Алессандро Гатти

История о погасших огнях

Text by: Alessandro Gatti

Original title: KLINCUS CORTECCIA E LA LACRIMA DI DRAGO

© 2009 Atlantyca S.p.A., Italy

Illustrations by Matteo Piana

Illustrations colored by Davide Turotti

Original edition published by Arnoldo Mondadori Editore S.p.A.

International Rights © Atlantyca S.p.A., via Leopardi 8 – 20123 Milano – Italia – foreignrights@atlantyca.it– www.atlantyca.com

No part of this book may be stored, reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording, or by any information storage and retrieval system, without written permission from the copyright holder. For information address Atlantyca S.p.A.

All names, characters and related indicia contained in this book are copyright and exclusive license of Atlantyca S.p.A. in their original version. Their translated and/or adapted versions are property of Atlantyca S.p.A.

All rights reserved.

© Золоева Л., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

1. Снегопад века

Снег шёл целый день. И вовсе не собирался прекращаться и ночью. В восемь вечера на заснеженных улицах было уже темно и тихо, а жители города давно попрятались в тёплых домах.

Только старый трактирщик с приплюснутым носом, укутавшись в меховое пальто, ещё возился на улице, закрывая своё заведение.

Неожиданно за углом раздался страшный грохот. Трактирщик даже не успел оглянуться, как его с головы до ног обдало волной мучнистого снега.

– Тысяча дымовых труб! – проворчал он.

Стряхнув снег с бровей, трактирщик увидел мерцающий свет, а потом вся улица дрогнула, будто под колёсами огромного автомобиля, и из-за поворота выехала странная неопознанная развалина. Больше всего это было похоже на санки с мотором, которые ревели на ходу и грохотали железом по снегу.

– Простите, пожалуйста! – прокричал водитель.

Старый трактирщик кашлянул, снова что-то проворчал и попытался разглядеть лихача. Он практически ничего не видел из-за снега и темноты, но был почти уверен, что различил за рулём маленького мальчика.

Мотосанки исчезли за углом так же стремительно, как и появились.

– Совсем с ума сошли! – пробурчал старый трактирщик, стряхнул с себя снег и вошёл обратно в пустой трактир.

Мальчика, который рассекал на санках по снегу, звали Клинкус Кора́, и он ещё никогда не слышал, чтобы у него так билось сердце.

– Давай! Давай! Не тормози! – кричал Клинкус.

И санки гремели по мягким, как ковёр, улицам, поднимая за собой два белых рассыпчатых веера.

А потом дорога, на которую выскочили санки, стала шире и привела на большую площадь. В центре площади стоял фонтан с заледенелой струёй воды, а за ним Клинкус наконец увидел Северные ворота, распахнутые, словно разинутая пасть, в самой середине крепостных стен.

– Ура! Приехали! – обрадовался мальчик.

Санки пролетели последний участок улицы и понеслись под высокую чёрную арку, которая устанавливала границы города.

Клинкус сжал руль, стараясь ехать как можно быстрее. А потом закрыл глаза и…

Над Северными воротами, служившими главным въездом в Умград, высилась сторожевая башня. На самом верху башни трещал костёр из сухих веток, который рисовал на снегу тень остроконечной крыши. Два стражника совсем окоченели и промокли из-за снежных хлопьев, которые со свистом влетали через бойницы. И вдруг караульные встрепенулись и выглянули из башни.

– Мне показалось… я видел что-то… – сказал один из стражников, вглядываясь в проём городских ворот.

– Что-то – это что?! – спросил другой.

– Что-то, что скользило по снегу. И ещё, кажется, был какой-то шум, похожий на завывание ветра, только громче… – добавил первый стражник.

– А тебе не приснилось ли всё это, дружище? В такой вечер даже волк не высунет носа из тёплой норы! – усмехнулся его товарищ.

Стражники свесились из бойниц, вглядываясь в темноту, но увидели только снежинки, которые мелькали всё чаще и чаще.

– Говорю тебе, там что-то катилось внизу. И грохотало… – доказывал первый стражник.

– Брось, пойдём погреемся у костра! Пока совсем не замёрзли из-за этого снега! – ответил ему другой.

Мотосанки пролетели под воротами и понеслись прочь от мощных крепостных стен.

– Ура! У меня получилось! У меня получилось! – закричал Клинкус, когда снова открыл глаза.

На мгновение у мальчика закружилась голова, ведь перед ним расстилалась огромная белая пустыня.

Клинкус оглянулся на город, из которого только что выехал, поёжился в своём старом пальто и вдохнул полные лёгкие свежего колкого воздуха.

Он вырвался из города!

Он сбежал из Мастерских!

2. Кладбище Металлолома

В Мастерских сэра Грэйлока царила абсолютная тишина.

Сто двенадцать мальчиков, набранных из приютов Умграда, выключили станки и потянулись к мрачной столовой, слабо освещённой свечами. Здесь их ждала ежевечерняя тарелка жидкого супа и чёрствый хлеб.

За ужином Клинкус Кора часто сидел в стороне и не прикасался к еде. В тот вечер разница была лишь в том, что он не думал о своих пропавших родителях.

Между тем, наполнив животы тёплым супом и забыв про усталость, самые маленькие мальчики устроили догонялки вокруг стола, а те, что постарше, дрались салфетками, не вставая с мест.

После ужина Клинкус вместе со всеми пошёл в большую комнату, уставленную одинаковыми кроватями, а потом, дождавшись, когда остальные мальчишки уснут, выбрался из спальни и проскользнул в тускло освещённый коридор, который вёл на Кладбище Металлолома.

Этот тёмный ангар с высоченным потолком был самым мрачным местом в Мастерских. Здесь хранились старые станки, сваленные друг на друга, как скелеты механических животных.

Чтобы осветить себе путь в этом лабиринте, Клинкус достал из кармана спички и маленькую свечку. В слабом мерцании света он осторожно пробрался к старой двери, ведущей из Мастерских на улицу, и со всей силы ударил по замку`, пытаясь сорвать его. Замо́к не поддался, а дверь ответила на удар громким шумом, который гулко разнёсся по всему ангару.

Со второго удара дверь распахнулась, впустив на Кладбище Металлолома вихрь снега и ледяной воздух.

Нельзя было терять ни минуты!

Клинкус бегом вернулся к железной рухляди, приподнял мешковину, заляпанную машинным маслом, и прошептал:

– Это я! Ну что, поехали?

Под мешковиной стояли его мотосанки. Самодельные, невероятно громоздкие, с длинными, загнутыми вверх полозьями, большим баком для топлива, клубком труб и зубчатыми колёсами.

Клинкус собрал их сам. Все четыре года, проведённые в Мастерских, он каждую ночь вставал, стараясь никого не разбудить, шёл в ангар и часами работал при свете свечи, с невероятным упорством подбирая каждую деталь: доски, трубы, болты, пружины и скреплявшие всё ржавые гвозди.

Теперь оставалось только завести мотор.

– Только давай без глупостей, хорошо? – сказал Клинкус машине и на мгновение замер.

А может, остаться? И до конца жизни работать на толстяка Грэйлока? И пусть санки ржавеют на Кладбище Металлолома? Ну уж нет!

Клинкус сел в кресло и надавил на педаль.

Ничего не произошло.

Ещё раз.

Ничего! Ни свиста, ни клокотания, ни фырканья. Санки не подавали признаков жизни.

– Ну давай! – прошептал Клинкус и хлопнул ладонью по креслу. – Не подводи меня!

Он снова надавил на педаль.

Сани подпрыгнули один раз. Потом ещё раз.

А потом раздался резкий хлопок, и мотор завёлся!

У Клинкуса заблестели глаза.

– Я знал, что ты меня не предашь! – воскликнул он. – Спасибо! Спасибо!

Забыв свои сомнения, Клинкус потянул за мощный рычаг, установленный рядом с креслом.

Санки вынесли его из ангара. Мальчик услышал хруст снега под полозьями и понял, что и вправду едет! Его драндулет, медленно набирая скорость, выехал из Кладбища Металлолома.

3. Одинокая сосна

– Класс! – радовался Клинкус, получше устраиваясь в кресле. – Кажется, мы едем!

У него сильно колотилось сердце, а от бескрайних просторов и кружения снега в воздухе мальчика охватило чувство радостной свободы. За годы, проведённые в закоптелом цеху среди невыносимого жара печи и оглушительного рёва станков, Клинкус успел забыть это чувство. Он вдруг с ужасом вспомнил угрозы сэра Грэйлока: «Ни одному сопляку ещё не удалось улизнуть с моей фабрики!», «Пытался тут один глупец удрать, да вернулся обратно после того, как его хорошенько проучили плёткой!», «Только попробуйте сбежать – я и в аду вас найду!». Клинкус прогнал дурные мысли и крепче сжал руль саней.

– Поймай меня, если сможешь! – прошептал мальчик.

Клинкус решил бежать через Северные ворота в надежде добраться до холмов Серебристых Тополей и деревни Бубак, где думал найти старых друзей отца, готовых приютить его под своей крышей. Он знал, что люди в деревне были не такие, как в городе, знал, что будет работать не в цеху, а под открытым небом среди холмов. Кроме этих довольно смутных представлений и свёрнутого в рулон куска старой кожи, у него больше ничего не было.

Отец Клинкуса, Миркент Кора́, считался лучшим столяром во всей округе. Он пропал вместе с женой Джирой во время грозы, которую в деревне Бубак называли не иначе, как «ураган». Рассказывали, что родители Клинкуса пошли в лес за каштанами, но на обратном пути их застала страшная буря, и Миркент и Джира больше не вернулись в деревню. Клинкусу тогда было почти шесть лет. За ним какое-то время присматривали подруги матери, они готовили мальчику еду и следили за тем, чтобы он вовремя ложился спать. Клинкус всё это время ждал, что родители вернутся, но вместо них в деревню пришли какие-то люди со значком Центрального приюта Умграда на пиджаках. А чего он, собственно, ждал? У него не было ни бабушек, ни дедушек. Никого, кто позаботился бы о нём. «Это для твоего же блага», – сказали мальчику работники приюта.

А потом для его же, Клинкуса, блага его оставили на четыре года в Мастерских.

Рядом с именем мальчика в городской регистрационной книге написали СИРОТА. Клинкус был маленьким и не стал возражать. Но он знал, что его родители живы, и их просто унёс неизвестно куда ураган.

Вокруг становилось всё темнее, снег всё падал и падал. Клинкус боялся заблудиться, но продолжал нестись вперёд и притормозил, только когда увидел сосну, одиноко стоявшую у края дороги. Мальчик обернулся и, убедившись, что за ним нет погони, решил сделать привал. У него закоченели руки и почти не двигались пальцы, а лицо, исхлёстанное снегом, горело так, будто в него воткнули тысячу иголок.

Клинкус слез с саней под самой сосной и стал греть руки, поднеся их к мотору. Потом улыбнулся, достал из кармана кожаный свёрток и развернул его. В свёртке лежали стамеска и молоток, на рукоятке которого было вырезано имя его отца:

МИРКЕНТ КОРА

СТОЛЯР ИЗ БУБАКА

Клинкус вздохнул и снова спрятал единственную вещь, которая осталась на память от отца. Потом обернулся ещё раз, и у него перехватило дыхание: вдалеке мелькали огни. О нет! Только не это! Клинкус в одно мгновение забрался в санки и рванул вперёд. Полозья оставляли след на снегу, как карандаш на белом листе бумаги. Мальчик то и дело оглядывался, пытаясь разглядеть яркие огни, которые он недавно видел.

4. Звёзды на ветках

Что это было? Патруль? Жандармы? Неужели в Мастерских уже заметили, что он сбежал?

Стараясь не думать о плохом, Клинкус ехал всё дальше и дальше. На большой карте Умграда, которую он как-то видел в кабинете сэра Грэйлока, были две дороги, ведущие на север: одна вилась по холмам Серебристых Тополей, другая, более опасная, тянулась через бескрайний Большой лес на самой границе герцогства. Но в ночной темноте и пелене из снега трудно было понять, по какой из двух дорог он ехал. Утешало только то, что пушистый снег надёжно укрывал следы от саней и сильно осложнял задачу тем, кто бросится его искать…

В придачу к снегу неизвестно откуда вдруг налетел ледяной ветер. Нос у Клинкуса превратился в сосульку, а глаза слезились и горели. Но он только крепче сжал зубы и потянул на себя рычаг скорости, чтобы ехать ещё быстрее. Мотор взревел, и мимо саней замелькали высокие деревья.

Это был Большой лес.

Клинкусу не оставалось ничего другого, как ехать вперёд. Стволы, кусты, ветки, спуск, подъём, стволы, кусты… В какой-то момент мальчику показалось, что он просто кружит на одном месте. Но дело в том, что в густом лесу все места похожи друг на друга.

Деревья, деревья, одни сплошные деревья… Клинкус долго петлял среди толстых дубов в поисках более проходимых участков дороги.

– Этот лес вообще где-нибудь кончается? – спросил сам себя мальчик. Ему казалось, что он уже целую вечность прокладывает путь между стволами.

Верные мотосани громко скрипели.

– Потерпите ещё немного! – взмолился Клинкус. – Должно же тут быть надёжное место для стоянки!

Вдруг сани резко развернулись, раздался шум, не предвещающий ничего хорошего, и Клинкус увидел, как тормоза резко сорвались и полетели куда-то в сторону.

– Только не это! – закричал мальчик.

Проехав мимо очередного дерева, санки понеслись прямо на огромный валун и скользнули по нему левым полозом, поднимая в воздух сноп искр.

Сани падали в пике, целясь в занесённый снегом ствол упавшего дерева. Клинкуса вышибло из кресла, и он с громким криком рухнул на землю.

Первым, что увидел мальчик, медленно открыв глаза, были мириады маленьких огней, которые светились в темноте, как звёзды, мерцающие в небе в ясную ночь.

Быть такого не может!

Клинкус закрыл и снова открыл глаза.

Нет! Это были вовсе не звёзды!

Над ним величественно нависал лес. Кругом высились стволы деревьев, похожие на ряды колоколен с точками освещённых окон. Вверху ветви сплетались, образуя мосты, расцвеченные яркими гирляндами иллюминации.

Поднявшись на ноги, Клинкус провалился в снег по колени и на нижних ветках, которые окружили его со всех сторон, увидел в светящихся окнах маленькие уютные комнаты с картинами, торшерами, настольными лампами, книжными шкафами и… крохотными человечками! В одном окне было видно старушку, которая сидела в кресле и вышивала, а рядом с ней дремал старичок, в другом окне девочка болтала с подружкой, уплетая большой кусок торта, в третьем один мальчик что-то рисовал, сидя за столом, а другой читал книгу…

– Ку… Куда это меня занесло? – прошептал ошарашенный Клинкус.

Город на деревьях? Что за ерунда! И жители этого города… такие маленькие! Что всё это значит?

5. Четыре маленькие проблемы

Клинкус не знал, что ему делать, и поэтому неподвижно стоял с открытым ртом и задранной вверх головой. Рот, правда, пришлось быстро закрыть из-за резкой боли.

– Ой-ой! – закричал Клинкус и выплюнул целую обойму яблочных семечек.

Следующая пулемётная очередь ужалила его в щёку, потом ещё одна ударила в шею.

– Ой! Ай! Ой! – голосил Клинкус.

Пытаясь увернуться от снарядов, он укрылся за густым кустом. Мальчик потирал шею, горевшую от яблочных пуль.

– Стоять, миук! – произнёс кто-то резким и уверенным голосом.

Судя по всему, голос принадлежал одному из четырёх одинаково одетых человечков, появившихся на изогнутой ветке. Ростом с полметра, они были одеты в униформу, сшитую из зелёных листьев, и держали наперевес сплетённые из соломы полевые сумки, доверху наполненные семенами диких яблок. Все четверо прицеливались в Клинкуса толстыми деревянными трубочками.

– Руки вверх! Не двигайся! Наши семеномёты заряжены! – грозно сказал один из солдатиков.

Застигнутый врасплох Клинкус тут же подчинился.

– Хорошо, хорошо, – сказал он, подняв руки вверх. – Я сделаю, как вы скажете, а вы опустите семеномёты, договорились?

Все четверо довольно хохотнули, но тут же снова стали серьёзными и начали активно совещаться между собой.

Клинкус смотрел по сторонам, ища глазами мотосани, но прежде чем он успел что-то спросить, его перебил один из солдат.

– Два шага назад, миук! Вон туда. И без глупостей! – приказал он.

Сбитый с толку Клинкус снова подчинился и, делая второй шаг, услышал, как один из четырёх скомандовал: «Раз, два, три!»

Земля ушла у Клинкуса из-под ног, мальчик рухнул вниз, как мешок картошки, и приземлился на ковёр из сухих листьев.

От удара у него перехватило дыхание. Клинкусу было не очень больно, но разозлился он сильно.

– Сейчас я выберусь отсюда и покажу вам! – прорычал мальчик, безуспешно пытаясь выкарабкаться из ямы.

– Ну же, попробуй! – с вызовом ответил голос сверху.

Солдат ещё не успел договорить, как решётка из сплетённых прутьев захлопнула ловушку над головой Клинкуса.

– Можно узнать, что я вам сделал? – возмутился пленник, хватаясь за ветки руками. – Ай! – закричал он, обнаружив, что ветки были утыканы шипами.

Четыре солдатика, ухмыляясь, подошли к самому краю ямы.

– Помалкивай там! – сказал первый. – И скажи спасибо, что мы только в плен тебя взяли!

– Ты нам ещё должен объяснить, зачем явился сюда на своём железном пугале с мотором! – добавил второй.

– И как тебе удалось наделать шума на весь лес, – продолжил третий.

– И, главное, как ты добрался сюда без проводника из местных! – закончил четвёртый.

6. Королевская делегация

– И что вы собираетесь со мной делать? Вы ведь не оставите меня здесь на всю ночь? Тут холодно! – крикнул Клинкус, устраиваясь на ковре из листьев и кутаясь в своё старое пальто.

Между тем на краю ямы остались только два маленьких стражника.

– Спокойно, миук! – ответил один из них. – Отдыхай пока. Мы уже сообщили о тебе коллегам из Королевского дворца. Как только королева освободится, она придёт сюда и решит, что с тобой делать!

– Королева? Королева решит, что со мной делать? – переспросил Клинкус, нервно посмеиваясь.

– Прекрасно! – тихо сказал он себе и вздохнул. – Вот кошмар! Что я тут делаю с этими гномами? Откуда они вообще взялись на мою голову? Вечно я во что-нибудь да влипну!

– Ну что там? – спросил Клинкус из ямы несколько минут спустя. – Долго ещё ждать вашу короле… ой!

Шквал мелких яблочных семян заставил его замолчать.

Время всё шло и шло.

А Клинкус всё молчал и думал. Он вдруг вспомнил жандармов Умграда и огни, появившиеся на дороге, когда он убегал из города. Клинкусу стало очень страшно, у него даже мурашки побежали по коже, но потом он сказал себе, что меньше всего сейчас стоило беспокоиться о погоне…

Мальчик прильнул лицом к решётке, чтобы лучше видеть, что творится за стенами его ловушки. Он уже почти перестал ждать, когда вдруг заметил какое-то движение. Всё вокруг зашумело, и Клинкус увидел карету, запряжённую восьмёркой великолепных, с серебряным снегом на иголках, ежей. Карета остановилась чуть поодаль, лакированные двери распахнулись, и наружу вышла небольшая делегация.

Почти сразу у края ямы оказались три человечка. Одним из них явно была королева – крошечная, уже немолодая дама с горделивой осанкой и копной светлых, собранных на затылке волос, в которых блестело серебро. На голове у королевы вместо диадемы красовался венок из подснежников.

Рядом с ней стоял человек с важным выражением на круглом лице и пышной светлой бородой, доходившей до груди. Он носил странные очки, оправа которых была сделана из тоненькой веточки плюща, переплетённой крест-на-крест на переносице.

Третьим в делегации был худой долговязый юноша с узким лицом. Он стоял, скрестив руки, почти полностью утопая в тёмном сюртуке, который придавал ему сходство с крошечным огородным пугалом. Юноша недоверчиво смотрел на Клинкуса светлыми глазами, блестевшими из-под копны каштановых волос.

– Надо же… – сказала королева, разглядывая пленника. – В первый раз вижу, чтобы миук зашёл так далеко!

– Согласен с вами, Ваше Величество, это действительно странно… – задумчиво произнёс человечек с бородой.

– Казним его! – поспешил подвести итог юноша в тёмном сюртуке. – Он опасен для Листвянки!

– Что ты, мальчик мой! – воскликнула королева. – К чему такая спешка! Сначала надо хотя бы познакомиться.

Юноша едва заметно покраснел. А человек в очках, скрестив полные руки на выпирающем вперёд животе, торжественно обратился к Клинкусу:

– Юный миук, особа, рядом с которой имеет честь стоять моя скромная персона в эту зимнюю ночь в год от Большого Дуба тысяча…

– Фалабас! – перебила его особа. – Постарайтесь договорить раньше, чем эта зимняя ночь закончится!

Фалабас нисколько не обиделся на завуалированный упрёк королевы и продолжил с улыбкой:

– Так вот… юный миук, Её Величество, которая только что изволила попросить меня попридержать язык, есть не кто иная, как собственной персоной Светлейшая Джеминия, королева Листвянки. Рядом с ней – её сын и наследный принц Типсар. А тот, кто имеет честь говорить с вами, исполняет должность советника, церемониймейстера и скромного слуги королевской семьи.

– Д-добрый вечер, – поздоровался Клинкус, заикаясь не то от страха, не то от холода. – Меня з-з-зовут Клинкус Кора́. Я из тех Кора, что живут в деревне Бубак. Мне д-девять лет.

Произнося эту длинную речь, Клинкус поднялся на ноги и протянул руку к решётке.

Два стражника тут же встали между ним и королевой и начали, как комары, колоть ему пальцы маленькими копьями.

– Эй! Полегче! – возмутился Клинкус. – Я только хотел пожать королеве руку!

– Понимаю, вам неприятно, – вздохнула королева. – Но это лишь необходимые меры предосторожности. В прошлом миуки создали нам немало проблем.

– Да, да! – закаркал принц, у которого в придачу к недоброму лицу обнаружился очень неприятный голос. – Так уж повелось, что для вас наш лес – всего лишь гора дров!

– Для кого для нас? – запротестовал Клинкус. – Я знать не знаю этих миуков, о которых вы говорите! И никогда не слышал о вашей, как её… Листвянке!

– Это город на деревьях! – вставил советник Фалабас с таким видом, будто не знать этого было просто неприлично.

– Так если я видел Листвянку всего три секунды, прежде чем угодить в эту яму, откуда мне о ней знать? – попытался возразить Клинкус.

– Ма, ты слышала? Он ещё и лгун! – с ухмылкой сказал Типсар.

– Клянусь, я понятия не имею, о чём вы говорите! – затараторил Клинкус. – Я попал сюда совершенно случайно. Я заблудился! Сначала пробираясь сквозь метель, а потом в Большом лесу!

– Ещё бы тебе не заблудиться! – ответила Джеминия. – Мы делаем всё возможное, чтобы запутать тех, кто пытается пробраться к нам в Листвянку. К чему нам лишние проблемы?

– Обещаю, я не сделаю ничего плохого ни вам, ни вашему городу… – начал Клинкус.

– Эй, миук! Считаешь нас лопухами только потому, что не вымахали с тебя ростом, да? – оборвал его Типсар, срываясь на писк. – Свалился непонятно откуда, непонятно кто такой… на этом жутком тарантасе… Зачем ты приехал в Листвянку?

– А, ты про мотосани! – обрадовался Клинкус. – Да, с виду они, конечно, не очень. Я сам их сделал, один, чтобы сбежать из Умграда!

– М-м-м-м… – подал голос советник Фалабас, поглаживая длинную бороду. – Клинкус Кора, сдаётся мне, тебе есть что нам рассказать.

– Ещё бы! – поспешил заверить советника Клинкус.

– Хорошо, мы все внимание, юный миук! – подбодрила его королева.

Большая снежинка пролетела через прутья решётки и упала на нос Клинкуса.

Мальчик вздохнул и начал рассказывать:

– Я приехал из Умграда, точнее, из Мастерских сэра Грэйлока…

7. Смелое решение

– …а потом что-то произошло с тормозами, я очнулся на снегу, открыл глаза и увидел ваш город. Это всё.

Скрестив руки на груди, королева Джеминия внимательно, с очень серьёзным видом слушала рассказ мальчика.

– Знаете, что я вам скажу, советник Фалабас? – сказала она, когда Клинкус замолчал.

Сам пленник в этот момент даже глаза зажмурил, пытаясь представить, что его ждёт.

– Слушаю вас, Ваше Величество! – откликнулся советник.

– Я скажу, что пора выпустить этого юного миука из ямы! – решительно произнесла Джеминия.

Клинкус вздохнул с облегчением, а принц Типсар уставился на королеву, выпучив глаза.

– Но, мама! – заворчал он своим каркающим голосом. – Это шутка, я надеюсь?

– Вовсе нет, Типсар! – ответила Джеминия. – Я умею отличить ложь от правды. И уверяю тебя, что этот юный Кора говорит правду!

– Да кто тебе это сказал? – возмутился принц.

– Никто! В конце концов, я королева Листвянки! – напомнила ему Джеминия.

– Нельзя этого делать ни в коем случае! Это немыслимо! Ты прекрасно знаешь, как мы должны поступить с пленником! – продолжил возмущаться Типсар.

– А вот это правильно, Типсар, – ответила королева. – Я прекрасно знаю, как поступить с Клинкусом. Именно поэтому я приказываю, чтобы миука освободили и считали гостем Листвянки до тех пор, пока он не сможет снова отправиться в путь.

– Ну вот! – закричал принц, явно теряя терпение. – Ко всем нашим проблемам не хватало только добавить ещё одну: миук, слоняющийся у нас по городу! Знаешь что? Довольно с меня этого фарса!

И принц зашагал прочь вне себя от гнева.

Тем временем стражники убрали решётку, и Клинкус, ухватившись за края ямы, стал выбираться из ловушки.

Он всё ещё стоял на коленях у края своей темницы, когда услышал удивлённые голоса. Оказывается, вокруг уже собралась небольшая толпа жителей Листвянки, которые рассматривали гостя с большим любопытством. Клинкус поклонился королеве:

– Не знаю, как благодарить вас, Ваше Величество!

– О, не стоит благодарности, мой юный друг. В нашем городе умеют быть гостеприимными, – с улыбкой произнесла королева Джеминия. – И будь осторожнее, когда станешь ходить по веткам. Ты такой большой, что можешь натворить бед, вовсе этого не желая.

– Не беспокойтесь, королева, я буду очень внимателен! – пообещал Клинкус.

И в этот самый момент его живот заурчал так громко, что некоторые жители Листвянки в страхе отпрыгнули назад.

– Разговорчивый у тебя желудок, однако! – весело сказала королева.

– Простите, – смущённо улыбнулся Клинкус. – Я ничего не ел с самого утра.

– Ваше Величество! – вмешался советник Фалабас. – Надо бы приказать королевским поварам приготовить жареных каштанов. И целый бочонок горячего отвара!

– Это было бы здорово! Спасибо! Я умираю от голода, – обрадовался Клинкус. Он обожал каштаны и очень хотел пить.

– Кроме того, я полагаю, наш гость может отдохнуть на Королевских Складах. Там очень высокий потолок, и господину Клинкусу будет удобно не только лежать, но и стоять, – произнёс советник.

– Прекрасно, Фалабас! Вы сегодня предлагаете идею за идеей! Вот и распорядитесь! – одобрила королева. – А тебе, Клинкус Кора, хватит уже сидеть на земле, промочишь штаны и замёрзнешь. Моя стража проводит тебя…

– Не стоит беспокоиться, Ваше Величество! – раздался звонкий голос в толпе.

Он принадлежал юной жительнице Листвянки с большими светлыми глазами и копной длинных рыжих волос, перехваченных на затылке двумя желудями. Девочка вмиг очутилась на выступавшем из земли корне дерева, чтобы королева и советник могли лучше видеть её.

– Ми… в смысле, гостя можем проводить мы. В смысле, я и мой брат, – зачастила девочка. – Нам всё равно идти в ту сторону, потому что мы живём рядом со Складами. Наш отец, Данко Лобич, работает там сторожем.

– Я не возражаю, если, конечно, ваши родители согласны, – одобрила план королева.

Долгий вьюжный день, грозивший перерасти в неспокойную ночь, стремительно превращался в вечер, полный сюрпризов. Все вокруг весело шумели, когда вдруг…

Дивные огни Листвянки задрожали, как свечи на ветру, помигали пару секунд и медленно погасли. На несколько мгновений всё погрузилось во мрак, а потом огни снова зажглись.

Королева Джеминия и советник Фалабас обменялись тревожными взглядами. От недавнего оживления не осталось и следа.

– Мне жаль, Клинкус Кора, – сказала королева несколько натянутым голосом, – но нам пора проститься. К сожалению, ты попал в Листвянку в очень трудные времена.

– Очень-очень трудные! – уточнил советник Фалабас.

Королева Джеминия и советник сели в карету, а толпа стала расходиться по домам.

Клинкус остался вместе с рыжеволосой девочкой, её братом и белкой, которая, ни на минуту не останавливаясь, в своё удовольствие грызла орех.

– Привет, Клинкус Кора, приятно познакомиться! Меня зовут Юки, мне восемь лет, – отрапортовал мальчик.

– Да подожди ты, клоп! – перебила его сестра. – Меня зовут Глина, – продолжила она, обращаясь к Клинкусу, – мне одиннадцать лет, и я намного лучше моего брата!

Брат и сестра стояли и смотрели снизу вверх, не в силах оторвать взгляд от гостя-великана.

– Привет! – поздоровался Клинкус, смущённо улыбаясь. – Спасибо, что вызвались проводить меня. Очень мило с вашей стороны.

– Так, понятно. Всё это очень мило, и мы все безумно рады и счастливы, – раздался чей-то ворчливый голос. – Если что, меня зовут Рилло, и я лично буду рад, только когда ты угостишь меня парочкой жареных каштанов.

Клинкус посмотрел вокруг, пытаясь понять, кто с ним разговаривал.

8. Три друга из Листвянки

– Что? – спросил грызун, заметив изумлённый взгляд мальчика. – Ни разу не видел белки, которая грызёт орехи?

– Нет, таких я как раз видел, – растерянно ответил Клинкус. – Но они не разговаривали!

– Неужели? А вот Рилло только и делает, что говорит! – сказал Юки с улыбкой.

– Говорит и ест! – уточнила Глина. – А ещё лучше всех в Листвянке рассказывает анекдоты.

– Правда?! – не поверил Клинкус.

– К твоему сведению, Кора, нет ничего удивительного в том, что ты никогда не видел говорящих белок, – пояснил Рилло. – Дело в том, что мы разговариваем только с теми, кто нам нравится. А вы, миуки, нам совсем не нравитесь!

– Да?! – удивился Клинкус. – А почему?

– Есть у нас, белок, старая поговорка: «Если миук тебе улыбается, то только потому, что хочет сделать из тебя зимнюю шапку», – ответил ему Рилло.

– Да, пушистая зимняя шапка сейчас не помешала бы… – пошутил Клинкус.

Белке шутка не понравилась:

– Только подойди, миук, и ты узнаешь, у кого самые острые зубы во всём Большом лесу. Можешь не сомневаться!

– Не волнуйся, говорящая шапка мне точно не нужна! – рассмеялся мальчик.

– Можно один вопрос? – вставил Юки. – Почему у тебя фамилия Кора́, ты ведь из города?

– Нет, я не из города, – ответил Клинкус. – Мои родители из Бубака, маленькой деревни к востоку от Умграда. Когда-то там всех звали по имени, а потом жителей стало слишком много, и староста велел, чтобы каждая семья выбрала себе фамилию. – Клинкус достал свёрток со стамеской и молотком и продолжил: – У нас в роду все были столярами или плотниками, и отец выбрал нам такую фамилию. А можно я тоже задам тебе вопрос?

– Конечно, – кивнул Юки.

– Почему вы называете меня «миук»?

– У нас в Листвянке так зовут всех великанов, живущих за лесом, – объяснила Глина и фыркнула, убирая волосы с лица.

– Великанов?! Да разве я великан?! – удивился Клинкус. – Меня вообще ещё ребёнком считают!

– Может быть, но для нас ты – великан! – ответил Юки, подпрыгивая то на одной, то на другой ноге. – Ты раза в два-три выше любого жителя Листвянки.

– Да, действительно, – согласился Клинкус.

– Скажем так: он в два раза выше меня и в три раза выше тебя, – уточнила Глина и, отвернувшись от брата, сказала с хитрой улыбкой: – В любом случае, Клинкус, учитывая, что твои ноги намного длиннее наших, я подумала, что мы сможем идти быстрее, если ты посадишь нас на плечи.

– Хорошо, – засмеялся Клинкус. – Если вы не боитесь высоты…

И он по очереди усадил брата и сестру на плечи. Одного на левое, другую на правое.

– Так, а я?! – завопил Рилло.

– Мне очень жаль, болтун, – начал оправдываться Клинкус, – но у меня всего два плеча…

– Это я и сам вижу, – перебил его грызун. – А ещё я вижу большие карманы твоего пальто!

– Ладно, прыгай! – согласился Клинкус.

Белке не надо было повторять дважды. Она быстро вскарабкалась по штанам Клинкуса и устроилась в кармане.

– Ребята, простите, а мы можем как-нибудь сходить посмотреть на мои санки? – спросил Клинкус, когда они уже подходили к Королевским Складам.

– О чём разговор! – тут же согласился Рилло. – Но сначала жареные каштаны!

9. Город на деревьях

Вскоре Клинкус со своей ношей оказался под сводом большого дуба, освещённого огнями иллюминации. Огни были похожи на звёзды, которые упали с неба и зацепились за ветки. Клинкус смотрел вверх, открыв рот от удивления. Снег перестал скрипеть у него под ногами, и мальчик увидел, что земля у корней дуба была покрыта мягким мхом. А от самых корней вверх поднимались странные красно-оранжевые уступы, обвивавшие стволы всех самых старых деревьев.

– Красиво! А что это? – спросил изумлённый Клинкус.

– В смысле – что это?! – возмутился Рилло. – Это грибокулёры, не видишь, что ли?!

– Они нужны, чтобы перевозить по стволам деревьев людей и разные предметы, – вежливо объяснила Глина.

Кроме грибокулёров, на деревьях там и сям виднелись маленькие скамейки из застывшей смолы и лифты, скользившие между деревьями с одной ветки на другую. На высоком перекрученном дереве выстроились в ряд большие окна, похожие на витрины магазинов. На других стволах, как виноградные гроздья, висели домики, а между ними росли сады, расположенные на невесомых на вид террасах из переплетённых тростинок камыша.

Чуть вдалеке прямо напротив Клинкуса высилась мощная постройка с деревянными стенами, которые поднимались между полупрозрачными стволами трёх высоких берез.

– Мы пришли, – объявила Глина. – Это Королевские Склады.

Клинкус подошёл ближе, и Склады предстали перед ним во всём своём величии: огромные ворота, напоминавшие кленовый лист, упирались в высокую двускатную крышу, покрытую черепицей из кусочков коры.

У входа его уже ждали три плетёные корзины, доверху наполненные дымящимися жареными каштанами, и бочонок из розоватого дерева, благоухавший отваром из трав и лесных ягод.

– Вот ты и дома, Клинкус Кора, – торжественно сообщил Юки, снова оказавшись на земле после прогулки на плечах Клинкуса.

– Клоп забыл сказать, что, если мы тебе понадобимся, наш дом рядом! – добавила Глина, тыча пальцем в домишко, приютившийся на соседней ветке большим зелёным жёлудем.

Клинкус широко зевнул в ответ. Побег, долгая дорога и горячий приём, оказанный ему в Листвянке, не прошли даром. А мягкий свет, лившийся из складских окон, вдруг напомнил о домашнем тепле и уюте.

– Кажется, я немного устал, – сказал Клинкус, словно прося прощения за зевок. – Так хочется лечь и спать дол…

Он не успел договорить, как во всей Листвянке неожиданно погас свет, и Большой лес погрузился в кромешную тьму.

10. Яркое изобретение

– Глина, мне страшно… – прошептал Юки, ища и не находя в темноте руку сестры.

– Да ладно тебе, не бойся, – попыталась успокоить брата Глина и сама взяла его за руку. – Сейчас свет вернётся. Он всегда возвращается…

– Ох! Сколько эмоций из-за потухшей лампочки! – вставил Рилло, в очередной раз упустив шанс промолчать. – Если свет не зажжётся, посидим в темноте. Подумаешь, проблема!

– Ну уж нет! Я боюсь темноты, – сказал Юки, едва не плача. – В темноте ничего не видно.

– Только не плачь! – заворчала Глина, убирая волосы назад резким движением руки. – Что такого ты хочешь увидеть в темноте?

Ей явно надоело успокаивать брата, и в голосе девочки тоже слышался испуг.

Клинкус очень хотел помочь, но он боялся сделать что-нибудь не так и, помня наказ королевы, стоял неподвижно, чтобы не натворить бед.

Прошло несколько очень долгих минут, и в Листвянке снова зажглись огни.

– Уф, наконец-то! – с облегчением вздохнул Юки. – Ненавижу темноту, ненавижу!

Глина, заметив, что всё ещё держит брата за руку, резко шагнула в сторону:

– Отпусти руку!

Рилло несколько вразвалку двинулся к корзинам с жареными каштанами.

– Что это было? – спросил Клинкус. – Почему у вас всё время гаснет свет?

– Это долгая история, – сказал Юки, поморщившись.

– Долгая, как страшный сон с продолжением, – съязвила Глина.

Клинкус сел на землю:

– Может, всё-таки расскажете? Спать мне всё равно расхотелось.

– Можно и рассказать, – вызвался Рилло. – Только сначала было бы неплохо сесть в тепле, перекусить…

– Рилло! Как тебе не стыдно! – упрекнула друга Глина.

– Нет, нет, отличная идея, – обрадовался Клинкус. – Заходите, располагайтесь.

Глина и Юки первыми прошли через высокие ворота. Клинкус помог белке занести внутрь корзины и бочонок и закрыл за собой дверь.

Они устроились поудобнее на ворохе соломы в углу и начали очищать жареные каштаны.

– Так кто хочет начать? – спросил Клинкус.

– Вот занудство! Как в школе! – фыркнула Глина.

– Эту историю каждый учит с первого класса, – пояснил Юки, успевший испачкать щёку сажей. – Да, да, мне учительница говорила. Эта история очень интересная. И очень древняя, между прочим.

Клинкус с удовольствием хлебнул травяного отвара и, растянувшись на соломе, торжественно заявил:

– Я весь внимание!

– Значит, так, – начал Юки, бросив через плечо закоптелые скорлупки каштана.

– Давай я, так будет быстрее, – перебила его сестра. – В общем, шли как-то по лесу дракон и дракониха, как вдруг началась страшная гроза. В дракониху ударила молния, и она погибла, не сходя с места. Дракон в отчаянии несколько дней лил слёзы…

– Представь, он так плакал, что из его слёз образовалось целое озеро, – решил вмешаться Юки. – А когда выплакал всё своё горе, взял и улетел, и никто его больше не видел. А через несколько дней в том месте проходил великий Альбурнус…

– Великий Альбурнус? Это ещё кто? – спросил Клинкус, жуя каштан.

– Величайший изобретатель, когда-либо живший в Листвянке, – с готовностью объяснила Глина. – Гений практически! Он увидел, что от слёз дракона поднимается светящийся пар, и из него над озером образовалось целое облако. Альбурнус очень удивился и набрал немного слёз во фляжку. По дороге домой он заметил, что фляжка нагрелась, стала прозрачной и начала светиться.

– Дальше я рассказываю! – закричал Юки, сердито глянув на сестру.

– Ой, рассказывайте уже кто-нибудь! – подключился Рилло с набитым ртом. – Мне всё равно кто, лишь бы побыстрее услышать историю.

– И тогда его озарила гениальная мысль, – продолжил довольный Юки. – Он решил, что пар от слёз дракона можно использовать для освещения города. В Листвянке тогда пользовались газовыми фонарями, которые зажигали каждый вечер и гасили каждое утро. А в домах у людей были свечи и лучины. Сам понимаешь, достаточно было небольшого пожара, чтобы целые участки с деревьями превращались в пепел! Один раз, например, ветер донёс искры аж до «Прошлогодней Грозди», это самое старое кафе в городе, которое всегда висело на древнем дубе в глубине леса. И представь себе, от пожара чуть не выгорел весь рынок Четырёх Пней!

– Давай теперь перескажи всю историю Листвянки от основания города, – перебила брата Глина. – Итак, Альбурнус несколько раз бегал от дома к озеру с двумя вёдрами и наполнил слезами дракона огромную бочку у входа в свою лабораторию. Оставался только один вопрос: как провести светящийся пар в город?

– С помощью нового гениального изобретения! – с готовностью ответил Юки.

Мозг Клинкуса тут же включился в работу, ведь мальчик умел мастерить и чинить самые разные предметы. Мотосани были его шедевром, и у Клинкуса больно кольнуло в желудке при мысли о том, что они остались где-то в снегу на окраине Листвянки. А в голове тем временем созрела пара решений.

– Надо было взять обычные медные трубы, – начал он, – пустить по ним пар и подсоединить трубы к герметичным фонарям из стекла и…

При этих словах Рилло в первый раз за вечер отвлёкся от жареных каштанов.

– Медь, стекло, трубы… чего только не придумают эти миуки! – покачал он головой.

– Да уж, – согласился Юки. – У нас тут ничего подобного нет.

– Хотя в принципе Альбурнус сделал примерно то же самое, – авторитетно заключила Глина. – Просто вместо труб он использовал полые стебли аниса, а вместо стеклянных фонарей – шары из сосновой смолы. Гениально, правда?

– Точно! Настолько гениально, что король Листвянки приказал, чтобы лампочки Альбурнуса горели по всему городу, – снова подключился Юки. – Так на наших деревьях появилась иллюминация, которую ты видел сегодня ночью.

– Здорово, – прошептал Клинкус, а потом, вспомнив, что свет два раза гас, спросил: – А сейчас-то что у вас происходит?

– Я тебе скажу, что происходит, – заворчал Рилло. – Эти болваны из Листвянки тратили слёзы дракона, совершенно не думая о том, что в один прекрасный день они закончатся! Ну вот, теперь этот день приближается.

– Не может быть… – не поверил Клинкус.

– К сожалению, это так, – со вздохом подтвердила слова белки Глина. – Мы практически осушили озеро, а теперь и запасы в бочках заканчиваются. Свет гаснет всё чаще…

– …и никто не знает, на сколько ещё дней хватит последних слёз дракона, – грустно закончил рассказ Юки.

– Что же будет, когда они закончатся? – спросил Клинкус, изо всех сил борясь с зевотой.

– Листвянка погрузится во тьму, – мрачно ответила Глина. – Придётся снова достать свечи и лучины и стараться не…

Она прервалась на полуслове, потому что их новый друг неожиданно заснул.

11. Великан в окне

Утром, пока робкое зимнее солнце освещало верхушки заснеженных деревьев Листвянки, в жёлудеобразном доме Юки потягивался в кровати и старался не думать о том, что ему давно надо было встать и собраться в школу. А Глина уже застёгивала пуговицы куртки, которую мама сделала ей из ароматных розовых лепестков, сшитых паутиновой нитью.

Зевнув, Юки увидел огромный глаз, наблюдавший за ним через окно, и громко закричал, окончательно проснувшись.

– Клоп, ты что, не видишь, это же Клинкус! – воскликнула Глина.

– Простите! – произнёс Клинкус, и от его голоса задрожала вся комната. – Я не хотел вас пугать. Красивая куртка, Глина!

– Спасибо! – улыбнулась девочка, делая пируэт. – Тебе правда нравится? Это моя любимая.

– Рилло говорит, что она похожа на заплесневелую сосновую шишку! – пошутил Юки, вставая с постели.

Сестра оставила шутку без комментариев, подошла к окну и выглянула на улицу. Клинкус сидел прямо напротив их дома, опираясь рукой на крышу склада.

– Как спалось? – вежливо поинтересовалась Глина.

– Прекрасно! И мне, кстати, кажется… ПРИШЛА В ГОЛОВУ ОТЛИЧНАЯ ИДЕЯ!

– Идея?! – хором отозвались брат и сестра. – Какая ещё идея?

– Идея… что делать со светом и слезами дракона, – ответил Клинкус.

– И что с ними делать? – спросила Глина.

– Мне кажется, я знаю, как заманить в Листвянку дракона! – объявил миук.

– А зачем нам дракон? – растерянно спросил Юки.

– Доброе утро, братишка! Мы попросим у него немного слёз и снова зажжём свет в городе! – объяснила Глина.

– Точно, – подтвердил Клинкус. – Вот что я придумал.

– И как ты собираешься заманить в город дракона? – недоверчиво спросил Юки.

– Сделать приманку для драконов, – пожал плечами мальчик.

– Ого! – воскликнула Глина. – А что это?

– Модная игрушка для богачей Умграда, – ответил Клинкус. – Они в последнее время очень полюбили ходить на охоту на драконов. Мы в Мастерских много таких приманок делали. Кажется, они работают.

– А-а-а, ну тогда… – сказал Юки, глядя на сестру.

– Тогда нам надо срочно идти к королеве! – договорила за брата Глина.

– А школа? – спросил Юки. – Если я не приду, учительница напишет записку, и мама опять будет ругаться.

– Ну и что?! Есть дела и поважнее школы, – решительно заявила Глина.

Клинкус улыбнулся и стал ждать, когда брат и сестра закончат собираться. А потом вытянул руку на подоконник, чтобы они забрались к нему на плечи.

Как и все большие города, Листвянка утром напоминала муравейник. Древесные улицы и мосты, подвешенные между стволами, были заполнены пешеходами и повозками. Грибокулёры скользили то вверх, то вниз, а у лифтов толпились жители и в ожидании транспорта читали утренний номер «Листовки», отпечатанный на дубовом листе. В мастерских уже вовсю трудились плотники и канатчики, у которых всегда было много работы. То и дело мимо пробегали какие-то люди с воском и фитилём для изготовления свечей. Жители Листвянки, кажется, смирились с тем, что им придётся жить в темноте, которая со дня на день грозила опуститься на город.

Почтовое отделение и рынок Четырёх Пней были запружены людьми. У Клинкуса глаза разбежались: орехи, фундук, каштаны, мёд, ежевичное варенье, сушёные грибы, разные травы и великолепные ткани, сделанные из спрессованных листьев и лепестков ярких цветов. Судя по ценам, самым дорогим товаром в Листвянке были прозрачный берёзовый тюль, отливающий перламутром, и легчайший, очень тонкий и переливчатый шёлк из роз.

Клинкус старался двигаться как можно осторожнее, а жители Листвянки забывали о своих делах и останавливались, чтобы поглазеть на великана, разгуливавшего по улицам города. Одни тихо переговаривались между собой, другие вслух обсуждали новость:

– Да что вы говорите? А мы-то не знали ничего!

Дети, особенно те, которые никогда не видели живого миука, смотрели на него несколько испуганно.

– Мама, мама, что это? – закричал маленький мальчик, тыча в Клинкуса пальцем. – Это он? Это миук, который ест детей?

Мальчик громко расплакался, а его мама виновато улыбнулась Клинкусу и стала успокаивать малыша:

– Ну что ты! Не плачь! Господин Клинкус не ест детей. Смотри, какое у него доброе лицо!

Клинкус наклонился к малышу и широко улыбнулся. А потом вдруг замер, закрыл глаза и потянул ноздрями воздух:

– М-м-м, какой запах! Чем так вкусно пахнет?

– Это хрусченье! – мечтательно сказал Юки.

– А это кофейня Барсука-фундука, в которой готовят лучшее хрусченье в городе, – продолжила Глина, указывая на вывеску на ветке.

– Хрусченье… Никогда такого не ел, – признался Клинкус.

Юки и Глина свесились с плеч мальчика, чтобы заглянуть ему в глаза. Как мог жить на свете человек, который никогда не ел это объедение из жареного миндаля, орехов и мёда золотой акации?

– Это надо срочно исправить! – нашлась Глина.

Тут же соскользнув с плеча Клинкуса, она переместилась на кривую ветку, ведущую в кофейню Барсука-фундука. А через несколько минут выпрыгнула из двери, держа в руках большой красный пакет. Вернувшись на плечо Клинкуса, Глина распределила хрусченье:

– Одно мне, одно для Юки и… десять Клинкусу!

– Почему мне одно, а Клинкусу десять? – возмутился Юки.

– Да ты посмотри на него, – сказала Глина и усмехнулась. – Этому мальчику не меньше десяти надо съесть, чтобы распробовать. Какие же вы всё-таки огромные, миуки!

Клинкус положил хрусченье в рот и растаял в блаженной улыбке:

– Спасибо, Глина! В жизни не ел ничего вкуснее!

Он медленно смаковал листвянские печенья, растягивая удовольствие, пока Глина наконец не закричала:

– Может, пойдём уже?! Ты прям как Рилло, только и делаешь что ешь! Забыл, что мы торопимся?

Клинкус осторожно вскарабкался на нижнюю ветку и стал медленно забираться вверх по дереву, помня об обещании, которое он дал королеве.

Шаткие мосты и перекрученные канаты скрипели, но держались, а ветки деревьев в Большом лесу, к счастью, были очень крепкие.

– Далеко ещё? – спросил Клинкус, стараясь не зацепить рукавом каминную трубу.

– Ещё пара уровней, – ответила Глина.

12. В Королевском дворце

Королевский дворец был самым величественным строением в Листвянке. Возведённый на ветвях могучего дуба, он устремлялся вверх своими несчётными шпилями, башнями и островерхими крышами. Двадцать витражных окон из цветной смолы переливались на солнце, а штандарты из листьев с гербами всех семей города красиво развевались на ветру.

Много лет назад придворные ремесленники вырезали в высохшем вьющемся растении ступеньки винтовой лестницы, которая поднималась к главному входу дворца. По ней навстречу юным гостям спешил запыхавшийся советник Фалабас.

– Господин Кора, добрый день! – с лёгким поклоном поприветствовал гостей Фалабас. – Добрый день, ребята! Постойте-ка, а вы разве не должны быть в школе?

– Должны, господин советник, – признался Юки. – Но нам надо было проводить во дворец нашего друга.

– Он хочет сказать вам что-то очень важное, – поспешила добавить Глина.

– Вот как? И что же? – спросил Фалабас, потирая руки от нетерпения.

– Я вам сейчас всё объясню, господин советник, – ответил Клинкус, поудобнее устраиваясь на ветке, от чего вся лестница вместе с советником качнулась в сторону. – Ой, простите. Вот зачем я пришёл. Вчера вечером Юки и Глина рассказали мне о вашей проблеме со светом… И мне кажется… В общем, я могу сделать приманку, чтобы завлечь дракона в город. Если дракон клюнет, можно будет попробовать выдавить из него пару слезинок и…

– И свет в городе не погаснет! – подхватил советник Фалабас и тут же замолчал, в задумчивости поглаживая бороду. – Ясно одно! – неожиданно воскликнул он, словно проснувшись. – Это дело чрезвычайной государственной важности. Оставайтесь здесь, а я пойду доложу королеве.

И, не медля ни минуты, советник побежал обратно вверх по лестнице до самого входа во дворец.

Через какое-то время он появился на балконе в сопровождении королевы Джеминии, которая в то утро была одета в мантию и роскошное платье из кожуры персика. Следом за королевой шёл принц Типсар всё в том же сюртуке, делавшем его похожим на огородное пугало.

– Уф, вечно он путается у всех под ногами! – не сдержалась Глина, увидев принца.

– Миук, ты ещё здесь! – начал принц своим каркающим голосом. – Можно узнать, что тебе от нас надо?

Королева оборвала сына выразительным взглядом и обратилась к Клинкусу:

– Добрый день, господин Кора. Советник Фалабас рассказал о вашем изобретении… об этой, как же она называется… приманке для дракона.

Клинкус покраснел и почесал в затылке:

– Что вы, Ваше Величество! Это не моё изобретение. Я только сказал, что могу попытаться сделать приманку.

– Заманить в город дракона, – сказала королева с озабоченным видом и развела руками. – Это ведь довольно опасное дело, не так ли?

– Не думаю, Ваше Величество, – вмешался советник Фалабас. – В наших краях остался только один вид драконов, горные серники. Кроткие создания, которые даже мухи не обидят. Они большие, но совершенно безобидные.

Королева не очень уверенно кивнула.

– Даже если нам удастся заманить сюда одного из серых драконов, – вслух размышляла она. – Как мы наберём слёзы? Драконы ведь не плачут по команде.

– Это как раз таки и не проблема! – сказал Типсар и зачем-то подпрыгнул. – Если этот наглый миук сможет привести в город дракона – в чём я лично не уверен, – принц Типсар позаботится о том, чтобы слёзы из него лились фонтаном!

Все присутствующие повернулись к принцу, не скрывая удивления.

– Кто-то смеет сомневаться в способностях Типсара, наследного принца Листвянки? – спросил сын королевы, с оскорблённым видом скрестив руки на груди.

– Я смею сомневаться! – зашептала Глина, наклонившись к самому уху Клинкуса. – Знал бы ты, что за надутый мыльный пузырь наш принц!

– Что ты, сын мой, – выдохнула королева. – Но, может, ты нам объяснишь, каким образом…

– Нечего тут объяснять! – грубо перебил её принц. – ТИПСАР ВСЁ УСТРОИТ, не извольте беспокоиться.

– А вы что скажете, Фалабас? – спросила королева, пытаясь встретиться взглядом со своим советником.

Советник поправил очки на носу и прокашлялся:

– Ваше Величество, Листвянка обречена вскоре погрузиться во мрак, как в далёком прошлом. Когда это произойдёт, мы будем вынуждены вновь пользоваться огнём, как делали наши предки, что неминуемо подвергнет город и его жителей опасности возникновения пожаров со всеми вытекающими из этого последствиями. Я не могу знать, сработает ли план юного миука, но могу с уверенностью заявить, что это лучший план из всех, с которыми мне довелось ознакомиться за последние годы. И я спрашиваю себя, а что, если этот юный изобретатель попал к нам вовсе не случайно? Что, если он пришёл, чтобы дать нам последнюю надежду?

13. Приманка для драконов

Получив согласие королевы, Клинкус вернулся туда, где перевернулись его мотосани. Они так и лежали, уткнувшись носом в пень от упавшего дерева и задрав хвост в воздух. Вокруг валялись какие-то детали.

– А вот и я, – поздоровался со своим металлическим творением Клинкус и положил руку на рычаг переключения скоростей.

Сани были покрыты снегом, левый полоз сломался при столкновении.

Клинкус осмотрел машину и снял с неё кое-какие трубы и пару больших клапанов. Жители Листвянки, ходившие вокруг мотосаней с недоверчивым видом, помогли ему найти кремневый запал, пятнадцать зубчатых колёс, пружину и бак.

– Эм, простите… где бы нам разместиться, чтобы начать работы? – спросил их Клинкус, с трудом удерживая в руках заржавевшие детали своих бывших санок с мотором.

Его помощники подняли шум, в котором трудно было отличить вопросы от ответов. Через несколько минут к ним присоединился советник Фалабас. Заложив большие пальцы за прорези жилетки, он тут же постановил:

– На поляне Сухостоя, естественно! Это единственное место, где дракон может приземлиться, не разрушив полгорода.

– Отлично, – с готовностью согласился Клинкус.

– Живо! Живо! – закричал начальник жандармов, указывая дорогу Клинкусу. – Все за снегоуборочными лопатами! Надо расчистить поляну! Бегом! Бегом!

Так началась работа над созданием приманки.

Прошло три дня. Клинкус уходил с поляны Сухостоя, только чтобы немного поспать на Королевских Складах.

Удары его латунного молотка по железу разносились по равнине, как эхо далёкой грозы. Юки и Глина были его главными помощниками. Начальник жандармов категорически запретил кому-либо ещё приближаться к месту работ и ходил вокруг, следя за тем, чтобы никто не нарушил его приказ.

– Каждый должен заниматься своим делом, – сказал начальник жандармов как-то, будто оправдываясь.

– Отлично сказано! – подхватил Рилло, который всё это время дремал, растянувшись на большой ветке.

Вечером третьего дня на поляну Сухостоя пришла королева, чтобы посмотреть, как продвигаются работы. Лицо у Клинкуса было перепачкано маслом, землёй и смолой, одежда была утыкана колючками, а руки покраснели от холода. Но вид у него был очень довольный.

– Что скажете, Ваше Величество? – спросил Клинкус у королевы.

– А ты уверен, что это сработает? – ответила королева вопросом на вопрос.

Мальчик почесал в затылке. Нет, уверен он не был, а всего лишь делал всё возможное для того, чтобы как можно точнее воспроизвести конструкцию приманок, которые делали в городе.

– Мне кажется… – начал Клинкус и прервался на полуслове, потому что свет в Листвянке за его спиной задрожал и погас.

– Опять, – заворчал Рилло. – Не нравится мне это, ребята! Надо поторапливаться. Так больше продолжаться не может!

– Я думаю, у тебя всё получится, Клинкус, – тихо сказала королева. – И будем надеяться, что дракон всё же расплачется. Хотела бы я знать, что задумал мой сын…

На следующий день деревья Листвянки были увешаны плакатами: ровно в четыре пополудни всех жителей города приглашали на поляну Сухостоя.

За полчаса до назначенного времени город на деревьях замер как по волшебству. Шум на улицах постепенно стих. Ежи отдыхали в стойлах, мастерские и лавочки были закрыты. Всё население Листвянки двинулось по стволам, образовав плотный молчаливый поток, который устремился на поляну Сухостоя.

Клинкус держал своё железно-деревянное творение на плечах. Главной деталью приманки для драконов была длинная изогнутая труба, придававшая ей сходство с каким-то невиданным музыкальным инструментом. С одной стороны приманка расширялась, как раструб огромной тубы, с другой – сужалась до узкого деревянного мундштука. Придворным чиновникам и нескольким счастливчикам из толпы выдали складные стулья из камыша и маленькие подзорные трубы с выпуклыми линзами из смолы.

Юки и Глина были посланы в дозор: они вместе с Рилло забрались на вершину рассохшегося дуба, откуда открывался вид до самых холмов.

Небо уже окрасилось розоватыми лучами заката, которые скользили по деревьям Большого леса, как по поверхности зелёного моря.

Королева Джеминия добралась наконец до королевской ложи и подала Клинкусу условный знак. Возбуждённый шум внезапно стих.

– Давай, Кора, не подведи! – подбодрил изобретателя Рилло с вершины дуба.

– Клинкус, мы с тобой! – подхватил Юки. – Покажи нам, на что ты способен!

Клинкус набрал в лёгкие побольше воздуха и изо всех сил дунул в трубу, став красным, как помидор.

Приманка не издала ни единого звука. Жители Листвянки в недоумении переглянулись.

– Он – шарлатан! Этот миук – шарлатан! Арестовать его! – громко закричал Типсар, размахивая руками.

– Ой, простите! – спохватился Клинкус, вынимая из мундштука предохранительный клапан.

Он сделал ещё один глубокий вдох и снова дунул в трубу. Из раструба вырвалось недовольное шипение, надолго повисшее в воздухе над лесом.

Клинкус дул, пока у него не перехватило дыхание.

А потом поднял глаза к вершине рассохшегося дуба, где Глина и Юки всматривались в даль, стараясь что-то разглядеть в голубом небе.

– Ничего не видно, – сказал Юки.

– Я тоже ничего не вижу, – добавила Глина.

Собравшиеся на поляне жители громко переговаривались, не скрывая нетерпения.

Клинкус снова глубоко вздохнул и подул в приманку для драконов так сильно, как только мог.

В воздухе послышалось уже знакомое шипение, а вслед за ним с дуба раздался голос Глины:

– Ничего.

– Подождите! Подождите! Я его вижу! – закричал вдруг кто-то из толпы. – Это он! Он летит! Вон там, чёрный с крыльями…

Все головы на поляне повернулись в одну сторону.

– Точно летит! – послышались голоса.

– Это дракон? – уточнил кто-то из толпы.

– Да! Да! Вон он! Я тоже его вижу!

– Это ворона, – объявил с дуба разочарованный голос Юки.

Толпа недовольно забормотала.

Клинкус дунул в приманку в третий, потом в четвёртый раз. Но Юки и Глина только грустно качали головами. Ни одного дракона на горизонте.

Солнце почти село, и всё небо полыхало оранжевыми полосами. Кто-то в толпе заметил, что в городе не зажглись огни. Большой лес погружался в зимнюю ночь.

Люди в полной тишине начали расходиться с поляны.

– Надеюсь, мама, теперь этого миука пинками выгонят из города! – каркнул из королевской ложи Типсар.

Королева Джеминия опустила глаза.

– Во всяком случае, мы попытались, – грустно сказала она с натянутой улыбкой.

14. Никогда не говори «никогда»

И вдруг в наступившей тишине раздался громкий крик:

– ЭЙ! ЭЙ!

Все, как по команде, подняли головы.

– Это он! Это он! – кричала с вершины дерева Глина. – Дракон летит! Это точно дракон!

– Ура! Я тоже его вижу! – подтвердил Юки.

– Тысяча беличьих шкур! – завопил Рилло. – Кора, ты сделал это! Ура! Ура! Я знал, что у тебя получится! Я знал!

Поляна Сухостоя огласилась радостными криками.

Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Сложив огромные крылья, дракон приземлился в самом центре поляны на глазах у изумлённых жителей Листвянки.

Это был горный серник, довольно упитанный и милый.

Оказавшись в новой необычной обстановке, он на всякий случай тут же принял грозный вид и недовольно пробурчал:

– Что за шуточки! Брандариум летел сюда на помощь собрату, попавшему в беду! А вы здесь…

И тут за дело взялся советник Фалабас, пустив в ход всё своё красноречие.

– Добро пожаловать в Листвянку, благородный дракон Брандариум! – начал советник. – Надеюсь, ты простишь нам маленькую хитрость, к которой мы прибегли, чтобы вызвать тебя в наш город!

– Ага! Значит, была-таки хитрость! – загремел дракон. – Брандариум требует объяснений!

– Я сейчас всё объясню, благородный дракон. Видишь ли, сегодня в Листвянке великий день… день, когда мы отмечаем наш Праздник Дракона. Очень древний традиционный праздник столицы Большого леса!

Жители Листвянки обменивались недоумёнными взглядами, пытаясь понять, куда клонит советник королевы.

– Брандариум никогда не слышал о таком празднике, – угрюмо заметил дракон.

– Разумеется, не слышал. Мы, листвянчане, люди скромные… – подбирал слова Фалабас, отчаянно помогая себе жестами. – Мы не станем ходить по свету и трезвонить всем о наших древних традициях. Но когда приходит этот торжественный день и наступает Праздник Дракона, пусть хоть весь мир провалится в тартарары, но мы должны воздать дань уважения самому знатному и могущественному дракону в округе.

– Самому знатному и могущественному, говоришь, – промычал Брандариум, явно смягчаясь.

– Конечно! – кивнул Фалабас. – В Большом лесу все знают, каким непревзойдённым драконом является Брандариум.

Горный серник горделиво посмотрел вокруг:

– Ну, в общем, отбросив ложную скромность…

– Прекрасно! Благородный дракон Брандариум, для меня большая честь передать слово Его Высочеству Типсару, наследному принцу Листвянки, который приготовил для тебя небольшой сюрприз!

Взгляды всех собравшихся на поляне жителей Листвянки устремились на принца.

– Что ж, посмотрим, как Типсар будет выдавливать слёзы из этого дракона, – впервые в жизни шёпотом сказал Рилло.

15. Очень страшная глава

На поляне Сухостоя воцарилась полная тишина.

Каркающий голос принца Типсара зазвучал в ней особенно звонко:

– Дракон! Объявляю тебе, что сейчас ты будешь иметь удовольствие и честь прослушать волнительное стихотворение, написанное лично мной, наследным принцем Листвянки!

– Здорово, – саркастично буркнула Глина. – Тайна раскрыта: принц хочет растрогать дракона до слёз своими стихами. Сейчас умру от смеха!

Королева и Фалабас обменялись многозначительными взглядами: оставалось только надеяться на лучшее.

– Стихотворение! – неожиданно обрадовался дракон. – Брандариум любит поэзию.

Пока Типсар устраивался за берёзовым пюпитром, специальной подставкой для нот или книг, небольшая группа жандармов с огромной бочкой незаметно подкралась к дракону, чтобы ни одна слеза из его глаз не упала на землю.

Принц тем временем развернул лист лавра, плотно усеянный словами, откашлялся и громко произнёс:

– «Увядший гладиолус» поэта Типсара из Листвянки!

Брандариум устроился поудобнее и приготовился слушать.

– Больнее обожжённого пальца мне грустный вид твой, о увядший гладиолус. Ещё вчера ты был красив и нежен, ещё вчера благоухал ты, а сегодня ты весь скривился и состарился, увял…

– Да, тут, ребята, не до слёз! – не сдержался Рилло. – Мы же сейчас с тоски умрём. Через полчаса завянем все, как и твой гладиолус!

Брандариум послушал ещё минуту, а потом начал нервно бить хвостом по земле и, фыркнув пару раз, наконец не выдержал:

– Ну всё! Хватит! Занудство какое-то, а не поэзия!

– Что-о-о-о-о?! – вознегодовал принц. – Да как ты смеешь, толстяк крылатый!

Рилло со своей ветки неодобрительно покачал головой и громко заметил:

– Держитесь крепче, ребята! Дело – труба!

– Кто толстяк? Я – толстяк? – зарычал Брандариум.

– Этот дракон совершенно ничего не понимает в поэзии. Казнить его! – приказал Типсар жандармам.

Приказу никто не подчинился, и принц покинул сцену и поляну, гневно шагая через толпу. Королева Джеминия закрыла лицо руками: её драгоценный сын опять всё испортил.

– Благородный Брандариум, приносим извинения за небольшое недоразумение, – от неожиданности в рифму начал советник Фалабас.

– Молчи! – набросился на него дракон. – Хватит с Брандариума стихов! И праздника вашего тоже хватит!

С этими словами дракон расправил крылья, явно собираясь взлететь.

– Прежде чем возлагать некоторые надежды на некоторых принцев, – завёлся Рилло, – надо убедиться, что у них есть мозги!

Клинкус едва сдержался, чтобы не рассмеяться во весь голос.

И тут ему пришла в голову идея. Может быть, нелепая, но других всё равно не было.

16. Драконьи слёзы

– Подождите! – закричал Клинкус с неожиданным пылом.

– Кора сейчас сгорит! – мрачно предрёк Рилло.

– Господин дракон! – настаивал миук. – Да постойте же вы минутку!

– Ну чего тебе? – спросил дракон, поднимая крыльями снежную бурю.

– Наш праздник ещё не закончился! – сказал ему Клинкус.

– Для Брандариума ваш праздник давно закончился! – холодно отрезал дракон и приготовился к взлёту.

– Жаль, – не унимался Клинкус. – Потому что за стихами обычно следуют анекдоты!

Говоря это, мальчик повернулся к дереву, на котором, прижавшись друг к другу, сидели Рилло, Юки и Глина.

– Анекдоты непревзойдённого Рилло! – продолжил миук.

– Кора совсем с дуба рухнул? – спросила ошарашенная белка. – Какие анекдоты? Что он несёт?

А Клинкус только усмехался, стоя рядом с драконом в самом центре поляны.

– Он так смешно их рассказывает! Вы будете смеяться до слёз, господин дракон! – сказал мальчик.

И тут Глина наконец поняла:

– У Клинкуса новая идея, Рилло!

– Дракон будет плакать! – подхватил Юки.

– Замечательно, но при чём тут я? – уточнила белка.

Брат и сестра стали хором упрашивать грызуна:

– Ну же, давай, никто не рассказывает анекдоты лучше тебя!

Рилло сидел на ветке, почёсывая лапой голову. А потом вдруг спрыгнул с дерева и выскочил на середину поляны Сухостоя.

– Приветствую тебя, славный Брандариум! – воскликнул он, встав прямо перед драконом. – Знаешь, почему кошки научились видеть в темноте? Потому что не достают до выключателя!

Брандариум смотрел на Рилло всё так же сурово, но весёлый огонёк, блеснувший в глазах дракона, подсказал белке, что стоит поторопиться со следующим анекдотом.

– А этот слышал? Смотрит свинья на розетку и говорит: «Что, дохрюкалась? Замуровали?» Смешно, правда? – рассказала следующий анекдот белка.

Брандариум едва заметно улыбнулся. И Рилло стал болтать без передышки:

– Знаешь, чем питаются ежи? Кактусами! А как зовут жену барана, знаешь? Баранка!

В конце концов дракон не выдержал: рухнув на спину, он стал хохотать, держась руками за живот, и никак не мог остановиться.

Королева, советник и все жители Листвянки, замерев, смотрели на глаза дракона, которые делались всё более влажными.

И вдруг все увидели слезу, заблестевшую в углу левого драконьего глаза. Ещё один взрыв смеха – и большая прозрачная капля покатилась вниз.

Жандармы тут же подставили бочку и на лету подхватили слезу под бурные аплодисменты толпы. Дракон этого даже не заметил.

– А этот знаешь?.. – не унимался Рилло, явно войдя во вкус.

Брандариум знаками просил его замолчать.

– Хватит… Умоляю… Не надо больше! – взмолился он, с трудом произнося слова между приступами смеха.

А слёзы между тем ручьями лились из его глаз, и жандармы едва успевали перебегать справа налево и обратно, чтобы не уронить ни одной драгоценной капли.

– Ой, не могу больше, сейчас умру от смеха, – выдавил из себя дракон, с трудом вставая на лапы. – Брандариуму пора домой, иначе его жена задаст ему веселье. Но вы должны пообещать, что пригласите Брандариума на этот праздник в следующем году!

– Непременно, благородный дракон, сочтём за честь! – с поклоном ответил советник Фалабас.

– Считай, что ты уже приглашён, – добавил Рилло. – У меня к тому времени будет куча новых анекдотов.

Брандариум взлетел и стал плавно размахивать крыльями, но то и дело терял высоту из-за смеха.

– Баранка! Ха-ха-ха! – хохотал он.

Это было последнее, что услышали жители Листвянки, прежде чем дракон исчез в синем вечернем небе.

Клинкусу торжественно вручили бочку слёз, и в сопровождении сгоравшей от нетерпения толпы он направился к старой цистерне Альбурнуса. Осторожно сняв крышку, мальчик влил в неё только что собранные слёзы. Искрящиеся капли закипели, и из цистерны вырвался яркий сноп искр, похожий на фейерверк. Клинкус быстро закрыл цистерну. Прошло всего несколько секунд, и в городе снова зажглись огни, озарив весь лес своим волшебным сиянием.

Королева Джеминия, светясь от радости, поднялась на выступавший из земли корень огромного дерева и обратилась к своим подданным:

– Дорогие жители Листвянки, несколько минут назад наш славный советник Фалабас придумал новый праздник, а вот сейчас настало время праздновать по-настоящему! Праздновать и благодарить Клинкуса Кору и белку Рилло за то, что наш город не погрузился навеки во тьму. И пусть это будет самый большой и весёлый праздник в Листвянке!

17. Праздник в Листвянке

Клинкус двигался на ощупь. Но на этот раз в темноте ему не было ни грустно, ни страшно. Просто Юки и Глина, снова устроившись у мальчика на плечах, закрыли ему руками глаза.

– Уф, долго ещё? – спросил Клинкус, теряя терпение.

Юки и Глина посмотрели на советника Фалабаса, подавшего им условный знак.

– Всё, всё, пришли! – сказала Глина, и они с братом, как по команде, убрали руки с глаз Клинкуса.

Мальчик посмотрел вокруг и не сразу понял, что он снова оказался на краю поляны Сухостоя. За несколько часов она совершенно преобразилась! Через всё огромное перелесье зигзагом тянулись гирлянды иллюминации. Мириады фонариков, сделанных из жёлтых, оранжевых и бурых осенних листьев, были наполнены светящимся паром драконьих слёз. От этого разноцветного блеска поляна с редкими деревьями стала уютнее, чем зал торжеств герцога Умградского.

Едва Клинкус открыл глаза, как ярко одетый житель Листвянки, стоявший на небольшой деревянной сцене, взмахнул руками, и поляну залили звуки весёлой музыки.

– Филолеснический оркестр Листвянки! – пояснил Юки.

Клинкус увидел довольно большую группу музыкантов, игравших на невиданных инструментах, среди которых мальчик сумел опознать разве что флейту, сделанную из стебля соломы, да гитару с прожилками листьев вместо струн и скорлупой ореха вместо корпуса.

Вокруг оркестра стояли длинные столы, накрытые красными скатертями, а вдоль столов тянулись кривые ряды маленьких стульев. Рядом возвышался небольшой настил, устроенный так, чтобы служить чем-то вроде сиденья для Клинкуса.

В центре поляны стоял королевский стол. Яркий пустой стул за ним красноречиво говорил об отсутствии принца Типсара, о котором никто, казалось, и не вспоминал!

– Прибыл наш гость. Пора начинать праздник! – объявила королева Джеминия.

Клинкус занял место на смастерённом для него стуле, жители Листвянки расселись за столы, и придворные повара принялись разносить свои фирменные блюда. Сначала полились реки супа из дикой фасоли, за ним последовали щедрые порции крапивных котлет с хлебом из фундука и гарниром из корней растения горечавка. Все яства обильно запивались медовухой.

Клинкусу вдобавок ко всему принесли небольшую гору хрусченья.

– Вот это да, – смущённо сказал мальчик. – Вы что, из-за меня разграбили все кондитерские города?!

– Именно так! – подтвердил советник Фалабас. – Мы решили, что лучше остаться на какое-то время без хрусченья, чем навсегда без света!

– Надо было меня спросить! – подпрыгнул Рилло, которого в тот вечер пригласили за стол королевы. – Я бы сказал ровно наоборот!

Все засмеялись, а Филолеснический оркестр заиграл новое произведение из своего репертуара.

Когда подали сладкое – восхитительный семиярусный торт, украшенный каплями мёда и крошкой из карамелизированного грецкого ореха, – слово взяла королева Джеминия:

– Дорогие друзья, в этот праздничный вечер я должна сообщить вам нечто существенное. Вы все хорошо знаете, как важна для меня безопасность нашего города и как я всегда стараюсь защищать Листвянку любыми способами. Возможно, то, что я скажу, вас сильно удивит, но наш гость миук помог нам в очень трудной ситуации, и я думаю, будет справедливо отблагодарить его за это. Клинкус Кора попал в Листвянку случайно, на самом деле он направлялся к холмам Серебристых Тополей. И сейчас я хочу спросить его, сможет ли он остаться с нами. Мы бы помогли ему построить в нашем городе дом, прямо здесь, на поляне Сухостоя, которая могла бы стать поляной Коры! Если Клинкус согласится, конечно…

Джеминия посмотрела на Клинкуса. Мальчик был изумлён и счастлив и не пытался скрыть этого.

После четырёх лет, проведённых в жутких Мастерских сэра Грэйлока, у него будет свой дом, а Листвянка станет его родным городом.

– Ваше Величество, я… мне… я… Это прекрасная новость! И совершенно неожиданная! Спасибо! – растерянно бормотал Клинкус, сжимая в руке свёрток с инструментами отца, которые всегда носил с собой. Наконец он сможет ими воспользоваться, когда будет строить дом.

– Мы все рады, что ты, Кора, останешься с нами, но сейчас давайте перейдём к торту! Сто лет ничего не ели! – воскликнул Рилло, пытаясь скрыть волнение.

Королева обратилась к своим подданным:

– Итак, листвянчане, что скажете?

Радостный гул стал ответом на вопрос королевы.

Праздничный ужин продолжили тосты советника Фалабаса, шутки Рилло и музыка в исполнении Филолеснического оркестра Листвянки. После ужина начались танцы, и, ко всеобщему удивлению, даже королева Джеминия пустилась в пляс, чего не случалось уже много лет. Клинкус наслаждался зрелищем, сопровождая пируэты жителей Листвянки свистом и аплодисментами. На следующий день все только и говорили о том, что это был один из самых памятных праздников в истории города на деревьях.

КОНЕЦ

Праздник удался на славу, но какие приключения ждут Клинкуса и его друзей дальше?

С уже привычной осторожностью Клинкус сел верхом на крепкую ветку каштана и стал размахивать ногами. Было раннее утро. Лучи солнца пробивались сквозь густую крону деревьев. Наконец пришла весна, и было бы неплохо насладиться первыми тёплыми днями, побросать камешки в пруд Отражений, но Клинкусу было не до этого.

– Что ещё нужно? – спросил он.

– Так, посмотрим, – сказала Глина, разворачивая длинный берестяной свиток. – Лепестки шафрана?

– Есть! – произнёс мальчик.

– Корни бузины?

– Набрали!

Список, который читала юная жительница Листвянки, был составлен самим Фалабасом, личным советником королевы Джеминии. В нём было всё необходимое для ужина в День Побегов. Это был большой праздник, ежегодно проводимый в городе с приходом весны. Обычно сбором ингредиентов занималось несколько горожан, и работы им хватало на неделю. Но в этот раз в добровольные помощники вызвался Клинкус Кора, а так как ноги и руки у него были раз в шесть длиннее, чем у листвянчан, он сумел за каких-нибудь полдня собрать всё, что нужно.

Не один, конечно. Ему помогали его лучшие друзья, Юки и Глина Лобич, и ходившая за ними по пятам белка Рилло. Как и все жители Листвянки, Юки и Глина знали любую ягоду, цветок или гриб в Большом лесу. А Рилло всегда мог показать самую короткую дорогу, благодаря чему они значительно экономили время и силы.

Юки из-за плеча сестры заглянул в список Фалабаса и объявил:

– В общем, остались только цветы сассапареля!

– САССАПАРЕЛЬ! – мечтательно повторил Рилло, потягиваясь на ветке в сладкой дремоте. – Какая прелесть! Главный ингредиент божественного супа «Тысяча и один вкус»!

– Твоего любимого блюда, – добавил Юки.

– Правда? – удивился Клинкус. – А я думал, у Рилло все блюда любимые!

Смех друзей отозвался в тихой лесной чаще звонким эхом.

– Молодец, Кора, очень смешно, – прокомментировала белка, подавив бесконечно долгий зевок. – Только пока мы тут упражняемся в остроумии, сассапарель никто за нас не соберёт, а значит… Пора за работу!

И спрыгнув с ветки, Рилло кивнул на тропинку, наполовину заросшую густым папоротником. Клинкус не менее проворно слез с каштана, и четверо друзей приготовились к новому передвижению: Клинкус присел на колени, и Юки прыгнул ему на правое плечо, Глина – на левое, а Рилло занял место в кармане пиджака.

Минут через десять они прибыли на маленькую, залитую солнцем поляну.

– Вон он! – закричал Юки, показывая пальцем на вьющееся растение, поднимающееся почти до самой вершины молодого дуба.

– Так и есть, это сассапарель, – подтвердил Рилло, глядя вверх. – Анекдот один вспомнил, очень смешной. Знаете, тот самый, про бильярдный шар, который всё катился и катился…

– Тебе снова придётся лезть на дерево, Клинкус, – заметила Глина, перебив Рилло и спускаясь со всей компанией на землю.

Content

Алессандро Гатти
История о погасших огнях

1. Снегопад века

2. Кладбище Металлолома

3. Одинокая сосна

4. Звёзды на ветках

5. Четыре маленькие проблемы

6. Королевская делегация

7. Смелое решение

8. Три друга из Листвянки

9. Город на деревьях

10. Яркое изобретение

11. Великан в окне

12. В Королевском дворце

13. Приманка для драконов

14. Никогда не говори «никогда»

15. Очень страшная глава

16. Драконьи слёзы

17. Праздник в Листвянке