – Ты цела. И во всяком случае, мы на свободе.

– Нет, мы не на свободе, – возразила девочка. – Не вполне. Мы больше не под защитой стен Горнопристанища. Все наши вещи по-прежнему там, включая всё, что могло бы спасти нас от призраков. – Она замолчала. До неё дошёл весь ужас, заключённый в этом слове, только когда она его произнесла.

Пока сёстры в Ардене, они никогда не будут свободны.

Куда бы они ни шли, что бы они ни делали, их повсюду подстерегает опасность. Прежде в их руках было великое сокровище единорога, а теперь слёзы луны для них потеряны, заперты в холодных стенах Горнопристанища. Всё, что у них осталось, – флейта. Да и та не играет. И принцесса, которая совсем даже не принцесса, а всего лишь пешка Роялистов.

Роялистов, которым была нужна новая Война гильдий. Роялистов, которым была нужна она.

Мёртвой.

«Её смерть станет ключом к нашей победе».

Страх сжал желудок девочки и хорошенько его тряхнул. Она сложилась пополам, думая, что её сейчас стошнит на траву.

Тёплая ладонь сжала её плечо.

– Дыши, – посоветовала ей Софи. – Дыши глубже.

Клэр послушалась, и минуту или две спустя её желудок успокоился, хотя она и не могла сказать то же самое про свои мысли.

– Я хочу домой, – промямлила она. Слова вырвались прежде, чем она смогла их остановить.

Софи отпустила плечо Клэр и достала из кармана компа́с.

– Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, Клэрина. Но ты должна взять себя в руки. Нам нужно идти.

– Знаю! – воскликнула Клэр. – Нам нужно идти домой.

Покачав головой, Софи открыла компа́с:

– Сперва нам нужно пойти к Ковало и Акиле, где бы они ни были. Нам нужно их предупредить. Как только мы это сделаем, обещаю, Клэр, мы пойдём домой.

– Но… – Щелчок захлопнувшейся крышки компа́са не дал ей договорить.

– Сюда! – позвала Софи, переходя на бег.

Вздохнув, Клэр поспешила за ней.

Бывало, они ходили в походы всей семьёй. Клэр их обожала. Особенно по весне, когда всё вокруг пахло свежестью и молодой зеленью. Но бежать вниз по горе, спасаясь от разъярённой гильдии и кровожадного тайного сообщества, было совсем не то. В каждом лёгком дуновении ветерка, трепавшем хвою, чувствовалось что-то зловещее. И когда ветки ударялись одна о другую, она не могла избавиться от мысли, что этот звук похож на щёлканье зубов.

Однако сёстры не могли бежать всё время. Когда они перешли на шаг, Клэр задумалась, что они скажут маме с папой. Возможно, родители даже не заметили, что девочки пропали. Время в Ардене бежало иначе. Иногда оно пролетало так быстро, что в этой стране проходили целые месяцы к тому моменту, когда Софи возвращалась той же ночью в Виндемир. А иногда, как тем ужасным утром, когда Клэр проснулась и обнаружила, что Софи нет, оно будто замедлялось. У девочки трещала голова, когда она пыталась думать об этом.

Они делали передышки, чередуя бег и ходьбу, и остановились лишь раз, чтобы собрать немного ягод, которые, как сказал им Ковало, можно есть без опаски. После чего снова пустились бежать.

Тени начали удлиняться, а свет окрасился в золотые тона вечера быстрее, чем Клэр считала это возможным. Красота, да и только, – не знай она, что за этим последует: холодная ночь, полная ещё более холодных теней. Теней, вгрызающихся в твоё тело и разрывающих его на части. Ночь, полная призраков.

Оглядываясь по сторонам, Клэр задумалась, где призраки прячутся днём. Девочка предположила, что они живут под землёй, куда не проникают даже лучи яркого летнего солнца. Она прикинула, что они могут жить в дуплах деревьев. И если это так, возможно, они прячутся у них под носом в эту самую секунду.

Она вздрогнула, пытаясь прогнать жуткое чувство. Больше никаких плохих мыслей. Никаких наихудших сценариев. Она будет думать только о том, что красиво.

Например, о единорогах. Единорог, которого они высвободили из камня, прогнал призраков. Во всяком случае, на какое-то время.

– Эй, Софи? – обратилась Клэр к сестре, когда они перешли на шаг. – Что ты знаешь о единорогах?

– Не так много, – ответила Софи, отодвигая палкой колючий кустарник, чтобы они смогли пройти. Свободной рукой она сверялась с компа́сом.

– Например? – не унималась Клэр.

– Ну, – произнесла Софи задумчиво, – единороги умеют лечить. И когда они идут, иногда на месте их следов вырастают подснежники. Ещё они могут отпереть что угодно. Двери, сундуки, всё в таком духе. И, – добавила она, взглянув на сестру через плечо, – думаю, проходы между мирами.

И тут Клэр осенило. Она знала, что проход между домом и Арденом принц Мартин сотворил с помощью могущественной ковательницы, но она никогда не задумывалась о том, какую роль в создании дымохода сыграли единороги. Девочка подумала, что, если бы не единорог, это их путешествие, скорее всего, вообще не было бы возможно.

Когда у Софи закончились истории о единорогах, она принялась расспрашивать Клэр о чудесах. Как Клэр сотворила чудо в первый раз? Что именно она имеет в виду, называя это «гудением»?

И в сотый раз Клэр объяснила ей, как поначалу она приняла самоцветные способности за гул в костях – лёгкое пощипывание сродни онемению пальцев. И как только спустя время она поняла, что это был знак, предвещавший приход чудесной силы. У неё словно чесались руки что-нибудь сотворить.

– Понимаешь, мне тоже не терпится сотворить чудо, – пробурчала Софи. – Но ничего не выходит.

Она разжала кулак. На её ладони лежал маленький сапфир. Должно быть, один из тех, которые отвалились от платья Клэр. Пока они бежали, ветки цеплялись за их наряды. Рукав одеяния Софи окончательно распустился и свисал теперь длинными пучками серебристых ниток. А Клэр недосчиталась на своём платье половины сапфиров. Она и не заметила, что Софи подняла один из них. Она не заметила, что всё это время сестра пыталась заставить его мерцать.

– Скоро мы будем дома, – сказала Клэр, пытаясь подбодрить Софи. – Не важно, есть ли у тебя чудесные способности.

– Нет, важно! – возразила Софи, и Клэр отступила на полшага назад – такая ярость была в голосе её сестры. – Я столько всего пропустила в прошлом году. Ночёвку по окончании седьмого класса. Последний день учёбы. Даже собственный день рождения… – Софи сделала глубокий вдох, её плечи поднялись. – Я не хочу пропустить ещё и это.

– Извини, – произнесла Клэр. – Я не хотела…

Но Софи, казалось, была слишком погружена в собственные мысли и её не слышала:

– У тебя есть великий дар – чудесная сила! Но ты слишком боишься остаться здесь, чтобы им воспользоваться. Чудеса важны, как же иначе!

Софи выпустила сапфир из руки и рванула вперёд, увеличивая расстояние между ними. Клэр не стала её догонять. Потому что сестра была права. Клэр действительно боялась. Она очень хотела вернуться домой. Роялисты хотели её смерти. Она не трусиха, просто ведёт себя осторожно… ведь так? Она наклонилась, собираясь поискать сапфир среди опавших листьев. Возможно, Софи просто нужно попытаться ещё.

– Клэр! – Девочка резко подняла голову. Софи остановилась и отчаянно махала ей рукой. – Клэр, скорее сюда!

Клэр подбежала к сестре.

– В чём дело? – спросила она, запыхавшись. – Роялисты?

– Я нашла… Ты только взгляни!

Она утянула Клэр за дерево и показала ей мерцающую паутину, которая сплетала мёртвые ветви кустарника вместе, словно кружево. Паучий шёлк раскалился добела. Казалось, он сиял тем же блеском, какой девочка видела у жемчуга, внутренней части ракушки или… Вверх по её лопаткам словно пробежал электрический разряд. Струны единорожьей арфы. Струны, которые некогда были частью струящейся гривы единорога.

– Он был здесь! – вскричала Софи торжествующе. – Единорог! – Она посмотрела на Клэр. Её карие глаза светились лихорадочным блеском. – Клэр, знаю, ты хочешь домой. И мы обязательно вернёмся! Но когда мы расскажем Ковало и Акиле, что единорог совсем близко, как думаешь, можем ли мы остаться ещё ненадолго? – Замолчав, она посмотрела на младшую сестру с надеждой.

Клэр осторожно дотронулась до волосков. На ощупь они были как наитончайший шёлк. Что-то хрупкое и нежное, как крылышки мотылька, коснулось её сердца. Возможно, ей не обязательно быть трусихой. Сердце девочки забилось быстрее. Возможно… она наконец поможет Ардену. По её лицу поползла улыбка. Для самой Клэр она была в новинку, но видела она её не раз. Это был двойник бесшабашной улыбки Софи. И старшая сестра её тут же узнала.

– Да! – воскликнула Софи. Она немного покружилась, отчего её нижняя юбка закрутилась, как крем на пирожном. – Давай найдём единорога!

Новообретённая уверенность покинула Клэр, когда они дошли до реки, которую она, как ей показалось, уже видела. Солнце в небе превратилось в красный глаз и всё быстрее клонилось к горизонту. Она пристально смотрела на компа́с в руке Софи. Стрелка, которая раньше была длиной с её мизинец, была теперь не больше её ногтя.

– Думаю, это означает, что Акила где-то рядом, – сказала Софи. Она, прищурившись, посмотрела на предмет в руке, после чего пробежала взглядом по деревьям. – Стрелка целый день уменьшается.

Клэр ещё раз легонько коснулась единорожьей гривы в кармане.

– Она должна быть рядом, потому что единорог где-то поблизости, – ответила девочка.

– Угу, – произнесла Софи неопределённо. – Вон та химера не кажется тебе знакомой? Думаю, мы недалеко от подножия горы.

Клэр посмотрела, куда показала сестра. И точно, в солнечном свете блестел металл. Она была рада, что Софи предупредила её о химере. В противном случае девочка, скорее всего, приняла бы её блеск за блики от обнажённого меча.

Хотя химера и выглядела свирепо, Клэр не было страшно – лишь грустно. Во времена Войны гильдий земледельцы и кователи работали над созданием этих металлических чудищ вместе, чтобы те сражались с самоцветчиками на поле брани. Но когда чудеса Ардена начали угасать, то же самое случилось и с химерами. Они двигались всё медленнее, а затем и вовсе остановились, навсегда застыв на месте.

Эта химера уцепилась когтями за ствол дерева. Она была чем-то средним между рысью и совой. Из её гибкого кошачьего тела вырастали огромные медные крылья. По всей видимости, она застыла, не успев добраться до кроны. Её когти впивались в пятнистую кору больше трёх сотен лет. Ни один кователь из ныне здравствующих не знал, как пробудить подобное существо к жизни… за исключением, быть может, одного.

В который раз Клэр вспомнила свою подругу Сену. Её родители, Мэтью и Сильвия Булатные, были алхимиками. Они незаконно сочетали чудеса земледелия и кования в своих экспериментах. Сена рассказала ей, как им удалось пробудить маленького котёнка-химеру к жизни. А когда их раскрыли, Сильвию отправили в тюрьму на пожизненное заключение, а Мэтью, земледельца, приговорили к казни за то, что он выдавал себя за кователя все эти годы. А Сену (бедная Сена!) забрал к себе дедушка Нэта, Фрэнсис Зелёный.

Клэр чуть ускорилась. Ей не нравился Фрэнсис Зелёный после того, что он сделал. После того как он их предал.

Вскоре Софи окликнула её снова. В этот раз, проследив за её взглядом, Клэр увидела маленькую каменную хижину с водяным колесом. Оно неспешно вспенивало воды Роны. Хижина походила на сказочный домик, в котором могла бы укрыться от злой мачехи Белоснежка. Жилище было (другого слова не подобрать) премиленьким.

– Я едва вижу стрелку, – сказала Софи, закрывая компа́с и убирая его в карман. – Думаю, Акила должна быть где-то здесь.

Клэр почувствовала, как её грудная клетка с облегчением расправилась. Ночью будет кому защитить их от призраков. Она бросила взгляд через плечо. По-прежнему ни следа роялистских синих одежд или белой формы противопризрачного караула. Но даже рядом с Акилой расслабляться нельзя – опасность всё ещё слишком близко. Девочки поспешили к хижине. Клэр не давали покоя тени, становившиеся с каждой минутой всё длиннее и длиннее.

– Акила? – позвала Софи, толкая гнилую дверь от себя. – Ты здесь?

Никто не ответил.

– Может, она ушла в лес? – предположила Клэр, заглядывая внутрь. Было сложно увидеть что-либо в тёмной хижине без света. Девочка прошла чуть вперёд. Она сжала непокорный сапфир в руке и принялась его полировать. Знакомое гудение наполнило её кости, а затем загорелся свет.

Она судорожно втянула воздух.

По всему полу были раскиданы дорожные вещи: еда в небольших мешочках, карты, покрывала… и пара двойных топоров с крючковатыми лезвиями, похожими на орлиные клювы.

Топоры Акилы.

Они лежали на полу, брошенные среди других вещей. Клэр не нужна была чудесная сила, чтобы понять: произошло нечто ужасное.

– Клэр, – произнесла Софи. От тона её голоса у Клэр по спине поползли мурашки, и она медленно посмотрела на сестру. Софи зажала рот ладонями, словно пытаясь сдержать крик. В полумраке коридора пугающе вырисовывались две фигуры. Две очень знакомые фигуры. – Свет, – приказала Софи сдавленным голосом.

Впервые (возможно, потому что Клэр была напугана) мерцание сапфира стало по-настоящему ярким. Она подняла самоцвет выше, и голубое сияние залило фигуры.

Это были они.

Ковало и Акила Бесцепные.

Ковало занёс топор над головой, словно намереваясь что-то разрубить. Его лицо скривилось в гримасе ярости. Пучок Акилы, какой обычно носят бабушки, распустился. Седые волосы женщины развевались позади неё, как если бы она бежала вперёд. Одной рукой она сжимала нож, другую стиснула в кулак.

И оба они были абсолютно и совершенно неподвижны.

Неподвижны, как камень.

Глава 16

Клэр выронила сапфир из руки. Он с клацаньем ударился об пол, когда она отскочила назад. Камень проехал по грязному полу, крутясь, словно волчок. По комнате от него расходились голубые круги. Затем он сделал последний поворот и остановился у ботинка Акилы.

У Клэр засосало под ложечкой. Она была вынуждена дышать через нос, чтобы утихомирить подкатившую к горлу тошноту. Тёплая жидкость стекала с её ладони. Опустив глаза, девочка увидела, что порезалась об острые края сапфира.

Софи, по-прежнему зажимая рот ладонями, сделала шажок к Бесцепным. Она осторожно подняла сапфир и поднесла его поближе к Акиле. Лицо ковательницы было искривлено гримасой ужаса.

Софи шумно задышала. Её ладонь метнулась к руке женщины. Она резко отдёрнула руку.

– Она холодная, – прошептала сестра. – И твёрдая. На ощупь как…

– Как камень, – хмуро закончила за неё Клэр. Но не было похоже, что ковательницу обратили в камень. Её щёки были такими же румяными, а седые волосы по-прежнему блестели, как сталь. Но тело женщины выглядело безжизненно-бледным, и не чувствовалось, что оно способно менять своё положение, сгибаться и двигаться. Хотя каждая клеточка её тела кричала, чтобы она этого не делала, Клэр подошла ближе. Она не могла бросить своих друзей – только не снова. Озорные глаза Нэта и его взъерошенная причёска пронеслись у неё перед глазами. Все, кто помогал Клэр, непременно за это расплачивались. Меньшее, что она могла сделать, – взглянуть. Рука ковательницы поблёскивала красным. Жестом попросив Софи поднять сапфир чуть выше, Клэр увидела, что Акила ранена. На коже у неё была неглубокая ссадина. Вот только красный след оставила не кровь.

– Рубины, – сдавленно произнесла Клэр. – Её кровь… её превратили в рубины.

– Что? – взвизгнула Софи. У неё запали щёки, отчего она теперь походила на исхудавшее привидение. По правде говоря, когда Клэр посмотрела на сестру, ей почудилось, что та уменьшилась в размерах. Превратилась обратно в ту несчастную девочку, которой она была в больнице. Она выглядела младше. Она выглядела напуганной.

У Клэр возникло странное чувство, что они вдруг поменялись ролями. И теперь она была старшей сестрой, которая знает ответы на все вопросы. Но вместо самодовольства она ощущала лишь оцепенение.

– Профессор Пумит говорил, что в крови есть минералы, которые можно кристаллизовать и превратить в камни, – объяснила девочка. Она сделала ещё один глубокий вдох, чтобы успокоить тошноту. – Только самоцветчик мог сотворить с ними такое. – Она на секунду задумалась. – В Горнопристанище все считают, что это кователи уничтожили каменного единорога и королеву. Возможно, они обвинили во всём Ковало и Акилу. Должно быть, кто-то из Горнопристанища желал им отомстить.

Софи неуютно поёжилась.

– Как думаешь, они стоят здесь вот… так… с тех пор, как мы вошли в Горнопристанище?

Клэр хотелось, чтобы Софи перестала задавать такие сложные вопросы.

– Не знаю… но думаю, прошло какое-то время.

Пол покрывал нетронутый слой пыли. Случись это недавно, здесь были бы следы или же не было бы пыли. У неё и у самой вертелся на языке вопрос:

– Пумит сказал, что подобные чудеса… то есть большие чудеса не работают уже три сотни лет. Как думаешь…

– Нет, – отрезала Софи, качая головой. – Точно нет.

Сёстры знали друг друга так хорошо, что Клэр не было нужды озвучивать свой истинный страх: что королева Эстелл д’Астора вернулась. Живая и невредимая. И что это она обратила Бесцепных в камень. Отомстив таким мелочным способом потомкам ковательницы, которая помогла её младшему брату сбежать с сокровищем единорогов.

– А они, – Софи запнулась, – неужели они…

Клэр покачала головой:

– Они не умерли. Я так не думаю. Пока что.

Она отошла от Акилы и посмотрела на Ковало. Он стоял сбоку от неё и чуть позади. Казалось, будто он что-то кричит. Его глаза смотрели прямо вперёд. И, возможно, в этом была виновата игра сапфирового света, но у девочки было такое чувство, будто он их видит.

Клэр дотянулась и тихонько похлопала его по руке. В отличие от Софи она не отпрянула назад. После недель обучения в Горнопристанище девочка знала, что камень – он по-своему живой и способен менять свою форму.

– Почему рубиновая кровь их не убивает? – спросила Софи, шаркая вперёд.

– Убьёт. Со временем. Если мы ничего не придумаем, – медленно ответила Клэр, пытаясь вспомнить, что конкретно говорил профессор Пумит на уроке. – Но у меня есть идея.

Схватив валявшуюся на полу кружку, Клэр поспешила через заднюю дверь к берегу реки Роны. Она зачерпнула воду, наполнив кружку до краёв. После чего поспешила обратно в хижину и прыснула немного воды на ладонь Акилы.

– Вода нужна всему живому, – пояснила Клэр, когда Софи посмотрела на неё с сомнением. – И когда ты делаешь что-то из глины, ты добавляешь воды, чтобы она помогла тебе придать поделке форму.

– Ты думаешь, что можешь слепить её обратно? – спросила Софи.

– Прежде я не решилась бы на это, – ответила девочка. – Но у нас есть кое-что для поддержки. – Она вытащила из кармана узел волос единорога. – Единорожьи артефакты помогают усиливать чудеса гильдий. Так что это должно усилить мои способности.

Клэр снова окунула ладонь в кружку и провела влажными пальцами по руке Акилы. Она была холодной, но Клэр вспомнила, как этой самой рукой женщина учила их с Софи точить меч о брусок.

А затем они разделились. Акила отправилась на поиски единорога, а Ковало – провожать девочек до Горнопристанища. Улыбка ковательницы тогда сверкнула, как два боевых топора, стянутые ремнём у неё на спине.

– Осторожный так и останется сидеть дома, но и нетерпеливый далеко не уйдёт, – дала Акила наставление взволнованной Клэр. – Ковало, будь осторожнее с этим лезвием, хорошо? И уж постарайся не лишиться пальцев. Я устала пришивать их обратно.

Возможно, румяные щёки Акилы и добавляли ей сходства с одной из тех старушек, которые угощают внуков печеньем после уроков, но на деле она была не менее (если не более) смертоносным воином, чем её молодой кузен.

Клэр сосредоточилась на образе живой, розоволицей, подтрунивающей над всеми Акилы. Она почувствовала, как внутри её начало подниматься гудение. Но что-то с ним было не так. Оно фальшивило и переходило на визг. Оно подпрыгивало и отскакивало, вместо того чтобы плавно растекаться по её телу. Как вдруг девочка словно вляпалась в нефтяное пятно. Её гудение забуксовало на повороте, а затем умчалось прочь.

– Не выходит, – сказала она, убирая руку. – Словно их окружает какая-то стена, от которой отскакивают мои чудеса. Я не могу заставить её понять, что она не камень. – Клэр посмотрела на мерцающие пряди единорожьей гривы. Папа всегда говорит, что, если ты хочешь сделать что-то как следует, нельзя сдаваться на полпути. Гривы единорога недостаточно. – Клэр отступила назад, чтобы посмотреть Акиле и Ковало в глаза. – Не волнуйтесь, – произнесла она вслух, надеясь, что хотя они и не могут двигаться, но каким-то образом слышат и понимают её. – Мы думаем, единорог где-то поблизости. Софи нашла часть его гривы. Мы найдём последнего единорога и… – она помолчала, подбирая подходящее слово, – раскаменим вас. Верно, Софи? – Она посмотрела на сестру, ожидая, что та её поддержит.

– Эм, да, – произнесла Софи и робко похлопала Акилу по руке. Она взглянула на Клэр: – Нам следует осмотреться и поискать, есть ли у Бесцепных что-нибудь, что поможет нам выследить единорога.

– Отличная идея, – поддержала её Клэр.

Она жалела, что Бесцепные не изготовили ещё один компа́с – для отслеживания единорога. Софи как-то спросила Акилу, почему та не может просто выковать компа́с или зерцало, чтобы найти чудесное создание. Ковательница тогда объяснила, что есть в чудесной силе единорога что-то такое, из-за чего изготовленные предметы работают неточно. Стрелка компа́са без конца вертится, а в зерцале отражается лишь яркий белый свет.

– Но после этого, – продолжила девочка, – мы уйдём. Кто бы это ни сделал, он может вернуться.

Сёстры поспешили в главную комнату хижины. Софи взяла на себя все высокие шкафы, а Клэр проверяла ящики и сундуки. В них были лишь паутина да пауки. Захлопнув крышку сундука, она заглянула под него. Что-то поблёскивало в темноте.

Прижав ладонь как можно ближе к полу, она просунула руку под сундук и схватила что-то твёрдое – рукоять меча. А когда она вытащила оружие на свет, то увидела, что это не обычный меч.

Это была Огненная кровь.

Меч Сены – тот самый, который она одолжила Клэр.

Радость споткнулась о грусть, когда девочка посмотрела на клинок. Она была рада видеть что-то знакомое, потому что в этом чужом мире любая знакомая деталь – это дар. Но ей стало грустно, потому что Акила, по всей видимости, ещё не нашла юную ковательницу. Женщина обещала отыскать Нэта и Сену и вернуть меч владелице.

Но, очевидно, на Акилу напали прежде, чем она успела выполнить своё обещание.

– Я нашла шатёр-отражатель и их дорожные рюкзаки, – шёпотом сообщила ей Софи с противоположного конца комнаты. – Я собрала их заново и засунула в них несколько зерновых кексов – на вид они ещё съедобны.

– Я нашла Огненную кровь, – сказала Клэр.

– Ого. – Клэр наблюдала за тем, как на лице сестры возникла та же смесь эмоций. – Что ж, хорошо. Она нам тоже пригодится.

Открыв дверь, Софи шагнула через порог, но Клэр медлила. Ей казалось неправильным просто оставить Бесцепных.

– Как думаешь, они не замёрзнут? – выпалила она.

Голова Софи просунулась обратно внутрь. Затем она вытащила из шкафа два дорожных покрывала и поспешила обратно в коридор. Как можно аккуратнее Клэр накинула покрывала на плечи друзей.

– Может, нам положить их на пол? – спросила Софи.

Клэр покачала головой:

– Думаю, они слишком тяжёлые для нас. К тому же ты ведь знаешь Бесцепных. Они предпочитают встречать опасность стоя.

Софи напряжённо кивнула:

– А я предпочитаю вообще не встречаться с опасностью, так что идём.

– Куда?

– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Глава 17

Уйдя от хижины на безопасное расстояние, они разбили лагерь. Времени это заняло больше обычного, ведь в этот раз им не помогал Ковало. Но когда Клэр чуть отошла, чтобы окинуть взглядом результаты их труда, она осталась довольна. Шатёр-отражатель лишь немного покосился вправо, но они поставили его в правильном месте – на небольшой поляне, где на него будет попадать лунный свет.

– Я думала, призраки боятся только солнца, разве нет? – спросила Клэр в первую ночь их путешествия. Ковало тогда молча поставил два шатра вроде этого: один для себя и один для девочек.

– Верно, – коротко ответил мужчина. Софи постоянно жаловалась, что ей становится не по себе от его длинных пауз, но Клэр нравилось, что он всегда оставляет место для мыслей своих собеседников. Она понимала – это как чистое пространство, которое так важно для искусства.

– Тогда, – снова заговорила девочка, когда поняла, что он не собирается продолжать, – как же нас защищает шатёр-отражатель?

– Двойным отражением, – ответил Ковало. И спустя ещё несколько наводящих вопросов Клэр узнала, что лунный свет на самом деле не что иное, как отражённый свет солнца. – Когда лунные лучи падают на шатёр-отражатель, – мужчина разгладил алюминиевую ткань шатра, похожую на фольгу, – он превращает лучи обратно в солнечный свет, отпугивая призраков и защищая нас, пока мы внутри.

Взглянув на шатёр-отражатель сейчас, Клэр мысленно поблагодарила за него кователей. Они помогли девочкам. Снова.

Солнце почти село, и сёстры поспешили укрыться в палатке. Они хорошенько её закрыли и положили у выхода Огненную кровь. Девочки без особого аппетита перекусили кексами («Наконец-то что-то не из козьего молока», – заметила Софи), после чего развернули свои спальные мешки. Клэр тут же залезла в свой, но Софи осталась сидеть и внимательно изучала некоторые из карт Акилы, которые они нашли в её рюкзаке.

– Она отметила две точки, – сказала сестра, медленно накручивая на палец кончик своего хвостика. – Обе на севере. Так, может, нам стоит отправиться туда? – Она с шумом перелистнула страницу.

Клэр между тем вертела в руках узел из гривы единорога и держала ухо востро. Ночное время хорошо только тем, что поблизости не станут околачиваться ни Роялисты, ни самоцветчики, ведь темнота кишит призраками. И всё же Клэр прислушивалась к каждому звуку и шороху. Там, дома, сейчас стояло раннее лето, только-только начинали жужжать комары. Но здесь сухая листва шуршала и опадала на землю, срываемая жестоким ветром. Клэр поёжилась.

– Не волнуйся, – успокоила её Софи, пристально глядя на неё поверх карты. – Это лишь лесное напоминание.

– Что-что?

– Так земледельцы называют звук, который ты слышишь. Звук ветра в кронах деревьев. – Софи кивнула в сторону выхода.

– О чём он напоминает? – спросила Клэр, рассчитывая на хорошую историю, которая позволит ей отвлечься.

– Что нужно верить в мечту, – ответила Софи. Затем повторила опять, растягивая слово до тех пор, пока оно не зазвучало как завывание ветра: – Мечту-у, мечту-у-у, мечту-у-у-у-у. – Она посмотрела на Клэр, просияв. – Мне очень нравится это поверье. Это Нэт мне про него рассказал.

В глазах Клэр вспыхнула искорка удивления. Она совсем забыла, как это с ней часто бывало, что Софи знакома с Нэтом и Сеной дольше, чем она. У них были общие воспоминания, в которых не было Клэр. В первый день их путешествия в Горнопристанище девочка спросила сестру о царапинах, в которых у неё были все ноги. О тех самых царапинах, из-за которых Софи разругалась с мамой в галерее Виндемира в пух и прах. Сестра тогда пустилась в лихой и шумный рассказ о том, как она случайно намочила цепкую ежевику и сколько тогда потребовалось земледельческих чудес Фрэнсиса и Нэта, чтобы высвободить её из объятий куста, и как Сена хохотала до тех пор, пока у неё на глазах не проступили слёзы.

Ворочаясь в своём спальном мешке с боку на бок, Клэр сомневалась, что ей вообще удастся сегодня заснуть – столько в её голове было тревожных мыслей о Роялистах, призраках и войне. Об Акиле и Ковало. О Нэте и Сене. Но путешествие её утомило, и у неё болели ноги. Зная, что Софи за ней присмотрит, она наконец задремала под успокаивающее шуршание карты.

К тому моменту, когда её глаза открылись снова, что-то изменилось. У неё перехватило дыхание – Софи?

Она резко поднялась в своём спальнике и увидела, что сестра свернулась калачиком рядом с ней. Её грудь спокойно поднималась и опускалась, и из неё то и дело вырывались громкие всхрапы. Сердце Клэр снова забилось в своём привычном ритме. Софи была по-прежнему здесь. Она никуда не ушла. Но тогда… что же её разбудило?

Снаружи палатки пробежала вспышка света.

Она чуть не окликнула Софи, но что, если это фонарь Роялиста?.. Она сидела, не шевелясь. Она разрывалась между желанием выглянуть наружу и желанием затаиться внутри. Ей было ненавистно не знать, что там, за тканью.

Быстро проверив, что карандаш по-прежнему у неё за ухом, Клэр вылезла из спального мешка. Девочка крадучись приблизилась к выходу, следя за тем, чтобы не задеть Огненную кровь. Как можно тише она расстегнула один из металлических крючков и выглянула из палатки.

Снаружи никого не было.

Где-то далеко-далеко грянул гром.

Их лагерь выглядел вполне обычно.

Но только она собралась закрыть за собой шатёр, как молния сверкнула опять. Она вспыхнула где-то вдали. Так далеко, что сёстры могли не бояться грозового дождя.

Но дыхание у Клэр перехватило не поэтому: во вспышке той молнии на мгновение сверкнуло что-то ещё.

Она увидела едва уловимое движение. Лёгкую пульсацию света во тьме. На секунду ей показалось возможным, что на берегу стояло и пило из реки создание, быстрое, как пенистые воды Роны.

Сладостное чувство наполнило Клэр, тёплое и тягучее, как мёд. И на секунду какая-то её часть подумала, что это движение было не просто игрой звёздного света. Что, возможно… только возможно…

Возможно ли, что это единорог?

Сердце Клэр подскочило к горлу. Она с опаской сделала шаг из палатки и заморгала.

Река была просто рекой.

Она вздохнула. У неё просто разыгралось воображение.

Вот только… Ага! На бревне недалеко от шатра сверкали длинные серебристые пряди.

Прежде их там не было.

Внутри Клэр кристаллизовался интерес, причудливый и хрупкий, словно снежинка. Единорог здесь. Во всяком случае, он был здесь.

– Соф… – Клэр замолчала, не дав себе договорить.

Это её шанс доказать старшей сестре, что она не трусиха. И если она найдёт единорога первая, то сможет попросить его отдать сестре её чудесную силу. Возможно даже, что к тому моменту, когда проснётся Софи, они обе будут самоцветчицами.

Клэр как можно осторожнее вернулась в палатку и взяла рюкзак сестры. Она бесшумно вытащила из него изящную флейту. В её руке она была прохладной, как капля дождя. Скорее всего, когда девочка играла на ней в первый раз, она была слишком далеко от единорога, чтобы он её услышал.

Клэр выскользнула обратно из палатки. Она отошла от неё на несколько метров и остановилась на поляне в том месте, где ранее видела пряди гривы. Казалось, гроза прошла мимо них, но воздух по-прежнему был тяжёлым и душным. Поднося флейту к губам, она подумала: «Верю в мечту».

И, позволив собраться внутри её всем самым сокровенным мечтам и надеждам, дунула…

Из флейты не вырвалось ни звука. Не было поблизости и какого-либо движения.

Она отняла флейту от губ, позволив державшей её руке безжизненно повиснуть. Ей следовало бы уже привыкнуть к разочарованию, но оно ощущалось как никогда ярко и остро. Она присела на корточки, чтобы собрать новые волосы из гривы единорога. Они идеально сочетались с теми, что уже были собраны в узел, который лежал у неё в кармане.

«Ты действительно так просто сдашься?»

Вопрос прозвучал в её голове голосом Софи так отчётливо, что она оглянулась на палатку, чтобы убедиться, что сестра не проснулась и не разговаривает сейчас с ней.

«Единорог был на этом самом месте», – увещевал голос Софи в её голове.

Опустив взгляд на бревно, Клэр заметила, что некоторые листья возле него были втоптаны в землю. Возможно, единорог двигался в этом направлении. Она осмотрится здесь ещё немного, прежде чем будить Софи.

Клэр оторвала от платья один из сапфиров и принялась полировать его потрёпанным краем своей шёлковой накидки. Свет был не слишком-то ярким, но его было достаточно, чтобы осветить ей путь между деревьями.

Но, покинув спящую сестру и безопасность палатки, она поняла, что у света есть свой недостаток: всё, что выходит за его пределы, становится ещё темнее. От этого клочок земли, на котором она сейчас находилась, казался маленьким по сравнению с бескрайним лесом вокруг. Папа всегда говорил, что с учением всё обстоит точно так же: всякое знание, которое ты получаешь в жизни, помогает тебе увидеть, как много всего тебе ещё только предстоит изучить.

Клэр опустила взгляд на тусклый свет в ладони и сделала несколько шагов вправо. У неё разыгралось воображение или свет стал ярче? Отступив влево, она увидела, что сапфир потускнел. С бешено колотившимся сердцем она повернула обратно направо и быстро зашагала вперёд, полагаясь на свою чудесную силу. Полагаясь на всё то, что ей только предстояло узнать.

Клэр то и дело останавливалась, проверяя, меняется ли яркость света в зависимости от того, куда она поворачивает. Она едва могла в это поверить, но было похоже на то, что сапфир указывал ей путь.

Когда девочка наконец дошла до следующего маленького водопада, низвергавшегося в крохотный ручеёк, она остановилась и достала флейту снова. Быть может, в этот раз…

Убрав сапфир в карман, она в который раз обхватила флейту обеими руками.

Ветер колыхал ветви деревьев, разбрасывая по земле листья. Она позволила своему взгляду подняться между голыми ветками. По крайней мере, теперь ничто не мешало ей смотреть на звёзды. Они вспыхивали на фоне ночи, чем-то напоминая слёзы луны. Слёзы луны, пробудить которые мог только последний единорог. Единорог, которого она должна призвать, как наследник Ардена некогда призвал принцессу единорогов. «Истории повторяются».

Она поднесла флейту к губам, сосредоточив взгляд на ярких светящихся точках. И чуть было не пропустила темноту, пробежавшую лёгкой рябью в пустых пространствах между ними.

У неё подпрыгнуло сердце, когда от неба будто отделился кусок полуночной темноты. Он со свистом полетел прямо на неё. Пронизывающий до костей холод тянулся за ним следом.

Призрак.

Глава 18

Дыхание Клэр застыло у неё в горле в лёд. Она задыхалась.

Существо приземлилось на землю бесшумно, как тень, согнув ноги, чтобы смягчить удар. Девочка не могла ни кричать, ни дышать, наблюдая за тем, как чудовище медленно поднимается во весь рост. Тело монстра отдалённо напоминало человеческое, но его конечности были слишком длинными для человека, а черты затуманивала окутывавшая его чёрная дымка. У девочки было такое чувство, что, если она запустит кулаки в его плащ, её руки пройдут сквозь него, как если бы он был сделан из чернил, и ударятся о твёрдый скелет.

Рядом кто-то закричал. Кажется, это была Софи, но в ту же секунду густая темнота залепила органы чувств Клэр, хлынув ей в уши, глаза, нос и рот. Этот холод не был похож ни на холод зимней ночи, ни на холод северного океана. Это был холод, который принадлежал лишь тем далёким, пустынным клочкам неба.

Этот холод стягивал, душил, тянул её вниз.

Это был холод абсолютного страха…

Как вдруг так же внезапно он отступил.

– Клэр! Клэр! – Софи звала её по имени так, словно повторила его уже много раз, но Клэр услышала только сейчас. Только тут девочка поняла, что уже не стоит на ногах, а лежит навзничь на мягком матрасе из листьев.

– Я в порядке, – попыталась сказать Клэр, но её язык был тяжёлым, словно он в самом деле превратился в лёд.

– Что это с тобой? – спросила Софи. Её голос поднялся на октаву выше. Клэр почувствовала, как на её запястье слегка надавили – сестра проверяла пульс. После морозного холода призрака было приятно ощущать на себе тепло пальцев Софи.

Она попробовала заговорить снова:

– Софи?

– Клэр!

Большой палец Софи соскользнул с её руки. Сестра обхватила Клэр руками, лихорадочно заключая её в объятия.

– Что стало с призраками? – наконец выдавила из себя Клэр.

Софи отстранилась, и Клэр увидела, что её волосы взъерошены, а глаза налились кровью. И что рядом с ней лежит меч.

– Огненная кровь, – ответила Софи напряжённым голосом. – Должно быть, с ней что-то сделала Акила. Как только я вытащила её из палатки на лунный свет, она начала мерцать в точности как шатёр-отражатель. Твой сапфир привёл меня на эту поляну. Я увидела, что ты вот-вот заиграешь на флейте. И тут с неба словно из ниоткуда спустился призрак! Всё происходило как в замедленной съёмке. Он приземлился и сшиб тебя с ног. И я, не думая, побежала на него с Огненной кровью.

– Ты сражалась мечом с призраком? – спросила Клэр, которую это явно впечатлило.

Софи выглядела немного смущённой:

– Думаю, он этого не ожидал. Я вроде как слегка задела его, и он побежал, как тень от света. Я точно не знаю почему, но, во всяком случае, он ушёл, а ты… ты… – Она провела тыльной стороной ладони по носу.

– Софи, ты что… плачешь?

– Нет, – ответила она, всхлипывая. – Ну ладно, может, немного. Никогда так больше не делай! И о чём ты только думала, когда сунулась из палатки ночью?!

– Я видела единорога, – ответила Клэр. Её слова теперь звучали более ярко и объёмно, а не двухмерно, как прежде. – Он (или она!) был прямо здесь, возле нашей палатки. Я нашла ещё несколько волосков из его гривы. И я подумала, что должна попытаться его найти. – Она судорожно вздохнула, вспомнив о несбывшейся надежде.

Софи затихла, затем негромким серьёзным голосом произнесла:

– Ты повела себя очень смело, Клэрина. Но я должна тебе кое-что сказать. – Она помолчала, по всей видимости, собираясь с мыслями.

Клэр собиралась уже её поторопить, но лёгкая рябь в темноте помешала вопросу слететь с её языка.

– Смотри, – прохрипела она. Софи повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть ещё одну рябь среди тенистых деревьев по ту сторону луга.

А затем ещё одну.

И ещё одну.

Призрак отнюдь не убрался восвояси… он вернулся. С подкреплением.

– БЕЖИМ! – Клэр не знала точно, кто это крикнул – Софи или она сама, – но она уже мчалась, не чуя под собой ног. Они неслись через поле.

– Где Огненная кровь? – воскликнула Клэр.

– Осталась там, – ответила Софи прерывающимся голосом. – Их слишком много! – Клэр заработала ногами шустрее. Её мышцы возмущённо кричали – ещё совсем недавно их сковывал морозный холод. Юбки, потяжелев от луговой росы, замедляли её бег. Но и лес был ничуть не лучше. Тонкие ветви хлестали девочку, деревья словно пытались её схватить. Всякий раз, как её расшитое драгоценными камнями платье цеплялось за сучья, она отставала ещё на шаг. Девочка дёрнула ткань обеими руками, пытаясь высвободиться из цепкой хватки ежевики. Но в этот раз у неё ничего не вышло. Она застряла. Её дыхание стало резким и частым, как жуткие мысли, проносившиеся у неё в голове. Мысли, которые говорили Клэр, что в этот раз ей не спастись.

– Клэр! – Софи наконец заметила, что она отстала. У Клэр замерло сердце, когда сестра развернулась и побежала обратно к ней. Прямо навстречу призракам.

Клэр принялась вырываться с новой силой. Она сжала один из тех немногих сапфиров, которые ещё не отвалились от пояса. И когда рука девочки коснулась самоцвета, её осенило. Может быть, она и младшая из сестёр. Может быть, она и никудышная принцесса. Но ещё она самоцветчица. И сейчас она может что-нибудь сделать.

– СТОЙ! – крикнула Клэр сестре. – У меня идея!

Она потёрла сапфир подолом юбки, и тот замерцал почти в ту же секунду. Но свечение было слабым, немногим ярче старой, светящейся в темноте наклейки.

Ей нужно больше света!

Она лихорадочно перебирала в голове всевозможные яркие вещи: хрустальные сосульки у залитых солнцем окон, отполированные диски на машине возле дома, гирлянды на новогодней ёлке, папины очки, поблёскивающие на солнце вечером у бассейна, мамины любимые серёжки из Венеции. Её пальцы пощипывало. Её сердце гудело.

Призраки почти добрались до неё, её кожа уже начала неметь от их ледяного дыхания, как вдруг лес вспыхнул ярким бирюзовым светом.

Клэр с облегчением рассмеялась – сияние пульсировало вокруг неё, проходя между ветвей деревьев и поднимаясь высоко в небо. Освещая всё вокруг.

Освещая призраков… которые продолжали наступление в голубом сиянии, словно им до него не было никакого дела.

– ЭТО НЕ СОЛНЕЧНЫЙ СВЕТ! – закричала Софи у неё за спиной. – БЕГИ!

Клэр слишком поздно осознала свою ошибку. Только солнечный свет мог остановить призраков. А сияние, которое она призывала из сапфиров, не имело ничего общего со светом, заключённым во мхе маримо Нэта. Её свет – свет камней, плавящихся под давлением далеко-далеко от солнца, – был бесполезен.

Клэр крепко зажмурила глаза. Девочка не хотела, чтобы последним, что она увидит, были призраки. «Мама, папа, я люблю вас!» – подумала она, и чудесное гудение покинуло её.

Как вдруг воздух наполнился топотом копыт и криками. Клэр распахнула глаза.

Мужчины и женщины мчались верхом между деревьями. Каждый наездник был связан со следующим мерцающей верёвкой.

– Помогите! – воскликнула Клэр под оглушительный топот копыт вокруг неё. – Я здесь!

Но никто из наездников не смотрел в её сторону. Казалось, они даже не заметили её криков. И тут она поняла почему – они не могли её слышать! На них на всех были меховые наушники, совсем как те, что мама любила нахлобучивать на голову Клэр зимним утром.

Как вдруг она поняла, для чего они нужны. Звук, подобного которому Клэр никогда прежде не слышала (похожий на скрежет, с которым нож царапает стеклянную бутылку, но в тысячу раз громче), расколол воздух надвое. Она вскинула руки к ушам и чуть не сложилась пополам, ей с трудом удалось сохранить равновесие.

Светящиеся верёвки схлестнулись в ночном небе крест-накрест, после чего обрушились на чудовищ, оттесняя их назад, пригибая их к земле.

Наездники петляли между деревьев со знанием дела. Их верёвки стягивались в узел только вокруг призраков. Всякий раз, как верёвка хлестала одно из чудовищ, оно кричало и становилось на дыбы. Если удача была на стороне призрака, ему удавалось избежать второй верёвки. Других, однако, прибивало к земле, и они извивались всем телом, походя на растекающиеся чернила.

Клэр зажала ладонями уши. Она почти не замечала скачущих лошадей и хаоса вокруг себя, пытаясь заглушить нечеловеческие вопли.

Как вдруг желудок девочки ухнул вниз – её ноги оторвались от земли. Мгновение спустя она очутилась верхом на лошади, глядя прямо на её уши.

– Сиди смирно, – громко приказал мужской голос. – Кисточка не любит, когда ёрзают.

Клэр тут же застыла, а мужчина пришпорил скакуна. Девочка до этого ни разу не ездила верхом и всей душой желала оставить всё как есть. Она не знала, что хуже: свалиться с этой стремительной лавины или остаться в лесу. Вопли призраков отдавались в её ушах эхом снова и снова.

Однако вскоре тёмный лес превратился в уютное одеяло, стирая вопли, которые становились всё глуше, и заменяя их стрекотанием сверчков и других ночных существ.

– Эй! – воскликнула Клэр. Она наконец могла слышать себя снова. – Куда вы меня везёте? Кто вы?

Ответа не последовало. Она силилась повернуться, но рука мужчины крепко удерживала её на месте. Живот девочки раздуло от ужаса, как воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Где Софи? Её зубы клацали всякий раз, когда копыта лошади касались земли; впереди подпрыгивал лес.

Спустя ещё несколько минут топота копыт, который был ей единственным ответом, наездник наконец остановил скакуна.

Мужчина махнул перед собой рукой, словно пытаясь отогнать назойливых мух. И вдруг его ладонь полностью исчезла – как если бы её отрубили.

Вскрикнув, Клэр отпрянула назад, и лошадь слегка дёрнулась под ними, недовольная тем, что груз резко переместился.

– Прекращай, – рявкнул мужчина чересчур громко. – Мне нужно сосредоточиться! – Он наклонился вперёд ещё сильнее, и его рука исчезла целиком.

Мгновение спустя в воздухе возникло что-то вроде прорези, и Клэр теперь стояла не перед густыми зарослями деревьев, а перед склоном долины, уходящим вниз. Там в кольце фонарей раскинулась деревня.

Немного поворчав, мужчина просунул руку в прорезь. Деревья, которые Клэр, казалось, видела там секунду назад, раздёрнулись, словно завеса. Нет, не словно. Лес в самом деле был завесой! Теперь, когда наездник откинул её в сторону, его рука по ту сторону материализовалась заново.

Это была иллюзия. Чудо, и довольно могущественное.

Мужчина погнал лошадь вперёд через просвет, и Клэр обернулась, чтобы увидеть, как завеса плавно опустилась обратно на место. Её, как и прежде, было не отличить от глухой чащи.

Девочка не знала точно, какой вид чудес она только что видела. Может, вертикальный сад земледельцев? Или плащ-невидимку? Но у неё в голове не укладывалось, как прядильщики могли соткать плащ, достаточно большой, чтобы скрыть целую деревню.

И всё-таки Клэр видела то, что видела: укрытую в долине под ними, спрятанную за иллюзией-чащей тайную деревню чудес.

Глава 19

Щёлкнув языком, наездник погнал лошадь вперёд. Они поскакали вниз по склону холма, и у Клэр во рту застучали зубы. Приближаясь к лагерю, девочка увидела, что то, что она приняла за мерцающие фонари, на самом деле было освещаемыми изнутри палатками.

Дело рук земледельцев? Или прядильщиков?

Клэр должна это выяснить, причём быстро. Прежде чем они спросят, из какой она гильдии. Она прищурилась посильнее, изо всех сил вглядываясь в окрестности. Девочка посмотрела на окружённую ореолом палатку. Её очертания были немного расплывчатыми, словно она не то чтобы находилась здесь. Клэр вздрогнула.

– Кто там? – окликнул их низкий голос.

Скакун остановился. Клэр увидела, как из палатки возник мужчина с заплетённой бородой и толстым кнутом, закручивавшимся у него на бедре. Он схватил поводья. Наездник позади Клэр быстро спешился. Он сдёрнул свои меховые наушники, спрыгивая на землю.

– Это я – Ворс! – ответил наездник, встряхивая волосами до плеч. – Что ты сказал, Узел? – В тусклом свете Клэр увидела, что вокруг прядей наездника были закручены нити разных цветов. Её ладони стали липкими. Они из прядильщиков. Мира Бахрома… она тоже здесь?

Где… ой, точно, где Софи? Мурашки пробежали по телу Клэр. У неё снова помутнело в глазах. Но оба прядильщика, казалось, и понятия не имели, какая буря беспокойства разыгралась внутри её.

– Что нашёл? – спросил бородатый Узел.

– Семь призраков – ты можешь в это поверить? Они примерно в пяти километрах отсюда. Бенну и Тюльпан о них позаботятся.

Узел кивнул, и его заплетённая борода качнулась:

– А что насчёт синего света?

– Ты оказался прав, – ответил Ворс. – Это был самосвет. Созданный ею. – Он мотнул головой в сторону Клэр.

Секунду спустя чьи-то руки стащили Клэр с лошади. Едва ноги девочки коснулись земли, как что-то невидимое оплелось вокруг её запястий.

– Эй! – возмутилась она, позабыв от страха о манерах. – Зачем…

– Беглянка-самоцветчица? – спросил Узел у Ворса.

Ворс втянул щёки и кивнул:

– Думаю, да.

Клэр нахмурилась. Речь прядильщика звучала так, словно он говорил о щебне. И ей было холодно. Очень-очень холодно. Возможно, в ушах у неё был лёд…

Бородач посмотрел на Клэр, нахмурившись:

– Она в порядке?

– Получила призрачный ожог, – ответил Ворс, запуская руку в седловую сумку. – Ты прав, призраки ведут себя странно. Теперь они перемещаются группами. – Он вытащил бутылку и, наполнив её содержимым маленькую деревянную кружку, протянул Клэр. От жидкости шёл пар, хотя девочка не видела, чтобы мужчина её подогревал. – Ну же, пей, – сказал он Клэр. – Это поможет унять дрожь. Если призрачный ожог не лечить, он постепенно распространится на другие органы чувств, и ты больше никогда не испытаешь ничего, кроме холода. – Мужчина развязал то, что скрепляло запястья Клэр, и вложил в её дрожащие ладони кружку. Она отпила. Благостное тепло пробежало по телу девочки волной, согревая даже пальцы ног. Она сделала ещё глоток, и лёд в её ушах, казалось, треснул. – Видишь? – сказал Ворс, улыбаясь. В этот раз его голос был чётким, как несмываемый маркер на белой стене. Он протянул ей маленькое печенье.

– Прошу, – произнесла Клэр, не глядя на предложенное угощение. Теперь, когда к ней вернулись чувства, в желудке у девочки образовался такой большой ком, что у неё совсем не было аппетита. – Где…

Но она осеклась: что-то пролетело у её носа. Мгновение спустя на ладонь Узла опустился крошечный лебедь. Секунду он сидел на его ладони – один в один свёрнутая салфетка из дорогого ресторана. Лебедь расправил крылья и развернулся в квадратный кусок ткани. На нём были нацарапаны каракули. Записка.

Узел взглянул на записку, после чего кинулся ко второй лошади, привязанной к ближайшей ветке.

– Нужно ехать! – бросил он. – Тюльпана ранили!

– Но как быть с девчонкой?

– Посади её в лазарет! – ответил Узел. – Живее!

Клэр резко потянули за запястье и увлекли в тускло освещённую палатку.

Не знай девочка, что это палатка, она бы подумала, что стоит в одной из комнат уютного домика с деревянными балками на потолке. А с балок свисало множество сеток из узловатых верёвок. Они неспешно кружились в воздухе, словно мобили над детскими кроватками. Вот только Клэр не покидало тревожное чувство, что эти сетки служили не украшением…

Не успела Клэр закончить мысль, как Ворс щёлкнул пальцами, и её подняло в воздух. Окружающий мир закачался взад-вперёд, когда толстая сеть зачерпнула девочку, словно ковш. Её свободные концы мгновенно переплелись между собой, пригвоздив Клэр к потолку. Она очутилась запертой в верёвочной клетке.

– Будь здесь, – велел ей Ворс, выбегая из палатки. Свет исчез вместе с ним, погружая в темноту Клэр, которая висела по меньшей мере в двух метрах над полом.

Где она?

…и что стало с Софи?

Рука Клэр машинально потянулась к уху. Но вместо успокаивающей древесины своего нового карандаша она ощутила лишь мягкость волос.

Испуганный крик сорвался с её губ. Она быстро ощупала голову со всех сторон на случай, если карандаш каким-то образом затерялся в её кудряшках, как это порой случалось. Но нет, его там не было. Она потеряла единственную вещь, вселявшую в неё хоть какую-то уверенность в своих силах. И хуже того, это был подарок Терры.

Клэр поёрзала, и сетка закачалась. Закрыв глаза, она попыталась собраться с мыслями. Несмотря на то, каким неустойчивым было всё вокруг. Несмотря на то что с той самой секунды, как Ковало покинул их в Горнопристанище, всё шло наперекосяк. Начиная с уроков самоцветного ремесла и заканчивая испытанием с хрустальной флейтой… хрустальная флейта!

Она запустила руку в глубокий карман своего одеяния и вытащила из него флейту. Облегчение окатило её волной. Инструмент по-прежнему сиял. Он не был повреждён и был всё так же прекрасен, несмотря на события этого вечера. Поднося флейту к губам, она чуть не выронила её из рук, но всё же успела разок дунуть.

Ничего.

– Почему ты не играешь? – прошептала Клэр.

– Цыц!

Девочка приподнялась, и мир вокруг неё накренился снова. Но в этот раз она не закрыла глаза. Потому что внизу, прошмыгнув внутрь палатки, стояла… Софи!

Сестра выглядела, как сказал бы папа, видавшей виды.

Её волосы превратились в нечто вроде узла из водорослей, а руки, лицо и платье (если его ещё можно было так назвать) были перепачканы грязью. Клэр схватилась двумя руками за верёвки и подняла себя на колени.

– Как ты здесь оказалась?

– Тсс! – велела ей Софи. Она на цыпочках прошла на середину палатки и, остановившись под сеткой, подняла глаза вверх. Хотя Софи и была высокой, между её головой и сеткой (а значит, и Клэр) всё же оставалось около полуметра.

– Сюда, – прошептала Клэр, показывая себе за спину, где она заприметила табурет. Софи поспешила его схватить и подтащить к сетке. Посмотрев наконец сестре в глаза, она улыбнулась во весь рот.

– Хвала силам алмазным, – выдохнула Софи. Клэр попыталась улыбнуться самоцветной присказке, сошедшей с языка сестры, но это было непросто. Она отползла в самый дальний конец сетки, когда Софи вытащила компа́с. Сестра прикоснулась к орлиному клюву, вырезанному на его крышке. Затем с силой надавила на него, словно на кнопку, и из латунного кружка высунулся ножичек, о существовании которого девочка и не подозревала. Как это похоже на кователей. Они всегда добавляют предметам острые грани.

– Как ты здесь оказалась? – пробормотала Клэр.

Не отрывая взгляда от верёвки, которую она принялась пилить, Софи объяснила:

– Меня тоже поймали и посадили в другую верёвочную штуковину. Вот только они не проверили мои карманы. Не вертись! Мне нужно вытащить тебя отсюда, пока нас не нашли земледельцы.

– Земледельцы? – удивилась Клэр, стараясь шевелить только губами. – Но это деревня прядильщиков.

– Нет, не прядильщиков, – возразила Софи, продолжая водить лезвием по верёвке. – Ты разве не видела, из чего сделана эта палатка?

– Из ткани… – Клэр осеклась, пристальнее всматриваясь в оранжевые стены.

Теперь, с восходом солнца, она разглядела тонкие линии. Они пробегали по стенам, как прожилки по листу. И тут девочка с изумлением поняла, что это именно то, чем была эта палатка – оранжевыми листьями, сшитыми вместе. Она подняла глаза к потолку и обнаружила, что он на самом деле был сделан из широких осенне-рыжих папоротниковых листов, соединённых между собой в водонепроницаемое покрытие. Это из-за лиственной крыши палатка внутри была бледно-оранжевой. Солнечные лучи, проникавшие сквозь неё, окрашивались в цвет тонкой оболочки из листьев.

– Но, – заметила Клэр, мысленно возвращаясь к Узлу с его кнутом и салфеткой-лебедем и ниткам в волосах Ворса, – получается какая-то ерунда… Ой-ой!

Ножичек компа́са разрезал последний узел, и Клэр грохнулась на пол.

– Извини, – сказала Софи, протягивая Клэр руку, чтобы помочь ей подняться. – Но нам нужно уходить, немедленно.

Софи с опаской отогнула полог палатки и выглянула из-за него. Через секунду она выскользнула наружу, Клэр молча проследовала за ней.

Она заморгала, разглядывая окрестности. Где бы они ни находились, это не было похоже ни на одно из мест, в которых она бывала прежде – как в их мире, так и в Ардене. Большинство деревень и городов Ардена, которые ей довелось увидеть, отличала незыблемость, словно они стояли на своём месте уже долгое время. Это же поселение выглядело так, будто оно в любую минуту могло сорваться и переместиться на другой участок земли.

Эта община укрылась в неглубокой долине и скорее походила на лагерь, чем на настоящее поселение. Здешние постройки отличались друг от друга. Так среди них были палатки из яркого шёлка и палатки, свитые из тростника и тонких веточек, подобно затейливым гнёздам. Но и у тканых, и у растительных жилищ было одно сходство – их крыши покрывал пушистый мох красного, жёлтого, оранжевого и зелёного цветов. Клэр представила, как поселение выглядит с вершины долины – как бескрайний лес деревьев, окрашенных в оттенки осени.

Это место было надёжно скрыто от посторонних глаз.

Пока они сновали между палатками, Клэр показалось, что она заметила лейтенанта Узла – того самого мужчину, которого она видела накануне. На поясе у него по-прежнему висел свёрнутый кнут.

Вдруг послышался крик. Секунду спустя из-за шёлковой палатки хлынул поток мужчин и женщин. Они ринулись к оранжевой палатке, из которой только что сбежали девочки.

– Они заметили, что нас нет! – прошептала Софи. – Быстрее, нам нужно спрятаться.

– Сюда, – сказала Клэр, указывая на длинную деревянную постройку, похожую на конюшню. – Лошади!

– Не беги, – велела ей Софи, – так мы привлечём ещё больше внимания.

Клэр пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не кинуться вперёд сломя голову. Она шла быстрым шагом, глядя себе под ноги. Когда до конюшни им оставалось чуть больше метра, сёстры услышали чей-то крик:

– Они ушли! Прочесать лагерь!

Клэр (как и Софи) кинулась к двери.

– Осмотреть палатки!

Клэр заработала ногами шустрее. Софи вытянула руку вперёд и открыла вход. Завалившись внутрь следом за сестрой, девочка захлопнула дверь.

Затаив дыхание, Клэр подождала, когда её глаза привыкнут к тусклому освещению. Она услышала негромкий скрип, когда что-то прошмыгнуло у её ног. Крысы? Она схватила Софи за руку.

– В чём дело? – спросила сестра.

– Мне показалось, что-то шевелится. – Она почувствовала, как Софи напряглась, но ничего не произошло, и Клэр почувствовала себя глупо. – Где лошади? – спросила она. – Я ничего не вижу в стойлах, а ты?

Отпустив руку Софи, Клэр сняла со своего замусоленного пояса последний сапфир. Её пальцы пощипывало в предвкушении. Она потёрла камень краем рукава, призывая сияние. Самосвет засверкал подобно драгоценному камню на солнце. Когда Клэр посмотрела на него, у неё на секунду стало спокойно на душе. Точно такой же цвет был у других её сверкающих воспоминаний в синеватых тонах: поездок на озеро, июльского неба, её любимого кобальтового лака для ногтей.

Софи резко втянула воздух, и по затылку Клэр тут же поползли мурашки. Что-то было не так. Оторвав взгляд он синего света, растекающегося по её ладоням, Клэр увидела, что сестра уставилась на дверь стойла, разинув рот.

– Иди, иди сюда, – слабо прошептала Софи. Осторожно пройдя вперёд, Клэр увидела груду рогов, копыт, хвостов и перьев, сверкавших в тусклом синем свете медным блеском.

Химера.

– Вон там ещё одна, – сказала Софи, указывая на стойло рядом. Сделав несколько шагов, она заглянула за дверцу следующего стойла. – И здесь тоже! Для чего им химеры?

Клэр не знала, что и думать. Химеры оставались неподвижны уже три сотни лет.

Девочка подошла к сестре, и в этот раз, заглядывая за дверь стойла, она не отпрянула назад. Внутри лежал, свернувшись клубком, лев-химера. Он выглядел совсем как домашний кот, задремавший на батарее (вот только у домашнего кота не бывает хвоста енота, рогов оленя и ушей мыши). Медь химеры мерцала в дрожащем свете, создавая иллюзию движения, которого в действительности не было. Кователь, смастеривший это чудовище сотни лет назад, потратил немало времени, чтобы вытравить на металле роскошную гриву и пушистый хвост. Да и когти зверя сохраняли свою остроту по сей день.

Клэр нахмурилась.

Разве когти существа не были высунуты всего секунду назад?

Она сделала шаг назад и посмотрела на Софи через плечо. Сестра стояла у двери, пытаясь сообразить, как её запереть. Вдруг послышался громкий скрип.

– Что ты делаешь? – шёпотом окликнула её Клэр. – Нам нужно вести себя тихо.

Софи вздёрнула голову и уставилась на Клэр огромными глазами.

– Это не я, – прошептала она.

Дурное предчувствие кольнуло Клэр между лопаток. Она медленно повернулась обратно к стойлу… в то же мгновение лев-химера открыл рот, обнажив свои блестящие медные зубы, и зарычал.

Глава 20

Химера вскочила на ноги со звуком сотни гремящих горшков и кастрюль. Её широкая грудь ломилась в дверь, а челюсти раскрылись снова, выпуская наружу скрипучий рык.

Позабыв, что они прячутся, позабыв, что они пленницы, Клэр в ужасе закричала.

Когда химера в очередной раз влетела в дверь стойла тараном, девочка отшатнулась назад и задела что-то тёплое и твёрдое. Плечи Клэр вдруг крепко сжали чьи-то ладони, и где-то над её головой чей-то голос произнёс:

– Сидеть, Ленот! Сидеть!

Прозвучал удар хлыста, и челюсти химеры захлопнулись. Существо склонило грузную голову, прислушиваясь к команде.

У Клэр перехватило дыхание: зверь очень медленно опустился обратно на все четыре лапы и был теперь настолько неподвижен, насколько на это способно металлическое чудище. За исключением енотового хвоста, которым он хлестал из стороны в сторону, как рассерженный кот.

Ладони, сжимавшие плечи Клэр, разжались. Не оглядываясь назад, девочка бросилась к Софи, прижавшейся к дальней стене. Сестра взяла её руку в свою и притянула её к себе поближе. Только тогда Клэр обернулась, чтобы посмотреть, кто дал химере команду.

Перед ними стояла женщина, одетая в простое зелёное платье. Изумрудный шарф был изящно наброшен на её плечи. Короткие седые волосы женщины распушились вокруг её головы облачком, придавая ей сходство с отцветающим одуванчиком. По всей видимости, она была безоружна, а вот стоявший рядом с ней лейтенант Узел с суровым видом закручивал свой длинный кнут.

– Это они, – хмуро произнёс Узел.

– Я вижу, – отозвалась женщина. Она пристально посмотрела на девочек своими задумчивыми голубыми глазами. На голове у неё, подобно диковинной птице, сидел довольно причудливый венок. Казалось, он был сплетён из цветов и веточек, но Клэр то тут, то там замечала сияние золота и блёстки, которые сверкали, как бриллианты. Возможно, это и в самом деле были самоцветы. – Вы не должны быть здесь, – отчитала она их. – Вам следовало сидеть в ваших палатках-изоляторах.

– Да, – согласился с ней Узел. – Вы потратили наше время впустую. – Он кивнул головой в сторону: – Я бы посоветовал отойти от этого стойла… Серпион и вполовину не так дружелюбен, как Ленот.

Вздрогнув, Клэр заглянула в стойло позади неё. Химера с клыками и хвостом скорпиона медленно подняла голову. Существо посмотрело на девочку с того места, где оно лежало на полу, свернувшись клубком. У него не было глаз – лишь пустые глазницы в медном панцире там, где у обычного существа были бы органы зрения. Но девочку не покидало отчётливое чувство, что химера наблюдает за ней.

Она отскочила от стойла Серпиона, мысленно ища ответы. Почти три сотни лет, с тех самых пор, как истребили единорогов, химеры оставались неподвижны – время покрывало их ржавчиной, а чудеса не смазывали их детали.

«Единорог».

Сердце в груди Клэр пустилось вскачь.

Хотя она и не нашла единорога прошлой ночью, он всё ещё мог быть где-то поблизости (или когда-то был, чтобы пробудить химер). Они на верном пути!

– Кто вы? – требовательно спросила Софи, всё ещё стоя у двери стойла. – С чего мы должны вам верить?

– Следи за языком, ты обращаешься к мэру Надии, – грубо осёк её Узел, но выражение лица мэра осталось вежливо-удивлённым.

– А с чего бы вам нам не поверить? – спросила женщина, разводя руками. – Мы спасли вас от призраков. Мы оставили вас отдыхать в удобных гамаках, чтобы вы спокойно оправились от призрачных ожогов.

– Кто, – прошептала Клэр, пытаясь говорить громко, хотя у неё вдруг пересохло во рту, – вы такие?

Мэр Надиа протянула руку, чтобы погладить Серпиона по носу.

– Мы – то, что ищут все заблудшие души, и то, к чему стремятся юные сердца. Мы – то, ради чего вы проделали такой длинный путь. Мы… – она выдержала театральную паузу, – Плетёный корень.

Клэр не знала, что и сказать. Пожилая женщина произнесла эти слова с такой абсолютной уверенностью, как если бы девочка спросила, что делают учителя, а она ответила бы ей: «Учат». Не зная, как ей быть, Клэр сделала то, что делала всегда, когда пребывала в замешательстве, – посмотрела на Софи. Однако сестра посмотрела на неё в ответ не менее озадаченно. Брови женщины взмыли вверх.

– Боже мой, – пробормотала она. – Возможно ли… неужели… вы не искали нас?

– Мэр, – произнёс явно встревоженный лейтенант. – Знай мы об этом, мы бы никогда…

Надиа махнула рукой, оборвав его.

– Что сделано, то сделано, лейтенант, – сказала она. Линии вокруг её рта стали глубже. – Девочки здесь, и этот узел уже не развязать. – Женщина повернулась, чтобы посмотреть на сестёр, и Клэр услышала слабое позвякивание. Взглянув на шарф мэра, она поняла, что вдоль его краёв были пришиты крошечные колокольчики. – Перед вами, – продолжила Надиа, картинно раскидывая руки, как если бы она была артисткой цирка, – последнее место в Ардене, где чудеса могут свободно сочетаться между собой. Мы приветствуем вас в последней общине алхимиков.

Алхимики. Сочетание чудес.

Не так давно эти странные слова были бы для неё просто пустым звуком. Но Клэр пробыла в Ардене уже достаточно долго (очень-очень долго) и точно знала, кто такие алхимики. И как все остальные жители Ардена к ним относятся. Оба родителя Сены были алхимиками… пока одного из них не казнили, а другого не посадили в тюрьму.

Софи, очевидно, тоже вспомнила про Сену.

– В самом деле? – спросила она, её глаза светились любопытством. – То есть вы действительно алхимики? Вы знаете Булатных?

Вопрос повис в воздухе, и Клэр вдруг отчётливо почувствовала, что Софи ляпнула что-то не то, но что именно и почему, она не знала. Надиа резко напряглась, словно превращаясь из человека в металлический прут.

– Знаем, – наконец ответила мэр, кивая. – Мэтью был очень добрым человеком, а Сильвия излучала такое тепло. Они два величайших алхимика нашего времени. То, что произошло, – ужасная трагедия. – Она печально улыбнулась. – Раз вы знаете Булатных, выходит, вы всё же нас искали.

Клэр открыла было рот, чтобы возразить, но Софи заговорила первой.

– Да, – произнесла она решительно. – Давным-давно они рассказали нам о Плетёном корне, и мы просто не могли не прийти сюда.

Надиа кивнула:

– Как и многие из нас. Плетёный корень ищут с разными целями: кто-то желает свободно исследовать возможности своей чудесной силы, а кто-то – укрыться от преследователей. Лично я пришла сюда за сокровищами, хотя и нашла здесь кое-что поважнее. Я узнала, что свобода жить так, как мне хочется, – это уже своего рода сокровище, более ценное, чем древние шедевры и великие произведения искусства. А теперь представьтесь, пожалуйста.

– Я Эндрия. – Софи не моргнув глазом назвала своё второе имя. Затем она указала на Клэр: – А это Элейна. Мы так рады, что наконец нашли Плетёный корень. У нас столько вопросов!

– Ты получишь ответ на каждый из них, но после. Сперва мы вас обеих переоденем и накормим. Мы не можем допустить, чтобы наши гостьи выглядели… – Надиа оглядела их с ног до головы, – подобным образом.

Мэр велела девочкам следовать за ней, оставляя лейтенанта Узла и темноту химеровых стойл позади.

– Зачем ты соврала? У нас нет на это времени, – чуть слышно пробормотала Клэр Софи, пока они шли в полуметре от Надии.

– Нет, есть, – возразила Софи, сперва убедившись, что Надиа слишком занята разговором с другим стражником противопризрачного караула, чтобы их слышать. – Во-первых, ты видела тех химер? Это могущественное чудо. А видела, как быстро наездники окружили призраков? Они явно умеют выслеживать чудесных созданий. Возможно, они помогут нам с поисками единорога. В-третьих, это место спрятано. Здесь мы можем подумать, как нам быть дальше, и не волноваться, что нас найдут самоцветчики или Роялисты.

«Её смерть станет ключом к нашей победе», – голос Миры Бахромы эхом прозвучал в голове Клэр. Возможно, Софи права. Возможно, они заслужили сделать передышку в месте, где им не угрожают ни призраки, ни Роялисты, ни другие ужасные люди вроде Джаспера или Бахромы.

– Сюда! – окликнула их через плечо мэр, когда стражники противопризрачного караула получили ответы на свои вопросы и удалились. Софи и Клэр последовали за женщиной, огибая ряд высоких палаток.

– Ого! – ахнула Клэр, а Софи рядом с ней присвистнула.

– Выставочный ряд, – объявила Надиа, и Клэр заметила, что мэру польстила их реакция. – Здесь лучше ничего не трогать без разрешения.

В ярком утреннем свете они видели центральную площадь Плетёного корня во всём её суматошном великолепии как на ладони. Окрашенные в яркие цвета палатки выстроились рядами напротив друг друга подобно танцорам, которые приготовились присесть в прощальном поклоне. Торговцы весело перекрикивались: каждый пытался уговорить своего соседа оставить прилавок на минутку и взглянуть на его товары.

И до чего же хороши были эти товары!

Плетёные закладки, которые никогда не теряются и не выпадают из книги, потому что крепятся к странице корнями. Подушки, сохраняющие прохладу даже в самые жаркие летние ночи. Семена, из которых, по заверениям продавцов, вырастают ивы с лентами вместо листьев. Куда ни глянь, всюду Клэр видела что-то новенькое, что-то диковинное, что-то невероятное.

Как жаль, что у неё не было с собой красок. Или хотя бы фломастеров. Пожалуй, она обошлась бы и коробкой мелков – палатки торговцев Плетёного корня так и просились на бумагу.

Надиа улыбалась, наблюдая за тем, как девочки перемещаются от ларька к ларьку, открыв рты.

– У вас будет время осмотреться перед приветственным ужином, – пообещала женщина. Она сопроводила их вверх по некрутому склону к палатке из шёлка в сине-фиолетовую полоску. – Они будут рады вас видеть. Подумать только, сразу две самоцветчицы пополнили наши ряды!

Софи произнесла что-то так тихо, что Клэр подумала, не показалось ли ей, но тут Надиа спросила:

– Что, прости?

– Я сказала, – повторила Софи, – что я не… у меня нет чудесных способностей.

– Да что ты, – пробормотала Надиа. – Вот так неожиданность. Разумеется, мы слышали про тех, кто лишён чудес, но в Плетёном корне такие дети никогда не рождались.

Румянец залил щёки Софи, отчего её веснушки теперь походили на звёзды, усеивающие розовое небо. Она с вызовом пожала плечами:

– В этом нет ничего такого. У меня есть друг, который тоже… имеет схожую особенность.

– Я вовсе не хотела тебя обидеть, – беззаботно заметила Надиа. – Я лишь хотела сказать, что мне сложно поверить в то, что есть те, кто лишён чудесной силы. Только и всего.

– В каком смысле? – с любопытством спросила Клэр. Благодаря Нэту и времени, которое она провела в Ардене, она знала, что чудеса, по всей видимости, начали увядать после Войны гильдий. Считалось, что именно тогда единороги были истреблены. Каждый знал, что с исчезновением этих созданий чудеса начали слабеть и всё чаще на свет появлялись лишенцы (вроде их друга Терния Посевного из Зелёной деревни).

– Я лишь хотела сказать, что чудеса заключены в материи, – пояснила Надиа, чем немного напомнила Клэр профессора Терру. Женщина повернула налево, и они приступили к подъёму по крутому склону. На пути им встретился грохочущий водопад. Он игриво подбрасывал в воздух радуги, перед тем как обрушиться вниз, в долину. – В конце концов, – продолжила Надиа, – единственная чудесная сила, которой мы обладаем, это вовсе никакое не чудо. А всего лишь умение увидеть потенциал, который скрыт в каждом куске породы, металлической монете, петельке из нити или зерне. Я думаю, что если у кого-то и нет чудесной силы, то только потому, что он пока недостаточно хорошо себя знает. – Она остановила девочек перед маленькой палаткой из сине-фиолетового шёлка и откинула полог. – А теперь давайте снимем с вас эти лохмотья.

Клэр взглянула на свой наряд. Он был покрыт травинками и листьями клевера, которые она нацепляла на себя, когда на неё напал призрак. Платье Софи между тем обтрепалось по краям, и в некоторых местах от прекрасной серебряной вышивки, украшавшей его прежде, не осталось и следа. Поймав взгляд сестры, Софи скосила глаза и высунула язык, после чего проследовала за Надией через вход.

Хотя снаружи палатка и выглядела маленькой, внутри она оказалась просто огромной. На полу лежал ковёр, пышный, как весенняя трава. А деревянная мебель была разукрашена самыми разнообразными узорами. Жилище походило на одно из тех уютных мест, в которых здорово коротать длинные зимние месяцы.

Надиа открыла расписной сундук рядом с невысокой кроватью и вытащила из него мягкую небесно-голубую тунику, на которой были вышиты лебеди, и широкие брюки, из обмётки которых росли золотые розы. Росли в прямом смысле этого слова. Даже сейчас, в то самое мгновение, когда Клэр смотрела на них, крошечный розовый бутон из ниток распустился на ткани крошечными стежками. Софи мэр дала похожие вещи, но тёмно-синего цвета и расшитые золотыми лилиями и цаплями.

– Красиво, – выдохнула Софи.

– Да, а ещё практично, – сказала Надиа и показала девочкам невидимый шов, скрывавший потайной карман. – Для всего, что вам никак нельзя потерять, – пояснила она. – Что бы вы ни положили в карман-обман, увидеть и достать это сможете только вы сами. – Она подмигнула: – Это старый трюк прядильщиков.

Женщина удалилась, чтобы раздобыть им чего-нибудь съестного, а Клэр с Софи тем временем быстро переоделись и принялись осматриваться.

– Клэр, – окликнула её Софи, – здесь наши вещи! – Она открыла расписной сундук рядом с одним из гамаков. Там в самом деле лежали их рюкзаки, порванные и пыльные, а также Огненная кровь… и карандаш Клэр. Девочка тут же его схватила и вставила поглубже в свою шевелюру. Это было несложно – её кудряшки теперь походили не столько на кудри, сколько на узелки, но в кои-то веки её это не огорчило. Карандаш теперь ни за что не выпадет.

– Мои друзья из противопризрачного караула собрали ваши вещи этим утром, – сказала Надиа, входя обратно с дымящимися мисками овсянки. Поставив их на шахматный столик, она улыбнулась девочкам: – Надеюсь, вам здесь будет комфортно. Советую вам не упускать возможность немного осмотреться в вашем новом доме. Вечером вас ждёт приветственный ужин. Это традиция. Мы верим, что Плетёный корень – одна большая семья. Здесь все друг друга знают.

От слов мэра по спине Клэр пополз липкий страх. Может, нужно что-нибудь сказать? Ей не хочется показаться невежливой, но что Надиа подразумевает под «новым домом»? Конечно, пока что сёстры здесь в безопасности. Но им предстоит найти единорога, пробудить слёзы луны, спасти Ковало и Акилу и, наконец, вернуться домой.

– Постойте, – произнесла Софи, когда мэр Надиа направилась к выходу. – Мы не можем остаться. Мы ищем… эм, кое-кого из друзей. Нам придётся уйти сразу после…

– Уйти? – Надиа остановилась у полога. Утренний солнечный свет очерчивал её силуэт, отчего казалось, будто она обведена золотым контуром. – Звёзды несчастливые, дитя моё, боюсь, это невозможно. Прошу прощения, если это не было ясно с самого начала. Вступить в Плетёный корень легко, но выйти из него невозможно.

Глава 21

– Что?! – воскликнула Софи, а вскрик Клэр крепко застрял у неё в горле острым лезвием.

Всякий раз, когда сёстры отправлялись в очередное путешествие, Клэр понимала: существует вероятность того, что они никогда не увидят свой дом снова.

Но в её голове это понимание было лишь лёгким наброском на холсте: едва заметным и легко поддающимся исправлению. Однако сейчас, когда она услышала это из уст взрослого, эта вероятность выступила перед её глазами в отчётливых и пугающих деталях.

Надиа поправила шарф. Было очевидно, что она не ожидала от девочек такой реакции.

– Если бы мы разрешали людям покидать укрытие Плетёного корня, рано или поздно кто-нибудь привёл бы за собой хвост. А когда нас обнаружили, мы навлекли бы на себя гнев всех четырёх гильдий. Люди приходят сюда, чтобы мы их спрятали. Они полагаются на нас. Мы не можем рисковать их безопасностью.

– Извините… – Клэр попыталась заговорить, но её перебили прежде, чем она смогла выдавить из себя слово.

– У Плетёного корня не так много правил, – сказала Надиа твёрдо, – но этому правилу все подчиняются беспрекословно. Исключений не будет. И если вы продолжите настаивать, – произнесла она, когда Софи открыла рот, – я буду вынуждена закрепить за вами кого-нибудь из противопризрачного караула. Или же вас снова запрут в лазарете до тех пор, пока вы не образумитесь сами. Призраки в последнее время доставляют столько хлопот, что каждый из моих стражников сейчас необходим на посту.

Клэр затаила дыхание, ожидая ответа Софи, но сестра вместо этого кивнула:

– Да, мы понимаем.

Мэр ей улыбнулась:

– Отлично. Я рада, что мы нашли общий язык. И мне действительно жаль: я и сама когда-то была юной и путешествовала в поисках приключений. Но когда я нашла Плетёный корень, я поняла, что должна здесь остаться. Вот увидите, вам здесь ещё понравится. Иначе и быть не может. – Надиа одарила их доброй улыбкой, и Клэр на мгновение позабыла обо всех своих бедах. Забыла, что Ковало исчез, забыла, что они оставили слёзы луны в Горнопристанище, забыла, что за ней гонятся Роялисты. В эту минуту она ощущала только теплоту и поддержку, излучаемые улыбкой мэра. Она напомнила ей о чём-то – напомнила ей, как это ни странно, о доме. Возможно, Надиа права. Возможно, им действительно стоит остаться здесь, где они в безопасности, где их не найдут, где они будут вольны заниматься тем, чем хотят… – Ну что ж, вперёд. Развлекайтесь. Выйти за камуфлору у вас не получится, но в пределах её границ вы можете перемещаться, где пожелаете.

– Камуфлора? – спросила Клэр.

– Вы разве её не видели? Что ж, думаю, это всё объясняет, – ответила Надиа, поплотнее закутываясь в шарф. – Это техника, сочетающая в себе чудеса прядильщиков и земледельцев. С её помощью можно натренировать мох маскироваться под окружающую среду. Наши земледельцы и прядильщики чрезвычайно талантливы. Они могут вырастить настолько сильную камуфлору, что она будет похожа на невидимый занавес.

С этим она кивнула девочкам и удалилась. Казалось, следом за мэром из палатки ушли надежда и тепло, согревшие Клэр всего на мгновение. На их место вернулась холодная правда: они в ловушке.

Клэр резко повернулась к Софи. Огненная кровь снова висела у неё на поясе, хотя технически именно Клэр была той, кому Сена одолжила свой меч. Но не это беспокоило сейчас девочку. По крайней мере, не это беспокоило её в первую очередь.

– Почему ты сдалась? – спросила она. – А как же Бесцепные? Как же слёзы луны?

– Расслабься, – ответила Софи, забирая волосы обратно в хвостик. – Сейчас нам явно было не выиграть в этом споре, ведь так? К тому же ты разве не видела тот магазинчик с флейтами? Может, там смогут сделать так, чтобы хрустальная флейта заработала. Думаю, она сломана.

Клэр воспрянула духом:

– Ты так думаешь?

Она не размышляла над этим в таком ключе: что, возможно, проблема не в ней, а во флейте. Но теперь, когда она об этом подумала, ей это показалось разумным. Если верить рассказу Терры, инструменту, должно быть, сотни, если не тысячи лет. По всей видимости, за такое долгое время с ним что-то случилось. В конце концов, Клэр точно наследница Ардена. Она освободила единорога. Она проявила себя.

Клэр снова запустила руку в карман и достала из него мягкие пряди гривы единорога. Сейчас, когда на них не падал лунный свет, они казались уже не такими диковинными, как тогда на поляне. Но даже просто держа их в ладони, Клэр чувствовала, как её душу наполняет умиротворение. Единорог по-прежнему где-то рядом. У них по-прежнему есть надежда.

– Конечно, – ответила Софи, повернув голову так быстро, что хвостик хлестнул её по щеке, – каждая секунда здесь тратится впустую, становится ещё одной секундой сна слёз луны и одиночества Бесцепных в том доме. Так что заканчивай бить баклуши, – сказала она. Это выражение порой использовала мама, когда Клэр слишком засиживалась у окна на кухне. Пока девочка мечтала о будущих поделках, вода в раковине для мытья посуды остывала, а пена оседала. – У нас куча работы.

Глава 22

Клэр вошла в калейдоскоп цветов и звуков выставочного ряда снова, и ей почти показалось, что вместо лагеря она очутилась на карнавале. И, совсем как на карнавале, она едва поспевала за Софи.

Девочка оторвала взгляд от прилавка с цветочными красками («Ваш рисунок распускается прямо на глазах!») и заметила, что Софи увлечённо о чём-то говорит у окошка ничем не примечательного на вид шатра.

– А у тебя глаз намётан, – заметил торговец, указывая кивком на маленькую бутылочку, стоящую перед Софи. – Это моя последняя новинка – единорожий крем.

– Ты слышишь, Клэр? – спросила Софи сестру, многозначительно округляя глаза. – Единорожий крем. – Она развернулась, чтобы обратиться к торговцу: – Он что, кхм, приманивает единорогов каким-то запахом или вроде того?

– Ха! – усмехнулся торговец. – Приманить единорога? А ты смешная девочка. Нет, я называю его так, потому что он усиливает чудеса гильдий, совсем как это делают единорожьи артефакты.

– Барбарис, что это ты плетёшь нашим новобранцам? – Обернувшись, Клэр увидела дружелюбную физиономию направлявшегося к ним Ворса. В руках он нёс вязанку дров. Наездник покачал головой, разноцветные нити в его волосах закачались, словно букет актиний. – Мэр Надиа не обрадуется, если узнает, что ты продолжаешь втюхивать свой единорожий крем. Обманывать новичков – всё равно что отнимать конфету у ребёнка.

– Вечно ты вставляешь мне палки в колёса, – буркнул Барбарис, пренебрежительно махнув рукой. – Как знать, быть может, этот мой товар станет хитом продаж.

– Сильно сомневаюсь! – произнёс Ворс, проходя мимо них со своей увесистой ношей. Он посмотрел на девочек сверху вниз: – На вашем месте я бы держался подальше от новинок. Никогда не знаешь, чем они могут для вас обернуться. Недавно мы лишились двух наших сильнейших алхимиков – тех, что научили нас пробуждать химер, – из-за неудачного эксперимента со швами, скрепляющими этот мир.

– Ворс! – недовольно окликнула его женщина в переднике, приблизившись к ним. В руках у неё был огромный котёл. – Ты ждёшь, пока дрова пустят корни? Пошевеливайся!

Когда Ворс и женщина поспешили дальше по своим делам, внимание сестёр переключилось обратно на товары Барбариса.

– Выходит… – произнесла Софи, сожаление которой было таким же осязаемым, как камешек, залетевший в ботинок Клэр, – выходит… единорожий крем, скорее всего, не сработает.

– Ворс сам не знает, о чём толкует, – пренебрежительно отмахнулся Барбарис. – Единорожий крем, возможно, и не величайшее моё творение, но лучше моих бездонных рюкзаков днём с огнём не сыщешь. – Он снял с полки два вещевых мешка: один нежного голубого, другой – лилового цвета. – Сшиты прядильщиками. Вмещают в себя с миру по нитке. Имеется подпорка из корней, так что по ощущению они никогда не бывают тяжелее ваших волос.

– Что значит «вмещают с миру по нитке»? – уточнила Софи, проводя пальцами по ткани.

– Это значит, что вы можете вложить в них все вещи мира, кроме самой последней, а не то они могут порваться, – хмыкнул Барбарис. – Но это так, теория – её ещё никому не удалось проверить.

– Превосходно! – воскликнула Софи, просветлев. Она потянулась за сумками.

– Не так быстро, мисс. – Барбарис поднял руку. – С вас пятьдесят гильдеров – по двадцать пять за каждый рюкзак.

Софи сникла и робко посмотрела на Клэр:

– Я, ну ты понимаешь…

Клэр сделала шаг вперёд и протянула мужчине последний сапфир. Она оторвала его от своего почти королевского платья перед тем, как мэр его выбросила. Брови торговца взмыли вверх.

– Его касалась чудесная сила самоцветчиков? – спросил он, кивая. – Вот это я понимаю, честная сделка! В наших руках не так часто оказываются вещи самоцветчиков. Сказать по правде, это большая редкость. Два бездонных рюкзака и… шестьдесят гильдеров.

Он отсчитал несколько монет и протянул их Софи. Она убрала их в карман, не сказав ни слова, и повернулась к торговцу спиной.

Пытаясь сгладить грубость сестры, Клэр рассыпалась перед торговцем в благодарностях и побежала догонять Софи.

– В какой стороне прилавок с флейтами? – спросила девочка.

– Не знаю, – призналась Софи. – Это место такое большое. – Она окинула рынок взглядом. – Мы неправильно взялись за дело. Разделимся. Я поищу прилавок с флейтами, а ты пока взглянешь, нет ли здесь чего-нибудь, что помогло бы нам найти единорога. Можем встретиться у нашей палатки перед приветственным ужином, чтобы пойти на него вместе.

Предложение звучало разумно. Благодаря урокам в Горнопристанище Клэр теперь знала о чудесных предметах чуть больше, но, доставая флейту из своего кармана-обмана и протягивая её Софи, она засомневалась.

– Ты уверена, что нам стоит разделиться? – спросила Клэр.

Софи поморщилась:

– Ты готова рискнуть столкнуться с призраками в одиночку, но не хочешь оставаться на рынке без меня?

– Это совершенно разные вещи, – возразила Клэр. – Тогда у меня не было выбора.

– Ничего с тобой не случится, – сказала Софи и высыпала половину гильдеров, вырученных за сапфир, на ладони Клэр. Затем она развернулась и пошла прочь.

Клэр могла бы поспорить ещё, воспротивиться приказному тону сестры, но она заметила в глазах Софи что-то странное. Это что-то подсказало ей, что сестра хочет побыть одна. Она развернулась в противоположную сторону и принялась бродить между прилавками. Что-то явно расстроило Софи. И если бы Клэр спросили, что именно, она бы предположила, что это как-то связано с тем, что сестра лишена чудесной силы.

«Лишенцы», – Клэр терпеть не могла это слово. Её сестра не лишена ничего существенного. Но, возможно, Плетёный корень – отличное место для того, чтобы она попробовала себя в чём-то новом…

Возможно, алхимики что-то знают…

Возможно…

Клэр поймала себя на том, что в её голову снова закрались предательские мысли. Мысли, шептавшие: «Останься там, где безопасно, забудь ты про это всё и про Роялистов!» Но она покачала головой, стараясь отогнать их от себя, потому что знала: после всего, что им предстоит совершить – спасти Бесцепных, найти единорога, пробудить слёзы луны, – они наконец вернутся домой. В свой настоящий дом. А это место не имеет с ним ничего общего.

Клэр ещё немного побродила между прилавками, увлечённо наблюдая за кипучей жизнью рынка. Он так разительно отличался от гулких коридоров Горнопристанища, где люди целыми днями стучали молотками в поте лица, чтобы разжечь хотя бы самую крошечную искорку чуда. Она остановилась на секунду, чтобы посмотреть, как два подростка из разных гильдий трудятся сообща: дети окунали рубашки в котёл с растительной краской.

– Простите, – обратилась Клэр к широколицей девочке, помешивающей содержимое котла, – что это за цвет?

– Невидимый цвет, – ответила девочка-земледелица и улыбнулась до ушей, когда Клэр удивлённо открыла рот.

Стоявший рядом с ней мальчик-прядильщик кивнул и махнул рукой на пустую бельевую верёвку над головой:

– Эту партию мэр заказала лично.

Клэр нерешительно подняла руку вверх. Её пальцы коснулись чего-то мягкого, лёгкого и слегка влажного. Подул ветерок, и в воздухе вдруг послышалось шуршание ткани, похожее на шёпот привидений.

– Ты что-нибудь ищешь? – спросил мальчик-прядильщик. Клэр собиралась ответить «нет», но заметила небольшую табличку с надписью: «Не плачь, только не плачь! Мы всё починим».

– Ты чинишь что угодно? – спросила Клэр. – А сможешь починить флейту?

– Если быть точным, что угодно из ткани, – поправил её мальчик. – Я ловко обращаюсь с иголкой и ниткой. Но чтобы починить флейту только с их помощью, нужно быть паутчиком.

– Кто такой паутчик? – спросила Клэр, которой очень хотелось найти хоть что-то полезное, пока ещё есть время. – Где я могу его найти?

Стоявшая слева от Клэр девочка-земледелица прыснула:

– Не советую разыскивать паутчика, если тебе не нужны проблемы. – Она принялась помешивать содержимое котла. – Существа они, конечно, невероятные, ничего не скажешь. Могут залатать любую проблему своим шёлком, а до чего умело крутят прялку – могут вытянуть ответы прямо из воздуха! Тофер, мне нужно, чтобы ты продолжал мешать! Или эта партия испортится.

Мальчик засуетился, помогая напарнице, а Клэр тем временем задумалась над её словами. Ответы прямо из воздуха… Вроде ответа на вопрос, где сейчас последний единорог? Клэр хотелось разузнать об этом поподробнее, но дети уже нависли над своей краской, торопливо бросая в неё новые лепестки и коренья. Очевидно, приготовление невидимости – задачка не из лёгких. Клэр медленно побрела дальше.

Солнце уже поднялось высоко над головой, и на улице стало жарко. Клэр заглянула в один из магазинчиков. Внутри никого не оказалось. Его стены и потолок были свиты из веток и прутиков. Они прогибались и негромко поскрипывали от ветерка, залетавшего через арки.

Всюду вдоль стен были полки, заставленные чудо-вещами. Например, мыльными пузырями, которые никогда не лопаются, затейливыми резными шкатулками, свечами, наполняющими воздух вкусом вместо аромата. Там даже была пара перчаток, в которых, если верить описанию, предметы на ощупь такие же, как если бы ты трогал их голыми руками. Но внимание Клэр привлекла вздымавшаяся волна белых роз. Лепестки качались под дуновением ветерка, создавая негромкий шелест, который ей о чём-то напомнил.

Вот только это были не розы (то есть розы, но не те, что растут в саду). Они были сложены. Сложены из… Клэр оглядела висевшие рядом полки, затаив дыхание. «Бумага!»

Как давно она не держала в руках чистый лист бумаги! В Горнопристанище ученики записывали своё домашнее задание мелом на грифельных досках. Бумагу (товар земледельцев) раздобыть в их удалённом поселении было непросто. Она знала, что ей следовало бы присмотреть что-нибудь более полезное вроде зерцала или компа́са, но эта бумага… казалась гладкой, как крем, и мягкой, как шерсть единорога.

– Тебе помочь? – спросил чей-то голос.

Клэр вскинула голову и увидела смуглого мужчину. На вид он был примерно того же возраста, что и её папа. Он стоял за прилавком в задней части магазина. На нём были туника, сшитая из листьев, и брюки, которые, по всей видимости, были сплетены из коры. В такой одежде он сливался с окружающими стенами. Не заговори он, Клэр ни за что бы его не заметила. Мужчина наклонил голову в знак приветствия:

– Не желаешь купить немного бумаги?

Ещё как, но… Клэр покачала головой:

– Вообще-то я ищу что-то такое, что поможет нам найти кое-что другое.

Лицо торговца приняло задумчивое выражение:

– Думаю, у меня есть как раз то, что тебе нужно. Но тебе придётся немного подождать, идёт?

Клэр кивнула, и мужчина удалился, шелестя одеждой. Прошла минута, затем вторая. Глаза девочки скользнули на бумагу. Её руки так и чесались что-нибудь нарисовать. Наверняка один лист обойдётся ей не так дорого…

Бросив напоследок взгляд за спину, Клэр взяла чистый лист бумаги и достала карандаш из-за уха. А затем принялась за дело.

Она сделала набросок их дома. Не особняка двоюродной бабушки Дианы, а небольшого дома, где у них с Софи была общая комната, пока сестра не переехала в маленький кабинет. Она могла нарисовать каждую деталь, вплоть до бурундучьих норок в каменных стенах и пятна на подъездной дорожке. Оно всё еще было немного жёлтым после того случая, когда Софи, которая тогда была намного младше, чем сейчас, решила, что им нужно раскрасить его в «золотистый» с помощью несмываемой малярной краски.

Но когда она закончила рисунок их дома, он всё ещё казался ей незавершённым. В углу листа осталось небольшое пространство. Её учитель по рисованию всегда говорил, что пространство холста следует заполнять полностью. И вдруг она поняла, что нужно добавить.

Маму с её пучком из кудряшек и папу с его очками в прозрачной оправе. И когда Клэр растушевала их улыбки, она почувствовала, как что-то поднялось из глубины её души, сопровождаемое умиротворённым гудением в её пальцах. Она почти закончила. Осталось добавить ещё одного человека у крыльца их дома. Она набросала хвостик из тёмных волос Софи и положила карандаш. Теперь рисунок готов.

Когда Клэр посмотрела на него, карандашная мама открыла рот, и хотя девочка не могла её слышать, она прочитала слова по губам: «Мы скучаем по тебе». У неё перехватило дыхание. Действительно ли мама говорила с ней или ей этого просто очень хотелось?

А затем, казалось, заговорил карандашный папа: «Мы любим тебя».

На лист бумаги упала слеза. Клэр вытерла глаза ладонью. Что-то прекрасное и необычайно хрупкое расплелось внутри её подобно зеркальной паутине. Было сладостно и одновременно с тем грустно понимать, что тебя любят и что по тебе скучают.

Листок выскользнул из-под кончиков пальцев Клэр.

– Ой! – Она подняла взгляд и увидела, что торговец вернулся и теперь разглядывает её рисунок под светящимся цветочным бутоном. – Я могу за него заплатить, – поспешила она заверить мужчину, чувствуя, как краска стыда заливает её щёки тёплой волной.

– В этом нет нужды, – ответил торговец, – раздобыть бумагу не так сложно, но спасибо за предложение. – Он придвинул рисунок обратно к ней, после чего достал небольшой мешочек. Развязав шнурок, он вытащил из мешочка тонкую золотую подзорную трубу. Клэр легко могла представить такую вещь в руках какого-нибудь пирата.

– Это, – произнёс он, водружая трубу на подушечку из чёрного бархата, – редкая красота, созданная сочетанием чудес самоцветчиков и кователей. Она позволяет видеть то, что находится на практически немыслимом расстоянии от тебя. С её помощью можно увидеть жемчужные шпили великих храмов Островов утренней зари по ту сторону моря. Или вершину Звёздной горы. Или… – он посмотрел на неё, приподнимая бровь, – твой настоящий дом.

Клэр и не подозревала, что её тоска по дому была так очевидна. И она сомневалась, что её дом можно увидеть отсюда в подзорную трубу, какой бы необычайной она ни была.

– Держи, – сказал продавец, передавая Клэр подзорную трубу, когда в лавку вошёл новый покупатель. – Загляни в неё.

Клэр медленно прислонила холодный ободок подзорной трубы к глазу. Она заморгала, пытаясь разобрать, что к чему, в кружащемся вихре цветов. А затем картинка сфокусировалась, и девочка увидела членов Плетёного корня, присматривающих за едой на кострах, и мужчину в фартуке. Он развешивал между палаток фонарики, чтобы украсить лагерь к приветственному ужину. Как вдруг мужчина отскочил назад – мимо прошла мэр Надиа с Ленотом, львино-енотовой химерой, которую она вела обратно в стойла. Женщина улыбнулась и помахала добровольцам, занимавшимся подготовкой к празднованию. Плетёный корень вопреки опасениям девочки казался мирным и счастливым местом.

– Нет, – услышала она слова продавца над плечом. – Чтобы заглянуть за Плетёный корень, нужно смотреть вверх. – Он слегка поправил её локоть. Перед взглядом девочки пронёсся ещё один головокружительный вихрь цветов, и вот уже она смотрит дальше, за пределы всего этого, поверх иллюзии, создаваемой камуфлорой, прямиком на тёмную кляксу на горизонте.

Клэр повращала линзы, и картинка вдруг стала такой чёткой, что она разглядела тысячу колоколов на сотне башен. Огнеград! Ей был знаком этот город кователей.

Просматривая улицы, она заметила сверкающие кучки серебряной стружки, устилавшей Серебряную улицу, и стену, на которую она однажды забралась с помощью глицинии Нэта.

Затем она увидела мощёную площадь. Толпа на ней была совершенно не похожа на ту, что собралась в Плетёном корне. Посередине площади стояла грузная статуя медведя, рычащего на ветер. А вокруг неё выстроились стройными рядами двадцать или около того солдат в доспехах. Девочка удивлённо наблюдала за тем, как мужчина в кольчуге продемонстрировал собравшимся приём с мечом. Через секунду ряды повторили за ним движение, используя собственное оружие. На площади вовсю шла военная подготовка.

У неё что-то ухнуло в желудке. Совсем недавно в Горнопристанище она стояла возле Зури, Ляписа и Жеода, повторявших за Джаспером выпады копьём. А с тех пор как она узнала о планах Роялистов, прошло и того меньше времени.

Похоже, Мира Бахрома вскоре добьётся своего, и в Ардене вновь разразится война.

Глава 23

Клэр опустила подзорную трубу. Арден, где за ними гонялось тайное сообщество, а кровь их друзей превращали в камень, уже был достаточно опасным местом. Страшно представить, насколько более жуткой эта страна может стать в разгар войны. Им столько всего предстояло сделать, а единственное, чего ей хотелось, – убежать домой, пока всё не стало ещё хуже.

Но у неё (а в кои-то веки не у Софи) был план.

У Клэр на ладони лежала золотая подзорная труба, тонкий ключ к решению проблемы. С её помощью они с сестрой смогут осмотреть в поисках единорога весь Арден. И им даже не придётся покидать укрытие Плетёного корня. Это просто гениально!

– Этого хватит? – спросила она, выкладывая на прилавок все свои гильдеры. Но даже Клэр видела, что этого недостаточно.

Продавец покачал головой.

– Боюсь, нет, – ответил он. Торговец взял мешочек на шнурке и потянулся за подзорной трубой.

– Постойте, – сказала Клэр, вспоминая, что говорили Надиа и Барбарис. – Я самоцветчица! Может, я могу для вас что-то сделать взамен? У меня не особо хорошо выходит (иногда я взрываю предметы), но если у вас есть драгоценный камень, я могу сделать так, чтобы он замерцал!

– Ого. – Лицо продавца просияло. – А вот это уже интересно, но, боюсь, у меня нет самоцветов и мне ничего не нужно взорвать. Но, – он наклонил голову, – если ты добавишь свой довольно симпатичный рисунок, сможешь полностью оплатить товар. Я даже дам тебе несколько листов бумаги в придачу.

– Спасибо! – поблагодарила его Клэр. Ну хоть что-то шло по плану!

В этот самый момент пробили маленькие песочные часы. Продавец посмотрел на них, кивая:

– Остался всего час до захода солнца и приветственного ужина в вашу честь.

– Уже?! – воскликнула Клэр. Она опаздывала на условленную встречу с Софи. – Мне надо бежать!

– Ты кое-что забыла, – сказал торговец, помахав ей подзорной трубой, когда она направилась к двери. Клэр вернулась назад, взяла свою покупку у него из рук, прихватила бумагу и, улыбнувшись, проскочила к выходу. Мужчина, усмехнувшись, прокричал ей вслед:

– Было приятно иметь с тобой дело.

Девочка торопливо сновала между палаток, пытаясь вспомнить дорогу к шатру мэра Надии. Мысли о доме напомнили ей о том, сколько всего поставлено на карту. Им нужно выбираться отсюда.

Вдруг девочка обнаружила, что окончательно заблудилась в лабиринте из торговых лавок и чудесных товаров. То, что днём приводило её в восторг, теперь внушало ей тревогу и сбивало её с пути. Кругом всё было чересчур ярким, чересчур музыкальным и чересчур одурманивающим. Неужели никто не знает о том, что Роялисты планируют войну? Неужели им всем всё равно? Клэр так погрузилась в эти вопросы, что не заметила торчащий у неё под ногами корень, пока об него не споткнулась.

Клэр чуть было не растянулась на земле, но сумела удержать равновесие. Подняв глаза, она увидела силуэт сестры, бегущей навстречу.

– Софи! – позвала она, махая рукой. – Я здесь… Софи?!

Приблизившаяся к ней девочка определённо походила на её сестру. На ней была та же одежда, в которой Клэр видела Софи ранее. А на носу у неё по-прежнему была россыпь веснушек. Но вот её волосы, которые прежде рассыпались из хвостика чернильным фонтаном, больше не были тёмными… они стали седыми.

Клэр поражённо уставилась на сестру:

– Что… что с тобой приключилось?!

– Я выгляжу ужасно! – простонала Софи. Она зарылась лицом в ладони. – Я… я купила единорожье зелье Барбариса. Я думала, оно пробудит во мне самоцветные способности, но вот что я получила вместо этого!

Бедная Софи. В этом не было ничего смешного, но… Клэр едва удержалась, чтобы не хихикнуть.

– Внутренняя красота важнее, – сказала она, стараясь, чтобы её слова звучали успокаивающе. Должно быть, она хотя бы частично справилась с этой задачей, потому что Софи посмотрела на неё сквозь пальцы. Пытаясь придумать способ, как ещё ей подбодрить сестру, Клэр спросила: – У тебя получилось отнести флейту в магазин?

– Нет, – прохныкала Софи. Она опустила руки: – Я истратила все гильдеры. Я думала, это будет стоить того, когда я превращусь в самоцветчицу. Я бы тогда попробовала сыграть на флейте. Возможно, это сработало бы.

Пламя обиды вспыхнуло в сердце Клэр, но что-то погасило его прежде, чем оно смогло поглотить её полностью. Этим чем-то было осознание. Клэр не до конца ощущала себя принцессой… но ведь и Софи не до конца ощущала свою чудесность.

– Софи, не важно, что ты не самоцветчица, – мягко произнесла Клэр. – Ты всё равно самая храбрая из всех, кого я знаю. – Софи шмыгнула носом. – И, – Клэр пыталась подобрать подходящие слова, чтобы утешить сестру, – могло быть и хуже. Всё-таки мы в деревне алхимиков. Твои волосы могли превратиться в листья или вроде того.

Софи уставилась на неё на секунду, после чего разразилась смехом.

– Уф, ты права, – сказала она, проводя ладонью по лицу и негромко всхлипывая. – В любом случае Барбарис сказал, что цвет изменился только на время. К тому же нам пора. Мы опаздываем!

Клэр ещё не успела ничего сказать, как Софи уже присоединилась к толпе людей, стекавшихся к кострам.

Клэр ускорила шаг, не желая отставать.

– Подожди ме… Ой! – Она ушиблась большим пальцем ноги и распласталась на земле, выставив руки вперёд за секунду до того, как шлёпнулась лицом в траву.

Софи оглянулась на неё через плечо:

– Ты в порядке?

– Да, – пробормотала Клэр, чувствуя, как кровь приливает к шее. Она поднялась и вытерла руки о свою новую одежду, скривив лицо. – Идём… Ой!

– Что это с тобой? – спросила Софи. Она подошла к тому месту, где Клэр снова запнулась и… снова упала. – Ты всегда была неуклюжей, но это уже просто смешно!

Девочка посмотрела на сестру, насупившись:

– Я же не нарочно!

Софи открыла было рот, чтобы что-то сказать, но её губы вдруг сомкнулись, а голова резко дёрнулась в сторону. В зарослях послышался шорох, и Клэр почудилось, что из вороха палых листьев в её сторону метнулось что-то длинное и похожее на кнут.

Ползучий страх коснулся лопаток Клэр, и её кожа покрылась мурашками. «Пожалуйста, только не змея, – взмолилась она. – Ну пожалуйста!»

Фонтан грязи взметнулся у ног девочки, засыпав её тёмной землёй и лиственным перегноем. Вскрикнув, она отскочила от корня дерева, который только что вырвался из земли.

– Что происходит? – завопила Софи, наблюдая за тем, как корень расправил свои волокнистые волоски и пополз по земле… в сторону Клэр.

Происходящее теперь заметили и другие жители Плетёного корня. Воздух наполнили крики.

Клэр в ужасе застыла. Она могла только смотреть на то, как корень дотянулся до её лодыжки и крепко обмотался вокруг неё.

Визжа, она дёргала ногой, пытаясь сбросить с себя корень, но он глубоко врезался в её кожу, словно чересчур тонкая резинка для волос, надетая на запястье.

Хлясть!

Вдруг откуда-то появилась Надиа. Она мастерски хлестнула корень кнутом.

Корень ослабил хватку, а затем замер. Каждый из его крошечных волосков лежал теперь неподвижно и спокойно, словно тени на луне.

Освободившись от него, Клэр вскочила на ноги:

– Что происходит?

Пушистые волосы Надии торчали во все стороны. Но она больше не походила на одуванчик: сейчас она была похожа на льва. Казалось, каждый мускул в её теле напрягся, словно она готовилась к прыжку. Её глаза без устали рыскали от палатки к палатке, от прилавка к прилавку, которые алхимики Плетёного корня перевернули, когда кинулись в укрытие.

– В лагерь проник чужак, – почти что прорычала мэр.

Клэр боялась сделать вдох. Неужели их нашли Роялисты? Надиа говорила, что главной задачей Плетёного корня была забота о безопасности его жителей. Что случится, если выяснится, что они с сестрой привели Роялистов прямиком сюда?

Клэр увидела, как от края камуфлоры в их сторону устремился Ворс.

– Он попался! – прокричал мужчина. – Лейтенант Узел его схватил!

«Его! – Она посмотрела на Софи и увидела на её лице отражение собственного ужаса. – Неужели это… Джаспер?»

Но когда в их сторону зашагал отряд противопризрачного караула, Клэр не заметила среди них тонкого высокого силуэта командира Горнопристанища. Она вообще не видела никого, кроме людей, одетых в одинаковую форму. Но вот отряд остановился, и двое стражников отступили в сторону, открыв их взглядам лохматые тёмные волосы юного пленника.

– Слава зелени и всему зеленущему! – воскликнул Нэт Зелёный, когда его карие глаза остановились на Клэр. – Я тебя нашёл!

Глава 24

– Нэт! – радостно вскричала Клэр.

У неё была всего секунда, чтобы отметить, что его чёрные волосы вихрятся, как обычно, а на смуглой коже виднеется здоровый румянец. И как это не похоже на мальчика, чьё обессилевшее тело Сена тащила через болото после ужасного происшествия с бритвогрязью. После чего отряд Плетёного корня вновь окружил его кольцом.

Мэр Надиа резко повернулась к Клэр:

– Ты знаешь этого мальчика?

Клэр кивнула:

– Да! Вы тоже должны его знать. Это Нэтл Зелёный, ученик из Зелёного леса.

– Зелёный? – спросил мужчина из собиравшейся толпы. – А не внук ли это Фрэнсиса Зелёного?

– Так и есть! – подал голос земледелец за высокой стеной из командиров. На лице Клэр возникла улыбка от уха до уха. Даже в подобной ситуации Нэт не мог удержаться от ответа на вопрос, если тот был ему известен. Она огляделась по сторонам, чтобы разделить шутку с Софи, но сестра словно растворилась в толпе.

– Элейна, это правда?

Клэр не сразу поняла, что Надиа обращается к ней.

– Да, – поспешила ответить она, когда взгляды всех собравшихся устремились на неё. Нэт слегка нахмурился, но, к её облегчению, не стал уточнять, с чего вдруг Клэр называют Элейной. Девочка затаила дыхание, она практически видела, как в глазах Надии формируется следующий вопрос: откуда самоцветчица и лишенка из Горнопристанища знают земледельца. – Сена Булатная – его приёмная сестра, – добавила она, надеясь, что этот вопрос теперь отпадёт сам собой. Софи не следовало её бросать. С подобными вещами она справлялась куда лучше. – Вообще-то мы путешествовали все вместе, а потом разделились… – Лицо Нэта вытянулось, и она осеклась. Клэр ощущала себя так, словно она балансирует на краю утёса. – Нэт, а где Сена?

– Именно поэтому я тебя и искал, – медленно произнёс он. – Когда Сена привезла меня к земледельцам Сырого леса, чтобы они излечили меня от бритвогрязи, в ней узнали одну из девочек, которых обвиняют в краже единорожьей арфы.

– Единорожью арфу украли? – перебила его мэр Надиа.

– Да, – пробормотал Нэт. У него был такой жалкий вид – один в один мокрый шерстяной свитер. – И теперь Сене предстоит ответить за это.

– В каком смысле? – спросила Клэр.

Глаза Нэта вспыхнули чересчур ярко, и он испустил глубокий неровный вздох:

– Пока мы тут говорим, она ожидает суда перед Верховным советом Ардена – перед всеми гильдиями. И если её вину докажут… она будет изгнана из Ардена, а не только из гильдии кователей… или и того хуже! – У Клэр упало сердце. – Вот почему мне нужно было тебя найти. Ты можешь дать показания перед Верховным советом Ардена и помочь мне доказать её невиновность! Если нас будет много, им просто придётся нам поверить!

– Я услышала достаточно, – произнесла мэр Надиа. Черты её лица не то чтобы смягчились, но она уже не выглядела так, будто вот-вот на кого-нибудь набросится. – Если ты, Нэтл Зелёный, ищешь в Плетёном корне безопасности и защиты, тебе здесь рады. Что касается твоей приёмной сестры… я соболезную твоей утрате.

Нэта это, казалось, встревожило:

– Утрате? Мы её пока не потеряли. До суда по меньшей мере несколько дней. Время ещё есть.

– У Плетёного корня есть правило – не вмешиваться в дела гильдий. Мы приветствуем всех, кто нас ищет, но сами ничьими поисками не занимаемся.

Клэр посмотрела на Надию изумлённо:

– Но Сена всего лишь ребёнок!

– Да, – согласилась мэр, кивая. – Именно.

Надиа и остальные члены Плетёного корня направились на праздничный ужин, и Узел освободил Нэта. Клэр подбежала к нему и, обняв, шепнула:

– Не волнуйся, мы тебе поможем.

– Рад тебя видеть, – сказал Нэт, стискивая её в ответных объятиях. – Ты и понятия не имеешь, как долго я тебя искал!

– А как же я? – спросила Софи, выходя вперёд.

У юного земледельца округлились глаза:

– Софи! Я тебя нашёл! Твои волосы… они седые! – Поразмыслив над этим секунду, он кивнул: – Мне нравится.

Софи улыбнулась до ушей:

– Вообще-то это Клэр недавно меня нашла. И пока зови меня Эндрией, а Клэр – Элейной. И да, я считаю, мой новый цвет вполне себе ничего. – Она подошла к Нэту и крепко его обняла.

На секунду Клэр почувствовала себя лишней. Раньше всё внимание сестры было обращено на неё, а теперь она снова была вынуждена им делиться. По рассказам Нэта и Сены она поняла, что эти трое были очень дружны. Софи не сразу узнала, что Сена подставила её в краже единорожьей арфы, в которой в действительности была виновна сама Сена. Клэр не сомневалась, что Софи всё поймёт, когда ковательница объяснит, зачем она это сделала: в обмен на артефакт она хотела получить информацию о том, где сейчас её мама.

– Что случилось? Где вы были? – поинтересовался Нэт, прерывая стремительный поток мыслей девочки. Его голова вертелась от сестры к сестре так быстро, что Клэр испугалась, как бы она не слетела с шеи.

– Долгая история, – ответила Клэр.

Софи тут же добавила:

– В Горнопристанище.

Брови Нэта взмыли вверх:

– Вы были в поселении самоцветчиков? И выбрались оттуда целыми и невредимыми?

– Не все самоцветчики плохие, – заметила Клэр обиженно.

– Но они и впрямь посадили нас в темницу, – уточнила Софи.

Нэт задумчиво нахмурился:

– Тогда неудивительно, что отслеживающий корень не сработал.

Клэр уже позабыла о привычке Нэта разбрасываться непонятными для неё фразочками. Кого-то это могло бы начать раздражать, но только не её. Ведь это означало, что он считает Клэр равной, частью своей команды. Одинокие дни в Горнопристанище показались ей теперь чуть более далёкими.

– Что такое «отслеживающий корень»?

– Все деревья в Ардене связаны между собой, – пустился в объяснения земледелец. Он наклонился к земле и погладил лежавший теперь смирно корень, как если бы тот был послушным псом. – Установив связь с одним из них, можно установить связь со всеми. Но готов поспорить, в этой их цитадели не было ни единого деревца, ведь так? – Клэр никогда об этом не думала, но теперь, вспоминая прохладные арки и гулкие коридоры, девочка поняла, что Нэт прав. Она кивнула. – Любопытно, – продолжил Нэт, наклоняя голову. – Выходит, корни не могли тебя найти, потому что там не было деревьев. Я ощутил твоё присутствие только прошлым утром. Признаться, это больше походило на постукивание, чем на ощущение.

– Но как? – встряла Софи, и Клэр с удивлением услышала волнение в голосе сестры. – Если все земледельцы умеют отслеживать людей с помощью корней деревьев, тогда почему нас до сих пор не обнаружили?

Нэт просиял от гордости:

– Не все земледельцы умеют им пользоваться. Это продвинутый уровень мастерства. И нужно хорошо чувствовать человека, которого отслеживаешь. Вообще-то я и сам только-только его освоил. Я волновался, что доберусь сюда, а вы окажетесь людьми, с которыми я совершенно не знаком. Но это… – он посмотрел на палатки из ткани и листьев, которыми пестрила долина, – это деревня алхимиков, верно? Почему они не хотят нам помочь?

Мальчик повернул лицо к ряду палаток. Клэр знала, что в любое другое время он принялся бы разглядывать чудесные товары, без конца сыпал бы вопросами и восторгался бы вещами, которые прежде казались ему невозможными. Но сейчас он походил на осенний лист, который вот-вот облетит с ветки. Как бы ей хотелось иметь чудесную способность помогать людям почувствовать себя лучше! Это умение казалось более полезным, чем способность изготовить грааль, который не взорвётся, или самосвет, который будет светить ярче камней, над которыми потрудился Жеод. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как подобные мелочи были её единственной заботой!

Но у неё было кое-что, что наверняка поможет Нэту почувствовать себя чуточку лучше.

– Держи, – сказала она, доставая из кармана подзорную трубу и протягивая её мальчику. Нэт поначалу посмотрел на предмет недоумённо, а затем ахнул.

– Это то, что я думаю? – спросил он. Пока Нэт изучал чудесную трубу, к его глазам начал возвращаться былой блеск. – Она в самом деле работает?

Клэр кивнула:

– Я проверяла.

– Впечатляюще, – сказал Нэт, и Клэр улыбнулась. «Впечатляюще» было следующим любимым словом Софи после «Впечатления». – Кователи многие годы не могли изготовить подзорную трубу, подобную этой. Для её создания им потребовался бы целый музей единорожьих артефактов.

– Её сделали не только при помощи кования, самоцветчики тоже приложили к ней руки, – ответила Клэр. Пока Нэт игрался с линзами, она вспомнила день, когда узнала, что стекло – тоже специализация самоцветчиков. Магистр Корналин показал им тогда, как из расплавленного стекла можно выдуть полезные миски или кружки. В конце урока он с помощью собственного дыхания смастерил стеклянного лебедя. Птица взмыла вверх на пару мгновений, после чего чудесная сила покинула её крылья.

В Горнопристанище, как и во всём Ардене, было столько всякого волшебства. Как жаль, что гильдии не могли знакомиться с красотой других ремёсел, не опасаясь досмотрщиков и Верховных советов!

Быть может, когда они найдут единорога и пробудят слёзы луны, всё переменится. У Клэр ёкнуло сердце, она надеялась, что со слезами луны всё в порядке. Когда Нэт закончит смотреть в подзорную трубу, она попробует разглядеть в неё Горнопристанище и выяснить, как они. Скорее всего, камни по-прежнему надёжно заперты в столе Терры. Но надеяться на то, что Джаспер ими не заинтересуется, было бы столь же наивно, как ждать, что коза не станет жевать подол твоего платья, если ты подпустишь её к себе слишком близко.

Послышался короткий вскрик… Нэт тяжело опустился на землю.

Сёстры посмотрели друг на друга большими глазами и поспешили к нему.

– В чём дело? – спросила Клэр. – Ты поранился?

Казалось, Нэт был чем-то потрясён. Он покачал головой.

– Ты что-то увидел? – резко спросила Софи.

Судорожно вдохнув, он кивнул.

– Я видел… видел Сену, – выговорил он так медленно, что казалось, будто каждая буква застревала в его горле ножом. – Она… они… – Он осёкся, испуская сдавленный всхлип. Клэр ждала, затаив дыхание, когда он договорит. – Я видел, – сказал он, сдерживая слёзы, – как Сену повели в Затопленную крепость. Суд над ней закончился. Её признали виновной! Её заключили под стражу и приговорили… – Он сглотнул. У него был такой вид, словно его вот-вот стошнит. – К смерти. – На мгновение Клэр не слышала ничего, кроме биения сердца в ушах. Её колени обмякли. Она едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы подобрать слова утешения для рыдающего Нэта. – Я опоздал!

– Нет, время ещё есть. – Клэр посмотрела на заговорившую сестру. В её карих глазах читалась решимость. Несмотря на то что Сена предала доверие Софи, несмотря на то что у Софи не было способностей к чудесам, она оставалась храброй и решительной. Она, как всегда, точно знала, что нужно сказать. – Мы отправимся в путь сегодня ночью.

– Но даже если нам удастся сбежать, – заметила Клэр, – как нам поспеть в Затопленную крепость вовремя?

– Разве не ясно? – удивилась Софи, тряхнув забранными в хвост волосами. – Мы украдём химеру.

Молчаливые, как облака, проплывающие на фоне луны, Клэр, Софи и Нэт перебегали с одного окутанного тенями клочка земли на другой. Дети спешили обратно к химеровым стойлам.

Хотя за последний месяц Клэр приходилось пробираться куда-нибудь тайком чаще, чем за всю её жизнь, ей было сложно сохранять тишину. За рассказами Нэту об их с сестрой приключениях она съела слишком много картофельных пирогов и засахаренных груш с приветственного ужина. Это был для неё первый полноценный приём пищи со дня испытания с хрустальной флейтой. И даже тот завтрак она съела без особого аппетита, потому что очень злилась тогда на Софи за то, что та втянула их в неприятности.

Какой далёкой теперь казалась эта обида.

Какой мелкой.

Какой пустяшной.

– Ждите здесь, – шепнула Софи, когда они пригнулись за изгородью рядом со стойлом. Она преодолела последние пару метров темноты в одиночку. Клэр была не силах на это смотреть.

Девочка старалась сосредоточиться на том, чтобы дышать как можно тише, но по какой-то причине её дыхание от этого становилось только громче. Опустив глаза на землю, она посмотрела на маленький примятый цветок рядом с носом своего ботинка. Белые лепестки резко выделялись на фоне багрянца и охры осенних листьев. Они походили на лежащий на бархате жемчуг или кружащиеся в тёмном зимнем небе снежинки.

Или…

На подснежники, вырастающие из следов единорога.

Её взгляд переместился на изгородь. Клэр будто заранее знала, что она там увидит: четыре блестящие нити, свитые из звёздного света. И, возможно, всё дело было в том, под каким углом на них падал лунный свет, но они казались ещё ярче и красивее, чем те, что она нашла ранее. Единорог был где-то близко.

– Софи нам машет, – прошептал Нэт. – Идём.

Сняв пряди с изгороди, Клэр впопыхах намотала их на свой карандаш и аккуратно заправила всё это за ухо. После чего поспешила за Нэтом.

Дождавшись их, Софи с лёгкостью открыла дверь.

– Ну же, – шепнула она им через плечо, – за мной! – после чего проскользнула в темноту.

Клэр старалась изо всех сил, но её ноги не двигались. Нахмурившись, она попробовала сделать шаг снова.

– Софи… Я застряла!

– Я тоже! – сказал Нэт. Клэр оглянулась и увидела, что ноги мальчика увязли в земле. Но ведь сегодня не шёл дождь. Грязи не было. Взглянув на свои собственные ноги, она чуть было не нарушила тишину.

Её ноги тоже ушли под почву, но земля вокруг них была совершенно твёрдой. Всё это выглядело так, словно она наступила на цепь, которая застегнулась вокруг её щиколоток, вот только кандалами в данном случае был сам грунт.

– Нэт, что происходит?

– Я… думаю… – Нэт кряхтел и пыхтел, сопротивляясь навалившейся на его ноги тяжести, – что Софи… запустила что-то вроде… ловушки.

– Закрывай.

Клэр застыла бы сейчас на месте, вот только её ноги уже застряли в земле, поэтому ей оставалось только сдерживать прорывавшийся наружу крик.

Позади них стояла мэр Надиа с фонарём в руке. Узел сжимал рукоять кнута, а Ворс держал наготове лассо.

– Я вас предупреждала, – сказала мэр Надиа. В её голосе слышалось разочарование. – Я не могу допустить, чтобы вы поставили под угрозу Плетёный корень и всё, над чем мы трудились.

– Но разве вы ничего не видите? – спросила Клэр, обретая дар речи и удивляя саму себя (что уж говорить об окружающих). – Это нечестно – вы не можете просто закрывать глаза, когда мир вокруг вас рушится! Вы должны что-то сделать! Что это за безопасное место, если вы не замечаете реальные проблемы Ардена? Эта страна рушится – чудеса умирают, а вы все просто празднуете тут втихаря, словно это какой-то пустяк!

Узел сделал шаг им навстречу, и что-то внутри Клэр будто сорвалось с цепи.

– Софи! – крикнула она. – Софи, беги! – Доля секунды – и Софи вылетела из стойла. И не через дверь, а через крышу. Софи воспарила над ними. Она зацепилась за свой потрёпанный плащ, который в эту секунду не свисал с её спины безжизненно, а раздувался над ней, словно парус. Она походила на ангела мщения. На секунду Клэр почти показалось, что она увидит под сестрой химеру – какое-нибудь летающее создание, например металлического орла. Но она видела только Софи и величественно раздувавшийся плащ, как если бы именно он был тем, что удерживало её в воздухе. – Не бросай меня! – воскликнула Клэр. Жители Плетёного корня изумлённо наблюдали за происходящим снизу.

– Набросьте плащи себе на головы и дуньте! – прокричала Софи в ответ. Клэр с Нэтом последовали её совету прежде, чем Надиа и Узел смогли их остановить. Через секунду Клэр почувствовала, как её с силой дёрнуло за плечи. Плащ натянулся, и девочка присоединилась к Софи в ночном воздухе. Софи спустилась пониже, чтобы Клэр смогла до неё дотянуться. Их пальцы соприкоснулись всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы они сцепились в замок. Послышался громкий засасывающий звук – вслед за Клэр Софи оторвала и Нэта от земли. К ботинкам мальчика прилипли комья грязи, похожие на корни выкорчеванного дерева. – Держитесь крепче! – крикнула им Софи и поддула ещё воздуха в плащ, поднимавшийся над ней куполом. – Подтяните ноги!

Клэр сделала, как ей было велено, и краешком глаза увидела, что Нэт сделал то же самое. Как раз вовремя, ведь в ту же секунду они преодолели стену из камуфлоры и окунулись в звёздную пустоту ночи.

Глава 25

– Так ты прядильщица?! – прокричала Клэр сквозь порыв сырого ночного воздуха. Что ещё она могла подумать, глядя на плащ, вздымавшийся вокруг Софи в ночном небе? Сейчас это казалось таким очевидным. Девочка вспомнила, что даже в Виндемире Софи всегда интересовала одежда и как она казалась особенно очарованной красивыми древними гобеленами, висевшими на стенах особняка двоюродной бабушки Дианы. И прежде всего как она умело пряла искусные истории, пускай правды и выдумки в них было поровну. – Когда ты собиралась мне рассказать?

Звук смеха – ликующего, озорного, бесшабашного, радостного – донёсся до неё по ветру в ответ.

– Я и впрямь прядильщица, да ведь? – отозвалась Софи, выписывая в воздухе головокружительную петлю и спускаясь к Клэр. – Вот, давай-ка привяжем плащ к рюкзаку, так руки не слишком устанут.

– Как это работает? – спросил Нэт, когда пальцы Софи, ловкие пальцы прядильщицы, крепко-накрепко привязали плащ Клэр к её рюкзаку узлом. Ткань раздувалась над её головой, словно парашют или (поскольку она не падала вниз) словно воздушный шар в миниатюре.

– Точно не знаю! – ответила Софи, затягивая последний узел. Кивнув, она подлетела к Нэту, чтобы помочь ему закрепить плащ поудобнее. – Помню, как стояла в стойле и с ужасом думала, что это конец. Что они отнимут вас у меня. И вдруг…

– Вдруг что? – спросила Клэр, поправляя рюкзак после очередного порыва ветра. Наверху было холодно, хотя она и не знала точно, как высоко они летят. В мире, где не было электрических фонарей, земля внизу казалась тенью, которой нет ни конца, ни края. Клэр знала лишь то, что они сейчас находятся выше, чем кроны деревьев, но ниже, чем диск луны.

– Вдруг я услышала твой голос, – ответила Софи. – Твои слова о том, что чудеса умирают. Внутри меня будто что-то поднялось. Что-то сердитое, как огонь. Мне не хотелось, чтобы чудеса умерли. И мне надоело…

– Надоело – что? – спросила Клэр.

– Надоело бояться.

«Бояться?» – Клэр и подумать не могла, что Софи может чего-то бояться.

– Но я больше не боюсь, Клэрина! – заверила её сестра. – Я не боюсь… не боюсь ничего! Я даже не боюсь умереть.

Её голос лился на них потоком. Он звучал величественно, волшебно и свободно. Но что она имеет в виду, говоря, что не боится умереть? Это Клэр немного напугало. Она не собиралась умирать. Никто из них не собирался. Они выберутся отсюда и отправятся домой. Как только убедятся, что Сене ничего не грозит. Софи всё говорила и говорила. Она была в восторге от своей трансформации.

– Ребята, это было так, словно всё моё тело стало музыкой!

– Какой музыкой? – спросил Нэт, как никогда сгорая от любопытства.

– Вроде… вроде струны скрипки, – пояснила Софи. – Вроде взятого аккорда. И этот звук становился всё громче и громче, заглушая все прочие. И вдруг я поняла, что нужно сделать, чтобы шёлк взлетел. Какую именно ниточку я должна подцепить, чтобы ткань взмыла в воздух. – Нэт подлетел слишком близко. Она легонько его толкнула, и мальчик отскочил вперёд, молотя в воздухе ногами. Улыбаясь во весь рот, она обернулась, чтобы посмотреть на Клэр. И Клэр услышала удивление в её голосе: – Ты знала, что шёлк рождается из кокона? Не знаю как, но он сказал мне, что рождается из мотыльков. Шёлк знает, что у него могут быть крылья.

– Сказал тебе? – спросила Клэр. – Как это сказал? – Но она подумала, что ответ ей, возможно, уже известен.

– Уже некоторое время я слышала негромкое дребезжание на заднем плане всего, что меня окружает. Но оно никогда не было таким громким. Я никогда не обращала на него особого внимания. До этого момента.

Налетел очередной порыв ветра, и Клэр тут же глянула вниз. Это была ошибка. Когда она увидела, как её ноги свободно болтаются в воздухе, её желудок сжался. Софи, может, и не боится теперь ничего, но Клэр – ещё как. Она поспешила поднять глаза вверх, к линии горизонта. В эту самую секунду Софи раскинула руки, словно крылья, и рассмеялась опять. Звук её смеха был таким же кипучим и свободным, как стремительная река, и столь же неистовым.

– Вы только посмотрите на нас!

И Клэр представила на секунду, на что они похожи для того, кто посмотрит на них с земли: на три клочка грозовых облаков или и вовсе на крошечные семена одуванчика, подхваченные ветром. Она мельком взглянула на Нэта. Волосы мальчика отбрасывало назад, как если бы он держал у подбородка фен. Смешок вырвался из неё наружу, и желудок встал на место.

Сгибая и разгибая ноги, как на качелях в парке, Клэр всё быстрее проталкивалась сквозь воздушные потоки. Она, как всегда, всецело доверила сестре вести её за собой.

Летать им довольно быстро наскучило.

В основном потому, что они не столько летели, сколько парили. Троице приходилось ловить воздушные потоки, и они были бессильны перед прихотями ветра. Хотя Нэт придумал, что они могут потихоньку дрыгать ногами, меняя направление на верное – к Топкому озеру. Используя познания земледельца в навигации (впечатляющие для его возраста, но всё же неглубокие) и подзорную трубу, они могли дрейфовать в примерном направлении к озеру.

Ближе к утру руки Клэр заболели, и она уже с трудом могла припомнить то время, когда они не были задраны у неё над головой. В какой-то момент друзей ветром собрало вместе, и они по очереди привязали плащи к ручкам рюкзаков друг друга. Так было гораздо удобнее, но Клэр на всякий случай не стала снимать лямки.

Вопреки тому, как это звучит и могло выглядеть со стороны, нырять в облака и выныривать из них было не таким уж приятным занятием. Низкие облака были холодными и сырыми. От этого их плащи насквозь промокли и отяжелели.

– Это оно! – произнёс Нэт, стуча зубами. – Смотрите!

Клэр опустила глаза.

На фоне светлеющего неба из середины большого серого озера вырастали четыре башни.

– Зачем делать четыре отдельные башни? – прокричала Клэр поверх порывистого ветра. – Не проще ли построить одну крепость?

– Так это и есть единая крепость, – отозвался Нэт. – Ты увидишь, когда мы подберёмся ближе. Во времена Войны гильдий у кователей закончился металл, и они принялись добывать руду на крошечном островке посередине Топкого озера. В конечном итоге они так изрыли остров, что крепость пошла ко дну. Сейчас, три сотни лет спустя, первый этаж полностью погрузился под воду, но до второго и третьего этажей и башен можно добраться на лодках. На такую крепость довольно непросто… непросто напасть…

Он замолчал, и Клэр догадалась, что он думает о Сене. Будет довольно трудно отыскать её в крепости под носом у Верховного совета Ардена, но когда она наконец будет с ними… как они смогут незаметно вывести её оттуда? У них всего три шёлковых плаща, и ветер уже истрепал их до дыр. Клэр сомневалась, что они смогут взлететь ещё раз. Троица засучила ногами с удвоенной силой, выталкивая себя как можно ближе к Топкому озеру и его крепости, но наступил момент, когда даже самые сильные порывы ветра больше не могли поддерживать детей и их пропитавшиеся водой плащи в воздухе. Они спускались всё ниже и ниже, и вот уже носы ботинок Клэр задевали верхушки вечнозелёных деревьев.

– Мы сейчас разобьёмся! – закричал Нэт, и почти в ту же секунду Клэр ощутила пульсирующую боль – она ушиблась пяткой о ствол дерева. Девочка снижалась с бешеной скоростью.

– Продолжайте раскачиваться! – прокричала Софи. – До озера всего ничего.

Клэр судорожно дунула в плащ над головой. Но он больше не вздымался и теперь скорее походил на мятый носок, чем на парашют. Последовал тычок в спину – это Софи её любезно подтолкнула. Клэр полетела вперёд. Едва она пересекла линию деревьев, как её истрёпанный плащ окончательно сдулся. Она мягко опустилась на шелковистую траву у кромки озера, и всего через секунду Софи с Нэтом приземлились следом за ней.

Хватая воздух ртом, Клэр окинула окрестности взглядом. По берегу бурно разрослись камыши. Здесь они были надёжно скрыты от посторонних глаз, и их нельзя было увидеть из крепости. Восходящее солнце ещё не высушило туманную дымку Топкого озера, сквозь которую они могли разглядеть флотилию лодок и блестящие серебряные доспехи стражников. «Кователи», – догадалась Клэр. Скорее всего, досмотрщики, чья обязанность – следить за порядком на берегах реки Роны, по которой проходят торговые пути.

– Вот это Впечатление, – выдохнула Софи, стряхивая с себя превратившуюся в лохмотья накидку.

У неё блестели глаза, а щёки порозовели от ветра. Она выглядела как яркая иллюстрация к слову «здоровье». И Клэр в который раз преисполнилась благодарности к единорогу за то, что тот излечил её сестру. При мысли о чудесном создании девочка воспрянула духом. Может, они спасут Сену и скажут ей, чтобы она отправилась искать Ковало вместе с Нэтом. И тогда Клэр и эта счастливая, здоровая Софи смогут просто пойти домой. Но, глядя на раскрасневшееся лицо сестры (сестры, которая только что открыла, что у неё тоже есть способность к чудесам), она поняла, что в ближайшее время ей не уговорить Софи вернуться домой ни за какие коврижки.

– Как мы попадём внутрь? – спросила Софи. – Эх, как бы сейчас пригодилась Огненная кровь! Тогда в стойле всё произошло так быстро, что я не успела её забрать.

Нэт покачал головой.

– Огненная кровь здесь не поможет, – сказал он. – К тому же в Верховный совет Ардена вход разрешён только магистрам.

– Но их ведь должен кто-нибудь сопровождать, верно? – спросила Клэр. Она попыталась вспомнить магистра Айрис из деревни Зелёного леса. При ней был мальчик, который носил для неё вещи и делал записи. – Разве у них нет… как их там? Писчих?..

– Писари! – воскликнул Нэт. – Это гениально! – Клэр вспыхнула, а он восторженно продолжил: – Нам лишь нужно убедить досмотрщиков в том, что мы писари одного из магистров, тогда они впустят нас внутрь.

– И как нам их убедить? – спросила Софи, вздёрнув бровь.

– Мы возьмём… – Нэт осёкся. – Ой, – произнёс он, очевидно, зайдя в тупик.

Но Клэр уже достала из-за уха свой карандаш и открыла рюкзак, ища страницы, на которые она обменяла свой рисунок мамы с папой.

– Я могу заполнить листы, – сказала она. – Я как-то видела документы мастера-прядильщицы. И смогу сделать для нас что-то похожее.

Нэт наклонил голову:

– Ты точно помнишь, как они выглядели?

– Да, – ответила Клэр. Но едва она это произнесла, как её одолели сомнения. – Ну, я помню, что на них было её имя и степень…

Софи поднялась и стряхнула кусочки коры и капли росы со своих брюк.

– Возможно, они не станут слишком приглядываться, если мы будем выглядеть соответствующе. – Она указала на мягкую рубашку Нэта и тунику Клэр. – Очевидно, что нашу одежду сшили прядильщики, – продолжила она. – Нам лишь нужно сделать такие причёски, которые досмотрщики обычно видят у писарей-прядильщиков.

– Это должно сработать, – заключил Нэт. Он кивал так усердно, что у Клэр возникло чувство, что он согласится с чем угодно, если это приблизит их к спасению Сены. – Нам нужно поспешить. Мы не знаем, сколько времени у неё осталось!

Софи потеряла свою ленту для волос где-то по дороге, и теперь волосы спадали ей на глаза, как чёлка у пони в зоопарке. К ним постепенно возвращался их тёмный оттенок, за исключением одной упрямой прядки цвета сметаны. По какой-то причине она придавала ей более юный и более уязвимый вид. Но Софи вдруг тряхнула головой, и вот уже перед Клэр снова стояла её старшая сестра.

– Тогда чего же мы ждём?

Не медля больше ни секунды, дети принялись за дело. Софи подготовила ленты из остатков плащей и вплела их в волосы Клэр. Каким-то образом ей даже удалось вставить несколько штук в вихры Нэта. Когда земледелец увидел своё отражение в озере, он молча оценил свой вид и коротко кивнул, одобряя результат:

– Мне нравится. Выглядит так, будто я дал ростки.

Занимаясь приготовлениями, они время от времени выглядывали из-за зарослей, следя за флотилией лодок. Часть судов только начала пересекать озеро. Клэр надеялась, это означало, что для магистров и их писарей опоздание – обычное дело.

Наконец Нэт объявил, что они уже достаточно похожи на истинных прядильщиков.

– А я и есть истинная прядильщица, – сказала Софи, и её лицо расплылось в довольной улыбке.

Но только они собрались выйти из-за камня, как Клэр вдруг кольнул страх. Она обратилась к Софи:

– Это не опасно? – Девочка тут же почувствовала себя глупо, но, к её удивлению, Софи не стала смеяться.

Вместо этого она наклонилась к сестре и поправила бантик в её волосах.

– А есть ли вообще что-то безопасное? – заметила она тихо. – Звёздная цитадель – это место, дом… В любое время может случиться всё что угодно, Клэрина… – С этими словами она вышла из-за камыша. Нэта её речь, казалось, впечатлила, и он поспешил за ней. Софи обернулась и, поймав взгляд Клэр, спросила: – Готова?

Сглотнув, Клэр кивнула:

– Да.

Глава 26

Только они подошли к причалу, как одна из лодок отделилась от флотилии и скользнула в туман. Через мгновение она исчезла подобно искрам, отлетающим от костра и растворяющимся в воздухе. Но за секунду до того, как она скрылась в дымке, Клэр успела мельком увидеть её пассажиров. Они показались ей знакомыми. Один был до странного высоким и тонким, другим была пожилая женщина с очень светлыми волосами… Один в один Мира Бахрома.

А человек рядом с ней был… командир Джаспер.

Эти двое входят в состав Верховного совета?

Сердце девочки заработало с удвоенной силой и билось теперь сильнее и чаще. Возможно, в Звёздной цитадели им удалось избежать встречи с Роялистами, но, идя сюда, в Затопленную крепость, они в какой-то степени шли прямо к ним в руки.

– Нужно вернуться, – прошептала Клэр. – Нам нужен план!

– Тсс, – цыкнула Софи. – Досмотрщики!

Перед ними стояли двое. Судя по длинным широким мечам, висевшим у них на поясе, и боевым топорам, перетянутым ремнями на их спинах, это были кователи. Сейчас они казались более вооружёнными, чем когда Клэр увидела их из-за кустов. И она не могла избавиться от мысли, что собирать гильдии вместе – то же самое, что подносить зажжённую спичку к сухой древесине и удивляться, когда та вспыхнет.

– Документы? – спросил досмотрщик повыше.

– Добрый вечер! – весело поприветствовала их Софи. – Мы тут думали, можем ли мы взять лодку…

– Документы, – повторил досмотрщик, протягивая руку в латах.

– О… конечно, – сказала Софи, улыбка слегка сползла с её лица. – Я бы и рада, вот только мы недавно потеряли наши документы. Но уверяю вас, у нас есть разрешение здесь находиться.

Глаза досмотрщика сузились:

– Нет бумаг – нет входа.

Его напарник, крупная женщина с выпуклыми бицепсами смерила троицу холодным взглядом.

– И раз документов у вас нет, – сказала она, – нам придётся взять вас под стражу. Руки вперёд.

Клэр отпрянула назад и инстинктивно сцепила кисти за спиной. Нэту удалось удержать руки по бокам (хотя ладони мальчика и сжались в кулаки, подцепив излишки ткани его туники).

– Не подходите, – произнесла Софи с такой силой, что Клэр заморгала. Казалось, досмотрщики удивились этому не меньше. Хотя они и не отступили назад, женщина помедлила. – Ясно ведь, что мы прядильщики, – продолжила Софи, и Клэр заметила, что она держит глаза широко открытыми. Девочка подумала, что сестра пытается прикинуться невинной овечкой. Вот только с выпученными глазами у неё был ещё более подозрительный вид. Казалось, она ищет взглядом путь к спасению.

– Может, и так, – согласился досмотрщик. – Во всяком случае, вы одеты как они. Но эти двое – жуткие тихони. Впервые встречаю таких молчаливых прядильщиков.

– Мы писари, – пискнул Нэт, – историка… историка Миры Бахромы!

Мужчина фыркнул:

– Вы опоздали. Историк Мира Бахрома только что отчалила на лодке. И она ни словом не обмолвилась о том, что ждёт потерявшихся учеников.

Ага! Клэр оказалась права. Силуэты, растворившиеся в тумане перед крепостью, действительно принадлежали Бахроме и Джасперу.

– Что у вас в мешках? – спросила досмотрщица. – Показывайте!

У Клэр внезапно возникло такое чувство, словно она на горке: только-только она начала съезжать по ней вниз, как вдруг поняла, что наклон круче, чем она ожидала. Но выход из ситуации только один – съехать вниз. А единственный способ избавиться сейчас от досмотрщиков – пройти досмотр. Она принялась медленно стряхивать рюкзак со своих плеч.

– Стой, – резко остановила её Софи. Клэр замерла, а сестра повернулась к досмотрщикам: – Это просто ни в какие ворота! Как смеете вы нам не верить?

Первый досмотрщик скрестил руки на груди.

– С меня довольно, – рявкнул он. – Руки вместе. – Послышалось позвякивание – мужчина снял с пояса наручники.

– Нет, – воспротивилась Клэр. – Серьёзно! Мы из… мы из Речного катушечного флота! – воскликнула она, судорожно пытаясь вспомнить о прядильщиках хоть что-нибудь, что могло бы изменить решение досмотрщиков-кователей. – Вы должны…

– Отпустите её, – произнёс чей-то голос у них за спиной. Он был ей знаком.

Софи повернулась, и Клэр услышала радостный вздох:

– Терний!

Кровь выступила на губе Клэр – она сильно её прикусила, пытаясь сдержать удивлённый возглас. Она оглянулась и не поверила своим глазам: к ним направлялся высокий мальчик со светлыми волосами и слегка великоватыми для его головы ушами. Терний Посевной, житель Зелёной деревни, друг Клэр и, судя по густой краске, залившей щёки Софи, предмет обожания её старшей сестры.

Терний изменился с их последней встречи. Тогда он был измотан дальней дорогой и вёл её, Нэта и Сену ко входу в старые копи кователей, одетый в плащ Огнеграда. Этот Терний казался старше. Выше. Девочка с изумлением заметила, что он стоит, расправив плечи. Она и не замечала, что он обычно сутулился.

– Они со мной, – заявил Терний. В его голосе звенела уверенность.

– А ты кто такой? – покосился на него досмотрщик.

Терний снял кожаный рюкзак и достал из переднего кармана небольшую стопку документов.

Пока досмотрщики их просматривали, Клэр задержала дыхание, чтобы не дать себе разразиться вопросами.

Как Терний их нашёл?

Где он раздобыл эти документы?

Откуда за один месяц в нём появилась уверенность, позволяющая ему разговаривать с досмотрщиками подобным тоном? Клэр не могла представить, чтобы мальчик, каким она встретила его в деревне Зелёного леса, говорил столь бесстрашно.

«Ты несправедлива, – произнёс тоненький голосок в её голове. – Терний помог тебе пробраться в Огнеград и проводил к копям, смелости ему не занимать».

Отгоняя от себя эту мысль, Клэр посмотрела на Софи. Но сестра не смотрела на неё. Вместо этого она одарила Терния лучезарной улыбкой, её глаза светились от счастья. Терний одарил её не менее лучезарной улыбкой в ответ.

Во дела!

Ей было очень неловко за сестру. Клэр поймала взгляд Нэта, и он скривил лицо. Несмотря на всю серьёзность ситуации, в которой они очутились, она не смогла сдержать ухмылочку.

– Кажется, с документами всё в порядке, – с лёгкой досадой объявил досмотрщик, возвращая их обратно. – Можете взять эту, – сказал он, указывая на ближайшую лодку.

– Спасибо, – сказал Терний, закидывая рюкзак на плечо. Остальные поспешили вперёд. – Пока ничего не говорите, – пробормотал мальчик, кивая на досмотрщиков, которые всё ещё были слишком близко. – Я объясню позже, обещаю. Просто садитесь в лодку.

Нэт, Софи и Клэр поспешили забраться на борт. Нэт сел рядом с Клэр, а Софи – рядом с Тернием, который взялся за вёсла. Досмотрщики подтолкнули лодку, и они поплыли по озеру.

Софи удалось сохранить молчание до тех пор, пока они не отплыли так далеко, что их уже не могли слышать с берега.

– Терний! – она практически взвизгнула, и Клэр с любопытством уставилась на свою старшую сестру. Девочка ещё никогда не слышала, чтобы Софи говорила с такой интонацией. – Это было что-то с чем-то! Где ты достал те поддельные документы?

– Поддельные документы? – недоумённо спросил Терний. – Они не поддельные.

Нэт нахмурился:

– Но тогда откуда они у тебя? Магистр Айрис сейчас на слушании. И даже если бы её там не было, не могу представить, чтобы она предложила тебе стать её писарем. Без обид, – поспешил он добавить, когда Софи сердито сверкнула на него глазами. – Просто ты же… ты не вполне земледелец. – Все знали, что Терний – лишенец, и испытывали к нему жалость. Поэтому он такой застенчивый. Ну или был таким застенчивым раньше.

– Я обо всём расскажу, – ответил Терний, направляя лодку по серебристой воде к неясно вырисовавшимся в тумане башням. – Но сперва нам нужно где-нибудь уединиться. – Он кивнул через плечо Клэр. Девочка обернулась, и из тумана неожиданно показалась лодка. В ней сидел человек, одетый как магистр-земледелец. Судно бесшумно проскользило по воде мимо них.

– А вот и остальная часть Затопленной крепости, – прошептал Нэт. – Во имя зелени, она прекрасна!

Это не совсем то слово, которое выбрала бы Клэр.

Погружённая в озеро крепость была построена из неизвестной ей тёмно-серой породы. Дверей не было – их скрыла вода, зато на нижнем уровне имелось множество громадных круглых окон. Однако стекло в них, казалось, было выбито с незапамятных времён. И сейчас все гребцы направлялись к одному из них и аккуратно заводили свои лодки внутрь.

– Мы почти на месте, – предупредил их Терний, когда они стремительно проскользнули в окно.

Клэр заворожённо ахнула. Она слышала о городах с каналами вместо дорог, но Затопленная крепость была замком с водными путями вместо коридоров. Крыша давным-давно искрошилась, и теперь над головами посетителей были только сводчатые балки. Это зрелище навело девочку на мысли об огромной грудной клетке – их как будто проглотил кит. Она отвела взгляд и посмотрела за борт лодки.

Вода в озере была кристально чистой, и Клэр увидела на дне то, что, по всей видимости, прежде было открытым двором, в котором росли сады. Она разглядела волнистые очертания статуй, а также одну-две купальни для птиц. Статуи немного напомнили ей грустные истории про русалок. Папа читал им их из книги сказок, не очень похожей на детскую, когда Софи удавалось его упросить.

– Клэр, – мягко произнёс Нэт. – Смотри.

Наклонившись к поверхности воды, Клэр заметила мерцание чешуи. Она присмотрелась повнимательнее, ожидая увидеть рыбу, но… вздох изумления застрял у неё в горле. Под водой в самом деле мерцала чешуя, вот только принадлежала она не рыбе, а виверне. На дне озера лежало двуногое драконообразное существо. Виверны были созданы самоцветчиками, наградившими их каменными сердцами, и потому были слишком тяжёлыми, чтобы плавать. Но Клэр смогла разглядеть сквозь кристально чистую воду не только виверн. Ещё она увидела нежно-зелёный цвет меди, пролежавшей много лет в воде: здесь также утонули химеры.

– Думаю, это следы Битвы на Топком озере, – тихо произнёс Нэт.

– Почему они их не убрали? – спросила Клэр.

– Это служит напоминанием о том, зачем гильдии подписали соглашение, – ответил Нэт. – Верховный совет собирается только в Затопленной крепости, даже несмотря на то что она продолжает идти ко дну. Поскольку крепость стоит на воде, она по-настоящему не принадлежит ни одной из гильдий. Более нейтрального места для встречи всех четырёх фракций Ардена не найти. – Он поднял палец к балкам, где Клэр увидела огромную люстру, сделанную из четырёх материалов: камня, металла, дерева и ниток. – У каждой гильдии есть свои истории о Топком озере. Истории, которые доказывают, почему оно должно принадлежать именно их гильдии. Так что когда исчезла королева Эстелл, было решено, что мирное соглашение должно быть подписано именно здесь.

В этот самый момент раздался крик: лодка земледельцев, заполненная колючими кустарниками, случайно врезалась в лодку, оснащённую парусом (вероятнее всего, она принадлежала прядильщикам). Прядильщики сверкнули на обидчиков недобрыми взглядами, и один из них в ярости щёлкнул кнутом. Нэт мог сколько угодно рассказывать о том, что в этом месте сохраняется дружеский нейтралитет, вот только атмосфера здесь была такой же дружеской, как в собачьей будке, в которую залез кот.

– Куда они все направляются? – спросила Клэр.

– В зал совета, – негромко объяснил Терний. – Ходят слухи о беглом самоцветчике, который превращает минералы в крови людей в камень.

Липкое беспокойство выступило из пор Клэр каплями пота, и ей вдруг стало холодно. Она смогла задать лишь короткий вопрос:

– Кто?

Терний пожал плечами:

– Насколько я знаю, уже два прядильщика и один земледелец.

Клэр обменялась с Софи взглядами. Выходит, никто, кроме них, не знает о Ковало и Акиле. Насколько ей известно, недавно Горнопристанище покинул только один самоцветчик – Джаспер… Это часть плана Бахромы и Роялистов? Они хотят посеять в стране неразбериху? Девочка с тревогой взглянула на небо, жалея, что не умеет определять время по солнцу. Она не имела ни малейшего представления о том, сколько часов пролетело.

Терний между тем свернул от лестницы и повёл их лодку вниз по узкому коридору, где не было других судёнышек.

– Куда мы плывём? – спросила Клэр. – Нам нужно…

– Тсс, – шикнул Терний. – Пока ничего не говори! Здесь повсюду уши. – Молча кивнув, Клэр села обратно. Но ей было… неспокойно. Его слова не только не усмирили поднимавшееся внутри её чувство, но и расшевелили его ещё сильнее. Ей казалось странным, что досмотрщики сделали в точности то, что им велел Терний. И разве он не должен был волноваться о Сене? Последовал лёгкий удар – Терний подвёл лодку к подножию небольшой лестницы. – Идите за мной, – сказал он и протянул руку Софи. Клэр наблюдала за тем, как сестра вложила в его ладонь свою и позволила помочь ей сойти с лодки на лестницу. Терний держал руку Софи чуть дольше, чем это казалось Клэр необходимым.

Клэр поспешила вылезти из лодки и с удивлением обнаружила, что каменные ступени очень скользкие. Она крепко держалась за перила, поднимаясь вместе со всеми по винтовой лестнице вслед за Тернием.

– Мы идём в одну из башен? – внезапно спросил Нэт.

Терний кивнул:

– Да, в… Мы на месте! – Они дошли до небольшой двери. Открыв её, мальчик жестом пригласил их пройти внутрь.

Клэр не могла точно сказать, насколько большим было это помещение, потому что здесь повсюду валялись ткани. Оно запросто могло оказаться как просторной комнатой, в которой было слишком много тряпок… так и маленькой комнатой, в которой было слишком много тряпок.

Когда Терний закрыл дверь на замок, Нэт встал перед ним как вкопанный.

– Расскажи нам наконец, что происходит, – произнёс он. Клэр удивилась такому резкому тону, ведь Нэт всегда относился с теплом ко всем. – Это комната прядильщика. Откуда у тебя к ней ключи? Почему мы прямо сейчас не в подземелье, где спасаем Сену?

– Всё под контролем, – ответил Терний, широко улыбаясь. – Уверяю вас, у Миры есть план.

У Клэр замерло сердце. Не просто замерло – перестало существовать. Всем телом она почувствовала такое опустошение, словно её выскребли дочиста, как тыкву на Хеллоуин.

– Что… что ты сказал? – промямлила она. – У кого есть план?

– У Миры Бахромы, – ответил Терний. Казалось, он не заметил ужаса, который поднимался внутри Клэр ураганом, заполняя собой освободившееся от внутренних органов пространство. – Они с моей бабулей были хорошими подругами. Ты о ней слышал, Нэт. Она знаменитый историк. Кстати, это на её лодку я помог вам проникнуть. Бывало, мы с Софи ходили к ней в гости, и она рассказывала нам истории о единорогах. Да ведь, Софи?

Терний посмотрел на Софи улыбаясь. Но когда он увидел выражение лица девочки, от его улыбки не осталось и следа. И Клэр не могла его за это винить. Лицо Софи сморщилось в гримасе, которую можно было описать только одним словом – узел.

– Что ты наделал Терний? – спросила Софи. В её голосе было столько боли, что Клэр тут же вспомнила о призрачном ожоге. Об удушающей печали, которая тянет тебя ко дну.

– Ничего! – сказал Терний оборонительно. – То есть кое-что я сделал, но кое-что хорошее!

Мальчик потянулся к подолу потрёпанного плаща Софи и дёрнул его за бахромистый край. Он быстро привязал распустившиеся нити к другой ниточке. Клэр заморгала. В плаще только что была дырка – и вдруг она исчезла. Вещь выглядела как новенькая, словно никогда и не была порвана.

– Терний, ты что… только что сотворил чудо? – взвизгнул Нэт.

Терний торжествующе улыбнулся:

– Да, так и есть. Она наделила меня способностями.

– Кто наделил тебя способностями? – спросила Клэр.

– Именно это я и пытаюсь вам сказать. – Он посмотрел на Софи, у которой отвисла челюсть. – Я сделал это, Софи! Я пробудил королеву.

Глава 27

Молчание повисло в комнате грозовой тучей.

Софи и Нэт уставились на Терния с одинаковым выражением недоумения на лицах. Клэр безошибочно считала их замешательство, потому что испытывала то же чувство. Каменную королеву можно пробудить только кровью самоцветчиков д’Астора. Той же кровью, с помощью которой её изначально заточили в камне.

Кровью Клэр.

Она бы ни за что не стала пробуждать королеву к жизни. И к тому же…

– В Горнопристанище говорят, что каменную королеву разрушили кователи, – заметила Клэр.

– Люди так говорят? – Лицо Терния приобрело странное выражение. – Не следует верить всему, что слышишь.

– Но в этом больше смысла, чем в том, что говоришь ты, – сказала Софи скорее раздражённо, чем озадаченно. – Клэр – единственная, кто мог её пробудить, а она этого не делала!

Терний вскинул подбородок:

– Сказал же, королеву пробудил я. До меня дошло не сразу, но когда Нэт сказал, что ты, – он кивнул на Софи, – попала в Арден через колодец, я сложил один плюс один. «В том месте, где встретится пламя с водою», и всё в таком духе. Ты говорила, что старый колодец желаний – это на самом деле дымоход, по которому ты сюда поднялась. И я прикинул, что вы двое, скорее всего, потомки пропавшего принца Мартина. Тогда-то я и понял: чтобы пробудить королеву, нужна твоя кровь.

– Но как ты получил мою кровь? – ошарашенно спросила Клэр.

Он пожал плечами:

– У меня не было точного плана, но, когда ты упала и рассекла коленку, это сильно упростило мне задачу.

– Носовой платок… – медленно произнесла она, вспоминая, как мальчик помог ей, промокнув её ранку.

Дёрнув за шёлковый шнур, Терний зажёг люстру над головой:

– И теперь единороги вернутся, призраки будут повержены и чудеса расцветут вновь. Они уже начали!

– Ты не понимаешь, – просипела Клэр. Слова Терния словно оплелись вокруг её груди, не давая ей дышать.

Терний нахмурился:

– А что тут понимать?

– Королева Эстелл никакая не героиня, – заявила Софи, скрестив руки на груди. – Она не собирается возвращать единорогов, ведь это она их и уничтожила!

Но Терний, вместо того чтобы прийти в ужас, расхохотался.

– Ты надо мной смеёшься?! – взорвалась Софи. У неё был такой свирепый вид, что мальчик тут же прекратил улыбаться.

– Нет, нет, что ты, – поспешил заверить её Терний. – Это забавно, потому что я же с ней теперь знаком. Она уже в пути.

– Невозможно, – произнёс Нэт.

А Софи невежливо хмыкнула:

– Вероятно, ты просто встретил кого-то, кто притворяется королевой.

– Тогда как ты объяснишь это? – спросил Терний.

Он вытащил из подола своей туники что-то крохотное и серебристое. «Иголка», – поняла Клэр, когда он принялся за шитьё. Друзья наблюдали, как вокруг них зашуршало несчётное множество палантинов и платков. Затем ткани принялись колыхаться, словно на сильном ветру. Клэр огляделась по сторонам. Дверь по-прежнему была заперта, а единственное окно было лишь слегка приоткрыто и находилось слишком высоко. Тогда откуда дует сквозняк?

– Всё так, как я сказал, – произнёс Терний, продолжая шить. – С возвращением королевы мы сможем больше не бояться призраков… – Мальчик привязал свой плащ к рюкзаку, и он расправился и раздулся, словно воздушный шар. Плащ будто призывал ветер к себе и пленял его подобно парусу. – Единороги вернутся…

Клэр пролетела на два шага вперёд. На мгновение ей показалось, что её кто-то случайно толкнул, но затем она поняла, что на неё налетел внезапный порыв ветра. Украшенные лентами волосы девочки хлестали её по лицу, а хвостик Софи с белой прядкой раскручивало, как лассо.

– Терний, хватит! – крикнула Софи поверх ревущего ветра. И вдруг всё стихло. Волосы Клэр упали ей на плечи, а Нэт принялся ощупывать свою тунику. Единственным предметом, продолжавшим двигаться, был плащ-рюкзак Терния. Он раскачивался и раздувался, как если бы внутри него была тысяча воздушных шариков.

– И, – закончил Терний, – настоящие чудеса, великие чудеса вернутся.

С этими словами он открыл рюкзак, и наружу вырвался шквал ветра.

Ветер кружился, поднимаясь вверх спиралью и скручивая платки и волосы. Он устремился к одинокому окошку, словно живое существо. Послышалось громкое «БАМ», и ветер высвободился через окно дождём из разбитого стекла.

У Клэр отвисла челюсть, а Софи уставилась на Терния. Сомнений быть не могло. У Терния есть чудесные способности. Он прядильщик. «Королева Эстелл д’Астора вернулась».

Терний посмотрел на девочек (преимущественно на Софи) и слегка им поклонился с надменным видом. Это было так не похоже на Терния – мальчика, который робко просил Клэр передать сестре его подарок, – что ей на секунду подумалось, что она просто забыла, как выглядит Терний, и вместо него перед ними стоит какой-то незнакомец.

– Ах, Терний, – вздохнула Софи, печально качая головой. – Уверена, никто не наделял тебя способностями. Думаю, они у тебя были всегда.

Глаза Терния сузились:

– Что ты имеешь в виду?

Софи огляделась по сторонам – на Нэта, быстро просунувшего руку в свой рюкзак, и на Клэр, осторожно вытаскивающую карандаш из-за уха. Софи казалась спокойной, но по тому, как она кусала нижнюю губу, Клэр поняла, что сестра вся внимание. Вся наготове.

– Я думаю, ты всегда был прядильщиком, – пояснила она. – Тебе не нужна была королева, чтобы наделить тебя способностями, потому что они у тебя были всегда.

В воздухе раздалось недоумённое фырканье.

– У меня никогда не получалось творить чудеса, – произнёс Терний. – Я даже огонь не мог зажечь без кремня. – Он посмотрел на Нэта: – Ты знаешь. Ты знаешь меня практически всю мою жизнь. Были ли у меня раньше способности к чудесам?

Нэт покачал головой, но Софи разочарованно выдохнула:

– Давай я тебе покажу. – Она запустила руку в карман и вынула из него игрушечную птичку. Она так походила на настоящую, что Клэр почти не удивилась бы, если бы она взлетела. Но девочка знала, что этого не случится – пичуга была просто фигуркой, которую Терний сплёл из соломы. Клэр посмотрела на Софи, пытаясь угадать, какой будет её следующая реплика. Софи вложила птичку в руки Терния. – Что ты видишь? – спросила она.

– Свою птичку, – ответил Терний, слабо улыбаясь. – Ты носишь её с собой?

– Не в этом дело, – фыркнула Софи, кончики её ушей порозовели. – Как ты её сделал?

– Я сплёл кусочки соломы вместе.

Идея Софи прозвучала в голове Клэр звонко, как колокол.

Терний сплёл фигурку из речного тростника. Возможно, его птичка выглядит такой живой не потому, что он плох в земледелии. Возможно, она выглядит живой, потому что ему отлично удаётся плетение… потому что он прядильщик.

– Я думаю… – тихо произнесла Софи, когда Терний посмотрел на лежащую на его ладони пичугу безо всякого выражения на лице, – я думаю, возможно, чудеса гильдий не ослабли с истреблением единорогов. Возможно (просто возможно), это только на первый взгляд кажется, что некоторые люди родились без способностей к чудесам. Просто у них не было возможности попробовать себя в другом ремесле, потому что гильдии сторонятся друг друга.

Софи взглянула на Нэта. Он выглядел так, словно его ударила молния.

– Мне… мне, кажется, не встречалась в книгах такая теория, – вымолвил он, запинаясь. – Никогда не думал об этом… Но кто знает? – Мальчик замолчал, но Клэр практически видела, как мысли мечутся в его голове, перескакивая друг через друга, чтобы их поскорее услышали.

– Не уверен насчёт твоей теории, – наконец произнёс Терний, – но вам в любом случае нужно встретиться с Бахромой. – Он посмотрел на Клэр и добавил: – Она давно хотела с тобой поговорить.

– Нет! – вскричала Клэр. У неё сдавило виски. – Бахрома не хочет разговаривать со мной. Она хочет меня убить! Так они смогут победить в своей бессмысленной войне!

– Постой. – Глаза Терния метались между Клэр и Софи. – Война?

– Да, война! – воскликнула Софи. – Готова поспорить, это Роялисты пустили слух, что статую королевы разрушили кователи. Они хотят, чтобы гильдии отделились друг от друга ещё сильнее, так они смогут… смогут… – Она осеклась. Было видно, что Софи разозлилась: не на Терния, а на себя – за то, что не знает ответа. – …Смогут что-то сделать, – закончила она.

– Смогут ускорить восхождение королевы на престол, – негромко произнёс Нэт. У него дрожала нижняя губа. – Эта тактика описана в «Военном ремесле» адмирала Белли Коз. – Мальчик посмотрел Тернию в глаза: – Это то, чего хотят Роялисты, верно? Увидеть, как королева вернётся на трон?

– Разумеется, – ответил Терний, разводя руками. – Но что в этом плохого? Королева Эстелл – героиня. Все так говорят – сколько об этом сложено легенд! Даже Фрэнсис в это верит!

Нэт нахмурился:

– Дедушка не Роялист.

– Ты знаешь не всё, Нэтл Зелёный, – фыркнул Терний.

Но что-то в словах новоявленного прядильщика обеспокоило Клэр.

Терний чего-то недоговаривал.

– Если ты, как ты говоришь, действительно пробудил королеву, – обратилась она к нему, – тебе было не обойтись без единорожьего артефакта. В то время пропала не только арфа.

– Зуб единорога, – ахнул Нэт.

Клэр кивнула:

– Верно. Зуб украли из академии кователей до того, как Терний к нам присоединился.

– И что? – как ни в чём не бывало спросил Терний, но его зрачки расширились. Клэр поняла, что попала в точку.

– А то, – ответила она, – что, выходит, ты знал, что я могу пробудить королеву… но всё же отправил нас в заброшенные копи. Это ведь был не короткий путь, да? – Она покачала головой, пазл сложился. – Ты отослал нас подальше, чтобы добраться до Равнин печали первым. Но у тебя не вышло, ведь ты не ожидал, что нам поможет виверна.

– Терний! – ахнула Софи, а Нэт покачал головой, не веря своим ушам. Ведь они считали этого мальчика своим другом!

Откуда-то из глубины замка фанфары протрубили две ноты.

Нэт слегка качнулся:

– Что, если казнь уже началась? Что, если уже слишком поздно… – Он осёкся и поспешил к двери. Рюкзак мальчика бился о его спину. Но не успел он потянуться к замку, как послышалось громкое «хлясть!». Нэт распластался по полу.

– Ты в порядке? – удивлённо спросила Клэр. Нэт обычно не был неуклюж. Но всего через секунду она увидела, почему он упал: вокруг его лодыжек оплёлся тонкий конец хлыста, рукоятку которого Терний крепко сжимал в кулаке. Прядильщик легонько потянул хлыст, и первые тридцать-сорок сантиметров отделились от остальной части верёвки, связывая лодыжки Нэта вместе.

– Эй! – возмутился Нэт. – Больно!

– Извини, – сказал Терний. Казалось, он немного испугался того, что сделал, но всё же не отпустил рукоятку. – Я не могу дать вам уйти, не поговорив с Мирой.

Он ударил хлыстом в сторону Клэр. Она вскрикнула, почувствовав, как верёвка просвистела рядом, закручиваясь над её головой в мини-торнадо, которое вот-вот на неё обрушится.

Но прежде чем верёвка смогла скрутить девочку, последовало ещё одно оглушительное «хлясть!» – и она вдруг обвилась вокруг самого Терния. Софи крепко сжимала рукоятку хлыста в своей ладони.

– Я пыталась тебе сказать, – произнесла Софи, когда верёвка оплелась вокруг Терния, крепко связывая его по рукам и ногам. – Не королева Эстелл наделяет нас чудесами. Они всегда были с тобой. Они всегда были со мной. Нам лишь нужно было дать возможность выбора.

Клэр наблюдала за тем, как сестра наклонилась вниз и быстро развязала узел на лодыжках Нэта. Уже через секунду юный земледелец стоял на ногах и с ужасом косился на Терния. Хлыст обвился вокруг прядильщика, не пропустив ни сантиметра. Он связал его, как бинты мумию, – от пяток по самые ноздри, позволяя ему дышать, но не давая возможности позвать на помощь. Голубые глаза Терния неотрывно смотрели на Софи. Софи встретилась с ним взглядом.

– Извини, – прошептала она. – Но я никому не дам Клэр в обиду.

– Быстрее, – прошептал Нэт, его ладонь уже лежала на дверной ручке. Софи кивнула и направилась к двери. Клэр посмотрела на Терния напоследок, после чего поспешила за ними. Когда девочка закрывала дверь, ей послышался сдавленный звук, похожий то ли на «Софи», то ли на «извини».

Или, возможно, он не послышался ей, а лишь почудился. В любом случае нельзя допустить, чтобы этот гнусный обманщик выдал их Бахроме или Джасперу, особенно когда их враги так близко. Особенно когда она слышала собственными ушами, что они задумали: «Её смерть станет ключом к нашей победе».

Глава 28

Они сбежали вниз по винтовой лестнице к месту, где привязали ранее лодку, и запрыгнули в неё на ходу. Софи схватилась за весло, но Клэр аккуратно её оттолкнула, и сестра отодвинулась на середину, позволяя Клэр её заменить. Девочка подняла весло с тяжёлым сердцем. Она переживала за сестру и не знала, что сказать. У Клэр никогда не было парня (ну, не считая соседского мальчишки, когда ей было три, но это не в счёт), но она догадывалась, что Софи сейчас было не до веселья.

– Подзорная труба, – сказала Клэр, пытаясь отвлечь сестру от грустных мыслей. Она коснулась бездонного рюкзака Софи носком ноги. – Поищи Сену.

Кивнув, Софи запустила руку в рюкзак и вытащила из него небольшую подзорную трубу. Она поднесла её к глазу и принялась изучать стены крепости.

– Я её не вижу, – прошептала Софи. – Не могу найти ничего похожего на тюрьму. Вижу только… – Она резко замолчала и посмотрела на Нэта. – Попробую ещё, – пробормотала она.

Нэт посмотрел прямо перед собой, притворяясь, что ничего не понял, но он был умён, и Клэр догадалась, что мальчик, как и она, сложил один плюс один: скорее всего, Софи заметила подготовленный для казни помост.

– В подземельях обычно нет окон, – сказала Клэр. – Постарайся вглядеться в тени получше.

– Я не… – начала было Софи, но затем ахнула: – Нашла! – Она убрала подзорную трубу от глаза и указала направление: – Сюда.

Клэр и Нэт медленно повели лодку по залитым водой коридорам, а Софи притянула колени к груди и следила за тем, чтобы они не врезались в стены или другую лодку. От нагрузки у Клэр заболели руки, но она не обращала на это внимания. Сейчас самым главным было добраться до Сены и вытащить её отсюда. Весло девочки заскребло обо что-то, и она поняла, что это затопленный пол: они вышли на мелководье. Коридоры, вниз по которым они сплавлялись, становились всё уже и уже, но с лодки им не было видно конца. Переменились и стены. Здесь их цвет уже напоминал не сланец, как во всей остальной части Затопленной крепости, а чёрный бархат.

– Она в той стороне, – сказала Софи, и Клэр услышала в её голосе уверенность.

– Что ж, – произнёс Нэт, – тогда… дальше придётся идти вброд. Погодите! – сказал он, когда Софи перекинула одну ногу через борт лодки. – Если у вас в рюкзаках лежит какая-та еда, я бы на вашем месте оставил её в лодке… на всякий случай.

У Клэр вдруг возникло очень плохое чувство:

– На случай чего?

– Ну, – произнёс Нэт с виноватым видом. Он уже жалел, что вообще об этом заговорил. – Поговаривают, но это так, слухи, что в озере живёт чудовище. Его вроде как случайно создал кто-то из земледельцев.

Софи заморгала:

– Что-что?

Нэт пожал плечами:

– Не думаю, что оно существует на самом деле. Но пару лет назад ходили слухи, что юный подмастерье из земледельцев вырастил водное растение, которое рыщет по озеру, словно зверь. Его называют желатиновой рыбой.

– Так, может, это медуза? – спросила Клэр.

– Нет, желатиновая рыба… Но вообще-то никакая это не рыба, а помесь белого змеиного корня и охотника джунглей. Вы ведь знаете растение, которое ест мелких жучков?

– О, слава богу, – с облегчением произнесла Софи. – Получается, оно ест только насекомых.

– Я этого не говорил.

Софи уставилась на него во все глаза:

– Ну да ладно. Уверена, здесь для него слишком мелко.

И всё же в их глазах, когда они спустились с лодки в залитый водой коридор, плескалось беспокойство. Клэр собрала свои украшенные лентами волосы в пучок и бережно убрала карандаш в карман-обман – на всякий случай. Троица медленно продвигалась вброд. Участок крыши над ними был отремонтирован, и внутрь не проникали солнечные лучи, которые могли бы осветить воды озера. Здесь было темно и мрачно, и лишь стены из чёрного камня поблёскивали несколькими тусклыми искорками.

«Намерения камня можно понять по тому, какой он на ощупь, как он светится и что говорит», – произнёс скрипучий голос профессора Пумита в голове Клэр, когда она вспомнила свой первый урок идентификации. Протянув руку, девочка легонько коснулась одной из искорок кончиками пальцев.

Хотя порода и была твёрдой, она всё же оказалась мягче большинства камней. В её отражающих свет недрах девочка разглядела разноцветные слои, похожие на осколки радуги. Ей хотелось утонуть в этих цветах, позволить им затащить её в свою воронку и увлечь на самое дно камня… Постойте-ка, что?

Клэр отдёрнула руку как ошпаренная. Нет, она на их удочку больше не попадётся. Опалы – и не просто какие-то там. Магические опалы, мастерски созданные самоцветчиками. Даже сейчас она ощущала, как их мерцание взывает к её мыслям.

Все эти блестящие пятнышки на стенах на самом деле были опалами, пленяющими свет… И она знала, что они с такой же лёгкостью способны пленить разум.

– Сколько ещё нам идти? – спросила она шёпотом.

Софи поднесла подзорную трубу к глазу:

– Мы в паре шагов.

– С ней всё в порядке? – с тревогой спросил Нэт.

– Да, насколько это возможно, – ответила Софи, прищурив прижатый к окуляру глаз.

Коридор теперь пошёл вверх, вода медленно отступала, и наконец Клэр уже видела сквозь неё скользкие плиты под ногами. Намокшие ботинки девочки громко хлюпали и чавкали по полу.

Боль пронзила её лодыжку. Она закричала.

– Клэр, что… Софи! – завопил Нэт. По воде вокруг лодыжки Клэр растекалась кровь. – Желатиновая рыба! Она схватила её!

Последовал второй укус, и Клэр снова закричала. Она брыкалась, пытаясь стряхнуть нечто, вцепившееся в её ногу. Вода стала мутной от её крови, и девочка не знала ни с какой стороны тварь нападёт на неё в следующий раз, ни хотя бы то, как она выглядит.

Как вдруг она почувствовала, что вокруг её лодыжки оплелось нечто вроде жёстких щупальцев или озёрных водорослей и тащит её в глубоководье.

– Держи её! – воскликнул Нэт, и они вместе с Софи схватили Клэр за руки, пытаясь вырвать её из цепких щупалец растения. – Сильнее!

– Держись, Клэр! – прокричала Софи. – Не отпускай.

Во всяком случае, Клэр думала, что сестра так сказала. Было сложно понять наверняка. Боль усилилась. Перед глазами у неё поплыли тёмные пятна. Коридор мерк. Ей нужен…

– Свет! – прохрипела Клэр. – Маримо!

В коридоре по-прежнему было темно. Они не услышали её из-за плеска воды? Говорила ли она вообще или онемела от боли?

Свет пронёсся вдоль прохода белой вспышкой. Маримо Нэта заблестело так ярко, что казалось самим солнцем в миниатюре. Лишь только его сияние пролилось на сверкающие стены коридора, как опалы распустились яркими красками.

– Закройте глаза! – пропыхтела Клэр. – Не дайте свету погаснуть!

Она знала, что, если кто-нибудь из них троих взглянет на магические опалы, когда от камней отражается свет, самоцветы его загипнотизируют. Тогда толку от них будет не больше, чем от марионеток, – их ум размякнет, а воля будет сломлена.

Глядя из-под ресниц, она заметила, как что-то сверкнуло в мутной воде. Боль становилась уже невыносимой – нужно было действовать быстро. Отпустив одну из рук Софи, она окунула кулак в бурлящую воду. Где же… где… ага! Её пальцы сомкнулись вокруг лежавшего на дне опала.

– Маримо скоро погаснет! – прокричал Нэт, крепко зажмуривая глаза. – Если у тебя есть план, действуй!

Клэр выудила опал. Если она повернёт его под правильным углом, то сможет поймать взгляд монстра.

Желатиновая рыба сжала лодыжку девочки.

Клэр закричала. Обжигающая боль пронеслась по её ноге. Она сейчас потеряет сознание! Её рука бессильно упала вниз. Как глупо было думать, что…

Как вдруг сжимавшее её ногу щупальце слегка обмякло. Опустив глаза, Клэр увидела, что ей всё же удалось направить опал как надо: он был на одном уровне с тем, что, по всей видимости, было глазами твари.

Существо начало слабеть, его разум притупился и уже не мог сосредоточиться на добыче.

Воспользовавшись возникшим преимуществом, Клэр принялась отбиваться от чудища ногами. В следующую секунду она полетела на Нэта и Софи – желатиновая рыба неожиданно выпустила её лодыжку из своей хватки. Поднимая вокруг себя брызги, девочка изогнулась, чтобы оглянуться назад.

Прищурившись, она увидела, что вода успокоилась. По глади пробегала лишь лёгкая рябь. Клэр всё ещё держала опал. Она повела рукой вправо, и рябь, казалось, направилась следом. Похоже, даже вода безропотно подчинялась приказам опасного самоцвета.

Стараясь не смотреть на скрытые в опалах радуги, которые, как она знала, загипнотизируют её точно так же, как желатиновую рыбу, девочка замахнулась и сделала бросок. Камень выписал над водным коридором дугу, продолжая отбрасывать радуги в свете маримо, пока не погрузился под воду. По глади пробежали волны ряби, после чего всё успокоилось.

Желатиновая рыба уплыла восвояси. И когда свет маримо угас, блеклые радуги тоже потухли.

– Скорее из воды, – прохрипел Нэт.

Клэр оставалось несколько шагов до сухого пола, и вскоре она облегчённо рухнула на него. И ей было всё равно, что из её раны продолжала бежать кровь, она была благодарна уже за то, что осталась жива.

– И это вы называете спасательной операцией? – прозвучал знакомый голос чуть дальше по коридору. – Думаю, в одиночку я бы справилась и то лучше. Шума, во всяком случае, было бы меньше.

Несмотря на то что у неё по-прежнему болели ноги, а сердце билось в два раза быстрее обычного, Клэр почувствовала, как её лицо расплывается в довольной улыбке.

– Привет, – сказала им Сена Булатная, просунув голову между прутьев клетки. По всей видимости, она наблюдала отсюда за развернувшейся сценой от начала до конца. – Где вас носило?

– СЕНА! – Нэт кинулся через весь коридор к своей приёмной сестре с радостным криком. Клэр подалась за ним, но была вынуждена остановиться. У неё по-прежнему жутко болели ноги.

– Погоди-ка, – сказала Софи. – Давай посмотрим, что там натворила эта мерзость.

Клэр опустилась на скользкий пол, и Софи взглянула на её ноги. На задней стороне лодыжки было два небольших прокола, в том месте, где что-то (зубы, как полагала Клэр) вонзилось в её кожу. Хотя ранки и были глубокими, кровь из них теперь бежала не так сильно, как когда она была в воде. Но девочка всё равно едва могла на них смотреть, потому что, когда она это делала, у неё перед глазами пускались в пляс тёмные пятна.

– С этим нужно что-то делать, – заключила Софи. Её пальцы осторожно ощупывали чувствительную кожу вокруг одной из ранок. – Подожди немного. – Она пошарила в своём бездонном рюкзаке.

– Я не дам тебе меня зашивать, – воспротивилась Клэр. – И мне всё равно, что ты прядильщица.

– Я раздобыла пару вещей для аптечки в Плетёном корне, – заявила Софи, вытаскивая белый тканевый квадратик. – Торговец, который продал мне этот пластырь, сказал, что он убивает любую заразу.

– Никаких иголок, – повторила Клэр сквозь зубы. Пропустив её слова мимо ушей, Софи быстро наложила пластырь на ранку, досчитала до трёх и отлепила его. Она ахнула.

– В чём дело? – спросила Клэр, по-прежнему не желая смотреть на свои ноги.

– Проколы… они исчезли!

– Серьёзно? – Клэр посмотрела вниз и убедилась, что Софи права. От укусов не осталось и следа. На их месте теперь был участок гладкой бледной кожи, отличавшийся от остальной поверхности только тем, что он был чуть розовее.

– Вот это чудеса! – воскликнула Софи, поднимая пластырь. – Впечатляет! – Она подала Клэр руку, и девочка встала на ноги. Мало того что у неё больше не болели лодыжки, так она ещё и чувствовала себя теперь не такой уставшей от дороги.

Они поспешили вниз по коридору как раз вовремя, чтобы послушать, как Нэт пулемётной очередью выдаёт краткий пересказ всего, что приключилось с ними, пока они были в разлуке с Сеной. Клэр ещё никогда не слышала, чтобы он говорил так быстро.

– …королева на самом деле злая, а Терний – прядильщик, и, кстати, он говорит, что пробудил королеву из камня, а Софи и Клэр вроде как принцессы.

– Хех, – произнесла Сена, окидывая Клэр и Софи критическим взглядом. – Не совсем то, чего я ожидала.

– Мы тоже рады тебя видеть, – ответила Клэр, широко улыбаясь.

Рыжеволосая девочка сверкнула своей зубастой улыбкой, но улыбка тут же сползла с её лица: уверенности в Сене слегка поубавилось, когда она перевела взгляд на того, кто стоял позади Клэр.

– Привет, Софи… – Сена замялась, и Клэр поняла, что она, по всей видимости, не знает, что сказать подруге, которую она подставила, обвинив в краже.

– Скажи: «Прости меня», – подсказал ей Нэт громким шёпотом.

Сена опустила свои золотистые глаза в пол и пробормотала:

– Прости.

Софи выдержала секунду, и Клэр подумала, уж не один ли это из тех моментов, когда сестра не примет извинение и затаит обиду.

– Я думаю, – ответила Софи, обводя промозглую тюремную клетку взглядом, – что ты уже заплатила за свой поступок сполна. Но я хочу сказать ещё кое-что.

Сена съёжилась:

– Что?

– Спасибо, – сказала Софи. – Судя по тому, что мне рассказала Клэр, если бы не ты, она, скорее всего, стала бы кормом для призраков.

– Может, кормом для призраков она бы и не стала, – кивнула Сена с серьёзным видом, – но ржавчиной для кователей – непременно.

– Ну всё, хватит, – перебила их Клэр, желая, чтобы этот разговор поскорее прекратился. – Нам нужно вытащить тебя отсюда.

– Да, – поддержал её Нэт. – Верховный совет может спуститься сюда в любую секунду.

– Ошибаешься, – донёсся голос с противоположного конца коридора. Клэр застыла, увидев, как полыхающее оранжевым пламя движется в их сторону. – Мы уже здесь.

Говорившая поднесла факел поближе к лицу, и пламя осветило тонкие черты Миры Бахромы.

Глава 29

Софи заслонила собой Клэр.

– Вы её не получите! – закричала она. – Смерть Клэр – не ключ к чьей-то победе!

– Да, – вздохнула Бахрома, остановившись перед детьми. – Её смерть определённо не ключ. – Прядильщица была одета в тёмно-синюю мантию, украшенную сотнями колышущихся голубых кисточек. Но нити колыхались не синхронно с движениями женщины. Какие-то из них раскачивались вперёд, а какие-то – назад или в сторону. Как если бы каждая отдельная ниточка жила своей собственной жизнью. И, возможно, так оно и было.

– Но, – удивилась Клэр, делая шаг назад, – зачем тогда вам меня убивать?

– Незачем, – ответила Бахрома, качая головой, отчего её длинные седые косички, которых у неё было не счесть, пустились в пляс. – Живая ты для нас гораздо полезнее.

– Но мы слышали, как вы об этом говорили! – воскликнула Софи. – Мы слышали, как вы сказали Джасперу, что её смерть станет ключом к вашей победе. – Но когда слова сошли с языка Софи, Клэр поняла, что это не совсем верно. Ведь Бахрома сказала, что ключом станет смерть девочки. Она ни разу не назвала имя.

Клэр почувствовала тычок в спину – Софи оттолкнула её от прутьев.

– Не подходите к Клэр, – дрожащим голосом произнесла Софи. – Она вам ни к чему. Она даже не настоящая принцесса… Она просто моя сестра!

Брови Миры взмыли вверх:

– Почему-то я в это не верю. Думаю, ты тоже. Но если ты не прекратишь вопить, всё случится куда быстрее.

– Но тогда… – всё не унималась Софи, но Нэт вдруг взвизгнул.

– НЕТ, – прокричал он. Мальчик широко раскинул руки, как если бы он был в силах остановить одну из самых знаменитых и могущественных прядильщиц Ардена на пути к её цели. – НЕ ТРОНЬТЕ СЕНУ!

В этот раз Бахрома ничего не сказала.

Ползучий страх пустил ростки в сердце Клэр, и медленно (так медленно!) она соединила крик Нэта… и молчание Бахромы воедино. Не Клэр, возможная принцесса-самоцветчица Ардена, – та девочка, смерть которой должна стать ключом. И не Софи, которая также является потомком принца Мартина.

А Сена.

Но…

– Почему? – прозвенел голос Клэр, пока она искала глазами путь к спасению. Если ей удастся отвлечь Бахрому, возможно, Нэт или Софи придумают какой-нибудь план. – Почему вы хотите, чтобы Сена умерла? Что она такого сделала?

– Помимо того, что украла единорожью арфу? – Бахрома пожала плечами: – Вообще-то, ничего. Её проступок не страшнее вранья магистра Айрис из Зелёного леса о том, что данный артефакт в целости и сохранности. Не страшнее он и того, какими средствами мои Роялисты добыли единорожьи артефакты. Но всё это делалось во благо Ардена, и смерть Сены послужит для той же цели.

– Вы не тронете её, – заявил Нэт, выпрямляясь в полный рост, хотя был лишь чуточку выше Клэр. – Я вам не позволю!

– А, – негромко произнесла женщина, внимательно изучая Нэта взглядом. Мальчик выглядел как ощетинившийся ёж. – Ты внук Фрэнсиса, не так ли? Да, его не слишком обрадовал наш план, но он не то чтобы в состоянии кому-то помочь.

– Извините, – сказала Сена. Клэр обернулась и увидела, что юная ковательница стоит у решётки, держась обеими руками за прутья. – Раз уж мне предстоит умереть… не могли бы вы хотя бы объяснить почему?

Приподняв полы своей мантии, Бахрома перешагнула через лужицу воды, чтобы приблизиться к Сене.

– Из-за твоих родителей, милая.

– Сена не виновата, что её родители полюбили друг друга! – воскликнул Нэт. – Почему вы продолжаете наказывать её за это?

– Я её не наказываю, – возразила Бахрома, неотрывно глядя на Сену. – Я использую её в качестве приманки.

– Приманки для чего? – спросила Клэр, украдкой взглянув на Софи. Но на лице сестры в этот раз не было задумчивого выражения. Вместо этого у неё был болезненный вид.

Бахрома вздохнула:

– Я ожидала большей смекалистости от принцессы-самоцветчицы Ардена. Я уже сказала – для её родителей.

– Мои родители мертвы, – бросила Сена. – Ну или всё равно что мертвы. Папу казнили много лет назад, а маму, как я узнала, держат в какой-то части лабиринта старой столицы.

– Твои источники ошибаются, – возразила Бахрома. – Я величайший историк нашего времени. Мне известно обо всём, что происходит в Ардене. Включая постановочную казнь. Включая операцию по спасению жены. Включая слухи о сбежавшей паре алхимиков, экспериментирующих с великими и опасными чудесами. Такими, которые, как мы знаем, могут разорвать швы, скрепляющие этот мир.

У Сены был такой вид, словно её ударили по голове молотком. Она в буквальном смысле закачалась на ногах:

– Папа… он жив? И он вместе с мамой?

– Пока что, – подтвердила Бахрома. – Но это ненадолго.

Булатные… они живы! И снова эта странная фраза… Про швы, скрепляющие мир. Где же она её уже слышала? Внезапно Клэр вспомнила: Ворс! Ворс сказал, что два их сильнейших алхимика (те самые, которые научили всех пробуждать химер) пропали без вести во время неудачного эксперимента со швами, скрепляющими этот мир. Родители Сены бывали в Плетёном корне!

– Вы расставили ловушку! – Глаза Софи яростно сверкнули. – Вы используете Сену в качестве приманки, поэтому, когда… что? Постойте, я поняла. – Лицо Софи исказила такая сердитая гримаса, что на неё страшно было смотреть. – Вы устроите публичную казнь, чтобы выманить их, когда они попытаются спасти дочь. И когда они это сделают, вы захлопнете ловушку. И найдёте способ воспользоваться ситуацией, чтобы разобщить гильдии ещё сильнее. Совсем как в тот раз, когда вы пустили слух, что кователи уничтожили каменную королеву и каменного единорога. И когда вы наконец будете готовы прийти ко власти, не останется никого, кто мог бы вас остановить.

– Молодец, догадка хорошая, – Бахрома одобрительно кивнула. – Я всегда думала, что ты умна, несмотря на твою одержимость единорогами.

У Клэр ухнуло в желудке. Софи познакомилась с Бахромой ещё до того, как её повстречала Клэр. Большую часть своих первых дней в Ардене сестра провела за разговорами со знаменитым историком, слушая легенды о единорогах.

– Так вы убьёте меня только ради того, чтобы обрести власть! – прокричала Сена сквозь прутья тюремной клетки. У неё был скорее разъярённый, чем испуганный вид. – Вы просто отвратительны!

Покачав головой, Бахрома пристально посмотрела на ковательницу:

– Да, я признаю, что обрету власть. Но я делаю это не ради себя. Я делаю это ради Ардена. Я расчищаю дорогу, по которой вернётся королева Эстелл, потому что только она может возвратить чудесам их былую силу. Только она может очистить страну от призраков. И ей нужны твои родители. – Женщина грустно улыбнулась и щёлкнула пальцами. Из тени вышли двое мужчин. И хотя сейчас на них не было синих роялистских плащей, Клэр вспомнила, что видела их в ту ужасную ночь на Равнинах печали. – И если это означает смерть для одной маленькой девочки, – произнесла Бахрома голосом скользким, как масло, чёрные, как озёрный ил, слова, – да будет так.

Кап, кап, кап – падала вода на пол промозглой тюремной камеры. Звук был громким, как удары барабана в тёмной утробе Затопленной крепости.

Клэр в отчаянии забилась в угол, стараясь держаться от ботинок Сены подальше. Ковательница расхаживала по клетке взад-вперёд. Рыжие косы хлестали её по спине всякий раз, когда она круто поворачивала обратно. Сена всегда отличалась вспыльчивым нравом, но, учитывая, какой оборот принимали события, Клэр не знала, в какой момент разгорится пожар. Сейчас было лучше не путаться у неё под ногами.

Кроме того, девочка до сих пор не переварила мысль о том, что разговор, который они с Софи подслушали в Горнопристанище, касался вовсе не её, а Сены.

Беспокойно ёрзая, Клэр пыталась придумать план побега. Но сосредоточиться ей мешали слова Бахромы, звучавшие у неё в голове эхом. Они были настолько ужасны, что, казалось, намертво приклеились к ней в мозг.

– Эй, – произнесла Клэр осторожно. Она старалась, чтобы её голос звучал успокаивающе, как мамин, когда они температурили. Рука девочки потянулась к закреплённому лентой пучку. Туда она вернула свой шишковатый карандаш из кармана-обмана, после того как её обыскала Бахрома. – Возможно, я смогу вытащить нас отсюда через рисунок, как в тот раз.

Софи скривила рот:

– Тебе и тогда это еле удалось. И ты нарисовала только ручку к двери, которая уже там была.

Звук её голоса снова стал плоским, словно портрет без световых пятен и теней. Жаль, что Софи не рисунок, тогда бы Клэр знала, как её исправить. Но сёстры устроены сложнее, чем наброски.

Не может быть, что отсюда нет выхода. Должен же быть какой-то способ спастись и вернуться к поискам единорога.

Постойте-ка… единорог!

– Софи, – сказала Клэр, становясь на четвереньки. – Флейта!

– А что с ней?

– Достань её! – В воспоминаниях у неё промелькнула серебряная прядь гривы единорога, которую она нашла у химеровых стойл. Она сияла ярко, словно путеводная звезда. Прядь по-прежнему была бережно закручена вокруг её карандаша. – Может, в этот раз получится. Может, как принцесса в той истории, мы должны находиться, как там было? В смертельной опасности, чтобы это сработало. Появится единорог и разрушит своей чудесной силой замки. Вы ведь знаете, они могут открыть что угодно, и мы сможем умчаться на нём верхом и…

– Клэр…

Но Клэр не обратила внимания на сестру, её воображение неслось вскачь, едва поспевая за словами, сходившими с её языка:

– Я вообще думаю, мы никогда не шли по следам единорога. Думаю, это он следовал за нами! Он хочет нас спасти. Я просто это знаю, и…

– НЕТ НИКАКОГО ЕДИНОРОГА! – Крик Софи наполнил тюремную клетку, заставив Клэр вздрогнуть. Сена и Нэт затихли и попятились в дальний угол, словно освобождая для Клэр пространство, чтобы она смогла хорошенько расслышать слова. Софи вскочила на ноги, продолжая кричать: – И НИКОГДА НЕ БЫЛО!

– Что ты такое говоришь? – возмутилась Клэр, выходя из себя. – Я освободила единорога из камня! Он спас тебя!

Софи покачала головой:

– Если этот единорог каким-то образом до сих пор жив, он, скорее всего, немыслимо далеко от нас, если его до сих пор не поймал охотник. Он никогда не следовал за нами.

– Но, – возразила Клэр, – ведь мы находили волоски из его гривы всю дорогу…

Софи издала какой-то звук, и Клэр замолчала. Она догадывалась, что это был смешок, но на смех он походил не больше, чем гримаса – на улыбку.

– То, что ты нашла, – не грива единорога, – пояснила Софи.

– Нет, это именно она, – настаивала Клэр. – Ты сказала, это она. Она вся сверкала и серебрилась в лунном свете, как… – Девочка замолчала. Она чуть не сказала: «Как паутина», – но это было бы не совсем верно. Да, она серебрилась, но скорее как шёлковая нить.

Как серебряная нить, которой было вышито лиловое платье, в котором кто-то пришёл на итоговое испытание своей младшей сестры.

Та самая нить, которая зацепилась за низкий кустарник, когда сестра убегала от смертельных врагов. Та самая нить, которая торчала из её платья.

Пугающее спокойствие растеклось по телу Клэр. Оцепенение сковало гнев девочки и загнало его обратно на место. У неё зазвенело в ушах и пересохло во рту.

– Ты мне врала, – прошептала Клэр.

– Ты не хотела оставаться! Ты хотела вернуться домой! – воскликнула Софи. – Ты сама так сказала. Это был единственный способ удержать тебя в Ардене…

И тут плотину прорвало.

– ПОЭТОМУ ТЫ МЕНЯ ОБМАНУЛА? – Злость хлынула из Клэр стремительным потоком.

– Ты не понимаешь, – возразила Софи. – Я говорила тебе. Мне были нужны чудеса…

– ТЕБЕ БЫЛИ НУЖНЫ ЧУДЕСА?! – взвилась девочка. – А ТЫ ПОДУМАЛА О ТОМ, ЧТО НУЖНО МНЕ?

С Софи всегда было нелегко. Фильмы для семейных вечеров всегда выбирала она. Цветовую гамму для ежегодного семейного снимка выбирала она. Какие Впечатления ждут их сегодня – тоже решала она.

Но это… это враньё. Было за гранью всего, что когда-либо делала Софи. Как можно было притворяться, что они идут по следам единорога, когда это не так? Как можно было снова и снова врать собственной сестре?

Открывшаяся правда поразила Клэр. Она не могла в это поверить.

Возможно, это враньё было худшим, но отнюдь не первым, которое она слышала от Софи.

Клэр крепко зажмурила глаза. Даже смотреть на сестру ей было невыносимо.

Софи врала Клэр, чтобы заставить её остаться с ней, но, пока они не очутились в Ардене, она отталкивала её от себя. Она предпочитала проводить время со своими старыми друзьями, а не играть дома с Клэр. Софи никогда не брала её с собой… если только ей не было что-нибудь от неё нужно.

Истошный крик поднялся изнутри Клэр. Мысли отвешивали ей тумаки, злость лупила её по животу.

– Ты даже шанса мне не дала! Ты сразу решила, что раз я твоя младшая сестра, раз я на самом деле не принцесса-самоцветчица, мне не хватит смелости тебе помочь!

– Клэр…

– Нет, – перебила её девочка, поднимаясь на трясущихся ногах. – Не говори ничего, не сейчас. – Слёзы, горячие и солёные, упали ей на язык. До этого момента она даже не замечала, что плачет. – Ты говоришь, что хотела помочь Ардену. Но мы только и делаем, что создаём для него всё новые проблемы. Ковало и Акила, возможно, уже никогда не смогут двигаться. Королева вернулась. А последний единорог, скорее всего, исчез навсегда. Ты пускаешься из приключения в приключение, не заботясь о том, как твои поступки влияют на других! Тебе нет до меня абсолютно никакого дела. Я… я ненавижу тебя.

Молчание прерывали только падающие на пол камеры капли. Оно разверзлось между ними широко, словно пасть крокодила, грозящая проглотить их обеих целиком. Нэт и Сена просто стояли и поражённо следили за происходящим. Клэр не поднимала на них глаз, но чувствовала на себе их взгляды и вопросы, которые они не осмеливались задать. И тут, из угла камеры, в котором сидела Софи, послышалось всхлипывание. Клэр неожиданно поняла, что сестра плачет. Её это так удивило, что минуту она просто сидела, не зная, что делать. Её злость мгновенно, словно по мановению волшебной палочки, трансформировалась во что-то другое. В любопытство и обеспокоенность.

– Софи? – Бросив жалеть себя, Клэр неуверенно приблизилась к сестре. В тусклом свете камеры разглядеть что-либо было непросто, но Клэр подумала, что кожа Софи выглядит бледной и на её лице появились чёткие линии, которых там прежде не было. – Эй, – мягко произнесла Клэр. – Ты в порядке? – Софи в ответ только застонала. – Нэт? – крикнула Клэр дрожащим голосом. – Подойди сюда, пожалуйста. – Должно быть, что-то в её голосе подсказало Нэту, что дело срочное. Уже через секунду мальчик был на месте и опустился на пол рядом с Софи. Он положил тыльную сторону ладони на её лоб, и она испустила негромкий стон.

– У неё жар, – сказал Нэт. – Она вся горит.

– Но ведь она дрожит от холода!

– Голова… – пробормотала Софи. – Болит.

– Положи её на пол, – велел Нэт. – Сена, можешь как-нибудь развести огонь?

Кусая губу, Сена кивнула. Через несколько минут ей удалось разжечь небольшой огонёк при помощи тепла пряжки на ботинке Клэр и обрывков ткани от их туник.

Тепло пламени с каждой секундой всё слабело. Клэр смахнула волосы со вспотевшего лба сестры. Как это случилось? Она вспомнила прошлую ночь, когда они летели сквозь облака. Они тогда продрогли и промокли, и ветер дул, пробирая их до мурашек.

По задворкам её разума пробежала тень дурного воспоминания. Флуоресцентные лампы, пикающие мониторы, приглушённые голоса, негромкое поскрипывание туфель медсестёр о линолеум больничных полов. Но Клэр отогнала от себя это воспоминание. Сейчас всё иначе. Софи просто простудилась. Наверное, всё из-за того ночного полёта.

Софи не больна. Уже нет. Единорог, вырвавшийся из камня, её излечил. Разве нет?

Постепенно Софи перестало так сильно трясти, её грудь теперь вздымалась и опускалась размеренно.

– Клэр? – Голос Софи казался бледной тенью самого себя. Он звучал слабо, словно вот-вот прервётся. – Я скрывала от тебя ещё кое-что. – Клэр оцепенела. – Перед тем как мы ушли, – продолжила сестра. – Помнишь, как я опоздала на итоговое испытание? – Клэр кивнула. – Ты на меня тогда обиделась, – прошептала она. Софи покачала головой и коснулась пальцами пятнышка над ключицей. Клэр помнила, что раньше там был розовый шрам в форме звёздочки. – Это из-за того, что Терра отвела меня в сторону. Она хотела посмотреть на мой шрам. Думаю, ей хотелось увидеть доказательство твоей истории. И тогда она рассказала мне, что думает. Что, возможно, единорог не излечил меня. Что он просто не дал мне умереть от раны, которую я получила от стрелы… и только.

«И только», – редкая болезнь, о которой даже врачам в их мире не было ничего известно.

– Она сказала, – продолжила Софи, – что чудеса единорога чрезвычайно сильны, но то, как они работают, – загадка. Что порой чудеса спасают жизни, но чаще всего они их меняют. Я не поняла тогда, что она имеет в виду, но сейчас… Я думала, я в порядке. Но если нет… – Её речь оборвалась резко, как утёс. И Клэр полетела вниз.

Софи не излечилась. Она по-прежнему больна.

– Ты не говорила мне… – произнесла Клэр. Она была слишком ошеломлена, чтобы думать.

– Я пыталась, – ответила Софи. Она сделала глубокий судорожный вдох. – Я пыталась. Я просто хотела, чтобы ты не переживала. Я подумала, что, возможно, если мы задержимся в Ардене ещё на чуть-чуть, я обрету чудесную силу и она… не знаю, спасёт меня, что ли. Но если единорог не смог меня спасти… Нет такого чуда, которое сможет.

Холод, в сотни раз более ужасный, чем холод призраков, сковал грудь Клэр. Как быть, когда даже чудеса бессильны?

Из тюремной клетки нет выхода. И даже если бы он был, единорога поблизости нет. Или, возможно, его и вовсе никогда не было.

Впервые в жизни Клэр потеряла надежду.

Глава 30

Удивительно, как бежит время, когда твоё сердце разбито. Сердце Клэр словно разделилось на до (когда Софи могла быть надоедливой и упрямой командиршей, но по-прежнему оставалась старшей сестрой, которая приглядывала за ней) и после (когда у Софи не осталось ничего общего с той девочкой, которой, как думала Клэр, она была). Теперь, когда её сердце разломилось на две половины, она словно потеряла способность считать его удары, не говоря уже о секундах, минутах или часах.

Софи уснула, а вот Клэр повезло меньше. Девочка не могла сказать, как долго она проплакала, прижимая колени к груди. Не могла она сказать и как долго она просидела в углу, уставившись в пустоту между коленными чашечками. Возможно, ей даже удалось ненадолго задремать – она не могла сказать точно.

Из всё увеличивавшейся пропасти в груди Клэр вытащили тихие перешёптывания Нэта и Сены. Она подняла голову и, прищурившись, посмотрела в темноту. Девочка понятия не имела, как много или как мало времени она провела в своём горе. Софи по-прежнему спала.

Поднявшись, она подошла и присела рядом с Нэтом и Сеной. Их разговор разом смолк.

– Прошу, – сказала Клэр, опираясь спиной о влажную стену, – не молчите. Мне нужно… нужно отвлечься.

Нэт опустил голову:

– Я говорил Сене про хрустальную флейту, о которой ты мне рассказала.

– Кователи всё время мастерят чудесные флейты, – добавила Сена, – но я ещё никогда не слышала о такой, которая была бы сделана из хрусталя.

История о хрустальной флейте всколыхнула в Клэр вопрос, о котором она уже успела позабыть.

– Нэт, – медленно произнесла Клэр. – Есть столько легенд о единорогах: Принцесса-единорог и её хрустальная флейта, история о слезах луны, превращающихся в единорогов, поверье, что в ожерелье из лунных камней живут единороги, которые ждут, когда их освободят. Но что из этого правда?

Нэт помолчал, прикидывая что к чему.

– Не думаю, что есть одна правдивая история, а все остальные – выдумка. Возможно даже, что все они выдуманы, но, если собрать их вместе, ты услышишь ту самую правду.

– Что? – недоумённо спросила Клэр.

– Думаю, я поняла, – сказала Сена. – Представь себе страницу из раскраски. Можно дать двум разным людям по одинаковой странице с контуром единорога. Каждый человек может раскрасить его как пожелает, но к концу рисунок по-прежнему будет единорогом – не важно, что с ним делали.

На долю секунды Клэр подумала, что поняла. Не так отчётливо, как она знала, что один плюс один равняется двум, а как бы со стороны. Словно она наконец увидела объёмную картинку в горстке расплывчатых точек и догадалась, что, если она посмотрит на неё прямо, картинка исчезнет.

Нэт кивнул.

– Некоторые историки, – добавил он, – например, Элайза Кипучая, пытаются связать их вместе. Она предположила, что, возможно, единороги вообще не дети луны, а звёзды, на которые загадали желания, когда они падали на землю.

Сена наклонила голову, задумчиво глядя на маленькое неяркое пламя:

– А в этом есть смысл. Между сердцами, загадывающими желания, и звёздами, их исполняющими, не так уж много различий, верно? И… – она повернулась, чтобы посмотреть на Клэр, и с серьёзным видом произнесла: – Порой они действительно сбываются.

Слышать от Сены такое было до того необычно, что Клэр почти в это поверила.

Почти.

– Тогда Софи может быть права, – заметила Клэр. – Она думает, что единорог ускакал слишком далеко. Или его поймал охотник. Или после трёх сотен лет он просто, ну, знаете… – Она не могла заставить себя закончить предложение.

Сена наклонила голову, прикидывая:

– Очень даже возможно, что единорог всё ещё жив. Особенно если то, что говорит Терний про королеву, – правда.

Нэт провёл пальцами по озёрному илу, которым был запачкан пол тюремной клетки.

– Я кое-чего не понимаю, – произнёс он, поднимая глаза. – Пускай Софи и врала тебе про гриву единорога всю дорогу.

– Чего? – спросила Клэр.

– Флейта должна была заиграть, – ответил Нэт. – Ты самоцветчица и родственница принца Мартина, и нет других прямых потомков, кроме Софи. Как ни крути, наследницей Ардена должна была оказаться ты… – Он осёкся, и девочка поняла почему.

Подпрыгивая вверх-вниз, в их сторону двигался оранжевый свет. Затем послышался негромкий плеск воды – кто-то причалил лодку. Через брод к узникам направились два силуэта.

– Сюда, ваше величество, – обратилась Мира Бахрома к своей спутнице, от очков которой отблёскивал оранжевый свет. Женщина выглядела очень знакомо.

– Здравствуйте, дети, – приветствовала их профессор Терра, останавливаясь перед клеткой. – Рада видеть вас снова.

Глава 31

Это шутка.

Не иначе как шутка. Профессор Терра… и есть королева Эстелл? Но это какая-то бессмыслица.

– Что… что вы здесь делаете? – Клэр ошарашенно уставилась на Терру. Все остальные – Нэт, Сена и даже Софи – затерялись на заднем плане, когда она посмотрела на свою учительницу.

– Как жаль, что ты сбежала, – вздохнула Терра. – Твоё обучение шло так хорошо. Медленно, надо признать, но хорошо.

Терра приблизилась ещё на шаг, и Клэр впервые заметила, что профессор теперь опирается на трость. И не просто на какую-то трость, а на ту самую, украшенную камнями, с набалдашником в форме бараньей головы. На трость магистра Корналина.

– Я не понимаю, – произнесла Клэр. Её переполняло отчаяние. – Как вы можете быть королевой Эстелл? – Она вспомнила кабинет Терры, где повсюду были единороги в виде рисунков, ковров и других предметов декора. – Ведь вы любите единорогов!

Терра улыбнулась и сдвинула очки на лоб. Клэр впервые увидела женщину без многослойных линз. Случись это раньше, она, возможно, догадалась бы, кто профессор такая на самом деле. Потому что теперь, когда их не заслоняли стёкла, её глаза были не угольно-чёрными, а серыми. И не просто серыми, а точно такими же серыми, как у папы. Точно такого же цвета, как глаза Клэр.

– Я очарована ими, это правда, – произнесла Терра, водя пальцами по рогам набалдашника. – Их могущество за гранью воображения. Они чудо в чистом виде. Но люблю ли я их? – Она покачала головой. – Как можно любить таких бессердечных созданий?

– Профессор Терра, – сказала Клэр, её грудь будто сдавило, – простите. Я не понимаю! Почему вы не рассказали нам, кто вы такая?

Клэр смутно осознавала, что Сена и Нэт окружили Софи и пытаются затеряться в тени.

Пальцы Терры легонько коснулись сдвинутых на лоб очков:

– Я видела, что ты не забыла своё путешествие через Окаменелый лес. Я почувствовала, какого ты обо мне мнения, и заключила, что будет лучше не выдавать себя. И обучать тебя до тех пор, пока ты не сможешь пробудить слёзы луны. Но только когда ты рассказала мне, что единорог тоже вернулся, я действительно поверила, что мы сможем добиться результатов.

– Но… – Клэр едва могла говорить. – Вы из Горнопристанища. Вы жили там всю вашу жизнь, а королева была камнем по меньшей мере три сотни лет!

Терра покачала головой. Её украшение, которое раньше казалось Клэр таким красивым, теперь походило на глаза хищного зверя.

– Ты же умная девочка, Клэр. Ты знаешь, у самоцветчиков есть приёмы, помогающие пленять рассудок.

У Клэр пересохло во рту. Она вспомнила урок идентификации, когда она натолкнулась на магический опал, и как был удивлён профессор Пумит, что в стенах цитадели сохранился один из этих камней. И она только что видела туннель, в котором было полным-полно резных опалов. Учитывая, что Терре помогают Роялисты, ей было несложно заполучить один из них.

Получается… она была под гипнозом?

– Не волнуйся, – успокоила её Терра, очевидно, увидев этот вопрос среди мыслей девочки. – Мне ни к чему было тебя гипнотизировать. Тебя не нужно было убеждать. К тому же я должна была сохранять твой разум чистым, пока мы изучали слёзы луны. И я признаю, хотя я и самая могущественная самоцветчица, которую когда-либо видел свет, загипнотизировать целую деревню было нелегко. Джаспер оказался особенно упрямым, поэтому мне пришлось прельстить его по старинке – посулив власть. Но у меня действительно не было выбора. Чем больше посвящённых в тайну, тем скорее она будет раскрыта. А последние три сотни лет научили меня терпению. – Терра вздохнула, и Клэр с удивлением заметила в её голосе живую эмоцию: грусть. – Самоцветчиков в самом деле осталось очень мало, ну да ладно. С твоей помощью, принцесса Клэр, мы вернём нашей гильдии былую славу.

Но Клэр никогда не забыть, как ещё до того, как она нашла в Ардене Софи, она была пленницей Окаменелого леса. Как она слышала крики и ржание сотен единорогов, на которых шла охота, возглавляемая самой королевой.

– Нет, – пискнула Клэр. – Три сотни лет назад у вас была такая возможность. Вы убили единорогов. Вы рассорили гильдии! Вы не заслуживаете быть королевой!

– Следи за языком, – донёсся голос Миры из тени. Темницу наполнил зловещий шелест – каждая кисточка по краям одеяния прядильщицы изогнулась в сторону Клэр.

– Мира… – предостерегающе произнесла Терра, и бахрома медленно пригладилась. Глаза Терры сверкнули, когда она перевела их обратно на Клэр. – Думаю, скоро ты изменишь своё мнение. Видишь ли, у меня есть одна теория.

И когда Терра наклонила голову, это движение показалось Клэр до боли знакомым. Девочка чуть было не вскрикнула. Софи делала точно так же, когда взвешивала новую информацию.

– Какая… какая ещё теория? – спросила Клэр.

Терра шагнула к двери, опираясь на украшенную камнями трость:

– Теория, которая может объяснить злоключение твоей сестры.

«Болезнь Софи». Терре удалось загипнотизировать целую деревню. А теперь она предлагает Клэр то, чего девочка хочет больше всего на свете. От страха у неё в горле застрял ледяной комок. Ей не хотелось идти за Террой. Она не доверяла королеве.

Но Софи больна. И Клэр скорее встретится с сотней призраков, чем потеряет, по всей видимости, единственный шанс излечить Софи раз и навсегда. Получается, у неё не то чтобы есть выбор.

– Клэр, – прошептала Софи. – Не надо.

Но Клэр впервые её не послушала. Она пошла за королевой.

Терра повела Клэр вперёд по туннелям, в глубь Затопленной крепости. Чем дальше они шли, тем меньше сырости ощущалось в воздухе. Вскоре Клэр поняла, что они, должно быть, давным-давно вышли за пределы озера. Стены здесь были не гладко отполированы, а грубо высечены, словно их делали в спешке. То тут, то там она замечала в породе глубокие рытвины, будто кто-то провёл по влажному цементу граблями… или острыми когтями.

Куда её ведёт Терра? Единственным источником света была одинокая рубиновая серёжка женщины, окружённая тусклым красноватым ореолом. Наконец Терра остановилась у широкого входа в тёмный туннель. У Клэр возникло чувство, будто она стоит перед звериной пастью. Из темноты тянуло прохладным сквозняком. Воздух пробегал мимо с тихим стоном, напоминающим звук, который издаёт стеклянная бутылка, если в неё подуть.

Терра вошла в проход, но Клэр замерла на месте. Она не боялась темноты, уже нет, но всё же… от этого коридора ей было как-то не по себе. Он напоминал ей небо перед грозой, в котором собираются ветер, электричество и звук.

– Ты идёшь? – донёсся до неё голос Терры.

Пытаясь оттянуть неизбежное, Клэр спросила:

– Что… что это за место?

– Не бойся, Клэр. – Терра улыбнулась ей подбадривающей улыбкой, но из-за этого подбадривания у девочки по спине побежали мурашки. И всё же она стиснула зубы и прошла вперёд.

Сперва этот туннель было не отличить от любого другого. Темнота была темнотой, и только.

А затем в ней появилось какое-то движение. Мрак принялся крутиться и изворачиваться. Ей почти показалось, словно в темноте шевелится огромное чудище. Вот только это чудище будто было частью самой темноты, тенью из теней.

А Клэр знала, какие существа выкованы из теней.

Призраки.

Они шли по туннелю, где их были сотни или, возможно, сотни тысяч. Призраки были повсюду – ворочающиеся, скребущиеся, копошащиеся. Девочка ощущала их беспокойство. Холод оплёл Клэр, связывая её по рукам и ногам. Ей хотелось кричать. Ей хотелось бежать. Но она была неподвижной, как камень, и острой, как лепесток. Существа подкрались к ней ближе. Они казались не более осязаемыми, чем мысль, но при этом не менее опасными, и Клэр вдруг почувствовала себя клубком, который потихоньку разматывают.

Вот к чему всё это шло. К этой темноте. К этому ужасу. К этому острому чувству полнейшего одиночества. Она словно упала в глубокую пропасть, оставив наверху всё, что когда-либо знала.

Страх наполнил каждую клеточку её тела. Страх разрывал её на части. Страх стал самой Клэр. И когда страх взял над ней верх, он отодвинул в сторону сперва доводы разума, а затем и чувства. И вот уже от неё не осталось ничего, кроме маленькой крошки в огромной всепоглощающей пустоте.

– Довольно!

Крик прорезался сквозь темноту, словно фейерверк в ночи. Он выжег путь к Клэр искрящимся спасательным тросом, и она поспешила за него ухватиться.

Когда она открыла глаза, то увидела, что лежит на твёрдом полу туннеля, а Терра стоит между ней и призраками. Она тут же захотела закрыть глаза снова. Но призраки к ней не приближались. Они стояли колышущейся стеной из чёрного льда.

Губы Терры скривились в улыбке.

– Пропустите нас, – велела она, и темнота немедленно расступилась. Стену из призраков разрезало, словно бумагу ножницами. В свете серёжки Терры Клэр теперь разглядела неясные очертания арочной двери.

Девочка не понимала, что происходит.

– Вы можете управлять призраками? – выдохнула она, поднимаясь на ноги. – Как?

– Они меня слушаются, – просто ответила Терра. – Они признают власть сильнейшего. Признают, что могущественный заслуживает править. А в Ардене этот человек – я. – Она посмотрела на Клэр: – Только я могу управлять призраками. Только я могу приказать им не выходить из теней подземелий, которые находятся так глубоко, что людям их никогда не найти.

Мысли наскакивали в голове Клэр одна на другую. Роялисты говорили, призраки уйдут, когда королева вернётся. Но они не то чтобы ушли. Они лишь покорились её воле. И всё же эта власть, сила этого чуда, была невероятна… Достаточно невероятна, чтобы спасти Софи? Терра прошла к двери в противоположном конце коридора, и хотя Клэр по-прежнему её боялась, призраки пугали её ещё сильнее, поэтому она поспешила за женщиной. В мерцании рубина Терры Клэр разглядела, что в отличие от других дверей подземного замка, которые были сделаны из потёртого дерева, эта была изготовлена целиком из камня. На ней был вырезан узор из листьев и цветов – её глаз художника сразу его узнал. Но прежде чем она смогла ухватиться за воспоминание, королева заговорила снова:

– Единороги не заслуживают своих чудес. – Она положила одну руку на середину каменной двери. – Они никогда ими не пользуются, а если даже и пользуются, никогда нельзя знать наверняка, к чему это приведёт. Они дикие создания, которые не поддаются приручению. Они не прислушиваются к людским желаниям. Им нет дела до того, что мы хотим или что нам нужно. Если бы у тебя была возможность подарить другим бессмертие… разве бы ты ей не воспользовалась? Если бы ты могла излечивать болезни, предотвращать смерти, разве бы ты этого не делала? – Красный свет отбрасывал на лицо королевы тени, и Клэр не могла понять, ухмылялась ли она, или же кривилась от какой-то внутренней боли. – Ты, Клэр Мартинсон, – продолжила Терра, – глупа, если веришь, что единорог охотно помог бы твоей сестре. Единорог может помочь только в одном случае – если он мёртв.

Королева прислонила к каменной двери ладонь, и она повернулась внутрь с такой лёгкостью, словно весила не больше нескольких пёрышек. По ту сторону…

Клэр ахнула. Её глазам открылась сокровищница.

Стены были покрыты драгоценностями, шёлковыми тканями, золотом и серебром. Короны мерцали даже в тусклом свете, на полки опиралась целая коллекция золотых скипетров. А в центре комнаты стоял пьедестал с четырьмя углублениями в середине.

И в этих углублениях сверкали слёзы луны.

Каменная дверь с шумом закрылась, заперев Клэр в сокровищнице наедине с Террой. Но хотя королева и не разожгла свет рубина поярче, в комнате без единого окна было отнюдь не темно. От одной из полок исходило слабое радужное мерцание, которое, казалось, заливало сокровищницу лунным светом, хотя Клэр знала, что это место от неба отделяет много метров земли и горной породы.

На первый взгляд вещи на мерцающей полке не были разложены по какому-то принципу. Так рядом с тонким костяным гребнем соседствовали жемчужное ожерелье, кожаный ремень и…

Клэр глубоко задышала через нос, пытаясь успокоить свой бурлящий желудок. Следующим предметом, который Роялисты свалили в эту кучу, был кубок. Кубок, вырезанный из ноги единорога. В кости было сделано углубление для чаши, а белоснежно-белое копыто превратили в её основание. На ноге по-прежнему были волоски, хотя она и пожелтела от времени.

Девочка посмотрела на груду сокровищ новыми глазами.

Не жемчужное ожерелье, а ожерелье из зубов – зубов единорога. Гребень из кости единорога. Ремень из шкуры единорога.

Клэр знала, что такие артефакты усиливают чудеса гильдий. Но Нэт как-то сказал, что их воздействие – лишь крупица по сравнению с могуществом живого единорога. Но единорога нужно просить о помощи… А у кубка разрешения можно не спрашивать.

Клэр закрыла лицо руками, пытаясь успокоить свой желудок. Эти изуверские артефакты – всё, что осталось от поцелованных звёздами созданий, некогда населявших Арден. Теперь они просто частички волос, костей и кожи. И как только она могла принять тусклые серебристые нити платья Софи за великолепную гриву единорога?

– Но сейчас нет причин для печали, – сказала Терра, совершенно неправильно истолковав поведение девочки. – Уверена, мы найдём способ помочь друг другу.

Клэр наблюдала сквозь пальцы за тем, как королева подошла к полке и надела ожерелье из зубов единорога себе на шею, а ремень застегнула вокруг своей талии. После чего повернулась к ней:

– Флейту, пожалуйста.

– Что? – спросила Клэр. Она пыталась оттянуть неизбежное, хотя и чувствовала вес инструмента в своём кармане-обмане.

– Ты хочешь спасти свою сестру?

Ответ был прост, но всё же… Сердце Клэр отчаянно колотилось, когда она доставала флейту из кармана.

– Чего… чего вы от меня хотите? – спросила Клэр.

– Чтобы ты призвала единорога, разумеется. Призовёшь одного, и мы сможем использовать его, чтобы пробудить к жизни других. Твоя сестра излечится. Арден снова станет таким, каким он был когда-то. Ты ведь этого хочешь, не так ли?

Клэр посмотрела на неё. Это именно то, чего она хочет для Ардена. Но разве может она поверить в то, что Терра (королева Эстелл) не прибегнет к кровопролитию ради своих корыстных целей вновь?

В конце концов, именно Эстелл убила единорогов. Она приказала Роялистам похитить Клэр. Что бы ни говорила королева, её поступкам нет оправдания.

Но Терра…

Терра была к ним добра. Терра научила Клэр чудесам. Она привела её в залитую алмазным светом комнату на вечернее пение, чтобы девочка почувствовала себя частью Горнопристанища. Как сильно Клэр хотелось в это поверить! Как сильно ей хотелось быть принцессой-самоцветчицей, наследницей Ардена.

– Я не могу, – всё, что сказала Клэр. Потому что, по крайней мере, это она знала наверняка. – Я уже пыталась, но у меня ничего не вышло. Вы сами видели.

Королева барабанила пальцами по трости:

– У меня есть одна теория. И мне нужно её проверить.

«Теория» – опять это слово. Оно так сильно напоминало Клэр её старшую сестру. Терра тоже была старшей сестрой. Принц Мартин, прапрадедушка Клэр, был её младшим братом. И всё же он решил, что будет лучше обратить сестру в камень и сбежать в другой мир, чтобы спасти слёзы луны. Клэр не могла представить себе, чтобы Софи сделала что-то настолько ужасное, что ей пришлось бы обратить её в камень.

Клэр вдруг замутило. Раз уж принц Мартин пошёл на такой шаг, королева не иначе как зло во плоти. Какой человек захочет держать в своём подчинении призраков?

– Я не могу, – снова прошептала Клэр. – Я не наследница Ардена. К тому же никакого единорога, скорее всего, нет. – Обман Софи заклубился у неё в памяти, словно дым.

– Предлагаю тебе попытаться ещё раз, – настаивала королева Эстелл. Её голос стал тверже. Он всё меньше и меньше походил на голос профессора Терры и всё больше – на холодный голос, проносившийся по Окаменелому лесу несмолкаемым эхом.

Пальцы девочки вспотели. Она посмотрела на королеву в единорожьих артефактах. Что она задумала?

– Ты испытываешь моё терпение, принцесса, – предостерегла её Эстелл.

«Принцесса» – это то, чего так хотелось слышать в свой адрес Клэр, когда она жила в Горнопристанище. Быть принцессой, которая сможет пробудить слёзы луны и спасти Арден. Принцессой, которую Софи будет считать храброй и относиться к ней не просто как к младшей сестре, которую нужно оберегать от правды. Не просто как к самой младшей из Мартинсонов.

Сердце Клэр вдруг забилось сильнее. Да, она и впрямь самая младшая из Мартинсонов, но это ещё не означает, что Софи – самая старшая из Мартинсонов в Ардене или что Клэр – единственная принцесса-самоцветчица в Ардене.

Кто-то должен был приставить лестницу к дымоходу в Виндемире. Говорят, этот кто-то умер… но что, если нет? Что, если он просто обрёл себя в другом мире?

Клэр изо всех сил старалась не подавать вида, что она обо всём догадалась, когда королева медленно подняла трость с набалдашником в форме бараньей головы.

– Я всё сделаю, – пропищала девочка, притворяясь напуганной. Она исполнит приказ королевы. Так она выиграет время, чтобы придумать, как ей выбраться из этого опасного положения. И единорогу ничего не грозит, что бы ни представляла собой эта новая теория Эстелл.

Клэр поднесла флейту к губам. Она закрыла глаза и подумала о единороге, возникшем из камня на Равнинах печали. Подумала о безграничной радости, которой был преисполнен этот момент. О всеобъемлющей надежде, о пугающей красоте высвободившейся на волю чудесной силы. И о том, как он устремился к Софи, словно зная, где он сейчас нужнее всего. И, излечив, во всяком случае, её рану от стрелы, исчез – Клэр и глазом не успела моргнуть.

Как жаль, что единорог исчез. Где он сейчас?

«Только бы с тобой всё было в порядке», – подумала она.

Она прижалась губами к флейте и позволила своему дыханию свободно перетечь в инструмент. Надежда и боль, страх и смятение – всё перемешалось в этом единственном выдохе, в этой единственной мысли.

Флейта не издала ни звука.

Волшебный зверь не ворвался в комнату.

У Клэр ничего не вышло – опять. И в этот раз к лучшему. Девочка чуть было не рассмеялась – она и подумать не могла, что однажды её так обрадует то, что она не принцесса! По крайней мере, последний единорог, если он по-прежнему где-то в Ардене, на время в безопасности.

Она отняла флейту от губ.

И в то же мгновение услышала крик.

Глава 32

Нет, не крик, а скрип!

Под каменной дверью скреблись металлические змеи. Что тоже не вполне верно. У этих змей не было скользкой чешуи, вместо этого они были шероховатыми и волокнистыми, как отслеживающий корень, который схватил Клэр в лагере алхимиков. В мгновение ока металлические корни (это то, чем они были на самом деле) поползли вверх по каменной двери, перехлёстываясь друг через друга и завязываясь в узлы, которые, как знала Клэр, ни за что уже не развязать.

Затем корни начали натягиваться… натягиваться… натягиваться…

Дверь разлетелась на осколки, поднимая облако земли и гравия. Сверху градом посыпались мелкие камни, и Клэр закрыла голову руками.

– Клэр? – донёсся голос Софи сквозь клубы пыли. – Ты где?

– Здесь! – отозвалась девочка, кашляя из-за осевшей у неё во рту пыли.

Клэр выпустила хрустальную флейту из руки. Звук, с которым инструмент ударился об пол, походил на звук бьющегося стекла, но был более чистым. Клэр даже мимоходом подумала, как иронично, что, только разбив флейту, она смогла заставить её заиграть. Но ей не обязательно быть избранной принцессой, чтобы знать, как нужно поступить. Хотя первоначально хрустальная флейта создавалась как дар, со временем её превратили в проклятье. Ни одно существо не должно быть в услужении у другого. До тех пор, пока единорог где-то там, Эстелл не прекратит охоту. И, возможно, в следующий раз она сообразит, кто истинная наследница Ардена, как это только что сделала Клэр. Махнув перед собой рукой, она задела что-то твёрдое – пьедестал! Она поскорее оплела пальцы вокруг ожерелья из слёз луны и потянула его на себя, но что-то потянуло его в обратную сторону. Когда облако пыли осело, Клэр увидела, что Терра тоже подошла к слезам луны. И что руки женщины вцепились в них так же крепко, как руки самой Клэр.

– Отпустите! – крикнула Клэр, дёргая ожерелье. Но Эстелл не сдвинулась с места. И как она могла ожидать чего-то другого? Королева была камнем три сотни лет. Кому, как не ей, знать, как отстоять своё?

– В каком-то смысле, – тихо сказала Эстелл, – мне жаль. Самоцветчиков в Ардене осталось так мало. Чудеса Горнопристанища ослабли почти до неузнаваемости, и мой двор будет практически пуст, во всяком случае какое-то время. – Она вздохнула. – И почему только родственникам непременно нужно мне досадить? – С этими словами женщина подняла трость Корналина высоко над головой. Клэр напряглась – она не знала, какую магию обрушит на неё охотница на единорогов, но ни удара, ни заклинания так и не последовало. Вместо этого серые глаза королевы округлились: – Я была права!

Клэр в замешательстве посмотрела через плечо: из облака пыли вылетела Софи, следом за ней – Сена и Нэт.

– Не троньте её! – вскричала Софи. Её волосы с седой прядкой развевались позади неё спутанной гривой. В руках у сестры была фиолетовая лента точно такого же оттенка, как та, которой она обычно собирала волосы в хвост, но длиннее… гораздо, гораздо длиннее.

Софи повела рукой, и лента заструилась по воздуху – один в один хвост дракона в полёте. Клэр вдруг очутилась в бережных объятиях – лента обвилась вокруг её талии и оттащила её в сторону от трости королевы. Выпустив слёзы луны из рук, девочка упала на пол сокровищницы и откатилась в дальний угол.

К тому времени когда Клэр отдышалась, лента снова перехлестнулась в воздухе и полетела обратно к Эстелл, точнее, к её глазам. Софи пыталась завязать королеве глаза!

– Да как ты смеешь! – вскричала Эстелл, и в ту же секунду лента рассыпалась фиолетовой пылью. Пока Софи, Нэт и Сена откашливались, королева стукнула тростью об пол, проревев: – Призраки, ко мне!

Чудесное гудение начало расходиться по комнате, как кольца по воде, устремившись к Клэр и её друзьям. Но только посмотрев на сестру, девочка поняла, что сделала королева. Софи бежала как в замедленной съёмке, словно её кровь постепенно каменела.

В голове у неё промелькнула картинка: Бесцепные, неподвижно застывшие в одном из домов на Звёздной горе. Очки королевы Эстелл видели многое… Так что мешало разглядеть в них призрачный город Горнопристанища? Эстелл, скорее всего, увидела, как Ковало разговаривал с Клэр и Софи. Затем, проводив сестёр до их комнаты, она, должно быть, выскользнула из цитадели и пошла по его следам. Ковало привёл её к хижине в лесу, где его ждала Акила.

Неудивительно, что Терра тогда не смогла отвести их на первый урок в Горнопристанище вовремя! Но хотя Софи, Сене и Нэту было сейчас определённо нелегко, их превращение в камень не завершилось. Во всяком случае, пока что.

Пошевелив пальцами, Клэр сделала шаг вперёд. Она чувствовала себя вполне нормально, хотя и была напугана.

– Клэр, – резко шепнула Софи, – сделай что-нибудь! На нас наложили заклятье.

– Как вы здесь оказались? – оторопело спросила девочка.

– Терний! – ответил Нэт, словно это всё объясняло. Мальчик теперь двигался ещё медленнее, потому что помогал идти прихрамывающей Сене. Из руки ковательницы без остановки бежала кровь.

Взглянув на королеву, Клэр увидела, что Эстелл тяжело дышит, грузно опираясь на трость. Выходит, несмотря на всё её могущество и единорожьи артефакты, она слаба. Но призраки будут здесь с минуты на минуту.

Мама всегда говорила, что у Клэр свой особый взгляд на мир, позволяющий ей видеть детали и закономерности. Вот почему из неё выходил неплохой художник. Должен быть какой-то способ выбраться отсюда. Какой-то план, который не предусмотрела королева. Она подбежала к сундуку с сокровищами и открыла его крышку. Но вместо коллекции забытых чудесных мечей она нашла внутри только шёлковые комнатные туфли, расшитые гранатами.

– Вспомни свои уроки! – подсказала ей Софи, медленно ворочая потяжелевшим языком во рту. – Отвага!

Клэр покачала головой. Она была напугана и не знала, как быть: ни одно из её занятий не завершилось успехом. Ей так и не удалось открыть слёзы луны. Именно поэтому они с Софи и отправились на поиски единорога.

– Уроки, – усмехнулась Эстелл. – Она и самосвет-то разожгла с трудом.

– Клэр! – прокричала Софи, заглушая едкие слова королевы. – Ты сильная! Ты заставила грааль взорваться!

Но Клэр не умела взрывать вещи намеренно. Ей удалось вспомнить только нудные лекции о минералах в земной коре. По всей видимости, магму проходят позже…

Идея вспыхнула у неё в голове искрой.

Эстелл, казалось, вновь собралась с силами. Она опять подняла свою трость, готовясь завершить заклятье, которое превратит кровь в жилах её друзей в рубины. У Клэр почти не осталось времени. Того, что она выучила, должно хватить.

Её должно хватить.

– Отойдите! – крикнула Клэр. И когда её друзья отскочили в сторону, она ринулась к каменной полке и провела по шершавой истёртой породе ладонью. Она позволила жару своей злости, разочарования и стыда воззвать к жару, с которым камень был когда-то знаком, приглашая его к ней присоединиться. Камень стал горячим, но этого тепла было недостаточно.

Терра двинулась к ней навстречу. Женщину озарял свет единорожьих артефактов, которыми был увешан её силуэт. Клэр знала, что артефакты создают чудеса. Они их усиливают. Как жаль, что Софи ей врала. Как жаль, что в её кармане не настоящая единорожья грива, а обыкновенный пучок серебристых нитей, оторванных от платья. Как жаль, что…

…Клэр вдруг стало слишком жарко. Едва она отпрянула, как каменные полки расплавились, словно свечка в лужице лавы, отделяя детей от королевы.

– Впечатляет, – усмехнулась Эстелл. – Д’Астора до мозга костей. Но не у тебя одной есть единорожьи артефакты. – Женщина сделала шаг вперёд и стукнула по лужице тростью. Она немедленно начала остывать, затвердевая обратно.

Но, по всей видимости, этим действием королева также освободила Софи, Сену и Нэта от заклятья, которое она на них наложила.

– Попробуй ещё! – крикнула Софи, ринувшись к Клэр. Она снова могла двигаться свободно. – Ты училась пробуждать слёзы луны. Училась их открывать!

Услышав слова сестры, Клэр поняла, что нужно сделать. Она надавила сильнее, побуждая гудение в её ладони проникнуть в камень. Ей нужно не просто расплавить камень. Ей нужно разверзнуть землю. Но она устала. Вот если бы у Сены был молоток или Нэт мог бы призвать корни дуба, чтобы они прорылись сквозь слои почвы под ними. Девочка чувствовала, как её силы иссякают.

– Ну же, Клэр. – Она вдруг ощутила ладонь Софи в своей. – Ты сможешь.

Крепко сжав ладонь сестры в ответ, Клэр ринулась к алмазному скипетру, упавшему на размягчающийся камень. Алмазы были близко знакомы с теплом и давлением. И когда Клэр ударила скипетром по земле тем концом, на котором был алмаз, воспоминания пронеслись в её голове картинка за картинкой: Роялисты отдают приказ убить Софи на Равнинах печали. Странные деревья из кроваво-красной породы в Окаменелом лесу выдают секреты королевы. Софи думает, что Клэр струсит, если узнает правду. Сморщенное лицо Софи, когда Клэр сказала: «Я ненавижу тебя».

Сердце Клэр снова разрывалось на части.

И земля разверзлась. Из пролома хлынула магма, столб лавы и горячих камней, возводя между ними непрерывную рокочущую стену из расплавленной породы. Защищая сестёр Мартинсон и их друзей, но в то же время загоняя их в ловушку, ведь выход находился по ту сторону раскалённой завесы.

– Призраки, ко МНЕ! – услышали они крик Эстелл.

– Бежим! – крикнула Клэр Софи, которая прислонилась спиной к дальней стене.

– Никак, – отрывисто произнесла Сена. – Мы в ловушке.

– И здесь жарко! – добавил Нэт. По лицу мальчика стекал пот. Возможно, дело было в жаре (точно такой же жаре, от которой в пустыне поднимается марево), но Клэр показалось, что она видела, как нити, которыми на тунике мальчика была вышита пушинка одуванчика, лопнули и повисли на ткани, как если бы начали плавиться.

Покачав головой, Клэр постаралась сосредоточиться. Она устала. Она выдохлась. Но она должна попытаться ещё раз.

– Дайте мне минуту, – произнесла она, борясь с перегревом и утомлением. Её шатало. Если температура поднимется ещё хоть на градус, она потеряет сознание. – Я могу… могу… – Ничего она не могла. Она плюхнулась на пол. Она так ослабла, что не держалась на ногах, не говоря уже о сотворении чуда. И когда она посмотрела на своих друзей, то увидела, что они устали не меньше.

– Смотрите! – воскликнула Сена. Столб лавы, отделявший их от королевы, теперь не был красным, он медленно становился пёстро-серым. Он остывал. И, остывая, выстраивал стену из новой породы. Породы без единой трещинки. Породы без изъянов.

– Призраки, – прошептал Нэт. – Температура вокруг них всегда падает. Королева отрезает нам путь к отступлению!

Так и было. Клэр вовсе не защитила себя и друзей. Вместо этого она изготовила для них могилу.

Глава 33

– Я могу подождать, – крикнула королева Эстелл из-за стены. – Ах, да, я могу вас пережить, еди… – Но конец предложения получился скомканным. Последний мягкий участок породы затвердел, и их окружила тишина.

– Что будем делать? – спросил Нэт. Он прислонил ладони к обступившим их стенам. – Растений на такой глубине нет.

– Сена, здесь есть металл, – сказала Софи. – Ты можешь что-нибудь сделать?

Ковательница прикусила губу:

– Могу попробовать, но у меня нет нужной подготовки. Даже Клэр посетила больше уроков своего ремесла, чем я. И, – она поморщилась, – моя рука. – Кровь ковательницы стекала на пол, забрызгивая породу.

– С этим я помогу, – сказала Софи. Она оторвала от подола своей туники лоскут ткани. Подняв его, она нахмурилась: – Зуб даю, раньше здесь были вышиты цапли.

– Может, они отцвели, – слабо пошутила Клэр. Но в душе ей было отнюдь не до смеха. Воздух был спёртым. Она вдруг ясно поняла, что над ней, должно быть, сотни тонн земли. Что земля сжимает, стискивает их в своих объятиях. Что пот стекает по её щекам. Хотя та часть сокровищницы, в которую она их загнала, была большой, запас воздуха в ней не бесконечен.

Клэр с трудом поднялась на ноги, чтобы осмотреть стену, которая была здесь с самого начала. Она надеялась найти хоть что-то. Тоненькую трещинку. Паучью нору. Не обращая внимания на волнение, Клэр приложила руку к стене. Было непросто плотно прижимать к ней ладонь. Не потому, что она была слишком горячей или слишком холодной, а потому, что она дрожала. Стена гудела от сильной вибрации, сотрясавшей Клэр до мозга костей.

Но это не походило на чудесное гудение.

Вибрация исходила не от Клэр. Не исходила она и от породы. Вместо этого она, казалось, исходила от чего-то в её глубине. В следующую секунду девочка услышала громкий скрежет, похожий на звук заржавевших дверных петель или массивных шестерней. Она развела пальцы пошире.

БУМ!

Клэр и остальные отшатнулись от стен – сокровищницу тряхнуло.

БУМ!

Такого предупреждения было достаточно, чтобы Клэр отскочила назад. По стене поползла трещина.

Блестящая голова просунулась внутрь, а следом за ней – тело льва и блестящий хвост енота. Химера отряхнулась от каменной пыли. Сидевшая на спине существа женщина держалась за его медную гриву. Вокруг запястий наездницы были завязаны разноцветные нити. Казалось, они в точности повторяли цвет некогда красивых вышивок на туниках Нэта, Софи и Клэр из Плетёного корня.

– Вот вы где! – торжествующе воскликнула мэр Надиа. Она выпустила кожаные поводья и наклонилась к детям, протягивая руку. – Запрыгивайте!

– Мэр Надиа? Что… как?

Но Клэр подумала, что теперь точно знает, почему Надиа сейчас здесь. Надиа, которая была одержима сокровищами гильдий. Надиа, которая пришла в Плетёный корень и решила остаться там навсегда. Если Арден и научил Клэр чему-то, так это тому, что камень никогда не бывает просто камнем. История никогда не бывает просто преданием. А люди всегда, всегда сложнее, чем они кажутся на первый взгляд. Терра служила живым напоминанием об этом. Так что Клэр собиралась проверить свою теорию, но тут она услышала радостный крик Сены:

– Ленот!

Ковательница подскочила к льву-химере и, прежде чем Клэр смогла её предупредить, прильнула к его медной голове:

– Я скучала по тебе!

Лев-химера открыл свою громадную пасть и издал неожиданный звук – что-то среднее между вздохом гармошки и сопением.

Клэр испуганно посмотрела на Нэта. Он удивлённо округлил глаза.

– Думаю, – сказал мальчик, – он мурлычет.

В ту же секунду внутрь заглянула голова второй химеры. Не такой симпатичной, как енотолев, но определённо полезной: Клэр увидела, что к хвосту змеескорпиона Серпиона крепится сверло. А в седле Серпиона крепко, как якорная верёвка, держится Ворс.

– Нет времени бить баклуши! – сказала Надиа. – Залезайте, живо!

Софи метнулась к Леноту. Клэр прыгнула с разбега и резко выдохнула, когда ударилась животом о твёрдый металлический бок химеры. Девочка почувствовала, как её потянули за тунику – Надиа выпустила поводья и помогла Клэр подняться на несколько недостающих сантиметров вверх.

Клэр вдруг услышала крики по ту сторону новой стены и удары кирок.

– Нужно уходить! – воскликнул Нэт. Он с опаской поглядел на скорпиона-химеру позади Сены и Ворса.

– Согласна, – сказала Надиа и натянула поводья. Ленот развернулся на хорошо смазанных маслом задних ногах и побежал обратно к туннелю.

– Куда мы едем? – прокричала Клэр. У них звенело в ушах.

– Под озеро! – прокричала в ответ Надиа. – Арден изрыт туннелями, сохранившимися со времён Войны гильдий! Само собой, их построили самоцветчики. Мы мигом выберемся отсюда.

Мэр пришпорила химеру, чтобы та побежала быстрее. Они виляли и лавировали по туннелю, которому, казалось, не было конца, и Клэр затошнило. Или, быть может, это негромкое предостерегающее гудение сотрясало её кости.

В этой части туннеля не было камней, только голая земля, которая сдвигалась под ногами химеры и вздыбливалась. Клэр попробовала было открыть рот, чтобы предупредить Надию, но её слишком укачало.

Но мэр, казалось, знала, как Клэр себя чувствует, потому что она наклонилась вперёд и прокричала что-то в ухо Леноту. В следующее мгновение суставы химеры лязгнули в знак протеста – существо ускорилось.

Но земля сдвигалась быстрее.

– Скорее! – вскричала Клэр. Последовал медленный рокот, ощущение падения, а затем…

– Пригните головы! – прогремела Надиа.

Наконец-то полоска света.

Ленот устремился к ней, и они выпрыгнули в лучи полуденного солнца. Через мгновение в небо взмыл фонтан земли и меди – Серпион вылетел из туннеля следом за ними.

У них получилось! Облегчение вскипело в Клэр истерическим смехом. Никогда ещё она так не радовалась солнцу, никогда ещё оно не казалось ей таким ласковым. Топкого озера поблизости не было, но Клэр увидела, как из-за деревьев навстречу к ним скачут наездники Плетёного корня.

– Гильдии нас засекли! – крикнул Узел, пуская к ним лошадь галопом. – Если двинемся сейчас, сможем уйти от погони!

Кивнув, Надиа тряхнула поводья, и Ленот вырвался вперёд.

– Надиа! – прокричала Клэр поверх порыва ветра. – Спасибо, что спасла нас!

– Я тебя не слышу, – отозвалась Надиа. – Скажешь, когда мы будем в безопасности.

Но Клэр сомневалась, что такой момент когда-нибудь наступит. Поэтому она наклонилась ближе и всё-таки произнесла:

– Спасибо, бабушка Диана.

Глава 34

– До того как я стала Надией, мэром Плетёного корня и лидером алхимиков, я была Дианой Мартинсон, всемирно известным коллекционером и исследовательницей. – Пальцы Надии (бабушки Дианы) ловко стягивали завязки палатки в узлы, запечатывая их от любопытных глаз остальных алхимиков.

Промчавшись мимо Топкого озера, они понеслись галопом по лесу, над которым дети пролетали накануне. В тёмной тени деревьев Надиа велела остановить скакунов, наклонилась вперёд и подцепила пальцами воздух. Через мгновение занавес из камуфлоры отодвинулся в сторону, открыв их взглядам палатки Плетёного корня, которых было такое множество, что и не сосчитать.

– Разумеется, деревня путешествует – для чего ещё нам палатки? – объяснила Надиа, заметив их изумлённые лица. – Камуфлора творит чудеса, но единственный действенный способ спрятаться – не попадаться.

Диана. Надиа. Клэр вдруг поняла, что буквы в этих именах совпадают практически полностью.

Когда они прибыли на место, их приветствовали расшумевшиеся алхимики. Им нестерпимо хотелось узнать, что произошло. Надиа приказала Узлу собрать жителей Плетёного корня для экстренного совещания, но также сказала, что сперва она хочет поговорить с детьми. Наедине.

Сейчас Клэр сидела в палатке Надии, её плечо слегка задевало плечо Софи. Обе сестры смотрели на лежавший на столе рисунок в рамке. Карандашная мама и карандашный папа стояли, приветственно махая руками, а карандашная Софи, казалось, куда-то улизнула с листка.

Софи положила голову на плечо Клэр.

– Вылитые они, – негромко заметила она.

– Это ваша семья? – спросила сидевшая по другую сторону от Клэр Сена. У Сены и Нэта был такой вид, словно их потрепал ветер. Оба выглядели уставшими, но в ковательнице, казалось, произошла какая-то перемена. Как с драгоценным камнем, который мерцает после полировки самоцветчиками. И в этом не было ничего удивительного: она только что узнала, что её родители живы. И на коленях у неё гордо сверкала Огненная кровь.

– Да, – ответила за Клэр Надиа. Закончив с завязками, она присоединилась к детям. – Это мой племянник и его жена. Я сразу же их узнала. – Надиа/Диана с любовью похлопала по карандашному папе и продолжила: – Он всегда любил истории. Как и я! Помню, как я сидела в Виндемире у окна с видом на озеро и слушала рассказы отца про Арден, страну, полную сокровищ. Признаться, именно эти истории о волшебных вещах пробудили во мне интерес к коллекционированию. – Софи потянулась к руке Клэр и сжала её ладонь в своей, пока Надиа (двоюродная бабушка Диана) рассказывала им свою историю. – Всю свою жизнь я искала способ оказаться в мире, который описывал дедушка Мартин. В Ардене. И когда я обнаружила его дневники, я наконец его нашла. – Она ненадолго замолчала, делая глубокий вдох. – Поначалу я просто забирала отсюда разные сокровища – они были небольшими. То монетку, то клочок гобелена. И каждый раз я обещала себе, что это не повторится… Но потом я узнавала о скатерти-самобранке или о песочных часах, которые сохраняют твоё время, вместо того чтобы его растрачивать. – Надиа перевернула стоявшие на столе песочные часы. – Время в Ардене бежит иначе, чем дома. Я не понимала этого, но, собирая сокровища, пропускала важные моменты в жизни моей семьи – и вашего отца. Выпускной, рождение двух дочерей. – Она покачала головой: – События, пропускать которые непростительно.

– А когда вы догадались, кто мы такие? – спросила Софи.

Пожилая женщина откинулась на спинку стула, закрыв глаза:

– Я увидела этот рисунок и поняла, что вы назвались не теми именами. – Она открыла глаза: – Но я поняла, что ошибалась, ещё до того, как сложила всё вместе, до того, как узнала, кто вы. Потому что ты, Клэр, была права. Мы не можем просто прятаться, пока Арден угасает у нас под носом. Я люблю Арден. Ради него я навсегда покинула дом. А теперь эти Роялисты уничтожают памятники и распускают слухи о своей лжекоролеве, – сказала она с презрением.

Клэр и Софи переглянулись:

– В самом деле, мэр Надиа?

– Можно просто Надиа. Это имя я выбрала для себя сама.

– Надиа, – поправила Клэр, – королева есть королева.

И девочка принялась рассказывать их историю. С того момента, когда папе сообщили по телефону об исчезновении Дианы, до путешествия, в которое она отправилась, чтобы найти Софи, до причины, почему Софи вообще захотела здесь побывать, и как вместе они нашли семейное наследие: великое сокровище единорога, оказавшееся не просто ожерельем из слёз луны, а ключом к будущему единорогов.

А затем Клэр поделилась историей о том, как они потеряли слёзы луны – отдали их Терре, которая на самом деле Эстелл, совсем как Надиа на самом деле Диана. И что Эстелл не только не спасительница Ардена, но и величайшая ему угроза.

Как они оставили слёзы луны в Горнопристанище после того, как Клэр провалила испытание на принцессу-самоцветчицу Ардена, в руках которой хрустальная флейта должна играть.

– Наследница Ардена… – заговорил Нэт, вопросительно глядя на Надию. – Вы старшая Мартинсон после королевы Эстелл. Вы наследница-самоцветчица.

Это же понимание пришло к Клэр перед тем, как она дунула во флейту в последний раз.

У неё стянуло грудь, но она выдавила из себя признание:

– Я разбила флейту. Мне так жаль. Я думала, единорог будет в безопасности, если её уничтожить. – Она едва могла смотреть на Надию. – Я поняла, что вы – двоюродная бабушка Диана, только когда вы пришли за нами! Если бы флейта до сих пор была при нас, возможно, сейчас здесь был бы единорог. Он бы помог Софи!

– Возможно, – согласилась Надиа, – но возможно, что и нет. Вспомните, кто стал правителем после смерти старого короля в конце истории, которую вам читала Эстелл?

Софи пожала плечами, её волосы запружинили в хвостике, стянутом новой лентой:

– Я не знаю. Я пропустила эту часть испытания Клэр. – Седая прядка по-прежнему выделялась на фоне её тёмных волос, она словно вымыла голову в снегу.

Клэр прищурилась, вспоминая:

– Король выбрал наследником земледельца-садовника.

– Именно, – кивнула Надиа. – Возможно, мы все понимали легенду неправильно. Не наследник призывает единорога. Возможно, это единорог выбирает наследника.

Теория бабушки была слабым утешением. Облегчение, которое испытала Клэр, вновь очутившись под защитой Плетёного корня, полностью испарилось.

– Ну и ладно, – сказала Клэр. – Поняла, я не принцесса… Но я сестра. Нам всё равно нужно найти единорога. Софи всё ещё больна!

– Вообще-то мне уже лучше, – призналась Софи, потирая лоб. – У меня только время от времени всё начинает болеть. – И действительно, здесь, в ярко освещённой палатке, она видела, что сестра практически светится здоровьем, хотя её глаза всё ещё горели чересчур ярким блеском.

– Но этого недостаточно, – не успокаивалась Клэр. – Нужно, чтобы ты совсем выздоровела.

Надиа открыла ящик своего стола и достала из него перо и бумагу.

– Софи, твой черёд, – сказала она. – Расскажи мне всё.

Пока Софи говорила, Клэр изучала Надию. Между Софи и Надией было не так уж много различий. Они обе пришли в Арден, чтобы сбежать от чего-то. Обе любили коллекционировать, пускай одна из них коллекционировала предметы искусства, а другая отдавала предпочтение Впечатлениям.

«Рисунки формируются внутри камня и внутри нас, – сказала королева Эстелл, когда Клэр ещё думала, что она просто профессор Терра. – Истории повторяются».

Но только не тогда, когда это нужно Клэр. Почему сказание о дочери короля не может повториться? Почему единорог не может прийти и спасти Софи, как он спас умирающую принцессу?

Что-то щекотало её мысли, как сдерживаемый чих. Есть что-то ещё, что она упускает, какая-то деталь, которую она проглядела…

– Подожди-ка, – перебил Нэт Софи, – мне казалось, до этого ты говорила, что не пришла на итоговое испытание. Что ты пропустила пересказ «Принцессы-единорога и хрустальной флейты».

Софи кивнула:

– Я на него опоздала. После того как Терра сказала, что со мной не всё в порядке, что я до сих пор больна, я провела остаток ночи и всё утро в библиотеке цитадели. Я пыталась найти что-нибудь, что угодно, что могло бы мне помочь. Я уснула за книгой и проспала до начала итогового испытания…

Но Клэр её уже не слушала. Потому что королева Эстелл сказала Софи куда больше. Она сказала, что чудеса единорогов иногда спасают жизни, но куда чаще они их меняют. Что ещё они узнали о единорогах? Они умеют открывать двери – любые двери, даже потайные, как в самой высокой башне Горнопристанища. А ещё они умеют лечить. Клэр посмотрела на свою лодыжку. Кожа на ней была абсолютно гладкой. В том месте, где её укусила желатиновая рыба, не осталось даже розового следа. Они также узнали, что рядом с единорогами чудеса всегда крепнут – их силы хватает на то, чтобы разверзнуть землю.

– Клэр, ты с нами?

Клэр заморгала и поняла, что остальные недоумённо уставились на неё. Софи помахала перед её лицом рукой.

– Эй, – снова заговорила сестра. – Ты в порядке?

Клэр не знала. Её мысли неслись вскачь. Они мчались вперёд так быстро, что она едва за ними поспевала.

Линии соединяются. Рисунки формируются.

Прежде чем разбить флейту, Клэр пробовала играть на ней четыре раза. Первый раз – на испытании. Второй – в лесу, до нападения призрака. Третий – когда её связали в Плетёном корне. И в последний – в сокровищнице королевы Эстелл. И всякий раз флейта не издавала ни звука. Всякий раз единорог так и не появлялся.

Но появлялся кое-кто другой.

«Истории повторяются».

– В чём дело? – Софи уже не на шутку встревожилась. – Почему у тебя такой вид?

Палатка, письменный стол, Надиа, Нэт и Сена – казалось, всё ушло на задний план, и вот уже Клэр не видела перед собой никого, кроме Софи.

«Это единорог выбирает наследника».

Клэр сделала глубокий вдох:

– Не думаю, что ты всё ещё больна, Софи. Думаю, когда единорог спас тебе жизнь на Равнинах печали, он не просто её спас… Понимаешь, о чём я?

Все вдруг будто воды в рот набрали. Все, кроме Софи.

– Нет, – отрезала Софи. – Хватит говорить загадками!

В другое время, в другом месте, в другом мире Клэр была бы рада, что в кои-то веки она та сестра, которая разгадала секрет. Но сейчас… она снова посмотрела на свою совершенно здоровую лодыжку, затем на расшитую палатку.

«Сердца, загадывающие желания, и звёзды, их исполняющие».

– Софи, – сказала Клэр. – Ты не больна. Ты превращаешься в единорога.

Глава 35

Солнце пригревало щёки Клэр, но дул прохладный свежий ветер. В воздухе чувствовалась перемена, и осень постепенно раскрашивала деревья Ардена яркими красками. Прохожие глазели на Клэр, пока она ждала снаружи штаба алхимиков.

Надиа была внутри вместе с Сеной и Нэтом. Они сейчас выкладывали алхимикам всю историю, надеясь сделать Плетёный корень своим союзником. Они решили, лучше, если сперва говорить будут те, кого хорошо знают в Ардене, – в особенности дочь одних из них, признанных пропавшими Сильвии и Мэтью Булатных. Затем внутрь пригласят Софи и Клэр и тогда вопросы зададут уже им. И Клэр понимала, что вопросов будет очень, очень много.

О надвигающейся войне самоцветчиков с остальными гильдиями.

О кователях, которых обратили в камень.

О слухах про возвращение легендарной королевы… и о том, что это в действительности означает.

Поэтому, пока Клэр ждала, она нашла мшистый камень и присела, чтобы насладиться тишиной. У неё было такое чувство, что скоро, очень скоро у неё совсем не будет времени на то, чтобы просто посидеть и полюбоваться на то, как отбрасываемые листвой тени танцуют на земле.

– Клэр, ты меня избегаешь.

Девочка подняла взгляд и увидела, что Софи стоит перед ней, уперев руки в бока.

– Неправда, – машинально ответила Клэр.

– Но ты продолжаешь это делать прямо сейчас, – заметила Софи. – Подвинься. – Клэр сделала, как она просит, и сестра присела рядом с ней. – Всякий раз, когда мы остаёмся наедине, тебе вдруг нужно спросить о чём-то Надию. Или найти Нэта.

Клэр посмотрела на Софи и с удивлением узнала выражение на её лице. Она в первый раз видела, что лицо её старшей сестры принимает такое выражение, но оно было одним из тех, которое частенько появлялось на лице самой Клэр. Так выглядит человек, брошенный в одиночестве. Человек, оставшийся в стороне.

Клэр вдруг почувствовала себя ужасно. Софи права. Она действительно избегала её. Она не знала, что сказать. Она не знала, что делать. Каково это, когда твоя сестра – единорог? Или когда единорог – твоя сестра? Когда Софи перестанет быть человеком с тёмным хвостиком и веснушками на носу и превратится в создание из ослепительного света? В существо с рогом-спиралью, которое способно пробудить слёзы луны?

Она уже ненавидела седую прядку, которая появилась в волосах Софи в результате неудачного эксперимента Барбариса.

Она прижалась к сестре.

– Извини, – прошептала она. – Я с тобой.

Тёплая тяжесть опустилась на голову девочки – Софи положила свою голову на голову Клэр.

– Клэрина, – произнесла она. Её голос был таким тихим, что едва доходил до шёпота. – Я… я боюсь. Королева знает, кто… что… я такое. Она не оставит меня в покое.

Софи (всегда храбрая, бесстрашная Софи) казалась такой печальной, что Клэр захотелось плакать. Но сейчас был не её черёд лить слёзы. Если Софи напугана, тогда Клэр будет храброй за неё, совсем как Софи была храброй за них двоих уже не раз.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала она. – Мы придумаем способ пробудить слёзы луны. Тебе не обязательно превращаться – другой единорог по-прежнему где-то рядом.

Через мгновение Софи негромко ответила:

– Ты права, мы что-нибудь придумаем.

– Но нам столько всего нужно придумать, – добавила Клэр, на мгновение ощутив свою беспомощность. – Гильдии на волосок от войны. Ковало и Акила – застывшие статуи. А Эстелл… У неё ужасные, ужасные планы.

– Всему своё время, – заметила Софи. И она сказала это так спокойно (с таким изяществом и мудростью), что Клэр уже почувствовала, как сестра от неё ускользает. – Мы справимся. В конце концов, Арден – мир чудес.

– Чудесная сила заключена в материи, – произнесла Клэр. Слова легко сошли с её языка, словно она прожила в волшебной стране всю свою жизнь.

– Ну ты довольно хорошая материя, – сказала Софи. – Чудеса – это просто возможность расти и изменяться. У тебя она есть, а теперь… – она издала слабый смешок, – думаю, она есть и у меня. – Софи взяла Клэр за руку. – Скоро мы вернёмся домой, – пообещала она, сжимая её ладонь. – Я это чувствую.

И на мгновение, держа ладонь Софи в своей, Клэр подумала, что она тоже это почувствовала.

Эпилог

Единорогу снился сон.

Он мчался по звёздным лугам и прорывался сквозь галактики зелёной травы.

Ему снился морозный холод, снежинки, щиплющие щёки, и тёплый нос матери, щекочущий его ухо, пробуждающий его ото сна. Ему снились утра, когда он бежал на перегонки с ветром бок о бок с сёстрами, и ночи, когда он гонялся за падающими звёздами, задевавшими горные вершины. Ему снилось, как он распрямляется в полный рост, его сердце пускается вскачь, его песня сливается с безудержным криком самой жизни.

Но звёзды притихли, земля погрузилась в полудрёму. Теперь он последний из рода, не считая приёмыша. Теперь она знает – девочка, желание которой было так велико, что заняло всё её сердце. Девочка, которая была так близка к смерти, что ему пришлось пойти на единственный шаг, который мог её спасти. Он мог ей помочь. Даже сейчас, когда лунный свет проникал в её душу, он чувствовал, как она тянется к нему. Как она ищет его в своих снах.

Если бы только он мог ей сказать, где он. Если бы только он знал, где он.

Единорог был запертым в шкатулке торнадо. Приливом, помещённым в напёрсток. Солнцем под плетёной корзиной. Он был…

«В ловушке!»

Палатка бешено закрутилась перед глазами Софи, когда она выкатилась из гамака. Её ноги с силой опустились на пол. Её сердце отчаянно колотилось – она словно сама только что неслась по звёздным лугам вскачь. Рукой (а у неё по-прежнему были руки, хвала алмазам, а не копыта, которые могли расколоть землю) она смахнула тёмные волосы с глаз.

Ещё прежде, чем Софи услышала лёгкий шорох металла, она поняла, что Сена вынула Огненную кровь из ножен.

– Что происходит? – возмутилась ковательница.

Нэт поднял взъерошенную голову и сонно спросил:

– В чём дело?

– Всё в порядке, – успокоила их Софи. Она чувствовала себя так, словно её кровь заменили на солнечный свет. Пускай её сердце бешено колотилось, а щёки были мокрыми от пота, ей хотелось смеяться. Ей хотелось ликовать. До чего странно было видеть один сон с единорогом на двоих. До чего во всех смыслах впечатляюще!

И на мгновение она даже увидела его самого – создание, быстрое, как ветер, и ослепительное, как солнце. И хотя вокруг его морды росли длинные волоски, а некогда белоснежный круп подёрнуло серым цветом из-за дождя, его глаза всё так же светились пламенем звёзд, а великолепный рог закручивался длинным остриём. Это создание было не из кротких.

И Софи наконец поняла, почему единорог не пришёл, когда Клэр (принцесса Клэр!) призвала его флейтой.

«В ловушке».

И образы, которыми он с ней поделился: замок, напёрсток, корзина. Металл, нить, тростник. Кователь, прядильщик, земледелец. Единорога уже нашла одна из гильдий.

– Клэр! – воскликнула Софи, идя в темноте к гамаку своей сестры на ощупь. – Я знаю, где единорог! Во всяком случае, у меня есть предположение. Он… Клэр?!

Гамак впереди неё тихонько раскачивало ночным ветерком… Он был пуст.

Нет, не совсем пуст.

На одеяле, под которым должна была посапывать Клэр, лежал бумажный цветок. Взяв его в руки, Софи увидела слабые следы карандаша, ползущие по нему, как размазанные муравьи:

«С…

Королева знает, кто ты такая. Значит, ты должна оставаться под защитой Плетёного корня. Но я с этим разберусь. Я обещаю».

Благодарности

Вдохновение, упорство, отвага – это заповеди не только мира чудес, но и писательского труда. И при создании «Снов единорога» немало людей помогали мне находить вдохновение, упорство и отвагу, чтобы я взялась за клавиатуру и погрузилась в историю с головой.

Я безгранично благодарна невероятной команде Glasstown Entertainment: Лоре Паркер, Лексе Хиллер, Эмили Бёрдж и Линли Бёрд. Особая благодарность Эмили, чей энтузиазм и знание детской классики побуждали меня писать, и Лексе, которая умеет разглядеть потенциал писателя и развить все возможности. Я также хочу поблагодарить своего литературного агента, невероятного Стивена Барбара – он всегда знает, какая дорога приведёт нас к единорогам, – и остальных членов команды литературного агентства Inkwell Management, в особенности Линдси Блессинг и Клэр Дрейпер.

Я очень благодарна моей семье из издательства Bloomsbury, которые приняли меня во всех отношениях. Нет человека, с которым я пущусь в приключения с большим удовольствием, чем с Сарой Шамуэй, чьи вдумчивость, пытливость и страсть к приключениям наделяли меня отвагой погружаться в повествование снова и снова. Клэр и Софи повезло, что у них такой проводник. Я также хочу сказать спасибо Синди Лох, Эрике Бармаш, Анне Бернард, Бетани Бак, Алексис Кастелланос, Джону Кенделу, Фиби Дайер, Бет Эллер, Алоне Фриман, Эмили Гербнер, Кристине Гилберт, Кортни Гриффин, Мелиссе Кавоник, Эрике Лоберг, Донне Марк, Элизабет Мейсон, Патрисии МакХью, Линде Минтон, Бриттани Митчелл, Уне Патрик, Аннете Поллерт-Морган, Эмили Риттер, Клэр Стетцер и Нику Суини. И я шлю сердечную благодарность через Атлантику моей команде из Великобритании, которая оказала мне такой тёплый приём: Элизе Бёрнс, Наоми Бёрт, Николасу Чёрчу, Лоре Мейн Эллен, Майе Фьорд, Ческе Хопвуд, Лене Кремер, Фабии Ма, Люси Маккей-Сим, Эмили Марплз, Эмили Моран и Эмили Монктон-Милнс. И конечно же, спасибо Вивиен То и Мэтту Сондерсу – иллюстраторам моих американской и британской обложек соответственно, каждый из которых заработал бы пять с тремя плюсами в чудесной школе рисования. Ваши прекрасные обложки стали для меня одной из самых больших радостей в этом литературном путешествии.

Говоря об уроках чудес, я бы хотела выразить огромную благодарность многим моим учителям, и не только тем из них, которых я повстречала в стенах класса. Спасибо Пэту Райтеру, Синди Ламберджек, Баффу Уэйли, Кэтлин Пратер, Дженни Питман, Кэролин Ф., Сьюзен Мол, каждый из которых помогал мне найти дорогу к чудесам в реальном мире – в седле, на льду, в музыке, с ниткой в руке. Я также очень благодарна моим соседям по Норт-Парк-авеню и друзьям за то, что разрешали мне в детстве носиться по их дворам и играть в выдуманные игры, каждая из которых была репетицией к созданию этой истории. Особая благодарность Блайту, Ховальду, Миллс, Моландер, Родригес, Рейфферс, Снайдер и семье Уильямс. Наконец, огромное, увесистое спасибо магистру-библиотекарю Дженнифер Бёрнс и начальной католической школе Святого Луки за ваш безграничный энтузиазм и поддержку – вперёд, Rams!

На самом деле учёба никогда не заканчивается. Я уже узнала о писательском ремесле многое. И продолжаю узнавать благодаря Саре Джейн Эбботт, Мелиссе Альберт, Роде Беллезе, Кати Гюласси, Кристине Перез, Таре Сонин, Анни Стоун и Анджеле Велез. Отдельное спасибо Медее Асатиани, Кэтрин Бейтс и Мэтью Ричману, которые вселили в меня отвагу идти до конца и чьи комментарии были бесценны. Часто бывает, что лучшие учителя из всех – те, кто гораздо тебя моложе. «Сны единорога» не была бы такой книгой, какой она является сегодня, без зорких глаз Лиз Сильва, Ди Джей Сильва, Молли Сильва, Кэти Блакье, Шарлотты Блакье и Элизы Блакье. Меня также переполняет огромная благодарность Амелии Поссанце, Мариэлю Фрейр и Каролине Данфи, которые как один твердили, что я должна начать писать. И посмотрите! У меня наконец получилось.

От всей души спасибо Маргарите, Золтану, Габриэлле и Маттиасу Бенко, которые всегда готовы поговорить о чудесах, приключениях и единорогах. Отдельное спасибо моему папе, который понимал, что я пытаюсь сказать, ещё прежде, чем я понимала это сама. Вы остаётесь самым большим источником моего вдохновения. И, наконец, спасибо моему мужу, Андрею Фикнару, который будет недоволен, что я упомянула его последним, но я сделала это только потому, что никогда бы не добралась до этих последних строчек, если бы не его готовность отправиться в новые миры со мной. Ты идеальное завершение для этой истории и идеальное начало для следующей.

Content

Камилла Бенко
Сны единорога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог

Благодарности