Екатерина Кольцова

Новая Зона. Ген Ангела

Серия «СТАЛКЕР» основана в 2012 году

© Кольцова Е., 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

Эта книга была написана летом 2019 года. Все совпадения с реальными событиями – случайны.

Глава 1

«Каравай, каравай, кого хочешь – выбирай», – звучало в голове сквозь пронизывающую боль. Адам пришел в себя. Боль вездесущая и всепоглощающая, до тошноты. Тяжело и скверно долбит в висках, плечо и грудь жжет огнем.

Где он? Боль мешала думать. Адам знал – ее нужно игнорировать, по крайней мере пока не разберется с обстановкой. Внутренним зрением он окинул окрестности. Прямоугольное бетонное здание с длинным рядом ступеней перед ним, за углом два кролика. Он быстро их просканировал. У животных, даже мутантов, нет мыслей, одни ощущения и намерения. Эти два экземпляра, небольшие, лысые, с клочьями белой шерсти на хребте и пальцами на передних лапах, заняты пожиранием добычи. Скорее всего, пса-мутанта. И кошка – наблюдает сверху. Одна. Ага, попалась трусливая, нападать не собирается. Во всяком случае, пока не придут сородичи посмелее. Аномалий вблизи тоже нет. Хорошо. Теперь боль.

В голове полыхнуло с такой силой, что он едва снова не провалился в липкую холодную тьму. Терпеть, не сдаваться. Не чувствует ног – значит, поврежден позвоночник. Вывихнуто плечо, левая рука в отключке. Тяжело и больно дышать, по-видимому, сломаны ребра. Вдобавок красные пузыри перед глазами. Зато правая рука в порядке. Он попытался приподнять голову, отжавшись здоровой рукой от асфальта. Через вспышку боли – Концертный зал Чайковского, тошнотворно плывущий слева направо и вверх, как на карусели. Усилием воли головокружение удалось остановить. Итак, он возле метро «Маяковская».

«Каравай, каравай, кого хочешь выбирай», – снова и снова тянул в голове противный гнусавый голосок. Да что за каравай?! Что вообще происходит, Адам?

Вот тут-то в самом деле стало страшно. Потому что ничего, кроме имени, не вспоминалось. Совсем ничего. То есть он знал, что находится в Зоне. Но как он здесь оказался? Что делал до сих пор? Вопросы словно упирались в глухую стену, закрывающую от него его же жизнь. Паническая атака вконец сорвала и без того затрудненное дыхание. Он закашлялся, содрогаясь от боли. Пришлось считать вдохи и выдохи, чтобы успокоиться. На счет «двадцать» стало легче. Он прислушался к звукам вокруг себя. Так тихо, что слышен шорох перекати-поля, гонимого ветром по асфальту. Ржавый скрип пустых качелей, однообразный и тревожный. Негромкое кошкино «мяу», чавканье кроликов. Отдаленное «синь, синь» какой-то птички, чудом сохранившейся в этих местах.

Что ж, в таком состоянии долго не протянешь, и помощи, похоже, не предвидится. Значит, Зона быстро приберет его к рукам. Но ведь это Зона, она любит поиграть. «Поиграем с тобой в прятки. Успею найти нужный артефакт, пока жив, – моя взяла, а нет – так весь я твой», – подумал Адам.

Аномалии и артефакты он чувствовал особенным чутьем, внутренним зрением – так эти предатели его называли… кто называл? Почему предатели? Что это за люди и почему они бросили его здесь умирать? Воспоминание повертелось и ускользнуло. Ладно, пусть так, сейчас главное – сосредоточиться на выживании…

Прямо под ним обнаружилось «родниковое сердце», закатившееся в водосток, – не достать. Еще одно «сердце» находилось ближе к Тверской, прямо возле входа в метро. Он медленно пополз. Каждое движение отдавало парализующей болью, приходилось подолгу ждать, прежде чем решиться на следующее подтягивание по асфальту. Вскоре он выдохся, а впереди были еще ступени. Перед ними он дал себе передышку и заново просканировал обстановку. И не зря: над Концертным залом зависла неизвестно откуда взявшаяся «черная дыра».

Маленькая, но голодная. Всплески гравитационного поля были какими-то нервными – значит, готовится к броску. Этого только не хватало. Адам уткнулся лицом в пыль. Больше всего «дыра» любит злобу, но для голодной любые отрицательные эмоции подойдут. И как назло, никого с такими эмоциями, кроме него, вокруг не было. «Раз, два, три, четыре, кто живет у нас в квартире?» – подумал он первое, что пришло в голову, чтобы переключиться на детские приятные воспоминания. Воспоминания? Отлично, это радует. Они есть, это здорово, это прекрасно. А вот кошка недовольна, ее потенциальный ужин подает признаки жизни и перемещается в пространстве. А не усилить ли этот эффект?

Адам наспех передал ей видение брызжущих слюной, злобных псов. Усатая зашипела, «черная дыра» ринулась к ней. Кошка бросилась было наутек, но не успела. Ее облезлый хвост попал в зону вращающегося вокруг «дыры» огненного диска. Животное стало растягиваться, начиная от хвоста и далее, раскручиваясь вместе с диском, пока ее тело не превратилось в спагетти, намотанное вокруг «дыры», и ее «мао» из глубокого утробного не превратилось в тонкий уходящий писк. Затем она исчезла в «дыре», и все стихло. Адам выдохнул. Неожиданно «дыра» потеряла стабильность и начала активно испаряться. Вскоре она схлопнулась, выбросив из себя «лунный туман». Светящийся бледно-желтым камень-артефакт подкатился прямо к Адаму.

Все лучше и лучше. Поможет преодолеть ступеньки, только чем его взять? Голой рукой нельзя – поднимет до небес. Адам попытался оторвать от одежды какой-нибудь клочок. Как назло, куртка оказалась очень крепкой, совсем новой. Тогда он пальцами вытащил вперед рукав и взял камень через него. Затем, высунув один палец из рукава, он слегка коснулся им камня и начал левитировать. Совершая плавательные движения одной рукой, он медленно двигался в нужном направлении и вверх. Внезапно от резкого движения рукав соскользнул, и «туман» оказался зажат в ладони. Адам стремительно понесся вверх, со всей силы ударился о невысокий козырек над входом в метро и выронил камень. В тот же миг свет померк, и он потерял сознание, еще не долетев до земли.

* * *

Михей курил в углу бара, разглядывая Ирину, сидевшую через несколько столиков вполоборота к нему. Издерганная, лицо осунулось, черные круги под глазами от бессонницы, волосы забраны в простой хвост. Ни косметики, ни фарса. Совсем не то, что пару недель назад. Сегодня она чуть не со слезами упрашивает Пита снарядить спасательную экспедицию. Бедная девочка, да ведь никто не сомневался, что так будет. Когда совсем недавно они с сестрой и подругой ставили всему бару выпивку, хохотали и стреляли глазками – никто не сомневался. И Михею уже тогда было их жалко. Вот ведь дурочки. Одна удачная самостоятельная ходка у них была. Почти до центра дошли, хабару принесли немерено, благополучно сдали и живые остались – это уже три чуда. Большего и ждать нельзя. И значит это только одно – в должниках они теперь у Зоны, а эта дамочка свое вернет. А они закатили пирушку на весь свет, «круче нас только яйца» вопили, веселились вовсю и уже планировали новую ходку. Господи, ну откуда такие дурехи берутся?

Сталкерский бар «Улей» на проспекте Ракетостроителей в Долгопрудном открылся после Московского харма, когда в считаные дни по неизвестным причинам в Москве вплоть до МКАД возникли множественные очаги аномальных явлений. Тогда Долгопрудный, как и другие подмосковные города, стал разрастаться за счет москвичей-беженцев. Еще не миллионник, но тысяч семьсот точно есть. МФТИ, или попросту Физтех, «градообразующий» долгопрудненский вуз, расползся по городу, как гигантский спрут, обзаведясь разнообразными научными направлениями и кафедрами, изучающими Зону и ее активность во всех мыслимых и немыслимых разрезах. Появились новые дома и улицы, офисы и кинотеатры, «Макдоналдсы» и «Шоколадницы». Город хоть и не приобрел московский лоск, но таким он Михею нравился больше.

Считается, что Зона в Москве образовалась из-за перегрузки информационного поля и DDOS-атак. А у Михея на этот счет есть свое мнение. Он думает, из-за злобы она пришла. Ну, нельзя, чтобы столько негатива на единицу площади. Он был, пожалуй, на гребне негатива – до харма работал в Москве таксистом. С утра до ночи озлобленные, вечно спешащие и раздраженные пассажиры указывали, ругались, чертыхались из-за пробок. Домой он приезжал измотанный, бывало – пил, но за баранку всегда садился «как стекло». Крепкий мужик Михей. Настоящий сибирский медведь из Томска, большой и добрый. В Москву переехал из-за дочек: подросли стрекозы-двойняшки, в столицу учиться поступили. Вот и он, чтоб поближе быть. Вдруг обидит кто. Но столицу не любил, так и не привык, тосковал по родному городу, по искренним человеческим отношениям, по друзьям своим скучал.

После харма с дочками в Долгопрудный перебрался. Таксовать стало невыгодно, а девчонок содержать надо. Начал ходить в Зону, приносил понемногу, старался не привлекать внимания. Но Зона всех «проверяет на вшивость», и ему тоже устроила экзамен, а заодно и с Питом познакомила.

Впервые Михей увидел своего будущего напарника и командира увязшим в «розовых очках». Возвращался домой после ходки с неплохим уловом, а на пути человек сидит, слюни пускает, глаза безумные и глупая улыбка от уха до уха. Мужик, судя по комбинезону, был ученым из расположенной рядом лаборатории. Видимо, не ожидал поймать аномалию на знакомой, вдоль и поперек исхоженной территории. Наступил, впал в эйфорию, мог погибнуть ни за грош. Коварные они, «розовые очки». Небольшая лужица, вполне обыкновенная, только немного розовым отливает. Наступи в нее – и окажешься в раю. Для каждого рай свой: одни попадают в счастливые мгновения детства, другие выигрывают в лотерею, третьи удят самую большую рыбу. И сидишь ты в этом раю, не понимая, где ты и что с тобой, пока не съест мутант или просто от жажды и голода не помрешь. И очень не понравится тебе, когда кто-то сердобольный начнет тебя из рая вытаскивать. Начнешь драться и вырываться изо всех сил, стрелять и размахивать ножом, и так несколько часов, пока «очки» не отпустят. Вот такого несчастного и встретил Михей.

По правде говоря, хотел пройти мимо, потому что ученый был мужиком крупным, а как сопротивляются «розовые очкарики», Михей уже видел. Но не смог, уж больно наивное и жалкое выражение было у «счастливца» на лице. Соорудил крюк, благо возле лаборатории железяк было достаточно, и аккуратненько ученого из лужи вытянул. От кулаков его увернулся, но когда тот неожиданно выхватил из-за уха остро заточенный, длинный и твердый как камень карандаш, Михей поймал удар в живот. В следующий момент он ученого вырубил и в его же лабораторию оттащил. Там привязал крепко-накрепко и до утра возле него, рвущегося в исступлении, просидел. Не самая приятная это была ночь. Михей уже с жизнью попрощался, потому что проклятый карандаш, похоже, достал до печенки.

Утром ученый пришел в себя. Михей успел его освободить до того, как потерял сознание. Когда очнулся, была уже снова ночь, ученый спал на кресле возле его кровати. Живот не болел, только приятно почесывался изнутри, явно подлатанный артефактами. Так он и познакомился с Питом, вернее, Петром Николаевичем Щукиным, старшим научным сотрудником Физтеха. Артефакты для своей лаборатории ученый добывал самостоятельно, и в команду ему как раз требовался надежный и неболтливый лаборант.

С тех пор они команда: Михей, Пит и Стэн. Пит у них главный: интеллигент, мозг, спокойный, выдержанный, увлеченный наукой. Стэн – молодой еще парень, спортсмен, бывший фигурист. Верткий и гибкий, при этом самый выносливый в команде, внимательный, настойчивый и страшно упрямый. Михей к нему привязался, как к сыну. Михей всех жалеет, особенно молодых. Вот и сейчас ему жалко Иру.

* * *

В другом углу шумного бара Ирина уламывала Пита выйти на поиски ее сестры и подруги. В первый раз они ходили втроем, почти без приключений дошли до Маяковки и вернулись благополучно. А вот во второй раз Юля и Света пошли одни и не вернулись…

Все три девушки окончили сталкерскую школу Пита – не совсем легально организованную им для таких вот романтиков. Это были очно-заочные онлайн-курсы с программой-тренажером по аномалиям и артефактам и практическими занятиями в его лаборатории и по краю Зоны. Не обходил он вниманием боевые искусства и занятия по стрельбе, которые вели Михей и Стэн. Не бесплатные это были курсы, но студентов своих в качестве «отмычек» он никогда не использовал и другим не позволял. Снаряжение, детекторы и оружие они покупали у Пита. Он же сводил их с надежными скупщиками. В общем, на вполне безопасном занятии имел неплохой навар. Справедливости ради надо отметить, что гибли его ребята гораздо реже, чем те, кто лез в Зону сам, без подготовки. Хорошо учил Пит, качественно. Юлю выделял особенно – за чуйку, за осторожность и находчивость. Поэтому, когда Юлька с подругой решили пойти без приболевшей Ирины по уже проложенному маршруту, та не очень долго сопротивлялась. Волновалась, конечно, но, когда сестра не вернулась вовремя, совсем запаниковала. На сегодня с момента пропажи девушек прошло уже три дня.

Михей отлично знал, что искать их в Зоне теперь уже бесполезно. Но глядя на Иринину ссутулившуюся от отчаяния спину, на ее пальцы с облезлым маникюром, нервно стучащие по столу, на маленькую ножку с розовым шрамом от недавно зажившей раны, понимал, что если Пит согласится – он пойдет.

Ирина окончила не только сталкерскую школу Пита. Совсем недавно она была одной из лучших студенток Физтеха, вуза не для девичьих мозгов. Старожилы рассказывают, что в те времена, когда общежитие Физтеха было устроено еще по барачному типу, там училось так мало девиц, что во всей общаге был только один женский туалет, а отдельного душа и вовсе не было: в общем душе для них были выделены отдельные часы. Может, врут. Но девушек на Физтехе и правда мало, а симпатичные блондинки, как Ирина, так и вовсе большая редкость. Учиться ей было нелегко, но нравилось. Серьезная и увлеченная, бесчисленных ухажеров держала на расстоянии. Науку ставила в приоритет, наверное, поэтому в аспирантуре попала в одну из самых прогрессивных научных групп – группу Петра Щукина, и на сегодня он был ее научным руководителем.

Ей, так же как и лаборантам Михею и Стэну, полагался пропуск в его лабораторию, где изучали аномалии и артефакты. Поскольку работали в лаборатории с живым материалом, который выносить из Зоны строжайше запрещено во избежание ее дальнейшего распространения, то и располагалась она в Зоне, в районе Хлебниковского лесопарка. А посему проблем с выходом в Зону у них не было.

* * *

Пит жестом позвал Михея и Стэна за их с Ириной стол.

Михей, подходя, не удержался и сочувственно похлопал девушку по плечу. До этого державшаяся молодцом, она обернулась к нему и, уткнувшись в плечо, разревелась. Пит и Стэн переглянулись. Стэн, смутившись, пошел за пивом, а Пит раскрыл ноут.

– Какой же ты вонючий, дядя Михей, – сказала Ирина, хлюпая носом. – Дай я тебе хоть постираю.

– Ничего, Зона мой запах любит побольше ваших духов, – ответил Михей, усмехаясь и двигая к себе бутылочку «Козела».

– Значит, так, ребята, – начал Пит, не особо интересуясь, хотят ли Михей и Стэн в эту ходку. – Это не первая пропажа женщин в районе Маяковки. Месяц назад в том районе исчезли две девушки из группы Старика, причем группа даже не заметила, как это произошло. Оглянулись, их нет. Никаких следов. Тела не нашли. На прошлой неделе не вернулась группа Магды. Теперь Юля и Света. Там что-то происходит, и я намерен выяснить что.

– Работорговцы? – предположил Стэн.

– Это первое, что приходит в голову. Я отработал эту версию по своим каналам. Никто ничего не слышал о новой банде, и если подумать, не складывается: сидеть чуть ли не в центре Зоны и связываться со сталкершами – опасно и очень глупо. Гораздо проще умыкнуть девушку обычную, чем нашу сестру с автоматом и отличной реакцией. Вы представляете, что такая сделает с клиентом?

Пит подгрузил карту и, развернув ноут к компании, продолжил:

– Вот маршрут, по которому шли девушки. Разработали они его вместе с Ириной и с ней же по нему ходили, поэтому о нем мы знаем все. Сложных аномалий тут немного, нового выброса не было. Пойдем так же: вдоль МКАД до Химкинского лесопарка, затем вдоль канала имени Москвы по Ленинградке до Петровского лагеря, оттуда дворами до Маяковки. Весь маршрут составит около двадцати пяти километров, с двумя ночевками на пути туда и двумя – обратно.

Пит помолчал и прищурился, как делал перед тем, как предложить что-то новое.

– Я вот думаю, не взять ли нам с собой Лаки? – спросил он. – Собака умная, к мутантам и аномалиям приучена. Давно хотел его в Зоне опробовать, а вот и подходящий случай. Старик со своей группой девушек найти не смог. С собакой наши шансы увеличатся на порядок, как считаете?

Лаки, черный лабрадор Пита, и в самом деле был очень сообразительным псом. Пит вырастил его с младых клыков, пес заменял ему семью. У лабрадоров отличный нюх и покладистый характер. Они легко обучаются, прекрасно справляются с поиском наркотиков или взрывчатых веществ. А еще служат поводырями слепым. Одна из бесчисленных идей Пита – использовать обученных собак в Зоне – сейчас имела возможность реализоваться.

Правда, имелись у Лаки и недостатки: пес был не слишком послушен, особенно когда дело доходило до еды или дамы. Отучить его сжирать все на своем пути Питу пока не удалось. Эта проблема решалась с помощью специальных таблеток и постоянного контроля. Вторая проблема касалась любви. Его вкусы в этой части были хорошо известны: песик оказался приверженцем определенной категории сучек и на других внимания не обращал. Нравились же ему исключительно беспородные черные красотки, чуть поменьше его ростом и постройнее телосложением. Морда у его избранницы должна быть в меру вытянутой, взгляд добродушный и игривый, хвост пушистый и прямой. Сук с облезлыми хвостами, хвостами колечком, а то и вовсе без них пес презирал. Это делало его равнодушным ко всем мутантам собачьей породы и означало, что за ними он не убежит.

– А не залает? – неуверенно спросила Ирина.

– Команду «тихо» мы с ним в Зоне отрабатывали, – ответил Пит. – Лабрадоры от природы не склонны гавкать, но если все-таки залает – шприц со снотворным будет у меня под рукой.

– След он не возьмет – три дня прошло. Это только с момента как их хватились, – возразил Михей. – А когда они пропали, мы точно не знаем. Вышли-то они еще в понедельник, должны были вернуться в пятницу утром. А сегодня воскресенье.

– Старый след – не возьмет, а свежий сможет, – парировал Пит. – Если девушки живы, он почует их след даже через двенадцать часов. Сможет унюхать их под завалами, например.

Еще некоторое время они обсуждали маршрут, вероятные локации потерявшихся девушек, снаряжение, оружие и медикаменты. Выходить решили на рассвете, с тем и отпустили Ирину собираться и отсыпаться перед ходкой. Михей некоторое время молчал, глядя вслед удаляющейся тоненькой фигурке.

– Пит, так не пойдет. Использовать девочку как живца подло, – глядя себе под ноги, процедил он.

– Да, Михей, плохо. Но она не то чтобы «девочка», ты знаешь. Она научный сотрудник, не дура. И это ее сестра пропала. Она все понимает, сама меня уговорила. Пойдет строго между нами, все время будет на виду. Глаз с нее не спустим. А без нее совсем шансов нет. Мы тут пытаемся девушек спасти, а не благотворительный поход организовать.

– Надеешься кого-нибудь найти? – спросил Стэн.

– Шансы небольшие. Если честно, совсем мизерные. Собака и девушка дадут преимущество, но, сами понимаете, много времени прошло. Постараемся что-то выяснить на будущее, хотя бы оградим других. И сбор артефактов никто не отменял, так что совместим полезное с приятным, – ответил Пит, закрывая ноут и тем самым обозначая конец дискуссии.

Вот эта бессердечная практичность Пита совсем не нравилась Михею. Логика железная, все правильно. Оградим других, соберем артефакты. Но отсутствие эмоционального сопереживания было Михею непонятно. Ну, так на это есть он, Михей, а Пит – мозг, холодный и расчетливый. Наверное, по-другому и нельзя.

* * *

За соседним столом коллега Пита затеял шумный, с перспективой драки, спор о причинах возникновения Зоны, в который, как всегда, быстро вовлеклось полбара. Михея это не удивило. Да тут только ленивый не имеет своей теории. Доктор наук Игорь Артемьев, ученик легендарного академика Яковлева, придерживался превалирующей идеи о флуктуациях информационного поля. Пит же, как истинный физик, эту идею не то чтобы полностью отвергал, но относился к ней скептически. Ни общая теория относительности, ни квантовая механика не предсказывают существования информационных полей.

У Пита была своя логика, основанная на том, что большинство аномалий имеет гравитационную природу. Гравитационное поле, то самое, из-за которого мы притягиваемся к Земле-матушке и при прыжке не улетаем на Луну, с точки зрения общей теории относительности является свойством пространства-времени, проявляющим себя в присутствии материи. При этом общая теория относительности полагает, что пространство-время описывается всего четырьмя измерениями: тремя пространственными (длина, ширина и высота) и одним временным. Только вот общая теория относительности – тоже не последняя инстанция, и по некоторым вопросам она расходится с квантовой механикой. А это значит, ни одна из великих теорий не идеальна и ни одна не может полностью описать всех явлений. Поэтому движемся дальше, в теорию струн, в которой предполагается, что измерений у пространства-времени может быть гораздо больше четырех.

До теории струн Михей еще улавливает нить, а вот из дальнейшего он понимает немного. Только то, что теория струн может как-то помирить конфликтующие между собой общую теорию относительности и квантовую механику. И самое главное, если у пространства-времени больше четырех измерений, то можно предположить, что аномалия – это результат гравитационной волны, в результате которой другие измерения, неизвестные и непонятные нам, проникают в наш трехмерный (а с учетом времени – четырехмерный) мир.

Гравитационные волны уже доказаны и даже зафиксированы учеными. Они возникают в космосе при слиянии черных дыр огромной массы и представляют собой возмущение пространства-времени. Значит, если у пространства-времени больше четырех измерений и они возмущены гравитационной волной – другие измерения могут «подменить» наши и создать аномалию. А уж вид аномалии зависит от того, какое из измерений возмущено.

Михей и Стэн, переглядываясь, оценили, сможет ли сегодня теория струн примирить не только теорию относительности с квантовой механикой, но и разбушевавшихся ученых, сталкеров и прочих умников со своими идеями. Стэн, усмехнувшись, направился к выходу, а Михей остался защищать теорию Пита и его самого – им завтра в Зону желательно здоровыми идти.

Глава 2

Перед пробуждением Адаму снился тревожный сон. Он в больнице, с виду все как обычно: койки, больные, медсестры. Но его охватывает ощущение опасности и ожидание надвигающейся беды. Все из-за высокого человека в белом халате. Стоя спиной, он говорит что-то настолько чудовищное, что Адам готов задушить его голыми руками…

Он очнулся. Память не вернулась, но паники больше не было. Он чувствовал – это временно, рано или поздно он все вспомнит. Сейчас главное – выжить. Адам припомнил последние события – как ударился о козырек и упал с двухметровой высоты. И как удачно упал! Прямо к «родниковому сердцу», и похоже, оно уже начало действовать. Боль не была такой ужасной, а кроме того, он ощутил ноги. Отжавшись здоровой рукой, он приподнял верхнюю часть туловища, подтянул противоположное колено к животу и встал на четвереньки. Второе колено было разбито, поэтому подняться в полный рост не получалось. Зато теперь можно сидеть, привалившись к стене. Он приложил «родниковое сердце» к колену и сразу почувствовал в нем приятное покалывание. Что ж, на восстановление уйдет много часов.

По-видимому, он находился в отключке не так уж долго. Потому что кролики не ушли, а переместились из-за угла поближе к нему и наблюдали. Существа сидели на задних лапах, приподняв туловище на манер сурикатов. Жирные лысые животы, пересеченные синими прожилками, свисали почти до земли, узловатые пальцы на передних лапах слегка подрагивали. Уродцы оценивали, когда можно приходить на ужин.

Теперь Адам испытывал сильную жажду, и его жизнь зависела от того, как быстро он сможет добраться до воды и еды. Добыть их в его состоянии было негде, а выжить хотелось. Даже не просто хотелось, а надо было. Он интуитивно чувствовал, что должен сделать что-то очень важное, хоть это важное и ускользало от него пока. Значит, нужно утолить жажду любой ценой.

Крупный кролик напротив начал чесаться. Вся плоть его заколыхалась, извергая миазмы, как бурдюк с протухшим бульоном. Это навело Адама на мысль, показавшуюся отвратительной, но ничего другого не оставалось.

Он приказал большому кролику напасть на своего меньшего сородича. Сытый мутант пробовал сопротивляться, и Адам, поморщившись, усилил воздействие. Кролик бросился на напарника, тот от неожиданности перевернулся на спину, суча облезлыми лапами в воздухе и необдуманно подставив нападающему беззащитное брюхо. В следующее мгновение оно было вспорото острыми как ножи зубами бывшего товарища, и победивший кролик потащил добычу к Адаму, оставляя на пыльном асфальте красную полосу крови и волоча выпавшие органы.

Как ни мерзко это было, но Адаму пришлось перекусить животному шейную артерию и напиться гадкой жижи, благо кровь у кролика оказалась не слишком густой и соленой. Оставшийся в живых мутант смотрел на человека с ненавистью, готовый броситься на проклятый двуногий «ужин», который превратил его сородича в собственный обед. Тогда Адам отбросил труп и заставил кролика оттащить его настолько далеко, насколько мог удержать под контролем сознание мутанта. Затем он заполз за стеклянные двери метро, убедился, что в вестибюле ему ничто не угрожает, и снова уснул.

* * *

В четыре утра, в понедельник, ровно через неделю после того, как в ходку отправилась Юля с подругой, Ирина вошла в лабораторию Пита. Это было просторное помещение, занимающее два этажа под землей, бронированное со всех сторон. Над землей располагался только небольшой холл, где дежурил охранник. Подземная часть здания была защищена от возможного подкопа стенами из непробиваемых материалов, а снаружи, кроме охранника, вход в лабораторию охраняли хитроумные ловушки. Внутри царил полумрак, ученый не стал включать освещение на полную мощность. Металлические стеллажи с артефактами слабо поблескивали, отражая свет экрана ноута, на который Пит скачивал информацию о последних изменениях Зоны. Ни Михея, ни Стэна не было, зато ее чуть не сбил с ног Лаки, исходящий дружелюбием.

– Повели очередного попадальца, – ответил Пит на немой вопрос Ирины. После нескольких лет совместной работы они понимали друг друга без лишней болтовни. Ночью незадачливый сталкер пытался пролезть в лабораторию, несмотря на заграждение из колючей проволоки и светящиеся в темноте предупреждающие таблички. Хотел поживиться лабораторными артефактами на халяву и попался. Охранник рассудил, что безопаснее не трогать нарушителя, и оставил разборки на начальника. Ловушка была сделана из тех самых «розовых очков», которые в свое время чуть не убили Пита. Он нашел способ нанести их тонким слоем на ленту камуфляжного цвета и выложил по периметру. Слой был настолько тонким, чтобы наступивший на нее, хоть и не мог двигаться, начисто лишался меркантильных интересов и был настроен излучать вселенскую любовь, но окружающий мир слегка воспринимал. Такому герою делали хороший укол снотворного и передавали военным.

Пит уже был готов к выходу – одет в камуфляж из тонкого, легкого материала, при этом функционально вполне заменяющего бронежилет. Свою команду он обеспечил такими же. Летом ходить в них одно удовольствие. Все-таки быть ученым означало иметь свои преимущества.

На столе лежали два автомата АК-12, пара легких пистолетов «Глок», в углу стояла снайперская винтовка типа «Орсис» Т-500. Ирина сразу поняла, что Пит выбрал самое легкое по весу оружие из своего арсенала. Значит, понесут что-то еще. Она не стала уточнять, по форме рюкзака научного руководителя было ясно, что в нем большой контейнер и, кажется, даже удерживающая система для аномалий. Разумеется, просто так Пит ничего не делает. Но лучше так, чем совсем без него.

– Ты с пистолетом пойдешь, – сказал Пит, – и поведешь Лаки. Взяла вещи?

Черный пес при упоминании своего имени лениво вильнул хвостом. Ирина принесла футболки сестры и подруги, чтобы он смог взять след.

Послышался шум спускающихся шагов, это возвращались лаборанты.

– Ну и жара, – сказал запыхавшийся Михей, на долю которого выпало не меньше трех четвертей веса неудачливого мародера. Действительно, уже почти месяц июльский антициклон не желал покидать столицу, и даже ранним утром было душно. Команда распределила по рюкзакам патроны и провиант и выдвинулась в рассвет.

* * *

Они цепочкой шли по узкой полоске леса вдоль МКАД. Впереди Пит с детектором, за ним Стен, затем Ирина с Лаки, Михей замыкал.

Перед девушкой равномерно болтался из стороны в сторону собачий хвост, было тихо и пока еще не слишком жарко, легкий пистолет не тяготил. Зеленые деревья уютно шелестели кронами. Впервые за несколько дней Ирина позволила себе ни о чем не думать. Вернее, мысли крутились в голове бесконтрольно, сами по себе.

Вспомнился ее день рождения в семнадцать лет, когда все еще было хорошо. Отмечали его на даче в Подмосковье. Собралась вся их улица – шумные веселые соседи, с которыми всегда дружили. Юльке тогда только исполнилось четырнадцать, и на дне рождения были сразу три ее ухажера. Рыжеволосая и голубоглазая, стройная, обещающая остаться не слишком высокой, она перетягивала на себя внимание гостей, балагурила, шутила – очаровывала.

– Мы как Скарлетт и Мелани из «Унесенных ветром», – умничала Юлька. – Я Скарлетт, а Ирка – Мелани. Такая правильная и строгая к себе, преданная своей второй половинке, только вторая половинка у нее не муж, а наука!

Ирина усмехнулась. Да, себя Юля правильно увидела, такая она и была – Скарлетт О’Хара, веселая, взбалмошная, решительная и упертая, всегда в сопровождении воздыхателей и всегда добивающаяся своего. Собиралась стать журналисткой. Только вот Ирину она не смогла прочитать. Никто не смог. Почему романтичная девочка, любившая стихи, вдруг в десятом классе замкнулась и занялась физикой, да так, что больше ничего вокруг себя не видела, – никто не мог понять. Родители беспокоились: дочь забывала поесть за своими занятиями. Другие девочки играли в компьютерные игры, сидели в соцсетях, встречались с парнями – а Ирина читала продвинутые учебники по физике, научные статьи и диссертации, которые находила в интернете и в библиотеках. На вопросы отвечала неохотно, говорила: «мне это интересно», и все. Забросила подруг, рассталась с парнем… Родители пытались ее расшевелить, водили в театры, на концерты и выставки. Она послушно ходила, но в глазах читалось что-то отвлеченное, как будто и картины, и музыку она теперь воспринимала через призму своего увлечения. Водили к психологу, хотя, собственно, жаловаться было не на что. «Ваш ребенок не сидит в соцсетях, а увлекается делом. Радуйтесь, вам сильно повезло», – говорили им. Потом она поступила на Физтех, и от нее отстали.

В тот страшный день харма Юлька приехала к ней в Долгопрудный. По этой счастливой случайности они обе остались живы. А родители… Они были в Москве, когда внезапно начали появляться аномалии и мутанты на улицах. Мама ехала в метро – последняя эсэмэс от нее пришла оттуда: «Привет! Как дела? Застряла между «Тимирязевской» и «Дмитровской», стоим уже 15 минут. Душно». А через несколько минут отец написал: «Девчонки, в Москву пока не приезжайте. Тут что-то странное происходит. Ира, смотри за Юлей». Потом была эвакуация, слезы, толпы потерявших и потерявшихся… Родителей найти не удалось, как Ирина ни искала. Пришлось учиться жить без них. Без маминой улыбки, без советов отца. Осталось лишь его последнее напутствие: «смотри за Юлей». Она смотрела-смотрела, да и не…

– Стоять! – скомандовал Пит всем, включая Лаки.

Глава 3

Юля проснулась от какого-то шороха. Да, это Маруся. Пришла на завтрак, значит, уже утро. Уже который день Юля сидела в темной сырой комнате без окон, освещавшейся только тусклой лампочкой Ильича под потолком. Высоко, не достать. Спала на вонючем горбатом матрасе, получала кашу на воде два раза в день и ходила в парашу. А настоящей хозяйкой этой камеры была крыса. Юля боялась крыс. Но что делать, крыса ходила по камере свободно, подходила к Юле, пока та ела, и смотрела на нее своими глазками-бусинками, намекая, что надо бы делиться. Чтобы не сойти с ума от страха и отвращения, пришлось знакомиться. Юля назвала крысу Марусей, стала с ней разговаривать и кормить из своего пайка. Животное отнеслось к жиличке доброжелательно, так что теперь они вроде как друзья.

Два раза в день ее кормили и ставили чистое ведро. Это происходило примерно так, как в зоопарке чистят клетки животных. Она отходила к противоположной от параши стене, с потолка опускалась решетка, отделявшая ее от уборщика, он делал свою работу. В первый день заточения, когда голос из-за двери приказал ей перейти в другую часть камеры, она не двинулась с места и поплатилась: из отверстия в стене на нее хлынула направленная струя ледяной воды. Мокрый матрас заменили только на следующий день. Теперь Юля стала послушной, ведь шансы выжить больше у здоровой девушки, чем у больной.

И ведь она сама сюда пришла, в эту камеру. Они с подругой искали артефакты в районе Маяковки, когда неожиданно увидели какого-то человека. И в тот же миг, по-видимому, попали под пси-воздействие. Хотя она готова была поспорить, что антенны против пси у них были включены и детекторы молчали. Он показался таким привлекательным и таким желанным, прекрасным – как ангел. Обе они готовы были сделать что угодно, лишь бы он обращал на них внимание. Он позвал их, и они побежали. Он завязал им глаза, и девушка со стыдом вспоминала, что пыталась поймать и поцеловать его руку, так приятны были его случайные касания. Она помнила, что они спускались на лифте, значит, сейчас они под землей. Светка, скорее всего, сидит где-то неподалеку. Юля пробовала кричать, но кричать не разрешалось. Иначе – ледяное купание. От нее пока ничего не требовали, только послушания. Все три дня она находилась в полной неопределенности относительно своей дальнейшей судьбы и сейчас пришла в то состояние, в котором любое разрешение ситуации было лучше, чем неведение.

Этим утром уборщик не принес еды. Поменял ведро и ушел. Юля хотела было крикнуть ему, но вспомнила про холодный душ и не стала. За что и была вознаграждена: через несколько минут в камеру вошел человек в белом халате. На вид ему было около сорока, подтянутый, внимательные карие глаза, посаженные близко к большому длинному прямому носу, аккуратно стриженный ежик на голове, баки и голливудская бородка придавали ему сходство с фокстерьером. Он принес с собой стул, удобно сел и приветливо улыбнулся. Девушка отметила, что решетку не опустили, значит, снаружи есть охрана, которая при необходимости немедленно среагирует.

– Итак, Юлия Сергеевна, рад познакомиться. Прошу прощения за негостеприимный прием, но, смею заверить, вашей жизни ничто не угрожает. Кстати, сегодня понедельник. Начнем новую жизнь с понедельника, так?

– Кто вы такие и что вам нужно?

– Не могу вам ответить. Сейчас вы еще не готовы к этой информации. Но зовите меня Профессор. Мы с вами будем беседовать, и от результата этих бесед зависит рост вашего благополучия. Но в любом случае вашей жизни ничто не угрожает, – повторил он последнюю фразу.

Юля молчала, и Профессор продолжил:

– Я прошу вас сегодня отказаться от еды и воды. Это для вашего блага, вы никак не пострадаете. Завтра мы вас накормим, обещаю.

– Готовите меня для каких-то опытов? – с ненавистью спросила она.

Профессор грустно улыбнулся и направился к выходу.

– Для Маруси еду мы принесем. Негоже, чтобы страдало невинное животное, – и он вышел.

* * *

Это посещение дало пищу для размышлений. Первое: если бы ее собирались убить, не стали бы присылать Профессора. Он сказал: «будем беседовать». Это дает надежду на то, что в запасе у нее есть по крайней мере несколько дней. Что ж, побеседуем. Второе: они ее прослушивают, и, возможно, где-то вмонтирована камера. Потому что знают о Марусе. Что она наговорила крысе за эти три дня? Кажется, рассказала обо всем, вот дурочка. О сестре, о группе Пита и что ее наверняка станут искать. А еще о своем отношении к похитителям. Об этом пусть знают. Юля не стеснялась в выражениях на их счет.

Третье: почему нельзя есть и пить? Возможно, ее готовят для опытов. Будут ли они неопасными? Это вряд ли. Но не смертельными, иначе зачем приходил Профессор. Возможно, от них будет какой-то отсроченный эффект, и нужно, чтобы она была спокойна?

Ее размышления были прерваны. Зашел уборщик с подносом, поставил его на стул, оставленный в камере Профессором, и спокойно вышел. В какой-то момент он повернулся к девушке спиной, один, без оружия, слабый и худой. С подноса пахло свежим хлебом. Юлю осенило: это проверка на послушание. Она спокойно сидела на своем тюфяке, не пытаясь напасть на рабочего. Она не попадется на эту удочку.

Разумеется, Юля знала о стокгольмском синдроме. Когда захваченная жертва начинает идентифицировать себя с захватчиками, принимает их идеи – так человек реагирует на сильный стресс. Жертва надеется, что террорист будет снисходителен, если безоговорочно выполнять все его требования, – это естественно. А еще лучше самой жертве перейти на сторону террориста, заработать его одобрение и покровительство – так еще надежнее, так психика пытается дать человеку шанс выжить. Но к стокгольмскому синдрому склонны не больше десяти процентов людей. Ее хотят проверить – хорошо, она будет казаться послушной. Она готова на все, что даст шансы вырваться отсюда, когда появится возможность. Пусть считают ее склонной к синдрому.

Она сказала Марусе, что Профессор вполне внушает доверие. Покрошила ей ароматный хлеб и поставила на пол стакан с молоком. После пяти дней жидкой кашки ароматный хлеб и чашка молока казались пищей богов, но Юля без колебаний отказалась от них. Животное не заставило долго себя ждать и с благодарностью умяло хлеб. Молочко крыса пила постепенно, в течение всего дня, вызывая голодные спазмы у девушки. Тогда она еще не знала, что на следующий день к ней в камеру никто не придет.

* * *

– Стоять! – скомандовал Пит всем, включая Лаки.

За своими думками Ирина совсем не заметила дороги. Только они вышли из пролеска в промзону, как сзади послышался шум погони. Михей сразу толкнул девушку себе за спину. Лай и топот стремительно приближались. Собачья стая гнала кого-то по лесу, и через мгновение мимо них пролетел черный кот. Он резко остановился всего в метре от большой аномалии, раскинувшейся на асфальте в виде лужи, похожей на разлитую ртуть. Вещество слегка шевелилось, тянуло к биомассе свои щупальца. Иногда они даже отрывались от лужи и ползли несколько сантиметров самостоятельно, но потом, словно опомнившись, возвращались в лоно аномалии, как неразумные дети к матери.

Выбежавшие за котом псы обступили жертву. Рыча и вздыбив шерсть, они начали сужать полукруг, так что коту ничего не оставалось, как пятиться к луже. Собак было четверо. Большие, размером с пони или осла, злобные животные. Шерсть у них сохранилась в основном на спине и загривке, бока ввалились. Кожа серо-коричневого цвета покрыта язвами и струпьями, глаза гноились. В общем, вид у них был неухоженный.

Лаки тоже вздыбил загривок и тихонько зарычал. Вожак стаи мельком взглянул на него, оценивая противника. Михей и Стэн вскинули автоматы.

Неожиданно одна из собак как будто против воли начала движение к луже. Шаги были какими-то дергаными, вымученными, словно животное сопротивлялось, но поделать ничего не могло. Аномалия потянула к нему свои усики, охватила сначала лапы, потом забралась выше, выше, и вот уже весь пес оказался покрыт слоем серого тягучего вещества, сквозь которое донесся его приглушенный предсмертный вой. Ломая животному кости, аномалия слепила из него шар, который затем резко сжался еще в несколько раз. Шар этот на мгновение завис в воздухе, потом шлепнулся в лужу и растекся по ней, образуя волны. Из-за этого лужа немного вышла из берегов и стала еще ближе к коту.

Несмотря на опасность, кот не спускал с противника глаз. Дальше с молниеносной скоростью случилось три вещи: еще один пес поплелся к луже, другой кинулся на Лаки, а последний, по-видимому вожак, прыгнул на кота. Стэн одним выстрелом уложил нападавшего. Одновременно Михей снял вожака прямо в полете.

Черный котяра теперь уставился на них. Ирине вдруг захотелось потрогать лужу.

– Телепат, мать его, – закричал Михей и уронил винтовку. Ирину отпустило. Конечно, коту не под силу удерживать их всех, он переключал внимание с одного на другого по очереди. Да и телепат он был не так чтоб очень опасный. Во всяком случае, не для людей.

– Кис-кис-кис, – позвала Ирина. Котище правильно оценил ситуацию, сверкнул глазами и опрометью бросился обратно в лес.

– С почином, – тихо сказал Пит, который во время заварушки даже не взялся за пистолет. Он уже расстегивал рюкзак, чтобы достать емкость для сбора такого рода аномалий.

– Дядя Михей, а ты не прав, – подал голос Стэн. – Между прочим, кот был опаснее вожака. Вот загнал бы он тебя в аномалию, сейчас болтался бы ты у Пита в пробирке. Как он уделал бедных псов, а? – сказал Стэн, обращаясь уже к Ирине.

– Дядя Михей всегда на стороне жертвы, – поддержала девушка безобидный стеб над Михеевой жалостливостью.

– Вообще коты умные, – продолжил Стэн, используя возможность поболтать с Ириной. – А этот совсем гений. Ты подумай, он же псов вел к этой аномалии, а? Каково? А когда ты его покискала, он сообразил, что раз его не боятся – значит, мы ему не по зубам. И деру дал, оценил риск. А мы патрон сэкономили.

– Киски оценивают риски, – раздался из-за гаража гнусавый мужской тенорок. Это был Прыщ из Химкинского лагеря – ближайшего к лаборатории прибежища «вольных» сталкеров. Располагался он в Химкинском лесопарке, недалеко от реки Воробьевки. Прыщу было лет восемнадцать, роста мелкого, худой, но жилистый, с длинной шеей и прыщавым лицом. И Ирина, и Пит с командой ночевали в этом лагере и Прыща знали хорошо. Противный, но не злой парень.

– Видал я ваш балет. На фига пса пришили? А это че? О, глянь, Трансформатор на Зоне с собакой! Вертухайка, блин.

– Ты бы рот закрыл, – сказал Стэн, поморщившись. Прыщ всегда всех раздражал. – Что ты делаешь тут один?

– Че один? Не один. Просто разделились мы. Мужики пошли новое место для лагеря искать. А меня Старик к вам послал, предупредить. Вы ж, поди, не знаете про лагерь. Сказал, вы утром тут пойдете. Чтобы в лагерь не ходили. Нету больше лагеря…

– Нету слова «нету», – вкрадчиво заметил Пит. – Что с лагерем?

Прыщ терпеть не мог Пита. При нем он чувствовал себя плохо, как будто в школе перед учителем, когда не выучил урок и знаешь, что сейчас опять все будут над тобой потешаться. Пит его никогда не высмеивал, но при нем Прыщ терялся так, что делался посмешищем сам по себе, без посторонней помощи.

– А вот. Червяк, сука, в парке завелся. Псов жрал. Ребята сказали, лучше уйти, пока не вырос, сука.

– Ты как узнал, что он девочка? – спросил Стэн.

– Кто девочка? Пошел ты. – Прыщ сплюнул и отвернулся. Опять они.

– Ты Юлю давно видел? – спросила Ирина.

– Сеструху Трансформатора давно я не видал, – пропел обиженный Прыщ. Ирина не обратила на это внимания.

– Они в прошлый четверг должны были ваш лагерь пройти.

– Нее, не было их. Я бы знал. А че?

– Расскажи подробно про лагерь и червя. Откуда взялся, что делал, каких размеров, – попросил Пит.

Выяснилось, что несколько раз сталкеры видели, как огромный зверь, похожий на червя, только длиной метров десять, откапывался из-под земли и нападал на собак. Пытались его пристрелить, но он только распадался на куски, которые потом существовали самостоятельно. И очень проворно прятались под землю. Если предположить, что этот мутант образовался на основе простого дождевого червя, то теперь их станет больше. И они растут. Из-под земли они выпрыгивают неожиданно. Последней каплей было нападение ночью на караульного сталкера. Он кидал камни в яму, чтобы не заснуть. Вот из этой ямы зверь и напал. Сталкер успел на дерево залезть и шум поднял. Утром решили лагерь временно перенести в другое место, пока с ним не разберутся. В смысле, с червем.

– Старик просил помочь, если можете, – закончил свой рассказ Прыщ.

– Где будет временный лагерь?

– Решили на автостанции возле метро «Ховрино». Там большая асфальтированная площадка, и вокруг все просматривается. Червь через асфальт не может. Пока.

– Скажи Старику, некогда нам. Мы Юлю ищем, – поспешно вставила Ирина.

– Сама скажи, – ответил Прыщ и показал на приближающуюся фигуру, – вон он собственной персоной.

И правда, по периметру обходил аномалию толстый лысый человек, похожий на пупса, в грязной камуфле, старых берцах и с блестящим новеньким АК. Было начало восьмого, и солнышко уже основательно припекало ему затылок. Он плюнул в аномалию, и она ловко поймала его плевок на лету, выпростав вверх тоненькое щупальце.

– Ишь ты, стерва. Может, когда хочет, – вместо приветствия хохотнул Старик. – Помогите, ребята. Знаю, что не за этим вы сюда пришли, но помогите. И я вам помогу. Прыщ уже про червя рассказал?

– Здорово, Старик. Рассказал. Как собираешься его изловить? – спросил Пит.

– Вы Юлю видели! – перебила Ирина не вопросом, а утверждением.

– Да, видел. В среду утром, живой и здоровой. Помогите – и расскажу, что знаю. А червей надо загнать. Там на пустыре, ближе к железке, есть такая же зараза. – Он кивнул на аномалию. – Нужно загнать их туда. Ну не бросать же лагерь, а? Химкинский парк чистенький, нигде никого, даже зомби не ходят, аномалий нет, речка как слеза. В Химках даже живут еще. Да-да, есть сумасшедшие. Одним словом, как на пикнике. И на тебе. Только как их загнать? Придумай, Пит, ты же мозг.

Старик смотрел заискивающе. Пит вопросительно взглянул на Ирину. У нее навернулись слезы, она опустила глаза. Только кивнула в знак согласия.

– Нам в принципе по пути, – сказал Пит. – Пойдем поговорим с тем ночным дозорным.

Глава 4

В десять утра группа Пита прибыла в лагерь на площадь Ховринской автостанции. Жара уже набрала обороты, над асфальтом стояло зыбкое марево. Раздетые до трусов сталкеры громко обсуждали будущую охоту. Тут и там валялось брошенное оружие, прикрытое от солнца одежкой. Видно было, что лагерь временный: с собой взяли только самое необходимое. Надеялись вскоре вернуться на насиженное место.

В старом лагере более-менее постоянно подвизались человек десять. Старик взял на себя организацию порядка, чтобы без драк и мародерства. Приходящие сталкеры могли переночевать в лагере относительно безопасно и за приемлемую плату. Старик организовал снабжение продуктами, воду из речки подвел, наладил кухню. Сейчас воду принесли из здания автостанции, а кухни и вовсе не было: подъедали наспех взятые с собой сухие пайки.

Пришел вчерашний дозорный сталкер. Пит тщательно расспросил его, но тот червя толком не рассмотрел – из-за темноты. Другие сталкеры видели зверя издалека, точно ответить на вопросы не могли. В целом все же сошлись на том, что червь был без панциря, без щупалец, без лап, абсолютно гладкий и на вид мягкий и скользкий. Тоннели червя, обследованные самыми любопытными сталкерами, находились не слишком глубоко, меньше метра под землей. Крови жертв на месте нападений не наблюдалось.

Из этого Пит заключил, что червь слепой, запахи различает плохо, осязает через рецепторы на коже, так же как его дождевой предок. Поскольку почва в лесопарке плотная, а глубина залегания червя небольшая, то пробить ее одним ударом, без подготовки, мутант не может – нет места для развития достаточной силы удара. Скорее всего, он движется по заранее проложенным тоннелям. Выскакивает на поверхность не так внезапно, как кажется. Заранее готовит подкоп к тем местам, где регулярно колеблется почва под ногами или лапами потенциальных жертв, например возле логова псов. Когда подкоп готов, червь ждет, когда обед встанет прямо над его тоннелем, и тогда нападает. Жертву душит мощными мышцами рта.

– Судя по размеру червя, человек ему пока не по зубам, – сказал Пит собравшимся вокруг него сталкерам. – Но все же что-то заставило его напасть на дозорного. Думаю, его раздражают резкие точечные колебания почвы, совершаемые с определенной частотой. Ведь осязание колебаний земли – это единственное чувство, которым он наделен в полной мере. Попробуем выманить его такими колебаниями.

– Ну, выманим. А дальше что? – спросил Прыщ.

– Надо загнать его в ловушку, из которой он не выберется. Подведем его прямо к аномальной луже.

– Она же на асфальте. Да там еще метров пять до аномалии, – возразил Прыщ.

– И останется на асфальте, – ответил Пит. – Не знаю, насколько стабильна она будет на почве, поэтому на землю ее выпускать нежелательно. Мы сломаем асфальт почти до самой лужи и взрыхлим под ним землю, чтобы червь смог проползти до нужного нам места и выскочить наружу. Я сожму аномалию электромагнитными полями так, что она превратится в каплю. Оборудование для этого у меня есть. Когда червь выскочит на поверхность, я выключу поле, и аномалия снова растечется. Но за счет образовавшейся волны она в первый момент растечется гораздо дальше своих первоначальных пределов, захватит червя и вернется в исходное положение.

– Это как если Старик плюхнется в речку – она выйдет из берегов и смоет лагерь, а потом вернется обратно в русло, – пошутил кто-то из сталкеров.

– Или как сжатая пружинка: когда разжимается – становится длиннее, а потом приходит в обычное состояние, – пояснил Пит. – Главное, лужа слизнет червя, а потом вернется в свои пределы. В конце операции мы переложим сломанный асфальт, иначе рано или поздно лужа преодолеет расстояние до земли и просочится, а мы этого не хотим. Значит, необходимы будут восстановительные работы.

– Работы обеспечу, – подтвердил Старик.

Не теряя времени, Пит пошел к луже. Провел вокруг линию, отступив на метр от ее краев. Аномалия заинтересовалась его деятельностью, выпустила щупальца, но ученый специально отступил настолько, чтобы они немного не доставали. Затем приступил к установке оборудования.

Пока он возился с этим, Ирина и Прыщ получили задание подманивать мутанта. Они с Лаки должны были пойти в лагерь к месту, куда червь уже «докопался», и бегать оттуда до лужи и обратно, создавая вибрацию на поверхности.

– А че я? – возмутился Прыщ.

– Вы с Ириной и Лаки самые легкие. Червь решит, что вы представляете интерес в плане обеда, заинтересуется вами и начнет копать тоннель в нужном направлении, – пояснил Пит.

– Ниче се, я не согласен! А если он меня съест?

– Обещаю тебе самый лучший памятник, – пошутил Старик.

– А если откажусь?

– Тогда памятник похуже.

* * *

Пит собрал установку и провел испытания. Аномалию удалось собрать в каплю. Она возмущенно шипела, но противопоставить ученому ничего не могла. Затем он выключил удерживатель, и лужа растеклась примерно на полметра за пределы нарисованной Питом черты. Через мгновение аномалия вернулась в свои границы. Ученый пометил место, куда достала аномалия, и сталкеры стали ломать асфальт оттуда и дальше, к краю площадки.

Когда асфальт был разбит и земля под ним вскопана, лужа сжата в каплю, а вконец умотавшиеся Ирина, Прыщ и Лаки вернулись с пробежки, сталкеры начали кидать камни в яму, подманивая червя. Кидали одновременно, по команде, создавая примерно такой ритм, который ночью выдерживал дозорный. Прошел час, но ничего не произошло. Было уже три пополудни, жара стояла невыносимая, все устали, страшно матерились и теряли терпение.

– Слышь, начальник, а поди, червю тоже жарко. Не хочет он жрать, – крикнул Старику один из сталкеров. Начальник счел это разумным, и операцию перенесли на вечер.

* * *

Пока все отдыхали от зноя в тенечке автостанции, Ирина решила выспросить у Старика про Юлю. Тот не стал отпираться и выложил все, что знал.

– Видел ее с подругой в среду утром в Петровском лагере возле метро «Динамо». В полном здравии и отличном настроении. Поговорили мы. Я их предупредил, что в центре, а особенно в районе «Баррикадной», нашествие «черных дыр». Опасны для тех, кто не в духе, остальных вроде не трогают, хотя… Всех мутантов в центре пожрали. После них артефакт остается, «лунный туман». Ну, ты же в курсе? Небольшой камушек, бледно-желтый такой, изнутри как лунным светом сияет, с антигравитационным эффектом. Бабы его крошку в крем добавляют – сразу десять лет долой. Подтягивающий эффект, – со знанием дела сказал Старик.

– Да-да, все правильно. По плану они должны были из Петровского лагеря утром к Маяковке выйти. Мы там «лунного тумана» в прошлый раз много подняли. И что, после твоего предупреждения они сменили маршрут?

– Не знаю, сменили или нет, мне не сообщили. Только в тот день, ребята рассказывали, «черные дыры» как с ума посходили. Откуда их столько взялось, не знаю, но местами по несколько штук одновременно видели. Петруха в одну попал на глазах у товарища. Помнишь Петруху?

– Помню. Так что, ты думаешь, они тоже…

– Ну, зная Юльку твою, скажу, что «дыра» ею подавится, – пошутил Старик. – Но, может, ты и права. Могли сменить маршрут. Пойти за «лунным туманом» к «Баррикадной», например. Весит он всего ничего, а при таком количестве «дыр», да в зоопарке, где полно больных животных… да там его косой косить можно.

– Не может быть несколько «черных дыр» одновременно. Они притянутся и образуют одну. Врут твои ребята, – сказал Пит, который всегда слышал тот разговор, который был ему интересен.

Старик развернулся к Питу, глаза его заблестели.

– Врут, не врут – а сам я видел две «дыры», одна за другой прошли мимо и сливаться не собирались, – ответил он.

Глаза Пита загорелись нехорошим светом, и у Ирины екнуло сердце. Ясно, Пит поверил. Теперь хочет сам увидеть необъяснимое явление.

– Где «дыры» видел? – спросил Пит.

– На Беговой.

– Что ты там делал, там же Ваганьковское кладбище рядом?

– И что кладбище? Зомби меня не пугают, у них автоматов нет. И артефакты они не ищут. Не любит наш брат сталкер кладбища. А я люблю. Там всегда всего полно. Хоть ваших «черных дыр», хоть еще чего. А зомби – они полезные. Они аномалии разряжают, а из разряженной аномалии – что? Артефакт.

Тем временем отдохнувшие сталкеры нашли в здании автостанции шланг и вывели наружу воду. Полили асфальт и начали в шутку брызгать друг на друга.

– Как дети малые, – усмехнулся Старик, глядя на полуголых мужиков, с гоготом резвящихся под прохладными струями.

– Как будто и нет Зоны, – в тон ему сказала Ирина.

Лаки тоже выкупали, и теперь освежившийся пес с удовольствием бегал за палкой, которую кидал ему Прыщ. Стоял на асфальте и в парк кидал. Раз – бросок, туда-сюда пробежка, раз – бросок, опять пробежка, раз… червь выскочил там, где упала палка и куда Лаки не добежал всего несколько сантиметров. Лабрадора сбило с ног, он покатился влево, а слепой червь, поймав палку вместо собаки, всем туловищем упал вправо. Все произошло так неожиданно, что никто не успел схватить оружие. Пес барахтался на спине, пытаясь вскочить, червь молотил телом из стороны в сторону, стараясь придавить жертву.

Ирина завизжала так громко и пронзительно, что у многих заложило уши. Червь дернулся, как от удара, и скрылся в земле. Лаки ставил мировой рекорд по добеганию до асфальтированной площадки. Стэн, единственный к этому времени успевший схватить автомат, на всякий случай дал очередь сзади собаки. Мгновением спустя удачливый пес уже терся возле хозяина.

– Не знал, что он умеет так бегать, – удивленно сказал Пит.

– Прыщ, ты самый тупой идиот всех времен и народов, – прошипела Ирина.

– Трансформатор, кончай оскорблять, – начал Прыщ, но получил от Стэна хороший хук в челюсть.

– Как ты догадалась, что он среагирует на звуковую волну? – спросил Пит Ирину.

– Ну, он же был не в земле, значит, воспринимал колебания не земли, а воздуха, вот я и…

– Да испугалась она, – заявил Прыщ, потирая ушибленное лицо.

Инцидент был исчерпан. Стало ясно, что дневные труды не напрасны. Решили дать червю время прийти в себя и начать операцию заново через час.

* * *

Спустя час операция была возобновлена и прошла успешно. Как только начали кидать камни – выскочил червь, Пит отпустил аномалию, она охватила переднюю часть мутанта. Он хотел дать задний ход, но аномалия оказалась проворнее, быстро покрыла его оставшуюся половинку, вытащила из-под земли, скатала в шар и – опа! – снова растеклась как ни в чем не бывало. За вечер таким макаром они вытащили трех червей.

– И как понять, это все или еще есть? – спросил Пита Старик. Тот пожал плечами.

– Кидайте камни, пока лезут.

– Кажется, тот, который бросился на Лаки, не пришел, – сказал Стэн. – Он больше был.

Старик распорядился прерваться и продолжить после ужина. Все устали, но прекращать работу было нельзя: Пит с утра собирался уходить, и аппаратуру он заберет с собой.

Большой червь явился в сумерках. И на этот раз все пошло не так. Когда лужа захватила переднюю его часть, оставшееся в земле туловище с такой силой рвануло назад, что утащило аномалию за собой в тоннель. Вся она постепенно перетекла туда вслед за червем и скрылась из виду.

– Ядрена мать… – Старик добавил к этому еще несколько интересных конструкций. – Где она теперь?

– Теперь в тоннеле, но вот останется она на месте или будет перемещаться – мы не знаем, – невозмутимо ответил Пит. – Можно вскрыть тоннель и посмотреть.

– В темноте никто ничего вскрывать не будет. Переночуем, а там посмотрим. Утро вечера мудренее, – принял решение Старик.

* * *

На этом день был закончен, и расстроенные сталкеры разошлись устраиваться на ночлег. Стэн попытался поставить для Ирины палатку, но закрепить ее на асфальте не получилось. Да и не нужно, ночь не обещала дождя. Ирина отделалась от Стэна и присела возле Михея. Лаки улегся у ее ног. Теплый летний вечер располагал к уютной, доверительной беседе.

– Почему у тебя кликуха такая, Трансформатор? – спросил Михей.

– Потому что на них табличку вешают «Не влезай, убьет», – ответила она. Михей усмехнулся, и разговор потек своим чередом.

– Стэн к тебе неровно дышит, ты знаешь. Вроде он вначале тебе нравился, а сейчас что? Кого ты ждешь, великого ученого, как сама?

– Я не «великий». И даже не совсем ученый. Или совсем не ученый.

– А кто ты? Вот удивила.

– Ученый – это знаешь кто? Тот, кому интересны причины явлений сами по себе. Например, Пит. Ему интересно, почему две «черные дыры» не сливаются, когда должны сливаться. И он за это знание маму родную продаст. И пусть за это знание он ничего не получит и никто ему не заплатит – и даже тогда ему «дыры» будут так же интересны. А не-ученый – это тот, кому интересно про «дыры» только потому, что это повысит его статус, увеличится его зарплата или еще за какие-то блага. А сами по себе «дыры» не-ученого не волнуют.

– А тебе что, сами по себе «дыры» не интересны?

– Нет, дядя Михей. Не интересны. Вернее, мне не это интересно. Мне интересно быть с наукой, со вселенной.

– Это как?

– В десятом классе у нас в школе началась астрономия. Пришел новый учитель, он мне задал доклад. Как раз про черные дыры и темную материю. Я вообще-то физикой не увлекалась. Любимым предметом всегда была литература. И вот начала я доклад делать и решила все это себе представить. Весь космос, бесконечную вселенную, темную материю, звезды, разбегающиеся галактики.

– И что?

– И вдруг вселенная на меня посмотрела. Не знаю, как это объяснить. Только я вдруг поняла, что я теперь ее часть. То есть всегда была частью, а теперь часть осознанная. Увиденная. Открытая. И теперь вселенная на меня смотрит. А я на нее могу смотреть, только когда наукой занимаюсь. И ничего мне не надо, только быть с ней. Поэтому – физика, поэтому пошла к Питу. Поэтому Зона. Тут вселенная в сто раз ближе. Я это прямо кожей ощущаю.

Михей крякнул, не зная, что сказать на такое признание.

– Да ты не пугайся, дядя Михей, я не сумасшедшая. Ты же меня давно знаешь. Все время, сколько ты меня знаешь, я была такой. И ничего.

– Мужика тебе надо хорошего, тогда вселенная из башки вылетит. – Михей потрепал ее по загривку. – Давай-ка спать. Завтра с утра пораньше выходим. Вон Пит уже упаковался.

Глава 5

В четыре утра во вторник команда Пита выдвинулась с Ховринской автостанции к Петровскому лагерю, что возле метро «Динамо». Там Старик видел девушек в последний раз, значит, там и надо расспрашивать.

Пит пообещал Старику на обратном пути заняться аномалией, если этот вопрос не закроется сам собой. В знак благодарности тот подогнал им велосипеды. Теперь дорогу в пятнадцать километров они смогут преодолеть немного быстрее, чем пешком. Но не слишком быстро. Пит ехал впереди с детектором, на минимальной скорости. Остальные цепочкой за ним. Лаки бежал на своих двоих, вернее, на четырех.

Стэн еле тащился следом за Питом. Ему приходилось прикладывать усилия, чтобы ехать так медленно. И чтобы не оглядываться на Ирину. В последнее время он особенно волновался за нее. Она замкнулась больше прежнего, чувствовала вину за сестру и могла наделать глупостей.

Что такое чувство вины, он знал не понаслышке. В прошлой жизни Степан Егорушкин подавал большие надежды в танцах на льду. С Леной Алексеевой они были в паре уже семь лет. Стали вторыми на первенстве России среди юниоров, и планы у них были грандиозные. Тренировались у именитого тренера. А потом Лена упала с поддержки и сломала позвоночник. Это он, Стэн, был виноват.

А всего-то он не выспался накануне тренировки. Друг позвал на день рождения, и Стэн засиделся. Знал, что нельзя, но… сколько можно жертвовать, сколько еще не давать себе ни малейшей слабинки? С трех лет в секции, потом спортивная школа в известном спортклубе, и пошло-поехало. По шесть часов тренировок каждый день, включая субботы. Вся жизнь на льду и ради льда. Ни попозже встать, ни попозже лечь, ни в сети посидеть, ни фильм посмотреть. А как же: будешь усталый – получишь травму.

В тот вечер он решил, что хоть один-то раз он может расслабиться. Пришел домой в три утра, а тренировка начиналась в восемь. Казалось, они оба ошиблись, но Стэн знал – его вина больше. Лена навсегда осталась в инвалидном кресле, а он больше не смог кататься.

Для мамы это был удар. Она жизнь положила на его спортивную карьеру. Каждый день – с сыном на тренировки, каждый рубль – тренеру за подкатки. Свою жизнь не устроила. Отец умер, когда Стэну было семь. Другого так и не нашла.

Когда Стэн ушел из спорта, у мамы начались депрессии. Она как будто потеряла смысл жизни. Часами сидела без движения, глядя в одну точку. Может, со временем она бы смирилась. Стэн начал бы другую жизнь, появились новые заботы и надежды. Но не успели. В день, когда случился харм в Москве, мама ходила на кладбище к отцу. Прямо там, у нее на глазах, откопались первые зомби. Этого она не вынесла.

Стэн нашел ее, невменяемую, в кладбищенской церкви. Им удалось спастись. А потом началось мамино лечение. Достойной больницы в России не оказалось: знакомый психиатр сказал, что больных здесь больше наказывают, чем лечат. Теперь Стэн оплачивал маме клинику в Израиле, ох какую недешевую. Поэтому и пошел к Питу в лаборанты.

Стэн отлично понимал, что Ирина винит себя в случившемся с сестрой. Хотел поддержать, поговорить, утешить. Она ему нравилась, и в начале их знакомства ему казалось, что это взаимно. Но потом девушка отдалилась и помощь его не принимала.

Сегодня у него было неспокойно на душе не только из-за Ирины. Чем дальше они продвигались к центру по Ленинградскому шоссе, забитому брошенными пыльными машинами, тем меньше их ходка была похожа на пикник. Безлюдные улицы, дома с выбитыми окнами, высохшие деревья и серые листья, по-осеннему гонимые ветром по асфальту, навевали тревогу.

Справа раскинулся канал имени Москвы, чувствовалась поднимающаяся от него влажная прохлада. Местами ветер приносил на шоссе клочья тумана. Тогда приходилось спешиваться и ждать, пока Пит сверится с детектором, чтобы не влететь в «сушилку».

А «сушилки» здесь встречались. С виду туман как туман, только вот влажности в нем нет ни на грамм. Липкой ватой пристает он к телу и высушивает живое существо так, что в считаные секунды остается одна оболочка. А потом и та высыхает и рассыпается. Получившийся прах перемешивается с сухими же ветками и травой, и когда «сушилку» ветром раздует, то остается нечто вроде перекати-поля. Это уже артефакт, называется «прах». Собирают его в мешочек и на пояс вешают. Увеличивает работоспособность и выносливость. Полезная штука, но разрядить «сушилку» собой – приятности никакой нет. А потому утром и вечером, когда «сушилка» прячется среди обычного тумана с канала или водохранилища, сталкеры стараются здесь не ходить.

Стэн однажды видел, как в «сушилку» попал бездомный пес. Его душераздирающий визг он запомнил навсегда. Его как будто выжигало изнутри, но бедолага до последнего оставался в сознании. А на Стэна словно столбняк напал: был в нескольких метрах от вопящего и извивающегося от боли животного и ничем не смог помочь. Даже пристрелить не догадался.

Ирина тоже боялась тумана в Зоне, а сегодня, как назло, его было много. Стэн спиной чувствовал, как она нервничает. Наконец она попросила Пита съехать с Ленинградки на параллельный ей Конаковский проезд. Пит решил, что это сэкономит время, тем более что в районе «Водного стадиона», на шоссе, располагалась крупная электрическая аномалия, которую все равно пришлось бы обходить стороной.

Как только свернули на Конаковский, Стэн заметил преследование. Между деревьями и за домами мелькали огромные странные фигуры, передвигающиеся рывками. Это были одни из самых отвратительных порождений зоны – смердуны. Походили они на стадо лосей, попавших в какую-то особенно гадкую аномалию. И аномалия эта их знатно исковеркала. Без шерсти, тело покрыто гладкой броней. Голова похожа на лосиную, с большими ветвистыми рогами. Задние конечности располагались обычным для копытного образом, а вот с передними – беда. Плечевой пояс у мутанта был вывернут так, что одна из передних ног начиналась прямо из-под шеи, из-за чего зверь напоминал треногу для фотоаппарата. А вторая преобразовалась в нечто наподобие хобота и висела слева или справа от шеи, выполняя функции руки, а при необходимости – оружия. Из этого хобота животное выпускало вонючий газ, который по свойствам мог сравниться со слезоточивым. За это существо и получило свое название.

Двигались мутанты быстро, отрываться от них на велосипедах было опасно. Бегать или быстро ездить по Зоне строго не рекомендуется. Поэтому Пит скомандовал съехать к детскому садику, у которого был удобный для отражения атаки П-образный выступ, блокирующий подходы с трех сторон. Стэн надеялся, что животные пройдут мимо, если их не трогать. Напрасно.

Смердуны подошли к садику, но поначалу оставались за ближайшими деревьями. Некоторое время они выжидали. Стэн насчитал восьмерых. В это время Лаки тихонько зарычал. Пит дал команду «лежать» и «тихо», лабрадор опустился на брюхо, рык прекратил, но шерсть на загривке все равно оставалась вздыбленной.

– Что им нужно, они же, кажется, травоядные? – тихо спросила Ирина.

– Всеядные, – ответил Стэн, который однажды наблюдал, как смердуны завалили и съели зомби.

Один из смердунов, самый маленький, вышел из-за деревьев и стал осторожно приближаться. Шаг за шагом, без резких движений, насколько позволяло его трехногое тело, шаря хоботом по асфальту.

– Без команды не стрелять, – шепотом сказал Пит.

Мутант приблизился вплотную, так что стали видны его желтые глаза в красных прожилках, но агрессии не проявлял. Очень медленно он потянул хобот к лабрадору. Лаки прижался к земле. Стэн, да и все остальные держали смердуна на прицеле. Мутант провел хоботом по шерсти собаки и через секунду, как будто удовлетворив любопытство, двинулся назад. В этот момент откуда-то сверху грянул выстрел.

Смердун упал и забился, разбрызгивая вокруг вонючую жижу. Это послужило остальным мутантам сигналом к атаке. Они выскочили из-за деревьев все сразу и бросились на чужаков. Михей убил одного из снайперской винтовки, Пит и Стэн ранили еще двоих. Больше не успели: звери выпустили облако газа. Сверху над укрытием было окно, Стэн разбил его выстрелами, а Михей подсадил Ирину так, чтобы она проникла внутрь здания. Стэн практически ничего не видел и, надрывно кашляя, стрелял наугад. Вдруг он почувствовал сильный рывок. Это большой смердун схватил его за локоть и поволок по асфальту. Парень бил по хоботу ножом, но только поранился сам: хобот у смердуна, как и туловище, покрыт броней. Внезапно хватка ослабла. Это Ирина метким выстрелом уложила мутанта. Она уже была внутри садика и могла стрелять. Михей теперь подсаживал Пита вслед за ней. Ирина прикрывала.

– Прорывайся ко входу, – услышал Стэн ее крик.

До входной двери было всего несколько метров, но он не успел даже вскочить на ноги. Подбежавший сзади смердун вскинул его вверх, подцепив огромными рогами. Парень пролетел несколько метров, но успел сгруппироваться и смягчил падение. Он очутился прямо между двух мутантов, один из которых тут же схватил его за шиворот и поволок прочь. Другой старался наступить на Стэна передней ногой, но парню все время удавалось увернуться. Тогда смердун ухватил его хоботом за ногу, и вдвоем они потащили Стэна по улице по направлению к прудам. Третий мутант вскоре присоединился к ним. Остальные пятеро остались у садика – убитыми или ранеными.

Перед глазами у Стэна мелькали асфальт и страшные копыта смердунов. Оружие он потерял, вырваться не было никакой возможности. Мутанты передвигались рывками, дергая его из стороны в сторону, едва не разрывая на части. Он пытался тормозить свободной ногой, но только разозлил их еще сильнее. Тот, который держал за шиворот, изо всех сил толкнул его вниз, пытаясь разбить голову. Стэн успел подставить руки, и тогда раздосадованный зверь развернул его лицом вверх и долбанул об асфальт затылком. Мелькнувшее у Стэна над головой голубое небо тут же померкло.

* * *

Когда смердун щупал хоботом его спину, Лаки перетрухал: таким огромным было это существо. Но боевым псам стыдно бояться, а потому он сделал вид, что только уважение к командам хозяина удерживает его от незамедлительной атаки. Потом начались стрельба и неразбериха, и Лаки пришел в себя. Оказалось, что газовая атака на него не очень-то действовала. Газ поднимался вверх, а пес был внизу, и только прямое попадание могло вывести его из строя.

Лаки пришел в страшное возбуждение и бросился на смердунов, пытаясь уязвить вражьи конечности. Вскоре он выяснил, что хватать за хобот и переднюю ногу не имеет смысла – они покрыты броней, не прокусишь. А вот две задние лапы оказались незащищенными. За такую вот лысую ногу Лаки и ухватил того монстра, который вытащил Стэна из укрытия. Зверь на мгновение остановился, чтобы стряхнуть собаку, и был убит метким выстрелом Ирины. Правда, перед кончиной он больно пихнул Лаки копытом в грудь, так что пес отлетел к стене садика. Но не на того напали, грудь у лабрадора о-го-го какая крепкая. Он вскочил и оценил ситуацию.

А ситуация была такова. Хозяин и Ирина уже спрятались в здании, где Лаки с самого начала унюхал двух сталкеров. Они-то и сделали первый выстрел. Судя по запаху, агрессии к хозяину и девушке они не испытывали. Михей бежал ко входу, но мог не торопиться – его некому было преследовать. Потому что три оставшихся на ходу монстра напали на Стэна, и дела его были плохи. Лаки побежал за мутантами, но те скакали быстрее. Буквально через несколько минут он потерял их из виду, но сдаваться не собирался. Пользуясь тем, что про него в суматохе забыли, он приобрел долгожданную свободу действий. Теперь он шел по следу, собираясь совершить подвиг, как и положено каждому нормальному псу в Зоне.

Вскоре он почуял, что монстры резко приближаются. Вернее, они остановились, а приближается к ним он сам. Они стояли в парке на берегу пруда, и возле них висела, слегка жужжа, «черная дыра». Звери замерли. Стэн, похоже, был в отключке. «Дыра» равнодушно проследовала мимо него сначала к одному монстру, потом к другому. В это время Лаки, незаметно подобравшийся к третьему смердуну, кусанул его повыше копыта. Зверь взвыл, и «дыра» бросилась на недовольное животное. Пока она занималась вытягиванием монстра в спагетти и закручиванием его вокруг своей оси, два других, не дожидаясь продолжения банкета, бросили Стэна и сбежали.

Лаки обнюхал парня. У того из кармана приятно пахло. Ооох, да это сыр! А надо сказать, что больше всего на свете, даже стыдно признаться, но, возможно, больше хозяина, Лаки любил этот жирный продукт с нежным запахом. Пес полез в карман за лакомством, которого он, несомненно, заслуживал. В этот момент Стэн пришел в себя и застонал. Только что откушавшая «дыра» сыто рыгнула и обратила на них внимание. Но, на свое несчастье, она решила приступить к ним, начиная с Лаки. А Лаки в это время нюхал сыр. Удовольствие, захлестнувшее его, привело «дыру» в рвотное состояние, она зашипела и начала испаряться.

Стэн, почувствовав в своем кармане чужое присутствие, инстинктивно сунул туда руку. Там он наткнулся на кусочек сыра, уже теплый от собачьего дыхания, и, не сразу поняв, что это, отбросил его прочь. Кусок пролетел по дуге, упал ровнехонько на «лунный туман», наносекундой раньше выпавший из испарившейся «черной дыры», и прилип к нему. Морда Лаки, не в силах оторваться от любимого продукта, проделала тот же путь по дуге и, схватив сыр и «лунный туман» одновременно, проглотила их оба. Сразу вслед за этим пес ощутил необычную легкость в желудке и взмыл вверх на глазах у изумленного Стэна.

Глава 6

Ирина отстреляла все патроны и собиралась перезарядить «Глок», как вдруг услышала сзади шорох. Она молниеносно обернулась, одновременно падая на колени, чтобы уйти от предполагаемого удара, и наставляя пистолет в сторону неожиданных звуков.

– Успокойся, Трансформатор. Нет у тебя уже патронов, я считал, – сказал сталкер Кореец, шутливо подняв руки вверх. Рядом с ним стоял еще один боец, которого Ирина не знала.

– Зачем стрелять начали? – спросил Пит, как всегда невозмутимо.

– Так смердуны вас к стенке приперли, как не стрелять? – удивленно ответил Кореец.

– А почему потом не помогли? – спросила Ирина.

– Да патроны у нас на исходе, – ответил Кореец и отвел глаза.

Пит с Ириной переглянулись. Девушка решила, что этим ребятам их группа больше понравилась бы мертвой, чем живой. Разжились бы оружием, патронами и всяким оборудованием, недешевым, кстати. Только сами не хотели руки марать, предоставили это мутантам. Хотя в Ирину стрелять не стали, несмотря на выигрышную свою позицию. Кто их знает, этих сталкеров, что у них на уме.

На улице грянул выстрел, за ним второй. Все четверо выглянули из окна. Это Михей пристрелил раненых мутантов, чтобы не мучились.

– Надо за Стэном идти, – крикнул он. – Куда его потащили?

– К прудам, – ответил незнакомый сталкер, протягивая Питу руку в знак приветствия. – К прудам потащили, чтобы утопить. Тухлятинку любят, уроды. Притопят добычу, а через пару дней жрут. Извините, кушают, – сказал он, игриво кланяясь Ирине. – Вы с сестрой похожи.

– Ты видел Юлю? – спросила Ирина, стараясь выглядеть равнодушной, чтобы меркантильный сталкер не загнул за информацию непомерную плату.

– В Петровском лагере в прошлую среду утром. А потом ее Петруха видел, уже днем. Можно сказать, из-за нее и погиб.

Сталкера звали Василий. Он рассказал, что в среду днем они с Петрухой шли от «Баррикадной» в сторону Маяковки. И увязалась за ними стая кроликов-мутантов. Они от них в одном из домов укрылись. Сидели, выжидали. Петруха в оптический прицел дорогу рассматривал. Вдруг напрягся весь, заволновался. Выстрелил в кого-то.

– Говорит, Юльку со Светкой с каким-то мужиком узрел. Странно как-то они вокруг него увивались, прямо липли. А у самих повязки на глазах. Петруха сильно из-за этого расстроился. Ну, если знаете, ему ваша сестра очень нравилась. Попытался он этого мужика снять, да промахнулся. Вот и загрустил, а тут «черная дыра». В тот день их в тех краях много было. Ну и сами понимаете… – закончил свой печальный рассказ Василий.

– По дороге дорасскажешь, – поторопил Михей, – надо Стэна…

Он осекся на полуслове из-за какого-то странного звука, доносившегося сверху. Такое высокое «у-у-у-у», похожее на… прямо над садиком летел, гонимый ветром, и издавал протяжный вой черный лабрадор Пита.

– Бывает, и пес в Зоне летает, или «Унесенные ветром II», – пошутил Кореец, но посмотрел на ученого и продолжать не стал.

Они спустились вниз, и через нескольку минут Василий повел группу к прудам. На полпути встретили Стэна, который хромал им навстречу, держась за разбитый затылок. К счастью, парень не получил сотрясения мозга и переломов. Ирина перевязала его и подвела итоги.

– В среду днем Юлю и Свету видели последний раз между «Баррикадной» и Маяковкой с каким-то мужчиной и с завязанными глазами. Что при этом они к нему «липли» – означает либо что Петрухе показалось, либо пси-воздействие. Лаки нам помочь теперь не сможет. Значит, будем искать сами. Предлагаю ловить тех людей «на живца».

* * *

По дороге до Петровского парка Ирина и Михей отчаянно спорили насчет ее плана. В конце концов Кореец не выдержал.

– Да заткните вы хлебала! Разорались. «Дыру» накличете или фейс-контроль в лагерь не пройдете.

Кореец и Василий бежали трусцой за велосипедами. Жара и заливающий глаза пот не способствовали хорошим манерам. Но они и вправду остались почти без патронов, поэтому решили добраться до лагеря с группой. А там можно и боеприпасами разжиться.

Несмотря на хамское изложение, в целом замечание Корейца было справедливым. Дальше двигались молча, каждый думал о своем. Даже уравновешенный Пит, следивший за детекторами, похоже, переживал о пропавшей собаке. На его памяти никто из живых существ не глотал артефакты целиком, поэтому опыта в этом вопросе у него не было. Сможет ли луженый желудок пса выдержать такое испытание? Куда отнесет его ветер? Сейчас он дует в сторону центра. «Лунный туман» быстро заканчивает свое действие, если работает на полной мощности. Но даже если пес не погибнет от артефакта, сможет ли он выжить в центре в одиночку и найти группу?

Эта забота была у него не единственной. Питу хотелось встретить две «черные дыры» и посмотреть на их взаимодействие, вернее, на его отсутствие. Это могло пролить свет на загадочное явление «дыры» как таковой. Ведь здешняя «черная дыра» была только отчасти похожа на своих космических тезок. Обычная черная дыра таких размеров, как в Зоне, должна была весить настолько много, что сдвинула бы планету с ее орбиты. В нее бы засасывалось абсолютно все, что встречалось на ее пути. А со здешней «черной дырой» ничего подобного не происходило. И самое интересное, конечно, было то, что она предпочитала белковую пищу и реагировала на настроение своих потенциальных жертв. Он давно хотел потолковать об этом с Монахом, настоятелем Петровского лагеря, к которому они как раз подъезжали.

Лагерь располагался на территории Петровского путевого дворца, удобно закрытый со всех сторон его красными кирпичными стенами. Интересная история была у дворца, насыщенная. Каких только царских особ он не встречал по дороге из Москвы в Питер. И Наполеон отсюда за пожаром наблюдал, и Николай Второй тут бывал, и шишки из Московской администрации устраивали приемы, да чего только не было. Архитектор дворца – Матвей Казаков, тот же, что и в Царицыне. Красиво так же, а может, и лучше. Только Царицыне широко известно, а Петровский путевой дворец – нет. Не просто было раньше туда попасть, и сейчас не всех зовут.

Зомби отсюда давно откопались, а аномалии это место не любили. Монах, державший лагерь с командой примерно бойцов из тридцати, был именно настоятелем. Содержал он дворец в чистоте при помощи веры и молитв. Как появится где-то в залах плесень, или грибы, или шорохи непонятные, или еще какая нечисть – Монах молится там на иных языках и день и ночь. И очищается место, и опять тепло и сухо в его пределах. Бойцов Монах подбирал из своих, крепкой веры сотоварищей.

Никто не мог пройти в лагерь без краткого собеседования с караульным, обычно состоящего из рукопожатия, приветствия и внимательного взгляда в глаза. Это и называлось у сталкеров «пройти фейс-контроль». В первый раз каждого нового потенциального постояльца Монах собеседовал лично. С каждым собеседование проходило по-разному. Кому-то задавал вопросы, другому что-то рассказывал сам. От Пита захотел узнать о его теории возникновения Зоны. Слушал внимательно, ни критиковать, ни поддерживать не стал. Просто разрешил приходить в лагерь и бойцов своих в известность поставил. А бывало, что после собеседования соискатель в лагерь не допускался. Такой отказ – это навсегда и безоговорочно. И спорить или того хуже – без спросу соваться лучше не пробовать. Хоть и верующие были настоятель и его бойцы, но, если кто-то угрожал их миссии, могли и пристрелить.

За ночлег Монах брал не деньгами, а заданиями или услугами. Принести или вынести что-то, вывести кого-то или просто в каком-то зале переночевать. Разные у него задания, но никто не перечил. Взгляд у Монаха такой, что не откажешься. Пит, например, платил тем, что каждый год первую лекцию в сталкерской школе отдавал читать Монаху. Тот рассказывал, как надо вести себя в Зоне с точки зрения морали и как – не надо. Очень полезная была лекция.

Вся группа Пита в лагерь была допущена, так же как и Кореец с Василием.

Пит поприветствовал огромного детину, ростом под два метра, в камуфле, с автоматом и в сланцах. Тот пристально взглянул в глаза и в сторону отозвал.

– Монах зайти просил. И девушку захвати, – сказал боец и кивнул на Ирину.

* * *

В час пополудни Ирина пила чай с травами на приеме у Монаха в небольшом номере бывшей гостиницы, располагавшейся во флигеле дворца. В комнате было два окна, выходящих в парк и во двор и позволявших настоятелю из своей комнаты видеть происходящее как внутри периметра, так и за его пределами.

Монах не любил роскошные центральные залы, отличавшиеся и огромными размерами, и великолепной отделкой, никак от харма не пострадавшей. Там он устроил библиотеки и хранилища. Все, что нашел в Москве брошенного и бесхозного, спасал от мародерских рук. Картины, книги, реликвии из самых опасных мест вытаскивал, во дворец приносил и охранял своей маленькой армией и от воров, и от Зоны. Не для себя старался. Постепенно все ценности передавал на Большую землю. Чтобы не пропало, чтобы сохранить историю. Это и была основная его миссия. А жить любил скромно, во флигельке. Там же и посетителей принимал.

– Лагерь, такой, каким мы его знаем, заканчивает свое существование, – сказал Монах после приветствия. – Что-то грядет, и скоро. Сделать с этим я ничего не могу. Знаю только, что это как-то связано с вами, и знаю, что сами вы об этом еще не догадываетесь. Хотел запретить вам в лагерь входить, но не было мне на это одобрения.

Настоятель помолчал, хмуря брови. Затем продолжил:

– Пит, ты поможешь вывезти ценности из лагеря на Большую землю. Не знаю, как ты это сделаешь, но сделаешь. Накоплено здесь немало. Я тебе сегодня все покажу, где что, и опись дам. Основное на цокольных этажах хранится и в подвалах. А вот список того, что еще в лагерь не забрали, с пояснением причин, – сказал он, протягивая Питу листок. – К некоторым ценностям доступ пока закрыт аномалиями. Но достать их все равно необходимо.

Пит бегло просмотрел список.

– Полотно «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1851 года», Третьяковская галерея, ожидается возникновение артефакта Матфея 7:7, узреть его может тот, кто не делает мерзость душе Его, Притчи 6:16–19, — зачитал он. – Что это значит? Что за артефакт Матфея 7:7 и кто может его узреть?

Монах вздохнул.

– Возьмешь Библию и разберешься. Иногда полезно оторвать глаза от научных теорий и взглянуть на все с другой стороны. Матфея 7:7 – «Просите, и дано вам будет». Притчи 6:16–19 – грехи, что делают мерзость душе Господа. Гордые глаза, лживый язык, руки, проливающие кровь невинную, сердце, кующее злые замыслы, ноги, бегущие к злодейству, лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями.

– И это ты хочешь оставить на меня? Даже не поможешь? – спросил Пит осторожно.

– Если буду жив – помогу. Только чувствую я, что жизнь моя истончается, как старая материя. Слишком ветхая стала, вся на просвет. Того и гляди порвется, распадется в прах.

– Что за упаднические настроения, Монах? Разве не грех предаваться унынию? – сказал Пит, пытаясь подбодрить настоятеля.

Монах пронзительно взглянул на него, отбив всякое желание обсуждать этот вопрос дальше. Ирине сделалось жутко, потому что в этот самый момент вселенная заглянула прямо в ее душу своим холодным бесчувственным взглядом.

– А на сегодня есть у меня относительно вас откровение, – продолжил Монах тихо. – Сегодня вы никуда не должны выходить вместе. Пит, ты с группой иди туда, куда задумал, но без Ирины. Она должна остаться.

Ирина вдруг разозлилась. Как же так? А как же поиски сестры? Не может она бросить ее на произвол судьбы.

– Монах, мы не на прогулку сюда пришли и не за хабаром. Мы ищем мою сестру, она от вас в среду утром вышла с подругой, и они пропали. И не только они. Это важно – их найти. Там, похоже, какая-то группировка действует. Нам нельзя медлить, – начала Ирина.

– Насколько ты уверена, что продолжать поиски сегодня тебе необходимо? – спросил Монах.

– На сто процентов, и я не отступлюсь, – заявила девушка.

– Тогда пойдешь без Пита и Михея. Или жди до завтра. Это мое последнее слово.

– А если я не соглашусь?

– Это не в твоих силах. Чай ты уже выпила.

Ирина повертела в руках чашку и вдруг почувствовала слабость. Он ее опоил, вот тебе на. Кто мог ожидать от Монаха такой подлости?! Пит изумленно смотрел на настоятеля, он тоже такого не ожидал. Не его это методы, ох, не его.

– Через три часа проснется здоровей, чем была. За это время вы уйдете. Куда ты собрался, я не знаю, но быть там тебе нужно, – успел сказать Монах перед тем, как Ирина провалилась в глубокий спокойный сон.

* * *

В четыре, как Монах и обещал, Ирина проснулась там же, где уснула, – в кресле у настоятеля в комнате. Все уже ушли. Ее накрыло волной обиды. Зачем с ней так?! И почему им всем наплевать, что пропал человек, и, может быть, прямо сейчас ему нужна помощь. А они бросили ее здесь и ушли по своим делам.

Ирина огляделась. В коридоре никого не было. Не стесняясь, она обшарила стол Монаха, но ничего интересного не нашла, кроме детского альбома для рисования. Там на каждой странице были карандашные рисунки, больше похожие на каракули или на работы художников-авангардистов. Самый последний рисунок привлек ее внимание. Он был четче, на нем была изображена пара глаз какой-то необыкновенной красоты. Захваченная этим рисунком, она не заметила, как в комнату кто-то вошел.

– Пытаешься раскрыть секреты Монаха? – спросил Стэн.

Ирина вздрогнула и захлопнула альбом.

– Пит и Михей ушли, бросили меня, – вместо ответа сказала она.

– Да, ушли два часа назад, – подтвердил Стэн.

– И не вернутся до темноты, – усмехнувшись, сказала Ирина. – Монах специально их отослал. Имеет что-то против поисков моей сестры. Пита наверняка уговаривать не пришлось, он со вчерашнего дня мечтал попасть на Беговую, где Старик видел парные «дыры». Ты-то хоть со мной?

– Конечно. Михей, между прочим, идти с Питом не хотел. Согласился только при условии, что они заодно район от Беговой до Красной Пресни прочешут, там же до «Баррикадной» рукой подать. Эх, собака бы им пригодилась.

Стэн помолчал, потом продолжил:

– Я тут поспрашивал. Никто девчонок твоих со среды не видел. Думаю, можно сделать вылазку по Ленинградке в сторону центра, но так, чтобы к сумеркам вернуться.

– Там в районе развязки, на пересечении с ТТК, образовалась большая «котлета». Очень хорошо маскируется в жару под марево над асфальтом. Там без детектора никак. Оставил нам Пит детекторы? – спросила Ирина.

– У нас только один. У Корейца и Василия еще один есть.

– Мутные парни, не нравятся они мне.

– Ну, в лагерь допущены, значит, не такие уж мутные, – парировал Стэн. – Вчетвером идти – меньше риска. Ребята как раз к этой «котлете» стремятся. Ее мутанты разряжают, там артефактов много.

«Котлетой» называлась коварная аномалия, которую практически не видно глазом. Если смотреть через нее, то предметы видятся слегка искаженными – искривленными, вытянутыми или сжатыми. Попавшие в нее объекты она попеременно растягивает и сжимает до тех пор, пока не перемешает до однородной массы. Из живых существ она делает нечто похожее на котлету, за это и приобрела свое название. После нее остается артефакт «желчь» – желто-зеленая, с горьким, рвотным запахом вязкая жидкость. Разъедает кожу, пластик, металл и стекло, но специальные пробирки Пита с ней справляются. Ее разбавляют водой в очень большой пропорции и используют как лекарство от всех болезней. Главное – не передозировать, а то сожжет изнутри. Даже тот, кто просто носит ее в пробирке на поясе, чувствует себя лучше.

– У Корейца есть емкости для «желчи»? – удивленно спросила Ирина.

– Михей продал. Хитрый старикан и так, и эдак для тебя старается. Не хотел, чтобы мы вдвоем шли, вот и рассказал Корейцу про «котлету» и пробирками снабдил. Михей же половину оборудования Пита тащит и пробирки эти тоже. Пит о сделке не в курсе, кстати.

– Переживет, – сказала Ирина, презрительно скривив губы. – Я пойду по Ленинградке одна, с нашим детектором. А вы с Корейцем и Василием держитесь сзади, метрах в двухстах, и идите дворами. Чтобы выглядело, как будто вы там по своим делам и ко мне отношения не имеете. Тогда, может, те люди обратят на меня внимание.

– И как я тебя спасу, если что?

– Придумаешь что-нибудь. Детекторы на одну частоту настроим. По сигналу меня отследишь, он на расстояния до километра берет обычно.

– Обычно да, только детекторы девушек из группы Старика выключенными нашли.

– Так близко от лагеря еще никто не пропадал. Сегодня дойдем до «котлеты», покрутимся там, «желчь» соберем и назад до сумерек вернемся. Думаю, если эти люди за женщинами охотятся – они меня заприметят и завтра от лагеря поведут. А мы за ночь с Питом и Михеем что-нибудь придумаем.

* * *

Проспав почти сутки, Адам проснулся от жажды. «Родниковое сердце» потрудилось на славу – он смог встать. И все же вывихнутое плечо распухло, ребра и спина болели, в голове туманилось, и свистело в ушах. Нетвердым шагом он перешел на другую сторону Тверской, к зданию, где раньше располагалось кафе. К счастью, там из крана в кухне до сих пор текла вода. Адам напился и умылся и даже нашел швабру, ручку которой можно было использовать как палку для ходьбы. Еды, к сожалению, не было. Адам решил идти по Тверской-Ямской от центра в надежде встретить кого-нибудь, кто отведет его к людям.

Он поплелся вперед, опираясь на палку правой рукой. Как назло, артефакты, помогающие уменьшить боль, не встречались, а старое «родниковое сердце» уже порядком разрядилось. Ветерок, который с утра приносил облегчение, теперь иссяк. Ничто не мешало солнцу запекать Адама на медленном огне посреди раскаленного каменного города. Он старался идти по теневой стороне, но к середине дня тени почти не осталось. Мало того, он заметил, что его преследуют кошки-мутанты. Сначала две, затем три, а потом все пять шли на некотором расстоянии, постепенно приближаясь. Он пытался внушить им желание бежать прочь, но их было много, а сил почти не осталось. В конце концов одна из них бросилась ему под ноги, Адам не удержался, упал и больно ударил раненое плечо. В мозг сразу вонзилась раскаленная игла, дышать стало нечем. Кошка, не теряя времени, укусила его за руку, другая впилась зубами в ботинок.

Не успел Адам заняться ими, как внутренним зрением увидел приближающуюся из-за домов «черную дыру». Он никак не мог сосредоточиться на каком-то одном звере, чтобы передать ему особенно неприятное видение: животные облепили его со всех сторон. Он закрыл шею и голову руками и замер.

Неожиданно кошки разбежались. Адам приподнял голову и увидел перед собой любопытную собачью морду и приближающуюся к ним жужжащую аномалию. Он послал псу видение ревущего медведя. Как ни странно, животное не отреагировало. Видение отскочило от него, как теннисный мяч от стенки. Аномалия была совсем рядом. Ничего лучше не придумав, Адам нырнул в собачье сознание, и… желтый, с маленькими дырочками, нарезанный толстенькими ломтиками, такой ароматный, сочный, жирный сыр, море удовольствия и беспредельное счастье. А сосиска – таких богатых букетов, как в этом продукте, Адам в своей жизни не встречал. Он зондировал сознание пса, как читают книгу, переживая эмоцию за эмоцией, и все они восхитительные, божественные, удивительные… Насладившись десятками неземных ароматов и вкусов, Адам выпростался из собачьих мозгов. «Черная дыра» улетела за кошками, недовольными присутствием пса.

Собака тем временем повиляла хвостом и села возле Адама, ожидая. По всему было видно, что она решила присоединиться к единственному человеку, которого здесь нашла.

– Ты откуда взялась, псина? – спросил Адам. Пес не ответил, только внимательно смотрел на него своими темно-синими влажными глазами.

Адам встал, пес принес ему отлетевшую палку. Дальше они пошли вместе. Собака бежала чуть впереди, и вскоре Адам понял, что она куда-то его ведет. Вернее, он. Адам назвал пса Лабри, потому что тот был лабрадором, и пес откликался на это имя.

С этого момента путь Адама перестал быть таким мрачным. Беседа с собакой очень поддерживала его, несмотря на неразговорчивость собеседника. Медленно, но верно они продвигались по Тверской-Ямской, потом по Ленинградскому проспекту и к шести часам вечера вышли к эстакаде и Третьему транспортному кольцу. Там Адам наконец-то увидел человека. Нет, не человека, ангела.

Небесное создание обладало точеной фигуркой, которую не мог скрыть даже нескладный камуфляжный комбинезон, белокурые волосы холодного пепельного оттенка были небрежно забраны в хвост, но тут и там непослушные локоны вылезали на свободу и нежно струились крупными кудрями вокруг бледного овального лица, спускаясь к плечам. Такая идеальная холодная красота, от которой у Адама защемило сердце. Девушка смотрела на детектор, и Адам, несмотря на все свои способности, не смог увидеть цвет ее глаз. «Наверняка серые», – почему-то подумал он.

Тем временем детектор у девушки отчаянно пищал, предупреждая о раскинувшейся между ней и Адамом невидимой аномальной зоне. Пес вдруг сделал стойку.

– Лабри, стой, – скомандовал ему Адам. Девушка-ангел подняла голову от прибора. Пес, не обращая внимания на команду, сорвался с места и понесся к ней.

Глава 7

– Лаки, стоять, стоять, стоять! – кричала Ирина несущемуся к ней со всех лап непослушному псу. Куда там, он стремительно приближался к «котлете», радость узнавания вытеснила все остальные чувства, включая шестое, из его беспечной головы. Аномалия подрагивала над асфальтом, предвкушая добычу. Ирина зажмурилась, сейчас она услышит душераздирающий собачий визг.

Но визга не было. Вместо этого она ощутила неслабый толчок чуть выше колен, который чуть не сбил ее с ног. Это Лаки налетел с разбегу и теперь терся, повизгивая от удовольствия и рискуя сломать вилявший с неестественной скоростью хвост. Она бросилась обнимать везучую собаку, Лаки тут же облизал ей лицо.

– Фу, вонючка, прекрати! Да как же ты жив остался?!

Она взглянула на детектор. Аномалия сместилась на несколько сантиметров вправо, ровно настолько, чтобы пес безопасно пробежал к ней от чужака по ту сторону «котлеты».

Ирина вскочила и выхватила пистолет. Как она могла потерять бдительность? Лаки вопросительно смотрел на нее. Она держала незнакомца на мушке. Тот спокойно стоял, опираясь на палку. Вдруг автоматная очередь откуда-то с эстакады подкосила его.

Ирина рванула к брошенному неподалеку грузовику и закатилась под него. Лаки не замедлил последовать за ней. Из-под грузовика было не видно, что происходит на эстакаде и кто стрелял. Она надеялась, что Стэн услышит выстрелы и придет на помощь. Действительно, почти сразу из-за домов послышался стрекот автоматов Стэна и Корейца. Завязалась перестрелка. Ирина осторожно выглянула из своего укрытия. Какие-то люди убегали, паля наугад, в сторону Новой Башиловки.

Они были похожи на мародеров, которые охотятся за одинокими сталкерами с хабаром. Увидели девушку и калеку с палкой и без оружия и решили поживиться. Вряд ли они могли быть теми, кто похитил ее сестру, но проверить все же нужно. Ее только смущало, что эти люди сначала выстрелили в безоружного мужчину, а не в нее, держащую «Глок», но мародеры порой бывают такими тупыми… Кстати, как там этот несчастный? Для очистки совести она решила убедиться, что он убит, а потом уговорить Стэна начать преследование бандитов.

Ирина подошла к лежащему лицом вниз мужчине. Совершенно неожиданно ей стало жаль его, захотелось помочь. Не то чтобы раньше она была начисто лишена эмпатии, но бросить все ради незнакомца ей захотелось впервые. Она прощупала пульс. Мужчина был еще жив. Идея преследования бандитов испарилась без следа, осталось стойкое желание остаться и сделать все возможное, чтобы сохранить этому человеку жизнь. Она быстро оглядела его. Он был ранен в левый бок и бедро, потерял много крови. Нужно сейчас же доставить его в лагерь.

* * *

– Ты как? – машинально спросил подбежавший к Ирине Стэн – по ее действиям и так было ясно, что она не пострадала. – Лаки, счастливчик, а ты откуда взялся?

Стэн потрепал собаку по загривку и удивленно уставился на Ирину. Она выказывала необычный интерес к судьбе раненого.

– Я в норме. Этот человек привел Лаки, а бандиты его подстрелили. Быстро давай аптечку, – скороговоркой ответила Ирина и, не дожидаясь, потянула у него с плеча рюкзак.

Молниеносно и очень уверенно она наложила жгут на ногу, остановив поток крови. Затем задрала куртку, чтобы осмотреть рану в боку. Торс человека был обмотан бинтами. Пуля прошла чуть ниже их, похоже, навылет. Селезенка не задета, пустяковая рана.

– Странно, что при таких ранениях он без сознания, – удивился Стэн.

Ирина перевернула мужчину и отшатнулась. Ей как будто стало нехорошо, и Стэн еще больше удивился, потому что ничего особенного в этом человеке не наблюдалось. Он был сильно изможден, щеки впали, зарос щетиной, засохшая кровь на груди – похоже, не его. Ничего необычного для Зоны. Каких только расписных красавцев они тут не насмотрелись. Однажды принесли сталкера, которому аномалией срезало верхнюю часть головы. Мозг по дороге выпал, его собрали в прозрачный пакет и положили сталкеру на грудь. Вот это было зрелище не для слабонервных. Ирину тогда затошнило, и это объяснимо. А сейчас что-то не то…

– Стэн, это пси-воздействие? – вдруг спросила она.

Он пожал плечами. Ничего такого он не чувствовал. Кореец и Василий тоже растерялись от вопроса. Антенны от пси у них были включены. Стэн включил и выключил их на всякий случай, но разницы не заметил. Очевидно, что никакого пси не было, но Ирина вела себя подозрительно. Неужели перегорела? Так бывает иногда со сталкерами. У каждого терпение и нервы имеют какие-то пределы, и однажды человек не выдерживает. Срывается и уже никогда не может ходить в Зону. Страх мучает его днем и ночью, и ничем это не лечится. Но у Ирины, кажется, не наблюдалось страха.

– Доставайте тент, переложим его и отнесем в лагерь, – скомандовала она таким тоном, что ослушание не предполагалось. Даже меркантильный Кореец не ругался, когда Ирина, молча обшарив его рюкзак, вытащила пробирку для «желчи», наполнила ее возле аномалии и, ни слова не говоря, положила в ноги незнакомцу. Последний уже лежал на тенте, готовый к транспортировке.

Они быстро добрались до лагеря. Раненый иногда постанывал. Стэн заметил, что Ирина старается не смотреть на него.

На входе в лагерь их встретил Монах собственной персоной. Он заглянул в импровизированные носилки и распорядился:

– Пострадавшего в медчасть, вы двое идите за мной.

Последнее относилось к Ирине и Стэну.

– Разведите ему «желчи». – Девушка пыталась побежать за бойцами, уносившими носилки, но Монах крепко схватил ее за руку и чуть ли не волоком потащил в свой кабинет.

* * *

– Рассказывайте, – резко сказал Монах и закрыл дверь на ключ, как будто боялся, что его посетители вздумают сбежать.

Стэн рассказал, что знал, избегая упоминаний о необычном поведении Ирины. Та сидела, опустив голову. Хвост свой она распустила, и теперь бледно-пепельные кудри свисали вниз, закрывая лицо. Монах помолчал, потом попросил Стэна выйти.

Когда Стэн ушел, девушка подняла голову.

– Спрашивай, – тихо сказала она.

Монах посмотрел во двор. Там крутился Лаки, попрошайничая напропалую у всех и каждого.

– С какого момента начались странности? – спросил он.

Ирина задумалась.

– Я стояла у самой «котлеты» с детектором и услышала голос. Метрах в двадцати за аномалией я увидела того человека, – она кивнула по направлению операционной, – и Лаки. Собака бросилась ко мне и должна была угодить в «котлету», но не угодила. Я не видела как, но аномалия сместилась, и Лаки пробежал. Это была первая странность.

– Дальше. – Монах подал Ирине чай и кивком заверил ее, что на этот раз напиток без специальных добавок.

– Я прицелились в него. Он стоял спокойно, не пытаясь защищаться. Опирался на палку. Было видно, что ему тяжело стоять, и еще у него одна рука висела плетью, возможно, вывихнуто плечо. И тут в него выстрелили с эстакады.

– Это вторая странность, – сказал Монах. – Должны были сначала снять тебя. Он опасности не представлял.

– Думаешь, за ним охотились? – спросила Ирина.

Монах пожал плечами и попросил продолжить.

– Я не запомнила этих людей. Ничего странного в них не было, кроме их нелогичного поступка. Потом Стэн и Кореец их спугнули. Я подошла к этому человеку, и у меня возникло такое ощущение, будто я его знаю, это кто-то очень близкий и его надо обязательно спасти. Похоже на пси, но ребята ничего такого не чувствовали.

– Точнее опиши свои ощущения, – попросил безжалостный Монах.

Ирина немного подумала и спросила:

– Монах, ты был женат? Или девушка любимая была у тебя когда-нибудь?

– Да.

– Представь себе, что ты стоишь у алтаря и хочешь надеть своей любимой кольцо. Вдруг в нее стреляют, и ты видишь ее лежащей в луже крови. Вот такие были ощущения.

Монах задал ей еще несколько вопросов и отпустил.

* * *

Ирина, которая после встречи с Монахом дала слово больше не интересоваться судьбой незнакомца, вскоре обнаружила себя сидящей возле медблока. Ничего не поделаешь, ее тянуло к нему как магнитом. Под медблок был переоборудован небольшой зал в одном из крыльев дворца, а хозяйничал тут доктор, которого все называли просто Док. Работы у него было много, ведь лагерь находился если ли не в самом сердце Зоны, то ближе других к ее центру. Каждый день приносили бедолаг, покалеченных аномалиями и мутантами, и доктор совершенствовал свое искусство, сочетая классические способы лечения и нестандартные, но действенные артефакты.

Вот и сейчас он разводил «желчь» для больного вместо антибиотиков, которых не было. Пулю из ноги он извлек, раны обработал, плечо вправил. Сломанные ребра больной сам подлатал «родниковым сердцем», которое Док нашел у него в нагрудном кармане, но до полного их сращивания было еще далеко. К счастью, легкие оказались не повреждены.

Ирина вызвалась помочь, и Док с радостью поручил ей процесс приготовления лекарства.

– Как он? – спросила девушка, изо всех сил тряся бутылку с водой, в которой разводилось вещество «желчи». Лекарство из нее готовили примерно так, как делают гомеопатические гранулы: многократным разведением. Добавляют каплю средства в бутылку с чистой водой и трясут несколько минут. Затем берут каплю получившейся жидкости, добавляют в следующую бутылку с чистой водой, опять трясут и так далее, пока в последней бутылке не останется одна-две молекулы исходного вещества. Или просто воспоминание о нем.

– Если воля к жизни есть – все будет хорошо, – ответил доктор, про себя удивляясь интересу этой холодной красавицы к человеческому существу.

– Он в сознании?

– Был в сознании, когда я пулю вытягивал. Терпеливый парень. Я дал ему чай с нашими травами, теперь проспит до утра сном младенца.

– Что-нибудь необычное он рассказывал?

– Не до разговоров нам было. Вот только он спросил, знаю ли я его. Странный вопрос. Он что, знаменитость?

– А вещи его где?

Доктор кивнул на кучу тряпья, брошенного в углу. Ирина поставила бутылку и, не стесняясь доктора, стала рыться в вещах незнакомца. Буквально через минуту она вытащила скомканный кусок камуфляжной ткани.

– Что это?

– Это то, что ему жизнь спасло. В него стреляли, а он под курткой был обмотан вот этим. Похоже на вашу с Питом броню. Примотал к себе бинтами, как бронежилет. Поэтому только ребра переломаны. Хорошая ткань.

Не то что похоже. Это была она, броня Пита, тот самый материал, из которого делались защитные комбинезоны для их группы и для Юли в том числе. Откуда этот парень мог ее взять? Ирина со всех ног бросилась во двор на поиски Пита.

Оказалось, что Пит и Михей не возвращались. Хотя давным-давно должны были. Монах ходил мрачнее тучи и как будто злился на нее. Во дворе происходило какое-то движение – это бойцы вставали во внеурочную службу на стены дворца. Начинало темнеть, по всему периметру включались прожекторы. Похоже, Монах готовился к набегу и боялся, что его надежды на Пита не оправдались.

Тогда Ирина окликнула настоятеля и указала на Лаки. Пес бегал от одного бойца к другому, с удовольствием принимая участие в общей движухе. Девушка напомнила ему случай, когда год назад Пита ранили, и он так же, как в этот раз, не вернулся в лагерь до темноты. Лаки тогда оставался в Долгопрудном у Ирины. Вечером пес вдруг пришел в ужасное волнение, запросился на улицу. Она только погуляла с ним и посчитала это желание блажью. Но пес так настойчиво бился головой в дверь, пытаясь открыть ее и выйти, что она забеспокоилась, как бы он не получил сотрясение мозга. Она выпустила его, пес помчался в лабораторию, метался там, что есть сил рвался в Зону. Пришлось сделать ему укол снотворного. После этого пес сник и пролежал в тоске до утра, утром же отказался от еды. От еды! Док в это время вытягивал Пита с того света. Лаки не ел до тех пор, пока Питу в лагере не стало лучше.

Сейчас пес выпрашивал лакомства и весело вилял хвостом. Монах улыбнулся, подозвал его, почесал за ушами. Пес вытащил у него из кармана какой-то платок, в который был завернут кусок хлеба, и угостился. За жизнь Пита пока можно было не волноваться.

У Ирины появилась идея. Она спрятала вещи Юли и Светы по разным углам во дворе и подозвала Лаки. Он подошел, внимательно глядя на нее. Она дала ему понюхать кусок защитной ткани, найденной у незнакомца, и скомандовала «ищи». Пес побежал было к медблоку, где лежал незнакомец, но Ирина заступила ему дорогу, дала команду «фу» и еще раз «ищи». Пес немного подумал, побежал по двору, тщательно принюхиваясь, и нашел футболку Юли. У Ирины от волнения заколотилось сердце. Вот оно что! Значит, эта ткань с комбинезона сестры. Теперь у нее есть доказательство причастности незнакомца к Юлиной судьбе.

Глава 8

Когда на третий день после своего предыдущего посещения Профессор вошел в камеру к Юле, она лежала на тюфяке в позе эмбриона и не двигалась. Ей было очень холодно и страшно, когда в обещанный день Профессор не явился. Но она твердо решила выказывать полное доверие и быть послушной, если он все-таки придет. Если явится – значит, все это проверка. Она будет сдержанной, она прикинется, что всецело доверяет ему.

– С добрым утром, Юлия Сергеевна, – поздоровался Профессор, потирая руки. – Прохладно здесь у вас.

Он подошел к девушке, потрогал пульс.

– Вы молодец, исполнили мою просьбу. А я не оправдал вашего доверия. Но уверяю вас, все это только для вашего же блага. Как вы себя чувствуете?

Юля села на кровати, подавив внезапно накативший рвотный позыв. Смотрела себе под ноги, потому что глаза, наполненные ненавистью, могли выдать. Когда она подняла их на Профессора, в них были только слезы.

– Как же именно голод и холод послужат моему благу?

Профессор подал ей стакан морковного сока.

– Все в свое время, моя дорогая. Я хочу, чтобы ты верила мне, – ласково сказал он, погладив ее по руке. Юля напряглась, но руку не отдернула. – Я приду завтра, и мы начнем наши беседы. Теперь без всякого обмана. А сегодня я прошу тебя подумать и написать по пунктам, что тебе нравится в нынешнем мире и что не нравится.

Профессор ушел прежде, чем она успела о чем-либо его спросить.

«Это похоже на обход врача в больнице», – подумала Юля, но развить мысль не успела. В камеру зашел какой-то человек в штурмовой маске-балаклаве, очках, защитном комбинезоне и перчатках. Широкие плечи, узкая талия, высокий – значит, мужчина. Юля как-то сразу почувствовала расположение к нему и перестала бояться.

– Юлия Сергеевна, добрый день. Меня зовут Иван, я ваш личный помощник на время вашего здесь пребывания. Пойдемте со мной. Вы переезжаете в более комфортные апартаменты.

– Личный помощник? А зачем такая экипировка? Я что, чумная? – Ей показалось, что он улыбнулся, хотя через маску и очки увидеть его лицо было невозможно.

– Нет, это я слегка чумной, – просто ответил Иван, и девушка сразу поверила ему.

– Тогда давай на «ты», – сказала она игриво и сама себе удивилась. Холодок прошел по коже, она начала догадываться. Опять то самое чувство, только слабее.

– Выключите пси-воздействие, я сама пойду, – яростно крикнула она куда-то в потолок, где, по ее мнению, могли располагаться камеры слежения.

– Нет никакого пси-воздействия, это вы на меня реагируете, – как бы извиняясь, сказал Иван. – Простите, в следующий раз я усилю защиту.

Юля не стала с ним спорить, вспомнила о послушании и пошла за Иваном, но вдруг остановилась.

– А Маруся? – спросила она.

– Крысу мы к вам переведем, если так хотите, – дружелюбно ответил Иван. – Только это не Маруся, а скорее Марис, мальчик.

Юля против воли прыснула, и Иван, кажется, тоже усмехнулся. Это место теперь даже чем-то нравилось Юле.

Иван завязал девушке глаза, и они пошли по коридору, затем недолго поднимались на лифте, затем опять шли по коридору, но запах в этом коридоре был уже совсем другой. Исчезли нотки затхлости и сырости, пахло пластиком и немного больницей.

Иван привел ее в новую камеру, запер дверь и снял повязку. Это была чистая и уютная комната размером примерно четыре на четыре метра, с аккуратной кроватью, столом и стулом. Стены и потолок белые, за исключением одной, с изображением окна и туманного утреннего моря за ним. Фотообои в камере особенно ее умилили. А еще… да, там был душ! На столе стоял еще один стакан морковного сока и небольшая булочка. Где они взяли ее в центре Москвы? В том, что она недалеко от Маяковки, – Юля не сомневалась. Когда ее вели в это здание (вернее, когда она сама бежала с завязанными глазами), она запомнила, что шли они не больше двух километров по хорошей дороге. По ощущениям – в сторону «Баррикадной». А где у нас там могут быть большие здания с глубокими подвалами? Да где угодно. Но она решила, что это сталинская высотка на Кудринской площади, или Дом авиаторов. Ходила в детстве на экскурсию, узнала, что под зданием есть подземный бункер, по площади не уступающий наземной части сталинки. И запомнила запах. Она была особенно чувствительна к запахам – это у них семейное, от мамы.

– Это ты нас с подругой сюда заманил? – спросила Юля у собравшегося уходить Ивана.

– Нет, я про вас узнал только сегодня. Не забудьте выполнить задание Профессора, Юлия Сергеевна. Как закончите – позвоните, – сказал помощник, указав на кнопку возле двери. – Я в вашем распоряжении двадцать четыре на семь.

Он ушел, и повеселевшая Юля, стараясь не глотать кусками, сжевала булку и запила соком. Потом ушла в душ и, совершенно не обращая внимания на камеру в потолке, с удовольствием смыла с себя вековую грязь. Когда лет через сто она вышла из ванной, в комнате стояла клетка с Марусей, вернее, с Марисом.

– Значит, вот как? Значит, ты подсадной? Шпионил за мной, а я тебе все тайны доверяла. Кормила тебя последним куском хлеба, а ты, поди, на госпайке был? Да-да, тебя сдали со всеми потрохами. «Мальчик». Откуда они знают, какого ты пола, а?

Крысюк вертел носом, словно стараясь унюхать, чем обернется для него этот новый странный тон.

– Как твое настоящее имя? – не унималась Юля. – Агент 007? Будешь Марисом Серым, облезлое и гадкое ты существо. Может, оставить тебя в клетке без еды и воды на пару дней? Нет?

Девушка выпустила вражеского агента свободно бегать по камере и задумалась. Эти люди запустили к ней, насмерть перепуганной, в камеру крысу. Зачем? Посмотреть на ее реакцию? Она могла прибить противного грызуна или сделать своим другом. Она выбрала последнее. Склонность дружить с террористом – признак стокгольмского синдрома. Хорошо, пусть. Потом Иван невзначай сообщил ей о крысе. Зачем? Возможно, случайно. Он показался бесхитростным парнем, но… это его свойство «притяжения», что это? Говорит, что ее с подругой завлек не он, значит, таких, как он, много…

Если это не пси-воздействие, тогда что? И почему ей сейчас не страшно, как всего час назад? Почему ей легко и весело? Это же бред, она в опасности – понимает это умом, но не чувствует сердцем. Как странно. Море вопросов и ноль ответов. Ясно только одно: она зачем-то нужна этим людям, причем настолько, что они возятся с ней, подсаживают в камеру крыс, потом кормят свежими булками и обеспечивают горячей водой в душе. И задают домашнее задание.

Она взглянула на стол, там лежала стопка бумаги и ручка. Итак, пусть будет три пункта «люблю» и три «не люблю». Она написала ответ, краткий как выстрел:

Что мне нравится в нынешнем мире:

Чипсы

Интернет

Свободная любовь

Что мне не нравится в нынешнем мире:

1. Чипсы

2. Интернет

3. Свободная любовь

Юля позвонила, Иван явился через несколько минут. Взглянул на протянутый ему лист, помолчал, потом высказал свое мнение:

– Юлия Сергеевна, вы же не хотите обратно в прежнюю камеру?

– А тебе какая разница? Ты мой личный помощник, должен делать, что я скажу.

– Я личный помощник, и позвольте помочь. Профессору не понравится ваше отношение к заданию. У нас тут все серьезно. Если вы будете так – вы проиграете.

– А мы во что-то играем?

– Вся наша жизнь – игра, – ушел от ответа Иван.

– А почему ты такой странный? Почему на тебя такая реакция? Кто ты такой вообще?

– Вы привыкнете, – неуверенно пробормотал смущенный Иван. – Наверное.

– Сними маску и очки!

– Пока нельзя, Профессор не разрешал.

Юля подскочила к нему и ловко сорвала балаклаву. Бооже, какой милый. Она поплыла, он подхватил ее и посадил на стул. Отошел, надел маску. Спустя несколько секунд она взяла себя в руки. Что за… «аленький цветочек», где вместо чудовища – такое прелестное чудо?

Иван уже вышел, ее листок он оставил на столе. Хорошо, она отнесется к заданию серьезно.

* * *

Волнения Монаха оказались напрасными. Никакого набега на лагерь не произошло, ночь прошла спокойно. Рано утром Ирина уже сидела в медблоке, нетерпеливо ожидая, когда проснется незнакомец или когда Док разрешит его разбудить. Наконец она не выдержала и вошла.

С порога она ощутила знакомое волнение, мешавшее вести себя разумно. Постаравшись подавить его, начала потихоньку приближаться, глядя на лоскут той самой бронеткани, помогающий не забыть, зачем пришла. Она села на стул и для начала посмотрела незнакомцу на руки. Да что за черт, таких волнующих рук она в своей жизни не видела. А ведь другие явно ничего такого не ощущают. Ирина перевела взгляд на ткань, выждала несколько мгновений и посмотрела незнакомцу в лицо. Блондин лет двадцати пяти, до невозможности милый. Все позабыв, она наклонилась и легко поцеловала его в губы.

В этот момент вошел Док. Ирина не подозревала, что его лицо может вытянуться до такой степени. Ей даже смешно стало.

– Вы что тут все про меня думаете? Я «чужой» в парике и маске? Не могу парня поцеловать?

– Э-ээ…

– Док, повесь возле его кровати занавеску, чтобы я могла с ним разговаривать, но не видеть.

– Зачем?

– Пожалуйста, сделай, как я прошу. Вон, простыни повесь. И еще, пока я буду его допрашивать, ты посиди с ним рядом, понаблюдай выражение лица. Врет или не врет. И вообще, на всякий случай неплохо было бы его привязать, чтобы не сбежал.

Док зашумел, вешая занавеску, чем и разбудил больного. Ирина провела допрос из-за ширмы, но ничего интересного не узнала. Парня звали Адам, он очнулся возле метро «Маяковская» пару дней назад, перекусил кроликом, подлечился артефактом, его спасла собака, потом встретил девушку-ангела возле аномалии. Что было до Маяковки – не помнит. Считает, что память вернется, потому что какие-то обрывки иногда всплывают. Ирина вытянула руку из-за ширмы и показала лоскут.

– Это было на тебе надето. Где ты это взял?

За ширмой послышалось движение и тихое восклицание доктора. Адам встал, чтобы взять ткань. Док не успел его привязать. Некоторое время парень, видимо, рассматривал кусок комбинезона.

– Не помню. Хотел бы помочь, но не помню.

Скрипнула кровать, больной сел. Док засуетился возле него.

– Ирина, посмотри, – услышала она возбужденный голос доктора и, забывшись, выглянула из-за ширмы. Глаза, те самые, которые она видела в альбоме у Монаха, небесно-голубые, такие глубокие, уставились прямо на нее. Она сделала шаг к Адаму, как кролик к удаву, Док заступил ей дорогу, взял за плечи и затолкал обратно за ширму.

– Да что с тобой такое? – прошипел он. – Ты что, под веществами? Ага, зрачки расширены.

Пока он ходил за фонариком, Ирина уже взяла себя в руки.

– Что ты хотел показать? – спросила она Дока.

– Как затянулись за ночь раны. Или вы нашли какую-то особо ядреную «желчь», или у него ткани регенерируют с сумасшедшей скоростью, – ответил Док и посветил ей в глаза, проверяя реакцию зрачков.

– Я видел вас вчера на шоссе. Это была ваша собака? – подал голос Адам.

– Это Лаки. Он убежал, вернее, улетел. Проглотил «лунный туман» и улетел.

– Я думал, у вас серые глаза.

– С какой стати ты вообще думал обо мне? – начала Ирина и осеклась. Она заигрывает с ним. Боже, какой кошмар. Какой уж тут допрос. Она вскочила и выбежала из комнаты.

* * *

Ирина побежала к Монаху, но тот был занят утренней молитвой. Дверь в комнату охранял один из его бойцов. Она сразу поняла, что уговаривать охранника прервать настоятеля – дело бесперспективное. Некоторое время она прислушивалась к странным звукам молитвы.

– Учила в школе иные языки? – пошутил боец, явно расположенный поболтать с симпатичной девушкой.

Ирина решила воспользоваться случаем. Знакомство с охраной могло принести выгоду, правда, она еще не знала какую. Но ей все равно ждать, так не лучше ли провести время с пользой?

– Иные языки не учат в школе, – ответила она. – Их вообще не учат. Они приходят сами, как откровение, когда Святой Дух сходит на тебя. Когда молишься на иных языках – это Святой Дух через тебя беседует с Богом напрямую. Но ты же это сам знаешь?

Еще минут двадцать они обсуждали, как боец Артем проходил инициацию и какие ощущения испытал, когда впервые заговорил на языках. Потом молитва настоятеля закончилась, и парень разрешил Ирине войти.

– Что это за рисунки у тебя в альбоме? – спросила она Монаха, нимало не смущаясь способа, которым добралась до этих рисунков.

– Тебя интересуют глаза, не так ли?

– Это глаза того парня, раненого, которого мы принесли вчера.

– Возможно. Я рисую во время медитации. Эти глаза были связаны с вами и переменами в лагере, вот и все, что я знаю.

– Ты должен допросить его, – сказала Ирина.

Она рассказала настоятелю все, что узнала утром. По мере ее рассказа Монах мрачнел все больше и больше.

– Знаешь, что из твоего рассказа настораживает прежде всего? – спросил он, когда она закончила. – То, что ты ослепла и оглохла. Он что, взял тебя под контроль?

– Не думаю, – протянула девушка удивленно.

– А ты подумай. Посиди-ка здесь и подумай над всем, что ты рассказала, и над тем, куда делась твоя наблюдательность и что с твоими мозгами. С такими мозгами в Зоне и десять минут не протянешь.

С этими словами он вышел, позвал Артема, и вместе они чуть не бегом направились в медчасть. Ирина посидела немного и пошла за ними. Может, она ослепла, оглохла и вконец отупела, но все, что может помочь поискам ее сестры, она должна знать из первых уст.

Вскоре она увидела настоятеля и Дока, беседующих во дворе. Ирина незаметно подошла поближе и подслушала разговор, благо Док говорил громко.

– Я вообще не уверен, что это человек, – говорил Док, возбужденно размахивая руками. – Во-первых, регенерация. Я такой быстрой еще не видел. Но это не главное. Я сделал снимки и УЗИ. Он идеальный!

– Что? – удивился Монах.

– Идеальный! Ну, у каждого есть какие-то отклонения. У кого-то плоскостопие, у кого-то опущение почек, у кого-то желчный пузырь с перетяжкой. А у него все идеально. Я такого не видел за всю практику. Это абсолютно здоровый человек, это с его-то анамнезом. Вчера пулю из него достал. Не бывает так. Вот бы ДНК его посмотреть! У нас для этого новенький атомный микроскоп есть, но он не настроен. Как раз собирался Пита попросить, для него дел на пять минут….

– Как ведет себя?

– Ведет нормально. Спокойный открытый парень. Доброжелательный. Обследование прошел добровольно. Да, говорит, что потерял память.

– Все-таки один изъян у него есть, – заметил Монах и направился к Адаму. Ирина, стараясь не привлекать внимание, последовала за ним.

* * *

После ухода Ирины Адам выспросил у Дока все про девушку и ее миссию. Он подумал, что, пожалуй, мог быть замешан в каких-то темных делишках, иначе как на нем оказалась ткань с комбинезона пропавшей? Его размышления прервал человек лет пятидесяти в свитере, потертых джинсах и с лицом настолько спокойным и одновременно внимательным, что Адам угадал в нем священника. Монах представился и, не тратя времени, приступил к расспросам.

Его интересовало, как Адам в его состоянии смог поймать кролика и как раздобыл «родниковое сердце». Пришлось рассказать про внутреннее зрение и про умение управлять сознанием мутантов.

– А мое сознание ты можешь сканировать? – спросил настоятель.

– Нет, только сознание низших существ. Относительно людей – я только в общих чертах чувствую их намерения. Вот, например, вы насторожены, но убить меня немедленно намерения нет.

Затем настоятель спросил, как собаке удалось проскочить аномалию. Адам рассказал про свои способности в этой части. Он свободно видит аномалии, знает, как они действуют, некоторыми может немного управлять, например, может переместить «котлету». Что он вчера и сделал для спасения пса.

– Правда, это требует больших усилий, а я вчера был не в форме. Собаке просто повезло, что хватило того небольшого сдвига, на который я был способен, – закончил Адам.

– Почему в тебя стреляли? – Монах прищурился.

Адам пожал плечами.

– Это Зона, здесь стреляют. Но возможно, это связано с пропавшей девушкой. Кусок ее комбинезона нашли при мне. К сожалению, я ничего не помню. Только есть ощущение, что я должен знать что-то важное. Я обязательно должен вспомнить. Может быть, в этом лагере кто-нибудь меня узнает? – предположил он.

Настоятель внимательно взглянул на него и продолжил:

– Что ты делаешь с Ириной? Ты контролируешь ее?

– Нет, я не могу влиять на сознание человека, – ответил Адам, смутившись. – Я хочу помочь найти ее сестру. Мое прошлое и пропавшая девушка как-то связаны, – добавил он.

– Свежо предание, да верится с трудом, – с усмешкой сказал Монах. – Придется проверить тебя на полиграфе.

Парень не колеблясь согласился. Настоятель провел его по коридорам, затем они спустились по сырой лестнице вниз, в подвал, в плохо освещенную комнату, больше похожую на камеру. Наверху у двери был поставлен охранник с автоматом. Когда полиграф подтвердил ответы Адама, Монах попросил его остаться в изоляторе.

– Прошу меня простить и прошу понять: твои способности намного превосходят способности любого моего бойца. Я должен все обдумать. Мне нужен час на принятие решения.

Глава 9

Было уже восемь утра, когда Монах покинул подвал, в котором заточил Адама. Да заточил ли? Настоятель оставил охранника возле входа и все же не был спокоен. Поведение Ирины говорило о том, что она под контролем незваного гостя. С другой стороны, ни Док, ни он сам в отношении себя контроля не заметили. Если парень хотел скрыть от них свои возможности в этой части – зачем демонстрировал их на девушке? Был ли он человеком или порождением Зоны? На это опять нет ответа. У Монаха отличная чуйка на Зону, но в Адаме от Зоны были только способности, а воля и характер – более чем человеческие.

И самый главный вопрос: зачем он здесь? Если он заслан кем-то или чем-то, то легко мог попасть в лагерь под видом обычного сталкера. Настоятель отдавал себе отчет в том, что Адам легко прошел бы собеседование с ним. Тогда зачем он явился полуживой? Зачем добровольно все рассказал? И почему до сих пор ничего не предпринял?

Перед Монахом стоял сложный выбор. С одной стороны, нужно выходить на поиски Пита. Ему он хотел поручить накопленные сокровища, и потерять его было нельзя. С другой стороны, оставить лагерь, в котором находится потенциальный враг, возможно, умеющий контролировать сознание его подчиненных, – это большой риск. Взять парня с собой? Или просто пристрелить? Настоятель направился к себе для медитации и молитвы. Он должен получить откровение.

* * *

Через час Монах вышел. Единственным откровением, что пришло за время молитвы, был запрет на ликвидацию гостя. Настоятель дал приказ собирать команду. На поиски Пита и Михея он решил взять Дока, Адама, парочку своих ребят и Лаки. Об Ирине речь не шла, Стэн же с утра чувствовал себя плохо. Они останутся в лагере. Док был нужен на случай, если кому-то потребуется экстренная помощь. Адама он брал из-за его способностей – они могли пригодиться. И спокойней было Монаху держать парня на виду.

Группа выдвинулась, и Лаки сразу уверенно взял след. Он повел по Ленинградскому проспекту, потом дворами на 1-й Боткинский, с него на 2-й Боткинский и дальше на Беговую улицу. Монах не ошибся насчет пса: тот отлично шел с Адамом. Эта парочка взяла такой темп, каким в Зоне обычно не ходят. Детекторы им были не нужны. Остальным оставалось лишь успевать след в след за парнем с собакой, просто повторяя их маршрут. Адам, которого накормили, напоили и подлечили «желчью», превосходно себя чувствовал. Если бы Монах сам не видел его вчера на носилках, ни за что бы не поверил, что человек за ночь может так восстановиться. Помимо всего, парень находился в отличном настроении. Он насвистывал, а обходя аномалии, еще и пританцовывал. «Эх, молодость», – подумал настоятель с легкой грустью.

* * *

Ирина подслушала не только разговор Монаха с Доком, но и допрос Адама в медчасти. Она догадалась, что настоятель испугается и запрет его после всего, что узнал. В отличие от Монаха она поверила каждому слову этого парня. Он хочет вспомнить прошлое, а ей нужно найти Юлю. Она уговорит его пройти по маршруту сестры, знакомые места помогут памяти вернуться. Он и сам хочет помочь. Их цели связаны, а раз так, им следует познакомиться поближе.

Когда-то в детстве ее мучили ночные кошмары, и мама научила справляться с ними. Нужно прямо во сне прекратить убегать от очередного монстра, повернуться к нему лицом, раскинуть руки и дать ему пролететь сквозь себя – тогда наваждение рассеется. Примерно так она решила поступить и в нынешней ситуации: прекратить убегать. Тем более что это наваждение казалось весьма приятным, а сопротивляться ему не было сил.

Когда Монах покинул подвал и отправился медитировать, Ирина подошла к нещадно зевающему охраннику. Это был Артем, ее утренний знакомый.

– Третьи сутки на ногах, – пожаловался он. – И вчера был в дозоре, и сегодня ночью Монах поднял во внеурочную. Думал, отпустит после утренней молитвы, но нет, нашлась вот работенка.

– Давай я подежурю, – предложила Ирина. – Мне все равно Монаха ждать. Когда он вернется, кстати?

Она оперлась спиной на дверь так, чтобы Артем не заметил, что забыл ключ в замке.

– Через час обещал. – Парень посмотрел на нее с сомнением.

– Иди поспи часок. А то Монах в ходку позовет, а ты никакой. Я с двери глаз не спущу.

Артем поколебался немного, но согласился. Лег недалеко от входа прямо на землю и сразу захрапел. Ирина тихонько открыла дверь и вошла в подвал.

* * *

Адам смотрел, как она спускается, улыбаясь. Кажется, он уловил ее намерение.

– Осторожно, там скользкие ступеньки, – сказал он мягко.

Она подошла к нему, заглянула в глаза. Вообще-то она хотела лишь поговорить… Но нахлынувшее желание было таким сильным, что все мысли тотчас же вылетели вон, ноги подкосились, а руки обвили шею парня. Он легко подхватил ее, притянул к себе, запустил пальцы в волосы и нежно поцеловал. Потом залез руками под футболку. Она скинула ее и, отдаваясь порыву, прижалась к его горячей груди…

Спустя сорок восхитительных минут они лежали на кушетке в полном изнеможении. Ирина, безмерно себе удивляясь, совершенно не жалела о произошедшем. Наоборот, была счастлива.

– Ну, так какого цвета у меня глаза? – спросила она.

– Каре-зеленые, моя снежинка, – ответил Адам и дотронулся до ее век губами.

С того самого момента, как она вошла в подвал, вселенная больше не смотрела откуда-то со стороны. Нет, она поглотила Ирину целиком и без остатка. Девушка теперь пребывала в ней, и пребывание было связано с этим человеком. Старая жизнь закончилась, началась новая, и в этой новой жизни Ирина не мыслила себя без Адама.

Она выскользнула из подвала буквально за несколько минут до того, как за Адамом пришел боец с приказом выходить с группой на поиски Пита.

Глава 10

Группа Монаха продвигалась по Беговой улице в поисках Пита и Михея. Здесь царило запустение, как и везде в центре. Деревья засохли, брошенные машины покрылись пылью, дома зияли пустыми глазницами выбитых окон. Кажется, не замечали этого только Адам и Лаки. На остальных Зона действовала как всегда – возникло тягостное ощущение тревоги, смешанной со страхом. К тому же время от времени встречались зомби. Они брели по одному, иногда по двое. Порой очень старые, лишившиеся некоторых конечностей, с тошнотворным запахом. Монах заметил, что Адам заставляет их проходить стороной. Любопытно, что они для него: мутанты или аномалии? Упыри шли, покачиваясь, некоторые что-то тихонько бормотали. Одни могли еще обходить препятствия, другие врезались в них, отлетали назад, падали, поднимались и снова двигались вперед к какой-то невидимой цели.

Впереди, посреди дороги, столкнулись три автомобиля. Давно уже столкнулись, да так и остались стоять, как памятник тому страшному, первому дню харма в Москве. Монах хорошо его помнил. У него на глазах люди сходили с ума при виде только откопавшихся мертвяков, которые не были еще такими безобидными. Зарождающаяся Зона была голодна и особенно агрессивна. Монах тогда организовывал эвакуацию из метро. Запомнилась женщина, бледная как полотно, державшая на руках мертвого ребенка, попавшего в аномалию. Он был страшно изломан, шея вывернута позвонками наружу. Мать, прижимая его голову к груди, чтобы не упала, подходила к людям, о чем-то просила. «Врача, пожалуйста, врача», – услышал Монах ее тихий, бесцветный голос. А вокруг крики, суета, паника, давка. Он подсадил ее в автобус, ребенка отнять не посмел. Не многие тогда добрались до Большой земли…

За столкнувшимися автомобилями на асфальте лежал свежий труп. Лежал на спине с гримасой ужаса на лице. Монах равнодушно подумал, что теперь его уже не трогают такие картины. И это плохо, ведь умение сопереживать – признак человека духовного. А он, похоже, становится черствым, если все, что вызывает в нем этот мертвец, – только интерес к тому, что так напугало бедолагу.

Ноги трупа были обглоданы до костей, по-видимому, собаками. На асфальте тут и там остались кровавые пятна. Эти пятна терла тряпкой бабка в платке. Макала швабру в ведро и терла. Посмотрела на Монаха укоризненно – и снова за работу.

– Ходють и ходють. Чего ходють? Только грязь разносють, – ворчала она себе под нос, бросая на Монаха неприветливые взгляды. Теперь она совала тряпку прямо ему под ноги. Он посторонился.

– Стой и маску возьми, – мужским голосом сказала бабка. Потом подняла ведро и выплеснула воду ему прямо в лицо.

Монах выпростался из наваждения. Адам брызгал на него водой из бутылки. Остальные уже приняли меры безопасности – надели маски.

– «Страх», – пояснил юноша, указывая на невысокие белые цветы возле ближайшего дома. «Страхом» называлось растение, аромат которого вызывал галлюцинации. Чаще всего кошмары. Белые цветочки «страха» буйно цвели и возле дома, и во дворе. И, скорее всего, в самом доме, потому что с верхнего этажа доносился монотонный крик человека, испытывающего нестерпимый ужас.

Монах потряс головой, но крик не прекращался. Значит, не кажется. Какой-то бедняга попался. Скорее всего, это его напарник лежит обглоданной берцовой костью наружу. Настоятель посмотрел наверх, засомневался. Но решение принять не успел. Адам, которому маска была не нужна, уже зашел в подъезд.

– Никакой дисциплины, – проворчал настоятель и кивнул остальным держать оружие наготове. Неизвестно, кто выйдет из дома.

Крик на мгновение усилился и резко стих. Вскоре Адам вытащил из подъезда качка в спортивном костюме и туфлях. Тот был в отключке, из носа шла кровь. Все правильно, применил грубую силу. Добровольно попадалец не пошел бы.

По всему было видно, что это новичок. Ни оружия, ни снаряжения. Непонятно, как он вообще добрался сюда живым.

Дюжие ребята Монаха подхватили пострадавшего, и группа двинулась дальше. С Беговой Лаки повел к Краснопресненскому путепроводу, оттуда свернул направо, к кладбищу. Там, по-видимому, Пит и Михей перелезали через невысокую ограду. Возле нее Монах решил остановиться. Пора было привести в чувство спасенного. По кладбищу ходить нужно осторожно, любая лишняя ноша только мешала бы.

Человека положили на землю, освобождая поле деятельности для Дока, но тот не торопился. Присел на ограду, опустил голову и тяжело дышал. «Совсем засиделся в лагере, пройти несколько километров для него проблема», – подумал Монах. Док все сидел, потом поднял взгляд на настоятеля. Лицо его приобрело синюшный оттенок.

– Прости, Монах. С утра неважно себя чувствовал, но не придал значения. Не хотел тебя подвести, – сказал Док и закашлялся. – Сейчас отпустит.

Док попросил несколько минут передышки и принял лекарства. Адам, стараясь быть полезным, нашел для него «родниковое сердце». Пока отдыхали, очухался спасенный незнакомец.

Выяснилось, что его зовут Николай, по кличке Кабан. Выпив бутыль воды, сбиваясь и путаясь, он поведал свою историю.

– Тимон с Митина наехал на нас. А денег поднять негде, как назло. Вот и сунулись на Зону, как лохи. Хотели по краешку, чутка артефактов собрать. А там какая-то хрень на земле, на сетку похожая. Я ему говорил, не суйся. А Порошок за свое, давай разрядим – будет артефакт. Ну, поймали кота, кинуть в нее хотели. Исцарапались об него все. Он, сука, вырвался, а мы влетели. Как получилось – не знаю. И выбросило нас на богатое кладбище, во, сюда и выбросило.

Он с обидой посмотрел на своих спасителей и завернул трехэтажную конструкцию, в основе которой лежал вопрос: «Как я опять здесь оказался?», затем продолжил:

– Стали мы с Порошком выбираться. Пока шли, уже темнеть начало. Какие-то псы смердючие на нас полезли. Оружия при нас не было, все возле хрени той оставили, пока кота ловили. Короче, Порошок отстал, а я в дом забежал, на верхнем этаже в квартире спрятался. Думал переночевать. А туда черти как полезли, все зеленые. Махался с ними до утра, чуть они меня не кончили. Потом дракон их разогнал и как дунет на меня огнем, и все, больше ничего не помню. Че ржете-то?

Монах давно так не смеялся. Даже синий Док, и тот пофыркивал, держась за бока. Кабан обиделся, но на рожон не полез.

– А на фига вы в жару так упаковались все? Загореть боитесь? – ехидно спросил он и стянул с себя спортивную куртку, под которой не оказалось ни футболки, ни майки.

– Да крапива тут колючая, – ответил ему один из бойцов. – Обожжет и жало оставит. Не заметишь вовремя – прорастет внутрь, обовьет корнями органы и высосет все соки. Одна оболочка останется, глазом не успеешь моргнуть.

Кабан поежился и натянул куртку обратно. Вся его бравада мигом улетучилась.

– Я из Зелека сам. Мне бы до Митина добраться, а там уж я как-нибудь. Поможете, мужики? – заискивающе спросил он. – Эта сетчатая хрень может назад работать? Так я покажу, где нас с Порошком из нее выбросило. Кстати, Порошка не встречали? В адидасовском костюме такой. У него сиги мои остались…

– Погиб твой товарищ, – кратко ответил Монах. – Насчет выхода из Зоны – у тебя два варианта. Первый – идти с нами, выполнять мои указания и не мешаться. Тогда дойдешь до лагеря, а там пристанешь к первой же группе, которая согласится взять тебя на Большую землю. В любом направлении. Или второй – выбираться одному. Мы тебя не держим. Но оружие не дадим, лишнего у нас нет.

– С вами пойду, – буркнул Кабан.

Доку полегчало, и Монах поднял группу. Лаки повел дальше. В этот раз они продвинулись недалеко. У первой же аллеи Лаки потерял след. И понятно почему.

– Хрень! – заорал Кабан. – Вот в такую же мы с Порошком и влетели. Может, она в Митино вернет?

– Хочешь проверить? – спросил Монах, начиная злиться. Кабан сник.

Похоже, что Пит и Михей попали в аномалию типа «тоннель». Выглядит она как паутина или сеть мелких трещин на земле или асфальте. Перебрасывает километров на десять в известном только ей направлении. По сути – портал, но в одну сторону. Питу такая аномалия была хорошо знакома и не опасна: детектор ее отлично ловит, да и глазом она видна. Попасть в нее он мог, если бежал и оглядывался или если его туда подтолкнули. Неприятность состояла в том, что эта аномалия каждый раз перебрасывала в разные места, поэтому проследовать по ней за Питом было невозможно.

Монах отправил Адама с Лаки прочесывать Ваганьковское от края до края, но пес так и не взял след. Ни единого свидетельства пребывания Пита и Михея в других частях кладбища обнаружено не было. Кабан от нечего делать тоже побродил вокруг и наткнулся на место, где они с Порошком вчера материализовались, – недалеко от «тоннеля», возле которого терялся след Пита. Кабан потоптался там и даже попрыгал, но ничего не произошло. Аномалия не работала в направлении «обратно».

Монах осмотрел зону возле «тоннеля». Ни гильз, ни следов борьбы. Зато нашел место привала, прямо возле аномалии, на краю аллеи. По примятой траве было ясно, что здесь сидели двое. Монах сел на одно из примятых мест, огляделся. Потом то же самое проделал со вторым местом и увидел на краю аллеи какие-то каракули. Как если бы сидящий чертил по пыли палочкой. Он пригляделся. Там среди кружочков и загогулин, выглядящих как рисунок, который рука непроизвольно рисует во время телефонного разговора, явно была нацарапана стрелка в сторону портала.

Разглядывание рисунка ни к чему не привело. Это не было похоже ни на формулу, ни на текст. Казалось, смысл имеет только стрелка, тем не менее Монах решил зарисовать загогулины, пока их не смыл дождь или не затоптали зомби. Только вот бумагу с ручкой никто с собой не взял, второпях собирались.

– Э, мужики, давайте я на телефон сфоткаю, – предложил Кабан.

Монах крякнул. Про телефоны в Зоне давно забыли, нет здесь связи от слова «совсем». А вот фотографировать на него можно. Что ж, свежий взгляд всегда полезен.

Кабан снял рисунок. В этот момент впереди, за деревьями, послышались шаркающие шаги. Приближался мертвяк, не очень старый.

Монах задумался, откуда он здесь такой? Кладбище закрыто для массовых захоронений с середины двадцатого века, значит, свежих трупов, способных восстать и передвигаться, должно быть немного. В последнее время хоронили здесь либо в родственных могилах – поверх старых гробов, – либо в урнах. Родственников мало, а из пепла еще никто не восставал. Так что свежие зомби на этом кладбище и вокруг него – это загадка.

Кабан освоился настолько, что стал фотографировать мертвяка. Тот остановился, словно позируя.

– Сфоткай меня с ним, – легонько толкнул он Дока, который сидел рядом.

От толчка Док повалился на траву и зашелся кашлем. Глаза у него ввалились, руки тряслись. Монах бросился к нему.

– Похоже на пневмонию, но не могу понять, чем она вызвана. Снимки бы сделать и анализы, – прохрипел Док. Монах потрогал ему лоб. Несмотря на лекарства, температура у Дока явно зашкаливала. Нужно было срочно доставить его в лагерь. И хорошо бы успеть до того, как он отключится. Другого доктора в лагере нет, и помочь себе со снимками и анализами мог только он сам. Все, что мог сделать для него Монах, – это переправить на Большую землю. Но болезнь развивалась слишком быстро, а транспорт за Периметр не ходил. Так что шансы Дока уменьшались с каждой минутой.

* * *

Адам искал для Дока «родниковое сердце», когда обратил внимание на памятник на одной из могил. Он показался ему знакомым. Высокая женская фигура без головы и рук, под пальмами из металла, стремилась вверх, как будто хотела взлететь, но потеряла крылья. Надписи на могиле не было, только дата. Воспоминание о том, как он обходит памятник в поисках фамилии, мелькнуло и потухло. Он пытался удержать его, но оно ускользало. Время года? Весна или осень: нет ни травы, ни снега. Адам снова обошел вокруг памятника, потом вернулся к «тоннелю», представил себе это место в пасмурный осенний день. И опять что-то неуловимо знакомое. Какие-то голоса, детская фигурка, человек вполоборота о чем-то просит. Адам замер. Он знает что-то важное про этот «тоннель»! Нужно только вспомнить, нужно еще чуть-чуть времени.

Монах окликнул его, группа спешно уходила. Настоятелю пришлось выбирать между жизнью доктора и поисками Пита. Поиски были отложены.

Обратный путь проделывали так быстро, как только возможно. Здоровяки Монаха оказались очень кстати: тащили Дока, как пушинку. Кабан нес его рюкзак. Адам шел впереди, прокладывая путь среди аномалий, но мысли о кладбище не покидали его. В конце концов он попросил у Кабана телефон, чтобы во время одной из небольших передышек посмотреть фотографии того места еще раз. Кабан заглядывал ему через плечо.

– Глянь, как получился, – сказал он, тыкая пальцем на фото зомби. – Этот мужик чем-то на дядю Колю похож. Дядя Коля умер недавно, на Митинском кладбище похоронили. У него на пальце еще кольцо такое было….

У Адама опять возникло дежавю. Митинское кладбище, что-то знакомое. Он приблизил руки зомби. На пальце было кольцо. Лицо Кабана вытянулось, он вгляделся в фото.

– Да это дядя Коля и есть, – заорал он. – Фига се, как он сюда попал?

Адам уже знал как. Так же как и сам Кабан. Эти два «тоннеля», с Митинского на Ваганьковское кладбище и с Ваганьковского дальше – он пока не смог вспомнить куда, – были рукотворными. В отличие он аномалий Зоны у них имелся свой «маршрут». Но знание это пришло само по себе, отдельно, без подробностей. Как и то, что могила с запомнившимся ему памятником – это могила легендарной воровки Соньки Золотой Ручки.

Но этим знанием он не успел поделиться. Док, опрокинувшись на спину, забился в судорогах, пена хлынула у него изо рта. Монах рванул комбинезон у него на груди, вероятно, чтобы сделать массаж сердца, и отпрянул. Вся грудь доктора была покрыта черными сочащимися язвами. Через несколько секунд Док умер.

Адам видел, что настоятель потрясен. Несмотря на сотни смертей, свидетелем которых он стал здесь, на Зоне, гибель друга, такая внезапная, выбила его из колеи. Несколько минут он сидел возле Дока и смотрел в пустоту. Затем распорядился слить бензин из ближайших машин. Тело необходимо было сжечь.

Адам догадался, что сожжение нужно не только для того, чтобы тело не сожрали псы или Док не восстал в виде зомби. Черные язвы напугали не одного Монаха. Вся группа теперь была в зоне риска.

В два пополудни группа попрощалась со своим товарищем. Настоятель объявил, что все они пробудут на карантине столько, сколько нужно.

Дальше двинулись в полном молчании. Даже Лаки уловил общее настроение, притих и прекратил совать морду в чужие карманы в поисках лакомств. Особенно плох был Кабан, который вскоре после сожжения Дока увидел своего товарища с обглоданными до костей ногами и выражением ужаса на лице. Его трясло, он чуть не плакал. Он смертельно боялся остаться в Зоне один, но и с группой идти теперь тоже было опасно. Адам положил ему в карман лист «страха», который в подсохшем состоянии действовал ровно противоположным образом, чем в живом: защищал психику от стресса и воздействия других пси-аномалий.

Когда подошли на километр к лагерю, ожил детектор. Пришло сообщение от бойца Ильи, оставшегося в лагере за старшего: «Срочно возвращайтесь. У нас эпидемия».

Глава 11

Пит и Михей обследовали Ваганьковское кладбище на предмет парных «черных дыр», когда из-за могильной плиты вышел незнакомец.

– Петр Николаевич? – обратился он к Питу.

Ученый оглянулся. Позади тоже появились люди. Его и Михея держали на мушке четверо военных. Пятый, тот, что начал разговор, вновь обратился к нему:

– Добрый день. Прошу простить за обстоятельства нашей встречи, но с вами желает познакомиться наше начальство. Вам придется пройти с нами. Обещаю, вам не будет причинено никакого вреда.

Незнакомец был вежлив, говорил уверенно. Пит оценил обстановку. Против пятерых вооруженных людей ему нечего было предъявить, кроме способности не паниковать, а действовать спокойно и разумно. Он сел на траву и жестом пригласил Михея сделать то же самое.

– А нельзя ли побольше узнать о вашем начальстве? Кстати, мы могли бы поговорить прямо здесь, не откладывая? – спросил Пит.

Военный засомневался. Не хотел применять силу, но и не выполнить приказ начальства он не мог. Подумав, спросил:

– У вас есть с собой ноутбук?

Пит кивнул.

– Включите скайп, пожалуйста.

Ученый удивленно поднял брови. Какой скайп? Тут, в Зоне, связи не было. Только в лагере, туда специально подвели.

– Я дам вам пароль от Wi-Fi, сможете поговорить с Профессором лично.

С этими словами незнакомец нацарапал пароль прямо на пыльной дорожке. Когда Пит подключился, военный стер запись. А потом сделал шаг к аномальному «тоннелю», раскинувшему свои трещинки недалеко от них.

– Подождите, пожалуйста, через несколько минут мы выйдем на связь.

Не успел Пит рот раскрыть, как военный исчез в аномалии. Четверо оставшихся вояк стояли спокойно, как будто ничего странного не произошло.

Вскоре Пит принял видеозвонок. Его приветствовал улыбающийся человек с вытянутым лицом, а рядом с ним находился тот самый военный, только что шагнувший в портал. Как это возможно? Значит, военный знал, где окажется? Это что же, они освоили телепортацию? Видимо, лицо Пита говорило само за себя, потому что Профессор засмеялся:

– Петр Николаевич, дорогой! Прошу вас в гости. У нас много интересного, вам понравится.

Направление камеры сменилось, и Пит увидел большую прозрачную емкость с двумя «черными дырами», медленно вращающимися вокруг пучка света посередине.

Профессор прервал связь. Пит размышлял и как бы невзначай чертил каракули на дорожке. Когда военные отвлеклись, он нарисовал стрелку по направлению к аномалии.

– Вам нужен только я? Мой коллега может отклонить ваше приглашение? – спросил Пит.

– Может, но это не рекомендуется, – ответил военный и направил на Михея автомат.

Стало ясно, что Пит и Михей идут в гости.

* * *

Пит вступил в «тоннель». В глазах у него потемнело, как бывает, когда человек теряет сознание. Он не мог сказать точно, сколько прошло времени, но немного. Очнулся он лежащим на стриженом газоне. Какой-то человек помог ему встать, отвел в сторону, на лавку. В тот же момент на лужайке, где только что лежал Пит, появился Михей. Сейчас ученый заметил яркую полосу вокруг этого места. Когда последний военный материализовался, по линии этой полосы возникла решетка из световых лучей в виде конуса – защита места выхода из портала.

Пит огляделся. Он сидел во дворе сталинской высотки. Перед зданием работал фонтанчик, вокруг шелестели листвой деревья. Здание монументальное, с высокими боковыми корпусами, зрительно съедающими высоту основной башни. Скульптуры на стилобате. Мускулистые руки, волевые лица, широкие щиколотки. Это высотка на площади Восстания, или на Кудринской площади, если взять позже. Дом авиаторов – в сталинские времена здесь селился цвет советского авиапрома.

Пит размышлял. Что это за люди и зачем так сложно: похищать сестру сотрудницы, чтобы заманить его сюда… Или это случайность? И как они узнали, что он будет на Ваганьковском? Военный прервал его, пригласив пройти в здание. Их с Михеем провели в центральный корпус с шикарными мраморными полами и роскошным витражом над лифтами. Здание выглядело ухоженным и более чем жилым. Очень странно для центра Москвы. Но стоило ли удивляться этому после того, как он только что телепортировался?

Они поднялись на лифте, прошли по коридорам со скрипучими дубовыми полами и оказались в большой светлой комнате, в центре которой стоял круглый стол и стулья. Навстречу, потирая руки и улыбаясь, вышел тот самый Профессор.

– Петр Николаевич, приветствую! И прошу прощения одновременно. Знаю, на что похож ваш вынужденный визит, но дайте время! Я уверен, вы останетесь довольны.

Профессор поздоровался и с Михеем, после чего попросил разрешения называть их обоих короткими именами. Затем продолжил:

– Сегодня уже поздно для серьезных разговоров. Задайте мне по одному вопросу, и я отпущу вас отдыхать. Вкусный ужин мы для вас уже организовали. Только не обессудьте, но апартаменты мы вам выделили отдельные – поболтать на ночь не получится.

Профессор замолчал, ожидая. Первым вопрос задал Михей:

– Юля и Светлана у вас?

«Молодец Михей, узнал высотку и связал ее с местом исчезновения девушек», – подумал Пит.

– Да, – ответил Профессор. – Живы, здоровы, в прекрасном настроении. От Юлии Сергеевны мы и узнали о вашей замечательной команде. Конечно, за работой Петра Николаевича мы следим уже давно. Но не думали, что нам повезет с его визитом. – Он помолчал, потом продолжил: – Юлия Сергеевна ни за что не рассказала бы нам о вас. Но она поделилась с домашним питомцем, а мы подслушали. И с тех самых пор ожидали вас с нетерпением. Даже немного ускорили события. Сталкер по кличке Старик ненавязчиво направил вас на Беговую, а там уж мы вели к нашему порталу. Вы ведь шли по линии наименьшего сопротивления? Туда, где меньше аномалий и проход удобнее. А мы вас ждали. Видите, я ответил больше чем на один вопрос, – проговорил Профессор, излучая доброжелательность.

– Какова ваша цель? – спросил Пит.

– На этот вопрос, как вы прекрасно понимаете, полный ответ я не дам. Но вы его и не ждете, правильно? А кратко – мы хотим сделать мир лучше. Гораздо лучше, чем он есть сейчас.

В этот момент в комнату вошел человек в белом халате и с ноутбуком, что-то показал Профессору. Тот внимательно взглянул на экран и вежливо попрощался с гостями до завтра.

«Фанатики», – подумал Пит по пути в апартаменты. Михея забрал другой военный, так что Пит шел один, если не считать человека с автоматом у него за спиной.

* * *

Камера показалась Питу вполне уютной. Даже отсутствие окна не тяготило. Потому что на столе, кроме ароматной булочки и чайника с чаем, стояла миниатюрная копия устройства, которое он видел во время видеозвонка Профессора. Две маленькие «черные дыры» кружились в медленном вальсе вокруг вертикального светового пучка.

Все вещи и, разумеется, оружие у него забрали. Противиться сложившейся ситуации Пит не мог, так что просто лег на кровать и задумался. Им уже слишком много рассказали и показали, чтобы выпустить отсюда живыми. Это ясно даже Михею. Они попали к фанатикам. Это плохо. У таких любые действия всегда оправданны идеей. У этих – идея спасения мира. Ради такой цели убить парочку ученых – раз плюнуть. Тем не менее они обходительны. Значит, им что-то нужно. Ясно что – его мозги, наработки, исследования. Чтобы работал с ними, пока не выберут весь потенциал. Старик с ними заодно, это неожиданно. Зато стало ясно, кто похищает женщин. Интересно, зачем они им?

Думая обо всем этом, Пит не испытывал ни страха, ни злости. Поразмышляв еще немного, он спокойно уснул.

* * *

Михей, наоборот, почти не спал. Люди эти показались ему очень опасными. Уверены в себе, с Зоной на «ты». От таких живым не уйдешь, особенно после всего, что они видели. Питу лучше, он попал в свою стихию. А вот Михею надеяться не на что. Таким людям он не нужен. Да, пока он еще жив – именно «пока». Им нужно расположение Пита, вот и не трогают лаборанта, чтобы не испортить впечатление. Да надолго ли это? А что будет с его дочками-двойняшками, если он не вернется? А что они делают с Юлей? Что будет с Ириной, когда она выйдет на поиски? Оставил девушку без присмотра в лагере, где о ней некому позаботиться. Разве что Стэн, да она от него нос воротит. Ох, неудачная ходка, до чего же неудачная.

Михей твердо решил бежать при первой возможности, но чувствовал, что такая возможность вряд ли представится. Только под утро он забылся тревожным неглубоким сном, то и дело просыпаясь и снова начиная прокручивать в голове одни и те же вопросы.

Разбудил его шорох в камере. Лаборант вскочил, и напрасно. Какой-то человек ставил завтрак ему на стол. Поздоровался, вежливо улыбнулся, спросил, хорошо ли гость спал. «Как на курорте», – подумал Михей. Тревога не уходила. Через час после завтрака за ним пришел военный. Его отвели туда же, где вчера их встречал Профессор.

В комнате уже находился Пит. Михей даже не ожидал, что так обрадуется своему начальнику. Едва они успели поздороваться, как вошел Профессор. Он был бодр, весел, борода и волосы идеально уложены, белый халат хрустел от чистоты. Он задал несколько незначительных вопросов об их самочувствии и приступил к основному.

– Пит, вы, несомненно, понимаете, что нам от вас нужно. Ваше сотрудничество. Оно будет очень интересным, обещаю. Мы на переднем фронте науки, мы собрали здесь такую команду, которая не снилась ни одному самому амбициозному университету или научному центру. Нам нужны истинные ученые, как вы. Способные воспринимать новое, каким бы непривычным оно ни казалось.

– Кто из известных ученых в вашей команде? – спросил Пит.

Профессор улыбнулся.

– Самый цвет. Генетики, биологи и микробиологи, физики, химики, медики разных специализаций, психологи, социологи, философы, историки, и это только начало списка. Но в основе наших разработок – генетика и физика. Это самые гонимые направления, знаете ли. Им никогда не давали развернуться. Все эти запреты на ядерные испытания, на клонирование, на исследования стволовых клеток, на работу с геномом человека – все это огорчает. Наука есть двигатель развития человека. Если перекрыть человечеству путь к развитию, все знают, что будет. Второй закон термодинамики, в замкнутой системе энтропия не убывает. А значит, все идет к хаосу.

Профессор неодобрительно покачал головой и продолжил:

– Я в нашей команде как раз отвечаю за направление, связанное с физикой, поэтому именно я и ввожу вас в курс дела.

– И все же хотелось бы услышать имена, – настаивал Пит.

– Вот тут я должен попросить вас немного подождать. Имена вы, несомненно, узнаете, когда войдете в нашу команду. Поверьте, вам хорошо знакомы эти имена, – сказал Профессор, улыбнувшись и показав ряд крепких ровных зубов, не уступающих белизной халату.

– Профессор, простите мою настойчивость. Вы отвечаете за физику, но я никогда не встречал вас на конференциях, не видел ваших интервью. В какой конкретно области физики вы специализируетесь? – не собирался сдаваться Пит.

– Мой юный друг, мы принадлежим к разным эпохам. Хоть мы и не встречались на конференциях, но вы наверняка знаете меня. Хотя бы по теории альфа-распада. Джон Камов, – представился он наконец.

– Но теория альфа-распада – это такая древность, – сказал Пит, усмехнувшись. Потом нахмурил брови. – Позвольте, Джон Камов, создатель этой теории, умер в двадцатом веке. Вы взяли его имя? Зачем?

– Что вы помните о Джоне Камове, Пит? Родился и работал в Ленинграде, эмигрировал, занимался физикой и молекулярной биологией, написал несколько забавных книжек, умер где-то за границей. Год, конечно, не помните. 1968-й. Тело Джона и сейчас покоится в Денвере. Но ведь он был не только физиком. Он стоял у истоков исследований генокода. А еще работал в области космологии, теории горячей Вселенной. Это был очень разносторонний человек и с большим чувством юмора.

Профессор развел руками, показывая, что вынужден хвалить самого себя исключительно для дела, затем продолжил:

– Перед смертью он кое-что сделал для себя будущего. Его последователи знали об этом, а когда возникла наша замечательная команда, Камова удалось восстановить. Не просто новое тело с его ДНК, нет. Его личность. Мою личность. В этом помогла Зона, она очень много нам дает. Но прошу вас, называйте меня Профессор. Каждая личность уникальна, и личность Камова, развитая и дополненная мной, уже не может считаться идентичной личности Джона-первоисточника. Так что, строго говоря, я новый человек на основе Джона Камова.

Профессор слегка поклонился. Михей чуть со стула не упал. Восстановленная личность – и не зомби? Они тут совсем свихнулись, если думают, что Пит в это поверит. Он посмотрел на своего начальника. Тот выглядел весьма заинтересованным.

– У нас нет четких разделений по научным направлениям, потому что их нет во вселенной, – продолжил Профессор. – Разделять науки – это условности и привычки. Наш мозг не может объять необъятное, и мы не можем охватить сразу все, поэтому начинаем изучать вселенную с какого-то конца. Вот вы начали с физики, а потом перешли и к другим наукам, к той же микробиологии. Но ее вы знаете гораздо хуже. А мы вам поможем, будете у нас всезнайкой. Разрешите больше не откладывать, а направить вас к моим коллегам. Они расскажут о текущих проектах, и вы сразу включитесь в работу. Только не забывайте обедать, это обязательно.

– Профессор, все же позвольте сначала вернуться к моему вчерашнему вопросу. Ваша цель – сделать мир лучше. Как вы хотите этого достичь? – спросил Пит, которого не так легко было сбить с толку.

– Это долгая история, сразу не расскажешь. Вы начнете знакомиться с нашей концепцией «лучшего мира» с завтрашнего дня. А сегодня я бы хотел обсудить с Михеем его роль в команде, – сказал Профессор, сделав серьезное лицо.

Михей напрягся. То, что он только что услышал об их команде, не предполагало его участия ни в каком виде. Разве только в роли емкости для личности какого-нибудь давно умершего гения.

– С появлением Зоны мы получили наконец уютное жилье. Никогда раньше у нас не было такого просторного дома, вмещающего всех нас, где нам не нужно было бы прятаться от властей. Вы ведь знаете, что это здание под землей занимает не меньше места, чем снаружи? Так вот, его нужно обслуживать. Это пока все, что я могу вам предложить. Когда вы пройдете курс обучения и примете решение влиться в наши ряды, мы предложим вам работу лаборанта, как раньше, – сказал Профессор.

– А если я не вольюсь в ваши ряды? – спросил Михей.

Профессор грустно улыбнулся.

– Тогда рано или поздно нам придется расстаться. Мы постараемся аккуратно стереть вам память о днях, проведенных в этих стенах, и отпустим. Не стану лукавить, такие эксперименты не всегда заканчиваются благополучно. Память сложная штука, иногда стирается целиком.

С этими словами Профессор встал, обозначая конец разговора. Пит ушел с Профессором, а Михея окликнул все тот же военный. Он отвел его обратно в камеру и попросил включить телевизор. Михей за мрачными думками и не заметил, что на стене висит панель. Военный объяснил, что сегодня задача Михея состоит в просмотре трех фильмов длиной в три часа каждый. Между фильмами ему разрешалось сделать перерыв, поесть, поспать или подумать – на его выбор.

* * *

Когда Михей ушел, Профессор выждал минутку и задал Питу вопрос о лаборанте.

– Боюсь, он уже не в том возрасте, чтобы легко воспринять новые идеи, – сказал Профессор, поглядывая на реакцию Пита.

– Боюсь, если вы от него избавитесь, я не соглашусь вам помогать, – в тон Профессору ответил Пит.

«Значит, придется возиться с этим лаборантом», – раздраженно подумал Профессор. Он терпеть не мог лишних людей в Доме, а Михей был абсолютно лишним. Инъекцию вакцины он не переживет по возрасту. Он никогда не примет их идею, он будет мешать, он будет пытаться бежать. Что ж, вот тут его и снимут – при попытке к бегству. Но не сейчас. Пусть Пит войдет в дело, пусть ему понравится. Тогда он отпустит ненужного Михея гораздо легче.

Глава 12

В середине дня Адам вместе с группой Монаха вернулся в Петровский лагерь. Неудачная ходка: не только Пита и Михея не нашли, но и доктора потеряли.

Лагерь изменился. Большой, всегда оживленный двор опустел, выглядел безжизненным. Навстречу выбежала Ирина, обвела взглядом группу. Глаза у нее были красными от слез.

– Где Док? – спросила она.

– Умер, – кратко ответил настоятель. – Что у вас?

Ирина отвела взгляд, морщась, словно от удара.

– Стэн умер, – сказала она, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы не заплакать снова. – Кореец и Василий тоже. Еще двое заболели, они в медчасти. Я за ними ухаживаю, но… болезнь прогрессирует слишком быстро. Все боятся, многие ушли.

– Сталкеры разбежались, – сказал Илья, подошедший следом. – Многие из наших тоже решили не рисковать. Осталось тринадцать бойцов и двое больных в медчасти. Что за чертовщина такая?

Монах поморщился.

– Не призывай лишний раз нечистого. И отойди или маску надень. Мы тоже можем быть заражены.

– Еще и электричества нет, – продолжил Илья. – Пытаемся починить, но электрик наш ушел…

Ирина рассказала, что тела всех троих умерших были покрыты черными язвами. Как и у Дока… Она сожгла тела, поэтому в лагере пахло дымом с палеными листьями «страха» и другими артефактами, которыми можно обкурить помещения. Девушка упорно избегала взгляда Адама, он не понимал почему.

Группа двинулась по направлению к медчасти.

– Как ты? – спросил он, пытаясь взять Ирину за руку. Она отпрянула, но споткнулась и упала на дорожку. Адам бросился на помощь. Она быстро сунула ему в руку клочок бумаги.

– Нужно бежать, – шепнула она.

Затем Ирина поднялась и демонстративно грубо оттолкнула его.

– Отстань от девушки, – бросил Адаму боец сзади.

Монах, подумав, распорядился отвести Адама обратно в изолятор. Без электричества там царила кромешная тьма. Охранник, увидев это, кинул парню небольшой фонарик. Оставшись один, Адам развернул записку Ирины и прочитал: «Под лавкой пистолет и «желчь», чтобы прожечь замок. Ночью вызови мутантов, отвлеки охрану. Мы должны бежать».

* * *

Монах распорядился разместить его, Ирину, двух бойцов и Кабана на карантин в большой комнате над медчастью, где раньше жил Док и где находилась его научная лаборатория. В медчасти оставались два заболевших сталкера, которые заразились ночью: один из них дежурил, помогая Доку, второй ночевал в комнате с погибшими сталкерами. Бедняги были насмерть перепуганы, пили столько воды с «желчью», сколько в них влезало, и обложились всеми имеющимися артефактами, способствующими укреплению здоровья.

Монах очень торопился. Похоже, это и есть тот самый конец, который он предчувствовал. Он уже ощущал ворочающуюся в нем болезнь, хоть она еще и не проявила себя болью. Нужно успеть назначить преемника, все обдумать и дать последние указания.

Он выступил перед оставшимися бойцами с балкона комнаты Дока. Прежде всего он почтил память умерших, вспомнив о каждом те самые главные черты и поступки, которые делали их достойными людьми. Затем обрисовал опасность, но попросил всех, кто понимает важность их миссии, остаться и охранять накопленные ценности до передачи на Большую землю. На случай своей смерти он назначил исполняющим обязанности настоятеля Илью, а его главным помощником и заместителем – Пита.

Илья – следующий в лагере по возрасту и рангу после Монаха, ответственный и исполнительный, в критических ситуациях был решительным и бесстрашным командиром. Настоятель поручил ему прежде всего найти нового врача.

Затем настоятель вернулся в комнату доктора и включил его ноутбук, благо батарея оказалась заряжена. Здесь, как и в его личном кабинете, работала связь с внешним миром. Он запросил о случаях с аналогичными симптомами по сталкерской сети. Ответы стали приходить сразу, но ни у кого из ответивших подобных случав не было.

В комнату вошла Ирина. Монах заметил страх в ее глазах, ведь она общалась со всеми умершими. Но признаков болезни пока не наблюдалось. На шее у нее болталась маска. Девушка надевала ее, когда ухаживала за двумя заболевшими этажом ниже.

Монах позвал Илью, попросил его надеть маску и отойти в дальний угол комнаты и начал совещание.

– Я должен обсудить с вами сложившуюся ситуацию, – сказал настоятель. – Нужно осмыслить происходящее, выяснить природу болезни, как она к нам попала и как от нее защититься. На сегодня факты таковы: умерли Док, Стэн, Кореец и Василий. Заболели те, кто общался с умершими, но далеко не все. Док взаимодействовал со многими, например с Ириной. Он умер в два. Время смерти Стэна?

– Двенадцать тридцать, – ответила девушка. – Кореец и Василий умерли почти одновременно, примерно через час.

– Значит, Стэн умер первым, затем два сталкера, затем Док. Во сколько поступили заболевшие внизу?

– Примерно с двух до трех, незадолго до вашего возвращения, – сказала Ирина.

– С момента, когда Стэн и Док почувствовали себя плохо, до их смерти прошло примерно шесть часов. Это значит: при плохом раскладе те двое умрут к восьми вечера. Если считать, что они заразились не от первичного источника, а от ныне умерших, и это произошло сегодня ночью, то от момента заражения до смерти проходит восемнадцать-двадцать часов.

– Если мы заразились сегодня утром от Дока, то времени у нас осталось до завтрашнего рассвета, – мрачно сказал один из бойцов.

– Я ухожу, – не выдержал Кабан.

Илья вскинул автомат. Монах покачал головой.

– Иди, – сказал он спокойно, – но помни, как погиб твой товарищ. У тебя нет шансов там, в Зоне, без проводника. А здесь у тебя есть шанс. Не все общавшиеся с Доком и другими погибшими заболели. Есть вероятность, что инфекция не очень заразна. Что касается тебя, ты с Доком практически не разговаривал, да и Док к тебе не подходил.

Кабан шмыгнул носом, сел и надел маску.

– И все же что или кто был первоисточником инфекции? – продолжил рассуждать Монах.

– Смердуны? – предположила Ирина. – Стэн имел с ними прямой контакт, от него могли заразиться Кореец и Василий. В лагере они могли заразить Дока.

– Никто никогда не заражался от смердунов, – сказал Монах, просматривая новые сообщения из сталкерской сети. – Такая болезнь встречается впервые. Кроме того, Стэн не общался с Доком до сегодняшнего утра, а Кореец и Василий только принесли Адама в медчасть и тут же ушли. Как же заразился Док? Судя по времени его смерти, это случилось вчера с шести до восьми вечера. Как раз в то время, когда вы вернулись из вечерней ходки. Стэн и двое других заразились раньше на один-два часа. Выходит, вы встретили источник болезни вчера примерно с пяти до семи вечера, а потом принесли его к Доку. Что это было?

Пока Монах произносил эту речь, ответ стал ему очевиден. Тем не менее он хотел выслушать мнения других участников событий.

– Ты забываешь про меня, – откликнулась Ирина. – Я была с ребятами вчера и сегодня и не заболела. По крайней мере пока.

– Ты не укладываешься в схему. Возможно, у тебя иммунитет к инфекции, – задумчиво сказал настоятель.

– Вы считаете, Адам принес болезнь в лагерь? – спросил Илья. – По нему незаметно, выглядит здоровым. Надо бы сжечь его старые вещи.

– Я уже сожгла, – сказала Ирина и опустила глаза.

Монах посмотрел на Ирину задумчиво.

– Он представляет собой большую загадку, этот Адам. Явился ниоткуда, ничего не помнит, обладает уникальными свойствами. Все, кто контактировал с ним вчера вечером, исключая Ирину, уже умерли. Причем умерли в той последовательности, в которой контактировали. Обстоятельства указывают на то, что именно он и есть источник наших проблем.

– Давайте хлопнем его, и дело с концом, – заорал Кабан.

– Откуда взялся этот придурок? – возмутилась Ирина.

– Базар фильтруй, – взвился Кабан, но наткнулся на взгляд бойца с автоматом и сел на место.

– Мы могли бы взять пробу с язв умерших и рассмотреть ее под микроскопом, – сказал Монах, который в свое время изучал микробиологию. – Тогда бы поняли, вирус это, бактерия или что-то иное. А затем поискали бы источник. Но тела сожжены, и микроскоп у нас не готов. Нам остается только опираться на логику, а исходя из нее всему виной этот странный парень.

– Неправильно, – сказала Ирина и кивнула в сторону стола с атомным микроскопом последней модели. – Я его настроила, он отлично работает. И взяла пробы до того, как сжечь тела. Вот только не могу понять, что вижу. Какие-то пупырчатые шарики.

– Это вирус. – Монах живо поднялся. – Дай взглянуть.

И Монах увидел. Это был не просто вирус. Это были несколько вирусов, которые, по-видимому, действовали сообща. И хорошо, и плохо одновременно.

Настоятель рассмотрел вирусы и продолжил совещание:

– Вирусы – не живые и не мертвые. Они не могут воспроизводиться сами по себе в отсутствие живой клетки, например человеческой. Вирус – это всего лишь кусок ДНК или РНК в белковой оболочке. Небольшой кусок, поэтому он умеет не слишком много. Есть вирусы, которые могут легко проникать в клетку, то есть заразные. Но иммунная система научилась их распознавать и эффективно с ними бороться. Обмануть ее у вируса не хватает «ума», поэтому он не смертелен. Другие вирусы – смертельные, они эффективно обходят иммунную систему. Зато не умеют так хорошо проникать в клетку, как вирусы первого вида. Получается, что есть вирусы очень заразные, но не смертельные. И есть смертельные, но не очень заразные.

– И что? – Кабан исходил от нетерпения.

– В пробе я заметил сочетание нескольких видов вирусов. Один, похоже, относится к виду заразных, но не опасных. Иммунная система заболевших легко расправилась с ним. Но перед тем как она его победила, он выполнил свою задачу – впустил в клетку другой вирус, смертельный. В пробе как раз много таких. Хорошая новость в том, что смертельный вирус без помощи заразного не может попасть в клетку. В организмах заболевших неопасный вирус погибает, поэтому они не очень заразны.

– А плохая? – опять не выдержал Кабан.

– А плохая в том, что первоисточник болезни скорее всего содержит оба вируса в равной степени. Он является очень заразным и смертельно опасным.

Ирина, бледная как полотно, но решительно настроенная, попросила разрешения навестить больных и взять пробы у них, чтобы проверить все еще раз. Монах позволил.

– А че этот первоисточник сам не болеет? – спросил Кабан, намекая на Адама.

– Существуют вирусоносители, которые сами не болеют, но заражают других, – ответил Монах.

Немного погодя вернулась Ирина. Пробы больных были немедленно проверены, в них выявились все те же вирусы.

Кабан совсем стушевался, а затем стал требовать взять анализ у всех присутствующих. Он не желал находиться в комнате с зараженными. Монах обещал ему заняться этим сразу после проб Адама. Он попросил одного из бойцов сходить к парню в изолятор.

– Достаточно слюны, – сказал настоятель, передавая бойцу пробирку. – И будь осторожен. С виду Адам открыт и старается помочь. Говорит, что потерял память. Если это так, то он может просто не помнить о распространяемой им болезни. Но если он врет… Держи оружие наготове и попроси охрану не спускать глаз с двери.

Через несколько минут боец вернулся. Никакого сопротивления Адам не оказал. Ирина отошла к микроскопу. В этот раз она долго возилась. Программа зависла, пришлось перезагружать компьютер, на который шло изображение с микроскопа, поправлять настройки, заново подготавливать пробы к просмотру. Наконец все было готово.

– Посмотри, – позвала она Монаха, явно нервничая.

Он подошел и чрезвычайно удивился. Потому что никаких вирусов в пробах Адама он не увидел. Настоятель взглянул на Ирину. Она смотрела твердо, не отводя глаза.

Да, Монах изумился. Ведь он был уверен в своей правоте. Кто, если не Адам, мог распространять заразу?

– Я тут подумала, – неуверенно сказала Ирина, – вирус мог принести Лаки. Во-первых, он проглотил артефакт. Такого ни с кем раньше не случалось. Неизвестно, как это повлияло на его организм. Во-вторых, пес бесконтрольно бегал по самому центру Зоны и мог что угодно там подхватить. А после этого он терся возле всех и каждого. В итоге восприимчивые к инфекции – заболели.

Настоятель распорядился привести Адама для повторного анализа и собаку тоже. Тот же боец выполнил задание. Лаки, подуставший после ходки, лег возле девушки и даже не попрошайничал. Адам почесал ему за ушами. Но не успела Ирина приступить к забору проб, как компьютер на столе пискнул, экран потемнел. Заряд батареи закончился, атомный микроскоп перестал работать. Электричество было отключено, перепроверить результат стало невозможно.

* * *

Монах попросил Илью заняться электросетью, а сам продолжил разбор полетов.

– Второй вопрос: что случилось с Питом и Михеем? Их привал на краю «тоннеля» и нарисованная в направлении его стрелка означает только одно: Пит и Михей знали об аномалии, значит, не могли попасть на нее случайно.

– Пит и Михей не попадали в аномалию, – сказал Адам, которого еще не успели отправить обратно в камеру, – потому что это не аномалия. Это телепорт из точки А в точку Б. Они знали, куда хотят попасть, и воспользовались им как средством перемещения.

Все изумленно посмотрели на него. Средство перемещения?

– Объясни, – попросил Монах.

Адам рассказал все, что ему вспомнилось на кладбище. Кабан поднял голову.

– Это что же получается? Мы с Порошком в чей-то телепортатор влетели? Хоть бы таблички ставили вокруг, мол, посторонним вход воспрещен. Черт-те что. Небось дядь Митя с Митинского кладбища так же на Ваганьковское попал.

– Значит, мы можем последовать за Питом, воспользовавшись этим тоннелем, так же как и он? – спросил Монах.

– Да, но Пит, скорее всего, получил приглашение в это путешествие. А мы – нет. Не думаю, что нас встретят там с распростертыми объятиями, – осторожно ответил Адам.

– Кто пригласил Пита и Михея в путешествие? – спросила Ирина.

– Не могу вспомнить. Если бы я оказался там еще раз…

Монах задумался. Бессмысленно организовывать новые поиски Пита и нельзя допустить его возвращение в лагерь до тех пор, пока первоисточник вируса не определен. Может быть, поэтому и пришло к нему вчера намерение отослать ученого…

Он отправил Адама обратно в изолятор. Теперь настоятель не был уверен, что именно он является источником их проблем. Ирина права, это могла быть собака. Или что-то еще, ведь первые пробы Адама не дали результата. Монах решил отложить решение судьбы этого странного парня до восстановления работы микроскопа.

* * *

Ирина обманула настоятеля. Она прекрасно знала, как выглядят вирусы под микроскопом. В лаборатории Пита они много чего изучали, и вирусы тоже входили в программу.

Когда заболел Стэн, она старалась вылечить его, как могла. Всегда было достаточно разведенной «желчи». Но в этот раз болезнь неслась стремительно, как скорый поезд, сметая все на своем пути. Когда появились черные язвы, она не на шутку испугалась за его жизнь. Взяла анализ, настроила микроскоп и обнаружила вирусы. Тогда проверила и себя. В ее анализах все было чисто.

Она заволновалась было об Адаме, ведь он контактировал со Стэном. Но потом вспомнила про обследование, которое утром провел Док. Идеальное – вот что сказал доктор о его здоровье. Да и поведение Адама резко отличалось от поведения Стэна. Последний с утра недомогал, а Адам… Она убедила себя, что с ним все в порядке, и сосредоточилась на заболевшем друге.

Потом с такими же язвами явились Кореец и Василий. Несмотря на ее усилия, Стэну к тому времени стало совсем худо. Он умирал. Началась паника, сталкеры старались как можно быстрее покинуть чумной лагерь. Ирина, рыдая, сидела у кровати Стэна. Ничего из того, что она делала, ему не помогало. Собрав последние силы, он попросил ее уйти с какой-нибудь из групп. Разумеется, она отказалась. Во-первых, своих не бросают, а во-вторых… Адам вернется сюда, и она его дождется. А пока прекратит истерику и будет ухаживать за больными. И вообще станет вести себя конструктивно. Например, подумает об источнике болезни.

Она вспомнила об откровении, полученном настоятелем, – о том, что Адам изменит их лагерь, и об ожидании скорой смерти. И о словах доктора, что Адам – не человек. Тогда она откопала в мусорке платок Дока, в который он сморкался утром. Гадко, конечно. Но в нем были все те же вирусы. Ирина взяла пробы у нескольких сталкеров, которые не контактировали с Адамом, и у Лаки, вернее, с его вылизанной до блеска миски. И у сталкеров, и у собаки вирусы отсутствовали.

Она понимала, что Монах – не идиот, во всем разберется и заподозрит Адама. И, скорее всего, небезосновательно. Но Адам… Он не мог заразить всех намеренно. Ирина каждой клеточкой чувствовала, что он не подлый и уж точно не убийца. Просто он – другой. А раз так, надо его спасать.

Еще до возвращения группы Ирина разработала план. Прежде всего она предупредит Адама. Он должен бежать, и она убежит с ним. Подготовит побег, пока есть время. В каждом из изоляторов, а их в лагере два, она спрячет пистолет и пробирку с «желчью». Ночью Адам вызовет мутантов, отвлечет бойцов, прожжет «желчью» замок, а она снаружи обезвредит охранника, если монстры не спугнут его раньше.

Обдумывая это, Ирина смотрела во двор, на перепуганных, суетившихся сталкеров. Витек, местный электрик, тоже собирал рюкзак. Она сразу поняла, что должна взять у него ключи от электрощитовой и отключить электричество. Ночью, без света, шансы на успешный побег сильно возрастут.

Она догнала электрика уже на выходе из лагеря.

– Витек, помоги. В медчасти свет пропал, а у меня там больные, – взволнованно затараторила она.

– Прости, но я туда ни за какие коврижки не пойду. У меня мать старая и трое детей на Большой земле, – ответил он, отводя глаза. Ирина нахмурилась.

– Вот как? Мы тут людей спасаем, а ты драпать? Как только Монах тебя на службу принял?!

Витек, ни слова не говоря, повел ее в щитовую.

– Ты же физик, сама справишься. Только помни, электрик – он или на щите, или под щитом. И не хватай провода мокрыми руками, они от этого ржавеют, – сказал Витек, пытаясь спрятать страх за шутками. Он сунул ей ключи, показал шкаф с инструкциями и быстро вышел. Теперь все электрическое царство лагеря было в ее руках.

Она капнула «желчью» внутрь главного распределительного щита, через который снабжалось электроэнергией все здание дворца-лагеря. Едкий артефакт сделал дело, провода задымились, но обошлось без взрыва и пожара. Электричество отключилось. Ирина знала, что никто в лагере не полезет к щитам, все равно ничего не понимают. Будут ждать нового электрика.

С запасным электрогенератором она разобралась еще проще. Вытащила из него пару деталей и спрятала в медчасти.

Затем Ирина еще раз прошлась по своему плану. Он явно имел один изъян. А именно: Адама могут пристрелить еще до того, как наступит ночь и он вызовет мутантов. Не решит ли Монах расправиться с ним на месте, когда поймет, что Адам – источник инфекции? А ведь он поймет, не дурак.

Ирина не сомневалась, что Монах может ликвидировать человека, угрожающего миссии лагеря. Значит, нужно убедить настоятеля, что источник заразы – не Адам. Выиграть время, отвести подозрения.

И тогда созрела остальная часть плана. Она покажет Монаху вирусы зараженных – поможет расследованию. Но когда они возьмут пробу у Адама, она подменит ее на свою. А еще попробует перекинуть вину на Лаки.

Конечно, Монах захочет все проверить. Но не сможет, потому что кончится заряд батареи на компьютере. Она разрядит ее, чтобы хватило только на пару часов. Потянет время, покажет Монаху пустые пробы, и батарея сдохнет. Настоятель уже не будет уверен в вине Адама на сто процентов. А не будучи уверенным, не сможет принять чрезвычайные меры – не позволят ему вера и совесть.

Глава 13

Михей выполнил домашнее задание Профессора – просмотрел фильмы. Первый был об экологии. О глобальном потеплении, разрушении озонового слоя, исчезающих животных, вырубке лесов, загрязнении океанов. О дымящих заводах, химических загрязнениях рек, разливах нефти, гибели птиц, дельфинов, китов. О ядерных испытаниях и их последствиях для окружающей среды. После всего этого появление Зоны казалось более чем закономерным. Сколько еще издевательств может вынести планета? После фильма Михей сходил в душ и пообедал. Настроение было паршивое.

Второй фильм был о бедности, болезнях и перенаселении. Страшные кадры о жизни людей в Африке, о детях, которые пьют из лужи через трубочки, чтобы не проглотить червей, их жуткие худые конечности и раздутые животы, о трущобах в Индии, о нищих и бездомных. Некоторые бедняки рассказывали свои истории, других просто снимали в их среде обитания. Разумеется, Михей знал обо всем этом, тем не менее подборка вызывала сильные эмоции. Периодически картины ужасов нищеты прерывались на интервью с какими-нибудь знаменитостями, и на фоне их благополучия бедность выглядела особенно жутко.

После этого фильма Михею уже не хотелось смотреть последний. И так было понятно, что фанатики критикуют существующее устройство мира. И делают это профессионально. Мир и правда гадок, жесток, лжив, глуп и порочен. Прошло несколько часов, прежде чем Михей посмотрел третий фильм.

Этот фильм был про войны. Подборка самых страшных военных кадров двадцатого и двадцать первого веков. Зверские убийства мирного населения, концлагеря, груды тел погибших в газовых камерах, жертвы ядерных атак, дети с оторванными конечностями, жестокое насилие над женщинами, и все это три часа подряд. К вечеру Михей был согласен с тем, что в этом мире нужно что-то менять.

* * *

Пит многого ожидал от этих людей, и все-таки они смогли его удивить. Они использовали участки Большой кольцевой линии метро для строительства ускорителя заряженных частиц! Немыслимо! Длина основного кольца Большого адронного коллайдера в ЦЕРНе составляет около двадцати семи километров, а московский получился больше пятидесяти. Оказалось, помимо прочего в нем эти люди производят «черные дыры». Получают на ускорителе микроскопическую квантовую черную дыру, стабилизируют, пропускают через сито аномалий, и получается та самая, внешне похожая на космическую тезку, но отчасти живая сущность, которая наблюдается в Зоне. Используют их для зачистки окрестностей от мутантов и прочих любопытных. И для исследований, конечно.

А ведь для всего этого нужно много энергии. Не просто много, а баснословно много.

– Где вы берете энергию для ускорителей? Где-то припрятали атомный реактор? – спросил Пит Профессора за обедом.

Тот улыбнулся шутке.

– Ответ у вас перед носом. Из аномалий. Они – неиссякаемый источник, дорогой мой. Это одно из основных направлений наших исследований. Неограниченный источник чистой энергии – мечта человечества.

Пит был более чем впечатлен.

– Зачем я вам нужен? Вы достигли уровня, который мне не снился. Ушли далеко вперед. Так почему я?

– То, что вы видите, Пит, это всего лишь большие деньги. С ними не сложно шагнуть вперед. Но что принципиально нового вы узнали? Согласитесь, почти все теории были вам так или иначе знакомы. Все, чего мы достигли, – это доработка уже озвученных идей или конвергенция нескольких.

– Вы освоили телепортацию, – возразил Пит.

– Мы не освоили телепортацию. Мы нашли возможность управлять аномалией типа «тоннель», – покачал головой Профессор, – но мы не знаем точно, как она работает. И почему она работает. Зона лишь разрешает нам пользоваться ее милостью. А знаете, что наш «тоннель» один раз примерно из ста перемещений выбрасывает не туда, куда надо? Мы даже не знаем почему. Мы не изучили Зону, мы просто нащупали рычаги управления, и то пока она не против.

То же самое с энергией. Мы научились добывать ее из аномалий, но не понимаем, почему это происходит. Если аномалии исчезнут – исчезнет и наш источник. Нам нужны мощные теоретики, как вы. Чтобы понять «почему». Чтобы аномалии перестали быть «аномалиями», а стали понятными явлениями.

– Но до объяснения природы даже самой простой аномалии мне еще далеко, – ответил Пит.

Профессор махнул рукой.

– Вы на верном пути, мой дорогой. У вас есть интересная концепция возникновения Зоны, неправильная, конечно. Но вы ее подкорректируете. А вы обращали внимание на то, что Зона живая? – вдруг спросил он.

Пит кивнул.

– Поработайте с нашими биологами, теологами и философами. Поймите, что значит «живой» и как физическое явление, такое как «черная дыра», может быть живым. Это самое интересное сейчас. Вы обращали внимание, что во все века наука никогда не развивалась в сторону изучения жизни как явления? Куда уходят души после смерти? Науке путь туда был заказан. Любая попытка изучать этот вопрос – и объявляли охоту на ведьм, сжигали, пугали Антихристом. Мы сейчас это исследуем. Считаем, что только через это знание мы поймем Зону. И не только Зону.

Профессор был чрезвычайно увлечен. Все эти теории и научные направления были для него как любимые игрушки. Он наслаждался, перебирая их, складывая так и сяк, пытаясь отгадать еще одну загадку, а за ней следующую и так до бесконечности. Пит задумался над последним словом. До бесконечности?

– Профессор, сколько лет вашему нынешнему телу? – спросил он, нимало не смущаясь звучанием вопроса.

– Я говорил, что у нас самое сильное направление – генетика? Мы можем жить почти вечно, – ответил Профессор, загадочно подмигивая.

Глава 14

Илье не удалось восстановить электроснабжение в лагере. Что-то в щитках сломалось – без электрика не разберешься. И, как назло, запасной электрогенератор тоже не работал. День клонился к вечеру, в лагере царила угрюмая тишина. Настроение у всех было хуже некуда, а без электричества наступающая ночь казалась особенно страшной.

Два сталкера в медчасти умирали. Их стоны никому не добавляли оптимизма. Единственное, что случилось хорошего, – так это то, что нашелся новый доктор. Обычный сталкер, пришел в лагерь на ночлег. Илья собрался его отослать, но тут выяснилось, что этот сталкер – врач. Конечно, раньше без собеседования с Монахом в лагерь никого не пускали, но сейчас, в ситуации форс-мажора, пришлось нарушить порядок.

По правде сказать, Илья страшно нервничал, пуская новичка в лагерь. Все-таки накоплены немалые ценности. К новому доктору он приставил бойца, приказав сопровождать везде, даже до уборной. Глаз не спускать. А подкупил врач тем, что, услышав о беде, не взялся сделать вакцину, а честно сказал, что дело это не быстрое. Зато пообещал временно помочь с обычными больными, пока не найдется постоянный доктор. И плату запросил приемлемую, с учетом риска, конечно. Звали его Роберт, кратко – Роб. Лет сорока пяти, невысокий, худой, взгляд исподлобья, проницательные, умные глаза. Потерял напарника в аномалии, поэтому один из Зоны выбирается.

Поскольку других больных в лагере в настоящий момент не было, Илья поручил Робу заниматься эпидемией. Тот надел маску и бесстрашно зашел в комнату карантина. Там он сразу оказался полезным: посоветовал, как усилить меры безопасности, чтобы инфекция не распространилась, запретил девушке свободно перемещаться между этажами медблока и взял на себя сожжение тел умерших к тому времени сталкеров.

По его рекомендации находящихся на карантине разоружили, а на входе в медблок поставили охрану, чтобы никто из них не смог бежать и разнести инфекцию. Например, Кабан. Он был близок к тому, чтобы дать стрекача. Ему явно требовалась психологическая помощь. Роб взял на себя и эту нелегкую ношу. Кабан страшно всем надоел. Илья сам слышал, как он требовал включить запасной электрогенератор и какой у него случился припадок, когда он узнал, что запасной сломан. Роб беседовал с ним тихим, спокойным голосом, и вскоре вопли свинского сталкера затихли.

К вечеру Роб уже был в курсе всех событий. Илья рассказал ему и об Адаме, который находился в изоляторе и которого подозревали в распространении вируса. Монах не давал разрешение на его ликвидацию. Для подтверждения его вины или его полного оправдания нужно было электричество: без него не работал атомный микроскоп. Роб не стал оспаривать это решение, но поделился с Ильей мнением об Ирине:

– Она представляет собой угрозу. Если уж подозревать Адама, то и ее тоже. Ведь это именно она делала те спорные пробы. Она не заболела. Она в штыки приняла требование о сдаче оружия и была очень недовольна, когда я запретил ей выходить из комнаты карантина. Они могут быть заодно, тем более она проявляла интерес к этому парню. Я прав?

До Ильи дошли слухи о том, что недотрога целовалась с пострадавшим сталкером в медчасти, но тогда он им не поверил. Теперь же это приобрело значение. И ее поведение в последние часы… Действительно, девушка вызывала подозрения. В лагере было два изолятора, размещенных в симметричных крыльях дворца. В одном находился Адам. Илья распорядился поместить Ирину во второй.

* * *

Этот новый врач спутал Ирине все карты. Она была уверена, что сможет незаметно улизнуть через первый этаж медчасти после того, как ночью Адам вызовет мутантов. И вот, пожалуйста. Ей запретили выходить из комнаты карантина, значит, на первый этаж теперь не попасть. Черт!

Единственный выход, который пришел ей в голову, – самой оказаться в изоляторе. Она подготовила их оба, не знала ведь, в который из двух отведут Адама. Сейчас это играло ей на руку.

Она закатила истерику, когда ей запретили ухаживать за больными на первом этаже. Потом отказалась сдать пистолет. С какой стати? Она с Кабаном в одном помещении без оружия не останется. Даже Монах не смог ее уговорить. Больно было видеть, как он угасает, но она играла свою роль. Сдала оружие только под дулом пистолета Ильи.

Вскоре выяснилось, что ее старания принесли плоды: за ней тоже пришли. Но она не могла уйти, не попрощавшись с настоятелем. Положила руку ему на плечо, он накрыл ее своей. Ладонь его была легкой, сухой и горела огнем. Смерть уже расправила за его спиной свои крылья. Ирина обняла настоятеля и поцеловала в лоб.

– Я постараюсь найти Пита, – сказала она тихо. Монах посмотрел ей в глаза, грустно улыбнулся.

– Будь благословенна, – попрощался он.

* * *

Роба отправили сразу, как только перехватили запрос по сталкерской сети. Похоже, их инфекция, и место совпадает. Там, недалеко, потеряли гаденыша в последний раз.

Попасть в лагерь оказалось проще простого. Новому начальству было некогда, так что его легенду даже не стали проверять. Просто приставили бойца. Адама подали на блюдечке с голубой каемочкой. Лучше и представить себе нельзя. Этот дуралей сидел в изоляторе и, похоже, правда потерял память. Во всяком случае, не знал, что это он распространяет инфекцию. Ха-ха. Роб посетил его и хотел сразу пристрелить, но мешали охранник и приставленный боец. Нужно ждать ночи. Все отвлекутся на смерть их главного, тут он и проскочит по-быстрому. Скажет, пристрелил при попытке к бегству, и сожжет вместе с остальными.

Что касается девицы, о которой говорил Профессор, – она находилась в комнате карантина. Роб получил заказ и на нее. Девушка не показалась ему опасной.

Итак, план действий. Первым делом изолировать Ирину. Доступ к ней и Адаму должен быть только у него. Остальным посещения строго запретить под предлогом риска заражения и распространения инфекции. Потом отделаться от приставленного к нему бойца и убрать Адама наконец. Недобитый придурок, дважды ему везло. Но сколько веревочке ни виться, конец всегда один. Дальше – проще. Трупы сжечь, уничтожить вирусы. На этом Профессор особенно настаивал. Никаких следов. Мало ли что в Зоне бывает. Болезни всякие – это от аномалий. Да, перед уходом ликвидировать девку.

* * *

Оказавшись в изоляторе, Ирина проверила пистолет и «желчь». Все было на месте. Осталось подождать, когда Адам выполнит свою часть плана. И он не подвел. Ближе к полуночи она услышала крики и звуки стрельбы.

Ирина поднялась по лестнице к наружной двери, влила «желчь» в замок. Дверь приоткрылась, она выглянула наружу. Ее никто не охранял.

Во дворе царил хаос. На лагерь напали летучие мыши. Не те мелкие лопоухие зверьки, которые ловят мошек по ночам, а злобные мутанты в человеческий рост, зубастые и хищные. Из-за них ночью по Зоне старались не ходить. На стенах лагеря от них была установлена отпугивающая система. Эти мышки, как и их маленькие предки, ориентировались в пространстве по отраженной ультразвуковой волне. Вот эту их навигацию и сбивал отпугиватель. Только работал он от электричества.

Этой ночью мышей пригласил Адам. Покусают они бойцов, что поделать. На то есть Роб, не все же ему девушек в правах ограничивать. Зашьет, это его работа. Вообще-то Ирину мучила совесть, ведь и насмерть кого-нибудь могли загрызть. Она старалась от нее отмахнуться. Что сделано – то сделано.

Она вышла из подвала незамеченной. Вокруг – беготня, стрельба, неразбериха. Крылатые твари пикировали на бойцов на крыше и во дворе, свет фонарей пронзал темноту беспорядочными линиями лучей, грохот стрельбы оглушал. Ирина пригнулась и побежала через двор.

Почти добежав, она увидела невысокую худую фигуру Роба. Тот шел быстрым шагом по направлению к изолятору Адама, привычным движением накручивая глушитель на пистолет, и был уже почти у цели. Врач, мать его. Ирина прицелилась, но тут прямо сзади него опустилась огромная крылатая тень. Мутант напал на Роба со спины, прижался к нему, удерживая уродливыми костяшками крыльев-рук. Повалил и… что это он делает? Не может быть! Ай да Адам, она даже захохотала от восторга. Значит, мутанты сегодня не настроены убивать. Что ж, с любвеобильной мышкой Роб пусть справляется сам, а у нее дела. Схватив отлетевший пистолет Роба, она побежала дальше.

На входе в изолятор Адама никого не было. Отлично, все заняты делом. Не теряя времени, она выстрелила в замок, спустилась в подвал и выхватила парня из темноты светом фонаря. Он сидел на кушетке, той самой, где они так прекрасно провели время утром. Глаза его были закрыты, он как будто сосредоточенно думал о чем-то.

– Никого не убьют. Мыши считают ваших сталкеров симпатичными самочками и ухаживают. Поцарапают немного, – монотонно пробормотал он, не открывая глаз. – Ты беги, а я остаюсь. Я должен помочь.

– Ты поможешь, если все вспомнишь, – сказала Ирина. – И знай, вирус в тебе. Это ты его принес, хоть и не намеренно. Чем дольше ты здесь остаешься, тем больше людей погибнет.

Адам вышел из транса и уставился на нее.

– А ты?! Тоже больна? Почему ты не сбежала раньше?

– Меня зараза почему-то не берет. И без тебя я никуда не побегу.

Он все еще сомневался. Тогда она сказала, что за ним охотятся: появившийся в лагере врач оказался киллером. Но почему он здесь и кто его послал – ответить может только Адам. Напомнила, что он связан с исчезновениями Пита и ее сестры. И что остальным зараженным он уже ничем не сможет помочь. Они умрут, Илья найдет электрика, отремонтирует щиток, сделает пробы, и их расстреляют. Его за распространение вируса, ее – за соучастие и саботаж. Это никому не поможет, только Робу и тем, кто его послал.

– Мы должны бежать сейчас же, или все пойдет прахом. Неизвестно, где и как эти люди хотят использовать вирус, и только ты можешь этому помешать, – выдала Ирина последний аргумент.

Адам кивнул. Кажется, она его убедила.

– Но я не могу удерживать намерения такого количества мутантов и двигаться одновременно, – сказал он.

– Ты удерживай, а я тебя выведу. Держись. И отвлеки бойцов на противоположную сторону.

Она подхватила его, как медсестра раненого, и поволокла наверх. Ему все еще удавалось сделать то, о чем она просила, – мыши нападали со стороны, противоположной входу. Или выходу, кому как больше нравится. Ирине сейчас больше нравился выход, и он как раз был свободен. Они почти выбрались, как что-то бросилось ей под ноги. Это Лаки, он решил бежать с ними. И правильно, тут за весь день его никто не покормил.

* * *

За несколько минут до нападения мышей, пока в лагере еще было тихо, Илья задремал на жестком диванчике возле медблока. Ему снились большие зеленые мухи, ползающие по трупу. Они макали свои хоботки в черные язвы, вытирали лапками крылья, иногда смотрели на Илью огромными фасеточными глазами. И в этих глазах он видел свое отражение – ведь они ползали по его трупу.

Этот тревожный сон прервали еще более тревожные звуки выстрелов. Он выбежал во двор и узрел налет мышей на их злополучный лагерь. Нападение застало дозорных врасплох. Система отпугивания не работала, освещения не было. Мутанты атаковали сзади, незаметными черными тенями падая на плечи бойцов. Фонари давали недостаточно сильный свет, предусмотреть нападение было невозможно. Дозорные палили почти наугад, рискуя поубивать друг друга.

Мутанты этой ночью действовали «не по уставу». Обычно они нападали на одиноких сталкеров, предпочитая унести жертву в свое логово, где убивали и кормили мясом птенцов, вернее, мышат. Но сегодня они набрасывались на вооруженных дозорных, валили их, таскали по крыше, но не уносили. Разбираться в странностях поведения было некогда, и Илья принял самое простое решение – отступать. Дал команду всем убираться с крыши и прятаться во дворце. Но проклятые монстры словно с ума посходили. Цеплялись за бойцов, как голодный кот за котлету.

Особенно не повезло Робу. С крыши Илья видел, как огромный мышак таскал его по двору, совершенно не реагируя на удары, которые наносил ему невысокий худой врач. Потом легко поднял его и попытался подвесить на карниз вверх ногами, как висят летучие мыши. Илья даже головой потряс, не снится ли ему этот абсурд? Но нет, такому поведению последовали и другие мыши.

Непонятно, на что рассчитывал мышак Роба, хорошо хоть карниз выбрал невысоко. Подвесить врача не удалось, он полетел вниз, подставил руки, и, проявив неплохую физическую подготовку, перекувыркнулся и вскочил. Но мышь не отстала, снова повалила врача и предприняла попытку вновь подвесить его на карниз. Улучив момент, когда Роб снова полетел вниз, Илья выстрелил в мутанта, пока тот был на безопасном расстоянии от врача. Но, к сожалению, прострелил только перепонку крыла, не причинив монстру никакого ущерба. Бедняга-врач пережил третью попытку подвешивания, прежде чем Илья справился с мышью.

А потом мутанты просто улетели, так же внезапно, как появились. Илья пошел подсчитывать потери, но, к счастью, никто из бойцов серьезно не пострадал. Только Робу требовалась помощь. Психологическая. Он кричал не своим голосом и изо всех сил пинал дверь в изолятор Адама. Она с грохотом била по стене, отлетала, он снова пинал.

Вскоре картина прояснилась. Ирина и Адам бежали, и Роб был уверен, что это они устроили атаку мышей как отвлекающий маневр. Илья положил ему руку на плечо, врач сразу затих, только тяжело дышал. Через некоторое время он взял себя в руки, что было как нельзя кстати, потому что к нему выстроилась очередь из бойцов с порезами и вывихами. Илья попросил его разрешения проведать больных на карантине. Роб поморщился, но ввиду чрезвычайной ситуации разрешил.

* * *

Илья надел маску и вошел к Монаху и остальным больным. Со времени его последнего посещения здесь все сильно изменилось. Монах умирал, двое его ребят с уже посиневшими лицами молились, Кабан начинал недомогать и тихо скулил в углу. Комната с умирающими, освещенная коптящими свечами, выглядела угнетающе. «Как в фильмах про чуму», – подумал Илья и поежился.

– Адам… – прохрипел настоятель.

– Он сбежал, и Ирина тоже. Не усмотрел я, – сказал Илья, виновато опустив глаза.

– Это он. Мы продолжаем умирать в том порядке, в котором с ним контактировали… Он не человек.

Настоятель зашелся в булькающем кашле. У Ильи защемило сердце.

– Передай ценности на Большую землю… – хрипел настоятель.

– Я все сделаю, обещаю.

Илья хотел успокоить его, но тело Монаха скрутила судорога, пена пошла горлом. Спустя мгновение он глубоко сипло выдохнул и откинулся на подушку.

Настоятель умер. Илья закрыл глаза и зашептал слова молитвы.

Глава 15

В этот раз Юля серьезно отнеслась к заданию Профессора – написать, что ей нравится и не нравится в современном мире. Она с удивлением обнаружила, что в основном в голову приходит то, что не нравится. Список «Против» получился у нее длиннее. Сюда вошли:

возникновение аномальных зон;

войны, угроза ядерной войны;

терроризм;

недостаток продовольствия и ограниченность других ресурсов и как следствие – голод и нищета большей части населения планеты;

истощение природных ресурсов;

проблемы экологии, включая изменение климата, загрязнение окружающей среды, разрушение озонового слоя и т. д.;

лень, невежество и глупость.

За список «Против» она не беспокоилась. Он получился внушительным, Профессору понравится. А вот со списком «За» пришлось повозиться. В итоге получилось так:

право выбора: кем стать и что делать – человек определяет сам;

защита прав, включая защиту жизни и собственности;

доступность информации;

научный прогресс;

улучшение качества жизни, рост ее продолжительности.

Она с удовольствием вызвала Ивана и отдала ему листок. Какой он все-таки милашка. Принес морковку для Мариса. Юля решила не баловать парня излишним вниманием и не стала с ним разговаривать. Просто взяла овощ и сухо поблагодарила. Он помялся на пороге.

– Вас все устраивает? – спросил он, пытаясь завязать разговор.

– Нет, не устраивает, – ответила она. – Я хочу домой. Зачем меня тут держат?

– Вы сможете уйти через неделю, если вам не понравится, – ответил Иван упавшим голосом.

Юля очень удивилась такому ответу, но продолжила игру.

– А ты скучать по мне будешь? – с вызовом спросила она.

– Буду, – ответил он и вышел.

Странный какой. Знает ее один день, а отвечает так, как будто она для него что-то значит. Ей это очень понравилось. То, как он ответил. Она кормила крысу и вспоминала его интонацию. Будет скучать, супер. Теперь она уже не уверена, что через неделю захочет уйти отсюда без него.

* * *

Утром следующего дня, а это был четверг, Юлю рано разбудили. Голос Ивана из динамика попросил ее собраться и быть готовой к беседе с Профессором.

Она позавтракала, немного нервничая из-за выполненного задания. Но волнения оказались напрасными. Профессор пришел не лично, он появился на экране панели, которая висела на стене прямо над столом. Оказалось, там подключена конференц-связь, и Юля поговорила с Профессором онлайн. Они обсудили ее список и взаимосвязь пунктов «За» и «Против». Например, войны могут возникать из-за недостатка ресурсов, а к недостатку ресурсов могут вести проблемы экологии. Существование угрозы ядерной войны не возникло бы без научного прогресса, и он же во многом ответственен за ухудшение экологии. Зато благодаря ему появились такие плюсы, как доступность информации, улучшение качества жизни и рост ее продолжительности.

Потом Профессор свел разговор к этическим проблемам общества, в конце прочитал ей небольшую лекцию о пользе семьи и посетовал, что в современном обществе ее роль отмирает.

После этой беседы у Юли стало легко на душе, будто она сдала экзамен.

Вскоре за ней пришел Иван. Сегодня он был в защитном комбинезоне и маске, но без перчаток и очков. Остановился на пороге, наблюдая ее реакцию. Какие у него красивые глаза, а руки… Она отвела взгляд. Ничего особенного, парень как парень. Посмотрела снова. Теперь вроде полегче.

– Сегодня вас ждет приятный сюрприз. Прошу за мной, – позвал ее помощник.

Она поднялась и прошла вперед мимо него. Неожиданно он протянул руку и прикоснулся к ее локонам.

– У вас волосы выбились, – сказал он, смущенно показывая на вылезший из хвоста рыжий завиток.

Юля еле справилась с желанием задушить его в объятиях. Но уложила локон и быстро зашагала по коридору.

– Нам в другую сторону, – окликнул ее Иван.

* * *

С утра Михея разбудил служитель, который принес завтрак. Все начиналось так же, как вчера. Но сегодня служитель попросил держать панель включенной. Михей так и сделал, и сразу после завтрака заработала конференц-связь. Профессор захотел узнать его впечатление от фильмов и попросил обдумать первопричину всех зол.

Сразу по окончании этой беседы к нему зашел военный. Он отвел Михея в комнату на том же этаже, где они были вчера. Комната была похожа на небольшой класс со столами и стульями, повернутыми к стене, на которой висела телевизионная панель. В комнате уже находится Пит. И выглядел он вполне довольным. Наверняка вчера разгадал какую-нибудь давнишнюю загадку. А Михей все думал о побеге. Возможно, это получится, когда ему дадут работу. В стертую память Михей не верил. В этой части слова Профессора надо делить на два, а то и на четыре. Ни разу еще он не встречал человека, вернувшегося из Зоны без памяти. А значит, еще ни разу никого не отпустили.

Они уселись и успели обменяться парой фраз, как в комнату вошла Юля. Михей вскочил. Девушка сначала растерялась, а потом бросилась к нему и Питу. Михея даже на слезу пробило, вот старый дурак. В этой рыжей пигалице он всегда видел своих девчушек, таких же веселых и бесшабашных. Следующей в комнату вошла Света. Теперь девчонки обнимались и всхлипывали, а Пит с Михеем стояли столбами, не зная, что делать. Им дали пять минут на обмен впечатлениями, а потом включилась конференц-связь.

На экране возник Профессор. Он сразу дал понять, что разговоры во время конференции возможны только по теме. А темой сегодняшнего собрания была концепция «лучшего мира», которую в Доме – так Профессор называл это место – поддерживали все участники их команды.

Мысли у Михея разбегались. Пленницы выглядели неплохо, и главное, кажется, были довольны. Улыбались. И даже как-то похорошели. Это что же, ему одному здесь не место? А он-то думал организовать им побег. С Питом все ясно, а этих чем заманили? Чем забили голову?

Из-за таких думок Михей слушал невнимательно. Понял только, что Профессор считает самым главным злом современности перенаселение планеты. Слишком много людей, больше девяти миллиардов. На всех не хватает пищи и других ресурсов, возникает бедность, голод, войны. Огромное количество людей потребляет слишком много вредных для экологии вещей, загрязняется окружающая среда. Люди убивают планету и самих себя. Он привел такую табличку:

По оценкам фонда ООН в области народонаселения, население планеты превысило следующую численность:

1 миллиард – 1804 год;

2 миллиарда – 1927 год;

3 миллиарда – 1960 год;

4 миллиарда – 1974 год;

5 миллиардов – июль 1987 года;

6 миллиардов – октябрь 1999 года;

7 миллиардов – октябрь 2011 года;

8 миллиардов – август 2024 года;

9 миллиардов – наши дни.

Профессор обратил внимание присутствующих на то, что в 1804 году, незадолго до войны с Наполеоном, население планеты составляло всего лишь один миллиард!

А дальше он сказал такое, от чего Михей напрягся. Что грядет глобальная катастрофа. Их ученые доподлинно установили, что выживет после катастрофы не больше одного миллиарда человек. На Михея это утверждение произвело впечатление. Он уже убедился, что их ученые не пальцем деланы. Раз сказали – значит, грядет. Вот, например, Зоны эти появляются. Очень похоже на правду.

Здесь, конечно, все захотели узнать подробности. Что за катастрофа, когда наступит. Только Профессор поднял руку и попросил тишины. Насчет сроков – через несколько лет, но и десятилетия не пройдет. А вот какая именно будет катастрофа – отвечать отказался. Секретная информация, только для членов команды. А они пока таковыми не являются.

Сразу стало понятно, что их команде катастрофа не угрожает. Они-то успеют подготовиться. Это что же получается, все присутствующие пленники, вступив в команду, вытянут счастливый билет в прекрасное будущее?

Профессор продолжал.

Он сказал, что один миллиард человек при сохранении нынешних технологий сможет жить очень хорошо. Гораздо лучше, чем сейчас. Будут как сыр в масле кататься. Их команда как раз и работает над тем, чтобы сохранить науку и технологии после катастрофы. Хотят обеспечить оставшемуся миллиарду рай на земле.

После этого Профессор рассказывал, какими важными исследованиями они занимаются и почему это делается здесь, в Зоне. Что правительства ленивы, к катастрофе не готовятся, вместо реальных действий – одни запреты на научные эксперименты. Вот и приходится им за всех отдуваться. Например, создают они здесь человека, для которого Зона – нормальная среда обитания, чтобы в случае распространения Зоны повсеместно человек сохранился как вид. И многое другое, все ради счастливого будущего человечества.

Михей сделал вывод, что это собрание было нужно, чтобы успокоить пленников, показать, что все живы, продемонстрировать лояльность Дома к тем, кто подчиняется, и даже оправдать свои незаконные действия благой целью.

* * *

После завершения сеанса всех, кроме Пита, развели по камерам. Когда все разошлись, экран загорелся снова. Профессор теперь хотел побеседовать с Питом один на один. Ученого удивило, почему Профессор не приходит лично, но спрашивать он не стал.

– Что вы думаете о нашей концепции? – спросил Профессор.

– Пока слишком много белых пятен, – осторожно ответил Пит.

– Задайте вопрос, я попробую ответить.

Пит подумал немного и спросил:

– Как вы легализуетесь, чтобы предложить человечеству свои услуги? Ведь ваша деятельность незаконна…

Профессор улыбнулся и подмигнул.

– В момент катастрофы правительства падут, и наша команда встанет во главе. Это будет новое единое мировое правительство. Мы установим честное и справедливое правление, которым будет доволен каждый индивид, мой дорогой.

Теперь усмехнулся Пит. Честное и справедливое правление? Всеобщее довольство? Профессор тем временем продолжил:

– Мы знаем, как этого достичь. Мы создали нечто сродни искусственному интеллекту, но гораздо сложнее. Коллективное сознание. Оно формируется на основе сознаний нескольких личностей, собственно личностей будущих правителей. Но при этом в его настройки заложена наша общая идея и моральный кодекс человека. Правда, милосердие, прощение, любовь к ближнему, чистое сердце, не убий и так далее. Коллективное сознание не позволит правительству поступать несправедливо и не в соответствии с общей целью. Но функции коллективного сознания этим не ограничиваются. Смотрите…

В этот момент в комнату вошел… Профессор собственной персоной. Он поздоровался с собой на экране, лично подмигнул Питу и вышел. Профессор на экране довольно улыбался.

– Вы сейчас разговариваете с коллективным сознанием в лице Профессора, – продолжил он. – Точно так же коллективное сознание будет беседовать с каждым человеком из миллиарда. Небольшие беседы каждый день, технологии это позволяют. И это будут не просто беседы на отвлеченные темы. Для каждого человека будет выделен лик одного конкретного члена правительства, который будет доподлинно помнить всю историю своего подопечного индивида, будет ему лучшим другом, наставником, отцом родным. Конечно, это будет реализовано через коллективное сознание, но живой правитель при необходимости может в любой момент получить из коллективного сознания всю информацию о человеке и явиться к нему лично. Это как если бы вы каждый день общались с президентом страны по скайпу, а время от времени он заходил к вам в гости на чай.

Пит обратил внимание, что коллективное сознание в лице Профессора сохраняет его манеру говорить и даже его шуточки и приговорки. Тем временем Профессор продолжил:

– Итак, каждый день с каждым человеком будет беседовать член правительства. С ним можно обсудить любые проблемы, и он найдет справедливое решение для каждого. Такое, чтобы и человек остался доволен, и общество не пострадало. Обеспечит индивидуальный подход. За счет этого мы надеемся достичь всеобщего согласия и минимизировать недовольство до очень незначительных величин.

«Ясно, промывание мозгов», – подумал Пит. Он еще немного подумал и задал следующий вопрос:

– Ваша концепция держится на том, что в результате бесед человек будет всем доволен и станет делать то, что ему скажут. Но это очевидно не будет работать. Пока у человека есть свобода воли, он не будет…

– Да-да, – перебил Профессор. – Свобода воли. Вы правы. Тут я лукавил. Нет, беседы будут, это очень важно. Но не только беседы. Изменится сам человек. Свобода воли у него останется во всем, кроме неподчинения правительству. Ведь вы уже поняли, что правительство будет выполнять функции бога? Разве можно не подчиниться богу? В прошлый раз это плохо кончилось.

Профессор, как всегда, все обращал в шутку.

– Но за счет чего изменится человек? – спросил Пит.

– Я говорил вам, что у нас самое сильное направление – генетика? Это их задача. Выделят ген подчиняемости, привьют населению.

– Но это будут уже не люди! – возмутился Пит.

– Вы думаете? Вы слышали об эксперименте Милгрэма? Это когда пару обычных людей назначали «учителем» и «учеником». «Учитель» должен был задавать вопросы и бить электрическим током привязанного к электродам ученика за каждый неправильный ответ. В комнате с ними находился авторитетный экспериментатор, который просил «учителя» продолжать наказывать ученика даже тогда, когда ученику было нестерпимо больно. За отказ «учителю» не полагалось никакого наказания, он мог в любой момент отказаться продолжать. И все же шестьдесят процентов «учителей» пытали учеников. Просто так. Причем им самим не нравилось то, что они делают, но на этом настаивал авторитет – и они подчинялись.

И, дорогой мой, шестьдесят процентов – это результат середины двадцатого века. В начале двадцать первого века эксперимент повторили, и оказалось, что пытать готовы уже девяносто процентов «учителей». Это люди, Пит. Они склонны подчиняться авторитетам. Они складывают с себя ответственность за происходящее, когда авторитет просит их что-то сделать. Так есть ли у обычных людей свобода воли? И так ли страшно, если каким-то десяти процентам людей будет привит ген, который и так есть у остальных девяноста процентов?

– Но эти десять процентов и есть гениальные ученые, художники, музыканты, – сопротивлялся Пит.

– Нет, мой дорогой. В эксперименте участвовали люди всех специальностей и рангов. Результат всегда был один.

Пит помолчал. Он понял, что в этом вопросе спорить бесполезно. Профессор не видит ничего страшного в изменении человеческой природы.

– Как именно вы привьете людям ген? – спросил Пит.

– Вы спрашиваете, как физически мы сделаем так, чтобы он появился у людей, у которых его раньше не было? – уточнил Профессор.

– Да.

– Это проблема переходного периода, ее я могу обсуждать только с членом команды.

Профессор снова ушел от ответа.

Пит задумался. Единое правительство, в которое входят люди наподобие Профессора. Они могут жить «почти вечно». Им беспрекословно подчиняется один миллиард оставшегося в живых населения. Этого количества хватит, чтобы содержать достаточно большое «правительство». Населению каждый день промывают мозги, но при этом обеспечивают хороший уровень жизни. Люди довольны, они добровольно работают на правительство. Похоже, Профессор неплохо устроился.

Профессор как будто прочитал мысли Пита.

– Мы хотим создать нового человека. Превратить человека обладающего в человека, живущего полной жизнью. Работа – это не наказание, Пит. Это радость, удовольствие. Для вас ведь это так, верно? Мы обеспечим мотивацию каждого конкретного человека к работе индивидуально. Но мотивация не будет включать только лишь рост обладания вещами. Здесь систему ценностей придется коренным образом менять. То, что каждый человек хочет быть индивидуальным и самовыражаться – в его природе, мы понимаем и поддерживаем это. И реализовываться это будет для каждого отдельно, на индивидуальной основе. Кто-то будет вознагражден дополнительными годами жизни, кто-то разрешением завести еще одного ребенка, кто-то возможностью работать в более продвинутой группе или доступом к эксклюзивным знаниям. При этом будут искореняться такие враги, как зависть и гордыня. А уровень жизни людей будет очень высоким. Технологии сейчас таковы, что один миллиард работающих людей может жить в абсолютном шоколаде и при этом не уничтожать планету и себя самых. Вот над чем мы работаем.

Глава 16

Сказать, что Роб был взбешен побегом Адама и Ирины, – ничего не сказать. Он рвал, метал и ненавидел весь мир. В особенности проклятую девку. Прав был Профессор, когда просил ее остерегаться. Действительно, если уж учитель так хорош, что Дом за ним охотится, то ученица чего-то да стоит. Как же он ее недооценил! Выяснилось, что побег организовала именно она. Все предусмотрела, даже отключение электричества, ведь ключи от щитовой электрик отдал ей. Как же Роб сразу ее не заподозрил? Конечно, оправдание ему есть: в Зоне перебои с электричеством – нормальное явление, но чтобы вот так кстати… С другой стороны, к его приходу оно уже было отключено, а исправить щит он все равно не смог бы. Но знал бы, что ее рук дело, – хлопнул бы на месте при всеобщем одобрении.

Роб понимал, что провалил задание. С грохотом, целиком и полностью. Как унизительно… Что теперь делать? Как поступит с ним Профессор? Капсулы от вируса закончились, значит, искать Адама самостоятельно он не может. Да и поди его найди, черного ангела. Придется возвращаться, просить еще капсул и начинать все заново. Если ему вообще позволят заниматься этим делом после такого провала.

Впрочем, кое-что он может сделать прямо сейчас. Роб нашел Илью. Тот вместе с новым электриком составлял список запчастей для ремонта главного щита. Запасной генератор они уже починили. Илья после смерти настоятеля развил такую бурную деятельность, что Роб диву давался. Электрика нашел в Химкинском лагере, и к середине дня тот уже был по уши в работе. Роб отозвал Илью в сторонку.

– Нам нужно немедленно дать объявление по сталкерской сети, – сказал Роб. – Источник опасного вируса гуляет на свободе. А что, если он попадет на Большую землю? Его нужно изловить, лучше в мертвом виде, чем в живом. Назначь за его поимку вознаграждение и не скупись.

– Я разошлю предупреждающую информацию, и на этом все. Ловить его не собираюсь. Не желаю его видеть ни живым, ни мертвым в этом лагере. Наша цель и миссия не в отлове мутантов. А погонишься за двумя зайцами – ни одного не поймаешь, – ответил Илья.

– Вы ответственны за случившееся, – возразил Роб. – Выходили чудовище, а ведь оно без вашей помощи сдохло бы. Подготовили монстра к следующим убийствам, еще и девкой снабдили, которая без мыла везде пролезет. Хочешь, чтобы твой лагерь называли «гнездом смерти»? Тебе мало того, что ваш настоятель умер в мучениях? Тело его еще не остыло, – Роб кивнул на черный дымок за стеной лагеря, – а ты уже его предал? Основная миссия любого праведника в Зоне – остановить ее распространение. А вы только что выпустили на свободу одно из самых опасных ее творений. Он выглядит как человек, и человек, внушающий доверие. Он легко проникнет везде и всюду. Ты знаешь его цель? Может, он предназначен для зачистки таких, как Монах?

Ильей было легко манипулировать. Уже через час в сталкерской сети появилось объявление об очень неплохом вознаграждении за тело опасного человека-мутанта Адама и за поимку его сообщницы Ирины с подробным описанием их внешности, особенностей и характеристик.

Что ж, с этой минуты на беглецов открыта охота. Робу это было на руку. Теперь Профессор не сможет его убить. Ведь меркантильные сталкеры притащат тело Адама в лагерь, и его нужно будет опознать. А Роб уже здесь обосновался, вошел в доверие. Он зачистит всех причастных и заболевших после того, как проклятого ангела наконец сожгут вместе с его вонючими потрохами.

Но больше всего на свете Роб хотел заполучить Ирину. Вот ее он убьет лично. И будет делать это медленно, с наслаждением, во всех смыслах этого слова.

* * *

Лаки смотрел на спящих людей. Дрыхнут в обнимочку, так переплелись, что не поймешь, где кто. Ему, конечно, хотелось есть, но он решил пока их не будить. Пусть поспят после вчерашних ночных трудов. Они долго вели его ночью по Зоне между аномалий, отгоняя мутантов. Наконец нашли подходящий дом в парке. Адам вытащил имеющиеся аномалии из их нор и расположил возле подъезда, так чтобы кто попало не вошел. Защитил жилище, молодец. Рядом с домом магазин оказался с неплохими запасами. Они и сами поели, и его покормили по-царски. За это им отдельное спасибо. Правда, потом устроили ему, желавшему поспать, представление не для маленьких. Ну да он не в обиде.

Ничего они не понимают в любви, эти люди. Он вспомнил ту прекрасную черную сучку с длинной мордой. Наверное, помесь лабрадора с корги. Хвост как топор, прямой и пушистый на конце. А какая придумщица была! Эх… Пес хотел было загрустить, но не смог. Махнул хвостом и часто задышал, высунув язык. Да, были времена. А эти – через пару часов уже заснули. Впрочем, их можно понять, ухайдокались за день, и ночь беспокойная выдалась. Еще минут пятнадцать он подождал, перебирая в памяти приятные воспоминания, потом принялся чесать брюхо задней лапой, стуча когтями о паркет. В звенящей тишине брошенного города этот звук казался грохотом, мгновенно разбудившим людей. Вставайте, друзья!

Ирина выхватила пистолет раньше Адама. Они уставились друг на друга, потом на Лаки. Засмеялись. Это хорошо, веселые люди покормят щедро. Пес перекатился на спину, подставив толстенькое пузцо под Иринину руку. Щеки у него отвисли к полу, лапы растопырились, хвост лениво вильнул. Это его лучшая поза для выпрашивания вкусняшек. Даже гипнотизирующий взгляд снизу вверх из-под бровей действует не так безотказно.

Но в этот раз что-то не заладилось… Почему не обращает внимания, не чешет брюшко? Чем это она собирается заниматься? Нет, нет, не-ет. Сначала нужно выгулять и накормить питомца, а потом уже все это… о боги, это надолго.

* * *

С убежищем им повезло. Нашли чистенькую квартирку на первом этаже. На окнах решетки, плотные шторы в жилых комнатах. Видимо, бывшие жильцы не хотели, чтобы их разглядывали с улицы. А сами из кухни любили посмотреть в окошко – шторки в ней были символические. Но разросшиеся кусты под окнами скрывали и кухню от любопытных глаз.

Похоже, там жила набожная бабушка с внуком. Ирина это по вещам в шкафу и по иконкам в углах определила. Внук о бабушке заботился, ремонт приличный сделал. А сам в армию ушел. Вещи его, нетронутые, на полках – сразу видно, выстираны и с любовью сложены в ожидании хозяина. И в рамочке фотография улыбающегося парня в военной форме.

«Пусть у них все будет хорошо», – подумала Ирина. Ей временами даже страшно становилось. Неужели может человек быть так счастлив? Они ведь изгои, на Большую землю им путь закрыт, впереди полная неопределенность – и все же она счастлива. Она теперь со своей вселенной, под ее защитой. Она с Адамом, что бы ни уготовила ему судьба. Это так просто, не нужно больше ничего выбирать. Она – его частичка, и что бы там ни было, она никогда об этом не пожалеет.

У нее все внутри переворачивалось, когда она смотрела на него. Как другие не видят, что он хороший, искренний, добрый? Не человек? Чепуха. Получше многих человек. Разве мутант стал бы так переживать из-за смерти незнакомых людей, причиненной неосознанно?

Она видела, он себе места не находит. Ей так хотелось помочь, но как? Погибли десять человек, этого не исправить. Но ведь он не знал, что переносит смертельную инфекцию. Он даже в лагерь не сам пришел. Это она принесла его, раненого. Получается, она виновата больше, чем он. Правда, она не чувствовала угрызений совести. Ей было безмерно жаль Стэна, Дока и Монаха, и других, конечно, тоже. Но она не винила себя. Кто мог знать, что спасение парня обернется такой катастрофой?

Она пыталась доказать ему, что он не виноват, находила все новые аргументы. Но как защитить человека от самого себя? Он кивал и продолжал терзаться. Да, нелегко быть монстром, одним дыханием убивающим десятки людей.

– Ты причастен, но не виноват. И ты не в силах вернуть погибших. Но ты можешь сделать так, чтобы их смерть не оказалась напрасной. Найти тех людей, которые сделали тебя таким, вывести их на чистую воду. Чтобы это не повторилось, – она старалась говорить мягко и ласково, чтобы не ранить его еще больше.

Он грустно улыбнулся.

– Виноват или нет, я пока не знаю. Может, я был с этими людьми заодно? Если это так – я не стану прятаться. Постараюсь, чтобы моя смерть принесла хоть какую-то пользу.

Произнося эту пафосную речь, он сидел на диване. Ирина, надевшая простыню на манер индийского сари, обняла его, положила голову на плечо.

– Не верю я, что ты мог быть с такими людьми заодно. Сейчас же ты против? Человек так не меняется, Адам. Твои убеждения и характер остались с тобой, несмотря на потерю памяти, – сказала Ирина. Потерлась головой о его щеку, заглянула в глаза и лукаво улыбнулась. – Так что хватит корить себя и давай, до того, как ты искупишь смертью не свою вину, поедим макарошек?

Она встала, нашла кастрюлю и принялась готовить. Ее импровизированное сари ненароком зацепилось за угол стола и упало на пол.

Как это мило, что он до странности чувствителен к ее женским прелестям. Достаточно многозначительной улыбки или плечико оголить – в нем как будто реле переключалось. Все угрызения совести временно откладывались, он видел только ее, и на уме – только любовь. Слетевшего сари хватило с лихвой, чтобы в следующий час Адам не страдал.

Когда кастрюля перестала варить макароны и начала их жарить, Ирина вскочила с дивана. Дым из окна им ни к чему. Она с сожалением выкинула испорченную еду, несмотря на желание Лаки съесть что есть. Сварив следующую, более удачную партию макарон, они обсудили положение вещей и дальнейший план действий.

Выходило, что Адам связан и с Юлей, потому что при нем найдена ткань с ее комбинезона, и с Питом, потому что тот отправился куда-то по «тоннелю», к которому Адам имел отношение. Значит, чтобы найти их – и себя тоже, – ему нужно все вспомнить.

К середине дня Адам твердо решил идти на Ваганьковское. Выходить собрался в сумерках, чтобы свести шанс встретить кого-нибудь к минимуму. Находились они сейчас в доме по улице Берзарина, что в парке, недалеко от метро «Октябрьское поле». Значит, идти ему до кладбища километров семь. Если без приключений, то часа за два по ночной Зоне дойти можно.

В пистолете у него была полная обойма, и фонарь еще работал. Еще один пистолет был у Ирины, тоже с полной обоймой. Из лагеря она прихватила с собой детектор и маленький рюкзачок с самым необходимым. Запасы патронов у них были весьма скромные, поэтому в свое задание Адам включил разжиться оружием, какое найдет.

Ирина, конечно, хотела пойти с ним. Но все взвесив, сама от этой идеи отказалась. Она будет нуждаться в защите, станет замедлять движение, подвергнет риску Адама. Еще и вспоминать помешает. Решили, что она останется дома, с Лаки.

Пес представлял собой отдельную проблему. Дело в том, что он желал выгуливаться исключительно на улице. Парк вокруг дома его очень устраивал. А выходить ему нужно как минимум два раза в день. Их могли заметить, а этого Ирина очень опасалась. Она считала, их объявят в розыск. Наверняка уже объявили. Поэтому выходить с ним на прогулку желательно ночью. Но вторая прогулка приходилась на день, и тут они рисковали. Очень уж приметна дама, выгуливающая черного лабрадора в Зоне. Впрочем, сегодня их, кажется, никто не заметил.

Время до вечера пролетело быстро. Ирина рассказала Адаму все о своей жизни, о сестре и родителях, о Пите и Михее. Развлекала как могла. Но наступили сумерки, и Адам ушел.

* * *

Старик не хотел всего этого. Он просто устал, Зона измотала его. На Большой земле у него остались сын-аутист и жена. На их содержание нужны были средства, и Старик хотел заработать побольше, чтобы спокойно выйти на покой. Поэтому, когда какие-то серьезные люди попросили подбросить Питу идею сходить на Беговую, а взамен пообещали щедрое вознаграждение, да еще и аванс выплатили, – он согласился. Пит все равно идет в те края. Какая разница, на Беговую или на Маяковку. В конце концов, он не заставлял его, только и сказал, что видел парные «дыры» на Беговой.

И вот чем все обернулось. Пит и Михей пропали, Ирина связалась с каким-то мутантом, погубившим настоятеля Петровского лагеря и еще девять человек. От нее он такого вообще не ожидал. Хорошая была девочка, надежная, совестливая. Немного мрачная, но не всем же зубы скалить. Старик сидел над сообщением о ее розыске в сталкерской сети и чуть не плакал. Неужели это он, предатель, заварил такую кашу? На что он надеялся, дурак? Думал, деньги ему просто так плачены?

А ведь Пит ему помогал, червей в лагере вывел. Аномалия, которую в землю засосало, никак себя не проявляла, и лагерь вернулся на прежнее место. А он чем отплатил товарищу? Угрызения совести терзали его вовсю, когда вошел худой человек небольшого роста, представившийся Робертом. Оказалось, явился он из Петровского лагеря лично проверить, нет ли здесь таких же случаев болезни. И не только. Разговор у него конфиденциальный.

Старик знал, что беда не приходит одна. Роберт этот оказался совсем не врачом. Взгляд его, холодный и жесткий, говорил сам за себя.

Выяснилось, что треклятый Роб связан с теми серьезными людьми.

– Вы нам очень помогли, и мы вам благодарны. Вы ведь получили вознаграждение? – спросил он.

Старик кивнул.

– Но обстоятельства сложились так, что опасный мутант вырвался на свободу, и помогает ему участница все той же группы, с которой вы так хорошо знакомы. Мы настоятельно просим вас помочь еще раз, – сказал Роб.

– Она сюда не приходила. Да и не так уж хорошо я ее знаю. Видел несколько раз, и все.

– Вы должны организовать поиски. Они где-то в Зоне. Вы знаете ее повадки. Где они могут быть? Что собираются делать?

Старик развел руками.

– Я на такое не подписывался. Если этот мутант такой, как он описан в сети, где угодно могут быть. Им ни аномалии, ни другие мутанты не страшны. Чем я-то могу помочь? У меня тихий лагерь…

Роб внезапно поднялся и молниеносным движением руки прижал Старика к стене, стиснув ему шею.

– Поможешь, сука. Или я твоего щенка и бабу в Зону притащу и распну в твоем же лагере. Будут висеть, пока мутанты не сожрут, – прошипел он.

Глаза его, полные ненависти, убедили Старика не хуже, чем адрес жены, который назвал наемник.

– Чего ты хочешь? – прохрипел Старик.

Роб отпустил его, отошел на шаг. Заговорил ровным, спокойным голосом как ни в чем не бывало.

– Вознаграждение за преступников дается немалое, все-таки убить десять человек – это не шутки. Поговори со своими ребятами, со сталкерами. Собери группу и отправляйся на охоту. Подумай, где девка может быть. И учти, ловить надо именно ее. Его поймать в Зоне невозможно, а поймаешь ее – он прибежит спасать.

– Так уж и прибежит, – засомневался Старик. – Он же мутант, на кой она ему.

– Это мое дело, кто кому накой. Я тебе задачу ставлю, а твое дело – выполнять, – процедил Роб, снова начиная беситься. – Твое дело обеспечить, чтобы через неделю она была у нас.

Старик заметил, что в девушке наемник заинтересован даже больше, чем в мутанте. Бедная Ирина, как она влипла в такое? Всего каких-то три дня назад все у нее было хорошо, только сестра пропала. Да, кстати, сестра.

– Ирина будет искать сестру. Есть идеи, где может быть девушка? – спросил Старик.

Роб усмехнулся.

– Возьми окружность с центром у метро «Баррикадная» радиусом десять километров. И окружность с центром в Петровском лагере с тем же радиусом. И начинай прочесывать там, где эти окружности накладываются друг на друга.

– Да это пол-Москвы, – возмутился Старик, но наткнулся на колючий взгляд Роба и замолчал.

Наемник ушел, оставив Старика в смятении. Может, рвануть отсюда по-быстрому? Взять жену и сына, и… Нет, эти люди достанут из-под земли. Да и куда он без денег? А денежки так быстро не снимешь. Он еще посидел, прислушиваясь к страху внутри себя, и отправился собирать команду.

Глава 17

Ночью Ирине стало страшно. Одна в большом враждебном городе, и помощи ждать неоткуда. Все, что у нее есть для защиты, – пистолет и обойма патронов. Эта мертвая тишина, нарушаемая только тихим шелестом дождя, наводила ужас. Она побоялась включать свет, зажгла лишь тоненькую свечку. Хорошо, что их много было в этой квартире. Но и прогорали они быстро. Она сидела на диване, свеча неровно горела на полу. Небольшой сквознячок трепал пламя, и тени прыгали по потолку и стенам.

Вдруг она почувствовала на себе взгляд. Как будто кто-то снаружи заглядывал в окно. Оно было занавешено плотными шторами, Ирина точно знала, что с улицы ее не видно. И все же чувствовала этот взгляд, холодный и отрешенный. Стало жутко. Вся ее уверенность в защите вселенной куда-то улетучилась. Она проверила пистолет, на всякий случай включила детектор. Аномалий в квартире не было, но страх не уходил.

Лаки не спал. Ему, похоже, тоже было не по себе. Он встал и подошел к двери, уставился на нее. Шерсть на спине вздыбилась, он тихонько зарычал. Ирина услышала шорох снаружи, отошла в неосвещенный угол и замерла там с пистолетом, нацеленным на дверь. Прошло несколько минут, от напряжения занемели пальцы, но ничего не происходило. Ирина опустилась на пол, Лаки подошел к ней, слегка виляя хвостом. Шорох прекратился.

Вдруг у Ирины в голове возникла странная картинка. Как на схеме она увидела квартиры на этаже, коридор и подъезд. В подъезде топтался зомби. Видение мелькнуло и погасло. Это было так странно, что даже ужас отступил. Раньше ничего подобного с ней не случалось. Что это? Она вспоминала увиденное и отметила, что возле одной из квартир пророс «страх».

Излучателя против пси у нее не было, так же как и уверенности в том, что растение там, где ей привиделось. А вот страшно было. Но и любопытно. Вдруг у нее открылось то самое внутреннее зрение, как у Адама? Кстати, она и зомби увидала. И взгляд его почувствовала через стену. Во всяком случае, чей-то взгляд она ощутила точно.

Страх снова начал набирать обороты. Она заставила себя взять фонарь и пистолет и выйти на площадку. Возле квартиры напротив проглядывали красно-зеленые ростки с белыми цветочками пси-растения. Она нацепила на лицо полотенце на манер маски, выдрала погань с корнем, собрала в пакет и вернулась в квартиру. Паника понемногу улеглась. К утру растение подсохнет и станет весьма полезным.

Она попыталась вызвать видение снова, но ей это не удалось. Свечка прогорела, наступила кромешная тьма. К счастью, страх почти прошел. Ирина позвала Лаки на диван – так она чувствовала себя увереннее. Вместе они спокойно проспали до рассвета.

А утром она проснулась от того же самого ощущения. Кто-то стоит под окнами и смотрит через стену.

* * *

Адам шел на Ваганьковское кладбище к порталу. Он должен восстановить память, но нахлынувшие эмоции мешали сосредоточиться. Теперь, когда он остался один, ничто не отвлекало его от осознания своей вины. Мало того, что он послужил причиной смерти десяти человек, так еще и девушку втянул. И еще неизвестно до конца, во что именно втянул. Что за темные делишки он вел с теми людьми? Что за задание должен был выполнить?

За такими думками он едва успел заметить «сушилку», подкравшуюся рваным куском тумана. Стоп, хватит. Надо собраться.

Уже настала ночь, при лунном свете аномалии оживились. Внутренним зрением Адам видел их движения, зарождение новых и рост старых. «Как грибы после дождя», – подумал он. В одном месте прямо у него под ногами возник новый крошечный «тоннель». Он перебросил Адама всего на несколько метров, но эти метры могли стать последними: он попал прямо на край гравитационной аномалии. Та располагалась на асфальте и втягивала в себя окружающие предметы. В ее середине зияла воронка, хорошо заметная в лунном свете. Она и была точкой притяжения.

Адама сразу потянуло вниз и к центру, так что ему пришлось лечь, а вернее, упасть и зацепиться всем, что цеплялось, за асфальт. Он попробовал ее сместить, но гравитационные аномалии поддавались ему хуже всего. Пришлось выползать из-под ее воздействия, подтягивая тело руками и упираясь ногами.

Аномалия не желала так легко упускать добычу, и воронка поползла к Адаму, как паук к мухе. Ему пришлось ускориться, но это оказалось не просто, ведь с приближением воронки сила притяжения увеличилась. В какой-то момент ботинок Адама слетел, и воронка жадно заглотила его. Он обнаружил, что без ботинка может лучше отталкиваться от асфальта, используя пальцы ног. Второй ботинок тут же полетел вслед за первым. Еще через несколько минут Адам вырвался из цепких объятий аномалии. Правда, остался босиком.

Не успел он порадоваться спасению, как на него напали летучие мыши. Вся ночная живность Зоны пришла в движение после дождя, и мыши тоже. Первой он послал видение ее мышат, на которых напал огромный кот, и мышь унеслась восвояси. Но прилетели другие, и он решил не тратить силы, а укрыться в ближайшем подъезде.

Без ботинок он чувствовал себя неуверенно. Нужно было разжиться обувью, иначе первая же колючка или острый камушек положат конец его способности перемещаться быстро. Он попробовал зайти в несколько ближайших квартир, но двери везде были заперты. Неудачный дом. Возможно, консьерж постарался или покидали дом без спешки, на спецтранспорте.

Внутренним зрением он окинул подъезд. Дверей, открытых нараспашку, не нашлось, зато он обнаружил свалку чего-то, похожего на одежду и обувь, на верхнем этаже дома, под самой крышей. Рядом с ней что-то копошилось. Ага, это жилище летучих мышей. Взрослых нет, дома одни малыши. А куча тряпья – то, что остается от их обеда. Или ужина. Рядом с кучей он разглядел контуры автомата. «Тогда мы идем к вам», – подумал Адам.

Он поднялся на верхний этаж. Дверь на чердак оказалась открыта. Вернее, выломана. Видимо, мыши выбили ее, чтобы ничто не мешало лазать по подъезду в поиске брошенных кошек и собак. Он вошел на чердак и огляделся. Здесь чертовски воняло, но не от фекалий, а от расчлененных и недоеденных человеческих тел.

Адам посветил фонарем. Мышата размером с кошку испуганно жались к стене. Он подавил рвотный позыв и, не теряя времени, принялся искать среди тряпья ботинки. Занятие это не из приятных, потому что время от времени ему попадались пальцы рук и ног, волосы, челюсти и другие небольшие части человеческого тела. Схватив автомат и первые же берцы примерно одного размера, он собрался уходить. В этот момент дорогу ему преградил вернувшийся с охоты самец. Наверное, мышата подали сигнал тревоги на своих частотах.

Адам замер и послал ему намерение срочно заняться переносом детенышей в безопасное место. Эта идея оказалась весьма удачной и позволила ему выскользнуть на лестницу до того, как прилетели остальные члены мышиного семейства.

Мутанты не так ловко орудовали в подъезде, как на свободном пространстве. На лестнице они не смогли его догнать. Но как только он высунул нос на улицу, они кинулись на него всей стаей. Пришлось спрятаться обратно в подъезд. Но это ненадолго, уже слышно, как они ползут вниз по лестнице. Штук пять в доме и больше десяти на улице. Удерживать намерения такого количества разъяренных мышек до рассвета довольно сложно, а он хотел сэкономить силы. И отстрелять их не вариант – в тишине ночи стрельба будет слышна на всю Москву. Выдавать свое местоположение не хотелось. Что делать?

На размышление времени не было, и Адам просто ткнул пальцем в кнопку лифта. Спасительная кабинка открылась. Он вбежал и отправил лифт на верхний этаж. Машина поехала, оглашая подъезд необычными для животных завывающими звуками. Адам нажал кнопку «стоп», и кабина остановилась между этажами. Оставалось надеяться, что мыши не полезут в узкую шахту лифта, рискуя сломать крылья. На всякий случай он послал пятерым в подъезде разовое намерение спасать детенышей и переместиться в другой дом.

По-видимому, этого намерения в совокупности с пугающим звуком и движением лифта оказалось достаточно. Мыши отстали, а Адам просидел в кабине до утра. Он рассмотрел находки: автомат оказался вполне пригодным и с полным магазином патронов, а вот ботинки подвели. Оба на левую ногу. Несмотря на эту неудачу, с первыми лучами солнца он продолжил свой путь.

* * *

Утром Ирина почувствовала себя плохо. Ее слегка подташнивало, видимо, сказывалось напряжение последних дней и подножный корм не самого высокого качества. Но этот проклятый взгляд со двора беспокоил гораздо больше. От страха сжался желудок, она боялась шевельнуться. Посмотрела на Лаки. Он не выказывал волнения, напротив, просился гулять. Она сделала глубокий вдох, взяла пистолет, детектор, в карман положила подсохший лист «страха» и вышла из квартиры.

На лестничной клетке и в подъезде никого не было. Она крепко взяла Лаки за поводок, сделанный из разорванной простыни, и, стараясь не шуметь, пошла вокруг дома.

Лаки, которому не было дела до переместившихся аномалий, тащил под каждый куст. Из-за этого продвигались они медленно, нервы у Ирины были натянуты до предела. И вдруг она опять увидела картинку-схему дома, все аномалии вокруг, а напротив их окон – зомби. Она потрясла головой. Второй раз – это не могло быть случайностью. И не показалось.

Они с Лаки обошли дом и действительно увидели под окнами зомби. Ирина подошла поближе. Мокрый, полуразложившийся, неуловимо знакомый. Откуда она его знает? Он топтался возле окон, время от времени пытаясь заглянуть, но не дотягивался. Точно, это же парень с фотографии! Это его квартира. Как он ее нашел?

Страх прошел, накатила волна жалости, до слез. Бедняга погиб, а она так хотела, чтобы он и бабушка выжили. Ирина всхлипнула. Лаки вопросительно посмотрел на нее, зомби тоже повернулся на звук.

– Иди на кладбище, – приказала она.

«Это зомби, он не поймет. Если пойдет ко мне – придется стрелять», – пронеслось у нее в голове. Но стрелять не пришлось. Мертвяк повернулся и послушно поплелся на негнущихся ногах дальше по улице. Вскоре он исчез за деревьями.

Интересно, она действительно им управляла или это случайность? Из любопытства она решила проверить новую аномалию, которая ей привиделась. Да, она оказалась на месте. Теперь Ирина точно знала, что внутреннее зрение становится ей доступно. Только она пока не могла вызвать его по своему желанию. Оно открывалось лишь в минуты сильного страха.

Подумав, она поняла, что делает, когда боится, – задерживает дыхание. Перестав дышать, она попробовала вызвать видение. Сначала ничего не произошло. Но когда воздуха действительно перестало хватать, видение все же мелькнуло. Ирина чуть не в голос засмеялась от радости. Но тут же одернула себя. Так и услышит кто-нибудь. Она еще поводила пса по двору и, как только он выполнил обязательную программу, поспешила обратно в дом – осваивать новые возможности.

Глава 18

Старик так и знал, что идея загнать в угол смертельно заразного мутанта, умеющего управлять аномалиями и другими мутантами и прячущегося в центре Зоны, ни у кого не вызовет энтузиазма, даже несмотря на вознаграждение. В Химкинском лагере сталкеры решили, что ходить по Зоне и так опасно, в центре опасно вдвойне, а вступать в схватку с монстром на его территории – это вообще необычайная глупость. А глупый сталкер – что? Правильно, на Зоне и дня не протянет. Другое дело, если столкнуться с мутантом случайно. Тогда деваться некуда – или он их, или они его. В последнем случае можно и вознаграждение забрать.

А что касается девушки – так она под защитой монстра. Охота была злить чудовище. Тем более против Ирины почти никто в лагере настроен не был. За исключением Прыща, над которым она насмехалась. Вот он и вошел в команду Старика. Немногочисленность группы его не смущала: вознаграждение на двоих делится лучше, чем на троих или четверых.

Как ни уговаривал Старик, а больше охотников не нашлось. Ждать, что кто-то передумает, не имело смысла, а потому Старик решил, не откладывая, выдвигаться в Петровский лагерь. Там-то уж они найдут кого-нибудь, кто захочет отомстить за смерть Монаха. Отправились в пятницу с рассветом и к середине дня прибыли на место. Прыщ в лагерь допущен не был, но Роб замолвил за него словечко.

Теперь Прыщ сидел во дворе на лавочке, обиженно потирая руку, которую чуть не выломал ему на входе здоровый детина. А он всего-то поспорил с ним на тему «раз он в группе Старика, значит, ему можно войти». Ну, не поспорил, ну, надерзил. И что? Тащить его с заломленной рукой к начальству через весь лагерь? Вот и помогай людям после этого. Не успокоился он даже после тарелки супа, что налил ему повар. Обиженно ворчал, прихлебывая невкусную преснятину, пока Старик совещался с врачом. О чем можно говорить так долго? Не хватало еще, чтобы у Старика нашлась какая-нибудь скрытая болезнь. Тогда вся работа ляжет на него, Прыща. Как всегда.

* * *

Роб действительно нашел желающего вступить в их группу. Боец Артем сам попросился. Не из-за мести. Просто, по его глубокому убеждению, таким монстрам не место даже в Зоне. Уж слишком хитрый, втерся в доверие к самому настоятелю, а такое и представить себе сложно. Еще и девушку хорошую с толку сбил. Слишком опасная тварь, а значит, кто-то должен взять на себя его уничтожение.

Старику не очень хотелось иметь дело с принципиальным, да еще верующим, но выбирать не приходилось. Тем более что выглядел парень вполне солидно. Не то что худой Прыщ, который под рюкзаком сгибался в три погибели. После утверждения кандидатуры Артема Старик приступил к главному, о чем собирался поговорить с Робом.

– Как искать-то их? Смысла ведь нет прочесывать все подряд. Давай их же метод используем. Наймем человека с поисковой собакой. Их в полиции полно…

– Их метод? – перебил Роб. – Что ты имеешь в виду?

– Ну, Пит же пса с собой в эту ходку брал. Где он, кстати? Вместе с Питом пропал?

Роб ничего не знал ни о каком псе. В суматохе было не до того, все забыли о собаке. Позвали Илью. Тот почесал затылок и вспомнил, что с момента побега Адама и Ирины никто собаку в лагере не видел. Убежала, наверное.

Старик заметил реакцию Роба: тот аж побледнел от злости. Ледяным тоном попросил Илью добавить в ориентировку сведения о собаке, а у самого желваки так и ходят. Дерганый какой-то этот Роб, слишком близко к сердцу принимает задание. А нервные клетки не восстанавливаются. Старику хотелось держаться подальше от обозленного наемника, да делать нечего. Нужно утвердить программу действий, чтобы не было потом к нему претензий.

– Давай найдем на Большой земле поисковую собаку. Так хоть какие-то шансы появятся. Тем более, если ты считаешь, что пес с Ириной, – поисковой собаке еще легче будет. Пес пса чует издалека, – пошутил Старик, а сам внутренне сжался.

Роб отреагировал положительно. Пообещал лично заняться собакой, а пока ее нет, приказал прочесывать местность по радиусам от Петровского лагеря и обратно. Обращать внимание на примятую траву возле домов, на свежий мусор. Собаку надо выводить, и регулярно. Значит, будут ходить, протопчут тропинки. И есть тоже надо. А отходы от еды люди обычно выносят на улицу.

* * *

Идиоты, уроды, придурки. Это же надо, забыть про собаку. Убежала! Роб со всех сил пнул табурет в своей комнате. Тот отлетел к стене и обиженно заскрипел. Ладно, хорошо хоть этот дебил вспомнил. Мнение о Старике у Роба было невысокое. Хотя идея с поисковой собакой наемнику понравилась. Преподнесет ее Профессору как свою.

Откладывать встречу с начальством Роб больше не мог. Все, что можно было сделать для поисков, – он сделал. Разослал ориентировки, лично посетил несколько сталкерских лагерей, наладил каналы связи так, чтобы вся информация о возможном местонахождении беглецов сразу попадала к нему. Даже спецгруппу для поисков организовал в лице Старика и двух его дурачков.

Теперь он пойдет к Профессору не с пустыми руками. Он очень надеялся, что эти действия хоть немного сгладят впечатление от его провала. Если все пойдет как надо и Профессор даст еще капсул – он и на личные вылазки готов. И больше он гада не упустит. Теперь – стрельба на поражение без лишних разговоров.

* * *

Ирина беспокоилась, ожидая Адама, а он все не шел. Чтобы тревожные мысли не лезли в голову, она поупражняла внутреннее зрение. Оно появлялось, но долго удерживать его у Ирины пока не получалось. Пусть так, не стоит торопиться. Она поболтала с Лаки, прошлась по комнатам. Нашла книгу, но не могла сосредоточиться на чтении. Час проходил за часом, а Адама все не было.

Может быть, ночью он решил переждать дождь, поэтому теперь задерживается? Эта мысль казалась здравой, но все равно беспокойство не отпускало. Странно все это. Она знает его три дня, а привязалась так, как будто они женаты три года. Как за столь короткий срок она смогла так влюбиться? И что в нем такого, чего не было ни в одном парне, которых она знала раньше? Например, чем он лучше Стэна?

То, что она влюбилась в незнакомого парня, ее очень удивляло. Как это работает и почему так быстро – она не знала. Точно могла ответить лишь на один вопрос: хороший ли он человек. Да, достойный, совестливый, добрый. Она уже видела проявления всех этих качеств. Готов к самопожертвованию, хочет всем помочь. Наивный, как ребенок. Но все эти способности… внутреннее зрение, умение управлять мутантами. Делают ли они его не-человеком? Она теперь и сама немного освоила эти навыки и монстром себя не ощущала. Она такая же, как и раньше. Ничего эти качества в ней не изменили.

Пока все эти мысли крутились в ее голове, она освободила старую гречневую крупу от личинок каких-то червячков, сварила кашу на троих, покормила Лаки и даже немножко поела сама. Уже перевалило далеко за полдень, а Адам не возвращался. Чтобы не сойти с ума от беспокойства, Ирина мысленно проделала его путь. Он пришел на кладбище утром. Несколько часов вспоминал. Предположим, вспомнил. Теперь два варианта: он вернется или он не вернется. Второй вариант она обдумывать отказалась. Итак, он решил вернуться. Но уже день, а их наверняка ищут. Значит, днем идти опасно. Он дождется вечера и вернется ночью.

Ей стало спокойно. Теперь его отсутствие выглядело логичным. Она почесала псу брюшко, проверила квартиру и весь этаж на предмет аномалий и уснула.

Глава 19

Конечно, Адам натер правую ногу в левом ботинке. Но никакая мозоль не могла умерить его пыл. Он страстно желал все вспомнить и уже в пять утра был на Ваганьковском кладбище возле «тоннеля». Походил вокруг, представил себе пасмурный осенний день. Но ничего не происходило. Возле могилы Соньки Золотой Ручки – опять ничего.

Через час надежды на быстрое восстановление памяти поубавилось. Может быть, пройти по «тоннелю» в логово тех людей? Конечно, там его могут схватить, но как еще все вспомнить? Времени у него нет. Надежда на спасение Юли тает с каждым днем, и его память – ключ к ее спасению. И возможно, к спасению самой Ирины, положение которой сейчас очень непростое. Помогла бежать опасному преступнику. Он должен все исправить, но как?

Спустя еще час сомнений не осталось. Скоро сюда могут прийти сталкеры, так что либо возвращаться, либо рисковать. Он уже занес ногу над «тоннелем», как вдруг услышал: «Каравай, каравай, кого хочешь – выбирай». Адам оглянулся. Зомби, пошатываясь, плелся куда-то мимо него, бормоча себе под нос детскую считалку. «Каравай, каравай, кого хочешь – выбирай…» Адам застыл на краю аномалии. Сделал несколько шагов назад и сел на дорожку. Воспоминания оглушили его.

* * *

Когда он сделал первый неверный шаг? Когда пошел учиться на врача, хотя знал, что эта профессия забирает все время и силы? Или потом, когда сдался и решил вылечить сестру, скажем так, нетрадиционным методом? Он снова и снова прокручивал в голове цепь событий, которые привели к катастрофе.

Все началось, когда умерла мама. Таське было четырнадцать, переходный возраст. Связалась с дурной компанией, а он не заметил. Девчонка мастерски умела врать, прикидываясь паинькой. Он учился на врача в Пироговке, времени на сестренку не хватало. Понадеялся на бабушку. Она жила с ними, а свою квартиру сдавала. На ее пенсию и деньги от аренды кое-как сводили концы с концами. А Таське хотелось ходить в модных джинсах, с крутой сумочкой и тонкой сигареткой во рту.

И стала она профессиональной карманницей. Щипачкой. Тоненькая, с большущими глазами, волосы в косичке. Кто такую заподозрит? Вот потому он и запомнил памятник Соньке Золотой Ручке – из-за сестренки. Только кражами дело не ограничилось. Подсела на наркотики, тогда и попалась впервые. Для него это все – как снег на голову. Дали ей срок в воспитательной колонии, а вышла она оттуда законченной наркоманкой. Что только не делал Адам, ничего не помогало. Больницы – кражи – наркотики, и так по кругу много лет.

Потом случился харм в Москве. И поползли слухи, что теперь в Зоне можно найти артефакты, от всего исцеляющие. Он как врач сначала не верил. Пока не увидел своими глазами, как в их больнице умирающую от рака женщину любящий муж «родниковым сердцем» вылечил.

С тех пор начал он искать подходы к Зоне. Только туда как на экскурсию не попадешь. Незаконно это, а он раньше закон не нарушал и нужных знакомств не завел. Тогда-то и увидел объявление о наборе в экспериментальную группу за баснословные деньги. Догадался, что экспериментировать будут в Зоне и незаконно, иначе с чего такая плата.

Желающих было множество. Для начала сдали кровь на анализ, и Адам подошел. Сразу понял, что им заинтересовались особо, ибо лично позвонили, разговаривали заискивающе. И тогда он поставил условие: будет с ними работать, если вылечат сестру.

Переехали они с Таськой в Дом авиаторов, или просто в Дом, как тут его называли. Вроде как «дом родной». Сестренку отправили на лечение, а его поселили на экспериментальном спецэтаже. Вместе с другими такими же, как он.

Назывались они черными ангелами. Курировал их Профессор, он и разъяснил цель эксперимента: создать человека, для которого Зона – нормальная среда обитания. На тот случай, если Зона расширится на всю планету, нужно сохранить человека как вид. Вот и разрабатывали их генетики вакцину, меняющую гены взрослого человека так, чтобы он мог видеть аномалии внутренним зрением и управлять мутантами. Цель эта показалась Адаму оправданной, учитывая ситуацию в Москве и многих других крупных городах.

Он заинтересовался механизмом такой генной модификации, и Профессор ему объяснил. Их ученые вывели вирусоподобную сущность, состоящую из белковой оболочки и куска ДНК внутри. Собственно, вирусы именно так и выглядят. Только вирус, проникая в клетку, ее убивает. А эта сущность, попав в клетку, замещала кусок ДНК человека на тот, который в ней содержался. Специально разработанный. Так новый ген и возникал там, где его раньше не было.

Вакцину, содержащую вирусоподобную сущность, вкалывали им ежедневно. И действительно, вскоре все они приобрели удивительную способность видеть и управлять порождениями Зоны. Вот только вместе с этим они приобретали одно нежелательное свойство. Сущность каким-то образом менялась и создавала помимо «полезных» вирусов еще и смертельные. Сами ангелы от вируса не умирали и даже не болели. Но были смертельно опасны для окружающих… мужчин. На женщин вирус не действовал.

Без дела ангелы не сидели – выполняли различные задания в Зоне. Работали по ночам, дабы не столкнуться со сталкерами. Например, охраняли ученых, пока те прокладывали управляемые «тоннели» с окраин Москвы к Дому и обратно – некоторые обитатели Дома время от времени посещали Большую землю.

Бывало, и в самом Доме работали: очищали периметр от аномалий, разгоняли мутантов. Но выходить с территории без сопровождения военных им строжайше запрещалось. Адам это одобрял: чтобы кого-нибудь случайно не заразить. А еще они учили языки. Профессор объяснял, что это необходимо в качестве зарядки для мозга. Занятия проводились интенсивно, по нескольку часов в день, но, как ни странно, никто не сопротивлялся.

Адам в языках успевал, а вот с управлением аномалиями у него было ниже среднего. Видеть – видел, но поддавались они ему не все и не всегда. Зато мутанты слушались хорошо.

Всем им обещали, что, как только проблема смертельного вируса будет решена, они смогут отправиться на Большую землю. Но проходило время, а задача не поддавалась. И опять никто не протестовал. Адама это удивляло. Он здесь из-за сестры, но у остальных не было причин задерживаться надолго. Тем не менее он ни разу не слышал, чтобы кто-то возмущался по этому поводу.

Видеться с Таськой во время лечения ему запрещали – таково было изначальное условие. Он принял его тогда, не спрашивая. Теперь это беспокоило. Ему показывали ее на видео и разрешали переписку. По всему получалось, что она выздоровела, но хочет пожить в Доме, чтобы закрепить эффект. Тем не менее свидания были запрещены.

Профессор запрещал личные встречи, несмотря на то, что в них для Таськи не было опасности. Причину не объяснял, просто просил подождать. Почему он, Адам, не настоял тогда на ее освобождении? Зачем ждал? Когда встречи разрешили – было уже поздно, и ничто не могло предотвратить надвигающийся кошмар.

* * *

Адам еще долго сидел, глядя в пустоту, пока ворона громким «кра-а» не вытряхнула его из прострации. Он встал и не разбирая дороги пошел прочь. Ему надо все обдумать, разложить по полочкам. Понять, что делать дальше.

Глава 20

Входя в кабинет Профессора, Роб чувствовал себя неуютно. Профессор плох тем, что всегда в прекрасном настроении. Ничто его не огорчает, из любой ситуации он найдет выход. Никогда не повышает голос, всегда доброжелателен и приветлив. Побеседует с вами, как с лучшим другом, а следом отдаст приказ о вашей казни. И сделает это с величайшим сожалением, искренне вам сочувствуя. А вы, выходя от него, ни за что не догадаетесь, что вас уже списали.

Оказалось, что Профессор уже знал о провале из объявлений в сталкерской сети. Вопреки ожиданиям Роба лицо у Профессора было огорченное. От этого у наемника холодок прошел по спине, но он старался не подавать виду.

– Дорогой мой, вы меня расстроили, – сказал Профессор, скорчив гримаску. – Вы ведь знаете, как важно для нас, чтобы ни один черный ангел не улетел на свободу?

Роб кивнул и хотел поведать о своих стараниях, но Профессор продолжил:

– Этому ангелу уже трижды удалось обвести нас вокруг пальца. Знаете, а ведь это хорошо. Мы учимся. Он находит бреши в нашей системе защиты. Он сбежал – мы усилили охрану. Я и раньше на этом настаивал, но наши генетики… Ох, гордыня – это наибольшее из зол. «Они подчиняются на генном уровне, им охрана не нужна», – передразнил он кого-то из ученых.

– Что, если послать за ним кого-то из ангелов? – спросил Роб. – Они могут прочесывать территорию ночью, уж наверняка заметят свет в окнах или странное расположение аномалий…

– Нет, мой дорогой. Выход любого черного ангела в свет грозит катастрофой. Знаете, что в них самое ценное? – спросил Профессор и посмотрел на Роба испытующе. – Вирус. А ведь они разнесут его ненароком. Стоит вирусу попасть на Большую землю – и несколько лет разработок пойдут псу под хвост. Мы дадим вам еще капсул, будете продолжать охоту сами. Ваш план небезнадежен, а идея с поисковой собакой вообще гениальна.

У Роба опять побежали мурашки. Что-то разоткровенничался Профессор. Ни к чему наемнику знать про ценность вируса. Тот как будто прочитал его мысли:

– Роберт, вы давно с нами. Пора вам стать частью Дома. Вы и сами это понимаете. Время простого наемника прошло. Теперь, как говорится, вы слишком много знаете, мой дорогой. Это большая честь – вступить в наши ряды. Поздравляю вас.

Профессор улыбнулся, слегка поклонился в знак уважения и рассказал, что значит «вступить в ряды».

Вот спасибо так спасибо. Получить ген подчиняемости, стать навсегда привязанным к Дому, на коротком поводке пожизненно. Бежать – бесполезно, он закрыт в кабинете. Он даже не может взять Профессора в заложники. Его здесь попросту нет: сегодня беседа проходит онлайн.

Экран погас, Профессор отключился. Значит, это не обсуждается, и его согласие никого не интересует. Роб до боли сжал кулаки. Зачем он вообще пришел сегодня? Потому что подозревал, что сбежать не получится? Что у корпорации «длинные руки» и его все равно найдут? Тогда уже никаких предложений не поступит… Не хотел жить в страхе, надеялся все уладить, привык к хорошему гонорару. Не хотел бросать задание, пока не поймает девку. И вот до чего дошло.

В кабинет вошли вооруженный военный и человек в белом халате.

Роб упал на пол и забился в судорогах. Изо рта у него пошла пена. Того и гляди проглотит язык, тогда конец. Человек в халате инстинктивно сделал шаг к Робу, но военный остановил его цевьем автомата.

– Не трогай, пусть побесится, – спокойно сказал он. – И не таких видали. Эй, кончай дурака валять. Отсюда выйдешь или наш, или вперед ногами.

Роб понял, что все кончено. Эти люди не поведутся, не удастся взять врача в заложники и проскочить мимо охраны. Он затих и сдался. Врач сделал ему инъекцию.

Сознание помутилось от боли. От тошнотворной, выворачивающей суставы, прожигающей нутро, пульсирующей боли. Еще одна волна и еще. Скорей бы смерть. Любой конец лучше, чем это. Орать, чтобы не было так нестерпимо больно. На что-то отвлечься, пусть на собственный крик. Пусть на этот вдруг возникший режущий свет. Откуда он? Его боль другая. Она все заглушает. Да, еще, еще. Пусть остается только этот свет, сияющий в голове ровно за переносицей. Он спускается ниже, охватывает все тело. Как хорошо! Ломает уже не от боли, а от счастья, исходящего от этого сияния. Оно прекрасно, оно любимо – до восторга, до соплей. Он любит его, он преклоняется перед ним, хочет осмыслить, осознать. Он хочет служить ему. Что это? Что за чувства раздирают его изнутри?!

* * *

Профессор завис над монитором в соседней комнате, наблюдая за корчащимся Робом. Да, люди старшего возраста плохо переносят прививку подчиняемости. Становятся нервными, а то и психованными. Если выживают. Но тут уж ничего не поделаешь: Роб и правда слишком много знает. Если умрет – невелика потеря. Пошлют за Адамом другого наемника. К тому же Профессор был уверен, что сбежавший ангел никуда не денется с Зоны теперь, когда знает о вирусе. Не в его характере подвергать людей опасности, поэтому вернуться на Большую землю он не решится. Вспомнит все и прибежит сам рано или поздно.

– Включите пациенту Сиси, – распорядился он. – Уже пора, а то сойдет с ума от любви непонятно к чему. Пора оформить абстрактную любовь в поклонение хозяину.

Глава 21

Адам пережидал день на последнем этаже дома напротив кладбища. Он просто не мог двигаться дальше, и сюда-то еле дошел. Чудом не встретил «черную дыру», спастись от нее сегодня он бы не смог. Он должен еще раз вспомнить и тщательно обдумать все то, что случилось с ним в Доме. От этого зависит его судьба, судьба Ирины и других.

* * *

…В конце концов ему разрешили встретиться с сестрой. Произошло это в специально отведенной комнате на этаже для свиданий. Адам сразу увидел, что Таська выздоровела. И не только выздоровела, но и была как-то по-особенному счастлива. Просто лучилась любовью. И вскоре он понял почему. Потому что влюбилась в Егора. Случайно столкнулась с ним в коридоре и больше не расставалась. Любовь с первого взгляда. Поэтому и решила остаться.

Впоследствии встречи с сестрой стали регулярными. Адам познакомился с ее парнем. Егор тоже был черным ангелом и показался Адаму добрым и бесхитростным. Они подружились. Жили Егор с Таськой вместе и выглядели как два голубка. Адам хоть и считал, что их отношения развиваются слишком быстро, но не мог не радоваться за сестру. Такой счастливой и умиротворенной он не видел ее уже очень давно.

Так продолжалось месяца два, а потом встречи стали реже. В последнее их свидание Таська выглядела осунувшейся и измученной. Конечно, он спрашивал, не заболела ли. Она все отрицала. Пыталась улыбаться и выглядеть как всегда. Но у нее не получалось. Адам ушел обеспокоенный. Спросил Профессора, но тот только плечами пожал. Мол, все с ней в порядке, наверное, повздорила с Егором, расстроилась и не выспалась.

Прошла неделя без встреч с сестрой, и Адам начал переживать всерьез. Профессор явно избегал встреч с ним, и никто не мог ему ничего объяснить.

В тот страшный день Адам удалял «котлету» с территории Дома, когда увидел Егора. Парень шел к Профессору, в руках держал чей-то камуфляжный комбинезон. Оказалось, он не видел Тасю последние три дня. «Проходит специальные процедуры», – передал он слова Профессора, которому всецело доверял. Тот уверил его, что с Тасей все в порядке. А вот у Адама почему-то не было такого доверия к начальству. Он попросил Егора провести его к Профессору, чтобы поговорить лично.

У Егора в тот день было много дел, а он никак не мог справиться даже с самым легким. А именно, нужно разделить камуфлю на две части, одну передать Профессору, а другую отнести в лабораторию. Только как Егор ни старался, проклятый комбинезон разделяться не желал. Необычные у него свойства. Несколько дней назад Егор видел, как в человека, одетого в эту камуфлю, стреляли, попали, но не ранили. Ткань легкая и сверхпрочная одновременно. Он, на свою голову, рассказал о комбинезоне Профессору, вот и получил задание.

Егору не хотелось идти к начальству с невыполненной работой. Он с облегчением сунул комбинезон Адаму. Пусть разделит и отнесет Профессору. Там и поговорит заодно.

Профессор ждал Егора на медицинском этаже. Пропуска туда выдавали всем по первой просьбе, а потому Егор совершил вторую оплошность: отдал Адаму свой пропуск, чтобы тот не тратил время на его получение. Адам выделил «желчь» из аномалии, которой занимался, разделил ею комбинезон, надел защитный шлем и отправился к начальству.

Он не застал Профессора у дежурного врача. И хотя ангелам строжайше запрещалось заходить в другие кабинеты и палаты, он все же решился поискать его в одной, из которой, как ему показалось, доносился знакомый голос. Он уже собрался окликнуть Профессора, но передумал. Заглянул в приоткрытую дверь и услышал разговор. Профессор и его собеседник стояли к нему спиной.

– А как вы думали, – говорил Профессор. – Шансов у нее не было. Статистика смертей здоровых женщин девять из десяти, а эта – наркоманка. Я бы сильно удивился, если бы она выжила, мой дорогой. Но ей повезло послужить науке, как бы высокопарно это ни звучало. Каждый плод имеет огромную ценность. Отнесите в лабораторию немедленно.

– А что теперь с ее ангелом? Егор, кажется?

– Придется с ним расстаться, – голос Профессора выражал глубокую печаль, – глуповатый парень, и с языками у него плохо.

– А с братом? Это редкий экземпляр…

– Эта наша головная боль. Очень интересный, один на сотни тысяч. Добыть такого – большая удача. Не воспринимает подчиняемость – совсем. Я был уверен, за три месяца наши найдут способ ее привить даже таким, как он. И справились! Модифицированная вакцина готова. Завтра сделаем инъекцию, понаблюдаем, убедимся в результате – и можно отправлять его вслед за сестрой. Все равно ангел из него никудышный.

– Это прорыв, Профессор! Сколько времени потребуется для утверждения модификации?

– О, это не быстро. Нужны клинические испытания, наверняка потребуются небольшие доработки. Вакцина должна быть универсальной…

Они перешли дальше, в смежное помещение, а затем вышли в коридор. Адам скользнул в палату.

Сестренка была там одна. Бледное лицо, заострившийся нос. Под кроватью расплылась лужа крови, в которую капало прямо через матрас. Она слабо застонала, Адам сорвал шлем и кинулся к ней. Откинул простыню. О боже… непонятно, как она еще жива. Развороченное тело даже не зашили. Он видал виды в Пироговке, но такое… Он накрыл ее покрывалом и взял за руку. Уже не сдерживал слезы.

– Таська…

Она была в сознании. Что-то шептала. Он наклонился к ее лицу.

– Спаси Егора… Они хотят вас убить… Они… выращивают из вас убийц. Вы – армия… ваш вирус – это их оружие против… всех. Ради него – все это… И послушание… у тебя его нет, ты можешь… спасти Егора.

Она сжала его руку, перевела дыхание.

– Вы оружие… вы убиваете мужчин и покоряете женщин… такое у вас свойство… мы влюбляемся… в ангелов… так сильно… так больно… так прекрасно.

Тася умерла. Адам плакал, стоя на коленях возле ее тела. Поверил каждому ее слову. Эти сволочи обсуждали свои делишки возле ее кровати, даже не пытаясь помочь. Вот оно что. Смертельный вирус – не побочный эффект. Наоборот, это и есть их основная цель.

Что они собираются сделать с ним завтра – он точно не понял, но что потом убьют – это было ясно. Он должен бежать, рассказать обо всем. Как и кому – он обдумает позже.

Адам поднялся и зацепился чем-то за спинку кровати. В руке он все еще держал два куска бронеткани.

Схватив бинты, подвернувшиеся под руку, он вернулся во двор и нашел Егора.

– Бежал опасный преступник! – заорал Адам. – Мы должны преследовать, немедленно. Времени на сборы нет. Это приказ Профессора.

Он не дал Егору времени на размышление. Содрал с него куртку, примотал к торсу бронеткань, потом то же самое проделал с собой. Затем чуть не волоком потащил Егора к периметру.

– Стрелять же будут!

Егор вырывался как мог. Адам держал его мертвой хваткой.

– Ты в броне. Наклони голову, у нас важное задание. Профессор приказал, – как заклинание повторял он.

При пересечении периметра срабатывает система безопасности. Расположенная на смотровой площадке пушка распознает нарушителей и открывает огонь на поражение. Адам видел это много раз на примерах зомби и мутантов. По ним тоже открыли огонь, но они проскочили. Егора ранило в ногу, Адаму повезло больше – все пули пришлись в спину, обернутую броней. Больно, но терпимо. Он подхватил Егора и поволок его к ближайшим домам. Как уходить дальше, идей у него не было. Он действовал по обстоятельствам, а те складывались не в их пользу.

Военные среагировали быстро. Буквально через несколько минут за ними началась погоня. Оружия у Адама не было, а вояки палили вовсю. Он все же выиграл несколько секунд. Ему удалось свернуть за угол дома – исчезнуть из поля зрения преследователей, затащить Егора в подъезд и затаиться. Он понимал, что это ненадолго. Надо срочно что-то придумать. Он вызвал собак и кроликов-мутантов, но не к тому дому, где прятались они, а к следующему. Пусть военные думают, что они, отступая, прикрываются мутантами. Его уловка удалась, топот и крики постепенно отдалялись.

И тут до Егора стало доходить.

– Мы что, сбежали? Зачем? Ты меня обманул?!

– Тася мертва, Профессор ее убил. Он нам лжет.

Адам пытался вызвать у Егора сомнения и одновременно направлял мутантов дальше по улице, уводя погоню. Ничего у него не получилось. Егор не поверил. Профессор был для него непоколебимым авторитетом. Парень начал кричать. Пришлось вырубить его, но тут Адам услышал скрип открываемой двери.

– Как на ангела именины испекли мы каравай, – запел гнусавый голосок. В тишине подъезда он прозвучал жутко. Адам замер. Они с Егором были на площадке третьего этажа. Может, военный до них не доберется?

– Вот такой вышины, вот такой низины, – продолжал петь военный, поднимаясь по лестнице.

Адам понял, что это конец. Внутренним зрением он окинул ближайшие этажи. Есть! На пятом он увидел небольшой «тоннель». Да любой подойдет! Только хватит ли у него сил и времени добежать?

– Вот такой ширины, вот такой ужины…

Военный был уже на втором. Адам подхватил Егора и побежал вверх по лестнице. Военный открыл огонь. Адам жался к стене, пули рикошетили, но ему везло. Еще пролет, и следующий. Стрельба прекратилась, видимо, кончились патроны. Адам был уже близко.

– Каравай, каравай, кого хочешь – выбирай…

Военный кинул гранату. Грохот обрушившегося перекрытия на мгновение оглушил Адама, ему придавило ногу. Егора отбросило, в поднявшейся пыли Адам его не видел. А до «тоннеля» несколько сантиметров. Адам тянулся к нему из последних сил.

– Каравай, каравай, кого хочешь – выбирай!

Военный стоял прямо над ним, собираясь добить прикладом. Но тут Адам дотянулся рукой до портала. Аномалия засосала его, выворачивая плечо и дробя колено, застрявшее под завалом…

Его перебросило недалеко, на Маяковку. Почему его не нашли, пока лежал без сознания? Так не искали близко. Нерукотворный «тоннель» перебрасывает километров на десять. Этот, наверное, от взрыва повредился.

Глава 22

Теперь у Адама было время обдумать те последние часы в Доме.

Он и вправду черный ангел. Сколько людей погубил… Прежде всего свою собственную сестру и ее любимого тоже. Вовлек их, и они погибли. И не они одни.

Но от чего умерла Тася? Эти сволочи говорили: «каждый плод имеет огромную ценность», и сам он видел живот сестры. Судя по разрезу, плод был немаленьким. Но с ее знакомства с Егором прошло не больше трех месяцев. Как же так получилось? Неужели ангелы настолько отличаются от людей, что их детям нужно меньше времени на развитие?

Сейчас он вспомнил, что на последние встречи сестренка приходила первой и уже сидела, когда входил он. Надевала рубаху Егора, больше на несколько размеров. Вот он ничего и не заметил. Профессор сказал, умирают девять из десяти, и у Таськи не было шанса. От чего же они умирают? Дети ангелов – монстры и развиваются так быстро, что женщины не могут их выносить? Похоже на правду. Если эмбрион растет с такой скоростью, что через три месяца становится размером с семимесячный плод, – женское тело за ним не успевает. Это он понимал как врач.

А еще он понимал, что Ирина теперь в зоне риска. Разве думали они о защите, когда занимались любовью?

Да любовь ли это вообще? Сестра сказала, что ангелы покоряют женщин. Это их свойство. Вот почему Тася так быстро влюбилась в Егора, а Ирина – в Адама.

Значит, у них не человеческая любовь. Это было так больно, что ком опять встал в горле. Сам он чувствовал, что влюблен, и сильно. С того момента, как впервые увидел Ирину через аномалию, и уже… четыре дня. Он горько усмехнулся. Какой идиот. Разве настоящие чувства приходят за четыре дня? За это время можно только… что, искалечить свою девушку? Стать причиной еще одной смерти?

Он поднялся, открыл окно и посмотрел вниз. Несколько секунд полета, и он больше никому не причинит вреда. Что там говорила мама? Покончишь с собой в этой жизни – в следующей снова столкнешься с той же проблемой, и так до тех пор, пока не решишь ее? Да к черту. Он встал на подоконник.

И увидел Роба, плетущегося с кладбища какой-то нетвердой походкой. Хорошо бы упасть ему на голову – одним гадом станет меньше. Ненависть вытеснила ощущение безысходности. Он слез с подоконника и закрыл окно. Ну уж нет, не на того напали. Он решит проблему в этой жизни.

* * *

Была уже поздняя ночь, когда Лаки подбежал к двери, неистово виляя хвостом и фыркая от нетерпения. Наконец-то! Ирина распахнула дверь и бросилась Адаму на шею.

Он не ответил на объятия, отвел ее руки, вошел, молча сел на стул в комнате. Ирина уселась перед ним, не торопя расспросами. И так ясно, что он все вспомнил, и воспоминания, видимо, не из веселых.

Адам все ей рассказал. Не мог смотреть в глаза. Ну почему он опять во всем винит себя? Конечно, Ирина плакала, когда он говорил о сестре. Но разве Тася не умерла бы от передоза, если бы ее не взяли в эксперимент?

Ирина попыталась обнять его, утешить, но Адам снова отстранился.

– Перестань. Это не любовь. Я мутант, а ты жертва. Теперь мы это знаем, поэтому… Ты должна вернуться к людям. Я, по сути, взял тебя в заложники. Ты находилась под контролем, когда устроила побег, и сейчас под ним находишься. Надо найти способ все им объяснить. Пусть приведут женщину, она среагирует на меня, расскажет им о своих ощущениях – и ты будешь оправдана. В конце концов, ты никого не убила, только помогла мне бежать, и то потому что у тебя не было выбора.

– Ты хороший, добрый человек, Адам. Мне повезло, что я влюбилась, а не прошла мимо. У меня были сутки, чтобы обдумать это в одиночестве. Думаешь, я дурочка? Я давно уже догадалась, что твое притяжение – неземное. Но я полюбила хорошего человека, и мне все равно, каким образом это произошло. Посмотри, Лаки тоже в тебе души не чает.

Она кивнула на пса, который старательно вылизывал Адаму руку, продвигаясь от кончиков пальцев к сгибу локтя. Ему мешал рукав, и он просунул под него морду, пытаясь добраться до самых лакомых мест. Воздуха не хватало, он сопел и чавкал. Адам помимо воли усмехнулся. Но когда Ирина снова попыталась обнять его – уклонился и попросил больше так не делать.

Ирина отошла в сторону, поняв, что придется подождать. Пусть переживет все это. Пусть убедится в ее любви и в своей тоже. А сейчас у них есть дела поважнее отношений.

– Пока мы не найдем Юлю, я тебя не отпущу, – сказала она. – Ты обещал помочь, так помоги.

Адам хотел возразить, но Ирина продолжила:

– Теперь ясно, как бронеткань с Юлиного комбинезона оказалась у тебя. Значит, Юля, Пит и Михей в Доме. Мы должны вытащить их оттуда. И тогда у нас появятся свидетели. Нам-то с тобой никто не поверит. И слушать не станут, сразу пустят в расход. А вот их послушают. Уж Пита точно – он известный ученый. И тогда мы сможем победить.

Она прошлась по комнате, размышляя.

– Эти люди создают армию. Армию черных ангелов, которые переносят смертельный для мужчин вирус. Представь, что они выпустят вас… – Она осеклась. – Вернее, черных ангелов на Большую землю. Что произойдет? Мужчины погибнут, женщины падут перед ангелами. Похоже на захват мира.

Эта идея казалась ей безумной. Кто же в наше время может помышлять о завоевании всей планеты? И все-таки зачем еще нужны существа с таким набором свойств?

– Что они говорили про тебя и вакцину, вспомни точно, – попросила Ирина.

– Я невосприимчив к гену подчиняемости, поэтому был им интересен. Искали способ привить ее таким, как я. Уже приготовили вакцину, но не успели ввести.

– Что еще?

– Что потребуется время для ее испытаний. Ее утвердят, когда она станет универсальной.

– Значит, они совершенствуют вакцину, которую кололи вам. Вот на тебе доработали ген подчиняемости. И еще. Кто должен утвердить вакцину? Как я поняла, в этом Доме Профессор – один из главных. Значит, есть кто-то выше. Может, это целая организация?

– Может, и так. Денег у них куры не клюют. Оборудование все иностранное.

– Вспомни это оборудование. Ярлыки на нем были?

– Фармацевтическая корпорация В-World, – ответил Адам. – Амбициозное название. «Мир-Б». Вроде как вариант «Б» на смену варианту «А».

– Сколько вам кололи вакцину до того, как вы приобрели свои качества? – спросила Ирина.

– Первые признаки появились через неделю.

– Значит, они любого могут сделать черным ангелом. С такой вакциной они могут создать армию в считаные дни. Доделают вакцину, и вперед. Сколько сейчас ангелов в Доме?

– Около ста.

Ирина, задумавшись, прошлась по комнате. Сто ангелов – это мало. Очевидно, экспериментальная группа. Армию начнут создавать позже, когда доработают вакцину. Впрочем, нынешние ангелы учат языки. Это не просто так. Значит, их готовят к работе в других странах. Ирина бегала по комнате, лохматя волосы. Она, как ищейка по следу, шла к разгадке намерений корпорации. Сколько ангелов надо, чтобы заразить весь мир?

– Стоп! Да ведь ангел не вызывает эпидемию! – Ирина уже почти кричала от возбуждения. – Вспомни, почти никто не заразился от уже заболевших! Либо ты некачественный ангел, либо они не решили проблему с заразностью. Чтобы покорить мир, нужно вызвать эпидемию, а для этого… что говорил Монах? Что вирус должен быть смертельным и заразным. А ваш смертельный, но не очень заразный. Чтобы заразить всех мужчин на планете, потребуются сотни миллионов ангелов. Это нереально. А это значит – что?

– Что?

– Что у нас есть время. Вакцина у них еще не готова!

Тут она бросила взгляд на свое отражение в зеркале. Как же она сейчас похожа на ведьму: возбужденная, с всклокоченными волосами и горящими глазами. Для завершения образа она залилась демоническим смехом, от которого Лаки прижал уши, а Адам смутился.

– Или у них другая цель, – сказал он. – Не могут люди в здравом уме надеяться захватить мир.

– Ты прав, прости. Что-то я увлеклась. В любом случае корпорация проводит незаконные исследования. И готовит армию убийц. Нам нужны свидетели, и мы начнем процесс против них.

– И времени у нас не так уж много. Они похищают женщин, и Юля у них, – сказал Адам, отводя глаза.

Ирина замерла на месте. Какая же она дура, не подумала об этом. Бедная Юлька наверняка нужна им для эксперимента. Выживает одна из десяти.

И тут она вспомнила о себе.

* * *

Адам ясно увидел, что только сейчас она вспомнила о себе. До этого летала по комнате, как ведьма на метле, уверенная и ловкая. И вдруг сникла. Он украдкой наблюдал за ее лицом. Она быстро взяла себя в руки. Но на несколько мгновений показалась другая Ирина – беззащитная девчонка.

С самого начала она оберегала его, заботилась, защищала. А что делал он? Переживал за себя. Ах, он виноват. Ну, виноват, и что? Что он сделал, чтобы все исправить? Пока ровным счетом ничего. Хватит. Больше никто не погибнет по его вине. Теперь он будет заботиться о ней. С сегодняшнего дня ни его доброе имя, ни даже жизнь больше не имеют для него ценности. Его цель – вот что важнее. Защитить Ирину, спасти ее сестру и друзей, покончить с этими уродами, засевшими в Доме, и со всей их корпорацией.

– Ира, послушай, – сказал Адам, впервые назвав ее по имени. Раньше она была «Его королевой» и «Снежинкой». – Мы найдем Юлю и других, и ты будешь оправдана. Только пообещай, что скажешь мне, если заметишь хоть какие-то признаки… Если это случится – я сразу отправлю тебя на Большую землю. Я знаю систему «тоннелей» из центра на окраины, я тебя выведу. Да, тебя схватят и не поверят, но когда сделают аборт и исследуют зародыш – поймут, что ты не врешь. Что бы там ни было, тебе ничего не угрожает. Я никому и ничему не позволю тебе навредить. Обещаю.

Ирина пристально посмотрела на него.

– Хорошо. Есть идеи, как вывести из Дома четверых, учитывая, что они наверняка в разных статусах и на разных этажах? – спросила она.

– Конечно, есть, – ответил он.

Глава 23

Теперь Юля беседовала с Профессором ежедневно. Редко – лично, а чаще всего онлайн. Они обсуждали тему устройства лучшего общества, Профессор рассказывал Юле об их научных разработках. Правда, обсуждение по-прежнему ограничивалось ее допуском, которого не хватало для самого интересного. Зато Профессор объяснил, для чего их тут держат. Чтобы уговорить участвовать в эксперименте. Очень интересном эксперименте, кстати.

Сначала Профессор рассказал про черных ангелов. Этим ребятам подсаживают всякие полезные гены, чтобы они смогли выжить после катастрофы. Дабы род человеческий не прервался. Исследование не закончено, есть еще вопросы и неувязки. А девушки нужны для того, чтобы ангелов улучшить. Генная модификация имеет побочные эффекты, и в текущем виде взаимодействие ангелов с обычными людьми, скажем так, затруднено. Вот она, например, почувствовала, что Иван не такой, как все?

В этом Юля с Профессором согласилась. Еще как почувствовала. Тогда он и рассказал про эксперимент. Она должна общаться с Иваном каждый день, а у нее будут брать кровь на исследование. Состав крови меняется в его присутствии, это они и хотят изучать. Поймут, в чем дело, – смогут изменить ангела. Как будто не сложно и не опасно.

И заплатить обещали щедро. А самое главное – наставления дать, что делать, когда начнется катастрофа.

Если откровенно, Юля не очень-то верила Профессору. Хотел казаться белым и пушистым, только зайки людей не похищают. Не верила она и в то, что ее отпустят, стоит отказаться. После всего, что она узнала про ангелов и про незаконные генетические исследования? И все-таки ощущение опасности как-то стерлось, или она притерпелась к нему настолько, что почти перестала замечать. Профессор заботлив и дружелюбен, и пока она делает то, что они хотят, – все у нее будет хорошо.

К тому же она и сама не хотела уходить. Из-за Ивана. Не оставлять же парня на произвол судьбы. На нем проводят опыты, как на лабораторной мыши. Как только он влип в такое? В общем, она влюбилась и никуда без него не уйдет. Скорее уж, они сбегут вместе.

Семи дней не прошло, как она уже вступила в эксперимент. По полдня физкультуры и медицинских исследований ее организма, в остальное время – работа. Это она сама у Профессора попросила, чтоб не скучно было. А то ведь встречи с Питом и Михеем и даже с подругой запретили ради чистоты эксперимента. Помимо врачей и ученых видеться она могла только с Иваном. Он и тренироваться ей помогал, и работать.

Работа ее заключалась в том, чтобы писать о своей жизни. Все, что помнит с самого детства, ощущения, привычки, взгляды, что любит, что не любит, все события, которые помнит. А еще включать события, которых не было, или видоизменять те, которые были. То есть время от времени врать. В отдельном файле указывать, где неправда. Это полезный материал для ученых. Они создают искусственный интеллект и на этом материале учат его распознавать ложь.

К Ивану она совсем уже привыкла. В смысле, не падала в обморок, когда он входил в комнату без защитного комбинезона и маски. Вместе они придумывали ложные события, так чтобы они казались настоящими. А это непросто, между прочим.

Сегодня как раз собрались замастырить очередную байку на основе реальных событий. Иван пришел усталый, в ночную смену выходил. Улегся на ее кровать, в то время как она сидела за столом.

– Мы с мамой возвращались из Греции домой, с моря, – начала Юля. – Взлетели, а высоту не набираем. Летаем и летаем над городом, низко. Двадцать минут – круг. Так час пролетали, и пассажиры начали волноваться. А стюардессы ходят с широкими делаными улыбками. В конце концов сказали, что по техническим причинам самолет не набирает высоту и мы возвращаемся. Только горючее нужно скинуть, поэтому покружимся над городом еще часок. Все перепугались, но паники не было. Сели мягко и аккуратно, как никогда. И все, потом шесть часов ждали новый самолет.

Она скатала из бумаги комок и кинула в Ивана.

– Что врать будем?

– Пусть при приземлении самолет загорится, и пассажиры выпрыгивают из аварийных выходов, – предложил Иван и швырнул ком обратно.

Юля его поймала.

– Я ощущения не опишу. Никогда не прыгала на штуку, которая из этих выходов выбрасывается. Желтая такая… аварийный трап. Искусственный интеллект вранье сразу распознает.

– А цвет откуда знаешь?

– В инструкциях безопасности они желтые. Помнишь инструкции эти в самолете, в кармане кресла впереди?

– Нет, не летал в самолете никогда, – сказал Иван, помотав головой.

– Да ладно, не может быть!

– Мама самолетов боялась, так что на поезде ездили. И то только к бабушке. У нее дом под Туапсе, на море, – пояснил Иван.

– Везет! Все лето купаться, загорать, рыбу ловить… мечта.

– Ага, знаешь, какие там дельфины? Только заплывешь подальше, они тут как тут. Как начнут прыгать вокруг… Ты видела дельфина вблизи? Это огромная туша, если сверху упадет – все, каюк. И вот такая корова выпрыгивает на полметра вверх и всей массой плюхается в воду в полуметре от тебя. Страшновато.

– А самолетов они боятся?

– Дельфины? Не знаю, а что?

– А то, что пусть самолет у нас не сможет выпустить шасси. Значит, приземлиться в аэропорту не выйдет. А что у нас есть, кроме аэропорта? Море! Самолет сядет на воду, люди из аварийных выходов в море прыгать начнут. А тут – дельфины!

Юля выхватила подушку и с размаху кинула ему на грудь, изображая морское млекопитающее. Иван подскочил от такого напора с подушкой в руке.

– Фигня! Не опишешь, как прыгала из самолета. А посадок на воду была куча, информация доступна. Интеллект распознает. Пусть у капитана раньше уже была аварийная посадка на воду, и тогда люди утонули, потому что не успели выскочить через узкие выходы. Теперь капитан при приближении к воде выпустит трапы в хвосте. Хвост оторвется, самолет шлепнется в воду, а пассажиры будут выплывать через дыру. Там места много, все успеют.

Он кинул в Юлю подушкой и попал в голову. Ее волосы растрепались, а такое она никак простить не могла.

– Ага, стюардессы им заранее выдадут багаж, и они поплывут к берегу с чемоданами!

Юля пошла в наступление с подушкой наперевес.

– А тут дельфины! – весело заорала она.

Попытка ударить Ивана подушкой по голове увенчалась неудачей. Он схватил краешек наволочки и резко дернул на себя. Юля вместе с подушкой оказалась в его объятиях.

Так близко она мгновенно потеряла контроль, потянулась и поцеловала его в губы. Ответный поцелуй был более чем горячий, но потом Иван взял себя в руки.

– Профессор это не разрешал, – прошептал он.

– Да к черту его…

В этот день они ослушались Профессора. И еще раз. А потом еще.

* * *

– М-да, – сказал Профессор группе ученых, наблюдавших парочку на мониторе. Вот вам и подчиняемость девяносто пять процентов. Прямое нарушение указаний под воздействием особы противоположного пола. Да нам голову оторвут за такое, дорогие мои. Продолжайте работать! Судя по их энтузиазму, работы у вас непочатый край.

Глава 24

У Адама действительно был план. Прежде всего он отверг идею попасть в Дом по «тоннелю» с Ваганьки. Ведь он вспомнил, что рукотворный портал в Дом закрывают специальной световой сеткой, которая крошит непрошеных гостей на салат.

«Тоннель» из Дома тоже существует, но, чтобы им воспользоваться, нужен высший допуск. Система сама распознает людей с таким допуском, на них портал срабатывает автоматически. А другим нужно разрешение. Что касается всех остальных рукотворных «тоннелей» вне Дома, они работают сами по себе, на автомате. Система безопасности их не контролирует.

– Что за система безопасности? – спросила Ирина.

– Электронная система. Ведает всеми дверями, замками, разрешениями и допусками. Кому куда и что можно, кому нельзя. Людей с высшим допуском распознает по внешности, голосу, отпечаткам или сетчатке глаза. Данные всех остальных обитателей тоже в системе есть. Человек с высшим допуском дает в систему разрешение человеку пройти туда-то и туда-то, она его распознает и пропускает.

– А как же ты на медицинский этаж вместо Егора попал?

– Для ангелов отдельный порядок. Кроме своего этажа, они везде ходят в специальных шлемах, чтобы никого не заразить. Поэтому система по внешности и голосу ориентироваться не может. Ангелам выдают личные пропуска. Система просто видит, что это ангел и что у него есть пропуск. Проверяет, что он выдан кем положено, и пропускает.

– Так себе порядочек, но нам на руку любой их косяк.

– После нашего с Егором побега систему наверняка улучшили. Вполне могут отпечатки пальцев сверять, например.

– Как тогда ты собираешься проникнуть в Дом и всех найти? – спросила Ирина.

– Просто войду через парадный вход.

– Так там периметр простреливается. У нас, конечно, мой комбинезон есть, но ведь и в голову могут попасть. Слишком рискованно…

– Ты знаешь такой артефакт «спидстер»? Замедлитель времени. Держишь его в руках, и все как в замедленном кино, а ты можешь двигаться быстро. Я просто увижу пули и увернусь.

– Ну, хорошо, а потом?

– А потом использую «джинн».

Ирина подняла брови.

– «Джинн»? Что это?

– Исполняет одно желание. Редкий артефакт.

– Тогда почему бы просто не загадать, чтобы Юля, Пит и Михей оказались тут?

– Считается, что он выполняет только одно желание. Юля, Пит или Михей. Обман не прокатит. Захочешь обхитрить – он все равно одно выполнит, только на свой выбор. Нельзя, например, загадать, «чтобы все были счастливы». Можно только одного осчастливить и счастье описать конкретно.

– Ага, как в анекдоте. Негр в пустыне просит джинна: сделай меня белым, чтобы вокруг было много воды и женщин. И стал унитазом в женском туалете. Прости. Самый тупой анекдот на свете. Так какой план?

– Окажусь на территории, спрячусь в серую зону. Есть такая, там всего одна камера – ее разобью. Загадаю желание, чтобы Профессор туда пришел, и возьму его в заложники. Заставлю его распорядиться, чтобы девушек, Пита и Михея привели к порталу, и дать добро на выход. Попадем на кладбище, там подхватим тебя, и дальше по «тоннелям» на Большую землю.

Потом он ответил на миллион вопросов Ирины, пока она не дошла до самого главного:

– А где мы возьмем «спидстер» и «джинн»?

* * *

Вот это действительно непросто. Оба артефакта редкие, на дороге не валяются. «Спидстер» – мягкое, похожее на кусок пластилина образование, по форме напоминающее неочищенный арахис, только радужной окраски. «Джинн», исполняющий желания, – голубой светящийся шарик, редчайший артефакт. Если честно, Адам сам его ни разу не видел. Только на ангельских занятиях проходил. Теоретически.

– «Спидстер» мы однажды на Митинском кладбище нашли, когда провешивали «тоннель», – сказал Адам. – Окрестности прицельно на аномалии и артефакты осматривали, каждый сантиметр сканировали. «Спидстер» лежал в пустой могиле.

– Как он там оказался? – спросила Ирина.

– Кто его знает. Его еще откапывать пришлось. Вот что странно: могила закопана – и пустая. Если бы зомби откопался, могила бы стояла открытая. А так – непонятно, куда содержимое делось.

– Может, прах в артефакт обратился?

– Не прах. Могила была свежая. Обратился труп или зомби, только непонятно почему.

– Наверное, под воздействием какой-то аномалии. Какие аномалии встречаются на кладбище? – спросила Ирина, опять начиная кружить по комнате.

– Да любые, – ответил Адам, пожав плечами.

– Тогда давай наведаемся на Митинское кладбище еще разок. Найдем свежую могилу, ты подтянешь к ней аномалии, какие есть. И посмотрим.

* * *

С поиском «спидстера» прояснилось, а вот с «джинном» не очень. Описаны только две находки этого артефакта: в римском Колизее и в Мадриде на арене корриды. Где в Москве взять Колизей или корриду – непонятно. Впрочем, если подумать, Колизей и арена корриды – это амфитеатры, где проводились бои или состязания. Что у нас под это подходит? Все футбольные и хоккейные стадионы, цирки и ипподромы. Слишком много локаций, и как отфильтровать лишние – пока неясно.

Как же Ирине сейчас не хватало базы данных по артефактам, где про каждый указаны предпосылки возникновения. Некоторые артефакты появляются непосредственно из аномалий, когда те разряжаются. А другим нужно время и специальное место, чтобы вызреть. Скорее всего, «джинн» относится именно к таким. Но что именно влияет на его возникновение? Архитектура места или его назначение? Или настроения, присущие месту, его биополе?

Ирина думала об этом, пока Адам выгуливал Лаки. Ночь близилась к концу, до субботнего рассвета оставалось еще около часа. Хотелось спать, и она не могла сосредоточиться на задаче. Мысли прыгали, как белки в парке. Непроизвольно она задумалась об их с Адамом отношениях. Он изменился после того, как все вспомнил. Стал мужественнее, увереннее в себе. Уже не тот Адам, которому она устроила побег. Но все такой же милый, добрый, заботливый. Каждый раз при мысли о нем сердце сладко сжималось, хотелось оказаться в его объятиях.

Но эта его холодная отстраненность пугала. Сначала Ирина решила, что она напускная, а теперь не была так уверена. Кто знает, вдруг у него там, в Доме, кто-то остался? Вдруг он не все ей рассказал? Может, там была любовь, а она – всего лишь подвернулась… Как он сказал – отправит на Большую землю при первых признаках беременности? Как будто хочет избавиться от нее.

Она встряхнула головой. Что за чушь. Этого не может быть, она же чувствует его любовь. Конечно, сейчас он не хочет ее проявлять. Но потом, когда все кончится, когда они будут оправданы, – тогда…

* * *

Вернулся Адам. Вернее, Лаки влетел в квартиру и сразу побежал на кухню, а Адам вошел следом. Бедный пес уже почти неделю не нюхал мяса. Ирина усмехнулась: так и похудеть недолго. А серьезно, нужно где-то раздобыть собаке белковой пищи.

Адам тоже это заметил.

– На улице ел червей, – сказал он, кивая на уткнувшегося в мусорное ведро пса, – голодно ему.

– Давай поймаем мутанта какого-нибудь и сварим. Вдруг съест, – ответила Ирина мягко, борясь с желанием погладить Адама по руке. Потом вспомнила, что Адам видит намерения, и срочно переключилась на более деловые темы. – Когда выходим и куда сначала? Я думаю…

– Прямо сейчас и выйдем. Рассвет и сумерки – лучшее время для перемещений. Нужно поменять дислокацию. Дом напротив Ваганьковского подходит, я там день пережидал. Хорошее место, и к «тоннелям» близко, и к ипподрому. На ипподром вечером сходим, вернее, я схожу. Поищу «джинн» и заодно кролика поймаю. Попробуем покормить этого проглота.

Лаки сидел возле стола, и даже без света было видно, как он гипнотизирует гречку в кастрюле.

– А не опасно? – спросила Ирина, помогая каше попасть в собачью миску. – Ты говоришь, Роба там видел. Значит, он был в Доме, рассказал все Профессору. Теперь он знает, что ты что-то вспомнил про «тоннели». Что, если на кладбище он выставит патрули? Тогда в доме напротив нас могут увидеть или услышать.

Адам задумался.

– Ты права. Конечно, они меня ищут. На Ваганьке – «тоннели» во все стороны, не только в Дом. Это самый большой «тоннельный» пункт. Если ставить патрули – то именно там. Днем могут дежурить военные, а ночью ангелы. Значит, останавливаться возле него не стоит. Но на Митинское кладбище все же попадем. Ночью. Отвлеку ангела мутантами, и проскочим.

– А на Митинском охрану не поставят? – спросила Ирина.

– Вряд ли. Оно ведь за МКАД. Ночью там точно никого не будет: ангелов не пустят – побоятся распространения вируса, а военных одних нельзя – там аномалии и мутанты. И вообще на все порталы охрану ставить у них людей не хватит. Ваганьковским ограничатся. В общем, «тоннели» и кладбища я беру на себя. А сейчас собирайся и выходим. Остановимся где-нибудь недалеко от ипподрома. Это лучшее место для «джинна». Вдруг повезет.

Глава 25

Питу нравилось общение с коллективным сознанием в лице Профессора. Сохраняя элементы его личности, оно тем не менее мыслило шире. Но обсуждать приоритеты в своей работе пришлось не с ним. Для этого Профессор явился лично.

– У нас несколько наиболее важных задач, Пит. Пока ваша специализация – физика, вашим приоритетом будет изучение источников энергии.

Пит слегка поморщился.

– Это не значит, что вам запрещено заниматься другими темами, – поспешил заметить Профессор. – Нет, мой дорогой, занимайтесь чем хотите. Все темы в пределах вашего допуска вам открыты. У нас принципиальная позиция не ограничивать творческие личности в их желаниях заниматься чем бы то ни было. А знаете почему? Потому что, изучая то, что вам интересно, вы продвигаете сразу все темы, которыми занимаетесь. Можно совершить прорыв, исследуя божьих коровок, и неожиданным образом окажется, что это продвигает тему подчиняемости, или источников энергии, или других наших приоритетных задач. Так что занимайтесь вашими «черными дырами», если угодно, но держите в голове источники энергии, мой дорогой.

– Какие еще темы в приоритете? Что у генетиков? – спросил Пит.

Профессор развел руками.

– Пока вы не в команде, я не могу этим поделиться, как бы ни хотелось. Кроме того, чтобы войти в их темы достаточно глубоко, вам нужно подключиться к коллективному сознанию, мой друг. Или изучать генетику в ущерб основной работе.

Пит помолчал, а затем спросил:

– Что это значит – стать членом команды? Есть какой-то ритуал?

Профессор взглянул на него с любопытством.

– Уже задумываетесь об этом? Хорошо. Это происходит так. Вам раскроют всю идею «лучшего мира» до конца, заполнят все пробелы. Сразу скажу, что в переходном периоде предполагаются жесткие меры, которые могут вам не понравиться. После этого вы будете изолированы в вашей комнате на три дня. Это время вам нужно на то, чтобы сформировать окончательное мнение. Вы будете один, но не будете лишены наших бесед. Затем вас подключат к коллективному сознанию. Оно распознает ваше истинное отношение к идее, вы не сможете его обмануть. Если примете нашу идею – будете в команде. Если нет… Пит, мы не сможем вас просто отпустить. Видите, я предельно честен, не обещаю того, что не смогу выполнить.

– Меня убьют?

– Да бог с вами. Варварские методы не для нас. Вам всего лишь привьют ген подчиняемости, после этого вы не сможете выдать наши секреты.

– А если я приму идею, как в этом случае будет обеспечиваться моя лояльность? Я ведь могу и передумать со временем.

– Да-да, передумать. Ежедневное общение с коллективным сознанием обязательно для каждого члена команды. Оно уловит негативные настроения.

– Но такое тесное общение с коллективным сознанием означает, что я не смогу покинуть Дом. Неужели вы все сидите тут как на привязи?

– Конечно, нет. Вы сможете ездить на конференции, можете вообще вернуться в вашу лабораторию, если хотите. Но подключаться к коллективному сознанию все равно будете. Просто не забирайтесь туда, где нет интернета. Потому что, если не выйдете на связь более трех суток, система активирует защиту, и ваш мозг взорвется. Инсульт с летальным исходом.

– Насколько сильно коллективное сознание нарушает приватность личности? Вы все знаете друг про друга? – спросил Пит.

– Боже упаси. Это было бы ужасно, мой дорогой, – ответил Профессор. – Коллективное сознание довольно сложно устроено. Личное пространство каждого остается приватным, но идеи становятся общими. Они как бы помещаются в некий банк, где хранятся уже без привязки к личности. Так же хранятся и накопленные знания. Что касается лояльности – если коллективное сознание распознает у вас намерение поступить вразрез с общей идеей и нашим кодексом поведения, оно прежде всего проведет с вами беседу, чтобы понять корень проблемы и устранить ее. Оно – прекрасный психолог, так что проблема, скорее всего, будет решена. И только в противном случае оно раскроет ее вашему наставнику. То есть мне.

– Мой наставник – вы, а кто ваш наставник?

– Я вхожу в число тех, кто формирует коллективное сознание. Оно построено на основе личностей относительно небольшого количества людей, но при этом является отдельным… субъектом. Вот оно и есть мой наставник, – сказал Профессор.

– Получается, коллективное сознание формируете вы, а такие, как я, являясь членами команды, могут лишь пользоваться им, при этом обогащая его своими идеями и позволяя анализировать свои намерения? – спросил Пит.

– Примерно так, – ответил Профессор. – А все остальные люди в Доме, не являясь членами команды, имеют с ним ежедневную беседу, но не подключаются к нему. Глубже вы узнаете о коллективном сознании, нашем Сollective Сonsciousness, а для посвященных попросту Сиси, когда решите к нам примкнуть.

Пит задумался, а Профессор продолжил:

– Есть еще кое-что. Нам создает проблемы ваша сотрудница Ирина. Нужно как-то умерить энтузиазм, с которым она ищет сестру и вас с вашим лаборантом. Боюсь, когда вы войдете в команду, эта задача ляжет на вас. В идеале было бы неплохо перетянуть ее на нашу сторону.

– Что я получу, став членом команды? – спросил Пит, будто не услышав последнее заявление Профессора.

– Вы сможете работать с любыми проектами, получите полный доступ ко всей информации. Возможно, вы будете включены в состав привилегированных особ, то есть получите нечеловеческое долголетие и здоровье. Последнее зависит от ваших успехов и лояльности. В любом случае вы останетесь в узком кругу ученых, которые обладают наивысшим доступом к научным разработкам.

Пит снова замолчал. Профессор не мешал потоку его мыслей.

– Сколько я могу оставаться в текущем статусе? – спросил Пит.

– Сколько угодно. Вступление в команду – это ответственное решение. Вы должны понять, что для вас важнее: чистая наука или моральные принципы. Последние – есть ограничения, а чистая наука свободна. Полностью свободна, мой друг. Далеко не все ученые могут сделать выбор в пользу науки. Поэтому мы вас не торопим, можете работать в текущем статусе. Правда, у вас нет доступа к Сиси, и вы не можете быстро получать информацию в том объеме, в котором хотелось бы. Но вы и так достаточно прыткий. Видите, я вас ни к чему не принуждаю.

* * *

Питу катастрофически не хватало знаний. Его теория разрасталась и требовала выхода в смежные области. Черпать необходимые познания из книг и статей казалось бесконечно долгим занятием, а вожделенные ответы уже маячили на горизонте.

Возможность использовать коллективное сознание казалась очень привлекательной, но для этого нужно вступить в команду и принять их идею. А сможет ли он принять ее? Ведь она строится на предсказанной их учеными катастрофе, которая унесет жизни восьми миллиардов человек. Но Пит прекрасно понимал, что даже самые лучшие математические модели не могут с абсолютной точностью предсказать развитие и время катаклизма и тем более число выживших. Профессор сказал: «жесткие меры в переходном периоде». Что все это значит? А то, что, скорее всего, они устроят катастрофу сами, так, чтобы иметь возможность контролировать и направлять ее. И воспользуются создавшимся коллапсом, чтобы захватить власть. Это казалось Питу невероятным, но он не видел другого объяснения «катастрофе» и «жестким мерам переходного периода», о которых Профессор не желал рассказывать. Даже информация о гене подчиняемости и о коллективном сознании не такая секретная, как это.

Сможет ли он принять убийство восьми миллиардов? Пит представил себе этот выбор. Неужели Профессор когда-то сделал его? А все остальные? Кажутся нормальными, дружелюбными людьми. Как могут они спокойно болтать о чепухе за обедом, зная, что скоро уничтожат большую часть населения планеты?

Пит колебался. На одной чаше весов стояла мораль, на другой – знания, к которым он так стремился.

Было еще кое-что, что заставляло его сомневаться: Сиси станет навязывать свои идеи. Впрочем, она уже сейчас навязывала, ведь в онлайне с Профессором он общался ежедневно. Но Пит не чувствовал раздражения по этому поводу. Сиси действовала деликатно и действительно была прекрасным психологом.

А еще Пит думал о том, что сказал Профессор об Ирине. «Хорошо бы перетянуть ее на нашу сторону». Это стало для него сюрпризом, но оказывается, он привязался к своей аспирантке. Он осознал это теперь, когда ее не было рядом так долго. Она нужна ему для работы. И – он был честен с собой – не только для работы. Он испытывал потребность видеть ее тонкую фигурку и большие каре-зеленые глаза, горящие предчувствием будущих открытий. Она оказалась нужна ему как женщина, черт возьми.

Хорошо бы действительно заполучить ее сюда. Тем более если она так ищет встречи с ним, что создает проблемы даже Профессору. Пит усмехнулся. Это он мог представить. Когда ей что-то нужно, она просто берет это.

* * *

Встреч с Юлей и Светой больше не было. Иногда Михею позволяли видеться с Питом, но тот все больше отдалялся. Михею запрещалось обсуждать с кем бы то ни было его работу, а больше и поговорить не о чем.

А работа ему досталась тяжелая. Другой был бы доволен, но Михею не нравилось. Назначили его обслуживать один этаж. Даже часть этажа, всего десять комнат. Администратор дал ему инструкцию и целый час на ознакомление. Михей сначала удивился: что там изучать? Принести завтрак, обед и ужин, сменить полотенца, убраться в комнатах и в коридоре. Вроде и без инструкции понятно. Да вот только жильцы в комнатах оказались непростые.

– Без предупреждения не входи. Постучи сначала. Вот, окошечко видишь? В него дай приказ. Будешь выполнять как сказано – цел останешься. Замучился я уже клинеров тут менять, – учил администратор. Он постучал, демонстрируя Михею порядок действий. Сразу после стука в дверь заскреблись.

– Настенька, отойди от двери. Сядь на кровать, – скомандовал администратор.

За дверью послышалось легкое шлепанье босых ног.

Немного выждав, они вошли. Михей обомлел. Абсолютно голая красавица сидела на кровати прямо возле двери. Кудрявые густые локоны волнами спадали на покатые плечи и пышную грудь, доставая до пупка. Нежный изгиб бровей, таких же черных, как и волосы, придавал лицу какое-то особенно беззащитное выражение. Длинные ресницы оттеняли стыдливо розовеющие щечки. Руками девушка поглаживала необычайной красоты бедра.

Неожиданно Настенька упала на колени и поползла к Михею. Администратор уверенным движением вытолкал его, остолбеневшего, обратно за дверь.

– Сука, кровать к двери подтянула, – пробормотал он себе под нос. – А ты не стой столбом. Что, инструкцию плохо читал? Нельзя им давать к себе подходить или прикасаться. Дотронулась – считай, труп.

– Почему?

– Попробуй – узнаешь, – огрызнулся администратор.

– Почему она голая?

– У нее спроси. Разделась специально для тебя. Они мужика через дверь чуют, как собаки. Поначалу тяжело будет, пока не привыкнут.

Администратор дал Настеньке приказ одеться, отойти в дальний от двери угол и стоять там неподвижно. Девушка выполнила все в точности, правда, оделась только в шляпку с вуалью, так что Михей все время натыкался взглядом на ее прелести. Уже в конце уборки, когда он собирался закрыть дверь, девушка опустилась на колени и заплакала.

– Прикажи мне, властелин, прикажи, – зашептала она и потянула к нему руки.

Михей снова остолбенел, так что администратору пришлось спасать его второй раз.

– Ты вот что, мужик. Сейчас хорошо подумай и еще раз инструкцию перечитай. Наизусть выучи. Еще одна такая оплошность, и никто тебе не поможет. Эти барышни, они… крыша у них в отъезде. Они тебя вроде как богом считают. Не только тебя, любого мужика. И все время хотят этого самого. Ну, ты понял. А цепкие такие, хрена вырвешься. Только попадись, сделают с тобой то самое, сам не заметишь, как произошло.

– И что?

– То, что они неприкасаемые. Каждая принадлежит… – Администратор потыкал пальцем в потолок, намекая на высшее начальство. – В комнатах камеры понаставлены. Увидят, как ты их бабу пялишь, и все, конец тебе. Да и ей тоже. После таких инцидентов их… – Он провел рукой по горлу. – А ты в лучшем случае умрешь быстро. В худшем… в общем, ты понял. Баб трогать нельзя, и нельзя, чтоб они к тебе приближались.

Администратор посмотрел на очумелое лицо Михея, усмехнулся и продолжил:

– Раз тебя сюда назначили, значит, ты к этому делу устойчив. Да не бойся ты, мужик. Они приказа всегда слушаются. Подчиняются сто процентов. Только приказы правильно надо давать. Вот я сказал «оденься», и она оделась. В шляпку. Сказал бы «надень платье или халат» – она бы сделала. Всегда можешь приказать ей сделать три шага назад и стоять смирно. Они выполняют. Главное, вовремя сказать.

Михей никак не мог переварить увиденное.

– Зачем меня-то сюда назначили? Поставили бы женщину на уборку, и дело с концом, – возмутился он.

Администратор вздохнул:

– Пробовали уже. Не любят они свою сестру. Любая ошибка – насмерть загрызают. И где в Зоне столько женщин взять, если их менять приходится чуть не каждую неделю? Вас-то, сталкеров, тут полно бегает, а женщину поди поищи. Так что привыкай.

– Могу я им приказать самим в комнате убраться, чтоб не ходить там долго? – спросил Михей.

Администратор усмехнулся.

– Что, уже пытаешься свою работу на них переложить? Нет, не могут они убираться. Пыль и грязь в упор не замечают. Так устроены. Да и не по статусу им. А ты смотри убирай хорошо. Придет к ним гость, заметит, что не так, будет тебе потом. Да и мне влетит.

– Почему они такие? – не отставал Михей.

– Тебе не все равно? Ты почему тут? Оказался не в том месте не в то время? Или на деньги повелся? Вот и они тоже. Нормальные бабы были, – сказал администратор, махнув рукой. – Все, кончай базар. Иди работай. Вот список комнат с именами. Опасайся Розочку и Аделину. Остальные тоже не сахар.

Администратор не соврал. Действительно, Розочка доставляла хлопот. Изобретательная девушка. Михей приноровился всем приказ давать «надень платье, встань в дальний угол лицом к стене и стой смирно, пока не уйду». Розочка надела платье с глубоким разрезом сзади, встала к Михею спиной и нагнулась так, что лицо оказалось между ног. Глаза честно смотрели на противоположную стену, а Михею открылась такая чудная картина, что его бросило в пот.

У Аделины своя стратегия была. Она сначала спокойной показалась. Безразлично выполняла приказы, не приставала. Михей решил, что администратор зря на нее наговорил. Но однажды в углу, где она стояла, скопилась пыль. Михей подошел поближе, чтобы ее собрать, и тогда Аделина кинулась. Он ее шваброй отсек, по-армейски заорал «Стоять! Смирно!» и в коридор выскочил.

На следующий день в утренней онлайн-беседе Профессор попросил его быть деликатнее с дамами.

– Ты вчера Аделине наставил синяков. Мог по голове попасть. Будь осторожнее с ними. Бедным девочкам и так досталось.

Михей удивился. Он никогда не пытался поговорить с Профессором об этом. Сделали себе рабынь, о чем тут спрашивать. Но сегодня Профессор сам затронул эту тему. Оказывается, они «бедняжки» и им «досталось».

– Почему они такие? – спросил Михей, стараясь не отвести взгляд.

– Обычные девушки, бывшие наши стажерки-генетики. Это наша вина, Михей. Они нашли способ улучшить свою внешность. Ты знаешь женщин. Им всегда мало, они хотят быть самыми красивыми. Вот и началось соревнование, а мы вовремя не заметили угрозы. Оказалось, что лучший эффект на красоту дает особый ген. Теперь мы знаем, что этот ген отвечает за признание мужчин божеством. Когда мы заметили проблему, было уже поздно. Ищем способ вернуть их в нормальное состояние, но пока не выходит.

– Но я слышал, некоторые из них умерли, – не сдавался Михей.

– Да, мой дорогой, – ответил Профессор, вздохнув. – Раньше их было пятнадцать. Они умирают после секса. Аллергия на сперму. Увы.

Глава 26

Оправившись после инъекции, Роб снова вернулся в Петровский лагерь. Вроде бы ничего не изменилось. Немного болела голова, а в остальном Роб оставался все тем же, что и раньше. Но обрел друга. Не просто какого-то там товарища, а такого друга, за которого готов жизнь отдать. От воспоминания об этом теплело в груди. Профессор… Что за прекрасный человек! Попросил разобраться с проклятым ангелом и его девицей. Конечно, Роб сделает. И ангела, и, с особым удовольствием, его мерзавку доставит в Дом живыми или мертвыми.

Профессор предположил, что Адам может вернуться на Ваганьку, и пообещал выставить там своих людей. Робу же оставалось ждать, пока найдется поисковая собака или кто-то из сталкеров наткнется на ангела и сообщит по сети.

Вскоре ему повезло. Вернувшийся на Большую землю сталкер сообщил, что в четверг видел мужика с собакой в районе Всехсвятской церкви, что возле метро «Сокол». Собака большая и черная, а мужика он толком не разглядел.

Ждать Робу было невмоготу, а потому ранним субботним утром они выдвинулись вчетвером: он, Старик, Артем и Прыщ. Профессор дал достаточно капсул, и теперь Роб чувствовал себя уверенно. Капсулы при рассасывании спасали от вируса, обволакивая носоглотку какой-то защитной дрянью минимум на сутки. Так что при малейшем подозрении на присутствие ангела он примет капсулу и будет в безопасности. Он и с командой щедро поделился, чтоб не сдохли, если что.

«Поделился, да сам же удивился», – подумал Роб. Никогда раньше у него не возникало идеи делиться ограниченным ресурсом со своим ближним. Наоборот, ограниченный ресурс необходимо у ближнего отбирать. Неужели инъекция действует вот так, превращая его в бабу? Ну, нет, этого нельзя допускать впредь.

Сделав выводы на будущее и отбросив бессмысленную рефлексию, он сосредоточился на команде. Это идиоты каких поискать.

Субботнее утро приятно и чисто,

Я свежему утру скажу «эфхаристо»,

Мутанта ужасного вышли побить,

Душа веселится, и радостно жить! —

зачитал только что сочиненный стих боец Артем. Сегодня они уже задержались из-за него, потому что он не желал выходить, не помолясь. Теперь же он пребывал в прекрасном расположении духа и осенял путь стихами.

С мутантом связалась противная баба,

Ее он уже превратил в баобаба! —

предложил свой вариант Прыщ, явно пытаясь задеть Артема. У этих двоих сразу не заладилось. Слабый и трусливый Прыщ завидовал мощному Артему. Роб усмехнулся про себя. Артем, кроме силы, достоинств не имел. Восторженный дурак считал девку невинной жертвой.

– Зачем оскорбляешь человека? – кинул Артем Прыщу. – Ее вина не доказана. Монах говорил, мутант ее контролировал.

Белесая телка от парня простого воротит ученый свой нос,

Зато за мутантом бежит, как собачка, случайно ли – вот в чем вопрос? —

облек Прыщ мысли Артема в стихотворную форму.

– От кого это конкретно она нос воротила? От тебя, что ли? – спросил Артем. – Так немудрено. У тебя вообще нет уважения к людям. К тому же ты недостаточно умен, а такие девушки, как Ирина, любят умных.

Лицо Прыща вытянулось и покраснело, глаза сузились.

– Это кто тут недостаточно умен? – возмутился он. – Если я университеты не кончал, еще не значит, что я тупой. По крайней мере ума хватает не тратить время на бормотание в углу. Боженька, спаси, помоги поймать плохого мутанта. А он бац тебя аномалией под зад, мол, на бога надейся, а сам не плошай.

Артема не так легко было вывести из себя. Он бросил на Прыща задумчивый взгляд.

– Это как раз из-за отсутствия Бога происходит. В смысле, Зона. От того, что нет на этот город его воли. Где нет Бога, там войны, болезни и смерть. Здесь все его забыли, вот и результат. Нужно молиться…

– Может, заткнешься? – сказал Роб, выразив общее мнение.

Прыщ, почувствовав поддержку, кинулся в атаку.

– Где же твой настоятель, который все молился? Что, не помог ему Бог? Упустил мутанта из-под носа. Вот дурак так дурак. Девица его вокруг пальца обвела. А может, он на нее запал?

Блондинку захотел Монах,

Чуйку потерял в штанах,

Вирус одолеть не смог,

Прямо в лагере издох.

Прыщ загоготал своей шутке и тут же получил звонкий подзатыльник от Артема. Последний не рассчитал силу, и Прыщ полетел носом в асфальт.

– Сука, ты что творишь? В жбан захотел?

Прыщ завернул трехэтажную конструкцию, вытирая кровь с лица.

– Прости, – смутился Артем и подал упавшему товарищу руку.

Обозленный Прыщ дернул Артема на себя, пытаясь свалить. Артем слегка подался вперед, но устоял, зато Прыщ ударился лицом об его автомат и снова заорал матом.

– А ну прекратить! – поднял руку Старик.

* * *

Старик шел впереди с детектором. Жара наконец-то спала, пришел прохладный антициклон. Светило солнце, и дул освежающий ветерок. Хоть группа и шла по Ленинградке исхоженным маршрутом, все-таки расслабляться нельзя. Аномалии имеют свойство перемещаться, а «сушилка» и вовсе летучая, откуда угодно выскочить может. А эти двое отвлекают. Неудачная команда. Свихнувшийся наемник, дурак, святоша и он, Иуда Искариот. А к чему плохая команда приводит – Старик знал не понаслышке.

Они уже добрались до Сокола. На повороте с Ленинградки показалось желтое здание церкви с пузатеньким четвериком и небольшой колокольней. Аномалий, как ни странно, становилось все больше. Они буквально наползали друг на друга. Старик, уже не доверяя детектору, начал кидать перед собой болты и гайки, которые всегда носил в карманах.

Один болт отлетел, чиркнув Прыщу по щеке. В тишине матюки парня разлетелись на всю округу.

– Кра-а, – заорала большая черная ворона.

Другие поддержали, захлопали крыльями, и в воздух поднялась черная эскадрилья недовольных пернатых. А во дворе церкви мелькнула и исчезла фигура в камуфляже.

Роб тоже ее заметил. Знаками показал Старику с командой зайти слева, а сам направился дальше по узкой улочке, приглядываясь к верхним этажам кирпичной девятиэтажки напротив. Оттуда его снайперская винтовка легко достанет в любой уголок церковного дворика.

Похоже, человек обосновался в храме. Протоптанная по пыльному асфальту дорожка с перемежающимися собачьими и мужскими следами вела между аномалий к четверику. Старик, разбрасывая гайки, двигался по следу. Впрочем, вскоре это стало излишним, потому что аномалии закончились. Как будто кто-то провел линию вокруг храма, за которую нечисть не лезла.

Центральный вход оказался открыт. «Слишком просто», – подумал Старик, выжидая возле него. Вороны тем временем не собирались успокаиваться. Недовольные вторжением, они кружились над группой, пока самая смелая не клюнула Прыща в затылок. Это послужило остальным сигналом к атаке. Черные гадины лезли на голову, пытаясь достать до глаз. Старик махнул внутрь, Артем и Прыщ последовали за ним.

Внутри храм оказался неожиданно большим и светлым. На стенах сохранилась роспись, и даже иконостас не был разбит. Слева от него располагалась икона Божией Матери, возле которой стоял сталкер с собакой и автоматом, нацеленным на них. Он незамедлительно дал очередь под ноги Старику. Тот откатился в сторону, Прыщ ринулся назад, и только Артем поднял руки.

– Что палишь? Нехорошо в храме-то, – мирно сказал он. Его голос эхом разнесся по пустому зданию и затих под куполом.

– Да что-то вы на прихожан не похожи, – сплюнул сталкер.

– Это не он, – сказал Артем Старику. – И собака не его. Тот был породистый, а этот метис.

Сталкер стоял спокойно, но автомат не опускал.

– Чего надо? Помолиться пришли?

– Да мы мутанта одного ищем. С черной собакой. Увидели тебя и попутали, – извиняющимся тоном сказал Артем.

– Ну, раз так, инцидент исчерпан. Идите подобру-поздорову, – негостеприимно заявил сталкер.

В этот момент из-за иконостаса показался Роб. Видимо, не пошел в здание, как собирался, а вернулся и пролез через апсиду за спину незнакомцу.

– А у него тут схрон нехилый, – негромко проговорил наемник. – Вот он и пытается нас спровадить.

Сталкер метнулся было в сторону, но Роб остановил его выстрелом вверх. Посыпалась штукатурка. Собака, все это время не проявлявшая агрессии, вздыбила шерсть на холке и тихонько зарычала. Роб присвистнул, глаза его заблестели.

– А ведь это помесь бладхаунда? – спросил он.

Сталкера теперь держали на мушке Роб, Старик и Прыщ. Деваться ему стало некуда, и он решил изменить стиль общения с хамовито-делового на воспитанно-дружелюбный.

– Бладхаунд с лабрадором. В собаках разбираешься?

– Приходится, – процедил Роб. – С нами пойдешь. Поможешь, и мы твой схрон не тронем. Еще и заплатим щедро.

– Вообще у меня другие планы, но если настаиваете – хорошо. У меня тут харч припрятан. Может, перекусим на дорожку? – вдруг совсем дружелюбно предложил сталкер.

Старик удивился, но шагнул вперед. Роб знаком остановил его.

– Не ходи. Растяжка у него там. Тебе из темноты на свет не видно.

Резким движением он ударил сталкера под дых. Тот согнулся пополам. Собака бросилась на Роба, но он отправил ее на пол мощным ударом в нос. Псина завизжала, свалившись сталкеру под ноги, и он присел над ней, выказывая непротивление.

– Чего вы хотите? – спросил он тихо.

– Твою собаку. Нужно выследить мутанта, а бладхаунды – отличные следопыты. Помесь с лабрадором тоже неплохо. Ты ведь ее на артефакты натаскал? Она тебя кормит, без нее ты бы столько хабара не собрал, верно?

Сталкер кивнул. Роб забрал у него оружие, пару ножей и похлопал по плечу.

– Не дрейфь, парень. Веди себя хорошо и будешь жив-здоров. А чтоб ты не вздумал убежать, собаку поведу я. Убежишь – пристрелю ее. И тебя тоже, найду и пристрелю, – сказал Роб доброжелательно, даже с какой-то отеческой ноткой в голосе.

* * *

Сталкера звали Серж, а его собаку Ника. Последняя напрочь отказалась идти с наемником. Зато легко пошла с Артемом. Вернулись в лагерь практически без приключений, не считая того, что пленник влетел в «розовые очки». Из-за Прыща.

– Смотри, как тебя суки любят, – по дороге приставал он к Артему. – Небось на Большой земле девкам юбки задирал, а тут святым прикидываешься. Обрюхатил там кого-нибудь, а сюда сбежал, чтобы не жениться, да? Давай колись, что делал до Зоны?

Артем старался не поддаваться на провокации.

Сук уродливых он жарил

И отлично в этом шарил,

А потом Монаху дал,

С ним на Зону усвистал, —

глумился Прыщ, пользуясь тем, что его оппонент идет впереди, к нему спиной.

Старик удивлялся Прыщу. Этот дурак беспрерывно нарывается. Зачем? Что его так бесит в спокойном и добродушном Артеме?

В конце концов Артем не выдержал и вмазал обидчику. Прыщ отлетел назад и толкнул пленного сталкера, как раз когда тот обходил розовую лужицу. Роб, замыкавший цепочку, среагировал мгновенно, выдернув Сержа из аномалии, но тот уже пустил слюни. Сталкера пришлось крепко связать и тащить всю дорогу на своем горбу. Вернее, на горбу Прыща. А чтоб тому легче шагалось, Роб подталкивал его дулом автомата.

Вернулись в лагерь под вечер. Теперь нужно дождаться, пока Серж придет в себя. Только он может заставить Нику взять след. Впрочем, Старик видел, что, несмотря на эту задержку, Роб в прекрасном настроении. Оно и понятно. Наконец-то наемнику повезло: бладхаунд может взять след даже через десять дней и даже после дождя.

Глава 27

Покинув дом на Берзарина, Адам и Ирина переместились поближе к ипподрому. Новое жилище выбрал Адам, и Ирине оно понравилось. Старенький желтый дом на пересечении Поликарпова и 1-го Хорошевского проезда, устроенный буквой «П», имел разную этажность, как будто в середине к его четырем этажам пристроили еще два. Привлек их уютный, со всех сторон закрытый дворик с зелеными деревьями и кустами, где можно незаметно выгуливать Лаки.

Обосновались на первом этаже, в чистеньком помещении с бронированной дверью и решетками на окнах, похожем то ли на небольшую частную клинику, то ли на продвинутый салон красоты. Во всяком случае, несколько комнат с кушетками выходили в уютный зал с мягкими диванами. Была там и маленькая кухонька «для своих», и комната с медицинскими инструментами. Практически все окна с улицы заросли плющом. Уютное и надежно спрятанное место.

Пол в зале был покрыт кафелем, на котором у Лаки расползались лапы, поэтому он обжился на овальном ковре небесно-голубого цвета с длинным ворсом, рядом с одним из угловых диванов. Там он лег на спину, растопырил лапы, выставив на всеобщее обозрение свое голодное брюхо. Оно громко урчало, а Лаки поглядывал то на Ирину, то на Адама.

Ирина усмехнулась и пошла готовить гречку, которую захватила с Берзарина. Однако в кухне не оказалось кастрюли. Эта неожиданность не расстроила ее. Она окинула ближайшие этажи внутренним зрением, которым пользовалась все более уверенно, и, не обнаружив ни аномалий, ни мутантов, пошла по этажам в поисках открытых квартир. Вскоре она нашла такую, прошла на кухню и взяла все необходимое.

Она старалась не смотреть по сторонам, чтобы не видеть брошенные вещи и не думать о судьбе их хозяев. Ирина уже выходила, когда дверь справа от нее скрипнула и приоткрылась, видимо, от сквозняка. Она отскочила, испугавшись, и замерла. Перед ней была просторная детская с маленькой кроваткой и цветным балдахином сверху. Наверное, семья ждала мальчика, потому что стены были выкрашены в голубой цвет, а на полу постелен коврик с машинками. Комната стояла нетронутой.

У Ирины навернулись слезы. Это нечестно – показывать ей детские. Она уже поняла, что тошнота по утрам не от больного желудка. И внутреннее зрение, скорее всего, принадлежит не ей, а маленькому существу внутри нее. Она старалась не думать об опасности. В конце концов, у нее есть еще три месяца. До чего? Она вошла в комнату и села на пол перед колыбелькой.

Мысль об аборте была ей отвратительна. Она любила Адама и не желала убивать его частичку. Ребенка. А вдруг это монстр? Она прислушалась к себе. Ничего ужасного внутри не обнаруживалось. Конечно, оно еще маленькое, но будет быстро расти. Она тронула кроватку, и та медленно качнулась из стороны в сторону. Ирина представила малыша, беззубого, с нежным пушком на голове, в крошечных ползуночках. Вот он лежит на спинке, сосет пальчик и смотрит на нее голубыми глазками. А сзади Адам, улыбается и дышит ей в макушку. Фу, какое у него дыхание. Ирина обернулась. Лаки, вывалив язык, внимательно смотрел прямо ей в глаза.

– Ты все понял, да? – спросила Ирина.

Пес не ответил, только со вздохом улегся рядом, положив голову на лапы.

– Тогда это будет наш секрет. Смотри не говори Адаму, – погрозила она пальчиком. Лаки посмотрел на нее снизу вверх и отвел печальный взгляд.

* * *

Адам проспал до захода солнца. Теперь, когда у него появилась цель и он принял решение идти до победного конца, ему стало легче. Он спал глубоким, спокойным сном и к вечеру прекрасно выспался. Сейчас время отдыхать Ирине, а он выгуляет пса и сходит на ипподром.

Они решили не торопиться. Накормить Лаки мясом, выспаться, еще раз все продумать. Прочесать ипподром и только потом идти на Ваганьковское. В воскресенье ночью. Поэтому сегодня, в субботу вечером, у Адама полно времени.

Когда он и Лаки вернулись с прогулки, Ирина уже уснула. После того как память вернулась, Адам старался не смотреть на нее, чтобы не провоцировать. Но сейчас она спала, и он не удержался. Во сне вся ее серьезность улетучилась. Она по-детски собирала брови и даже немножко причмокивала. Ее волосы спутались, а она так устала, что не заплела их в косу перед сном. Небольшой тусклый напольный ночник, который они позволили себе здесь, подсвечивал кудри так, что видно было перышко, застрявшее в них. Адам нежно и легко поцеловал ее в макушку, стараясь не разбудить. Потом как можно тише собрался и отправился на ипподром.

В сумерках он вышел на Беговую улицу почти в том же месте, где всего несколько дней назад спас Кабана из объятий «страха». Мысль о том, что Кабану это спасение стоило жизни, уже не жалила так больно, как раньше. Он пересек широкую улицу и направился к ипподрому, заходя слева от центрального здания и трибун. Там он перелез через невысокую оградку и оказался на поле. Выйдя на беговую дорожку, он ощутил под ногами приятный упругий грунт с песком.

Поле отлично просматривалось. В середине располагались какие-то невысокие сооружения, а в остальном оно состояло из нескольких эллипсоидных дорожек. Адам окинул поле внутренним зрением, но оно оказалось настолько большим, что внимательно рассмотреть удалось лишь его незначительную часть.

Он постоял, вдыхая прохладный ночной воздух, сделал шаг по направлению к середине поля, но неожиданно услышал голоса. Метнувшись обратно к оградке, он затаился под кустом.

Голоса доносились со стороны трибун. Вскоре на поле показались люди с детекторами, подъехала машина. Адаму все это показалось любопытным. Он нашел рядом дерево, залез на него и устроился поудобнее. На небе взошла неяркая луна, но ее света хватило, чтобы рассмотреть движение на поле. Времени у него было предостаточно, он решил понаблюдать.

А на поле шла подготовка к какому-то событию. Очень странно для ночной Зоны, тем более так близко к центру. Тем не менее люди очертили площадку на дорожках перед трибуной и разместили по ее периметру металлические бочки с каким-то хламом внутри. Когда рядом бросили по вязанке хвороста, Адам догадался, что в бочках зажгут костры. Похоже на подготовку сцены для представления.

Казалось, люди намеренно устроили площадку так, чтобы по ее краям располагалось как можно больше аномалий. В середине начали укреплять столб. Это делалось тщательно и долго, и Адаму надоело наблюдать. Он решил не тратить время, а обойти поле по краю, между деревьями. Он дошел до трибун и вернулся обратно, но «джинна» не нашел. Его маневр занял около двух часов: ипподром по периметру составлял километра четыре. Неосмотренной осталась центральная часть поля и территория возле трибун. Адам устроился на прежнем месте и принялся ждать.

Тем временем на поле уже зажгли костры. К столбу привязали цепь, на которую посадили огромного монстра. Адам присмотрелся. Зверь походил на помесь тигра и медведя, но гораздо больше обоих животных. «Какие только уроды не бегают по Москве», – подумал Адам.

Цепь позволяла монстру доставать до краев площадки, но не дальше. Пока Адам разглядывал мутанта, на площадку вытолкнули человека. Среднего роста, в толстой куртке и каске, вооружен длинной палкой наподобие копья. Зверь бросился на него. Человек не мог убежать за пределы площадки, потому что там, в темноте, его ждали аномалии одна коварнее другой.

Костры ярко освещали место боя. Люди на трибунах свистели и орали, нимало не боясь привлечь других мутантов. Монстр нападал, человек уворачивался и отбивал удары. Это походило на гладиаторские бои. Адам подумал, что это очень кстати: создаются условия для появления «джинна».

Не успел он додумать эту мысль, как зверь чиркнул лапой по куртке бойца, и тот отлетел к одной из бочек. Рискнув, он отполз в темноту, чтобы отдышаться. Зверь кидался в его сторону, но не доставал. Боец поднялся, держась за бок. Он продолжил бой, но с каждой минутой его силы уходили. Зверь еще раз достал его, и бедняга опять вылетел за периметр. К счастью, он снова не попал в аномалию.

Каска слетела, из-под нее показалась копна волос. «Девушка?!» – изумился Адам. Она с трудом поднялась на ноги, но осталась стоять на месте. На трибунах засвистели. Разъяренный мутант, который тоже получил несколько ранений, изо всех сил рванул цепь. Столб покачнулся. Зверь, почувствовав это, удвоил усилия. Столб упал.

Адам не мог больше оставаться безучастным. Послал мутанту намерение напасть на трибуны. Зверь устремился к ним, послышались пальба и вопли, затем визг раздираемого на куски человека. Люди бросились в укрытие. Адам видел их глазами мутанта. Перепуганные насмерть обычные мужики. Как они могли устроить такое? Через минуту оставшиеся в живых забаррикадировались в здании ипподрома. Несколько человек попытались скрыться на машине, но монстр догнал ее, перевернул и теперь мял кабину, топча всеми четырьмя лапами.

Адам взглянул на площадку. Девушка стояла на коленях возле бочки, опираясь на копье. В следующее мгновение силы оставили ее, и она рухнула на землю. Он подбежал, прокладывая путь внутренним зрением, взвалил ее на плечо и тем же маршрутом вернулся под деревья. Никто не заметил его вылазки. Он перетащил девушку через ограду. Надо сказать, по сравнению с Ириной весила она немало. Адам почувствовал, что руки стали влажными и липкими от ее крови. Значит, она серьезно ранена. Он взвалил ее себе на спину и побежал домой.

* * *

Ирина проснулась от стука в дверь. Лаки стоял возле входа, ожидая. Хвост его вильнул дважды и опустился. Ирина схватила пистолет.

– Это я, – услышала она голос Адама, какой-то натужный.

Она взглянула в глазок. Что это у него?

Он вошел и положил свою ношу прямо на пол. Ирина придвинула ночник. Девушка, вся в крови. Зачем он ее притащил? Выяснять это было некогда.

– Давай ее в ту комнату, – сказала Ирина, махнув рукой в сторону кабинета без окон. – Там можно включить яркий свет.

Они уложили ее на кушетку. Девушка была без сознания. Адам аккуратными движениями врача начал снимать с нее одежду, слипшуюся от крови. Разрезал на ней комбинезон, Ирина промыла раны. Три глубоких прокола в районе плеча и длинные разрезы от груди к пупку, как будто ее исполосовали огромными когтями.

– Принеси инструменты, – попросил Адам.

Они промыли и продезинфицировали раны тем, что нашли. Адам зашил глубокие порезы и ушел мыться, потому что сам был в крови с ног до головы. Тем временем Ирина полностью раздела несчастную, протерла ее губкой и собралась облачить в чистую рубашку, найденную в одной из квартир. В этот момент вернулся Адам.

Ирина подняла на него взгляд. Он смотрел на спасенную не как врач. Его зрачки расширились, лицо вытянулось. Взгляд перемещался от груди к промежности, скользил по широким бедрам и узким щиколоткам, возвращался к пухлым губам и длинной белой шее. От этого взгляда у Ирины перехватило дыхание. Впервые она посмотрела на незнакомку не как на пострадавшую. А та оказалась красавицей. Пышная грудь, роскошное тело, розовая бархатистая кожа, через которую просвечивались голубые жилки сосудов. Черные прямые волосы еще больше подчеркивали ее красоту. По сравнению с ней Ирина ощутила себя тощей невзрачной пигалицей.

Тем временем девушка пришла в себя. Она открыла глаза и встретилась взглядом с Адамом. Ирина впервые увидела, что происходит с человеком в момент, когда он влюбляется. Лицо девушки мгновенно порозовело и похорошело до такой степени, что Адам отвел взгляд и вышел.

У Ирины сжалось сердце и навернулись слезы. Вот, значит, как. Он уже забыл ее. Где-то раздобыл себе новую игрушку, получше. Она еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

– Кто это? – спросила девушка тихим грудным голосом.

– Никто, врач, – ответила Ирина и отвернулась. Посмотрела на потолок, поморгала, чтобы скрыть слезы. – Тебе нужно одеться.

Девушка только сейчас осознала свое положение и попыталась сесть. Ирина удержала ее.

– Швы разойдутся. Лежи, я помогу. Кто это тебя так?

Незнакомка не спешила отвечать. Она позволила себя одеть, огляделась по сторонам, потом спросила:

– Кто вы такие и как я тут оказалась?

Снова вошел Адам. Ее личико опять расцвело, как роза на рассвете. Он сел возле кушетки и рассказал о приключении на ипподроме. Она потянулась к его руке своими нежными длинными пальчиками.

Ирина больше не могла видеть это.

– Адам, выйди, – сказала она жестким, командным голосом.

Он подчинился, но в дверях спросил:

– Как тебя зовут?

– Тася, – прошептала красавица, улыбаясь и закрывая глаза.

* * *

Она еще и Тася, черт бы ее побрал. Как его погибшая сестра! Кто может выдержать такую пытку? Эта проклятая Тася заснула, а Ирина не могла прекратить плакать. Слезы лились и лились. Нужно выйти к Адаму и поговорить с ним, а у нее нос распух и красные глаза. Отлично она смотрится на фоне этой девицы.

– Я за «желчью», – крикнул из зала Адам, дверь за ним закрылась. «Слава богу, ушел», – подумала Ирина. Она умылась и успокоилась, даже перекусила. Причесалась. Порылась по ящикам в салоне и нашла косметику. Покрутила в руках тушь и бросила обратно. Накрашенной она будет выглядеть нелепо. Ну и ладно, пусть будет что будет. У нее по крайней мере есть ребенок.

Адам вернулся ближе к утру и рассказал, что снова ходил на ипподром. Все разбежались, он осмотрел его до конца. «Джинна» там нет, зато принес лечебный артефакт и двух кроликов-мутантов для Лаки. Ирина отнесла их на кухню и вернулась для разговора.

– Что ты собираешься делать с этой девицей?

– Не знаю. Просто не мог бросить ее там.

– Ты же понимаешь, как воздействуешь на нее?

– Да, – сказал Адам, нахмурившись. – Придется все ей рассказать…

– И она выдаст нас, – перебила Ирина. – Мы завтра собирались уходить. Давай просто оставим ее здесь. За сутки она подлечится так, что сможет ухаживать за собой сама. Серьезных ранений у нее нет. Отлежится и выберется без нашей помощи.

– Давай поговорим с ней, как проснется. Там видно будет, – ответил Адам.

* * *

Тася проснулась счастливая. Раны ныли, но все это ерунда по сравнению с новым знакомством. Какой он чудесный, этот Адам! Как в сказке: рыцарь спасает принцессу и женится на ней! Ее распирало от желания вскочить и побежать к нему. Удерживал только приказ Ирины не вставать. Эта девушка ей не понравилась. Грубая и недружелюбная. Хоть и красивая по-своему. Но ему она не пара. Тася сразу заметила, Адам на нее не смотрит. Значит, она ему никто. Подруга или сестра.

Тася аккуратно приподнялась и спустила ноги с кушетки. Вроде нормально. Попробовала встать.

– Лежать, – услышала она голос Ирины. Оказывается, та спала на второй кушетке, сзади нее. Вот же надзирательница. Тася послушно легла. Не то чтобы она испугалась грубости этой блондинки, просто не хотела нарываться. Зачем скандалить, когда все так хорошо.

Ирина, вздохнув, села, потом внезапно закашлялась и выбежала из комнаты. Она все больше не нравилась Тасе. Через несколько минут блондинка вернулась и сразу начала командовать. Проверила швы, смазала, дала выпить какой-то противной воды. Вообще-то Тасе хотелось, чтобы ее осмотрел Адам, но он спал, а Ирина не разрешила его будить. Зато когда с процедурами было покончено, Ирина разбудила его сама. Потом она наконец-то ушла готовить завтрак. Или обед, потому что на дворе уже был полдень.

Тася вышла в зал и уселась на диван рядом с Адамом. У нее кружилась голова от его присутствия. Он встал, отошел в другой конец гостиной и внимательно оттуда посмотрел.

– Ты давно заходила в сталкерскую сеть? – спросил он.

– Очень, – ответила она низким, бархатным голосом.

Он поморщился.

– Извини, ты, наверное, сейчас удивишься, но я должен это сказать. Я никогда не буду с тобой и прошу тебя ничего не выдумывать на тему… любви. Извини, если это прозвучало глупо. – Он покраснел и вышел на кухню.

Тася не поверила ему. Это мы еще посмотрим, кто с кем будет. Никогда не говори «никогда». Не может быть, чтобы она ему не понравилась. Она чувствует, что понравилась. Это главное. Что бы там ни мешало ему быть с ней, это препятствие она преодолеет. Сначала поймет, в чем дело, а потом преодолеет.

Ирина приготовила отвратительную гречку и заварила мерзкий чай. Тася поела только из уважения к спасителям.

– Рассказывай, – скомандовала Ирина.

– Расскажи, как ты оказалась на ипподроме, – мягче попросил Адам. Тася заметила, что Ирина метнула на него свирепый взгляд, но он не обратил внимания. «Боже, он, конечно же, будет мой. И быстрее, чем он сам думает», – пронеслось у нее в голове. А вслух она рассказала свою незамысловатую историю.

Она училась на программиста и подрабатывала… хакером. Однажды вломилась не к тем людям, ее нашли, похитили, держали в подвале и обучали гладиаторскому искусству. Вчерашний бой мог бы оказаться последним, если бы Адам не спас ее.

– Ты знаешь, кто и зачем устраивает эти бои? – спросил Адам.

Тася неуверенно пожала плечами, подумала и ответила:

– Нам обещали, что если во время боя образуется голубой светящийся артефакт, то бойца отпустят и хорошо заплатят. Наверное, все ради него.

Адам и Ирина переглянулись.

– И что, уже кого-нибудь отпустили? – спросила Ирина.

– Не знаю, – честно ответила Тася. – С нами не очень-то делились информацией.

Некоторое время ели молча, и Тася использовала момент, чтобы задать свои вопросы. Ее интересовало, что эти двое здесь делают и почему с ними собака. Адам уклончиво ответил, что они ищут своих друзей, которых тоже похитили, но другие люди и для других целей. Чтобы их спасти, им тоже нужен голубой светящийся артефакт, который они называют «джинном». Но устраивать ради него гладиаторские бои они не намерены.

– Что ты собираешься делать дальше? – спросил Адам.

– Собираюсь вам помочь, – ответила Тася, быстро сообразив, к чему этот вопрос.

– Как? – спросила Ирина в своей жесткой манере.

– Могу взломать какую-нибудь программу, – заявила Тася. – Или побить кого-нибудь. Видел, как я вчера того монстрягу разделала? – Она обращалась к Адаму, потому что с Ириной ей разговаривать не хотелось.

Адам пробурчал что-то вроде «кто еще кого разделал», но задумался. Как ни странно, Ирина тоже задумалась. А ведь Тася была уверена, что противная блондинка хочет ее спровадить. «Интересно все-таки, кем эти двое друг другу приходятся?» – подумала она.

* * *

Из-за этой Таси им пришлось перенести свой план на ночь с понедельника на вторник, потому что прыгать по «тоннелям» с несросшимися швами Тасе опасно. Зачем только Ирина согласилась ее взять? Она корила себя, но в то же время чувствовала, что эта девушка будет ей полезна. Чем? Она не могла объяснить это логически. Несмотря на жуткую ревность и боль, которую вызывали в ней взгляды Адама на Тасю, она знала, что девушка ей нужна.

Ирина видела, что Тася влюбилась, и прекрасно понимала, почему она хочет помочь. Конечно, они используют ее. Но она ведь не отцепится теперь. Так пусть идет, лишние руки не помешают. Тем более преданные руки. А в том, что Тася не подведет Адама, можно не сомневаться.

Адам решил принести ей «родниковое сердце», хоть Ирина и была против рискового выхода днем. Но он увидел его во дворе и вышел всего на минутку. Что ж, Ирина использует это время, чтобы прояснить некоторые вопросы.

– Подойди помоги мне, – позвала она Тасю на кухню.

Девушка пришла, правда, без энтузиазма. Ирина бросила ей тушку кролика.

– Сдери шкуру, Лаки мясом покормить надо, – приказала она. Тася немного побледнела и отложила дохлого мутанта.

– Я не умею, извини.

Ирина небрежно кинула зверя на разделочную доску, взяла топорик, найденный как раз для этой цели, и резко рубанула кролику по шее. Его голова отлетела, ударилась о стену и упала на пол. Тася сжалась на табуретке.

– Значит, так, – сказала Ирина спокойно и тихо. – Адам мой. У меня от него будет ребенок. Сейчас у нас временные разногласия, но они будут решены. Не в твою пользу.

Ирина помолчала, стаскивая шкуру с задних лап и зада мутанта. Тася сидела, вжавшись в стену, и смотрела в пол. Ирина, довольная произведенным эффектом, продолжила:

– Адам пока не знает о ребенке, и ты ему ничего не скажешь. Поняла?

– Поняла, – буркнула Тася.

– Я вижу, как ты на него смотришь, и прекрасно понимаю, в чем дело. Ты идешь с нами, чтобы быть к нему поближе. Даже не пытайся. Этот парень не для тебя, заруби себе на носу. Иначе…

Ирина сунула задние лапы кролика Тасе, та машинально взяла их так, что кролик повис вниз головой, вернее, шеей. Ирина схватила за приспущенную шкуру и резко дернула ее вниз, освежевав тушку одним движением. Тася побледнела.

Хлопнула дверь, Адам вернулся.

– Ты хорошо меня поняла? – спросила Ирина как ни в чем не бывало.

– Да, – ответила девушка, чуть не плача.

Глава 28

Старика замучил желудок. Что бы он ни съел – через час-другой живот начинало крутить, что-то там бурчало и булькало, образовывались газы, подташнивало, и заканчивалось все это дело, по-медицински выражаясь, мощной диареей. Началось это безобразие в четверг, после первого посещения Роба. Тогда Старик не придал этому значения, списав все на испуг. Но сейчас это уже конкретно доставало.

На четвертый день диареи его пузо значительно похудело, а сам он осунулся. А главное, стал нервным. Да и как не стать, когда в любой самый неподходящий момент тебе вдруг нужно бежать в кусты?

Вот и сейчас, в воскресный полдень, группа уже ждала его во дворе Петровского лагеря, а он не мог сойти со стульчака. Послышались тихие шаги Роба, от звука которых у Старика снова закрутило в животе.

– Долго еще? – спросил наемник с нотками ярости в голосе.

– Не знаю, – ответил Старик через дверь. – Дай таблеток каких-нибудь. Замучился я уже.

Роб двинул ногой по двери и ушел. Старик выдохнул. Вроде полегче. Он натянул штаны и вышел во двор.

Команда уже ждала. Артем и Прыщ сидели на лавочке и, на удивление, не ругались. Серж занимался с Никой. Со следом возникли проблемы. Оказалось, что вещей Адама в лагере не осталось. Ни одной. Все сожгла хитрая Ирина, предмет особой ненависти Роба. Зато вещей самой Ирины в лагере было предостаточно, поэтому решили использовать их. Серж хотел ботинки, но, увы, запасных она не держала. Пришлось довольствоваться футболками.

Из медчасти вышел Роб. Он кинул Старику упаковку таблеток «уголь», а Сержу отдал собачий поводок.

– От их пса остался. Мы считаем, они вместе. Пусть Ника ориентируется на запах девки и кобеля, – сказал Роб, поднимая группу.

Теперь Старик и Серж шли рядом. Ника мгновенно взяла след. Старик поразился: через пять дней и после дождя! Серж уверил его, что в пустом городе она бы и через две недели справилась. Не собака, а клад.

Ника тащила вперед так, что приходилось ее тормозить. Старик с детектором еле успевал. Роб, впечатленный успехами, смягчился.

– Старик, что с желудком?

Старику не очень хотелось при всех живописать свои неприятности, но делать нечего. Все равно они уже заметили. Он рассказал.

– Это нервное у тебя. Найдем «страх» – возьми себе, высуши и носи. Отличное средство, – посоветовал Роб.

– Роб, а ты правда врач? – спросил Старик и осекся. Бог ты мой, да ведь весь лагерь считает его врачом. Только он знает, что Роб киллер. Надо же так проколоться… – В смысле, диплом у тебя есть? – попытался выкрутиться он.

Роб помолчал. Потом прорычал что-то вроде «тебя без диплома вылечу», и по его тону всем стало ясно, что тема закрыта.

Прыщ сегодня не нарывался, Серж не особенно желал знакомиться, так что дальше двигались молча.

В районе Ходынского поля на них напали собаки. То ли почуяли Нику, то ли просто голодные были, только пришлось отстреливаться. Здесь, на поле, их оказалось великое множество. Всех пород и мастей, но все – искореженные Зоной, в язвах и струпьях. У многих недоставало конечностей – потеряли в драках или аномалиях.

Псы попытались взять людей в кольцо. Тогда Старик отвел группу к заброшенной парковке торгового центра «Авиапарк», что под навесом здания. Там поднялись на балкон второго этажа и покрошили стаю из автоматов. Псы разбежались, да не все. Самые отчаянные притаились на парковке, Старик их с балкона не увидел. Когда группа выходила, они выждали и бросились на замыкающего. А замыкал в этот раз Прыщ.

Собаки действовали слаженно. Две самые мощные повалили и потащили Прыща прочь, остальные бросились на группу, обеспечивая товарищам отход с добычей.

Патронов оставалось мало, и Старик старался бить прицельно. Артем, отстреливаясь, побежал за Прыщом, визг которого доносился из-за угла. Вдруг Старик услышал команду Роба:

– Отставить, уходим.

Он ушам не поверил. Конечно, патронов мало, но перевес-то на их стороне. Собак всего штук десять, не больше. Неужели бросим парня из-за каких-то нескольких патронов?! Старик сделал вид, что не слышит, и побежал вслед за Артемом. Вскоре с псами было покончено.

Прыщу досталось. Он сидел на асфальте и, раскачиваясь вправо и влево, держался за мизинец, вернее, за то, что от него осталось. Кровь пульсирующим фонтанчиком била из пальца. Роб как ни в чем не бывало вынул аптечку, обработал палец, дал Прыщу глотнуть воды с «желчью». Хлопнул по плечу.

– Вообще-то тебе повезло, что собаки не прикончили сразу, – только и сказал он. – Вставай, уходим, пока другие не набежали.

Старик поймал его быстрый взгляд и понял, что предстоит выговор за непослушание. Да пошел он. Сволочь, ни за что всех положит. Интересно, слышал ли Прыщ его команду?

* * *

Дальше шли спокойно, только возле станции «Зорге» пришлось сделать крюк. Ника потащила через станцию, а там аномалий как грибов. Непонятно, как беглецы там просунулись. А может, с тех пор новые появились. Но на выходе из станции Ника снова взяла след. К вечеру она привела на улицу Берзарина, к подъезду, плотно обложенному аномалиями. Но небольшой проход оставался, и Старик понял, что это дело рук Адама. Они его выследили!

Роб увел группу в парк. Некоторое время они выжидали. Роб рассмотрел окна в прицел винтовки, но никакого движения не заметил. Тогда он решил идти на штурм. Скинув рюкзаки и стараясь не шуметь, они подкрались к подъезду. Ника сразу бросилась к одной из квартир на первом этаже. Дверь в нее оказалась открыта, в квартире было пусто.

* * *

Роб выматерился. По всему было видно, что беглецы жили здесь и ушли совсем недавно. Ни одной вещи не оставили. Разве что ботинки. Разные ботинки на одну ногу. Странно. Ника зарычала на них.

– Скорее всего, это ботинки третьего. Она чуяла этот запах всю дорогу. У него что, две левые ноги? – спросил Серж.

Ему никто не ответил. Шутить настроения не было.

Роб принял решение ночевать здесь, а утром идти дальше. Патроны беречь. Он злобно посмотрел на Старика, но тот выдержал взгляд.

Прыщ тем временем пришел в себя. Они с Артемом нашли на кухне пачку макарон, кастрюлю и принялись готовить ужин. Пока они хозяйничали, Роб с Сержем и Никой прошли квартал дальше по маршруту беглецов и вернулись.

– Завтра догоним, – сказал Роб. – Собака отлично их чует.

* * *

После ужина всех разморило. Роб отправился спать, предварительно распределив ночные дежурства. В двухкомнатной квартире он занял маленькую комнату, в которой стояла всего одна кровать. Никто на соседство с ним не претендовал, а потому все собрались в большой комнате с диваном. Старик его и занял, а для остальных снял ковер со стены, чтоб на полу мягче спалось. Ника умостилась на тряпку, где, судя по клочьям черной шерсти, спал Лаки. Серж завернулся в спальник и засопел.

Артем молился перед сном. Прыщу, который дежурил первым, захотелось поболтать.

– Что за язык такой? На арабском молишься?

– На ином. Это язык Святого Духа.

Прыщ удивленно поднял брови.

– Да ладно, – не удержался он. – Как ты его выучил? Святой Дух тебе уроки давал? Сколько за час брал?

Артем не ответил. Старику не спалось, и он тоже вступил в разговор.

– Брал – не брал, а без веры в Зоне плохо. Вот ты во что-нибудь веришь? – спросил он у Прыща.

Тот на мгновение задумался.

– Верю. В сны. У мамы сонник был, она свои сны всегда с ним сверяла. И сходилось! А еще там такой раздел был, с советами. Что делать, если дурной сон приснился. К каждому сну – совет.

– Ну и что тебе сегодня снилось? Предвещало что-нибудь собак? – спросил Старик.

Прыщ почувствовал насмешку и взглянул обиженно.

– Вот как раз снилось. Зуб у меня во сне выпал, – сказал он упавшим голосом.

– И что теперь?

– К смерти это…

– Ну, ты не кисни. Палец только пострадал. А ведь и правда погибнуть мог, – сказал Старик задумчиво. – А мне вот который день снится черный мальчик, в смысле, негр.

– И что он делает? – заинтересовался Прыщ.

– Ест банан, – ответил Старик.

– Это к проблемам с пищеварением, – уверенно сказал Прыщ. – Я из маминого сонника точно помню.

– Надо же, – удивился Старик. – А что делать, совет не помнишь?

– Помню, – лениво ответил Прыщ, понимая, что Старик на крючке.

– Ну, скажи, пожалуйста, – вежливо попросил Старик.

– Надо ровно в полночь помочиться на дерево! – выдал Прыщ.

Старик хмыкнул.

– Что за чушь?!

– Не чушь, – обиделся Прыщ. – Ты попробуй, а потом говори.

– Закройтесь, спать не даете, – бросил им Серж.

* * *

Через два часа Прыщ растолкал Старика на дежурство. Тот неохотно сел, протер глаза, сунул ноги в берцы. От четырех немытых мужиков и собаки в комнате откровенно воняло. Ему стало душно, захотелось покурить на свежем воздухе. Он взял автомат, детектор, вышел на площадку, а потом и во двор.

Свежесть ночи приятно окутала Старика, он глубоко вдохнул влажный прохладный воздух и потянулся. А какая луна на небе, яркая! Не полная, как блин, а нежная, похожая на лицо девы вполоборота. Эх, хорошо бы сейчас оказаться в своем лагере в Химках. А еще лучше – на Большой земле, на даче. Он взглянул на детектор, чтобы проверить аномалии. Сбоку высветилось время 00:00. «О как, по нулям. Полночь», – подумал Старик. И тут же вспомнил совет Прыща. В полночь помочиться на дерево. Ну, чем черт не шутит. Старик подошел к ближайшей березе и расчехлил прибор.

– Не отвлекаю? – тихо спросил Роб.

Старик вздрогнул. Вот, принесла же нелегкая.

– Чего не спишь? – вопросом ответил он.

Роб стоял за спиной, нервируя. А у Старика заняты руки.

– Что за балет ты сегодня устроил? – спросил Роб. – Я тебе какую команду дал?

– Я своих вот так не бросаю. Там дел было на пять минут, а ты парня хотел погубить. Как бы другие отнеслись? Артем за тобой пошел бы после этого?

Роб выдержал паузу.

– Думаешь, ты умный, да? Опытный? – спросил он вкрадчиво. – А не подумал, что с этими псами не так? Ничего не заметил?

– Псы как псы, дикие уродцы Зоны. А что?

– Бешенство у них.

«У тебя бешенство», – подумал Старик, а вслух спросил:

– С чего ты взял?

Роб на вопрос отвечать не стал, только сплюнул.

– Если сильно повезет – не заболеет. Теперь десять дней есть у него. Если что замечу – сразу пристрелю. А вообще парень тупой. Он него никакой пользы. Он нам не нужен, особенно теперь, когда есть Серж.

– Серж – темная лошадка, – сказал Старик. – Ты на него рассчитывать не можешь. В любой момент пулю в спину пустит.

Роб не стал дискутировать. Просто предупредил, что в следующий раз пристрелит, и ушел спать.

* * *

Утро понедельника выдалось недоброе. По подоконнику барабанил дождь, а у Старика продолжалась диарея. Почему-то именно по утрам. К вечеру нормально, а утром – беда. Не помог ни сухой «страх», ни уголь, ни даже совет Прыща. Старик засел в сортире, так что остальным пришлось ходить во двор.

Прыщу тоже нездоровилось. Палец распух и почернел. Прыщ себе места не находил. Всю воду с «желчью» он уже выпил, а другой не было. Он попросил Сержа найти ему «родниковое сердце», но наткнулся на взгляд Роба и понял, что из-за него никто отвлекать Нику не станет. Тогда он подошел к Артему.

– Помолись за меня, – тихонько попросил он.

– Что? – не понял Артем.

– Что-что. Помолись.

Артем сделал вид, что ничего необычного не происходит. Положил руку на больную кисть Прыща и начал молитву.

– А звать-то тебя как? – вдруг спросил он. – Я в молитве тебя Прыщом не назову.

– Леха, Алексей, – сказал Прыщ.

* * *

Через час Роб окончательно потерял терпение. А Старик все еще не мог выйти из туалета. Группа мокла во дворе, Роб ходил по коридору из стороны сторону, а Старик маялся.

– Все, выходи, – злобно процедил Роб через дверь.

– Ну не могу я, не понимаешь, что ли, – огрызнулся Старик.

И тут же пуля пробила дыру в двери и противоположной стене, Старика осыпало осколками плитки.

– Выходи, или пристрелю, – предупредил Роб.

С перепугу Старика отпустило. Видать, и правда нервное. В семь утра они наконец-то выдвинулись по следу.

Вскоре выяснилось, что и Ника сегодня встала не с той ноги, вернее, лапы. Она не слушалась, огрызалась и даже пыталась убежать.

– Похоже, течка начинается, – прокомментировал ее поведение Серж. – Я ведь вам говорил, что у меня другие планы. Ее на Большую землю надо, передержать.

Это известие снова вывело Роба из себя. Он наставил на Сержа пистолет, потом перевел его в сторону собаки и выстрелил ей под ноги. Ника вскинулась и заскулила.

– Держи свою суку в узде. Сделает работу и покатится хоть на Большую землю, хоть на малую, – выпалил он.

Сержу ничего не оставалось, как успокоить бедную собаку. Он захватил с собой ботинки Адама и теперь давал ей их нюхать всякий раз, когда она останавливалась или отвлекалась.

Из-за дождя аномалии перемещались, идти приходилось медленно. Вдобавок Старик все время бегал в кусты. Прыщ ныл, Ника теряла след, а Роб – терпение. Ситуация грозила выйти из-под контроля. Артем подошел к Робу и положил ему руку на плечо.

– Давай сделаем привал. Найдем сухое место, перекусим. Иначе провалим задание, – сказал он спокойно и дружелюбно. На Роба это подействовало неожиданно хорошо. Он последовал совету, они отдохнули и успокоились. Даже Прыщу повезло: он нашел «родниковое сердце» сам, без чьей-то помощи. Теперь он воспрял, примотал артефакт к пальцу и сиял как медный пятак.

Дождь утих, поднявшийся ветер разогнал тучи. Идти стало легче. До пересечения Хорошевского шоссе и улицы Генерала Колесника дошли без приключений. А там Ника запуталась. Она бегала туда-сюда, время от времени вопросительно глядя на Сержа, и поскуливала.

– Похоже, тут они ходили несколько раз в разных направлениях. Следов слишком много, – сказал Серж. Он усадил Нику посередине шоссе, дал еще раз понюхать ботинки. Она поднялась и нерешительно побежала дальше по Хорошевке. И привела на Ваганьковское, потом к дому напротив него, на верхний этаж, потом обратно по Хорошевке в сторону Берзарина. День клонился к вечеру, а результата не было.

– Может, он специально ходил тут в левых ботинках, следы путал? – предположил Прыщ.

– Или это не его ботинки, – добавил Старик.

– Или вы идиоты, – отозвался Роб. – Веди ее опять на тот перекресток, где она сомневалась.

На перекрестке перед Никой выложили все, что было: поводок Лаки, футболку Ирины и ботинки Адама. Серж дал ей спокойно посидеть перед предметами, погладил, похвалил и даже пошептал ей в ухо что-то на собачьем. Она поднялась и повела по улице Генерала Колесника, потом по Полины Осипенко и дальше, к перекрестку Поликарпова и 1-го Хорошевского проезда, к уютному зеленому дворику, закрытому домами и деревьями со всех сторон.

Роб аккуратно обошел дом и увидел свежие следы крови на асфальте. Во дворе обнаружились кости и шкура кролика-мутанта, а также ароматный собачий помет. Роб прополз под окнами и услышал голоса. Они были там, в доме. А на улице смеркалось.

Роб вернулся к команде, которую оставил в другой части двора, чтобы не спугнуть беглецов.

– У них прибавка, – сказал он возбужденно. – Кого-то еще нашли. Неизвестно, сколько их там и как они вооружены. Дверь тяжелая, укрепленная, и на окнах решетки. Внезапно ворваться не выйдет. Не дай бог прорвутся на улицу, в сумерках не поймаем. Надо ждать до утра. Утром выйдут с собакой, откроют дверь, и мы их возьмем тепленькими.

– А если ночью уйдут? – спросил Старик.

Роб посмотрел вокруг, и взгляд его остановился на шестнадцатиэтажке прямо через дорогу.

– Не уйдут. Ты луну вчера видел? Выходит рано, светит ярко всю ночь. С верхнего этажа двор виден как на ладони. Высунутся – я их сниму без проблем.

Глава 29

Вообще-то можно было штурмовать и в сумерках. Открыть огонь по окнам, кинуть дымовуху, поставить кого-нибудь у двери. Всех уложить. Почти без риска, если бить на поражение. Но Роба это не устраивало. Он хотел получить Ирину живой. А для этого нужно действовать аккуратно, при свете дня. Желательно застать врасплох, когда сами откроют дверь. «Ничего, подождем, – подумал Роб. – Месть – это блюдо, которое подают холодным».

В выбранной шестнадцатиэтажке их ждало разочарование. Дом оказался одноподъездный, и на уровне седьмого этажа на всю лестницу раскинулась «котлета». Прикрепилась к потолку и стенам, зараза. Ни единого шанса обойти, и других лестниц нет. Седьмой этаж – недостаточно высоко. Пришлось спускаться.

На улице уже стало темно. Роб снова огляделся и повел группу к башне «Нордстар-тауэр» в трехстах метрах от них. Тоже недалеко, гораздо выше, и множество лестниц.

Башня выглядела мрачно. Панорамное остекление в ее центральной, цилиндрической, части было уничтожено, а перекрытия покорежены, как будто какая-то огромная аномалия ползала по башне вверх-вниз, сжирая внешнее покрытие.

Роб повел группу наверх. Несколько раз приходилось менять лестницы, проходя по этажам. Аномалий было много, но протиснуться можно. Кое-где бродили зомби, странные, с раздутыми, как воздушные шары, головами. Наконец группа поднялась достаточно высоко. Помещение в районе тридцатых этажей, без стекол, раньше закрывавших всю внешнюю поверхность здания, смотрелось жутко. К счастью, перекрытие на полу было ровным и держалось крепко, позволяя подойти к самому краю.

Луна уже взошла. Роб велел выключить фонари, дабы не привлечь внимание, и дал задание Прыщу и Артему расчистить от осколков площадку, чтобы он смог удобно улечься со снайперской винтовкой.

Деревья частично скрывали двор, но все улицы, ведущие от дома беглецов, были видны идеально. Роб покрутился, устраиваясь с винтовкой и пытаясь прикрыть шею от холодного ветра. Старик уселся возле стены, вся группа разместилась к нему поближе. Они тут же занялись ужином.

Только о жратве и помышляют. А вот Роб не мог думать о еде. Он был возбужден, предвкушая скорую встречу с этой гадиной. Как он намотает ее белые космы на руку, а она будет выть, распятая, и принимать все, что он с ней сделает. Медленно, с удовольствием. Растянет на несколько дней. Может, вообще возьмет ее в рабство. Главное, чтоб не сдохла. Нет, он будет осторожен…

Как будто откликнувшись на его мысленный призыв, беглецы вдруг вышли. Их было всего трое. Впереди Адам с псом, остальные позади, идут след в след. Роб приник к прицелу, руки у него слегка задрожали. Он сразу определил Ирину по тонкой фигурке. Увидел в прицел ее лицо, едва удерживаясь от выстрела. Нет, погоди. Не сейчас.

Усилием воли он перевел прицел на Адама. Уничтожить гада, остальные никуда не денутся. Он выровнял дыхание, прицелился, палец начал медленно прижимать спусковой крючок. В этот момент кто-то сбоку направил на него фонарь, ослепив. Роб дернулся и выстрелил.

Ирина упала. Адам потащил ее под дерево. В прицел Роб увидел, что она жива. Он выстрелил еще, но не успел: беглецы уже спрятались. Короткими перебежками они вернулись в дом. Черт, черт, черт! Роб обшарил прицелом двор, но никого не нашел. Красная волна ярости прилила ему к горлу, от нее туманились мысли. Он повернулся к источнику света.

– Галеты будешь? – услышал он Прыща, направившего на него фонарь. – Чет они подплесневели слегка…

* * *

Адам заметил, откуда стреляли, по свету фонарика. Выследили, значит. К счастью, Ирина в своем бронекомбинезоне. Отделается синяком. Но времени терять не стоит, и на месте оставаться опасно. Адам окинул башню внутренним зрением. На пятом этаже обнаружилось гнездо псевдоос. Он разбудил их и повел туда, где видел свет и откуда только что послышался еще один выстрел.

Он не мог сосредоточиться на какой-то одной особи, чтобы посмотреть на нападавших, потому что удерживал намерение целого роя, перебирая примитивные сознаньица множества особей одно за другим. Намерение – избавиться от посторонних в башне. Послышались крики. Ого, да там целая группа! Достаточно просто загнать их поглубже. Убивать Адам не хотел.

Вскоре крики затихли, и он отпустил ос. Те, возмущенно жужжа и удивляясь тому, что летают по ночам, унеслись обратно в улей. Адам остановил одну и взглянул на место происшествия ее глазами. Человек убит выстрелом. Остальных не видно. Спрятались. Отлично. Он скомандовал Ирине и Тасе следовать за ним, и они быстро пробежали по Хорошевскому проезду, подальше от башни, чтобы зайти на Ваганьковское с дальней от нее стороны.

* * *

– Галеты будешь? – спросил Прыщ, направив на Роба фонарь. – Чет они подплесневели слегка…

Роб обернулся. Лицо перекошено от ярости, глаза горят безумием. Что это с ним? Старик не успел слова сказать, как Роб выстрелил. Прыщ упал на спину. Над его переносицей дымилась маленькая аккуратная дырочка, а из-под головы растекалась лужа крови.

Старик онемел. Роб навел винтовку на него.

– Выключи, сука, – прорычал наемник.

Старик сначала не понял. Он убил Прыща за то, что тот включил свет? Старик медленно нагнулся, вытащил из руки убитого фонарик и выключил. «Этот придурок окончательно спятил», – пронеслось у Старика в голове.

– Роб, что происходит? – спросил Артем. Тот перевел винтовку на него. Старик сделал шаг к парню, вставая между ним и Робом.

– Прекрати истерику, – сказал Старик. В этот момент Роб как-то странно дернулся. Старика что-то больно кольнуло в шею и кисть. Перед ним, выронив винтовку, размахивал руками Роб. «Осы», – дошло до Старика, когда очередное насекомое укусило в бровь. Вся группа теперь плясала и размахивала руками, отбиваясь от невидимого врага. Псевдоосы в отличие от всех остальных мутантов Зоны гораздо меньше своих полосатых родственников, но их укусы опаснее. Старик помчался внутрь здания, рискуя влететь в аномалию. Остальные бросились за ним.

Они пробежали по этажу до двери на другую лестницу и спрятались за ней. Старик по инерции хотел побежать дальше, но резко остановился. Лестница перед ним немного растянулась, ступеньки стали разного размера, как будто нерадивый подрядчик делал их в нетрезвом виде. Опять «котлета», догадался Старик. Любят они лестничные проемы в этом районе.

Тем временем осы отстали, а Роб обрел дар речи. Он рассказал про неудачу с Адамом и был уверен, что осы – его рук дело. Теперь причина его расправы над несчастным Прыщом стала понятна, но, черт возьми, такую ошибку мог совершить любой.

– Ты не сказал, что видишь их, – заметил Старик. – Откуда Прыщ знал…

Роб не собирался оправдываться.

– С этой минуты все мои команды и приказы выполнять неукоснительно, – сказал он спокойно и холодно. – Если я сказал выключить фонари, значит, выключить. Если скажу прыгать – будете прыгать. Если скажу бить себя кулаком в лоб – будете бить.

Он продемонстрировал движение на себе, стукнув ладонью по лбу, и тут же скривился от боли. Еще бы. Лоб, глаза, губы, руки – все распухало на глазах. И не только у Роба. Проклятые осы. Старик посмотрел на свои руки. Они стали похожи на перчатки, которые надевают на бутылку с бродящим вином. Да и смотреть ему было неудобно, глаза еле открывались. Он понял, что, пока он еще видит детектор, нужно найти безопасный угол, где можно отлежаться, пока не сойдут отеки.

Они вернулись за вещами и брошенным оружием. Прыщ лежал там, с открытыми глазами. На лице у него застыло недоумение. Он, как тот кузнечик, которого съела лягушка, никак не ожидал такого вот конца. Артем присел над ним, закрыл ему глаза и зашептал молитву.

– Хочу его похоронить. Завтра утром, – сказал он тихо.

– Давай сегодня, зачем откладывать, – процедил Роб. Он легко поднял тело Прыща и, не обращая внимания на кровящие ладони, одним движением скинул его вниз. Когда Роб оглянулся, Старик наставил на него автомат.

– Лихачевское, двадцать, – усмехнулся наемник, называя адрес его жены. – Они в курсе. Если не выйду на связь, спросят с тебя. А потом с нее.

«Вот же мерзкая сволочь», – подумал Старик, опуская оружие. Роб спокойно вынул пистолет, подошел и прижал дуло ко лбу Старика. Немного поразмышляв, ударил по голове рукояткой. Старик упал. Роб пнул его ногой в живот, размахнулся для следующего удара. Старик закрыл голову руками. Мгновением спустя он провалился во тьму.

Глава 30

После обстрела из башни Ирина ожидала новых неприятностей. И напрасно. Они на удивление легко проскочили мимо черного ангела, охранявшего нужный «тоннель» на Ваганьке. Летучие мыши, вызванные Адамом в другую часть кладбища, подняли шум, и ангел побежал проверить. Пока он разбирался что к чему, трое беглецов и собака прыгнули в «тоннель» незамеченными.

Митинское кладбище не так давно разделили на две части. В восточной части, которая ближе к речке, аномалий не наблюдалось. Там хоронили, ходили посетители, хотя и в сопровождении работника с детектором. А западную часть заняла Зона. Ее огородили забором, люди туда не совались. Именно там, возле оврага, и располагался выход из «тоннеля».

Ирину замутило. Оказалось, телепортироваться не очень-то приятно, хоть и впечатляет полет сквозь мерцающую тьму. Перед ней уже телепортировалась Тася, вдвоем они приняли потерявшего ориентацию пса, сразу за ним материализовался Адам.

Стояла прохладная лунная ночь, порывы ветра раскачивали верхушки деревьев. Кладбище было наполнено тревожными ночными звуками, по земле ползали тени. Жутковато, как и положено на ночном погосте. Ирина окинула ближайшие окрестности внутренним зрением. Ничего особенного, только метрах в трехстах скопление зомби. Она подошла к Адаму, оттеснив жавшуюся к нему Тасю.

Адам, видимо, и сам заметил мертвяков, потому что они пошли другой стороной. Найти свежую могилу оказалось не так легко. Целый час бродили по дорожкам мимо оградок, освещая фонариками памятники. В какой-то момент Тася зацепилась штаниной за открывшуюся калитку одной из могил. Она споткнулась и полетела вперед, прямо в объятия повернувшемуся на шум Адаму. Ирина, которая шла сзади, молниеносно схватила ее за куртку, буквально выдернув девушку у Адама из рук.

– Еще раз что-то подобное случится – будешь замыкающей или просто оставим тебя здесь, – сказала она, заглянув сопернице в глаза.

– Я случайно, – буркнула Тася.

«Ага, случайно», – подумала Ирина. Какой-то частью своего «я» она даже жалела бедняжку. Нелегко ей находиться так близко от черного ангела и не сметь дотронуться до него. Днем они рассказали ей о необычном свойстве Адама притягивать женщин, но понимание причины проблемы не решило саму проблему. Тася была влюблена, и Ирина прекрасно понимала, что девушка воспользуется любой возможностью завоевать Адама. Теперь Ирина твердо решила расстаться с ней как можно быстрее. Собственно, сейчас они почти на Большой земле. Найдут «спидстер» и вернутся в Зону. А Тася пусть остается в безопасности.

Нападение из башни показало, что их ищут и живыми брать не собираются. Пока Адам управлялся с псевдоосами, Ирина смотрела глазами одной из них. Роб, Артем, Старик и еще какой-то незнакомый сталкер выследили их. Вот от кого-кого, а от Старика – не ожидала. Стреляли по ней, на поражение. Значит, любой, кто с Адамом, очень рискует. Поэтому Тасе нечего делать в их компании. Ирина была уверена, что Адам согласится с ней в этом.

Тем временем нашелся более или менее свежий холмик, усыпанный увядшими цветами. «Щепигулин Лаврет Денисович», – прочитала Ирина на венках. Беднягу наверняка дразнили в детстве за такое имя. И после смерти ему покоя нет. «Прости ты нас, Лаврет Денисович, может, и нам недолго осталось», – подумала Ирина и тут же одернула себя. Никуда не годятся такие мысли. Все у них будет хорошо.

Теперь осталось самое сложное: подтянуть к могиле аномалии. Ирина огляделась внутренним зрением. Недалеко висела «котлета», растянувшаяся между деревьями.

– Какие аномалии потянешь? – спросила она у Адама. Он показал на ближайшую.

– Только это не быстро. У меня с аномалиями не очень, – извиняющимся тоном ответил он.

Адам сосредоточился, и Ирина поняла, что он двигает небольшую гравитационную аномалию. Она попробовала ему помочь. Вместе у них неплохо получилось, аномалия вскоре взгромоздилась на могилу.

– Ничего себе, никогда так легко не было, – удивился Адам. – Как будто помогло что-то.

Ирина не собиралась открывать ему глаза на то, что именно помогло. Еще заподозрит, в чем дело. Пусть это будет ее маленький секрет.

Всю ночь они затаскивали различные аномалии на могилу, ждали, затаскивали следующие, а артефакт так и не возник. То ли ему нужно больше времени, то ли аномалии не те. Может, «черная дыра» нужна? Что-то их в последнее время не встречалось совсем. Впрочем, за пределами МКАД их никогда и не было, так что вряд ли дело в «дыре». Тем не менее стало ясно, что методом тыка они ничего не добьются.

– Мне нужно зайти в базу по артефактам. Поехали в Долгопрудный, в лабораторию, – сказала Ирина в три ночи, когда ни у Адама, ни у нее не осталось сил передвигать аномалии.

Адам изумился.

– Что значит «поехали»? Я не могу, ты же знаешь…

Ирина вынула из рюкзака мобильник.

– Я его выключила, когда в Зону вошли, – все равно без надобности. Заряд должен был сохраниться. Сейчас такси вызову.

– Ты с ума сошла? Как я на такси поеду?! Водитель же…

– Я вызову водителя-женщину.

– У тебя и деньги есть? Отсюда до Долгопрудного не близко.

– Нет, денег нет. Проедем зайцем один раз. Я ей потом перечислю, честно, – усмехнулась Ирина.

– Как это – зайцем на такси? – удивилась Тася.

– Адам улыбнется водителю, и она нас не только в Долгопрудный, в Лос-Анджелес бесплатно довезет. Да? – Ирина теперь обращалась к Адаму.

Он пожал плечами.

– В такси, ночью, с женщиной-водителем риска нет, а «спидстер» найти нужно, – настаивала Ирина.

Адам согласился. Они почти дошли до ограждения кладбища, когда Адам вдруг горько усмехнулся. Ирина вопросительно взглянула на него.

– «Тоннель», по которому Кабан на Ваганьку попал, – сказал Адам, кивнув на раскинувшуюся рядом паутину из трещинок.

Они перелезли через забор и вышли на шоссе. Подъехало такси. Женщина лет сорока пяти посмотрела на них без энтузиазма. Адам заглянул в кабину.

– Простите, мы с собакой. Нам надо в Долгопрудный, и у нас нет денег, – извиняющимся тоном сказал он.

Минуту спустя они уже сидели в машине. Ехать решили через Зеленоград, чтобы подальше от МКАД. Ирина села на переднее сиденье, к великому неудовольствию водителя, представившейся Анютой. Женщина то и дело оборачивалась к Адаму, из-за этого они виляли по дороге как пьяные, и каждые пять минут он просил ее собраться. Ирина порадовалась: Тася имела возможность наблюдать со стороны, как Адам действует на женщин. К слову сказать, о самой Тасе она тоже позаботилась. Между ней и Адамом улегся Лаки.

Через час они приехали. Ирина решила сразу идти в лабораторию, пока не рассвело. Поговорила с охранником на входе, успокоила насчет отсутствия Пита и отправила в подсобку за чайником. Пока он ходил, Адам с Тасей спустились в лабораторию.

Там царили тишина и запустение. Лаки сразу почувствовал, как осиротела лаборатория без хозяина. Он опустил хвост, улегся под стол, за которым обычно сидел Пит, и, вздохнув, положил голову на лапы.

Ирине тоже стало не по себе. Совсем недавно они ушли отсюда на поиск сестры, и как много случилось с тех пор. Как изменилась ее простая и понятная жизнь, как запуталась. Сердце защемила ностальгия. Она остро ощутила, что никогда уже не будет так, как раньше. Для нее мир изменился навсегда, и к прошлому возврата нет. Она чужая здесь. Это было больно.

Ирина вздохнула и села на свое рабочее место. Включила компьютер, ввела пароль для входа в их с Питом базу по артефактам.

Пароль не сработал. Не так ввела? Она попробовала еще раз. И еще.

– Забыла пароль? – ехидно спросила Тася, стоявшая у Ирины за спиной.

– Нет, но… пароль работал… не пойму. Неужели Пит сменил его? Из Дома? – Она повернулась к Адаму. – Такое возможно? Пит мог сменить пароль оттуда?

– Почему нет? Связь там есть, – ответил Адам.

Ирина беспомощно смотрела на него и Тасю. Последняя ухмыльнулась.

– Давай помогу.

Тася бегло защелкала по клавиатуре. Действительно, как удачно. Без нее они бы ушли ни с чем. Взламывать пароли Ирина не умела. Она задумалась. Зачем Пит сменил пароль? Неужели от нее? Или не хотел, чтобы те люди добрались до его разработок? Но ведь он делал это из Дома, они могли отследить…

– Готово! – Тася раскраснелась от успеха.

– Они увидят, что кто-то проник в систему? – спросила Ирина.

– Ага, но не сейчас, а когда проснутся. Так что давай быстрее. Уже четыре утра.

Ирина вошла в базу, нашла «спидстер».

– Образуется в результате воздействия аномалии А315 на биологические организмы значительной массы. Для вызревания необходимо около пяти дней в прохладном темном месте при отсутствии первоначального наблюдателя, – прочитала она.

– Что такое А315? – спросил Адам.

– И что за «первоначальный наблюдатель»? – поинтересовалась Тася.

– А315 – это ртутная лужа, которая скатывает жертву в комок. А первоначальный наблюдатель – тот, кто решит создать артефакт сам, совместив аномалию и биологический организм, – пояснила Ирина.

– Ему не все равно, смотрит на него кто-то или нет? – удивилась Тася.

– Про парадокс кота Шредингера слышала? Кот сидит в коробке, где установлен механизм, разбивающий колбу с синильной кислотой, если одно ядро радиоактивного вещества распадется. От синильной кислоты коты мрут. Так вот ядро обычно находится в суперпозиции двух состояний – распавшееся и не распавшееся. И кот соответственно в состоянии «живой и мертвый» одновременно. Но как только на него взглянет наблюдатель – кот станет либо живым, либо мертвым. Ясно? Наблюдатель влияет на результат. В нашем случае и на процесс тоже.

– Как нам поможет этот экскурс в квантовую физику? – презрительно спросила Тася, которой не понравилось, что ей тычут котом в лицо, как будто она не учила предмет.

Ирина не обратила внимания на ее выпад и молчала, глядя в одну точку.

– Я знаю, где его искать, – сказала она после паузы. – Мы такую гравилужу рядом с Химкинским лагерем упустили, когда ловили червей-мутантов. Червь утащил ее в подземный тоннель. Это было в прошлый понедельник, и никто тогда не помышлял о создании «спидстера».

– Удачно, – обрадовался Адам. – А сталкеров в лагере много?

– Раньше было около десяти, но это место не в самом лагере. Если пойдем ночью – никого не встретим. А до ночи предлагаю здесь передохнуть, поесть нормальной еды и отоспаться, – ответила Ирина.

– Не знаю, что там за Дом и кого вы боитесь, но если люди серьезные увидят, что в базу вломились, могут послать сюда кого-нибудь. Лучше убраться подобру-поздорову, – вмешалась Тася. – Только вначале я еще кое-что сделать хочу.

Она застучала по клавишам.

– Пошлю со своего адреса сообщение по сталкерской сети, что видела вас, – сказала Тася, внимательно на них посмотрев. – Где я вас видела?

– На Котляковском кладбище. Там ад, – улыбнулся Адам.

Тася закончила с довольным видом и установила момент отправки письма через три часа. За это время тот, кто взломал здесь базу, успеет проскакать по «тоннелям» на Котляковское, и сообщение будет выглядеть правдоподобно. Что ж, теперь есть шанс избавиться от погони как минимум до вечера. Неплохо. И спасибо на этом.

– Тася, ты дальше с нами не пойдешь, – сказала Ирина. – Это опасно, и это наша задача, а не твоя. Ты сейчас на границе Зоны. С охранником выйдешь из лаборатории, он доставит тебя в Долгопрудный. Спасибо тебе.

Адам кивнул. Он был полностью согласен. Тася побледнела.

– Вам нужен «джинн». В вашей базе про него ничего нет. А я знаю о нем все, – сказала она.

– Врешь, – парировала Ирина. – Знала бы – сразу рассказала.

– Не вру. Вы меня не спрашивали, я и не говорила. Без меня вы «джинн» не найдете. Я Адаму жизнью обязана, и я хочу помочь. Не смейте меня бросать!

Тася уже чуть не плакала. Ирина снова почувствовала, что следует согласиться. В прошлый раз она не стала противиться этому странному чувству, и девушка действительно пригодилась. Ирина взглянула на Адама.

– Ладно, пусть идет, – сказал он.

Глава 31

Как Тася ни торопила Ирину, а выйти из лаборатории затемно не вышло. В пять утра уже рассвело, они рисковали нарваться на сталкеров, отправляющихся в ходку с утра пораньше. Все трое надели маски-балаклавы, скрывавшие лица. Хорошо, что их трое, ведь ищут двоих. Правда, пес по-прежнему оставался черным лабрадором. Попытка оставить его с охранником не увенчалась успехом. Он догнал их через три минуты после выхода.

Однако – повезло. Никого не встретив, они прошли через Хлебниковский лесопарк и спрятались в квартире одного из жилых домов по Клязьминской улице.

Из лаборатории они захватили автомат, детектор, на скорую руку затарились провиантом, Ирина собрала инструменты и прочий скарб, который посчитала полезным, покидав все в мешок, который тащил Адам. Теперь она разбирала этот баул, проверяя приборы и распределяя вещи между всеми членами группы. Тасин рюкзак получился самым объемным. Адам заметил это и переложил часть вещей к себе. «Какой же он хороший, заботливый, справедливый», – подумала Тася. Но Ирина смотрела на это иначе.

– Мы зависим от тебя, Адам. В том числе от твоей маневренности. Получается, чем тяжелее у тебя ноша, тем меньше у нас шансов выжить, – заметила она и переложила вещи обратно в Тасин рюкзак. Адам вернул их на место.

– Моя маневренность не пострадает от пары килограммов, – только и сказал он.

Тогда Ирина обиделась и ушла спать. Наконец-то. Без нее Тася могла дышать полной грудью. Она расчесала волосы, нашла в квартире халат, облачилась в него и улеглась на диван возле Адама.

– О-ой, – застонала она.

– Что случилось? – спросил Адам.

– Плечо ноет, – пожаловалась Тася.

Адам осмотрел заживающую рану. Обработал, перебинтовал. Она чуть сознание не потеряла от его прикосновений. Он заметил это, глаза его заблестели. Она легонько взяла его кисть, положила себе на грудь и потянулась к нему губами. Отстранившись, он отошел в дальний угол комнаты и сел там на кресло.

– Тася, я тебя предупреждал, – тихо, но решительно сказал Адам. – Чтобы ты не мечтала ни о чем таком. И Ирина тебя предупреждала.

– Да, но мне кажется… – начала Тася, но он перебил ее.

– Я люблю Ирину. Прости, – сказал он. – Ты, наверное, заметила, что я не обращаю на нее внимания и бываю слегка грубоват? Это потому, что я не хочу такой любви. Она, так же как и ты, не имеет выбора и не может… противостоять моему обаянию.

Он покраснел, но продолжил:

– Я не хочу, чтобы она была влюблена в меня не по своей воле. Хочу дать ей шанс пережить это. Она достойна настоящей любви, хорошего человека. Человека, а не мутанта. И ты тоже. Поэтому я никогда не буду с тобой. Если ты хотела помочь в надежде на… отношения, то я могу отвести тебя обратно на Большую землю, пока мы недалеко ушли.

Тася слышала его как сквозь туман. Он любит Ирину, вот что главное. Значит, у нее с самого начала не было шанса. Почему же он не сказал, зачем оставил надежду, зачем дал ее чувству вырасти и укорениться? И как теперь с этим жить дальше? Она отвернулась лицом к спинке дивана. Адам вышел из комнаты. Тогда она тихонько заплакала.

Кто-то тронул ее за плечо. Она обернулась. Это Ирина присела на край дивана. По ее счастливому лицу Тася поняла, что она подслушала разговор. Проклятая. Тася сбросила ее руку.

– Тась, прости меня. Я так ревновала, что готова была тебя убить, – прошептала Ирина.

– Уйди, пожалуйста, – сквозь слезы ответила Тася.

* * *

Разумеется, Ирина подслушивала. После того как Адам ее отбрил, она больше не могла это терпеть. Намеренно оставила их вдвоем. Чем бы это ни кончилось, все лучше, чем такая мука. Теперь, когда камень упал с души, ей стало стыдно и откровенно жаль Таську. Та всхлипывала в соседней комнате еще с час, потом затихла. Наверное, уснула. А к Ирине сон не шел. Она была счастлива, но ее все больше беспокоила беременность. Теперь мутило почти постоянно. Если такое происходит на восьмой день, что будет дальше? Она внутренним зрением попыталась заглянуть в себя, но ничего не вышло. Что же делать? Наверное, пора найти себе «родниковое сердце».

Она покрутилась еще, но, так и не уснув, решила сменить Адама на дежурстве. Они установили их после того выстрела из башни. Раз их смогли выследить однажды, значит, смогут снова. Нужно быть начеку. Ирина вошла на кухню и застала его смотрящим в окно.

– Поспи. Мне не спится, я подежурю, – сказала она мягко.

Он взглянул на нее с нежностью, но тут же отвел глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он равнодушно.

– Хорошо.

– Ты какая-то зеленая в последнее время. С тобой все в порядке?

– У меня бессонница, – соврала Ирина. – И желудок побаливает от нашего питания.

– Я тебе «родниковое сердце» принесу, – сказал Адам.

Они еще поболтали, обсудили план похода за «спидстером», а потом он сказал:

– Мне на кладбище кто-то помогал.

– Кто? – спросила Ирина, стараясь выглядеть удивленной.

– Не знаю. Кажется, кроме тебя, некому. Ты научилась управлять аномалиями? Тебе плохо по утрам. Что происходит? Почему ты ничего мне не…

– Я ничего не делаю, – перебила его Ирина. – Я такая же, как и была. Перестань. Со мной все в порядке.

– Ты меня за дурака-то не держи, – ответил он. – Освободим Юлю и твоих друзей – и быстро в больницу. Это не шутки. Обещаешь?

– Конечно.

* * *

Адам уже почти не сомневался. Она беременна и знает об этом. Но время есть, и она не хочет в больницу, пока не нашла сестру. Боится, что, если о Доме узнают на Большой земле, просто зачистят всех без разбора. Кто будет отделять плохих от хороших?

Он много думал об этом в последнее время. А еще о том, что будет, когда они освободят Юлю. Да ведь она проклянет их, будет рваться обратно к своему ангелу. Может, вытащить их обоих? Но проблема в том, что ангел-то скорее всего подчиняется Профессору. Это у него, Адама, подчиняемости нет. А как к побегу отнесется другой ангел, он помнил по Егору.

* * *

К вечеру мутило поменьше. Ирина наслаждалась овсянкой с беконом из банки, что взяли в лаборатории. Настроение было прекрасное, только жалко Тасю. Девушка ковыряла свою овсянку без аппетита, глаза у нее припухли от слез. Сейчас Ирина заметила, что она не так уж красива, как ей казалось раньше. По-мужски широкие плечи, не слишком изящная талия, и вообще Тасе не мешало бы скинуть килограммов пять, а лучше семь. От этого ее стало еще жальче. Ирина решила как-то поддержать бедняжку.

– Тась, а где ты программы взламывать научилась? У Пита не самый простой пароль, а ты его за пару минут хакнула.

Девушка подняла на нее взгляд.

– Хилый у него пароль, и защита – фуфло, – проговорила она без энтузиазма. – Ирина0309.

– Что «Ирина0309»? – не понял Адам.

– Новый пароль Пита. Наверняка 0309 – это ее день рождения, – сказала Тася, кивнув на изумленную Ирину.

– Да, третье сентября, – растерянно проговорила Ирина. – Не похоже на него.

– У тебя и с ним роман был? – ядовито спросила Тася.

Ирина растерялась. А Тася держит удар. Молодец, вопрос в традиции лучших стерв.

– У Пита не было романов, – сказала Ирина спокойно. – Он женат на работе. Но, может, его заставили сменить пароль, а он поставил такой, чтобы я смогла догадаться?

Тася фыркнула. Адам пристально посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Ирину.

– Давайте проясним наши отношения, – сказал он. – У нас одна цель – это спасение людей. Мы все друзья, относимся друг к другу с пониманием, стараемся поддержать, а в бою – прикрыть. Мы заботимся друг о друге. Мы не язвим, не высмеиваем и не подставляем друг друга. Да?

Лаки громко чихнул, разрядив накалившуюся обстановку. Тася положила ему в миску недоеденную овсянку, и он принялся с аппетитом уплетать ее, чавкая и хрюкая. Девушка села на пол возле него, сложив ноги по-турецки и прислонив голову к стене.

– Вы хотели знать, как найти «джинн», – сказала Тася. – Так вот. Я слышала, что «джинн» образуется там, где множество людей восторгаются смерти невинных. Где на смерть смотрят как на представление. Изо дня в день. Чем дольше, тем лучше. Но увидеть артефакт может только святой. Кажется, среди нас таких нет.

У Ирины возникло дежавю. Она уже слышала о чем-то подобном. Но что это было? Когда и где? Ну конечно, в Петровском лагере! Сердце бешено заколотилось.

– Я знаю, где он может быть! Когда мы с Питом были у Монаха… Он говорил, возле картины «Иван Грозный убивает своего сына» должен возникнуть редкий артефакт. Он называл его «Просите, и дано вам будет». И увидеть его может тот, кто не делает мерзость душе Господа. Это ведь похоже на «исполнитель желаний», да? И место подходит. Тысячи людей восторгаются картиной, на которой изображена смерть невинного.

Ирина вскочила и забегала по кухне.

– Да, это наверняка он, наверняка! – повторяла она.

Тася ухмыльнулась.

– Артефакт может быть возле картины, но увидишь ли ты его? Что значит «не делает мерзостей душе Господа»?

Ирина напряглась, вспоминая.

– Какие-то «Притчи», что-то вроде заповедей, но не совсем так. Там не было «не убий, не прелюбодействуй». Как-то менее конкретно. Руки, не делавшие зла, не лгущие губы – в этом роде. Но в целом это тот, кто не грешит. М-да…

– А как те люди на ипподроме собирались увидеть «джинн»? – спросил Адам у Таси.

– Таскали с собой пленного священника. Днем он нам, гладиаторам, помогал, лечил как мог, утешал, молился, просил за нас. Хороший был человек, светлый. Они к нему прислушивались. А вечером брали его на представление. Он сказал бы им, если бы артефакт увидел, просто чтобы гладиатора спасти, – ответила Тася.

Тем временем Лаки доел овсянку, вылизал миску, некоторое время поразмышлял о съеденном и пришел к выводу, что порция маловата. Он потыкал мордой сначала Тасю, потом Адама, потом Ирину, но никто не откликнулся на его мысленный призыв о добавке. Тогда он стал носом двигать миску по кухне, стуча ею по кафелю. Когда и это ни к чему не привело, он осторожно взял ее в зубы и поставил Адаму на колени.

– Лаки! – воскликнул Адам.

Ирина замерла. Она поняла, что он имеет в виду. Пес не лжет, не злодействует, не завидует и всех любит. Немного обжора, но, кажется, в «Притчах» ничего не было про чревоугодие.

– Он, конечно, хороший мальчик и очень умный, но все-таки не человек. Думаешь, «джинн» явится ему? – засомневалась она.

– Однажды я спасался от «черной дыры» в его сознании. Смогу снова в него нырнуть. Попробую увидеть артефакт через него. Или придется отбить у тех людей священника, – ответил Адам, с улыбкой принимая у пса обслюнявленную миску.

Глава 32

Старик пришел в себя в башне «Нордстар-тауэр». Кто-то тряс его за плечо. Тело отозвалось болью.

– Попей воды, – сквозь туман услышал он голос Артема.

Пить действительно хотелось страшно. Старик попытался открыть глаза, но на веки кто-то повесил гири. Он помог себе пальцами. Артем склонился над ним с флягой. Старик отпустил глаза и схватился за ее прохладный корпус.

От попытки сесть в голове зашумело, он на мгновение потерял равновесие. Артем поддержал его.

– Как ты?

Наконец Старику удалось разлепить глаза и посмотреть на Артема через узенькие щелочки. Тот еще красавец этот Артем. Лицо распухло, как старый гриб.

– Сколько я провалялся? – прохрипел Старик.

– Часов двенадцать, – ответил Артем. – Сейчас уже день. Роб и Серж ушли с собакой по следу. А мы с тобой в лагерь вернемся, здоровье поправлять.

Сейчас Старик рассмотрел синяк на щеке Артема. Неужели и ему досталось от наемника?

– Кто он такой, этот Роб? – спросил Артем, заметив взгляд Старика. – С самого начала он пришел в лагерь именно за Адамом, ведь так? Он не врач, хотя и разбирается в медицине. Почему ты с ним?

– Меньше знаешь – крепче спишь, – ответил Старик. – Ты лучше скажи, детектор у нас есть? Отсюда до вашего лагеря недалеко, но без детектора никак.

– Есть у нас детектор. Только я больше тебе не помощник, если не расскажешь. Доведу до лагеря, и баста. Что-то мне кажется, этот Роб еще похуже мутанта будет.

Старик вздохнул.

– Однажды пришлось оказать услугу одним людям, – ответил он. – Ничего такого, просто информацию передал. Они платили щедро. А потом пришел от них Роб, сказал, охотятся они за вашим мутантом и его подружкой. Отказаться нельзя, пригрозил жену и сына убить. Вот и все.

– Что за люди?

– Не знаю, Артем. Они не представились. Просто дали денег за работу, и все.

– Почему к тебе обратились?

– Потому что я знал Ирину.

Артем недоверчиво покосился на Старика, но продолжать расспросы не стал. Вот и хорошо, пусть делает выводы сам.

* * *

Роб был вне себя от злости, когда вернулся в Петровский лагерь ни с чем. Этим утром они вышли по следу, оставив Старика и Артема в башне. Псина довела до «тоннеля» на Ваганьковском, они последовали за беглецами на Митинское кладбище, там дошли до шоссе, и собака потеряла след. Пришлось возвращаться обратно.

На Ваганьковском Роб оставил Сержа под надзором военных, а сам навестил Профессора. Тот с утра был чем-то занят, так что пришлось беседовать с ним онлайн. Профессор посетовал на то, что, по-видимому, Адам все вспомнил, раз воспользовался «тоннелем» на Ваганьке, и пообещал усилить охрану. Затем сообщил, что в базу данных Пита было совершено несанкционированное проникновение.

Значит, девка побывала в лаборатории в Долгопрудном. Интересно, что она искала в базе? Не успел Роб додумать эту мысль, как Профессор выдал новую информацию. Он связался с охранником из лаборатории, и тот сообщил, что Ирина с коллегами снова ушла в Зону еще в пять утра.

На часах высвечивалось 12:45. По «тоннелям» в район лаборатории с Ваганьковского можно доскакать минут за тридцать. Роб, охваченный жаждой погони, вернулся к Сержу. Там его ожидало большое разочарование: сука лежала на боку с опухшей от укусов мордой, еле дыша и вывалив язык. Без собаки не обойтись, ведь прошло уже почти восемь часов с тех пор, как беглецы покинули лабораторию. Как ни орал Роб на Сержа, тот не смог поднять Нику.

Скрепя сердце наемник вернулся в Петровский лагерь в самом недобром расположении духа. Настроение его немного улучшилось, когда явились Старик и Артем. Святоше ночью пришлось вломить: решил вступиться за Старика, лох недоделанный. Теперь они представляли собой двух распухших синих троллей, к тому же не очень трезвых, потому что Старика покачивало. Ладно, все равно ждать до завтра. Отойдут.

Он проверил сталкерскую сеть, и там его ждала новость. Адама и Ирину с собакой видели на Котляковском кладбище. Роб задумался. Это кладбище было самым поганым местом во всей Зоне. Из-за зомби. Обычно нейтральные и не опасные, там они почему-то были злобными и кровожадными существами, к тому же прятались в могилах, выскакивая оттуда и нападая крайне неожиданно. И аномалий хватало. «Сушилки» там сливались с туманом, в общем, место не для слабонервных. Зачем они пошли туда? Что-то искали в базе Пита, а потом прямиком на Котляковское. Уже в три пополудни какой-то сталкер выложил в сеть информацию о них, значит, они нигде не задерживались. Решили спрятаться у Зоны в ж…, благо мутант может обеспечить им безопасность? Затаиться, залечь на дно? Робу что-то не нравилось здесь, но он не мог понять, что именно. Помимо самого места, конечно.

* * *

В среду утром собака уже могла встать. Старик тоже слегка оклемался, к нему даже вернулась диарея. Тогда Роб сообщил, что нужно выдвигаться на Котляковское. И наткнулся на сопротивление. Все трое не желали никуда идти, по крайней мере до следующего утра. Роб взял Сержа на мушку, но на него направил автомат Артем.

– Это плохое место, Роб. Мы не готовы туда идти. Ника еще слаба, Старик только на ноги встал. Мы не справимся там. Нет смысла, – спокойно сказал он.

– Что происходит? – спросил Илья, подошедший сзади. Разъяренный Роб его не заметил. При нем и троих вооруженных сталкерах нарываться не хотелось.

– Ведем дебаты по поводу охоты на мутанта, который тут у вас порезвился, – процедил наемник.

– Погоди до завтра, – попросил Илья. – У нас в медчасти сталкер с пулевым. Нужно подлатать.

Наемник воспользовался этим поводом, чтобы выйти из затруднительной ситуации. Не очень-то постреляешь в этих уродов здесь, в лагере. Но как только найдут мутанта и девку, он пришьет каждого, это точно. Особенно Артема. Этот гад идейный идет с ним только чтобы не допустить распространение Зоны. На него у Роба ничего нет, и заставить его делать что нужно нет никакой возможности. Помогает, пока сам хочет. Как только поменяет мнение – пустит пулю в спину. Впрочем, в спину вряд ли, не в его стиле. Скорее, в лоб постарается, да только Роб его опередит.

* * *

В четверг утром Роб со своей группой наконец-то отправился в погоню. По «тоннелю» до Царицынского парка, оттуда три километра пешком до Котляковского кладбища. Моросил противный дождь, тучи висели низко. Воняло разлагающейся плотью, хотя мутанты почти отсутствовали. Один раз прилетели орлы, но Роб вовремя заметил их. Орлы в Зоне – птица редкая. Слишком крупные для дневных хищников, весят больше десяти килограммов. Видно их издалека, охотятся поодиночке или небольшими группками – вот и не находят в Зоне достаточно питания. Да и гнезда их постоянно разоряют коты-телепаты и летучие мыши. Группа укрылась под деревьями, благо их в этом районе предостаточно. Оттуда Роб снял одного пернатого из своей винтовки. Второй улетел сам.

Роб вел группу к кладбищу знакомыми дорожками. Именно знакомыми. Здесь он провел детство и юность, здесь случилась с ним первая любовь, и отсюда началась его, такая непростая, жизнь киллера. Больше двух десятков лет не был он в этих краях, и сейчас его охватило некое щемящее чувство, которое люди истерические называют ностальгией. Роб, конечно, никакой ностальгии не испытывал, но все же вспомнились ему школьные годы и девочка Маришка в легком платье. Как ездил он на велосипеде вокруг ее дома, а она стояла возле окна и махала рукой. И первый поцелуй, и запах ее волос. Как катались в Царицыне на лодке, и он греб, сняв майку, а она любовалась его торсом, хоть и не отличался он никогда накачанностью мышц. Как прислонила она свои розовые босые стопочки к его ноге и смеялась тому, что так мала ее ножка. Водила кругленькими пальчиками по его стопе. Любила, и он ее любил.

После школы он поступил в медицинский, она на исторический. Хотела стать учительницей. Вот здесь, совсем недалеко, он сделал ей предложение, а она заплакала. Сказала, от счастья. Но ее отец – важная шишка – не разрешил выходить замуж, пока Роб не начнет работать. А сколько врач учится – все знают. Не нравился он ее родителям. Надеялись – не дождется Маришка, выскочит за другого. Не на ту напали. Дождалась. С первой зарплаты он купил ей колечко с малюсеньким бриллиантиком. На камушек побольше денег не хватило, но Маришка так от счастья светилась, как будто он ей «Куллинан» на палец надел.

Тем вечером он повел ее в ресторан. Дата свадьбы была уже назначена, они засиделись, обсуждая будущую жизнь. Стемнело, а у него не осталось денег на такси. Впрочем, там идти недалеко – рукой подать. Шли пешком, хохоча и целуясь. Пьяные пацаны заступили им дорогу. Он по голове бутылкой получил, а Маришка «розочкой» по горлу. «Розочку» они Робу в руку вложили. Так их и нашла полиция. Родители Маришкины настояли на суровом приговоре, а он не хотел защищаться. Да он не то что защищаться – он жить не хотел. Отмотал за убийство по полной. Вышел, долго искал тех парней, нашел и всех положил. А потом к Маришкиному отцу пошел, рассказал ему все и фотографии убитых гадов предъявил. Сам не знает, зачем это сделал. Этот самый отец и приспособил его к работе киллером.

Сначала он часто к ней на кладбище ходил, почти каждую неделю. Цветы носил, следил, чтоб всегда на могиле свежие были. Летом набирал ромашек: любила она простые белые цветочки. А потом все реже и реже, по делам уезжал надолго, много работал за границей, случались другие женщины, и забылось, стерлось, как будто и не с ним это все произошло.

И вот сейчас, проходя знакомыми улочками, он все больше и больше чувствовал, что возвращается в прошлое. А ведь похоронена Маришка на этом самом Котляковском кладбище.

* * *

Ника не брала след. Они обошли кладбище по периметру, и ничего. Обошли еще раз – с тем же результатом.

– Что с собакой? – бросил Роб Сержу. – Их видели на кладбище. Внутри «тоннелей» нет, значит, должны были пройти где-то здесь.

– Если проходили, она след взяла бы. Может, ошиблись твои информаторы? – откликнулся Серж.

– Нет тут никого. Место плохое, уходить надо, – проворчал Старик.

Роб выматерился. Может, и ошиблись, а может, сука не в форме. Он решил сделать еще круг. Шли медленно, то и дело останавливаясь, давая собаке передохнуть и понюхать вещи беглецов.

С каждым кругом Ника вела себя все более странно. Дергала то в одну сторону, то в другую. То прямо через ограду на кладбище рвалась, то, наоборот, отбегала прочь и испуганно таращилась на людей. Баба есть баба, дура. И может сделать дело, а поганый ее характер мешает. На четвертом круге она как-то нерешительно повела внутрь.

Прошли мимо магазинчика, где Роб покупал Маришке цветы на могилу и красные ленты. Любил ими букет обвязать, красиво получалось. Ника повела дальше, к небольшой церквушке рядом. Здесь поначалу Роб молился о прощении грехов. Про себя, конечно, в уме. Собака покрутилась и побежала в глубь кладбища по знакомой ему дорожке. Вдруг она уселась, высунув язык. Как ни толкал ее Серж, с места она не сдвинулась.

А место между тем было не из приятных. Повсеместно памятники и кресты были повалены вперемежку с упавшими деревьями. В некоторых местах образовались завалы. Разверстые могилы поросли травой и крапивой. Впрочем, попадались ямы, где почва была разрыта недавно. Глинистая земля под дождем быстро превратилась в склизкую кашу, сползая с краев могил внутрь, к торчащим обломкам досок. Рядом с ними вырванная с мясом крышка гроба щетинилась ржавыми гвоздями.

Далеко впереди, на дороге, показались три шатающиеся фигуры. Серж заметил это.

– Мне бы оружие, – попросил он.

Роб не ответил. Сейчас они находились в центре кладбища, на перекрестке основной дороги, идущей от церкви, и одной из поперечных дорог. Из-за покосившегося памятника донесся шорох. Роб дал очередь на звук. Что-то завизжало и шлепнулось, и тут же из-за завалов вышли двое зомби. Роб оглянулся. Сзади подступали еще четверо. Их брали в кольцо.

– Надо назад прорываться, – тихо сказал Старик, снимая автомат с плеча. – Там аномалий на дороге нет.

Но назад не получилось. Сзади, в двух шагах от них, затрещало и, как в замедленном кино, плавно повалилось дерево, подняв облако пыли и отрезав путь назад. Старик бросил гайки на дорогу слева. Чисто.

Они побежали так быстро, как позволяла разведка Старика. Роб знал, что до края кладбища здесь не больше пятисот метров. Только с той стороны, куда он стрелял, вынырнули еще зомби. Один покореженный его пулями, а трое остальных вполне на ходу.

– Оружие! – заорал Серж, показывая вверх. На них пикировали орлы. Старик дал по ним очередь, но не попал. Птицы сломали строй и теперь заходили со всех сторон. Артем кинул Сержу пистолет.

Роб прицелился в атакующего орла, но выстрелить не успел. Тот сверзился с небес и, вцепившись когтями наемнику в шею, попытался клюнуть в глаз. В последнюю секунду Роб успел закрыть лицо руками, удар пришелся по пальцу. Правый указательный остался у птицы в клюве. В следующее мгновение Артем снял мутанта метким выстрелом.

Старик палил по зомби, которые хоть и падали от выстрелов, но вставали и снова шли в атаку.

– Под деревья! – заорал Роб и свернул налево. Теперь орлы не могли спикировать на них, кроны деревьев перекрывали небо. Зато окружили зомби. Все четверо стояли спиной к спине, отстреливая мертвяков, но запас патронов не бесконечен. Надо прорываться.

– Не дышать! – крикнул Роб и бросил дымовуху. Зомби растерялись, главным образом из-за того, что дым скрыл добычу, а группа ринулась к ограде кладбища прямо по могилам. Неожиданно под ногами у Роба холмик земли провалился, он замахал руками, но Артем вовремя вытолкнул его с края ямы. Впереди, в нескольких метрах, упала сосна. «Снова ловушка», – успел подумать Роб перед тем, как ощутил движение позади себя. Он обернулся, но выстрелить не смог. Потому что сзади стояла Маришка. Голова ее неестественно скосилась влево, в волосах, на запястьях, предплечьях и на поясе висели выцветшие ленты, когда-то бывшие красными. В руках она держала засохший букет ромашек. Ветер шевелил ее волосы, и Робу показалось, что она улыбается.

– Роберт, ты принес колечко? – шипящим голосом спросила она. – Колечко с бриллиантом, как обещал? Или ты забыл меня? Забыл меня? Забыл?

Она протянула к нему руки, он попятился назад, но спина его во что-то уперлась. Он бросил взгляд через плечо. Серж приставил к его спине пистолет. «Сволочь», – подумал Роб, но злости не ощутил. Наоборот, он почувствовал, что наконец-то больше не нужно сопротивляться. Не нужно ни с кем бороться. Ни за кем охотиться. Он в правильном месте и больше никуда не должен спешить. Только к ней, такой красивой, в легком платье, с белокурыми локонами и бантиками в них. Он медленно поднес руку к груди, залез во внутренний карман и достал кольцо. Она взяла его за руку.

* * *

Старик в оцепенении наблюдал, как страшная, перекошенная женщина-зомби с пустыми глазницами, грязными лентами в выцветших волосах, шипя, упала в могилу, увлекая Роба в черную бездну. Земля за ними обсыпалась, поглощая удаляющийся крик.

Артем толкнул Старика вперед очень вовремя: откопавшийся сзади мертвяк чиркнул когтями по куртке. Старик уложил его выстрелом – на время. Сержу повезло меньше. Его цепко держал зомби, наполовину высунувшийся из соседней могилы. Он прикрывался своей жертвой, как щитом, не выстрелить. Старик схватил Сержа за ноги, Артем бросился в сторону, чтобы зайти сзади, но не успел. Зомби вонзил зубы в шею Сержу. Тот зашелся в немом крике, глаза его закатились, тело дернулось и обмякло. Старик отпустил ноги. Зомби, не в силах сдержаться, начал жрать добычу прямо здесь, на краю могилы. Другие тоже потянулись к нему, зачавкали, захрустели, хищно косясь на людей.

Старик сделал знак Артему. Они бросились к ограде кладбища, стараясь не наступать на холмики. Вот и забор. Артем уже перелез, а Старика схватил за штанину полуразложившийся мертвяк. Старик лупанул его автоматом по голове, а подбежавшая сзади Ника вцепилась ему в ногу. Зомби упал, Старик выстрелил в него, подхватил собаку, перекинул ее Артему и перелез сам.

Парень уже стрелял в орлов, которые не собирались отступать без добычи. Но сегодня им не повезло. Артем подбил одного, а Старик уложил другого. Третий улетел восвояси.

* * *

«Надо же, выжили», – подумал Старик, когда они отбежали от кладбища на безопасное расстояние. Он закрыл глаза, и в голове сразу возникла шипящая мертвая женщина с лентами в волосах. «Почему Роб не стрелял?» – удивился он про себя. Впрочем, какая теперь разница. Роб погиб сам, без его помощи, и этому есть свидетель. Это очень хорошо.

Артем сидел рядом, на асфальте, и гладил Нику, которая тряслась всем телом. Бедная собака чудом выжила, но лишилась хозяина. Серж не очень нравился Старику, но такой жуткой смерти он не пожелал бы никому.

Некоторое время они молчали. Потом Старик обнял Артема, поблагодарил. Парень сказал несколько слов в память о Серже и даже о Робе, вот добрая душа. Затем они обсудили, что делать дальше.

Схему рукотворных «тоннелей» знал только Роб, земля ему пухом. Он не делился информацией, так что выбираться придется самим. Хорошо хоть детектор у Старика остался, и заряда на нем достаточно. А вот патронов мало.

Вырисовывалось два варианта возвращения в лагерь. С одной стороны, проще выйти к МКАД на юге, туда всего семь километров. Но на южной стороне ни у Старика, ни у Артема связей не было, и потайных лазеек они не знали. А МКАД с юга охранялся тщательно. Потому что в Новой Москве жили люди, аномалий там не наблюдалось, а мутантов, лезущих из Зоны, отстреливали военные. Так что перейти там и не попасть под обстрел представлялось проблематичным. Второй вариант – возвращаться через центр. Тоже не сахар, но практически весь путь можно проделать по широким шоссе. Они безопаснее: там обзор лучше и аномалии легче засечь.

Прикинув так и этак, решили возвращаться через центр. Сначала по Каширке, потом по Варшавке, Москву-реку перейдут по Большому Каменному мосту, а там по Моховой, по Тверской, по Ленинградке – вот и дома. Артем помолился на дорожку, и они отправились в путь.

Глава 33

Адам нашел «спидстер» там, где предсказала Ирина, – в тоннеле червя на Ховринском автовокзале. Ночью извлечь его никто не помешал. Внутренним зрением обнаружив артефакт, он легко вытащил его на асфальт. Несомненно, Ирина помогала, хоть они и не обсуждали это.

Она аккуратно спрятала «спидстер» в емкость для артефактов. Теперь их путь лежал к Третьяковской галерее. Этой ночью решили дойти до Тимирязевского парка, там рукотворный «тоннель» в Якиманский сквер. Оттуда до галереи рукой подать. Найдут, где переждать день, и в ночь со среды на четверг – в Третьяковку.

По дороге Адам обдумывал возрастающую силу Ирины. Ее способности по части аномалий уже превосходили возможности обычного черного ангела. Она теперь не нуждалась в нем, да что там, это он нуждался в ней. Но все его попытки заговорить об этом встречали сопротивление. Она ничего не знает и ничего не делает. Адаму не хотелось заставлять ее врать, и он прекратил спрашивать.

Но причина, по которой она все отрицает, пугала его. Он видел только одно объяснение: она не хочет делать аборт. А вот это уже страшно. Выживает одна из десяти, так сказал Профессор. Неужели она решила сыграть в рулетку? Зачем? Хочет оставить ребенка, но будет ли ребенком это существо? Размышления отвлекали Адама от дороги, он чуть не наступил на небольшой «тоннель» на асфальте. Ирина вовремя толкнула его в сторону.

– Ой, прости, я случайно, – извинилась она.

Случайно оттолкнула его, уже занесшего ногу над аномалией. Спасибо. Ну почему они не могут поговорить откровенно? Зачем она прячется от него? Не оттого ли, что он делает то же самое, не принимая ее любовь? Может, и так, но подумать об этом придется позже. Сейчас надо сосредоточиться, потому что он только что опять чуть не попал в аномалию. Теперь в гравитационную. Она чудесным образом качнулась в сторону, и он наступил в миллиметре от нее. Еще раз спасибо, и хватит. Он становится опасен для окружающих в своем невнимании.

* * *

Они вынырнули из «тоннеля» в Якиманском сквере уже на рассвете. Вышли на Большую Полянку, и Адам сразу увидел храм, где он был на экскурсии когда-то давно, еще школьником. Запомнилась ему красная с голубым нарядная колокольня с часами. Ирина проследила за его взглядом.

– Григорьевский храм, – сказала она, сверившись с картой на детекторе. – Хорошее место.

В храмах, как правило, аномалии не водятся, мутанты их не любят, и всегда есть маленькие дворики, где можно выпустить собаку. Одна опасность – храм мог быть уже занят.

Тася сходила на разведку и никого в нем не обнаружила. Тогда они заняли его, а чтобы их не тревожили, заложили аномалиями вход. Территория храма оказалась весьма удобной конфигурации: со всех сторон закрыта заборами, а справа по периметру длинным зданием. Во внутреннем дворике находился храм поменьше, деревянный. Все постройки совершенно не пострадали от харма, ни одной аномалии во дворе не наблюдалось.

Основной храм внутри был расписан в красных, желтых и голубых тонах. Роспись на стенах и иконостас сохранились, но упала люстра по центру, закрыв проход к раке с мощами святого. Историю этого места Адам не помнил, знал только, что храм старинный, еще Петра Первого в нем крестили.

Остановиться непосредственно в храме не решились: слишком большую историческую ценность он представляет. Случись что – пострадают стены и иконы от перестрелки. И эхо там гуляет – неприятно это. А потому расположились в здании справа от храма, принадлежащем к его территории. Наверху в нем сохранилась церковная библиотека, а небольшие комнатки внизу были удобны для дневки.

Дежурную Тасю определили на колокольню: оттуда отличный обзор во все стороны. Пес облюбовал двор и теперь бегал по периметру, помечая границы своих временных владений.

Они очень уютно устроились в этом месте. Тихий и спокойный уединенный двор, и не скажешь, что за забором Зона. «Как же нам всем нужен дом», – подумал Адам с тоской. Ему-то дома не видать, на Большую землю путь ему заказан. Здесь он ощутил это особенно остро. Как и то, что Ирина должна жить среди людей, в безопасности, тепле и комфорте, а не бегать с ним, рискуя жизнью. А значит, не судьба им быть вместе. От этих мыслей стало грустно и горько. Он вышел на крыльцо, чтобы развеяться.

А во дворе развернулась баталия. Лаки обнаружил здешнего кота. Самого обычного, серого, не мутанта и не телепата. Он, наверное, всегда здесь жил. Люди ушли, а кот остался. И был полноправным хозяином до их сегодняшнего наглого вторжения. Лаки прыгал вокруг него, припадая на передние лапы. Кот щетинился и шипел, сверкая глазами. Когда нос Лаки оказался на небезопасном расстоянии, кот влупил по нему когтистой лапой, от чего бедный пес жалобно взвизгнул и обиженно отскочил прочь. «Есть у меня дела и поважнее каких-то беспородных серых оборванцев», – было написано на его морде. Он улегся на крыльце и начал зализывать раны, закидывая на нос свой длинный розовый язык с черным пятном. Адам рассмеялся. Вышла Ирина.

– Ой, котик, кис-кис-кис, – закискала она.

Кот метнул на нее недоверчивый взгляд и скрылся под крыльцом деревянного храма. Там, в полутьме, он развернулся и включил дальний свет. Адам никогда не понимал, как кошкам удается превратить свои глаза в фонари. Данный экземпляр владел этим искусством в совершенстве. Ирина сходила за консервами, но Адам остановил ее.

– Не надо, он не будет. Он давно здесь и не худой – значит, есть кормовая база. Наверное, мышей ловит.

– Да какие тут мыши?

Ирина махнула рукой на асфальтированные дорожки, но консервы открывать не стала. Заглянула под крыльцо, покискала еще. Неожиданно кот вышел к ней, заурчал и заластился. Она взяла его на руки.

– Смотри, какой хороший, – сказала она.

Адаму вдруг что-то не понравилось в этом коте.

– Может, он больной. Отпусти, пока не подцепила что-нибудь, – ответил он.

Кажется, Ирина тоже что-то почувствовала. Молча отпустила животное, но оно побежало за ней. Она пошла в дом, кот вплотную приблизился к Лаки, не обращая на него внимания. Пес тихонько зарычал, шерсть на холке встала дыбом. Воздух вокруг стал прохладным. Внезапно у Адама закружилась голова, он еле успел прислониться к косяку.

– Отдай его мне, он тебе не нужен, – прошептал кто-то прямо у него в мозгу. Не успел Адам испугаться, как наваждение исчезло. Кот серой молнией метнулся обратно под крыльцо деревянного храма. Адам проверил его. Нет, не телепат. Тогда что это было? Или он сходит с ума?

Он перевел взгляд на Ирину. Та сидела на полу, бледная, потерянная. Он кинулся к ней.

– Что с тобой?

– Не знаю. Голова вдруг закружилась.

Она беспомощно смотрела на него, и Адам опять увидел испуганную девчонку, которую нужно защищать.

– Ир, тебе в больницу надо, – сказал он мягко, забыв про личину грубого мутанта.

Она обняла его за плечи, прислонила голову к груди.

– Я тоже тебя люблю. И никуда не пойду. И никому его не отдам, – прошептала она.

Он заглянул ей в лицо. На пушистых ресницах блестели слезы, она смотрела ласково и твердо одновременно. Адам понял, что никакого аборта не будет. Она решила сделать по-своему, и никто ее не остановит. К чему теперь весь этот цирк с его напускным безразличием? Ей и так нелегко, а он только мучает любимую еще больше. Он поднял ее на руки, поцеловал и понес в дом.

* * *

Тася видела все это. Ее дежурство подошло к концу, она спустилась с колокольни и вышла во двор. Когда они скрылись за порогом, она подслушала разговор. Видела, как Адам уносит Ирину на руках, как они целуются, как она обнимает его. Ее Адама. Никогда в своей жизни она не испытывала такой боли и не чувствовала такой безысходности. Ни-ко-гда, впервые она поняла смысл этого слова сердцем, а не только умом. Никогда он не будет с ней. Такой любимый, такой желанный и такой чужой. Это невыносимо, невыносимо больно. Сердце сжалось, слезы сами потекли по щекам. Лучше бы она умерла тогда, на ипподроме. Ей хотелось кричать, и она закусила рукав, чтобы заглушить звук.

Что-то прикоснулось к ее ноге. Это тот серый кот, что оцарапал Лаки. Она опустилась на корточки и погладила его. Он забрался ей на колени, заурчал. Тася села поудобнее, прислонившись спиной к стене.

– Все можно исправить, – сказал кот, подмигивая левым глазом.

– Как? – спросила она.

– Ты сама знаешь, – ответил серый негодник, помахивая хвостом. Он спрыгнул с ее колен и ленивой походкой направился в другой зал. На стенах картины, странно. Впрочем, ничего удивительного. В музеях всегда так. А на окне в круглом аквариуме золотая рыбка. Она смотрит Тасе прямо в глаза.

– Тася, – позвала рыбка. – Эй, ты спишь?

Тася проснулась. Ого, да она заснула прямо на земле. Адам тряс ее за плечо. Боль навалилась снова.

* * *

Они вышли в сумерках. До Третьяковской галереи здесь недалеко, метров шестьсот. Только входы в нее оказались накрепко заколочены. Хорошо, что Ирина вспомнила о проходе через ресторан, что вплотную примыкает к галерее. Так они с сестрой раньше в Третьяковку ходили, чтобы в очереди не стоять. Заказывали в ресторане салат, только просили, чтоб принесли его часа через два. А сами по подземному переходу шли в галерею.

Дверь в ресторан была открыта, но на входе раскинулась огромная аномальная лужа. Адам посмотрел на Ирину.

– Потянули, – сказала она с улыбкой.

Однако потянуть ее оказалось не так просто. Лужа была необъятных размеров. Они вытаскивали ее битый час, она уже заняла все пространство перед рестораном, так что им пришлось стоять на ступенях здания напротив, а она все еще не вышла из ресторана полностью. Спустя еще час они вытащили ее и разместили дальше по Лаврушинскому переулку, в направлении Водоотводного канала.

Галерея оказалась рассадником аномалий. Такого их количества на единицу площади Адам еще не встречал. Без Ирины он не справился бы. Пришлось даже попросить Тасю остаться в ресторане, потому что без внутреннего зрения в галерее слишком опасно.

Третьяковка выглядела непривычно не только из-за аномалий. Пустые рамы на стенах смотрелись мрачно.

– Картины вынесла команда Монаха, – сказала Ирина, словно прочитав мысли Адама. – Конечно, что-то и мародерам досталось, но основную часть коллекции он спас. Почти все уже на Большой земле.

Они очень долго возились в галереях по пути к залу Репина. Аномалии упирались, как живые, словно пытаясь не пустить людей к их цели. Их приходилось перетаскивать в боковые залы, благо они были пусты. Очень помог зал Врубеля. Адам подумал, что не зря он любил его с детства: раньше в нем можно было отдохнуть в стороне от основной толпы туристов, а теперь он отлично подходил для складирования аномалий.

На подходе к залу Репина их ждал неприятный сюрприз. Огромная «котлета» раскинулась от стены до стены, полностью закрыв проход. Ирина смогла лишь приподнять ее немного и удерживать так, чтобы Адам и Лаки проползли на другую сторону. Адам в свою очередь аномалию приподнять не смог. Как он ни старался, «котлета» не сдвинулась ни на миллиметр. Ирина осталась по ту сторону аномалии.

– Посмотри, что там дальше, – сказала она. – Сможешь без меня?

Дальше по коридору аномалий почти не было.

– Смогу, – ответил Адам. – Подожди нас здесь.

Он прошел по коридору, вступил в зал Репина и осветил его фонариком.

Лишь одна картина висела на стене. Великое полотно, недаром им восхищаются миллионы. Адам застыл, глядя в безумные глаза Ивана Грозного, совершившего то, что уже нельзя исправить. Отец, в порыве гнева убивший собственного сына, прижимает его к себе, пытаясь зажать рану рукой, целует в лоб, но смерть уже заявила свои права. Таким холодом и безысходностью веяло от этой картины, что Адам даже поежился. Однако ближе к теме. Он окинул помещение внутренним зрением. «Джинна» не было видно.

Лаки тем временем сделал стойку. Адам нырнул в его сознание и постарался пробиться к зрению пса. Вскоре он увидел картину немного размытой и в несколько иной цветовой гамме. Ага, получилось!

Он осмотрелся. В углу зала под потолком висело еле заметное туманное скопление, светящееся холодным голубым светом. Вот он! У Адама замерло сердце. Вот только как его достать?

Он вышел из сознания пса, подтянул скамейки к месту, где был «джинн», и залез на них. Теперь он был в правильном месте, но артефакта не видел. Он снова посмотрел глазами Лаки. Хитрый артефакт переместился в другой угол. Адам снял куртку и закинул ее в сторону «джинна», как рыбак сеть. Артефакт закачался, проявил внутри синие жилки и медленно поплыл в противоположную от Адама сторону. Вот как, значит. Он в прятки играет.

Адам сконцентрировался на «джинне» и постарался мысленно подтащить его к себе. Все-таки «джинн» – это всего лишь артефакт, значит, должен слушаться. Туманное скопление дрогнуло и остановилось. Адам понял, что сможет его поймать. Он слез на пол. Поудобнее усевшись, он снова начал подтягивать его к себе. В этот раз он взял в руки контейнер для артефактов. Медленно, но верно «джинн» двигался к нему.

– Выйди из собаки, дурак, – услышал он насмешливый голос.

От неожиданности Адам выронил контейнер. Схватил фонарь, посветил назад, в коридор, но никого не увидел.

– Кто здесь?

«Успокойся и не дергайся. Слушай внимательно».

Адам понял, что с ним говорят не вслух. Так же как во дворе храма, он слышал голос прямо в мозгу. Он в общем-то не был трусом, но сейчас пальцы его заледенели не от прохлады в зале.

– Кто ты такой?

«Никто. Называй меня Дух Ивана Грозного, если угодно. Мне кое-что нужно от тебя».

Адам наконец обрел способность дышать. Речь пойдет о торговле, это нормально. Это хорошо, привычно. Ничего особенного. Ему что-то надо, и Адаму что-то надо. Значит, они найдут общий язык.

– Говори, – гораздо смелее сказал Адам.

– Что там происходит? – крикнула Ирина, услышав голос Адама.

«Скажи ей, что ищешь «джинн», – приказал Дух. – И не говори со мной вслух. Думай, только отчетливо, не перескакивай. Я тебя отлично слышу».

Адам послушался и почувствовал холодок в области затылка.

«Мне нужен ребенок, – заявил Дух. – Которого она носит. Ей с ним не сладить. Тебе он не нужен. Отдай его мне».

Адам напрягся.

«Ты просишь то, чего у меня нет…»

«Только дай разрешение. Я сам его заберу, когда родится».

«Зачем он тебе?»

«Не твое дело. Тебе он не нужен. Тебе нужна девушка, живая. И ее друзья. И ты хочешь отомстить за сестру. А «джинн» всего один. Одно желание исполнит артефакт, а я помогу с остальными. Давай договоримся».

Адам задумался. Снова почувствовал вокруг себя холодную волну.

«Мысли четче», – приказал Дух.

«Как ты попал к нам сегодня днем?» – спросил Адам.

«Через кота, сам знаешь. Между Григорьевским храмом и Никольским есть подземный ход. А уж от Никольского сюда ведет коридор. Никольская церковь – домовая, относится к Третьяковке. Кот прорыл нору в подземный ход в Григорьевском, мышей там ловил. Однажды сюда забежал. Хоть одна живая душа. Одичал я тут, сил нет».

«Так ты что же, в кота вселился, чтобы мышей ловить?» – спросил Адам насмешливо.

Неожиданно Лаки зарычал. Адам протянул руку, чтобы его успокоить, и пес укусил его. Не успел Адам удивиться, как сам будто стал не свой. Не смог повернуть голову, чтобы посмотреть на укус. Затем как-то помимо воли встал на руки и пошел по залу. Так же неожиданно управление телом вернулось к нему, и он свалился на скамейки, больно ударившись ногой.

«Побольше уважения, а то себя не узнаешь, – сказал Дух. – Я ведь могу и твое тело занять. Позабавлюсь в нем, а тебе расхлебывать. Вон с вашей второй развлекусь, она довольна останется».

«Хватит, прости, – перебил Адам. – Я понял».

Он помолчал, приходя в себя, затем спросил:

«А почему в самом деле ты не занимаешь мое тело или любое другое?»

«Ай, не интересно это. Я уже давно так развлекаюсь. Я здесь и до Зоны жил. Ох, чего только не вытворял. Вот помню, ссорилась одна парочка. Прямо возле картины. Девице парень надоел, а он на нее не наглядится. Ну, я ее тело и занял. Как они целовались, ой-ей! – Дух рассмеялся. – Только чужое тело – это не то. Сопротивляется оно. Все время начеку нужно быть. Чуть отвлечешься – хозяин под контроль берет. Надоело это. Хочу свое собственное, чтоб с самого начала мое. Вот за этим мне человеческий ребенок и нужен».

«Почему именно мой? Мало ли в мире детей…»

«Он же тутошний, дитя Зоны. А мне разрешение надо от матери и от отца, – вздохнул Дух. – Никогда мать с отцом разрешения не дадут. А в твоем случае мне ее, Ирины, разрешения не нужно. Хватит твоего, а Зона согласна».

Адам чувствовал, что Дух что-то недоговаривает или врет, но больше расспрашивать не стал.

«Нет моего согласия на такое. Я детьми не торгую», – ответил он.

«Цену набиваешь? – зашипел Дух. – Что хочешь проси. Все сделаю. Выведу ваших пленников, тебе палец о палец ударить не придется».

«Не набиваю. Просто не по-человечески это. Ты правильно сказал, никогда мать и отец согласия не дадут. Прости».

«Что ж ты врешь, гад ты эдакий! Да тебе же ребенок не нужен, – возмутился Дух. – Ты же ее уговаривал аборт делать».

«Это до того было, как ты сказал, что ребенок человеком будет, а не мутантом бездушным».

«Когда это я говорил?.. – начал Дух и осекся. – Умный, да? Обхитрил, думаешь?»

Адама опять обдало холодом. Он снова потерял контроль и направился к «котлете».

– Ирина, иди сюда. Я нашел способ обезвредить аномалию. Иди ко мне, дорогая! – сказало его тело его голосом.

«Стой, стой, прекрати!» – безмолвно кричал Адам внутри самого себя.

Ирина тем временем сделала шаг к «котлете», но засомневалась.

– Как обезвредил, Адам? Я ее вижу, – удивленно сказала она.

– Иди сюда, верь мне. Ты мне нужна здесь, – сказали его губы.

Ирина сделала еще шаг вперед.

– Стой! – заорал он вслух что есть мочи. – Не ходи.

Управление вновь вернулось к нему.

– Что с тобой происходит, Адам? – встревоженно проговорила Ирина с той стороны от аномалии.

– Все хорошо, прости. Не слушай меня, если буду говорить странные вещи, – сказал он вслух, а про себя подумал: «Дух, тебе это не поможет. Убьешь ее – и никогда ребенок не будет твой. А тебе именно он нужен, не только из-за разрешения. Ты мне зубы не заговаривай. Сколько беременных мимо тебя ходило, брошенных одиночек, что детей своих не хотели. А ты моего выбрал».

«Да, твой. Этот нужен, Зоны дитя. Долго я его ждал, ты прав. Проси что хочешь за него».

«Ничего мне не надо. Просто не могу я своего ребенка отдать. Пойми».

Опять его обдало ледяной волной.

«Ну ладно, будь по-твоему. Может, так и надо, – пробормотал Дух. – Но если передумаешь – приходи. На вот тебе «джинн», как ты хотел, в знак моего к тебе хорошего отношения. Выключи фонарь».

В это мгновение температура в зале упала, да так, что воздух, казалось, вмиг заледенел. В звенящей холодной тьме картина вдруг засияла слабым светом, и в той точке, куда был устремлен взгляд Ивана Грозного, появился голубой шарик с переливающимися синими жилками внутри.

«Рукой не бери», – предупредил Дух.

В этот раз артефакт не убегал. Адам поймал его в контейнер. Прозрачная емкость тут же засветилась ледяным голубоватым светом.

«Теперь иди. И помни, я тебе добра желаю. Возвращайся, когда решишься», – сказал ему Дух.

Температура в зале пришла в норму. Адам понял, что сеанс беседы с Духом окончен. Он позвал Лаки, и они отправились обратно.

Глава 34

Вернулись в храм только под утро. Пока ходили в Третьяковке, аномальная лужа переползла в Большой Толмачевский переулок, закрыв короткий путь домой. Пришлось делать крюк до реки. Там на них напала огромная стая летучих мышей, которые едва не унесли Лаки. Когда добрались до своего убежища, Ирина и Тася уже падали с ног. Адам отправил девушек отдыхать, а сам полез на колокольню дежурить. Несмотря на тревожную ночь и выматывающую беготню от мутантов, он чувствовал, что не сможет уснуть.

Он должен обдумать то, что узнал из разговора с Духом. Во-первых, тот сказал, что ребенок будет человеком. Во-вторых, Дух был уверен, что ребенок появится на свет живым, ведь мертвый ребенок ему не нужен. Значит ли это, что и у Ирины есть шанс? Может быть, она та самая одна из десяти? Возможно, все не так безнадежно, как казалось днем, но и далеко не идеально. Тем более что Дух сам отдал «джинн». Конечно, Адам его почти поймал, но Дух мог помешать, поторговаться за артефакт. Это беспокоило. Дух явно рассчитывает на что-то. Почему Адам может передумать насчет ребенка теперь, когда он узнал, что дитя будет человеком, и почувствовал себя будущим отцом?

Все еще больше запуталось. Если раньше он настаивал на аборте, то сейчас он уже и сам хотел ребенка. У них есть «джинн», и хорошо бы сохранить его для Ирины на случай, если ее придется спасать. Но она никогда не согласится на это, захочет поскорее освободить сестру и своих друзей. Если только он не придумает, как провести спасательную операцию без «джинна».

Надо все продумать еще раз. Найти другие варианты. У них есть «спидстер», это уже немало. С помощью него Адам окажется на территории Дома. Проблема в том, как найти Профессора, чтобы взять его в заложники. Ведь система безопасности не пустит Адама ходить по этажам, как бы быстро он ни двигался.

Адам прокручивал в голове всевозможные варианты, но ничего не выходило. В конце концов он обратил внимание на серого кота, бегавшего по двору, и мысли его переключились. Не опасен ли сам Дух для них и почему он не нашел их раньше? Здесь, по крайней мере, он не увидел рисков. Дух, очевидно, каким-то образом привязан к картине. Иначе он давно бы ушел с того места и нашел себе ребенка в Доме. По всей видимости, он не может далеко перемещаться и вообще перемещаться без носителя, например кота. Иначе почему он приходил именно в нем, а не сам по себе? Кот ходит в Третьяковку по подземному переходу, через лаз. Адам решил заделать этот лаз, чтобы Дух больше не добрался до них.

* * *

Днем, когда девушки выспались и Тася отправилась дежурить на колокольню, Адам с Ириной приступили к разработке плана спасательной операции. Адам видел, что ей снова не по себе. У нее токсикоз, и сильный, этого не скрыть. Он не стал ничего говорить ей о Духе, решил не волновать. Зато сказал, что не хочет использовать «джинн». Как он и предполагал, она слышать не захотела о том, чтобы сохранить артефакт для себя.

Они долго спорили и ни к чему не пришли. Потом Ирина заступила на дежурство, сменив Тасю, а Адам решил осмотреть подземный ход. Действительно, в деревянном храме обнаружился подвал, а в нем дверь, закрытая на заржавевшую щеколду. Подземный ход был очень узким, зато без аномалий. Адам нашел дыру, через которую лазил кот, и заложил ее комьями глины.

– Что ты там делаешь? – услышал он голос Таси. Девушка посветила фонариком в подвал. – Ого, там какая-то дверь.

– Тут подземный ход, – ответил Адам.

– Куда он ведет?

– К Третьяковке.

– Как ты узнал? – спросила Тася.

Адам не стал отвечать. Ни к чему ей знать про Духа.

– Как ты нашел «джинн» вчера? Ты же не мог его увидеть, – не отставала Тася.

– Как и собирались, через собаку, – почти не соврал он.

Адам поднялся по лестнице, вышел из подвала и как следует закрыл люк. Тася стояла рядом. Ему было неуютно от ее взгляда, он чувствовал себя виноватым.

– Зачем ты помогаешь нам? – спросил он.

Тася замялась. Вздохнула. Посмотрела по сторонам.

– Потому что я люблю тебя, – сказала она мягко.

* * *

На этот вопрос у Таси был еще один ответ. Она думала об этом в ресторане возле Третьяковки, пока Адам с Ириной ходили там, среди аномалий, где так опасно. Она осознала, почему не уходит, несмотря на ту боль, которую причинял ей Адам. Потому что надеется на несчастный случай. Ирину может сожрать какая-нибудь аномалия. Или мутант. Или подстрелит кто-нибудь. Может, она заболеет и умрет. Вон какая зеленая. Тася поняла, как это ни ужасно, что она хочет смерти Ирины. Тогда она сможет занять ее место.

Это не давало ей покоя. Разве можно желать смерти человеку? Ведь Ирина ничего ей не сделала, вернее, сделала, но не нарочно. Положа руку на сердце, Тася понимала, что Ирина как могла предупреждала ее. И вот теперь она мечтает о смерти беременной женщины, которая, рискуя жизнью, спасает других людей.

Тася пошла в храм, чтобы подумать об этом в одиночестве, но услышала возню где-то внизу и увидела Адама в подвале. Все мысли сразу вылетели из головы.

* * *

– Потому что я люблю тебя, – сказала она.

– Прости. Мы уже говорили об этом…

Адам хотел добавить еще что-то, одновременно отступая назад, но Тася удержала его.

– Я знаю, ты с Ириной, я понимаю, – сказала она быстро. – Я просто хочу быть твоей. Я ведь тебе немножко нравлюсь, правда? Я ничего ей не расскажу.

Адам отвел ее руку. Посмотрел раздраженно.

– Тебе лучше уйти. Я выведу тебя сегодня же вечером. Собирайся, – сказал он грубо.

– Нет, я пошутила! – крикнула Тася, но Адам не стал слушать. Вышел из храма и прямиком направился в ее комнату. Она бежала сзади, как побитая собака.

– Адам, подожди. Ну, прости. Я хочу помочь. Ты меня спас, я хочу отдать долг.

– Собирайся. Ты уже помогла. Больше ты мне ничего не должна. Чем быстрее ты уйдешь, тем лучше. Вечером выходим. Пожалуйста, к восьми будь готова.

Он ушел, хлопнув дверью. Она опустилась на пол среди своих вещей и заплакала. Что ей собирать? Здесь нет ничего, что принадлежит ей. Все, что у нее есть, – вот эта невыносимая боль. Ее не нужно собирать, она и так все время с ней. Любимый гонит ее прочь, как паршивую собаку. Ему не нужна ни ее любовь, ни помощь, ни тело. А что же ей теперь делать? Она видит его везде. Ветер шепчет его голосом, облака похожи на его лохматую гриву, даже трещинки в полу складываются в его портрет. Как ей жить теперь? Она чувствовала, что это не пройдет само по себе, просто от того, что его не будет перед глазами. Он все время снится ей. Во сне он любит ее, а потом предает, и так каждый раз, каждый сон. Нет ей покоя ни днем, ни ночью.

* * *

Вечером у Таси поднялась температура. Адам принес ей «родниковое сердце», хотел осмотреть раны, но она не разрешила. Сказала, что все давно зажило, и попросила больше ее не беспокоить. Сообщила, что она уйдет сама, когда захочет. В конце концов, она имеет такое же право находиться здесь, как и они.

Адам жалел ее, но не мог проявить это, ведь тогда она снова воспылает надеждами. Он хотел только, чтобы для нее все это поскорее закончилось. Теперь она заболела и замкнулась в себе, не разрешая помочь. Адам попросил Ирину поговорить с ней, но Тася выгнала и ее.

Ирина посоветовала на время оставить девушку в покое. Адам принес к ее двери еды и воды и последовал совету Ирины. Откровенно говоря, ему сейчас было не до любовных истерик Таси.

Он снова вернулся к теме спасательной операции без «джинна». Оказалось, Ирине кое-что пришло в голову за время дежурства. Она вспомнила, как Адам использовал псевдоос против нападавших из башни «Нордстар-тауэр». Точно так же они могут послать подконтрольную псевдоосу в Дом и смотреть ее глазами. Так они найдут Профессора. Но вот как выманить его во двор, они придумать не могли. Ирина снова начала настаивать на использовании «джинна». Адам погладил ее по руке.

– Давай отложим это до завтра, – сказал он.

Ирина хорошо чувствовала себя по вечерам. Эту ночь они снова провели вместе.

Глава 35

Старик и Артем явно переоценили свои силы, когда решили идти через центр. И на Каширке, и на Варшавке им пришлось отбиваться от мутантов всех мастей. Патроны у них почти закончились, а добрались они только до Большой Якиманки. И день-то сегодня был нехороший. Пятница. Не ходят в пятницу сталкеры в центр. Наоборот, все из центра стараются на окраины сбежать. Так что помощи ждать не приходилось. А тем временем из переулков стали выходить собаки.

Следовали на расстоянии. Наверное, Нику учуяли. Она жалась к Артему, трясясь от страха. Так и не пришла в себя после истории на кладбище. А псов становилось все больше, и подходить они стали ближе. Старик ускорил шаг, но когда собаки показались впереди, понял, что их берут в кольцо.

Неожиданно Ника метнулась в переулок направо. Там псов не наблюдалось, и Старик последовал за ней. Добежав до середины переулка, он увидел красную с голубым колокольню храма. «Слава богу, там спрячемся», – подумал Старик, но тут наперерез выскочил огромный черный кобель. Старик дал короткую очередь и, не останавливаясь, пробежал дальше. В двух шагах Артем выстрелил назад, пытаясь задержать погоню.

Уже у самой церкви запищал детектор. Вот же невезуха, вдоль всего храма аномалии, не подойти. Собаки окружали со всех сторон, медленно сжимая кольцо, рыча и скаля зубы.

– Давай налево, – услышал он голос сверху.

Странным образом там, где только что была аномальная лужа, образовался небольшой проход. Старик бросился к храму, Артем с Никой за ним. Сзади послышался душераздирающий визг. Старик оглянулся через плечо: прыгнувший за ними пес угодил в аномалию. Думать над этим было некогда. Они перемахнули через невысокий заборчик, подтянули Нику за ошейник и оказались на территории храма. Сейчас же под ноги легла автоматная очередь.

– Стоять. Сложить оружие, – скомандовал женский голос. Он показался Старику знакомым. Да, он узнал его. Час от часу не легче. Он медленно положил на землю автомат. Там все равно патронов нет. Артем сделал то же самое.

– Пистолеты и ножи, – скомандовала Ирина.

Из-за храма вышла еще одна девушка с автоматом. Ирина спустилась с колокольни и встала рядом с ней, держа их на мушке.

– Спасибо, Тась. Забери оружие, – сказала Ирина девушке. Потом посмотрела на них слегка насмешливо. – Не за нами ли охотитесь? Сколько за нас нынче дают? – спросила она.

Старик растерялся. Вот так встреча. Добыча поймала охотников. Он огляделся в поисках мутанта.

– Заберите у них рюкзаки, – сказал мужской голос сверху. Старик поднял глаза, но парня толком не разглядел.

– Кидайте сюда рюкзаки и вообще раздевайтесь до трусов. Нам сюрпризы не нужны, – заявила Ирина.

– Девчонки, вы чего? Без мужиков оголодали? – решил пошутить Старик.

Ирина на него даже не взглянула. Покопалась в рюкзаке, вытащила веревку.

– О, как кстати. Для нас припасли? – спросила она. Спокойно подождала, пока они разденутся, потом попросила Тасю связать им руки за спиной. Затем девушки проводили их в храм, на второй этаж, в просторную комнату со скамьями по периметру.

Вошел парень. Лицо его было закрыто маской-балаклавой, скрывающей нос и рот. Он остановился в дальнем от них углу и, когда говорил, дополнительно закрывался курткой. Старик понял, что это и есть Адам.

– Я буду на лестнице. Чуть что не так – стреляю на поражение, – предупредил он. Потом посмотрел на них внимательно и добавил: – Мы вам не враги.

Парень вышел, Ирина повела допрос. Она спросила Артема о событиях после их с Адамом побега.

– Умер настоятель. Два бойца, что были в его группе, и Кабан. Помнишь Кабана? – спросил Артем.

– Помню, дурак из Зелека. Жалко его. Монаха жалко. Он нам даже после смерти помог. Только не мы виноваты в их гибели, – ответила Ирина.

Артем презрительно хмыкнул.

– Ты все знала и дала мутанту уйти. Зачем?

Тогда Ирина рассказала, что Адам потерял память и обрел ее только через день после побега. Что он не знал, что переносит вирус. Рассказала о Доме, об армии черных ангелов, о том, что случилось с сестрой Адама, как он бежал и как оказался там, где они со Стэном его подобрали. Напомнила, что Пит, Михей, Юля и Света сейчас в Доме, что их надо спасать, и именно этим она и Адам сейчас занимаются. Когда пленники будут освобождены, они подтвердят слова Адама, и информацию о преступлениях Дома и всей корпорации можно будет передать на Большую землю.

Старик уже думал об этом. Ведь Роб был связан с людьми, похитившими Пита. А раз Роб охотился на Адама, значит, парень каким-то образом этим людям насолил. Получается, не так уж он плох. Только смерти в Петровском лагере выбивались из схемы. Но с учетом того, что он сейчас услышал, он готов был поверить в потерю памяти. В конце концов, Адам и Ирина не дали им погибнуть от псов сегодня. В башне «Нордстар-тауэр» не убили с помощью псевдоос. Не потащили инфекцию на Большую землю. Даже во время их побега мыши-мутанты никого серьезно не ранили. Все это заставляло задуматься, и Старик склонен был поверить в их историю.

Теперь они пытаются освободить Пита. Он поежился. А ведь ученому могли рассказать, кто направил его на Беговую. Тогда, если Пита спасут, предательство вылезет наружу.

Старик вздохнул и решил раскрыть карты сам.

– Я умышленно направил Пита искать «черные дыры» на Беговую, – признался он. – Не думал, что так все обернется. На деньги повелся, наняли меня.

Артем изумленно посмотрел на него, но ничего не сказал. Только головой покачал. Ирина вышла на лестницу, о чем-то пошепталась с Адамом.

– Как вы нас нашли? – спросила она, когда вернулась.

Теперь пришла очередь Старика все рассказать. Про Роба, собаку, смерть Прыща и Сержа и самого Роба тоже, про их незадавшееся возвращение с Котляковского кладбища.

– Где ваша собака? – спросила Ирина. Выглянула в окно и усмехнулась. – Кто еще нас ищет? – спросила она, вновь становясь серьезной.

Об этом Старик не знал. Он обратил внимание, что девушки выглядят замученными. Ирина совсем осунулась, а у Таси глаза опухли, как от слез. Но спрашивать не стал. В одних трусах и со связанными за спиной руками как-то несподручно справляться о здоровье своих пленителей.

* * *

Адам понял две вещи: что Старик был связан с Домом и что доверять ему нельзя. Ему могли привить подчиняемость, тогда он будет служить Дому, несмотря ни на что. Хотя с виду на это не похоже. Адаму показалось, что Артем и Старик поверили им и перешли на их сторону, но все же рисковать не хотелось. Посоветовавшись с Ириной, он решил подержать пленников за решеткой. Пока. До освобождения Пита, Юли и остальных. А там все вместе подумают, что с ними делать дальше.

В здании, где они расположились, когда-то был магазинчик или церковная лавка. Укрепленная решетчатая дверь и зарешеченные окна в этом помещении теперь оказались весьма кстати. Ирина извинилась перед гостями за холодный прием, и они с Тасей препроводили Старика и Артема в импровизированную камеру. Одежду и рюкзаки с едой и скарбом отдали, только забрали оружие. Тася осталась караулить у двери, хотя, с точки зрения Адама, это было лишним. Но пусть будет занята делом, так лучше.

Глава 36

В пятницу утром Тася собралась уйти, но так и не ушла. Уже стояла на выходе, с рюкзаком и автоматом, в последний раз оглядывая их временную обитель. Ком застрял у нее в горле, всем своим существом она хотела лишь одного: чтобы Адам попросил ее остаться. Но он не просил. Наоборот, предлагал уйти любым удобным для нее способом. Хочет – пешком, хочет – по «тоннелям». Даже проводить собирался, чтоб уж наверняка. Она отказалась. «Долгие проводы – лишние слезы», – говорят в таких случаях. Дойдет с ним до «тоннеля», и все. Что будет дальше, она не знала.

Она ждала Адама, который за чем-то вернулся в свою комнату, когда к ней подошла Ирина. Сегодня она выглядела еще хуже, чем вчера. Глаза ввалились, кожа приобрела зеленовато-желтый оттенок. «Так тебе и надо», – подумала Тася. Понимала, что плохо радоваться чужой беде, но винить себя не было сил. Подумала и подумала. К черту.

– Тась, слушай, я понимаю, как тебе нелегко. Я бы тоже на твоем месте ушла. Но я хочу тебя попросить… остаться. Мне что-то совсем худо, все время тошнит и слабость. Адам не знает, но я еле на ногах стою, особенно с утра.

Как будто в подтверждение своих слов она пошатнулась и прислонилась к стене.

– Вот, шатает, видишь? Голова кружится все время. Кошмар какой-то. Мама говорила, ей тоже тяжело было в первые три месяца. Мне помощь нужна. Останься, пожалуйста.

И Тася осталась. Помогла Ирине на колокольню подняться, водички принесла.

– Зачем ты так рискуешь? – спросила она осторожно.

Ирина подняла на нее усталый взгляд.

– Это всего лишь токсикоз. Он пройдет, – ответила она.

Потом Ирина взяла в плен каких-то мужиков, и вскоре Тася поняла, что это они стреляли из башни. Ее поставили караулить их, и тот, который помоложе, все жужжал и жужжал у нее над ухом. Это раздражало, зато она была уверена, что теперь Адам не отошлет ее.

Он заступил на дежурство, Тася видела его косматую гриву на колокольне. Ирина сидела на верхней ступеньке деревянного храма, Тася со своего поста видела и ее тоже. Невольно она представила, как они с Адамом хоронят Ирину. Тася плачет, Адам смотрит печально. Старик заколачивает крышку гроба, Артем произносит речь. Тася вся в черном, платье стройнит ее. Кружевная накидка падает ей на плечи. Церемония заканчивается, Адам трогает ее за плечо, но она еще стоит у могилы. Изящно наклонившись, раскладывает цветы полукругом. Только когда могила украшена, они уходят в дом. Возле храма остается свеженасыпанный холмик земли. Тася идет впереди, Адам любуется ее походкой. Он берет ее за руку. «Прости, я так ужасно с тобой обращался», – говорит он…

Серый кот побежал к деревянному храму. Тася увидела, как Ирина встала и пошла по ступеням вниз. Кот неожиданно бросился ей под ноги. Она споткнулась о него и упала. Пролетела несколько ступенек, да так и осталась лежать. Тася замерла.

– Эй, что это с ней? – крикнул Артем, которому через решетчатую дверь хорошо был виден весь двор.

Тася вышла из оцепенения и подбежала к Ирине. Лежит, не двигается. Кажется, не дышит.

– Адам! – закричала Тася что было сил. – Адам, сюда!

Голова Ирины лежала на ступеньке. Наверное, ударилась затылком. Тася приподняла Ирину за плечи, чтобы положить ее на землю ровно.

Подбежавший Адам оттолкнул Тасю так, что она отлетела на дорожку.

– Не трожь! – грубо закричал он. – Что ты сделала? Ты ее толкнула?

Тася онемела.

– Нет, она сама, – еле выговорила девушка.

– Гадина, – прошипел он.

Серый кот царапнул ей руку.

– Это он, – пролепетала Тася, но Адам не услышал ее.

– Гадина ты, гадина, – снова прошипел он не своим голосом.

Тасе стало страшно и горько одновременно. Ей вдруг показалось, что это она убила свою соперницу, и теперь Адам никогда не примет ее любовь. Теперь навсегда, окончательно он ее отвергнет и проклянет. Она хватала ртом воздух, но не могла вдохнуть. В этот момент Ирина пришла в себя. Она поморгала и попыталась сесть. Адам подхватил ее.

– Где болит, чем ударилась? – Он покрывал поцелуями ее лицо, одновременно заглядывая в глаза и ощупывая затылок. – Ты цела?

– Ничего страшного, просто упала, – ответила Ирина, слабо улыбнувшись.

Она сидела на земле, положив голову Адаму на плечо. Тася сделала шаг в сторону и увидела, какой нежностью наполнен его взгляд, как он, не в силах удержаться, целует Ирину в глаза, в нос, в губы. Как она отвечает. И вот уже они сливаются в глубоком поцелуе, Ирина обхватывает его руками за шею, он запускает пальцы ей в волосы. Поднимает ее и на руках несет в дом. «Гадина», – звенит у Таси в голове.

* * *

Ирина ничего не сломала и, кажется, чувствовала себя нормально. Вечерело. Адам поболтал с ней, сходил на колокольню, убедился, что все спокойно. Решил покормить собак, хотя они мало внимания уделяли сейчас этому вопросу. Впервые Лаки не несся опрометью к миске при первых запахах съестного. Любовь определенно затмила все остальные его чувства.

Адам усмехнулся. Во двор мог зайти хоть медведь, ничто не отвлекло бы Лаки и Нику друг от друга. Кто же охраняет их сейчас? Он перевел взгляд на камеру с пленниками, возле которой должна была дежурить Тася. Девушки на посту не оказалось. Адам нахмурился, но отчитывать ее не хотелось. Она и так на нервах.

Он поговорил со Стариком и Артемом настолько дружелюбно, насколько можно говорить с людьми, которых ты посадил за решетку, убедился, что они не голодны, обошел территорию и вернулся в комнату.

Ирина лежала на кровати, вытянувшись по струнке, с закрытыми глазами, руки ее мелко дрожали. По телу то и дело проходили короткие судороги. Он кинулся к ней, но она не реагировала. Адам проверил пульс, дыхание, зрачки, мышечный тонус. Состояние ее было похоже на кому. Шли минуты, но она из нее не выходила. Адама прошиб холодный пот, но он тут же взял себя в руки. Нужно действовать немедленно. Пришло время использовать «джинн».

Он схватил рюкзак Ирины, вытряхнул его, но контейнера с «джинном» там не оказалось. Он перерыл ее вещи, все вокруг, вывернул свой рюкзак – ничего. Ирина теперь шумно и часто дышала. Он снова проверил ее рефлексы. Кома становилась глубже. Куда же она дела «джинн»? Почему не сказала ему? Может быть, Тася знает?

Он вбежал к Тасе в комнату. Девушка сидела на полу, отрешенно глядя на голубой шарик на своей ладони.

– Тася, – выдохнул Адам. – Тася, не надо.

Она медленно повернула к нему голову. Посмотрела отсутствующим, затуманенным взглядом. Он сделал шаг к ней.

– Тася, дай его мне, – попросил он мягко.

Она не двигалась. Адам опустился на колени. До девушки было несколько метров. Он медленно протянул к ней руку. Она немного сжала пальцы. «Джинн» зашипел, начал вращаться, выпуская синие струйки.

– Пожалуйста, – прошептал Адам и сделал еще одно движение к ней.

Зрачки ее расширились, она как будто только увидела его.

– Хочу навсегда разлюбить Адама, – отчетливо произнесла она.

* * *

Голубой шарик раскрутился сильнее, синие жилки внутри него слились в сплошную пелену, он взорвался густым дымом, и Тася глубоко вдохнула его, запрокинув голову.

Вот и все, теперь все кончено. Адам сидел на коленях, не в силах подняться и не в силах осмыслить желание Таси. Достаточно того, что она истратила артефакт на себя. Еще мгновение он не мог ни думать, ни дышать. Огромная ледяная рука сжала его сердце в маленький комок.

«Не сиди, времени нет», – услышал он голос у себя в голове.

Адам вздрогнул. Серый кот терся возле его ног.

«Это ты? – Адам захлебнулся от возмущения. – Ты все подстроил?»

«Не вали с больной головы на здоровую. Я-то при чем?»

Адам бросился в комнату к Ирине. Она лежала на боку, как он ее оставил, но теперь дыхание ее было еле слышным, прерывистым. Кот прыгнул к ней на кровать.

«Она уходит, – сказал Дух. – Ты еще можешь ее спасти. Отдай ребенка».

Адам сидел рядом с любимой, не в силах принять решение. Ее светлые кудри падали на лицо. Он отвел их назад, провел ладонью по ее щеке. Кожа была прохладной, дыхание почти не ощущалось.

– Что я должен сделать? – спросил Адам тихо.

«Ее нужно отнести к картине. Ритуал возможен только там. Она не пострадает», – ответил Дух.

– Я не пройду, там в аномалиях все…

«Я тебя проведу. Вы, конечно, подгадили мне, зал Врубеля аномалиями закидали. Но ничего, я дорожку нашел».

Адам никак не мог решиться. Он сидел и сидел в надежде, что Ирина сама выйдет из комы. Так бывает, времени прошло не много.

«Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Ты зачем лаз заделал, дурак ты этакий? Хорошо хоть кот остался на моей стороне, я сюда вовремя по улице поспел. Никто, кроме меня, не сможет ее спасти. Чего ты ждешь? Еще немного – и они погибнут оба. Или умрет ребенок. Ему кислорода не хватает. Она еле дышит, посмотри. Не будет ребенка – я тебе помогать не стану».

В комнату вошла Тася.

– Адам, прости, – сказала она.

Он не обернулся, продолжая смотреть в одну точку.

– Что случилось? Адам, что с ней? – голос Таси стал громче. Она тронула его за плечо.

– В коме, – ответил он.

– Боже, я не знала… что, что теперь делать? Ты можешь ей помочь? – Тася теперь трясла его, пытаясь привести в чувство. – Давай ее на Большую землю. По «тоннелям» успеем?

«Не успеете, – прошипел Дух в голове у Адама. – Еще несколько минут, и будет поздно. Я ухожу».

Кот спрыгнул с кровати и направился к выходу. В двери он оглянулся и медленно пошел во двор.

– Адам, не сиди! – закричала Тася. – Давай ее к врачу.

Этот крик заставил его принять решение. Он мысленно позвал Духа. «Мы идем», – сказал он. «Жду», – ответил Дух.

– Останься тут. Никому не говори про «джинн». Если к утру не вернемся – выбирайся сама, – сказал он Тасе.

Взяв Ирину на руки, он пошел за серым котом.

– Ты куда? – спросила Тася.

– Не лезь в это, – ответил он.

* * *

Кот повел по подземному ходу в храм Святителя Николая. Там Дух попросил взять тонкий заточенный прут, что находился в оградке напротив иконы Владимирской Божией Матери. Из храма по извилистым коридорам прошли в Третьяковку, там по лестнице, протиснулись мимо зала Врубеля и оказались у картины, войдя в зал Репина с другой стороны, нежели в прошлый раз. Полотно сразу засветилось холодным светом.

«Положи девушку под картиной».

Адам послушался. В этом свете Ирина казалась неестественно бледной, дыхание и пульс ее были едва различимы.

«Теперь слушай внимательно. Ты должен громко, вслух, попросить меня принять ребенка и спасти его мать. А потом ты вонзишь прут ей в сердце. Она должна умереть от твоей руки, только так я смогу забрать дитя», – заявил Дух.

– Ты с ума сошел?! – воскликнул Адам в отчаянии.

«Не бойся, я ее потом оживлю. Обещаю».

Адам который раз за день потерял способность дышать. Он не станет убивать любимую. Как он мог позволить втянуть себя в такое? Почему это происходит с ним опять? Сначала сестра, теперь Ирина.

«Она умирает, – сказал Дух печально. – Тебе придется выбирать: поверить мне или не поверить. Совсем скоро я не смогу ей помочь».

Адам взял заточенный прут, подержал в руке и отбросил в сторону.

«Давай, что ты сомневаешься? Если бы я не мог ее оживить, зачем тогда мне все это? Я ведь смогу забрать ребенка только когда он родится. Ты подумай, это же гарантия. Я и друзей твоих выведу, как ты хотел. Все, что я обещаю перед этой картиной, я не в силах потом отменить. И никто не в силах», – уговаривал Дух.

– Найди способ обойтись без убийства, – сказал Адам.

«Нельзя. Это самое главное. Здесь, на картине, отец убивает своего сына. То же самое должно произойти в реальности. Ты должен убить своего сына. Мы сделаем это через мать, потому что ее сердце я могу восстановить. Давай, время идет на секунды».

Адам снова взял прут. Неожиданно сияние картины стало уменьшаться.

«Время вышло», – сказал Дух словно бы издалека.

– Забирай ребенка, но спаси его мать! – громко крикнул Адам и вонзил прут в сердце Ирины.

Глава 37

Адам почувствовал резкую боль, словно разряд молнии прошел через него. Картина вспыхнула ярким светом и погасла. Он оказался в кромешной тьме. Сидел, оглушенный, машинально продолжая держать в руке орудие убийства.

«Ну, чего ждешь? Включи фонарь, – сказал Дух. – Повезло тебе, успел в последнюю секунду. Я уж думал, ты не решишься».

Адам отбросил прут, как ядовитую змею, и включил свет. Ирина лежала перед ним все в той же позе. На ее груди выступила алая капелька крови, которая на глазах меняла цвет, пока не сделалась прозрачной и не исчезла. Щеки Ирины слегка порозовели, и Адам заметил, что она дышит глубже и ровнее.

«Проспит до утра, проснется здоровой», – заверил Дух.

– А ребенок? Что я ей скажу? – простонал Адам.

«Ты вот что, – сказал Дух озабоченно. – Ничего ей про меня не говори. Скажи, упала в обморок, теперь кризис миновал. Пусть спокойно родит».

– Но потом ты заберешь ребенка. Как? Как это будет?

«Вот это не твоя забота. Он мой, распоряжаюсь как хочу. И учти, спрятать его от меня вы не сможете. На ребенке моя метка, и в любую минуту я могу за ним явиться, где бы он ни был. Это раньше я от картины далеко отойти не мог, сидел как пес на коротком поводке. А теперь я свободен. Свободен… – Дух посмаковал это слово, а затем продолжил: – До родов про меня ни одна живая душа знать не должна. Как хочешь крутись, но тайну не выдавай. Никому, и Ирине тоже. Иначе конец и ей, и ребенку».

Адам чувствовал себя последней сволочью и предателем. Отдать свое дитя – это каким же чудовищем надо быть. Конечно, оправдание у него есть – он спасал Ирину. Только действительно ли они не успели бы на Большую землю, как говорил Дух? А если бы успели? Адам понимал, что даже в этом случае ребенок, скорее всего, не выжил бы. И все-таки он чувствовал себя ужасным, гадким монстром. К тому же теперь ему придется врать Ирине. Она будет ждать ребенка, полюбит его, начнет выбирать имя. А он все время будет знать, что…

«Кончай это, – недовольно сказал Дух. – Ребенок без меня погиб бы, и она тоже. А так оба живы остались. На этом все, точка. Ты лучше время-то не трать. Нам надо в Дом, твоих освободить. Вторую девицу в союзники возьмешь. Она артефакт украла, пусть теперь искупает. Утром Ирине скажете, что с помощью «джинна» всех вывели, как и планировали. Возвращайся за Таисией, и в Дом».

– Почему ты помогаешь? Теперь, когда получил, что хотел? – спросил Адам.

«Потому что обещал», – ответил Дух.

Он снова врал, хитрил и недоговаривал, но Адам изо всех сил старался не думать об этом, так же как о своей ненависти к нему, несмотря на его помощь. Пока его мысли открыты этому существу, лучше не думать совсем.

* * *

Адам вернулся обратно со спящей Ириной на руках. Тася, сидевшая возле камеры пленников, подбежала к нему.

– Ну что? – спросила она.

Он бережно положил Ирину на кровать. Она дышала ровно и спокойно и даже улыбалась во сне. Тася заглянула ей в лицо и выдохнула с облегчением.

– Собирайся, уходим. Идем в Дом спасать Юлю, Пита и остальных, – сказал Адам, не давая Тасе времени на вопросы.

– Как? «Джинна» же нет, – пробормотала девушка, потупившись.

– У меня обнаружились скрытые таланты. А ты не сообщай Ирине, что использовала артефакт. Пусть считает, что операция прошла по плану. Поняла?

– Есть, капитан! – весело ответила Тася.

Адам поморщился. Только теперь он вспомнил, какое желание она загадала. Ну, спасибо и на том, все могло быть гораздо хуже.

– А Старика и Артема возьмем? – спросила Тася. – Они на нашей стороне.

Адам совсем забыл про них. Он не был уверен в их преданности.

«Она права, – сказал Дух у него в голове. – Бери их, они помогут».

«Такой командой мы к Дому ночью не пройдем. Там возле реки летучих мышей тьма», – ответил мысленно Адам.

«Это моя забота», – ответил Дух.

Адам кивнул Тасе. Через полчаса они выдвинулись. Старик и Артем приняли капсулы от вируса, которые дал им Роб в первую совместную ходку. Они несли Ирину на носилках из простыней. Лаки и Ника, теперь неразлучные, тенью следовали за ними.

* * *

Дух знал свое дело. За всю дорогу ни один мутант не приблизился к группе. Мало того что он отводил тварей, он еще и разговаривал с Адамом, на ходу разрабатывая план операции.

Собственно, план был нехитрый. Они подойдут к периметру, Дух найдет Профессора, займет его тело и выведет кого надо из Дома. Потом доведет группу до границы Зоны, чтоб ночные мутанты не порвали, и на этом свою задачу считает завершенной.

«Учти, на вас начнется охота, и серьезная. Профессор будет вне себя от ярости и от страха тоже. Он поймет, что кто-то взял его под контроль, а судя по беглецам, он сделает вывод, что это ты. Кроме вас с Ириной, это никому не нужно. Решит, что ты нашел способ развить свои способности. И не в моих интересах, чтобы тебя поймали».

«Куда мне спрятаться?» – спросил Адам.

«Есть местечко. Высотку на Красных Воротах знаешь?»

«Которая упала?»

«Ага. Часть здания стоит прямо над вестибюлем метро, а вокруг плавуны. Когда вестибюль размыло, здание просело и завалилось. Но упала только верхняя часть. А железобетонная плита в фундаменте просто наклонилась. Плита эта не сплошная, скорее, похожа на катакомбы. Там есть выходы на первые этажи здания и на улицу».

«Откуда сведения?» – удивился Адам.

«Монах про это думал, когда картины выносил. Он там хотел тайник устроить, но аномалий оказалось многовато и влажность высокая. Никто про место не знает. Для тебя в самый раз».

* * *

Лаки был на седьмом небе от счастья. Впервые он увидел Нику во дворе храма. Ирина зачем-то выстрелила под ноги ее людям, в результате чего и без того трясущаяся особь чуть не свалилась в обморок.

Вообще-то сначала она не показалась ему такой уж привлекательной: хвост у нее был гладким, напрочь лишенным всякой пушистости. Ветер дул от него, и он не сразу распознал ее запах. Но когда подошел ближе, его мнение коренным образом поменялось. Это был тот самый случай, когда не нужно судить по хвосту.

Он была прекрасна. Вся черная с головы до кончиков лап, с длинными висящими ушками, гладкой блестящей шерстью и милыми складочками на щеках. Ее интеллигентная продолговатая мордочка совсем не портила образ хорошенькой простушки. Пасть ее была приоткрыта, розовый язычок свисал набок, и Лаки понял, что милашка измучена и хочет пить. Он галантно обнюхал ее, после чего пригласил к своей миске с водой. Она жадно пила, он не мешал ей. Потом он попробовал поухаживать, но дама злобно огрызнулась и укусила его за щеку. Больно укусила, но он был великодушен и не стал обижаться. Она забилась в угол и вскоре уснула. Лаки подполз к ней, улегся рядом, но не мог спать. Она была так хороша, что он то и дело тыкал ее носом. Не прошло и получаса, как она проснулась. И надо заметить, совсем в другом настроении!

Теперь она благосклонно относилась к его ухаживаниям, игриво уворачивалась, ложилась на землю, кокетливо прижимая хвостик, убегала, а иной раз даже припадала на передние лапки, приглашая Лаки подурачиться. Ах, милая красотка, она покорила его сердце.

Вскоре он узнал, что ее зовут Ника. Какое красивое имя и как замечательно ей подходит! Ни одной злобной рычащей «р» в имени его королевы. Лаки даже находил, что ее имя созвучно самому прекрасному на свете слову «сыр», когда его произносят нараспев. За одно это он уже не мог не любить ее. Он очень переживал поначалу, не будучи уверен в том, какое впечатление производит на нее. Но он старался как мог. Пропускал ее к еде, ночью лежал рядом, чтоб согреть. И наконец она ответила взаимностью.

Да, он был влюблен. Никто из тех, кого он знавал раньше, в сравнение не шел с этой прелестницей. Ее покладистый характер, отличные манеры, грация, ум и красота сводили его с ума. Сейчас она шла рядом, ее упругий шелковистый бочок то и дело приятно касался его шкурки.

Тем временем люди суетились. Они нашли какого-то прозрачного чудика почти без запаха, который вел их куда-то ночью, закрыв от мутантов невидимым колпаком. Очень полезным колпаком, надо сказать. После того как Лаки возле реки чуть не утащили летучие мыши, он сполна оценил этот колпак. Правда, люди его не видели, ну да они и половины всего не видят, что у них под носом. После этого суждения Лаки стало жаль людей, и особенно Ирину, которая потеряла способность перемещаться самостоятельно.

Потом они долго ждали прямо посреди улицы ночью. Прозрачный чудик удалился, правда, оставил им колпак. Они были в безопасности, поэтому Лаки улегся, положив голову Нике на спину, и уснул.

Проснулся он от неясного, но такого знакомого и родного запаха. Неужели? Хозяин?!

* * *

Первым показался Михей. Просто подошел к ним, слеповато озираясь в темноте. Один, без Профессора. Система безопасности его пропустила.

Адам изумился, но виду не подал. Все это время он стоял в стороне, изображая штурм Дома силой мысли. Это была его легенда для группы: он с помощью «джинна» получает власть над Профессором и заставляет его вывести пленников.

Михей узнал Старика и Артема, кинулся обниматься. Вслед за ним так же беспрепятственно периметр пересекли Юля и Пит. Последний сильно недоумевал, но все же не больше Адама, который никак не мог понять, где Профессор и как Дух провернул все это.

Тем временем Пит дал Старику по морде, тот упал, повинился перед ним, и на этом инцидент был исчерпан без особого шума. Артем поделился капсулами от вируса. Некоторое время им придется провести рядом с заразным ангелом.

«Повезло тебе, парень, – сказал Адаму внезапно появившийся Дух. – Я нашел Профессора в тот момент, когда его сознание подключилось к какой-то штуковине, которую я никогда раньше не встречал. Я назвал ее Большой Мозг. Или, если хочешь, Старший Мозг. Вот это Мозг с большой буквы, я тебе скажу. Это нечто огромное, настолько вместительное, что можно потеряться. И работает на все сто процентов. Осознает все, до последнего нейрончика. Называет себя Сиси».

«Ближе к делу», – подумал Адам.

«Так вот. Оказывается, Сиси всем управляет в Доме. И системой безопасности, и коммуникациями. В общем, абсолютно всем. Так что я плюнул на Профессора и занял ее. Сиси, в смысле. Вот и все, все тут. И кстати, она всех вывела, никого не уведомив. У нее есть право последнего решения. Одним словом, ни перед кем не отчитывается и разрешения не спрашивает. А значит, у вас есть время до утра. Начнут искать, когда обнаружится пропажа твоих друзей».

«Света где?» – спросил Адам.

«Умерла», – кратко ответил Дух.

У Адама перед глазами невольно возникла сестра, умирающая в медблоке, но он отогнал эти мысли. Сейчас не время оплакивать погибших.

«Кто управляет Мозгом или этой, как ее там?»

«Похоже, никто. Это Сиси управляет всем. Она вбирает в себя сознания многих людей, Профессора в том числе, обобщает их идеи и принимает оптимальные решения. Как-то так, там очень сложные связи…»

Адам видел, что группа уже обменялась первыми впечатлениями и теперь ждет объяснений от него. Все же он спросил у Духа:

«Где находится эта Сиси?»

«Где-то в здании, я не понял точно. Профессор общается с ней на расстоянии».

– Адам, – окликнула Тася. – Что дальше?

Глава 38

Адам с облегчением обнаружил, что никто из спасенных не сопротивляется своему спасению. Значит, подчиняемость никому не привили. Прекрасно, одной проблемой меньше. Теперь надо поскорее покинуть Зону и затаиться. Залечь на дно. Миссия окончена, и все, кого можно было спасти, – спасены. Все они скоро окажутся на Большой земле, в безопасности. А он… Он останется здесь, присмотрит за Домом.

Ирина спокойно родит. За ее здоровье можно не беспокоиться, по крайней мере пока. Мирно посапывает на своих носилках, иногда что-то бормочет во сне. Дух не беспокоится за нее, значит, все с ней будет хорошо. Он правильно сказал: ребенок теперь гарантия ее здоровья. А что будет потом – никто не знает. По крайней мере она родит там, где ей смогут оказать помощь. Больше он ничего не мог сделать для любимой.

Пит расскажет о Доме ученым и военным с Большой земли, и можно надеяться, что эту заразу вырвут с корнем. Адам же попробует спасти людей, которых держат там силой. Но об этом он подумает завтра. А сегодня надо вывести группу из Зоны.

Адам повел в Тимирязевский парк, в котором помимо прочего был «тоннель» на Митинское кладбище. Пит предлагал выходить через его лабораторию, но до нее около двадцати километров. Такое расстояние за короткое время не преодолеешь.

Юля вызывала опасения. Она нервничала, не понимая, почему ее ангела оставили в Доме. Поэтому по дороге Адам рассказал ей, да и остальным, все, что знал о черных ангелах и их истинном предназначении. О своей сестре, о ее смерти и смерти ее ангела. О смерти Светы. Юля слушала, не перебивая. Потом рассказала об Иване. «Мы ведь спасем его?» На этот ее вопрос Адам не мог ответить утвердительно. Юля все поняла и оставшуюся часть дороги шла, тихонько всхлипывая.

Пит спросил, как Адам с его способностями обычного ангела смог взломать систему Дома? На что Адам выдал слегка подкорректированную легенду: с помощью «джинна» вошел в мозг Профессора, оттуда его вынесло в Большой Мозг, а уж там он похозяйничал, как счел нужным.

– Что в таком случае помешало тебе уничтожить Дом целиком? – спросил Пит.

Адаму пришлось выкручиваться. Сказал, что действия «джинна» не хватило бы на такую обширную задачу, а теперь, без «джинна», он в Мозг попасть уже не может.

Когда подошли к «тоннелю», Дух распрощался с Адамом. Заявил, что свои обещания он исполнил, попросил не искать и не беспокоить, обдал Адама ледяной волной и исчез, вернее, прекратил проявлять свое присутствие. Сразу вокруг них зашевелилась какая-то нечисть, поэтому без дальнейших проволочек группа перенеслась на Митинское кладбище.

И только там Адам вспомнил про полнолуние. Поднявшийся ветер разогнал тучи, обнаружив на небе огромный желтый шар, окруженный холодной голубоватой дымкой. Для такой ночи у них слишком большая группа. Восемь человек и две собаки на кладбище в полнолуние – это плохо. Слишком большой соблазн для зомби. О чем он только думал? Адам попросил всех быть предельно внимательными и идти быстро. Сегодня мертвяки могли не быть такими безобидными, как обычно.

Они отправились прямиком к выходу с кладбища, туда, где перелезали забор в прошлый раз. Сегодня под ногами все время путалась аномальная трава, Адам забыл ее название. Вылезает при полной луне, цепляется за ноги. Если долго стоять на месте, может обвить ноги так, что не вырвешься, а тогда пускает шипы с ядом, вызывающим сон. После такого сна не просыпаются. Поэтому останавливаться нельзя.

Адам шел впереди, за ним Юля и Тася, следом Пит и Михей с собаками, замыкали Артем и Старик, которые несли Ирину на простынях. Чем дальше они продвигались, тем тяжелее было идти. Трава все сильнее и быстрее обвивала ноги. Адам попробовал воздействовать на нее, как на мутантов, и через несколько минут нашел с ней общий язык. Трава стала слушаться, зато и справа, и слева между могил замелькали угловатые фигурки зомби. Адам дал команду не стрелять и ускорил шаг. Одновременно он приказал траве заняться мертвяками. Это сработало, но когда несколько зомби выскочили наперерез, пришлось прорываться, отстреливаясь. Закричала Юля. Зомби ухватил ее за куртку и потащил.

У Пита и Михея оружия не было. Старик и Артем передали им Ирину, и Артем тут же кинулся за Юлей. Старик стрелял назад, Адам и Тася – по сторонам. Артем отбил Юлю, она бежала к группе, подволакивая ногу. Они были уже в двух шагах от ограды кладбища, когда вскрикнул и осел на землю Михей. Какая-то суета возникла позади него. Оглянувшись, Адам увидел, как Пит, держа спящую Ирину на руках, прыгает в «тоннель». Тот самый «тоннель», по которому Кабан с дружком попали на Ваганьковское. Адам оцепенел, не в силах двинуться с места.

– Адам, сюда! – закричала Тася. От этого крика он пришел в себя и бросился к «тоннелю», на краю которого сидел Михей с какой-то острой штуковиной, торчащей из живота.

– Прости, – прохрипел Михей. – Не углядел. Не ожидал я от него.

Адам рванул к аномалии. Тася поставила ему подножку и толкнула в сторону. Он упал в нескольких сантиметрах от «тоннеля». Она налетела на него, пытаясь оттащить. Он свалил ее, ударив ногами под колени, но тут на него навалился Артем. Адам сбросил и его и снова рванулся к аномалии.

– Адам, мы погибнем! – кричала Тася, отбиваясь от зомби. Он оглянулся. Михея уже начала охватывать трава. Мертвяки лезли со всех сторон.

– Там военные! – снова закричала Тася. – Ты не поможешь ей так.

Она была права. Вдали, у «тоннеля» с Ваганьковского, замелькали лучи фонариков. Значит, военные уже приняли Пита и Ирину и пустились в погоню. Быстро сработали.

Тася упала. Зомби щелкал зубами почти у самого ее лица, Артем пытался оттащить его, но отлетел, получив удар в шею. Адам сбил мертвяка, кинув комок глины в голову, приказал траве задерживать зомби и отпустить Михея и, прикрывая, помог группе перелезть через ограду.

Хотелось отдышаться, но времени не было. С кладбища слышался стрекот автоматов, через несколько минут военные будут здесь. У его группы патронов почти не осталось, Юля хромала, а раненого Михея тащили Старик и Артем. Убежать невозможно. Спрятаться? Адам огляделся.

В этот момент прямо возле него притормозила легковушка. Из окна высунулось знакомое лицо таксистки. Она возбужденно улыбалась, глаза ее горели.

– А я теперь каждую ночь тут дежурю. Думаю, вдруг тебе снова такси понадобится!

– Нас шестеро, у нас две собаки, раненый, за нами погоня и нет денег, – мрачно произнес Адам.

– Залезайте! – задорно крикнула она.

* * *

Тася что-то говорила таксистке. Адам не мог и не хотел вникать в это. Его любимая в плену у самых ужасных моральных уродов, каких ему только приходилось встречать. Предатель Пит забрал ее в Дом. Адама немного согревала надежда, что Дух не даст ей навредить, по крайней мере пока не получит ребенка. Значит, у Адама есть еще время, чтобы спасти ее. И он сделает это. Он должен.

Продолжение следует

Content

Екатерина Кольцова
Новая Зона. Ген Ангела

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38