Кендра Эллиот

Третья тайна

© Никитин Е.С., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Меган

и моим новым начинаниям

1

Сначала Мерси Килпатрик подумала, что это олень.

Однако из темноты, из придорожных кустов, прямо перед фарами ее внедорожника выскочила девочка. Мерси, ударив по тормозам, выкрутила руль вправо. Машина развернулась боком и дернулась, съехав на заснеженную обочину. Килпатрик резко вцепилась в руль, хватая воздух ртом.

Слава богу, я на нее не наехала.

Девочка забарабанила по лобовому стеклу:

— Помогите! Пожалуйста!

На стекле остались красные следы. В детских глазах стоял ужас.

Кто-то наехал на нее и смылся.

Мерси распахнула дверцу, и дрожащая девочка бросилась в ее объятия:

— Пожалуйста, помогите! Она умирает!

Детские руки красны от крови, на щеках тоже алеют полоски. На вид ей не больше десяти. Футболка с короткими рукавами совершенно не спасала от холодного ночного воздуха. Девочка ухватила Мерси за куртку и потянула на дорогу:

— Она в той стороне!

— Погоди! Ты ранена?

Мерси схватила маленькую незнакомку за запястье и осмотрела ее окровавленную руку, а затем развернула лицом к себе, ища источник кровотечения. Девочка попыталась высвободиться.

— Это не моя кровь! Со мной всё в порядке, но моя бабушка умирает! — Она всеми силами пыталась оттащить Мерси от машины. — Помогите нам!

— Где бабушка?

— Там! — Девочка взглядом умоляла Килпатрик идти за ней.

Несмотря на колотящееся сердце, та твердой рукой подвела девочку к заднему сиденью и достала оттуда спортивную сумку.

— Разве не быстрее будет, если мы доедем до твоей бабушки на машине?

— Через лес короче всего… — Девочка замерла, с надеждой глядя на сумку. — Вы врач?

— Нет. — Килпатрик вытащила мобильный. Сигнала нет. Черт побери. — Вы не звонили в Службу спасения?

— У нас нет телефона.

В наше время существуют люди без телефона?

Мерси внимательно посмотрела на девочку. Ей давно следовало подстричься. Джинсы явно коротковаты. Хрупкое изящное личико придавало малышке сходство с эльфийкой.

— У моей мамы есть сотовый, но ее нет дома… Вы не могли бы побыстрее?

От ее перепуганного взгляда сердце Мерси екнуло.

— Сначала мне нужно еще кое-что сделать.

Килпатрик взглянула на высокие сосны по обе стороны дороги. Она выехала из своего домика десять минут назад, но все еще находилась среди густого леса к востоку от Каскадных гор. Ездили тут редко, а поскольку сейчас заканчивался третий час ночи, было ясно, что больше никто не появится. Мерси снова залезла на водительское сиденье, взяла пистолет и дамскую сумочку с потайным карманом для оружия, жалея, что не захватила кобуру. Она сунула сумочку в спортивную сумку, перекинула через плечо ремень и переступила с ноги на ногу, приспосабливаясь к тяжелой ноше.

— Идем.

Девочка, развернувшись, бросилась по снегу к тем кустам, из которых появилась. Мерси заперла автомобиль нажатием кнопки и выудила из кармана сумки фонарь.

Сделаю, что в моих силах, а потом отправлюсь за подмогой.

Лежащая в сумке аптечка первой помощи была не стандартной магазинной. Кроме обычных бинтов и пластырей, там имелись скальпели, хирургические нити, иглы, эпинефрин и лидокаин. Мерси поспешила в лес вслед за девочкой, на ходу мысленно перечисляя, что у нее есть с собой. Одеяло, зажигалка, фонарь, топорик, брезент, протеиновые батончики, таблетки для очистки воды. Мерси прекрасно знала, что не стоит соваться в лес, не подготовившись.

Она направила фонарь вслед девочке. Та куда-то пропала. Луч света пробежал по кустам, в которых, наверное, скрылся ребенок.

— Эй! Подожди меня! Куда ты подевалась?

Я даже не знаю ее имени…

«Эльфийка» вдруг возникла в свете фонаря:

— Скорее!

Мерси поспешила за ней. Сапоги тонули в глубоком — дюймов в шесть — снегу.

— Как тебя зовут?

— Морриган. — Девочка бежала впереди фонарного луча, ловко огибая упавшие ветки и валуны.

Мерси попыталась освещать путь им обеим, однако Морриган, похоже, видела в темноте не хуже кошки. В конце концов Килпатрик махнула рукой и сосредоточилась на том, чтобы не оступиться и не вывихнуть лодыжку.

Никто даже понятия не имеет, где я…

От такой мысли у нее внутри все перевернулось, но усилием воли Мерси заставила себя не думать об этом. Ее бойфренд Трумэн и ее племянница Кейли знали, что сегодня она уехала в свой домик, а машина припаркована у дороги. Если кто-то станет ее искать, то обязательно найдет.

Хочется надеяться — целой и невредимой…

— Морриган, что с твоей бабушкой? — Мерси изо всех сил старалась не отставать от ребенка.

— Не знаю! Она вся в крови.

— Далеко еще до вашего дома?

— Мы почти пришли.

— Лучше бы поехали на машине, — пробормотала Килпатрик.

— Нет, дорога к дому петляет и сворачивает на север, а тут быстрее… Вот наш дом!

Мерси подняла фонарь повыше. Далеко впереди виднелись очертания небольшой постройки, напоминающей ранчо. В одном из окон горел тусклый свет. Никакого освещения снаружи. Килпатрик и не подозревала, что эта местность обитаема. Много лет она ездила по старой сельской дороге и ни разу не замечала ни малейшего намека на то, что в этой части леса кто-то живет.

Оказывается, не только я предпочитаю уединение.

Девочка взбежала по кривым бетонным ступенькам и, распахнув дверь, крикнула:

— Бабушка!

Мерси остановилась у крыльца и взглянула на экран мобильного. Сигнала по-прежнему нет.

И как я дотащу ее бабушку до «Тахо»?.. Нужно было настоять на своем и не идти сюда пешком.

Она осторожно вошла в темный дом, ориентируясь на тихие всхлипы Морриган. Повернула выключатель, но ничего не произошло. Фонарь осветил по очереди каждый угол комнаты: заходить неизвестно куда не хотелось. Внутри пахло пылью, словно дом долгие годы стоял заброшенным. Тем не менее помещение было обставлено мебелью и выглядело вполне обитаемым. На краю стола лежала книга. Рядом со стопкой журналов стояла кружка. Справа виднелась крохотная кухня, почти все пространство в которой занимали полки с посудой.

— Она здесь! — крикнула Морриган. — Скорее сюда! Пожалуйста!

Страх в голосе девочки пересилил здравый смысл Мерси, и она бросилась по темному коридору. Ориентируясь на детские крики, нашла Морриган в спальне, тускло освещенной керосиновой лампой. Бабушка, откинувшись в ветхом кресле на сорок пять градусов, казалась крохотной — ее тельце заняло лишь небольшую часть кресла. От шеи до пят она была укутана одеялом. Даже в таком тусклом свете Мерси заметила, что оно пропиталось кровью.

Когда Мерси вошла, голова женщины слегка повернулась, и та умоляюще вздохнула. Килпатрик нащупала еще один бесполезный выключатель, бросила сумку у кресла и опустилась на колени.

Надо остановить кровь.

— Где вы ранены? — спросила она, осторожно взяв женщину за запястье, чтобы проверить пульс. Его биение напоминало слабое трепыхание птенца. Бабушка Морриган снова издала умоляющий вздох и попыталась сесть.

— Сидите и не двигайтесь, — велела ей Мерси. — Поднеси лампу поближе, — обратилась она к Морриган. — И подержи фонарь, чтобы было лучше видно.

Девочка повиновалась. У Мерси перехватило дыхание, когда она встретилась с отчаянным взглядом старушки, уцепившейся за рукав ее куртки. Их взгляды встретились. Бабушкины глаза были мокрыми, веки сморщенными от старости, а вздохи становились все громче.

Она вообще может говорить?

Когда Мерси медленно стянула мокрое одеяло, то ахнула, а старушка тихонько вскрикнула.

Ее грудь, живот и предплечья были сплошь изранены. Что-то острое насквозь прорезало тонкую ткань ночной рубашки. Темные пятна образовывали на ткани зловещие узоры, из ран без остановки сочилась кровь.

— Кто это сделал?

Мерси не могла пошевелиться. Ее мозг был не в силах воспринять мысль, что кто-то сотворил такой ужас с пожилой женщиной. Та начала что-то тихо бормотать или напевать — Килпатрик не разобрала ни слова.

— Что случилось, Морриган? — спросила она, роясь в сумке в поисках бинтов.

— Не знаю. Я встала в туалет и нашла ее такую. И сразу побежала к дороге за помощью.

Мерси наложила на раны толстый слой ваты, которая сразу намокла.

Слишком много крови.

Она быстро сделала перевязку, удерживая вату бинтами. При этом волновалась все сильнее, понимая, что ее скудных запасов не хватит. Вскоре она израсходовала последние бинты.

— Принеси чистые полотенца или простыни, — приказала она Морриган. Девочка выскочила из комнаты.

Килпатрик взяла старушку за руку и заметила еще несколько кровоточащих порезов.

Защищалась от ударов?

Выдавив из себя улыбку, она заглянула в перепуганные темные глаза.

— С вами все будет хорошо. — Хотя предчувствие у нее было дурное.

Женщина продолжала что-то напевать. Мерси спросила себя, не индианка ли она. Хотя внешне больше напоминает итальянку.

— Что она говорит? — спросила Килпатрик у Морриган, вернувшейся со стопкой полотенец. Затем схватила верхнее и прижала к самой серьезной ране — на шее старушки.

Девочка на секунду замешкалась.

— Не знаю. Я еще не выучила заклинания.

Заклинания?

— Не думаю, что это проклятие. Ее голос не сердитый.

Наверное, это хорошо…

— Как ее зовут?

— Бабушка.

— Нет, ее настоящее имя.

Девочка призадумалась.

— Оливия.

— Оливия, — обратилась к старушке Мерси, — что с вами случилось? Кто это сделал?

Та по-прежнему смотрела на нее. С ее губ по-прежнему срывались незнакомые слова.

Кажется, не итальянский. Такой язык я вообще никогда не слышала.

Бабушка Морриган замолчала, ее дыхание стало хриплым. Она закашлялась, издав глубокий хрип, с губ заструилась кровь. Мерси сильнее прижала полотенце к кровоточащему животу и приказала Морриган сделать то же самое. Та послушалась.

— Она умирает? — прошептала девочка сквозь слезы.

Мерси не хватило духу соврать.

— Не знаю. Но выглядит плоховато.

Оливия закашлялась, и кровь хлынула еще сильнее. Она дрожащей рукой подняла окровавленную руку и, коснувшись щеки гостьи, впервые произнесла на знакомом Мерси языке:

— Спасибо.

Ее рука была теплой и влажной. Пальцы старушки скользнули вниз по лицу Килпатрик. Когда их взгляды встретились, ужас в глазах Оливии сменился умиротворением.

Она умирает.

— Нет! Я не позволю вам умереть, Оливия! — Мерси потрясла ее за плечо. — Морриган, поговори с ней. Пусть она слышит тебя.

Девочка начала умолять бабушку. Та устало посмотрела в сторону внучки.

Мерси охватила паника. Здесь она не могла вызвать «Скорую». Оставалось только два варианта — дотащить старушку до «Тахо», остаться там и продолжить попытки остановить кровотечение, или же ехать сначала до дома Морриган, а потом до больницы. Мерси взвесила оба.

Вернусь на «Тахо».

Она вскочила на ноги:

— Надо вернуться сюда на машине.

Оливия резко подняла руку, ухватив Килпатрик за запястье:

— Останься.

Мерси замерла, медленно опустилась обратно на колени, снова взяла кровоточащую ладонь и посмотрела в глаза умирающей.

Она не хочет остаться одна.

Через прикосновение Оливии Мерси передалось спокойствие.

Я сделаю это ради нее.

Старушка перевела взгляд с гостьи на внучку и закрыла глаза.

Килпатрик смотрела, как ее грудь поднялась и опустилась еще четыре раза, а потом замерла.

Мерси в оцепенении держала руку Оливии и слушала рыдания Морриган.

2

— Извините, что забрал вашу одежду, спецагент Килпатрик, — пробормотал шериф округа Дешутс, когда Мерси, переодевшись в спальне Морриган, бросила куртку, свитер и джинсы в принесенный им бумажный пакет.

— Ничего страшного, у меня всегда есть запасная.

Едва Мерси взглянула на свой окровавленный свитер, то поняла, что следователи захотят получить в качестве вещдоков все, что на ней надето. Но прежде чем она переоделась, криминалист сфотографировал ее в окровавленной одежде.

Мерси стояла и смотрела прямо перед собой, пока молодой человек кружил вокруг нее, делая снимки. Он придвинулся ближе, чтобы сфотографировать ее лицо, и Килпатрик с трудом подавила чувство вины, подступившее к горлу: она не смогла спасти Оливию. Криминалист неловко попросил у нее разрешения отрезать прядь волос. Мерси кивнула, наблюдая, как ее длинные темные волосы, слипшиеся от запекшейся крови, скользнули в приготовленный конверт. Криминалист достал тампон, смочил и приложил к лицу Килпатрик: на нем запеклась кровь Оливии. Высыхающая кровь стала стягивать кожу, и Мерси машинально царапнула ее ногтем, прежде чем поняла, что это. Так что кровь все еще оставалась у нее под ногтями даже после того, как криминалист соскоблил ее со щеки.

Я сделала все, что смогла.

Мерси смотрела, как шериф запечатывает пакет, и по ее телу пробежала дрожь. Он бросил на нее быстрый сочувственный взгляд.

Она и раньше видела смерть. Ей даже довелось держать за руку умирающего брата.

Но тут все иначе. Желание Оливии ощущать человеческое тепло в последние минуты жизни, не оставаться в одиночестве — от всего этого сердце Мерси разрывалось.

Она никогда не забудет этой сцены.

После смерти Оливии Килпатрик сидела рядом с ней еще несколько минут, а потом усадила Морриган к себе на колени и просто держала ее, пока та не перестала плакать и не заснула. Затем укутала девочку в толстую куртку, отнесла ее по снегу обратно в свой «Тахо» и ехала до тех пор, пока у сотового не появился сигнал. Измученная Морриган дремала на заднем сиденье, уронив голову на грудь. Мерси доложила о смерти женщины и попыталась проехать обратно. Ей пришлось разбудить Морриган, чтобы узнать, куда двигаться дальше. Девочка оказалась права: ведущая к ее домику извилистая боковая дорога тянулась целую вечность.

Теперь окружной детектив Эван Болтон ждал Мерси в гостиной дома Оливии. Детектив был молод — наверное, моложе Мерси, — однако смотрел устало и цинично, словно повидал все ужасы на свете. Прибыв на рассвете, он молча выслушал краткий рассказ Килпатрик и задал совсем немного вопросов. Но она нутром чуяла, что он сразу схватил суть дела. Когда Мерси подошла, в карих глазах Болтона мелькнуло сочувствие. Несомненно, после бессонных суток она выглядела неважно.

— Где Морриган? — спросила Мерси Эвана.

— Показывает одному из шерифов своих цыплят и коз.

Килпатрик слегка расслабилась. Она не выпускала девочку из виду последние четыре часа, пока они ждали ответа от полиции Дешутс. Выглянула в окно и увидела, как криминалист фотографирует ее новенький фэбээровский «Тахо». Там тоже была кровь. Измотанная Мерси и не заметила, как кровь Оливии попала на куртку Морриган и на машину.

Шорох за спиной подсказал ей, что криминалисты всё еще собирают улики в крошечном домике. Больше всего на свете ей хотелось уехать от всего этого подальше и поспать недельку, но по взгляду детектива было заметно, что у него другие планы.

— Хотите допросить меня прямо сейчас? — предложила Килпатрик.

— Знаю, вы давно не спали, но мне нужно услышать историю в подробностях, пока они свежи в вашей памяти.

Что ж, его можно понять.

— Кто-нибудь связался с матерью Морриган?

— Пока нет. На телефонном номере, который дала девочка, стоит автоответчик.

— А Морриган не говорила, где ее мать?

— Сказала, что уехала в город. Когда ее спросили, надолго ли, ответила, что понятия не имеет. Может, на неделю, может, на день.

Мерси нахмурилась:

— Когда приедет служба опеки?

Детектив тоже помрачнел:

— Мы занимаемся этим вопросом.

— Значит, у нас есть время поговорить, потому что я никуда не уеду, пока не решат, что будет с Морриган. Когда появится судмедэксперт?

Детектив приподнял брови:

— В течение часа. Мне казалось, это я должен задавать вопросы…

— Где проведем допрос? — Мерси оглядела переполненную гостиную.

Теперь, когда в окна проникал дневной свет, стало видно, что в комнате прибрано, хотя мебельная обивка была залатана, а ковры в нескольких местах стерлись почти до основы. У кухонных шкафчиков не хватало нескольких дверец, но посуда стояла на полках идеально ровными стопками.

— Пойдемте наружу, — предложил Болтон.

Они вышли из тесного дома. Мерси глубоко вдохнула ледяной воздух и подняла глаза на заснеженные сосны на фоне ясного голубого неба. Наверное, сейчас нет и двадцати градусов.

Три дня назад на эти места обрушилась снежная буря, из-за чего быстро образовался шестидюймовый слой снега. С тех пор каждый день стояла восхитительно ясная, но пронизывающая до костей погода. Типичная зима в Центральном Орегоне.

Мерси просто обожала такую погоду.

Она вытащила перчатки из карманов толстой куртки, подвела детектива к небольшой деревянной скамейке и стряхнула снег. Килпатрик уже переоделась в теплые штаны, рубашку с длинными рукавами и зимние сапоги — все из багажника «Тахо», где всегда хранилась запасная одежда на всякий случай. Она присела, радуясь, что на ней толстые штаны. Детектив, последовав ее примеру, вынул из кармана миниатюрный диктофон и маленький блокнот. Синяя куртка Болтона оказалась почти под цвет неба, контрастируя с мрачной атмосферой этого утра, — приятная мелочь. Мерси же, как обычно, была с головы до ног в черном.

— Вы сказали, что ехали обратно в город из своего домика, — начал Болтон. — Где он находится?

Мерси назвала адрес.

— Я ехала минут десять, прежде чем увидела Морриган. Так что отсюда недалеко.

— Вы часто ездите в три часа утра?

— Вообще-то да.

Болтон занес карандаш, выжидающе глядя на собеседницу:

— Почему?

— Мало сплю. Здесь я расслабляюсь.

— Вы живете в Бенде, — заметил он. — Путь сюда явно неблизкий.

— Когда как. Зависит от загруженности дорог. — Мерси была не в настроении излагать в подробностях свои ночные привычки.

— Как давно вы в бендовском отделении ФБР?

— С прошлой осени. До этого несколько лет работала в портлендском.

— И до сегодняшнего дня никогда не встречали ни Морриган, ни Оливию?

— Верно. Здесь, в лесу, легко укрыться от посторонних глаз. Кто-то может находиться в пятидесяти футах от вас, а вы и не заметите.

— Видимо, поэтому вы и заимели здесь домик…

Мерси напряглась, следя за лицом детектива, однако уловила в его глазах лишь праздное любопытство.

— Мне нравится уединение. Люблю время от времени выбираться из города.

Эван кивнул.

— Расскажите еще раз, что произошло после того, как Морриган остановила вас на дороге.

Мерси знала, что ей придется много раз повторять одно и то же. Произошло убийство, а она — главный свидетель. Килпатрик на мгновение закрыла глаза и повторила все, что помнила.

Детектив Болтон слушал, делая пометки в блокноте.

— Вы не разобрали никаких слов или имен в ее бормотании?

— Нет, не смогла. Несколько раз прокрутила все в памяти, но даже не предположу, что за язык. Морриган сказала, что это не знакомые ей заклинания.

Детектив оторвался от блокнота. Он казался удивленным.

— Это что-то новенькое… Хотелось бы поговорить с Морриган, но без службы опеки или кого-то из родственников не получится. — Он взглянул на часы. — Опека не знает, когда сможет прислать своего представителя. Очень не хочется тратить впустую столько времени. Девочка еще мала и потом может все рассказать уже по-другому. — На лице детектива читалось раздражение.

— Я могу заменить его, — вызвалась Мерси. — По-моему, она мне доверяет, и, учитывая серьезность ситуации, думаю, что моя кандидатура — подходящая замена.

Детектив оценивающе взглянул на собеседницу, взвешивая варианты.

— М-м, детектив Болтон? — В открывшейся входной двери появился шериф. — Думаю, вам стоит на это взглянуть.

Эван тут же встал, убрал блокнот и диктофон в карман и поспешил в дом. Мерси направилась следом.

* * *

Пока они шли по узкому коридору, детектив Болтон глянул через плечо на Мерси. Та выдержала его взгляд.

Знаю, это твое расследование. Но я все равно посмотрю, что там.

Шериф подвел их к открытой двери в задней части дома и отступил на шаг:

— Мы только минуту назад узнали о существовании этой комнаты: дверь сливалась с деревянными панелями коридора. Я заметил небольшой зазор внизу, где панели не прилегали к ковру, и толкнул стену. Никогда раньше не находил потайных комнат…

Его глаза радостно сверкали.

— Отличная работа, — Болтон похлопал его по плечу.

— Там тесно, — предупредил шериф.

Детектив переступил порог и остановился. Мерси, радуясь, что она ростом выше среднего, заглянула через его плечо — и у нее перехватило дыхание. В комнате без окон возле одной стены стояла грубо сколоченная деревянная стойка с множеством полок. На стене напротив висели ножи — целые сотни ножей на магнитных лентах.

— Ну и коллекция, — пробормотал детектив.

Мерси молча согласилась, рассматривая один нож за другим.

— Глазам не верю…

Здесь были ножи размером с ее мизинец, с ее руку, боевые ножи, ножи с изящными резными рукоятками из дерева, металла, слоновой кости, с гравировками, с изогнутыми клинками. Мерси поискала взглядом свободные места, раздумывая, не с этой ли стены сняли орудие убийства. Вроде бы всё на месте.

Да и кто заметит пропажу одного ножа?

— Орудие убийства пока не нашли, так? — спросила она.

— Не нашли, — подтвердил шериф.

Между стойкой и стеной с ножами еле хватало места для двоих, но Килпатрик и Болтон сумели втиснуться туда.

— Проверьте банки, — предложил шериф.

Десятки стеклянных банок разной емкости стояли на полках ровными рядами. Присмотревшись, Мерси заметила в них порошки, сухие листья и сушеных жуков. Наморщив нос, она наклонилась, разглядывая банку с крошечными полупрозрачными скорпионами. Ни на одной не было ярлычков. Мерси более-менее разбиралась в травах, но не в сушеных — для неспециалиста они казались одинаковыми. Она не могла угадать названия порошков. Здесь крупные желтые зерна, там белый порошок, тут коричневые крошки, дальше мелкий серый песок… Банки, банки, банки…

Это не просто коллекция приправ.

Стойка была идеально чистой. В контейнере лежала всякая кухонная утварь. Мерси заметила четыре набора ступок и пестиков и две ровные стопки чистых тряпок. Аккуратные стопки стеклянных тарелок и стаканчиков. Мерси вспомнила опрятные полки на кухне. Это все дело рук Оливии или же матери Морриган?

— Что скажете? — спросил шериф.

Болтон и Мерси переглянулись.

— Скажу, что кто-то уделяет очень много сил своему хобби, — ответил детектив. — И, на мой взгляд, очень необычному хобби.

— Да, любопытному, — согласилась Мерси, гадая, занималась ли Оливия знахарством.

Заклинания…

Или, возможно, чем-то еще. Килпатрик посмотрела на сушеных жуков и других насекомых, и ей вспомнились сказки о колдуньях.

Чепуха.

— Я не заметил следов крови ни на одном из ножей, но пусть криминалисты глянут повнимательнее, — сказал Болтон. — Сомневаюсь, что здесь есть орудие убийства… хотя его вполне могли позаимствовать отсюда. — Он ткнул пальцем в одну из банок: — Это что — цыплячьи лапки?

Мерси улыбнулась: Болтон явно вырос не на ферме.

— Да.

Детектив вздохнул:

— Пойду спрошу криминалистов, что делать с этой комнатой.

Он жестом пригласил Мерси выйти первой. В коридоре она заметила судмедэксперта Наташу Локхарт с черной сумкой в руках. При виде Килпатрик ее лицо просияло.

— Так ты и есть тот агент ФБР, который обнаружил труп? — спросила Локхарт после приветствия.

— Да. Но когда я пришла, она была еще жива.

— Что ж, прекрасно. Это облегчит мою работу.

Миниатюрная женщина жестом пригласила Мерси за собой в комнату, где лежало тело Оливии. Детектив Болтон молча стоял на пороге, внимательно следя за всем, а обнаруживший комнату с ножами шериф стоял позади него. Войдя внутрь, судмедэксперт остановилась и медленно обвела взглядом место убийства. Фотографировавший Мерси криминалист уже ждал там, готовясь сделать любые снимки, которые потребуются Наташе.

Мерси, сглотнув, посмотрела на Оливию. Криминалисты принесли лампу. Ее яркий свет отбрасывал резкие тени на спокойное лицо мертвой старушки. Бинты от многочисленных перевязок, сделанных Мерси, все еще оставались на теле; их края по мере высыхания становились коричневыми. Оливию полоснули не меньше дюжины раз.

Преднамеренная пытка или просто ярость?

Закрывающее ноги стеганое одеяло бледно-голубого и сиреневого цвета с узором из обручальных колец было безнадежно испачкано.

— Как ее имя? — спросила Наташа, натягивая перчатки.

— Оливия. — Мерси взглянула на Болтона.

Я так и не узнала ее фамилию.

— Оливия Сабин, — уточнил детектив.

Мерси уже где-то слышала эту фамилию. Оно и неудивительно: до восемнадцати лет Килпатрик жила в крошечной коммуне ближайшего городка Иглс-Нест и знала большинство его обитателей в лицо. Тогда окружающий ее мир был намного меньше.

— Твоих рук дело? — Наташа указала на бинты. Мерси кивнула, у нее перехватило дыхание.

Судмедэксперт сняла бинты и полотенца с груди и живота трупа, сочувственно цокнув языком. Затем руками в перчатках дотронулась до глубокого разреза на животе.

— Она оставалась в сознании?

— Да, недолго.

— Подозреваю, там перерезана артерия. Этого достаточно, чтобы раненая медленно истекла кровью. А может, сердце не выдержало. — Локхарт бросила на Мерси через плечо решительный взгляд. — Ты не смогла бы ничего изменить, — заявила она, по-прежнему глядя Килпатрик прямо в глаза.

Ясно.

Неприятное ощущение в животе отчасти прошло, но не совсем. Мерси до конца дней будет сомневаться в правильности своих действий.

— Она не могла поранить саму себя? — поинтересовался шериф.

— Только если нож потом сам убежал, — ответил Болтон.

— Может, девочка его спрятала…

Мерси не поверила: Морриган не утаила бы такое.

Не так ли?

Руки Наташи ловко двигались по телу, нажимая то тут, то там, сгибая пальцы трупа.

— Когда она умерла?

Мерси посмотрела на старые желтоватые настенные часы.

— Сразу после трех.

— Я все-таки кое-что измерю, чтобы удостовериться… — Наташа достала из сумки большой термометр.

Мне здесь больше нечего делать.

Килпатрик протиснулась мимо Болтона, миновала коридор и вышла из домика. Снаружи она заметила Морриган, оживленно беседующую с шерифом, размахивая руками и указывая в сторону леса, и явно взволнованную. Мерси стала наблюдать за девочкой.

Дети переносят всё легче.

Килпатрик осмотрелась. Слева от нее находился небольшой загон с курятником, справа — большой сарай. Он выглядел новее дома. Доски были свежевыкрашенными, и дверь блестела в лучах восходящего солнца. Поляна возле дома вся в следах. Снег как следует утоптан обитателями дома, так что рассчитывать найти следы убийцы здесь не приходится. Нужно искать в лесу.

Если только он не приехал на машине.

— Вы в порядке? — спросил остановившийся рядом Болтон.

— Да. — Мерси не смотрела на него, сосредоточившись на Морриган.

— Если вы готовы, я хотел бы побеседовать с девочкой.

— Ее зовут Морриган, — резко ответила Килпатрик. — И да, я готова.

3

По дороге в полицейский участок Трумэн Дейли в двадцатый раз взглянул на телефонный экран.

Мерси до сих пор не ответила на его пожелание доброго утра.

У них вошло в привычку обмениваться сообщениями каждое утро, если ночь они провели порознь. Сейчас она уже должна проснуться. Трумэн знал, что Мерси собиралась провести прошлый вечер у себя в домике и что эти визиты часто затягивались до полуночи и более, — но она никогда не спала дольше необходимого минимума.

В животе возникло ощущение легкого беспокойства.

Трумэн пинком сбросил с тротуара грязный снежный ком и распахнул дверь участка. При виде своего имени под логотипом полицейского управления Иглс-Нест он испытал легкий приступ гордости. Шеф полиции Трумэн Дейли. Он любил свою работу и считал за честь помогать обитателям городка. Он пытался служить в полиции большого города, но эта работа оказалась не для него. Дейли нравилось в маленьком городке, где все знают друг друга, и за последний год он выучил имя почти каждого жителя.

— Доброе утро, босс, — поздоровался Лукас, протиснувшись своей здоровенной тушей за стол. — Сегодня с утра ничего срочного.

— Спасибо, Лукас. — Дейли снял ковбойскую шляпу, взглянув на красного оленя на свитере своего секретаря. — Ты ведь знаешь, что Рождество уже месяц как прошло, да?

Девятнадцатилетний парень опустил взгляд:

— Мне нравится этот свитер. На дворе чертовски холодно, так что я не расстаюсь с ним. К тому же сейчас он чаще вызывает улыбки на лицах людей, чем в декабре.

— И то верно… Кто на месте?

— Ройс уехал разбираться с аварией, а Бен должен появиться с минуты на минуту.

Беспокойство в животе усилилось.

— В аварии есть пострадавшие?

— Нет, только у одного крыло погнулось, а другой съехал в кювет. Оба водителя в порядке.

Беспокойство ослабло.

Она не пострадала.

В ноябре Мерси угодила в жуткую автокатастрофу, так что ее утреннее молчание порядком напугало Трумэна.

Он направился по коридору в свой кабинет, на ходу отправляя сообщение Кейли, племяннице Мерси:

Передай Мерси, чтобы проверила телефон.

Ответ пришел мгновенно:

Ее здесь нет.

А где она?

Его телефон загудел: Кейли решила позвонить.

— Когда я встала утром, ее не было, — сообщила девушка.

— Во сколько вчера вечером она уехала из дома?

— Часов в семь, сразу после ужина. Сказала, вернется после полуночи.

— Может, она приехала ночью и уехала рано утром? — Беспокойство Трумэна снова возросло.

— Это вряд ли: кофейник пустой. А она всегда варит кофе по утрам.

Да, действительно…

Кейли, казалось, не тревожилась.

— Думаю, она спит в домике. Так бывает. Ты ведь звонил ей?

— Я послал эсэмэску.

— Сотовая связь там никакая. Иногда это меня просто бесит, — раздраженно произнесла девушка.

— Если Мерси даст о себе знать, попроси ее позвонить мне.

— Хорошо.

Трумэн уставился на свои сообщения, оставшиеся без ответа.

Придется ехать туда.

Домик Мерси был для нее спасательным кругом. Центром равновесия. Воспитанная в семье выживальщиков, она постоянно испытывала потребность быть готовой к концу света. Трумэн соглашался, что разумно иметь какие-то запасы воды и пайков на случай чрезвычайной ситуации, однако приготовления Мерси были гораздо масштабнее. Случись что с человеческой цивилизацией, она сможет спокойно прожить в своем домике целую вечность. Трумэн восхищался ее упорством и не говорил ни слова, когда Мерси часами колола дрова по ночам или же прочесывала антикварные магазинчики в поисках старых приборов на замену электрическим и газовым.

Может, она поранила артерию топором…

— Черт… — Шеф полиции развернулся, нахлобучил шляпу и вышел в приемную. — Лукас, я ухожу. Если что, звони.

— Ой, погодите… Только что пришло сообщение: Элси Дженкинс не может выбраться со своего участка, потому что снегоуборщик навалил целую гору на краю ее подъездной дорожки.

Трумэн представил себе ферму Дженкинс.

— У нас же выпало всего шесть дюймов снега.

— Да, но она говорит, что снегоуборщик почему-то собрал весь снег именно там, где он мешает ей проехать.

— И она торчит дома уже три дня?

— Ждала, что растает. Но теперь у нее заканчиваются запасы виски и крекеров. Опять же, она так говорит.

Старая ферма Дженкинс находилась примерно в том же направлении, что и домик Мерси.

— Уже еду. Передай ей, что буду через двадцать минут.

— Не забыли взять большую лопату? — поинтересовался Лукас.

— Я ничего не забываю.

* * *

По пути к Элси Трумэн позвонил в дорожное управление и сообщил, что из-за их снегоуборщиков пожилая женщина заперта на собственном участке. И добавил, что у нее заканчиваются лекарства по рецепту. Небольшое преувеличение.

Молодая женщина на другом конце провода пообещала прислать снегоуборщик как можно быстрее. Трумэн понимал, что это, скорее всего, случится не раньше чем через несколько часов, и морально приготовился махать лопатой. Ну, хотя бы погода солнечная…

Полчаса спустя он проклинал солнце, превратившее легкий пушистый снег в тяжелые комья. Дейли снова и снова вонзал лопату в огромную снежную кучу. Он надеялся, что ударная работа прогонит мысли о Мерси из головы, но вышло наоборот: Трумэн только о ней и думал. Оставалось надеяться, что с ней всё в порядке.

Затем Дейли вспомнил, что пару дней назад у нее на кухонном столе лежали рекламные листовки. Пока Мерси переодевалась в спальне, он мимоходом взял одну. И его сердце замерло: это была реклама продажи домов. Трумэн быстро просмотрел остальные.

Она ни слова мне не сказала…

Трумэн знал, что ее съемная квартира — жилье временное, но всегда думал, что рано или поздно она переедет к нему… или они подыщут один дом на двоих. Он был уверен, что Мерси будет жить с ним.

Очевидно, она не разделяла эту точку зрения.

Дейли сделал особо мощный рывок лопатой, отбросив в сторону и снег, и тяжелые мысли. Элси оказалась права: снега тут было на удивление много. Шеф полиции выругался в адрес безымянного водителя, который не заметил ее длинную подъездную дорожку. Его спину уже начинало ломить, когда раздалось гудение снегоуборщика.

Слава богу…

Дейли отступил с дороги, наблюдая, как легко машина расчищает снежную гору, на которую у него ушло бы часа три. Водитель показал ему большой палец и поехал дальше. Трумэн посмотрел на результаты его работы и еще пару минут счищал оставшуюся после уборщика небольшую снежную осыпь. Затем забрался в свой внедорожник и позвонил Лукасу:

— Свяжись с Элси и передай ей, что все чисто.

— Ого, быстро вы… Там так мало снега?

— Снега много, но у меня была очень большая лопата.

— Ясно.

— Еще кто-нибудь звонил? — с надеждой спросил Трумэн. Он знал, что если Мерси по какой-то причине не смогла до него дозвониться, то связалась бы с Лукасом.

— Нет, все тихо. Бен побежал за пончиками.

— Оставьте мне с яблочной начинкой.

Дейли закончил разговор, завел машину и направился к домику Мерси.

Минут через сорок он заметил автомобиль полиции Дешутса, припаркованный у шоссе в нескольких милях от поворота, ведущего к владениям Мерси.

— Вот черт… — Дейли огляделся в поисках «Тахо» Килпатрик, волнуясь, не попала ли она в аварию.

Никого.

Трумэн подъехал к полицейской машине и опустил стекло.

— Доброе утро, шеф. Что-то далековато от дома вы забрались, — поздоровался сидящий в автомобиле шериф. Он казался смутно знакомым.

— Всё в порядке?

— У нас убийство, — шериф кивнул в сторону деревьев. — Я остался на страже.

Тошнота подступила к горлу Трумэна при виде узкой дорожки, петляющей среди высоких сосен. Раньше он ее не замечал. Никаких указателей поворота тут не было.

— И кто жертва? — спросил он, стиснув зубы. Подмышки взмокли от пота.

— Пожилая женщина. Убийство произошло в ее доме.

На Дейли нахлынула волна облегчения. Нахлынула и отступила, оставив головную боль.

— Просто дикость какая-то… У них нет ни телефона, ни машины, — продолжал шериф. — Ее десятилетней внучке пришлось ночью остановить машину на шоссе.

— Дайте-ка угадаю: за рулем была агент ФБР?

Шериф удивленно взглянул:

— Так вы уже знаете?

— Просто угадал. — Трумэн облегченно вздохнул. — Эта агент все еще там?

— Да, там.

4

Мерси сидела на скамейке рядом с Морриган. Крошечная ручка девочки сжимала ее ладонь.

В утреннем свете стало видно, что девочка куда худее, чем на первый взгляд. Не недокормленная, а тоненькая. Морриган лучилась ребяческой энергией и часто ерзала на жесткой скамье. Детектив Болтон предложил провести допрос в доме, но Мерси настояла на свежем воздухе. И подальше от тела бабушки Морриган. Так что теперь они сидели во дворе, детектив — напротив на низком табурете, который нашелся в доме. Он представился девочке и объяснил ей, кто такая Мерси.

Морриган слегка отодвинулась и осмотрела Килпатрик с головы до ног:

— Ты правительственный агент?

В ее голосе прозвучала нотка презрения. Мерси задумалась, не растет ли девочка под влиянием антиправительственных взглядов. В здешних местах это не редкость.

— Я — следователь, служу Соединенным Штатам, — решила упростить свой статус для ребенка Мерси. — Точно так же, как детектив Болтон трудится на благо всех обитателей округа Дешутс, я тружусь на благо всех жителей США. Включая твою бабушку и тебя.

Она улыбнулась, надеясь развеять этим детские подозрения.

Между бровями Морриган пролегла небольшая складка. Через секунду ее напряженные плечи расслабились.

— Ладно, я не против поговорить с тобой. Ты же пыталась спасти мою бабушку… — Девочка быстро заморгала.

— Да. Жаль, что у меня не вышло.

Кто научил ее не общаться с правительственными агентами?

— Там было много крови, — медленно произнесла Морриган. — Вряд ли кто-то ей помог бы.

— Морриган, — как можно ласковее спросил Болтон, — ты знаешь, что случилось с твоей бабушкой?

— На ней были порезы.

— Но откуда они?

Девочка прижалась сбоку к Мерси, отвернувшись от пытливого детектива.

— Не знаю, — прошептала она в рукав куртки Килпатрик.

— Вчера ночью в доме был кто-то еще? — спросил Болтон. Морриган покачала головой; ее волосы зашуршали по куртке Мерси. — Ты что-нибудь слышала? Бабушка звала тебя?

Девочка шмыгнула носом, утерла его ладонью и осмелилась бросить взгляд на Болтона.

— Нет. Я сходила в туалет, а потом пошла в ее комнату, потому что услышала, как она напевает, но как-то странно. Как будто не может дышать.

— Ты спросила ее, что случилось?

— Кажется, нет. Я увидела порезы, но не знала, что делать.

— Разве там не было темно? Как ты их увидела?

— Она всегда оставляет ночник включенным. Говорит, что он отгоняет злых духов.

Мерси вспомнила керосиновую лампу и свои бесплодные попытки зажечь свет.

— Морриган, а почему в доме нет света?

— Кое-где есть. Просто надо купить лампочки. Мама все время забывает.

— Ты сказала, твоя мама уехала в город, — продолжал детектив. — Но не знаешь, когда она вернется, так?

Девочка кивнула.

— Морриган, а где ты учишься? — спросила Мерси.

— Дома. Бабушка меня учит… учила.

Детское личико сморщилось. Снова потекли слезы.

— Где-нибудь поблизости у тебя есть родственники? — поинтересовался детектив.

Морриган покачала головой:

— Мы одни.

— Но у тебя есть двоюродные братья или сестры, тети или дяди где-то еще, да? — уточнила Мерси.

— Нет. Мы одни.

Мерси переглянулась с детективом. Одни? Мысленно она сделала пометку расспросить об этом мать Морриган, когда та появится. Если появится. Килпатрик не очень-то доверяла женщине, которая бросила дочь, не оставив никакого способа для связи. Она знала, что Болтон несколько раз звонил матери на ее сотовый и посылал сообщения. Безрезультатно.

Может, с ней что-то случилось?

— А отец? — спросил детектив.

— У меня нет отца, — просто ответила девочка.

Мерси снова переглянулась с Эваном.

— Но раньше он был? — спросила она.

— Нет, никогда не было. Мама говорит, что она и бабушка — всё, что мне нужно. У нас полноценная семья.

Девочка снова вытерла нос рукавом. Мерси с Эваном одновременно начали рыться в карманах в поисках салфеток. Килпатрик выудила захваченную из кофейни салфетку и протянула Морриган.

— Не надо, — та снова вытерла нос рукавом.

— Бери, — настояла Мерси. Девочка взяла салфетку и положила себе на колени.

— Морриган, — продолжил Болтон, — эти порезы сделаны чем-то очень острым. Когда ты зашла в комнату бабушки, не заметила там нож? Может, на полу или на одеяле?

Девочка на секунду задумалась, затем ответила:

— Нет.

— Как думаешь, откуда эти порезы? — осторожно продолжила Мерси, надеясь, что девочка расскажет про комнату с ножами.

— Кто-то их сделал.

— Значит, кто-то побывал у вас дома прошлой ночью. Как ты думаешь, кто это мог быть? — спросил детектив.

Глаза девочки округлились.

— Мама всегда говорила бабушке запирать двери. А та ее не слушала. И теперь она мертвая! — всхлипнула она и снова уткнулась лицом в куртку Мерси.

Та крепко обняла ее и прижалась щекой к детской макушке, стараясь не расплакаться самой.

— Все хорошо, Морриган. Все будет хорошо, — мягко произнесла она, прекрасно зная, что жизнь девочки изменилась навсегда. Мир вокруг нее был таким крошечным, и потеря бабушки ударила по ней особенно больно. Мерси жалела, что не в силах защитить ребенка от этой боли.

Где же ее мать?

— Она сказала мне, что с ней все будет хорошо, — пробормотала девочка в куртку.

— Кто сказал?

— Бабушка. Вчера ночью, когда я не знала, что делать… она сказала, что с ней все будет хорошо. Но я знала, что она ошибается! Ее заклинания не всегда срабатывают.

И опять это слово…

— Она колдунья? — осторожно спросила Мерси. — Прошлой ночью, когда она бормотала что-то, что я не смогла разобрать, ты говорила про заклинания.

— Я тоже не разбираю слова. Мама говорит, что меня научат, когда мне исполнится тринадцать.

Болтон уставился на Мерси, приподняв бровь.

Не знаю, что и сказать.

— Почему ты решила бежать к дороге? — спросил детектив. — В лесу ведь очень темно и холодно.

— Я не знала, что еще делать. Я не могла сама помочь бабушке, поэтому надо было найти того, кто сможет. Я хорошо знаю лес и не заблужусь даже в темноте. Если б машина не остановилась, я бы шла дальше, пока не нашла чей-нибудь дом.

— Чей дом? — Килпатрик знала, что в округе почти никто не живет.

— Не важно чей. Я не знаю соседей, но они помогли бы мне, правда? — Девочка посмотрела на Мерси. — Но не успела я выйти на дорогу, как услышала шум твоей машины, и побежала быстрее. Не знала, успею ли.

— Я чуть не переехала тебя.

— Морриган, — переключил на себя внимание девочки Болтон, — в последние дни кто-нибудь навещал твою бабушку?

— Последние недели две — нет.

— А чем занимается твоя мама?

— Занимается?

— Кем она работает?

— Продает вещи по Интернету.

— Какие вещи?

Девочка пожала плечами:

— Которые делает в мастерской.

— В комнате с кучей ножей? — спросила Мерси.

— Иногда там, но чаще в сарае.

— Никогда не видела столько ножей в одном месте, — заметила Мерси. — Некоторые очень красивые.

— Мне нельзя их трогать, они острые. И на некоторых нехорошие штуки.

В груди Килпатрик шевельнулась тревога:

— Какие штуки?

— Яды.

Детектив вскочил и бросился в дом.

Господи Иисусе… Что, если кто-нибудь из криминалистов случайно поранился?

Килпатрик вспомнила, что прикасалась к ранам Оливии без перчаток.

А если на том клинке был яд?

Мерси уставилась на руки в поисках воспаления или покраснения. Она стерла кровь Оливии салфетками из своих запасов вместо того, чтобы умыться в ванной: боялась смыть улики, которые могли быть в раковине.

Руки выглядели обычно, но сердце бешено застучало.

А вдруг яд впитался через кожу?

Килпатрик закрыла глаза и глубоко задышала, заставляя себя успокоиться. Открыв глаза, она встретила встревоженный взгляд Морриган:

— Ты в порядке?

— Да, — Мерси выдавила из себя улыбку.

— Кто теперь будет присматривать за мной?

Детские глаза на эльфоподобном личике казались огромными.

Мерси откинула со лба непослушную прядь волос.

— Пока твоя мама не вернется, о тебе будет заботиться добрая женщина из… агентства, которое помогает детям.

Господи, смилуйся над ней.

— А…

— Надеюсь, твоя мама уехала ненадолго.

— Она взяла с собой только маленький чемодан, а не самый большой.

Это обнадеживает.

— Хорошо.

Сердцебиение почти пришло в норму. Раздался шум мотора, и женщина и девочка взглянули в ту сторону. Мерси узнала черный «Тахо» с мигалкой.

И сразу испытала облегчение и даже счастье.

* * *

Трумэн нашел бы ее в любой толпе.

Мерси сразу привлекала его внимание — словно в нее встроен маячок, а его организм настроен на его частоту. Трумэн моментально засек ее, сидящую во дворе, всеми органами чувств, и уже не выпускал из виду. Ему тут же стало спокойно. От невозможности дозвониться до нее Дейли чувствовал в груди некую пустоту. И очень волновался.

Она встала: высокая, стройная, вся в черном. Длинные темные волосы лишь чуть светлее одежды.

Трумэн нахмурился: на Мерси запасная одежда.

Что случилось с обычной?

За ее руку держалась маленькая девочка в коричневой куртке и слишком коротких джинсах. Трумэн предположил, что это та самая внучка, о которой упомянул шериф. Удивительно, как ребенок сумел добраться до шоссе, чтобы остановить автомобиль Мерси…

Шеф полиции припарковался и зашагал по хрустящему под сапогами снегу, не отрывая взгляда от зеленых глаз Мерси. Она широко улыбнулась, когда он подошел к ней и крепко обнял.

— Когда сигнал снова появится, тебе придет куча сообщений от меня, — пробормотал Трумэн, уткнувшись лицом в ее волосы. Он сделал вдох, уловил слабый лимонный аромат, и последние остатки тревоги улетучились. Его руки слегка напряглись. Он наслаждался ощущением ее тела.

— Извини. Я догадывалась, что ты будешь волноваться.

Дейли отстранился, взял ее лицо в ладони и поцеловал, наплевав на их правило не афишировать отношения на работе. Когда четыре месяца назад Мерси приехала в его город, шеф полиции понял: его жизнь уже никогда не станет прежней. Она изменилась — к лучшему. Они ругались, мирились, сталкивались лбами. Но, черт возьми, все это оказалось так весело!.. Прежняя жизнь забылась, и теперь Трумэну казалось, что Мерси всегда была рядом.

— Да, я волновался.

— Кто тебе сказал, что я здесь?

— Никто. Просто интуиция.

Мерси нахмурилась:

— Я ехал к твоему домику, чтобы узнать, там ли ты, и заметил у дороги полицейскую машину. Шериф сказал, что ты здесь. Что произошло?

Выслушав Мерси, Дейли переключил внимание на Морриган.

— Ты шла одна до самого шоссе в темноте? — спросил он, не выпуская руки Мерси.

Девочка указала пальцем в сторону леса:

— Вон там есть короткий путь.

Дейли обернулся и посмотрел в чащу.

Я не рискнул бы пробираться там ночью.

— Ты очень храбрая девочка.

— Знаю, — Морриган пожала плечами.

Дверь открылась, из дома вышел мужчина в ярко-синей куртке. Когда он перевел взгляд с Трумэна на Мерси, она выпустила руку Дейли. Детектив подошел к ним, Килпатрик представила мужчин друг другу. Трумэн заметил, как при рукопожатии губы Болтона скривились.

Думал, у нее нет парня, да? Ну-ну.

— Криминалисты уже занялись ножами? — спросила детектива Мерси.

— Пока нет. Я поговорил с судмедэкспертом и предупредил, что на орудие убийства мог быть нанесен яд, и… — Болтон замер и быстро посмотрел на Морриган, которая стояла рядом и внимательно слушала.

Мерси положила руку на плечо девочки, огляделась, заметила в дверном проеме шерифа и помахала ему.

— Морриган с удовольствием показывает своих животных. Вы их еще не видели? — спросила она его.

Шериф сразу смекнул, что к чему.

— Нет, с радостью посмотрел бы. — Он повернулся к девочке: — У тебя есть кролики? — успел расслышать Трумэн. Шериф и Морриган зашагали прочь.

— Наташа не говорила, остаются ли в ранах видимые следы яда? — спросила Болтона Мерси.

— Я не спрашивал.

— Правильный ответ — «бывает по-разному», — добавила появившаяся на пороге дома Наташа Локхарт.

Трумэн хорошо относился к маленькой женщине-судмедэксперту. Она была весьма остроумна и улыбчива для человека, ежедневно имеющего дело со смертью. Локхарт спустилась в заснеженный двор и присоединилась к ним.

— Привет, Трумэн, — поздоровалась она. — Вы двое уже посетили то местечко, которое я советовала?

— Да, — ответил Дейли. — Уже трижды там побывали. Не представляю, как оно держится на плаву. В этом ресторане никогда никого нет.

— Думаю, у них в основном покупают еду навынос. Вы пробовали…

— Так что вы хотели сообщить нам насчет яда, доктор Локхарт? — вмешался Болтон. В его глазах мелькнуло нетерпение.

— Да, сейчас, — отозвалась Наташа. — Некоторые яды могут прижечь края раны, но это зависит от их силы и разновидности. Раны убитой сильно кровоточили, поэтому на поврежденных тканях я ничего толком не обнаружила. Но в лаборатории еще поищу следы яда и сделаю несколько проб.

— Может, там ничего и нет.

— Во всяком случае, начну с этого… — Наташа замолчала и оглянулась на сарай, в котором скрылись Морриган с шерифом. — Похоже, преступник также пытался задушить жертву. Очевидно, безуспешно, однако у нее в глазах есть кровоизлияния.

— Вы про крошечные красные точки? — уточнил Трумэн. — Думаете, ее душили до ударов ножом?

— Пока мне кажется, что попытка удушения была раньше. Рядом на полу валялась подушка, так что я попросила криминалистов положить ее в пакет и сделать анализ слюны. С виду она чистая; если бы душили уже раненную женщину, то на подушке наверняка остались бы следы крови.

— Думаете, душили именно ею? По-моему, на подушках почти всегда остается слюна. — Трумэн вспомнил, как сам иногда пускал слюни по ночам.

— Да, но эта подушка — декоративная. На таких, как правило, не спят. Обычная подушка лежала на обычном месте, под головой убитой.

— Какая подушка валялась на полу — темно-зеленая? — спросила Мерси. — Такая же лежит на диване.

— Да, — судмедэксперт кивнула. — Возможно, преступник принес ее из гостиной.

— Намереваясь задушить, — добавил Трумэн, глядя на Болтона. — Есть предположения, каковы мотивы убийства? Как насчет следов кражи?

— Никаких признаков взлома, — ответил детектив. — Что касается следов, думаю, только мать Морриган может сказать, пропало что-то или нет.

— Зачем кому-то убивать старушку? — рассуждала вслух Мерси. — Она, судя по рассказу Морриган, редко выходила из дома.

— Возможно, целью убийцы была не она, — предположил Дейли.

— Все эти раны нанесены не случайно, — возразила Наташа.

— Да, раны серьезные, и их много. Убийца, должно быть, впал в ярость, — медленно произнесла Мерси. — Может, разозлился, что намеченной жертвы нет дома…

— Мы собираемся внимательно присмотреться к матери Морриган, — сообщил Болтон. — И ни шеф Дейли, ни вы, — он указал на Килпатрик, — не участвуете в расследовании. Вы — лишь свидетель, не более.

Трумэн заметил, как Мерси упрямо склонила голову набок, и мысленно пожалел детектива Болтона.

5

Мерси выдержала взгляд детектива.

Черта с два я отступлюсь от этого дела.

— Прошу прощения, детектив Болтон, — раздался голос из-за спины. Килпатрик и Эван повернулись одновременно.

Это был шериф, который пошел смотреть на животных Морриган. Самой девочки не было видно.

— Где Морриган? — тут же спросила Мерси.

— Кормит козочек. Милые создания, — шериф слегка улыбнулся. — Знаю, сарай уже осматривали на предмет улик… но хоть кто-то пригляделся внимательно к тому, что в нем находится?

— Вы о чем? — спросил Эван.

— Там в глубине есть закуток, как я сначала подумал, для припасов, но на самом деле в нем полно… всякой всячины. Словно деревня в миниатюре. Там даже верстак есть, как в доме. С ножами и другими острыми инструментами.

— Морриган говорила, что у ее матери мастерская в сарае, — сказала Мерси.

Шериф кивнул:

— Выглядит определенно как мастерская. Будь у моей жены такая, она бы там поселилась.

— Я взгляну, — Болтон направился к сараю вместе с шерифом.

— Мне пора, — обратилась к Мерси Наташа. — Займусь вашей жертвой завтра с утра. Сегодня у меня плотный график.

Видишь? Даже Наташа считает, что я должна участвовать в расследовании.

Они попрощались. Килпатрик и Дейли переглянулись и одновременно зашагали к сараю.

— Но это не твое расследование, — тихо пробормотал Трумэн.

— Плевать. Пока я на сто процентов не уверена, что Морриган в безопасности, я буду следить за ходом событий. И почему представительницы службы опеки до сих пор нет?

— Может, занята другими детьми… Может, дело в шестидюймовом слое снега… Может, в том, что добираться сюда долго…

Мерси метнула на него косой взгляд.

— Все, молчу-молчу.

От его улыбки она ощутила тепло, согревшее ее до самых кончиков окоченевших ног.

— Как думаешь, где ее мать? — спросил Трумэн.

— Хороший вопрос… — Плечи Килпатрик поникли. — Можешь представить, каково это — вернуться домой и узнать, что твою мать убили?

Как только эти слова сорвались с ее губ, ей тут же захотелось забрать их обратно. Ведь шеф полиции и сам не так давно обнаружил труп своего дяди.

— Пожалуй, в каком-то смысле могу.

— Прости, Трумэн. Я не хотела…

На ходу она взяла его за руку и крепко сжала ладонь. Джефферсон Биггс был для Трумэна не просто дядей, а вторым отцом. Его смерть стала частью расследования ФБР о внутреннем терроризме, благодаря которому Мерси вернулась в Иглс-Нест после пятнадцатилетнего отсутствия.

— Ничего страшного… — Шеф полиции отвернулся, стиснув зубы. — Иногда я скучаю по нему. Он бы очень обрадовался, узнав о потайном домике в лесу.

— Да, точно.

Джефферсон разделял глубокое убеждение Мерси в том, что всегда нужно быть готовой к катастрофе. К любой.

Килпатрик шагнула в открытую дверь сарая и сделала глубокий вдох. Сено, зерно, земляной пол, теплые животные… Эти запахи пробуждали приятные воспоминания из юности. Морриган сидела в загоне с тремя карликовыми козами, держа одну из них на коленях и почесывая ей рожки, пока та терлась головой о куртку. Козочка была на седьмом небе.

Зверушки — лучшее лекарство для разбитого сердца.

— Они там, — Морриган указала в дальний угол. — Мне туда нельзя.

— Почему? — удивился Трумэн.

— Вдруг я что-нибудь сломаю… — Девочка опустила взгляд и почесала козочкин подбородок. — Но иногда я все равно захожу и смотрю. Стараюсь ничего не трогать, — тихо призналась она. — Мама не хочет, чтобы я заболела.

— Почему ты заболеешь? — поинтересовалась Мерси.

Девочка нахмурилась, обдумывая вопрос.

— Там есть нехорошие штуки. Вроде тех, что в комнате с ножами. Но я же не дурочка, я никогда не стану ничего трогать или лизать…

Мерси посмотрела на Трумэна.

Что за?..

Тот пожал плечами.

Когда они подошли к закутку мастерской, Мерси почувствовала приступ любопытства и вместе с тем боязливости.

— Детектив Болтон…

— Да? — отозвался Эван из-за угла. В его голосе прозвучало раздражение. Конечно, он думал, что она уйдет после его приказа.

— Ничего не трогайте, — велела Килпатрик, переступая порог. — Морриган говорила, что ее предупреждали: здесь можно заразиться…

И тут они с Трумэном, замерев, одновременно ахнули.

Мерси не думала, что после комнаты с ножами ее можно еще чем-то удивить. Но если «ножевая» словно была взята из фильма ужасов, то эта мастерская — из фэнтезийного кино про хоббитов.

Рабочее пространство оказалось невелико, хотя и шире узкой комнаты с ножами. Здесь стоял точно такой же верстак, что и в доме, а все стены занимали полки, на которых по большей части размещались крошечные домики и другие мини-строения. Болтон и шериф замерли посреди мастерской, уперев руки в бока и разглядывая этот волшебный мир.

— Здесь что, эльфы живут? — Трумэн не мог отвести взгляда.

— Пока ни одного не видел, — отозвался Болтон. — Ну, и чем здесь можно заразиться?

— Возможно, тем, что находится в них. — Килпатрик указала на дюжину больших стеклянных банок с порошками и сушеными травами.

Они стояли на полке под металлической лентой, на которой крепилась пара дюжин ножей, шильев и других инструментов для резьбы. Под полкой стоял на верстаке деревянный ящичек с маленькими атласными мешочками на шнурках. Рядом — стопка крошечных карточек, исписанных затейливым почерком. Мерси взяла одну.

— «Сжигайте по одной столовой ложке снадобья в полночь пять ночей подряд, — прочитала она вслух. — Остатки следует закопать на глубине двух футов».

В маленькое отверстие в углу каждой карточки была продета атласная ленточка, с помощью которой карточка легко крепилась к атласному мешочку.

Это что — заклинания?

— Что за… — выругался детектив. — Она раздает эти вещества, хотя они могут быть ядовиты?

— Подозреваю, что продает, — заметила Мерси.

Она сделала шаг назад, повернулась и принялась изучать полки за спиной, ошеломленная и восхищенная открывшимся зрелищем. Полки были уставлены игрушечными восьмидюймовыми домиками из полых бревнышек с малюсенькими окнами и дверями. Домики стояли на основаниях из высушенного мха. Килпатрик заметила одно крошечное здание, напоминающее миниатюрную оранжерею из маленьких стеклянных панелей. Внутри цвели искусно вырезанные цветы. У одних домиков имелись соломенные крыши, у других — вырезанные из дерева, похожие на шляпки грибов. На нижней полке прятались совсем крохотные домики, стоящие на песчаном основании и покрытые ракушками.

— Потрясающе, — прошептала Мерси. — Представляете, сколько труда уходит на это?

— Видимо, мать Морриган продает их через Интернет, — заметил шеф полиции. — Как думаете, заклинания тоже? — он указал на атласные мешочки и исписанные карточки.

Мерси кивнула, не отрывая взгляда от дивных домиков. Парочка была сделана из старых фарфоровых чайников. Какой-то детской части ее натуры хотелось открыть крошечные деревянные двери и заглянуть внутрь. Один угол мастерской занимали строения рождественской тематики — бревенчатые, раскрашенные в красные, зеленые и белоснежные цвета. Мерси улыбнулась при виде одного бревнышка с вырезанным на нем угрюмым лицом. Мастер увидел в дереве потенциальный рисунок и воплотил его в жизнь. Получилась капризная лесная нимфа.

Болтон сдвинул авторучкой одну из карточек, чтобы прочесть другую.

— «В течение двух недель втирайте мазь в подошвы ног и сразу же надевайте носки», — озвучил он надпись. — Что за мусором она торгует?

— Надеждами и мечтами, — ответила Мерси. — Отчаявшиеся люди готовы на всё, чтобы вернуть здоровье. Но эти домики сделаны так детально… Потрясающе. Ма́стерская работа. Я бы купила один, если б интересовалась таким.

Она заметила, как из-за угла выглянуло детское личико.

— Всё в порядке, Морриган. Мы просто смотрим.

Девочка встала на пороге.

— Маме это не понравится. — Она встревоженно смотрела на собравшуюся четверку и нервно сжимала пальцы.

— Ничего страшного. Она поймет, что мы просто ищем улики, которые помогут найти человека, причинившего боль твоей бабушке… — Мерси потерла свое плечо. — Думаю, здесь нам больше нечего делать.

Она взглянула на Болтона, приподняв бровь. Детектив кивнул.

— Я пришлю криминалиста осмотреть ножи, — сказал он.

Морриган по-прежнему казалась расстроенной.

— Можешь познакомить меня со своими козочками? — спросила Мерси. — В моем детстве у нас были карликовые козы. Такие чудесные…

Девочка, кивнув, неохотно отошла.

Килпатрик через плечо обернулась к мужчинам:

— Надо найти ее мать.

Она может быть убийцей?

Ради Морриган Мерси надеялась, что нет.

* * *

Когда женщина и девочка ушли, Трумэн повернулся к Болтону:

— Какие меры приняты по розыску матери?

— Оператору связи подан запрос на доступ к ее телефонным разговорам и последнему установленному местонахождению. На звонки никто не отвечает, а голосовая почта переполнена. Я также объявил в розыск ее автомобиль.

— Что за автомобиль?

— Зеленый «Субару Форестер». Ему восемь лет.

— От Морриган никакой помощи?

Болтон поморщился:

— Судя по всему, мать часто разъезжает и оставляет дочь с бабушкой. Девочка не знает, куда она ездит и когда вернется.

— Бедный ребенок… Как зовут ее мать?

— Саломея Сабин.

Волоски на руках Трумэна встали дыбом.

— Саломея? — тихо повторил он.

В глазах детектива вспыхнул интерес:

— Знаете ее?

— Нет. Хотя… может быть. Прошло лет двадцать… если это действительно она. Редкое имя.

— Я «погуглил», — сказал Болтон. — Библейское имя. Саломея потребовала казнить Иоанна Крестителя и вообще имела репутацию опасной обольстительницы. Какой родитель назовет так своего ребенка?

— Хороший вопрос, — пробормотал Трумэн.

Шею кольнула боль — следы ожогов двухмесячной давности. Он осторожно потер это место, стараясь не расчесать. Хотя последствия ожогов, полученных им при взрыве сарая поджигателем, вроде бы прошли, Дейли знал на горьком опыте, что они могут беспокоить еще год, а то и больше.

Не может быть, что это та самая женщина.

Но как часто он встречал женщин с таким именем? Только одну. Причем именно в округе Дешутс.

Трумэн так и не узнал ее фамилию. Ему было девятнадцать. Они с друзьями устроили вечеринку на каком-то ранчо, он был пьян и испытывал прилив адреналина. Он не знал, чей это дом, но, как сказали, хозяева уехали на выходные. А имевшиеся у хозяйского сына несколько пивных бочонков привлекли гостей, не поленившихся проехать двадцать миль.

У Саломеи были темные обворожительные глаза и соблазнительная фигура, привлекавшая внимание всех присутствующих — даже девушек. Однако все смотрели на нее с ехидством или пренебрежением, отворачиваясь, когда Саломея проходила — нет, плавно проплывала — мимо. Она буквально лучилась чувственностью и опасностью. Саломея была старше Трумэна, о чем он узнал позже. Ей исполнился двадцать один. Для юного Дейли она казалась недосягаемой — совсем не пара ему.

Это был вызов.

— Даже не думай, — тихонько предупредил Трумэна Майк Бевинс. Тем не менее взгляд последнего прилипал к девушке при каждом ее движении — очевидно, его желания противоречили собственным словам.

— Кто она? — Трумэн притворился незаинтересованным, однако, как и Майк и все остальные парни, не сводил с нее взгляда.

— Ходячая неприятность.

— Ты о чем?

— Последний, кто с ней встречался, попал в автокатастрофу в ту же ночь, когда бросил ее.

— И?.. — Трумэн отхлебнул пива из красного пластикового стаканчика.

— Ходят слухи, что от нее лучше держаться подальше. — Майк продолжал говорить загадками.

— Она сейчас свободна?

— Господи, Трумэн… Ты меня вообще не слушаешь?

— Не понимаю, о чем ты. Почему я должен держаться от нее подальше?

Майк сделал большой глоток пива, вытер губы и с трудом сосредоточился на собеседнике.

— Злить ее опасно для здоровья. И рано или поздно все парни бросают ее. Лучше не ссориться с ней — это во-первых…

Он по-прежнему несет чушь.

— Да ты просто не хочешь, чтобы я даже попытался, — усмехнулся Трумэн. — Боишься, что у меня с ней все получится, да?

Он сделал еще глоток и нашел взглядом Саломею. Ее густо подведенные карие глаза встретились с его глазами. Она улыбнулась — и по его венам растекся жар.

— В общем, не вздумай волочиться за этой юбкой, — велел Майк. — Серьезно, чувак: от нее одни неприятности… — Он украдкой огляделся и наклонился ближе к Трумэну: — Говорят, она ведьма. Ее мать была ведьмой, и бабка тоже.

— Что за бред!

Глаза Саломеи сулили множество удовольствий. Трумэн не мог отвести от них взгляд.

Он сделал еще один глоток «настойки храбрости».

— А я вот попробую.

Он оставил протестующего Майка и пересек комнату…

* * *

— …Трумэн. Трумэн… — На него смотрел Болтон.

Дейли сосредоточил внимание на детективе.

— Прошу прощения. Просто пытался вспомнить… где я мог ее встречать. Я тогда был еще почти ребенком, — поспешно добавил он.

— Вспомнили что-нибудь, что поможет найти ее? — скептически поинтересовался детектив.

— Нет. Увы.

Трумэн заметил, что шериф округа склонился над одним из рождественских домиков. Его палец находился в дюйме от рождественского венка, висящего на крошечной дверце.

— Ничего не трогать, — приказал Болтон.

Шериф тут же выпрямился.

— Да я и не собирался… — Он выглядел виноватым. — Голова ни у кого слегка не кружится? У меня — да. То ли этот сухой мох так пахнет, то ли еще что… Я как будто слегка приложился головой. А может, просто воздух спертый…

Трумэн вдруг почувствовал то же самое. Он окинул взглядом игрушечные домики.

Из чего они сделаны, кроме дерева?

— Я тоже чувствую, — ответил Болтон. — Все на выход!

Выйдя из комнаты, Дейли ощутил нормальный здоровый запах — запах домашних животных. Эван потер глаза.

— Как думаете, там есть какие-то галлюциногены? — спросил он. — У вас те же ощущения, верно?

— Да, я что-то почувствовал. Может, все дело в спертом воздухе или в аллергии…

— И у нас всех сразу обнаружилась аллергия на что-то одно? — усомнился Болтон. — Там явно что-то не так. Предупрежу криминалистов. — Он взглянул на Дейли: — Полагаю, вам пора на работу. И передайте Мерси, чтобы ехала домой. Она всю ночь на ногах.

— Она никуда не уедет, пока не появится служба опеки.

Трумэн заметил ее в загоне рядом с Морриган, завязывающей розовый бант на ухе черной козы. Три крошечные козочки толкались, стараясь дотянуться до горсти корма в ладони Мерси, на радость последней. Ее смех отражался эхом от пыльных стропил.

От этого звука душа Дейли словно обнажилась, а в груди разлилось тепло. Ради нее он сожжет любые мосты и пересечет пустыню. Ему так повезло, что она с ним…

Это чувство — любовь?

Да, конечно да.

Трумэн отвернулся от детектива, который смотрел на него с легкой завистью.

Донесшийся снаружи треск шин по снежному насту известил о появлении еще одной машины.

— Может, нам повезло и это как раз кто-то из опеки, — предположил Болтон.

Мне и без того везет последние четыре месяца.

6

Автомобиль действительно принадлежал представительнице службы опеки. Мерси тщательно расспросила вежливую женщину, прежде чем позволила ей забрать девочку. Во время допроса женщина не переставала улыбаться, невольно вызвав уважение Трумэна. Морриган она понравилась, а перспектива жить у нее дома до возвращения матери и там познакомиться с другой десятилетней девочкой весьма заинтересовала. После их отъезда Мерси отправилась домой, чтобы принять душ и вздремнуть. Дейли же поехал на работу.

— Огастес Макги хочет встретиться с вами в закусочной, — объявил Лукас, едва Трумэн переступил порог полицейского участка.

Дейли замер со шляпой в руках, не донеся ее до вешалки. Огастес был местным сплетником.

— Почему он сам сюда не пришел?

— Вы знаете почему.

— Серьезно? Что, ноги его в полицейском участке не будет?

— Здание принадлежит правительству — это достаточно веская причина для старого болвана.

— Да уж… И чего же он хочет?

— Он скрытничал и не сказал ничего конкретного, но, по его словам, это имеет отношение к вашему текущему расследованию.

То есть к смерти Оливии Сабин. Трумэн не расследовал это дело, но что еще мог иметь в виду Огастес?

— Вернусь через полчаса.

Шеф полиции снова надел шляпу и застегнул куртку. Он собирался поискать информацию об Оливии и Саломее Сабин, но это дело придется отложить. По крайней мере теперь можно пусть с запозданием, но перекусить.

— Полчаса? Ну да, конечно. Если сильно повезет. — От ухмылки лицо Лукаса едва не разорвало пополам. — Приятно провести время, босс.

Яркое солнце в чистом голубом небе обмануло Трумэна, спешившего к расположенной в двух кварталах закусочной: оно обещало как минимум плюс двадцать шесть, а оказалось минус шесть. Ждать лета придется еще месяцев пять.

В окне закусочной шеф полиции заметил лысеющую голову с взъерошенными пучками седых волос над ушами. Огастес уже ждал. Трумэн, вздохнув, решил прямо сказать старику, что у него только полчаса на обед. Когда Макги приезжал на место пожара, они проговорили почти два часа. Огастес называл себя суверенным гражданином[1] и несколько раз напоминал Трумэну, что полиция над ним не властна. Трумэн представил, как Огастес барахтается в огромном пузыре своих иллюзий, где ни одно правительственное учреждение не имеет никакой власти… Тем не менее старик, по-видимому, соизволит поговорить с полицейским и поделиться какой-то информацией.

Войдя в закусочную, Дейли обменялся с Макги рукопожатием и уселся напротив. Огастес смахивал на клоуна на пенсии: на круглом лице не хватало только красного носа и белой краски. Это был крупный мужчина с бледно-зелеными глазами, смотревшими на окружающий мир с глубоким подозрением. Он верил в черные вертолеты[2], в стоящие на вышках сотовой связи считыватели мыслей и в то, что главная цель правительства — порабощение населения. Подчиненные Трумэна уверяли, что Огастес с каждым годом становится все безумнее.

— Огастес, у меня всего полчаса. Надеюсь, ты не возражаешь, если я пообедаю, пока мы разговариваем.

Появилась официантка:

— Шеф, вам кофе?

— Просто воды. И «бургер дня» — не важно с чем.

— Сегодня у нас гавайские бургеры: с ветчиной и ананасовым колечком.

— Самое то в снежный день, — ответил Трумэн.

Официантка налила воды и отошла.

— Чем обязан, Огастес?

Старик подался вперед, пристально глядя на шефа полиции и сжимая обеими руками кофейную чашку:

— Правда, что Оливию Сабин убили?

В Иглс-Нест слухи распространялись со скоростью света.

— А ты ее знал?

— Когда-то. Так это правда? — повторил Огастес. Его кустистые брови тряслись при каждом слове.

Трумэн отвел взгляд.

— Обстоятельства ее смерти… подозрительны, — ответил он, тщательно подбирая слова. — Точнее будет известно только завтра, когда получим результаты вскрытия.

Огастес откинулся на виниловую спинку дивана и глубоко вздохнул. Его плечи поникли.

— Мы все когда-нибудь умрем.

Его круглое лицо словно сдулось. Теперь это был грустный клоун.

— Ты хорошо ее знал? — Дейли ощутил легкий укол жалости.

Старик взглянул в окно и почесал один из седых вихров.

— Ну, не то чтобы хорошо… Мы уже лет двадцать пять не говорили.

А я-то надеялся узнать что-нибудь полезное…

— То есть ты расстроен ее смертью, хотя вы давно не общались, — забросил удочку Дейли. — Так?

— Ну… Обычно вспоминаешь только хорошее — понимаешь, о чем я? — Огастес сделал руками неприличный жест, а его взгляд стал похотливым.

Вот это уже лишнее.

— Значит, когда-то давно у вас были отношения? — вежливо поинтересовался Трумэн.

— О да. Отношения. Это были лучшие две недели в моей жизни. — Старик снова подался вперед и заговорщически прошептал: — Ты ведь знаешь, что она была ведьмой, да?

Мать Трумэна сказала бы, что Огастес безумен, как Шляпник. Сам Трумэн предпочитал слово псих.

— Что-то такое слышал. Ты в это веришь?

Огастес энергично закивал:

— Еще бы. Знаю на собственном опыте. А как бы иначе, по-твоему, она втянула меня в эти двухнедельные отношения?

Шеф полиции предпочел не вдаваться в подробности.

— Как думаешь, зачем кому-то убивать Оливию Сабин?

— Ну, знаешь, ведьму убить непросто. Это может сделать только очень могущественный человек. Наверное, она разозлила кого-то своим заклинанием. Обанкротила или рак наслала… — Старик прищурился: — Примерно тем же занимается правительство. Но вряд ли Оливия работала на него, согласен?

Похоже, Огастес снова взялся за свои теории заговора.

— Насколько я знаю, не работала.

— Ты ведь в курсе, что мировое правительство старается сократить население Земли до пятисот миллионов? Так его легче контролировать. И сокращать совсем несложно: вакцинации и бутилированная вода делают за него всю работу.

— Мировое правительство? — машинально переспросил Трумэн.

Черт. Теперь он никогда не заткнется.

— Вот именно. Они прячутся под маской ООН, но это только маска. Организация, которая по-настоящему контролирует всех, — она как осьминог. Его щупальца сеют хаос во множестве стран. Они хотят добиться абсолютной власти над миром и для этого сеют среди людей раздор и недовольство.

Словно Гидра из комиксов про Капитана Америку.

— Огастес, ты не слишком много фильмов смотрел?

Макги только отмахнулся:

— Знаю, тебе хочется услышать что-нибудь еще про Оливию Сабин. Она, образно говоря, пережевывала мужчин и выплевывала. Присмотрись к ее дочке: она тоже ведьма. И куда сильнее своей матери.

— К Саломее?

Старик перекрестился, чем удивил Трумэна.

— Вот именно. Нечестивое отродье. Ты понимаешь, о чем я.

Вообще ничего не понимаю.

— Что?

Огастес нахмурился в нетерпении.

— У нее не было отца. Оливия как-то сказала мне, что хочет ребенка, но никак не может найти достойного кандидата. — Он фыркнул: — Заставляла всех использовать презервативы — уж не знаю зачем. Таблетки не просто так придуманы.

Нет, я точно не стану читать ему лекцию, как правильно предохраняться.

— И кто же отец Саломеи?

Макги огляделся по сторонам и, убедившись, что рядом никого, прошептал:

— Демон.

Трумэн потерял дар речи. К счастью, как раз принесли его заказ. Он откусил сразу два больших куска и стал медленно жевать в поисках подходящего ответа, чтобы Огастес прекратил нести безумную чепуху.

— Гм. Демон…

Да уж, ответ просто блестящий.

— Никто не знал о ее беременности. Однажды она просто появилась сразу с ребенком, — старик мрачно кивнул.

— Любопытно. — Трумэн откусил еще кусок, не зная, что еще сказать.

— Ее дочь — отродье зла. Это видно по ее глазам.

— Ты встречал ее?

— Нет, но слышал о ней.

Дейли вздохнул:

— Все говорят, что мать и дочь ссорились, дрались — в общем, жили как кошка с собакой. Если дочь действительно пропала, значит, убийца прямо у вас под носом.

— То, что они ссорились, еще не значит, что Саломея убила свою мать.

Тихий домик в лесу не походил на место, где постоянно случаются ссоры и драки. Там все чисто и опрятно. Даже домашних животных держат.

— И с чего бы она бросила ребенка?

Кустистые брови Огастеса взметнулись вверх:

— Ты видел ее ребенка?

— Да. Милое дитя.

— Еще одно нечестивое отродье. Говорят, на этот раз отец — фейри[3], а не демон.

Трумэн начал закипать:

— Знаешь, Огастес, твоя «информация» — не более чем злые сплетни. Я встретился с этой девочкой. Она добрая и заботливая, а гибель бабушки стала для нее большим ударом. — Он выбрался из-за стола, выудил из бумажника двадцатидолларовую банкноту и сунул под стакан. — Если я услышу, что ты продолжаешь распространять этот бред, то лично вколю тебе десяток вакцин. И заставлю выпить кучу бутылок с водой.

Дейли кивнул официантке, смотревшей на него округлившимися глазами, забрал бургер вместе с салфеткой и вышел из закусочной. Прогулка до полицейского участка по холоду не остудила его злость. Он жевал на ходу.

Проклятый старый сплетник. Распространяет гадости про ребенка…

Он вспомнил эльфоподобное личико Морриган и ее хрупкое тельце.

Фейри?

Шеф полиции решительно выбросил эти мысли из головы.

Неужели эта несчастная семья подверглась остракизму только из-за слухов? Слухов, которые мусолят десятками лет?

И куда подевалась Саломея Сабин?

* * *

Мерси не могла заснуть.

После насыщенного событиями утра она отправилась домой в надежде проспать весь день, но, когда стала принимать душ, мозг словно переключился на определенную частоту и уже не выключался. Она промаялась в постели целый час, пытаясь выбросить из головы израненное тело Оливии и заплаканное личико Морриган.

Невозможно просто взять и забыть это. И Мерси поехала на работу, собираясь нарыть информацию об Оливии Сабин.

Пусть это и не ее расследование.

Когда она шла через парковку, из черного «Рендж Ровера» выбрался высокий мужчина:

— Агент Килпатрик?

Мерси остановилась, сжав перцовый баллончик в кармане куртки. Такие имелись у нее в каждой куртке.

У незнакомца были светло-каштановые волосы, которым не помешала бы стрижка. Очень загорелый, хотя на дворе январь. Куртка явно из дорогого спортивного магазина, зато тяжелые сапоги видали виды. Он миролюбиво поднял руки, сверкнув очаровательной улыбкой.

— Меня зовут Майкл Броуди. Я журналист «Орегонца».

Мерси слегка расслабилась, но баллончик не выпустила.

— Чем обязана?

— У нас с вами общая подруга — Ава Маклейн.

Мерси и Ава были коллегами по портлендскому отделению ФБР.

— И?..

Прежде журналисты никогда не интересовались Мерси, но она слышала жалобы на их назойливость от других агентов, занимавшихся громкими делами.

— Хотел бы побеседовать с вами об убийстве Малколма Лейка.

Зеленые глаза Броуди смотрели пристально, по-ястребиному.

— Кого?

Броуди нахмурился:

— Судьи окружного суда Орегона.

Мерси понятия не имела, о чем он.

— Впервые слышу об этом. Его убили?

— Прошлой ночью.

Вчера Мерси не поехала на службу и работала дома, не включая телевизор и не выходя в Интернет.

— И как это связано со мной?

Журналист бросил взгляд на часы.

— Никто еще не уведомил ваше отделение ФБР? Серьезно? Не может быть, чтобы я стал первым.

— Вчера меня не было в офисе, а сегодня я еще не успела добраться до него. — Килпатрик показала на дверь: — Из-за вас.

— Сегодня утром вы были на месте убийства Оливии Сабин, верно?

Килпатрик промолчала.

Мужчина кивнул, как будто ему ответили «да».

— Ей нанесли несколько глубоких ножевых ран, так?

Мерси сохраняла бесстрастное выражение лица, но внутри нее уже поселилась тревога.

Откуда СМИ узнали, что я была там? Кто проговорился?

— Судью Лейка обнаружили у него дома с похожими ранениями. Пока это не разглашается.

— А вам откуда известно? — выпалила ошеломленная Мерси.

Броуди улыбнулся:

— У меня свои источники.

Неприятный типчик. Ава никак не может дружить с таким.

— Сейчас я пытаюсь понять, почему такую важную фигуру, как судью Лейка, убили точно так же, как старуху в лесу. Насколько я знаю, единственное, что их связывает, — это то, что судья когда-то тоже жил в этих краях.

— Ничем не могу помочь. Свяжитесь с полицией округа Дешутс. Это их расследование.

— Уже нет. Из-за сходства этих двух убийств — а дело судьи, естественно, ведет ФБР, и этим занимается наша общая подруга Ава — дело Оливии теперь тоже передано ФБР.

Мерси потеряла дар речи.

ФБР будет расследовать убийство Оливии?

— Я решил, что это расследование поручили вам, поскольку вы были на месте преступления сегодня утром. Видимо, ошибся…

— Но как вы узнали, что я была там, черт побери? — Удивление Мерси сменилось злостью.

— Не важно. Люди болтают, а я слушаю.

— Что ж, ваш источник информации упустил немало важных подробностей. — Мерси плотно сжала губы: она чуть не проговорилась, что Оливия умерла у нее на руках. Она не собиралась становиться новым «источником» для Майкла Броуди.

— И каких, например?

— Почему бы вам не узнать у Авы? И, к слову, вы ей не друг, это уж точно.

Броуди лениво, по-кошачьи, ухмыльнулся:

— Еще какой друг. И Авы, и ее жениха Мейсона Каллахана. Очень хороший друг. Их собака Бинго меня обожает, я пил с ними вино на их только что отремонтированной кухне, и я в списке гостей на их свадьбе этим летом.

Мерси тоже была в списке.

— Вы — дерзкий сукин сын, да?

— Это одно из моих лучших качеств.

Еще одна ухмылка — без тени смущения.

Мерси чуть-чуть смягчилась. Совсем чуть-чуть. Этот мужчина лучился обаянием и не был настырным. Скорее, откровенным.

— Мне нечего вам сказать.

Броуди взглянул на здание ФБР:

— Возможно, стоит пойти и проверить, на месте ли Ава…

— Она едет сюда? — Несмотря на ужасную ситуацию, мысль о встрече с подругой очень обрадовала Мерси.

— Я мог опередить ее. Как только узнал, что центр расследования теперь в Бенде, то помчался сюда.

— Это всё? — уточнила Мерси.

— Вы так и не объяснили, почему оказались на месте убийства сегодня утром. Если вы не ведете это дело, то в чем причина?

Мерси так же лениво усмехнулась в ответ.

— Гм, — губы Броуди скривились. — Я не боюсь трудностей.

Мерси тоже не боялась.

7

Мерси заглянула в кабинет агента Эдди Петерсона:

— Ава здесь?

Эдди вздрогнул от неожиданности. Он глубоко задумался, хмуро уставившись в компьютерный монитор.

— Привет, Эдди. Рада видеть тебя, Эдди, — передразнил агент.

— Извини. Доброе утр… то есть уже полдень. Звучит не очень. Так Ава здесь? — повторила Килпатрик, остановившись у его стола.

Эдди откинулся на спинку стула, изучая собеседницу сквозь очки в толстой оправе. Молодой агент нисколько не изменился с тех пор, как переехал в Бенд из Портленда одновременно с Мерси. В провинциальном отделении ФБР он выделялся облегающими брюками и узким галстуком. По выходным надевал клетчатые рубашки, джинсы с отворотами и коричневую вязаную шапку — точно такую носила Мерси, когда ей было лет десять. Словом, Петерсон напоминал помесь хипстера с дровосеком. И это ему шло.

— Маклейн? Что ей здесь делать?

— Я слышала, что она приезжает расследовать… то преступление, на месте которого я побывала утром.

Перед Мерси промелькнул образ умирающей женщины, и Килпатрик запнулась.

— С чего бы? Это не имеет никакого отношения к…

— Не надо было приезжать сегодня. — На пороге появился начальник Мерси Джефф Гаррисон. — Я знаю, что ты не спала всю ночь.

— Спасибо за заботу, но я не могла уснуть.

— Понимаю. Мне очень жаль, что тебе пришлось стать свидетелем ее смерти.

Карие глаза Джеффа смотрели сочувственно. Босс Мерси — хороший человек, он заботился о подчиненных, но был буквально помешан на работе. Мерси подозревала, что скоро его ждет кабинет побольше. Гаррисон уверенно взбирался по карьерной лестнице.

— Я рада, что оказалась там. Иначе она умерла бы в одиночестве. Морриган могла заблудиться, когда побежала за помощью.

Мерси усомнилась в своих последних словах. Девочка чувствовала себя в лесу как дома.

Джефф похлопал ладонью по папке, которую держал в руке.

— У меня новости, — его участливость сменилась деловитостью. — Нам сообщили, что обстоятельства вчерашнего убийства судьи Малколма Лейка в Портленде очень похожи на обстоятельства убийства Оливии Сабин.

1:0 в пользу источников Броуди.

Мерси сохраняла бесстрастное выражение лица.

— Кто обнаружил сходство?

— Судмедэксперт. Утром доктор Локхарт узнала результаты вскрытия тела судьи и тут же связалась с главным судмедэкспертом штата, сообщив ему, что недавно наблюдала сходную картину. Анализ ранений подтвердил: они практически идентичны.

— А где убили судью? — поинтересовалась Мерси. — Я вчера не ездила на службу и не слышала об этом.

— В его собственном доме в Портленде, прямо в кровати. Экономка нашла тело вчера утром.

— Мы в трех часах езды от Портленда. Или даже четырех, учитывая отстойные дороги, — заметил Эдди. — Зачем кому-то тащиться через Каскадные горы, чтобы убить живущую в лесу старуху?

— Доктор Локхарт сдвинула свой график и провела вскрытие сегодня поздно утром. Говорит, сходство очевидно. Портлендский агент ФБР, занимающийся убийством судьи Лейка, приедет сегодня.

2:0 в пользу Броуди.

Эдди искоса посмотрел на Мерси.

— Это Ава Маклейн? — уточнил он у Джеффа.

Тот заглянул в свою папку и нахмурился:

— Да. Откуда знаешь?

— Спросите у Мерси. Она как-то узнала об этом раньше нас обоих.

Мужчины уставились на нее.

— Пять минут назад в дверях я столкнулась с журналистом. Он мне и сказал.

Гаррисон поджал губы:

— Неприятная новость… Но, поскольку убили судью Лейка, я не удивлен, что СМИ заинтересовались этим делом. Журналист местный?

— Из Портленда. Газета «Орегонец».

— Всех журналистов отправляй ко мне, — велел Джефф. — Эдди, будешь вести расследование вместе с портлендским агентом… — Он снова заглянул в папку. — С Маклейн.

— Я тоже хочу участвовать, — вставила Килпатрик. Она знала, что босс ни за что не допустит ее к делу, в котором она выступает свидетелем. Но Мерси просто обязана быть в курсе расследования. Лицо Оливии не шло у нее из головы.

— Только неофициально. Мне не нужны проблемы, которые возникают, когда свидетель участвует в расследовании. — Гаррисон положил папку на стол Эдди.

— Поняла.

Мерси не собиралась ослушаться начальство, но поиск убийцы Оливии стал для нее приоритетным.

Босс ушел. Килпатрик посмотрела на Петерсона, приподняв бровь.

— Это мое расследование, — заявил он. — Уходи.

— Мне кажется, тебе стоит допросить главного свидетеля — меня, — заметила Мерси. Она не собиралась никуда уходить.

— Верно… А вот и Ава.

Эдди махнул в сторону окна, указывая на стоянку. Мерси подошла к окну и увидела, что ее подругу только что остановил высокий мужчина.

— Это тот самый журналист, — сообщила она Эдди. — Уверял, что он друг Авы.

Мерси рассмеялась, увидев, как явно недовольная чем-то услышанным темноволосая женщина едва ли не тычет пальцем ему в лицо.

— Кажется, ей не нравится его назойливость. Так и думала, что он все наврал… Ого!

Теперь Ава обнимала мужчину. Затем отстранилась, улыбнулась и похлопала его по щеке.

— А похоже, они все-таки друзья, — Петерсон ткнул ее в плечо. Мерси уставилась на Аву и журналиста, которые действительно вели себя по-дружески.

— Гм…

Через минуту Ава появилась в кабинете, с ходу обняла Мерси и пожала руку Эдди.

— А жизнь в захолустье вам явно на пользу.

Ее манера разговора всегда напоминала Мерси топленую карамель — густая, неторопливая, сладкая.

— И никакое не захолустье, — тут же возразил Эдди. — В Бенде почти восемьдесят тысяч человек.

Глаза Авы весело заискрились.

— Могу понять, почему Мерси переехала сюда. Но ты-то почему не пожалел свою щегольскую шляпу за двести долларов?

— Мне здесь нравится. — Петерсон нахмурился: — Воздух чище, а пиво ничуть не хуже. Может, даже лучше. И пейзажи гораздо красивее.

— Это верно. У меня каждый раз дух захватывает от великолепных гор. Особенно после снегопада. Но дороги у вас — просто кошмар.

— Да, снег не торопится таять, — согласилась Мерси. — И, говорят, скоро начнется серьезный буран… — Она взглянула на Эдди. — Пять минут назад нам сообщили, почему ты едешь сюда. Так что случилось с судьей?

Ава присела на один из двух стульев в кабинете Эдди и жестом предложила Мерси занять другой. Ее глаза были усталыми, но она сразу начала рассказ:

— Тело судьи обнаружила вчера утром его экономка. Она приходит делать уборку два раза в неделю к десяти утра. Когда Лейк не появился на службе, с ним пытались связаться, но никто ничего не заподозрил. Когда экономка поняла, что Лейк мертв, то выбежала из комнаты и позвонила в Службу спасения.

— Она ничего не трогала на месте преступления? — уточнил Эдди.

— Нет. Она сразу заметила кровь на кровати и осторожно вошла в комнату. Ни к чему не прикасалась — даже к телу, потому что судья явно был мертв. Судмедэксперт говорит, что Лейка убили между шестью вечера и полуночью.

— Причина смерти? — Задавая вопрос, Мерси уже знала ответ.

— Кровопотеря, — мрачно отозвалась Ава. — Множество глубоких ножевых ранений на животе, груди и шее. Судмедэксперт сказала, что три из них задели артерии. Чтобы прикончить человека, хватило бы и одного.

— Кто-то перестарался, — заметила Килпатрик.

— Да уж.

— Есть какие-то улики?

— Входная дверь не заперта, никаких следов взлома. Экономка не заметила, чтобы что-то пропало. Бумажник с несколькими сотнями долларов остался на прикроватном столике, так что вряд ли это ограбление.

— Похоже на месть по личным мотивам, — заметила Мерси. — А что насчет камер?

— Их нет. Только сигнализация.

— Вы проверили, нет ли у какой-то из соседских камер обзора дома Лейка или улицы? — спросил Эдди.

— Да. Две выходят на улицу; на записи одиннадцать машин, проехавших там между восемью и двенадцатью вечера, но ни один из номеров не разглядеть. Мы отсеяли машины соседей, остались еще четыре неизвестных. — Вздохнув, Маклейн продолжила: — Оружие не найдено. Проверяем отпечатки пальцев, но пока все они принадлежат судье или экономке.

Эдди сделал пометку в блокноте.

— У Лейка есть родственники?

— Бывшая жена, живущая в Бенде, и два взрослых сына. Холосты. — Ава сделала паузу. — Габриэль Лейк — в Портленде, а Кристиан Лейк — в Бенде.

Мерси резко выпрямилась:

— Погоди-ка, я же знаю Кристиана.

В глазах Авы вспыхнул радостный огонек:

— Правда?

— Да. В восемнадцать лет я работала с ним в одном ресторанчике. Он постарше — тогда ему было, наверное, двадцать пять. Милый парень и тот еще гик. У нас завязались приятельские отношения. Я слышала, он потом открыл свой магазин спорттоваров «Лыжи у озера». — Мерси напрягла память. — Помню, он из очень богатой семьи. Коллеги дразнили его, что он работает в паршивой забегаловке, хотя его отец — большая шишка в юридической сфере и раскатывает на роскошных машинах. Отца я никогда не видела: Кристиан к тому времени жил в собственном доме.

— «Лыжи у озера»? — выпалил Эдди. — Это же лучшая сеть спортивных магазинов в Орегоне и Вашингтоне. У них самое классное снаряжение. А магазин в Бенде просто шикарный — там внутри даже есть скалодром.

— Ты уже говорила с Кристианом? — спросила у Авы Мерси.

— Коротко. Я сказала ему, что еду в Бенд и хочу встретиться с ним. Конечно, он очень подавлен смертью отца.

— Я была в нескольких магазинах его сети, — заметила Мерси. — Они просто громадные.

Вдруг она нахмурилась:

— Мне казалось, Кристиан переехал в Портленд. Я видела его фотографии с благотворительных мероприятий в Портленде и читала, что он поддерживает всякие такие начинания. Его рекламировали как одного из самых завидных холостяков Орегона или что-то в этом роде. Чушь, конечно, но мне всегда было приятно, что кто-то из Иглс-Нест так популярен.

— Да, он холостяк, и у него квартира в южной части Портленда на набережной, — Ава кивнула. — Но он редко там бывает, насколько я знаю. В основном живет в своем доме под Бендом. Дом, говорят, шикарный.

— А другой сын? — спросил Эдди.

— Габриэль Лейк возглавляет юридическую контору в Лейк-Осуиго. Сейчас он в Калифорнии, но собирается приехать в Бенд как можно скорее. Я встречусь с ним, когда он будет в городе.

— Что пока удалось нарыть? — спросил Эдди.

— Мы проверяем дела, которые вел судья Лейк, начиная с последних: может быть, ему кто-то отомстил. Задача, конечно, не из легких — он ведь более двадцати лет проработал окружным судьей.

— Сколько ему было?

— Шестьдесят два. Давно в разводе. Секретарша сказала, что в последние месяцы он ни с кем не встречался, но до этого у него были пассии. Эту линию мы тоже прорабатываем. — Маклейн криво усмехнулась: — Оказалось, Лейк встречался с нынешней помощницей окружного прокурора.

— Ого, — Мерси присвистнула. — Им приходилось работать вместе?

— К счастью, нет. Но она совсем не обрадовалась нашему разговору и умоляла не разглашать этот факт. Не хочет, чтобы пресса или ее босс прознали.

— Раз уж речь зашла о прессе… — Килпатрик кивнула в сторону окна. — Я видела тебя на парковке с журналистом.

Лицо Авы прояснилось:

— Это Майкл. Хороший парень.

Мерси ее слова отнюдь не убедили.

— Он подкараулил меня, когда я шла сюда. Чуть не получил в лицо из перцового баллончика.

— Он бывает настойчивым, но очень умный и порядочный. Они дружат с Мейсоном уже не первый год — такие братские отношения мне не понять: — Ава усмехнулась: — Я во всем доверяю Майклу. Но все-таки отругала его за то, что он стремглав помчался в Бенд и поджидал меня здесь.

— А я думала — меня, — заметила Мерси. — Он расспрашивал об убийстве. Уж не знаю, откуда он пронюхал, что я была на месте убийства Сабины…

— Он добывает информацию словно из воздуха. Но, поверь, с ним стоит дружить.

Однако Мерси доверяла только тем, кого проверила лично.

— Я учту твою рекомендацию, — кисло отозвалась она.

Ава продолжила:

— Мы подняли записи телефонных разговоров судьи, проверили журнал посещений в суде и социальные сети. Ничего подозрительного, но еще не вечер. А теперь расскажи про Оливию Сабин. Не представляю, какое отношение может иметь ее смерть к смерти Лейка. Пока общего лишь то, что давным-давно судья жил здесь — кажется, в то же время, что и Оливия. Ну и расположение ран на теле у обоих похожее. Повезло, что твой судмедэксперт так внимательна — иначе мы и не заметили бы никакой связи.

Эдди указал на Мерси:

— Пять минут назад мне поручили это расследование, а мне известно ровно ноль подробностей. Но главный свидетель у нас прямо под носом. И я как раз собирался ее расспросить.

— Начни с самого начала, — велела Ава.

В четвертый раз за день Мерси рассказала о том, что видела. И в четвертый раз это оказалось ничуть не легче. Несколько раз ее голос дрогнул.

— Мне очень жаль, — голубые глаза Авы были полны сочувствия. — Наверное, так ужасно вспоминать все это…

— Я не скоро это забуду, — согласилась Килпатрик.

Да что там, никогда не забуду.

У Эдди зазвонил телефон. Петерсон взглянул на экран.

— Это Трумэн. Тебя, наверное, ищет? — спросил он Килпатрик, нажимая на кнопку ответа.

Мерси посмотрела на свой телефон. Никаких пропущенных звонков и непрочитанных сообщений.

— Ты все еще встречаешься с шефом полиции? — громко прошептала Ава, ухмыльнувшись.

Мерси лишь закатила глаза, глядя на приставучую подругу.

— Да.

— Класс! — Ава откинулась на спинку стула и одобрительно кивнула.

— Да ты его вообще не знаешь, — огрызнулась Мерси.

— Можешь быть уверена: я нарыла о нем кое-что, как только услышала о вас, — Маклейн подмигнула.

Килпатрик слегка покраснела: она не привыкла обсуждать свою личную жизнь.

— И что он сказал? — спросил в трубку Эдди и сделал несколько пометок в блокноте. — Ого… Гм. Серьезно? Словно помешанный…

Он молча слушал еще около минуты, после чего отключился.

Мерси нахмурилась:

— Зачем звонил Трумэн?

— Ну, он думает, что ты спокойно спишь у себя в кроватке, а Джефф сообщил ему, что дело Оливии Сабин перешло ко мне. Трумэн сегодня встретился с одним местным, который уверяет, что она — ведьма.

Обе женщины дружно вздохнули.

— И?.. — спросила Ава.

— Он утверждает, что, если хотите найти убийцу, ищите дочь Оливии. Якобы они постоянно ссорились. Естественно, сам он этого не видел, а слышал от других, — уголок рта Эдди приподнялся. — И готов поклясться, что все знают: дочь Оливии зачата от демона, а внучка — от фейри.

— О господи! — всплеснула руками Ава. — Зачем Трумэн вообще с ним разговаривал?

— В сплетнях часто таятся крупицы правды, — заметила Мерси. — Лично я не удивляюсь слухам о ведьме. У них в доме и в сарае есть престранные вещи. И кто же этот местный? — спросила она Эдди.

Петерсон заглянул в блокнот.

— Огастес Макги.

— Ничего себе… Он снизошел до разговора с Трумэном?

Мерси была рада услышать, что даже «суверенный гражданин» настолько доверяет Трумэну, что решил поделиться информацией — какой бы безумной та ни казалась. Шеф полиции, назначенный не так давно, завоевал в этом маленьком городке больше доверия, чем считал. Чужаку Трумэну пришлось долго добиваться уважения горожан, хотя в детстве он несколько раз проводил летние каникулы в Иглс-Нест.

— Огастес сообщил, что несколько десятков лет назад у него был роман с Оливией.

— Что ж, в таком случае он необычайно ценный свидетель, — пробормотала Ава. — И как зовут эту «дочь от демона»?

— Саломея Сабин, — ответила Мерси. — Как я уже тебе говорила, со слов ее дочки Морриган, она уехала в город на несколько дней.

— Ясно. — Ава записала что-то в блокнот. — Необычное имя. Вы уже пытались найти ее?

Мерси посмотрела на Эдди.

— Я свяжусь с детективом Эваном Болтоном и выясню, как продвигается его расследование, — ответил тот. — Заодно сообщу, что теперь ему будем помогать мы как представители ФБР.

— Если Саломея пропала, значит ли это, что она могла находиться в Портленде в момент убийства судьи? — продолжала Ава.

Мерси, уловив ход мысли подруги, судорожно вздохнула:

— Да она могла находиться хоть в Канкуне. Все, что нам известно, — это что ее не было дома, когда я там появилась.

— Что ж, давайте выясним. Представьте меня детективу округа — и приступим к делу.

8

Через два часа Мерси с трудом поднялась по лестнице в свою квартиру. Было семь вечера. Тело мучительно ныло из-за каждого пропущенного часа сна. По дороге домой Килпатрик опустила стекло машины, впустив в салон ледяной ветер, чтобы не заснуть. Холодный воздух очистил ее мозг от паутины сна, но ненадолго.

Вставляя ключ в замок, она услышала из-за двери смех. От голоса Роуз в груди разлилось тепло. Мерси распахнула дверь, заранее радуясь встрече со своей сестрой, слепой от рождения. Ее встретили божественные ароматы жареного кокоса, шоколада и ванили. И беспорядок на кухне. Ее племянница Кейли вытащила и поставила на стол формы для выпечки, мерные стаканчики и глубокую миску. В помещении было тепло и уютно от жара работающей духовки.

— Мерси!

Роуз стояла лицом к двери: о приближении сестры она, конечно же, узнала по звуку шагов на лестнице. Мерси обняла ее и чмокнула в щеку. Ее губы ощутили еле заметную бороздку затягивающегося шрама. Он остался после того, как Роуз похитили и серийный убийца нанес ей страшные раны.

— Чем это вы тут занимаетесь? — Мерси уже знала ответ.

— Готовим.

— Кейли попросила у меня рецепт маминых кокосовых пирожных. Сказала, что мама отказалась им делиться.

— Сколько я себя помню, она всегда держала его в тайне, — заметила Мерси. — Говорит, когда будет умирать, оставит его для нас в сейфе.

— Ну, я достаточно долго наблюдала за ней, чтобы понять содержание рецепта. — Слепая Роуз усмехнулась: «наблюдала», как же. — Точные пропорции пока не знаю, но у Кейли есть предположения. Первые два пирожных вышли не очень.

— Ммм… — Мерси заметила на прилавке два забракованных пирожных. Оба были надкусаны. Она нашла вилку и попробовала одно. — Ты права, эфто не очень. — Попробовала второе. — Пофти то, что надо. Ты добавила смесь для ванильного пудинга?

— Ох! — Роуз всплеснула руками. — Совсем о ней забыла!

— Единственное, что я помню, — призналась Мерси. — И как мама настаивала, что кокосовую стружку надо обжаривать.

— Смесь для пудинга быстрого приготовления? — скептически поинтересовалась Кейли. — Эта сухая гадость в упаковке?

— Да, у меня ее нет, но завтра могу купить.

Кейли вздернула нос, сверкнув пирсингом с крошечным голубым камешком.

— Я такое не использую.

Племянница Мерси очень придирчиво относилась к выбору ингредиентов.

— Тогда у нас не получится того самого пирожного. — Роуз понимающе улыбнулась: — Ты хочешь повторить рецепт или создать собственный?

Плечи девочки-подростка поникли.

— У меня эти пирожные связаны со всеми праздниками. Будь уверена, я научусь их готовить. Если все получится, включу в меню кофейни. — Она с любопытством посмотрела на Мерси: — Как думаешь, бабушка не будет против?

— Я не скажу ей. Но Перл все равно заметит. Тебе придется сказать ей правду.

Перл, старшая сестра Мерси и Роуз, заправляла в кофейне, которую Кейли унаследовала от своего отца Леви после его смерти. Его убил тот самый человек, который напал на Роуз.

Кейли посмотрела на гору грязной посуды на кухонном столе и в раковине.

— Думаю, на сегодня хватит, раз уж ванильной смеси все равно нет… Спасибо за помощь, тетя Роуз. Хочешь, отвезу тебя домой?

— Я сама отвезу, — вызвалась Мерси, не обращая внимания на усталость во всем теле. — А ты приберись. Уже сделала домашнее задание?

— Да, мам.

Хоть это и было сказано в шутку, Мерси понравилось такое обращение. За четыре месяца, прошедшие со знакомства с племянницей, Кейли стала для нее как дочь. Перед смертью Леви попросил Мерси позаботиться о ней. Мать Кейли бросила ее в детстве. Растить подростка оказалось нелегко, но Мерси считала, что до сих пор она справлялась на «ура». Руки-ноги у Кейли оставались на своих местах, она не сделала себе новый пирсинг и училась на «отлично». Мерси одобрила ее бойфренда Кейда. Правда, недавно Кейли призналась, что теперь их отношения уже не захватывают дух, как прежде.

Кейд нашел новую работу на стройке в поселке примерно в часе езды от города. Выкраивать время для встреч стало постоянной проблемой.

Добро пожаловать в реальный мир. Тут все не так, как в кино.

Мерси взяла Роуз за руку и повела к двери, заметив, что беременность сестры наконец стала заметной. Живот выпирал еще не сильно, но за последние четыре месяца красивое лицо Роуз приобрело свойственный беременным оттенок. Хотя их сестра Перл жаловалась, что во время беременности у нее появлялись прыщи, а не румянец.

— Вернусь через сорок минут, — сказала Мерси племяннице. Роуз постучала тростью по дверному косяку, и они спустились по лестнице. Слепая шла так же уверенно, как и Мерси.

— Спасибо, что подбросишь, — произнесла Роуз, когда Мерси подвела ее к машине.

— Это тебе спасибо, что развлекаешь Кейли.

— Я ее обожаю. Напоминает мне тебя в подростковом возрасте.

Мерси сочла это комплиментом.

— Она вообще на меня похожа.

— Слышала, у тебя выдался тяжелый день, — сказала Роуз.

Мерси вкратце рассказала ей о случившемся по дороге на ферму, где сестра жила с родителями.

— Оливия Сабин, — пробормотала Роуз. — Где-то я слышала это имя. Оно кажется мне знакомым.

— У нее есть дочь Саломея. Мы пока не знаем, где она.

— Саломея?

— Знаешь ее?

— Да… Не лично, но наслышана о ней.

Мерси вздохнула:

— Только не говори, что тебе рассказывали, будто она ведьма, зачатая от демона.

Роуз повернулась к сестре:

— Да, именно это я и слышала. Теперь припоминаю, что это болтали об Оливии и ее дочери… — Она с отвращением помотала головой. — И, будь уверена, я высказала той сплетнице свое мнение насчет распространения таких идиотских слухов о женщинах.

Роуз редко выражалась грубо.

— А еще что ты слышала?

— В основном всякие домыслы. Местные раньше ходили к Оливии, а теперь — к Саломее, когда у них возникали проблемы в личной жизни или со здоровьем. Хоть все и шепчутся, что они ведьмы, но за помощью идут к ним.

— И как же они помогают?

— Ну… Мелисса Джонсон показывала мне купленный у Саломеи мешочек. Его нужно было держать под подушкой две недели. Я почувствовала запах мяты, розмарина и базилика. Он должен был привлечь внимание одного молодого человека.

— Сработало?

— И да, и нет. Парень, на которого Мелисса положила глаз, так и не заинтересовался ею, но зато она начала встречаться с его лучшим другом. Они до сих пор пара, так что в каком-то смысле сработало.

— Значит, это «средство» просто придало ей уверенности в себе?

— Наверное.

— Еще что-нибудь вспомнишь?

— Кто-то обратился к ней за помощью с загноившейся раной на ноге, которая никак не заживала. Я не помню, кто это был… вроде пожилой мужчина. Саломея не взяла с него денег и велела обратиться в «Скорую». Говорят, он колебался, но в конце концов согласился. Ему ампутировали два пальца.

— Ого! По крайней мере эта женщина не пытается прыгнуть выше головы… А что ты знаешь об ее дочери Морриган?

— Только то, что ты рассказала. Еще я слышала, как кое-кто из мужчин хвастался, что переспал с Саломеей. Для них это прямо достижение — чуть ли не подвиг. Но ее никогда не видели беременной.

— А ты слышала, что она ссорилась с Оливией?

— Нет. Впрочем, все считают, что они два сапога пара. Говорят, Саломея — вылитая копия матери.

— Это не комплимент?

— Нет. А ее правда подозревают в убийстве матери?

Мерси глубоко вздохнула:

— Нам необходимо выяснить, где она находилась в момент смерти Оливии. Не назвала бы ее подозреваемой, но мы… то есть Эдди должен побеседовать с ней. Морриган сказала, что последние годы Оливия не общалась ни с кем, кроме Саломеи.

— Печально, — отозвалась добросердечная сестра. — Теперь я жалею, что не познакомилась с Оливией.

— Роуз, ты очень хороший человек.

Ее сестра с детства была самым добрым и заботливым членом их семьи. Она легко умела успокоить и братьев, и сестер, и родителей. А теперь Роуз радовалась, что у нее будет ребенок… ребенок от человека, который изнасиловал ее и убил ее брата. Он погиб при попытке застрелить Мерси и Трумэна. Мерси почти не сожалела о том, что приложила руку к убийству человека, причинившему ее семье столько зла.

— Не могла бы ты отвезти меня завтра на лесопилку? — прервала ее раздумья сестра.

— Почему бы и нет… А что тебе там нужно?

— Ник Уокер хочет мне что-то отдать.

— Владелец лесопилки? И что же это такое?

— Не знаю. Говорит, сюрприз.

От Мерси не укрылась нотка восторга и любопытства в голосе Роуз.

Это из-за сюрприза или из-за Ника?

Они знали Ника всю жизнь. Он дружил с их братом Леви — или с Оуэном? Насколько Мерси помнила, Уокер всегда был тихоней. Получал не самые лучшие оценки в школе, зато умел работать с деревом. Это и неудивительно: его отец владел местной лесопилкой. Мерси узнала, что теперь ее хозяином стал Ник, когда они с Трумэном отправились за досками для ее сарая. Ник не сильно изменился, но в его глазах поселилась печаль. Позже Трумэн сказал, что жена Ника умерла от рака груди пять лет назад.

Гм.

— С радостью тебя отвезу.

Я тоже хочу удовлетворить свое любопытство.

9

На следующее утро звонок сотового разрядил напряжение, которое уже накопилось в Дейли.

Ответ Мерси на сообщение с пожеланием доброго утра пришел через две секунды после его отправки. Трумэн не хотел снова волноваться, как прошлым утром. Тревога и дальнейшие поиски Мерси лишили его душевного спокойствия.

Это нехорошо.

Или все-таки хорошо? Раз он волнуется за нее — значит, очень заботится о ней. Ни одна женщина давно не вызывала у него таких чувств. А может, и вообще никогда.

Это хорошо.

Теперь, получив утреннюю весточку от Мерси, шеф полиции смог спокойно сосредоточиться на работе, а потом немного порыться в Интернете насчет судьи, чью смерть связали со смертью Оливии Сабин.

Трумэн просмотрел отчет Бена Кули о происшествии в три часа ночи. Автомобильная авария на старой Фостерской дороге. Один из двух подростков — любителей гонок — не справился с управлением на скользком участке, и его машина перевернулась. «Скорая» доставила лихача в больницу, где ему диагностировали сотрясение мозга и перелом руки. Ему еще повезло.

Да кто же в здравом уме устраивает гонки по обледеневшим дорогам?

Будучи подростком, Трумэн никогда не делал таких глупостей. Точнее, делал, но ему очень везло. Никто не погиб и не переломал кости. Максимум ему пришлось несколько раз побывать в местном полицейском участке.

В памяти вспыхнули темные глаза и соблазнительная фигура Саломеи.

Да, эта была одна из моих самых больших глупостей…

К счастью, все обошлось.

Со вчерашнего дня эта женщина часто занимала его мысли. Он не вспоминал о ней лет двадцать, зато последние сутки почти непрерывно пытался выбросить ее из головы. Воспоминания заползали в мозг словно змея и не желали покидать его.

Неужели она убила собственную мать?

После той давней встречи Дейли понял: Саломея опасна. Ее лучше избегать. Он окунулся в этот темный омут лишь чуть-чуть, с самого краешку, но, к счастью, вовремя порвал с ней. Саломея взбудоражила его, потрясла до глубины души.

Это не значит, что она способна на убийство.

Прелестная улыбка Морриган отвлекла Трумэна от мыслей о ее матери. Дочь совсем не походила на мать, но ради блага девочки он надеялся, что Саломея скоро объявится. Жить у незнакомых людей после того, как бабушка умерла на глазах у Морриган… Ребенок такого не заслужил.

Ни одна мать не пойдет на убийство и не бросит десятилетнюю дочь, которая найдет труп.

Верно?

Бен Кули постучал костяшками в дверь кабинета Трумэна:

— Доброе утро, шеф.

— Ты вызвал эвакуатор для перевернувшейся машины? — Дейли обрадовался, что седой полицейский прервал его раздумья.

— Ага. Только эвакуатор долго не ехал. Я чуть задницу не отморозил.

— Мальчишке повезло. Он мог погибнуть или покалечить кого-нибудь.

— Слышал бы ты, как костерил его отец… В ближайшее время ему точно не светит сесть за руль, а как только сломанная рука заживет, то, как пообещал отец, следующие полгода парню придется разгребать навоз.

— Вот и хорошо.

Бен стоял в дверях, теребя перчатки и озабоченно наморщив лоб.

— О чем задумался?

— Об убийстве Сабин. Все в городе только об этом и судачат.

Трумэн пристально посмотрел на него:

— И что говорят?

Бен оглянулся через плечо и тихо произнес, глядя шефу полиции прямо в глаза:

— Что она была ведьмой.

Эта чушь мне уже поднадоела.

— Только не говори, что веришь в ведьм.

— И что все трое занимались магией… мать, дочь и внучка. Что они организовали ковен[4], который передавал ведьминские тайны из поколения в поколение, — прошептал полицейский.

Довольно этих мерзких слухов.

— Черт побери, Бен! — взорвался Дейли. — Ты что, всерьез веришь в это дерьмо? Я видел девочку. Она — невинный ребенок и не заслужила, чтобы о ней распускали такие слухи.

Кули смущенно потупился:

— Сплетни, конечно, бредовые, но, мне кажется, кое-что про Оливию — правда.

Тут Трумэн заметил, что полицейский назвал ее по имени.

— Бен, ты ее знал?

В памяти всплыли слова Огастеса о близком знакомстве Оливии со множеством мужчин. В животе неприятно заурчало.

Бен Кули? Человек, только что отпраздновавший золотую свадьбу? Только не говори, что ты…

— Лично я — нет, а вот мой старший брат знал.

Трумэн облегченно вздохнул:

— Поясни.

Кули рассказал примерно то же, что и Огастес Макги.

Сколько таких историй всплывет в ходе расследования?

Трумэну очень хотелось услышать хоть что-то хорошее о лесных отшельницах.

— Бен, ну и зачем ты мне это рассказываешь? Мы ни на шаг не приблизились к убийце.

Кули начал топтаться на месте, теребя перчатки.

— Знаю. Но если дочь пошла в мать, то наверняка многие мужчины не прочь ей отомстить. Просто мысли вслух.

— А по-моему, просто мерзкие сплетни.

Эти соблазнительные изгибы нежного тела, эти манящие глаза…

— Давай прекратим эту болтовню. Пусть люди знают, что распускать слухи нехорошо. И следствию ими не поможешь. Если у кого-то есть конкретные факты — другое дело.

— Сплетников трудно унять.

— Старайся изо всех сил, — велел Трумэн. — И отправляй всех, у кого есть факты, к окружному детективу Болтону или к агентам ФБР.

Бен встрепенулся:

— ФБР? Почему ФБР?

Дейли прикусил язык, мысленно ругая себя. Схожие обстоятельства гибели судьи и Оливии Сабин пока не стали достоянием общественности. Кули приподнял бровь, заметив, что начальнику неловко.

— А, понимаю… Нельзя разглашать?

— Я и так сказал слишком много.

— Ладно, буду нем как рыба.

— Спасибо, Бен.

Над головой Кули в дверях появилась голова Лукаса. Бывшая звезда школьной футбольной команды ростом в шесть футов навис над пожилым полицейским.

— Босс, к вам посетитель. — Лукас нахмурился: — Журналист «Орегонца». Отказался сообщить о цели визита, так что я сказал ему: у него на все про все одна минута.

— Бен, у тебя всё? — спросил Трумэн.

— Ага. — Кули с трудом протиснулся мимо туши Лукаса, почти закупорившей узкий коридор.

— Собираетесь его принять? — спросил секретарь.

— Почему бы и нет? — Шефу полиции хотелось отвлечься от слухов про ведьм.

— Эй, журналист! — крикнул Лукас, обернувшись в коридор. — Проходите.

Трумэн поморщился.

Появился высокий мужчина примерно того же возраста, что и Дейли. Он неловко протиснулся мимо Лукаса. Трумэн понимал, что секретарь нарочно ведет себя бесцеремонно — обычно это ему не свойственно. Посетитель оказался ростом почти с Лукаса и двигался с уверенностью спортсмена, напоминая скорее ловкого защитника, чем нападающего. Трумэн встал, протянул руку, и мужчины представились друг другу. Майкл Броуди ответил крепким рукопожатием, не сводя с Дейли глаз. Часы на его запястье были точь-в-точь как у шурина Трумэна, одного из директоров «Майкрософта». То есть далеко за пределами финансовых возможностей шефа полиции.

Он может позволить себе такое на журналистскую зарплату?

— Чем обязан? — поинтересовался Дейли, усаживаясь и жестом приглашая гостя сделать то же самое.

Броуди примостился на краешке стула, подавшись к Трумэну.

— Я делаю репортаж о смерти судьи Малколма Лейка. Видимо, вам уже известно о связи между смертями Лейка и Оливии Сабин… — Журналист не отрывал взгляд от шефа полиции, сохранявшего бесстрастное выражение лица.

— Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне. Я не веду эти дела.

— Однако вы были в доме Оливии Сабин вчера утром. Зачем выезжать на место происшествия, если не имеете никакого отношения к расследованию? Причем вы приехали туда очень быстро… вести об ее смерти не успели разлететься.

— Кто вам сказал?

— Какая разница? А агенты ФБР появились там еще быстрее. Откуда они знали, что ее смерть как-то связана со смертью судьи?

— Они не… — Трумэн поспешно захлопнул рот.

Взгляд журналиста стал еще пристальнее.

— Если они понятия не имели об этом, то почему агент Килпатрик оказалась в доме убитой раньше всех?

— Боюсь, я не смогу ответить на ваши вопросы. — Трумэн приподнялся, чтобы прогнать любопытного мерзавца.

Броуди поднял руку:

— Ладно-ладно, я не настаиваю. Просто когда я чую что-то важное, то стараюсь разнюхать как можно больше.

Трумэн снова опустился на место, не отрывая от журналиста взгляда.

— Не нравится мне ваша профессия.

Майк рассмеялся, продемонстрировав белоснежные зубы.

— Да, мне часто приходится это слышать. Но я даю возможность высказаться людям, которых без меня никогда не услышали бы. По-моему, помогать маленькому человеку — благородное дело. Вы занимаетесь примерно тем же.

Шефа полиции все больше бесил этот посетитель.

— Так, послушайте…

— Благодаря моему репортажу о злоупотреблении рецептами, по которым отпускали наркотики, арестовали больше двадцати дилеров. А две программы реабилитации наркозависимых предложили бесплатную помощь трем женщинам с детьми, чьи жизни были разрушены из-за наркотиков. Вот ради этого я и работаю журналистом.

Трумэн не проронил ни слова в ответ.

— Я уже беседовал с агентом Килпатрик. Она не захотела делиться информацией.

Отлично.

— Но, присмотревшись повнимательнее к остальным побывавшим на месте преступления, я заинтересовался и вами. — Броуди склонил голову набок. Оценивающий взгляд его зеленых глаз словно сверлил мозг Трумэна. — Чем больше я копал, тем больше хотел лично встретиться с полицейским, который два года назад чуть не погиб, пытаясь спасти женщину из горящей машины.

Дейли сразу почувствовал легкий приступ тошноты. На висках выступил пот.

— У вас были веские причины завязать после этого с работой в полиции. Тем не менее вы объявились в этом городишке. Хотели, так сказать, зализать раны? Найти место поспокойнее? — Взгляд журналиста чуть смягчился. — Так и не смогли бросить службу, да?

Трумэн не мог вымолвить ни слова. Этот гад нарочито дразнил его.

— Не знаю, упоминала ли агент Килпатрик при вас Аву Маклейн… но я слышал, как Ава болтает, будто Мерси положила глаз на одного шефа полиции. И даже собралась и переехала сюда ради него.

Он знает про наши отношения с Мерси?

Теперь Дейли был озадачен. Журналист будто фехтовал словами, ловко пританцовывая, делая обманные выпады и нанося удары в грудь, как только противник терял бдительность. Хоть все это злило, какая-то частичка Трумэна невольно восхищалась, как мастерски Майкл добивается своего.

— Броуди, чего вы хотите?

Журналист на секунду умолк, затем продолжил:

— Кто знает, когда мне понадобится помощь добрых людей… Вы сейчас мечете в меня глазами молнии, но все равно сохраняете спокойствие. Не ругаетесь, не перекладываете ответственность на других, не уходите от разговора. Возможно, однажды я смогу оказать вам услугу. И ожидаю того же взамен.

Он хочет, чтобы я заключил сделку с дьяволом?

— Моя душа не продается, — парировал Трумэн.

Лицо Майкла расплылось в улыбке:

— Другого ответа я и не ждал. — Он потер руки: — Итак, кто-то должен навести справки по неизвестному, который приходил к судье Лейку за несколько дней до смерти. Знаю, где-то есть видеозапись…

— Постойте-ка. Почему вы рассказываете это мне? И откуда, черт побери, знаете?

— Вы скоро убедитесь, что я никогда не раскрываю свои источники. А рассказываю потому, что эта информация, полученная путем утечки, предназначена не для одного-единственного человека.

Утечки?

— Послушайте, — начал Трумэн, — я не имею к этому расследованию никакого отношения и…

— Знаю. Так передайте тому, кто отношение имеет. Просто ваши слова убедительнее моих. Допросите помощницу судьи. Она показала журнал посещений, но он неполон. Видеозапись подтвердит ее рассказ. — Броуди нахмурился: — Если только запись не стерли.

— Почему помощница сама не рассказала все следователям?

— Поскольку считает, что должна уважать желания покойного и все такое. Чушь, в общем.

— Она не понимает, что расследуют убийство?

— Понимает. Но, наверное, не хочет выставлять судью в дурном свете.

— Может, у них была интрижка?

Броуди пожал плечами:

— Лейк давно в разводе. Вряд ли это бросит на него тень.

Возможно, она выгораживает кого-то другого.

— Я сообщу Мерси. Она знает, кому передать эту информацию. Зачем вы заметаете за собой следы?

— Я всегда так делаю. — Журналист пожал плечами: — Как и все умные люди.

— Но я же могу сказать, что информация от вас.

— Да, конечно. Но все правоохранители, с которыми я сотрудничал, очень не любят признаваться, что получили ниточки к раскрытию преступления от журналиста. Это выставляет их некомпетентными. И доверчивыми, если окажется, что ниточки ведут в никуда.

Это верно.

— Если вы закончили свои манипуляции, я вас не задерживаю.

— Не подскажете, где раздобыть чашку кофе? Только хорошего, а не разбавленного водой пойла.

— Кофейня Перл, — неохотно пробурчал Трумэн. — В двух кварталах налево.

Высокий мужчина дотронулся до брови двумя пальцами в знак благодарности и молча вышел.

Дейли посмотрел ему вслед. Ощущение было такое, словно его только что препарировал скальпелем, а потом снова зашил профессиональный хирург.

Что же, черт возьми, здесь произошло?

* * *

Мерси постучала в дверь домика ремесленника и принялась ждать. Когда она припарковалась у тротуара, три снеговика во дворе немного подняли ей настроение. Значит, здесь живут хорошие люди. Люди, которые с радостью помогают детям почувствовать всю прелесть зимы. Хотелось верить, что и Морриган участвовала в лепке снеговиков.

Килпатрик уже ехала на службу, когда внезапно остановилась посреди дороги и начала звонить по мобильному, пока не добилась разрешения посетить приемную семью Морриган. Лицо девочки не выходило у нее из головы с тех пор, как Мерси проснулась. Она поняла, что не сможет сосредоточиться на работе, пока лично не убедится: девочка в надежных руках.

Килпатрик чувствовала ответственность за Морриган. И знала, что будет следить за ребенком до возвращения матери — иначе сойдет с ума. А может, даже и после возвращения Саломеи…

Что, если Саломея не сможет как следует позаботиться о ней? Или ее арестуют?

Если до этого дойдет, тогда и надо думать, что делать.

Дверь открыла женщина с младенцем в слинге.

— Доброе утро, — поздоровалась Мерси. — Вы, наверное, Ханна?

Ханна оказалась примерно возраста Килпатрик. Очень стройная, со светлыми волосами, собранными в слегка растрепанный, но стильный пучок; Мерси сразу захотелось себе такой же. Улыбка Ханны была теплой, но морщинки вокруг ее глаз свидетельствовали о бессонной ночи. Мерси почему-то сразу почувствовала, что хозяйка дома нисколько этим не расстроена. Что Ханна счастлива посвящать все свое время заботе о детях.

— Да. А вы, видимо, тот самый агент, о котором Морриган болтает без умолку?

Мерси тоже не смогла сдержать улыбку.

— Как она?

— Сейчас сами увидите.

Ханна снова улыбнулась, показав ямочки на щеках, и жестом пригласила за собой. Круглые голубые глаза младенца безотрывно смотрели на гостью.

Наверное, это дочь Ханны. Такие же волосы и глаза.

В доме было чисто и опрятно, пахло блинчиками. До ушей Мерси донесся девчачий смех.

Хороший знак.

Они вошли в гостиную. Морриган сидела на полу, скрестив ноги, рядом с девочкой-ровесницей. Обе держали в руках джойстики, сосредоточенно глядя в монитор. Они нарядили компьютерную модель в джинсовые шорты, туфли на шпильках и покрасили ей волосы в зеленый. Затем одна из девочек изменила цвет волос на ярко-розовый — раздалось хихиканье.

— Она никогда раньше не играла в приставку, — шепнула Ханна гостье. — Даже не хотелось подпускать ее к ней. Хорошо, что есть дети, не испорченные гаджетами… но Дженни настояла, чтобы они играли вместе. И Морриган научилась за считаные минуты.

Мерси кивнула. Она хорошо понимала тревогу Ханны: нынешнее поколение детей уже не представляет жизни без Интернета, компьютерных игр и социальных сетей. Морриган же была невинным цветочком. Такая редкость…

Мерси с детства приучали быть готовой выживать без электричества и прочих современных удобств. Но с каждым днем ей становилось все труднее сохранять бдительность и помнить, что случится, если произойдет сбой в электросети или катастрофа. Иногда она не удерживалась от искушения понежиться в ванне с гидромассажем, посмотреть кино по «Нетфликсу» и на время забыть, что вся эта роскошь может исчезнуть в мгновение ока. Впрочем, расслабленное состояние никогда не длилось долго: суровая реальность неизменно напоминала о себе.

— Хороший ребенок, — продолжила Ханна, — вежливый, добрый. Плакала из-за бабушки, но уверена, что теперь она в лучшем мире. Сказала, что бабушка много страдала.

— А мать упоминала?

— Говорила, что та скоро вернется. Морриган совсем не волнуется, что она до сих пор не дала о себе знать. Правда, жалеет, что мать не смогла попрощаться с бабушкой… и сказать умирающей «напутственные слова». — Ханна сделала паузу. — Да, так и выразилась. Очень странно для ребенка ее возраста.

— Привет, Морриган, — поздоровалась Мерси.

Девочки обернулись. При виде Мерси в глазах у Морриган вспыхнул радостный огонек.

— Привет, Мерси! Видела, что я сделала с ее волосами? — девочка радостно ткнула в монитор. На Морриган была фланелевая пижама с кошачьими мордочками, похожая на ту, что на Дженни. Обе щеголяли одинаковыми косичками. Килпатрик задумалась, не заплетали ли они волосы друг другу. Мерси и Роуз так делали.

— Ей что, уже пора уходить? — Дженни взглядом умоляла Мерси не отнимать товарища по играм. На лице Морриган было такое же выражение, как и у ее новой подруги.

— Нет. Просто заскочила посмотреть, как ты тут.

Вижу, она в хороших руках.

С плеч словно свалился тяжелый груз; до этого Мерси до конца не понимала, как сильно беспокоилась за Морриган.

— От мамы ничего не слышно? — спросила девочка.

— Пока нет.

— Ладно. — Морриган опять повернулась к Дженни: — Давай нарядим ее в бальное платье.

Мерси и Ханна переглянулись.

Эта девочка совершенно не беспокоится.

Женщины направились к двери.

— Она потрясающе приспособилась к новой обстановке, — заметила хозяйка дома. — Мне поручали многих детей, и обычно они сильно волновались и боялись. А эта девочка так легко все переносит, что мне почти страшно.

— Думаете, она подавляет свои эмоции?

Ханна задумалась.

— Вряд ли, — медленно произнесла она. — Морриган открыто горевала о бабушке и совершенно уверена, что ее мать вернется. Думаю, она просто жизнерадостный ребенок с устойчивой психикой.

— Это хорошо, — одобрила Мерси. За те несколько трагических часов, которые они провели вместе, девочка держалась молодцом. Килпатрик все больше восхищалась ею.

И еще тверже вознамерилась отыскать ее мать.

Она поблагодарила добрую женщину. Ханна ответила, что всегда будет рада Мерси, хотя после этих слов отвела взгляд.

Обе понимали: если Мерси вернется, значит, с матерью Морриган что-то случилось.

10

Мерси направлялась к судмедэксперту, радуясь, что Морриган в надежных руках.

Едва она отъехала от дома Ханны, как получила сообщение от Эдди с просьбой встретиться с ним и с Авой у судмедэксперта, которая хотела обсудить с ними свое заключение. И попросила присутствовать Мерси: ведь Оливия умерла у нее на глазах.

И тут в динамиках «Тахо» раздался звонок сотового.

Мерси взглянула на экран. Трумэн.

В животе запорхали радостные бабочки.

Интересно, на какой стадии отношений это чувство пропадает?

Трумэн заполнил пустоту в ее одиноком уязвимом сердце. Тонкий аромат его лосьона после бритья, щетина на его подбородке каждый вечер, тяжесть его руки на ее талии… И дело не только в физических ощущениях. Он понимал ее. Видел ее самые глубинные страхи и принял такой, какая она есть, не испугавшись.

Она ответила на звонок:

— Привет. Как прошло утро?

— Насыщенно. А у тебя?

Мерси сообщила хорошие новости про Морриган.

— Ты встречалась вчера с журналистом «Орегонца»? — сдержанно поинтересовался Дейли.

Мерси посмотрела на экран, словно надеялась увидеть выражение лица Трумэна.

— Да. Ава потом заступилась за него. А что?

— Он заявился ко мне и предложил присмотреться к загадочному визитеру судьи Лейка. Утверждал, что за несколько дней до гибели судьи к нему приходил кто-то, не занесенный в журнал посетителей. И якобы помощница судьи не все рассказала следователям.

— Зачем он рассказал это тебе? Не понимаю. И откуда узнал?

— Поверь, я задал ему те же самые вопросы — и получил крайне туманные ответы. Скажем так: сам Броуди считает, что действует логично. Передашь эту информацию Эдди?

— Как раз еду на встречу с ним и с Авой.

— Хорошо. Мне пора. Я тебя люблю, — добавил Дейли низким теплым голосом.

Она покраснела, улыбка ее стала шире.

— Я тоже тебя люблю.

Теперь сказать Трумэну эти три коротких слова ей было проще, чем пару месяцев назад. Тогда Мерси приходилось бороться с собой, чтобы произнести их и тем самым признать их отношения. Ей казалось, это означает, что ей придется рассчитывать на него. А она пообещала себе никогда не полагаться на других. Независимость лежала в основе мировоззрения дочери выживальщиков. Но Мерси с удивлением обнаружила, что любовь к Трумэну сделала ее увереннее, бесстрашнее. После их телефонного разговора какая-то ее частичка настойчиво стремилась сохранить контакт с ним. Хотя такая привязанность к другому человеку все еще нервировала Килпатрик.

Она сразу полюбила Кейли, и это придало ей смелости решиться сделать шаг навстречу Трумэну. В сердце Мерси нашлось место и для племянницы, и — со временем — для других родных, от которых она прежде была отлучена, а потом навела к ним мосты. После того как ее изгнали из семьи, долгие годы в сердце Мерси зияла пустота. Но по возвращении в Иглс-Нест ее вдруг окружило множество близких людей.

Все это не ослабило ее. Мерси оставалась сильной личностью.

Старший брат Оуэн наконец-то перестал воспринимать ее возвращение враждебно. Мерси добавила в список «мои родные» и его жену с детьми. Единственным оплотом упрямства оставался отец. Мерси подозревала, что он отказывался общаться с ней из гордости.

Однажды он передумает.

Она припарковалась и зашагала к зданию медэкспертизы, где застала в приемной Эдди и Аву. Поздоровалась с ними и рассказала о визите к Морриган.

— Есть что-нибудь новое по Саломее?

Ава с мрачным видом покачала головой:

— Она не пользовалась мобильником уже три дня. А единственной кредиткой — несколько месяцев.

У Мерси появилось нехорошее предчувствие.

— Думаете, с ней что-то случилось?

— Просто обсуждали такой вариант, — ответил Эдди. — Нельзя его исключать.

— Не хотелось бы найти и ее труп, — вздохнула Ава.

— Черт побери… ситуация не очень. Люди не исчезают просто так.

— Вообще-то регулярно исчезают, — возразил Эдди. — Особенно в этих краях. Если кто-то не хочет быть найденным, найти его не получится.

— Не могу поверить, что она бросила дочь, — заметила Ава.

— Может, она считает, что ее исчезновение защитит девочку — отвлечет убийцу, — предположил Эдди.

В голове Мерси роилось множество версий, но важным для нее сейчас было только одно:

— Бедный ребенок. Ей нужна мать.

Что станет с Морриган, если Саломея не вернется?

— Давайте надеяться, что мы ошибаемся. Если что, будем действовать по обстоятельствам, — быстро сказала Маклейн, тем самым закрыв тему.

Эдди откашлялся:

— Пока ни на одном ноже не обнаружили следов яда или крови. Лабораторные эксперты удивились их чистоте. Обычно даже на чистых ножах что-нибудь остается.

— Может, их никогда не использовали, — предположила Мерси, вспомнив длинные ножевые ряды. — Они просто для коллекции.

— Я видела фото, — сказала Ава. — Никогда не встречала ничего подобного. Выглядит жутковато.

Килпатрик молча согласилась.

— Послушай, Трумэн позвонил мне и сказал, что, по словам твоего друга-журналиста, незадолго до смерти у судьи Лейка был таинственный посетитель, которого специально не занесли в журнал посещений. И которого, вероятно, покрывает помощница судьи.

— И почему же Майкл просто не сказал мне?.. — Ава вздохнула. — Ну ладно. Он предпочитает делать все по-своему. Я уже привыкла к его методам.

Она потерла шею и задумалась над словами Мерси.

— Помощница судьи, значит?.. Да, Марсия Мэллори. Я говорила с ней. Она казалась вполне откровенной. Видимо, придется навестить ее еще раз.

— В кабинете судьи есть камеры?

— Нет, только в приемной. Мы затребовали записи, но еще не отсмотрели их. Сначала проверили журнал посещений. Собирались обратиться к видеозаписям, если обнаружим в журнале что-то странное… — Маклейн вздохнула: — Наверное, лучше попросить кого-нибудь сравнить видео с журналом. Хотя не понимаю, почему Марсия скрывает информацию, которая может вывести на убийцу судьи. У меня сложилось впечатление, что она очень предана своей работе.

— Возможно, боится, что этот посетитель запятнает репутацию Лейка, — предположила Килпатрик.

— Он же мертв, — заметил Эдди.

— Для некоторых репутация важна и после смерти.

Появилась доктор Наташа Локхарт. Она больше походила на студентку колледжа в медицинской форме, чем на судмедэксперта. Аккуратно собранный, но все равно задорно торчащий конский хвостик только усиливал это впечатление.

— Проходите, — пригласила она всех троих, направляясь по коридору в свой просторный кабинет.

Мерси ожидала, что там будет идеальный порядок, но все оказалось не так. Повсюду громоздились стопки папок и журналов. В углу стоял настоящий скелет, у которого отсутствовала кисть. Мерси заметила ее на ближайшей стопке папок; бесхозная кисть казалась одинокой и заблудившейся. Толстенные учебники и какие-то коробки теснились на трех книжных полках до самого потолка. На стенах разместились многочисленные грамоты и дипломы в рамках. Мерси едва подавила желание поправить самый нижний из них, висевший криво.

Она переглянулась с Петерсоном. Тот тоже выглядел удивленным. Они не ожидали увидеть у судмедэксперта такой хаос.

На рабочем столе Наташи осталось немного места для бумаг, поскольку его заполонили мелкие безделушки. Приблизившись, Мерси увидела, что это фигурки кошек. Стеклянные, пластиковые, керамические.

— Вы кошатница? — усмехнулся Эдди.

— Я люблю кошек, — ответила Наташа. — Но живых у меня только две.

Она расположилась за столом и жестом пригласила гостей сесть. Мерси сняла стопку папок со складного стула, а Эдди взял открытую коробку с другого стула, озираясь, куда бы пристроить.

— Просто положите на пол, — велела Наташа. Агенты так и сделали.

— Все прочли предварительный отчет, который я вчера прислала, так? — спросила доктор.

— Я — нет, — сказала Мерси. — Но кое-что уже знаю. Когда мы были на месте преступления, ты предположила, что Оливию сначала пытались задушить. Это подтвердилось?

— Да. Вероятно, на несколько секунд она потеряла сознание, и убийца решил, что она мертва.

— И еще изрезал ее ножом? — уточнил Эдди.

— Думаю, да, — подтвердила Наташа. — На подушке обнаружены следы слюны, как я и ожидала. — Она сделала паузу. — Во время нападения Оливия была в сознании. На руках порезы — видимо, защищалась.

В памяти Мерси сразу возникли окровавленные руки Оливии. Килпатрик вспомнила, как ее ладони касалось что-то теплое и мокрое, когда старушка испускала дух.

— И я оказалась права: она медленно истекла кровью от незначительных повреждений нескольких артерий. Хотя некоторые раны оказались длинными, артерии пострадали лишь слегка, что отсрочило ее смерть, — продолжала Локхарт.

— Ужас, — пробормотала Ава. — Судье Лейку тоже перерезали артерии. Эксперты сказали, его смерть была быстрой.

Доктор Локхарт выразительно кивнула:

— Очень схожий рисунок ранений.

— Не видела никакого рисунка на Оливии, — заметила Мерси. — Только кровь. И израненное тело.

Она поспешно выбросила из головы воспоминание о страданиях умирающей.

— Как только я услышала о нанесенных судье Лейку ранах, то сразу занялась телом Оливии. — Выражение лица Локхарт смягчилось. — Знаю, это не имеет значения, но она прожила бы еще максимум несколько месяцев. Запущенный рак поджелудочной железы. Он прогрессирует очень быстро.

— Морриган сказала, что ее бабушка страдала, — добавила Килпатрик.

Оливия знала, чем больна? Бедняжка…

— Определенно, — согласилась Наташа. — И, как ни странно, лабораторные анализы не выявили в крови следов обезболивающих. Я направила образцы на более подробное исследование, но, чувствую, и там ничего не найдут.

— Какие лекарства нашли в доме? — обратилась к Эдди Мерси.

— Никаких. Даже обычных адвила[5] или тайленола[6].

— С ума сойти, — сказала Ава. — Я здорова, но кое-что из лекарств у меня всегда при себе. А если б у Морриган начался жар? Ей тоже терпеть?

Мерси вспомнила стеклянные банки с порошками и травами.

— Думаю, для лечения они использовали народные средства.

Маклейн фыркнула:

— А еще заклинания?.. Чушь какая. Господь не просто так придумал наркотики, это лучшее обезболивающее.

— Оливия не могла сама себя поранить? — спросил Эдди. — Зная, что безнадежно больна…

— Нет, — хором ответили Наташа и Мерси.

— Один полицейский уже спрашивал об этом, — продолжала Килпатрик. — В доме не было оружия. И она не пыталась бы задушить себя подушкой.

— Это неэффективно, — сухо подтвердила Локхарт.

— Если б Оливия хотела покончить с собой, — медленно произнесла Мерси, — подозреваю, она взяла бы что-нибудь из тех банок, и яд спокойно сделал бы свое дело. Но едва ли она решилась бы на такое, зная, что тело найдет внучка.

— Согласна, — Ава кивнула. — В случае с судьей версию самоубийства тоже сразу отбросили по ряду причин. В том числе из-за отсутствия рядом оружия.

Наташа повернулась к клавиатуре, и Мерси с удивлением отметила, что судмедэксперт печатает только указательными пальцами, хотя и делает это быстро и уверенно.

— Взгляните-ка сюда, — доктор Локхарт повернула к ним большой монитор. — Справа — Оливия Сабин, слева — судья Лейк.

Мерси судорожно глотнула воздух. Это были снимки со вскрытия. Нержавеющая поверхность столов казалась стерильной по контрасту с изуродованными трупами. Тела сфотографированы от шеи до паха. Обе жертвы далеко не молоды, морщины и складки свидетельствовали о долгой прожитой жизни. В воспоминаниях Килпатрик Оливия осталась совсем не такой. Здесь, на снимке, она была безликим телом, почти безымянным манекеном. Однако там, где убийца оставил отметины, в плоти зияли разрезы.

Или правильнее сказать — «оставил отметины»?

Взгляд Мерси перебегал с одной фотографии на другую: убитые были очень разными. Судья — с загорелой кожей: явно недавно отдыхал на курорте. Оливия — очень худая, с почти плоской в силу почтенного возраста грудью. Мерси подумала, что столь малый вес у нее из-за рака.

Однако рисунок нанесенных им ран был похожим. Слишком похожим. Практически одинаковым.

— Вот же му… чудак, — пробормотал Эдди под нос.

Локхарт повернулась к нему, приподняв бровь.

— Это я стараюсь не выругаться, — пояснил Петерсон.

Мерси сразу поняла, что он имел в виду.

— Не лучший вариант.

— Так или иначе, Эдди прав, — заметила Маклейн. — Никогда не встречала подобного, хотя навидалась всяких ужасов.

— Что это за рисунок? — спросила Мерси, пытаясь понять, какой узор образуют порезы. — Он явно что-то означает.

— Я послала фото в портлендский отдел по борьбе с организованной преступностью, а также татуировщикам, — сказала Наташа. — Наверное, я хватаюсь за соломинку, но есть надежда, что кто-нибудь видел нечто подобное.

— В ФБР должны быть такие специалисты, — ответила Ава. — Пришлите мне снимки, и я передам их кому следует. Да, мы уже пробили похожие убийства по базам данных, но ничего не нашли. Пока не нашли.

Мерси достала из сумки ручку и блокнот и попыталась зарисовать узор ран. Глядя на то, что получилось, покачала головой:

— Не понимаю, что это. Но определенно что-то означает.

— Хочу снова задать очевидный вопрос, — вмешался Эдди. — Почему одинаково убили двух людей, с виду не имеющих между собой ничего общего?

— Ключевое слово — с виду, — отозвалась Мерси. — Наша… твоя задача — найти это общее.

* * *

Трумэн вошел в церковь без стука, чувствуя себя незваным гостем. Сегодня не воскресенье, так что прийти сюда казалось странным. Шеф полиции направился влево по длинному коридору, который, как он знал, должен привести к кабинету Дэвида Агирре. Дейли предположил, что священник у себя, поскольку его древний пикап марки «Форд» был припаркован за церковью.

Трумэн провел обеденный перерыв за рабочим столом, проделав с помощью «Гугла» небольшое исследование и вновь убедившись: не стоит верить всему размещенному в Интернете. Не в силах выбросить из головы кое-какие слухи об Оливии и Саломее Сабин, он решил просветиться насчет современного колдовства.

Теперь Трумэн был озадачен еще сильнее, чем до начала своего исследования. Следовало ограничиться информацией о черной магии, почерпнутой из диснеевских мультиков.

Судя по прочитанному, в колдовстве не прослеживалось никакой четкой структуры или логики. Словно гигантское дерево: его ствол — все, что называется колдовством, а сотни веток — разнообразные способы практиковаться в нем. Черная магия, белая магия, злая и добрая… Колдуны-одиночки. Шабаши, насчитывающие от нескольких человек до сотен участников. Трумэн решил проконсультироваться с Дэвидом Агирре. Священник всю свою жизнь прожил в Иглс-Нест. Хотелось надеяться, что он прольет свет на слухи вокруг Сабин.

Из коридора донесся тихий звук телевизора. Трумэн остановился перед приоткрытой дверью кабинета Дэвида, постучал и толкнул ее. Агирре сидел за старинным деревянным столом и барабанил по клавиатуре. На задней стороне огромного монитора виднелся логотип «Эппл». За спиной священника стоял маленький телевизор. Там шел кулинарный поединок; Трумэн часто смотрел это шоу с Мерси.

Дэвид встал и протянул руку:

— Здравствуйте, шеф. Что привело вас в церковь в будний день?

Дэвид всю жизнь тесно дружил со старшим братом Мерси Оуэном. Та поделилась с Трумэном рассказами о том, что они вытворяли подростками, и даже повидавший (как ему казалось) все на своем веку Дейли качал головой. Мерси до сих пор испытывала неприязнь к человеку, который свернул с ведущей в тюрьму кривой дорожки и теперь проповедовал с кафедры. Шеф полиции ее понимал. Первые месяцы пребывания в городе его тоже что-то раздражало в священнике. Но Дейли изменил свое отношение после похорон старожила Иглс-Нест Джосайи Бевинса, которые состоялись несколько недель назад.

Слова Дэвида над гробом Джосайи звучали искренне, от чистого сердца. Шеф полиции видел, как священник утешал скорбящего сына Джосайи Майка — одного из ближайших друзей Трумэна. С того дня шеф полиции стал уважать священника. И Дэвид, и Трумэн заботились о горожанах, предлагая помощь разными, но вместе с тем и похожими способами.

— Думаю, вы слышали об убийстве Оливии Сабин, — начал Трумэн.

— Да. — Дэвид кивнул, делая приглашающий жест в сторону старого деревянного стула у стола. — Последние сутки все только об этом и говорят.

— Сплетни расходятся быстро.

— Вот именно.

Дэвид застегнул толстую кофту на все пуговицы, и Дейли вдруг почувствовал, что в кабинете довольно холодно. Оглядевшись, он понял, что монитор — единственный здесь предмет, который выглядит не старше десяти-двадцати лет. Дэвид явно экономил на отоплении, чтобы по воскресеньям в церкви было по-настоящему тепло.

— Вы были знакомы с Оливией или Саломеей?

Откинувшись на стул, священник неохотно ответил:

— Почему вы спрашиваете?

— Вчера утром я побывал на месте преступления. Видел их дом, а Оливия вообще скончалась на руках у Мерси. И кое-что из того, что я там увидел, просто не могу выбросить из головы. С момента убийства меня пичкали всякими слухами. Я пытаюсь отделить факты от вымыслов… — Он сделал паузу. — Вы же знаете, что местонахождение Саломеи до сих пор не установлено?

— Да, слышал. Надеюсь, она не пострадала. — Дэвид, подавшись вперед, облокотился о стол, глядя собеседнику в глаза. — Вы хотите знать, считаю ли я их ведьмами.

Такая формулировка прозвучала нелепо, даже смешно.

— Да, в этом роде. Я кое-что почитал о колдовстве — пытался понять, что же могло происходить в их доме…

Дэвид поджал губы и, казалось, взвешивал слова, решая, чем именно поделиться.

— Когда-то я встречал Оливию, — начал он. — Много лет назад… задолго до рождения Морриган. Тогда она пришла ко мне.

— Серьезно? — изумился Трумэн. — Я думал…

— Что она не захочет иметь никаких дел с церковью, верно? А Оливия все-таки пришла за советом — я давал их всем нуждающимся. Ей больше не с кем было поговорить. Из близких у нее была только дочь Саломея, и Оливия беспокоилась о ней… как любая мать.

Трумэн был заинтригован:

— И что она вам говорила?

Дэвид нахмурился:

— Я не имею права вдаваться в подробности. Могу лишь сказать, что она волновалась о будущем дочери. Не хотела, чтобы Саломея тоже стала изгоем.

— Разве Оливия не сама решила жить подальше ото всех?

— Да. Но она знала, что болтают о ней в городе. Местные при виде нее переходили на другую сторону улицы и отводили взгляд, если сталкивались с ней в магазине.

— Ужасно.

— В тот день я увидел просто одинокую женщину, которая хотела для дочери другой участи.

— Сколько тогда было Саломее?

— Около двадцати.

— Достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения.

— Отчасти из-за этого и беспокоилась Оливия. Саломее нравилось, что ее считают ведьмой: возможно, она даже поощряла эти слухи. По словам Оливии, ее дочь наслаждалась тем, что ей не доверяют и боятся.

Дерзкий взгляд темных глаз. Опасно-соблазнительные изгибы тела.

— Понятно.

— Я сказал Оливии, что она не может заставить дочь измениться. Саломея уже взрослая. Оливия могла лишь наблюдать со стороны и проявлять свою любовь.

— А колдовство? — не унимался Трумэн.

Дэвид заерзал: ему явно стало неуютно.

— Оливия уверяла, что практикует только белую магию.

— Кажется, вас это не слишком обрадовало…

— Я осуждаю любую магию.

— Насколько я понял из прочитанного, белая магия основана на силах природы. Почитание стихий и все такое.

— Да, мы побеседовали о том, чем она занимается в сотворенном Господом мире. Оливия не видела в своих методах ничего плохого.

— Но, думаю, она гордилась результатами, а не методами.

Лицо Агирре прояснилось.

— Именно так. Наша беседа была любезной и содержательной, но, боюсь, у меня не получилось убедить ее в неверности выбранного ею пути. Сабин — неплохая женщина… просто заблудшая.

— Некоторые священники сразу выставили бы ее за дверь.

— Она все-таки человек. С человеческими чувствами. И со своей семьей. Как вы или я. Она пришла ко мне в отчаянии, и я помог ей, как помог бы любому другому. Судить — не мое дело.

После этих слов Трумэн еще больше зауважал Дэвида. Может, порой Агирре вел себя слишком благочестиво, но в душе он хороший человек.

— А Саломею вы встречали?

Священник глубоко вздохнул:

— Да.

Шеф полиции выждал секунд десять, но Агирре так и не продолжил.

— Я тоже ее встречал, — признался Трумэн. — Она меня здорово напугала.

— Да уж! — В глазах Дэвида вспыхнул недоверчивый огонек. — И меня. Я видел ее только мельком, но готов поклясться, что она сразу разглядела все пороки моей души. И мне это не понравилось.

— У меня такое же ощущение.

— Она излучала опасность и вместе с тем захватывала дух. Жутковатое зрелище. Но это помогло мне понять, почему Саломея притягивала стольких мужчин. Ее манера говорить и держаться словно сулила им побег из скучной обыденности.

— Недолгий побег, — уточнил Дейли.

— Верно. Но иногда мужчины видят не дальше собственного носа.

Само существование профессии Трумэна подтверждало правоту священника. Большинство тех, кого за свою жизнь арестовал шеф полиции, не задумывались о последствиях своих действий. Или им было плевать.

Дэвид встал и подошел к большим книжным шкафам. Провел пальцем по корешкам, что-то ища.

— Знаю, многие ходили к Сабин, чтобы она помогла решить их проблемы…

— Проблемы? — переспросил Дейли.

— Проблемы со здоровьем, деньгами или в личной жизни.

— Да, я уже слышал об этом…

Дэвид вытащил книгу, взглянул на обложку, поставил на место и продолжил поиски.

— Все хотят найти самый короткий путь к цели. Если люди узнают, что кто-то предлагает волшебную пилюлю, то обязательно попробуют ее. — Он вытащил еще пару книжек, посмотрел на обложки, удовлетворенно кивнул и протянул собеседнику: — Может, это поможет вам понять, что произошло в лесу.

Трумэн неохотно взял книги. Названия ему не понравились.

— У вас есть литература по колдовству?

— У меня есть книги на любые темы. Чтобы отвечать на вопросы, нужно знать предмет.

— Как думаете, Оливию могли убить из-за ее веры в колдовство?

Дэвид выдержал взгляд Трумэна.

— Разумеется.

11

Мерси объехала ледяную глыбу посреди дороги.

— Папу вызвали. Корова рожает, — заявила сидящая рядом в «Тахо» Роуз.

Их отец был известен своими животноводческими познаниями и навыками. Сколько Мерси себя помнила, соседи звонили Карлу Килпатрику даже среди ночи и говорили, что ветеринар занят, но кто-то должен помочь при родах их корове или козе. Отец никогда никому не отказывал. Он не был профессиональным ветеринаром — и неизменно напоминал об этом просителям, — но хорошо разбирался в коровах и легко распознавал ошибки в кормлении лошадей, коз, свиней. Некоторые соседи предпочитали сразу обращаться к Карлу, а не к ветеринару. Однако когда Килпатрик понимал, что ситуация выходит за пределы его возможностей, то сам убеждал обратиться к профессионалу.

Навыки ветеринара сделали Карла ценным членом коммуны выживальщиков. Если тот рядом, на него можно будет положиться в случае катастрофы. Здоровый скот ценился на вес золота, а вот больной или травмированный ставил под угрозу семейное благополучие. Исчезни вдруг современные удобства, наличие или отсутствие коровы могло означать разницу между жизнью и смертью.

— Три ночи назад папа помог корове Рикманнов, у нее родилась двойня, — продолжала Роуз. — Все ветеринары были заняты, и бедняжка тужилась несколько часов.

— Оба теленка выжили?

— Да, — с гордостью ответила сестра. — Вот бы их погладить…

В свое время отец на глазах у Мерси помог десяткам коров. Некоторые роды прошли удачно, некоторые — нет. По возможности Карл Килпатрик брал с собой детей, иногда даже вытаскивая из постели посреди ночи, будучи уверенным: это поможет им в критических ситуациях. Мерси уже давным-давно не наблюдала, как отец засовывает руку сзади в тело коровы. В детстве ее не смущало такое зрелище — обычное дело, причем необходимое, чтобы спасти жизнь корове и теленку. Но теперь, в воспоминаниях, это казалось неприятным.

Если мертвый теленок застревал в корове, Килпатрик-старший выгонял из хлева юную Мерси и ее братьев и сестер, кроме старшего — Оуэна. Тот помогал отцу извлечь теленка, иногда — по частям.

Зато когда рождался здоровый малыш, отец буквально сиял. Много раз Мерси видела, как он гладил новорожденного, припавшего к материнскому вымени. Карла Килпатрика переполняла гордость. Он ласково похлопывал корову по спине, говоря, что она славно потрудилась. После того как мокрый живой теленок приземлялся на сено, Мерси завидовала похвалам, которыми отец удостаивал роженицу. Заслужить доброе слово от Килпатрика-старшего было нелегко.

— Я уже много лет не прикасалась к новорожденному теленку, — заметила Мерси.

Большие глаза, мокрый нос, неуклюжие ножки.

— Если хочешь, скажу, когда у нас на ферме появится такой, — предложила Роуз.

Килпатрик въехала на территорию расположенной на окраине Иглс-Нест лесопилки Уокера, которая стояла здесь, сколько Мерси себя помнила. Предыдущий хозяин имел репутацию человека весьма неприятного.

— А что случилось со старым Уокером?

— Умер лет десять назад. С тех пор лесопилкой заправляет Ник.

— Значит, он стал ее владельцем совсем молодым… — заметила Мерси.

— К нему быстро привыкли. Папа никогда не говорил о Нике ничего дурного — не то что об его отце. Думаю, Ник трудился изо всех сил, чтобы ни в чем не походить на старшего Уокера.

— Я всегда хорошо относилась к Нику, — сказала Мерси. — Он же был одним из друзей Леви?

— Да. И, по-моему, единственным среди них с крупицей здравого смысла.

— Что ж, планка не так уж высока. Большинство из них вели себя как круглые идиоты.

Мерси припарковалась, краем глаза следя за сестрой, которая казалась взбудораженной. Она постоянно сжимала пальцы и сидела прямее обычного.

Лесопилка представляла из себя огромное металлическое сооружение желтоватого цвета с тремя рядами гигантских раздвижных дверей. Деревянная табличка над одной из них информировала посетителей, что они прибыли на лесопилку Уокера. За автостоянкой высились аккуратные штабеля досок. Кто-то не поленился очистить их от снежных завалов.

Пройдя через расчищенный от снега участок, Мерси открыла единственную дверь в человеческий рост — и сразу почувствовала запах свежей древесины. Роуз, держащая сестру за руку, остановилась и сделала глубокий вдох.

— Обожаю этот запах, — призналась она.

— Один из самых приятных, — согласилась Мерси.

Сестры вошли в небольшой торговый зал, отгороженный от складской части. Слышалось гудение обогревателя. У дальней стены выстроились в ряд железные стулья. За прилавком, треть которого занимал старинный вычурный кассовый аппарат, никого не было. Мерси вспомнила золотистого цвета металлическую кассу, которую видела здесь в детстве: эта реликвия, должно быть, весила несколько сотен фунтов.

Дверь между торговой и складской частями открылась. На пороге появились большая немецкая овчарка и Ник Уокер. При виде женщин его глаза загорелись.

— Добрый день, дамы.

— Рада видеть тебя, Ник, — ответила Мерси, а Роуз сказала «добрый день» и крепче сжала руку сестры. Собака черно-коричневой масти обнюхала другую руку Роуз.

— Привет, Белль, — поздоровалась с собакой слепая.

Животное переключило внимание на Мерси, требуя почесать себя за ухом.

Ник, как и в старших классах, производил впечатление неуклюжего человека с длинными руками и ногами — даже в зимней куртке и толстых штанах. Высокий, слегка сутулый, с вытянутым угловатым лицом. Но его карие глаза излучали тепло и доброту. И теперь они сосредоточились на Роуз.

— Рада, что ты нашла время приехать сегодня, Роуз, — сказал Уокер. — Я думал сам привезти тебе домой, но хотел сначала убедиться, что тебя это заинтересует.

— Уже умираю от любопытства, — призналась слепая.

Ник шагнул вперед и протянул ей руку. Мерси передала ему руку сестры — и почувствовала себя странно одинокой.

Ник провел гостей на склад. Маленький погрузчик сновал туда-сюда возле одной из громадных дверей, быстро поднимая и перенося штабеля досок, словно те ничего не весили. Водитель, не сбавляя темпа, помахал рукой. Впечатленная тем, как он быстро управляется, Мерси помахала в ответ.

— Сюда, — пригласил Уокер.

Мерси держалась позади шагах в пяти, наблюдая, как Ник то и дело поглядывает на сестру, а его улыбка с каждым разом становится все шире. Белль трусила рядом с Роуз. Владелец лесопилки привел их в угол, заставленный верстаками, электропилами и другими инструментами для деревообработки. Мерси остановилась полюбоваться спилом толстого дерева, на котором заметила узор в виде огромного спутанного клубка, и не удержалась, чтобы не провести рукой по гладкой поверхности. Этот необычный образец смотрелся вовсе не уродливо, а восхитительно: из такого можно сделать уникальный стол.

Нехотя оторвавшись от древесины, Мерси взглянула на сестру и затаила дыхание. Ник только что положил руку Роуз на изящную деревянную колыбель — на высоких, широко расставленных ножках, опирающихся на изогнутые, как у санок, полозья. Края колыбели закруглялись, по бокам будущего малыша охраняли изящные резные прутья.

Очень красивая.

Когда Роуз поняла, что находится под кончиками ее пальцев, то от удивления открыла рот. Ее лицо просияло; она лихорадочно ощупала колыбель со всех сторон, задержавшись на сложном резном орнаменте.

— Ты сам это сделал, Ник? — спросила она, заранее зная ответ.

— Да. Тебе понравилось, Роуз? Я не был уверен… Может, у тебя уже есть такая… — Ник, в восторге от ее реакции, не сводил с Роуз взгляда.

— Она просто чудо. Нет, у меня еще нет. — Слепая снова принялась ощупывать орнамент. — Это цветы? Похоже на лепестки.

— Это розы. — Уокер произнес название цветка так же, как и ее имя, — очень трепетно. — Сначала я думал, что узор слишком девчачий — вдруг родится мальчик… Но потом решил, что младенцу все равно.

Роуз рассмеялась, и ее смех согрел сердце Мерси.

— Главный вопрос, нравится ли мне. А я ее уже обожаю. — Слепая повернула к Нику сияющее лицо: — Огромное спасибо. Ты создал будущую семейную реликвию.

Она протянула к нему руки, и Ник приблизился, чтобы Роуз могла обнять его.

— Поверить не могу, что ты сделал это для меня.

Уокер, закрыв глаза, обнял ее в ответ. От выражения лица сестры у Мерси снова перехватило дыхание. Роуз высвободилась из объятий и радостно повернулась к сестре:

— Опиши мне колыбель.

— Она из дуба чудесного золотистого оттенка, — начала Мерси. — Как мед. Очень элегантная и по-домашнему уютная. Такой изящный узор… Ты права — она станет семейной реликвией.

Правая рука слепой снова принялась изучать колыбель, а левая нежно коснулась под курткой своего растущего живота. Ник почесал Белль за ушами, не сводя с Роуз глаз. Собака тоже наблюдала за ней.

— Могу привезти ее сегодня днем, если хочешь.

— Было бы здорово. Даже не знаю, как тебя благодарить… Мне давным-давно не делали таких чудесных подарков.

По дороге домой у Мерси все не выходил из головы восторженный взгляд Ника.

12

Полицию вызвал водитель снегоуборщика, сообщив, что брошенная машина торчит на обочине уже два дня. Выехавший на вызов Трумэн припарковался за внедорожником.

Шеф полиции посмотрел на монитор. О краже нового «Лексуса» ничего не сообщалось.

Черный капот не в снегу — значит, машина появилась здесь уже после последней метели. Трумэн вылез наружу и подошел к «Лексусу». Рядом в глубоком снегу — следы; но вызвавший полицию водитель сказал, что заглянул в салон проверить, нет ли там пострадавшего. Судя по всему, еще несколько человек тоже заглядывали в окна. Трумэн насчитал три колеи от разных шин. Эти люди, вероятно, проверяли, нет ли кого внутри, а затем уезжали, решив, что это не их дело. Типичное для местных поведение. Трумэн был слегка удивлен, что о брошенном внедорожнике сообщили всего через два дня. Видимо, дело в том, что машина дорогая.

Шеф полиции осмотрел салон. Пусто. Всё как будто в порядке, только на заднее сиденье наброшен чехол.

Трумэн внимательно осмотрелся по сторонам. Огороженные заснеженные пастбища. Несколько деревьев. Идти некуда. Кто бы ни сидел за рулем, его или подобрали, или он прошел до города три мили пешком. На обочине никаких следов, однако водитель мог идти по утоптанной дороге. Трумэн направился было к своей машине, но на полпути остановился, вернулся, постучал по багажнику «Лексуса» и прислушался.

Тишина.

Он наклонился и принюхался, но почуял лишь ледяной воздух.

Трумэн с облегчением вернулся в свою машину и еще раз прочитал имя и адрес человека, на которого зарегистрирован внедорожник.

Кристиан Лейк.

В голове словно звоночек прозвенел.

Недавно убили одного Лейка, и это преступление, вероятно, как-то связано с убийством Оливии Сабин.

Одна из жертв — судья из Портленда. Внимание ФБР привлекли схожие обстоятельства этих преступлений.

Вряд ли брошенный автомобиль имеет к ним какое-то отношение.

Трумэн завел мотор, вбил адрес владельца в GPS-навигатор и выехал на проезжую дорогу. Его все больше снедало любопытство. Стоит проверить, является ли хозяин внедорожника родственником убитого судьи, прежде чем звонить в ФБР.

* * *

Дом Кристиана Лейка выглядел просто шикарно. Не то чтобы голливудский особняк, но близко к тому. Огромное здание с видом на озеро стояло на высоком гребне холма. Забавно, учитывая фамилию владельца[7].

Дейли припарковался, заметив поблизости гараж на шесть машин, соединенный с огромным домом длинной крытой галереей. Перед ближайшей дверью гаража стоял старенький «Хаммер». Допотопная модель — такие пользуются спросом у коллекционеров. Трумэну стало любопытно, какая еще классика прячется за этими дверями. Он сообщил в участок свое местонахождение и выбрался из автомобиля.

— Чем могу помочь?

Из-за угла дома вышел коренастый мужчина, примерно ровесник Трумэна, в шапке и толстой черной куртке. В холодный воздух изо рта вырывались облачка пара.

— Вы Кристиан Лейк?

— Нет, мистер Лейк сейчас немного занят. Ему что-то передать?

Трумэн стянул перчатки, вытащил визитку и протянул мужчине, попутно отметив, что собеседник — вылитый актер Джейсон Стейтем. Даже такая же щетина и хмурый вид.

— У него не пропадал в последнее время черный внедорожник «Лексус»?

Заглянув в визитку, мужчина нахмурился:

— А почему вы спрашиваете?

— Потому что такой внедорожник уже несколько дней торчит на обочине.

— Что? Погодите минутку.

«Стейтем» направился к гаражу, набрал код и исчез за дверью.

Трумэн ждал.

Он что, пересчитывает автомобили?

Секунд через пять собеседник вернулся.

— Где машина?

— Мне хотелось бы побеседовать лично с Кристианом Лейком. Автомобиль зарегистрирован на него.

Трумэн не собирался уходить, пока не поговорит с Лейком.

Мужчина посмотрел на полицейскую машину Трумэна, затем снова заглянул в визитку.

— Хорошо, шеф. Я слежу, чтобы ему сегодня не докучали, но, полагаю, вас он примет.

Он жестом пригласил Трумэна следовать за собой.

Войдя в дом, Дейли ахнул.

Повсюду дерево, отливающее позолотой. Куда бы Трумэн ни бросил взгляд, везде он видел полировку и стекло. Высокие деревянные панели, шкафы ручной работы, журнальные столики, плинтусы с замысловатыми узорами… Высоченные потолки в деревенском стиле — с декоративными неотесанными балками — усиливали общее впечатление: это жилище миллионера. Внимание Трумэна сразу привлек каменный камин в просторном зале. Он занимал главное место, доходя до величественного потолка. Окна от пола до потолка с видом на озеро выходили на огромную террасу, словно опоясывавшую дом. Дейли казалось, что он находится одновременно и внутри, и на открытом воздухе.

— Красивый дом.

Это еще преуменьшение.

«Стейтем» посмотрел на него:

— Да, красивый. Подождите здесь, я скажу Кристиану.

Он указал на диванчики и побежал вверх по резной деревянной лестнице.

Мерси тут понравилось бы.

Хотя… она сказала бы, что дом слишком большой, чтобы поддерживать его в надлежащем состоянии в случае катастрофы. Зато оценила бы, в каком уединенном месте он находится.

Трумэн неожиданно для себя взглянул на особняк с другой точки зрения: задумался, откуда брать электричество и отопление, если вдруг мир рухнет. Он не знал, радоваться или сердиться тому, что с появлением в его жизни Мерси он стал смотреть на все несколько иначе.

Тем не менее Дейли был восхищен этим потрясающим домом.

Богато декорированный интерьер смотрится гостеприимно и непринужденно. Мягкая мебель расставлена так, чтобы создать несколько зон отдыха, каждая из которых манила присесть и поболтать или выпить бокал вина в дружеской компании. Ароматы кофе и корицы создают уют, скрашивая отсутствие людей. Не считая Трумэна.

Вместо того чтобы сесть, шеф полиции подошел к высокому окну и посмотрел на озеро. Вблизи он понял, что это не просто окна, а стеклянные панели, которые плавно отъезжали в сторону, если владелец хотел убрать их целиком.

Вот бы побывать здесь летом…

Послышались шаги, и по лестнице спустились двое мужчин. Кристиану Лейку было около сорока. Высокий, явно проводящий немало времени в спортзале: мускулы на руках видны даже под рубашкой с длинными рукавами. Трумэн был не из тех, кто судит людей по внешности. Однако взгляд Мерси задержался бы на Кристиане Лейке, это точно. Если первый мужчина оказался копией Джейсона Стейтема, то Лейк напоминал Райана Рейнольдса[8].

Трумэн почувствовал себя как в кино.

Карие глаза Кристиана Лейка казались покрасневшими, а сам он выглядел усталым. Мужчина протянул Трумэну руку:

— Здравствуйте, шеф Дейли. Я Кристиан Лейк. Как понимаю, вы нашли одну из моих машин?

Его рукопожатие было крепким, а взгляд — прямым. Спутник Лейка стоял в нескольких футах позади него с настороженно-оценивающим видом, опустив руки.

Телохранитель?

Он легко мог спрятать оружие под курткой.

Трумэн внимательно посмотрел на Кристиана Лейка.

Зачем ему телохранители?

— Я обнаружил зарегистрированный на вас черный внедорожник «Лексус» на дороге Гуз — Холлоу. Он стоит там уже несколько дней.

Кристиан на мгновение прикрыл глаза.

— Черт побери… Недавно я одолжил его Робу Мюррею. Совсем забыл об этом из-за… — Он повернулся к «Стейтему»: — Роллинз, можешь связаться с Робом? — Кристиан опять перевел взгляд на шефа полиции: — Машина не попала в аварию?

— Нет, на вид в полном порядке.

Будь у меня такой автомобиль, я его никому не давал бы.

На лице Кристиана проступило облегчение.

— Я еще не вызывал эвакуатор, — сообщил Трумэн. — Решил предоставить это вам, поскольку вы, видимо, знаете, что произошло.

— Сейчас выясню. Странно, правда, что он просто бросил машину… На него это не похоже. Надеюсь, с Робом всё в порядке.

— Он ваш друг?

— Он мой сотрудник.

— Не отвечает, — сообщил Роллинз, опуская телефон в карман.

Лейк выглядел раздраженным.

— Позаботишься о машине? — спросил он Роллинза. — У меня через несколько минут встреча.

«Стейтем» кивнул, бросив тяжелый взгляд на Трумэна, и скрылся в коридоре за лестницей.

— Роллинз тоже ваш сотрудник?

Трумэну было плевать, как на него смотрит Роллинз. Пусть только попробует что-нибудь выкинуть.

— Да. Спасибо, что потрудились приехать. Знаю, вам специально пришлось сделать крюк…

— Мне поискать вашего друга?

Кристиан нахмурился:

— Перезвоню ему позже. Уверен, ничего страшного не произошло. Его машина барахлила, и я одолжил ему свою на несколько дней. А потом мне стало не до того… — Он отвернулся, судорожно сглотнув комок в горле.

Дейли посмотрел в красные глаза Кристиана и решил задать вопрос, мучивший его все это время:

— Вы родственник Малколма Лейка?

Увидев расстроенное лицо собеседника, Трумэн тут же пожалел о своем любопытстве.

— Соболезную. Я слышал о его смерти, но не знал точно, родственники ли вы.

— Он мой отец… Спасибо за сочувствие.

Трумэн сделал паузу: ему хотелось спросить, знает ли Кристиан о сходстве смертей его отца и Оливии Сабин.

Это не мое дело.

Его взгляд упал на настенные таблички за спиной Кристиана. Даже на таком расстоянии Дейли смог разглядеть выгравированные по металлу слова «лыжи» и «озеро».

— Вы владелец сети спортивных магазинов «Лыжи и озеро»? — с ходу выпалил Трумэн.

— Да.

Теперь наличие телохранителя выглядело логичнее. Кристиан Лейк очень, очень богатый человек… хотя об этом следовало догадаться сразу, войдя в дом. Трумэн слышал, что владелец «Лыж и озера» разрабатывает новый тип лыж, который может перевернуть всю спортивную индустрию, а также усовершенствует другие спорттовары. СМИ превозносили его как новатора, а конкуренты ругали как разрушителя устоев: его изобретения угрожали сделать их продукцию устаревшей.

Словом, Лейк был своего рода Билл Гейтс или Илон Маск в сфере спорттоваров.

Трумэн протянул руку, ощущая, что уже задержался дольше, чем следует.

— Еще раз соболезную вашей утрате.

— Благодарю. Я провожу вас.

Лейк направился к выходу. По пути Трумэну открылся новый ошеломляющий ракурс в тщательно продуманном интерьере. Большое крытое крыльцо выходило в сад. Несмотря на то что все вокруг было в снегу, Трумэн не сомневался: садовый ландшафт безупречен. Когда он спускался по ступенькам, по длинной дорожке подъехал и припарковался небольшой внедорожник.

Заметив выбравшуюся из задней дверцы Мерси, Дейли озадаченно заморгал. Из другой открывшейся дверцы появилась темноволосая женщина, а Эдди на водительском месте сразу заметил шефа полиции.

— Привет, Трумэн!

У Кристиана Лейка была назначена встреча с ФБР.

Трумэн оглянулся на хозяина дома, который теперь с любопытством смотрел на него.

Как убедить их разрешить мне присутствовать на допросе?

* * *

Мерси скрыла радость от неожиданной встречи с Трумэном и представила его Аве, стоящей в снегу перед огромным домом.

— Наслышана о вас, — портлендский агент ФБР подмигнула ему и тепло улыбнулась.

Мерси толкнула подругу локтем:

— Перестань.

Судя по улыбке Трумэна, реакция Авы его позабавила.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Килпатрик.

Шеф полиции кивнул в сторону человека, который ждал в нескольких ярдах на крыльце. Кристиан Лейк. Выглядит шикарно. Чудаковатого юноши, с которым она работала в ресторанчике, больше не существовало: теперь он стал красавцем, вылитой кинозвездой. И богачом.

Вспомнит ли он меня?

— Я обнаружил брошенную машину, — пояснил Трумэн. — Как выяснилось, она принадлежит Кристиану Лейку, так что я приехал сообщить ему об этом.

Эдди посмотрел на большой автомобиль перед крайней дверью гаража.

— Вот этот старый «Хаммер»?

— Нет, внедорожник «Лексус». Он все еще торчит на обочине.

— Где именно?

— На дороге Гуз — Холлоу.

Трое агентов переглянулись.

— Он бросил его там? — уточнила Ава. — Машина повреждена?

Трумэн нахмурился:

— Нет. Нет. Лейк сказал, что одолжил ее своему сотруднику. А что?

Мерси закусила губу.

— Нам нужно выяснить, где находился Кристиан последние несколько дней. Брошенный автомобиль — любопытная деталь…

— Я уже знаю, что он — сын Малколма Лейка. Расспрашивать о погибшем отце я не стал, но он явно расстроен, — сказал Дейли. — К тому же внедорожник зарегистрирован на него. Если он решил таким образом спрятать автомобиль, то получилось не слишком умно, — сухо добавил шеф полиции.

Ава усмехнулась. В груди Мерси вспыхнула неожиданная искорка ревности. Она тут же потушила ее, обрадовавшись, что у двух самых близких ей людей похожее чувство юмора.

— Думаю, вы приехали поговорить об убийстве его отца? — уточнил Трумэн.

Ава и Эдди кивнули.

— Но ты-то почему здесь? — обратился он к Мерси. — Это же не твое расследование.

— Я знала Кристиана. Он вырос в Иглс-Нест, мы почти ровесники. Ава надеется, что со мной он будет откровеннее.

А еще я хочу найти убийцу Оливии.

— По телефону Лейк не выказал энтузиазма по поводу встречи с ФБР, — заметила Ава. — И он не поехал в Портленд, узнав о смерти отца. По-моему, это очень странно.

Мерси чувствовала, что Трумэн не хочет уезжать. И, судя по пытливому выражению лица, не прочь присутствовать на допросе, хотя основания для этого нет. Шеф полиции неохотно попрощался и уехал.

Ава смотрела ему вслед.

— При личном знакомстве он выглядит еще более милым.

— Да, я знаю, — пробормотала Мерси, расстроенная его отъездом.

— Теперь Мерси постоянно витает в облаках, — наябедничал Эдди.

Килпатрик впилась в него взглядом:

— Ты так же ведешь себя при виде той подруги Джеффа.

Эдди замер. Глаза за толстыми стеклами очков смотрели виновато.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Дети, не ссорьтесь, — отчитала их Ава. — Нас ждет работа.

Она поднялась на крыльцо, представилась Кристиану Лейку и, обернувшись, представила Эдди и Мерси.

Кристиан пожал им руки, встретился взглядом с Мерси и заморгал.

— Килпатрик… Мерси? — Его лицо расплылось в улыбке.

— Я тоже рада видеть тебя, Кристиан. Жаль, что при таких обстоятельствах…

— Ты стала агентом ФБР? — воскликнул он, не выпуская ее руки. — Ты?

— А ты стал богатым и знаменитым, — подчеркнула Мерси. — Я следила за твоей карьерой. Хотя все еще вижу в тебе неумелого поваренка, который постоянно приносил мне заказы подгорелыми.

— Я был образцовым «ботаником». Ты всегда была добра ко мне, я это ценю, — искренне ответил Лейк. Спохватившись, он наконец выпустил руку Мерси и взглянул на ее спутников. — Тогда я был влюблен в Мерси. Такую молоденькую, симпатичную…

Килпатрик заметила самодовольную ухмылку на лице подруги.

Я — ее секретное оружие.

Однако Кристиан умен. Он расскажет им ровно то, что захочет. Иначе не взлетел бы так высоко.

Через несколько минут все четверо сидели за обеденным столом на шестнадцать персон. Мерси пересчитала стулья, стараясь не пялиться на люстру из металла и стекла, футов пять высотой и столько же в диаметре. Маклейн уселась во главе стола, решив взять допрос на себя, пока Мерси мерила оценивающим взглядом этого нового Кристиана Лейка.

Он выглядел изможденным. Как будто в последние несколько дней ненавидел всех и вся.

Наверное, именно так и должен выглядеть человек, у которого убили отца.

— Почему вы не поехали в Портленд, узнав о смерти отца? — с места в карьер начала Ава. Она сидела прямо, сосредоточив деловитый взгляд на Лейке.

Кристиан опустил глаза, сцепив руки на краю стола.

— Мы с ним давно в ссоре.

— Что произошло? — спросила Ава.

Лейк-младший уставился в окно. Мерси проследила за его взглядом и увидела живописное озеро, в котором отражалось идеально голубое небо.

— Это старая история…

— С удовольствием ее выслушаю, — прокомментировала портлендский агент.

Кристиан заерзал на стуле.

— Родители развелись, когда мне было восемь. Они крепко разругались; в конце концов отец бросил мать ради другой женщины. Конечно, эта интрижка длилась недолго, — он довольно улыбнулся. — Но потом отец уехал в Портленд и остался там. Я изредка получал от него весточки — открытки ко дню рождения и тому подобную ерунду. Когда я стал подростком, он пару раз делал вид, что хочет снова стать мне настоящим отцом: начинал регулярно звонить и писать — по месяцу, по два… Но я все равно его ненавидел. Я поклялся никогда больше не говорить с ним и не отвечал на его письма до окончания колледжа. Потом подумал, что, наверное, пора установить какие-то отношения, раз я уже взрослый. Ненавидеть — это такое ребячество… Мы начали осторожно разговаривать время от времени, пару раз даже встречались за кружкой пива. Но я приезжал ненадолго. И хотя всегда был вежлив с ним, но не был готов признать его за отца.

Однако десять лет назад я получил солидное наследство от тети — отцовской сестры. Она презирала его за то, как он поступил с моей матерью. Детей у нее не было, так что бо́льшая часть состояния перешла ко мне. Моим родителям тоже досталось немало, но все-таки не три четверти от двадцати миллионов долларов. Все это не улучшило мои отношения с отцом.

— Огромные деньги для человека двадцати с небольшим лет, — прокомментировал Эдди.

Кристиан криво усмехнулся:

— Так оно и есть. Но я точно знал, что мне с ними делать.

— Отцу не понравилось, как поделили наследство? — спросила Мерси.

— И матери тоже: тетя почти ничего не оставила моему старшему брату Габриэлю. И мать, и брат сочли это крайне несправедливым.

— Почему вашему брату досталось так мало? — продолжала Маклейн.

Кристиан пожал плечами:

— Я ей больше нравился. У нее были свои любимчики. Помню, раньше я думал: хорошо, что у нее нет детей. Отец пришел в ярость, узнав, как я собираюсь распорядиться наследством. Он счел это плевком в адрес покойницы — инвестировать все ее деньги в заведомо провальное предприятие. И тогда мы снова прекратили общаться.

— И вы купили сеть спортивных магазинов, — резюмировал Петерсон.

Лейк натянуто улыбнулся:

— Я наткнулся здесь, в Бенде, на магазинчик, который едва сводил концы с концами, и увидел в нем ступеньку на пути к моей мечте. Отец предрекал, что я обанкрочусь.

— И вы больше не общались, потому что отец не согласился с твоими целями? — сочувственно спросила Мерси. В ее памяти отчетливо проступило лицо Карла Килпатрика.

— Он очень упрям, — ответил Кристиан. — Я, наверное, тоже.

Точно.

— В общем, мы продолжали вести себя так же — чисто из гордости и упрямства. — На лице Лейка появилось смущенное выражение. — Меня очень мотивировало желание сделать свои магазины прибыльными и доказать неправоту отца. Если бы не его неверие в меня, я бы не стал тем, кем стал.

Мерси кивнула, задумавшись, пошла бы она работать в правоохранительные органы, если б ее отец не испытывал такой ненависти к правительству.

Но я выбрала эту профессию не затем, чтобы утереть ему нос.

Она гордилась тем, кем стала. И была не прочь продемонстрировать Килпатрику-старшему, что за время работы на ФБР у нее не отросли дьявольские рога.

— Где вы находились в момент убийства вашего отца? — спросила Ава.

Кристиан глубоко вздохнул:

— Я ждал этого вопроса, но… должен признаться, он все равно прозвучал как выстрел. — Он в упор посмотрел на Аву. — Я находился в Бенде. Две недели не выезжал оттуда. Вам нужно алиби, так?

Она кивнула.

Лейк поморщился:

— Подтвердить мое алиби может только Брент Роллинз. Он живет здесь и присматривает за домом. Именно в ту ночь мы не виделись, но он всегда знает, когда я прихожу и ухожу. Спросите его.

— Он живет прямо здесь? — уточнил Эдди.

— Нет, в одном из домиков в сотне ярдов к востоку отсюда. Они там, за деревьями, так что, может, он и не видел, что той ночью я был дома.

Ава сделала пометку в блокноте.

— Итак, вы с отцом не были особо близки. Но, может, у вас есть какие-то предположения, кто мог его убить?

Лейк-младший покачал головой:

— Нет. Узнав об убийстве, я предположил, что это обычный грабеж или месть. Я давным-давно не говорил с ним о работе, но слышал, что многие злы на него из-за вынесенных им приговоров. Подробностей, к сожалению, не помню.

— Мы сейчас изучаем дела, которые он вел, — заметил Эдди.

— Вы знаете Оливию Сабин? — продолжала Ава.

— Нет. Кажется, впервые слышу это имя. — Кристиан не отводил взгляд.

Он смутился…

Мерси была готова поклясться, что в его глазах промелькнуло удивление.

Он знает ее.

— А что? Она подозреваемая?

— Нет. Сабин убили на следующую ночь после вашего отца, — ответила Ава. — Почти таким же способом.

Снова это удивление…

— Какой ужас… — Кристиан выглядел так, будто его сейчас стошнит. — Она его соседка или знакомая?

— Ни то, ни другое, — Ава не потрудилась вдаваться в объяснения.

В комнате повисла тишина. Лейк перевел выжидательный взгляд с Авы на Эдди, потом на Мерси. Килпатрик прикусила язык, зная, что Ава неспроста задала такие вопросы и так скупо поясняла.

— Но вы считаете, что это убийство как-то связано со смертью моего отца, — наконец заметил Кристиан.

— Мы рассматриваем такую версию, — уклончиво ответила Маклейн.

— Там обнаружены улики, которые помогли бы отыскать убийцу?

— Мы все еще собираем и анализируем их, — еще один ничего не значащий ответ.

На лице Кристиана мелькнуло раздражение.

— Надеюсь, вы найдете убийцу. — Судя по его взгляду, он понимал, что агент ФБР нарочно не дает ему прямых ответов. — Не важно, что мы были в ссоре. Он погиб страшной смертью. Я никому такого не пожелал бы.

13

Трумэн направлялся из полицейского участка в пиццерию. В животе у него урчало. Он предложил Мерси купить пиццу и встретиться за ужином у нее дома. Сейчас чуть больше пяти. Дейли посмотрел в темное небо. Он знал, что с каждым днем солнце будет светить все дольше. Рано наступающая темнота вызывала сонливость уже к семи вечера, а на следующее утро опять приходилось ехать на работу в темноте. Но мысль о пышущей жаром пицце в компании Мерси и Кейли бодрила.

В Иглс-Нест было тихо. По пути Трумэну встретились несколько машин: наверняка их водители спешили домой, мечтая об ужине, как и он. Из забегаловок работали только пиццерия и закусочная.

Прямо перед Дейли на стоянку возле пиццерии свернул автомобиль. Шеф полиции машинально посмотрел на него сзади, чтобы увидеть номер и марку.

«Субару». Темно-зеленый.

Болтон говорил, что Саломея Сабин ездила на зеленом «Субару Форестер».

Машина въехала на стоянку и припарковалась под фонарем. Сидящая за рулем женщина открыла дверцу, но не сразу вышла наружу, сосредоточившись на чем-то у себя на коленях.

Сердце Трумэна забилось. Он пересек стоянку, не в силах оторвать взгляд от машины, боясь, что в любой момент она уедет. Обошел ее сзади и остановился в нескольких футах от открытой водительской дверцы, не желая пугать женщину.

— Прошу прощения, вам не нужна помощь?

Испуганная женщина взглянула на него и схватилась за ручку двери, чтобы захлопнуть ее, но заметила полицейский значок на его зимней куртке — и замерла. Перевела взгляд на ковбойскую шляпу, потом на значок, потом на лицо Трумэна. Ее лицо прояснилось: видимо, она решила, что Дейли не опасен.

Из зеленой машины вышла Саломея Сабин, одетая в джинсы, походные ботинки и черную куртку с широким меховым воротником. Длинные волосы — почти такие же темные, как мех, — рассыпались по плечам. Трумэна обжег знойный взгляд — словно вспышка из прошлого. Саломея стала старше, но оставалась все такой же красавицей. Ее уверенность и вздернутый подбородок завораживали.

— Я в порядке, офицер. Мне ничего не нужно.

Она наклонила голову. Ее взгляд скользнул по его телу, губы изогнулись в легкой улыбке.

— Вы Саломея Сабин? — спросил Дейли, заранее зная ответ.

Ее уверенность сменилась настороженностью. Женщина отпрянула, темные глаза уставились на него с подозрением.

— А что?

— Вы сегодня были у себя дома?

— В чем дело? С какой стати вы об этом спрашиваете?

Трумэн хотел бы как-то помягче сообщить ей страшные новости. Увы, такого способа не существовало.

— Вчера в вашем доме случилось… происшествие. Вашу мать убили.

Саломея схватилась рукой за горло.

— Что с Морриган? — прохрипела она, рухнув обратно на сиденье машины.

— Ваша дочь не пострадала, она в полном порядке.

Трумэн мысленно отругал себя за то, что не сказал это сразу.

— Что случилось? — прошептала женщина. Ее уверенность сменилась паникой, дыхание участилось. Она несколько раз сглотнула, пытаясь удержать себя в руках.

— Мы точно не знаем.

Не я должен сообщить ей это.

Трумэн подошел к Саломее и положил руку ей на плечо. При виде опустошенного выражения на ее лице у него чуть не разорвалось сердце.

— Соболезную вашей утрате.

Бесполезные слова.

— Где она? Где Морриган? — По щекам Саломеи покатились слезы. — И где моя мать?

Она схватилась за воротник его куртки, от страха ее била дрожь.

— Морриган сейчас временно в приемной семье…

— Нет! Она должна быть со мной. — В глазах Саломеи кипела ярость. — Не с чужими людьми!

— Она в надежных руках, — начал шеф полиции. — Одна из агентов ФБР проверяла…

— ФБР? При чем тут ФБР?

Дейли сделал паузу, подыскивая подходящие слова.

— Обстоятельства гибели вашей матери напоминают обстоятельства убийства портлендского судьи…

— Кого?

— Малколма Лейка. Он…

Саломея резко отвернулась и согнулась, держась за живот и тяжело дыша. Длинные волосы упали на лицо. Трумэн застыл на месте, услышав подавляемые рвотные позывы.

Я все испортил.

Ему следовало рассказать ей все как-то поделикатнее. И не выбалтывать имя другой жертвы.

Глупо.

Он осторожно положил руку ей на спину, чувствуя себя неловко от прикосновения к обезумевшей от горя женщине. Никаких утешительных слов подобрать не получалось.

— Давайте я попробую устроить вам встречу с Морриган сегодня вечером.

Это была первая пришедшая ему в голову мысль, как успокоить ее.

Повернувшись к нему, Саломея откинула с лица волосы и вытерла пересохший рот. Ее глаза были мокрыми и злыми. Очень злыми.

— Она — моя дочь. Дайте мне увидеться с ней, черт побери! Я хочу забрать ее оттуда сегодня же! Она должна быть дома со мной! — Ее лицо побледнело. — Мой дом…

— Сегодня вам стоит остановиться в отеле. — Трумэн посмотрел на ее машину. — Следователи пытались связаться с вами. Где вы пропадали?

Саломея на секунду прикрыла глаза. На ее лице проступила горечь.

— Я потеряла чертов телефон. Тьфу! Думала, ничего страшного не произойдет, если побуду несколько дней без связи.

Она яростно взглянула на шефа полиции и выпрямилась:

— Отведите меня к моей дочери. Сейчас же.

* * *

После долгих телефонных переговоров с Мерси, Авой и приемной матерью Трумэну дали адрес дома, где живет Морриган.

— Она имеет право увидеться с дочерью, — спорил он с Авой, которая заявила, что хочет сначала допросить Саломею. Предостерегающий огонь в глазах последней напомнил Дейли о чувствах Мерси к своей племяннице Кейли. Нельзя вставать между матерью и ребенком.

— Ладно, — в конце концов согласилась Ава. — Но мы тоже туда приедем. Я хочу сегодня же поговорить с ней.

Трумэн задумался, как агент ФБР будет допрашивать Саломею Сабин в присутствии дочери. Впрочем, это не его проблема. Сейчас его цель — воссоединение Морриган с матерью. Саломея была вне себя от волнения. Она не могла усидеть на месте, расхаживала по парковке, прислушивалась к его переговорам и попеременно разражалась слезами и гневом.

В промежутках между телефонными звонками женщина засыпа́ла его вопросами о смерти Оливии и осталась явно недовольна, что он ничего не знает. Трумэн сам предложил отвезти ее к временной семье Морриган, рассудив, что не стоит садиться за руль в таком состоянии, однако Саломея удивила его. Она вдруг подавила свои эмоции, сосредоточившись на будущей встрече с дочерью.

— Что есть — то есть, — заявила женщина. — Подробности смерти матери я узнаю потом. Сейчас единственное, что я могу сделать, — найти дочь. И будьте уверены: это обязательно произойдет сегодня.

Дорога заняла минут пятнадцать. Дейли припарковался возле дома и посмотрел в зеркало заднего вида. Машина Саломеи остановилась прямо за ним.

Не успел шеф полиции выбраться наружу, как Сабин выскочила из автомобиля и помчалась к дому.

Черт!

Она вдавила кнопку звонка и забарабанила в дверь. Трумэн догнал ее и схватил за руку, чтобы помешать.

— Перестаньте, вы напугаете мать. И детей тоже.

— Убери от меня свои лапы! — Саломея высвободилась.

Трумэн попятился, примирительно подняв руки:

— Прошу прощения! Я только хотел, чтобы вы успокоились.

Ее лицо пылало от ярости.

— Никогда больше не смейте трогать меня!

— Кричите на меня сколько хотите, но проявите хоть каплю уважения к семье, которая присматривает за вашей дочерью, — огрызнулся Трумэн. — Они — хорошие люди и не заслуживают такой злобы.

Саломея застыла, глядя на него. Потом отвела взгляд: ее ярость улеглась.

— Не люблю, когда до меня дотрагиваются, — ответила она уже спокойнее.

— Понял.

Дверь приоткрылась на цепочку. Трумэн заметил женщину, осторожно рассматривающую их в щель, и указал на свой значок.

— Вы Ханна? Я говорил с вами по телефону. Я шеф Дейли. Извините за шум.

Женщина закрыла дверь, сняла цепочку, снова открыла и искоса взглянула на Саломею.

— Вам повезло, что моя малышка не спала.

— Мне очень жаль, — Саломея попыталась заглянуть через плечо собеседницы. — Мне нужно увидеть Морриган.

— Мама?

Ханну отпихнули в сторону: Морриган выскочила из дома и бросилась к матери, обхватив ее руками за талию.

Саломея выдохнула, обнимая дочь, закрыв глаза и зарывшись лицом в ее волосы, снова и снова бормоча что-то утешительное. Ханна наблюдала за обеими с легкой улыбкой на губах, хотя ее взгляд погрустнел.

Трумэн понял ее. Ему самому стало легче от этой встречи, но еще предстояло ответить на множество вопросов и расследовать убийство Оливии Сабин. Следующие несколько дней для Саломеи и Морриган окажутся нелегкими. А может, даже месяцы.

За их спинами раздалось тройное хлопанье автомобильных дверец. Занятая дочерью Саломея не обратила на это внимания, а вот Трумэн сразу обернулся. От встречи с Мерси его сердце забилось чаще, но тут же ушло в пятки при виде решительного лица агента Маклейн. Никто не помешает ей допросить мать.

Саломея не ответила мне, где была. А расскажет ли она об этом ФБР?

Трумэн получил ответ на свой вопрос через пару минут. Сабин отказалась от допроса, заявив, что ей нужно побыть наедине с дочерью, а потом связаться со своим адвокатом. Агенты ФБР отнюдь не обрадовались.

— Мы только пытаемся выяснить, кто убийца вашей матери, — попытался урезонить ее Эдди.

— Знаю. Но то, что я могу вам рассказать, ничего не изменит. Она мертва, — Саломея виновато опустила голову, заметив, что Морриган наблюдает за ними и все слышит. — Прямо сейчас я собираюсь найти нам гостиницу, а завтра расскажу все, что хотите.

— Мама, она была рядом с бабушкой, — девочка указала на Мерси.

Саломея просверлила взглядом Килпатрик.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась она у дочери.

— Я находилась рядом с вашей матерью в ту ночь, когда та умирала, — тихо произнесла Мерси.

Трумэн переминался с ноги на ногу. Такую беседу не следовало заводить на пороге чужого дома. Тем более в присутствии ребенка.

— Что вы хотите этим сказать? — Внимание Саломеи переключилось на Мерси. — Что вы делали в моем доме?

— Она помогала мне. И бабушке… — Голос Морриган задрожал, она переводила настороженный взгляд с матери на Мерси и обратно.

— Давайте поговорим об этом в другом месте, — предложила Ава.

— Завтра.

Трумэн понял, что Саломею не переубедить. Она упрямо вздернула подбородок, а ее тон был непоколебим.

Над крыльцом повисло молчание.

Неуютную тишину нарушила Ханна:

— Я соберу вещи Морриган.

Она закрыла дверь, оставив всю напряженную компанию на холоде. Трумэн не винил ее: женщину можно понять.

— Ладно, — согласилась Маклейн. — Мы проводим вас до отеля, а завтра с утра сразу встретимся.

Сабин кивнула:

— Хорошо.

Трумэн начал что-то подозревать.

Не верю, что она поделится с нами чем-нибудь полезным.

Он посмотрел на Мерси, которая изучающе разглядывала Саломею, поджав губы.

Она думала о том же.

14

На следующее утро Эдди ворвался в кабинет Мерси:

— Они пропали.

Килпатрик сразу поняла, о ком идет речь.

— Точно пропали?

— Ее машина исчезла, номер в отеле пуст. Ава в ярости.

— Я ждала, что Саломея не захочет отвечать на вопросы, — призналась Мерси, — но не думала, что она решит сбежать. Думала, попытается прикрыться адвокатом…

— Мы снова объявили машину в розыск. Ее обязательно найдут.

— Не понимаю, почему она сбежала в тот момент, когда нам необходима ее помощь для поимки убийцы ее матери, — начала Мерси. — Если она кого-то подозревает, почему не сообщила нам? Что мы упустили?

— Мы упустили всё, потому что так и не получили ответы, черт побери! — Эдди расхаживал взад-вперед вдоль ее стола. — Не знаю, радоваться или злиться из-за того, что она забрала Морриган.

— Она не причинит вреда собственной дочери.

— Но этим она ухудшила свое положение. Ни одному судье не понравится, что она увезла ребенка.

— Это ее ребенок, — напомнила Мерси. — И Саломея не под арестом.

— Я все равно зол. У нас два трупа. Саломея была лучшей зацепкой из всех имеющихся.

— Вчера я увидела отчаявшуюся мать. Что бы та ни делала, она уверена, что это во благо Морриган.

— Во благо Морриган следовало помочь нам раскрыть убийство собственной матери. Все это выставляет Саломею в весьма дурном свете.

Мерси была согласна. Сбежавшая Саломея смахивала на преступницу.

— Не могу поверить, что она убила бы родную мать.

— Не спеши с выводами.

Эдди прав.

У него зазвонил телефон.

— Интересно, почему в последнее время Трумэн чаще звонит мне, чем тебе? — После этого риторического вопроса Петерсон нажал кнопку ответа. Мерси с интересом прислушивалась к разговору.

— Она тоже здесь, — сказал Эдди в трубку. — Можно включить громкую связь?

Он прикоснулся к экрану телефона и придвинулся к столу, держа мобильник так, чтобы Килпатрик было слышно.

— Привет, дорогая.

От теплого голоса Трумэна по телу пробежала приятная дрожь. Эту ночь он провел с ней, уйдя еще до рассвета. Мерси проснулась в пустой постели, на соседней подушке остался его запах.

— Я думал, это будет деловой разговор, — протянул Эдди, многозначительно глядя на Мерси.

— Да, — Трумэн сразу сменил тон. — Дэвид Агирре сообщил, что ночью кто-то вломился в церковь.

— Что-нибудь украли? — поинтересовалась Мерси.

— Говорит, вроде бы нет, хотя он еще не все проверил. Честно говоря, не думаю, что там есть что-то такое, что стоит красть.

— А как он узнал о проникновении?

— Разбитое окно и дверь настежь.

— Трумэн, зачем ты говоришь это нам? — спросил Эдди.

— Потому что сосед сообщил, что около двух часов ночи видел у церкви темно-зеленую машину. И готов поклясться, что за рулем была женщина с длинными темными волосами. По описанию очень похожа на Саломею Сабин.

Эдди и Мерси переглянулись.

Зачем Саломее вламываться в церковь?

— А ты знаешь, что она ночью сбежала? — спросил собеседника Эдди.

Трумэн в ответ громко чертыхнулся в трубку.

— Она забрала Морриган?

— Да, — ответила Мерси. — Но зачем ей лезть в церковь?.. Большой риск. Ты сказал Дэвиду, что это могла быть Саломея?

— Нет. Я позвонил Эдди, чтобы тот спросил ее об этом утром на допросе. Но теперь понятно, что допрос не состоится.

— Чушь какая-то, — пожаловался Петерсон. — Зачем ей лезть в церковь?

— А… — начал было Дейли и внезапно замолчал.

— В чем дело? — спросила Мерси.

— Вчера я беседовал с Дэвидом Агирре. Искал информацию по… колдовству. — Голос шефа полиции стал смущенным: — И Дэвид сказал, что Оливия Сабин несколько лет назад приходила к нему.

Удивленная интересом Трумэна к сверхъестественной составляющей расследования, Килпатрик перегнулась через стол, чтобы не пропустить ни слова.

— И?..

— Оливия беспокоилась о Саломее. Ей не нравилось, как ее дочь себя ведет.

В кабинет Мерси влетела Ава:

— Да что такое нашло на Саломею?

Маклейн была одета, как и другие бендовские агенты: джинсы, толстая куртка, сапоги. Хотя Эдди сказал, что Ава разъярена, она выглядела совершенно спокойной и собранной. Петерсон подробно пересказал ей разговор с Трумэном.

Ава задумалась, осмысливая новости.

— Думаю, пора мне осмотреть дом Сабин. Как только я узнала, что Саломея сбежала, то попросила полицию округа Дешутс проверить дом, но там никого нет. Они периодически ведут наблюдение, но не могут оставить кого-то дежурить круглосуточно. Возможно, Саломея заехала туда по пути. — Ава внимательно посмотрела на Мерси: — Я хочу, чтобы ты поехала с нами. Расскажешь нам с Эдди подробно обо всем, что случилось в ночь убийства.

— Без проблем. — Мерси сглотнула ком в горле. В памяти всплыла картина с умирающей Оливией.

Готова ли я вернуться туда, где своими глазами видела смерть женщины?

* * *

Мерси вела свой «Тахо». Ава сидела рядом, Эдди сзади. На юго-востоке, на фоне ярко-голубого неба, всходило солнце. Маклейн не могла оторвать взгляд от пейзажа, несколько раз восхитившись вслух заснеженным лесом и девственно-белыми полями.

Глубоко внутри Мерси засела тревога. Когда они подъезжали к повороту к дому Сабин, Килпатрик почувствовала себя так, словно ее вызвали в кабинет начальника.

Она вдруг поняла, что ее тревога вызвана не возвращением на место преступления. Все дело в том, что они находились недалеко от ее собственного домика. Эдди и Ава знали о нем, но понятия не имели, чем Мерси там занимается. Коллеги не знали, что она могла бы прожить в нем сколько угодно, если рухнет государство и исчезнут электричество, водоснабжение и запасы продовольствия. Не знали, что в свободное время она запасается продуктами и оборудованием.

Только Кейли и Трумэну известен ее секрет.

И почему я до сих пор это скрываю?

Выживальщики не были чем-то неслыханным в Центральном Орегоне. В отличие от Портленда. Когда Килпатрик жила там и каждую неделю ездила заниматься домиком, то замечала, что запасов еды у портлендцев не хватит и на неделю. Когда случались перебои с электричеством, они зябли в холодных жилищах, пережидая временные трудности и будучи уверены, что коммунальные службы скоро вернут жизнь в нормальное русло… Нет, портлендцы ее не поймут.

А вот местные поймут, если я им расскажу.

Однако обсуждать с посторонними свои жизненные планы противоречило всему, чему ее учили с детства.

Если рассказать окружающим, что она готова к концу света, то в случае катастрофы они побегут к ней. Мерси учили держать язык за зубами даже в компании друзей и никогда не рассказывать о больших запасах ее семьи. Хотя Килпатрики были известными всему Иглс-Нест выживальщиками, никто не знал, насколько тщательно они подготовились. Они жили в уединенном месте и были готовы к обороне. Подъездную дорожку к их дому легко не заметить — это было сделано специально. Детей с юных лет учили владеть оружием, чтобы постоять за свое имущество. У них всегда имелся план действий.

Вот что значит быть выживальщиком.

— У нас много запасов, — говорил ей отец. — Однако мало кто знает, где именно они хранятся. Будь уверена: когда мир полетит к чертям, все кинутся нас искать. Мы должны быть готовы к обороне. Мы постоим за себя, а на остальных плевать.

Философия эгоиста.

Но ее тихий внутренний голосок соглашался с отцом. Нельзя кормить и защищать всех.

У отца имелся тесный круг единомышленников, готовых поддержать друг друга в трудную минуту. У каждого участника этого общества избранных имелся какой-либо ценный навык. Акушерство, животноводство, сантехника, электроника, медицина… У Килпатрика-старшего не хватало ни места, ни терпения для бесполезных людей.

Костяшки пальцев Мерси побелели: она вцепилась в руль.

Мы просто едем к Сабин.

Никто не знал, где находится ее домик.

Она заметила место, где чуть не сбила Морриган. Следы ее шин все еще виднелись на заснеженной обочине. Мерси остановила внедорожник и указала пальцем:

— Вот тут Морриган выбежала на дорогу. — Она прищурилась, вглядываясь в лесную чащу. — А вон наши следы, ведущие к дому. Без них я не смогла бы найти его сама.

Ава с Эдди рассматривали дорогу и лес.

— Далеко отсюда до дома? — спросила Маклейн.

— Несколько минут прямиком через лес или десять минут по дороге.

— Лучше по дороге.

Мерси поехала дальше. Той ночью она направлялась в противоположную от своего домика сторону. Сейчас же чувствовала себя не в своей тарелке, поскольку они ехали в направлении ее секрета. И хотя Мерси внимательно следила за дорогой, все равно чуть не пропустила поворот к Сабин.

— Ого… Я уж подумала, что ты по ошибке свернула с дороги, — сказала Ава. — В жизни не заметила бы этот поворот.

Следующие несколько минут они подпрыгивали на изрытой колеями узкой дорожке. Мерси скрестила пальцы, молясь, чтобы им не повстречались другие машины: разъехаться здесь невозможно. Когда она приблизилась к дому Сабин, тревожное ощущение внутри ослабело.

— А вот и он.

Маленький домик с сараем и загонами вокруг. Теперь Мерси увидела его по-новому. Она поняла, что его хозяева — люди предусмотрительные. Прилегающая территория расчищена от кустов и деревьев; между домом и лесом приличное расстояние на случай пожара. Килпатрик увидела водокачку, которую раньше не заметила, и небольшой фруктовый садик у леса. Из сарая раздавалось козье блеяние. Она знала, что шериф кормит животных, но не знала, как долго продлится такая забота. Фермерский скот нуждается в постоянном уходе.

В убежище Мерси не было никаких животных. Она никого не завела, потому что из-за работы порой могла не приезжать в домик по несколько недель. Впрочем, у нее имелись планы на курятник и несколько сараев для другой живности. В отдаленном будущем она хотела коз и кур. И никаких свиней. Мерси подумывала о покупке коров, но не могла представить, как будет их забивать. Достаточно и мелкого скота. Козы дают молоко, а куры — белок, и с ними вполне можно управиться самой.

Но буду ли я жить там одна?

Мерси знала, что Трумэн несколько дней назад заметил рекламные листовки о продаже домов, которые она рассматривала. Он ни о чем не спрашивал, и Килпатрик не знала его мнение по этому вопросу.

Здравый смысл подсказывал, что ей нужно жилище побольше. Эмоции говорили, что она должна узнать мнение Трумэна.

Но это мой дом. Я должна сама прокладывать свой путь. Я не могу принимать решения, основываясь на перспективах наших отношений.

Мерси выкинула эту дилемму из головы и сосредоточилась на текущем моменте.

— Тихое местечко, — прокомментировала Ава. — Наверное, самое то для тех, кто хочет побыть в одиночестве.

Именно.

— Вряд ли нам удастся определить, побывала ли тут Саломея, — заметил Эдди. — Гляньте на все эти отпечатки шин.

— Мне все равно надо осмотреть место преступления, — заявила Ава. — Оно очень отличается от места убийства судьи. Он жил в доме с видом на город. Целая махина на сваях на крутом склоне к западу от Портленда. Вид потрясающий, но я не смогла бы там уснуть: боялась бы, что дом вот-вот скатится с холма или рухнет при землетрясении.

Мерси знала описанное подругой место. Она не раз смотрела на него снизу вверх, когда ехала по городским автострадам, задумываясь, кто осмелился жить в таких опасных условиях. Хотя цены на жилье в этом районе, видимо, исчислялись миллионами долларов.

Разительный контраст с видавшим виды домишкой у них перед глазами.

Они выбрались из машины и зашагали по утоптанному снегу к дому. Мерси вспомнила, как бросилась за Морриган через покрытый нетронутым снегом двор. Теперь же место преступления испещрено сотнями следов.

— Заходим, — скомандовала Ава, сдирая клейкую ленту с двери.

Внутри все еще ощущался сильный запах крови. Мерси потрогала нос: ей хотелось зажать его. Вместо этого она сосредоточилась на деталях, которые не заметила той ночью из-за стресса. В гостиной висели фотографии Морриган. Мерси подошла поближе, и на ее губах заиграла улыбка при виде счастливого ребенка. Рядом со снимками девочки на стене висело полотно с тремя женскими фигурами — просто силуэтами, изображающими три поколения обитательниц дома. Маленькая, средняя и большая. Осмотревшись, Мерси заметила два похожих скульптурных трио из женских фигур.

От Авы это тоже не укрылось.

— Мило. Три поколения женщин в одном доме…

Эдди откашлялся:

— Женское трио — это священный символ в викканстве[9].

Мерси с Авой уставились на него.

В викканстве?

Петерсон пожал плечами:

— Что, я один читаю книги? Учитывая, сколько ходит слухов о них как о ведьмах, я решил покопаться в материалах. Судя по просмотренным мной допросам и отчетам, они скорее занимаются не колдовством, а викканством.

— А какая разница?

В ушах Мерси тихо зазвучали предсмертные песнопения Оливии.

— Смотря кого спросить. Грань между ними размыта. Я ознакомился с кучей разных мнений и вывел для себя главное: викканство — это духовная практика, сосредоточенная на отношениях индивидуума с божественной сущностью. И в ней очень сильно женское начало. — Эдди обежал взглядом помещение. — Виккане очень любят природу. Они стараются впустить ее в свои дома и добиться гармонии с ней. — Он указал на несколько растений и свечных наборов, которые Мерси сочла просто остатками рождественских украшений. — Растения свежие, да и свечи явно не праздничные. Скорее всего, это постоянные элементы убранства дома.

Килпатрик молча согласилась.

— Поделки в сарае тоже из природных материалов.

— И какой нам от этого толк? — пробормотала Маклейн, приблизившись к свечам, чтобы получше разглядеть их. — У них было много клиентов, желающих решить свои проблемы с помощью колдовства, верно? Может, убийца — разозленный клиент, не получивший желаемого?

— Большинство виккан не занимается магией. В основном они просто восхищаются дарами природы.

— В амбаре есть прикрепленные к мешочкам с травами листки с заклинаниями, — заметила Мерси.

— Подозреваю, обитательницы дома просто использовали народные суеверия. Если б кто-то спросил меня, помогу ли я ему найти любовь, и предложил кругленькую сумму, я что-нибудь выдумал бы. — Петерсон указал на потертое пятно на ковре. — Особенно если нуждался бы в деньгах.

— Что символизирует эта женская троица? — спросила Ава.

Эдди почесал подбородок.

— Точно не помню. Кажется, богиню луны в трех лицах — старуха, женщина-мать и юная девушка.

Оливия, Саломея и Морриган.

— Вижу, ты глубоко в теме, — Мерси была впечатлена.

— Да не особо. Уж поверь, я ни разу не эксперт.

— И какое отношение все это имеет к портлендскому судье? — пробормотала Ава. Она прошла по коридору и остановилась, заглянув в дверной проем. Ее плечи внезапно напряглись.

У Мерси скрутило внутренности.

Я знаю, что меня там ждет.

Ава ласково взглянула на подругу через плечо:

— Расскажешь мне все?

Килпатрик кивнула, подошла к Маклейн и, словно упрятав эмоции за кирпичную стену, повторила рассказ о той ночи. В комнате уже не было ни одеяла, которым укрывалась Оливия, ни подушек. Из обивки стула вырезали лоскут, у ковра тоже не хватало изрядного куска. Все поверхности покрывал черный порошок для снятия отпечатков. На стене висел еще один набор силуэтов — снова три женщины. Мерси посмотрела на него уже другим взглядом и вдруг заметила: то тут, то там расставлены свечи. Наверное, для молитв, а не для освещения.

В комнате повисло молчание. Килпатрик рассматривала пропитанное кровью кресло.

Оливия… Надеюсь, тебя больше не мучают боли.

После недолгой тишины в знак уважения к умершей Ава попросила провести ее в помещение с ножами. Мерси показывала дорогу.

— Эдди, в викканстве фигурируют ножи? — спросила она, глядя, как глаза Авы округлились при виде такой богатой коллекции.

— Вроде упоминались, но не сказал бы, что часто… — Петерсон наклонился поближе, рассмотреть изящную резную рукоять. — Потрясающая коллекция. Гораздо больше впечатляет вживую, чем на фото.

Внимательный взгляд Маклейн скользнул по полкам со стеклянными банками, а губы сжались в тонкую линию.

— Пока ничего ядовитого не обнаружено, но эксперты проверили не все образцы. Насколько я понимаю, именно Морриган говорила про яд на ножах?

— Верно, — кивнула Килпатрик.

— Хотелось бы мне знать, куда подевалось орудие убийства, — сказала Маклейн. — И выяснить, не убили ли судью тем же самым предметом.

— Судмедэксперты уже вынесли заключение? — спросила Мерси.

На лице Авы промелькнула досада.

— Они говорят, что трудно определить… но это не исключено. — Она вздохнула: — Покажи сарай.

Когда они вышли наружу, на душе у Мерси стало легче и светлее. Воздух в доме был словно отравлен всепоглощающим горем, и она задумалась, будут ли Саломея и Морриган когда-нибудь снова здесь жить.

Умри здесь моя мать, я бы не смогла.

Но, возможно, у Саломеи нет других вариантов.

Мерси открыла сарай, и на нее обрушился поток запахов — запахов живого. Сено, животные, грязь и навоз… Все это буйство жизни после мертвенного воздуха дома успокаивало.

Если виккане по этой причине так почитают природу, я могу их понять.

Пять карликовых коз прижимались носами к доскам, прося уделить им внимание. Мерси с радостью заметила в корыте охапку люцерны и зерно. Ава перегнулась через загородку, чтобы почесать головы нетерпеливых животных; на ее лице было написано восхищение.

— Боже, они такие милые…

Мерси наклонилась к крайней черной козочке и уставилась на нее. У Килпатрик перехватило дыхание. На одном ухе у животного красовался розовый бант. Два дня назад Мерси видела, как другая коза сорвала такой бантик со своего уха, и Морриган раздраженно закатила глаза, поскольку только что повязала его. Перед тем как выйти из сарая, девочка повесила ленту на перила, чтобы козы не могли ее достать.

— Они были здесь, — сообщила Мерси, не в силах оторвать взгляда от весело трущейся о руку Авы черной козочки.

— Откуда ты знаешь? — удивился Эдди.

Килпатрик рассказала про Морриган и коз.

— Сомневаюсь, что шериф повязал бы козе на ухо бант, — добавила она.

Маклейн кивнула и обернулась, рассматривая остальную часть сарая.

— Что Саломея с Морриган делали тут среди ночи?.. Тогда они должны побывать и в доме. Но я не заметила никаких посторонних следов. И дверь по-прежнему была опечатана.

— Держу пари, Саломея отослала дочь в сарай, подальше от дома, — заметила Мерси. — Особенно после того, как увидела полицейскую ленту.

— А где мастерская с маленькими эльфийскими домиками? — спросил Эдди.

Килпатрик показала дорогу. Она не удивилась, что Саломея побывала в собственном доме.

Видимо, она ждала, пока уедут шерифы.

Мерси отступила на шаг и жестом пригласила Эдди и Аву в мастерскую, наслаждаясь их восторженными возгласами от открывшегося зрелища. Она порадовалась, что криминалисты, собирая улики, не тронули домики. Ножи с полочки исчезли, но ни одна крупица черного порошка не покрывала миниатюрные произведения искусства на полках.

— Я слышала, у кого-то из полицейских здесь закружилась голова, — сказала Ава. — Кто-нибудь что-нибудь чувствует?

Все сделали глубокий вдох и переглянулись.

Мерси не почувствовала ничего. Остальные, судя по выражениям лиц, тоже.

— Гм, — продолжила Маклейн. — Наверное, тогда здесь было распылено некое вещество. Кажется, теперь все нормально.

— Морриган говорила, что ее мать торгует этими домиками, так? — начал Петерсон. — Значит, где-то должны быть записи — учет продаж. Как она рекламирует их? Отвозит ли куда-то продавать? Если мы хотим найти Саломею, возможно, стоит начать с этого.

— Отличная мысль, Эдди, — согласилась Ава. — В доме не обнаружено компьютера, но, уверена, у нее всегда при себе ноутбук. — Она хрустнула пальцами. — А что насчет «Этси»? Интернет-магазина, где люди выставляют свои поделки. Самое то для Саломеи. Уверена, у нее есть там страничка… или на другом похожем сайте. — Ее глаза заблестели. — Может, портлендская лаборатория компьютерной криминалистики сумеет определить место, откуда она входила на свою страницу? То есть узнать IP-адрес, если она логинилась через другой вай-фай?

Мерси и Эдди переглянулись.

— Понятия не имею, — призналась Килпатрик. — Это вопрос к компьютерщикам. Они меня немного пугают. Никогда не знаешь, засмеют ли они тебя и скажут, что такое бывает только в кино, или закатят глаза, потому что спрашиваешь то, что очевидно даже восьмикласснику.

— Кажется, ты только что оскорбила множество восьмиклассников сравнением себя с ними, — вставил Эдди. Мерси не стала спорить.

Все трое вышли из мастерской, задержавшись в сарае — снова почесать коз за ушками. Выйдя на улицу, они остановились и в последний раз оглянулись вокруг.

— Потрясающий вид, — прошептала Ава, любуясь заснеженными соснами на фоне голубого неба. — Но для меня это место слишком уединенное… при том, что я люблю проводить время в одиночестве.

— Согласен, — добавил Эдди.

Мерси промолчала.

— Мерси, твой домик далеко? — продолжала подруга. — Ты же ехала в город оттуда, верно?

Ава улыбалась, но Килпатрик почувствовала себя как на перекрестном допросе.

— Минут десять на машине в другую сторону.

— Было бы здорово его увидеть. Там так же тихо и уединенно, как здесь?

Внутренности Мерси скрутило.

— Думаю, нам лучше отправиться в офис. В моем домике не так уж много интересного — и да, очень тихо. И так же уединенно, как здесь.

Она не готова делиться своим секретом.

— Почему ты ехала ночью? — спросила Ава.

— Потому что я поздно приехала в домик. В тот вечер у меня в первый раз после последней метели появилась возможность заглянуть туда. Я осмотрелась, убедилась, что из-за снегопада ничего не пострадало, и уехала. Ночевать там не собиралась.

Ее дыхание снова стало спокойным.

— Морриган повезло в ту ночь, — заметил Эдди.

— Явно повезло, — поддержала Маклейн.

Они побрели по снегу к «Тахо» Мерси. Килпатрик ступала по многочисленным колеям от машин правоохранителей. В снегу остались следы около дюжины разных шин. Широкие и узкие; в основном с глубоким протектором для лучшего сцепления при движении по скользким дорогам. Мерси подняла сапог, чтобы ступить в самую широкую колею, — и остановилась с занесенной ногой.

— Погодите-ка. Не шевелитесь.

Ава с Эдди повиновались, выжидающе глядя на нее.

Мерси посмотрела на колеи слева, потом справа. В ней нарастала уверенность в правильности догадки.

— Взгляните-ка сюда, — она указала на шинный отпечаток, в который едва не наступила. — Широкая колея. И чуть раньше мне попалась такая же.

— Да, это машина с широкими покрышками, — согласился Эдди. — Наверное, на ней приезжали криминалисты.

— Нет, — возразила Мерси. — Их следы, скорее всего, у́же, чем у моего «Тахо», а у этого автомобиля — реально широченный.

— «Хаммер» Кристиана Лейка, — предположила Маклейн.

— Я тоже сразу о нем подумала.

Эдди перевел взгляд с Мерси на Аву и снова на колею.

— Давай не спешить с выводами, — медленно произнес он. — Мало ли какие автомобили могли оставить эти отпечатки…

Однако его тон был совсем не уверенным.

— Я знала, что Кристиан солгал, сказав, что не знает Сабин, — Мерси лихорадочно обдумывала множество вариантов развития событий, — и эта колея самая глубокая. Он побывал здесь недавно.

Ава уже вытащила телефон:

— Я вызову экспертов, чтобы сняли отпечаток. А потом попрошу у Кристиана разрешения сделать отпечаток с его покрышек.

— Он не согласится. Добудь ордер, — посоветовала Мерси. — И позвонить отсюда не получится. Придется подождать, пока не проедем несколько миль дальше по дороге.

— Черт… — Маклейн убрала сотовый в карман. — Получение ордера отнимает кучу времени. — Могу сказать по своему опыту: попросить разрешения у владельца гораздо быстрее. — Она взмахнула ресницами. — Мне редко отказывают. Если Лейк скажет «нет», тогда запросим ордер.

Мерси снова посмотрела на глубокие колеи.

Что Кристиан Лейк делал возле дома Сабин?

15

Мне пришлось бежать.

Других вариантов не было. Мама предупреждала меня об этом всю жизнь. И вот теперь началось…

Я не позволю ему причинить вред Морриган. Она — мое сердце, моя душа, мое все. Моя единственная цель — защитить дочь.

То, что она физически существует за пределами моего тела, — одна из чудесных загадок материнства. Как она может бегать и играть у меня на глазах, оставаясь частью меня? Когда я чувствую каждый удар ее сердца, каждую царапину на коленке, каждый миг ее радости?

Она — моя дочь, и я буду защищать ее до последнего вздоха. Как защищала меня моя мать.

Я никогда не узнаю, почему Морриган не проснулась, когда убивали мать. Подозреваю, Оливия приглушила все звуки и затуманила зрение убийцы, чтобы тот не заметил спящую в своей постели девочку.

Матери больше нет, и в моем сердце зияет дыра, но я не дала волю эмоциям и не хочу думать о ее смерти. Позже я буду скорбеть и попрощаюсь с ней как положено. Как меня учили. Но не сейчас. Мой разум словно оцепенел, мои мысли бесстрастны. Я не могу думать о ее убийстве, чтобы не выйти из себя.

Вместо этого я вспоминаю наше прошлое.

Сколько я себя помню, мы всегда жили в лесу. И я ненавидела такую жизнь.

— Когда-нибудь ты поймешь, — говорила мать. — Когда-нибудь поблагодаришь за то, что я спасала тебя.

— Спасала от чего?! — кричала я. — Ты постоянно твердишь о человеке, который разрушит нашу жизнь, но не хочешь говорить, кто он! Ты заставляешь нас прозябать в страхе перед призраком!

— Сейчас мы в безопасности. Возможно, потом все изменится и нам придется скрываться.

— Скрываться! Все считают тебя ведьмой, а меня — твоим демоническим отродьем.

Здесь я начинала рыдать. Я ненавидела нашу жизнь, ненавидела собственную мать и желала ей смерти.

Умри она, я могла бы стать свободной, жить, как захочу, встречаться, с кем пожелаю. Быть нормальной.

Но оказалось, что все не так просто.

В детстве мать учила меня читать и писать дома, а я мечтала сидеть в классе с другими детьми. Мы делали закупки в больших городах, в многолюдных магазинах, стараясь слиться с толпой. Я смотрела на детей, которые бегали по этим магазинам со звонким смехом. Мне хотелось быть похожей на них, играть, говорить с ними. В детстве я считала, что наше отшельничество — это нормально, но, став подростком, потребовала свободу, и мать сделала кое-какие послабления в правилах. Она позволила мне получить водительские права и поступить в старшую школу.

Я отправилась в школу с энтузиазмом, убежденная, что моя жизнь теперь изменится. У меня появятся подруги, я стану как все. Но оказалась словно в чужой стране. Ученики пялились на меня, тыча пальцами в мою одежду и хихикая над моей обувью. Девушки ненавидели меня, а парни не сводили глаз. Они воспринимали меня не так, как девушки.

Мне нравились их взгляды. На меня обратили внимание.

Поэтому я стала вертеть ими. Научилась притягивать еще больше взглядов, дразнить парней, заставлять их бегать за собой с высунутыми языками.

Выйдя из леса, я поняла, что обществом правят деньги. На них можно купить красоту, роскошные дома и автомобили. Я считала нашу с матерью бедность непростительным грехом.

Мать всегда еле сводила концы с концами. У нас имелись еда, крыша над головой, надежная машина и достаточно — по ее мнению — одежды. Мать организовала небольшой бизнес, используя пороки и тайные желания местных.

Ее клиенты оставались довольны и всегда возвращались.

Я наблюдала за ними в дверную щелку: мне было велено держаться подальше. Посетительницы говорили высокими голосами и слишком часто смеялись. Они смотрели в сторону, по углам комнаты, почти не встречаясь с матерью глазами. Они шутили, что не верят в ее способности, но в их глазах плескалось отчаяние. Им хотелось красоты, любви и вечной молодости. Им хотелось знать свое будущее. Жадность заставила их рискнуть: прийти в наш странный дом, заговорить с той, кого называют ведьмой, и заплатить ей за ее снадобья.

Я физически ощущала, как при их появлении в воздухе пахло иначе, как менялось даже атмосферное давление, выдавая их истинные намерения. Я думала, что все могут чувствовать запах эмоций… это напоминало цветочные ароматы. Синие — свежие и легкие. Красные — пряные и тяжелые. Зеленые — влажные и сочные. Люди излучали эмоции, а я их «считывала». Все просто. Позже я узнала: это мой особый дар.

Некоторым не хотелось платить за мамины товары. Обычно мужчинам. Они чувствовали себя не в своей тарелке, и это выражалось по-разному. Мужчин тоже было легко понять: они ощущали себя презираемыми и униженными. И сами себя ненавидели: ведь они опустились до того, что считали противоестественным. Но в их глазах стояло такое же отчаяние, как и у женщин. Они хотели, чтобы излечился рак, чтобы деньги посыпались им в ладони, а женщины стали их обожать.

Мать умела располагать к себе посетителей. Как она говорила, главное — первое впечатление. Она одевалась в яркие длинные струящиеся платья и распускала волосы, вьющиеся до талии. Те оставались черными, как вороново крыло, до ее шестидесятилетия, а потом — клянусь! — поседели всего за месяц. Мать выглядела, как положено колдунье. И говорила, как положено колдунье: грудным мелодичным голосом, вставляя словечки из других языков. Все клиенты велись на этот образ.

Я наблюдала, изучая язык ее тела и внимательно рассматривая посетителей. Научилась распознавать их страх, недоверие, отчаяние, печаль и настороженность, даже когда они не произносили ни слова. Достаточно было физических сигналов: легкого шевеления пальцев, подергивания губ, нерешительного шага, колупания кожи… Люди рассказывали о себе молча.

Потом я использовала эти навыки уже ради своей выгоды.

Я узнала Трумэна на парковке у пиццерии. Не припомню подробностей, но знаю, что у нас… что-то было. Видимо, прошло слишком много времени, и воспоминания расплываются. За эти годы у меня было столько мужчин, что их лица слились в одно. Я чувствую себя нечистой, когда встречаюсь с ними взглядами где-нибудь в магазине. Они узнают меня, быстро отворачиваются и краснеют, начиная с шеи. Часто рядом с ними оказывается какая-нибудь женщина, которая смотрит на меня пренебрежительно или с ненавистью.

Мне жаль, что ты вышла замуж за такого слабака.

Трумэн не отвернулся. Смотрел и говорил сочувственно.

Наверное, он меня не помнит…

Не могу отвести глаз от спящей дочери. Пока что всё в порядке. У нее теплая постель, в этом доме мы в безопасности, и у нас есть еда.

Но как долго мы сможем прятаться?

Он убил судью. Услышав об этом, я сразу поняла: это его рук дело.

Когда Трумэн сообщил о смерти моей матери, я не могла поверить, что ее предсказания сбылись. Убеждала себя: это не он. Мы обе знали, что ее бизнес сопряжен с риском. Мать рисковала жизнью каждый раз, продавая снадобья или предсказывая чье-то будущее. Мы знали, что на нас могут напасть и ранить или убить. Мать запрещала держать в доме оружие даже для самозащиты. Еще одна причина наших ссор.

Но когда Трумэн назвал имя судьи, я поняла, что опасения матери сбылись. Я изо всех сил, даже на чисто физическом уровне, отвергала эти слова полицейского. Все, о чем меня предупреждала Оливия, стало реальностью. Никто не защитит меня от него. Он слишком могущественен, со слишком большими связями.

Пришлось бежать.

16

Шеф полиции не мог сидеть сложа руки. Любопытство сводило с ума: два убийства не выходили из головы.

Чувствуя себя шпионом, он разыскал адрес Роба Мюррея — того самого сотрудника Лейка-младшего, одолжившего «Лексус», — и решил навестить его. В конце концов, машина найдена в зоне юрисдикции Трумэна… ну, почти… и он должен удостовериться, что водитель не пострадал.

Правильно?

Роб Мюррей жил неподалеку от Бенда — явно за пределами Иглс-Нест, но Трумэн был заботливым полицейским. Ему хотелось быть уверенным, что всё в порядке. Возможно, Роб расскажет, что какой-то сердобольный житель Иглс-Нест помог ему добраться до дома, когда он бросил внедорожник, и тогда Трумэн сможет найти и поблагодарить этого доброго человека. Ведь такие поступки надо поощрять.

Что за чушь я несу…

Отбросив чувство вины за то, что лезет в чужое расследование, Дейли постучался в квартиру. Роб Мюррей жил на втором этаже дома, знававшего лучшие времена. Поднимаясь по лестнице и касаясь перил, Дейли боялся, что они рухнут. Он прошел по второму этажу мимо соседских окошек, с которых вместо занавесок свисали простыни в цветочек; на одном даже висело пляжное полотенце с надписью «Сиэтл сихокс»[10]. Роб вообще не заморачивался никакими занавесками. В его маленькое окошко Трумэн разглядел выщербленную раковину, заваленную мисками и пластиковыми ложками. Справа от раковины примостилась открытая коробка с хлопьями.

Типичная еда холостяка.

Дверь открылась, и на Дейли уставился человек в заляпанном краской белом малярном комбинезоне.

— Что вам нужно?

Глаза у него были темные, изо рта свисала сигарета. На вид около тридцати, бледная кожа и рыхлое полное тело, типичное для человека, питающегося в основном холодными хлопьями и пивом.

— Вы Роб Мюррей?

Мужчина прищурился, переведя подозрительный взгляд с визитки Трумэна на полицейский значок на куртке. Он взял визитку, даже не прочитав ее.

— Да, а что?

— Я хотел бы расспросить вас о «Лексусе», который мы вчера обнаружили на дороге Гуз — Холлоу.

Подозрительность во взгляде Роба рассеялась.

— Он не мой. Я одолжил его на время, и владелец уже получил его назад.

— Почему его бросили там?

— Мотор заглох. Не знаю, с какой стати. Но без эвакуатора он бы с места не сдвинулся.

— Но почему он простоял там несколько дней? Почему сразу не вызвали эвакуатор?

Роб переступил с ноги на ногу и отвел глаза.

— Забыл, — пробормотал он.

— Вы забыли об автомобиле? Дорогом чужом внедорожнике?

Чушь полная.

Посасывая сигарету, Мюррей с неохотой посмотрел на Трумэна:

— Мой приятель, который меня подобрал, устроил вечеринку. Так что машина вылетела у меня из головы.

— И сколько продолжалась вечеринка?

Роб поморщился:

— Денек или два. У него классная «травка». — Он тут же расправил плечи, словно защищаясь. — Здесь «трава» легальная, мы имеем полное право ее курить.

— Да, я в курсе… — Дейли решил зайти с другой стороны: — Кристиан Лейк сказал, вы работаете у него.

— Да, я вроде разнорабочего. Дому нужен постоянный уход. Вечно что-нибудь ломается.

— Я видел его дом. Наверное, тяжело управляться: он такой громадный… Я думал, им занимается Брент Роллинз.

Роб хохотнул:

— Роллинз не любит пачкать руки. Как я всегда говорю, моя работа — делать то, чем брезгует Роллинз.

В его взгляде мелькнула обида, и он глубоко затянулся.

Трумэн решил копнуть в этом направлении:

— Не слишком приятный босс, да?

Мюррей выпустил в сторону клуб дыма.

— Роллинз — та еще заноза в заднице, а вот Лейк — парень замечательный. Потому я и попросил Кристиана об одолжении, когда моя машина перестала заводиться. Знал, что выручит.

— Щедрый человек.

Еще одна затяжка.

— Да. Я думал, он предложит потрепанный «Форд», на котором возят грузы. У него в каждой машине есть бензин и припасы на всякий случай — сами знаете, какая нынче погода… И я чертовски удивился, когда он протянул мне ключи от «Лексуса».

Шеф полиции кивнул на белый комбинезон собеседника:

— Собираетесь красить у себя в квартире?

— Не, сегодня у меня другие дела. Роллинз позвонил и сказал, что я несколько дней могу побыть дома. Когда я им не нужен, то помогаю приятелю-маляру.

— Наверное, в таких условиях трудно рассчитывать на регулярный заработок.

— Нет, Кристиан платит регулярно. Иногда я работаю по шестьдесят часов в неделю, иногда по десять… Но в итоге все выравнивается, так что деньги постоянные.

— Когда он одолжил вам «Лексус»?

Мюррей наморщил лоб, задумавшись:

— Дня три назад… нет, четыре. В тот день я ремонтировал теплицу. Несколько панелей потрескались из-за снежной бури. Когда закончил, то обнаружил, что у меня мотор не заводится.

Трумэн вспомнил, как Роллинзу пришлось зайти в гараж, дабы убедиться, что внедорожника нет на месте.

— Теплица рядом с домом?

— Нет, подальше. До нее идти мимо леса. Теплица стоит на открытом месте, там светло.

— Ваш собственный автомобиль стоял так, что его не видно из дома?

— Да, до вчерашнего дня, когда Кристиан позвонил мне насчет «Лексуса». Эвакуаторщик, который привез «Лексус», дал мне прикурить от своего аккумулятора. Я так и думал, что все дело в этом.

— Почему вы просто не попросили у Роллинза разрешения прикурить от какой-нибудь из машин в гараже?

Если там гараж на шесть мест, точно должна быть свободная машина.

Роб усмехнулся:

— И услышать от него, что из-за меня как пить дать сломается двигатель дорогущего авто Кристиана? Я заранее знал, что скажет Роллинз.

— Знаете, вам повезло. У вас до сих пор есть работа, хотя вы на несколько дней бросили на обочине дорогую машину босса…

Трумэн бы сразу уволил такого безответственного работничка.

Мюррей изобразил раскаяние:

— Роллинз меня чуть не пришиб.

Но так и не уволил?

— А Кристиан не возмущался?

— Не, он классный парень.

Настолько классный, что ему плевать на «Лексус» за девяносто тысяч долларов?

— Как вы оказались на дороге Гуз — Холлоу? Это совсем не по пути от Лейка к вашему дому.

— Я ехал к приятелю.

— Можете дать его имя и адрес?

— С чего бы это? Мы не делали ничего противозаконного. — Роб нахмурился еще больше. — Я не обязан давать вам эти сведения. Вы же знаете законы о невмешательстве в частную жизнь, верно?

Еще один самозваный юрист.

— Я просто спросил. — Трумэн старательно изобразил беспокойство. — Несколько дней назад на той дороге кое-что произошло, — соврал он. — И меня интересует: вдруг вы или ваш приятель что-то видели. Поэтому я и приехал расспросить о «Лексусе». Откуда мне знать: может, из-за того происшествия вы и бросили машину? Так что же — не заметили ничего подозрительного?

Роб, перестав хмуриться, почесал подбородок.

— Не. Дорога там тихая.

Он продиктовал адрес и номер телефона приятеля. Записав его, Трумэн поблагодарил Роба за помощь и извинился, чувствуя себя самым мерзким мошенником на свете. Затем прокрутил в памяти их диалог, убедившись, что не сказал ничего, что повлияло бы на ход настоящего расследования ФБР.

Будет ли ФБР допрашивать Роба?

Они заинтересовались брошенным внедорожником, надеясь установить местонахождение Кристиана Лейка в те две ночи, когда произошли убийства. Но теперь ясно, что за рулем был Роб Мюррей.

Тупик?

Трумэн забрался в свою машину, испытывая желание позвонить Мерси и узнать, нашли они Саломею Сабин или нет.

Это не мое дело.

И не дело Мерси. Но она погрузилась в него с головой.

* * *

Ава была само очарование, когда по телефону просила у Кристиана разрешение снять отпечатки покрышек его «Хаммера». Не вышло. Что ничуть не удивило Мерси. Вернувшись в отделение ФБР в Бенде, Маклейн попросила Петерсона подать запрос на ордер, а сама начала обдумывать дальнейшие шаги.

Мерси медленно направилась к двери. У Джеффа для нее полно работы. Она не может слоняться вокруг Эдди и Авы, в ожидании, что ей будут сообщать каждую мелочь, имеющую отношение к убийству Оливии Сабин и Малколма Лейка.

— Думаю, нам пора вернуться в Портленд, — резко заявила Ава.

Килпатрик замерла на месте:

— Но вы же только приехали.

Если Ава и Эдди уедут, она окажется не у дел.

— Я уже видела место преступления и говорила с Кристианом Лейком. Ордер скоро получим, отпечатки снимет криминалист, а не мы. Не вижу, чем еще можно здесь заняться. Информацию можно получать по электронной почте. Так что я не собираюсь просто сидеть и ждать новостей. Что я хочу сделать — так это встретиться с помощником судьи и проверить видеозапись: понять, правдивы ли слухи о таинственном посетителе. И еще раз поговорить с бывшей женой судьи. Благодаря Кристиану у меня сложилось другое впечатление о Бренде Лейк — не такое, как после первой нашей с ней беседы. — Маклейн взглянула на Петерсона: — Ты поедешь со мной.

Эдди сочувственно посмотрел на Мерси. Он знал, что она лично заинтересована в этом расследовании и хотела оставаться в курсе событий.

— Только на несколько дней, — согласился он.

— Тогда вам надо ехать сегодня же, — неохотно сказала Мерси. — Ночью опять обещают метели, дороги может завалить.

Ава бросила взгляд на часы на стене:

— Прекрасная мысль. Будешь готов через полчаса?

Петерсон побледнел:

— Через час.

— Серьезно? — удивилась Маклейн. — Одежда, зубная паста и щетка — что еще нужно мужчинам в дорогу?

Мерси закашлялась. Она не раз наблюдала, как Эдди по двадцать минут укладывает волосы, гладит и примеряет по три рубашки, пока не остается доволен своей внешностью. Умение быстро собираться — не его сильная сторона.

— Мне нужен час, — твердо заявил Петерсон.

— Ладно. Встретимся здесь ровно через час.

Мерси попрощалась с коллегами и позвонила Трумэну узнать, смогут ли они повидаться за ланчем. Затем села в машину и решила взять в кафе десерт побольше, чтобы заглушить разочарование: ее бросили, перенеся расследование в Портленд. Она вошла в любимое кафе — и заметила за столиком у окна того самого проклятого репортера, погружающего вилку в липкий шоколадный пудинг. Мерси собиралась заказать такой же. Майкл Броуди заметил ее и помахал рукой.

С кем, с кем, а с ним мне совершенно не хочется общаться.

Тем не менее она подошла и даже уселась рядом, когда Броуди встал и сделал приглашающий жест.

Что я вытворяю?

— Смо́трите на меня так, словно подозреваете в угоне своей машины…

Броуди отправил в рот огромный кусок пудинга. У Мерси заурчало в животе.

— Ава подтвердила, что вы знакомы.

— Я никогда не вру. Ну, или почти никогда.

Еще один кусок пудинга исчез у него во рту.

Официантка с тарелками в руках остановилась возле их столика:

— Мерси, вам как обычно?

— Да, будьте любезны.

— Трумэн тоже подъедет?

— Постарается успеть. Пока не готовьте для него.

Официантка, кивнув, понесла тарелки на кухню.

Майкл приподнял бровь.

— Я так и думал, готовят здесь отлично. Сэндвич оказался более чем съедобным. — Он перевел взгляд на десерт. — А вот это вызывает у меня желание переехать в Бенд.

— Когда уезжаете? — спросила Мерси. В компании журналиста она испытывала постоянную тревогу. Просто не могла расслабиться, когда он рядом.

В его зеленых глазах вспыхнула веселая искорка:

— Уже хочется избавиться от меня?

Килпатрик промолчала.

Броуди сделал глоток кофе и вытер рот салфеткой.

— Мне нужно еще взять интервью у Кристиана Лейка. Я пишу большую статью про его отца, так что мне непременно нужно поговорить с сыновьями. Но он не отвечает на мои звонки. — Журналист посмотрел ей прямо в глаза.

Он никак не мог разнюхать, что я знакома с Кристианом.

— Возможно, лучше начать с другого сына, — предложила Мерси.

— Я собираюсь побеседовать с Габриэлем после Кристиана. И еще с Брендой Лейк, которая уже согласилась встретиться и поговорить о ее экс-супруге. — Судя по широкой улыбке, журналист сумел очаровать бывшую жену судьи и уговорить на интервью. — Я тщательно изучил роль Малколма Лейка в деле Д’Анджело. В том числе опираясь и на свои воспоминания, конечно. Такое трудно забыть.

Мерси была согласна. Кинозвезда Бо Д’Анджело убил свою жену, когда приехал в Портленд. Малколм Лейк прославился тем, что велел Д’Анджело заткнуться, когда тот закатил истерику, давая показания в суде. К тому времени национальная пресса уже обмусолила судебный процесс со всех сторон, а брак и карьера Д’Анджело стали главными новостями дня. Но как только грубое высказывание судьи привлекло внимание СМИ, сразу появилась новая знаменитость. В конце концов с Д’Анджело сняли обвинения. Поднялся страшный шум, а имя судьи Малколма Лейка стало нарицательным — правда, ненадолго. В Портленде Лейк превратился в самого желанного гостя на каждом званом обеде и благотворительном вечере. Он наслаждался вниманием, а адвокаты перешептывались, что СМИ раздули его эго.

Мерси смутно припоминала, что тогда кое-где в прессе упоминалось и имя Кристиана — как одного из сыновей судьи, сделавшего успешную карьеру. Тогда Мерси гадала, как он отнесся ко всему этому. И вот новая шумиха: убийство судьи стало главной местной новостью. Национальные СМИ тоже нагрянули в Портленд и заполонили эфир и газеты воспоминаниями о знаменитом процессе Бо Д’Анджело. Тогда кинозвезде пришлось отказаться от уже подписанного контракта, потому что ему предстояло проторчать в зале суда около месяца. Его карьера покатилась под откос. Через несколько лет он возник в реалити-шоу, оказавшись на острове с другими звездочками мелкого масштаба. Д’Анджело стал первым, кого выгнали с острова ненавидевшие его остальные участники. Вчера вечером Мерси попалось в Интернете интервью, в котором Д’Анджело тепло отзывался о судье, заявив, что скорбит и молится за упокой его души.

Молится за упокой, как же…

Ей хотелось насмешливо фыркнуть.

В новостях не было ни слова о смерти Оливии Сабин. Журналист, сидевший напротив Килпатрик, оказался единственным представителем СМИ, связавшим эти два происшествия. Мерси скрестила пальцы, молясь, чтобы время оставалось на их стороне и СМИ не вмешались в расследование убийства Оливии.

Официантка поставила перед Мерси салат из шпината и стейк средней прожарки. Майкл взглянул на принесенное блюдо.

— Мне следовало догадаться, что вы любительница салатов.

Затем принесли вторую порцию шоколадного пудинга — уже для Мерси.

Броуди ухмыльнулся:

— Так-то лучше.

И уставился куда-то за ее плечо. Килпатрик догадалась, что появился Трумэн.

Тот положил ладонь ей на плечо, наклонившись для поцелуя, и обменялся с Майком рукопожатием. Мерси заметила в глазах Трумэна ту же настороженность, которую ощущала она в присутствии журналиста. Шеф полиции тоже не терял бдительности. Он сел рядом и жестом подозвал официантку, которая кивнула в ответ, подмигнув ему.

Женщины все время ему подмигивают.

Или задерживают на нем взгляд. Особенно когда он в форменной куртке и с полицейским значком. От него просто веет надежностью и верностью. Такие мужчины сводят с ума — не важно, холосты они или женаты.

— Тоже будете салат? — поинтересовался Майкл.

— Нет, сегодня сэндвич, — ответил Трумэн. Он взял вилку и отщипнул немного десерта Мерси. — Господи Иисусе, этот пудинг всегда просто потрясающий…

До встречи с Килпатрик Трумэн не был сладкоежкой. Тяга к сладкому — один из главных пороков Мерси, от которого она никак не могла избавиться. Наряду с пристрастием к кофеину. У нее в домике имелись изрядные запасы того, что можно считать излишествами.

Карл Килпатрик не одобрил бы такое.

— Мерси не сказала, что у нас назначена встреча с вами за ланчем, — заметил Трумэн.

— Она и не назначена. Вам просто крупно повезло.

Мерси вдруг подумала, что журналист, должно быть, караулил ее. Она обедала в этом кафе не реже двух раз в неделю.

Нельзя быть такой предсказуемой.

— Так что вы здесь делаете, Майкл? — спросила она. Судя по легкому нервному тику его глаза, ее догадка оказалась верной.

— Хочу, чтобы вы устроили мне интервью с Кристианом Лейком.

Килпатрик вздохнула.

— Почему нужно просить об этом именно Мерси? — удивился Трумэн.

— Они знакомы.

— Едва-едва, — возразила Килпатрик. — Я сто лет его не видела.

— Зато вы виделись вчера, — Майкл приподнял бровь.

— Я не могу приказывать ему. — Мерси ковырнула ножом шпинат, понимая, что бессмысленно спрашивать, где журналист раздобыл эту информацию.

— Он сказал, что его брат Габриэль сейчас в городе? — продолжал Броуди.

Мерси навострила уши, а сидящий рядом Трумэн напрягся:

— Он вернулся из Калифорнии? Почему не отправился домой, в Портленд?

— Мне тоже хотелось бы узнать почему. Он прилетел сегодня утром и сразу поехал к брату.

— Вы сообщили об этом Аве? Ей нужно его допросить.

— Еще нет. Я дважды звонил ей и оставлял сообщения. Она не перезвонила.

Мерси посмотрела на часы:

— Она и Эдди только что уехали в Портленд.

— Значит, беседа с Габриэлем подождет до их возвращения.

Мерси с трудом подавила желание тут же вскочить с места и помчаться в дом Кристиана.

У Трумэна зазвонил телефон. Он хмуро взглянул на экран, извинился и вышел из кафе, чтобы поговорить.

Мерси уставилась на Майкла. У нее пропал аппетит. Даже пудинг больше не привлекал. Оглушительная новость про приезд Габриэля заняла все ее мысли. Между ней и Броуди повисла напряженная тишина.

— Вы явно хотите поехать туда, — тихо произнес Майкл. — И мое интервью — хороший предлог. Просто представьте меня, и в вашем присутствии Кристиан станет разговорчивее.

Словно дьявол-искуситель.

— Вы всегда манипулируете людьми?

Майкл пожал плечами:

— Предпочитаю не тратить время попусту.

Мерси нехотя пришлось признать его правоту. Их встречи прошли именно так, как и рассчитывал Броуди. Но она не собиралась знакомить его с Кристианом — слишком ценила свою давнюю дружбу с Лейком. Броуди придется поискать другой способ. Она уже раскрыла рот, чтобы выложить ему все это, когда на лице Майкла мелькнула тревога. Он смотрел куда-то мимо нее.

Килпатрик обернулась. Трумэн, мрачнее тучи, возвращался к столику.

— Что стряслось? — спросила она.

— Роба Мюррея убили. Мне пора.

Мерси порылась в памяти.

— Это тот самый парень, который бросил машину Кристиана?

— Да. Звонил Эван Болтон из управления Дешутс. Соседи Мюррея сообщили ему, что видели мою машину возле дома несколько часов назад, так что детектив связался со мной.

— Вы побывали у него дома? — спросил Майкл.

— Да. — Трумэн поджал губы. Его лицо побледнело. — Но, когда я уезжал, Мюррей был жив-здоров.

— Я с тобой, — заявила Мерси.

17

В шестнадцать я уже продавала в школе свои снадобья. Дело шло бойко благодаря сарафанному радио, хотя одноклассницы и не общались со мной, если им не требовалось зелье. Просто удивительно, какой эффект может оказать немного водки с фруктовым соком. Все запреты как рукой снимает, и девушка без труда цепляет парня, в которого влюблена.

Легкие деньги.

Но мне было одиноко. Я стала тусоваться на каждой вечеринке, о которой узнавала. Когда чьих-нибудь родителей не было в городе, подростковая орава сразу заполоняла этот дом. Пиво лилось рекой, косяки передавали по кругу. Я густо подводила глаза, надевала самую узкую и короткую юбку и просвечивающую блузку. Мне хотелось, чтобы меня заметили. Так и получалось.

Стены моей спальни были увешаны потрепанными вырезками из модных журналов. Я часами копировала макияж и позы со снимков. На этих фотографиях открывался не знакомый мне мир, и я делала все, чтобы стать его частью. Поначалу воровала косметику в магазинах, но продажи снадобий росли, и я стала покупать ее легально, гордясь умением заботиться о себе. Я поклялась, что никогда не буду ни на кого рассчитывать, кроме себя. Даже в крайнем случае.

Парни в школе обратили внимание на произошедшие перемены.

На вечеринках они были змеями, а я — факиром. Они перешептывались, что я опасна; я стала знаменитой соблазнительницей. Гордились, что им удавалось залезть мне под юбку и при этом остаться в живых и даже не быть про́клятыми. Быстрый секс в ванной, в спальне или в гараже, даже в шезлонге у бассейна. Моя слава росла. С парнями все просто. А для девушек я была шлюхой, сукой и потаскухой. Наверное, потому, что моей главной мишенью стали влюбленные парочки. Я наслаждалась взглядами, которые бросали на меня «преданные» своим пассиям парни.

Парни, утверждающие, что состоят в отношениях, интересовали меня больше всего. Как только я заканчивала с ними, они бежали обратно к подружкам, поджав хвост, боясь, что я все разболтаю их партнершам. Как будто мне не наплевать. Избегала я только мужчин постарше. Зачем взрослому человеку ухлестывать за девушкой-подростком? Таким не хватало ни зрелости, ни интеллекта.

Я узнала все, что смогла, о своей печально знаменитой тезке. Я репетировала в спальне, оттачивая танцевальные па, которые привлекут и удержат мужские взгляды. Однажды я спросила мать, почему она назвала меня в честь женщины, которая, говорят, призывала убить Иоанна Крестителя. Та долго смотрела мне в глаза, прежде чем ответить:

— Просто я верила, что это сделает тебя сильной.

Я ничего не сказала, хотя в голове роилось множество вопросов.

Почему меня? Почему именно мне надо быть сильной? А девочкам с именами Кейт, Дебби или Эмили разве не нужна сила?

Для меня имя «Саломея» означало «соблазнение». Завет, который я старалась исполнять.

Как-то в старших классах я оказалась на вечеринке, где несколько немолодых мужчин решили тряхнуть стариной, как в славные школьные годы. Я презирала взрослых, тусующихся с подростками. Однако другие ученики чувствовали себя важными персонами, общаясь на равных с мужчинами, которые в силу возраста могут легально употреблять алкоголь. Один из них принес мне бокал красного вина. Его взгляд был липким, а намерения — прозрачными. Ночь тянулась медленно, так что я согласилась выпить с ним, став в его глазах еще привлекательнее. Мужчина был высоким и симпатичным и, в отличие от девяноста пяти процентов парней на вечеринке, в брюках и рубашке. Он казался успешным, и это привлекало. Я стала изучать его. И уловила тонкий аромат. Он был красного цвета — цвета опасности. Но при этом в мужчине явно ощущалась какая-то игривость, острая потребность в наслаждении.

Такие парни мне по вкусу.

Мы разговаривали, флиртовали и танцевали. Я не обращала внимания на других, сосредоточившись на его карих глазах. Скоро все остальное стало неважным. Я была счастлива, по венам растекался просто головокружительный кайф. Хотелось, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Когда я оказалась в его машине, переднее сиденье откинулось, и он навалился на меня, пытаясь задрать юбку. Мне было все равно, что он со мной сделает. Мозг словно отключился. Хотелось просто спать — и не важно, что там дальше.

Крики. Шум. Он уже разорвал на мне блузку, когда его стащили с меня; моя кожа сразу озябла от ночного холода. Разлепив сонные глаза, я увидела, что дерутся двое. Мой возлюбленный проигрывал. Я наблюдала за всем словно с большой высоты, и мне было наплевать.

Я закрыла глаза и уплыла куда-то далеко. В какой-то момент меня чем-то накрыли и подняли. Добрый голос заверил, что я в безопасности. А разве до этого я была в опасности?

Я проснулась в чужой постели, в чужой комнате. В кресле у двери, неловко скорчившись, спал мужчина. Нет, не мужчина: я узнала в нем старшеклассника из нашей школы. Тощий ботан, правда, неплохо бегающий кроссы; отличник, общающийся только с такими же ботаниками.

Иначе говоря, он не стоил ни моего времени, ни внимания.

Я присела на краешке кровати. Это потребовало немалых усилий, и комната слегка закружилась. Ботаник проснулся, подбежал — не успела я и глазом моргнуть — и поддержал, чтобы я не грохнулась на пол. Я взглянула в знакомые карие глаза, напомнившие мне мужчину, с которым я танцевала прошлой ночью. Под одним глазом у ботаника красовался свежий синяк, под носом засохла кровь. В голове мелькнуло воспоминание о драке.

— Как ты? — спросил он.

Я задумалась над вопросом, мысленно оценив свое состояние.

— Устала.

Он кивнул:

— Тебя накачали наркотиками.

Я резко выпрямилась и отбросила его руку.

— Вовсе нет.

— Еще как накачали, — мрачно возразил парень. — И он собирался изнасиловать тебя в своей машине.

— Я сама туда пошла.

Я всегда контролировала своих мужчин — и плевать, что там плетет этот школяр.

— Сомневаюсь, что ты могла сама что-то решать.

— Зря ты вмешался, — огрызнулась я. — Со мной все было бы в порядке.

— А ты помнишь, как я привез тебя сюда ночью? Как привел в эту комнату?

— Нет.

Я не могла ничего вспомнить и испытала прилив страха. Внимательно посмотрела на его заплывший глаз и заметила ссадину на губе.

— Тебе следует быть осторожнее. — Взгляд карих глаз был очень серьезен. — Зачем ты спишь со столькими парнями? Рано или поздно ты ошибешься, и в новостях передадут, что твой труп нашли в канаве.

Мое лицо вспыхнуло от гнева. Я вскочила на ноги, собираясь уйти отсюда.

— Отвали.

Я сделала шаг, и колени подогнулись. Ботан мигом оказался рядом и мягко поддержал меня, усаживая обратно на кровать.

— Ты не можешь никуда идти.

Я была слаба и не контролировала себя. Все это мне очень не понравилось, и я решила перехватить инициативу. Посмотрела ему в глаза, склонила голову и одарила улыбкой опытной обольстительницы.

Парень с отвращением отпрянул.

— Даже не пытайся использовать этот дрянной приемчик.

Я почувствовала себя оскорбленной.

— Ты что, гей? — Слегка наклонила голову и облизала губы. — Боишься переспать с женщиной?

— Ты не женщина, а школьница, как и я. И нет, я не гей. Но и не козел, который просто использует девушек.

Он отошел в сторону, но был начеку, чтобы снова подхватить меня, если я начну падать.

Я сделала еще одну попытку, слегка коснувшись его руки:

— Ты точно гей. Ничего страшного — уверена, я смогу это исправить. Давай попробуем?

Парень вздохнул.

— Хватит, — велел он. — Я не собираюсь с тобой спать.

Я была сбита с толку. Никто никогда мне не отказывал. Да, наверняка он голубой. Ни один мужчина не отвергал меня с таким презрением.

— Ладно, — продолжил он. — Поговори со мной просто как с человеком, а не с тем, кого ты пытаешься трахнуть. Я видел тебя в школе, но ничего о тебе не знаю, кроме того, что все девушки ненавидят тебя, а парни без ума. У тебя есть братья или сестры?

Карие глаза смотрели с искренним сочувствием.

Я уставилась на него.

— Знаю, ты пришла в нашу школу посреди учебного года. Где ты училась раньше?

— Дома, — нехотя ответила я.

В карих глазах вспыхнул интерес.

— Правда? И каково это? Я часто жалею, что нельзя не ходить в школу и учить только те предметы, которые хочется.

Я рассказала ему все. Про сумасшедшую мать и наш домик в лесу. Про то, в какой восторг пришла, получив разрешение посещать школу, и как мои надежды рухнули, когда для сверстников я стала изгоем. Мы проговорили целый час. Постепенно я расслабилась. Парень принес мне сок и рогалик и сидел рядом, пока я не почувствовала себя почти нормально. Он сказал, что его мать в отъезде, а на вечеринке он оказался только потому, что его затащил туда приятель.

— Наверное, я в самом деле перед тобой в долгу, ведь ты вытащил меня из передряги, — наконец признала я. — Ты прав: кто-то накачал меня наркотиками. Раньше я никогда ничего такого не чувствовала. Мне повезло, что ты оказался внимательным.

Он ненадолго замолчал.

— Тебя накачал мой старший брат. Это он — тот козел, которого я стащил с тебя.

— Ты дрался с родным братом?

— Не в первый раз, — с горечью произнес парень. — И вряд ли в последний. К счастью, прошлой ночью он был не в том состоянии, чтобы драться. Но вообще-то он на пятьдесят фунтов тяжелее меня и обычно легко надирает мне задницу.

Мой собеседник был худощавым, но не дистрофиком — телосложение бегуна. Красивое лицо его брата вспыхнуло в памяти, и я увидела сходство между ними. Я не знала, что сказать. Моя гордость боролась с удивлением. Так непривычно оказаться в долгу перед другим человеком… Иначе говоря, я не была здесь главной, и от этого мне опять стало не по себе.

— Спасибо, — наконец с трудом произнесла я. — Извини, что из-за меня ты получил синяк.

Я чувствовала, что он порядочный человек, и ощутила исходящий от него запах свежих деревьев и травы. Может, его брат и гад, но он сам — ни в коем случае.

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — смущенно призналась я.

— Кристиан.

Это имя ему подходило. Как и Саломея — мне.

В конце концов я почувствовала достаточно сил, чтобы выйти из комнаты. Дом Кристиана был красивый и явно богатый. Я на цыпочках шла по полированному деревянному полу, боясь прикоснуться к чему-нибудь. Кристиан отвез меня на «Мерседесе» обратно к тому дому, где проходила вечеринка, чтобы я могла забрать свою машину. Я смутилась при виде своего драндулета, но Кристиан был слишком хорошо воспитан и удержался от комментариев. Он подождал, пока моя машина заведется, и помахал на прощание.

Я решила, что на этом все и закончилось.

Как ни странно, в следующий понедельник он нашел меня в школе. Обычно я обедала в одиночестве в тихом уголке, почитывая книгу. Я буквально подскочила от неожиданности, когда Кристиан поставил поднос на мой стол. Сел рядом и начал разговор. Мы подружились. Два изгоя: ботаник и шлюха. Однако каждый из нас видел в другом что-то особенное.

Я никогда больше не пыталась соблазнить его — с другом так не поступают. Он был не геем, а девственником, уверенным, что ни одна девушка на него не посмотрит. Вкладывал всю энергию в учебу и помогал мне с математикой. Я давала ему советы, как одеваться, и настаивала, чтобы он хоть немного поправился. Другие ученики бросали на нас странные взгляды: мы были необычной парочкой. Несколько раз парни спрашивали Кристиана, трахал ли он меня, и не поверили, когда он все отрицал, зато стали смотреть на него с восхищением. Мы оба посмеивались над тем, что его социальный статус повысился. Я стала реже охотиться на парней на вечеринках. Но только немного реже: мне слишком нравилось это занятие. Я никогда больше не принимала выпивку из чужих рук и всегда обращала внимание на то, что подсказывают мои чувства — мой особый дар. Мы оба изменили жизнь друг друга.

Эту дружбу я буду ценить всегда.

18

У Трумэна скрутило внутренности.

Кто убил Роба Мюррея? Знает ли убийца, что я был там?

Он поднялся по хлипкой лестнице в квартиру Роба, Мерси — за ним. Полицейский на входе впустил их, не спрашивая, почему на месте преступления оказалась агент ФБР. Мерси отлично умела делать вид, что находится тут по веской причине, и ей редко задавали лишние вопросы.

Трумэн мысленно прокрутил в голове недавний разговор с Мюрреем, пытаясь найти какие-то зацепки. Что-нибудь, указывающее на то, что Роб боялся за свою жизнь.

Ничего.

Окружной детектив Эван Болтон встретил их перед входом в квартиру. При виде знакомого лица Трумэну полегчало: они уже встречались на месте убийства Оливии Сабин. Болтон нахмурился, пожимая руки Дейли и Килпатрик.

— Почему вы здесь? — прямо спросил он Мерси.

Она переглянулась с Трумэном.

— Это убийство может быть связано с убийством Оливии Сабин.

На лице у Эвана не дрогнул ни один мускул, и Трумэн невольно восхитился такой выдержкой.

— Объясните, — велел детектив.

— Это сложно объяснить, — уклончиво ответила Мерси.

Мягко говоря.

— Я никуда не тороплюсь. — Детектив переключил внимание с Трумэна на Мерси: — Это дело мне тоже придется передать ФБР?

— Вполне возможно.

На лице Болтона наконец проявилась эмоция: смирение.

— Рассказывайте.

Мерси вкратце изложила, что общего между Оливией Сабин, Малколмом Лейком, Кристианом Лейком и Робом Мюрреем.

В глазах детектива мелькнуло понимание, чем Трумэн тут же воспользовался:

— Вижу, вы о чем-то задумались. О чем?

Болтон глубоко вздохнул:

— Мюррея тоже убили ножом, хотя и не факт, что тем же самым. Я не заметил на его теле каких-то сложных узорных порезов, как на теле Оливии Сабин, но тем не менее не могу игнорировать сходство этих убийств. — Он задумчиво посмотрел на Трумэна: — Вы оказались на месте обоих преступлений.

— Я тоже, — вмешалась Мерси.

— Но он побывал тут еще до того, как этого человека убили, — заметил детектив.

Шеф полиции промолчал. Нельзя позволить, чтобы детектив вывел его из себя.

— Повторите, что привело вас сегодня утром к Робу Мюррею?

Дейли объяснил, что заинтересовался брошенным автомобилем после того, как узнал: Мюррей работал у сына погибшего судьи.

— И как он себя вел? — продолжал Болтон.

— Беспечно. Собирался на малярные работы и нисколько не волновался из-за того, что кинул дорогую машину босса на обочине. Я бы на его месте гораздо сильнее беспокоился о внедорожнике, который стоит больше трех моих зарплат. — Тут его осенило. Дейли кивнул в сторону автостоянки: — Я так понимаю, это машина Роба?

Он указал на потрепанный «Шевроле» в дальнем конце стоянки, который уже фотографировал криминалист.

— А вы сообразительны.

Трумэн проигнорировал колкость.

— Сегодня утром он был припаркован у лестницы. Мне пришлось его обходить. Я запомнил это из-за отвратительной заглушки для фаркопа[11].

— И как она выглядела? — поинтересовалась Мерси.

— Как пара болтающихся яиц.

— Фу, какая гадо… А, не важно.

— Дело в том, что он переставил машину после того, как я уехал, — заявил Трумэн, понимая, что никак не сможет доказать, что автомобиль стоял у лестницы. — Кто сообщил в полицию об убийстве?

— Это еще не значит, что машину переставил сам Мюррей, — возразил Болтон. — Сообщил его приятель-маляр. Он разозлился, что Мюррей не приехал, как обещал, и навестил его, чтобы хорошенько отчитать. Сказал, дверь была приоткрыта.

— И?.. — поторопила Килпатрик.

Ей явно не терпится осмотреть место преступления.

Детектив замолчал, явно борясь сам с собой. По его глазам Трумэн понял, что Эван решил уступить.

— Проходите, — распорядился Болтон. — Мне это не очень-то по душе, но раз уж вы видели место убийства Сабин… Мне пригодится любая информация.

Трумэн и Мерси взяли у полицейского бахилы и перчатки. Килпатрик охватило дурное предчувствие. Трумэн задался вопросом, не передумала ли она и по-прежнему хочет увидеть место преступления. Он знал, что Мерси лично заинтересована в поимке убийцы Оливии Сабин, но сомневался, что ее обрадует такое зрелище.

Квартирка Мюррея провоняла сигаретным дымом, что неудивительно: переполненная пепельница стояла на кофейном столике перед диваном, из дыр в подушках торчал пух. На стене висел телевизор с плоским экраном — почти вдвое больше, чем у Трумэна.

Сразу видно, что его интересовало, а что нет.

Дейли и Килпатрик заглянули на крохотную кухню. Мерси сморщила нос при виде беспорядка. Болтон провел их по короткому коридору мимо маленькой ванной, где Трумэн заметил плесень в душе.

— Фу, — пробормотала Мерси. — Типичное мужское логово.

— Эй, полегче, — Болтон обернулся через плечо. — Я мою свою душевую каждую неделю. С хлоркой. Не надо стричь нас всех под одну гребенку.

— Извините.

Детектив отступил в сторону, указывая на дверь единственной спальни. Трумэн, сглотнув, остановился в дверях, Мерси — рядом. У нее перехватило дыхание.

— На место убийства нельзя смотреть спокойно, — тихо произнесла она.

Роб Мюррей лежал на спине на полу, его незрячие глаза уставились прямо на Трумэна. Болтон оказался прав насчет ножа: у Мюррея было несколько порезов на лице и туловище, но смертельный удар, скорее всего, пришелся в шею, откуда торчал нож. Белый малярный комбинезон пропитался темнеющей кровью.

Мерси прижала тыльную сторону ладони к ноздрям: в комнате воняло канализацией.

— Убийца оставил оружие, — сказала она.

— Оставил… или оставила, — поправил детектив.

— Какая причудливая рукоятка, — заметила Килпатрик.

— Может, нож украден из дома Сабин? — предположил Трумэн, оглядываясь на Болтона.

Детектив кивнул:

— Я тоже так подумал. Не исключено, что им же убили Оливию.

Шеф полиции осторожно шагнул вперед и присел на корточки, приглядываясь и стараясь дышать ртом. Он не увидел на трупе характерного узора, оставленного на телах Малколма Лейка и Оливии Сабин, о котором говорила Мерси. Порезы на одежде Роба, казалось, нанесены беспорядочно. Грубая работа. Множество ранений на руках: Мюррей явно пытался защищаться.

— Полагаю, судмедэксперт еще не подъехал? — поинтересовался Дейли.

— Еще нет.

Трумэн заметил, что Мерси осматривает спальню, и последовал ее примеру. Запачканные голые стены, кровать без простыни, грязная одежда на полу. Распахнутый шкаф почти пуст — там болталось лишь несколько вешалок. Похоже, Роб в основном бросал одежду на пол или в забитую бельевую корзину. Мерси уставилась на детективный роман на ночном столике рядом с еще одной переполненной пепельницей.

Она огляделась и нахмурилась:

— Не нахожу ничего общего с другими убийствами, кроме ножа. Похоже, Мюррей сопротивлялся. Соседи ничего не слышали?

— Пока опрашиваем. Что еще можете сказать?

Трумэн уловил в голосе Болтона нотку надежды. Детектив явно нуждался в уликах.

— Ничего особенного не вижу, — ответила Мерси. — Давайте выйдем.

Что ж, не могу винить ее за такое желание.

Трумэн тоже закончил осмотр. Уходя, он заметил криминалиста, который в ванной комнате гаечным ключом развинчивал слив раковины в поисках улик, оставленных убийцей. Выйдя на улицу, Дейли вдохнул чистый ледяной воздух, стянул перчатки и бахилы и бросил в пакет.

— Я слышал, мать Морриган вернулась, — заметил детектив.

— Да, вернулась, — подтвердила Килпатрик. — Морриган провела только одну ночь во временной семье.

— Это хорошо. Грустно, когда детей разлучают с родителями.

Болтон смотрел вопросительно. Трумэн понял, что его интересует Саломея Сабин.

— Она не арестована, — сообщил шеф полиции.

— Хорошая новость. Мне трудно было поверить, что мать Морриган могла совершить убийство и бросить дочь. С нее сняли все подозрения?

Еще один наводящий вопрос.

Трумэн посмотрел на спутницу.

Стоит ли ему рассказывать?

Мерси неохотно кивнула. Ни один правоохранитель не любит признавать, что подозреваемый улизнул.

— Она по-прежнему под подозрением… — Килпатрик откашлялась. — И прошлой ночью исчезла вместе с Морриган.

— Что, серьезно? — Болтон то ли развеселился, то ли встревожился.

— Конечно, мы не обрадовались такому повороту. Она согласилась на допрос утром. Мы были уверены, что Саломея придет: она очень переживала за дочь и ни за что ее не бросила бы. Нас надули.

— Значит, сегодня она могла побывать здесь, — тихо произнес детектив.

Первым побуждением Трумэна было вступиться за Саломею, однако он понимал, что Болтон прав.

— Три жертвы — это уже серийный убийца. Мюррей — третий, не так ли?

— Вообще-то, хотя ФБР и связало первые два убийства, мы не уверены до конца, что судью Лейка и Оливию убил один человек, — заметила Мерси. — И не исключено, что гибель Мюррея не имеет к ним никакого отношения. Давайте не спешить с выводами, а то СМИ растрезвонят, что в округе на свободе бродит серийный маньяк.

— Сходство обстоятельств первых двух убийств нельзя игнорировать, — возразил Трумэн. — В случае с Мюрреем дело обстоит немного иначе, согласен. Однако этот замысловатый нож, торчащий в его шее, наводит на мысль об убийстве Оливии Сабин.

Мерси посмотрела на полицейского, который ходил от одной соседской двери к другой, спрашивая, не замечали ли жильцы что-нибудь необычное.

— В многоквартирном доме с такими тонкими стенами кто-то точно должен был что-то услышать. Не верю, что Роб Мюррей умер молча. Я часто слышу шум от соседей, хотя в моем доме довольно толстые стены. На некоторые звуки просто нельзя не обратить внимание.

Например, предсмертные вопли?

— Еще одна причина, по которой мне хочется сменить жилье, — добавила Килпатрик.

Дейли замер, ломая голову, не скажет ли она сейчас побольше о своих квартирных планах. Но вместо этого Мерси попрощалась с Болтоном и стала спускаться по лестнице — Трумэн за ней.

Почему она не поговорит об этом со мной?

Мрачные мысли давили; его шаги замедлились.

Наверное, Мерси считает, что им не стоит жить вместе. Или, может, беспокоится за Кейли, не желая подавать племяннице дурной пример совместного добрачного проживания с бойфрендом…

Но зачем скрывать это от меня?

Дейли выбросил из головы параноидальные мысли. Ему нравились нынешние отношения с Мерси. Благодаря ей он часто улыбался и каждое утро просыпался с нетерпеливым ожиданием. Полгода до ее приезда в город он был полностью сосредоточен на работе. Теперь окружающий мир выглядел и воспринимался иначе. И Трумэну нравились эти перемены.

Мерси остановилась возле своей машины: зазвонил ее телефон.

— Моя мать. — Килпатрик нахмурилась: — Мы только недавно пили кофе. Странно, с чего бы ей звонить…

Отношения Мерси с матерью были не такими близкими, как ей хотелось бы. Трумэн знал, что Мерси пытается достучаться до нее, но при этом не хотела становиться камнем преткновения между родителями. Сейчас для ее матери важнее всего муж. Который вообще не желал видеть дочь.

— Мама? — произнесла Мерси в трубку. Во время разговора она хмурилась все сильнее и даже приоткрыла рот. — И что она сделала? И что сказал ей папа?

Шеф полиции терпеливо ждал.

— Господи Иисусе… Мне точно нужно приехать?

Мерси посмотрела на Трумэна, медленно покачала головой и закатила глаза.

Значит, ничего особо серьезного.

Килпатрик нажала на отбой.

— Отец расстроил Роуз. Кажется, дело в привезенной колыбели. Мать считает, что только я смогу успокоить сестру.

— Роуз расстроена? Звучит странно: она самый спокойный член вашей семьи…

— Вот именно. Если она расстроена, значит, что-то пошло совсем не так. Я еду.

— Я с тобой, — заявил Трумэн.

19

Дверь открыл отец. Мерси слегка отпрянула.

Килпатрик-старший не имел привычки выражать свои чувства, но дочь сразу поняла, что он раздражен и, возможно, даже зол.

— Твоя мать желает тебя видеть, — заявил он.

«Твоя мать». Не «я».

Карл взглянул на Трумэна и вежливо кивнул шефу полиции, приглашая войти. В гостиной Мерси заметила чудесную колыбель от Ника Уокера.

— Потрясающая работа, — заметил Дейли. — Это Уокер сделал?

Мерси вкратце рассказала ему о поездке на лесопилку.

— У него здорово получилось.

Трумэн провел ладонью по полированному дереву.

— В магазине такая стоила бы бешеных денег.

Мерси молча согласилась. Сейчас ее интересовало, куда подевались мать и Роуз. Наверху хлопнула дверь. Она узнала шаги матери, спускающейся по деревянной лестнице. Глаза Деборы Килпатрик покраснели, а ресницы намокли. Она быстро обняла дочь и поздоровалась с Дейли.

— Что случилось? — спросила Мерси. — И где Роуз?

— У себя в комнате. — Мать бросила быстрый взгляд на мужа, стоявшего в стороне словно мрачная статуя. — Кажется, мы слишком надавили на нее.

Мерси не поверила. Она знала: если кто и давил, то это только отец.

— Что, опять подняли проблему ребенка? Вы же знаете: Роуз не выскочит за первого встречного лишь потому, что, по вашему мнению, ребенку нужен отец. Мне казалось, мы уже всё обсудили.

— У Ника Уокера есть виды на Роуз, — заявил Карл Килпатрик.

Какое старомодное выражение.

— Мы всё поняли, когда он привез колыбель, — вставила Дебора. — Стало ясно, что он питает к Роуз чувства. Конечно, она этого не замечает, и когда мы сказали ей…

— Вы сказали Роуз, что Ник ею интересуется? По-вашему, она сама этого не знает?

— Из него вышел бы хороший муж, — заметил Карл. — Надежный. Со стабильным доходом. Лучшего варианта ей не найти.

Он настолько низкого мнения о Роуз?

Мерси с трудом обрела дар речи:

— Вы так и сказали Роуз, что лучшего варианта ей не найти?

Родители притихли.

Бедная сестра. Они и правда считают, что она не в состоянии найти себе любимого?

— И когда вы унизили ее: до ухода Ника или после? — вскипела Мерси.

Мать положила ладонь ей на руку.

— Она расстроилась уже после ухода Ника. У нас с Карлом сложилось одинаковое мнение: из него выйдет достойный муж для нее. Он бросает на Роуз такие взгляды… И готов принять ее ребенка, судя по колыбели.

Они считают, что ее ребенок — нежеланная обуза?

— Любой приличный мужчина примет ее ребенка. Только не говорите, что вы высказали ей все прямо в лицо…

Родители переглянулись.

— Черт побери! Вы хоть представляете, какой это для нее удар? Небось еще предложили сыграть свадьбу весной?

— Они могут просто сходить к судье… — начал отец.

— Замолчите! — Мерси подняла руку. — Роуз сама решит, за кого выйдет и когда. Если вообще захочет выходить замуж. Она — и никто другой. Где она?

Дебора кивнула в сторону лестницы. Мерси тут же поднялась по ступенькам, стараясь не топать, и постучалась в спальню, которую когда-то делила с Роуз и Перл:

— Это я, Мерси.

После нескольких секунд тишины дверь отворилась. Выражение обычно прекрасного лица Роуз напомнило ей разгневанного отца: сестра была в ярости.

— Они совсем спятили, — сказала она Мерси. — Когда это кончится? Оуэн наконец перестал донимать меня насчет «найди отца для своего ребенка», но папа по-прежнему не сдается. Они думают, что мною никогда не заинтересуется ни один мужчина!

— Что случилось?

Роуз села на кровать. Мерси последовала ее примеру и уселась рядом. Двухъярусные кровати из ее детских воспоминаний исчезли, замененные одной двуспальной. На письменном столе у окна высилась груда книг со шрифтом Брайля. Такими же была заставлена книжная полка. Мерси знала, что ее сестра часто слушает аудиокниги, хотя, по словам Роуз, она все же предпочитала чтение. Стены комнаты бледно-бирюзового цвета. Ни картин, ни фотографий. Зато мягкие игрушки на кровати чувствовали себя как дома.

— Ник привез колыбель. Мы мило побеседовали, мама с папой тоже немного поболтали с ним. Как только он вышел за дверь, папа набросился на меня из-за того, что я была недостаточно добра к Нику. Понятия не имею, о чем он. Я много раз поблагодарила Ника за колыбель. — Ее брови сошлись на переносице. — Потом папа сказал, что я должна пригласить Ника на ужин и вести себя пококетливее.

— Пококетливее? Так и сказал?

На дворе пятидесятые, что ли?

— Вот-вот. Я спросила, не он ли попросил Ника смастерить колыбель и так мило вести себя со мной. Папа все отрицал и сказал, что я не должна упускать Ника, потому что лучше варианта мне не найти. Мне кажется, все, что произошло, — это часть его плана.

Роуз обмякла. Она казалась раздавленной горем. Сердце Мерси разбивалось на миллионы осколков; она вспомнила радостное лицо сестры, когда они приехали на лесопилку. Тогда взгляд Роуз был полон счастья и надежды.

— Не думаю, что папа подговорил Ника.

— Я на твоем месте не была бы так уверена. Он уже не раз пытался свести меня с очередным парнем, которого считает подходящим мужем. Это так бесит… И теперь то же самое проделывает с Ником. А я-то думала…

— Когда я в первый раз увидела колыбель на лесопилке, то поняла, что Ник искренне заинтересовался тобой, — начала Мерси. — Это у него на лице написано. Жаль, ты не видела, как он на тебя смотрел. Как будто ты сверкающий бриллиант. Он просто очарован.

У Роуз перехватило дыхание.

— Что-что ты сказала? — На ее лице появился проблеск надежды.

— Я совершенно серьезно. Мужчины редко смотрят на женщин так, как смотрел на тебя Ник. Он не скрывал своих чувств.

Мерси слегка покраснела, вспомнив, как смотрит на нее Трумэн. Голодным, влюбленным, полным надежд взглядом.

— Жаль, что ты никогда не видела лицо влюбленного мужчины. Это не передать словами.

— Думаешь, он и правда интересуется мной? — хрипло спросила Роуз.

— Я точно знаю. Наверное, даже папа не смог бы его отпугнуть, при всем своем желании.

Лицо сестры вытянулось.

— Не может быть. — Она положила ладонь на живот. — Все знают о причине моей беременности. Никакой мужчина не захочет ни меня, ни моего ребенка.

У Мерси перехватило дыхание. От боли и сомнений, терзающих сестру, ее собственное сердце рвалось на части.

Отношения никогда не были сильной стороной Мерси. Давая сестре советы в любовных делах, она чувствовала себя так, словно ее поставили перед целым классом в колледже вести урок физики, в которой она ни в зуб ногой.

Тем не менее Мерси предпочитала действовать быстро и решительно.

Собравшись с мыслями, она взяла Роуз за руку:

— Как ты сама относишься к Нику?

Сестра молчала. Мерси сочла это хорошим знаком.

— Он смастерил колыбель — специально для твоего ребенка. Думаю, так он пытается показать, что хотел бы с тобой отношений. Он мог сделать… ну не знаю… стул… стол… что-то более обыденное. А Ник предпочел именно колыбель. Он не имеет привычки много болтать, но его поступок громче всяких слов. Никто не заставляет тебя выходить за него замуж. Ну, кроме папы, но он не в счет, а мама просто следует его примеру. Ты должна сама открыть свое сердце и понять, нравится ли тебе такая перспектива. Вот и всё.

— Значит, папа не подговаривал его сделать это? — прошептала Роуз, по-прежнему сомневаясь.

— Определенно нет. Ник был в таком восторге, когда показывал тебе колыбель!.. Папа не мог заставить его демонстрировать такие чувства — да и никто не может. Роуз, я своими глазами видела его лицо. И ты тоже наверняка что-то почувствовала, да?

Мерси затаила дыхание, следя за эмоциями на лице сестры.

— Я надеялась, — наконец призналась Роуз. — Я думала, мне просто показалось, потому что вряд ли он испытывает ко мне такие чувства…

— Прекрати сейчас же, — велела Мерси. — Тот, кто полюбит тебя, станет самым счастливым мужчиной на свете. Не смей сбрасывать себя со счетов.

— Я как шкатулка с сюрпризом, — в голосе Роуз прозвучала нотка веселья. — Никто не знает, что внутри. Все равно что выбирать телепередачу по заставке: непонятно, что тебя ждет…

— Есть мужчины, которые с радостью рискнут, — сказала Мерси, вспомнив настойчивость Трумэна. — И это хорошо, что некоторые готовы рисковать. Иначе человечество вымерло бы.

Роуз крепко обняла сестру:

— Спасибо.

— Но я же ничего не сделала.

— Нет, сделала. Из-за папиных слов я была сама не своя.

Мерси вспомнила удивление Килпатрика-старшего, когда она подняла руку и велела замолчать.

— Думаю, в ближайшее время отец тебя не побеспокоит.

— А как быть с Ником?

— Ну… Как насчет того, чтобы завтра перед обедом заехать на лесопилку и поблагодарить его за колыбель? А если он не пригласит тебя на обед, то пригласи его сама.

Роуз решительно кивнула:

— Хорошо.

Мерси встала, отчасти довольная, что помогла сестре, а отчасти испуганная, что, возможно, из-за нее у Роуз разобьется сердце. На кону жизнь не только Роуз, но и ребенка.

Хотя Ник не вызывал у нее тревоги. Роуз давно знакома с ним и знает, что он за человек. Ее сестра не станет рисковать своим сердцем, не обдумав все хорошенько. К тому же Мерси знала, что Ник никогда преднамеренно не причинит Роуз боль.

Но если она все равно пострадает?

Только сама сестра может решить, насколько она готова рисковать. Мерси не имеет права опекать ее в любовных делах.

Если только речь не идет о каком-нибудь мерзавце.

— На этой неделе у тебя назначено УЗИ, верно? — спросила Мерси.

— Да. Жду не дождусь.

Скоро Роуз узнает пол будущего ребенка.

— Свяжешься со мной, да? — Мерси взялась за дверную ручку.

— Конечно.

— Спустишься вниз?

— Я пока не готова говорить с папой. Передай, что спущусь позже.

— Ладно.

Когда Мерси сошла по лестнице, она вдруг вспомнила, что оставила Трумэна наедине с родителями. Она почувствовала угрызения совести и направилась на звук их голосов. Оказалось, все трое успели переместиться на кухню. Трумэн и ее отец, сидя за столом, уплетали яблочный пирог. С мороженым. Мать, сияя, подлила кофе в чашку Дейли. Мерси показалось, что она по ошибке зашла в чужой дом.

Кто эти милые люди, сидящие за столом и наслаждающиеся пирогом?

Трумэн поблагодарил Дебору, сделал глоток и встретился взглядом с Мерси. Его глаза весело блеснули.

— Не хочешь пирога? — поинтересовалась у Мерси мать. — Роуз испекла.

Отец сосредоточился на своей тарелке, стараясь подцепить вилкой последние кусочки.

В животе у Мерси заурчало. Но тут она вспомнила обезображенный труп Роба Мюррея.

— Нет, спасибо. Роуз пока останется наверху.

— С ней всё в порядке? — спросила Дебора.

— Да. Только не давите на нее. — Мерси посмотрела на отца, но тот продолжал есть, не поднимая взгляда. — Она сама решит, как лучше для нее и ее ребенка.

После этих слов Карл Килпатрик поднял голову и открыл было рот, но передумал и вернулся к почти пустой тарелке.

— Я еду домой, — объявила Мерси и, приподняв бровь, взглянула на Трумэна: — Не заставляй меня оттаскивать тебя от пирога.

Шеф полиции в два счета прикончил недоеденный кусок, вытер рот и встал:

— Дебора, передайте Роуз, что пирог просто чудесный.

Мать Мерси снова просияла, глядя на Трумэна. Дейли пожал руку Килпатрику-старшему и попрощался.

Выйдя из дома, он остановил Мерси, прежде чем она успела сесть в машину.

— Как Роуз?

— В порядке. Просто растеряна.

— Ник — хороший парень и, похоже, испытывает к Роуз сильные чувства.

— С чего ты взял?

— У меня есть глаза. Колыбель, которая стоит в гостиной, — особый подарок. Надеюсь, Роуз не собирается избегать Ника.

— Не собирается. Она хочет дать шанс потенциальным отношениям.

— Рад слышать. — Трумэн выглядел донельзя довольным. — Кажется, твоей матери я понравился, — с ухмылкой произнес он. — Она угостила меня пирогом.

— Я заметила.

Трумэн прислонился к ее автомобилю и обнял Мерси. Она вздохнула, словно сбрасывая тяжкий груз, накопившийся за этот долгий день, и растаяла в его объятиях. Хватит думать о трупах, сердитом отце, сбежавшей подозреваемой…

От Трумэна веяло надежностью и уютом. Она прижалась губами к его шее, и он напрягся. Продемонстрировав свою власть над ним, довольная Мерси поцеловала его возле уха.

— Кейли сегодня ночует у подруги, — прошептала она.

Трумэн закрыл глаза. Его тело пробила дрожь от приятных ощущений за ухом.

— Больше ни слова. — Он страстно поцеловал ее и подтолкнул к водительской дверце. — Я поеду следом.

20

Я никогда не видела отца.

Когда я подросла и начала замечать, что у детей в книжках есть и мама, и папа, мне стало любопытно. Несколько лет я мирилась с ответом матери, что у меня его никогда не было. Когда мне исполнилось тринадцать, я поняла, что такое в принципе невозможно, и снова стала расспрашивать.

В тот день мы шли по лесной тропинке к излюбленному месту матери, где она возносила свои молитвы: на солнечной поляне между высокими соснами. Мать часто уходила туда на несколько часов. Называла это «поиском гармонии с природой». Она научила меня повсюду замечать маленькие чудеса. Каждый листик, каждая птица и даже земля под ногами — у всего вокруг имелась удивительная история. Я любовалась поразительными сплетениями лиственных прожилок и задумывалась, каким образом листва меняет цвет и, в конце концов, увядает. Следила за полетом птиц, и мне ужасно хотелось присоединиться к ним — стать невесомой, воспарить. Откуда Бог черпал вдохновение для этих хрупких созданий, порхающих с дерева на дерево? Когда я зачерпывала горсть земли, мне открывались новые миры — миры песчинок, минералов и гальки.

Можно узнать столько всего нового, если найти время…

Мы добрались до места. Посреди поляны торчало несколько старых пней. Мать поставила толстую свечу на самый большой и жестом пригласила меня сесть на пень поменьше. Зажгла свечу, закрыла глаза и задышала глубоко и ровно, впитывая лесные запахи. Через мгновение она присела рядом и встретилась со мной взглядом.

— Твой отец в тюрьме.

Не знаю, какой ответ я ждала, но точно не этот.

— Почему?

Мать затихла.

— Долгая история.

— Разве не за этим ты привела меня сюда?

Она взглянула на свечу.

— Да, ты права.

Я ждала продолжения, зная, что торопить ее нельзя. Мать все объяснит, когда будет готова… но кровь буквально закипела в моих в жилах. Мой отец — преступник. Меня переполнял стыд, как если бы множество людей узнали мою грязную тайну. Однако слова Оливии слышали только деревья и земля.

Или же… другие тоже знали? Может, моей матери сторонились в магазинах и на улице отчасти из-за моего отца? Поэтому к нам никто не ходит — кроме ее клиентов?

— Знаешь, я тоже когда-то была молодой. Красивой. Мужчины провожали меня взглядами…

— И по-прежнему провожают.

Я никогда не считала мать старухой, хоть и знала, что, когда я родилась, ей было уже почти тридцать.

Мать фыркнула:

— Они смотрят не так, как раньше.

Я ждала продолжения.

— Я встретилась с твоим отцом на дискотеке.

— Что?!

Я никак не могла представить свою замкнутую мать посреди толпы.

— Замолчи и слушай. Повторять я не буду. Никогда.

Я сжала губы. Она не шутила: в жизни не видела у нее такого выражения лица. Грустного и мечтательно-задумчивого. Мать сидела не так, как всегда, не выпрямившись, а морщины на ее лбу стали глубже. Я ощутила ее землисто-бежевую ауру — не такую, как обычно: не спокойную синеву, пахнущую океаном. И приготовилась внимательно слушать.

— Он был красив и обаятелен. Под его взглядом я вся таяла. А какие слова он говорил… Знал, как соблазнить.

Я сморщила нос.

— Тогда я жила в маленьком домике на окраине Бенда. Он жил в центре города, но вскоре стал проводить у меня все свободное время. Через три месяца мы сыграли свадьбу.

Мать, уставившись на свечу, медленно расплылась в улыбке. Я жадно ловила каждое слово и пыталась представить ее влюбленной.

— Он редко говорил о делах. Я знала только, что он работает на важного человека и его очень ценят. Он описывал свою работу как «делать все, что потребует босс». Только потом я узнала, что ему часто приходилось использовать пистолет.

— Пистолет… — шепотом повторила я. Оружие было для меня чем-то загадочным — в книжках его носили пираты и солдаты.

— В первый же год наши отношения стали рушиться. Его часто не бывало в городе, и он никогда не говорил, куда уезжает. «Это по работе» — вот единственное объяснение, которое я получала. — Кончики ее пальцев коснулись края подбородка. — Я научилась не настаивать и не переспрашивать.

Я проглотила ком в горле, ощутив исходящую от матери боль. Ее резкий запах обжег мне нос.

— Однажды утром я обнаружила на его рубашке и брюках следы крови. Он пришел в три часа ночи, разделся и молча лег в постель, пока я тоже молча стояла рядом. — Мать сделала паузу. — От него пахло смертью. Я знала, что не стоит задавать вопросы. Я все выстирала и вывела пятна, но каждый раз чувствовала их, когда он надевал эту одежду. Как будто его душа пропахла кровью. Босс становился все требовательнее, а сам он — все вспыльчивее. Не реже раза в месяц тень смерти витала в нашем доме. Я тайком стала искать способ развестись. Выяснила, что его босс — страшный человек: под видом помощи он отнимал у людей всё. Если кто-то нуждался в деньгах, он давал их, но взамен требовал полной преданности и покорности. Отчаявшиеся люди были готовы пойти на сделку с дьяволом.

Я слушала как зачарованная. История словно прямиком из моих книг…

— А потом он стал моим врагом.

Я ощутила материн страх и печать. В глазах потемнело, голова закружилась.

— Подробности сейчас неважны, но его арестовали. Пока он сидел в камере, его босс пришел в полицию и предъявил доказательства его преступлений. Все улики указывали на моего мужа: босс предусмотрительно не оставил никаких собственных следов. На суде я дала показания против мужа. Не смотрела ему в глаза, говорила, сцепив зубы, и ощущала сочувствие присяжных. Он сел за три убийства и за издевательства надо мной. Надолго.

Я ждала продолжения, но мать молчала. Тогда я спросила:

— Когда он выйдет на свободу?

Ее грустный взгляд встретился с моим.

— Неизвестно. Я знаю, сколько ему дали, но на самом деле преступники часто отбывают меньший срок. Их выпускают досрочно. А на суде он поклялся отомстить и мне, и моему еще не рожденному ребенку.

— То есть мне, — выдохнула я.

— Хотя босс и предал его, я знала, что у моего мужа остались большие связи. У твоего отца есть друзья, которые не согласились с приговором и стояли за него горой. Я всегда в опасности. И ты тоже.

— Вот почему мы прячемся, — прошептала я, чувствуя, как накатывает клаустрофобия, хотя мы сидели на открытой солнечной поляне.

Будем ли мы когда-нибудь в безопасности?

Ее грустные карие глаза заглянули в мои.

— Он поклялся убить и меня, и тебя. Я не допущу этого.

— Нам надо уехать, — умоляюще произнесла я. — Мы живем слишком близко. Лучше переехать в Африку или в Канаду.

В далекие экзотические страны, о которых я читала в книжках и всегда мечтала там побывать.

— Он так и думал. Я пустила слух, что уезжаю далеко-далеко.

— Почему же мы не уехали?

— Я не могу, — прошептала мать. — Мое сердце и душа крепко-накрепко сплелись с этими деревьями, с этой землей. Я не брошу их. Они придавали мне силы в трудный час и по-прежнему придают.

Она говорила правду. Как-то раз я увидела эту связь: почти невидимые сверкающие синие и зеленые ленточки шириной в волос, протянувшиеся между ней и лесом. И все чаще слышала ее, когда мать шла между деревьями. Едва уловимый звук… словно далекий звон колокольчика.

— Никогда не забывай, что он поклялся стереть меня и мое потомство с лица земли. Твои дети тоже будут в опасности.

* * *

Сейчас мой взгляд останавливается на Морриган, безмятежно читающей одну из книг, в спешке захваченных с собой. Те самые книги, которые стали окном в огромный мир в нашем уединенном доме. Мое сердце сжимается от понимания того, что нам грозит.

Он на свободе.

Моя мать — не последняя его жертва. Угроза таилась и ждала десятки лет — и теперь вырвалась наружу. Но я защищу дочь даже ценой собственной жизни. Поэтому мы прячемся. Заляжем на дно еще глубже прежнего.

Нужно ли рассказать Морриган, кто убил ее бабушку?.. Нет, она слишком мала.

Я чувствую вину и мысленно прошу у матери прощения. Как часто подростком я кричала на нее, злясь на установленные ею правила, на то, что она вырастила меня в изоляции, как в пузыре… За прошедшие годы я позабыла об опасности, о которой она рассказала в тот день в лесу. Наша спокойная жизнь придавала мне ложную уверенность в защищенности, и подростковые гормоны взяли верх над разумом.

Я покачала головой. Какой же дурой я была…

Разве мою мать не должны были предупредить, если его выпустят из тюрьмы?

Я фыркнула. Вряд ли в тюрьме знали, где ее найти.

А может, убийство совершил кто-то из его сообщников?

Хотя это не важно. Нам нужно бежать дальше.

21

На следующее утро Мерси сидела за рабочим столом. Предсказанная метель за ночь намела восемь дюймов снега в Бенде и два фута в Каскадных горах. Все дороги через перевалы были закрыты, отрезав Центральный Орегон от густонаселенной долины Уилламетт. Такие метели — редкость для Бенда. Снег выпадает каждый год, но не столько, как сейчас. Город изо всех сил старался расчистить завалы. На все основные трассы не хватало снегоуборщиков, приходилось расставлять приоритеты.

Полноприводный «Тахо» немного облегчил дорогу до работы. Застрявшая у подруги Кейли обрадовалась отмене уроков. Она сообщила Мерси, что они будут весь день смотреть кино и печь печенье.

Как бы я хотела тоже остаться дома и печь печенье…

Ее утро состояло из долгого неохотного прощания с Трумэном, рискованной дороги и нескольких часов работы за компьютером.

Снег продолжал валить. Несколько минут Мерси просто любовалась видом из окна, подперев подбородок рукой. Город покрылся волшебным белым одеялом. Она старалась не думать, каково будет ехать вечером. В ближайшие дни ожидалось еще больше снега. Ее мысли вернулись к домику в лесу и новой водонасосной системе, которую установили они с Трумэном. Лучше бы проверить, насколько там все готово пережить зиму, чем стучать по компьютерным клавишам…

Она ощутила легкий приступ клаустрофобии. Невозможность в ближайшее время проверить состояние домика — ее убежища — не давала покоя. Наверное, Мерси сумела бы добраться туда: у нее есть зимняя резина и лопата. Тем более что ничего срочного не ожидалось. Традиционный утренний просмотр национальных и международных новостей не выявил ничего подозрительного. Казалось, все в мире останется по-прежнему, пока не уляжется снежная буря.

Чтобы рискнуть выехать в такую погоду, придется набраться духу.

Возможно, сейчас как раз удачное время поупражняться с Кейли. Раньше они никогда не проводили тренировок в сильный снегопад — только в ясную солнечную погоду. Мерси уже дважды внезапно звонила племяннице и приказывала срочно уезжать из города. Девушка послушно бросала все дела и встречалась с Мерси в условленном месте. Специально собираться в дорогу не приходилось: в машинах у обеих имелось столько запасов, что хватит на неделю. Единственное, что Мерси брала из квартиры, — это два запасных ствола, запертые в ящиках. Хотя не то чтобы в ее домике не хватало оружия…

Во время тренировок главное — действовать быстро. Заваленные снегом трассы могли все сильно усложнить.

У Кейли был маленький переднеприводный седан, которому нипочем снежный слой в несколько дюймов. Но справится ли он в нынешних условиях? Килпатрик раздумывала, не поменять ли машину племянницы на полноприводную. Если Мерси не успеет вовремя к месту встречи, то, согласно инструкциям, Кейли должна сама добраться через горы к домику.

Да, ей явно нужна машина помощнее.

Прекрасный снег за окном внезапно превратился из зимней сказки в опасное препятствие. Килпатрик отвела взгляд, сосредоточившись на работе. На расследовании, в котором она не участвует.

Вчера вечером ее босс сообщил, что убийство Роба Мюррея стало частью общего расследования, включающего дела Лейка и Сабин. Трумэн сейчас находился у окружного шерифа, давая показания о своем визите к жертве убийства. Криминалисты изучали оставшийся торчать в шее Мюррея нож, но еще не дали официального заключения, что данный предмет имеет отношение к смерти Оливии Сабин или Малколма Лейка. Мерси считала, что нож взят из коллекции в доме Сабин, но доказательств не было.

Зазвонил телефон. Ава, не тратя время на приветствие, сразу перешла к делу:

— Я спросила Джеффа, можно ли тебе допросить Габриэля Лейка, который сейчас в доме Кристиана.

— А почему я? — спросила Мерси. Она с трудом подавила волнение, нетерпеливо ухватившись за шанс поучаствовать в расследовании убийства.

— Агенту, которого Джефф направил для проведения допроса, дали от ворот поворот и отослали к адвокату Габриэля. Сегодня, естественно, из-за снегопада никто не работает, так что связаться с адвокатом можно не раньше завтрашнего дня. У меня нет времени ждать, а тебя Кристиан, скорее всего, впустит.

Мерси молча возликовала.

— Никакой гарантии, что его брат захочет общаться со мной. А дорога к дому Кристиана сейчас просто кошмар. Удивительно, как агент вообще туда добрался.

— Сказал, еле-еле. Но у тебя все получится, уверена. Мои попытки связаться с их матерью Брендой Лейк тоже зашли в тупик. Она охотно поболтала со мной на днях, но отказалась давать показания и послала меня к своему адвокату.

— Учитывая, что и Малколм, и Габриэль юристы, это неудивительно.

— Не нравится мне, что вся семейка вдруг стала несговорчивой.

Мерси понимала Аву.

— Уверена, они просто отстаивают свои права. Хотя это выставляет их не в лучшем свете. Кристиану уже сообщили о смерти Роба Мюррея? Если Лейк так охотно одолжил ему внедорожник, у них, видимо, были хорошие отношения.

— Насколько мне известно, ни ФБР, ни полиции Дешутса не удалось поговорить с братьями Лейк после нашего визита. Если Кристиан и знает о смерти Мюррея, то точно не от нас. СМИ об этом уже раструбили?

— По-моему, пока нет.

— Полагаю, ни Саломею, ни ее дочь никто не видел? — спросила Ава.

— О них никаких новостей. Джефф сказал, что полиция проверяет отели, а ее машину объявили в розыск, но сейчас они могут быть уже в десятках миль от нас.

— Вот черт… Все-таки надеюсь, что Саломея не уехала так далеко.

— Если что-нибудь услышу, дам знать. И с удовольствием помогу, чем смогу.

— Можешь поехать к Кристиану прямо сейчас?

Мерси подумала о заметенных дорогах. Вряд ли путь к дому Кристиана расчищен. Это вызов ее возможностям.

— С радостью.

* * *

Мерси сняла руки с руля, выключила зажигание и вздохнула.

Поездка к Кристиану Лейку выдалась чертовски трудной. Ей пришлось выбираться из сугроба после того, как какая-то машина выехала на встречную полосу. Резко выкрутить руль, чтобы избежать столкновения, оказалось не лучшим решением. А этот гад так и уехал, наплевав, что она застряла.

На какие жертвы я только не иду ради правосудия… И ради удовлетворения своего любопытства.

Этот чертов репортер хотел использовать ее, чтобы добиться интервью с Габриэлем. Она даже подумывала позвонить Майклу Броуди — просто чтобы кто-то сопровождал ее в этой тяжелой поездке, — но сразу отказалась от такой мысли. Это официальный рабочий визит, а не пресс-тур. После звонка Авы Мерси переоделась и проверила припасы в багажнике «Тахо». Теперь Килпатрик выглядела не как агент ФБР, а настоящий ледолаз. Она прихватила несколько бутылок с водой из комнаты отдыха, чтобы не открывать канистры, которые всегда возила с собой. Беглый осмотр содержимого вещмешка убедил, что на этом можно протянуть неделю, если она вдруг застрянет. Беспокоиться не о чем.

Однако поездка буквально вымотала ее. За зиму Мерси слегка распустила себя. Не занималась на беговой дорожке уже несколько ночей подряд. Оставаться в хорошей форме — важно для ее параноидального образа жизни. Кто знает, что станет с медпомощью после гипотетической катастрофы. Мерси обленилась.

Так нельзя.

Она посмотрела на величественный особняк Кристиана и вздохнула. Выглядит шикарно, как и в прошлый раз. Какая-то частица ее сознания была убеждена, что такое великолепие ей тогда просто приснилось. Но нет.

Возле дома не заметно никаких машин. Мерси задумалась, удалось ли Аве раздобыть ордер на снятие отпечатков шин старого «Хаммера». Наверное, сегодня он надежно укрыт в просторном гараже. Мерси понятия не имела, как снимают отпечатки шин, но, возможно, фотографирование тоже пригодится. Теперь надо придумать повод забраться в гараж.

Габриэль Лейк сам приехал сюда? Или Кристиан прислал за ним машину в аэропорт?

Начав копать информацию о Габриэле Лейке, Килпатрик увидела снимки мужчины, похожего на Кристиана, — привлекательного, высокого. Габриэль возглавлял успешную юридическую фирму. Мерси нашла кучу статей, восхваляющих его мастерство в зале суда.

На крыльце появился мужчина. Брент Роллинз.

Килпатрик что-то недовольно пробурчала себе под нос. Она надеялась избежать встречи с этим цербером и сразу увидеть Кристиана.

Роллинз сбежал по только что расчищенным ступенькам и направился к ее машине с мрачным выражением лица, прикрытого полями шляпы. Мерси вышла из «Тахо» и захлопнула дверцу, всем видом демонстрируя, что в ближайшее время никуда не уедет.

— Кристиан и Габриэль сегодня никого не принимают, — объявил подошедший Роллинз. Судя по взгляду, он узнал ее.

— Уверена, Кристиан захочет принять меня.

— Нет. Мы уже сказали ФБР обратиться к адвокатам.

Мерси указала на снежные заносы:

— Сегодня адвокаты нигде не работают — ни в Бенде, ни в Портленде. Мы зря теряем время, которое можно потратить на поиски убийцы их отца.

— Кристиан и Габриэль никого не принимают. — Брент смерил ее с головы до ног ледяным взглядом. — Да и вы не похожи на агента ФБР.

— Не знала, что существует некий стандарт агента ФБР… Кроме того, я не собиралась ехать сюда, не одевшись по погоде. Мне еще повезло, что только раз пришлось откапывать машину из сугроба.

На лице Роллинза мелькнула тень уважения. Мерси тут же воспользовалась его минутной слабостью:

— Вы когда-нибудь встречались с Малколмом Лейком? Я знаю, что они с Кристианом рассорились.

— Это не ваше дело. — Роллинз по-прежнему изображал из себя каменную статую.

— Почему вы пытаетесь замедлить ход расследования? Их отца убили. Вас можно даже обвинить в препятствовании правосудию.

Мерси сомневалась, что ее последняя фраза имеет какой-либо юридический вес, но плевать.

Брент скрестил руки на груди:

— Свяжитесь с адвокатом.

Мерси решила разыграть главный козырь:

— Вы слышали новость про Роба Мюррея?

Крепыш не выказал удивления.

— А что с Робом Мюрреем?

Килпатрик молча приподняла бровь и слегка улыбнулась.

Я кое-что знаю, а ты — нет.

— Что с ним? — повторил Роллинз.

— Мне нужно рассказать его боссу, что с ним произошло.

В глазах Роллинза читалось раздражение: он взвешивал варианты. Но принять решение не успел: на крыльце появился сам Кристиан и помахал рукой:

— Привет, Мерси!

Та одарила Роллинза довольной ухмылкой.

Я все равно попаду в дом.

Роллинз все-таки совладал с эмоциями и махнул рукой в сторону крыльца. Кристиан поздоровался с гостьей как со старым другом, которого давным-давно не видел, и сразу провел на кухню — предложить кофе и что-нибудь перекусить. Мерси во все глаза разглядывала роскошную кухню размером с ее квартиру. Застекленный бар, два огромных холодильника из нержавеющей стали, плита с таким количеством конфорок, что хватило бы на небольшой ресторанчик, кухонный остров величиной с двуспальный матрас и встроенная кофемашина размером с приборную панель ее внедорожника.

— Ничего себе, Кристиан… Ты что, по выходным открываешь здесь ресторан?

Лейк склонил голову набок.

— Архитектор сказал, что кухня должна соответствовать масштабам всего дома.

— Да уж, явно соответствует… — Килпатрик уставилась на кофемашину. — Можно мне американо?

— Без проблем.

Мерси прислонилась к кухонному острову, наблюдая, как Кристиан нажимает на кнопки и лязгает дверцами.

— Зачем ты приехала? — Он взглянул на нее, не отрываясь от приготовления кофе. — Это ведь не дружеский визит, верно?

Мерси пожалела про себя, что это не так.

— Нам нужно, чтобы твой брат ответил на кое-какие вопросы.

Кристиан, кивнув, быстро доделал кофе.

— Сливки?

— Да, только жирные, если есть.

— Есть, конечно.

Он добавил густую белую жидкость и размешал тонкой ложечкой. Затем протянул ей чашку, не отводя взгляда.

— Габриэль не хочет говорить с полицией без адвоката.

Казалось, Кристиан уже выучил эту фразу наизусть.

Килпатрик сделала глоток, обдумывая следующий шаг.

— Странно, что он у тебя в гостях. В мой прошлый приезд ты намекнул, что вы плохо ладите.

Кристиан налил себе кофе.

— У нас бывают разногласия, но он все равно мой родной брат.

— А расследование касается твоего родного отца. Кристиан, его убили. Жестоко. Мы должны действовать быстро — и так уже прошло слишком много времени…

На красивом лице Лейка отразилось замешательство. Мерси молчала: пусть Кристиан сам борется со своими страхами. Он был одет в брюки карго и толстовку на молнии: хоть сейчас в поход — ну, если не считать тапочек на ногах. Несмотря на все свое богатство, Кристиан держался просто, без всякой надменности. Мерси удивилась, почему он до сих пор холост.

— Что сказал тебе снаружи Брент?

Он что — пытается увильнуть?

— Сказал возвращаться и связаться с адвокатом.

— Это кому здесь нужен адвокат?

Габриэль Лейк зашел на кухню с пустой чашкой за новой порцией кофе, Мерси сразу узнала его. Он сделал большой глоток и с любопытством посмотрел на гостью.

— Габриэль, это Мерси Килпатрик. Мы с ней давно знакомы.

Почему он не сказал, что я агент ФБР?

— Рад встрече. — Габриэль протянул руку. Она пожала ее. — Вы приехали сюда в такую погоду?

— Погода не такая уж кошмарная, — ответила Килпатрик. — Вы к Кристиану надолго?

— Точно не знаю. Учитывая, что перевалы закрыты, домой в Портленд сейчас не попасть.

Мерси вытащила из кармана куртки и протянула визитку:

— Я из бендовского отделения ФБР.

Габриэль машинально взял карточку — и тут же напрягся. Удивление на его лице сразу сменилось раздражением.

— Никаких комментариев.

— Я не журналист, — заметила Килпатрик. — Я здесь из-за убийства вашего отца. Допрос родственников — часть стандартного протокола. Вы намеренно избегаете нас.

— Обратитесь к моему адвокату.

Габриэль бросил на брата раздраженный взгляд и повернулся к выходу.

— Послушай, Габриэль, — хмуро сказал Кристиан. — Почему, черт побери, ты отказываешься помогать полиции?

Его брат остановился под красивой каменной аркой, отделявшей кухню от коридора.

— Я знаю стандартный протокол действий полиции. Все родственники считаются подозреваемыми, пока не доказано иное. Я не желаю, чтобы со мной так обращались.

— Так докажи, что ты ни при чем! Ты только оттягиваешь неизбежное. Чего бояться?

— Может, вы ответите только на те вопросы, которые вас устроят? — предложила Мерси: ей очень не хотелось, чтобы Лейк-второй улизнул. — Мы пытаемся узнать подробности о последних днях жизни вашего отца.

Габриэль молча стоял, переводя взгляд с гостьи на брата и обратно.

— Она не кусается, — добавил Кристиан.

— Даю вам двадцать минут, — заявил Габриэль, демонстративно взглянув на свои часы.

— Вы куда-то спешите? — не удержалась от колкости Килпатрик.

— Теперь пятнадцать минут.

— Давайте присядем, — предложил Кристиан, пододвинув к Мерси стул от барной стойки.

Она уселась и достала маленький блокнот. Габриэль тоже медленно опустился на стул, сверля ее взглядом.

Чувствую, будет весело.

22

Трумэн открыл дверь маленькой городской библиотеки Иглс-Нест, попутно отметив, что кто-то уже очистил от снега ступеньки и несколько ярдов дорожки и даже посыпал солью. До шефа полиции донесся запах старых книг, пыли и плесени. Его встретил люминесцентный свет, старинные столы с жесткими стульями и множество полок с книгами. Да, он определенно в библиотеке.

— Рут! — громко позвал он. — Это я, Трумэн.

Ответа не последовало.

Шеф полиции подошел к высокой стойке для выдачи книг. Единственный предмет роскоши в этой спартанской обстановке. Когда-то стойка находилась в популярном отеле, снесенном в пятидесятые. Лет сорок назад ее обнаружили в чьем-то гараже и перенесли в библиотеку, где она с тех пор и несла службу словно безмолвный часовой. Весом около тысячи футов, дубовая, прочная, с вырезанными вручную природными орнаментами.

Рут Шульц появилась из дверного проема за стойкой.

— Трумэн! Рада тебя видеть. Ина постоянно рассказывает, как у тебя дела. Словно ты ее любимый внучок.

В толковом словаре фотография Рут Шульц могла бы иллюстрировать статью «библиотекарь». Она выглядела так, словно голливудская студия специально подготовила ее к роли эксцентричной библиотекарши. Пучок седых волос, очки на цепочке на шее. Джемпер, брюки, невзрачные туфли. Однако Рут была одной из самых добрых женщин на свете. Всегда в хлопотах, большая любительница поговорить, готовая рассказать все, что знает.

— Странно, что у тебя сегодня открыто, — заметил Дейли после того, как она выпустила его из объятий. — Очень многие не работают из-за снегопада.

Рут небрежно отмахнулась:

— Конечно открыто. Мне за это платят, так что я никуда не денусь. Какой-то снежок мне не помеха.

— Ты сама расчистила ступеньки?

— Сразу, как только пришла. У нас много пожилых читателей. Не хотелось бы, чтобы кто-то поскользнулся и сломал бедро. — Ее бледно-голубые глаза подмигнули. — Сегодня добраться до больницы проблематично.

— В следующий раз позвони. Пришлю на подмогу Лукаса или Ройса.

— Ох, какой ты внимательный… — Она одобрительно кивнула, наклонилась вперед и прошептала: — А может, пошлешь Бена Кули? Давненько мы с ним не болтали.

Трумэн знал причину этого «давненько». Бен панически боялся Рут. Хотя он женат уже больше полувека, Рут все равно флиртовала с ним, словно они подростки. При виде Шульц он столбенел и терял дар речи. Молчащий Бен Кули — редкое зрелище.

— Слышал, у тебя что-то стряслось, — Трумэн понял, что пора сменить тему разговора.

— Совершенно верно. Утром, закончив со ступеньками, я пошла убрать снег с бетонного крыльца у черного хода и обнаружила, что замок сломан. Дверь была прикрыта, но войти мог кто угодно.

— Что-нибудь пропало?

— Я сразу проверила маленькую кассу. Там немного денег — только чтобы хватило на сдачу, когда читатели платят штрафы за просроченные книги. Ее никто не тронул. — Рут нахмурилась: — Да и вообще в библиотеке нет ничего ценного. Какой смысл красть книгу, если можно просто взять ее на время? Не понимаю, кому нужно проникать сюда тайком вместо того, чтобы спокойно войти.

— Здесь есть камеры наблюдения?

Библиотекарша фыркнула.

— Понимаю. Бюджет не позволяет, — заметил Трумэн. — Но я должен был спросить. Взлом произошел ночью? Или, по крайней мере, после того, как библиотека закрылась вчера?

— Вчера библиотека не работала. У нас сейчас другой график, мы открыты только три с половиной дня в неделю. Это все налоги, — с презрением произнесла Рут. — Но я точно помню, что позавчера вечером запирала дверь. Перед уходом я всегда все проверяю.

Трумэн не спеша осмотрелся. Рут права: тут нет ничего такого, что сто́ит кражи со взломом. Но у шефа полиции не выходило из головы, что две ночи назад кто-то проник в церковь. Кто-то, приехавший на машине, очень похожей на авто Саломеи Сабин.

Может, она и сюда вломилась?

Впрочем, не стоит спешить с выводами.

— А редкие книги? — поинтересовался шеф полиции.

— Я передала их в окружную библиотеку. Там бюджет побольше, о них лучше позаботятся.

— Может, кто-то просто искал место, где согреться?

— Я тоже так подумала, когда поняла, что ничего не пропало. — Рут сделала паузу. — Но я заметила одну странную деталь… хотя, может, просто забыла об этом и ушла.

Трумэн ждал продолжения.

— Два рулона с микрофишами остались лежать возле устройства для их чтения. — Библиотекарша снова нахмурилась: — Готова поклясться, этот стол был пуст перед закрытием.

— Микрофиши? Разве ими кто-то еще пользуется?

В детстве и юности Трумэна в его школьной библиотеке тоже были такие. Устаревшая техника для переноса содержания газет и журналов на фотопленку.

Рут фыркнула:

— У нас нет денег на оцифровку. И они в хорошем состоянии, так что выкидывать их я не собираюсь.

— Где они хранятся?

Шульц провела его в дальний угол, где на столе громоздилось что-то похожее на древний компьютерный монитор. Рядом стоял длинный деревянный шкаф с десятками маленьких выдвижных ящичков.

— Они здесь? — Дейли заметил, что ящички не запираются.

— Да.

— И что на них?

— Ну, там есть номера «Орегонца» за много лет, до девятнадцатого века. Правда, в последнее время у них появилась электронная версия, так что новые пленки я не получаю. Еще есть «Вестник Бенда» за последние двадцать лет и наша местная газетенка — до середины прошлого века. Раньше она была ежедневной и лишь пять лет назад стала выходить раз в неделю. Уверена, скоро и моя библиотека будет работать с такой же периодичностью.

— Надеюсь, не будет, — обнадежил Трумэн. — Ты ведь занимаешься важным для общества делом.

— Теперь никто не интересуется книгами — все доступно онлайн. Даже художественную литературу берут реже. Народ переходит в Интернет.

— Библиотеки все равно не вымрут, для них всегда найдется место.

Печальный взгляд Рут очень расстраивал Трумэна.

— Ко мне еще приходят постоянные читатели — каждую неделю. Матери с младенцами заходят просто поболтать. Но вот подростков я здесь совсем не вижу.

— Ты сказала, что на столе остались какие-то рулоны. Помнишь, какие именно?

Рут схватила маленькую коробочку из верхнего ящичка.

— Я еще не занесла их в каталог.

Трумэн взял коробочку и стал водить ручкой по рулонам, читая наклейки.

— Здесь выпуски «Орегонца» сорокалетней давности за несколько месяцев, а вот наша местная газета примерно тех же лет. — Он улыбнулся. — Они уместили городскую газету за целый год в одном рулоне. — Взглянул на библиотекаршу: — Ты точно не оставила их случайно на столе?

Рут выглядела задумчивой. Трумэн понимал: она уверена, что, когда закрывала библиотеку, все было в полном порядке. Однако оставался мизерный шанс, что Шульц что-то упустила.

— Я на девяносто девять процентов уверена, что стол был пустой.

— Не против, если я позаимствую ненадолго эти микрофиши?

Судя по выражению лица Рут, она была очень даже против.

— Нет.

Трумэн сложил их в выуженный из кармана пластиковый пакет и задумался, есть ли вообще смысл снимать отпечатки: за сорок лет их накопилось очень много. Содержание микрофишей важнее. Но как понять, какую информацию искал гипотетический преступник? И какой ему от нее прок?

Уже заклеивая пакет, Трумэн понял, что для просмотра содержимого ему понадобится эта громоздкая машина.

— Будь так добр, не забирай мое устройство, — Рут догадалась о ходе его мыслей.

— Я и не собирался, — заверил Дейли. — Просто зайду и воспользуюсь им попозже, когда выкрою время.

— В таком случае распишись за микрофиши. Обычно я не разрешаю забирать их с собой — только просматривать здесь, — заметила библиотекарша.

Трумэн расписался на карточках — скрупулезность Рут забавляла. Недаром она работала библиотекарем уже тридцать лет.

— Не прикасайся больше к двери черного хода и устройству для чтения. Я пришлю кого-нибудь снять отпечатки.

— Только пусть сами за собой убирают. Я слышала, от этого черного порошка остается жуткая грязь.

Трумэн поклялся не потерять рулоны и отправился обратно в участок.

Сев в машину, он на несколько секунд замер, обдумывая произошедшее. Столько месяцев в городе ни одного взлома, а тут сразу два… Логично предположить, что их совершил один и тот же человек. Поэтому нужны отпечатки.

В идеальном мире шеф полиции сразу определил бы, что отпечатки в библиотеке соответствуют отпечаткам в церкви, и нашел бы их в первой же базе данных. Увы, реальный мир редко совпадал с идеальным. Но стоит хотя бы попытаться.

Это все Саломея Сабин?

Трумэн допросил свидетеля, утверждавшего, что видел темноволосую женщину за рулем зеленой машины ночью возле церкви, когда туда кто-то проник. Фред жил совсем рядом на углу и около двух часов ночи как раз собирался перекусить, когда заметил машину. Он не видел, чтобы та останавливалась или кто-то выходил из нее, однако клялся, что машина медленно объехала квартал вокруг церкви трижды — и это сразу привлекло его внимание.

Трумэн старался не пялиться на его очки с толстыми линзами. Они были такими грязными и поцарапанными, что шеф полиции поинтересовался, как давно выписали на них рецепт. Обиженный пожилой мужчина ответил, что три месяца назад. Трумэн в этом сильно сомневался. Если только Фред не протирал их мешковиной, они не могли получить столько царапин и прийти почти в полную негодность за столь короткий срок.

Показания Фреда получились весьма расплывчатыми. Но если сопоставить описание водителя машины и факт, что в ту же ночь Саломея и Морриган исчезли…

Дейли переключился на пакет с микрофишами на пассажирском сиденье. Итак, кто-то просматривал статьи сорокалетней давности. Трумэн тогда еще не родился. Шеф полиции вбил в «Гугл» тот самый год и слово «Иглс-Нест» и просмотрел результаты. В основном списки школьных выпускников и сведения о численности городского населения.

Этими двумя взломами должен заняться я. Это мой город и мое расследование.

В отличие от юридически спорного случая, когда Дейли полез к Робу Мюррею и таким образом стал фигурантом дела об его убийстве.

Шеф полиции завел машину и вспомнил, каким раздосадованным выглядел детектив Болтон на утреннем допросе по поводу визита Трумэна к Робу Мюррею. Трумэн мог сказать немного: приехал к Мюррею и уехал. Поблизости никто не ошивался, и Роб явно не боялся за свою жизнь. Дейли по-прежнему был уверен, что кто-то — хочется надеяться, сам владелец — переставил машину Мюррея до того, как произошло убийство. Сделавшему свое дело убийце это явно незачем — разве что порыться в автомобиле в поисках чего-нибудь ценного.

Наверняка это сделал сам Мюррей.

Трумэн знал, что никто всерьез не подозревает его в убийстве Роба Мюррея, но ему все равно очень не нравилось, что он оказался замешан в этом деле. Словно в его безупречном послужном списке поставили жирный черный крестик. Хотелось его стереть. А все потому, что полез в расследование, к которому не имел никакого отношения.

Вот до чего доводит любопытство…

23

Летом после выпускного я заехала к Кристиану домой. Я поссорилась с матерью, и мне хотелось, чтобы кто-то выслушал мои жалобы. Мы с Кристианом очень сблизились за последние полгода и поддерживали друг друга, когда у нас возникали проблемы.

Он был моим лучшим другом. Единственным другом.

Его родители развелись десять лет назад. Кристиан говорил, что его мать до сих пор горюет из-за развода. Я ее еще не встречала. Семейство жило во внушительном особняке в самом красивом районе города. Я знала, что отец Кристиана — известный в Портленде адвокат; наверное, он все еще снабжал деньгами свою бывшую. Элегантный особняк поразил меня. Именно о таком я и мечтала. Гараж на две машины, ухоженная зеленая лужайка и соседи с такими же шикарными домами. Мне хотелось стать им ровней.

Но все, что было у нас, — это старая лачуга в лесной глуши, спрятанная от остального мира.

Я позвонила в дверь и стала ждать, любуясь терракотовыми горшками с петуниями. Дверь открылась. Я впервые оказалась лицом к лицу с его матерью. Бренда Лейк была миниатюрной, худой, как грабли, блондинкой. Моя полная противоположность. Ее безупречно уложенные волосы, золотые кольца и педикюр буквально кричали о богатстве.

Я представилась и попросила позвать Кристиана. Бренда испепелила меня взглядом. Я выдохнула и незаметно принюхалась. Красно-оранжевый. Гнев. Горечь. Ненависть.

Кристиан оказался прав: Бренда по-прежнему преисполнена горечи. Я выдавила из себя улыбку и снова попросила позвать Кристиана.

— Что тебе нужно от моего сына?

Она говорила спокойно, но я уловила нотку гнева. Ее лицо превратилось в суровую маску. Она и не подумала посторониться, чтобы пригласить меня в дом.

Я немного испугалась.

— Он ждет меня. Мы собираемся на ланч.

Бренда поджала губы:

— Ему незачем…

— Саломея?

Кристиан улыбался мне из-за плеча матери. Я уцепилась за его улыбку как за спасительную соломинку.

— Куда это ты собрался? — огрызнулась его мать.

— На ланч, — заявил Кристиан. Его прекрасная улыбка погасла. Он положил ладонь на предплечье матери, чтобы мягко отодвинуть: она стерегла дверь словно каменный страж.

— Минутку, мне надо кое-что тебе сказать, — сообщила Бренда. Затем бросила взгляд в мою сторону. — Он сейчас вернется.

И захлопнула дверь у меня перед носом.

Я не могла дышать. Просто стояла как идиотка, уставившись на железный дверной молоточек, как будто его мать вот-вот появится на пороге, рассмеется и объявит, что это шутка. Дверь не открывалась. Я попятилась с маленького крыльца и чуть не упала, промахнувшись на одну ступеньку.

Почему она так груба со мной?

И тут я догадалась. Когда дверь открылась, в глазах Бренды промелькнуло узнавание. Я подумала, что она рассержена, потому что, как говорил Кристиан, постоянно недовольна. Но на самом деле она знала, кто я такая.

Знала, что я ведьма. Шлюха. Проститутка.

Я пошла к своей машине, подгоняемая яростью. Обычно я наслаждалась подобными прозвищами, но презрение этой женщины ранило меня глубоко в сердце. Я надеялась, что мать моего лучшего друга окажется не такой.

Через окно доносились их голоса. Я остановилась, не удержавшись от искушения подслушать.

— Ты вела себя грубо!

Никогда не слышала, чтобы Кристиан говорил таким рассерженным тоном.

— Я знаю, кто она такая, — прошипела его мать. — Знаю, какую жизнь она ведет. И не подпущу ее к своему сыну!

— Ты ни черта не знаешь. Все это мерзкие сплетни.

— Ее мать была шлюхой, а дочь пошла по стопам матери. Они обе грязные шлюхи без гроша в кармане.

— А ты просто сноб! Судишь всех по одежде и машине! — выкрикнул Кристиан. — Саломея замечательная. Мне нравится с ней общаться.

У меня потеплело на сердце.

— Она изваляет тебя в своей грязи. Нам нельзя опускаться до их уровня. Они ведьмы. — Последние слова прозвучали так, словно Бренду сейчас стошнит.

Последовала долгая пауза.

— Ты ужасный человек.

Кристиан сдерживался, но в его голосе отчетливо слышалась злость.

— Ты куда? Вернись сейчас же, — голос его матери казался удрученным. — Видишь? Она уже как-то сумела околдовать тебя.

— Оставь меня в покое, — донесся голос Кристиана у самой двери. В то же мгновение она распахнулась. Кристиан улыбнулся мне, но его глаза горели яростью.

— Я не настаиваю, — сказала я. — Можем съездить на ланч в другой раз.

— Не обращай внимания на Бренду. Ей невыносимо, что я больше не позволяю ей указывать, что мне делать.

Он вышел из дома, прошел мимо меня — и резко обернулся, заметив, что я осталась на месте.

— Так ты идешь?

— Не хочу становиться камнем преткновения между тобой и твоей матерью.

Ссоры с Оливией разбивали мне сердце. Мне не хотелось, чтобы подобное произошло и с ним.

На подъездную дорожку к дому въехала спортивная машина. Я совершенно не разбиралась в автомобилях — вот что значит жить в лесу, — но интуитивно поняла, что он дорогой. При виде водителя у меня перехватило дыхание. Старший брат Кристиана.

Кристиан придвинулся ко мне, не сводя глаз с брата. Тот вышел из машины и направился к нам с улыбкой на лице, на ходу ослабляя тугой узел галстука.

— Привет, братишка.

Взгляд Габриэля устремился на меня, но я не заметила в нем признаков узнавания.

Человек, который накачал меня наркотиками и чуть не изнасиловал, даже не вспомнил меня.

— Кто это? — спросил он, радушно улыбаясь.

— Друг. Мы собираемся с ней на ланч.

Кристиан взял меня за руку и повел. Я словно в оцепенении позволила ему открыть для меня дверцу, уселась в машину и уставилась в лобовое стекло. Не стоило сюда приезжать.

Кристиан тут же забрался на водительское сиденье.

— Эй, — он взял мою руку и стал теребить, пока я не взглянула на него. — У меня отстойная семейка. Прости, что у меня такие ужасные мать и брат.

— Всё в порядке, — машинально ответила я.

— Вовсе нет. Никто не заслуживает такого обращения. Он даже не узнал тебя, да?

Я покачала головой.

— Мерзавец.

— Твоя мать явно не хочет, чтобы мы общались. — Я опять почувствовала прилив сил. — Она всерьез думает, что я околдовала тебя?

Теперь абсурдное предположение Бренды показалось мне забавным. Я привыкла, что окружающие избегают меня и шепчутся за спиной. Мне было на них наплевать, но я надеялась, что мать Кристиана окажется похожей на своего сына. Она и похожа — только на другого сына, старшего.

— Наверное, до нее доходили сплетни, — предположил Кристиан, — но я и представить не мог, что она так себя поведет.

— Она меня сразу узнала. Что ты рассказывал ей обо мне?

— Мы никогда тебя не обсуждали.

Я фыркнула:

— Спасибо, вот утешил…

Тем не менее я улыбнулась.

Бренда Лейк застигла меня врасплох, ударив в уязвимое место. Это больше не повторится.

— Ты точно не ведьма? — шутливо поинтересовался мой друг, заводя мотор.

— Я просто помогаю людям.

Мы несколько раз заговаривали на эту тему. Я показала ему мази и зелья, которые продавала, и объяснила, из чего они состоят. Он сказал, чтобы я больше не торговала зельями, содержащими алкоголь: это может кому-нибудь навредить. Я поняла, к чему он клонит, и послушалась. После окончания школы спрос на них все равно упал. Я никогда не рассказывала ему о своем даре сверхчувствительности. Это слишком трудно объяснить.

— Мне очень жаль, что она такая стерва, — резюмировал Кристиан.

Я почувствовала запах сожаления и смущения. И коснулась его руки:

— Ерунда.

— Жду не дождусь, когда уеду в колледж. Наконец-то уберусь отсюда.

Он собирался учиться в Калифорнии. Одно время я подумывала поступить туда же, но финансы не позволяли. К тому же я не хотела отпугнуть его потенциальных девушек. Все его приятели чувствовали себя неловко в моем присутствии, так что было ясно: ни одна девушка не одобрит нашей тесной дружбы.

Следующие годы я буду сильно скучать по нему.

24

С лица Габриэля на Мерси смотрели глаза Кристиана, и это нервировало ее. Вдобавок братья одинаково склоняли голову набок и говорили одинаковыми голосами.

Пока Габриэль отвечал на вопросы, Мерси бросала частые взгляды на Кристиана, раздумывая, понимает ли он, насколько они с братом похожи.

— Почему вы приехали сюда, а не к себе домой в Портленд?

— После убийства журналисты подняли шумиху. Соседи сказали, они даже разбили лагерь на моей улице. Я знал, что у Кристиана мне будет спокойнее. К тому же в такие трудные времена не обойтись без поддержки родных.

Кристиан заерзал на стуле и уставился в окно.

Да уж, отношения между братьями явно теплее некуда.

— Вы говорили о случившемся с вашей матерью?

— Конечно, — ответил Габриэль. — Хотя родители давным-давно развелись, мать по-прежнему заботилась об отце.

Младший брат снова заерзал на месте.

Сигналы очевидны: каждый раз, когда Габриэль говорил что-то, с чем Кристиан не согласен, младший брат не мог усидеть неподвижно. Держал рот на замке, но выдавал себя языком жестов. Мерси задумалась, не из-за развода ли у братьев такое разное отношение к своим ближайшим родственникам. Оба остались с Брендой Лейк, и их связь с отцом была разорвана. Но Габриэль по-прежнему привязан к матери, а вот Кристиан, похоже, постепенно отдалился от обоих родителей.

Мерси не была уверена, совпадает ли нарисованный Габриэлем образ семьи с реальным или же тот просто хочет, чтобы так думали следователи.

— Когда вы в последний раз говорили с отцом?

Его плечи поникли.

— За два дня до его смерти я звонил ему. Если б знал, что никогда больше не поговорю с ним, то постарался бы сказать что-нибудь более содержательное.

— А о чем вы говорили?

— М-м-м… точно не помню. Просто дежурный звонок. В духе: «Как дела? Что собираешься делать?»

— Не припомните, что он ответил на второй вопрос?

— В голове не отложилось, так что, наверное, все как обычно: благотворительность и игра в гольф.

— Вы ему часто звонили?

Габриэль дернул плечом:

— Чаще, чем раньше. После развода я долго злился на него, но за последние лет пять мы постепенно уладили наши разногласия. — Его лицо прояснилось. — О, я вспомнил, о чем мы говорили!

Габриэль стал подробно рассказывать о деле, которое он обсуждал с отцом, и ресторанах, в которых Лейк-старший обедал во время последней поездки в Палм-Спрингс.

Время истекало. В ходе беседы Габриэль несколько раз бросал взгляд на часы — очевидно, считая минуты до того момента, когда можно улизнуть.

Как мне удержать его и заставить рассказывать дальше?

— А ты слышал про Роба Мюррея? — обратилась она к Кристиану, краем глаза заметив, что Габриэль навострил уши.

— Кто это? — спросил старший брат.

— Он работает у меня, — ответил Кристиан. — А что с ним? Я уже сказал ему, что не сержусь из-за «Лексуса».

— Вчера его убили.

Мерси следила за реакцией обоих.

Кристиан уставился на нее с белым как мел лицом. Габриэль склонил голову набок и нахмурился. Затем заговорил:

— Ужасные новости… Кристиан, ты его хорошо знал?

Младший брат, сглотнув, хрипло ответил:

— Постой-ка… Я видел его вчера. Он пришел извиниться за случай с внедорожником.

Мерси подалась вперед, на время забыв о Габриэле.

— Когда это было?

Кристиан уставился в пол, задумавшись.

— Прямо перед ланчем. Когда он появился, я только-только закончил упражнения в тренажерке и жутко проголодался.

Трумэн был у Роба утром.

Следовательно, Мюррей уезжал из дома после этого.

Мерси знала, что эта новость хоть немного, но успокоит Трумэна.

— Его тело нашли вскоре после ланча, — сообщила она.

— Что именно с ним случилось? — Габриэль сверлил ее взглядом.

— Убит в своей квартире. Подробности рассказать не могу.

— Ты уверена, что это убийство? — спросил Кристиан.

— Абсолютно.

— Не представляю, кто мог желать ему вреда и тем более смерти. Он был таким добродушным… Правда, я не так уж хорошо его знал. Знал только, что он работал маляром в свободное время, — вот и всё. Наверное, я паршивый босс?

— Не суди себя строго, — посочувствовал Габриэль. — Со всеми не перезнакомишься.

Кристиан задумчиво посмотрел на брата.

— Я стараюсь получше узнать всех сотрудников. По-моему, это очень важно. Но я уделял внимание тем, кто работает в офисе, а не здесь, в доме. У вас есть подозреваемые? — обратился он к Мерси.

— Пока не знаю. Но я передам детективу, что ты видел Мюррея вчера. Вероятно, следователи снова навестят тебя.

Кристиан со вздохом кивнул.

— У Роба есть родственники?

— Не знаю. Но он жил один.

— Это хорошо… наверное.

— Следователи захотят побеседовать с твоим управляющим Брентом Роллинзом.

— Это не проблема, — ответил Кристиан.

— Я видел его утром возле гаража, — добавил Габриэль. — Он чистил дорожку лопатой.

Кристиан слегка сник.

— Я скажу Бренту о смерти Роба. Не то чтобы они дружили, но он все равно будет потрясен.

— Наша беседа закончена? — спросил Габриэль.

Мерси мысленно снова переключилась на него.

— Еще нет. Ваш отец когда-нибудь говорил, что опасается за свою жизнь? За свою безопасность во время судебных процессов? Рассказывал про письма или звонки с угрозами, беспокоился насчет каких-то посетителей в суде? — отбарабанила она.

— Нет. Да. Да.

Габриэль не спешил объяснять. Килпатрик ждала продолжения.

— Ну же, — подтолкнул его брат.

Габриэль посмотрел на него.

— Отец стал очень популярен во время суда над Д’Анджело. Ему писали и звонили со всего света. Публика одобряла, что судья поставил Д’Анджело на место, но не одобряла, что его не осудили. Отцу приходили угрозы, но никто из отправителей не жил поблизости. Люди охотно говорят мерзости, когда их разделяет телефон или компьютерный монитор. Сказать такое в лицо — совсем другое дело.

— И это было лет десять назад, правильно?

— Правильно.

— С тех пор это дело не всплывало в связи с какими-нибудь новыми делами? — Мерси посмотрела на Кристиана. Тот бросил взгляд на брата и покачал головой:

— Насколько нам известно, нет.

— Это единственный раз, когда вашему отцу угрожали?

Габриэль всплеснул руками:

— Мы не знаем. Он не рассказывал нам всё-всё. И мы с ним давно не живем: я — с двенадцати лет, Кристиан — с восьми.

— Ваша мать так и не вышла снова замуж, — сменила тему Мерси. — И вы только что сказали, что она по-прежнему заботилась о вашем отце. Даже через тридцать два года?

— Она не любит его, — ответил Габриэль. — После того как он поступил с ней и с нами. Просто признаёт, что он помог ей вырастить детей.

— Она не хочет находиться с ним в одном помещении, — вставил Кристиан. — И даже в одном городе.

— Бросить жену и детей ради другой женщины — низость, — заметила Мерси. — Должно быть, Бренда была в бешенстве.

Габриэль усмехнулся:

— Вижу, к чему вы клоните. Я как-никак юрист.

— Вполне резонное замечание с моей стороны. Только не говорите, что их развод сопровождали радуга и розовые пони.

— Скорее ураганы и аллигаторы, — отозвался Габриэль. — Но наша мать не стала бы ждать тридцать лет, чтобы убить отца. Она сделала бы это прямо тогда. И заставила бы его помучиться.

Он и так мучился.

— Теперь ФБР приступит к поискам настоящего убийцы? — уточнил старший брат. — Перестанете наконец докапываться до нашей семьи?

Мерси улыбнулась в ответ:

— Вижу, к чему вы клоните. Я как-никак следователь.

Кристиан расхохотался:

— Ловко она тебя поддела… Ты же знаешь: это только первый шаг.

Старший брат сделал глубокий вдох и прикрыл глаза.

— Ты прав.

Он открыл глаза и одарил Мерси взглядом, полным сожаления:

— Я вел себя грубо. Я три дня не спал, и мое терпение на исходе. Знаю, вы просто делаете свою работу.

Килпатрик могла подтвердить, что вид у него усталый. Глаза красные, рубашка мятая — при том, что Габриэль вряд ли из тех, кто не следит за собой.

— Может, начнем заново? Я готов сотрудничать.

Килпатрик скептически изогнула бровь.

— Правда готов. Несколько месяцев назад ФБР оказалось вовлечено в одно из моих дел. Можно сказать, мне надрали задницу. Узнав, что вы из ФБР, я тут же насторожился.

Кристиан кивнул:

— Удивлен, что после того дела на заднице Габриэля вообще осталось живое место.

— Не надо с нами ссориться, — ответила Мерси. — Мы пытаемся найти убийцу вашего отца.

— Знаю, — Габриэль выпрямился, глядя прямо на нее. — Все, что я говорил, — достоверная информация. И еще раз извините за мое поведение.

— Вы знаете Оливию Сабин?

Старший из братьев Лейк посмотрел на Килпатрик еще пристальнее.

— Кристиан говорил, что, по мнению ФБР, ее убийство, скорее всего, связано с убийством нашего отца. Кто она такая? Какая между ними связь?

— Это мы и пытаемся выяснить.

Габриэль замолчал, не отводя взгляда. Мерси почти разглядела, как крутятся шестеренки в его мозгу. Будучи юристом, он не спешил делать выводы — и это ее радовало. Габриэль захочет знать все подробности, которые станут известны ФБР.

— Вы уже решили, когда похороны? — спросила Мерси.

Братья переглянулись.

— Собираемся через три дня в Портленде. Официально еще не объявили: пока неясно, какая будет погода.

Мерси почувствовала, что между сыновьями Малколма Лейка установилась эмоциональная связь. Они выражали свое горе по-разному, но все равно оба лишились отца. Наверное, это стало первым за долгие годы событием, сблизившим братьев.

Сколько времени упущено…

Она вспомнила свои непростые отношения с родными.

Хорошо, что больше не придется тратить время впустую.

25

— Никому ни слова.

Мчась в больницу в Бенде, Трумэн вспомнил предупреждение детектива. Вчера ночью в Майкла Броуди стреляли в парке. Его личность установили только сегодня — после того, как он очнулся. Бумажник пропал, машина — тоже. Не наткнись на него какие-то ночные тусовщики во время своих пьяных скитаний, его уже не было бы в живых.

Детектив позвонил Трумэну по просьбе Майкла. По его словам, журналист вначале попросил позвать жену, затем настоял, чтобы о происшествии не сообщали прессе, а потом попросил позвонить Трумэну.

— Что случилось? Как он? — спросил шеф полиции.

— Жить будет. В районе ключицы останется шрам. Вдобавок он лишился верхней части уха и фрагмента скальпа, когда пуля попала ему в голову.

— Господи Иисусе…

— В него стреляли, когда он лежал в снегу. Подозреваю, нападавший был уверен, что попал в мозг… — Детектив сделал паузу. — Броуди не сказал мне, зачем хочет вас видеть, но всю дорогу настаивал, чтобы вы никому не говорили ни слова.

Дейли не понимал смысла такой просьбы. Для Майкла было бы куда логичнее связаться с Авой или Джеффом. Но, похоже, он не хотел, чтобы бендовские агенты ФБР знали о происшествии. В том числе Мерси. Трумэн решил прислушаться к пожеланию Майкла. По крайней мере, пока не услышит объяснение.

Журналист все делал по-своему.

— Я и сам в недоумении, — ответил Трумэн. — Но собираюсь выяснить причину. Мы вообще познакомились только на этой неделе.

— Гм-м… А вы знаете, что он — сын Максвелла Броуди?

Дейли порылся в памяти.

— Бывший губернатор… нет, сенатор США? Не знал.

Броуди полон сюрпризов.

— Это его дядя был губернатором. А теперь мотает срок в тюрьме.

В голове Трумэна мелькнули старые сводки новостей. Что-то насчет смерти второго сына сенатора и о том, что за этим стоит губернатор. Броуди — необычное семейство…

— Придется расспросить его самого.

— Не советую, — заметил детектив. — Он мне чуть голову не откусил, когда я спросил о его дяде. Весьма агрессивно для парня, в которого дважды стреляли и который чуть не истек кровью.

— Хорошо, учту.

Трумэн нисколько не удивился.

В больнице он дважды предъявил удостоверение, чтобы попасть на этаж Броуди. И в третий раз показал его стоявшему у двери Майкла полицейскому, явно недовольному тем, что ему приходится сторожить больничный коридор.

Когда Дейли вошел, зеленые глаза Майкла тут же сфокусировались на нем. Голова раненого была забинтована, как и половина груди и левое плечо.

— Вы уже рассказали Мерси?

— Я тоже рад видеть вас, Броуди.

В глазах журналиста мелькнуло раздражение.

— Я не исключаю такой вариант. Мне совсем не хочется, чтобы через бендовское отделение ФБР все просочилось в прессу.

— Никто в ФБР не допустит утечки.

— Я не знаю лично каждого сотрудника отделения. Кто-нибудь из вспомогательного персонала может проболтаться, — заявил Майкл. — Если пресса будет помалкивать, то нападавший, скорее всего, решит, что я мертв.

Трумэн не понимал логики журналиста.

Может, дело в черепно-мозговой травме?

— И?..

— Мне удалось заставить его понервничать.

— Кого?

Трумэн задумался, не вкололи ли Броуди слишком большую дозу лекарств.

— Сейчас я расследую только убийства Лейка и Сабин. Кому-то не понравилась моя активность.

— И поэтому в вас стреляли? Думаете, это тот же самый убийца?

— Это логично.

— В обоих случаях орудием преступника был нож, — заметил Трумэн. — Вы знаете, что вчера утром одного из сотрудников Кристиана Лейка — Роба Мюррея — тоже нашли мертвым? Угадайте, чем его убили? Сложного рисунка из порезов на теле нет, но все равно столько похожих деталей, что их нельзя не заметить.

Глаза репортера округлились.

— Мне об этом не сказали… — Он глубоко задумался, сдвинув брови.

— А теперь преступник вдруг решил действовать совершенно в другом стиле и пристрелить вас? Что за гнездо вы разворошили?

— Я хочу, чтобы он считал меня погибшим. Это его успокоит, и, возможно, он допустит промашку или станет вести себя слишком самонадеянно. Детектив попросил больницу сразу сообщить ему, если кто-нибудь позвонит и спросит о жертве стрельбы в парке. А полицейское управление Бенда держит все в тайне. На месте происшествия еще работают следователи, но полицейским приказано не делиться никакой информацией с любопытными зеваками. Даже не говорить, умер пострадавший или выжил.

Броуди вдруг побледнел и закрыл глаза:

— Черт… комната кружится.

Трумэн огляделся в поисках… хоть чего-нибудь подходящего. И схватил пустой графин.

— Вот, если затошнит.

Броуди сделал глубокий вдох, открыл глаза и попытался остановить взгляд на шефе полиции.

— За несколько часов до нападения я сделал около десятка звонков. Утром передал их список детективам Бенда. Номера есть в моем телефоне… проклятье. Опять забыл, что его украли.

— А также бумажник и машину.

— Да… но их уже нашли. Как раз перед вашим приходом мне сообщили, что машина обнаружилась на стоянке «Уолмарта»[12], а бумажник лежал на сиденье. Естественно, все наличные и кредитки пропали. Полицейские понятия не имели о пропаже моего автомобиля, пока я им сам не сказал.

— Что ж, хоть какие-то хорошие новости…

— Я все еще дышу — тоже хорошая новость. Хотя, судя по тому, как разговаривала со мной сегодня жена, мне стоит позавидовать мертвым.

— Что, расстроилась?

— Разозлилась. — Журналист усмехнулся: — Джейми всегда говорила, что рано или поздно я нарвусь не на того человека и меня пристрелят.

— Умная женщина… И кому же вы вчера звонили?

Майкл прикрыл глаза и начал перечислять:

— Аве, в бендовское отделение ФБР, в портлендскую полицию, детективу Болтону в округ Дешутс, в бендовскую полицию и помощнице судьи Лейка в Портленд. Еще поговорил с Брендой Лейк и попытался связаться с Габриэлем Лейком…

— Что она вам сказала?

— Сказала перестать ей названивать. Иначе обратится к адвокату.

— То есть к Габриэлю Лейку, наверное.

— Скорее всего.

— Однако в этих переговорах не было ничего такого, что могло побудить кого-то пристрелить вас?

— Насколько я знаю, нет.

— В таком случае вы могли стать жертвой ограбления, если пропали и наличные, и кредитки. Нельзя исключать такой вариант.

— Слишком логично, — пробормотал Майкл. — Мне это не нравится.

— Ограбление — не самая вероятная версия, но тоже заслуживает рассмотрения. Что вы делали в парке?

— Понятия не имею.

— Что?

Журналист поморщился и пошевелил ногами под больничным одеялом.

— Я не помню, как оказался в парке. Последнее, что помню, — это как въехал в город. — Он указал на перебинтованную голову: — Подозреваю, ранение вызвало кратковременную амнезию. Помнить каждый вчерашний звонок и ничего из событий после четырех часов дня — странное ощущение.

— Значит, где-то в вашем мозгу могла сохраниться информация о стрелявшем.

— Говорят, мне выстрелили в спину. Возможно, я его и не видел.

— Или ее.

— Или ее, — согласился Майкл. — Похоже, у меня прочная черепушка. Даже пуля отскочила… Правда, нападавший плохо целился.

— Есть чем похвастаться перед женой.

— Думаю, она уже знает. Врачи сказали, хотя пуля и не пробила кость, этого оказалось достаточно, чтобы внутри черепной коробки возникла опухоль. Надеюсь, когда она спадет, память вернется.

— А сейчас вам больно?

— Очень. И еще в ухе постоянно звенит, а когда я поворачиваю голову, в мозгу словно фейерверки взрываются. Попробуйте как-нибудь получить пулю в голову.

— Я не раз был на грани смерти.

— Да, точно. Я же читал материалы о вас.

— Все-таки постарайтесь вспомнить нападавшего.

Ответом полицейскому стал раздраженный взгляд.

В мозгу Трумэна роились вопросы. Связано ли нападение на Майкла с серией убийств? Возможно, своим расследованием журналист спровоцировал убийцу Лейка и Сабины?

Все это выбивало шефа полиции из колеи. Он понимал, что ФБР должно узнать о нападении как можно скорее.

— Вы не против, если я все-таки расскажу обо всем Мерси, Аве и Джеффу? Я передам, почему вы хотите держать это в тайне.

— Да, расскажите. Думаю, наш убийца пытался занести в свой послужной список еще одну жертву.

* * *

У кого поднялась рука на журналиста?

Мерси понимала, что Майкл Броуди мог взбесить многих… но настолько, чтобы дело дошло до попытки убийства? Возвращаясь от Кристиана, она всю дорогу пыталась понять, зачем кому-то стрелять в Майкла. Судя по только что рассказанному Трумэном, Броуди уверен: его расследование убийств кого-то напугало.

Возможно, Броуди оказался очень близок к разгадке.

Войдя в офис, Мерси сняла куртку и шарф. И тут зазвонил телефон.

Ава.

— Слышала о Майкле? — сразу спросила она. Подруга казалась сильно взволнованной.

— Да. Несколько минут назад разговаривала с Трумэном.

— Майкл прав: лучше держать всё в тайне, — признала Маклейн. — Очень надеюсь, что наш убийца решит, что успешно замел следы и станет излишне самонадеянным. Может, совершит какие-то промашки. Судя по тому, что была использована пушка, а не нож, он начинает терять терпение.

— А Роба Мюррея тоже убили, потому что он был потенциальной угрозой?

— Думаю, да. Увидел или узнал что-то важное об одном из первых двух убийств. Подозреваю, об Оливии Сабин — она жила неподалеку. Странно, что он ничего не рассказал Трумэну.

— Наверное, Роб сам понятия не имел, что знает что-то важное о преступнике.

— Мог ли Мюррей быть причастным к убийствам? — размышляла вслух Ава. Подруги ненадолго замолчали, обдумывая эту версию.

— Врачи говорят, Майкл выкарабкается, — в голосе Авы послышалось облегчение. — Может быть, он так ничего и не вспомнит, но амнезия касается короткого промежутка времени. Это не страшно.

— Он слишком близко подобрался к разгадке, — заметила Мерси. — Как и Роб.

— Согласна. Я сказала детективу, расследующему нападение, что делом интересуется ФБР, и тот передал мне список вчерашних звонков Майкла. Надеюсь, там найдется какая-то зацепка. Расследование слишком затягивается.

Мерси вспомнила ладонь Оливии Сабин в своей ладони, и ее пробила дрожь.

— Да. Никто не хочет найти убийцу сильнее, чем я.

— Как прошла беседа с Габриэлем Лейком?

Килпатрик кратко пересказала Аве содержание и подытожила, что Габриэль понятия не имеет, чем занимался его отец в последние дни жизни.

— А ты уже поговорила с помощницей судьи Лейка? — с надеждой поинтересовалась Мерси.

Она устала упираться в тупики.

— Да, утром. Она клянется, что никаких таинственных посетителей не было. Все записаны в журнале.

— Может, источник Майкла ошибся, — заметила Мерси. — У него нет никаких доказательств.

— Верно, но интуиция подсказывает мне: в этом что-то есть. Эдди наконец начал просматривать записи с камеры, которая установлена в коридоре возле кабинета судьи. И сравнивать тех, кто попал в камеру, с журналом посетителей.

— Судя по описанию, скучное занятие.

— И Эдди уже отчетливо дал это понять. — Похоже, Аве было весело. — Он говорит, все не так элементарно, как кажется. В кабинет постоянно заходят и выходят сотрудники суда со всего громадного здания, и, естественно, в журнал их не заносят. Эдди пришлось обратиться за помощью к одному из них, чтобы идентифицировать лица. Работники службы доставки — тоже проблема. Эдди вначале обрадовался, когда во время ланча появилась не занесенная в журнал посетительница с длинными темными волосами. Но затем помощник обратил его внимание, что у «таинственной незнакомки» был пакет с заказанной едой.

— Эх: Как думаешь, помощница судьи врет?

Ава на секунду замолчала.

— Не уверена. Пока буду верить в лучшее в людях.

— А если ей грозит опасность? — предположила Мерси. — Я знаю, нападение на Майкла отличается от обстоятельств трех убийств. Но если наш преступник в страхе старается замести следы, она тоже может стать его жертвой.

— Черт… Об этом я не подумала. Свяжусь с местной полицией. Одно радует: судя по всему, убийца сейчас по твою сторону от Каскадных гор. В ближайшее время ему не вернуться в Портленд.

— Я слышала, завтра откроют как минимум один перевал, — заметила Килпатрик.

— А я слышала прогноз погоды на эту неделю. Зря стараются: перевалы снова завалит снегом.

— Похоже, Эдди вернется нескоро.

— Скорее всего, я оставлю его себе. Он умный мальчик. Сейчас уговариваю его вернуться в портлендское отделение.

Мерси удивилась, почувствовав приступ ревности. Ей будет не хватать шуточек Эдди и их дружбы.

— Удачи. Но он никуда не уйдет из Бенда.

— Это вопрос времени, — заявила Ава.

Несколько секунд спустя Мерси завершила разговор, все еще недовольная перспективой лишиться Эдди, если он вернется в большой город.

Это невозможно. Ему здесь так нравится…

В дверь постучали. При виде высокого мужчины с ковбойской шляпой в руках у Мерси сразу поднялось настроение. Под пристальным взглядом темных выразительных Трумэна она, словно читая его мысли, чувствовала себя единственной женщиной на свете. А прямо сейчас шеф полиции, похоже, думал об их прошлой ночи у нее дома.

Мерси покраснела. Трумэн ухмыльнулся.

— Ты тоже, да? — спросил он, приподняв бровь.

— Понятия не имею, о чем ты.

Дейли оглянулся через плечо, сделал два быстрых шага вперед, зарылся ладонями в ее волосы и прикрыл ей рот: намек, что за ними никто не наблюдает. Мерси доверилась — и растаяла под его прикосновениями.

И как у него получается так действовать на меня?

Когда Трумэн рядом, она чувствует себя цельной. Когда их взгляды встречались, Мерси почти физически ощущала: какая-то отсутствующая частичка ее души с громким щелчком становилась на свое место. Каждый раз.

Теперь, когда он стал частью ее жизни, без него ей никогда не ощутить себя цельной.

И как я только раньше не замечала, что у меня не хватает важной части души?

Хотя на самом деле Мерси знала, что ей чего-то не хватает. Она списывала это на нелегкую участь интроверта. Провела бесчисленные часы в одиночестве: занимаясь в школе, пытаясь обрести душевный покой у себя в домике, выполняя на службе одно задание за другим. Подгоняла себя, полная решимости заполнить эту пустоту удовлетворением от работы и других занятий. Все это время она шла по ложному следу…

Мерси отстранилась и улыбнулась, ощущая нахлынувшее счастье. Словно она была растением под щедрым солнцем и дождем. Вдруг у нее перехватило дыхание: взгляд Трумэна омрачился.

— Что-то не так?

Взгляд стал обычным.

— Всё в порядке. Если не считать убийств и стрельбы в парке.

Он что-то скрывает.

— Майкл надолго в больнице? — спросила Килпатрик. Ей стало не по себе из-за несоответствия между его взглядом и словами.

— Врачи пока не знают. Как минимум несколько дней. Я пришел сюда перед тем, как ехать в Иглс-Нест, потому что хочу услышать твое мнение насчет кое-чего. Думаю, это может иметь отношение к твоему расследованию.

— Не моему, — машинально возразила Мерси, прекрасно зная, что увязла в этом расследовании по самые уши.

Уголки губ Дейли дрогнули в ответ. Он рассказал ей про визит в библиотеку Иглс-Нест.

— И ты не уверен, что в библиотеку вломились в ту же ночь, что и в церковь? — уточнила Килпатрик.

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Когда в последний раз в городе случался взлом?

— Много месяцев назад.

— А микрофиши уже просмотрел?

— Пока не успел. Начну с номеров местной газеты, особенно того времени, что и выпуски «Орегонца».

— А к какому времени относятся номера «Орегонца»?

Трумэн ответил. Мерси быстро подсчитала в уме.

— Сорок один год назад.

— Почти сорок один, да.

— А Саломее вроде около сорока? Она ведь по-прежнему главная подозреваемая в деле о взломе церкви, верно? Может, она искала какую-то информацию, которая касается ее рождения?

Мерси понимала, что слишком торопится с выводами.

— Я тоже об этом подумал и уточнил дату ее рождения. Она родилась через год после этих газетных выпусков. И я до сих пор не уверен, что в ту ночь в церкви была именно женщина. У единственного свидетеля не самое острое зрение.

— Но разве нет церковных книг, особенно в маленьких городках, с перечнем всех крещений, венчаний и так далее? И, возможно, каких-то городских событий. Может, кто-то искал в церкви сведения того времени?

Трумэн замер.

— И почему я сам не догадался?

— Потому что ты — грешник, никогда не переступавший порог церкви?

— Неправда. Родители таскали меня туда силком, пока я не переехал. Но это была церковь в большом городе… — Он от души поцеловал ее в губы. — Спасибо за идею. Я еще раз поговорю с Дэвидом Агирре, хотя и не знаю, что за сведения нужно искать.

— Я бы помогла, но сегодня занята… А библиотекарша разрешит тебе смотреть микрофиши в нерабочее время?

Судя по выражению лица Дейли, он в этом сильно сомневался.

— Попробую ее уговорить.

26

От библиотеки до церкви Трумэн решил пройтись пешком. Рут неохотно дала ему запасной ключ, пообещав устроить ад на земле, если он забудет запереть дверь.

Шеф полиции убеждал себя, что пешая прогулка — возможность увидеть, как его город справляется со снежной бурей. Но на самом деле ему хотелось проветриться и выкинуть из головы назойливые воспоминания, которые он уже давно старался загнать поглубже. Дейли не желал вспоминать кривую дорожку, на которую свернул из-за Саломеи Сабин почти два десятка лет назад. Когда Дэвид Агирре признался, что встречал Саломею раньше, Трумэн прочел в его взгляде тот же страх и то же желание предостеречь других, которые вызвала Саломея у Трумэна.

Он выдохнул в холодный воздух облачко пара — и вспомнил ту ночь.

Лето, жара. Саломея увела его с вечеринки, как собаку на поводке. Предупреждение Майка Бевинса звучало в голове все слабее. Он последовал за ней к двери; его взгляд был прикован к ее заднице под облегающей короткой юбкой. Каждый из них держал кружку с пивом, пальцы их рук сплелись. Саломея оглянулась через плечо. В темных глазах читалось обещание неземных удовольствий. Трумэн тяжело дышал и спотыкался о собственные ноги.

Они вышли во двор, она провела его мимо бассейна к шезлонгу неподалеку от разведенного кем-то костерка. Огонь горел слабо: гости предпочитали оставаться в охлажденном кондиционером доме, избегая удушливой жары. Наружное освещение было выключено, не считая подводных лампочек в бассейне. Небольшие языки пламени костра лишь усиливали возбуждение. Не выпуская руки Трумэна, Саломея легла на шезлонг и притянула его к себе. Его кружка с пивом упала на землю. Он выставил руку вперед, чтобы не повалиться ей на грудь. Саломея рассмеялась низким сексуальным смехом, от которого его мускулы напряглись.

Трумэн хотел ее каждой клеточкой тела.

Она поставила пиво на маленький столик, погрузила ладони в волосы Трумэна и притянула к себе. Накладные ногти пробежались по его голове, еще больше усиливая желание. Пламя отбрасывало пляшущие тени на ее лицо. Глаза в тусклом свете напоминали жидкий шоколад. Саломея облизнула губы, и Трумэн тут же приник к ним.

Все мысли испарились.

От поцелуя по венам разлился жар. Она была искусна: в каждом прикосновении ее языка и губ чувствовались опыт и уверенность в себе. Трумэн не был девственником, но из-за головокружения ощущал себя на пороге чего-то совершенно нового. Напряжение нарастало. Он прижался бедрами к ее бедру. В ответ Саломея рассмеялась ему прямо в губы низким вибрирующим голосом. Удовольствие ударило в голову. Это оказалось лучше всякого алкогольного кайфа.

Он скользнул ладонью ей под майку; тело Саломеи выгнулось дугой, прижимаясь пышной грудью к его руке.

На ней не было лифчика.

Кожа на ощупь оказалась такой же шелковистой, как и ее язык.

Я хочу посмотреть.

Он оторвался от ее рта и стал стягивать с нее майку, обнажив одну грудь. У него перехватило дыхание при виде татуировки возле ее соска.

— Больно было делать?

— Чертовски больно, как будто ее делал сам дьявол. — Темные глаза смотрели с вызовом.

— А что она означает?

Три остроконечных цветочных лепестка, сходящихся в центре круга.

— Это моя защита.

— Защита от чего?

Ее страстный взгляд оторвался от его глаз и скользнул ниже, к талии. Намек ясен.

Уж от меня-то ей точно не нужна защита.

Трумэн опустил голову и медленно провел языком по татуировке. Саломея ахнула. Ее кожа слегка отдавала солью, духами и ароматами земли вперемешку с хмелем и зерном. Бедра приподнялись, голова откинулась назад, рот приоткрылся. Губы блестели в свете костра. Он снова стал хватать ртом ее губы, и она коснулась его ремня.

Да!

— Подожди секунду…

Трумэн слегка отстранился. Саломея поправила майку, потянулась за крошечной сумочкой, которую положила рядом с пивной кружкой, и стала рыться внутри.

— Отпусти-ка меня на минутку.

Он отодвинулся — их ноги переплелись — и откинулся на спинку шезлонга, не сводя глаз с ее сумки и ожидая увидеть презерватив. Вместо этого Саломея вытащила маленький пузырек и направилась к костру. Оглянулась. Ее глаза были неразличимы в темноте.

— Подойди и встань рядом.

По-прежнему полный предвкушения, Трумэн повиновался.

Она откупорила флакон и прикрыла глаза, что-то тихонько напевая. Слов не разобрать. Быстрым движением Саломея высыпала порошок из флакона в огонь. Пламя резко вспыхнуло в темноте и медленно погасло. В нос Трумэну ударил экзотический аромат, ноги словно превратились в желе.

По спине пробежал легкий холодок страха.

— Что это было? — спросил он.

Воздух вокруг наполнился этим запахом. Саломея повернулась, сверкая глазами в предвкушении.

— Что ты пела? — В обуреваемый гормонами мозг закрался страх.

Саломея не ответила. Его возбуждение начало спадать.

— Ты когда-нибудь пробовал человеческую кровь? — спросила она тихо, но с вызовом.

Трумэн с трудом проглотил комок в горле. Возбуждение полностью исчезло. Ночной воздух теперь казался душным; от бетона по-прежнему исходил полуденный жар. По спине Трумэна заструился пот.

И тут он увидел в ее руке нож. Маленький, изящный, идеальный для женской ладони. На остром лезвии отражались языки пламени. Саломея быстро провела им по запястью, по ладони потекла кровь.

— Это усиливает возбуждение, — сказала она.

Вот только все возбуждение уже прошло.

Трумэн не мог отвести взгляд от ножа. Тяжелый запах одурманивал мозг. Он изо всех сил старался заставить непослушные мускулы повиноваться.

Она взяла его руку, повернула ладонью вверх и коснулась ножом его запястья. Он уставился на свою руку, желая, чтобы та наконец зашевелилась. Рука не слушалась.

— Доверься мне, — прошептала Саломея.

— Черта с два.

Титаническим усилием он высвободился из ее хватки. Кончик пальца обожгло болью: порез.

— Ты что вытворяешь?

— Доверься мне, — повторила Саломея, снова потянувшись к его руке.

Трумэн отступил назад. Сердце бешено колотилось в груди. Боль от пореза прояснила затуманенное сознание.

— Ты что, чокнутая?

Саломея застыла на месте. В ее глазах сверкала злость.

— Что, струсил?

— Нет, черт побери. Но я не такой идиот, чтобы обмениваться с тобой кровью. Не хочу подцепить какую-нибудь заразу.

— Мне следовало догадаться, что ты не дорос до такого.

Нож исчез в сумочке.

Его гордость была уязвлена, но не настолько, чтобы он протянул свое запястье.

— Майк сказал, ты ведьма.

Улыбка медленно расплылась по лицу Саломеи. Она наклонила голову и взглянула на него сквозь густые ресницы. Обольстительна как сирена.

— Это не помешало тебе пойти со мной.

— А ты в самом деле ведьма?

Снова эта дразнящая улыбка.

— Веришь в ведьм? — Она приблизилась и положила ладонь ему на грудь. — Намек на опасность может сильно возбуждать.

Трумэн отступил еще на шаг.

— Ладно, хватит.

Она остановилась. Дейли мог поклясться, что на долю секунды в ее взгляде мелькнуло облегчение, после чего Саломея опять превратилась в искусительницу.

— Эта ночь могла стать лучшей в твоей жизни, — прошептала она. — Ты никогда не узнаешь, что упустил.

Ее язык коснулся середины верхней губы.

На секунду Трумэн снова ощутил желание, но тут же прогнал его.

Черта с два.

— Ну и ладно.

Он повернулся к ней спиной и направился обратно на вечеринку. Уже в дверях оглянулся — она смотрела вслед. Глаз было не видно, но он все равно чувствовал ее призывный взгляд. Ее соблазнительная фигура в свете пламени снова поманила его.

Опасность.

Трумэн рывком распахнул дверь. В разгоряченное лицо ударил охлажденный кондиционером воздух.

Я только что избежал большой ошибки.

* * *

…От этих воспоминаний у Трумэна, который уже дошел до церкви, пробежали мурашки.

Я был молод и глуп.

К счастью, разгоряченные алкоголем гормоны не взяли верх над здравым смыслом.

А иначе что произошло бы?

Трумэн выбросил эту мысль из головы.

Не надо об этом думать.

Войдя в церковь, он испытал дежавю.

Уже второй раз за неделю.

Перед ним в коридор вышел мужчина, который держал ковбойскую шляпу. Повернулся пожать руку кому-то невидимому.

— Спасибо, Дэвид. Увидимся за ужином на следующей неделе.

Он повернулся к Трумэну.

Карл Килпатрик. Отец Мерси.

Его я тоже встречаю второй раз за неделю.

Трумэн поздоровался и пожал руку сначала Килпатрику, потом священнику. В глазах обоих светилось любопытство. Наступил неловкий момент: Карл стоял и выжидающе смотрел на него. Дейли понимал, что Килпатрик надеется узнать цель его визита.

— Передайте Деборе еще раз спасибо за вчерашний пирог.

— Надо будет снова испечь такой же, — вежливо отозвался Карл. И, поняв намек, направился мимо Трумэна к выходу.

— В следующий раз Мерси обязательно присоединится к нам, — сказал шеф полиции ему вслед.

Карл замедлил шаг, но не остановился. Только махнул рукой в знак согласия.

Что ж, попытаться стоило.

Дейли повернулся и обнаружил, что священник пристально наблюдает за ним.

— Они по-прежнему не ладят?

— Пока что ледяная стена не треснула. Мерси пытается. И я делаю, что могу.

— Рано или поздно они воссоединятся. Карл Килпатрик — один из самых упрямых людей, которых я знаю, но, мне кажется, он гордится Мерси… пусть ему и не нравится ее работа.

— Дэвид, дело не только в этом. Их отношения были очень непростыми. Мерси злится, что он вычеркнул ее из семьи, когда ей было восемнадцать. А Карл злится, что она выбрала свой путь в жизни — не тот, который хотел он, — вкратце пояснил Трумэн. Пятнадцать лет отчуждения между отцом и дочерью — следствия недоверия, предательства и разбитого сердца Мерси.

— Однажды их душевные раны исцелятся благодаря умению прощать.

— Только не говорите, что Карл приходил поговорить о Мерси.

Может, он наконец начинает смягчаться?

— Наши беседы сугубо конфиденциальны.

Трумэн поморщился. Ни с того ни с сего Агирре переключился на благочестивый тон.

— Чем могу помочь? — спросил священник уже нормальным голосом. — У вас появились версии, кто мог вломиться в церковь?

— И да, и нет. Есть версия, которую я сейчас проверяю. Какие записи хранятся в церкви?

— В смысле — финансовые отчеты? Они…

— Нет, записи о горожанах. Отпевания, венчания и все такое.

Лицо Дэвида прояснилось:

— А… Традиционно сведения о церковных обрядах заносятся в книги. Как вы сказали, отпевания и венчания. И крещения.

— А рождения?

— Нет, только крещения. И смерти заносятся в книгу, только если отпевание проходило у нас. В девятнадцатом веке почти все обряды проводились здесь. Весьма любопытные записи. Сейчас они хранятся в помещении с определенной температурой и влажностью. Во второй половине двадцатого века люди стали венчаться в других местах, а крещения прекратились.

— Не знал, что церковь ведет такой учет.

— Почти все церкви в маленьких городах ведут. Заносим в обычные бухгалтерские книги от руки. — Дэвид улыбнулся: — В наш цифровой век это кажется старомодным, однако в таких событиях, занесенных на страницы истории, есть что-то особенное.

— Значит, недавних записей у вас нет?

— Самые свежие — примерно пятидесятилетней давности. Я обязан отправлять старые бухгалтерские книги туда, где их смогут полноценно сохранить.

— Можно мне взглянуть?

Трумэн назвал Дэвиду даты из микрофишей.

— Идемте со мной.

Войдя в пыльное помещение, Дэвид выдвинул ящик картотечного шкафа. Внутри лежала стопка из около десятка бухгалтерских книг. Они напомнили Трумэну старинные учебники в твердом переплете.

— Как видите, не лучшее хранилище для бумажных записей.

— Я думал, их гораздо больше.

Агирре пожал плечами:

— Иглс-Нест не слишком большой город, а на одной странице умещаются десятки записей: большинство — всего одна строчка.

Он достал книгу, относящуюся к месяцам, о которых говорил Трумэн, положил ее на стол и осторожно перелистал. Идеальный почерк произвел на шефа полиции впечатление. Точь-в-точь каллиграфический пример «как правильно писать» из школьного учебника. Аккуратно выведенные кем-то слова запечатлели историю города. Через несколько страниц почерк изменился: уже не такой идеальный, но все равно аккуратнее трумэновского.

— Раньше в церкви была помощница, занимающаяся такого рода делами, — заметил Агирре. — Теперь здесь не так много работы, чтобы держать отдельного человека.

Трумэн задумался, что стало с обладателем того каллиграфического почерка: умер или просто занялся чем-то другим. Изменившийся почерк — тоже своего рода историческое событие. Безымянное.

— Вот те месяцы, которые вас интересуют.

Записи уместились на одной странице. Трумэн провел по ней пальцем, останавливаясь на знакомых фамилиях, которые свидетельствовали, что он действительно чужак в Иглс-Нест. У многих горожан имелись древние корни, сам же он только-только обосновался здесь.

Килпатрик.

Палец замер.

Генри Джеймс Килпатрик.

Малышу было всего день от роду, когда он умер.

Родители — Карл и Дебора.

— Вы знали об этом? — спросил Трумэн. Мерси никогда не упоминала о своем брате.

— Нет. Должно быть, у них тяжело на душе.

Трумэн посочувствовал родителям Мерси.

— Кажется, этот ребенок родился позже Оуэна и раньше Перл.

— Это ужасно.

А Мерси вообще знает о нем?

Ее родители старались забыть о семейных трагедиях и никогда не оглядываться на прошлое.

Его палец скользнул ниже. Трумэн изо всех сил пытался сосредоточиться на именах, хотя думал совсем о другом.

Может, спросить ее?

Ему не хотелось выглядеть подонком, выставляющим напоказ болезненное прошлое ее родителей. Рассказывать об этом или нет — их дело.

Возможно, стоит сначала посоветоваться с Деборой.

Другие имена не представляли интереса. На всякий случай Дейли просмотрел страницы с записями за предыдущие и последующие месяцы.

Увы, я понятия не имею, что вообще ищу.

Он сфотографировал записи на телефон на тот случай, если ему понадобится снова посмотреть их. Или показать Мерси.

Просто из любопытства Трумэн открыл бухгалтерскую книгу за текущий год. Почерк Дэвида был ужасен. Тесная мешанина из прописных и печатных букв.

История создавалась у него на глазах.

Он поблагодарил Дэвида и ушел, испытывая легкое головокружение. Следующий шаг — просмотреть все взятые из библиотеки микрофиши. Трумэн вспомнил предложение Мерси помочь.

Младенец. Умерший в первый же день жизни.

Смогу ли я сидеть рядом с Мерси и держать рот на замке?

* * *

«Поболтаем?»

Сообщение от Роуз пришло как раз в тот момент, когда Мерси покидала свой кабинет. Она быстрым шагом дошла до «Тахо», счистила свежий дюймовый слой снега и, уже выезжая с парковки, набрала номер сестры.

— Я позвала Ника на совместный ланч, как ты и предложила, — Роуз не потрудилась сказать «привет». — Он ответил, что не может.

От боли в голосе сестры на сердце у Мерси тоже стало больно.

— Он объяснил почему?

Она ехала медленно: дорогу не расчищали уже несколько часов и снег успел превратить ее почти в каток. Солнце село. Хорошо, что мало машин. Ей нужно успеть в библиотеку Иглс-Нест на встречу с Трумэном.

— Сказал, из-за погоды.

— Что ж, логично. Наверняка кто-то из его работников не может добраться до лесопилки, и в результате на него свалилось больше дел. Еще ему пришлось бы беспокоиться, как ты доедешь.

— Ник не говорил ни о том, ни о другом.

— И что же он сказал?

— Ничего, кроме «плохая идея из-за снега».

В памяти Мерси всплыло тоскливое выражение лица Ника, наблюдающего, как Роуз дотрагивается до колыбели.

Я не ошиблась. Он испытывает к ней чувства.

— Ты же знаешь: он немногословен. С точки зрения Ника, он сказал достаточно.

— Как думаешь, дело в шрамах на моем лице? — прошептала Роуз.

Мерси почувствовала, что ее сердце разрывается.

— Нет, милая. Думаю, причина совсем не в этом. К тому же шрамов почти не видно. Они все незаметнее с каждой неделей.

Это правда.

Ее охватил гнев. Гнев на убийцу, державшего сестру в заложниках и покалечившего ее как физически, так и эмоционально.

Надеюсь, он горит в аду.

— Я чувствую их. Они глубокие.

— Может, кончикам твоих пальцев так и кажется, но на глаз они не слишком заметны. Роуз, я не вру, только чтобы тебе стало легче. Так и есть.

Сестра шумно вздохнула:

— Может, я ошиблась насчет его намерений… Надо просто радоваться колыбели и сосредоточиться на будущем ребенке.

— Собираешься на УЗИ? — спросила Мерси.

— Отменили из-за погоды.

— Печально. Ты уже решила, определять пол ребенка или нет?

— Каждый день решаю — и передумываю.

Мерси очень хотелось узнать пол, но не хотелось давить на сестру.

— Или розовое, или голубое.

— Вот-вот, — голос Роуз стал мечтательным: — я все время мысленно наряжаю ребенка: то в балетные пачки и ленточки, то в сапожки с щенячьими мордочками.

— Девочки могут носить и то и другое, — заметила Мерси.

— Верно.

— Не волнуйся насчет Ника. Он не проявит инициативу, пока не наберется решительности. И в этом мы ему поможем.

— Ты говоришь так, будто все уже предрешено, — пробормотала Роуз. — Вообще-то я не ищу отчаянно мужа. Я не чокнутая сталкерша[13].

— Знаю, но перспективу отношений с Ником стоит рассмотреть.

— Я тоже так думаю, — призналась сестра. — Никогда не прощу себе, если упущу такую возможность, не попытавшись узнать его поближе… — Она вздохнула. — Есть новости о Морриган или ее матери? Маленькая девочка среди такого снегопада…

— Уверена, Саломея позаботилась, чтобы ее дочь была в безопасности.

Мерси вспомнила собственническое выражение на лице Саломеи в ту ночь, когда она забирала дочь из временной семьи. Эта женщина твердо намерена защищать своего ребенка.

Роуз понизила голос:

— Но они могут стать следующей целью убийцы, да?

— Не знаю, — честно ответила Мерси. — Мы еще не нашли связи между убийствами. Очевидно, Саломея что-то знает. Она очень боялась за дочь.

— Боялась настолько, что сбежала от полиции, — подхватила Роуз. — Почему она не доверяет ни полиции, ни ФБР?

— Хороший вопрос.

— То, что она забрала дочь и сбежала, выставило ее не в лучшем свете. Как думаешь, она могла быть убийцей?

— Мы понятия не имеем.

В душе Мерси верила, что Саломея — всего лишь жертва. Но ей и раньше случалось ошибаться.

Мерси закончила разговор, пообещав проведать сестру завтра. Через полчаса она припарковалась под тусклым фонарем возле библиотеки Иглс-Нест, за «Тахо» Трумэна. Вокруг было тихо и безлюдно. Если не считать их автомобилей, только несколько машин стояли у закусочной. Ее неоновая вывеска окрасила снег на крыше в ярко-красный цвет. Недавно по главной улице проехал снегоуборщик, оставив по обеим сторонам дороги снежные груды. Впрочем, легкая снежная пыль продолжала сыпаться. Ровно настолько, чтобы мир оставался чисто-белым.

Килпатрик выскользнула из машины и остановилась посреди улицы, наслаждаясь тишиной и покоем. Подсвечиваемые фонарем крошечные ледяные хлопья мягко барабанили по ее куртке. Мерси подняла лицо навстречу слабому порыву ветра, и ледяные осколки защекотали ресницы.

— Холодно? — раздался голос Трумэна.

Мерси услышала хруст его сапог по снегу за пару секунд до того, как он заговорил. Она знала, что это он, и даже не вздрогнула. Мерси не нужно видеть Дейли, чтобы чувствовать: он рядом. Когда она повернулась, в груди потеплело; Трумэн был ее надежной опорой. Он тверд, когда она взбалмошна. Прямодушен, когда она ходит вокруг да около. И по какой-то безумной причине он желает ее. Они пожирали друг друга глазами, стоя напротив в десяти футах посреди снежного тумана.

— Боже, как ты прекрасна…

У нее перехватило дыхание от желания в его голосе.

— Снежинки в твоих темных волосах сверкают, как бриллианты… — Он рассмеялся. — Ох, я несу чушь как полный идиот.

— Именно. Не часто слышишь, чтобы шеф полиции становился таким слащавым и поэтичным.

— Хочешь, чтобы я продолжал в том же духе?

Мерси призадумалась.

— Нет, цветистые речи меня не впечатляют. Мне нужно увидеть преданность своими глазами.

Прямо сейчас она видела перед собой, посреди мирно падающего снега, голодного мужчину. Голодного до нее, Мерси. Жар и обожание в его взгляде говорили о его чувствах лучше любых слов.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, да? — Трумэн по-прежнему не трогался с места.

— Да.

Мерси действительно знала. Ему незачем часто говорить это вслух: его поступки, его явное обожание ежедневно говорили сами за себя. Мерси разрушила снежно-сказочные чары, подойдя к Трумэну. Нашла его губы и впилась в них долгим жадным поцелуем.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она, уткнувшись ему в губы.

— Это понятно, — пробормотал Трумэн, целуя ее в ответ и крепко прижимая к себе.

Словно сцена из фильма: снегопад, влюбленные, тишина. Мерси очень хотелось отправиться с Трумэном домой и заснуть в его объятиях, а не смотреть микрофиши.

— Можно разобраться с микрофишами завтра, — шепнул Трумэн ей на ухо; по его телу пробежала дрожь возбуждения. — Вряд ли двенадцать часов что-то изменят.

— Едем к тебе, — велела Мерси. Дом Дейли ближе.

Трумэн подарил ей еще один поцелуй.

— Увидимся через пять минут.

27

Трумэн ворочался с боку на бок, стараясь заснуть. Протягивал руку и нащупывал только простыни. Он внезапно проснулся, ощутив пустоту под кончиками пальцев, и еще минут двадцать пялился в потолок. Мерси ушла перед тем, как пробила полночь.

Кейли наконец вернулась домой, и Мерси не хотела оставлять ее одну. Трумэн задумался, замечает ли девушка-подросток, сколько усилий прилагает ее тетка, чтобы как можно чаще быть рядом. Он-то точно замечал.

Впрочем, я не имею право жаловаться на ее преданность племяннице.

Саймон забрела в спальню, запрыгнула на кровать и свернулась калачиком у его бедра. Трумэн, тронутый вниманием кошки, погладил ее мягкий мех. Так себе замена коже Мерси… Кошка редко спала в его комнате. Наверное, догадалась, что ему нужна компания.

Или ей просто холодно…

Трумэн встал на несколько часов раньше, чем следует, и выпил целый кофейник, просматривая утренние новости с Восточного побережья. Утро тянулось медленно.

Теперь он ждал Мерси возле библиотеки, переминаясь с ноги на ногу на утреннем морозе и наблюдая, как город постепенно оживает. Домовладельцы разгребали дорожки от снега и здоровались с соседями. Становилось шумно. Желающие пополнить припасы до начала следующего бурана спешили выполнить свои планы.

Наконец появилась Мерси. Когда она приблизилась, Дейли увидел ее грустное лицо и осознал, что страна грез, в которую они вчера путешествовали вместе, и реальность — разные вещи.

Это понятно. Сегодня утром все иначе. Солнце встало, небо ярко-голубое, но на западе угрожающе нависали низкие черные тучи. Трумэн и Мерси обменялись быстрым поцелуем и какое-то время смотрели друг на друга, вспоминая прошлую ночь. Дейли охватило желание просыпаться с такими воспоминаниями каждый день. Он удивился, как дошел до такого. Когда-то ему вполне хватало кошки. Теперь же он не мог быть полностью счастлив, пока его жизнь и жизнь Мерси не станут одним целым.

Но хочет ли она этого?

Он не собирался торопить ее. Времени полно.

— Я ненадолго, — сообщила Килпатрик. — Мне нужно на работу.

Трумэн отпер и придержал для спутницы входную дверь библиотеки.

Из-за урезанного бюджета сегодня библиотека не работала. Когда Мерси прошла мимо Трумэна, он, как обычно, уловил слабый лимонный аромат. Дейли нравился этот запах, но аромат ее теплой кожи после постельных игр пьянил гораздо сильнее. Его любимый запах…

— Тут чертовски холодно! — воскликнула Мерси, снова натягивая куртку.

— Когда библиотека не работает, библиотекарша отключает отопление.

— Чтобы температура стала более-менее приемлемой, понадобится не один час.

— Может, еще и поэтому посетителей все меньше…

Трумэн подвел Мерси к устройству для чтения микрофишей, включил его и вытащил из кармана два рулона. Шеф полиции уже успел посыпать их порошком для снятия отпечатков, но не нашел для себя ничего полезного.

— Здесь только одно устройство? Печально.

Килпатрик уселась на стул, а Трумэн подтащил от соседнего стола еще один.

— Две пары глаз все равно лучше одной.

— Не понимаю, что же мы все-таки ищем.

— Я тоже. Все, что мне известно, — кто-то вломился в библиотеку и искал какую-то информацию, датированную этими месяцами.

— Саломея?

— Может быть. Хочу знать, что именно она искала. Если это и вправду она, логично предположить, что информация имеет отношение к смерти ее матери. Иначе зачем ей рисковать, совершая ночной взлом? Вряд ли она искала рецепты.

Трумэн выдвинул из-под большого экрана лоток, протянул рулон микрофиши с местной газетой через область просмотра и намотал другой конец на ролик. После чего задвинул лоток обратно, быстро перемотал на первое с краю изображение и ручкой повернул его вправо и вверх.

— На долю секунды мне показалось, что нам придется читать, уткнувшись туда носами, — заметила Мерси, уставившись на кнопки. — А увеличить можно?

— Вот здесь.

Трумэн повернул другую ручку, и первая страница газеты сорокалетней давности стала разборчивой. На ней была напечатана речь выпускника.

— Знаешь его? — спросил Дейли.

— Имя незнакомое. Вероятно, он был не дурак и свалил из города.

Трумэн хихикнул:

— А мне нравится Иглс-Нест.

— Поверь мне: все подростки хотели смыться отсюда. — Мерси прокрутила микрофишу на следующую страницу. — Это сейчас я не прочь остаться.

Они быстро пробежались через сообщения о домашнем скоте, окружных ярмарках и утопленниках. Обычные летние истории. Национальные новости умещались в небольшой колонке в правом углу первой полосы — как будто их добавили в самый последний момент. Местные новости преобладали.

Дейли нажимал кнопку «прокрутить вперед» каждый раз, когда Килпатрик кивала, показывая, что закончила чтение. Они просматривали каждую страницу. Мерси часто указывала на знакомые имена. Трумэн снова нажал кнопку, и его сердце замерло: на экране появилась фотография Джефферсона Биггса. Его дяди. На снимке ему чуть больше двадцати. Трумэн никогда не видел дядю таким улыбающимся. Джефферсон выиграл главный приз на окружном родео.

— Разве не здорово? — воскликнула Мерси.

— Понятия не имел, что он участвовал в родео. — Трумэн уставился на фотографию.

А что еще я не знаю?

Мерси взглянула на него с беспокойством:

— Ты как? Больно смотреть на его фото?

Четыре месяца назад шеф полиции обнаружил своего дядю мертвым — зверски убитым местным серийным убийцей. Трумэн мысленно ткнул пальцем в тот грустный уголок своей памяти, где жили воспоминания о смерти дяди. Теперь уже не так больно, как раньше.

— Ничего страшного. Просто никогда не видел его таким.

Первоначальный шок исчез, и Дейли пожалел, что не может сделать копию снимка.

— Можно распечатать, — Мерси прочла его мысли.

После некоторых усилий Трумэну удалось распечатать страницу.

— Не жалеешь, что продал его дом? — спросила Килпатрик.

— Нет. Я рад, что ты забрала его запасы. И что дом купила та молодая семья.

— Значит, ты не смог бы там жить.

Мерси продолжала прокручивать страницы, склонившись к экрану и читая каждый заголовок.

Может, спросить сейчас?

— А ты ищешь дом для покупки? — прямо спросил Трумэн. Вопрос вылетел из его рта, как пробка из бутылки.

Мерси отодвинулась от экрана и повернулась к нему. Ее взгляд был настороженным.

— Думаю об этом. Квартира меня вполне устраивает, но я хочу, чтобы у Кейли был дом. И чтобы она знала, что ей всегда есть куда вернуться, если уедет в колледж.

А вот Мерси было некуда возвращаться.

Трумэн тщательно подобрал слова, не желая, чтобы это прозвучало как предложение:

— Я надеялся когда-нибудь поселиться вместе с тобой.

Выражение ее лица смягчилось.

— Знаю.

Он ждал продолжения.

— Покупка дома никак не мешает этим планам.

Мерси была права, но где-то глубоко внутри у Трумэна появились неприятные ощущения.

— Мне хотелось бы помочь выбрать дом. Чтобы мы сделали это вместе.

— Отличная идея. Кейли это совсем неинтересно. Говорит, скукотища.

С точки зрения Трумэна, выбирать себе дом вовсе не скучно. Наоборот, увлекательно. Он слегка оторопел, что Мерси сразу приняла его предложение. Сам он долго и мучительно размышлял об этом уже два дня.

И зачем я колебался вместо того, чтобы сразу спросить?

— Ты говорил, что договор аренды твоего дома действует еще год. Так? — спросила Мерси.

— Так.

— Тогда незачем торопиться.

И она переключила внимание обратно на экран.

Вообще-то есть зачем.

Трумэна охватило угрюмое настроение. Он устал спать в одиночестве и звонить Мерси, чтобы спланировать совместное времяпровождение. Он хотел жить с ней в одном доме. Хотел, чтобы их жизни слились в одну. Хотел видеть ее каждый день.

— Я могу расторгнуть договор.

Мерси развернулась вместе со стулом:

— Что ты пытаешься этим сказать?

Разве не понятно?

— Я хочу купить дом, где мы будем жить вместе.

Мне что — табличку на себя повесить?

В глазах Килпатрик вспыхнул огонек:

— Вот как?

— А ты до сих пор не догадалась?

— Но мы даже не…

Раз она не хочет произносить это слово, то он скажет за нее:

— Не женаты? Не помолвлены?

— Да.

— Все изменится.

— Ты про свадьбу или помолвку?

— И то и другое. — Он накрыл ее ладони своими. — Я давно понял, что нуждаюсь в тебе. Что ты должна навсегда стать частью моей жизни. Но я также понимаю, что ты предпочитаешь не торопиться. — Мерси открыла было рот, и Трумэн поспешно добавил: — Плюс еще проблема Кейли. Но, честно говоря, если ты ей об этом скажешь, она, скорее всего, будет рада и счастлива за нас.

Мерси накрыло волной смешанных чувств. Обычно она мастерски скрывала свои мысли, но сейчас стены ее крепости рухнули и Трумэн видел ее насквозь. И ему нравилось увиденное.

Ей хочется того же.

Он наклонился и поцеловал Мерси, позабыв о недавних сомнениях.

— Можешь ничего не отвечать прямо сейчас. Спешить необязательно. Я только хотел удостовериться, что мы движемся в одном направлении.

Она вздохнула:

— Так и есть. Просто ты бежишь, а я иду не торопясь.

Она называет это бегом?

— Я буду терпеливо ждать тебя на финише.

— Хорошо. А теперь вернемся к чтению. У меня осталось мало времени.

Снова деловой тон.

Трумэн уважал ее за это. Мерси — одна из самых целеустремленных людей, которых он встречал в своей жизни. Она ставила себе цели и достигала их с большим успехом.

Самостоятельно закончить колледж? Стала лучшей в своем выпуске.

Поступить в академию ФБР? Опять-таки лучшая среди выпускников.

Найти дом для осиротевшей племянницы? Готово.

Отыскать убийцу? Мерси делала все, что в ее силах.

Трумэн придвинул стул поближе к ней и чмокнул в висок.

— Как скажешь. — Он сосредоточился на экране, и они снова принялись просматривать-прокручивать страницы. — Как Роуз после недавней стычки с отцом — в порядке?

— В порядке, — ответила Мерси, не отрываясь от экрана. — Сегодняшнее УЗИ отменили из-за непогоды. Она расстроилась.

— Она определилась, кого хочет: мальчика или девочку?

— Думаю, ей это не важно. Роуз уже придумала имена обоим: Айрис Джой, если девочка, и Генри Джеймс, если мальчик.

У Трумэна перехватило дыхание:

— Генри Джеймс?

— Так звали нашего мертворожденного брата. Он родился через год после Оуэна.

Значит, Мерси знала…

— Мне очень жаль. Ты раньше никогда о нем не говорила.

Килпатрик кивнула в ответ на его соболезнования. Ее взгляд по-прежнему был устремлен на экран, но когда она заговорила о ребенке, ее голос дрогнул:

— Это случилось очень давно. Я еще даже не появилась на свет. Мои родители знали, что ребенок родится мертвым. Его сердцебиение прекратилось в начале третьего триместра.

— Как ужасно… Бедные твои родители… — Трумэн почувствовал тошноту.

— Да, ужасно. Но, думаю, именно это сподвигло мою мать стать акушеркой.

После услышанного Дейли зауважал Дебору гораздо больше.

— У тебя потрясающая мать.

— Глянь-ка! — с энтузиазмом воскликнула Мерси, ткнув пальцем в экран.

Трумэн пробежал глазами статью, на которую она указывала. Речь шла о только что закончившемся заседании местного суда. Антонио Риччи приговорили по трем пунктам обвинения в убийстве и по четырем — в нанесении побоев. С фотографии на них смотрел сердитый мужчина лет тридцати.

— Не понимаю, что именно привлекло твое внимание.

— Жена дала против него показания, — прочла Мерси. — Описала частые избиения. Присяжные с трудом разбирали ее слова: на ее сломанную, как она утверждала, мужем челюсть были наложены шины. — Мерси выдержала паузу. — И звали ее Оливия Риччи.

Может, это Оливия Сабин?

— А еще взгляни на имя судьи в конце статьи.

— Малколм Лейк. — У Дейли слегка закружилась голова. — Вот дерьмо… Если это наша Оливия, то связь с судьей найдена.

— Я позвоню доктору Локхарт. Она знает, была ли у Оливии сломана челюсть.

И Мерси схватилась за телефон.

Трумэн снова перечитал статью — на этот раз медленно. Хотя об этом не говорилось прямо, из текста было ясно, что Антонио Риччи являлся в некотором роде боевиком. Выполнял грязную работенку за босса. Имя босса в статье не упоминалось. Мог ли «клан Сопрано» промышлять в Центральном Орегоне? Шеф полиции покачал головой. Это невозможно.

— Спасибо, Наташа. — Мерси нажала «отбой». — В челюсти Оливии Сабин есть признаки давнего перелома. Локхарт также сказала, что и на других лицевых костях имелось несколько старых заживших переломов. Видимо, это та самая Оливия.

— Какой кошмар… — Трумэн увеличил старую фотографию женоизбивателя и увидел в его глазах зло.

Что это за мужчина, который посмел поднять руку на женщину?

— Думаю, попадание за решетку — вполне логичный мотив для убийства и Малколма Лейка, и бывшей жены. Этот парень по-прежнему в тюрьме?

— Давай выясним.

28

Морриган совсем не похожа на меня.

Ну и плевать. Моя дочь гибкая и хрупкая, а у меня пышная фигура. Ее никогда не назовут чувственной женщиной. Моя кожа бледно-шоколадная, а у нее — почти прозрачная, с розоватым оттенком. Тонкие, воздушные черты лица — практически полная противоположность моих толстых скул и бровей. Во мне гены предков, которые вкалывали под палящим солнцем. Ее же предков я не знаю.

В ее светлых глазах и красивых волосах я узнаю черты ее настоящей матери. И все-таки Морриган для меня как родная дочь.

Есть много способов прервать беременность, и моя мать знала большинство из них. Она прекрасно разбиралась в травах… и в ядах. Она знала, как сильно может ударить по женскому организму отторжение растущей в нем новой жизни. Она отказывалась делать операционные аборты — только продавала зелья. Тем, кто просил зелья, Оливия не отказывала. Ее единственное условие: беременность еще не должна быть заметна. Если у пришедшей женщины хотя бы чуть-чуть вырос живот, Оливия отсылала ее к врачу. Такие посетительницы часто злились, кричали на нее и винили во всем. Но моя мать твердо стояла на своем.

Я была дома, когда первого февраля из-за Каскадных гор, из Салема, к нам приехала мать с взрослой дочерью. Я почувствовала их нерешительность еще до того, как они вошли.

— Они колеблются, — шепнула я матери, когда они появились на пороге. — Девушка боится, что совершает ошибку, а мать растеряна. — Я сделала паузу. — Цель их визита противоречит зову их сердец.

Женщины вошли. Мы узнали, что девушке семнадцать, она учится в старшей школе — лучшая в классе — и ее приняли в колледж со стипендией. И слава богу, как сказала ее мать. Они очень бедны, и об оплате учебы не могло идти и речи. Она первой в семье поступит в колледж.

Два теста на беременность подтвердили опасения дочери. Она подсчитала, что находится на третьем месяце. Клялась, что предохранялась, и была потрясена, когда месяц спустя обнаружила, что беременна. До отъезда в колледж оставалось семь месяцев.

Мама подала им чай. Я почувствовала запах травяного успокоительного настоя. Девушка не взяла чашку и смотрела на нее так, словно там яд.

— Там нет ничего опасного, — сказала я, ощутив запах ее страха. — Прежде всего надо поговорить.

Девушка взяла чашку дрожащими руками и неохотно сделала глоток.

Большие невинные голубые глаза. Несмотря на потрясающие успехи в старшей школе, она все еще ребенок. Я с легкой завистью смотрела на ее прямые светлые волосы. Мне всегда хотелось иметь такие же. Даже в зрелом тридцатилетнем возрасте я завидовала ее подростковому совершенству. И все же безденежье было заметно. Их машина оказалась почти такой же старой, как у моей матери, а одежда — сильно изношенной и тщательно заштопанной. Вокруг обеих витал кислый запах отчаяния.

За чаем мы выслушали их. Моя мать всегда начинала прием с беседы с будущими «пациентами». Ей нужно было знать, обдумали ли они свое решение. Мы почти сразу поняли, что эти женщины не готовы.

Оливия взглянула на меня, изогнув бровь. Я тут же спросила девушку, не хочет ли она посмотреть на козочек. Они разделились: ее мать осталась пить чай с моей матерью, а дочь пошла за мной в сарай, где две козы кормили своих козлят. Девушка была очарована, как и ожидалось. Детеныши животных и человеческие девочки — идеальное сочетание.

— Ты боишься сделать то, что задумала, — наконец произнесла я, глядя, как она гладит коз.

— Я не хочу, — тихо ответила она. — Но другого выхода нет. Я не могу позволить, чтобы эта беременность испортила мне жизнь.

— Мужчина мог бы сделать предложение, — тихо пробормотала я.

— Что? — Голубые глаза озадаченно уставились на меня. Девушку окутали запахи бледно-желтого и сиреневого цвета. Я вдохнула аромат свежих роз и сирени: невинность.

— Это я так, сама с собой.

Она накрыла живот ладонями.

— Я ничего не чувствую. Пока никаких изменений. Но все равно знаю, что во мне растет новая жизнь.

— Можно?.. — Я указала на ее живот. Девушка неохотно кивнула.

Я улыбнулась и медленно приблизилась, не желая спугнуть ее. Осторожно положила кончики пальцев на ее плоский живот и закрыла глаза.

Свежескошенная трава, фиалки, лимоны… На меня нахлынуло множество запахов. Я ожидала тонких ароматов, но ребенок источал сильные запахи. В голове словно полыхнула бледно-розовая вспышка. Я поняла: родится девочка.

Моя.

Я открыла глаза и поспешно убрала руки.

— Что там? — спросила девушка.

— Ничего особенного. Просто мне показалось, что я тебя напугала, — соврала я. — Я ничего не почувствовала.

Ее бездонные голубые глаза смотрели подозрительно.

— Ты не думала отдать ребенка на усыновление или удочерение?

Мои колени дрожали, как желе. Я ухватилась за край козьего загона, чтобы удержать равновесие.

— Да, но это, кажется, сложно…

— Я могу позаботиться обо всем. Тебе не придется подписывать никаких бумаг.

Ее лицо прояснилось:

— Правда?

— Ты же не хочешь прерывать беременность, да? — мягко продолжала я. — Есть и другой выход…

Через полчаса, когда они уехали, план был готов. До конца учебного года в школе беременность, скорее всего, еще не заметят, а в конце лета Оливия поможет с родами.

И я оставлю ребенка себе.

Месяцы беременности тянулись томительно долго. Меня снедали нетерпение и страх, что девушка передумает. Я не знала покоя, пока в конце лета их машина не припарковалась перед нашим домом.

Когда я впервые взяла Морриган на руки, то словно обрела потерянную половинку души. До этого я и не подозревала, как сильно мне не хватало дочери.

Она такая невинная… В отличие от меня, в чьих жилах течет кровь убийцы.

Она пахла свежескошенной травой, а глаза были такого же прекрасного бледно-голубого цвета, как и ее аура.

Я сразу полюбила девочку.

Оливия давала советы и следила, как я ее воспитываю. Ее определенно забавляло, как сильно Морриган изменила мою беспечно-распутную жизнь. Я больше не искала приключений, стараясь жить тихо и не ворошить свое опасное прошлое.

Теперь все, что имело для меня значение в этом мире, лежало завернутым в розовое одеяльце.

29

Мерси опять и опять смотрела в зеркало заднего вида.

Такое ощущение, словно Антонио Риччи может появиться в любой момент.

Сейчас она думала в основном о найденной фотографии и ужасной смерти Оливии. Мерси представляла Антонио по-прежнему молодым и сильным мужчиной, а Оливию — старой и хрупкой. Он отомстил своей жене? Оливия, наверное, видела его лицо, знала, что призрак прошлого настиг ее. И не просто настиг…

Мерси чувствовала жалость и злость.

Они с Трумэном потратили еще полчаса на просмотр остальных микрофишей, пытаясь отыскать еще какие-нибудь упоминания об Антонио или Оливии Риччи, но ничего не нашли. Как не нашли и доказательств, почему взломщик выбрал именно эту микрофишу. Однако к концу поисков оба уверились, что суд над Риччи — ключ к разгадке преступления. Мерси позвонила Джеффу, чтобы выяснить, где сейчас находится Антонио Риччи, и босс пообещал перезвонить как можно скорее. Килпатрик и Дейли расстались у входа в библиотеку и отправились каждый к себе на службу, чтобы начать рабочий день официально.

Уже в машине Мерси связалась с Авой сообщить о сделанных открытиях.

Слушая гудки, она вспоминала странный разговор с Трумэном насчет ее поисков дома.

Лошадь ставят впереди телеги неспроста. Так и в отношениях. Для нее совместная покупка дома не имела смысла, пока они с Трумэном не женаты. Мерси подозревала, что он уже давно сыграл бы свадьбу, если б она не придерживалась установленного темпа. Она знала, что, приняв решение, Трумэн уже не передумает.

Это хорошее качество.

Но кто же принимает решение, от которого зависит вся дальнейшая жизнь, всего после нескольких месяцев свиданий?

Многие принимают.

Но я — не «многие».

Мерси все планировала далеко наперед. Деньги. Запасы. Безопасность. Всё, кроме личной жизни.

Почему?

— Мерси? В чем дело? — раздался голос Авы в динамиках «Тахо».

Килпатрик кратко рассказала подруге об Антонио Риччи.

В трубке надолго замолчали.

— Вот дерьмо… Отец Саломеи может быть тем самым убийцей? Бессмыслица какая-то…

— Почему бессмыслица? — возразила Мерси. — Малколм Лейк председательствовал на суде, а показания Оливии помогли отправить отца Саломеи за решетку. Мотив есть.

— Может, и так, но Эдди уже выяснил по записи с камеры, что за таинственный посетитель был у судьи Лейка.

— И кто же это? — Мерси затаила дыхание.

— Саломея. Навестила судью в день убийства.

Мерси задумалась, пытаясь вписать эту новость в существующую версию.

— А ты показала запись помощнице судьи?

— Да, мы показали. Она не выдержала и призналась, что за полчаса до обеденного перерыва судья приказал ей выйти из кабинета. Она задержалась в коридоре: ей стало любопытно, почему судья против ее присутствия. И увидела, как к нему в кабинет вошла красивая таинственная незнакомка.

— Какого черта она не сказала об этом нам?

— Думала, это любовная интрижка и ее надо держать в секрете. Она решила, что эта женщина или замужем, или состоит в отношениях с кем-то еще. Помощнице не хотелось, чтобы в грязном белье покойника копались публично. Мне кажется, она сама слегка влюблена в своего босса и была уверена, что защищает его доброе имя.

— А в итоге только замедлила расследование убийства…

— Я ей ясно дала понять, что ФБР совсем не одобряет ее поведение, — Ава помолчала. — Кажется, она даже расплакалась.

Мерси фыркнула:

— Не сомневаюсь.

— Думаю, нам следует внимательнее присмотреться к Саломее как к вероятной убийце, — заявила Маклейн. — Она оказалась в нужном месте в нужное время.

— Но зачем ей было заходить к нему в кабинет?

— Я спросила помощницу судьи, и она поклялась, что незнакомка не оставила никаких документов, значит, приходила не по юридическому вопросу. И добавила, что после этого босс выглядел очень счастливым. Может, у них действительно была интрижка?

Мерси сморщила нос. Судья был весьма привлекателен для мужчины за шестьдесят, но не в ее вкусе: слишком стар.

— Возможно, поэтому Саломея часто ездила в город, как и говорила Морриган.

— Эдди считает, что она ездила в Портленд на встречи с поставщиками материалов и на семинар по интернет-бизнесу. Он нашел в записях разговоров с ее мобильника звонки поставщикам, а один из них сообщил, что Саломея упоминала о семинаре. Эдди сказал, поставщики ее очень любят.

— Материалов для ее сказочных домиков? — Мерси вспомнила захватывающую дух мастерскую в сарае.

— Да. Эдди нашел ее страничку на «Этси» и ее сайт. Он считает, что дела у нее идут весьма неплохо для домашнего бизнеса. Судя по ее заказам, ей привозят много материалов, причем, по словам поставщиков, она всегда все сразу оплачивает.

— Просто идеальная клиентка. — Мерси задумалась, какое отношение к убийству может иметь деловая хватка Саломеи. — Но зачем ей убивать судью?

Килпатрик нравились мозговые штурмы с Авой. Обе перебрасывались идеями, искали связи, указывали друг другу на ошибки. И неважно, что некоторые версии казались бредовыми — при мозговом штурме нет деления на правильные и неправильные.

— Когда я услышала про Антонио Риччи, то сразу подумала, что Саломею подговорил отец. Но зачем ей убивать родную мать…

— Вот это совершенно нелогично. Хотя у нее с матерью были не лучшие отношения, это не мотив для убийства… — Мерси обдумывала версию подруги. — Не исключено, что за Саломеей стоит Антонио. Но, скорее всего, он уже на свободе, и именно он — наиболее вероятный подозреваемый. Надеюсь, Джефф вот-вот позвонит и сообщит его местонахождение. А что там насчет следов у домика Оливии? Ты получила ордер на снятие отпечатков шин с машины Кристиана?

— Нет. Мне ответили, что заявленная причина недостаточно веская. — Маклейн тихо выругалась. — А Саломею с Морриган с тех пор никто так и не видел.

— Да. В аэропортах они не появлялись, объявление машины в розыск результатов не дало.

— Черт… По-моему, расследование идет слишком медленно.

— А вот и нет, — возразила Мерси. — Мы обнаружили связь между отцом Саломеи, Оливией и судьей — это очень важно.

— Я все равно уверена, что Саломея причастна к убийствам.

— Отмечу одну деталь, которая разбивает эту версию вдребезги, — заметила Килпатрик. — Саломея оставила дочь в домике. Она не бросила бы Морриган рядом с убитой бабушкой. Мы же обе видели, как отчаянно она пыталась забрать дочь из временной семьи.

— Может, она хотела вернуть Морриган, потому что боялась: девочка расскажет, как Саломея убила бабушку.

Мерси застыла.

— Черт…

Но тут же покачала головой:

— Нет, не верю. Прежде всего, зачем ей тогда бросать дочь?

— В моей версии, конечно, есть большие натяжки, но мы знаем, что отец Саломеи — преступник. Его посадили за три убийства, причем, держу пари, он совершил куда больше.

От упоминания Антонио Риччи у Мерси побежали мурашки по коже. Она снова посмотрела в зеркало заднего вида.

— У меня приступ клаустрофобии. Наверное, все дело в снегопаде, в закрытых перевалах и в том, как трудно сейчас передвигаться по городу. Как будто вокруг этой местности какой-то невидимый барьер. Мне не нравится идея, что ее отец где-то рядом.

Килпатрик очень хотелось выбраться из города.

— Понимаю. После убийства Роба Мюррея и нападения на Майкла я бы тоже чувствовала себя не в своей тарелке.

— А как там Майкл?

— Звонила ему утром, — с облегчением сообщила Ава. — Он долго говорил со мной, так что ему явно лучше. Его отпустят домой, как только откроют перевалы и жена сможет забрать его. Он по-прежнему не помнит, что произошло перед тем, как в него стреляли.

В динамиках послышались два гудка:

— Это Джефф. Перезвоню чуть позже.

Мерси нажала кнопку на руле и отключила Аву. Ее охватило волнение.

Я заранее знаю, что скажет Джефф.

— Вы что-нибудь выяснили?

— Антонио Риччи по-прежнему в тюрьме, — сообщил он.

— Что? Вы уверены?

Я ведь не сомневалась, что он на свободе.

— На сто процентов. Я настоял на визуальной проверке перед тем, как позвонить тебе.

Судя по голосу, босс был раздосадован не меньше ее самой.

— Черт…

— Вот именно.

— И что же теперь?

Мерси сдулась как воздушный шарик. От досады у нее даже кости заломило.

— Я договорился о допросе Риччи по телефону. Вдруг он сможет пролить свет на ситуацию? Не знаю, насколько он окажется сговорчив, учитывая, что сидит уже сорок лет. Не исключено, что он затаил злобу на правоохранителей.

Килпатрик фыркнула:

— «Не исключено»?

— Я хочу, чтобы допрос провела ты.

Есть!

— Хорошо. — Энтузиазм прогнал усталость. Она уже обдумывала вопросы к отцу Саломеи. — Когда звонить?

— Тюремные власти заранее свяжутся со мной. Поскольку пятница уже наполовину истекла, я подчеркнул, что не хочу ждать до конца выходных. Надеюсь, они не станут мешкать и назначат на сегодня.

— А вы знаете, что Саломею видели в кабинете судьи? Эдди только что разузнал. И если ее отец по-прежнему в тюрьме, она становится главной подозреваемой в убийствах.

Мерси замолчала. В ее голове эмоции боролись с фактами.

Я не имею права считать, что Саломея — не потенциальная убийца, лишь потому, что так подсказывает мне сердце.

Мерси обязана рассматривать все версии.

— Я как раз разговаривала с Авой, когда вы позвонили. Что-нибудь еще?

— Нет. На этом всё. Скажи ей про Антонио Риччи.

— Обязательно.

Килпатрик дала отбой и набрала номер Авы, которая ответила после первого же гудка. Мерси быстро сообщила подруге про нынешнее местонахождение Риччи и попытку Джеффа организовать телефонный допрос заключенного.

— Я не удивляюсь, — заметила Маклейн. — Теперь надо выяснить, почему убийства начались только через сорок лет после суда над ним.

Мерси услышала, как Ава быстро барабанит карандашом по столу. Словно тиканье часов.

— Все Лейки уверяют, что впервые слышат об Оливии Сабин, — медленно произнесла Килпатрик. — Но они могли слышать об Оливии Риччи или Антонио Риччи.

Она вспомнила выражение лица Кристиана после вопроса о Саломее Сабин.

Он что-то знает.

— Все Лейки меня бесят, — ответила Маклейн. — Препятствуют расследованию на каждом шагу. Обычно так делают, когда покрывают преступника.

— Это не Кристиан, — возразила Килпатрик.

— Откуда тебе знать?

Мерси промолчала. Доказательств у нее не было.

— Не позволяй старой дружбе мешать расследованию. Мы обе знаем, что это его «Хаммер» наследил у домика Сабин.

— Мы не знаем точно, — ответила Килпатрик. — И я не соглашусь с этой версией, пока не появятся веские доказательства.

— Ясно. Мне хотелось бы расспросить Лейков про Риччи.

— Мне кажется, они уже устали от нас… по крайней мере, Габриэль и его мать — точно.

— Плевать. Я еще раз позвоню им. Когда поговоришь с Антонио Риччи, дай знать.

— Хорошо.

— И следи за погодой. Согласно прогнозу, самый сильный снегопад будет вечером в твоих краях.

— Ну, разумеется, — пробормотала Мерси. — Сегодня же конец недели.

Она закончила разговор и задумалась над предупреждением Авы насчет снега.

Возможно, сейчас самое время…

Решила заскочить в магазин и купить воду в бутылках.

Воды никогда не бывает слишком много.

* * *

Мерси везла тележку мимо стеллажей со сладостями.

Она взяла четыре упаковки бутилированной воды и любимую черную лакрицу для Трумэна. Еще, пожалуй, стоит захватить немного шоколада, хотя в лесном домике и в городской квартире еды и так навалом. У нее есть все, что может понадобиться на случай долгого снегопада или отключения электричества. Мерси мысленно пробежалась по списку покупок: все пункты выполнены.

Ее взгляд привлекли конфеты с арахисовой начинкой. Мерси виновато бросила в тележку одну упаковку. Почувствовав, что за ней наблюдают, подняла глаза и встретилась с удивленным взглядом Брента Роллинза.

Он держал огромный пакет с мармеладными мишками. Четыре упаковки бутилированной воды — точно такие, как у нее, — уместились в его тележке вместе с кучей пакетов с хорошим кофе, бутылками вина, хлебом, несколькими стейками и коробками сладких хлопьев на завтрак.

Оказывается, не только я беспокоюсь из-за погоды.

— Скоро выпадет еще больше снега, — попыталась завязать беседу Мерси.

— Мы уже слышали, — Брент указал на свои покупки.

— Габриэль по-прежнему у вас?

— Да. — На лице Роллинза мелькнуло раздражение. Мерси прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

Похоже, гость Кристиана ему не слишком по душе.

Она задумалась, кто в особняке занимается готовкой. Хотя Брент явно мастер на все руки, но даже он вряд ли стоит у плиты. Они неловко разошлись, кивнув друг другу на прощание. Мерси направилась к кассе.

Выйдя на улицу, она поняла, что продуктовая тележка застрянет в снегу на нечищеной автостоянке. Подогнала «Тахо» к магазинному крыльцу и загрузила багажник.

Едва она закончила, как позвонил Джефф:

— Сегодня в тюрьме не могут организовать допрос. В лучшем случае в понедельник.

— А по выходным телефоны у них отключены?

— Я задал тот же вопрос. Сочли за несмешную шутку… Ты где?

— Только что вышла из магазина.

— Прогноз изменился: метель обещают на несколько часов раньше. Школьников уже распустили по домам. Почему бы тебе не отдохнуть от работы, причем начать прямо сейчас?

— А как же расследование?

— Есть зацепки, над которыми нужно срочно работать?

Мерси задумалась.

— В общем-то, нет. Пока Ава и Эдди со всем справляются.

— Тогда поезжай домой. И подготовься к допросу Антонио Риччи в понедельник.

Мерси нажала на «отбой». Ей только что представилась желанная возможность, и она уже приняла решение.

Послала Кейли сообщение:

«Выбирайся немедленно — 3».

Телефон долго молчал. Наконец пришел ответ:

«Поняла».

Мерси отложила телефон и завела машину. По венам побежал адреналин. Она ощущала прилив сил и была готова к предстоящему испытанию. Мерси не знала, где сейчас Кейли, но племянница прекрасно знала, что надо бросить все и мчаться к назначенной точке встречи номер три — заброшенной автозаправке в паре миль от Бенда. Оттуда они доберутся до домика Мерси — окольным путем, делая вид, что основные трассы забиты машинами, как и произойдет в случае реальной катастрофы. Мерси собиралась оставить машину Кейли в укромном месте за автозаправкой. Ее «Тахо» лучше подходил для нынешней погоды, и на крайний случай имелись цепи противоскольжения.

* * *

Они опаздывали, а метель добавляла дополнительные трудности, которые не создать искусственно: выбраться из города в хорошую погоду легко. И еще важно проверить запасы в домике. Проведя там несколько дней, Мерси поняла, чего не хватает и что нужно улучшить. В прошлый раз Кейли чуть не сошла с ума от скуки, и тогда ее тетя привезла побольше книг и игр. В случае настоящей катастрофы она нагрузила бы племянницу повседневными хозяйственными хлопотами.

На заднем сиденье «Тахо», как и всегда, лежала набитая битком сумка с солидным запасом патронов, хотя Мерси больше не хранила в ней оружие — не хотела, чтобы оно попало в чужие руки, если кто-то взломает машину. В домике хранилось табельное оружие и несколько запасных стволов. Бензобак был полон: и Мерси, и Кейли всегда следили, чтобы бак был заполнен не меньше чем наполовину. Мерси взяла за правило иметь столько топлива, чтобы хватило доехать до лесного домика. Машина Кейли тоже была готова к испытаниям — там лежал запас провизии на неделю, а в домике еды хватило бы минимум на полгода. А некоторых непродовольственных товаров — на целые годы или даже десятилетия.

Следует быть готовой ко всему.

Благодаря этому им не нужно в последнюю минуту срочно заезжать в продуктовый магазин или пополнять запас патронов.

Главное — как можно скорее выбраться из города.

Написать Трумэну?

Мерси решила отложить это на потом. Дейли изъявил желание поучаствовать в одной из ее тренировок, но сегодня и завтра он занят на службе.

Килпатрик вытащила из коробки портативную военную рацию — подстраховка на случай, если вышки сотовой связи перестанут работать. У Кейли в машине такая же. Выезжая со стоянки, Мерси не смогла сдержать улыбку. Клаустрофобия прошла. Уехать из города на выходные оказалось правильным решением: два зайца одним выстрелом. И потренироваться, и расслабиться.

Она была вся в предвкушении.

30

— Бен застрял в сугробе. — Лукас просунул голову в дверь кабинета Трумэна. — Помогал откапывать автомобиль на шоссе, а потом понял, что застрял сам.

Шеф полиции вздохнул:

— И что — мне ехать за ним?

— Я отправил Ройса, он там неподалеку.

— А потом тебе позвонят и сообщат, что застряли оба.

Лукас усмехнулся:

— Очень на это надеюсь.

— Лучше бы сегодня все сидели по домам, — проворчал шеф полиции. — От них одни проблемы.

— Большинство водителей уверены, что прекрасно проедут по глубокому снегу.

— Знаешь, сколько раз я слышал это, когда откапывал колеса? Такое впечатление, что люди воспринимают плохую погоду как брошенный им вызов.

— Просто им скучно сидеть дома.

Дейли пристально посмотрел на Лукаса. Его секретарю — молодому человеку спортивного телосложения — было трудно усидеть на месте.

— Как только вернешься сегодня домой, оставайся там. Никаких поездок.

— У меня телефон звонит. — И Лукас тут же испарился, так ничего и не ответив.

— Если застрянешь, не вздумай мне звонить, — пробормотал Трумэн в пустоту. Затем взглянул в окно — снаружи все еще было светло — и увидел, что началась новая метель. Красивое зрелище. Но к вечеру на дорогах станет еще опаснее.

Телефон зазвонил: на экране высветилось имя Мерси.

— Привет, красотка. Я все утро вспоминал прошлую ночь.

— Трумэн, ты говоришь по громкой связи. И рядом со мной Кейли.

— Привет, Трумэн, — девушка с трудом сдерживала смех.

— Привет. Я слышал, сегодня школьников рано отпустили по домам…

— Точно! — подтвердила Кейли. — Выходные дольше обычного. Может, в понедельник уроки тоже отменят.

Об этом мечтают все ученики, когда начинается метель.

— Мы едем в домик, — сообщила Килпатрик.

— Что? — Трумэн прижал телефон к уху. — Вы хоть представляете, какая сейчас жуткая погода? А станет еще хуже… Слушай, а ты разве не на работе? — Он взглянул на часы. Почти час дня.

— Джефф отпустил меня из-за прогноза погоды. Да, еще он выяснил, что Антонио Риччи по-прежнему в тюрьме.

— Шутишь? — Сердце Трумэна ухнуло куда-то вниз. Он надеялся, что их находка раскроет дело. — И что же теперь?

— В понедельник у меня назначен телефонный допрос Риччи, а до тех пор расследование не сдвинется с места. Бо́льшую часть улик не успели исследовать в окружной лаборатории, потому что половина сотрудников на этой неделе не смогла добраться до работы.

— Понимаю.

Маленькое полицейское управление Трумэна целиком зависело от расписания лабораторий.

— Но почему вы едете в домик сегодня? Я бы отправился с вами на следующих выходных.

— Мне давно хотелось устроить тренировку, а метель — отличное испытание.

Трумэн понимал ее. Чтобы сохранять душевное спокойствие, Мерси нужно точно знать, что она сумеет добраться до своего домика при любых обстоятельствах.

— Мне это не по душе. Нам постоянно звонят застрявшие на дорогах.

— У меня есть цепи противоскольжения, а рядом сидит крепкая молодая особа, готовая помахать лопатой.

— Эй! — запротестовала Кейли.

— Еще хочу проверить установленные осенью солнечные батареи. Не замело ли их снегом.

— У тебя довольно крутая крыша. Снег не должен налипать.

— Это так, — согласилась Мерси. — Но у нас в последнее время выпало просто безумное количество снега.

— Аптечка с собой? — поинтересовался Дейли.

— Конечно. И у Кейли тоже. Можно не спрашивать.

— Я должен быть уверен, что всё в порядке, иначе не успокоюсь. Попробуй дозвониться до меня, когда доберетесь до домика.

Трумэн изо всех сил старался не ворчать, зная, что сотовая связь в лесу неустойчива. От одной мысли, что две женщины бросают вызов снежной буре, ему становилось не по себе. С другой стороны, никто не позаботится о Мерси лучше, чем она сама. И она не позвала бы Кейли, не будучи уверенной, что племянница справится.

— Я люблю тебя, — произнесла Мерси.

— У-у-у, как мило, — прокомментировала Кейли.

— Я тоже люблю тебя. Пожалуйста, будь осторожна.

— Разумеется, — уверенно ответила Килпатрик.

Закончив разговор, Трумэн взглянул на часы. При такой паршивой погоде она перезвонит не раньше чем через час.

И как мне теперь сосредоточиться на работе?

— Эй, босс! — крикнул из коридора Лукас. — С вами хочет поговорить детектив Болтон.

Обрадованный возможностью отвлечься, шеф полиции поднял трубку и поздоровался с окружным детективом.

— Только не говорите, что вы застряли где-то в снегу.

— У вашего отдела такие же проблемы?

— С утра сплошные проблемы. И вряд ли к вечеру станет лучше.

— Не спорю. По крайней мере, в такой снегопад затруднительно совершать серьезные преступления, — ответил Болтон.

— Чем могу помочь?

— Хочу обсудить кое-что. Вы знаете, выяснило ли ФБР смысл рисунков, образованных ножевыми ранениями на телах первых двух жертв?

— Кажется, нет. Мерси сообщила бы мне.

— Я тут рассматривал их, и у меня появилась идея… — Детектив сделал паузу. — Может быть, и пустая. Я пялился на раны несколько дней и так устал, что мне мерещилось всякое: от цирковых слонов до самолетов.

— Вряд ли это слоны.

— У вас есть фото ранений?

— Нет.

Мерси рассказала Трумэну о сходстве рисунков и набросала их карандашом, но Дейли ничем не сумел помочь.

— Сейчас пришлю по электронной почте.

— А Роб Мюррей?

— Там другое. Вы сами видели. Наверное, убийца наносил удары просто в бешенстве или в панике, поэтому четкого продуманного рисунка там нет.

Трумэн щелкнул по ярлыку на рабочем столе и открыл вложение в письмо. Очертания двух человеческих фигур с нанесенными ранами. На обоих телах рисунки почти идентичны, но никакой логики в них не прослеживалось.

— Прокрутите вниз до конца, — велел Болтон.

Трумэн так и поступил. Автор письма соединил некоторые линии ножевых ранений пунктирами.

— По-моему, это кинжал или меч, — предположил детектив.

Рисунок ранений вдруг сразу стал ясен.

— Понятно, — ответил Трумэн. — Вот рукоять, вот перекрестье, а вот длинное лезвие. Все понятно. И как мы только раньше не догадались…

— Рад слышать. Я опасался, что поспешил с выводами.

— По-моему, все логично.

— Я много рисовал, соединяя линии там и сям. Это первый набросок, который не выглядит чепухой.

— И что это может означать? В доме Оливии было много ножей и кинжалов. Но какой смысл рисовать их на телах жертв?

— Кинжал может символизировать предательство.

Трумэн надолго замолчал.

— Значит, вы подозреваете, что убийца пытался оставить какое-то послание. Мне кажется, те, кому оно адресовано, уже мертвы. Возможно, рисунок имеет отношение к коллекции ножей Сабин.

— Хотел бы я знать, кто собрал эту безумную коллекцию — Оливия или Саломея, — ответил Болтон. — Убийство Оливии ее собственным ножом или кинжалом может быть своего рода насмешкой — свидетельством, что убийца оказался сильнее. Если же все эти ножи принадлежат Саломее, то, возможно, убийца пытался ее так запугать, использовав значимый для нее предмет. — Болтон прокашлялся. — Кроме того, меч — весьма важный символ в викканстве.

Волоски на руках Трумэна встали дыбом.

— В смысле — как орудие убийства? Я читал, что викканство связано с природой и внутренней энергией, а не насилием.

— Меч имеет в основном церемониальное значение.

— Может, все эти рисунки нанесены ножом, чтобы сбить с толку, — предположил вслух шеф полиции. — Чтобы полицейские потратили впустую время, пытаясь их расшифровать.

— В таком случае они сделали свое дело.

Болтон смачно выругался. Трумэн понимал детектива: его настроение тоже упало.

— Но что может означать меч в случае с Малколмом Лейком? Вы же слышали, что в день убийства Саломея навещала судью?

— Да, и я уже посмотрел запись. Это точно она.

— Никто не видел ее в ту ночь ни возле дома судьи, ни где-нибудь еще, — раздосадованный Трумэн взъерошил волосы. — И как, черт побери, вписывается во все это Роб Мюррей?

В памяти шефа полиции всплыло убогое жилище разнорабочего.

— Связь должна быть через Лейков, но я не вижу связи. Мюррей не имел никакого отношения к судье — только к его сыну.

В трубке воцарилось молчание.

— У Кристиана Лейка нет алиби, так? — тихо спросил Трумэн. Кристиан ему приглянулся, но интуиция порой подводит.

— У него было полно времени, чтобы доехать до Портленда, прикончить отца, вернуться и убить Оливию, — заметил детектив. — И хотя еще нет подтверждения, что следы шин возле ее домика от его машины, Лейк вполне мог побывать там.

— Но тогда он побывал там уже после убийств. Его отпечатки оставлены поверх отпечатков полицейских машин.

— Это не значит, что Лейк не приезжал туда раньше. Убийцы часто возвращаются на место преступления. — Болтон громко вздохнул в трубку. — Даже не знаю, полезен этот звонок для меня или только заставил обдумывать кучу новых версий.

— Не хотелось бы, чтобы вы что-то упустили из виду.

Трумэн понимал опасения детектива. В ходе расследования легко «ослепнуть», сосредоточившись на какой-то зацепке в ущерб остальным. Излишняя сосредоточенность на чем-то одном — риск упустить многие другие возможности.

— Мне тоже этого не хочется.

Болтон отключился.

Ну и зачем он звонил мне? Мог бы рассказать свою версию Аве или Эдди…

Дейли снова посмотрел на рисунки. Пунктирные линии Болтона определенно напоминали оружие.

Почему?

В коридоре послышались шаги. Дэвид Агирре остановился у двери.

— Есть свободная минутка?

Священник был в снегу с головы до ног. Он стянул с головы шапочку, вызвав в коридоре маленькую снежную бурю.

Трумэн встал и жестом пригласил посетителя присесть.

— Что случилось?

Дэвид мял в руках шапку. На лице его отражалось смятение.

— Не уверен, мое ли это дело…

— Давайте я сам решу, ваше это дело или нет.

— Когда вы на днях просматривали те конкретные месяцы в церковных записях, вы искали какую-то связь с Саломеей Сабин, да?

— Честно говоря, Дэвид, я не уверен. Поскольку похожая на Саломею женщина, возможно, вломилась в церковь и у нас был еще один взлом в библиотеке, я пытался как-то связать их. Замешана ли во всем этом Саломея, еще предстоит выяснить.

— Ну, я предположил, что именно это вы и искали. Я знал, что она поступила в старшую школу на год позже меня, поэтому прикинул ее возраст и еще раз проверил записи. Я просмотрел более поздние даты, чем вы.

Священник выудил из куртки бухгалтерскую книгу, перевернул страницу и протянул Трумэну.

Книге передалось тепло от тела Дэвида. Дейли отметил, что на этой странице значились даты почти на год позже, чем даты с той микрофиши. Его внимание сразу привлекло имя: Саломея Бет Сабин. Возраст: две недели. Оливия значилась единственным родителем.

— Ее крестили в церкви? — удивился вслух Дейли. — Это немного странно.

— Вы недооцениваете, как важна для людей вера в Господа. У нас с Оливией были не только разногласия, но и общие взгляды. Подозреваю, крещение дочери имело для нее какое-то очень важное символическое значение.

Трумэн уставился на дату крещения. Он повернулся к компьютеру, быстро вошел в базу данных и убедился, что не ошибся.

— По данным департамента транспорта, Саломея родилась за шесть месяцев до своего крещения. — Он посмотрел на Дэвида. — Не верю, что священник мог принять шестимесячного ребенка за двухнедельного. Видимо, правильная дата именно та, что в записи о крещении.

— Откуда вы знаете, что дата крещения противоречит дате рождения? — Дэвид нахмурился.

— Пока все искали Саломею, я нашел ее водительские права и обратил внимание на дату рождения. Хотел выяснить, столько ли ей лет, сколько я думал.

— Значит, есть разница в несколько месяцев. И что с того?

— Двенадцать месяцев до крещения ее отец Антонио Риччи провел в тюрьме.

Тут Агирре все понял.

— Ох. Надо же…

Трумэн кивнул.

Но насколько важны эти сведения?

31

Морриган не сидится на месте.

Занять ее нелегко. Мы обитаем в маленьком замкнутом пространстве уже три дня, и она хочет знать почему. Я не могу сказать ей, что кто-то хочет убить меня. И ее. Сегодня мы снова играли в снегу. Я слепила больше снеговиков и снежных ангелов, чем за всю жизнь. Мы начали строить и́глу, используя для лепки снежных кирпичиков прямоугольный контейнер. Это сложно и отнимает много времени. Как раз то, что нужно дочке.

Я чувствую энергию снега, погружая в него руки. Закрываю глаза, вдыхаю свежий снежный запах и чистый воздух. Рассматриваю в пригоршне крошечные кристаллики снежинок.

— Что ты делаешь? — интересуется Морриган.

Я показываю ей заснеженную перчатку:

— Что ты здесь видишь? Приглядись хорошенько.

Дочка стягивает варежку и осторожно трогает белый пушок.

— Они такие крошечные… Крошечные колючие кристаллики. — Она смотрит на фундамент и́глу. — Но могут сложиться во что-то огромное.

Она мягко забирает снег из моей ладони и сыплет на кирпичики нашей постройки. Отступает на шаг и зачарованно смотрит на запорошенные сосны. Я уже видела такое выражение ее лица у нас дома. Морриган предпочитает открытый воздух и обожает природу.

Я горжусь ею. Научить ее любить и уважать природу стало одной из моих главных целей с тех пор, как я обрела Морриган. В памяти мелькает лицо ее матери. Надеюсь, с ней все хорошо. Она никогда не узнает, какой чудесный подарок сделала мне.

Я мысленно благодарю природу за ее богатства. За окружающую меня красоту. За жизнь, которую она мне подарила. За мое дитя.

Пока скрывалась, я много размышляла. Очевидно, мы не сможем вернуться домой, пока мой отец охотится за нами. Я не раз думала, не рассказать ли полиции все, что знаю, но вряд ли они поверят мне. И смогут ли они охранять меня и Морриган круглосуточно? Нет, конечно. Лучше мы останемся в тени. Хотя нельзя прятаться вечно. Если он нашел нас в лесу, у него по-прежнему длинные руки и обширные связи.

Я должна убить его, чтобы над нами перестала нависать опасность. Ради моей дочери.

Других вариантов я не вижу.

Острая боль разрывает мне сердце. Как может ребенок убить собственного родителя? Вонзит ли Морриган нож мне в грудь, если я стану угрозой для нее? Или для ее дочери? Я мотаю головой. Пока у Морриган не появится свой ребенок, она не поймет, что матери готовы умереть ради детей.

Так поступила и моя мать.

— Я голодна, — говорит дочка.

— Да, уже почти время обеда. Давай вернемся в хижину, сделаем сэндвичи, а потом еще поработаем над и́глу.

Подумав, Морриган кивает и берет меня за руку. Мы медленно пробираемся по глубокому снегу обратно к нашему временному пристанищу.

Иногда моя малышка такая серьезная: обдумывает каждый шаг… Она изменилась после убийства Оливии. Иногда ее охватывает тревога, и она не отпускает меня. Морриган оплакивала бабушку и скучает по ней, но знает, что ей больше не больно. По ночам она цепляется за меня во сне и отказывается спать одна.

Я проклинаю отца за то, что он заронил в моей дочери такой страх.

— Кто это?

Я замираю и поднимаю взгляд от своих заснеженных сапог. Футах в ста стоит человек в синей зимней куртке. Он пристально смотрит на нас, а затем быстро уходит, неуклюже взбивая снежную пыль. До моего носа долетают красные и черные запахи. Гнев и ненависть. Я не видела его лица, но его движения и поза показались знакомыми. Я встревожена.

Опасность куда ближе, чем казалось. Я знаю, куда он пошел. Он вернется за нами.

Наше тайное убежище больше не тайное.

И я понимаю, что совершила ошибку. Очень большую ошибку.

32

— Ты сейчас свернешь себе шею! — завопила Кейли. — А я ни хрена не смыслю в медицине и не починю твои кости!

— Следи за языком. — Мерси осторожно проверила точку опоры.

— Вот если б я попробовала сделать то же самое, ты пристрелила бы меня на месте!

Девушка права. В данный момент Мерси находилась на крутой крыше своего домика с метлой в руке и страховочной веревкой вокруг талии. Одна из сторон А-образной крыши идеально подходила для солнечных батарей: с той стороны в лесу между сосен виднелся промежуток — самое то, чтобы добывать энергию солнца. В прошлом году Килпатрик срубила несколько деревьев, чтобы расширить свободное пространство. Теперь их длинные стволы превратились в неразличимые холмики под снегом. Некоторые аккуратно распилены на пятнадцатидюймовые чурбаны и поколоты на дрова для печки.

Мерси дотянулась и стряхнула снег с панели. Хорошо, что солнечные батареи почти не замело, но им лучше оставаться идеально чистыми. Избыток энергии запасался в аккумуляторы. Сейчас домик обитаем всего несколько дней в месяц, и энергии предостаточно. Однако одной мысли, что батареи работают не с полной отдачей, хватило, чтобы заставить Мерси полезть на крышу.

Три панели оказались вне досягаемости. Она заскрежетала зубами, добралась до лестницы и спустилась.

— Слава богу, — пробормотала Кейли, когда ее тетка наконец ступила на снег. — Я уже обдумывала, как бы поделикатнее сообщить Трумэну о твоей кончине.

— Я тронута.

— Все варианты оказались так себе.

— Хорошо, что я осталась жива.

— Да, но в такой глуши может произойти что угодно. Медведи, падение деревьев, взрывы…

— Взрывы? С чего бы это? — Мерси забавляло беспокойство племянницы.

— Даже не знаю. Может, дизельное топливо в сарае, газ? Баллоны с пропаном?

Кейли взмахнула руками. В ярко-розовой зимней куртке, таких же перчатках и шапке она выглядела очень мило. Совсем не сливалась с пейзажем, в отличие от Мерси, нарядившейся в куртку цвета сосновой хвои и черные брюки.

— Дизельное топливо эффективнее и безопаснее бензина, — продекламировала Мерси, повторяя наставления своего отца.

— Но ты хранишь и то и другое! И вообще говоришь точь-в-точь как мой отец.

Девушка надулась и опустила руки. Ее глаза заблестели.

Бедняжка боится, что останется одна.

Мерси притянула подростка ближе, проклиная себя за то, что легкомысленно отнеслась к страхам Кейли.

— Я тоже скучаю по твоему отцу. Извини, если мои выкрутасы заставили тебя понервничать. — Пальцем в перчатке она стерла со щеки Кейли слезинку. — Леви вбили в голову то же самое, что и мне. В этом плане наш отец был беспощаден. Уверена, многое из того, что я говорю, совпадает с тем, что говорил твой отец.

— Больно, — пробормотала Кейли.

— Знаю.

Смерть Леви оставила рану и в сердце Мерси. Она осторожно штопала ее, заботясь об его дочери.

— Давай подготовимся к мыловарению. Сегодня самое время.

Кейли очень нравилось варить мыло. Это не удивляло Мерси: девушка точно так же экспериментировала и смешивала ингредиенты, когда занималась выпечкой.

— Пытаешься меня отвлечь…

— А ты предпочитаешь хандрить весь остаток дня? Твой отец знает, что ты любишь его и скучаешь по нему.

Мерси повела девушку по ступенькам крыльца в домик, гадая, правильные ли слова она нашла. Нельзя не замечать скорбь Кейли из-за утраты отца, но она не позволит девушке горевать весь день. Послеполуденная поездка в домик прошла гладко. На дорогах практически не попадалось машин, а две трети маршрута недавно расчистили. Мерси на всякий случай надела цепи противоскольжения на свой «Тахо», как только они свернули с главной дороги, и машина прекрасно слушалась руль.

В случае настоящей катастрофы им, возможно, пришлось бы вступить в перестрелку с беженцами из города. Чем больше город, тем больше проблем.

У нас хрупкая и очень уязвимая к катастрофам инфраструктура.

В памяти всплыли отцовские наставления.

Перебои с электричеством. С водой. Нехватка продовольствия. Крах закона и порядка. Массовое бегство из городов.

Никто не останется жить в центре большого города, когда иссякнут запасы. Люди бросятся в сельскую местность в поисках естественных источников воды и пищи.

Наше общество лишь прикидывается цивилизованным. После катастрофы начнется кошмар.

— Попробую добавить немного кофейной гущи в следующую партию мыла. — Реплика Кейли вытащила Мерси из прошлого. — Думаю, это придаст ему отличный аромат.

Никогда не забывай освоенные навыки.

В посткатастрофическом мире даже такое простое умение, как мыловарение, окажется полезным как для обмена, так и для личной гигиены.

— Отличная идея, — ответила Мерси. — Я запасла еще кокосового масла и овсянки, как ты просила. — Она улыбнулась: — Не знаю, для мыла это или для выпечки.

— И того, и другого. — Кейли открыла шкафчик на крошечной кухне. — Ого… Что это? Когда ты привезла это сюда?

Племянница держала в руках маленькую кофемашину для эспрессо.

Мерси уставилась на нее. С виду недорогая — пожалуй, самая дешевая из всех кофемашин. Однако Килпатрик не привозила ее сюда.

Трумэн.

Как-то он спросил ее, почему в лесном домике она пьет кофе в дрип-пакетах[14], хотя дома пристрастилась к «Эспрессо Американо»[15].

Кофемашина для эспрессо — блажь. Поэтому Мерси не покупала ее.

Она дотронулась до маленького прибора и улыбнулась. Ей следовало разозлиться, что Трумэн нарушил одно из ее правил, но все вокруг было как в тумане. Дейли делал то, что совсем не был обязан. Он проверил давление в ее шинах, когда ему показалось, что спустило колесо. Всегда держал у себя на кухне ее любимые сливки. Забрал Кейли из школы, когда ее автомобиль не завелся, и починил его до того, как Мерси освободилась на работе. Она нашла на его книжной полке новые книги по альтернативным источникам энергии и обороне дома. Все эти мелочи…

— Я не ставила ее туда, — тихо ответила Мерси.

Племянница нахмурилась:

— Но как же тогда… Ух ты! Он просто потрясающий! — Она расплылась в широкой ухмылке: — Цени его, тетя Мерси.

— Эта непрактично, — пробормотала Килпатрик. — Для нее нужны специальные зерна и слишком много энергии.

Такой ответ явно позабавил девушку.

— Даже в телешоу «Последний герой» участники могут взять с собой один предмет роскоши.

— Это не реальная жизнь.

— И что плохого пользоваться кофемашиной, пока можно? А если наступит тот самый грандиозный день катастрофы, ты всегда сможешь ее сломать — символически.

Мерси занялась маленькой черной машинкой.

Я никогда не смогу ее сломать.

33

От него веет смертью.

Морриган бежит рядом так быстро, как только может, но пробираться сквозь такой снег на ее коротких ножках почти невозможно. Мы обе проваливаемся по колено на каждом шагу, а мои легкие горят от учащенного дыхания. Я подгоняю девочку. Я могла бы нести ее на руках, но вряд ли так быстрее. Вместо этого хватаю ее руку в рукавичке и тащу за собой.

Мы замечаем наши старые следы. По ним идти быстрее.

— Но почему? — спрашивает запыхавшаяся Морриган. Когда я сказала, что нужно немедленно уходить, она не стала задавать лишних вопросов. Но теперь наш изнурительный темп заставляет ее призадуматься.

— Просто доверься мне.

По моей спине струится пот.

— Это был он? — Девочка ловит ртом воздух. Я горжусь: она такая сильная.

— Да, — хриплю я.

— Как он нас нашел?

— Я совершила ошибку. — Удары моего сердца эхом отдаются в голове.

— Нам не надо было играть в снегу?

— Нет. Нам надо было прятаться в другом месте.

Нам уже видна крыша домика. Я чуть не рыдаю от облегчения. Обожаю этот крошечный домик. Хотя он нужен только как укрытие, его простая элегантность и красота вызывают ощущение, будто мы на первоклассном горном курорте. Здесь я чувствовала себя в безопасности. До сегодняшнего дня.

Мы врываемся в дверь, и я замираю: на кухне какой-то мужчина. Брент Роллинз резко оборачивается и лезет в карман расстегнутой куртки, но его лицо тут же проясняется, а рука с пистолетом опускается.

Он распаковывал продукты. Время словно замирает: я замечаю коробку с хлопьями, от которых Морриган сейчас просто без ума, и испытываю прилив благодарности. Мы в заботливых руках.

— Габриэль. — Я выдавливаю из себя это имя, наклоняюсь и упираюсь руками в бока, боясь, что меня вырвет от выброса адреналина и накатившей усталости. — Это Габриэль.

Мне хочется закричать. Хочется расплакаться. Хочется отвесить себе пинок за то, что прятала дочь под носом у опасности. Все словно перевернулось с ног на голову.

Как я могла так сильно ошибиться?

Брент хватает меня за плечи:

— Что — Габриэль?

— Я ошиблась. Убийца — не мой отец. Это Габриэль. — Я все еще не пришла в себя от осознания ошибки, и мне непривычно произносить это имя вслух. — Габриэль, — повторяю я, пытаясь переварить новость.

— Габриэль? Как так? — Брент повысил голос. Он озадачен.

— Не знаю… не знаю почему, — выдыхаю я. — Но он заметил нас и побежал к большому дому. Скоро он будет здесь. — Я поднимаю голову и смотрю Бренту в глаза. — Я чувствовала и видела его ненависть. Он убил мою мать. А теперь охотится на Морриган и меня.

Мы с Брентом не один раз подолгу беседовали за ужином. Я сказала ему то, что почувствовала: от него исходит глубокая печаль, когда он смотрит на Морриган. И Роллинз признался, что его младшая сестра умерла примерно в этом возрасте. У нее тоже были светлые волосы. Он не совсем верит в мои способности, но в целом доверяет мне, а я доверяю ему. Когда я настояла, чтобы Кристиан никому не рассказывал, что прячет меня и Морриган в своих владениях, я сделала исключение для Брента. Все равно от него ничего не укроется. Моя мать всегда повторяла, что у моего отца длинные руки. Его товарищи все еще гуляют на свободе. Кто знает, на что пойдет ради него старый друг? Соблюдать полную секретность было просто необходимо.

Однако и мою мать, и судью убил не отец. А Габриэль.

На лице Брента появляется скептическое выражение. Он заглядывает мне в глаза. Чувствую, что атмосфера изменилась: Роллинз решил поверить мне.

— Надо позвонить Кристиану. — Он кладет пистолет на гранитный кухонный стол и прикасается к телефонному экрану.

— Надо выбираться отсюда. — Я поворачиваюсь к Морриган, которая слушает наш разговор с округлившимися глазами: — Принеси аптечку. Она у меня в шкафу.

Девочка тут же исчезает. Я подготовилась. У меня всегда под рукой деньги, паспорта, новые кредитки и все важные документы. Как раз на такой случай.

— Черт, автоответчик… — Брент прокашливается. — Кристиан, я в домике Саломеи. Она говорит, что ее преследует Габриэль, а не ее отец. И он заметил ее. Теперь мы собираемся выбраться отсюда.

— С Кристианом все будет в порядке? — У меня сводит внутренности от мысли, что мой друг в опасности.

— Он способен позаботиться о себе.

— Но это же его брат.

Брент поджимает губы:

— Это проблема Кристиана.

— Вот, мама, — Морриган сует мне аптечку. В глазах ни слезинки, вид решительный. Храбрая девочка.

— Садись в машину, — приказываю я.

— У нас есть автомобили получше, — возражает Брент.

— Но до них не одна сотня ярдов, а Габриэль уже здесь. Поедем в моем «Субару».

— Но в такой снегопад…

— «Субару» отлично справится.

Мой голос звучит уверенно, но ум в смятении. Протяженную дорогу к домику не чистили уже два дня: Брент хотел, чтобы снег скрыл следы моей машины. Вместе с Морриган я иду в маленький гараж и нажимаю кнопку, чтобы открыть дверь. Дверь со скрежетом дергается и замирает.

— Слишком много снега, мешает открыть, — Брент протискивается мимо меня в гараж и берет лопату для снега. — Оставайся в доме.

Он бросается обратно в домик, хватает пистолет и выходит через переднюю дверь. Я следую за ним.

— Будь осторожен! — кричу вслед. Закрываю дверь и впадаю в оцепенение. Понятия не имею, что теперь делать.

Собрать еду в дорогу.

Бросаюсь на кухню и начинаю кидать в пакеты продукты: молоко, бутылки с водой, хлеб, арахисовое масло. Один за другим вручаю пакеты Морриган, она относит их в машину. Время ползет еле-еле. Почему так долго? Бегу за одеялами, срываю их с кроватей, заодно прихватив кое-какую одежду Морриган.

Входная дверь распахивается, мое сердце замирает. В дом забегает Брент, по-прежнему с лопатой в руках.

— Идем.

Дверь гаража плавно поднимается. У меня перехватывает дыхание при виде кучи отброшенного снега. Брент вдобавок откопал участок дороги, где образовались громадные сугробы. Неудивительно, что это заняло так много времени.

— Дальше дорога будет легче, — обещает он, бросая лопату на стопку одеял и кучу продуктовых пакетов на заднем сиденье машины.

Мы оба подходим к водительской дверце и останавливаемся. Наши взгляды лихорадочно скрещиваются. Я хочу сесть за руль: материнский инстинкт кричит, чтобы я защитила дочь. Но Роллинз протягивает руку, и я роняю ключ зажигания ему в ладонь. Мой внутренний тигр протестующе рычит, но я понимаю: водительские навыки Роллинза, скорее всего, лучше моих.

Брент задним ходом выводит «Субару» из гаража. Мой автомобильчик кряхтит, но держится молодцом. Роллинз сворачивает на главную дорогу.

Краем глаза я замечаю голубое пятно среди деревьев.

Стекло со стороны Брента разлетается вдребезги. Раздается треск выстрела.

Теплые брызги покрывают мое лицо. Морриган вскрикивает.

Брент падает вперед, по-прежнему удерживаемый ремнем безопасности, и машина замирает.

Ему разнесло лоб. Все лицо в крови, она стекает ему на колени.

Он мертв.

Я таращусь на него. Сердце замирает.

Это я виновата. Если б он не помогал нам, то не погиб бы.

Дыхание перехватывает.

Нет времени торчать здесь. Нет времени оплакивать. Вперед.

Не обращая внимания на вопли Морриган, я выглядываю в разбитое водительское окно.

Ярдах в пятидесяти от нас стоит Габриэль: ноги широко расставлены, винтовка нацелена на меня.

— Морриган, ложись!

Еще один выстрел — снова в окно со стороны водителя. Крики Морриган становятся оглушительными. Я хватаюсь за руль и подталкиваю тело Роллинза к дверце. Его голова свободно перекатывается на шее и вываливается в окно. Несмотря на подступившую тошноту, продолжаю протискиваться на водительское место, пока не добираюсь до панели управления, а моя нога — до педали газа. Отпихиваю ногу Брента, борясь с желанием наступить на нее, и осторожно жму на газ. Машина трогается с места. Я неловко рулю.

Габриэль с ружьем пробирается по снегу параллельно дороге, изо всех сил пытаясь не отстать. Машина медленно едет вперед. Стук колотящегося сердца заглушает рыдания дочери. Она скорчилась на полу под пассажирским сиденьем. Я сильнее давлю на газ, и пара колес начинает вращаться на месте. Отпускаю педаль, боясь застрять, и изо всех сил стараюсь разглядеть, что впереди. Все покрыто толстым белым слоем. Краев дороги не видно. Нацеливаюсь на самый широкий ровный участок и молюсь Богу, чтобы там оказалась дорога.

Отваживаюсь взглянуть в сторону Габриэля. Он все еще отстает, но уже гораздо ближе к дороге. От ужаса я выкручиваю руль.

Машину разворачивает. Правое переднее колесо и радиатор зарываются в снег; от толчка я едва не врезаюсь в ветровое стекло. Жму на газ. Колеса крутятся, мотор пронзительно ревет. Мы не трогаемся с места. Переключаю передачу на задний ход и снова давлю на газ. Машина отъезжает назад дюймов на шесть, останавливается, и колеса снова бесполезно крутятся.

Никогда в жизни я так не жалела, что у меня нет пистолета.

— Мама?

— Оставайся на месте. Не двигайся.

Лихорадочно обдумываю варианты.

Пешком?

Других вариантов, похоже, нет. Не сидеть же и не ждать, когда нас пристрелят. Бросаюсь к пассажирскому сиденью, распахиваю дверцу и падаю в снег. Встаю на четвереньки, открываю дверцу Морриган и вытаскиваю ее в густой белый пух.

— Побежим туда, — указываю в сторону от машины. — Не оглядывайся.

Не хочу, чтобы Морриган увидела его.

Дочь кивает. Ее глаза блестят от слез, но она бежит. Я — за ней, прикрывая ее своим телом.

Морриган бежит медленно. Слишком медленно. Оглядываюсь через плечо: Габриэль почти добрался до автомобиля.

— Беги, Морриган. Не останавливайся, — хриплю я. На моей спине будто нарисована мишень. Ему придется застрелить меня, чтобы добраться до моей дочери.

Слева раздается рокот мотора. К нам мчится старый «Хаммер» Кристиана, вокруг бешено вращающихся колес взметаются снежные вихри. Я затаскиваю Морриган за дерево и крепко прижимаю к себе. Затем рискую выглянуть: по моим прикидкам, мы в футах пятидесяти от машины. Кристиан тормозит рядом с «Субару», а Габриэль бежит в обратную сторону.

Трус.

Кристиан выпрыгивает из «Хаммера». Его взгляд прикован к окровавленному телу Брента. Потом он смотрит на меня. Я указываю на бегущую фигуру, не в силах вымолвить ни слова, не говоря уже о том, чтобы крикнуть. Кристиан поворачивается, и я вижу у него в руках винтовку.

Кровь стынет в жилах. Я ошиблась насчет отца. Не ошиблась ли я и насчет Кристиана? Спаслась от одного убийцы, только чтобы угодить в лапы другого?

Он опирается локтями на капот, целясь в беглеца. Я падаю в снег, укрывшись за деревом, и закрываю глаза.

Кристиан не убийца.

Жду выстрела, но его нет. Я снова выглядываю из-за дерева и вижу, что Кристиан смотрит вслед удаляющейся фигуре.

Почему он не стрелял?

Кристиан снова смотрит на меня.

— Ты в порядке? — кричит он.

Ответить нет сил, я только киваю. Он медленно бредет к нам по снегу с винтовкой на плече.

При виде оружия у меня мурашки бегут по коже. Я снова начинаю сомневаться. Морриган извивается в моей мертвой хватке.

— Мама, отпусти! Это Кристиан!

Он поднимает руку в знак приветствия, неотвратимо приближаясь.

Он собирается убить нас?

Заранее страшась, я судорожно вдыхаю воздух. До меня доносится теплый аромат земли и соленый запах океана. Его обычные запахи.

Я плачу от облегчения. От него также исходят кислые запахи страха и гнева, но этот гнев направлен не на нас.

Кристиан садится рядом в снегу на корточки. Морриган бросается к нему и обвивает ручонками его шею. Очень хочется сделать то же самое, но я не могу пошевелиться. Мои силы иссякли. Кристиан смотрит на меня тяжелым взглядом:

— Что случилось с Брентом?

— Габриэль застрелил его, — шепчу я. — И мы разделили бы его участь.

Кристиан молчит, явно борясь сам с собой. Затем стягивает перчатки, растапливает руками немного снега и протирает, как тряпкой, перчаткой мое лицо.

Стирает кровь Брента.

Смотрю на свою куртку. Она черная, но блестит в тех местах, куда попала кровь… и не только кровь.

Кристиан продолжает вытирать мне лицо.

— Мне очень жаль, Саломея.

— Ты видел его?

— Да. Видел в прицел. — Он делает паузу. — Я не смог выстрелить.

— Понимаю. Он твой брат. Но мы должны бежать дальше. Мне нельзя останавливаться.

— Я не позволю ему найти тебя.

— Он уже нашел.

Кристиан берет мою ладонь и прижимает к своему сердцу.

— Я не знал. Правда не знал, что это он. Я никогда не привез бы тебя сюда, если б знал.

— Зачем он это сделал? Зачем убивать вашего отца…

— Понятия не имею.

Я ощущаю запах лжи между нами. Мое сердце замирает.

* * *

Мы оставляем Брента на месте гибели.

— Я вернусь за ним, — обещает Кристиан. — Но сначала мне нужно отвезти вас обеих в безопасное место. Бренту уже ничего не грозит.

Я догадываюсь, что именно он не договорил.

А вот тебе и Морриган — очень даже грозит.

Я знаю: Кристиан догадывается, почему Габриэль охотился за мной, но молчит. Мы едем. Не останавливаемся у великолепного особняка Лейка-младшего и оставляем его далеко позади. Надеюсь, Габриэль тоже остался далеко позади.

«Хаммер» мчится по снегу, как по шоссе.

— Надо обратиться в полицию, — говорит Кристиан.

— Нет! Нельзя!

— Это почему же? Как я объясню, почему на моем участке валяется труп, которому разнесло полголовы?! — кричит Кристиан. Салон машины наполняется запахом страха: его и Морриган. Я оглядываюсь на дочь, которая смотрит и слушает с округлившимися глазами.

Я впиваюсь в него взглядом:

— Полиция может быть на его стороне.

— Как, черт побери? Мы не в кино.

Он сжимает руль так, что побелели костяшки.

— Я же рассказывала о моем отце…

— Да, ты рассказывала, что он работал киллером на какую-то преступную организацию.

Кристиан замечает испуганное лицо девочки в зеркало заднего вида и понижает голос.

Я поворачиваюсь и смотрю Морриган в глаза с теплой, полной любви улыбкой. Мысленно желаю, чтобы она заснула. Веки девочки опускаются. Она борется со сном, но я беру верх. Ее подбородок опускается на грудь. Меня захлестывает чувство вины. Я не делала этого с тех пор, как она была младенцем, когда мне очень хотелось поспать. Но Морриган не должна слышать этот разговор.

— У них повсюду шпионы, — тихо говорю я. — Хотя они не стали вызволять моего отца из тюрьмы, у него, скорее всего, остались преданные друзья. Они могут быть где угодно. Поскольку он не выдал босса на суде, они могут оказать ему ответную услугу.

От Кристиана исходит явное недоверие.

— Я чертовски серьезна. Именно поэтому моя мать сменила имя и жила в лесу отшельницей. Что бы ни делала, я всегда помню: возможно, он ищет меня. У меня есть банковские счета, телефон и кредитки на другое имя.

— Почему вы не уехали из штата, черт побери? И все втроем поселились в тридцати милях от места, где он жил?

— Моя мать не могла уехать. Не могу сказать почему, но это так.

Как я объясню ему ее связь с лесом?

— Но теперь ты знаешь, что это не твой отец убил твою мать. — Кристиан снова смотрит на меня: — И можешь пойти в полицию.

По моей спине пробегает холодок.

— Нет. Хоть это и не отец, его сообщники все равно наверняка ищут нас.

— Да ведь уже сорок лет прошло!

— Я не могу рисковать. — В памяти всплывает лицо Габриэля. Дыхание перехватывает. — А вдруг это отец нанял Габриэля? Как они могли связаться, если не через друзей отца? И с кем еще он мог связаться?

— Думаю, ты ошибаешься.

И снова я чую попытку скрыть что-то важное. Рассматриваю профиль Кристиана. Такой красивый и добрый мужчина… Я знаю его с восемнадцати лет, и мне ужасно стыдно, что я сомневалась в нем те несколько минут. Если он и лжет мне, значит, на то есть веская причина. Он все расскажет, когда придет время.

— Если ты не собираешься в полицию, то куда нам ехать?

Я закрываю ладонями глаза. Понятия не имею, что ответить. Я всегда была готова бежать дальше, но не знала, где безопасно. Перебираю кучу вариантов и отвергаю все.

— Лучше всего, если мы с Морриган просто уедем. Будем ехать, пока не найдем какой-нибудь подходящий городок. У меня онлайн-бизнес, им можно заниматься где угодно.

Придется заново запасаться материалами. Невелика потеря. Вспоминаю оставшиеся в сарае плоды моих усердных трудов. Может, Кристиан переправит их мне… как только я найду новый дом.

Резко вскидываю голову:

— Надо вернуться в дом моей матери.

— Ты спятила?

— Мне нужно кое-что оттуда забрать.

— Почему ты не забрала, когда мы приезжали за другими вещами? Просочиться туда в промежутке между визитами полиции было сложно.

— Знаю. Но я забыла про ее кольца. — Кладу ладонь Кристиану на плечо и сосредотачиваю на нем всю внутреннюю энергию. — Они очень важны для меня.

Я давно не манипулировала людьми и не очень хорошо умею делать это, в отличие от моей матери. Очень неприятно использовать такое умение по отношению к самому близкому другу, но по-другому нельзя. Уже дважды за пять минут я воздействовала на дорогих мне людей. А все потому, что ситуация критическая.

— Ладно. Заедем туда, но только на минутку. Потом двинемся на юг, пока не выберемся из метели. Там я отдам вам машину, чтобы вы могли отправиться дальше.

— Нет, Морриган надо отдохнуть, да и мне пора выспаться. Мы переночуем дома и уедем утром.

— Переночуем на месте преступления? Ты хочешь, чтобы твоя дочь спала в этом доме? — шипит Кристиан. — А если полиция нагрянет?

— Вряд ли они сунутся туда после двух последних метелей. А о Морриган я позабочусь. Она не увидит ничего лишнего.

Оборачиваюсь на девочку: по-прежнему спит.

Чувствую, как Кристиан искоса смотрит на меня. Он знает о кое-каких моих талантах, но не обо всех. Ему остается поверить, что я делаю это ради дочери.

— Очевидно, Габриэль знает, где ваш домик, — замечает он. — Если он преследует тебя, то заглянет и туда.

— Наверняка он решит, что я туда не поеду… по той же причине, по какой ты был изумлен моим предложением.

— Это не слишком убедительно.

Кристиан смотрит прямо перед собой. Его окружают гнев и страх.

— Я не могу заночевать в отеле — ни под твоей фамилией, ни под своей. Габриэль знает, что мы сейчас вместе. Мне больше некуда податься. — Кристиан открывает рот, но я перебиваю его: — И не вздумай предлагать заночевать у какого-нибудь друга. Габриэль слишком опасен — не хочу рисковать еще чьими-то жизнями.

— Только одна ночь, и ни секундой больше, — голос Лейка дрожит. — Я всю ночь буду караулить чертову дверь. А когда провожу тебя, вернусь, чтобы разобраться с телом Брента. И с Габриэлем.

Не хочется оставлять друга в таком трудном положении. Интересно, как он собирается разбираться с братом.

Заявит в полицию?

— Поедем с нами.

Произнося это, я заранее знаю ответ. Мы крепко привязаны друг к другу, но романтических отношений между нами никогда не было. Его жизненной нити не суждено переплестись с моей.

— Не могу.

Чувствую его боль. И ту незримую стену, которую он давным-давно построил между нами. Не понимаю, откуда взялась эта стена. Она появилась еще с самой первой нашей встречи, но я не пытаюсь ее разрушить. Я знаю, что мотивы Кристиана благородны. Давить на него не следует.

Киваю и снова смотрю на дорогу.

34

Мяуканье Саймон стало громче.

— О господи… Подожди минутку.

Трумэн поставил кошачью миску на кухонный пол. Черная кошка, не удостоив хозяина взглядом, принялась изящно поглощать свой завтрак, обернув хвост вокруг передних лап.

Какое-то время Трумэн наблюдал за ней, отчетливо понимая: он всего лишь раб этой кошачьей королевы. Это она выбрала его, а не наоборот. Появлялась у двери шефа полиции каждый день, пока он не впустил ее. Если б все зависело только от него, он никогда не завел бы домашнее животное, но Саймон, очевидно, решила, что это ради его же блага.

Зазвонил сотовый, Дейли проверил время по микроволновке, всполошившись, не опаздывает ли на работу. К его облегчению, еще не было и семи.

Детектив Болтон поздоровался.

— Вам надо кое-что увидеть.

— Что там у вас? — Трумэн налил кофе в термос.

— Я возле особняка Кристиана Лейка. Вчера нам сообщили, что в этих местах стреляли, но добраться туда мы смогли только сегодня утром.

Трумэн замер, так и не завинтив крышку термоса.

— Никто не выехал туда на проверку после выстрелов?

— Поступил всего один звонок, а в сельской местности стрельба — обычное дело.

— Тоже верно. Но зачем вы звоните мне? Дом Лейков за пределами моей юрисдикции.

— Потому что я сразу позвонил в ФБР, но Ава и Эдди еще в Портленде. Джефф сказал, вместо них сейчас Мерси, но у нее автоответчик.

Сердце Трумэна забилось чаще.

— Она поехала на выходные к себе в домик, там плохая связь. Я дозваниваюсь далеко не всегда. Джефф пришлет сюда другого агента?

— Он попробует, — в голосе Болтона сквозило нетерпение. — Я знаю, вы интересуетесь этим расследованием. И, надеюсь, поможете разобраться, что же, черт побери, там произошло.

— А что произошло?

— Там труп. Брент Роллинз. Ему прострелили голову. Свисал из дверцы «Субару» Саломеи Сабин.

Волоски на руках Трумэна встали дыбом.

— Да вы шутите!

— Увы, нет. Дом Лейков пуст. Есть следы борьбы.

— Выезжаю.

* * *

Полицейский проводил Трумэна пешком до места преступления. По крайней мере, метель прекратилась, и нового снега за ночь не выпало. После двадцати минут пыхтения и сопения они добрались до Болтона. Две полицейских машины и внедорожник детектива стояли ярдах в пятидесяти от места преступления. Видимо, они сначала приехали, а потом поняли, что надо перекрыть дорогу посторонним автомобилям — например, трумэновскому, чтобы те не переехали колесами следы на снегу.

Полицейским повезло с погодой.

Тело в машине Дейли увидел еще издалека. Голова трупа свесилась из водительского окна. Подойдя к «Субару» вслед за Болтоном, Трумэн судорожно сглотнул. Хотя часть черепа отсутствовала, шеф полиции все равно узнал Роллинза.

— Господи Иисусе…

— Аминь, — отозвался Болтон.

— Кто это сделал?

— Хороший вопрос.

— Вы, кажется, сказали, что проверили особняк?

— Да. Там пусто. Все двери не заперты, на кухонном столе лежат продукты. Словно кто-то собирался в спешке.

— Все машины на месте?

Болтон поджал губы:

— Два места в большом гараже пустуют. «Хаммера» нет. Каких машин еще не хватает — не знаю. Я объявил «Хаммер» в розыск.

— Я точно знаю, что у Кристиана черный внедорожник «Лексус».

Лицо детектива прояснилось:

— Такого в гараже я не видел. — Он повернулся к одному из полицейских: — Пробейте по базе «Лексус» Кристиана Лейка и объявите его в розыск.

Трумэн подошел к «Субару» и заглянул в разбитое заднее стекло со стороны водителя. На пассажирском сиденье — куча-мала из рассыпавшихся продуктов и смятых одеял, будто кто-то собирался впопыхах. На полу валялась маленькая розовая шапочка.

— Черт…

— Я тоже ее заметил, — сказал Болтон.

— Я уже видел эту шапочку раньше. Это машина матери Саломеи.

Обе дверцы с другой стороны распахнуты. От машины в снег уходили следы.

— Куда они ведут?

— Еще футов пятьдесят — вон к тому дереву. Похоже, за ним кто-то прятался. Есть вторая цепочка следов: подошел кто-то еще.

Шеф полиции обратил внимание, что, судя по следам, от «Субару» лихорадочно бежали, спотыкаясь. Второй же человек шел к дереву уверенной походкой.

— Потом все они вернулись на дорогу. — Болтон указал на протоптанную тропку от дерева до места футах в двадцати от машины.

Трумэн заметил знакомые широкие следы шин на дороге, где заканчивалась третья цепочка следов.

— Они сели в «Хаммер».

— Правильно. Но добровольно или нет? — Детектив покачал головой: гадать можно сколько угодно.

Дейли подошел к разбитому водительскому окну, старательно избегая смотреть на жуткий труп. Вся передняя часть салона в кровавых брызгах: лобовое стекло, приборная панель… Но пассажирское сиденье в основном осталось чистым. Как и дверца со стороны пассажира.

— Когда его застрелили, на пассажирском сиденье кто-то был.

— Согласен.

— Саломея?

— Я сразу об этом подумал. Чистый участок как раз размером со взрослого человека.

Трумэн, уставившись на брызги крови на ветровом стекле, почувствовал прилив досады.

— Если взять эту версию за основу… Роллинз помогал им или пытался заставить поехать с ним?

— По-моему, помогал. Судя по следу, «Субару» двигался от домика, где жили Саломея и Морриган. На столе остался чек из продуктового магазина с именем Роллинза: он расплатился своей кредиткой.

Трумэн, хоть и ненадолго, обрадовался, что мать и ребенок оставались в безопасном месте. Однако мертвец перед ним свидетельствовал, что безопасное место перестало быть таковым.

— Роллинз помогал им прятаться… но знал ли Кристиан, что они скрываются в его владениях?

— Кристиан Лейк тоже пропал.

Мужчины дружно посмотрели на следы «Хаммера».

— И еще взгляните сюда.

Болтон повел Трумэна вверх по пологому склону среди сосен. В двадцати футах от машины на снегу виднелась еще одна протоптанная тропка.

— Это стрелок?

— Видимо, да. Мы проверили: следы начинаются у дома, доходят почти до самого домика Саломеи, а потом резко сворачивают к дороге. Потом меняют направление и возвращаются к дому.

— Думаете, убийца шел к дому, когда услышал шум отъезжающей машины?

— Это рабочая версия.

— Вопрос, что делал Кристиан Лейк — стрелял или был за рулем? Или ни то ни другое? — Трумэн пытался рассмотреть все версии.

— Возможно, он был в «Субару» как пассажир.

Дейли усомнился, но все равно кивнул.

— Также не исключено, что намеченной жертвой был именно Роллинз, — продолжал Болтон. — Я знаю, что, по версии ФБР, Саломея сбежала из страха быть убитой. Но, возможно, здесь стреляла как раз она. Может, Брент попытался увезти ее дочь.

— Черт…

У Болтона лучше получалось рассматривать все версии.

— А Габриэль Лейк? Я слышал, он гостил в особняке.

— Я пробовал дозвониться до него — бесполезно. Но он игнорирует все звонки от правоохранителей, так что неудивительно.

Мерси нужно на это взглянуть.

Трумэн достал сотовый и дважды позвонил ей. Без толку.

После молчания в трубке в его груди поселилось беспокойство.

С ней всё в порядке. Такое происходит каждый раз, когда Мерси едет туда.

— Не хотите осмотреть домик Саломеи? — спросил Болтон. — А потом — дом Лейка…

— Конечно хочу.

По пути Трумэн связался со своим отделом. Пока что утро выдалось тихим. У Бена всё под контролем. Трумэн сказал Лукасу, чтобы его не ждали до вечера, но сообщили, если что-нибудь случится. И отключился с чувством вины: он не появится на работе по личной причине.

Шеф полиции следовал за детективом, с каждым шагом проваливаясь в снег почти на фут. Беспокойство не проходило.

Как только Трумэн закончит с Болтоном, придется заехать к Мерси и проверить, как она там. Чтобы не сойти с ума.

* * *

Одно из главных достоинств домика Мерси — изолированность от общества.

Один из главных недостатков домика Мерси — изолированность от общества.

Мерси, живущая в мире, где все целыми днями пялились в мониторы, радовалась этой вынужденной передышке. Мгновенный доступ к любым сведениям перерастал в зависимость. Приезжая сюда, Кейли периодически злилась из-за отсутствия под рукой легкого источника развлечения и информации. Сотовые здесь ловили редко, а на спутниковый Интернет Килпатрик тратиться не стала. С точки зрения Кейли, это тяжкий проступок. С точки зрения Мерси — избавление от зависимости.

И как я подростком умудрялась жить без викторин «БаззФид»[16]?

У Мерси-подростка такой роскоши, как свободное время, просто не было. Родители постоянно гоняли и ее, и ее братьев и сестер: на ферме всегда есть что делать. Если она жаловалась родителям на скуку, то получала в нагрузку многочасовой физический труд.

Чтобы справиться с проблемой Кейли, они составили список дел, которыми нужно заняться в домике. Они оказались достаточно интересными, чтобы увлечь девушку. Хотя племянница хотела управлять пекарней или кондитерской, Мерси видела, что у нее прирожденный инженерный ум. Ей нравилось решать проблемы, а в домике их предостаточно.

Время от времени Кейли приходила в ужас от мысли, что все повседневные предметы могут исчезнуть в случае катастрофы.

— А если у нас закончится пищевая сода? — однажды спросила она у Мерси. — Я пользуюсь ею каждый день.

Мерси предложила девушке подумать над этой проблемой, однако найденное решение племяннице не понравилось.

— Нам придется добывать ее в Колорадо. Есть кое-какие заменители, но это все не то.

— Мы не поедем в Колорадо.

Когда речь заходила о конце света, Кейли больше волновали всякие мелочи, а Мерси — отопление, вода и продовольствие.

На этот раз идея Кейли заключалась в том, чтобы самой собрать стиральную машину и приготовить мыло. Мерси никогда не задумывалась о стирке. Рядом с домиком протекал ручей, а мыло точно найдется: этого вполне достаточно. К тому же где-то в сарае валялась старинная стиральная доска. С точки зрения Мерси, это несерьезная проблема. Но Кейли была полна решимости, и тетя сочла за благо занять ее чем-нибудь.

Племянница нашла инструкции в Интернете и еще в прошлый раз привезла все необходимое. Мерси же умыла руки. Одного взгляда на фотографии сложного поэтапного процесса хватило, чтобы решить ограничиться ручьем и стиральной доской.

Большое ведро, доски, пластиковые трубы… сетка. На снимках был изображен гигантский крюк, прикрепленный к сетке с одеждой, которая опускалась в ведро и каким-то образом выжимала мыльную пену и воду при каждом погружении.

Мерси заметила, что примерно того же результата можно добиться с вантузом и ведром. Племянница только сморщила нос.

Кейли с запасенными материалами разместилась в сарае: в домике ей просто негде развернуться. Если верить Интернету, сборка конструкции займет восемь часов.

Прекрасно.

Из них вышла неплохая команда. Мерси рассматривала ситуацию в целом, а Кейли сосредотачивалась на мелочах вроде хозяйственного мыла или дезодоранта. Мерси никогда не задумывалась о роли дезодоранта после глобальной катастрофы; ей было не слишком важно, как она пахнет. Но если племянница решила попробовать что-то новенькое, тетка не собиралась вставать у нее на пути.

Кейли пустила в ход кокосовое масло, пищевую соду (отчасти поэтому она беспокоилась о ее запасах) и кукурузный крахмал, чтобы приготовить дезодорант. Обе согласились, что он вышел неплохим.

Мерси в жизни не покупала столько кокосового масла. Племянница требовала его для всего подряд — для выпечки, варки, приготовления дезодоранта и даже мыла. Поэтому Мерси привезла его в нескольких больших флягах.

Мама с папой никогда не запасались кокосовым маслом.

От мысли, что их дочь стала очередным представителем бесконечных поколений выживальщиков, Мерси усмехнулась.

Кроме того, ее родители никогда не задумывались и об установке камеры ночного видения в целях безопасности. Это стало главной причиной, по которой Мерси привезла в домик ноутбук. Система наблюдения показывала ракурсы снаружи.

Ярко светило полуденное солнце. Мерси гордилась собой при мысли, что система солнечных батарей поглощает его энергию. День выдался ясным: голубое небо и солнце делали вид, что вчера и в помине не было никакой метели и землю не завалило снегом. Килпатрик закуталась как следует и пошла в сарай за снегоуборочной лопатой. Кейли сидела на полу, целиком сосредоточившись на пластиковых трубах и сетке для стиральной машины.

— Собираюсь немного прогуляться, — сообщила тетка, глядя на беспорядок под ногами.

— Рация с собой? — спросила Кейли, не отрываясь от привязывания к сетке какого-то провода.

— Конечно. А твоя где?

Девушка похлопала себя по карману куртки.

Когда Килпатрик впервые привезла сюда племянницу, то поняла: им понадобится какое-то средство связи. И чтобы связь с обеих сторон была надежной. Пока Мерси жила одна, она не задумывалась об этом: никто не может до нее дозвониться — да и наплевать. Но теперь ей пришлось пересмотреть приоритеты. Трумэн не раз предлагал установить спутниковую связь. Однако Килпатрик предпочитала уединение от всего мира… но только не от собственной племянницы.

Закинув лопату на плечо, она достала мобильник и по извилистой подъездной дорожке направилась к домику. Сигнала нет.

Неудивительно.

Каждый раз, приезжая в домик, Мерси обходила свои владения в поисках каких-нибудь поломок или признаков, что кто-то обнаружил ее убежище. Несколько лет назад она соорудила силки для мелкой дичи и в одну из ловушек поймала бурундука. С детства она наблюдала за этими снующими по лесу крошечными игривыми полосатыми существами. Их явно не стоит ловить для пропитания. Мерси убрала силки, довольная, что они сработали, но недовольная, что поймала того, кто больше походил на домашнего питомца, чем на еду.

Оставленные вчера следы колес не занесло снегом. Идти по ним было легче, но, по мнению Мерси, они сообщали окружающему миру о ее местонахождении. Поэтому она собиралась замести следы, ведущие к подъездной дорожке. Мерси надеялась, что мимо ее владений проедет еще какая-нибудь машина и пересечет подъездную дорожку. Иначе цепочка следов, обрывающаяся в никуда, привлечет внимание.

Пятнадцать минут спустя она с радостью увидела, что мимо ее поворота проехал автомобиль. Мерси успела замести следы своего «Тахо». Полного сходства с раскинувшимся вокруг идеально-ровным белоснежным одеялом не получилось, но, по крайней мере, уже не так заметно. Она не волновалась насчет немногочисленных соседей: у них свои дела. Однако ей становилось не по себе от мысли, что кто-то любопытный, проезжая мимо, решит выяснить, куда ведут таинственные следы.

Мерси шагала по подъездной дорожке, намереваясь отойти подальше, чтобы ее не заметили со стороны дороги, когда услышала шум мотора. Она укрылась за деревьями, подыскивая укромное местечко, откуда можно хорошо разглядеть приближающуюся машину. При виде широкого военного внедорожника у нее перехватило дыхание.

«Хаммер» Кристиана?

Машина двигалась медленно, как будто ездоки что-то искали. Мерси разглядела красивое лицо Кристиана, сидящего за рулем. На другом сиденье — темноволосая женщина. Саломея? Сердце Килпатрик забилось быстрее. Почему она с Кристианом?

Сидящие в машине продолжали вглядываться по обе стороны дороги.

Единственное, что они могут здесь искать, — это мой дом.

Мерси вышла из укрытия, направилась к дороге и помахала лопатой. Саломея заметила ее первой и схватила Кристиана за плечо, привлекая внимание. Автомобиль поравнялся с Килпатрик и остановился. Когда Саломея опустила стекло, Мерси заметила на заднем сиденье радостное лицо Морриган: девочка узнала ее.

Саломея с Кристианом, похоже, вымотались, но теперь испытывали облегчение. Три взрослых человека долго смотрели друг на друга.

Кристиан дважды уверял меня, что понятия не имеет, кто такая Саломея.

Мерси почувствовала раздражение.

Где, черт возьми, она пропадала?

— Меня ищете? — наконец спросила Килпатрик.

— Мы уже два раза останавливались, пытаясь отыскать твой домик, — ответил Кристиан. Саломея молча изучала Мерси темными глазами. Килпатрик ответила тем же.

— Зачем? И откуда вам известно о моем домике?

— Мы знали, что в ту ночь, когда вы нашли Морриган, вы ехали из своего жилища и оно где-то недалеко, — объяснила Саломея. — Так что мы решили попытаться вас найти.

— Это не объяснение, почему вы здесь.

Ощущение уединенности испарилось, оставив неприятное чувство внутри.

Двое в машине переглянулись.

— И какого черта вы вместе? — огрызнулась Мерси. — Кристиан уверял, что понятия не имеет, кто вы такая.

Снова обмен взглядами.

Должно быть, что-то случилось.

— Мы можем где-нибудь сесть и поговорить? — предложил Кристиан. — Это долгая история.

— Я, другие агенты ФБР и шериф округа почти неделю пытались докопаться до твоей долгой истории. А теперь вдруг ты решил стать разговорчивым? — Она впилась в Кристиана взглядом.

Я доверилась ему. Я позволила старой дружбе затмить голос рассудка.

Больше она не повторит такой ошибки.

— Прошу вас, выслушайте, — Саломея встретилась с Мерси взглядом.

Килпатрик почувствовала странное покалывание в голове.

Нет смысла торчать в снегу.

— Повернешь направо, проедешь футов двадцать и жди меня. Я постараюсь скрыть твои следы.

Опять то же самое.

Заново засыпая все снегом, Мерси кипела от злости. Результат выглядел еще хуже прежнего. Ну и плевать.

Надеюсь, у них готов очень убедительный рассказ.

35

Следы колес?

Трумэн притормозил, заметив колею от главной дороги к дому Оливии Сабин. Остановился, обдумывая варианты. Обычно поворот был почти невидим, если его не искать специально, — как и поворот к домику Мерси. Следы явно свежие: снегопада не было почти двенадцать часов.

До домика Мерси десять минут езды. Можно сначала заскочить туда и спросить, не хочет ли она осмотреть жилище Сабин вместе с ним.

А если Мерси сейчас как раз там?

Трумэн не знал, зачем ей ехать туда, однако несколько ночей назад, когда он не мог до нее дозвониться, она оказалась именно у Сабин.

Может, там Саломея…

Или шериф округа Дешутс, который проверяет дом… и кормит животных.

А вдруг полицейские забыли их покормить?

— Черт.

Трумэн выкрутил руль и свернул на подъездную дорожку — все его мысли были о голодных козлятах. Дорога петляла. Она оказалась длиннее, чем ему запомнилось. После вчерашней метели по ней проехала минимум еще пара машин. Лес поредел, вдалеке показался дом Сабин. Он выглядел одиноким и заброшенным, если не считать припаркованного перед ним черного «Лексуса» Кристиана.

Трумэн нажал на тормоза.

Кристиан или Саломея? А может, они оба?

Шеф полиции припарковался поодаль. С этого места видно сразу и дом, и сарай, и «Лексус», и в то же время сохранялась приличная дистанция. Несколько минут Дейли сидел в салоне, обдумывая, что делать дальше. Рация здесь не работала, мобильный — тоже. Сигнала нет. До полицейского участка около часа езды.

Может, мне самому поговорить с Кристианом?

При встрече Лейк-младший показался Трумэну нормальным человеком. Однако кто-то застрелил и оставил валяться труп на территории Лейка.

Не исключено, что его легко спровоцировать.

Дейли проверил пистолет на бедре, взял ружье с приборной панели и вылез из внедорожника, держась так, чтобы машина заслоняла его. Прислонил винтовку к крылу автомобиля, сложил ладони рупором и крикнул:

— Есть кто дома? Это шеф Дейли из Иглс-Нест!

Тишина.

— Кристиан, вы здесь? — прокричал Трумэн. Затем посмотрел на окна дома и сарая.

Никакого движения.

Когда утром детектив Болтон провел его по пустому особняку Кристиана Лейка, дом выглядел точно таким же, как и при первом визите Трумэна. Домик, в котором, как они предполагали, остановились Саломея и Морриган, казался обитаемым: именно это Дейли и ожидал, учитывая, что там жила десятилетняя девочка.

Однако в обоих домах было ощущение пустоты. Здесь же, у Сабин, его не было. Казалось, внутри кто-то прячется. Возможно, все дело в «Лексусе», но Трумэн был готов поклясться: за ним следят.

Шеф полиции снова прокричал имя Кристиана.

Он услышал звяканье пули о металл раньше, чем раздался выстрел. Упал в снег, схватил ружье и пополз, чтобы укрыться за колесом. Дыхание перехватило. В «Тахо» ударила еще одна пуля.

Стреляют из дома.

У стрелка имелось явное огневое превосходство, а Трумэн не мог вызвать подкрепление. Он запаниковал, сердце забилось чаще.

Надо выбираться отсюда, черт побери.

Шеф полиции привстал, дернул водительскую дверцу и осторожно забрался внутрь, держа голову ниже уровня приборной панели и ожидая получить пулю в любой момент. Вспотевшими руками нажал на стартовую кнопку, переключился на задний ход и захлопнул дверцу. Затем попытался поставить ногу на педаль газа, по-прежнему неуклюже пригнувшись и не поднимая головы.

Мотор «Лексуса» завелся.

Очередной выстрел. На этот раз лязга о металл не было слышно — вместо этого глухой звук и шипение выходящего воздуха. Трумэн замер и напряг слух: шум моторов двух машин мешал расслышать свист. Еще один выстрел, еще один глухой удар, еще один свист.

Он прострелил мне колеса.

«Тахо» медленно осел. Гул мотора «Лексуса» затих. Дейли поднял голову и посмотрел в заднее стекло: внедорожник скрылся за ближайшим поворотом.

Шеф полиции сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить колотящееся сердце.

По крайней мере пули застряли в моей машине, а не в мозгу.

В памяти всплыл разнесенный вдребезги череп Брента Роллинза. Трумэн поспешил выбросить эту картину из головы. Вытер пот со лба, вылез наружу с ружьем в руках и обошел машину. Его поприветствовали две спущенные шины.

— Вот черт… — Он огляделся по сторонам. Тишина не означает, что он здесь один.

Через десять минут Трумэн осмотрел дом и сарай и убедился, что внутри никого нет, кроме животных. Проверил кормушку: у каждой козочки имелась свежая еда.

Значит, Саломея была здесь? И стреляла в меня?

Стал бы Кристиан кормить животных? Ответов у Трумэна не было.

Он потопал обратно в дом: его снедала какая-то тревога. Прежде шеф полиции быстро пробежался бы по всему дому, но теперь решил внимательнее осмотреть комнату Оливии. Содержимое всех шкафов вытряхнуто наружу, свечи опрокинуты на пол.

Может, это криминалисты?

Дейли тут же покачал головой. Им незачем швырять на пол свечи. Рядом валялась картина с разбитым стеклом. Трумэн заглянул в другие помещения и увидел такой же бардак.

Только комната с ножами осталась нетронутой. Банки по-прежнему стояли на полках, ножи висели аккуратными рядами.

Странно.

Мастерская в сарае тоже не пострадала.

Кто-то что-то искал? Или был в ярости?

Как бы ни хотелось узнать о причинах царившего беспорядка и о личности стрелка, сейчас у Трумэна имелась более насущная проблема.

Как мне выбраться отсюда?

* * *

Мерси находилась в полной боевой готовности и не собиралась верить ни единому слову этих двоих, сидевших напротив. Саломея своими темными глазами молча изучала Килпатрик и обстановку вокруг. При их первой встрече Сабин была взвинчена и нервничала из-за дочери. Сейчас она выглядела хладнокровной и держала себя в руках. Мерси не была уверена, какая Саломея лучше.

Ее порадовало, что Кейли подождала, пока тетя выберется из «Хаммера» Кристиана и только после этого вышла из сарая посмотреть, кто приехал. Девушка услышала шум чужого мотора и решила спрятаться, пока не стало ясно: гость приехал с дружественными намерениями.

Теперь же племянница отвлекала Морриган вопросами об учебе на дому, одновременно готовя кофе и доставая домашнее печенье для гостей.

Гостей?

Мерси попросила Кейли показать Морриган, как идет процесс сборки стиральной машины. Девочка взглянула на мать. Та кивнула, хотя в ее глазах мелькнуло недовольство; ей не хотелось выпускать дочь из поля зрения. Кейли взяла Морриган за руку, и они вышли через черный ход. Саломея уставилась им вслед, словно желая просверлить деревянную дверь взглядом.

У Мерси не было всех этих красивых стеклянных дверей, через которые так легко ворваться в дом, — только прочные, крепкие, с множеством запоров. Свет проникал через окна под самым потолком — их можно разбить, но вот добраться до них не так-то просто.

Главное — всегда быть наготове.

Мерси перехватила взгляд Саломеи. Пора начинать расспросы.

— Где вы были?

Килпатрик испытала гордость от того, что сдержалась и не выкрикнула вопрос прямо в лицо собеседнице.

— Я остановилась у Кристиана, — тихо ответила Саломея.

— Это твой «Хаммер» наследил у ее домика после того, как она сбежала от нас? — обратилась Мерси уже к Кристиану.

— Да. Мы заезжали за кое-какими вещами Саломеи и Морриган.

Его спокойный тон нисколько не унял растущую в Мерси злость.

— Ты же знал, что ФБР разыскивает ее, так? Она — подозреваемая в убийстве твоего отца.

Мерси бросила эти слова Кристиану в лицо — и плевать, что получилось жестко. Оба этих человека намеренно затягивали расследование, и Килпатрик вскипела.

— Я не убивала судью Лейка.

Мерси перевела взгляд на Саломею.

Черт, а она хладнокровная. Сидит как ни в чем не бывало…

— Что вы делали в его кабинете в день его смерти?

Кровь отхлынула от лица Кристиана. Он замер.

Ага. Это для него новость.

— Я всегда встречаюсь с ним, когда приезжаю в Портленд.

— Вот как? — В голосе повернувшегося к Саломее Лейка-младшего прозвучало удивление.

— Вы давно знакомы с судьей? — спросила Мерси.

— С детства. Моя мать превозносила его за то, что он спас нас от отца. Все эти годы они поддерживали связь, и я часто заезжала пообедать с ним, когда бывала в Портленде. — Женщина склонила голову набок. — Я никогда не рассказывала об этом тебе, Кристиан, потому что знаю, как сильно ты его не любил, но моя мать им восхищалась. Он был очень важен для нее.

— И что же он тебе рассказывал? — с трудом выдавил из себя Кристиан.

Мерси решила перехватить инициативу в разговоре:

— Если Саломея не убивала судью, тогда кто это сделал?

— Когда я впервые услышала о смерти матери и судьи Лейка, то была уверена, что это мой отец, — ответила Сабин. — Он поклялся отомстить и судье, который упрятал его за решетку, и матери, которая свидетельствовала против него. Поэтому бо́льшую часть моей жизни мы скрывались.

— Антонио Риччи… — Мерси с удовольствием отметила, что глаза Саломеи округлились. — Но это невозможно. Он сейчас в тюрьме.

— Я думала, он вышел на свободу, и сразу решила скрыться вместе с Морриган. Поехала к Кристиану. Он разрешил мне остановиться в одном из своих домиков. До вчерашнего дня я считала, что прячусь от отца, пока в нас не стал стрелять Габриэль.

— Что? — Мерси застыла от шока. — Габриэль?

Кристиан кивнул. Его взгляд был полон отчаяния.

— Ты не слышала, что произошло у меня вчера?

— Нет. — Мерси почувствовала, что снова теряет контроль над беседой. — Здесь нет ни сотовой связи, ни Интернета.

Лейк рассказал, как погиб Брент Роллинз, а Саломея спаслась лишь чудом.

Секунд десять Килпатрик не могла вымолвить ни слова, пока ее мозг пытался переварить новости. Брент погиб, помогая Саломее и Морриган? На глазах у Морриган? Большинство детей после такого свернулись бы калачиком, молчали и не шевелились.

Сейчас Мерси хотелось сделать то же самое.

— Но зачем? Зачем Габриэлю пытаться вас убить? — спросила она Саломею, пытаясь сосредоточиться.

— Не знаю.

Она что-то скрывает.

— Мы ничего не добьемся, если вы оба не расскажете мне всё. — Мерси перевела взгляд с Саломеи на Кристиана.

— Она отказалась идти в полицию, потому что боится, что ее отец еще имеет какое-то влияние, — ответил Кристиан. — Я уже два дня пытаюсь переубедить ее. И вчера вечером убедил, что с тобой можно поговорить без опаски.

— Так говорите.

Саломея посмотрела ей прямо в глаза, и этот взгляд был очень серьезным.

— Мне кажется, Кристиан знает больше…

В то же мгновение домик содрогнулся от взрыва. На какую-то долю секунды все трое в шоке уставились друг на друга.

Что случилось?

Мерси подняла глаза, радуясь, что крыша еще цела, и бросилась под стол. В ушах зазвенело. Саломея вскочила и метнулась к двери.

— Морриган!

Кристиан перехватил ее и прижал к деревянному полу. Саломея сопротивлялась, пиная и колотя его.

— Отпусти меня! — завопила она.

— Ты понятия не имеешь, что там снаружи! — заорал он в ответ ей в ухо.

Мерси выбралась из-под стола, схватила пистолет и ружье, метнулась к маленькому укрепленному окошку в передней части дома и отважилась выглянуть наружу. «Хаммер» был охвачен огнем.

Ее сердце замерло.

Кейли?

В дюжине ярдов за «Хаммером» на подъездной дорожке она заметила решетку радиатора другой машины. Только решетку — сам автомобиль не разглядеть за поворотом.

У нас гости.

* * *

Трумэн остановил квадроцикл посреди дороги и уставился вперед. После взрыва в небо над лесом взметнулась черное облако. От этого зрелища по его спине заструился пот.

Домик Мерси как раз в том направлении.

Мне осталось несколько миль. А если она ранена? Или даже не ранена, а…

Квадроцикл нашелся в сарае. Рассчитанный на ребенка, он двигался не так быстро, как хотелось бы, из-за веса Трумэна и глубокого снега. Но все же это лучше, чем ничего. Шеф полиции уже собирался пройти семь миль до хижины Мерси пешком, когда обнаружил этот квадроцикл.

Дейли разглядывал клубы дыма, чувствуя тошноту.

Тот, кто стрелял в меня, поехал к Мерси.

Трумэн в десятый раз проверил телефон, и сердце подпрыгнуло: связь появилась — одна полоска сигнала. Он вызвал полицейское подкрепление и «Скорую».

На всякий случай.

Шеф полиции набрал номер Мерси и сразу услышал автоответчик. Ее веселый голос, просивший оставить сообщение, вызвал желание заорать в трубку и приказать ей ответить, что с ней всё в порядке.

Вместо этого Трумэн нажал «отбой» и вытер пот с верхней губы.

Езжай дальше.

Он сильнее нажал на газ.

36

Мерси немедленно начала действовать. Опустила все шторы, открыла ноутбук и вывела на экран картинки с камер. Кристиан тем временем прижимал Саломею к полу. Та визжала и лягалась: мать отчаянно пыталась добраться до дочери. Его испуганный взгляд встретился с взглядом Мерси.

— Заткни ее, — прошипела Килпатрик и вытащила из кармана рацию: — Кейли? Ты в порядке? Морриган с тобой?

Она ждала ответа.

В домике стало тихо. Саломея перестала кричать, ее взгляд был прикован к маленькому передатчику в руке Мерси.

— Кейли? — снова позвала та.

— Мы с Морриган в порядке, — донесся шепот девушки.

Саломея обмякла в руках Кристиана и тихо всхлипнула. От нахлынувшего облегчения Мерси захотелось сделать то же самое. Она взглянула на четыре изображения с камер.

— Ты где? — спросила она племянницу. «Хаммер» горел и дымился.

Как такое может быть?

Взорвать автомобиль не так-то просто. К этому надо специально подготовиться.

Ее сердце остановилось, когда она увидела мужчину с пистолетом, открывающего дверь сарая. Он остановился и через плечо оглянулся на дом. Мерси наклонилась ближе к монитору. У нее перехватило дыхание: она узнала его лицо.

Нет.

Мужчина скрылся там, куда ее племянница увела Морриган.

— Тс-с, тетя Мерси, — Кейли было едва слышно. — Не говори ничего.

Руки Килпатрик словно заледенели. Она чуть не выронила рацию. Видимо, Кейли услышала, как мужчина вошел в сарай.

Если бы я что-то сказала, то могла бы выдать их местонахождение. Пожалуйста, не забудь про шкаф.

Килпатрик затошнило. Она стиснула зубы.

Как мне вытащить оттуда Кейли и Морриган?

Нельзя просто ворваться в сарай, где есть вооруженный человек и потенциальные заложники.

Она оглянулась на Кристиана, сидевшего на полу рядом с распростертой Саломеей. Его грудь тяжело вздымалась, руки сжимали голову, опущенную между коленями.

— Это твой брат, — заявила Мерси. — Он взорвал «Хаммер».

Лейк-младший резко вскинул голову. Его глаза округлились:

— Он здесь?

— Да, и сейчас он в сарае, где Морриган и Кейли.

— Что? — Саломея привстала.

— Похоже, они спрятались. Там есть потайное местечко.

Разгневанная Саломея отодвинулась от Кристиана.

— Я позволяла тебе хранить тайну, потому что знала: ты все расскажешь, когда придет время. Время пришло.

* * *

Услышав звук взрыва, Кейли опасливо подошла к двери сарая и заглянула в щель. Черная машина вся в огне, но дом с виду в порядке. Девушка коснулась рации в кармане. Мерси приучила племянницу сначала прятаться, а потом задавать вопросы.

Надо быть готовой ко всему.

Кейли подавила желание броситься к дому, завела Морриган за фальшивую стенку одного из шкафов и закрылась изнутри.

Услышав взрыв, девочка бросилась к двери сарая, но Кейли преградила ей дорогу. Она быстро успокоила ее и убедила молчать. Их тайник выглядел как один из шкафов в длинном ряду. На самом деле стеллаж сдвигался, открывая достаточно вместительное помещение для двоих взрослых. Они протиснулись внутрь и нашли там воду, еду и спрятанный в углу фонарик. Кейли включила его и мысленно поблагодарила тетю за ее паранойю.

— Но мама… — умоляюще произнесла девочка.

Кейли показала рацию:

— Моя тетя свяжется с нами.

— Так вызови ее! — По лицу девочки потекли слезы.

— Тс-с. Не буду: у нас правило — она выходит на связь первой.

Через несколько секунд Мерси именно так и поступила, и Морриган успокоилась.

Раздался скрип открывающейся двери. Кейли зажала девочке рот ладонью, взглядом приказывая молчать.

— Тс-с, тетя Мерси. Ничего не говори, — прошептала она в рацию. Глаза девочки округлились, но она промолчала, и Кейли медленно сняла руку с ее рта.

— Я выключу свет, — шепнула девушка почти беззвучно.

Морриган крепко сжала ее ладонь и согласно кивнула.

Кейли выключила фонарик. В памяти запечатлелось перепуганное лицо Морриган.

В кромешной темноте она пошарила по задней стороне потайной двери, нащупывая внутренние задвижки, и молча защелкнула их. Щелчки были практически неслышны, хотя задвижки и вибрировали под кончиками дрожащих пальцев. Маленькое убежище наполнилось звуками учащенного дыхания перепуганной Морриган. Кейли наклонилась к ней.

— Дыши вместе со мной, — прошептала она, взяв девочку за другую руку. Они одновременно сделали глубокий медленный вдох.

Снаружи послышались глухие удары и какая-то возня. Кейли представила, как незваный гость пинает ногой ее недоделанную стиральную машину и открывает шкафы. Раздался звук стекла, бьющегося о бетон. Морриган подскочила и сбилась с их общего ритма дыхания.

Банки с нашими овощными и фруктовыми консервами — единственные стеклянные предметы в сарае. Вот гад…

Шуршание приближалось: шкафы явно обыскивали. Дрожь пробежала по телу Морриган и передалась рукам Кейли. Девушка мягко поглаживала руки девочки, пытаясь ее успокоить.

Раздался звук рвущейся материи. Кейли вспомнила про предназначенные для бинтов или жгутов простыни и полотенца, которые Мерси держала вместе с лекарствами.

Он уничтожает все наши запасы.

Девушку шокировало это бездумное, какое-то ребяческое разрушение.

Зачем кому-то так поступать?

Она услышала тихий короткий металлический скрежет. Он повторился несколько раз. За каждым скрежетом следовал звук «фс-с-с» и еще какой-то непонятный шлепок.

Мужчина что-то пробормотал, подойдя к очередному шкафу и продолжая все крушить. Его голос становился все громче.

— Ага!

Шуршание прекратилось. Кейли два раза услышала продолжительный скрежет, будто с полок стащили что-то тяжелое.

Ее мозг лихорадочно пытался расшифровать источник шума.

Канистры с топливом.

Мерси хранила отдельно бензин, дизтопливо и керосин. Красные, желтые, синие канистры. Это цветовое деление Кейли усвоила с детства. В январе она помогала Мерси обновить запасы всех трех видов топлива. Скрежет доносился со стороны, где хранился бензин. Перед ее мысленным взглядом отчетливо возникли красные пластиковые канистры.

Он что, собирается поджечь сарай?

Кейли отпустила руку Морриган и открыла две задвижки. Ее пальцы зависли над третьей: девушка была готова выскочить при первом треске пламени или запахе гари. Она прижала ухо к щели в дверце убежища и напрягла слух. Шаги стали тише. Входная дверь заскрипела. В задней части сарая имелась дверь поменьше, но Мерси заперла ее изнутри цепью и массивным навесным замком.

Снова шаги неподалеку. Кейли отпрянула от двери и затаила дыхание. Еще дважды послышался скрежет. Удаляющиеся шаги.

Опять канистры.

Ее сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Услышала ли Морриган, что творится снаружи?

— Что там происходит? — прошептала девочка.

— Не знаю, — соврала Кейли. Они не могли выбраться наружу прямо сейчас: незнакомец то отходил, то возвращался.

Кейли прислонилась к двери, снова приложив ухо к щели, и стала ждать, когда он уйдет окончательно.

* * *

Услышав обвинение в сокрытии тайны, разъяренная Мерси повернулась к Саломее. Эта женщина разыгрывала драму, а для Килпатрик сейчас главное — вызволить девочек, чтобы они были в безопасности. Она прокручивала в голове варианты.

Кейли велела молчать — значит, слышала, что в сарай кто-то вошел.

Конечно, девушка сразу спряталась в шкаф: они не раз тренировались на случай вторжения. Шкаф с секретом — так себе укрытие по сравнению с домиком, но все же лучше, чем ничего.

Мерси мысленно похвалила себя за стремление все предусмотреть, благодаря которому и соорудила потайную стенку в шкафу.

— Что значит «хранить тайну»? — обратилась она к Саломее. Затем взглянула на монитор: незваный гость все еще не вышел из сарая.

Мне необходимо туда попасть.

— Он знает, почему Габриэль пытается убить меня.

Изумленная Мерси посмотрела в глаза старого друга и увидела в них подтверждение правоты Саломеи. Ее сердце ухнуло вниз.

— Кристиан? — прошептала она.

— Да я никогда в жизни и представить не мог, что он убьет твою мать… или моего отца.

Лейк-младший снова опустил голову и закрыл ладонями уши, словно пытаясь забыть все случившиеся трагедии.

— Расскажи всё.

Мерси шагнула к нему. Ей так хотелось вцепиться ему в волосы, встряхнуть за плечи, отвесить пинка… Да много чего.

Кристиан резко вскинул голову и попытался закрыться руками. Мерси замерла, осознав, что подняла пистолет, и тут же опустила его.

— Давным-давно отец рассказал мне, что у него есть ребенок от другой женщины.

У Саломеи перехватило дыхание.

— Тогда я был совсем молод. Когда узнал об этом, отец с матерью уже лет десять как развелись, но постоянные родительские ссоры были еще свежи в памяти. Крики матери… ее слова… ее обвинения…

Он взглянул на Саломею. Темноволосая женщина не сводила с него глаз. Выражение ее лица было бесстрастным, однако ноздри раздувались, будто она почуяла что-то мерзкое.

Кристиан почти сразу отвел глаза.

«Саломея — тот самый ребенок, — догадалась Килпатрик. — Она — его сводная сестра».

— Моя мать вела безостановочную кампанию против отца, заливая все вокруг своей ненавистью. Габриэля пичкали этим ядом словно обычной едой. Меня тоже, но мой мозг устроен иначе, чем у него. Габриэль впитывал слова матери как губка, а я просто не обращал внимания на ее враждебность. Даже в детстве я понимал, что в моей душе нет места ненависти. Но мать часто бушевала по поводу «лесной шлюхи», которая совратила нашего отца и разрушила их брак.

По щеке Саломеи скатилась одинокая слеза.

От ее потрясенного вида у Мерси перехватило дыхание.

— Я не знала, — прошептала Сабин.

— Я так и думал, — отозвался Кристиан. — Отец рассказал мне по пьяни. Думаю, потом он все забыл, потому что никогда больше не поднимал эту тему.

— Он всегда был так добр ко мне… И что же он рассказал тебе? — спросила Саломея.

— Этот разговор произошел сразу после того, как я окончил школу. Все это время я держал его в тайне.

— Габриэль уже тогда знал, кто я такая?

Кристиан покачал головой:

— Я почти уверен, что нет. — Он понизил голос: — Габриэль накачал тебя наркотиками не в наказание за то, кто ты есть, а просто потому, что он мерзавец. В том году он проделал это еще с несколькими девушками.

— А ты знал, кто я, в ту ночь, когда оттащил его от меня?

— Нет, — живо ответил Кристиан. — Отец мне позже рассказал.

— Вы о чем вообще? — наконец вмешалась Мерси. Эта парочка болтала, как будто, кроме них, тут никого нет. Прошлое и все такое — это чудесно, но снаружи разъяренный мужчина и две девочки, которых нужно спасти.

Кристиан открыл было рот, но Килпатрик жестом велела ему замолчать.

— Не важно, сейчас не до болтовни. Надо думать, как спасти девочек. — Она огляделась по сторонам. — Этот домик — самое безопасное место на моем участке. Сарай не слишком укреплен, но в нем есть убежище — пока этого достаточно.

Мерси посмотрела в глаза Кристиану:

— Что хочет твой брат?

Тот молчал. При виде его опустошенного лица Мерси затошнило.

— Почему? — взмолилась Саломея. — Почему он так ненавидит меня?

Кристиан выглядел виноватым.

— Могу только предполагать, но отец сказал матери, что меняет завещание. Он с удовольствием сообщил, что я по-прежнему не числюсь в наследниках, а еще добавил, что больше не даст Габриелю шанс. Думаю, Габриэль слишком часто брал у него взаймы и не спешил отдавать. — Лейк-младший сглотнул. — Мать так разозлилась, когда он лишил Габриэля наследства… сильнее, чем я ожидал. — Он взглянул на Саломею: — А если отец ничего не оставил нам, значит, деньги, скорее всего, достанутся тебе. Видимо, это он тоже сказал матери, а она — Габриэлю. — На лице Кристиана промелькнуло любопытство. — Ты столько лет навещала его, а он так и не признался, что является твоим отцом?

— Нет! Не проронил ни слова! — Казалось, Саломею сейчас стошнит. — Значит, Габриэль убил их ради денег? И поэтому теперь преследует Морриган и меня?

— Выясним потом, — твердо произнесла Мерси. — Кристиан, ты умеешь стрелять, я знаю. А ты, Саломея?

Женщина покачала головой.

Мерси проверила монитор — Габриэля нигде не видно, — затем подошла к высокому оружейному сейфу в углу, повернула ручку и достала винтовку для Кристиана. Нацепила кобуру, уложила в нее пистолет и рассовала патроны по многочисленным карманам. Из-под скамейки вытащила три бронежилета. Изначально там был один, но несколько месяцев назад Мерси привезла еще два — для Кейли и Трумэна. Кристиан проверил винтовку, а Мерси сунула за пояс нож и протянула второй Саломее:

— Держу пари, ты знаешь, как им пользоваться.

— Знаю. — Сабин легко взяла нож и проверила балансировку.

— Это твоя коллекция ножей в доме твоей матери?

Саломея держала нож так, словно родилась с ним в руке.

— Да. Собирать ее начала мать, а я потом значительно расширила. — Ее глаза с горечью, но и с надеждой уставились на Мерси: — Ты сможешь спасти мою дочь?

Их взгляды скрестились.

— Смогу, конечно. Моя племянница тоже там.

Мерси почувствовала сомнение и страх. Но уверенность в глазах Саломеи заполнила ее позвоночник какой-то успокаивающей энергией, и страх рассеялся.

Пока я жива, с ними ничего не случится.

— Тетя Мерси?

Едва расслышав тихий голос Кейли, она поднесла рацию к губам и шепнула:

— Да?

— Тут какой-то мужчина. Кажется, он взял наши канистры.

Мерси снова повернулась к ноутбуку и уставилась на монитор.

— Я его не вижу. — Она ткнула пальцем в Кристиана и Саломею, затем указала наверх, где находился маленький чердак: — Попробуйте разглядеть из того окна.

— Что он делает с канистрами? — прошептала Кейли. — Мы с Морриган сидим в шкафу.

Мерси не могла спросить прямо, подожжен ли сарай: девочка все слышала.

— Пока его не вижу. Скоро разберусь. — Она сделала паузу. — Кейли, будь готова.

— Я всегда готова.

От ответа племянницы у Килпатрик на глаза навернулись слезы.

Будь она моей родной дочерью, я бы не смогла любить ее сильнее.

— Не выходи, пока не скажу или пока не придется выйти.

— Поняла.

Мерси сунула рацию обратно в карман и взглянула на картинки с камер.

Где же этот ублюдок?

37

У меня есть брат.

Ощущение, будто кто-то пытается стереть с моего сердца фразу «я — единственный ребенок», хотя она все еще проступает сквозь пятна лжи. Словно в первоначальный текст топорно, грубо, корявым почерком вписали слова «брат и сестра». Они не помещаются в сердце. Пока не помещаются.

Мой лучший друг — мой брат.

Я всегда чувствовала, что наши отношении крепче, чем обычная дружба. Теперь я смотрю на него, и мое сердце переполнено счастьем: оно знает правду. Возможно, я и сама догадалась бы, если б внимательнее прислушивалась к внутреннему голосу.

Но человек снаружи — тоже мой брат. И мое сердце отказывается принять это.

— Габриэль подожжет сарай? — спрашиваю я Кристиана, выглядывая из чердачного окошка и чувствуя, как желудок подступает к горлу: так сильно я волнуюсь за дочь.

Морриган.

Пожар.

Поскольку мы жили среди леса, мать очень боялась пожаров, и этот страх передался мне. Не просто боязнь лесных пожаров — боязнь огня в целом.

«Ведьм сжигают», — часто говорила мне Оливия.

«Мы не ведьмы», — возражала я.

«Не важно. Они верят в это, и этого достаточно».

«Очнись, на дворе не семнадцатый век».

«Хм… Не дерзи».

Пока я ищу взглядом своего брата Кристиана, в голове всплывают слова матери.

— Тут слишком сыро, — говорит Кристиан. Он стоит, прислонившись к окну, и смотрит наружу. — Всё в снегу. Развести огонь практически невозможно.

Вместо ответа я выразительно смотрю на дымящийся «Хаммер».

— Когда мы были детьми, у него пару раз были проблемы из-за того, что он баловался с горючими веществами, — голос Кристиана преисполнен отвращения. — Интересно, сколько раз он не попался…

— Мы не видим его, — докладываю я Мерси вниз.

— Продолжайте искать. Он где-то рядом, — командует она. — Видите его машину?

— Еле-еле. Только фары, — отвечаю я.

Из окна напротив виден сарай. Дыма нет. Это вселяет слабую надежду, что Морриган пока невредима.

— Габриэль уже не ребенок, — говорю я Кристиану. — То, что он сделал, — непростительно. — Слезы обжигают щеки. Горло сдавливает. — Моя мать…

Больше говорить я не могу.

Кристиан, кажется, тоже готов расплакаться.

— Мне очень жаль, Саломея. Я знаю, как дорога тебе была Оливия…

— Мне нравился твой отец. Я всегда надеялась, что вы восстановите прежние отношения. Я пыталась образумить его.

— Он упрямый.

Как и его сын.

— Почему ты не рассказал, что он мой отец? — шепчу я. — Ты знал это столько лет…

Кристиан не поворачивается от окна, не желая встречаться со мной взглядом. Даже со спины я могу разглядеть в нем отцовское упрямство.

— А ты не говорила, что дружишь с моим отцом. С человеком, который практически отрекся от меня, — огрызается он.

— Это не то же самое, и ты это прекрасно понимаешь.

У Кристиана хватает совести кивнуть, признавая мою правоту. Заметно, что он борется сам с собой, желая открыть правду.

— Почему не рассказал… Ну, по многим причинам.

Я жду продолжения.

— Я не был до конца уверен, что отец сказал правду. Не хотелось распускать непроверенные слухи.

— Но теперь ты веришь, что это правда?

— Когда ты попросила спрятать тебя, я кое-что разузнал. Я выяснил, что тот, кого ты считала биологическим отцом, никак не мог им быть… Потому что тогда он уже сидел в тюрьме. — Наконец Кристиан смотрит мне в глаза. — Я нашел запись о твоем крещении. Ты родилась не в тот день, когда думаешь.

— А когда же? — шепчу я. Колени подгибаются.

— Вроде бы в сентябре, а не в марте. Примерно на шесть месяцев раньше.

Я всматриваюсь в его лицо, ища признаки лжи. Кристиана окружает искренность. Я с трудом перевожу дыхание.

— Но это еще не всё, — продолжает он. — Ты была моим лучшим другом… я не хотел, чтоб наши отношения изменились. Узнай ты правду, все стало бы по-другому. — На последнем слове его голос дрожит.

— Почему ты уверен, что по-другому?

Однако в душе я понимаю: он прав. Наша дружба была… и по-прежнему является особенной — возможно, как раз потому, что мы родственники, хотя с самого начала и не подозревали об этом. Я не могу ненавидеть Кристиана за то, что он скрывал правду. И никогда не смогла бы возненавидеть. Я просто разочарована.

Я ищу в его лице фамильное сходство. Возможно, оно есть — форма рта… разрез глаз…

— Я всю жизнь была уверена, что во мне опасные гены… Мой отец делал ужасные вещи. — Мой голос дрожит. — И я старалась ему соответствовать. Я развлекалась… спала с людьми и играла их чувствами, сваливая вину на отцовские гены. — Я прикрываю глаза ладонями, не в силах вынести сочувствие в глазах Кристиана. — Но на самом деле это я виновата… дело не в генах… только во мне.

Тело пронизывает дрожь. Все в моей жизни оказалось ложью.

— Вот он! — доносится снизу крик Мерси. — С той стороны машины.

Всматриваюсь, но никого не вижу.

— Он что, уезжает? — кричу я Мерси.

Беги к Морриган. Живо.

— Не знаю. Если б он хотел уехать, то, скорее всего, уже сделал бы это.

Я бросаюсь к перилам и смотрю вниз, на первый этаж.

— Мы можем добраться до сарая?

— Ты никуда не пойдешь. Я спасу девочек. — Мы с Мерси скрещиваем взгляды. — Кто-то должен остаться, чтобы следить за ним и прикрывать меня.

Все правильно, хотя я понимаю: Мерси также использует этот довод, чтобы мы оставались внутри. Теперь я восхищаюсь и доверяю этой женщине — агенту ФБР. Она сильная, и у нее доброе сердце. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.

— Он выходит! — кричит сзади Кристиан.

Я оборачиваюсь. Он прыгает на меня и опрокидывает на пол, навалившись всем телом. Окно разбивается, я прикрываю голову от летящих осколков. Снаружи доносится эхо выстрела.

* * *

Когда от выстрела разлетелось чердачное окно, Мерси бросилась на пол рядом с печкой.

Проклятое стекло…

Она посмотрела туда, где секунду назад стояла Саломея. Та исчезла.

— Кристиан! — позвала Мерси.

Грохот разбитого стекла и очередной выстрел заставили ее пригнуться еще ниже.

— Мы в порядке, но два окна разбиты.

Внезапно еще один выстрел разбил маленькое окно в передней части домика. Щеки Килпатрик обдало холодным воздухом снаружи.

Ничего страшного. Окошко слишком маленькое — через него не пролезть.

— Тетя Мерси? — задребезжал из кармана голос Кейли.

Килпатрик вытащила рацию.

— Мы в порядке. Он прострелил несколько окон, но они слишком высоко, чтобы он мог залезть в них. Вы обе должны оставаться на месте!

— Поняла.

Снова выстрел — наверху разлетелось еще одно окно.

— Спускайтесь! — крикнула Килпатрик и бросилась к ноутбуку.

Кристиан и Саломея с топотом сбежали по лестнице.

— Он прячется за деревьями, — выдохнул Кристиан. — Я не смог прицелиться.

Он велел Саломее присесть на корточки у печки, прочь от которой только что метнулась Мерси. Килпатрик вывела на экран ноутбука увеличенные картинки с камер.

— Я не вижу его. Черт побери!

На следующей же неделе установлю новые камеры.

— А что с сараем? — Голос Саломеи прозвучал умоляюще. Она съежилась за печкой, надеясь заслониться железом.

— Вижу дверь сарая. Он пока туда не возвращался.

Кристиан двинулся к маленькому разбитому окну с ружьем наперевес.

— Вернись, — резко приказала Мерси. — Он уже стрелял в окно и может повторить.

— Отдайте мне шлюху!

Мерси вскинула голову на крик Габриэля, ее пальцы замерли на клавиатуре ноутбука. Кристиан, побледнев, взглянул на Саломею. Ее глаза округлились, а затем вспыхнули гневом. Она вскочила на ноги:

— Кажется, он имеет в виду меня.

— Ты никуда не пойдешь, — велела Мерси.

— Конечно. Но пока его цель — я, Морриган точно в безопасности.

— Габриэль! — прокричал Кристиан в разбитое окошко, сложив ладони рупором. — Ты что творишь, черт побери?!

— Дело не в тебе, Кристиан! — ответил тот. — А в этой проклятой ведьме!

Саломея рассмеялась странным смехом: будто одновременно и хохотала, и задыхалась.

— Прекрати. Ты понятия не имеешь, что сейчас делать, — прошипела Кристиану напрягшаяся Мерси.

— А ты? — огрызнулся Лейк-младший. — Он мой брат. Он меня послушает.

— Он уже слишком далеко зашел, чтобы кого-то слушать. Все его мысли — на спусковом крючке.

Килпатрик попыталась вспомнить правила переговоров с преступником, которые учили на семинарах в академии ФБР. Удалось только припомнить, что надо заставить его говорить как можно дольше.

— Я отправлю тебя в ад, Габриэль Лейк! — взревела Саломея. Слезы текли по щекам, на лице застыла безумная ухмылка, от которой у Мерси побежали мурашки. — Я тебя прокляну, мать твою!

Она разразилась высоким вибрирующим хохотом — словно ведьма из детских кошмаров.

Кристиан уставился на нее, прижимая к груди ружье.

— Ты что, спятила? — прошептал он.

— Он меня боится. — Саломея, вся в слезах, сдавленно хихикнула. — Всегда верил, что я ведьма.

— Ты встречала его? Когда?

Кристиан по-прежнему казался напуганным.

— В прошлом наши дорожки уже пересекались то тут, то там. И он всегда старался держаться от меня подальше.

Как мне воспользоваться этим?

— Ты сгоришь в огне, шлюха!

— Нельзя так разговаривать со своей сводной сестрой, Габриэль!

Вопль Саломеи эхом отразился от потолка.

Да она просто на куски разваливается.

Мерси снова сосредоточилась на том, как оставаться в безопасности, и еще раз взглянула на картинки с камер. Габриэль переместился в поле зрения передней камеры, присев за горящим «Хаммером».

— Можешь его отвлечь? Продолжать на него орать? — спросила Килпатрик Саломею. — Я выберусь через черный ход, найду его и постараюсь взять на мушку.

Саломея кивнула, а Кристиан схватил Мерси за руку.

— Что ты собираешься делать? — Его лицо выражало ужас и тревогу.

Мерси была поражена, что ему так больно за брата.

— Кристиан, он представляет угрозу. Он убил твоего отца и Оливию. Он не остановится, пока Саломея и, возможно, остальные тоже не умрут.

Интересно, зачем я, по его мнению, дала ему ружье?

— Но… — Кристиан не смог договорить. Его взгляд метался.

— Понимаю. — Мерси положила свою ладонь на его. Габриэль его брат. Поэтому Кристиану претит сама мысль, что его брата застрелят — пусть даже тот и убийца. — Я выстрелю только в крайнем случае.

Лицо Лейка-младшего вытянулось, но он кивнул и убрал ладонь.

— Удачи.

— Ты мне не сестра! — проревел Габриэль. — Шлюхино отродье!

Мерси кивнула Саломее:

— Твой ход.

— Я прокляну твой член, мерзавец! — взвизгнула Сабин. — У тебя никогда больше не встанет!

Отличная работа.

Килпатрик показала ей большой палец, выскользнула через черный ход и бесшумно спустилась по ступенькам. Если свернуть влево, то Габриэль ее не увидит, пока она не доберется до опушки леса. Потом можно обогнуть сарай и подобраться поближе под прикрытием деревьев. В обход получится долго, но другого варианта Мерси не видела.

Габриэль выкрикнул какую-то неразборчивую угрозу, а Саломея в ответ что-то запела во весь голос. Для Мерси это был бессмысленный, хотя и до жути знакомый набор звуков: она слышала его у смертного одра Оливии. Мурашки побежали по ее рукам.

Это точно должно вывести его из себя.

Особенно учитывая веру Габриэля в колдовские чары Саломеи.

Мерси почти добралась до сарая, когда снова раздался звон разбитого стекла и приглушенный свист, заставивший ее остановиться и оглянуться на дом. Никто не стрелял. Но фасад был в дыму.

Это не «Хаммер». Загорелось что-то еще.

Звон и свист повторились. Над домиком появился еще один столб дыма. В чердачных окнах вспыхнули языки пламени.

Он бросил в разбитые окна зажигательную смесь.

Сердце Мерси замерло, в глазах поплыло.

Мой дом. Мой труд.

Раздалась серия небольших взрывов. Габриэль метнул бутылки в переднюю часть ее дома, они взорвались. В окнах первого этажа заплясало пламя. Мерси сделала пару шагов в сторону дома, сверля глазами дверь черного хода и мысленно умоляя Кристиана и Саломею наконец выйти.

Сматывайтесь оттуда!

— Тетя Мерси? Что происходит? — всхлипнула Кейли.

Килпатрик схватила рацию:

— Он бросает в дом бутылки с «коктейлем Молотова».

К горлу подступила тошнота.

— Дом горит?

— Не важно, — выдавила Мерси. — Главное, чтобы все были живы и невредимы.

— А этот скрежет, которой мы слышали в сарае, как будто открывают консервные банки… Наверное, он наливал бензин и…

Мерси оборвала ее:

— Я почти у сарая. Вылезайте из шкафа, встретимся у задней двери. Оставаться слишком опасно: он может поджечь и сарай.

— Задняя дверь заперта изнутри на цепь и навесной замок.

А ключ на кухне. Я совершила большую ошибку.

Они не могут выйти через переднюю дверь — Габриэль их сразу увидит.

— В каком-то шкафу есть болторезы. — Мерси закрыла глаза, припоминая. — Кажется, в третьем. Как только выберетесь наружу, бегите на восток. Не останавливайтесь. Я скажу, когда все уляжется.

— Мы оставим следы на снегу.

— Плевать. Просто бегите, пока Габриэль занят домом.

Краем глаза она заметила, как Кристиан и Саломея бросились прочь от дома в лес. Мерси шумно выдохнула, напряжение ослабло.

Они выбрались наружу.

Теперь нужно увести подальше девочек.

Килпатрик неуклюже пробиралась по глубокому снегу. Через минуту она добралась до задней стены сарая и прижалась ухом к двери. Изнутри раздавался лязг: Кейли нашла болторезы.

Два фута снега подпирали дверь снаружи не хуже висячего замка, удерживающего девочек внутри. Мерси вцепилась в дверь бульдожьей хваткой. От напряжения лицо побагровело. Наконец дверь поддалась настолько, что Кейли смогла протиснуться наружу, Морриган следом. Мерси крепко прижала племянницу к груди, жалея, что не оставила ее в городе.

— Вам нужно в лес.

— А как же ты? — умоляюще спросила Кейли. Она перевела взгляд с бронежилета Мерси на винтовку на ее плече. — О…

— Как мама? — прошептала Морриган, цепляясь за руку девушки. Округлившиеся глаза на ее хрупком личике казались огромными.

— С ней всё в порядке, — успокоила Мерси. — Я видела, как она выбралась из дома. Бегите в лес. Не останавливайтесь.

— Я люблю тебя, тетя Мерси. — Голос Кейли дрогнул. Она вытерла глаза.

— А я люблю тебя еще сильнее.

Килпатрик очень хотелось снова обнять племянницу, но время поджимало.

— Бегите.

Она увидела, как девочки побрели по снегу; Кейли тащила Морриган за собой.

Мерси бросилась обратно к деревьям и продолжила путь, высматривая Габриэля.

* * *

Трумэн остановил квадроцикл, не веря своим ушам.

Опять взрывы?

Где-то вдалеке раздались еще два. В той стороне, где домик Мерси, поднялся новый столб дыма.

Пожар.

Как Мерси? Кейли?

В памяти вспыхнула картинка из прошлого — машина, охваченная огнем, — и тут же сменилась воспоминанием о недавно сгоревшем сарае. Шрамы от ожогов — на шее и на бедре — начало покалывать: старые раны давали о себе знать. Каждая клеточка тела порывалась бежать назад. Сердце колотилось где-то в горле. Дейли завел квадроцикл и сосредоточился на мыслях о Мерси и Кейли.

Может быть, я увижу сцену из фильма ужасов…

Он отогнал страх, пытавшийся поработить сознание.

Пожалуйста, берегите себя.

Трумэн ехал мучительно медленно. Квадроцикл не мог развивать большую скорость, а из-за глубокого снега казалось, что он еле ползет.

Я не опоздал?

38

Изо всех окон вырывались дым и пламя.

Мерси застыла в шоке. Тело не желало повиноваться.

Я не стану рыдать. Это просто доски да кирпичи.

На самом деле все не так. Этот домик — результат многолетней изнурительной работы, которая поддерживала в Мерси сосредоточенность и основательность. Теперь же она словно оторвалась от земли, лишившись привязи. Тревога и паника уносили ее куда-то ввысь.

Все стремления и мечты сгорали на глазах.

Мерси с разбитой душой прислонилась к дереву и закрыла глаза, стараясь сохранить хоть какую-то частичку своего «я».

Знание, что у нее есть убежище, не давало сойти с ума, а теперь ее рассудок грозил погрузиться в темноту.

Не сейчас. Не думай об этом.

Четыре месяца назад у Мерси не было ничего, кроме этого домика. Теперь у нее есть Кейли… Ее родные… Трумэн…

Мысли о Трумэне вернули ее на землю, помогая сосредоточиться. Мерси сделала глубокий вдох и выдох. Сердцебиение замедлилось.

Дом можно отстроить заново. В сарае остались кое-какие материалы.

Она открыла глаза и оттолкнулась от дерева, достав с самого дна своей перепуганной души твердость и упорство. У нее есть цель. Смертельно опасная. Мерси достала пистолет и повела стволом перед собой, стараясь не обращать внимания на треск пламени.

Остались только мы двое, Габриэль.

Непонятно, где он сейчас. Уже несколько минут не слышно взрывов — только рев пламени. Огонь вырывался из окон и лизал крышу ее дома. От черепицы поднимался дым, и Мерси почувствовала укол сожаления: солнечные батареи стоили дорого.

Не важно. Сосредоточься.

Она почти поравнялась с фасадом дома справа от себя, но не увидела ни Габриэля, ни его машины.

Черт. Где же ты?

Она присела на корточки, осматриваясь в поисках хоть каких-то признаков движения. Ничего. Мерси перемещалась от дерева к дереву, замедляя шаг и все больше сосредотачиваясь на охоте. Верхняя губа покрылась испариной, она вытерла ее рукавом. Затем убрала пистолет в кобуру и сняла с плеча винтовку.

Что, если он погнался за девочками?

Страх наполнил ее изнутри. Она повернулась, чтобы вернуться по своим следам и поискать в снегу следы преступника.

Правое бедро обожгло, в ушах прогремел выстрел. Посмотрев вниз, она увидела алые брызги на белом снегу. Это моя кровь? Мерси сделала шаг, нога подломилась, и она рухнула на живот. Винтовка выпала из рук и утонула в снегу.

Боль, раскалившись добела, пронзила нервы и взорвалась в мозгу.

Че-е-ерт!

Килпатрик попыталась выбраться, но, как бы ни старалась опереться, руки проваливались так глубоко, что она зарывалась лицом в снег. Боль расцветала в ней, ширилась и множилась. Мерси задыхалась, глотая удушливый белый пух.

Умудрившись перевернуться на бок, она уставилась на кровь, сочащуюся из продырявленной ноги.

Не пульсирует. Артерия не задета.

Габриэль выстрелил в меня.

Ее охватил гнев. Мерси заметалась, озираясь в поисках нападавшего.

Сейчас я беззащитна, как птица со сломанным крылом.

Она в отчаянии вскочила на ноги.

Иди в сарай.

Мерси не смогла удержать ружье и теперь достала пистолет. Бедро словно превратилось в раскаленный пульсирующий электропровод, с каждым шагом она почти теряла сознание.

О сарае не может быть и речи.

Мерси метнулась к подножию гигантской сосны. Ее ствол был таким широким, что остановил бы грузовик. Килпатрик прислонилась спиной к дереву и оперлась на него, держа пистолет перед собой. Она беспорядочно размахивала оружием вправо-влево в поисках стрелявшего, стараясь не обращать внимания на извилистый кровавый след.

Не знай я, что это моя кровь, подумала бы, что здесь брел умирающий олень.

Зрение стало ухудшаться, голова закружилась. Она быстро заморгала, не желая сдаваться…

— Привет, Мерси.

Его голос доносился издалека, но она отчетливо расслышала каждый слог.

Спина мигом вспотела. Мерси поворачивалась во все стороны, пытаясь понять, где Габриэль. Его не было видно.

— Как много крови.

Вот он.

Он стоял футах в тридцати от нее, между ней и сараем, укрывшись за такой же широкой сосной.

Мерси направила пистолет в его сторону, пытаясь выровнять прицел, но оружие как будто весило пятьдесят фунтов, а руки дрожали от усилий. Замерзшие пальцы едва шевелились.

В голову я точно не попаду.

Габриэль расхохотался, даже не позаботившись спрятать голову.

Разъяренная Мерси выстрелила шесть раз. Ошметки коры с его сосны взвились в воздухе.

Она немного опустила руки; в ушах звенело эхо выстрелов.

— Ты промахнулась. — На этот раз он спрятал голову за сосной.

— Чего ты хочешь, Габриэль?

Мерси попыталась укрыться за своим деревом, но нога отказывалась повиноваться, а нервные окончания пронзила боль. Ее правое колено попыталось подломиться назад. Килпатрик взмахнула руками, хватаясь за ствол. От удара пистолет вылетел из онемевшей руки и провалился в снег футах в пяти от нее.

Пять футов — все равно что целая миля.

Получается, я уже дважды потеряла оружие?

Причем во второй раз по своей вине.

Она смотрела на дырочку в снегу, куда нырнуло оружие, и ее пронизывал холод — совсем не из-за низкой температуры воздуха.

Если брошусь доставать пистолет, там и застряну.

Если же ничего не сделаю…

По крайней мере, Габриэль, кажется, уверен, что по-прежнему пистолет у нее.

И у меня остался нож.

Мерси ограничилась тем, что частично обогнула свою сосну и соскользнула на снег. Раненую ногу вытянула прямо перед собой, другую согнула. Она все еще находилась в поле зрения Габриэля, но теперь повернулась к нему боком и перестала быть легкой мишенью. Вытащила нож и прижала к груди, поклявшись не выпускать его из рук. Прижалась затылком к дереву; ей хотелось спрятаться в его стволе. Снежный холод пробирал сквозь штаны, тело сотрясала дрожь.

Хотя бы бронежилет надела.

— Я хочу, чтобы мне отдали ведьму-шлюху. Передай Кристиану, что я обменяю тебя на нее.

— Зачем тебе Саломея?

— Я пытался ее сжечь. Ведь только так можно убить ведьму, верно?

От треска пламени Мерси хотелось расплакаться.

— Она не ведьма.

Кровь по-прежнему текла из ноги и просачивалась в снег. Белое пространство вокруг постепенно превращалось в красное. Килпатрик сняла замерзшую руку с ножевой рукояти и зажала отверстие в ноге. В глазах вспыхнул ослепительный фейерверк. Мерси едва не упала в обморок.

— Ее мать тоже была ведьмой. Она разрушила нашу семью.

— Не думаю, что виновата только Оливия. Ты же знаешь: для этого нужны двое. — Ее зубы стучали.

— Я был готов оставить все как есть, пока не услышал, что судья изменил завещание и оставил все деньги ей и ее отродью.

Он называет собственного отца «судьей»?

Какое-то движение справа, далеко за деревом Габриэля, привлекло ее внимание. Кристиан. Чтобы сосредоточить взгляд на друге, потребовались громадные усилия. Его силуэт расплывался, то исчезая, то вновь появляясь.

— Обязательно было убивать его?

— Он должен был умереть до того, как официально изменит завещание. Мне необходимы эти деньги.

— Ты убил родного отца ради денег, — произнесла Мерси. — Какой хороший сын…

Ее голос был полон сарказма.

— Он сам напросился! Он не имел права бросать семью!

— А ты имел право убить его за это?

Тишина.

Кристиан подобрался еще ближе с ружьем наперевес. Чуть правее Мерси заметила цветную вспышку между деревьями: наверное, это Саломея.

Видимо, у Кристиана не получается взять его на прицел. Уверена, он попал бы с такого расстояния.

Или он не хочет стрелять?

В памяти всплыли уроки в академии ФБР.

— Габриэль, тебе незачем причинять боль кому-то еще. Не усугубляй ситуацию. Я расскажу, что ты не убил меня, хотя мог. Это кое-что значит.

— Заткнись, лживая сука! Я должен покончить со всем этим!

Отвлеки его.

— Зачем ты оставлял на телах узор ножом, Габриэль? Что хотел этим сказать?

— Подходящая смерть для исчадия и ее любовника, которому она промыла мозги. Мне хотелось, чтобы ее дочь-шлюха поняла: никакие силы и способности ее матери не смогли остановить меня.

— А Роб Мюррей?

Габриэль хрипло расхохотался.

— Этот идиот подошел со спины, когда я прятал нож в гараже Кристиана. Вряд ли он понял важность того, что увидел, но потом мог догадаться. Он оказался просто помехой.

Мерси вздрогнула: голос Габриэля был совершенно ледяным. Его рассудок помутился от злобы и ненависти. Это из-за того, что мать десятилетиями промывала ему мозги?

— А что увидел Майкл Броуди?

— Кто? А, журналист…

В его голосе послышалось сожаление?

— Я согласился встретиться с ним в парке и дать интервью. Он позвонил и сказал, что разузнал кое-что любопытное и хотел обсудить. — Габриэль повысил голос: — Видимо, разнюхал, что я весь в долгах перед судьей.

— И за это ты его застрелил?

Видимо, он уверен, что Майкл мертв.

Тишина.

— Броуди выжил, — сообщила Мерси. — Ты не убил его. Уверена, ты сможешь прийти к какой-то сделке с правоохранительными…

— Ты что, держишь меня за идиота? Я всю жизнь изучаю закон. Они упекут меня в два счета. — В голосе Габриэля слышалась безнадежность. — Я не собираюсь в тюрьму.

— Еще не поздно…

— Разве я не велел тебе заткнуться?

— Приговор будет не таким суровым, если ты не убьешь…

Мерси замолчала: Габриэль вышел из-за дерева, повернувшись к ней лицом. Винтовка опущена, во взгляде мрачное смирение.

Он хочет, чтобы я застрелила его. Но у меня нет оружия.

Мерси застыла, не в силах ни заговорить, ни пошевелиться. Все мысли вылетели из головы. Их взгляды скрестились. Она ждала.

Габриэль долго смотрел на нее. Затем его глаза вспыхнули.

— Где же ваш пистолет, спецагент Килпатрик?

Он вскинул винтовку. У Мерси перехватило дыхание.

39

Трумэн ехал к домику Мерси по извилистой дорожке по следам колес. До него здесь проехали две машины.

В нос ударили запахи дыма, бензина и жженой резины. Шеф полиции сбавил скорость, все больше волнуясь и страшась того, что ждет впереди.

Он проехал поворот и увидел черный «Лексус» Кристиана с открытым багажником. Остановился. Треск пламени заполнил уши. Рядом с внедорожником лежал большой красный газовый баллон.

Где же тот, кто стрелял в меня?

Трумэн слез с квадроцикла, взял ружье и осторожно направился к машине. Водителя в салоне не было. На снегу валялся вещмешок и его содержимое, вытряхнутое наружу. «Роб говорил, что Кристиан держит бензин и припасы во всех своих автомобилях…» Протеиновые батончики, сухие пайки, изолента, брезент… Трумэн заметил большой пластиковый мешок с остатками жидкости внутри. Поднял и понюхал. Бензин.

Из бензина и пластикового пакета можно соорудить мощную бомбу.

Трумэн двинулся вперед с ружьем наготове, пока не увидел дымящийся «Хаммер».

Вот что он взорвал самодельной бомбой…

Домик Мерси горел. Пламя и дым вырывались из окон, огонь пробивался сквозь крышу.

Боже милостивый…

Мерси там, внутри? А Кейли?

Никто не выжил бы в этом адском пламени.

Трумэн крепче сжал ружье, борясь с тошнотой. Голова закружилась.

Рядом с «Хаммером» он заметил несколько стеклянных бутылок с завинчивающимися крышками и пару канистр с бензином. Лоскуты ткани трепетали на ветру.

«Коктейль Молотова». Трумэн не раз готовил его подростком и теперь без труда распознал ингредиенты.

Кто бросал их в дом?

Дейли захотелось крикнуть, чтобы узнать, есть ли кто-нибудь внутри.

Если там кто-то и был, он давно уже мертв.

Агония пронзила мозг, приказывая сдаться.

Не сдамся, пока не увижу своими глазами, что ее нет в живых.

Дейли огляделся вокруг, заметил в чаще голубое пятнышко и бросился с подъездной дорожки по снегу в лес.

Габриэль Лейк в голубой куртке стоял в одиночестве и целился куда-то в дерево.

Значит, это был Габриэль, а не Кристиан…

Трумэн подбежал уже достаточно близко, чтобы разглядеть радостную улыбку на лице Лейка. Однако хищный взгляд Габриэля заставил шефа полиции резко затормозить. Его испугала враждебность, исходившая от этого человека.

Он — преступник.

Трумэн заметил еле уловимое движение у самой земли, и его сердце забилось сильнее. Там, привалившись к сосне, сидела Мерси.

Она жива.

От облегчения у него подогнулись колени. Трумэн с трудом удержался на ногах.

Но тут Мерси отвернулась от Габриэля, словно не в силах смотреть на происходящее. Облегчение Трумэна моментально сменилось шоком: он понял, что Габриэль собирается застрелить ее.

Почему она не убегает?

Их взгляды встретились. Глаза Мерси напоминали бездонные озера, в которых плескалось сожаление.

Она сдалась.

Время словно замедлило ход. Трумэн вскинул ружье. Его мир повис на волоске.

* * *

Я сжимаю нож, который дала мне Мерси, и пробираюсь сквозь снег. Мой взгляд прикован к женщине, сидящей под сосной.

— Не подходи близко, — шипит Кристиан.

У него ружье, и я позволяю ему идти первым. Но вид Мерси, сидящей на снегу спиной к дереву, и ужас на ее лице толкают меня дальше. Запах горелой древесины и пластика мешает моему носу, но я не ослепла: Мерси окутана постепенно бледнеющим облаком алого цвета — цвета шока.

Габриэль, стоящий спиной к нам, внезапно выходит из-за дерева.

Ее время на исходе.

Габриэль вскидывает ружье. Кристиан тоже.

Я не могу доверять Кристиану, не зная наверняка, выстрелит ли он. Останавливаюсь и бросаю нож. «Господи, только бы не промахнуться…»

40

На глазах у Мерси часть головы Габриэля исчезла в алом тумане. Между деревьев прокатилось эхо выстрелов. Тело Лейка, изогнувшись, повалилось на землю. Снег забрызгало кровью. Мерси закричала.

Она уставилась на неподвижное тело, смутно сознавая, что с разных сторон к ней несутся какие-то фигуры. Габриэль упал лицом вверх. Из его груди торчала рукоятка ножа.

Это сделала я?

Нет. Я же отдала этот нож Саломее.

Габриэль успел выстрелить, прежде чем упал.

Меня снова ранили?

Килпатрик осмотрела грудь и руки. Никаких отверстий. Рука по-прежнему сжимала нож.

Кристиан присел рядом на колени, почти сразу подбежала и Саломея.

— Ты в порядке?! — крикнули оба.

Мерси оттолкнула ощупывающие ее руки. Они прикасались к ее ноге, дергали за штаны и трясли за плечи. Но она не обращала на них внимания, стараясь разглядеть место, где только что стоял Трумэн. Выстрел Габриэля не задел ее, но шеф полиции тоже оказался на линии огня.

Трумэн?..

— Мерси, ты меня слышишь? — Кристиан схватил ее за голову и развернул лицом к себе, мешая высматривать Дейли.

Мерси зарычала и замахнулась ножом. Кристиан резко отдернул руки и отпрянул.

— Где Трумэн?! — закричала она и швырнула свое тело вправо, не обращая внимания на жгучую боль в ноге и всматриваясь туда, где стоял Дейли. — Где Трумэн?!

— Прямо перед тобой.

Внезапно он оказался рядом и обнял ее. Мерси уткнулась лицом ему в шею, тяжело дыша. С ним всё в порядке. Хрупкий барьер, сдерживающий поток эмоций, рухнул, и Мерси обмякла в руках Трумэна. Больше всего на свете ей хотелось прямо так и заснуть. Дейли отстранился и встряхнул ее.

— Не засыпай, — велел Трумэн. Его взгляд был до смерти серьезен. — Перевяжи рану, — велел он Кристиану. — А ты помоги надеть на нее куртку, — это уже к Саломее. Все молча и лихорадочно повиновались.

Что-то слишком тихо…

— Рана серьезная, — заметила Мерси. Трумэн, избегая ее взгляда, начал застегивать на ней молнию куртки.

— Ты все-таки попал в него, — прошептала она Трумэну. — Я думала, он тебя застрелил.

— Я не стрелял в него. Кто-то опередил меня.

Мерси повернулась к Кристиану, и ее сердце разбилось на куски из-за безнадежного выражения его лица. Он не поднимал глаз, сосредоточившись на ее ноге. Саломея встретилась взглядом с Мерси и положила руку на плечо Лейка.

— У тебя не было другого выхода, — сказала она.

На бледных щеках Кристиана появились мокрые бороздки.

Он убил брата.

Ради меня.

Легкие Мерси отказывались дышать.

— Кристиан…

Лейк улыбнулся какой-то болезненной улыбкой, затягивая повязку на ее бедре.

— Похоже, у меня все-таки хватило духу.

— Не смешно.

От одной мысли о том, что совершил Кристиан, мозгу Мерси хотелось отключиться.

— Он бы убил тебя, — сказал Лейк.

Саломея кивнула:

— И не остановился бы на этом.

— Ты тоже убила его, — Мерси вспомнила о рукоятке ножа в груди Габриэля.

Сабин только пожала плечами.

Она готова убить, чтобы защитить дочь.

Мерси вскинула голову:

— А как же девочки?

Она потянулась за рацией, пальцы не слушались.

Я замерзаю. Мне не хватает крови, чтобы согреться.

Она все понимала, но это не страшило ее.

Не важно, что со мной. Главное — чтобы с девочками и с Трумэном все было в порядке.

Дейли взял рацию. Мерси с облегчением услышала голос Кейли: Трумэн велел ей возвращаться.

Мерси закрыла глаза.

Мои близкие в безопасности.

Мерси смутно осознавала, что Дейли опять трясет ее за плечи, приказывает открыть глаза, однако она слишком устала.

Прикорну чуть-чуть…

— Мерси, черт тебя подери! Открой глаза!

Она улыбнулась. Веки налились свинцом и не слушались.

Приятно, когда рядом есть те, кто о тебе заботится.

41

Неделю спустя

После операции прошла неделя, а Трумэну уже хотелось придушить Мерси. Она была худшей пациенткой на свете. Через два дня перестала принимать обезболивающее, хотя нога по-прежнему болела. А теперь ей вздумалось отправиться к своему домику. Трумэн сказал, что не повезет ее, и тогда она поклялась, что поедет сама.

О том, чтобы ей вести машину, и речи быть не могло. И неважно, на обезболивающих она или нет.

После того как Мерси напугала Трумэна до чертиков, потеряв сознание, он и Кристиан погрузили ее на заднее сиденье «Лексуса». Дейли сел рядом, не желая отходить от нее. Кейли и Морриган всю дорогу плакали, боясь, что Мерси умрет, а необычайно спокойная Саломея старалась их утешить.

Трумэн держал пальцы на шее Мерси все время, пока они медленно выбирались из леса. Он поклялся не паниковать, пока прощупывается пульс.

Но… черт побери… пульс становился все слабее и слабее.

Они проехали миль десять, прежде чем заметили спешивших на вызов окружного шерифа и «Скорую». Кристиан по предложению Трумэна перегородил шоссе, боясь, что машины проедут мимо.

Врачи тут же взяли всё в свои руки, поставив капельницу и закачав что-то в вены Мерси.

Все закончилось. И Трумэну не хотелось, чтобы это когда-нибудь повторилось.

Но последние три дня Мерси выпрашивала разрешение вернуться к своему домику. Дейли отказал. Она до сих пор была слаба, и Трумэн не хотел, чтобы зрелище ее разрушенных надежд и мечтаний подкосило ее еще сильнее.

Все же у Мерси хватало сил, чтобы постоянно допекать его. Даже Кейли в резкой форме приказала тетке отдыхать.

Но та не любила сидеть сложа руки.

Наконец Трумэн сдался и повез ее. За прошедшую теплую неделю все основательно растаяло, но ухабистая дорога, ведущая мимо жилища Сабин к домику Мерси, все еще была в плотном, хорошо утрамбованном снегу. Других машин не встречалось.

Теперь Трумэн наблюдал, как Мерси с трепетом осматривает пепелище.

Домик совсем развалился. Из обломков торчали почерневшие балки. Единственное, что можно было узнать, — камин и дровяную печку. Камин упрямо стоял на своем месте, отказавшись сдаться пламени. Несколько сосен опалило огнем, но снег и большое расстояние от домика не позволили им полностью сгореть и вызвать лесной пожар. На поляне по-прежнему пахло дымом. Не тем приятным дымком костра, который любят все, — это была вонь, резкий химический запах обожженного пластика с примесью горелой древесины.

Трумэн сунул руки в карманы. Мерси стояла в четырех футах от него, повернувшись спиной. Ему хотелось заглянуть ей в лицо, но он понимал: ей нужно побыть одной.

— Даже солнечных батарей не видно, — раздался ее тихий голос. Мерси сделала несколько шагов вперед, Дейли за ней. Она пнула несколько обгоревших кусков древесины, осторожно ступая по пепелищу. Остановилась, присела на корточки посреди золы и обгоревших досок, взяла в руки небольшой кусочек дерева и, как лопаткой, начала копать.

Трумэну хотелось оттащить ее подальше от всей этой разрухи: он боялся, что она решит за один раз разворошить все пепелище. Но остался на месте.

Так она оплакивает свою утрату.

Если ей так хочется заняться раскопками, то он возьмет в руки лопату и поможет.

Мерси вытащила тарелку, сдула с нее пепел, осмотрела и отбросила в сторону. Трумэн знал, что тарелка должна быть синей, но она обгорела до неузнаваемости. Мерси еще немного пошарила вокруг. Дейли подумал, что пора доставать лопату из сарая. Внезапно Килпатрик встала и стряхнула обломки с какого-то предмета, который держала в руке. Затем повернулась и показала шестидюймовую поцарапанную металлическую ручку с чем-то закругленным и зазубренным на конце. Ее губы дрогнули.

— Я так и не успела поблагодарить тебя за это…

Трумэн смотрел на предмет на ее измазанной сажей ладони, ничего не понимая.

Мерси перевернула его другим концом и сделала вращательное движение.

И тут он понял.

Это обломок купленной мной кофемашины для эспрессо.

— Понятия не имею, как называется эта деталька, — честно признался Трумэн. — Но я рад, что ты увидела кофемашину до пожара. Я куплю тебе новую. Когда мы отстроим дом.

Плечи Мерси поникли. Она снова посмотрела на разруху вокруг.

— Думаю, это слишком трудоемкий процесс.

— А ты куда-то торопишься? Вряд ли у нас появятся какие-то срочные дела в ближайшую пару лет.

Трумэн никогда не видел ее такой подавленной, и это ему не нравилось. Мерси встречала лицом к лицу каждый брошенный ей вызов; она не могла сдаться сейчас.

Или могла?

Неуверенная Мерси тревожила его почти так же сильно, как Мерси в крови и без сознания.

Она сломлена изнутри.

Бедро заживет. Нужно только время и покой. Но как залечить эту рану?

У Трумэна возникло ощущение, словно его посадили управлять самолетом без всяких инструкций. Все, что он мог, — это стараться вести его осторожно и плавно.

Мерси спросила Трумэна, что она должна сказать человеку, который убил собственного брата, чтобы защитить ее.

— Просто оставайся его другом, — посоветовал Дейли. — Он ведь лишился сразу стольких родных…

Килпатрик решительно кивнула. Трумэн понял, что она будет держаться рядом с Кристианом и считать его членом своей увеличившейся семьи. Шеф полиции был не против. Кристиан спас Мерси жизнь, так что Трумэн перед ним в вечном долгу.

Если б Габриэль Лейк не погиб, Трумэн с удовольствием причинил бы ему боль. Причем сильную. Габриэль наказывал других за то, что они разрушили его семью, но из-за него семья пострадала еще сильнее. Кристиану пришлось похоронить отца и брата, и, как подозревал Трумэн, его отношения с матерью расстроились окончательно. Кристиан говорил, что всегда знал: влияние его матери подобно яду, и благодаря ей Габриэль напитался злостью. Однако Лейк-младший и представить не мог, что дело дойдет до убийства. Материнский яд усилил пороки Габриэля и породил смертоносную смесь.

Габриэль Лейк отнял у Саломеи мать, а у Морриган — бабушку. Их жизнь никогда не станет прежней.

— Хватит с меня лесов и сугробов, — заявила Саломея Мерси и Трумэну. — Хочу дом с двориком и заборчиком, как у всех. И Морриган будет ходить в школу, как все нормальные дети.

— А как же Антонио Риччи? — спросила Мерси. — Ты так боялась, что он вас найдет…

— Нельзя и дальше жить в страхе, — ответила Саломея, глядя куда-то вдаль. — Это как опухоль в сердце. Мы найдем подходящее место и больше не будем ни от кого убегать. Никогда в жизни.

— И куда вы поедете? — спросил Трумэн.

— Пока не знаю.

Судя по ее тону, она прекрасно знала куда, просто не собиралась говорить ему и Мерси. Тем не менее Трумэн желал ей и ее дочери всего самого хорошего. Прошлое осталось позади, первое впечатление от Саломеи забылось. В памяти осталось то, как она сражалась, защищая Мерси.

Саломея и Морриган просто исчезнут в один прекрасный день, начав всё с чистого листа. Разумеется, Кристиану известно, где она поселится. Трумэн верил, что связь между ними никогда не прервется.

Лицо Мерси приняло такое выражение, что Дейли задумался: может, она тоже не прочь уехать и начать все сначала?

— Хочешь продать участок? — спросил Трумэн.

— Нет! — Мерси резко повернула к нему голову.

Наконец-то вспыхнула искра.

— Ты по-прежнему хочешь, чтобы мы вместе купили дом?

Мерси вздохнула:

— Сейчас не могу. Страховая франшиза сожрет все средства, которые я накопила для первого взноса.

Ох ты ж…

И тут ему пришел в голову другой вариант:

— А может, поселимся здесь? Построим домик немного больше этого…

Под ее скептическим взглядом Трумэн поспешно пояснил:

— Мы не станем строить слишком большой дом. Такой, чтобы с ним можно было управляться, если пропадет электричество.

Он ждал ответа, надеясь, что Мерси согласится принять его помощь.

* * *

Мерси обдумала предложение Трумэна. Она планировала рано или поздно поселиться в лесном домике. Почему бы не сейчас?

Потому что ехать отсюда на работу приходится целую вечность. Потому что ближайший продуктовый магазин очень далеко.

Этот домик — идеальное место для жизни, если будущее сложится не ахти. Но не годится для ее нынешней жизни.

— Я так не считаю, — медленно произнесла Килпатрик. — Мне нравится идея, но прямо сейчас это будет не слишком практично. — Она посмотрела на серо-черные руины. — И пока я чувствую себя разбитой. Не знаю, смогу ли начать заново…

Трумэн указал на сарай:

— Разве здесь не сохранилось две трети всех необходимых материалов?

Это верно.

— Да, но…

— Тогда все, что тебе нужно, — это новый дом. Знаю, в твоем прежнем домике было много чего особенного. Но, честно говоря, я предпочел бы построить другой, чем пытаться восстановить старый материалами из сарая. — Трумэн взял ее за руки, волей-неволей заставив посмотреть на себя. — В первый раз ты строила в одиночку. Теперь ты будешь не одна.

Ее щеки обожгло слезами.

И как мне достался такой хороший человек?

— Спасибо, — прошептала Мерси слабым голосом. — Ты не представляешь, как это важно для меня.

— Ты для меня важнее всего на свете, — ответил Трумэн. Его карие глаза смотрели очень серьезно. — Я не позволю небольшому пожару и дырке в ноге разрушить твое будущее.

Мерси поперхнулась и полуфыркнула-полувсхлипнула:

— Небольшому?

— Каждую ночь мне снится, как Габриэль стреляет в тебя, — признался шеф полиции. — Кристиан запаздывает с выстрелом, я и Саломея тоже не успеваем. По сравнению с этим и пожар, и твоя рана — сущая ерунда, да. — Трумэн сглотнул ком в горле. — Мы сумеем отстроить все, чего ты лишилась. Еще лучше прежнего. Как тебе такая идея?

Мерси смотрела ему в глаза, не в силах вымолвить ни слова, и вспоминала разговор по душам с Саломеей, пока приходила в себя в больнице.

— Все равно вы будете вместе, — неожиданно заявила та в разгар обсуждения больничной еды.

— Что?

— Вы с Трумэном.

Мерси поежилась. Ей было не по себе слышать комментарии насчет личной жизни от едва знакомого человека.

— Может быть…

Идеальные брови Саломеи приподнялись:

— «Может быть»? Ты говоришь так, будто это не зависит от тебя.

— Разумеется, от меня. — Мерси нахмурилась: — Это моя жизнь.

Собеседница хихикнула:

— Так-то оно так, но твоя судьба уже предначертана. Тебе только кажется, что ты сама прокладываешь путь.

Чушь какая-то.

Саломея наклонила голову, всматриваясь в нее темными глазами:

— У меня редко получается это разглядеть, в отличие от моей матери. Но… от тебя к Трумэну тянутся почти невидимые нити, они связывают вас.

— Нити?

Саломея пожала плечами:

— Вроде паутины. Едва заметные. Это трудно объяснить словами. Я дважды видела, как они сверкают. Их не разорвать.

Мерси молча уставилась на нее.

Саломея откинулась на спинку стула.

— Можешь меня не слушать, — она небрежно взмахнула рукой, будто отгоняя собственные слова. — Я иногда несу такую чушь… Не обращай внимания. — Она указала на поднос с больничной едой: — Но замечу уже всерьез: это совсем не похоже на цыпленка. Вообще непонятно, что это такое.

Мерси втянулась в обсуждение цыпленка, как будто ничего не произошло.

Тем не менее разговор остался в ее памяти. Потому что тогда, в лесу, когда она отвернулась от Габриэля и заметила Дейли, перед глазами у нее мелькнули тонкие синие линии. Они тянулись от нее к Трумэну.

Это просто блики на снегу.

У меня была сильная кровопотеря, я уже теряла сознание. Неудивительно, что мне мерещилось всякое.

Мерси не знала, как воспринять слова Саломеи. Но это было красиво. Причудливо, как в сказке.

— …Мерси? — подал голос Трумэн. — Тебе не по душе мое предложение помочь тебе построить дом?

Судя по его взгляду, он боялся услышать ответ.

— Нет! Совсем нет. Просто думала, с чего нам начать. — Мерси с радостью отметила, что опасение в его взгляде тут же исчезло, и улыбнулась: — Я с удовольствием занялась бы этим вместе с тобой. И Кейли будет только рада, я знаю.

Трумэна распирало от восторга.

— Слава богу! Я боялся, что ты решишь все бросить… Женщина, которую я знаю, так не поступила бы. — Он притянул Мерси к себе и обхватил ее лицо ладонями. Его глаза заискрились смехом. — Жду не дождусь, когда мы вместе займемся этим.

Его поцелуй получился долгим и глубоким.

Мерси, погрузившись в этот поцелуй, представила, как вокруг них кружатся разноцветные нити. Трумэн заразил ее своим предвкушением будущего.

Будущего, которое они построят вместе.

Благодарности

Спасибо всем ребятам из издательства «Монтлейк», поддержавшим меня и мои книги: Энн, Джессике, Ким, Элизе и Галену. Помимо них, множество других людей трудятся за кулисами, помогая моим словам воплотиться в реальность… Они лучшие в своем деле, и я каждый день радуюсь тому, что «Монтлейк» для меня как родной дом.

Спасибо Шарлотте Хершер, с ее бережной и точной редактурой красным маркером. Ее проницательность делает мои книги лучше.

Спасибо Мэг Рули, ведущей меня вперед и с удовольствием занимающейся всеми бумажными делами, от которых мне хочется съежиться. Я признательна ей за помощь.

Спасибо моим девочкам и Дэну, которые и дают мне свободное пространство для моих трудов, и поддерживают, помогая довести их до конца. Жизнь писателя за работой — это сплошной кавардак. Мы ничего не помним и принимаем решения, исходя из того, сколько слов нужно написать сегодня. Покупка школьной формы? Визиты к зубному? Обеды? Поход по магазинам? Иногда… нет, часто все это отодвигается на задний план. Мне повезло: мой муж знает, как мне помочь.

Спасибо моим читателям. Вы шлете добрые электронные письма или сообщения в «Фейсбуке», напоминая, что есть люди, которые читают результаты моей странной умственной деятельности. Я ценю и ваши отклики.

Примечания

1

Милитаризованная радикальная группировка в США, выступающая против правительства и ограничения свободы ношения оружия.

2

Американская городская легенда про забирающие неугодных черные вертолеты спецслужб.

3

Сверхъестественное существо из кельтской и германской мифологии.

4

Сообщество ведьм, собирающихся для проведения шабашей.

5

Противовоспалительное средство.

6

Обезболивающее.

7

«Лейк» по-английски значит «озеро».

8

Райан Рейнольдс (р. 1976) — канадский актер и кинопродюсер.

9

Викканство — неоязыческая религия, основанная на почитании природы.

10

«Сиэтл сихокс» — название американского профессионального футбольного клуба (американский футбол).

11

Тягово-сцепное устройство для буксировки автомобилей.

12

«Уолмарт» — крупная сеть оптовой и розничной торговли.

13

Сталкер — человек, навязчиво преследующий другого человека.

14

Порционный кофе в упаковке особой конструкции, позволяющей приготовить натуральный напиток методом пролива, а затем удалить гущу из чашки.

15

Кофе высшей категории.

16

Новостная интернет-медиакомпания.

Content

Кендра Эллиот
Третья тайна

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

Благодарности

Примечания