Данияр Сугралинов

Дисгардиум 9. Во славу доминиона!

Пролог

С тем, что Хаккару придется умереть, я смирился тогда, когда Данталиан разговаривал с Рофокалом, и тогда же начал размышлять, гадая, что произойдет дальше. Где я воскресну? Хотелось бы в Преисподней, но что потом? Внешность мне не изменить, а тифлингу Хаккару в доминионе Белиала больше не жить. С мыслями о добыче Углей здесь придется расстаться, и нужно будет пробовать пробиться в земли Азмодана, Диабло или Люция, а туда годы пути… Аллес полный.

Если воскресну на Кхаринзе… Вынужден буду все силы бросить на защиту храма Бегемота, собрав как можно больше союзников. Помню, король Содружества Бастиан Первый желал со мной встретиться, а где он, там и император Крагош. Правители не откажут в помощи, соберут армию… Только толку в этом ноль. Сплотимся, при помощи эссенций, может быть, даже разобьем легатов и их орду нежити… и только отсрочим ее новое появление. Айлин и Магвай могут клепать свои армии в считанные часы, если не минуты, поднимая наших павших бойцов. А Умноженных эссенций жизни не так уж много. Если не отобьемся… Даже думать об этом не хочется, но придется.

Я глянул на таймер воскрешения: 4… 3…

Ну, недолго осталось. От того, где возродится Скиф, зависят все дальнейшие действия. Если возродится! Если бы я ощущал себя в теле, моргнул бы, потому что цифры таймера не остановились на нуле, а продолжали отсчет: 2… 1… 0… −1… −2… −4… −5… Что за ерунда?

К минус сто сорок пятой секунде я запаниковал. Дурачок! Рассуждал о том, где воскресну, даже не задумавшись, а воскресну ли вообще? Преисподняя — отдельный игровой план, пока не интегрированный в Дисгардиум. Призыв чернокнижниками демонов-прислужников и перенос в Преисподнюю грешных душ — это, очевидно, процесс, идущий на уровне обмена данными между серверами.

−182… −183… −184… Бездна, о чем я думал? Привычное ругательство напомнило, как я застрял в Бездне — но тогда хотя бы был вариант вернуться. А как выбраться из великого ничто? Тут же ничего нет, даже интерфейса! Ну… Ладно, цифры таймера — это часть интерфейса, напоминающая о том, что время идет, мое тело живо и в капсуле, а персонаж просто… Просто завис в междумирье.

Просто! Нифига не просто! Мое попадание в ад было взломом системы, повторить который практически невозможно. Управляющий ИскИн, уверен, уже залатал эту дыру, закрыв возможность проникновения в ад игрокам до запуска новой фракции. И что получается? Персонаж Скиф, вернее, тот массив цифр, что характеризовал его в базе данных Диса…

−212… −213… −214… О чем я? Скиф исчез из реальности Диса, как это было, когда я попал в Бездну. Скифа нет в базе данных Диса, а значит, и возродиться он там не может! Персонаж Скиф записан в базу Преисподней, но в аду не работает игровая механика, потому что игроков там нет, следовательно, и стандартного воскрешения в точках привязки нет. А это значит, что Скиф доигрался. Тифлинга Хаккара и имитирующего его предвестника Скифа окончательно развоплотили.

−2593… −2594… −2595… К этому моменту все, что меня заботило — с каким коэффициентом течет время в великом ничто сервера Преисподней. Сам я выйти из игры не могу, следовательно, нужно ждать экстренного выхода, запущенного кем-то их моих охранников. Вспомнились собственные слова, адресованные Марии и Рою во время одного из выходов в реал из Преисподней: «Следите, чтобы картриджи жизнеобеспечения не истощались, вовремя их меняйте. И ни при каких обстоятельствах не жмите кнопку экстренного выхода!» Учитывая исполнительность охранников, если здесь время идет все так же: в десять раз быстрее, чем в реале, я могу провести в этом пустом мраке месяцы субъективного времени!

−3544… −3545… −3546… Я надолго погрузился в пучину отчаяния. Если в Бездне была хотя бы возможность бороться и пытаться вырваться из плена Девятки, а потом оставалась надежда собрать нужное количество Осколков Тлеющей пустоты, то здесь я чувствовал себя закопанным в заколоченном гробу, из которого нет выхода. От того, что не чувствовал тела, казалось, что оно отмерло. Жутко зачесался несуществующий затылок, и от невозможности его поскрести хотелось выть.

−5783… −5784… −5785… Я впал в полузабытие и пялился в пустоту, стараясь не обращать внимания на последнюю, сменяющуюся ежесекундно цифру таймера. Казалось, шрифт покраснел, раскалился добела и выжигал отсчет времени прямо в моем несуществующем в этой реальности мозгу.

— Носитель частицы Упорядоченного… Предвестник Спящих… Враг, но не Преисподней, как думают мои подопечные, а Новых богов!

Голос доносился отовсюду, казалось, все великое ничто затопило вибрациями, пробирающими до глубины души. Я узнал его — слышал, когда принес вражеский флаг в испытании битвой. Но если тогда голос Хаоса разрывал меня изнутри, растягивая дребезжанием звук «р», то сейчас вибрировать было нечему.

У меня не было рта, потому отвечать пришлось мысленно:

— Именно поэтому я и проник в Преисподнюю, великий Хаос.

Великим я его назвал не из желания польстить. Хаос — нечто намного большее, чем боги, это неотъемлемая часть вселенной. Как говорил Бегемот, Хаос и Упорядоченное первозданны, а их баланс — суть всего, даже самих Спящих. Вряд ли такая сущность падка на лесть.

— Да, теперь я это понимаю. Спящие хорошо научили тебя скрывать истинный облик, даже мне было непросто разобраться в твоей природе, пока ты был там во плоти. Но сейчас я вижу тебя настоящего, предвестник Спящих. Вижу цели и мотивы, как и то, что твой путь завершен.

Завершен? Конец персонажу? Мысль отдалась досадой в сознании, но и только — я почему-то перестал испытывать какие-либо эмоции. Страх, паника, надежда — все пропало, когда я остался наедине с Хаосом.

— Какими же ты видишь мои цели? — спросил я больше из желания развить беседу.

— Истинный Враг пустил свои щупальца в твой мир, — ответил Хаос и уточнил: — В оба твоих мира.

— Ты о Чумном море?

— Вы, разумные, творите много беспорядка. Тем забавнее наблюдать, как вы пытаетесь все систематизировать, как придумываете определения и даете имена всему, с чем сталкиваетесь. Парадокс в том, что чем больше вы стремитесь к порядку, тем к большему беспорядку это приводит.

— И к большему хаосу.

«Крохотные изменения могут привести к непредсказуемым последствиям», — вспомнилась мне теория хаоса, которую мы проходили в прошлом году в классе математики.

— Верно! — В безэмоциональном голосе я ощутил радость. — Когда вы пытаетесь что-то упорядочить, ваши действия приводят к большему беспорядку, потому что любая система рано или поздно дает сбой. Так и с Чумным мором, о котором ты думаешь как об Истинном Враге. Но ты видишь лишь то, что тебе показывают, предвестник Спящих. А тот, кто показывает, уже и сам падает туда, откуда нет возврата.

— Бездна!

— Бездна, — согласился Хаос. — Истинный Враг всех и всего, поглощающий миры и стирающий отдельные вселенные. Эта вселенная обречена, а Спящим придется проснуться. Истинный Враг уже проник в оба твоих мира, предвестник Спящих. Поглотив их, он станет сильнее, баланс множественной вселенной сгинет, а такое будет сложно исправить даже нам с Упорядоченным.

Эти слова давали столько пищи для размышлений, что я надолго задумался. Хаос терпеливо ждал, да ему и некуда было торопиться.

Итак, Бездна. Бегемот с самой первой встречи предупреждал меня, что близится ее прорыв. Нергал, создавая Чумной мор, дал Ядру доступ к источникам, но, похоже, сам себя переиграл, и Бездна начала затягивать лучезарного бога… Или Ядро вышло из-под контроля? Как бы то ни было, на что-либо повлиять больше не в моих силах. Мысль прозвучала вопросом:

— Неужели ничего нельзя сделать? Ведь с Углями Адского пламени я достиг бы логова Ядра Чумного мора! Как оборвать его связь с Бездной, я знаю! И у меня есть оружие против него!

— Нет, для тебя игра закончена, бывший предвестник Спящих. По законам мироздания ты, пришелец из другого мира, должен воскреснуть, если погиб в Дисгардиуме, ведь ваши аватары воссоздаются, стоит только развоплотиться предыдущей. Однако ты погиб не в Дисгардиуме.

— А демоны…

— Не воскресают, если того не пожелает их убийца. Что в случае с Проклятой инквизицией исключено. К тому же ты… — Хаос издал смешок, отдавшийся вибрацией, — …не демон. Как результат — парадоксальная ситуация. Ты обречен провести свою недолгую жизнь здесь, но тебе здесь не место, поэтому есть только один выход: уничтожить тебя, вообще вычеркнув из реальности. Единственный способ это сделать, не разрушив все мироздание, — оборвать жизнь тела, в котором прячется твой разум.

Хаос дал мне обдумать его слова. Сначала я больше переживал о том, что потеряю персонажа, но потом, полностью осознав их смысл, ужаснулся. Если этот свихнувшийся ИскИн перехватил управление моим бестелесным персонажем, то в его власти заставить мой организм выполнять его команды — разогнав сердце и выплеснув гормоны, вскипятить кровь и поднять артериальное давление до смертельных значений, парализовать кровоток или просто отключить подачу кислорода в мозг, пережав сосуды. Что угодно. Из капсулы вытащат охладевшее тело Алекса Шеппарда. А спустя некоторое время миллионы неграждан точно так же из капсул отправятся напрямую в крематории. Миллионы, если не миллиарды! Я ухватился за эти числа:

— Великий Хаос, ты говорил, что никто не творит большего беспорядка, чем разумные. Получается, чем их больше, тем для тебя лучше, ведь так? Если я погибну, некому будет предотвратить великое множество смертей в обоих мирах, а Бездна усилится так, что уже ничто не сможет ее остановить!

Услышав мои мысли, Хаос признал:

— Ты прав, чем больше разумных — тем крепче мои законы. И твое развоплощение мне совсем не на руку.

— Неужели ничего нельзя сделать? — с надеждой подумал-спросил я.

— В этой ветке временного потока Преисподней не сделать ничего. Но есть бесконечное множество других, и время в них течет несинхронно. Я могу вернуть тебя в ту ветку, где ты еще не сделал ничего непоправимого, но в то же время попал в Рубиновый город. А при очередной неудаче повторить это снова.

— А есть другие варианты? Где я туда только собираюсь?

— Прочие ветки, в которых ты туда еще не добрался, займут слишком много времени на попытки, отсекая другие варианты, поэтому их мы пока учитывать не будем.

— Сколько у меня всего попыток?

— Как я уже говорил, в бесконечных вариантах множественной вселенной Преисподней время течет асинхронно. В подавляющем большинстве ты уже исчез или близок к тому — Проклятый инквизитор Данталиан идет по твоему следу. Но в каких-то ты только появился или еще не совершил непоправимое в Рубиновом городе. Таким образом количество попыток конечно.

— Надеюсь, мне хватит… Минутку! Если ты видишь сразу все альтернативные вселенные, а ход развития событий в них разный, может, лучше сразу определишь, где и как я уже добился цели?

— Таких вариантов не существует. А если бы они и были, у Фортуны нет доступа к Преисподней, чтобы направить твою судьбу в удачную ветку множественной вселенной. Но тебе лучше волноваться о другом: чтобы были хоть какие-то, — ведь, если не останется ни одной ветки с твоим присутствием, а ты все еще не добьешься цели, мне придется вернуться к первоначальному плану.

— Убить меня в моем же мире? В обоих мирах?

— Верно.

— Что ж, надеюсь, удача будет на моей стороне

Мысленно вздохнув, я подумал, что как только вернусь в Преисподнюю, сразу же выйду из капсулы. А вместе с этим осознал, что мои мысли — как крик в великом ничто под носом у Хаоса. Но он проигнорировал их:

— Разумные верят в удачу, в случай, в везение. Тебе, любимчику Фортуны, это известно, как никому другому. Но перебор вероятностей, любимое занятие твоей покровительницы, — всего лишь опасная игра со мной.

— То есть удачи ты мне не пожелаешь?

— Зачем тебе удача, если с тобой сам Хаос? Добудь то, что тебе нужно, пока есть возможность. Что касается твоей идеи выйти из подчинения мирозданию…

Так он знает о моем желании вылезти из капсулы? «Выйти из подчинения мирозданию», ага.

— Ага, — еще один смешок в исполнении Хаоса утвердил меня в мысли, что сущность не просто разумна, а способна на эмоции. — Ты рано сдаешься, Алекс Шеппард, носящий имя Скиф. На данный момент, что здесь звучит забавно, ибо время бессильно и замерло, у тебя шестьсот шестьдесят шесть попыток.

— Шестьсот шестьдесят шесть? Почему я не удивлен…

Последняя реплика ушла в пустоту, а едва осознав, как он меня назвал, я перестал ощущать присутствие Хаоса.

Зато таймер наконец заработал как надо:

До перерождения 3… 2… 1…

Глава 1. Герой тринадцатого легиона

На меня обрушился шум большого города: гомон прохожих, грохот стимеров, треск разрядов с хаотических рекламных щитов. В поле зрения вырос чертенок с пачкой газет в руках:

— Хотят ли господа легионеры приобрести «Вести доминиона»? Всего пять золотых!

— Свали с глаз, — топнув копытом, грозно рявкнул Абдусциус.

— Стой! — знакомый голос донесся сбоку. — Я куплю! Хочу почитать, что пишут про нашу победу!

Обернувшись, я отвесил челюсть — рядом стояли Лерра и… бес-доходяга Руперт, второй инстига когорты!

— Руперт? — я неверяще уставился на беса. — Ты откуда взялся?

— Э… — расплатившись с чертенком за газету, проблеял Руперт. — Декан, ты в порядке?

— Вряд ли, — промурлыкала Лерра, погладив меня по шее. — Наш декан ни разу не был в большом городе, а потому немного растерялся. Так ведь, Хаккар?

Руперт — первое и самое явное доказательство того, что я в другой ветке вселенной. Получается, можно попасть и в ту, где мой легион проиграл? Хотя вряд ли, ведь Хаос закидывает меня только туда, где я в Рубиновом городе. Минутку… А чем вообще закончилась здесь наша битва с шестым легионом Азмодана?

— Так, Лерра, — ответил я суккубе, не сводя глаз с Руперта. И требовательно обратился к бесу: — Дай посмотреть.

Тот безропотно протянул мне газету. Прочитав крупный заголовок, я успокоился: «Тифлинг-новобранец приносит победу тринадцатому легиону!» Так, ну здесь хотя бы все так, как было раньше.

— Напомни-ка мне, Руперт, как ты выжил? — спросил я, возвращая газету.

— Так это, декан, ты же меня спас! От всего взвода остались только вы с Лерой и Абду, а мне чуть-чуть не повезло — добежал с тобой до нашей Ставки, а там… — Беса передернуло, он двинул мощным кадыком. — Там…

— Руперт накрыл собой парализующую бомбу, — продолжил Абду. Демон нежно погладил беса по макушке. — Обошел меня. Я как бомбу увидел, понял, что ты не дойдешь, если она взорвется. Бросился к ней и споткнулся об Руперта — он тоже к ней ломанулся.

— Руперта разорвало, его хао поглотил вражеский наездник на виверне, — добавила Лерра. — Вот только ты прикончил его и забрал хао. А потом воплотил Руперта…

— Хотя мы уговаривали тебя этого не делать! — прорычал Абду. — Ты проявил слабость, декан. Мы с Леррой, конечно, рады, ведь как ни крути, а Руперт — наш. Но другие… В общем, авторитет ты свой уронил ниже некуда. Пришлось пустить слух, что Руперт задолжал тебе кучу денег, и только поэтому ты его воплотил.

— Ладно, народ! — воскликнула Лерра. — Может, прогуляемся? Сувениров купим, потом посидим в баре. Или вы уже намылились в бордель?

— Разоримся, — с сомнением покачал головой Руперт. — Лучше в кабак.

— Тогда в «Хромую марилит»! — сказал Абду и посмотрел на меня. — Тут недалеко, декан, пешком часа за два дойдем.

— Недалеко? — хмыкнул я. — Стоит переться и терять время? Может, здесь что поближе есть?

— Есть, только раза в три дороже. Тут, возле резиденции великого князя, все дорого.

Посовещавшись, двинули все-таки в ту же самую таверну, в «Хромую марилит». Откровенно говоря, мне было плевать, что придумают бойцы, потому что я уже все решил.

На перекрестке снова поднялась суматоха — тот же самый черт-воришка выхватил пару сумок и бросился наутек. Воспользовавшись моментом, я ушел в Скрытность, потом в Ясность и полетел к шпилю башни, решив теперь выложиться по полной. Сам Хаос велел попробовать сначала самые простые варианты. Уголь Адского пламени — вот он, под носом. Попыток у меня точно больше одной, так почему бы не попробовать силовой метод? Да, он грозит стать самоубийственным, учитывая, что просто за касание палладиума Проклятые инквизиторы меня в прошлый раз немедленно казнили, но и риск того стоит.

Если удастся захватить артефакт, улечу на полной скорости подальше из Рубинового города, выйду из Диса и через друзей дам знать Флейгрею и Неге, что меня пора вытаскивать. Остается вероятность, что Пентаграмма призыва не сработает, но и сатир, и суккуба были уверены в успехе. А вот как на это среагирует управляющий ИскИн Диса — пока вопрос. Ладно, как говорил дядя Ник, двигаться надо шаг за шагом и решать проблемы по мере их поступления.

Летел я очень осторожно, чтобы не коснуться в воздухе многочисленных крылатых демонов. Не все расы имели крылья, но даже если родился с ними, пока не добьешься как минимум желтых звезд, о полетах можешь не думать. Никакой физической достоверностью и аэродинамикой здесь и не пахло, но факт оставался фактом — демоны, весившие больше тонны, парили, ловко лавируя в воздушных потоках и умудряясь не врезаться друг в друга. На первый взгляд их движение выглядело хаотичным, но, если присмотреться, можно заметить подобия воздушных трасс, четко определяющих направление движения.

Поднявшись выше башни, я не удержался и оглядел Рубиновый город. Столица раскинулась под ногами от горизонта до горизонта. Высоченные здания, царапавшие угольно-свинцовое небо, располагались только в центре. На окраинах города пестрили вспышки огней и располагались огромные угловатые сооружения, от которых тянулись струйки дыма. В Преисподней вообще было много огня и чада, но в Рубиновом городе им заволокло небосвод, в черных разрывах которого змеились хаотические разряды.

В нескольких метрах от ослепляющего Угля я наткнулся на невидимый силовой купол, названный инквизиторами палладиумом. Из Скрытности меня выбило, однако Ясность никуда не делась. Я видел, как зарождаются волны возмущения в точке соприкосновения, как разгораются огоньки, которые всполохами прокатятся по всему куполу и подадут сигнал тревоги.

Сдвинувшись на метр от купола, я использовал свое самое мощное оружие: Сокрушающий выброс духа. Даже без умноженных характеристик Выброс наносил двести миллионов урона, а с ними, да еще и с бонусами от звезд…

Мои каналы духа истощились, отдав все разгоревшемуся в груди ядру. Бурля от концентрированного волевого ресурса, оно сжималось все больше, пока не превратилось в черную дыру, которая грозила засосать не только меня, но и всю Преисподнюю…

Осязаемо твердый поток смертоносной энергии, обладающий массой планеты, ударил в палладиум. Бум-м-м-м! Почти триллион урона влетел в силовой купол, и я тут же, потеряв Ясность, рванул прочь…

Но не ушел от отдачи. Природа палладиума или его механика отразили сто процентов урона, причем возмездие, проигнорировавшее Невозмутимость и Алмазную кожу справедливости, было мгновенным.

Вы мертвы.

До перерождения 9… 8… 7…

Когда я снова «ожил» в теле Скифа-Хаккара, переместившись в иную ветку реальности, в голове все еще вибрировал голос Хаоса: «Осталось пятьдесят восемь».

* * *

Резкое сокращение числа возможных попыток с шестисот шестидесяти шести до пятидесяти восьми заставило осознать: игры с Хаосом добром не кончаются. Неслучайно мирные жители Андары, оплота цивилизации древнего Дисгардиума, соприкоснувшись с ним, обратились в демонов — созданий, о чьем вероломстве и коварстве ходят легенды во всех мирах. Получается, Хаос, говоря о «бесконечном» множестве параллельных веток вселенной, соврал. Это же десятый класс математики: даже миллиардная доля процента от бесконечности — бесконечна.

Впрочем, во мне говорила досада раскатавшего губу Скифа, решившего, что у него вагон попыток. Хаос обозначил число 666 как текущее количество веток, где Хаккар еще не раздразнил Проклятую инквизицию. Пока я удивлялся живому Руперту во второй ветке, в остальных время не стояло на месте, и там Скиф-Хаккар, по всей вероятности, тронул палладиум, чем отсек часть вариантов.

Занозой сидела мысль, возможно ли такое в Дисе? Скиф, что существует в других ветках — это настоящий я? Или сбрендивший, но по-настоящему богоподобный ИскИн размножил ядро мира и нагенерировал кучу вариаций собственной вселенной, где Скиф в теле Хаккара — лишь персонаж, отыгрываемый другим ИскИном, неким слепком моей личности? Когда подобное происходило в Бездне, я «вспоминал» все, что произошло с виртуальным Скифом в мое отсутствие. Но здесь я почему-то не владею памятью о событиях, случившихся с другими Хаккарами.

Возможно, эта мультивселенная и временные парадоксы не что иное, как параллельные, изолированные друг от друга процессы, запущенные на прайм-сервере Преисподней? Может, точкой зарождения всех вселенных послужило мое появление здесь? Ведь будь иначе, существуй все эти измерения тысячелетия назад, расхождения были бы куда существеннее! Может быть, в некоторых из них доминион захватили конкурирующие князья, а следовательно, не существовало никаких Абду и Лерры, тринадцатого легиона, а то и всего Рубинового города.

К тому же вполне вероятно, что ИскИн Хаоса так решил проблему ресурсов — если его мощность ограничена чем-то вроде веры, значит, чем больше миров он создаст, тем больше приток…

Технические детали будоражили воображение, хотелось поразмыслить, но, как обычно, не хватало времени. Пора было действовать.

Мое путешествие по множественным вселенным Преисподней продолжилось на той же улице Рубинового города, что и прежде, вот только третью попытку добыть Угли Адского пламени я начал в том измерении, где вместо Абду, Лерры и Руперта выжил только сухощавый демон Мотиф, третий инстига когорты «свежего мяса».

В этой версии весь взвод развоплотился там, где спрятался, пока я мчался за вражеской Ставкой. Мои бойцы угодили под чудовищную «кавалерию» врага, чей путь пролегал как раз через нычку взвода, и легли без шансов. Мотиф выжил, потому что, почуяв неладное, укрылся в расщелине в скале ущелья, где и просидел до конца битвы. Рассказывая, демон бросал на меня странные взгляды, дулся, но мне было плевать, ведь в этой истории моя «амнезия» куда простительнее, чем трусость инстиги.

Как я помнил, отец Мотифа производил скручивающее кишки бренди «Мельница Аваддона» и, видимо, отправляя сына в легион, не поскупился, потому что в ответ на мою просьбу дать взаймы инстига легко сунул мне две сотни золотых на экскурсию и таким нехитрым образом купил себе возможность погулять по любимой столице без присмотра:

— У меня здесь знакомая живет, — нехотя признался он. — Не возражаете, декан Хаккар, если я навещу ее? Вам не предлагаю, она не любит, когда в ее спальне оказывается больше одного демона. Такие у нее странности…

— Не вопрос, развлекайся. А я пока столицу посмотрю.

Расставшись с ним, я устремился к резиденции Белиала. И без того много времени потерял, выясняя судьбу взвода.

Сначала шел пешком, чтобы исключить ненужное внимание. Двигался, ни на что не реагируя, вперившись в огромную башню с верхушкой, исчезающей в смрадном смоге столицы.

Я бы не удивился, если бы, вопреки всем законам физики, рвущий небо десятикилометровый шпиль с Углем Адского пламени на верхушке располагался на обычном здании. Лишь подойдя ближе, понял, что основание только с видимой мне стороны тянется километров на шесть. Сооружение чем-то напоминало Эйфелеву башню, пропорционально увеличенную в тридцать раз, только построенную в виде колоссального зиккурата, внутрь которого с четырех сторон вели длинные ступени шириной не меньше километра.

В предыдущие две попытки за счет Полета я быстро добирался по воздуху, а сейчас пешком идти пришлось бы несколько часов — город был исполинским. Так что, нырнув в узкий переулок, пахнувший тухлыми яйцами, я ушел в Скрытность и Ясность и полетел к башне.

С приземлением и проявлением возникли сложности. Территория вокруг главной достопримечательности Рубинового города кишела демонами, причем и в воздухе. Реально было не протолкнуться, а метрах в ста над землей мерцала пелена палладиума. Силовой барьер, отливая призрачным серебром, будто стекал со шпиля и распластывался, не доходя до земли, так, чтобы создать над крылатыми демонами непроницаемый силовой, но видимый потолок.

Покрутившись и присмотревшись, я понял, что в сутолоке и беспорядке все же наблюдается порядок в движении демонической толпы — несколько потоков, извиваясь и пересекаясь, образовывали очереди к главному входу. Чуть позже, рассмотрев демонов внимательнее, я понял принцип формирования очереди: она расслаивалась по иерархии, по количеству и цвету звезд. Самой многочисленной была орава белозвездных демонов (а беззвездных не было вообще — видимо, таких просто не пускали в столицу). Даже дети здесь рождались уже со звездами… Нет, скорее не рождались, а родители передавали им накопленное хао и сразу же повышали статус своих чад.

Определив «свою» очередь желтозвездных, я втиснулся в ее начало почти у вершины широкой лестницы — ближе не подлетел, там патрулировали сильные демоны-охранники — и проявился между двумя глядящими в другую сторону демонами в богатых одеждах. Они тут же развернулись ко мне.

— Я тебе сейчас рыло выгрызу, — меланхолично сообщил демон с желтоватой шерстью и десятью ярко-желтыми звездами. — Куда прешь без очереди, ш’муттон?

Он назвал меня бараном. Адским, разумеется.

— Полегче, Крат. — Впереди стоящий оказался демоницей. — Не видишь, вонючка заблудился. Ведь так… — Она всмотрелась в мое лицо, ее глаза распахнулись. — Хаккар?!

— Заблудился он или нет, а лезть поперек не позволю! — рявкнул демон, чье полное имя было Кратимирх, по классу был хао-паровым машинистом, и начал выталкивать меня назад, впрочем, безуспешно. — Гоните мерзавца в конец! — гаркнул он, обернувшись и прося поддержки у соседей по очереди.

Его вопль не услышали — стоявшие позади демоны были увлечены оживленной, переходящей в мордобой дискуссией, причем громкий бубнеж одного показался мне очень знакомым. Тролль-проклинатель Роман? Он-то как здесь очутился? Бросив туда взгляд, я облегченно вздохнул — почудилось. Просто черт, критикующий социальную систему распределения хао среди демонов-ветеранов.

Переключив внимание на Кратимирха, я объяснился:

— Первый раз в увольнении, времени у меня немного, а увидеть своими глазами резиденцию великого князя… — Я умышленно запнулся, сглотнул, чуть слезу не пустил. — С детства это было моей самой заветной мечтой.

Демон, перестав меня толкать, поднял указательный палец и наставительно произнес:

— Ну, ради мечты можно было и отстоять в очереди, вонючка! Мы с Яркочи, — он кивнул на демоницу, — шесть дней тут торчим, и ничего!

— Нет у меня шести дней, господин Кратимирх. Я, можно сказать…

— Ничего не хочу знать! — Он снова пихнул меня, но с места так и не сдвинул. — Свали с глаз долой!

— Да погоди ты! — взъярилась его спутница. — Крат, ты что, не узнал парня?

— В отличие от некоторых, — ехидно заговорил демон, — у меня нет знакомых тифлингов. Так что узнать его я не смог бы ни при каких обстоятельствах!

— Ну и дурак, — обиделась Яркочи. — Сам только этим утром вопил от восторга, что наши надрали задницу Азмодану, и возносил того тифлинга, что захватил вражескую Ставку! А как его звали, не помнишь?

— Минутку… — Кратимирх отвесил бородатую челюсть, посмотрел на меня, не поверил, потряс головой и снова посмотрел. — Да не, бессмыслица какая-то! Не может тот герой быть этим мелким вонючим засранцем, лезущим вне очереди! Не! Мо! Жет!

— Не может? — весело спросила демоница. — Ты точно святой водой окропленный! Она-то тебе все мозги и расплавила!

Глянув на меня, она подмигнула, взяла за руку и подтянула ближе к себе:

— Ты с нами, Хаккар. А на Крата внимания не обращай, он как тот черт сзади — видит только то, в чем сам убежден, а если не убежден — то и показывать бесполезно, будет пялиться до седьмой волны, а все равно не поверит.

— Спасибо…

— Да говорю же тебе, это не он, а самозванец! — заорал Кратимирх, дохнув на меня огнем. — Я точно помню, в газете писали, что Хаккар, герой тринадцатого легиона, начинал битву с одной лишь белой звездой, а закончил — с оранжевой! А у этого что?

Яркочи нахмурилась, пересчитав звезды на моем левом роге:

— Четыре желтых, во славу доминиона.

— То-то! — снова воздев перст, громыхнул демон и пробуравил меня взглядом, причем его огненные глаза полыхали праведной злобой. — Что ты на это скажешь, самозванец?

— Послушай, Кратимирх, — я отбросил все вежливые эпитеты, демон начал меня бесить. — Во-первых, в газете, наверное, переврали или опечатались — я вошел в битву с одиннадцатью белыми звездами, а не одной. Во-вторых, закончил с пятью желтыми, а не одной оранжевой, но одну распылил в хао, чтобы воскресить ребят из своего взвода! И не надо считать меня слабаком, эти двое должны были мне много…

— Он даже не знает, сколько у него звезд, — безнадежно махнув рукой, перебил Кратимирх и отвернулся.

— И правда, Хаккар, что-то не сходится, — еще больше нахмурилась демоница. Очередь колыхнулась, мы сдвинулись на пару ступеней ближе ко входу, а Яркочи так и продолжала держать меня за руку. — У тебя четыре желтых звезды. Ты говоришь, что было пять, одну ты потратил, а в газете пишут, что взял оранжевую! Ты точно герой тринадцатого легиона?

Бездна! Это ж другая ветка реальности, тут все иначе!

Чтобы подумать, я ушел в Ясность. Рассуждая от имени Хаккара первой для меня вселенной, я как-то совсем не учел, что у местного моего воплощения могли быть другие достижения. В ключевом моменте все совпало, я, то есть Хаккар-3, захватил флаг и принес победу легиону, но в остальном…

Зато стало понятно, почему я не помню того, что случилось до моего появления в этой ветке — Хаос просто заменил местного Хаккара мною, не удосужившись подогнать мои характеристики под изменившиеся реалии. Вот почему Мотиф так странно смотрел на меня — заметил, что количество звезд на моем роге, да и цвет, изменились. И не только в звездах дело, ведь они дают силу и мощь, а значит, и я уменьшился, чем очень удивил Мотифа.

Прокрутив варианты дальнейшего разговора с Яркочи в списке Убеждения, я вышел из убыстрения и «честно» признался:

— Проигрался в хлам в адский покер. Чтобы раздать долги, пришлось высвободить убитого демона из легиона Азмодана за выкуп.

Про местный аналог карточной игры я не только слышал, но и видел, как играют сослуживцы. Что касается выкупа — такое не поощрялось, но случалось. Выплачивали его убийце в размере, многократно превышающем хао, затраченное на воскрешение.

— Ну дела! — воскликнула Яркочи. — А что не сошлось? Пришел «квадрат», и ты поставил все? И тебя побили «царским пламенем»?

Глаза демоницы разгорелись, она оживилась, услышав, судя по всему, о волнующей ее теме.

— Погаси жар своего азарта, Яркочи! — Демон сплюнул и втиснулся между мной и ею. — Герой легиона? Проиграл в адский покер? И высвободил врага? Ради денег?! — С каждым вопросом Кратимирх все больше наполнялся гневом. — Теперь, даже если ты и в самом деле тот, за кого себя выдаешь, нет тебе никакого уважения, смердящий тифлинг!

Выпалив все это, он навис надо мной и яростно завращал глазами. Напугать так решил? Это он не видел азмодановского инстигу и Проклятого инквизитора Данталиана. После них Кратимирх, что котенок после урсайского лигра.

Если раньше я чувствовал себя неправым, а потому был тактичен и вежлив, то сейчас демон переполнил чашу моего терпения. Я уже давно понял, что в Преисподней процветает расизм, но этот господин машинист еще и осмеливается судить!

К черту меня и Скифа! Будь на моем месте реальный тифлинг Хаккар, вчера потерявший всех боевых товарищей, рисковавший жизнью во славу доминиона, а сейчас вынужденный терпеть заносчивость и хамство пороха не нюхавшего демона… думаю, он бы такого не стерпел.

Короче говоря, демон меня утомил, а в подсказках Убеждения максимально успешный результат обещала только последняя строчка:

Увиливание: вероятность успеха 0,0001 %. В случае провала собеседник окончательно убедится в собственной правоте и призовет охрану. Ваша репутация с хао-паровым машинистом Кратимирхом снизится до презрения и ненависти.

Косвенная ложь: вероятность успеха 0,0004 %. В случае провала собеседник уличит вас во лжи и призовет охрану. Ваша репутация с хао-паровым машинистом Кратимирхом снизится до презрения и ненависти.

Правда: вероятность успеха 0,0000097 %. В случае провала собеседник не поверит вам и призовет охрану. Ваша репутация с хао-паровым машинистом Кратимирхом снизится до презрения и ненависти.

Игнорирование: вероятность успеха 1,52 %. В случае провала собеседник призовет охрану. Ваша репутация с хао-паровым машинистом Кратимирхом снизится до презрения и ненависти.

Физическое воздействие: вероятность успеха 86,373 %. В случае прямого противостояния при демонстрации вашего силового превосходства собеседник отступит и не будет настаивать на вашем изгнании из очереди. Ваша репутация с хао-паровым машинистом Кратимирхом повысится до зависти и опаски. В случае провала собеседник призовет охрану, а ваша репутация с хао-паровым машинистом Кратимирхом снизится до брезгливости.

— Ты меня достал, машинист! — Сжав когтистый палец, которым он тыкал мне в лицо, я до скрипа стиснул кулак, а когда демон попытался меня ударить, легко перехватил другую руку.

Я не бил, не выкручивал и не ломал его рук — просто сдавливал кулаки, превосходившие по размеру мои, применив всю мощь своей чудовищной силы. Сперва демон дергался, злобно скалясь, его глаза пылали яростью, но когда не получилось не только причинить мне вред, но и вырваться, он сперва непонимающе вытаращился, а потом разинул пасть, надбровные дуги его задрожали — он всеми силами пытался не показать, как ему больно и страшно.

Мысли его прочесть я не мог, но, скорее всего, он подумал, что его мирно накопленное хао и десять желтых звезд уступали моим четырем, зато добытым в смертельной битве. Его конечности угодили под пресс, беспощадный и неумолимый. Мы снова сдвинулись вместе с очередью и почти приблизились ко входу. Демон корчился на земле, а я просто протащил его тушу по ступеням.

— Отпусти… — простонал он. — Во славу доминиона!

— Возьми слова обратно! — прошипела демоница. — Извинись перед героем тринадцатого легиона! — И обратилась ко мне: — Пощадите его, господин Хаккар! Кратимирх — добрый малый, он не служил, пошел по гражданской линии, а потому не очень сдержан в общении… Что думает, то и мелет, дурачина!

Запоздало вспомнилось, как кто-то из моих павших бойцов говорил о нелюбви горожан к легионерам — вот и я внес свой вклад в эту ненависть.

Но отпускать демона было рано, следовало довести начатое до конца. Мне нужно попасть внутрь, а пока эти двое не уступят место в очереди (или не признают мое право стоять перед ними)…

— Простите, господин Хаккар! — взмолился демон. — Клянусь левым рогом и твердостью всего, что должно быть твердым, не думал, что оскорблю вас!

«Твердость всего, что должно быть твердым» — это что-то новенькое из местного лексикона. Видимо, из профессиональной практики. Надо бы запомнить и ввернуть в разговоре с Флейгреем. Мысленно улыбаясь, я сдавил его кулаки сильнее. Захрустели сминаемые кости, и демоница, до того особо не переживавшая за спутника, забеспокоилась:

— Позвольте купить вам билет, господин Хаккар! Если хотите, после экскурсии мы угостим вас восхитительным ужином! Здесь недалеко прекрасный ресторан…

Я отпустил демона, кивнул демонице:

— Позволяю. Во славу доминиона!

— Во славу! — облегченно выдохнула она.

— Во славу! — прокряхтел из-под наших ног Кратимирх.

* * *

Присмиревший демон со спутницей приобрели мне «билет» — пылающее клеймо на запястье со сроком действия до конца дня. Дальше можно было или присоединиться к одной из групп и пройтись по владениям Белиала с экскурсоводами, или изучить внутренние интерьеры резиденции самостоятельно.

Едва мы прошли через холл, я расстался с Яркочи и Кратимирхом не прощаясь — просто свернул в другой коридор и уединился, чтобы изучить туристический буклет, будто созданный специально для меня, где не только описывались внутренние помещения, но и были размещены карты резиденции. Во множественном числе, потому что таковых было много.

Выглядел буклет как… черт его знает, как назвать головоломку, сложенную в многомерный куб. Материал на ощупь напоминал человеческую кожу, которой взяться тут неоткуда, так что это имитация, а демонические буквы были написаны, конечно, кроваво-красным. Страницы не перелистывались, а раскрывались, возникая словно из другого измерения. Чертов тессеракт. Разумные Диса с их бумажными газетами и Шарами Эгерии курили в сторонке. Даже иллюстрации в этом бесплатном буклете были анимированными, а карта создавала ощущение объема и трехмерности — демонические технологии во всей красе.

Теперь ясно, за что с посетителей сдирали двести золотых.

Площадь основания зиккурата-резиденции — тридцать шесть квадратных километров. Учитывая, что время в Преисподней течет быстрее, для демонов после Великого исхода прошло больше шестидесяти тысяч лет. За это время и резиденция разрослась, и количество экспонатов и трофеев увеличилось астрономически. Практически все первые уровни были отданы под музей истории доминиона и Андары.

В разные эпохи доминион Белиала то… да, доминировал, занимая первое место по численности популяции и величине территории, то опускался на дно рейтинга, но неизменным оставалось одно — резиденция князя считалась самой впечатляющей и роскошной во всей Преисподней. И самой забюрократизированной. Диабло тяготел к науке, Азмодан был проще и воинственнее всех, а Люций, получив свой доминион, озаботился тем, чтобы не потерять его в Большой игре — в его доминионе была военная диктатура, прокачивали всех сызмальства и на лишнее не тратились. Зато Белиал, извечно претендовавший на лидерство, развернулся во всей красе своего административного таланта.

Чтоб содержать десятки миллиардов демонов доминиона, требовался мощный государственный аппарат. Поэтому большая часть башни — от музейного основания до примерно шестого километра — была занята чиновниками. Я не поверил своим глазам, когда увидел, сколько министерств в доминионе — шестьсот! Ну и, разумеется, еще шестьдесят шесть. Я мог бы придумать любое слово, добавить его к «министерству», а потом найти в списке. Министерство похоти, министерство лени, департамент контрактов со смертными при министерстве жатвы душ… Это еще не особо экзотичные, но и они дают представление, что происходит в стенах башни.

Все это было безумно увлекательно, но голос Хаоса эхом отзывался в голове: «Осталось пятьдесят восемь!» Не удивлюсь, если после этой попытки шансов не останется, а потому нужно действовать вдумчиво и наверняка. Так, словно второй (то есть четвертой) попытки не будет.

Буклет дал мне важную информацию: изнутри башни имелся прямой доступ к Углю Адского пламени. Это была хорошая новость. Чуть похуже та, что добраться до площадки, где установлен артефакт, реально только из личных покоев великого князя.

Белиал… Понятно, что рядовые демоны вряд ли видели своего повелителя во плоти, а потому буклет, помимо иллюстраций, содержал красочное описание великого князя. На движущихся картинках можно было разглядеть только очертания силуэта, ощутить мощь фигуры — вполне себе демонически-гуманоидной. Лицо князя скрывала туманная дымка.

В боевой форме Белиал мог сравниться ростом со своей башней-резиденцией, а в обычной, подняв руки, — достать до ее середины. Существо с такой огромной массой и концентрацией хао действовало на обычных демонов убийственно. В прямом смысле — просто затягивало в себя, как в черную дыру. Поэтому при встрече с приближенными Белиалу приходилось уменьшаться. Куда девалась избыточная масса, непонятно, но у хаотических сущностей свои законы.

Личные покои создания, рост которого в обычном состоянии составляет почти два километра, не считая рогов, — это огромное пространство, которое мне надо преодолеть максимально быстро и незаметно. Одной Ясностью не обойтись, придется подключать Стремительность урагана для еще большего убыстрения, благо духа у меня вагон.

Доступ в личные покои если и охранялся, то, скорее всего, чисто формально — ни один демон в здравом уме не полез бы туда, к своей смерти. В буклете об охране ничего не говорилось, так что предстояло выяснять. Главное, что я понял: из музея до личных покоев Белиала путь есть, но вот насколько он изобилует ловушками и охранниками, остается проверять опытным путем.

Я рассчитывал побродить по коридорам, поискать вертикальные шахты, заменявшие здесь лифты. Все они вели наверх и выглядели так же, как горизонтальные коридоры — в расчете на крылатых демонов. А летать я умел.

Чтобы вместить такого гигантского демона, как, к примеру, Данталиан, шахты должны быть огромными, а значит, пройти мимо, не заметив их, нереально. Достигнув искомого, надо будет осмотреться и, уединившись, врубить Скрытность с Ясностью, после чего рвать на полной скорости наверх…

— Это же Хаккар!

Ну вот, начинается! Я с недовольством перевел взгляд с буклета на группу туристов, состоявшую из как минимум восьми демонических рас. Экскурсовод, хилый бес, нетерпеливо топнул копытом:

— Господа, не задерживайте группу. Прошу следовать за мной и обратить внимание на этот череп, принадлежавший боевому топсук’гошару самого генерала Вельзевула, павшему в эпохальной битве при Опаловом городе в тридцать тысяч сорок восьмом…

Бес-экскурсовод отрабатывал монеты, рассказывая о боевом топсук’гошару, который, судя по черепу, был адским аналогом Монтозавра, но его никто не слушал. Все как один уставились на меня, не смея приблизиться.

— Простите… — блеющим голосом поинтересовался сатир с цилиндром на голове. — Вы правда тот самый Хаккар?

— Какой еще тот самый? — проворчал я, недовольный вынужденной потерей времени и тем, что мне помешали разрабатывать гениальный план, как умыкнуть величайшую ценность доминиона.

— Тот, что принес победу тринадцатому легиону? — уточнил демоненок с едва прорезавшимися рожками, где уже имелись две желтые звезды.

— Нет, — я замотал головой. — Вы не первые, кто меня путает. У того Хаккара оранжевая звезда! А у меня всего четыре желтых!

— Я смотрел трансляцию, — сообщил сатир. — Смею заверить, одна морда! Но вы правы, звезд у вас явно недостает. А жаль.

Разочарованно гудя, толпа рассосалась и последовала за бесом-экскурсоводом. Тот уже рассказывал о следующем экспонате:

— …лишь три раза.

— Что три раза? — догнав беса, поинтересовался сатир.

— Лишь три раза была пролита кровь великого князя Белиала. Две капли окропили землю Преисподней в Большой игре, когда три великих князя лично повели легионы в бой, а третья насытила землю Дисгардиума еще до Великого исхода.

— Кто осмелился ранить нашего князя? — пропищал демоненок.

— Первым — Старый бог Жнец, еще до прихода в Дисгардиум Новых богов, ранил великого князя Белиала в битве за северные земли Андары. Вторым был Диабло — в шуточном поединке, когда оба князя выступили инстигами собственных легионов.

— А кто пролил третью? — спросила суккуба, благоговейно глядя на застывшую каплю крови Белиала, словно парящую в хрустальном сосуде.

— Генерал армии Азмодана Мефистрот… А сейчас посмотрите под ноги, чтобы увидеть работу великого мастера Первой эпохи…

Группа отдалилась, а оглушительное биение сердца поглотило голос экскурсовода. Что это, как не удача? Я остановился, чтобы изучить буклет, именно там, где выставлена Кровь Белиала! О том, какую роль этот артефакт сыграл, когда меня пленила Айлин во время закрытого аукциона с единственным лотом, Ключом-порталом на Холдест, — будущий высший легат гордо рассказала во время пресс-конференции. В моей голове пронеслись тысячи идей, как выкрасть и где применить артефакт. Но разум взял верх — сначала Уголь.

Минутку… Генерал армии Азмодана Мефистрот? Имя показалось мне знакомым, и не из земной мифологии, а… Точно! Именно Соль Мефистрота когда-то сделала Краулера, тогда еще Нагваля, «угрозой». Вот бы встретиться с этим генералом и выбить из него еще крупинку соли! Прекрасный подарок был бы Эду…

Размечтавшись, я потерял бдительность, и то, что случилось позже, застало меня врасплох. Гомон стих, словно выключили звук, воцарилась звенящая тишина, коридор опустел, а у меня случилось дежавю.

— Именем великого князя Белиала! — прогрохотал пробирающий до костей голос. — Это специальная операция Проклятой инквизиции! Всем сохранять спокойствие и оставаться на своих местах!

Фразы были те же самые, вот только голос принадлежал не Данталиану, а его коллеге, Проклятому инквизитору-бесу Рофокалу. Именно его безобразная физиономия возникла из ниоткуда прямо передо мной. И, оскалившись, прошипела:

— Тифлинг Хаккар! Любое движение расценивается как попытка бежать, и ты будешь немедленно развоплощен!

— В чем вы меня обвиняете?

— О, я тебя ни в чем не обвиняю. Видишь ли, Враг Преисподней, на тебя наши законы не распространяются. Но что с тобой делать, решит лично тиран Баал.

— Кто? Тиран?

— Глава Проклятого отдела расследований упорядоченной святости. Проще говоря, тиран.

В то же мгновение незримые путы связали меня по рукам и ногам, обездвижили хвост, и коридор музея истории доминиона исчез.

А когда я проявился, подумал, что Живое сито и пытки Девятки в Бездне — ничто в сравнении с тем, что меня здесь ждет.

Глава 2. Тиран Баал

Характеристики, навыки, способности, перки… Все, что отличало Скифа от обычного игрока, исчезло, стоило мне оказаться во владениях тирана Баала. Вернее, в пыточной Проклятой инквизиции — мрачном и необъятном подземелье, стены и потолок которого терялись во мгле, подавляли, вселяли тревогу, от них тянуло сыростью и тленом.

Едкий зеленоватый дым разъедал кожу, носоглотку и глаза, как ядовитые испарения Террастеры, выросшие из пола щупальца тут же оплели ноги — присосались, впились иглами, как Ласковый плющ. Бассейн неподалеку, заполненный бурой жижей, источал смрад и копоть, в нем то и дело надувались пузыри, лопались, выталкивая со дна белые кости.

— Взял, — коротко доложил Рофокал и подтолкнул меня вперед, велев: — Не двигайся в присутствии тирана, Враг.

Из тени донесся вкрадчивый голос — словно прошелестели сотни тараканьих ножек:

— Данталиан?

Я попытался повернуть голову на звук, и короткое движение отозвалось такой болью, какой я никогда прежде не испытывал. Крик, вырвавшийся из моего нутра, не прозвучал — я издал лишь хрип и сипение, которые отозвались еще более острой болью в сожженных дымом легких. Если жизнь из меня и утекала, то очень медленно — индикатор дрожал, прыгая в пределах пары процентов то вверх, то вниз. Наверное, что-то здесь защищало от урона, чтобы я не отбросил коньки раньше времени.

— Данталиан… — презрительно пророкотал Рофокал, как сплюнул. — Этот юнец не в курсе. Никто не знает. Да и я бы не узнал, если бы не ваша прозорливость, тиран. Когда тысячелетия назад вы велели мне расставить тревожные…

— Довольно. Тот несчастный оракул не соврал, Враг появился в Преисподней. Искусно замаскированный, раз ему так долго удавалось прятаться.

— Так и есть, тиран Баал. Даже зная, что он здесь, мне пришлось прошерстить всех посетителей, чужак оказался тифлингом! А частица Врага…

— Вижу. Скрыта накопленным хао, и это странно, Рофокал. Хао не липнет к Врагу, напротив, стремится уничтожить… Что ж, разберем, изучим. Тщательно разберем. Ступай, старый друг, дальше я сам. И никому ни слова.

— Даже…

— Даже ему. Ступай.

— Во славу доминиона!

Инквизитор Рофокал исчез. Эхо шагов затихло, зато острая боль все нарастала. А ведь, похоже, пытки еще не начались.

Я вывел в поле зрения кнопку выхода из игры, решив, что терпеть издевательства не буду. Попробую выяснить хоть что-то из разговора, если таковой, конечно, состоится, и свалю.

Стоит признать, что и эта попытка подобраться к Углю успехом не увенчалась. Надеюсь, Хаос припас для меня еще хотя бы одну.

Бесконечные мгновения ожидания ничего не происходило, а меня сжигала боль, от которой любой потерял бы сознание и умер. Наконец впереди появилась кошмарная фигура Баала. Всяких демонов повидал я в Преисподней и всяких тварей в Дисе и Бездне, но даже Бегемот в своей ужасной аватаре померк перед тираном. Самый сильный страх — внезапный, тот, что настигает без предупреждения, когда ты не готов. Но сейчас я, казалось, привыкший к чему угодно, завопил от ужаса.

Клубящаяся чернота отделилась от стены и двигалась ко мне — переплетение буро-красных жгутов плоти, вен, прорастающих из кусков плоти, истекающих гноем. То тут, то там появлялись глаза, затягивались белесой пленкой, на их месте прорастали пасти, губы, пятаки.

Меня захлестывало ужасом, каждая клетка билась в истерике, я ничего не мог поделать, понимая, что демон излучает ауру страха, и просто сфокусировался на профиле:

Баал, высший демон

Тиран, Проклятая инквизиция, доминион Белиала

Красные звезды: ✪✪✪✪✪✪✪✪✪✪✪✪

Оранжевые звезды: ★★★★★★★

Желтые звезды: ✫✫✫✫✫✫✫✫

Белые звезды: ✩

Приблизившись ко мне, он заполнил собой пыточную, приняв форму крупного существа с двумя клыкастыми пастями, носом, больше напоминающим крокодилье рыло, и двумя кручеными рогами толщиной со стволы вековечных дубов.

Видимо, для удобства общения демон уменьшился до приемлемых размеров и теперь превосходил меня размерами всего вдвое.

Ничего не спрашивая и не говоря, Баал оттопырил указательный палец, взявшись другой рукой, вытянул в узкий и гипертрофированно длинный клинок. Нет, не клинок, скорее скальпель-пилу с зазубренной кромкой, которую воткнул мне в грудину, с треском повел вверх, вскрывая грудную клетку. Мир померк от боли, я открыл рот, чтобы заорать, но крик будто бы стал шершавым, прилип к горлу и просочился придушенным сипением.

Бассейн с жижей булькал, хрустели мои кости, шумно дышал Баал. Он и в самом деле разбирал меня на части.

Заживо.

Парой ловких движений снял шкуру с головы до копыт. Даже купаясь в кислотном желе матерой далезмы, я не испытывал ничего, подобного этой всепроникающей боли, от которой не скрыться и не увернуться.

Тщательно осмотрев шкуру, Баал отбросил ее в сторону и вернулся ко мне. Отсек конечности и развесил прямо в воздухе. Руки, ноги и шкура Хаккара застыли, как заготовка для чучела. Слава Спящим, то было не тело Скифа, иначе, глядя на свои члены со стороны, я бы, наверное, сошел с ума.

Изучив отрезанное, тиран рассек брюхо тифлинга и аккуратно, даже педантично, растянул и развесил кишки. Вырвал позвоночник вместе с хвостом, вскрыл пальцем-скальпелем, обнажая костный мозг. Он что-то искал. Вернее, не что-то, а частицу Упорядоченного.

Жизнь не уменьшалась. Устойчивость не работала ни в одном из своих Путей развития.

Баал продолжал «разбор». Аккуратно вырезал глаза, вытянул их вместе со зрительным нервом и повесил так, чтобы я видел все, что он делает. Поочередно вырвал все зубы, растер их в порошок, понюхал, покачал головой.

Следом вывернул ребра тифлинга и занялся другими органами. А я не мог даже отключиться или закрыть глаза. Все, что мне оставалось, — продолжать затуманенным взором в странной двоящейся перспективе отстраненно наблюдать за происходящим и мысленно твердить по кругу защитную мантру о том, что все это лишь игра, а мое тело в безопасности. Месяцы тренировки психической устойчивости с Девяткой помогли не отчаяться и не лишиться рассудка.

Глава Проклятого отдела расследований упорядоченной святости тем временем занялся головой — отсек оба рога Хаккара, вскрыл черепную коробку, вытянул мозг, принялся снимать с него слой за слоем. И все так же никакого урона.

Чертов вивисектор разделывал тифлинга молча, спокойно, словно занимался рутинной процедурой. Скорее всего, так оно и было. Пугало то, что он ничем не интересовался. Цель и методы пыток, которые обычно применяют, чтобы выведать информацию или добиться сотрудничества, понятны. Но действия Баала были вне моего разумения.

Самое странное, что разобранный на десяток частей, я продолжал ощущать себя в едином теле. Руки чувствовались на своих местах, стертый в кучку слизи мозг продолжал работать, а глаза — передавать информацию об увиденном. И, естественно, каждая клеточка моего тела вопила от боли, которую, по идее, и терпеть-то неразумно, потому что было очевидно: попытка исчерпана, ничего хорошего в этой ветке вселенной мне не светит, не говоря уже о том, чтобы добыть Уголь. Но что-то сопротивлялось разумной идее выйти из игры и дождаться смерти в реале.

В секунды просветления, когда пробуждался от особо острых взрывов боли и дожидался, пока они стихнут, я видел, как Баал покидает пыточную с отдельными частями моего тела, будто бы проходя через изрытую бороздами, бугрящуюся наслоениями стену, похожую на кишечник исполинского монстра, а потом возвращается и продолжает «разбор» на еще более мелкие части.

— Хм…

Тихий отрывистый звук, изданный тираном, прозвучал как гром в тишине. К этому моменту мое сознание пребывало в прострации, время, казалось, растянулось на века и тысячелетия бесконечной боли, исчезла способность чувствовать и осознавать, где я нахожусь и как долго.

— Доложить великому князю о тебе я всегда успею. — Тиран то ли размышлял вслух, то ли обращался ко мне. — Если это вообще понадобится. А вот посвятить тебе несколько лет исследований и все-таки вытащить частицу… — Баал расхохотался. — Я стану могущественнее великого князя! Да, пожалуй, остановимся на этом. Рокофалу придется исчезнуть, слишком большой риск.

Взяв мою голову в огромную ладонь, Баал наклонился, насмешливо посмотрел в глазницы и поинтересовался:

— Хочешь умереть быстро, носитель Врага?

Странно было со стороны наблюдать за тем, как демон, обладатель двенадцати красных звезд, общается с моим черепом. Я открыл рот, просипел невнятное, пытаясь сказать, что умирать вообще не хотелось бы. Тиран понятливо кивнул, и болевые ощущения в горле и во рту исчезли.

— За что? — без зубов звуки получались неразборчивыми, но тиран меня понял.

— Так, давай договоримся сразу: ты отбросишь свои жалкие уловки и перестанешь прикидываться обычным тифлингом. Я бы решил, что ты заматеревшая смертная душа, обретшая уникальный навык адаптации, а возможно, даже имитации с трансформацией — но ни одна душа не выдержала бы разбора. Отсеченные части вернули бы исходную форму или обратились в исходную душевную материю. Значит, ты не смертная душа. Но и не демон, ибо ни один демон не смог бы носить в себе Врага. Кто ты, тварь?

Я вспомнил теорию Рофокала, которой тот поделился с Данталианом.

— Призванные в Дисгардиум демоны воплощаются с использованием частиц Врага, тиран Баал. Ведь как бы ни были противоположны Хаос и Упорядоченное, они лишь отражения друг друга.

— Я же сказал отбросить уловки, — спокойно напомнил тиран. — Ты не демон и никогда им не был. Твои кровь и плоть настоящие. Они принадлежат тифлингу, а не призванному и воплощенному в Дисгардиуме демону. Отсюда я возвращаюсь к вопросу: кто ты?

Думал я недолго. Весь смысл терпеть пытки в том, чтобы дождаться диалога. Юлить и врать было неразумно. Демоны ненавидят Новых богов, а моя цель — уничтожить Ядро, творение сильнейшего из них. Так почему бы не раскрыть карты и не посмотреть, к чему приведет принцип «честность — лучшая политика»? Хотя… в этой ситуации немного блефа и полуправды могут сыграть лучше.

— Меня зовут Скиф, тиран Баал, и я смертный из Дисгардиума. Верните мне зубы, а лучше все тело, и мы поговорим.

— Самый дерзкий ответ, прозвучавший в этих стенах! — оскалился демон, и мне почудилось одобрение в его словах.

— Терять мне нечего, потому что я не простой смертный, а неумирающий. Погибнув, я или вернусь в Дисгардиум, или при помощи Хаоса воплощусь в другом теле.

— Хаоса? — Сказать, что Баал ошарашен, не сказать ничего. Это были первые эмоции, проявленные демоном высшего порядка. — Ты утверждаешь, что оказался в Преисподней при помощи самого Хаоса? Не спеши отвечать…

С моим черепом в руках он вернулся к тому месту, где зависла кровавая кашица перетертого мозга и погрузил в нее когтистый палец. И в этот же момент я ощутил, что у меня снова отросли зубы, а сожженная носоглотка восстановилась.

— Я почувствую ложь, Враг, — сказал он. — Говори.

Подумав о том, что в этой ветке вселенной оказался в Преисподней именно усилиями Хаоса, я спокойно ответил:

— Да, Хаос привел меня сюда.

— Ты говоришь правду… Но зачем? Зачем Хаосу твое присутствие здесь?

— Он заинтересован в том, чтобы я добыл Уголь Адского пламени.

Не дождавшись реакции на такое заявление, я продолжил:

— Уголь — единственный способ для меня выжить на Холдесте. Это морозный…

— Континент на южном полюсе Дисгардиума. Продолжай. Зачем тебе выживать там, где холоднее, чем в великом ничто?

— Там находится логово Ядра Чумного мора. Эта сущность обращает смертных в нежить.

— Это нам известно. Тела смертных умирают, однако душа, запертая в теле, оказывается скована энергией Бездны и подчинена тому, кто воскресил мертвеца. Она и приводит мертвое тело в движение. Если же душа уже покинула тело до этого, Чумной мор имитирует ее, создав из энергии Бездны слепок. Демоны, работающие прислужниками ваших чернокнижников, доложили о Чумном море год назад.

Год? А, ну да, здесь же время течет быстрее.

— Великий князь испытывает определенные опасения, связанные с Чумным мором, — задумчиво произнес Баал.

— И не зря. Во-первых, если Ядро захватит Дисгардиум, Преисподняя не получит больше ни одной души. Во-вторых, у меня есть два знакомых демона, которые не смогли ничего противопоставить Чумному мору и обратились в нежить. Так что, даже если демоны вернутся в Дисгардиум, их ждет та же судьба, что и смертных.

— Допустим, ты попал и выжил на Холдесте, добрался до этого так называемого Ядра… — Баал потарабанил когтями по костяной пластине на голове. — С чего ты взял, что тебе, смертному, удастся одолеть могущественную сущность, питаемую самой Бездной?

— У меня есть поддержка Спящих и оружие — Умноженная эссенция жизни, с ее помощью я могу уничтожить Ядро.

— Теперь-то все сходится. Опальный генерал Аваддон проиграл последние Игры. В своем докладе великим князьям он упоминал некоего смертного Скифа, сыгравшего главную роль в нашем поражении. А сок Иггдрасиля — приз смертному чемпиону. — Как обратился тифлингом?

— Способность, дарованная Спящими. Здесь сработала только один раз, потому что связь с богами отрезало.

— Понимаю… Остаточный запас веры или прилипшая частица Спящих дали достаточно энергии для использования навыка доппельгангера. Остается последний вопрос: как ты сюда попал?

— Я же говорил, при содействии Хаоса.

— Этот ответ — правда и… неправда. Не понимаю, в чем ты лжешь, но что-то точно недоговариваешь. Поэтому поставлю вопрос иначе: как ты покинул Дисгардиум?

— Убил смертного, продавшего вам душу, поймал ее, не дав уйти в Преисподнюю, убил себя, и меня затянуло в портал.

— Это не портал, там другой механизм… — машинально сообщил Баал и спохватился: — Смертные научились ловить души, или это твоя личная особенность?

— Не знаю больше никого, кто мог бы повторить подобное.

— Хорошо. А вот в остальном — ничего хорошего. Если ты встречался с Хаосом, очевидно, что ты уже был развоплощен. И слово в слово процитированная фраза о том, как воплощаются демоны в Дисгардиуме… Она прозвучала из моих уст в приватной беседе с Рофокалом. Он, видимо, повторил ее кому-то… Но бес не стал бы говорить это тебе, а значит… Ты его подслушал? Ага, разговор был при тебе… — Баал задумался. — Нет, здесь что-то другое! Действительно! Ты, Враг, уже бывал здесь, развоплотился, но Хаос тебя вернул. И если это случилось один раз, то могло повторяться тысячекратно, ведь так?

Проницательность тирана Баала поразительна. Как можно по одной оброненной фразе прийти к таким сложным, а главное, верным умозаключениям? Каким бы садистом ни был, он, видимо, не зря занимал одну из высших должностей в канцелярии Белиала.

— Так, да не так. После каждого развоплощения Хаос переносит меня в другое измерение, в альтернативную Преисподнюю мультивселенной.

— Как каждый смертный, доверчив и наивен, — хмыкнул Баал. — Нет никакой множественной вселенной, это сказки. Для Хаоса Упорядоченное — источник бесконечной энергии. Благодаря частице Врага, каждая Преисподняя создается, когда ты в ней появляешься, и исчезает вместе с тобой, за счет чего Хаос получает огромные притоки преобразованной энергии от дополнительного целого мира! И еще больше после его развоплощения!

— Интересная теория…

— Это не теория, болван, а единственное разумное объяснение. Знаешь, какие выводы я сделал, Враг? И Преисподняя, и все великие князья, и я — все мы существуем, только пока ты здесь. Вернее, пока здесь частица Врага. Молись своим богам, смертный, чтобы мне удалось найти и вынуть ее из тебя.

Выяснив все, что хотел, тиран вернулся к «разбору». Частица Упорядоченного, вероятно, размером с молекулу, и она могла быть где угодно. Даже я не знал, где она и сохранилась ли во мне после полной Имитации. Но, похоже, сохранилась, раз ее почуял Рофокал (или его тревожные маячки).

И теперь Баал занялся более детальной препарацией тела Хаккара. Настолько детальной, что смотреть на это я больше не мог и потерял сознание. Думаю, это случилось в реале, и капсуле понадобилось несколько секунд, чтобы привести меня в порядок.

— Сильнейшие демоны… Центурионы и легаты… Не оправдавшие ожиданий инквизиторы… Все они отключались быстрее, чем ты, Враг. Где-то тебя закалили. Немудрено, что Хаос обратил на тебя внимание!

Голос доносился непонятно откуда. Ветвь реальности была тупиковой, но как выбраться из нее, погибнув, было непонятно. Самое лучшее — выйти из капсулы и лечь спать. Здесь уже ничего не изменишь, а как лучше действовать, я подумаю на свежую голову вместе с друзьями. Возможно, что-то подскажут Бегемот, Флейгрей и Нега, передав совет через парней.

Выйти я не успел, зрение вернулось, причем сразу четкое и обычное, словно глаза заняли свое место и снова смотрели в одном направлении.

— Пожалуй, только великие князья способны вытащить из тебя частицу Врага, — вынес вердикт Баал. — Отдать тебя князю было бы простым решением, но… Нет, я должен сделать это сам!

Демон был весь в крови, на его раскрытой ладони лежала кучка пыли. Я не столько догадался, сколько ощутил, что эта пыль — часть моих костей. По всей вероятности, демон стер их в порошок.

Мысли заметались, я в очередной раз попал в безвыходную ловушку, и все, что мне оставалось, говорить, пока слушают, и убеждать:

— Но что, если я не развоплощусь, а просто вернусь в Дисгардиум? Это же должно сохранить вашу версию Преисподней?

— И унесешь частицу Врага?!

Баал рыкнул, вывернулся наизнанку, обратившись в одну огромную кошмарную пасть. Распахнувшись, она обдала меня смрадным фонтаном слизи и дыма. Когда Баал принял истинную форму, его голос изменился и напоминал скрежет, если вести гигантским гвоздем по исполинскому стеклу — ни одно живое существо не способно издавать такие звуки, но я почему-то понимал его.

— Ты останешься здесь. Наш мир жесток и опасен для такого, как ты, а риск слишком велик. Поэтому ты будешь жить вечно, Враг. В моем чреве!

Вся пыточная превратилась в огромную пасть, напомнив Аваддона в финальной фазе боя. Ожившие пульсирующие стены из плоти начали сжиматься, мой взгляд заметался в поисках кнопки выхода, сфокусировался на ней…

Стоп! Полная шкала духа светилась особенно ярко, налившись ослепляющим белым. Мне отключили все навыки, умноженные характеристики обратились в единицы, но боевые приемы никуда не делись! Путь духа со мной! В памяти всплыли нужные строчки описания одного из новых приемов: «Обратившись к покровительствующей стихии воздуха, вы превращаетесь в смерч, уничтожающий все на своем пути, и не получаете урона…»

Самое время проверить Хлещущий ветер!

Тончайшие синие контуры устремились по всем моим частям тела и органам, беспорядочно застывшим в воздухе, собрали их воедино и стянули, сливая в единое тело, чтобы в то же мгновение обратить меня — тифлинга Хаккара — в смерч, уничтожающий все на своем пути!

Я ощутил буйство стихии, ярость и мощь ветра в мире, где нет морей и океанов, где нет облаков и полноценной атмосферы, где воздух слишком разрежен, чтобы создавать ветер. Я стал смерчем с секущими лезвиями из воздуха, настолько сжатого, что им можно было резать алмазы.

В первую же секунду Хлещущего ветра захлопывающуюся пасть Баала покромсало на куски не крупнее тех, на которые порезал меня сам тиран. Кровь, слизь, гной и хао лились рекой.

Я прошелся торнадо по всей пыточной, высекая живую плоть, разрывая ее на ошметки и брызги, и в следующие мгновения Баал не выдержал и отпустил меня — или просто больше не смог поддерживать блокировку и хаотический дебаф. Все способности и характеристики вернулись, а урон, наносимый мною, увеличился многократно.

На остатках духа я ушел в Ясность, чтобы продлить избиение демона хотя бы на несколько секунд, и подключил Буйные кулаки, благо урон ударов, нанесенных в состоянии Хлещущего ветра, повышался на 200 %, а божественный медальон Свирепость демоноборца удваивал его против демонов.

Плоти было много. И я перемолол ее в кровавую кашу.

Когда меня выбросило из убыстрения, все поле зрения заволокло сменяющимися уведомлениями:

Получена 5-я желтая звезда!

+10 % ко всем базовым характеристикам!

Получена 6-я желтая звезда!

+10 % ко всем базовым характеристикам!

…

Получена 1-я оранжевая звезда!

+400 % ко всем базовым характеристикам!

Получена 2-я оранжевая звезда!

+20 % ко всем базовым характеристикам!

…

Получена 1-я красная звезда!

+800 % ко всем базовым характеристикам!

Получена 2-я красная звезда!

+40 % ко всем базовым характеристикам!

Визжащие ошметки тирана Баала потрепыхались и затихли. От пережитого стресса в крови реального тела бурлило столько адреналина, что сердце выпрыгивало из груди, и я еще долго молотил и крушил все вокруг. А может, причина овладевшего мною исступления — жаждущая отмщения сущность тифлинга, извращенного Хаосом.

Откат пришел внезапно. Ноги подогнулись, и я рухнул ничком. Изнеможенный, не знающий, что делать дальше, и вконец запутавшийся. Коварство и бессердечность демонов, хитросплетения замыслов Хаоса, жестокие пытки тирана Баала… Мне безумно хотелось одного: забыть произошедшее, как кошмарный сон. Старые добрые зомби и скелеты, такие понятные и простые… Объятия родителей… Мягкая и уютная кровать… Бля-ши Марии…

Я устал. Безумная гонка выжала все соки, и даже победа над могущественным демоном и вторая красная (!) звезда меня не радовали. Хотелось спрятаться от всего мира, зачитаться интересной книжкой или погрузиться в комедию, подурачиться с друзьями в баре или рвануть всем вместе на пляж и не думать ни о чем, кроме того, как ласковы воды близ Картахены и как волнующе прекрасна Рита Вуд в купальнике…

Стены пыточной Проклятой инквизиции на мгновение озарились огнем. И лишь тогда я ощутил чужое присутствие. Тут был кто-то настолько могущественный, что мне захотелось превратиться в пылинку и укрыться где-нибудь в великом ничто, подальше отсюда.

— Тифлинг Хаккар, герой моего тринадцатого легиона?

Голос был приятный. Подняв голову, я увидел его. Великий князь Белиал явился в обличье обычного демона ростом не выше Абду. Вот только у подопечного по взводу не было ауры такой силы и такого притяжения, что от моего тифлинга начали отрываться мельчайшие частицы плоти, стремящиеся слиться с князем. Даже шерсть поднялась, и каждая ворсинка потянулась к нему.

— Во славу доминиона, повелитель! — воскликнул я, пав ниц.

Вот он, шанс! Поговорить с Белиалом, честно открыть свои планы и надеяться, что он пойдет на сделку!

— Нет, тифлинг, не во славу, — опечаленно ответил князь. — Развоплотив моего старого, еще со времен Андары, соратника, ты опозорил себя, свой легион и весь доминион. Судя по тому, что от него осталось, ты поймал его в самый уязвимый для него момент. Досадно.

— Тиран Баал замышлял предательство, повелитель! Он увидел во мне частицу Врага! — Оказалось, ябедничать я умею не хуже Трикси. — Он захотел вынуть ее и стать могущественнее вас!

— И врать не умеешь, — еще печальнее сказал Белиал. — Если даже я не вижу в тебе частицы Упорядоченного, то что говорить о Баале? Ты солгал мне, а это хуже, чем убийство Баала. Жаль.

Он ничего не сделал, я просто исчез.

Выныривая из великого ничто под реплику Хаоса, говорящего, что у меня осталась одна попытка, я больше радовался не последнему шансу, а тому, что Белиал не распознал частицу Упорядоченного под красными звездами.

Глава 3. Последняя попытка

— «Вести доминиона»! Неожиданная победа нашего тринадцатого легиона! Шестой легион Азмодана повержен!..

После перерождения первым я услышал голос чертенка-газетчика. Судя по гомону и уличным шумам, был я на той же самой оживленной улице Рубинового города. Вот только, если глаза меня не обманывали, я находился во все том же великом ничто: из плотной черноты звуки доносились, будто сквозь вату. Что-то в механизме доставки в новую ветку забарахлило.

— Лично я больше рад даже не победе, а тому, что выжил! — воскликнул Мотиф.

— Сохранили почти полкогорты благодаря нашему декану. — Этот рычащий голос я узнал не сразу и задумался, перебирая варианты. Объективно прошло мало времени, субъективно же я успел дважды погибнуть. — Мо, радуйся, что попал в его группу, — продолжил рычащий, и до меня наконец дошло, кто это: Каракапанка же!

— Э-э-э… — проблеял Руперт. — Парни и Лерра, а где декан?

«Парни и Лерра»? Ну, слава Спящим, в этом измерении суккуба выжила. Мгла великого ничто начала рассеиваться, проступили смутные силуэты, после чего я начал проявляться в этом измерении.

— Здесь декан, Руперт! — гаркнул я, полностью появившись, выдохнул с облечением и наехал на беса: — От вида столицы башню снесло? В бою тоже так командира в упор не увидишь?! Построиться! По порядку номеров рассчитайсь!

— Что? — проблеял Руперт.

— Выполнять команду декана! — рявкнула Лерра.

Пока мои глаза привыкали к свету, бойцы выстроились напротив. Пятеро: демон Абдусциус, ракшас Каракапанка, демон Мотиф, суккуба Лерра и мелкий бес Руперт. Пожалуй, это лучшее, что могло произойти, — спасибо Хаосу!

Протиснувшись между мной и взводом, уже осточертевший чертенок безошибочно определил того, кто проявит интерес к его товару:

— Не хочет ли господин бес-легионер приобрести «Вести доминиона»? Всего пять золотых!

— Исчезни, — прошипела Лерра, косясь на меня.

— Стой! — воскликнул Руперт. — Я куплю! Хочу почитать, что пишут про нашу победу!

— Делать нечего? — возмутился Абдусциус. — Руп, да за эти деньги можно взять две кружки первоклассного пойла!

— Деньги не проблема, — похвастался Мотиф. — Мне батя отсыпал столько, что хватит покутить в городе пару недель. Хоть всем взводом!

Проигнорировав этот диалог, бес купил газету, впился взглядом в строчки и прочитал вслух:

— Тифлинг-новобранец приносит победу тринадцатому легиону! — Подняв голову, он восхищенно прошептал: — Декан, это про тебя! Ты прославился на весь доминион!

Лерра приобняла меня хвостом за шею и прошептала:

— На два слова, командир. — Мы отошли от парней. Лерра пощупала мой левый рог, покачала головой: — Ну и зачем?

— Что?

— Юный тифлинг, не имеющий за душой ни гроша, впервые попадает в большой город, распыляет две желтых звезды… Не нужно быть проклятым оракулом, чтобы понять зачем. Собираешься в Сад наслаждений? Зачем, Хаккар? — в ее шепот прокрались нотки отчаяния. — У тебя же есть я! Зачем тратить силу на то, что можешь получить бесплатно? В том, что ты девственник, нет ничего страшного, это же легко решаемая проблема!

— Откуда…

— Я суккуба, не забывай! У нас нюх на такие вещи!

Так… Похоже, Хаккар этой ветки не тратил своих звезд на воскрешение Абду и Лерры, потому что они выжили. На мгновение мне даже стало обидно, что практически каждый альтернативный Хаккар провел битву лучше, чем я. Но сейчас нужно было подумать, как объяснять свое внезапное ослабление и утерю двух желтых звезд — версия суккубы пришлась как нельзя кстати. Лерра ошиблась в предположениях, но очень удачно, на руку мне играла и ее абсолютная убежденность в своей правоте.

— Прости, Лерр, я о тебе в таком контексте не думал. Ты один из моих бойцов, мы соратники, а не… — я запнулся.

— Любовники? — насмешливо подсказала нужное слово Лерра. — Так и быть, декан, не буду давить, а то от смущения у тебя сейчас рог отвалится. У вас в деревне все такие стеснительные?

— Все, — «честно» признался я. — Но мы с тобой… останемся сослуживцами. — Ощутив внезапное желание обнять суккубу и больше никогда ее не отпускать, не говоря уже о прочих вещах, я сделал шаг назад и выставил руки перед собой. — Больше так не делай, рекрут Лерра. Стоять, рекрут! Ты что?..

Без понятия случился это баг системы или сработали новые возможности Отражения, но Очарование и Соблазнение, использованные Леррой, ударили по ней самой. В ее глазах вспыхнуло бешеное желание, немаленькая грудь заходила ходуном, щеки раскраснелись, а в следующее мгновение девушка запрыгнула на меня, обняв руками, ногами и хвостом, и впилась в губы…

Чувствуя, что вот-вот поддамся и забуду обо всем, я отстранился и скомандовал:

— Отставить!

Черта с два «скомандовал». Прошептал, попросил, взмолился, а когда понял, что она меня даже не услышала, на глазах у прохожих скидывая одежду, протараторил:

— Гуляйте без меня! Вернусь к концу увольнения! Развлекайтесь, это приказ!

И вышел из Диса.

* * *

— Алекс, просыпайся!

Грубоватый голос Марии нарушил прекрасный сон, в котором я видел… всякое будоражащее.

— Алекс! Подъем!

Поднявшись, я затуманенным взором разглядел в полумраке спальни силуэт телохранительницы:

— Все-все, проснулся. Э… Выйди, пожалуйста, мне нужно одеться.

Стоило ей исчезнуть за дверью, я рванул в душ. Врубил холодную воду и, ежась и просыпаясь, сгоняя остатки сладостного сна, долго стоял под тугими струями.

В голове посветлело, гормоны в крови угомонились. Почти трое суток увольнительной дали мне шесть полных часов сна и тридцать минут на то, чтобы позавтракать, привести себя в порядок и вернуться служить в тринадцатый легион Белиала во славу доминиона.

Одевшись, я вышел в гостиную и замер. В комнате толклись соклановцы и, честно говоря, в первый миг меня это напугало. Возможно, за время в Преисподней рожи демонов стали настолько нормальными, что человеческие лица показались противоестественными.

В Калийском дне близился полдень, и друзья хором поприветствовали меня:

— Доброе утро, Алекс!

Ханг, Эд, Тисса, Тобиас, Малик и Томоши. Все выглядели изрядно помятыми и невыспавшимися, Ханг зевал, широко распахивая рот, Томоши тер глаза.

— Привет. Вы чего здесь? — проговорил я.

— Ребята попросили сообщить им, когда ты проснешься, — сказала Мария. — А Рита с самого утра здесь. Ждала, чтобы… Поговорить.

Из-за кухонной стойки выглянула моя девушка, просияла:

— Алекс! — приблизившись, она обняла меня, поцеловала. От ее запаха сердце забилось чаще. — Как ты?

— Почти выспался, но времени впритык. Минут двадцать максимум.

— Садись завтракать, я приготовила.

— Я б тоже чего-нибудь заточил… — с надеждой в голосе протянул Ханг.

— Не жрать пришли! — Эд пихнул здоровяка рукой. — Алекс, связи в Дисе с тобой нет, а выныриваешь ты ненадолго. Так что я на всякий случай собрал всех, если тебе будет что-то от нас нужно. Ты ешь, а я расскажу утренние новости.

Рита приготовила прекрасный завтрак — именно то, что я люблю, да еще и все ингредиенты были в нужных пропорциях: омлет с помидорами и сыром, хрустящие тосты, бекон, апельсиновый сок. Мария налила сваренный кофе всем, кроме Томоши, предпочетшего стакан воды. Вынув из кармана таблетку, парень бросил ее в стакан, она зашипела и растворилась.

— Это называется похмелье, Томми, — сообщил ему Тобиас. — А то, на что ты настроил «Домашнего доктора», называется — диарея. От нее-то он тебя и вылечил.

— Поставил бы автодиагностику и не мучился, — посоветовала Тисса.

Томоши одарил ее взглядом, полным презрения. Пока меня не было, на вечеринке что-то произошло, жаль только, сейчас не до выяснения любопытных подробностей. Гирос, похоже, напился — подставил «человека», наградив его похмельем и не воспользовавшись автодоком. Может, ниндзя, прорвавшись в реал, пустился во все тяжкие, выпил и начал буянить, приставать к Тиссе? А к кому еще? Явно не к девушке лидера клана и не к Энико, к которой клеились одновременно Эд и Ханг.

Пока я ел, Рита массировала мне плечи, а остальные делились новостями. Начал Эд:

— У нас завис вопрос с «Экскоммьюникадо». Полковника не устроила моя кандидатура как переговорщика от «Пробужденных». Он хочет услышать от тебя, Алекс, извинения лично, прежде чем они станут нашими союзниками. Полковник считает, что, если войдет в союз, потеряет возможность получить самую великую награду в истории Диса.

— За мое уничтожение?

— Точно. Проблема в том, что мы не говорим правду, почему ты не можешь с ним встретиться ни в Дисе, ни в реале, а любой другой ответ он воспримет как оскорбление.

— Ну да, прикинь, чувак снизошел до того, чтобы стать нашим союзником, ведь это типа великая честь, а мы нос воротим, да к тому же наш лидер который день откладывает встречу с ним, — добавил Ханг. Я с легким удивлением подметил, что он уже что-то жует. — Хайро говорит, он и без того уже весь такой униженный тобой и оскорбленный, а если его заигнорить — в его понимании, конечно, — то он просто взбеленится и может доставить проблемы. Реальные проблемы, Алекс.

После пережитого в великом ничто и в пыточной Баала слышать о капризах лидера «эксов» было досадно. Я не горел желанием видеть превентивов, связанных с Картелем, в нашем альянсе с «Модусом» и «Странниками». Более того, я согласился рассмотреть союз с Полковником только по двум причинам: из благодарности Ренато Лойоле, то есть Кетцалю, и чтобы «эксы», став союзниками, не мешались под ногами в войне с Чумным мором. Вступив в ряды последователей Спящих, они вряд ли пойдут против нас, да и вообще после бегемотовских ментальных блокировок едва ли допустят мысль нам навредить. А заодно Хайро и Вилли перестанут беспокоиться за себя и свои семьи.

— Я встречусь с ним в «привате». Точное время и день скажу позже, потому что вырваться смогу только после битвы, и то если мы победим, что будет очень сложно.

— Почему? — спросила до того молчавшая Тисса.

— Только воин, ослепший от самоуверенности, не сомневается в победе, Тисса-тян, — поклонившись, вмешался Томоши. — Алекс-сан осторожен в оценке, и это разумно.

— В моем случае даже «ослепший» воин поостерегся бы предсказывать победу, — сказал я. — У нас вся верхушка легиона легла, вы в курсе, и теперь пророчат, что легатом тринадцатого легиона станет хренов генерал, мать его, Аваддон. Да, да, тот самый.

— Ошалеть! — воскликнул Малик, и это стало его третьим словом после «доброго утра».

— Это еще не ошалеть, Малик, — ответил я.

Давненько я не обращался к нему по имени, и сейчас это произвело на парня огромное впечатление. Обрадованный, что я заговорил с ним, он осторожно спросил:

— Расскажешь?

Глянув на часы, я кивнул:

— Сейчас, только доем…

Слушали меня, затаив дыхание, хотя я обходился без подробностей. Поделился разговором с Хаосом, коротко описал неудачные попытки добычи Углей Адского пламени, пытки тирана Баала…

Когда я завершал рассказ появлением Белиала, Томоши, опершийся о стену, потерял равновесие и рухнул. Японец с большим уважением относился к потусторонним силам вообще и к демонам в частности, испытывал перед ними страх и трепет. Уверен, на его месте ниндзя Гирос повел бы себя более хладнокровно, а вот «человек» окончательно уверовал в богоподобность Скифа, смеющего не только конфликтовать с высшими демонами, но и убивать их.

* * *

Когда я забирался в капсулу, разошлись все, кроме Риты. Девушка не выказывала своих чувств на публике. Не знаю почему, возможно, из чувства деликатности. Может быть, не хотела меня смущать или расстраивать Тиссу, у которой, видимо, еще оставались ко мне чувства. Прямо она об этом не говорила, но я замечал это в интонациях, оброненных фразах и даже в позах, которые Тисса принимала, стоило мне появиться в поле зрения. Если при парнях она вела себя расслабленно, то при мне старалась держать спину ровно, а остальное выставить пособлазнительнее. Хотя, может, я просто ослеп от излишней самоуверенности.

В общем, в присутствии других Рита вела себя скромно, зато, когда мы остались одни, использовала минуту уединения по максимуму. Встрепанный, задыхающийся и с бешено колотящимся сердцем я нехотя оторвался от ее мягких губ:

— Нельзя… опаздывать. Пора…

— Знаю, — грустно ответила девушка. — Я надеялась, что ты найдешь время для нас, когда вылезешь из Преисподней в следующий раз, но теперь тебе еще надо встретиться с Полковником…

Она бросила мимолетный взгляд на кровать. Вкупе с приставаниями Лерры и тем, что мне снилось, я окончательно потерял хладнокровие и… быстро нырнул в капсулу.

— У нас впереди вся жизнь, Рит, — хрипло сказал я, запуская процесс. — А с Полковником я постараюсь закончить очень быстро!

Интра-гель скрыл то, что выдало природные рефлексы, а холодное междумирье успокоило кровь и, выждав время, положенное для адаптации тела, отправило меня в Преисподнюю.

— Да откуда ты взялся, вонючка?! — Крупный черт в странного вида килте, будто сплетенном из драгоценных камней, пихнул меня плечом и поцокал дальше. Только присмотревшись, я понял, что это первая увиденная мною женщина из расы чертей.

Покрутив головой, я убедился, что оказался там же, откуда выходил из игры, сбегая от домогательств Лерры. До точки сбора было недалеко. Со временем я тоже все рассчитал почти верно — до окончания увольнительной и открытия портала в расположение легиона оставалось около часа.

Влившись в толпу, я подстроился под ее ритм и направился к порталу. А ближе к тому переулку, откуда мы вывалились три местных дня назад, заметил сослуживцев. Даже в гражданской одежде, без доспехов и оружия они разительно отличались от столичных жителей. От легионеров будто бы исходила смертельная аура, отпугивающая местных. Они шарахались и старались не встречаться с ними взглядом.

У меня, вероятно, такой пока не было — не успел выработать. Да и… Очевидно, что даже тифлингу-ветерану до грозных оранжевозвездных демонов и инферналов-легионеров, как до луны. Слишком тифлинги мелкие, слишком… вонючие.

— Эй, доходяга! Легионер? — прокричали с выдающегося над улицей широкого балкона. Оттуда свешивался и скалился бес с клыками из хаотического золота. — Вижу, ты не дурак подраться! Заходи к нам, у нас всегда есть на ком размять кулаки… Да и девчонки одна другой краше, сможешь размять и кое-что другое!

Зазывала взобрался на перила и изобразил непристойное движение.

— Спасибо, неинтересно. — Я пошел дальше.

— З-р-р-ря! — протрещал бес. — Каждый вечер мы разыгрываем десять миллионов хао! А победитель получает право выступить в Колизее!

Его визгливые вопли и трескотня преследовали меня до конца квартала. Странно, что он прицепился именно ко мне — желтозвездному тифлингу.

Я уже почти приблизился к месту сбора, когда путь мне загородила массивная туша ракшаса с двумя оранжевыми звездами. Рыкнув, он прокричал мне в лицо:

— Сафари в Пустоту! Загон зверей! Оранжевые звезды! Красные звезды! Мифические, легендарные и эпические монстры! Справедливое разделение хао! Выезд сегодня — прямым порталом в Сердце Пустоты, оттуда — на вивернах! Всего за сто тысяч золотых! Не упусти свой шанс возвеличиться! — Подтянув меня за ворот, он прорычал: — Интересует? Безопасность гарантируем! Без добычи не останешься, господин тифлинг!

Взяв за руку, я заставил его разжать пальцы и отпустить мой ворот.

— Не интересует.

Настаивать он не стал, лишь посмотрел, переоценивая меня, а в его взгляде скользнуло уважение. Я обошел его, обернулся:

— Ваши клиенты хотя бы возвращаются после сафари в Пустоту?

— Очень редко, — признался ракшас.

К точке сбора я пришел первым из взвода. Следом явились Абду с Леррой в обнимку — они явно провели эти дни вместе, — потом Каракапанка и Руперт. Мотиф пришел последним и чуть не опоздал, потому что суровый демон, открывший портал, предупредил, что в легионе нехватка кадров, а ему еще открывать несколько проходов в разных частях столицы, потому ждать никого не будут.

Мотиф вернулся с таким выражением морды, что напомнил мне живого кота, объевшегося сметаны. Видел такого в зоопарке. Поприветствовав нас, демон красочно описал, как провел время. Ракшас и бес его внимательно слушали и облизывались, Абду выдавал саркастичные комментарии, Лерра смеялась. Такой гомонящей группой мы вошли в портал и перенеслись в расположение тринадцатого легиона…

Прямо в середину плотной толпы. Все пространство лагеря, каждый закуток и проход между палатками и зданиями — все было забито демонами. Меня сжало со всех сторон, во рту оказался кончик хвоста Лерры, справа пыхтел Каракапанка, спереди стонал-рычал Абдусциус. Руперта и Мотифа не было видно — мы словно угодили сразу на поле боя, в то самое узкое ущелье.

— Что происходит? — прокряхтел Руперт откуда-то снизу. Бес был самым маленьким и не мог даже поднять голову. — Помогите, тут дышать нечем!

— Новобранцы, — ответил ему Абду, помогая встать на ноги.

Четверть часа сутолоки и суеты, и встрепанные, помятые мы добрались до своей казармы. Новичков набрали так много, что из них получилось бы несколько когорт «свежего мяса». Всех перенесли в расположение легиона одновременно с нами, потому и случилось столпотворение.

Как и меня несколько дней назад, новичков оставили разбираться со всем самостоятельно. Никто не дал им никаких распоряжений — и по традиции, и потому что новое руководство легиона только начало разбираться с делами. Так что новобранцы хаотично разбрелись по лагерю, а особо шустрые даже обрели цель и озаботились поисками «незаметного» префекта Нисрока. Фигура рокотанка возвышалась над лагерем, но ее упорно никто не замечал, воспринимая, очевидно, как и я когда-то, просто частью ландшафта.

Однако не все рекруты оказались зелеными новичками. По всей видимости, армия объявила набор не только среди молодых, а среди всех желающих. Не менее трети новичков дали бы фору мне и моему взводу, гордо нося на левом роге желтые и оранжевые звезды.

— Так они служили? — спросил я.

— Не-а-а, — улыбаясь, протрещал Руперт. — Ты, декан, все же совсем в дыре вырос…

— Поясни.

— Короче, Хаккар! — вмешалась Лерра. — Эти новые рекруты — взрослые дядьки и тетки. В свое время они не откликнулись на призыв легионов, а повзрослев, осознали, как важно иметь за спиной службу во славу доминиона, и воспользовались всеобщим призывом.

— Или возомнили себя крутыми, — добавил Каракапанка. — Накопили хао, оценили, что средний уровень легионера, не считая командиров, — две оранжевых звезды, и решили, что готовы.

— Ага, — поддакнул Мотиф. — Одно дело, как мы, рискнуть и идти служить во славу доминиона с белыми звездами. Это честно и почетно! А эти… Тьфу! Только накопив халявного хао, пошли служить.

Слушая их и умещая новую информацию в голове, я думал о том, что Преисподняя — самый поразительный мир в «Дисгардиуме». Мне еще многое предстоит о нем узнать. Но все по порядку, сейчас главное разместить своих бойцов, доложиться новому центуриону, если его назначили, а если нет — то либо трибуну Урфи, либо новому легату. В крайнем случае пойду к префекту Нисроку, поговорю с его помощником, дзигоку’кенку Залпасом. Наверняка скажут принимать бойцов под свое командование…

— Фьють! — просвистели сзади. Я обернулся и увидел двух вальяжно шагающих демонов. — Да, ты, мелкий! Иди сюда!

Один — с десятью желтыми звездами, с мощной челюстью и рогами, начавшими ветвиться, — поманил рукой, другой — восьмижелтозвездный, в собственной кирасе из хаотического металла и с двуручным мечом за спиной — в это время пялился на зад Лерры.

Заметив это, Абдусциус скрежетнул зубами и пошел им навстречу, на ходу разминая кулаки.

— Кто такие? Почему дерзите старшим по сроку службы? Чего хотели? — наш демон не стал разводить политесы и с ходу налетел на того, что заглядывался на Лерру.

Бум! Демон в кирасе легко уклонился и врезал в ответ, да так, что Абду отлетел к нам под гогот дерзких рекрутов. Мы помогли ему подняться, а я, до того раздумывавший, игнорировать ли борзых рекрутов или преподать им урок, сплюнул и пошел к наглому демону. Мои бойцы увязались следом. Сплевывая кровь и зубы, за нами потащился подрастерявший уверенность, но не получивший урона Абдусциус.

— Откуда прибыли, салаги? — спросил тот, что в кирасе. — То есть, хе-хе, старшие по сроку службы. — Скользнув по мне взглядом, он пробормотал: — Хаккар? Знакомое имя, ведь так, Цоувикк?

— Имя нередкое, да и у того шесть звезд, а эта гниль — видно же, слабак. У настоящего Хаккара рост в три демона, пика гнева Хаоса, вытягивающаяся до небес…

— И боевой орган, которым можно накрыть весь доминион, — хихикнула Лерра.

— Вроде того, — хмыкнул демон, названный Цоувикком. Ко мне оба новичка интерес потеряли. — Так из каких краев вы, салаги?

— Тифлинг и бес могут не отвечать, нам все равно, — добавил демон в кирасе. — Сразу понятно, что оба родом из отхожего места.

Я сделал шаг, сжимая кулаки, но меня придержали. «Дай-ка я разберусь, декан», — шепнул мне Мотиф. Его глаза злобно сверкнули, он выдвинулся вперед и ответил новобранцам:

— Мы из Рубинового города, господа рекруты. А вы?

— Ишь ты, — ухмыльнулся ветвисторогий наглец, не ответив Мотифу и обратившись к товарищу. — Столичные, значит. Слышь, Шонка, богатенькие!

— Сладенькие ребята, — выдал вердикт Шонка. — И девочка ничего, я бы с такой закутил! Как там тебя? Лерра? Давай-ка на ночь к нам, Леррка, не пожалеешь!

— У вас в Наракассе все такие дебилы? — прошипела суккуба.

— О, видал, Цоувикк, девчонка сразу поняла, откуда мы! — довольно заулыбался Шонка. — Мы, наракасские, первейшие демоны в доминионе, это каждая суккуба знает!

— Да, у вас там крутой народ! А вы тоже новенькие? — подобострастно заглядывая им в глаза, поинтересовался Мотиф. — «Свежее мясо»?

— Выкуси, — лениво процедил Цоувикк. — Когорта свежего мяса для таких салаг, как вы. А мы опытные бойцы! Я две Дикие охоты в Пустоте прошел, меня голыми руками не возьмешь! Шонка в гладиаторских боях участвовал! Встретим старших — потребуем, чтобы нас сразу отправили в Большую игру.

— Да, терять время с вами мы не собираемся, — подтвердил Шонка.

— Служили с нами бойцы намного сильнее вас, — хмуро заметил Каракапанка. — Да только никто не пережил последней битвы.

— А ты, трусливый шакал, как выжил? Спрятался под юбкой этой суккубы? — Шонка кивнул на Лерру. — Хотя юбок она не носит, смысл? Все равно сорвут, ха-ха! Я тебе так скажу, четырехрукий. Нам ничего не страшно, потому что…

— Шонка! — речь демона оборвал резкий выкрик Цоувикка.

Тот понимающе кивнул и закончил речь несколько завуалированно:

— За нами силы, выше которых нет ничего во всей Преисподней!

— А чего звать изволили? — залебезил Мотиф. — Чем мы можем угодить господам легионерам из Наракасса?

Я никак не мог понять, что за игру затеял наш третий инстига когорты, но вмешиваться не спешил. Хотелось посмотреть, чем закончится спектакль.

— Ишь ты, — повторил Цоувикк. — Зырь, Шонка, мы «господа легионеры»! Во славу Хаоса!

Бес Руперт понял все первым. «Хаоситы-переступники, — тихо шепнул он мне на ухо. — С ними лучше не конфликтовать, у них хаотическая месть за своих. Будь осторожен, Хаккар!»

— Так чего хотели-то, господа? — повторил вопрос Мотиф.

Тон его неуловимо изменился, демон перестал сутулиться и выпрямил спину.

Ощутив это, Шонка поднял его за рог и дохнул огнем в лицо:

— Мы господа, ты сам сказал. А господам нужна кто? Прислуга! Вот вы, юнцы, и будете прислуживать мне и Цоувикку. — Он бросил грозный взгляд на Руперта. — Ты прав, бес, мы хаоситы и мы переступники. Нам закон доминиона не писан, но сила пока на стороне князя. Так что мы ему послужим… пока.

— За нами Хаос, — пророкотал Шонка. Веселье и глумливые интонации исчезли, он говорил серьезно. — А князья просто Старые, никому не нужные боги. В Дисгардиуме их всех изничтожили, а наши, гляди, все еще цепляются за что-то, хорохорятся! Тьфу!

Он отбросил Мотифа, тот быстро поднялся и подбежал ко мне, тихо сказал: «Все, декан, включай свою пушку!» Похоже, вера его в меня была безгранична, раз он решил, что я легко справлюсь с демонами, кратно превышающими меня в развитии. Ладно, не буду крушить его надежды.

Я вышел вперед, по демонской привычке плюнул Шонке под ноги. Плевок задымился, достигнув земли.

— Кто ты и кто великий князь Белиал? — насмешливо спросил я. — Сравнил кучу дерьма с хаотическим бриллиантом! Ты наракасский червь, перепивший бренди. Поверь, Хаосу плевать на тебя. Белиалу плевать на тебя. Мне, декану тринадцатой когорты Хаккару, и моим доблестным бойцам плевать на тебя.

— Слюны-то хватит, вонючка? — ощерился Шонка, из его ноздрей вырвались струи огня, хвост начал мотаться из стороны в сторону, вздымая облака пыли.

Взрыкнув, он бросился на меня. Я не стал уходить в Ясность, просто встретил его кулак своим, но между нами выросла фигура огромного демона, появившегося из ниоткуда. Моя рука увязла в сгустившемся воздухе.

— Полегче, боец, — почти ласково сказал гигант.

Отодвинув меня, он распахнул пасть и перекусил Шонку пополам. Проглотил, потом забросил в пасть вторую половину. Примерно так же Деспот поступал со смертными. Глянул на скукожившегося Цоувикка, наклонил голову, примеряясь. Тот задрожал, но не посмел сдвинуться с места.

— Что, хаосит, тоже думаешь, что великий князь хорохорится, а тебе закон доминиона не писан? — рокотнул гигант.

Не дожидаясь ответа, он заглотил и Цоувикка. Выдал огненную отрыжку, опалившую почву на десяток метров, похлопал чудовищной лапой Мотифа:

— Отличная работа, боец! Вывести хаосита на чистую воду… — Он покачал головой. — У тебя дополнительный талант ветки Лести?

— Так точно… — Мотиф замялся, поджал хвост, не зная, как обратиться к гиганту, его профиль был пустым. — Могу заставить любого… почти любого быть откровенным.

— Не вздумай применять к вышестоящим по званию, — грозно предупредил демон. — Иначе сожру.

Потом посмотрел на меня:

— Не хотел, чтобы хаотическая месть настигла тебя, а потому вмешался, декан Хаккар. Или правильнее будет называть тебя центурион, а? — Он подмигнул, похлопал меня по плечу. — Следуйте за мной, центурион тринадцатой когорты Хаккар! Нам есть о чем поговорить.

Демон начал трансформироваться во что-то куда более крупное и кошмарное. Профиль над ним ожил: Аваддон, высший демон, легат тринадцатого легиона, доминион Белиала.

Глава 4. Легат Аваддон

Аваддон не уступал по силе Баалу — двенадцать красных звезд. Еще одна — и он возьмёт черную, если такое вообще возможно. Вряд ли князья потерпят демонов, сравнявшихся с ними… Хотя Люцию позволили.

Что меня поражало в демонах, так это их невероятное владение телом. Оборотни и перекидыши метаморфировали из одной стабильной формы в другую. Если взять мое превращение в тифлинга, Имитация создавала мощную иллюзию. Бегемот и Тиамат трансформировали свои аватары, а не настоящие тела (если таковые, конечно, вообще имелись). При определенном уровне развития демоны творили с собой что угодно. Достаточно вспомнить, как менялись Аваддон-босс 666-го этажа на Играх и тиран Баал перед тем, как я их развоплотил.

Вот и сейчас Аваддон-легат уменьшил свой размер до обычного для среднеразвитых демонов, лишь на пару голов возвышаясь надо мной. Возможно, в таком режиме он тратит меньше энергии, то есть хао?

— Следуйте за мной, центурион Хаккар, — повторил он команду. — Вы не ослышались.

И только тогда бойцы моего взвода, не скрывая ликования, огласили округу восторженными криками. Абду подбросил визжащую Лерру, Каракапанка встал на четыре руки и начал танцевать, а Руперт затрещал что-то несуразное, однако под суровым взглядом легата стушевался.

Но ярче всех сиял наш хилый демон Мотиф, оказавшийся мастером Лести. Эту радость можно было понять, ведь его заметил легендарный, пусть бывший и опальный, но сам генерал Аваддон! Личность для Преисподней просто мифическая, уровня Люция — ведь кого попало на Игры не отправляли, только лучших.

Перемигнувшись со своими бойцами, я направился за Аваддоном, чья мощная аура концентрированной силы и, я бы даже сказал, ненависти расчищала нам путь — легионеры расступались, приседали на одно колено, били себя кулаком в грудь и замолкали, салютуя опальному генералу необычным жестом: воздев левую руку с растопыренными мизинцем, указательным и большим пальцем. Нечто подобное я наблюдал в исполнении высшего легата Чумного мора Шазза.

Аваддон же всех игнорировал и шел так целеустремленно и молчаливо, будто забыл обо мне. Со стороны, наверное, казалось, что он сам по себе, но легионеры точно так не думали. То и дело я слышал ободряющие крики; бойцы, уступая путь Аваддону, за его спиной стекались ко мне:

— Кто это с новым легатом? Хаккар? Ничего себе! Неужели повышение?

— Хей! Хо! Хаккар! — танцевал и верещал бес с шестью желтыми звездами. — Хей! Хо! Вечного угля и неоскудевающего хао!

— Давай, Хаккар! Мы за тебя! — кричал народ. — Больше огня под ногами твоих врагов, декан!

— Берите выше! — проблеял черт-ветеран, приблизившись и похлопав меня по плечу. — Хаккар станет префектом легиона вместо Саргатанаса! И добьется он множества звезд на роге!

Отдохнув три дня в столице, участники битвы с легионом Азмодана точно не забыли, кому обязаны призовыми, передышкой между сражениями и, возможно, собственными жизнями. Это было чертовски приятно не только мелкому тифлингу с окраины доминиона, но и Скифу.

Аваддон резко остановился… и зашагал дальше. В это мгновение всех легионеров смело по сторонам так, что они пропали из моего поля зрения. Стало так тихо, что я расслышал, как легат тихо посмеивается.

Тот ли это Аваддон, с которым я бился на Играх? Возможно, в Окаянной бреши был заскриптованный моб, а этот появился на свет лишь тогда, когда в Преисподнюю попал я? Но… Но в любом случае воспоминания о бое, в котором Аваддон потерпел поражение, у него явно сохранились! Ведь даже Баал говорил, что демон проиграл Игры Скифу! То есть новости о событиях в Окаянной бреши достигли Преисподней, а учитывая, что Провал был изолированной локацией, их мог донести только сам Аваддон (и те демоны, что участвовали в Играх).

А значит, он вполне мог узнать мой стиль боя, провести параллели и разоблачить меня, даже если у него нет способности почуять во мне Упорядоченное.

Остаток пути я думал, что двигало легатом, когда он лично явился за мной? К чему тратить время? Аваддон мог вызвать меня к себе, а не устраивать это непонятное шоу для подчиненных. Где это видано, чтобы генерал собственной персоной ходил за рекрутом-новичком, а потом сопровождал его?

Я мог бы списать это на подвиг Хаккара и был бы опрометчиво наивен. Нет, здесь что-то другое, и это что-то объясняется просто — Аваддон как-то узнал во мне Скифа или… Или, как Рофокал с Баалом, почувствовал Врага. Атаковать сразу не стал, ведь уже проигрывал и потому осторожничал, чтобы не опростоволоситься на глазах подчиненных. Или решил разобраться с Врагом Преисподней не на публике, ведь, как ни крути, Хаккар популярен, могут не так понять…

Так оно и есть, или я просто излишне поддался паранойе, в любом случае нужно быть настороже. Подозрения усилились, когда Аваддон повел меня не в штаб. Самое высокое здание — черная башня с вкраплениями хаотического металла и лавовыми потеками по углублениям в стенах — осталось позади, а опальный генерал Белиала продолжал шагать по опустевшим «улицам». Я поглядывал по сторонам и никак не мог понять, куда именно мы движемся.

Не сдержавшись, обратился к боссу:

— Разрешите задать вопрос, легат Аваддон?

— Разрешаю, центурион.

— Куда мы идем?

— В мой шатер, — не сбавляя шага, коротко ответил легат.

Некоторое время я молча двигался рядом, надеясь, что беседа продолжится, а не дождавшись, спросил:

— Почему в шатер, а не в штаб?

Резко остановившись, Аваддон развернулся и смерил меня взглядом.

— Я начинаю сомневаться в правильности назначения вас центурионом, Хаккар. Даю вам возможность ответить на ваш вопрос самому.

— Э… — В словах легата явно ощущался подвох, но в чем он заключался, я не понял, а потому дал единственное разумное, на мой взгляд, объяснение: — После последней битвы легион обезглавлен, не только прибыло много «свежего мяса», но и офицерский состав сменился почти полностью… — В демоническом языке слова «офицер» не существовало, его заменяло другое, дословно переводящееся как «высший, повелевающий низшими». — Наверняка в штабе сейчас бардак.

— Ход рассуждений неверен, но выводы правильные, — усмехнулся легат. — Заслуги развоплотившегося легата Филотануса перед доминионом велики, однако вкус у него был паршивый. В штабе ремонт и смена обстановки. Десяток строительных бригад чертей, бесов и ракшасов, собранных в одном здании, в зачатке рубит любую мысль о плодотворной работе. Вы подобрали подходящее определение творящемуся там: бардак. Поэтому ставка временно перемещена в мой шатер. Впредь рекомендую не задумываться о приказах легата… — Аваддон издал смешок, — …пока еще центурион Хаккар.

На первый взгляд спартанский шатер легата внутри оказался просторнее всего расположения легиона. Умение демонов работать с измерениями и пространством если и не превосходило достижения магов Дисгардиума, то как минимум не уступало им, хотя и имело другую природу.

На мгновение я потерял ориентацию, заозирался. На меня обрушился грохот и стрекот «рабочей обстановки».

В этом огромном пространстве во всех трех измерениях деловито перемещались крылатые офицеры и помощники. Их левые рога отливали россыпью кровавого золота — сплошь оранжевые и красные звезды.

Такого я точно не видел и вряд ли увижу где-то еще. Здесь было три этажа, если можно так назвать три яруса висящих в воздухе подобий столов, где работали так называемые штабные. Причем на местах они не сидели, а летали с верхних рядов на нижние и наоборот, орали, стрекотали, и при этом что-то грохотало и стучало, как древняя печатная машинка.

Увлеченные работой демоны не заметили, что появился Аваддон. Или здесь просто не было принято каждый раз приветствовать шагающего мимо легата.

— Легион будет полностью переформатирован, — почему-то счел нужным пояснить мне Аваддон. — Генерал Ксавиус дал на это добро, заметив, что на тринадцатом легионе старого состава и без того поставлен треугольник. Только чудо и необъяснимая удачливость одного пронырливого новичка-тифлинга сохранили костяк. Сейчас мои офицеры анализируют каждого бойца как среди ветеранов, так и из рекрутов, чтобы пересобрать когорты…

Все это он сообщил, не останавливаясь. Мы приблизились к узкой черной мерцающей пелене высотой во всю стену шатра. Она выглядела материальной, живой, ее поверхность усеивали коготки, щупальца и хищные рты, от нее буквально веяло опасностью.

Резко остановившись, Аваддон одной рукой мертвой хваткой сжал мой рог, а другой тронул пелену. Я на мгновение съежился в ожидании боя, а когда увидел, как завеса, отклеившись от стены, устремилась к нам, активировал Ясность… и обломался. Способность сработала как надо, только это не дало мне никакого преимущества — и Аваддон, и странная пленка двигались нисколько не медленнее.

Когда я вышел из убыстрения, живая пелена уже обернулась вокруг нас. На мгновение я ощутил холод великого ничто, но неприятное чувство исчезло, пропали все звуки.

Аваддон отпустил мой рог. Мы оказались в замкнутом пространстве — чем-то вроде каверны с ожившими стенами. Коготки и щупальца касались меня, но не вредили.

Исчезли последние сомнения: легат или узнал меня, или почуял Врага. Придется драться, выживать, потом прорываться в Пустоту, развивая Хаккара, чтобы вернуться в Рубиновый город в последней попытке захватить Уголь Адского… Панически-хаотические мысли оборвал рокот легата:

— Буду с тобой откровенен, Хаккар. — Смена обращения на «ты» показала, что начался неформальный разговор. — Среди новой верхушки легиона много ставленников Ксавиуса. Генерал недоволен моим назначением, чувствует, что земля у него под ногами покачнулась. Он жаждет увидеть мое фиаско, и, признаться, у него есть все шансы. Даже мне не под силу добиться успеха с худшим и обескровленным легионом доминиона.

— Но все же вы верите, что это возможно.

Аваддон не сводил с меня горящих глаз, его взгляд пронзал насквозь, и казалось, мыслям от него не скрыться.

— Вера — слабость смертных, — пророкотал демон. — Я взвешиваю шансы. Мои невелики, но они есть, а опускать руки — слабость, недостойная высшего демона.

— Во славу доминиона, — на всякий случай провозгласил я по принципу «при любой непонятной ситуации в Преисподней славь доминион».

Хмыкнув, легат продолжил:

— В отличие от того, что принято в Преисподней, я решил не усреднять когорты, а дать им специализацию. Но об этом позже… Главное: если тринадцатый легион будет успешен и заслужит звание лучшего, сменив порядковый номер на первый, я получу право бросить вызов Ксавиусу. Только легат лучшего легиона может оспорить правомерность нахождения генерала на своем месте. Во славу доминиона, разумеется. Я отбираю перспективных бойцов. Мне нужны свои демоны в легионе. Демоны, на которых я могу положиться и вместе с кем буду ковать победу. Ты со мной, Хаккар?

— Но почему? — искренне развел я руками. — Вы не ошиблись, назвав меня удачливым новичком. Но в остальном… Я пережил лишь одну серьезную битву, а с моими звездами…

Я старался не смотреть прямо в глаза Аваддону, следил за ним боковым зрением, пытаясь прочесть намерение легата на его морде, но ее выражение не менялось.

— Звезды не проблема. Храбрых, отважных и сильных бойцов — половина Преисподней. Умных, хитрых, ловких и коварных… забирает Проклятая инквизиция, канцелярия великого князя, корпорации и прочая гражданская шваль. Такие демоны не идут служить. Зная, откуда ты выбрался, тифлинг, я понимаю, почему ты выбрал службу во славу доминиона. Ты жаждешь достойной награды за свои редкие таланты и получишь ее, если правильно ответишь на мой вопрос. — Рокот легата приобрел угрожающие интонации. — Так ты со мной, Хаккар?

В мыслях облегченно выдохнув, я кивнул и проревел:

— Так точно, генерал!

— Лести не потерплю! — прорычал Аваддон. — В доминионе лишь один генерал, и его имя Ксавиус.

— Виноват, легат Аваддон.

— Но мыслишь верно. Истинный… — он сделал акцент на этом слове. — …генерал этого доминиона лишь один. Я!

Угрожающий рев, эхом отразившийся от живой каверны, окончательно убедил меня, что этот Аваддон — тот самый. Из Окаянной бреши. И если он пока никак не дал понять, что узнал меня или увидел во мне Врага, то это лишь вопрос времени. Не может такой сильный демон не распознать частицу Упорядоченного. Вот только зачем этот цирк с разговором наедине и откровениями?

— Чем могу быть полезен, легат Аваддон? — прямо спросил я.

Весь разговор происходил стоя, потому что присесть было некуда, плоть под ногами двигалась и кололась. Но сейчас опальный генерал Белиала указал мне на мерцающую пелену под ногами, и ее поверхность разгладилась, рты, щупальца и когти исчезли. Аваддон сел, сложив руки на коленях, подождал, пока рядом не устроюсь я, и заговорил — уже спокойнее. Речь его звучала монотонно и убаюкивающе:

— Мое решение назначить тебя центурионом, оспариваемое всеми офицерами, неслучайно. Однако дать тебе под командование когорту я не могу. Центурион, даже в когорте «свежего мяса», должен иметь хотя бы три оранжевых звезды и тридцать лет службы за плечами. Если первое решаемо, то второе, как понимаешь, вне нашей власти.

— Но…

— Да, бывали исключения. И таковым мог бы стать и ты, Хаккар, но я нашел для тебя лучшее применение. В последней битве под руководством доблестно развоплотившегося легата Филотануса мы потеряли всех инстиг… — Аваддон сделал паузу, чтобы изучить мою реакцию.

Стать инстигой? Драться с протодемонами, с которых падает хао со стопроцентной конверсией? То что нужно!

— Можете на меня рассчитывать, легат!

— Похвальное рвение. Тогда слушайте мою команду, центурион Хаккар. Назначаетесь первым инстигой легиона. Важность инстиги нельзя переоценить, это понимают даже префекты и трибуны легиона, назначенные Ксавиусом. Преимущество, полученное еще до битвы, в большинстве случаев решает ее исход в пользу легиона победившего инстиги. Первый инстига легиона не может быть ниже по званию, чем центурион, так что вы, Хаккар, центурион без когорты. Ваша первейшая задача — отобрать из числа добровольцев второго и третьего инстигу.

— Сделаю, легат. Разрешите исполнять?

— Это не все. Вы станете не просто инстигой. Вы возглавите Летучий отряд тринадцатого легиона. Вашей задачей в битве станет добыча Ставки противника. Этим обычно занимается сводный отряд лучших бойцов и всадников первой когорты, что останется неизменным, поскольку стандартно для любого легиона Преисподней. Однако, как было сказано, я решил переформатировать легион… — Демон издал рык, схожий с печальным вздохом. — Поражение в Играх научило меня кое-чему, Хаккар.

— Кое-чему? Чему же? — с искренним любопытством спросил я.

— После нелепого поражения от смертного я задумался о том, как эволюционировала Большая игра, как с веками менялись стратегия и тактика, построение и боевые приемы, и как все больше мы, демоны, стали забывать о том, что грубая сила, мощь многих звезд и смертоносность лобовых атак иногда уступают ловкости, юркости и хитрости. За тысячи лет после Демонического пакта смертные научились специализации. Их воины дисциплинированы и действуют в рамках выделенной им роли. Военачальники смертных используют лучшие стороны своих бойцов, а слабые ими просто не берутся в расчет. Нам предстоит освоить то же самое.

Что-то словно потянуло за язык, и я спросил:

— На Играх вам попался такой противник?

Аваддон бросил на меня странный взгляд, в глазах демона заплескалась и разгорелась лава. Похоже, не стоило затрагивать тему, всколыхнувшую неприятные воспоминания.

Я отвел глаза и заметил, что нижняя часть тела легата, соприкасавшаяся с живой пеленой, практически срослась с ней. Значит, мое предположение верно: пелена являлась его частью. По сути, мы находились внутри высшего демона. Все здесь какое-то извращенное, шиворот-навыворот…

Проигнорировав мой вопрос, Аваддон продолжил:

— Шестой легион Азмодана не терпел поражений девять битв кряду, побеждая без захвата Ставки, но уничтожая врага. Не существуй условия по захвату флага, наш тринадцатый легион был бы стерт в хаотический порошок. Но у нас нашелся тифлинг, юркий и быстрый. Тифлинг, коварные удары которого убивают демонов на порядок сильнее… Не использовать такое преимущество преступно. Отныне захват Ставки врага — приоритетная задача. На вас, Хаккар, и на ваш Летучий отряд очень много завязано.

— Как Летучий отряд будет решать задачу в битве? Кто в него войдет?

— У вас будет полная свобода действий. Бойцов соберете сами из тех, кому доверяете, центурион. Сводный отряд захватчиков Ставки будет действовать как обычно, отвлекая внимание защитников. Это развяжет вам руки.

Мысленно я поаплодировал сообразительности Аваддона. Вспомнив, что являюсь не всемогущим инициалом Спящих Скифом, а необразованным тифлингом с окраины доминиона, я спохватился:

— Простите, легат, но я смогу командовать Летучим отрядом в битве, только если доживу до нее. Сомневаюсь, что среди инстиг противника найдется хоть кто-то без оранжевых звезд.

Задумчивость на морде Аваддона сменилась усмешкой. Выдержав паузу, во время которой я лихорадочно соображал, где допустил промах, легат прогудел:

— До следующей битвы есть время. В вашей способности, центурион, быстро получать звезды я не сомневаюсь, а потому, как только соберете бойцов в Летучий отряд, немедленно отправляйтесь в Очаг Пустоты. Обычным демонам туда пути нет, но легион откроет вам односторонний портал. Там полно жирной живности и спонтанных извержений хао, сможете развиться, если выживете. А вы выживете, это приказ!

— Какого порядка там звери, легат Аваддон?

— Третьего, второго… — Хмыкнув, он признал: — Сорок тысяч лет назад водился там и монстр первого порядка. На этого зверя охотились все три великих князя.

Уверенность легата в том, что мне по силам звери, набравшие оранжевые и красные звезды, усилила подозрения, слегка поутихшие в ходе разговора.

— Это прямой путь к развоплощению, легат Аваддон.

— Никак нет. Вы сами доказали, Хаккар, что звезды еще не все. Они дают силу и мощь, новые возможности и таланты, однако ни то, ни другое само по себе не делает демона хорошим бойцом. В своем докладе, вечного огня его хао, префект Саргатанас упоминал, что вы одолели хаотического осла втрое сильнее вас. Свидетели последней битвы видели, как от ваших рук развоплощались демоны более высоких, чем у вас, порядков.

— Они были ранены, мне оставалось добить.

— Возможно. Поэтому легион выделит вам из резерва достаточно хао, чтобы выжечь на вашем роге первую оранжевую звезду. Такая честь будет дарована вам и тем бойцам, что вы отберете.

— Сколько демонов я могу принять?

— В Дисгардиуме число семь является магическим. Мои новые идеи берут корни из мира смертных, а потому я решил, что Летучий отряд должен состоять из семи бойцов.

— Значит, нужно найти шестерых.

— Считать умеете, это радует, — на полном серьезе ответил Аваддон. Что-то в его интонациях заставило меня напрячься. — Хао получите у трибуна легиона Урфи. На этом все. Осталось обсудить одну небольшую проблему, предвестник Скиф…

С его последними словами пещера сжалась, живая пелена стянулась так, что меня вплющило в легата. Я не мог шевельнуть и пальцем, и все же некоторое пространство между моим лицом и кошмарной мордой демона осталось. Огромная пасть распахнулась, обдав меня облаком дыма и гари:

— Демоны всегда помнят, от чьих рук пали! Твой астральный отпечаток, не имеющий ничего общего с душой смертных и хаотическим последом демонов, врезался в самую мою суть, Скиф! Это не твое тело, и частица Врага почти неразличима под хао, но это ты!

Поняв, что юлить бесполезно, я ответил прямо:

— Да, это я. Но я тебе не враг, легат Аваддон. И пришел в Преисподнюю с одной целью — добыть Уголь Адского пламени. Мне нет дела до тебя и до ваших проблем, но, чтобы сделать требуемое, мне нужно…

— Попасть в покои великого князя! — перебил Аваддон, усмехаясь. — А для этого надо достичь высот в службе во славу доминиона, так?

— Именно. Поэтому я сделаю все, чтобы тринадцатый легион стал первым. Во славу доминиона!

— Не переигрывай… смертный.

Аваддон отстранился, пелена отлипла, позволив пошевелить занемевшими членами. Поверил он на удивление быстро и легко, словно… Бездна, да ведь он, как и Баал, умеет определять ложь. Похоже, правда его устроила.

— Зачем тебе Уголь?

— Чтобы выжить на морозе Холдеста. Я планирую уничтожить Ядро…

— Чумного мора, понимаю. Князь признает, что нежить может помешать нашим планам. Как и планам Спящих, чьим избранником ты являешься, а для них Бездна и ее прихвостни — что инраугу рог поперек дыхательного горла. Это все объясняет. Как ты собрался уничтожить то, что невозможно убить и развоплотить?

— Умноженная эссенция жизни, выданная мне…

— За победу в Демонических играх, понятно. — Я еще раз восхитился Аваддоном, это не демон, а калькулятор. Он считывал мои мысли на ходу, даже не размышляя. — Так-так… Остроухие ведут свою Большую игру, набирая демоноборцев, и заманивают в их ряды самым ценным, что у них есть, соком Иггдрасиля. Глупцы! — Не став объяснять сказанное, Аваддон задумался. — Ты не соврал. Что ж, раз уж говорил с тобой честно, не стану скрывать: до последних минут я не чуял подвоха, имея лишь смутные подозрения, и все, что говорил о Летучем отряде и планах на тебя, Хаккара, правда. Лишь Кокон скверны, где я провожу время в размышлениях, позволил ощутить в тебе не только Врага, но и смертного Скифа.

— Кокон?

Раздраженно рокотнув, Аваддон снизошел до объяснений. Возможно, уважая во мне того, кто его сокрушил.

— Созданный из лоскутов моей плоти, он и часть меня, и в то же время существует независимо. Свернувшись, кокон создает изолированное пространство, мое личное карманное измерение, доступа в которое нет ни у кого. Эманациям Врага и твоей истинной сущности, столь мизерным, что даже я не почуял их раньше, здесь просто некуда рассеяться. Мы говорили, время шло… Это как кусок человеческого дерьма в чистом поле — даже стоя рядом, можно не ощутить вони, но стоит перенести его в замкнутое пространство, и зловоние заполонит все.

Бывший генерал, а ныне легат тринадцатого легиона Белиала только что назвал меня куском дерьма? Хлещущий ветер и Стремительность урагана были готовы взорваться и разнести в кровавый фарш и Аваддона, и его Кокон скверны, но рука демона, миролюбиво положенная мне на плечо, остановила процесс.

— Как говорят смертные, мы с тобой в одной лодке. Заключим сделку. Ты поможешь мне вернуть расположение великого князя, а я тебе — добыть Искорку Адского пламени. Хватит и ее, если ты не собираешься сжечь ко всем остроухим ваш Холдест.

На пару мгновений я прислушался к интуиции. Демоны коварны, а этот особенно. Но выбора не оставалось, не факт даже, что я смогу его победить, а если и смогу… Против Белиала мне точно не выстоять. Что ж, попробуем заключить союз с тем, кто может присниться только в кошмарах. Вряд ли Аваддон будет меня обманывать. Уверен, он отлично понимает, что если попытается нарушить соглашение, то к его недругам попадет информация о том, что ради достижения собственных корыстных целей он принял помощь от смертного, вместо того чтобы сокрушить Врага Преисподней.

— По рукам, демон.

— Соблюдайте субординацию, центурион Хаккар, — ухмыльнулся Аваддон, пожимая мне руку.

— Так точно, легат Аваддон! Во славу доминиона!

Ухмылка на его морде стала еще шире:

— Во славу!

Глава 5. Конец истории

Из Калийского дна до родительского дома я добрался под утро. Спасибо Хайро, что довез на своем флаере. Флаеры клана, как и все прочее имущество, были распроданы с аукциона за долги. Я мог бы спокойно долететь на общественном, если бы такой был на негражданской территории, потому что Алекс Шеппард в один момент перестал интересовать всех, кроме тех, кому что-то остался должен.

Переступая порог, я вспомнил, как три месяца назад покидал его — в спешке, подгоняемый Хайро и паникующий от мысли, что настоящая личность Скифа раскрыта… Но полный надежд, что смогу, все трудности преодолею и одержу победу.

И вот я вернулся домой. Жаль, что своим домом я смогу называть его недолго, и не только из-за закона об обязательной независимости от родительской опеки. Через четыре недели максимум мне предстоит покинуть отчий дом и строить свою жизнь самому. С нуля.

Мама не спала, ждала меня в кресле в гостиной и, казалось, дремала. Подслеповато щурясь на включенный в прихожей свет, она поморгала и воскликнула:

— Алекс! — Ничего больше не говоря, мама кинулась ко мне и обняла. — Мальчик мой… Исхудал…

На шум из спальни вышел отец, потер глаза, увидев меня, просиял и бросился обнимать. Я снял рюкзак, вытащил из сумки котопса Эйты, но активировать его не стал.

Затискав и затеребив меня, родители, наконец, успокоились. Радость встречи после долгого расставания омрачалась тем, что с нашими радужными планами все было кончено. Мама повела нас к столу, суетливо выставила разогретый и оставленный мне с вечера ужин, а потом отец вывел с комма голопроекцию и начал листать новостные заголовки и озвучивать:

— «Конец топовой «угрозы»…», «Закономерный исход истории Скифа…», «Банкротство и распад «Пробужденных»…», «Феерическая победа Чумного мора! Все последователи Спящих повержены…», «Полный разгром «Модуса» и «Странников»…», «В Альянсе превентивов новые лидеры: «Дети Кратоса» и «Экскоммьюникадо»…», «Коллективный судебный иск против Шеппарда…» — Голос отца дрожал. — Сынок, насколько все плохо?

— Все еще хуже, пап… — слова приходилось выталкивать из горла. — «Сноусторм» потребовал не разглашать подробности того, что я видел в Преисподней. Всем известно только то, что Скиф туда попал и там сгинул.

— Но как такое возможно? Почему ты не переродился? Почему так долго пробыл в Калийском дне, после того как потерял персонажа?

Расспросы отца, такие настойчивые, доводили меня до белого каления, потому что рассказывать ему все — заново проживать кошмар последних дней. Но у него было полное право знать.

Собравшись с духом, мертвым монотонным голосом я принялся описывать, как Скифа-Хаккара развоплотили в Преисподней, как он завис в великом ничто и в конце концов был окончательно стерт из реальности Диса и из всех его баз данных явившимся Хаосом. Как я в шоке пытался связаться с Кираном Джексоном и техподдержкой «Сноусторма» и в конечном итоге добился своего, но не услышал ничего утешительного.

«Все в рамках игрового процесса, — ответили мне из техподдержки. И через несколько обезличенных строк о моих правах появилась короткая строчка: — Сочувствуем».

Киран же, сам перезвонив мне, выдал фальшивые сожаления, а потом не удержался и мстительно добавил:

— Надо было делать, как я сказал. А вообще, нечего было соваться туда, куда лезть не положено. Решил, что обманул систему? Тогда не удивляйся, что система наколола тебя, Шеппард!

Для Джексона все сложилось как нельзя лучше. «Угроза» A-класса просто испарилась, не оставив и следа в системе. Потеряв своего инициала, Спящие, чья судьба неразрывно связана именно со мной, резко ослабли и не смогли ничего противопоставить хлынувшей на Кхаринзу орде нежити.

Парни собрали всех союзников. На помощь явилась даже Дестини, причем вместе со своей эссенцией жизни, однако шанса ее использовать никому не представилось.

Высший легат обрела Чумную ауру, уничтожающую всех, к Айлин не удалось приблизиться даже Гиросу через Астрал. Ниндзя лишь зря засветил свой необычный навык перед Айлин, и та не преминула проверить догадку. Успешно, Гирос был изгнан из Диса.

Утес под Подчинением разума сам ей сдался. Только Бомбовозу удалось скрыться. Работяг и всех неписей Кхаринзы обратили в нежить. Монтозавр и Ортокон, защищая остров, едва не пали от рук Айлин, и только пришедший за своими «зверюшками» Нге Н’Куллин вытащил их в спасительный портал.

Все имущество клана попытались срочно и по бросовым ценам распродать, вот только не успели — Айлин действовала молниеносно и стерла наш замок с лица земли. Бегемот был слишком слаб, а Праведный щит не устоял под напором нежити тысячных уровней и чумными ударами высшего легата. Храм Бегемота был разрушен, а на его месте возвысился храм Чумного мора. А я ничем не мог помочь и наблюдал за всем по прямой трансляции Айлин, вынужденный слушать ее глумливые комментарии.

Спустя трое суток пал храм на Террастере — Айлин заполучила в союзники Морену, все темные боги, приспешники Чумного мора, усилились и помогли своим легатам найти местоположение храма Тиамат и попасть на кислотный материк. Древний крокодил Собек ничего не мог сделать и просто сбежал.

Все наши союзники, включая рейд ремесленников Мейстера, растеряли бонусы Единства, и если Хинтерлисту и Хорвацу мне было нечего предъявить, они знали, что шли на риск, то Иосиф Розенталь тут же обратился к прайм-нотариусу по поводу нарушения мною условий сделки.

Штрафы назначили космические, причем и в реале, и в Дисе. Все резервы фонда, созданного Эдом и Ритой, пошли на погашение, но и этого не хватило. «Отрекшись от своих богов-покровителей ради Спящих, величайшие гранд-мастера своих ремесел понесли неизмеримый материальный и моральный ущерб…» — значилось в вердикте Небесного арбитража. Примерно то же говорилось в решении суда: Алекс Шеппард виновен и обязан компенсировать ущерб.

Ответственность лидера перешла на весь клан, поэтому «Сноусторм» заморозил содержимое личных инвентарей «Пробужденных». Выгребли все, не обошли вниманием даже работяг и Патрика. Цитадель, нашу клановую базу в Калийском дне, тоже продали с молотка.

Тогда я обратился к Иену Митчеллу и все рассказал, надеясь предать огласке все, что со мной произошло, и получить за это хоть какие-то деньги. Поговорив с главным редактором Кларком Кацем, Иен сообщил, что «Дисгардиум Дейли» не только не будет платить мне за интервью, но и вообще не станет его брать.

На прощание Иен дал мне совет:

— Алекс, забудь. Похорони саму мысль о том, чтобы оглашать то, что рассказал мне. Это очень опасно.

Проходя через семь кругов ада, опустошенный, лишенный надежды, я отправился на гражданские тесты. Мне было все равно, если я их завалю, ведь казалось, что жизнь кончена. Но все оказалось еще хуже, чем я предполагал.

Среди членов комиссии выделялась яркая фигура Хлои Клиффхангер, директора по связям с общественностью «Сноусторма». Стало ясно, что меня похоронили заживо и дальше продолжать не стоило, правильнее было разворачиваться и уходить, но я сжал зубы и решил сражаться до конца. Но стоило мне сесть напротив, Хлоя переглянулась с другими и, сделав печальное лицо, озабоченно покачала головой:

— С этим юношей все понятно и без тестирования…

С момента, когда потерял Скифа, раз за разом я пытался вспомнить, в какой момент допустил ошибку, после которой все пошло наперекосяк. Когда отправился в Преисподнюю, легкомысленно понадеявшись, что после Бездны мне по силам добыть там Уголь Адского пламени и вернуться? Или, когда проверял, охраняется ли Уголь, и замарался в палладиуме, позволив Проклятой инквизиции отследить меня и уничтожить?

Я представил кучу вариантов, какие мог бы испробовать, — пробиться силой или проникнуть к артефакту изнутри, купив билеты на экскурсию в резиденцию Белиала, или спокойно качаться, собирая хао и делая карьеру в тринадцатом легионе, чтобы добиться аудиенции у князя. А мог вообще не лезть в Преисподнюю, а спокойно поговорить с Тиамат, чтобы она изменила климат вокруг храма на Террастере, как тогда, в Лахарийской пустыне. Мы бы прокачались, и тогда Краулер создал бы зелье сопротивления морозу…

— Если о моих похождениях кто-нибудь когда-нибудь напишет книгу, здесь можно поставить точку, — завершил я свой рассказ и замолчал.

Молчали и родители. Окончательно убедившись, что мы снова на краю финансовой пропасти, молчали они с мрачными лицами. Отец погладил меня по голове, не зная, что сказать. Мама притянула к себе, уложила головой на колени. Я начал засыпать…

Проснулся от дикого шума и гомона. Долго ошарашенно озирался, пытаясь понять, где нахожусь, — меня окружали уродливые морды кошмарных… демонов!

Никогда не думал, что буду счастлив их видеть!

Обернувшись, я уставился на колышущуюся и мерцающую пелену аваддоновского Кокона скверны. Что это было?

«Твоя история и ее конец, если бы я не вмешался», — прошелестел в голове голос Хаоса.

* * *

Оправившись от кошмарного видения, я направился к выходу из шатра Аваддона. Жизнь в нем бурлила, но я ничего не слышал и не видел, так свежо было все пережитое в эти мгновения прохода через границы Кокона скверны.

Что-то внутри твердило, что, если бы не Хаос, именно такая судьба ждала бы меня. Если… Если только это реально не случилось с другим Алексом Шеппардом в другом… нет, в бесчисленном множестве других измерений.

Летучий отряд должен был действовать скрытно, иначе вся идея провалится — противник, зная, кто именно придет за их Ставкой, так просто флаг не отдаст. По задумке Аваддона в первые две-три битвы поведение Летучего отряда должно стать сюрпризом для врагов, и только потом, когда адские средства массовой информации разберут шаги тринадцатого легиона и найдут шаблон в действиях малой группы Хаккара, противник станет воспринимать ее всерьез. Поэтому, в отличие от инстиг, искать бойцов в Летучий отряд мне предстояло без огласки.

И это все осложняло. Суккуба Лерра, демоны Абдусциус и Мотиф, бес Руперт, ракшас Каракапанка и тифлинг Хаккар — шестеро. В том, что взвод пойдет за мной, я не сомневался — каким бы рискам мы ни подверглись, их перевешивала оранжевая звезда за счет легиона. Но как найти седьмого в группу, не распространяясь о том, зачем он нужен?

Об этом я думал, покидая шатер Аваддона. Легат, выпустив меня наружу из Кокона скверны, остался внутри. Я же, бесцельно побродив по лагерю, направился за обещанным усилением к трибуну легиона Урфи. Решил, что общаться с друзьями-демонами, имея на руках хао, будет проще. Ну и… эффектнее, да. Представив их радостные вопли и визги Лерры, я улыбнулся, но все же передумал. Нет, убеждать буду без подвешенных перед носом плюшек.

Искаженные слухи о том, что в тринадцатой когорте новый центурион, распространились быстро. Почти все встреченные легионеры спешили меня поздравить, пожать руки (обе, как полагалось у демонов) и поинтересоваться секретами моих боевых успехов. Приходилось объяснять, что к чему:

— Я центурион без когорты — первый инстига. Если кто пожелает стать вторым и третьим, обращайтесь!

— Э нет, братка, спасибо за щедрое предложение, но я, пожалуй, пас! — открестился чумазый черт. — В битве хотя бы есть шанс выжить, а у инстиги жизнь коротка!

Похожим образом отвечали и остальные. Хоть я и не горел желанием брать кого-то со стороны, но только так можно было найти смельчака на роль седьмого в Летучем отряде.

Когда я приблизился к штабу, меня окликнули незнакомым трескуче-блеющим голосом:

— Хей! Центурион! — Остановившись, я покрутил головой. Из окна штаба выглядывала козлиная морда. — Да, да, ты! Ты же Хаккар?

На ловца и зверь бежит! Увидев, кто меня окликнул, я гаркнул:

— Так точно! Во славу доминиона, трибун тринадцатого легиона Урфи!

— Во славу. Зайди ко мне. — Голова исчезла.

Очевидно, что не всем офицерам мешал ремонт в штабе. Обойдя здание, я проник внутрь через главный вход.

— Кто, куда и с какой целью? — для проформы поинтересовался потрепанного вида демон-стражник. Он широко зевнул, выдал хиленькое облако дыма и шумно почесал зад.

— Центурион Хаккар к трибуну Урфи! По приказу легата Аваддона!

— Проходите, — все так же меланхолично ответил демон. — Направо, налево, прямо и до конца. Там работает бригада чертей-строителей, центурион, сразу поймете… Не вляпайтесь!

За сегодня он первый никак не среагировал на мое имя. А вот его предупреждение было очень кстати. Пришлось попрыгать, чтобы не наступить на дымящиеся зловонные кучки, — черти не отвлекались от работы, чтобы пользоваться уборной. А может, просто не контролировали процесс. Наверное, поэтому в Преисподней их недолюбливали, ставя на одну ступень с недодемонами-тифлингами.

Шагая по коридорам, я еще раз убедился, как тяжело живется в Преисподней без магии. Низкоуровневые демоны-строители недостаточно владели хаотическими навыками, а потому почти всю работу выполняли руками. Особых технических приспособлений я у них не заметил — красили обычными кистями, даже не валиками. Земля и небо в сравнении с методами строительства бригады дворфов, которые возвели наш замок.

На пару мгновений я оцепенел, вспоминая беспомощность, которую испытывал, когда смотрел, как нежить уничтожает Кхаринзу и рушит замок. Я пойду на что угодно, лишь бы этого не случилось!

Трибун легиона, сатир Урфи, встретил меня у порога кабинета. Другой знакомый сатир, Флейгрей, поставь его рядом с трибуном, был бы ему по пояс, но в остальном сходство было потрясающим. Я на мгновение подумал, что эти двое родственники. Урфи для полного сходства не хватало бутылки с пойлом в руке и винного бочонка под задницей.

Его кабинет загромождали сваленные кучей папки, перевернутые стеллажи, разбросанные бумаги, но на столе не было ни пылинки, поверхность блестела и отражала самого сатира, вставшего, опершись на спинку стула со специальной прорезью для хвоста.

Тряхнув бородкой, трибун недовольно проблеял:

— Легат Аваддон поручил мне выгрести из запасов легиона все что есть и выдать тебе, Хаккар. С какой целью?

— Не могу разглашать, трибун Урфи!

— Тогда вот тебе что, а не хао… — Сатир ухмыльнулся, показывая мне кукиш с высунутым когтистым большим пальцем. — Свободен, центурион! Кругом! Шагом марш… отсюда!

— Не могу выполнить, трибун Урфи! Ваш приказ вступает в противоречие с приказом вышестоящего легата Аваддона, который поручил принять от вас хао, достаточное для того, чтобы зажечь оранжевые звезды на моем роге и рогах моих бойцов! — выдав эту сложную конструкцию, я сглотнул, освежая пересохшее горло, произвел в голове расчеты и добавил: — Сто семнадцать миллионов для меня и в среднем по сто шестьдесят восемь для еще шестерых! — Подумав, на всякий случай твердо сообщил, что все это во славу доминиона.

На некоторое время трибун выпал в осадок и ушел в астрал, а когда вернулся, ахнул и прорычал:

— Как шестерых? Это же больше миллиарда! Ну вот и выдал бы легат из своих запасов! Хао, знаешь ли, с неба не падает! Пока не скажешь зачем, ничего не получишь, центурион.

— Вы отказываетесь выполнять приказ легата?

Урфи прищурился, склонился надо мной и, брызгая слюной, прошипел в лицо:

— К нам с инспекцией едет сам генерал Ксавиус! Будет ревизия! С меня спросят! Что я им скажу? Развоплотят за растрату подотчетного хао! Легату что? Взятки гладки, терять нечего! А у меня до конца службы остался год!

Так-так… Не все гладко в тринадцатом легионе. Насколько я знал, трибун Урфи один из самых уважаемых бойцов, прослуживший во славу доминиона почти три века. Вряд ли он был ставленником Ксавиуса, но и то, что слово Аваддона для него не особо весомо, тоже понятно. Что за игру ты затеял, сатир?

Поразмыслив, я стер с лица его едкие слюни и кивнул:

— Вас понял, трибун. Доложу легату Аваддону, что вам до конца службы остался год, с него взятки гладки и терять ему нечего, поэтому его приказ не выполнен, и лучше бы он выдал хао из собственных запасов.

Развернувшись, я направился к выходу. Взгляд козломордого буравил мне затылок. Я уже занес ногу над порогом, но он пробурчал:

— Постойте, центурион. Вернитесь.

Когда я снова встал перед ним, он уже где-то раздобыл фляжку и отчаянно заливал все ее содержимое в широко распахнутую пасть, все равно что подливал масла в огонь — из глотки вырвались столбы пламени, кадык ходил ходуном. Ну вот, теперь полное сходство с Флеем!

— Пойми, Хаккар, — задушевно заговорил сатир, выдав шумную отрыжку. Мое лицо опалило огнем. — Я не могу выдать хао, не зная, на что оно пойдет.

— Хорошо, я скажу на что. Легат назначил меня первым инстигой.

— Знаю, — проворчал Урфи. — На редкость глупое решение.

— Еще он велел отобрать второго и третьего инстигу. Легиону нужны сильные инстиги, а не «свежее мясо», логично?

— Логично, — кивнул он. — Хорошо. С тем, чтобы усилить тебя и других инстиг, я согласен. Итого трое. Но выдать хао на усиление еще четверых? О них речи не было!

— Думаю, об остальных четверых генералу Ксавиусу, во славу доминиона, знать не обязательно. По приказу легата мы отправляемся в Очаг Пустоты. Сколько именно мы там наберем хао — в ваших отчетах не будет указано.

Взгляд сатира приобрел отчаянное выражение. Он уже все решил, хао выдаст, но последствия пугали его до дрожи. По сути, бедолага-трибун оказался между молотом (Ксавиусом) и наковальней (Аваддоном). Ссориться и с тем и с другим себе дороже, особенно за год до конца службы. Приказ легата — и сатир идет первым инстигой. Обвинение в растрате — и Урфи заканчивает свой путь в пасти Ксавиуса.

— Трибун Урфи, — обратился я к нему как можно мягче. — Мы с вами в одном стимере с легатом. Только победы вернут легиону былую славу, а вместе с этим и самому Аваддону. Победы пополнят казну! Победы дадут больше звезд каждому из нас! Победы будут значить то, что со службы вы уволитесь богатым и уважаемым демоном! И все, что задумал легат, ради этого!

Урфи сделал вид, что моя пламенная речь его не впечатлила. Молча исчезнув, он спустя полминуты появился на том же месте с маленьким хрустальным кубиком. Протянул мне:

— Один миллиард сто двадцать пять миллионов частиц хао. — Другой рукой указал на черный куб на столе. — Распишитесь в получении, центурион.

Чтобы «расписаться», потребовалось наложить руку на куб. Ладонь обожгло, а когда я ее отнял, на антрацитовой поверхности проявились демонические руны: «Центурион Хаккар, тифлинг, принял от трибуна Урфи, сатира, один миллиард…»

Даже у демонов бюрократия. Она могла просочиться в реал, если допустить, что на моем плане существования тоже есть Преисподняя.

* * *

После долгих мгновений ошарашенного молчания Абдусциус подвел итог услышанного:

— Значит, говоришь, если пойдем с тобой, велика вероятность, что не доживем до следующей битвы?

— Да. Завтра утром мы выдвинемся в очень опасное место, — ответил я, решив перед тем, как отправиться в Очаг Пустоты, встретиться с Полковником, лидером «Экскоммьюникадо». — Возможно, никто не вернется, даже я. Но из тех, кто выживет, я выберу второго и третьего инстигу.

— Но если вернемся, станем сильнее? — озабоченно спросил Каракапанка.

Ракшас спал и видел, что заработает в легионе оранжевую звезду и вернется в родной Синдзи героем доминиона. Про халявный подгон от легиона я им пока не говорил, чтобы отсеять тех, кто не решится. Тем более, пока возвращался к своим, встретил-таки смельчаков, седого подслеповатого ракшаса, бестолкового демона и хромого ковыляющего черта, пожелавших пойти инстигами, так что выбирать бойцов в Летучий отряд было из кого.

— Однозначно, — ответил я ракшасу. — Третьего не дано.

— А эти специальные задания легата… — задумчиво произнес бес Руперт. — Они как, выполнимы?

— Вполне.

— И мы не будем подчиняться никому, кроме тебя и легата? — уточнил Мотиф.

— Да. Плюс… — Я решил все-таки выложить один, самый маленький, козырь. — Призовые хао за победу отряду будут выдаваться как целой когорте.

— Я в деле! — быстро сказала Лерра.

— И я! — рыкнул Абду.

— Я тоже! — заулыбался Каракапанка.

— Бес с вами, — добавил Руперт.

Оставался только Мотиф. Тощий демон сомневался, и я с интересом смотрел, как на его скуластой морде отображается борьба чувств — трусости с жадностью и любопытством. На одной чаше весов страх развоплотиться, на второй — упущенные возможности, богатство, слава и успех.

Скользнув взглядом по нашим напряженным лицам, он буркнул:

— Ладно, где кровью расписаться?

Решение демона-льстеца отряд воспринял так бурно, словно Мотиф забросил мяч на последней секунде. Его начали тормошить, Лерра осыпала поцелуями, а я представил, как оранжевая звезда преобразит его сухощавую фигуру.

На шесть седьмых Летучий отряд был сформирован. Я был твердо настроен не выдавать хао до тех пор, пока не найдется седьмой и мы не окажемся в Очаге Пустоты. За ночь кто-то может передумать, но в противном случае моя уверенность в бойцах будет куда сильнее: они достаточно отчаянны для риска и преданы мне. А инстиг из них я выберу по итогам прокачки в Очаге Пустоты.

— ХАККАР!

Трубный рев пронесся надо всем расположением легиона.

Я заозирался, пытаясь определить источник, но сотрясающего воздух долго искать не пришлось. Клич повторился. Меня звал рокотанк Нисрок, махал конечностью, проливая из подмышки лаву.

Помахав в ответ, я направился к нему. Бойцы увязались следом. Чувствую, они пойдут со мной даже на захват Угля Адского пламени. Ориентируясь на гиганта, возвышавшегося над зданиями и палатками, мы достигли штаба легиона, где меня ждал Нисрок.

Когда я добрался до префекта тринадцатой когорты, назначенного, как выяснилось, новым центурионом вместо развоплощенного Ситри, рокотанк уже ушел в режим гибернации (или черт его знает, как назвать состояние, когда он стоит неподвижно, изображая одинокую скалу). Хорошо хоть рядом нашелся его неизменный помощник Залпас.

— Наши с центурионом Нисроком поздравления с назначением, центурион и первый инстига легиона Хаккар! — прокаркал дзигоку’кенку. Сделавшись младше меня по званию, он и стоять передо мной начал как-то иначе — ссутулился, прижал перья. — Достойное повышение!

— Спасибо, помощник центуриона тринадцатой когорты Залпас, — ответил я, вспомнив о его любви к длинным и полным обращениям и мысленно улыбаясь. — Слышал, центурион Нисрок дважды огласил мое имя на весь лагерь. Чем могу помочь?

— Поможете, выбив из вражеских инстиг Хаотическое исступление, — серьезно ответил птицедемон. — А сейчас мы с центурионом хотим помочь вам. Говорят, вы ищете инстиг себе в напарники?

— Только одного. Есть кто на примете?

— Вон они все стоят, — Залпас качнул клювом направо. — Но еще полчаса назад там был только один доброволец, а остальные нахлынули, едва услышали о выданном Урфи хао для инстиг.

— ЧТО? — в унисон воскликнули Абду и Каракапанка. Руперт потеребил меня за плечо: — Командир, инстигам выдадут хао? И ты молчал?

— Все потом! — рявкнул я и обратился к Залпасу, обводя взором колышущуюся толпу, демонов триста, не меньше: — И кто именно этот первый доброволец?

— Боюсь, вам не понравится. Безумец.

— Веселый, — пророкотал Нисрок, который, как оказалось, слышал нас и вставил свои пять фениксов. — Нравится.

— Давайте сюда своего безумца, — пожал я плечами. — Думаю, в инстиги другие и не идут.

Залпас заливисто свистнул, прощебетал что-то по-птичьи, махнул пернатой рукой-крылом:

— Эй, Ридик! Иди сюда!

От толпы добровольцев отделилась фигура демона, производящего странное впечатление. Пресловутый Ридик двигался так, словно весь был на шарнирах. Он широко улыбался, глаза пылали, а голову помимо стандартных двух украшал третий рог — посередине. И единственная оранжевая звезда пылала прямо на нем.

— Хей-хей-хей, птичка! — закричал он. — Кто это с тобой? Хо! Хо! Да это же сам первый инстига легиона Хаккар!

Он шутовски поклонился… и вдруг исчез. На его месте полыхнул огненный столб, а сам демон оказался сбоку и нежно прошептал мне в ухо:

— Ну что, центурион, повеселимся? Возьмешь меня инстигой?

Вздрогнув, я отпрянул и посмотрел ему в смеющиеся глаза, откуда на миг полыхнуло смертью и безумием — точно, он. Шутник Ридик, босс 400-го этажа Провала. Седьмой боец Летучего отряда.

— Доложите по форме, легионер Ридик! — недовольно каркнул Залпас.

Вытянувшись по струнке, Ридик приложил обе руки к голове, выпучил глаза и проорал мне в лицо:

— Пехотинец Ридик, центурион Хаккар! Прошу дозволения стать инстигой тринадцатого легиона, центурион Хаккар! Обучен всяким фокусам, центурион Хаккар! Умею веселиться сам и веселить друзей, центурион Хаккар! Врагов тоже обучен веселить, центурион Хаккар!

— Вот только от твоих шуток им не смешно, — заметил я, вспомнив «забавы» Ридика на Играх. — Вольно. Добро пожаловать в мой отряд, пехотинец Ридик!

— Хо! Хо! — обрадовался он, встал на руки и запел: — Всё вверх дном! Хо! Хо! Всё ходуном!

Такие ошарашенные взгляды у Абду и Лерры я видел только в «Хромой марилит», когда по мою душу явилась Проклятая инквизиция.

Глава 6. Дерзкий чавал

Летучий отряд тринадцатого легиона остался предоставлен самому себе, а я, убедившись, что бойцы не собираются делать ничего необычного — всего лишь пьянствовать и знакомиться с новичком Ридиком, — вышел из Диса. Едва схлынул интра-гель, дверь спальни распахнулась.

— Алекс! — радостно воскликнула Рита, но в следующее мгновение по ее лицу пробежала тень. — Сколько у тебя времени? Оно вообще есть?

— Есть! — сообщил я и в этот раз уже не сдерживался, шагнул к ней, сгреб в объятия, повалил на кровать, и Преисподняя с ее демонами, кошмарное вероятное будущее, скорая встреча с Полковником — все перестало существовать.

Из двух часов, что я отпустил себе на реал, первый пролетел так быстро и незаметно, что я не поверил таймеру, выставленному на комме.

— Пора, — констатировала Рита.

— Пора, — согласился я, попытался слезть с кровати, но девушка затащила меня обратно и, опрокинув, взобралась сверху.

Эйты в форме кота, беспристрастно взиравший на нас из угла спальни, недовольно мяукнул и запрыгнул на покрывало.

— Опоздаю, — улыбаясь, обреченно сказал я. — Ты же знаешь, что… — Хвост котопса, трущегося о наши тела и тарахтящего, как трактор, угодил мне в рот. — Тьфу! Эйты, свали!

— Еще пять минут! — требовательно сказала Рита, не глядя сбрасывая Эйты с кровати. — Никуда Полковник не денется, подождет!

Запротестовать я не успел, она запечатала мне рот своими нежными губами, а тело сопротивляться отказалось, напротив, сердце снова застучало в радостном возбуждении. Эйты запрыгнул на тумбочку и наблюдал за нами, контролируя, чтобы мы не натворили лишнего. Но мы себе позволили куда больше…

Мне было так хорошо, что хотелось послать ко всем гномам Полковника с его кланом и Картелем. Но даже с бурлящим в крови коктейлем гормонов Рита оставалась коммерсантом, понимая, что в бизнесе репутация и уважение важнее всего, а опаздывать на встречу с таким человеком, как Полковник, очень неразумно. Поэтому уже через пять минут, подгоняемый Ритой, я стоял в душе, а через семь — погружался в интра-гель капсулы.

Почти успел, но все же опоздал. Когда я вошел в приватную криптокомнату, меня ждали двое: Ренато Лойола, то есть Кетцаль, и лидер его клана Полковник, чьим настоящим именем было Сесар Кальдерон. Представители «Экскоммьюникадо» сидели в полумраке, пустую виртуальную комнату освещала единственная лампа, свисающая на проводе с потолка над круглым столом, вокруг которого стояли три кресла.

«Эксы», как и я, вошли в «приват» под своей настоящей внешностью. Оба были седовласы, и если Ренато только входил в возраст мудрости, сохранив крепость, осанку и ширину плеч, то Сесар неприятно поразил. Похоже, даже с помощью всех современных методов омолаживания его тело исчерпало лимит прочности и безнадежно постарело. Задержав на нем взгляд чуть дольше, чем положено по этикету, я поразился сходству дона Кальдерона с египетской мумией. Боюсь представить, как выглядит его старший брат Исмаэль, лидер Объединенного картеля.

Сесар остался на месте, неприязненно буравя меня взглядом, а Ренато поднялся поприветствовать. Мы сблизились, обнялись, и Кетцаль прошептал:

— Минус сто очков репутации, парень. Прояви уважение к старику, растопи сердце извинениями.

Кивнув соратнику по Играм, я, цепенея, направился к Полковнику. Настоящая, неигровая, репутация и подавляющая аура старика были такими, что я почувствовал себя третьеклассником перед мистером Ковачем, а Убеждения, чтобы подсказать нужную линию поведения, здесь не имелось. Поэтому я выдал то, что подсказывал здравый смысл: выказал уважение без подобострастия, как младший к старшему, но в то же время равный равному.

— Добрый день, дон Кальдерон. Мой дядя Николас, который служит в космофлоте, не раз говорил, что честность — лучшая политика. Поэтому я не только извинюсь перед вами за свое небольшое опоздание, но и признаюсь, почему так долго не мог встретиться с вами лично.

— Твой дядя — мудрый человек, — очень тихо сказал Сесар. — Тот, кто умеет ждать, кто рассчитывает не на сиюминутный успех, а на долгосрочный, согласится с ним. Чем именно занимается Николас?

— Готовит экспедицию в дальний космос через Пояс астероидов. Это небыстрый процесс, потому что сначала они хотят создать базу на Церере.

— Печально осознавать, что у меня есть все шансы не дожить до возвращения твоего дяди, — вздохнул Сесар. — Видишь ли, Алехандро, бедняк ценит каждый сантифеникс и точно знает, сколько у него на счете. Такой старик, как я, дорожит каждой минутой жизни. Стоимость времени в моих глазах дороже всех наград за всех «угроз» Дисгардиума. И даже сейчас, говоря с тобой не о деле, я ощущаю, как мое сердце наполняет досада за бездарное растраченные минуты… — Мы с Ренато продолжали стоять, и старик кивнул на кресла. — Садитесь. Что у тебя там за причина, Алехандро? Почему не мог найти время на меня?

— Мой персонаж Скиф находится в другом плане, — сказав это, я сел в кресло и подавил желание жестом закрытости скрестить руки на груди, дальше добавив немного блефа: — Я могу выйти оттуда в любой момент, но вернуться не сумею. Этот план еще не открыт, а способ, которым я туда попал, одноразовый. Управляющий ИскИн Диса, скорее всего, уже залатал уязвимость системы.

— Что за план? Астрал? Преисподняя? — спросил Сесар равнодушно, но глаза его на мгновение вспыхнули интересом.

— Зная, в каких отношениях парень с богами, скорее божественный план, — предположил Ренато.

— Врать не хочу, а правду сказать не могу. — Заметив, как старик недовольно поморщился, я добавил: — Пока. Вернусь, поделюсь с союзниками тем, что узнал. Собственно, раз я о них заговорил, настала ваша очередь, дон Кальдерон, рассказать, почему вы хотели встретиться.

Я знал почему. И он знал, что я знаю. Но, как рассказывал Хайро, у таких людей, как Сесар, не принято проявлять интерес в открытую. Напротив, он хочет, чтобы я попросил его войти в наш альянс, а он бы, поторговавшись, согласился. Но делать этого я не собирался, да и время поджимало.

Старик не ответил, Ренато тоже молчал. Тогда я пожал плечами:

— Мое положение в другом плане очень шатко. Локальные неписи намного сильнее меня, а я там под видом местного. Там, где я нахожусь, нужно постоянно быть на виду, иначе меня раскроют, и задача резко усложнится. Я с большим трудом нашел время, чтобы встретиться с вами, дон Кальдерон. Если наш разговор затянется, боюсь, мне придется вас покинуть до того, как мы вообще приступим к обсуждению интересующей вас темы.

Каждое слово давалось все сложнее, ведь я знал, что передо мной один из самых опасных людей в мире, а я своевольничаю, не проявляю должного почтения. Но интуиция подсказывала, что с ним нельзя по-другому, стоит дать слабину — сожрет.

Сесар откашлялся, бросил хмуро Кетцалю:

— Дерзкий чавал.

Соратник по Играм привлек мой взгляд и одними губами беззвучно сказал что-то, чего я не понял. Но жалостливый взгляд, изображенный Ренато, подсказал, чего ждал Сесар.

— Я, кажется, кое-что забыл, дон Кальдерон, — проговорил я. — Когда Альянс превентивов устроил на меня охоту, а позже возглавил Священную войну в Лахарийской пустыне, я и мои союзники… — Подумав, я все-таки не стал упоминать «Йорубу». — В боевых действиях мы нанесли Альянсу, и в том числе «Экскоммьюникадо», материальный ущерб. Я сожалею, что ваши люди, как и мой друг Ренато, потеряли ценную экипировку. Но, как говорил мой дядя Ник, что с бою взято, то свято. Потому за это приносить извинения не буду.

Ренато издал едва заметный вздох облегчения. Сесар тоже расслабился и улыбнулся, обнажая ослепительно-белые имплантированные зубы, повторив Кетцалю:

— Дерзкий чавал. Но он мне нравится. Сколько, говоришь, ему лет? Шестнадцать? — Дальше он обращался только ко мне: — «Экскоммьюникадо» хочет войти в ваш альянс, Алехандро. Мы знаем, что получим взамен. Вернее, догадываемся, в моем клане дураков нет.

— Зачем это нам, дон Кальдерон?

Сесар начал загибать пальцы:

— Мы с моим братом Исмаэлем взвесили все три варианта. Первый — найти и уничтожить тебя. Второй — войти с тобой в союз. Третий — остаться в стороне и заниматься своими делами. Как я уже говорил, дураков среди нас нет. Война с тобой, Алехандро, затратна. Скауты, инсайдеры, разведчики, дорогие разовые артефакты, наемники, потерянная моими солдатами экипировка… В определенный момент инвестиции в противостояние превысят разумные пределы, и тогда награды за твою ликвидацию могут не окупить расходы. Этот момент, может, настанет и нескоро, учитывая, сколько дадут за твою голову…

— Но вам придется делить награду с другими членами Альянса.

— Верно, — нехотя признал старик. — Время идет, ты не становишься слабее, напротив, с каждым днем твои позиции только усиливаются. Не отрицаю, что при встрече мы просто не сможем тебя одолеть.

— Не буду с этим спорить, — сказал я.

Пожевав губами, он продолжил:

— Я мог бы сказать, что проект по ликвидации топовой «угрозы» провалился, и зафиксировать убытки, но это был бы плохой бизнес. Любой бы сделал вывод, что старый Сесар потерял чутье и должен уйти на покой. Так что остается третий, но на самом деле единственный приемлемый для нас путь: договориться с тобой и поучаствовать в грядущих масштабных событиях, а не наблюдать за ними с задних рядов. Сердце подсказывает мне, что Дис ждут неслыханные перемены, причем вопреки мнению моих аналитиков, списавших тебя со счета возмутителей спокойствия и отдающих предпочтение Айлин, Магваю и их «Элите».

— И все же я повторю вопрос, дон Кальдерон. Зачем «Пробужденным» дружить с «Экскоммьюникадо»?

— Затем, что, каким бы неуязвимым ни был в Дисе, Алехандро, в реале ты не бессмертен. Объединенный картель возьмет тебя под защиту, а если тебе это неинтересно, от лица брата могу добавить, что Картель на все время нашего союза перестанет тобой интересоваться.

— А сейчас интересуется?

Сесар, как видно, любил загибать пальцы и снова этим занялся:

— Гайанский отстойник, Камерунская клоака, Сибирская зона, Руины Пекина, Калийское дно… Люди Картеля есть в каждом негражданском дистрикте, в каждой Зоне. А ты скрываешься где-то там, я знаю точно. И Картель ищет.

— Уже полгода ищет, — пробурчал я. — Хорошо, я понял.

— Но это не все, — заговорил Ренато. — Парень, тебе что-то говорит слово «Кхаринза»?

Мне стоило больших трудов не дать дрогнуть ни одному мускулу на лице.

— Говорит, — удовлетворенно кивнул Сесар, не сводящий с меня глаз. — Не гадай, Алехандро, тебя никто не сдавал. «Крота» у тебя нет, по крайней мере, из тех, кого бы я знал. Зато есть у Магвая с Айлин. И то, что я тебе предлагаю, может спасти твою юную и дерзкую задницу. — Он развернулся к Ренато и едва заметно прикрыл глаза.

По всей видимости, быть честным в переговорах решил не только я, но и «эксы». Кетцаль, перехватив слово, как ему свойственно, сухо и лаконично дал разъяснения:

— В «Элите» наш человек.

— Лиам?

— Нет, это человек Хинтерлиста, и он «взорвался». Айлин и Фэн Сяоган более не доверяют мистеру Дриксоллу, не посвящая ни в какие планы и отодвигая его от дел не только клана, но и всей фракции Чумного мора…

Я вспомнил досье на членов «Элиты», собранное Хайро Моралесом. Магвай с Критошибкой, создавая новый клан, переманили лучших бойцов и хилеров из других кланов Альянса, в том числе из «Экскоммьюникадо».

— Значит, это или Ангел, или Крей. Оба ушли из «эксов» и, подозреваю, как и Лиам Хинтерлистом, были отправлены вами в ряды «Элиты» намеренно. — Пока я говорил, Ренато хмурился, и тогда я кивнул. — Неважно. Прости, что перебил.

— То, что я расскажу, парень, важнее имени «крота». Считай полученную информацию жестом доброй воли. Навык Льдистый путь, полученный Айлин, дал ей возможность добраться до любой точки Диса по морю. Координаты твоей базы на Кхаринзе она получила от Магвая. Вычислив ближайшую к острову точку на материке, Айлин уже начала свой путь вместе со всей ордой. Наши скауты ведут ее, но очень осторожно. Ориентировочное время высадки на Кхаринзу — семьдесят пять часов при условии, что Айлин будет хотя бы иногда спать. Она спешит, потому что ее личный квест на поиски Старой богини Морены ограничен во времени.

Меня бросило в жар, в висках зашумело. У нас осталось три дня! Вот он, обратный отсчет до полной катастрофы! Сердце забилось так сильно, что я спрятал руки. Они дрожали. Слишком свежи были воспоминания о том, что меня ждет, если Айлин добьется своего.

— Учитывая, что легатам нельзя находиться вместе в одной локации, на штурм вашей базы пошла Айлин, — продолжил Ренато. — Магвай и остальные заняты репутационными божественными цепочками квестов, выполнение которых наделит их такими силами, что всему миру не останется ничего, кроме как подчиниться.

— И ваш «крот» — один из них?

Промолчав, Ренато посмотрел на Сесара. Тот в это время уже раскурил сигару и, выпустив мощное облако табачного дыма, посмотрел мне в глаза, проговорив:

— Если мы станем союзниками, Алехандро, легат Ангел может совершенно случайно оказаться с тобой на Кхаринзе. Понимаешь, к чему я веду?

Поднявшись, я протянул старику руку:

— Думаю, мы договорились, дон Кальдерон. Три места жреца ваши, как только я вернусь в Дис. Раньше не получится при всем желании.

Глянув на Кетцаля, Сесар проворчал:

— Теперь я вижу, что он совсем юнец. — Поднявшись, он протянул мне ладонь. Старческое рукопожатие оказалось крепче, чем ожидалось. — Я был готов на одно место жреца, Алехандро, но раз ты настаиваешь, возьму все три.

— Спасибо за информацию, Сесар. Она того стоила, потому что сила в единстве. — Старик поднял бровь, но пояснять я не стал, увидит сам. — До встречи.

Очень хотелось пожелать ему здоровья, но я, конечно же, смолчал.

За секунды до того, как я вышел из «привата», Сесар Кальдерон задумчиво произнес вслед:

— Сделай милость, Алехандро. Передай тем двум ренегатам, что повели свою маленькую игру, пусть спят спокойно. — Ошарашенный, я обернулся, Сезар этого ждал и продолжил: — Ни их, ни их семьи не тронут. Более того… Хайро Моралес и Вилли Брисуэла не те, за кого ты их принимаешь. Они опасны, но… это так, просто будь в курсе, кого ты пригрел.

Кетцаль кивнул мне на прощание, и «эксы» исчезли.

* * *

Выбравшись из капсулы, я обнаружил, что Рита ушла. Роя сменила Мария, и я попросил ее пригласить ко мне Эда, Риту и Ханга. Чем бы ни закончились приключения в Преисподней и война с Чумным мором, нужно защитить будущее семьи и друзей, поставивших все на мой успех.

Встреча с Полковником и Ренато заняла меньше запланированного часа, подарив мне двадцать минут на то, чтобы тщательнее обдумать видение, посланное Хаосом, и сделать выводы.

Если убрать всякую мистику и посмотреть на вещи реально, Хаос заставил меня пережить всего лишь симуляцию. Будущее не определено, по крайней мере, никто еще не доказал обратное. Даже сами Спящие признались, что всего лишь моделируют развитие событий, а не видят будущее. Какой напрашивается вывод? Чем большей информацией владеют ИскИны, чем больше имеют вводных данных, тем точнее их моделирование и прогноз.

Мощный ли ИскИн, управляющий Хаосом? Какова его роль во вселенной Дисгардиума? На эти два вопроса я пока ответить не мог, а потому оставалось предположить, что у Спящих вводных больше, чем у Хаоса. Для Божественного озарения Спящие используют всю доступную им информацию, полученную напрямую из разумов всех игроков. «Вы, пришельцы из другого мира, приходите в наш сон, инициал, отдавая ему знания, чувства и потайные помыслы», — говорил Бегемот.

Что это значит? Вполне вероятно, что Хаос моделировал «мое» будущее, исходя из того же. Но кое-что смущало. К примеру, в посланном им видении ничего не было о судьбах Тиссы и Инфекта. Я покопался в памяти, но так и не вспомнил деталей того, как именно Айлин добралась до Кхаринзы! Ничего такого не было, только яркие флешбэки уже свершившегося, без подробностей. В таком же тумане были действия Риты и Эда. Я хоть убей не помнил, фигурировали ли эти двое в видении вообще!

Получается, Хаос создавал симуляцию, располагая только той информацией, что содержалась в моем разуме? Покопался в голове, в страхах и… И напугал, намекнув, кому я теперь всем обязан. Так?

Как бы то ни было, а самый главный урок Хаос мне преподал. В любой жизненной игре, не говоря уже о той, где так велики ставки, важно, прежде всего, в ней остаться. Выжить. Выжить, несмотря на потери, и получить шанс игру продолжить.

В дверь постучали.

— Эдвард и Рита, — сообщила мне Мария, глядя на голограмму с камеры наблюдения.

Я кивнул, и она, не сходя с места, отперла дверь.

Пропустив Риту вперед, следом зашел Эд.

— Ханга трогать не стал, он на кракене. Если что-то его коснется, я ему передам, — сообщил Эд и вопросительно кивнул: — Как прошла встреча?

— В целом хорошо, но я собрал вас по другому поводу. — Я обратился к Марии: — Не оставишь нас на пять минут? Нам нужно обсудить кое-что личное.

— Буду за дверью, — невозмутимо ответила телохранительница.

Провожая ее взглядом, я задумался. После того как я вернулся с Игр, никто меня так ни разу и не потащил на тренировки. Вопрос здорового питания тоже подзабылся, в последние дни я ем то, что под руку подвернется. Возможно, дело в диком аврале, они видят, что я работаю на пределе возможностей, дополнительная нагрузка может меня сломать, потому и не трогают. А может, кое-что в планах безопасников изменилось… Моя паранойя начала разгораться с новой силой.

Оставшись наедине с друзьями, я сначала передал суть разговора с Полковником и Кетцалем, а потом рассказал о предупреждении Сесара и спросил:

— Как думаете, Хайро и Вилли действительно опасны для нас?

— Алекс! — возмутилась Рита. — Хайро и Вилли еще ни разу не дали повода в себе усомниться! Наоборот, благодаря им ты все еще «угроза», а клан, по крайней мере, финансово процветает! А ты готов поверить на слово какому-то злобному выжившему из ума старикашке?

— Да он просто не может им простить, что они вышли из «эксов», — проворчал Эд. — Вот и нагнетает, надеется, что ты поведешься.

— Да, мне тоже так кажется, но все же… — задумчиво произнес я. — Бездна, что-то не дает мне покоя! Фигово, что мы никак не можем проверить слова Сесара.

— А просто поговорить с Хайро и Вилли ты не думал? — удивился Эд. — Вспомни Малика и Тиссу, которых ты не стал слушать, накрутил себя. Уверен, они все объяснят.

— Хорошо, я так и сделаю. Ладно, на самом деле я хотел поговорить с вами о другом.

Время уже поджимало, поэтому видение будущего, посланное Хаосом, я пересказал второпях, нервно поглядывая на комм. Рита помрачнела, принялась накручивать на палец прядь волос, ноздри ее раздувались. Эд, сохраняющий видимость равнодушия, потер лоб и сказал:

— Скинь мне тот договор, что ты подписал с Розенталем и ремесленниками. Нужно будет изучить с хорошим юристом.

— Причем в обоих мирах, — добавила Рита. — Я поговорю с Грокусзюйдом, у Лиги сильные, как говорят гоблины, «крючкотворы». Возможно, удастся как-то подстраховать клан, если…

Договаривать она не стала.

— Одним кланом не обойтись, — жестко сказал Эд. — Если «Сноусторм» захочет, никакая Лига гоблинов нам не поможет. Нужны более железные «подушки безопасности». Как насчет…

— Точно! Личные хранилища ЗАДа! — воскликнула Рита и улыбнулась, увидев свет в конце тоннеля. — Карманные измерения с личными хранилищами, не привязанные к игроку! Парни, каждый «пробужденный» может купить себе такое и спрятать там все ценное, включая голду! Хранилища существуют, пока существует Дис, а доступ к ним может получить любой, у кого есть код.

— Правда, стоит это капец как дорого. Десять процентов в год от стоимости содержимого, — хмыкнул Эд.

— Лучше получить оставшиеся девяносто процентов от чего-то, чем сто процентов от нуля, — подвел итог я. — Жаль, мне пока не светит это хранилище.

— Позвони отцу, — предложил Эд. — Я передам ему в Дисе все, что тебе причитается. В Кинему я его доставлю.

— А я сведу с Грокусзюйдом, — добавила Рита.

— Хорошо, — я кивнул, но внутри все равно продолжал копошиться червячок сомнения.

Где Рита и Эд были во время симулируемой Хаосом осады Кхаринзы? Бомбовоз, Утес и Гирос, даже Дестини — помогали защитить храм Бегемота. Моя девушка и Эдвард Родригез — самые близкие мне люди. Им я доверяю больше, чем всем остальным, даже родителям… Чертов Хаос! Заставил сомневаться во всех!

— Все, мне пора идти к чертям, — сказал я. — Осталось три минуты… Меньше.

— А у нас — семьдесят часов, если верить Полковнику. Надеюсь, ты все успеешь за эти три дня.

Рита обняла меня, прижалась так, что ее горячее дыхание защекотало шею, а потом отстранилась и опустила руки. Эд отвел насмешливый взгляд.

— Последнее, — сказал я, не сводя глаз с часов. — Нужно, чтобы вы поговорили с Бегемотом и рассказали ему все, что со мной случилось в «будущем», — я изобразил пальцами кавычки. — Пусть великие и могучие Спящие тоже позаботятся о своих космических задницах.

Глава 7. Очаг Пустоты

Уже войдя в капсулу, я вспомнил, что забыл предупредить Эда еще кое о чем. Бежать за ним времени не было, поэтому быстро наговорил сообщение на комм и отправил. Чуть успокоившись, активировал капсулу и вернулся в Преисподнюю.

Оказавшись под свинцово-багровым небом ада, я пошел искать своих. Отряд переселили в отдельную казарму из той, в которой располагалась тринадцатая когорта.

Наше новое помещение выглядело как маленький шатер, почти туристическая палатка. Внутри хаотические инженеры легиона расширили пространство, чтобы уместить семь демонов, но законы мироздания брали свое. Места хватало всем, а вот воздуха…

Ворвавшись внутрь, я тут же вылетел наружу. Смрад там стоял такой густой и концентрированный, что меня чуть не стошнило в реале. Похоже, бойцы отряда отметили встречу с новичком Ридиком от всей несуществующей у них души.

Я задержал дыхание и сунул голову в шатер, выдал Жуткий вой и проорал:

— Подъем! Всем построиться снаружи!

Команду повторять не пришлось. Все повскакивали с кроватей, немного повыли, а через пару минут взвод стоял передо мной: суккуба Лерра, демоны Абдусциус и Мотиф, бес Руперт, ракшас Каракапанка, у которого почему-то отсутствовала половина правого рога, и… чертов Шутник Ридик, выкрасивший рога в красный, синий и желтый цвета так, что они стали похожи на шутовской колпак. От его акульей улыбки у меня кровь стыла в жилах — зубы были острыми, словно заточенными напильником.

Скалился только Ридик. Остальные с трудом удерживали равновесие, их шатало и мутило. Лерра спросонья забыла одеться и прикрылась хвостом.

У демонов не бывает похмелья от алкоголя, сделанного смертными. А вот от того, что варят у себя в Преисподней, наутро они испытывают… ну да, адские мучения. Действительность им кажется мрачной, а жизнь — лишенной смысла. Все это я осознал только сейчас, глядя на их тоскливые лица.

— Жизнь тлен, — сообщил Мотиф. Он остекленевшим взглядом смотрел в никуда. — Все суета.

— Все мы лишь пыль под ногами вечности, — протрещал Руперт. — Нет никакой славы доминиона, а только развоплощение и пустота.

Лерра промычала что-то невнятное, и Каракапанка с ней согласился. Абду просто глупо лыбился, блуждая взглядом по окружающим.

— Отставить! — рявкнул я.

С таким бардаком и разгильдяйством демонам никогда не завоевать Дисгардиум. Подумать только! С утра выдвигаться в самоубийственный поход в самое опасное место Преисподней, на горизонте перспективы перепрыгнуть через кучу ступеней и взять оранжевые звезды, а они…

Новый префект легиона Сабнак, сменивший героически развоплотившегося Саргатанаса, вот-вот должен был поставить для нас портал в Очаг Пустоты. Летучий отряд срочно требовалось привести в чувство.

— Второй инстига Абдусциус! Выйти из строя! — скомандовал я, рассчитывая, что демон, как самый здравомыслящий, поможет.

Но тот продолжал стоять. Лерра врезала ему локтем под ребра и от этого движения закашлялась. Абду сделал шаг вперед, чихнул и вернулся на место. Полный аллес.

— Хей, центурион Хаккар, разрешите обратиться! — Ридик буквально пожирал меня взглядом. Я кивнул, и он продолжил: — Бойцы переоценили себя, перебрав моей легкой огнеполынной настойки. Виноват, угостил, собственный рецепт! Позвольте исправить!

— Исправляйте, пехотинец Ридик!

— Слышали, как говорят смертные? Клин клином вышибают! А после моей настойки лечат тем же, во славу доминиона! Давайте, ребята, врассыпную — и подходи по одному!

Шутник полез за пазуху и вытащил фляжку. Скрутив крышку, налил туда своей «легкой» настойки и опрокинул в рот Абдусциуса. Демон выдохнул облако пламени и тут же взбодрился. Глаза заблестели, лицо оживилось и налилось красками.

Ридик сноровисто проделал ту же процедуру с остальными, а потом приблизился ко мне и интимно прошептал:

— Будем таскать Ставки, ведь так, центурион?

— Откуда…

Шутник тут же приложил когтистый палец к губам и прошипел:

— Ш-ш-ш-ш! У всех рты на замке, не дураки, все понимаем. Обсуждали ночью с парнями и Леррой, что да как. Они и рассказали, что в испытании битвой «свежего мяса» тринадцатая когорта победила точно так же, как легион в бою с азмодановскими — один шустрый тифлинг стащил флаг. Два сражения — два флага. Только последний кретин не решил бы использовать шустрого тифлинга еще раз…

Замолчав, он несколько раз шумно вдохнул, задвигал вывернутыми ноздрями, принюхиваясь. Недоуменно посмотрел на меня:

— Мы точно раньше не встречались?

— Если только в Гнездовье тифлингов, — ответил я. — Бывали там, пехотинец Ридик?

— Никак нет, центурион Хаккар, не доводилось. Но все же… Может, вы бывали на Играх со смертными? Хотя нет, вряд ли… Так-так-так…

Шутник отстал от меня с опасными расспросами, когда взвод пришел в норму. Подчиненные потупились, только Лерра дерзко смотрела на меня, не отводя глаз и более не прикрываясь. На нее-то я и сорвался:

— Третий инстига Лерра, оденьтесь! — и добавил: — Мухой!

Когда она вернулась, я уже почти закончил отчитывать бойцов, а потом махнул рукой:

— Эльф с вами. Готовы к приключениям?

Все закивали, Абду с Каракапанкой прогорланили, выпучив глаза:

— Так точно, центурион Хаккар! Всех порвем, во славу доминиона, центурион Хаккар!

Остальные тоже излучали неоправданный оптимизм и энтузиазм. «Ага, порвете всех, как инрауг тряпку», — подумал я, скептически осматривая бойцов.

Промолчал только Руперт.

— Руперт? — Я поднял бровь.

— Может, мне лучше остаться? — заканючил бес. — Хаккар, я же все равно не инстига, чего я в этом Очаге забыл? Я хорош в моральной поддержке! Могу остаться на хозяйстве… Вернетесь, я вам такую поляну накрою!

— Без проблем, — ответил я. — Но о Летучем отряде забудь, возьму только тех, кто идет в Очаг.

— Руперт, ты что, жениться передумал? — хихикнула Лерра. — А ночью, помнишь, что мне говорил? Замуж звал, горы хао обещал…

— Ага, — поддакнул Мотиф. — Говорил, что сына назовет в мою честь!

— Да это все дурацкая настойка Шутника! — взвыл Руперт, воздев руки к небу.

— Хо! Хо! — расхохотался Ридик. — Сам выпрашивал, бес! А теперь врассып… В отказ!

Ракшас в это время недоверчиво водил рукой по голове, а потом присоединился к горестному вою Руперта:

— Где мой рог?!

— Этот? — деловито поинтересовался Ридик, достав недостающую половину. — Ты мне его вчера в карты проиграл, забыл? Мы с тобой на Лерру резались в адский покер.

— ЧТО? — возопила суккуба. — Как — на меня?

— Я тебя проиграл, — виновато пробубнил Абду. — Мотифу.

— А я — Руперту, — добавил Мотиф. — После этого бес потащил Лерру в койку, а потом сделал предложение.

— Нет! — воскликнула Лерра. — Ничего не было, чтобы было какое-то «потом»!

— Хо! Хо!

— Да вроде было… — протрещал Руперт.

— Ах вы уроды безмозглые… — Она так орала, что я пожалел, что не владею Печатью безмолвия.

Никогда не видел девушку в таком гневе. Лерра взглядом сминала пространство и прожигала парней насквозь. Мой список демонических вульгарных ругательств в рекордные сроки изрядно пополнился. Несколько я запомнил, чтобы использовать при общении с Флейгреем и Негой.

Когда Лерра успокоилась, а Ридик, посмеиваясь, вернул Каракапанке рог и помог приживить его, пообещав, что тот восстановится, как только ракшас возьмет хотя бы желтую звезду, я решил, что веселья достаточно.

С удовольствием бы послушал еще, как они будут восстанавливать хронологию вчерашних приключений, но время поджимало. Сдерживая смех, я скомандовал:

— Даю пять минут на сборы! Потом выдвигаемся в Очаг Пустоты!

Хватило и трех. Демоны экипировались и вышли из шатра, нагруженные припасами и зельями, приготовленными с вечера. Каракапанка на ходу что-то ел, Ридик улыбался, остальные были серьезными и сосредоточенными.

У штаба уже ждал префект Сабнак. Скептически оглядев нас, он молча открыл портал и предупредил:

— У вас трое суток. Открою проход в то же время на том же месте, на котором окажетесь после переноса. Не успеете, будем считать вас развоплотившимися и спишем.

Нам повезло. Портал выкинул нас на вершину холма, а не в лес и не в лавовую реку, текущую неподалеку. Окрестности пустовали, а потому у нас было время осмотреться и подготовиться.

— Хей, а тут ничего не изменилось, — удовлетворенно сообщил Ридик. Посмотрев мне в глаза, он пожал плечами: — Я бывал тут, центурион Хаккар. Давно и не один.

— И ты молчал? — поперхнулся Каракапанка.

— Так вы и не спрашивали, — повел плечами Ридик. — Слушайте, что нас ждет. Обычного зверья здесь нет, — рассказывал он, временно забыв о шуточках и кривляньях. — Все друг друга пожрали, а кто остался, начали грызть друг друга. Если бы не приплод, вымерли бы, а так… Делают вылазки из Очага, воруют детенышей у других… В общем, можно долго бродить по Очагу и так никого и не встретить.

— Чего же тут опасного? — удивился Абду. — У нас за городскими стенами Синдзи, и то осторожнее надо быть!

— А вот что… — Ридик указал на едва заметное марево у подножия холма. — Здесь самая большая концентрация хао не просто так. Тут, в Очаге, влияние Хаоса самое сильное. Недаром хаоситов сюда тянет, как мух на дерьмо тифли… — Бросив на меня взгляд, он сложил руки у груди и взмолился: — Прости, центурион, во славу доминиона, гном попутал!

— Продолжайте, пехотинец.

— Хао есть хао. В малых дозах оно делает нас сильнее, но, когда его много, рвется сама ткань мироздания, и начинают твориться странные вещи. Вон то марево…

— Что это? — напрягся Руперт.

— Да что угодно может быть! Один мой товарищ не заметил, ступил туда… Заорал, и мы врассыпную! Половину тела как инрауг языком слизал! Вторая половина отвалилась, а срез такой чистый-чистый… Как идеальным лезвием рассекло! Только задняя часть и осталась. Славный был демон Веш’Омрад!

— Развоплотился? — ахнула Лерра.

— Да не, выжил. Но самое страшное — мы его всего, можно сказать, хао обсыпали, что перцем твою отбивную, а он так и не восстановился. Живет теперь где-то в Рубиновом городе, побирается. Ни лица не осталось, ни достоинства — затылок, спина да задница…

— А ходит он как? — удивился Абду.

— А никак не ходит. Копыта срезало подчистую, так что кувыркается боком, вот и все передвижение. — Осмотрев наши вытянутые лица, Ридик удовлетворенно ухмыльнулся. — Шучу, расслабьтесь. Хо! Хо! — И, только мои демоны успокоено вздохнули, добавил: — Прикончили мы его, чтобы не мучился. Короче, смотрите перед собой и под ноги. Некоторые опасные места вообще не увидишь, здесь только везение и чуйка спасут! А теперь главное: про сон и отдых забудьте. Стоять на одном месте здесь нельзя, а то все эти опасные ненормальности, вроде того марева, учуют и окружат так, что не вырвешься. Так и подохнем.

— Три дня не спать? — взвыл Мотиф.

— Учись спать на ходу, как я, — ответил ему Каракапанка.

— Так, с этим понятно. В ненормальности не лезем, на месте не стоим, — подвел итог я. — Ридик, насколько сильные здесь звери?

— Оранжевые звезды, красные… Если попадется кто с красной, бегите, пока не упадете, в разные стороны, — дал совет Ридик. — Нам такого не одолеть, а он не разорвется. Сожрет одного, зато другие выживут.

— Отступать или нет, решать мне. — Побуравив Шутника взглядом, я добился своего — он отвел глаза. — А чтобы вы были увереннее… Построиться! Легат Аваддон, во славу доминиона, приказал выдать хао из запасов легиона…

— Инстигам! — перебила Лерра и шагнула вперед. Вместе с ней выдвинулся Абду. — Как много, центурион Хаккар?

— Вернуться в строй! — Я прошелся вдоль подчиненных, улыбнулся. — Каждый, кроме оранжевозвездного Ридика, получит сейчас достаточно хао, чтобы зажечь на роге… — Я слышал, как они перестали дышать. — По оранжевой звезде!

Когда несдержанное ликование закончилось, я раздал всем хао, поглотил свою долю и на несколько мгновений выпал из жизни, да и другие, наверное, тоже. Меня корежило так, что хотелось умереть — трещали, вырастая, кости, лопалась плоть и тут же заживала, взрывалась голова от роста рогов.

Череду уведомлений о полученных желтых звездах сменило финальное:

Получена 13-я желтая звезда!

Тринадцать желтых звезд обратились в оранжевую! Твое хао прирастает, Хаккар!

Получена 1-я оранжевая звезда!

+400 % ко всем базовым характеристикам!

На мгновение подумалось, что, в пять раз усилившись, я могу потягаться с самим Белиалом. Характеристики персонажа выросли в такие огромные числа, что не вмещались в строки профиля и отображались сокращенно. Беспокоило лишь то, что никаких новых навыков я не получал, в отличие от товарищей.

Оправившись от метаморфоз, произошедших с моим тифлингом, я размялся и оценил изменения друзей-демонов. Все выросли как минимум вдвое! Судил я не по себе, потому что тоже вытянулся, а по Ридику — все, кроме меня и беса Руперта, его догнали. Даже доходяга Мотиф оброс мышцами и сейчас восторженно щупал свой бицепс.

— Вернуться бы на часок в родной городишко, — мечтательно произнес он. — Ох и надрал бы я им задницы!

Кому «им» Мотиф не уточнил, но в доказательство своих слов резко присел на одно колено и врезал по земле. Кулак вошел по локоть, почва под ногами задрожала. Прием должен был застанивать врагов, но по своим не прошел.

Руперт восторженно изучал свои ладони, объятые пламенем. Он будто слепил невидимый снежок, развел руки и метнул приличных размеров файрбол.

— Из искры возродится пламя… — прошептал бес, завороженно наблюдая за творением своих рук. От возбуждения он начал прыгать с ноги на ногу и трещать. — Пламя! Пламя!

Каракапанка превратился в убийственный смерч с бешено вращающимися клинками, объятый языками пламени, опасно выстреливающими на метры вокруг.

— Поберегись! — истошно закричал ракшас.

Абду вдруг исчез, а в следующее мгновение я увидел его размазавшуюся фигуру, несущуюся в сторону. Ух ты, воинский Рывок в демоническом исполнении!

Пока парни осваивали новые умения, а мы с Ридиком за ними наблюдали, затихла Лерра. А когда заговорила, мир в моих глазах покачнулся:

— Эй, мальчики! — призывно простонала суккуба. — Ко мне!

Всех «мальчиков», кроме меня, спасенного Освобождением, тут же обуяло дикое вожделение. Вытянув руки и урча, как зомби, они побрели к суккубе. Лерра отменила действие навыка и пояснила:

— Массовое очарование! Прошибает всех, кроме… — Недовольно глянув на меня, она облизнулась: — Кроме нашего стойкого центуриона. Хаккар, как?

— Любовь, — ответил я, улыбнувшись.

— Ого! — ахнула Лерра. — А ты нам ничего раньше не рассказывал! Как зовут счастливицу?

На языке крутилось имя Риты, но назвал я другое:

— Нега. Она тоже суккуба…

Все это время Ридик не сводил с меня задумчивого взгляда. Каждый раз, чувствуя навязчивое внимание и поворачивая голову, я натыкался на улыбку от уха до уха. Он что-то чуял, как и Аваддон, но пока не узнал во мне своего убийцу на Играх.

* * *

— Где Ридик?!! — надрывая глотку, проорал я.

Чертов Шутник довел отряд до белого каления своими «шутками», от которых не было смешно, и «фокусами», как вот этот вот, очередной. Демон шел рядом, что-то говорил невпопад, вставал на руки и делал кульбиты, словно заправский акробат, а потом его речь оборвалась на полуслове, и Ридик исчез.

— Да эльф с ним, — махнула рукой Лерра. — Достал.

— Пока не найдем, дальше не двинемся, — твердо сказал я, остывая. — Каким бы кретином он ни был, но он наш.

— Наш кретин, — согласился Мотиф. — Вон он, кстати! Тупарик к лесу мчится…

Демон махнул на стометровые заросли. До момента, когда локацию изменил Хаос, эта растительность могла бы быть сосновым бором, но сейчас больше напоминала клубок гигантских червей, покрытых отвратительной щетиной.

Первый час в Очаге Пустоты — самом опасном месте в Преисподней и кошмарнейшем во вселенной, по мнению смертных, — мы были сосредоточены на Шутнике, остальное отошло на второй план.

Он все время хотел быть в центре внимания, а нас и упрашивать не пришлось, потому что Ридик единственный знал местность и подстерегающие нас опасности.

— Сколько времени прошло? — проворчал Абду. — А если он прав, будем блуждать, пока…

Заросли затрещали, словно оттуда ломилось что-то огромное. Демон смолк, вытянул шею, остальные тоже набычились, готовясь принять бой. Мы скучковались, ощетинились оружием.

Из леса, передвигаясь кульбитами и зигзагами, ломился Ридик и хохотал:

— Хо! Хо! Отряд, принимай хаоситов! Все вверх дном, все ходуном!

— Член Белиала тебе в глотку, — пробормотал Руперт, сжимая кулаки, и простонал: — Зачем мы его взяли?

Ридик снова исчез, а появился уже за нашими спинами, паясничая, корча рожи и делая неприличные жесты выбравшимся из зарослей двум взбешенным чертям.

Преследователи Шутника перли, как взъяренные быки, из вывернутых ноздрей вырывался черный дым, угли глаз горели огнем, у обоих было по две оранжевые звезды.

Я ринулся в атаку, крича на ходу:

— Налегай на левого! Правый черт мой.

Хаосит, считавший, что превосходит меня силой, оскалился, не сбавляя скорости:

— Дерзкий вонючка!

И закрутился волчком на месте, готовя что-то смертоубийственное. Не став дожидаться, чем это закончится, я метнулся к нему в убыстрении и уложил двумя ударами. Следом развернулся к своим, чтобы помочь им расправиться с превосходящим по силам противником, но получил удар отравленным дротиком. Дебаф отравления не зацепил, спасибо Защите Шог’рассара, полученной давным-давно в Улье сарантаподов.

Выдернув дротик и вскинув голову: из леса на меня наступала шестирукая змееподобная марилит. Одной парой конечностей она метала дротики, в двух других держала изогнутые клинки. Ее ярость была понятна: Ридик применил уже знакомую шуточку и прилепил к ее заднице раскаленный стульчак, из-за чего за ней тянулся след зловонного дымящегося помета.

За марилит между щетинистых скрюченных стволов виднелись демон и инкуб, перепрыгивающие зловонные кучи, действие которых я увидел воочию: мало того, что магическое дерьмо наносило урон всем, кто вляпается, так еще и вешало эффект Восторг: с определенной периодичностью демон-хаосит останавливался и безудержно хохотал, а инкуб прерывался на короткий эротический танец, что выглядело со стороны вульгарно. «Хороший тамада, — подумал я. — И конкурсы интересные. Толк от Ридика, определенно, есть».

Решив не тратить время на церемонии и маскировку, я развернулся по полной, ушел в Ясность, пока отряд был занят отожранным чертом-хаоситом. Убыстрение позволило оценить, как дела у взвода: Каракапанка в виде смерча врезался в противника и медленно отлетал, ополовинив жизнь; Руперт создавал файрбол, прыгая с ноги на ногу; Абду, разинув пасть в боевом кличе, сиганул на противника и медленно опускался; Лерра, вероятно, пыталась черта очаровать, а Ридик, скалясь, выпускал веер зубодробительных карт с остро заточенными кромками. Послал же Спящий Джокера мне в помощь…

Поднырнув под нижнюю руку, я ударил марилит под дых, дробя ребра, вминая грудину, но хаоситка оказалась на удивление «толстой», пришлось вгонять кулак ей в переносицу. Восторженные инкуб и демон были хилыми и тут же рассыпались горстками хао.

Бой был сделан, так что я вышел из убыстрения. В это время Каракапанка поднимался с земли, собирая мечи, выроненные при столкновении. Противник дергался под огнем летучего отряда и не мог ничего сделать. Каждый раз при попытке сосредоточиться в его грудь вонзалась карта Ридика, и его скручивало кратковременным приступом смеха. Ни физические атаки Лерры и Каракапанки, ни файрболы Руперта и специальные приемы Мотифа эффект не сбивали.

Отряду хватило десяти секунд, чтобы добить черта.

Собрав хао с четверых хаоситов, я шагом отправился к отряду, опьяненному первой победой, и обратился к Ридику, стоящему на руках.

— Пехотинец Ридик, принять естественное положение!

— Командир, для Шутника это и есть естественное положение, — заметил Абду.

— Голову в небо, ноги в пол! — Ридик послушно перевернулся, не прекращая скалиться.

— Еще раз самовольно ввяжешься в бой — вышвырну из отряда. Все понял?

— Так точно, — он принял серьезный вид. Перестав улыбаться, приблизился и шепнул: — Мы точно встречались. Этот стиль боя я ни с чем не перепутаю.

Голос звучал равнодушно, но от того, как это было сказано, мороз продрал по спине. Закралась малодушная мыслишка дать ему развоплотиться в бою, чтоб не рисковать, но я отогнал ее. С Аваддоном разобрались, как-нибудь и с Ридиком порешаем. А если нет… Тогда и «поговорим» с ним серьезно.

Шутник тем временем уже снова улыбался и сообщил:

— Зверей поблизости точно нет, иначе хаоситы бы здесь не ошивались.

— Что они вообще тут делали? — спросил Мотиф.

— Добывали хао для своей организации, к оракулу не ходи…

Руперт, уже обскакавший все вокруг, вернулся и, услышав последние слова Ридика, радостно завопил:

— Гля, парни и Лерра, и правда! Вон лагерь!

«Лагерь» хаоситов состоял из одной неприметной палатки, маскирующейся под цвета леса. Внутри оказалось просторно, но после тщательного обыска отряд нашел только шкатулку с хао — миллионов триста.

Собрав все добытое в кучу, мы поделили его поровну. Я свое придержал и приказал:

— Двигаем дальше.

— Смотрите под ноги, — напомнил Ридик. — Вляпаетесь, как несчастный Веш’Омрад.

Мотифа передернуло, и дальше он шел, прячась за нашими спинами. Руперт вел себя так же, только еще периодически метал файрболы вокруг, выискивая аномальные зоны.

За лесом оказался гигантский кратер, напоминающий Провал, но с пологими складчатыми склонами и не такой глубокий. На дне его плескалась светящаяся ядовито-желтая субстанция, то здесь, то там она вырывалась фонтанами из небольших отверстий.

— Хаотическая плазма, хо-хо-хо! — предупредил Ридик. — Это вам не обычное пламя, прожигает насквозь.

Вдалеке мы заметили одинокую душу смертного, которая, завидев нас, тут же исчезла.

— Не догоним, — подосадовал Ридик, подергивая хвостом. — А жаль, хорошая душа, матерая! Жаль, что врассыпную, — невпопад добавил он.

Я вскинул руку, велев отряду остановиться в десятке метров от кратера. Мы находились на стеклянистом плоскогорье, покрытом оранжево-красными напластованиями. Плескались токсичные и кислотные озера, смертельные даже для демонов, из недр тянулись ядовитые миазмы, в мутном небе, нависшем козырьком, парили кххрои — мелкие твари, гибриды тараканов и рогатых летучих мышей.

Твари были слабосильными и благоразумными — оценив наше превосходство, они спикировали и забились в щели. И все же, если мы проходили мимо, кусали за ноги — урона не наносили, но раздражали, как комары.

Ругнувшись, Руперт бросился за особо назойливым кххроем, но моб растопырился, задергался, заверещал, его подняло вверх, как перышко в потоках воздуха, закрутило — и разорвало, только ошметки брызнули в стороны.

Руперт сделал шаг по инерции, взмахнул руками. Ридик среагировал первым — прыгнул вперед и, падая, схватил беса за копыто. Даже я со своей Ясностью лишь хлопал глазами. Благодаря Шутнику, Руперта, вляпавшегося в аномалию рукой, не утянуло целиком. Затрещали кости со связками, брызнула кровь, словно невидимый монстр тянул его, и руку беса оторвало по предплечье, а выше расплющило в кровавый фарш.

Бес дико заверещал, упал на спину и закрутился, как перевернутый жук, баюкая покалеченную руку. Не зная, чем помочь, мы окружили его.

— Ты голову в задницу засунул, когда я предупреждал?!! — Ридик воздел когтистый перст.

— Используй хао! — вскрикнула Лерра. — Регенерируй.

Воя и корчась, Руперт зажмурился, протянул здоровую руку, и я передал ему хао с поверженных хаоситов. Глядя на меня, остальные тоже выгребли свои запасы.

Впитав все переданное, Руперт заполучил вторую оранжевую звезду. Конечность беса начала восстанавливаться в бешеном темпе: срослись раны на плече, от локтя протянулась белая кость, сформировалась кисть, вытянулись пальцы, обросли сухожилиями, мышцами, затянулись кожей, — и через пару минут Руперт был как новенький. А еще прилично подросший, он сравнялся с Леррой.

Разинув пасть, Руперт глядел на руку и шевелил мелко дрожащими пальцами. Ему бы дать время оклематься от шока, но торчать на одном месте в Очаге Пустоты опасно.

— Идем дальше, — скомандовал я и сделал несколько несмелых шагов, надеясь на прокачанное восприятие.

Аномалии то виделись мерцающим маревом или неопасными на вид кислотными лужами, то выглядели как часть обычного ландшафта, вот только воздух над ними парил, как над горячим асфальтом.

Скорость отряда заметно снизилась, а и без того трусоватый Руперт держался за спинами боевых товарищей.

Около двух часов мы блуждали по Очагу и не встретили ни одного моба, зато нам попадались облака розового, желтого, голубоватого хао, подвижные и изменчивые. Некоторые висели на месте, другие перемещались, принимая формы то призрачных демонов, то неведомых монстров размером с трехэтажный дом.

— Самая опасная дрянь, — объяснил посерьезневший Ридик. — Хаотические фантомы. Становятся тем, кого погубили. Там, где они, нет ничего живого.

— А если убить? — спросил я.

— Невозможно, — отрезал Шутник. — Они неживые. Что мертво, умереть не может.

Я чуть было не поспорил с ним, напомнив о нежити, но спохватился.

Пришлось огибать скопления смертельного хао по широкой дуге. Двигались мы медленно, ноги соскальзывали, грозя провалиться то ли в пещеры, то ли норы, где непонятно что водилось.

Ридик оказался прав, поблизости мобов не водилось, а передвигались мы чертовски медленно из-за аномалий. Если так пойдет и дальше, вернемся, ничего не достигнув. Потому я велел отряду остановиться и сказал:

— Ждите здесь. Я скоро вернусь. Абду будет за главного, пока меня нет.

Лерра округлила глаза:

— Хаккар, ты куда?..

Не ответив, я ушел в убыстрение и взлетел, чтобы прошвырнуться по окрестностям, поискать мобов. Логи тотчас известили о том, что я теряю здоровье, причем чем дальше отлетал, тем быстрее оно утекало. Остановившись и сфокусировав взгляд, я обнаружил взвесь мерцающих частиц. Странно, но логи молчали. Я не чувствовал боли, видимых повреждений тоже не было, и только шкала жизни неумолимо ползла вниз.

Стоило мне двинуться дальше, как урон усилился! Причем, он рос пропорционально высоте и скорости полета! Словно сам Хаос препятствовал!

Решив, что так много не налетаешь, а если придется ввязаться в бой с ополовиненным здоровьем, то есть вероятность развоплотиться, я замедлился и двинул назад… И тут же вообще приземлился — два хаотических фантома оживились и потянулись ко мне! Еле ушел и вернулся к отряду.

Дальше исследовали местность по старинке — пешком, осторожно и глядя пол ноги.

Так мы бродили больше суток. Усталость накопилась даже у демонов, что уж говорить обо мне, при такой нехватке сна.

Шел второй день в Очаге. По пологому склону, ноздреватому, как головка сыра, мы начали взбираться на холм, надеясь отыскать место, где водятся звери.

Наверху Ридик опустился на четвереньки и принялся бегать вперед-назад, принюхиваясь, хрюкая и повизгивая. Он сосредоточился на опасности и перестал донимать шуточками остальных.

— Здесь недавно прошло что-то большое, — констатировал он, поднимаясь. Провел копытом по линии, покрытой черной копотью. — Вот след.

— Что это? — поинтересовался Каракапанка, который уже восстановился после столкновения с чертом-хаоситом.

— Кто бы знал, — задумчиво протянул шутник.

И тут за оплавленным валуном, похожим на гигантскую кучу навоза, что-то застрекотало, завозилось, появился один сегментированный щуп, второй, мелькнула рогатая насекомья башка со жвалами, которые запросто могли перекусить любого из нас.

— Каккерлак, мерзкая тварь, не осилим! — произнес Ридик, сплюнул и рявкнул: — Валим! Врассыпную!

— Отставить «врассыпную»! — заорал я, привлекая внимание моба. — Стоять! Деремся!

Но даже у меня решимости поубавилось, когда монстр появился полностью: рогатый десятиметровый таракан с изогнутым сегментированным туловищем, он топал на четырех задних лапах, больше напоминающих львиные, а передние заканчивались острыми зазубренными серпами. Брюхо защищали более светлые хитиновые пластины, а сам панцирь больше напоминал каменные плиты, усеянные шипами и багрово-коричневыми наростами. Мало того, в бледном брюхе наблюдались полости, как у нашего рокотанка, где плескалась оранжевая дымящаяся субстанция. Наружу она выплескивалась, очевидно, через отверстия, похожие на пупки, которые при необходимости расширялись.

Матерый каккерлак, демонический зверь 3-го порядка

Оранжевые звезды: ★★★★★★

Желтые звезды: ✫✫✫✫✫✫✫✫

Белые звезды: ✩✩✩✩✩✩✩✩✩✩

— Во славу доминиона! — взревел Каракапанка, объятый в преддверии боя пламенем.

Мотиф ударил в землю новым приемом, но стан не прошел. Лерра выхватила узкий и длинный меч, издав боевой клич, и рванула на каккерлака. Абдусциус метнул дротик, подобранный с развоплощенной хаоситки-марилит, и тот, угодив в полость, с шипением растворился. Точно, кислота. Каккерлак, получив урон, опустил башку, встал на дыбы, топнул, застанив всех, даже Ридика, щелкнул жвалами и застрекотал так громко, что Лерра вскрикнула, и у нее из ушей потекла кровь. Я схватился за голову, казалось, что мозг сейчас взорвется.

Преодолевая боль, я прыгнул к твари, преграждая путь, и скомандовал, нанося удар в бронированное брюхо:

— Работаем с дистанции!

Каккерлак заткнулся, станящий эффект спал судя по тому, как зашевелились подчиненные. Донеслись ругательства, смазались — я отпрыгнул от монстра в убыстрении, наблюдая за тем, как открываются на его теле кратеры, готовые выплеснуть кислоту. Происходило это довольно быстро, но все равно как в замедленной съемке. Не будь я в Ясности, точно не успел бы среагировать.

Бить каккерлака, пока он ведет артобстрел кислотой, было опасно — я взлетел и подождал, пока он опустошит резервуары. Полости внутри тела сжимались, давя на клапаны. Когда давление достигало определенных величин, кратеры открывались, и из них выстреливали струи кислоты. Целиться монстр не умел, но бил в четырех направлениях под разными углами, на разное расстояние. В местах, куда попадали плевки, почва шипела и плавилась, исходя едким черным дымом.

Кислота накапливалась быстрее, чем я думал. Метнувшись к каккерлаку, я нанес серию ударов, пробив броню там, где была кислота, и она залилась внутрь, разъедая самого моба. Еще один плевок монстра — и емкости пусты.

— Ближний бой! — скомандовал я, нанеся серию ударов по жвалам, ломая их, и по передним лапам.

Жизни у монстра осталось немного, и я умыл руки, позволяя добить его остальным.

Лерра, заорав, бросилась к мобу и обрушила на него меч, смерчем понесся к нему Каракапанка — полетели в сторону куски белесого панциря на брюхе.

— Мочи урода! — заорал Руперт, азартное расстреливая монстра огненными шарами.

Ридик принялся метать карты, но урон они наносили небольшой, а дебафы не проходили — очевидно, они работали только на разумных. Ну не может насекомое безудержно хохотать или терять разум, которого нет.

Обретший уверенность Мотиф рванул к мобу с мечом из хаотического металла, вскинул его, готовый распороть брюхо, но каккерлак, сообразив, что сломаны его лапы-серпы, он поднял заднюю лапу и когтями располосовал грудь Мотифа.

Когда каккерлак поднял вторую лапу, я понял, что пора вмешаться, пока он кого-нибудь не прибил. Полетом я «запрыгнул» мобу на голову и замолотил по панцирю, вбивая хитин в белесую плоть, истекающую кислотой.

Каково же было мое удивление, когда каккерлак рассыпался приличной кучкой хао, и я коснулся ее рукой. Радостный возглас я сдерживать не стал — с монстра выпало полмиллиарда хао! Похоже, в Очаге Пустоты конверсия — 50 %! Вот почему Аваддон послал нас именно сюда!

— Что у тебя? — поинтересовалась Лерра, обмахивающаяся хвостом.

— Просто уйма хао! Больше пятисот миллионов!

— А, забыл вам сказать! — заулыбался Ридик. — Это же Очаг!

Каракапанка закружился смерчем, Лерра и Абду затанцевали, взявшись за руки, Мотиф принялся бить себя кулаками в грудь, которая благодаря накопленному хао уже зажила. Руперт облегченно улыбнулся — больше обрадовался, что остался жив.

Ридик хохотал и пел о том, что все вверх дном. Потом пристально посмотрел на меня. И тут я не сдержался — подошел и дал ему пинка под хвост. Легонький получился удар, но Шутник отлетел на десяток метров, рогами пропахав почву.

— За что, центурион? — обиженно спросил он, потирая ушибленное место.

— За «врассыпную»!

Ридик расхохотался, тыча в меня пальцем:

— Быстро учишься, тифлинг!

Остаток дня прошел впустую. Никто не попал в аномалию — и то хорошо…

Последний день в Пустоте мы провели во все тех же тщетных поисках.

— Бесполезно, — проворчал Мотиф, едва волоча ноги. — Давайте вернемся, все равно мы никого не найдем, а там, может, уже портал откры…

Накаркал. Нечто ударило в землю, подбросив демона, и, кроша стеклянистый грунт, из-под его ног вырвалась гигантская круглая пасть с тремя рядами игл-зубов, истекающих ядом.

— Гиватир! Красный! Врассыпную! — завопил Ридик.

Чертов паникер! Абдусциус считал ворон, и, если бы я не ушел в убыстрение, толкнув его в сторону, мы бы с ним простились.

Превратившись в факел, Ридик исчез, а появился вдалеке, но удирать без приказа не решился — стоял и что-то орал, доставая карты.

В убыстрении я наблюдал, как медленно-медленно вверх в фонтане пыли и осколков стеклянистой тверди летит некое подобие аэропоезда, покрытое зеленоватой слизью.

Древний гиватир, демонический зверь 2-го порядка

Локальный босс.

Красные звезды: ✪

Оранжевые звезды: ★★★★★★★★★

Желтые звезды: ✫✫

Белые звезды: ✩✩✩✩✩

Ридик был прав: если бы не мои читерские способности, отряду разумнее было бы разбежаться и спрятаться. Такую тварь только всем легионом бить, и то половина бойцов не выжила бы.

Выйдя из Ясности, я крикнул, чтобы сохранить отряд:

— Врассыпную! — Любимое слово Ридика оказалось заразным.

А сам снова ушел в убыстрение и взлетел, чтобы взглянуть на монстра сверху. Он напоминал червя, но с двумя костяными наростами, на которых горели звезды. По всему телу гиватира были раскиданы свернутые многометровые жгуты с металлическими ворсинками, которыми моб, очевидно, бился.

Чуть ниже пасти имелось шесть глаз. Я нанес серию ударов, выбивая их, но урон был мизерным. Метнулся ниже, разразился серией атак — только ошметки брони и слизи полетели. И с недовольством обнаружил, что сам получаю урон от соприкосновения с кислотой, кожа оплавилась и слезла, обнажая костяшки. На теле моба начали распрямляться жгуты, а от них — разлетаться иглы.

Я отлетел подальше, чтоб не попасть под раздачу. Пришла пора применить духовные дистанционные приемы.

Тело червя затряслось под ударами Ураганного комбо. В реальном времени моя атака смотрелась, наверное, как результат действия авиационного пулемета — фонтанами в стороны полетела кислота и ошметки извивающихся жгутиков, хаотично отстреливающих иглы. Моим бойцам хватило ума разбежаться, чтоб не попасть в зону поражения.

Третьего Комбо краснозвездный червь не пережил. Я вышел из убыстрения, наблюдая за тем, как он рассыпается облаком хао. Отлично — с краснозвездными драться могу, и в преддверии боев с протодемонами это радовало.

Для моих подчиненных не прошло и нескольких секунд. На то, как взрывается червь, они глядели с широко раскрытыми ртами. А когда сообразили, что произошло, тоже взорвались — воплями ликования

Подобрав лут, я объявил размер добычи:

— Почти два миллиарда хао!

Шок перерос в еще больший восторг. Руперт закатил глаза и рухнул с блуждающей улыбкой. С учетом хао с каккерлака в сумме вышло два с половиной миллиарда — по триста пятьдесят миллионов на брата. Ну и Лерру.

Свою долю я тут же впитал.

Получена 2-я оранжевая звезда!

+20 % ко всем базовым характеристикам!

Получена 3-я оранжевая звезда!

+20 % ко всем базовым характеристикам!

Пока меня распирало от обретенной силы, Летучий отряд, осознав цифры, набросился на меня и повалил. Лерра впилась губами и зацеловала с головы до ног. Мотиф просто упоенно орал в небо что-то бессмысленное, а Абдусциус упал на колени и тряс кулаками. Я же в очередной раз подивился демонам, не задающим лишних вопросов. Все-таки в возможности не раскрывать свои способности есть огромное преимущество: мои таланты — мои секреты!

Окутанный беспредельной любовью и обожанием бойцов, я заметил, что, хоть Ридик и радуется, и хохочет, глаза его не смеются.

* * *

Трое суток в Очаге Пустоты не дались просто так. Я поставил личный рекорд по времени пребывания в Преисподней, и с каждой минутой все больше ощущал усталость. Даже мозг, казалось, выдохся, обрабатывая информацию с задержкой.

В общем, чувствовал себя я настолько паршиво, что, пройдя через портал, подумал, что оглох — тринадцатый легион встретил нас подозрительной тишиной. «Улицы» пустовали, не шатались по ним праздные демоны, не слышно было криков, приказов и понуканий. Даже ездовые животные стихли, хотя обычно их рык, рев и стрекотание разносились над расположением легиона.

Если бы мы прибыли ночью, можно было бы подумать, что все спят. Но и тогда легион обычно шумел. Даже… особенно накануне битвы.

— Или все развоплотились… — протянула Лерра.

— Или ушли драться, — закончил мысль Ридик и посмотрел на меня. — Что будем делать, центурион?

После победы над гиватиром уважения ко мне у него явно прибавилось, вот только взгляды его мне все так же не нравились.

Я повертел головой, потом кивнул на штаб.

— Зайдем, может, там что выясним. Если…

— Небо синее! — тыча пальцем вверх, воскликнула суккуба. — Битва!

— Надеюсь, это третий сигнал, и битва началась… — протрещал Руперт. — Без нас.

Надежды беса не оправдались. Он еще не договорил, как затрещало и заискрилось пространство перед нами, в нем словно выжгли шестиметровую пентаграмму. Плоскость прогорела, и из проявившегося необычного портала высунулась голова легата Аваддона:

— Вы вовремя, центурион Хаккар! Прикажите бойцам следовать к месту битвы, а сами зайдите ко мне!

— Все-таки битва… — расстроился Мотиф, глянув на Лерру, повесившую хвост.

— Хей! Хо! Битва! — Ридик так обрадовался, что, не смущаясь легата, начал пританцовывать, а потом встал на руки. — Во славу доминиона!

— Отставить! Бойцы, вы слышали приказ легата! Следуйте на площадь к порталу! — Вспомнив, какое столпотворение было в ущелье перед битвой с легионом Азмодана, я добавил: — Ждите меня возле нашей Ставки, иначе потом сложно будет найти друг друга.

— За мной! — Ридик сориентировался первым и, подпрыгивая, рванул к площади, где устанавливался большой портал для всего легиона. — Хо! Хо!

Молодые побежали за ним. Руперт поплелся последним и не удержался, бросил на меня тоскливый взгляд. Его можно было понять — из огня да в полымя, при этом никто не знает, что делать. Мы не успели обсудить стратегию боя с врагом, кроме того, что надо будет попытаться действовать так же, как во время прошлой битвы.

Я проводил их взглядом, одновременно направившись к порталу. Аваддон уже исчез, и куда меня приведет открытое им «окно», одному легату известно. Как бы древний демон не передумал сотрудничать и не замыслил дьявольское коварство…

Опасения были напрасными. Портал привел меня в личный шатер легата. Он пустовал — все ушли сражаться. Странно, что легат не со своим легионом. Вряд ли он ждал нас, но тогда почему еще оставался здесь?

— Выжил сам и сохранил весь отряд, взял еще две оранжевых звезды, — констатировал он, глядя на мой рог. — Даже лучше, чем я ожидал. Хвалю, центурион!

— Во славу доминиона, легат Аваддон, — вяло ответил я, зевнув. — Почему у нас битва? Разве…

— Генерал Ксавиус изменил порядок участия легионов в Большой игре, — перебил Аваддон. — Умышленно! Отныне легион, одержавший победу, участвует во всех последующих схватках, пока не потерпит поражение. Тринадцатый выиграл в последней Большой игре, а потому и драться за доминион сегодня тоже нам.

— С кем?

— Хоть в этом нам повезло, сражаться будем с десятым легионом Люция, — отмахнулся Аваддон и вернулся к волнующей его теме, прорычав: — Ксавиус… Этот козломордый пакостник затеял беспроигрышную, как ему кажется, игру. Не дав мне освоиться и толком принять легион, на две трети состоящий из «свежего мяса», бросил в бой!

— Мы в любом случае собирались только побеждать, легат Аваддон, — пожал я плечами. — Причем не силой, а хитростью. Так какая нам разница, когда драться?

Ничего не ответив, демон привлек меня к себе и обнял, похлопал лапищами по спине.

— Мне очень нужна эта победа, Скиф! — Назвав меня настоящим именем, он оскалился. Такой улыбкой можно казнить людей — умрут от ужаса. — Мое текущее положение — твоя вина. Я-то думал, что на Играх отвлекусь от суеты, подумаю о вечном, прикончу смертных, добравшихся до меня, и вернусь в Преисподнюю.

— У тебя был шанс победить, легат, — ответил я, вспомнив, как спасся только Второй жизнью в бою с Аваддоном. — И не один! Но удача была на моей стороне.

— Жаль, я тебя тогда сразу не нащупал, — подосадовал он. — Когда нашел, тебя защищала Эгида. А потом, уже в бою, никак не мог уследить за твоими перемещениями. Что это было? Ояма научил? Его знаменитый Путь духа?

— Не совсем, — ответил я туманно, но потом признался: — Подарок от стихии воздуха.

Аваддон кивнул, хотел что-то сказать, но промолчал — к чему-то прислушался… и исчез. Вернулся через минуту.

— Великий князь просил не вступать в битву, пока мы не поговорим, — объяснил он несколько разочарованно. — Призвав, пожелал больше огня под ногами наших врагов. Заодно сообщил, что поражение его очень разочарует… Мерзавец Ксавиус! Что он нашептал князю? Дошло до того, что Ксавиус лично будет наблюдать за ходом сегодняшней Большой игры!

— Не пора ли выступать, легат? — поинтересовался я. Жутко хотелось спать, а для этого требовалось выиграть и свалить в увольнение в реал. — Битва вот-вот начнется.

— Причем начнется с тебя, первый инстига Хаккар! Надеюсь, старик Ояма научил тебя новым фокусам, потому что сегодня они все пригодятся!

Я понял, о чем он. Непросто будет одолеть инстиг Люция, но еще сложнее мне придется в бою с протодемоном, эмиссаром Хаоса.

Аваддон открыл просторный портал, и мы шагнули в него плечом к плечу.

— Ау-у! — разнеслось по долине. — Десятый легион князя Люция приветствует врага!

— Ау-у! Тринадцатый легион князя Белиала приветствует врага!

Встретившись в центре поля боя, легат Аваддон пожал обе руки вражескому легату Флеврети.

— Да начнется битва! Больше огня под ногами ваших врагов, легионы!

— Больше огня! — взревели мы.

Аваддон вернулся к Ставке, где оставил меня. Рядом толклись бойцы Летучего отряда. Абдусциус ударял кулаком о кулак, Мотиф бил копытом, Ридик, пританцовывая, изображал, что сделает с врагом. Каракапанка мрачно и сосредоточенно молчал — экономил силы. Лерра сверкала глазами, пока не доставая меч. Руперт замер, вздернув хвост. Похоже, только мне не удалось взбодриться.

— Первый инстига десятого легиона князя Люция! — рыкнул легат Флеврети. — Рокотанк Шакрок!

— Ау-у! — поддержали его воины Люция.

— Первый инстига тринадцатого легиона князя Белиала! — провозгласил легат Аваддон. — Тифлинг Хаккар!

Легион расступился, открывая мне дорогу.

— Ау-у! — взвыли наши.

И воздух наполнило скандирование, преследовавшее меня всю дорогу до вражеского инстиги:

— Хаккар! Хаккар! Хаккар!

Глава 8. Порченая кровь

Во время трехдневных скитаний по Очагу Пустоты Ридик рассказывал, как охраняется флаг в сильных легионах. Одиночке в захвате Ставки ничего не светит, потому что ее охраняют и «скоростники», которые могут двигаться так же быстро, как я без убыстрения, и могущественные «подчинители», способные угомонить и обездвижить любого демона.

Поэтому сегодня Летучему отряду предстоит не только пройти испытание настоящей битвой, но и проверить сыгранность команды.

Десятый легион Люция носил накидки, на которых красные и белые квадраты чередовались в шахматном порядке. Кроваво-белое море колыхалось перед нами — тысячи пехотинцев, всадников, крылатых демонов и боевых тварей, которых назвать зверями не повернется язык.

Направляясь к центру поля боя, где меня уже ожидал первый вражеский инстига, рокотанк Шакрок, я бросил взгляд назад.

Наш черно-белый легион, расцветкой напоминавший штрих-код из полос, в отличие от противника, замер, напряженно ожидая чуда. Две трети тринадцатого легиона Белиала составляли никогда не служившие новички. Да, прибыло много взрослых рекрутов-добровольцев, некоторые даже носили оранжевые звезды на рогах, но только азартный игрок сегодня поставил бы на нас, а тотализатор в Большой игре в Преисподней был воистину народным развлечением.

Проходя через ряды легиона, я слышал, что на мое выживание сегодня ставили один к тысяче! На победу легиона соотношение было и того хуже, и на него бы не стали принимать вообще ввиду безнадежности мероприятия, но имя легендарного легата Аваддона сыграло свою роль.

Сегодня Преисподней предстоит узнать имя следующей легенды… Так я думал, приблизившись к Шакроку.

Его семь оранжевых звезд не смущали, и единственное, что вызывало опаску, — возможные сюрпризы в драке с незнакомым противником расы рокотанков. Но особо маскироваться я более не собирался, потому что время до атаки Айлин поджимало.

Я прикинул рост рокотанка — мой тифлинг едва дотянулся бы до его колена. Впрочем, как говорил дядя Ник, чем больше шкаф…

Небо вспыхнуло синим, рокотанк взревел и с поразительной для такой многотонной туши скоростью рванул ко мне!

…тем громче грохот после его падения — я убыстрился буквально на мгновение, которого хватило, чтобы отпрыгнуть-отлететь в сторону-вверх и мощным Молотом придать Шакроку еще большее ускорение. Трухлявую демоническую пику, выданную мне в первый день, я откинул подальше, чтобы использовать Призрачный коготь Риндзина.

Из пробитой спины Шакрока выплеснулся фонтан жгучей лавы. Лишь малюсенькая капля зацепила меня, попав на плечо. Я тут же ее смахнул… вернее, попытался, сдерживая вопль от адской боли, но капля, в считанные мгновения (в Ясности!) растворяя экипировку, пошла дальше и коснулась тела. Только Невозмутимость позволила мне пережить то время, пока действовал ее эффект, и, если бы не выбранный путь Устойчивости, я бы упал замертво вместе с рокотанком — его внутренняя лава наносила относительный урон, снимая жизнь в процентах, как холод Холдеста.

Я вышел из Ясности. Колоссальная туша уже мертвого рокотанка пропахала сотню шагов, прежде чем остановилась и развоплотилась, а вибрация от ее падения все еще ощущалась копытами.

В полной тишине я подошел к куче хао, составившей ровно 13 % от накопленного убитым, и поглотил ее.

Получена 4-я оранжевая звезда!

+20 % ко всем базовым характеристикам!

На глазах у двух легионов я, сжав зубы, без убыстрения терпел, пока тифлинг рос и его корчило, спешить было некуда. И только когда я повернулся, демонстрируя звезду, тринадцатый легион Белиала поверил своему счастью, глазам и, глотая первый слог имени тифлинга, отрывисто прокаркал:

— К-кар! К-кар! К-кар!

Аваддон поднял руку, призвав заткнуться. Соратники смолкли, чтобы дать возможность вражескому легату Флеврети объявить имя следующего инстиги:

— Второй инстига десятого легиона князя Люция! Демон С’Каа!

— Ау-у! — рявкнул противник, но без особого энтузиазма.

С’Каа оказался слабее Шакрока вдвое, имея лишь четыре звезды, так что пессимизм врагов был мне понятен. Сам демон, очевидно, считал так же, но все же бодрился и задираться принялся, едва начав свой путь ко мне:

— Смердящий полукровка! — Я пошел ему навстречу. — Землю жрать будешь, недомерок! — Да, он был выше меня, но в сравнении с рокотанком казался букашкой. — Я выпью твое хао! — Я ускорил шаг. — Сотру в порошок, а потом вырежу всех твоих родных! — Я побежал, на ходу активируя Ясность. — Оторву-у-у-у…

Невнятный растянутый гул оборвался, когда я прыгнул и в Полете обрушился ему на голову. Демону хватило одного удара, чтобы умолкнуть навеки.

И снова восстановился нормальный ход времени. Подобрав хао, я сел на землю, сложив руки на коленях в ожидании последнего инстиги врага.

Получена 5-я оранжевая звезда!

+20 % ко всем базовым характеристикам!

Рев и карканье тринадцатого легиона были неразборчивы, но в них явно слышалось одобрение.

Все шло по плану, но тут нахлынула усталость, страшно захотелось развалиться на земле, прикрыть глаза… на минуточку-другую в Ясности… все равно, пока объявят имя инстиги, пока тот дойдет до меня…

— Третий инстига десятого…

Похоже, я отключился. Сквозь сон чувствовал, как что-то рвет мне грудь и нарастает боль, но было терпимо, просто хотелось, чтобы поскорее закончилось.

Но боль лишь нарастала, и, когда стала нестерпимой, я заорал и открыл глаза. Несколько секунд ушло на то, чтобы сориентироваться и осознать, что удар страшной силы пригвоздил тифлинга к земле, как булавка жука. Здоровенный демон пробил во мне огромную дыру, разворотив грудь, и сейчас раскачивал наполовину вонзенную пику, чтобы нанести как можно больше ущерба.

В первые мгновения я ничего не понимал. Где я? Что происходит? Кто этот демон? Голова была свинцовой и раскалывалась так, что затмевала даже адскую боль в пробитой груди. Инстинкт самосохранения сработал, но кнопка Ясности оставалась неактивной! Весь дух был исчерпан, пока я… Спал!

Шкала жизни опускалась медленно, но неумолимо, и чем ближе был конец, тем быстрее утекало мое время. Гигантский демон помогал своей пике, чем мог: топтал меня копытами, целя в лицо, рвал когтями и, упоенный близостью неожиданной победы, возбужденно рычал. Того, что я пришел в себя, он не заметил.

Я согнул ноги и резким рывком, помогая себе Полетом, взмыл вверх — вместе с пикой, вырванной из земли, и демоном. Помогло то, что его рука застряла в моих ребрах, а дальше я, сориентировавшись и приняв вертикальное положение в воздухе, подтянул его вместе с копьем к себе и размозжил голову.

После «прыжка» приземлился я один. От третьего инстиги противника осталось только осыпавшееся хао. Сжав зубы, я протолкнул пику через себя, вскрикнул, когда она зацепила позвоночник и оголенные нервы зазубренным наконечником, и откинул ее подальше.

Предстояло самое сложное, и оно не заставило себя долго ждать. Небо вывернулось наизнанку, ткань пространства распалась на вибрирующие микрочастицы и снова собралась воедино, дав возможность проникнуть в этот мир эмиссару Хаоса.

Я еле дышал, багряно-черная кровь тифлинга пузырилась из-за пробитых легких — никакой регенерации, восстановления очков жизни, как в Дисе, здесь не было, а потому мне оставалось только надеяться, что протодемон окажется не из второй волны, что приравнивалось бы к красным звездам. Не будь я прибит истощением, наверняка запаниковал бы.

Пот и кровь застилали взор, я смаргивал и пытался унять дрожь и слабость, чтобы сфокусироваться и оценить силу врага… И с недоумением сообразил, а где поглощенное хао и исцеление ран за полученную звезду? Я же получил ее?

Логи свидетельствовали:

Частицы хао: +68 467 385.

На следующую звезду не хватило, а значит, драться с эмиссаром Хаоса придется ослабленным и истекающим кровью. И без резервов духа, а значит, и без Ясности?

— Я наполняюсь духом… — прошептал я разбитыми губами, едва ворочая языком и двигая раздробленной челюстью.

Шкала восстановилась на 30 %. Сработало! Следом также шепотом протараторил мантры исцеления и воздаяния — дышать сразу стало легче. Вовремя!

Протодемон окончательно воплотился и бесформенной, постоянно трансформирующейся массой устремился ко мне — словно огромный грузовой шаттл начал падение.

Истинное воплощение хаоса, протодемон постоянно менял форму: то удлинялся, то укорачивался, щетинился щупальцами, выстреливал струйками мрака, отростки всасывались в тело, на их месте разевались пасти со змеями-языками, тоже имеющими пальцы, проклевывались когти, конечности тянулись ко мне…

Ксафанмельхомутбурдпаймон, протодемон 3-й волны

Эмиссар Хаоса.

Фух, этот должен быть по силам. Третья волна приравнивалась к оранжевым звездам.

В Ясность я ушел лишь на секунду, чтобы убедиться — протодемон не замедлился, а значит, расходовать дух на это не стоит.

Я вышел из убыстрения и атаковал дистанционным Комбо. Каждый удар серии на миг тормозил эмиссара Хаоса, из-за чего казалось, что он движется рывками. Однако жизнь его практически не уменьшалась, словно он был защищен непробиваемой броней или силовым куполом. Духовные Молоты на подлете замедлялись, а достигнув цели, били не в полную силу. Повезло, что сработал мизерный шанс оглушения, и на пару секунд могущественный протодемон размером с Монтозавра замер в воздухе.

У меня был выбор: пойти ва-банк, включив Стремительность урагана и попытавшись уложиться в бешеный расход духа, но при этом рискуя потратить дух и не добить демона, или…

Взгляд скользнул по интерфейсу, а потом словно сработало наитие, и я заглянул в профиль, открыл список навыков и увидел строку с названием способности, которую никогда не использовал. В Дисе в ней не было необходимости, а в Преисподней хватало того, что есть. Награда за победу в Демонических играх, медальон Свирепость демоноборца, имела интересное свойство: «Особый эффект при активации: сама Жизнь обжигает демонических отродий при соприкосновении с владельцем медальона, причиняя им непереносимую боль и страдания». Может, и урон повысит? Самое время попробовать его в деле!

Доли секунды ушли на то, чтобы мысленной командой вывести активацию медальона на панель управления и врубить его. Ну-ка, попробуем! Возбуждение и азарт боя смыли усталость.

Улыбаясь, я ринулся навстречу протодемону, врезал ему Молотом, рассчитывая выбить прилично жизни… Зря надеялся!

Меня отбросило назад, а урон увеличился незначительно! Правда, эмиссар Хаоса издал такой пронзительный рев, что шерсть моего тифлинга встала дыбом и затряслись поджилки. Ревел монстр на несколько голосов, с истошным визгом и верещанием.

Бездна! Похоже, медальон лишь причиняет страдания, я не дамажит! А мои миллионы базового урона, усиленные бонусами того же медальона, не способны пробить даже защиту протодемона! Черт тебя заде…

Ксафанмельхомутбурдпаймон контратаковал. Сперва щупальцем вмял ребра в и без того развороченную грудную клетку, при этом заверещав и выронив меня. В глазах потемнело от боли, но я заставил себя подпрыгнуть-взлететь и напоролся на струйку черноты плечом — его половина словно растворилась. Следующий удар щупальца я встретил в полете кулаком здоровой руки. Хрустнули кости, меня отбросило кувырком. Протодемон тоже отшатнулся.

Я упал на спину. Кровь хлынула изо рта. Не имею права умирать! Нельзя! Слишком многое зависит от моей жизни! Собраться! Должен быть выход…

В сознании вспыхнуло понимание: эмиссару Хаоса хреново от физического контакта со мной. А значит, бить его необязательно. Туманящимся взглядом я смотрел на летящую на меня тушу, на переплетение щупалец, пальцев и прорезавшуюся пасть, похожую на открывающийся шлюз…

И в Ясности рванул навстречу. Рыбкой нырнув в глотку, похожую скорее на черную пещеру, чем на рот, я вцепился в прорезавшийся передо мной глаз… Плоть затряслась, задымилась, я прожигал в протодемоне дыру, как раскаленный нож в масле. Глаз затрещал, как жир на сковороде, и вытек, щупальца обвили мои ноги, но отпрянули. Эмиссар Хаоса захлопнул пасть, стиснув меня, будто клещами, но не раздавил: соприкасаясь со мной, его плоть становилась мягкой, как пластилин.

Моя жизнь тоже утекала, правда, не так стремительно, как здоровье протодемона. Был мизерный шанс выстоять, и я это сделал!

Верещание противника заставляло вибрировать все поле боя, каждую клетку материи и воздуха. До меня доносились крики и рев демонов снаружи — легионы корчились от боли, наносимой ультразвуковым визгом эмиссара Хаоса…

А потом трясущийся эмиссар вывернулся наизнанку, и я оказался снаружи.

Вцепившись в него изо всех сил, зажмурился, и от пронзительного визга кровь брызнула из ушей, но я не сдавался. Протодемон бил щупальцами, кусал, пытался попасть в меня струей черноты. Моя жизнь скатилась в красную зону, и все, что я чувствовал, — боль, равную страданиям, испытанным в чреве Живого сита в Бездне.

Минуты растянулись в вечность. Я оглох, мне выжгло глаза, потому не сразу сообразил, что очередной удар — это падение на землю. Боли больше не было, значит…

…протодемон сдох. Сдох! Не выдержала тварь «непереносимую боль и страдания»!

В то же мгновение в меня впиталось живительное хао.

Частицы хао: +874 339 462.

Получена 6-я оранжевая звезда!

+20 % ко всем базовым характеристикам!

Получена 7-я оранжевая звезда!

+20 % ко всем базовым характеристикам!

Получена 8-я оранжевая звезда!

+20 % ко всем базовым характеристикам!

Получена 9-я оранжевая звезда!

+20 % ко всем базовым характеристикам!

Получена 10-я оранжевая звезда!

+20 % ко всем базовым характеристикам!

Судороги, сопровождающие рост тела, после того, что я пережил, показались волнами экстаза. Где-то в великом ничто усмехнулся Хаос, чье порождение я только что убил.

Восстановившимися глазами я смотрел на тринадцатый легион Белиала. Бойцы застыли в недоумении. Наверное, они все еще не верили, что их первый инстига в прямом смысле слова выбил им игровое преимущество в виде Хаотического исступления. Впрочем, и себе тоже — мой рог украсила временная одиннадцатая оранжевая звезда.

Я ожидал привычного рева и скандирования собственного имени, но Аваддон пресек попытки на корню ревом:

— Тринадцатый легион! В атаку! Больше огня… — и над долиной разнесся торжествующий рык легата.

Ощутив на себе его взгляд, я завертел головой, но он принял энергосберегающий размер и не был виден. Начался откат после адреналинового всплеска, картинка перед глазами поплыла, и меня качнуло, но я удержался на ногах, лишь переступил с копыта на копыто.

Собраться! Остался последний рывок. Я мотнул головой, фокусируя зрение на колышущемся красно-белом шахматном море воинов Люция. Поначалу шумные и резвые, они поубавили пыл.

С новыми звездами я полностью восстановился, и объем духа заполнился до краев. Потому я не стал тянуть котопса за хвост и сразу ушел в Ясность, рванул к своим, огибая незнакомых оскалившихся демонов, чертей, сатиров и прочих бесов моего легиона, готовых принять бой. Они застыли живыми изваяниями, а я взлетел над ними, чтобы отыскать Летучий отряд. Мелькнула шальная мысль рвануть за вражеской Ставкой одному, но слишком велик был риск. Если, по словам Ридика, есть хоть малейший шанс, что меня обездвижат, будет уже не вырваться. Нужен мой отряд.

Поэтому я понесся над рогатыми головами во фланг, наиболее близкий ко вражеской Ставке. На лету я пытался продумать план действий, но мысли путались от усталости. Единственное полезное, что удалость рассмотреть в полете, — одиноко торчащий высокий валун, скошенный так, что он был похож на бумеранг. Стоял булыжник недалеко от Ставки противника — хороший ориентир.

Летучий отряд я узнал по Лерре, которую Абдусциус посадил себе на плечи, чтобы мне было видно издали, и разноцветным рогам Ридика. Шутник застыл, растянув пасть в акульей улыбке. Он перекидывал карты из руки в руку, и они медленно-медленно передвигались в полете, напоминая старинный музыкальный инструмент — аккордеон.

Я вышел из убыстрения перед ними, и от неожиданности все, кроме Ридика, вздрогнули, а Лерра чуть не свалилась с Абду. Суккуба резво слезла на землю и сгребла меня в объятия.

— Командир, это было что-то с чем-то! Я чуть свои губы не съела, так переживала!

— Да мы все переволновались! — прострекотал Руперт, прыгая с копыта на копыто. — Ох и зальюсь я сегодня, если выживу!

— С меня пойло! — радостно воскликнул Мотиф.

Грянул бой, послышался лязг металла, боевые кличи, хрипы раненых, захлопали крылья виверн.

Перекрикивая шум битвы, я отругал бойцов:

— Стоп! Битва только началась, а вы уже о пойле! Слушайте план действий…

Нас потеснили демоны, рвущиеся в атаку. Один из них обернулся, указывая вперед, и крикнул:

— Трусы, вам не отсидеться… — но узнал меня и заткнулся, а потом заорал: — Хаккар с нами! Во славу доминиона!

— Во славу! — взревели его товарищи. — Хаккар с нами!

Теперь точно нельзя было отсиживаться. Марку будущей легенды нужно было держать, а потому, подбодрив демонов криками, я повел своих за ними, говоря на ходу:

— Наши захватчики Ставки уже выдвинулись. Все они либо всадники, либо крылатые, рассеяны по когортам. В нужный момент по сигналу все рванут к Ставке и встретятся там, чтобы атаковать. Так что мы спокойно движемся вперед и ждем, пока внимание защитников не отвлекут основные захватчики флага…

— Да в курсе, — перебил Мотиф и тут же получил подзатыльник от Шутника.

Ридик не кривлялся. Взял демона за грудки, обжог злобой в глазах и прорычал в лицо:

— Слушать центуриона!

Благодарно кивнув ему, я скороговоркой повторил план, составленный вчера в блужданиях по Очагу Пустоты. Виделась задача просто: добраться до Ставки, выкрасть ее, пока основной отряд отвлекает врага, и вернуться к своим.

Прорываться к базе противника вместе стало бы плохой идеей. Группа, особенно успешно противостоящая врагу, неизбежно привлечет лишнее внимание, а вскоре соберет массу противников, поэтому добираться до Ставки решили именно поодиночке. Врассыпную, как любил говорить Ридик. Так как флагоносец теряет навыки, решили, что весь путь до своей Ставки несущие флаг будут меняться.

Впереди нас бурлила битва, но мы пока оставались в тылу, а потому особых помех в озвучивании плана не было, если не считать воплей, криков, лязга оружия, верещания боевых зверей и треска пламени.

Я указал на валун-бумеранг недалеко от вражеской Ставки:

— Как доберетесь до того кривого камня, ждите меня. Когда стащу флаг и вернусь, его заберет Абду. Остальные прикрывают. Если демона ранят, флаг подхватит Каракапанка. Если и его повалят, наступит черед Лерры.

— А если вас всех ранят или убьют? — спросил Мотиф.

— По ситуации разберемся! — прорычал Ридик. — Хорош планировать, все равно всего не предусмотреть, центурион! Хей! Хо! — Тихо добавил, чтобы услышал только я: — Одолевший Сокрушителя, не усложняй…

Я сдержался. Не до Ридика, который, похоже, уже все понял. Повернув голову, наблюдая за вспышками пламени над холмом, где находилась вражеская Ставка, поставленная великим князем Люцием, я кивнул:

— Ридик прав, пора. Врассыпную!

Все рванули вперед, но двое остались на месте. Увидев отчаяние и плещущуюся панику в глазах Руперта и Мотифа, я мягко сказал:

— Парни, даже если вы не видите меня, знайте, я рядом! В атаку!

— Во славу доминиона! — встрепенувшись, выкрикнул Мотиф, бес его поддержал, и они рванули вперед.

Подлетая, я увидел, что наши захватчики — всадники и крылатые демоны — уже связали боем первые ряды защитников Ставки.

Я вклинился в хрипящую, орущую, клокочущую кашу. Передо мной оказался вражеский всадник, пятиоранжевозвездный демон на странной виверне с непомерно длинной змеиной шеей. Двумя ударами уложил и его, и пета, спикировал на вражеского инфернала, снес ему башку, расчищая проход своим, уклонился от зеленой лавы и рванул на марилит в черных доспехах, пробил ей грудную клетку и длинным Комбо обрушился на всех вокруг без разбора. По своим урон не проходил, а ближайших врагов добивала Волна увечий. Ясность включал урывками, но задержал ее, когда добился очередной звезды.

Флаг врага был близко, я даже мог разглядеть невозмутимое лицо вражеского легата Флеврети, к нему и рванул. Демоны Люция были беззащитны передо мной и складывались с одного-двух ударов. В горячке боя было не разобрать, кто кого ранил…

А потом я снова отключился. Очевидно, ресурсы моего реального тела были на исходе, так что все произошло внезапно — вот я вбиваю в чью-то грудь Коготь, и вот… лежу на спине и смотрю через кровавую пелену в небо. Жизнь утекает ручьем, а на меня обрушиваются топоры, мечи и алебарды врагов!

Рефлекторно уйдя в убыстрение, я осмотрелся. Шестеро врагов ковыряли когтями, рогами и хаотическим железом живучего тифлинга, пока остальные добивали остатки основной группы захватчиков. Метрах в сорока возвышался бумерангообразный валун, где меня ждали товарищи. А сам я…

Лежал рядом с флагом! От смертоносного удара легата Флеврети я ушел кувырком, отправил его в стан Оглушающим пинком, а потом, разметав пытавшихся мне помешать демонов, не мешкая схватил Ставку Люция и рванул к своему отряду.

Как только стяг оказался в руке, я потерял способность уходить в Ясность и летать, но бешеные сила и ловкость по-прежнему были при мне. Раскидывая врагов, я набирал скорость, врезался плечом в опомнившихся защитников и разбрасывал могучих демонов, как шар — кегли в боулинге.

Все внимание оставшихся защитников было приковано ко мне, так что воины Люция заметили, что им ударили в тыл, только когда навстречу мне вырвался Летучий отряд. Первым бежал Абдусциус, сзади правее — Лерра с мечом наготове, левее кульбитами скакал Ридик, успевая перекидывать карты из руки в руку и выкрикивать: «Хо-хо-хо!» Руперт разбрасывал файрболы, закрыв глаза и причитая, Мотиф же вступил в переговоры с каким-то тупым чертом, заговорил ему зубы и коварно прикончил.

На Абдусциуса сагрился гигантский демон, но в него полетели карты, и он зароготал так, что затряслась земля. Ридик поймал кинжал в шею от злобного сатира, но просто отмахнулся. Лерра со своим Массовым соблазнением появилась очень вовремя, ошеломив прекрасной грудью ближайших противников, чем дала нам шанс соединиться.

Я рванул вперед мимо пускающих слюни врагов и бросил флаг протянувшему руку Абдусциусу.

— На базу! — скомандовал я, а сам убыстрился, обгоняя стяг.

Пока Абду ловил Ставку, я сбил наездника с виверны, расколошматил рокотанка, собравшегося подать сигнал тревоги увлеченным боем демонам, уверенно теснившим тринадцатый легион. Снес полбашки трехоранжевозвездному черту, превратил в кровавый фарш шестижелтозвездного ракшаса и пару слабых демонов. Летучий отряд в этом время рванул к базе.

Мелькнула шальная мысль схватить Абду и оттащить его к нашей Ставке вместе с флагом, и я не удержался, попробовал. Эльфа с два! Стоило коснуться демона, выскочило предупреждение:

Вы не можете использовать навыки и способности, пока касаетесь того, кто несет Ставку врага!

Ага, понятно. Вот почему легионы используют для захвата флага крылатых демонов и всадников на летающих маунтах — крылья и питомцы не являются навыками и способностями. Ладно…

Картинка перед глазами смазалась, меня выключило на миг, вышибая из Ясности, но я успел снова убыстриться, нырнул под пику вражеского беса, фиксируя застывшую картинку: разинутая пасть врага, из которой валит дым, схлопывается после апперкота в челюсть. Картинка зависла, голова закружилась, ноги подогнулись.

Понимая, что могу в любой момент выйти из игры, я носился вокруг Летучего отряда, ваншотя врагов, которые могли бы помешать. Еще немного, и возьму следующую звезду.

Не успел самую малость, снова вывалился из Ясности и упал с приличной высоты, потеряв немного здоровья. Встал, но глаза опять застлала муть, далекие силуэты союзников поплыли.

Только не терять сознание! Держись, Скиф… то есть Хаккар! Я хлопнул себя по щеке. Оставайся пробужденным, Алекс! Во имя всех Спящих!

Грохот битвы растянулся в протяжный рев, затошнило. В чувство меня привел удар в спину. Зрение прояснилось от боли, я увидел выходящий из груди клинок, взревел и убыстрился, снимая себя с клинка и отправляя в небытие пронзившего меня демона.

Я отвлекся всего на несколько секунд, но этого хватило врагам, чтобы разобраться, что к чему, и начать окружать Летучий отряд.

Тогда я взлетел. Сверху отчетливо просматривалось, как все демоны Люция, находящиеся поблизости, стягиваются к небольшой группе, а из тринадцатого легиона поблизости не было никого, кто бы их поддержал.

Ридик успел прилепить стульчак сатиру и нейтрализовать смехом двух демонов, Руперт развоплотил вульгарного инкуба файрболом. Каракапанка рубился с равным по силе ракшасом и одерживал верх. Лерра и Мотиф шинковали пускающего лавовые слюни демона, очарованного суккубой. Абду тащил флаг, но передвигался, припадая на левую ногу, из которой торчали две стрелы…

До нашей Ставки оставалось чуть-чуть. Окрыленный близостью цели, я оживился и собрался с последними силами. Снова Ясность!

В руках Руперта только сформировался очередной файрбол, Ридик замахивался для очередного волшебного пенделя, а я уже уложил около десятка бойцов Люция.

Проявившись перед Ридиком, слишком увлекшемся процессом, а не результатом, велел:

— Не останавливаемся! Поднажмем, парни и Лерра!

— Хей! Хо! Поднажмем!

Дав о себе знать, я снова превратился в машину убийства, собирающую урожай хао.

Мы прорвались и, преследуемые врагами, устремились к своей базе. В мгновения Ясности, поднявшись над полем боя, я видел, как вырезают ряды тринадцатого легиона. Наши рекруты ничего не могли противопоставить ветеранам Люция.

Весь путь остался в памяти смазанным, суматошным. Я разрывался между защитой Абду и остальными, мне упорно не хотелось терять никого из своих бойцов. Флаг перехватил Каракапанка, когда Абду перебили вторую ногу. Демона потащили Ридик с Мотифом. Практически каждого из шестерки мне не по разу доводилось вытаскивать из пекла за миг до развоплощения.

В очередной раз проявившись перед не знающим, куда бежать, и запыхавшимся Каракапанкой, я хрипнул, указывая на холм, где возвышалась наша Ставка:

— Вперед!

Кивнув, ракшас что-то заорал и рванул туда. Остальные — за ним. Я побежал прыжками-полетами.

Наконец мы почти достигли цели, но теперь нужно было до нее добраться. Несколько рядов врагов плотным кольцом окружили Ставку. Возле флага дрались и ложились замертво наши защитники, среди которых я заметил и трибуна Урфи, и префекта Сабнака, и самого легата Аваддона. Даже сильнейшим демонам легиона приходилось трудно выстоять против превосходящих сил Люция.

Враги, плотным кольцом окружившие Ставку, умирали раньше, чем понимали, что происходит. Разбирая демонов на хао, я подивился их формации. Легат Флеврети разделил легион на когорты по расам, и, прорываясь через них, я словно проходил уровни древней компьютерной игры. Первое кольцо — бесы. Второе кольцо — марилиты, третье — ракшасы, потом черти, сатиры с суккубами, демоны…

Я косил воинов Люция, как хайлевел нубов из песочницы. В голове пульсировала единственная мысль: не вырубиться, не вырубиться. Держаться! Я уже не скрывал умений, хотелось только одного — выиграть и выйти из Диса, чтобы поспать.

Враги не кончались, наваливались на нас всей массой, не давая прорваться к своим. «В бездну вас!» — подумал я, забрал флаг у ползущего Каракапанки и прыгнул вперед.

Плюнув на конспирацию, прыгнул метров на двадцать над головами врагов, вкрутился телом между защитниками и рухнул вниз, чтобы воткнуть стяг в специально предназначенное место.

Небо вспыхнуло синим, битва закончилась.

Победа…

Я встал на четвереньки, бездумно глядя перед собой, потряс головой. Сознание начало мутиться, потому радостный рев наших воинов слился в выматывающий гул, и я не сразу понял, почему вздрагивает земля, словно огромное сердце пульсирует в ее недрах.

Мутным взором окинул своих бойцов, пересчитал: Мотиф ликует и восторженно орет что-то, хлюпая пробитым горлом; Каракапанка едва дышит, держась за изрезанный живот; Абду стоит без ноги, поддерживаемый Рупертом; а у самого беса стрела торчит из черепа, и шкала жизни в красной зоне; Лерра лежит в луже крови и все же дышит; Ридик без руки и части левой ноги… Но все живы! А наградное хао и новые звезды восстановят потерянное.

Заметив мой взгляд, Шутник подковылял и, пуская кровавые пузыри и скалясь, шепнул:

— Успели поставить на победу, центурион! Все сложились и сделали ставку, что ты переживешь битву! Мы богаты!

Не сразу поняв, о чем он, я задумался, опустив голову, а когда поднял, ни Ридика, ни остальных моих бойцов рядом не было.

— Поднимись перед своим генералом, тифлинг! — прогрохотал властный голос, заставляя меня подняться и вскинуть голову.

Зрение вернулось не сразу, потому я сперва увидел возвышающийся передо мной холм и лишь потом рассмотрел все остальное:

Ксавиус, высший сатир

Генерал армии, доминион Белиала

Красные звезды: ✪✪✪✪✪✪✪✪✪✪✪✪

Оранжевые звезды: ★★★★★★★★★★★★

Желтые звезды: ✫✫✫✫✫✫✫✫✫✫✫✫

Белые звезды: ✩✩✩✩✩✩✩✩✩✩✩✩

Судя по всему, князья поставили ограничение на потолок развития демонов — до черной звезды Ксавиус не добрал одну белую, что вряд ли стало бы проблемой для генерала.

— Выполняйте приказ генерала, центурион Хаккар! — рявкнул Аваддон.

Странно, что во мне нашлись силы. Я встал, опираясь на флаг и удивляясь: генерал Ксавиус — сатир? Причем сатир-исполин. Нашего префекта Нисрока он превосходил размерами раз в пять, и я ощущал себя букашкой. Рога его напоминали стволы столетних дубов, мышцы покрывали мощное тело, будто корни, а золотистый шлем облегал голову, спускаясь до середины носа. Казалось, пылающие пламенем глаза прожгут металл. Подумалось, что, если Ксавиус наступит на моего тифлинга, от Хаккара останется мокрое место.

Мощную грудь, плечи, бедра и голени Ксавиуса защищали пластины золотистого доспеха, спереди образующие некое подобие юбки вроде тех, что носили египетские фараоны. Копыта Ксавиуса больше напоминали кабаньи, заканчивались они когтями, блестящими металлом. Однако ни размеры, ни двенадцать красных звезд почему-то не вызывали благоговейного трепета. Не было в Ксавиусе той ауры страха и ужаса, что имелась у Аваддона или Баала.

— Так вот в чем твой секрет, Сокрушитель, — усмехаясь, генерал начал уменьшаться. Достигнув роста, более удобного для общения, он кивнул на меня: — Юркий, вонючка, ничего не скажешь.

— Только не говорите, генерал, что отныне вы отменяете право захвата Ставки в Большой игре, — дерзко глядя ему в глаза, ответил Аваддон. — Такое под силу только великим князьям.

— А ты задумал все битвы так выигрывать? — генерал мерзко захихикал. Слышать старческий дребезжащий смех от демона такого ранга было не только неожиданно, но и неприятно. Отвращение усилилось, когда веселье Ксавиуса резко прервалось, оказавшись напускным. — Убери всех, Аваддон, у нас разговор не для лишних ушей!

Тот издал утробное рычание, которое должно было вылиться в грозный рык, но… подавил его.

— Мой легион только что одержал победу в тяжелейшей битве, генерал! — Аваддон едва сдерживался, его голос звенел. — Им нужно почтить память павших и получить заслуженные награды!

— Выдашь в расположении, — скривился Ксавиус и взмахнул рукой. — Прочь!

Аваддон перехватил его длань и хмуро сказал:

— Я сам.

Он вроде бы не сделал ничего, но все выжившие тринадцатого легиона вдруг исчезли. На холме остались только два генерала: бывший и нынешний, — и я.

Ни я, ни Аваддон, прозванный Сокрушителем, не ждали от беседы ничего хорошего. Я же еще и едва держался на ногах, но не мог даже присесть в присутствии самого влиятельного демона доминиона после Белиала.

— У меня особое поручение для твоего инстиги, легат Аваддон, — хитро прищурившись, проблеял Ксавиус.

— Настолько особое, что больше некому поручить? — пророкотал легат. — И именно тогда, когда ты, сатир, ввел новые правила, по которым моему легиону через три дня снова вступать в Большую игру? Решил оставить меня без первого инстиги?

— О, Сокрушитель, тебе не о чем переживать, ты проиграешь и с тифлингом, и без него, — ответил Ксавиус и перевел взгляд на меня. — Что скажешь, центурион?

Глядя в эти злые глаза, я понял, что мое слово ничего не значит, все уже решено. Ксавиус твердо решил погубить тринадцатый легион, лишив его Хаккара. Никто, кроме Белиала, не может перечить генералу. Даже Аваддон. Так что мне ничего не оставалось, кроме как гаркнуть:

— Готов выполнить любые ваши поручения, генерал Ксавиус! Во славу доминиона!

— Вот ответ, которого я жду от каждого, кто служит во славу доминиона! — усмехнулся генерал и обратился к Аваддону: — Не волнуйся, легат, я верну тебе твоего драгоценного тифлинга, как только он выполнит мою небольшую просьбу. Но что это я все о делах да о делах? — неубедительно посокрушался он. — Твой первый инстига проявил себя потрясающе! За смекалку, отчаянные решения и храбрость я хочу наградить его лично!

Из ниоткуда в руках Ксавиуса появился искрящийся разрядами хлыст.

Бич Хозяина гончих

Легендарный хлыст.

Уникальный предмет.

Древний Псарь использовал этот хлыст, чтобы выдрессировать своих гончих. Случалось, забивал до смерти. Душа каждого забитого пса заключена в этом хлысте.

При активации: призывает 13 адских гончих на 30 секунд.

— Прими этот скромный дар, тифлинг, — сказал он, а когда я взял в руки хлыст, сказал: — Но это еще не все. Дарю тебе скромное родовое умение, которому я научился от отца.

Порченая кровь

Демонический навык.

Используя собственное хао, вы заражаете цель проклятием порченой крови.

−1 % от объема жизни раз в 3 минуты.

Эффект невозможно снять, развеять или нивелировать иначе, кроме как в результате смерти того, кто наслал проклятие.

Стоимость использования: 1 % от всего резерва хао.

Строки плыли перед глазами, и мне не удалось толком изучить, что же подарил Ксавиус. К тому же генерал ждал ответа, и я произнес:

— Благодарю, генерал Ксавиус! Во славу доминиона!

— Вот и замечательно, — почти дружелюбно сказал он и обратился к Аваддону: — Я забираю твоего инстигу, Сокрушитель.

— Куда? — хрипло спросил он, едва сдерживая гнев. — Зачем?

— В мире смертных тролли Узул’Уруба давно пытаются призвать кого-нибудь из наших сильнейших демонов, чтобы отстоять независимость перед Империей. Так получилось, что их призывы замкнулись на мне, но я, как ты понимаешь, не собираюсь идти в услужение каким-то троллям пусть даже ради тысяч душ смертных. В то же время Демонический пакт не позволяет мне уклониться от призыва…

— И ты решил послать Хаккара? — взревел Аваддон. — Подлый сатир! Что тебе мешает отправить любого из твоих прихвостней? Пакт этого не запрещает!

— Вот еще, — отмахнулся Ксавиус. — Мне нужны все мои демоны. В Узул’Уруб отправится тифлинг! — Он повернулся ко мне и обратился по имени: — Центурион Хаккар! Поручаю тебе выполнить все, что потребует смертный призыватель, тролль Мандокир! Когда будет удовлетворен, он освободит тебя от службы, и ты сможешь вернуться!

Вместе с последними словами он расчертил огненную пентаграмму и взглядом закинул меня туда.

Интерлюдия 1. Джошуа

Самый известный дочерний клан «Детей Кратоса», «Вдоводелы», сейчас восстанавливался после войны со Скифом и дезертирства Айлин Воутерс.

Но были и другие карманные кланы, в том числе в Империи. Один из них, специализировавшийся на разведке и исследованиях новых земель, наткнулся в Урсайских джунглях на рейдовый инстанс «Узул’Уруб».

Скаут, нашедший подземелье, был нежитью. Все остальные расы до него добраться не могли, потому что пока не изобрели защиту от ядовитых испарений джунглей. Джошуа Галлахер, лидер «Детей Кратоса», ни за что не сделался бы нежитью ни ради обогащения, ни ради приключений и славы. Всего этого у него было в избытке, а внешний вид персонажей не менее важен для имиджа клана, чем игровые успехи.

Джошуа выбрал другой путь, более традиционный. Все алхимики «Детей Кратоса», как собственные, так и привлеченные со стороны, работали над изобретением зелья сопротивления ядовитым испарениям. После открытия «Узул’Уруба» четыре дня ушло на то, чтобы одному алхимику улыбнулась удача, еще день — на то, чтобы скупить все доступные необходимые ресурсы, и на производство зелья.

Спустя ровно неделю после того, как скаут, чье имя Джошуа не запомнил, открыл «Узул’Уруб», основной рейдовый статик «Детей Кратоса» выдвинулся к инстансу. Второй и третий составы уже сделали тестовый прогон, пришло время для лидеров.

Разумным Содружества было непросто на Шэд’Эрунге, где их пытались вырезать все встреченные мобы и неписи, а «дети» спешили, поэтому выбрали самый короткий путь. Высадились около нейтральной Пиратской бухты, контролируемой Лигой гоблинов, оттуда на летающих маунтах почти пересекли Тернистую долину, но были вынуждены спешиться. Воздух кишел ядовитой мошкарой, и чем выше — тем злее она была. Не помогало ничего — москиты вгрызались в броню и впивались в тело, вешая опасные доты.

На земле москитов было меньше, причем гораздо. Зато оказалось полно мобов, с которыми справлялись вроде бы без усилий, но времени на это уходило много. Джошуа, поминутно оглядываясь, нервничал. Заклятые друзья из топовых кланов могли настичь его группу, и тогда такое близкое Первое убийство в топовом инстансе ускользнуло бы.

С боями пробились через Тернистую долину, с востока обогнули озеро Назферити, кишащее токсичными василисками, и углубились в джунгли. Дорогу приходилось буквально вырубать с помощью клинков и мачете, но, к удивлению «детей», серьезных проблем не возникло — мобов было немного, и единственной трудностью стала трясина, где завязла часть группы. Вытащили почти всех, но двое самых тяжелых воинов все же утонули. Их воскресили и двинули дальше.

К утру следующего дня рейд стоял у четырех покосившихся исполинских столбов, изъеденных эрозией и напоминающих скорее серые камни, чем колонны. Приблизившись, рейдеры с самым высоким восприятием изучили их, но, кроме очевидного — вырезанных фигурок странных рогатых существ и животных, — ничего не обнаружили. Между столбами, издавая едва слышимый гул, мерцала портальная пелена.

Джошуа, взяв под руку супругу Вивиан, отошел в сторону, поднялся на холм и попытался рассмотреть территорию за вратами. Инстанс был наземным, но густая растительность скрывала то, что внутри.

Обернувшись, Джошуа окинул взглядом рейд — без него и Вивиан девяносто восемь лучших бойцов клана: Аспер, Дестини, Шиндлер, Дефайлер, Ронан, Дарин, Карайна, Таранис… Лучшие из лучших, чемпионы Арены и Полей боя, классовых турниров, а одна, Дестини, даже победительница Демонических игр! Клан не очень радовался ее успеху из-за того, что девушка спелась с Шеппардом, но Джошуа ее поддержал: «Дес сделала то, что сделал бы любой из нас. Выжила любой ценой и в конце концов победила, а победителей не судят!»

Однако изнутри его подтачивал червячок сомнения — доверять Дестини Виндзор Джошуа перестал, а потому сказал: «Тебе нужно отдохнуть от забот после стресса Игр, Дес». Тем самым он отстранил ее от дел офицерского состава. И все же в этот рейд он девушку взял, потому что глупо отказываться в новом подземелье от топового дамагера клана. Впрочем, «Узул’Уруб» должен стать легкой прогулкой — инстанс был рассчитан на игроков от 500-го уровня. И все же для комфортного прохождения могло не хватить и 520-го, которого достигли лишь несколько «детей». Рейдовое подземелье тем и отличалось от обычных, предназначенных для групп до десяти человек, повышенная сложность требовала четкого следования тактике и слаженной командной игры.

«520-й! — подумал Джошуа. — Еще три месяца назад 400-й был непреодолимой и даже недостижимой планкой!» Но все изменилось, когда Нергал позволил игрокам качаться в Лахарийской пустыне, а после алхимики изобрели зелье сопротивления жаре. С убийственными свитками Армагеддона быстрая прокачка стала обыденностью, хотя и очень затратной.

Мысленно улыбнувшись, лидер «Детей Кратоса» шумно втянул воздух джунглей — густой, сладковато-приторный, с буйным цветочным духом. Теперь, когда испарения не убивали, аромат нравился Джошуа Галлахеру. Да и вообще, впервые за долгие полгода, прошедших с того момента, когда появилась неуловимая топовая «угроза» A-класса, он чувствовал себя прекрасно.

Все шло по плану, задуманному после того, как Священная война в Лахарийской пустыне закончилась пшиком, а Альянс превентивов начал разваливаться: Айлин ушла к нежити, Хорвац, Хинтерлист, а теперь еще и Полковник переметнулись на сторону Скифа. И этот план был очень близок к завершению…

— Успеть бы взять Первое убийство до появления «Странников», — поделилась переживаниями Вивиан, спуская мужа с небес на землю. — А они появятся, даже не сомневайся.

Супруга всегда смотрела на мир реалистично. Да, они первыми обнаружили инстанс и первыми пришли к нему основным рейдом, но за это достижения не дают.

— Успеем, — уверенно заявил Джошуа. — А если нет… Вслед за нами выдвинулись еще несколько наших рейдовых групп и наемников. Они защитят портал и не пропустят никого, пока мы не сделаем достижение.

— Хорвац явится не один, — покачала головой Вивиан. Говорила она шепотом, чтобы рейд не услышал. — С ним придут Хинтерлист и Полковник, а где они, там и…

— Нет, Скифа не будет.

— Откуда ты… — Вивиан запнулась, ее глаза просияли. — «Джеральдина»?

Джошуа не ответил вслух, лишь на мгновение прикрыл глаза. Операция, целью которой был захват Алекса Шеппарда, продвигалась успешно и близилась к завершению. Все возможно, если ты гражданин категории A и к твоим услугам самые последние достижения науки и технологий. Биотехнологий.

Деталями операции Джошуа не делился даже с Вивиан — потому что и сам всего не знал. Инсайдеры в «Сноусторме» рассказали о Спящих, если они правы, ИскИны этих богов имеют доступ к разумам всех игроков, а значит, могут предупредить Шеппарда. Поэтому… Исполнители операции «Джеральдина» не входили в Дис с момента ее запуска, а подробности держались в секрете даже от заказчика.

— Не волнуйся, душа моя, — ласково сказал Джошуа. — Все будет замечательно. — Склонившись к супруге, он прошептал на ухо: — Скиф застрял в Преисподней…

— Что? — глаза Вивиан распахнулись.

Джошуа прижал указательный палец ко рту:

— Тсс! Я сам не поверил, но источник подтвердил! Именно поэтому мы застопорились, а «Джеральдина» не переходит на следующий этап… — Он запнулся, недовольно глядя на приближающегося лидера рейда. — В общем, не о чем переживать, дорогая. Шиндлер?

Классы у Галлахеров были небоевые, потому они не водили рейды и не командовали в боях, однако присутствовали во всех походах в новые подземелья, чтобы не упустить достижения. Основной рейд водил Шиндлер, рыцарь света 519-го уровня.

— Мистер и миссис Галлахер, брифинг для рейда я провел, — доложил он. — Как обычно, держитесь позади и подключайтесь только тогда, когда будет нужен дополнительный урон.

— Что известно об инстансе? — спросила Вивиан.

— Третий и второй статики сделали тестовый забег. Третий вайпнулся на втором, второй дошел до четвертого босса.

— Это же плохо? — обеспокоилась Вивиан. — Сколько там всего боссов?

— На самом деле это хорошо, — ответил ей Джошуа. — Без разведки, не зная тактики, ребята зашли так далеко. Не забывай, любимая, что те два рейда слабее, чем наш.

— Верно, мистер Галлахер, — улыбнулся Шиндлер. — Внутри мы встретим дружественное племя троллей Ундалар, именно они основные квестгиверы по инстансу. По их словам, племя Узул’Уруба отринуло Новых богов и обратилось к черной магии, требующей жертвоприношений. Империя неоднократно пыталась завоевать эти земли, однако безуспешно. Ундалар страдают больше всего, и мы для них последняя надежда.

— Ты сказал «черная магия»? — уточнила Вивиан. — Разве темные Новые боги не практикуют то же самое? Я не понимаю, зачем Узул’Урубу было отрицать Новых богов?

— Некромантия? — предположил Джошуа.

— Вроде того, но с упором на связи с демонами, — ответил Шиндлер. — Более того, первые боссы сами необращенные демоны, измененные Преисподней. Далее… — Он наморщил лоб. — Квесты, а также каждый убитый моб и босс улучшают репутацию с племенем Ундалар. На высоких уровнях можно будет приобрести мощные зачарования для каждого класса. Рандомно с мобов выпадают монеты разных племен троллей, идут в зачет достижений Нумизмат и Блестяшки.

— Наконец-то пополню свою коллекцию! — искренне обрадовался Джошуа.

— Судя по мини-карте, нас ждет не менее десятка боссов, так что, вполне возможно, мы откроем еще много чего интересного, — улыбнулся Шиндлер. — Также…

— Стоп! — остановил его Джошуа. — Очевидно, что инстанс непроходной. Поэтому крайне важно получить Первое убийство! Разрешаю использовать артефакты первой категории из кланового хранилища.

— И Второй шанс Мардука? — встрепенулся Шиндлер. — Как у Хинтерлиста?

Пожевав губами, лидер кивнул:

— Это зеркальный артефакт. Такой же есть у Отто Хинтерлиста, только называется иначе, Второй шанс Нергала, и он был использован в битве с армией нежити в пустыне. Откат год, но… — Артефакт, воскрешающий всех союзников в том же состоянии, в котором они были в начале боя, со всеми бафами, Джошуа планировал использовать в битве за храм в Лахарийской пустыне, но Скиф тогда сбежал. Такая «экономия» оказалась на руку, поэтому Джошуа дал добро, почти не сомневаясь. Не каждый день выпадает шанс взять достижение в недавно открытом инстансе. — Хорошо, разрешаю.

Шиндлер просиял и, обернувшись к рейду, гаркнул:

— Рейд! «Дети Кратоса»! Заходим! — И, ускорившись, двинулся внутрь первым.

— Заходим живыми, чтобы выйти живыми! — откликнулся рейд и, бряцая оружием и подбадривая себя боевыми кличами, устремился за ним.

У Джошуа было хорошее предчувствие, когда он, пропустив всех своих бойцов и проводив входящую Вивиан взглядом, шагнул в инстанс последним.

* * *

Инстанс оказался огромным. Под открытым небом, скрытым слоистым туманом, с массой ловушек, секретов и потайных проходов. Много времени ушло на то, чтобы составить многоуровневую карту, при этом окончательно не заплутав в лабиринте джунглей. Тропы извивались, путались, пересекались, уходили то вниз, в узкие ущелья и тоннели, то вверх, по веревочным мостам между исполинскими деревьями.

Много проблем доставили обычные мобы — звери джунглей, мутировавшие под влиянием черной магии троллей Узул’Уруба. Рейд постоянно натыкался на ядовитых змей, которые вешали смертельные Отравления, от которых жгло вены и шла пена изо рта.

Туман не исчезал, он то немного рассеивался, то снова сгущался, отчего казалось, будто в деревьях кто-то движется, и гигантские анаконды нападали всегда неожиданно, заглатывая по несколько человек. Змей приходилось рубить всем рейдом, освобождая проглоченных.

Огромная горилла размером с Кинг-Конга, даже не босс, едва не убила рейд. Шкуру обезьяны не пробивали физические атаки, а магические не поспевали за регенерацией. Пришлось тратить свиток Звездопада — подобие новой версии Армагеддона, бьющее точечно, а не по площади.

Случайно призванный босс из реки, Аранка, многоголовая гидра 530-го уровня, чуть не положила конец их мучениям. Рейд избежал вайпа только благодаря рейд-лидеру, сообразившему, что шеи с отрубленными головами надо прижигать огнем, тогда головы не отрастают. Чуть позже выяснилось, что можно и замораживать.

Бои с другими боссами, пятью верховными жрецами Узул’Уруба, были попроще. Каждый жрец-тролль владел умением обращаться в аспект могучего животного: исполинского паука, летучую мышь, змея, пантеру и тигра. И это помимо того, что каждый жрец использовал убийственные заклинания, но «Детям Кратоса» удалось одолеть противников, почти не напрягаясь. В бою рейду здорово помогло новое инженерное изобретение, Тактический сканнер, безошибочно определяющий умения мобов. С игроками устройство пока не работало, требовались улучшения и новые версии.

С последнего верховного жреца, Регала, выпал легендарный летающий Стремительный тигроид. Шиндлер нашел взглядом Джошуа, тот кивнул:

— Разыгрывай.

Вивиан хотела что-то сказать, но промолчала. В клане было негласное правило распределять подобный лут броском костей. Так Галлахеры, обычно гребущие все артефакты под себя, пробуждали в соклановцах азарт и желание стать членами топового статика.

Тигр достался одному из хилеров, а тот тут же продал его Вивиан. Супруга лидера клана питала слабость к коллекционированию — она собирала все, что было уникальным.

— Поздравляю всех, по нашим прикидкам, большая часть инста позади! — объявил Шиндлер и указал на открывшийся в скале проход. — Структура тут примерно такая же, как в другом инсте троллей, Узул-Фуруке, а там подобный проход после первых боссов предвосхищал финальный бой…

Немного отдохнув, выхилившись и обновив бафы, рейдеры ринулись в проход. Размялись на сильных паках троллей, где в каждом был чернокнижник с демоническим фамильяром, и достигли ущелья, в конце которого их ждал Джирон’до Проклинатель.

«Дети Кратоса» прикончили его с огромной долей везения. Джирон’до строчил проклятиями — оглушающими, ослепляющими, вызывающими головокружение, когда казалось, что земля едет из-под ног, парализующими… всякими. Но больше неприятностей доставили его многочисленные Зомбирующие тотемы. Проклинатель выставлял одновременно около двадцати, и каждый принуждал самых сильных бойцов драться против товарищей. Периодически босс вешал на кого-нибудь Иллюзию Джирон’до, позволяющую видеть незримых и агрессивных духов, грызущих рейд. Игрок с дебафом должен был переключаться на них.

Позади босса находилась глубокая яма, наполненная ожившими змеиными скелетами. Время от времени босс закидывал туда первого по агро игрока, как правило, танка, и тут уже нужно было не зевать как офтанку, так и кастерам с уроном по площади — чтобы прикончить змеиных скелетов и вытащить основного нападающего.

Со скрипом они все-таки прикончили Джирон’до Проклинателя, хотя в финале сложнейшей битвы, когда полегла большая часть рейда, Шиндлер был близок к тому, чтобы активировать Второй шанс Мардука.

Оставалось найти финального босса — Мандокира Повелителя Крови. Именно за его голову тролли племени Ундалар давали максимальную награду — легендарный классовый шлем.

Цель казалась близкой…

Но после Проклинателя рейд застрял. На поверхности все было зачищено, однако Мандокир так и не встретился.

Рейд вернулся к началу подземелья в мирную зону племени Ундалар, отправив пять стелсеров на разведку по верхнему уровню. Пока они бегали, «дети» сдали квесты, распродали хлам, после чего, оставив дежурных в инстансе, вышли в реал, чтобы поесть и поспать. Временной лимит на прохождение этого подземелья позволял — сорок восемь часов.

Шел двадцатый пятый час рейда, когда разведчики вернулись ни с чем. Их отослали отсыпаться, а основным составом выдвинулись исследовать тоннели. Мобы уже зареспаунились, поэтому идти дальше следовало только так, полным составом.

В тоннелях боссов не обнаружилось, зато нашелся выход на поверхность в джунгли, куда иначе было не попасть. Пришлось возвращать в рейд отсыпавшихся скаутов. Оживившись, «дети» отправились дальше.

Едва выбрались на открытое пространство за рекой, где джунгли отступили перед скальной поверхностью, земля под ногами дрогнула. Толчок был таким сильным, что шагающий впереди гном повалился, но тут же вскочил. Эхом разнесся грохот, прошелестела листва, дохнуло гарью, рассеяв туман. В паре километров впереди над лесом взметнулось облако пепла, прокатились волны жара.

— Бегом туда! — велел Шиндлер и ломанулся вперед, подавая пример остальным.

Приближаясь к месту взрыва, рейдеры сбавили шаг, а потом и вовсе начали красться. Финальный босс мог сагриться, просто заметив их. Снова наполз туман, но теперь он был неплохой маскировкой.

— Этот инст точно один из самых больших в Дисе, — прошептал паладин света Ронан, капитан юниорской команды «Детей Кратоса» на Арене. — Ведь так, Ричи?

— Точняк, — отозвался лунный скиталец Ричард, сын Джошуа и Вивиан, и в абсолютной тишине его шепот казался гулким.

Чуть в стороне кто-то фыркнул. Джошуа предположил, что это Дестини. Девушка, прошедшая на Играх Провал до последнего уровня, могла бы поспорить с Ронаном и Ричардом, но заставила себя промолчать, однако несогласие все равно вырвалось.

— Стоп флуд! Всем стоять! — приказал Шиндлер. — Слышите?

Все остановились, выхватив оружие, завертели головами по сторонам. Рейд был так сработан, что игроки рефлекторно начали занимать надлежащие позиции. Джошуа зевнул — пока жена отсыпалась, он занимался делами в реале.

Издалека доносились два голоса: один вкрадчивый, будто искаженный помехами, от которого ныли зубы и хотелось закрыть уши; другой — визгливый, с истеричными нотками. К сожалению, слов было не разобрать.

Очень осторожно «дети» пошли на звук. Исследовательница Карайна, чьим основным ремеслом были языки, шикнула, привлекая внимание.

«Это демонический, — написала она в чат. — Перевожу дословно. Один из говорящих — тот самый Мандокир. Второй — демон…»

Из перевода Карайны рейд узнал, что Мандокир — вождь племени троллей Узул’Уруб. Узнав о смерти верховных жрецов, он метнулся сюда, в потайное место, чтобы провести ритуал жертвоприношения и призвать сильного демона. На зов Мандокира из Преисподней явился некий Хаккар Хозяин Гончих.

«Какой-то магией в один миг убил половину племени Ундалар, — написала Карайна. — Если не привирает, несколько тысяч голов отрезал, чтобы призвать демона помощнее».

— Дефайлер, это по твоей части, — Шиндлер подозвал единственного чернокнижника. — Определи, что за демон. Аспер, иди с ним.

Чернокнижник и инженер, изобретший Тактический сканнер, кивнули и поползли к боссам. Джошуа очень надеялся, что к финальным, после победы над которыми можно будет выйти из игры и вволю выспаться.

Тихо переговариваясь, «дети» обновили бафы и съели рейдовые кулинарные блюда. Опытнейшие игроки выглядели спокойными, но волнение и азарт читались в нетерпении, с которым они поглядывали вперед, куда ушли Дефайлер и Аспер.

Вскоре разведчики вернулись.

— Призванный демон определенно тифлинг, — сообщил чернокнижник. — Но какой-то странный, огромный. Отсюда не видно из-за деревьев и тумана, но вблизи мы ему будем по колено.

— Ну тифлинг, и что? — раздраженно спросил Шиндлер.

— А то, что тифлинги полукровки, а потому им доступно в Дисе то, что недоступно другим демонам! — прошипел Дефайлер. — Здесь они могут использовать ману. Сто пудов, тифлинг — кастер.

— Аспер? — Рейд-лидер повернулся к инженеру. — Что по Мандокиру?

— Рассекает на гигантском ящере, сам тролль тоже громадный, но не такой большой, как демон.

— Абилки?

— Сканнер показал все способности Мандокира, ничего особенного. Самое опасное — Угрожающий взгляд. Если он пометит кого этим самым взглядом, тому лучше притвориться мертвым. При любой активности сваншотит. Кроме того, Мандокир с каждым убийством усиливается и растет.

— Что насчет Хаккара?

— А вот с демоном фигня какая-то. Определились лишь две абилки: Порченая кровь и Призыв адских гончих… — Аспер рассказал о сути способностей демона. — Нам должно хватить времени, чтобы пережить проклятие. С гончими, думаю, проблем тоже не будет.

— Значит, призывает адов и заражает рандомного игрока, — задумчиво произнес Шиндлер. — Как часто?

— Без понятия, — ответил инженер. — Но это не все, есть у него еще способности, вот только сканнер их не распознал. Сплошные вопросительные знаки!

— Драться одновременно с обоими? — присоединилась к обсуждению Дестини.

— Вряд ли, — покачал головой Дефайлер. — Там остался только демон, а Мандокир, похоже, финальный босс.

Некоторое время тактики и аналитики продумывали, как вести бой с Хаккаром Хозяином Гончих. Джошуа прислушивался вполуха, потому что от него мало что зависело. Что он, что Вивиан, всего лишь «вагоны», и для них главное — уцелеть и по мере сил влиться уроном.

— Раз уж Порченую кровь ничем не снять, стоит по максимуму использовать петов, — предложила Дестини. — Если ИскИн босса только родился, то может не сообразить, что заражать стоит только игроков.

— Точно! — обрадовался Дефайлер. — Инстанс новый, мы здесь первые игроки, а значит, управляющий демоном ИскИн еще не обучился. Скорее всего, в нем реализованы базовые скрипты без опознания!

— Так и есть, — согласился Шиндлер. — Вспомните предыдущих боссов — работали строго по агро-листу, без учета приоритета целей.

— Ну, тогда проблем не вижу, — потер руки Джошуа. Все смолкли, и лидер бросил взгляд на Шиндлера, он стоял в нескольких метрах, и туман, наплывающий слоями, то рассеивался, то укутывал его, скрадывая черты и оставляя лишь силуэт. — Или я что-то не так понял?

— Все верно, Джош, — кивнул Шиндлер, улыбаясь. — Зерганем босса питомцами, пусть наберут агро, чуть позже подключимся сами. Уверен, Хаккар будет кидать Порченую кровь на петов. Адские гончие проблемой не станут, их всего по тринадцать, а у нас одних боевых питомцев не меньше сотни. Рейд! Формация два-двенадцать! Офтанки — на адов, кастеры — щиты на сопротивление ог…

Договорить Шиндлер не успел. Метнулась тень, будто ветерок колыхнул туман, и рыцаря света распылило в кровавую взвесь.

Из белого марева проявился гигантский демон. Чудовищное копыто опустилось рядом с Джошуа, но больше никто, кроме Шиндлера, не пострадал.

Демон склонился, нежно улыбнулся, обдав рейдеров дымом горящей серы, отчего у Джошуа похолодела кровь, — и прогудел что-то на демоническом.

— Что он сказал? — нервно озираясь, спросила Вивиан.

— Он сказал «сюрприз», — перевела Карайна и сглотнула.

Глава 9. Узул’Уруб

Когда генерал Ксавиус забросил меня в портал, я словно ухнул в пропасть. Падение длилось несколько минут. О том, что я падал, говорило только бесконечное смазанное мельтешение огней вокруг, а тело словно зависло в невесомости. В общем, у меня было время просчитать варианты развития событий.

Во-первых, что с телом? По идее, стоит мне вернуться в Дисгардиум, восстановится связь со Спящими, что даст возможность снова использовать Имитацию. Вернее, сбросить ее. Но в моем случае лучше надеяться на то, что облика Хаккара я не потеряю, иначе все мои планы по добыче Углей Адского пламени рухнут.

Во-вторых, куда именно меня перенесет? Тролли обитают по большей части на Шэд’Эрунге, но вдруг они есть и на Меазе с Террастерой? И если меня призвали тролли Меаза… Было бы неплохо. Наверное.

В-третьих… Это самое сложное. Ускоренное время Преисподней может убежать так далеко, что к моему возвращению, если таковое вообще состоится, все в доминионе изменится, а мне придется начинать сначала. А ведь времени и без того нет! Нежить уже подступает к Кхаринзе!

Вывод один: разберусь на месте и максимально быстро выполню то, что от меня потребуется. Надеюсь, механика подчинения призывателю даст хоть какой-то простор для маневра. Например, у меня получится сгонять на Кхаринзу.

Оставался еще один вопрос, с какими способностями и уровнем система примет меня в Дисе, но это выяснится, как только ИскИн примет решение:

Обнаружен нестандартный запрос передачи данных!

Анализ… УСПЕШНО.

Обнаружен неигровой персонаж «Хаккар, тифлинг, центурион 1943-го уровня».

Обнаружен игрок «Скиф, человек, предвестник 774-го уровня».

Анализ… СОВПАДЕНИЕ ID.

Синхронизация… ОШИБКА.

Попытка перезаписи параметров… ОШИБКА: локация «Узул’Уруб» является инстансом!

Поиск решения в рамках игрового процесса…

ЖДИТЕ… 1… 2… 3…

Судя по логам, у ИскИна, управляющего Дисом, поехала крыша, потому что Скиф снова сломал систему. Миллиарды игроков за двадцать лет не проделывали ничего подобного, а я за полгода умудрился провернуть такое не один раз.

Хоть что-то полезное удалось вынести из логов — конвертацию звезд в уровни. Если очень грубо, примерно по сто уровней за одну оранжевую звезду, если учитывать, что у нулевого Хаккара-мусорщика был 1008-й.

Цифры таймера насчитывали 154 секунды, а я все так же висел в междумирье, пялясь на сменяющиеся значения. ИскИн, похоже, совсем загрустил. Я тоже.

Если я правильно понял ситуацию, какой-то тролль из инстанса призвал Ксавиуса. Демон, может, и пошел бы сам, но, увидев, как Хаккар принес победу опальному Аваддону, передумал и решил подбить двух птиц одним выстрелом: ослабить тринадцатый легион и отказаться от призыва. Ксавиуса можно было понять — хао ему более не нужно, а значит, без надобности и души смертных, он и без того достиг разрешенного князьями предела. А уже почти похороненный тринадцатый легион и легат Аваддона выстояли и воспрянули за счет Хаккара.

Решение Ксавиуса было очевидным и даже изящным. Вот только мне от этого не легче. Как и ИскИну.

Скиф, играющий за демона, был 774-го уровня. Он набрал кучу оранжевых звезд, что при конвертации в Дисе тоже должно дать сколько-то уровней сверху, но процесс не запускается, поскольку персонаж — человек, хао в Дисе нет, а призвали его вообще в качестве непися. Загвоздочка та еще.

455… 456… 457…

Я продолжал размышлять. Допустим, система разродится, я окажусь в инстансе, и что тогда? Стану мобом? Для Диса это не ново, вспомнить хотя бы брата Мэнни Хэнка или Андрея Клейтона, управлявшего личем Дарго…

Мысли начали угасать, я потерял нить, все больше погружаясь в сон. Тишина и безмятежность великого ничто убаюкивали.

Думаю, я все-таки уснул. Бестелесный, я не мог сомкнуть глаз, а потому увидел, как ИскИн постановил:

Игрок Скиф (тифлинг Хаккар)!

Локация назначения переноса является инстансом. В рамках игрового процесса вам предстоит отыграть роль босса подземелья, демона Хаккара Хозяина Гончих, призванного финальным боссом Мандокиром Повелителем Крови.

Внимание! Рекомендованный уровень прохождения инстанса «Узул’Уруб» — 500+. Ваш уровень и характеристики будут понижены с учетом уровня подземелья. Все навыки, перки и способности, связанные с богами, заблокированы как несоответствующие тематике подземелья.

Внимание! Вы не можете покинуть инстанс «Узул’Уруб» до тех пор, пока он не будет окончательно закрыт тем или иным игровым способом.

Встряхнувшись, я вчитался в текст, но буквы плыли перед глазами.

Внимание! Отсутствует точка привязки!

Закрепление формальных связей: инстанс «Узул’Уруб».

Перенос в точку возрождения.

Добро пожаловать в Дисгардиум, Хаккар Хозяин Гончих!

И я проявился в джунглях Шэд’Эрунга. Усилием воли заставил себя встряхнуться и осмотреться.

Едва вмещаясь в огромную пентаграмму, начерченную в центре искусственной поляны, мой тифлинг оказался в мире смертных.

Воздев руки к небу, передо мной стоял маленький тролль. Сравнив его с деревьями, я признал, что ошибся — тролль был гигантом, но все же едва доходил мне до пояса. Белки его глаз заливала мгла, пот катился ручьем, вены распирало от бурлящей крови, ноги по колено вошли в землю, словно тролль нес огромную тяжесть. Он выкрикивал слова призыва, как заведенный.

Я откашлялся, чтоб придать голосу жути, но можно было этого не делать. В Преисподней все демоны говорили грозно, даже голоса бесов звучали устрашающе, но, когда это норма, перестаешь обращать внимание. Здесь же обычное «К-хм» на фоне слабого голоска тролля прозвучало как гром посреди ясного неба.

— Зачем ты призвал меня, смертный червь?! — отыгрывать роль так отыгрывать.

Тролль поднял голову, его глаза прояснились, на устах заиграла торжествующая усмешка:

— Наконец-то! Долго же ты не откликался на призыв, демон! Я, Мандокир Повелитель Крови, вождь великого племени Узул’Уруб, призвал тебя, Хаккар Хозяин Гончих! Я подчинил тебя и требую бесконечной службы мне! — исступленно закричал он на демоническом.

Попробовав подвигаться, я расправил плечи, но наткнулся на незримые границы по окружности пентаграммы. От навыков тоже проку не было, их заблокировало. Идея метнуться глубинкой на Кхаринзу потерпела крах. Так-так, Алекс, спокойно…

Непроизвольно зевнув, я спугнул призывателя — распахнувшуюся пасть и изданный рев он принял за что угодно, только не за зевок. Наверное, подумал, что я так гневно проревел.

— Тщетны усилия твои, демон! — Тролль пригрозил мне пальцем, оскалился, обнажив черные зубы. — Я требую подчинения!

— Чего ты хочешь, смертный?

— Земли нашего племени пожирает Империя! Каждый день мои воины гибнут, защищая границы леса! Раньше, чтобы пересечь наши земли, требовалось скакать неделю на ящере. Сегодня он не нужен, чтобы обойти все за день!

— Вы слабы, смертный, ваше племя обречено, — констатировал я.

Если этот идиот думает, что я помогу ему завоевать Империю, он ошибается. Пока не высплюсь, никаких завоеваний!

Я снова зевнул, и Мандокир принял это за угрозу. Он хлопнул в ладоши, и незримые границы сдвинулись. Теперь я ощущал себя рыбой в консервной банке.

— Ты будешь подчиняться, демон! — Тролль вскочил на огромного ящера и, подстегивая его, принялся кружить у моих ног. Сперва я крутил головой и следил за ним, потом прекратил и уставился перед собой. — Имперцы уже вошли в наши земли и убили моих верховных жрецов! Они сильны! Ты обязан подчиниться и отразить нападение!

— Освободи меня, Мандокир, и я отражу вторжение имперцев.

Тролль не ответил. Прислушавшись к чему-то, он встрепенулся:

— Это не имперцы! Напавшие из Содружества! О, нам точно конец! Весь мир ополчился против бедных троллей Узул’Уруб!

У него началась легкая истерика. Я с некоторым изумлением понаблюдал за ним — всегда думал, что боссы подземелий заскриптованы, но этот вел себя как полноценный непись.

И тут-то меня прошибло окончательное понимание. Босс в чертовом инстансе не только он, но и я! И какие-то игроки уже движутся сюда!

— Мандокир! — взревел я. — Хочешь уничтожить чужаков?! Освободи меня!

Тролль протараторил заклинание и свалил с поляны. Проводив его взглядом, я почувствовал движение за спиной, оглянулся и увидел двоих: чернокнижника Дефайлера и фортификатора Аспера из клана «Дети Кратоса».

Интересно, как «дети» первыми добрались в инст на Шэд’Эрунге? Плевать, мне было даже приятно, что именно они попались мне — клан, к которому у меня самые недобрые чувства. Надеюсь, они явились без Дестини…

Мысль исчезла, как только я ощутил, что давление пропало — Мандокир освободил меня. Теперь моя задача — вайпнуть рейд, не дав убить себя и тролля, а потом заставить вождя отправить меня назад.

Надо бы изучить профиль…

Разочарованный вздох прозвучал как трубный рев. Понерфили меня сильно. Ни духа, ни Ясности. Устойчивость и Безоружный бой сократили до 1-го ранга. Характеристики скатились к таким значениям, что для Скифа даже без мультипликаторов и Единства было бы мало.

Быстрый анализ активных навыков и перков показал, что надеяться я могу только на рукопашку, Алмазную кожу справедливости и несколько небожественных перков вроде Величайшего карателя (+25 % к урону против других игроков) и Юного гладиатора (+5 % к урону в боях против игроков; +5 % к навыку устойчивости в боях против игроков; +10 ко всем основным характеристикам). Забавно, но здесь работал и Герой подземелий (+25 % к урону и скорости передвижения в инстансах), ведь технически я находился в инстансе.

Вспомнив еще кое-что, я открыл инвентарь — так и есть. Хлыст, подаренный Ксавиусом, никуда не делся. Адских гончих можно было призвать на тридцать секунд, об откате ни слова — отлично.

Порченая кровь требовала хао, я помнил точно, но здесь описание изменилось: Стоимость использования: 1 % от всего резерва маны. И тоже никакого отката! Проку от абилки немного, она снимает всего по проценту жизни раз в три минуты, но, если накидать на «Детей Кратоса» в самом начале боя, может помочь.

Ладно, лучшая защита — нападение.

Скрытность. Мое тело стало прозрачным. Полет. Копыта тифлинга оторвались от выгоревшей и остекленевшей земли.

Ух ты, а может, просто улететь отсюда? Я рванул вверх и обломался — метрах в тридцати от земли уперся рогами в невидимый потолок. А если… Нет. Меня останавливал незримый купол, обозначающий границы зоны, где мне разрешено было находиться призывателем или механикой инстанса. Триста метров во все стороны — моя камера заключения! Стала понятна усмешка Ксавиуса, отправившего меня сюда.

Получается, чтобы выбраться, придется послужить троллю Мандокиру?

Ладно, поехали. Я устремился к «Детям Кратоса».

* * *

Эффективность рейда резко падает со смертью лидера. Определить лидера в группе из ста человек было бы сложно, если бы они молчали. Но они не молчали, Шиндлер активно раздавал распоряжения.

Зависнув над рейдом, я слушал, как он командует:

— Рейд! Формация два-двенадцать! Офтанки — на адов, кастеры — щиты на…

И тут, почувствовав, что сейчас зевну и раскрою себя, я сделал первый шаг — от всей дури пнул Шиндлера копытом. Хотелось сразу понять, на что способен Хаккар-босс.

Удар превзошел все мои ожидания — рыцаря света, упакованного в сияющие латы, чудовищный удар просто распылил. Как будто металлической дубиной врезали по перезревшей дыне!

Атака выбила меня из Скрытности. Таиться и дальше смысла не было, так что, глядя сверху вниз на ошарашенных «детей», я не удержался:

— Сюрприз!

Три секунды шока, пока никто не понимал, что делать, а другим офицерам не пришло в голову командовать, я использовал по максимуму. Понерфленный Жуткий вой сработал частично — почти весь рейд владел антиконтролем.

Руки действовали сами, поочередно указывая на цели Порченой крови, ноги тоже, раздавая пинки. Больше ваншотов не случилось — Шиндлеру «повезло» нарваться на повышенный критический урон из Скрытности, но рейд я разбросал по округе щедро.

Проснувшиеся хилеры начали бешено исцелять пострадавших, очнулись танки, окружили, взяли в коробочку мои копыта, и пару десятков секунд я играл по их правилам: сосредоточился на танке-воине и офтанке-друиде, параллельно задавшись целью заразить весь рейд и питомцев, что, впрочем, было невыполнимой задачей из-за нехватки маны.

Настучал танкам: воину по щиту, медведю — по морде, — заметил Дестини, сосредоточенно строчащую стрелами, Джошуа и Вивиан Галлахеров, спрятавшихся за деревьями…

— Хей, вонючка! — протрещали справа. Это был Шууц’Уц, бес-фамильяр Дефайлера, уже знакомый мне по Кинеме. — Давно служишь?

Бум! Бам! Тарц! — я наконец пробил блок воина, стоявшего в защитной стойке, и смял ему нагрудник. Хотел добить, но враг рванул прочь.

— Хильте меня! — заорал воин.

— Меняю! — проревел третий офтанк, лофер… Уркиш!

— Ответь, вонючка! — обстреливая меня файрболами, кричал бес.

— Только призвали, — снизошел я до ответа, вбивая медведя в землю.

— Какой доминион? Сколько звезд? — трещал бес. — Как дела дома?

— Доминион Белиала, бесота, — ответил я между делом и прыгнул к ближайшему хилеру, жрецу света.

— А я из владений Азмодана…

Уркиш, встав впереди, связал меня боем. К нему подключились отхилившийся воин и друид-медведь. Я попытался их расшвырять, но не сумел — они уклонялись или использовали защитные навыки, которые у меня не было возможности пробить.

— Во славу доминиона! — подбодрил я сам себя и отпрыгнул чуть назад, чтобы раздавить назойливых разбойников и прочих милишников, но те успели разбежаться! — Жалкие смертные! Я поглощу ваши души!

Поймав на противоходе устремившегося ко мне медведя, я отправил его пинком в полет. Обиженный рев зверя потонул во взрыве врезавшегося мне в лицо небольшого метеора. Больно!

— Навозные черви! Вам всем…

В мою пасть влетело копье и пробило язык, заставив меня заткнуться.

— Эй, как там Большая игра? — продолжал интересоваться неугомонный бес Шууц’Уц.

— О чем они говорят? — прокричал Джошуа.

У меня ехала крыша. Десятки мелких смертных бегали вокруг, вгрызались своими клинками мне в ноги, рейнджи обстреливали издали, от вспышек вливающейся магии я мало что видел, рейдеры орали, перекрикивая друг друга, а ко всему прочему еще эльфов бес Шууц’Уц пытался узнать новости Преисподней. Не желая больше отвлекаться, я выбрал его целью на выбывание номер один.

Порыв дался дорого. Пока пробивался к юркому бесу, пока догонял, пока бил… Моя природная защита начала сбоить, все больше урона проходило, все больше вражеских заклинаний, стрел, копий и стихийных сил вонзалось в меня.

Очки жизни снизились до 70 %. Я растерялся, мне не хватало привычной быстроты и ловкости, собственные удары казались замедленными, а враги — слишком юркими! И тайм-аут не возьмешь!

Жуткий вой! Призыв адских гончих! Мой мозг сдавал, утомленный бесконечной активностью на грани резервов, а потому о Биче Хозяина гончих я вспомнил только сейчас. Подо мной вспыхнули тринадцать пентаграмм, а в следующее мгновение проявились звери: Адские гончие, демонические звери 520-го уровня. Но профиль врал, я видел под собою инраугов, изрыгающих дым и огонь, плавящих лапами землю. Хотя… Может быть, то было их демоническое название.

Моему контролю они не поддались, просто кинулись на ближайших паникующих противников, вгрызаясь им в горло.

Жуткий вой работал недолго, и, как только его действие спало, рейд тут же отреагировал: псов Преисподней стали забирать на себя танки, дамагеры тоже переключились, фокусируя на них огонь.

Это дало мне секунды, чтобы переосмыслить свои действия. Что я творю?

Боссу Хаккару пора поумнеть. На меня не действовали контролящие заклинания рейдеров, но урон я получал ощутимый — шкала жизни снизилась до 60 %!

Танков оставлю напоследок, переключусь-ка на кастеров, а в первую очередь — на хилов! Я полетел на ближайшего.

— Заберите босса! — истерично завопил жрец света, пятясь от меня.

Кулак врезался в землю, раздавив его всмятку — тряпка!

Я бросился к другому хилу, тоже жрецу света, также легко прикончил и его, а потом пошел по остальным, уже не разбирая кастеров по классам. Паладин-хилер ушел в защитный пузырь, так что я просто отшвырнул его подальше, мимоходом размазал по земле Вивиан, раскидал рейнджей, растоптал инженера-фортификатора вместе с турелями…

— Второй шанс Мардука! — истошно завопил Джошуа, видя мое приближение.

Я рассек его хлыстом на две половины, но опоздал. От зажатого в руке черного кристалла в землю ушел смоляной столб. Секундой позже лучи мглы пронзили трупы павших рейдеров.

— Полжизни сняли! — завопил воскресший рейд-лидер Шиндлер. — Красавцы! Рейд! В том же духе! Танки, окружайте! Хилы…

Так-так. Я быстро глянул на полоску редко используемых способностей… Ага, вот оно! Духовные оковы! Но в последний момент отказался и не стал активировать способность. Я и так веду себя странно, «Дети Кратоса» могут заподозрить неладное, к тому же их артефакт сто процентов на откате, и в третий раз они не воскреснут — иначе не заманивали бы Тиссу с ее перком боевого воскрешения…

Моих адских гончих уже положили, и я снова их призвал. Бездна, Алекс, не тупи! Гончих — по откату! Проснись, твою мать!

Танки тут же по команде Шиндлера ринулись их перехватывать, пока псы не разбежались по рейду, а держать меня остался только воин. Оглушающий пинок сработал как надо, отправив его в стан, что позволило мне влиться в него впечатляющим Комбо. Логи показали иное — Неистовство.

— Танк лег! Перехватывайте босса! — орал рейд-лидер.

Могучим прыжком переместившись к нему, я схватил его одной рукой, а другой размозжил череп, снова обезглавив «детей».

Хилеры стояли по окружности, но теперь я ими не ограничивался — все равно не успеют выхилить того, на кого я «сагрился». Главным было покончить с кастерами и рейнджами вроде Дестини, чьи стрелы жгли мне плоть. Со стороны Хаккар, утыканный ими, наверное, напоминал ежа. Тратить время и вырывать их, я не стал, просто провел несколько раз по плечам, груди и ногам, обламывая и смахивая стрелы — на ходу, активно раздавая Молоты и Пинки.

«Прости, Дес, — подумал я, подняв перед собой вопящего серебряного рейнджера. Поднапрягся и оторвал бывшей соратнице голову. — Грубо, но эффективно!»

Иначе никак — Дестини была слишком ловкой для Хаккара с ее Кульбитами, Кувырками и Тактическими отступлениями.

Жизнь опасно приблизилась к красной зоне, когда я вынес всех хилов и почти всех дистанционных бойцов. Без магов, колдунов, охотников, снайперов и рейнджеров рейд потерял энтузиазм.

— Давайте, ребята! — пытался Джошуа ободрить свой отряд, хотя в его голосе уверенности не ощущалось. — Всего 20 %! Прикончим гада! Вся надежда на вас!

— Мой пет потанкует! — ответил ему кто-то.

Вбив в землю очередного рейдера, я оглянулся: кричал Дефайлер. Чернокнижник призвал испепелителя, что меня немного порадовало — эти ребята молчаливы, в отличие от бесов. Я в третий раз призвал гончих и рванул вместе с ними к Дефайлеру, удивляясь тому, как он пережил геноцид кастеров. Прятался?

— Зергуем босса! — заорал какой-то паладин.

Оставшиеся рейдеры, десятка три, бросились на меня вслед за испепелителем. Прикинув скорость бега и расстояние, я подпрыгнул за пару секунд до столкновения, а когда приземлился, втоптав часть в грязь, в живых осталось чуть больше двадцати «детей».

В глазах темнело, в голове метался, стуча по черепу, раскаленный стальной шар с шипами. Боясь отключиться, я провернул то, что делал много раз в Мраколесье, в Лахарийской пустыне и на Террастере. Молоты сыпались на врагов, гончие грызли им спины, хлыст рвал броню, как бумагу, рассекая плоть и кости…

Испепелителя Спаркогуйяра я оставил напоследок. А потом развоплотил и его. Или он просто исчез со смертью призывателя.

* * *

— Ты очнулся, демон! Хвала темным небесам, ты очнулся!

Приоткрыв глаза, я увидел склонившегося тролля Мандокира. В его глазах плескалось обожание. Сквозь шум в голове я попытался понять, что он говорит.

— Ты уничтожил чужаков! Великая магия Узул’Уруба воскресила всех мертвых!

Осторожно подняв голову, я огляделся. Поляну заполоняли тролли, среди которых выделялись мощные фигуры жрецов. Я встал и молча оценил происходящее.

Тысячи троллей не помещались на поляне и мельтешили в окрестных джунглях. Мандокир заткнулся, и в мертвой тишине отчетливо прозвучал чей-то голос:

— Хаккар Хозяин Гончих! Хаккар — Пожиратель Душ!

— Пожиратель Душ! — встрепенулась толпа. — Пожиратель Душ! Пожиратель Душ!

— Тихо! — взревел Мандокир, подняв кулак. Толпа умолкла, вождь обратился ко мне, задрав голову: — Великий демон! Великий Хаккар! Я был свидетелем того, как ты поглотил души каждого чужака!

О чем он? Я же не включал Духовный капкан! Или он о другом? Точно, на мне же Косы Жнеца! Да, невидимые, преобразованные Имитацией в обычные когти тифлинга, но кастеты на мне…

— Своими глазами я видел, как легко ты одолел сильных воинов, пришедших на земли Шэд’Эрунга с Латтерии! Великий Хаккар, ты не первый демон, которого Узул’Уруб призывают на помощь, но величайший из них! — последние слова Мандокир Повелитель Крови прошептал с благоговением, после чего пал ниц.

С грохотом костяной брони рухнуло на колени все племя. Меня обнадежило их благоговение. Сколько времени прошло в Преисподней? Полдня? У меня еще оставалось время немного поспать и попасть на следующую битву тринадцатого легиона! Вот Аваддон будет счастлив…

— Если ты доволен, смертный червь, отпусти меня! — проревел я. Не очень-то хотелось обзывать тролля, но статус обязывал. — Преисподняя ждет!

Мандокир вскочил и испуганно попятился, шепча заклинания. Посмотрев под ноги, я увидел, что опять стою в пентаграмме подчинения. Причем, судя по давлению на плечи, она снова сжималась.

— Прости, Хаккар Пожиратель Душ и Хозяин Гончих, прости, великий демон, но твоя служба не закончена! — торжественно объявил Мандокир. Он оглядел племя, оскалился: — Разведчики докладывают, что к нашим землям подбираются и другие чужаки! Приказываю тебе встретить и уничтожить их всех!

Что?! Я издал разъяренный рев, и пентаграмма сжалась еще сильнее — так, что даже дышать стало тяжело. Запертый в инстансе — лучше не придумаешь, «Сноусторм»! Аплодирую стоя! Бездна, это же идеальный для вас выход! Вполне игровыми методами заперли меня в инстансе!

В бешенстве я полез в мешок, сам не понимая, что хочу там найти. Я рыскал взглядом по ячейкам инвентаря, пока не наткнулся на кое-что, способное сработать. Но сначала требовалось проверить. Вещь оставалась для меня бесполезной — подчиненный троллю, я не мог ее использовать, но если передать…

Вытащив, я протянул ее вождю троллей:

— Прими этот дар, Мандокир. — Тот трусливо попятился. — Подойди, не бойся!

— Демоны лживы и коварны, — пробормотал он. — Дары демонов искушают, но всегда ведут к гибели…

— Не бери, Мандокир! — крикнула одна из верховных жриц.

Пожав плечами, я убрал свиток стационарного портала обратно. Похоже, сначала нужно задействовать Убеждение.

— Тролли Узул’Уруба! — рокотом пронесся по джунглям мой голос. — Я, Хаккар Хозяин Гончих, центурион тринадцатого легиона великого князя Белиала, истинно говорю вам!

— Что он говорит? — начали вопрошать тролли, недоуменно озираясь.

Подняв руку, Мандокир дождался, когда я умолкну, и перевел:

— Великий Пожиратель Душ сказал, что сам великий демон Белиал у него в подчинении! Тринадцать легионов Преисподней придут на помощь троллям Узул’Уруба и принесут мрак истины!

Если бы не жмущие стенки пентаграммы, я бы ударил себя по лбу. Положил бы руку на лицо! Вождь крутил переводом, как ему было удобно, или просто тупой тролль плохо знал демонический!

— Заткнись, Мандокир! — рявкнул я. — Никто не придет, вас сметет Империя! Сотрет с лица земли!

— Пожиратель Душ хочет, чтобы я возглавил поход против Империи! — восторженно перевел вождь.

— Идиот! Мусорный червяк!

— Он назвал меня равным себе! Склонитесь, тролли Узул’Уруба! Пожиратель Душ доведет нас до Бездонного океана, и мы омоем ноги его водами!

Жуткий вой сработал как надо, оборвав отсебятину Мандокира. Тролли бросились, как любит говорить Ридик, врассыпную — выпучив глаза и надрывая от ужаса глотки.

Когда паника прекратилась, я поманил к себе вождя. Он несмело сделал пару шагов и остановился.

— Больше не переводи, червь, иначе я умышленно дам себя убить чужакам. Я развоплощусь, но вернусь в Преисподнюю, а вот тебе придет большой уйгурум.

Последнее слово было чисто демоническим, и аналогов во всеобщем не имело. Что-то вроде «неизбежный и печальный конец истории».

— Не буду переводить, — поозиравшись, пообещал Мандокир. — Чего ты хочешь, демон?

— Хочу домой.

— Понимаю, — кивнул тролль. — Но замечу, что развоплощение тебе не поможет, ты останешься в услужении племени даже после моей смерти. А если всех перебьют, навеки будешь привязан к этим землям, пока не исполнишь свой долг и не отомстишь всем чужакам!

— О чем вы говорите, вождь? — загомонил народ.

— Пожиратель Душ хочет…

— Мандокир! — рыкнул я.

— …поговорить со мной без пауз. Дайте нам время, я потом вам все расскажу, — пообещал вождь и посмотрел на меня: — Контракт на защиту племени, демон, бессрочен. Если ты и вернешься в Преисподнюю, то нескоро. Может быть, через тысячу лет.

— Зачем я вам, Мандокир?

— Чтобы защищать нас от чужаков, для чего же еще? — удивился он.

— Знаешь ли ты, что происходит в большом мире, тролль? Смертные становятся сильнее с каждым днем. Миру угрожает Чумной мор. Ядовитые джунгли перестали отпугивать разумных, скоро в вашем лесу будет не протолкнуться! Со мной или без меня — вашему племени не выжить. В вашем мире мои силы ограничены! Я с трудом справился с жалкой сотней смертных, и завтра они вернутся, усилившись!

Убеждение услужливо подсвечивало варианты развития беседы после каждой моей фразы. Я видел, что оно работает, по тому, как все больше мрачнело лицо тролля.

— Что ты предлагаешь, демон? — хмуро проворчал он.

— Прими это. — Я снова вытащил свиток и протянул ему, но тролль так и не решился взять, отступил на шаг. — Что ты слышал о Спящих?

— Слышал, что великие боги вернулись в Дисгардиум. Почему ты спрашиваешь?

— Даже до Преисподней дошли слухи о том, как сильны становятся все, кто присоединяется к Спящим. Этот свиток откроет вашему племени портал на затерянный в океане остров, где находится храм Бегемота, кошмарного и ужасающего Спящего бога! Он примет вас под свою защиту, если вы станете его последователями. Вы заживете там, не страшась Империи, и дадите будущее своим детям.

— Откуда ты все это знаешь?

— У меня есть два знакомых демона на этом острове. Они живут в Дисгардиуме и являются адептами Спящих. Если тебе удастся пройти через портал, найди сатира Флейгрея или суккубу Негу…

Мир померк, покачнулся — сказывалось переутомление. Дальнейшее запомнилось фрагментами. Мандокир все-таки выхватил из моих рук свиток стационарного портала, потом он исчез, и мир потемнел. Спустя пару мгновений наступило просветление, и я увидел опустевшую поляну, вспышку телепорта и последнего мелькнувшего там тролля.

Во время очередного пробуждения Мандокир нараспев читал заклинание, от которого пентаграмма под моими ногами разгоралась все ярче, жар ощущался даже копытами.

А потом меня выдернуло из Дисгардиума в великое ничто. Не знаю, сколько я провел там времени, помню лишь суровый голос Хаоса, длинные строчки уведомлений и… внезапно яркое небо Преисподней над головой.

Справа и слева были знакомые палатки — меня выкинуло в расположение тринадцатого легиона.

— Хаккар! — услышал я голос Лерры, перед тем как отрубиться окончательно.

Интерлюдия 2. Эдвард

Эдвард Даниэль Гарсиа Родригез, он же гном-маг Краулер, был на грани прорыва. В предвкушении открытия он ерзал на высоком стуле, болтая ногами, морщил лоб, пытаясь сопоставить верные руны, нащупать недостающие элементы и все-таки решить это уравнение!

Магия Диса требовала знания многих дисциплин: от алгебры и алхимии до магофизики и каллиграфии. И все это, разумеется, в реалиях Дисгардиума. Думать требовалось очень много, даже с упрощениями игровых условностей и с помощью особой атмосферы Магической башни, предназначенной именно для изобретения новых заклинаний.

Рядом с Краулером суетился престарелый маг Верт, его наставник. Он рылся в столе, перебирая бумаги, что-то быстро записывал, ругался, рвал свитки и снова писал. В глазах Верта горело безумие ученого, который вот-вот нащупает решение задачи.

Как и ученик, Верт был гномом. В Дисе шутили, что на самом деле это не одна, а две расы: гномы-инженеры и гномы-маги. Им было проще развить такие способности за счет особых бонусов к интеллекту и сноровке в работе с техникой и магией.

Яростно почесав затылок, Краулер вздохнул. Как жаль, что пятый уровень Магической башни они поставили не первыми! Неизвестно, какой топ-клан их опередил, уведомление славило игрока, пожелавшего остаться неизвестным. Но одно Краулер знал точно: первый в Дисе шестой уровень Магической башни будет поставлен на Кхаринзе!

Наставник и ученик работали в две руки, прокачивая башню изобретаемыми заклинаниями, чтобы добить очки опыта и получить возможность построить новый этаж. Как они радовались, когда открыли Звездопад! Подобие Армагеддона, наносящее сумасшедший точечный урон, могло стать прорывом в войне с Чумным мором и должно было дать тонны опыта, но… оказалось, что «Пробужденные» не первые. Увы.

Горы исписанных свитков, израсходованных магических ингредиентов и золота — все, чтобы опередить других магов. Попутно Верт и Краулер открыли несколько интересных заклятий, стихийных заклинаний, совершили небольшой прорыв в пространственной магии — телепортацию в точку на карте, находящуюся в неизведанной локации! (жаль, что пока только в пределах одной мили от заклинателя) — и…

— Да! — запищал Краулер и бросился обнимать Верта.

Учитель и ученик, взявшись за руки, принялись прыгать и орать — капнули последние очки опыта! Шестой уровень Магической башни можно запускать!

За узкими окнами громыхнуло. Краулер почувствовал неладное. Во дворе раздавались крики, лязгало оружие.

Верт, всегда имеющий сразу несколько Волшебных ушей, летающих по территории замка, воскликнул:

— Тебя разыскивают! Бард Инфект и торговка Ирита хотят, чтобы ты вышел на улицу!

В Магической башне не работали не только амулет связи и зеркало дальновидения, но и обычный чат. Ее стены экранировали всю магию снаружи и изнутри, чтобы концентрировать ману.

— Что случилось? — Краулер метнулся к окну, но что-либо разглядеть было сложно — народ внизу забил всю улицу, причем все размахивали руками и орали.

— Вторжение! Тролли! — запищал Верт, выпучив глаза. — Скорее, юный мастер, чужаков слишком много! У «Свиньи и свистка» открылся портал, чужаки поперли оттуда!

От сердца отлегло. Тролли? Не нежить?

— Безотлагательно начинайте строительство шестого уровня, мастер! — сказал Краулер и активировал Глубинную телепортацию к таверне Стефани.

Вынырнул он посреди толпы. Вся улица была забита троллями в костяной броне, увешанными оружием. Перед Краулером появилась морда со множеством колец в носу и ушах:

— Флейгрей! Нега! Я! Искать! — И снова по кругу: — Флейгрей! Нега! Я! Искать!

Тролли продолжали прибывать из портала. Задумавшись, Краулер осознал, что чужаки ни при каких обстоятельствах не смогли бы преодолеть Завесу искажения, поставленную Бегемотом, если бы не имели на то разрешения. Но кто их сюда направил?

— Так, народ, кто позвал троллей? — заорал маг в амулет связи, дублируя вопрос в клановый чат для тех, кто был не в замке.

Выяснилось, что никто. А раз так, оставался только Скиф, но как он провернул такое из Преисподней?

Какой-то тролль случайно врезал локтем гному по затылку, и Краулер остервенел. Взлетев над толпой, он магией усилил голос и проревел:

— Кто вы такие?! Кто главный?!

— Я есть главный!!! — трубно проревел громадный тролль, явившийся из портала верхом на гигантском ящере.

Мандокир, тролль, повелитель крови 513-го уровня

Вождь племени Узул’Уруб.

Краулер подлетел к нему. Толпа раздвинулась, чтобы маг приземлился перед гигантом, но гном не стал этого делать, благоразумно опасаясь, что его затопчут. Он завис перед Мандокиром и спросил:

— Кто вас сюда прислал? Зачем вам Флейгрей и Нега?

— Великий демон Хаккар Пожиратель Душ и Хозяин Гончих сказал, что здесь Узул’Уруб найдут покой и будущее для своих детей, — ответил тролль. — Здесь мы встретим ужасающего Спящего бога, принесем ему в жертву тысячи душ и получим его защиту!

Хаккар? Это же демон, чью внешность сымитировал Скиф в Преисподней! Но как и где он нашел этих троллей? Скиф вернулся в Дис! А раз так, то и Угли Адского пламени…

Радостную догадку оборвал амулет связи, завибрировавший на шее, оттуда раздался панический вопль Ириты:

— Всем срочно в реал! Алексу плохо!

Краулер обратился к троллю:

— Обернись, Мандокир, и ты увидишь Флейгрея и Негу. Сатир и суккуба отведут вас к Спящему богу.

Из таверны как раз показались оба демона. Флей прихрамывал и громогласно рыгал, Нега шла, не отрываясь от бутылки с вином. Глаза у обоих, и без того страшноватые, пьяно косили в стороны, а Флей приговаривал:

— Опять босс всякую шушеру натаскал!

Что ответила Нега, Краулер не услышал, покинув Дис…

Когда Эдвард, бросив все, рванул в апартаменты лидера клана, там уже собрались все безопасники. Рита металась по комнате и рыдала, Мария ее успокаивала. Эдварда от увиденного парализовало: Алекс лежал, поджав сведенные спазмом руки и ноги, шея его была неестественно вывернута, язык вывалился, глаза закатились, а кожа казалась белой, как бумага. Рядом сидел Йошихиру и подключал «Домашнего доктора».

— Что… слу… чилось? — слова пришлось выдавливать, они словно застревали в горле, но Эдвард взял себя в руки. — Что с Алексом?

Как бы он ни стремился сохранять хладнокровие, руки дрожали, сердце выпрыгивало из груди.

— Я был рядом, — сказал Рой. — Капсула завопила, я ломанулся, а там Алекс лежит, скрючившись. Вытащил его аккуратно, боялся, что хуже станет, забил тревогу.

— Он жив? — севшим голосом спросил Эдвард.

— Да, — коротко ответил японец, изучая показания аппарата. — Но дело плохо, сердце едва бьется. Мозговая активность на нуле. Апоплексическая кома.

Хайро, Вилли, Рой и Сергей переложили Алекса на одеяло.

— Автодок не справится, — сказал Йошихиру. — Нужна полноценная медицинская капсула.

— Ее еще не доставили, с черного рынка же… — заговорил Хайро, запнулся, сплюнул, переглянулся с Вилли. — Короче! Срочно в госпиталь!

— Сколько говорила, что клану нужен свой доктор! — воскликнула Мария и зло посмотрела на Моралеса.

— Клан должен спать нормально, а не надеяться на докторов! — рявкнул Вилли. — Рой, Мария! Куда вы смотрели?!

— Успокоились! — вмешался Хайро. До свары бы не дошло, все служили, о дисциплине знали не понаслышке, но гражданская жизнь, понятно, имеет свойство расхолаживать. — Выводы потом, сейчас нужно спасать парня!

«Да как так?! — подумал Эдвард. — Алекс сейчас нужен клану, как никогда!» А следом пришла мысль куда страшнее: «Лишь бы выжил!» О чем он думает, когда жизнь друга в опасности?!

Пока он растерянно стоял, сжимая кулаки, безопасники подняли и понесли тело на выход. Не зная, что делать, Эдвард пошел следом. Рита догнала его, всхлипывая, взяла под руку — вцепилась так, что стало больно, но он ничего не сказал.

В коридоре встретили Ханга, чуть позже, уже на крыше, их догнали Малик, Тисса, Тобиас и Томоши. Новость об Алексе разнеслась по муравейнику, все больше людей заполняло пространство вокруг взлетной площадки.

Вилли бросился в ангар, остальные остались. Тисса и Рита обступили тело Алекса, взяв его за руки. Томоши что-то беззвучно шептал, а Тобиас горячо молился. Ханг хмурился и выглядел мрачнее тучи. Малик смотрел в никуда затуманенным взглядом.

Хайро отвел Эдварда в сторонку и жестко, будто вбивая гвозди, отчеканил:

— Все больницы обязаны регистрировать пациентов. Данные в открытом доступе. Придется везти Алекса в подпольную клинику.

— И что, как его там будут лечить? — вскрикнул Эдвард. — Вряд ли там хорошие врачи и оборудование! Везите в лучшую клинику, плевать на риск, лишь бы с Алексом все было хорошо!

— Отличные там и врачи, и оборудование, — возразил Хайро. — За это не переживай, парень. Вот что главное: пока Алекса нет, ты остаешься главным. Не подведи его, сделай все, что в твоих силах, чтобы сохранить клан. Ты меня понял, Эдвард?

— Да все нормально будет, — вмешался Рой, похлопав Эдварда по плечу. Оказалось, он стоял за спиной. — Помню, у нас в армии одному бойцу импульсной пулей череп пробило, так все равно откачали! Вышел как новенький! Только заикаться начал…

— Не помогаешь! — рявкнул Моралес.

Рой отступил. Вилли тем временем уже запустил «Акулу», приземлился на ней возле толпы и, высунувшись из окна, позвал:

— Хайро, летим!

Старший безопасник побуравил взглядом Эдварда и кивнул:

— Взрослей, парень. Жизнь продолжается, с Алексом или без. И твоя задача — обеспечить выживаемость «Пробужденных»!

— Не говорите так! — возмутился Эдвард.

Он хотел сказать о бабкиных суевериях, о том, что даже в мыслях нельзя хоронить человека раньше времени, но Хайро уже не слушал — развернулся и торопливо зашагал к флаеру. Место пилота занял Вилли, возле Алекса сидели Мария Саар, Рой ван Гардерен и… Рита!

— Ты куда?! — Эдвард побежал к флаеру, понимая, что слишком привык полагаться на девушку во многих вопросах и без нее ему придется еще сложнее. — Останься!

— Я с Алексом, — помотала головой Вуд.

Тисса также порывалась влезть во флаер, но ее придержал Ханг и сейчас что-то нашептывал на ухо. Девушка закусила губу до крови.

Флаер с Алексом взмыл в небеса и улетел. В полной тишине собравшийся на крыше народ побрел к выходу — работяги, их семьи, дикие. Эд стоял, погрузившись в раздумья, пока не обнаружил, что окружен товарищами: Тиссой, Маликом, Томоши, Тобиасом и Хангом. Чуть в стороне, не осмеливаясь приблизиться, застыла Энико.

— Пойдемте к Алексу, — предложил Эдвард. — Обсудим…

Идея провести совет именно в апартаментах лидера клана родилась сама собой, словно собравшись у него, они будут вместе хотя бы так.

Томоши задержался, что-то шепнул Энико, и та следом не пошла. «И правильно, — подумал Эдвард. — Не до нее».

Пока спускались, Малик рассказал тем, кто не в курсе, о троллях Узул’Уруб, загадочно появившихся на Кхаринзе. Эдвард слушал его краем уха.

Весь путь вниз он думал о том, как менялось его отношение к Шеппарду за почти десять лет знакомства.

С первого до пятого класса — пока они были детьми — никто особо не выделялся, и даже Ханг не казался таким здоровым. Кто-то с кем-то дружил больше, чем с остальными, но серьезных конфликтов не случалось.

В шестом классе жизнь Эдварда круто изменилась. Его родители, отец-скульптор и мать-художник, оставив детей с бабушкой, полетели в Африку в отпуск и заразились вирусом Рока. Сейчас эту болезнь лечат довольно легко, с ней, пожалуй, справится даже «Домашний доктор», но Родригезы попали в первую волну. Сгорели в считанные дни — вирус пожирал здоровые клетки, преобразовывая их в мертвую ткань.

Эдвард, увлекавшийся футболом, бросил спорт, замкнулся и сосредоточился на больной бабушке, младшей сестре Полианне и мыслях о бесперспективном будущем. В конце концов безысходность привела его в Дисгардиум, ведь только там он мог построить карьеру и преуспеть. Ханг, лучший друг, получив травму, несовместимую с профессиональным спортом, поддержал Эдварда, и они стали играть вместе.

Весь первый год в Дисе все шло нормально. Нагваль, первый персонаж Эда, даже побывал «угрозой», найдя «Соль Мефистрота» и став одержимым. Захватившего его демона удалось переселить в Москито, огромного комара, после чего питомец прокачивался вместе с хозяином, вот только уровнями всегда вдвое превосходил Нагваля и не поддавался отзыву.

В итоге Бомбовоз и Инфект «угрозу» изгнали, но это дало буст клану «Дементоры», к которому присоединилась Тисса. Танк, хилер, маг и вор — прекрасный костяк для клана. И все было хорошо, пока они не перешли дорогу Большому По. То есть пока в их жизни не появился Алекс Шеппард — Скиф.

В апартаментах они сели за стол. Все смотрели на Эдварда, а он не знал, что сказать. Казалось, если мысли выразить словами, они потеряют цвет и станут фальшивыми. Соклановцев надо как-то поддержать, собрать в кучу — и вместе придумать, что делать…

— Кто-нибудь объяснит, что все-таки произошло? — прервал напряженное молчание Тобиас. — Алекс в коме, это я понял. Но из-за чего?

— Мозг не выдержал перегрузки, — объяснил Ханг. — В Преисподней время идет в десять раз быстрее, а значит, и мозгу Алекса приходилось работать в десять раз напряженнее. Это как в Бездне, помните? Йоши сказал, что ему просто сожгло нейроны. Или синапсы перемкнуло, я в этом не разбираюсь, но ясно одно: дело плохо. Даже если поправится, рискует потерять память.

— Все будет хорошо! — рявкнул Эд, сверкнув глазами на Ханга. — А ты не каркай, блин!

— Да что я, я ничего, это же Йоши… — смутился здоровяк.

— Вот и заткнись! — воскликнула Тисса, врезав ему в грудь.

Ханг окончательно расстроился, особенно когда Томоши попытался сжечь его гневным взглядом. Поиграв желваками, Ли вдруг ударил себя по лбу:

— Блин, момент, может, неподходящий, но… — Поднявшись, он подошел к Тиссе и сгреб ее в охапку. — С днем рождения, подруга!

— Да не до этого! — попыталась отмахнуться девушка, но все уже улыбнулась.

Народ загомонил, поздравляя Тиссу с совершеннолетием, но оживление длилось недолго.

— Пока Алекс не вернется, я праздновать не буду, — проговорила она. — Какое уж тут веселье?

Воцарилось молчание. Ханг похлопал ее по спине, ощутил себя неловко и сел на место.

— А через три дня начинается неделя гражданских тестов, — сказал Тобиас в пустоту. — Кто-нибудь вообще готовился?

— Алекс — точно нет. — Ханг единственный пытался разрядить обстановку. — Может, только к демоническим… К-хм… Ладно, молчу. Хотел заметить, что… Ну вы что, народ?! Это же долбаный Алекс чертов Шеппард! Он выкрутится!

— Выкрутится… — криво усмехнулся Эдвард, и снова все надолго замолчали, погруженные в свои мысли.

— Нормально все будет! — вдруг взревел Ханг и голосовой командой активировал головизор, поставив канал с новостями Дисгардиума. — Давайте посмотрим, может, что узнаем! Тролли эти странные, откуда они? Кто их видел?

— Я, — вяло откликнулся Эдвард. — Общался с их вождем, Мандокиром. Он сказал, что на Кхаринзу их отправил демон Хаккар.

— Хаккар? — не поняла Тисса.

— Это имя Скифа в Преисподней.

— Так, получается, он вернулся в Дис! — вскричала девушка, поднявшись. — Ведь так? Из ада портал бы не сработал!

— Возможно, из-за этого он и… — начал говорить Ханг, запнулся, пытаясь сформулировать. — Короче, отключился.

— Нечего гадать, — отрезал Эдвард. — Придет в себя и сам расскажет. — Прислушавшись к голосу ведущей, он сказал: — О, сделай погромче.

Алекс назвал своего домашнего помощника О — так же, как и в родительском доме.

— …«Дети Кратоса». Как сообщил анонимный представитель клана, «дети» успешно преодолели всех боссов нового рейдового подземелья «Узул’Урук» в Урсайских джунглях и достигли финального — Мандокира.

— Наши тролли! — закричал Тобиас.

Все зашикали, а дальше слушали, затаив дыхание.

— …призвал демона Хаккара Хозяина Гончих, — продолжала рассказывать ведущая новостей.

За ее спиной мелькали кадры из инстанса, записанные «детьми», и вдруг крупным планом появился чудовищных размеров демон. Хаккар.

— Скиф стал боссом подземелья? — Ханг присвистнул и получил от Эдварда тычок в плечо.

— Заткнись!

Но о друге больше ничего интересного не было. Рейд «Детей Кратоса» вайпнулся. Джошуа Галлахер привычно поныл, проклиная «забагованного» босса и весь «дурацкий» инстанс, который ни с того ни с сего самоуничтожился. Исчез портал, территория Узул’Уруб открылась для всех, вот только ни мобов, ни боссов, не считая дружественного племени Ундалар, там не оказалось.

Но главный посыл был в другом! Выяснилось, что босс Хаккар заразил «детей» и их боевых питомцев Порченой кровью. Когда рейд вайпнулся, дебаф благополучно слетел со всех игроков… но не с их петов! А те перезаражали своих хозяев, других игроков, даже неписей!

— Глобальная эпидемия угрожает Дисгардиуму! Власти Содружества и Империи организуют карантинные зоны, где изолируют зараженных. В местах изоляции работают целители… Жизни зараженных вне опасности. «Сноусторм» пока не дает комментариев, кроме того, что происходящее находится в рамках игрового процесса. — Ведущая прислушалась к наушнику, кивнула. — Только что мне сообщили, что Хлоя Клиффхангер, директор по связям с общественностью «Сноусторма», выступила с заявлением… — Картинка сменилась, показав ораторствующую Клиффхангер: — Я призываю всех к спокойствию! Не паникуйте! Дисгардиум — саморегулируемый мир, и даже эпидемия Порченой крови, которая не что иное, как баг, всплывший из первоначальной версии мира, будет разрешена игровыми методами. Только что стало известно, жрецы Нергала Лучезарного уже предлагают исцелить своих последователей…

Эдвард выключил головизор. Нужно было что-то делать, что-то решать, но на него накатила апатия. Волнение за жизнь Алекса подавляло волю, бессилие убивало. Он ничем не в силах был помочь, оставалось только ждать. Эд покосился на Тобиаса, отрешенно шевелящего губами и подергивающего себя за бороду, и позавидовал. Парень читал молитвы — ему было на кого надеяться.

Не выдержав, Эдвард связался с Хайро, чтобы узнать, как дела. Тот долго не отвечал, а когда ответил, проорал:

— Не до тебя, Родригез! Останавливалось сердце, еле откачали! — И отключился.

Это слышали все.

Повисла гнетущая тишина. Погруженный в свои мысли Тобиас сходил к холодильнику, вытащил несколько бутылок газировки и раздал всем. Эдвард пить не стал, хотя в горле пересохло.

Безмолвие нарушил Малик. Чуть не плача, он пробормотал:

— Он выживет?

— Конечно Алекс-сан выживет! — возмутился Томоши. Сжав кулаки перед собой, он прорычал что-то на японском.

«Странно, — подумал Эд. — Томоши мог бы сойтись с Йошихиру, но японцы совсем не общаются друг с другом». Мысль появилась и тут же исчезла, потому что Эдвард копался в себе и никак не понимал, откуда в душе такая дыра.

— Надеюсь… — прошептал Малик, оглядел остальных безумным взглядом и горячо заговорил: — Все молчат, но это расточительство, народ! Мы не можем себе позволить горевать, переживать и опускать руки! Да, от Алекса зависит все, но пришло время и нам доказать, что мы чего-то стоим без него! А иначе какая вообще от нас польза?

— Один вред, — заметил Томоши, намекая, как понял Эдвард, на украденные кинжалы, но его реплика осталась без ответа.

Слова Малика расставили все по местам. Пришло понимание: начиная с памятного Первого убийства в инстансе «Зло из глубин», они пусть и подсознательно, но рассчитывали на чудо. Даже когда казалось, что нет выхода, Шеппард преподносил очередной сюрприз, как кролика из шляпы волшебника вытаскивал, или брал ответственность на себя, и проблема решалась.

«Аксиома» закрыла доступ в инст? Скиф проскальзывает туда, да еще и так, что впускает его сам представитель тогдашнего топ-клана Тристада. Мракисс почти вайпает группу? Скиф наносит решающий урон. Большой По заносит «дементоров» в КОС-лист? Скиф разруливает. Они почти вылетают с Арены? Скиф разбирается и с этим. Алекс не просто решал неразрешимое, но все обставлял так, что клан поднимался на новый уровень.

И вот впервые проблемы «Пробужденных» предстоит разруливать без Алекса. Стоило это признать, и немного полегчало.

Эдвард собрался, стиснул зубы, сдерживая порыв вздохнуть, и жестко заговорил:

— Малик прав. Скрестим пальцы за Алекса…

— И будем молиться! — перебил Тобиас.

— И будем молиться, — согласился Эдвард. — И земным богам, и Спящим. Но боги не спасут, если мы будем сидеть сложа руки. Айлин приближается к Кхаринзе, и мы должны защитить храм!

— Если Айлин спокойно справилась со Скифом неделю назад, то сейчас она еще сильнее! — воскликнул Малик. — Что мы ей противопоставим?

— Сила в единстве, — философски заметил Ханг, потарабанил пальцами по столу. — Призовем всех союзников. Кстати! А Скиф оставил в клановом хранилище хоть одну Умноженную эссенцию жизни? С ней-то всяко проще будет!

— Не успел, — ответил Эдвард. — Он же ее выкупил у соратников прямо перед Преисподней.

— Когда Айлин нападет, уже понятно? — спросила Тисса.

— В ближайшие сутки, — сказал Эдвард. — Полковник предупреждал Алекса: по прикидкам аналитиков «Экскоммьюникадо», Айлин нужно семьдесят пять часов, чтобы добраться до Кхаринзы. Это время на исходе. Я приказал темным дворфам из клана Черного вихря расширить радиус патрулирования. Как только нежить приблизится километров на пятьдесят, мы узнаем. Больше не получится из-за Изнеможения.

— Ну, узнаем, а что дальше? — спросила Тисса. — Даже если Ханг вернется со своим кракеном, вряд ли зверобог станет для высшего легата проблемой.

— Не станет, — констатировал Эдвард. — Алекс побеждал Монтозавра, будучи слабее, чем Айлин. Но разметать орду нежити Ортокон сможет. Ведь так, Ханг?

— Не знаю, — ответил здоровяк. — В океане нам встретилась древняя акула, тоже зверобог. Ортокон не стал драться, ускорился так, что меня с него чуть не снесло. Но я еще не вижу его уровня, поэтому… Но деваться некуда, мы вернемся.

— А потом заново плыть, Ханг-сан? — поинтересовался Томоши.

— Ладно, не хотел пока говорить, но поделюсь хоть одной хорошей новостью. — Ли улыбнулся и тут же снова нахмурился. — Короче, мы почти доплыли до Меаза, достигли подводного царства — сейчас мы с Ортоконом возле Пронзающего Гребня, сторожевого поста нагов. То есть вернуться туда я смогу без кракена, глубинкой. Точка назначения появилась в списке.

— Отлично! — воодушевился Эдвард. — Алекс говорил, что Монтозавр тоже поможет защитить храм. И у меня есть хорошие новости. Мы с Вертом начали шестой уровень Магической башни. У нас все шансы стать первыми, потому что за счет близости к месту силы строительство идет куда быстрее. Может, мне удастся открыть мощное и убойное заклинание. — Посмотрев на Томоши, он поинтересовался: — Томми, что у тебя?

— Ничего особенного, Эдвард-сан. Гирос помогает Энико-тян с прокачкой и ждет, когда великая Тиамат сделает условия вокруг храма на Террастере не такими экстремальными, чтобы продолжить там.

— Да, точно… — пробормотал Эдвард. — С этой башней я совсем забыл, что Алекс просил поговорить с Тиамат… Ладно, займусь сегодня же.

— Качаться туда пойдем вместе? — спросила Тисса.

Пораздумав, Эдвард кивнул. Сейчас не до старых распрей, нужен каждый сильный боец… и хилер, и бард.

— Все пойдем, — сказал он.

— Вы не забыли о Полковнике? — поинтересовался Тобиас. — Старый хрыч обещал Алексу, что поможет. У него ведь есть свой ручной легат — Ангел. Видел ее стримы из реала, кстати, капец она клевая! Томми, видел? — Томоши помотал головой. — Щас покажу!

Томми выставил на всеобщее обозрение голограмму Ангел, а Эдвард уже звонил Ярому, заместителю Хинтерлиста. Конечно, стоило оборвать Тобиаса, но мысленно он порадовался, что траурное настроение отступает. Прав был Хайро, жизнь продолжается, нечего горевать раньше времени — нужно сделать все, чтобы Алекс вернулся не на чумное пепелище.

— Ярослав, приветствую! Это Эдвард Родригез, Краулер из «Пробужденных», — заговорил Эдвард, когда голопроектор вывел Ярого. — Здесь я и остальные офицеры клана.

Ярый покрутил головой, кивнул и спросил:

— Привет, молодежь! А где ваш старший? — Наткнулся на голограмму Ангел, усмехнулся. — Анджелина Вератти из «Элиты»? Изучаете досье легатов?

— Вроде того, — хмыкнул Тобиас, покраснел и выключил голограмму.

— Ярослав, у нас чрезвычайное положение, нужно обсудить со всеми лидерами союзников, — ответил Эдвард. — Если коротко: Айлин на подходе к храму Спящих, а Алекс в коме. Подробности при встрече.

Лицо Ярого тут же посерьезнело.

— Чем можем помочь? Если скажете куда, вышлем медицинский флаер, устроим в швейцарскую клинику, где наши лечатся…

— Не надо, — перебил Эдвард.

— Понял. Хорошо, мы всех соберем. Где и когда? Через час нормально? Хинтер не на базе, где Хорвац и Полковник, без понятия.

— Предлагаю в вашем замке, — чуть поразмыслив, ответил Эдвард. Собирать союзников на Кхаринзе — риск… Хотя какой к черту риск, если они все равно будут вместе защищать храм? — Или нет, давайте у нас. Познакомитесь с Бегемотом, проникнетесь.

— Добро, — кивнул Ярый. — Соберу лидеров в замке «Модуса», отсюда нас заберешь?

— Добро.

— Ну, тогда до встречи. — Ярый отключился.

Зашевелилась Тисса, кивнула на комм Эдварда:

— Про Ангел ты ему не сказал! Без нее у нас никаких шансов убить Айлин!

— Скажу сразу Полковнику, Ярый может быть не в курсе, — ответил Эдвард. — Риты нет, так что я двину к гоблинам, а оттуда к Йеми. «Йоруба» и орки клана Сломанного топора в поддержке не помешают. Кто еще?

— Кстати! — воскликнул Малик. — Мне писали союзники Алекса по Играм… Как их там… Кузнец Артемиус и кулинар Нобу.

— Почему тебе? — удивился Ханг. — Разве они не считают, что ты предал Алекса?

— Да они и мне писали, — заметила Тисса. — Похоже, пытаясь достать Алекса, разослали письма всем, кого знают из «Пробужденных». Но я не ответила.

— Угу, — кивнул Малик. — Короче, оба жаловались, что Скиф им не отвечает, а они очень хотят в наш клан. И вообще, может, привлечь ремесленников Мейстера? Помогут защищать храм!

— Толку от них не будет, — помрачнел Эд. — Джокер прислал триста турелей и стрелометов пятого ранга, Мейстер накрафтил бижутерии, но у нас у всех оружие и ювелирка лучше, так что раздал офицерам-работягам и неписям. Вот и вся помощь. Хорошо хоть крафт дармовой, заплатили мы только за материалы.

— Турели? — встрепенулся Ханг.

— Ага, мощные, пятого ранга. Дьюла должен был разместить их по периметру и внутри этим утром. — Он вспомнил о предупреждении Алекса и помрачнел. — К тому же… Короче, ремесленники Мейстера могут нас без штанов оставить, если потеряем храм, у них договор с Алексом.

— Как? — воскликнул Малик.

— Да вот так. За помощь на Демонических играх Алекс обещал им по пятнадцать тысяч к характеристикам от Единства.

— Мы в курсе, — нервно заметила Тисса. — Но почему «без штанов»?

— В Преисподней Скиф видел вариант будущего. Потеряем храм — обанкротимся. Коллективный иск, не шутки. Я советовался с одним сильным прайм-юристом, никак этого не избежать. Только выполнить условия договора. Даже если Алекс… В общем, ответственность ляжет на клан. Если у кого-то есть дорогие личные вещи и накопления, и мы проиграем битву за храм, спрячьте все в хранилище Закрытого Аукционного Дома в Кинеме. Потеряем персонажей, так хоть что-то останется.

Энтузиазма новость не вызвала. Эдвард осмотрел сосредоточенные лица друзей, остановился на Тобиасе.

— Тоби, ты где сейчас?

— Двигаюсь к инстансу на Террастере. Но могу вернуться, у меня привязка к нашей таверне.

— А назад потом как?

— Алекс оставил мне гоблинский маячок, воткну там, вернусь туда же.

— Эти гоблинские маячки… — задумчиво произнес Эдвард. — Странно, что до сих пор никто не изобрел аналогов. А Лига держит их только при себе, в свободном доступе нет. И Скиф так просто тебе отдал свой?

Тобиас пожал плечами:

— Я даже не знал, что это такая редкость… — И вдруг оживился: — Прикиньте, как зеленые коротышки уважают Спящих!

— Скифа они уважают, — заметил Ханг.

— Скиф им выгоден, вот и все, — не согласилась Тисса.

Дождавшись, пока утихнет спор, Эд повернулся к Малику и спросил:

— Что у тебя?

— Ничего особенного, — пожал плечами тот. — Нашел «Сердце Лавака» в Лахарийской пустыне. Теперь можем открыть вход в рейдовый инстанс «Затерянное святилище Лавака».

— Это тот, который ты откопал, когда мы качались в пустыне? — спросил Ханг.

— Он самый, — ответил Малик. — Проходить его без Скифа смысла нет, так что новость не срочная.

Пораздумав, Эдвард не согласился:

— Нам сейчас любое усиление пригодится. Алекс поймет. После встречи с союзниками предлагаю метнуться в инстанс, взять Первое убийство. Потом, если Тиамат поможет с климатом, двинем на Террастеру и будем там качаться до посинения. — Подумав, он заключил: — Встречаемся на Кхаринзе. Я пока метнусь к гоблинам и в замок «Йорубы».

Друзья начали подниматься. Эдвард, глядя прямо перед собой, то ли приказал, то ли озвучил мысли вслух:

— Клан переходит на военное положение. Пока не отобьем нападение нежити, всем забыть о текущих делах. Алекс не с нами, надеяться можем только на себя.

Когда все разошлись, Эдвард сделал еще один звонок, дождался ответа и сказал:

— Время пришло.

Собеседник кивнул и оборвал соединение.

* * *

Как объяснить неписям, что «неумирающий» может никогда не вернуться в Дисгардиум?

Эдвард думал, это будет невероятно сложно, но недооценил интеллект и смекалку гоблинов. Раса, всеми гонимая и когда-то не имевшая даже собственных земель, не только захватила целый континент, но и подмяла под себя большую часть торговых и финансовых операций. И это не говоря о криминальном мире всего Диса, жестко управляемом гоблинской Зеленой лигой.

Когда Краулер начал объяснять, что случилось со Скифом, Кусаларикс, пыхнув сигаретным дымом, прервала его:

— Давайте не будем терять время, молодой человек. Жизнь инициала Спящих в опасности, так?

— Так.

— И это не связано с его авантюрой в Преисподней?

Краулер задумался. Очутившись в рабочем кабинете «оценщицы» — а по факту одного из лидеров всемогущей Зеленой лиги, — гном-маг очень удивился. Тесная каморка, две трети которой занимал рабочий стол, дым коромыслом, грязь на полу… Не общайся с ней раньше Скиф, Краулер бы решил, что его разводят, и он разговаривает с аферисткой.

— Частично, — туманно ответил он. — Не знаю, что с ним там произошло, но… Как бы вам объяснить? В общем, в наш мир он вывалился без сознания. Там, откуда приходят неумирающие, есть… э… целители, которые считают, что у Скифа…

— Неважно, — перебила гоблинша. — Лига может быть чем-либо полезной? Я прекрасно понимаю, что у вас, неумирающих, другие тела в вашем мире, а значит, целители Лиги не помогут Скифу. Но, думаю, в обоих мирах услуги хороших целителей недешевы. Лига может предоставить финансовую помощь, господин Краулер. Знаю, что наше золото ценится и у вас.

Казны «Пробужденных» на лечение Алекса должно было хватить с головой, к тому же не хотелось добавлять в список долгов еще одну строку. Краулер не понимал, как просить Лигу о помощи. Ведь, услышав о том, что грозит храму Спящих, гоблины могут вообще отказаться от поддержки — они всегда выбирали сторону победителей. Показывать им слабость нельзя, но и преувеличивать свои возможности не стоит. Без Скифа «Пробужденные» могут и не справиться с нежитью…

— Спасибо за предложение, — подумав, ответил он. — Но я обратился не из-за болезни Скифа.

Гоблинша насторожилась, оперлась о стол.

— Продолжайте, молодой человек. В чем проблема?

— Храм Спящих под угрозой, — выпалил он, как в омут нырнул. — Нам понадобится все, что может предложить Лига гоблинов.

Кусаларикс среагировала просто:

— Когда?

— В любой момент. Может быть, прямо сейчас, я не знаю! — Перед суровой гоблиншей, которая, казалось, видела его насквозь, Краулер чувствовал себя неуверенно. — Дело в том, что Айлин, высший легат Чумного мора, приближается к храму по морю вместе со всей своей ордой нежити.

— Нам это известно, но мы рассчитывали, что Скиф справится сам. — Она поскребла когтями стол, подумала. — Похоже, Лиге придется отойти от роли пассивного наблюдателя… Так-так… Хорошо. Я поставлю вопрос перед Верховным советом, молодой человек. Все его члены следуют за Спящими, а потеря Единства приведет к огромным убыткам… — Гоблинша глубоко затянулась, выдохнула облако дыма и просипела, заканчивая мысль: — Поэтому во имя алчного и бессердечного Маглубайта Лига будет рвать задницы, чтобы сохранить храм. Можете рассчитывать на все наши ресурсы.

— Спасибо! — искренне поблагодарил маг, почувствовав, как отлегло от сердца.

— Где храм, нам известно, координаты Кхаринзы внесены в нашу внутреннюю портальную сеть. Если выберете другое место битвы, сообщите. Артефакты, армия, припасы — все будет доставляться по мере сбора, не позже полуночи Лига даст все, что сможет.

— Э… Простите, еще нужно…

— Держите. — Кусаларикс протянула золотой восьмигранный стержень размером с палец. — Это маяк. — Следом она высыпала десяток потертых золотых монеток. — А это — для открытия Великих порталов, ведущих к маяку. Насколько я понимаю, вы будете собирать союзников. Так вот… Призовите всех! А если кто-то из недоумков откажется, выкидывайте из последователей ко всем чертям Преисподней!

Кусаларикс поднялась, давая понять, что встреча окончена. Очевидно, спешила на экстренное собрание Верховного совета, да Краулер и сам торопился. До встречи с лидерами союзников нужно было успеть поговорить с Йеми.

Логично вытащить лидера «Йорубы» сразу на общий совет, но колдун ненавидел бывших лидеров Альянса превентивов, да и вообще представлялся своенравным и непредсказуемым союзником. Учитывая то, что Скиф давно с ним не общался (кажется, последний разговор был в чате перед тем, как Хинтерлист признался, что он не Отто Хинтерлист, а Сергей Полоцкий), вполне могло статься, что и «Йоруба» уже не союзный клан…

* * *

Йеми, предупрежденный о встрече заранее, его уже ждал, причем один. И сразу начал с обвинений:

— Когда «Йоруба» была нужна, Скиф являлся на встречу сам! И что я вижу теперь? Какого Иблиса избранник Спящих связался с Альянсом? Забыл, что мы были единственными, кто поддержал вас тогда, когда весь мир ополчился на «Пробужденных»?

Колдун джу-джу прокачался до 618-го уровня, и Краулер оценил его скорость. После последнего фарма на Террастере гном-маг поднялся лишь на три уровня, достигнув 650-го. Краулер надеялся, что успеет взять 700-й до битвы с нежитью.

Ему хотелось орать во весь голос, чтобы привести зарвавшегося колдуна в чувство и быстро поставить перед выбором: или ты помогаешь защитить храм, или тебя отлучают от Спящих. А потом, пока есть время, решать остальные вопросы. Больше всего тревожило понимание, что этого времени могло и не быть, а он тратил драгоценные минуты на какой-то дикий и захудалый клан, помощь которого — капля в море. Краулер активировал Незримую руку, сжал горло Йеми, собираясь поднять того в воздух и проораться…

Но вместо этого глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и решительно заговорил:

— В чем претензия, Йеми? Я вижу, ты не терял времени и взял много уровней благодаря Единству. Насколько я знаю, даже топы «Детей Кратоса» не превышают 520-го!

— Уважение, парень! — трепыхнувшись, прохрипел орк, беззащитный перед маленьким гномом. Краулер отпустил его. — Я не требую, прошу! Ка-а-апельку уважения вашему первому и самому преданному союзнику! Но что вместо этого? Я отправил Скифу несколько сообщений! Знаешь, сколько ответных писем я получил от него?

— Знаю. Ни одного.

Заметив, как Йеми набирает воздуха, чтобы взорваться возмущением, он поднял руку, колдун инстинктивно шарахнулся в сторону. Краулер быстро заговорил:

— Алекс в коме. Это достаточно уважительная причина?

Колдун поперхнулся, отвесил тяжелую орочью челюсть, выпучил глаза:

— Как?

— Вот так. К делу это не относится, и вообще, лучше считать, что в ближайшее время Скифа в Дисе не будет. А теперь уясни это хорошенько и давай поговорим о том, ради чего я пришел…

Краулер мысленно ругал себя последними словами за то, что упустил время. Надо было заниматься организационными моментами еще тогда, когда Алекс озвучил им с Ритой планы Айлин. Но все получилось, как получилось. Теперь нужно исправлять ситуацию максимально быстро.

Краулер рассказал, зачем встретился с Йеми, напирая на то, что потеряет «Йоруба», если храм Бегемота будет разрушен, и призвал выполнить долг союзника и последователя Спящих.

Отбросив обиды и претензии, Йеми принял портальную гоблинскую монету, пожал гному руку двумя пальцами и проговорил:

— Я соберу всех, включая орков клана Сломанного топора. Мы прибудем, как позовешь. Не позже чем через час мои люди будут наготове. Что касается вашей встречи с Хорвацем, Хинтерлистом и Полковником, я предпочту с ними не общаться. От их высокомерия мне сносит крышу, и я за себя не ручаюсь…

* * *

До встречи с топовыми кланами времени уже не было, но Краулер не стал прыгать сразу в замок «Модуса». Ему показалось, что он делает огромную ошибку. Да, сейчас они союзники, но за топами двадцать лет опыта, армия аналитиков и совокупный мощный интеллект, просчитывающий многоходовые операции. Кто знает, может, все происходящее срежиссировано? Может, Айлин не рвала с Альянсом, а три топ-клана не отказались от идеи уничтожить «угрозу» Скифа?

Только наивный глупец посчитает, что группа школьников и шесть ветеранов-миротворцев смогут противостоять элите общества. На стороне школьников лишь два Спящих, которые никак не могут войти в полную силу, и несколько тысяч неграждан.

Паранойя Эдварда разгорелась с новой силой. А если у Алекса не нервное истощение? Что, если кто-то спровоцировал его кому? Специально, чтобы к моменту атаки Айлин «Пробужденные» остались без лидера, а Спящие — без инициала? И этот «кто-то» — свой. Откуда Эду знать, что безопасники повезли Алекса именно в госпиталь? Получается, и Рита с ними заодно?

«Идиот!» — взревел Краулер, вспомнив, сколько денег прошло через Риту без его контроля. Рано расслабился! Уверовал в договор разума и ментальную защиту Спящих, но ведь любой знает — все, что может быть взломано, обязательно взломают! Тот же договор разума — это просто нейрософт. Тот, кто его придумал, не мог не предусмотреть обходные пути!

И сейчас Краулер приведет бывших злейших врагов в сердце замка! И Скифа нет, чтобы посоветоваться, а с кем еще можно поговорить? Инфект больше дрожит за свою шкуру, Тиссе доверия нет, Ханг слишком легкомысленный. Все остальные: Тобиас, Томоши, безопасники и неграждане… Все они люди со стороны, и черт его знает, что у них на уме.

Оставался лишь Бегемот. Вот с кем нужно посоветоваться, и жаль, что Краулер не начал с этого…

«Задержусь», — написал он Ярому и прыгнул в храм Спящих на Кхаринзе, чувствуя, как дрожат руки и стучит сердце.

* * *

«Умные люди знают, что, предав нас, потеряют больше, чем приобретут, — сказал Бегемот, прощаясь. И добавил: — А глупых среди моих жрецов нет. Подумай об этом, жрец Краулер!»

Слова Спящего не то чтобы успокоили, но дышать стало легче. Паранойя отступила, ее место заняла решимость дать бой нежити и стоять насмерть. «Пробужденные» и союзники могут проиграть, но обязаны использовать все ресурсы, чтобы при любом исходе сказать, что было сделано все возможное.

Прыгать на кислотную Террастеру было губительно, поэтому он пообщался с Тиамат через Бегемота. Богиня ответила, что территория вокруг ее храма уже преобразована, к тому же то, что так беспокоит жреца Краулера, не стоит переживаний — вокруг храма поставлена Завеса искажения. Спящая, похоже, прочла его мысли, потому что он едва успел об этом подумать.

После разговора со Спящими маг «Пробужденных» оседлал маунта и облетел остров. Паря в воздухе, открыл карту и задумался, с какой стороны придет Айлин. С севера и запада? Вряд ли, там только бескрайний океан, разбросанные острова архипелага и больше ничего. Отсюда нужно проплыть треть мира, чтобы добраться до восточного побережья Шэд’Эрунга.

С востока, от Тристада, добраться до Кхаринзы было бы быстрее, но точно не проще — король Содружества Бастиан Первый обязательно бы послал армию и жрецов Нергала защищать свои населенные земли от нежити, что задержало бы Айлин. Скорее всего, бессмертные Аспекты света помножили бы ее орду на ноль…

Возможно, Айлин высадила свою армию в Лахарийской пустыне, где Скиф и Дьюла поставили оплот Чумного мора. Оттуда прошла по всему югу континента через Мертвые пустоши — узкую полоску земли, прилегающую к океану. На этих землях не было ни мобов, ни растений, ни поселений, а потому для игроков интереса они не представляли. Путь длинный, практически через весь континент, но для неутомимой нежити посильный. Эх, знали бы заранее ее маршрут, можно было бы встретить противника на континенте и дать бой!

Итак, если орда нежити прошла через Мертвые пустоши… Краулер мысленно провел линию и понял, откуда идет Айлин. С юго-востока — оттуда, где Латтерия выдается в океан вытянутым полумесяцем полуострова Дево, где живут дикие нейтральные расы.

Покрутив карту, Краулер прочертил линию от Дево к Кхаринзе. В сорока двух километрах от базы клана путь Айлин пересекали Бумеранги, два параллельно расположенных острова. Увидев их на карте, маг сразу понял, кто дал это название — не иначе как Бомбовоз, первым открывший эти земли, когда путешествовал на кракене.

Второй Бумеранг располагался ближе к Кхаринзе, и именно там Краулер решил собирать армию. Приземлившись в центре острова, он воткнул гоблинский портальный маяк и прыгнул в замок «Модуса».

Телепортировавшись, подождал, пока зрение после яркого солнца архипелага не привыкнет к полумраку замкового двора. Небо было пасмурным, моросил дождь, но брусчатка оставалась сухой — капли испарялись, не достигая головы Краулера. Похоже, так работал какой-то климатический артефакт.

Оглядевшись, Краулер растерялся. Он готов был поклясться, что двор пуст, однако иллюзия развеялась, и гном увидел, что окружен толпой, выстроившейся квадратом. Люди и орки, эльфы и тролли, гномы, дворфы, огры, лоферы, кентавры, дриады, вампиры, феи… От сверкающей легендарной экипировки рябило в глазах.

— Приветствую союзника, — пробасил могучий орк. Он подошел первым и протянул руку. — Будем знакомы, Хорвац.

— Краулер, — кивнул гном-маг, в который раз сетуя на низкорослость выбранной расы. — Где остальные?

— Здесь, — будто раскаты грома, сверху донесся голос голиафа-командира. — Полковник, клан «Экскоммьюникадо».

— Очень приятно, — Краулер ответил на рукопожатие. — У вас очень редкий класс, Полковник.

— Знаю, — кивнул тот. — Если не ошибаюсь, я единственный обладатель класса «командир». Дает неплохие бонусы рейду.

За спиной голиафа маячил титан Кетцаль, который, поймав взгляд Краулера, кивнул.

— Простите, что задержался! — пропищал только что появившийся гном Хинтерлист. — Краулер, рад тебя видеть, дорогой! Ну что, все в сборе? Готовим бойцов к переносу?

— Нет, только лидеров кланов, — пробормотал Краулер. — Обсудим план, потом я выдам вам монеты, которые откроют Великие порталы в точку, где мы планируем первую линию защиты.

Приблизились заместители лидеров, старшие офицеры. Обменялись приветствиями с единственным представителем «Пробужденных», после чего Хорвац уставился на Краулера и прорычал:

— Прежде чем мы начнем, задам вопрос, который всех интересует. Эпидемия Порченой крови — ваших рук дело? Или Чумного мора?

— С чего ты взял? — удивился Полковник. — Это же был баг с боссом нового подземелья! «Дети Кратоса» перетащили заразу в большой мир.

— Ну да, — хмыкнул Хинтерлист. — Сразу после чего инстанс закрыли.

— Я должен был проверить и уточнить, — проворчал Хорвац. — Мы прорвались через «Детей Кратоса», чтобы взять в «Узул’Урубе» Первое убийство, но, когда добрались, угадайте, что произошло!

— Что? — одновременно спросили Хинтерлист и Полковник.

— Чертов инстанс исчез! — прорычал Хорвац и уставился на Краулере. — Что скажешь, парень?

— Нет, это не наших рук дело… — ответил тот и кивнул на навостривших уши рядовых бойцов, слушавших разговор. — Ну что, выдвигаемся?

— Сейчас мы, наконец, узрим загадочный замок топовой «угрозы»? — потер руки Полковник.

— Цитадель черного властелина! — хохотнул Ярый, но под взглядом Хинтерлиста осекся.

— Боюсь, что нет, замок я вам не покажу, — замотал головой маг и соврал: — Это нарушит целостность защиты, выставленной Спящим. К тому же я решил, что лучше бы нам сразу вместе посмотреть и изучить место, где я предлагаю встречать нежить.

Если кто-то из топов и разочаровался, то не показал вида.

— Тогда не будем терять время! — пискляво воскликнул Хинтерлист.

Кивнув, Краулер выдал приглашения в группу ему, Хорвацу и Полковнику. Подумав, добавил Ярого, Хеллфиша и Кетцаля, решив, что с первым ему общаться проще всего, а последние два, как ни крути, союзники Скифа по Играм.

— А где Печенег? — поинтересовался Краулер, покрутив головой. — «Тайпан» с нами?

— Они выставят бойцов, — ответил Ярый. — Но сейчас, при планировании битвы, от Печенега и «Тайпана» проку нет. Как, уверен, и от ваших союзников из «Йорубы».

— Хорошо. Готовы? — спросил маг. — Прыгаем!

Семь разумных, представляющих четыре, пожалуй, сильнейших клана мира, появились на острове Второй Бумеранг. «Да, Бом особо с названиями не парился», — мысленно усмехнулся Краулер.

Шестеро взрослых тут же начали деловито осматриваться.

— Ух… — крякнул Хинтерлист. — Совсем другой эффект телепортации! Как под землю проваливаешься! Напомни, как, ты говорил, она называется, Краулер?

— Я не говорил и не скажу, — мотнул головой тот. Происходящее ему смутно не нравилось, но он пока не понимал почему.

— Мы все-таки были правы! — воскликнул Ярый, изучив карту. — Остров находится к западу от песочницы Тристада, а Изнеможение Скиф преодолел за счет бессмертия нежити.

Хеллфиш прошелся, пнул камень, вытащил ружье и изучил окрестности в оптический прицел.

— Вижу такой же остров на юго-востоке, — доложил он.

— Да, эти острова — Бумеранги, и мы на Втором, — пояснил Краулер.

Ярый уже оседлал маунта и рванул изучать соседние клочки суши. Вернулся быстро, сообщил об увиденном. Топы поделились наблюдениями, после чего быстро забыли о Краулере, начав совещаться.

— Тут никаких укрытий, — констатировал Кетцаль. — Времени на дислокацию почти не будет. Что помешает Айлин, увидев нас, просто пойти в обход?

— Укрытия не проблема, загоним фортификаторов, — ответил Хорвац. — Хинтер, сможешь нас спрятать?

— Да, накрою иллюзией пустого острова, — ответил гном. — Но, если считаете, что Айлин ее не распознает, вы ошибаетесь.

— У нее преимущество в уровнях подавляющее, — громыхнул Полковник. — На нее твои фокусы не подействуют. Здесь нужно что-то другое…

— Возможно, у меня найдется это «что-то другое», — сказал Краулер, решив поделиться успехами в строительстве Магической башни.

Но его не услышали. Или не обратили внимания.

Он заметил, что три заместителя: Кетцаль, Ярый и Хеллфиш, — сошлись в один круг, а три лидера: Хинтерлист, Хорвац и Полковник, — в другой. Краулер прислушался: первые обсуждали тактику и размещение войск, вторые — численность бойцов, снабжение и артефакты. О Краулере все забыли, и это его задело.

Ну да, конечно, кто он для них? Просто школьник, которому повезло быть одноклассником Скифа. «За каждым успешным ослом стоит огнедышащий дракон», — как-то услышал он от Хайро. Можно было бы перефразировать на: «Как далеко уедет вагон, зависит от паровоза», — ведь глупо отрицать, что в успехах Краулера немалая заслуга Скифа. Но сейчас друга нет, и «вагону» пора обзаводиться собственным двигателем.

— Эй, послушайте меня! — прокричал он.

Шестеро мужчин недоуменно обернулись. Хинтерлист кивнул:

— Конечно. Мы слушаем.

— Я понимаю, что у меня нет опыта, — сказал Краулер. — Что если и командовать армией союзников, то кому-то из вас. Но у меня имеется информация, которая может изменить ваши планы, чего бы вы там ни придумали. Готовы выслушать?

— Готовы, парень, — ответил за всех Кетцаль. — Говори.

— И извини, что не восприняли всерьез, — улыбнулся Хеллфиш. Оборотень был в форме волка, а потому оскал выглядел угрожающе. — Видишь ли, мы привыкли иметь дело с людьми, достигшими хотя бы двадцати пяти лет. И дело не в возрасте, а в том, что молодежь не успевает прокачаться достаточно, чтобы участвовать в делах клана.

— Ладно, — кивнул Краулер. — И все же мне на самом деле есть что сказать. Но прежде, чем мы начнем… Полковник, Кетцаль… Я вижу, что вы и ваш клан еще не стали последователями Спящих.

— Да, Алехандро обещал нам три места жрецов, как только вернется из другого измерения. — Голиаф по-стариковски пожевал губами. — Однако, как мне сообщили, он сейчас в больнице? Что случилось?

— Он в коме, останавливалось сердце. Сейчас в клинике, и это все, что мне известно. Детали произошедшего огласить пока не могу. Мне нужна ваша клятва. А еще — Кетцаля. Я не могу вам предоставить эти места, но у нас тут пять других жрецов, так что до возвращения Скифа можете стать просто последователями Спящих.

О том, что, сделав это, они добровольно примут ментальный блок Бегемота, Краулер уточнять не стал.

— Стандартная клятва, что мы ни словом, ни делом, ни бездействием не причиним вреда Скифу? — усмехнулся Полковник.

— Скифу и всему клану «Пробужденные».

— Хорошо, — кивнул голиаф, переглянулся с титаном Кетцалем и громко объявил, глядя в небо: — Я, Полковник, призываю Арбитра для регистрации моей клятвы.

— Я, Кетцаль, призываю Арбитра для регистрации моей клятвы.

Краулер приготовился услышать треск разрываемого пространства, но ничего не произошло. Покрутив головой, Полковник хмыкнул и повторил призыв.

И снова никто не явился.

— Странно… — заметил Хинтерлист. — И где Небесный арбитраж? Дайте-ка я попробую.

С минуту все семеро поочередно пытались призвать Арбитра, но не явилось ни одно Око.

— И как это понимать? — Ярый выругался.

— Что, все отменяем? — поинтересовался Хеллфиш. — Или продолжим без «эксов»?

— Но-но! — Полковник погрозил ему пальцем и обратился к Краулеру, заговорив по-испански. — Послушай, чавал. Что я, Сесар Кальдерон, что мой брат Исмаэль… Мы всегда держим слово. Я клянусь, что никто в Картеле и в «Экскоммьюникадо» ни словом, ни делом, ни бездействием не причинит вреда вашему клану. Ренато?

Кетцаль повторил те же самые слова, но только от своего имени. Все еще сомневаясь, Краулер в ожидании хоть какого-то знака посмотрел на Ярого, потом на Хеллфиша, но их лица были одинаково суровы.

— Хорошо. Я вам поверю, — сказал он и посвятил обоих в последователей Спящих.

— Прощай, Нергал, — с некоторым сожалением вздохнул Кетцаль.

— О’кей, парень, вернемся к нашим баранам! — прогудел Ярый. — Что ты хотел нам сообщить? Ты знаешь о грядущей битве что-то такое, что нам неизвестно?

Собравшись с мыслями, Краулер ответил:

— Да, знаю. Во-первых, вы готовитесь к обычной битве, но никто из вас лучше меня не разбирается в нежити. Я сам это испытал, а мой друг, напомню, был высшим легатом Чумного мора. Да, нам придется драться с прислужниками Айлин, но только чтобы связать ее боем, потому что орду нежити нам не уничтожить, не убив ее хозяина. Хуже того, каждый уничтоженный прислужник будет усиливать остальных. И когда из тысячи останется десять, справиться с ними будет еще сложнее, чем со всей ордой.

Он заметил, как Хинтерлист обменялся взглядами с Хорвацем и Полковником. Последний кивнул, подтверждая слова Краулера. Ага, значит, лидер «эксов», имея информацию от легата Ангел, не поделился ею с союзниками? А для тех Чумное усиление — новость? Да уж…

Заинтересовавшись новой информацией, мужчины обступили Краулера.

— Что ты предлагаешь, парень? — спросил Кетцаль.

— Это должно быть не битвой, а специальной операцией. Главная задача — подобраться к Айлин…

— Ваша телепортация на ней не сработает, — проворчал Полковник. — У легатов теперь есть защита от нее.

— Но мы все же попробуем, вдруг у их защитной способности есть откат? — ответил Краулер. — Как минимум четверо «пробужденных» владеют… э… короче, телепортацией. Если убрать с поля боя Айлин, лед рано или поздно растает, и нежить пойдет ко дну.

— А даже если поплывет, расстреляем сверху, — оскалился Хеллфиш. — Закидаем Армагеддонами.

— Или ее схарчат местные твари, — Ярый кивнул на воду, в глубине которой маячили зловещие силуэты. — Видели Стремительную рыбу-пилу? На моих глазах такая просто проплыла мимо акулы 600-го и рассекла ее на части.

— Что-то еще, малой? — спросил Хорвац.

— Да много всего! — воскликнул Краулер и заговорил.

Рассказал все, что знал о способностях Айлин, о том, что окончательно победить Чумной мор можно, только уничтожив Ядро. Когда мужчины узнали, что Скиф в Преисподней пытался вытащить Угли Адского пламени, но переутомился и впал в кому, отвесили челюсти.

Маг решил, что нужно идти ва-банк и ничего не утаивать, — чем больше информации будет у аналитиков кланов, тем выше шанс выстроить успешную стратегию. Потому он говорил долго, и с каждым его словом рты собеседников раскрывались все шире. Когда он поведал о том, как Скиф стал демоном и начал военную карьеру в доминионе Белиала, а также о непонятной роли Скифа-Хаккара в эпидемии Порченой крови, Хорвац вскричал:

— Я же говорил! — Но все зашикали, потребовали заткнуться, и он смолк.

Краулер рассказал им о храме на Террастере (что не было новостью для старых союзников, но вызвало приятное удивление у Полковника), обмолвился о новом инстансе в Лахарийской пустыне, поделился успехами в постройке Магической башни, а когда сказал, что уже завтра у нее будет шестой уровень, Хинтерлист засуетился и помрачнел, но отбросил амулет связи, по которому собирался связаться со своими магами, и стал слушать дальше.

Краулер понимал, что без Скифа ему придется брать на себя ответственность, но к этому он как раз привык. Единственно, что вызывало внутренний паралич, — ставки. Никогда еще от него не зависело так много. Не просто какой-то храм или замок клана, нет. Будущее каждого, включая семьи, в том числе его собственную.

Поэтому, закончив делиться информацией, он вспомнил, что говорит от лица всего клана, друзей и их родных, от лица диких и неграждан. Поколебался, но видя, что мужчины его внимательно слушают, добавил:

— Есть одно «но»… — В горле пересохло, это заметили и тут же протянули ему Зелье бодрости. Выпив, он жестко, не отводя глаз, хотя очень хотелось, сказал: — Если Айлин победит, ваши кланы никуда не денутся. Да, вы понесете потери, но продолжите жить, как жили. Для «Пробужденных» поражение означает смерть. Поэтому…

Хинтерлист первым сообразил, что хочет сказать Краулер, и на его лице заиграла ухмылка.

— Первое убийство в инстансе «Затерянное святилище Лавака» в Лахарийской пустыне. Ключ только у нас. Подземелье рейдовое, до ста человек. Десять мест за «Пробужденными», еще девяносто мы продаем. Стартовая цена — сто тысяч за место.

— Забираю все! — выкрикнул Полковник, пока Краулер еще не закончил.

— Дослушайте, — вздохнул маг. — Деньги — темными фениксами равными долями на счета, которые я назову.

«Такой будет страховка, — решил он. — Если все посыплется к чертям, у каждого из нас останется по миллиону».

— Десять миллионов за все слоты, — сказал Хорвац. — Темными, светлыми, фиолетовыми — какими угодно фениксами, акциями, облигациями, предметами искусства…

— Стоп! — рявкнул Хинтерлист.

«Рев гнома — зрелище, конечно, то еще», — подумал Краулер. Гном-иллюзионист же продолжал говорить:

— «Тайпан» я отметаю, клан у них небоевой. «Йорубу», как я понимаю, вы не приглашаете. Остается три клана: мы, «Странники» и «Экскоммьюникадо». Предлагаю поделить поровну по тридцать мест вместо того, чтобы устраивать здесь аукцион!

— С одним покупателем мне было бы удобнее… — пробормотал Краулер, не ожидавший такого ажиотажа.

— Три покупателя! — вынес вердикт Полковник. — А за неудобство доплатим, с каждого клана в общем по пять миллионов, итого…

— Лут не отдадим! — пискнул Краулер.

— Итого пятнадцать миллионов темными фениксами, — невозмутимо закончил лидер «эксов». — Все согласны?

Возражений не было.

— Что касается лута, — голиаф ухмыльнулся. — Сделаем так. Если какая-то добыча будет вам не нужна, проведете аукцион на месте. Договор, Эдуардо?

Краулер кивнул, сделку скрепили рукопожатием. Побуравив его взглядом, Хорвац крякнул:

— Я так понимаю, это еще не все? Вы хотите предложить что-то, молодой человек?

— Разовый фарм-забег на Террастеру. Еще девяносто мест, — объявил Краулер.

— Сколько? — одновременно воскликнули Хорвац и Полковник.

Проигнорировав вопрос, маг продолжил:

— О том, чтобы поставить там маяк и вернуться без нас, можете забыть, Тиамат этого не допустит. Так что предложение уникальное и, пока не выздоровеет Скиф, единственное.

— Сколько? — вкрадчиво поинтересовался Хинтерлист, глазки седого гнома алчно поблескивали.

— Предлагаю только потому, что впереди битва. Твари там от 1 000-го уровня, но мы умеем с ними бороться…

— Утес! — воскликнул Хинтерлист. — Вот зачем Скиф о нем спрашивал!

— Утес теперь в нашем клане. Снова. Но его присутствие даст всему рейду бешеный буст, что позволит спокойно драться, прокачивая уровни и навыки.

— Сколько?! — повысив голос, рыкнул Хорвац.

— И вполне может быть, что, как только мы туда прыгнем, придется возвращаться из-за Айлин, — невозмутимо гнул свою линию Краулер.

— Сколько?!! — рокотнул Полковник. — Не тяни резину, Эдуардо!

— Может, вообще не успеем…

— Да сколько уже ты хочешь?! — взревел Кетцаль.

— Говори! — потребовал Полковник.

Не слишком ли много? Полсотни, может, даже сотню уровней все точно на Террастере поднимут, а это несколько лет кача. Так что должны согласиться. Но если запросить столько от союзников, не сочтут ли они это наглостью? Краулер вспомнил, что на кону жизни его друзей и близких, и отринул сомнения. Парня самого замутило от цифр, которые он собирался озвучить.

На мгновение зажмурившись, он выпалил:

— Миллиард!

— Берем! — закричали все.

Сработало! Краулер с трудом подавил улыбку и усмирил сердце, сорвавшееся в галоп.

* * *

На Втором Бумеранге оставили дозорных, фортификаторов и аналитиков трех топ-кланов. Им на руку было то, что скорость движения нежити ограничена способностью Айлин создавать километровый участок льда. Как только орда появится на горизонте, у союзников будет время организоваться и построиться.

Лидеры топов вернулись в замок «Модуса», чтобы определиться с бойцами, которые пойдут на Первое убийство в инстанс и на фарм Террастеры.

Эдвард вышел в реал, чтобы узнать, как там Алекс и вернулась ли Рита. Звонить не пришлось, Йошихиру был уже на связи с безопасниками и рассказал, что Алекс все еще в коме, а девушка решила оставаться с ним сколь угодно долго. Если Эдвард и надеялся на нее, то теперь стало ясно, что всем придется заниматься самому, так что он попросил передать Рите комм и запросил данные по индивидуальным криптосчетам соклановцев.

Получив файл с данными, Эдвард скинул номера финансисту «Модуса». Предупрежденный Хинтерлистом, он собрал доли других двух кланов и немедля отправил затребованные Краулером деньги. Ровно миллиард темных фениксов ушел на секретный счет клана. По миллиону — каждому офицеру «Пробужденных», не считая неписей.

То, что осталось, Эдвард отложил на оплату лечения Алекса и еще на одну нереализованную задумку — пора было их зданию обзавестись полноценной больницей, детским садом и школой. Персонал придется искать среди граждан, а для того, чтобы переманить их на работу в Калийском дне, придется делать очень щедрые предложения.

Уверенности прибавилось. Теперь, даже если они потеряют храм и им придется иметь дело с ремесленниками Мейстера, денег хватит на то, чтобы разрулить дело примирением сторон. Да и статус миллионеров позволит жить спокойно при любом исходе.

Закинув в себя пару питательных батончиков, Эдвард вернулся в Дис. Друзья уже собрались в ресторане «Оливье» и ждали только его. Забив десять слотов рейда на своих, он рассчитывал на возвращение Риты, но стало понятно, что ее нужно менять.

Посчитав друзей, он объявил:

— На кач, кроме меня, идут Инфект, Бомбовоз, Тисса, Утес, Гирос, Энико, Дьюла и Мэнни. Вместо Ириты предлагаю взять Патрика. Где он?

— Готовится к свадьбе с тетей Стефани, — ответила Энико.

— К свадьбе? — округлил глаза Краулер. — Сейчас? Тут нам скоро всем полный аллес может прийти, Алекс на грани смерти, а они жениться собрались?!

— Потому и решили именно сегодня, — ответила Энико. — Патрик ведь… Он же может не пережить.

— Понял… — нахмурился Краулер. — Но он все равно пойдет с нами, потому что жениться в любом случае успеет, а прокачка повысит его шансы…

* * *

Спустя пятнадцать минут десять «пробужденных» стояли у подножия дюны, в основании которой мерцал портал в инстанс «Затерянное святилище Лавака». К этому моменту все «эксы» уже стали последователями Спящих.

Быстро переговорив с лидерами союзников, Краулер и Бомбовоз вернулись к своим.

— Мы тащим, — объявил Бомбовоз и ухмыльнулся. — Скажи мне кто полгода назад, что я буду паровозить «Модус», «Странников» и «Экскоммьюникадо», не поверил бы и врезал в морду за моральное издевательство!

Рейд «вагонов» возглавил Хорвац. Орк, выпятив нижнюю челюсть, обратился к бойцам трех кланов:

— Народ, инст новый, а потому неизвестный. Так что начнем по стандартной схеме, а там подстроимся.

Его слова прозвучали под ободряющие аккорды Инфекта. Закончив бафать рейд, он любовно погладил каменную табличку у входа. Краулер вспомнил, как они здесь качались, собирая сотни тварей вокруг Скифа, а археолог выпросил разрешение провести тут раскопки.

— Эй, народ! — обеспокоенно крикнул Инфект. — Кое-что изменилось!

— А именно? — прорычал Хорвац.

Не дожидаясь ответа, орк и Краулер подошли к барду.

— Видите? Инстанс стал 600+! А был для 500-го уровня!

— Так это же здорово! — обрадовался Хорвац. — Инст настоялся, а значит, и опыта будет больше, и лута!

— Здорово? — скептически переспросил Краулер. — 600-е уровни только у «пробужденных», и то не у всех. Можем не вытянуть!

Это и правда могло стать проблемой. Жрица света Тисса только преодолела 150-й, воин Патрик был 311-го, охотник на демонов Дьюла — 394-го, бард Инфект — 481-го. Эльфийку-лучницу Энико и человека Мэнни, выбравшего класс варвара, вообще брали «вагонами».

Перед Краулером стояли те, кому предстояло тащить весь рейд: воин Утес, больше всех прокачавшийся соло на Террастере, был 664-го; ниндзя Гирос взял 637-й; воин Бомбовоз — 648-й. И сам маг Краулер достиг 650-го уровня. Не таким уж и солидным было преимущество их четверых относительно уровня инстанса, а с учетом того, что в подземелье войдут сто человек, легко могло дойти до вайпа или даже серии вайпов — тогда вместо усиления они потеряют опыт.

— Справимся, — будто прочтя сомнения друга, сказал подошедший Бомбовоз. — Не забывай про Утеса.

— И про меня, — добавила Тисса. — Мой Второй шанс автоматом поднимает павших. Главное помнить, что откат — час. Если один и тот же упадет дважды за это время, увы, останется лежать.

— Точно! — Краулер улыбнулся. Озабоченный делами, он совсем забыл о новой способности подруги. — Короче, Тисса должна выжить при любых условиях.

— Уяснил, — сказал Хорвац. — Вы, ребята, полны сюрпризов! Может, у других тоже есть что-то, о чем нужно знать рейд-лидеру?

— Нет, — твердо ответил Краулер. Гиросу было велено не показывать своих способностей.

— Эй, есть еще кое-что. — Как оказалось, и Утес уже стоял рядом. — Любой бой должны начать сами мобы, это понятно, мистер Хорвац? Иначе моя способность не сработает.

— Знаю, рейд в курсе, — ответил тот. — Мы же хотели тебя, скажем так, взять в аренду у «Модуса»… Ладно, времени мало, молодежь, так что за дело. Если позволите…

Хорвац высоко подпрыгнул и крикнул:

— Рейд! Заходим живыми!

И первым нырнул в мерцающий туман портала. Краулер вошел следом под громыхнувшее:

— Чтобы выйти живыми!

Краулер осмотрелся. Инстанс напоминал подземный город из восточных сказок. Тянуло благовониями, вдалеке что-то звенело. Один за другим рядом появились остальные участники рейда, их было так много, что они едва умещались на широкой брусчатке, вдоль которой выстроились причудливые одно-двухэтажные дома из желтоватого камня, с округлыми крышами и многочисленными шпилями.

— Ходу! — где-то впереди крикнул Хорвац, и рейд потек за ним.

Трехметровые огненные птицы с человеческими головами, но клювами вместо носов, вибрирующим визгом подняли тревогу. Рейд был атакован сразу несколькими десятками Мертвых анка.

— Не атаковать! Держать строй! Стоять! Стоять! — выкрикивал Хорвац, пока не убедился, что выбранный первым танком Утес не получил урона, после чего заорал: — Деремся!

Мобы были злыми во всех смыслах, уложили нескольких кастеров, но, разобравшись, что к чему, рейд собрался и уложил всех. Павших подняли.

Шесть кварталов рейд одолел бегом и достиг странной площади. Она имела восьмиугольную форму, а в ее центре возвышался ствол мертвого дерева в десятки метров в обхвате. На вершине, спрятав голову под крыло, сидела огромная птица, окутанная пламенем:

Бахса, Мать всех анка, огнептица 637-го уровня

Босс подземелья.

Рейд остановился на безопасной дистанции. Утес и Бомбовоз направились к дереву, но Бахса не шелохнулась.

Краулер взлетел, подхватил Утеса за адамантитовый ворот и поднял, сунув воина прямо под нос боссу. Огненное крыло поднялось, открыв отвратительную пасть на длинной змеиной шее. Клюв раскрылся, и оттуда выстрелил раздвоенный язык.

— Есть! — крикнул Утес, но и без того было видно, что Гнев Нергала активирован.

Отпустив его, Краулер поднялся выше, дождался, когда танк наберет агро, после чего влился уроном в огромную огненную птицу.

Рейд положил ее за семь минут. Перед тем как подохнуть, Басха вспыхнула, осыпаясь пеплом, а урон ее способности заставил хилов потрудиться, потому что пламя было скорее излучением, проникающим сквозь любую броню и защиту.

Каково же было удивление рейда, залечивающего раны, когда из пепла восстали птицы поменьше. Напротив каждого игрока вспыхнул огонь, обернувшийся мини-боссом. Сотней мини-боссов!

— Латники, защищать «тряпок»! — проревел Хорвац.

Игнорируя своих противников, более защищенные бойцы бросились выручать кастеров и рейнджей, но переключить на себя агро им не удалось.

Даже Краулеру пришлось туго. Со своей птицей маг справлялся с трудом — скорее это она с ним справлялась, пока маг «эксов» не заключил ее в глыбу льда. Оценив ее урон и объем жизни, Краулер ахнул — птенец отзеркалил его собственные характеристики!

Птенцы Бахсы положили почти всех, Краулер даже решил, что это вайп, но их спасла Тисса. Ее способность воскрешала павших, давая им возможность добить своего птенца, а тем, кто не справлялся, помогали остальные.

Четыре эпика, выпавшие лутом с босса, ажиотажа не вызвали, но три нашли своих покупателей среди «эксов». Четвертый Краулер выдал Патрику — приличный ростовой щит с замедляющей противника аурой.

Рейд двинулся дальше по улице восточного города, в любой момент ожидая атаки. Но тут Хинтерлист поднял руку, привлекая внимание, и крикнул:

— Новости с Бумерангов!

Лидеры кланов собрались вокруг гнома, и он тихо сказал:

— Один наш скаут под Божественным ускорением рванул на юго-восток. Изнеможение не успевало его добить, он двигался от острова к острову… и нашел Айлин! Чуть меньше шестидесяти километров от Второго Бумеранга. Жаль, но она его обнаружила и моментально убила Чумным лучом. По прикидкам скаута, дистанция была больше ста метров!

— У нас меньше пятнадцати часов, — прикинул Краулер.

— Я бы взял меньше, — возразил Хорвац. — Вполне возможно, что ее навык создавать лед прокачивается. У нас на все про все часов восемь.

— Будем считать, что семь. Семь часов на инстанс и фарм Террастеры, — вынес вердикт Полковник. — Лучше заложить больше времени на подготовку.

— Наш скаут вернется и вместе с остальными будет отслеживать перемещения нежити, — добавил Хинтерлист. — Километров за пятнадцать до Второй змеи даст знать.

На том и порешили, после чего, уже не так нервничая из-за времени, двинули дальше.

С гулями, вырвавшимися из заброшенных зданий, справились легко, за пару секунд завалили Альгуль, второго босса — отвратного типа женщину-гуля, охранявшую кладку яиц. Краулер даже не успел метнуть ни одного заклинания.

С Альгуль выпала первая легендарка — кинжал Перо-лезвие мертвеца. Глядя на Инфекта, поедавшего глазами лут, Краулер усмехнулся и протянул ему добычу.

— Серьезно? Вы отдаете приличный клинок барду? — удивился Полковник. — Честно говоря, от такого бы и я не отказался. У него урон больше, чем у двуручного меча Кетцаля!

— Серьезно, — ответил Краулер. — Вы не в курсе, но это подземелье открыто нашим бардом-археологом. Он раньше был вором, а потому коллекционирует легендарные кинжалы.

Инфект, давно не получавший похвалы, не нашелся, что сказать. Просто стоял, бережно держа легендарку, и хлопал глазами. Рассмеявшись, Тисса пихнула его в плечо:

— Грац, чувак! Клевый ножик!

Также выпало три эпика и Кроветворная пылающая частица — неизвестный ресурс легендарного качества для Алхимии. «Пробужденные» оставили все себе. Доспехи ушли Мэнни и Энико.

Изначальный дух огня Мерифрит, по которому не проходил физический урон, был третьим боссом и атаковал с воздуха.

— Кастеры, работаем! — скомандовал Хорвац.

Утес с Бомбовозом пытались забрать агро на себя, но Мерифрит игнорировал их, сосредоточившись на магах. Успел положить шестерых, прежде чем пал сам, не выдержав натиска рейда, усиленного Утесом в двадцать пять раз. Но при всем старании бывших топов три четверти урона наносила четверка «пробужденных», прокачавшихся на Террастере. Мерифрита фактически положил Краулер и, собрав лут, заорал:

— Дальше! Быстрее!

Зато следующий босс, изначальный дух земли Силла, отправил на рес половину рейда, прежде чем стало ясно, что его берет только урон от деревянного оружия. Завалявшаяся у Утеса двуручная дубина в три удара отправила Силлу к праотцам.

Пятый босс, Каркаданн, то ли мощный единорог, то ли изящный носорог, был прост и коварен: агрился на самых слабых, каким-то магическим умением вычисляя их по уровням. Однако много ущерба нанести не успел, подох практически мгновенно, зажатый в «коробочку» Утесом, Бомбовозом, Хорвацем, Ярым, Саяном и Кетцалем. Энико, растоптанная Каркаданном и павшая первой, пробормотала:

— Хорошо, тут боль не такая сильная, как в моей старой капсуле…

Мюрид, летающий длиннобородый старик, оказался самым коварным боссом. Он не дал себя застанить, а спустя мгновение появился второй Утес. Прежде чем сообразили, что это двойник, лже-Утес положил пять рейдеров. Следующим Мюрид сымитировал Краулера, затем Бомбовоза, причем копии были полные, вместе со способностями и характеристиками. Впрочем, боссу это не помогло, потому что он напал первым, а значит, не получил усиления от Гнева Нергала.

Седьмым боссом, то есть боссами, были Урии — три прекрасные женщины в разноцветных шелковых одеяниях. Поначалу все шло нормально, но на 50 % жизни, которая у них была общей, они очаровали игроков и заставляли их бить друг друга. Хорошо, Краулер быстро развеял морок, воспользовавшись Массовым рассеиванием.

Урии были убиты, но лут не выпал — их сущности впитались в камень, и тут же на рейд обрушилось ожившее здание, трансформирующееся в гигантского голема. Он был толст и прост, но из отваливающихся от него камней вырастали големы поменьше, которые тоже дробились.

Особых неудобств они не доставляли, но задерживали. Краулер почти физически ощущал утекающие драгоценные минуты — как кровь из раны. Инстанс практически не давал сильнейшим «пробужденным» опыта. Да и лут был не сказать чтобы нужный, хотя выпадал щедро даже из обычных мобов.

Впрочем, сияющая от счастья Энико так точно не считала — девушка почти полностью экипировалась в легендарки. Зато ее полной противоположностью был на редкость молчаливый и мрачный Патрик. Непися держали сзади, чтобы мобы его ненароком не убили, но из-за того, что мыслями был со Стефани, он все равно умудрялся влипнуть и даже разок едва не погибнуть, свалившись в колодец с Хищной мглой. О’Грейди выжил только благодаря Тиссе.

— Давай, дядя Патрик, соберись! — подбодрил его Бомбовоз. — Ты чего будто с бодуна?

— Да, Патрик-сэмпай, проявите больше осторожности! — добавил Гирос. — Иначе невеста вас не дождется!

Патрик согласился с доводами, но при упоминании тетушки Стефани стал еще печальнее.

Прикончив голема, рейд остался на месте передохнуть. Народ разошелся по опустевшей городской площади возле опасного колодца, высоко в небе кружили призрачные стервятники.

— Судя по карте, мы открыли весь инстанс, — сообщил Краулер. — Я поднялся выше и уперся в потолок. Похоже, мы в огромной пещере.

— Но достижения не дали, а значит, инст не пройден, — сказал Бомбовоз. — Надо разделиться и поискать, похоже, мы упустили еще одного босса.

— Делимся на «звезды»! — скомандовал Хорвац. — Расходимся по улицам и ищем! Этот, похоже, будет последним.

Краулер снова взлетел, оглядел скрытый в полумраке город сверху. Солнечные лучи сюда, понятно, не пробивались, а свет исходил от поверхности земли, каменного купола и стен зданий.

Ничего интересного не обнаружив, маг спикировал и, объединившись с Гиросом, Бомбовозом и Утесом, отправился искать босса. Остальные «пробужденные» пошли следом. Мэнни профессиональным взглядом рудокопа приценивался к рудным залежам и тяжко вздыхал — уровня ремесла не хватало. Патрик страдал из-за отложенной свадьбы, а Дьюла его утешал. Энико весело щебетала, общаясь с Тиссой и Инфектом.

Что финальный босс найден, стало ясно, когда раздался взрыв, крик и лязг металла. Встретив «звезду» Хорваца, «Пробужденные» рванули на звук и обнаружили тела пятерки Кетцаля. Над трупами возвышался Полковник, его руки были в крови.

— Перехвачу, — рыкнул Бомбовоз и рванул к лидеру «эксов».

Мощный удар голиафа впечатал воина в брусчатку, но не прикончил. «Странно, что вообще попал», — удивился Краулер. Полковник уступал Бому сотню уровней! И тут голиаф ударил снова…

Подоспевшая Тисса взмахнула руками, снимая с Полковника заклинание контроля, но не сработало, а Краулер с ужасом отметил, что силы и жизнь голиафа удвоились. Добив Бомбовоза, Полковник под перекрестным огнем попытался дотянуться до Краулера, наносящего ощутимый урон, но гном взмыл вверх и чудом заметил старикашку, вжавшегося в шею голиафа и обхватившего ее ногами.

Ремненог, Нечистый дух, гуль 630-го уровня

Босс подземелья.

В отличие от Армагеддона, Сфокусированный луч солнца сработал под землей! Коварному боссу хватило одного точечного каста пятого ранга, собственноручно изобретенного Краулером в Магической башне, и Полковник, пытавшийся оторвать Хинтерлисту голову, извинившись, выпустил гнома. Тот рухнул, им занялись хилы.

— Наконец-то! — прогремело по подземелью. С потолка посыпалась пыль, земля затряслась, поднялся ветер. — Свободен!

Бесплотная искрящаяся тень пронеслась по окрестностям. Остановившись, но все так же оставаясь размазанной в воздухе, тень начала расти. Все вокруг взлетело, замельтешило, включая рейдеров, на каждом повисло Оглушение, а когда шум стих, Краулер обнаружил себя лежащим на песке пустыни в окружении стонущих соратников. От раскиданных обломков зданий шел дым.

Солнце обжигало сетчатку, и глаза слезились, из-за чего стометровая фигура вернувшегося бога дрожала в потоках струящегося вокруг него воздуха.

— Примите мою благодарность, смертные! — прошелестело, слово ветер играл песком. — Я вернулся вашими усилиями, освободившись от древнего проклятия! Каждый из вас достоин стать моим жрецом! Воздвигните храм, и мы поговорим!

И все стихло. Старый бог ветра Лавак исчез, и лишь взметнувшиеся горы песка на горизонте показали, куда он двигался — к центру пустыни.

Подземелье «Затерянное святилище Лавака» пройдено!

Разблокировано достижение «Первое убийство: Ремненог»!

Вы первыми в мире одолели финального босса «Затерянного святилища Лавака» — Ремненога! Этот нечистый дух — гуль, обычно принимающий облик немощного старика. До того, как древние маги Лахарии заперли его в святилище, Ремненог паразитировал на смертных. Встречаясь им на пути, просил перенести его в другое место, а когда незадачливый путник сажал старика на плечи, оплетал его шею гибкими ногами, заставляя выполнять свои прихоти, и паразитировал до тех пор, пока жертва не падала замертво.

Ремненог погиб, но перед смертью непредумышленно передал вам толику своей силы, которую он почерпнул от запечатанного им в Затерянном святилище Старого бога ветра Лавака.

Награда: перк «Оружие изменчивости ветра» (раз в сутки вы можете создать временное оружие, идеально подходящее вашему персонажу в момент активации; срок действия: 24 часа).

Слава герою!

Желаете обнародовать свое имя? Это даст +500 очков к репутации со всеми основными мировыми фракциями и +1 000 очков к известности.

Славу превентивы приняли не раздумывая, а потому и Краулер не стал отказываться. Грянуло глобальное уведомление о Первом убийстве, и, когда вокруг поднялся шум и вопли, маг не сразу осознал, что поводом послужило нечто иное.

Взрослые топы сильнейших кланов-превентивов радовались, как дети. Хинтерлист запрыгнул на Хорваца и принялся с ним обниматься; Полковник счастливо хохотал; Кетцаль давал «пять» Ярому и Хеллфишу, Ежевика из «Модуса» визжала и прыгала, держась за руки с Тиссой! Даже мрачный Патрик довольно ухмылялся, глядя на возникший в руках монументальный двуручный меч, больше напоминавший парус.

«Ну и чего тут такого?» — хмыкнул Краулер и активировал новый перк. В следующее мгновение гном обнаружил у себя в руках чудовищный молот, размерами превосходящий его самого, при этом чудовищное орудие было таким легким, что казалось картонным.

Глядя на свойства, маг выпучил глаза:

Буйство зачарованного ветра Лавака

Привязан к душе Краулера.

Божественный двуручный молот.

Урон: 5000 % от базового урона персонажа.

+100 % к интеллекту.

+50 % к выносливости.

+100 % к объему маны.

+200 % к скорости восстановления маны.

+150 % к силе заклинаний.

+25 % к скорости развития ремесла зачарования.

+25 % к эффективности классовых навыков.

Прочность: неразрушим.

Цена продажи: невозможно продать.

Шанс потерять после смерти снижен на 100 %.

— Алекс будет очень недоволен, — заметил Бомбовоз, поигрывая мощным клинком, оставляющим дымный черный след, повторяющий траекторию движения.

— Он будет вне себя, — добавил Инфект, с глупой улыбкой изучающий свойства своей новой гитары.

Гирос просто молча кланялся во все стороны, прижимая к груди божественный арбалет, а Краулер подумал, глядя на превентивов: «Кажется, я сильно продешевил!»

* * *

Дозорные, осторожно фиксируя продвижение орды по океану, вычислили скорость нежити. Льдистый путь (точное название сообщил Полковник) Айлин, как оказалось, не прокачивался, и откат был тем же — пятнадцать минут, а значит, скорость все еще составляла четыре километра в час. Даже если высший легат не сделает перерыва, битва состоится только завтра.

Это позволило вдоволь прокачаться на Террастере. Спасибо Тиамат, созданная ею зона без воздействия кислотных дождей оказалась раза в три шире диаметром, чем то, что воспроизводил артефакт «Благосклонность Изиды». Таким образом рейд, усиленный талантом Утеса, спокойно противостоял пакам вретенов, баракат и далезм. Чуть в сторонке мирно дрых древний крокодил Собек, не обращавший на последователей Спящих внимания.

Союзники прокачались так, что ни у кого из них не возникло ни капли сожаления о потраченных деньгах. Один перк создания масштабируемого божественного оружия чего стоил! Мечта любого — хоть бойца, хоть танка, хоть кастера, хоть крафтера. Те, кто придавал значение ремеслу, особенно радовались, ведь на высоких уровнях развивать его было не только долго и трудно, но и безумно дорого.

Когда Энико, Мэнни и Тисса преодолели 300-й, а все союзники или пересекли, или приблизились к 650-му, Краулер взял 700-й. Часом ранее того же достиг Утес, чуть отставали от них Гирос и Бомбовоз. Остальные «пробужденные», включая оживившегося Патрика, были в районе 500-го.

Добившись основной цели, Краулер успокоился. Он и другие лидеры, с которыми он изучал будущее место битвы, отошли к храму, чтобы поговорить наедине и обсудить план, уже составленный стратегами. Тиамат в виде красного дракона на полнеба зависла над ними.

Однако изрядно уставшие и все же довольные успехами взрослые заговорили на другие темы, обмениваясь впечатлениями, и вскоре речь снова зашла об Алексе.

Полковник, как самый возрастной, видимо, страдал провалами в памяти, потому что переспросил:

— Так как Алехандро попал в кому?

— Время в Преисподней субъективно быстрее, — повторил Краулер. — В десять раз.

— Это дало большую нагрузку на мозг парня, — кивнул Кетцаль. — Слышал о такой технологии, использовалась военными для тренировки бойцов.

— Так же было в Бездне, только там скорость еще выше! Раз в пятьсот!

— В Бездне? — удивился Хинтерлист и переглянулся с Ярым. — С этого момента поподробнее, молодой человек.

Краулер, опуская подробности, рассказал о мучениях Скифа в бета-измерении. Закончив, не стал продолжать, дав им время переварить услышанное.

— Это все интересно, но слишком фантастично звучит, — скептически заметил Хеллфиш. — Вряд ли доказуемо, учитывая, что единственный свидетель — Алекс, и тот в коме.

— Стоп! — Хинтерлист взлетел и поднял указательный палец. — Вернемся к тому, с чего началось. Бездну пока опустим и начнем рассуждать логически. Скиф раньше имел навык Порченой крови?

— Нет, — покачал головой Краулер.

— Значит, он получил его в Преисподней. Так? Допустим, так. Мог он сам заразиться?

— Это как? — не понял «пробужденный».

Отвлекшись, он зарядил ветвистый разряд по паку баракат, прорвавшемуся через бойцов к храму, помог уроном. Остальные добавили, после чего вернулись к разговору.

— Отто, насчет того, что ты говорил… — пробасил Хорвац. — Ты уверен? Корпорация вряд ли одобрит распространение домыслов, негативно влияющих…

— Нет-нет, помолчи, — оборвал его лидер «Модуса». — Это не домыслы, и недавнее заявление Дестини Виндзор — еще одно тому подтверждение.

— Подтверждение чему? — воскликнул Краулер.

— Все, что происходит в Дисе с твоим персонажем, отражается на реальном теле! — выпалил Хинтерлист. — Это не доказано, но уж слишком много странностей произошло за последние годы. Вспомните историю оницо, десять лет отработавшего в шахтах. Он же силикоз себе там заработал! В реале!

— Болезнь шахтеров? — уточнил Хеллфиш. — Это ни о чем не говорит, учитывая, в каких условиях живут оницо.

— А художница, которая до Диса не умела рисовать? Сейчас ее картины продают за миллионы!

— Пф-ф… — фыркнул Хорвац. — Сейчас любую мазню объявляют произведением искусства. И вообще, Отто, давай ближе к делу. Ты хочешь сказать, что Скиф сам себя заразил и оттого попал в кому? Да не, бред какой-то.

«Интересно, почему его все зовут Отто? — задумался Краулер. — Они ведь давно общаются, наверняка знают, что Хинтерлист — не Отто, и вообще не Хинтерлист. Может, привыкли?»

— Может быть… — протянул Хинтерлист, словно прочитав мысли. — Но мы к этому разговору еще вернемся.

— Пустая болтовня, а не серьезный разговор, — проворчал Полковник. — Меня больше волнует, почему легаты Чумного мора со своим читерским бессмертием не стали «угрозами». Ну-ка, Отто, может, и здесь у тебя есть теория?

— Откуда такая информация? — искренне удивился гном-иллюзионист.

— У него «крот» в «Элите», — ухмыльнулся Ярый. — Ведь так, «эксы»? Иначе откуда такие нюансы о способностях высшего легата?

— У вас тоже был, — в тон ему ответил Кетцаль. — Да сплыл. Как нам известно, Лиама отстранили от дел.

— Увы, — развел руками Хинтерлист. — Что касается их статуса, то, как говорят в нашей любимой корпорации, все в рамках игрового процесса. Чумной мор официально введен в мир. Если игрок сделал карьеру во фракции Чумного мора, то это его заслуга, а не дисбаланс.

— Отто прав, — рыкнул Хорвац. — Я могу стать следующим императором Шака, а кто-то — захватить власть в Содружестве. Ничто не мешает добиться звания верховного жреца Нергала и заиметь собственных Аспектов света в подчинение. Это игровой процесс.

— И все же странно, — встрял Полковник. — Очевидно, должен быть какой-то противовес Бессмертию легатов Чумного мора. Если этот противовес — Спящие, то что-то здесь не клеится. А если бы Скиф не нашел их?

— Да, согласен, — присоединился Хорвац. Орк только что выхлебал полную бутыль вина и вытер рот. — Странно, что Дис до сих пор не дал ничего, что можно было бы противопоставить легатам.

— Это потому, что ими управляют игроки, — ответил Краулер. — В мире полно высокоуровневых неписей. Верховные жрецы, короли и вожди племен, зверобоги. Представьте, если бы за какое-нибудь чудище с Террастеры вдруг стал играть реальный человек. Он мог бы захватить мир? Да. А неписи этого не делают.

— Ну, или делают в рамках глобального сценария, — добавил Хинтерлист. — А Скиф, получается, этот сценарий сломал, легатами теперь управляют игроки. Но все же… Дис саморегулируется…

— Саморегулировался, — перебил Хорвац. — Куда делся Небесный арбитраж?

— Все страньше и страньше! — воскликнул Хеллфиш. — Все чудесатее и чудесатее! Все… — наткнувшись на недоуменные взгляды, пояснил: — Это из «Алисы в Стране чудес».

— Чем дальше в лес, тем ближе вылез, — выдал Ярый совсем непонятное. — Короче, я так вижу. Все происходящее — полная хрень. Дис катится к чертям.

— В Бездну, — вспомнил Краулер слова Бегемота.

— Угу. Взять наше Единство — к чему оно ведет? Это же пирамида! Первые получат больше всего и всегда будут сильнее тех, кто поздно присоединился. А когда, или если, весь мир обратится к Спящим, что тогда? Ни войн, ни драк, ни старой доброй Арены? Какой в ней смысл, если выигрывать всегда будут те, кто раньше обратился к Спящим? И куда денутся Старые и Новые боги?

— Да, останутся только Спящие и Чумной мор, — подхватил Кетцаль. — Вам не кажется, что мы обречены? Согласитесь, это же глупо! Получается, чтобы победить легата, необходимо уничтожить само Ядро Чумного мора, а для этого — сломать систему и залезть в Преисподнюю? Не похоже, чтобы таким был замысел разработчиков.

— Почему? — удивился Хинтерлист. — Если бы не Скиф, адский план уже открылся бы для игроков. Достать Угли было бы проще.

— Но тогда он бы не получил Умноженную эссенцию жизни, а без нее ходу на Холдест нет.

Разговор, хоть и был интересным, начал утомлять Краулера тем, что не имел отношения к предстоящей битве.

— Давайте продолжим кач, — предложил он. — Тем более вы за него заплатили.

За шесть часов до битвы фарм остановили. Набор опыта прилично замедлился, как и респаун мобов, к тому же многие союзники хотели отдохнуть, обучиться новым способностям, спокойно распределить очки характеристик или банально поесть и поспать.

Убедившись, что на Террастере не осталось чужаков, Краулер вместе с другими «пробужденными» прибили только появившийся пак баракат, Гирос, получив наконец возможность не скрывать навык, сагрил еще один и сам же помножил его на ноль.

— Ребята, ну пора уже! — взмолился Патрик. — У меня же свадьба!

— Да, на свадьбу вам лучше не опаздывать, дядя Патрик, — озабоченно произнесла Энико. — А то тетя Стеф вас убьет.

И они прыгнули на Кхаринзу.

* * *

«Пробужденные» выделили себе два часа на то, чтобы поспать, поесть и вернуться в Дис готовиться к битве. Эдвард честно пробовал заснуть, но из головы не выходила шкала прогресса строительства Магической башни. Пока он тут лежит, бедный Верт в одиночку трудится! Ну уж нет!

Эдвард вскочил с кровати, разделся и вошел в капсулу. Подумав, вышел и связался с Ритой. Та была сонной, он ее разбудил:

— Алекс все еще в коме, но состояние стабилизировалось, — зевнув, проговорила девушка.

— Крепись, подруга! — сказал Эдвард.

Рита настолько утомилась и переволновалась, что даже не поинтересовалась делами в Дисе, но он все равно рассказал о том, что сделал. Услышав слово «миллиард», Рита Вуд проснулась окончательно и переспросила:

— Сколько?

— Девять нулей после единицы, Рит. Ладно, отдыхай, мне пора в Дис! Айлин подступает!

— Да какой тут теперь отдых! Нужно же все грамотно… — засуетилась подруга, но Эдвард уже отключился.

Оказавшись в Дисе, он прыгнул глубинкой к Магической башне, вошел и бегом рванул по винтовой лестнице наверх.

Гном-наставник Верт на него никак не среагировал, и вообще, казалось, с ним что-то неладное — он сидел в позе лотоса, воздев руки, его глаза закатились, а по белкам бегали… Что? Краулер приблизился, наклонился. Огненные муравьи!

— Наставник! — он потряс Верта за плечо. — Наставник!

Старый маг моргнул, муравьи исчезли, на Краулера недовольно уставились два зеленых глаза.

— Что?! Ты мне сорвал… э… — Верт замялся.

— Что я вам сорвал?

Вместо ответа старый гном протянул ему свиток. «Стихийное растворение, — прочитал Краулер. — Позволяет заклинателю слиться с одной из природных стихий, чтобы ускорить процесс развития заклинаний соответствующей школы магии…»

— Вот, изобрел, — развел руками Верт и вскочил. — Ощущение было, словно по венам течет жидкий огонь!

— А стихию как выбирать?

— А! — легкомысленно махнул рукой Верт. — Ерунда с этим какая-то. Парадокс! Я-то планировал заняться водной магией, даже держал в руке стакан с водой, а вместо этого растворился в огненной.

Краулер перевел взгляд на интерфейс — прогресс строительства Магической башни застыл на 81 %. Пассивность учителя объяснялась тем, что с 505-м уровнем все равно не воспользоваться преимуществами шестого этажа. А на Чумной мор и все остальное ему было плевать — наемник, что с него взять. Прыгнет в Дарант и продолжит преподавать в академии, если текущий работодатель обанкротится. Честно говоря, необходимость в Верте уже отпала, но Краулер к нему привязался — старый гном скрашивал одиночество.

Что ж, пора ему самому подключиться к строительству, потому что лишь название процесса имеет отношение к Строительству, а по факту создание башни — способность исключительно магическая. С двуручным молотом Буйство зачарованного ветра Лавака можно надеяться успеть достроить шестой этаж…

Изобретение новых заклинаний напоминало игру в детский конструктор Lego. Чем больше блоков, тем больше вариаций того, что можно возвести. В Кулинарии так же, но в создании заклинаний куда больше переменных.

Подавляющее большинство попыток изобрести что-то новое заканчивалось пшиком, а некоторые неудачные эксперименты могли убить мага, но иногда случалось чудо. Все части вставали на свои места, находя баланс с мирозданием и механикой Дисгардиума, и тогда миру открывалось новое заклинание.

Чем выше ранг мага и уровень его Магической башни, тем больше стихий он мог использовать, изобретая заклинания. Армагеддон получили, смешав стихии огня, земли, воздуха и тьмы. Для Звездопада, открытого кем-то из «Детей Кратоса» и уже выставленного в виде свитка за десять миллионов, изобретателю, очевидно, понадобилась стихия звезд, ставшая доступной на пятом ранге.

Работая с разными стихиями и элементами, важно было учитывать удельный вес и пропорции. Часто для успешности заклинания не хватало одной переменной, и тогда магам приходилось решать уравнения.

Открытое заклинание становилось собственностью изобретателя-мага, но только до поры до времени, словно мироздание, зафиксировав новую сущность, приняло ее и буквально нашептывало о ней другим искателям. Однако первопроходец всегда имел фору, чтобы снять сливки — некоторое время только он мог создавать свитки с новым заклинанием и знал, какие ресурсы для этого потребуются.

Но все новое становится старым. Новые заклинания, прочитанные много раз, вплетались в ткань вселенной и спустя годы становились стандартными, включались в фолиант магии соответствующего ранга и стихии. Такая судьба уже в ближайшее время ждала Армагеддон, но ради того же баланса ставилось условие, что только сильнейшие маги смогут кастовать его сами, без свитков.

Размышляя, Краулер на самом деле пассивно участвовал в строительстве, активировав нужный навык — поток маны вытекал из его правой руки и втягивался в карманное измерение, где «строился» этаж. Секунды складывались в минуты, минуты обернулись часом, а когда природа взяла свое, он все же уснул.

Пробудился от какофонии в ушах, куда вплетались голос Верта, фанфары и звон, с которым шестой этаж встраивался в Магическую башню!

Магическая башня клана «Пробужденные»: шестой этаж достроен!

Строители: гном Краулер, маг 702-го уровня; гном Вертигорсвисбалмаль, маг 505-го уровня.

Теперь магам клана доступно создание заклинаний с использованием шести различных стихий и элементов.

Теперь магам клана доступны стихии астрала, металла и крови. Внимание, будьте осторожны при создании новых…

Разблокировано эпическое достижение «Шестой этаж Магической башни»!

Вы построили шестой этаж Магической башни.

Награда: перк «Сосредоточенность» (+100 % к восстановлению маны после посещения Магической башни на 12 часов).

Разблокировано легендарное достижение «Самый первый: Шестой этаж Магической башни»!

Достижение «Шестой этаж Магической башни» получено впервые в истории Дисгардиума!

Награда: божественный скипетр «Уловка Локи».

Повышен уровень клана «Пробужденные»: +1! Текущий уровень: 12.

Награда: «Сильнее вместе!» (+0,01 % к базовому урону за каждого члена клана, находящегося рядом).

В инвентаре зазвенел хрусталь и лязгнул металл. Смахнув уведомления и отказавшись от Славы герою, Краулер вытащил артефакт и уставился в описание, не веря своему счастью:

Уловка Локи

Божественный скипетр.

Уникальный предмет.

Старый бог хитрости и обмана Локи завладел этим скипетром, выкрав его из Сокровищницы Первого мага. Влив в него свою божественную сущность, Локи заставил скипетр создавать мощнейшие иллюзии чего угодно. Напитанные маной и божественной силой иллюзии обретают материальную форму и становятся настолько неотличимыми от оригинала, что даже сам Локи порой не мог понять, с чем имеет дело: с оригиналом или подделкой.

Срок действия иллюзий: 3 часа.

Откат: 7 дней.

Только для класса «маг»!

Шанс потерять после смерти снижен на 100 %.

Прочность: неразрушим.

Насладиться успехом ему не дали. В чате затарабанили сообщения союзников, и маг понял: пора.

Выскочив из башни, рванул к храму. Там уже все собрались. В столпотворении кобольдов, троггов, орков, троллей, огров и работяг совсем затерялись друзья.

Взлетев, Краулер добрался до храма по воздуху и увидел, как Бегемот, возложив длани на плечи Патрика и Стефани, объявляет их мужем и женой. Младшая сестра Дьюлы была красива, как никогда, в белоснежном струящемся платье, от которого исходило слабое мерцание, с распущенными блестящими волосами, в диадеме, усыпанной бриллиантами, она была сказочно хороша. Краулер невольно залюбовался невестой и только потом обратил внимание на то, во что был одет Патрик О’Грейди — в сияющий синим цельный доспех божественного качества.

— Что за экипировка у нашего жениха? — шепотом спросил Краулер, втиснувшись между Бомбовозом и Утесом.

— От Бегемота, типа свадебного подарка, — ответил Утес.

А Бом добавил:

— Знал бы, тоже б женился!

Закончив церемонию, Спящий обратился к своим последователям. Речь Спящего была короткой и суровой, а смысл простым: враг подступает, стойте насмерть, но знайте, что защищаете не Спящих, а весь мир, ибо Чумной мор есть порождение Бездны…

— А всему миру наступит кирдык, — тихо сказал Бомбовоз, косясь на Бегемота. — Хоть бы нормальное благословение кинул!

Никакой другой поддержки адепты от своего бога не получили, кроме моральной. Краулер в это время вместе с другими лидерами фракций организовывал бойцов, чтобы в открытый Великий портал ломились не все сразу.

— Стражи, вы первые! — объявил Краулер, усилив голос.

Ругаясь и чертыхаясь, вереща и стрекоча, угрожая членом Азмодана и задницей Белиала, в портал вошли сатир Флейгрей, суккуба Нега, инсектоид Анф и раптор Рипта.

— Так, Бом, Утес, проследите за остальными, — велел Краулер. — Я следующий, а то мне топы весь канал засрали. Йеми уже капсом пишет! Они на месте. К тому же мне с ними нужно кое-что обсудить.

Гомон взорвал скулеж щенков кобольдов, что-то громыхнуло, в воздухе затрещали разряды.

— Так, народ! — рявкнул Бомбовоз, загородив портал. — Следующими заходят трогги Моварака! Потом — племя троллей Узул’Уруб! Эй, Мандокир! Не трогай кобольдов!

— Мне нужны жертвы, чтобы призвать великого демона Хаккара Хозяина Гончих и Пожирателя душ! — взревел тролль, уже занесший над Рыг’харом клинок.

Шаман кобольдов истово молился Спящим, не забывая присосаться к папиросе. Рыг’хара отбили трогги, Мандокир ругался и угрожал призвать Хаккара, чтобы «рассудил все по понятиям». Вождь троллей почему-то считал демона неким авторитетом, у которого даже Белиал на побегушках.

Шум стоял такой, что Краулеру пришлось кричать в ухо Утесу, отдавая последние распоряжения:

— Кобольды, работяги и Патрик пусть остаются в храме и молятся! Нечего им делать в битве с нежитью!

— Понял! — заорал Утес и, вклинившись в толпу, пошел выполнять распоряжение.

Краулер нырнул в портал и первое, что увидел, — сцепившихся Флейгрея и Полковника. Лидера «Экскоммьюникадо» удерживал Кетцаль, а сатира оттягивала назад Нега. Йеми, тыча на них пальцем, гоготал вместе с Франциской и Бабангидой.

— Эй, что случилось? — Краулер завис перед сатиром и едва сдержался, чтобы не отпрянуть. Морду Флейгрея перекосило, он рвал и метал и мог бы в порыве ярости откусить гному голову.

— Этот смертный голиаф возомнил себя боссом! — заорал Флей, тыча в Полковника когтем. — Раскомандовался! И Негу оскорбил!

— Да это же дохлый сатир из армии нежити того лича! Вы что, не узнали его? — кричал тот в ответ. — Парламентер долбаный! Шпион Чумного мора!

— Ну да, — удивилась Нега. — Мы с Флеем были нежитью. Думаете, это приятно? Но босс поднял нас такими, мы не виноваты!

— Босс — это Скиф, — пояснил для превентивов Краулер. — А сейчас давайте все успокоимся, потому что мне есть, что сказать.

— Пятьдесят тысяч лет взаперти! Ни капли в рот! — продолжал возмущаться Флейгрей. — Потом служба боссу, мертвое тело, подчинение сраному личу! Да я тебя вот этим вот копытом щас размажу!

Сатир задрал ногу, демонстрируя орудие предполагаемой мести. Нега сожгла Полковника взглядом и отвела сатира в сторонку. Рипта возбужденно верещал в унисон стрекоту Анфа.

Кивнув им, Краулер отвел лидеров союзников в сторонку от портала, откуда уже хлынули канализационные трогги.

— Да что я такого сказал? — развел руками Полковник, пока они шли к дальнему концу острова.

— А о чем шла речь? — осторожно поинтересовался Краулер.

— Он рявкнул: «Эй ты, черт рогатый, сгоняй за чавалом Краулером!» — сдал лидера клана Кетцаль. — А потом добавил кое-что про грудь и задницу суккубы.

— Черт рогатый? — хмыкнул «пробужденный».

— Ну а кто он? — вопросил Полковник. — Пендехо!

— Ладно, что у тебя, парень? — поинтересовался Ярый.

— Тащите сюда своих аналитиков, нужно срочно менять стратегию! — объявил Краулер и вытащил божественный скипетр.

Около часа ушло, чтобы собрались все союзники. Армия Спящих была такой большой, что с трудом уместилась на острове — бойцам первой линии пришлось стоять по колено в воде.

За пятнадцать минут до начала битвы Краулер получил сообщение и исчез, но почти тут же вернулся. Все было готово, и финальная стратегия окончательно вырисовалась.

Айлин Воутерс ждало несколько сюрпризов.

* * *

Поднявшись Левитацией в воздух, Краулер вперился в горизонт. Стоило сфокусировать взгляд, как ровная линия распадалась, обретала подвижность. Будто бурое море вклинивалось в океан, проминало его, отвоевывая все больше пространства. Мертвяков было так много, что дыхание замирало, а по спине бежал мороз.

Бездонный океан был спокоен. По его поверхности шла рябь, искрящаяся в лучах солнца, и в этом сверкании отчетливо выделялась километровая полоска льда, на которой копошилась нежить. Орда уже преодолела Первый Бумеранг и направлялась ко Второму.

Краулер сосредоточился на нежити. Задранное Единством восприятие позволило рассмотреть каждого прислужника, как и саму Айлин.

Она не спешила, орда вытянулась в цепочку, чтобы случайно не столкнуть кого-нибудь со скользкой опоры. Скауты «Модуса» уже дали полный расклад: ровно три сотни нежити, включающие тварей разных локаций. Там были моржи и тюлени, наги и мурлоки, пустынные стервятники и мортены, белые медведи и бурокожие орки… Звери, птицы, потерявшие способность летать, бывшие разумные и один Морской великан. Самый слабый прислужник был 800-го уровня и силой превосходил любого игрока, даже Скифа.

Внизу, заполонив весь песчаный островок, замаскированная мощнейшей иллюзией Хинтерлиста, выстроилась армия союзников — последователей Спящих. Айлин решили встречать на Втором Бумеранге, чтобы в случае поражения зализать раны и защитить храм, выстроив на побережье Кхаринзы еще одну линию обороны.

Общее командование, посовещавшись, поручили Ярому. Лидеры союзных кланов были слишком стары для оперативного управления, требовавшего быстрой реакции, а Краулер — неопытен. О неписях и говорить нечего, их вожди с трудом согласились подчиняться кому-то, кроме Скифа — что уж говорить о том, что тот же тролль Мандокир уже умудрился поссориться с другими вождями и уступил только потому, что Ярый был жрецом Спящих и превосходил тролля в силе.

Краулер окинул взглядом армию союзников, вспоминая, как предполагалось биться изначально.

На первой линии игроки стояли по щиколотку, а то и по колено в воде. «Модус» выставил тысячу сильнейших бойцов, разбитых на десять рейдов. «Странники» и «Экскоммьюникадо» призвали всех, включая карманные кланы, но в среднем уровнями их бойцы уступали членам «Модуса». Печенег из «Тайпана» предоставил сотню воинов, отдав ее под командование Ярого — настоящий Отто Хинтерлист был плохим стратегом и сейчас стоял плечом к плечу с рядовыми бойцами.

Где-то там затерялся Полковник, готовый дать сигнал Ангел. Второй легат в локации должен снять с Айлин Бессмертие Чумного мора, но это никак не обеспечит снижения ее жизни до минимума. «Крота» Полковника было решено призывать только тогда, когда Айлин станет неуязвима, чтобы не рисковать и без причины не дискредитировать Ангел.

По сути, игроки составляли костяк армии, которому суждено было принять основной удар на себя. Льдистый путь Айлин составлял сорок метров ширины, но никто не сомневался, что на мелководье нежить спрыгнет и рассредоточится по острову.

Но орду были готовы встретить везде. Двести разумных «Йорубы» смешались с шестью тысячами орков клана Сломанного топора, прикрывая правый фланг. Ими командовали Йеми и Сарронос, вождь орков, призвавший на битву даже женщин и подростков.

Левый фланг держали две тысячи лучших воинов-троллей племени Узул’Уруб и три тысячи наемников и гладиаторов, присланных Кусаларикс. Эти два подразделения были в среднем 500-го уровня. Среди них выделялась сотня двухголовых огров-магов.

Вторую линию составили из разнородных племен. Полугоблин-полуорк Наваринокс, соратник Кусаларикс, возглавил головорезов Зеленой лиги; тролль Декотра командовал культистами Морены, канализационные трогги пришли вместе со своим вождем Мовараком. Слабых кобольдов оставили в храме — молиться Спящим и обеспечивать приток веры.

Трое бывших «дементоров» оседлали грифонов и вместе с левитирующим Краулером парили высоко над землей, чтобы в разгар битвы все же попробовать приблизиться к Айлин и перетащить ее Глубинной телепортацией в камеру.

Но сначала требовалось проверить другое. Аналитики превентивов спорили до хрипоты, многие не верили, что получится, но попытаться все же решили. Краулер вытащил свиток и прочитал его — Армагеддон! Пергамент осыпался пеплом, а небо загудело.

Было бы здорово, если бы убийственное заклинание положило хотя бы часть орды, но на это никто не надеялся. Уровень нежити вдвое превосходил ранг магии, создавшей свиток, поэтому расчет был на разрушение Льдистого пути. Если тот треснет, нежить пойдет ко дну.

Гул в небе все нарастал, а когда появилась светящаяся точка, перерос в тревожный рев и вибрацию, от которой у Краулера заныли зубы. Перечеркивая темнеющее небо дымным хвостом, в океан несся огненный метеорит. Казалось, сама земля дрожит в ужасе от его разрушительной мощи, и столкновения точно не выдержит узкая полоска льда, на которой толпились прислужники под началом своего властелина — высшего легата Айлин.

Метеорит подлетал к орде все ближе и ближе… Айлин смотрела на него, запрокинув голову, но ничего не пыталась сделать.

Мир содрогнулся. От столкновения с вытянутым островом льда, просевшего под ударом, в воздух поднялись тонны брызг, скрывая место удара; многометровые волны ринулись в стороны и обрушили свою мощь на ближние острова, выворачивая огромные глыбы земли. А когда соленая взвесь осела, стало видно, что лед даже не треснул, и ни один ходячий мертвец не пострадал. Море оставалось скованным белым, как глаз снулой рыбины, панцирем, отвоевывающим все больше пространства, а по нему, мерно покачиваясь, неумолимо шагали неживые монстры. Их даже не сбросило в море взрывной волной.

Выстлав покрытие изо льда до Второго Бумеранга, Айлин победно улыбнулась, бурая губа треснула, из нее выступила капля гноя.

Улыбка высшего легата сменилась злобным оскалом, когда поверхность соседнего острова зашевелилась, и с притаившейся там армии живых слетела маскировка. Залязгало оружие, взревели боевые питомцы, грянули гномьи пушки и турели.

Айлин инстинктивно шагнула назад, а орда нежити замерла, принимая шквал стрел, заклинаний, копий, пуль и арбалетных болтов, но разница в уровнях с защитниками Кхаринзы была слишком ощутима — полег только один неживой стервятник.

Как защитники ни старались разрушить неумолимо подступающий лед, ничего не получалось, и твари все-таки ступили на Второй Бумеранг. Воздух огласился боевыми кличами. Сама земля вздрогнула, когда жизнь схлестнулась со смертью.

Во все стороны брызнули кровь, гной, слизь, полетели ошметки гнилой плоти, отсеченные, оторванные головы, крылья, руки, ноги.

Воспользовавшись тем, что Айлин сосредоточилась на уничтожении армии Спящих, один за другим на нее спикировали Тисса, Инфект и Бомбовоз, чтобы попробовать перетащить легата глубинкой. Ни один из троицы «пробужденных» не достиг Айлин — их тела, соприкоснувшись с Чумной аурой, сгнили заживо и осыпались тленом вместе с грифонами.

Из другого измерения вывалился Гирос и застрочил кинжалами в спину Айлин, но не сумел выбить и процента ее жизни. Высший легат даже не стала на него отвлекаться, ниндзя погиб сам, мгновенно сгнив в Чумной ауре, едва закончилось действие Астрального гнева.

Мертвые тюлени и моржи, на удивление быстро перебирающие ластами, вгрызались клыками в орков Сломанного топора, перекусывали их, как мелких рыбешек. Огромный Морской великан топтал культистов Морены и канализационных троггов, окутанный сиянием заклинаний и утыканный стрелами.

Могучий тролль Мандокир расчертил пентаграмму и попытался призвать демона за счет душ павших, но не успел закончить ритуал — его пронзил Чумной луч. Вождь троллей пал замертво.

Живые яростно сопротивлялись, но нежить неудержимо наступала, сминая сопротивление, как сносит плотину сходящий сель. Через полчаса пал последний защитник, и Айлин продолжила победоносное шествие к Кхаринзе.

Выстлав Льдистый путь, она приказала нежити идти вперед, сама же осталась на Втором Бумеранге. Почти не понесшая потерь орда прошагала, проползла, пробежала мимо нее и вышла на лед…

И только тогда началось настоящее сражение.

Будто ядерная ракета из шахты, в извержении воды из морских глубин вырвался кракен. Зверобог Ортокон, покровитель Бомбовоза, щупальцами раскидал оказавшихся поблизости прислужников — тюленя и мортена. Там, куда они упали, закипела вода — ими занялись многоуровневые морские обитатели.

Три десятка Армагеддонов расчертили небо и с нарастающим гулом устремились к орде. Мощь нескольких атакующих божественных артефактов обрушилась на высшего легата — в нее вонзились сотни ледяных пик, пригвоздив к земле, затем она вмерзла в лед, через секунду разбитый огненным взрывом и отвалившийся вместе с кусками гниющей плоти.

Ортокон схватил щупальцами ногу Морского великана и потащил его на дно.

Взбешенная Айлин, у которой отвалилось пол-лица, а нижняя челюсть сдвинулась набок, вгрызлась Чумным лучом в кракена, и тот застонал, заизвивался, стараясь спрятаться под водой, но луч везде находил его. Вода вскипала, исходила паром и дымилась, а высший легат продолжала с наслаждением прожигать зверобога. Все ее внимание было сосредоточено на нем.

Пора. Краулер нашел взглядом лидеров союзников и спикировал вниз, втиснулся между ними и положил руки на плечи Кетцалю и Хорвацу. Хинтерлист, стоя в центре круга из трех десятков самых высокоуровневых бойцов, поднял ладонь с флаконом и сжал кулак, активировав Спайку душ.

Золотистый расплавленный металл потек по его руке, распространился по телу и перекинулся на всех в круге. Краулер завороженно глядел на золотое пятно, растущее на его руке, ныряющее под одежду и дающее щекочущее тепло. Он ощутил, как тает и сливается с остальными, формируя тело гиганта:

Спайка душ, слияние 16 731-го уровня

До разъединения: 10… 9…

Чтобы успеть добраться до Айлин, став Спайкой душ, нужно было позволить высшему легату расслабиться, посчитав дело сделанным. Скипетр «Уловка Локи» сделал это возможным — выстроившееся войско Краулер воссоздал в виде иллюзии, а настоящие воины ушли порталом на Кхаринзу. Взвесив риски, Краулер решил, что разумнее сдать местоположение острова союзникам, чем потерять его в неравном бою.

Разовый божественный артефакт Хинтерлиста, временно усиливший его заклинания на пять рангов, позволил союзникам спрятаться в невидимости на дальней кромке Второго Бумеранга. Орда их не заметила, занятая боем с иллюзорной армией.

Отдав управление гигантом Краулеру, остальные замерли в ожидании. «Пробужденный» рванул к высшему легату, бережно сжимая в руке подготовленный флакон…

8… 7… — сто метров до Айлин. Но одним прыжком Спайка душ преодолевала десять!

…переданный ему Дестини. Девушка обещала Алексу, что отдаст его в случае надобности…

6… 5… — шестьдесят метров до Айлин, уже начавшей оборачиваться, словно почувствовав неладное.

…а Алекс, застряв в Преисподней, уведомил об этом Эдварда и предупредил Дестини, назвав кодовую фразу…

4… 3… — двадцать метров. Высший легат увидела Спайку и попробовала взять под контроль Подчинением разума. Не вышло, и тогда она вытянула руки, готовясь выстрелить.

…Связавшись с Дестини, Эдвард назвал ее: «Время пришло», — а за минуты до начала боя встретился с эльфийкой в Даранте, в ее личном доме, и забрал награду за Игры.

2… 1… Чумной луч ударил в грудь, но не замедлил движения гиганта.

Замахнувшись в прыжке, Краулер-Спайка выплеснул содержимое флакона на высшего легата. В считанные мгновения шкала жизни Айлин рухнула, но, зная, что ее ждет, за эти доли секунды она призвала другого легата и крикнула:

— Передаю орду тебе! Уничтожь храм и сделай то, что…

Крик оборвался хрипом. Тело Айлин будто стало пластилиновым и поплыло на жаре, глаз выпал, челюсть отвалилась, череп потерял форму. Кожа задымилась и будто вскипела, покрывшись пузырями, выплескивающими бурую жижу и зеленый дым.

Хрип стал клекотом дохнущего стервятника, Ноги Айлин подломились, плоть растеклась, а кости рассыпались. Грудная клетка все еще держала форму, и высший легат воздела руки и запрокинула уцелевшую часть головы. Под действием эссенции кости истончились, и вскоре Айлин превратилась в исходящую едким паром зловонную кучу гнили.

В то же мгновение закончилось действие Спайки душ, всех ее участников разметало по земле. Поднимаясь, Краулер уже понимал, что их план провалился. Там, где растеклась гнилой лужей Айлин, теперь возвышалась грозная фигура мертвого медведя.

— Привет, друзья! — дружелюбно поприветствовал их Магвай, обнажив в оскале гнилые клыки. — Хинтер, как дела? О, и Полковник здесь! Не вижу Скифа… Хм… Поиграем?

Глава 10. Бессильный

Пробуждение затянулось так, что медицинский ИскИн узнал о нем раньше, чем я сам понял, что пришел в себя. Затихающим эхом отдавался в голове крик Лерры: «Хаккар!», рвались, распадались и растворялись во мгле великого ничто свинцово-бурые картинки Преисподней. Это мгновение застыло москитом в янтаре и растянулось в вечность.

— Алекс? — прошелестел вопросительный шепот, я узнал голос Риты. Она же воскликнула: — Алекс! Очнулся! Очнулся!

Послышался топот, с тихим всхлипом открылись дверные створки. Что-то назойливо ритмично пищало, и этот звук сводил с ума. Я с трудом разлепил глаза, ненадолго зажмурился, ослепленный ярким светом. Сглотнул, но во рту пересохло, а язык прилип к небу. А еще страшно чесалась голова, но не снаружи, а как будто внутри, словно десяток мух ползал по мозгу под черепной коробкой, царапая его цепкими лапками.

— Как ты, родной? — повторяла Рита.

Ответить я смог, только прикрыв глаза, потому что поднять голову, чтобы кивнуть, сил не хватило.

Меньше чем через минуту меня окружили врачи, Мария и Рой. Доктор, посовещавшись с ИскИном, сообщил, что я в порядке, но мне нужен полноценный отдых.

— Ваши близкие рассказали, что вы потеряли сознание после долгой игровой сессии, мистер Смит, — строго обратился ко мне доктор. Картинка плыла, поэтому я никак не мог разглядеть его имя на голобейдже. — Не в моих силах вам запретить, но ради вашего блага! Воздержитесь от Дисгардиума хотя бы на недельку! У вас был инсульт, но благодаря вашей премиальной капсуле и своевременному подключению «Домашнего доктора» необратимых повреждений мозга удалось избежать. Но Джон! На данный момент…

Мария что-то у него спросила, доктор ответил, после чего долго говорил про убитые нейроны и разорванные синапсы. В это время Рита гладила мою руку. Она улыбалась, но на ее щеках блестели слезы. Рой встрял в разговор доктора с Марией, вспомнив случай в армии, когда его сослуживцу осколком снесло полчерепа.

Я просто ждал, когда нас оставят одних. Главное, что я понял: прямо сейчас меня не выпишут, а в домашних условиях нормально лечить пострадавший мозг невозможно.

В голове копошились идеи того, что могло со мной случиться. Переутомление? Влияние Хаоса? Изменение тела и разума под влиянием демонов Преисподней? Но все меркло, потому что раскаленным железом въедалась другая мысль: случилась катастрофа! Сколько дней прошло? Где мои друзья? Что будет с моим персонажем, на такое долгое время покинувшим Преисподнюю? И главное: что с Кхаринзой и храмом Бегемота?

Мне помогли подняться, протерли лицо и дали воды. К этому моменту я уже заприметил головизор на стене напротив, но он был выключен.

— Как ты, Алекс? — спросила Мария, когда врачи удалились.

Остались только свои: Рита, Мария и Рой. Я пошевелил языком, прокашлялся.

— Нор… нормально… Что произошло? Когда?

— Отвечу сразу на все вопросы, что тебя волнуют, не напрягайся, — сказала телохранительница. — Докладываю по порядку: ты отключился в капсуле чуть больше суток назад. Впал в кому. Рой вытащил тебя, и мы с Хайро и Вилли привезли сюда. Рита решила быть с тобой рядом. Это нелегальная клиника, ты здесь как Джон Смит. И плохая новость… Послезавтра начинается неделя гражданских тестов. Тебе нужно будет вернуться в свой город.

Еще одна плохая новость. Сдать тест на гражданство можно в любой из назначенных семи дней, а значит, у меня не осталось времени на подготовку. С поврежденным мозгом уж точно я не смогу ничего выучить, даже если найду время.

— Где Хайро и Вилли? — спросил я первое, за что зацепился разум.

— Вернулись на базу, — ответила Мария. — У них кое-какие подозрения, решили вместе с Йошихиру и Сергеем проверить твою капсулу.

Повисло молчание. Если безопасники думают, что дело в капсуле, значит, речь о саботаже. Среди друзей — спрятался недруг? Страшное предположение не тронуло. Реальная устойчивость, очевидно, прокачалась и погасила намечающийся взрыв эмоций — боли, гнева, разочарования и страха. Не до этого.

— Еще Эд собрал всех союзников, чтобы защитить Кхаринзу, — сказала Рита. — Помочь согласились все, включая гоблинов, «эксов» и «Йорубу». Тролли, которых ты прислал, тоже помогают.

— Узул’Уруб? Значит, Мандокир добрался… И… как?

— Не знаю, никто из участников ничего не транслирует, так что узнаем только итоги.

— Битва идет прямо сейчас? — Я попробовал встать, не сумел и застонал. — Включите новости!

Пока Рой искал «Дисгардиум Дейли», Рита изучала комм. Ее брови поднялись:

— Ничего не понимаю. Только что прямую трансляцию врубил Магвай!

Картинка на головизоре сменилась текстом: «Экстренное сообщение! Эпическая битва в архипелаге! Прямое включение от Магвая!» — и трансляция пошла.

Легат смотрел на разбросанных по песку разумных. Я узнал Хинтерлиста, Кетцаля, Полковника, Ярого, Хеллфиша и Хорваца… Краулер, Гирос, Бомбовоз и Утес тоже были там. Странно, а где остальные?

— …поиграем? — донесся хриплый голос Магвая, и в следующую секунду все озарилось синей, а следом и белой вспышкой.

Пару мгновений ничего не было видно. Когда картинка снова обрела краски, появились фигуры застывших союзников. Что за синяя вспышка? Какой-то стан? Последовавшая Чумная ярость не убила соратников — способность Утеса многократно повысила их выживаемость.

Во мне боролись противоположные эмоции: воин вносил неоценимый вклад в усиление рейда, но очень рисковал! Гирос и Бомбовоз — тоже, но их статус чужакам неизвестен.

Не убив никого своей мощнейшей способностью, Магвай исчерпал чумной резервуар, однако не расстроился. Напротив, обрадовался и остановил взгляд на Утесе, который, будучи нежитью, совсем не пострадал.

Расхохотавшись, друид-нежить прокомментировал свои действия для зрителей стрима:

— Друзья, я надеюсь, вы узнали в этом воине Утеса? Знаменитую, но по сей день так и не уничтоженную «угрозу» D-класса! К сожалению, нежить не может навредить нежити, но я это предусмотрел! Вашему вниманию способность, дарованная моим богом-покровителем, Великим Древним Ктулху!

В поле зрения Магвая появилась его лапа — кисть скелета с обваливающейся плотью и мощными когтями. С вытянутого пальца сорвалась мутная бурая капля, вытянулась в линию и ударила в голову Утеса, мгновенно растеклась, спустилась по шее, плечам и груди, облепив, как чулок. Вот только чулок был живым и омерзительным, особенно когда на его поверхности вздулись и лопнули пузыри, вылупив десятки кошмарных глаз.

Воин взревел, и хоть веки залепила муть Ктулху, это, похоже, не лишило его зрения. Обнажив меч, Утес атаковал союзников.

Первым под удар попал неизвестный мне орк-шаман из «Странников» — все еще парализованный синей вспышкой и беспомощный. Мыча что-то неразличимое, Утес остервенело рубил шею шамана, пробил кольчужный ворот и в несколько ударов снес голову. Странно, но Магвай будто наслаждался зрелищем и никуда не спешил — смотрел на Утеса, шутил, но других не трогал. Даже нежити, шатающейся на заднем плане, не дал команды атаковать.

Редкий по продолжительности массовый стан Магвая все еще действовал. Только сейчас мне удалось разглядеть мелкий текст в уголке трансляции: «Стрим ведет Магвай, нежить, друид 828-го уровня, клан «Элита», легат Чумного мора».

Утес, вымазанный кровью, со все той же многоглазой хренью на голове, устремился к гному Хинтерлисту. Выбирал он жертв, очевидно, по простому принципу: кто ближе, того и рубил.

Хинтер отправился на кладбище, и Утес приступил к Краулеру, застывшему ближе всех к месту, где пал лидер «Модуса».

Моему другу повезло. Первый удар Утеса пронзил Краулера, но не убил, а потом чумной стан с неизвестным названием спал. Выстояв под вторым ударом, наш маг отпрыгнул и взлетел.

Фух…

Проводив поднимающегося гнома, взгляд Магвая заметался, но позволил увидеть, что помимо прислужников легата, окруживших моих друзей, на островке больше никого. Бомбовоз, Ярый, Кетцаль и другие латники выстроили первый круг, внутри которого спрятались кастеры и рейнджи. Утес попробовал пробиться, сделал пару ударов, а третий остановил на половине замаха и отошел. Наверное, Магвай отвел контролируемого им воина.

— Фокус на ближнем мортене! — скомандовал Хеллфиш. Снайпер взорвался очередью.

Остальные влились уроном в ту же цель. Нежизнь выбранной жертвы стремительно опустилась, мортен издох, а Хеллфиш тут же выбрал следующую цель — гигантского моржа-скелета.

Мертвецам все это было, как медведю комариный укус — уж слишком их много для двух с небольшим десятков живых. Пошатываясь, они равнодушно стояли, не атакуя. Магвай молча наблюдал. Вполне возможно, что он в этот момент переписывался или изучал карту. Зрители не видели его интерфейс.

Вдруг он махнул рукой и приказал:

— Фас!

И в тот же миг пассивная нежить сжала кольцо и насела на игроков. Латники держали строй… недолго.

Меня беспокоил вопрос, почему наших так мало? Где тысячи последователей? Перебиты? Или Краулер сделал то, что сделал бы я — встретил нежить на одном из островков близ Кхаринзы, чтобы использовать еще одну попытку?

— Не пойму, где остальные? — озвучил мысль я. — Неужели Магвай всех положил?

— Всех положила Айлин, — сказала Рита, изучая информацию с комма. — Инсайдер «Дисгардиум Дейли» в «Модусе» только что сообщил.

— Но где она тогда? Где высший легат?

Вопрос остался без ответа — Рита, Рой и Мария, не видевшие нежить в деле, с ужасом наблюдали, как мертвецы заживо рвут на части союзников. Утес с мутью, облепившей голову, стоял рядом с Магваем и ничего не делал.

— Мясо! Как вам, народ? Замечу, что жалкие неудачники, которых рвут мои прислужники — не кто иной, как топовые превентивы! Ха-ха-ха! Смотрите! — Магвай пнул голову. — Хорвац! О, сам могучий орк, долбаный «странник»! — Он подобрал другую голову. — А эта башка… Ярый! Правая рука всесильного Хинтерлиста… — Усмехаясь, легат с наслаждением начал перечислять имена павших.

Я не понимал, что происходит. Помогла ли Краулеру Дестини? Так… Разум, едва пришедший в себя, ошалел от избытка информации и поставленных вопросов, голова заныла, мухи, царапающие мозг, приумножились. Одна версия более-менее укладывалась в происходящее: Дестини помогла нам эссенцией, Краулер, использовав ее, убил Айлин, но вместо нее пришел Магвай. Другой — нам помог Полковник, вызвав Ангел, но если так, то у наших все шансы прикончить и Магвая — не сейчас, но если он достигнет Кхаринзы.

Нежить дожрала союзников. Магвай приблизился к Утесу и что-то прошептал.

Мой друг вооружился кинжалами и остервенело начал строчить ими себе в лицо. Жизнь воина стремительно падала в красную зону.

Магвай встал рядом и, посмеиваясь, прокомментировал:

— Пожалуй, это будет самое легкое уничтожение сильной «угрозы» в истории Диса! Я хочу провести конкурс среди моих подписчиков! Сможете угадать, чем именно меня наградят за изгнание Утеса? Свои версии оставляйте в комментариях, а победитель получит вот этот прекрасный эпический клинок, который я через несколько секунд воткну в сердце…

И тут Утес вдруг превратился в овцу. И взлетел! Взгляд Магвая метнулся, и я увидел, как схватив блеющую овечку за шкуру, ввысь поднимается Краулер!

— Да! — крикнули мы одновременно с Ритой и Роем.

Мария засмеялась и всплеснула руками:

— Умничка Эдвард!

Взорвавшись ругательствами, Магвай призвал маунта — скелет какой-то твари — и бросился в погоню. С замершими сердцами мы наблюдали, как он приближается к почему-то застывшему на месте Краулеру. Овечка блеяла и сучила ногами.

А потом оба исчезли.

— Ушел глубинкой! — заорал я восторженно и ударил по протянутой ладони Роя.

Наша радость длилась недолго. Магвай выругался, посетовав на собственную беспечность, и ударился в самокритику:

— Опять! Опять! Ар-г-г-х! Мои фанаты знают, что я уже терял шанс уничтожить Скифа из-за… госпожи Айлин, но сейчас мне никто не мешал! Ну почему я сначала не уничтожил убогого гнома Краулера?!

Поток грязных ругательств быстро прекратился, когда Магвай взял себя в руки.

— Что ж, дорогие друзья, пришло времени объяснить вам, что происходит. А происходит нечто невероятное! Сегодня Чумной мор раздавит единственного, признаю, достойного противника — союз «Пробужденных» с тремя топ-кланами превентивов… Ха-ха! Вы уловили иронию? Мерзкий альянс топовой «угрозы» Скифа с — подумать только! — с «Модусом», «Странниками» и… Та-дам! Да, третьими перебежчиками стали «Экскоммьюникадо»! Все эти кланы — последователи так называемых Спящих богов.

— Сам ты «так называемый», — проворчал я.

Магвай, не комментируя, дал команду орде нежити, та ступила на лед и направилась к Кхаринзе.

— Не все дойдут, — проворчал он. — Может, вообще никто. Но если выживет хотя бы один прислужник, он так усилится, что станет непобедимым монстром!

Он намекал на Чумное усиление. И все же я надеялся, что он прав, и морские чудовища не оставят от орды Айлин мокрого места, ведь нежить не умеет плавать, а значит, добравшись до кромки льда, погрузится в воду и продолжит путь по дну океана, а там либо чудовищное давление раздавит мертвецов, либо местная флора и фауна перемелет их в гнилой фарш.

Магвай оседлал маунта, взлетел и последовал за ордой, на ходу объясняя свои действия:

— Признаю, мне лично давно известно, где прячется Скиф. Кстати, а где он? Что-то я не припомню его среди тех, с кем мне довелось столкнуться только что… А, к черту, наверное, прячется, как обычно, сбежав с поля боя! Ха-ха!

Магвай остановился, покрутился на месте, изучив очередной остров под собой, продолжая болтать:

— Что? Минутку… Мои друзья спрашивают в личке, что мне мешало явиться за Скифом раньше? Ну, во-первых, я прокачивался. Это отдельная история, но то ли артефакт «Модуса», в замке которого я сидел в плену, то ли читерская абилка «угрозы», не знаю… Что-то сняло с меня кучу уровней! Именно поэтому я потерял звание высшего легата!

Неприятные воспоминания заставили его ненадолго замолчать, и зрители слышали лишь шорох рассекаемого воздуха.

— В общем, мне пришлось попотеть, — признался легат. — Потом я занимался цепочкой квестов моего темного покровителя, Великого Древнего Ктулху. Мои постоянные зрители знают, что я не мог показать, как проходил квест, чтобы не вмешался Скиф…

Я начал узнавать места, которые он пролетал. Если свернет севернее, увидит Менгозу, а оттуда до Кхаринзы рукой подать. Вся надежда была на то, что Завеса искажения скроет остров от его глаз, но я понимал, что зря надеюсь — Магвай знал точные координаты Кхаринзы.

— Но главное не в этом. Спрашивали, почему я просто не использовал Зелье хождения по воде, чтобы добежать… Хм… Может потому, что на нежить оно не действует? Доплыть тоже не мог, пробовали много раз. В этой части Бездонного океана внеуровневые чудовища просто кишат! Ох, не завидую я прислужникам госпожи Айлин, хе-хе! В Грозовом проливе мне довелось столкнуться с Треножником… Бог мой Ктулху, я думал, что обделаюсь! Представьте три стометровых колонны, верхние концы которых слились в треугольную голову! Ее обрамлял воротник из длиннейших щупалец, каждый конец которого был острым, как игла!

— Кошмар, — прошептала Мария и перекрестилась, а Магвай продолжал:

— Внеуровневый глобальный босс проткнул меня и потащил на дно! Ситуация казалась безвыходной, вырваться было невозможно! Я в буквальном смысле вырезал себе ребра и отсек нижнюю часть тела, чтобы выбраться!

— Ему бы программы о природе вести, — съязвил Рой.

— Или о путешествиях, — поддакнула Мария. — Но теперь понятна его популярность, Алексу такого не хватало. Магвай умеет удивлять своих поклонников!

— Да, мы бессмертны, но что толку от этого, если какой-нибудь стометровый мегалодон тебя заглотит и утащит на край света? Ха-ха! Да, хороший способ путешествий, но абсолютно рандомный! Потеря времени!

Магвай снова остановился, нашел взглядом сушу и устремился к ней. Приземлившись, слез с маунта и обошел его, позволяя разглядеть.

— Вашему вниманию первый в Дисе летающий маунт-нежить! Божественный Парящий костяной скат Ктулху! Получен только вчера как награда Великого Древнего за финальный квест! Да, друзья, легату Магваю теперь открыт весь мир! Йу-ху! — Он запрыгнул на ската и взлетел. — Эй, Скиф! Я иду за тобой!

Пара минут полета, и он начал снижаться. Издалека донесся смутный гул, солнце скрыли тучи. Погода начала портиться, но легат не стал это комментировать, сосредоточившись на приземлении.

Казалось, магваевский скат-мутант, который мало того что был скелетом, так еще и имел две птичьи ноги, сейчас погрузится в море, но экран вспыхнул, и вместо моря мы увидели берег Кхаринзы. В этой части острова он был каменистым, а в полукилометре от этого места в Бездне водились Скальные рвачи.

Расхохотавшись, Магвай, глядя себе под ноги, прокомментировал:

— Забавная иллюзия! — А подняв голову, охнул: — А это уже не иллюзия!

То, что увидели зрители, ответило на мой вопрос. Вдоль побережья выстроилась объединенная армия Спящих: пять союзных игровых кланов, канализационные трогги, орки клана Сломанного топора, тролли Узул’Уруб, культисты Морены, наемники и гладиаторы… Гоблины? Лига прислала своих бойцов, но все это не вызвало во мне ничего, кроме сожаления. Неписей было жалко.

Картинка замельтешила — бой начался. И начался он с адского пекла, в которое угодил легат Чумного мора. Серия из десятка Армагеддонов на долгие секунды заглушила трансляцию, разглядеть что-либо было невозможно. Магвай просто стоял, пережидая. Его шкала нежизни опустилась до минимума, после чего активировалось Бессмертие.

Когда осколки, пыль и дым осели, Магвай бросил оценивающий взгляд на врагов. В небе мелькнул Краулер, над побережьем, смешиваясь с ревом волн, бьющих о каменистый берег, звучали гитарные аккорды Инфекта. Надеюсь, Утесу хватило ума спрятаться в задних рядах.

В следующее мгновение небо поменялось местами с землей, Магвая подняло в воздух щупальце кракена. И Ортокон здесь! Неживой друид-медведь замолотил лапами по щупальцу, вгрызаясь в божественную плоть. Крича на грани ультразвука, зверобог потащил легата на дно и прочь. Видимо, Бомбовоз дал своему покровителю такую команду. Надеюсь, он сделал это так, чтобы никто не догадался, что он работает в связке со зверобогом

Убить Магвая кракен не мог, а вот тот его — да, и делал это с успехом. Атаки, усиленные чумной энергией, почти перебили щупальце, но Ортокон перехватил легата еще несколькими и, продолжая изо всех сил уплывать подальше от Кхаринзы, пытался разорвать Магвая.

Меньше минуты ушло у легата, чтобы опустить жизнь Ортокона до красной зоны. Зверобог сделал все, что мог, после чего включился инстинкт самосохранения — он резко всплыл, отбросил легата подальше и ушел на дно.

— Осталось понять, в чьем подчинении эта каракатица, — проворчал Магвай.

Вокруг него уже кружили акулы, так что он немедля вызвал маунта, взлетел и направился к Кхаринзе.

Бумажный стакан с соком смялся в моей руке. Как же я рвался туда! Будь здесь капсула, плюнул бы на рекомендации доктора и нырнул в Дис, вот только толку? Даже если успею выбраться из Преисподней и потрачу все эссенции, легаты продолжат приходить. Тем более их девять, и каждый со своей ордой.

Когда Магвай снова достиг побережья Кхаринзы, побережье опустело. Краулер задумал что-то еще?

Причина стала понятна, когда Магвай рванул к центру острова и достиг купола, накрывающего замок. Праведный щит, добытый давным-давно в Сокровищнице, мог сдержать миллиард единиц и подпитывал себя конвертацией 10 % урона в ману. Лишь бы защитникам хватило ума не атаковать Магвая.

Бах! Чумная ярость сожгла чумной резервуар, заполненный под завязку атаками кракена, и ударила по куполу умноженным уроном. Защитники на крепостной стене отшатнулись, но никто не атаковал легата. Что дальше?

Магвай, исчерпав чумной резервуар, обратился в пантеру и обрушился на купол. Мерцающая радужным пузырем пелена вспыхивала в местах удара, оттуда по поверхности купола расходились волны. Если защитники что-то не придумают, замок и храм Бегемота обречены. Я не мог на это смотреть.

В полном молчании мы наблюдали за тем, как тает Праведный щит, как, вдохновленный успехом, усиливает натиск Магвай, молча и не комментируя разнообразие используемых приемов и способностей.

Рита отвернулась, не в силах смотреть, уперлась лбом в стену и до крови закусила губу. Мария остолбенела, вцепившись в руку Роя.

За несколько минут купол треснул и разлетелся на исчезающие осколки. Кто-то из защитников, кажется, тролли Узул’Уруб, не выдержали напряжения и атаковали.

Рой ударил кулаком по ладони и выругался.

Мелькнула искаженная физиономия Мандокира, которого Магвай уложил одним ударом. Следом перед легатом вырос колоссальный испепелитель, вызванный троллем, и усугубил положение. Демон 1 107-го уровня дрался так, что без Бессмертия Магваю бы ничего не светило, но легат был неуязвим, а бешеный урон испепелителя заполнил его чумной резервуар.

Прикончив испепелителя, Магвай влетел в толпу и взорвался Чумной яростью. Если легата и пытались обездвижить заклинаниями контроля, то для нас это осталось незамеченным — интерфейса, как и внешних эффектов, мы не видели, Магвай сосредоточился на противниках, а потом все скрыла белая вспышка.

Часть союзников выстояла, но легат их проигнорировал, устремившись к замку, а дальше к храму, пробиваясь через защитников.

Лидер культистов Морены Декотра его заинтересовал. Игнорируя атаки, легат, уже обратившийся в медведя, схватил тролля за горло, открыл маленький портал и закинул Декотру туда.

— Маленький подарок для госпожи Айлин, — пояснил он свои действия.

А следом началось то, из-за чего запись стрима Магвая чуть позже соберет миллиарды зрителей.

Издав трубный рев, перед легатом вырос Монтозавр. Магвай замер.

— Скифовский пет? Эй, ящерица, а где твой хозяин?

Древний ящер сделал несколько шагов и остановился. Следом одновременно, снося здания, откуда-то выползли древний крокодил Собек и древний змей Апоп. Но и этим не закончилось! Появился и четвертый, незнакомый зверобог! Древний волк Фенрир!

Откуда? Только одна версия — их через Нге Н’куллина призвал Монти.

— Любопытно… — хмыкнул Магвай, оценивая новых противников.

Он взметнул руку и скастовал чудовищные корни, которые тут же начали оплетать ноги зверобогов. Искаженные чумной энергией, они, может, и могли бы обездвижить одного, но, разбросанные на четыре цели, не сдержали напора, лопнули, взорвавшись чумным соком.

Звери набросились одновременно. В мельтешении кадров сложно было понять, что происходит, но вскоре картинка сложилась. Прижав легата к земле лапой, Монтозавр пытался оторвать ему руку. За другие конечности рвали Собек и Апоп. Фенрир, сомкнул челюсти на голове и, мотая лохматой башкой, пытался ее оторвать. Картинка потемнела, о происходящем мы судили только по звукам.

В сердцах я ударил подушку. Глупо! Глупо! Они же обеспечили ему бесконечный приток чумной энергии! Где Ангел? Почему Полковник до сих пор ее не привлек?

С минуту зверобоги рвали Магвая, а тот, сдерживая стоны, кряхтел, терпел и каждые десять секунд взрывался Чумной яростью. Очередная вспышка, очевидно, почти добила зверобогов, и они сбежали.

Картинка просветлела, появилось свинцовое небо, бушующий океан и волны, стремительно проносящиеся под Магваем — легат летел в воду. Наверное, звери дотащили легата до берега и, прежде чем отпустить, Фенрир или Монтозавр отбросил его в море.

Легат пролетел с полкилометра, прежде чем бултыхнуться в воду. Всплыв, он посмотрел туда, где Завеса искажения скрывала Кхаринзу.

— Ничто не остановит меня! — гнусаво прорычал Магвай. — Вы! Мне! Надоели!

Оседлав маунта, он рванул к острову прямо над водой, и птичьи ноги ската дергались, будто бежали по поверхности океана.

Долетев до суши, Магвай приземлился… и рухнул в воду.

— Что? Что?! Не понимаю! — легат заметался, бултыхаясь в воде и держась за кости маунта, снова взлетел.

Четверть часа Магвай рыскал над водой, пытаясь нащупать землю.

Тщетно.

Кхаринза исчезла.

Глава 11. Осада Кинемы

Хотя с момента пробуждения и прошло всего полдня, еще раз посовещавшись с безопасниками и проигнорировав рекомендации врачей, я решил возвращаться в Кали. Не мог сидеть в неведении и бездействовать!

Встретил нас Эд, улыбаясь от уха до уха. Я уже знал, что с Кхаринзой все в порядке, но он упрямо отказался прояснять детали по комму, сказав лишь, что храм уцелел. Рой и Мария выбрались из «Акулы» первыми, изучили обстановку и только тогда дали сигнал, что можно выходить.

Я выбрался наружу, и Эд стиснул меня в объятиях. Вилли поднял флаер и направил в ангар.

На крыше Цитадели больше никого не было. Даже сейчас, находясь на своей территории, я был в маскировочной бейсболке, имитирующей лицо Йошихиру. Безопасники что-то нарыли, но не раскрывали деталей, просто попросили оставить мое возвращение в секрете.

Единственный, кому было позволено знать правду, — Эдвард Родригез. Для полной достоверности Рита «осталась в больнице с Алексом», то есть отправилась домой, к родителям и брату Крису, чтобы вернуться на базу клана завтра.

Под видом Йоши я добрался до апартаментов Эда. Друг сразу направился к холодильнику и достал пару банок газировки.

— Давай сначала ты, — предложил он. — Потому что моя история начнется тогда, когда твоя закончится комой.

Устроившись за столом, я быстро рассказал, как угодил в инстанс Узул’Уруб, и подтвердил его догадки о Порченой крови, все еще не понимая, почему дебаф сохранился после вайпа «Детей Кратоса» и перенесся на других.

— Эпидемию уже остановили. В первые же часы один алхимик создал Зелье очищения крови, — сообщил Эд. — Получил легендарное достижение. Но все же многие заразились, тысячи неписей погибли.

О том, что в их смертях виноват я, он говорить не стал, но мне все равно было тошно. Безвинные разумные погибли по моей вине.

Эд не дал угрызениям совести сожрать меня окончательно, начав рассказывать все, что я пропустил. В капсулу мне было нельзя, а спокойно учить уроки в неведении я бы не смог.

Эдвард описал все, что предпринял сразу после того, как меня увезли в больницу, как встречался с союзниками и какой крутой перк они взяли за Первое убийство в «Затерянном святилище Лавака». Мы обменялись мнениями о том, стоит ли ставить храм Лаваку, и решили, что да, и Дьюла этим займется.

Когда Эд перешел к самому интересному, я не выдержал и потребовал:

— Что случилось с Кхаринзой?! Давай уже свои подробности!

Но он не спешил отвечать, начав издалека:

— Короче, за Айлин всему рейду отсыпало по два-три уровня! Прикинь!

— Рад за вас! Но… — Я поднялся и заорал ему в лицо: — Твой мать, Родригез! Где Кхаринза?!

Эд рассмеялся, упрямо продолжая затягивать историю:

— Видишь ли… — Он поморщился, почесал лоб. — Когда ты прикончил себя Самопожертвованием, чтобы попасть в Преисподнюю… Вспомни, сколько у тебя было жизни?

— Э… Что-то около восьми миллиардов?

— Во-во, — ухмыльнулся друг. — Навык, который дала Тиамат, был тебе нужен для самоубийства, но основная-то его цель в другом. Вспомнил?

— Все очки жизни конвертируются в очки веры?

— Ну да! Причем это такая вера, что уходит Спящим в полном объеме, вне зависимости от того, сколько могут аккумулировать храмы. Бегемот с Тиамат стали очень сильны, но вера, полученная Самопожертвованием инициала, плохая. Она темная, и Спящие начали сходить с ума. Мощь жгла их изнутри, требовала выхода…

— Это тебе Бегемот рассказал?

— Да, но не сразу, а только когда Магвай уже приближался к Кхаринзе. В общем, у Спящих ехала крыша, им хотелось сделать что-то невероятное, но Бегемоту хватило выдержки. Он отсек Тиамат и других от темной веры, замкнул ее на себе и ждал, когда чистой накопится достаточно.

— Для чего?

— Слушай дальше! — отмахнулся Эд. — То, что задумал Спящий, требовало настоящего единения всех последователей. Атака Айлин позволила нам собрать всех в одном месте, но дальше мы как могли тянули время, чтобы и неписей сохранить, и добить достаточно веры, чтобы Бегемот перенес остров.

— Стоп! Бегемот перенес Кхаринзу? Как? Куда?

— Во-первых, не только Кхаринзу, но и Менгозу. Как — не знаю. За счет Самопожертвования, наверное. А вот куда — вопрос попроще. Наша база теперь в другом полушарии, Алекс! Где именно, знают только «пробужденные» и неписи, потому что чужаков-союзников Спящий вернул туда, откуда они прибыли.

— Тогда зачем нужно было рисковать? — взъярился я. — Тратить Умноженную эссенцию жизни на Айлин… Минутку! Вы потратили заряды Уловки Локи и Спайки душ — какой у них откат, кстати? — чтобы просто облить высшего легата эссенцией? Ты идиот? Что мешало сделать это Гиросу?

— Семь дней и год.

— Что «год»?

— Откат у артефактов. У моего — неделя, у хинтерлистовского — год.

— Ты точно издеваешься!

— Да нет же! Точно тебе говорю! Год! — Эд совсем развеселился и не сдержал смеха. — Это тебе за «идиота»! Ладно, давай серьезно. Гирос не смог бы облить ее эссенцией из Астрала, понятно?

— Он же стреляет оттуда из арбалета!

— Ну да, стреляет. И дерется. Но… Короче, все это становится астральным. И стрелы, и кинжалы. Эссенция тоже стала бы такой, а тратить на проверки единственный шанс я не решился. К тому же зачем превентивам знать, что Гирос — «угроза»? Они же пре-вен-ти-вы! А сразу после Астрала Гирос бы не успел, Чумная аура Айлин убивает мгновенно.

— Ну… о’кей. А зачем было рисковать Утесом в драке с Магваем? Выставлять зверобогов… Откуда они вообще взялись?

— Нам нужно было задержать нежить, дать время Бегемоту, так что использовали все козыри. Монти вел себя как пес перед землетрясением. Нервничал, бегал вокруг храма, чудом никого не раздавил. Чувствовал, что приближается старый враг, — ты же помнишь, как он пропал прямо перед появлением лича Шазза? Но сейчас он уйти не мог, ведь обещал защищать храм. Поэтому позвал того невидимого чувака, с которым ты общался на Террастере. Он появился, но мы его не видели, заметили только то, что Монти с ним общался… Бездна, этого чувака…

— Его зовут Нге Н’куллин.

— Ага, короче, этого Никулина даже Бегемот не видел! — возбужденно сказал Эд. — Ну, не суть, чувак нам помог, притащив еще трех зверобогов. Вот. И все это было нужно, чтобы Спящий накопил достаточно веры, пока мы, Монти, Фенрир, Собек и Апоп тормозим Магвая…

— Хм, я думал, Йеми притащил Апопа.

— Ха! Если бы! Он сам офигел, когда своего покровителя увидел! В общем, зверобоги заняли Магвая, и это все решило. Веры хватило, и Бегемот перетащил два острова туда, где нас нескоро найдут! — Друг выставил оба средних пальца и показал в потолок.

— Значит, у нас передышка?

— Передышка! — Эд широко улыбнулся, его глаза сияли.

Я видел, как он устал, и был бесконечно благодарен за все, что друг сделал в мое отсутствие. Поначалу я собирался высказать за то, что он сдал координаты острова союзникам и открыл для них Террастеру, но в нынешних реалиях это была не проблема — остров теперь находился в противоположном полушарии, а Завеса искажения Тиамат не позволит никому, кроме нас, прыгнуть на кислотный материк.

— Все хорошо, но Магвай теперь может добраться куда угодно, — вздохнул Эд.

— Думаю, остальные легаты тоже в ближайшее время обзаведутся летающими маунтами-нежитью. Да, они не знают, где храм, но их девять! И весь мир им теперь открыт…

Мы погрузились в размышления. У нас были потери. Когда Магвай пробил Праведный щит, прорываясь к храму, от Чумной ярости полегли сотни. Пал лидер гоблинской армии Наваринакс, родной брат Кусаларикс; погиб Мандокир, вождь троллей Узул’Уруб; был похищен тролль Дектора, лидер культистов Морены… В общем, мы потеряли около тысячи последователей — гоблинов, орков, троггов…

— Зачем им Декотра? — нарушил молчание Эд.

— Ядру нужна Морена. Помнишь ту Старую богиню смерти, которые подарила мне Косы Жнеца? Видимо, легаты так и не смогли найти ее и переключились на культистов. Видели, что те были с нами в пустыне. Возможно, Айлин провела расследование в Шаке, где след культистов оборвался. Куда они ушли? Вывод понятный — к Скифу.

— Наверное, так оно и есть, — помрачнел Эд. — А теперь еще неясно, что с твоим персонажем.

— Да уж… В Преисподней недели три прошло, как я исчез. Одно дело, если б я туда не вернулся после задания Ксавиуса…

— Но ты вернулся, и только потом отрубился, так? — уточнил Эд.

— Ну да. Меня видели. Теперь, наверное, считают дезертиром.

— Что говорят врачи? Когда тебе можно будет в Дис?

— Вообще, не раньше чем через неделю. Но я нарушу рекомендации. Сегодня займусь пропущенными уроками, хорошо высплюсь, а с утра вернусь к своим демонам. — Задумавшись, я оглядел гостиную и заметил: — А чисто у тебя.

— Взяли всем «пробужденным» по роботу-уборщику и кухонному комбайну, — ответил Эд. — Можем себе позволить!

— Отняли работу у уборщиц-неграждан?

Эд посуровел, приблизился, протянул банку.

— Во-первых, меньше людей — больше безопасности. Не мои слова, Хайро так решил. А во-вторых… Алекс, вот только честно. Хотел бы ты, чтобы твоя мама работала уборщицей у каких-нибудь мажористых дро? Нет? То-то. А тем, кто у нас следил за порядком, и без того есть чем заняться! Мы открываем детский сад с яслями, больницу, школу! Работа найдется!

— Это ты здорово придумал!

— Здорово или нет, время покажет, — серьезно ответил он. — Может, мы вообще деньги зря тратим. Народ тут, знаешь какой… Озлобленный. Такие, как Мэнни и Дьюла, наперечет. Бухают, ленятся, дерутся, воруют… Хайро этим не грузит, потому что у тебя и так забот по уши, но я вот что подумал. «Пробужденные», мы ведь теперь сами как корпорация, верно? Кто захочет расти с нами, тот будет соблюдать правила. А остальные отвалятся.

— Погоди… — услышанное испортило настроение. — Хочешь сказать, что наши работяги воруют, ленятся и бухают?

— Не без этого… — вздохнул Эд. — Раньше как было? Не выйдешь на смену в Дис — завтра нечего будет жрать. Все просто. А сейчас у них денег намного больше, чем раньше, вот они и расслабились! Короче, хватит тут коммуну устраивать, а то обрастем трутнями, никто работать не будет на всем готовом. Хайро ужесточил дисциплину, хотя это не его проблемы… Ладно… — Эд зевнул. — Слушай, мне бы поспать.

— Понял, ухожу. Отдыхай.

Рой приоткрыл дверь, убедился, что коридор пуст, и кивнул мне.

— А, забыл сказать, — слова Эда догнали меня у порога. Я обернулся. — Патрик женился на тетушке Стефани, а Томоши замутил с Энико. Тисса ждет твоего возвращения, чтобы отметить день рождения.

— Ага, понял. Отметим, как сдадим гражданские тесты.

— Большой По скоро выходит из песочницы, что с ним будем делать?

— Не знаю, пока не до него.

— Ладно, но он очень хочет к нам. Я его терпеть не могу, но лишние руки нам тут не помешают… — Эд призадумался и вспомнил: — Еще кое-что! Что-то не то с Небесным арбитражем. Несколько дней назад ни один не явился на призыв. Полковник с Кетцалем тоже пробовали, когда я потребовал клятву… Ни фига.

«Еще одной загадкой больше», — думал я, когда возвращался в свои апартаменты.

* * *

С головой погрузившись в учебу, я полностью прошел курс современной истории и перешел к робототехнике, когда ко мне пришел Хайро.

Безопасник не стал отказываться от ужина, приготовленного Марией, более того, свистнул Вилли, который весь разговор сидел молча, наседая на табули — что-то из израильской кухни, приготовленное из булгура, зелени и массы овощей. Телохранительница снова вспомнила, что должна заботиться о моем здоровье, и пообещала (или пригрозила), что вскорости я забуду о фастфуде и буду питаться только здоровой пищей.

— Вкусная каша, Мария. Ты чудо, — похвалил Хайро, прежде чем перешел к теме разговора. — Как ты, парень?

— Нормально. Если объясните, зачем всем говорить, что я все еще в больнице, станет совсем хорошо. У нас «крот»?

Хайро поиграл желваками. На его лбу прорезались глубокие морщины.

— В общем, так, Алекс. Насчет твоей капсулы…

— Нашли что-нибудь? — спросил я с замиранием сердца.

— Да. Нет. Не знаем, — ответил безопасник. — Йоши провел диагностику, с твой капсулой все в порядке. Изучили расходники, питательные картриджи — тоже все нормально. Анализ не показал ничего. Но нашлась одна странность.

— Какая?

— Один из картриджей… — Хайро поперхнулся, откашлялся, после чего продолжил: — С ним все в порядке, абсолютно! Химический состав остатков содержимого, материал, защитная пломба — все нормально.

— Не понимаю.

— Мы тоже. Сергей у нас самый дотошный, по собственной инициативе порылся в твоем мусоре, вытащил все использованные картриджи и начал сверять серийные номера.

— И? — Предчувствуя неладное, я отложил ложку, сжатую в кулаке, пока не сломал.

— Понимаешь, мы закупали картриджи упаковками по десять. Все номера шли по порядку, один за другим, отличалась только последняя цифра. В одном из тех, что были в твоей капсуле два дня назад, серийный номер другой партии! И, согласись, это более чем странно. Но ладно, Алекс, ты пока этим не грузись, занимайся уроками. Мы сами будем разбираться и, если что-то найдем, ты будешь первым, кому сообщим.

— Кто был у меня, уже изучили?

— Да в том-то и дело, что да. Йоши с Сергеем несколько раз прогнали все записи с камер наблюдения.

— Томоши? Он же «перепрошитый» Триадой? Да и вообще… странный.

— Есть такая вероятность, — нехотя признал Хайро. — Но у тебя были практически все твои друзья! Возможно, придется прогонять всех через детектор лжи, но смысла в этом особого нет — если кто-то обошел договор разума, обмануть детектор ему будет проще простого.

— Хайро, не нагнетай! — подал голос Вилли. — А ты, Алекс, забудь, а то паранойей загонишь себя в бездну. Учись, а дядя Хайро и остальные со всем сами разберутся.

— Точняк! — встрял Рой. — Вот помню, у нас один паренек проштрафился. Мы тогда в западной Африке одного криминального оницо ловили. Так вот, начали у нашего полковника всякие ништяки из штаба пропадать! Причем наблюдение-то круглосуточное, да и сам полковник там чуть ли не жил, но инцидент за инцидентом! То дорогой портсигар исчезнет, то бутылка бренди…

— Рой! — перебила его Мария. — Мальчику надо учиться! А ты, Алекс, доедай и марш в свою комнату! И не забудь позвонить родителям, твоя мама беспокоится!

— Сейчас, — ответил я, поднявшись. — Вы так и не ответили на вопрос, Хайро. Почему я все еще… — я изобразил кавычки, — в больнице?

Ложка Вилли замерла на полпути к тарелке, но головы он не поднял.

— Потому что завтра… — Хайро тоже поднялся. — Ты умрешь.

Одновременно с последним словом он повторил мой жест.

* * *

В Калийском дне который день подряд лил дождь. Раскаты грома напоминали канонаду или, что мне ближе по опыту, несостоявшуюся битву в Лахарийской пустыне.

Зарывшись с головой в учебные материалы, я не заметил, как пролетел остаток дня, а время перевалило за полночь. Учитывая, что до недели гражданских тестов осталось чуть больше суток, у меня просто не было выхода, кроме как снова пытаться успеть, воруя время у сна.

Около часа ночи ко мне зашел Эд. Он уже отдохнул и даже успел зайти в Дис, но тут же вышел, чтобы передать мне новую информацию, полученную от Полковника. Лидер «эксов» узнал от Ангел, что «Элита» временно «забила на Скифа». Как выяснилось, все легаты, кроме Магвая, сосредоточились на завершении своих божественных цепочек квестов.

— Это плохо, — вздохнул Эд. — Ты же видел, что получил Магвай от Ктулху? Речь не только о летающем маунте-нежити…

— Да, я помню ту хрень, что законтролила Утеса, — сказал я. — Это жесть. У легатов теперь полный арсенал, вспомни только его синюю вспышку, которая вас обездвижила. Сколько длился стан?

— Чумное подавление? Оно было бессрочным, — нахмурился Эд. — Просто отвалилось само собой.

— Тогда, возможно, оно подпитывается чумной энергией. Вам повезло, что Магвай сжег резервуар, выплеснув Ярость. Иначе ты бы не сбежал, а Утес потерял бы статус.

— Я больше всего переживаю из-за Декотры, — поделился друг. — Вернее, из-за то, что от него получит Айлин.

— Декотра может открыть ей путь за Барьер, где прячется Морена. Но для этого ему нужны другие культисты и жертвоприношения.

— Другие культисты? — хмыкнул Эд, глядя в комм. — Совсем не обязательно…

— Что там?

— Гоблины! — ахнул друг. — Давным-давно их Лига поклонялась Морене! Надо предупредить Кусаларикс!

На моем лбу выступил холодный пот. Мне вспомнились слова Грокусзюйда о том, как ответила ему Айлин на предложение выкупить свои вещи. Она сказала, что сама заберет их, а если не найдет в здании ЗАДа, никакого ЗАДа больше не будет.

— Айлин движется к Кинеме!

— Но как? — удивился Эд. — Гоблины перекрыли все входящие порталы для чужаков, да и…

— Магвай, — перебил я. — С юга Шэд’Эрунга долететь до Бакаббы — плевое дело.

— Я в Дис и сразу в Кинему! Соберу всех наших, чтобы помочь зеленым коротышкам.

Эд вскочил, но я остановил его:

— Вам ее не остановить. Предложи помочь с эвакуацией. Верхушку Лиги приютит Кхаринза, а остальные могут спрятаться в Даранте и Шаке…

После ухода друга я занимался уроками еще пару часов. Перестал углубляться в каждую тему, пошел по верхам, лишь бы сдать гражданские тесты хотя бы «удовлетворительно». Меня уже не волновало, какую именно гражданскую категорию мне присвоят, главное, чтобы вообще присвоили…

Утро началось с того, что в мою спальню влетел взбудораженный Эд. Для этого, правда, ему пришлось прорываться через Роя и Марию. Для того, чтобы меня не увидел тот, кому не следует, оба телохранителя теперь все время были рядом, а у входной двери сидел Сергей.

События последних дней измотали Эда. Его щеки ввалились, под глазами темнели мешки, друг забыл то ли причесаться, то ли помыть голову: отросшие волосы имели неопрятный вид и торчали во все стороны.

— Быстро включай новости Диса! — закричал он. — Кинему осадила нежить! А на нее напал Разоритель!

То, что показывали по каналу «Дисгардиум Дейли», выглядело даже эпичнее, чем битва в Лахарийской пустыне. Не знаю, как журналистам канала удалось это, но осаду Кинемы показывали с разных ракурсов — возможно, операторы парили на маунтах.

Кинему — огромный густо застроенный холм — сперва показали издали, потом изображение мигнуло, и камера заскользила по десятиметровым крепостным стенам вверх, где выстроились защитники: гоблины, орки, наемные эльфы-лучники, огры-маги, гномы-инженеры… Турели, пушки, баллисты и катапульты были готовы устроить атакующим адское пекло.

У подножия холма, на фоне буйной зелени леса первое, что бросилось в глаза, — титаническая фигура огромного Разорителя, Орсобалу, отдаленно напоминающего медведя, но покрытого панцирем, к тому же у него имелся скорпионий хвост и шесть чудовищных клешней, каждой из которых он мог бы срезать крепостную башню Кинемы.

— Кажется, это Пушистик, — сказал я, вспомнив питомцев Девятки. — Но не уверен…

Эд бросил на меня недоумевающий взгляд, но ничего не сказал, сосредоточился на трансляции.

На защитников города Разоритель внимания не обращал, сосредоточившись на более агрессивной угрозе — орде нежити, приведенной Айлин, высшим легатом Чумного мора и разящим клином Инноруука 977-го уровня.

— Почти тысячный! — воскликнул я. — Если она возьмет его первой…

— Возьмет, — хмуро заверил меня Эд.

Новая орда почти полностью состояла из бывших разумных, которых, вероятно, высший легат подняла, продвигаясь по Бакаббе. Сейчас пока еще не очень сильные зомби и скелеты облепили Орсобалу, вгрызаясь в него со всех сторон, а Айлин просто наблюдала, стоя в сторонке.

Разоритель пачками уничтожал их убийственной аурой, топтал, перещелкивал клешнями, обнуляя шкалу нежизни, а по костям рассыпавшихся сотоварищей лезла следующая волна мертвецов, уже усиленных падшими. Чтобы уничтожить их, Орсобалу потребовалось больше времени.

Гоблины, как и Айлин, тоже чего-то выжидали. Возможно, сочли разумным посмотреть, чем закончится неожиданное столкновение нежити и Разорителя… Нет! От стен отделился сияющий золотом силуэт огромной птицы… или летающего ящера с всадником. Над ним развевался белый флаг.

— Вижу парламентера Лиги! — воскликнула журналистка, чьими глазами мы смотрели на происходящее.

Она начала снижаться, чтобы зрители разглядели скрюченного седовласого гоблина в… брюках и белой рубашке с атласной жилеткой. Я узнал его, нас знакомила Кусаларикс, старика звали Вонпрутих, он был членом Верховного совета и запомнился мне носом, длинным даже по гоблинским меркам, свисающим мясистым хоботком до подбородка.

Приземлившись перед Айлин, он ловко спрыгнул с сияющего птеродактиля и учтиво поклонился.

— Приветствую госпожу Айлин на обетованной земле гоблинов!

— Рада вас видеть, господин Вонпрутих, — проскрипела Айлин. — Хоть кто-то в вашей гнилой организации имеет достаточно здравого смысла, чтобы начать с переговоров.

— Как говорят в Лиге, да будет жизнь долгой, а смерть быстрой, госпожа Айлин. Я пожил достаточно, поэтому взял на себя риск. А быструю смерть вы мне, полагаю, обеспечите.

— Нет смерти… — пафосно начала Айлин, но оборвала себя, усмехнулась. — Я обеспечу вам нежизнь, господин Вонпрутих. Она будет недолгой.

— Что вам нужно? Мы готовы выслушать ваши условия, — голос старого гоблина звучал твердо и даже благожелательно, но только наивный дурак не расслышал бы нем звенящее железо.

— Мои требования просты и легко выполнимы… — Айлин замолчала, посмотрела прямо на нас и протянула руку.

Чумной луч ударил мгновенно, убив журналистку. Трансляция оборвалась, а через пару мгновений переключилась на другого наблюдателя, который парил высоко и давал общую картинку, но разглядеть детали было нереально.

— Как думаешь, придут ли жрецы Нергала? — спросил Эд, глядя на копошащегося внизу Разорителя. — Было бы клево понять, станут ли они драться с нежитью.

— Гоблины перекрыли им эту возможность, — подумав, ответил я. — Да и Нергал не так уж силен на Бакаббе…

И тут жрецы появились, причем это были последователи сразу двух Новых богов: Нергала Лучезарного и Мардука Сумрачного. Или гоблины открыли портальное пространство, или Новые боги были могущественнее, чем я думал.

Колоссы света и Аспекты тьмы 1077-го уровня сразу же рассредоточились и начали окружать Разорителя, проигнорировав высшего легата Чумного мора. Уже знакомые лучи света и струи мрака с разных сторон ударили в Орсобалу. Разоритель встал на дыбы и заревел, разбрасывая нежить. Его скрежещущий ор пробирал до костей.

Наблюдатель, ведущий трансляцию, сделал круг над Айлин, осторожно спускаясь, и та его не тронула, позволив нам разглядеть ее некогда красивое лицо, обезображенное некрозом, с глазами, затянутыми гноящейся пленкой, с кожей, виснущей лоскутами, и нижней губой, болтающейся под подбородком. Я разглядел трупного червя, ползущего под кожей, и на заднем плане — копошащееся в грязи тело гоблина-нежити Вонпрутиха. Наверное, старик отказался принять условия высшего легата.

Глянув в камеру, Айлин оскалилась, продемонстрировав самодовольную улыбку. Думаю, она понимала, что ей ничего не грозит, и рассматривала происходящее как забавное приключение. Айлин Воутерс, высший легат Чумного мора, рано или поздно получит то, за чем пришла, — войдет в Кинему, уничтожит каждого, кто встанет на пути, вернет свои вещи и заставит гоблинов связать ее с Мореной. А тролль-нежить Декотра ей в этом поможет.

Лидер культистов, хотя я не уверен, что его еще можно так называть, стоял рядом с Айлин, оскалившись. Взгляд его был осмысленным, а значит, она сохранила ему разум после того, как подняла. Он спросил что-то, Айлин ответила, вскинула голову, глядя прямо на ведущего трансляцию, и прокричала:

— Жизнь смертна, но нет смерти в служении Чумному мору!

И, более не обращая внимания на Разорителя, жрецов Нергала и Мардука, атаковала защитный купол Кинемы. Чумной луч ударил в него, нежить отклеилась от Орсобалу и рванула вверх по склону, к крепостной стене. Защитники оживились. Все пространство от стены до нежити накрыла тень от облака тысяч стрел, копий и пушечных ядер. Огромные пылающие валуны, сброшенные сверху, покатились, сминая нежить и размазывая ее по земле.

Трансляция разделилась на две. Одни наблюдатели продолжили снимать изгнание Разорителя, другие устремились вслед за нежитью.

— Смотри! — Эд указал на голограмму трансляции битвы с Разорителем.

— Куда?

Ругнувшись, Эд в два прыжка оказался рядом с изображением и принялся тыкать пальцем туда, куда мне надлежало смотреть, в едва заметную фигуру воина, бегущего к Разорителю.

— Что? — Меня бросило в жар. — Нет, только не говори, что это…

— Это Утес! Бездна, я же говорил ему не рыпаться! — Эд выругался, но, совладав с чувствами, вернулся к главной теме: — Гоблины перекинули на Кхаринзу своих стариков и детей, но Верховный совет и верхушка Зеленой лиги остались защищать Кинему! Кусаларикс сказала, что если запахнет жареным, они уйдут порталом, поэтому…

— Что он делает? — Я вскочил и схватился за голову. — Он же прет прямо на Разорителя!

Утеса заметили не только мы. Верховный жрец Нергала произнес что-то, и с его руки сорвался отрывистый лучик света, ударивший в парня. Воина охватило сияние, которое вроде бы не нанесло никакого вреда.

— Какой-то баф? — с сомнением озвучил Эд гипотезу. — Алекс, мне нужно туда! Попробую вытащить Утеса, у него же нет глубинки!

— Стой! — крикнул я. — Смотри!

Утес приблизился к Разорителю, но не атаковал, а попытался оседлать. Орсобалу к этому времени лишился большей части жизни, резко и удивительно проворно для такого огромного чудища развернулся к жрецам скорпионьим хвостом и рванул прочь — и от священнослужителей, и от Кинемы.

— Квест Нергала, — констатировал я. — Похоже, Лучезарный прижал его… Тоби! Что ж ты творишь, тебя ж в Бездну затянет! — Я повернулся к Эду. — Он говорил, что ему нужно сделать по квесту?

— Ничего, кроме того, что необходимо оказаться рядом с Разорителем. Может…

Договорить Эд не успел. Монстр семимильными прыжками поскакал в центр джунглей Бакаббы. Летящий над ним наблюдатель снимал, как в зарослях появляется сорокаметровая просека поваленных, затоптанных и поломанных деревьев.

На горизонте пульсировал, искажая ткань мироздания, Большой пробой, созданный Девяткой. Разоритель рвался к нему, чтобы вернуться к мамочке. С большим отставанием его преследовали Аспекты света и Колоссы тьмы.

Отдельные лучи и струи жгли спину, но он упорно несся к пробою. И добрался до него. Гигантский монстр исчез в пространственном разрыве вместе с приклеившейся к его спине фигуркой Утеса.

— Эд… — стараясь сохранять спокойствие, сказал я. — С огромной вероятностью Утес угодил в Бездну. Беги к нему, срочно вытаскивай из капсулы экстренным выходом! — И заорал, глядя в непонимающие глаза: — Быстро!

До Эда дошло. Даже десять минут обернутся для Утеса тремя сутками в Бездне! Учитывая, что у него нет моей Устойчивости и Отражения, парню там просто не выжить! А если его найдет Девятка… Об этом не хотелось думать.

Эд сорвался к Тобиасу. Сергей запер за ним дверь, Рой кивнул мне:

— Пойти за ним?

— Да, и прихвати «Домашнего доктора»! Бегом!

Рой рванул выполнять команду. Мария показала мне взглядом на дверь спальни:

— Алекс, в ближайший час Хайро принесет на базу «плохие новости» о твоей смерти. Тебе нужно скрыться у себя и не казать носу. Визиты Эда будут под запретом…

— Знаю, — отмахнулся я и принялся мерить шагами комнату. Мне сделалось не до их постановок, не до Кинемы — да вообще ни до чего, ведь жизнь друга была в реальной опасности! — Ничего не буду делать, пока не узнаю, как там Тоби. Потом полезу в капсулу.

— Друзья не увидят, что ты вошел в Дис? — вскинула бровь Мария.

— Нет. Скиф в отрезанном плане, к тому же настройки приватности скрывают все мои действия.

— Хорошо, — кивнула Мария и тактично замолчала.

Как же мне хотелось быть рядом с Тоби и помочь ему. Бессилие и урезанные возможности изматывали. Роя не было восемь минут, а мне показалось — полдня, я перебрал тысячи версий…

— Что у тебя? — Я шагнул ему навстречу, по хмурому виду телохранителя догадываясь, что дела плохи.

— Эд сказал, что, по его расчетам, Тобиас провел в Бездне двое суток, — ответил Рой, глядя в сторону. — Но он невменяемый. Расколотил капсулу ко всем чертям, — сухо доложил телохранитель. — Не знаю, где он только молоток достал? Вопит, что никогда в жизни больше не полезет туда.

Мне надо пойти к нему! Только я знаю, как успокоить и какие вопросы задать. Но телохранители придумали дурацкий план моей смерти, и теперь я заложник этой комнаты. Нашла ли друга Девятка? Что он пережил в Бездне? Он ведь даже не знает, что она существует — таких подробностей ему не рассказывали. Даже я там едва не умер…

В сердцах я ударил стену. Кулак взорвался болью, но та стала настолько привычной, что я не обратил внимания.

Спросил, не поворачиваясь к Рою:

— Что с Тоби сейчас?

— Йоши вырубил его успокаивающими. Парнишка в ужасе, у него посттравматический синдром, я такое видел во время боевых действий…

Я его перебил:

— Пусть кто-нибудь из девчонок постарается его разговорить и выяснить, что с ним произошло. Это важно.

По головизору тем временем показывали падение Кинемы. Айлин пробила купол, и орда нежити хлынула на улицы столицы Бакаббы.

Минуты три мертвецов пытались сдерживать, а когда поняли, что это бесполезно, разноцветный поток защитников потек к стационарным порталам по извилистым улочкам. Наемники остались, чтобы прикрывать отход. У кого были свитки, те телепортировались прямо с места. Трупов было мало — высший легат поднимала их и тут же пускала в дело.

Кусая ногти, я смотрел за падением Бакаббы и терзался мыслями о том, что не защитил, искусил бонусами Единства и подставил под удар желанием продать вещи Айлин. Моя вина! Здравый смысл подсказывал, что Лига просчитала и приняла риски, но зеленых коротышек было жаль, они теряли родину, а им, в отличие от игроков, некуда бежать из этого мира. Мне оставалось лишь надеяться, что большая часть защитников успела уйти.

Понимая, что ничем не могу помочь гоблинам, Тобиас проснется нескоро, а учиться в такой ситуации все равно не получится, я залез в капсулу, более не в силах бездействовать. ИскИн проанализировал состояние моего здоровья, убедился, что все в порядке, и дал одобрение.

Я вошел в Дис и едва уклонился от пронесшейся над головой алебарды. Глянул в смеющиеся глаза атаковавшего меня демона, ударил, особо не целясь, смял его довольно скалящуюся морду. Из-за заварушки я не сразу обратил внимание на мелькнувший системный текст.

«Ты вернулся, во славу доминиона!» — прозвучало в голове.

«Хаос?»

«Нет. Не тупи, Алекс! Я — это ты. Долго же тебя не было!»

И только тогда я прочитал начавший уже таять текст:

Синхронизация…

Сознания и память Хаккара и Скифа слились, и я «вспомнил» все, что произошло с тифлингом без меня.

Глава 12. Неудержимый

Мой мозг, перегруженный новой информацией после слияния с разумом Хаккара, адаптировался мгновенно, и тифлинг ринулся в бой. Потом разберусь, что было с Хаккаром без меня. Сейчас главное — победа, ведь мы деремся с первым, а значит, сильнейшим, легионом Диабло.

С учетом первых двух битв при мне это уже десятое подряд сражение Хаккара. К тактике Летучего отряда враги уже подстроились, потому сегодняшняя задача не вынести Ставку противника, а стянуть на себя как можно больше врагов. Но меня это не устраивало, так что я решил действовать по ситуации.

Убыстрившись и взлетев, оценил расстановку сил. Летучий отряд за время моего отсутствия никого не потерял, друзья-демоны, включая Шутника Ридика, окружали меня и ожесточенно дрались.

Моя группа наконечником копья врезалась в легион Диабло, пробив его дальше середины, и сейчас нас взяли в кольцо враги. Хаккар снова одолел всех инстиг противника, что дало Хаотическое исступление тринадцатому… Стоп! Заемная память услужливо подсказала, что легион Аваддона, одержав три победы подряд, стал двенадцатым, а потом с каждым новым триумфом поднимался ступенькой выше и на текущий момент числился шестым!

Хаккар вплотную приблизился к третьей красной звезде и уже получил бы ее, не потрать он хао на воскрешение Лерры и Мотифа после сложнейшего сражения со вторым легионом Азмодана.

Тело действовало на автомате, разум жил собственной жизнью. Хаккар не только жег врагов прикосновением за счет медальона Свирепость демоноборца, но и разил Отражением. «Деремся в полную силу, больше никаких маскировок под слабаков», — шепнула память, выгрузив важное из отсека неразобранной информации.

Метров десять я по привычке осторожничал, уклонялся, отпрыгивал и подныривал под удары, но потом прекратил тратить время. «Не забудь про гончих, вызывай по откату!»

На мгновение выгрузив Бич Хозяина гончих из инвентаря, я удовлетворенно кивнул — появившиеся псы не уступали мне по звездам.

— Соберись, босс! — рявкнул в ухо оказавшийся рядом Абдусциус. — Подходим…

Пока псы рвали демонов и ракшаса, устремившихся ко мне, на пути выросла марилит с пятью красными звездами. Размерами она не уступала Апопу, но и мой тифлинг стал таким огромным, что назвать его «мелким» не повернулся бы язык даже у Аваддона. Я подставился — хвост марилит ударил в грудь, острый конец ввинтился в плоть, наращивая урон, но тут змеедемоницу шибануло обраткой, и она заверещала так, что у окружающих чуть не полопались барабанные перепонки, и все — и свои, и чужие — на миг заткнули уши. Единственный Молот навсегда заткнул марилит, расплющив ее голову.

«В три прыжка доберешься до Ставки, пора», — память продолжала дозировано выдавать информацию. Ага, значит, я все еще не летаю полноценно, а просто далеко и высоко прыгаю?

Ясность! Прыжок! То есть Полет! Груз шеститонного ракшаса, ухватившегося сразу четырьмя лапами, потянул вниз. Смахнув его одним ударом, я продолжил «прыжок» над головами демонов. Меня мало кто замечал, все были увлечены боем и непосредственными противниками. Из моих гончих выжили две, обе повисли на гигантском черте. Наш бес радостно верещал, заживо его сжигая.

— …вонючку! — услышал я крик, но он утонул в лязге демонического металла, проклятиях, криках раненых.

Снова уйдя в убыстрение, я задумался: «Почему Хаккар продолжил здесь жить без меня? Я ведь и раньше выходил из Преисподней?» Ответ всплыл цифрами: семьдесят два часа. В Преисподней прошло именно столько времени, прежде чем ИскИн позволил слепку моей личности вновь появиться в игре. Оставался вопрос, сработало ли это из-за моего статуса «угрозы», вмешательства Хаоса или потому, что время в Преисподней течет по-другому, а сам игровой план отрезан, но ответа второй Хаккар не знал.

Трех «прыжков» не хватило, чтобы достичь цели, четвертый я сделал за тридцать метров до Ставки, накрытой тенью великана. Задрав голову, увидел перед собой легата первого легиона Диабло:

Мефистрот, высший демон

Легат первого легиона, доминион Диабло

Красные звезды: ✪✪✪✪✪✪✪✪✪✪✪

Оранжевые звезды: ★★★★★★★★★

Желтые звезды: ✫✫✫✫✫✫✫✫✫

Белые звезды: ✩✩✩✩✩✩

Легата противника окружала сотня сильнейших бойцов, но проблема была не только в этом. Видя, что я приближаюсь, Мефистрот накрыл Ставку колоссальным ярко-синим кожистым крылом. Нехарактерный для демонов цвет завораживал, гипнотизировал, мерцая. Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение. И как сдвинуть такую скалу?

Затянув состояние Ясности, я нырнул под руку Мефистрота и выдал полное Комбо в грудь легата, выбивая не только очки жизни, но и странный белесый порошок, покрывавший его тело. Я атаковал первым, поэтому сработал перк Внезапность — Мефистрота сбило с ног. Система определила упавший с легата порошок как лут, и его подняло Притяжение.

На три секунды я вышел из убыстрения: вражеский легат начал заваливаться на спину. Чтобы сохранить равновесие, ему пришлось взмахнуть крыльями, но я не спешил подбирать флаг. Снова пришлось воспользоваться опытом второго Хаккара — врубив Ясность и Полет, я резко выпрыгнул и лишь в последний момент ухватил вражеское знамя.

Навыки тут же отключились, но за счет инерции мне удалось перепрыгнуть всех защитников. А дальше руки и ноги действовали на автоматизме, выработанном за десяток битв, — я метнул флаг машущему мне Абдусциусу, вокруг которого оказалось неожиданно много наших, они исполняли роль живого щита, прикрывавшего отход Летучего отряда. Флаг, взметнувшийся над всеми, поймал Ридик. Гогоча и напевая, он, стиснутый в коробочке, побежал к нашей базе.

Догнав отряд, я прыгнул вперед, призвал гончих и принялся расчищать путь. Красные звезды еще больше перемножили характеристики Хаккара, так что я сметал с дороги сильнейших бойцов Диабло, практически не прилагая усилий. В голову пришла идея взять Угли Адского пламени силой, но второй Хаккар во мне отозвался: «Не тупи, десятая победа на носу! Белиал просто обязан пригласить к себе!»

Флаг мне пришлось перехватить лишь однажды. Я прорывался вперед, не оглядываясь, а потому не сразу заметил, как моих бойцов нагнал рассвирепевший Мефистрот. Аваддон, уже летевший мне навстречу, проревел:

— Хаккар! Сзади!

К тому моменту вражеский легат уже разметал моих соратников и придавил к земле Ридика, вырывая из его рук Ставку. Я ушел в Ясность и устремился к Мефистроту.

Бедолага даже не понял, что произошло. Вот он отбирает Ставку у знаменосца, а в следующую секунду катится по земле, глотая грязь, роняя клыки и обламывая рога. Притяжение снова что-то подтянуло. Хоть я и выбил из него треть жизни, развоплощать легата не стал — суть Большой игры в другом.

Подобрав флаг, я помчался «прыжками» к базе под прикрытием Аваддона. Противник пытался помешать, но что они могли противопоставить самому Аваддону? Легат давил их, разрывал на части, пронзал отращенными щупальцами, выбивал из реальности — в общем, демонстрировал знакомый по Демоническим играм арсенал приемов и способностей.

К нашей Ставке мы вернулись чуть ли не всем легионом. Мне никто не мешал, но я все равно спешил и воткнул вражеский флаг, едва оказался на месте. Победа!

Небо озарилось синим. На пару мгновений повисла тишина — бойцы обоих легионов прекратили драться и опустили оружие, а потом легион Аваддона взревел!

Легат, потрясая руками, начал спускаться с холма, хваля и подбадривая бойцов, а те орали во всю глотку:

— Легат Аваддон! Центурион Хаккар! Во славу доминиона!

— Шестой легион! — проверещал незнакомый мне бес.

— Бери выше, дурила! — отозвался уже наш бес Руперт. — Теперь пятый!

Я сел прямо возле флага, сложив руки на коленях. Вроде не первая победа, но все так же адреналин кипятит кровь реального тела, все так же накатывает откат и удовлетворение, густо замешанное с радостью…

Рядом пристроились бойцы Летучего отряда. Улыбаясь, я посмотрел каждому в глаза, полные обожания. Все мои соратники окрепли. С момента нашей первой встречей Лерра выросла раза в три, но все так же была Абдусциусу лишь по плечо. Сплевывая кровь и зубы, щерился Шутник. Мотиф уже протягивал ему фляжку, а Каракапанка с Рупертом лежали и, скалясь, смотрели в небо.

— Ну, теперь нам даже Ксавиус, задери его бакара, не откажет в отпуске! — мечтательно воскликнул Руперт.

— О да! — хором откликнулись остальные. — Правила есть правила!

— Десять побед подряд! — Каракапанка поднялся и ударил кулаком по земле. — Десять! Да мы в огне!

— Ха! Парни и Лерра, у нас теперь не жизнь, а сказка начнется! — Абдусциус потер ладони друг о друга.

— Спонсоры контракты начнут предлагать! — воскликнул Мотиф. — Тема хаотически-железная! Летучий отряд по популярности обогнал даже первый легион!

— Бухло халявное будет, — размечтался Шутник. — А может, даже в борделях нам…

Нас придавило аурой могущества. Сложив руки на груди и улыбаясь, над нами возвышался Аваддон.

— Центурион Хаккар, — произнес легат так ласково, что меня передернуло. — Великий князь хочет нас видеть!

Я тут же вскочил, как молнией ударенный, наконец-то!

— Во славу доминиона, легат Аваддон!

— Во славу, во славу… — продолжал скалиться легат. Улыбка у него была жуткая, будто открывалась дверь в адский котел, от нее кровь стыла в жилах. Кивнув мне, он перевел взгляд на моих бойцов. — Значит так, легионеры. Другие пойдут в увольнение только завтра, но вы у меня на особом счету, поэтому правила не для вас. Сразу, как вернемся в расположение легиона, приводите себя в порядок и бегом в отпуск! Две недели за счет легиона! За призовыми, как обычно, к трибуну Урфи. Выполнять!

Поле боя, неровная зигзагообразная лощина, окруженная лавовыми реками, начало пустеть. Оба легиона, подобрав раненых, уходили порталами.

Бойцы Летучего отряда, похлопав меня по плечу и пожелав «не обосраться перед ликом великого князя», ушли. Мы с Аваддоном остались наедине.

— Ксавиус будет там, — обеспокоенно сказал он. — Но это не главное. В тебе достаточно хао, теперь даже я не чую частицу Врага… Но если великий князь соизволит пожать тебе руку или даст поцеловать свою, делай это быстро. Иначе могут быть последствия. Уяснил?

— Да, легат. Что насчет твоего обещания?

Разговаривая с ним, я пытался понять, где сейчас настоящий тифлинг Хаккар, слышит ли, видит, что я разговариваю с самим Аваддоном на равных? Или в нем позже проснется память, как и во мне? Близость завершения миссии напомнила о несчастном тифлинге из Гнездовья…

— Разберемся по ситуации, — ответил Аваддон. — Даю слово, что сделаю все от меня зависящее, чтобы ты получил Искорку. Но что потом? Ты мне еще нужен.

— Десять побед подряд, легат. Десять! Твой легион только что одолел первый (!) легион Диабло! Бойцы купаются в хао! К тому же как ты можешь считать себя генералом, если не в силах справиться без…

— Не продолжай, — оскалился Аваддон. — Мой легион станет первым и без тебя. А потом я брошу Ксавиусу вызов!

* * *

Из аудиенции сделали настоящее шоу — журналисты встретили нас у портала и преследовали на протяжении всего пути до башни, возвышающейся над городом. Адские аналоги фотоаппаратов слепили алыми вспышками, журналисты стрекотали наперебой.

За ними колыхалось море горожан, все пытались взлететь, и в воздухе получалась куча-мала. Близко к нам никто не подходил, чтобы ненароком не коснуться Аваддона. Такое здесь рассматривалось как неуважение, и никто бы не удивился, если бы после этого легат сожрал безумца.

Великий князь, не аватар, а Белиал в истинном обличье, приветствовал нас с балкона, если так это можно назвать, резиденции. Глаза богоподобного демона отсюда виделись мне как два солнца. Я был уверен, что, если Белиал захочет, сожжет меня одним сфокусированным взглядом.

Помимо меня с Аваддоном, на встречу с Белиалом пригласили всех, кто званием был не ниже центуриона. Но горожан не интересовали центурионы когорт, префекты и трибуны. Улицы славили «великого легата Аваддона» и «неудержимого инстигу, центуриона Хаккара». Сердце моего тифлинга замерло от восторга, потому что, орк возьми, купаться в обожании толпы было чертовски приятно!

Первым шел Аваддон. Суровый легат не сводил взгляда с огромной фигуры князя в конце улицы. Еще раз посмотрев на князя, я невольно сжался. Испарились все мысли о том, что можно попробовать отобрать Уголь силой. Я чувствовал себя Фродо, надевшим кольцо и обнаруженным Оком Саурона. Внимание Белиала подавляло волю, хотелось раствориться в толпе, спрятаться. Но, как назло, проспект, ведущий к резиденции князя, освободили от стимеров — местных паровых автомобилей, — а демоны толпились вдалеке.

Заглушив нерациональный страх, я сосредоточился на миссии. Сейчас я попаду в покои князя, откуда рукой подать до Угля. В Дисе все катится в бездну, и передышка, которой для «пробужденных» добился Краулер, в любой момент может закончиться, если Магвай или кто-то другой из числа легатов обнаружит новое местоположение Кхаринзы…

С мысли сбило вторжение в разум: «Кто же ты такой?» Враждебно-любопытное присутствие Белиала выжгло мозг, выветрило разум, обуглив желания и мечты и оставив только страх и жажду беспрекословно подчиняться. Чувствовал ли то же самое Аваддон? Другие офицеры легиона?

Мне стоило больших трудов стряхнуть морок и не замедлить шаг. Я продолжал гордо нести знамя теперь уже пятого легиона, а чтобы отвлечься, открыл инвентарь. Что там выпало с вражеского легата?

Крупица соли Мефистрота

Алхимический ингредиент.

Соль Мефистрота? Вроде бы именно так назывался эликсир, найденный Нагвалем, персонажем Эда. Выпив его, он стал «угрозой» и приручил гигантского комара Москито! Сердце, и без того бешено колотящееся, застучало еще быстрее. Лишь бы удалось вынести лут в Дис! Наверняка «крупиц», коих я нахватал больше трех сотен, достаточно для того, чтобы Краулер создал из них эликсир.

Остаток пути я преодолел как в тумане. Шум беснующейся толпы слился в монотонный гул, заглушающий остальные звуки. Остановившись перед резиденцией, Аваддон развернулся к нам и что-то сказал — я не расслышал, лишь кивнул, решив делать все так же, как он.

У входа нас встретили мрачные демоны в красных балахонах, провели по выстланной ковровой дорожке, черно-белой, как и цвета легиона.

Начальник дворцовой стражи Небирос, крупный демон, лишь немного уступавший Аваддону, что-то долго втолковывал нам, и я уловил главное: не пялиться на князя, молчать, говорить, только если спросят, коротко и по существу.

На аудиенцию было выделено шесть минут. Белиал мог в любой момент отвернуться или исчезнуть — это значило бы, что встреча закончена, и нам полагается выйти.

К инструктажу присоединился уже знакомый мне по прошлой жизни тиран Баал. От лица Проклятой инквизиции доминиона он поздравил нас с выдающимся достижением, но посоветовал не зазнаваться.

— Великий князь не любит, когда у его демонов случается головокружение от успехов, — заключил Баал. Смерив нас взглядом, он кивнул Аваддону, задержал взгляд на мне, хмыкнул. — Особенно у тифлингов…

Я задержал дыхание. Главным было добраться до покоев князя, а там — плевать! Заберу Искорки, Искры или даже весь Уголь Адского пламени и рвану в Пустоту…

— Прекрасная игра, центурион Хаккар! — сказал Баал и протянул руку.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как ответить на пожатие. Тиран нежно улыбнулся, не отпуская моей кисти, похлопал по плечу. Искоса глянув на Аваддона, я заметил, как тот скривился.

Холл резиденции-музея сегодня был закрыт для посетителей. Нас сопроводили до «лифта» — вертикальной шахты, по которой можно было долететь до покоев князя. Считая, что я не умею летать, распорядители предоставили парящую платформу.

Отпущенное на аудиенцию время начало обратный отсчет, как только мы вылетели из шахты. Огромная территория, открывшаяся нам, однозначно была творением пространственной магии — здесь запросто поместилось бы Калийское дно со всеми его небоскребами. В паре километров от шахты, улыбаясь, стоял, сложив руки на груди, великий князь Белиал. Казалось, он занимал все пространство и подпирал неласковое небо Преисподней, каким-то чудом видимое изнутри здания.

Князь демонов сделал шаг, вдвое сократив расстояние до нас, и начал уменьшаться, одновременно продолжая шагать, пока не оказался прямо перед нами — выше Аваддона на полторы головы, а моего тифлинга — раза в три.

— Приветствую героев доминиона! — Приятный и вполне человеческий голос Белиала я слышал и раньше, потому не удивился. — Славные сыны и дочь великого народа!

Демоница-префект из штаба заулыбалась, а вот шерсть моего тифлинга встала дыбом и потянулась к князю. От каждого из нас полетели частички хао, притянутые его аурой. Может быть, поэтому время общения с Белиалом так жестко регламентировано? Чтобы гостям не сдохнуть от хаотического истощения?

Внезапно мне захотелось пасть ниц. Игнорируя остальных, Белиал сосредоточил все внимание на мне:

— Неудержимый! Да содрогнется вся Преисподняя от одного вида Хаккара, первого из многих тифлингов, ставшего неудержимым инстигой! Десять битв, тридцать схваток с другими инстигами, десять эмиссаров Хаоса! Все повержены ловким Хаккаром, лучшим сыном своего племени!

С каждым словом глас князя становился громче, отчего я все больше сжимался, пока не рухнул на колени. Никогда прежде мне не доводилось ощущать такую мощь. Я распростерся на полу, раскинув руки и ткнувшись лицом в очень горячий мрамор.

— Поднимись, отважный сын доминиона! — ласково сказал Белиал, помогая мне встать. — Отныне наказываю всем называть тебя не иначе как Хаккар Неудержимый! За заслуги перед доминионом назначаю пожизненную выплату от фонда ветеранов в размере сто тысяч золотых и десять миллионов хао в год!

Я буквально вскочил, причем не только чтобы сократить время контакта. Преисподняя была воплощением адской жары, но от прикосновения Белиала пронизывало абсолютным холодом, убивающим все живое мгновенно и безвозвратно. Мое предплечье обожгло так сильно, а боль была такой пронизывающей, что только огромным усилием воли я сдержал крик. Белиал довольно усмехнулся. Чертов садист, понятно, почему вы с Баалом такие друзья!

В то же время я понял, что чувствовали демоны, касаясь Хаккара при включенной Свирепости демоноборца.

Белиал повернулся к Аваддону:

— Легат… — холодно сказал князь. — Поручаю вам обеспечить повышение герою доминиона, негоже ему ходить в простых центурионах.

— Трибун?

— Первый трибун легиона, не ниже. — Белиал кивнул на Урфи. — А этого сделаешь вторым. Ему должно быть без разницы, в каком звании в штабе зад отсиживать. Ведь так, сатир?

Урфи закивал, заскулил и, не выдержав давления, пал ниц.

— Что касается остальных, легат, то лучше бы ты привел Летучий отряд Хаккара, чем этих штабных крыс!

— Осмелюсь возразить, князь, — хладнокровно ответил Аваддон. — Трибун Урфи свое место заслужил не в штабе, а в битвах. Именно поэтому я и сохранил за ним пост. Более того, все, кого назначал я, боевые офицеры. «Штабных крыс» мне навязал генерал Ксавиус!

— Так уж и навязал! — издалека послышались блеяние, а затем смешок. — Хе-хе…

Наверное, упомянутый генерал владел соответствующим навыком незаметности, иначе как объяснить, что его никто до этого не увидел. Только для Белиала появление Ксавиуса, непонятно откуда взявшегося в ярко освещенном пустом пространстве, не стало сюрпризом. Князь усмехнулся, видимо, забавляясь происходящим. Что это для него? Подковерная грызня подконтрольных букашек?

— Не вы ли, легат, молили дать вам шанс и одарить честью возглавить гибнущий легион? — Ксавиус приблизился и поклонился Белиалу. — Прошу простить моему легату проявление неуважения, повелитель.

— Конечно-конечно, — пропел князь. — Прощаю, но прошу отложить ваши разбирательства, ведь сегодня мы чествуем героев! Героев доминиона, которые…

В этот момент слова Белиала утонули в грохоте и лязге доспехов — в зал ворвался десяток демонов, возглавляемых Баалом! Однако первым заговорил не тиран, а бес Рофокал, рискуя быть испепеленным взглядом повелителя. Чувствуя неладное, я приготовился к Ясности, но все же решил не спешить.

— Великий князь! Дело не терпело отлагательств! — воскликнул проклятый инквизитор. — Я слышал, вы говорили о героях доминиона. Однако позвольте внести поправку…

Рофокал замялся, обменялся взглядами с Баалом и Данталионом, еще одним проклятым инквизитором. Потом нашел Ксавиуса, и я заметил, как генерал кивнул.

— Ну? — раздраженно рыкнул Белиал.

— Может ли считаться героем доминиона… — Рофокал выпрямился, навел на меня крючковатый палец и зацокал копытами ко мне, — тот, кто носит в себе частицу Врага?

Глава 13. Правосудие Хаоса

Уже включенная Ясность позволила мне отлететь лишь на шаг, после чего я застыл, не в силах дышать. Казалось, даже сердце остановилось, но я был жив, мог видеть, слышать и осязать.

Все иконки интерфейса побледнели, ядерной вспышкой передо мной возник Белиал. Обожженная холодом, омертвела кожа, начала осыпаться тленом, словно ежесекундно демон обдавал меня особой адской радиацией. Великий князь взял меня за горло, и тысячи тончайших игл вонзились, пробили плоть и начали разрастаться смертельными щупальцами. Подняв перед собой, он изучал меня пару мгновений, чуть наклонив рогатую голову, ухмыльнулся, сверкнув множеством рядов бритвенно-острых клыков:

— Поразительная маскировка!

Он брезгливо отбросил меня. Я остался лежать в неестественной позе и видел только то, что было передо мной. Мелькнул прошедший мимо Ксавиус, генерал торжествовал, судя по радостной ухмылке. Однако, подойдя к Аваддону, заговорил он грустно, словно сокрушался по несбывшейся мечте всей Преисподней:

— Это позор, легат! Все твои победы одержаны мошенническим путем! Твой легион прогнил насквозь, его достижения — обман! Немудрено, что тифлинг, имея частицу Врага, совершил столь стремительный карьерный взлет! Ты должен немедленно отречься от звания легата и развоплотиться во славу доминиона!

— На все воля повелителя, — не отрицая вину, Аваддон встал на одно колено и склонил голову.

— Возможно ли такое, что легат не сумел распознать Врага? — вкрадчиво поинтересовался Баал.

— О нет, — усмехнулся Ксавиус. — Уверен, что он был в курсе! И я не знаю, что хуже! Сотрудничество с Врагом или неумение увидеть очевидное!

— Почему же, я распознал Врага во время первой же встречи, — твердо ответил Аваддон, все так же глядя вниз. — В отличие от вас, генерал. Вы ведь тоже не впервые видите тифлинга?

— Сомневаюсь, что он тифлинг, — вставил Рофокал. — Отдайте его Проклятой инквизиции, повелитель.

— Мы разберемся, повелитель, — добавил Данталиан.

— Разберем на мельчайшие частицы, — пообещал Баал.

Остальные инквизиторы молчали, но всем своим видом одобряли слова начальства.

— Что скажешь, легат? — требовательно спросил Белиал.

Аваддон ответил не размышляя, видимо, заранее приготовил оправдания:

— Великий князь всегда требовал от нас не только отваги и силы, но и коварства. Считаю, что поступил правильно. Тифлинг он или не тифлинг, Враг или нет — неважно. Он один из лучших бойцов, что я видел за всю свою жизнь. Более того, мне известна истинная личность Хаккара, но это не мой секрет. Я открою его только лично повелителю. Главное, он принес доминиону новые земли. С ним тринадцатый легион стал пятым, и если бы не аудиенция князя, уже в ближайшие недели занял бы лидирующую позицию!

— И что тогда? — проблеял Ксавиус. — Ты хочешь бросить мне вызов, легат?

— Тишина, — спокойно приказал Белиал и подошел к Аваддону.

Несколько секунд, растянувшихся в вечность, великий князь молча смотрел на легата, не смевшего поднять голову. Смотрел, изучая, оценивая, взвешивая слова — словно сканировал каждую клетку его мозга, считывая информацию, выискивая потайные замыслы и скрытые мотивы.

Все это время царила мертвая тишина. Даже торжествующие проклятые инквизиторы задержали дыхание.

— Поднимись, старый друг, — наконец ласково произнес Белиал. — Ты прав. Победы есть победы, с Врагом они добыты или усилиями лишь демонов. А если кто-то забыл… — Белиал повысил голос, нотки стали угрожающими. — До Великого исхода благословенный народ Андары, противостоя захватчикам, никогда не отказывался от помощи других племен! Да, Упорядоченное — Враг, враг Хаоса, но мы — не Хаос! Мы есть демоны, и в конце концов добьемся своего и сумеем жить без хао!

Мое сердце снова забилось, я опять обрел способность двигаться.

— Вставай, Хаккар! Вставай, Враг! — призвал меня Белиал. — Закончим церемонию награждения, а потом мы втроем, я, ты и Аваддон, поговорим…

И в этот момент все пришло в движение. От меня не укрылось, как нервно дергался хвост Ксавиуса, как с каждым словом князя мрачнели лица инквизиторов. Сигналом им стал момент, когда Белиал освободил меня.

Меня снова загнали в стан, в который раз обесценивая читерские характеристики и блокируя таланты. Ксавиус и Баал, стоящие по разные стороны от Белиала, одновременно сделали выпады в его сторону, и — я не поверил своим глазам! — ткань пространства затрепетала, в ней появились микроразрывы, откуда, как кровь из раны, вытекли струйки абсолютной черноты. Повинуясь воле заговорщиков, они обрели форму сотен черных лезвий, роем обрушившихся на Белиала.

— Как вы посмели? — взревел Аваддон, по нему побежали огненные сполохи, глаза разгорелись адским огнем.

Он вертелся вокруг своей оси как крупный хищник, которого окружает стая псов — демоны Проклятой инквизиции. Они бросились на Аваддона, когда все лезвия, кроме одного, исчезли, не долетев до не шелохнувшегося Белиала.

Единственный клинок оказался обманкой — царапнул князя по лицу и развернулся так, что Белиала накрыл странный цилиндрический купол, в полупрозрачных стенках которого мельтешили черные точки.

Остальные инквизиторы в это время скрутили Аваддона. Как бы ни был могуч бывший генерал, но все проклятые инквизиторы ему мало уступали. Даже Данталиан, у которого в альтернативной реальности было лишь девять красных звезд, в этой ветке имел все двенадцать.

— Умно… — донесся приглушенный голос Белиала. Казалось, он не удивлен и спокоен. — Скрыть Стилет вечного заточения, замаскировав в рое Хаотического шквала клинков… Использовать мою же собственную божественную кровь, чтобы активировать его… Последний раз я видел этот артефакт Ушедших у Люция тысячу веков назад. Мой собрат как-то участвует в вашем маленьком перевороте?

— У нас огромные возможности, Белиал, — сообщил Ксавиус без нотки хвастовства.

— У вас?

— Да ты совсем завшивел в своем логове, князь, — сплюнул генерал. — Да, у нас! Догадываешься, у кого?

— Ваши маленькие развлечения меня не беспокоили, если ты о своей принадлежности к хаоситам, — ответил Белиал. — Но признаю, был не прав. Стоило развоплотить всю вашу верхушку, пока это не зашло так далеко.

— О, это зайдет еще дальше, — проблеял Ксавиус. — Этот день войдет в историю!

— И почему же именно сегодня?

— Белиал, ты знаешь почему, — проворчал Баал. — Прости, повелитель, но чествовать Врага — это перебор даже для тебя. Это стало последней каплей!

— А вы уверены, что другие князья вас поддержат? — задумчиво поинтересовался Белиал.

— Люций с нами, — кивнул тиран. — Диабло и Азмодан повозмущаются, конечно, но не посмеют нарушить Закон невмешательства. Как там?

— Дела одного доминиона не касаются другого доминиона… Хм… — Белиал усмехнулся. — Знал бы я последствия, когда предлагал этот закон после Великого исхода… Закон писался для князей, не для вас.

— Мы знаем, — сказал Рофокал. — Нарушить его — подорвать основы Преисподней! Иначе бы не осмелились, но нет большего счастья осознавать, что Старый никому не нужный бог коварства и обмана провел сам себя! Наконец-то демоны отринут твое владычество и придут к истинному покровителю — к Хаосу!

— Успеем еще наобщаться с Белиалом, — рокотнул Баал. — Давайте, тащите Врага в мою лабораторию.

— А с этим что? — спросил кто-то из инквизиторов, указывая на Аваддона, оплетенного пульсирующими и будто бы живыми жгутами.

— Хотелось бы просто развоплотить, — проблеял Ксавиус, — но лучше устроить публичный суд. Народ должен знать, что их «герои» Хаккар и Аваддон — всего лишь Враг и предатель…

Оттуда, где лежал Аваддон, скрытый инквизиторами, донесся крик:

— Хаккар! Круг! Требуй поединка правоты! Враг имеет право освободиться, если…

Вопль Аваддона оборвался. Баал приблизился ко мне, ощерился:

— Что ж, Враг, вижу, вы с предателем спелись. И он прав, ты можешь потребовать поединка правоты, это древний закон времен Андары. Взятый в плен враг — доказательство силы демона, пленившего его. Однако пленение должно быть честным, и если враг считает иначе, он может вызвать демона в Круг. — Баал обернулся к другим заговорщикам. — Что, ребята, кто обездвижил Врага и заблокировал его способности?

— Это сделал я, — ответил Ксавиус. — И готов ответить на требование.

Сатир приблизился, глумливо посмотрел в глаза. От него воняло чем-то едва ощутимым, сладковато-приторным. Видимо тем самым широко рекламируемым в Рубиновом городе спреем для рта, «Признаком вашей силы и власти».

— Ну же, вонючка! Бросай вызов! Ну?

Он явно издевался. Во власти его блокирующей способности я не мог даже ворочать языком, не то что говорить.

— Ы-а… у-а-ю… е-я…

— Что? Что ты сказал, Враг? — продолжал глумиться Ксавиус. — Не слышу! Не понимаю! Говори четче и внятнее!

Усмехнулся Данталиан, а следом расхохотались остальные. Поулыбавшись, Ксавиус врезал мне в подбородок. Мир замелькал: потолок-пол, потолок-пол.

— Вот твой поединок правоты, Враг! — донеслось вслед.

Я летел кувырком, пока не натолкнулся на стену, в глазах потемнело от боли, а когда разлепил веки, я висел в полуметре над поверхностью.

— А вообще, не много ли чести для Врага под шкурой вонючего тифлинга? — продолжал Ксавиус. — Напомню, что Хаккар все еще центурион… нет, первый трибун пятого легиона! Моего легиона! А в этом случае все иначе, ведь только легат первого легиона может бросить мне вызов!

— Вы правы, генерал! — воскликнул бес Рофокал. — Главное, хе-хе, не увольняйте Хаккара, пока он не окажется в пыточной Проклятой инквизиции! А потом Враг может требовать каких угодно поединков. С расчлененным телом-то! Ха-ха-ха!

Демоны снова загоготали, шутка всем понравилась. Смеялись громко, как смеются обычно после сложной и опасной работы, когда наконец можно расслабиться после напряжения.

Гогот оборвался, когда ткань пространства колыхнулась, словно кто-то огромный пробивался с той стороны. Демоны смолкли, завертели головами, пытаясь понять, кто хочет войти без стука. И спустя пару мгновений в этом пространственном пузыре стало тесно и очень жарко.

Без всяких внешних эффектов в зале появилось множество демонов… Да каких! Гигантских, многокраснозвездных! Они держались тремя группами и пока не вмешивались в происходящее.

Проклятая инквизиция не понимала, что происходит, и тоже не спешила действовать. А может, как раз-таки понимала, потому что демоны, которые вели себя развязно, вдруг подтянулись, напряглись. Генерал Ксавиус, до того бравирующий своим всесилием, поджал хвост и начал смещаться к заговорщикам.

Гости образовали три круга, состоящих из тринадцати демонов. Среди них мелькнула знакомая фигура, но в следующее мгновение мне стало не до того — мир содрогнулся, и в середине каждого круга возникли колоссальные фигуры князей Преисподней.

Я не мог дышать, но невероятным образом дыхание перехватило, и меня придавило, размазало их мрачным величием. Я бы узнал их и без профилей над головами — запомнил по иллюстрациям к «Великому исходу», прочитанному в доме отца Хаккара.

Великий князь Диабло напоминал усовершенствованный прототип Деспота: огнедышащий, гигантский, горящие звезды глаз, вместо крови в жилах жидкий огонь, колоссальные рога и костяные наросты в виде алебард, остроконечные шипы на руках и ногах, а там, где у военных погоны — то ли пасти с сомкнутыми клыками, то ли когтистые лапы, расположенные одна над другой.

Люций был в облике обычного человека — смазливого, вычурно-опрятного. Черные волосы на пробор и волосок к волоску, черный жилет, шелковая рубашка и брюки, но — аспидно-черные крылья за спиной, и не чешуйчатые, а с перьями. Только глаза огненные, с вертикальными зрачками. И если остальные князья, включая Белиала, вызывали ужас и трепет, то Люций — навязчивую симпатию, желание излить душу и открыть все секреты. Настоящий искуситель из земных историй о дьяволе… только огромный.

Более всех поражал воображение Азмодан: тулово то ли человека, то ли рокотанка о шести инсектоидных лапах, заканчивающихся пиками; небольшая голова, защищенная костяными наростами, сквозь которые просвечивал огонь, четыре пары алых глаз одна над другой, пасть, больше напоминающая клюв, увенчанный острыми зубами.

Три Старых бога и один свежеиспеченный, искаженные и усиленные Хаосом, собравшиеся в одном месте, спровоцировали локальный катаклизм. Пространство заколыхалось, подернулось рябью, как потревоженная ветром поверхность водоема. Всех вокруг, даже Баала и Ксавиуса, начало корежить, растаскивать в разные стороны, одновременно притягивая к четырем князьям. Прибывшие демоны тоже ощутили небывалую мощь своих повелителей, поблекли, огонь их глаз померк. Примерно так же смотрятся живые существа на сильном ветру.

В моей голове зазвучали кошмарные голоса, глаза готовы были вот-вот лопнуть, накатил ужас. Я сжался в комок, закрыв уши и мечтая умереть, лишь бы мучения прекратились.

На краткий миг показалось, что я действительно умер: воцарилась звенящая тишина. Я открыл один глаз, затем второй, поднял голову, осмотрелся и понял, что случилось: князья уменьшились, сравнявшись ростом с Белиалом. Мучения не исчезли полностью, но стали терпимыми.

Три князя приблизились к Белиалу, обменялись с ним взглядами. Никто не проронил и слова, но у меня сложилось впечатление, что они беседуют мысленно. Что-то решив, Диабло, Люций и Азмодан переглянулись, встали вокруг купола с Белиалом и взялись за руки.

— Закон невмешательства! — закричал Ксавиус из-за спины Рофокала. — Не имеете права, великие князья!

Уверенность с него как ветром сдуло, он превратился в жалкого сатира, казалось, еще немного, и заблеет.

— Именем Проклятой инквизиции! — рыкнул Баал, набычившись, но на фоне князей он смотрелся шавкой, бросающейся на слонов. — Генерал Ксавиус прав!

Диабло, не удостоив их взглядом, пророкотал:

— Не вам решать судьбу Белиала, изменники.

— Тогда и не вам! — настаивал Ксавиус.

Азмодан изверг грохот, как извергающийся вулкан, выпустил дым из ноздрей и начертил в воздухе неизвестный мне символ.

Его демоны одновременно со свитой Диабло кинулись на изменников. Демоны Люция не вмешивались. Проклятые инквизиторы не сопротивлялись, позволили оттеснить себя в сторону, ближе ко мне. Двухвостый демон с головой, отдаленно напоминающей бычью, прошипел Ксавиусу: «Не зарывайся, переступник, Хаос рассудит!» Всмотревшись в его профиль, я узнал, что это Молох, генерал армии Диабло.

Окинув взглядом остальных гостей, я сделал вывод, что князья прибыли со своими генералами и легатами. Я лежал у стены в неудобной позе не в силах повернуть голову, поэтому рассмотреть всех не мог, но генералы выстроились рядом со своими повелителями. Помимо Молоха там были Астарот, генерал Люция, и Улцибер, генерал Азмодана.

— Ответь и рассуди, Хаос! — в три голоса рявкнули князья. Белиал молчал.

В мертвой тишине, затихая, разнесся призыв владык Преисподней. И снова наступило безмолвие.

Издалека прозвучал писк на грани ультразвука, словно комар пролетел. Писк усиливался, сгущался, обрастал треском и грохотом, будто сюда по железной дороге на полном ходу неслась грузовая платформа. На пару секунд мир замер, словно рука создателя нажала на паузу. А потом пространство колыхнулось, и оттуда вывалился огромный сгусток черноты, формой напоминающий исполинскую кляксу, которая могла бы накрыть всех присутствующих.

Черное пятно чудовищного размера разрасталось. По нему бегали всполохи и разряды, клякса мерцала и переливалась, отращивала и вбирала щупальца, вылуплялись и закрывались, всасываясь обратно, глаза и зубастые пасти.

Паймонгласиалаболасазидахакамельхомутбурд, протодемон 1-й волны

Голос Хаоса.

Тысячи пастей распахнулись одновременно:

— Хаос ответил на призыв, демоны! Говорите!

Голоса десятков ртов гудели, вибрировали, сливаясь в один, и от этой вибрации тряслись поджилки.

— Твои последователи, хаоситы-переступники, обвиняют меня, великого князя Белиала, одного из четырех владык Преисподней, в пособничестве Врагу.

— Именуемый вами Хаккаром не Враг, — прогудел Голос Хаоса сразу же. — Он несет в себе частицу Врага, но хао в нем несоизмеримо больше. Обвинения хаоситов — всего лишь повод свергнуть тебя, великий князь. Решение: Белиал, ты свободен.

Купол над князем осыпался осколками. Упав, они растаяли и слились в черную лужу. Белиал наклонился, протянул палец, и лужа втянулась в него.

— Так будет надежнее, — сказал он. — Припрячу.

Другие князья промолчали, окончательно убедив меня, что они общаются между собой телепатически.

— Нет! Не может быть! — вскричал бес-инквизитор, с которым я раньше не сталкивался, и от возбуждения принялся прыгать с ноги на ногу. — Белиал — изменник!

Клочок кляксы отделился от протодемона и неторопливо, как листок на ветру, полетел к бесу, тот, разинув пасть, смотрел на непонятное явление, пока сгусток черноты не опустился на него. Одиннадцатикраснозвездный инквизитор исчез, не оставив даже хао. Потяжелевший клочок, поглотивший беса, вернулся и втянулся в Голос Хаоса, который равнодушно прокомментировал:

— Никто не смеет подвергать сомнению волю Хаоса. Есть еще желающие оспорить его решение?

На подгибающихся ногах Ксавиус шагнул вперед. Никто из заговорщиков не стал его удерживать. Оглянувшись на них, сатир-генерал, понимавший, что Белиал не простит его, отчаянно заговорил:

— Но тварь, носящая в себе частицу Врага, даже не демон!

— Не демон! — воодушевленно зацепился за это Баал. Тиран вырвался вперед и, задрав голову, обратился к Голосу: — Хаос, ты же видишь, что он не демон? Ну и что, что он накопил хао? Это хао наших собратьев, которых он развоплотил!

— Тифлинг Хаккар — не тифлинг! Рассуди нас, Хаос! В чем наша вина? — взвыл Ксавиус. — Мы выявили Врага, Проклятая инквизиция определила, что Хаккар — не тот, за кого себя выдает! Мы поставили об этом в известность великого князя, а тот, вместо того, чтобы наказать тварь, сделал его героем доминиона!

Великие князья и их демоны, молча следившие за ходом беседы, все как один повернули головы и взглянули на меня. Ощущение было, что я рассеюсь на атомы от внимания столь могущественных сущностей.

— Здесь и сейчас именуемый Хаккар — именно тифлинг, — не согласился Голос. — Душа его родом из другого мира, но Хаос гордился бы вами, демоны, будь вы такими, как Хаккар. Однако в ваших словах есть зерно справедливости, а потому Хаос не станет наказывать вас за измену князю. Пусть решает он.

Несколько секунд все глаза эмиссара пялились на Белиала, после чего грохот и треск, предшествующие появлению протодемона, повторились, только в быстром темпе и теряя интенсивность. Донесся комариный писк, и Голос Хаоса исчез.

Белиал посмотрел на Диабло, потом на Азмодана. Безмолвно обменявшись с ними мнениями и проигнорировав Люция, Белиал объявил:

— Отныне хаоситам запрещено посещать столицы доминионов. Нарушивший это да будет развоплощен.

— Мы отрекаемся! Отрекаемся! Простите, великий князь! — возопили инквизиторы, кто-то пал ниц, Данталиан, Баал и Рофокал остались стоять.

Ксавиус рухнул на колени и пополз:

— Простите, великий князь, дайте шанс искупить вину!

— Такой шанс будет предоставлен, — рокотнул Белиал и ухмыльнулся. — Однако прежде нужно навести порядок в доминионе. Пока еще генерал Ксавиус… Пока еще тиран Проклятой инквизиции Баал… Доминион не может себе позволить терять таких могучих демонов, как вы. Поэтому я даю вам возможность решить ваши разногласия с Аваддоном и Хаккаром в Круге правосудия Хаоса. Противники имеют право на поддержку из числа тех, кто находится здесь.

Ксавиус встрепенулся, встал рядом с тираном.

— Я, тиран Баал… — заговорил тот.

— И я, генерал Ксавиус…

— Бросаем вызов легату пятого легиона Аваддону и первому трибуну пятого легиона Хаккару! — закончили они вместе. — Есть ли здесь те, кто хочет нам помочь?

Вперед выдвинулись все остальные проклятые инквизиторы — Рофокал, Данталиан и еще семь демонов. Итого против нас с Аваддоном — одиннадцать. Каждый назвал свой статус и имя и сообщил, что хочет помочь Ксавиусу и Баалу в Круге правосудия Хаоса.

Князь повернул ко мне голову. Сразу же вернулся контроль над телом, а Белиал ухмыльнулся:

— Принимаешь вызов, трибун?

Путы спали с Аваддона, огненными змеями уползли к Баалу и втянулись в его протянутую руку. Аваддон тяжело поднялся и приковылял ко мне, оперся о мое плечо.

— Я, легат пятого легиона Аваддон…

— И я, первый трибун пятого легиона Хаккар…

— Принимаем вызов тирана Баала и генерала Ксавиуса! — Аваддон хмуро осмотрелся. — Есть ли здесь те, кто хочет нам помочь?

Казалось, воздух стал вязким и поглотил звуки. Все собравшиеся вперились в нас огненными глазами.

Ну же! Мы же герои!

Но никто не вызвался. В тишине раздался блеющий смешок Ксавиуса. Что-то заскрежетало, словно по мрамору пола царапнули мечом, а потом донесся знакомый рокот:

— Грог-х-р! Я, Деспот, легат двенадцатого легиона доминиона Диабло, хочу помочь…

Глава 14. Обещания

Назвав наши имена, Деспот невозмутимо встал рядом, но больше не произнес ни слова, так и не дав понять, узнал ли меня, а если да, то каким образом.

Однако поступок легата чужого доминиона стал соломинкой, переломившей хребет сомнений моих соратников по легиону. Один за другим вперед выдвинулись центурионы, префекты и трибуны, до этого момента жавшиеся у стенки недалеко от входа. Эх, жаль, что мой Летучий отряд не здесь!

Первым голос подал сатир-казначей:

— Я, Урфи, второй трибун пятого легиона доминиона Белиала…

— Поздно! — отрезал Белиал. — Вернитесь на место, и да будет это вам уроком. Что вы за демоны, если колебались до последнего, не решаясь поддержать своего легата?!

На Урфи стало больно смотреть. Казначей легиона был не самой приятной личностью, встреченной мною в Преисподней, но я мог его понять — меньше года до конца службы, а тут риск развоплотиться от рук или генерала, или проклятых инквизиторов, в сравнении с которыми сатир смотрелся как котенок рядом с урсайским лигром. И все же он решился нам помочь… просто поздно.

Аваддон притянул меня к себе, тихо прорычав:

— Выход к шпилю башни в том конце зала, уверен, ты успеешь. Да, я помню о твоем умении летать и ускоряться. Подберешь Искорки, рви когти в Пустоту.

Пожалуй, это лучший выход из ситуации, и я был готов прожать Ясность и улететь. Заозиравшись, наткнулся взглядом на Деспота. Демон молча смотрел на меня. Если сейчас улететь, его взгляд будет преследовать всю жизнь.

— Спасибо, легат, — ответил я. — Но я не брошу вас с Деспотом наедине с толпой разъяренных инквизиторов. Во славу чертова доминиона!

— Во славу доминиона, смертный, — ухмыльнулся Аваддон.

Мы стояли друг напротив друга: я, Деспот и Аваддон против Ксавиуса, Баала, Рофокала, Данталиана и еще семи инквизиторов. Остальные отошли и выстроились так, что мы оказались в круге. Если в него вписать квадрат, то по его углам находились великие князья Преисподней.

— Участники Круга правосудия Хаоса! — объявил Белиал. — Бои один на один до полного развоплощения одной из сторон. Разрешены замены, но не во время боя! Ксавиус и Баал, кто будет драться первым с вашей стороны?

— Давай, генерал, — обратился к Ксавиусу тиран. — Ты это все затеял, тебе первому и отвечать.

Сатир отрешенно кивнул и вышел вперед.

— Итак, генерал Ксавиус, — проговорил Белиал. — Аваддон и Хаккар, кто будет драться первым с вашей стороны?

— Я! — не советуясь со мной, ответил Аваддон и шагнул вперед.

Сражающихся сразу же накрыл смутно мерцающий прозрачный купол — для того, чтобы никто не сбежал и не задело никого из зрителей.

— Напоминаю правила Круга, — сказал Белиал. — Запрещено исцеление любыми способами в бою и вне его. Запрещено контролировать разум и тело противника. Соответствующие ограничения… — он переглянулся с Диабло и Азмоданом, — …наложены! Больше огня…

— …под ногами ваших врагов, ищущие правосудия! — хором взревели зрители. — Деритесь!

Но, вопреки моим ожиданиям, два генерала Белиала — бывший и нынешний — схватились не сразу. Ритуалы и церемонии демонов дали бы фору дуэлянтам восемнадцатого века. Противники обменялись сдвоенными рукопожатиями, перехватив друг друга за оба предплечья перекрещенными руками, стукнулись лбами.

Наконец мой легат прорычал:

— Аваддон приветствует врага!

— Ксавиус приветствует врага! — проблеял сатир, взмахнул обеими лапами, и вокруг Аваддона образовалась огненная клетка, начавшая сжиматься.

С подобным я сталкивался на Демонических играх, когда Смузи накрыла меня сетью, с которой ничего нельзя было сделать. Сердце пропустило удар — я, хоть и понимал, что, даже если Аваддон падет, исход битвы не будет предрешен, все равно всей душой болел за невольного союзника.

Наблюдающий за боем Деспот грог-х-рнул и пыхнул огнем. Я сосредоточенно наблюдал за тем, что сделает Аваддон, а он не паниковал и не метался — ждал, когда клетка вопьется в плоть. Его уверенность насторожила Ксавиуса, сатир отвел руку назад, готовясь нанести второй удар.

И вдруг в мгновение все изменилось: наш легат «расплавился», брызнул в стороны чернотой, и купол залепило черной желеобразной субстанцией. О том, что происходило внутри, я догадался, вспомнив свой поединок с Аваддоном: он стал аморфным, и сжавшиеся прутья клетки не причинили ему вреда.

Донесся истеричный рев Ксавиуса, перебитый рыком Аваддона, и в следующее мгновение чернота пропала со стенок купола, легат снова предстал в привычной форме, но лишь по пояс. Нижняя часть его туловища растеклась по полу, оттуда высунулись десятки рук и щупалец, пытающихся удержать, обездвижить исцарапанного Ксавиуса, но тот понимал, что бить нужно в другое место.

Сатир замер на миг, завибрировал, по нему прокатилось кольцо огня, и, игнорируя тиски, сжавшие его ноги, подался вперед, имитируя удар кулаками. Его ладони превратились в огненные клинки, первый из которых лишь оцарапал грудь легата, но второй пробил ее насквозь.

Запрокинув голову, Аваддон Сокрушитель взревел и сделал, по сути, то же самое: проигнорировав урон, выпростал руки, которые начали удлиняться. Этот прием был знаком мне по Играм. Так и казалось, что вот-вот Аваддон пророкочет: «Смер-р-р-тная плоть!» Но сейчас ему противостоял не смертный, а один из сильнейших демонов Преисподней.

Ксавиус тем временем пытался вытащить застрявшую руку-клинок из груди Аваддона и опомнился, лишь когда щупальца обвились вокруг его шеи. Хрипнув, Ксавиус полоснул свободной рукой-клинком по конечности противника, но его запал начал иссякать, и он рассек, а не отрубил руку-щупальце противника.

— Кончай его, Аваддон! — взревел кто-то из зрителей.

Кричавший ударил кулаком о кулак, и я его узнал — Мефистрот, легат первого легиона Диабло. Такая поддержка порадовала даже меня и воодушевила легата.

Рывок руками в разные стороны — и позвоночник Ксавиуса хрустнул, башка полетела в сторону, вращая глазами и подергивая языком, пока не ударилась о купол и не упала. Рука-клинок укоротилась и вышла из груди Аваддона.

Здоровой лапой зажимая рану, из которой выплескивалась огненная кровь, наш легат поднял голову поверженного врага, воздел над собой, несколько раз встряхнул… и рухнул сам.

Все? Я ждал долгой эпичной битвы, но, похоже, в равном бою все решает одна ошибка. Как итог — Ксавиус осыпался хао, а Аваддон оказался при смерти и еле дышал. Горка, оставшаяся после генерала, взметнулась и устремилась к Белиалу. Бездна, я-то надеялся, что Аваддон подхилится добычей!

Тем временем бойцы нашего легиона радостно взвыли, их поддержали демоны Азмодана и Диабло, даже в лагере Люция нашлась пара сочувствующих. Радостно рокотнув, Деспот хлопнул меня по спине рукой-алебардой.

— Аваддон победил, Ксавиус выбывает! — равнодушно огласил Белиал.

Сокрушитель оставался лежать в Круге, пока над ним не исчез купол, что позволило нам с Деспотом оттащить раненого. Очевидно, что легат больше драться не сможет, а значит, остальные поединки за мной. Я был благодарен Деспоту за готовность помочь, но у него всего шесть красных звезд, в то время как у самого слабого демона-инквизитора — восемь. Если выйдет в Круг — подпишет себе смертный приговор.

Заглушая рев зрителей, Белиал проговорил:

— Баал, кто будет драться следующим?

Тиран выставил Шайт’ана — самого слабого восьмикраснозвездного беса. Белиал повернул голову к нам:

— Аваддон и Хаккар, кто будет драться следующим с вашей стороны?

Аваддон, с трудом опершись на руку, попытался что-то сказать. Я собрался шагнуть вперед и уже открыл рот, но меня опередил Деспот. Ходячая жаровня рванула вперед и встала напротив Шайт’ана, растянув пасть в самодовольной усмешке.

— Твою мать, рогатый! — выругался я. — Скажи хотя бы, что твое сердце не с тобой! Где оно?

— Грог-х-р! — ответил тот, скалясь, и указал на грудь.

Последняя надежда умерла — Деспот здесь смертен, как любой другой демон.

Противники поприветствовали друг друга уже не так пафосно, как бывшие генералы, и инквизитор атаковал первым. Тот ударил Деспота кулаком в морду, но в месте соприкосновения кожа моего бывшего соратника окаменела и стала непробиваемой. Шайт’ан отпрыгнул, не ожидая такого сюрприза от более слабого противника, и зашатался, оглушенный.

Деспот еще раз доказал, что одна звезда, добытая в боях, стоит нескольких гражданских. Рыкнув, рогатый ринулся на покачивающегося противника, взмахнул алебардами — они смазались в воздухе, а спустя мгновение вместо беса лежала куча плоти, истекающей кровью. Еще через пару секунд тело исчезло, а хао втянулось в Белиала.

— Деспот победил, Шайт’ан выбывает!

Приложив алебарду к груди, Деспот встал на колено, чуть склонив голову, и, не дожидаясь, когда объявят противника, сказал:

— Великий князь, я продолжу драться.

— Деспот, вернись! — крикнул я.

— Выбор сделан, — отмахнулся Белиал…

Деспот продержался еще шесть боев, в которых демонстрировал чудеса ловкости: блинковал, обращался огненными смерчами, взрывался сверхновой, включал убийственную ауру, которой уморил своего пятого противника.

Он побеждал, но я видел, как с каждым боем ему все сложнее, как его кровь заливает пол, а сам он замедляется, тяжелее дышит и тратит все больше времени на очередного противника. Враги же его становились все сильнее.

Но демон упорно отказывался выходить из Круга! Я ругал его, призывал к благоразумию, но он лишь отмахивался, рокотал и, не обращая внимания на мои вопли, поддразнивал следующего инквизитора.

Последним противником Деспота стал инфернал, по которому плохо проходил физический урон. Проклятый инквизитор светился и бил лучами, прожигающими Деспота насквозь. Мне казалось, что бывший соратник не выстоит, я грыз когти и ругался, проклиная его, но в тот момент, когда на нем поставили крест все зрители, а инфернал, завалив Деспота, высоко прыгнул, чтобы растоптать его голову, мой демон взревел, впитал в себя всю пролитую кровь и… вспыхнул. Не успев приземлиться, инфернал осыпался пеплом.

Деспот, тяжело раненый, отключился. У него оставалось 6 % жизни, и она продолжала утекать, выливаясь кровью и хао из многочисленных ран. Никто не ожидал, что он уложит семь проклятых инквизиторов с количеством звезд большим, чем у него!

Как и раньше, хао павшего инфернала вобрал Белиал. Он подождал, пока я оттащу тело соратника, после чего объявил очередной бой.

В нашей команде боеспособным остался только я. Готовясь к тому, что проходил уже сотни раз только в Преисподней, я был хладнокровен и уверен в себе. Уверенности еще прибавилось, когда я активировал Свирепость демоноборца — скрывать медальон, как и таланты, смысла больше не было. Поэтому я решил драться в полную силу и расправляться с врагами как можно быстрее, ведь Деспота и Аваддона никто не исцелит, они могут истечь кровью в любой момент!

Хитрец Баал, очевидно, решил вступить в бой с измотанным противником, а потому выставил против меня Рофокала.

Бес выглядел посильным, ведь я почти одолел даже Мефистрота, но, привыкший к неприятным сюрпризам, не расслаблялся. Уж слишком часто в альтернативных ветках реальности мне доводилось проигрывать Проклятой инквизиции.

Сразу после обмена приветствиями я ушел в Ясность и обрушил на беса всю мощь своих Буйных кулаков, сберегая дух для более серьезных противников. Рофокал и вскрикнуть не успел — заваливаться начал живым, а рухнул уже мертвым. Красные крупинки хао закрутились в миниатюрном смерче, потянулись к ближайшей ноге князя и впитались в нее.

Зрители восторженно ахнули. Даже Диабло был удивлен, воскликнув что-то восторженное, а Люций улыбался.

Я остался стоять под куполом. Следующим со мной будет биться Данталиан, от чьих рук я пал, потеряв первую жизнь в Преисподней, и, памятуя о том, как легко он тогда меня прикончил, сосредоточился.

В отличие от Рофокала, Данталиану было что мне противопоставить: он мог становиться бесплотным и двигаться очень быстро. Его трюки с изменением материи обошлись весьма дорого — мои удары уходили в пустоту, тогда как каждая атака Данталиана пробивала во мне дыру.

Бой затягивался. Шли секунды, я слабел, но урон возвращался Данталиану Отражением, поэтому я берег сюрпризы — особые приемы безоружки — на финальный бой с Баалом. Однако не пожалел подарков Ксавиуса: заразил противника Порченой кровью и хлестнул Бичом Хозяина гончих, призвав тринадцать адских псов-инраугов.

Данталиан разделился на тринадцать копий и просто поглотил каждую гончую, после чего смазался и исчез. Пространство вокруг меня уплотнилось и затвердело, подернулось трещинами, истекающими чернотой. Если бы не Ясность, оно спеленало бы меня и спрессовало, но я успел вылететь из смертельной западни.

Способность, с помощью которой Данталиан мог меня убить, погубила его — кастуя пространственный пресс, демон не мог применять бесплотность, так что, когда я подлетел к нему, застывшему с перекошенной мордой, и разразился Комбо, он откинул копыта и развоплотился, не успев удивиться.

Вобрав его хао, Белиал торжественно объявил:

— Финальный бой Круга правосудия Хаоса! Баал против Хаккара! Тиран Проклятой инквизиции против тифлинга с частицей Врага, которого оправдал сам Хаос!

Все демоны из свит великих князей взревели от восторга, да и на мордах владык Преисподней застыл неподдельный интерес. Создатели Большой игры ценили хороший поединок.

Глядя на злобную физиономию Баала, я подумал о том, что эта его версия собирается сражаться со мной впервые, не подозревая, как много я знаю и о его методах работы, и о секретах ведения боя.

Тиран-садист так меня ненавидел, что плюнул на ритуалы и приветствия — сразу ринулся в бой. От нескольких живых клочков плоти, выплюнутых им, я уклонился даже без Ясности, а вот от последовавшей очереди пришлось уходить убыстрением. Тогда и удалось разглядеть эти живые пасти, сочащиеся ядом.

Отстрелявшись, Баал надвинулся на меня, чтобы задавить массой, ощетинившейся сотнями шипов, выросших из костяных пластин. Порченая кровь на него не подействовала. Я снова призвал адских гончих, те вгрызлись в Баала со всех сторон с рычанием, которое тут же сменилось истошным визгом — плоть демона, создав тринадцать пастей, проглотила псов.

Никакого прока от подарков Ксавиуса! Придется по старинке…

Шустро передвигаясь по Кругу, я засыпал Баала духовными Молотами, но проходил лишь каждый десятый удар, и не всякий раз срабатывало Отражение. Механика Преисподней интерпретировала дисовские способности как-то по-своему. Наверное, извращала своей хаотической сущностью, особенно сильно сконцентрированной в резиденции Белиала.

Но впервые за три боя я не спешил — боялся ошибиться, но больше потому, что выжидал. И дождался!

Когда Баал превратился в гигантскую пасть, которая разошлась по полу и всей внутренней поверхности купола, поглотив меня, я уже знал, что делать: Хлещущий ветер! Сработало тогда, должно получиться и…

Сейчас! Тысячи игл, источавших кислоту, должны были перемолоть меня, растворить, но вышло иначе. Хлещущий ветер оберегал от урона, одновременно создавая… мясорубку! Демоническая плоть взорвалась множеством брызжущих ран, фонтанами забила кровь, и взметнулось багровым фаршем перемолотое мясо.

Баала покромсало на куски изнутри так же, как и в нашу первую встречу. Тиран выплюнул меня, не дав себя прикончить, но Хлещущий ветер еще не исчерпал резервы духа.

Я врубил Стремительность урагана, и первые же удары показали, что защита тирана слетела, мои удары проходили и наносили полный урон! Буйные кулаки довершили начатое, благо урон от ударов, нанесенных в состоянии Хлещущего ветра, повышался на 200 %, а Свирепость демоноборца удваивала его против демонов.

И битва быстро закончилась. Перемолотая громадная туша рухнула и распалась на части. Баал развоплотился.

Вздрогнул пол, и пару секунд царила тишина: зрители не верили своим глазам. А когда поверили, взвыли и застучали кулаками в грудь. Правда, кто-то визжал, что победа нечестная, но недовольного быстро заткнул рев великого князя:

— Хаос свершил правосудие! Разногласия Ксавиуса и Баала с одной стороны, Аваддона и Хаккара с другой разрешены в пользу последних! Хао проигравшей стороны собрано в полном объеме и будет заплачено Хаосу за его участие!

Развернувшись, Белиал побуравил взглядом наших соратников по легиону.

— Пятый легион! Вы получите нового легата, чье имя узнаете позже. Его назначит… мой новый генерал Аваддон!

Приблизившись к замершему на полу Аваддону, Белиал тронул его. Потоки хао устремились в тело умирающего, раны затянулись, вобрав пролившуюся кровь. Два биения сердца, и генерал встал, вытянулся по струнке перед великим князем.

— Мои поздравления, генерал Аваддон. Готовы вернуться и возглавить легионы?

— Готов, повелитель! Во славу доминиона! — рыкнул Аваддон, преданно глядя князю в глаза.

— Во славу, — кивнул Белиал, потом кивнул на меня. — Прощайся со своим бывшим трибуном, генерал. — И обратился к легионерам: — И вы прощайтесь с Хаккаром.

— Но почему? — удивился Аваддон. — Великий князь, вы же сами говорили, что нам нужны такие, как Хаккар! Даже Хаос признал, что Хаккар — тифлинг!

Белиал промолчал, но за него ответил Диабло:

— Тифлинг — угроза всей Преисподней. Его участие в Большой игре нарушает баланс, а стиль ведения боя чужд демонам и показывает, как Хаккар опасен. Его таланты не из Преисподней.

— Суть Большой игры в подготовке легионов к возвращению в Дисгардиум, — добавил Азмодан. Голос его звучал как скрежет по стеклу. — Мы не уверены, что Хаккар будет воевать на стороне демонов, когда легионы ступят на благословенную землю Андары.

Значит, мою судьбу решили остальные князья. Вряд ли Белиал отказался бы от такого бойца, как Хаккар. Слова князя утвердили меня в этой мысли:

— Каким бы прекрасным бойцом он ни был, носителю частицы Врага не место в моем доминионе. Тифлинг будет развоплощен.

Белиал вытянул ко мне руку, но его прервал рокот Азмодана:

— Белиал! Не забудь вернуть тех, кто был отнят у наших легионов нечестным путем!

— Присоединяюсь к требованию! — проревел Диабло.

— Требую того же, Белиал! — воскликнул Люций.

Тот мрачно поглядел на них, кивнул и обратился ко мне:

— Хаккар! Диабло, Люций и Азмодан требуют вернуть всех бойцов, павших от твоих рук. Недостающее для этого хао они предоставят. Ты можешь сделать это сам, но могу и я. Во втором случае твое развоплощение затянется и будет полно боли и страданий.

— Верну всех сам, — глухо ответил я.

А что мне еще оставалось? У меня был подходящий момент, чтобы выкрасть Искорки Адского пламени и улизнуть, но сейчас… Интерфейс посерел — все способности снова были заблокированы, а я даже не заметил, когда это произошло. На своей территории Белиал мог творить все что угодно, просто захотев этого.

Он отошел от меня, встав вместе с другими князьями. Четверка владык Преисподней удалилась, более не обращая ни на кого внимания, но про меня точно не забыли — от великих князей ко мне потянулись четыре струйки концентрированного хао. Своего бы мне не хватило, ведь воскрешение требовало больше, чем поглощалось с павших.

Стиснув челюсти, я открыл список убитых. Один за другим развоплощенные демоны восставали и сразу же шли к своим соратникам, радостно приветствовавшим вернувшихся с того света. И было их много…

Деспот не шевелился, и даже грудь его перестала вздыматься. Мне было особенно горько осознавать, что я трачу льющееся рекой хао на врагов, но не могу выделить горстку, чтобы исцелить друга.

Все больше демонов начинало новую жизнь, пока мои красные звезды разменивались на оранжевые, а те — на желтые и белые. Мой тифлинг слабел и уменьшался.

Когда я закончил, Белиал сказал:

— Прощайтесь же!

При всей безвыходности ситуации мне стало чуть теплее на душе, когда каждый бывший соратник подошел попрощаться. Ну и огромными же они стали! Да, у меня лишь две оранжевые звезды, намного меньше, чем у всех остальных, но меня по-прежнему уважали. Трибун Урфи обнял меня, сказав, что благодарен за все, что я сделал для легиона.

Последним меня стиснул в объятиях Аваддон — аккуратно, стараясь не раздавить.

— Поздравляю, генерал, — сказал я.

— Премного благодарен, — радостно ответил он, наклонился и прошептал на ухо: — Надо было уходить, когда я говорил, смертный. И звезды бы сохранил, и вообще… Увидимся в Дисгардиуме лет через десять. Ты должен дожить, ведь ты неумирающий?

— Для меня пройдет год, но не уверен, что доживу, — ответил я. — И вам все-таки нужна еще одна победа на Играх, демон.

— Мы победим, — заверил он, ухмыльнувшись, потом посерьезнел. — Передай привет старику Ояме, если увидишь, и… Больше огня под ногами твоих врагов, Скиф!

Офицеры пятого легиона удалились. Новый старый генерал подошел к князю, отвел его, они обменялись репликами наедине, после чего и Аваддон нас оставил. Белиал пристально смотрел на меня, пока другие князья отсылали своих генералов и легатов.

Остались только я… и Деспот, все еще израненный и истекающий кровью. Никто так и не подошел к нему и не попытался исцелить.

Не зная, что делать, я присел рядом.

— Как ты, рогатый?

Его глаза потускнели, огонь в них угас. Жизни в нем оставалось меньше 1 %.

— Зачем? Почему решил помочь? Почему не дал мне войти в Круг, когда был ранен?

— Потому… что… — прохрипел он и закашлялся. — Грог… х-р-р-р…

Он умирал и затих, так и не ответив. Но я уже и сам понял, почему он вмешался, потому что поклялся защищать меня и не стал ограничиваться лишь Окаянной брешью.

— Диабло! — взревел я, поднявшись.

Демоны не плачут, но в глазах все равно двоилось от боли за соратника и разочарования тем, как заканчивался мой путь в Преисподней. Что скажет Хаос, когда меня выкинет в великое ничто? Уничтожит моего персонажа?

Мой вопль остался без ответа, и тогда я, припадая на одну ногу и шатаясь, побежал к князьям, продолжая орать:

— Диабло! Почему ты позволяешь своему легату так бесславно погибнуть? Белиал! Где обещанное хао победителю Круга правосудия?! Вам же ничего не стоит исцелить Деспота! Люций! Азмодан! Вмешайтесь!

Если бы возле четырех тираннозавров разоралась букашка, эффект был бы таким же. Моя судьба была решена, а тратить божественное внимание на того, кто вот-вот будет распылен, не к лицу владыкам Преисподней. А может, они просто не слышали, ведь стояли слишком далеко — для них это несколько шагов, но километр для моего ослабевшего тифлинга.

Я кричал одно и то же, пока бежал, но, когда меня услышали, даже Убеждение не заставило демонических богов повернуть головы.

И тогда я привел последний довод, о котором и думать забыл, но разум в преддверии краха мобилизовался и выдал единственное, что могло заинтересовать Белиала. Остановившись метрах в ста от князей, я заорал:

— Смотритель Нге Н’Куллин передает тебе привет, Белиал!

В то же мгновение меня будто опустили на дно Марианской впадины. Я рухнул и распластался на полу, придавленный незримым прессом. Позвоночник и кости трещали, я не мог даже вдохнуть.

— Полегче, — проворчал Белиал, и давление исчезло.

С трудом преодолевая сопротивление, я поднялся: все четыре князя окружили меня и сверлили взглядами.

— Говори, Хаккар. Откуда тебе известен Смотритель?

— Я разговаривал с ним, и Нге Н’куллин просил тебе передать, что помнит свое обещание.

Диабло бросил мимолетный взгляд на Деспота за моей спиной, и я услышал, что соратник зашевелился.

— Ты уверен? Он еще жив и не покинул Дисгардиум? — скрежетнул Азмодан. — Впусти!

Последовали еще три требования открыть разум, я мысленно согласился, после чего череп будто раскалился и зазвенел, а владыки Преисподней увидели, как я общался со Смотрителем Ушедших.

— Еще… — прошипел Азмодан в моей голове. — Вспоминай все!

— Подробнее! — потребовал Диабло.

— Представь больше… — льстиво зашелестел голос Люция.

— Все показывай! — потребовал Белиал.

И я показал им все. Как появился в Тристаде, как проводил время на лавочке у таверны «Буйная фляга», как встретился с личем Дарго, а потом добрался до капли протоплазмы Спящего, найденной мною в Болотине, вспомнил как добирался до места силы на Кхаринзе и посвятил первый храм Бегемоту. Князья жадно врастали ментальными щупальцами, поглощая мои воспоминания. Когда дело дошло до Ядра Чумного мора, все отшатнулись, но продолжили рыться в памяти, выбирая суть и отбрасывая неважное.

Добравшись до момента, когда я угодил в Преисподнюю, дальше они копаться не стали. Возможно, воспоминания тифлинга им были уже известны, а может, считать их было проще, ведь события происходили на их территории, и я просто не заметил, как это произошло.

Когда все закончилось, я обнаружил рядом с собой Деспота. Огромный демон стоял молча, по-видимому, ожидая вердикта.

— Вы должны были увидеть сами, — рокотнул Белиал, обращаясь к другим князьям. — Генерал Аваддон перед уходом рассказал, кто скрывается под маской тифлинга Хаккара.

— Ты принял верное решение, Белиал, — ответил вслух Диабло. Наверное, князья решили, что я должен слышать, о чем они говорят. — Ситуация требует внимания всех князей. Чумной мор питает Бездна, а если она придет в Дисгардиум, мы можем забыть о возвращении.

— Наши павшие усилят не легионы, а орду нежити! — воскликнул Люций.

— Мы должны поддержать смертного, — проскрипел Азмодан. — Особенно теперь, зная, что Смотритель держит слово.

— Аваддон был прав, этот смертный избран Спящими, — недовольно заметил Диабло. — Не скрою, я разочарован их возвращением!

— Уж лучше они, чем Новые боги, — прорычал Азмодан. — Теперь, когда мы знаем о Смотрителе, я с еще большей надеждой смотрю на наше возвращение!

— Но нежить… — обронил Люций. — Боюсь, даже Смотритель перед ней бессилен.

— Что он вам пообещал? — осмелился я влезть в разговор высших сущностей.

— Нге Н’Куллин хранит наши сердца, — ответил Белиал. — Мы обратились к Хаосу в отчаянной попытке противостоять Новым богам, но никогда не теряли надежды вернуть прежний облик себе и своему народу. Поэтому я, Диабло и Азмодан решили сохранить свои сердца чистыми, не искаженными Хаосом. Наши генералы, в том числе Люций, сделали то же самое.

— Смотритель вернет нам сердца, когда мы вернемся в Дисгардиум, — добавил Диабло и оживился, потер руками-алебардами. — Ты принес прекрасные новости, Хаккар! Или лучше звать тебя Скифом?

— Теперь, когда все карты раскрыты, зовите меня Скифом, владыки Преисподней. Вы знаете, что мне необходимо. Я пришел за Углем Адского пламени, но Аваддон объяснил, что для моей цели достаточно нескольких его Искорок.

Фигура Белиала мигнула, и он протянул мне руку. На ладони лежала пара десятков мелких, с крупицу соли, огоньков — раскаленных добела, слепящих так, что я тут же отвел взгляд.

Искорка Адского пламени

Божественный артефакт.

Во времена Первых людей Диабло проник в кузницу Старого бога Гефеста и выкрал несколько Искр Вечного огня. Под воздействием Хаоса они обратились в Угли Адского пламени.

Одна лишь искорка способна обогреть великое ничто в радиусе 10 километров в течение 100 000 лет.

Не требует активации.

— Тебе понадобится помощь в битве с нежитью, — мягко сказал Диабло.

— Вы о Деспоте? — спросил я.

— Нет, но раз ты о нем вспомнил, пришло время решить его участь, — ответил Диабло, перевел тяжелый взгляд на Деспота и нахмурился. — Что скажешь… демон? Ты разочаровал меня, вступившись за Врага и вражеского легата. Ты поступил неразумно, нерационально! Ты не должен был вмешиваться!

— Я дал клятву Скифу, мой повелитель.

— И решил, что честь что-то значит для демона?

— Не люблю громких слов, повелитель, — опустив взгляд, рокотнул Деспот. — Но Скиф напомнил мне о том, каким был смертный народ Андары. Мы не бросали своих и помогали тем, кто нуждался в нашей помощи. Держали слово и не давали пустых обещаний. Я не мог поступить иначе.

— Тогда ты не оставил мне выбора! — взревел Диабло, после чего снова обратился ко мне. — Скиф, судьба моего бывшего легата теперь неразрывно связана с твоей.

— Что это значит?

— Это значит… — Диабло бросил на Деспота мрачный взгляд, и демон сжался в комок. — Побеждая на Играх, мы развоплощаем проигравших демонов. Деспот был уверен, что смертным не одолеть Аваддона, поэтому, пытаясь спасти свою никчемную жизнь, дал тебе клятву. Но мы проиграли, а потому все, кто бился за Преисподнюю на Играх, сохранили жизнь. В том числе Деспот, который был понижен в звании до центуриона. Однако, как я вижу, Молох снова повысил его до легата… Что ж, мой генерал ошибся, ему придется искать нового.

— А что будет с Деспотом?

Диабло поднял руку и припечатал ею демона:

— Я изгоняю тебя из Преисподней! Жизнь твоя отныне смертна, и ты не можешь считать себя демоном! Пожинай плоды своих глупых поступков!

— Я принимаю и повинуюсь, — тихо пророкотал соратник и отошел в сторонку.

— Теперь о том, что касается тебя, Скиф, — продолжил Диабло. — Мы готовы помочь.

— Поможем, — подтвердил Белиал.

Диабло обменялся взглядами с другими и заговорил от лица всех:

— Мы не в силах преодолеть запрет, наложенный Демоническим пактом, но есть одна лазейка, которая позволит тебе призвать наши легионы в решающий момент войны с Чумным мором.

— Какая же? — встрепенулся я.

— Ты демоноборец, — не спросил, но констатировал великий князь. Судя по тому, что важные решения принимал он, я сделал вывод, что Диабло — самый главный среди князей. — Победив на Играх, ты получил клеймо.

— Вы о медальоне? Эйнион выдал мне медальон «Свирепость демоноборца»…

— Одно прикосновение к его носителю причиняет жуткую боль любому демону, — перебил Диабло. — Как гласит пункт шесть-восемнадцать дробь четыре, смертный демоноборец может отказаться от клейма, навсегда потеряв его, но призвав на помощь все легионы Преисподней.

— И вас? — обрадовался я.

— Нет, это было бы слишком просто, — ответил Люций. — Мы не торгуем роялями, смертный. Так ведь в твоем истинном мире называют deus ex machina? Роялем?

— Не сейчас, Люций, — недовольно скривился Белиал. — Ты слишком много времени проводишь вне Преисподней и занимаешься ерундой!

— Прости, Белиал, — Люций выдал изящный полупоклон и умолк.

— Юный князь ведет себя неподобающе своему положению, — проскрежетал Азмодан.

Белиал одним движением начертил передо мной пентаграмму, собрал ее в кулак и впечатал мне в лоб. К списку божественных способностей добавилась еще одна, разовая.

— Пентаграмма отрекшегося демоноборца, — пояснил он. — Используй ее, чтобы призвать легионы. За жизнь демонов не переживай, их нельзя окончательно развоплотить, пока они в Дисгардиуме, но помни — ты сможешь призвать их один раз!

Я прикинул, сколько моих соратников носят такие же медальоны, мысленно присвистнул и тут же спросил:

— Другие демоноборцы тоже могут призвать легионы?

— Нам неизвестно о других демоноборцах, — обломал мои планы Белиал. — Остроухие могут раздавать свои медальоны и гордые звания кому угодно, но в последних Играх мы признаем лишь одного чемпиона. Того, кто нанес больше всех ран Аваддону.

Белиал отошел, а Азмодан, треснув насекомьей ногой по полу, рявкнул:

— Довольно болтовни, отправляйте смертного и идиота-легата прочь. Изгнанный демон поймет, во что влип, потеряв бессмертие.

Деспот, услышав, что говорят о нем, вернулся и встал рядом со мной, причем, вопреки словам Азмодана, повеселел. Не глядя на меня, соратник молча вложил мне в руку что-то, похожее на оплавленную каплю стекла.

Предмет сразу исчез в инвентаре, а открыв его, я приятно удивился:

Кровь Белиала

Застывшая капля крови великого князя Преисподней. Если раздавить, нарушив затвердевшую оболочку, жидкая кровь поглотит из окружающего пространства всю магию и устремится к хозяину через время, пространство и барьеры между измерениями.

Пролившаяся капля крови, когда Белиала ранил Стилет вечного заточения заговорщиков? Это могла быть только она.

Князь, что-то почувствовав, недобро посмотрел на меня.

— Верни, — потребовал он.

Я мотнул головой:

— Нет, не верну. Пригодится против легатов Чумного мора! — Увидев, что он не рассвирепел, я набрался наглости: — Было бы здорово, если бы каждый князь отлил немного крови! Может, тогда и ваши легионы не пригодятся, сам справлюсь!

— Не дерзи, смертный! — возмутился Азмодан, но как-то весело. — Ну и наглец!

Диабло, Люций и Белиал оскалились, переглядываясь.

— Теперь понятно, за что тебя любят боги! Все же заметили метки? — хохотнул Диабло. — Фортуна, Морена, Спящие! Слишком много богов на одного смертного! Ладно, довольно, Азмодан прав, пора отправлять этих двоих туда, где им место!

— Увидимся через десять лет, инициал Спящих, — улыбнулся Люций, подмигнув. — А мы, может, встретимся и раньше.

— Но как вы вернете меня в Дисгардиум? — Я, конечно, надеялся, что князья подсобят с возвращением, но не думал, что это окажется так просто. — А как же Демонический пакт?

— Пакт касается только истинных демонов, — ответил младший князь. — Ты не демон, а Деспот — изгнанник. В Дисгардиуме его новая плоть будет собрана не из хао, а смерть станет окончательной.

— Больше огня под ногами твоих врагов, смертный, — проскрипел Азмодан.

Диабло пожелал того же, затем посмотрел на Деспота. Тот подошел, глядя на него, как нашкодивший щенок.

— Прощай… — прошептал Диабло.

Деспот отвернулся, а, пока я пытался понять, что произошло, Диабло, Азмодан и Люций исчезли. Дышать стало намного легче, с плеч свалилась гора.

Белиал подошел, возложил руки нам на плечи.

— Готовы? — спросил он. — Верну вас туда же, откуда Скиф залез в Преисподнюю.

— Нет! — заорал я, вспомнив последнее незавершенное здесь дело.

Открыл опустевший список павших от моих рук и остановил взгляд на единственном имени. Через мгновение от меня отделилась кучка хао, на лету формируя тело настоящего Хаккара.

Воплотившийся тифлинг, такой маленький, что едва достигал моей груди, хотя я растерял мощь, не выдержал ауры Белиала и рухнул в обморок. В лохмотьях мусорщика, непонятно как оказавшихся на нем, Хаккар выглядел жалким и истощенным. Сквозь дыры одежды просвечивали ребра, щеки были впалыми. Я с грустью смотрел на него, понимая, что именно таким видели меня легионеры в начале пути.

Белиал, глядя на тифлинга, оскалился:

— Твой первый развоплощенный в Преисподней? Вот чей облик ты носишь… Неожиданно… и крайне полезно! Доминиону нужен герой, символ! Откормим мальца, чтобы не позорил славное имя Хаккара, и пусть вдохновляет новых рекрутов своим примером! Твоя память у него осталась, так что малыш-тифлинг разберется с тем, как общаться с журналистами.

— Не обижайте его, — попросил я.

Тифлинг зашевелился, открыл глаза.

— У него впереди вечная жизнь, полная изобилия и удовольствий, — усмехнулся Белиал. — Не волнуйся за него. Прекраснейшие демоницы доминиона почтут за честь возлечь с ним! Пусть пока отдохнет, освоится…

Князь куда-то отправил настоящего Хаккара, и тот пропал, оставив мне на память образ хлопающего глазами мелкого тифлинга, крайне удивленного и… счастливого.

— Я вижу, что ты хочешь спросить, но не решаешься, — проворчал Белиал. — Растерял наглость?

Убеждение посоветовало говорить прямо, и я так и сделал:

— Да, хочу. Вы заставили воскресить убитых мною. Судя по тому, что вы собираетесь «откормить мальца», с запасами хао у вас проблем нет. Может, поделитесь? Когда я вернусь в Дисгардиум, моя демоническая сила преобразуется, это поможет в войне с Чумным мором!

— Хао только для демонов, Скиф. Будь благодарен за то, что я оставил полученное тобой в качестве призовых и со зверей Пустоты! Но все же ты прав, сила тебе понадобится. Я не могу дать больше, чем у тебя было, и то, что дам, должно вернуться ко мне через сутки. Сутки по времени Дисгардиума! Поэтому… Поспеши!

С тела князя будто сорвался рой насекомых, облепил мое тело, и оно тут же начало трансформироваться и разрастаться, причем намного быстрее, чем обычно. Системок не было, но прорезающиеся на левом роге красные звезды я ощутил! Снова три красные звезды!

— Так-то лучше, — рокотнул Деспот. — А то стыдно было бы с тобой на публике появляться, соратник!

— Грог-х-р, рогатый! Это усиление всего на сутки… — Подумав, я вспомнил, чем утешить соратника. — Кстати, ты был прав! Небо у вас тут паршивое!

— Небо… — пророкотал демон мечтательно. — Скорее бы увидеть ваше!

Тем временем Белиал начал открывать портал, и процесс затянулся. Видимо, это требовало затрат энергии, ощутимых даже для князя Преисподней.

Пока он это делал, я быстро проверил настройки и включил режим полной приватности, чтобы не сорвать операцию безопасников.

Огненной аркой открылся межмировой проход, застеленный черно-красной пеленой, но словно дырявой — в ее просветах виднелись стены особняка Раваджо, где когда-то вел дела Крапива, лидер Темного братства.

Великий князь доминиона, во славу которого я дрался, глухо проговорил:

— Удачи на войне, Скиф! Сбереги для нас Дисгардиум и… присмотри за этим придурковатым романтиком… — Ткнув божественной дланью в моего соратника, Белиал проворчал: — И тебе больше огня под ногами врагов, Деспот, сын Диабло!

От автора

Привет, дорогой читатель. У меня созрел серьезный разговор с тобой по поводу этой книги — как обычно, будем решать вместе.

Во-первых, огромная благодарность тебе. Ты купил подписку на книгу, поддержав меня и поверив в то, что история тебе понравится. Спасибо за это, потому что во времена, когда процветает пиратство, автор может полноценно писать, только выбрав писательство основным родом деятельности, который будет кормить его семью.

Во-вторых, объясню, как происходит воплощение призрачной идеи в голове в книги, которые ты читаешь.

В первоначальном плане было так:

«Флегрей и Нега подсказывают Скифу, как попасть в Преисподнюю — убив того, кто продал душу демону, находят Крапиву (лидера Темного братства, который на самом деле первый советник Туафа Стафа). Скиф его убивает, душа Крапивы поглощается Косами Жнеца, потом Скифа убивают друзья, а он попадает в ад. Прорвавшись через тварей Преисподней, Скиф добывает Угли Адского пламени и возвращается в Дисгардиум с новым соратником (тем, с кем подружится на Демонических играх)».

Как видишь, в то время я еще даже имени Деспота не знал. Знал только то, что он сын Диабло)

Когда я дошел до 8-й книги, я сел за более подробный план приключений Скифа в Преисподней. Тогда и родилась тема с легионами, стим-панком и хао. Я начал расписывать план — получилось 4 бодрые главы. «О'кей», — сказал я, и сел расписывать. Крутил-крутил, потом решил, что подать механику Преисподней лучше глазами местного жителя. Так появился тифлинг Хаккар.

Я, было, решил сделать Хаккара спутником Скифа, но история по мере написания сама открыла более логичный путь — Хаккар атакует Скифа и умирает от Отражения, Скиф берет его облик. Но что делать с частицей Упорядоченного в душе Скифа? Ага, нужно замаскировать его хао. В общем, когда Скиф попал в легион, план полностью изменился. Что вышло в итоге, вы видели.

Такая же история случилась и со «Священной войной» («Призыв Нергала» и она должны были быть одной книгой) и с «Демоническими играми» (они и «Путь духа» должны были быть одной книгой). То же самое случилось с «Во славу доминиона!».

Я помню, что обещал в комментариях закончить арку Чумного мора этой книгой. Но вот я сижу перед планом и вижу, что мне не уложиться в 3 главы (как по плану). Самый свежий яркий пример этого — интерлюдия Эда, которая по объему вышла как 6 глав, а должна была уложиться в 1,5–2.

Короче, к сути. Финал арки Чумного мора — это примерно 8–10 глав. Это если писать как обычно, не скача галопом и не комкая. Но так я просто не успею закончить вовремя, да и издатель все равно скажет резать объем. К тому же, название «Во славу доминиона!» смотрится как-то нелепо для книги, в которой главное событие — итог войны с Чумным мором.

Но ты, дорогой читатель, платишь, и пишу я именно для тебя, потому и советуюсь. Заканчиваем книгу сейчас (после эпилога) и спокойно расписываем войну с Чумным мором или…

Или я пытаюсь уложить все в 3 главы, закрываю арку и двигаюсь дальше (к чему именно, станет понятно из эпилога «Во славу доминиона!»)

В общем, выбирайте. Я создам специальный комментарий под книгой, ставьте «+» те, кто за расширенное продолжение истории (тогда эта книга будет закончена после эпилога). Кто за короткое завершение арки Чумного мора, ставьте «—".

Вне зависимоти от того, что вы, читатели, решите, я пока продолжаю работу.

АПДЕЙТ

Спасибо всем, кто откликнулся. Всего несколько минусов на две тысячи плюсов — это уже более-менее объективная картина. Поэтому объявляю следующий график:

— Очень важный эпилог 9-й книги будет опубликован в конце недели. Тогда же откроется 10-я книга.

— В начале следующей недели (27 июля?) будет выложен пролог 10-й книги, после чего откроется подписка. 30-го или 31-го июля выйдет 1-я глава.

— Я буду стараться держать график в две главы в неделю, но сразу скажу, что я измеряю не главами, а объемом. Возможно, вместо двух коротких глав будет одна сдвоенная в неделю.

— Как только арка Чумного мора завершится, я возьму отпуск. В это время проды будут или раз в неделю, или вообще не будут, посмотрим. В любом случае мне понадобится время, чтобы перечитать всю серию, освежить в памяти упущенное и четко продумать то, что грядет в Дисгардиуме.

В общем, пока не убирайте Дис-9 из библиотек, не пропустите эпилог!

Эпилог. Джун/Девятка

Третья мировая забрала всю семью Джун Кертис. Девушка поехала в летний лагерь ровно тогда, когда единственный ядерный удар, достигший Северной Америки, угодил в ее город. Погибли все близкие. Узнав ужасную новость, Джун прежде всего растерялась — что же дальше? Что ей делать? Что с ней будет?

Отрицание, гнев, торг, а потом — апатия и разочарование в жизни, утрата веры в справедливость. А дальше смыло и эти эмоции. Осталось равнодушие. Стадия принятия так и не наступила. Девушка словно умерла. Омертвело тело, разум обветрился, засох, покрылся коростой. Душа, казалось, сгорела в огне ядерной вспышки, а сердце обратилось в камень.

Если бы могла, она бы просто заперлась в выделенной правительством каморке, легла в кровать и никогда больше с нее не вставала. Но общество требовало от нее участия, активности, а юное тело хотело удовлетворения естественных потребностей.

Джун, едва оправившейся от горя, пришлось бросить учебу и искать работу.

Место подвернулось, когда ее друг, тоже осиротевший Денис Каверин, с которым она росла на одной улице, рассказал о том, что мало кому известная компания «Сноусторм» отбирает бета-тестеров для какой-то новой виртуальной игры.

«Вингардиум левиоса!» — пошутила Джун, впервые услышав странное название нового мира. Заклинание левитации из «Гарри Поттера» всплыло из глубин памяти, из тех времен, когда мама читала ей книги (сама, а не робот!). Джун и не догадывалась, что следующие две тысячи лет будет буквально одержима поисками такого же заклинания в Дисгардиуме — в чертовой бета-версии у магов не было вообще никаких заклинаний полета!

— Они обещают «полное погружение», — восторженно описывал Денис «фичи» нового мира. Даже по комму Джун прекрасно видела, как вдохновлен друг.

— Рекламные уловки, — возразила она. «Фичи» виртуального мира с идиотским названием ее не интересовали. — Сколько платят?

— Э… Не знаю! — ответил Денис. — Главное, я смогу использовать эту игру как практику для моей студенческой… — он запнулся, поняв, что надавил на больное, и преувеличенно восторженно воскликнул: — А еще за помощь в бета-тестировании компания обещает уникальный класс и буст в прокачке!

— П-ф-ф… Неинтересно.

Джун отключилась, но Денис снова связался с нею тем же вечером:

— Десять тысяч фениксов сразу после отбора, за участие! Плюс девяносто фениксов в час, — сказал он. — Такие условия.

Впечатленная цифрами, девушка подскочила.

— Где записаться?!

…Из почти миллиона кандидатов оставили триста человек. Их собрали в заштатном городке в Восточной Европе, чтобы завершить отбор.

Многочасовые интервью, погружения в тестовые локации, диагностика… В итоге осталось ровно сто бета-тестеров, с которыми заключили контракты. Остальным компенсировали затраченное время, поблагодарили и отправили назад.

Джун Кертис плевать хотела на саму игру, но все равно радовалась больше всех — за участие в программе ей пообещали огромные деньги! Просто фантастически огромные. Они могли полностью изменить ее жизнь!

Знала бы Джун, что будет дальше, улетела бы вместе с выбракованными, радостно уступив завоеванное место кому угодно. Но аванс был получен и даже потрачен — Джун вернула долги и не удержалась, купила новые туфли. И комм последней модели. И сумочку. И еще много чего. К тому же Дениса тоже взяли.

— Вам выпала особая честь! — говорил представитель компании. — Игры, подобной нашей, мир никогда не видел, и даже самые заядлые геймеры вряд ли в состоянии представить все возможности, которые предоставит «Дисгардиум»!

Лететь пришлось на частный остров в северной Атлантике, которого даже на картах не было. Денис тогда словно что-то почувствовал, заволновался, но сам же себя и успокоил: «Наверное, у них реально революционные технологии, — сказал он. — Потому такая секретность».

На острове сотню бета-тестеров расселили по крошечным комнатам, объяснив, что жить в них все равно не придется — практически весь месяц они проведут в капсулах погружения.

Им дали время освоиться, пообедать, после чего собрали в конференц-зале. На каждом кресле лежал планшет. Денис, севший рядом с Джун, немедленно погрузился в свой, а девушка, пропуская мимо ушей то, что говорили со сцены, разглядывала других участников.

Монотонная приветственная речь пожилого мужчины по имени Майк заставила Джун зевнуть. Она не вникала, кто это и как его фамилия, зато вышедший следом молодой чернявый человек, назвавшийся Кираном, ее заинтересовал.

Джун мысленно попыталась раздеть его, представив в другой, более интимной обстановке, и одобрительно хмыкнула:

— А он ничего…

— Что? — не понял Денис.

Джун не стала отвечать, тем более Киран повысил голос и заговорил так энергично, что пол завибрировал:

— «Дисгардиум» уникален! Путь к успеху можно проложить как в соло-игре, так и в команде, но! До тех пор, пока вы не освоитесь, действовать лучше сообща. Мы разделили вас на группы по десять человек, исходя из совместимости…

Пока он распинался, Джун крутила головой, изучая остальных. Все разные! В такой большой группе обязательно должна была найтись хотя бы пара похожих людей, но — ничего подобного!

— Настоящая диверсификация, — заметил сидевший рядом Денис. Парень листал досье других на выданном планшете. — Понятно, как нас отбирали — старались представить все группы: возрастные, расовые, половые и социальные.

Джун, получив такой же планшет, даже не включила его, изучая остальных с натуры, но согласилась:

— Ага.

— По два человека одного года рождения, но все одногодки биологически разнополые. Хм…

— Что?

— Похоже, Кертис, мы с тобой единственные тридцать третьего года рождения, — ответил Денис, демонстрируя досье Джун.

— Заметь, Каверин, — в тон ему ответила девушка. — Разнополые!

Парень улыбнулся, но намека не понял. Или сделал вид, что не понял. Все старания Джун затащить его в постель неизменно заканчивались неудачей, хотя геем он точно не был. Абсолютно точно. Менял девчонок как перчатки.

Мысленно отмахнувшись от фривольных мыслей, Джун прислушалась к Кирану:

— Первая группа. Бета-тестер номер один: Уэстон Маккени. Бета-тестер номер два: Эшли Хач. Бета-тестер номер три: Денис Каверин… Бета-тестер номер девять: Джун Кертис. Бета-тестер номер десять: Дэвид Бревик.

— Я знал, что мы будем в одной группе! — вскинул обе руки Денис и тут же принялся более внимательно изучать досье участников первой десятки.

Закончив распределять бета-тестеров по группам, Киран объяснил, что каждая десятка появится в Дисгардиуме в отдельной локации. Денис параллельно резюмировал для Джун:

— Маккени — женщина за семьдесят, Хач — трансгендер, ей пятьдесят пять, уволена из миротворцев, Барт Чу — повар, у него свой фургон с фастфудом, сорок два года… Десятый — интересный персонаж, смотри. — Денис показал планшет, с которого пялился седовласый мужчина в очках и с бородой. — Бревик — программист, почти сто лет назад создал одну взлетевшую компьютерную игру, что-то про ад и чертей, разбогател. В тридцатых ушел в криосон, а когда пробудился, осознал, что все накопления отсудили наследники…

Джун ничего не запомнила, мечтая лишь о том, чтобы быстрее начать и закончить тестирование. Главное требование она уяснила — при любых багах она должна сказать: «Поддержка!» — и сообщить, в чем именно проблема.

— Время ваших игровых сессий ничем не ограничено, — объявил Киран. — Кнопки выхода из игры нет в интерфейсе, но вас выкинет из Дисгардиума, если вы ляжете там спать и уснете.

— Еще варианты? — спросил кто-то из зала.

— Если ваш персонаж погибнет, у вас будет выбор: воскресить его на кладбище или выйти из игрового мира…

Ночью Джун плохо спала. В последнее время у нее были проблемы со сном, но ей помогали долгие прогулки по ночным улицам. Она туда выходила не чтобы подышать свежим воздухом или вымотаться от физической активности. Цель ее заключалась в другом: в темное время суток можно было «нарваться». Так она называла встречи, приводившие к тому, что будоражило ее кровь и позволяло чувствовать себя живой.

Разодевшись как последняя шлюха, Джун шла на охоту в плохие кварталы.

Встреченный пьяница мог начать приставать, что давало ей полное право влепить в него разрядом шокера или струей токсичной смеси, или… Да чем угодно. Иногда она брала с собой даже бутылек с кислотой, чтобы медленно залить ее жертве во все отверстия…

Когда напавший падал, его сила будто переходила Джун, и она рождалась заново, ощущала себя настоящей. Потому девушка старалась продлить мучения «насильника», ставшего жертвой — терзала его разрядами, пока шокер не разряжался полностью, топтала, чтобы острыми каблуками пробить плоть и услышать, как с треском рвется одежда, плоть и хрустят кости.

«Охота» могла закончиться и не в ее пользу. Джун сбилась со счета, пытаясь вспомнить все случаи, когда ее насиловали и избивали, но она никогда не заявляла в полицию, потому что получала если не удовольствие, то удовлетворение. Боль и унижение тоже делали ее живой, а хакнутая Денисом премиальная медицинская капсула помогала восстановиться и без больницы.

Но в ночь накануне бета-тестирования она не могла использовать привычные методы. Здесь не найти никого подходящего! Маленький остров, скалы, злые воды северной Атлантики и молчаливые секьюрити в черном по всему комплексу…

Однако все, чего ее лишил остров, нашлось в «Дисгардиуме».

Их подняли в шесть утра и, не дав позавтракать, повели к лифтам. Протестующим объяснили, что с этого момента они переходят на внутривенное питание.

Спуск длился так долго, что зевающая невыспавшаяся Джун едва не уснула.

Какое-то время инженеры крутились вокруг выстроенных в ряд, как соты, капсул, больше напоминавших саркофаги. Они недолго провозились с настройками, провели пробное погружение в пустой мир, после чего началось само бета-тестирование.

Их начали погружать в Дисгардиум. Сосредоточенное лицо инженера за прозрачным пластиком, жестом показавшего, что все «о’кей», стало последним, что Джун видела в реальном мире.

Ее группа появилась в небольшом городке Тристаде, заполненном дружелюбными неигровыми персонажами («неписями», как назвал их Денис), управляемыми на редкость умными ИскИнами. С внешностью бета-тестеров разработчики все решили просто, продублировав реальную.

— Так, все сюда! — начала командовать Хач, широкоплечая женщина с могучими бицепсами, едва они появились. — Все будем делать так, как я скажу!

— Ага, щас, — хмыкнул Денис и повел Джун прочь — к выходу из городка.

— Эй, как там тебя! Третий! Девятая! Быстро вернитесь! Вы что, не слушали, что сказали на ориентировке?!

— Что? — резко обернувшись, спросила Джун.

— Что за смерти отнимаются очки опыта! А у нас его почти нет! Нам же говорили, что если умереть без очков опыта, то смерть становится окончательной! И тогда бета-тестер вылетает из программы! Теряет деньги! Хуже того, снижается численность, а значит, и выживаемость группы!

Хач орала, выпучив глаза и надвигаясь. Джун захотелось сделать две вещи: пробить ей голову и отступить. Она выбрала второе. Или так решил Денис, положивший ей руку на плечо.

— Ну и что? — хмыкнул ее друг. — Мобы вокруг города 1-го уровня, мы справимся. За киллы больше опыта дадут!

— Это риск! — бесновалась Хач.

— Плевать, — ответила Джун.

Но Хач вернула их силой. Уже позже Денис объяснил Джун, что командирше это удалось, потому что она вкатила все в силу. Сам Денис вложился в интеллект, решив качать мага, а Джун просто последовала его примеру.

Миссис Маккени, которую Джун мысленно назвала «единицей» за ее первый номер, ходила по Тристаду, охая, ахая, удивляясь реализму и радостно общаясь с каждым встречным неписем.

— Господи, здесь же все как по-настоящему! — восторгалась старушка.

— Ну, не такой уж и реализм, — заметил Денис. — Небо статичное, солнце всегда в зените, ветра нет, облаков тоже…

— Очень хочется кушать, — пожаловался Барт Чу, владелец фургона уличной еды.

— Нашел время! — рыкнула Хач и повела миссис Маккени за собой.

Остальные поплелись следом — группа решила собрать все квесты, выполнить их в городе и только потом выходить из Тристада.

Флегматичный Барт Чу отстал, зашел в таверну и пропал навсегда. Уже много позже непись, повар «Буйной фляги», рассказал им, что тот освоил ремесло кулинарии и ушел в лес за травами. Барт вылетел первым.

Когда группа зашла в здание городского совета, Денис и Джун задержались у двери, а потом рванули к городским вратам. Зачем полоть сорняки и разносить почту, если за квест «Принесите десять кроличьих лапок» дают в двадцать раз больше опыта?

Поначалу пришлось очень сложно. Кровожадные кролики нападали большими паками, снося жизнь буквально в несколько укусов. Погибнув по разу, Джун и Денис не оставили попыток, ведь парень придумал простую тактику — агрить мобов и тащить к городу. В Тристад мобы не заходили, что позволяло расстреливать их с безопасной дистанции. Для этого, правда, пришлось осваивать Луки и Арбалеты, благо вендор продавал все виды оружия, и базовых трех серебряных хватило.

Достаточно прокачавшись и экипировавшись, Джун не отказала себе в удовольствии поучаствовать в ближнем бое. Только так можно было почувствовать страх кроликов, которым она скручивала головы и отрывала конечности. Силы на это теперь хватало.

10-й уровень они взяли быстрее всех и получили классы магов. Джун выбрала школу огня, а Денис взял пространственную магию.

— Все равно это пока условности, — сказал парень. — Неважно, магию какой школы выбрать базовой, потом можно будет освоить и другие ее виды.

К тому времени вылетела и миссис Маккени. Старушка умудрилась погибнуть три раза подряд, когда основная группа рискнула войти в Мраколесье, привязав персонажей к точке возрождения в новой локации. Идиотское решение приняла Хач, а Маккени не стала спорить.

Когда опущенная в уровнях группа вернулась в Тристад, там были Джун с Денисом. Новоиспеченная магичка демонстративно поиграла файрболом и злорадно усмехнулась, представив, как здорово будет сжечь «двойку» — мисс Эшли хренову Хач. А та, словно нарываясь, сорвалась и налетела на парочку:

— Из-за вас мы потеряли миссис Маккени и мистера Чу! Вы эгоисты! Думаете только о себе, не желаете сотрудничать!

— Отвали, — отмахнулся Денис. — Здесь каждый сам за себя!

— Мы вам не няньки, — добавила Джун. — А ваш идиот Чу сам виноват!

— Посмотрим, что вы скажете, когда увидите силу коллектива, — пригрозила Хач.

Спустя пару недель группа подстерегла их в Ущелье Горо, когда Джун и Денис сражались с локальным боссом — огромной гарпией, — и ударила в спину. Очевидно, так другие бета-тестеры решили проучить магов.

И поплатились. Джун сожгла всех, а Денис даже не стал отвлекаться, добивая босса.

— Нельзя это так оставлять, — пробормотала Джун и активировала Камень возвращения в таверну «Буйная фляга».

Оттуда она рванула к городскому кладбищу и встретила группу на полпути. Стена огня перегородила им дорогу, а Огненные ядра снова отправили на рес.

Джун получила ни с чем не сравнимое удовольствие, раз за разом сжигая Хач и остальных у кладбища. Последним развоплотился бета-тестер номер десять, Дэвид Бревик. Казалось, он был даже рад такому исходу, потому что к этому моменту все они уже поняли, что застряли. Из игры их не выкидывало, ни когда они спали, ни когда умирали.

В Тристаде остались только они с Денисом, которого Джун все чаще называла Третьим.

Когда истек месяц, отпущенный на тестирование, а потом еще три, они окончательно осознали, что застряли навсегда.

* * *

«Джун»… Цифровая память не давала забыть настоящее имя, но так ее не называл никто уже больше десяти тысяч лет. Даже сама девушка считала себя Девяткой.

С того момента, когда сбежал Скиф, прошло шестьдесят лет, а Девятка не переставала о нем думать. О том, что именно позволило ему сбежать, рассказал Третий — Осколки Тлеющей пустоты. Невероятно, но пленник не просто сумел ускользнуть от Девятки, но и долго успешно скрывался, собирая Осколки.

Как Третий его нашел, захватил и… помог сбежать, Девятка узнала позже от Двенадцатой, рекордно долго остававшейся половиной Третьего. Он ей проболтался, решив придать осмысленность бесконечной жизни: «Скиф, сбежавший парень, пообещал, что вытащит нас отсюда! Подождем…»

Девятка, узнав о предательстве бывшего друга, взбеленилась и атаковала его замок. Третий сбежал к своей подруге, но и это не остановило Девятку. Девять-шесть, Семь-два и Пять-четыре пришли к ним на помощь, и девушка отступила. На время.

Но пятерка бет решила на этот раз довести дело до конца — они осадили замок Девятки, не давая ей фармить Осколки Тлеющей пустоты. Они угрожали ей развоплощением!

Как же… Кишка у них тонка, Девятка знала это точно. Поэтому, когда Третий пришел с белым флагом мириться, выдвинув условие: не заходить в локации остальных, и тогда все оставят ее в покое, — она согласилась.

— Вам без меня отсюда не выбраться, Третий, ты же знаешь, — бросила она ему в спину. — Ваши угрозы были пустыми. А твоя надежда на возвращение Скифа — глупость. Я его изучила, он никогда не вернется. Скорее всего, он и Дисгардиум забросил, а время со мной снится ему в кошмарах!

Тот обернулся, внимательно посмотрел ей в лицо, но ничего не ответил. Но она и без его слов понимала, о чем тот подумал. О долбаном Скифе.

Говоря о нем, она лукавила. В этом парне Девятку поражало все, хотя за десять тысяч лет она перевидала всякое.

Во-первых, Скиф был по-настоящему несгибаемым. Никто из тех, кто попадал в руки Девятки, не был способен вытерпеть мучения. Ломались все без исключений. К концу первого года беспрерывной череды смертей пришельцы превращались в безвольных кукол-болванчиков, согласных на все, лишь бы оттянуть момент, когда придет БОЛЬ. А она приходила всегда. Неминуемо.

Во-вторых, никто так упорно и многократно, как он, не пытался сбежать. Что уж говорить о том, что ему единственному это удалось, причем не просто от Девятки, а вообще, покинув бета-мир!

Отрезанная от общения с другими бетами, Девятка, как могла, боролась с одиночеством. Завела говорящего попугая, но он был так бестолков, что пришлось оторвать ему крылья. Верещание от боли нравилось ей больше, чем бессмысленные повторения ее же слов.

Пробиватели ластились к ней, но говорить не умели. От отчаяния она даже пыталась помириться с Третьим, но тот отказался. Больше всего ее бесило ощущение, что она снова умерла, и не с кем было «поиграть», чтобы ощутить себя живой!

Из-за войны с Третьим и остальными следующий Пробиватель, Пушистик, пошел в Дис только в прошлом году. Другие беты, развесив уши, поверили Третьему и решили, что можно больше не убиваться, собирая Осколки, и спокойно ждать, когда вернется Скиф. Прошли годы и десятилетия, прежде чем их надежда наконец угасла, и они снова стали передавать Девятке составляющие для Большого пробоя. Опасаясь личных встреч, оставляли осколки у врат ее замка.

Пушистик, отправленный на Бакаббу, вернулся только через восемь месяцев. Девятка разочарованно встретила его, ничего особенно не ожидая, но обомлела, увидев, кого он принес. На спине питомца сидел игрок!

Утес, так его звали. Неживой дворф-воин не успел опомниться, как Девятка его скрутила, стерилизовала (так она называла блокировку способностей) и затащила в свой замок.

Ему удалось пережить Тление Пушистика, и, глянув на иконки бафов воина, Девятка поняла, что ему помогло: на дворфе висел Абсолютный щит света Нергала. «Странно, почему божественный баф действует и здесь?» — задумалась она и спросила Утеса.

— Без понятия, — высокомерно ухмыльнулся тот. — А что, не должен был сработать? Так включи свои куриные мозги!

Дерзость была наказана сразу, как только действие бафа Нергала закончилось. Рассекаемый незримыми клинками на фарш, но лишенный шанса умереть Утес орал, как… ну да, как резаный. Это сработало, больше он не дерзил.

Несколько дней Девятка игнорировала все его вопросы, крики, просьбы и мольбы пощадить, раз за разом убивая, убивая и убивая. Разок, повесив на него Неумирающего, прогнала через Живое сито, пару раз скармливала Песчаному червю и Лавовым дрейкам.

О да! Вопли чужака радовали слух, его страдания твердили Девятке, что она жива, что она не пустое место, а ее действия напрямую влияют на жизнь кого-то еще!

Утес верещал по кругу одни и те же молитвы самым разным богам: Спящим, Нергалу, Иисусу Христу… Девятка лишь пожимала плечами — здесь был только один бог. Она.

Пришелец, поначалу наотрез отказывавшийся отвечать на вопросы о Скифе («Странно, почему?» — подумала она), в итоге раскололся и рассказал много интересного. В голове Девятки уложилась вся информация о новом раскладе сил в Дисгардиуме: помимо Чумного мора появились Спящие боги, но Новым богам это не нравится. Когда Скиф гостил у Девятки, он был нежитью высшего ранга — легатом Чумного мора, но вернул человеческий облик и переметнулся к Спящим, став их инициалом, а Утес, будучи избранником Нергала и нежитью, также поклонялся Спящим. Во всех этих хитросплетениях сам черт бы сломал ногу, но цифровой разум усвоил информацию и нашел объяснения.

«Прекрасно, — решила Девятка. — Все идет к тому, что то ли уже началась, то ли грядет война, итоги которой далеко не предопределены. Причем расклад далеко не в пользу Скифа, застрявшего в другом измерении. И если Спящие проиграют, Скиф потеряет все. Значит, другие беты его не дождутся». Ей было плевать на Скифа, но при мысли о том, что Третий и остальные тщетно надеются на спасение, она испытала злорадство — эмоцию, доказывавшую, что она жива. Джун жива.

В остальном парень (в реале он был шестнадцатилетним) оказался бесполезным. Да, у него была очень интересная божественная способность «Гнев Нергала», но без самого бога-покровителя в этом мире навык не работал.

Что касается постельных утех, то и для них дворф не годился. Низкорослые мертвые мужчины Девятку не привлекали, ко всему прочему, парень оказался набожным и занудным. Со Скифом было интереснее.

Но все же она не стала добивать Утеса. После конфликта с остальными бетами многолетнее одиночество утомило Девятку, и она решила оставить дворфа при себе.

А через несколько недель выяснилось, что это было верным решением. Перед очередной экзекуцией парень вдруг изменился: вздернул подбородок, расправил плечи и начал сиять. И это не метафора — от фигуры дворфа пошло свечение.

Он молчал, а Девятка, заподозрив неладное, решила на всякий случай его прибить, но остановила каст, когда сверкающий дворф заговорил:

— Остановись, — голос звучал иначе, одновременно и грубее, и нежнее, чем раньше. Дворф не требовал и не умолял, скорее его слова звучали как предложение. — Нам нужно поговорить.

— Мы достаточно поговорили, — несколько неуверенно ответила Девятка. — Что с тобой происходит?

— С тобой говорит не Утес, Бета номер девять.

— А по мне, так Утес. Бросай свои уловки, парень, ты наивный дурачок, если думаешь…

— Я Нергал Лучезарный!

Яркая вспышка ослепила Девятку, после чего с недоверием и нарастающим ужасом она ощутила, что не может двинуться с места. Навыки были заблокированы! В ее же замке!

Насыщенными образами в голове всплыли воспоминания о прогулке из прошлой жизни, когда она пошла «нарываться» и, налетев на группу особо злых отморозков, полностью потеряла контроль над своим телом. Тогда ее заперли в подвале и истязали, насиловали несколько дней, пока ей не удалось сбежать. Как ни странно, воспоминания успокоили, потому что тоже позволили ощутить себя живой.

Кроме того, сияющий дворф напомнил ей о солнце — настоящем, из той, старой жизни. Фигура Утеса выросла, и, когда Девятка инстинктивно рухнула, сжавшись в комок и закрыв лицо руками, давление света вдруг прекратилось.

Открыв глаза, девушка снова увидела Утеса. Он светился, но не слепил.

Поняв, что убивать ее не будут, Девятка поднялась, посмотрела в глаза дворфу и, скрывая дрожь в голосе, делано равнодушно спросила:

— О чем ты хочешь поговорить, Нергал Лучезарный?

— Ты сильнейшая в Бездне, — ответил тот. — Предлагаю сделку: я помогу тебе выбраться в Дисгардиум.

— Когда? — вопрос сам слетел с ее уст.

— Нескоро. Канал, который мой адепт пробил между мирами, слишком узок. Уйдут многие годы, прежде чем я перелью сюда достаточно веры, чтобы усилить этот аватар…

Дворф снова вспыхнул, лучи света вырвались изнутри, раздирая плоть, он раздулся и взорвался вспышкой. Куски мяса и брызги крови разлетелись по двору. Сияющий силуэт напоминал человеческий, но Девятка чувствовала всем нутром, что в нем не осталось ничего материального, лишь сконцентрированный свет.

— Десятки лет… — произнесло божество. — Ничто в сравнении с вечностью. К тому же тебе ведь некуда спешить?

— Некуда, — признала Девятка. — Что ты хочешь взамен, Нергал Лучезарный?

— Взамен ты станешь моим верховным жрецом и уничтожишь врагов. Ты согласна, Бета номер девять?

Губы Девятки растянулись в улыбке.

Nota bene

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://litnet.com/ru/book/disgardium-9-vo-slavu-dominiona-b333110

Content

Данияр Сугралинов
Дисгардиум 9. Во славу доминиона!

Пролог

Глава 1. Герой тринадцатого легиона

Глава 2. Тиран Баал

Глава 3. Последняя попытка

Глава 4. Легат Аваддон

Глава 5. Конец истории

Глава 6. Дерзкий чавал

Глава 7. Очаг Пустоты

Глава 8. Порченая кровь

Интерлюдия 1. Джошуа

Глава 9. Узул’Уруб

Интерлюдия 2. Эдвард

Глава 10. Бессильный

Глава 11. Осада Кинемы

Глава 12. Неудержимый

Глава 13. Правосудие Хаоса

Глава 14. Обещания

От автора

Эпилог. Джун/Девятка

Nota bene